RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES
Institute of World History Centre for Comparative Studies of Ancient Civilizations Institute of Oriental Studies Archive of the Russian Academy of Sciences (St. Petersburg Branch)
State Hermitage
Scythian hovel
Edited by G. Bongard-Levin
Moscow
ROSSPEN
1997


РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
Институт всеобщей истории РАН Центр сравнительного изучения древних цивилизаций Институт востоковедения РАН Санкт-Петербургский Архив РАН Государственный Эрмитаж
Скифский роман
Под общей редакцией академика Российской академии наук Г. М. Бонгард-Л евина
Москва
РОССПЭН
1997


Издание
осуществлено при финансовой поддержке
fioamkhm гтаннтафнш плЫнш фонда
(№1Ф)
проект № 95-06-17067 Консультативный совет:
ЖАндро (Париж), Э.Бадиан (Кембридж, Массачусетс), Г.Бауэрсок (Принстон), Ю. Г.Виноградов (Москва), М.Кроуфорд (Лондон), Ж.Леклан (Париж), А.Марконе (Флоренция), Ф.Миллар (Оксфорд), К.Николе (Париж), Г.Ньоли (Рим), Дж.Оатс (Дарем, Северная Каролина), Д.С.Раевский (Москва), Л.Ричардсон (Дарем, Северная Каролина), АА.Формозов (Москва), ЭД.Фролов (Санкт-Петербург), П.Фрэзер (Оксфорд), Х.Хайнен (Трир),
Б.Шоу (Филадельфия)
Consultative Committee:
J. Andreau (Paris), E.Badian (Cambridge, Mass.), G.Bowersock (Princeton), M.Crawford (London), A.Formozov (Moscow), P.Fraser (Oxford), Ed.Frolov (St. Petersburg), Gh.Gnoli (Rome), H.Heinen (Trier), J.Leclant (Paris), A.Markone (Florence),
F.Millar (Oxford), C.Nicolet (Paris), J.Oates (Duriiam, North Carolina), D.Raevsky (Moscow),
L.Richardson (Durham, North Carolina), B.Shaw (Philadelphia), Yu.Vinogradov (Moscow)
С 42 Скифский роман. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1997. — 624 с., илл.
Книга посвящена жизни и творчеству великого русского историка, филолога-классика и археолога академиками- хайла Ивановича Ростовцева. На основании новых уникальных архивных материалов из собраний России, США, Великобритании, Франции, Италии, Германии и Чехии впервые воссоздается жизненный путь ученого, отмеченный творческими удачами и научными открытиями общемирового значения и тяжкой судьбой эмигранта, вынужденного навсегда покинуть Родину. Книга рассказывает о встречах, сотрудничестве и дружбе с такими выдающимися деятелями российской и мировой науки и культуры, как Н.П.Коцдаков, СА.Жебелев, А.А.Васильев, Г.В.Вернадский, В.В.На- боков, И.А.Бунин, Вяч.И.Иванов, К.А.Сомов, Э.Х.Миннз, У.Л.Вестерманн и др. Публикуются ранее неизвестные научные работы и письма М.И.Ростовцева. Книга рассчитана на специалистов и всех тех, кто интересуется историей древнего мира, судьбами русской эмиграции и историей отечественной и мировой науки в XX веке.
О «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1997 О Г.М.Бонгард-Левин, ответственный редактор, 1997
О Документы — Архивы, предоставившие ма- ISBN 5-86004-104-7 териалы для данной публикации, 1997


ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие (Г.М.Бонгард-Левин) 7
Preface (G.Bongard-Levin) 11
Список сокращений 14
Часть 1. АРХИВНОЕ НАСЛЕДИЕ М.И.РОСТОВЦЕВА
Рукописное наследие М.И.Ростовцева в архивах России. Краткий обзор (В.Ю.Зуев) 17
Документы М.И.Ростовцева в Санкт-Петербургском Архиве Российской Академии наук (И.В.Тункина) 24
Архивы США и Европы (Г.М.Бонгард-Левин) 35
Часть 2. ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ. РОССИЯ—АНГЛИЯ—США
Автобиографические материалы М.И.Ростовцева (Г.М.Бонгард-Левин) 43
М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника (В.Ю.Зуев) 50
М.И.Ростовцев и Российская Академия наук (И.В.Тункина) 84
Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии (Г.М.Бонгард-Левин) 124
М.И.Ростовцев в Америке. Висконсин и Йель (Г.М.Бонгард-Левин) 145
Индийское путешествие М.И.Ростовцева (Г.М.Бонгард-Левин) 185
М.И.Ростовцев и Гарвард (Г.Бауэрсок, Г.М.Бонгард-Левин) 192
Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева (В.Ю.Зуев) 200
Часть 3. ВСТРЕЧИ: ДРУЗЬЯ, КОЛЛЕГИ, ВРАГИ
М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович (В.Ю.Зуев) 233
М.И.Ростовцев и Вяч.И.Иванов (Г.М.Бонгард-Левин, М.Вахтель, В.Ю.Зуев) 248
М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы и творческого сотрудничества
(Г.М.Бонгард-Левин, И.В.Тункина) 259
Портрет М.И.Ростовцева кисти К.А.Сомова (Г.М.Бонгард-Левин) 287
М.И.Ростовцев и Владимир Набоков (Г.М.Бонгард-Левин) 290
Четыре письма И.А.Бунина М.И.Ростовцеву (Г.М.Бонгард-Левин) 300
М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии (Г.М.Бонгард-Левин) 305
М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман: учитель и ученик. Новые архивные материалы (Г.М.Бонгард-Левин) 329
М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог историков (Г.М.Бонгард-Левин, Ю.Н.Литвиненко) 346
Часть 4. ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ М.И.РОСТОВЦЕВА
Письма М.И.Ростовцева С.А.Жебелйву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру (Публикация И.В.Тункиной) 369
Письма М.И.Ростовцева И.В.Помяловскому, С.Ф.Платонову и Б.В.Фармаковскому (Публикация В.Ю.Зуева) 416
Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Коцдаковым (Публикация Г.М.Бонгард-Левина,
В.Ю.Зуева, И.Л.Кызласовой, И.В.Тункиной) 431
Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу (Публикация Г.М.Бонгард-Левина,
И.В.Тункиной) 461
Письма М.И.Ростовцева А.М.Талльгрену (Публикация Г.М.Бонгард-Левина, И.В.Тункиной) 501
Письма М.И.Ростовцева Г.В.Вернадскому (Публикация Г.М.Бонгард-Левина, И.В.Тункиной) 516
Письма М.И.Ростовцева К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу (Публикация А.Н.Бадера,
Г.М.Бонгард-Левина, С.Мэтесон) 530
«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу (Публикация Г.М.Бонгард-Левина, Ю.Н.Литвиненко) 548
Письма М.И.Ростовцева А.Стейну (Публикация А.Н.Бадера, Г.М.Бонгард-Левина) 569
Часть 5. НЕОПУБЛИКОВАННЫЕ МАТЕРИАЛЫ М.И.РОСТОВЦЕВА (университетские и публичные лекции)
Две лекции М.И.Ростовцева (Публикация В.Ю.Зуева, Е.В.Ляпустиной) 573
М.И.Ростовцев. Заметки об Индии и ее древнем искусстве (Публикация Г.М.Бонгард-Левина, С.В.Куллацды) 581
М.И.Ростовцев. «Древний мир и современность» (Публикация Ю.Н.Литвиненко) 586
Именной указатель 599


CONTENTS
Preface (G.Bongard-Levin) 7
A List of Abbreviations 14
Part I. THE ARCHIVAL HERITAGE OF M.ROSTOVTZEFF
The Manuscript Heritage of M.Rostovtzeff in Russian Archives. A Short Survey (V.Zuev) 17
M.Rostovtzeffs Documents in the Archive of the Russian Academy of Sciences (StPetersburg Branch) (I.Tunkina) 24
Archives in the United States and Europe (G.Bongard-Levin) 35
Part II. LIFE OF THE SCHOLAR. RUSSIA—GREAT BRITAIN—THE UNITED STATES
M.RostovtzefFs Autobiographical Materials (G.Bongard-Levin) 43
M.Rostovtzeff in Russia. The Biographical Chronicle (V.Zuev) 50
M.Rostovtzeff and the Russian Academy of Sciences (I.Tunkina) 84
A Scientific Mission or Emigration? Two Years in Great Britain (G.Bongard-Levin) 124
M.Rostovtzeff in the United States. Wisconsin and Yale (G.Bongard-Levin) 145
Indian Journey of M.Postovtzeff (G.Bongard-Levin) 185
M.Rostovtzeff and Harvard (G.Bowersock, G.Bongard-Levin) 192
Materials for M.Rostovtzeffs Bio-bibliography (V.Zuev) 200
Part III. MEETINGS: FRIENDS, COLLEAGUES, ENEMIES
M.Rostovtzeff and Great Prince Konstantin Konstantinovich (V.Zuev) 233
M.Rostovtzeff and Vyacheslav Ivanov (G.Bongard-Levin, M.Vachtel, V.Zuev) 248
M.Rostovtzeff and A.Vasiliev: Six Decades of Friendship and Cooperation
(G.Bongard-Levin, I.Tunkina) 259
M.Rostovtzeffs Portrait by K.Somov (G.Bongard-Levin) 287
M.Rostovtzeff and Vladimir Nabokov (G.Bongard-Levin) 290
Four Letters from I.Bunin to M.Rostovtzeff (G.Bongard-Levin) 300
M.Rostovtzeff and E.H.Minns: From Scythia to China and Japan (G.Bongard-Levin) 305
M.Rostovtzeff and I.Bickerman: The Teacher and the Student. New Archival Documents
(G.Bongard-Levin) 329
M.Rostovtzeff and W.L.Westermann: Dialogue between Historians (G.Bongard-Levin, Yu.Litvinenko) 346
Part 4. THE EPISTOLARY HERITAGE OF M.ROSTOVTZEFF
M.Rostovtzeffs letters to S.Zhebelev, F.Uspensky and N.Marr (publication by I.Tunkina) 369
M.Rostovtzeffs letters to LPomyalovsky, S.Platonov and B.Farmakovsky (publication by V.Zuev) 416
Letters by M. and S.Rostovtzeff to N. and S.Kondakov (publication by G.Bongard-Levin,
I.Kyzlasova, I.Tunkina, V.Zuev) 431
M.Rostovtzeffs letters to A.Tyrkova-Williams and H. Williams (publication by G.Bongard-Levin, I.Tunkina) 461
M.Rostovtzeff s letters to A.M.Tallgren (publication by G.Bongard-Levin, I.Tunkina) 501
M.Rostovtzeff s letters to G. Vernadsky (publication by G.Bongard-Levin, I.Tunkina) 516
M.Rostovtzeff s letters to C.Hopkins, J.Angell and W.Cross (publication by A.Bader,
G.Bongard-Levin, S.Matheson) 530
"Navigare necesse est”: M.Rostovtzeffs letters to C.B.Wells (publication by G.Bongard-Levin,
Yu.Litvinenko) 548
M.Rostovtzeff s letters to A.Stein (publication by A.Bader, G.Bongard-Levin) 569
Part V. M.ROSTOVTZEFFS UNPUBLISHED MATERIALS.
(University and Public Lectures)
Two Lectures by M.Rostovtzeff (publication by Y.Lyapustina, V.Zuev) 573
M.Rostovtzeff. Some Remarks on India and its Early Art (publication by G.Bongard-Levin, S.Kullanda) 581
M.Rostovtzeff. ’’The Ancient World and Modernity" (publication by Yu. Litvinenko) 586
Name Index
599


ПРЕДИСЛОВИЕ
Прошло почти десять лет, но я хорошо помню тот августовский день 1988 года, когда в редакцию журнала «Вестник древней истории» пришел еще совсем юный археолог В.Ю.Зуев и принес рукопись Михаила Ивановича Ростовцева — это были неопубликованные главы из книги «Скифия и Боспор». Зуев отыскал их в Центральном государственном историческом архиве Санкт- Петербурга (ЦГИА) и намеревался опубликовать в одном из гуманитарных академических журналов. Но рукопись эмигранта Ростовцева нигде не брали. Без всякой надежды Зуев обратился в «Вестник древней истории». Так волею случая мы с ним и встретились.
Узнав о судьбе рукописи, академик В.П.Алексеев — тогда директор Института археологии — хотел отдать ее в археологический журнал, но над текстом уже работали сотрудники редакции ВДИ. Выдающийся ученый рос- товцевского масштаба, лишенный амбициозности и местничества, Валерий Павлович принял живейшее участие в разработке проекта по изданию творческого наследия Ростовцева, проекта, который успешно продолжает осуществляться и сегодня.
Не надо было быть провидцем, чтобы понять, какое важное открытие сделал молодой петербургский археолог. На протяжении трех лет неизвестные ранее главы II тома «Скифия и Боспор» публиковались в «Вестнике древней истории».
Так произошло возвращение Ростовцева на Родину. На страницах журнала был организован Международный круглый стол — «Академик М.И.Ростовцев и его вклад в изучение древних цивилизаций». Статьи о Ростовцеве опубликовали не только российские, но и известные зарубежные ученые — Ж.Андро, Г.Бауэрсок,
А.Марконе, С.Мэтесон, А.Фаркаш, П.Фрэзер, Б.Функ, Х.Хайнен, Б.Шоу. В 1993 г. в Москве и С.-Петербурге была проведена международная конференция, посвященная научному наследию Ростовцева.
Возвращение Ростовцева на Родину совпало с интересом наших зарубежных коллег к его трудам. Понимая значимость обнаруженных глав из книги «Скифия и Боспор», Х.Хайнен перевел их на немецкий язык1. Специальную книгу о Ростовцеве, построенную на архивных материалах, прежде всего США, издал голландский ученый Маринус Вес2.
Ростовцев, без сомнения, был одним из самых выдающихся историков первой половины XX в. В исторической науке его имя может быть поставлено рядом с именами таких ученых XIX и XX вв., как Эдуард Мейер и Теодор Моммзен.
Научное наследие Ростовцева велико. Уже в России он написал более 300 научных работ, в том числе такие выдающиеся труды, как «Kolonat» (1909), «История античной декоративной живописи на юге России» (1914), «Эллинство и иранство на юге России» (1918), «Скифия и Боспор» (1918, книга была опубликована в 1925 г.).
Ростовцев принадлежал к лучшим представителям русской интеллигенции начала нашего столетия, он был связан тесными узами со многими выдающимися русскими учеными, писателями, поэтами, художниками — с
В.И.Вернадским, И.А.Буниным, А.А.Блоком, А.И.Куп- риным, Л.К.Андреевым, Вяч.Ив.Ивановым, В.В.Набоковым, К.А.Сомовым, А.Н.Бенуа и другими.
Судьба сложилась так, что после отъезда Михаила Ивановича в июне 1918 г. в научную командировку в Швецию, Норвегию и Англию он оказался в эмиграции: сначала работал в Англии, а затем более 30 лет жил в США. Здесь он преподавал в Висконсинском и Йельском университетах. На университетском кладбище Нью-Хейвена Ростовцев и похоронен.
В американский период жизни Ростовцев написал свои основные научные исследования: «The Social and Economic History of the Roman Empire» (1926); «The Social and Economic History of the Hellenistic World» (3 Vols. 1941).
К сожалению, на русском языке эти труды до сих пор не изданы.
Влияние Ростовцева на развитие американской исторической науки было весьма значительным, он воспитал целую плеяду известных антиковедов, папирологов, археологов. В 1935 г. Ростовцев стал президентом Американской исторической ассоциации. Академии различных стран избрали его своим иностранным членом, Ростовцеву были вручены дипломы почетного доктора многих университетов мира. Талант русского ученого был необычайно ярок, а его научные интересы — многообразны. Он был блестящим папирологом, эпиграфистом, археологом, филологом, знатоком искусства. С именем Ростовцева связано такое значительное событие в истории мировой науки, как исследование Дура-Европос — древнепарфянского города в Сирии и публикация найденных там богатейших материалов.
После открытия новых глав книги Ростовцева в ЦГИА мне представилась возможность в 1993, 1995 и 1996 годах поработать в архивных собраниях США, а также в архивах Англии, Франции, Италии и Германии и отыскать архивные материалы, связанные с пребыванием в этих странах русского ученого.
Богатейший фонд Ростовцева хранится сейчас в Библиотеке специальных коллекций Дьюкского университета (Северная Каролина, г. Дарем). Коллекцию передало университету Американское папирологическое общество. Благодаря помощи проф. Г.Бауэрсока и проф. Дж.Оатса мне была предоставлена редкая возможность — первому и пока единственному из российских ученых подробно ознакомиться с этим собранием и получить право на публикацию архивных материалов. Хотя М.Вес и некоторые американские ученые, прежде всего Г.Бауэрсок, уже работали в архивах Висконсинско- го и Йельского университетов, мне удалось найти новые, ранее не использованные материалы в архивах


8
Предисловие
Мадисона, Нью-Хейвена и Нью-Йорка, материалы, которые в сопоставлении с архивными фондами России (фонд Ростовцева в Архиве Российской Академии наук в Санкт-Петербурге, в Центральном государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге и т.д.) позволяют реконструировать жизненный и научный путь великого русского ученого. Из впервые привлекаемых архивных собраний следует указать на фонд русского византиниста А.А.Васильева в архиве Висконсинского университета, на фонд известного английского историка и археолога сэра Э.Х.Миннза в архиве Кембриджского университета, на фонд писательницы, общественной деятельницы России и друга Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс в Британской библиотеке, на фонд издательства Оксфордского университета, на фонд финского археолога
А.М.Талльгрена в библиотеке Хельсинкского университета. И.Л.Кызласова привезла из Праги копии писем Ростовцева к своему учителю Н.П.Кондакову.
Большую трудность представляло чтение писем Ростовцева, особенно на английском языке и относящихся к последним годам его жизни, когда почерк Михаила Ивановича стал плохо разборчив. И здесь часто приходил на помощь ученик Ростовцева почетный профессор Дьюк- ского университета Лоренс Ричардсон, хорошо днако- мый с почерком своего учителя.
Настоящий том, в котором приняли участие антико- веды, археологи, востоковеды, историки науки, готовился более 5 лет.
Назван он — «Скифский роман». И не потому, что в 1928 г. Ростовцев издал статью под этим названием. Скифский роман — это летопись жизни и творчества Ростовцева, облик которого органично уживается с образом решительного скифа, каким он рисовался в русской поэзии начала века. Смелый и решительный, скиталец, разрушитель и созидатель — скиф А.Блока, В.Брюсова, К.Бальмонта, А.Белого, Вяч.Иванова, тех, кто знал и читал скифские труды Ростовцева, кто формулировал свое представление о скифах не без влияния его идей и научных концепций.
Сама жизнь Михаила Ивановича Ростовцева — «скифский роман» о скитаниях и превратностях судьбы мужественного человека, потерявшего Родину, друзей и близких, но сумевшего выстоять и завоевать на чужбине уважение, славу и мировое признание. Розыск архивных материалов о Ростовцеве повторял маршрут его многочисленных странствий и путешествий, походил на скифские кочевья и даже превосходил их по дальности пути и трудности получения «добычи» (в данном случае архивной).
Новые материалы позволяют осветить разные стороны многогранной личности русского ученого, прежде всего то главное, что определяло смысл его жизни, — проникновение в тайны истории человечества.
Уже с молодости, со студенческих лет Ростовцев был вовлечен в бурную политическую жизнь, затем стал активным деятелем кадетской партии, дружил с видными политическми фигурами предреволюционной России — с П.Н.Милюковым, В.Д.Набоковым, П.Б.Струве.
Со многими из них он поддерживал отношения и в годы эмиграции. Перу Ростовцева принадлежит ряд ярких политических журнальных статей, в том числе и антибольшевистской направленности.
Ростовцев выступал против Октябрьской революции и решительно боролся с новой властью, особенно в первый период эмигрантской жизни; в 1919 г. в Лондоне он организовал Русский комитет освобождения (Russian Liberation Committee).
Эта сторона жизни и деятельности Ростовцева — предмет исследования специалистов по новейшей истории России; в нашей книге она затрагивается попутно, но во многих письмах ярко проступают его политические взгляды, идеи и установки, политические высказывания Ростовцева остры, оценки непреклонны. Многие взгляды и выводы Ростовцева не могут быть приняты, заслуживают критики, ибо отличаются крайним субъективизмом, тенденциозностью, что обычно не свойственно людям такой масштабности, душевной щедрости и интеллектуального богатства, как Ростовцев.
Однако нельзя забывать, что все эти взгляды и идеи, как бы к ним ни относиться, принадлежали Ростовцеву. Понять Ростовцева — не значит принять его, но, чтобы , понять жизненные позиции, взгляды и установки великого русского историка необходимо их знать. Именно поэтому наряду с перепиской с учеными-коллегами мы публикуем письма к политическим соратникам и единомышленникам.
На каких бы политических позициях ни стоял Ростовцев, как бы он ни реагировал на конкретные события и факты — он всегда оставался патриотом России, что особенно проявилось в американский период жизни, во время второй мировой войны. Ростовцев, и это наглядно видно из его переписки, поддерживал русских ученых, старался помочь своим коллегам, работавшим в России и СССР, публично выступал в их защиту, гневно критиковал репрессии 30-х годов.
Эпистолярное наследие Ростовцева — не только отражение его жизни и творческих замыслов, но документы бурных вех в истории России, документы яркие, хотя и весьма субъективные, точные, бескомпромиссные, не затронутые страхом цензуры и гонений.
В письме из Мадисона 26 августа 1922 г. к своему старинному другу Ариадне Тырковой-Вильямс Ростовцев признавался: «Торопишься писать и работать, пока еще печатают. Делаю это в надежде, что когда-нибудь лет тысячи через две раскопают остатки моих произведений и будут писать диссертации о том, к какой национальности принадлежал Ростовцев, часть произведений которого найдена была при раскопках руин загадочного большого города на Неве, написанных на языке, очевидно, индоевропейском, хотя и с большим количеством чуждых элементов... Национальность этого Ростовцева тем более загадочна, что несколько листков его сочинений найдены были в западной части Америки в руинах маленького деревнеобразного города, в здании, назначение которого не ясно, но которое, по-видимому, служило просветительным целям...»3.
Ростовцев был прав в том, что о нем будут писаться диссертации. В остальном Михаил Иванович пока, к счастью, ошибся. Его труды находятся во всех крупных библиотеках мира, в том числе и в библиотеках большого города на Неве; переживший блокаду Петербург-Ле- нинград сохранил его рукописи. Многие из них впервые сейчас публикуются.
Несколько слов о структуре книги. Она состоит из пяти частей.


Предисловие
9
I. Обзор архивных собраний России, США, Западной Европы, в которых хранятся документы, связанные с жизнью и творчеством Ростовцева.
II. Очерки о различных периодах жизни Ростовцева в России и в эмиграции, о его преподавательской и научной деятельности, командировках и путешествиях. Здесь же публикуются автобиографические материалы самого Михаила Ивановича и библиография его работ.
III. Раздел под названием «Встречи: друзья, коллеги, враги» включает очерки, основанные на новых, ранее не известных архивных материалах и посвященные встречам, дружбе, творческому сотрудничеству и научным дискуссиям Ростовцева с русскими и иностранными учеными, деятелями культуры в России и в период эмиграции: великим князем К.К.Романовым, византинистом
A.А.Васильевым, антиковедом и востоковедом И.И.Би- керманом, папирологом У.Л.Вестерманом, археологом и историком Э.Х.Миннзом, поэтом-символистом Вяч.И.Ивановым, художником КЛ.Сомовым, писателем
B.В.Набоковым.
IV. Эпистолярное наследие Ростовцева включает прежде всего его письма, начиная с конца прошлого века вплоть до писем, написанных в последние годы, в том числе и в период тяжелой болезни. В этой, наиболее объемной, части книги собраны письма, посланные из первых научных командировок в Петербург учителям, коллегам, друзьям — С.АЖебелвву, Ф.И.Успенскому, НЛ.Марру, С.Ф.Платонову, И.В.Помяловскому, Б.В.Фар- маковскому; письма своему другу и учителю Н.П.Кондакову, письма и открытки известной общественной деятельнице Ариадне Тырковой-Вильямс, близким друзьям — профессору Г.В.Вернадскому, известному американскому антиковеду-папирологу Ч.Б.Уэллсу, которые особенно интересны для изучения американского периода жизни Ростовцева; здесь же приведены письма к Кларку Хопкинсу — американскому археологу, участвовавшему в раскопках Дура-Европос и Президенту Йельского университета Джеймсу Энджеллу (как и письма к Уэллсу, они важны для истории экспедиции Йельского университета в Сирии), английскому археологу А.Стей- ну, финскому археологу А.М.Талльгрену.
V. Публикация ранее не изданных материалов (университетские и публичные лекции Ростовцева).
Работа в архивах, сбор и обработка огромного материала, подготовка и издание такого объемного и разнопланового тома — все это стало возможно благодаря неоценимой помощи сотрудников российских и зарубежных архивов, ученых многих стран, специалистов по самым различным проблемам истории, археологии, востоковедения, которые взяли на себя труд по подбору необходимых сведений к примечаниям, по переводу статей и писем Ростовцева, по техническому оформлению рукописи, ее подготовке к печати*.
♦Архивные материалы публикуются по современной орфографии и пунктуации, с сохранением некоторых стилистических особенностей оригинала. Встречающиеся в письмах и документах сокращения, в том числе инициалы, дополнялись без квадратных скобок в случаях, не имеющих другого толкования. Пропущенные авторами писем слова заключены в квадратные скобки, подчеркивания выделены курсивом.
Имена всех, кто переводил материалы и составлял примечания, упомянуты в соответствующих разделах. И хотя простое перечисление фамилий тех, кто помогал советами и научными консультациями, составит длинный список, сделать это необходимо. Прежде всего это российские ученые (даем в алфавитном порядке, авторы — участники тома здесь не указаны) — Ю.Г.Виноградов,
В.А.Головина, Н.ПДумова, Б.С.Каганович, С.Г.Карпюк, И.С.Клочков, Г.А.Кошеленко, С.В.Кулланда, ИЛ.Мед- ведев, А.И.Павловская, Д.С.Раевский, А.А.Формозов, Э.Д.Фролов. Зарубежные ученые: БЛндреа, Ж.Андро,
Э.Бадиан, Г.Бауэрсок, П.Бернар, В.Берс, П.Браун, М.Вах- тель, М.Вес, Ф.Кловер, М.Кроуфорд, Ж.Леклан, ПЛвриш, ДжЛиндерски, А.Марконе, Ф.Миллар, С.Мэ- тесон, К.Николе, Г.Ньоли, Дж.Оатс, Л.Ричардсон,
B.Рудич, Д.Фаччена, П.Фрэзер, Б.Функ, Х.Хабихт,
Х.Хайнен, Б.Шоу.
Авторы и составители выражают признательность за помощь сотрудникам Архива РАН, и прежде всего директору Архива РАН Б.В Лбвшину, директору Санкт-Петербургского филиала Архива РАН В.С.Соболеву и директору Государственного архива Российской Федерации С.В.Мироненко, а также сотрудникам зарубежных архивов и библиотек — Библиотеки специальных коллекций Дьюкского университета, Бахметьевского архива Колумбийского университета (Нью-Йорк), прежде всего хранительнице архива Э.Скаруффи, библиотеки Йельского университета, прежде всего Дж.А.Шифф и У.Масса, архива Висконсинского университета, прежде всего
C.Масара, архива Колумбийского университета в Нью- Йорке, отдела рукописей Британской библиотеки в Лондоне, отдела рукописей Кембриджского университета (Кембридж, Англия), и прежде всего Дж.Рингроз, Национальной библиотеки в Париже, архива Французской Академии надписей и изящной словесности, библиотеки Института высших исследований в Принстоне (США), сотрудникам Института теории и истории искусств АН Чешской Республики им. Н.П.Кондакова, библиотеки и архива Германского археологического института ^ Берлине, сотрудникам Ассоциации выпускников Йельского университета.
Публикуемые фотографии любезно предоставлены архивами Висконсинского, Дьюкского и Йельского университетов США, архивом Йельской галереи искусств (Нью-Хейвен), архивом Британской Академии наук, фондом проф. А.Д.Нока в Институте археологии Лондонского университета, архивом Академии наук в Санкт- Петербурге, Государственным архивом Российской Федерации и т.д., некоторыми частными собраниями (например, Д.Вяч.Ивановым, Рим и С.П.Сорокиным, Бостон).
Неоценимую помощь в подготовке рукописи к печати оказали М.Д.Бухарин, Е.И.Соломатина и ИЛ.Хлыно- ва, а также А.Б.Ванькова, Н.В.Журавлева, О.Г.Колосова, Т.О.Ларина. Всем им авторы приносят искреннюю признательность.
Глубокую благодарность авторы выражают редактору Н.В.Бариновой, взявшей на себя тяжелый труд отредактировать объемный и разноплановый текст тома.
Благодарим тех, кто сделал возможным издание книги и оказывал помощь в период сбора материала и его обработки. Прежде всего, Российский гуманитарный научный фонд, а также Акционерное общество «Лого¬


10
Предисловие
ваз», Фонд Сороса — «Культурная инициатива», Отделение истории РАН, Институт всеобщей истории РАН, Институт востоковедения РАН и Институт археологии РАН, Государственный Эрмитаж, «Нью-Йоркскую Ассоциацию по развитию искусства», «Фонд Дэниела и Джоанны Роз», «Французский Дом наук о человеке» и прежде всего М.Эмара и С.Кольпар.
Г.М.Бонгард-Левин
Москва. 26.08.1996
Примечания
1 Rostowzew М. Skythien und der Bosporus. Bd II. Wieder- entdeckte Kapitel und Verwandtes. Ubersetzt und heraus- gegeben von H.Heinen. Stuttgart, 1993.
2 Wes M. Michael Rostovtzeff, Historian in Exile. Russian Roots in an American Context. Stuttgart, 1990.
3 The British Library. Фонд Г.Вильямса. Add. 54.436. Л.28—29. Автограф.


PREFACE
Although almost ten years have passed since that August day in 1988, I still remember it very well. On that day a young archaeologist, V.Y.Zuev, brought to the editors of the Journal of Ancient History (VDI) a manuscript by Michael Ivanovich Rostovtzeff.
The manuscript contained unpublished chapters from Rostovtzeff s book «Scythia and the Bosporus». Zuev had found the chapters in the Central State Historical Archive of StPetersburg and was trying to publish them in some academic journal. But the manuscript written by the emigr6 historian was rejected everywhere. Having lost all hope, Zuev came to the editors of the Journal of Ancient History. Thus by the will of fate we met.
When academician V.P.Alexeev, then director of the Institute of Archaeology of the Russian Academy of Sciences, learnt of the sad history of the manuscript, he wanted to hand it over to the archaeological journal but the staff of VDI had already started working on the text.
Prof. Alexeev, an outstanding scholar of Rostovtzeff s calibre and an unassuming and selfless person, immediately took a very active part in the development of the project to publish Rostovtzeff s heritage, a project which is now being successfully implemented.
One does not have to be a prophet to realize the importance of the discovery made by the young Petersburg archaeologist. For three years the Journal of Ancient History published unknown chapters from the second volume of «Scythia and the Bosporus».
This led Rostovtzeff to return to his homeland. The Journal organized an international round table «Academician M.I.Rostovtzcff and his Contribution to the Study of Ancient Civilizations».
Articles about Rostovtzeff were published not only by Russian historians, but also by prominent foreign scholars such as J.Andreau, G.Bowersock, A.FarcaS, P.Frazer,
B.Funck, H.Heinen, A.Marcone, S.Matheson, B.Shaw, and others. An international conference on the scientific heritage of Rostovtzeff was held in Moscow and StPetersburg in 1993.
Rostovtzeff s return to his homeland coincided with an interest of our foreign colleagues in his work. H.Heinen, aware of the significance of the newly-discovered chapters, translated them into German1. Marinus Wes, a Dutch scholar, published a special book about Rostovtzeff based on archival materials, above all on those in the United States2.
Undoubtedly, Rostovtzeff was one of the most eminent historians of the modem period. His name is comparable with the names of such distinguished scholars as Eduard Meyer and Theodor Mommsen.
Rostovtzeff s scientific heritage is enormous. When in Russia, he wrote over 300 articles, including such outstanding works as «Kolonat» (1909), «History of Ancient Decorative Painting in the South of Russia» (1914), «Scythia and the Bosporus»(1918, published in 1925), «The Greeks and Iranians in South Russia» (1918).
Rostovtzeff belongs to the best representatives of the Russian intelligentsia of the beginning of the 20th century. He was on friendly terms with many outstanding Russian scientists, writers, poets, artists such as V.I.Vemadsky,
I.A.Bunin, A.A. Blok, A.I. Kuprin, L.K. Andreev, Vyacheslav Livanov, V.V.Nabokov, K.A.Somov, A.N.Benois.
It so happened that after Michael Ivanovich's departure in June 1918 for Sweden and England on a scientific mission he found himself in exile: first he worked in England, and then for over 30 years he lived in the United States. He taught at Wisconsin and Yale Universities. He is buried at the Yale University cemetery in New Haven.
During the American period of Rostovtzeff s life he wrote his best known scientific works: «The Social and Economic History of the Roman Empire» (1926), «The Social and Economic History of the Hellenistic World» (3 Vols., 1941).
Unfortunately these works have not yet been published in Russian.
Rostovtzeff s influence on the development of American historical science was considerable, he educated a galaxy of well-known specialists in classical studies, including epi- graphists, papyrologists and archaeologists. In 1935 Rostovtzeff became president of the American Historical Association. Academies from various countries elected him their foreign member. Rostovtzeff was made an honorary doctor of many universities of the world.
The talent of the Russian scholar was striking, his scientific interests varied. He was rightfully considered one of the greatest historians of the first half of the 20th century; he was a brilliant papyrologist, epigraphist, archaeologist, philologist, connoisseur of art. An undertaking as the exploration of Dura-Europos, an ancient Parthian city in Syria, and the publication of the extremely rich materials found there are also connected with Rostovtzeff s name.
After the discovery of new chapters from the second volume of Rostovtzeff s book «Scythia and the Bosporus» in the Central State Historical Archive I was lucky enough to work in US archives in 1993, 1995 and 1996 and to visit England, France, Italy and Germany, where I found archival documents connected with the sojourns and work of the Russian scholar in those countries.
Very important Rostovtzeff papers are kept in the Special Collections Library of Duke University (North Carolina, Durham). The collection was given to the university by the American Papyrological Society. Thanks to G.W.Bowersock and J.A.Oates I was offered the unique opportunity to become the first and so far the only Russian scholar to get acquainted with the collection in detail and be given the right to publish archival documents. Although M.Wes and some American scholars, above all, G.W.Bowersock, had already worked in the archives of Wisconsin and Yale Universities, I managed to find new unpublished materials in the archives of Madison, New Haven and New York. Those materials together with the archival collections in Russia (Rostovtzeff s


12
Preface
papers in the Archive of the Russian Academy of Sciences in StPetersburg, in the Central State Historical Archive, also in StPetersburg, etc.) made it possible to reconstruct in greater detail the life and work of the great Russian scholar. Of the archival collections used for the first time I should like to point out the papers of the Russian Byzantihist A.A.Vasiliev in the archive of the University of Wisconsin, the collection of the well-known British historian and archaeologist Sir
E.H.Minns in the MSS Department of Cambridge University (Cambridge University Library), the papers of the writer, Russian public figure and friend of Rostovtzeffs A.V.Tyr- kova-Williams and her husband H.Williams in the British Library, the archive of the Oxford University Press, and the collection of the Finnish archaeologist A.Tallgren in the Library of Helsinki University. LL.Kyzlasova brought Ros- tovtzeffs letters to his teacher N.P.Kondakov from Prague.
This book to which numerous specialists in ancient history, archaeologists, orientalists, historians of science contributed has taken over 5 years to complete.
It is entitled «The Scythian Novel», but not because Rostovtzeff published an article under this title in 1928. «The Scythian Novel» is a chronicle of the life and creative activity of Rostovtzeff, whose character is identifiable with that of a valiant Scythian described in the Russian poetry of the beginning of the century. A bold and decisive wanderer, destroyer and creator, the Scythian of A.Blok, V.Bryusov, K.Balmont, A.Bely, Vyacheslav Ivanov, who knew and read RostovtzefPs works on Scythian history and culture and who formulated their vision of the Scythians partly under the influence of his ideas and conceptions.
Michael Ivanovich RostovtzefPs life is a «Scythian Novel» about the wanderings and vicissitudes of life of a courageous person who lost his motherland, friends and relatives but who managed to hold out and win fame, respect and world recognition on foreign soil.
The search for new archival materials about Rostovtzeff led us back over the route of his numerous wanderings and journeys, resembled Scythian migrations and even surpassed them as far the length of the road and the difficulty of obtaining «trophies» (in our case, archival ones) was concerned. The new materials bring to light various aspects of the complex personality of the Russian scholar and first of all the thing that made life meaningful for him penetration into the secrets of the history of mankind.
When a student, Rostovtzeff became involved in stormy political events, then he became an active member of the Cadet Party. He made friends with well-known political figures of pre-revolutionary Russia such as P.N.Milukov, V.D.Nabokov, P.B.Struve.
Later, in exile he maintained relations with many of them. Rostovtzeff wrote a number of important political articles, among them some of an anti-Bolshevik character.
Rostovtzeff opposed the October Revolution and opposed the new regime with great determination, especially during the early period of his life as an emigrd; in 1919 he set up the Russian Liberation Committee in London.
This aspect of RostovtzefPs life and activity is a subject for a special study by experts in Russia's history; in our book it is only mentioned in passing. Yet many of his letters expressly show his political views, ideas and tenets; his political pronouncements are incisive, his assessments adamant. Some of RostovtzefPs views, ideas, assessments and statements are unacceptable, take us by surprise and call for criti¬
cism. They are extremely subjective and tendentious, which is not normally characteristic of persons of such stature, generosity of spirit and intellectual capacity as Rostovtzeff.
However it should be borne in mind that these views and ideas, whatever one thinks of them, were RostovtzefPs. To understand Rostovtzeff does not mean to agree with him, but in order to understand the views, attitudes and beliefs of the great Russian historian it is necessary to know them.
That is why the book contains not only his correspondence with scholars, but also letters to his political allies and like-minded persons.
Yet no matter what political attitudes Rostovtzeff adopted, no matter how he reacted to specific events and facts, he was a patriot of Russia. This became particularly apparent during World War II. Rostovtzeff, as his correspondence shows, supported Russian scholars, tried to help his colleagues in Russia and the USSR, publicly spoke out in their defense and sharply criticized the repressions of the 30s.
RostovtzefPs epistolary heritage not only provides information about his life and creative ideas. His letters may be regarded as documents of stormy years in Russian history, documents that are striking if subjective, but precise, uncompromising, written without fear of censorship and persecution.
In the letter of August 26, 1922 from Madison to his old friend Ariadna Tyrkova-Williams Rostovtzeff confessed: «I am trying to write and work quickly as long as my works are still being published. I am doing it in the hope that in some two thousand years fragments of my writings will be discovered and dissertations will be written on the nationality of Rostovtzeff whose works were found during excavations of the ruins of a large, mysterious city on the Neva... Those works were probably written in an Indo-European language, though with a great number of alien elements. The nationality of this Rostovtzeff is all the more enigmatic since several sheets from his manuscripts were found in the western part of America among the ruins of a small village-like town, in a building the function of which is not clear, but which probably served some educational purposes...»3.
Rostovtzeff was right in thinking that dissertations would be written about him. Luckily Michael Ivanovich was mistaken in the rest of his prognoses. His works are kept in all the major libraries of die world, including libraries in the large city on the Neva which survived the blockade during the war and preserved his manuscripts. Many of them are now being published for the first time.
A few words about the structure of the book: it consists of five parts.
I. A survey of the archival collections of Russia, United States, Western Europe which have documents connected whith RostovtzefPs life and work.
II. Essays about different periods in RostovtzefPs life in Russia and in exile, his teaching and academic career, scientific missions and travels. Autobiographical materials written by Michael Ivanovich and the bibliography of his works are also published here.
III. The section, entitled «Meetings: Friends, Colleagues, Enemies», includes essays based on new archival documents and devoted to meetings, friendship, creative collaboration and academic discussions of Rostovtzeff with Russian and foreign scholars and cultural figures when he lived in Russia and in exile: the grand prince and poet K.K.Romanoff, the Byzantinist A.A.Vasiliev, the historian and orientalist


Preface
13
E.Bickerman, the papyrologist W.L.Westermann, the archaeologist and historian E.H.Minns, the poet-symbolist Vyacheslav I. Ivanov, the artist K.A.Somov, the writer V.V.Nabokov.
IV. RostovtzefPs epistolary heritage includes letters written by Rostovtzeff from the end of the 19th century to the last years of his life including those written during his serious illness. This most voluminous part of the book contains letters sent back from his first scientific missions to his teachers, colleagues and friends in Petersburg S.A.Zhebelev,
F.I.Uspensky, N.Ya.Marr, S.F.Platonov, I.Ya.Pomyalovsky,
B.N.Farmakovsky; letters to his friend and teacher N.P.Kon- dakov, letters and postcards to the well-known public figure Ariadna Tyrkova-Williams; close friends the professor
G.V.Vemadsky, the prominent American papyrologist
C.B. Welles. These last letters are of particular interest for the study of the American period of RostovtzefPs life. There are also letters to Clark Hopkins, an American archaeologist who took part in the excavations of Dura-Europos, and the President of Yale University James Angell (letters that are also important for the history of the expedition of Yale University to Syria), the British archaeologist A.Stein, the Finnish archaeologist A.M.Tallgren.
V. Publication of materials not published before (university and public lectures).
Work in the archives, gathering and processing huge amounts of material, and the preparation and publication of such a voluminous and varied book has been possible thanks to invaluable help from employees of the Russian and foreign archives, scholars from different countries and experts in various problems of history, archaeology, oriental studies who took the trouble to find the necessary information for the notes, to translate RostovtzefPs letters and articles and to prepare the manuscript for publication.
The names of those who helped to translated the materials and worked on the notes are mentioned in each relevant section.
Though the enumeration of the names of all those who made recommendations and provided valuable contributions will make a long list, it is necessary to provide it. The names of the Russian scholars are as follows (in the alphabetical order, the authors names are not cited): N.G.Dumova,
A.A.Formozov, E.D.Frolov, V.A.Golovina, B.S.Kaganovich,
S.G.Karpyuk, I.S.Klochkov, G.A.Koshelenko, S.V.Kullanda,
I.P.Medvedev, D.S.Raevsky, Y.G.Vinogradov. The foreign scholars' names that should be mentioned are as follows:
B.Andrea, J.Andreau, E.Badian, P.Bemard, V.Bers, G.Bow- ersock, P.Brown, M.Crawford, F.Clover, Gh.Gnoli, D.Fac- cenna, P.Fraser, B.Funck, H.Habicht, H.Heinen, J.Leclant, P.Leriche, J.Lindersky, A.Marcone, S.Matheson, F.Millar,
C.Nicolet, J.Oates, L.Richardson, V.Rudich, B.Shaw, M.Wachtel, M.Wes.
The authors extend their grateful thanks to the employees of the Archive of the Russian Academy of Sciences, and above all to the director of that archive B.V.Lyovshin; the director of the StPetersburg Archive of the Russian Academy of Sciences, V.S.Sobolev; and the director of the State Archive of the Russian Federation S.V.Mironenko; as well as to the employees of the following foreign archives and libraries: the Special Collections Department: William R. Perkins Library of Duke University, BakhmetefPs Archive of Russian and East European History and Culture, Columbia Uni¬
versity (New York), above all to the curator of the archive
E.Scaruffi, the Library of Yale University, particularly to J.A.Shiff and W.R.Massa, the Manuscripts and Archives of Yale University Library, University of Wisconsin-Madison Archives, especially to S.Masara, the Archive of Columbia University in New York, the Archive of the Academie des Inscriptions et des Belles-Lettres, the Manuscript Department, Cambridge University Library, especially to J.S.Rin- grose, the Library of the Institute for Advanced Study in Princeton (USA), the Institute of the Theory and History of Arts of the Academy of Sciences of Czech Republic named after N.P.Kondakov, the Library and the Archive of the German Archaeological Institute in Berlin and Rome, the Yale Alumni Association.
The photographs were kindly provided by the Archives of Wisconsin, Duke and Yale Universities of the United States, the Archive of Yale University Art Gallery (New Haven), the Archive of the British Academy, the Collection of Prof. A.D.Nock at the Institute of Archaeology of London University, the StPetersburg Archive of the Russian Academy of Sciences, the State Archive of the Russian Federation etc, and some private collections (e.g. those of D.Vyacheslav Ivanov, Rome and S.P.Sorokin, Boston).
Reading RostovtzefPs letters, especially those written in English and in the last years of his life when his handwriting became illegible, presented great difficulty, and here Lawrence Richardson, formerly RostovtzefPs student and today professor emeritus of Duke University, who knows the hand of his teacher very well, often came to the rescue.
Yelena I.Solomatina, M.D.Bukharin, I.L.Khlynova, and also O.G.Kolosova, T.O.Larina, A.B.Van’kova and N.V.Zhuravlyeva helped a great deal in the preparation of the manuscript for publication. The authors offer their sincere gratitude to them all.
Profound gratitude is due to N.V.Barinova who took the trouble to revise and correct the text of the manuscript. Special thanks go to those who made publication of the book possible and to those who helped in the collection and preparation of the materials: Russian Research Foundation of Humanitarian Studies, the Joint-Stock Company «Logovaz», Soros’s Foundation «The Cultural Initiative», the Section of History of the Russian Academy of Sciences, the Institute of World History of the Russian Academy Sciences, the Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences, the Institute of Archaeology of the Russian Academy of Sciences, the State Hermitage, the New York Association for the Development of Art, the Daniel and Joanna S. Rose Fund, Maison des sciences de l'homme (Paris), especially to M.Aymard and S.Colpart.
G.M.Bongard-Levin August 26, 1996. Moscow
1 Rostowzew M. Skythien und der Bosporus, Bd. II. Wieder- entdeckte Kapitel und Verwandtes. Ubersetzt und heraus- gegeben von H.Heinen. Stuttgart, 1993.
2 Wes M. Michael Rostovtzeff, Historian in Exile. Russian Roots in an American Context. Stuttgart, 1990.
3 The British Library. The Fund of H.Williams. Add.54.436. Fol.28—29.


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АМК — Академия истории материальной культуры
АС — Археологический съезд
ВДИ — Вестник древней истории. М.
ВЖК — Высшие женские курсы
ГАИМК — Государственная академия истории материальной культуры
Г АРФ — Государственный архив Российской Федерации ГАХН — Государственная академия художественных наук ТОМ — Государственный Исторический музей 1 lib — Государственная публичная библиотека им.М.Е.Салты- кова-Щедрина
ДГДР — Воронков А.И. Древняя Греция и древний Рим. Библиографический указатель изданий, вышедших в СССР (1895—1959). М., 1961 ЖМНП — Журнал Министерства народного просвещения. СПб. ЗВОИРАО — Записки Восточного отделения (Императорского) Русского археологического общества. СПб., Пг. ЗИФФИСПбУ — Записки историко-филологического факультета (Императорского) Санкт-Петербургского университета. СПб.
ЗКОИРАО — Записки Классического отделения (Императорского) Русского археологического общества. СПб.
ЗООИД — Записки Одесского общества истории и древностей. Одесса
ЗРАО НС — Записки Русского археологического общества.
Новая серия. СПб.
И(И)АК — Известия Императорской археологической комиссии. СПб., Пг.
ИАН —Известия АН
ИГАИМК — Известия Государственной академии истории ма- иальной культуры
РАН — Институт истории материальной культуры РАН ИОФ — Отделение исторических наук и филологии ИРАИК — Известия Русского археологического института в Константинополе ИРАИМК — Известия Российской академии истории материальной культуры ИРАН — Известия Российской Академии наук. Пг.
ИР АО — Императорское Русское археологическое общество ИР ЛИ — Институт русской литературы (Пушкинский дом) ИТУАК — Известия Таврической ученой архивной комиссии. Симферополь
ИФО — Третье отделение — Отделение историко-филологическое
КЕПС — Комиссия по изучению естественных производительных сил
КИЗ — Комиссия по истории знаний
МАО — Московское археологическое общество
МАР — Материалы по археологии России. СПб., Пг.
МНП — Министерство народного просвещения НЛО — Новое литературное обозрение. М.
НЭС — Новый энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона. СПб., Пг.
ОГН — Отделения гуманитарных наук О НУ — Отдел научных учреждений О ПИ — Отдел письменных источников (ГИМ)
ОР — Отдел рукописей
ОУАК — Оренбургская ученая архивная комиссия ОС — Общее собрание (Академии наук)
ОРЯС — Отделение русского языка и словесности ОФМН — Отделение физико-математических наук ПАВ — Петербургский археологический вестник. СПб.
ПАН — Петербургская Академия наук ПФА РАН — Санкт-Петербурский филиал Архива Российской Академии наук РА — Российская археология. М.
РАИ — Русский археологический институт (в Афинах)
РАИК — Русский археологический институт (в Константинополе)
РАИМК — Российская Академия истории материальной культуры РАН — Российская Академия наук РАО — Русское археологическое общество РГАК — Российская государственная археологическая комиссия РГАЛИ — Российский государственный архив литературы и искусства
РГБ — Российская государственная библиотека
РГИА — Российский государственный исторический архив
РНБ — Российская национальная библиотека
РО — Рукописный отдел
СА — Советская археология. М.
СБ — Скифия и Боспор. Археологические материлы к конференции в память академика М.И.Ростовцева. Новочеркасск, 1989 СЗ — Современные записки. Париж СИЭ — Советская историческая энциклопедия. М.
СПб АН — Санкт-Петербургская Императорская Академия наук СРАИМК — Сообщения Российской академии истории материальной культуры СЭ — Советская энциклопедия. М.
ТМАО — Труды Императорского Московского археологического общества. М.
ТУАК — Таврическая ученая архивная комиссия ФО — Филологическое обозрение. М.
ХВ — Христианский Восток. Серия, посвященная изучению христианской культуры народов Азии и Африки, изд. Имп. Академии наук. СПб., Пг.
ЦГАИПД СПб — Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга ЦГАЛИ — Центральный государственный архив литературы и искусства
ЦГИА СПб — Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга ЦГИА СССР — Центральный государственный исторический архив СССР
ЭСБЕ — Энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона. Пг.
A HR — The American Historical Review AJA — The American Journal of Archaeology AJPh — The American Journal of Philology CAH — The Cambridge Ancient History CdE — Chronique d’Egypte
CRA1 — Comptes-rendus de L*Acad6mie des Inscriptions et Belle- Lettres. P.
CW — The Classical Weekly
ESA — Eurasia Septentrionalis Antiqua. Helsinki
FR — Final Report
IOSPE — Inscriptions antique orae septentrionalis Ponti Euxini Graecae et Latinae, ed. Basilius Latyschev. Petropoli JDAI.AA — Jahrbuch des Kaiserlichen Archaologischen Instituts.
Archaologischer Anzeiger JEA — The Journal of Egyptian Archaeology. L.
JHS — The Journal of Hellenic Studies. L.
JRS — The Journal of Roman Studies
MAIRL — Memoires de PAcad6mie des Inscriptions et Belles- Lettres. P.
MDAIRA — Mitteilungen des Deutschen Archaologischen Instituts (Romische Abteilung)
PR — Preliminary Report
PWRE — Pauly-Wissowa, Realenzyclopadie
RA — Revue archfologique
SEHHW — Rostovtzeff M. The Social and Economic History of Hellenistic World SK — Seminarium Kondakovianum. Praha (Prague)
SRL — The Saturday Review of Literature YCS — The Yale Classical Studies


Часть 1
Архивное наследие М. И. Ростовцева


РУКОПИСНОЕ НАСЛЕДИЕ М.И.РОСТОВЦЕВА В АРХИВАХ РОССИИ
(Краткий обзор)
Различные по своему характеру рукописные материалы, относящиеся к биографии Михаила Ивановича Ростовцева, ныне хранятся во многих архивах России, стран Европы и Америки. Этот очерк посвящен обзору некоторых фондов и отдельных единиц хранения из архивов Петербурга, Москвы, Орла и Оренбурга, с которыми мне пришлось познакомиться в ходе работы над биографией ученого. Самые большие по объему ростовцев- ские фонды хранятся в Петербурге. Два крупнейших из них — в Российском государственном историческом архиве и Петербургском филиале Архива Российской Академии наук — являются персональными фондами ученого, остальные же материалы входят в состав собраний документов различных лиц и организаций1.
У архивного наследия Ростовцева в России была весьма непростая судьба. Уезжая из России в 1918 г., Михаил Иванович и Софья Михайловна оставили свой архив на попечение друзей и родных. Какая-то часть бумаг впоследствии была спасена, но многое безвозвратно погибло.
В своих воспоминаниях о годах молодости М.К.Куп- рина-Иорданская, близко знавшая семью Ростовцевых, приводит красноречивое свидетельство о судьбе их квартиры в Петрограде. «Чтобы сберечь свой архив от расхищения во время полицейских обысков, я в 1912 г. два ящика с письмами и рукописями [А.И.Куприна из редакционного портфеля журнала «Мир Божий» («Современный мир»). — В.З.] отвезла к моей приятельнице С.М.Ростовцевой — жене профессора М.И.Ростовцева, члена-корреспондента Академии наук, считая, что в этой благонадежной обстановке документы будут в полной сохранности. В 1918 г., во время моего отъезда из Петрограда, Ростовцевы уехали за границу. Когда я вернулась, то в их квартире застала других жильцов. Они сообщили мне, что, приводя в порядок помещение, сожгли много каких-то писем и бумаг»2. О том, какие «жильцы» занимали квартиру Ростовцевых, М.К.Куприна-Иор- данская в 50-е годы, разумеется, не могла написать открыто. О них и, косвенно, о результатах ее посещения ростовцевской квартиры свидетельствуют два документа, которые хранятся ныне в ПФА РАН.
«В Академию Наук
Культурно-Просветительное Отделение Политотдела запасных частей войск Петроградского Военного округа сообщает, что в помещении, занимаемом культурно-просветительным отделом (Морская, 34), в бывшей квартире профессора Ростовцева остались его книги и лекции по южно- русским древностям. Ввиду того, что некоторые книги, вероятно, представляют для Академии некоторую ценность, то культурно-просветительный отдел просит прислать компетентное лицо для приемки этих книг.
Начальник Культурно-Просветительного Отдела
JI.Грюнберг
Делопроизводитель Арс. Перетягин».
Российская Академия наук немедленно откликнулась на это уведомление следующим образом:
«Мандат
Российская Академия Наук поручает старшему библиотекарю Академии Ф.Ф.Скрибановичу осмотреть и отобрать книги для Академии Наук из библиотеки профессора М.И.Ростовцева.
Согласно полученному извещению Политотдела запасных частей войск Петроградского Военного Округа.
Непременный Секретарь С.Ф.Ольденбург Правитель Канцелярии В.Барановский
Зав. Делопроизводством С.Рыжков»3
Благодаря усилиям Скрибановича, забравшего у «просветителей» не только библиотеку Ростовцева, но и все находившиеся в квартире ученого бумаги, которыми новые хозяева растапливали печи, Академия наук стала располагать значительной частью ростовцевского архива4. Среди книг Ростовцева были и конволюты, составленные из его собственных статей. Часть из них, которая хранится ныне в библиотеке Петербургского университета, представляет собой случайно подобранные (вероятнее всего, по мере накопления) оттиски статей, которые Ростовцев отдавал в переплетную мастерскую, заказывая для них твердую обложку. Каждый такой сборник содержит по нескольку разнохарактерных работ (от 3 до 12). На корешках этих конволютов золотом оттискивались фамилия (M.Rostowzew) и общее название этих подборок — Miscelanea. Ниже указывался порядковый ^юмер очередного тома и в самом низу — инициалы автора (M.R.). Поскольку оттиски были разных форматов, переплетчики делали твердую обложку по формату самого большого по размерам оттиска. Очевидно, по заказу все остальные оттиски перед прошивкой прокладывались между страниц листами чистой бумаги единого с переплетом формата. Эти листы предохраняли конволют от деформации и, кроме того, служили Ростовцеву удобными «полями» для внесения различных дополнений и изменений в текст статей, над которыми он продолжал работать и после их публикации. Всего в библиотеке Петербургского университета хранятся несколько подобных конволютов (ТТ. Ill, VI, VIII, IX, XI—XIII). Остальные тома сброшюрованных оттисков были переданы в академический архив, где, к глубокому сожалению, в процессе переработки фонда ученого эти конволюты были расшиты, а из статей Ростовцева образован раздел, имеющий отдельную опись (№ 2).
История другого фонда бумаг Ростовцева, хранящихся ныне в Российском государственном историческом архиве, совершенно не известна и представляет собой загадку. Кто и когда передал бумаги ученого в архив, неясно: в деле фонда № 1041 на сей счет нет никаких указаний. Только с 1951 г. мы можем частично проследить его дальнейшую судьбу. В этот год бумаги Рос¬


18
Часть 1. Архивное наследие М.И.Ростовцева
товцева, дотоле хранившиеся неразобранными, были описаны младшим научным сотрудником ЦГИА А.Н.Артемьевой, которая сейчас, к сожалению, за давностью лет ничего не помнит о первоначальном составе бумаг Ростовцева. Ее работа лаконично отражена в предисловии к описи фонда: «Фонд М.И.Ростовцева впервые был обработан в 1951 г., когда была составлена карточная опись. В августе 1957 г. фонд был переработан с частичным переформированием единиц хранения и выделением материалов, неправильно присоединенных к фонду при первоначальной разборке. К фонду присоединены материалы, выделеннные из фонда № 1072 — Фарма- ковских»5. В результате этой работы были сформированы 147 единиц хранения, распределившиеся впоследствии по пяти разделам6.
Первый раздел фонда состоит из 26 единиц хранения. В него входят конспекты лекций Ростовцева, тексты опубликованных и неопубликованных работ и рецензии на книги ученого, написанные русскими и иностранными коллегами. Хронологические рамки раздела (1898— 1917) весьма условны, так как большинство материалов составляют недатированные рукописи. 22 единицы хранения составляют конспекты лекций по следующим темам: история Греции (Ед. хр. № 1, 2); источники по истории Боспорского царства (Ед. хр. № 20); история эллинизма (Ед. хр. № 17, 18); история Рима (Ед. хр. № 22); введение в археологию Запада (Ед. хр. № 23). По сути дела, каждая из единиц хранения включает в себя цикл конспектов, объединенных одной темой, которая распадается на ряд лекций. В качестве примера рассмотрим один из конспектов лекций по истории Греции (Ед. хр. № 2)7. Эта рукопись датирована Ростовцевым 1906— 1907 гг., т.е. периодом учебного года, когда он читал эти лекции, вероятнее всего, на Высших женских (Бестужевских) курсах. Структура этой рукописи, разделенная подзаголовками — темами отдельных лекций, позволяет представить то направление научной мысли, в рамках которого Ростовцев трактовал своим слушателям историю Греции от дорийского вторжения до IV в. до н.э. Рукопись открывается введением на 11 страницах, в котором он излагал свои взгляды на проблему подхода исследователя к изучению истории вообще и истории древнего мира в частности. Главный тезис Ростовцева сводится к тому, что исследователь всегда смотрит на прошлое сквозь призму современности и отношение к ней ученого определяет в конечном счете его исследовательскую позицию. Скептически относясь к так называемой «научной беспристрастности», Ростовцев призывал своих учеников учитывать фактор «злобы дня», что, с одной стороны, значительно способствует обогащению культуры современности, а с другой — позволяет лучше понять (в общем контексте научной историографии) те аспекты древней истории, которые волновали ученых в разные исторические периоды. Таким образом, то, что долгие годы в историографии называлось «модернизаторскими тенденциями в трудах М.И.Ростовцева» и за что его нещадно (и бесплодно!) критиковали, на деле было творческим методом ученого, позволяющим ему наиболее последовательно погружаться в историческое прошлое античной эпохи.
Далее в конспекте (JI. 11—27) сжато перечисляются основные проблемы истории Греции от «темных веков» до победы греков в Персидских войнах. Этот период
Ростовцев именовал «греческим средневековьем». Следующие части конспекта посвящены рассмотрению таких тем: «Политическая эволюция Греции после Персидских войн» (J1. 28—32); «Внешняя и внутренняя политическая эволюция Эллады в конце V в. до Р.Хр.» (с подотделами: «Организация промышленного производства»; «Рабочие классы»; «Области применения рабского труда» — JI. 38—51); «Свободный труд. Взгляд греков на работу» (JI. 52—53); «Размеры применения свободного труда» (J1. 54—56); «Землевладение как экономический и социальный фактор в IV в. до Р.Хр.» (Л. 57— 59). К сожалению, рукопись этой единицы хранения обрывается на полуслове, но уже из одного только перечисления тем мы можем получить общее представление о том, какие аспекты древней истории более всего волновали Ростовцева. Отдавая приоритет анализу социального и экономического устройства жизни древних народов, ученый, реконструируя наиболее важные его элементы, подчинял затем этой прочной структуре общее обозрение «бытовой» и политической истории Г реции.
Что же касается других конспектов, хранящихся в фонде Ростовцева, то все они так или иначе повторяют рассмотренную здесь схему построения циклов лекций. Единственное исключение, о котором, пожалуй, следует упомянуть, представляет конспект практического курса лекций «Эпиграфика» (Ед. хр. № 22). Он состоит из трех разделов: «Введение в эпиграфику» (Л. 1—18); «Римская эпиграфика» (Л. 19—33) и приложения в виде таблиц с воспроизведением источников (Л. 34—122). И хотя этот конспект не датирован, его можно отнести по времени к одному из самых ранних курсов, читавшихся Ростовцевым в Петербургском университете. На это указывают таблицы источников, которые Ростовцев получил в 1896 г. в Вене, во время стажировки в семинарии по эпиграфике у известного австрийского профессора Е.Борма- на, о чем М.И.Ростовцев писал сам в одном из своих отчетов о заграничной командировке8.
Любопытным конспектом является и курс лекций «Источники по изучению Боспорского царства» (Ед.хр. № 20), который Ростовцев начал читать в университете в 1914 г. Этот курс лекций (по сути дела первый в Петроградском университете самостоятельный специальный курс по истории Боспорского царства) является прообразом того анализа литературной и эпиграфической традиции, которую позднее ученый дал в своем капитальном «Исследовании по истории Скифии и Боспорского царства».
Следующую часть данного раздела составляют черновики и разрозненные части русского и немецкого вариантов книги «Исследование по истории римского колоната»9, главы второго тома «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства» (гл. II: «Так называемые доисторические или преисторические памятники»; гл. V: «Государство, религия и культура скифов и сарматов»; гл. VI: «Государство и культура Боспорского царства»)10, а также статья Ростовцева «Немедленный мир», опубликованная ученым в журнале «Русская свобода» всего за 10 дней до событий октября 1917 г.11.
Последняя работа открывает цикл публицистических статей Ростовцева, посвященный анализу проблемы взаимоотношения культуры и революции. В этих статьях 1917—1921 годов ученый дал оценку русской революции и ее влияния на русскую культуру1*


Рукописное наследие М.И.Ростовцева в архивах России
19
Третью часть первого раздела составляют русские и иностранные рецензии на разные работы М.И.Ростовцева. В основном они относятся к докторской диссертации ученого «Римские свинцовые тессеры» (СПб., 1903), к его книге «Studien zur Geschichte des rfjmischen Kolon- ates» (Lpz., 1910) и «Античная декоративная живопись на юге России» (СПб., 1914) (Ед. хр. № 25,26).
Следующий раздел фонда, состоящий из 58 единиц хранения, содержит выписки, заметки и фотографии к различным лекциям и работам ученого. Эти документы, по большей части недатированные, условно отнесены к периоду 1882—1921 годов, однако ни нижняя, ни верхняя временные границы не являются точными.
Значительная часть материалов (описание античных склепов, письма В.В.Шкорпила и М.И.Скубетова, фотографии и т.п.) связана с книгой Ростовцева «Античная декоративная живопись на юге России»13. Другие материалы этого раздела являются подготовительными к следующим темам, которые разрабатывались ученым: тессеры (Ед. хр. № 29, 69—72); эллинистически-римский архитектурный пейзаж (Ед. хр. № 61); история Греции (выписки к лекциям — Ед. хр. № 42—44, 46, 76); история Рима (выписки к лекциям — Ед. хр. № 45, 47—54, 56—60, 63); история Египта и Северной Африки в античную эпоху (Ед. хр. № 14, 55, 62, 64, 66, 76); история Ближнего Востока (Ед. хр. № 65, 68); античные памятники Македонии и Балканских стран (Ед. хр. № 74); переписка с Н.Я.Марром и Я.И.Смирновым и подготовительные материалы по поводу апаранской надписи царя Ти- ридата (Ед. хр. № 74). Две единицы хранения в этом разделе занимает «Словарь предметов обихода, церковных обрядов и церемоний древних греков и римлян, с указанием использованных источников» (Ед. хр. № 27, 28), не принадлежащий, однако, перу Ростовцева.
Третий раздел фонда составляют записные книжки Ростовцева. По датам, упоминаемым в записях ученого, материалы этого раздела определены достаточно надежно периодом 1890—1912 гт. Несмотря на отрывочность и лаконичность многих записей, памятные книжки Ростовцева — очень любопытный источник информации о жизни и деятельности ученого. Значительная часть записных книжек (хранившихся когда-то у Б.В.Фармаков- ского) относятся ко времени заграничных командировок Ростовцева в 1893, 1895—1898 годах. В этих книжках содержатся записи о лекциях Дбрпфельда, прочитанных им в 1895 г. группе молодых ученых, путешествовавших по островам Эгейского моря и Троаде, лекциях А.Мау — в Помпеях в 1893 и 1895 годах, Е.Бормана — в Вене в 1896 г. и других ученых, которых довелось слушать Ростовцеву. Записные книжки, посвященные Риму и Помпеям, хранят заметки о памятниках, которые молодой ученый обследовал самостоятельно. В записных книжках, посвященных Северной Африке, Ростовцев описывал свои впечатления о путешествии 1897 г. по Алжиру и Тунису. Некоторые записные книжки содержат заметки об экспонатах, изученных Ростовцевым в музеях Константинополя, Афин, Рима, Помпей, Вены, Мадрида, Парижа, Лондона и ряда других европейских городов. Весьма интересны тематические записные книжки, например блокнот, посвященный описанию римских тес- сер (Ед. хр. № 94).
Помимо материалов, относящихся к зарубежным поездкам Ростовцева, в данном разделе хранятся записные
книжки, в которых ученый описал расписные склепы античных некрополей юга России (Ед. хр. № 85, 97, 98, 104, 109, 115) и делал наброски своих лекций (Ед. хр. № 85, 116)14. Всего в третьем разделе фонда хранится 32 записные книжки, одна из которых не принадлежит Ростовцеву (Ед. хр. № 90).
Четвертый раздел, состоящий из 19 единиц хранения, содержит письма русских и иностранных корреспондентов Ростовцеву, большинство их либо относится к подготовке издания книги «Античная декоративная живопись на юге России», либо отражает реакцию научной общественности на выход этого издания в свет. Данное обстоятельство позволяет сделать вывод о том, что перед нами тщательно подобранный раздел переписки ученого, весьма любопытный с точки зрения истории формирования всего фонда бумаг Ростовцева в РГИА. Среди русских корреспондентов ученого значатся имена
A.Н.Бенуа, В.В.Бартольда, графа А. А.Бобринского, Б.Л.Богаевского, И.Н.Бороздина, Л.М.Браиловского,
B.П.Бузескула, С.К.Булича, П.Г.Виноградова, И.М.Грев- са, графа В.ГТЗубова, Вяч.И.Иванова, великого князя Константина Константиновича, Ю.Ю.Марти, НЛ.Мар- ра, П.В.Никитина, А.В.Орешникова, Н.М.Печенкина, М.И.Скубетова, Я.И.Смирнова, графини П.С.Уваровой, Г.Ф.Церетели, А.А.Шахматова, В.В.Шкорпила, Э.Р.фон Штерна, П.Д.Эттингера и др.
Иностранная корреспонденция, хранящаяся в фонде, была получена Ростовцевым от В.Амелунга, Э.Бабелона, М.Вебера, У.Вилькена, П.Вольтерса, В. фон Виламови- ца-М&плендорфа, П.Виссова, Г.Гервердена, Ф.Х.Гиллера фон Гартрингена, О.Гиршфельда, Ад.Эрмана, Дж.Карди- нали, Г.Каро, Ф.Кюмона, Э.Леви, Э.Майера, Э.Миннза,
А.Михаэлиса, Г.Кацарова, Г.Масперо, С.Рейнака, Д.Фиммена, Р.Цана, Г.Шрадера и др.15.
Пятый раздел содержит самые разнообразные материалы, так или иначе относящиеся к биографии Ростовцева. В 12 единиц хранения входят фотографии Ростовцева, его знакомых, фотографии городов, где бывал ученый во время своих путешествий, статьи из газет о различных древностях, карты и планы, письмо С.М.Ростов- цевой. Любопытным документом является купчая на земельный участок «Бати Лиман» Ялтинского уезда Таврической губернии, проданный Ростовцевым в июне 1914 г. известным меценатом и литератором В.С.Еппа- тьевским (Ед. хр. № 144).
В предисловии к публикации глав книги Ростовцева в ВДИ мною уже отмечалось, что фонд ученого из РГИА производит впечатление тщательно подобранного по тематическим принципам собрания документов16. Если бы имели дело с просто свезенными в архив бумагами, то наверняка бы нашли здесь рукописи, относящиеся к другим работам ученого. Это обстоятельство, на мой взгляд, косвенно подтверждает семейное предание о том, что Ростовцев просил своих родственников перед отъездом за границу в 1918 г., в случае невозможности его возвращения, разобрать архив по частям, а библиотеку передать в университет. Также вполне вероятно и предположение о том, что та часть архива Ростовцева, которая попала в РГИА, была спасена в свое время Б.В.Фармаков- ским, архив которого до сих пор неизвестен в полном объеме, так как хранится на дому у дочери Т.И.Фарма- ковской — Е.В.Киреевой. Как бы то ни было, мы можем с уверенностью констатировать, что фонд бумаг Ростов¬


20
Часть 1. Архивное наследие М.И.Ростовцева
цева из Российского государственного исторического архива представляет собой один из ценнейших источников не только для биографии этого ученого, но и по истории отечественного антиковедения рубежа XIX—XX вв.
Следующий по объему и важности личный фонд Ростовцева хранится ныне в Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга, где собраны документы университетского фонда. В этом архиве находятся формулярные послужные списки Ростовцева, его студенческое, приват-доцентское и профессорское дела, многочисленные отчеты о работе в университете, а также служебные записки и протокольные отчеты о выступлениях ученого в заседаниях Совета профессоров историко-филологического факультета.
Студенческое дело Ростовцева содержит список курсов лекций и семинариев, прослушанных им в 1890— 1892 годах, текст диссертации «Дополнить и исправить помпеянскую хронику Ниссена по новейшим археологическим данным», за которую Михаил Иванович получил малую золотую медаль (материалы о награждении также находятся в студенческом деле Ростовцева)17. Отдельный корпус документов связан с процедурой оставления Ростовцева при университете для приготовления к профессорскому званию. Среди них — переписка о командировках его за границу в 1893, 1895—1897 годах, его отчеты о работах в Италии и других европейских странах18. Материалы о защите магистерской и докторской диссертаций Ростовцева, перечни его курсов лекций и семинариев, документы о заграничных командировках ученого за 1898—1918 годы составляют несколько объемистых единиц хранения19. К сожалению, весь этот интересный корпус документов до сих пор остается неисследованным биографами Ростовцева, поскольку начиная с 1989 г. Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга закрыт на капитальный ремонт, и его фонды будут недоступны еще долгое время.
Если до сих пор я говорил о собраниях архивных документов, образующих личные фонды ученого, то все последующие коллекции документов являются разрозненными и входят в состав фондов различных учреждений и лиц. Подавляющее большинство этих документов являются письмами ученого.
Наиболее крупным собранием подобных документов в Санкт-Петербурге следует назвать Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинского дома). Письма Михаила Ивановича и Софьи Михайловны Ростовцевых хранятся в фондах многих известных деятелей русской культуры рубежа веков. Среди них: Президент Императорской Академии наук Великий Князь Константин Константинович20, известный адвокат, почетный академик А.Ф.Кони21, экономист, издатель, проф. П.Б.Струве22, известный литературовед, переводчик П.И.Вейнберг23, издатель и общественный деятель М.КЛемке24, издатель журнала «Мир Божий», филолог и литературовед Ф.Д.Батюшков25, писатель Л.Н.Андре- ев26, редактор журнала «Вестник Европы» К.К.Арсе- ньев2', писательница Е.П.Леткова-Султанова28, переводчица М.В .Ватсон29.
Большая часть корреспонденции Ростовцевых так или иначе связана с вопросами издания отдельных работ и статей ученого. Типичным примером такой переписки является серия документов, относящихся к вопросам издания в издательстве «Огни» (серия «Круг знания») двух
книг Ростовцева «Рождение Римской империи» и «Эл- линство и иранство на юге России», которые были написаны ученым в несколько месяцев конца 1917 — начала 1918 г.30. Кроме этого в генеалогической картотеке Б.Л.Модзалевского, хранящейся в Пушкинском доме, имеются подробные сведения о составе семьи И.Я.Ростовцева. К числу воспоминаний о М.И.Ростовцеве относятся записки Е.Ю.Мельниковой о Высших женских курсах в 1911—1916 гг., которые она составила в 1968 г. специально для архива Пушкинского дома. Вспоминая своих учителей, Е.Ю.Мельникова в кратких очерках сохранила очень яркий образ Ростовцева как преподавателя и экзаменатора этого учебного заведения31.
Другим крупным собранием писем Ростовцева обладает Отдел рукописей Публичной Библиотеки. В его фондах хранятся важные для изучения биографии ученого письма к И.В.Помяловскому периода стажировок Ростовцева 1895—1898 гг.32. Кроме этих писем в фондах ОР ПБ хранится часть переписки ученого с известным русским историком, профессором историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета С.Ф.Платоновым33, ученицей Ростовцева на Высших женских курсах историком-медиевистом О.А.Добиаш- Рождественской34, а также с нумизматом, действительным членом Императорского Русского археологического общества Х.Х.Гилем35.
Помимо эпистолярного наследия различные по своему характеру материалы, относящиеся к творческой биографии ученого, хранятся в архивах Государственного Эрмитажа и Института истории материальной культуры Российской Академии наук. В архиве Эрмитажа эти материалы связаны с историей приобретения в 1899 г. у Ростовцева некоторых византийских золотых монет, собранных им во время заграничных путешествий36, а также с историей избрания ученого в члены Совета Эрмитажа в 1918 г.37. В протоколах заседаний Совета Эрмитажа содержатся основные положения выступлений ученого, касающихся вопросов сохранения и реорганизации музея в сложных условиях первых месяцев установления в России Советской власти.
Архив и фотоархив ИИМК РАН содержит в своих собраниях разноплановые материалы, связанные с деятельностью Ростовцева в Классическом отделении Императорского Русского археологического общества и Императорской археологической комиссии. В протоколах заседаний этих археологических учреждений имеются многочисленные конспекты выступлений ученого с докладами и речами в прениях, его научно-организационные записки (например, об учреждении в Афинах Русского Археологического института как филиала ИРАО38). В собрании Архива ИИМК имеются рукописи ученого — в частности, разрозненная рукопись первого тома книги «Скифия и Боспор», изданной Российской Академией истории материальной культуры в 1925 г. уже в отсутствие Ростовцева39. В протоколах заседаний РАИМК, являвшейся преемницей всех дореволюционных археологических учреждений Петрограда, практически до 1929 г. постоянно встречаются известия о судьбе ученого, находящегося в эмиграции40. Эпистолярное наследие Ростовцева представлено в архиве ИИМК РАН небольшим количеством писем ученого, хранящихся в личных фондах его коллег. Мне известны письма Рос¬


Рукописное наследие М.И.Ростовцева в архивах России
21
товцева к Б.В.Фармаковскому, А.А.Спицыну, А.А.Бобринскому и М.И.Максимовой41.
Очень обширным является фонд Ростовцева в фотоархиве ИИМК РАН. В нем содержатся иллюстративные материалы практически ко всем работам ученого, опубликованным в трудах ИР АО и ИАК, фотографии раскопок, на которых Ростовцев побывал лично (Мордвинов- ского кургана, археологических работ в Керчи, Хараксе, Херсонесе и других местах). Среди материалов фотоархива есть и подборки иллюстраций для планировавшегося Ростовцевым издания его «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства» и сводного каталога монет Боспорского царства, а также некоторые персональные фотографии самого ученого.
Перечисленными фондами и отдельными единицами хранения по существу исчерпывается корпус архивных документов Ростовцева, хранящихся в различных учреждениях Санкт-Петербурга. По своему объему и разноплановому характеру петербургские собрания, безусловно, являются наиболее значительными для изучения русского периода биографии Ростовцева. В отличие от архивных собраний Петербурга, ростовцевские документы в московских архивохранилищах представлены поимущественно эпистолярным наследием ученого.
Наиболее обширным корпусом документов этого плана располагает Отдел рукописей Российской государственной библиотеки. В его фондах хранятся около тридцати писем Михаила Ивановича и Софьи Михайловны Ростовцевых к семье выдающегося русского поэта
В.И.Иванова42. Кроме этого здесь также находятся письма Ростовцева к историку М.О.Гершензону и нумизмату
В.К.Трутовскому43.
Более сложен по своему характеру корпус документов, относящийся к биографии Ростовцева, который хранится в Г осу дарственном архиве Российской Федерации. При работе в этом архиве мне удалось познакомиться или установить наличие ростовцевских документов в следующих фондах. Фонд Государственного Совещания в Москве, состоявшегося по инициативе Временного правительства в августе 1917 г. Ростовцев, избранный как академик делегатом на это совещание от Российской Академии наук (вместе с С.Ф.Ольденбургом), принимал участие в его работе, и некоторые материалы об этой деятельности содержатся в фонде этого совещания44. Далее следует назвать подборку писем ученого и его брата — генерала Ф.И.Ростовцева в фонде П.Б.Струве, который попал в архив после окончания второй мировой войны45. Воспоминания о встречах с ученым, записанные в дневниках Великого Князя Константина Константиновича, хранятся в его фонде46.
Особый интерес представляют письма Ростовцева, находящиеся ныне в Отделе письменных источников Государственного Исторического музея. Корреспонденция, адресованная председателю Императорского Московского археологического общества графине П.С.Уваровой, выдающемуся нумизмату, старшему хранителю Исторического музея им. Императора Александра III А.В.Ореш- никову и известному археологу В.А.Городцову, раскрывает историю отношений Ростовцева с Императорским Московским археологическим обществом4'. Кроме этого, в переписке А.В.Орешникова с известным английским историком Э.Миннзом содержатся многочислен¬
ные упоминания о жизни Ростовцевых в Европе в первый период их эмиграции48.
Последним московским архивом, в котором мне удалось разыскать рукописные материалы, относящиеся к судьбе Ростовцева, является Российский государственный архив литературы и искусства. В нем хранятся несколько писем к издателю А.К.Дживелегову49, публицисту В.Г.Дружинину50, редактору А.С.Суворину^1 и к писательнице Е.П.Летковой-Султановой52. В фонде последней находится рукопись статьи Ростовцева, написанной и опубликованной в 1917 г., «Помощь увечным воинам — всенародное дело»53. Известно, что Е.П.Летко- ва-Султанова, являясь близкой знакомой Ростовцевых, активно помогала им в работе по организации сбора средств в Петрограде в пользу жертв войны. Любопытный документ хранится в фонде ГАХН. Это реферат 1925 г. некоего студента Н.Лосева «Последние работы М.И.Ростовцева и их историко-культурный метод»54. В нем подробно рассмотрены вышедшие к этому времени основные работы Ростовцева по археологии и истории Скифии и Боспора, а также дана положительная оценка их методологической основы. Данный документ позволяет получить представление о том, с каким вниманием следило в СССР молодое поколение будущих ученых за работами Ростовцева, уже более шести лет находившегося в эмиграции. К сожалению, о судьбе молодого вдумчивого рецензента работ маститого ученого ничего неизвестно, что, впрочем, неудивительно, поскольку людей с такими взглядами ждали страшные испытания.
В завершение этого обзора, говоря об архивных собраниях других городов, я отмечу, что материалы, связанные с биографией Ростовцева, мне удалось отыскать только в Орле и Оренбурге. В первом из них, в фонде Бунина, который хранится в музее Тургенева, находятся письма Ростовцевых к Ивану Алексеевичу Бунину за
1908—1913 гг.55. Материалы в Оренбурге непосредственно к М.И.Ростовцеву не относятся: они касаются жизни его родителей в этом городе за 1890 — 1915 гг. Из этих документов явствует, что Иван Яковлевич и Мария Ивановна Ростовцевы вели в городе большую общественную работу. В частности, мать ученого являлась председательницей оренбургских отделений Обществ поощрения пчеловодства и садоводства. Непосредственно под ее руководством в Оренбурге на левом берегу р. Урал (с которого далеко на юг простираются необъятные степные пространства) был разбит большой парк, и ныне поражающий своими размерами, являющийся одним из украшений современного Оренбурга.
Документы о службе отца в ведомстве Министерства народного просвещения ныне хранятся в Российском государственном историческом архиве. В нем, кстати, находятся и некоторые другие материалы семьи Ростовцевых. Это, прежде всего, «Дело о дворянстве Ростовцевых», хранящееся в фонде Герольдии Правительствующего Сената56. Оно содержит документы о службе Я.П.Ростовцева по линии Министерства народного просвещения, начиная с 1814 г. и кончая 1844 г. Среди этих бумаг имеются сведения о рождении и учебе И.Я.Ростов- цева. Его дальнейшая судьба может быть прослежена по документам из фонда Министерства народного просвещения. К ним относятся материалы, связанные с командировкой учителя Первой киевской гимназии И.Я.Рос- товцева в Берлинский университет в 1861—1862 гг.57,


22
Часть 1. Архивное наследие М.И.Ростовцева
документы о назначении на должности и исполнении их: директора народных училищ Волынской губернии, помощника попечителя Киевского учебного округа, попечителя Оренбургского учебного округа, а также разнообразная переписка И.Я.Ростовцева с министерством и лично с министром народного просвещения ИД.Деляно- вым58. Очень важные письма И.Я.Ростовцева, касающиеся судьбы его сына в годы его учебы в Киевском и Санкт-Петербургском университетах, хранятся в фонде И.В.Помяловского в Отделе рукописей Публичной библиотеки59.
Примечания
1 Обзор фонда М.И.Ростовцева в ПФА РАН, написанный И.В.Тункиной, см. в данном издании.
2 Куприна-Иорданская М.К. Годы молодости. М., 1966. С. 354. Мария Карловна выехала в апреле 1918 г. в Ней- волу (Финляндия), где пробыла до начала 1920 г. Тот факт, что Ростовцевы, уехавшие в Швецию летом 1918 г., не позаботились о судьбе архива Куприной- Иорданской, свидетельствует о том, что они в момент отъезда надолго не собирались покидать Россию.
3 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 17. Д. 134. Л. 36, 37. Первый документ написан на официальном бланке: «РСФСР. Политический Отдел Управления Запасных Войск Петроградского Военного Округа. 27 мая 1920 г. № 1964». Мандат, выписанный на бланке РАН, датирован «29 мая 1920 г. № 649».
4 В 30-е годы из Библиотеки Академии наук эти материалы были распределены следующим образом: ростовцев- ская библиотека, по его личной просьбе, была передана в университет. См. об этом: Горфункель А.Х., Николаев Н.И. Неотчуждаемая ценность. Л., 1984. С. 174. Рукописи же поступили в Архив Академии.
5 В 1957 г. в фонд Ростовцева из фонда Б.В.Фармаковско- го переведены были в основном ростовцевские записные книжки, о чем можно судить по частично оборванным ярлычкам, наклеенным на обложках этих книжек. Архив Б.В.Фармаковского был передан в РГИА Т.И.Фармаковской лишь частично. В настоящее время дочь Т.И.Фармаковской — Е.В.Киреева передала еще одну часть архива Б.В.Фармаковского (переписку) в Архив Государственного Эрмитажа.
6 РГИА. Ф. 1041. On. 1. Раздел I: работы Ростовцева и рецензии на них; раздел II: выписки, заметки и фото к работам; раздел III: записные книжки Ростовцева; раздел IV: письма разных лиц и научных учреждений; раздел V: фотографии разных лиц, виды, карты, планы городов, varia. Следует отметить: по своему составу фонды Ростовцева из РГИА и ПФА РАН практически не соприкасаются, что свидетельствует о том, что кто-то разбирал архив ученого по тематическому принципу еще до передачи бумаг в архивохранилища.
7 В описи, составленной И.А.Артемьевой, этот конспект назван «Греческое средневековье, политическая эволюция Греции после Персидских войн, экономическая эволюция Греции VI—V вв. до н.э.».
8 См. раздел № 2.
9 Ед. хр. № 8. Книга вышла только в Германии: Rostow- zew М. Studien zur Geschichte des r6mischen Kolonates. Archiv fur Papyrusforschung. Beiheft I. Lpz., 1910. XII. 432 S. На русском языке Ростовцев в статье, опубликованной в январской и февральской книжках журнала
«Современный мир» за 1911 год, изложил основные выводы своего исследования.
10 Публикацию двух глав (V и VI) см.: ВДИ. 1989. № 1. С. 192—206; № 2. С. 183—197; № 3. С. 183—203; № 4. С. 124—133; 1990. № 1. С. 175—183.
11 Ед. хр. № 24. Ростовцев М. И. Немедленный мир // Русская свобода. Еженедельник. № 24—25. Пг.—М., 1917. С. 3—5.
12 См.: Ростовцев М.И. Наука и революция // Русская мысль. 1917. Т. IX—X. С. 1—16; он же. Фасад России // Наш век (Речь). Пг., пятница. 5 июля (22 июня). 1918. № 109. С. 2. Серия статей также была опубликована Ростовцевым в газете «Times» в 1918 г., а за 1919— 1923 гг. ученый поместил более десятка статей и памфлетов в различных эмигрантских изданиях. См. в данном издании «Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева» за указанные годы.
13 Ед. хр. № 30, 31, 33—40, 75, 77—82. Ростовцев М.И. Античная декоративная живопись на юге России. Атлас. СПб., 1913; он же. Античная декоративная живопись на юге России. Т. I. СПб., 1914.
14 Рассмотрим в качестве примера содержание одной из записных книжек ученого, которая имела сразу двух владельцев (Ед. хр. № 85). Небольшая книжка в зеленом бумажном переплете, имеющая наклейку, сделанную Ростовцевым, на которой значится: «Керчь. Смирнов (1890. Сорак). Фельдштейн», первоначально принадлежала Я.И.Смирнову, известному русскому ученому-ориента- листу, впоследствии академику, близкому другу Ростовцева. На первой странице под обложкой с обоих концов книжки имеется запись ее владельца: «Я.И.Смирнов. 10 июля 1890 г. Керчь». Рукой Я.И.Смирнова в записной книжке на нескольких страницах сделаны краткое описание с зарисовками коллекции древностей А.В.Но- викова (JI. 51 об.—42 об.), описание находки одного эпиграфического памятника, найденного в Керчи 30 июля 1890 г. (JI. 41 об.—40 об.) и зарисован план катакомбы Сорака с собственными обмерами этого памятника (JI. 39 об.—30 об.). Вероятнее всего, последние сведения и стали причиной того, что Я.И.Смирнов передал (свою записную книжку в 1905 г. Ростовцеву, который начал заполнять ее с противоположной стороны. Его записи начинаются с заметок о древностях, которые Ростовцев осматривал в Керченском музее 15 июня 1905 г. (JI. 1— 7 об.). С восьмого листа в книжке идут записи набросков лекций по истории Рима (JI. 8—24). В этих записях Ростовцев характеризовал финансовую политику римских императоров от Цезаря до Аврелиана. Затем следуют зарисовка плана катакомбы в усадьбе Фельдштейна, подробное описание цветов раскраски стен катакомбы и саркофага, найденного в центре ее (JI. 24—29).
15 О переписке Ростовцева с немецкими учеными по поводу его избрания членом-корреспондентом Берлинской Академии наук см.: Гаврилов А.К. Избрание М.И.Ростовцева в Берлинскую Академию наук // СБ. С. 14—15; Gavrilov A. Drei Briefe Ulrich von Wilamowitz-Moellen- dorf an M.I.Rostovtzev aus dem Jahre 1914 // Philologus. 1990. Bd. 134. Heft 2. S. 238—247; Funk B. Zur Hellenis- muskonzeption von M.Rostovtzeff in seinen Petersburger Jahren // Wissenschaft Zeitschrift der Humboldt Universitat zu Berlin. R. Geistes- und Sozialwissenschafts. Bd 40. Heft
6. 	Berlin, 1991. S. 49—52; idem. Michael RostowtzefF und die Berliner Akademie // Klio. Bd 74. 1992. S. 456—473; Функ Б. М.И.Ростовцев и Берлинская Академия наук // ВДИ. 1996. № 2. С. 196—210.


Рукописное наследие М.И.Ростовцева в архивах России
23
16 Зуев В.Ю. М.И.Ростовцев и неизвестные главы книги «Скифия и Боспор» // ВДИ. 1989. № 1. С. 208—210.
17 ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Ед. хр. 27937; Ф.14. On. 1. Ед. хр. 9204.
18 ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Ед. хр. 16069, 16085; Ф. 733. Оп. 154—155. Ед. хр. 29; Ф. 14. Оп. 27. Ед. хр. 617.
19 ЦГИА СПб. Ф. 14. On. 1. Ед. хр. 9335; Ф. 733. Оп. 151. Ед. хр. 487; Ф. 733. Оп. 151. Ед. хр. 118; Ф. 733. Оп. 155. Ед. хр. 1087; Ф. 14. Оп. 3. Ед. хр. 16331 (Ростовцев М.И.).
20 РО ИРЛИ. Ф. 9923/XIV. Письма ученого к Великому Князю легли в основу публикуемого в данном издании очерка «М.И.Ростовцев и Великий Князь Константин Константинович».
21 РО ИРЛИ. Ф. 134. Оп. 3. Ед. хр. 1463.
22 РО ИРЛИ. Ф. 264 (изд. «Русская мысль»). Ед. хр. 235.
23 РО ИРЛИ. Ф. 62. Оп. 3. Ед. хр. 408.
24 РО ИРЛИ. Ф. 661. Ед. хр. 941.
25 РО ИРЛИ. Ф. 15. Ед. хр. 205; Ф. 20. Оп. 2. Ед. хр. 50.
26 РО ИРЛИ. Ф. 9. Оп. 3. Ед. хр. 42.
27 РО ИРЛИ. Ф. 21 (архив редакции «Вестник Европы»). Ед. хр. 588.
28 РО ИРЛИ. Ф. 230. On. 1. Ед. хр. 401.
29 РО ИРЛИ. Ф. 402. Оп. 2. Ед. хр. 483.
30 РО ИРЛИ. Ф. 212 (архив издательства «Огни»). Ед. хр. 143.
31 РО ИРЛИ. Разряд I. On. 1. Ед. хр. 530.
32 ОР ПБ. Ф. 608. On. 1. Ед. хр. 107, 5201, 1209. Большая часть этой корреспонденции, а также один из отчетов Ростовцева о командировке также публикуются в данном издании.
33 ОР ПБ. Ф. 585. On. 1. Ед. хр. 4005.
34 ОР ПБ. Ф. 254. On. 1. Ед. хр. 323.
35 ОР ПБ. Ф. 904. On. 1. Ед. хр. 299.
36 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. 1899. Ед. хр. 8. Л. 14-17.
37 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. 1918. Ед. хр. 3. Л. 23, 35, 37, 38.
38 АИИМК. Ф. 3. On. 1. Ед. хр. 331. Л. 21.
39 АИИМК. Ф. 2. Оп. 2. Ед.хр. 1125, 1126.
40 АИИМК. Ф. 2. On. 1. 1922. Ед. хр. 3. Л. 72; Ф. 2. 1922. On. 1. Ед. хр. 2; Ф. 2. On. 1. 1924. Ед. хр. 4. Л.20; Ф. 2. On. 1. 1925. Ед. хр. 5. Л. 10; Ф. 2. On. 1. 1925. Ед. хр. 30. Л. 63. и др.
41 АИИМК. Ф. 23. On. 1. Фонд М.И.Максимовой необработан и закрыт для пользования (согласно завещанию) на 50 лет после ее смерти.
42 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 86—90. Большая часть этой переписки легла в основу очерка «М.И.Ростовцев и
B.И.Иванов», она также приводится в приложении к очерку.
43 ОР РГБ. Ф. 261. Картон 6. Ед. хр. 12; Ф. 218. Картон 680. Ед. хр. 36.
44 ГАРФ. Ф. 3529. On. 1. 32 ед. хр. См. подробнее: Государ¬
ственный архив Российской Федерации. Путеводитель. Москва, 1994. Т. 1. С. 148. Подробнее о поездке Ростовцева в Москву летом 1917 г. см. в очерке «М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника».
45 ГАРФ. Ф. 5912. On. 1. Ед. хр. 97, 98, 143, 146, 234.
46 ГАРФ. Ф. 660. On. 1. Ед.хр. 65. Подробнее см. об этом в очерке «М.И.Ростовцев и Великий Князь Константин Константинович».
47 См. об этом: Зуев В.Ю. М.И.Ростовцев и Императорское Московское археологическое общество // Тезисы докладов отчетной сессии Государственного Исторического музея по итогам полевых археологических исследований и новых поступлений в 1991—1995 гг. М., 1996.
C. 8—10.
48 ОПИ ГИМ. Ф. 136. On. 1. № 58 (более ста писем).
49 РГАЛИ. Ф. 2032. On. 1. Ед. хр. 313.
50 РГАЛИ. Ф. 167. On. 1. Ед. хр. 415.
51 РГАЛИ. Ф. 4159. On. 1. Ед. хр. 3677.
52 РГАЛИ. Ф. 280. On. 1. Ед. хр. 347.
53 Ростовцев М. И. Помощь увечным воинам — всенародное дело // Тыркова А.В. Увечные воины. Пг., 1917.
С. 	1—3.
54 РГАЛИ. .Ф. 941. Оп. 2. Ед. хр. 2. № 101.
55 Фонды Музея И.С.Тургенева в Орле. Инв. № 3125. Л. 1—
12; Инв. № 9307 оф.; Инв № 9308 оф. Эта переписка использована при написании очерка «Четыре письма И.А.Бунина М.И.Ростовцеву».
56 РГИА. Ф. 1343. Оп. 28. Ед. хр. 2795.
57 РГИА. Ф. 733. Оп. 70. Ед. хр. 942. 30 листов.
58 РГИА. Ф. 733. Оп. 120. Ед. хр. 227, 494; Ф. 733. Оп. 121. Ед. хр. 358; Ф. 1073. On. 1. Ед. хр. 78; Ф. 1604. On. 1. Ед. хр. 528.
59 ОР ПБ. Ф. 608. On. 1. Ед. хр. 785, 584, 1057, 1208. Часть этой переписки использована при написании очерка «М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника».


ДОКУМЕНТЫ М.И.РОСТОВЦЕВА В САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОМ АРХИВЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
Эмигрантский этап биографии М.И.Ростовцева неоднократно привлекал к себе внимание исследователей. Однако жизнь Ростовцева в России до эмиграции фактически не изучена, и лишь в последние годы стали появляться статьи, освещающие этот период его творчества. Вызывает удивление тот факт, что одно из крупнейших собраний документальных материлов Ростовцева в России — Санкт-Петербургский филиал Архива Российской Академии наук (ПФА РАН) — до сих пор оставался в стороне от внимания исследователей.
В ПФА РАН в фондах Конференции (Общего собрания) и Канцелярии хранятся официальные документы Российской АН об избрании Ростовцева членом-коррес- пондентом и действительным членом, его записки и деловые письма, личное дело, а также персональный фонд Ростовцева. Документы ученого представлены также и в личных фондах других его коллег по Академии наук и Петербургскому университету.
Личный фонд Ростовцева в ПФА РАН (№ 1054. Описи 1—2. 161 дело за 1849—1918 гг.) был выделен из состава разряда IV (описи И и 11а) в 1981 г. и частично переработан А.Н.Анфертьевой. Документы разряда IV составляют рукописи трудов и отдельные документы ученых, поступившие в Архив АН от разных учреждений и лиц в XIX и XX вв. История поступления бумаг Ростовцева в Архив Академии наук проясняется при изучении «Дела Канцелярии Конференции Императорской Академии наук об избрании в ординарные академики М.И.Ростовцева»1. 27 мая 1920 г. в Академию наук обратился начальник Культурно-просветительного отдела Политотдела управления запасными войсками Петроградского военного округа Л.Грюнберг с просьбой прислать компетентное лицо для приема «книг и лекций по южно-русским древностям», оставшихся в бывшей квартире проф. М.И.Ростовцева (ул. Морская, д. 34, кв. 10), в то время занятой отделом. Книги и бумаги Ростовцева были отобраны старшим библиотекарем Библиотеки РАН Ф.Ф.Скрибановичем и первоначально отправлены в Рукописный отдел БАН. Вероятно, в начале 30-х годов, после архивной реформы в АН СССР, ставшей следствием «академического дела» или «дела акад. С.Ф.Платоно- ва», часть архива Ростовцева была передана из БАН в Архив АН СССР.
В личном деле М.И.Ростовцева собраны подлинные листы его избрания в действительные члены АН по классической филологии и археологии на заседании Отделения исторических наук и филологии 8 февраля 1917 г. и на Общем собрании 15 апреля 1917 г., переписка непременного секретаря акад. С.Ф.Ольденбурга с ректором Петроградского университета ЭД.Гриммом об оставлении Ростовцева в профессорской должности наряду со службой в РАН, переписка и. о. вице-президента акад.
А.П.Карпинского с министром народного просвещения
Временного правительства об утверждении М.И.Ростовцева и А.В.Никитского ординарными академиками; выписки из протоколов АН за 1917—1920 гг., касающиеся деятельности Ростовцева в РАН, о командировании за границу и о продлении заграничной командировки; подлинники и черновики удостоверения за подписью
С.Ф.Ольденбурга, выданного Российской АН, об оказании содействия Ростовцеву во время командировки за рубеж с изменеными датами (22 марта, 4 и 12 апреля, 15 июня 1918 г.), письмо неустановленного лица с сообщением адреса Ростовцева в Стокгольме от 16 сентября 1918 г. и пр.
В состав личного фонда Ростовцева включено две описи. Первая (бывшая on. 11 разряда IV) состоит из 50 дел. Это рукописи научных трудов М.И.Ростовцева и других лиц, материалы к ним, документы к его биографии и о научной деятельности, письма к М.И. Ростовцеву, фотографии за 1849—1918 гг. К сожалению, при выделении из разряда опись была оставлена без переработки и оказалась не структурирована по тематическим разделам. Документы зачастую вложены в большие конверты с авторскими заголовками Ростовцева, которые не всегда отражают содержание помещенных в них бумаг.
Вторая опись — «Печатный материал» (бывшая оп. 11а разряда IV) — объединяет 105 дел за 1849—1917 гг. Она включает оттиски работ Ростовцева и других лиц (нередко с дарственными надписями), многие из которых в наше время стали библиографической редкостью. Это, по сути, небольшой фрагмент книжного собрания Ростовцева, ныне хранящегося в Научной библиотеке им. А.М.Горького Санкт-Петербургского государственного университета. При переработке опись была разделена на две части: 1. Труды Ростовцева (1895—1917), дела № 1—53; 2. Труды других лиц (1849—1916), дела № 54—105. Материал в разделах описи 2 систематизирован по хронологии и в алфавите фамилий авторов.
Очевидно, что личный фонд Ростовцева в ПФА РАН в своей рукописной части уступает собранию бумаг ученого в фонде № 1041 в Российском государственном историческом архиве (РГИА, бывш. ЦГИА СССР), содержание которого было внимательно изучено В.Ю.Зуевым. Вероятно, в Архив АН СССР попали только те бумаги, которые ранее не были изъяты кем-то другим, возможно Б.В.Фармаковским, в пустующей квартире академика в Петрограде. Известно, что в РГИА в первые послереволюционные годы поступали документы личного происхождения, изъятые из сейфов банков и кредитных обществ, национализированных частных книжных собраний или покинутых владельцами жилищ2. Возможно, именно таким путем материалы Ростовцева оказались в РГИА.
Среди творческих материалов Ростовцева самым ранним документом является фрагмент перевода «Пись¬


Документы М.И.Ростовцева в Санкт-Петербургском Архиве РАН
25
ма Цицерона к брату его Квинту», выполненный, вероятно, в Киеве во время учебы в классической гимназии или на первом курсе историко-филологического факультета Университета Св. Владимира. Текст написан крупным юношеским почерком3. Далее следуют два издания комментариев Ростовцева к запискам Цезаря о Галльской войне, подготовленных во время его службы после окончания Петербургского университета преподавателем латинского языка в Николаевской гимназии в Царском Селе4. Ко времени заграничной командировки для подготовки к профессорскому званию (1895—1898) относятся печатные работы: статья «Новое о Пантеоне. (История и архитектура)»5 (ЖМНП. 1895. № 4. Отд. 5. С. 1—11), «Tablifer (К истории термина)»6, реферат «Помпеи за 1893—1895 гг.», зачитанный по поручению автора
С.А.Жебелёвым 19 февраля и 11 марта 1896 г. на заседаниях Классического отделения РАО и позднее опубликованный в записках общества7 (ЗРАО НС. 1896. Т. 8. Вып. 3—4. С. 307—393). Раскопкам Помпей посвящена также рукопись лекции о доме Веттиев и монументально-декоративной живописи эллинистическо-римской эпохи8.
Результатом занятий в Венском археолого-эпиграфи- ческом семинарии О.Бендорфа и Е.Бормана стала неизданная статья М.И.Ростовцева «Nutrices Augustae», завершенная им в Париже 20 августа 1896 г. Это отклик на исследование проф. В.Гурлита9 о значении и происхождении культа «Nutrices Augustae», где Ростовцев анализирует изображения фрагментированных рельефов и тексты надписей с посвящениями императорских рабов и вольноотпущенников богиням, известным под именем «Nutrices Augustae»10.
Сотрудничество с французскими, итальянскими и немецкими учеными, знакомство с которыми М.И.Ростовцев свел во время многочисленных зарубежных поездок, позволило ему активно издавать свои труды в западноевропейских энциклопедиях, периодических и продолжающихся научных изданиях. Среди печатных материалов сохранились конволюты со статьями «ЁШбе sur les plombes antiques» (Revue numismatique. 1897—1898), «Fragment d’un relief representant Pinterier d’un amphitheatre» (Melanges d’archeologie et d’histoire de ГЁсо1е fran^aise de Rome. 1898. T. 18. P. 199—205)11, «Fiscus»12, «Das Patrimonium und die Ratio Thesaurorum» (MDAI RA. 1898. Bd 13. S. 108—123)13, исследование о хлебном даре Тарсу «Дозрей oitoo Тарсгф» (Numismatic Chronicle. 1900. Third series. Vol. 20. P. 96—107)14.
Интерес к социально-экономической истории античности проявился еще в магистерской диссертации Ростовцева, посвященной откупной системе древнего Рима в период от Августа до Диоклетиана (1899). Сохранился печатный текст этой диссертации с дарственной надписью «Многоуважаемой Софье Михайловне Кульчицкой на память о совместной работе, от автора», позволяющий заключить, что Ростовцев уже в это время был знаком с будущей супругой, бывшей в то время слушательницей Бестужевских курсов и помогавшей ему в работе над книгой15. Представлен фрагмент третьей корректуры с правкой М.И.Ростовцева второго, переработанного и дополненного немецкого издания монографии О.Гирш- фельда «Die Kaiserlichen Verwaltungsbeamten bis aus Diocletian» (Berlin, 1905)16.
В 1908 г. на Международном историческом конгрессе в Берлине Ростовцев сделал доклад о происхождении колоната, позднее выросший в целую книгу. Выписки из источников и литературы под общим заглавием «К римскому землевладению (после появления колоната)»1', вероятно, служили подготовительными материалами к этому фундаментальному труду Ростовцева, изданному только на немецком языке, — «Studien zur Geschichte des romischen Kolonates» (Leipzig—Berlin, 1910). Среди печатных материалов о поземельных отношениях представлены статьи «Die Domane von Pogla»18, «Kolonat (Rom)»19, «Римский колонат»20.
Истоки колоната Ростовцев возводил к эллинистическому Востоку, к греко-римскому Египту. Отсюда его пристальный интерес к экономической истории этого региона. Ей посвящены изданные работы: рецензия на монографию приват-доцента, затем профессора Казанского университета М.М.Хвостова «Исследования по истории обмена в эпоху эллинистических монархий и Римской империи. I. История восточной торговли греко-римского Египта» (Казань, 1907)21, брошюра «Поездка в Египет» (Русская мысль. 1908. № 6. С. 107—127. Отд. отт.: М., 1908)22 и статья «К истории торговли с востоком и югом в птолемеевско-римском Египте»23. Подборка рукописных материалов «Вилла М. Фанния Синистора и Африка» включает фрагмент статьи об этом памятнике, выписки в переводе на русский язык из «Гражданских войн» Аппиана и полный текст доклада в РАО «Поездка в Египет» (1908)24.
Занимаясь вопросами экономической истории, Ростовцев не обошел вниманием римские свинцовые тессе- ры, рассматривая их не только как источник для изучения экономических отношений, но и для истории материальной кулыуры древнего Рима. В фонде отложились рукописные материалы под общими названиями «Тессе- ры» и «Костяные и бронзовые тессеры». Среди них незаконченный доклад (?) или лекция Ростовцева с кратким очерком истории бытования римских свинцовых тессер25. Известно, что на заседаниях Классического отделения Императорского Русского археологического общества в 1904 г. Ростовцев трижды выступал с докладами о тессерах, причем два раза о костяных — «Римские костяные шашки с юга России» и «Костяные тессеры с надписью spectavit», один раз о свинцовых — «Некоторые новые свинцовые римские тессеры»26. Того же круга вопросов касаются рукопись словарной (?) статьи о тессерах с иллюстрациями, выписки из литературы и заметки Ростовцева о тессерах в музейных собраниях Каира и Александрии, фотографии, эстампажи и рисунки этих памятников, письма Ростовцеву от зарубежных ученых, касающиеся тессер: итальянца Эваристо Бреччиа из Александрии (E.Breccia, 16 сентября 1905 г., на итал. яз.), эпиграфиста, преподавателя восточного факультета университета св. Жозефа П.Л.Жалабера из Бейрута (P.L.Jalabert, 29 мая 1905 г., на франц. яз.), Франческо Кекки из Милана (F.Checchi, 15 февраля 1904 г., на итал. яз.), Ш.С.Клермон-Ганно из Парижа (Clermont-Ganneau, 11 июля 1904 г., на франц. яз.), Э.Штейна (?) из Афин (E.Stein (?), без даты, на нем. яз.)27.
Среди печатных материалов о тессерах — статья «Новый тип Анноны» (ФО. 1900. Т. 16. Отд. 1. С. 197— 200)28, известный каталог тессер, составленный вместе с Морисом Пру (1900)29, статья о свинцовых тессерах,


26
Часть 1 Архивное наследие М.И.Ростовцева
найденных в русле Тибра, написанная в соавторстве с Данте Вальери, в то время директора Музея Терм (1900)30, исследование о неизданных свинцовых тессе- рах из миланской коллекции Франческо Ньекки (1902)31, докторская диссертация о римских свинцовых тессерах (1903)32.
Археологии древнего Рима посвящены печатные работы «Das alte Rom» (1902)33, «Фрагмент римского леги- онного знамени» (ЖМНП. 1908. № 4. Отд. 5. С. 129— 136)34 и статья для «Нового энциклопедического словаря» издательства Брокгауз —Ефрон «Ворота городские в эпоху Римской империи» (1913. Т. 11. Ст. 671—-677)35.
Сохранились автографы лекций по истории и культуре древнего Рима и материалы к ним. Эти курсы читались Ростовцевым в Петербургском университете, Петербургском историко-филологическом институте и на Высших женских (Бестужевских) курсах, когда он был уже зрелым, сформировавшимся ученым. Разнохарактерный материал объединен в деле под общим названием «Лекции по истории римского государства». Во вводной части курса Ростовцев говорит о своем стремлении показать, «как римское государство болезненно, при громе оружия и потоках крови, сбрасывало с себя присущие... узкие формы городского строя крестьянской общины для того, чтобы заменить их той формой государственности, которая исторически выработалась для политических единиц крупных размеров — монархий, вначале эллинистического, а затем и открыто восточного образца». Тезисно изложена тема лекции «Империя. I. Цезарь и его реформы»36. Представлены тексты второй и третьей лекций из курса «Политическая поэзия Августовского времени» — «Общественное настроение при Цезаре и Августе» и «Времена службы» (о жизни и творчестве Горация)37, хотя рукопись первой лекции этого цикла — «Цезарь и Август» — оказалась в другой единице хранения38. Римской литературе посвящена опубликованная статья «Отрывки новой эпитомы Ливия» (ЖМНП. 1905. № 2. Отд. 5. С. 66—72)39.
Изучения античной декоративной живописи касается целая серия печатных работ М.И. Ростовцева, в том числе статья о расписной гробнице в Каносе40, дополнение к исследованию «Стеклянные расписные вазы позднеэллинистического времени и история декоративной живописи» (ИАК. 1914. Вып. 54. С. 119—120)41, «Две позднеантичные расписные гробницы из Костолаца (Viminacium) и Река Девне (Marcianopolis)» (ЗКОРАО.
1915. 	Т. 9. С. 1—8)42. К ним примыкают рукописные материалы с авторскими заголовками М.И.Ростовцева: «Расписные стекла», включающие пробные оттиски фототипических таблиц типографии Р.Голике и А.Вильборг (табл. IV—VII, IX), где воспроизведены рисунки стеклянных пластинок из Александрии, декоративной живописи Помпей и т.п., а также письма западноевропейских ученых М.И.Ростовцеву о стеклянных сосудах в коллекциях различных европейских музеев: ассистента собрания древней скульптуры и прикладного искусства Берлинских музеев, доктора Августа Кёстера из Берлина на бланке Главного управления королевскими музеями (A.K6ster, 9 июля 1913 г., на нем. яз.), неустановленного лица из Флоренции (29 ноября 1913 г., на итал. яз.), помощника хранителя Этьена Мишона из Парижа на бланке Национального музея в Луврском дворце (Ё.МюИоп, 10 июля 1913 г., на франц. яз.)43. Сходные материалы
оказались в деле под названием «Источники по истории Скифии. Писатели эпохи эллинизма», включающем заметки об эллинистическом архитектурном пейзаже и выписки из литературы о стеклянной посуде из собраний Лувра, Британского и Берлинских музеев и пр., а также письма на ту же тему от А.КСстера из Берлина (5 июля 1913 г., на нем. яз.), ассистента хранителя Отделения британских и средневековых древностей и этнографии Британского музея О.М.Дальтона из Лондона (O.M.Dal- ton, 24 июня 1913 г., на франц. яз.), проф. Э.Р.фон Штерна (23 июня 1913 г., о керченском стеклянном сосуде из коллекции Суручана, позднее проданном в собрание Моргана), 5 писем профессора Роберта Цана из Берлина- Фриденау (R.Zahn, 28 августа, 10, 11, 21, 22 сентября 1913 г., на нем. яз.)44. В деле «Архитектурный пейзаж. Александрия на лампах» сохранились фотографии ламп из различных музеев мира и объяснения к ним неустановленного лица (на нем. яз.)45.
Фотоснимок фрески с изображением битвы пешего воина с всадником вложен в конверт с надписью неустановленного лица на нем. яз. «Domus aurea. Господину профессору Ростовцеву с сердечной благодарностью
F.Wg. Rom. 22. VIII. 1910»46.
На оборотах таблиц к атласу «Античная декоративная живопись на юге России» (СПб., 1913) с аннотациями М.И.Ростовцева помещены пробные оттиски фототипических таблиц (табл. II—V) с изображениями мраморных бюстов и портретами на геммах римских императоров Октавиана, Антония и др. из Ватиканского музея в Риме и Британского музея в Лондоне47. В деле «Римские надписи из Лазенков» имеются карандашные зарисовки эпиграфических находок с объяснениями М.И.Ростовцева48.
Классическим памятникам Балкан посвящена печатная статья на сербском языке о двух надгробных стелах в Народном музее Белграда49, рукопись которой на немецком языке «Ein Speculator auf der Reise, ein Geschafts- mann bei der Abrechnung (Zwei Reliefs aus dem Museum zu Belgrad)», написанная в Риме и датированная 1910 г., также сохранилась в фонде50. Выписки из античных источников и другие материалы под названием «Паннон- ские стелы» (не ранее 1914 г.) включают типографский оттиск «Chronique epigraphique» (p. 406—408) с упоминанием работ М.И.Ростовцева51.
Наиболее обширно собрание творческих материалов, касающихся древней истории и археологии юга России. Это изданные статьи «Представление о монархической власти в Скифии и на Боспоре» (ИАК. 1913. Вып. 49.
С. 	1—62, 133—140)52, «Научное значение истории Бос- порского царства» (1914)53, «Страбон как источник для истории Боспора» (1914)54, «Военная оккупация Ольвии римлянами» (ИАК. 1915. Вып. 58. С. 1—16)55, «К истории Херсонеса в эпоху ранней Римской империи» (1916)56. К ним примыкает исследование «Fische als Pfer- deschmuck»57 и популярная работа «Древности нашего юга», изданная на украинском языке в переводе Л.Чика- ленко — «Давно минуле нашого Швдня» (Пг., 1916)58.
Представлены автографы заметок «Скорченные костяки и вещи Старомышастовской станицы» с выписками из литературы о курганах эпохи бронзы (в том числе о Майкопском, раскопанном в 1897 г. Н.И.Веселовским) и тезисным переводом на русский язык статьи «О kurha- nach ze sskieletami barvionemi» (автограф неустановлен¬


Документы М.И.Ростовцева в Санкт-Петербургском Архиве РАН
27
ного лица, возможно, ученика М.И.Ростовцева К.Хилин- ского)59, выписки из античных письменных источников и литературы по теме «Скифский женский головной убор»60 и печатный оттиск известной статьи на ту же тему, опубликованной в соавторстве с П.К.Степановым, «Эллинско-скифский головной убор» (ИАК. 1917. Вып. 63. С. 69—101 )61. Сарматских памятников касаются выписки из литературы и рисунки находок, объединенные в деле под названием «Оренбург»62, возможно» использованные М.И.Ростовцевым как материалы к исследованию «Курганные находки Оренбургской области эпохи раннего и позднего эллинизма» (МАР. 1918. № 37).
Среди печатных материалов М.И.Ростовцева о древностях юга России сохранились рецензия (в двух вариантах) на работу Б.В.Фармаковского «Раскопки в Ольвии в
1902—1903 гг.» (СПб., 1906)63, оттиски статей по эпиграфике юга России с общим заголовком «Новые латинские надписи»: «Митридат Понтийский и Ольвия» (ИАК. 1907. Вып. 23. С. 21—27)64, «Херсонес» (ИАК. 1908. Вып. 27. С. 55—бб)65, «Надпись из Эчмиадзина. Надпись из Херсонеса» (ИАК. 1909. Вып. 33. С. 1—22J66, а также исследования «Новая греческая надпись из Эчмиадзина» (ХВ. 1915. Т. 3. Вып. 3. С. 243—248)67, «Надпись на золотом сосуде из ст. Мигулинской» (ИАК. 1917. Вып. 63. С. 106—108)68. Вопросы нумизматики Боспора затрагивает статья «Медь Динамии и Аспурга» (ИТУАК. 1918. № 54. С. 47—58)69.
Ряд рукописных материалов посвящен античной декоративной живописи на юге России. Это «Дополнения к керченской росписи. Addenda et Corrigenda» (1913) с заметками о склепах в кургане Васюрина гора на Таманском полуострове (1868, 1907), в Эльтигене (1899, 1905), о склепе, открытом Д.В.Карейшей (1832), склепах Зайцевой (так называемый склеп Деметры, 1895) и Ф.Ботачен- ко (1890), материалами о керченских древностях, а также описью вещей из Керчи в Лувре. В том же деле хранятся шесть интересных писем заведующего Керченского музея В.В.Шкорпила от 6 февраля — 1 октября 1913 г.70, которые касаются древностей Тамани и Керчи, — о новых находках надписей (КБН 140, 145, 354,618, 846) и расписной керамики, о погребальных урнах с дипинти и граффити из фондов музея, о росписях в перечисленных выше склепах. Судя по содержанию писем, М.И.Ростовцев частями высылал В.В.Шкорпилу корректуру первого тома «Античной декоративной живописи на юге России» (СПб., 1914) с просьбой высказать замечатния по тексту книги, проверить и уточнить сведения об обстоятельствах открытия отдельных памятников.
В деле под названием «Стиль живописи керченских гробниц» помещена заметка М.И.Ростовцева о фигурных изображениях в керченских катакомбах71, в другом деле — «Гробницы, украшенные скульптурами. Сирия»72 собраны материалы о памятниках, сходных по устройству со знаменитым Эльтигенским склепом (некрополь Нимфея), украшенным скульптурами. Этот памятник был открыт К.Е.Думбергом в 1899 г. и повторно вскрыт в 1905 г. специально для М.И.Ростовцева, собиравшего материал для «Античной декоративной живописи...».
Исследование о херсонесском расписном склепе представлено в работе М.И.Скубетова «Древнехристианский фамильный склеп IV в. с фресковой декоративной росписью в окрестностях Херсонеса на земле Н.П.Тура,
окончательно доследованный... в ноябре 1912 г.». Это дополнение к монографии А.Л.Бертъе-Делагарда «О Херсонесе. I. Крестообразный храм. II. Крещальня. III. Крепостная ограда» (ИАК. 1907. Вып. 21)4
Большая часть рукописей является не чем иным, как подготовительными материалами к монографии «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства». По замыслу автора, книга должна была состоять из двух томов7! Об этом свидетельствует план издания, представленный в фонде. Как известно, первые два раздела книги, входящие в первый том, были опубликованы ГАИМК спустя семь лет после отъезда М.И.Ростовцева из России под названием «Скифия и Боспор: Критическое обозрение памятников литературных и археологических» (Л., 1925) благодаря усилиям В.В.Латышева и
С.А.Жебелёва, фрагменты глав второго тома — В.Ю.Зу- евым в ВДИ (1989—1990) по материалам архива М.И.Ростовцева, хранящегося в РГИА.
Привожу первоначальный план М.И.Ростовцева, состоящий из четырех разделов:
1. Ионийские писатели.
2. Периплы и периегесы IV и следующих веков: пс. Скилак, пс. Скимн, Эфор и Деметрий из Каллатиса, Артемидор из Эфеса.
3. Римские географы: Агриппа, Мела, Плиний, Амми- ан, Птолемей.
4. Реальная и идеализирующая характеристика скифов: ионяне, Эратосфен и его последователи — Эфор, Посидоний и другие историки Александра и Лукиан. Nopipa BapPapixa.
5. Историки Скифии и Боспора. Диодор, Юстин, Полиен.
Археология: 1) города и их некрополи; 2) древние курганы Прикубанья, Майкоп; 3) группа архаических курганов Прикубанья; 4) группа курганов IV и следующих веков Прикубанья и Тамани; 5) группа крымских курганов — Куль-Оба, Ак-Бурун, Симферополь; 6) группа курганов левого (частью правого) берега Днепра; 7) группа киевских и полтавских курганов; 8) группа курганов Придонья; 9) группа курганов Прикубанья римского времени.
Постройка и обряд погребения.
1. Государственный, экономический и социальный строй Скифии75.
2. Погребальная утварь скифских курганов.
3. Религия скифов.
1. Государственный, экономический и социальный строй Боспора76.
2. Культура Боспора.
3. Религия Боспора77.
Материалы к монографии, включающие выписки из античных источников, литературы и архивных документов о раскопках, с комментариями М.И.Ростовцева, письмами и записками А.И.Маркевича, В.В.Шкорпила, П.П.Покрышкина, фотографиями и зарисовками вещей, объединены в конверты с авторскими заголовками: «Литературные источники»78, «Источники по истории Скифии», «Древние поэты Геклей, Евдокс, Гиппократ, Гелла- ник, Геродот, пс. Скилак, Эней»79, «Эфор»80, «Традиция эпохи Александра Великого»81, «Писатели эпохи эллинизма»82, «Писатели римского времени»83, «Древнейшая


28
Часть 1. Архивное наследие М.И.Ростовцева
история скифов и Боспора»84, «Позднеэллинистическое и римское время в степях Южной России»85, «О раскопках курганов и т.п.»86, «Курганы Тамани, окрестностей Керчи, Крыма, Танаиды, Киевщины» с тезисным изложением основных выводов монографии87, фотографии памятников из Деева кургана и пр.88, «Города Боспорского царства»89, «Внутренний строй Боспора в эпоху Спарто- кидов»90, «Боспор в эпоху Спартокидов. Отношение Боспора к Афинам и другим греческим государствам»9*, «Социальные условия Боспора. Торговля»92, «Хлебная торговля. Афины. IV и III вв. до Р.Хр.»93.
Хотя большинство документов в этих делах не датировано, часть материалов все же содержит указание на время их создания 1913—1918 гг. Это обстоятельство позволяет пересмотреть вывод о том, что работу над монографией, известной как «Скифия и Боспор», М.И.Рос- товцев начал только в 1915 г 94 Замысел книги вынашивался М.И.Ростовцевым, вероятно, с самого начала 1910- х годов, но конкретным толчком к ее созданию послужил выход известной книги Эллиса Миннза «Scythians and Greeks» (Cambridge, 1913). Давно знакомый с Э.Миннзом и его работами М.И.Ростовцев возобновил свои контакты с ним на Лондонском историческом конгрессе 1913 г., где ученый сделал доклад «Иранизм и ио- низм на юге России». В одном из дел фонда сохранилось любопытное письмо Э. Миннза к М.И.Ростовцеву, фрагмент которого впервые издаю в связи с интересующим нас сюжетом.
«28 июня — 11 июля 1913 г.
Многоуважаемый Михаил Иванович!
Это письмо будет одним рядом извинений перед Вами: есть же в чем извиняться.
Первая и главная вина. Простите, что не могу прислать Вам экземпляр моей книги "Scythians and Greeks", которая наконец выпускается. Никто почти не имеет большего права на получение ее, но до времени съезда мы как-то потеряли друг друга из виду, и уже в то время, как мы с таким взаимным (надеюсь) удовольствием опять сблизились, список лиц, которые должны были ее получить, был давно составлен. А при значительной стоимости книги и больших расходах, которых мне стоило ее издание, добавочных экземпляров я не мог высылать. Зато University Press выслал экземпляры для критики в редакции "Нового времени", "Гермеса" и "ЖМНП", и могу себе представить, чтобы один из этих журналов наложил на Вас задачу разнести меня в пух. Если так, попрошу Вас прочесть предисловие, чтобы моя точка зрения и затруднения, с которыми я должен был бороться, стали Вам пояснее. Орешников мне пишет, что Вы готовите аналогичный труд. Если так, очень сожалею, что не подождал и потом с Вашего позволения сделал перевод или переделку, рассчитанную на нашу публику. [...]
Третья вина, что не благодарил за очень интересную статью о съезде. Большое спасибо.
Простите великодушно!..»95.
Узнав от автора о выходе книги, М.И.Ростовцев, находившийся на летнем отдыхе в Крыму, сразу же написал письма С.А.Жебелйву в Петербург с просьбой достать и выслать ему немедленно экземпляр издания для рецензии, заметив при этом, что книгу Э.Миннза придется купить, так как «для ближайшего времени она мне необходима»96. Скорее всего, появление объемной и фун¬
дированной английской монографии задело честолюбие М.И.Ростовцева, который не только глубоко знал письменную традицию и современную ему литературу по этой проблематике, но и прекрасно ориентировался в античном, в том числе причерноморском, археологическом материале, о чем свидетельствуют его публикации 1900 — начала 1910-х годов. Именно это обстоятельство, на наш взгляд, стало главным толчком, побудившим его к созданию «Исследований по истории Скифии и Боспорского царства». Таким образом, документы подтверждают, что М.И.Ростовцев начал работу над обобщающей монографией по археологии и истории Скифии и Боспора уже в начале 1910-х годов, по крайней мере не позднее лета 1913 г.
В одно из дел о причерноморских древностях вложено письмо председателя Таврической ученой архивной комиссии А.И.Маркевича из Симферополя от 18 января 1914 г., в котором корреспондент отвечает на вопросы М.И.Ростовцева, заинтересовавшегося судьбой рельефов, найденных на городище Неаполя Скифского в 1827 г. и впервые опубликованных И.П.Бларамбергом. Письмо содержит приглашение М.И.Ростовцеву участвовать в намеченном на август 1915 г. в Симферополе или Севастополе местном археологическом съезде, который, как известно, не был созван из-за первой мировой войны97.
Часть опубликованных работ М.И.Ростовцева освещает проблемы организации науки и высшего образования в России, дает обзор деятельности международных научных конгрессов и оценку творчества коллег. К первой группе относятся статьи «Заметка о результатах высшего женского образования в Италии» (1904)98, «Наука о древности и греческие папирусы» (Научное слово. 1905. № 10. С. 87—93)", «Международный исторический съезд в Берлине» (ЖМНП. 1908. № 10. Отд. 4. С. 25— 36)100, «Русская археология в Палестине» (ХВ. 1912. Т.1. Вып. 3. С. 247—266)101, «Третий Международный археологический съезд в Риме» (ЖМНП. 1912. № 12. С. 105— 111)102, совместная с Б.А.Тураевым «Записка о снаряжении экспедиции в Египет для покупки папирусов й об ассигновании средств на нее», представленная в 8-е заседание Историко-филологического отделения Петербургской АН 7 мая 1914 г.103, «Международное научное общение» (Русская мысль. 1916. Кн. 3. С. 73—81)104. Сохранились оттиски некрологов «Памяти Александра Николаевича Щукарева» (ЖМНП. 1900. № 11. Отд. 4.
С. 	46—50)105, «Август Мау» (ЖМНП. 1909. № 5. Отд. 4.
С. 	30—34)106, «Максим Коллиньон» (Известия АН. 1917. Т. 11. С. 1503—1506)107.
Тему «Наука и власть в России» освещает неопубликованная публицистическая статья М.И.Ростовцева «Профессора и Государственная Дума», написанная, вероятно, в 1905 г. по случаю выборов в первый русский парламент.
Документы о научно-организационной деятельности представлены материалами о командировании М.И.Ростовцева в Англию, Швецию и Норвегию (1918), которые включают: протоколы заседания Отделения исторических наук и филологии Российской Академии наук о командировании М.И.Ростовцева на шесть месяцев «для научных занятий в музеях и библиотеках Швеции и Англии», обращение М.И.Ростовцева в посольство Норвегии с просьбой разрешить пребывание в стране вместе с
С.М.Ростовцевой, копии удостоверений Российской АН


Документы М.И.Ростовцева в Санкт-Петербургском Архиве РАН
29
и Петербургского, университета с просьбой оказать содействие М.И.Ростовцеву во время заграничной командировки (на франц. яз.)108.
Благодаря усилиям президента АН СССР С.И.Вавилова в архиве представлены фото- и машинописные копии документов об избрании М.И.Ростовцева членом- корреспондентом Прусской Академии наук в Берлине: выписка из протокола историко-филологического класса от 14 мая 1914 г. (избран единогласно 25 голосами «за»), выписка из протокола Общего собрания от 18 июня 1914 г. об избрании членом-корреспондентом по представлению Эд.Мейера (избран единогласно 36 голосами «за»), письмо М.И.Ростовцева проф. Вальдейеру (Wal- deyer) от 14/27 июня 1914 г. с благодарностью за избрание109.
Разнообразны по содержанию материалы второй описи фонда М.И.Ростовцева. Среди оттисков трудов других лиц представлены исследования как русских, так и западноевропейских ученых по различным историко- филологическим дисциплинам. Сохранились работы не только археологов, но и востоковедов, антиковедов и византинистов: доклад В.В.Бартольда «Греко-бактрийское государство и его распространение на северо-восток» (Известия АН. 1916. С. 823—828) с дарственной надписью автора110, отзыв П.К.Коковцова (1917) о магистерской диссертации Н.А.Переферковича «Пятидесятница в Библии и Талмуде»111; исследования Ф.Ф.Зелинского «Античный логос в современном мире» (1906)112 и Л.Э.Стефани «Борей и Бореады» (1872)113; «Сборник греческих и латинских памятников, касающихся Фотия патриарха» (СПб., 1899) А.Пападопуло-Керамевса114. Представлена целая серия исследований по истории, эпиграфике, нумизматике и археологии Северного Причерноморья античной эпохи: труды П.Беккера115,
АЛ.Бертье-Делагарда116, А.А.Брандта117, Х.Гиля118,
Э.В.Диля119, В.ВЛатышева120, Ю.Ю.Марти121, И.Махова (1912)122, А.А.Миллера и А.Мортилье (о доисторическом человеке на золотом венце с фигурами скифов, найденном в одном из южнорусских курганов)123, АЛ.Орешни- кова124, Н.М.Печенкина125, Е.М.Придика126, Н.Э.Радло- ва127, И.И.Толстого (младшего)128, Б.В.Фармаковского129,
Э.Р. фон Штерна130, НЛ.Энмана131, В.Н.Юргевича132. Среди материалов первой описи имеется автограф неустановленного лица под названием «О культе Девы», представляющий собой заметки к рецензии на статьи и магистерскую диссертацию И.И.Толстого (младшего) «Остров Белый и Таврика на Евксинском Понте» (1916—1918)133.
Две работы посвящены обзорам деятельности уче- ных-антиковедов. Это оттиски известных отзывов И.Н.Бороздина «Ученые заслуги М.И.Ростовцева» с дарственной надписью автора134 и С.А.Жебелёва «Ученые заслуги Б.В.Фармаковского»135.
Разнообразны по содержанию оттиски трудов западноевропейских коллег Ростовцева. Сохранились отчет о деятельности Александрийского музея итальянского ученого Э.Бреччиа136 и каталог микенских и египетских древностей Музея Акрополя в Афинах П.Каввадиаса137, работы болгарского ученого Г.И.Кацарова о быте и религии древних фракийцев138, исследования бельгийского антиковеда Ф.Кюмона о вотивном барельефе, посвященном Анаите, и о латинских надписях евфратских армий139, статьи Ж. де Мота о сосуде из Буа и Борею140,
П.Перали о расписной гробнице в Сетгекамини141, изыскания А. фон Премерштайна к истории императора Марка142 и Е.Пфуля «Аполлодор 6 аккхурафо<;»143, монография Жоржа Раде с исследованием развития иконографических типов богини Кибелы (Владычицы зверей — Potnia Theron)144, статья Л.Савиньони о барельефе с Палатина и картине из Геркуланума145, а также отчет неустановленного автора о раскопках в Геркулануме146.
Среди других печатных материалов фонда: археологическая библиография за 1904—1909 гг., публиковавшаяся в ежегодниках Германского археологического института147, справочник о работе и составе участников 10- го Международного конгресса по истории искусств (Рим, 1912)148 рекламный каталог рукописей парижской фирмы Э.Шарве-сын с обозрением автографов и редкостей исторического и биографического содержания149, иллюстрированный прейскурант часов, золотых и серебряных изделий, музыкальных инструментов и новостей Товарищества «Таван» в Варшаве (1903)150 а также листовка на немецком языке с пасхальной поздравительной песней (1882)151 и детская газета на новогреческом языке, издававшаяся в Афинах (1871)152.
Сохранились два подлинных письма на немецком языке секретаря Одесского общества истории и древностей В.Н.Юргевича акад. А.К.Науку и неустановленному лицу (возможно, ему же) от 12 и 30 октября 1880 г. с просьбой исправить ошибки при чтении ряда надписей Боспора и Херсонеса, в том числе знаменитого херсонес- ского декрета в честь Диофанта153.
В фонде сохранились некоторые материалы Кульчицких, родственников Ростовцева со стороны жены: «Записи доходов и расходов семьи М.Ф.Кульчицкого» (за 1.09.1897 — 1.09.1898 гг.)154, «Тетради для записывания уроков ученицы Нижегородской Мариинской гимназии Софьи Кульчицкой»155 за 4—6 классы (189—1894), из которых следует, что успеваемость будущей супруги М.И.Ростовцева не опускалась ниже оценок «отлично» и «хорошо», конспекты лекций по сербскому языку, истории России XV—XVIII вв., новой истории, истории античной философии С.М.Кульчицкой на Высших женских (Бестужевских) курсах за 1899 г.156, ее же тетрадь для занятий французским языком (1898—1899) и приходно-расходные финансовые записи за 1900 г.157.
В других личных фондах архива сохранились письма и фотографии Ростовцева. Самый большой комплекс писем имеется в материалах его близкого друга и коллеги С.А.Жебелбва (1895—1913)158. Представительны собрания корреспонденции в адрес ряда академиков — па- пиролога В.К.Ернштедта (1895—1900), византинистов
Н.П.Кондакова (1903—1919) и Ф.И.Успенского (1903— 1913)159, антиковедов В.ВЛатышева (1901—1914) и
В.П.Бузескула (1903—1927), семитолога П.К.Коковцова (1905—1913), слависта А.А.Шахматова (1910—1914), востоковеда и лингвиста НЛ.Марра (1909—1921)160.
Разнообразны по содержанию пять писем к
В.К.Ернштедту. Наиболее интересны три из них. Первое, от 1 февраля 1895 г. из Царского Села, касается публикации статьи «Новое о Пантеоне» и адресовано В.К.Ернштедту как редактору Отдела классической филологии ЖМНП161. Два других от 28 октября162 и 12 ноября163 1895 г. из Рима касаются описания и копирования греческой рукописи Ватиканской библиотеки Cod. Vati- canus 335 по поручению В.К.Ернштедта. В них Ростов¬


30
Часть 1. Архивное наследие М.И.Ростовцева
цев сообщает о своих планах переезда в Вену, об изучении Villa Rustica, о своем римском окружении. «Ужасно тяжело расставаться с Римом: я вжился и в римскую жизнь, и в интересы Рима, да кроме того и сам по себе Рим мне милее всех тех городов, которые я видел и знаю, — пишет Ростовцев. — Вы скажете, зачем же я уезжаю отсюда. Причина простая: мне надо спокойного места и хорошей библиотеки, где бы я мог подготовить задуманную работу о Villa Rustica. Кроме того, я сознаю пробелы в своем знании как римской, так и особенно греческой эпиграфики, а мне бы хотелось быть всегда utriusque linguae. Наконец, мне очень много хвалили Бормана и говорили хорошего об условиях занятий в Вене»164.
Послания Ростовцева165 и его жены С.М.Ростовце- вой166 к Н.П.Кондакову носят характер кратких сообщений о событиях университетской жизни, впечатления о местах и памятниках, увиденных во время заграничных поездок. Письма отправлены из Кореиза в Крыму, где находилась дача семьи Кульчицких, Петербурга, Софии, Венеции, Пизы, Орвието, Субиако (Италия), Лондона и Гамбурга.
Сохранились шесть писем Ростовцева к профессору Харьковского университета, впоследствии акад. В.П.Бу- зескулу167. В них выражается признательность за присылку известных трудов В.П.Бузескула «Ввведение в историю Греции» (Харьков, 1903; 2-е изд. 1904), которое Ростовцев оценил как «превосходное», «надежное руководство, которое можно дать в руки нашим студентам», «История афинской демократии» (СПб., 1909) и «Краткое введение в историю Греции» (Харьков, 1910) и содержится его просьба как секретаря историко-филологического факультета Петербургского университета помочь студентам приобрести эти книги со скидкой. В одном из писем говорится о необходимости распространить на историко-филологическом и юридическом факультетах Харьковского университета листовку с воззванием принять участие в постановке памятника Т. Моммзену. «Мне лично кажется, — пишет Ростовцев, — что несмотря на тяжелые моменты в жизни нашего государства и несмотря на то, что Моммзен к чехам не очень был благосклонен (заметьте, к чехам, а не ко всем славянам), нам все-таки надо было бы фигурировать в числе наций, воздвигающих памятник общеевропейскому гению. Как-никак, а многие из нас и прямо, и косвенно пользовались и пользуются его трудами, как базой. Немало и таких, которые его слушали» (письмо без обозначения года, 16 сентября [1904 г.])168. Два письма из Йеля касаются обстоятельств избрания С.А.Жебелёва в действительные члены АН СССР (1927), причем имена и фамилии лиц, о которых идет речь, зашифрованы инициалами.
Все четыре письма к В.В.Латышеву содержат варианты чтения херсонесских латинских надписей императорской эпохи (IOSPE I2, 417, 564, 565)169. Корреспонденция в адрес П.К.Коковцова касается просьбы Ростовцева о консультациях и помощи в проверке корреюуры его статьи об ангариях170 (три письма от 4 декабря 1905 г. — 28 апреля 1906 г.), а также благодарность за атрибуцию еврейской надписи по эстампажу, присланному АЛ.Бертье-Делагардом (письмо от 9 января 1913 г.)171.
В одном из писем к Н.Я.Марру (без даты, 12 июля [1909 г.], из Мисхора в Петербург), вслед за приглашени¬
ем адресата принять участие в археологической поездке по Кавказу вместе с Я.И.Смирновым и Н.Я.Марром, Ростовцев отвечает отказом, при этом давая себе самому сверхстрогую характеристику как ученому: «Я никогда не копал, раскопки смотрел поверхностно и в монументальной архитектуре мало понимаю. Надписи даже читаю неважно, чему доказательством да послужит Вам то, что за целый день не разобрал присланной Вами первостепенной по важности и не очень плохо сохранившейся надписи»172. В этом и последующих письмах речь идет о чтении известной греческой надписи царя Тири- дата, позднее опубликованной Ростовцевым в отдельной статье173. Официальный характер носит письмо от 10 апреля 1917 г. на бланке Института истории искусств, подписанное Ростовцевым как товарищем председателя Комиссии совещания деятелей искусств по вопросу об учреждении самостоятельного ведомства изящных искусств. В нем сообщается, что Н.Я.Марр кооптирован в состав двух подкомиссий — по охране памятников и музейному делу и по археологическому и художественноисторическому образованию — и приглашается принять участие в их заседаниях174.
Пять писем к А.А.Шахматову носят научно-организационный характер. Они посвящены выпускникам, оставленным на историко-филологическом факультете Петербургского университета для подготовки к профессорскому званию, комплектованию библиотеки Ростовцева отсутствующими у него томами «Известий Отделения русского языка и словесности Императорской АН» и другими изданиями Академии наук. Одно из посланий содержит приглашение А.А.Шахматова на заседание Совета для избрания выборщиков в Г осу дарственный Совет175.
К ряду адресатов сохранилось только по одному письму Ростовцева. Служебный характер носит письмо к известному палеографу, исследователю древнерусской и византийской литературы, сотруднику Публичной библиотеки Х.МЛопареву от 31 января 1904 г., подписанное Ростовцевым как секретарем Исторического общества Петербургского университета. По поручению Комитета общества он интересуется, будет ли Х.М.Лопарев и далее принимать участие в его работе176. Проекта устава того же общества и возможных изменений в нем касается письмо от 1 февраля 1904 г. к известному историку, акад. А.СЛаппо-Данилевскому177.
В фонде историка-медиевиста, профессора И.М.Гревса сохранилась почтовая карточка от 24 мая
1909 г., отправленная из Сиены (Италия), куда, как пишет М.И.Ростовцев, он, «как это ни странно, попал в первый раз»178. В бумагах филолога-слависта, впоследствии академика П.АЛаврова имеется открытка от 17 ноября 1911 г. с приглашением на товарищеский ужин в ресторан «Виктория» в связи с уходом Ф.А.Брау- на с поста декана историко-филологического факультета179. Письмо академику В.М.Истрину от 14 февраля
1910 г. касается защиты магистерской диссертации Рыс- тенко, ученика И.А.Шляпкина180. Как исполняющий обязанности декана историко-филологического факультета М.И.Ростовцев 24 июня 1914 г. обратился с письмом к этнографу, будущему члену-корреспонденту АН СССР Д.К.Зеленину с просьбой прочитать две пробные лекции на заседании факультета, что было обязательным условием допуска нового преподавателя к приват-доцен¬


Документы М.И.Ростовцева в Санкт-Петербургском Архиве РАН
31
туре в университете181. К эмигрантскому периоду жизни М.И.Ростовцева относится почтовое уведомление на адрес С.Я.Лурье о посылке бандероли, вероятно, какой- то книги (из Мадисона, 5 июля 1924 г.)182.
Индивидуальные и групповые фотографии Ростовцева и его окружения представлены и профессиональными, и любительскими снимками, как правило, выполненными в неформальной обстановке. Среди снимков профессиональных фотографов выделяется фотография Ростовцева с женой, С.М.Кульчицкой, вероятно, снятая вскоре после свадьбы в 1901 г.183, три групповых фотографии профессоров историко-филологического факультета Петербургского университета (1 октября 1913 г.184, ноябрь 1914 г.185 и без даты, 1910-е годы186) и портрет Ростовцева — фрагмент коллективного снимка профессоров 1914 г.187. Любительские фотографии, большая часть которых, к сожалению, не датирована, отличаются большим разнообразием сюжетов: групповой снимок Ростовцева, П.Д.Погодина, Б.В.Фармаковского и Е.М.Придика у подножия стен крепости Филе в Аттике (1895 г., съемка Я.И.Смирнова)188, коллективный фотопортрет ученых Римского отделения Германского археологического института, среди которых Ростовцев и Я.И.Смирнов (1895)189, Ростовцев с неустановленным лицом в Крыму (1903)190, Ростовцев с (Н.А.Браиловским) и неустановленным лицом на Капитолийском холме в Риме (1906)191, М.И.Ростовцев, спящий на большом валуне на берегу Финского залива (?) (1910-е годы)192, а также целая серия фотографий, запечатлевших поездку на пароходе из Одессы и пребывание в Греции делегатов Первого Международного археологического конгресса в Афинах (март—апрель 1905 г.)193. На одном снимке М.И.Ростовцев изображен на борту парохода «Цесаревич» с любительским фотоаппаратом в руках194, на другом снят вместе в В.К.Мальмбергом195, на третьем с
С.А.Жебелйвым196. Ряд фотографий относится к эмигрантскому периоду жизни Ростовцева. Первая снята во время его пребывания в Италии в Риме в 1926 г.197, две другие, вероятно, в Нью-Хейвене — (портрет Ростовцева на фоне книг198 и групповой портрет с А.А.Васильевым)199.
Очевидно, что материалы Ростовцева в Архиве Российской АН в Петербурге составляют непреходящую ценность для истории отечественной гуманитарной науки рубежа XIX—XX вв., требуют дальнейшего изучения и публикации. Архивные документы помогут исследователям уточнить круг научных контактов Ростовцева как с русскими, так и иностранными учеными, прояснят некоторые эпизоды его биографии.
Примечания
1 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 17. Д. 134.
2 Подробнее см.: Саминич Г.Е. Коллекция документов личного происхождения в Российском государственном историческом архиве как источник изучения интеллигенции конца XIX — начала XX в. // Деятели русской науки XIX-XX веков. СПб., 1993. Вып. 2. С. 49—63.
3 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 1. На обложке тетради с текстом перевода обозначены неприсутственные дни, начиная с августа 1887 г. до лета 1888 г. Перевод, к сожалению, не полный: с главы VII (продолжение без начала) до главы XV (без окончания).
4 ПФА РАН. Ф. 1054. Оп. 2. Д.1. «Гай Юлий Цезарь. Записки о галльской войне в избранных отрывках. Часть 2:
Комментарий. Обработал М.И.Ростовцев. СПб., 1895; см. также: Оп. 2. Д. 8. То же. 2-е изд. Часть 1: Текст. Обработал М.И.Ростовцев. СПб., 1900.
5 Там же. Оп. 2. Д. 51. 6 л.
6 Там же. Оп. 2. Д. 52. 3 л. Опубл.: Commentationes Phi- lologicae. Сборник статей в честь И.В.Помяловского. К 30-летней годовщине его ученой и педагогической деятельности от учеников и слушателей. СПб., 1897.
С.131—136.
7 Там же. Оп. 2. Д. 2. 89 с.
8 Там же. On. 1. Д. 8. 12 л.
9 См.: Gurlitt W. Pettauer Antiken I IAEM. 1896. Bd 19. S.l—
25.
10 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 3. Помимо русского текста и немецкого перевода с правкой неустановленного лица (редактора AEM Е.Бормана ?) здесь собраны выписки из литературы, рисунки рельефов и копии надписей, сведения о раскопках на правом берегу р. Дровы, в результате которых были открыты эти памятники.
11 Там же. Оп. 2. Д. 3. 135 л.
12 Опубл.: Dizionario epigrafico di Antichiti Romane di E. De Ruggiero. Roma, 1898. Vol. 3. P. 96—139.
13 Там же. On. 2. Д. 4. 42 л.
14 Там же. Оп. 2. Д. 6. 7 л.
15 Там же. Оп. 2. Д. 5. 304 л.
16 Там же. On. 1. Д. 5. 87 л. Корректура 1904 г. со штампом
типографии г. Веймара.
17 Там же. On. 1. Д. 4. 66 л.
18 Там же. Оп. 2. Д. 12. 3 л. Опубл.: Jahresheften des Osterreichischen Archaologischen Instituts. 1901. Bd 4. Sp. 37—46.
19 Там же. On. 2. Д. 29. 7 л. Опубл.: Handworterbuch der Staatswissenschaften. Jena, 1911. Bd. 5. S. 913—921.
20 Там же. On. 2. Д. 31. 20 л. Опубл.: Современный мир.
1911. 	№ 1. Отд. 1. С. 260—280; № 2. Отд. 1. С. 143—159.
21 Там же. Оп. 2. Д. 20. 17 л. Опубл.: ЖМНП. 1907. № 10. Отд. 2. С. 381—413.
22 Там же. Оп. 2. Д. 24. 13 л. (23 с.).
23 Там же. Оп. 2. Д. 25. 11 л. Опубл. на нем. яз.: Zur
Geschichte des Ost- und Sudhandels im ptolemaisch- romischen Agypten // Archiv fiir Papyrusforschung. Lpz., 1908. Bd. 4. S. 298—315.
24 Там же. On. 1. Д. 27. 23 л.
25 Там же. On. 1. Д. 24. 14 л.
26 Протоколы общих собраний Императорского Русского археологического общества за 1899—1908 гг. Пг., 1915.
С. 	214.
27 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 25. 47 л. Письма см.: Л. 21—24 об., 40-40 об., 45.
28 Там же. Оп. 2. Д. 9. 2 л. В 1899 г. на заседании Классического отделения РАО М.И.Ростовцевым был прочитан доклад «Изображение Анноны на резных камнях и пломбах». См.: Протоколы общих собраний Императорского Русского археологического общества за 1899-— 1908 гг. Пг., 1915. С. 58.
29 Там же. Оп. 2. Д. 7. 225 л. См.: Catalogue des plombs de l’Antiquite, du Moyen Age et des Temps modemes. Paris, 1900.416 р.
30 Там же. On. 2. Д. 11. Rostovtsew М., Vaglieri D. Tessere piumbee trovate nell’alveo del Tevere // Notizie degli Scavi di Antichit*. Roma, 1900. Vol. 2. P. 256—268.


32
Часть I. Архивное наследие М.И.Ростовцева
31 Там же. Оп. 2. Д. 13. 9 л. См.: Rostovtsew М. Tessere di piombo inedite e notevoli della collezione Francesko Gnec- chi a Milano e la cura munerum // Rivista italiana di Numis- matica escienze affimi. 1902. Anno 15. P. 151—164. Отд. изд.: Milano, 1902. 16 p.
32 Там же. On. 2. Д. 15. 52 л. См.: Tesserarum urbis Romae et Suburbi plumbearum sylloge. SPb., 1903. 104 c.
33 Там же. On. 2. Д. 14. 17 л. Опубл.: Tabulae quibus antiq- uitates Graecae et Romanae illustrantur / Ed. S.O.Cybulsky. Lpz., 1902. 26 S.
34 Там же. On. 2. Д. 22. 5 л.
35 Там же. On. 2. Д. 34. 6 л.
36 Там же. On. 1. Д. 6. 11 л.
37 Там же. On. 1. Д. 7. Л. 12—15, 18—24.
38 Там же. Оп.1. Д. 2. 114 л. Здесь же находятся выписки М.И.Ростовцева из источников с тезисным их толкованием.
39 Там же. Оп. 2. Д. 17.4 л.
40 Там же. Оп. 2. Д. 36. 5 л. Опубл. на итал. яз.: A proposito di una tomba dipinta di Canosa // Neapolis. 1915. Anno I. Fasc. 1. P. 3—7.
41 Там же. On. 2. Д. 40. 2 л.
42 Там же. Оп. 2. Д. 41. 8 л.
43 Там же. On. 1. Д. 41. 14 л. Письма на л. 8—13 об.
44 Там же. On. 1. Д. 38. 51 л. Письма на л. 40—42 об., 45—
51.
45 Там же. On. 1. Д. 19. 6 л.
46 Там же. On. 1. Д. 33. 2 л.
47 Там же. On. 1. Д. 32. 5 л.
48 Там же. On. 1. Д. 43. 7 л.
49 Там же. Оп. 2. Д. 30. 8 л. Опубл. : Две надгробие стеле у Народном My3ejy у Београду // Старинар (за 1909 г.).
1911. 	Св. 2. С. 107—119. Отд. спт.: Београд, 1911.
50 Там же. On. 1. Д. 16. 26 л. Опубл.: MDAI RA. 1911. Bd.
26. 	S. 267—283.
51 Там же. On. 1. Д. 15. 10 л.
52 Там же. Оп. 2. Д. 35. 39 л.
53 Там же. Оп. 2. Д. 37. 10 л. Опубл.: Николаю Иванович^ Карееву ученики и товарищи по научной работе. СПб.,
1914. 	С. 195—210.
54 Там же. Оп.2. Д. 39. 10 л. Опубл.: Сборник статей в честь
В.П.Бузескула. Харьков, 1914. С. 366—380. Отд. изд.: Харьков, 1914. С. 3—17.
55 Там же. Оп. 2. Д. 43. 8 л.
56 Там же. Оп. 2. Д. 45. 8 л. Опубл.: Древности. Труды МАО. 1916. Вып. 26. С. 5—16 (Сборник статей в честь графини П.С.Уваровой).
57 Там же. Оп. 2. Д. 53. 5 л. Опубл.: Opuscula archaeologica: Oskari Montelio Septuagenario dicata. Holminae, 1913. S. 223—231.
58 Там же. On. 2. Д. 44. 26 л.
59 Там же. On. 1. Д. 17. 69 л. Перевод на л. 61—69.
60 Там же. On. 1. Д. 14. 4 л.
61 Там же. Оп. 2. Д. 50. 23 л.
62 Там же. On. 1. Д. 22. 10 л.
63 Там же. Оп. 2. Д. 18. 14 л. Опубл.: ЖМНП. 1907. № 7. Отд. 5. С. 212—221; Berliner philologische Wochenschrift. 1907. № 43. Sp. 1360—1364.
64 Там же. On. 2. Д. 21. 16 л.
65 Там же. Д. 26. 7 л.
66 Там же. Д. 28. 12 л.
67 Там же. Оп. 2. Д. 42. 4 л.
68 Там же. Оп. 2. Д. 49. 2 л.
69 Там же. Оп. 2. Д. 47. 4 л.
70 Там же. On. 1. Д. 18. 40 л. Письма на л. 1—10. Письмо
B.В.Шкорпила от 19 октября 1913 г. см. также: On. 1. Д. 35. Л. 54—55.
71 Там же. On. 1. Д. 21. 2 л.
72 Там же. On. 1. Д. 23. 12 л.
73 Там же. On. 1. Д. 44. 17 л. На л. 17 — пояснения к планам и разрезам склепа на земле Н.П.Тура.
74 Как сказано в печатном отчете Российской АН за 1917 г., М.И.Ростовцевым «подготовлены к печати, но не сданы в набор, по условиям переживаемого времени: а) большая книга под заглавием "Исследования по истории Скифии и Боспорского царства". Т.1. Источники. Т.Н. Политическая история Скифии и Боспора. Государственный строй, религия и культура Скифии и Боспора; б) "Монеты Пантикапея и Боспорского царства, Фанагории, Нимфея, Феодосии, Фасиса, Диоскуриады" (совместно с О.Ф.Ретовским); в) "Курганные находки Оренбурской области эпохи раннего и позднего эллинизма". См.: Отчет о деятельности Российской Академии наук по отделениям физико-математических наук и филологии за 1917 год, составленный непременным секретарем академиком С.Ф.Ольденбургом и читанный в публичном заседании 29 декабря 1917 года. Пг., 1917.
C. 30.
75 Ср.: Ростовцев М.И. Глава V: Государство, религия и культура скифов и сарматов / Подгот. текста, публ., ком- мент. и послесл. В.Ю.Зуева // ВДИ. 1989. № 1. С. 192— 206.
76 Ср.: Ростовцев М.И. Глава VI: Государство и культура Боспорского царства / Подгот. текста, публ. и коммент.
B.Ю.Зуева // ВДИ. 1989. № 2. С. 183—197; № 3.
C. 184—203; № 4. С. 124—133; 1990. № 1. С. 175—183.
77 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 35. Л. 51.
78 Там же. On. 1. Д. 39.
79 Там же. On. 1. Д. 36. 31 л.
80 Там же. On. 1. Д. 37. 6 л.
81 Там же. On. 1. Д. 13. 11 л.
82 Там же. On. 1. Д. 38. 51 л.
83 Там же. On. 1. Д. 35. 55 л.
84 Там же. On. 1. Д. 11. 22 л.
85 Там же. On. 1. Д. 20. 44 л.
86 Там же. On. 1. Д. 26. 47 л. Сведения о раскопках на Таманском полуострове и в окрестностях Керчи [Караго- деуашх, Малая Близница, Семибратние курганы, Куль- Оба, Ак-Бурун, некрополь около Тузлы (раскопки
В.В.Шкорпила 1911 г.), вещи из некрополя Нимфея в Оксфорде и др.], о некрополе Танаиса и курганах близ Елизаветовского городища на Нижнем Дону (л. 25—47); перечень монет Боспорского царства от Рискупорида I до Котиса II (л. 23-24).
87 Там же. On. 1. Д. 42. 11 л.
88 Там же. On. 1. Д. 31.22 л.
89 Там же. On. 1. Д. 10. 16 л.
90 Там же. On. 1. Д. 9. 29 л.
91 Там же. On. 1. Д. 40. 28 л.
92 Там же. On. 1. Д. 12. 19 л.
93 Там же. On. 1. Д. 28. 17 л.
94 См.: Зуев В.Ю. Творческий путь М.И.Ростовцева (К созданию «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства») // ВДИ. 1991. № 1. С. 169—176.
95 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 38. Л. 43—44 об.
96 См. публикацию писем к С.А.Жебелёву в настоящем издании (док. № 47—48) и комментарии к ним.


Документы М.И.Ростовцева в Санкт-Петербургском Архиве РАН
33
97 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 26. Л. 20—21 об.
98 Там же. Оп. 2. Д. 16. 3 л. Опубл.: К свету: Научно-литературный сборник под ред. Е.П.Летковой и Ф.Д. Батюшкова. Изд. Комитета общества доставления средств Петербургским высшим женским курсам. СПб., 1904.
С. 	428—431.
99 Там же. Оп. 2. Д. 19. 5 л.
100 Там же. Оп. 2. Д. 23.6 л.
101 Там же. Д. 32. 15 л.
102 Там же. Оп. 2. Д. 33. 4 л.
103 Там же. Оп. 2. Д. 38. 3 л.
104 Там же. Оп. 2. Д. 46. 5 л.
105 Там же. Оп. 2. Д. 10. 3 л.
106 Там же. Оп. 2. Д. 27. 3 л.
107 Там же. Оп. 2. Д. 48. 3 л.
108 Там же. On. 1. Д. 30. 14 л.
109 ПФА РАН. P. IV. Оп. 41. Д. 81. Л. 13, 19.
110 ПФА РАН. Ф. 1054. Оп. 2. Д. 54. 4 л.
111 Там же. Оп. 2. Д. 68. 19 л. См.: Приложение к протоколам заседаний Совета Петроградского университета за 1917 г. 36 с.
112 Там же. Оп. 2. Д. 64. 10 л. Опубл.: Zielinski Тк Der antike Logos in der modemen Welt // Neue Jahrbticher fur das klassische Altertum, Geschichte und deutsche Literatur und fur Padagogik. Lpz., 1906. Bd 17. Hf. 8. S. 529—544.
113 Там же. On. 2. Д. 87. 16 л. См.: Стефани Л.Э. Борей и Бореады // ИРАО. 1872. Т. 7. С. 387-426. Отд. отг.: СПб., 1872. 43 с.
114 Там же. Оп. 2. Д. 78.31 л.
115 Там же. Оп. 2. Д. 55. 47 л. См.: Беккер П.В. Берег Понта Эвксинского от Истра до Борисфена в отношении к его древним колониям //ЗООИД. 1851. Т. 3. Отд. 1. С. 151— 209. Отд. изд.: Одесса, 1851; он же. Гражданский быт тиритов при римских императорах. Одесса, 1849.
116 Там же. Оп. 2. Д. 56. 23 л. См.: Бертье-Делагард А.Л. По¬
правки общего каталога монет П.О.Бурачкова. М., 1907. 36 с.; Д. 57. 8 л.; он же. Монетные новости древних городов Тавриды // ЗООИД. 1912. Т. 30. С. 3—18; он же. Исследование некоторых недоуменных вопросов средневековья в Тавриде // ЗООИД. 1914. Т. 32. С. 3—30.
117 Там же. Оп. 2. Д. 59. 7 л. См.: Брандт А.А. Заметки по археологии Крыма // ИАК. 1914. Вып. 54. С. 109—116. Отд. отт.: Пг., 1914. 9 с.
118 Там же. Оп. 2. Д. 61. 7 л. См.: Гиль X. О босфорских монетах с монограммами BAE, BAY и IP// Труды VI АС в Одессе. Одесса, 1888. Т. 2. С. 104—113.
119 Там же. Оп. 2. Д. 62. И л. См.: Диль Э.В. Ольвийская чашка с наговором. Пг., 1915. 17 с.
120 Там же. Оп. 2. Д. 71. 4 л. См.: Латышев В.В. Дополнения и поправки к надписям, изданным в сборнике «Inscrip- tiones огае septentrionalis Ponti Euxini» (т. I, II и IV) // ИАК. 1909. Вып. 10. С. 92—95; Д. 72. 6 л.; он же. Вновь найденные в Крыму христианские надписи // ИТУАК.
1916. 	№53. С. 1—6.
121 Там же. Оп. 2. Д. 73. 4 л. См.: Марти Ю.Ю. Стихотворная эпитафия Аристона, сына Аристонова // ЗООИД. 1915. Т. 32. С. 116—118. Отд. отг.: Одесса, 1915. 5 с.
122 Там же. Оп. 2. Д. 74. 19 л. С дарственной надписью автора. См.: Махов И. Амфорные ручки Херсонеса Таврического с именами астиномов // ИТУАК. 1912. № 48.
С. 	150—183.
123 Там же. Оп. 2. Д. 75. 8 л. (из неустановленного издания). См.: Miller A., Mortillet A. de. L’homme prehistorique sur
un bandeau en or avec figures scythes decouvert dans un kurgan de la Russie meridionale.
124 Там же. On. 2. Д. 77. 3 л. См.: Орешников А.А. Киликий¬
ские монеты царя Марка Антония Полемона // Нумизматический сборник. Т. 1. М., 1911. С. 101—106.
125 Там же. Оп. 2. Д. 80. 12 л. См.: Печенкин Н.М. Археологические разведки в местности Страбоновского Старого Херсонеса // ИАК. 1911. Вып 42. С. 108—126.
126 Там же. Оп. 2. Д. 82. 13 л. См.: Придик Е.М. Два серебря¬
ных ритона из коллекции Императорского Эрмитажа // ЗООИД. 1912. Т. 30. С. 167—178. Огд. отг.: Одесса,
1912. 	14 с.
127 Там же. Оп. 2. Д. 85. 11 л. См.: Радлов Н.Э. Две панафи- нейские амфоры, найденные в Южной России в 1911 г. // ИАК. 1912. Вып. 45. С. 76—91.
128 Там же. Оп. 2. Д. 88. 96 л. См.: Толстой И.И. Культ Аполлона на Боспоре и в Ольвии // ЖМНП. 1904. № 1. Отд. 5. С. 1—15; он же. Остров Белый и Таврика на Евксинском Понте. Пг., 1918. 166 с.
129 Там же. Оп. 2. Д. 89. 12 л. См.: Фармаковский Б.В. Терра¬
котовый сосуд в форме головы Геракла из Пантикапея (Керчи) // Сборник статей в честь графини П.С.Уваро- вой. М., 1916. С. 311—327.
130 Там же. Оп. 2. Д. 90. 9 л. См.: Stern Е., von. Die griechische
Kolonisation am Nordgestade des Schwarzen Meeres im Lichte archaologischer Forschung // Klio. Beitrage zur alten Geschichte. Lpz., 1909. Bd. 9. Hf. 2. S. 139—152; Д. 91. 4 л. См. его же рецензию: Stern E., von. Festschrift fur Graf Bobrinsky // Archaologische Anzeiger. 1912. № 3. S. 149— 154.
131 Там же. On. 2. Д. 92. 10 л. См.: Энман НА. Навкратий- ский кубок, найденный на о.Березани // ИАК. 1911. Вып. 40. С. 142—158. Отд. отт.: СПб., 1911. 18 с.
132 Там же. Оп. 2. Д. 93. 25 л. См.: Юргевич В.Н. Псифизм древнего города Херсонеса о назначении почестей и наград Диофанту, полководцу Митридата Евпатора, за покорение Крыма и освобождение херсонесцев от владычества скифов // ЗООИД. 1881. Т. 12. Отд. 1. С. 1—48. Отд. отт.: Одесса, 1880. 48 с.
133 Там же. On. 1. Д. 48. 4 л.
134 Там же. Оп. 2. Д. 58. 9 л. Опубл.: Отчет о третьем присуждении медалей им. графа А.С.Уварова к празднованию 50-летнего юбилея Императорского Московского археологического общества. М., 1915. С. 34—49. Отд. отг.: М., 1915. 16 с.
135 Там же. Оп. 2. Д. 63. 5 л. Опубл.: Отчет Московского археологического общества. М., 1915. С. 13—21. Отд. отт.: М., 1915.9 с.
136 Там же. Оп. 2. Д. 60. 7 л. См.: Breccia Е. Rapport sur la marche du Service du Musee pendant Pannee 1905. Alexandria 1906. 13 p.
137 Там же. On. 2. Д. 65. 62 л. См.: Cawadias P. Musee National: antiquit£s myceniennes et 6gyptiennes sculptures, vases, terre-cuites, bronzes. Musee de PAcropole. Athfcnes, 1895. 119 p.
138 Там же. On. 2. Д. 66. 37 л. См.: Кацаровъ Г.И. Билль на старите траки споредъ классическите писатели // Сборник на Българската академия на науките. Кн. 1. София,
1912. 	С. 3—72; Д. 67. 6 л.; он же. Къмъ религията на стара Тракия // Списанието на Българската Академия на науките. Кн. 8. София, 1914. С. 75—84 (с дарственной надписью).
139 Там же. Оп. 2. Д. 69. 6 л. См.: Cumont F. Un bas-relief votif
consacre a Anaitis // Compte-rendus des seances de PAcademie des Inscriptions et Belles-Lettres. P., 1915. P.
2-4924


34
Часть 1. Архивное наследие М.И.Ростовцева
270 ff.; Д. 70. 19 л.; idem. Insriptions latines des arm£es de l'Euphrate // Bulletins de l’Academie royale de Belgique. Classe des lettres. 1907. № 8. P. 551—578.
140 Там же. On. 2. Д. 76. 10 л. См.: Mot J., de. La vase de Bois et Borsu // Bulletin des Mus6es Royaux Bruxelles. 1914. Janv.
141 Там же. On. 2. Д. 79. 16 л. См.: Perali P. Le tombe dipinte a
Settecamini // L’ltalia Modema Illustrata. Roma, 1906. Anno 4. P. 3—30.
142 Там же. On. 2. Д. 81. 26 л. См.: Premerstein A., von. Unter- suchungen zur Geschichte des Kaisers Marcus // Klio. Beitrage zur alten Geschichte. Lpz., 1911. Bd 11. Hf. 3.
S. 	355—366; Bd. 13. Hf. 1. S. 70—104.
143 Там же. On. 2. Д. 83. 10 л. См.: Pfuhl Е. Apollodoros 6 оккхур&фос; // Jahrbuch des Kaiserlichen Deutschen ArchSologischen Instituts. B., 1910. Bd. 25. Hf. 1. S. 12— 28.
144 Там же. Оп.2. Д. 84. 76 л. См.: Radet G. Cybebe. fitudes sur
les transformations plastiques d*un type divin. P., 1909. 130 p. (Bibliotheque des Universites du Midi. Fasq. 13).
145 Там же. On. 2. Д. 86. 20 л. См.: Savignoni L. Un bas- sorilievo del Palatino e una pittura di Ercolano // Bulletino della Commissione Archeol. Commun. di Roma. Ser. quinta. Roma, 1897. P. 73—102 (с дарственной надписью автора).
146 Там же. On. 2. Д. 94. 9 л. См.: Oli scavi di Ercolano. Memoria del prof. Felice Bamabei // Classe di scienze mor- ali. Memorie. Vol. 2. P. 751—768.
147 Там же. On. 2. Д. 99—104. См.: Jahrbuch des Kaiserlich Deutschen Archaologishen Instituts. B., 1904—1909. Bd 19—24.
148 Там же. On. 2. Д. 105. 31 л. См.: Decimo Congresso inter- nazionale di Storia dell*arte. Roma, 1912.
149 Там же. On. 2. Д. 97. 20 л. См.: Revue des autographes. Des curiosites de l’histoire et de la biographie. P., 1898. Decem- bre an. 33. № 217; Janvier an. 34. № 218.
150 Там же. On. 2. Д. 98. 10 л.
151 Там же. On. 2. Д. 96. 1 л.
152 Там же. Оп. 2. Д. 95. 7 л.
153 Там же. On. 1. Д. 46. Л. 1—1 об.; Д. 47. Л. 1—2 (на л. 2 черновик ответа А.К.Наука).
154 Там же. On. 1. Д. 49. 44 л.
155 Там же. On. 1. Д. 50. 118 л.
156 Там же. On. 1. Д. 45. На некоторых листах (л. 35, 52—53
об., 55—56 об., 110, 115 об.) зарисовки женских и мужских головок.
157 Там же. Оп. 1.Д. 34. 55 л.
158 ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. 134 л. Публикацию 48 писем см. в настоящем издании.
159 ПФА РАН. Ф. 116. Оп. 2. Д. 316. 17 л. Публикацию 9 писем см. в настоящем издании. В письме от 7 ноября 1913 г., оставшемся неопубликованным, М.И.Ростовцев поздравляет старшего коллегу с выходом в свет первого тома его фундаментального труда «История Византии» (л. 14).
160 ПФА РАН. Ф. 800. Оп. 3. Д. 807. 13 л. Публикацию трех писем см. в настоящем издании.
61 ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 182. Л. 1—1 об.
62 ПФА РАН. Ф. 36. On. 1. Д. 235. Л. 6—7 об.
63 ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 182. Л. 2—3 об.
64 ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 182. Л. 3—3 об.
65 ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 4. Д. 364. 17 л. (1 письмо, 14 открыток, 1 записка, 1 визитная карточка за 1903— 1919 гг.).
66 ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 4. Д. 365. 5 л. (5 открыток за
1909—1914 гг.).
67 ПФА РАН. Ф. 825. Оп. 2. Д. 188. 11 л.
68 Там же. Л. 2 (письмо датируется по содержанию).
69 ПФА РАН. Ф. 110. Оп. 2. Д. 50. 4 л.
70 См.: RostovtzeffM. Angariae // Klio. 1906. Bd 6. S. 249— 258.
71 ПФА РАН. Ф. 779. On. 2. Д. 362. 4 л.
72 ПФА РАН. Ф. 800. Оп. 3. Д.807. Л. 1 (письмо датируется по содержанию).
73 Ростовцев М. И. Апаранская греческая надпись царя Ти- рцдата. СПб., 1911. 32 с. (Анийская серия. № 6).
74 ПФА РАН. Ф. 800. Оп. 3. Д. 807. Л. 14.
75 ПФА РАН. Ф. 134. Оп. 3. Д. 1312. 5 л.
76 ПФА РАН. Ф. 107. Оп. 2. Д. 402. 1 л.
77 ПФА РАН. Ф. 113. Оп. 3. Д. 315. 2 л.
78 ПФА РАН. Ф. 726. Оп. 2. Д. 216. 1 л.
79 ПФА РАН. Ф. 284. Оп. 3. Д. 167. 1 л.
80 ПФА РАН. Ф. 332. Оп. 2. Д. 141. 1 л.
81 ПФА РАН. Ф. 849. Оп. 3. Д. 365. 1 л.
82 ПФА РАН. Ф. 976. Оп. 3. Д. 345. 1 л.
83 ПФА РАН. Р.Х. On. 1—Р. Д. 104 а.
84 ПФА РАН. Р.Х. Оп. 2. Д. 95.
85 ПФА РАН. Ф. 192. Оп. 3. Д. 203.
86 ПФА'РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 87. Л. 3.
87 ПФА РАН. Ф. 192. Оп. 3. Д. 203. Негатив № 1533.
88 ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 5. Д. 89. Л. 1.
89 ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 86. Л. 5.
90 ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 4. Д. 364. Л. 16 (фотография на почтовой открытке Н.П.Кондакову от 29 сентября 1903 г., из Петербурга в Рим).
91 ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 5. Д. 95. Л. 1.
92 ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 92. Л. 20.
93 ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. № 7, 16, 26, 32, 33, 71 (15 марта — апрель 1905 г.).
94 ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. № 9 (15—16 марта 1905 г.).
95 ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. № 3.
96 ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. № 4.
97 ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 92. Л. 2.
9* ПФА РАН. Р.Х. On. 1—Р. Д. 104. Негатив № 303.
99 ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 91. Л. 5.


АРХИВЫ США И ЕВРОПЫ
С конца августа 1920 г., когда М.И.Ростовцев впервые вступил на американскую землю, и вплоть до своей кончины (20 октября 1952 г.) Михаил Иванович с небольшими перерывами — научными командировками и отдыхом в Европе и Азии, а также экспедиционной работой в Сирии — жил в США. Естественно, что богатейшие материалы о его жизни и творчестве находятся именно там1.
I. Мадисон. Архив Висконсинского университета. В сентябре 1920 г. Ростовцев приехал в Мадисон и начал свою преподавательскую деятельность в Висконсинском университете. В архиве университета хранится личное дело Ростовцева, содержащее в основном переписку с ним руководителей департамента истории, декана и Президента университета. Эти материалы рассказывают о переговорах университета с русским ученым по поводу его переезда для преподавания в Мадисоне. Много ценных сведений содержится и в личном деле известного американского антиковеда и папиролога УЛ.Вестерман- на, который пригласил Ростовцева в Висконсинский университет и которого Ростовцев сменил на посту профессора древней истории. Большая часть этих архивных материалов была изучена выдающимся американским антиковедом Г.Бауэрсоком, перу которого принадлежит превосходная статья «Ростовцев в Мадисоне»2, а также голландским ученым М.Весом, посвятившим главу своей книги о Ростовцеве первому году его пребывания в США в Висконсинском университете3. Заслуживает внимания и переписка с руководством университета, которая сохранилась в официальных бумагах Президента университета Э.А.Бёрджа (E.A.Birge) и Совета регентов университета.
В университетском архиве хранятся письма Ростовцева к своему другу, крупному русскому византинисту проф. Александру Александровичу Васильеву, который заменил Ростовцева на кафедре истории Висконсинского университета в 1925 г., когда Ростовцев перешел в Йельский университет.
Письма Ростовцева охватывают значительный временной период — с 1925 по 1935^г. и содержат интереснейшие сведения о его работе в Йеле, о творческих планах, о взаимоотношениях с учеными Петрограда-Ленин- града, воспоминания о жизни в Мадисоне и т.д. Благодаря содействию американских ученых, и прежде всего проф. Ф.Кловера (F.Clover), и сотрудников университетского архива в Мадисоне я получил возможность ознакомиться с этим богатейшим эпистолярным собранием Ростовцева (я оказался первым из отечественных ученых, кто работал с архивом Васильева в Мадисоне)4.
II. Фонд М.И.Ростовцева в Йельском университете (Нью-Хейвен) хорошо известен специалистам. Он был подарен Йельскому университету Ростовцевым, а после смерти Михаила Ивановича его вдова Софья Михайлов¬
на Ростовцева назвала имя ученика Ростовцева Ч.Б.Уэлл- са как ответственного за сохранность научного наследия мужа. Общая характеристика фонда в нашей печати была дана в небольшой статье У.Э.Брауна, напечатанной в ВД^И (1991. № I)5.
Йельский фонд — самая крупная коллекция рукописей Ростовцева (34 ящика-картона), охватывающая огромный период — 1914—1952 гг. Прежде всего это рукописи его работ, глав книг, лекций, некоторые неопубликованные статьи и заметки, фотографии, письма к нему различных ученых. Архив превосходно разобран, систематизирован по темам и географическим зонам. Благодаря любезному содействию сотрудников университетского архива Джуди Анн Шифф (Judith Ann Schiff) и Уильяма Р.Масса (W.R.Massa) я имел возможность детально ознакомиться с фондом и получил официальное разрешение на публикацию ранее неизданных статей и лекций ученого. Укажем на некоторые архивные материалы, которые заслуживают специального изучения и скорейшего издания.
В архиве хранятся оригинальные рукописи книг Ростовцева, таких, например, как «Социальная и экономическая история Римской империи», «Караван-города», «Социальная и экономическая история эллинистического мира», «История древнего мира», «Звериный стиль в Южной России и Китае» и т.д. Здесь же многочисленные выписки из книг, заметки, которые методично и аккуратно собирались Ростовцевым для написания своих книг, зарисовки, сделанные им во время экспедиций, путешествий, посещений выставок, музеев.
В архиве Йельского университета сохранились и политические статьи Ростовцева, в том числе и тексты тех из них, что не были напечатаны.
Большой интерес представляют тексты лекций и докладов, прочитанных Ростовцевым в Висконсинском и Йельском и других университетах США в 20—40-х годах: лекция о зверином стиле (Метрополитен-музей, 1928), доклады о находках в Дура-Европос, прочитанные на конференции в Риме в 1932 г. и в Лондонском университете в 1937 г., выступления о Южной России и Китае (Йельский университет, 1930), «Археология и история» (1940—1941), лекции о Помпеях (1940—1941), «Древняя история и археология» (1941—1942), «Греческий город- государство» (1943—1944); около 30 лекций для студентов, оригиналы от руки и машинопись, лекции для аспирантов (б.г.), публичные лекции («Древний и современный мир», прочитана в Йельском университете 25 января 1944 г.). В течение более четырех десятилетий оставалась неопубликованной лекция «Некоторые замечания об Индии и ее раннем искусстве» (Some Remarks on India and Its early Art), прочитанная Ростовцевым в Йельском университете после возвращения из Индии. Любопытны выписки, сделанные Ростовцевым из книг по истории и


36
Часть 1. Архивное наследие М.И.Ростовцева
культуре древней Индии, из работ об Ашоке, Чандрагуп- те, «Артхашастре» и др., подбор фотографий памятников индийского искусства из музеев Индии и Европы. В связи с изучением звериного стиля и истории развития скифского искусства в целом Ростовцев проявлял живой интерес к китайской культуре, прежде всего к памятникам эпохи Хань (в фонде имеется его переписка с музеями Европы об изготовлении необходимых фотографий, письма известных синологов, в частности ПЛелльо).
Для изучения преподавательской деятельности Ростовцева особо важны оригиналы его лекций, прочитанных для студентов и аспирантов в Висконсинском, Йельском и Колумбийском (Нью-Йорк) университетах, конспекты семинарских занятий (по папирологии, римской религии, латинской литературе, позднеримской республике, греческой цивилизации, скифскому искусству, плану Помпей, хронологии). Любопытны записные книжки и дневники, которые Ростовцев вел во время посещения Греции (1905), Италии (1923), Египта (1907— 1908,1928) или когда участвовал в работе различных научных конгрессов.
Йельский фонд Ростовцева, включающий авторские статьи, записи, заметки по различным историческим дисциплинам (истории, археологии, нумизматике, эпиграфике, папирологии, искусству и т.д.) и разным историко- культурным зонам (Египет, Малая Азия, Сирия, Палестина, скифо-сарматский мир, Иран, Индия, Китай, античный мир — Греция, Рим, Причерноморье, античная Африка, история России и т.д.), — яркое свидетельство разносторонности и масштабности научной деятельности русского ученого.
Богатейший материал по результатам работы Йельской научной экспедиции в Дура-Европос хранится в Йельской галерее искусств (отчеты, фотографии, переписка и т.д.). Многие из этих материалов в течение долгого времени оставались неизвестными, за последние годы появился ряд ценных публикаций хранительницы фонда экспедиции в Дура-Европос Сюзан Мэтесон (S.Matheson)6 (она любезно предоставила неопубликованные письма Ростовцева и некоторые его официальные докладные записки, которые впервые публикуются в настоящем издании).
Благодаря помощи сотрудников архива Центральной библиотеки Йельского университета (Sterling Libraiy) я получил копии переписки Ростовцева с Президентами университета Дж.Энджеллом (James Angell) и Ч.Сейму- ром (Charles Seymour), а также с другими руководителями университетской администрации7. В этих «архивных делах» интереснейшие документы о преподавательской и научной деятельности Ростовцева в Йельском университете, в том числе и малоизвестная переписка руководства университета с официальными кругами США, в том числе с Госдепартаментом, о получении Ростовцевым американского гражданства.
III. 	Бахметьевский архив Колумбийского университета в Нью-Йорке содержит немного материалов, непосредственно принадлежавших перу М.И.Ростовцева8. Это письма Михаила Ивановича к своему ученику и другу Г.В.Вернадскому — известному историку России, одному из организаторов Семинария, а затем ^Института имени Н.П.Кондакова в Праге, профессору Йельского университета. Именно Ростовцев сделал все возможное, чтобы в 1927 г. Г.В.Вернадский был приглашен в Йель.
Судя по письмам 1925 г., Ростовцев принимал непосредственное участие в создании Института им. Н.П.Кондакова и организации при нем Российско-американского комитета, членом которого он состоял.
Некоторые письма этого времени важны и для уточнения биографии самого Ростовцева. Особый интерес представляет письмо от 5 февраля 1931 г., в котором он рассказывает о своих научных командировках в первые годы после окончания университета. Ряд сходных свидетельств более подробно изложен в переписке Г.В.Вер- надского и А.А.Васильева. Для меня, как индолога, особо значимы письма, посланные М.И.Ростовцевым Г.В.Вернадскому из Индии, в том числе письмо из Агры (25 января 1937 г.), в котором дается общая характеристика индийской культурьг. Письма к Г.В.Вернадскому охватывают немалый период (1924—1940) и являются важным источником для изучения жизни и творчества Ростовцева. В частности, фонд Г.В.Вернадского содержит ценные свидетельства о взаимоотношениях Ростовцева и В.В.Набокова10.
Несколько писем М.И.Ростовцева к крупному русскому художнику М.В.Добужинскому находятся в коллекции последнего11. С Добужинским Михаил Иванович был знаком еще по Петербургу, и их отношения как бы вновь возобновились после приезда художника в США в 1939 г. Хранящееся в архиве писателя М.А.Адцанова письмо М.И.Ростовцева (от 16 января 1941 г.) свидетельствует о значительной роли, которую сыграл ученый в организации^ США «Нового журнала»12, который издается в Нью-Йорке и в настоящее время.
О политических взглядах М.И.Ростовцева наглядно свидетельствуют его письма к писательнице А.В.Тырко- вой-Вильямс, с которой он был дружен в течение многих десятилетий, начиная с предреволюционных лет в Санкт-Петербурге вплоть до последних дней жизни ученого в США1*
В Бахметьевском архиве имеется и несколько писем Ростовцева к П.Н.Милюкову, написанных сразу же после приезда в США. Следует также упомянуть о письмах Ростовцева к историку и диппомазу М.М.Карповичу и организатору крупного фонда помощи русским студентам за границей М.М.Федорову. В Батлеровской библиотеке (Butler Libraiy) Колумбийского университета (Нью- Йорк) хранится архив известного американского антико- веда и папиролога У.Л.Вестерманна, дружившего с Ростовцевым в течение многих лет. Среди корреспондентов Вестерманна был и Ростовцев, письма которого более детально очерчивают круг научных интересов Ростовцева и передают атмосферу его американской жизни в разные периоды14.
IV. 	Фонд Ростовцева (The Papers of M.I.Rostovtzeff), подаренный в 1992 г. библиотеке особых коллекций (Special Collections Department. William R. Perkins Library) Дьюкского университета Американским обществом па- пирологов, по объему относительно невелик (три ящика- картона), но по значимости исключительно важен. В основном он содержит письма к Ростовцеву зарубежных и русских ученых, писателей, деятелей культуры, некоторые черновики его писем, а также документы личного характера, автобиографические материалы, официальные документы об избрании в Академии многих стран мира и научные общества, о занятии должностей, фотографии и переданные супругой ученого Софьей Михай¬


Архивы США и Европы
37
ловной Ростовцевой некрологи и письма соболезнования. Кроме того, на кафедре Классических исследований университета хранится оставшаяся часть личной библиотеки Ростовцева и большая коллекция оттисков, подаренных ему учеными разных стран мира. Она позволяет судить о широте его научных интересов и является ценным справочным пособием.
Большую часть корреспонденции составляют письма к Ростовцеву известного папиролога проф.Чарльса Брэдфорда Уэллса — его ученика и коллеги по Йельскому университету и письма Ростовцева к Уэллсу (они составили часть фонда после смерти Уэллса). Эти письма охватывают значительный временной период ( 1930—1946) и позволяют восстановить многие факты жизни и творчества Ростовцева, его деятельность как профессора, а затем и почетного (с 1944 г.) профессора древней истории и классической археологии Йельского университета, руководителя экспедиции в /fypa-Европос, директора Археологических исследований Йельского университета (с 1939 г.). Среди корреспондентов Ростовцева — всемирно известные ученые: Р.Мюнцер (R.Miinzer), У.Виль- кен (U.Wilcken), Ф.Кюмон (F.Cumont), Э.Миннз (E.N.Minns), А.Маюри (A.Maiuri), У.Тарн (W.W.Tam),
А.Нок (A.D.Nock), Т.Фрэнк (T.Frank), В.Отто (W.Otto),
У.Рамсей (W.Ramsay), Ф.Хайхельхайм (F.Heichelheim), Ф.Альтхайм (F.Altheim), А.Фуше (A.Foucher), У.Вестер- манн (W.L.Westermann), А.Момильяно (A.D.Mo- migliano), И.И.Бикерман (E.Bickerman), М.Пру (M.Prou), Ф.Адкок (F.E.Adcock), А.Сейриг (A.Seyrig), Ф.Ф.Зелин- ский, С.А.Жебелёв, В.П.Бузескул, А.А.Васильев и др.
М.И.Ростовцев активно помогал многим ученым, которые спасались от нацизма, переехать в США; об этом свидетельствует его переписка с различными американскими организациями (прежде всего с А.Джонсоном — директором Новой школы социальных исследований), через которые Ростовцев пытался получить для ученых визы и устроить их на работу в американские университеты. Фонд содержит десятки писем зарубежных ученых с просьбой помочь вырваться из Германии и переехать в США. Много помогал Ростовцев русским ученым и писателям, стремившимся перебраться в Америку. К нему обращались за помощью В.В.Набоков, Г.В.Вер- надский, А.А.Васильев, историк искусства Н.П.Толль, издатель берлинского журнала «Руль» друг семьи Набоковых И.В.Гессен, писатель М.В.Вишняк, историк-славист Л.И.Страховский. Судя по материалам архива, Ростовцев был одной из центральных фигур в русской эмиграции США, помогал он и русской эмиграции в Париже (письма А.И.Коновалова). Он был одним из организаторов и директоров Толстовского фонда (письма A.JI.Толстой), входил в руководство Института международного образования (письма Э.Фишера), был почетным председателем Общества друзей русской культуры, членом Консультативного комитета Фонда помощи ученым России, одним из создателей «Нового журнала» (письма И.А.Бунина, М.А.Алданова) и др.
Сохранившиеся в фонде официальные документы (в частности, выданные Российской Академией наук и Петербургским университетом сертификаты об отъезде Ростовцева в Европу в 1918 г. и его отчет о научной командировке, датированный июлем 1919 г.) позволяют по-новому осветить вопрос об его эмиграции, вопрос, неоднозначно трактуемый современными учеными. В
свете материалов фонда специального рассмотрения заслуживает тема «Ростовцев и Гарвард» (в фонде имеются личные письма и официальные документы, позволяющие ответить на вопрос: почему Ростовцев не перешел в Гарвард в конце 1938 г.).
Особую ценность для изучения биографии ученого представляют написанные им по-английски «Автобиография» (1940)15 и краткий биографический очерк (после 1947 г.).
Уже с ранней молодости Помпеи стали для Ростовцева одним из самых сокровенных памятников древней культуры. Он не изменил Помпеям и после того, как стал руководить раскопками в Сирии (Дура-Европос). В течение более четверти века его постоянным сотрудником и представителем (позднее и официальным секретарем) была его ученица еще по Петербургу Т.Варшер, жившая в Риме даже во время второй мировой войны. Письма Т.Варшер к Ростовцеву — это не только отчеты о проделанной работе, но и своего рода источник для реконструкции истории этого древнего города.
Горько читать находящиеся в фонде неотправленные письма Ростовцева, которые он написал уже будучи тяжело больным (писал он их и в больнице, и дома). Будущий биограф Ростовцева, очевидно, должен будет коснуться и этого трагического периода жизни ученого.
Исключительный интерес не только для изучения личности ученого, но и истории русской культуры представляют хранящиеся в фонде письма к Ростовцеву И.А.Бунина, В.В.Набокова, Н.К.Рериха, К.А.Сомова,
С.В.Паниной, АЛ.Толстой, П.А.Сорокина, Н.О.Лосско- го, Г.Д.Гребенщикова.
V. Заслуживают внимания также письма Ростовцева, хранящиеся в архивах Гуверского института (Стенфорд, Калифорния)^, три письма к известному писателю и общественному деятелю П.Б.Струве17 (они представляют несомненный интерес для понимания политической позиции ученого в первый период пребывания в США) и письмо к проф. А.С.Ященко — юристу, редактору издававшегося в Берлине журнала «Русская книга»18 (письмо 1921 г. — своего рода отчет о научной деятельности в 1919—1921 гг. в Англии, Франции и США).
VI. В знаменитой библиотеке Конгресса США в Вашингтоне в фонде Пушкинского общества (Papers of Pushkin Society) содержится переписка Ростовцева с руководством общества, которая рассказывает об участии Михаила Ивановича в работе общества и в проведении юбилейных Пушкинских торжеств в США в 1936 г.
VII. 2 очень важных по содержанию письма Ростовцева хранятся в фонде известного юриста и политического деятеля, одного из организаторов кадетской партии М.М.Винавера (Архив Еврейского научного института в Нью-Йорке).
VIII. Благодаря любезному разрешению живущего в США проф. С.П.Сорокина я получил фотокопии писем Ростовцева к его отцу П.А.Сорокину, которые хранятся в фонде Сорокина в архиве Саскачеванского университета (Канада). Письма содержат любопытные свидетельства о преподавательской деятельности Ростовцева в Йеле, очерчивают круг его близких друзей. По моей просьбе Сергей Питиримович прислал из личного семейного архива фотокопии нескольких писем Ростовцева к его отцу, посланные в 1937 г. из Индии, а также фотографии. Я ожидал, что письма Ростовцева должны сохраниться в


38
Часть 1. Архивное наследие М.И.Ростовцева
архиве проф.П.Г.Виноградова — старшего друга Михаила Ивановича, которому он помогал в период пребывания в Англии в 1918—1920 г. Однако в архиве, который находится в специальной коллекции Гарвардской школы права, писем Ростовцева не оказалось. По мнению зятя Виноградова мистера А.Хобсона, вся корреспонденция была уничтожена вдовой Павла Гавриловича. В Канаде в университете г.Торонто (Tomas Fisher Rare Books Library) хранится переписка Ростовцева с немецким уче- ным-антиковедом Ф.М.Хайхельхаймом19.
Зарубежные европейские собрания не столь богаты материалами о жизни и научной деятельности Ростовцева, как российские и американские. Однако и они содержат ряд очень ценных свидетельств, прежде всего эпистолярного характера.
IX. В знаменитой Британской библиотеке (в Лондоне) в архиве Г.Вильямса — английского корреспондента в России в предреволюционные годы и его жены, известной деятельницы кадетской партии А.В.Тырковой-Ви- льямс хранятся более 30 писем Ростовцева, начиная с июля 1918 г. (после того, как он, уехав из Петрограда, попал в Стокгольм). Фонд Г.Вильямса содержит исключительно интересные материалы о деятельности Комитета освобождения России, созданного в Лондоне Ростовг цевым и А.В.Тырковой в начале 1919 г. Эти архивные документы позволяют более полно осветить жизнь и деятельность (прежде всего политическую) Ростовцева в Англии.
X. После долгих поисков в Кембридже в архиве Кембриджского университета мне посчастливилось обнаружить фонд выдающегося английского археолога и историка сэра Э.Х.Миннза (E.H.Minns) с которым Ростовцев сотрудничал в течение нескольких десятилетий. В фонде оказалось более 100 писем и открыток, которые впервые проливают свет на многие вопросы научной деятельности русского ученого, прежде всего по проблемам скифологии.
XI. Некоторые материалы о преподавании Ростовцева в Оксфорде и его преподавательской деятельности можно обнаружить в архиве Оксфордского университета. В крупнейшей библиотеке Оксфорда — Бодлеанской (Bodleian) в фонде известного английского археолога
А.Стейна (A.Stein) имеется несколько писем Ростовцева: в них обсуждаются проблемы археологии Азии.
XII. Богатый фонд, связанный с публикациями книг Ростовцева, хранится в архиве издательства Оксфордского университета (Oxford University Press) или Кларен- дон Пресс (The Clarendon Press). Прежде всего это переписка Ростовцева (1919—1944) с сотрудниками издательства, а также письма крупных историков-антиковедов и археологов в связи с трудами Ростовцева, внутренние рецензии и т.д. Для изучения творческого наследия Ростовцева архив издательства исключительно перспективен.
XIII. Русский архив университета Лидса, как сообщил мне заведующий архивом Р.Д.Девис (R.D.Davies), готовит к публикации каталог, согласно которому в архиве И.А.Бунина имеется 10 писем к нему Ростовцева. К сожалению, пока каталог не опубликован, ознакомиться с этими письмами Ростовцева не представляется возможным.
XIV. 18 писем Ростовцева к Н.П. и С.Н.Кондаковым хранятся в Праге в Литературном архиве «Памятники народной письменности» Музея национальной словес¬
ности (особенно важны письма, присланные из Мадисона в 1920—1921 гг.). Письма Ростовцева к Г.В.Вернад- скому и Н.П.Толлю из архива Семинария и Археологического института имени Н.П.Кондакова ныне находятся в Отделе документальных фондов Института теории и истории искусств АН Чешской Республики.
XV. Личное дело Ростовцева как иностранного члена хранится в архиве библиотеки Французской академии надписей и изящной словесности. Следует упомянуть и о нескольких письмах Ростовцева, которые находятся в Русском Богословском институте и Византийской библиотеке в Париже (фонд Т.Уитгмора)20 (здесь работал его брат Ф.И Ростовцев). Интересные материалы об экспедиции в Дура-Европос имеются в фонде М.Пийе (M.Pillet), который хранится в Coltege de France.
XVI. В Италии, где Ростовцев бывал многократно, начиная с научных поездок после окончания Петербургского университета, архивных материалов немного. Это прежде всего эпистолярные материалы, которые хранятся в Германском археологическом институте в Риме — именно здесь Ростовцев часто работал21. Имя М.И.Ростовцева в Италии очень популярно, его работы постоянно продолжают переводиться на итальянский язык, проводятся конференции и семинары22, и можно надеяться, что будут обнаружены новые архивные материалы о пребывании Ростовцева в Италии.
XVII. Научные связи Ростовцева с немецкими учеными были очень тесными, авторитет его в Германии был велик23, и, очевидно, в архивах Германии, в том числе и частных, должны быть письма Ростовцева. К сожалению, об этих материалах известно пока еще мало. В Берлине, в архиве Германского археологического института хранится несколько писем Ростовцева крупному немецкому археологу и антиковеду Т.Виганду, который в 30-х годах был президентом этого института. Несколько писем Ростовцева Э.Мейеру из архива Берлинской Академии наук недавно изданы Б.Функом24.
XVIII. В Финляндии в фондах Хельсинкского университета хранятся письма Ростовцева к выдающемуся финскому археологу А.М.Талльгрену (A.M.Tallgren).
Поиск новых материалов из архивов США и Европы, связанных с жизнью и творчеством М.И.Ростовцева, продолжается.
Примечания
1 Краткий обзор этих материалов после работы в архивах США в 1992—1993 гг. был опубликован: Бонгард-Ле- вин Г. М. Академик Михаил Иванович Ростовцев (неизвестные и малоизвестные архивные материалы из коллекций США) // ВДИ. 1993. № 3. С. 202—208. В апреле — мае 1995 и J996 гг. я имел возможность вновь работать в архиве Йельского университета, в фонде Ростовцева в Дьюкском университете, в Бахметьевском архиве Колумбийского университета (Нью-Йорк), а в апреле 1995 г. также посетить Мадисон и ознакомиться с архивом Висконсинского университета.
2 Bowersock G.W. Rostovtzeff in Madison 11 American Scholar. 1986. Summer. P. 390—400.
3 Wes M. Michael Rostovtzeff, Historian in Exile. Russian Roots in an American Context. Stuttgart, 1990. Chapter V.
4 Университетский архив любезно предоставил мне разрешение на издание архивных материалов, связанных с мадисонским периодом жизни Ростовцева. Подробнее


Архивы США и Европы
39
см.: Бонгард-Левин Г.М., Тункина КВ. М.И.Ростовцев и
A.А.Васильев (Новые архивные материалы) // ВДИ. 1996. № 4. С. 189—209.
5 Ему же принадлежит и описание фонда, напечатанное ксилографическим способом: Brown (Jr.) William Е. Mikhail I. Rostovtzeff Papers. Yale University, Sterling Memorial Library, Manuscripts and Archives. New Haven, Connecticut, 1983. Фонд хранится под № 1133.
6 См., например, Мэтесон С.Б. М.И.Ростовцев и Дура-Ев- ропос // ВДИ. 1992. № 4. С. 130—139.
7 К сожалению, эти ценные материалы до сих пор не были использованы биографами Ростовцева, прошел мимо них и М.Вес.
8 Назван так по имени Бориса Александровича Бахметьева — посла Временного правительства в Америке, затем профессора Колумбийского университета. Это одно из богатейших собраний документов по истории и культуре России в XX в., в том числе и эмигрантской. Описание архива см.: Russia in the Twentieth Century. The Catalogue of the Bachmeteff Archive of Russian and East European History and Culture. The Rare Books and Manuscripts Library. Columbia University. Boston, 1987.
9 М.Вес полностью приводит в своей книге английский перевод письма (в оригинале письмо по-русски). Целиком письмо впервые мною опубликовано в ВДИ. 1995. № 3. С. 198—200.
10 Подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и
B.В.Набоков // Новое литературное обозрение. 1993. №5. С. 122—137.
11 Пользуюсь случаем выразить признательность сыну художника Ростиславу Мстиславовичу Добужинскому (Париж) за разрешение ознакомиться с материалами М.И.Ростовцева.
12 О том же говорят и письма М.А.Алданова к М.И.Ростов- цеву, хранящиеся в коллекции Дьюкского университета.
13 Подробнее см.: Борман А.А. А.В.Тыркова-Вильямс по ее письмам и воспоминаниям ее сына. Лувэн-Вашингтон, 1964.
14 Бонгард-Левин Г.М., Литвиненко Ю.Н. М.И.Ростовцев и
У.Л.Вестерманн: диалог ученых // ВДИ. 1996. № 3.
С. 	166—183.
15 «Автобиография» не полностью была опубликована
Ч.Б.Уэллсом в «The Russian Review». 1953. Vol. 12. P. 128—133. Подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М. Автобиографические материалы М.И.Ростовцева // ВДИ. 1996. № 1.С. 170—179.
16 Благодарю сотрудницу архива Е.Даниельсон за содействие в получении фотокопий этих писем.
17 Коллекция П.Б.Струве.
18 Коллекция Б.И.Николаевского.
19 Шоу Б. Два историка в изгнании: переписка М.И.Ростов¬
цева и Ф.М.Хайхельхайма // ВДИ. 1994. № 2. С. 171— 183.
20 Благодарю за сообщение хранителя Византийской библиотеки К.Пиганьбл (C.Piganiol) и Н.Подземскую (Париж).
21 Marcone A. Michele Rostovtzeff е l’lnstituto Archaeologico Germanico di Roma: la correspondenza con Christian Htilsen // Critica Storica. 1988. T. 16. P. 339—350; Виноградов Ю.Г. Переписка М.И.Ростовцева с Хр.Хюльзе- ном, Э.Петерсеном и Р.Дельбрюком (из архива Римского отделения Германского археологического института) // ВДИ. 1955. № 2. С. 204—211
22 Марконе А. Ростовцев в Италии // ВДИ. 1994. № 4.
С. 	183—190; он же. Ростовцев и Италия. IX Перуджий- ский коллоквиум по истории историографии// Там же. 1995. № 4. С. 223—224. См. также: Michael I. Rostovtzeff. Per la storia economica e sociale del mondo ellenistico-ro- mano. Saggi scelti. A cura di Tommaso Gnoli e John Thornton. Introduzione di Mario Mazza. Roma, 1995.
23 Марконе А. Петербург—Рим—Берлин: встреча М.И.Ростовцева с немецким антиковедением // ВДИ. 1992. № 1.
С. 	213—224.
24 Функ Б. Михаил Иванович Ростовцев и Берлинская Академия наук // ВДИ. 1996. № 2. С. 196—210.


Часть 2
Жизненный путь. Россия — Англия — США


АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ М.И.РОСТОВЦЕВА*
О Ростовцеве еще при жизни было опубликовано несколько биографических статей1. Самую подробную к 60-летнему юбилею Михаила Ивановича написал его друг и ученик Г.В.Вернадский. Готовя статью, он обратился к одному из самых близких и давних друзей Ростовцева Александру Александровичу Васильеву (1867— 1953), преподававшему тогда в Висконсинском университете2. Васильев, как известно, заменил на кафедре истории этого университета Ростовцева, перешедшего на работу в Йельский университет. Из Мадисона Васильев направил Вернадскому письмо, в котором подробно изложил некоторые события из жизни Ростовцева3 (см. Приложение 1 к данному очерку). Вернадский учел сведения, отмеченные А.А.Васильевым. Вскоре том «Кон- даковского Семинария» был опубликован в Праге4, и автор статьи направил юбиляру оттиски. Ознакомившись с текстом юбилейной статьи, Ростовцев послал Вернадскому письмо, в котором указал на неточности, допущенные в заметке5.
«Дорогой Георгий Владимирович!
Спасибо за оттиски моей биографии. На случай Вам придется писать мой некролог, отметьте, что родился я не в Киеве, а Житомире и сочетался браком не 5 августа, а 25 апреля (в этот день в Питере шел снег). Что касается до списка моих работ, то он, я думаю, будет полезен и для меня. К сожалению, в него вошла приблизительно половина того, что я написал. Всего не помню, но кое- что вспоминаю и прилагаю листок с суммарным перечислением пропусков»6.
Судя по письму к Вернадскому, Ростовцев еще в 1926 г. составил о себе небольшую заметку: «Что касается до Personalia, то я только что написал краткую статью о самом себе (!!) для Meiner Geschichtswpssenschaft] in Selbstdar[stellungen]. Как только она выйдет, пришлю ее Вам»7. К сожалению, автобиографическая заметка эта не увидела свет. Много позднее, уже после кончины Ростовцева, один из его ближайших учеников, известный эпиграфист и папиролог профессор Йельского университета Чарльз Брэдфорд Уэллс в американском журнале «The Russian Review»8 опубликовал некролог, при написании которого использовал авторскую рукопись Ростовцева, содержащую краткий очерк его жизни и творчества и им самим переданную Уэллсу в 1941 г. Правда, до сих пор эта автобиография Ростовцева в полном вцде не была опубликована.
Машинописный и рукописный тексты автобиографического очерка «Академическая карьера профессора Йельского университета М.И. Ростовцева» (оба документа на английском языке) хранятся в фонде Ростовцева в
* При подготовке очерка ценные замечания были сделаны И.С.Клочковым, И.В.Тункиной, В.Ю.Зуевым, а также немецкими учеными Б.Функом и Х.Хайненом.
Дьюкском университете9. Уэллс в своей статье сообщает, что Ростовцев передал ему рукописный текст в 1941 г., хотя на печатном экземпляре стоит другая дата — 7 июня 1940 г., очевидно, время написания очерка. Публикация автобиографии Ростовцева в полном объеме представляет несомненный интерес для изучения жизни и творчества ученого (см. Приложение 2 к данному очерку).
В особом разделе фонда Ростовцева в Дьюкском университете — «Письма, не отправленные адресатам» сохранился рукописный вариант (автограф) автобиографической заметки, написанной по-английски10. Ростовцев подготовил эту краткую автобиографию после 1947 г.: в рукописи он упоминает о 3-м томе Заключительного (Final) отчета экспедиции в Дура-Европос, изданном в 1947 г., а также об избрании в Итальянскую Национальную Академию деи Линчеи (сообщение об избрании Ростовцев получил 2 декабря 1947 г.). Для кого писался этот автобиографический материал, сказать трудно, но текст попал в разряд «неотправленных» писем. Почерк плохо разборчив, много сокращений, описки, ошибки в датах. Иногда в английский текст вписаны русские слова, изложение ведется от третьего лица, но порой Ростовцев говорит о себе и в первом лице. Только благодаря помощи ученика Михаила Ивановича проф. Лоуренса Ричардсона, ныне живущего в Дареме, текст удалось прочитать (см. Приложение 3 к данному очерку)1
Летом 1951 г. Софья Михайловна вместе с Михаилом Ивановичем, который был уже серьезно болен, составила по просьбе Ч.Б.Уэллса биографический очерк о Ростовцеве. В своем письме к Уэллсу от 25 июня 1951 г. она писала:
«Дорогой Брэд,
я подготовила для Вас биографические сведения и нашла копии некоторых из 160 наиболее важных статей Михаила. Он сам сверил сведения, хотя и болен, и сделал некоторые исправления, которые я не смогла разобрать, в том числе это относится и к книжке на немецком языке, которая включена в список книг. Если Вы хотите что-нибудь добавить, дайте мне, пожалуйста, знать, так как у меня две под копирку сделанные копии биографии и стоило бы включить эти добавления в биографию.
Я опустила маленькие статьи, рецензии, некрологи, газетные публикации, хотя некоторые из них, возможно, и интересны, и не могла, конечно, проверить все, что было им написано, не имея под рукой журналов и периодических изданий; я составляла список по опискам, которые я могла найти (это было сделано около трех лет тому назад).
Михаилу, по-видимому, стало много лучше. Доктор Тайсмон полагает, что ему можно вставать с постели. Доктор Коэн считает, что через пару недель его можно будет привезти домой, но говорит о постоянной опасности повторения тромбоза... Он надолго может остаться инвалидом...


44
Жизненный путь. Россия—Англия—США
Пожалуйста, поправьте мои ошибки в английском в наших "архивах".
Сердечно Ваша София»12.
Посланные Софьей Михайловной материалы были использованы Уэллсом при написании статьи о Ростовцеве: он отмечал, что приводимые им биографические и библиографические сведения основываются на заметках, оставленных Ростовцевым, и на воспоминаниях Софьи Михайловны, которая в полной мере может считаться соавтором13. Среди биографических материалов в фонде хранятся рукописные и машинописные (с поправками Михаила Ивановича) тексты его Curriculum vitae и более полная машинописная копия, содержащая краткую биографию, описание научной деятельности, перечисление основных книг и почетных званий14.
В рукописном тексте рукой Ростовцева неправильно указано место его рождения — Киев (затем это повторено и в других машинописных вариантах), хотя сам Михаил Иванович укорял Вернадского за эту ошибку уже в статье 1931 г. Составляя краткий CV, Ростовцев специально отмечал свое участие в первой мировой войне — работу в земстве и помощь Польше, Армении, Латвии. Видимо, эта деятельность была ему особенно дорога и памятна.
Краткие биографические заметки о Ростовцеве при его жизни были опубликованы, например, в таких престижных изданиях, как «Who is who in USA» и «Who is who in England». К такого рода публикациям Ростовцев всегда относился с особым вниманием. В фонде Ростовцева Дьюкского университета хранится письмо издателя «Биографического словаря американских ученых» Ж.Каттеля, направленное Ростовцеву, и ответ Михаила Ивановича15. Издатель, уведомляя Ростовцева о том, что рукопись первого издания «Биографического словаря американских ученых» уже находится в печати, направил ему верстку биографической статьи о нем. В ответном письме от 14 ноября 1941 г. Ростовцев написал:
«Уважаемый господин Катгель,
я получил биографический очерк. Удивлен, почему Вы перечислили все научные общества, к которым я принадлежу, — факт, не представляющий большого значения, — и упомянули только три из моих книг, и при этом — не самые важные. Я не могу дать мое согласие на публикацию такого биографического очерка и потому предпочел бы вообще не иметь о себе очерка. У Вас есть полный список моих книг, и Вы можете попросить кого- нибудь подготовить очерк в более подходящей манере.
Преданный Вам
М.Ростовцев».
Прекрасный пример научной требовательности. И к себе, и к другим.
Приложение № 1
(Письмо Васильева Вернадскому)
7 февраля 1931 г.
803 State Street
Madison-Wis[consin]
Дорогой Георгий Владимирович!
Отвечаю Вам на оба Ваших письма. Ростовцев защи¬
тил свою магистерскую диссертацию в первом полуго¬
дии 1899 г. на степень магистра классической филоло¬
гии16. Заглавие диссертации: «История государственного откупа в Римской империи от Августа до Диоклетиана» (СПб., 1899); в 1902 г. эта книга вышла в немецкой обработке «Geschichte der Staatspacht in der romischen Kaiser- zeit [bis Diokletian] (Phil[ologus])». Supplement. Leipzig, 1902. К докторской диссертации 1903 г. отдельно было издано приложение «Tesserarum Urbis Romae et Suburbi Plumbearum Sylloge» (СПб., 1903). Наша с Ростовцевым поездка в Малую Азию была не (подчеркнуто Васильевым. — Г.Б.-JI.) во время его большой заграничной командировки. Его командировка продолжалась с 1895 по 1899 г.17. В 1897 г. летом мы жили с ним некоторое время в Париже. Тогда он получал 1500 рублей в год министерской стипендии, и летом его мать прислала ему в подарок какую-то сумму денег. Ростовцев с радостью мне заявил, что теперь он сможет съездить в Северную Африку, и действительно вскоре после этого он уехал в Италию, а оттуда в Тунис и Алжир. Мы ездили с Ростовцевым вдвоем в Малую Азию летом 1899 г. Это был второй год моей большой заграничной командировки. Я его проводил в Константинополе в Археологическом институте; весной ездил из Афин с Дёрпфельдом по островам Эгейского моря и осенью, и ранней зимой копал с Фар- маковским в тогда еще турецкой Македонии. В то время я исправлял корректуры моей магистерской диссертации «Византия и арабы. Политические отношения Византии и арабов до времен Аморийской династии». И вот, после защиты своей магистерской диссертации, Ростовцев летом того года (1899) приехал в Константинополь сравнительно ненадолго. В то время в связи с моей магистерской диссертацией, где много места отведено походу Фе- офила на Аморий (Аморию) (см. особенно с. 139—140), я мечтал посетить развалины этой крепости в Малой Азии. Ростовцев собрался вместе со мной, и мы около недели пробыли в Малой Азии.
Маршрут был такой: из Скутари по железной дороге в Эски-Шехер (Dorylaeum), оттуда по железной дороге в Афиун-Кара-Хисар. Там турецкий вали (губернатор) дал нам для охраны турецкого конного жандарма, и мы с Ростовцевым в примитивной телеге (арбе) поехали к развалинам Ассар, как жители теперь называют аморийские развалины. Ночевали в деревне на дворе в телегах, были заедены клопами и утром осмотрели развалины. Ростовцев вымерял остатки стен и башен, а я записывал. Особенного интереса развалины не представляли. Оттуда опять в арбе через турецко-греческие деревни, где видели несколько малоинтересных надписей, мы выехали на одну из станций на линии в Конию, сели в поезд и опять через Эски-Шехер вернулись в Константинополь. Так как население в глубине Малой Азии не всегда дружелюбно относится к иностранцам, мы с Ростовцевым сделали путешествие в фесках, за что позднее в Петербурге нас не одобрял Я.И.Смирнов, который сам перед этим сделал большое путешествие по Малой Азии в европейской шляпе и где-то в Киликии был атакован камнями местным населением. После этого вскоре Ростовцев уехал через Балканский полуостров в Европу; по крайней мере очень скоро я получил от него письмо из Софии. Никто больше с ним не ездил.
В Грецию с Ростовцевым я ездил; но это было уже в 1912 г. (март — апрель); ездили тогда и Софья Михайловна, Ф.И.Щербатский, Котляревская, Протасова. Мы были в Афинах на съезде, а потом ездили по Фессалии18.


Автобиографические материалы М.И.Ростовцева
45
Вообще же после его женитьбы (в начале 1901 г.) я с Ростовцевыми часто встречался за границей.
Вот все, что я мог припомнить в связи с Вашими вопросами...
С этим письмом можно сопоставить письмо Ростовцева к Вернадскому от 5 февраля 1931 г. В нем уже сам Михаил Иванович изложил некоторые факты из своей биографии (возможно, и их учел Вернадский при написании юбилейной статьи).
5 февраля 1931 г.
Hotel Savoy
Luxor (Upper Egypt)
Дорогой Георгий Владимирович!
Спасибо за весточку. Со смерило Беляева19 положение Seminarium становится менее запутанным. Конечно, Толлю20 естественно заняться Семинарием. Ваше участие в деле мне представляется трудно исполнимым и рискованным. Поведение Сгапе’а21, очевидно, отражает какие-то настроения, которые склонны иметь в Праге во главе Семинария не Вас. Кто это, я, конечно, не знаю, так как Толля в Лондоне, как писал, не видел. Конечно, лучше, чтобы Ренгартен попал в Прагу по решению Семинария. Я Вам говорил, что его не знаю и настаивать на его кандидатуре не имею основания.
Из фотографий одна — в Помпеях — снята в 1893 г., когда я в первый раз попал в Италию после окончания университета в 1892 г. и года учительства в Царском Селе. Вторая снята в Риме, в саду Немецкого института, вероятно, в 1897 г., т.е. после нашей совместной поездки со Смирновым, Кондаковым и Браиловским в Испанию в 1896 г. Вряд ли это могло быть в 1896 г., насколько помню, уже в 1895 г. я попал в Вену, откуда весной 1896 г. мы отправились в Испанию, после чего я попал опять в Италию не раньше осени и зимы 1897 г. Впрочем, хронологию своей жизни я знаю плохо. В то время я не был женат. Только удивительная память Софьи Михайловны способна удержать в голове все даты. Знаю только одно, что с 1895 г. до 1898 г. я был в командировке в следующем порядке: Константинополь, Афины (со Смирновым, Фармаковским, Браиловским), Италия, Вена, Испания, Париж, Лондон, Римская Африка, Италия и затем, на обратном пути в Россию, Болгария и возвращение через Вену в компании с Милюковым после совместного пребывания в Софии в компании с Корниловым. Всех моих лучших друзей я приобрел в эти годы: все мои немецкие друзья: Амелунг, Вюнш, Грэвен, Мюнцер, Зибург, Заве- кинг и т.д.; французские — покойные М.Ргои и T.Babe- 1оп и даже английские — Hill (нумизмат, теперь директор Британского музея) и итальянские — Vaglieri, Ruggiero, Paribeni, De Sanctis, с которым в 1895 г. мы ездили по Пелопоннесу в компании со Смирновым, Мюнцером другими и т.д. Жаль, что у меня нет фотографии более интересной для русских, чем те две, что мне прислал Мюнцер, а именно фотографии, снятой в Афинах в 1895 г., где изображены Смирнов, Погодин, Фармаковский и я за чаем на Ликабете в комнате Смирнова. Чай сделан в знаменитом котелке Смирнова, с которым он не расставался и который стал знаменитым в археологическом международном мире. К сожалению, фотография эта вместе с другими осталась в России.
Пишу Вам, как видите, из Луксора, куда отправился оправиться от приставшего ко мне фарингита. Здесь пробудем еще три дня, а затем — в Фаюм смотреть раскопки и в Каир искать папирусов не в руинах, а в лавках. Оттуда в Сирию, затем через Итальянскую Африку в Сицилию, Италию и, наконец, в Париж.
Привет Н.В. и Вам, всего хорошего и спасибо за пересылку корреспонденции.
Преданный Вам М.Ростовцев
Приложение № 2
Академическая карьера проф. М.И. Ростовцева, Йельский университет
7 июня 1940 г.
Я родился 10 ноября (28 октября по старому стилю) 1870 г. в городе Житомире на Волыни, где мой отец был директором казенной гимназии. Детство и раннюю юность я провел в Киеве, на юге России, где получил первоначальное образование в первой городской гимназии, старомодном, но основательном учебном заведении, и где началось мое университетское обучение — я стал студентом классического отделения Киевского университета. После того, как в 1890 г. мой отец уехал из Киева на восток России, я перебрался из этого города в Петербург, тогдашнюю столицу России. Здесь я два года проучился на классическом отделении, а после окончания курса получил стипендию, предназначавшуюся тем, кто готовился к карьере университетского профессора. Три года я провел в Царском Селе, императорской резиденции под Санкт-Петербургом, где преподавал греческий и латынь в городской гимназии и одновременно готовился к магистерским экзаменам. После сдачи этих экзаменов в 1895 г. я получил стипендию для поездки по странам классической древности. Я провел три очень полезных в научном отношении года в Турции, Греции, Италии, Франции, Австрии, Испании и Англии, собирая материал для своей магистерской работы и докторской диссертации. Вернувшись в Россию в 1898 г., я начал преподавать латынь в Петербургском университете и римскую историю в частном учебном заведении для девушек22. В 1903 г 23 я получил докторскую степень и был назначен профессором латинского языка в Петербургском университете, одновременно продолжая преподавать в упомянутом выше женском учебном заведении и в других высших учебных заведениях. В 191724 году меня избрали в члены Российской Академии наук. За время с 1898 г. до начала войны в Европе я совершил несколько поездок по различным странам античного мира, в которых меня сопровождала жена, мой неизменный помощник в научной работе. В 1918 г., после второй русской революции я покинул Россию, чтобы уже больше не возвращаться на родину. С 1918 по 1920 г. я жил в Оксфорде, ведя активную исследовательскую работу в колледже «Корпус Кристи». В 1920 г. я перебрался в Мадисон, штат Висконсин, где стал профессором древней истории. Из Мадисона я в 1925 г. переехал в Нью-Хейвен и занял пост профессора древней истории и археологии (по фонду Стерлинга). В 1939 г. я был назначен директором археологических исследований в Йельском университете. За время своей работы в России, Англии и Америке я был удостоен нескольких почетных докторских дипломов и


46
Жизненный путь. Россия—Англия—США
избран членом ряда национальных академий и различных ученых обществ в Европе и Америке. Таковы вкратце основные вехи моей карьеры в России, Западной Европе и Америке.
Несколько слов о моем пути в науке. Я получил образование и научную подготовку как филолог-классик, изучая греческий и латынь. Интерес к античному миру я унаследовал от отца, известного исследователя и преподавателя латинского языка. Своим общекультурным развитием я полностью обязан матери, которая была моим главным учителем и наставником. Я многим обязан моим университетским преподавателям в Киеве и Санкт- Петербурге, особенно профессорам Ф.Ф.Зелинскому и Н.П.Кондакову. Я не учился в западных, европейских университетах, если не считать одного неполного семестра в Венском университете, где я обучался латинской эпиграфике у Е.Бормана и археологии у О.Бендорфа. Сколь бы многим я ни был обязан моим университетским учителям, еще больше я благодарен моим друзьям, коллегам и ученикам: группе петербуржских ученых (Жебелёву, Смирнову, Церетели, Фармаковскому, Васильеву), многим исследователям классической древности, которых я встречал за границей, моим ученикам в России и Америке. Общение с ними воодушевляло и поддерживало меня. Не стану называть имен, список получился бы длинным.
Мое научное развитие предсказали, как это ни странно, два моих юношеских сочинения, удостоенные премий: одно я написал в старшем классе гимназии («Администрация римских провинций во времена Цицерона»), другое (о Помпеях в свете новых раскопок) — в Петербургском университете. В обоих случаях я представлял древнюю историю, делая упор на проблемы государственного устройства, на социально-экономическую жизнь и на археологию, все рассматривая с точки зрения того, что это может дать для древней истории. В своей дальнейшей работе я уделял этим аспектам равное внимание. В области древней истории мое внимание в основном привлекали проблемы, относящиеся к социальной и экономической жизни. Не то, чтоб я был материалистом в истории, вовсе нет. Я интересуюсь историей цивилизации, искусства и религии не менее, чем социально-экономической историей. Но случай и интуиция привели меня к тому, что мои главные усилия были направлены на понимание социально-экономической жизни в ее историческом контексте и в ее развитии.
Моим первым существенным вкладом в изучение этой области было исследование своеобразной системы, использовавшейся в античных государствах, в которых привлекались для сбора налоговых поступлений частные дельцы, откупщики. Эта моя первая попытка написать несколько страниц истории была посвящена Римской империи, одному явлению в ее административном, социальном и экономическом устройстве. При всей ограниченности предмета исследования, он будил мысль и открывал множество возможностей. Работая над ним, я открыл для себя несколько важнейших принципов научного исторического исследования, которым буду следовать до конца своей жизни. Во-первых, необходимо рассматривать социальные и экономические проблемы в их историческом развитии, иначе говоря, в свете общего развития древнего мира, а не в искусственной «антикварной» оторванности. Например, Римскую империю с ее
своеобразным устройством и развитием нельзя понять, не учитывая достижений греческого мира, особенно в его «эллинистической» фазе развития. Эту же последнюю в свою очередь нельзя понять без учета стремлений, неудач и успехов греческих городов-государств и монархий Востока. Во-вторых, исследование любого закоулка древней жизни должно основываться не на сухом накоплении фактов, а на органическом согласовании их. История — часть жизни, и каждое изучаемое явление историк должен зрительно представлять, т. е., оно должно представать перед ним как картина жизни, а не как теоретическая абстракция. Отсюда важность археологии для историка и необходимость изучать явления не изолированно, а как часть некоего целого.
Начиная от «Истории государственного откупа» и «Тессер» до «Kolonat»’a, а от «Kolonat»’a до моей «Social and Economic History of the Roman Empire» и от «Hellenistic World» до «History of the Ancient World», в сотнях заметок и статей, опубликованных во всевозможных журналах, мои основные идеи и методы оставались одними и теми же. Все они основаны на подробном изучении оригинальных источников, с упором на те из них, которые прямо отображают жизнь, т. е. на документах, надписях, папирусах, археологических источниках.
Наряду с эпиграфикой, папирологией и изучением свидетельств древних авторов все более важную роль в моих исторических исследованиях приобретала археология. Я начал с Помпей, которые остаются моим любимым памятником, и постепенно перешел к изучению других уголков античного мира. Как русский, глубоко привязанный к своей стране, я, естественно, интересовался историей России в период классической древности. Я начал с изучения декоративной настенной живописи (дело знакомое мне как исследователю Помпей и Геркуланума) некоторых греческих и полугреческих домов и погребальных сооружений в греческих городах Южной России («Античная декоративная живопись на юге России», 1914 г.). Исследуя эти росписи, я занялся подробным изучением прочих древностей Южной России с тем, чтобы лучше понять те особенности, которые греческое искусство, да и сама жизнь, получили на юге России. Греческая составная была мне знакома, но у Южной России всегда было два лика, один европейский, другой восточный, главным образом иранский. Никакое исследование двух этих аспектов невозможно без тщательного исследования археологического материала. История Южной России во времена до прихода русских может быть восстановлена, но это должно и можно сделать почти исключительно на археологическом материале. Расширяя рамки своего исследования древностей Южной России от изучения настенной живописи до общей истории, я применял описанный выше метод. В результате появились несколько книг и десятки статей. Из книг лучше всего известны «Iranians and Greeks in South Russia» (1922) и «Skythien und der Bosporus» (1932).
Исследование кочевого и иранского элемента в истории Южной России привело меня к более подробному изучению кочевого и иранского мира. Своеобычный стиль в искусстве, так называемый звериный стиль, является одним из важнейших ключей к жизни и ментальности этих кочевников, и в частности иранцев, он привлек мое пристальное внимание. Исследуя звериный стиль, я не мог ограничиться рассмотрением лишь южнорусского


Автобиографические материалы М.И.Ростовцева
47
и иранского вариантов, но вынужден был обратиться и к тому варианту, который оказал столь глубокое воздействие на искусство Китая в эпоху Чжоу и Хань. Я написал несколько статей и две книги на эту захватывающую и важную тему.
Достаточно о кочевниках. Но для развития и Южной России, и античного мира в целом иранские государства, а особенно Персидская держава во всех трех фазах своей эволюции — ахеменидской, парфянской и сасанидской, всегда имели огромную важность. Менее всего известной из этих трех фаз была и остается средняя, я имею в виду парфянский период. Парфия меня всегда сильно занимала. Боспор на юге России представлял собой малую Парфию. По счастливой случайности мне во время моей работы в Йельском университете была предоставлена возможность раскопать один из немногих хорошо сохранившихся македонских и семитских городов Парфянского царства. Я говорю о Дура-Европос на Евфрате. Жизнь и цивилизация этого небольшого города открыла новое искусство и новый тип цивилизации, доселе почти совершенно не известный, тип, сложившийся под сильнейшим иранским влиянием. Мой интерес к сложным вопросам структуры и цивилизации Парфянской империи и мой подход к различным, связанным с этим проблемам нашли выражение в отчетах об экспедиции в Дуре, в многочисленных статьях и в моей недавно вышедшей книге «Dura-Europos and Its Art» (1938).
Настоящий очерк показывает, что в моем развитии была определенная логика. На первый взгляд кажется, что различные области истории, в которых я работал и работаю еще, не связаны между собой. Но это только так кажется. Мое стремление понять с исторической точки зрения проблемы, которые меня интересовали с самого начала моей научной работы, с неизбежностью и органично вело меня из одной области в другую25.
Приложение № 3
Михаил Иванович Ростовцев — отставной (с 1944 г.) профессор древней истории Йельского университета. Родился в России (Житомир) в 1870 г. Отец — Иван Яковлевич Ростовцев — трудился на ниве народного просвещения, он был филолог-классик и провел свою жизнь в Киеве и Оренбурге, куда был назначен соответственно Товарищем попечителя и попечителем народного просвещения. Мать воспитала большую семью (8 детей) и принимала активное участие в общественной жизни.
М.Ростовцев провел свое детство и юношеские годы в Киеве (на юге России), где учился в гимназии и два года в Киевском университете26. Когда его отец был назначен попечителем в Оренбург, он отправился в Петроград27 и два года (1890—1892) учился в Петроградском университете. Еще в Киеве он заинтересовался русской историей и классической древностью; в Петрограде он полностью посвятил себя классической древности и классической археологии, которые оставались областью его занятий на протяжении всей жизни. В 1892 г. он стал аспирантом28 Петроградского университета и преподавателем классических языков в гимназии в Царском Селе (возле Петрограда). Летом 1892 г. он впервые выехал за границу, в Италию, где посвятил имевшееся у него время изучению Помпей, погребенного под пеплом города в Кампании. По возвращении в Россию он становится пре¬
подавателем латыни в университете и преподавателем древней истории на Высших женских курсах. В то же время он читает курс по римским древностям в Петербургском историко-филологическом институте29. Свои собственные исследования Ростовцев посвящает римской социально-экономической истории и археологии, обращая особое внимание на древности Южной России, древности и греческие, и скифские. В 1893 г. он был послан университетом со специальным научным заданием в Западную Европу и более трех лет провел в Италии, Франции, Англии, Германии, Африке, Испании, Греции, Турции и т.п., обучаясь в музеях и научных институтах, подобных Германскому археологическому институту в Риме и Академии надписей и изящной словесности в Париже. В Вене он принял участие в научной работе историко-эпиграфического семинара под руководством профессоров Бормана30 и Э.Бендорфа. Во время этого пребывания за границей он научился говорить и писать на нескольких иностранных языках, в особенности по-итальянски, по-французски и по-немецки. За время пребывания в Западной Европе он собрал материал для двух своих диссертаций: магистерской — «История государственного откупа в Римской империи» (переведена на немецкий язык) и докторской — «Римские свинцовые тессеры» (ЗИФФСПбУ. Ч. 67. СПб., 1903 — переведена на немецкий язык — Romische Bleitesserae. Klio. Leipzig, 1904 — и дополнена томом «Tesserarum Urbis Romae et Suburbi Plumbearum Sylloge», опубликованным Российской Академией наук в 1903 г. Ср.: Rostovtzeff М. et Prou М. Catalogue des Plombs de l’Antiquite, du Moyen Age et des Temps modemes. Paris, 1900 (c feude sur les plombs antiques), получившей после рецензии премию Allier de Hauteroche от Французской Академии надписей и изящной словесности).
Помимо постоянных занятий проблемами древней истории, причем основное внимание уделялось «классическим» древностям Южной России, Ростовцев, много путешествовавший по России и Западной Европе, принимал скромное участие в политической жизни России в начале XX в. За это время Ростовцев помимо подготовки к печати и публикации своих диссертаций по проблемам социально-экономической истории напечатал в России и зарубежной Европе ряд статей по сходным вопросам и подготовил монографию об античной декоративной живописи на юге России (опубликована Российской археологической комиссией в 1914 г. с прекрасным атласом). С началом войны и свершением большевистской революции31 Ростовцев почувствовал, что его положение в России становится по меньшей мере стесненным. Вот почему после большевистской революции он вместе с женой (урожденной Софьей Кульчицкой) покинул Россию. Благодаря поддержке университета и проф. О.Мон- телиуса в Швеции Ростовцев уехал в 1918 г. из России сначала в Швецию, а затем в Оксфорд (Англия). В Англии он провел почти два года, писал книги, читал лекции и занимался политической деятельностью (в Комитете освобождения России, возглавляемом Тырковой-Ви- льямс и ее мужем, Г. Вильямсом). Решение не возвращаться в Россию было вызвано условиями его жизни и важнейшими для Ростовцева принципами. Он был и остается человеком науки, и научным исследованиям он решил посвятить оставшуюся жизнь. Находясь в Англии, он понял, насколько историческая наука пренебрегла той


ролью, которую восточные монархии играли в жизни первого (после Александра Македонского) периода эллинизма, а позднее, в эпоху Римской империи, не только в ее политической организации, но и в общем течении ее социальной (и культурной) и экономической жизни, а также в искусстве. Исследованию этих вопросов и была посвящена жизнь Ростовцева в эмиграции. Там было много трудностей. Но «рок» разделался с ними в пользу Ростовцева. Языковая проблема была решена для него написанием его работы по-английски, что позволило ему поднять владение английским языком до уровня, достаточного для литературной и лекционной работы. Его способности обеспечили ему выезд в Америку и определили его вторую родину (США). На второй год пребывания в Англии Ростовцев получил приглашение приехать в США преподавать древнюю историю в университете штата Висконсин. Он принял это приглашение и переехал в Соединенные Штаты, где и остается теперь в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, в качестве почетного профессора в отставке Йельского университета, в который он был приглашен читать лекции по древней истории с 1925 г. В Йельском университете он преподавал почти без перерыва 24 года, когда ушел в отставку из-за преклонного возраста (1944). Во время своего пребывания в Америке Ростовцев вел обычную жизнь американского профессора: преподавал, посещал собрания американских и европейских научных обществ, членом которых он являлся, писал книги и статьи. В области социально-экономической истории он опубликовал (собрав все свои идеи и соображения) две книги: «Social and Economic History of the Roman Empire». Oxford: Clarendon Press, 1926 (переведена на немецкий и итальянский) и «Social and Economic History of the Hellenistic World» (Oxford: University Press, 1941).
В области взаимоотношений греческого и восточного искусства он собрал свои наблюдения и материалы в книге «The Iranians and Greeks in South Russia» (Oxford, 1922) и в серии различных работ, в которых он старался доказать иранский характер восточных черт в предметах греческого ориентализированного искусства, находимых в курганах и руинах греческих городов на юге России. Носителями греко-восточного искусства на юге России были скифы, чьими преемниками (см. мою работу «The Animal Style in South Russia and China». Princeton, 1929) явились сарматы, носители другого сплава греческого и восточного художественного гения. Своего рода расширением сферы моих греко-восточных изысканий стало мое участие в раскопках греко-месопотамского города Дура-Европос на среднем Евфрате. Раскопки, начатые случайно (неким британским офицером), проводились Французской Академией надписей и изящной словесности под руководством моего опытного бельгийского друга и большого ученого проф. Франца Кюмона. После Кюмона Йельский университет, по моему совету, взялся продолжить раскопки, которые велись ежегодно в течение 10 лет (1928—1938). Результаты были поразительны: открылся хорошо сохранившийся греко-восточный город, который несколько столетий сохранял полунезависимое существование и был, наконец, взят при Шапу- ре I — великом сасанидском царе (см. мою работу: «Res gestae divi Sapori and Dura». Beritus, 1943 г.32) около 256 г. по P.X. Результаты десятилетней работы были подведены в моей книге «Dura-Europos and Its Art», 1938, и в
9-ти томах «Предварительных отчетов» (ср. с тремя томами «Окончательного отчета»). По проблеме парфянского искусства, как оно представлено в Дуре, смотрите мою работу «Dura-Europos on the Euphrates and the Problem of Parthian Ait» (Yale Classical Studies, 1935. Vol. V)33; ср. мою популярную монографию «Caravan Cities» (Oxford, 1932) и работу C.Kraeling «Caesaria, City of De- capolis»J1938) (отчет о последних раскопках, проводившихся Йельским университетом). Кроме книг и статей, написанных по социально-экономической истории и истории искусства (см., например, мои главы в «Кембриджской древней истории»), я продолжал писать статьи по различным вопросам древней истории; среди этих работ есть и популярные, вроде «А History of the Ancient World». Vol. 1—2. 1926 и «Out of the Past of Greece and Rome» (Yale University Press, 1932)34 (переведена на французский и итальянский). Сравни с моими недавними книгами «Mystic Italy» (1927)35; «Die hellenistisch- romische Architekturlandschaft» (1911), «Studien zur Geschichte des romischen Kolonates» (Leipzig, 1910)36 и десятками статей, больших и маленьких, написанных по- русски, по-немецки, по-итальянски, по-французски и по- английски. Признанием ценности этих изысканий стало избрание меня почетным, иностранным членом и чле- ном-корреспондентом многих научных обществ Америки и зарубежных стран. Последними избраниями были в Австрийскую Академию и Итальянскую Национальную Академию деи Линчеи в Риме. К настоящему времени я состою членом следующих обществ: Am[erican] Historical] Association]; American] Acad[emy] of Arts and Sciences; Connecticut Acad[emy]; Massachusetts Historical Soc[iety]; American] Numismatic Soc[iety]; кроме того, действительным членом Французской Академии надписей и изящной словесности.
Избранная библиография работ по-русски, по-немецки, по-французски, по-английски, по-итальянски37...
Примечания
1 Бороздин И.Н. Ученые заслуги М.И.Ростовцева. М.,
1915. 	16 с.; Никитин П.В., Латышев В.В. М.И.Ростовцев // Известия Императорской АН. СПб., 1909. Серия 6. Т.
3.№2. С. 115—117.
2 Подробнее см.: Карпович М. М.И.Ростовцев и А.А.Васильев // Новый журнал. Т. 34. 1953. С. 287—293; см. также: Куклина И.В. А.А.Васильев: «труды и дни» ученого в свете неизданной переписки // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 313— 338.
3 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон И. Ед.хр.: Письма А.А.Васильева.
4 Вернадский Г.В. М.И.Ростовцев (К шестидесятилетию) // Seminarium Kondakovianum. Т. 4. 1931. С. 239—244.
5 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 7. Ед. хр.: Письма Ростовцева. Письмо без даты.
6 Здесь указаны некоторые русские и зарубежные издания, многочисленные статьи из энциклопедий Pauly — Wissowa и Брокгауза — Ефрона, ряд рецензий. Упомянул Ростовцев и о том, что названы не все его ученицы: «Из учениц пропущены Т.Варшер, Ольга Мазер, В.Ма- нуйлова. Они очень обижены!».
7 Архив Семинария и Археологического института имени Н.П.Кондакова. Отдел документальных фондов Института теории и истории искусств АН Чешской Республи¬


Автобиографические материалы М.И.Ростовцева
49
ки. Картон 19. № 115 от 4 апреля 1926 г. Пользуясь случаем, выражаю признательность И.Л.Кызласовой, которая любезно передала мне копии писем Ростовцева к Вернадскому из архива Института им. Н.П.Коцдакова, хранящегося сейчас в Институте теории и истории искусств в АН Чехии (Прага). В Лейпцигском издательстве Felix Meiner в 1924—1925 гг. и в 1926 г. были напечатаны два тома; статья же Ростовцева (наряду со статьей П.Н.Милюкова) планировалась для третьего выпуска, который не увидел свет (о первых томах см.: Die Geschichtswissenschaft der Gegenwart in Selbstdartstellun- gen. Herausgegeben von Dr. Sigfrid Steinberg. Leipzig).
8 Welles C.B. Michael Ivanovich RostovtzefF // The Russian Review. 1953. Vol. 12. P. 128—133.
9 Special Collections Department. William R.Perkins Library. Duke University. Картон 3. Ед. хр.: Автобиографические материалы.
10 Фонд Ростовцева. Картон 1. Ед. хр.: Письма, не отправленные адресатам. Сентябрь 1945 — июнь 1950.
11 Пользуюсь случаем выразить глубокую признательность проф. Л.Ричардсону (Lawrence Richardson) за помощь.
12 Фонд Ростовцева. Картон 1. Ед. хр.: Письма С.М.Ростов- цевой к Ч.Б.Уэллсу.
13 Welles C.B. Michael I.RostovtzefF // Architects and Craftsmen in History. Festschrift fUr Abbott Payson Usher. Tubingen, 1956. P. 55—73 (примечание с выражением благодарности Софье Михайловне за помощь см. на стр. 57, прим. 6).
14 Эта более полная биографическая справка, составленная по-английски при непосредственном участии Ростовцева в последние годы его жизни, хотя и повторяет известные факты, отражает авторскую позицию; Ростовцев включил туда то, что считал особенно для себя существенным.
15 Фонд Ростовцева. Картон 2. Individuals. Ед. хр. В—С. April 1937 —July 1947.
16 Официальное название степени — магистр римской словесности.
17 В тексте ошибочно 1897 г.
18 А.А.Васильев как бы объединил две поездки: на Первый Международный археологический конгресс в 1905 г. и на Третий исторический конгресс в Риме. В обоих случаях Васильев путешествовал вместе с Ростовцевым.
19 Н.М.Беляев (1899—1930) — историк, знаток русского и византийского искусства, один из основателей Института им. Н.П.Коцдакова в Праге.
20 Н.П.Толль (1894—1985) — историк, сотрудник Института им. Н.П.Коцдакова, участвовал в Йельской археологической экспедиции в Дура-Европос, в 1938 г. перебрался в США.
21 Charles Richard Crane (1858—1939) — известный американский общественный деятель; богач, который помогал становлению Коцдаковского института, входил в Совет института.
22 Так называемые Высшие женские (Бестужевские) курсы.
23 В тексте ошибочно 1901 г.
24 В тексте ошибочно 1916 г.
25 Перевод И.С.Клочкова.
26 Имеется в виду Университет Св. Владимира в Киеве.
27 Здесь и далее М.И.Ростовцев дает Петроград, хотя тогда был Петербург.
28 Так в тексте. Официальный титул — «Оставленный при университете для подготовки к профессорскому званию».
29 В тексте — в Петроградском классическом институте.
30 Так в тексте, без инициалов.
31 Так в тексте.
32 В тексте указан 1941 г.
33 Точное название «Dura and the Problem of Parthian Art».
34 В тексте 1931 г.
35 В тексте 1928 г.
36 В тексте 1909 г.
37 На этом рукопись обрывается.


М.И.РОСТОВЦЕВ. ГОДЫ В РОССИИ. БИОГРАФИЧЕСКАЯ ХРОНИКА
Михаил Иванович Ростовцев прожил долгую жизнь. Хронологически она распадается на две почти равные части (жизнь в России и в эмиграции), каждую из которых можно разделить на ряд периодов. Деление это, разумеется, условно и необходимо лишь для того, чтобы систематизировать разрозненные сведения о Ростовцеве, который не оставил после себя подробных автобиографических записок.
М.И.Ростовцев прожил в России 47 лет. В этой части его биографии можно достаточно уверенно выделить пять периодов. Первый из них — киевский — охватывает двадцать лет детства и юности будущего ученого (1870—1890). Второй период (1890—1898) был временем учебы в Петербургском университете, преподавания в гимназии, гранд-тура по Европе и завершения магистерской диссертации. Следующие за ним два периода (1899—1908 и 1909—1914) можно назвать петербургскими. В первый из них Ростовцев завершил докторскую диссертацию, стал профессором СПб. университета и членом-корреспондентом Императорской Академии наук. В последующие годы он приступил к серии больших научных трудов и проектов в области изучения археологии и древней истории. Их осуществление сделало его имя известным в научном мире не только России, но и Европы. С началом I мировой войны открылся последний (петроградский) период в жизни Ростовцева в России. Три года войны и двух революций стали для ученого временем серьезных испытаний его патриотизма и еще более напряженной научной деятельности. Весной 1917 г. М.И.Ростовцев был избран действительным членом Российской Академии наук, а летом 1918 г., воспользовавшись возможностью научной командировки в Швецию, он вместе с женой навсегда покинул чуждую ему по духу Советскую Россию.
Придерживаясь данной периодизации, я постараюсь в этой статье подробно охарактеризовать жизнь Ростовцева в России, поскольку эта часть его биографии мало известна на Западе, а в России практически никогда не изучалась специально.
Михаил Иванович Ростовцев родился в Житомире 28 октября (по старому стилю) 1870 г. в семье директора гимназии и был шестым ребенком (всего у Ростовцевых было восемь детей).
Маринус Вес, посвятивший великолепную статью рассказу о семье Ростовцевых (что освобождает меня от необходимости подробно останавливаться на этом сюжете), начинает ее такими словами: «'Тщательное изучение наиболее известных фамилий различных провинций Империи настоятельно необходимо", — написал в "The Social and Economic History of the Roman Empire" М.И.Ростовцев более 60 лет назад. Он имел в виду провинции Римской империи I—II вв. до Р.Хр., но это столь же значи- мр и для провинций Российской империи XIX—XX вв.»1.
Его мысль представляется мне глубоко верной, так как для понимания глобальных событий российской истории рубежа веков изучение, быта семей (в старом значении этих слов), составлявших слой провинциальной интеллигенции, имеет действительно огромное значение. Иначе совершенно необъяснимым остается хотя бы тот факт, что поколение «отцов» только четырех знакомых между собой провинциальных российских семей дало поколение «детей», имена которых говорят сами за себя:
В.И.Ульянов, А.Ф.Керенский, М.И.Ростовцев, Б.В.Фар- маковский. Если сопоставить основные генеалогии этих людей, то многое в их семейных хрониках окажется схожим. Все эти люди происходили из незнатных дворянских фамилий. Положение в обществе, да и само дворянство, давала их семьям только государственная служба. О том, насколько важна была эта служба в структурированном «табелью о рангах» сословном обществе, мы можем судить хотя бы на примере истории семьи Ростовцевых.
Академик М.И.Ростовцев был правнуком простого мещанина, который в конце жизни вышел в купеческое сословие. Дед его благодаря университетскому образованию (что стало возможным в результате реформ Александра I, разрешившего учебу в университетах выходцам из купеческого сословия) получил сначала личное, а в 1833 г. потомственное дворянство. Преподавая в гимназиях, он дослужился до чина тайного советника и в 1846 г. вышел в отставку, после которой прожил 25 лет помещиком в купленной во время службы усадьбе в кругу своей большой семьи. Отец М.И.Ростовцева, идя тем же путем, дослужился по ведомству Министерства народного просвещения до генеральского звания (он вышел в отставку в чине II класса — действительным тайным советником). Сам же М.И.Ростовцев, будучи избранным в члены Российской Академии наук, стал по табели о рангах генералом уже в 46 лет. Судьба других детей Ивана Яковлевича Ростовцева, к сожалению, почти неизвестна2. Но по случайным сведениям, собранным мною, я знаю, что старший сын — Борис — был в 1903 г. Товарищем управляющего Одесской таможни, а в 1911 г. заведовал отделением таможни в Москве. В 1919 г. он эвакуировался из Одессы незадолго до прихода Красной армии. Жил в Грузии, где и был арестован и вскоре расстрелян в 20-х годах. Другой сын — Дмитрий — в 90-х годах прошлого века не совсем удачно учился в С.-Петербургском университете на историко-филологическом факультете. Третий сын — Федор — очень близкий М.И.Ростовцеву, стал военным, хотя был великолепным музыкантом3 и талантливым педагогом. Еще в начале 1917 г. он стал генералом, после революции и гражданской войны эмигрировал. Из Польши он переехал в середине 20-х годов в Париж. Во Франции он преподавал в гимназиях и много писал по теории и практике военного дела. Умер


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
51
Ф.И.Ростовцев в 1933 г4. Одна из дочерей И.Я.Ростовце- ва была замужем за Э.Ф.Голлербахом. Она пережила в Петрограде революцию, гражданскую войну, террор 30- х годов и умерла в Ленинграде во время блокады.
Если взглянуть на поколение «детей» шире (хотя бы в рамках четырех упомянутых выше фамилий), то мы можем с уверенностью отметить, что многое в их семейной предыстории, в их детстве, учебе в гимназиях и в первых самостоятельных шагах было достаточно одинаковым (вспомним для сравнения хотя бы хронику семьи Ульяновых). Все они имели превосходное домашнее образование, окончили среднюю школу с медалями, для всех были открыты двери университетов. Но путь «дедов и отцов» в стремительно меняющихся условиях конца века уже не устраивал молодое поколение. М.И.Ростов- цев и Б.В.Фармаковский ушли в науку (хотя на первых порах это было очень трудно и родители очень переживали о своих слишком самостоятельных детях).
A.Ф.Керенский, в отличие от отца, стал юристом. Другие же, как А.В.Луначарский (двоюродный брат М.И.Ростовцева, несколько лет воспитывавшийся в их доме) и В.И.Ульянов (сдавший государственные экзамены экстерном без обучения в университете), очень скоро оказались в оппозиции к обществу и пошли знаменитым ленинским «другим путем», занявшись борьбой с российской общественной системой. Но вернемся от этого увлекательного сюжета к биографии М.И.Ростовцева.
Михаил Иванович получил великолепное домашнее образование. Его дед — выпускник одного из первых курсов Харьковского университета5, отдав делу народного просвещения 32 года жизни, выйдя в отставку, до конца своих дней (он умер в 1871 г.) собирал у себя в усадьбе библиотеку художественной и научной литера- туры. Отец М.И.Ростовцева, филолог-классик по образованию, которое он получил в Киевском университете и во время поездок в Пруссию, своими интересами и педагогической практикой привил сыну не только любовь к древней истории и классической филологии, но и к навыкам изучения и преподавания классических дисциплин. Многие педагогические принципы своего отца М.И.Ростовцев впоследствии неоднократно применял на практике6. В 1878 г. Михаил Ростовцев поступил в «семейную» Киевскую Первую гимназию, поскольку этой гимназией в разные годы руководили его дед и отец. В ней в разное время учились Н.Н.Ге, Ф.Ф.Зелинский,
B.В.Шульгин, Ё.В.Тарле, А.В.Луначарский, М.А.Булга- ков и другие известные деятели российской культуры XIX — начала XX в.
Гимназию Ростовцев закончил в 1888 г. с серебряной медалью и премией имени Н.И.Пирогова за представленное сочинение «Об управлении провинциями в последний век республики»7. В том же году он поступил на историко-филологический факультет Киевского университета Святого Владимира. О двух годах, проведенных в этом учебном заведении, Г.В.Вернадский писал со слов М.И.Ростовцева: «Интересы Ростовцева — начинающего студента — двоились между классической филологией и русской историей. К последней его притягивали лекции Антоновича. По классической филологии его учителями в Киеве были Сонни, Лепсиус, Ю.Кулаковский, которых Михаил Иванович впоследствии характеризовал как "приличных, но тусклых ученых"»8. Вполне вероятно,
что воспоминания о первых учителях в Киевском университете могли и обесцветиться для М.И.Ростовцева на исходе 20-х годов. Ведь к тому времени он давно прошел школу у более ярких учителей и сам уже свыше 30 лет преподавал в крупнейших университетах мира.
Но беспристрастный взгляд на ситуацию конца 80-х годов XIX в. требует все же отметить, что перечисленные киевские учителя молодого Ростовцева были фигурами достаточно колоритными и не могли не оказать на него определенного положительного влияния.
Первым из них по праву должен быть назван Владимир Бонифатьевич Антонович (1834—1903). Область его специальных интересов была весьма широка — от археологии и этнографии юга России до истории русских «ук- раинных» земель (княжества Литовского, юго-западного края и казацких районов Поднепровья). Автор многочисленных публикаций археологических материалов9, этнографических сводов, архивных документов и солидных обобщающих исследований — В.Б.Антонович был к тому же великолепным организатором науки, создавшим в Университете Св.Владимира первоклассные археологический и нумизматический кабинеты с хорошими библиотеками. Его талант оратора и педагога был общепризнан. В.Б.Антонович сумел организовать из учеников, посещавших его семинарий, целый научно-исследовательский коллектив, который подробно разработал и впоследствии издал историю почти всех южных и западных земель Российского государства. «Он обладал редкой особенностью зажигать и поддерживать в своих учениках огонь высшего научного воодушевления», — писал его биограф П.Жукович10.
Лекции и занятия В.Б.Антоновича, его умение свободно владеть разнородными источниками и прекрасно ориентироваться в доисторическом и историческом материале южной России были для М.И.Ростовцева той солидной школой, в которой было прочно усвоено понимание органической связи истории древней и новой России. Впоследствии общая концепция культурной эволюции страны, начиная со скифской эпохи, основы которой были намечены российской школой историков (см. хотя бы «Историю России с древнейших времен» С.М.Соло- вьева), была не только воспринята М.И.Ростовцевым, но и активно разрабатывалась им во многих его лекциях и трудах11.
Другим учителем М.И.Ростовцева в Киевском университете был профессор Юлиан Андреевич Кулаков- ский (1855—1920). Известный филолог и историк, член- корреспондент Российской Академии наук, автор ряда фундаментальных исследований по истории Рима12, археологии юга России13, истории и культуре Византии14, Ю.А.Кулаковский был учеником П.М.Леонтьева и Т.Моммзена.
Отношения М.И.Ростовцева с Ю.А.Кулаковским, который обладал достаточно резким характером и болезненным самолюбием, вряд ли были дружелюбными. Впоследствии, занимаясь изучением археологических памятников юга России, М.И.Ростовцев не раз критиковал работы своего учителя в этой области. И все же влияние киевского профессора на выбор М.И.Ростовцевым социально-экономической ориентации в изучении истории древнего мира, безусловно, прослеживается. Судя по всему, именно курсы и семинарии Ю.А.Кулаковского, а также знакомство Ростовцева с работами профессора как


52
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
в области истории Рима, так и особенно в области изучения памятников античной декоративной живописи юга России, натолкнули молодого ученого на две разноплановые темы, разработка которых завершилась в конце концов в первом случае — магистерской диссертацией, а во втором — солидной монографией in folio, за которую М.И.Ростовцев был избран членом-корреспондентом Берлинской Академии наук. Смерть Ю.А.Кулаковского в Киеве в 1920 г15 не прошла незамеченной для М.И.Ростовцева, которому его учитель по Киевскому университету был уже скорее коллегой по Российской Академии наук и идейным соратником по борьбе за гибнущую Россию.
Сделанные дополнения к краткому упоминанию Г.В.Вернадского о киевском периоде обучения М.И.Ростовцева представляются мне достаточными в плане выявления возможностей становления основных интересов молодого Ростовцева.
Каким же мы можем представить М.И.Ростовцева к концу первого периода его биографии? Прежде всего, пожалуй, нелишне будет отметить внешние данные: девятнадцатилетний студент очень невысокого роста, слегка картавящий, был чрезвычайно живым человеком. Несмотря на пропорциональную крепкую коренастую фигуру, он заметно выделялся большой головой, формы которой удивительно напоминали типичные образцы римской портретной скульптуры. Практически все, кто когда-либо встречал Ростовцева, отмечали одну характерную деталь его лица — очень светлые умные и проницательные глаза.
От родителей он унаследовал жажду познаний и любовь к своей стране. Домашнее воспитание дало хорошие основы для усвоения иностранных языков и большой интерес к литературе и древней истории. Гимназия и первые годы университета заложили у М.И.Ростовцева прочную базу знаний в области древних языков. Круг друзей отца, самостоятельное чтение и лекции в университете сформировали его специальный интерес к римской истории, который проявился еще в гимназии. История Малороссии и России в целом, которой М.И.Ростовцев увлекся на лекциях В.Б.Антоновича, заставляла в эти годы серьезно задуматься начинающего студента о возможности посвятить себя изучению русского прошлого. Эти размышления, впрочем, были прерваны волей случая. 1890 год в жизни М.И.Ростовцева стал началом нового периода его биографии, который продлился семь лет и был всецело связан с его обучением в Санкт-Петербургском университете.
Переезд Ростовцева в столицу был обусловлен назначением его отца на пост Попечителя Оренбургского учебного округа. Семье предстоял утомительный переезд на Урал, обустройство на новом месте. Было ясно, что с Киевом их семья прощается надолго. И.Я.Ростов- цеву приходилось серьезно задумываться над будущим своего сына (благо перед глазами был волнующий его пример поведения племянника — А.В.Луначарского). Видимо, И.Я.Ростовцев сознавал, что его сыну нужна более солидная школа, которая в состоянии будет обеспечить не только глубокие знания, но и придаст интересам Михаила, под руководством хороших наставников, должное направление для их дальнейшего развития. Поскольку контролировать жизнь сына из Оренбурга И.Я.Ростовцев все равно не мог, у него родилась мысль
перевести хорошо учащегося юношу в столичный университет, в котором деканом историко-филологического факультета был его давний приятель и коллега профессор Иван Васильевич Помяловский (1845—1906). 26 марта 1890 г. И.Я.Ростовцев в первый раз обратился к своему другу за помощью.
«...У нас носятся слухи, что в Петербургском университете беспорядки, но в каком разряде и по какому поводу, а также с какими последствиями, нам не известно. А между тем, это дело и лично меня интересует, так как я желал бы после каникул перевести в Петербургский университет моего сына на 3-й курс филологического факультета. Если не обременит Вас, благоволите известить меня и об этом16 ».
Известие, полученное от И.В.Помяловского, было, судя по всему, самое утешительное, и после официальной переписки и получения разрешения перевод М.И.Ростовцева в Санкт-Петербургский университет состоялся17 . В последних числах июля 1890 г. М.И.Ростовцев приехал в Санкт-Петербург, где ему предстояло прожить в общей сложности двадцать семь лет. С собой молодой киевлянин привез в столицу рекомендательное письмо, с которым и явился вскоре к другу своего отца:
«Отвечено 1.VIII.90
Милостивый государь Иван Васильевич!
Препровождая к Вам экземпляр Греческо-Русского словаря, изданного во второй раз К[иевским] обществом классической филологии], считаю долгом искренне благодарить Вас за содействие к получению отдельной субсидии на это издание. Вместе с тем наберусь смелости покорнейше просить Вас оказать свое содействие к приему в университет сына моего Михаила, которому по семейным обстоятельствам удобнее быть в Петербургском Университете. Прошу также не оставить его своим руководством и вниманием, которое, я надеюсь, он оправдает усердными занятиями филологией в Петербургском Университете.
С совершенным почтением и преданностью
остаюсь Вашим покорнейшим слугою
И.Ростовцев.
10 июля 1890 г.».
С 1 сентября 1890 г. М.И.Ростовцев был зачислен студентом третьего курса историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета. Два года, которые он провел в нем как студент, были наполнены интенсивными занятиями и первыми опытами самостоятельной научной деятельности. Благодаря влиянию И.В.По- мяловского и новых учителей М.И.Ростовцева — Ф.Ф.Зе- линского (1859—1944), В.К.Ернштедта (1854—1902), П.В.Никитина (1849—1916) и Н.П.Кондакова (1844— 1925), дилемма пути в науку отпала сама собой — выбор был сделан, естественно, в пользу классической филологии и истории Рима. Новые учителя М.И.Ростовцева были крупнейшими учеными — недаром практически все они впоследствии стали действительными членами Академии наук (за исключением Ф.Ф.Зелинского, который был избран почетным академиком). Уже одно перечисление имен указывает нам, что М.И.Ростовцев прошел в Санкт-Петербургском университете прежде всего фундаментальную эпиграфическую школу. Трое из


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
53
его учителей были выдающимися специалистами в этой области. Причем следует отметить, что все они представляли независимые течения в петербургской эпиграфической школе18. При этом весьма любопытен тот факт, что М.И. Ростовцев уклонился от обучения у Ф.Ф.Соколова (1844—1901), хотя и посещал занятия его ученика
В.К.Ернштедта. По всей видимости, в некотором дистанцировании Ростовцева от Ф.Ф.Соколова сказывалось влияние И.В.Помяловского19. Общими проблемами классической филологии и вопросами истории греческой и эллинистической культуры М.И.Ростовцев занимался под руководством одного из самых ярких представителей историко-филологической науки Санкт-Петербургского университета — у Фаддея Францевича Зелинского20. Его влияние на М.И.Ростовцева было весьма значительным. Оно чувствуется даже много позднее (когда двух ученых связывали уже просто дружеские отношения). Прежде всего Ростовцев усвоил именно на лекциях Ф.Ф.Зелинского ту концепцию классической филологии как науки, которой он впоследствии придерживался и которую развивал в своих трудах. Во-вторых, влияние Зелинского проявилось в интересе М.И.Ростовцева к общим проблемам культурологии. Специфичной чертой его творчества с самого начала являлось стремление к масштабности, импрессивной манере панорамной трактовки наблюдаемых исторических фактов. Следует также упомянуть и т.наз. «модернизаторскую» тенденцию в разрешении Ростовцевым вопросов культурной преемственности античности и современности. Сравнительно-исторический подход как метод познания прошлого через современность, через ее актуальные проблемы жизни — эти установки в творчестве Ростовцева, безусловно, восходят целиком к школе Зелинского. Но признание столь сильного влияния вовсе не означает, что М.И. Ростовцев был эпигоном Зелинского.
Дело в том, что в процессе обучения в Санкт-Петербургском университете и во время заграничных командировок М.И.Ростовцев успел пройти столь разноплановую подготовку у разных выдающихся ученых России, Австрии, Италии, Германии и Франции, что свести формирование его самостоятельной научной позиции к влиянию какого-то одного учителя практически невозможно. Несмотря на то, что Ф.Ф.Зелинский был действительно наставником М.И.Ростовцева, их возраст (разница в 11 лет), общий круг знакомых, положение в университете и некоторые весьма существенные различия, даже некоторое противостояние в подходах к изучению древней истории, превратили ученика в настоящего коллегу своего учителя, творчески применявшего почерпнутые знания в совершенно иной, подчас недоступной ему сфере науки.
И все же в жизни М.И.Ростовцева был человек, с которым судьба свела его именно в Санкт-Петербургском университете. С ним М.И.Ростовцев был очень дружен на протяжении более чем 30 лет. Он стал его подлинным и, пожалуй, единственным учителем в полном значении этого слова. Этим человеком был Н.П.Кондаков21. М.И.Ростовцев познакомился с ним на практических занятиях в университетском Музее древностей (Никодим Павлович читал в 1890—1891 гг. историю и теорию классического искусства и вел по этой теме семинарии). Надо сказать, что семинарии Н.П.Кондакова были овеяны особой творческой атмосферой, которая сочеталась с непринужденностью общения студентов со своим на¬
ставником. По традициям тогдашнего времени они нередко проводились на квартире Н.П.Кондакова (он жил на Литейной ул., д. 15). Именно Н.П.Кондаков привил своему юному ученику любовь и интерес к археологии. Вот как об этом пишет сам М.И. Ростовцев: «Когда я, в 90-х годах, попал студентом 3-го курса в Петербургский у[ниверсите]т, я был совершенным младенцем в области археологии, начинающим филологом-классиком. Впервые об истории искусства и об археологии я услыхал от
Н.П. Атмосфера его лекций была заразительна, атмосфера того Музея древностей Петербургского университет в котором затем значительная часть моей научной жизни. Если не прямо от Н.П., то от того кружка, который создался в Музее древностей22... я воспринял его энтузиазм к древности, его любовь к памятникам, его метод к строгому и точному знанию. "Фактопоклонника- ми" звали членов этого кружка. Были ли они поклонниками фактов как таковых, я не знаю. Я таковым не сделался. Но от них и косвенно от их учителей я научился понимать, что первое в научной работе это строго и точно, по источникам, после любовного их изучения, установить факты (выделено мной. — В.З.)... Я впервые стал ощущать, что без археологии в истории древности далеко не уйдешь. И это, конечно, шло прямо от
Н.П. Чистым археологом я не сделался, как не сделался и классическим филологом. Но я пытался и пытаюсь быть историком древности, понимание которой основано и зиждется на археологии и классической филологии»23.
К приведенному выше перечню учителей М.И.Ростовцева^4 следует добавить несколько слов о круге его друзей из числа студентов, с кем он быстро сошелся благодаря общим интересам и увлечению наукой. В своих воспоминаниях М.И.Ростовцев перечисляет следующих своих друзей, входивших в состав кружка «фактопок- лонников»: Д.В.Айналов, С.А.ЖебелСв, Е.К.Редин,
Я.И.Смирнов, Б.А.Тураев, Б.В.Фармаковский (он, правда, присоединился к кружку учеников Н.П.Кондакова позднее), Г.Ф.Церетели, А.Н.Щукарев. В это же время на историко-филологическом факультете учился и будущий известный русский писатель В.В.Смидович (Вересаев), оставивший в своих литературных воспоминаниях очень живые страницы, посвященные студенческой жизни, описанию атмосферы в университете и портретам профессоров (особенно — Ф.Ф.Соколова). Тогда же состоялось знакомство М.И.Ростовцева с еще одним другом и будущим коллегой Е.М.Придиком.
Какое созвездие имен! Из десяти упоминаемых здесь учеников П.Н.Кондакова пять станут академиками, один членом-корреспондентом, почти все (за исключением рано умершего А.Н.Щукарева и акад. Я.И.Смирнова) профессорами. По-разному сложатся судьбы этих людей. Но несмотря на разлуку, на тяжелые нравственные испытания, выпавшие на долю этих людей в годы революции и последующей то затихавшей, то возобновлявшейся гражданской войны, они до конца остались верными своей преданности делу науки, которая была воспитана в них плеядой талантливых ученых и педагогов Санкт-Петербургского университета.
В тесном кругу друзей обучение М.И.Ростовцева шло весьма успешно. Приближался срок окончания университета, и перед выпускниками стояла непростая задача выбора дальнейшего пути.


54
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
В архиве С.А.Жебелёва хранится рукопись его неопубликованной статьи: «Ученые степени в их прошлом, возрождение их в настоящем и грозящая опасность их вырождения в будущем», написанной летом 1935 г.25. В ней С.А.Жебелёв подробно разбирает вопрос о качественной стороне такого важного явления, как научная степень. При этом он приводит очень много ценнейшей информации, которой я и воспользуюсь для общей характеристики ситуации, сложившейся для М.И.Ростовцева в момент завершения им последнего университетского курса.
Как указывает С.А.ЖебелСв, по университетскому уставу 1884 г. студент, закончивший курс, мог претендовать на звание «окончившего курс с дипломом 1-й степени» или «окончившего курс с дипломом 2-й степени». По табели о рангах студенты, обладавшие дипломом 1-й степени, при зачислении на службу получали чин 10 класса, а студенты с дипломом 2-й степени — чин 12 класса. «От первого, — пишет С.А.Жебел6в, — требовалось представить в государственную комиссию сочинение, от второго не требовалось, хотя и он представлял, ибо не знал, как пройдут экзамены (на которых было необходимо получить высокие оценки, — В.З.). Сочинение, написанное студентом во время прохождения курса на заданную факультетом тему и удостоенное медали или почетного отзыва, заменяло кандидатскую диссертацию (так по уставу 1863 г. назывались дипломные сочинения, — В З. ) ... Все эти сочинения не подвергались никаким "защитам"; все дело ограничивалось или отзывом, который соответствующий профессор писал на самом же сочинении, или выставлением отметки: в[есьма] у[спешно], удовлетворительно], неудовлетворительно]...» (л. 1 об).
М.И.Ростовцев активнее всего на 3 и 4 курсе занимался вопросами истории античного искусства. Под влиянием Н.П.Кондакова он обратился к изучению истории, археологии и искусства Помпей. Свой первый в жизни научный доклад, с предоставлением реферата, он сделал именно на семинарии И.П.Кондакова, который был посвящен разбору характеров помпеянских художественно-декоративных стилей.
Этот доклад стал большим событием в жизни М.И.Ростовцева. И хотя, спустя 33 года, он шутливо писал в своих воспоминаниях: «Воображаю, что это было за произведение!», все же свое капитальное исследование «Античная декоративная живопись на юге России» ученый серьезно начинал с упоминания именно этого своего выступления26.
Знакомство с помпеянской живописью и успешное ее изучение подвигнуло М.И.Ростовцева развить эту чисто искусствоведческую тему в своеобразное историческое исследование. Под руководством Н.П.Кондакова и Ф.Ф.Зелинского он в следующем году берется за тему, предложенную факультетом (сочинение по римской истории на тему о Помпеях), и представляет сочинение, удивительно красноречиво озаглавленное: «Исправить и дополнить городскую помпеянскую хронику Ниссена по новейшим исследованиям и раскопкам». В этой работе М.И.Ростовцев впервые проявил свой талант исследователя, умело комбинирующего разнородные (но, прежде всего, археологические) источники информации с целью получения единой и правдоподобной картины жизни древнего города. Дебют начинающего ученого был удачным. Его сочинение решением Совета профессоров было
отмечено золотой медалью27. Вскоре М.И.Ростовцев сдал успешно государственные экзамены и получил диплом 1 степени.
В это время, когда решалась судьба будущего выпускника Санкт-Петербургского университета, к И.В .Помяловскому вновь обратился И.Я.Ростовцев:
«отв. 2. VIII. 92.
Милостивый Государь Иван Васильевич!
Сын мой Михаил, только что окончивший курс Петербургского университета, имеет наклонность к учености. Я очень счастлив, что он желает посвятить себя наукам, которыми я занимался почти всю жизнь. Будьте так добры, Иван Васильевич, поддержите в нем это стремление, оставив его при университете для приготовления к профессорскому званию и, если возможно, назначив ему стипендию. О последней я прошу потому, что четверо из моих детей, воспитываясь вне дома, требуют значительных поддержек на свое содержание и к тому же готовится еще один субъект, который лишен будет этой возможности, если сын мой не получит стипендии, так как средств моих на все это не хватит. Если дети заслуженных лиц в других ведомствах часто почти все воспитываются на казенный счет, то не было бы, кажется, несправедливым назначить стипендию одному моему сыну, и притом всего только на два года, по окончании им курса в университете.
С совершеннейшим почтением
остаюсь Вашим покорным слугою
И.Ростовцев
P.S. Первые 5 книг Ливия уже печатаются и скоро выйдут. Я немедленно по выходе представлю их Вам»*8.
15 августа 1892 г. в ожидании решения факультета М.И.Ростовцев подал прошение о зачислении его преподавателем древних языков в Царскосельскую Николаевскую гимназию, которая славилась своим педагогическим коллективом, во главе которого стоял И.Ф.Аннрн- ский29.
Для того, чтобы оценить ситуацию, в какой оказался после окончания университета М.И.Ростовцев, и на что он надеялся, начиная самостоятельный путь в науку, обратимся опять к рукописи С.А.Жебелбва.
«Как происходило, прежде всего, оставление при университете? Если у профессора оказывался во время прохождения студентом университетского курса молодой человек, подающий надежды на то, что из него может (но не обязательно) выработаться ученый, если этот молодой человек прилично (но не обязательно отлично) сдал все экзамены (выпускные) и если он, в особенности, представил хорошую диссертацию на звание "кандидата", профессор предлагал такого молодого человека к оставлению при университете на срок от двух до трех лет (и даже иногда более); мотивированное предложение об этом делалось в заседании факультета, а в следующем заседании факультета предложенный к оставлению подвергался баллотировке (закрытой) со стороны всех присутствующих членов факультета. Если он получал большинство голосов, то он и считался оставленным при университете. "Оставление" требовало утверждения со стороны попечителя округа, который, впрочем, руководствовался в положительном или отрицательном утверждении не научной зрелостью кандидата, а его поли¬


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
55
тической благонадежностью... Одни из оставленных получали в течение двух лет своего оставления стипендию в размере 50—100 руб., другие не получали стипендии; некоторые получали иногда временное пособие. Огромное большинство оставленных, даже из числа получавших стипендию, поступали на службу (филологи обыкновенно учителями гимназий, и это им служило на пользу, так как они "уча учились"), но если не поступали на службу, то годы оставления засчитывались им в службу в том случае, если они с течением времени становились профессорами. Нужно сказать, что факультеты были скорее щедры, чем скупы в вопросах об оставлении при университете, особенно в тех случаях, когда кандидат в оставленные не претендовал на получение стипендии, т.е. не посягал на казенные деньги (число стипендий было строго ограничено: определенное количество стипендий оплачивалось казенными суммами, определенное же количество оплачивалось из сумм университета)» (л. 2 об., 3).
В декабре 1892 г. решением Совета профессоров историко-филологического факультета М.И.Ростовцев был оставлен при университете для приготовления к профессорскому званию, правда, без назначения ему государственной стипендии. С осени 1892 г. по весну 1893 г. М.И.Ростовцев преподавал в Царскосельской Николаевской гимназии греческий и латынь, а также работал над переводом «Записок о Галльской войне» Юлия Цезаря, намереваясь издать его в качестве учебного пособия для преподавателей древних языков в гимназиях.
Но главным событием 1893 г. для М.И.Ростовцева стала его первая заграничная поездка. Стажировки в Европе были в дореволюционной России явлением регулярным в деле подготовки оставленных при университетах молодых ученых. Традиция получать образование за границей уходит своими корнями в далекое прошлое. Обычно мы связываем ее зарождение с эпохой Петра I, но внимательное знакомство с фактами (напомню хотя бы судьбу отправленных в ученье на Запад Борисом Го- дуновым^0) позволяет сделать вывод о том, что получение образования за пределами страны было явлением характерным для русской культуры во все периоды ее истории, включая даже советский, менялось лишь отношение общества к подобному способу обучения, да масштабы его дозволенности.
В страстном стремлении увидеть мир Средиземноморья М.И.Ростовцева поддержали его родители. Они собрали небольшую сумму денег, к которым их сын присовокупил часть своих личных сбережений.
Испросив в гимназии отпуск и оформив документы как оставленный при университете, М.И.Ростовцев выехал в начале мая за границу, направляясь через всю Европу в Италию.
О первой поездке М.И.Ростовцева мы знаем очень мало. Такие биографы ученого, как В.П.Бузескул и Г.В.Вернадский, вообще не упоминают о ней, в то время как именно эта поездка оказала решающее влияние на весь ход жизни М.И.Ростовцева.
В Италии М.И.Ростовцев прежде всего отправился в Рим. Вечный город очаровал русского юношу возможностями изучения древностей de visu. Имея рекомендации от университета, Ф.Ф.Зелинского, а также своего друга А.Н.Щукарева, уже работавшего в Риме, М.И. Ростовцев быстро познакомился с сотрудниками римского
отделения Германского археологического института. Наиболее дружеские отношения завязались у молодого русского ученого со вторым секретарем института
Х.Хюльзеном. Важное значение имело знакомство М.И.Ростовцева с В.И.Ивановым, который оказал некоторое влияние на выбор темы исследования своего коллеги31. В РГИА сохранилась записная книжка М.И.Ростовцева, которую он вел в Италии летом и осенью 1893 г. Сухие отрывочные записи, данные обмеров, зарисовки архитектурных деталей и выписки из литературы дают сегодня возможность утверждать, что с первых же дней пребывания в Италии М.И.Ростовцев вел себя как настоящий археолог. Неделями* он пропадал на улицах Рима, описывал, обмерял, изучал остатки римской старины. Однако цель поездки М.И.Ростовцева заключалась все же в другом. Помпеи, ее руины, возможность пройтись по нетронутым временем улицам провинциального римского города, волею судеб превратившегося в столицу европейской археологии, возможность увидеть своими глазами остатки домов и сохранившихся в них фрагментов знаменитой помпеянской декоративной живописи — вот что являлось подлинной задачей путешествия русского молодого ученого. Приехав в Помпеи, М.И.Ростовцев сразу же познакомился с Августом May — знатоком древнего города и его живописных шедевров. М.И.Ростовцев подружился с ним, очаровав своей страстной любознательностью и обширными знаниями. Под руководством А.Мау М.И.Ростовцев не только прослушал цикл лекций ученого о помпеянских художественных стилях, но и принял активное участие в самом процессе раскопок.
Много лет спустя М.И.Ростовцев подробнейшим образом описал характер прослушанных лекций в Помпеях32. «Учесть значение этих лекций, — вспоминал он, — для археологического развития молодых ученых может только тот, кто сам... принимал в них участие. Сила May была не в красноречии, не в живом изложении и образных картинах, а в удивительно тонком анализе Помпей: и их топографии, и их архитектуры, и надписей всякого характера и т.д., и т.д. Из этого анализа, как живые, вырастали Помпеи не как фантазия, а как живая действительность, как подлинное воскресшее прошлое»33.
Работа в Помпеях увлекла М.И.Ростовцева целиком. К концу подошел срок его отпуска, кончились почти все средства, но он упорно трудился над осмыслением материалов, полученных в результате археологических работ сезона 1893 г.
В Россию М.И.Ростовцев вернулся с опозданием на два месяца, очарованный Италией, ее Вечным городом и Помпеями. В далекой стране у него остались теперь друзья и коллеги, с которыми он сразу же начал вести оживленную переписку. Как сложились отношения опоздавшего к началу учебного года учителя с руководством гимназии, мы не знаем. Вероятнее всего, И.Ф.Анненский оценил одержимость наукой двадцатидвухлетнего учителя и не стал ему препятствовать в его стремлении целиком отдаться делу изучения древней истории. Успешное завершение поездки отразилось и на положении М.И.Ростовцева в университете. С 1 января 1894 г. факультет назначает ему стипендию размером 50 руб. в месяц. И хотя он остается преподавать в гимназии, связь его с университетом становится более прочной, главным


56
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
образом по причине его подготовки и сдачи магистерских экзаменов.
Вот что об этой процедуре пишет в своей статье
С.А.Жебелвв: «Время "оставления" оставленные обыкновенно употребляли на подготовку к магистерскому экзамену, который обязательно должен был предшествовать допущению к защите магистерской диссертации... Магистерский экзамен вовсе не состоял в расширенном повторении университетского экзамена. Для него не было выработано никаких определенных программ. Эти программы составлялись будущими экзаменаторами всегда индивидуально и всегда приноравливались к той специальности, по которой желал идти оставленный... Вот каковы были предметы... для "классиков"... : греческий поэт и прозаик (оба в полном объеме, по выбору экзаменующего); перевод и комментарий; история греческой и история римской литературы (иногда целиком, иногда какой-нибудь раздел истории), греческие и римские государственные древности. Всеобщая история — один из отделов общей истории: древняя, средняя, новая (при этом для специалистов по древней истории обязательно изучение в оригинале одного из греческих и одного из римских историков, а также греческие и латинские надписи), дополнительные предметы — один из отделов всеобщей истории, отдел русской истории, политическая экономия. История искусства: основной предмет — один из отделов истории искусства, дополнительные предметы — один из отделов истории, греческие и римские бытовые древности... Экзамен можно было сдавать в порядке, устанавливаемом самим экзаменующимся, но так, чтобы все экзамены были сданы в течение полугода... Никаких переэкзаменовок не допускалось... Прийти второй раз на экзамен и снова держать его по всем предметам разрешалось лишь по истечении года после первой неудачной попытки... Ответы оценивались лишь двумя отметками — или удовлетворительно, или неудовлетворительно. Все экзамены происходили в заседании факультета, но обыкновенно не in pleno, а комиссионным порядком. Всякому экзамену вели протокол с перечислением всех предложенных экзаменующемуся вопросов. Выдержавший магистерские экзамены становился магистрантом и приступал к работе над магистерской диссертацией»(л. 5, 5 об., 6).
В течение 1894 г. М.И.Ростовцев успешно сдал все магистерские экзамены34. Этот год стал для него также начальным в его творческой биографии. М.И.Ростовцев публикует в Журнале Министерства народного просвещения свою первую научную работу, подводящую итог его трудов в Помпеях летом и осенью 1893 г.35. В конце этого же года он сдал в печать и свой двухчастный перевод откомментированных избранных отрывков «Записок о Галльской войне» Цезаря. Отныне, начиная с 1894 г., ровно полвека каждый год в разных странах и на разных языках будут выходить в свет его большие и малые научные труды. Их полный список, несмотря на то, что над его составлением трудились многие исследователи биографии М.И.Ростовцева, и до сих пор нельзя назвать завершенным 36.
В конце 1894 г. М.И.Ростовцев подал прошение в факультет о предоставлении ему годичной зарубежной стажировки для работы над магистерской диссертацией, тема которой была определена им еще во время поездки в Италию в 1893 г. В работе над составлением програм¬
мы годичного путешествия по странам Средиземного моря большое участие принял Ф.Ф.Зелинский, ставший официальным куратором стажировки. После выяснения разных формальностей программа путешествия М.И.Ростовцева по Турции, Греции и Италии была утверждена факультетом, и 15 марта 1895 г. М.И.Ростовцев выехал в свое второе путешествие по странам Европы, которое, благодаря поддержке со стороны И.В.Помяловского и родителей, растянулось более чем на три года.
События первого года путешествия по Греции, островам Эгейского моря и Малой Азии уже нашли достаточно подробное освещение, как в очерке Г.В.Вернадского, так и особенно в опубликованных тезисах доклада И.J1.Тихонова, в основу которого им был положен рукописный отчет М.И.Ростовцева о первой части путешествия, хранящийся ныне в ЦГИА СПб37.
Эта публикация избавляет меня от необходимости приводить здесь подробную характеристику и оговаривать значение заграничных путешествий М.И.Ростовцева. Я остановлюсь лишь кратко на уточнении хронологии путешествия, что стало возможным благодаря ряду документальных свидетельств, которые мне посчастливилось разыскать в архивах Петербурга (некоторые из них я привожу в приложении).
Итак, в марте 1895 г. М.И.Ростовцев прибыл в Константинополь, где некоторое время знакомился с Русским археологическим институтом, его сотрудниками и деятельностью. В самом начале мая он вместе с Я.И.Смирновым и П.Д.Погодиным приехал в Афины, где познакомился с магистрантом Новороссийского университета Б.В.Фармаковским38. В конце мая — июне М.И.Ростовцев, Б.В.Фармаковский, Е.М.Придик, Я.И.Смирнов и П.Д.Погодин вместе с группой молодых немецких ученых совершили поездку по островам Эгейского моря и побережью Малой Азии под руководством
В.Дерпфельда. В июне же М.И.Ростовцев вместе с Я.И.Смирновым, Е.М.Придиком и П.Д.Погодиным совершили путешествие по материковой Греции. В начале июля М.И.Ростовцев уехал в Италию, где вновь работал в Германском археологическом институте, изучал памятники Вечного города и совершал поездки в Помпеи к
А.Мау до самого конца октября 1895 г. В ноябре он переехал в Вену, где в течение семестра работал в эпиграфическом семинарии ученика Т.Моммзена проф. Е.Бормана39 и предпринял ряд экскурсий по Австро-Венгрии. В начале мая 1896 г. в Вену приехал Н.П.Кондаков, направлявшийся по линии Академии художеств в путешествие по музеям Италии и Испании. Вместе с ним и художником JI.Браиловским М.И.Ростовцев также отправился странствовать. В Италии, где к ним присоединился Я.И.Смирнов, они побывали в музеях Вероны и Милана. Позднее М.И.Ростовцев неоднократно возвращался в своих воспоминаниях к этой поездке, отмечая ее большое значение в появлении у него (под влиянием
Н.П.Кондакова и Я.И.Смирнова) навыков чисто археологического умения видеть и понимать памятники древности. Посетив Барселону, Сарагосу, Мадрид, Кордову, Севилью и Кадис, осмотрев археологические музеи и места различных по своему качеству раскопок древних памятников, М.И.Ростовцев в июле уехал во Францию. Его путь пролегал через Лион и Марсель в Париж, где он задержался очень надолго, работая в Национальной библиотеке и в Кабинете медалей над коллекциями римских


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
57
свинцовых пломб. В Париже М.И.Ростовцев очень близко сошелся с М.Пру и Э.Бабелоном. Получив солидную нумизматическую практику у своих новых друзей 40, он вернулся в ноябре в Италию, где продолжил свою работу в Риме над диссертацией по истории государственного откупа эпохи империи. В конце апреля 1897 г. М.И.Ростовцев совершил двухмесячное путешествие по Тунису и Алжиру41, откуда, по приглашению Я.И.Смирнова, на неделю съездил в Лондон, и в начале августа на несколько месяцев опять задержался в Париже. Собранный им к этому времени громадный материал по римским тессе- рам (М.И.Ростовцев обработал австрийские, итальянские и французские как государственные, так и ряд частных собраний и составил в Италии даже неплохую личную коллекцию) он, по предложению его друга — М.Пру, начал публиковать в «Revue numismatique» в виде серии статей4*. Вторую половину 1897 и начало 1898 г. Ростовцев провел в Риме, работая над текстом своей диссертации. В середине марта его многолетняя зарубежная командировка официально завершилась. В апреле М.И.Ростовцев направил в университет текст своей диссертации для публикации его в «Записках историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета».
Еще в Риме М.И.Ростовцев начал готовиться к чтению пробных лекций на получение права преподавать в университете. От факультета он получает филологическую тему: «чтение и комментарий писем Плиния Младшего» и в качестве самостоятельной работы разрабатывает тему «Тацит как исторический источник».
«Устав 1884 г., — пишет С.А.Жебелйв, — предоставлял магистранту, после прочтения двух пробных лекций, одной на тему по собственному выбору, другой — по назначению факультета, искать звания приват-доцента, т.е. стать университетским преподавателем... Но сложное и ответственное дело университетского преподавания... не давало ему еще права получать профессуру, т.е. зачисляться в штат. Да и для материального обеспечения приват-доцентура не давала почти ничего, так как лишь незначительная часть приват-доцентов получала вознаграждение за чтение лекций, лишь те из них, которые имели так называемые курсы по поручению факультета (самое вознаграждение приват-доцента не превышало 100 руб., что заставляло приват-доцента искать себе заработка на стороне)» (л. 6 об.).
С этой ситуацией и столкнулся М.И.Ростовцев, вернувшийся летом 1893 г. в Россию. Несколько лет, проведенные за границей, окончательно сформировали облик и характер молодого ученого. В 28 лет М.И.Ростовцев был автором более 20 работ, опубликованных в самых солидных научных изданиях Европы. Он являлся сотрудником ряда энциклопедий; его хорошо знали и положительно рекомендовали крупнейшие ученые Италии, Германии и Франции43. Но вернувшись в Петербург, М.И.Ростовцев оказался в сложной ситуации. В штат университета он зачислен не был. Защита магистерской диссертации могла состояться только лишь после публикации книги. Средств к существованию у него не было. Встревоженный судьбой сына, И.Я.Ростовцев настоятельно стал требовать, чтобы он приехал в Оренбург. Пользуясь своим положением попечителя учебного округа он в октябре сообщает сыну о зачислении его в штат Оренбургской гимназии преподавателем древних
языков. Но судьбе М.И.Ростовцева не угодно было повторить путь его предков. Благодаря ходатайству Ф.Ф.Зелинского молодому ученому, еще даже не прошедшему конкурс на звание приват-доцента, была предоставлена кафедра римской истории на Высших женских курсах. Критически сложившаяся, ситуация постепенно уладилась: в университетской типографии приступили к печатанию диссертации, 20 января 1899 г. М.И.Ростовцев успешно выступил на факультете (перед профессорами и приват-доцентами) с пробными лекциями, которые доставили ему звание приват-доцента и укрепили его положение на Бестужевских курсах. Несколько месяцев спустя историко-филологический факультет университета допустил, после успешного обсуждения, диссертацию М.И.Ростовцева к защите.
Вот как вспоминал о процедуре защиты (диспута) в 1935 г. С.А.Жебелёв, который пережил к тому времени не только крушение системы ученых званий, отмененных Советской властью, но и их формальное возрождение в совершенно ином «советском» качестве в 1934 г.
«Присуждение ученой степени являлось для лица, ищущего ее, наградою за понесенные им труды. Самый диспут был, в полном смысле слова, ученым праздником, в котором, помимо диссертанта, принимал участие и факультет и наша общественность. Университеты же наши могли гордиться тем, что только им одним было предоставлено право присуждения ученых степеней. Ни Академия наук, ни специальные высшие учебные заведения и учреждения этим правом не пользовались... После того, как диссертация была допущена к защите, факультет назначал день диспута. О дне его заблаговременно печаталось в газетах. Почти всегда днем этим было воскресенье (час дня), которое выбиралось потому, что это был день неприсутственный, и, следовательно, все желающие могли прийти на факультет и принять участие в диспуте... всякий желающий, какого бы сословия, ранга
и... он ни был (и всякий студент мог выступить в диспуте в роли оппонента — и такие случаи бывали). Короче говоря, защита диссертации и самый диспут был актом, в полном смысле слова, публичным, общественным. На диспуте обыкновенно присутствовали все члены факультета или их большинство. Сначала секретарь факультета читал curriculum vitae диспутанта и оглашал перечень его ученых работ. Затем диспутант читал вступительную речь, в которой знакомил присутствующих с содержанием диссертации, с теми главными выводами, к которым он в ней пришел. Эти выводы излагались в форме "тезисов", которые обязательно печатались и раздавались на диспуте всем желающим. После вступительной речи выступали сначала официальные оппоненты, которые временем в своих возражениях не были ограничены... После официальных оппонентов декан приглашал "принять участие в диспуте" всех желающих из числа присутствующих на нем... После окончания "прений" декан собирал голоса у всех присутствовавших членов факультета, и, если они кивком головы выражали свой положительный голос, декан вставал и объявлял во всеуслышание формулу: факультет, заслушав защиту диссертации такого- то, на такую-то тему, признал защиту удовлетворительной и постановил признать такого-то достойным степени магистра/доктора таких-то дисциплин и представить это постановление Совету университета на утверждение. Так проходил диспут. В ближайшем заседании Совета уни¬


58
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
верситета докладывалось, в числе текущих дел, представление факультета о состоявшейся "защите" и Совет, не входя в обсуждение вопроса, утверждал получившего ученую степень в его звании. Никаких дальнейших утверждений не требовалось» (л. 7).
21 апреля 1899 г. М.И.Ростовцев блестяще защитил (при официальных оппонентах — Ф.Ф.Зелинском и Ф.Ф.Соколове) свою диссертацию «История государственного откупа в Империи (от Августа до Диоклетиана)», и ему было присуждено звание магистра римской словесности44.
С этого момента в биографии М.И.Ростовцева начинается следующий, «петербургский», период, который охватывает 15 лет жизни ученого.
Успешная защита магистерской диссертации буквально окрылила М.И.Ростовцева. Вскоре после получения звания приват-доцента молодого подающего надежды ученого зачислили в штат университета. Стремительность, с какой он успевал делать свою научную карьеру, вызывала даже некоторую зависть среди его друзей. В письме С.А.Жебелйва к Д.В.Айналову от 20 октября 1899 г. есть довольно ядовитый отзыв о начинающем приват-доценте: «Ростовцев теперь всюду сует нос и, вероятно, пойдет очень далеко, теперь такие ходовые люди в моде. Он узнал уже успех, читает и общие, и специальные курсы; при всем том ходит большим франтом»45. Более дружелюбно описывает М.И.Ростовцева в письме от 4 июня 1899 г. к родителям Б.В.Фармаковский, сообщая о его приезде в Константинополь: «Он теперь во всем блеске: только что защитил диссертацию. Он здесь сейчас же со всеми сошелся... Ростовцев устроился в Санкт-Петербурге, ему можно позавидовать в умении и ловкости, но, конечно, за ним весьма много и положительных данных — он весьма умный и знающий человек»46.
Пройдет ровно пятнадцать лет, и шесть самых известных немецких ученых — Э.Мейер, ГЛешке, У. фон Вилламовиц-Меллендорф, О.Г иршфельд, Х.Дильс и Дрессель — напишут о «пошедшем далеко вперед»: «Среди ученых России, которые за два последних десятилетия своим энергичным научным трудом продвинули науку о древности заметно вперед, профессор Петербургского университета Михаил Ростовцев занимает ведущее место»47. На протяжении всех периодов жизни М.И.Ростовцева главным делом его было преподавание древней истории в высших учебных заведениях. Как это ни покажется удивительным, но при разносторонней и напряженной научной деятельности, которую вел этот человек, львиную долю его времени и сил все же у него отнимало чтение различных курсов лекций, ведение семинариев и индивидуальная работа со студентами. В Петербурге и Оксфорде, Мадисоне и Йеле Ростовцев был постоянно окружен учащейся молодежью. Из общения с ежегодно меняющимися поколениями студентов — вольнодумными русскими юношами, эмансипированными петербургскими барышнями, чопорными англичанами и «молодыми ковбоями» (как с доброй иронией называл своих американских студентов сам Ростовцев) — их профессор черпал силы для непрерывного процесса обновления и детализации своих штудий.
Следует отметить, что опыт и практика лекционной работы дались Ростовцеву далеко не сразу. В первые годы работы в университете преподавательская деятель¬
ность вызывала у него ощущение выполнения нелегкой обязанности. В этом прежде всего сказывалась выработавшаяся в годы путешествий по Европе привычка к академической свободе научного творчества. Когда в октябре 1900 г. скончался от тяжелой болезни Александр Николаевич Щукарев, в некрологе о нем Ростовцев прямо высказал те чувства, которые больше всего заботили его в этот период. Характеризуя судьбу своего друга, Ростовцев писал: «А.Н.Щукарев был характерным представителем той части нашей интеллигенции, которая ищет общения с наукой и жаждет заняться ею и которой, вместо того, приходится постоянно нести тяжелую лямку непосильного изнуряющего педагогического труда... Покойный А.Н.Щукарев был типом добросовестного научного работника, всей душой отдавшегося своему делу, типом живого, отзывчивого на научные запросы своих слушателей профессора; русская действительность с ее непосильными требованиями от всех тех, кто для нее работает, с ее далеко не материнским отношением к этим работникам, заставила А.Н.Щукарева нести на себе бремя непосильного труда, так рано сведшего его в могилу. И под этим бременем гибнет не один труженик русской науки, которого природа не наделила силами и дарованием гиганта»48.
Напряжение первых лет работы в университете и на Высших женских курсах постепенно сменилось у Ростовцева чувством увлечения своим делом. В развитии этого интереса и вкуса к преподавательской работе во многом способствовали три фактора: прекрасный коллектив профессоров историко-филологического факультета и Высших женских курсов, удивительная работоспособность и дар увлечения любимым делом, свойственные молодому ученому, а также его стремление добиться воплощения в реальность тех идеалов университетского образования, которые были выработаны им еще в период подготовки к профессорской деятельности. Позднее, уже в эмиграции, работая над статьей «Университеты и большевики», Ростовцев подробно изложил свое профессорское credo, которому он следовал во время работы в Санкт-Петербургском университете.
«Мы подготовляли образованных людей и думали, что эти люди, приобщившись к научному знанию, легко и просто приспособятся к любой деятельности. Самое деление на факультеты существовало только для того, чтобы дать возможность молодым людям выработать свое научное миросозерцание на базе той или другой широкой группы наук.
Отсюда естественно вытекал и строй университета. Как группа искателей истины и наставников молодежи в этом искании, университет не мог быть подчинен кому- либо, стоящему вне университета. Университетом, по нашему пониманию, могла управлять только вся группа людей, длительно связанных с судьбами учреждения, т.е. группа учителей, а не учеников, профессоров данного университета. Но профессора с их выборными представителями, ректором и деканами, не были начальниками студентов и не стремились ими быть. Они организовали жизнь университета и требовали от студентов, добровольно поступивших в университет, добровольного подчинения этим правилам. Студентам они ничего не навязывали. Принцип академической свободы был один из главных наших лозунгов. Профессора давали советы студентам, рекомендовали им тот или другой учебный план,


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
59
указывали, на каких условиях они готовы признать студентов людьми закончившими свое высшее образование, и это было все. Вне этого студенты, которых мы считали взрослыми людьми, были свободны распоряжаться собою, своим временем и занятиями, как хотят. Мы всегда настаивали и на том, что вся частная и политическая жизнь студентов не наше дело. Если мы воспитывали студентов, то не путем наблюдения за их моралью, а путем внедрения в них научного метода мышления и миросозерцания. И это мы считали лучшим способом воспитания. Таковы были наши идеалы»49.
Весьма примечательно, что следовать этим принципам университетского образования Ростовцев стремился не только в стенах alma mater, но и на Высших женских курсах, где он состоял профессором почти 20 лет, начиная с 1899 г. В решении вопроса о равноправии в получении высшего образования Ростовцев стоял на передовых позициях своего времени. Академическая свобода, равноправие полов и национальностей в деле получения образования и аполитичность научного творчества — были не только лозунгами в его преподавательской деятельности. Формально подчиняясь требованиям традиционной системы высшего образования, Ростовцев на деле различными способами стремился преодолеть препоны в получении высшего образования и устройства на работу многих своих учениц и учеников50.
Во время своих зарубежных поездок он внимательно изучал систему образования в других странах. Так, например, совершив поездку в Италию в 1903 г., Ростовцев внимательно изучил систему высшего женского образования в этой стране и, вернувшись в Россию, написал интересную статью по этому поводу51.
Характер преподавательской работы Ростовцева в Санкт-Петербурге и Петрограде мы можем себе представить, главным образом, по материалам, связанным прежде всего с Высшими женскими курсами52. В 1900— 1908 гг. лекции ученого по истории Рима и эллинизма (последние он читал факультативно) постепенно оформились в стройную систему преподавания древней истории. Изучая и сравнивая литографированные издания его лекций, можно наметить основное направление этой эволюции и проследить, как формировались наиболее интересные аспекты и темы антиковедения, которым Ростовцев уделял повышенное внимание.
Самые ранние курсы лекций по римской истории Ростовцева53 свидетельствуют о том, что их автор стремился как можно полнее и четче изложить событийную канву исторических процессов, протекавших в римском государстве. Вероятнее всего, такой подход не был удобен и самому Ростовцеву — он был вынужденным, поскольку у молодого профессора не было учебного пособия, которое он мог бы рекомендовать своим студентам. Стремление уйти от простого изложения фактов в область анализа исторических событий натолкнуло Ростовцева на мысль дать студентам в помощь руководство по истории Рима. Вместе с Ф.Ф.Зелинским Ростовцев выбрал для этой цели образцовый немецкий Handbuch Бенедикта Низе «Очерк римской истории и источниковедения». Параллельно с чтением фактологических лекций молодой преподаватель организовал работу по переводу книги силами слушательниц Высших женских курсов. Вышедшее в 1899 г. русское издание пособия Б.Низе стало на долгие годы образцовым учебником не только
для курсисток, но и для студентов университета54. Встреченная одобрительно научной общественностью России, эта книга несколько раз переиздавалась под редакцией М.И.Ростовцева. Причем каждый раз редактор учитывал новые переработанные немецкие издания и дополнял их сводками современной русской библиографии по истории Рима, составлял которые по просьбе Ростовцева И.А.Мапеин55.
После выхода в свет первого издания книги характер курсов лекций Ростовцева резко изменился. Готовя к изданию и переизданиям книгу Б.Низе, Ростовцев добился реализации сразу трех целей: он заставлял своих слушательниц при переводе текста серьезно прорабатывать фактический материал, освобождался от необходимости пересказывать его в лекциях и, в силу этого, больше внимание уделял анализу исторических процессов.
Но помимо лекций Ростовцев постоянно вел семинарские занятия, главной целью которых было совершенствование знаний древних языков и тщательное изучение письменных источников. Критерием этой практической работы была экзаменационная проверка студентов перед началом их специализации на третьем курсе, к которой Ростовцев относился очень серьезно.
В архиве академика С.Ф.Платонова, исполнявшего в те годы обязанности секретаря историко-филологического факультета, сохранилась одна из записок Ростовцева, относящаяся к первым месяцам его профессорства в университете, в которой сформулированы основные пожелания профессоров-классицистов по реорганизации экзаменов для студентов второго курса.
«Многоуважаемый Сергей Федорович!
Согласно Вашему желанию сообщаю Вам вкратце pia desideria классиков.
Все мы считаем в высшей степени желательным, чтобы студенты первых 4-х семестров являлись на экзамен с одним из авторов, читавшихся в текущем году одним из профессоров классического отделения, без обязательства брать непременно читавшийся с профессором отрывок. Если выбирается прозаик, то очень желательно было бы в дополнение к нему взять отрывок из поэта по выбору студента и наоборот. Вызвано наше желание тем, что студенты берут на экзамене почти исключительно гимназических авторов, читавшихся в последнем классе, и ни на волос не прогрессируют в понимании текста, а скорее идут назад, еле разбираясь в смысле отрывка и не имея представления ни об авторе, ни об эпохе, ни о реалиях — словом, низводя экзамен к какой-то формальности без смысла и пользы.
Между тем требовать от них более или менее научной подготовки почти невозможно за отсутствием научных пособий на русском языке и незнанием большинством языков иностранных. Единственный выход я вижу в изложенном выше способе экзамена, где студенту дается возможность, буде он захочет, научно ознакомиться с автором и его произведениями и получить образчик того, как надо читать и толковать текст.
Вы просили краткого изложения, и поэтому я не продолжаю.
Преданный Вам
М.Ростовцев»56.


60
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
О том, как воспринимали Ростовцева-лектора и экзаменатора его ученики и ученицы, мы можем судить по воспоминаниям Н.П.Анциферова, А.Ф.Керенского, М.Е.Сергеенко, Л.Д.Менделеевой (Блок) и Е.Ю.Мельни- ковой, сохранившимся в архивах и частично опубликованным. Привожу здесь только два из них, наиболее красноречивых. Воспоминания и тонкие психологические наблюдения Н.П.Анциферова относятся к преподаванию Ростовцевым римской истории в университете. «Студенты других факультетов реже посещали его лекции. Внешность Ростовцева не могла содействовать популярности. Она была лишена всего профессорского. Небольшой, коренастый, с широким лицом, без бороды, подстриженный бобриком, какой-то "серенький". Однако умное, энергичное лицо привлекало внимание. Я слушал его курс "Рождение Принципата". Михаил Иванович начинал медленно, глухим голосом, но постепенно темп ускорялся, а к середине лекции Ростовцев гремел на всю аудиторию так, что я предпочитал сидеть в задних рядах. Михаил Иванович давал блестящий по выразительности и глубокий по существу анализ боровшихся исторических сил. Он весьма ограниченно трактовал роль отдельной исторической личности. Однако его портреты исторических деятелей Рима были так же выпуклы, как рельефы их голов на римских монетах, так же психологически раскрыты, как римские бюсты. Ростовцев показывал историческую личность в ее действиях, он хотел избегать психоанализа и, в особенности, нравственных оценок. Однако горячий темперамент Ростовцева заставлял его забывать завет Тацита "Sine ira et studio". Он пылал гневом, повествуя о ненавистном ему Августе Ок- тавиане, умном, трезвом, расчетливом, холодном, совершенно беспринципном молодом человеке — "революционере" в юности, превратившемся в консерватора и ханжу. Ростовцев употреблял бранные слова, стучал кулаками — это был не ученый на кафедре, а политический оратор на трибуне. Несмотря на этот "гнев" и "пристрастие" Михаил Иванович оставался историком-реа- листом. И его построение оправдывало, делало убедительной его оценку. "Минувшее" проходило перед нами "событий полно, волнуяся как море-океан", оно ни на минуту не становилось "спокойным" и "безмолвным". Речь Ростовцева была образна. Так, характеризуя республиканца Секста Помпея, вся сила которого была сосредоточена во флоте, Ростовцев определил его "Бог Нептун в голубом плаще".
Иным становился Ростовцев на занятиях в семинариях. Сосредоточенный, спокойный, он вел их тихим голосом. Он надевал очки, и они меняли его облик. Казалось, еще пристальнее всматривался он в ткань Клио, словно перед ним стоял микроскоп. Студенты разбирали египетские папирусы александрийского периода. Каждая ничтожная деталь давала ему материал для превосходных комментариев. Ростовцев воссоздавал быт и борьбу минувших тысячелетий, в отличие от Зелинского лишая их всякой романтической дымки. ...Может быть, я не прав, но мне кажется, что в мои студенческие годы не было ни одного профессора на нашем факультете, который мог сравниться с Ростовцевым в умении научить студентов научно работать над первоисточниками»57.
Другим источником, описывающим работу Ростов- цева-экзаменатора на Высших женских курсах, является неопубликованная рукопись Елизаветы Юлиановны
Мельниковой: «Из воспоминаний бестужевки. Историко-филологический факультет в 1911—1916 годах», которая хранится ныне в Рукописном отделе Пушкинского дома. Раздел, посвященный Ростовцеву, называется «Трудный экзамен»:
«Экзамен у профессора Михаила Ивановича Ростовцева "Римская история". Полукругом расположились экзаменующиеся и пришедшие послушать. Это один из самых трудных экзаменов: можно знать материал и не сдать. Заняла последнее место в крыле, подальше от экзаменатора, человека с суровым, неулыбчивым лицом. Скоро стало ясно: профессор не довольствуется знанием фактов и задает вопросы, выясняя, главным образом, насколько поняты причины гибели Великой Римской империи. Сама постановка таких вопросов иногда ставила в тупик. И я, пользуясь наступавшей длительной паузой, не раз шептала соседке ответ, как я его понимала. Мой шепот, казалось, был не слышен. Но вот дошла и до меня очередь. Начинаю отвечать, и сразу же: "Ваш матрикул!" Подаю, а сама в полной растерянности. Профессор старается подавить улыбку. ..."Весьма!"...? В недоумении, под недоумевающие взгляды сидящих выхожу из аудитории... Осенило меня позднее. Если "смех — дар богов", то улыбка — драгоценнейший»58.
К концу первого петербургского периода Ростовцев выработал достаточно стройную систему преподавания древней истории, в структуре которой хорошо видны прототипы таких его будущих книг, как «История древнего мира» и «Социально-экономическая история Римской империи»59. В его лекциях уже в эти годы проявляются с полной силой характерные черты, свойственные Ростовцеву как историку: широкое и смелое применение сравнительно-исторического метода в области изучения социально-экономической истории древнего мира, а также стремление к синтезу разнородных дисциплин во имя получения исторической информации из данных археологии, нумизматики, эпиграфики и других источников.
Следует также отметить, что именно в лекциях Ростовцева, которые он читал в Петербурге, мы находим теоретическое обоснование той тенденции поздних трудов ученого, которую в историографии стало принято называть «модернизаторской». Многие критики взглядов Ростовцева на исторический процесс в древнем мире стремились объяснить смелые аналогии и параллели, которые проводил ученый между древностью и современностью, душевным состоянием человека, пережившего драматические перипетии русской революции®0. Причем, многие западные историки видели в этой тенденции Ростовцева результат влияния на него социально-экономических установок марксизма, а советские историки прямо писали об этом как о свидетельстве чисто буржуазной «продажности» ученого-эмигранта идейным установкам современного капиталистического мира61.
Изучение конспектов лекций Ростовцева со всей наглядностью показывает, что в вопросе о взаимодействии прошлого и современности Ростовцев занимал не возникшую случайно, а достаточно продуманную и последовательную позицию, которая имеет большое значение и как метод изучения истории, и как оригинальная концепция, возникшая в контексте культуры рубежа XIX— XX вв. В приложении я публикую один из рукописных конспектов лекций Ростовцева, написанный около


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
61
1906 г., в котором, на мой взгляд, достаточно полно выражена позиция ученого по данному вопросу62.
«Условия современности, волнующие общество, идеи и явления, наполняя жизнь человека и влияя на всю его деятельность, не могут не отразиться и на направлении научного исследования, особенно там, где ученому приходится иметь дело не с абстрактными отвлеченностями, не с природой как объектом изучения, а с живой жизнью, с людьми и с обществом в их настоящем и прошлом. Как бы ни был силен интеллект и критическое чутье социолога и особенно историка, он дитя своего времени и его неминуемо волнует и интересует сложная жизнь современности, которую он ищет объяснить теоретически и исторически, ища причинную связь и последовательность в проходящих перед ним исторических явлениях. Он, как и философ, как и натуралист, ищет познать жизнь в законе ее эволюции, и так как жизнь непрерывна, как время, то и для него не может быть принципиального различия между далеким и близким прошлым, между тем, что было вчера и что случилось сотни или тысячи лет тому назад. Эпохи для него только вехи, которыми он отмечает в своем сознании кардинальные исторические явления, вехи, которые не всегда помогают, а часто мешают ясной формулировке и ясному сознанию проблем эволюции человеческого бытия.
Особенно ценно для историка, как и для философа, продумать известную мысль до конца, что в историческом сознании равносильно прослежению эволюции известного явления от момента его зарождения вплоть до его перерождения в новые формы под влиянием новых условий.
На этом основана вся идея истинно всеобщей истории, которая позволяет себе прерывать исследование реально там, где не хватает сил интеллекта или знания отдельных исследователей, но не позволяет им ставить грани там, где есть только вехи.
Тем ценнее для историка такие эпохи в жизни человечества, которые позволяют ему естественным образом выделить целые серии исторических явлений в жизни человечества и проследить за их эволюцией в совокупности от момента их зарождения вплоть до того времени, когда под влиянием новых условий бытия они, кажущимся образом, завершают цикл своей эволюции и продолжают действовать только как субстрат для новых сил и явлений, наслояющихся на старые и в этом новом виде совершающих цикл эволюции, в общих чертах аналогичный пройденному пути.
В истории человечества такой эпохой является античность от момента зарождения античной кулыуры и государственности в бассейнах великих африканских и азиатских рек вплоть до завоевания этой культурой всего бассейна Средиземного моря и кажущегося поглощения ее новыми народными волнами с зачатками иной государственности и нового миросозерцания. Античная государственность и культура с этого момента, отнюдь не умирая, является субстратом и ферментом новых образований, совершающих с начала, но в измененном виде, тот цикл эволюции, который кажущимся образом закончила античность.
Сознание родственности эволюции и своей зависимости от античного прошлого ни на минуту не покидало современного мыслящего человека, начиная от эпохи ближайшей к античности, т.наз. средневековья, вплоть
до наших дней. Связь и зависимость чувствовалась и сознавалась, но оценивалась и понималась разно в прямой зависимости от тех идей и явлений, которые выдвигались одни за другими и становились в центре мышления и жизни. И так как эволюция в ее основных чертах и в античности, и в современности была одинакова, то каждая эпоха выделяла и отмечала в античности то, что стояло в центре ее сознания. Ища объяснения и понимания, мыслящие элементы улавливали связь и аналогию, выделяли субстрат в тех пунктах, на которых сосредотачивался их интерес и исследование. Перешедшая в субстрат античность оживала в сознании как целое, принимая неминуемо известную окраску современности, что, конечно, часто переносило центр ее понимания не в надлежащее место и затемняло истинную ее физиономию, то удаляя ее слишком далеко от современного мира, то несоразмерно приближая ее к недалекому настоящему»63.
Органичному восприятию древнего мира через современность во многом способствовало то обстоятельство, что Ростовцев был не только кабинетным ученым, изучающим мир средиземноморской культуры в определенные периоды ее истории, но и активным путешественником по Средиземноморью, хорошо знающим современную жизнь Южной Европы, Малой Азии, Египта и Северной Африки. Одной из самых характерных черт обоих «петербургских» периодов в биографии Ростовцева следует назвать его регулярные научные поездки по странам Средиземного моря. В среднем ученый путешествовал три-четыре месяца каждый год, используя для этого каникулярное время. Естественно, что главной страной, которая приковывала внимание Ростовцева, всегда была Италия. Со времени своего университетского гранд-тура Ростовцев полюбил Италию, внимательно следил за ее современной жизнью, хорошо знал и постоянно изучал ее культуру64. Но при всем увлечении Италией круг интересов Ростовцева как ученого и путешественника был значительно шире. Хроника его поездок, каждую из которых можно детально рассматривать как отдельный сюжет, благодаря имеющимся архивным материалам, выглядит следующим образом.
В 1899 г. с мая по октябрь Ростовцев посетил Константинополь, вместе с А.А.Васильевым объехал Малую Азию, далее через Грецию и Балканские страны проехал в Италию, а оттуда, по дороге домой, заехал в Париж65. В 1900 г. состоялась его поездка во Францию и Англию, связанная с его работой по публикации римских тессер, а в 1901 г. Ростовцев путешествовал в Германию и Италию вместе со своей молодой супругой — Софьей Михайловной Кульчицкой, которая отныне всегда сопровождала мужа во всех его путешествиях. Летние месяцы 1902 г. Ростовцевы провели в Крыму, где Михаил Иванович изучал античные памятники Керчи, Ай-Тодора и Херсонеса. В 1903 г. из Крыма он совершил поездку в Ольвию, где проработал вместе с Б.В.Фармаковским более месяца66. В 1904 г. Ростовцевы уехали летом в Германию, где Михаил Иванович работал в разных музеях и помогал О.Гиршфельду в подготовке к изданию его книги, держа корректуру67. В 1905 г. весной Ростовцевы вместе с Б.В.Фармаковским, С.А.Жебелбвым, Э.Р. фон Штерном, В.К.Мальмбергом и Е.М.Придиком приняли участие в работе I Международного археологического конгресса в Афинах, после которого они совершили морское путешествие по островам Эгейского моря68. В


62
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
1906 г. Ростовцев вновь работал в Керчи вместе с
В.В.Шкорпилом и М.В.Фармаковским, а в 1907 г. Ростовцевы провели лето в Италии (главным образом в Помпеях, гостя у Августа May), вернувшись откуда в Россию, они совершили в декабре месяце путешествие в Египет.
В 1908 г. Михаил Иванович подробно исследовал сохранившиеся склепы пантикапейского некрополя и ездил на Таманский полуостров вместе с В.В.Шкорпилом. После этого он вместе с женой, переехав в Одессу, отправился сначала в Берлин — на Международный съезд историков, а оттуда — в поездку по Египту и Палестине69.
Преподавательская деятельность в университете и на Высших женских курсах, ежегодные путешествия за границу и активная общественная жизнь сопрягались у Ростовцева с напряженной научной деятельностью. В течение первого «петербургского» периода М.И.Ростовцев опубликовал более сотни научных и научно-популярных работ, защитил докторскую диссертацию и стал ординарным профессором Санкт-Петербургского университета. Его труды были отмечены премиями Парижской Академии надписей и изящной словесности (1900) и малой золотой медалью Русского Археологического Общества (1907)70. В 1908 г. он был избран членом-коррес- пондентом Императорской Академии наук71.
Научное творчество Ростовцева и его биография в этом аспекте уже неоднократно становились предметом тщательного анализа историков науки72. В этой статье я постараюсь акцентировать внимание читателей не на общей линии эволюции его научных взглядов, а на хроникальной последовательности выбора и смены Ростовцевым тем для исследования в течение трех периодов его жизни в России с 1900 по 1918 г. В течение первого петербургского периода Ростовцев, прежде всего, уделял много внимания тем вопросам, которыми он занимался еще в период своей зарубежной командировки.
Главным трудом, работать над которым он начал еще во время своей магистерской стажировки, стала его докторская диссертация, посвященная изучению римских свинцовых тессер как исторического источника социально-экономической жизни Римской империи. Этот труд был подготовлен Ростовцевым на основании ряда публикаций римских свинцов в различных журналах Франции, Италии, Германии и России73. В 1900 г. часть материалов была издана им совместно с М.Пру в виде отдельной книги, за которую Парижская Академия надписей и изящной словесности наградила авторов золотыми медалями74. В 1903 г. Ростовцев опубликовал текст своей докторской диссертации, который он сопроводил изданием двух атласов римских свинцовых тессер75. Следует отметить, что диссертации ученого получили признание не только в России, но и за рубежом. В 1902 г. в Германии была переиздана магистерская диссертация Ростовцева, а в 1905 г. — его книга о римских свинцовых тессерах, интерес к которой вызвал в 1953 г. необходимость повторного немецкого издания76.
Другой темой, изучение которой Ростовцев продолжал в этот период, была топография и архитектура Рима. Еще во время своей командировки Ростовцев посвятил ей ряд статей77. В 1900—1903 гг. он написал ряд рецензий, научно-популярных статей и издал две небольшие книги, рассчитанные для преподавания древней истории
в средней школе, тогда же переведенные на немецкий язык78. Из интереса к архитектурной топографии Рима и Помпей, а также его студенческого увлечения помпеян- ской декоративной живописью после защиты докторской диссертации у Ростовцева сформировалась качественно новая тема исследований: история античной декоративной живописи эллинистического и римского времени. Эта глобальная тема разрабатывалась ученым в течение
1903—1908 гг. сразу по трем направлениям: архитектурный пейзаж эллинистического и римского времени, рассматриваемый на основе, прежде всего, итальянских памятников; погребальная декоративная живопись боспор- ских некрополей и изучение памятников декоративной живописи эллинистического Египта. Изучение архитектурного пейзажа привело Ростовцева к написанию нескольких статей, идеи которых он развил к 1908 г. в монографии, дважды переизданной впоследствии, как в России, так и в Германии79. С 1902 г. М.И.Ростовцев приступил к реализации тех задач в области изучения памятников античного искусства, которые он наметил еще в своей ранней работе 1897 г.80. С этого времени, почти ежегодно бывая в Крыму, он стал планомерно вести работу по сбору всей возможной информации о судьбе погребальных памятников с декоративной живописью эллинистических центров Южной России. Осознавая в полной мере, какой ценнейший источник по истории античной культуры представляют из себя эти памятники, Ростовцев не только выступил в печати как защитник уничтожаемых археологических объектов81, но и разработал целую программу их изучения, принятую Императорской Археологической Комиссией, над реализацией которой он впоследствии много и плодотворно трудился82.
Как уже было отмечено выше, в 1907 г. Ростовцев впервые посетил Египет. О целях своего путешествия он писал следующее: «Меня лично повлекла в Египет, специальная работа в области истории искусства или, вернее, культуры. Меня давно уже занимает вопрос о развитии так называемой декоративной живописи. Ряд предварительных работ властно звал меня в Египет и Египет дал мне в этом отношении не мало. ...Говорю я об этом потому, что в тех впечатлениях о поездке... многое будет результатом повышенного моего интереса ко всему еги- петски-эллинистическому и специально к декоративному искусству Египта»83. Встреча с Египтом началась для Ростовцева в Александрии. «Мои научные интересы заставили меня пробыть в Александрии не несколько часов, а с десяток дней, и я жалею только о том, что время не позволило мне остаться подольше», — писал он в декабре 1907 г. из Каира84. В знакомстве с новой для него страной Ростовцев как путешественник и как ученый в полной мере воплощал те навыки и приемы изучения культурной жизни, которые им были выработаны к этому времени. Он медленно путешествовал по долине Нила, посещая отдаленные поселения и руины, смело спускался в полузасыпанные песками гробницы и постоянно сравнивал, обогащая впечатлениями свои знания, современный Египет с тем образом эллинистической державы, который сложился в его сознании.
«Историк и археолог, приехавший в Александрию, прежде всего неминуемо задает себе вопрос, как представить себе топографически и архитектурно древнюю Александрию, как распределить и воссоздать себе памят¬


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
63
ники этой старой "царицы" городов, о которых столько говорят нам древние писатели, какой толпой населить этот воссозданный город, его здания и улицы.
В этой задаче одно сравнительно легко: пестрый интернациональный характер Александрии теперешней был таким же и в древности, контраст восточного и европейского теперь, м.б., даже более резок, чем тогда, т.к. восточный человек теперешний, пожалуй, пестрее старого, а европейский серее и чернее, чем старый грек и италиец. Однородно было и сравнительное положение феллаха и европейца, господина и слуги, однородна и роль поддерживающей господство военной силы. Теперешние красные англичане менее выделяются, конечно, чем выделялись македонцы, греки... и легионеры Рима; но и они являются тем же кулаком, который удерживает в повиновении местное население. Той же была, несомненно, и в древности и теперь жизнь порта с его лихорадочной деятельностью, грязью, бранью и т.д.
Но иными были верхи: гордый двор Птолемеев не чета двору хедива, и меркантильной интеллигенции левантинской складки современности далеко до того цвета науки и искусства, который собирали около себя лучшие из Птолемеев. Гетеры древние тоже были шикарнее теперешних»85. . v
Умение Ростовцева органично воспринимать древность через призму современности делало столь же цельной и его разноплановую научную деятельность. Прибыв в Египет с определенной целью, Ростовцев, покоренный увиденным миром, моментально расширил круг своих интересов к истории Египта эллинистической эпохи, границы которого впоследствии были намечены им в большом цикле разноплановых статей, рецензий и книг86. Уже в течение первого петербургского периода Ростовцев посвятил теме истории культуры Египта более десятка статей и рецензий87. Одним из аспектов его увлечения Египтом стала активная деятельность в пользу приобретения русским правительством коллекции египетских древностей, собранной выдающимся ученым В.С.Голе- нищевым. Во многом благодаря именно усилиям Ростовцева (которого поддержали в этом вопросе его друзья и коллеги Б.А.Тураев, Я.И.Смирнов и др.) после его выступлений в печати88, личным беседам с Президентом Академии наук Великим Князем Константином Константиновичем, коллекция Голенищева была приобретена в пользу московского музея имени Императора Александра III. Другим аспектом внимательного отношения Ростовцева к истории культуры Египта в эти же годы стали новые открытия в области папирологии. На раскопки в Оксиринхе и международную научную деятельность по изучению папирусов он откликнулся несколькими статьями, в которых подробно охарактеризовал значение научных работ в этой области для всеобщей истории древности89.
Повышенное внимание к источниковедению и проблемам поиска новых исторических данных по истории древнего мира практически реализовалось в деятельности Ростовцева как эпиграфиста. В нескольких статьях, написанных в период с 1899 по 1908 г., он закрепил свой авторитет талантливого и вдумчивого эпиграфиста90. По просьбе В.В.Латышева Ростовцев с 1907 г. активно включился в работу Императорской Археологической Комиссии по публикации новых латинских эпиграфических текстов, находимых в процессе раскопок на юге Рос¬
сии. Еще более ярко интерес Ростовцева к проблемам источниковедения проявился в его занятиях археологическими штудиями на юге России.
Вернувшись из-за границы, молодой ученый сразу же начал активно работать в Классическом отделении Императорского Русского археологического общества. На многие годы внимание Ростовцева привлекли исследования римской крепости в Крыму, развалины которой располагались на мысе Ай-Тодор. Уже в феврале 1900 г. Ростовцев сделал обстоятельный доклад на заседании Классического отделения о раскопках в Ай-Тодоре Великого Князя Александра Михайловича91. Доклад этот, опубликованный в скором времени92, положил начало многолетним исследованиям этого городища, отождествленного Ростовцевым с древним Хараксом. Опираясь на находки, сделанные в результате многолетних исследований Ай-Тодорского поселения, Ростовцев уже в эти годы подробно развил свою концепцию характера римского присутствия на берегах Черного моря (в частности — в Херсонесе), выдвинув гипотезу о двух волнах римской оккупации Таврического полуострова и о системе постов бенефициариев на землях херсонесского государства93.
В 1903 г. Ростовцев по приглашению Б.В.Фармаков- ского приехал на раскопки в Ольвию, где уже несколько лет Императорской Археологической Комиссией велись широкомасштабные исследования. Ростовцеву, детально знакомому с постановкой археологического дела в Европе, импонировала продуманная планомерная методика работ Фармаковского в Ольвии, который, также пройдя хорошую школу археологической подготовки в Греции и Италии, синтезировал в своей практике лучшие достижения мировой полевой археологии того времени. М.И.Ростовцев внимательно следил за работами своего коллеги в Ольвии94. В 1907 г., когда монографию Фармаковского о раскопках в Ольвии Императорское археологическое общество выдвинуло на соискание золотой медали, именно Ростовцев написал очень детальный и хорошо продуманный отзыв, в результате которого общество присудило сразу две награды: большую золотую медаль автору раскопок и малую золотую — автору подробной рецензии хода археологических работ на этом памятнике95.
Повышенное внимание к специальным историческим дисциплинам и исследованиям, построенным на синтезе разнородных источников, не только не отвлекало Ростовцева от общих проблем древней истории, но и стимулировало поиски новых подходов к ее изучению. Исходя из своего понимания основных тенденций развития римской истории, он пишет в эти годы ряд больших статей теоретического характера на разные темы социально-экономической и культурной жизни древнего мира96. Пристальное внимание Ростовцева, в частности, привлекает проблема происхождения столь важного института Римской империи, каковым являлась система колоната. В самом конце первого петербургского периода он обратился к сделанным ранее разработкам по этой теме97. Апробацию своих идей ученый провел в 1908 г., прочитав на пленарном заседании Международного съезда историков в Берлине большой доклад на тему о генезисе колоната. Внимание, с каковым были встречены идеи Ростовцева на международном научном форуме, подвигло его приняться в конце 1908 г. за написание спе¬


64
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
циальной монографии по истории римского колоната, которую он закончил к 1910 г.™ Помимо этой работы Ростовцев написал еще ряд статей по различным вопросам римской истории". В особую группу при этом следует выделить его статьи, написанные специально для энциклопедических словарей. В этот период молодой ученый уже сотрудничал на постоянной основе с редакциями таких известных энциклопедий, как «Эпиграфический словарь Римской древности» Э. де Руджьеро, «Реальная энциклопедия науки классической древности» Паули—Виссовы, «Энциклопедический словарь» Брокгауза—Ефрона, «Большая энциклопедия» С.Н.Южакова и П.Н.Милюкова. В 1900—1908 гг. он написал для этих изданий более двух десятков «подлинных минимонографий» (по удачному выражению Э.Д.Фролова)100.
Характерной чертой ростовцевской научной деятельности было постоянное внимательное чтение специальной литературы и особая манера критики прочитанного. В первый «петербургский» период Ростовцев написал более десяти рецензий на различные по своему содержанию монографии101. При этом его разборы всегда содержали новаторский компонент — он не только отмечал достоинства и недостатки прочитанных книг, но и стремился изложить свое видение сути проблемы. Уже даже в самых ранних его рецензиях эти замечания превращались в компактно изложенные самостоятельные очерки.
Вполне естественно, что столь разносторонняя научная деятельность Ростовцева охватывала и сферу популяризации научных знаний. Помимо статей, он неоднократно выступал с публичными лекциями и с большим энтузиазмом принимал участие в редакторской работе по изданию книг 102
Завершая обзор научных трудов Ростовцева в первый петербургский период его биографии, следует обязательно упомянуть о тех хрониках и персоналиях, которые вышли из-под пера ученого в эти годы. М.И.Ростоа- цев был по своей натуре общительным и добрым человеком, который умел ценить людей и дорожил их дружбой. Эти качества он пронес через всю свою жизнь, и, когда она разлучала его с близкими или уважаемыми им людьми, он реагировал на это очень откровенно. Все его отклики на смерть коллег, подобно цитированному выше некрологу об А.И.Щукареве, написании эмоционально и в тоже время содержательно 103.
Но, пожалуй, особый талант проявлял Ростовцев при написании научных хроник. Его обзоры научных событий начисто лишены протокольной сухости. Эти очерки ученый всегда писал от своего лица, делясь с читателем своими личными впечатлениями и размышлениями, что делает эти публикации интересными источниками как по истории науки, так и биографии их автора. Для примера обратимся к его откликам об организации и проведении Международного исторического съезда в Берлине летом 1908 г. Этот отчет Ростовцев начинает своими собственными размышлениями о целях и задачах подобных научных мероприятий, которые не потеряли своего значения и в наши дни.
«Международные исторические конгрессы — дело сравнительно новое. Правда, некоторые считают, что только что закончившийся съезд в Берлине был пятым, на самом деле его можно считать лишь вторым, так как первые три, вплоть до конгресса в Париже во время большой выставки, прошли совершенно незамеченными,
и только съезд 1903 г. в Риме привлек общее внимание, собрал большое количество ученых и дал известные научные результаты.
...Устроители конгрессов... преследуют, главным образом, три цели: во-первых, цель научную (что, собственно, ищется, для меня не вполне ясно), вероятнее всего — осведомление других о том, что придумал данный ученый, или о том, какой новый материал собран был в данной стране по тому или иному вопросу;
Римский конгресс выдвинул новую задачу: дискуссии о тех или иных практических и теоретических вопросах, иногда заканчивающиеся резолюциями. Вторая цель — это цель облегчить ученым, гл. обр., иностранцам знакомство с той страной и городом, где происходит конгресс, при посредстве облегчений путешествий вообще и обеспечения членам конгресса скидок на железных дорогах и пароходах, в частности, равно как и при посредстве организации экскурсий в страну и руководи- тельств по музеям того города, где происходит конгресс. Наконец, третья цель — это создание возможно большего количества возможностей личного общения ученых разных стран и разных специальностей, облегчение знакомств, ведущих к обмену мнениями и т.д. Для этой цели устраиваются разные взаимные развлечения, ей же служат в еще большей мере взаимные экскурсии: во время путешествий люди, естественно, более сближаются и легче знакомятся, чем сидя на месте, и отношения, завязанные в пути, прочнее, чем мимолетное знакомство на банкете или в пивной. Таковы, на мой взгляд, цели, преследуемые интернациональными конгрессами»104.
В завершении статьи о съезде в Берлине Ростовцев подробно изложил свой взгляд на значение и перспективы международного научного сотрудничества, в развитии и укреплении которого он видел подлинную гарантию успешного развития мировой науки.
Характеризуя разноплановую научную деятельность Ростовцева и как преподавателя университета, и как академического ученого, нельзя не затронуть вопрос и о том образе жизни, который вел ученый в Санкт-Петербурге — Петрограде. Без этого, во многом внешнего, формального аспекта его биография выглядит чересчур механистично: ученый предстает перед нами эдаким механизмом по генерированию и реализации научных идей и разнообразных штудий.
Между тем, социальный портрет русского ученого рубежа веков — тема очень интересная и важная для истории отечественной науки. В этом смысле фигура Ростовцева представляется мне чрезвычайно интересной, поскольку он был характерным представителем русской буржуазной интеллигенции начала XX века. Всем хорошо известно, что в традиционной марксистской трактовке слов «буржуазный интеллигент» заложено негативное классовое понятие, сдобренное в русском сознании славянофильской подоплекой антипатичного восприятия «всего западного». Между тем, на проблему «буржуазности» Ростовцева и всего его окружения можно взглянуть и с другой позиции, исходя из прямого значения этого слова, начисто лишенного идейных подоплек. В таком аспекте «буржуазность» можно трактовать как феномен городской культуры. В этом контексте «буржуазный интеллигент» Ростовцев, как социальный тип конкретной эпохи русской истории, есть всего лишь тип городского интеллектуала. Михаил Иванович Ростовцев в


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
65
этом отношении был, безусловно, характерным представителем городского общества. Мало того — он был представителем столичного петербургского общества начала XX века, а это — с учетом феноменальной природы Петербурга как российского города, противопоставленного общей ментальности национального духа России, — делает его очень яркой фигурой на общем фоне истории русской интеллигенции начала XX века.
Еще в годы зарубежной стажировки за Ростовцевым закрепилась прочная репутация «западника», человека, в своей повседневной и научной жизни всецело ориентирующегося на стиль и стандарты европейской культуры. В контексте истории России XIX века, когда общественное сознание несколько десятилетий развивалось в условиях непрерывных споров славянофилов и западников, такая характеристика молодого ученого в разных кругах могла быть одновременно и лестной, и резко негативной. «Западничество» и нарочитую «буржуазность» Ростовцева в его окружении неприязненно воспринимали такие ученые, как Г.Ф.Церетели, С.А.Жебелбв, Д.В.Айналов,
B.К.Ернштедт и некоторые другие представители научного общества. О том, насколько далеко заходили эти люди в подспудных негативных оценках Ростовцева, можно судить не только по приведенным выше словам
C.А.Жебелбва в письме к Д.В.Айналову, но и на примере недавно опубликованных выдержек из переписки Г.Ф.Церетели, к которому, кстати сказать, Михаил Иванович всегда относился с почтением, помогая своему сокурснику по университету в устройстве его научной карьеры10^.
Восстанавливая в общих чертах ростовцевский образ жизни в Петербурге, я хотел бы отметить прежде всего одну важную, на мой взгляд, особенность, ускользнувшую от славянофильски настроенных критиков Михаила Ивановича. За внешними формами «западного» образа жизни Ростовцева легко просматриваются специфически русские черты характера ученого, которые как раз и определили его судьбу. Стиль жизни ученого в северной русской столице поэтому удачнее всего можно назвать типично буржуазным и специфически петербургским, характерным для представителей хорошо обеспеченных интеллектуальных слоев русского общества конца XIX — начала XX в. При этом, в своей реконструкции я сознательно руководствуюсь желанием воссоздать конкретные детали именно ростовцевского образа жизни в Петербурге, оставляя в стороне, как вполне самостоятельную тему, весь ее сравнительно-исторический контекст (вопросы положения ученого в столичном обществе и т.п.).
Женившись в 1901 г. на С.М.Кульчицкой, Михаил Иванович два года прожил в семье жены. Их квартира располагалась по адресу Малая Итальянская ул., д. 38, кв. 22. Состоятельная семья жены жила типичным укладом столичного светского дома. Хозяйство и в семье Кульчицких, и, позже, в семье Ростовцевых лежало всецело на плечах домашней прислуги, руководство которой было обязанностью хозяйки дома. Эта естественная для начала XX в. форма организации быта освобождала ученого от многих житейских забот. Главной его обязанностью было лишь содержание семьи и домашней прислуги, что обеспечивалось солидным профессорским жалованьем в 3000 рублей годовых, не считая гонораров за научные и популярные публикации.
В 1903 г. Ростовцевы переехали в самый центр Санкт-Петербурга на новую квартиру (Большая Морская ул., д. 34, кв. 10), в которой они прожили бессменно 15 лет. Их дом стоял на улице, идущей от Зимнего дворца, ближе к Исаакиевской площади. Большая шестикомнатная квартира ученого располагалась на последнем этаже здания, и из ее окон открывался вид на Адмиралтейство.
Характеризуя жизнь Ростовцевых в России, Г.В.Вернадский позднее справедливо отмечал, что «после женитьбы Михаила Ивановича и Софьи Михайловны дом их стал одним из видных центров в жизни ученого и литературного Санкт-Петербурга»106. Воспоминания о гостеприимном доме Ростовцевых сохранили близкие друзья его хозяев — В.Н.Муромцева (Бунина), М.К.Купри- на-Иорданская, В.И.Иванов, П.Н.Милюков и другие107. Одно перечисление имен людей, кто регулярно бывал в доме Ростовцевых, говорит о многом — здесь были писатели: И.А.Бунин, А.И.Куприн, Л.Н.Андреев, Д.С.Ме- режковский, Ф.К.Сологуб, Е.П.Леткова-Султанова; поэты: А.А.Блок, В.И.Иванов, А.Белый, О.Э.Манделыи- там, М.А.Кузмин, К.Д.Бальмонт, З.Н.Гиппиус; художники: Л.С.Бакст, К.А.Сомов, М.ВДобужинский, Л.М.Браи- ловский, М.В.Нестеров, А.Д.Головин, М.В.Фармаков- ский; музыканты: С.В.Рахманинов, А.К.Глазунов,
С.А.Кусевицкий, Ф.И.Шапяпин; литературные и художественные критики: С.К.Маковский, А.Н.Бенуа, И.Э.Гра- барь, Ф.Д.Батюшков; философы: Н.А.Бердяев, П.Б.Стру- ве, С.Н.Булгаков, Л.П.Карсавин, Н.О.Лосский; ученые: НЛ.Котляревский, Н.П.Кондаков, Н.И.Кареев, А.СЛап- по-Данилевский, А.А.Шахматов, В.В.Латышев, Ф.Ф.Зе- линский, граф А.А.Бобринской, С.А.Жебелёв, Б.В.Фар- маковский, Я.И.Смирнов, С.Ф.Платонов, Н.Я.Марр, С.Ф.Ольденбург, И.М.Гревс; политические деятели: П.Н.Милюков, В.Д.Набоков, А.И.Гучков, А.И.Шингарев, Ф.И.Кокошкин и многие другие.
Судя по воспоминаниям В.Н.Муромцевой, А. Бел о го,
В.И.Иванова и других, Михаил Иванович вел очень характерный для северной столицы «полуночной» образ жизни: его день начинался в 11 часу дня и завершался около 3 часов ночи. На протяжении всей жизни в Петербурге Ростовцев старался придерживаться определенного ритма. Его неделя распределялась следующим образом: весь понедельник и первая половина следующего дня были заняты у Ростовцева университетскими делами. Четверг и пятницу он также уделял работе в университете и на Высших женских курсах, а также присутствию в Императорском Русском археологическом обществе и в Эрмитаже. Вторая половина вторника и ночь на среду всецело отводились ученым для приемов друзей и коллег у себя дома на специально подготовленных с этой целью журфиксах. Среда была свободным днем для Михаила Ивановича. В этот день он обычно работал дома, а вечером посещал друзей (в период с 1903 по 1907 г. чаще всего это были знаменитые «башенные среды» у
В.И.Иванова в его квартире на Таврической улице). Каждую неделю вечерами Ростовцевы бывали в театрах и на музыкальных концертах. Из переписки с Б.В.Фармаков- ским известно, что Ростовцевы имели свой постоянный абонемент в Императорском Мариинском театре.
В этот период Ростовцев очень серьезно подходил к проблеме распределения своего времени. Откликаясь на обсуждение проблемы чрезмерной занятости профессу¬
3—4924


66
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
ры учебными и научными делами, что якобы наносило ущерб участию ученых в общественной жизни, он писал в статье «Профессора и Государственная Дума»:
«А priori работоспособность профессора больше, чем работоспособность других граждан Российского государства, и именно работоспособность в сфере логического обсуждения. Кто прошел тяжелую школу достижения профессуры, тот это знает. Много ли есть людей, рабочий день которых, и притом день напряженной умственной работы, не менее 10—11 часов ? Для добросовестного ученого и профессора это минимум, главным образом на первых порах. Чем дальше, тем человек, если по российскому обычаю не разленится, все более и более привыкает распределять свое время, экономить его, сгущать работу. Свободное работоспособное время у профессора, умеющего работать, есть и будет, и часто без ущерба для университета и науки»108.
Выходные дни Ростовцевы вместе со своими друзьями и знакомыми часто проводили за городом. Своей постоянной дачи в пригороде Петербурга Михаил Иванович не имел, но регулярно ездил в гости в Гатчину к А.И.Куприну и в Куоккалу к Л.Н.Андрееву и другим своим знакомым с целью провести два-три дня вдали от городской суеты. В частном архиве Б.В.Фармаковского, с которым я познакомился благодаря любезности Е.В.Киреевой, есть много характерных для ростовцев- ского бьгга записок с приглашениями на вечера, концерты или совместные поездки. Одна из них гласит:
«Дорогой Борис Владимирович!
Едем завтра валяться в снегу к Зое Ивановне в Уш- Кирко! Глотнуть воздуху не мешает. Если согласны, приезжайте к 12 ч. 20 м. На Финляндский вокзал. Поедут Зоя Ивановна, жена, я, Ольга Поликсевна и Миролюбов; м.б. Сергей Александрович Жебелбв
Ваш М.Ростовцев»
Другая записка:
«Дорогой Борис Владимирович!
Завтра у нас имеется ложа в Мариинском театре на "Тристана и Изольду" с Литвин и Ершовым. Т.к. одно место (шестое) у нас свободно, то могу его предоставить Вам, если Вы еще не запаслись билетом. Во всяком случае сообщите мне о Вашем решении завтра утром по телефону, чтобы я имел возможность иначе пристроить имеющееся место-. Тристаном, однако, Вторник наш не отменяется.
Преданный Вам М.Ростовцев».
Летние месяцы (если не было путешествий за границу) Ростовцевы проводили в Крыму. В дачном поселке Кореиз у Кульчицких была своя дача, которой всецело располагали Ростовцевы. Об их жизни в Крыму сохранилось много сведений, часть которых оставили сами хозяева109. Ритм жизни в Крыму оставался прежний — менялись лишь внешние ее условия: Михаил Иванович много путешествовал по Крыму, изучал памятники древности в Керчи и Херсонесе, наблюдал за ходом археологических работ в Хараксе. Возвращаясь на дачу, он ежедневно писал и много читал. В доме Ростовцевых при этом постоянно находились гости — приезжали коллеги по археологическим изысканиям, многочисленные родственники и друзья семьи. Вечерами Ростовцевы и сами
наносили визиты. Так, например, о регулярных посещениях дачи Н.П.Кондакова в Крыму Ростовцев впоследствии вспоминал так: «Помню эти ночные чаи, поздние, длинные, горячие, хотя чай не всегда был горяч, а я грешный предпочитал ему крымское вино. Дом Н.П. был настоящей "Свободной Академией". Часто ли мы говорили об археологии, не помню. Вероятно, часто, так как все ею более или менее занимались. Но говорили и о политике — подчас довольно горячо — и о разных текущих делах»110
К концу первого «петербургского» периода modus vivendi Ростовцева приобрел свои законченные черты. Ординарный профессор Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов, член-корреспондент Императорской Академии наук, действительный член Императорского Русского археологического общества, сорокалетний ученый был известен в России и Европе как автор нескольких солидных монографий по социально-экономической и культурной истории Римской империи и около полутора сотен статей по различным проблемам истории древнего мира. Хорошо обеспеченный семейный быт и большой интерес к людям, особенно одаренным, как и он сам, творческими талантами, делали фигуру Ростовцева весьма заметной в культурной и общественно-политической жизни северной русской столицы. Не принимая в силу большой педагогической и научной занятости активного участия в политической борьбе, которая особенно бурно развернулась в 1904—1906 гг., Ростовцев, тем не менее, открыто заявлял о своих симпатиях либеральному конституционно-демократическому движению. Его деятельность в период «банкетных» революций 1904 г., участие в ряде либеральных акций и съездах последующих лет снискала Ростовцеву репутацию кадетски настроенного профессора, что и было подтверждено им самим вступлением в 1905 г. в партию конституционных демократов111. Однако в процессе развития революционного кризиса 1905—1907 гг. взгляды Ростовцева решительно эволюционировали в консервативном направлении. Ясно видя серьезные недостатки государственного устройства России, ученый в то же время хорошо понимал, что ослабление государства как такового революционными потрясениями опасно для культурной и общественной жизни страны, и в этом аспекте установление в России de facto конституционной монархии было для Ростовцева окончательным итогом политических реформ. К моменту выхода в свет знаменитого сборника «Вехи» Ростовцев был полностью готов к принятию идей этого направления общественной мысли, что привело его к размежеванию с политической линией кадетской партии, творцом которой был его старый друг П.Н.Милюков.
С 1909 г. в биографии ученого начинается новый период, который продлился пять лет. Для Ростовцева эти годы стали временем осуществления новых научных замыслов и разработки грандиозных проектов, осуществлению которых, однако, помешало начало первой мировой войны. По сравнению с предыдущим периодом в характере жизни ученого мало что изменилось. Ростовцевы по-прежнему совершали ежегодные заграничные путешествия, преподавательская и научная деятельность велась Михаилом Ивановичем с прежней насыщенностью и напряженностью. Прежними оставались интересы ученого в области общественной и культурной жизни


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
67
столицы. Но качественно иным в эти годы стал статус ученого. Ростовцев в 1909—1914 гг. впервые выступил как крупный и авторитетный организатор науки. Причем его авторитет получил признание не только в России, но и за ее пределами. Этому во многом способствовали ежегодные поездки в Европу и его выступления на международных научных форумах.
В 1909 г. Ростовцевы, побывав в Крыму, уехали из Одессы в Италию. Они объехали ряд городов (Рим, Неаполь, Флоренция, города Этрурии), но главной целью путешествия были Помпеи. Михаил Иванович спешил засвидетельствовать почтение близким своего учителя и друга Августа May, скончавшегося 6 марта 1909 г. Весть о его смерти достигла в тот же день Петербурга, и уже седьмого числа Ростовцев выступил с большой речью в память об Августе May на заседании Классического отделения Императорского Русского археологического общества1 12. Из Италии Ростовцевы возвратились в Россию через Германию, где несколько дней провели в Берлине. Летом следующего года Ростовцевы начали свой заграничный тур с путешествия по Балканам. Из Константинополя, где Михаил Иванович несколько дней работал в Русском археологическом институте113, они проехали в Болгарию, Румынию и Сербию. Подробно познакомившись с музейными собраниями столиц Балканских стран, Ростовцевы переправились через Адриатическое море в Италию и посетили Рим и Помпеи. В столице Италии ученый принял участие в работе международного координационного комитета по увековечиванию памяти Августа May114. Из Италии Ростовцевы отправились в Мюнхен, в окрестностях которого они посетили маленький город Оберамергау, в котором раз в десять лет местные жители устраивали мистерии на тему Страстей Господних115. Покинув Мюнхен, по пути в Берлин, Ростовцевы сделали остановку в Лейпциге, где Михаил Иванович принял участие в торжественном акте избрания его почетным профессором Лейпцигского университета. В Берлине Ростовцевы встретились с большой компанией своих петербургских друзей, среди которых были Ф.Ф.Зелинский и М.В.Добужинский, и вместе с ними вернулись в Петербург.
Избранный в 1910 г. действительным членом Императорской Археологической Комиссии, Михаил Иванович лето 1911 г. провел в Крыму, координируя археологические работы в Херсонесе и Керчи. С этой же целью Ростовцев выехал в Крым и в начале летнего сезона 1912 г. Вскоре из Кореиза он вместе с женой отправился через Одессу, Константинополь в Афины, где участвовал в работе конгресса ориенталистов116. Сразу же по окончании конгресса Ростовцевы вместе с А.А.Васильевым и Я.И.Смирновым уехали в Италию, где в Риме открылся и проходил III Международный конгресс историков117. Из столицы Италии Ростовцевы отправились в путешествие по Средиземному морю и Палестине118.
В марте 1913 г. М.И.Ростовцев в составе делегации русских ученых119 уехал в Лондон на Международный исторический конгресс, организационный комитет которого избрал его вице-президентом этого научного форума. В процессе работы конгресса, на котором ученый выступил с двумя докладами120, было принято решение провести следующий IV Международный съезд историков в Петербурге в 1918 г. Главой Международного координационного комитета был избран Ростовцев, а пред¬
седателем подготовительного комитета академик А.С. Лаппо-Данилевский. Петербургский международный съезд историков не состоялся из-за начавшейся революции в России, однако в архиве А.С. Лаппо-Данил веского имеются подробные сведения об активной подготовительной работе, которую вели комитеты121. Вернувшись в Россию, Ростовцев вновь выехал на лето в Крым с целью продолжать свои занятия археологией. Это путешествие стало значительным в биографии ученого — по инициативе председателя Императорской Археологической Комиссии графа А.А.Бобринского Михаил Иванович был лично представлен Императору Николаю II во время визита царя на раскопки в Херсонесе. Результатом этой встречи, которая продлилась несколько часов, стало распоряжение царя выделить специальные средства для публикации капитального труда Ростовцева «Античная декоративная живопись на юге России». Вот как вспоминал о визите царя в Херсонес граф А.А.Бобринский в письме к Б.В.Фармаковскому:
«Смела 16 августа [1]913.
Многоуважаемый Борис Владимирович,
...В Херсонесе посещение Государя состоялось, благодаря моей настойчивости. Телеграммами и письмами я неустанно напоминал о лично высказанном нам — помните ? — в Царском Селе желании посетить раскопки и до того я всем надоел, что пробил брешь в свитском равнодушии (чтобы не сказать более) к археологии, и посещение состоялось.
ОТОМСТИТЬ свитским генералам взял на себя Феб и палил таким небывалым зноем, что вода текла и текла с голов из-под форменной фуражки, а лица обратились в нечто багрово-красное и апоплектическое. Представьте себе князей Орлова и Трубецкого, генералов Дедюлина и Гринвельта три часа подряд бегающих по камням Херсо- неса, при вертикальном луче Реомюра в 45° Реомюра!
Показали мы Государю: могилу мучеников, башню, музей, город с банями, мозаичные полы храмов и т.д.
Для первого номера (могила мучеников) выписал я из Кореиза (по его желанию) М.И.Ростовцева. Конститу- цинист-либерал-профессор приехал в соломенной шляпе и пиджаке, для чего сделал (с 5-ти часов утра) 80 верст в автомобиле. Усерднейше показывал, доказывал, объяснял, предлагал таблицы будущего издания и стоял под зноем без шляпы до того, что Государь двуекратно просил его покрыться. Уехал М[ихаил] И[ванович] весьма довольный. Распивали мы с ним шампанское у Кисто; а от жары у него где-либо на груди образовался черный обжог в виде большого двуглавого орла. Но, шутки в сторону, присутствие подобной научной силы придало всему осмотру серьезный оттенок, импонирующий даже свитским, скептикам и ничего не понимающим фрейлинам Августейших Царских Дочерей. Далее первую скрипку играл Лепер, который в роли известителя хорош, проявляя большую ученость и разнообразные знания. Я понукал (по привычке) сзади и моею лентой и звездой спасал официальность картины. За пиджак Ростовцева я извинился перед Государем, предполагая, "что Вашему Величеству важнее были знания М[ихаила] Ивановича], чем его мундир" — "Конечно, конечно!" (Хотя комендант крепости смотрел кисло.) Этот визит удался вполне...»122.


68
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
В декабре 1913 г. и в январе 1914 г. в Петербурге были изданы атлас и первый том капитального труда Ростовцева «Античная декоративная живопись на юге России». Выход в свет этой книги имел большой резонанс. Решением Берлинской Академии наук, специально ознакомленной с исследованиями русского ученого по истории античной декоративной живописи, Ростовцев был избран ее членом-корреспондентом123. Летом 1914 г. ученый поехал в Берлин на торжественную церемонию вручения ему диплома. Но не только это было целью поездки Ростовцева в Германию. Главной причиной являлся международный научный проект создания многотомной всемирной социально-экономической истории, в котором ученый представлял коллектив русских авторов. О событиях этой поездки в Германию, ставшей последним зарубежным путешествием Ростовцева до его эмиграции в 1918 г., Михаил Иванович впоследствии вспоминал следующее: «Вижу себя в Берлине летом 1914 г., накануне Великой Войны. После нескольких месяцев напряженной работы в Петербурге я приехал в Германию, чтобы повидать кое-кого из моих германских коллег и обсудить с ними проект всемирной экономической истории. Мы спокойно рассмотрели все сторрны предполагавшейся работы и после некоторого обсуждения подписали договор с издателями. К моему величайшему удивлению, я обнаружил в договоре одну странную оговорку: "настоящий договор в случае войны приостанавливается на все время, пока будут продолжаться боевые действия". Удивленный этой клаузулой, я посмотрел на моих коллег и получил ответ: "не беспокойтесь, такую оговорку теперь вносят во все договоры, подписываемые в Германии". Это вызвало тревогу, но еще большую тревогу вызвало то, что, когда я уходил с этой встречи, все улицы оказались устланы белыми листками бумаги с печатным текстом, словно наступил снежный зимний день. Это был ультиматум Сербии.
В тот же день я видел в большом берлинском ресторане германских офицеров в парадной форме; они пили шампанское, кричали и пели "Wacht am Rhein" и "Deutschland, Deutschland liber alles".
По дороге в Париж я приехал в Хомберг на Рейне. Тут никто не догадывался, что война уже так близко. День мобилизации. Взволновались толпы людей на железнодорожной станции, где я садился на поезд, надеясь добраться до Копенгагена. Никакого энтузиазма, слезы и рыдания. На следующее утро — Берлин. Я опоздал на утренний поезд в Копенгаген и провел день в Берлине. Меньше беспокойства, больше возбуждения, некоторый энтузиазм. По улицам проносится автомобиль Кайзера, подавая сигналы своим вагнеровским рожком. С огромными трудностями я сел на нужный поезд. Варнемюн- де — германская граница. Наш поезд останавливается. Объявляют: поезд остается в Германии. Нависла опасность войны (на самом деле война уже была объявлена). Вздох облегчения: датский паром был готов перевезти нас в Данию.
Долгое, полное треволнений, утомительное путешествие. Наконец мы в Петербурге, где начинается лихорадка военного времени со всеми его надеждами, иллюзиями и разочарованиями»124.
За пять лет второго «петербургского» периода Ростовцев выступил с рядом научных проектов, которые он разрабатывал в тесном сотрудничестве со своими дру¬
зьями. В 1909 г. по инициативе В.Н.Бенешевича М.И.Ростовцев участвовал в составлении проекта организации в Афинах Русского археологического института как филиала Императорского Русского археологического общества. Авторами этого проекта были также Б.В.Фар- маковский и С.А.Жебелев. К сожалению, реализации этой идеи помешали некоторые обстоятельства, связанные с позицией в этом вопросе руководства Русского археологического института в Константинополе125.
В 1910 г. М.И.Ростовцев приступил к реализации другого проекта, связанного с изучением античных погребальных памятников Боспора, сохранивших в своем убранстве декоративную живописную отделку. Многолетняя кропотливая работа ученого и его коллег по Императорской Археологической Комиссии завершилась в 1914 г. публикацией уже вышеупомянутой книги, которая являлась первой частью более обширного труда по истории античной декоративной живописи, над созданием которого Ростовцев намеревался продолжить работу в будущем.
В мае 1914 г. Михаил Иванович вместе с Б.А.Турае- вым обратились в Общее собрание Императорской Академии наук с предложением организовать научную экспедицию в Египет для приобретения папирусов126. Вопрос этот, рассмотренный и поддержанный лично Президентом Академии наук Великим Князем Константином Константиновичем, был решен положительно. Однако на этот раз работе русской экспедиции в Египте помешала начавшаяся первая мировая война.
Помимо реализованных лишь отчасти больших проектов Ростовцев продолжал в эти годы трудиться над своими прежними темами127, среди которых, однако, появились и новые. Начиная с 1910 г. ученый серьезно приступил к разработке своей концепции истории Боспорского царства как государственного объединения эллинистического типа128. Написав ряд статей на эту тему129, он в 1914 г. стал читать цикл лекций по истории и историографии Боспора130. Естественно, что такой курс лекций потребовал введения и специальных семинарских занятий по источниковедческим дисциплинам (археологии, эпиграфике и нумизматике Боспора). Проведение этих занятий не только потребовало от ученого тщательной проработки имевшихся в распоряжении русских научных организаций и музеев материалов по археологии, истории и культуре Боспора, но и объединило вокруг ученого коллектив молодых исследователей, среди которых к 1914 г. выделились такие, как Г.И.Боровка, А.В.Тищенко, К.Э.Гриневич, М.И.Максимова и другие.
Параллельно с разработкой темы истории Боспора в эти же годы М.И.Ростовцев стал изучать историю и археологические памятники Причерноморской Скифии. Программу своих будущих исследований в этой области Михаил Иванович изложил в своей большой рецензии на книгу английского историка Э.Минза «Скифы и греки», которого Ростовцев критиковал за примененный им метод взаимного иллюстрирования разнородных источников при реконструкции исторической ситуации в Причерноморье античной эпохи. Программа исследований Михаила Ивановича сводилась к последовательному раздельному изучению археологических, письменных и эпиграфических источников о Скифии и расположившихся на ее южной периферии греческих государствах, критическое сопоставление которых ученый собирался


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
69
положить в основу синтезированной картины истории скифской державы и ее культурного облика131. Другой большой работой о Скифии и ее взаимоотношениях с Боспорским царством стал доклад ученого в Императорском Русском археологическом обществе «Монархия Божьей милостью на Боспоре», который в дополненном и переработанном виде был опубликован в 1913 г. в Известиях Императорской Археологической Комиссии132. Темой этого исследования была выбрана природа государственной власти Скифии и Боспора в эпоху эллинизма и те религиозные представления, которые освящали ее монархические основы. В этой большой работе, к выводам которой Ростовцев неоднократно впоследствии возвращался, дополняя их новыми фактами и наблюдениями133, он проявил себя как последовательный ученик школы Н.П.Кондакова. Имея в своем распоряжении только изображения на предметах торевтики, Ростовцев на основе метода иконографического анализа сакральных сцен интерпретировал их сюжет как инвеституру царя богом-всадником. Привлекая обширный сравнительно-исторический материал, он постарался доказать иранскую природу этого религиозного обряда, игравшего большую роль в государственной жизни не только Скифии, но и эллинистического Боспора. Кроме перечисленных работ, написанных в эти годы, Ростовцев начиная с 1910 г. очень много внимания стал уделять раскопкам археологических памятников скифо-сарматской эпохи, приступив к тщательному и скрупулезному труду по систематизации этих источников.
Критический настрой ученого, профессионально работавшего с археологическими источниками, сразу же дал о себе знать в серии рекомендаций и требований к совершенствованию методов полевых исследований и фиксации материалов. Ростовцев выступал на заседаниях Императорской Археологической Комиссии с заявлениями о необходимости ввести планомерность в стихийно ведущиеся исследования на юге России и подчинить их конкретным научным планам. В 1912—1913 годах, когда Н И.Веселовский приступил к раскопкам скифского царского кургана Солоха, Михаил Иванович настоятельно рекомендовал графу Бобринскому добиться от руководителя экспедиции обязательного исследования этого важного памятника «на снос» с тщательной фиксацией стратиграфии кургана134. Не довольствуясь сделанными Веселовским наблюдениями, Ростовцев решил организовать в 1914 г. образцовые раскопки скифского царского кургана с применением наиболее совершенных методов раскопок памятника. С этой целью он обратился к Н.Е.Макаренко и В.И.Саханеву, предложив им руководить экспедицией по раскопкам кургана в имении генерала Мордвинова. В течение одного полевого сезона экспедицией был осуществлен продольный разрез курганной насыпи и вскрыта одна из погребальных камер. Раскопки кургана и погребения постоянно фиксировались фотокамерой, и теперь мы обладаем более чем сотней фотографий, демонстрирующих последовательность раскрытия насыпи и одного из погребений. К сожалению, из-за начавшейся войны экспедиция не смогла завершить свои работы в 1915 г. Предварительное сообщение о раскопках вскоре появилось в печати, а окончательное доследование кургана было осуществлено много лет спустя экспедицией под руководством А.М.Лескова135.
Расширение научных интересов Ростовцева в области археологии не отвлекало его от других видов деятельности в общественной и культурной сфере. Будучи профессиональным преподавателем классической филологии в высших учебных заведениях, ученый никогда не оставлял вне поля зрения проблем преподавания древних языков и истории в гимназиях. Когда в конце 10-х годов в различных общественных кругах стали появляться предложения о реформе среднего образования в России и высказывались открыто идеи об отмене преподавания в школах классических языков136, Ростовцев вместе со своими коллегами П.В.Никитиным, В.В.Латышевым, С.А.Жебелёвым и другими выступил на защиту основ классического образования в школах средней ступени. По инициативе учителей и университетской профессуры в Петербурге 28—31 декабря 1911 г. был проведен Первый Всероссийский съезд преподавателей древних языков. Работа съезда протекала в напряженном ритме. Утром и днем делегаты заслушивали пленарные доклады о положении классического образования в России, обсуждали различные варианты улучшения систематического преподавания древних языков, а вечерами ведущие филологи-классики Петербурга знакомили собравшихся со всех концов России делегатов с новыми достижениями историко-филологической науки в области антикове- дения. М.И.Ростовцев, являвшийся членом организационного комитета съезда, был избран почетным председателем съезда в третий день его работы.
С пленарным докладом в этот день выступил С.А.Жебелёв, охарактеризовавший проблему связи средней школы с историко-филологическими факультетами университетов. Поскольку докладчик затронул ряд острых вопросов о качестве подготовки гимназистов, поступающих в университет, обсуждение доклада было весьма бурным. Протоколы съезда красноречиво свидетельствуют о том мастерстве, которое проявил Ростовцев, руководя работой заседаний в этот напряженный день1*'. На следующий день, 31 декабря в 8 часов вечера в актовом зале 6-й гимназии (у Чернышева моста) Михаил Иванович выступил с заключительным научным докладом, который и завершил работу съезда. Несмотря на предновогоднее время, послушать ученого собрались все делегаты съезда и слушатели, среди которых было много гимназистов старших классов. Свой доклад «Боспорское царство и керченские курганы», сопровождавшийся показом большого количества диапозитивов, Ростовцев посвятил истории юга России в античную эпоху. Текст этого выступления, содержавший серию интересных исторических обобщений, был издан в 1912 г. дважды138.
Другим характерным примером активного участия Ростовцева в культурной жизни Петербурга в эти годы следует назвать его деятельность в качестве научного консультанта при создании и постановке драмы К.Р. «Царь Иудейский»139.
Суровые испытания, выпавшие на долю русского общества с началом первой мировой войны, внесли в образ жизни ученого серьезные коррективы. С августа 1914 г. в биографии Ростовцева начался последний — «петроградский» — период его жизни в России, который продлился немногим более трех лет. О начале этого периода Михаил Иванович впоследствии вспоминал: «Долгие годы войны. Напряженная общественная работа. Бесконечные кампании по сбору средств в пользу пострадав¬


70
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
ших от войны: поляков, армян, раненых, увечных. Все это на фоне грандиозных сражений на фронте, который подступал все ближе и ближе к Петербургу. Время темных интриг при Дворе и отчаянной борьбы в Думе против Двора. В атмосфере сгущались грозовые тучи. Приближалась революция, и все же никто не верил, что революция и катастрофа так близки»140. На протяжении всех лет войны Ростовцев вел ответственную работу по организации сборов средств пострадавшим от войны, видя в этом исполнение своего гражданского долга. Его активная деятельность на этом поприще была столь результативна, что правительство союзной Франции наградило в 1916 г. Михаила Ивановича Орденом Почетного Легиона.
В своей деятельности Ростовцев пользовался поддержкой близких ему по духу людей. В архиве Пушкинского дома сохранилось письмо, направленное ученым Л.Н.Андрееву, следующего содержания:
«7 февраля 1917 г.
Многоуважаемый Леонид Николаевич!
Очень Вам благодарен за то, что откликнулись на наш призыв и приглашение. Вы могли бы очень помочь делу сбора, если бы организовали в "Русской Воле" ряд статей по поводу увечных воинов перед сбором и в дни сбора и прежде всего сами написали бы об увечных так, как Вы умеете писать. Разрешите надеяться на Ваше содействие при помещении в газете материала для хроники, который будет доставляться в редакцию, и в деле опубликования даровых объявлений о сборе и связанных с ним театральных и других предприятиях.
Всем этим Вы очень помогли бы делу сбора, которому я придаю большое общественное значение. Посылаю Вам одновременно брошюру А.В.Тырковой, опубликованную по поводу сбора в 200.000 экз.
Преданный Вам
М.Ростовцев»141.
Готовившийся сбор средств в пользу увечных воинов состоялся накануне Февральской революции142. В брошюре А.В.Тырковой «Увечные воины» он, как глава организационного комитета сборов, написал предисловие, в котором отмечал: «Помощь увечным воинам не может и не должна быть делом частной благотворительности... Деньгами, пенсиями, пособиями тут не поможешь; нужно большее; нужно, прежде всего, чтобы каждый увечный чувствовал, что за его плечами вся Россия, что общество и государство знают и помнят свой долг перед ним... Помощь увечным должна быть государственной, но не "казенной"; она должна быть общественной в широком смысле этого слова, и это должно найти открытое признание и яркое выражение... Важно то, что не отдельные лица и кружки, а весь Петроград, вся Россия сделают свой вклад в дело помощи увечным воинам и создадут то или другое количество чисто общественных учреждений, опираясь на такие целиком общественные организации, как учреждения Всероссийского Союза Городов... Увечные воины, отдавшие нам все лучшее, что у них было, свое здоровье, свою работоспособность, всю силу своего духа, вправе этого ожидать от нас, и мы обязаны с нашей стороны отдать им часть того, что имеем»143.
К своим общественным обязанностям Ростовцев относился очень ответственно, ставя их порой выше своих научных интересов. Вот что писал ученый Председательнице Императорского Московского Археологического Общества графине П.С.Уваровой в январе 1917 г.:
«Глубокоуважаемая графиня Прасковья Сергеевна!
...Я с радостью готов был бы выступить с докладом в Вашем Обществе, но, к сожалению, связать себя обещанием на определенное число я не могу. Дело в том, что доклад, который я имел бы сделать (об одной замечательной Оренбургской находке II—I вв. до Р.Хр.), у меня еще не готов, хотя материал для него собран. ...При том, что 18—20 февраля должен состояться сбор в пользу увечных, которым я руковожу, я никак не могу с уверенностью сказать, что закончу свою работу».
Поскольку сроки выступления ученого были перенесены на весну, Ростовцев в ответном письме, написанном накануне февральских событий, известил графиню Уварову о своей чрезмерной занятости: «Я очень рад, что мне не пришлось ехать в Москву к 24 февраля: на эти дни как раз пал руководимый мной большой сбор для увечных воинов, который отнял все мое время. Боюсь, однако, что мне и совсем не удастся побывать в Москве в этом году. На март месяц я назначен присяжным, и мне придется потом, в конце поста, наверстывать потерянное время в университете и на курсах дополнительными лекциями. При таких условиях лучше было бы отложить мое выступление в Москве на осень, когда я в состоянии буду дать что-либо совсем новое»144.
Однако такая загруженность ученого общественными делами не мешала ему заниматься наукой. Наоборот, интенсивность трудов Ростовцева стремительно возросла именно в эти годы, а в 1917—1918 гг. его деятельность в научной сфере можно охарактеризовать как по- истине титаническую.
В 1915 г. Ростовцев участвовал в подготовке проекта организации Русского института палестиноведения, обсуждение которого состоялось 9 марта в заседании Императорского Православного Палестинского общества145. В следующем году он стал одним из авторов Положений открываемого в Риме Русского археологического института. Реализация этого проекта началась в 1917 году уже при Временном правительстве, которое выделило необходимые средства и приобрело в Риме здание для института146. Октябрьский переворот и приход к власти большевиков погубили это начинание, которому Ростовцев уделял много времени и сил.
В 1917 г. Ростовцев принял участие в разработке большого проекта создания на базе Археологической Комиссии особой Академии археологических знаний. Идея авторов этого проекта заключалась в следующем. Археология в России, активно развивавшаяся со второй половины XIX века, по формам своей организации всецело относилась к сфере общественной культурной деятельности. При этом археология не была представлена в Академии наук как самостоятельная дисциплина. Ее структура выглядела следующим образом. Государство в силу указа Императора Александра II контролировало на территории Империи все виды археологических работ. С этой целью в 1859 г. при Министерстве Двора Его Импе¬


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
71
раторского Величества был создан особый чиновничий комитет — Императорская Археологическая Комиссия, основной фунцией которой являлось наблюдение за археологическими изысканиями в стране и сбор информации о них. Основу организационной структуры русской археологии составляли три общества — Императорское Русское археологическое общество, Императорское Московское археологическое общество и Одесское общество истории и древностей. При Императорском Русском археологическом обществе существовал на правах отделения Русский археологический институт в Константинополе. Императорское Московское археологическое общество занималось организацией и проведением Всероссийских археологических съездов, которые собирали не только ученых, занимавшихся археологией, но и краеведов, ведших археологические исследования в провинции. Государство оказывало поддержку развитию археологии через систему Губернских ученых архивных комиссий, при которых везде создавались музеи и которым правительство выделяло специальные средства на ведение раскопок и публикацию их материалов. Помимо этого в провинциях Империи существовали общественные объединения, так или иначе занимавшиеся археологией (церковно-археологические общества, археологические кружки, общества любителей естествознания и антропологии и т.п.).
Постепенно центральный правительственный орган — Императорская Археологическая Комиссия — превратилась из чиновничьего комитета в своеобразный научно-исследовательский институт. Во многом это была личная заслуга ее последнего Председателя Гофмейстера Двора Его Императорского Величества графа А.А.Бобринского. Комиссия издавала ежегодные отчеты об археологических работах в России, периодический научный журнал «Известия» с рядом приложений, а также корпус специальных исследований «Материалы по археологии России». К 1917 г. под руководством А.А.Бобринского в Комиссии работали такие видные ученые, как академики В.В.Латышев, Н.Я.Марр, профессора Б.В.Фармаковский, Н.И.Веселовский, А.А.Спицын, БЛ.Тураев, М.И.Ростовцев и ряд других.
Расширение археологических исследований в стране делало весьма затруднительным для Археологической Комиссии совмещение функций контрольного органа и научно-исследовательского и издательского центра. Поэтому сразу же прсле Февральской революции члены Археологической Комиссии решили организационно разделить государственную комиссию по контролю за археологическими исследованиями в стране и научный центр, объединяющий специалистов, в работе которых археологические материалы являются важными информационными источниками. Придание этому центру статуса академии, по мысли авторов проекта, делало это учреждение главным археологическим институтом страны, целью которого являлась разработка планомерных научных программ исследования археологических памятников России. При этом функция Государственной Археологической Комиссии не только не ослаблялась, но и усиливалась, поскольку ее членами к 1917 г. был разработан очень прогрессивный закон об охране памятников, предусматривавший, в частности, введение в губерниях постов государственных инспекторов — комиссаров по делам археологии. Проект реорганизации Археологичес¬
кой Комиссии после Октябрьского переворота был все же отчасти реализован. В 1919 г. в Петрограде была создана Российская Академия истории материальной культуры, призванная исполнять те функции, которые по проекту отводились Академии археологических знаний. Перемена названия и поддержка новой Академии властью большевиков обяснялась рядом политических причин, требовавших от правительства Ленина уделять в самые сложные месяцы существования советской власти внимание культурной жизни интеллигенции Петрограда и Москвы. Так, подписание Лениным в апреле 1919 г. декрета о создании Российской Академии истории материальной культуры (слово «история» было вставлено в ее название самим В.И.Ульяновым) было хорошо продуманной пропагандистской акцией, направленной не столько на поиски примирения власти с оппозиционно настроенными деятелями науки, сколько на нейтрализацию действовавшей в Москве идеологически опасной для большевиков Российской Академии духовной культуры, возглавляемой Н.А.Бердяевым. Показателен в этом отношении и тот факт, что реальное государственное финансирование новой Академии началось только в 1922 г., когда в Москве была окончательно разогнана неугодная «вольная академия», а ее руководители высланы из Советской России 147.
Занятия археологией юга России завершились для Ростовцева перед его отъездом из страны реализацией еще одного научного предприятия, организованного ученым в рамках работы в Археологической Комиссии. Весной 1915 г. Михаил Иванович совершил поездку в Оренбург к своим родителям. Во время пребывания в этом городе он познакомился с результатами многолетней археологической деятельности Оренбургской ученой архивной комиссии, ведшейся непрерывно с 1881 г. под руководством председателя Комиссии местного врача А.В.Попова. Благодаря активной работе по сбору информации об археологических памятниках Оренбуржья, которую вел в Комиссии преподаватель французского языка Неплюевского кадетского корпуса И.А.Кастанье, издавший в 1910 г. капитальный труд по археологии Южного Урала148, им были зафиксированы и остановлены грабительские раскопки курганов у деревни Прохо- ровка, давшие большое количество ценных вещей, которые были доставлены в музей Архивной комиссии. Ознакомившись с этими находками, Ростовцев оценил их значение для решения проблемы выделения памятников сарматской культуры и характеристики ее общего облика. Вернувшись в Петроград, ученый сразу же стал готовить экспедицию на Южный Урал. Возглавить ее Михаил Иванович предложил молодому приват-доценту университета С.И.Руденко, который вел в эти годы в Уфимской губернии этнографические исследования. Кроме того, он обратился и к Я.И.Смирнову с предложением опубликовать серебряное блюдо с надписью из прохо- ровского кургана. Летом 1916 г. С.И.Руденко раскопал 4 курганных насыпи у деревни Прохоровка, которые дали дополнительный к сделанным ранее находкам интересный материал. Отчет о раскопках этих курганов и исследование материалов сарматского времени из Южного Приуралья С.И.Руденко и М.И.Ростовцев закончили к концу 1917 г. К сожалению, статью о прохоровском серебряном блюде Я.И.Смирнов так и не успел завершить. После его смерти в 1918 г., уже в отсутствие в Петрогра¬


72
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
де Ростовцева, краткую заметку об этой находке подготовил для книги академик П.Я.Коковцов. В этом виде исследование о прохоровских курганах вышло в свет в декабре 1918 г., став последним выпуском в серии Материалов по археологии России, издававшихся Археологической Комиссией149.
Написание книги о прохоровских курганах было лишь одним из звеньев в цепи научных трудов ученого в 1914—1918 годы. За три с половиной года Ростовцев подготовил к печати шесть книг, среди которых были такие колоссальные по объему труды, как первый том «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства» (с атласом иллюстраций в трех частях) и текст «Корпуса Боспорских монет»150. Кроме того, он написал пять больших статей по теме античной декоративной живописи, несмотря на то, что работы в этой области пришлось приостановить из-за невозможности в условиях войны путешествовать по странам Средиземноморья с целью изучения памятников на месте151.
Готовя капитальное исследование о памятниках Скифии и Боспора, Ростовцев в то же время опубликовал более десятка научных статей по истории юга России в эпоху античности, среди которых были такие важные, как «Бронзовый бюст боспорской царицы и история Боспора в эпоху Августа», «Страбон, как источник по истории Боспора», «Понт, Вифиния и Боспор», «Медь Динамии и Ас- пурга», «Амага и Тиргатао», «Эллино-скифский головной убор» и другие152. Восемь публикаций Ростовцев посвятил рассмотрению археологических памятников, письменных и эпиграфических документов, относящихся к разным периодам истории херсонесского государства153.
Работоспособность Ростовцева была поистине феноменальной — одновременно он писал две книги, причем каждая из них по своему объему и сложности способна была поглотить все внимание ученого. О процессе работы над рукописью двух томов «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства» мне уже приходилось писать154. Здесь же я приведу некоторые характеристики другого капитального труда ученого, рукопись которого, к сожалению, пропала бесследно с частью архивного наследия ученого. Этапы работы над корпусом боспорских монет восстанавливаются по переписке Ростовцева с
А.В.Орешниковым. Осенью 1915 г. Михаил Иванович обратился к известному московскому нумизмату с предложением издать корпус боспорских монет. 9 октября 1915 г. он отправил Орешникову письмо следующего содержания:
«Многоуважаемый Алексей Васильевич!
Я очень виноват перед Вами, что до сих пор не ответил Вам на Ваше письмо. Причина одна. Я так был перегружен общественными делами (сбор Петрограда беженцам, который лежал весь на мне), что не мог зайти в Эрмитаж поговорить с А.К.Марковым, а говорить с ним по телефону об этого рода вещах было неудобно.
Сегодня был в Эрмитаже и выяснил, что Боспор пока не уложен, но остальное — Аллах ведает зачем — тщательно укладывается, причем скоро наступает черед и Боспора. Так как уложить недолго, а при наших порядках разложить требует годов времени, то, я думаю, надо постараться заняться коллекцией теперь же. К Вашим услугам будет и коллекция [Великого Князя. — В.З.]
Александра Михайловича, пока еще находящаяся в Эрмитаже.
...Марков с укладкой коллекции подождет до ноября. ...Что касается до возможности найти помещение в гостинице, то это теперь действительно затруднительно. Номеров нет, и цены ломят страшные. Я бы, конечно, прежде всего просил Вас остановиться у меня, но, к сожалению, единственная комната, которую я мог бы Вам предложить, занята моим племянником — будущим прапорщиком артиллерии. Но вместо меня свою квартиру Вам предлагает Б.В.Фармаковский, у которого Вам будет удобно и покойно.
Мне очень и очень хотелось бы, чтобы Ваша поездка сюда осуществилась. Очень интересно было бы побеседовать и хотелось бы иметь возможность с января реализовать мое желание, т.е. приступить к печатанию первого тома моей и Вашей работы, что конечно займет по нынешним временам немало времени.
...Преданный Вам М.Ростовцев»155.
Стремительность, с которой Ростовцев предлагал Орешникову работать, испугала последнего, и он ответил отказом в соавторстве, соглашаясь лишь на свое посильное участие в проекте как консультанта. Ростовцев ответил на это серией убеждающих писем, убеждая своего коллегу все же довести дело до конца. 18 октября он пишет Орешникову: «...ужасно Вы меня огорчили Вашим отказом, надеюсь, не окончательным. Срок 1 ноября, ведь, не есть железная необходимость. Марков подождет и до 1 декабря. Укладка Эрмитажа ведь является сплошной бессмыслицей. Приехать, таким образом, Вы всегда будете иметь возможность. Но если бы даже это оказалось невозможным, с Вашим материалом, Вами уже собранным, прекрасно можно сделать то немногое, что нужно для моей цели». 22 октября он продолжает свои уговоры: «...очень мне хотелось бы, чтобы Вам удалось осуществить эту поездку. Без Вашего экскурса моя книга была бы не в книгу». 3 декабря, получив от Ореш- никова окончательный отказ, Ростовцев пишет ему: «...очень огорчен был Вашим письмом и отказом от сотрудничества, которое было для меня особенно ценно. Пытаюсь убедить Ретовского сделать эту работу». В дальнейшей переписке Ростовцев продолжал сожалеть об отказе Орешникова от участия в работе, хотя дело подготовки к изданию корпуса он продолжал вместе с сотрудниками Эрмитажа О.Ф.Ретовским и А.К.Марковым. Консультируясь с Орешниковым по разным вопросам, Ростовцев периодически сообщал ему о ходе работ. «...Очень много возни с монетным приложением. Работаем с Ретовским не покладая рук» (27 февраля 1916 г.); «...Работа наша идет медленно. Еле кончаем автономные» (имеются в виду монеты автономных центров Боспора. — В.З.) (23 апреля 1916 г); «...Работа наша с Ретовским продвигается медленно. Но все же автономные монеты мы кончаем и переходим к царским» (21 мая 1916 г.)156. И, наконец, в открытке от 18 марта 1918 г., ставшей последней в переписке ученых, Ростовцев сообщает Орешникову:
«Глубокоу важаемый
Алексей Васильевич!
О монетах с ВАЕ я в последнее время написал статейку в Известия Таврической Архивной Комиссии. На риск и страх пропажи посылаю Вам оттиск, сохраняя


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
73
еще один для Вас, как и оттиски статей из последней книжки Известий археологической комиссии157. Очень рад был бы познакомиться с Вашими соображениями об этих монетах. Я их считаю медью Динамии и Аспурга. В ужасное время наше единственным утешением является занятие наукой, которая и занимает меня теперь всецело. Но дело с корпусом монет опять остановилось, будучи уже почти доведено до конца. Остались только последние цари после Ининфимея. Может быть, ближайшее будущее позволит здесь сделать что-нибудь. За Ваши письма глубоко Вам признателен, простите, что отвечаю только теперь.
Преданный Вам М.Ростовцев»158.
Подготовленные Ростовцевым монетные таблицы для данного издания не пропали бесследно. Ими воспользовался при написании своей монографии об античных монетах А.Н.Зограф, работы которого Ростовцев ценил очень высоко159.
Научное творчество Ростовцева и его разносторонняя деятельность были по достоинству оценены в рассматриваемый период. Так, в 1915 г. Императорское Московское археологическое общество наградило ученог го большой золотой медалью имени графа А.С.Уварова за заслуги в деле развития российской археологии. Когда в мае 1916 г. скончался один из учителей Ростовцева академик П.В.Никитин (о котором Михаил Иванович написал три проникновенных статьи)160, то первой кандидатурой на оставленный Никитиным пост председателя Классического отделения Императорского Русского археологического общества стал именно он. Избрание на эту должность Ростовцева состоялось в начале 1917 г. Заслуги ученого перед российским антиковедением отметила и Академия наук, избрав его в апреле 1917 г. академиком161.
События Февральской революции М.И.Ростовцев встретил весьма настороженно. Прекрасно зная Россию и особенности ее общественного устройства, он с первых дней революции постоянно говорил и писал об огромной опасности потрясения внутренних устоев государства, особенно великой в условиях тяжелой войны. В большой статье «Наука и революция» ученый детально проанализировал специфическую особенность Российского государства, мощь и стабильность которого на протяжении веков была гарантом успешного развития культурной и научной жизни в стране. Подрыв русской государственности равносилен гибели культуры и науки — резюмировал свое credo ученый. В условиях политической эйфории первых месяцев революции Ростовцев предпочел занять позицию внимательного наблюдателя и отказался от предложения П.Н.Милюкова войти в состав Временного правительства на пост министра народного просвещения. Появление в апреле 1917 г. на политической сцене лидеров большевистской партии стало для Ростовцева тревожным признаком скатывания страны в хаос гражданской войны. По иронии судьбы Ростовцев столкнулся с Лениным и его ближайшим окружением в первый же день приезда большевиков в Петроград. «Я поехал ненадолго отдохнуть в Финляндию и стал свидетелем триумфального возвращения Ленина и его приспешников. Забавное совпадение: как раз в момент прибытия Ленина у меня украли бумажник и паспорт. Как только Ленин вернулся в Россию, по всей стране стала
разворачиваться страшнейшая пропаганда: лозунг был "грабь грабителей". Я прекрасно понял, кого Ленин имел в виду в своей речи, произнесенной с балкона особняка г-жи Кшесинской. Одним из этих ужасных грабителей был я, хоть в жизни своей никого не ограбил, а Ленин в прошлом уже организовал сотни убийств и разбойных нападений»162.
События, следовавшие одно за другим, упорно напоминали ученому агонию республиканского Рима. Под непосредственными впечатлениями от июньского выступления большевиков Ростовцев приступил к написанию серии очерков, посвященных эпохе гражданских войн в Риме. Этот цикл под общим названием «Рождение Римской империи. Сто лет гражданских войн» был опубликован ученым сначала в журнале «Вестник Европы», а затем, по предложению издательства «Огни», в переработанном и дополненном виде вышел в свет отдельной книгой уже в то время, когда крушение Российской республики стало свершившимся фактом163.
После поражения июньского восстания большевиков и бегства из Петрограда Ленина (вспомним судьбу «римского большевика» Катилины) Ростовцев понял, что позиция стороннего наблюдателя является неверной в создавшейся ситуации, когда стало известно о сговоре лидеров большевистской партии с немецким правительством. Вспоминая о событиях конца лета 1917 г., Ростовцев справедливо отмечал, что бездействие А.Ф.Керенского в борьбе с большевиками подорвало его положение. « Мы видели это и прекрасно знали, что должно было случиться. Мы знали, что никто не станет сражаться за Временное правительство, хотя и за большевиков выступало немного людей. Я понял это, когда в качестве представителя Российской Академии наук приехал в Москву на Всероссийское совещание с тем, чтобы примирить враждующие партии на несколько месяцев, которые отделяли нас от всеобщих выборов. Улицы Москвы заполнила озлобленная толпа. Большевики организовали всеобщую стачку. Депутаты пробирались по запруженным людьми улицам, выслушивая угрозы и проклятья. И в театре, где проходило собрание, не было ни проблеска света. Знаменитая историческая речь Керенского произвела на меня гнетущее впечатление; достойная, превосходная речь Корнилова не принесла облегчения и сделала ситуацию еще более напряженной. Временное правительство было обречено. Но прежде, чем оно пало, оно капитулировало перед большевиками! Вместо того, чтобы поддержать последнюю попытку Корнилова спасти Россию, правительство вызвало большевистских вождей из тюрем и убежищ и в сущности развязало им руки, чтобы они при первой возможности сбросили это правительство»164.
Активное включение Ростовцева в политическую борьбу летом и осенью 1917 г. было скорее делом совести гражданина, нежели реально значимой акцией: ситуация уже вышла из под контроля либеральных политических кругов. «Пропаганде была противопоставлена пропаганда, — вспоминал ученый, — мы все принимали активное участие в этом деле. Я писал статью за статьей в газеты. На нашу пропаганду отвечали действием: насилием, грабежами, угрожающими письмами. За свой скромный вклад в пропаганду свободы, спокойствия и конституции я удостоился множества писем, в которых солдаты угрожали продержать меня полчаса на остриях своих штыков»165.


74
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Приход большевиков к власти Ростовцев воспринял как начало длительного периода гражданской войны в России, непредсказуемой по своим последствиям. Своей интуицией историка он понимал, что большевикам удалось поднять на борьбу с государством и обществом огромные массы русского народа, хаотичные в своих желаниях и в силу этого обладавших огромной разрушительной мощью. Но не только разрушительную силу угадывал в восставшем пролетариате ученый. Организованный беспринципными политиками, захватившими власть в стране только ради самой этой власти, восставший пролетариат был опасен государству, развитому обществу и культуре России именно как среда, которая с течением времени была способна породить новые формы социума, более деспотичные и грубые по своей природе, чем монархическая власть. В этом ученого убеждал сравнительный анализ итогов гражданской войны в Римской республике, приведшей к появлению феномена принципата. Поскольку грядущая новая «пролетарская» Россия грозила погубить тот мир, который ученый считал своей родиной, он после победы большевиков стал бороться с этим детищем революционного хаоса. Ареной этой борьбы, начиная с осени 1917 г. на ближайшие годы, проведенные ученым уже в эмиграции, стала для Ростовцева сфера культуры, в которой он чувствовал себя профессионалом166. В своей политической деятельности Ростовцев далеко не случайно отстаивал традиции отечественной культуры, выработанные в течение многих веков русским обществом во всех областях социальной деятельности. Ученый при этом исходил из концепции, которая рассматривала культуру как дух общества, без которого оно не может существовать. Поэтому-то основные силы Ростовцева-политика были направлены с самого начала против большевистского движения за создание новой «пролетарской» культуры, во главе которого волею судеб стоял двоюродный брат ученого — А.В.Луначарский. Зарождающаяся «пролетарская культура» в понимании Ростовцева была опасна не только своей разрушительной практикой, но и тем, что она из хаотичной массы российского пролетариата сплачивала новое общество, в котором уже не было бы места таким людям, как Ростовцев и ему подобные.
Эти тенденции, по мнению Ростовцева, хорошо были выражены даже в футуристической поэзии первых лет революции 167. Достаточно вспомнить в этом отношении страшное стихотворение В.Маяковского, написанное в 1918 г., «Той стороне»:
За целость Венеры вы готовы щадить веков камарилью.
Вселенский пожар размочалил нервы.
Орете:
«Пожарных!
Горит Мурильо!»
А мы —
не Корнеля с каким-то Расином — отца, —
предложи на старье меняться, — мы и его
обольем керосином и в улицы пустим — для иллюминаций.
И далее — о новом поколении пролетарской России (и пророчески о себе):
У пьяной, в кровавом пунше, земли — смотрите! — взбухает утроба.
Рядами выходят юноши.
Идите!
Под ноги — топчите ими — мы
бросим
себя и свои творенья.
По причине органического неприятия большевизма как антикультурной силы Михаил Иванович еще в октябре отверг все предложения А.В.Луначарского содействовать в строительстве «новой России».
Активнее всего при большевиках ученый трудился в Высшем совете по делам искусств, созданном еще Временным правительством, и в Совете Эрмитажа, куда он был избран вместе с А.Н.Бенуа и С.А.Жебелбвым 18 июня 1918 г. И хотя Ростовцев был всего лишь на двух заседаниях Совета музея (18 и 20 июня 1918 г.), он внес в его работу целый ряд конструктивных предложений, принятых руководством Эрмитажа к действию168.
На протяжении всей первой половины 1918 г. положение ученого становилось все более и более трудным. Средств для жизни семьи человека, открыто не признававшего советскую власть и не сотрудничавшего с нею даже по формуле «постольку-поскольку», становилось все меньше и меньше. В эти месяцы, стремясь забыться от тяжелых условий жизни, Ростовцев упорно работал над текстом своего двухтомного сочинения «Исследование по истории Скифии и Боспорского царства», первый том которого он сдал в печать в мае 1918 г. В это же время он завершил большую статью для академического издания «Русская наука»: «Классические и скифские древности побережья Черного моря», в которой подвел итоги и определил задачи на будущее русской археологии в деле изучения памятников античной эпохи юга России169.
Об условиях жизни в это время Ростовцев вспоминал позднее: «голод, который начался давно, еще с первых подвигов большевиков, усиливался и усиливался. Я проводил дни в поисках пропитания, а по ночам писал книги и сторожил с револьвером в кармане наш дом от грабителей и воров. Ждал, что большевики придут и арестуют меня. После того, как я отклонил предложение сотрудничать с ними, мой арест был лишь делом времени»1'°.
В этих условиях единственным спасением для ученого было уехать на время из России. «Мое решение созрело, — писал он позднее. — Я не хотел видеть, как разрушается труд всей моей жизни, и, более того, — оказаться вынужденным участвовать в этом разрушении». Для реализации планов отъезда за границу Ростовцев обратился за помощью к своему шведскому коллеге — археологу Оскару Монтелиусу, который прислал Михаилу Ивановичу официальное приглашение приехать в Швецию для научной работы. Университет и Российская Академия наук оформили эту поездку как научную командиров-


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
75
30 июня 1918 г. Михаил Иванович и Софья Михайловна Ростовцевы прибыли в Петроградский порт к борту парохода, уходящего в Швецию. «Последнее испытание — досмотр багажа и личный обыск. На пристани несколько друзей, пришедших проводить меня. Последний гудок. Я покинул свою страну, чтобы больше никогда ее не увидеть», — вспоминал впоследствии Михаил Иванович. Интересную подробность о последних минутах пребывания Ростовцева в России вспомнил много лет спустя, сидя в лагерном заключении, Н.Н.Пунин, официально присутствовавший при отъезде ученого в качестве комиссара по делам искусств Наркомпроса. Последними словами Ростовцева, обращенными к пришедшим проводить его, были: «Оставайтесь, если можете. Будьте рабами. Но не становитесь лакеями»172.
Через пять дней после отъезда ученого в петроградской газете «Наш век» (бывшая кадетская «Речь») была опубликована статья Ростовцева «Фасад России», которой он невольно попрощался со своей родиной. За пределами России ученого ждали переезды из страны в страну, скитания по городам Европы и Америки, научные путешествия на Ближний Восток и в Индию — в общей сложности 34 года, которые ученому предстояло провести на чужбине в непрерывных научных трудах. Но это уже другая глава в биографии М.И.Ростовцева. Завершить же эту хронику мне хочется так, как это сделал сам ученый, — его последней статьей, опубликованной в России в далеком 1918 г.
ФАСАД РОССИИ
«Блестящий и показной был этот фасад. Хорошо знали его и приезжие в Россию иностранцы, и те наши зарубежные друзья и знакомцы, которые видали его у себя. То, что находилось за этим фасадом, самую постройку нашей государственности и культуры и весь ее фундамент знали очень немногие, — немногие иностранцы (по преимуществу немцы), да и немногие русские, которые также предпочитали любоваться фасадом и рисовали себе основу согласно своей фантазии и своим надуманным теориям.
Фасад был действительно роскошный. "Стройный и строгий вид" Петербурга, Кремль Москвы, набережная Одессы, удобные вагоны I и II класса, роскошные волжские пароходы — это внешность. Могучая литература, чудесный гибкий язык (правда, постепенно, но незаметно для непосвященных нищавший), глубокая музыка, рафинированная живопись, блестящие и высокие достижения русской ученой мысли — это внутреннее содержание.
Война и революция заставили и нас, и наших друзей иностранцев забыть о фасаде и постараться ясно представить себе, что за этим фасадом находилось и находится. Раньше их это сделали наши враги и точно учли все, что они вовремя узнали.
Сразу стало ясно, что за фасадом скрывается наскоро и наспех возведенная постройка, хаотически выросшая из надстроек и перестроек и покоящаяся на зыбком болотном фундаменте. Войско, которое предало родину; рабочие и крестьяне, которые за миражом грабежа и временного обогащения отдали все накопленные долгим трудом ценности; интеллигенция, потерявшаяся перед громадностью задачи строительства, заблудившаяся в надуманных теориях, растерявшая силы в партийной
борьбе и в кружковых спорах, перешедшая так быстро от упоения не ею одержанной победой к глубокому отчаянию, к утрате веры в себя и в то, что считала своими идеалами.
От слепой веры в фетиш народа все поголовно перешли к любимому исстари самобичеванию. Даже лучшие стали искать объяснения случившемуся в каких-то свойствах расы, в каких-то физиологических качествах русского ума. Забыли, что фасад и был, и есть, и что он не был и не мог быть исключительно тепличным растением, что он вырос от русского народа и является плотью от плоти и кровью от крови всей России.
Из песни слова не выкинешь: Пушкин, Гоголь, Толстой, Достоевский, Боровиковский, Левицкий, Иванов, Репин, Глинка, Мусоргский, Чайковский, Римский-Корсаков, Лобачевский, Менделеев, Ключевский, Веселовский — русские и порождение России, эманация русского творчества, творчества органического.
Не в расе и не в свойствах русского ума дело, а в условиях роста русского общества, в психологии народа, выросшей из этих условий, в недавнем его прошлом.
Присмотримся ближе к отдельным составным частям народа, не к верхам интеллигенции — фасаду общества, где пришлось бы давать характеристику отдельных творцов, с богатейшей и разнообразной структурой психики и интеллекта, а к массам, прежде всего к массе интеллигенции, массе многомиллионной и далеко не однородной. Мы привыкли говорить о невежестве интеллигенции и о полуинтеллигенции. Надо и тут отдать себе отчет. На десятки настоящих, прошедших школу мышления интеллигентов везде во всех культурных странах приходятся сотни и тысячи того, что мы зовем полупрезрительно полу интеллигентам и. Везде эта толпа полуоб- разована и в общей массе своей невежественна. В смысле "образованности" наша интеллигентная толпа, пожалуй, не ниже, а выше западноевропейской. Во всяком случае, ее интересы шире и говорить она может о многом, говорить иногда не глупо и даже не шаблонно.
Коренное свойство ее, однако, другое. Внешняя образованность и широта соединяются у нее с абсолютным незнанием азбуки (вспомните, что масса интеллигенции у нас не усвоила себе даже русского, сравнительно несложного, правописания), с невежеством в основах того дела, которое является профессией данного лица, с ненавистью к своему обыденному делу, к своему ремеслу, к своей профессии.
Гимназист ненавидит школу, учитель в огромной массе — свой класс, чиновник — свою канцелярию, приказчик — свой магазин, даже врач — своих больных. Ненависть отчасти потому, что своего дела не знает, что не хочет быть виртуозом своего ремесла. Для него обыденная работа есть барщина, согуёе, понятие, как припомнит читатель, родившееся в недрах крепостного права.
Поэтому мы все ленивы и не любим труда, работаем порывами и запоем, когда нужда приспичит, а не систематически и регулярно. Так работают школьники, от сельской школы до университета — в страдную пору экзаменов, так и крестьянин работает тоже только в страдную пору; один — под гнетом мысли о провале, другой — чтобы избежать голода. Это не дефект интеллекта, а дефект воли. От скучной работы бегут, а веселой работы ведь нет на свете. За минуту творчества надо платить годами черной кропотливой работы; критическое и


76
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
научное миросозерцание может быть построено только на прочном усвоении азбуки.
Почему мы так испугались классицизма и древних языков? Реакционность их призрачна и прикрывает нечто другое. Потому, отвечу я, что здесь более, чем где- либо, для работы интеллекта нужно напряжение воли, самодисциплина, умение знать точно и знать прочно.
По пути наименьшего сопротивления — вот лозунг всех людей, слабых волей. По указке сверху и по указанию свыше, которые можно затем ругать и поносить, как кандалы, но кандалы удобные. Свобода, научное миросозерцание — все это требует упорства воли и большой сознательной силы. Палка и рабство — самая удобная форма быта для всех слабых и безвольных.
Это сказалось и в построении миросозерцания. Как легко и просто примкнуть к несложным формулам. Высшие формулы дает настоящая религия — поэтому у нас так мало религиозных людей, более удобна религиозная обрядность: среди так называемых верующих таких более всего. Но еще проще и легче признать за научную истину любую научную гипотезу и ей подчиниться, слепо, не рассуждая или рассуждая призрачно, диалектически, без базы и без фундамента, для приобретения которых нужен упорный труд. Именно подчиниться формуле, а не поверить в нее, потому что для веры нужно чувство и одушевление, а настоящая вера есть дело большой душевной работы, не менее трудной, чем работа сознания.
Поэтому у нас так много социалистов. Научность гипотезы подкупает людей, приобщившихся к образованию, усвоение легко, объяснение упрощено до элементарности, имеется и известная моральная показная оболочка, главное же, не требуется напряжения сознательной воли и индивидуального упора: все ясно, все продиктовано.
Откуда же эта болезнь воли? Вопрос этот сложный и трудный, но одна сторона его мне стала особенно ясной на этих днях, когда я ездил с паломничеством ко гробу коллеги в Белоостров — ко гробу И.А.Шляпкина. По грязным и мелким улицам местечка, оживленным красноармейцами так называемой пехоты и еще более так называемой кавалерии, мимо разоренной, занятой частью "финляндского" фронта усадьбы Ольхина, из окон которой выглядывали морды лошадей, мы дошли до усадьбы покойного коллеги. В его саду стоит сооруженный им памятник Освободителя крестьян Александра II и рядом домик родителей И.А.Шляпкина, им сохраненный домик крепостных. Итак, наш коллега, с которым мы годами сидели за факультетским столом, родился "крепостным", получил свободу, как подарок, воспитан был родителями, которые всю жизнь были не рабами, а крепостными.
История крепостного права давно уже является одной из тех проблем, которые больше всего меня занимают. От колыбели крепостничества и до его разрушения, нового воссоздания и нового разрушения, крепостничество всегда создавало одно явление и выковывало одну психологию.
Крепостничество не есть рабство. Раб был когда-то свободным, и состояние рабства есть состояние временное. Крепостной — по видимости свободный человек, имеет как будто и свое поле, и стада, он связан с целой группой таких же крепостных, как и он, и они все слу¬
жат, связанные круговой порукой, другому, в конце концов государству через посредство тех, кому они в данный момент принадлежат и на кого работают.
У крепостного нет собственности и нет любви к ней, нет и не может быть любви к земле, к своему полю, к своему винограднику, к своему саду, нет настоящей любви к своей семье, не может быть любви к труду. Труд для него — барщина, corv6e, тяжелый, обязательный, неизбывный, надоевший крест, который он несет под гнетом мысли о голоде и под страхом палки.
Гражданственность, понятие свободы, понятие родины родилось не в мире крепостничества, а в мире мелкой индивидуальной собственности, не на Востоке с его царством абсолютизма, теократии и потенцированной государственности, а в Греции и Италии с их мелкими общинами, с их клерами и домами, с их индивидуальными богами, покровителями и господами верующих. Крепостной не понимает, что такое свобода (раб это знает хорошо — он ее имел), у него нет и не может быть родины, из крепостных не создашь войска, они годны только на создание хорошего чиновничества. Они не создают государства, а несут его бремя; для них все — кормление и труд на него — барщина. Но крепостничество может иметь культуру и создает религию, особую, иногда глубокую, но чаще всего безличную и абстрактную.
У крепостного не может быть воли и свободы. Воля и свобода родные брат и сестра, и третий в этом союзе это собственность, дом и семья. Органически ли мы крепостные? Думаю, что нет и что такого понятия органического крепостничества вообще не существует.
Я убежден, что и у нас, как на Западе, крепостное право есть продукт государства, фискальный институт, который Запад уже пережил, может быть, переживем его и мы. Мы жили им долго, слишком долго. Живем им и сейчас.
Свободу нам подарили, мы ее не выстрадали действенно, как французы. Поэтому и привычки к свободе у нас в массе нет, она есть только у отдельных немногих творцов нашей индивидуальной кулыуры, культуры гражданской. Поэтому у нас так мало воли. Мы должны еще учиться хотеть, а это учение трудное, и путь к хотению и достижению тернист. Чтобы познать цену свободы и ощутить силу воли, нужен стаж временного лишения свободы, стаж рабства, кующий волю и рождающий свободу. Если в нас есть сила, — а за это говорит наш блестящий фасад, — то мы преодолеем это испытание, преодолеем в массе, — многие погибнут. И под лучами свободы рассеется туман крепостничества, даже в его наиболее современной форме — в форме научного социализма» 173.
Примечания
1 Wes М The Russian Background of the Young Michael Rostovtzeff// Historia. 1988. Bd 37. Heft 2. S. 207.
2 В формуляре И.Я.Ростовцева за 1879 г. указано, что он имеет восемь детей: Бориса, Дмитрия, Татьяну, Анастасию, Федора, Михаила, Павла и Сергея (РГИА. Ф. 733. On. 1. Ед. хр. 358). О многих членах семьи Ростовцевых см.: Столетие Киевской Первой гимназии (1809— 1811—1911). Киев: Типогр. С.В. Кульменко, 1911. Т. I. Именные списки и биографии должностных лиц и воспитанников гимназии. (Сведения о Я.П.Ростовцеве,


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
77
И. Я. Ростовцеве, Б.И.Ростовцеве, М. И. Ростовцеве,
Д.И.Ростовцеве и А.В.Луначарском).
3 О частых совместных музыкальных вечерах с Ф.И.Ростовцевым вспоминает в своих мемуарах П.Н.Милюков. См.: Милюков П.Н. Воспоминания. М., 1991. С. 313.
4 О Ф.И.Ростовцеве см.: Головин Н.Н. Светлой памяти генерала Ф.И.Ростовцева // Молва. Варшава, 1933. 28 декабря. С. 2; он же. Светлой памяти генерала Ф.И.Рос- товцева // Россия. Нью-Йорк, 1934. 10 января. № 40. С. 3.
5 М.Вес ошибается, говоря о том, что Яков Павлович Ростовцев был студентом первого набора Харьковского университета {Wes М. The Russian Background... S. 208). Ему в 1804 г. было всего лишь 13 лет. По моим подсчетам, в которых я основываюсь на архивных сведениях об окончании Я.П.Ростовцевым Харьковского университета в 1814 г., он был в числе студентов пятого набора (РГИА. Ф. 1343. Оп. 28. Ед. хр. 2795).
6 Ср. хотя бы принципы изданий: Ростовцев И.Я. Предисловие // О назначении Гнея Помпея полководцем. Речь Марка Туллия Цицерона к народу / Перевод учеников I Киевской гимназии под редакцией И.Ростовцева. 2-е испр. изд. Киев, 1879. С. 3—6 и Ростовцев М.И. Предисловие // Низе Б. Очерк римской истории и источниковедения / Пер. с четв. нем. изд. слушательниц Высших женских курсов под ред. М.И.Ростовцева. 3-е изд. СПб.,
1910. С. V—VIII. См. также книгу, которую подготовил к изданию М.И.Ростовцев в те годы, когда он преподавал латинский язык в Царскосельской гимназии: Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне. В избранных отрывках с вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем и картой / Обработал М.Ростовцев. СПб., 1895. Ч. 1, 2 (книга выдержала 10 изданий). О постановке преподавательской деятельности М.И.Ростовцев много говорил на заседаниях 1 Всероссийского съезда преподавателей древних языков, состоявшегося в Санкт-Петербурге 28—31 декабря 1911 г. См.: Труды 1 Всероссийского съезда преподавателей древних языков. СПб., 1912. Протоколы заседаний.
7 В своем очерке «Академическая карьера», написанном 7 июня 1940 г., М.И.Ростовцев приводит иное название своей гимназической работы «Администрация римских провинций во времена Цицерона». Приведенное здесь название заимствовано из curriculum vitae, написанного Ростовцевым в 1902 г.
8 Вернадский Г.В. М.И.Ростовцев (к шестидесятилетию его) // SK. 1931. Т. 4. С. 240. Ср.: Heinen Н. Vernadsky’s Notiz zum 60. Geburtstag von M.I.Rostovtseff (10.11.1930) // Studien zur Alten Geschichte Siegfrid Lauffen zum 70. Geburtstag. Roma, 1986. S. 386—397. Упомянутые учителя Ростовцева в области классической филологии профессора Киевского университета Адольф Израилевич Сонни и Иосиф Эрнестович Лепсиус. См. о них: Труды I Всероссийского съезда преподавателей древних языков. СПб., 1912.
9 В.Б.Антоновича справедливо называют одним из создателей малороссийской археологии. См.: Антонович В.Б. Древности Юго-Западного края: раскопки в стране древлян // МАР. Вып. 11. СПб., 1893. 78 с.; Антонович В.Б. Археологическая карта Киевской губернии. М., 1895. 139 с. О нем см.: Ляскоронский В. В.Б.Антонович // ЖМНП. 1908. Июнь. Отд. II. С.51 сл.; Линниченко И.
В.Б.Антонович // Труды XIV АС в Чернигове 1909 г. М.,
1911. T.III. С. 346 сл.; Добровольский Л. Праця В.Б.Ан- тоновича на HHBi оторично-фшолопчного винилу Всеу- крашсько! Академi наук. Кн. 9. 1926. С. 185—207; Коз¬
лове ька В. Значшня проф. В.Б.Антоновича в украшсько! археолог} // Записки Всеукрашського археолопчного комитету. T.I. 1930. С. IX—XXI; Ляскороньский В. Воло- димир Бошфат1евич Антонович як археолог // Украша. 1928. Кн. 5. С. 88—93.
10 Жукович П. Антонович В.Б. // НЭС. Т. 3. 1911. Ст. 71— 73.
11 См. формулировку задачи исследования в предисловии к книге: Ростовцев М.И. Эллинство и иранство на юге России. Пг., 1918. С. V—VII; а также: RostovtseffM.I. Les origines de la Russie ki6venne // Revue des etudes slaves. T. 2. 1922. P. 5—18; Rostovtseff M.I. The Origin of the Russian State on the Dniepr // Annual Report of the American Historical Association for 1920. Washington, 1925. P. 163— 167; Rostovtseff M.I. Introduction // Vernadsky G. History of Russia. New Haven, 1929. P. IX—X. О ростовцевском понимании значения знаний истории России для изучения древнего мира см.: Бауэрсок Г Южная Россия М.И.Ростовцева между Ленинградом и Нью-Хейвеном // ВДИ. 1991. №4. С. 156—157.
12 Кулаковский Ю.А. Надел ветеранов землею и военные поселения в римской империи. Киев, 1881; Кулаковский Ю.А. Коллегии в древнем Риме. Киев, 1882; Кулаковский Ю.А. Правители римских провинций // Известия Университета Св. Владимира. Киев, 1882; Кулаковский Ю.А. Древнейший период Римской империи // Известия Университета Св. Владимира. Киев, 1884.
13 Кулаковский Ю.А. Две керченские катакомбы с фресками (с приложением: Христианская катакомба, открытая в 1895 г.) // МАР. Вып. 19. СПб., 1896. 67 с.; Кулаковский Ю.А. К вопросу о каменных бабах // Археологические известия и заметки. Древности. Тр. МАО. Т. VI. М.,
1898. 	Кулаковский Ю.А. Карта европейской Сарматии по Птолемею (Приветствие XI АС). Киев, 1899. 33 с.; Кулаковский Ю.А. Аланы по сведениям классических и византийских писателей // Чтения в Обществе Нестора Летописца. Кн. 13. Отд. 2. Киев, 1899. С. 94—168; Кулаковский Ю.А. Прошлое Тавриды. 2-е изд. Киев, 1914.
14 Кулаковский Ю.А. История Византии. Т.1—3. Киев, 1909—1915.
15 О Ю.А.Кулаковском см. также: Деревицкий А.Н. Ю.А.Кулаковский (Некролог) // ИТУАК. Т. 57. 1920. С. 324—336; Маркевич А. И. Памяти проф. Ю.А.Кула- ковского // ИТУАК. Т. 57. 1920. С. 337—340. Статьи были написаны и опубликованы еще во врангелевском Крыму.
16 ОР РПБ. Ф. 608. Помяловский И.В. On. 1. Ед. хр. 1208.
17 Документы о переводе М.И.Ростовцева хранятся в фонде архива университета: ЦГИА СПб. Ф. 14. Петербургский университет. Оп. 3. Том 7. Ед. хр. 27937.
18 Фролов Э.Д. Изучение античности в России // Историография античной истории. М., 1980. С. 128—130.
19 О том, что М.И.Ростовцев, вопреки мнению Э.Д.Фролова (Фролов Э.Д. Судьба ученого: М.И.Ростовцев и его место в русской науке об античности // ВДИ. 1990. № 3. С. 147), не был учеником Ф.Ф.Соколова, свидетельствует письмо М.И.Ростовцева к Ф.Д.Батюшкову, редактировавшему некролог А. Н.Щу карева, написанный М.И.Ростовцевым, который содержал упоминание о Ф.Ф.Соколове (РО ИРЛИ. Архив Ф.Д.Батюшкова. 15. 205). Без ведома М.И.Ростовцева Батюшков внес в текст ряд исправлений, хотя фразу о слабой посещаемости лекций Соколова оставил (см.: Ростовцев М.И. Памяти Александра Николаевича Щукарева. Некролог // ЖМНП. 1900. Ноябрь. Отд. IV. С. 47). Позднее, правда, М.И.Ростовцев писал в воспоминаниях о Ф.Ф.Соколове


78
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
как о гениальном вдохновителе создания Музея древностей Санкт-Петербургского университета и эпиграфического семинария при нем и даже сожалел, что ему не пришлось поработать в студенческие годы с этим ученым (Ростовцев М. Странички воспоминаний // Никодим Павлович Кондаков. 1844—1924. К восьмидесятилетию со дня рождения. Прага, 1924. С. 24). О Ф.Ф.Со- колове см.: Жебелёв С. А. Столетие со дня рождения Ф.Ф.Соколова // ВДИ. 1993. № 1. С. 182—194.
2° о Ф.Ф.Зелинском см.: Ростовцев М.И. Зелинский Фаддей Францевич // НЭС. Т. 18. [1914]. Ст. 900—902; Ростовцев М.И. Фаддей Францевич Зелинский // Гермес.
1914. 	№3. С. 81— 83.
21 О Н.П.Кондакове см.: Жебелёв С.А. Кондаков Н.П. // НЭС. Т. 22. [1915]. Ст. 431—432; Ростовцев М.И. Никодим Павлович Кондаков. По случаю пятидесятилетия его научной деятельности // Научное слово. 11 октября 1916. № 3141. С. 1; Никодим Павлович Кондаков. 1844—1924. К восьмидесятилетию со дня рождения. Прага, 1924. 86 с.; Кызласова И.Л. История изучения византийского и древнерусского искусства в России (Ф.И.Буслаев и Н.П.Кондаков: методы, идеи, теории). М., 1985. 183 с.; Тункина ИВ. Н.П.Кондаков: обзор личного фонда // Архивы русских византинистов в Санкт- Петербурге. СПб., 1995. С. 93—119.
22 О Музее древностей Петербургского университета и о его судьбе в советское время см.: Тихонов И.Л. Развитие археологии в Санкт-Петербургском — Ленинградском университете (1724—1936). Дисс.... к.и.н. СПб., 1993. С. 90 сл. Одним из последних курсов, который посещал занятия в Музее древностей, был тот, на котором учился будущий академик Б.Б.Пиотровский. Он оставил очень интересные воспоминания об этом периоде, в настоящее время готовящиеся к печати. После ликвидации музея в 20-е годы его фонды были распылены. Часть музейной библиотеки хранится до сих пор на филологическом факультете, часть — на кафедре истории искусств исторического факультета. В самом начале 80-х годов во дворе филологического факультета были обнаружены остатки музейного фонда (фотографии памятников, сотрудников музея — в том числе и М.И.Ростовцева — эстампажи надписей, переписка ученых и др.). Спасением части этих уникальных документов мы обязаны В.Н.Седых — ныне сотруднику кафедры археологии исторического факультета Санкт-Петербургского университета. В течение двух дней он переносил эти материалы с улицы на кафедру археологии, сортировал документы и передавал их на хранение в разные архивные и личные собрания города.
23 Ростовцев М.И. Странички воспоминаний... С. 23—26.
24 О В.К.Ернштедте см.: Жебелёв С.А. В.К.Ернштедт (Некролог) // ЖМНП. 1902. Окт. Отд. II. С. 50—63; Никитин П.В. В.К.Ернштедт // Записки Императорской Академии наук. 1902; О П.В.Никитине см.: Ростовцев М.И. Памяти П.В.Никитина. Его взгляды на науку и образование // ЗКОИРАО. Пг., 1917. Т. IX. С. 6—19 и другие статьи в этом же издании.
25 ПФА. РАН. Ф. 729. On. 1. Ед. хр. 27. 29 л. В настоящее время рукопись С.А.Жебелбва в полном объеме подготовлена к печати И.В.Тункиной. Я благодарю И.В.Тун- кину за разрешение воспользоваться рукописью
С.А.Жебелёва для написания данной работы. Далее по тексту в конце всех ссылок на эту рукопись в скобках указаны номера листов из архивного дела.
26 Ростовцев М.И. Странички воспоминаний... С. 24; Он же. Античная декоративная живопись на юге России.
СПб., 1914. Т. I. С. 1. Эта книга открывается также неслучайно посвящением Никодиму Павловичу Кондакову.
27 ЦГИА СПб. Ф. 14. On. 1. Ед. хр. 9204. К сожалению, из- за ремонта в здании архива я не имею доступа к тексту этой работы М.И.Ростовцева.
28 ОР ГПБ. Ф. 608. Помяловский И.В. On. 1. Ед. хр. 1208. Пометка вверху сделана И.В.Помяловским. В постскриптуме речь идет об издании Тита Ливия в переводе, сделанном в Оренбурге по инициативе И.Я.Ростовцева: Тит Ливий. Римская история от основания города / Пер. с лат. под ред. П.Адрианова М. Т. 1. Кн. I—V. 1892; Т. II. Кн. VI—X. 1894; Т. III. Кн. XXI—XXV. 1896; Т. IV. Кн. XXVI—XXX. 1897; Т. V. Кн. XXXI—XXXV. 1897; Т. VI. Кн. XXXVI—XLV. 1899. Из предисловия редактора: «Мысль об издании перевода Тита Ливия принадлежит г. Попечителю Оренбургского учебного округа И.Я.Рос- товцеву. Имелось в виду с одной стороны восполнить пробел, существующий в русской литературе... с другой — возбудить самодеятельность филологов гимназий Оренбургского учебного округа, дав им посильную работу».
29 См. об этом: Бонгард-Левин Г.М., Вахтель М., Зуев В.Ю. Михаил Иванович Ростовцев и Вячеслав Иванович Иванов (Новые материалы) // ВДИ. 1993. № 4. С. 210. Прим. 8. Свою связь с гимназией М.И.Ростовцев продолжал поддерживать и позднее. С одним из коллег по гимназии С.О.Цибульским он издал ряд превосходных пособий по истории древнего мира. См.: Ростовцев М.И. Древний город Рим. СПб., 1902. 45 с.; Он же. Римский дом. СПб., 1902; Rostovtseff M.l. Das Alte Rom. Leipzig, 1902. 26 S.
30 См. об этом: Скрынников P.Г Борис Годунов. М., 1983. С. 140.
31 Об отношениях М.И.Ростовцева и Х.Хюльзена (1858— 1935), а также об их переписке см. статьи проф. А.Мар- коне: Marcone A. Michele Rostovzeff е Plstituto
Archeologico Germanico di Roma: la corrispondenza con Christian Hiilsen (1894—1927) // Critica storica. T. 25.
1988. 	P. 339—350; проф. Ю.Г.Виноградова: Виноградов Ю.Г Переписка М.И.Ростовцева с Хр. Хюльзеном, Э.Петерсеном и Р.Дельбрюком (Из архива Римского отделения Германского археологического института) // ВДИ. 1995. № 2. С. 204—211. О дружбе В.И.Иванова и М.И.Ростовцева см.: Бонгард-Левин Г., Вахтель М., Зуев В. Михаил Иванович Ростовцев и Вячеслав Иванович Иванов... С. 210—221.
32 Об А.Мау см.: Ростовцев М. Август May (некролог) // ЖМНП. 1909. Май. Отд.Н. С. 30—34; Он же. Август May (некролог) // Гермес. 1909. № 7. С. 279—282.; Ros- towzew М. «Ат 6. Marz 1909 wurde August Май...». Rom: Tip. Forzani & С. Sept. 1910. Листовку, извещающую о начале сбора средств на строительство памятника Августу May, подписали: W.Amelung, P.Amdt, Th.Ashby,
C.Bardt, J.Bergmann, L.Bloch, U.Ph.Boissevain, E.Bor- mann, G.P.Brett, J.B.Carter, L.Correra, G.de Petra, W.Dorpfeld, W.Engelmann, G.Gatti, Ch.Chirardini, Fr.Hausser, F.Haverfield, W.Helbig, P.Herrmann,
D.G.Hogarth, Chr.Hiilsen, Fr.W.Kelsey, Fr.Leo, L.Mariani, L.Pollak, S.Reinach, C.Robert, M.Rostowzew, A.Sogliano, Fr.Spiro, E.Strong, H.Thedenat, H.L.Urlichs, F.Vollgraff, Ch.Waldstein, A.F.West. В 1913 г. к открытию памятника на могиле А.Мау была издана специальная брошюра, в которой среди ученых, внесших пожертвования на строительство памятника, значится и М.И.Ростовцев: Amelung W. August Май. Rom, 1913.
33 Ростовцев М.И. Август May (некролог)... С. 280.


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
79
34 Протоколы, относящиеся к магистерским экзаменам М.И.Ростовцева, хранятся в ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3 (Т. 7). Ед. хр. 27937.
35 Ростовцев М. О новейших раскопках в Помпеях // ЖМНП. 1894. Январь — февраль. Отд. V. С. 45—101.
36 См. об этом подробнее в предисловии к очерку «Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева».
37 ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 27. Ед. хр. 617. В настоящее время этот отчет также недоступен, и я вынужден ссылаться на его краткое изложение в тезисах И.J1.Тихонова: Тихонов И.Л. Заграничные командировки 1893—1898 гг. М.И.Ростовцева: становление археолога // Скифия и Боспор. Тезисы конференции. Новочеркасск, 1989. С. 12—14. См. также: Фармаковская Т.И. Борис Владимирович Фармаковский. Киев, 1988. С. 61,87; De Sanctis G. Ricordi della mia vita. Firenze, 1970. P. 74—75.
38 Об этом периоде биографии Б.В.Фармаковского см. в кн.: Фармаковская Т.И. Борис Владимирович Фармаковский. С. 38—67. В ней на С. 62 приводится фотография Б.В.Фармаковского, М.И.Ростовцева, Я.И.Смирнова, П.Д.Погодина, Е.М.Придика во время чаепития в доме Б.В.Фармаковского на горе Ликабет в Афинах летом 1895 г. Эта же фотография переиздана Г.С. Лебедевым (Лебедев Г.С. История отечественной археологии. СПб., 1992. С. 313), который ошибочно отнес ее к 1905 г. — времени работы I Археологического конгресса в Афинах.
39 См. об этом отчет М.И.Ростовцева в приложении.
40 Г.В.Вернадский сообщает, явно со слов М.И.Ростовцева, любопытный факт о том, что он обсуждал с Э.Бабело- ном вопрос о подлинности ставшей впоследствии знаменитой «тиары Сайтаферна». Об истории этой всемирно известной фальшивки см.: Брашинский И.Б. В поисках скифских сокровищ. Л., 1979. С. 83—102. См. также критический комментарий Х.Хайнена, который сомневался в реальности этого эпизода: Heineп Н. Vernadskys Notiz... S. 389. Komm. 22.
41 См. здесь в приложении его письмо И.В.Помяловскому от 4 августа 1897 г. См. также записные книжки Ростовцева с заметками о древних памятниках Африки (Тунис, Карфаген и др.) за 1897 г.: РГИА. Ф. 1041. On. 1. Ед. хр. 92. О поездке в Лондон и Париж см. его записные книжки там же. Ед. хр. 93.
42 В 1900 г., изданная монографией (Rostowzew М., Prou М. Catalogue des plombs de Pantiquite. Ed. C. Rollin et Feuar- dent. Paris, 1900. 416 p.), эта серия работ была отмечена золотой медалью Французской Академией литературы и надписей.
43 Познакомившийся с первыми работами М.И.Ростовцева У. фон Вилламовиц-Меллендорф предсказал, что «со временем Ростовцев станет первым историком мира...» (см. об этом пророчестве: Бартер Т.С. Сорок лет ученой деятельности М.И.Ростовцева // Последние новости. Париж, 22 марта 1934. С. 3).
44 Ростовцев М.И. История государственного откупа в Римской империи (от Августа до Диоклетиана). СПб., 1899. XIV. 304 с. (ЗИФФИСПбУ. Часть 51). Отзыв Ф.Ф.Зе- линского см.: Зелинский Ф. Из экономической жизни древнего Рима (по поводу книг И.М.Гревса «Очерки из истории римского землевладения» и М.И.Ростовцева «История государственного откупа в Римской империи») // Вестник Европы. 1900. Август. С. 586—624.
45 ПФА РАН. Ф. 737. Д.В.Айналов. Оп. 2. Ед. хр. 33. Л. 8 об.
46 РГИА. Ф. 1073. Фармаковский Б.В. On. 1. Ед. хр. 355. Л. 38.
47 Die Altertumswissenschaften an der Berliner Akademie. Berlin, 1985. Dokument№ 58. S. 158.
48 Ростовцев М.И. Памяти Александра Николаевича Щука- рева... С. 46—50.
49 Нью Хейвен. Архив Йельского университета. Фонд М.И.Ростовцева. Раздел IV. Ед. хр. 200—207. Благодарю И.В.Тункину, познакомившую меня с этой рукописью М.И.Ростовцева.
50 Выражение ростовцевских взглядов на состояние системы образования в России см. в «Записке 342 ученых», опубликованной в 1905 г. в дни первой революции. См. об этом подробнее в очерке «М.И.Ростовцев и Великий Князь Константин Константинович».
51 Ростовцев М.И. Заметка о результатах высшего женского образования в Италии // К свету. Научно-литературный сборник под редакцией Е.П.Летковой и Ф.Д.Ба- тюшкова. Изд. Комитета Общества доставления средств C-Петербургским Высшим женским курсам. СПб., 1904. С. 428—431.
52 Это, прежде всего, изданные литографическим способом конспекты лекций по истории Рима, а также его автографические конспекты лекций по эллинизму, хранящиеся в РГИА. Эти малоизвестные ныне материалы относятся в целом к 1900—1916 гг. Следует также упомянуть серию воспоминаний о М.И.Ростовцеве как преподавателе Высших женских курсов, написанных в разные годы его ученицами. Представление о преподавательской работе Ростовцева дают и периодически переиздававшиеся программные руководства по истории Рима, в работе над которыми Ростовцев, как редактор, принимал самое активное участие. К сожалению, корпус документов о его деятельности в Санкт-Петербургском университете в настоящее время недоступен из-за ремонта здания архива. Из воспоминаний о Ростовцеве как профессоре университета я упомяну мемуары Н.П.Анциферова, А.Ф.Керенского, П.А.Сорокина, А.Белого и других бывших студентов университета.
53 Неполный комплект литографированного курса лекций за 1898—1899 гг. хранится ныне в РГИА. Ф. 1041. On. 1. Ед.хр. 3.
54 Низе Б. Очерк римской истории и источниковедения / Пер. с нем. слушательниц Высших женских курсов под ред. Ф.Ф.Зелинского и М.И.Ростовцева. СПб., 1899. VIII. 364 с.
55 Рецензию на первое издание см.: Жебелёв С.А. II ФО.
1899. 	Т. XVI. Отд. II. С. 108—109. Переиздания книги Б.Низе под редакцией Ростовцева см. в очерке «Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева».
56 ОР ГПБ. Ф. 585. С.Ф.Платонов. On. 1. Ед. хр. 4005.
57 Анциферов Н.П. Из дум о былом. М., 1992. С. 161—162.
58 РО ИРЛИ. Разряд I. Оп. 17. Ед. хр. 530. Л. 57—58.
59 Rostovtzeff М. A History of the Ancient World. Vol. I. The Orient and Greece. Oxford, 1926; Vol. II. Rom. Oxford, 1927; он же. The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxford, 1926.
60 Reinhold M. Historian of the Classic World: a Critique of Rostovtseff // Science and Society. 1946. № 10. P. 361— 391; Andreau J. M.Rostovtseff et le capitalisme antique vu de Russie // Pallas. T. 33. 1983. P. 7—17; idem. M.I.Ros- tovtseff, la decadence romaine et la Revolution Russe // Actualite de PAntiquite. Paris, 1989. P. 2—33; Бауэр- сокГ.У. Южная Россия М.И.Ростовцева... С. 154.
61 Это очень интересное сопоставление позиций критиков Ростовцева детально развил в своей книге проф. А.Де- мандт (Demandt A. Der Fall Roms: Die Auflosung des


80
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
romischen Reiches im Urteil der Nachwelt. Munich, 1984. S. 453).
62 Пользуюсь случаем, чтобы поблагодарить Е.В.Ляпусти- ну, сделавшую ряд комментариев к тексту конспекта лекции Ростовцева. Условное название текста дано мной исходя из содержания лекции.
63 РГИА. Ф. 1041. On. 1. Ед. хр. 2.
64 По воспоминаниям В.Н.Муромцевой, Ростовцев настолько органично чувствовал себя в Италии, что одной из любимых его шуток был розыгрыш итальянцев. Ростовцев предлагал им определить, откуда он родом, говоря попеременно на итальянском языке то с североиталийским, то с южноиталийским акцентами, используя при этом необходимые диалектизмы. После признания, что он русский, Ростовцева очень забавляло неверие в это его собеседников.
65 См. относящуюся к этой и последующим поездкам переписку Ростовцева с С.А.Жебелбвым, помещенную в Приложении к книге.
66 См. отзывы Ростовцева о раскопках Б.В.Фармаковского в
1902—1903 гг.: Ростовцев М.И. II ЖМНП. 1907. Май. Отд. V. С. 212—221; Rostowzew М. // Berliner Philologis- cher Wochenschrift. 27 Oktober 1907. № 43. Sp. 1360— 1364.
67 См. об этом подробнее в статье: Бонгард-Левин Г.М., Вахтель М., Зуев В.Ю. Михаил Иванович Ростовцев и Вячеслав Иванович Иванов... С. 212.
68 См.: Жебелёв С. А. Первый международный археологический конгресс в Афинах // ЖМНП. 1905. Июль. Отд. II. С. 1—27.
69 О съезде историков см.: Ростовцев М.И. Международный исторический съезд в Берлине // ЖМНП. 1908. Октябрь. Отд. IV С. 25—36; он же. Международный исторический съезд в Берлине // Гермес. 1908. № 13. С. 343—345; Кулаковский Ю.А. Из Берлина (Международный конгресс историков) // ЖМНП. 1908. Октябрь. Отд. IV С. 37—55.
70 См. об этом: Бороздин И.Н. Ученые заслуги М.И.Ростовцева // Отчет о 3-м присуждении медалей имени графа
А.С.Уварова. М., 1915. С. 36.
71 Никитин П.В., Латышев В.В. М.И.Ростовцев // Известия Императорской Академии наук. СПб., 1909. Серия 6. Т. 3. № 2. С. 115—117. Подробнее об отношениях М.И.Ростовцева с Академией наук см. в очерке И.В.Тун- киной «М.И.Ростовцев и Российская Академия наук».
72 Бороздин И.Н. Ученые заслуги М.И.Ростовцева. М.,
1915. 	16 с.; Welles C.B. M.I.Rostovtseff // Architects and Craftsmen in History. Festschrift fur A.P.Usher. Tubingen, 1956. P. 55—73; Andreau J. Antique, modeme et temps present: la сагпёге et l’oeuvre de M.I.Rostovtseff (1870-— 1952) // Rostovtseff M. Histoire economique et sociale de l’Empire Romain. Paris, 1988. P. I—LXXXV; Зуев В.Ю. Творческий путь М.И.Ростовцева (К созданию «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства») // ВДИ. 1990. № 4. С. 148—153; ВДИ. 1991. № 1. С. 166— 176; Наиболее полной в этом отношении среди отечественных изданий следует считать статью проф. Э.Д.Фро- лова: Фролов Э.Д. Судьба ученого... С. 143—165.
73 См. очерк: «Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева». № 16, 21, 30, 41; 28, 44, 52—54, 60, 73, 88, 105.
74 Rostowzew М., Prou М. Catalogue des plombs de l’antiquite.
75 Ростовцев М.И. Римские свинцовые тессеры. СПб., 1903. VIII. 332 с. 5 табл. (ЗИФФИСПбУ. Ч. 67); Rostowzew М. Tesserarum Urbis Romae et Suburbi Plumbearum Sylloge. St-Petersbourg, 1903. IX. 440 p.; idem. Tesserarum Urbis
Romae et Suburbi Plumbearum Sylloge. Supplementum I. St-Petersbourg, 1905. 24 p. Далеко не полный список рецензий на это издание см. в Материалах... № 75, 76, 98.
76 См.: Материалы... № 65, 98, 640.
77 См. Материалы... № 3, 4, 6, 10, 18, 23, 24.
78 См. Материалы... № 45, 50, 68, 78; 62—64.
79 Статьи Ростовцева по этой теме см. Материалы... № 96, 124. Книга М.И.Ростовцева «Эллинистическо-римский архитектурный пейзаж» (СПб., 1908. XII. 143 с.) переиздана была в 1910 и 1911 гг. См.: Материалы... № 152, 165.
80 Ростовцев М.И. Заметка о росписи керченских катакомб // ЗИРАО. Т. IX. Вып. 3-4. СПб, 1897. С. 291—298.
81 Ростовцев М.И. Гибель памятников // Страна. СПб,
1906. 	№ 177. С. 4. Переиздание этой статьи и материалы полемики вокруг нее см.: Материалы... № 107, 114.
82 Ростовцев М.И. Керченская декоративная живопись и ближайшие задачи археологического исследования Керчи // ЖМНП. 1906. Май. Отд. V. С. 211—231.
83 Ростовцев М.И. Поездка в Египет // Русская мысль. М,
1908. 	Кн. VI. С. ИОисл.
84 Там же. С. 111.
85 Ростовцев М.И. Александрия (путевые заметки) // Гермес. 1908. № 2. С. 43.
86 Подробнее об этом см.: Хайнен X. Эллинистический Египет в трудах М.И.Ростовцева // ВДИ. 1992. № 2. С. 163—179.
87 См.: Материалы... № 33, 47, 48, 95, 120, 121, 128, 129, 133, 137, 139.
88 Ростовцев М.И. Египетский музей В.С.Голенищева // Слово. СПб, 14 марта 1908. № 405. См. также: Материалы... № 129, 203,218.
89 Ростовцев М.И. Наука о древности и греческие папирусы // Научное слово. 1905. № 10. С. 87—93. См. также: Материалы... № 102, 138.
90 См.: Материалы... № 27, 86, 116, 117, 132.
91 Об этом докладе упоминается в письме С.А.Жебелёва к И.В.Помяловскому от 15 февраля 1900 г. ОР ГПБ. Ф. 608. И.В.Помяловский. On. 1. № 785.
92 Ростовцев М.И. Римские гарнизоны на Таврическом полуострове и Ай-Тодорская крепость // ЖМН. 1900. Март. Отд. V. С. 140—158.
93 См.: Материалы... № 72, 104. Повышенное внимание Ростовцева именно к Ай-Тодорскому поселению объясняется в числе прочих причин и тем, что Ростовцевы имели дачу в Кореизе, поблизости от Ай-Тодора. Это обстоятельство давало ученому возможность во время пребывания в Крыму постоянно следить за археологическими исследованиями в имении Великого Князя Александра Михайловича. Позднее, в 1914 г. Ростовцев даже приобрел часть земли в имении Ласпи у Ай-Тодор- ского маяка. В 1914—1916 гг. он сам руководил раскопками в Хараксе, но материалы его исследований остались практически неопубликованными. См. о них статью ученика М.И.Ростовцева: Кубе А Н. Глиняные черепки, найденные на южном берегу Крыма в имении Ласпи (Из раскопок М.И.Ростовцева в 1916 г.) // СРАИМК. Т. 1. Л, 1926. С. 247—257.
94 Основываясь на материалах раскопок в Ольвии, Ростовцев опубликовал в 1907 г. статью, посвященную проблеме формирования понтийской антиримской коалиции Митридата. См.: Ростовцев М.И. Мифрадат Понтийский и Ольвия // ИАК. Вып. 23. 1907. С. 21—27.
95 См.: Материалы... № 119, 125.


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
81
96 См.: Материалы... № 32, 39, 51.
97 Ростовцев М.И. Происхождение колоната // ФО. 1900. Т. XIX. С. 105—109; Rostowzew М. Der Ursprung des Colonats // Klio. Bd 1. 1901. S. 295—299.
98 Rostowzew M. Studien zur Geschichte des rtjmischen Kolon- ates. Archiv for Papyrusforschung. Beiheft I. 1910. XII. 432 S.
99 См.: Материалы... № 40, 42, 43, 85, 106, 115, 134.
100 См.: Материалы... Xs 37, 38, 55, 57, 58, 67—69, 79—82, 92—94, 122.
101 См.: Материалы... № 33, 45—48, 70, 103, 118—121, 125,
127.
102 См. соответственно Материалы... № 83, 51, 84, 136.
103 См.: Материалы... № 39 (А.Н.Щукарев), № 77 (А.Ф.Энман), № 91 (Т.Моммзен), №113 (В.И.Модес- тов).
104 Ростовцев М.И. Международный исторический съезд в Берлине... С. 25—26.
105 Фихман И.Ф. Г.Ф.Церетели в петербургских архивах: портрет ученого // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 255—258. См. также отзыв М.И.Ростовцева о Г.Ф.Церетели, написанный по поводу избрания его в члены-корреспонденты Российской Академии наук: Ростовцев М.И., Латышев В.В. Записка об ученых трудах профессора Г.Ф.Церетели // ИРАН. Общее собрание. Приложение И. Пг., 1918. С. 325—328.
106 Вернадский Г.В. М.И.Ростовцев (к шестидесятилетию его). С. 243.
107 Муромцева В.Н. Беседы с памятью. М., 1989.; Куприна- Иорданская М.К. Годы молодости. М., 1966; Милюков П.Н. Воспоминания.
108 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Ед. хр. 15. Л. 7.
109 См. письма С.М.Ростовцевой к В.К.Шварсалон в очерке «М.И.Ростовцев и В.И.Иванов». Кроме того, подробные описания жизни Ростовцевых в Кореизе оставила в своих мемуарах В.К.Куприна-Иорданская.
110 Ростовцев М.И. Странички воспоминаний // Никодим Павлович Кондаков. 1844—1924. К восьмидесятилетию со дня рождения. Прага, 1924. С. 28.
111 См. об этом в очерке «М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович».
112 См. об этом заметку: Гермес. 1909. № 6. С. 265. Своему старшему другу и учителю Ростовцев посвятил два некролога, в которых не только проанализировал научное значение работ May в Помпеях, но и подробно вспомнил свои встречи с немецким ученым в период своей зарубежной стажировки. Ростовцев М.И. Август May (некролог) // ЖМНП. 1909. Май. Отд. И. С. 30—34; Ростовцев М.И. Август May (некролог) // Гермес. 1909. № 7. С. 279—282.
1,3 	Во время этого пребывания в Константинополе Ростовцев попытался организовать силами Славянского отделения института продолжение раскопок могильника галыитатского времени у села Патели, частично раскопанного в 1898-1899 годах экспедицией под руководством П.Н.Милюкова и Б.В.Фармаковского. См. об этом: Въжарова Ж.Н. Руските учени и българските старини. София, 1960. С. 330; Басаргина Е.Ю. Русский археологический институт в Константинополе: архивные фонды // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 71.
114 О решениях этого комитета см. листовку, изданную
В.Амелунгом, текст которой приведен здесь в очерке «М.И.Ростовцев и Вяч.И.Иванов».
115 О путешествии в Оберамергау и о впечатлениях Ростовцевых см. в очерке «М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович».
116 См. об этом: ЖМНП. 1912. Декабрь. Отд. IV. С. 111.
117 О работе конгресса см.: Ростовцев М.И. Третий международный конгресс в Риме // ЖМНП. 1912. Декабрь. Отд. IV. С. 105—111.
118 См.: Ростовцев М.И. Палестина в наши дни // Гермес. 1913. № 1—2. С. 21—29.
119 В состав делегации входили: граф А.А.Бобринский, Е.М.Придик, Б.В.Фармаковский, Э.Р. фон Штерн,
А.С.Лаппо-Данилевский и Ф.И.Щербатской.
120 См.: Rostowzew M.I. Iranism and Ionism in South Russia. СПб., 1913. 8 p.; Ростовцев М.И. Воронежский серебряный сосуд // Доклады, читанные на Лондонском Международном конгрессе историков в марте 1913 г. Пг., 1914. С. 79—93. 5 табл. (МАР. № 34); Отд. изд.: Пг., 1914. [2] 15 с. 5 л. ил.
121 См.: ПФА РАН. Ф. 113. Оп. 2. Ед.хр. 94. 235 л. Об официальной стороне дела подготовки этого съезда см. Информацию о заседании Императорской Академии наук 19 декабря 1913 г. в разделе: Хроника. Мелкие заметки // Русский библиофил. СПб., 1914. С. 111.
122 Частное собрание бумаг Б.В.Фармаковского Е.В.Кирее- вой. В настоящее время бумаги Б.В.Фармаковского передаются на хранение в Архив Государственного Эрмитажа.
123 Об избрании Ростовцева в Берлинскую Академию наук см.: Гаврилов А.К. Избрание М.И.Ростовцева в Берлинскую академию наук // Скифия и Боспор. Новочеркасск,
1989. 	С. 14—15; Funck В. Michael Rostowtzeff und die Berliner Akademie // Klio. Bd 74. 1992. S. 456—473; Функ Б. М.И.Ростовцев и Берлинская Академия наук // ВДИ. 1996. № 2. С. 196—200.
124 Rostovtzeff М. Adventures of a College Professor // The Yale
Daily News. 1926. Благодарю Г.М.Бонгард-Левина, познакомившего меня с текстом этой статьи Ростовцева. Здесь и далее использованные цитаты из этой статьи даны в переводе И.С.Клочкова. Ср. также перипетии возвращения в Россию из Германии Великого Князя Константина Константиновича с семьей в очерке «М.И.Ростовцев и Великий Князь Константин Константинович».
125 Текст проекта хранится ныне в архиве Института истории материальной культуры. РАИМК РАН. Ф. 3. 1909. Ед.хр. 331. Краткое упоминание о судьбе этого проекта см.: Басаргина Е.Ю. Русский археологический институт в Константинополе... С. 80.
126 Ростовцев М.И., Тураев Б.А. Записка о снаряжении экспедиции в Египет для покупки папирусов и об ассигновании средств на нее. I, И. СПб., 7 мая 1914.
127 См. в этой книге «Материалы к биобиблиографии академика М.И.Ростовцева». Работы по эллинистическому Египту № 143, 149, 167, 203, 218; эпиграфические штудии № 142, 156, 158, 164; папирология № 148, 155; изучение Харакса № 156, 174; общие вопросы древней истории № 145—147, 155, 161, 162, 166, 168—172, 181, 182, 191—194, 196, 205, 207—210; personalia и хроника № 140, 141, 154, 178, 185, 186, 216, 217; редакторские работы № 159, 160, 219.
128 См. подробнее об этом: Зуев В.Ю. Творческий путь М.И.Ростовцева. К созданию «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства» // ВДИ. 1990. № 4. С. 148—153; 1991. № 1. С. 166—176. Критический разбор взглядов Ростовцева см.: Vinogradov Ju. G. Anmerkungen


82
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
zu Kapitel VI: Staat und Kultur des Bosporanischen Reiches // Historia. Einzelschriften. Heft 83. Stuttgart, 1993. S. 135—152.
129 См.: Материалы... № 158, 190, 197, 212.
130 Любопытно отметить, что первые опыты изложить свои взгляды на историю юга России в античную эпоху Ростовцев предпринимал уже в 1903 г., читая курс римской истории. Вот что вспоминал об этом А.Ф. Керенский: «Профессор Михаил Иванович Ростовцев, в ту пору еще очень молодой, дал нам отменное знание римской истории. Нас буквально завораживали его рассказы о жизни греческих городов, процветавших на берегах Черного моря до рождения Руси. Его лекции об этой дорусской цивилизации на юге России подтверждали вывод о том, что истоки демократии Древней Руси уходили вглубь истории, куда дальше, чем считалось ранее, и что существовала определенная связь между ранней русской государственностью и древнегреческой республикой» (Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары. М., 1993. С. 21). Конспект лекций Ростовцева за 1914 г. по источниковедению истории Боспора см.: РГИА. Ф. 1041. On. 1. Ед. хр. 20.
131 Ростовцев М.И. Рец.: Minns Е.Н. Scythians and Greeks. А Survey of Ancient History and Archaeology on the North Coast of the Euxine from the Danube to the Caucasus. Cambridge, 1913. XL. 720 p. 351 abb. 9 maps and IX pi. // ЖМНП. 1913. Октябрь-ноябрь. Отд. II. С. 173—194. Более подробно о значении этой работы см.: Зуев В.Ю. Творческий путь М.И.Ростовцева... С. 166—176.
132 Ростовцев М.И. Представление о монархической власти в Скифии и на Боспоре // ИАК. Вып. 49. 1913. С. 1—62, 133—140.
133 См.: Материалы... № 322, 374, 381, 402. См. также переиздание № 381—640, 653 с аналитическими комментариями, написанными мною в соавторстве с И.А.Левин- ской. Интересный разбор взглядов Ростовцева см. также: Виноградов Ю.А. О ритонах из кургана Караго- деуашх // Скифы. Сарматы. Славяне. Русь. ПАВ. № 6. СПб., 1993. С. 66—71.
134 Об этом граф А.А.Бобринский постоянно сообщал в письмах Б.В.Фармаковскому, с которым был очень дружен.
135 См.: Макаренко Н.Е. Первый Мордвиновский курган // Гермес. 1916. № 11—12. С. 267—272; Лесков ОМ. Скарби кургашв Херсонщины. К., 1974; Лесков А.М., Кубышев А.И. Работы Каховской экспедиции // АО- 1970. М., 1971. С. 225—226; Скифские погребальные памятники степей Северного Причерноморья. К., 1986. С. 33—36. К сожалению, полной публикации материалов раскопок до сих пор не существует.
136 См. об этом подробнее: Ростовцев М.И. Памяти П.В.Ни- китина... С. 6—19.
137 См. Труды I Всероссийского съезда преподавателей древних языков 28—31 декабря 1911 г. СПб., 1912. Протоколы заседаний и доклады участников.
138 См.: Материалы... № 179, 180.
139 См. об этом подробнее в очерке «М.И.Ростовцев и Великий Князь Константин Константинович».
140 Rostovtzeff М. Adventures of a College Professor // The Yale DeilyNews. 1926.
141 OP ИРЛИ. Ф. 9. Андреев Л.Н. On. 3. Ед. xp. 42.
142 О подписных листах этой кампании, на обороте которых уже после Октябрьского переворота Ростовцев писал в 1918 г. свои научные труды, я уже упоминал в предисловии к сборнику статей ученого. См.: Зуев В.Ю. О
первом сборнике работ академика М.И.Ростовцева // IKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. ПАВ. № 5. СПб., 1993. С. 6.
143 Ростовцев М.И. Помощь увечным воинам — всенародное дело // Тыркова А.В. Увечные воины. Пг., 1917. С. 3—5
144 ОПИ ГИМ. Ф. 17. On. 1. Ед. хр. 567. Л. 99, 100.
145 См. об этом: Грушевой А.Г. Императорское Палестинское
общество (по петербургским архивам) // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 136—137.
146 См.: ЖМНП. 1917. Июль—август. Отд. I. С. 8. Указы Временного правительства Правительствующему Сенату.
147 См. об этом также: Зуев В.Ю. Перспективы развития оте¬
чественной археологии в аспекте ее истории // Проблемы истории отечественной археологии. Тезисы докладов научной конференции. СПб., 1993. С. 6—7; он же. О месте «истории археологии» в системе археологической науки // Сборник статей в честь Г.С.Лебедева. СПб., 1996 (в печати). О дальнейшей судьбе Российской Академии истории материальной культуры в первые годы ее существования см.: Платонова Н.И. Российская Академия истории материальной культуры. Этапы становления (1918—1919)// СА. 1989. № 4. С.5—16.
148 Кастанье И.А. Древности Киргизской степи и Оренбург¬
ского края. Оренбург, 1910. 332 с. (Тр.ОУАК. Вып. XXII).
149 Ростовцев М.И. Курганные находки Оренбургской области эпохи раннего и позднего эллинизма. Пг., 1918. И. 102 с. 11 табл. 45 ил. (МАР. № 37).
150 См.: Материалы... № 220, 273—275, 371.
151 См.: Материалы... № 214, 222, 233, 257, 259.
152 См.: Материалы... № 212, 215, 238, 267, 279, 284 (Бос- пор); № 206, 211, 221, 242, 260, 270, 276, 282 (Скифия).
153 См.: Материалы... № 232, 235, 239, 243, 255, 256, 269, 271.
154 См.: Zuev V. Der Schaffensweg M.I.Rostovtseff. Zur Entste- hung der «Untersuchung zur Geschichte Skythiens und des Bosporischen Reiches» // Historia. Einzelschriften. Heft 83. Stuttgart, 1993. S. 169—187.
155 ОПИ ГИМ. Ф. 136. On. 1. Ед. xp. 41. Л. 185—187.
156 ОПИ ГИМ. Ф. 136. On. 1. Ед. xp. 41. Л.190, 192, 194, 200,
202, 204.
157 Имеются в виду работы М.И.Ростовцева: Медь Динамии и Аспурга // ИТУАК. Т. 54. 1918. С. 47—58; Бронзовые фибулы с надписями из Донской области // ИАК. Вып. 65. 1918. С. 22—24; Новая книга о Белом острове и Тав- рике // ИАК. Вып. 65. 1918. С. 177—197; Ученые фантазии // ИАК. Вып. 65. 1918. С. 72—78.
158 ОПИ ГИМ. Ф. 136. On. 1. Ед. хр. 41. Л. 206.
159 Зограф А.Н. Античные монеты. МИА. № 16. М.—Л., 1951; Отзыв Ростовцева об А.Н.Зографе см.: Rostowzew М. Skythien und der Bosporus. Bd I. Berlin, 1931. S. 161.
160 См.: Материалы... № 250, 251, 264.
161 Девятого мая 1917 г. Временное правительство по результатам выборов в Российской Академии наук издало следующий указ Правительствующему Сенату: «Ординарный профессор Петроградского университета, доктор римской словесности, Михаил Ростовцев утверждается ординарным академиком Академии наук по классической филологии и археологии, согласно избранию, с 15 апреля сего года, с оставлением в занимаемой должности. Подписал: министр-председатель князь Львов. Скрепил: министр народного просвещения А.Мануи-


М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника
83
лов» (ЖМНП. 1917. Июль—август. Отд. 1. С. 6). См. также: Латышев В.В., Марр Н.Я., Коковцов П.Л., Дьяконов М. А., Виноградов П.Г. Записка об ученой деятельности М.И. Ростовцева // Протоко лы заседаний общих собраний Российской Академии наук. Пг., 1917; Яйлен- ко В.П. Из истории антиковедения в Российской Академии наук: Записка В.В.Латышева об ученых трудах М.И.Ростовцева // ВДИ. 1991. № 2. С. 215—216. Об избрании М.И.Ростовцева в Российскую Академию наук см. подробнее в данной книге.
162 Rostovtzeff М. Adventures of a College Professor...
163 См.: Материалы... № 274, 275. Переписку с издательством «Огни» см.: РО ИРЛИ. Ф. 212. Ед. >:р. 143.
164 Rostovtzeff М. Adventures of a College Professor... О том, насколько прозорливо Ростовцев всматривался в будущее, рассказывает в своих воспоминаниях граф
В.П.Зубов: «Приближался конец октябри. Все знали, что на 25-е число большевики назначили захват власти. Только Временное правительство, казалось, этого не подозревало. В Зимнем дворце раз в неделю собирался образованный Ф.Головиным Высший совет по делам искусств, членом которого был и я. 18 октября, кажется это было в пятницу, происходило заседание; мы были почти уверены, что оно будет последним, и, расходясь, постановили собраться через неделю, если... Я вышел на набережную вместе с Михаилом Ивановичем Ростовцевым; мы говорили о сроке, который пророчествовали большевистскому правительству, если бы ему удалось оказаться у власти; кто говорил: “три недели", кто: "три месяца"; больше этого никто не давал. Михаил Иванович сказал: "Большевикам захват удастся, они останутся очень долго и наделают много вреда" (Зубов В.П. Страдные годы России: Воспоминания о Революции (1917— 1925). Miinchen, 1968. С. 15).
165 Rostovtzeff М. Adventures of a College Professor...
166 См. в «Материалах...» статьи ученого политического характера за 1918—1920 годы.
167 См.: Rostovtzeff М. Proletarian Culture. London, 1919. P. 14.
168 Архив ГЭ. Ф. 1. Оп. 5. 1918. № 3. Л. 23, 35, 37, 37 об., 38.
На этих заседаниях решались важнейшие вопросы о судьбе эвакуированных в Москву эрмитажных коллекций, а также идеи о реорганизации Эрмитажа в Музей западного искусства и передаче «непрофильных» коллекций в Музейный фонд для их нового перераспределения. З.А.Лерман в докладе «А.Н.Бенуа в Эрмитаже (1917—1926)», прочитанном на заседании Отдела Западноевропейского искусства в 1983 г., следующим образом характеризует деятельность вновь избранных членов Совета Эрмитажа: «Новые члены Совета по-хозяйски безотлагательно вошли в дела и жизнь Эрмитажа. Стоило лишь только поднять вопрос о случайном подборе Эрмитажа в связи с передачей Арсенала из Царского Села, собрания Базилевского, материалов Археологической комиссии и передаче части экспонатов в другие музеи, как он сразу же встретил протест М.И.Ростовцева, поддержанный А.Н.Бенуа, который сказал, что Эрмитаж представляет собой не случайный подбор вещей, а органически сложившееся целое». Совет Эрмитажа дал решительный отпор планам коллег Луначарского. О резкой критике Ростовцевым действий наркома в эти дни см.: Зубов В.П. Страдные годы России... С. 15.
169 См.: Ростовцев М.И. Классические и скифские древности северного побережья Черного моря // ZKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. ПАВ. № 5. СПб., 1993. С. 25—37 (с комментариями И.В.Тункиной).
170 Rostovtzeff М. Adventures of a College Professor...
171 См. об этом подробнее очерк «Заграничная командировка М.И. Ростовцева».
172 Ванеев А.А. Два года в Абези. Брюссель, 1990. С. 113.
173 Наш век. (Речь). Пг., 1918. 5 июля. Пятница. № 109.


М.И.РОСТОВЦЕВ И РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ iHAYK1
Имя М.И.Ростовцева неразрывно связано с одним из самых трагичных этапов истории Российской Академии наук. И хотя формальная принадлежность ученого к высшему научному учреждению страны была относительно непродолжительной (1908—1928), с представителями русской академической науки М.И.Ростовцев находился в тесном личном контакте гораздо более длительный период — с момента перевода в Петербургский университет в 1890 г. вплоть до начала 40-х годов. В настоящем очерке сделана попытка воссоздать хронику взаимоотношений М.И.Ростовцева с Академией наук, начиная с момента избрания ученого членом-корреспондентом до исключения из числа действительных членов в 1928 г., проследить его контакты с коллегами и личностные взаимоотношения в академической среде. Эта разноплановость дает основание надеяться, что ряд историко-научных сюжетов, рассмотренных в данном очерке, будут восприняты читателем как элементы мозаики, воссоздающей целостную картину.
Основными источниками исследования стали неизданные материалы Санкт-Петербургского филиала Архива Российской Академии наук (ПФА РАН), прежде всего документы Канцелярии и Конференции (Общего собрания), печатные отчеты Академии за тот же период, а также письма и воспоминания ученых. Последние две категории документов дают достаточно полное, хотя, безусловно, субъективное представление о взаимоотношениях М.И.Ростовцева со своими коллегами. Привлечены воспоминания известного латиниста Б.В.Варнеке2, сохранившаяся корреспонденция фонда ближайшего из друзей и коллег М.И.Ростовцева, академика С.А.Жебе- лёва3, письма самого М.И.Ростовцева, а также А.А.Ва- сильева, В.П.Бузескула, М.И.Максимовой, О.А.Добиаш- Рождественской и других русских ученых, ставшие нам доступными благодаря любезной помощи Г.М.Бонгард- Левина, который работал во многих архивных собраниях США.
М.И.Ростовцев и русские ученые-антиковеды конца XIX — начала XX в.
На рубеже XIX—XX вв. русская гуманитарная наука переживала пору своего расцвета. Возникнув намного позднее, чем западноевропейское антиковедение, отечественная наука об античности многие десятилетия XIX в. активно взаимодействовала с более развитым зарубежным, главным образом немецким, антиковедением как внутри страны (академики Петербургской АН Е.Е.Кёлер, Х.Ф.Грефе, Л.Э.Стефани, А.К.Наук), так и за ее пределами. Этому способствовала и практика стажировок в европейских, в основном немецких, университетах «оставленных для подготовки к профессорскому званию» на срок от одного до трех лет, которыми с успехом воспользовались многие из русских ученых конца XIX — начала XX в.
Значительная часть профессуры столичного университета старшего поколения и молодые коллеги М.И.Ростовцева по историко-филологическому факультету и факультету восточных языков одновременно являлись (или впоследствии были избраны) действительными, почетными членами и членами-корреспондентами Санкт-Петербургской И мператорской Академии наук (с 1917 г. — Российской АН, с 1925 г. — АН СССР, с 1991 г. — Российской АН), принимали деятельное участие в работе Русского археологического общества, с которым ученый был связан еще с середины 1890-х годов, Императорской археологической комиссии и созданной на ее основе в 1919 г. Российской академии истории материальной культуры (РАИМК), с 1926 г. носившей название Государственная академия истории материальной культуры (ГАИМК)4.
Ведущее место в дореволюционной русской науке об античности занимало историко-филологическое направление, наиболее ярко проявившееся в трудах питомцев школы Ф.Ф.Соколова5. Именно по его инициативе начались регулярные командировки русских молодых ученых в Грецию, Италию и другие западноевропейские страны. Коллеги и единомышленники Ф.Ф.Соколова (И.В.Помяловский6, П.В.Никитин7) и представители Соколовской школы (В.К.Ернштедт8, В.В.Латышев9,
А.В.Никитский10, Н.И.Новосадский1 ], С.А.Жебелёв, Г.Ф.Церетели12) многие десятилетия составляли основной костяк академического антиковедения. Их нередко называли фактоггоклонниками, так как в их трудах главное внимание уделялось тщательному критическому изучению исторических источников, будь то нарративные, эпиграфические, нумизматические, археологические, что дало возможность, по верному замечанию Э.Д.Фролова, подойти строго фактически к исследованию классической древности13
Наиболее ярчим представителем другого, культурноисторического направления в академическом антикове- дении был Ф.Ф.Зелинский14, считавший М.И.Ростовцева своим любимым учеником15. Работы Ф.Ф.Зелинского отличал повышенный интерес не только к истории, но и к общим вопросам культуры, главным образом литературы, религии, искусства и быта античных народов, к проблемам взаимосвязи античности и современности. Вкус к подобным обобщениям унаследовал и М.И.Ростовцев.
Среди учителей М.И.Ростовцева особняком стоит фигура Н.П.Кондакова16 — «архистратига русской археологии»17, историка византийского и древнерусского искусства, академика не по Историко-филологическому отделению, а по Отделению русского языка и словесности Петербургской АН. Лекции и занятия в семинарии у Н.П.Кондакова в университетском Музее древностей (кружке «фактопоклонников») оказали на М.И.Ростовцева определяющее влияние и в формировании научных интересов, и в выработке методов работы с источника¬


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
85
ми. Именно у Н.П.Кондакова, как он сам позднее признавался, молодой ученый воспринял «энтузиазм к древности», «любовь к памятникам», стремление «к строгому и точному знанию»18. Михаил Иванович не относился к числу любимых учеников Н.П.Кондакова19, но в поздних автобиографиях называл своими учителями только двух профессоров — Ф.Ф.Зелинского и Н.П.Кондакова. Несмотря на определенное недопонимание между учителем и учеником и ощущаемую по письмам ревность Ростовцева к более близким к Кондакову сверстникам (Я.И.Смирнов, Е.К.Редин, Д.В.Айналов, С.А.Жебелвв), М.И.Ростовцев на всю жизнь сохранил благодарность Н.П.Кондакову, отличавшемуся крайней требовательностью к уровню научной оснащенности и методам работы с источниками у своих учеников20.
«Фактопоклонники», в отличие от «импрессионистов науки» (выражение Г.Ф.Церетели21), были приверженцами позитивистских методов научного исследования. Здесь в какой-то мере отразился конфликт разных поколений и социально-психологических типов ученых. М.И.Ростовцев, пришедший в науку на рубеже XIX— XX вв., уже не мог ограничиться методологией, предложенной позитивистами, — он испытал сильное влияние как со стороны новых историко-философских направлений, так и социально-политических потрясений своего времени, и был ориентирован на исследование общих закономерностей и характера развития древних обществ. Как верно подметил Ж.Андро, для Ростовцева «те, кто не выявляет крупных линий развития и не стремится их объснить, — не историки, а лишь антиквары»22.
Отношения между представителями разных научных школ были достаточно сложными и противоречивыми, о чем свидетельствуют воспоминания и письма ученых23. И здесь приходится признать справедливость изречения акад. С.Ф.Платонова, приведенного в воспоминаниях Б.В.Варнеке о Н.П.Кондакове: «Добрые отношения между двумя специалистами по одной кафедре — вещь метафизическая».
На разногласия в вопросах методологии научных исследований зачастую накладывались различия в общественно-политических взглядах, особенно ярко проявившиеся при легализации политических партий. Среди ученых Петербургского университета в конце XIX — начале XX в. обозначились две противостоящие друг другу группировки: консервативная и либеральная (национальная и западная24). Те же тенденции, по моим наблюдениям, прослеживаются и в академической среде. К первой группе принадлежали Н.П.Кондаков, В.В.Латышев,
B.К.Ернштедт, В.П.Бузескул, С.А.Жебелёв, Г.Ф.Церете- ли25, Б.А.Тураев, С.Ф.Платонов, Н.П.Лихачев и многие другие представители русской академической науки, ко второй — так называемая «немецкая партия», а также Ф.Ф.Зелинский и его ученики, в том числе и М.И.Ростовцев26, на которого рефлексивно падал образ учителя27. При этом как принадлежность к разным политическим лагерям, так и этнические корни представителей противостоящих группировок не всегда играли определяющую роль. Несмотря на различие политических взглядов и научного менталитета, М.И.Ростовцева связывали многолетние дружеские связи и с Н.П.Кондаковым, и с
C.А.Жебелёвым, и с Г.Ф.Церетели, и с Б.А.Тураевым.
Избрание именно М.И.Ростовцева в 1917 г. в ординарные академики получило неоднозначную оценку в
научных кругах. Судя по воспоминаниям и письмам, для Б.В.Варнеке и других питомцев соколовской школы М.И.Ростовцев был представителем того направления в науке, которое на рубеже веков наиболее ярко олицетворял Ф.Ф.Зелинский. По мнению Б.В.Варнеке, в противоположность школам «фактопоклонников» в лице их создателей Ф.Ф.Соколова (классическая филология) и Н.П.Кондакова (история искусств и археология), у Ф.Ф.Зелинского разносторонность и широта образования, блестящий лекторский талант порою сочетались с небрежностью в работе с источниками, недостатком критики, любовью к произвольным, достаточно общим построениям, не опирающимся на прочную источниковую базу, грешили недопустимой манерой подгонять источники под собственные концепции в угоду коньюнктуре и т.п.
Показателен тот факт, что Ф.Ф.Зелинский, став чле- ном-корреспонденте)м, а затем и почетным членом по разряду изящной словесности Отделения русского языка и словесности, так и не был избран действительным членом Петербургской АН, где кафедры занимали представители историко-филологического направления (П.В.Ни- китин, В.К.Ернштедт, В.В.Латышев). Видя недостатки школы Зелинского, Б.В.Варнеке, тем не менее, отдавал ему должное28.
Критические отзывы учителей и коллег М.И.Ростовцева о нем нужно рассматривать cum grano salis, т.е. с известной оговоркой. Для русских ученых интересы науки стояли выше и прежде всего — они следовали в угоду собственным симпатиям и антипатиям лишь в известной мере, отдавая должное научному авторитету М.И.Ростовцева.
В дореволюционных трудах М.И.Ростовцева успешно сочетались приемы работы с письменными и археологическими источниками, выработанные представителями историко-филологического направления и школой Н.П.Кондакова, с постановкой проблем общего характера, в том числе в малоизученной тогда области социально-экономической истории древности29. Вполне закономерно, что именно М.И.Ростовцев первым из молодой генерации ученых был избран сначала членом-корреспондентом, а затем и действительным членом Российской АН.
М.И.Ростовцев и Академия наук: хроника событий (1908 — 1918 гг.)
Обратимся к сухим строчкам академических протоколов30 Впервые имя М.И.Ростовцева упоминается в протоколе заседания Историко-филологического отделения (ИФО) Петербургской АН от 12 марта 1908 г.31. П.В.Ники- тин ходатайствовал перед Отделением о предоставлении по одному экземпляру первого тома «Трудов» крупнейшего русского византиниста В.Г.Васильевского М.И.Ростов- цеву, С.А.Жебелёву и А.И.Пападопуло-Керамевсу32.
Уже через полгода, 19 ноября 1908 г. кандидатура ординарного профессора по кафедре классической филологии Петербургского университета, доктора классической филологии М.И.Ростовцева, наряду с Э.Г.Курцем33 и Д.Компаретти34, была представлена для замещения свободных вакансий членов-корреспондентов35. Выборы в Отделении прошли 3 декабря того же года. Перед выборами были зачитаны отзывы о научных заслугах кандидатов — о М.И.Ростовцеве и Д.Компаретти вице-президентом П.В.Никитиным, о Э.Г.Курце — В.В. Латышевым.


86
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Отзыв о научных заслугах М.И.Ростовцева подписан П.В.Никитиным и В.В.Латышевым, хотя авторство документа принадлежит первому из них. При составлении характеристик кандидатов на звания академиков и членов- корреспондентов, которые обычно подписывались несколькими действительными членами, первой ставилась фамилия лица, являвшегося инициатором выдвижения кандидата и автором представления, в данном случае П.В.Никитина, знавшего М.И.Ростовцева еще со студенческих лет.
Отзыв содержит список наиболее значительных исследований М.И.Ростовцева, предваряемый следующей характеристикой: «В своих многочисленных ученых работах, появлявшихся частью отдельными книгами, частью в периодических и энциклопедических изданиях... он с особенной любовью и выдающимся успехом исследовал одну из наименее разработанных частей науки о классической древности, именно — историю экономического строя Римской империи. Как при исполнении этой задачи, так и по другим поводам он внимательно и часто весьма удачно выяснял связь явлений римской жизни с соотвествующими явлениями эллинистического периода истории греческой. Владея техникой эпиграфиста и прекрасно освоившись с материалом и приемами новейшей из историко-филологических дисциплин — папирологии, он обнаружил замечательную чуткость взгляда и способность живого, широкого понимания в истолковании вещественных памятников античной культуры, с которыми постоянно знакомился и в музеях, и на местах, во время своих путешествий по Италии, Г реции, греческим островам Малой Азии, Египту и Северной Африке. Академия имела уже случай включить в число своих изданий один из наиболее обширных его трудов36, встреченный после своего появления самыми сочувственными отзывами ученой критики. Есть полное основание надеяться, что и как член-корреспондент Академии он своими трудами будет служить ее чести и пользам»37.
При голосовании в Отделении все выдвинутые кандидаты получили по девять голосов каждый, т. е. были избраны единогласно. На Общем собрании Петербургской АН 13 декабря избранные по отделениям члены- корреспонденты были утверждены, а их имена объявлены «во всеобщее сведение» на торжественном годовом заседании 29 декабря 1908 г.38.
Вплоть до избрания М.И.Ростовцева действительным членом он упоминается в протоколах лишь эпизодически.
В марте 1913 г. М.И.Ростовцев принял участие в IV Международном историческом конгрессе в Лондоне, где было принято решение следующий форум провести в 1918 г. в столице России. На заседании отделения 12 февраля 1914 г. председатель Исполнительного комитета по созыву V Международного исторического съезда в Петербурге А.С.Лаппо-Данилевский доложил собравшимся о работе предварительного совещания, созванного Академией наук для его подготовки. По просьбе Министерства внутренних дел был оглашен состав Исполнительного комитета по организации «состоящего под почетным председательством Его Императорского Высочества великого князя Константина Константиновича Международного исторического съезда в Санкт-Петербурге в 1918 г.»: председатель акад. А.С.Лаппо-Данилевский, секретарь проф. А.Е.Пресняков, члены: проф.
А.К.Баиов, акад. В.В.Бартольд, проф. Н.Н.Глубоковский, проф. И.М.Гревс, акад. М.А.Дьяконов, проф. Н.И.Каре- ев, проф. М.М.Ковалевский, акад. С.Ф.Ольденбург, проф. С.В.Рождественский, проф. М.И.Ростовцев. При этом оргкомитет предоставил Исполнительному комитету право кооптации в свой состав представителей других ученых организаций39. Из-за событий 1917 г. конгресс в Петрограде не состоялся.
Согласно уставу Петербургской АН, действовавшему еще с 1836 г., члены-корреспонденты и почетные члены не принимали участия в заседаниях отделений, но свое мнение по различным научным вопросам могли высказывать в записках, .направлявшихся на рассмотрение Академии40. Примером такого документа может служить «Записка о снаряжении экспедиции в Египет для покупки папирусов и об ассигновании средств на нее» членов- корреспондентов М.И.Ростовцева и Б.А.Тураева41 от 6 мая 1914 г. Записка состоит из двух самостоятельных разделов: более обширный первый, подписанный
М.И.Ростовцевым, доказывает важность папирологии как науки, необходимость дальнейших исследований в этой области и развития ее преподавания в университетах России; второй раздел, принадлежащий перу Б.А.Тураева, обосновывает необходимость изучения коптских рукописей IV—XV вв. как «драгоценного источника для историка не только египетской, но и вообще древнехристианской церкви». В документе доказывается важность проведения русской академической экспедиции в Египет для приобретения античных греческих папирусов и памятников письменности христианского Египта и Нубии, а также, «если позволят средства, и дохристианского времени»42.
Записка М.И.Ростовцева и Б.А.Тураева была доложена П.В.Никитиным, рассмотрена и поддержана на заседании Историко-филологического отделения Петербургской АН 7 мая 1914 г. Документ был напечатан на правах рукописи как третье приложение к протоколу 8 заседания отделения, поэтому считаю нужным издать его в приложении к очерку (см. приложение I)43. 21 мая того же года за подписью вице-президента П.В.Никитина и правителя дел барона А.П.Штакельберга к министру народного просвещения были отправлены 15 экз. записки членов-корреспондентов М.И.Ростовцева и Б.А.Тураева с сопроводительным письмом. В нем говорилось «о повсеместном развитии классической филологии из-за находок в последние десятилетия в Египте огромных масс греческих папирусов, что лишь косвенно отразилось на русской науке», так как Россия владела лишь единичными экземплярами папирусов. Конференция Петербургской АН обращалась к министру народного просвещения с просьбой об исходатайствовании в законодательном порядке ассигнования Академии на 1915 г. 10 тыс. рублей для командирования в Египет специалистов с целью покупки папирусов44. Но начавшаяся в августе 1914 г. первая мировая война помешала планам организации экспедиции.
Менее чем через три года М.И.Ростовцев вошел в состав Академии наук уже полноправным действительным членом. По уставу АН 1836 г. и штату 1893 г. Историко- филологическое отделение, насчитывающее 8 ординарных академиков, 5 экстраординарных академиков и адъюнктов, по классической филологии и археологии имело две ставки ординарных академиков, которые соот¬


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
87
ветственно занимали П.В.Никитин и В.В.Латышев45. Но в 1912 г. был принят новый штат АН, согласно которому звания экстраординарных академиков и адъюнктов упразднялись, а число академиков по Отделению исторических наук и филологии увеличивалось до 15 членов46. В 1916 г. одна из кафедр оказалась вакантной — скончался вице-президент АН П.В.Никитин. Появившиеся места позволяли провести в Академию представителей более молодого поколения антиковедов.
Несомненно, кандидатура М.И.Ростовцева обсуждалась и была окончательно утверждена на частных совещаниях членов Отделения исторических наук и филологии (ОИФ), большинство из которых знало М.И.Ростовцева по Петербургскому университету и Русскому археологическому обществу.
На втором заседании отделения 25 января 1917 г. академики В.ВЛатышев, М.А.Дьяконов, П.К.Коковцов, НЛ.Марр и П.Г.Виноградов, с согласия за президента временно исполняющего обязанности вице-президента академика А.П.Карпинского, представили к избранию на вакансии ординарного академика по классической филологии и археологии членов-корреспондентов Императорской АН М.И.Ростовцева и А.В.Никитского47. Записку с характеристикой научного творчества и списком трудов М.И.Ростовцева зачитал ее автор В.В.Латышев. Последний отметил, что «отсутствие в академической среде латинистов нередко давало и дает себя чувствовать... Из среды русских ученых, работающих в этой области, особенно горячо может быть рекомендован для занятий свободной кафедры ординарный профессор Петроградского университета М.И.Ростовцев... Научные интересы Михаила Ивановича необычайно широки и разнообразны, его учено-литературная деятельность изумительна по своей интенсивности».
В .В. Латышев привел краткую характеристику трудов Ростовцева по истории эллинизма и Рима, греческой и латинской эпиграфике, папирологии и источниковедению, античной декоративной живописи, археологии Египта и Палестины, а также по истории и археологии античного Северного Причерноморья. «Все эти работы обнаруживают необыкновенно широкое знакомство с предметом, отличаются увлекательностью изложения, логичностью выводов и остроумием комбинаций», — писал автор записки. По мнению крупнейшего русского эпиграфиста, 47-летний М.И.Ростовцев находился «в полном расцвете сил. Его глубокая преданность науке, необычайно широкие научные интересы, кипучая энергия, дар инициативы, способность к чрезвычайно интенсивной работе дают полное ручательство в том, что со вступлением его в среду академиков вольется новая струя в деятельность разряда классической филологии и археологии и что в особенности в изучении прошлого нашей южной окраины, составляющем прямую и естественную обязанность русской науки, наступит время широкого прогресса»48.
Заседание выборной комиссии было назначено на 2 часа дня 8 февраля 1917 г. На нем присутствовали вр. и. о. вице-президента акад. А.П.Карпинский, непременный секретарь акад. С.Ф.Ольденбург, академики ВВ.Рад- лов, В.В.Латышев, А.С.Лаппо-Данилевский, Ф.И.Успен- ский, М.А.Дьяконов, Н.Я.Марр, В.В.Бартольд, П.Г.Виноградов, отсутствовал акад. П.К.Коковцов. Перед заседанием отделения состоялось заседание Выборной комис¬
сии под председательством акад. В .В .Радлова, которая установила, что в Петрограде в тот м омент находилось 10 членов ОИФ, из них присутствов ал о 9, законное большинство составляло 7 голосов. Прои зведенной баллотировкой М.И.Ростовцев и А.В.Ник итгжий были избраны единогласно. Протокол избрания подписан всеми присутствовавшими членами отде. лемия49; кандидатуры М.И.Ростовцева и А.В.Никитск ого выставлялись для рассмотрения на ближайшем О'ошем собрании Академии. Последнее состоялось уже в к 1арте. На наш взгляд, глубоко символично, что избрание М.И.Ростовцева в действительные члены Российс кой АН совпало по времени с переломными событиями Февральской революции, приведшими к краху мон арх ии и началу коренных изменений во всем жизненном укладе страны. М.И.Ростовцев, как и другие академики - -члены кадетской партии, встретил революцию с эк пуз иазмом и в дальнейшем активно сотрудничал с Времелшьш правительством.
На Общем собрании 4 шар га 1917 г. непременный секретарь акад. С.Ф.Ольденбург доложил Конференции о единогласном избрании ^ А.И. Ростовцева и А.В.Никит- ского кандидатами в орди нар! 1ые академики на заседании Выборной комиссии отде ления. В.В.Латышев зачитал биографии и списки, уч.еных трудов кандидатов, после чего было решено п рои звести баллотировку в заседании 15 апреля 1917 г.5°. В назначенный день в Петрограде находилось 25 чле нов АН по первому и третьему отделениям, из которых, присутствовал 21 человек, из членов второго отделен» ля лишь 451. Общее число голосов, считая и второй голос; за президента вр.и.о. вице- президента, составило '£6, из них законное большинство 17. «По произведенной баллотировке оказалось, что М.И.Ростовцев соедиш in Т21 избирательный голос против 5 неизбирательных, по чеьлу признан избранным. Избирательный лист подписал р*семи присутствующими. Положено довести до сведения министра народного просвещения о состоявшемся избрании для представления на утверждение Времен ны м правительством М.И.Ростовцева ординарным академиком по классической филологии и археологии», — згли сано в протоколе52.
27 апреля и. о. вице-президента А.П.Карпинский сообщил министру чарюдного просвещения Временного правительства об избрании ординарными академиками
А.В.Никитского и М. И.Ростовцева, прося утвердить их в этом звании53. 20 ’мая С.Ф.Ольденбург официальным письмом поздрав! ш М.И.Ростовцева с утверждением ординарным академиком, пригласил на очередное заседание и препровод'лл справочные издания АН: «Памятную книжку на 1914 »;од», список членов АН с 1725 по 1907 г., список служащих по АН (издание 1916 г.), расписание заседаний и записную книжку на 1917 г., штаты Академии и сш юок телефонов54.
Уже на заседании Общего собрания 27 мая 1917 г. непременный секретарь доложил, что «напечатанными в "Вестнике Временного правительства" № 59 (105) от 20 мая 1917 г. указами Временного правительства от 8 мая № 1 и 2 чле ны-корреспонденты Академии: причисленный к Минис пэрству народного просвещения доктор греческой слов есности А.В.Никитский и ординарный профессор Пет роградского университета, доктор римской словесности М.И.Ростовцев, утверждены ординарными академиками по классической филологии и археологии согласно избранию с 15 апреля, из них академик


88
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
М.И.Ростовцев с оставлением в занимаемой должности. Непременный секретарь уведомил академиков А.В.Ни- китского и М.И.Ростовцева о состоявшемся утверждении, прося их пожаловать в сегодняшнее заседание»55.
На заседании Общего собрания 27 мая 1917 г. М.И.Ростовцев отсутствовал. Впервые он посетил экстраординарное Обшее собрание 9 августа 1917 г. В истории Академии нау к это заседание памятно по многим причинам: тогда было объявлено, что распоряжением Временного правительства от 11 июля 1917 г. Императорская АН переименована в Российскую АН, указом Временного правительст ва А.П.Карпинский утвержден первым демократически избранным президентом РАН сроком на 5 лет, с 15 ма я 1 917 г., и что С.Ф.Ольденбург с 26 июля занял пост мини стра народного просвещения. По предложению президента, присутствовавшие приветствовали впервые прибы'вш'их на Общее собрание академиков М.И.Ростовцева Я.И.Смирнова, что отмечено отдельным параграфом в протоколе.
Начало деятельности М. И.Ростовцева в Российской АН совпало с периодом п рео бразований и реформ в области науки и просвещения, проводимых Временным правительством. На Общем собрании 27 мая 1917 г. М.И.Ростовцев, в числе старших членов по Академии
А.СЛаппо-Данилевского и М. А.Дьяконова, был избран представителем РАН для работ ы в Государственном совещании в Москве, назначенном на 12 августа 1917 г.56, и наряду с А.С.Лаппо-Данил^вс ким вошел в состав особой Комиссии по приемке имущества Петроградского Дворцового управления под председательством В.А.Ве- рещагина57. Как академик и про фессор Петроградского университета в 1917 г. М.И.*ро< гговцев состоял также членом Комиссии при Министчф^ттве народного просвещения по ученым учреждения м и предприятиям и по высшим учебным заведениям (п последней по выборам от Академического союза58) и' принимал деятельное участие в их работе. В Особом с обещании по делам искусств при комиссаре Временного правительства над бывшим Министерством двора и уделов Ф.А.Головине М.И.Ростовцев был избран товарищем председателя по выборам от организаций, связанны х с искусством. В это особое совещание были делегирова нь i представители учреждений по искусству, находившиеся ранее в ведении Министерства двора — 15 по назн ачению Временного правительства, 15 как выборные от различных организаций, в общей сложности 38 деятелей науки и искусства — П.П.Вейнер, П.И.Нерадовский, К.С.Петров-Вод- кин, Н.К.Рерих, К.К.Шидловский, ^фаф В.П.Зубов, М.В.Добужинский, В.В.Латышев и др.55*.
20 сентября на заседании отделении М.И.Ростовцев наряду с В.В.Радловым, С.Ф.Ольденбург ом, Н.Я.Марром и В.В.Бартольдом был включен в состаи Комиссии для рассмотрения доклада директора Музея' г штропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткшиеры) В.В.Рад- лова «о переговорах... с комиссаром по д елам бывшего Министерства двора по вопросу о взаимоо гношениях этнографических музеев в Петрограде Але ксандра III и Академии», т. е. Этнографического отдела Русского музея (ныне Российский этнографический мупей) и Музея антропологии и этнографии им. Петра Вели кого (Кунсткамеры) РАН. Несколько месяцев спустя, 29 (16) мая 1918 г. решением отделения все члены этой комиссии были привлечены к изучению предложений скончавше¬
гося 12 мая 1918 г. В.В.Радлова о создании единого Государственного музея антропологии, этнографии и археологии и избрания «из своей среды лица для временного заведования музеем»60.
На заседании отделения 6 сентября 1917 г. по докладу С.Ф.Ольденбурга рассматривался запрос Министерства земледелия об охране памятников природы в связи с подготовкой земельной реформы. Министерство просило РАН сообщить свое мнение об охране важных в археологическом и историческом отношении земельных участков. По предложению А.С.Лаппо-Данилевского была срочно образована Комиссия для составления доклада об охране памятников истории и культуры, куда вошли
В.В.Латышев, А.С.Лаппо-Данилевский, С.Ф.Ольденбург, М.А.Дьяконов, Н.Я.Марр, В.В.Бартольд и М.И.Ростовцев61, которая немедленно приступила к работе.
20 сентября 1917 г. были зачитаны два протокола Комиссии об охране земельных участков, содержащих памятники исторического и археологического значения, с объяснительными записками академиков М.А.Дьяко- нова, В.ВЛатышева, М.И.Ростовцева, Н.Я.Марра и
В.В.Бартольда. Записки было решено напечатать на правах рукописи, их корректуры разослать для замечаний членам отделения и затем отправить в Министерство земледелия с предложением образовать Особое совещание при Министерстве земледелия62.
Представленные членами комиссии записки были слиты в одну, состоящую из нескольких разделов, каждый из которых подписан составителем63. Их объединяет общая преамбула, где доказывается недостаточность существующих законодательных мер для охраны историко-научных и культурных объектов, необходимость охраны частных зоопарков и заповедников от захватов со стороны местного населения и т. п.
Записку пронизывает неподдельная тревога лучших представителей русской интеллигенции за судьбу исторического наследия своей страны. «...При настоящих условиях общей разрухи, когда безопасности всех и каждого грозит серьезная опасность, представляется настоятельно необходимым принять меры к объявлению заповедными ряда участков или к тщательной охране их от захватов, разорений и разрушений. Эти меры должны оградить научные интересы изучения прошлого нашей родины с разных сторон. Изучение это необходимо не только в чисто научном отношении. Пример стран, свято чтущих свою старину, показывает, какое громадное общекультурное значение имеет для народа интерес к познанию его прошлого: отечествоведение, которое составляет один из главнейших элементов обучения в новой школе, немыслимо без особенного внимания к памятникам историческим. Должная охрана этих памятников сохранит и для школы драгоценнейший, ни с чем не сравнимый для гуманитарного образования материал, пробудит в учениках столь важное для всякого народа, желающего быть культурным, сознание, что у России есть культурное прошлое, что, создавая новую свободную Россию, русский народ и все другие народы, населяющие Россию, опираются на великую работу, веками производившуюся их предками, и что в преемстве этой культурной работы лежит залог светлого будущего Госу- дарства Российского»64.
Раздел записки, написанный М.А.Дьяконовым, посвящен охране дворянских усадеб, их садов и парков, а


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
89
также собранных в них историко-художественных коллекций, архивов и библиотек65. Части, авторами которых являлись Н.Я.Марр и В.В.Бартольд, посвящены соответственно памятникам Кавказа66, Средней Азии и Сибири67. Раздел, подписанный В.В.Латышевым и М.И.Рос- товцевым, касается охраны археологических памятников, главным образом Северного Причерноморья (см. Приложение 2). Но инициатива Академии в области охраны памятников истории и культуры так и осталась нереализованной.
Из архивных материалов хорошо известно об активной организационной деятельности М.И.Ростовцева на ниве международного научного сотрудничества, в укреплении связей между академиями стран-союзниц в первой мировой войне. В знак признания научных заслуг в 1917 г. М.И.Ростовцев был избран членом-корреспон- дентом Британской АН, а также награжден Французским правительством орденом Почетного легиона «за работу по научному сближению России и Франции». Деятельность в этом направлении он успешно продолжил и в первые годы эмиграции. На заседании Общего собрания 7 октября 1917 г. акад. М.А.Дьяконов доложил о письме, полученном на имя президента РАН, в котором сообща-, лось о намерении создать в Париже Русский институт и о «желательности большего сближения русских научных кругов с французскими». Министр народного просвещения просил Конференцию РАН избрать одного представителя на вскоре созываемое министерством собрание для обсуждения докладов об учреждаемом в Париже Русском институте и о посылке делегации русских ученых в Париж «для разработки на месте» вопроса о нем. Общее собрание просило академиков А.С.Лаппо-Дани- левского, С.Ф.Ольденбурга и М.И.Ростовцева стать представителями РАН на этом совещании, «как уже принимавших участие в подготовительной по этому делу работе, с тем, однако, чтобы при голосованиях право голоса имел старейший по избранию из этих академиков, о чем уведомить этих академиков и министерство народного просвещения»68.
Но намерение создать Русский институт в Париже тогда осталось нереализованным из-за октябрьских событий 1917 г. 14 ноября 1917 акад. В.И.Вернадский, видевшийся с М.И.Ростовцевым, записал в дневнике его пессимистическую оценку ситуации: «Ростовцев говорит о самоубийстве (культурной гибели)» России69. Академия наук немедленно среагировала на неожиданный поворот политических событий в стране. Уже 18 ноября 1917 г. было созвано экстраординарное Общее собрание: «Президент сообщил... что, согласно выраженному некоторыми членами Конференции желанию, созвано настоящее заседание, ввиду того, что происшедшие события угрожают гибелью стране и необходимо, чтобы РАН не молчала в такое исключительное время». В ходе прений были зачитаны проекты заявлений от имени Академии, но ни один из предложенных проектов не был принят. Действительные члены РАН решили избрать комиссию в составе А. А.Шахматова, А.С.Лаппо-Данилевского,
С.Ф.Ольденбурга, М.А.Дьяконова, Н.С.Курнакова и М.И.Ростовцева для составления текста обращения и представления его экстраординарному Общему собранию 21 ноября70.
Через три дня на экстраординарном Общем собрании от 21 ноября 1917 г. было принято специальное заявле¬
ние РАН. Как известно, несколько действительных членов Академии наук являлись видными де ят елями Конституционно-демократической партии и ч/иеыами ее ЦК (С.Ф.Ольденбург, В.И.Вернадский, М. И.Ростовцев,
А.А.Шахматов). Это обстоятельство, безусловн о, отразилось на общем тоне и содержании документа.
А.С.Лаппо-Данилевский зачитал от имени ко миосии следующий проект обращения Конференции Pi \Н. «Великое бедствие постигло Россию: под гнетом на симьников, захвативших власть, русский народ теряет сознание своей личности и своего достоинства; он продает свою душу и, ценою постыдного и непрочного сепаратного мира71, готов изменить союзникам и предать сабя в руки врагов. Что готовят России те, которые забыв21ют о ее культурном призвании и о чести народной? — пнугрен- нюю слабость, жестокое разочарование и презрение к ней со стороны союзников и врагов.
Россия не заслужила такого позора: всена родная воля вручает ответственное решение ее судеб У чреди- тельному собранию; оно должно сохранить ее от внутреннего и внешнего насилия; оно призвано обесп ечить рост ее культуры и упрочить ее положение в среде • просвещенных государств.
В твердом единении верных сынов Родины слуи отели науки и просвещения сознают ее мощь и преклош потея перед ее волей: они готовы всеми своими знаниям и и всеми своими силами содействовать той великой творческой работе, которую свободная Россия возлагает на Учредительное собрание»72.
В проекте заявления РАН видна определенная двой ¬ ственность восприятия прихода к власти большевиков. С" одной стороны, произошло отрезвление научной элиты России от излишней идеализации революционных событий. В большевистской революции она видела реальную угрозу гибели страны, полного уничтожения культуры и катастрофического понижения нравственного уровня народа. И тем не менее, надежды на лучшее будущее России академики связывали с деятельностью еще не созванного Учредительного собрания, уповая как на здравый государственный смысл нации, так и на собственную веру в положительную роль научно-просветительной работы интеллигенции.
Предложенный комиссией проект был утвержден Общим собранием РАН. Члены Конференции просили президента созвать совещание представителей высших учебных заведений Петрограда и предложить им текст обращения академиков «на случай, если бы они пожелали к нему присоединиться, указав при этом, что самый текст обращения уже более изменению не подлежит»73.
Несмотря на политические потрясения, академическая жизнь шла своим чередом. На заседании отделения 29 ноября 1917 г. проводилась баллотировка кандидатур Г.Ф.Церетели, М.М.Покровского74 и Н.И.Новосадского в члены-корреспонденты РАН по разряду классической филологии и археологии. Записку о трудах Г.Ф.Церетели, представленного в АН по инициативе В.В.Латышева и М.И.Ростовцева75, читал М.И.Ростовцев. Проанализировав труды Церетели в области палеографии, в том числе издания текстов как новых, так и уже известных папирусов из европейских и русских хранилищ, а также исследования по истории греческой литературы и «образцовые» переводы Менандра, авторы записки подчеркнули, что как университетский преподаватель он объеди¬


90
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
нил вокруг се бя группу молодых ученых, вместе с ним работающмх над чтением и изданием греческих папирусов, благодаря чему в России рождается школа папиро- логов-клгассг !ков. Записки об ученых трудах других кандидатов подписаны в следующем порядке: о М.М.По- кровском -- А.В.Никитский, В.В.Латышев и М.И.Ростовцев, о М.И.Новосадском — В.В.Латышев, М.И.Ростовцев и А.В.Никитский. Члены отделения единогласно поддержат ш предложенные кандидатуры, и 2 декабря все три ф ило; юга-классика были утверждены Общим собранием чле яами-корреспондентами РАН76.
Г£ще в 1916—1917 гг. в Академии наук была создана Ком,иссг 1я для издания сборника «Русская наука» под ру- ководством А.С.Лаппо-Данилевского. Её целью стало создам ie коллективного труда для подведения итогов ис- сл едов; аний русских ученых во всех областях знаний за дна ве» ка, с момента создания Петром I Академии наук в Санкт -Петербурге. Книгу планировалось выпустить на русск ом и французском языках при содействии директора Ф ранцузского института в Петрограде Ю.К.Патуйе (Pato uillet)77. Главы по истории классической и скифской архе ологии взялся написать М.И.Ростовцев, по археологии и общей истории искусств профессор Петроградского ? /ниверситета С.А.Жебелёв. Обе рукописи поступили в к.омиссию в мае 1918 г.78, но тогда остались неиздан-
НЬ ,1МИ79.
После Октябрьской революции прекратили свое существование некоторые печатные издания, ранее пред- 'лавлявшие науку о древнем мире. На заседании отделения 13 марта (28 февраля) 1918 г. М.И.Ростовцев выступил от имени трех академиков-антиковедов — В.В.Латы- шева, А.В.Никитского и себя — со следующим заявлением: «Полное отсутствие, ввиду прекращения Журнала министерства народного просвещения и специального его классического отдела, органа, в котором могли бы печататься русские научные работы по классической филологии и истории, заставляет подумать, несмотря на трудное переживаемое Академией время, о возобновлении прекращенных было в свое время "M61anges greco- romains"80. Такое возобновление, конечно, было бы только паллиативой, так как в "Известиях" Академии могут печататься статьи объемом не больше двух листов, но и это было бы в данный момент большой опорой для всех, работающих в области классической филологии. Ввиду этого нижеподписавшиеся просят Конференцию разрешить выпуск в свет, начиная с текущего года, новой серии «M61anges greco-romains» (русское заглавие "Сборник статей по греко-римской филологии и истории") на тех же основаниях, на которых предложено выпускать в свет новую серию "M61anges asiatiques"»81. Через две недели инициаторы проекта изменили русское название серии на «Греко-римский сборник»82. Хотя предложение академиков-антиковедов было встречено одобрительно, ни один из томов серии так и не вышел в свет из-за отсутствия у Академии средств и «типографской разрухи», царившей в Петрограде во время гражданской войны. К тому же главный инициатор издания М.И.Ростовцев летом 1918 г. покинул Россию.
10 апреля (28 марта) 1918 г. М.И.Ростовцев наряду с
В.В.Латышевым, А.А.Шахматовым, НЛ.Марром, В.В.Бартольдом, А.В.Никитским был включен в состав Постоянной комиссии для изучения трудов Константина Порфирородного под председательством акад. Ф.И.Успенского.
Целью комиссии стало изучение, перевод на русский язык и издание важнейших источников по истории Византии и Киевской Руси, каковыми являются трактаты императора Константина VII Багрянородного (905—959) «De administrando imperio», «De ceremoniis», «De thema- tibus» и др.83. Вряд ли М.И.Ростовцев успел принять участие в работе комиссии, но факт привлечения его как известного филолога-классика к этому крупному исследовательскому проекту весьма примечателен.
В 1917 — начале 1918 г. М.И.Ростовцев, помимо службы в РАН и Петроградском университете, как вне^ штатный член принимал участие в работах Российской государственной археологической комиссии (бывшей Императорской археологической комиссии) и Русского археологического общества, где он 7 декабря 1916 г. был избран управляющим классическим отделением, а 7 января 1918 г. — помощником председателя РАО (обе должности он совмещал вплоть до своего отъезда в июне 1918 г.) и в отсутствие Н.П.Кондакова, избранного председателем РАО (7 января 1918 г. — 19 июля 1922 г.), вел основную организационную работу по обществу. 24 (И) апреля 1918 г. М.И.Ростовцев выступил перед коллегами по отделению как товарищ председателя РАО и просил оказать финансовую поддержку научной деятельности общества «путем испрошения на 1918 г. дополнительной субсидии... в сумме 50 ООО руб.». Отделение обещало выступить ходатаем перед Наркомпросом о выделении РАО необходимых средств84.
В отчетах о деятельности Академии наук за 1917— 1918 гг. приведен перечень опубликованных и сданных в печать работ М.И.Ростовцева. Как подготовленные к печати, но не сданные в типографию в 1917 г. фигурируют три его труда — двухтомная монография «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства», сводный нумизматический каталог «Монеты Пантикапея и Боспорского царства, Фанагории, Нимфея, Феодосии, Фаси- са, Диоскуриады» (в соавторстве с О.Ф.Ретовским85) и «Курганные находки Оренбургской области эпохи раннего и позднего эллинизма» (МАР. № 37. Пг., 1918)86. Первая и третья работы были опубликованы позднее, хотя и не полностью, вторая осталась неизданной, и судьба ее рукописи неизвестна. Подготовительные материалы для обобщающего труда по нумизматике Боспора сохранились в фонде М.И.Ростовцева в РГИА. Вероятно, табличный материал к корпусу монет частично все же был напечатан, о чем свидетельствует письмо М.И.Ростовцева Б.В.Фармаковскому от 1 августа 1918 г. из Швеции, в котором он просит выслать для дальнейшей работы «все то, что напечатано из моей книги "Исследование по истории Скифии и Боспора", а также те таблицы монет, которые уже готовы. Их Вам даст А.К.Марков»87. В 1918 г. М.И.Ростовцев издал научно-популярные труды «Эллинство и иранство на юге России» (Пг., 1918) и очерк «Рождение Римской империи» (Пг., 1918) в серии «Круг знания» издательства «Огни».
Вопрос об издании атласа к монографии «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства», известной под названием «Скифия и Боспор», обсуждался на Общем собрании РАН 20 (7) апреля 1918 г. «По смете текущего года, — докладывал М.И.Ростовцев, — испрашивается 35 000 руб. Ныне представляется возможность заказать немедленно 100 таблиц на сумму в 15 000 руб. со взносами немедленно половины этой суммы. Очень


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
91
выгодные условия этого заказа обусловлены, однако, немедленным приступом к работе. Ввиду этого позволяю себе просить Общее собрание утвердить прилагаемую смету Товарищества Р.Голике и А.Вильборг». Смета была утверждена88 и приложена к соответствующим делам.
В отчете РАН за 1918 г. утверждается, что М.И.Ростовцев «закончил в рукописи большой труд по истории Скифии и Боспора, приступил к изданию атласа под заглавием "Памятники Скифии и Боспора". Известно, что таблицы к атласу автор успел подготовить к печати еще до отъезда из России. По словам С.Ф.Ольденбурга, "издание это должно восполнить пробел в научной литературе, которая до сих пор не имеет общего сводного издания древностей, из которых многие вообще еще не были опубликованы. Настоящий труд является результатом работ последних лет"»89.
На экстраординарном заседании отделения 6 июня (24 мая) 1918 г. М.И.Ростовцев представил следующий план атласа: «Издание я предполагаю выпустить в трех томах. Первый том будет заключать в себе издание важнейших памятников некрополей греческих городов Бос- порской державы. Отдельные предметы будут воспроизведены в порядке систематическом, а внутри каждого отдела в порядке хронологическом. Примерно: а) памятники архитектуры, Ь) памятники скульптуры, с) памятники живописи, d) саркофаги и гробы и их украшения, е) оружие, f) головной убор, g) украшения одежды, h) ювелирные изделия, i) торевтика, к) керамика, 1) стекло, т) резные камни.
Второй и третий тома будут посвящены памятникам Скифии. Во втором томе будут воспроизведены наиболее важные и интересные курганы с планами, разрезами и снимками их внешнего вида и внутреннего устройства, а также весь инвентарь всех погребений данного кургана. Порядок будет топографический — по областям, а внутри каждого отдела хронологический. Изданы будут только те курганы, которые либо совсем не опубликованы, либо опубликованы неполно и неудовлетворительно, в плохих рисунках или невразумительных цинках.
Наконец, в третий том я предполагаю включить отдельные серии памятников в систематическом и хронологическом порядке. Примерно: а) оружие, Ь) ювелирные изделия, с) торевтика, d) керамика, е) украшения погребальных колесниц, f) конская сбруя и т. д.
Каждый том будет заключать в себе, предположительно, не менее 100 таблиц с текстом чисто описательного характера.
Издание я предполагал бы осуществить в сотрудничестве с Археологической комиссией, причем Комиссия могла бы взять на себя работу и соответственные расходы по подготовке издания: подготовление материалов для таблиц, как-то: фотографий, рисунков, слепков, планов и т. п., Академия же осуществление самого издания, т. е. изготовление таблиц и отпечатание текста.
Во исполнение предлагаемого плана издания я позволил бы себе просить Конференцию:
1) Одобрить предполагаемый план издания.
2) Снестись с Археологической комиссией.
В смысле кредита на необходимые расходы на первое время можно было бы удовольствоваться той суммой, которая уже включена в смету Академии на текущий год.
3) Исходатайствовать кредит на осуществление всего издания, сверх уже ассигнованных, 65 ООО руб. на время с 1 января 1919 г.». Предложения М.И.Ростовцева получили одобрение членов отделения, предполагаемые расходы по изданию атласа «Памятники Скифии и Боспора» решено было включить в смету 1919 г.90.
На том же заседании М.И.Ростовцев напомнил коллегам о записке, составленной им совместно с Б.А.Тура- евым в 1914 г. о снаряжении экспедиции в Египет для покупки греческих и коптских папирусов (см. Приложение 1). «Ходатайство Академии, которое не было удовлетворено в 1915 г., могло бы быть возобновлено ныне или, во всяком случае, после окончания мировой войны. Конечно, потребная на это теперь сумма должна была бы быть, по крайней мере, утроена, — говорил М.И.Ростовцев. — В то же время считал бы теперь же возможным приступить к изданию полного собрания греческих папирусов, ныне находящихся в России, изданию, которое является настоятельно необходимым, т. к. папирусы эти от неумелого их хранения гибнут. Для этого издания необходимо было бы заручиться сотрудничеством как профессора Г.Ф.Церетели, лучшего папиролога в России, так и ряда его и моих учеников, для чего потребовались бы некоторые средства. Средства нужны также, предполагая, что напечатание было бы осуществлено в типографии Академии, и на изготовление фотографий и с них фототипических таблиц. Количество таких таблиц надо считать не меньше 25. Ввиду этого на предполагаемое издание надо было бы иметь кредит в 7000 руб. — 5000 руб. на таблицы и 2000 руб. на оплату труда сотрудников». Отделение поддержало ходатайство М.И.Ростовцева, решило обратиться за содействием в Наркомпрос РСФСР, а предполагаемые расходы включило в смету «на ученые предприятия Отделения на 1919 год»91. И это начинание РАН, как и многие другие проекты Академии, в то время осталось нереализованным. Волею судеб во главе Наркомата просвещения РСФСР оказался А.В.Лу- начарский, двоюродный брат М.И.Ростовцева, с которым они оказались по разные стороны политических и нравственных баррикад.
Тяжелейшая моральная атмосфера в стране, раздираемой гражданской войной, нараставшие бытовые трудности, отсутствие возможности знакомства с новейшей зарубежной научной литературой привели М.И.Ростовцева к мысли о необходимости отъезда за рубеж. 17 января 1918 г. на заседании отделения М.И.Ростовцев просил коллег поддержать его ходатайство о заграничной командировке «для научных занятий в музеях и библиотеках Швеции и Англии от 1 апреля на 6 месяцев»92. Просьба была поддержана, в Правление РАН направлено соответствующее представление для возбуждения ходатайства перед президентом Академии наук.
Однако долгое время получить необходимые визы М.И.Ростовцеву не удавалось. 4 апреля (22 марта) ему было выдано удостоверение РАН на французском языке с просьбой «ко всем правительственным учреждениям и ученым, а также ко всем властям и частным лицам оказать содействие успеху научной командировки, которую Академия поручила г-ну М.Ростовцеву»9^. Аналогичный сертификат 18 апреля 1918 г. за подписью ректора
Э.Д.Гримма был выдан и Петроградским университетом94. Двумя днями ранее, 16 апреля 1918 г., М.И.Ростовцев обратился с просьбой о содействии в получении


92
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
шведской визы к известному археологу Оскару Монте- лиусу95. В фонде М.И.Ростовцева сохранился черновик его обращения на французском языке в дипломатическое представительство Норвегии от 17 апреля 1918 г.: «Посланный в научную командировку АН России и Петроградским университетом с целью работы в музеях и библиотеках Норвегии для завершения работы по доисторическим и скифским древностям России, я обращаюсь в посольство Норвегии с просьбой предоставить мне разрешение для пребывания в Норвегии в течение двух месяцев. Меня будет сопровождать моя жена г-жа Софи Ростовцева»96.
Однако все усилия Ростовцева получить выездные документы весной 1918 г. ни к чему не привели. В результате на заседании ОИФ 6 июня (24 мая) 1918 г. он поставил вопрос о переносе начальной даты выезда. «Командированный Российской Академией за границу с 1 апреля 1918 г. сроком на 6 месяцев, я до сих пор не мог использовать этой командировки ввиду невозможности выехать за границу. Так как поездка за границу необходима для моих научных занятий и менее чем в 6 месяцев я со своими научными заданиями справиться не могу, то позволяю себе покорнейше просить Конференцию считать срок моей командировки не с 1 апреля, а с того дня, когда мне фактически удастся выехать за границу»97. Ходатайство было удовлетворено, и после 15 июня 1918 г. М.И.Ростовцев и его жена покинули Россию. Точная дата их отъезда неизвестна. В отчете М.И.Ростовцева за 1918—1919 гг., составленном для Российской АН, начало командировки сам он относит к июлю 1918 г98. Из России Ростовцев уехал налегке, оставив в Петрограде и библиотеку, и архив99.
После отъезда М.И.Ростовцева В.В.Латышев и Б.В.Фармаковский100, члены Российской государственной археологической комиссии (РГАК), уже с осени 1918 г. продолжили работу по подготовке к публикации трудов Ростовцева «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства» и атласа «Памятники Скифии и Боспора». 20 сентября 1918 г. Б.В.Фармаковский обратился к С.Ф.Ольденбургу с письмом: «М.И.Ростовцев просил меня взять на себя составление таблиц "Атласа южно-русских древностей". В первую очередь мы предполагали изготовить таблицы по Ольвии и Керчи. Узнав, что ныне отпущены Академии средства на издание "Атласа", я просил бы дать мне указания, могу ли я организовать работы по составлению таблиц, заказывать нужные рисунки и таблицы и вступить в переговоры с издательством Голике-Вильборг, где М.И.Ростовцев предполагал начать "Атлас"». Ольденбург ответил 23 сентября, указав, что в распоряжении РАН на издание атласа имеются 16 250 руб., «ввиду чего является возможность немедленно приступить к работам по изготовлению таблиц, рисунков и пр. для означенного издания, а также вступить в переговоры с издательством Голике и Виль- борг. О последующем прошу Вас не отказать поставить меня в известность»101.
На заседании отделения от 20 (7) ноября 1918 г. непременный секретарь доложил, что проф. Б.В.Фармаковский, заведующий изданием акад. М.И.Ростовцева «Скифия и Боспор», «просит об ассигновании срочно из сумм, назначенных на это издание, аванса в 3000 руб. на оплату расходов по подготовке "Атласа южнорусских древностей", печатаемого при названном издании». Отделение разрешило отпуск просимых средств, обратив¬
шись в Правление РАН с просьбой о выдаче аванса проф. Б.В.Фармаковскому102. В.В.Латышев, состоявший товарищем председателя РГАК, а после преобразования ее летом 1919 г. в Российскую академию истории материальной культуры (РАИМК) избранный ее действительным членом и заведующим разрядом археологии греческих колоний на юге России, руководил набором текста «Исследования о Скифии и Боспоре»103. В ПФА РАН сохранилась корректура большей части книги с правкой В.В.Латышева104. Листы проштампованы печатями Типографии главного управления уделов с обозначением дат корректур (13.04.1918—2.10.1919 гг.). Здесь же титульный лист с авторским заглавием: «М.И.Ростовцев. Исследования по истории Скифии и Боспора. Том 1. Источники. Издание Археологической комиссии Петроград. Девятая государственная типография, Моховая, 40. 1918». После смерти В.В.Латышева (1921) издание было приостановлено, но в ноябре 1924 г. возобновлено по ходатайству председателя РАИМК Н.Я.Марра и перешло в ведение С.А.Жебелйва, который, несмотря на тяжелейшие условия послевоенного времени, совершил своего рода научный подвиг — он все же сумел выпустить в свет первый том труда Ростовцева под названием «Скифия и Боспор: Критическое обозрение памятников литературных и археологических» (Л., 1925)105.
Находясь в Стокгольме, М.И.Ростовцев обратился в Отделение исторических наук и филологии РАН с просьбой, «ввиду невозможности вернуться в срок, продлить его командировку еще на 6 месяцев, с 1 января 1919 г.». Заявление М.И.Ростовцева рассматривалось на заседании отделения 18 (5) сентября 1918 г. и было отклонено, с вынесением вопроса на заключение Общего собрания106. 5 октября (22 сентября) 1918 г. С.Ф.Ольденбург огласил поступившие ходатайства о продлении командировок, в том числе и М.И.Ростовцева, до 1 июля 1919 г. «При этом непременный секретарь доложил, что необходимо в общей форме выяснить вопрос о лицах ученого персонала, не возвратившихся к работе в ученых учреждениях к указанным в отпусках и командировках срокам». Конференцией было решено «просить Правление известить академиков и служащих в академических учреждениях, находящихся в командировках и отпусках, о необходимости их возвращения к месту службы не позже 1 января 1919 г., после какового срока невернув- шимся будет прекращен отпуск содержания»107. Во исполнение этого решения 29 марта 1919 г. был составлен «Список действительных членов РАН, невозвративших- ся к 01.01.1919 г. из отпусков и командировок к работе в ученых учреждениях», с определением прекратить им выдачу жалованья, в котором значится и М.И.Ростовцев108. Несмотря на это, зарплату М.И.Ростовцеву по Академии наук выплачивали вплоть до 1 апреля 1919 г., получал ее казначей РАН В.А.Рышков, расписываясь в ведомостях «по доверенности». Самих доверенностей в делах не сохранилось109.
Скорее всего М.И.Ростовцев узнал об отрицательном решении РАН в связи с его просьбой продлить командировку, но он, видимо, все же обдумывал возможность возвращения в Россию, так как подробный отчет о своей работе в Европе, датированный 6 июля 1919 г., собирался направить из Парижа в Петроград в надежде на то, что он попадет в Правление РАН именно к концу июля 1919 г., т.е. к завершению второго полугодового срока


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
93
командировки110. Однако все попытки обнаружить подлинник этого документа в ПФА РАН покг' успехом не увенчались. Можно полагать, что М.И.Ростовцев так и не отправил своего отчета на родину.
Первое десятилетие эмиграции (1918—1927 гг.)
Пока у власти находились большевики, ехать в Россию М.И.Ростовцев не хотел, а надежды многих эмигрантов на быстрый крах советской власти не оправдались. Годы спустя В.Н.Муромцева-Бунина вспоминала разговор И.А.Бунина с М.И.Ростовцевым в перв ый год эмиграции Буниных, т. е. в 1920 г.: «В Россию? Некогда не попадем. Здесь умрем. Это всегда так кажется людям, плохо помнящим историю. А ведь как часто прихо, пилось читать, например: "не прошло и 25 лет, как то-то или тот-то изменились?" Вот и у нас будет так же. Не прой дет и 25 лет, как падут большевики, а может быть, и 50 — но для нас с вами, Иван Алексеевич, это вечность»111.
Начиная с осени 1918 г. контакты М.И.Ростовцева с коллегами, оставшимися в Петрограде, были крайне затруднены. Да и круг лиц, с которыми он был связан у: вами дружбы или общими научными интересами, резко су зил- ся. В годы революции и гражданской войны Российская АН потеряла почти треть своих членов: от голода, 6oj тез- ней, тяжелейших условий быта скончались академи ки: востоковед-тюрколог и этнограф В.В.Радлов (1918), историк христианского искусства Я.И.Смирнов (1918), историки России Д.С.Лаппо-Данилевский (1919) и М.А.Дьл’- конов (1919), физик М.А.Рыкачев (1919), филолог-славист А.А.Шахматов (1920), филологи-классики B.B.Jlai- тышев и А.В.Никитский (1921). Н.П.Кондаков, уехав а 1917 г. из Петрограда сначала в Ялту, затем в Одессу, и начале 1920 г. эмигрировал в Софию, а в 1922 г. переехал в Прагу, где и скончался в возрасте 80 лет (1925).
«Получаю время от времени письма от бежавших из большевистского рая, где так цветут науки и искусства, учителей моих, коллег и учеников, — с горечью писал М.И. Ростовцев в статье «Поминки». — И каждое письмо содержит прежде всего "синодик" — сухие списки погибших с однообразными приписками: умер от голода, расстрелян, покончил самоубийством. Десятки имен — одно крупнее другого, десятки образов самоотверженных работников на ниве науки и просвещения, профессо- ров-идеалистов, в полунищете геройски несших свой крест апостолов знания. Нелегка была их жизнь и глубоко трагична их смерть. Париями они были при старом режиме, худшими париями остались в большевистском рае. Так несовместимы были их идеалы свободы и искания истины, нестесненной шорами теории проповеди научного знания с печальной действительностью русских реакций — черной и еще в большей степени — красной. Но нужно отдать справедливость старому режиму: он не был другом профессоров... но он не доходил никогда до тех геркулесовых столбов произвола и угнетения, до которых так легко дошли большевистские комиссары... Никогда не ломали школу так нагло, невежественно и варварски, как в эпоху просвещенного диктаторства Луначарского. Никогда не издевались так цинично и над свободой научного изыскания и научного преподавания, как в эпоху новых большевистских Медичи... Немудрено, что все, кто может, бегут, бегут неудержимым потоком
при первой возможности, зная заранее, что там, куда они бегут, они встретят нищету, полупрезрение или в лучшем случае холодное равнодушие... Лучшие умы и лучшие силы, полные патриотизма и любви к своему делу, готовые работать при каких угодно условиях для своей страны, не могут выдержать наглого издевательства над своими идеалами и своей свободой и... бегут. А им вслед большевики шлют торжествующее радио: никогда наука не процветала в России так, как теперь, никогда ученым не жилось лучше... мир не видел правительства, так усердно радеющего о науке и искусстве. А те, о которых радеют, умирают и бегут, не видят этого рая и видят тот ад, которым в действительности, а не в радио, является большевистская Россия. [...] Кто придет им на смену, когда русская школа и русская наука запустели? Разве возвращение к варварству есть тот идеал, которого так настойчиво добиваются разрушители России? Хотелось бы сказать над этой общей могилой крупных русских людей: вы погибли, но Россия и ее наука не погибли, они живут и будут жить. Хотелось бы верить самому в это и знать, что веруют в это другие, изгнанники, как я, или очередные жертвы большевистского рабства и принижения в России»112.
Административное руководство РАН после окончания мировой войны пыталось наладить прерванные контакты с зарубежными академиями и научными организациями. Международный союз академий, основанный по постановлению Висбаденской конференции Академий в 1899 г., и ряд связанных с ним объединений по специальным дисциплинам фактически прекратили свою деятельность в годы первой мировой войны. Вновь образованный в октябре 1918 г. по инициативе Парижской АН Международный совет исследований (International Research Council) строил свою деятельность на политической основе, объединяя научные организации стран- победительниц и ряда нейтральных государств. Научные организации побежденных стран образовали свой союз, и РАН приходилось прибегать к искусной дипломатии, чтобы сохранить добрые отношения и с теми, и с другими.
М.И.Ростовцев узнал о создании преемника Союза академий во время пребывания в Великобритании и предложил свои услуги в качестве неофициального представителя РАН. Как следует из отчета М.И.Ростовцева о заграничной командировке, 16—18 октября 1919 г. он принял участие во второй конференции Академий в Париже в качестве официального представителя РАН, не и мея на то полномочий113. Не без участия академиков- э мигрантов М.И.Ростовцева и П.Б.Струве в Европе и США складывалось впечатление, что традиции академической науки в Советской России полностью прервались. Это вызвало резкую реакцию со стороны ученых, ло.яльных новой власти, — С.Ф.Ольденбурга, Н.Я.Мар- ра114 и Ф.И.Щербатского115. «Николай Яковлевич (Miipp. — И.Т.) расскажет Вам о многом, с чем приходит» гл здесь считаться при нынешних обстоятельствах, и прежде всего о злостной агитации М.И.Ростовцева, который с читает нас, и в особенности Вас, агентами III Интерна гдионала, потерявшими честь, прислужниками деспотии ма и т.д. и т.д., — писал акад. Ф.И.Щербатской к С.Ф.О льденбургу из Берлина 17 мая 1921 г. — Против этого необходимо, мне кажется, сделать заявление от имении1 Академии. Он (Ростовцев. — И.Т.) пишет мне,


94
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
что участвовал на собраниях Union des Acad6mies и делал там какие-то заявления, которые в его толковании сводятся к тому, что Академия наша пока еще считается виртуально членом союза, но со стороны я слышал, что понято было наоборот, что Академия наша должна быть пока исключена из Союза. Из Парижа напишу председателю H.Pirenne, чтобы получить от него точную справку. Немецкие академии образовали свой союз, который недавно заседал в Вене и постановил считать членом этого союза каждую Академию, которая сама пришлет заявление о желании к ней примкнуть. Для меня лично нет вопроса о том, к какой группе мы должны примкнуть, если нельзя будет оставаться в обеих, и особенно если окажется, что, благодаря проискам Михаила Ивановича, нас из французской группы исключили. По-видимому, французы совсем неспособны, так же как и наши эмигранты, видеть науку вне политики, а их антинемецкая и полонофильская политика доходят до таких геркулесовых столбов, что нам с ними совсем не по пути»1*6. Несмотря на призыв Ф.И.Щербатского, официального заявления РАН с осуждением заявлений М.И.Ростовцева сделано не было, хотя и Ф.И.Щербатской, и Н.Я.Марр в личных письмах откровенно высказали коллеге неприятие его позиции по отношению к РАН и ученым, оставшимся в Советской России.
12 апреля 1921 г. М.И.Ростовцев ответил Н.Я.Марру: «Для себя я решил, что мое пребывание в большевистской России бесполезно. Решил раз и навсегда, и на этом стою. Но это мое личное мнение и решение. Жизнь эмигранта не сладка, но я предпочитаю эту жизнь. Что бы я делал, если бы остался в России, не знаю, не могу судить. По всей вероятности, то же, что делали Вы. Все это я не раз высказывал и письменно, и устно, и в частных письмах, и печатно. Мнений своих никогда не скрывал и не скрываю. В Россию возвращаться, пока там большевики, не желаю. Но это одно, а мои чувства к оставшимся — другое. Моя любовь и уважение к ним ни на йоту не уменьшились, наоборот, усилились, как усиливается тоска по ним и по России. Но ничего не поделаешь, надо тянуть лямку эмигранта»117. Два года спустя, в 1923 г., отношение к адресату резко ухудшилось: М.И.Ростовцев, находившийся тогда в Париже, не принял командированного во Францию Н.Я.Марра, несмотря на посланные Ростовцеву два письма с просьбой о встрече, Марр, придя к Ростовцеву, «не застал его дома»118.
Жизнь в Российской АН в течение первого послеок ¬ тябрьского десятилетия продолжалась своим чередом.. Неизбежная ломка, связанная с переходом от одной экономической системы к другой, не могла не коснуться науки. Академическое руководство баловалось иллюзией авто ¬ номии, а власть ему до времени не мешала. Готовность президента А.П.Карпинского, непременного секретаря С.Ф.Ольденбурга, академиков Н.Я.Марра, А.Е.Ферсмана (избран в 1919 г.), А.Ф.Иоффе (избран в 1920 г.) и ряда других сотрудничать с советской властью объяснялась их тревогой за судьбу научного и культурного потеки нала страны в новых условиях, стремлением во что fib i то ни стало сохранить Академию наук. Одним из пер вых, кто понял, что советская власть установилась всерьез и надолго, был С.Ф.Ольденбург, вплоть до «великого перелома» искусно применявший тактику лавировал ия во взаимоотношениях РАН с властями119. Последнее; обстоятельство послужило поводом для упреков в его адрес
как со стороны аполитичных коллег, остававшихся в России, так и академиков, оказавшихся в эмиграции120.
Об озрииательном отношении М.И.Ростовцева к подобной тактике академического руководства известно и из его огкрювенно антисоветской публицистики, и из личной переписки121. 5 апреля 1921 г. им была написана статья, опубликованная в «Times» — «Science in Bolshevist Ru.ssia», — ответ на статью С.Ф.Ольденбурга «Наука в России. (Работа Академии наук)» в русской газете «Номый путь», издававшейся в Риге (Латвия), от 8 февраля 1921 г. Статья С.Ф.Ольденбурга, написанная в мажорных тонах, опровергала утверждения о развале Российс; кой АН, о гибели музеев и библиотек после Октября НМ7 г. и давала краткую характеристику научной деятельности Академии во всех областях знания при новом политическом режиме. «Бегство из России в такую минуту, когда культурные люди ей больше всего нужны., — преступление», — вот кредо единомышленников С.Ф.Ольденбурга, строивших новую Россию122 М.И.Р остовцев резко возражал коллеге, говоря о невозможности в РСФСР свободно работать в области гуманитар ного знания из-за провозглашенной большевиками партийности науки123. Тему массовой эмиграции ученых затрагивает другая статья «Russian Science in Exile», на- писанная в Мадисоне в том же году124. В ней М.И.Ростовцев открыто осуждает деятельность тех, «кто готов работать рука об руку с любыми властями столько, сколько им гарантируются некоторые материальные блага и власть... Они подчинились рабству без слова про- т'я гга и терпят его без ропота. Но их единицы, в то время ка к в лагере оппозиции тысячи».
Однако терять научные связи с Российской Акаде- мией наук М.И.Ростовцев не хотел. По его поручению оксфордское издательство «Clarendon Press» в ноябре 1 922 г. отправило экземпляр книги «Iranians and Greeks i n South Russia» (Oxford, 1922) в дар Российской АН. Члены отделения ограничились просьбой издательству передать автору благодарность125. Несколько лет спустя, в 1926 г. лондонское издательство «Oxford University Press» прислало в дар РАН экземпляр монографии М.И.Ростовцева «А History of the Ancient World», которая сразу была передана для ознакомления членам отделения126 При этом собственные издания Академия наук М.И.Ростовцеву не высылала, что очень огорчало ученого, ощущавшего свою оторванность от русской науки.
Со свойственной ему энергией М.И.Ростовцев активно включился в политическую жизнь русской эмиграции, войдя в состав созданного по его инициативе Комитета освобождения России (1919—1923). Он помогал русским организациям в Париже, Праге, Белграде127. С его помощью в 1920 г. был создан Русский институт и Русская гимназия в Париже, в 1922 г. Центральный комитет по обеспечению высшего образования русскому юношеству за границей и Американский комитет для образования русской молодежи в изгнании, в 1925 г. Семинарий (с 1931 г. Археологический институт) им. Н.П.Кон- дакова в Праге, членом Международного совета которого он являлся, и многие другие эмигрантские фонды и организации128. Открыто критикуя власть большевиков в многочисленных публичных заявлениях, журнальных и газетных публикациях (1918—1923)129, М.И.Ростовцев сознательно лишил себя возвожности возвращения на Родину. В послереволюционной России его имя десятки


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
95
лет носило клеймо ярого врага советской власти и оставалось фактически под запретом.
Одним из примеров относительной автономии Академии наук в первое послеоктябрьское десятилетие может служить тот факт, что, несмотря на активную антибольшевистскую деятельность М.И.Ростовцева, РАН не стремилась исключить его из своих рядов. Как следует из справки академического архива в спецотдел АН СССР от 26 ноября 1935 г., постановлений об исключении М.И.Ростовцева из числа действительных членов по результатам голосования (баллотировки) на Общем собрании и заседании отделения вынесено не было: по протоколам РАН М.И.Ростовцев числился среди неприсутствующих на заседаниях по 1920 г. включительно, в записных книжках РАН — по 1924 г. включительно, в печатных списках действительных членов — по 1925 г.130. Фактически он оставался действительным членом Академии вплоть до 15 декабря 1928 г.
С лета 1922 г., в условиях вынужденного экономического отступления, власти начали планомерную идеологическую атаку на интеллигенцию (процесс над партией эсеров, высылка за границу антибольшевистски настроенной профессуры без права возвращения на родину под угрозой расстрела и пр.).
Ситуацию в научном мире Петрограда красноречиво охарактеризовал Г.Ф.Церетели, периодически наезжавший из Тифлиса, в письмах к И.А.Джавахишвили (1923). К тому времени из университета были изгнаны Н.И.Ка- реев, А.И.Ввведенский, И.М.Гревс, О.А.Добиаш-Рожде- ственская, П.А.Лавров, Д.К.Петров и др., вынуждены были вести другие курсы С.А.Жебелёв (Рим вместо Греции), С.Ф.Платонов (древняя Русь вместо Московской) и др., ряд ученых попал на положение сверхштатных профессоров, т. е. был оставлен без средств к существованию. «Появились махровые цветы красной профессуры: Тюменев (Греция), Боричевский (философия) и др. Ректор Державин131 надеется, что скоро "затхлая старина" заменится "новой блестящей новизной". Одним словом всюду начинают пробиваться ростки невежества, наглости и научной дерзости. Настоящие же ученые ходят, как потерянные. Это настоящие morituri132, ждущие момента свой смерти! Есть, правда, и такие, что приспособляются, но о подобных типах и говорить не стоит. Вот вам абрис университета! Прав Сережа Жебелёв, когда он с горечью сказал мне: "Нет нашего университета, он умер". Не тронут пока бывший восточный факультет с его главой Н.Я.Марром». «Работают здесь много, но печатается лишь маленькая часть: приходится ждать годами. Не хватает денег. Широко идет популярщина. Вообще настоящая наука упрятана в "катакомбы", и это производит тяжелое впечатление. [...] Думаю, что, как было это в средние века, работа научная будет идти помимо университета. Но среди молодежи есть очень талантливые люди, которые группируются вокруг старой профессуры: новая слишком слаба знаниями133». О своих настроениях С.А.Жебелёв сообщал В.П.Бузескулу 3 января 1925 г.: «Все и вся требуют "перестраиваться по-новому" под старость это не только трудно, но и как-то внутренне гнусно. Из профессоров меня пока не удалили, а многим предлагают читать лекции бесплатно. Но говорят, что скоро опять предстоят "сокращения"»134. Положение в университете усугубилось в 1927 г., когда из него вынуждены были уйти С.А.Жебелёв, С.Ф.Платонов,
В.В.Бартольд, А.А.Спицын, часть профессоров оказались переведены в сверхштатные — П.К.Коковцов, И.Ю.Крачковский135, П.В.Ернштедт и др.
В отсутствие М.И.Ростовцева и Ф.Ф.Зелинского, в 1922 г. принявшего польское подданство и уехавшего в Варшаву, в среде ленинградских антиковедов образовались две противостоящие друг другу группы. В первую объединились ученики М.И.Ростовцева и С.А.Жебелё- ва — И.И.Толстой, С.Я.Лурье, П.В.Ернштедт, и более молодые филологи И.М.Тронский (Троцкий), Я.М.Бо- ровский, А.И.Доватур, А.Н.Егунов, собиравшиеся на научные семинары на квартире И.И.Толстого. К другой группе принадлежали востоковед В.В.Струве, папиролог О.О.Крюгер, а также Б.Л.Богаевский, Б.В.Казанский и др., усвоившие «новое учение о языке» Н.Я.Марра и пытавшиеся приспособить методологию марксизма к собственным научным штудиям. Так, в 1926 г. Б.Л.Богаевский организовал у себя на квартире «кружок» по изучению Гомера в свете яфетической теории, в который входили антиковеды Н.П.Баранов, М.С.Альтман, Б.В.Казанский, Н.Н.Залесский, К.М.Колобова и востоковеды В.В.Струве, И.И.Мещанинов, В.К.Шилейко136. По воспоминаниям Б.Б.Пиотровского, в Отделе древностей Эрмитажа, где в 20-х годах работали О.Ф.Вальдгауер, В.В.Струве, Н.Д.Флиттнер, О.О.Крюгер, М.Э.Матье, Г.И.Боровка и др., разговорным языком был немецкий. Оппозицию «эрмитажным иностранцам» составляли М.И.Максимова и И.А.Орбели, которого в Отделении древностей все представляли «диким и необузданным»13'. С.А.Жебелёв сетовал, что в послеоктябрьское десятилетие «заниматься... в Эрмитаже лицу, не причастному к Эрмитажу, [стало] очень трудно, почти невозможно»138. Его мнение полностью разделял и Г.Ф.Церетели139.
Борьба двух научных партий наиболее ярко проявилась в 1927 г. в связи с избранием С.А.Жебелёва в действительные члены АН СССР, а в 1928 г. приобрела формы открытого политического и нравственного противостояния из-за «дела Жебелёва». «Первоначально, по- видимому, антагонизм между этими группами мало отличался от нередкого в ученой среде недружелюбия или соперничества между разными научными коллективами и школами. Но уже с 1928 г. различие между двумя группами получило не только академический, но и политический оттенок»140.
Роль М.И.Ростовцева в избрании С.А.Жебелёва в действительные члены АН СССР
В 1925 г. Российская Академия наук была переименована в АН СССР и признана ЦИК и СНК СССР высшим научным учреждением страны. Помпезное празднование 200-летия со дня ее основания с приглашением 98 ученых из 24 стран мира еще раз показало заинтересованность властей в перестройке всех академических основ с целью направить деятельность русской науки на нужды «социалистического строительства нового общества»141.
Положение в АН СССР и ГАИМК Г.Ф.Церетели характеризовал в письме к И.А.Джавахишвили от 6 декабря 1927 г.: «В Академии делается что-то странное. Впечатление такое, как будто Академия стоит на перепутьи: влево пойдешь, шею сломаешь, вправо — костей не соберешь, а прямо идти Академия разучилась. Кого я


96
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
видел, те в панике, а тут еще слухи о возможном сокращении по канцелярии и библиотеке и разным кабинетам, ибо по случаю юбилея Академия очень раздула свои штаты. Предстоят перевыборы и в Академии материальной культуры, ибо и там слишком много народа околачивается. [...] Вообще, что-то ожидается, и во что все отольется, сказать пока трудно! Я лично думаю, что Академию ждет судьба университета и коренная перестройка. Не потому ли и Ольденбург отказался от звания непременного секретаря?142 Крысы обыкновенно покидают корабль перед его гибелью!»143.
Лишь тонкая ниточка переписки с выжившими коллегами из ГАИМК связывала М.И.Ростовцева с Россией. Он переписывался с византинистом, членом-корреспон- дентом РАН А.А.Васильевым. Большая часть писем с напоминанием о совместной работе в РАО, обнаруженных Г.М.Бонгард-Левиным144 в фонде М.И.Ростовцева в Библиотеке особых коллекций Дьюкского университета (США), касается избрания С.А.Жебелёва в действительные члены АН СССР. Не менее информативны письма М.И.Ростовцева из Нью-Хейвена и других городов мира, а также С.А.Жебелёва из Ленинграда к А.А.Васильеву за 1925—1935 гг., хранящиеся в фонде А.А.Васильева в архиве Висконсинского университета в Мадисоне (США). В переписке содержится много интереснейших оценок политического и научного климата в СССР, положения в Академии наук и ГАИМК, взаимоотношений между учеными, в том числе о юбилее С.А.Жебелёва по случаю 35-летия его научно-педагогической деятельности и сборнике в его честь (1926), освещается предыстория избрания С.А.Жебелёва в действительные члены АН СССР (1925—1927) и его пресловутое «дело» (1928—1929).
Судя по письмам М.И.Ростовцева к А.А.Васильеву, Михаил Иванович очень переживал за С.А.Жебелёва, постоянно передавал ему приветы от себя и С.М.Ростовце- вой, но сам писать не решался, боясь принести неприятности другу. Васильев стал связующим звеном между Жебелёвым и Ростовцевым. В письмах из Ленинграда имя Ростовцева, как правило, приводится в виде инициалов или зашифровано как Mr. Yale.
18 апреля 1926 г. научная общественность Ленинграда отметила 35-летие научно-педагогической деятельности С.А.Жебелёва торжественным заседанием в ГАИМК145. Коллеги и ученики С.А.Жебелёва поднесли ему машинописный сборник статей в его честь, который из-за отсутствия средств остался неизданным. В сборнике приняли участие 57 ученых, живших как в России, так и за границей, — антиковедов, византинистов, археологов, историков искусства, востоковедов и т.п., среди них А.А.Васи- льев и М.И.Ростовцев. Статья последнего предварялась дружеским посланием С.А.Жебелёву: «Не хотелось бы мне, дорогой и далекий друг мой, чтобы сборник в Твою честь (как мы постарели! Давно ли мы издавали сборники в честь наших учителей?) не содержал хотя бы нескольких строк, написанных мною. Судьба нас разлучила, но узы дружбы и общность интересов продолжают соединять нас через океан. Когда-то, когда мы еще были вместе и когда наша небольшая группа ("иных уж нет, а те далече") так дружно работала над историей и археологией юга России, в Твое секретарство и под председательством незабвенного П.В.Никитина, я прочел в заседании общества, ныне, как я слышал, покойного, доклад...»146.
С.А.Жебелёв поблагодарил М.И.Ростовцева за участие в сборнике теплым письмом (26 апреля 1926 г.): «Твоя статья в сборнике, связанном с моим именем, так меня обрадовала, что я тебе этого и высказать не могу. Скажу более: если бы твоего имени в сборнике не было, он был бы мне не мил, он постоянно терзал бы мне сердце... Ты это поймешь, так как слишком долго и слишком тесно мы были связаны с тобою в нашей работе. Свой "юбилей" я выдержал стойко. Но, когда, придя домой, стал просматривать сборник и прочитал начальные слова твоей статьи, защемило у меня в горле. Об этом я сказал и на чаепитии в Музее древностей (в ЛГУ. — Я. Г.), и опять у меня щемило в горле, и все присутствовавшие как-то притихли и понурили головы, так что мне сразу же, чтобы поднять настроение, пришлось говорить речь в более радужных тонах. А потом некоторые подходили ко мне и говорили мне слова благодарности за то, что я говорил о тебе. А мог ли я на своем юбилее не говорить так? Статью твою я перечитал с волнением. Высоко и широко охватишь ты область южнорусских штудий, и у тебя по этим вопросам все теперь должны учиться, потому что ты в них единственный теперь настоящий знаток. Но не мне восхвалять тебя. Я могу только гордиться, что судьба свела меня с тобою, и так давно... Будь здоров, не унывай. Помнишь, как П.В.Никитин, читая "Агамемнона" Эсхила, говорил: "Горе, о горе воспой, но да будет победа за счастьем"»147.
Сергей Александрович, очевидно, понял, что
А.А.Васильев последовал примеру М.И.Ростовцева и вряд ли намерен вернуться на родину. «Вы теперь близко от Михаила Ивановича и Софьи Михайловны. Кланяйтесь им от меня низко-низко и скажите, что отсутствие связи между нами вовсе не означает, что я забыл или разлюбил их; надеюсь, что и они не забыли и не разлюбили меня. Напомните ему Цицерона: cum tacent, clamant148» (письмо от 31 августа 1925 г.)149.
25 марта 1926 г. М.И.Ростовцев спрашивал А.А.Ва- сильева: «Что ты знаешь о сборнике в честь Сергея Александровича? Будет он печататься или останется в рукописи? Дело в том, что свою статью я хотел бы напечатать, посвятив ее Сергею Александровичу. В Праге собираются издавать археологический журнал. Самое подходящее место для статьи... К сожалению, русский журнал, напечатанный за границей, в Россию не пустят, но как-нибудь отдельный оттиск доставим»150. В письме от 6 апреля 1926 г., получив фотопортет С.А.Жебелёва, Ростовцев писал Васильеву: «Да, постарел Serge и стал очень похож на Minns’a. Придется ли увидеться? Сомневаюсь. Статью напечатаю в Праге»151.
С.А.Жебелёв 25 апреля 1926 г. просил А.А.Василье- ва: «Прилагаемый листок (письмо. — И.Т.) прошу передать Уа1е’ю; его участие в сборнике меня порадовало так, что и сказать не могу»152. К письму от 14 мая 1926 г. Ростовцев приложил 5 долларов «на сборник» С.А.Жебелёва153. 19 июня 1926 г. Жебелёв поделился с Васильевым своими впечатлениями о монографии Ростовцева «The Social and Economic History of the Roman Empire» (Oxford, 1926) и в мрачных тонах обрисовал положение гуманитарных наук в СССР, задавленных тисками «нового учения о языке» Н.Я.Марра: «Получил я новую книгу Михаила Ивановича, которую Вы, конечно, имеете. Прочитать еще не успел, так как, чтоб читать ее внимательно, надо время. Просмотрел, однако, внимательно,


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
97
пришел в восхищение от учености автора, от широты его взгляда — скажите Михаилу Ивановичу, что, по-моему, он не уступит теперь и самому Эд. Мейеру, и это и не лесть, и не комплимент, а искреннее убеждение. Но, просмотрев книгу, твердо заметил, что у нас Римской империей теперь никому нельзя было бы заниматься как следует, т.е. по-ученому: за 10 лет мы так отстали, что и не скажешь. То же, конечно, относится и к другим отделам и древней истории, и классической филологии: надлежащего ученого аппарата у нас нет... По своей дисциплине я, — такое мое твердое убеждение, — заниматься, конечно, могу, но результаты своих занятий сообщать и некому, и негде, и не к чему»154.
Избранный в 1922 г. действительным членом Академии наук, профессор Харьковского университета В.П.Бузе- скул155 поставил вопрос о необходимости пополнения Историко-филологического отделения АН СССР новыми членами по классической филологии на вакантные кафедры в связи со смертью В.ВЛатышева, А.В.Никитско- го и эмиграцией М.И.Ростовцева. Первой он выдвинул кандидатуру С.А.Жебелёва, которую поддержали также византинист Ф.И.Успенский, тюрколог В.В.Бартольд, индолог С.Ф.Ольденбург, арабист И.Ю.Крачковский и др. Но их выбор встретил противодействие со стороны двух академиков-востоковедов — семитолога П.К.Коков- цова156 и буддолога Ф.И.Щербатского157. Последние пытались убедить своих коллег, что С.А.Жебелёв не заслуживает избрания, так как «все сколько-нибудь крупные научные труды проф. Жебелёва написаны им приблизительно 25—30 лет тому назад, и за последние 20 лет научно-литературная деятельность проф. Жебелёва заключалась преимущественно в составлении научно-популярных сочинений», а именно опубликованных в серии «Введение в науку» пособий «Древняя Греция» (Ч. 1—2. Пг., 1920—1922), «Древний Рим» (Ч. 1—2. Пг., 1922—1923) и «Введение в археологию» (Ч. 1—2. Пг., 1923), представлявших собой публикацию университетских лекционных курсов с минимальным научным аппаратом. В тексте этих книг П.К.Коковцов и Ф.И.Щербатской усмотрели неоговоренные ссылками заимствования из трудов других лиц и обвинили Жебелёва в плагиате. Позицию П.К.Коковцова и Ф.И.Щербатского активно поддерживал и пропагандировал сотрудник ГАИМК и Эрмитажа, впоследствии академик В.В.Струве158.
28 ноября 1926 г. В.П.Бузескул написал М.И.Ростов- цеву письмо с просьбой высказать свое мнение о возможных кандидатурах. В тексте их переписки фамилии кандидатов зашифрованы в виде криптонимов, но они легко читаются по смыслу и в данной публикации раскрыты. «Большинство членов отделения, в частных совещаниях, остановилось на Сергее Александровиче Жебелёве, как на наиболее достойном кандидате; но двое из состава Отделения (П.К.Коковцов и Ф.И.Щербатской. — И.Т.) горячо восстают против этой кандидатуры, обвиняя Сергея Александровича чуть не в плагиате, сильно агитируя и в подкрепление своей позиции ссылаясь на Ваше авторитетное мнение, будто бы кому- то высказанное и сводящееся к тому, что Вы — против кандидатуры Сергея Александровича и за кандидатуру другого лица, что, конечно, производит известное — и при том большое — впечатление. Так ли это? У нас, сторонников избрания Сергея Александровича, на этот счет есть большие сомнения. И вот я решаюсь обратиться к
Вам за откровенным мнением по поводу кандидатуры Сергея Александровича. Надеюсь, что Вы его мне выскажете, уведомив, разрешаете ли Вы сообщить его, хотя бы частным образом, членам Отделения или же Вы желаете, чтобы оно осталось между нами»159.
М.И. Ростовцев немедленно ответил:
«Дорогой коллега!
Мое якобы мнение о выборе Сергея Александровича в Академию есть злостное искажение истины. В свое время, когда поговаривали об избрании в будущем члена Академии — классика, я всецело стоял за Ф.Ф.Зелинско- го, отдавая ему предпочтение в тогдашних условиях перед Сергеем Александровичем. Теперь, насколько себе я это представляю, кандидатура Фаддея Францевича отпадает. Речь, следовательно, может идти только об археологе Б.В.Фармаковском и о филологе А.И.Малеине160. Тут не может быть двух мнений. Конечно, Сергей Александрович был бы моим кандидатом с чисто научной точки зрения. Его плагиат выдуман и злостно выдуман ничтожеством в науке и интриганом в жизни. Я знаю инкриминируемые книги Сергея Александровича и не вижу и следа какого бы то ни было плагиата. Книги же считаю — как «Введение в науку» — высоко полезными и прекрасно составленными. Во всей своей остальной деятельности Сергей Александрович был и остается настоящим ученым, строгим к себе и снисходительным к другим, обладающим глубокими знаниями, умеющим видеть, что такое научный факт и что гипотеза и т.д., и т.д. Могу только пожелать одного, чтобы Академия не дала себя обморочить злостной сплетней, а по достоинству, а не по сплетням, оценила кандидатов. С этим письмом поступайте как найдете лучшим и более полезным для интересов Академии, которая, как всегда, очень близка к моему сердцу.
Преданный Вам Михаил Ростовцев»161.
8 января 1927 г. В.П.Бузескул снова написал М.И.Ростовцеву, поблагодарил за ответ и заверил, что воспользуется им «для подкрепления своего мнения Вашим авторитетом». «Как я и предполагал, ссылка на Вас противников Сергея Александровича оказалась ложью. Но ссылка сделана была не по поводу тех лиц, которых Вы называете: в частном совещании, в котором и я принимал участие, один из ярых противников Сергея Александровича ссылался на Ваш отзыв о... Г.Ф.Церетели, которому Вы будто бы отдаете предпочтение и рекомендуете вместо Сергея Александровича.
Я очень рад, что мое мнение о Сергее Александровиче совершенно совпадает с Вашим... Но беда в том, что Сергей Александрович, который отличается такой основательностью, добросовестностью, удивительною акрибией, сделал непонятный промах и дал противникам орудие против себя... Мы, сторонники Сергея Александровича, не придаем этому большого значения и нисколько не меняем нашего высокого мнения о нем, считая его самым достойным кандидатом в академики; но противники раздувают это, агитируют, и на людей, мало вникающих в суть дела, на широкую публику, это действует.
Меня все это глубоко волнует. Я вижу вопиющую несправедливость по отношению к Сергею Александровичу и очень сожалею, что такою мелочью он дал повод противникам трубить о ’’плагиате". В Отделении большинство может считаться обозначенным за Сергея Алек¬
4-4924


98
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
сандровича. Но нас пугает, как отнесется Общее собрание ввиду аттестации противников. Пока мы решили несколько подождать с выборами. Не знаю, лучше ли это...
На нашем Отделении непримиримыми противниками кандидатуры Сергея Александровича являются двое: П.К.Коковцов и Ф.И.Щербатской. Именно последний ссылался на Вас, говоря о Г.Ф.Церетели. Остальные члены за Сергея Александровича. Травля идет главным образом из Эрмитажа»162.
М.И.Ростовцев ответил 26 января 1927 г.
«Дорогой Владислав Петрович!
Очень рад был получить весточку от Вас. Конечно, хотя речь о Г.Ф.Церетели versus Сергея Александровича, то дело меняется. Думаю, что они оба одинаково сильные кандидаты в Академию. Григория Филимоновича я давно люблю и уважаю, и моя рука не поднялась бы положить ему черняка, как не поднялась бы рука и положить черняка Сергею Александровичу. У Григория Филимоновича есть то преимущество, что он превосходный палеограф и отличный филолог, но отнюдь не историк и не археолог, как Сергей Александрович. Шансы равны, и я рад был бы видеть в Академии и того, и другого. Не понимаю Ф.И.Щербатского, как многого не понимаю в его деятельности. Впрочем, бог с ним. Павел Константинович... всегда не от мира сего, и с ним не приходится серьезно считаться. Печально, что не могу быть в курсе дел Академии. Издания мне почему-то не посылаются. Плохо знаю и то, что делается в области археологии. Издания Академии материальной культуры очень запаздывают и не отражают настоящего положения дел.
Преданный Вам
Михаил Ростовцев»163.
15 февраля В.П.Бузескул ответил: «Сердечно благодарен Вам за Ваше письмо и от души рад, что наше мнение о Г.Ф.Церетели сходится. Но, считая и Г.Ф.Церетели достойным кандидатом, я все же первенство отдаю Сергею Александровичу и на частном совещании при обсуждении кандидатур заявил, что я не буду против Григория Филимоновича, но первым кандидатом считаю по справедливости Сергея Александровича, и, пока его кандидатура не снята, я на себя инициативы в проведении другого кандидата не возьму. Пока все это дело стоит на мертвой точке, без движения»164.
16 февраля 1927 г. М.И.Ростовцев оценил сложившуюся ситуацию в письме к А.А.Васильеву, одновременно комментируя отсутствие Б.В.Фармаковского в числе окончательных кандидатур к избранию в действительные члены АН: «Бедный Боря! Это ему наказание не за женитьбу, а за его подхалимство большевикам. Имел переписку с Бузескулом по поводу кандидатуры Сергея Александровича в Академию. Оказывается, его конкурент — Гриша (Г.Ф.Церетели. — И.Т.). Откровенно говоря, я не знаю, кто из них более подходящий кандидат. Хорошо, что мне не надо голосовать. Я решительно не знал бы, кого выбрать»165.
В преддверии выборов П.К.Коковцов и Ф.И.Щербатской продолжали активную пропаганду своих взглядов. Они разослали письма академикам — членам других отделений — А.А.Белопольскому, Е.Ф.Карскому, С.Г.На- валишину, Н.В.Насонову, Н.К.Никольскому, И.П.Павло- ву, В.Н.Перетцу, А.И.Соболевскому с просьбой голосовать на Общем собрании против избрания С.А.Жебе-
лёва166. Их позицию активно поддержал акад. И.П.Пав- лов, по совету которого П.К.Коковцов и Ф.И.Щербатской приняли решение воздержаться от голосования в отделении и подать особое мнение Общему собранию167, а также акад. Н.К.Никольский.
Кандидатура С.А.Жебелёва рассматривалась на заседании Выборной комиссии отделения 16 марта 1927 г. в присутствии С.Ф.Ольденбурга, С.Ф.Платонова, М.М.Бо- гословского, В.П.Бузескул а, Ф.И.Успенского, В.В.Бар- тольда, И.Ю.Крачковского, П.К.Коковцова и Ф.И.Щербатского. По произведенной баллотировке С.А.Жебелёв был избран семью голосами «за» («против» нет), причем академики П.К.Коковцов и Ф.И.Щербатской не принимали участия в баллотировке (их подписи отсутствуют под протоколом избрания) и подали особое мнение по этому вопросу для представления его в Общее собрание. Таким образом, отделение признало выборы состоявшимися и представило кандидатуру Жебелёва на утверждение Общего собрания168.
2 апреля на заседании Конференции академик-секретарь Отделения исторических наук и филологии И.Ю.Крачковский доложил постановление об избрании С.А.Жебелёва отделением. Была прочитана записка об ученых трудах кандидата с мотивировкой его выдвижения в действительные члены, составленная акад. В.П.Бузескулом и подписанная акад. Ф.И.Успенским, В.В.Бар- тольдом, С.Ф.Платоновым, Н.Я.Марром, И.Ю.Крачков- ским, особое мнение акад. П.К.Коковцова и Ф.И.Щербатского (против избрания), записка акад. В.П.Бузескула, записка акад. В.В.Бартольда, подписанная также акад. С.Ф.Ольденбургом и акад. И.Ю.Крачковским, записка акад. С.Ф.Платонова (все три за избрание) и дополнительное заявление акад. П.К.Коковцова (с юридическим определением термина плагиат).
Записка В.П.Бузескула, составленная в ответ на особое мнение П.К.Коковцова и Ф.И.Щербатского, обосновывает неправомерность выдвинутых обвинений: «Как видно из "Списка печатных трудов С.А.Жебелёва" после своей докторской диссертации, т. е. с 1903 г. и до 1925 г. включительно, С.А.Жебелёв напечатал более ста работ. Среди них есть крупные статьи, представляющие собой в сущности исследования... Не говоря уже о "Политике" Аристотеля и о Фукидиде, перевод всего Платона, исполненный большей частью самим С.А.Жебе- лёвым... Это колоссальный труд, и он относится к последним пяти годам. Правда, он не весь вышел, но это не вина переводчика или редактора: перевод готов... Что касается обвинения в плагиате, то оно, как известно, относится к книжкам С.А.Жебелёва, входящим в серию "Ввведение в науку", главным образом "Введения в археологию"... Для суждения о ней надо учитывать те условия, при которых писались и печатались книжки (тяжелая пора 1920 и следующие годы) и в силу которых необходимо было ограничивать ученый аппарат, затем — цель и характер упомянутых "Введений" (их цель — ввести в ту или другую науку, указать основные проблемы, вопросы, направления, дать критический обзор источников и главнейшей литературы). Автор не выдавал своих "Введений" за научные сочинения типа исследования. Эти "Введения" предназначались не для ученых специалистов, а для студентов и для самообразования... Характер и назначение серии "Введение в науку" (в свою очередь) исключало наличие в ней научного аппарата в


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
99
виде подстрочных примечаний (имеющиеся примечания почти исключительно состоят из библиографических указаний)... Вообще, по плану, по своим рамкам и композиции, "Введения" С.А.Жебелёва являются вполне самостоятельными, оригинальными произведениями, аналогичных которым я ни в русской, ни в иностранной литературе не знаю. В них обнаруживается творчество автора, и подводить их под понятие плагиата едва ли можно... Во всяком случае ученая репутация С.А.Жебелёва основывается не на его "Введениях". Еще в 1914 г. он удостоен был высокого звания члена-коррес- пондента Академии наук, по избранию Историко-филологического отделения, в составе которого тогда были такие ученые в области, которая составляет специальность С.А.Жебелёва, как П.В.Никитин и В.В.Латышев». В заключение В.П.Бузескул сослался на мнение акад. М.И.Ростовцева, сообщенное в опубликованном выше письме. Прозвучавший из США голос авторитетного ученого в защиту С.А.Жебелёва скорее всего существенно повлиял на результаты голосования.
Общее собрание постановило приложить все поданные академиками материалы к протокольным бумагам, чтобы члены Конференции перед баллотировкой имели возможность с ними ознакомиться169. Выборы состоялись на Общем собрании 7 мая 1927 г., причем акад. Н.К.Никольский подал мотивированное заявление в знак протеста против решений и действий Президиума АН, где присоединился к мнению П.К.Коковцова и Ф.И.Щер- батского, полагая, что эта баллотировка является для академиков единственным способом кассации выборов по отделениям, «вытекающим из ненормального строя управления научной частью Академии, который возник в ней вслед за образованием Президиума». Из находившихся в Ленинграде 21 члена АН по I и III Отделениям присутствовало 21, из членов II Отделения 8, всего 29 избирателей (голосов), законное большинство составляло 19. По произведенной баллотировке оказалось, что С.А.Жебелёв получил в свою пользу 21 голос, 8 против, т.е. был признан избранным170. Как оказалось, он, наряду с новистом Е.В.Тарле171, стал последним филологом- классиком, вошедшим в число членов Отделения исторических наук и филологии Академии наук по старым, дореволюционным академическим правилам.
Еще не зная, чем закончились выборы, 15 мая 1927 г. М.И.Ростовцев писал А.А.Васильеву: «Академия делается настоящим домом терпимости. Я был в переписке с Бузескулом о Сергее Александровиче, но думаю, мое мнение для членов Академии безразлично, и моя защита Сергея Александровича даже вредна для него. Конечно, ни нового тома "Византийского временника", ни тома Палестинского общества я не получал и не получу. Академия мне даже известий не посылает. Что делать, контрреволюционер и даже не собираюсь покрывать большевиков фигурой умолчания или фигурой сравнения. Говорю, что думаю». Свои поздравления для С.А.Жебелёва М.И.Ростовцев сообщил А.А.Васильеву 31 мая 1927 г.: «Будь добр, напиши Сергею Александровичу (я боюсь писать; Карскому так нагорело за визит в Прагу и в Сербию!), что я сердечно поздравляю его с выбором и жалею, что не могу заседать рядом с ним на мягких и удобных креслах Академии. Присел было, да выкатился»172.
9 ноября 1927 г. Ростовцев просил А.А.Васильева справиться у С.А.Жебелёва о присылке ему вышедших томов «Известий» и «Сообщений» ГАИМК в связи с редактированием немецкого перевода «Скифии и Боспора»: «Сам не пишу Сергею Александровичу, потому что боюсь за него. Они там арестуют направо и налево, очевидно по случаю юбилея (10-летия Советской власти. — И. Т.). Не свинство ли мне не посылать изданий Археологической комиссии?»173.
В ответ на присылку портрета С.А.Жебелёва М.И.Ростовцев выслал ему свою свадебную фотографию 1901 г. (публикуется в настоящем издании), а А.А.Васильеву написал 21 ноября 1927 г.: «От Сергея Александровича получил вчера открытку. О Боре (Б.В.Фармаков- ском. — И.Т.) он не пишет. Мою и Софьи Михайловны фотографию он получил и устроил себе музей прошлого. Очень жалуется на одиночество. Пишет, что после твоего отъезда остался совершенно один. Да, насажают они в академию большевиков! Славное будет учреждение! Получил письмо от Бузескула. Храбрый человек! Пишет, да еще требует ответа. Ему я написал, а Сергею Александровичу не решаюсь. Будешь писать, скажи ему, что я очень был тронут его открыткой и очень ему благодарен за нее. Жалко, что он не может вырваться из своего Status (как он пишет) бёацioq и попасть в Европу. Неужели его не выпустят и на конгресс историков в Норвегии?» М.И.Ростовцев также жаловался А.А.Васильеву на неполучение последних изданий ГАИМК: «Сергей Александрович мне писал, что выслал и "Известия", и "Сообщения", но о них ни слуху, ни духу. Очевидно, мне книг нельзя посылать из России: задерживают на почте. Ты пока еще persona grata. Не надолго!» (письмо от 18 января 1928 г.)174.
VI Международный исторический конгресс в Осло (август 1928 г.)
В августе 1928 г. ученица М.И.Ростовцева М.И.Мак- симова175, находившаяся в командировке в Париже, обратилась к М.И.Ростовцеву с письмом. Она сетовала на невозможность увидеться: «Вы, правда, ежегодно преодолеваете океан, но зато мне едва ли опять скоро удастся преодолеть стену большевизма...» Максимова охарактеризовала морально-нравственную атмосферу в ГАИМК и Эрмитаже следующими словами: «О себе же и о многих из нас могу сказать, что мы Вас любим по-прежнему, радуемся за Вас, что Вам удалось так блестяще развернуть Вашу научную деятельность, но в то же время на каждом шагу чувствуем, как нам Вас недостает. Это чувство эгоистичное, но тем не менее оно существует, и даже в очень сильной степени. Думаю, что я это особенно остро ощущаю, вследствие своего несколько одинокого положения среди наших античников. Я, правда, в большой дружбе с Сергеем Александровичем, но зато пребываю в резкой оппозиции к Вальдгауеру176, Богаевскому177 и всем их присным, а они сейчас волею судеб и Главнауки представляют собой нашу науку. Я, правда, от этого не унываю и тактики своей менять не намерена, но одиночество свое все-таки ощущаю... Вчера я обедала у Бенуа178. Были там и Добужинские179, и мне вспомнились Ваши журфиксы на Морской. Давно это было» (письмо от 4 августа 1928 г.).


100
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Ростовцев сразу написал М.И.Максимовой, расспросив о составе советской делегации на VI Международном историческом конгрессе в Осло, и уже 11 августа последовал ответ: «Не знаю точно, кто из представителей советской науки будет в Осло, но, судя по бывшим при мне в Петербурге разговорам, в сферах была тенденция отправить туда марксистскую молодежь. Не знаю, так ли это будет на самом деле и какова та марксистская молодежь, которая может принять участие в международном научном конгрессе...
Я же буду исповедоваться Вам письменно — и то большой шаг вперед после десятилетнего молчания. За эти десять лет накопилось, конечно, очень много, что хотелось бы Вам пересказать, но всего не напишешь, да и многое стало уже, действительно, далеким прошлым. Не буду писать и о внешних условиях нашей жизни — с ними Вы, наверное, хорошо знакомы по другим рассказам. Скажу только, что они не блестящи, но так как мы привыкли к худшему, то с ними мы миримся и переносим недостаток комфорта довольно легко. Гораздо хуже сейчас это моральная обстановка. За последние два, три года совершенно расшатались моральные понятия в наших же интеллигентских кругах. Я говорю, конечно, не об обычной житейской морали, а о понятиях простой порядочности в товарищеских отношениях. Самым ярким примером я считаю историю, хорошо Вам известную, с избранием Сергея Александровича в академики. Вообще же главное занятие не всех, но громадного большинства ученых заключается в подсиживании друг друга, в погоне за призрачной властью и в мелких интригах. Все это безумно скучно и, надо надеяться, преходяще, но дело от этого страдает и наукой от того заниматься трудно. Если прибавить к этому отсутствие денег на печатные работы и на археологические экспедиции, то картина в настоящем получается печальная, и бывают минуты, когда задумывается, куда идти и что делать дальше... Кое-что в этом направлении и для своих работ, и для нашей классической археологии вообще я придумала, посоветовалась об этих планах с Сергеем Александровичем, и мы решили изложить эти проекты Вам и выслушать по этому поводу Ваше мнение, предполагая, что наша археология Вам по-прежнему близка, и видя в Вас ее законного руководителя...^..] Вам просили кланяться П.В.Ернштедт180, Боровка181 и Т.Н.Книпович182».
На VI Международном историческом конгрессе в Осло (август 1928 г.), в котором принял участие и М.И.Ростовцев, впервые после Октября 1917 г. присутствовала делегация ученых из СССР в составе будущих акаде- миков-коммунистов М.Н.Покровского, В.П.Волгина, Н.МЛукина, В.В.Адоратского, а также ряда беспартийных профессоров — Б.Л.Богаевского, представлявшего ГАИМК, П.Ф.Преображенского, В.И.Пичеты, Е.А.Космин- ского, М.И.Яворского, В.А.Юринца, С.М.Дубровского. На конгресс был командирован, но не приехал акад. Е.В.Тарле, а также избранный академиком в 1929 г. украинский историк М.С.Грушевский и проф. А.Ф.Федоровский. В составе других делегаций оказался ряд русских историков-эми- грантов, в том числе Ф.Ф.Зелинский от Польши, И.М.Кули- шер и В.В.Шацкий от Франции, Е.А.Елачич от Югославии, что внесло в атмосферу конгресса настроение политической конфронтации. Глава советской делегации М.Н.По- кровский был избран в состав президиума конгресса
М.И.Ростовцев в интервью, данном им 15 августа газете «Aftenpost», заявил свой протест в связи с приглашением на конгресс историков, пропагандирующих марксизм, и избранием М.Н.Покровского в его президиум. «Знаете, кто он такой? Он является... правой рукой Луначарского, а последний... пытается уничтожить всякое свободное историческое исследование в России. Это — департамент Покровского, который несколько лет тому назад выслал 26 ученых лишь потому, что их философские и исторические взгляды и учения не совпадали с официальной теорией марксизма... Мне кажется, бюро могло избрать в президиум более нейтрального представителя, чем человека, бывшего самым важным оружием в руках советского правительства в преследовании свободного исследования в России». М.И.Ростовцев высказал недоумение, что в делегации СССР представлены только марксисты, а представители ученых «старой школы» отсутствуют. «С точки зрения научной приходится удивляться приглашению советских историков... — говорил М.И.Ростовцев в интервью. — Не может существовать сотрудничества между остальными членами конгресса и советско-русской делегацией по той простой причине, что мы... базируем нашу работу на свободном исследовании и полной свободе взглядов. Между тем как советско-русские "историки” имеют своей... исходной точкой марксизм и задачей их является как можно лучше приспособить к нему факты. Но это ведь ничего общего не имеет с историческим исследованием! Между тем, задачей конгресса является организационная работа исторического исследования на основе полной свободы для каждого. Мы ищем истину без предпосылок, и только ее. И мы знаем, что истина еще далеко. Но советско-русские историки, напротив, говорят: истина найдена, это — марксизм; те, которые не видят этого, вредны и должны бьггь изгнаны... Исторический материализм для них теология, но не наука. Их исследование не является наукой, а лишь попыткой приноровить фактические условия к теологической догме»183.
На следующий день та же газета опубликовала заявление председателя конгресса, норвежского профессора Кута, в котором тот «поспешил от имени конгресса отмежеваться от политиканствующего эмигранта», уверяя, что высказывания М.И.Ростовцева о советских ученых отражают лишь его собственные взгляды, а не официальную точку зрения конгресса. Сам М.Н.Покровский и беспартийная часть советской делегации в лице Б.Л.Богаев- ского, П.Ф.Преображенского, В.И.Пичеты, Е.А.Космин- ского дали контринтервью, где пытались опровергнуть утверждения М.И.Ростовцева, указывая на то, что книги антимарксистски настроенных ученых продолжают издаваться в СССР (среди них «Скифия и Боспор» самого Ростовцева). Культурно-просветительное общество левого толка «Clarte» организовало собрание, где выступили члены советской делегации с пропагандой своих взглядов184.
На заседаниях конгресса развернулась дискуссия, и «большая часть докладчиков направляла свои удары на непропорционально слабо представленный марксизм», — писал в статье по итогам конгресса будущий академик И.И.Минц. Во время доклада М.Н.Покровского «Происхождение русского абсолютизма с точки зрения исторического материализма» на пленарном заседании «кое-кто из профессоров морщился», когда докладчик употреблял специфические термины — «буржуазная


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
101
историография», «пролетарская историография» и т. п. Б Л. Богаевский, выступивший на секции с докладом «Боги гончарного искусства минойского Крита», пытался возобновить прерванные на десятилетие контакты с Ростовцевым, о чем последний сообщал А.А.Васильеву в письме от 10 декабря 1928 г.: «Богаевский... на съезде в Осло подошел ко мне и сказал: "Вы меня презираете, Михаил Иванович?" Я ему ответил: "Не будем употреблять громких слов. Удивляюсь, как вы говорите такие марксистские глупости в ваших докладах". А на это он: "Верьте, Михаил Иванович, что мы все вас любим по- прежнему" и, кажется, прибавил "Навеки". Хорош?»185
Итоги конгресса были по-разному оценены в СССР и за рубежом. Эмигрантская пресса констатировала, что участие в нем советских историков прошло малозаме- ченным. «Советское начальство не пожелало допустить на съезд живущих в России старых ученых с именем и командировало большевистских деятелей, большинство которых не вызвало к себе интереса со стороны международной научной коллегии», — писали парижские «Последние новости»186. Напротив, марксистская печать полагала, что «сама делегация была составлена по такому принципу, чтобы показать наши достижения во всех областях исторической науки, причем доклады советских историков имели несомненный научный успех... Советская делегация резко подчеркнула классовый, а вместе с тем и научный характер исторической науки в СССР»187. Устами Г.Зайделя деятельность делегации из СССР была оценена гораздо более критично в протоколе заседания фракции ВКП(б) Института марксизма Ленинградского отделения Коммунистической академии при ЦИК СССР 20 января 1929 г. (стиль оригинала сохранен): «Выступления русских историков, в частности М.Н.Покровского, были встречены отрицательно, по поводу выступления т. Покровского была даже специальная статья Ростовцева, в которой он упрекал тов. Покровского в том, что он душит науку. Преображенский и Богаевский ответили Ростовцеву. На отчете делегации, после ее возвращения, ее упрекали в недостаточной активности, особенно резко выступали против т. Минца, который сказал, приблизительно так, что на Западе нельзя так остро заострять вопросы, как в СССР»188.
После конгресса отношение к М.И.Ростовцеву как к ярому врагу советской власти и представителю «чуждой идеологии» стало еще шире пропагандироваться как в печати, так и в научных кругах. Не раз высказываемая им мысль о том, что наука должна служить человечеству, но не прислуживаться каким бы то ни было властям, в сгущавшейся атмосфере «выкорчевывания» инакомыслия и борьбы с нейтральностью стала крамольной. Для власть предер- жавших пропаганда подобных идей была и опасна, и вредна, и партийно-государственные структуры усилили нажим на Академию наук с целью добиться исключения М.И.Ростовцева из состава ее действительных членов.
Выборы в АН СССР.
«Дело» акад. С.А.Жебелёва.
Исключение М.И.Ростовцева из АН СССР (1928—1929 гг.)
В 1926—1927 гг. активно обсуждался проект первого советского устава АН СССР, утвержденного постановлением Совнаркома СССР 18 июня 1927 г., который был
направлен на подчинение научно-исследовательной работы нуждам «социалистического строительства». Относительная автономия высшего научного учреждения страны и его «беспартийный» характер не устраивали государственные структуры, стремившиеся провести в АН СССР ученых-коммунистов. Новый устав и постановление Совнаркома от 3 апреля 1928 г. существенно увеличили состав действительных членов — с 43 до 85 академиков. Право выдвижения кандидатов в академики теперь предоставлялось не только им самим, но и научным учреждениям, отдельным ученым и их группам, а также общественным организациям. Параграф 22 нового устава гласил: «Действительный член АН лишается своего звания, если он не выполняет обязанностей, налагаемых на него этим званием, или если его деятельность направлена явным образом во вред Союзу ССР»189. В прессе развернулась широкая кампания по выдвижению и обсуждению кандидатов, в числе которых оказалось 10 ученых-коммунистов190. Одновременно официальные власти стали оказывать давление на Президиум АН СССР, чтобы добиться исключения из числа действительных членов ученых, эмигрировавших из страны.
22 февраля 1928 г. на заседании Президиума АН СССР в составе председателя А.П.Карпинского, членов С.Ф.Ольденбурга, А.Ф.Иоффе, А.Е.Ферсмана, И.Ю.Крач- ковского, П.П.Сушкина, в присутствии приглашенного на заседание заведующего секретариатом АН Б.Н.Мола- са, был рассмотрен вопрос «о порядке фиксирования выбытия из состава АН некоторых почетных и действительных членов и членов-корреспондентов». Было решено признать, что «почетные и действительные члены и члены-корреспонденты АН, уехавшие после 1917 г. за границу без соответственного разрешения власти или просрочившие заграничные командировки, должны считаться выбывшими из состава АН: действительные члены на основании статьи 22 действующего устава АН, а почетные члены и члены-корреспонденты — применительно к означенной статье устава»191.
15 марта 1928 г. Отдел научных учреждений (ОНУ) при СНК СССР потребовал у непременного секретаря АН СССР незамедлительно ответить на следующие вопросы: 1) кто из числа избранных ею в свое время действительных членов, почетных членов и членов-корреспондентов эмигрировал за границу по мотивам политического характера или по другим причинам; 2) кто из этих лиц исключен из состава АН СССР, когда состоялось исключение (дата), мотивировка исключения и на основании какого официального постановления оно произведено. Вместе с ответом требовалось прислать копии соответствующих документов192. Ровно через неделю, 22 марта 1928 г. заведующий тем же отделом Е.П.Воро- нов направил С.Ф.Ольденбургу телеграмму: «Ожидаем ответа наш запрос бывших академиках»193.
Президиум собрался 21 марта в составе А.П.Карпинского, С.Ф.Ольденбурга, А.Ф.Иоффе, И.Ю.Крачковско- го. На заседание были приглашены акад. А.Н.Крылов, заведующий секретариатом АН Б.Н. Мол ас и управляющий делами АН Д.Н.Халтурин. Запрос ОНУ СНК СССР был рассмотрен и подготовлен проект ответа, одобренный с добавлениями, предложенными Президиумом.
В июне 1928 г. заведующий ОНУ СНК СССР Е.П.Воронов откровенно заявил С.Ф.Ольденбургу, что Академия наук на 11 лет отстает от жизни из-за того, что


102
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
ее членами остаются М.И.Ростовцев и П.Б.Струве194. Вопрос об исключении ученых-эмигрантов, вероятно, окончательно решался в кремлевских коридорах самого высокого уровня, так как 11 июня, в присутствии А.П.Кар- пинского, С.Ф.Ольденбурга, А.Ф.Иоффе, И.Ю.Крачков- ского, ПЛ.Сушкина и приглашенных БЛ.Моласа и Д.Н.Халтурина, был заслушан проект постановления Президиума АН СССР и ответ Управлению делами СНК СССР по вопросу о списке намеченных к исключению лиц. По предложению А.Ф.Иоффе и высказанным в ходе обсуждения замечаниям других членов Президиума, предложенный проект постановления изменили в сторону смягчения формулировок — из него были вычеркнуты упоминания как о политических или иных мотивах отъезда, так и об антисоветской деятельности эмигрантов, а просто констатировалась «потеря связи с АН ввиду выезда за границу»195.
Накануне выборов в АН СССР, осенью 1928 г. С.А.Жебелёв являлся членом трех особых выборных комиссий по гуманитарным наукам, образованных с целью рассмотрения списка кандидатов в действительные члены — исторической (председатель С.Ф.Платонов), философской (председатель А.Н.Крылов) и по языкам и литературам европейских народов (председатель НЛ.Марр)196. Через представителей общественности и делегатов от союзных республик, входивших в состав выборных комиссий, власти осуществляли контроль за их работой. Сам С.А.Жебелёв 12 сентября 1928 г. представил к избранию в действительные члены 5 кандидатов — историка искусства Д.В.Айналова, медиевиста Д.М.Петрушевского, латиниста М.М.Покровского, папиролога Г.Ф.Церетели и философа Э.Л.Радлова197. На объявленные вакантными 42 места претендовало 207 человек. Комиссии путем рассмотрения списка кандидатов пытались добиться соотношения «один кандидат на одно место». Значительное большинство (35 кандидатов) прошли единогласно во всех комиссиях, остальные — подавляющим большинством голосов. В.П.Бузескул и С.А.Жебелёв предложили усилить кафедры по классической филологии и по папирологии. На частном совещании членов отделения на квартире у Н.Я.Марра последний заявил, что «представители республик готовы принять любых двух кандидатов, названных академиками, при условии, что будет принят академией их кандидат Фриче». С.А.Жебелёв вынужден был снять выдвинутую им кандидатуру Г.Ф.Церетели в пользу другого своего кандидата М.М.Покровского, чтобы «не усложнять дела»198.
В окончательный список для голосования не попали выдвинутые С.А.Жебелёвым Д.В.Айналов, Г.Ф.Церетели и Э.Л.Радлов, а также такие известные ученые-гуманитарии, как Д.М.Багалей, В.Н.Бенешевич, Д.Н.Егоров,
А.Е.Пресняков, А.А.Спицын199.
Ситуация с выборами 1928—1929 гг. нашла отражение в неизданных дневниках жены непременного секретаря АН СССР С.Ф.Ольденбурга, Елены Григорьевны*00. 13 октября 1928 г. она записала: «Академики выставляют кандидатуру московского профессора-классика Покровского, латиниста. Особенно за него старается недавно выбранный классик Жебелёв. Сергей (С.Ф.Ольден- бург. — И.Т.) говорит ему, что с Академии довольно и одного классика, именно самого Жебелёва, что для теперешней жизни совершенно не важно знать в настоящую минуту, как читается та или иная стихотворная строка
того или иного латинского классика, что жизнь сейчас ставит неотвязчиво другие требования. На это Жебелёв упрекает Сергея в неуважении к классицизму»201.
20 октября 1928 г. работа выборных комиссий закончилась, и избранные кандидаты были представлены к баллотировке на отделениях, а затем и в Общем собрании АН СССР 5 января 1929 г.202.
На фоне предвыборной кампании развернулось инспирированное свыше «дело Жебелёва». К сожалению, до сих пор «дело Жебелёва», непосредственно задевшее и М.И.Ростовцева, фактически не получило освещения в литературе, хотя именно оно ознаменовало начало «великого перелома» в АН СССР.
В октябре 1928 г. в Праге вышел второй том трудов Семинария им. Н.П.Кондакова, посвященный памяти акад. Я.И.Смирнова, открывавшийся некрологом, написанным С.А.Жебелёвым: «Яков Иванович скончался 10 октября 1918 г., когда у нас началось уже лихолетье... Яков Иванович — "ближайший и наиболее блестящий из учеников Н.П.Кондакова", как его охарактеризовал наш общий с Яковом Ивановичем друг и соратник, М.И.Ростовцев», «метод работы Якова Ивановича в области археологии — строгий историко-филологический метод, без каких-либо отклонений в сторону "искусствоведения", "социологии" и тому подобных модных течений...»203. Этих нескольких фраз оказалось достаточно, чтобы разыгрался не только академический, но и политический скандал.
В том же томе пражского сборника приняли участие и М.И.Ростовцев со статьей «Скифский роман», начинавшейся следующими словами: «Сборник в память Якова Ивановича Смирнова! Больно думать, что, не будь происшедшего "переворота" и всего с этим "переворотом" связанного: голода, отчаяния, разочарования в настоящем и будущем, Яков Иванович был бы еще с нами и мы писали бы статьи в его честь, а не в его память»204. Помимо С.А.Жебелёва, в сборнике приняли участие еще 14 советских ученых, в том числе ленинградцы академики В.В.Бартольд и И.Ю.Крачковский, члены-корреспонденты АН СССР искусствовед Д.В.Айналов и археолог
А.А.Спицын, сотрудники ГАИМК и Эрмитажа Н.П.Сы- чев (бывший директор Русского музея), С.Н.Тройницкий (первый демократически избранный директор Эрмитажа, 1918—1927), Н.В.Малицкий, Е.И.Костецкая, К.К.Рома- нов, Л.А.Мацулевич, А.Н.Кубе, а также москвичи — историк древнерусского искусства и реставратор, профессор А.И.Анисимов, нумизмат А.В.Орешников и живший в Тбилиси искусствовед Г.Н.Чубинашвили (Чубинов).
Первые упоминания о начавшемся деле относятся к 16 и 18 ноября 1928 г., когда непременный секретарь АН СССР С.Ф.Ольденбург встречался в Москве с начальником ОНУ при Совнаркоме СССР Е.П.Вороновым, который передал обеспокоенность и недовольство управляющего делами СНК СССР Н.П.Горбунова в связи с антисоветскими высказываниями академика Жебелёва в эмигрантском журнале, где опубликована также и статья М.И.Ростовцева. Этим немедленно воспользовались недруги Жебелёва промарксистски настроенные ученые Б.Л.Богаевский и К°, декан ямфака ЛГУ Н.С.Державин и другие, ставшие инициаторами публичной травли Жебелёва и требовавшие исключить ученого из АН СССР и ГАИМК, снять его со всех административных постов и т.п. Невольным зачинщиком разразившегося


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
103
скандала стал импульсивный И.А.Орбели, недовольный некоторыми выражениями в пражской статье С.А.Жебелёва, что «ненапечатанные материалы Я.И.Смирнова, как ему известно, находятся у И.А.Орбели (этими словами, по мнению Орбели, Жебелёв набросил на него тень), — писала в дневнике Е.Г.Ольденбург. — Орбели стал повсюду кричать о статье Жебелёва, указывая на ее несоветский тон, толкуя неудачные выражения и т.д. Своими криками он обратил на эту статью внимание коммунистов Эрмитажа... и дело пошло»205.
22 ноября Е.Г.Ольденбург записала разговор мужа с С.А.Жебелёвым. Непременный секретарь откровенно объяснил коллеге, что выход для С.А.Жебелёва был один: публично покаяться и отречься от М.И.Ростовцева, чтобы не подставить под удар Академию наук и ГАИМК, и таким образом избежать исключения из числа действительных членов АН СССР206.
21 ноября вечером в Москве и Ленинграде состоялись заседания Бюро Секции научных работников (СНР) при Правлении союза работников просвещения СССР, постановившие исключить С.А.Жебелёва из состава АН СССР на основании параграфа 22 нового устава за участие «в специфически эмигрантском издании», как направленном «во вред интересам СССР». Внеочередное собрание Московского бюро СНР единогласно квалифицировало действия Жебелёва «как сознательное политическое выступление»: «Участие в эмигрантских изданиях, сопровождающееся к тому же политическими выпадами против СССР, несовместимо с достоинством советского ученого». Бюро подчеркнуло, «что из числа действительных членов АН СССР до сего времени не исключены такие академики, которые, подобно П.Б.Струве и Ростовцеву, предпочли научной деятельности в СССР активную и руководящую работу в различного рода эмигрантских изданиях»20'.
На заседании Ленинградского бюро СНР, длившемся более четырех часов, присутствовали С.Ф.Ольденбург, Н.Я.Марр, И.А.Орбели. Е.Г.Ольденбург со слов мужа записала: «Заседание было закрытое. Сначала выпустили, как выражается Сергей, мелкоту против Жебелёва, затем пошли уже крупные. Председательствовал Зеленко... Но тяжелый тон дали заседанию речи других лиц, которые, как выразился Сергей, носили "подхалимский" характер, такое гнусное забегание вперед перед советской властью лиц, которые при царском режиме были прямо что черносотенцы. Так говорил Кораблев208, в том же духе Державин. В конце концов все голосовали, исключая троих — Сергея, Орбели и Глушкова Виктора Григорьевича, — за исключение Жебелёва из Секции научных работников. Хорошо говорил Марр, и, так как он торопился ехать в Москву, ему было дано слово вне очереди, но, к сожалению, до голосования он не смог досидеть. Хорошо говорил за Жебелёва и И.А.Орбели... Сергей справедливо думает, что теперь выключение Жебелёва из СНР повлечет за собою его дальнейшую травлю, уже как члена Академии наук...»209.
В протоколе заседания Ленинградского бюро СНР зафиксированы высказывания участников обсуждения. Секретарь Бюро Ленинградской СНР, политпросветработник, профессор биологии В.А.Зеленко акцентировал внимание на том, что статья Жебелёва «сопоставляется с помещенной в том же сборнике статьей Ростовцева, содержащей выпады против революции и Советской рес¬
публики...». «Известно ли Жебелёву выступление М.И.Ростовцева против русской науки, против непременного секретаря академии наук С.Ф.Ольденбурга?»
Единственными, кто пытался хоть как-то смягчить тон осуждения Жебелёва, стали его коллеги по АН СССР, ГАИМК и Эрмитажу Н.Я.Марр, С.Ф.Ольденбург, И.А.Орбели, а также товарищ председателя Постоянной комиссии по изучению естественных производительных сил АН СССР, директор Российского гидрологического института В.Г.Глушков. Резюмировал итоги заседания доцент психологии ЛГУ М.Я.Басов: «Все речи были еди- нодушы. Наметились же две тенденции: одна, ищущая смягчающих обстоятельств, другая — безоговорочного осуждения. Мы, как общественная организация... должны осудить его... Пусть другие ищут смягчающих вину обстоятельств, мы же скорее должны выступить в роли прокурора и требовать применения решительных мер...» Басов потребовал поставить вопрос об исключении Жебелёва из членов СНР.
В результате голосования были приняты следующие решения:
«1. Выразить осуждение всем ленинградским научным работникам, принявшим участие в сборнике Semi- narium Kondakovianum (принято единогласно).
2. Признать, что статья С.А.Жебелёва приносит вред Союзу Советских Социалистических Республик (принято всеми против одного).
3. Исключить из числа членов СНР С.А.Жебелёва (принято при трех против и двух воздержавшихся).
4. Констатируя, что статья С.А.Жебелёва, помещенная в сборнике Seminarium Kondakovianum, приносит явный вред СССР, Ленинградское бюро СНР полагает, что этот факт несовместим со званием действительного члена Академии наук СССР и что к нему должна быть применена ст. 22 Устава Академии»210.
«Конечно, Жебелёв виноват... — размышляла Е.Г.Ольденбург после рассказа мужа о заседании СНР, — он человек честный... Ночь эту Сергей почти не спал, ему вспоминается все это вчерашнее позорное заседание, и он представляет себе, как сегодня вечером наша вечерняя "Красная" (газета. — И.Т.) подхватит это заседание и разнесет его, а на завтра оно уже будет в московской "Правде" и покатится повсюду. Какое трудное, невыносимо тяжкое время!»211.
Опасения С.Ф.Ольденбурга оправдались — буквально все центральные и местные газеты, начиная с 21 ноября, стали выходить с заголовками: «Исключение акад. С.А.Жебелёва», «Исключить из состава», «Антисоветское выступление академика С.А.Жебелёва», «К выступлению советских академиков в эмигрантском сборнике», «О поступке академика С.А.Жебелёва», «Симптом опасной болезни», «Еще о поступке акад. С.А.Жебелёва», «Московские ученые о выступлении акад. Жебелёва», «Научные работники против Жебелёва: Академику Жебелёву — не место в Академии наук», «Общественное лицо Жебелёва», «Академик Жебелёв должен быть исключен из состава Академии наук», «Отпор притаившимся: Громадное большинство советских ученых против вылазки гг. Жебелёвых», «ВАРНИТСО о выступлениях некоторых ученых в эмигрантской прессе», «Вредителям советского строительства не место в Академии наук СССР», «Дело академика Жебелёва», «Антисоветская работа под флагом науки: Протест РАНИОН» и


104
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
т.п.212. В печати началась кампания неприкрытой идеологической травли С.А.Жебелёва, обвиненного в пособничестве эмигрантским кругам, затрагивавшая интересы Академии наук и старой российской интеллигенции.
Попытавшись оправдаться, С.АЖебелёв последовал советам С.Ф.Ольденбурга и покаялся в содеянном, но не без нравственных потерь: ему пришлось публично отречься от М.И.Ростовцева и таким образом засвидетельствовать свою лояльность советской власти. Запись Е.Г.Ольден- бург от 22 ноября: «Утром Жебелёв был у Сергея и принял его редакцию письма в Москву»213. Это документально подтверждает факт, что покаянное письмо С.А.Жебелёва к С.Ф.Ольденбургу написано под диктовку последнего. Его подлинник датирован 20 ноября, но фактически оно было написано двумя днями позднее, 22 ноября 1928 г. «Я заявляю категорически, — писал С.А.Же- белёв, — что под словом "лихолетье" я, советский работник, не разумел и, конечно, и не мог разуметь революцию, а только то тяжелое по отношению особенно к научному печатанию, а потом вообще — материальное положение, в котором оказались все в период оккупации и гражданской войны. Мои слова о М.И.Ростовцеве как о "друге и соратнике" Я.И.Смирнова и моем относились к тому времени, когда мы работали вместе до революции. Я, конечно, не имел в виду теперешнее время, когда М.И.Ростовцев покинул родину и занял враждебную позицию по отношению к тому советскому строю, на который сознательно работаю я. Наши пути поэтому разошлись, и потому ни сотрудничества, ни дружбы у нас быть не может. [...] Вы больше, чем кто-либо знаете, что я хотел и хочу работать по задачам нашего советского строительства»214.
В тот же день из Москвы пришла спешная бумага за подписью заведующего ОНУ Совнаркома СССР Е.П.Во- ронова с вопросом — «не считает ли Академия наук СССР противоречащим ст. 1 или соответствующим смыслу ст. 5 своего Устава факт сотрудничества ее научных работников в заграничных эмигрантских изданиях типа пражского "Seminarium Kondakovianum". Одновременно, в связи с помещенной в последнем выпуске названного издания статьей ак. Жебелёва, содержащей в себе ряд антисоветских выпадов, Отдел просит уведомить его, не считает ли Академия наук СССР правильным реагировать на это путем отозвания ак. Жебелёва со всех занимаемых им в настоящее время по Академии наук административных должностей и постановкой вопроса о лишении его, в соответствии с ст. 22 нового устава, звания действительного члена Академии»215.
Сразу же было созвано заседание Президиума АН СССР для рассмотрения ситуации, сложившейся в связи с постановлением Ленинградского бюро СНР. Задним числом был составлен протокол заседания Президиума АН от 20 ноября 1928 г., где якобы было «доложено заявление ак. Жебелёва об освобождении его от исполнения обязанностей директора Библиотеки, ввиду возложенного на него поручения по редактированию "Византийского временника" и вследствие необходимости закончить обработку некоторых личных научных работ. Постановлено: ...признавая причину, вызвавшую заявление акад. Жебелёва уважительной, освободить его с сего числа от исполнения обязанностей директора Библиотеки, доложив об этом ближайшему Общему собранию и сообщив... Управлению делами и Библиотеке»216. О том, что такое заседание именно 20 ноября не собиралось,
свидетельствуют три факта: литерный номер протокола (№ 64а), подписи на документе — только А.П.Карпинский, С.Ф.Ольденбург и А.Е.Ферсман, хотя в числе присутствующих обозначены также А.Н.Крылов (22 ноября он находился в командировке в Москве) и И.Ю.Крачков- ский, отсутствие упоминаний о заседании с такой повесткой в дневнике Е.Г.Ольденбург.
На заседании Президиума 22 ноября (протокол № 646) в лице А.П.Карпинского, С.Ф.Ольденбурга,
А.Ф.Иоффе, А.Е.Ферсмана, И.Ю.Крачковского, созванного по результатам голосования в СНР, было доложено отношение Отдела научных учреждений при СНК СССР и рассмотрено письмо С.А.Жебелёва к С.Ф.Ольденбургу. Президиум вынес решение:
«1. Считать, что участие советских ученых, а следовательно, и сотрудников АН СССР в каких-либо эмигрантских изданиях недопустимо, что и поставить на вид участникам сборника "Seminarium Kondakovianum" из числа сотрудников Академии.
2. Признать выступление акад. Жебелёва неправильным и поставить ему на вид недопустимость подобных действий.
3. Ввиду 11-летней неутомимой работы акад. С.А.Жебелёва на пользу советского строительства и представленных им Президиуму объяснений по настоящему делу считать, что нет оснований для применения к нему ст. 22 Устава АН.
4. Протокол настоящего собрания с копиею письма акад. Жебелёва послать срочно Отделу научных учреждений»217.
Вопрос о ходе дела Жебелёва решался на высшем партийно-государственном уровне. «...Сергей написал два личных письма к Бухарину и Горбунову... — писала Е.Г.Ольденбург. — Он думает, что Воронов страшно будет на него недоволен, но иначе Сергей по совести поступить не может. Затем Президиум постановил, что недопустимо членам АН принимать участие в заграничных белогвардейских журналах, и выразить им свое недоверие. Из таких членов было двое — Бартольд и Крачков- ский. Крачковский как член Президиума должен был сам подписать это постановление, но было отказался и предложил снять его, как секретаря-академика II Отделения. Тогда вступился Жебелёв и очень хорошо сказал, что он страшно благодарит товарищей за оказанную ему поддержку в такие трудные для него моменты, а затем, обратившись к Крачковскому, сказал ему очень ласково, но настойчиво, что он не должен отказываться пока ни от чего, а должен сделать то, что от него просят. Вообще Сергей говорит, что Жебелёв поразительно хорошо ведет себя, умно и благородно, что очень трудно в его положении»218.
В тот же день в ЛГУ, Ленинградском педагогическом институте им. А.И.Герцена и других научных учреждениях Ленинграда и ряда других городов прошли заседания научной общественности, вынесшие осуждение С.А.Жебелёву и всем советским участникам пражского сборника. На заседании профсоюзного актива ЛГУ одним из немногих, кто отказался голосовать против резолюции, осудившей С.А.Жебелёва и требовавшей его исключения из АН СССР, был акад. Е.В.Тарле219.
24 ноября было опубликовано заявление девяти участников пражского сборника, а именно работавших в ГАИМК и Эрмитаже Н.П.Сычева, Н.В.Мапицкого,


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
105
А.А.Спицына, Е.И.Костецкой, К.К.Романова, С.Н.Трой- ницкого, Л.А.Мацулевича, А.Н.Кубе, Д.В.Айналова, в котором утверждалось, что, «направляя год тому назад свои статьи в упомянутый сборник, мы имели лишь в виду почтить своими работами память покойного ученого... Мы совершенно не были осведомлены о составе участников названного сборника и о характере статей в нем, не учитывая вместе с тем возможность, что в какой- либо статье найдут место антисоветские выступления, поскольку были приглашены к участию в сборнике советские ученые... Направляя настоящее заявление в бюро секции научных работников Ленинграда, мы просим бюро опубликовать его в печати, в целях снятия с нас столь тягостного обвинения в участии в сборнике, содержащем, как оказалось, явные выпады против СССР»220.
24 ноября Центральное бюро Всесоюзной ассоциации работников науки и техники на помощь социалистическому строительству (ЦБ ВАРНИТСО) на своем расширенном заседании высказалось в крайне резкой форме: «Бюро полагает, что АН, претендующая на руководящую роль в нашей советской науке, должна резко порвать с теми своими сочленами, которые, нося высокое звание академика... выступают в эмигрантских, враждебных нам органах, забрасывая грязною клеветой наше строительство. В частности, дальнейшее пребывание в числе членов АН Струве, Ростовцева, Жебелёва несовместимо со ст. 22 нового Устава АН»221.
24 ноября Е.Г.Ольденбург записала: «Эти дни настроение очень нервное. Идет в газетах усиленная травля Жебелёва. В Эрмитаже, Академии истории материальной культуры все взволнованы, работа идет плохо, все говорят, совещаются, идут сомнения... Сегодня от Воронова снова бумага — просит прислать копии с протоколов заседаний, на которых были выключены из числа академиков Ростовцев, Струве и др., а протоколов нет, потому что таких заседаний не было (выделено мной. — И.Т.). Их просто перестали печатать в книжке в числе академиков. Не было заседаний, потому что внутри самой академии по этому поводу не было достигнуто соглашения — если Сергей настаивал на заседании, то не встретил сочувствия... Интересно отметить, что корреспонденты были у Сергея и Ферсмана, взяли их мнения о Жебелёве, и так как оба они дали положительные отзывы, то их не напечатали... Приехал Марр и сообщил, что Жебелёва выбрали членом Академии материальной культуры на следующее трехлетие вместе с остальными членами»222.
В газетных публикациях появилось требование, чтобы С.А.Жебелёв объяснился в своей позиции публично, т.е. написал покаянное письмо не непременному секретарю АН СССР, а в СНР, которое должно было быть немедленно опубликовано. Выражалось недоумение, что в коллективном письме сотрудников ГАИМК, участвовавших в пражском сборнике, отсутствуют подписи акад. В.В.Бартольда и И.Ю.Крачковского.
С резким заявлением в адрес представителей старой науки выступил в прессе нарком просвещения А.В.Луна- чарский223.
Свою солидарность с другом и коллегой немедленно выразил Г.Ф.Церетели в письме к С.А.Жебелёву от 24 ноября 1928 г. из Тифлиса: «Позвольте мне, Вашему старому другу, выразить свое глубокое возмущение по поводу беспримерной по своей дикости выходки бюро
секции научных работников Ленинграда... Всякий порядочный человек может только одним презрением ответить на поднятую глупо и зря шумиху и крепко, по-дружески пожать Вашу руку, что я и делаю. Сейчас я так возмущен и взволнован, что не в состоянии писать больше. Можно только криком кричать!»224.
В те же дни органами ОГПУ были арестованы ученые, кандидатуры которых рассматривались на выборах 1928—1929 гг. в АН СССР, в том числе византинисты
B.Н.Бенешевич и В.Е.Вальденберг, нумизмат А.А.Си- верс и др.225.
25 ноября в связи с празднованием 200-летия академической типографии в Ленинград приехали секретарь ЦИК СССР и председатель Комиссии СНК СССР по содействию работам АН СССР А.С.Енукидзе и заведующий ОНУ при СНК СССР Е.П.Воронов. С ними
C.Ф.Ольденбург обсуждал обстоятельства разворачивающегося дела Жебелёва. В тот день его жена записала: «На мое горячее... заявление, что Жебелёв должен сам уйти из членов Академии наук, что он подводит учреждение и сколько народу уже село в тюрьму из-за него, Сергей не менее горячо стал мне доказывать, что этого Жебелёв ни в коем случае делать не должен, что тогда он страшно напортит Академии, что нельзя же из-за нескольких неудачных выражений гнать человека, что он своею 11-летнею работой доказал свою честность и свое отношение к советскому строю. Он говорил очень горячо и взволнованно, указывая, что иначе никто не сможет работать и что если Жебелёва удалят, то они уйдут все до одного (выделено мной. — И.Т.) и тогда Академия наук погибнет. Как все это тяжело!» На торжествах Е.Г.Ольденбург говорила о «деле» с президентом АН СССР А.П.Карпинским, который был уверен: «Нет, не тронут... Ведь мы же не одни... Посмотрите, какая живая связь и здесь и за границей. Да и за что? За неудачные слова, фразы?... А наша вся работа?»226.
Сравнительно мягкий тон письма к Ольденбургу от 20 ноября не устраивал власти, поэтому он и не появился в печати. В личном деле Жебелёва сохранилось два варианта письма академика для СНР: первый написал сам Жебелёв 25 ноября (на 5 страницах) в ответ на обвинения Луначарского и К0, другой появился в результате сокращения и редакции первого С.Ф.Ольденбургом и носит более резкий тон в адрес М.И.Ростовцева — он подписан Жебелёвым 26 ноября (на 1,5 листах) и был опубликован в газетах227. Процитирую выдержки из эмоционального и пространного письма С.А.Жебелёва от 25 ноября: «Мои слова о М.И.Ростовцеве, как об "общем нашем с Я.И.Смирновым" друге и соратнике, относятся к тому времени, когда мы трое работали вместе на научном поприще до революции. Я, конечно, не имел в виду теперешнее время, когда М.И.Ростовцев покинул (еще в 1918 г.) родину и занял враждебную позицию к тому советскому строю, на который сознательно работал и работаю я. Наши пути разошлись, и потому ни сотрудничества, ни дружбы у нас теперь быть не может. В частности, я должен отнестись совершенно отрицательно к тому, что М.И.Ростовцев в своей статье в сборнике "Semina- rium Kondakovianum" позволил себе уклониться от строго научного изложения трактуемых им вопросов и высказывать соображения общеполитического характера, * которым, по моему убеждению, ни в какой научной работе не должно быть места*228. Со статьей М.И.Ростов¬


106
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
цева я мог ознакомиться лишь после того, как получен был у нас том издания "Seminarium Kondakovianum”»229. Окончательная редакция письма, написанного С.Ф.Оль- денбургом и подписанного С.А.Жебелёвым, более лаконична, суха и носит сугубо официальный характер. Именно этот текст был опубликован в печати230.
В тот же день начальник Главнаукн Наркомпроса М.Н.Лядов направил письмо председателю ГАИМК акад. Н.Я.Марру с требованием немедленно отстранить своего заместителя С.А.Жебелева от работы231. 26 ноября было срочно созвано Правление ГАИМК под председательством Н.Я.Марра, в присутствии ученого секретаря ГАИМК И.И.Мещанинова, ученого секретаря Института археологической технологии ГАИМК М.В.Фарма- ковского и уполномоченной СНР М.А.Тихановой-Кли- менко. На нем было рассмотрено заявление С.А.Жебелёва, якобы написанное еще 15 ноября, об освобождении его от должности товарища председателя ГАИМК по собственному желанию, «каковое... удовлетворено было Председателем Академии того же числа». Мои усилия разыскать подлинник этого документа ни к чему не привели — это скорее всего свидетельствует, что такого заявления не было232.
28 ноября вечером состоялось заседание Бюро Ленинградской СНР, длившееся свыше трех часов, где были заслушаны заявления девяти участников пражского сборника, зачитаны протоколы заседаний профактивов ГАИМК и ЛГУ, покаянное письмо Н.П.Сычева в адрес В.А.Зеленко с объяснениями причин публикации его статьи в Праге и признанием своей вины, заявления членов Бюро Р.А.Орбели и Е.С.Рубинштейн «о присоединении их к постановлению Бюро от 21 ноября по данному вопросу с объяснениями причин голосования», письма в Бюро СНК и Н.Я.Марру акад. Жебелёва с просьбой пересмотреть его исключение из числа членов секции. В своем выступлении С.Ф.Ольденбург вынужден был пойти на явную ложь — по поводу опубликованного в газетах решения ВАРНИТСО о недопустимости пребывания в рядах АН СССР С.А.Жебелёва и ученых-эми- грантов он заявил, что М.И.Ростовцев и П.Б.Струве уже с 1920 г. не состоят членами Академии наук233.
Бюро Ленинградской СНР постановило «решение по существу заявления С.А.Жебелёва принять на следующем заседании... считая необходимым предварительное ознакомление с первыми двумя томами сборника "Семи- нариум Кондаковианум”».
Не удовлетворившись устными объяснениями академического руководства об исключении ученых-эмигран- тов из АН СССР, 1 декабря ЦБ ВАРНИТСО постановило просить Академию наук прислать выписку из протокола об исключении из числа академиков Ростовцева и Струве, т. е. получить документальное доказательство этому234.
9 декабря Е.Г.Ольденбург записала содержание бесед С.Ф.Ольденбурга, вернувшегося из Москвы вместе с Н.П.Горбу новым: «Настроение тяжелое... Дело Жебелёва еще не кончено... Выходит, что печатают только то, что находят выгодным для печати. Воронов считает дело Жебелёва не оконченным, пока не выскажется "общественное мнение", т.е. Секция научных работников. А как она выскажется в среду 12-го, уже известно... Ввиду этого надо особенно быть осторожными с выборами 12-го, если будет неблагополучно, то, по мнению Сергея, не пройдет и недели, как последует разъяснение об удале¬
нии из числа академиков Жебелёва, Карского, Истрина и всей компании»235.
В тот же день С.Ф.Ольденбург беседовал с отдельными академиками и откровенно им разъяснил, что при неблагоприятном для кандидатов-коммунистов исходе выборов положение самой АН СССР крайне ухудшится и что властями намечены несколько действительных членов по Отделению гуманитарных наук, которые будут немедленно исключены из Академии. При этом одни называли фамилии акад. В.М.Истрина, А.И.Соболевского, П. А. Лаврова и Б.М. Ляпу нова, другие — акад.
А.И.Соболевского, Н.К.Никольского, С.А.Жебелёва и П.А.Лаврова236.
В эмигрантских газетах, в берлинском «Руле», парижских «Последних новостях» и др., появились статьи под заголовками «"Преступление" С.А.Жебелёва», «Дело академика Жебелёва», «Арест ак. Жебелёва», грешившие неточностями. В некоторых газетах, например в «Руле», ошибочно утверждалось, что С.А.Жебелёв был арестован и сослан в Нарымский край. 10 декабря М.И.Ростовцев с возмущением писал А.А.Васильеву: «Не знаю, сообщили ли тебе наши друзья из Советской России о том, что эти мерзавцы сделали с Сергеем Александровичем. Ты не читаешь эмигрантских газет, и потому прилагаю две вырезки. Кроме того, я получил из Советской России вырезку из "Красной газеты", вырезку того же содержания с припиской: "по инициативе Богаевского". А в одном из известий в "Последних новостях" сказано, что деятельное участие в исключении Жебелёва принимали Ольденбург и Орбели (Марр не упомянут) и что решение бюро секции научных работников принято всеми против одного. Кто этот один, не знаю. В "Красной газете", очевидно, передано содержание "доноса" Богаевского, и в этом доносе крупную роль играет то, что профессора из России осмелились сотрудничать в книге, в которой статья написана таким "махровым белогвардейцем", как я. Инсинуируется, что Сергей Александрович разделял мою идеологию. [...] Один удар за другим. Да, невеселая вещь жизнь»237.
11 декабря в «Красной газете» появилась статья партийного публициста Д.И.Заславского «Влюбленные ан- тропосы», посвященная делу Жебелёва и откликам на него в немецкой «Фоссише Цайтунг». «Для антропоса, да еще влюбленного, нет на свете выше древнегреческого языка», — писал автор, припомнивший Жебелёву и то, что он состоял одним из редакторов ЖМНП, т. е. был одним из столпов нашего школьного «классицизма», и то, что за пять лет «лихолетья» он опубликовал семь книг, а «академик Ростовцев, упокоющийся ныне в лоне эмигрантовом, книжицу, ни много ни мало в 621 стр., под названием Скифия и Боспор». Выводы статьи задевали интересы всех академиков — «антропосы не имеют права жаловаться. И если они все же косятся в сторону Праги, в сторону эмигрантских ученых, то не потому, что в Советском Союзе тесно для их науки. [...] Президиум Академии не пожелал применить к академику Жебелёву статью, карающую за выступление, враждебное советской власти. Он удовлетворился конфузным лепетом академика. Академик Жебелёв по-прежнему украшает собой Академию наук. [...] Если бы у "либеральной" немецкой газеты была хоть капля добросовестности, она отметила бы, что советские ученые нисколько не стеснены в научной своей дея¬


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
107
тельности, но что советская общественность не может примириться с контрреволюционными вылазками под маской квази-науки»^38.
Давление на АН СССР оказало влияние на результаты выборов по отделениям — в ОФМН 5 декабря и ОГН 12 декабря — были избраны все намеченные властями кандидаты. Через три дня Академия выполнила другое важнейшее условие, обеспечившее ее дальнейшее существование, а именно окончательно решила вопрос об исключении из своего состава ученых-эмигрантов. 4 декабря Е.П.Воронов направил срочную депешу в АН с требованием, чтобы «окончательное решение Академии наук по вынесенному Президиумом суждению (от 7 июня с.г.) было принято в возможно непродолжительном времени на Общем собрании Академии наук в его нынешнем составе239.
На Общем собрании 15 декабря 1928 г. «непременный секретарь доложил постановление Президиума АН от 7 июня 1928 г. по вопросу о лицах из ученого состава АН, утративших связь с Академией наук ввиду выезда за границу. Положено: постановление Президиума утвердить», — записано в протоколе240. Таким образом, тайного голосования по вопросу об исключении ученыхэми- грантов не проводилось, сколько членов АН голосовало против, неизвестно и в протоколе не зафиксировано. К протоколу даже не был приложен список исключенных лиц. Показательно, что подлинный протокол этого заседания не имеет подписей присутствовавших на нем С.А.Жебелева и В.П.Бузескула. В результате соглашательской позиции Президиума и Общего собрания из АН СССР были исключены многие выдающиеся русские ученые, оказавшиеся за границей, в том числе акад. М.И.Ростовцев и П.Б.Струве.
В преддверии решающего Общего собрания, которое было назначено на 12 января для окончательной баллотировки избранных по отделениям кандидатов, власти решили немного ослабить нажим на АН СССР и спустить дело Жебелёва на тормозах. Удовлетворившись его объяснениями и приняв во внимание позицию академического руководства, однозначно ставшего на защиту коллеги, Бюро Ленинградской СНР 19 декабря 1928 г. рассмотрело ходатайство гонимого академика о восстановлении его членства в СНР. «Рассмотрев заявление академика С.А.Жебелёва, Ленинградское бюро констатирует, что прежняя близость с проф. Ростовцевым и наличие некоторых тревожных показателей в первых выпусках "Семинариум Кондаковианум" могли удержать от посылки туда своей работы и от пользования такой терминологией, которая стирает границы между эмигрантом и советским ученым, желающим честно отдавать свои силы, опыт и знания трудящимся. Принимая, однако, во внимание то, что академик С.А.Жебелёв резко и безоговорочно отмежевался в своем заявлении от белоэмигрантов и от своего бывшего друга Ростовцева, а также несомненное желание оставаться в рядах членов СНР, Ленинградское бюро считает возможным, в изменение своего постановления от 21 ноября с. г.:
а) восстановить академика С.А.Жебелёва членом СНР без перерыва стажа, и
б) постановку вопроса о применении к акад. С.А.Жебелёву параграфа 22 Устава Академии наук признать отпавшей»241. Решения Ленинградского бюро СНР
в пользу Жебелёва были опубликованы в печати лишь 21 декабря242.
Но к тому времени дело Жебелёва получило международный резонанс. В газете «Helsingin Sanomat» 16 декабря 1928 г. было опубликовано открытое письмо известного финского археолога проф. А.Талльгрена243 под заголовками «Преследование ученых в Советской России», «Протест против советских властей», «Во имя свободы международных исследований», адресованное Главнауке Нарокомпроса, в котором автор писал о недопустимости политической травли и подавления ученых в СССР.
«Вожди Советской России заявляют, что нынешнее правительство содействует науке и культуре и что оно стремится к широкому участию в международной культурной работе. При такой установке вполне естественно, что ученые, проживающие на территории Советской России, публикуют свои исследования и в заграничных журналах и что в Москве имеется общество культурной связи с заграницей. [...] После того, как в России установилась коммунистическая власть, часть ее исследователей бежала за границу. Из специалистов по упомянутым выше наукам эмигрировали, между прочим,
Н.П.Кондаков, известный исследователь византийского искусства, и гениальный классик и археолог М.И.Ростовцев, теперь профессор Йельского университета в Соединенных Штатах Америки. Эмигранты- ученые выпускают в Праге чисто научную серию изданий, которая в память ныне покойного профессора Кондакова носит название "Семинариум Кондаковианум" и которая, бесспорно, является ценной научной серией. В ней писали также некоторые проживающие в России видные исследователи.
Но теперь выясняется из газет... что этих авторов вследствие этого начали преследовать. Дальше всего зашли преследования в отношении академика профессора С.Жебелёва, которого исключили из Союза научных работников и уволили с его должности вице-председателя Академии истории материальной культуры. Утверждают, что его задержали и выслали в Сибирь, в Нарым- скую область, но этого сообщения мне не удалось проверить. Научная работа этого ученого, бывшего декана факультета, а затем ректора Петроградского университета, таким образом прекращается. Причиной этого является написанный профессором Жебелёвым в "Семинариум Кондаковианум" некролог о проф. Я.И.Смирнове, известном исследователе восточного искусства, умершем в Петрограде (не был, следовательно, эмигрантом) в конце 1918 г.
Я прочел снова этот некролог и не понимаю, каким образом эта хорошая, прочувствованная статья могла вызвать те преследования, которым подвергся проф. Жебелёв. В московских "Известиях" № 272 приводятся в виде особенно отягчающих обстоятельств следующие две фразы из некролога: 1) Археологический метод работы Якова Ивановича (т. е. Смирнова) является строго историко-филологическим без каких-длибо уклонений в "художественное исследование", "социологию" и тому подобные модные течения. 2) Профессор Жебелёв упоминает дважды профессора Ростовцева, как "моего и Якова Ивановича общего друга и соратника". Вдобавок в упомянутом номере "Известий" резко осуждалось то, что Жебелёв последовавшие за революцией тяжелые годы


108
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
назвал лихолетьем, а также последние слова некролога "...иногда думаешь: пожалуй, судьба знала, что делала, когда она не дала Я.И. прожить еще эти 9 лет (некролог написан в 1927 году). Но некоторым из нас, оставшимся после него, эта мысль не дает утешения. Ибо, если бы Я.И. прожил еще 9 лет, то нам было бы легче прожить их вместе с ним".
Во имя свободы науки и международных исследований обращаюсь к научному центральному управлению (Главнаука) Комиссариата народного просвещения Советского Союза с вопросом, является ли вышеприведенное изложение правильным, и предлагаю вам воспользоваться своим авторитетом для воздействия, чтобы положение ученых не делали невозможным и чтобы науку не подавляли и не губили. Весть о происшедшем произвела самое тяжелое и удручающее впечатление на ученых за границей. Прежде чем я выскажу ту оценку, которую сообщенные "Известиями" факты заслуживают, я жду вашего разъяснения.
Нижеподписавшийся осмелился взять слово и обратиться к вам, между прочим, потому, что сам издает и редактирует международный журнал, в котором принимали участие и советско-русские исследователи. Одновременно с этим я, конечно, освобождаю их от всяких обещаний сотрудничать в будущем, чтобы вопреки моему желанию не поставить в опасность их положение.
Я выступаю и потому, что являюсь заинтересованною стороною: меня пригласили в состав членов той уважаемой академии, с должности вице-председателя которой профессор Жебелёв по изложенным мною причинам уволен.
Профессор, доктор А.М.Тапльгрен Редактор "Эвразия Септентрионалис Антика", член-корреспондент Российской Академии истории материальной культуры, член археологической комиссии Украинской Академии наук и десяти прочих
восточноевропейских археологических учреждений и
обществ.
Гельсингфорс, 15 декабря 1928 года»244.
Письмо А.М.Талльгрена еще до его публикации в финской прессе было получено руководством АН СССР 10 декабря вечером из ОНУ СНК СССР с запиской от Е.П.Воронова, где он просил обдумать письмо и предпринять меры для ответа на него со стороны Академии наук, ГАИМК и АН УССР. Е.Г.Ольденбург записала реакцию мужа: «Сергей справедливо думает, что такому большому учреждению, как Академия наук, нельзя отвечать на письмо одного частного лица... потому что это письмо не свидетельствует о большом уме проф. Талль- грена. Неужели опять начинается шумиха по поводу так называемого "Жебелёвского дела"»? 11 декабря в Ленинград приехали Е.П.Воронов и Н.П.Горбунов, с которыми С.Ф.Ольденбург обсудил ситуацию в связи с письмом Талльгрена. Однако на это письмо отвечать АН СССР все же пришлось из-за сложившейся ситуации с выборами.
На Общем собрании 12 января академики показали свое отношение к навязанным кандидатам. Копившееся раздражение за постоянное унижение в прессе, неуважение к мнению свободного научного сообщества со стороны властей — в результате было неизбрано три кандидата. Чтобы подчеркуть приверженность советской власти АН СССР после провала выборов коммунистов,
С.Ф.Ольденбург вынужден был немедленно отреагировать на письмо А.М.Талльгрена и написать опровержение не только от себя, но и от лица С.А.Жебелёва. Письмо С.Ф.Ольденбурга А.М.Талльгрену от 16 января 1929 г. содержало упреки в адрес финского ученого в фактической неверности приводимых им сведений, обращении к международной научной общественности через голову АН СССР и включало достаточно резкую отповедь из-за вмешательства иностранца во внутренние дела советской науки. «Вы указываете на "Seminarium Kondakovi- anum" как на чисто научное издание, — писал С.Ф.Ольденбург. — Статья проф. Ростовцева во втором томе этого издания имеет вступление чисто политического характера, глубоко возмутительное с точки зрения каждого лояльного советского гражданина... Советские ученые сами умеют поддерживать те заграничные научные сношения, которыми они дорожат, и в помощи им, в этом отношении, также в помощи и в отношении их работы в Союзе газетными иностранными статьями они не нуждаются. [...] Не могу не выразить Вам глубокого сожаления по поводу того, что, подвергая сомнению искренность заявлений Советской власти о содействии науке и культуре, Вы не пожелали узнать мнения по этому вопросу наиболее компетентных людей, самих ученых... Советская власть не только заявляет о том, что ставит науку базою Советского строительства, а делает все от нее зависящее для введения науки в жизнь и для содействия научной работе. Независимо от этого тот широкий интерес к науке, который проявляется у нас в массах, служит для наших ученых лучшим залогом того, что наука у нас не только не угнетена, а пустила могучие корни...»245. Письма С.А.Жебелёва и С.Ф.Ольденбурга в тот же день были отправлены А.М.Талльгрену.
17 января состоялось экстраординарное Общее собрание АН СССР: 28 академиков голосовали за обращение в СНК СССР с просьбой о разрешении переизбрать трех кандидатов, не получивших требуемого Уставом большинства в две трети, 9 голосовали против (И.П.Пав- лов, В.Ф.Левинсон-Лессинг, Е.Ф.Карский, И.П.Бородин, Б.М.Ляпунов, П.АЛавров, Д.М.Петрушевский, Б.Я.Вла- димирцов, П.Н.Сакулин)246, несколько человек воздержалось247.
Письмо финского ученого стало известно председателю ГАИМК акад. Н.Я.Марру лишь 17 декабря (он находился в научной командировке в Карелии). Нетерпимый и конфронтационный тон его письма А.М.Талльгрену был благосклонно встречен властями, и 24 января «Известия» опубликовали как письмо А.М.Талльгрена, так и ответные письма С.А.Жебелёва, С.Ф.Ольденбурга и Н.Я.Марра248.
«Академический скандал разрешается. На днях финский ученый Талльгрен обратился с письмом по поводу "Семинариума Кондаковианум", газеты напечатали это письмо рядом с тут же помещенным "достойным ответом русского ученого", именно Жебелёва, который, сказав "а", вынужден сказать и "б", все гуще и гуще доказывая свою "советскость". Кстати пристегнулся и Марр, с излияниями совсем уж неубедительными и даже грубоватыми. А Европа смотрит! Талльгрен имя очень крупное»249.
М.И.Ростовцев узнал о происходящих на родине событиях и делился своими впечатлениями с А.А.Васильевым в письме от 29 февраля 1929 г.: «Положение в Ака¬


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
109
демии не только сложно, но и глубоко противно. Все построено на сплошной лжи. Сергей Александрович, пишущий возмущенное письмо по адресу Тальгрена, который имел неосторожность сказать свое мнение о том, что выделывают обезьяньи морды, управляющие русской наукой! Что Ольденбург пишет такие письма, естественно. Он лгал всю жизнь, лжет и теперь. Что Марр поверил сам в свой большевизм, тоже не удивительно. Глупо только, что в своем ответе Талльгрену он читает нотацию мне, думая, что я ему не отвечу. Но заставить Сергея Александровича сказать еще раз ложь, явную для всех, это верх подлости, и подлости ненужной. Все равно лжи Сергея Александровича никто не поверит. Положение в Академии я предвидел давно и давно тебе об этом говорил. Коготок увяз, всей птичке пропасть! Уступка за уступкой привела к естественному результату»25*
По воспоминаниям М.И.Максимовой, С.А.Жебелёв тяжело переживал все перипетии собственного «дела» и вынужденное публичное отречение от М.И.Ростовцева: «В жизни Сергея Александровича эти события... сыграли немалую роль, и не только потому, что они отняли у него достаточное количество сил, духовных и физичес*' ких, но и оттого, что он долго не мог установить, какие скрытые враждебные силы действовали в данном случае против него, и это его сильно волновало. И только после того, как он наконец пришел к определенному выводу и у него, по-видимому, не осталось в данном случае никаких сомнений (а произошло это довольно скоро после окончания дела), он сразу успокоился, словно ему после долгих усилий удалось решить какую-то мучившую его трудную научную проблему. Все встало теперь на свое место, и Сергей Александрович обратился к текущим делам»251. Четыре года спустя после событий конца 1928 — начала 1929 г. в собственном автонекрологе (1932), говоря о прошлой дружбе с М.И.Ростовцевым, С.А.Жебелёв писал: «Я публично отрекся от него, отрекся конечно вынужденно, в силу сложившихся, но нисколько не оправдывающих меня обстоятельств и соображений, не делающих чести моему мужеству и являющихся в моих глазах одним из самых мрачных эпизодов моей жизни... М.И.Ростовцеву, как и другим близким мне людям, я никогда не открывал своего ия"252. Из интервью Г.В.Вернадского, данного им Л.Грэму 21 июля 1964 г., известно, что С.А.Жебелёв вскоре после «дела» написал М.И.Ростовцеву письмо, в котором просил извинений. М.И.Ростовцев всю эту историю принял близко к сердцу и сильно переживал из-за унижений, перенесенных другом253. Показательно, что окончательный выбор между родиной и эмиграцией М.И.Ростовцев сделал лишь десять лет спустя после отъезда из России, сразу после «дела Жебелёва», приняв в 1929 г. американское подданство254.
М.И. Ростовцев и Академия наук (1929 — начало 1930-х годов)
Постоянный нажим и шантаж, травля в печати ученых старой школы, результаты выборов в АН СССР (январь—февраль 1929 г.), проверка комиссии РКИ Ю.П.Фи- гатнера (июнь—август 1929 г.) привели к «чистке» сотрудников и к отставке старого административного аппарата Академии наук — А.Е.Ферсмана, С.Ф.Ольденбурга,
И.Ю.Крачковского, С.Ф.Платонова и др. И в дальнейшем научное сообщество не смогло открыто противостоять давлению партийно-государственной машины и подчинилось диктату свыше, особенно после «академического дела» (1929—1931)255, повлекшего за собой коренную реорганизацию главного научного учреждения страны.
При возможном сопротивлении членов АН СССР возникала реальная угроза ликвидации Академии. Так, на общем собрании членов коллектива ВКП(б) АН СССР 11 января 1930 г. в докладе А.В.Луначарского «О задачах парторганизации АН СССР» прямо говорилось о наличии среди ученых «черносотенцев и кадетов», что именно благодаря гуманитариям в АН «просачивается чуждая нам идеология». Докладчиком ставилась задача «провести работу на свертывание гуманитарного отделения при АН» в течение 10-15 лет и передачи его в структуру Комакадемии при ЦИК СССР. «Конечно, мы миндальничать с кем бы то ни было не будем, но и бестакт- ничать тоже не годиться», — призывал А.В.Луначар- ский, чтобы «не испортить отношения» с учеными старой школы и не вызвать протесты международной научной общественности256.
Весной 1930 г. на сессии АН СССР состоялись выборы первого коммунистического Президиума. «Итак — торжественно обязались проводить марксизм, держаться одного метода, бороться с нейтральностью, — писал
В.П.Бузескул С.А.Жебелёву 9 марта 1930 г. — Это, конечно, обязывает: "не давши слова крепись, а давши слово держись". Настроение мое — тягостное, угнетенное.., чувствуется, что висит над нами Дамоклов меч». В сгущавшейся атмосфере фактически начался разгром исторической науки.
Все больший вес стал приобретать Редакционно-издательский совет (РИСО), созданный в 1930 г. для руководства издательской политикой АН СССР. РИСО мог аннулировать постановления отделений и Общего собрания о публикации трудов академиков. Чтобы оградить проникновение в печать «идеологически чуждых» трудов «старой профессуры» и даже ликвидировать ссылки на научные работы ученых-эмигрантов, этот орган занялся цензурной проверкой всех академических изданий. Члены РИСО обязаны были просматривать статьи и монографии перед утверждением рукописей к печати. Естественно, академики восприняли это как введение цензуры. В стенограмме заседания научно-производственного сектора коллектива ВКП(б) АН СССР от 9 октября 1930 г., имеющей гриф «секретно», показательна речь некоего технического сотрудника издательства Яковченко (стиль документа сохранен): «Академик Жебелёв такую вещь провел. Есть такой проф. Ростовцев, он давно в эмиграции в Англии (sic! — И.Т.). Ростовцев написал недавно исследование о Херсонесе. И вот Жебелёв пишет в "Докладах АН", что Ростовцев сделал такое-то исследование о Херсонесе, и это помещается. При этом характерно, что в "Докладах АН" напечатано: "представлена РИСО". Когда же я взял протоколы РИСО, то оказалось, что даже заседания от указанного там числа совсем не было. Под этим в "Докладах"... значится подпись академика Комарова: "К печати". И это уже напечатано»257.
Академик В.П.Бузескул, с 1925 г. работавший над трехтомной монографией «Всеобщая история и ее представители в России в XIX — начале XX в.» и рассматривавший ее как плод своей 50-летней научной работы, не


110
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
надеялся увидеть свой труд напечатанным258. Рукопись Бузескула подводила итоги развития русской исторической науки за два века в области истории классического Востока, антиковедения, византиноведения, медиевистики, славяноведения, истории нового времени, т. е. говорила о достижениях русской дореволюционной науки, касалась запретных тем и лиц, рассказывала о творческом пути репрессированных ученых и политических эмигрантов. В.П.Бузескул опасался, что ее «не пропустят, а если пропустят, то начнется травля»: «Не знаю, что будет со II частью моей работы, если даже она увидит свет, — писал он С.А.Жебелёву. — Приходится ведь говорить о лицах и темах совсем не ко времени. Нельзя же обойти молчанием Н.П.Кондакова... М.И.Ростовцева или Владимира Николаевича (Бенешевича. — И.Т.). Я как раз сегодня написал о последнем. Я держусь правила: ипе quid falsi audeat, ne quid veri non audeat historia"259, но к чему это приведет! Воображаю заранее...»260.
Средства массовой информации и официальная научная периодика развернули кампанию по «гневному обличению контрреволюционеров-историков». Коммунистическая академия во главе с М.Н.Покровским провела в Москве (10 октября 1930 г.) и Ленинграде (29 января 1931 г.) совместные совещания с Обществом историков- марксистов, посвященные теме «вредительства» старых буржуазных специалистов на «историческом фронте». Главным идеологом, безусловно, являлся не присутствовавший на заседаниях М.Н.Покровский, постоянно цитировавшийся участниками дискуссий. Представителей русской буржуазной исторической науки он характеризовал как «научное кладбище» людей, «коллективно переживших свою смерть». К антимарксистского толка историкам были причислены как арестованные по академическому делу С.Ф.Платонов, Е.В.Тарле, Н.П.Лихачев, Ю.В.Готье, М.К.Любавский, Д.Н.Егоров, так и остававшиеся на свободе В.В.Бартольд, С.А.Жебелёв, В.П.Бузескул, а также историки-эмигранты П.Г.Виноградов, М.И.Ростовцев, А.А.Кизеветтер и др. На открытом заседании Методологической секции Института истории Ком- академии в Москве 18 декабря 1930 г. С.Кривцов, характеризуя работы М.И.Ростовцева, напечатанные в годы революции в «Вестнике Европы», обвинял его в стремлении к «буржуазному реставраторству» в России261. С.А.Жебелёву припомнили все — и старые обвинения в плагиате, и связь с белоэмигрантами, и восхваление «крайних реакционеров типа Помяловского, Никитина и др.». Директор института истории Комакадемии Г.А.Зай- дель обвинил труды ученых старой школы в ненаучнос- ти, а говоря о публикациях в журнале «Анналы», редактировавшемся Е.В.Тарле, подчеркнул: «Их политический смысл — показать величие и силу буржуазной русской историографии и выразить скорбь по поводу того, что "тяжелые условия", созданные для исторической науки в Советском Союзе, являются одной из причин преждевременной смерти русских ученых»262.
Результаты травли не замедлили сказаться на судьбе научного наследия дореволюционной профессуры. Если первая часть упомянутой книги В.П.Бузескула вышла в «Трудах КИЗ» в полном виде, то вторая, где речь шла о таких фигурах, как Е.В.Тарле и М.И.Ростовцев, появилась двумя годами позже с большими цензурными изъятиями, а третья не была опубликована вовсе. Избранный в 1930 г. академиком В.П.Волгин, ставший в том же
году непременным секретарем АН СССР, затребовал рукопись второй части книги В.П.Бузескула к себе, намереваясь снабдить книгу редакционным предисловием. Тягостное впечатление произвело на автора решение нового руководства АН СССР существенно сократить части текста, где речь шла об ученых-эмигрантах и репрессированных историках, в том числе о М.И.Ростовцеве, Е.В.Тарле и В.Н.Бенешевиче, но он вынужден был пойти на это, чтобы спасти книгу в целом. Однако увидеть вторую часть своей монографии опубликованной В.П.Бузе- скулу не пришлось — он скончался 1 июня 1931 г. Вторая часть книги все же вышла из печати в том же 1931 г. под редакцией С.А.Жебелёва и с редакционным предисловием В.П.Волгина. В последнем автор обвинялся в бессистемности изложения, стремлении избежать социально-политических характеристик творчества предшественников и современников, мнимой «объективности» и в отсутствии критики. По настоянию В.П.Волгина, книга Бузескула была снабжена подзаголовком «материалы» и вышла в свет с большими цензурными изъятиями. В ней, в частности, существенно сокращен и даже опущен текст о работах М.И.Ростовцева по социально-экономической истории Римской империи, в том числе о его двухтомной «The History of the Ancient World» и «The Social and Economic History of the Roman Empire», т. e. трудах, вышедших в годы эмиграции263. Сохранился печатный экземпляр второй части, который С.А.Жебелёв намеревался передать в Библиотеку АН СССР, с рукописными пометами и вставками на вклейках рукой С.А.Жебелёва ко всем (за немногими исключениями) местам, которые подверглись цензуре264. К сожалению, последняя часть монографии В.П.Бузескула, трижды сокращенная автором, так и осталась неопубликованной265.
Историческая справедливость по отношению к русским ученым-эмигрантам была восстановлена на их родине лишь в годы перестройки. 22 марта 1990 г. постановлением Общего собрания АН СССР № 17. 1 «О восстановлении (посмертно) в членах АН СССР ученых, необоснованно исключенных из АН СССР» в числе действительных членов были восстановлены М.И.Ростовцев,
В.Н.Ипатьев, П.Б.Струве, М.Н.Сперанский, Я.В.Успен- ский, В.А.Францев, в числе членов-корреспондентов АА.Васильев, Н.НГлубоковский, А.А.Кизевептер, С.М.Куль- бакин, Е.Ф.Шмурло, в числе почетных членов И.А.Бу- нин, П.Н.Игнатьев и др. В документе подчеркнуто, что «в период сталинского режима отечественная наука понесла невосполнимые потери: большое число видных ученых... стали жертвами массовых репрессий, беззаконий, надругательств над человеческим достоинством. Поставленные в невыносимые условия для творческой работы и нормальной жизни, некоторые ученые были вынуждены эмигрировать из страны. Под грубым политическим нажимом, которому АН СССР не смогла противостоять, целый ряд деятелей науки — членов АН, а также иностранные члены АН были необоснованно исключены из ее состава. Некоторые оклеветанные ученые, объявленные "врагами народа" и "вредителями"... были репрессированы, хотя из Академии не исключались». В постановлении одобрено решение Президиума АН СССР об увековечивании памяти ученых — жертв массовых репрессий и гонений, об издании трудов и других материалов репрессированных ученых, а также работ


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
111
об их творческом наследии. Автор настоящего очерка надеется, что проведенное им исследование поможет воссоздать правдивую хронику нелегкой и порой трагической истории Российской Академии наук после Октября 1917 г. и защитить доброе имя одного из самых блестящих ее представителей — М.И.Ростовцева.
ПРИЛОЖЕНИЕ 1 Записка
о снаряжении экспедиции в Египет для покупки
папирусов и об ассигновании средств на нее
I
Новую жизнь в науку классической филологии, понимая под этим словом весь комплекс дисциплин, поставивших себе целью изучение античного мира, внесло в последние несколько десятилетий, с одной стороны, изучение вещественных памятников, характеризующих жизнь античности, с другой, все увеличивающееся количество памятников письменности как документального, так и литературного характера. Наряду с надписями на камне, бронзе и т. д., раздвинувшими область наших знаний об античном мире, в наших руках очутилось в последнее время почти безграничное количество как отдельных документов, так и целых свитков, как обрывков рукописей литературного характера, так и почти целых свитков с произведениями тех или других авторов; дошли они до нас в виде так называемых папирусов — бумажных рукописей, тысячи и десятки тысяч которых ежегодно добываются из некрополей, руин и сорных куч Египта. Я не буду настаивать на общеизвестных вещах, но укажу на основные приобретения, которыми мы обязаны папирусам. В области классической филологии, благодаря им, мы впервые познакомились с некоторыми произведениями, а иногда даже авторами, о которых раньше имелись лишь мелкие обрывки в цитатах. Назову ’A0r|vmcov яоАлте1а Аристотеля, мимиямбы Геронда, совершенно неизвестного дотоле поэта, одного из родоначальников реалистического и бытового жанра в поэзии, комедии Менандра, родоначальника современной драмы, неизвестные до последнего времени произведения великих греческих лириков Сапфо и Алкея, знаменитое в древности большое стихотворное произведение Тимофея, новые трагедии Софокла (среди них одна сатирическая драма), ряд отрывков из греческих историков, произведения которых были бесследно утеряны, работы александрийских биографов и ученых и т. д. и т. д. Важное место занимают среди этих находок произведения раннехристианских писателей, важных для истории христианской религии, церкви и христианского мировоззрения. Наряду с этими находками новых, неизвестных до нашего времени произведений древней литературы находки новых рукописей уже ранее известных классиков дали нам в руки новый неоценимый материал для основы всей классической филологии, для критики текста античных писателей.
Для политической, экономической, социальной и государственно-правовой истории всего древнего мира греческие папирусы, десятки тысяч документов разнообразного содержания открыли совершенно новые области изучения и сделали возможной постановку ряда таких
вопросов, о разрешении которых мы раньше и не смели мечтать. Прежде всего наполнилась содержанием целая эпоха эволюции античности — эпоха эллинизма, подготовившая во всех отношениях развитие основных процессов в эпоху римской империи, а тем самым и в современном нам мире. Открылись неожиданные нам связи эллинского, а затем эллино-римского мира с миром восточным во все эпохи его существования. Выяснилась возможность серьезным образом поставить и частью разрешить многие экономические и социальные вопросы, которые еле намечены были исследователями в эпоху до открытия папйрологического материала. В области истории государственности впервые сделалось возможным изучение эволюции монархии и выяснение настоящего облика римской императорской власти. В области администрации впервые рядом с теорией мы ознакомились и с административной практикой. Список этих новых приобретений можно было бы увеличить до бесконечности.
Не могу пройти молчанием и области изучения психологии народных масс и отдельных индивидуумов и в связи с этим — области изучения народного языка. Богатейшие серии частных писем пролили свет и на психологию рядовых людей античного мира, и на тот язык, который был мировым разговорным языком всей античности. Укажу еще на то, что генезис великого мирового права мирового римского государства начал выясняться только с тех пор, как в наших руках появились документы, познакомившие нас с нормами греческого мирового права.
Не в этой краткой записке характеризовать полностью все то, что дала науке о древнем мире та дисциплина, которая носит в современной науке имя папирологии. Укажу только на то, что у большинства современных работников в области истории античности сложилось вполне определенное убеждение, что без знакомства с этой дисциплиной занятия античным миром в какой бы то ни было области совершенно невозможны.
Соответственно с этим убеждением шла и практическая деятельность всех наций Европы и Америки. Нет более государств в Европе, за очень немногими исключениями, к числу которых принадлежит, к сожалению, и Россия, которые не обладали бы богатыми коллекциями папирусов, частью приобретенными покупкой, частью добытыми раскопками. Особенно много сделано в этой области Англией, Германией, Францией, Италией и Австрией. Не отстают и Североамериканские Соединенные Штаты, Бельгия, Голландия. В Англии Egypt-exploration Fund ассигнует ежегодно огромные средства на раскопки в Египте и на опубликование папирологических находок. Издано до сих пор более 20 томов. Огромное собрание имеется и в Британском музее. Оксфордский университет имеет в своей среде двух представителей этой специальности, занятых, кроме подготовления новых специалистов, раскопками в Египте и опубликованием добытого материала.
В Германии, кроме богатейшего собрания Берлинского музея, почти каждый университет имеет все растущие коллекции папирусов, и издания их считаются десятками. Выходит особый журнал, где разрабатываются вопросы, связанные с новой дисциплиной. В сознании особой важности папйрологического материала для научного преподавания университеты, общества и частные


112
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
лица в Германии создали особый союз для покупки папирусов, ежегодно приобретающий на крупные средства папирусы в Египте и затем распределяющий их по жребию. Недавно еще Берлинский музей купил ряд целиком сохранившихся свитков, найденных в Фаюме. Средства (50 ООО м) на это дал император германский Вильгельм II. Не отстают и частные лица.
То же делается и в Италии, и во Франции, и в Австрии, и в Бельгии. Более подробная характеристика положения дела в этих странах увлекла бы меня слишком далеко. Во всей этой продуктивной деятельности Россия совершенно не участвует. Правда, и в России имеется ряд крупных специалистов, пользующихся заслуженной известностью в Западной Европе как папирологи-прак- тики и ученые, разрабатывающие папирологический материал. Среди них назову ученого, серьезно поработавшего над берлинскими и венскими папирусами, издавшего ряд документов, прекрасного знатока греческой палеографии проф. Гр.Фил.Церетели. Назову еще проф. Ярославского лицея Фрезе26®, превосходного папироло- га-юриста. Видное место занимает и проф. М.М.Хвос- тов2®7 (Казань), папиролог-историк, направивший на изучение папирологии нескольких своих учеников (например, оставленного при университете Миротворцева268). Автор этой записки также много занимался папирусами и написал ряд работ в этой области.
Но нам всем приходится работать почти исключительно над изданными памятниками, что сильно препятствует возможности как самим углубляться в эту дисциплину, так и создать учеников-папирологов.
Автор этой записки давно уже ведет занятия со студентами в области папирологии. К сожалению, всякий раз, когда дело доходило до работы над оригиналами, что одно способно увлечь студента и дать ему настоящую школу, приходилось бросать занятия за отсутствием материала. В этом году мне удалось дать в руки студентов несколько неизданных папирусов. Надо было видеть, с каким энтузиазмом шла работа! Результаты получились блестящие. Студенты превосходно справились с текстами, дали образцовое чтение и комментарий. Но в этом же году я принужден был и закончить эти занятия за неимением дальнейшего годного для учебных целей материала.
И действительно, в Петербурге имеется только маленькая коллекция папирусов в Публичной библиотеке, давно изданная, обрывочки в императорском Эрмитаже, несколько документов в частной коллекции Н.П.Лихаче- ва и несколько во владении Г.Ф.Церетели269 и Б.А.Ту- раева, которые мне их и предоставили для занятий со студентами. Это, конечно, капля в море!
Между тем, повторяю, плодотворное занятие классической филологией без папирологии невозможно, и постоянное преподавание этой дисциплины, хотя бы в одном из российских университетов, необходимо. Преподавание это, однако, будет возможно лишь тогда, когда какое-либо учреждение Петербурга будет владеть хорошей коллекцией папирусов, которую оно предоставит в пользование Императорскому С.-Петербургскому университету.
Приобрести папирусы теперь в Египте вполне возможно. Правда, цены на них подымаются, но они еще не дошли до таких пределов, чтобы невозможна была покупка хорошей коллекции на сравнительно небольшие
деньги. Покупка эта, однако, может быть сделана только на месте: на европейских рынках папирусы появляются случайно и очень дороги.
Ввиду всего изложенного нижеподписавшийся и позволяет себе обратиться в императорскую Академию наук, высшее ученое сословие в России, которая всегда содействовала всем плодотворным научным начинаниям, с просьбою, не найдет ли она возможным ходатайствовать о командировании ученых специалистов в Египет на февраль, март и апрель 1915 г. для закупки греческих папирусов и об ассигновании на эту экспедицию 10 ООО рублей из средств Государственного Казначейства. Время выбрано с тем расчетом, чтобы быть в Египте не в самый разгар сезона, когда цены особенно высоки, а в конце его, когда скупщики готовы идти на уступки. В сумму, обозначенную выше, включены и расходы на экспедицию (до 2000 руб.), и тот минимум, который необходим для приобретения хорошего собрания папирусов и который дал бы возможность специалистам покупать не одни мелкие обрывки, а и памятники лучшей сохранности и большего научного значения.
М. Ростовцев ординарный профессор императорского С.-Петербургского университета, член-корреспондент императорской Академии наук
1914 г., 6 мая
II
Достаточно известна роль Египта в истории христианства первых веков и то значение в деле научного изучения этой истории, какое имели и имеют находимые в его недрах и монастырях памятники письменности как греческой, так и туземной — коптской. Начиная с XVII в. западноевропейские библиотеки обогащаются коптскими рукописями, вывозимыми из древних монастырей Египта; в XIX в. этот материал увеличивается в огромной степени, благодаря раскопкам, непрерывно и интенсивно предпринимаемым учеными учреждениями и лицами Западной Европы и Америки. В настоящее время в Риме, Неаполе, Париже, Лондоне, Вене, Берлине и в Америке (например, собрание Моргана) имеются богатые коллекции коптских рукописей на различных диалектах этого языка. Хотя они, вследствие неблагоприятных условий, дошли до нас в крайне фрагментарном виде, но, охватывая собою период от IV по XV в. и почти всецело относясь к области христианской церковности, являются драгоценным источником для историка не только египетской, но и вообще древней христианской церкви. Интересный в текстуальном отношении перевод Библии, составляемый для сахидского наречия из разрозненных фрагментов, перевод апокрифов и гностических писаний, оригиналы которых часто утрачены, коптские изводы деяний первых 4-х Вселенских соборов, творения отцов Церкви до 451 г., иногда сохранившиеся только в коптском переводе, отрывки древних литургий (частью на греч. яз.) и произведения древней богослужебной поэзии, богатая житийная и гомилетическая туземная литература, монастырские акты, письма иерархов, монахов и частных лиц, продукты магии и частного права и многое другое, находимое среди коптских папирусных и пергаменных листков, уже успели обратить на себя внимание историков церкви, историков религии вообще, историков Византии, историков права и историков искусства, так


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
ИЗ
как коптские и вообще древнехристианские рукописи из Египта нередко украшены интересными миниатюрами и орнаментом, благодаря чему уже отмечена важная роль Египта в создании византийского искусства. Эта роль делает изучение египетской христианской старины не безразличным и для интересующихся нашей родной церковной археологией, и не только ею одной. Уже указывались египто-кавказские связи (между прочим, например, О.Э.фон Леммом), уже обращались к коптскому письму для объяснения происхождения славянских алфавитов (недавно Ф.Ф.Фортунатов). Русская наука еще со времен незабвенного преосвященного Порфирия обратила внимание на христианский Египет и выставила ряд исследователей, среди которых есть имена В.В.Болотова и О.Э.фон Лемма. В 1888—1889 и 1897—1898 годах были даже предприняты экспедиции В.Ю.Бока и В.С.Голени- щева для собирания и описания памятников христианского Египта; результатами их было богатое по тому времени собрание памятников искусств и письменности, хранящееся в императорском Эрмитаже, и прекрасное издание дневника второй экспедиции: «Материалы по археологии христианского Египта». Кроме того, В.С.Го- ленищев не упускал случая приобретать коптские памятники для своей замечательной коллекции, которая, благодаря отчасти ходатайству императорской Академии наук, поступила в Московский музей изящных искусств имени императора Александра III. Было бы весьма желательно продолжать столь удачно начатое дело участия России в изучении родного по культуре христианского Египта, тем более, что в последнее время западноевропейская наука проявляет особенно деятельный интерес в собирании памятников древнехристианской восточной письменности. В недавнее время найдены даже произведения нубийской христианской литературы, дотоле неизвестной и также примыкающей к египетскому кругу. Присоединяюсь к представлению профессора М.И.Ростовцева и ходатайствую, чтобы предполагаемая экспедиция включила в число своих задач и собирание памятников письменности христианского Египта и Нубии, а также, если позволят средства, и дохристианского времени.
Б. Тураев ординарный профессор императорского С.-Петербургского университета, хранитель музея имени императора Александра III в Москве, член-корреспондент Императорской
Академии наук
ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1914. Д. 161. Л. 434 об.—437.
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
Из записки группы академиков «Об охране земельных участков с памятниками историческими и археологическими»
II
Предстоящая в России широкая земельная реформа неминуемо затронет и те многочисленные местности в России, которые должны быть дороги и близки каждому интересующемуся развитием культурной жизни человечества вообще и России в частности. Переход этих иногда крупных земельных участков в чью-нибудь собствен¬
ность или длительное пользование грозит лишить науку материалов, без которых изучение прошлого России, былых судеб многочисленных населявших ее племен сделается невозможным. Не надо забывать, что систематическое изучение своего прошлого Россия еле начала и что расследованные археологически и исторически местности в России считаются единицами, совершенно нетронутые исследованием сотнями, а может бьггь, и тысячами.
На первом месте в исторической последовательности стоят руины древних греческих городов на берегах Черного и Азовского морей, у устья и лиманов великих русских рек. Среди них только часть продолжает жить городской) жизнью, только в немногих культурная жизнь никогда не прекращалась: таковы Керчь (древний Панти- капей), Анапа (древняя Горгиппия), Аккерман (древний Тирас), до известной степени Херсонес (окрестности Севастополя). Большинство совершенно запустело и представляет собою теперь пахотную землю, находящуюся в собственности отдельных помещиков и крестьян. Такова прежде всего Ольвия у Бугского лимана около теперешнего села Парутино. Эта древнейшая ионийская колония на северном побережье Черного моря имеет огромное значение для культурной истории человечества вообще. Ее руины, исследуемые систематически, дают нам с каждым годом все более ясную картину эволюции старого ионийского города, проводника ионийской кулыуры, матери культуры эллинской, оплодотворившей мир, в те соседние племена, которые в свою очередь пронесли ее через все этнические и культурные изменения вплоть до настоящего времени. Та же картина расширяется и дополняется систематически исследуемым некрополем, бессистемное расхищение которого закрыло бы навеки одну из важнейших страниц в истории человечества. Руины древней Ольвии и ее некрополь не могут быть во владении каких бы то ни было частных лиц: они достояние всех граждан России, которые отвечают за них перед всем культурным миром.
В таком же положении находятся такие же руины и некрополи греческих городов великого Боспорского царства, бывших проводниками мировой культуры для всего Крыма, Придонья, Прикубанья и Северного Кавказа. Древнейшее поселение эллинов на берегах Боспорского пролива — Фанагория до сих пор не было систематически изучено и находится в частном владении; в том же положении находится древнейший центр восточной культуры в Крыму — Киммерик (ныне Опук), в руинах которого лежит, может быть, разгадка одной из важнейших проблем древнейшей истории всего Черноморья, проблемы о национальности и истории киммерийцев; в частном же владении находятся и руины с некрополем древнего Нимфея (ныне Эль-Теген), одной из афинских клерухий на берегах Черного моря; еле начаты расследованием остатки крупнейшей торговой фактории на Дону, старой и новой Танаиды (станица Недвиговка и, может быть, Елисаветовская). Все это такие пункты, без тщательного исследования которых невозможна дальнейшая разработка древнейших стадий культурного развития нашей страны, рост и обогащение наших музеев и обязательный для нас вклад наш в изучение кулыуры европейского человечества в эпоху создания им величайших и вечных культурных ценностей.
Оставление без охраны всех этих и многих других местностей или передача их в частное владение и поль¬


114
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
зование поведет к полному расхищению и уничтожению величайших ценностей, которые обязано охранять для человечества русское государство.
К той же категории местностей, которые должны принадлежать государству и им тщательно охраняться, принадлежат единственные доступные изучению остатки кулыурной жизни скифского народа, создавшего в VI—III вв. до Р. Хр. в степях юга России великое Скифское государство, соперничавшее с родственной ему Персией. Мы говорим о тех колоссальных надгробных сооружениях, которые создали скифы в степях южной России, об их могучих курганах. Только часть этих курганов расследована и дала те сокровища, которыми заполнены Эрмитаж и некоторые провинциальные музеи. Большинство еще не тронуто. И их можно охранить для будущих поколений только после тщательной регистрации и объявления наиболее важных из них национальной собственностью.
Культурная жизнь славянства началась, как известно, в Приднепровье. Единственными свидетельствами о первых шагах этого культурного развития являются огромные окруженные валами городища в бассейне Днепра и Буга с прилегающими к ним кладбищами. До сих пор для их исследования почти ничего не сделано, но их уничтожение и расхищение идет быстрыми шагами. Необходимо выделить хотя бы часть этих городищ и охранить их от дальнейшего расхищения. Без этого мы никогда не будем знать корней и основ нашего культурного развития.
То же надо сказать и о многих покинутых старых городах во всей остальной России. И тех, которые были центрами великих восточных государств, укрепившихся в южнорусских степях, в Крыму, по Волге и на Каме, — мы говорим о столицах великого хазарского царства, о городах прикамских болгар, о центрах татарской Золотой Орды; и тех, где протекала жизнь древнейших славянских населенцев в центральной и северной России, часть которых теперь представляют пустыри и т. наз. городища (Белгородка, старая Казань, Микулино городище и т. д.). Без их расследования и расследования окружающих их могильников мы никогда не будем знать нашего прошлого.
Особняком стоит никем не охраненная величественная столица готского крымского царства — Мангуп- кале, памятник единственного в мировой истории сочетания бедного культурой северного германского племени, воспринявшего восточную культуру сарматов, с пышным блеском византийской государственности и культуры.
Конечно, перечислить теперь же все те местности, которые не могут быть в частном владении по их огромному историческому значению, невозможно. Это требует тщательной подготовительной работы. Но выделить теперь же те, о которых не может быть двух мнений, и можно, и должно. Велика будет наша ответственность перед будущими поколениями и перед мировой культурой, если мы не сумеем и не захотим этого сделать.
В. 	Латышев М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164. С. 208—210. ОИФ. II приложение к протоколу XI заседания 20 сентября 1917 г. (к § 299).
Примечания
1 Автор выражает признательность Г.М.Бонгард-Левину, О.В.Иодко, А.А.Формозову, Э.Д.Фролову, А.Н.Щегло- ву, ознакомившимся с рукописью очерка и высказавшим ценные замечания.
2 Варнеке Борис Васильевич (1874—1944), филолог-классик, латинист, историк театра. Подробнее см.: Тункина И. В. Новые материалы к биографии проф. Б.В.Варнеке // Древнее Причерноморье: III чтения памяти проф. П.О.Ка- рышковского. Тезизы докладов юбилейной конференции 12—14 марта 1996 г. Одесса, 1996. С. 109—110.
3 Подробнее о нем см. предисловие к письмам М.И.Ростовцева к С.А.Жебелбву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру.
4 Среди них, по хронологии избрания, академики П.В.Ни- китин (1888), В.В.Латышев (1893; чл.-корр. с 1890 г.),
В.К.Ернштедт (1893), А.А.Шахматов (1894), А.Н. Пыпин (1898; чл.-корр. с 1891 г.), Н.П.Кондаков (1898; чл.-корр. с 1891 г.), А.С.Лаппо-Данилевский (1899),
B.ИЛаманский (1900), С.Ф.Ольденбург (1900), Ф.И.Ус- пенский (1900; чл.-корр. с 1902 г.), П.К.Коковцов (1903), М.А.Дьяконов (1905), В.М.Истрин (1907; чл.-корр. с 1890 г.), Н.Я.Марр (1909), В.В.Бартольд (1913; чл.-корр. с 1910 г.), П.Г.Виноградов (1914; чл.-корр. с 1892 г.),
Е.Ф.Карский (1916; чл.-корр. с 1901 г.), А.В.Никитский (1917; чл.-корр. с 1902 г.), Я.И.Смирнов (1917; чл.-корр. с 1907 г.), Б.А.Тураев (1918), Ф.И.Щербатской (1918; чл.-корр. с 1910 г.), С.Ф.Платонов (1920; чл.-корр. с 1909 г.), В.П.Бузескул (1922; чл.-корр. с 1910 г.), П.А.Лавров (1923; чл.-корр. с 1902 г.), С.А.Жебелев (1927; чл.-корр. с 1914 г.), члены-корреспонденты И.В.Помяловский (1890), Ф.Ф.Зелинский (1893; почетный академик по разряду изящной словесности Отделения русского языка и словесности с 1916 г.), Ф.Ф.Соко- лов (1900), Ю.А.Кулаковский (1906), И.А.Шляпкин (1907), Н.И.Кареев (1910, почетный член с 1929 г.), Д.В.Айналов (1914), Н.И.Веселовский (1914), Б.В.Фар- маковский (1914), А.И.Мапеин (1916), Г.Ф.Церетели (1917), А.А.Васильев (1923), А.А.Спицын (1927), О.А.Добиаш-Рождественская (1929) и др.
5 Соколов Федор Федорович (1841—1909), историк античности, эпиграфист, палеограф, создатель школы греческой эпиграфики в России.
6 Помяловский Иван Васильевич (1845—1906), филолог- классик, эпиграфист. Подробнее см. введение к письмам Ростовцева к Помяловскому.
7 Никитин Петр Васильевич (1849—1916), филолог-классик, эпиграфист.
8 Ернштедт Виктор Карлович (1854—1902), филолог-классик, специалист по греческой палеографии.
9 Латышев Василий Васильевич (1855—1921), филолог- классик, историк античности, эпиграфист, специалист по византийской агиографии.
10 Никитский Александр Васильевич (1859—1921), филолог-классик, историк античности, эпиграфист.
11 Новосадский Николай Иванович (1859—1941), филолог- классик, эпиграфист, специалист по древнегреческой литературе.
12 Церетели Григорий Филимонович (1870—1939?), фило- лог-классик, папиролог, палеограф.
13 Подробнее см. разделы, написанные Э.Д.Фроловым в «Истории Академии наук» (М.—Л., 1964. Т. 2. С. 594— 599) и в «Историографии античной истории» (М., 1980.
C. 128—138); см. также: Фролов Э.Д. Ф.Ф.Соколов и на¬


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
115
чало историко-филологического направления в русском антиковедении: // ВДИ. 1977. № 1. С. 213—-225.
14 Зелинский Фаддей Францевич (Тадеуш-Стофан) (1859—
1944), филолог-классик, историк античности, поэт- переводчик, интерпретатор и популяризатор античной культуры.
15 См. неизданные воспоминания дочерей Ф.Ф.Зелинского Л.Ф.Зелинской-Бенешевич и К.Ф.Зелинской-Канокоги «Наш отец Фаддей Францевич Зелинский» и мемуары бестужевки Т.Левицкой-Ден (ПФА РАН. Ф. 977. Ort. 1. Д. 18. Л. 17; Д. 48. Л. 4 об.). Ф.Ф. Зелинский посвятил М.И.Ростовцеву издание переводов драм Софокла в серии «Памятники мировой литературы. Античные писатели», вышедшее в издательстве Сабашниковых. См.: Софокл. Драмы / Пер. с введ. и вступит, очерком Ф.Зе- линского. В 3-х т. М., 1914—1915. В годы эмиграции учитель и ученик поддерживали дружески? связи с помощью переписки, встречались на международных конгрессах.
16 Подробнее о нем см. предисловие к письмам М.И.Ростовцева к Н.П.Кондакову.
17 Выражение В.В.Стасова в дарственной надписи на паспарту своего фотопортрета, подаренного Н. П.Кондакову (ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 5. Д. 76. Л. 2).
18 См.: Ростовцев М.И. Странички воспоминаний // Никодим Павлович Кондаков: 1844—1924. Прага, 1924.
С. 	23—26.
19 В 1917—1920 гг. в Одессе Б.В.Варнеке подружился с
Н.П.Кондаковым, который вспоминал своих питерских учеников и давал им далеко не однозначную оценку. Так, на одном из заседаний Одесского общества истории и древностей весной 1919 г., посвященном памяти учителя М.И.Ростовцева, профессора Университета Св. Владимира в Киеве Ю.А.Кулаковского (1 855—1919), Б.В.Варнеке сделал доклад о его заслуга с в области антиковедения, византинистики и археологии юга России: «Между прочим я подчеркнул, что последние годы Юлиан Андреевич был очень угнетен напалками, которыми его осыпали, и его "Историю Византии", и его работы по керченским катакомбам, жестоко осмеянные автором роскошного издания керченской стены ой живописи (М.И.Ростовцевым. — И.Т.). После доклада Никодим Павлович (Кондаков. — И.Т.\ посетивший это заседание, в частной беседе стал говорить, что напрасно Юлиан Андреевич поддавался малодушию: и:ого не бранят! Вон и меня недавно как продернул Философов. Притом стоило еще считаться с рецензией А. А.Василье- ва — действительно серьезный человек, а а втор исследования про Керчь, при всей своей гениальн ости, человек больной: у него какой-то зуд в каждой работе кого- нибудь садануть. К нему надо бы приложить с небольшой переделкой название пьесы Андреева: "Тот, кто раздает пощечины". Это он, верно, в Оренбурге, от башкирских джигитов такой удали заразился».
20 Достаточно сдержанное отношение Н.П.Кондакова к М.И.Ростовцеву в последнее десятилетие жизни мэтра отечественной византинистики подтверждается и сухостью их сохранившиейся переписки, и дневниковыми записями Никодима Павловича 1910-х — начала 1920-х годов.
21 Подробнее см.: Фихман И.Ф. Г.Ф.Церетели н петербургских архивах: портрет ученого // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге / Под ред. И.П. Медведева. СПб., 1995. С. 226—258.
22 Цит. по: Андро Ж. М.И.Ростовцев и экономическое поведение элит («буржуа» и «рантье») // ВДИ. 1994. № 3.
С. 	223. Прим. 2.
23 См., например, нелестную характеристику Ф.Ф.Зелин- ского и его школы — «скороспелого» ученого М.И.Ростовцева и некоего Мурзина в связи с созданием семинария Филологического общества при Петербургском университете, в письмах Г.Ф.Церетели к С.А.Жебелёву из Берлина от 22 ноября и 10 декабря 1899 г. (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 133. Л. 6—7 об., 9 об.—10, 11 об.—12).
24 См.: Фихман И. Ф. Г.Ф.Церетели в петербургских архивах... С. 258.
25 См., например, письма Г.Ф.Церетели к С.А.Жебелёву из Берлина: «Если Ростовцев находится еще в Питере, то передайте ему от меня, пожалуйста, что никакой прелести, какую он обрел за границей, я до сих пор не замечаю и уверен, что лучше своего родного на свете не отыщешь. Наоборот, я думаю, что после долгого отсутствия больше буду ценить все русское...[...] Скажите Якову Ивановичу (Смирнову. — И. Т.), что немцами не увлекаюсь и западником сделаться не могу и не хочу»; «...Для русского человека зима без снега, с одним холодом что- то до невозможности уродливое, я говорю "для русского", ибо нисколько не желаю превращаться в западника, как это делает Ростовцев, усматривающий в каждом плевке западного европейца что-то цивилизованное. (Скажите ему об этом!) [...] Да, Виламовиц вот уже на нескольких лекциях, разбирая Антифонта, хвалит ужасно Виктора Карловича (Ернштедта. — И. Т.) за его эрудицию, остроумие и т. д., что для меня очень приятно, ибо о русских ученых немецкие профессора говорят очень мало» (письмо от 10 декабря 1899 г.) (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 133. Л. 9, 10 об., 14—15 об.). О том же Г.Ф.Церетели писал В.К.Ернштедту 10 декабря 1899 г.: «Вам, вот уже на нескольких лекциях, Виламовиц кадит изрядно, говоря о Вашем остроумии, тонком критическом чутье и т. д... Отзывы Виламовица о Вас мне слушать очень приятно, тем более, что о русских ученых здесь услышать много нельзя. Вот этот факт продолжает меня возмущать до крайности. Что это за нахальное игнорирование великого народа, который если и сделал для науки меньше гораздо, чем Запад, то лишь вследствие печальных исторических условий. Когда, скажите мне, когда наконец наступит конец этому пренебрежению к умственной работе России? Я лично думаю, что только тогда, когда в войне с Германией мы поколотим Германию так же энергично, как при Елисавете Петровне. А виноваты в этом наши же ученые — Ростовцев... которые кадят Западу налево и направо, бессмысленно унижая себя и отрицая возможность существования у нас в России светлых голов, которые между тем существуют и даже, может быть, в действительности посветлее и пояснее западных» (ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 222. Л. 96—99 об.).
26 В письме к В.К.Ернштедту от 4 февраля 1900 г. Г.Ф.Церетели так объяснил причину своего неприятия М.И.Ростовцева: «Я вообще не люблю людей, полных самомнения, ибо чувствую себя перед ними каким-то пришибленным и беспомощным. Зато с людьми скромными я вполне в своей тарелке, и они мне поэтому всегда ужасно нравятся. Вот почему, думается мне, у меня так лежит сердце и к Дильсу: я понимаю, что он во многое количество раз выше меня и по уму, и по знаниям, но вместе с тем он не давит меня этим, ибо скромен и не задирает голову кверху. Не мешало бы некоторым из наших молодых ученых подражать в этом отношении


116
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Дильсу! Для них это было бы гораздо полезнее, чем преклоняться перед Виламовицем лишь потому, что он сам о себе высокого мнения. Я разумею Ростовцева, относительно которого думаю всегда, что самомнение и страсть к дешевым эффектам его погубит и сделает из него ученого к 1а Зелинский. Не дай Бог, чтобы это случилось, ибо у Ростовцева голова хорошая и он, если не будет гнаться за дешевой известностью, может принести большую пользу науке!» (ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 222. Л. 127—130 об.). При этом Г.Ф.Церетели отдавал должное работоспособности М.И.Ростовцева: «Очень часто жалею я, Виктор Карлович, что не обладаю, как Ростовцев, умением работать быстро и продуктивно...» (4 декабря 1899 г.: там же. JI. 94—95 об.).
27 Причину недоброжелательного отношения к себе Ф.Ф.Зелинский усматривал «в нежелании давать поляку доступ к высоким академическим степеням» (ПФА РАН. Ф. 977. On. 1. Д. 18. Л. 10).
28 «...Считаю Фаддея Францевича очень полезным и высоко заслуженным преподавателем, — писал Б.В.Варнеке. — Из классиков в Петербурге он один способен был глубоко захватить интересом к древности молодежь и поднять ее преподавание над тем ремесленным уровнем, на котором держали его остальные филологи... И как часто у нас бывало, его обидели там, где он имел полное право на самое почетное место. Если можно спорить, кто заслуживал предпочтения при выборе в академики, он или его близкий друг М.И.Ростовцев, человек во всяком случае с очень широкой известностью в ученом мире и очень видный общественный деятель, то избрание усердного крохобора А.В.Никитского было явным оскорблением Зелинскому, который украсил бы любую среду своим сотрудничеством... Если бы Фаддей Францевич занял в Академии кресло П.В.Никитина, то трудно было бы подобрать преемство более противоположное...»
29 См.: Фролов Э.Д. Судьба ученого: М.И.Ростовцев и его место в русской науке об античности // ВДИ. 1990. № 3.
С. 	151—152.
30 Протоколы заседаний отделений и Конференции АН печатались на правах рукописи небольшим числом экземпляров и рассылались только действительным членам АН (так, на 20 января 1917 г. в списке действительных членов АН числилось лишь 40 академиков). Вопросы, затрагивавшиеся на заседаниях и представлявшие общественный интерес, находили отражение на страницах «Известий» Академии.
31 Здесь и далее даты до 31 января 1918 г. приводятся по старому стилю.
32 ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1—1908. Д. 155. Л. 351 об. § 105.
33 Курц Эдуард Генрихович (1845—1925), филолог-классик и византинист, член-корреспондент по разряду классической филологии и археологии Историко-филологического отделения Петербургской АН с 13 декабря 1908 г.
34 Компаретти (Comparetti) Доменико (1835—1927), итальянский историк литературы, член-корреспондент по разряду классической филологии и археологии Историко-филологического отделения Петербургской АН с 13 декабря 1908 г.
35 ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1—1908. Д. 155. Л. 411. § 335.
36 Речь идет о книгах Ростовцева: Tesserum Urbis Romae et Suburbi Plumbearum Sylloge. SPb.: 6d. Acad6mie imp6riale des sciences, 1903. IX+440 p.; Tesserum Urbis Romae et Suburbi Plumbearum Sylloge. Supplementum 1. SPb.: 6d. Acad6mie imperiale des sciences, 1905. 24 p.
37 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1—1908. Д. 155. Л. 419 об. § 363. Опубл.: Никитин П.В., Латышев В.В. Записка об ученых трудах М.И.Ростовцева // Известия АН. 6 серия.
1909. 	Т. 3. № 2. С. 115—117.
38 ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1—1908. Д. 155. Л. 83-83 об. § 216.
39 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1914. Д. 161. Л. 394. ИФО. § 97.
40 Вплоть до принятия устава АН СССР 1927 г. члены-корреспонденты непосредственного участия в работах АН не принимали и никакого материального вознаграждения не получали. Согласно § 88 устава 1836 г., «в публичных или общих собраниях почетные члены и корреспонденты, пребывающие в С.-Петербурге», имели право заседать наряду с действительными членами, но на практике этот пункт устава не выполнялся. См.: Уставы Академи и наук СССР. М., 1974. С. 108.
41 Тураев Борис Александрович (1968—1920), востоковед- египтолог, ассиролог, эфиопист, создатель русской школы и сториков древнего Востока.
42 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1914. Д. 161. Л. 436 об.—437.
43 Там же. JI. 429. § 240.
44 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1—1914. Д. 1. Л. 266—266 об. В том же деле сохранилась открытка М.И.Ростовцева к правителю Канцелярии Конференции АН А.Д.Рудневу от 14 марта 1914 г. с ответом на вопрос адресата о лучших отечестЕ1енных словарях классических языков: «Лучшим греко-русским словарем считается словарь, изданный в Киеве Поспишилем (второе издание словаря, изданного Киевским обществом классической филологии и ...); он несколько новее Вейсмана. Наиболее полный латинско- русский: словарь — старый Ананьева, Яснецкого и Лебе- динског о; короче и новее словарь Петрученко. Словарь Ананьева можно достать в Москве, в университетской типографии» (там же, л. 141 об.).
45 См.: Сборник постановлений и распоряжений, относящихся до Императорской Академии наук и подведомственных ей учреждений, исправлен по 1 мая 1907 г. СПб.,
1907. 	С. 21,75.
46 См.: Памятная книжка Императорской Академии наук на
1913 год. СПб., 1913. С. 292, 298.
47 Никитс кий Александр Васильевич (1859—1921), фило- лог-клз.ссик, историк античности, эпиграфист.
48 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а-1917. Д. 164. С. 28. ОИФ. § 87. Записк а об ученых трудах напечатана на правах рукописи как третье приложение к протоколу второго заседания ОИФ. С. 41—46. См. также: Яйленко В.П. Из истории антиковедения в Российской Академии наук: Записка В.В .Латышева об ученых трудах М.И.Ростовцева // ВДИ. 11991. № 2. С. 215—216; текст записки В.В.Латышева: С. 216—220.
49 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164. С. 56. ОИФ. § 112. Подли нный протокол Выборной комиссии ОИФ об избранны М.И.Ростовцева академиком, подписанный всеми присутствовавшими, хранится в его личном деле: ПФА F>AH. Ф. 2. Оп. 17. Д. 134. Л. 9.
50 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164. С. 72. ОС. § 90. Как третье приложение к протоколу ОС от 4 марта 1917 г. помещена записка В.В.Латышева об ученых трудах М.И.Ростовцева, которая ранее была рассмотрена на заседании ОИФ. См.: там же. С. 84—89.
51 Первое отделение с 1916 г. стало называться Отделением физико-математических наук (ОФМН), второе именовалось Отделением русского языка и словесности (ОРЯС), третье с 1844 г. именовалось Историко-филологическим (ИФО), а с 1916 по 1927 г. Отделением исторических наук и филологии (ОИФ).


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
117
52 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164. С. 123. ОС. § 145. Подлинный лист об избрании М.И.Ростовцева ординарным академиком, подписанный всеми присутствовавшими членами Конференции АН, хранится в его личном деле. См.: ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 17. Д. 134. Л. 16.
17 апреля 1917 г. С.Ф.Ольденбург обратился с письмом к ректору Петроградского университета Э.Д.Грим- му: «Академия наук, обратив внимание на ученые труды профессора М.И.Ростовцева, желала бы присоединить его к своему составу в качестве ординарного академика по классической филологии и археологии», и просил уведомить, «не встречается ли препятствий со стороны университета к определению ученого на службу в Академии наук с оставлением в занимаемой должности профессора университета», на что 25 апреля был получен положительный ответ. См.: ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 17. Д. 134. Л. 18—19.
53 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 17. Д. 134. Л. 21. Ответное письмо из министерства с сообщением об утверждении на л. 23.
54 Там же. Л. 22—22 об.
55 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а-1917. Д. 164. С. 218. ОС. § 180.
56 Государственное совещание в Москве, проходившее 12—15 августа 1917 г., было создано постановлением Временного правительства «ввиду исключительности переживаемых событий и в целях единения государственной власти со всеми организованными силами страны». К участию в нем были привлечены представители политических, общественных, демократических, национальных, торгово-промышленных и кооперативных организаций, научных учреждений, руководители органов демократии, высшее командование армии и флота, члены Государственной Думы всех созывов — в общей сложности свыше 2500 человек. В опубликованном стенографическом отчете сведений о выступлении М.И.Ростовцева и других представителей РАН не имеется. См.: Государственное совещание: Стенографический отчет/С предисл. Я.А.Яковлева. М.—Л., 1930.
57 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д 164. С. 234. ОС. § 210—215.
58 Академический союз — организация либеральной профессуры, созданная в годы первой русской революции с целью достижения академических свобод и университетской автономии. После Кровавого воскресенья (9 января 1905 г.) была опубликована записка 342 ученых о нуждах русского просвещения, ставшая своего рода программой Академического союза. 25—28 марта в Петербурге, а 25 августа 1905 г. в Москве были проведены первый и второй съезды Академического союза, выступившие с требованиями, чтобы новый академический закон до внесения его в Государственную Думу был представлен на обсуждение профессорских коллегий. Легализация политических партий прервала деятельность союза вплоть до Февральской революции. Академический союз был возрожден на съезде в Москве 7 июля 1917 г. Союз поддерживал политику Временного правительства и кадетской партии.
59 Литературный архив Музея чешской письменности в Праге. Фонд Н.П.Кондакова. Дневник за 1917 г. Газетная вырезка от 5 (18) июля 1917 г.
60 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1918. Д. 165. Л. 397 об. ОИФ. § 165.
61 Там же. On. 1а—1917. Д. 164. С. 138—139. ОИФ. § 276.
62 Там же. On. 1а—1917. Д. 164. С. 200—201. ОИФ. § 297 и 299.
63 Опубл.: Дьяконов М.А., Латышев В.В., Ростовцев М.М., Марр Н.Я., Бартольд В.В. Об охране земельных участков с памятниками историческими и археологическими // Известия РАН. 6 серия. 1917. Т. 11. № 15. С. 1221—1230.
64 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164. С. 205—206. ОИФ.
65 Там же. С. 206—208. ОИФ.
66 Там же. С. 210—212. ОИФ.
67 Там же. С. 213—214. ОИФ.
68 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164. С. 257. ОС. § 267.
69 Вернадский В.И. Дневники: 1917—1921. Октябрь 1917 —
1920. Киев, 1994. С. 43.
70 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164. С. 289. ОС. § 307.
71 Имеется в виду Брестский мир Советской России с Германией, обеспечивший России выход из первой мировой войны на кабальных для нее условиях, заключенный 3 марта 1918 г.
72 Учредительное собрание было созвано 5 (18) января 1918 г. в Таврическом дворце в Петрограде и отказалось признать декреты советской власти, после чего было разогнано большевиками в 5 часов утра 6 (19) января и распущено декретом ВЦИК, принятым в ночь с 6 (19) на 7 (20) января 1918 г.
73 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164. С. 300. ОС. § 307. В комиссию по выработке проекта обращения РАН по поводу Октябрьских событий 1917 г. входило шесть академиков, однако определить, кто конкретно был автором текста заявления, не представляется возможным.
74 Покровский Михаил Михайлович (1868/1869—1942), филолог-классик, языковед и литературовед.
75 Текст записки см.: ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164.
С. 	325-328. ОС. § 164. Впервые опубл.: Каухчишвили
С.Г Григорий Филимонович Церетели. Тбилиси, 1969. С. 6—8.
76 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164. С. 288. ОИФ. § 396. С. 291. § 412. ОС. § 330. С. 297. На том же заседании акад. М.И.Ростовцев почтил память коллеги, члена- корреспондента РАН с 1896 г., французского археолога Леона-Максима Коллиньона (Collignon, 1849—1917) чтением его некролога. См.: Ростовцев М.И. Максим Коллины^ 1849—1917)//ИАН. 1917. Т. 11. С. 1503—1506.
77 Подробнее см.: Тункина И.В. Неизданная работа
М.И.Ростовцева «Классические и скифские древности северного побережья Черного моря» // ПАВ. 1993. № 5.
С. 	22—24.
78 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1918. Д. 165. Л. 49. ОС. § 111.
79 См.: Ростовцев М.И. Классические и скифские древности северного побережья Черного моря / Публ. и ком- мент. И.В.Тункиной // ПАВ. 1993. № 5. С. 25—38. Работа С.А.Жебелёва также подготовлена к печати И.В.Тункиной.
80 См.: Melanges Gr6co-Romains tir6s du Bulletin Historico- philologique de TAcademie Imperiale des Sciences de St.- P6tersbourg. SPb., 1855—1892. T. 1—6.
81 ПФА РАН. Ф. 1. On. la—1918. Д. 165. Л. 378. ОИФ. § 89.
82 Там же. Л. 383 об. ОИФ. § 110.
83 Там же. Л. 389. ОИФ. § 131.
84 Там же. Л. 391 об. ОИФ. § 144.
85 Ретовский Оскар Фердинандович (1849—1925), нумизмат, хранитель Отдела нумизматики Эрмитажа.
86 См.: Отчет о деятельности Российской Академии наук по отделениям физико-математических наук и исторических наук и филологии за 1917 год, составленный непременным секретарем академиком С.Ф.Ольденбургом и читанный в публичном заседании 29 декабря 1917 года. Пг., 1917. С. 30.
87 Цит. по: Зуев В.Ю. О публикации VI главы «Государство и культура Боспорского царства» М.И.Ростовцева // ВДИ. 1989. № 3. С. 183. Марков Алексей Константино¬


118
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
вич (1858—1920), нумизмат, специалист по восточной, западноевропейской и русской нумизматике.
88 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1918. Д. 165. Л. 40. ОС. § 93.
89 См.: Отчет о деятельности Российской Академии наук по отделениям физико-математических наук и исторических наук и филологии за 1918 год, составленный непременным секретарем академиком С.Ф.Ольденбургом и читанный в публичном заседании 29 декабря 1918 года. Пг., 1919. С. 35—36.
90 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1918. Д. 165. Л. 430-^30 об. ОИФ. § 236.
91 Там же. Л. 430 об.-^31. ОИФ. § 237.
92 Там же. Л. 361 об. ОИФ. § 30.
93 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 30. Л. 13. Копия. Подлинник сертификата РАН от 15 июня 1918 г. с измененными первоначальными датами (22 марта, 4 и 12 апреля) хранится в личном деле М.И.Ростовцева: ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 17. Д. 134. Л. 29. Публикацию его текста по подлиннику от 15 (2) июня 1918 г., хранящемуся в фонде М.И.Ростовцева в Дареме (США), см.: Бонгард-Левин Г.М. Отчет М.И.Ростовцева о зарубежной научной командировке в 1918—1919 гг. // ВДИ. 1994. № 3.
С. 	233. Прим. 27. Рис. 2 на с. 235.
94 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 30. Л. 14. Копия. Публикацию его текста по подлиннику от 18 апреля 1918 г., хра-' нящемуся в фонде М.И.Ростовцева в Дареме (США), см.: Бонгард-Левин Г.М. Отчет... С. 233. Рис. 1 нас. 234.
95 Публикацию его перевода на русский язык см.: Бонгард- Левин Г.М. Отчет... С. 236. Прим. 30.
96 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 30. Л. 11—12.
97 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1918. Д. 165. Л. 429 об.—430. ОИФ. § 230.
98 См.: Бонгард-Левин Г.М. Отчет... С. 230.
99 После катастрофического наводнения в Ленинграде осенью 1924 г. Г.Ф.Церетели, беспокоясь за судьбу библиотеки М.И.Ростовцева, писал П.В.Ернштедту из Тифлиса: «Сообщите о наводнении, о том, что пострадало из собраний и коллекций. Какова судьба книг Миши? Их, вероятно, залило, и, вероятно, библиотека университета сильно пострадала, особенно первый этаж» (ПФА РАН. Ф. 877. Оп. 3. Д. 105. Л. 22, письмо от 8 октября 1924 г.). Возможно, научная часть библиотеки М.И.Ростовцева в объеме 2556 томов в 20-е годы находилась в университете на временном хранении и лишь в 1929 г. была внесена в особый инвентарь (все книги получили шифр R). Подробнее см.: Список важнейших книжных коллекций, хранящихся в Научной библиотеке Ленинградского университета // Горфункель А.Х., Николаев Н И. Неотчуждаемая ценность: Рассказы о книжных редкостях университетской библиотеки. Л., 1984.
С. 	174.
100 Фармаковский Борис Владимирович (1870—1928), историк античности, историк искусства, археолог.
101 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1—1918. Д. 1. Л. 105-107.
102 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1918. Д. 165 Л. 486.. ОИФ.
§ 379.
103 Отчет о деятельности Российской Академии наук по отделениям физико-математических наук и исторических наук и филологии за 1919 год, составленный непременным секретарем академиком С.Ф.Ольденбургом и читанный в публичном заседании 29 декабря 1919 года. Пг., 1920. С. 31.
104 ПФА РАН. Ф. 110. On. 1. Д. 115. Л. 560—781 (главы I— X, последняя частично; с. 1—416). На титульном листе помета В.В.Латышева: «Заглавный лист выбросить: он
должен быть набран, по обыкновению, лишь при конце печатания книги, тем более, что после него будет большое предисловие с римской пагинацией. Пагинацию текста начать с стр. 1-й и в конце листа прибавить еще 2 страницы (15 и 16) текста. В.Латышев».
105 Книга получила неоднозначную оценку специалистов, о чем свидетельствует публикуемая ниже цитата из письма Б.В.Варнеке к члену-корреспонденту РАН В.Н.Бене- шевичу.
«Большое спасибо за "Боспор и Скифию" Ростовцева, получив которую, немедленно послал благодарственную открытку Академии. Книга эта очень ценна как плод громадного труда по сводке материала и как мастерская картина большого размаха, на которые такой великан мастер Михаил Иванович. Но разрешите, между нами, высказать сожаление, что Жебелёв так мало проявил свое редакторское вмешательство. В "мелочах" она кишит обмолвками. Стр. 175: Стефани и Шварца: у Шварца нет ни строчки про терракоты. Надо было назвать Кондакова и Деревицкого. Стр. 27 слл. весь отдел об Эфоре игнорирует не кого иного, как Ed. Schwartz’a и т. п. Но praetor non curat minima. Затем, как ни велика начитанность, но она совсем не считается с трудами археологических съездов и "Древностями Московского археологического общества". Пропущены и не учтены работы Н.И.Веселовского из харьковского съезда, Ореш- никова и Шварца из XIV тома "Древностей", монография того же Шварца о деревянных саркофагах. И после этого на [стр.] 294 безобразная нотация такому крупному ученому, как фон Штерн. Напрасно Сергей Александрович (Жебелёв. — И.Т.) не выпустил эту бестактность, не менее печальную, чем на стр. 163—164 выпад против Кизерицкого и Ватцингера, которых крупнейшие западные авторитеты так высоко ценят именно за это издание [...]. Это надо было сгладить. Нельзя без смеху читать на стр. 344: "мы, слава богу, научились трактовать находки по времени", когда весь Александропольский курган датируется по одному черепку собственной датировки Михаила Ивановича. А какова ее надежность, показала его полемика с Б.В.Фармаковским и Мальмбер- гом. Прилична ли заметка на стр. 369, что только ученики Бориса Владимировича (Фармаковского. — И. Т) следуют его датировке. Вообще слишком старается Михаил Иванович подчеркнуть, что кроме него и Гриневи- ча нет у русской археологии пророков. Обратили ли Вы внимание еще на то, что здесь по целому ряду вопросов у него совсем противоположная точка зрения, чем в популярной книге, изданной в 1918 г. фирмой (?) "Огни" ("Эллинство и иранство на юге России" — И.Т.). Вот почему я считаю эту книгу особенно опасной для молодежи, теперь неспособной проверить что-либо по источникам, и гипотезы, как они ни гениальны, войдут как факты в научный обиход. Очень справедливую рецензию написал на нее М.Грушевский в "Украше", 1925. № 4. Надо было дать к ней совсем иного характера предисловие. И все-таки я бесконечно благодарен и Академии, и Вам за присылку этой книги». См.: ПФА РАН. Ф. 192. Оп. 2. Д. 39. JI. 1—2 об. Автограф.
106 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1918. Д. 165. Л. 447. ОИФ. § 269.
107 Там же. Л. 94 об. ОС. § 246.
108 ПФА РАН. Ф. 4. Оп. 2—1919. Д. 35. Л. 51. Черновик.
109 ПФА РАН. Ф. 7. On. 1. Д. 40. Л. 1.
110 Подробнее о пребывании М.И.Ростовцева в Европе см.: Бонгард-Левин Г.М. Отчет... С. 230—238.
1,1 	Устами Буниных: Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны и другие архивные материалы / Под ред.


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
119
М.Грин. Франкфурт-на-Майне, 1977. Т. 2. С. 263—264 (запись от 1 февраля 1932 г.).
1.2 См.: Ростовцев М.И. Поминки. (Памяти загубленных друзей и коллег) // Современные записки. Париж, 1920. Т. 2. С. 235—236, 241.
1.3 Бонгард-Левин Г.М. Отчет... С. 232. Прим. 25.
114 См. письмо Н.Я.Марра к Ф.И.Щербатскому из Парижа в Стокгольм от 11 апреля 1921 г. В нем Марр сообщал о своих беседах с акад. П.Г.Виноградовым: «Я разъяснил, насколько знал, глупые клеветнические слухи, которые создаются в определенной среде, и, по-видимому, ими вызванное заблуждение... ибо, независимо от всего, я считаю глупостью травлю ученых. Соответственно еще больше возмутителен бессмысленный поход против ученых ученого, речь о М.И. Ростовцеве. Он только что поместил опять письмо прямо-таки глупое, чего, очевидно, он не чувствует, где С.Ф.Ольденбурга обвиняет в поддержке Третьего Интернационала и работе для него, отрицает возможность научной работы в пределах России и т. д. и т. д.» (ПФА РАН. Ф. 725. Оп. 3. Д. 140. Л. 4—4 об.).
115 См., например, письма Ф.И.Щербатского к С.Ф.Ольден- бургу: «В самом Комиссариате иностранных дел в Москве, несомненно, есть английский шпионаж, превосходно поставленный; из писем П.Виноградова и Bossa заключаю, что каждый мой шаг в Москве немедленно делается известным в Лондоне. Наш институт конечно есть школа пропагандистов для уничтожения культуры на Востоке, в распространении таких слухов, по-види- мому, не совсем новичок наш профессор в штате Висконсин. Вообще мы, или, по крайней мере, я, плохо себе представляю психологию русской эмиграции. Они по- видимому серьезно собираются всех нас перевешать по возвращении в Россию. Американцы давно хотели оказать нам такую же помощь, какую оказали в прошлом году норвежцы, но мешают, по-вцдимому, русские. [...] Но если есть постоянная опасность недоразумений с этой стороны, то, оказывается, есть еще и другая опасность, нужно быть свободным от подозрения сочувствия к Бошам. [...] По-видимому, нам приходится выбирать: или работать в контакте с немцами, или в контакте с англо-французами. Пока приходится лавировать и сочинять» (25 марта 1921 г., из Упсалы в Ригу); «Из письма Виноградова заключаю, что относительно всех нас, участников института восточного общества в Лондоне, имеются неблагоприятные сведения, да, [на] каждого есть dossier с донесениями тайных агентов, которые, по- видимому, у них имеются и в канцелярии Карахана. Я Вам писал подробно, что американцы и шведы очень хотели бы послать русским ученым продовольствие, но под непременным условием, чтобы послать также своего человека для контроля. Если Горький обратится к Лунделю, хотя бы через Юона, то дело будет сделано быстро. Иначе господствует большое недоверие, боязнь за судьбу подарков. Посылаю Вам письмо Levi, из него Вы увидите, что его отношение к нам не изменилось, несмотря на совершенно неприличную агитацию М.И.Ростовцева и П.Б.Струве, эти господа назвали Вас агентом Интернационала и прямо говорят, что было бы лучше, если бы от Академии и Эрмитажа остался один пепел. Николай Яковлевич расскажет Вам подробности об этой недостойной и возмутительной травле учеными ученых. По-моему, для ограждения нашего имени нужно с ними разорвать и их заклеймить. Они тут нам пакостят на каждом шагу» (21 апреля 1921 г., из Берлина) (ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 3. Д. 685. Л. 55—56, 60 об.).
116 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 3. Д. 685. Л. 61.
117 ПФА РАН. Ф. 800. Оп. 3. Д. 807. JY 13—13 об.
118 См. письмо Г.Ф.Церетели к И.А.Джавахишвили от 26 августа 1923 г. из Ленинграда в Тифлис. Опубл.: «Только одна наука радует меня...» / Публ. А. Бакрадзе // Литературная Грузия. 1989. № 8. С. 20 8.
119 Подробнее см.: Каганович Б.С. Начало трагедии (Академия наук в 1920-е годы по материалам архива С. Ф.Оль- денбурга)//Звезда. 1994. № 12;. С. 124—144.
120 См. характеристику С.Ф.Ольденбурга в воспоминаниях о нем С.А.Жебелева: Историографические этюды С.А.Же- белбва: Три неизданных мемуара С.А.Жебелева / Публ. И.В.Тункиной и Э.Д.Фролова // ВДИ. 1993. № 3.
С. 	180—182, 200—202.
121 См. в настоящем издании публикации писем Ростовцева к Н.П.Кондакову, А.А.Васильеву, Г.В.Вернадскому,
А.В.Т ырковой-Вильямс.
122 В письме к В.М.Грабарю l.-j февраля 1921 г. И.Э.Грабарь писал о совершенно невероятных слухах (домысел Н.Я.Марра?), циркулиров авших среди советской делегации в Риге: «Оказывается!, М.И.Ростовцев и В.И.Вернадский подали через Грузию заявления о желании вернуться в Россию». См.: Грабарь И. Письма. 1917—1941. М., 1977. С. 48, 49.
123 Yale University Library. № 1113. Series 1. Box 14. Folder
139. Political Articles a!>out Russia; Folder 140. Some Materials on Science in South Russia (в двух редакциях).
124 Yale University Library. № 1113. Series 1. Box 14. Folder 139. Political articles a bout Russia.
125 ПФА РАН. Ф. 1. Oil la—1922. Д. 171. Л. 201. ОИФ. § 203. Протокол от :>2 ноября 1922 г.
126 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1926. Д. 175. Л. 173. ОИФ. § 309. Протокол от 27 октября 1926 г.
127 Подробнее см.: Was М. Michael Rostovtzeff: Historian in Exile. Stuttgart, 1990. P. 25—28.
128 См.: Бонгард-Левьм Г.М. Академик М.И.Ростовцев и русская эмиграция // Культурное наследие российской эмиграции: 1917—1 940. Кн. 1. М., 1994. С. 130—136.
129 Еще в 1991 г. мне удалось получить из фонда М.И.Ростовцева в Йелг»ском университете (США) ксерокопии рукописей его политической публицистики, с правом последующей публикации. Многие из этих статей никогда не были опубликованы, и я надеюсь, что они будут изданы на русском языке на родине М.И.Ростовцева.
130 ПФА РАН. Ф. 7. On. 1. Д. 146. Л. 38.
131 Державин Николай Севастьянович (1877—1953), филолог, истори к-славист. После Октябрьской революции профессор Института народного хозяйства и Педагогического института при Петроградском университете — ЛГУ (1917/—1949); декан ямфака, ректор (1922—1926) ЛГУ, директор и председатель II Отделения (литературы) НИИ сравнительной истории литератур и языков Запада и В остока; заведующий кафедрой славянской филологии (1925—1953) ЛГУ.
С сер едины 20-х годов Н.С.Державин стал ярым стороннике <м «нового учения о языке» Н.Я.Марра (последний сод ействовал избранию Державина в академики АН СССР, минуя ступень члена-корреспондента), активно работал в Секции научных работников, пытаясь перевести исследовательскую работу ленинградских учреждений «на марксистские рельсы».
132 Обреченные на смерть (лат.).
133 Опубл.: «Только одна наука радует меня...» С. 206.
134 ПФА РАН. Ф. 825. Оп. 2. Д. 76. Л. 10.


120
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
135 Крачковский Игнатий Юлианович (1883—1951), выдающийся востоковед, арабист, профессор (1918—1951) Пе- тербургского-Петроградского- Ленинградского университета, заведующий мусульманским отделом Азиатского музея (1916—192*0). Был арестован по обвинению в шпионаже в пользу Финляндии и находился в заключении с 19 августа 1921* г. по 12 января 1923 г. Подробнее о нем см.. Долинина А.А. Невольник долга. СПб., 1994.
136 См.: Фрейденберг О. М. Воспоминания о Н.Я.Марре / Публ. Н.В.Брагинской // Восток — Запад: Исследования. Переводы. Публикации. М., 1988. Вып. 3. С. 202—203.
137 Пиотровский Б. Б. Страницы моей жизни. СПб., 1995.
С. 	35, 55—56.
138 См. письмо С.А.Жебелёва к Н.М.Беляеву в Прагу от 4 февраля 1928 г. Арх ив Seminarium Kondakovianum (Отдел документальных фондов Института теории и истории искусств Чешской АН, Прага).
139 ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 133. Л. 302 с об.
140 См.: Копржива-Луръе Б.Я. (Лурье Я.С.). История одной жизни. Paris: Atheneum, 19»37. С. 111—112.
141 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1—1924. Д. 24. Л. 159—163.
142 Несостоявшаяся отставка С. Ф.Ольденбурга в октябре— ноябре 1927 г. была связан а с отказом властей выдать визы академику-секретарю Отделения исторических наук и филологии И.Ю.Крачковскому и его жене
В.А.Крачковской, приглашенным для чтения лекций в Упсальском университете. Крачковский и Ольденбург подали в отставку, но забрали »свои заявления об уходе с административных постов после настоятельных уговоров коллег по АН СССР не делать этого шага отчаяния. См.: Каганович Б.С. Начало трагедии... С. 13—132.
143 Опубл.: «Только одна наука радусгг меня...» С. 217.
144 Выражаю глубокую признательность Г.М.Бонгард-Леви- ну за возможность ознакомиться о письмами и процитировать их в настоящем очерке. Г .М.Бонгард-Левин получил официальное разрешение на публикацию этих материалов.
145 Подробно своими впечатлениями о гобилее И.И.Толстой делится в письме к С.Н.Кондакову а г 12 мая 1926 г., см.: Литературный архив Музея чешской письменности в Праге. Фонд Н.П.Кондакова.
146 Статья М.И.Ростовцева, присланная в машинописный сборник, недавно издана с комментар иями В.Ю.Зуева и И.А.Левинской по рукописи, хранящееся в архиве Госу- дарственного Эрмитажа: Ростовцев М. М. Иранский конный бог и юг России // ВДИ. 1990. № 2. С. 192—200. Сборник в честь С.А.Жебелёва был воспроизведен «дактилографически» в четырех экземпляр *ах, из которых один передали юбиляру, второй в ЛГУ, третий в Эрмитаж, четвертый в Публичную библиотеку (ныне Российская государственная библиотека) в Москву. Известные мне рукописи сборника сегодня хранятся и Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (быв. ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина), Научной библиотеке им.
А.М.Горького Санкт-Петербургского государственного университета и Российской государственной библиотеке (быв. Государственной библиотеке СССР им. В.И.Лени- на) в Москве. В том же 1926 г. С.А.Жебелёву удалось издать в ГАИМК небольшую брошюру на французском языке с оглавлением сборника, где перечислены все участники тома, названия и краткие аннотац ии их статей. См.: Recueil Gebelev: Expos6 sommaire. Leningrad, 1926. 12 p. Как следует из переписки, в сентябре 1926 г. юбиляр отправил А.А.Васильеву пять экземпляров книжечки с репродукцией своего карандашного портрета
работы Г.С.Верейского — А.А.Васильеву, М.И.Ростовцеву, в библиотеки Йельского и Висконсинского университетов, в Городскую библиотеку Нью-Йорка. См.: ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 119.
147 Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Фонд М.И.Ростовцева. Box 3. Correspondence. Language Russian, 1920—1926.
148 Цитата из «Первой речи против Катилины» (VIII, 21) Ци¬
церона: «Тем, что они молчат, они кричат» (лат.).
149 University of Wisconsin. Division of Archive. College of Letters and Science. Department of History. General Correspondence, A.A.Vasiliev. Serial № 7/16/16. Box 1.
150 См.: Ростовцев М.И. Бог-всадник на юге России, в Индо- Скифии и в Китае // Seminarium Kondakovianum: Сб. статей по археологии и византиноведению, издаваемый Семинарием им. Н.П.Кондакова. Praha, 1927. Т. 1.
С. 	141—146 (с посвящением С.А.Жебелёву). В том же томе опубликованы статьи А.В.Орешникова, А.Н.Кубе, М.И.Максимовой, Н.В.Измайловой, Л.А.Мацулевича из рукописного сборника в честь С.А.Жебелёва.
151 Миннз (Minns) Эллис (Илья Егорович) (1873—1953), английский историк, археолог, профессор Кембриджского университета. С начала 1900-х годов неоднократно бывал в России, близко знал крупнейших русских археологов.
152 University of Visconsin. Division of Archive. College of Letters and Science. Department of History. General Correspondence, A.A.Vasiliev. Serial № 7/16/16. Box 1.
153 Там же.
154 Там же. Box 2.
155 Бузескул Владислав Петрович (1858—1931) — историк античности и средних веков, источниковед, историограф.
156 Коковцов Павел Константинович (1861—1942) — востоковед-семитолог, эпиграфист.
157 Щербатской Федор Ипполитович (1866—1942) — востоковед-индолог, тибетолог, буддолог, основатель русской школы буддологии.
158 См.: Копржива-Лурье Б.Я. История одной жизни. С. 111.
Струве Василий Васильевич (Вильгельм Вильгельмович) (1889—1965) — египтолог, востоковед, академик АН СССР (1935).
159 Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Фонд М.И.Ростовцева. Box 3. Correspondence. Language Russian. Fol. 1920—1926. О том же писала М.И.Ростовцеву и О.А.Добиаш-Рождественская: «В той борьбе, которая ведется около кандидатуры Сергея Александровича, его оппоненты ссылались на Ваше мнение, как на мнение лица, определенно высказавшегося против нее... Когда я вижу, как волнует этот слух друзей С.А., и когда я вспоминаю, как в беседах со мною Вы говорили приблизительно в том смысле, что было бы хорошо, если бы "Николай Яковлевич (Марр. — И.Т.) употребил свое влияние в пользу Сергея Александровича", когда я думаю вообще о Ваших отношениях с ним, мне кажется, что корректность в отношении к нашей с Вами беседе вызывает с моей стороны этот акт "осведомительного характера". Если Вам неприятен этот слух, Вы всегда найдете способ парализовать его, минуя меня. Ибо Вы, еще конечно в большей мере, чем я, понимаете одиозность какого бы то ни было вмешательства особ дамского пола в предвыборную борьбу посторонних учреждений. [...] Меня угнетает мысль, что Вы в один прекрасный день сами спросите меня, почему я молчала, когда как будто имела основание знать настоящее Ваше отно¬


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
121
шение. Может быть, в этом отношении я ошибаюсь». См.: Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Фонд М.И.Ростовцева. Box 3. Correspondence. Language Russian. Fol. 1920—1926 (письмо без даты).
160 Малеин Александр Иустинович (1869—1938) — фило- лог-классик, историк античности, профессор ЛГУ.
161 ПФА РАН. Ф. 825. Оп. 2. Д. 188. Л. 8. Автограф. Подчеркнуто Ростовцевым.
162 Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Фонд Ростовцева. Box. 3. Correspondence. Language Russian. Fol. 2.
163 ПФА РАН. Ф. 825. On. 2. Д. 188. Л. 10. Автограф.
164 Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Фонд М.И.Ростовцева. Box 3. Correspondence. Language Russian. Fol. 2.
165 University of Wisconsin. Division of Archive. College of Letters and Science. Department of History. General Correspondence, A.A.Vasiliev. Serial № 7/16/16. Box 2.
166 ПФА РАН. Ф. 779. On. 3. Д. 28. Л. 12, 60.
167 См. письмо И.П.Павлова к П.К.Коковцову от 8 марта 1927 г.: «Вполне согласен с Вашим мнением относительно С.А.Жебелева. Зазорно иметь в составе Академии наук человека, так детски смешивающего свое с чужим. Мне кажется, что дело должно идти следующим порядком. Протестующие воздерживаются от голосования и подают особое мнение. Затем результат голосования Отделения и особое мнение попадают в Общее собрание. Не знаю, как в Академии, в других местах так делалось. В Общем собрании, конечно, произойдет обсуждение, которое и определит решение его. Мне кажется, что Общее собрание может посмотреть на этот казус иначе, чем Отделение, состоящее из знакомых злопо* лучного кандидата» (ПФА РАН. Ф. 779. Оп. 2. Д. 309).
168 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1927. Д. 176. Л. 229 об. § 129; Ф. 1. Оп. 2—1927. Д. 4. § 101. Л. 22—22 об. Подлинный протокол избрания на ОИФ см.: Ф. 2. Оп. 17. Д. 201. Л. 2 (личное дело С.А.Жебелева).
169 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1927. Д. 176. Л. 70. § 101; Ф. 1. Оп. 21927. Д. 5. § 135. Л. 135 об. (протокольные бумаги). См. также: Ф. 825. On. 1. Д. 3£. 5 л.
170 ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1927. Д. 176. Л. 84. § 135; Ф. 1. Оп. 2—1927. Д. 5. § 135 (заявление Н.К.Никольского). Подлинный протокол избрания на ОС см.: Ф. 2. Оп. 17. Д. 201. Л. 1 (личное дело С.А.Жебелйва).
171 Тарле Евгений (Григорий) Викторович (1874—1955) — историк-новист, специалист по экономической и социальной истории Франции конца XVIII — начала XIX в.
172 University of Wisconsin. Division of Archive. College of Letters and Science. Department of History. General Correspondence, A.A.Vasiliev. Serial № 7/16/16. Box 2.
173 Там же. Box 3.
174 Там же. Box 3.
175 Максимова Мария Ивановна (1885—1973) — историк- антиковед, историк искусства, археолог.
176 Вальдгауер Оскар Фердинандович (1883—1935) — археолог, историк античного искусства. Высшее образование получил в Париже и Мюнхене, с 1913 г. приват-доцент по кафедре теории и истории искусств Петербургского университета. После Октябрьской революции хранитель и заведующий Отделом древностей (1918— 1931), член правления и исполняющий обязанности директора (1927—1928) Государственного Эрмитажа.
177 Богаевский Борис Леонидович (1882—1942) — историк античности, археолог, искусствовед, специалист по эгейской и древнегреческой культуре. После Октябрь¬
ской революции жил в Томске, затем переехал в Петроград, в 20-х годах был профессором ямфака ЛГУ и заведующим кафедрой и кабинетом историш материальной культуры дофеодального периода Ленин градского государственного историко-лингвистического института.
178 Бенуа Александр Николаевич (1870—1960) — художник, театральный декоратор, историк искусства, художественный критик, мемуарист. В 1926 г. не вернулся из Парижа, где находился в командировке от Эрмитажа. В эмиграции работал как театральный художник и режиссер-постановщик балетов в театрах Франции, Италии и других стран.
179 Добужинский Мстислав Валерианович (1875—1957) — график, живописец, театральный художник. С 1924 г. в эмиграции, жил в Литве, Латвии, Франции, с 1935 г. — в Великобритании, с 1939 г. — в США.
180 Ернштедт Петр Викторович (1890—1966) — филолог, коптолог, византинист, папиролог, специалист в области греческого, коптского и хеттского языков.
181 Боровка Григорий Иосифович (1894—1941) — археолог, историк античного и скифского искусства, учился у М.И.Ростовцева, С.А.Жебелйва, Б.В.Фармаковского, О.Ф.Вальдгауера на историко-филологическом факультете Петроградского университета (1912—1917). Работал в Ольвийской экспедиции под руководством Б.В.Фармаковского (1914). Научный сотрудник разряда археологии Скифии и Сарматии Археологического отделения РАИМК-Г АИМК (1919—1930), хранитель (1921—1930) Эллино-скифского отделения Эрмитажа. 1924—1929 гг. принимал участие в Монголо-Тибетской экспедиции П.К.Козлова. В 1927—1929 гг. был командирован в Германию, в 1928 г. в Великобританию, где вел переговоры о совместных исследованиях готских памятников в Крыму. Арестован в сентябре 1930 г. по обвинению в шпионаже в пользу германской разведки по сфабрикованному ОГПУ делу о контрреволюционной монархической организации «Всенародный союз борьбы за возрождение Свободной России» (дело акад.
С.Ф.Платонова или «академическое дело»), осужден осенью 1931 г. к 10 годам лагерей, был отправлен в Ухт- печлаг, куда прибыл в 1932 г. и работал палеонтологом. Освобожден в 1940 г. без права выезда за пределы Коми АССР, вновь арестован в ноябре 1941 г. и в том же году расстрелян. Реабилитирован в 1989 г. Первую научную биографию Г.И.Боровки см.: Зуев В.Ю. Материалы к биографии Григория Иосифовича Боровки (1894—1941) // Санкт-Петербург и отечественная археология: Историографические очерки. Труды семинара «Проблемы истории и историографии археологической науки» / Отв. ред. И.Л.Тихонов. СПб., 1995. Вып. 1. С. 145—156.
182 Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Фонд М.И. Ростовцева. Box 3. Correspondence. Language Russian. Fol. 1920—1926.
Книпович Татьяна Николаевна (1896—1975) — исто- рик-антиковед, археолог, эпиграфист, историк античного искусства. Семья Н.М.Книповича была еще до революции связана с русской социал-демократией. Выпускница Высших женских (Бестужевских) курсов и Петроградского университета, научный сотрудник Разряда греко-римского искусства Художественно-исторического отделения ГАИМК-ИИМК-ЛОИИМК АН СССР; одновременно с 1924 г. ассистент эллинской секции, затем заведующая отделением Отдела древностей Государственного Эрмитажа; профессор ЛГУ.


122
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
183 См.: Минц В!. И. Марксисты на исторической неделе в Берлине и VI Международном конгрессе историков в Норвегии // Историк-марксист. 1928. Т. 9. С. 90—92.
184 См.: Там же. С. 92—96; Исаков С. Seminarium Kondakovi¬
anum // Жи знь искусства. 1928. № 48.
185 University of Wisconsin. Division of Archive. College of Letters ancJ Science. Department of History. General Correspondence, A.A.Vasiliev. Serial № 7/16/16. Box 3.
186 Последние новости. 1928. 27 августа.
187 Минц И. И. Марксисты на исторической неделе... С. 94, 95.
188 См.: ЦГАИПД СПб. Ф. 566. On. 1. Св. 1. Д. 4. Л. 12.
189 Устав Академии наук СССР. Л., 1927. С. 6.
190 Подробнее см.: Шитц И.И. Дневник «великого перелома» (март 1928—август 1931). Paris: YMCA-PRESS, 1991. С. 20, 25 (записи от 16 апреля и 8 мая 1928 г.).
191 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1—1928. Д. 191. Л. 22 об. § 8.
192 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1—1928. Д. 52.
193 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1—1928. Д. 40. Л. 1.
194 См.: Пять «вольных» писем В.И.Вернадского сыну (Русская наука в 1929) / Публ. К. К. // Минувшее: Исторический альманах. М., 1992. Вып. 7. С. 442.
195 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1—1928. Д. 191. Л. 39. § 5; Л. 86. § 3.
196 Луппол И.К. К выборам в Академию наук СССР// Науч¬
ный работник. 1928. № 11. С. 3—9.
197 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1—1928. Д. 96.
198 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 20 об., 21 об.
199 Вот одна из официальных оценок предстоящих выборов: «Таким образом, впервые в группе общественных наук в Академии найдут себе место представители марксизма. Академия... более сблизится с общественными и научными организациями, сможет более активно участвовать в деле социалистического переустройства СССР... Своими выборами Академия наук покажет, что она действительно готова сделать решительный шаг в сторону дальнейшего расширения своей работы, в тесной увязке с общественными организациями и с учетом новых задач, стоящих перед советскими научными организациями» [Красная газета. Веч. вып. 1928. 22 октября. № 292(1962). С. 3].
200 О ней см.: Каганович Б.С. Начало трагедии... С. 127—128.
201 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 13.
202 Подробнее о выборах 1929 г. см.: Пять «вольных» писем
B.И.Вернадского сыну... С. 425—450; Кольцов А.В. Выборы в Академию наук в 1929 г. // Вопросы истории естествознания и техники. 1990. № 3. С. 53—66; Бра- чев B.C. Укрощение строптивой, или как АН СССР учили послушанию // Вестник АН СССР. 1990. № 4.
C. 120—127; Levin А.Е. Expedient Catastrophe: A Reconsideration of the 1929 Crisis at the Soviet Academy of Science // Slavic Review. 1988. Vol. 47. № 2. P. 261—279.
203 Жебелёв C.A. Яков Иванович Смирнов // Сборник статей
по археологии и византиноведению, издаваемый Семинарием им. Н.П. Кондакова. Прага, 1928. Т. 2. С. 1—16.
204 См.: Ростовцев М.И. «Скифский» роман //Там же.
С. 	135—138. Статья датирована 8 января 1928 г.
205 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 30.
206 Там же. Л. 34—34 об., 39.
207 Известия. 1928. 22 ноября; 23 ноября.
208 Кораблев Василий Николаевич (1873—1936) — филолог-
славист.
209 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 32 об.—39.
210 ЦТ А СПб. Ф. 6307. On. 11—1928. Д. 32. Л. 92—97.
211 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 32 об.—39.
212 См.: Красная газета. Веч. вып. 1928. 22 ноября—20 декабря; Известия ЦИК. 1928. 22—25 ноября, 1 декабря; Правда. 23 ноября; Экономическая жизнь. 1928. 23—25 ноября; Ленинградская правда. 1928. 23—24 ноября; Смена. 1928. 24 ноября; Рабочая Москва. 1928. 23 ноября; Вечерняя Москва. 1928. 22—24 ноября; Харьковский пролетарий. 1928. 21 декабря, и др. См. также: ЦГА СПб. Ф. 6307. On. 11—1928. Д. 81. Л. 124.
213 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 39.
214 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 17. Д. 201. Л. 81—81 об. Автограф
С.А.Жебелёва.
215 Там же. Л. 87.
216 ПФА РАН. Ф. 2. Оп.1—1928. Д. 191. Л. 188.
2.7 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1—1928. Д. 191. Л. 189—189 об. Протокол подписан А.П.Карпинским, С.Ф.Ольденбур- гом, А.Е.Ферсманом, И.Ю.Крачковским, А.Ф.Иоффе.
2.8 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 39-40.
219 Зайдель Г., Цвибак М. Классовый враг на историческом фронте: Доклады Г.Зайделя и М.Цвибака о Тарле и Платонове и их школах и прения на объединенном заседании Института истории при ЛОКА и Ленинградского отделения общества историков-марксистов. М.—Л., 1931. С. 169—170.
220 К антисоветскому выступлению акад. Жебелёва: Заявление девяти профессоров // Красная газета. 1928. 24 ноября. № 273.
221 См.: ВАРНИТСО о выступлениях некоторых ученых в эмигрантской прессе // Экономическая жизнь. 1928. 25 ноября; Советские ученые — против Жебелёвых и Ефремовых. Врагам СССР — не место в Академии наук // Рабочая Москва. 1928. 25 ноября; Хроника // Научный работник. 1928. № 12. С. 111—113.
222 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 41 об., 45.
223 А.В.Луначарский о выступлении акад. Жебелёва // Красная газета. Веч. вып. 1928. 24 ноября.
224 ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 133. Л. 308—309.
225 Бенешевич Владимир Николаевич (1874—1938) — византинист, археограф, историк канонического права. В
1929 г. был сослан в Кемь (Соловецкие лагеря), где в
1930 г. арестован по «академическому делу» и привезен в Ленинград как один из главных обвиняемых, был осужден на 5 лет, сидел в Ухтпечлаге до весны 1933 г. Вновь арестован в ноябре 1937 г. и расстрелян в январе 1938 г. В том же году были расстреляны два сына-близ- неца и брат В.Н.Бенешевича.
226 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 45—46 об.
227 О том, что С.Ф.Ольденбург заново переписал текст пись¬
ма С.А.Жебелёва, которое и было опубликовано, имеется указание в дневнике его жены: ПФА РАН. Ф. 208. Оп.
2. 	Д. 57. Л. 49.
228 *.* фраза зачеркнута.
229 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 17. Д. 201. Л. 72—74.
230 Там же. Л. 83—83 об. (письмо от 26 ноября). Здесь же на
л. 72—74 подлинник письма от 25 ноября. См. публикацию письма от 26 ноября: Письмо акад. Жебелёва // Красная газета. Веч. вып. 1928. 30 ноября.
231 Красная газета. Веч. вып. 1928. 27 ноября.
232 Рукописный архив ИИМК РАН. Ф. 2. On. 1—1928. Д. 7. Л. 81— 81 об. §671.
233 ЦГА СПб. Ф. 6307. On. 11—1928. Д. 32. Л. 99 с об.
234 ЦГА СПб. Ф. 7450 On. 1. Д. 2. Л. 116—117.
235 ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 66—66 об.


М.И.Ростовцев и Российская Академия наук
123
236 Коковцов П. К. Для установления истины / Публ. и ком- мент. А.А.Долининой // Кунсткамера: Этнографические тетради. 1993. Вып. 1. С. 151—152.
237 University of Wisconsin. Division of Archive. College of Letters and Science. Department of History. General Correspondence, A.A.Vasiliev. Serial № 7/16/16. Box 3.
238 Заславский Д. Влюбленные антропосы // Красная газета. Веч. вып. 1928. 11 декабря.
239 ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 2—1928. Д. 10. Л. 10.
240 ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1—1928. Д. 250. Л. 99—100. ОС. § 245. В комментариях к статье М.И.Ростовцева «Иранский конный бог и юг России» (ВДИ. 1990. № 2. С. 192, 197. Прим. 1) В.Ю.Зуев, к сожалению, неверно осветил историю издания сборника статей в честь Жебелёва (сборник был собран не к 55-летию С.А.Жебелёва, а к 35-летию его научно-педагогической деятельности и не был издан из-за отсутствия средств), а также историю исключения М.И.Ростовцева из АН СССР. Приводимые Зуевым аргументы не опираются на архивные свидетельства и противоречат имеющимся материалам.
241 ЦТА СПб. Ф. 6307. On. 11. Д. 32. Л. 101, 104 с об.
242 См.: Дело академика Жебелёва // Правда. 1928. 21 декабря; То же // Экономическая жизнь. 1928. 21 декабря.
243 Ame M.Tallgren (1885—1945) — финский историк, специалист по археологии бронзового и раннего железного века Восточной Европы, неоднократно бывал в России и поддерживал со многими русскими учеными-археолога- ми и историками тесные научные связи.
244 См. текстуальный перевод в личном деле С.А.Жебелёва: ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 17. Д. 201. Л. 116—117. Опубл.: Известия. 1929. 24 января. С. 4.
245 ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 17. Д. 201. Л. 103 с об.
246 Известия. 1929. 25 января. № 20. С. 2.
247 Перченок Ф.Ф. Академия Наук на «великом переломе» // Звенья. Исторический альманах. М., 1991. Вып. 1.
С. 	186—187; Коковцов П.К Для установления истины.
С. 	152—153, 154—155.
248 См.: Письмо профессора Талльгрена и достойный ответ советских ученых // Известия. 1929. 24 января. № 19 (3555). С. 4.
249 Шитц И.И. Дневник «великого перелома»... С. 83 (запись от 25 января 1929 г.).
250 University of Wisconsin. Division of Archive. College of Letters and Science Department of History. General Correspondence, A.A.Vasiliev. Serial № 7/16/16. Box 3.
251 Максимова М.И. Из воспоминаний о С.А.Жебелёве // С А.
1969. №3. С. 88.
252 См.: Историографические этюды С.А.Жебелёва (Из неизданного научного наследия): Автонекролог / П редис л., подгот. текста, публ. и коммент. И.В.Тункиной и
Э.Д.Фролова // ВДИ. 1993. № 2. С. 177.
253 См.: Graham L.R. The Soviet Academy of Sciences and the Communist Party, 1927—1932 // Studies of the Russian Institute, Columbia University. Princeton, N.Y., 1967. P. 107—108. Прим. 71.
254 Подробнее см. в книге очерк Г.М.Бонгард-Левина «М.И.Ростовцев в Америке. Висконсин и Йель».
255 См.: Брачев В С. «Дело» академика С.Ф Платонова // Во¬
просы истории. 1989. № 5. С. 117—129; Академическое дело 1929—1931 гг. / Отв. ред. В.П.Леонов. СПб., 1993.
Вып. 1. Дело по обвинению академика С.Ф.Платонова; Graham L.R The Soviet Academy of Sciences... P. 104— 108; Каганович Б.С. Евгений Викторович Тарле и петербургская школа историков. СПб., 1995. С. 38—43, 117.
256 См.: ЦГАИПД СПб. Ф. 2019. Оп. 2. Д. 21. Л. 1—1 об.
257 См.: ЦГАИПД СПб. Ф. 2019. Оп. 2. Д. 24. Л. 22—23.
258 ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 164. Л. 56 об., 60 об.
259 Цитата из Цицерона: «Да убоится история какой бы то ни было лжи, да не убоится она какой бы то ни было правды» (лат.).
260 Письма к С.А.Жебелёву от 19 июля и 20 сентября / 3 октября 1929 гг. (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 165. Л. 42, 55 об.—56 об.).
261 См.: Буржуазные историки Запада в СССР (Тарле, Петру-
шевский, Кареев, Бузескул и др.) // Историк-марксист. 1931. Т. 21. С. 52.
262 См.: Зайдель Г., Цвибак М. Классовый враг на историчес¬
ком фронте... С. 50—51, 58.
263 См.: Бузескул В.П. Всеобщая история и ее представители в России в XIX и начале XX века. (Материалы) / АН СССР. Ред. С.А.Жебелёв. Л., 1931. С. 172—176, 183— 184, 207—210 (труды М.И.Ростовцева по истории и археологии юга России, по истории эллинизма и Римской империи).
264 ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 44. 249 л.
265 Рукопись всех трех частей монографии «Всеобщая история и ее представители в России...» в полном виде, без цензурных купюр, подготовлена к печати автором настоящего очерка по рукописи, сохранившейся в личном фонде В.П.Бузескула в ПФА РАН.
266 Фрезе Б.Н. — юрист, папиролог, историк римского права, профессор Демидовского лицея в Ярославле. Автор работ «Очерки греко-египетского права» (Ярославль, 1912. Ч. 1), «Греко-египетские частно-правовые документы» (Ярославль, 1911), «О греко-египетских папирусах» (Ярославль, 1908), «Папирология и ее значение для юриста» (Юридический вестник. 1913. Кн. 2.
С. 	108—111).
267 Хвостов Михаил Михайлович (1872—1920) — историк античности и нового времени; с 1907 г. профессор Казанского университета, автор монографий «История восточной торговли греко-римского Египта» (Казань, 1907) и «Очерки организации промышленности и торговли в греко-римском Египте» (Казань, 1914. [Ч.] 1).
268 Миротворцев И.В. — историк античности, выпускник Казанского университета, ученик М.М.Хвостова.
269 О происхождении своей коллекции Г.Ф.Церетели сообщал П.В.Ернштедту в письме из Тифлиса от 16 мая 1923 г.: «Что касается до коллекции моих папирусов, то они собрались в мою коллекцию главным образом: 1) часть их привезена Борей (Б.А.Тураевым. — И.Т.), 2) часть куплена для меня Ростовцевым, 3) часть, наконец, была подарена мне и Боре В.С.Голенищевым, до продажи им его коллекции Москве (вот на этих папирусах и находятся номера, Вас, видимо, смутившие!) [...] Все эти папирусы должны лежать с моими... в шкапике с моими книгами в комнате, где сидел заведующий Музеем (древностей Петроградского университета. — И.Т), и которыми, вероятно, после моего отъезда занимался Крюгер» (ПФА РАН. Ф. 877. Оп. 3. Д. 105. Л. 14—15).


НАУЧНАЯ КОМАНДИРОВКА ИЛИ ЭМИГРАЦИЯ? ДВА ГОДА В АНГЛИИ
В июне 1918 г. Ростовцев выехал из Петрограда в зарубежную научную командировку. Судьба сложилась так, что обратно в Россию он уже не вернулся. Почти два года Ростовцев прожил в Англии, активно занимаясь научной и политической деятельностью. До недавнего времени о пребывании Ростовцева в Англии было известно очень мало; его биографы располагали лишь скупыми сведениями об этом периоде жизни русского ученого. Даже в книге М.Веса1 английский период в жизни Ростовцева представлен в основном рассказом об участии русского ученого в работе Парижской мирной конференции и некоторыми материалами о создании в Лондоне в 1919 г. под его председательством Комитета освобождения России. Из архивных свидетельств М.Вес имел в своем распоряжении лишь американские архивы Нью- Йорка и Мадисона: письма Ростовцева к А.В.Тырковой- Вильямс2 из Бахметъевского архива в Колумбийском университете Нью-Йорка и университетские дела М.И.Ростовцева и известного американского историка и папиролога У.Л.Вестерманна из архива Висконсинского университета3.
Однако ознакомление с архивами Англии (Лондон, Оксфорд, Кембридж) и с личным фондом Ростовцева в Дьюкском университете США позволяет более подробно осветить жизнь и деятельность Ростовцева в Англии с конца августа 1918 г. до середины августа 1920 г. (богатые свидетельства содержатся в письмах Ростовцева к
А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу из фонда Г.Ви- льямса в Британской библиотеке (Лондон), в материалах Комитета освобождения России из того же фонда, в письмах к Э.Х.Миннзу из архива Кембриджского университета4, в архиве издательства Оксфордского университета).
В личном фонде Ростовцева в Дьюкском университете хранится интереснейший документ — копия его отчета, направленного в Российскую Академию наук, о зарубежной командировке с июля 1918 г. по июль 1919 г.5. Важность этого ранее не опубликованного текста не только в конкретных свидетельствах о научной и организационной деятельности, которую вел Михаил Иванович в переломный период своей жизни. Отчет Ростовцева, посланный 6 июля 1919 г. из Парижа в Петроград, дополняет некоторые факты биографии ученого, уточняет даты, связанные с такой дискуссионной в науке темой, как эмиграция М.И.Ростовцева, и более подробно рисует его жизнь в период пребывания в Англии.
Приведем текст отчета, прежде чем обратиться к другим архивным материалам6:
«В Российскую Академию наук
Обязуюсь довести до сведения Российской Академии наук о моей деятельности за время заграничной моей командировки с июля месяца 1918 года.
В Швеции, где я пробыл около двух месяцев, ожидая возможности выехать в Англию, я находился в постоянных сношениях с тамошними учеными, преимущественно, археологами и историками, главным образом,
O.Montelius7 и Т.Ате8. Прием я встретил в Швеции самый сердечный. Моя личная работа в Королевской библиотеке и музее была мне всячески облегчена. Вопрос о необходимости более тесного научного сближения с Россией всеми оценивается как вопрос первостепенной важности. Движение в пользу такого сближения разрастается. Я не сомневаюсь, что, как только восстановится сообщение с Россией, дело научного сближения можно будет наладить без особого труда. Особенно важен вопрос об обмене научными изданиями. И в Швеции, и в Норвегии в беседах с коллегами я настаивал на необходимости создания особого комитета из нескольких лиц, который бы взял на себя задачу: 1) создания библиотеки русских книг при одном из ученых учреждений и наблюдения за снабжением русскими книгами больших научных библиотек страны; 2) организации осведомления о России в высших учебных заведениях;
3) 	организации взаимного осведомления о результатах научной деятельности за определенные периоды путем помещения в специальных органах периодических научных обзоров.
По приезде в Англию (приезд облегчен был мне благодаря хлопотам академика П.Г.Виноградова)9 я поселился в Оксфорде. Здесь я встретил опять-таки самый радушный прием. Самые милые симпатии, которые я отношу всецело не на свой личный счет, а на счет России и русской науки. Конкретно эти симпатии выразились в следующем: 1) Оксфордский университет возвел меня в звание почетного доктора ( Litt.d.)10; 2) Christ Church College просил меня принять для облегчения моей научной работы в Оксфорде 200 фунтов11; 3) Corpus Christi College принял меня в число своих членов; 4) университет просил меня прочесть в ближайшем терме (октябрь — ноябрь 1919 года) курс по экономической истории древности12.
Моя научная деятельность в Оксфорде выразилась в следующем: а) я продолжал свои занятия югом России, подготовляя к печати начатую в России трехтомную историю юга России13. Одна из специальных подготовительных работ (о находке в Астрабаде вещей III тысячелетия до Р.Хр.) будет напечатана в "Journal of Egyptian Archaeology"14; б) вместе с профессором Гренфеллем15 работал над подготовлением 3-го тома папирусов из ТеЬ- tunis’a16; меня просили составить комментарий к ряду папирусов этой интереснейшей серии; в) прочел в ученых обществах Оксфорда два доклада: в Oxford Society of Archaeology доклад об эволюции стенной декоративной росписи и в Oxford Society of Classical Philology доклад об экономической и социальной структуре птолемеевского Египта. Оба доклада будут напечатаны — пер¬


Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии
125
вый в "Journal of Hellenic Studies»"17, второй и "Journal of Egyptian Archaeology"18; г) напечатал две стагьи: "Queen Dynamis" в "Journal of Hellenic Studies"19, "Caesar and the South of Russia» в «Journal of Roman Studies"20.
Кроме того, я совместно с акад. П.Г.Виноградовым деятельно работал над задачей осведомления Англии о России вообще и о русской науке в частности. Деятельность эта выразилась в следующем:
а) В Обществе Русско-Британское Братство устраивались периодические собеседования о России для англичан и русских.
б) То же общество организовало сьезд преподавателей русского языка, на котором, между прочим, обсуждались вопросы об основании в Англии особого Английского института для изучения России. Дело это начато было по инициативе проф. Sedgefield21. При содействии Royal Litterary Society оно близится к осуществлению.
в) То же общество организует в августе и сентябре краткосрочные курсы о России, главным образом экономического характера.
г) По приглашению университета в Манчестере читал там одну из лекций, посвященных России. Лекция моя была посвящена русской науке и будет напечатана в "Quarterly Review" в октябре 1919 г.22.
д) Параллель,но этому я работал над осведомлением Англии о том, что сейчас делается в России. Для этой цели мною был основан на частные средства "Russian Liberation Committee"23, в деятельности которого приняли живое участие ряд русских общественных де ятелей. Этот комитет издает свой бюллетень24, организовал бюро печати и издал ряд книг и брошюр. Должен сказать, что дело нау чного сближения с Россией встречает в Англии самое живое сочувствие. Настоятельно необходимо при первой возможности постараться сорганизовать25 в Лондоне Русский институт, который бы взял все это дело в свои руки. Почва для этого готова, и Англия не замедлит ответить на это основанием Английск ого института для России. Я лично, по мере сил, буду п[Ю- должать начатую работу.
В конце июня 1919 года я был вызван директором Французского института в Петрограде профессором Ж.Патуе26 в Париж. Парижский Комитет "La France et1 I’Effort des Allies" организовал совместно с профессором Патуе объезд университетов юга Франции для осведомления как широкой публики, так и университетских преподавателей о том, что делается в России. Одновременно целью этого объезда было установление контакта с университетами Франции для организации в широком масштабе дела научного сближения и для подготовки почвы для деятельности Русского института в Париже27.
Указанный комитет просил меня принять участие в этом объезде, что я и сделал. Я только что вернулся из этой поездки, во время которой мы посетили: Lyon, Aix, Marseille, Montpellier, Toulouse, Bordeaux et Poitiers, и должен сказать, что мои речи о России и о научном с нею сближении везде встречены с полным сочувствием и горячими симпатиями по адресу России и русской науки28. Думаю, что при желании и энергичной работе и здесь дело можно будет наладить и двинуть. Во время моего пребывания в Англии я узнал, что Парижская Академия взяла на себя инициативу создания нового Союза Академий, в который должны войти, прежде всего, Академии Союзных держав. Союз этот распадается на две
секции: так называемых точных наук и так называемых гуманитарных (lettres, sciences morales et politiques). Подготовительный съезд первой секции состоялся еще зимой, второй — в июле месяце. Ни на один из них Россия приглашена не была. Узнав это, я в Париже навел справки у непременного секретаря Парижского института^9 R.Cagnat*0 и убедился в том, что неприглашение России объясняется простым недоразумением. Переговорив затем с секретарем съезда Академии директором Bibliothdque National, Th.Homolle31, я получил от него официальное письмо, приглашающее меня на следующий съезд Академии в Брюсселе в октябре 1919 года. Это приглашение я принял, думая, что действую в духе нашей академии. Представлять Российскую Академию я буду, конечно, не официально, а официзно32. В Париже я встретил профессора Henry33, который сообщил мне о желании Академии теперь же положить основы Русскому институту в Париже. Согласно этому, мы теперь же примем меры и постараемся осуществить это начинание, если нам удастся обеспечить институту помещение и необходимые на первое время средства. Об этом деле мы надеемся иметь в ближайшем будущем собеседование с нашими парижскими коллегами.
Надеюсь, что моя работа, несмотря на тяжелые материальные и моральные условия, была полезна и шла в духе предначертаний Академии. Одно могу сказать с уверенностью: никакой враждебности к здоровой России я здесь не встретил, напротив, полное сочувствие и симпатии. Российская Академия может быть уверена, что все ее начинания найдут во Франции и, вероятно, Италии самый горячий отклик.
Ординарный Академик Российской Академии наук
Париж,
6 июля 1919 г.»
Следуя за изложением Ростовцева в отчете, попытаемся более подробно восстановить на основе различных архивных материалов жизнь и деятельность русского ученого в Англии.
В фонде Ростовцева Дьюкского университета хранятся два удостоверения, полученные Ростовцевым в связи с предполагаемой научной командировкой в Европу, — от Петербургского университета за № 861 (18 апреля 1918 г.)34 и Российской Академии наук за № 584 (15 июня 1918 г.)35. Судя по личному делу академика, вопрос о командировке был поставлен еще в декабре 1917 г.36. Первоначально срок командировки М.И.Ростовцева устанавливался с 1 апреля 1918 г. на 6 месяцев для научных занятий в музеях и библиотеках Швеции и Англии37. Судя по фонду Ростовцева, 17 апреля он направил в посольство Норвегии письмо с просьбой выдать ему (и его супруге) визы на два месяца для работы в 1 музеях и библиотеках Норвегии по проблемам древнейшей истории и истории скифов на территории России38. 1 8 апреля, надеясь, очевидно, на быструю выдачу визы, 014 получил в университете удостоверение о командировке куда была уже вставлена наряду со Швецией и Анг- ли ей также и Норвегия.
16 апреля 1918 г. он направил письмо шведскому ученому О.Монтелиусу, в котором просил помочь ускорил ъ выдачу виз для выезда в Швецию39. Письмо из Петрограда пришло в Стокгольм 26 мая, и на следующий


126 Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
день Монтелиус отправил ответ Ростовцеву (к сожалению, это письмо пока не обнаружено, неизвестно, дошло ли оно до русского ученого): если письмо шло из Швеции в Россию так же долго, как из Петербурга в Стокгольм, то Ростовцев, очевидно, его не получил — к этому времени он уже покинул Россию.
М.Вес в своей книге подробно разбирает вопрос о времени отъезда Ростовцева, но отсутствие точных свидетельств не позволило ему дать конкретный ответ40. Архивные материалы позволяют более точно установить эту дату. На заседании Отделения исторических наук и филологии от 6 июня 1918 г. Ростовцев выступил с заявлением о том, что он до сих пор не мог использовать командировку ввиду невозможности выехать за границу, и просил Конференцию РАН считать срок командировки с того дня, когда ему фактически удастся выехать за границу. Просьба его была удовлетворена41. Судя по удостоверению, выданному Академией, Ростовцев выехал после 15 июня. Можно полагать, что к 15 июня виза была получена, и Ростовцев обратился в канцелярию с просьбой выписать ему новое командировочное удостоверение, намереваясь скоро уехать в Швецию. Этим объясняется, по-видимому, и изменение даты в прежнем тексте. По словам самого Ростовцева, он выехал из Петрограда в конце июня. В письме к своему учителю, выдающемуся историку Н.П.Кондакову (1844—1925), который находился в Одессе, Ростовцев 2 марта 1919 г. из Оксфорда сообщал: «Я лично, собрав кое-какие крохи, с Софьей Михайловной42 уехал в конце июня 1918 г. из России, пробыл некоторое время в Швеции и Норвегии и теперь живу в Оксфорде»43.
Намечает М.Вес и путь, по которому ученый поспешно покидал Петроград44. По словам самого Ростовцева, он отправился в Швецию на пароходе45. Основываясь на свидетельстве М.К.Куприной-Иорданской46,
В.Ю.Зуев делает, на наш взгляд, справедливый вывод: Ростовцевы, уехавшие в Швецию летом 1918 г., не только насовсем, но и надолго не собирались покидать Россию в момент отъезда. Об этом же свидетельствуют и его отчет в Российскую Академию наук, и первые письма из Швеции, посланные в Англию и Россию, хотя сам Ростовцев в своих более поздних автобиографических заметках писал о том, что оставил Россию в 1918 г. с тем, чтобы туда больше не возвращаться48 .
Большой интерес представляют письма Ростовцева к Ариадне Владимировне Тырковой-Вильямс, которые он направил ей в Лондон из Швеции. Первое письмо датировано 3 июля 1918 г. и послано из Стокгольма49:
«После долгих мытарств я попал, наконец, на этих днях в Швецию, где пока сижу в Стокгольме. Дела в России мало изменились, и нельзя сказать, чтобы к лучшему. Писать об этом было бы и долго, и трудно.
Работать в России людям моего склада ни в области политики, ни в области культурной невозможно.
Кое-что делаем, но все это так мелко по сравнению <; тем, что делается в области разрушения.
Сейчас я на перепутье. Передо мною две возможности: оставаться в нейтральной стране и работать в области своей науки или ехать в Англию делать то же и вместо; с тем попытаться быть полезным для общего дела. Я и хотел бы услышать от Вас и от Вашего мужа, что, по-13а- шему, правильнее и целесообразнее. Особенно вэухно было бы для меня знать, каково отношение в Англии к
русским. Готовы ли принять известное сотрудничество или враждебны ему и всякое сожитие отклоняют. Это — кардинальный пункт, от которого зависит все последующее в строении моей личной жизни. Работать в области науки я могу и здесь, и в Дании. Деньгами я обеспечен года на двац хотя и не имею намерения все это время отсутствовать из России.
Если в России что-либо изменится, я, конечно, вернусь и постараюсь быть полезным на родине...
Буду с нетерпением ждать Вашего ответа и указаний. Я привык верить Вашему чутью действительности. Сообщите также, между прочим, можно ли устроиться в Лондоне или Оксфорде без затрат очень больших средств. Фунтов 50 в месяц мы с женой тратить могли бы, но вряд ли больше.
Потребности наши, как Вы знаете, русские, т.е. ограниченные. Жизнь в английских boarding-houses50 нам известна и вполне нас, в свое время, удовлетворяла...»51.
Письмо было послано заказным на имя H.Williams в редакцию Daily Chronicle для Ариадны Вильямс (Тырко- вой). На конверте штамп — Лондон 16 июля 1918 г.
В Архиве Института истории материальной культуры РАН, СПб хранится письмо Ростовцева, которое, пользуясь дипломатическими каналами Швеции, он 1 августа 1918 г. из Боренсберга отослал в Петербург Б.В.Фармаковскому52. Сюда он приехал из Стокгольма вместе со шведским ученым Т.Ю.Арне. Приведем некоторые в/эщержки из того письма.
«У меня к Вам две просьбы. Первая — переслать по адресам прилагаемые письма. Вторая — не отказать в Ваше» л содействии мне и д-ру Арне для получения некоторые книг для нас. Список книг, нужный д-ру Арне, он прилагает. Что касается до меня, то мне необходимо было бы иметь (далее следует список книг и журналов.. — Г.Б.-Л.).
Что касается до уплаты за книги, то все, что прошу я, мне полагается, кроме Латышева, за которого заплачу пс> приезде (курсив мой. — Г.Б.-JT)... Простите, что так затрудняю Вас в это тяжелое время, но думаю, что нам нужно не порывать связи с Западом и показать, что мы все еще живы и работаем. Очень хотелось бы при этом случае получить весточку от Вас о том, как Вам живется и как живется всем нашим общим друзьям.
Еще одна просьба. Мне хотелось бы осветить здесь в особой статье культурную жизнь в России за последнее время. Для этого мне нужен материал...».
Судя по архиву А.В.Тырковой-Вильямс, следующее письмо Ростовцев направил ей 15 августа из Бергена (Швеция)53:
«Большое спасибо Вам и Вашему супругу за Ваши милые письма. Дела с моим отъездом налаживаются, и дней через 10 мы думаем выехать из Бергена. Очень Вам благодарен за Ваше разрешение просить Вас об устройстве нам приюта дня на два в Лондоне. П.Г.Виноградов настойчиво просит нас немедленно по приезде приехать к нему в Оксфорд недели на две, до приискания квартиры или пансиона в Оксфорде, где я предполагаю устроиться, так как там я буду иметь возможность найти научную оплачиваемую работу.


Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии
127
Не буду писать подробно о своей жизни в Стокгольме. Не стоит. Если бы не научная работа, пожалуй, стоило бы думать о возвращении в Петербург... Слава Богу, нашел здесь несколько хороших коллег-шведов, с которыми отвожу душу за научными разговорами, от которых в России я успел отвыкнуть.
В Англию еду с большим удовольствием. Не знаю, но хочется подраться с немцами, хотя и не прямо, но косвенно...».
«В фонде известного финского археолога А.М.Талль- грена хранится письмо Ростовцева, посланное в Хельсинки из Стокгольма 17 августа 1918 г.54. Письмо показывает, что Ростовцев, находясь в Швеции, продолжал работать над книгой по Скифии и Боспору и ехал в Англию ненадолго; никаких мыслей об эмиграции у него не возникало — он приглашал Талльгрена участвовать в деятельности реформированного Археологического института в Петрограде. Вот отрывок из этого послания.
«Я нахожусь в данный момент в Швеции, собираюсь ехать далее. В данное время я печатаю книгу о Скифии и Боспорском царстве и здесь обрабатываю главу о зверином стиле. Для этого мне очень нужна Ваша книга, которую Вы были так добры мне подарить. Я, однако, принужден был оставить ее в России, а здесь ее не нахожу. Думаю, что не найду ее и в Лондоне, куда направляюся на некоторое время. Не можете ли Вы послать мне второй экземпляр?.. В Петербурге в последнее время мы занимались реформой Археологического института, куда вошел и я... ; для доисторической археологии думали о возможности просить Вас читать наездами раз в две недели... Очень просил бы не задержать с ответом, так как через неделю я уезжаю».
В Англию Ростовцев добрался, очевидно, в самом конце августа 1918 г. и поселился в Оксфорде. Судя по архиву Российской Академии наук, Ростовцев вскоре обратился в Академию с просьбой продлить ему зарубежную научную командировку еще на 6 месяцев, но получил отказ, хотя жалованье ему уплачивали вплоть до апреля 1919 г.55. Ростовцев не порывал тесных связей с Российской Академией и университетом, а также с российскими учеными. Об этом ярко свидетельствует его отчет, посланный в Российскую Академию в июле 1919 г.
В своей недавно опубликованной содержательной статье Б.Функ приводит интересные соображения о том, почему Ростовцев, который пользовался высоким научным авторитетом в Германии, предпочел поехать в Англию. Действительно, отправиться в страну, которая недавно вела войну с Россией, было для него как для истинного патриота невозможным. Еще много ранее — в январе 1916 г. — Ростовцев писал Э.Х.Миннзу: «Двигаю понемногу свою книгу о Скифии и Боспоре. Второй том у меня был написан по-немецки и находится в Германии, но, конечно, он никогда после того, что случилось (война с Германией. — Г.Б.-77.), на немецком языке не появится, и я хотел бы только так или иначе получить свою рукопись обратно»56. К началу 1916 г. вопрос о научном сотрудничестве с немецкими учеными был практически снят. Еще ранее, с начала вспыхнувшей войны Ростовцев занял резко антигерманскую позицию и всячески стремился к укреплению связей с союзниками, с
английскими и французскими учеными. В статье «Национальное и мировое господство», говоря о связи стран Европы с наследием греческой цивилизации и гражданственности, Ростовцев отмечал: «В хвосте идет Германия, с трудом пробивающая себе основы античной гражданственности и культуры, врагом и разрушителем которой она всегда была, как была она всегда и носительницей идеала возобновления мирового государства, идеала, всегда разбивавшегося о крепнущее национальное самосознание народов Европы»57. Когда в 1915 г. с антианг- лийской позицией выступил выдающийся немецкий антиковед Э.Мейер58, недавно рекомендовавший русского историка в члены-корреспонденты Берлинской Академии наук, Ростовцев гневно обрушился на мэтра мирового антиковедения. В письме Миннзу (16 января 1916 г.) он писал: «Мне книга Э.Мейера, с которым я был в большой дружбе, была очень неприятна. Но я не считал себя вправе не дать ей надлежащей оценки». В газете «Речь» он выступил со статьей «Историк древности об Англии и великой войне”59, в которой писал: «Книга Э.Мейера глубоко разочаровывает. Перед нами тяжеловесный и довольно грубый, обиженный и злобный памфлет на Англию, не отличающийся ни настоящим знанием, ни широтой взгляда. Англия — в глазах автора — отсталая в культурном и государственном отношении нация, запоздавшая в своем развитии, далеко опереженная Германией и не имеющая никаких прав на борьбу с этим единственно прогрессивным, единственно настоящим государством... Поучителен в книге Э.Мейера не этот памфлет на Англию, а та бедность политической идеологии, которую так ярко раскрыл автор, говоря о Германии, об ее безупречном совершенстве. В этом вопросе крупный историк оказался рядовым немцем, ничем не отличающимся от массы немецкого бюргерства, выросшим в общих всей Германии идеях и верящим в них как в единственную и непреложную истину. Его бог и кумир — государство, всепоглощающее и самодовлеющее, подчиняющее личность, идеал государственности — германская, точнее, прусская монархия, единственная на земле монархия Божией милостью. Такое поглощение крупного историка и мыслителя политическим германским трафаретом знаменательно и страшно. Если так захвачены этой идеей верхи интеллигенции, если для них миссия германства — непреложная истина, то как же должны верить этой упрощенной формуле остальные слои германского общества?.. Еще более печально то абсолютное незнание и непонимание третьего участника великой совершающейся драмы, России, которое проявляет автор книги и которое, очевидно, характерно и для всей нынешней Германии. Десятилетия научного, культурного и экономического общения с Россией прошли для Германии бесследно. Взгляд на Россию остался тот же, который создался столетие или два тому назад. Все достижения русской исторической науки, выяснившей движение России по тому же пути, по которому прошли и западноевропейские нации, остались вне поля зрения германских историков, германской высшей и средней школы, откуда выносят знакомство с Россией рядовые интеллигенты и даже ученые-специалисты, не занимающиеся славянством и Россией ex professo. Для Э.Мейера, как и для большинства его соотечественников, Россия — пугало, губительница культуры, не принадлежащая к семье европейских народов... Победа Германии и ее гегемония


128
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
действительно будет началом остановки поступательного движения, а затем и началом регресса». В статье «Международное научное общение» Ростовцев писал: «Грозная война заставила забыть о многом и помнить только о ней одной»60. Вместе с тем, он намечал меры для сближения с научными и общественными кругами Англии и Франции, причем ведущую роль он отводил Российской Академии наук. Многое из того, о чем писал в этой статье Ростовцев, он пытался затем осуществить, будучи в Англии. После этих антигерманских выступлений, после столкновения с главой германской антиковед- ной науки ехать в Германию, хотя его научный авторитет там был очень высок, оказывалось невозможным. Ростовцев выбрал Англию, и более того — хотел, как сам сообщал А.В.Тырковой-Вильямс, «подраться с немцами, хотя и не прямо, но косвенно». Известный венгерский антиковед Андреас Альфельди, заметку которого приводит в своей статье Б.Функ, считал, что Ростовцев ожидал найти в Англии «более либерально ориентированный гуманизм», что «Англия столь же открыта для первоклассных ученых, как и немецкие университеты». Возможно, эти аргументы имели свое значение, но следует вспомнить, что в начале 1919 г. Ростовцев, говоря его словами, был на перепутье и должен был выбирать — «остановиться ли в нейтральной стране и работать в области своей науки, или ехать в Англию делать то же и вместе с тем попытаться быть полезным для общего дела». Этим общим делом для Ростовцева и
А.В.Тырковой — известной деятельницы кадетской партии — была борьба с новой властью в России.
Не только в декабре 1917 г., когда он впервые обратился в университет с просьбой о научной командировке, но и в апреле 1918 г., когда получил от университета удостоверение о командировке, и в середине июня 1918 г., когда выехал из Петрограда в Швецию, Ростовцев не думал об эмиграции, не собирался навсегда оставаться за границей. Покидая Петроград, Ростовцевы взяли с собой лишь то, что необходимо для отъезжающих на недолгий срок, — архив61, книги, основные вещи остались в квартире («Я лично, собрав кое-какие крохи, с Софьей Михайловной уехал в конце июня 1918 г. из России» — из письма Н.П.Кондакову). Для выполнения конкретной научной работы — завершения книги о Скифии и Боспоре — были взяты выписки из книг, заметки, рисунки, отдельные оттиски последних статей, экземпляры своих собственных книг («Античная декоративная живопись на юге России», «Эллинство и иранство на юге России», «Рождение Римской имерии»)62, из вещей — лишь самое необходимое.
Ситуация в Петрограде и в России в целом, нелегкая в июне 1918 г., стремительно осложнялась. В начале июля из Швеции письмо в Лондон А.В.Тырковой: кардинальный вопрос об отношении в Англии к русским; желание остаться на некоторое время в Англии для научной работы и политической борьбы против власти большевиков. Но надолго задерживаться на Западе Ростовцев не хотел: «деньгами я обеспечен года на два, хотя и не имею намерения все это время отсутствовать из России. Если в России что-либо изменится, я, конечно, вернусь и постараюся быть полезным на родине». В августе главная причина оставаться пока на Западе все та же — научная работа. «Если бы не научная работа, пожалуй, стои¬
ло бы подумать о возвращении в Петербург». Те же настроения и в письме А.Талльгрену от 17 августа 1918 г.
В Англии Ростовцев встретил много старых друзей — в Лондоне А.В.Тыркову и ее мужа журналиста Г.Вильямса, единомышленников по политической борьбе П.Н.Милюкова, К.Д.Набокова, с семьей которого он был близок в Петербурге; в Оксфорде — П.Г.Виноградо- ва, в Кембридже — Э.Х.Миннза; ряд других крупных английских ученых Ростовцев знал еще по первому визиту в Англию в 1898 г. Благодаря помощи П.Г.Виноградо- ва Ростовцев осел в Оксфорде, Corpus Christi College, как писал Ростовцев в своем отчете, принял его в число своих членов, вместе с Софьей Михайловной они сняли квартиру в самом центре города, недалеко от центральной библиотеки — Бодлеанской и напротив музея Аш- молеан — именно в этой библиотеке и в этом музее Ростовцев в основном и занимался. Письма к А.В.Тырковой- Вилльямс, Э.Х.Миннзу и своему учителю Н.П.Кондакову свидетельствуют о напряженной научно-исследовательской работе. Об этом же говорит и отчет Ростовцева, направленный в Российскую Академию наук по истечении годового срока заграничной командировки.
Вначале Ростовцев старался продолжить работу по своей главной теме интересов — по Скифии и Боспору, или, как он называл, трехтомную историю юга России. Им была написана статья о находке в Астрабаде, которая была издана в Journal of Egyptian Archaeology63; Ростовцев написал и издал статью о боспорской царице64. Судя по его отчету в Российскую Академию наук, Ростовцев прочел доклад об эволюции стенной декоративной живописи в Oxford Society of Archaeology65. Однако скоро Ростовцев осознал, что вне России при отсутствии свежего материала и необходимых русских публикаций углубленно заниматься древней историей и археологией юга России невозможно. В письме от 6 ноября 1918 г. из Оксфорда он писал А.М.Талльгрену: «Большое Вам спасибо за присылку Вашей новой интереснейшей книги и Ваших статей... Сейчас я, к сожалению, не могу продолжить своих работ по истории и археологии юга России, так как здесь совершенно нет нужных книг, а главное, материала. Я привык работать, имея вещи в руках, так как знаю, как трудно полагаться на публикации. Особенно неприятно то, что я не имею последних выпусков Известий нашей Академии наук»66. Не оставляя, конечно, занятия любимой темой (Скифия и Боспор), Ростовцев стал уделять большее внимание папирологии, древней истории античного мира. Особо его стали привлекать проблемы экономического развития. Совместно с выдающимся английским папирологом Б. П. Гренфелл ем Ростовцев подготавливал том Оксиринхских папирусов, с Ф.Дж.Хеверфилдом67 участвовал в работе над очередным томом римских надписей Британии. В письме
Э.Х.Миннзу в Кембридж (21 июля 1919 г.) Ростовцев писал: «Завтра уезжаю на месяц на север Англии проверять латинские надписи с Haverfield’oM и Anderson’oM68». После смерти Хеверфилда в 1919 г. Ростовцев продолжил эти исследования с Андерсоном и Дж.Макдональ- дом69.
В Оксфорде, как сообщал в отчете Ростовцев, он встретил самый радушный прием. В письме А.В.Тырко- вой-Вильямс он писал: «Здесь меня встретили в высокой степени ласково и сердечно. Буду надеяться, что это так будет и дальше». В письме Н.П.Кондакову 2 марта 1919 г.


Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии
129
из Оксфорда Ростовцев подчеркивал: «Я не могу пожаловаться на англичан. Почестей и симпатии сколько угодно»70. Особенно он подружился с Дж.Андерсоном и Р.Б.Моватом71, последний состоял, как и Ростовцев, членом Corpus Christi College. С Андерсоном его связывали общие научные интересы, с Р.Б.Моватом не только любовь к истории, но и близость политических взглядов. Позднее Ростовцев посвятил Андерсону изданную в Оксфорде в 1926 г. свою книгу «The Social and Economic History of the Roman Empire»72, с Андерсоном он поддерживал дружеские отношения в течение всей жизни (об этом свидетельствуют письма Андерсона, которые хранятся в фонде Ростовцева в Дьюкском университете). Андерсон очень помогал Ростовцеву в период его пребывания в Англии, содействовал публикации его книг в издательстве Оксфордского университета73. С Моватом же Ростовцев встречался не только в колледже, но судьба их привела к совместной работе, хотя в совершенно различных делегациях, на Парижской мирной конференции в июне 1919 г. В 1925 г. в письме к своему другу выдающемуся русскому византинисту А.А.Васильеву, который перед отъездом в Висконсин намеревался побывать в Оксфорде, он писал: «Не забудь в Оксфорде повидать моего друга J.G.C. Anderson Christ Church и Mowat Corpus Christi, а также Виноградова. Mowat также будет в Madison’e читать историю современной Европы, и, может быть, вы даже попадете на тот же пароход. Он очень милый и приятный человек»74.
Имя Ростовцева пользовалось большим уважением в научных кругах Оксфорда, и не случайно, что уже в начале 1919 г. Оксфордский университет официально присудил русскому ученому почетную степень доктора, хотя начало этой длительной процедуры было положено еще в конце 1918 г. Судя по официальным документам Оксфордского университета, Совет университета проголосовал за присуждение почетной степени доктора (Honorary Degree of D.Litt.) профессору Петроградского университета Ростовцеву75. 12 декабря 1918 г. Ростовцев получил письмо от руководства университета о том, что общее торжественное собрание (Convocation), на котором будет официально объявлено о присуждении степени, состоится в один из четвергов между 28 января и 11 марта 1919 г. и что для объявления в «Oxford University Gazette» необходимо сообщить полностью христианские имена и все титулы76. И действительно, в четверг 18 февраля состоялось общее торжественное собрание, на котором было решено присудить степень доктора наук (D. Litt.), honoris causa, Михаилу Ростовцеву, доктору Петроградского университета77. «Оксфордский журнал», рассказывая о присуждении Ростовцеву почетной степени, характеризовал его «как одного из высших авторитетов из ныне здравствующих ученых по римской истории и археологии не только в России, но и в Европе в целом, который признан в России, во Франции и Германии и который в его собственной стране получил многие почетные звания»78. «Для нас, — продолжал автор заметки в журнале, — немалая польза иметь здесь в качестве временного визитера ученого такой известности и такого научного таланта»'9.
К сожалению, эти слова о «временном визитере» оказались пророческими. В связи с присуждением степени Ростовцев выступил с лекцией в Обществе древней истории (The Ancient History Society), и, судя по сообще¬
нию «The Oxford Magazine», она была посвящена декоративной живописи юга России80. В письме к А.В.Тыр- ковой-Вильямс (от 27 февраля 1919 г.) Ростовцев сообщал: «Вчера с хиной в ушах и с дрожью в ногах (от лихорадки, а не от волнения, волнения для меня tempi pas- sati81) читал свою первую лекцию в Оксфорде. Вышло неплохо, хотя мой английский язык и не на высоте. Но публика была хорошо настроена и снисходительна к моему пронансэшен»82.
В мае 1919 г. на Совете гуманитарного факультета (Literae Humaniores) с участием представителей департаментов древней истории, классических исследований и философии проф. Хеверфилд рекомендовал Совету университета пригласить проф. Ростовцева, уже почетного доктора Оксфордского университета, прочитать курс лекций в зимнем семестре (так называемый Micaelmas Term) 1919 г. на тему «Экономическая история эллинизма и Рима»83. Предложение Хеверфилда было утверждено, и Ростовцеву было предложено прочитать 6 лекций по указанной теме. Первая лекция состоялась 25 октября 1919 г. в помещении музея Ашмолеан84. Лекции прошли с большим успехом, хотя, как отмечалось в местной печати, перед иностранным ученым стояла нелегкая задача выступить перед Оксфордской аудиторией по тому периоду истории, который занимает почетное место в преподавании Оксфордского университета85. Со свойственным англичанам тонким сарказмом не только в отношении приезжих ученых, но и самих себя сообщалось, что, «несмотря на особенности английского языка и конференц-зала музея, Ростовцева и слышали, и понимали; это не всегда может быть сказано в отношении наших собственных пророков»86. Много позднее ХМЛаст87, взаимоотношения которого с Ростовцевым были крайне сложными88, не мог не признать, что прочитанные русским ученым лекции об эпохе эллинизма ознаменовали важный этап в его выдающейся работе89.
Несмотря на отсутствие постоянной работы и нелегкие материальные условия90, именно Оксфорд с его прекрасной библиотекой и атмосферой научного сотрудничества предоставлял Ростовцеву идеальные условия для его исследований. В Лондон, где кипела политическая жизнь, где бурлила русская колония и где, наконец, его постоянно ждали соратники по кадетской партии, Ростовцев старался ездить редко. В письме к А.В.Тырковой- Вильямс (сентябрь — начало октября 1918 г.) он писал: «В Лондоне я вообще жить не собирался, меня привлекала и привлекает возможность пожить в глуши, а не в сутолоке русской колонии»91. 12 января 1919 г. Э.Х.Минн- зу Ростовцев, хотя и покривил против правды92, писал, что воздерживается от всяких писаний, кроме чисто научных. Но он признавался, что книга Э.Х.Миннза постоянно лежит у него на столе в Бодлеанской библиотеке93. Даже когда Ростовцев стал председателем Комитета освобождения России и его ждали политические дела, он ездил в Лондон нечасто, целиком посвящая себя научной работе.
В Англии Ростовцев начал готовить к публикации на английском языке книгу о Южной России, которая увидела свет в 1922 г. в Оксфорде в издательстве «The Clarendon Press»94. Как отмечает автор в предисловии, написанном уже в Мадисоне, некоторые главы были подготовлены в Англии, некоторые — во Франции, куда Ростовцев ездил несколько раз в период двух английских
5—4924


130
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
лет. В основу была, конечно, положена изданная в России книга «Эллинство и иранство на юге России»95, но это не было переводом с русского оригинала. Ростовцев написал ряд глав по-английски, ряд по-французски, и затем профессор Оксфордского университета Дж.Д.Бэзли96 перевел французские главы на английский и отредактировал английский текст Ростовцева. «При написании книги, — отмечал автор в предисловии, — я не мог пользоваться материалами, которые хранятся в русских музеях, что необходимо было бы сделать, будь я в России... К сожалению, Россия закрыта для меня в течение долгого времени. Это объясняет, почему я был вынужден цитировать по памяти много книг и статьи, которые хранятся в моей личной библиотеке в Петрограде»97. Ростовцев посвятил эту книгу своим друзьям и учителям графу А.А.Бобринскому, Н.П.Кондакову и Э.Х.Миннзу, а также памяти Н.И.Веселовского (ум. в 1918 г.), В.В.Ла- тышева (ум. в 1919 г.), Я.И.Смирнова (ум. в 1918 г.) и
В.В.Шкорпила (ум. в 1919 г.). Судя по письму к
Э.Х.Миннзу от 21 июля 1919 г., вначале публикация книги была связана с большими трудностями. Ростовцев предлагал просто перевести «Эллинство и иранство на юге России». К тому же он обратился лишь в издательство Chatto and Windus98. «С изданием моей книги о юге России по-английски ничего не вышло. Chatto and Windus нашли после заключения какого-то мне неизвестного специалиста на основании какого-то мне неизвестного знатока русского языка, что, раз имеется Ваша книга99 и Древности Толстого и Кондакова100, моей печатать не стоит. К другим издателям я не обращался, все равно ответ будет один. S.Reinach101 предложил напечатать книгу в виде статей в Revue archeologique... Patouillet предложил ее перевести. Послал книжонку во Францию. Выйдет ли что, не знаю, во всяком случае, Вашему синему карандашу пока что работы не будет. Жалко, что не дал Вам моей книги на просмотр. Хотелось бы знать Ваше мнение. Но теперь уже поздно, послал ее во Францию, а другого экземпляра нет и не предвидится». В открытке, посланной Миннзу на следующий день — 22 июля, — снова разочарование по поводу книги. «К сожалению, Chatto and Windus нашли, что при существовании Вашей книги моей печатать не стоит. Других издателей здесь не знаю. Думаю напечатать ее во Франции». 11 декабря Ростовцев направил Миннзу письмо, в котором также затрагивается судьба книги о юге России. Но он уже ведет переговоры с издательством Оксфордского университета. «Сегодня я имел беседу с представителем Clarendon Press. Я там буду печатать те лекции по экономической истории древности, которые я читал в этом терме в Оксфорде. По этому поводу я заговорил о своих "Иранцах и греках на юге России". Должен сказать, что мне не очень хочется печатать их в Revue arch6ologique, как это было мне предложено. Мне бы хотелось их печатать отдельной книжкой и, по преимуществу, в Англии. Johnson’y102 (секретарь С.Р.103 ) очень улыбается идея напечатать мою книгу, и он надеется, что с ним согласятся и члены комиссии. Но он думает, было бы очень хорошо, если бы Вы высказались по этому поводу в письме на имя С.Р. и рекомендовали бы мою книгу. Это, он думает, решит вопрос сразу и окончательно. Так как Вы отнеслись сочувственно к идее напечатания моей книги в Англии и даже, помните, предложили мне помочь в издании ее, то я надеюся, что Вы не откажетесь сделать
это. К сожалению, я не могу послать Вам экземпляра моей русской книги, так как единственный ее экземпляр сейчас в Париже, и пока его пришлют сюда, пройдет очень много времени. Но, может быть, можно обойтись и без этого. Книжку я Вам показывал, и общий план ее Вы знаете. Видели Вы и иллюстрации. Моя идея, как я Вам говорил, дать общий очерк развития в рамках общей истории того времени, очерк как политический, так и культурный, и экономический. Если Вы согласитеся написать письмо, не имея в руках книги, сделайте это. Если Вам нужна все-таки книга, напишите! Я постараюся добыть ее поскорее из Парижа. Дело спешное, так как заседание комитета будет в январе». 20 декабря Ростовцев благодарит Миннза за помощь и вновь обращается с просьбой по поводу публикации книги. «Очень Вам благодарен за Ваше обещание помогать мне с моей книгой. Действительно, я Вам ее не показал, так как она была в Париже, то есть не в Париже еще тогда, а в Лондоне. Моя книжка рассчитана не на специалистов, но и не на так называемую "широкую публику", которую я не очень долюбливаю и для которой я вообще ничего не делал и не делаю. Моя основная идея — поставить историю юга России в связь с историей остального классического и доклассического мира, показать зависимость юга России от остальных очагов цивилизации на Востоке и на Западе и указать на влияние, которое юг России в свою очередь оказывал на европейские цивилизации, включая и культурное развитие России. Так как материал мой главным образом археологический, то я даю довольно много иллюстраций, около десяти — двенадцати таблиц. В иллюстрациях я избегаю давать повторение того, что уже есть в Вашей книге. У меня найдется достаточное количество свежего материала... Но это музыка будущего. Моя книга разбита на следующие главы:
1) Южная Россия до скифов и киммерийцев, главным образом Триполье и Северный Кавказ, включая Закавказье.
2) Киммерийцы и скифы. 3) Греческие колонии до Мит- ридата. 4) Синды, мэоты, сарматы. 5) Греческие колонии в римское время до готов... Такова программа. Фотографий у меня достаточно, кое-где прибегну к Вашей любезности. Инициалы Johnson’a (Clarendon Press, Oxford) J. de М. Хотите, пошлите ему письмо прямо, хотите через меня». В архиве издательства «The Clarendon Press» сохранилось письмо Э.Х.Миннза, своего рода отзыв на предполагаемую к публикации книгу Ростовцева. В этом внутреннем отзыве Миннз, который написал затем рецензию на уже вышедшую книгу Ростовцева104, всячески поддерживал идею скорейшего издания книги Ростовцева105: «...моя книга никоим образом не является препятствием для публикации ростовцевской, ибо моя стоит огромные деньги — 3 фунта 3 шиллинга, и к моменту ее составления я не мог использовать сделанные недавно (в основном благодаря Ростовцеву) широкие обобщения и включить опубликованные позже важные находки. Ростовцев в состоянии дать общий очерк археологии и истории региона и выявить его взаимодействие со средиземноморским и восточным мирами, проиллюстрировав это изображениями и предметами, отличными от тех, что были приведены в моей книге... Его книга понравится большинству людей, интересующихся древней историей, и в том числе античной. С точки зрения знаний и оригинальности мышления никто не мог бы написать такую книгу так же хорошо, как Ростовцев... Наде¬


Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии
131
юсь, что делегаты106 будут благосклонны к предложению Ростовцева. Этой книге найдется место у нас, да и во Франции и США она тоже будет распространяться».
31 декабря, уже зная о помощи Миннза, Ростовцев писал ему: «Большое Вам спасибо за Ваше милое письмо и за письмо Джонсону». Ростовцев писал Миннзу в декабре 1919 г. о том, что он обсуждал с издательством «Кларендон пресс» вопрос об издании книги на основе лекций, которые читал в Оксфордском университете по экономической истории эллинизма и Рима. Судя по архиву издательства, руководство «The Clarendon Press» обратилось к проф. Дж.Г.К.Андерсону с просьбой высказать свое мнение по этому вопросу. В архиве сохранился ответ Андерсона Дж.Джонсону от 19 августа 1919 г. (т.е. еще до того, как Ростовцев начал читать свои лекции; видимо, текст был к этому времени уже готов). История создания одного из наиболее известных трудов Ростовцева пока не стала предметом специального изучения. Поэтому представляется целесообразным привести письмо Андерсона от 19 августа и письмо от 7 декабря (переписка между издательством и Андерсоном, видимо, активно продолжалась).
«19 августа [1919]
Дорогой мой Джонсон,
Ростовцев абсолютно прав, полагая, что его лекции в том виде, в каком они есть, не годятся для книги. Его идея состоит в том, чтобы их объем был увеличен, чтобы они были снабжены ссылками на источники и представили собой связанное изложение основных направлений экономического развития эллинистического и римского мира. Это было бы очень полезно для студентов, даже в том случае, если книга не будет иметь "научного значения" в смысле (как он это себе представляет) расширения знаний каждого образованного человека.
То, что он предлагает сейчас, а именно, сделать два тома, предоставив Египту львиную долю в первом томе, поскольку (как он справедливо замечает), только по нему одному имеется вполне достаточно материала, а исследованию римского периода, который является продолжением эллинистического, посвятить второй том.
Хотя я и немного расстроен из-за того, что Ростовцев отказался от замысла сделать один том для всей истории — даже если это было бы более кратким изложением — а то, что он предлагает, с научной точки зрения, более подходит, и, без сомнения, оба тома станут важными книгами и пригодными для издательства. У Ростовцева исключительное чутье на такие дела.
Я бы хотел, чтобы Вы предложили ему изменить название так, чтобы отразить континуитет, что-то вроде "Исследования в области экономической истории эллинистического и римского мира": I — Эллинистический период, где особое внимание уделено Египту; II — Римский период. Сделайте так, чтобы его второй том логически вытекал из первого. Если Вы сможете достичь этого, то у Вас будет два солидных и желаемых тома. Даже первый том сам по себе будет иметь значение, а второй может стать мостиком к средневековой истории и заинтересует многих.
Искренне Ваш
Дж.Андерсон».
3 декабря Андерсон обратился к одному из делегатов издательства декану своего колледжа (Christ Church College) Т.Б.Стронгу108 с просьбой поддержать публикацию лекций Ростовцева по экономической истории эллинизма и Рима109. По оценке Андерсона, текст лекций очень хорош, стимулирует к дальнейшим научным исследованиям и является результатом большой работы автора. Андерсон лишь оставлял за собой право улучшить английский язык будущей книги. 5 декабря Т.Б.Стронг обратился в издательство с поддержкой издания книги Ростовцева и ознакомил издательство с мнением Андерсона. 7 декабря Андерсон послал в издательство свой подробный отзыв.
«7 декабря 1919 г.
Дорогой Джонсон,
Спасибо Вам за письмо. Рукопись книги, предложенной господином Ростовцевым, еще не существует. Рукопись лекций есть, и если она может быть хоть чем-то полезна делегатам (в чем я сомневаюсь), Вы можете ее получить. Но лекции требуют увеличения объема: они должны быть снабжены сносками и примечаниями, которые станут не менее важной частью общего труда.
Пока Ростовцев не будет уверен, что издательство примет рукопись, до тех пор невозможно просить его подготовить рукопись книги. Нет никаких сомнений в ее значимости. Ростовцев с присущей ему исчерпывающей обстоятельностью и оригинальностью идей едва ли не первый из ныне живущих авторитетов в этой области науки, а его лекции представляют квинтэссенцию длительного изучения предмета. Они в высшей степени захватывающие и на самом деле оригинальны (в отличие от многих так называемых оригинальных работ). Более того, они охватывают ту область, по которой нет исследований, как я полагаю, ни на одном языке и, конечно же, на английском. Лекции не слишком специальны, скорее даже популярны, и рассматривают основные направления экономического развития древнего мира со времени Александра Великого до конца Римской империи — тема в высшей степени важная для понимания истории Рима.
Французы попросили его написать книгу по римской истории, не предъявляя при этом никаких условий. Они просто сказали: "Мы очень хорошо заплатим за каждый лист" — если это технически верный термин — "остальное — на Ваше усмотрение". Я думаю, что именно так и надо с ним договариваться.
Книга с примечаниями и всем прочим, что необходимо для такого рода издания, будет объемом приблизительно 300 страниц. Сноски должны располагаться в конце каждой главы. Я уверен, что книга сослужит хорошую службу для изучения древней истории в Оксфорде на более высоком уровне, чем это было до сих пор. Изучение теряет три четверти своего значения, если последовательность его развития и влияния на будущую историю упускается из виду.
Искренне Ваш Дж.Андерсон».
Научный авторитет Ростовцева был очень высок не только в Англии, но и во Франции. В письме к А.В.Тыр- ковой-Вильямс, написанном в ноябре—декабре 1919 г.110, Ростовцев писал: «У меня наладились сношения с Францией. Приглашают приехать прочесть курс в Сорбонне.


132
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Но денег на этот год у них уже нет. Приходится от этого отказаться, а, между тем, это имеет большое значение. Ведь я был бы первым русским, приглашенным прочесть курс на Faculte des Lettres в Сорбонне. И это теперь! И притом не о России, а о моей специальности».
Но, к счастью, Ростовцева пригласили в Colldge de France читать курс лекций о древней истории и археологии юга России. Ростовцев стал готовиться к выступлению в одном из самых престижных научных учреждений Франции. Но наряду с чтением лекций его всецело занимала судьба будущих книг. 31 декабря в письме к Миннзу Ростовцев сообщал о поездке во Францию и особо подчеркивал: «В Оксфорд вернусь в апреле-мае печатать свои лекции по экономической истории, а если Oxford Press возьмет Скифию, то подготовлять и ее. Не хочется помирать, не сказав хотя бы отчасти того, к чему пришел». Затем новогоднее поздравление: «С Новым годом! Могу я Вас просить сделать мне еще одно одолжение? У меня здесь нет оттиска моей статьи "Представление о царском владении в Скифии и Боспоре"111, а мне нужно кое-что репродуцировать из таблиц этой статьи. Не можете ли Вы мне прислать или, еще лучше, лично привезти ее? В C.U.P.112, конечно, имеется цинк, с которого сделана карта внутри переплета Вашей книги. Я приглашен прочесть курс по истории юга России во Франции в College de France, куда я уезжаю в начале февраля. Мне бы хотелось, чтобы каждый из моих слушателей имел в руках карту». Следующее письмо уже в январе: «Большое Вам спасибо за присланные карты. Это как раз то, что нужно. Надеюсь воспользоваться ими и для Оксфорда, если придется читать здесь об юге России нынешней весной». Летом 1920 г. опять просьбы к Миннзу в связи с подготовкой книги к печати. «Я был атакован Johnson’oM, который хочет немедленно пустить мою книгу о юге России. Текст я дать могу, он у меня написан для лекций в Париже, но с иллюстрациями дело обстоит хуже, особенно для первых глав». Ростовцев просит помочь с фотографиями и с трудами русских ученых, которые он не мог достать в Англии. 11 июня 1920 г. в письме Н.П.Кондакову Ростовцев сообщал: «Я сейчас печатаю две (книги. — Г.Б.-Л.) в Clarendon Press: одну о юге России общего характера, другую об экономической истории эллинизма и Рима»11' И, наконец, в июле 1920 г., т.е. незадолго до отъезда в США, новое письмо к Миннзу114: «Опять к Вам пристал с просьбами. Мне нужно репродуцировать несколько рисунков из Известий и Отчетов115. Не можете ли Вы прислать мне на короткое время... Книга116 моя почти готова. Переводить же будет Beazley117 (с французского). Тороплюсь подготовить иллюстрации. Особенно трудно с кубанскими вещами римского времени. Материал огромной важности, почти не опубликован, а у меня очень мало фотографий».
В своем отчете Российской Академии наук от 6 июля 1919 г. Ростовцев, естественно, не сообщал о лекциях в Coltege de France — туда он был приглашен позднее. Приглашение, отражавшее глубокое уважение к научному авторитету русского ученого, было важно для Ростовцева и с материальной точки зрения — постоянной работы в Англии он так и не имел. 20 декабря 1919 г. в письме Миннзу Ростовцев писал: «По всей вероятности, мне придется остаток зимы (с середины января) уехать в Париж. Мне сообщили друзья, что меня зовут прочесть
курс в Colldge de France и за это заплатят». 22 декабря
Н.П.Кондакову: «Пригласили прочесть курс в Coltege de France, дают 5000 франков»118. В ноябре—декабре 1919 г. в письме к А.В.Тырковой-Вильямс Ростовцев с горечью сообщал: «Материально перебиваюсь, но очень плохо и чем дальше, тем хуже, приходится уже помогать тем, кто раньше кое-что имел: и в Польше тестю, и кое-кому в Финляндии, и кое-кому в России... Но что делать! Надо сидеть там, где, хотя и нищенски, но платят»119.
Видимо, оплата за лекции в Оксфордском университете была не очень высока, но и эти деньги приходилось посылать родственникам. В письме к Н.П.Кондакову 22 декабря 1919 г. он писал: «Так и живешь, перебиваясь. Прочел курс лекций, заплатили 50 фунтов, а я должен был послать их в Польшу Михаилу Францевичу120, который сидит без гроша. Пишу статьи в газетах и журналах и т.д., кое-что зарабатываю, но в общем трачу то, что привез с собой из России и чего уже осталось немного»121. «Мы эту зиму, — пишет он своему английскому другу Миннзу 31 декабря 1919 г., — пока держимся. Во Францию я уезжаю, потому что за лекции в College de France мне платят. А здесь устроиться надежды мало. Наш брат ученый мало кому нужен. То, что мы знаем, так неважно для демократического государства, что оно даже не знает, стоит ли кормить своих ученых, и где уж тут думать о чужих. Пусть дохнут с голоду, если не могут делать чего-нибудь более "полезного". Времена, когда носились с Эразмом122, прошли, теперь и Einstein123 невысоко котируется, а уж нашему брату адепту "чистой" науки грош цена. Ну, да что об этом говорить. Всегда так было и всегда будет. Будем вести жизнь странствующего лектора, пока еще кто-то за это платит».
Французский журнал «Revue arch£ologique» дал краткое резюме 8 лекций Ростовцева, посвященных иранцам и грекам на юге России124, т.е. по теме своей изданной еще в России книги и будущей, подготавливаемой к публикации в Оксфорде. Приведем это малоизвестное в нашей литературе резюме.
I [лекция]. 20 февраля.
История археологических открытий на юге России. Значение юга России в классическую эпоху для изучения древней истории вообще. Иранцы и скифское царство. Важность изучения скифского царства для исследования социальной и религиозной структуры иранского мира. Государство Боспора Киммерийского. Значение его конституции для изучения греческой тирании, его экономической жизни — для экономической жизни в античную эпоху, его искусства — для истории средневекового искусства в России и в Западной Европе.
II [лекция]. 24 февраля.
Юг России в первобытную эпоху. Расписная керамика бассейна Днепра и Буга. Медный век на Кубани. Очаг цивилизации первостепенной важности, сопоставимый с очагами той же эпохи в Месопотамии, Эламе и Египте. Этническая принадлежность и религия людей, создавших эту цивилизацию.
III [лекция]. 28 февраля.
Киммерийцы и скифы VI—IV вв. до Р.Х. Спор о киммерийцах. Государство киммерийцев на Черном море с


Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии
133
IX по VII в. до Р.Х. Скифы; образование царства; борьба с Персией. Скифская цивилизация. Скифские курганы (tumuli) VI—IV вв. до Р.Х.
IV [лекция]. 2 марта.
Греки на берегах Черного моря. Этапы греческой колонизации. Два пути: южный и северный. Две группы греческих колоний: ольвийская и пантикапейская. Бос- порское государство. Его политическая, экономическая, социальная, религиозная и художественная история. Значение Боспорского государства для древнего мира.
V [лекция]. 5 марта.
Скифы на Днепре. Скифское царство в IV—III вв. до Р.Х. Большие скифские курганы (tumuli) в нижнем течении Днепра. Предметы, иллюстрирующие религиозную и социальную жизнь скифов. Краткое изложение этой религиозной и общественной жизни. Дозороастрийское иранское государство.
VI [лекция]. 9 марта.
Сарматы. Решающее значение сарматских племен в истории древнего мира. Этапы их завоеваний. Сарматы между Уралом и Волгой. Сарматы на Дону. Аланы на Кубани. Их цивилизация и характерные черты. Новое искусство: полихромия и звериный стиль.
VII [лекция]. 12 марта.
Греческие колонии в римскую эпоху. История Боспора со времени Митридата Великого. Становление Боспора полуиранским городом и государством. Государственное устройство, хозяйственная и общественная жизнь, религия, искусство. Наступление готов. Так называемый готский стиль.
VIII [лекция]. 16 марта.
Звериный стиль. Этапы развития. Звериный стиль в эпоху бронзы. Вавилонский звериный стиль: геральдическая система, группы животных. Скифский звериный стиль. Скифский период. Сарматский период. Миграция стиля. Сарматский звериный стиль и звериный стиль Северной Европы.
Даже это краткое изложение содержания лекций показывает широту и глубину познаний русского ученого. Не случайно лекции о Южной России вызвали в научных кругах Франции значительный интерес. «Мои лекции, — весной 1920 г. писал Ростовцев из Франции Миннзу, — здесь прошли с большим успехом. Аудитория все время была достаточно многочисленна, очень внимательна и очень симпатична. Очень много ходило здешних коллег, которые не пропускают ни одной лекции. В общем доволен. К удивлению, выяснилось, что сам предмет для них совершенно нов».
Ростовцев не собирался публиковать свою книгу отдельными очерками в журнале «Revue arch6o!ogique», как это ему предлагал С.Рейнак, но он опубликовал в этом журнале статью о медном веке на Северном Кавказе125 и две статьи об изучении юга России с 1912 по 1917 г. в журнале «Journal des savants>>126. С.Рейнак в журнале «Revue arch6ologique»127 дал краткие выдержки из этих двух статей Ростовцева, предварив своим кратким ком¬
ментарием: «Можно только настоятельно рекомендовать чтение этой важнейшей работы, затрагивающей факты, оставшиеся почти неизвестными на Западе». В архиве Французской Академии надписей и изящной словесности в деле Ростовцева, который был избран членом-кор- респондентом этой Академии в декабре 1920 г., сохранилась рукопись выступления известного французского ученого-антиковеда и археолога П.Э.Поттье (Paul Edmond Pottier), рекомендовавшего в ноябре 1919 г. кандидатуру русского ученого — профессора Петроградского университета для избрания членом-корреспондентом Академии. Он характеризовал Ростовцева как специалиста, хорошо известного во Франции и пользующегося высоким уважением у французских ученых, как автора многих книг и статей, полиглота, человека редкой образованности и интеллигентности, великого труженика, без устали работающего над изучением древних источников, которые хранятся в разных странах мира. Проф. Поттье подчеркивал важную роль, которую сыграл Ростовцев как член Российской Академии наук на собрании Союза Академий союзных держав.
И действительно, наряду с огромной научной работой, которую вел Ростовцев в период пребывания в Англии, включая поездки во Францию, немало сил он отдавал научно-организационной деятельности, прежде всего ознакомлению английской и французской общественности с русской наукой. Успеху этого в немалой степени способствовал высочайший научный авторитет Ростовцева. Это понимал и сам ученый, когда в ноябре—декаб-' ре 1919 г. писал А.В.Тырковой-Вильямс: «К числу тех действий, которые я считаю полезными для России, относится и моя научная работа. Отнимите у меня мой научный авторитет, и я останусь голым и бесполезным для России»128.
В своем отчете, который он послал в Российскую Академию наук, Ростовцев специально упомянул о своем участии на съезде Академий не в качестве официального представителя, но официозно. На второй съезд (октябрь 1919 г.) его пригласил секретарь съезда Академий директор Национальной библиотеки Франции Т.Омолль (Th.Homolle), хотя в письме к А.В.Тырковой- Вильямс Ростовцев писал, что он «на следующую конференцию междусоюзных академий получил приглашение в качестве официального представителя русской Академии»129. В отчете о втором съезде Союза Академий (Париж, 15—18 октября 1919 г.; заседания проходили в помещении Национальной библиотеки Франции) сообщается, что член Российской Академии наук проф. М.Ростовцев официально представлял Академию России130; делегацию США (Бостонскую Академию) возглавлял известный историк, специалист по древней истории Малой Азии У.Х.Баклер (W.-H.Buckler), которого Ростовцев за несколько месяцев до этого встречал на Парижской мирной конференции (Баклер был одним из руководителей Американской делегации на переговорах, много позднее Ростовцев участвовал в сборнике в честь У.Х.Баклера)131; Англию представлял президент Британской Академии проф. сэр Ф.-Дж.Кеньон (F.-G.Kenyon), Францию — выдающийся индолог Э.Сенар (E.Senart) и Т.Омоль, Бельгию — крупный историк-медиевист А.Пи- ренн (Henri Pirenne), с которым он затем встретился на Брюссельском конгрессе историков, в состав итальянской делегации входил выдающийся антиковед, большой


134
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
друг Ростовцева Г.Де Санктис (G.De Sanctis). Ростовцев в своем выступлении, передавая добрые пожелания от Академии наук России, заявил, что, поскольку он не имел возможности лично связаться с руководством Академии, не является официальным представителем, но оставляет за Академией право в будущем официально заявить о вступлении в Союз132. На съезде был принят новый устав Союза Академий. Лично для Ростовцева было очень важно, что съезд принял резолюции о международных проектах по эпиграфике, по греческим рукописям, по составлению карты римского мира, по составлению лексикона греческой архитектуры, по публикации греческих и латинских папирусов (прежде всего Окси- ринхских), по созданию корпуса античных ваз. Ростовцеву наряду с Баклером, Пиренном и Омолем было предоставлено право выступить на закрытии съезда133.
В фонде Г.Вильямса в Отделе рукописей Британской библиотеки сохранился оригинал текста меморандума, составленного Ростовцевым, о международном интеллектуальном общении союзных стран134. Поскольку меморандум следует сразу же после письма Ростовцева к
А.В.Тырковой-Вильямс от 8 октября 1918 г., в котором он упоминает «о краткой записке», то можно предполагать, что текст меморандума был составлен в начале октября 1918 г.135. Ростовцев ставит вопрос о необходимости создания Британского института в Петрограде и Русского института в Лондоне, напоминая, что еще до октября 1918 г. предполагалась реформа в России Французского института136, отправка депутации русских ученых в Париж «с целью положить основание Русского института в Париже. Одновременно предполагалось, что та же депутация выяснит соответственный вопрос и в Англии — организации Русского института в Лондоне». «Сегодня, — писал Ростовцев, — ближайшее будущее России темно. Но не может быть никакого сомнения, что в ближайшем будущем русское государство возродится, создастся более или менее прочное русское правительство, и возобновятся регулярные международные отношения... В этом условии необходимо теперь же думать о создании прочного интеллектуального и научного общения между Россией и Англией. Существование институтов было бы залогом и обеспечением взаимного понимания и культурного сотрудничества... Академия и университеты Российские существуют и будут существовать. Они являются теми учреждениями, которые могут и должны в первую очередь завязать и поддержать прочное культурное общение с союзниками. Предварительно основы этого общения могли бы быть обсуждены находящимися в Англии русскими учеными, как, например, профессором Виноградовым и мною, как членом Российской Академии наук по классу гуманитарных наук, профессором Гарднером137 и Антоновым138 как представителями естественно-технического знания. Отсутствие в Англии регулярного пополнения библиотек русскими книгами, что делает занятие Россией в Англии почти невозможным, полное незнание того, что сделано русской наукой по тем или другим вопросам, даже не имеющим ближайшего отношения к России... получат свое разрешение только при полном осуществлении программы, положенной в основу создания Британских институтов в союзных странах». Созданнное ранее Русско-Британское Братство, в руководстве которого был Ростовцев, делало немало для ознакомления английской общественности с тем,
что происходит в России, организовывало для англичан курсы русского языка. Существующий при Братстве Комитет по образованию возглавлял П.Г.Виноградов, его заместителем являлся Ростовцев.
Вместе с директором Французского института в Петрограде проф. Ж.Патуйе Ростовцев старался организовать Русский институт в Париже. Ростовцев был приглашен в июне 1919 г. совершить вместе с Патуйе объезд университетов юга Франции для установления контактов с французскими университетами, для ознакомления французских ученых и преподавателей с русской наукой и Россией в целом. Судя по словам Ростовцева, его «речи о России и о научном с нею сближении везде встречены были с полным сочувствием и горячими симпатиями по адресу России и русской науки»1*9. Рассказывая о своем турне по югу Франции в письме к А.В.Тырковой-Вильямс (начало июля 1919 г.)140, Ростовцев писал: «Везде, где я был, ректора и деканы просили меня прислать как можно скорее экземпляры моего чтения для распространения в низших, средних и высших школах. Приходится напечатать текст сокращенный, а не тот полный, который я Вам передал... Поездка по университетам Юга была интересна и важна. Встреча была самая симпатичная». В следующем письме (не позднее 12 июля)141 из Парижа Ростовцев сообщал: «Мои полу академические, полуполитические дела идут прилично. Затеваем здесь институт. Не знаю, что из этого выйдет». 12 июля уже перед отъездом в Лондон Ростовцев писал А.В.Тырко- вой-Вильямс: «Устал я здесь невероятно. Столько разговоров, сколько сутолоки. Кое-какие результаты есть, и я чувствую, что поездка была необходима»142.
Как опытного преподавателя, отдававшего в России немало сил обучению и воспитанию молодежи, Ростовцева волновала судьба молодых людей, очутившихся за границей и оказавшихся в эмиграции. Он опасался, что, находясь вдали от Родины, они могут утратить интерес к русской истории и культуре, забудут родной язык. Эта проблема занимала его и в Англии, и затем он уделял ей большое внимание в Америке. В январе 1920 г. из Оксфорда он писал своему другу и соратнику по политической борьбе М.М.Винаверу в Париж: «Сейчас, мне кажется, помимо политических дел очень остро стоит вопрос о нашей молодежи за границей. Конечно, они учатся в разных учебных заведениях, и это хорошо: но они теряют связь с Россией и о России ничего не знают. Я имею в виду специально русские предметы: русская история, литература, язык, право и т.д. Следовало бы серьезно подумать о русской школе покойного М.М.Ковалевского143 в Париже. Не по тому плану, как он это затеял и осуществил, а в виде дополнительных курсов о России, читаемых по-русски. Профессора найдутся. Теперь их скоро немало прибежит с Юга, и будут они все безработные и голодные... Это как раз была бы теперь важнейшая задача Русского института в Париже... Ведь теперь, я думаю, всем ясно, что дело идет не о месяцах, а о годах пребывания нашей интеллигенции за границей. Печально было бы, если бы наша молодежь потеряла всякую связь с Родиной»144.
Хотя в своем отчете в Российскую Академию наук Ростовцев писал о создании им Комитета освобождения России (Russian Liberation Committee) для ознакомления Англии с российскими делами, на самом деле деятель¬


Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии
135
ность Комитета была много шире, и он выполнял прежде всего политические задачи.
Следует отметить, что еще до создания Комитета к Ростовцеву в Оксфорд обращались антибольшевистские эмигрантские организации с просьбой соединить усилия в борьбе с большевистской властью в России145.
Фонд Г.Вильямса в Британской библиотеке содержит материалы о деятельности Комитета освобождения России (в том числе протоколы заседаний) с момента его организации (в начале февраля 1919 г.) вплоть до отъезда Ростовцева в США в августе 1920 г.146; кроме того, важные сведения содержатся в письмах Ростовцева147 и других сотрудников14® Комитета к А.В.Тырковой-Ви- льямс. В Комитет, председателем которого был избран Ростовцев, а секретарем А.В.Тыркова-Вильямс, входили на правах полноправных членов П.Н.Милюков149, П.Б.Струве150, В.Д.Набоков151, И.В.Шкловский152 (зам. председателя), С.В.Денисова153, Д.Д.Гарднер154, сотрудниками являлись также А.А.Борман155, А.В.Руманов156,
В.И.Исаев157, К.Д.Набоков158. В официальном отчете о работе Комитета отмечалось, что главной его задачей является «содействовать возрождению России и поднятию престижа России за границей. Для достижения этих целей Комитет ежедневно выпускает печатные бюллетени с фактическим осведомлением о том, что делается в России. Им организовано широкое распространение телеграмм»159. Комитет выпускал памфлеты, еженедельный журнал на английском языке «The New Russia». (A Weekly Review of Russian Politics), редактором которого был П.Н.Милюков. С весны 1919 г. Комитет установил связь с правительством адмирала А.В.Колчака и стал получать от него субсидии, выпустил два номера газеты «Рассвет» (первый вышел 10 июня 1919 г.)160. С августа 1921 г., уже после отъезда Ростовцева, Комитет стал вместо «The New Russia» издавать «Russian Life» (просуществовал до марта 1922 г.). Комитет сотрудничал и с теми представителями английских властей, которые выступали против новой власти в России.
Вот как рассказывает о деятельности Комитета освобождения России сын А.В.Тырковой-Вильямс А.А.Борман, приписывая, конечно, особую роль матери:
«В январе или феврале 1919 года в Лондоне был создан Комитет освобождения России, с которым мама прочно связала свою общественную деятельность в Лондоне приблизительно на следующие четыре или пять лет. По существу она была главной движущей силой этой организации. Началось с того, что друг нашей семьи и мамин политический единомышленник проф. М.И.Ростовцев убедил широкого русского дельца Н.Х.Денисова дать десять тысяч фунтов на организацию пропаганды русского дела. Позже Комитет освобождения России стал получать деньги от правительства адм. Колчака, о финансовой поддержке от Вооруженных Сил Юга России шли разговоры. Комитет очень энергично защищал дело белой борьбы.
Но первая задача Комитета освобождения России была осведомление англичан о России вообще, о большевиках и о событиях, происходивших в России... Начали с печатания бюллетеней, которые рассылались всем членам парламента и политическим деятелям. Затем начали печатать по-английски брошюры по разным вопросам... Затем начали выпускать еженедельный журнал "Нью Раша" ("Новая Россия"). Сперва редактором этого
журнала был весь Комитет, но позже его стал редактировать Милюков.
У Комитета была самая разнообразная деятельность. По соглашению с военными властями в Архангельске, Комитет освобождения России начал печатать в Лондоне небольшую газету для войск северного фронта. Но эта затея довольно быстро окончилась ввиду технических трудностей. Уже весной 1919 г. установилась связь с правительством адм. Колчака, и телеграфное агентство из Сибири начало присылать в Комитет сведения для передачи в английскую печать. Вообще снабжение английской печати сведениями о России была одной из главных задач Комитета. Может быть, больше всего удалось Комитету поместить в английских специальных журналах ряд моих экономических статей, которые показывали, как большевики разрушают все, к чему они прикасаются. У Комитета был штат журналистов и переводчиков»161.
Письма Ростовцева к А.В.Тырковой-Вильямс162 содержат немало сведений о политической деятельности Комитета освобождения России и роли Ростовцева в его работе. Ростовцев немало делал для выполнения главной цели Комитета — ознакомления Англии о российских делах, хотя сам невысоко оценивал свои способности как политического деятеля.
Рассказывая о встрече с К.Д.Набоковым в октябре 1918 г., который рассчитывал на содействие и советы ученого, Ростовцев писал: «Мне было и тяжело, и смешно. Что я знаю и что я могу советовать? Один из заблудившихся детей, идущих наугад и по чутью — авось Господь выведет на дорогу»163. Он сетовал, что на нем и его коллегах по Комитету лежит штамп эмигрантов, т.е. людей, оторванных от жизни164.
К тому же возникали большие финансовые трудности, без денег работа Комитета фактически останавливалась. «Ведь одно из двух: или работать систематически — тогда нужны деньги, или перебиваться, а тогда, какая же работа. Немногим лучше никакой. Поэтому нужны деньги, и нужны не гроши» (письмо А.В.Тырковой-Вильямс в конце 1919 г.)165. «Деньги достаю с колоссальным трудом, и, вероятно, скоро они совсем иссякнут. Тогда закроемся», — писал Ростовцев А.В.Тырковой-Вильямс 29 декабря 1919 г.166. Чуть позднее, в начале 1920 г., новое сообщение о Комитете: «Роль Комитета фатально свелась почти на одно издательство New Russia. Делать что-либо другое — за исключением текущей работы — почти невозможно»167.
За период пребывания в Англии Ростовцев опубликовал в местных изданиях и в США по-русски и по-английски довольно много политических статей (газетных и журнальных) и одну брошюру168. Поскольку ряд из статей не вошел в существующие библиографии ученого, сошлемся на изданные в Англии: даже перечисление названий показывает размах проводимой Ростовцевым общественно-политической работы: World Bolshevism169, Feeding Russia170, Bolshevist Rule. What it Means to Culture. Compaign of Destruction171, Russian Youth Abroad172, Bolsheviks as Educationalists173, Bolshevism in Tunis and Algeria174, Martyrs of Science in Soviet Russia. To the Memory of Perished Friends and Colleagues175, Should Scientists Return to Russia. A Reply to Prof. Bekhterev176 В сентябрьском номере, вышедшем уже после отъезда Ростовцева в США, было опубликовано пять заметок Рос¬


136
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
товцева о делах на фронте и продолжение статьи «Martyrs of Science in Soviet Russia» — все эти материалы были подготовлены им еще в Англии. Кроме того, ряд статей Ростовцев опубликовал в издававшемся в Нью- Йорке журнале «Struggling Russia», главным редактором которого был А.Зак — заведующий Русским информационным бюро, тесно связанным с работой Комитета освобождения России.
После таких острых антибольшевистских статей думать о скором возвращении в Россию вряд ли было возможно, но борьба, которую вел возглавляемый Ростовцевым Комитет, была направлена не против России, а против новой власти. Выступая против большевиков, Ростовцев, однако, не имел четкой политической позиции, он разочаровался в лозунгах и действиях партии кадетов, последовательным сторонником которой он являлся задолго до своего отъезда в Англию, видел и критиковал он также и недостатки Белого движения (в том числе и политическое совещание в Париже) и позицию английского правительства. Еще из Стокгольма в первом же письме А.В.Тырковой-Вильямс (3 июля 1918 г.) Ростовцев писал: «Все социалистические партии сейчас, конечно, за порядок в категории идеала, но порядка они создать не в состоянии и, очутившись у власти, потонут в еще большей неразберихе, спорах, разборах и гражданской войне всех против всех. Кадеты абсолютно бессильны, и внутри их большой разброд, особенно по вопросу о так называемой ориентации»*77. «Делать что-либо последнее время в России было невозможно, не к кому было примкнуть. Даже собственная партия раскололась, и зуда, куда вел ум, мне лично не позволяло идти сердце. На будущее смотрю с большой тревогой и без больших надежд»178 (письмо, написанное осенью 1918 г.). Резко критиковал Ростовцев и Н.Н.Юденича, и А.И.Деникина. «Дело Юденича, — писал он в конце 1919 г., — оказалось авантюрой, и его неуспех нанес страшный ущерб всему нашему делу. Лучше бы не было ни успехов, ни катастроф»179. Он осуждал «ряд анекдотических жестокостей Деникина: приказ о взятии и убийстве заложников и т.д.»180. Следует отметить, что позднее, в октябре 1920 г., уже будучи в США, Ростовцев с большим пессимизмом оценивает возможности П.Н.Врангеля, которого поддерживали многие эмигрантские организации. «Боюсь, что и дело Врангеля безнадежное. Некому его делать. Отсиделись бы на Юге до новой фазы, а там видно бьшо бы. Но строить новую Россию им не по силам. Она как-нибудь сама через много времени выскользнет из грязи. Корявая будет, грубая, хищная, жадная, мужицкая с мужицкими замашками, но выползет. А в Россию куда ехать? В Ростов толочься в политической ступе? Занятие это всегда мне было противно. В Одессу читать лекции? Но у Вас и своих за глаза довольно»181.
Ростовцев постоянно писал и говорил, что он выступает за единую и нерасчлененную Россию, что он не исключает возможности (и ждет ее), когда сменится власть и он сможет вернуться на Родину. 12 июля 1919 г. он писал А.В.Тырковой-Вильямс: «Если Россия будет, то для будущего кое-что сделано. А ведь мы живем только для будущего»182. 21 июля 1919 г. в письме Миннзу: «Тяжко жить, Илья Егорович183! Мечешься, несешься, а все одна мысль гложет: увижу ли когда-нибудь Россию, не большевистскую, а какую-нибудь хорошую, которая, может быть, существует только в моей мечте». И даже
позже, уже из Мадисона, в октябре 1920 г. Ростовцев писал А.В.Тырковой-Вильямс: «Значит ли это, что ре- шаюся не возвращаться в Россию? Нисколько! Как только будет можно начать культурное дело, попробую. Но дело будет совсем другое, не то, которое мне по сердцу»184.
Итак, путь в Россию пока был закрыт, но и оставаться дальше в Англии было крайне трудно. К весне 1920 г. закончились лекции Ростовцева в Оксфордском университете, вернулся он из Франции, где прочитал восемь лекций в College de France.
Подготовка Мирной конференции в Париже оттенила сильные противоречия внутри русской эмиграции, отношение к большевистской России и правительству адмирала А.В.Колчака было неоднозначным. Официальные английские власти же не разделяли позиции Ростовцева и его Комитета. Англия была близка к своему признанию Советской России.
Перспективы оставаться в Англии были совсем не радужные («буду сидеть здесь и дожидаться, пока съем все свои деньги»185), если бы не случай, который свел его еще летом 1919 г. с американским профессором-па- пирологом У.Л.Вестерманном, вскоре ставшим его близким другом186. 18 июня на приеме, устроенном американской делегацией в отеле Крийон (Crillion) во время работы Парижской мирной конференции, глава американских экспертов, известный археолог и эпиграфист проф. У.X.Баклер представил одного из своих экспертов, Вестерманна, русскому профессору Ростовцеву. Вначале этой встрече Ростовцев, видимо, не придал значения. В письме А.В.Тырковой-Вильямс из Парижа 20 июня 1919 г. сообщал: «На этих днях имел прогулку в американском автомобиле с Wright’oM187, послом Америки в Лондоне. Просвещал его... Обедал затем кое с кем из американцев Hotel Crillon»188. На Вестерманна же встреча с русским ученым произвела сильное впечатление: он рассказал о ней в своем дневнике, который сохранился в Батлеровской библиотеке Колумбийского университета (Нью-Йорк)189.
Судя по дневнику, во время обеда Ростовцев излагал антибольшевистские взгляды, говорил о кризисе университетского образования в России, рассказывал и о личной жизненной трагедии, связанной с вынужденным отъездом из Петербурга. По словам Вестерманна, он был «ревностным националистом во всем, что касалось его научной работы»190. «Ростовцев, — записывает в дневнике Вестерманн, — превзошел все мои всякие высокие ожидания».
Как крупный ученый и опытный политический эксперт, Вестерманн сразу оценил масштаб личности Ростовцева. К тому же он хорошо знал установки, которым должены были следовать чиновники при выдаче виз русскому ученому, временно жившему в Оксфорде. Можно полагать, в тот вечер Вестерманн уже начал обсуждать с Ростовцевым возможность его приезда в Мадисон для чтения лекций в Висконсинском университете. Это предположение подтверждается письмом Вестерманна к Ростовцеву от 5 января 1920 г., в котором он, вспоминая о встрече в гостинице Крийон, рассказывал о своем переходе в Корнельский университет и старался подробнее осветить будущую жизнь Ростовцева, приглашаемого в Висконсинский университет на один год191. У Вестерманна были весьма веские личные причины предлагать


Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии
137
Ростовцеву заменить его в Висконсине. Судя по архивным материалам, еще в начале января 1919 г., т.е. за несколько месяцев до первой встречи с Ростовцевым, Вес- терманн уведомлял профессора Дж.Селлери (G.C.Sel- lery) — тогда заведующего департаментом истории — о том, что он получил официальное приглашение из Кор- нельского университета читать лекции в 1920 г. и что он серьезно относится к этому приглашению192.
Не будем восстанавливать все длительные перипетии этой переписки (она подробно изложена в следующем очерке), но уже в декабре 1919 г. департамент истории проголосовал за кандидатуру Ростовцева и рекомендовал декану и Президенту университета пригласить русского ученого в Мадисон для преподавания на один академический — 1920/1921 — год193. Судя по архиву Висконсинского университета, уже 6 января 1920 г. Паксон, новый заведующий департаментом истории, получил от Ростовцева телеграмму с согласием принять предложение о годовой работе в Висконсинском университете.
Отъезд решал для Ростовцева многие проблемы, хотя Новый Свет не прельщал его. «В моей жизни, — писал он Миннзу в январе 1920 г., — наступает большая перемена. Университет Wisconsin в Америке пригласил меня на год в Madison читать лекции по древней и русской (sic!) истории. Так как жить чем-нибудь надо, а здесь пока ничего не устраивается, то я решил ехать в Новый Свет. Не без тяжкого чувства, так как сам я человек Старого Света. Но делать нечего. Надо брать, что дают, а не то, что нравится». 14 января, уже после получения официального приглашения, Ростовцев из Оксфорда писал в Париж М.М.Винаверу: «Уезжаю с голоду в Америку, куда я приглашен с осени (на год) читать лекции в Висконсине... Тяжко жить, Максим Моисеевич. Тяжко человеку моих лет и моего положения ехать в Америку искать куска хлеба, бросая свою научную работу и начиная снова "делать карьеру". Хоть бы прибрал Бог поскорее. Устал очень»194.
Вероятно, несколько позднее Ростовцев направил письмо А.В.Тырковой-Вильямс, находившейся тогда вне Англии195: «Надеюсь, что Вы и Гарольд Васильевич196 отдохнули и что скоро увидим Вас в холодной (льет дождь), голодной, т.е. невкусной и скучной Англии. А все-таки невесело уезжать отсюда в какой-то Новый Свет. Не для нас многостолетних стариков ехать открывать Америку. Это хорошо для молодых. В Америку надо ехать с желанием борьбы, энергией, особым запасом сил, ехать что-то завоевывать. А мне и воевать-то не хочется. Засесть бы в какой-нибудь хорошей библиотеке и не выходить оттуда. Поэтому-то я так и люблю Оксфорд»197.
Хотя в августе 1918 г. Ростовцев ехал в Англию «с большим удовольствием»198, время, проведенное в этой стране, он называл в 1925 г. «самым темным часом в своей жизни»199. В письме М.М.Винаверу, написанном уже из Мадисона 29 октября 1920 г., Ростовцев признавался, что Англия «за два года так и осталась для меня чужой и холодной»200.
Современники Ростовцева и ученые наших дней неодинаково объясняют, почему такой блестящий специалист с высокой международной репутацией, как Ростовцев, не получил постоянной работы в Англии и вынужден был покинуть дорогую его сердцу Европу и уехать в
Новый Свет. Его явный недоброжелатель, написавший в 1927 г. злую и весьма субъективную рецензию на книгу «The Social and Economic History of the Roman Empire»201, английский профессор Х.М.Ласт202 в 1953 г. в некрологе «Professor М.I.Rostovtzeff»203 отмечал: «После смерти Хеверфилда204 была вероятность того, что, может быть, Ростовцев займет после него кафедру205. Возможно, для него было лучше, что он не занял этот пост. В Англии он никогда бы не получил такие значительные финансовые средства, которые предоставили ему США для его замечательных раскопок в Дура-Европос. Во всяком случае, Оксфорд позволил ему уехать. Сказать по правде, в те дни его английское произношение, по крайней мере, в аудиториях, было таким, что Ростовцева было трудно понять. Но следует добавить: как и другие неудачники в эмиграции, он считал, что его знания дают основания разговаривать со своими слушателями напористо, часто даже с чрезмерной настойчивостью. Таким же был и тон его рецензий на труды, даже написанные молодыми учеными». Ласту было 23 года, когда Ростовцев приехал в Оксфорд, и, возможно, он основывался на личных впечатлениях и воспоминаниях. Но явный сарказм и недружелюбие Ласт не мог скрыть даже в некрологе. Лучшим ответом Ласту могут являться слова самого Ростовцева: «Я не могу пожаловаться на англичан. Почестей и симпатий сколько угодно. Но насчет денег — это разговор другой. Впрочем, я их понимаю. Воображаю, как бы скрежетали зубами молодые ученые в России, если бы вдруг приехал иностранец, и стал бы претендовать на кафедру, на которую они нацелились. Так же и здесь. Я поэтому во все это не путаюсь и на ихние кафедры не кандитирую. Наживешь кучу врагов, да еще и по носу получишь. Потому что иностранцы вообще сейчас не очень в фаворе, особенно русские» (письмо к Н.П.Кондакову от 22 декабря 1919 г.)206.
Английский язык русского ученого, возможно, и не отвечал завышенным требованиям многих оксфордских снобов. Сам Михаил Иванович в письме А.В.Тырковой- Вильямс признавался: «Очень трудно читать не на русском языке и чужим студентам. Кое-как справляюсь, но с затратой огромных несоизмеримых результатам усилий»^07. Вспомним, однако, как доброжелательно оценивал столь элитарный журнал, как «The Oxford Magazine», в ноябре 1919 г. первую лекцию Ростовцева: «Несмотря на особенности и его английского, и лекционного зала в музее Ашмолеан, доктор Ростовцев может быть уверен, что его понимали, а текст слушали. Это не всегда можно сказать о некоторых наших собственных пророках»208. По мнению Г.Бауэрсока, «самоуверенные манеры (Ростовцева) и неанглийская сфера жизненных интересов отвернула от него многих ведущих ученых». Г.Бауэрсок полагает, что предложенная им для лекций широкая тема по социальной и экономической истории восточного и западного эллинизма и Римской империи не нашла поддержку у специалистов, посчитавших ее слишком общей и недостаточно четкой210. Личный друг Ростовцева Миннз, лучше всего знавший русского ученого, делает упор на другое. В письме к археологу А.В.Орешникову, работавшему в Г осу дарственном историческом музее, он писал, что Ростовцеву было «трудно уживаться с нашими (английскими. — Г.Б.-Л.) негибкими порядками»211. Тот же Миннз в письме к ученому и младшему другу Ростовцева известному американскому папирологу


138
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Ч.Б.Уэллсу 16 декабря 1952 г. — вскоре после кончины Михаила Ивановича — писал: «Так или иначе, но Ростовцев не был счастлив в Оксфорде. Я думаю, что он был слишком энергичен и значителен для профессорской комнаты в колледже. Его громкий голос иностранца в сравнении со спокойной английской манерой разговора выглядел очень резким. И, конечно, если Ростовцев находил, что собеседник говорит вздор, он, выражая свое несогласие, не старался подобрать сдержанные слова»212. Такой блестящий знаток английского языка, как сэр Миннз, если и находил, что английский язык сдаваемых в издательство трудов Ростовцева должен быть улучшен, то всегда старался помочь русскому ученому, нередко сам переводил его работы, читал верстки — так он видел творческое сотрудничество. 11 июня 1920 г. из Оксфорда он писал Н.П.Кондакову: «Меня лично судьба гонит еще дальше. 18 августа мы уезжаем в Америку, куда я приглашен читать лекции по древней и русской истории. Университет штата Wisconsin, город Madison, недалеко от Чикаго. Попробуем еще и этого, жить чем- нибудь надо, а в большевистскую Россию я не ездок»213.
11 января 1921 г. уже из Мадисона Ростовцев направляет письмо Миннзу: «Я очень благодарен американцам, которые приютили меня, несмотря на мой плохой английский язык, т.е. сделали то, чего не захотели сделать для меня в Оксфорде. Могли, но не захотели». А вот объяснение, изложенное Н.П.Кондакову: «Что я думаю об Америке и почему я сюда попал. Отвечу на последний вопрос сначала. Поехал я сюда потому, что сюда меня пригласили и предложили мне хорошие условия. В Англии же и во Франции заработка в своей области найти было нельзя, так как там и своих людей довольно. Это — главная и основная причина. Надо же как-нибудь зарабатывать на свою жизнь. И мои сбережения все остались на "хранение" у большевиков. Воображаю, как они их хранят! Думаю, давно уже сожгли или украли. Если после этого соображения можно говорить о других, то второе соображение то, что Америку я считаю наименее угрожаемой по большевизму»214. Примерно в то же время (24 февраля 1921 г.) из Мадисона он посылает письмо в Лондон А.В.Тырковой-Вильямс, в котором пишет: «В Англии ничего не вышло, надо пробовать здесь»215.
Как бы то ни было, 18 августа 1920 г. Михаил Иванович вместе с женой сел на пароход «Олимпик», который взял курс к берегам Америки. Ростовцев, конечно, и не предполагал, что в Новом Свете он пробудет всю оставшуюся жизнь.
Примечания
1 Wes М.А. Michael Rostovtzeff, Historian in Exile. Russian Roots in an American Context. Stuttgart, 1990. Ch. IV.
2 A.B. Тыркова-Вильямс (1869—1962) — известная общественная деятельница, писатель, публицист, друг Ростовцева. Подробнее см. письма Ростовцева к А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу, которые печатаются в IV части этой книги.
3 Подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М., Литвиненко Ю.Н. М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог ученых // ВДИ. 1996. №3. С. 166—183.
4 Ellis Hovell Minns (1874—1953) — крупный английский историк и археолог, друг и коллега Ростовцева. Ростов¬
цев знал Миннза еще с 1901 г., когда они впервые встретились в Петербурге. E.H.Minns Correspondence. Cambridge University Library. Mss. Department. Add. 7222. Картон 2. Ед. xp. P(R). Далее при ссылках на письма Ростовцева к Миннзу отмечается лишь дата письма.
5 M.Rostovtzeff Papers. Special Collections Department. William R.Perkins Library. Duke University. Картон 3. Автобиографические заметки. Пользуюсь случаем, чтобы выразить признательность проф. Дж.Оатсу (J.Oates) за помощь в работе над материалами фонда Ростовцева и предоставленное мне право их публикации. Далее при указании на фонд отмечается только номер картона и единица хранения.
6 При публикации сохраняется орфография оригинала, а также написание имен и названий.
7 О.Монтелиус (O.Montelius, 1843 — 1921) — крупнейший историк и антиковед.
8 Т.Ю.Арне (T.J.Ame, 1879—1965) — известный археолог и историк.
9 П.Г.Виноградов (1854—1925) — выдающийся историк права. О роли Виноградова в научной карьере Ростовцева подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М., Вахтель М., Зуев В.Ю. Михаил Иванович Ростовцев и Вячеслав Иванович Иванов (Новые материалы) // ВДИ. 1993. № 4. С. 218.
10 В фонде хранится письмо, направленное главой администрации Оксфордского университета (Register of the University) М.И.Ростовцеву 12 декабря 1918 г., в котором его просят в связи с присуждением степени доктора представить официальные данные для публикации в университетской газете (Картон 3. Награды). Подробнее см. ниже.
11 В фонде Ростовцева в Дьюкском университете хранится сертификат, подписанный деканом (Dean) колледжа, удостоверяющий выдачу прибывшему в Англию М.И.Ростовцеву в 1918 г. финансовой помощи для проведения важной научной работы по древней истории и археологии (Картон 3. Автобиографические заметки).
12 В фонде Ростовцева в Дьюкском университете (Картон 3. Автобиографические заметки) хранится письмо, выданное Ростовцеву 1 июля 1920 г. от имени главы администрации Оксфордского университета, о том, что он в 1919 г. прочел курс лекций по теме «Экономическая история эллинизма и Рима» по приглашению университета. Этот документ, очевидно, Ростовцев запросил в связи с намеченным отъездом в США на преподавательскую работу. Подробнее см. ниже.
13 Речь, очевидно, идет о труде, часть которого была завершена в России и в 1925 г. опубликована под названием (данном издателями) — «Скифия и Боспор». К этому же труду относятся и недавно найденные главы в архиве М.И.Ростовцева (в Санкт-Петербурге), опубликованные в ВДИ (1989 — 1991). См.также: Rostowzew М. Skythien und der Bosporus. Bd II. Wiedererentdeckte Kapitel und Verwandtes. Ubersetzt und hrsg. von H.Heinen. Stuttgart, 1993.
14 The Sumerian Treasure of Astrabad // JEA. 1920. Vol. IV P. 4—28.
15 Б.П.Гренфелл (B.P.Grenfell, 1860—1920) — выдающийся английский антиковед, папиролог. Ростовцев знал его еще с 1898 г. — с первой своей поездки в Англию.
16 См.: Tubtunis papyri. Vol. III. P. 1. № 690—825 / A.S.Hunt, J.G.Smyly, with B.P.Grenfell, E.Lobel, M.Rostovtzeff. L., 1933.


Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии
139
17 Ancient decorative Wall-Painting I I JHS. 1919. Vol. 39. P. 144—163.
18 The Foundation of Social and Economic Life in Egypt in Hellenistic Times // JEA. 1920. Vol. VI. P. 161—178.
19 Queen Dynamis of Bosporus // JHS. 1919. Vol. 39. P. 88— 109.
20 Caesar and the South of Russia // JRS. 1927. Vol. 7. P. 27— 44.
21 У.Дж. Седгефилд (W.J.Sedgefield, 1866—1945) — известный английский ученый-филолог, почетный профессор Christ College в Кембридже.
22 Лекция была напечатана немного позднее, см.: The Contribution of Russia to Learning // «The Quarterly Review». 1920. № 223. P. 272—287.
23 Комитет освобождения России был создан в начале февраля 1919 г. и вел активную политическую работу. Подробнее см. ниже.
24 Еженедельник «The New Russia» начал выходить с января 1919 г., наряду с Ростовцевым в его подготовке активное участие принимала известная писательница и деятель кадетской партии Ариадна Тыркова-Вильямс, ее муж английский журналист Г.Вильямс, а также П.Н.Ми- люков, В.Д.Набоков, П.Б.Струве, К.Д.Набоков. Подробнее см. ниже.
25 Так в оригинале.
26 В оригинале Патуе. Ж.Патуйе (J.Patouillet, 1862— 1942) — один из крупнейших французских славистов, почетный доктор Лионского университета. В 1913 г. был назначен директором Французского института в Петербурге и сохранял этот пост до 1919 г.; подробнее см. некролог Патуйе, написанный М.Эрхардом (M.Ehrhard) в Revue des fitudes Slaves. Т. 21. Fasc. 1—4. 1944. P. 179—183. Пользуясь случаем, благодарю С.Г.Асланова — сотрудника Славянского института в Париже за помощь в работе над этой темой.
27 Вопрос о создании Русского института в Париже возник еще в 1917 г. 7 октября 1917 г. акад. М.А.Дьяконов доложил на заседании Академии следующее: «Среди академических кругов Петрограда и Парижа возникла мысль об учреждении в Париже Русского института и о желательности большего сближения русских научных кругов с французскими. Идя навстречу изложенным пожеланиям, министр народного просвещения просит Вас предложить конференции избрать 1 представителя на созываемое министерством... собрание для выслушивания докладов о Русском институте в Париже и о посылке делегации русских ученых в Париж для разработки на месте вопроса о Русском институте. Положено просить быть представителями Академии академиков А.С.Лаппо-Данилевского, С.Ф.Ольденбурга и М.И.Ростовцева, как уже принимавших участие в подготовительной по этому делу работе» (ПФА РАН.Ф. 1. On. 1а—
1917. 	Д. 164. Общее собрание. XIII заседание, 7 октября 1917 г. С. 257—258). Выражаю глубокую признательность за помощь в использовании материалов архива РАН И.В.Тункиной.
28 В феврале 1920 г. состоялось первое заседание русской академической группы, на котором присутствовали французские слависты и русские ученые, в том числе выдающийся филолог П.Буайе — директор Школы живых восточных языков, проф. Ж.Патуйе, профессор русского языка в Сорбонне Э.Оман, М.И.Ростовцев, П.П.Тронский, Е.В.Аничков (подробно см.: Ковалевский П.Е. Зарубежная Россия. Париж, 1971. С. 82—83).
29 Парижский институт (L’Institut de France) — имеется в виду Французская академия.
30 Р.Л.Канья (R.L.Cagnat, 1852—1937) — выдающийся французский антиковед — эпиграфист и археолог. Р.Канья Ростовцев знал еще с 1904 г., когда они впервые встретились в Париже (см. письмо Ростовцева С.А.Жебелйву от 2 июля 1964 г. — ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 88). См. письма Ростовцева к Жебелйву, публикуемые в IV части этой книги.
31 Т.Омоль (Theophille Homolle, 1848—1925) — крупный французский археолог-классик; особенно известны его раскопки на Делосе.
32 Ростовцев принял участие в этой конференции. Любо-, пытно, что несмотря на свое заявление Ростовцев, судя по изданным трудам конференции, официально представлял Русскую Академию наук Петрограда. См.: Compte-rendu de la seconde Conference Acad6mique tenue & Paris les 16—18 octobre 1919. P., 1919. P. 2. Заседание состоялось не в Брюсселе, а в Париже.
33 Victor Henry — профессор Брюссельского университета, много сделал для создания Русского института в Париже, многократно бывал в Париже, сотрудничал с Ростовцевым по работе Комитета освобождения России, часто посещал Россию.
34 «Ректор университета СПб.
18 апреля 1918 г.
№861
Податель сего, г-н Михаил Ростовцев, член Российской Академии и ординарный профессор классической филологии Петроградского университета, направляется в Норвегию, Швецию и Англию с целью сбора необходимых материалов для завершения научного исследования. Нижеподписавшиеся ректор и декан филологического факультета Петербургского университета имеют честь просить правительства вышеупомянутых стран, а также администрации музеев, архивов и библиотек оказать ему всяческую помощь в его исследованиях, предоставив доступ к собраниям, в которых он будет нуждаться.
За ректора А.Иванова
декан историко-филологического факультета
Ф. Браун».
В ПФА РАН хранится заверенная (секретарем Совета Петроградского университета) копия документа.Текст на французском языке. Ф. 1054. On. 1. Д. 30. J1. 14. На бланке (и оригинал, и копия) чернилами зачеркнуто Imp6riale (Императорский).
35 «Российская Академия наук Непременный секретарь
15/2 июня 1918 г.
№584
Удостоверение Российская Академия наук настоящим удостоверяет, что г-н Михаил Ростовцев, член Академии, направляется в Норвегию, Англию, Данию и Швецию сроком на шесть месяцев, начиная с 15 июня 1918 г. для научной работы в библиотеках и музеях поименованных стран.
Академия наук России обращается ко всем правительственным и научным учреждениям, а также и представителям власти и частным лицам с просьбой оказать свою просвещенную помощь для успешного завершения


140
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
научной миссии, возложенной Академией на г-на М.И.Ростовцева.
Непременный секретарь
Член Академии (подпись) С.Ольденбург
Заведующий канцелярией А.Петров»,
(оригинал по-французски)
В личном деле акад. М.И.Ростовцева (ПФА РАН. Ф.2. Оп. 17. Д. 134. JI. 29) хранится текст этого документа, на котором чернилами исправлены предыдущие даты — 4 апреля (22 марта) 1918 г., в прежний текст внесена также Дания. В первоначальном тексте, так же как и в документе из университета, Дании нет. В фонде Ростовцева (ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 30. JI. 13) сохранилась копия удостоверения, выписанного (очевидно, выданного) 4 апреля (22 марта). За заведующего канцелярией подлинность копии заверена С.Рышковой (1874— 1942) — одной из ближайших помошниц С.Ф.Ольденбурга, заведующей делопроизводством Конференции АН. Любопытно, что на бланке написано Academie Imperiale, хотя уже в мае 1917 г. Императорская Академия была переименована в Российскую. На бланке, выданном 15 июня, Imperiale замазано чернилами.
36 Отчет о состоянии деятельности Петроградского университета за 1917 г. Пг., 1918. Протоколы, № 64.
37 ПФА РАН. 1054. On. 1. Д. 30. Л. 50 об. ИФ. 1 — Заседание, 17 января 1918 г. 30. Л. 362.
38 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 30. Л. 11—12.
39 Это интересное письмо приводит в своей книге М.Вес (оригинал письма по-французски).
«Петроград
Морская 34,10.
16 апреля 1918 г.
Дорогой коллега!
Простите меня за то, что я обращаюсь к Вам с личной просьбой. В настоящее время я готовлю большую работу, посвященную истории древностей России. Я давно, еще задолго до войны, приступил к ней и сейчас хочу отдать ее в печать. К сожалению, положение моей страны в настоящее время таково, что благополучно завершить это дело не представляется возможным. По библиографическим указателям я знаю о множестве работ, которые мне необходимы для справок, но не могу ни получить их на время, ни купить. Поэтому я хотел бы провести нынешним летом несколько недель в Швеции и позаниматься в библиотеках Стокгольма и Упсалы, в которых, как мне сообщил мой ученик проф. Вольдемар из Перми, имеются нужные мне книги. Мне хотелось бы также сопоставить несколько предметов из наших коллекций с сокровищами Вашего музея, которые мне знакомы только по публикациям. К сожалению, однако, мне не удалось получить требуемую для поездки визу. Ссылаясь на голод, от которого страдает в настоящее время Швеция, посольство в Петрограде отказалось выдать мне разрешение.
Невозможность осуществить мои планы повергает меня в смятение. Приходится отказаться не только от печатания книги, но и вообще от какой-либо научной работы, продолжать которую невозможно в отсутствие всех последних публикаций и научной периодики.
Все это и позволяет мне обратиться к Вам с просьбой раздобыть мне разрешение на шестинедельное пребывание в Швеции, во время которого я надеюсь осуществить свои замыслы. Положение, в котором находится в настоящее время Россия, не позволяет мне расстаться даже на короткое время с моей супругой, г-жой Софьей
Ростовцевой, которая Вам уже знакома. В случае благоприятного решения Вашего правительства, не будете ли Вы столь добры, что сообщите об этом в посольство Швеции в Петрограде телеграммой, ибо почта не дает сейчас никаких гарантий и письма подчас проводят в пути многие месяцы. Я обладаю официальными документами Российской Академии, членом которой я являюсь, и университета в Петрограде.
Прошу Вас принять уверения в моем глубоком уважении.
М. Ростовцев».
На полях (по-шведски): получено 26/5, отвечено 27/5, положительно.
40 См.: Wes М.А. Michael Rostovtzeff... P. 14—17.
41 ИФ. IX заседание, 6 июня 1918 г. 230. Л. 429 об.
42 Жена Ростовцева (урожденная Кульчицкая) — 1880— 1962 гг.
43 Письмо №1. Подробнее см. письма М.И.Ростовцева и С.М.Ростовцевой к Н.П.Кондакову, которые печатаются в IV части этой книги. Далее при сноске на письма Ростовцева к Кондакову указывается дата письма и его номер среди 18 сохранившихся писем.
44 См.: Wes М.А. Michael Rostovtzeff... P. 16—18.
45 Об этом он говорит в своей заметке Adventures of College Professor, которая хранится в архиве Ростовцева в Дьюк- ском университете (Картон 3. Автобиографические заметки): «Яркий июньский день 1918 года. Я сажусь на пароход, уходящий в Швецию».
46 Куприна-Иорданская М.К Годы молодости. М., 1966.
С. 	354.
47 Зуев В.Ю. Краткий обзор фонда М.И.Ростовцева из Центрального государственного исторического архива СССР (Ленинград) // ВДИ. 1991. № 4. С. 145.
48 The Academic Career of Professor М.I.Rostovtzeff, 7 июля 1940 (Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 3. Автобиографические заметки).
49 Полностью письмо публикуется в IV части этой книги. См. Письма М.И.Ростовцева к А.В.Тырковой-Вильямс и Г. Вильямсу.
50 Пансионаты (англ.).
51 The British Library. Manuscript Fund. Harold Williams Papers. Add. MS.54436. Л. 1—3. Далее при ссылках на письма дается лишь номер листа.
52 Архив ИИМК РАН. Ф. 23. Б.В.Фармаковский (1870— 1928) — историк античности и историк искусств, член- корр. Петербургской АН. Благодарю В.Ю.Зуева, ознакомившего меня с этим письмом.
53 The British Library Manuscript Fund. H. Williams Papers. Add. MS.54436. Л. 4 — 5. Полностью письмо публикуется в IV части этой книги.
54 Письма Ростовцева хранятся в фонде А.М.Талльгрена в библиотеке Хельсинкского университета. Далее даются указания только на дату приводимого письма из этого собрания. A.M.Tallgren (1885—1945) — финский археолог, специалист по древним культурам Евразии; тесно сотрудничал с Ростовцевым.
55 На заседании Отделения исторических наук и филологии
18(5) сентября 1918 г. рассматривалась просьба М.И.Ростовцева ввиду невозможности вернуться в срок продлить ему командировку еще на 6 месяцев с 1 января 1919 г. до 1 июля 1919 г. Отделение признало невозможным продление командировки дольше 1 января 1919 г. и вынесло вопрос на обсуждение Общего собрания РАН. 5 октября (22 сентября) 1918 г. по докладу С.Ф.Ольденбурга Общее собрание решило известить академиков,


Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии
141
находящихся в командировках, о необходимости их возвращения к месту службы не позднее 1 января 1919 г., «после какового срока не вернувшимся будет прекращен отпуск содержания» (ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—
1918. 	Д. 165. ОС. XII заседание 5 октября 1918 г., 246. JI. 94 об.; ИФ. IX заседание 18(5) сентября 1918 г. 269. Л. 447). В списке действительных членов РАН, не вернувшихся к 01.01.1919 г. из отпусков и командировок к работе в ученых учреждениях, значится и М.И.Ростовцев; причем оговаривается, что прекращается выдача ему жалованья (ПФА РАН. Ф. 4. Оп. 2—1919. Д. 35. JI. 51). Правда, жалованье по Академии наук Ростовцеву начисляли и выдавали до 1 апреля 1919 г. Судя по архиву Академии, его получал казначей РАН В.А.Рышков, который подписывался «по доверенности» (см. ПФА РАН. Ф. 7. On. 1. Д. 40. JI. 1). Жалованье по университету, очевидно, получал С.А.Жебелёв. В письме к А.В.Тырковой-Вильямс (по содержанию датируется ноябрем 1918 г.) Ростовцев писал: «Пишу спешно через Швецию о том, чтобы мое жалованье выдавали моему зятю и другим друзьям: хоть на что-нибудь пригодится. Впрочем, мне уже его более не выплачивают». The British Library. JI. 86.
56 Функ Б. Михаил Иванович Ростовцев и Берлинская Академия наук // ВДИ. 1996. № 2. С. 196—210.
57 Ростовцев М. Национальное и мировое государство // Русская мысль. 1915. Кн. X. С. 31.
58 Meyer Ed. England. Seine staatliche und politische Entwick- lung und der Krieg gegen Deutschland. Stuttgart—Berlin, 1915.
59 Речь. Пг. № 10 (3393), 11 (24 января) 1916 г. С. 2.
60 Ростовцев М. Международное научное общение // Русская мысль. 1916. Кн. III. С. 74.
61 В письме к известному немецком археологу Т.Виганду (Th.Wiegand, 1864—1936) 4 марта 1926 г. Ростовцев писал: «К сожалению, я не мог сообщить Вам ничего позитивного о планах и т.д. афинской виллы. Материал, вероятно, находится в Петербурге, где я оставил все свои бумаги. И никто другой не сможет найти его в хаосе моего архива...». Архив Германского археологического института. Фонд Т.Виганда.
62 В фонде Ростовцева (архив Йельского университета) сохранились выписки из книг начала XX в., зарисовки по археологии Прикубанья, по истории и археологии скифов, по декоративной живописи юга России; некоторые записи вложены в конверты с адресом Ростовцева на Морской 34 в Петербурге — Петрограде; сохранились и записные книжки с зарисовками, сделанными в 1905 г., 1907—1908 гг., см.: Rostovtzeff Papers. Collection № 1133. Серия I. Картон 15. Ед. хр. 148, 150, 154; Картон 8. Ед. хр. 77, 78, 79, 81. В письме Э.Х.Миннзу (от 27 января 1919 г.) Ростовцев писал, что посылает ему несколько своих последних статей. «К сожалению, это далеко не все, что я написал, но увезти с собой из России я мог только очень ограниченное количество вещей».
63 См. прим. 14.
64 См. прим. 19.
65 См. прим. 17.
66 Имеются в виду Известия Российской Академии наук.
67 Francis John Haverfield (1860 —1919) — известный английский антиковед, исследовал римские поселения в Британии, составил каталог римских вещей.
68 John George Clark Anderson (1870—1952) — известный английский антиковед, профессор Оксфордского университета, состоял членом Christ Church College. Не¬
большой архив Андерсона хранится в музее Ашмолеан, но писем Ростовцева в нем нет.
69 Sir George Macdonald (1862—1940) — крупный английский антиковед, романист. Ростовцев позднее написал рецензию на книгу Хеверфилда, которая вышла под редакцией и с исправлениями Дж.Макдональда. Haverfield F. The Roman Occupation of Britain. Revised by
G.Macdonald. Oxf., 1924. Рецензия в «American Historical Review». 1924—1925. Vol. 30. P. 337—339.
70 Письмо № 2.
71 Robert Balmain Mowat (1883—1941) — историк, специалист по современной истории Англии и Франции, интересовался латинскими средневековыми текстами; в 1914—1919 гт. работал в военном ведомстве Великобритании и участвовал в работе Парижской мирной конференции в 1919 г.
72 «Моему другу Дж.Г.К.Андерсону с благодарностью за его сотрудничесто». В введении к книге (с. XV) Ростовцев писал о том, что Андерсон не только отредактировал текст книги и сделал его английский «читабельным», но и сверил все цитаты, предостерег от ряда поспешных и ошибочных заключений.
73 Об этом говорят письма Андерсона в издательство Оксфордского университета. Пользуясь случаем, выражаю признательность П.Фодену (Peter S.Foden) — архивисту издательства, который ознакомил меня со всеми материалами, связанными с изданием книг Ростовцева, и предоставил право публикации этих архивных документов.
74 University of Wisconsin. Division of Archives. College of Letters and Science. Department of History. General Correspondence A.A.Vasiliev. Series № 7/16/16. Картон 1. Письмо от 10 июня 1925 г. Подробнее см. очерк Г.М.Бонгард-Левина и И.В.Тункиной «М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы», публикуемый в этой книге.
75 См.: Hebdomadal Council Papers. Private. The Register № 111. October 11 — December 13. 1918. P. LXXIX.
76 Письмо хранится в фонде Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 3. Награды.
77 См.: Oxford University Gazette. 19 February 1919, а также Oxford University Calendar. Oxf., 1920. P. 299.
78 The Oxford Magazine. 1918—1919. Vol. 37. 28 February.
1919. 	P. 201.
79 Там же.
80 Там же.
81 Букв, прошедшие времена (итал.), здесь — дело прошлого.
82 От англ. prononciation — произношение. Письмо см.: The British Library. Л. 12—13.
83 Oxford University Archive. FA 4/7/1/3. P. 136. Благодарю архивиста Оксфордского университета Симона Бэлей (Simon Baeley) за помощь по работе в архиве.
84 См.: Oxford University Gazette. 9 October 1919.
85 The Oxford Magazine. 1919—1920. Vol. 39. 7 November
1919. 	P. 57.
86 Там же. P. 58.
87 H.M.Last (1895—1957) — английский антиковед-рома- нист, профессор Оксфордского университета.
88 Подробнее см. очерк Г.М.Бонгард-Левина «М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель» в этой книге.
89 Last Н.М. Obituary. Professor M.I.Rostovtzeff // JRS. 1953.Vol. 43. P. 133.
90 В письме к Н.П.Кондакову (от 2 марта 1919 г.) Ростовцев признавался: «Живу здесь по-нищенски, но во всяком


142
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
случае, культурной жизнью». Письмо № 1. В письме к
Э.Х.Миннзу (4 марта 1919 г.) Ростовцев писал: «Вы думаете, сладка жизнь эмигранта, висящего в воздухе, ютящегося в мебелированных комнатах etc., etc.». В письме к А.В.Тырковой-Вильямс Ростовцев признавался: «У меня очень мало денег, и я не смею их тратить» (26 октября 1918 г.).
91 The British Library. JI. 61. Письмо датируется по содержанию.
92 Уже в конце 1918 г. Ростовцев опубликовал в Англии политические статьи. Подробнее см. далее.
93 The British Library. JI. 79. В письме к А.В.Тырковой-Вильямс В.И.Исаев — один из активнейших сотрудников Комитета писал, что Ростовцев бывает только раз в неделю. The British Library. Mss. Fund. H.Williams Papers. Add.54438. JI. 171.
94 Rostovtzeff M. Iranians and Greeks in South Russia. Oxf., 1922.
95 См.: Ростовцев М.И. Эллинство и иранство на юге России. Пг., 1918. Предисловие.
96 John Davidson Beazley (1885—1970) — профессор классической археологии Оксфордского университета, получил титул сэра.
97 Rostovtzeff М. Iranians and Greeks in South Russia. P.IX.
98 Chatto and Windus — лондонские издатели, публиковали Альманах в 1925—1927 гг.
99 Minns Е.Н. Scythians and Greeks. A Survey of Ancient History and Archeology on the North Coast of the Euxine from The Danube to the Caucasus. Cambridge, 1913.
100 Кондаков Н.П., Толстой И И. Русские древности в памят¬
никах искусства. Вып. 1—3. СПб., 1889—1890.
101 S.Reinach (1858—1932) — выдающийся французский историк античного искусства.
102 John de М.Johnson (1882—1956) — заместитель секретаря издательства, интересовался древней историей Египта и папирологией.
103 С.Р. — The Clarendon Press.
104 Journal of Hellenic Studies. 1923. Vol. 43. P. 84—86.
105 Полностью этот отзыв публикуется в этой книге в очерке «М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии».
106 Делегаты (delegates) — члены постоянного Комитета издательства, которые назначались университетом и решали вопрос о публикации тех или иных книг; своего рода редакционно-издательский совет, определявший основную стратегию работы издательства.
107 Книга под названием «The Social and Economic History of
the Roman Empire» была издана в 1926 г. и была посвящена Дж.Г.К.Андерсону. «Египетский том» в том виде, как предполагалось, опубликован не был, но Ростовцев по Египту на основе греческих папирусов издал книгу в Мадисоне (A Large Estate in Egypt in the III Century B.C. University of Wisconsin. Studies in the Social Sciences and History. № 6. Madison, 1922) и ряд специальных статей, в том числе: «The Foundation of Social and Economic Life in Egypt in Hellenistic Times» в «Journal of Egyptian Archaeology». 1920. Vol. 6. P. 161—178. Эту книгу, изданную в Мадисоне в 1922 г., Ростовцев начал готовить в Оксфорде, где постоянно консультировался с Б.Р. Гренфеллом (ему посвящена книга) и Г.И.Беллом — известным английским папирологом, директором Британского музея (Sir Harold Idris Bell, 1879—1967).
108 Rev. Thomas Banks Strong (1861—1944) — известный теолог, был епископом Оксфорда.
109 Письмо сохранилось в архиве издательства.
110 Датируется по содержанию.
111 Представление о монархической власти в Скифии и Бое- поре // Известия Императорской археологической комиссии. Вып. 49. 1913. С. 1—62, 133—140.
112 Cambridge University Press.
113 Письмо № 3.
114 Письмо без даты. Рукой Миннза проставлена дата — около июля 1920 г.
115 Имеются в виду Известия Императорской археологической комиссии и Отчеты Императорской археологической комиссии.
116 Речь идет о книге «Iranians and Greeks in South Russia».
117 См. прим. 96.
1.8 Письмо № 2.
1.9 The British Library. JI. 79.
120 Тесть Ростовцева М.Ф.Кульчицкий.
121 Письмо № 2.
122 Эразм Роттердамский (1466—1936) — выдающийся голландский гуманист эпохи Возрождения.
123 Альберт Эйнштейн (1879—1955) — великий немецкий физик-теоретик, до 1933 г. жил в Германии, потом в США.
124 Sommaire des Conferences du Professeur M.Rostovzev au Coltege de France sur les Iraniens et les Grecs dans la Rus- sie meridionale // Revue archeologique. Serie 5. Т. XII.
1920. 	P. 113-114.
125 L’age du cuivre dans le Caucase septentrional // Revue archeologique. Serie 5. 1920. T. 12. P. 1-37.
126 L’exploration archeologique de la Russie meridionale de 1912 * 1917. // Journal des savants. 1920. T. 18. P. 49—61, 109—122.
127 Revue archeologique. Serie 5. 1920. T. 12. P. 112—113.
128 The British Library. JI. 79.
129 Бахметьевский архив. Фонд А.В.Тырковой-Вильямс. Картон 2. Ед.хр. без даты; на письме лишь дата 20 июня. Год ясен по содержанию — 1919 г.
130 Compte-rendu de la seconde Conference academique. P.,
1920. 	P. 2.
131 Some Remarks on Monetary and Commercial Policy of the Seleucids and Attalids // Anatolian Studies Presented to William Hepburn Buckler. L., 1939. P. 277—298.
132 Compte-rendu... P. 3.
133 Там же. P. 11.
134 The British Library. JI. 89—91.
135 Полностью текст меморандума см. Письма М.И.Ростовцева к А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу в IV части этой книги.
136 Вопрос об организации Русского института в Париже подробно разбирался на Конференции РАН 7 октября 1917 г. и на специальном совещании Министерства народного просвещения, в котором приняли участие
А.С.Лаппо-Данилевский, С.Ф.Ольденбург и М.И.Ростовцев (ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164.
С. 	257—258). Было решено направить делегацию русских ученых в Париж сроком на три месяца для решения организационных вопросов открытия института (ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1—1917. Д. 1. Л. 160—161 об.). После Октябрьской революции эти намерения не были осуществлены.
137 А.Д.Гарднер — физико-химик, профессор Петроградско¬
го технологического института, в конце 1915 или в начале 1916 г. эмигрировал в Великобританию.
138 Г.Н.Антонов — физико-химик, ассистент акад. Н.Н.Беке- това в лаборатории Петербургской АН, приват-доцент


Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии
143
Петроградского университета, после 1917 г. находился в эмиграции, жил в Великобритании.
139 См. выше отчет Ростовцева.
140 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. без даты. Датируется по содержанию.
141 The British Library. JI. 62. Датируется по содержанию.
142 The British Library. JI. 16—16a.
143 M.M.Ковалевский (1856—1916) — известный правовед и деятель русского просвещения. Подробнее см.: Ковалевский М.М. Воспоминания. Париж, 1937.
144 YIVO Institute for Jewish Research. Фонд М.М.Винавера. Картон R984. Ед. хр. 766. Письмо от 14 января 1920 г. (копия 15а). Благодарю заведующего архивом института Мварека Вебба (Mvarek Webb) за присылку мне копии писем Ростовцева к Винаверу и за разрешение их опубликовать.
145 Так, например, к Ростовцеву обращался «Союз возрожде¬
ния России в единении с союзниками». Об этом свидетельствует письмо Ростовцева (от 29 октября 1918 г.) на имя члена бюро Союза К.Л.Вейдемиллера. См. Государственный архив Российской Федерации. Ф. 5806. On. 1. Д. 24. Л. 212.
146 The British Library. Add. 54466.
147 Там же. Add. 54436.
148 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 3. Письма И.В.Шкловского к А.В.Тырковой-Вильямс. В фонде Г.Вильямса в Британской библиотеке (Add. 54438) хранятся письма В.И.Исаева — одного из активных сотрудников Комитета тоже к А.В.Тырковой-Вильямс.
149 П.Н.Милюков (1859—1943) — политический деятель и историк, один из организаторов кадетской партии, с 1920 г. жил в Париже.
150 П.Б.Струве (1870—1944) — экономист, историк, философ, общественно-политический деятель, организатор и идеолог Белого движения, представлял в Лондоне интересы генерала Н.Н.Юденича, с 1920 г. жил во Франции.
151 В.Д.Набоков (1869—1943) — крупный юрист, общественный и политический деятель, один из организаторов кадетской партии.
152 И.В.Шкловский, псевдоним Дионео (1864—1935) — известный публицист, брат писателя В.Б.Шкловского.
153 С.В.Денисова — жена финансиста Н.Х.Денисова, пожертвовавшего деньги на собрание Комитета и затем иногда помогавшего ему.
154 Д.Д.Гарднер — см. прим. 137.
155 А.А.Борман (1891—1974) — сын А.В.Тырковой от первого брака, журналист.
156 А.В.Руманов (1878—1960) — юрист, журналист, меценат. С весны 1919 г. жил в Лондоне как представитель Политического совещания при генерале Н.Н.Юдениче.
157 В.И.Исаев см. прим. 93.
158 К.Д.Набоков (1872—1927) — дипломат, родной брат
В.Д.Набокова, после смерти в 1916 г. посла графа
А.К.Бенкендорфа — поверенный в делах (январь 1917 — сентябрь 1919 г.) русского посольства в Лондоне.
159 The British Library. Add. 54466. Л. 18.
160 Газета «Рассвет». Издание и редакция Комитета освобождения России. В фонде А.В.Тырковой-Вильямс в Бахметьевском архиве сохранился экземпляр первого номера (Картон 27).
161 Борман А. А.В.Тыркова-Вильямс по ее письмам и воспоминаниям сына. Лувэн-Вашингтон, 1964. С. 169—170. Сохраняем орфографию оригинала.
162 Подробнее см. публикуемые в IV части этой книги письма Ростовцева к А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу.
163 The British Library. Л. 8—-8а.
164 The British Library. Л. 79. Датируется по содержанию.
165 Там же.
166 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1919.
167 The British Library. Л. 76. Датируется по содержанию.
168 Proletarian Culture. Russian Liberation Committee Publication № ILL., 1919.
169 The New Europe. Vol.IX. № 112. 5 December 1918. P. 189—
172
170 Там же. Vol. XI. № 133. 1 May. 1919. P. 64—67.
171 The Times. 10 January 1919. P. 7—8.
172 The New Russia. Vol. I. № 7. 18 March 1920. P. 202—203.
173 Там же. Vol. I. № 12. 22 April 1920. P. 364—367.
174 Там же. Vol. II. № 21. 24 June 1920. P. 250—252.
175 Там же. Vol. II. № 22. 1 July 1920. P. 275—278.
176 Там же. Vol. II. № 25. 22 July 1920. P. 370—372.
177 The British Library. Л. 1—3.
178 The British Library. Л. 61.
179 The British Library. Л. 79.
180 Там же.
181 Н.П.Кондакову 22 декабря 1919 г. Письмо № 2.
182 The British Library. Л. 16—16а.
183 Так Ростовцев и другие русские ученые обращались в Миннзу, показывая тем самым прекрасное знание им русского языка и близость к русской культуре, которую он действительно знал и почитал.
184 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр.
1920—1922, письмо от 26 октября 1920 г.
185 Н.П.Кондакову 22 декабря 1919 г. Письмо № 2.
186 Подробнее см. в этой книге очерк Г.М.Бонгард-Левина и
Ю.Н.Литвиненко «М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог историков».
187 Joshua Buttles Wright (1877—1939) — известный американский дипломат, советник американского посольства в Лондоне в 1918—1921 гг.
188 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. без даты. На письме лишь число и месяц, но год ясен по содержанию.
189 Diary of William Linn Westermann. Westermann Papers. Butler Library. Manuscripts and Rare Books Collections. Columbia University. X. 940. 91/W52. M.Bec в своей книге о Ростовцеве использовал дневник Вестерманна.
190 То Rostowzew the breakdown of Russia is a great personal tragedy. He said that he was an intense nationalist in all of his scientific work.
191 Письмо хранится в университетском деле Ростовцева в архиве Висконсинского университета. Картон 6. 7/16- 3-1.
192 Письмо написано на бланке гостиницы, где останавливалась американская делегация (Hotel de Crillion, Place de la Concorde). Университетский архив. Картон 8. Ед. хр. Университетское дело Вестерманна.
193 См. Университетское дело Вестерманна. Картон 8.
194 Фонд Винавера. См. прим. 144.
195 До февраля 1920 г. А.В.Тыркова-Вильямс с мужем была
в России, затем в поисках дочери (от первого брака) находилась в Греции и Сербии, потом несколько недель отдыхала на о-ве Принкипо. См.: Борман А.А. А.В.Тыркова-Вильямс... С. 190—195.


144
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
196 Гарольд Вильямс. Русские друзья звали его Гарольдом Васильевичем.
197 The British Library. JI. 76. Датируется по содержанию.
198 The British Library. JI. 4—4a. Письмо А.В.Тырковой-Вильямс из Швеции от 15 августа 1918 г.
199 A History of the Ancient World. Vol. I. Oxf., 1926. P. XI.
200 Фонд Винавера. Копия 15-6.
201 JRS. 1926. Vol. 16. P. 120—128.
202 Hugh M. Last (1895—1957) — английский антиковед-ла- тинист.
203 Last H.M. Obituary. Professor М.I.Rostovtzeff // JRS. 1953. Vol. 43. P. 133—134.
204 О F.J.Haverfild см. прим. 67.
205 Camden Chair. Кафедра древней истории. Х.Ласт в 1936 г.
занял этот престижный пост после Дж.Андерсона. У.Камден (William Camden, 1551—1623) был историком и известным университетским деятелем в Оксфорде.
206 Письмо № 2.
207 The British Library. JI. 76. Речь идет о чтении лекций в зимнем семестре 1919 г.
208 The Oxford Magazine. Vol. 39. (1919—1920). November 7,
1919. 	P. 57.
209 Bowersock G. W. Rostovtzeff in Madison // The American Scholar. Summer 1986. P. 391.
210 Bowersock G.W. The Social and Economic History of the Roman Empire by Michael Ivanovitch Rostovtzeff // Daedalus. № 103. 1974 (Winter). P. 17—18.
211 Архив ГИМ. Ф. 136. On. 1. Ед. xp. 58. JI. la. Благодарю
В.Ю.Зуева за это сообщение.
2,2 	Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 1. Письма частных лиц. Ед. хр. М. Сентябрь 1925 — декабрь 1954.
213 Письмо № 3.
214 Письмо № 5. Без даты. Написано после января 1921 г. и до середины 1921 г. Датируется по содержанию.
215 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр.
1920—1922.


М.И.РОСТОВЦЕВ В АМЕРИКЕ. ВИСКОНСИН И ЙЕЛЬ
Приезд Ростовцева в Мадисон для преподавания в Висконсинском университете открыл новый и последний — американский период в биографии ученого. В США Михаил Иванович прожил более 32 лет — с 25 августа 1920 г., когда пароход «Олимпик» доставил его в нью-йоркский порт, и вплоть до кончины в Нью-Хейвене 20 октября 1952 г.1.
О мадисонской жизни Ростовцева было подробно рассказано Г.Бауэрсоком в статье «Ростовцев в Мадисоне»2, а также М.Весом в его монографии «Михаил Ростовцев, историк в изгнании»3. Оба ученых использовали материалы архива Висконсинского университета, прежде всего университетские дела Ростовцева и его предшественника на кафедре истории профессора У.Л.Вестер- манна4. Кроме того, Вес привлек любопытные сведения, содержавшиеся в дневнике Вестерманна (Библиотека рукописей и редких книг Колумбийского университета, Нью-Йорк), а также письма Ростовцева к М.М.Винаве- ру5, П.Н.Милюкову и А.В.Тырковой-Вильямс6.
В архиве Висконсинского университета хранится также фонд одного из ближайших друзей Ростовцева выдающегося русского историка-византиниста Александра Александровича Васильева (1867—1953), который сменил Михаила Ивановича на кафедре истории7. К сожалению, это богатейшее эпистолярное собрание8 не было использовано, и приводимые здесь материалы фонда Васильева впервые вводятся в научный оборот9. Благодаря помощи сотрудника университетского архива Стива Ма- сара новые материалы о пребывании Ростовцева в Мадисоне удалось найти в переписке Президента Висконсинского университета Е.Бёрджа10 и в официальных бумагах университетской администрации. В архиве Йельского университета в «Бумагах Президентов университета Дж.Энджелла11 и Ч.Сеймура»12 сохранилась переписка руководства университета с проф. Ростовцевым. Здесь хранятся интересные материалы о его переговорах по поводу перехода из Висконсина в Йель, о получении американского гражданства, о научных исследованиях и командировках. «Университетские назначения» — так называется один из разделов фонда Ростовцева в Дьюкском университете13, где также имеются официальные документы об его университетской жизни и преподавательской деятельности.
Важные свидетельства о первых годах жизни в Америке содержат письма Ростовцева к своему учителю
Н.П.Кондакову, которые хранятся в Праге14. Копии писем любезно мне предоставила И.Л.Кызласова, которой выражаю искреннюю признательность.
Интересный материал содержится также в письмах Ростовцева к А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу (Британская библиотека, Лондон)15 и в письмах к известному английскому историку и археологу Эллису X. Миннзу
(Рукописный отдел библиотеки Кембриджского университета)16.
Если расположить имеющиеся свидетельства в хронологическом порядке, то можно более полно восстановить жизнь Ростовцева в Мадисоне, охарактеризовать его взгляды, научные замыслы, взаимоотношения с коллегами, понять причины перехода в Йельский университет, подробно осветить этапы научной деятельности в Йеле, последние годы жизни в Нью-Хейвене и т.д. Изложение новых материалов, однако, невольно приводит к повторению сведений, уже содержащихся в работах Бау- эрсока и Веса. Правда, это неизбежное обстоятельство компенсируется публикацией оригинальных документов, которые были ими упомянуты или пересказаны.
В предыдущем очерке уже отмечалось, что вопрос о приезде Ростовцева в Америку возник после его знакомства с Вестерманном. Впервые ученые встретились в Париже 18 июня 1919 г. на приеме, устроенном американской делегацией, которая прибыла на Парижскую мирную конференцию. Вестерманн был в числе экспертов — ученых из различных университетов США, сопровождавших официальную делегацию; Ростовцев прибыл из Оксфорда, чтобы войти в состав группы Б.А.Бахметъева, которая имела свои собственные политические установки, отличные от позиции А.Ф.Керенского. Судя по дневнику Вестерманна, Ростовцев излагал на обеде антибольшевистские взгляды, говорил о кризисе университетского образования в России, рассказывал и о личной жизненной трагедии, связанной с вынужденным отъездом из России. По словам Вестерманна, он был «ревностным националистом во всем, что касалось его научной работы»17. «Ростовцев, — записывает в дневнике Вестерманн, — превзошел все мои самые высокие ожидания». Как крупный ученый и политический эксперт, Вестерманн должен был сразу оценить масштаб личности Ростовцева. К тому же он хорошо знал установки, которым бы следовал Государственный департамент при выдаче виз русскому ученому, жившему в Оксфорде. Можно полагать, уже в этот же вечер Вестерманн начал обсуждать с Ростовцевым возможность его приезда в Мадисон для чтения лекций в Висконсинском университете (это предположение подтверждается письмом Вестерманна к Ростовцеву от 5 января 1920 г., см. ниже). Для такого предложения у Вестерманна были весьма веские личные причины. Судя по архивным материалам, еще в начале января 1919 г., т.е. за несколько месяцев до первой встречи с Ростовцевым, Вестерманн уведомлял проф. Дж.Селлери (G.C.Sellery)18 — заведующего департаментом истории18 о том, что он получил официальное приглашение из Кор- нельского университета читать лекции в 1920 г. и что он серьезно относится к этому приглашению20. Среди причин, побудивших Вестерманна перейти в Корнель, были и финансовые, и научные (переход из департамента ис¬


146
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
тории Висконсина в департамент классических исследований Корнеля). Вестерманн в течение всего лета и осени 1919 г. вел переговоры с Корнельским университетом и продолжал обсуждать с коллегами ситуацию, которая возникала с преподаванием древней истории в Висконсинском университете в случае его ухода. Становилось ясным, что нужно либо реорганизовать департамент, либо пригласить преподавателя со стороны. Уже в июле Дж.Селлери писал Вестерманну в Париж о том, что сейчас надо решать, остается ли он или университету необходимо срочно искать замену для чтения лекций в 1920 г. Ответ просили прислать до середины августа, чтобы предпринять необходимые шаги для поиска преподавателя. В конце октября заведующий департаментом истории Ф.Л.Паксон уведомлял декана Селлери о необходимости обеспечить преподавание древней истории в 1920 г. в связи с намечающимся переходом Вестерманна в Корнельский университет. Официальное письмо об уходе Вестерманн представил Президенту университета Е.А.Бёрджу лишь 5 декабря 1919 г. 22 января отставка была принята21, но еще до этого, в декабре, департамент истории проголосовал за кандидатуру Ростовцева и рекомендовал декану и Президенту университета пригласить русского ученого в Мадисон для преподавания на один академический — 1920—1921 год. Можно думать, что имя Ростовцева было предложено руководству кафедры и университета Вестерманном.
Именно его — уже после приезда Ростовцева — благодарил Паксон за настойчивость в отстаивании кандидатуры русского ученого22.
Если Вестерманн обсуждал с Ростовцевым вопрос о его преподавании в Висконсинском университете еще в июне 1919 г., то вряд ли Михаил Иванович отверг это предложение, даже если бы оно выглядело слишком преждевременным и далеким от официального приглашения. Хотя в середине августа 1918 г. Ростовцев ехал в Англию «с большим удовольствием»23, ему, как свидетельствовал известный английский ученый, друг Ростовцева сэр Э.Миннз, было «трудно уживаться с нашими (английскими. — Г.Б.-JI.) негибкими порядками»24.
В предыдущем очерке уже приводились материалы, рассказывающие, почему Ростовцев не остался в Англии и почему принял предложение поехать в далекий Мадисон. Не будем.вновь повторять все эти свидетельства, дадим лишь слово самому Ростовцеву.
В письме к Н.П.Кондакову уже из Мадисона Ростовцев так объяснил причины отъезда в США: «Поехал я сюда потому, что сюда меня пригласили и предложили мне хорошие условия. В Англии же и во Франции заработка в этой области найти было нельзя, так как там и своих людей довольно. Это — главная и основная причина. Надо же как-нибудь зарабатывать на свою жизнь. И мои сбережения все остались на "хранение" у большевиков. Воображаю, как они их хранят! Думаю, давно уже сожгли или украли. Если после этого соображения можно говорить и о других, то второе соображение то, что Америку я считаю наименее угрожаемой по большевизму»25.
Казалось, что приглашение из Висконсина решало для Ростовцева многие проблемы.
В архиве Висконсинского университета хранится копия письма, посланного Паксоном декану Селлери.
Бауэрсок привел лишь отдельные строчки из письма, хотя текст заслуживает публикации в полном объеме:
15 декабря 1919 г.
Dean G.C. Sellery College of Letters and Science University of Wisconsin
«Дорогой Селлери!
В подтверждение решения совещания, проведенного с Вами и с Президентом университета в прошлую субботу, хочу порекомендовать от имени департамента истории принять следующие необходимые меры по обеспечению курса по древней истории на 1920—1921 академический год:
Пригласить профессора Михаила Ивановича Ростовцева, работавшего прежде в Императорском Санкт-Петербургском университете, на 1920-1921 академический учебный год в Висконсинский университет с зарплатой
5.000 	долларов. В 1920 г. профессору Ростовцеву исполнится 50 лет. В 1908 году он руководил работой секции античной истории на Международном конгрессе исторических наук в Берлине, и его доклад, представленный на конференции, был охарактеризован профессором Хаскинсом, американским делегатом, следующим образом: "Восхитительный образец синтетического использования информации, полученной в результате изучения надписей и папирусов, представляло собой выступление, в котором профессор Санкт-Петербургского университета Ростовцев исследовал происхождение института огромной важности и, до последнего времени до конца не выясненного, а именно — римского колоната; он показал, что его истоки заключены в социальных и аграрных условиях Египта и Сирии эллинистического и еще более раннего времени"27.
Примерно в то же время проф. Монод28 оценил работу профессора Ростовцева по римскому феодализму в таких выражениях: "Профессор Ростовцев из Санкт-Петербурга на этой замечательной конференции показал влияние, оказанное римским колонатом на эллинистические институты Египта и Малой Азии".
Ростовцев преподавал как в Императорском университете, так и на Высших женских курсах в Санкт-Петербурге. Эти курсы были предназначены дать высшее образование по историческим дисциплинам, доступным женщинам. Он много путешествовал и произвел глубокое впечатление на профессоров Вестерманна и Росса29, которые оба были с ним лично знакомы.
Потери, из-за которых, безусловно, департамент будет страдать в следующем году, заставляют принять меры по обеспечению курса по древней истории, что докажет наше намерение не подвергать древнюю историю испытаниям посде ухода профессора Вестерманна. Профессор Ростовцев, несомненно, выдающийся и вдохновенно работающий ученый. Он, по-видимому, человек, чья личность и жизнь были бы приятны и полезны для нас здесь. Опыт преподавания, несомненно, подготовил его для чтения лекций более профессиональных, чем для наших первокурсников. В случае, если он будет принят сюда, департамент хотел бы предложить ему читать Историю № Ю30, курс повышенного типа по русской истории и спецсеминар по древней истории. Соответствующие меры следует принять для урегулирования вопросов по опросам и экзаменам по Истории № 10, приглашая


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
147
мисс Баллу31. Департамент считает разумным оплатить Ростовцеву фактические затраты на переезд в дополнение к предусмотренной зарплате.
Верю, что нам дадут полномочия приступить к переписке с профессором Ростовцевым, и мы будем рады вступить в дальнейшие переговоры с Вами и Президентом, если таковые потребуются»32.
29 декабря Президент университета Е.А.Бёрдж направил официальное письмо госпоже Флоренс Дж.Бакс- тафф33 — председателю университетского Комитета по колледжу литературы и естественных наук, приложив копию вышеприведенного письма Паксона к Селлери.
29 декабря 1919 г.
«Моя дорогая миссис Бакстафф!
Настоящим передаю Вам сведения от профессора Паксона для декана Селлери, которые все сами за себя объяснят.
Как Вы знаете, профессор Вестерманн ушел в отставку, а день или два тому назад я получил письмо от профессора Денниса34, что он тоже уходит в отставку. Последнее событие меня не особенно тревожит, хотя в целом научный потенциал департамента истории уменьшился на двух профессоров. Очевидно, у нас есть очень слабый шанс заполнить сейчас хотя бы одну из этих ставок человеком соответствующего ранга.
В субботу утром на собрании Исполнительного комитета35 мистер Хэммонд36 высказал от своего имени идею, что было бы очень хорошо, если только это окажется возможным для нас, пригласить в университет в ближайшем будущем какого-либо знаменитого человека, кандидатуру которого можно будет основательно обсудить, — это как повод для рекламы назначения выдающегося человека имело бы смысл. Я сказал ему, что у меня в папке лежит рекомендация, которую я хотел представить Исполнительному комитету и Вам как председателю Комитета колледжа литературы и естественных наук на рассмотрение.
Профессор Ростовцев хорошо известен профессору Вестерманну, и профессор Росс тоже с ним знаком. Они очень высокого мнения о нем и о его общих способностях, а также о его возможности читать лекции по-английски. Как Вы увидите из письма Паксона, Ростовцев — ученый с международной репутацией, Он имеет опыт чтения лекций как женщинам37, так и в университете Санкт-Петербурга. Сейчас Ростовцев в Оксфорде, изгнанный революцией со своего места в Санкт-Петербурге. Не нужно говорить, что он далек от проболыпевистских настроений. И вместе с тем, он по натуре не реакционер.
Я не думаю, что привлечение профессора Ростовцева в университет приведет к тому, что студенты к нам сразу же повалят, хотя, без сомнения, несколько специализирующихся по древней истории студентов придет, чтобы работать именно с ним. С другой стороны, полагаю, что привлечение сюда на год ученого столь выдающегося, как Ростовцев, будет связано со значительными затратами, но вместе с тем не увеличит бюджет сверх того, каким он мог бы быть, если бы ушедшие в отставку остались.
Исполнительный комитет полагает, что если этот преподаватель именно тот, который нужен, то наш расчет оправдается. Конечно, я в большой мере завишу от суждений Вестерманна о личных качествах приглашае¬
мого ученого, а он совершенно уверен в успехе задуманного.
Мне бы было приятно узнать от Вас что-нибудь по этому вопросу. Если Вы склонны поддержать его, я скажу декану Селлери, что он может начать переписку с Ростовцевым для скорейшего решения вопроса.
Еще хочу сказать о деле, которое важнее предыдущего, а именно: мы провели большую часть субботнего утра, обсуждая ситуацию в университете в целом. Исполнительный комитет высказал единодушное мнение о том, что было бы благоразумным созвать специальное заседание законодательных органов, и как можно скорее, чтобы рассмотреть вопросы образования и особенно ситуацию, сложившуюся сейчас в университете. Понятно, что я должен посовещаться с губернатором по этому поводу, но пока это все, что было сделано. Буду держать Вас в курсе всего происходящего. Сейчас, как я думаю, все это дело стоит рассматривать сугубо конфиденциально. Особенно меня волнует, чтобы члены профессорско- преподавательского состава ничего не узнали про это, ибо они страшно разочаруются, узнав, что такая акция планировалась и не осуществилась.
Искренне Ваш,
Е.А.Бёрдж
Президент
Миссис Флоренс Дж.Бакстафф, председателю Комитета по колледжу литературы и естественных наук».
На следующий день Селлери послал телеграмму Паксону, который находился тогда в Кливленде: «Назначение русского профессора очень вероятно. Ждем решения, представленного на рассмотрение Комитета колледжа по литературе и науке»38.
В университетском деле Ростовцева хранится список кандидатов на замещение вакансии профессора древней истории39. Сверху на листке чьей-то рукой написано — «Вакансии Вестерманна» (Westermann vacancies). Бауэр- сок справедливо предполагает, что список был составлен Вестерманном40. На первом листе, очевидно, именно он под первым номером поставил кандидатуру Ростовцева: «Возраст — около 52 лет41. Русский. Сейчас — в Оксфорде. Очень яркий и способный человек. Мог бы, очевидно, получать 5000 долларов и плюс уплата расходов на переезд. Недостаток — отсутствие аудиторной работы с первокурсниками. Следует поэтому пригласить мисс Баллу с жалованьем в 1200 американских долларов для чтения всех работ, в том числе контрольных, а также еще одного ассистента, как это имеет место сейчас. Может читать русскую историю»42.
Насколько мнение Вестерманна повлияло на окончательное решение университетских властей, с определенностью сказать трудно, но 3 января 1920 г. Паксон по телефону из Висконсинского университета направил в Оксфорд телеграмму:
Michail Rostovtsev, 3 января 1920 г.
4 Beaumont Street,
Oxford, England
«Департамент истории Висконсинского университета предлагает Вам ставку профессора на один академический год, начиная с сентября. Предметы для препода¬


148
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
вания — начальный курс древней истории, русская история, научно-исследовательская работа. Зарплата — 5000 долларов и 500 долларов на транспортные расходы. Пак- сон»4^
Узнав о положительном решении университета, Вестерманн послал Ростовцеву письмо с надеждой, что русский ученый примет предложение департамента и университета.
5 января 1920 г.
Professor Michael Rostovtzeff,
4 Beaumont Street,
Oxford, England
«Дорогой профессор Ростовцев!
Возможно, Вы вспомните вечер, проведенный в комнате мистера Генри Уайта44 в отеле де Крийон, в Париже в начале июня прошлого года, когда я имел удовольствие, благодаря приглашению мистера У.X Баклере^5, познакомиться с Вами во время обеда. Уже тогда идея моего возможного ухода из Висконсинского университета витала у меня в голове, и тогда же зародилась надежда, что Вы могли бы, хотя бы только на один год, приехать в Висконсин и сами познакомиться с Соединенными Штатами и системой образования. Поскольку я займу место в Корнельском университете осенью, то такая возможность сейчас появилась, и департамент истории очень обеспокоен тем, смогу ли я убедить Вас принять положительное решение о преподавании в Висконсинском университете в 1920—1921 учебном году.
В библиотеке есть все важные папирусы и достаточное их число из других больших собраний, и думаю, что Вы могли бы продолжить Вашу работу над папирусами, если Вы этого желаете. Конечно, в библиотеке нет достаточного количества европейских докторских диссертаций. Но в целом, я думаю, Вы найдете основу для работы, что будет способствовать успеху Ваших исследований.
Уверен, что местное университетское общество покажется Вам интересным, и я лично очень заинтересован в том, чтобы Вы изыскали возможность принять предложение департамента. Я здесь построил обучение по древней истории следующим образом: сейчас первый курс мой насчитывает более 200 студентов, по качеству обучающихся он соответствует двум последним классам немецкой гимназии. На лекциях повышенного типа по древней истории насчитывалось от десяти до тридцати студентов. Обычно можно было выбрать двух или трех аспирантов для работы в области греческих и латинских источников. В этом году у меня двое молодых людей, которые очень хорошо владеют греческим и занимаются со мной проблемами Архидамовой войны.
Если я буду располагать какой-либо информацией, которую смогу предоставить Вам для облегчения принятия Вами решения, мне бы было приятно, если Вы, захотев об этом узнать, мне напишете. Я по почте Вам сразу же отвечу. Чтобы получить срочно любую информацию, надо обратиться в бюро Американского университета по адресу: 50 Рассел Сквер и связаться с доктором Мак Лином, который это бюро возглавляет.
Если Вы все-таки приедете сюда читать лекции, то окажете большую помощь изучению древности и поддержанию интереса в области древней истории в этой
стране. По этой и многим другим причинам я надеюсь на положительное решение с Вашей стороны.
С самыми приятными воспоминаниями
от нашей встречи в Париже,
Преданный Вам».
В тот же день Паксон также направил в Оксфорд письмо Ростовцеву.
5 января 1920 г.
Professor Michael Rostovtzeff,
4 Beaumont Street,
Oxford, England
«В прошлую субботу, по распоряжению департамента истории и с одобрения Президента университета, я послал Вам на Ваш оксфордский адрес телеграмму следующего содержания: "Департамент истории Висконсинского университета предлагает Вам занять место профессора на академический год, начиная с сентября. Предметы: введение в древнюю историю, русская история, а также исследовательская работа46. Зарплата — 5000 долларов и 500 долларов на покрытие расходов по переезду. Паксон".
Университет выражает надежду, что Ваши обязательства позволят Вам провести академический год с нами, читая лекции по той дисциплине, которая Вам ближе всего. Профессор Вестерманн, без сомнения, уже написал Вам об общем характере работы, но, возможно, и мне надлежит сообщить Вам об этом же. Как Вы знаете, профессор Вестерманн недавно занял должность профессора в Корнельском университете в Итаке, Нью- Йорк, и на будущий год он, таким образом, не сможет у нас преподавать. Работа, которую мы хотели предложить Вам, включает в себя один из его курсов. Он всегда читал начальный курс по древней истории дважды в неделю для большого числа первокурсников — около 200 человек. Обычной практикой департамента являются встречи студентов-первокурсников с преподавателями для опроса и совещаний раз в неделю, а лектор сосредоточен главным образом на проведении лекций. Кроме этого элементарного курса лекций профессор Вестерманн всегда проводил, иногда самостоятельно, иногда совместно с департаментом Классических исследований, свои семинары в какой-либо области древней истории. Нам хотелось бы, чтобы Вы поступали также. Мы думаем также, что многие из наших студентов заинтересуются общим курсом по истории России, который Вы будете читать. Мы знаем, что Вы уже вели подобного рода работу в самое разное время, так что и эта преподавательская деятельность не выходит за пределы Ваших интересов.
Полагаю, что в Оксфорде Вы можете встретить коллег, которые когда-либо бывали в Мадисоне, и от них узнать об условиях жизни здесь больше, чем я могу описать в кратком письме. Надеемся, что год в Мадисоне станет для Вас интересным, поскольку Вы столкнетесь с новым типом университетской деятельности. Мы уверены также, что грядущий год принесет и всем нам много приятного.
Возможно, что до получения письма Вы уже мне написали. Сейчас мы занимаемся распечаткой объявленных на следующий год лекционных курсов, и поскольку этот год уже в полном разгаре, очевидно, что мы должны


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
149
напечатать объявление как можно скорее. Имея это в виду, Вы окажете нам услугу, если в самое ближайшее время примете решение приехать в Мадисон.
Наш академический 1920—1921 год начнется с конца сентября 1920 г. и закончится около середины июня 1921 г. Надеемся, что Ваше решение будет положительным.
Сердечно Ваш
Заведующий».
Письма Вестерманна и Паксона были только что отправлены, но на телеграмму, посланную 3 января, Пак- сон уже 6 января получил ответ от Ростовцева: «С благодарностью принимаю предложение, письмо следует. Ростовцев»47.
Один из близких друзей Ростовцева по Висконсин- скому университету Поль Наплунд48 вспоминал любопытный рассказ Ростовцева о том, как, послав телеграмму о согласии приехать, он сразу же направился в библиотеку, чтобы на карте найти Мадисон — город, о котором он раньше даже не слышал, но куда ему предстояло вскоре ехать49.
И действительно, в тот же день — 6 января — Ростовцев написал Паксону письмо, в котором поставил ряд важных вопросов, связанных с будущей программой преподавания.
6 января 1920 г.
Oxford,
4 Beaumont Street
«Дорогой сэр!
Позвольте мне прежде всего выразить Вам мою искреннюю благодарность за приглашение читать лекции в Висконсинском университете. Мне будет очень приятно сделать это, и я уже телеграфировал Вам по этому поводу.
Но я должен обратить Ваше внимание на два момента: во-первых, мой английский, как Вы можете заключить из этого письма, далек от совершенства. Действительно, я читал лекции в Оксфорде в прошлый семестр, но я знаю, что мне следует и дальше совершенствоваться в языке, прежде чем я смогу выражать свои мысли свободно и без ошибок. Во-вторых, я не специалист по истории России. Как всякий образованный русский человек и как всякий русский ученый, я знаю историю своей страны и могу передать все, что знаю, аудитории. Но я никогда специально не занимался этой областью истории, кроме самого раннего периода, а именно историей скифов и греков. И поэтому мне бы хотелось знать, какой курс русской истории Вы от меня ожидаете: вводный курс по всей истории России или более детальный по одному из периодов или по какой-либо конкретной тематике (экономика, искусство, религия и т.д.). С такими оговорками я вполне готов взять на себя преподавание в течение года в Вашем университете. Чтобы приготовиться к выполнению этой задачи, мне бы хотелось получить информацию по следующим вопросам:
1. 	Что подразумевается под вводным курсом древней истории? Вся история, включая Восток, или какая-либо определенная эпоха? Сколько недель и сколько часов в неделю я должен преподавать? Для тщательной подготовки лекций слишком большое количество часов в неделю не даст хороших результатов.
2. Сколько часов в неделю отводится на курс русской истории и сколько недель должен читаться этот курс?
3. Должны ли отводиться какие-либо часы работе со студентами по теме семинара или нет?
4. Что подразумевается под "исследовательской работой”? Консультации аспирантам и студентам старших курсов или общая работа по теме семинара?
Буду Вам весьма признателен, если Вы ответите на поставленные мной вопросы лично или через одного из моих основных будущих коллег.
Преданный Вам
М.Ростовцев»50.
Получив телеграмму от Ростовцева, Паксон сразу же (6 января) направил ему новое письмо.
6 января 1920 г.
Professor Michael Rostovtzeff
4 Beaumont Street,
Oxford, England
«Дорогой профессор Ростовцев!
С момента написания Вам вчера письма, которое вложено в это, мы получили Вашу телеграмму, где говорится, что Вы принимаете наше предложение о преподавании в будущем году. Нам очень приятно осознавать, что Вы будете с нами, и когда настанет время обсудить вопрос о Вашем проживании в Мадисоне, я буду счастлив оказать Вам любую помощь.
Мы собираемся объявить следующие курсы, которые Вы будете читать, но это требует Вашего одобрения:
История 10, Древняя история 51. Этот курс лекций, вероятно, будут слушать около двухсот студентов, и он состоит из двух лекций в неделю. Студенты — это первокурсники, которые только что поступили в университет из средних школ Штата, и многие из них будут совершенно не подготовлены по истории. Мы всегда стараемся следить, чтобы такие студенты слушали лекции, и уделяем особое внимание опросам и контрольным работам; профессор Вестерманн говорит мне, что он всегда считает необходимым эти общие лекции по древней истории делать как можно более простыми.
История 125, Русская история. Предполагается по две лекции в неделю в течение всего года. Этот курс, который мы условно называем продвинутым, не рассчитан на студентов первого и второго курсов, его выбирают студенты предпоследнего и последнего курсов, а также аспиранты. Трудно сказать, сколько студентов запишется на эти лекции, но я предполагаю, что их будет около 100. Можно рассчитывать на то, что студенты, записавшиеся на этот курс лекций, будут более зрелыми и будут иметь некоторую подготовку по истории. Конечно же, они не будут знать основы русской истории, да и сам предмет курса будет для них совершенно незнаком.
История 254, Спецсеминар по древней истории. Пра- вильнее было бы уделить время какому-то аспекту древней истории, который будет интересен и профессору, и студентам. Его смогут посещать только аспиранты, которые являются кандидатами на высшую степень. В большинстве наших спецсеминаров в университете участвуют от 5 до 10 человек. Семинар можно будет проводить как исследовательский, касаясь проблем настолько сложных, насколько позволит подготовка студентов. Обычно спецсеминары проводятся каждую неделю по два часа.


150
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
В дополнение ко всему вышеупомянутому — еще 3 курса, если Вы пожелаете принять в них участие в течение нескольких недель во второй половине года по Истории 252, Исторический метод, департамент будет весьма этим удовлетворен. Курс по историческому методу — это что-то вроде спецсеминара, который мы требуем пройти от всех аспирантов первого года обучения. В первой части курса, которую будет читать профессор Бирн52, будет затронута историческая теория, и предполагается, что студенты будут тщательно изучать небольшой по объему учебник Langlois’a и Seignobos’a53. После этого курс обычно ведется разными сотрудниками департамента по пять-шесть недель, и, без сомнения, наступит такой момент, когда всем аспирантам будет очень полезно, независимо от того, пишут ли они диссертации по европейской или американской истории, познакомиться с Вашей общей концепцией.
Я пишу Вам об этих курсах заранее, чтобы у Вас было время для дальнейших размышлений и для внесения изменений, если Вы найдете необходимым это сделать. Посылаю Вам в отдельном конверте экземпляры наших самых последних каталогов, где указаны все курсы, бюллетень нашей аспирантуры и расписание лекций. Конечно, все это не даст Вам полных сведений о будущем годе, но поможет представить университет и его работу.
Сердечно Ваш».
Почти месяц шло письмо Ростовцева из Оксфорда. 2 февраля Паксон написал Ростовцеву, отвечая на вопросы ученого, изложенные в письме от 6 января. Но еще до получения этого письма Ростовцеву в Оксфорд пришел официальный ответ Совета регентов Висконсинского университета, подписанный М.Е.Мак Каффри, о назначении его профессором истории на 1920—1921 академический год с зарплатой 5500 долларов в месяц и с оплатой дорожных расходов на сумму 500 долларов54.
2 февраля 1920 г.
Professor Michael Rostovtzeff
4 Beaumont Street,
Oxford, England
«Дорогой профессор Ростовцев!
Нам было очень приятно получить Ваше письмо от 6 января, подтверждающее Вашу телеграмму, в которой сообщалось о Вашем решении занять пост профессора на следующий год. Думаю, что в моем последнем письме я ответил почти на все Ваши вопросы относительно Вашей будущей работы. Вводный (элементарный) курс, излагающий общий ход греческой и римской истории, обычно ведется при помощи группы экзаменаторов. Лектор, как правило, читает по две лекции в неделю, после чего курс делится на группы по 20 студентов в каждой для обсуждения и опроса, которые проводятся ассистентом; это освободит Вас от мелких деталей по составлению отчетности и устройства опроса групп. Я просил профессора Вестерманна выслать Вам копии вопросников, которыми он пользовался в этом году. Изучая эти вопросники-задания, Вы сможете составить себе представление как об уровне студентов, так и об общем подходе к предмету.
Что же касается русской истории, то нам бы хотелось иметь именно то, о чем Вы пишете в Вашем письме.
У нас нет студентов, которые готовы для усложненного или специального курса, но думаю, что число студентов- старшекурсников, которые оценят общий образовательный курс по всей русской истории, может быть значительным. Им очень необходим такой курс, и к нему Вы должны полностью быть готовы. В связи с этим, чтобы помочь работе, сделайте нам одолжение и пришлите список английских, французских или немецких книг, которые, как Вы полагаете, будут в первую очередь необходимы студентам по общему курсу русской истории. Любые полезные, книги по-английски должны быть включены в список. У нас меньше студентов, которые владеют свободно французским и немецким, как нам бы того хотелось. Но если Вы предоставите список от 50 до 100 названий, то появится возможность сверить его с теми книгами, что уже есть в нашей библиотеке, а остальные достать позднее, чтобы уже можно было ими пользоваться в следующем сентябре.
Под "исследовательской работой" я подразумеваю спецсеминар. В этом году профессор Вестерманн в сотрудничестве с коллегами-классиками проводит зайятия по Фукидиду. Группа студентов, подготовленных для такой работы, небольшая, от 3 до 10 человек. Предмет или тема спецсеминара может быть выбрана по Вашему усмотрению. Если профессор Вестерманн не написал Вам о наших особых возможностях для такого рода работы, то я его об этом попрошу. Сам же он часто, проводя семинары, обращался к папирусам, с которыми так тесно связана его работа.
Для нас обычной считается нагрузка профессора от
6 до 10 часов в неделю, которая состоит из лекций и семинаров. И Ваша нагрузка вряд ли будет превышать
7 часов в неделю — скорее всего, две лекции: одна по древней, а другая по русской истории, два часа на спецсеминар, а в остальное время — обсуждение, дискуссии, если Вы это пожелаете. В Вашем распоряжении будет много свободного времени для Вашей научной работы, которую Вы будете вести, насколько позволят возможности нашей библиотеки.
Мне будет приятно узнать, если есть у Вас какие-то еще вопросы об условиях работы.
Сердечно Ваш»,
Приблизительная сетка часов аудиторных занятий55:
Древняя история — 2 часа.
Русская история — 2 часа.
Семинар — 2 часа.
Дискуссии, обсуждения — 2 часа.
8 часов
1 марта Ростовцев из Парижа, где он читал лекции, написал ответ Паксону56.
1 марта 1920 г.
Hotel Fleurus
3, rue de Fleurus,
Paris (VI)
«Дорогой профессор Паксон!
Благодарю Вас за сердечное письмо. Сделаю все возможное, чтобы обеспечить университет книгами по русской истории. По сейчас я в Париже читаю лекции в College de France, и у меня нет никакой возможности со¬


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
151
ставить хороший список работ по русской истории на английском, французском и немецком языке. Я могу это сделать только после моего возвращения в Оксфорд в конце апреля. Сообщите мне, пожалуйста, если увидите, что непосредственный заказ и прямая пересылка книг в Мадисон были сделаны без одобрения Вами предварительного списка. Мне будет приятно помочь Вам и заказать книги в Оксфорде или Лондоне. Дайте мне имя и адрес Вашего поставщика книг в Лондоне и в Германии.
Искренне Ваш
М.Ростовцев».
30 марта в Париж было отправлено письмо Паксона.
30 марта 1920 г.
Professor M.Rostovtzeff
Hotel Fleurus
3, rue de Fleurus,
Paris (VI), France
«Дорогой профессор Ростовцев!
Я обсудил с библиотекарем Ваше последнее мартовское письмо и выяснил, что необходимо, чтобы книги были заказаны от имени администрации. У нас уже есть значительное число книг в той области, в которой надеемся получить от Вас рекомендации; и тогда избежим риска покупки двойных экземпляров одних и тех же книг. Если Вам удастся передать Ваш список нам в мае, то этими книгами уже можно будет пользоваться к моменту начала занятий в колледже в сентябре. Думаю, что Вы распределите книги по двум спискам, первый включит те книги, которые будут нужны уже в первом семестре, а второй — книги, необходимые во втором полугодии. Библиотекарь университета просит, чтобы Вы, по возможности, указывали в списке выходные данные.
Искренне Ваш»57.
В апреле 1920 г. Ростовцев обсудил вопрос о квартире, в которую он должен был въехать по приезде в Мадисон. Судя по письму Вестерманна от 24 апреля, подыскать подходящую квартиру взяли на себя чета Вестерманн и заведующий департаментом истории Паксон. Квартиру сняли недалеко от университета*8 и рядом с университетским клубом, где Ростовцевы могли питаться. Вестерманн старался всячески помочь Ростовцеву: заказал книги, которые были бы необходимы для преподавания, в том числе для курса по русской истории, составил рекомендательные письма в музеи Нью-Йорка, Бостона и Чикаго, послал в Оксфорд карту города, чтобы Ростовцев еще до приезда смог сориентироваться и быстрее войти в новый ему мир.
В июне Ростовцев послал из Парижа библиографию по русской истории, чтобы департамент закупил к его приезду книги, по которым студенты могли заниматься. К июню в университете к приезду Ростовцева все уже было готово. Паксон просил сообщить точную дату приезда. Ростовцев стал готовиться к дальней дороге, не думая, однако, что он останется в Америке до конца своих дней.
11 июня Ростовцев из Оксфорда в письме к Кондакову писал: «Меня лично судьба гонит еще дальше. 18 августа мы уезжаем в Америку, куда я приглашен читать лекции по древней и русской истории, университет
штата Wisconsin, город Madison, недалеко от Чикаго. Попробуем еще и этого; жить чем-нибудь надо, а в большевистскую Россию я не ездок... 18 августа мы уезжаем в Америку, где мой адрес: University of Wisconsin, Department of History, Madison (Wisconsin)»59.
Власти университета, хотя и послали официальное приглашение Ростовцеву, продолжали интересоваться личностью русского профессора, и не только его научным уровнем, но и происхождением. Этим можно, очевидно, объяснить письмо, направленное из Лондона 20 июля преподавателем департамента английского языка и литературы У.Б.Кернсом60 Президенту университета У.Ф.Бёрджу. Вот строки из этого письма, относящиеся к Ростовцеву: «В один из дней я встретился с профессором Ростовцевым по его просьбе. Я слышал от оксфордцев, от ван Бурена61 из Американской академии в Риме и от других людей, и все проявили высочайшее уважение к его научным достижениям; за полчаса беседы проявилась его очаровательная личность. Я встретил всего нескольких русских, которые, являясь академическими учеными, не были бы семитами (Semitic)62. Он искренне волнуется, что его английский принесет много волнений студентам, он также боится, что, как чужеземец, не сможет приспособиться к нашей жизни... Если у Вас представится возможность написать ему официально, то он, я думаю, высоко оценит такое личное приветствие в преддверии его приезда, а он, если я не ошибаюсь, заслуживает этого»63.
Мы, привыкшие к разного рода проверкам и анкетам, не будем давать свою оценку американской политической и научной жизни в годы приезда в США Ростовцева. Предоставим это право выдающемуся антиковеду Г.Бауэрсоку, по словам которого, позиция официальных властей университета — «это мрачный и печальный комментарий к американской академической жизни в 1919 и 1920 годах, когда религия и политические взгляды становятся столь важными в оценке даже такого крупного ученого»64.
Ростовцева, испытавшего на себе снобизм оксфордцев в отношении его английского произношения, прежде всего волновал вопрос о чтении лекций для студентов на английском языке, и об этом он писал и в США, и своим друзьям в Европу. Уже были заказаны билеты на пароход «Олимпию> на 18 августа, а выдача виз задерживалась. Ростовцев стал понимать, что американские власти старательно выясняют его возможную причастность к большевикам. 6 августа он посылает открытку Паксону.
«Дорогой профессор Паксон,
Могу ли я обратиться к Вам со следующей просьбой: скажите швейцару или тому, кто этим занимается, чтобы они сохраняли письма и другие посылки (т.е. книги), которые адресованы мне на адрес департамента истории университета. Я достал для себя и моей жены два места на "Олимпик" (отправляется 18 августа), но еще не имею визы в моем паспорте. Я опасаюсь, что я пропущу эту возможность, потеряю деньги и слишком поздно прибуду в Мадисон. Это не моя вина. Американским властям надо очень много времени, чтобы удостовериться, что я не большевик.
Искренне Ваш
М.Ростовцев»65.


152
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Обеспокоенный отсутствием визы Паксон 18 августа направил в Вашингтон телеграмму Вестерманну, который в это время непосредственно был связан с Государственным департаментом, обрабатывая результаты Парижской мирной конференции:
«Ростовцев испытывает затруднения в получении визы. Пожалуйста, постарайтесь сразу же получить подтверждение телеграммой»66.
И в тот же день на имя Паксона пришла от Вестерманна ответная телеграмма: «Пошлите мне срочной почтой67 официальное письмо университета, подписанное Селлери68 или Бёрджем и адресованное Государственному секретарю, в котором говорится о Ростовцеве, об его назначении в университет, о значимости как ученого; приведите и другие факты и особо подчеркните необходимость спешного решения вопроса»69.
Обмен телеграммами на этом не закончился. 19 августа Паксон послал ответ Вестерманну: «Пожалуйста, информируйте Государственного секретаря, что Бёрдж срочно посылает экстренной почтой письмо от имени Ростовцева о том, что последний, очевидно, вынужден был вчера пропустить пароход "Олимпик" из-за задержки визы Государственным департаментом»70.
И действительно, 19 августа Президент университета Бёрдж направил Государственному секретарю Б.Колби71 письмо следующего содержания72.
19 августа 1920 г.
Mr. Beinbridge Colby,
Secretary of State,
Washington, D.C.
«Глубокоуважаемый сэр!
Университет Висконсина только что получил сообщение профессора М.И.Ростовцева (проживает сейчас по адресу: 4 Бьюмонт стрит, Оксфорд, Англия) о том, что у него возникли трудности с получением паспортной визы, дающей разрешение на въезд в Соединенные Штаты и работу в качестве профессора истории в этом заведении в 1920—1921 академическом году. Судя по содержанию его последнего письма, профессор Ростовцев опасался, что будет вынужден отказаться от билетов, купленных для себя и жены, на пароход "Олимпик", который отплыл 18 августа.
В случае, если виза еще не выдана, не могли бы Вы оказать любезность и отправить телеграммой разрешение о выдаче визы сразу же, чтобы у профессора Ростовцева было время добраться до США до начала нового академического года. Профессор Ростовцев был назначен на эту должность, чтобы заменить профессора У.ЛВестерманна, который сейчас служит в Государственном департаменте и который выступил в поддержку такого назначения Ростовцева. Профессор Ростовцев в течение многих лет уже до войны был выдающимся профессором по истории в Санкт-Петербургском университете и считался одним из ведущих ученых в области древней истории, по крайней мере, в течение 10 лет. Во время революции он покинул Россию и с тех пор стал эмигрантом, проживающим главным образом в Оксфорде. Прошлой весной он был на Европейском континенте, читал лекции в течение семестра в Coltege de France, но большую часть своего времени он проводил, изучая папирусы, в Оксфорде. Насколько нам известно, профессор
Ростовцев — лояльный человек и ученый, въезду которого в Соединенные Штаты не следует препятствовать.
В случае, если профессору Ростовцеву не удастся приехать до начала следующего семестра, работе университета в Висконсине грозят серьезные затруднения.
Искренне Ваш
Президент».
В тот же день Вестерманн на официальном бланке Государственного департамента США написал Паксону:
Department of State Washington
19 августа 1920 г.
Prof. F.L.Paxon,
Department of History,
University of Wisconsin,
Madison, Wise.
«Дорогой Фрэд!
Получил твою телеграмму по поводу Ростовцева вчера в середине дня. Я немедленно связался с руководителем визового ведомства, майором Муром73, но получил лишь традиционный ответ: "Профессору Ростовцеву необходимо иметь русский паспорт, который он должен представить американскому консулу в Лондоне, а американский консул в надлежащее время телеграфирует в Государственный департамент для получения необходимых инструкций. Затем Государственный департамент запросит сведения в Висконсинском университете по интересующему вопросу. Когда эти сведения будут получены, Государственный секретарь вновь в надлежащее время телеграфирует консулу в Лондон о своем решении по данному вопросу".
Насколько я могу судить, Ростовцев хочет отплыть, предположительно, на следующей неделе. Поэтому я связался непосредственно с Государственным департаментом, чтобы решить этот вопрос; результатом моих переговоров стало письмо, которое я послал вчера ночью. По получении этой информации, которая является официальной, я передам письмо мистеру Шоу — личному помощнику Государственного секретаря. Мистер Шоу, имея официальную информацию от университета и дополнительную от меня, попытается ускорить дело и проследит, чтобы Государственный департамент телеграфировал в консульство в Лондоне о выдаче визы, когда будет представлен паспорт, правда, если не будет каких-либо явных оснований, чтобы этому воспрепятствовать.
Мне следовало бы послать Вам телеграмму, чтобы Вы связались с Ростовцевым, попросив его сдать свой паспорт в американское консульство. Возможно, это и не столь необходимо, так как можно допустить, что Ростовцев продолжает донимать своими просьбами консула в Лондоне.
Это все, чем я могу помочь в этом деле. Мельницы богов очень медленно мелют, в этом я вновь и вновь убеждаюсь, к безграничному своему неудовольствию.
С наилучшими пожеланиями
Всегда преданный Вам
У.Л. Вестерманн»74.
24 августа Паксон, получив накануне вышеприведенное письмо Вестерманна, направил ему ответное:


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
153
24 августа 1920 г.
«Дорогой Вилл!
Ваше письмо пришло вчера, и оно наводит меня на довольно грустные размышления по поводу Ростовцева. Если я правильно понял, в Государственном департаменте о нем ничего не знали, пока Вы не стали наводить справки. Кстати, я получил его открытку 18-го числа, свидетельствующую о его намерении отплыть в этот день, если удастся получить визу; он также жаловался, что потрачено много времени, чтобы убедить Государственный департамент в том, что он не большевик. В открытке, написанной в первую неделю августа, он отмечал, что Государственный департамент очень медлит.
В соответствии с этим он, должно бьггь, и подал первое прошение раньше 1 августа, но тем не менее Государственный департамент ничего о нем не знал вплоть до Вашего запроса 19 августа. Значит ли это, что консул просто медлит, или он отклонил прошение, независимо от Вашингтона?
Я не телеграфировал Ростовцеву, и, очевидно, не буду этого делать до тех пор, пока не получу от Вас такой совет. Надеюсь найти от Вас весточку этим утром, во вторник. Но не удивлюсь, если Государственный департамент отложил или отказал нам в нашем деле.
Мы благодарим Вас за старания и надеемся, что все будет хорошо.
Преданный Вам».
26 августа последовал ответ Вестерманна из Вашингтона на бланке Государственного департамента.
Department of State Washington
26 августа 1920 г.
Prof. Frederic 1. Paxon,
2122 Van Hise Avenue,
Madison, Wisconsin
«Мой дорогой Фрэд!
Сегодня утром пришло Ваше письмо от 24 августа. Моей реакцией по делу Ростовцева после того, как я выяснил, что паспортный отдел будет следовать своей обычной процедуре (она, естественно, священна), было прямо выйти на контакт с мистером Шоу — помощником Государственного секретаря. Что бы ни сделал мистер Шоу, это будет то же самое, что сделал бы сам Государственный секретарь, по крайней мере, почти во всех случаях. Я виделся с мистером Шоу вчера и спросил его, что же сделано. Он обещал разобраться и позвонить мне по поводу нынешнего состояния дела. Я только что сам звонил ему и выяснил, что придется следовать обычной "священной" процедуре. А это означает, что департамент юстиции75 должен ознакомиться с делом Ростовцева, военная разведка изучить его политическую ориентацию, затем этим делом займется могущественное американское Военно-морское министерство. Если дело пройдет все эти инстанции благополучно, то после этого оно вернется к мистеру Шоу, и он уже его доведет до конца.
Я объяснил, что проволочки в Лондоне отняли очень много времени. Государственный департамент вообще не получал никаких сведений о Ростовцеве. Мистер Шоу обещал проследить за всем этим лично.
Это все, чего я мог добиться, и это, конечно же, значительно упростит дело по сравнению с заведенным по¬
рядком. В лучшем случае дело будет продвигаться, хотя и медленно. Мне очень жаль, что так вышло, но что я могу сделать с Государственным департаментом или паспортном отделом. Они там гении по части проволочек и задержек.
Искренне Ваш
У .Л .Вестерманн76».
28 августа после того, как Президент Бёрдж получил заверение Государственного департамента о выдаче Ростовцеву визы в США77, Паксон послал русскому ученому телеграмму в Оксфорд на его домашний адрес: «Вопрос о выдаче визы улажен. Представьте паспорт в Генеральное консульство в Лондоне, сообщите телеграммой о приплытии»78.
Телеграмма мчалась в Оксфорд, а в это время Ростовцев уже приближался к берегам Северной Америки. Пароход «Олимпик» причалил к нью-йоркскому порту 25 августа. Трудно сказать, как удалось Ростовцеву и его супруге отправиться в дальний путь без визы, или, может быть, как полагает М.Вес, нашелся новый Монте- лиус, который помог ему добыть необходимое разрешение на въезд79.
Факт остается фактом. 31 августа Паксон уже отвечал на письмо Ростовцева, посланное из Нью-Йорка. Вот текст письма Ростовцева80:
«Дорогой профессор Паксон,
Я только что прибыл в Нью-Йорк и хотел бы задержаться здесь на несколько дней, главным образом для ознакомления с Метрополитен музеем. Могу ли я просить Вас дать мне знать, когда мне нужно быть в Мадисоне, чтобы иметь достаточно времени обговорить с Вами все вопросы о моих лекциях, организовать свой быт в Мадисоне и подготовиться к первым лекциям как по древней истории, так и по истории России. Когда я начинаю читать лекции? По каким дням и в какое время, это уже, наверно, установлено? Пожалуйста, пришлите мне ответ по адресу:
Нью-Йорк, Здание Вулворт81, 1348, Русское информационное бюро, Бродвей 233.
Искренне Ваш
М.Ростовцев».
31 августа 1920 г.
«Дорогой профессор Ростовцев!
Мне было очень приятно узнать, что Вы в Нью- Йорке, и я сердечно приветствую Вас в Америке. Когда наступит время, мы рады будем встретиться с Вами лично. Я только что звонил в "Ирвинг", где Вестерманн заказал Вам комнаты, и узнал что они будут готовы для Вас в любое время после 1 сентября. Несколько дней назад мы узнали, что наш профессор Кернс82 видел Вас в Англии.
Ваша работа в Мадисоне начнется около 20 сентября, и поэтому нет никакой необходимости, если это касается только наших дел, приезжать Вам раньше, чем 19 сентября. Начиная с понедельника, 20 сентября, первые три дня будут посвящены записи студентов и совещаниям с ними. Первая Ваша лекция состоится в четверг, 23 сентября в 9 часов утра.
Ваше расписание:
Древняя история — вторник, четверг — 9.00 утра.


154
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
История России — понедельник, среда — 9.00 утра.
Семинар — время будет определено позже.
Как Вы знаете по собственному опыту, каждая лекция длится пятьдесят минут и заканчивать ее нужно со звонком. Мы собрали группу совершенно компетентных ассистентов для проведения опросов по курсу древней истории под руководством доктора М.Г.Менденхолл83, которая в течение нескольких лет была одним из студентов Вестерманна. Как Вы уже знаете, студенты курса делятся на секции для опроса по 20—25 человек, опрос проводится раз в неделю. Если будет желание, то можно устроить так, чтобы Вы провели один или два опроса и сами убедились в интеллектуальном уровне Ваших студентов.
В этом году у нас на нескольких курсах будет около 180 первокурсников по различным областям древней, средневековой истории и истории Англии. Все курсы занимаются по одному и тому же плану: две лекции и один опрос.
Отвечают за опрос, в основном, молодые аспиранты: это входит в их обязанности во время учебы.
С наилучшими пожеланиями к Новому году в Америке,
Сердечно Ваш.
Пожалуйста, сообщите мне дату Вашего приезда и номер поезда».
Получив известие о прибытии Ростовцева, Паксон немедленно — 1 сентября — написал Вестерманну84:
«Дорогой Вестерманн!
Ростовцев в Нью-Йорке, очевидно, он отплыл, как и предполагал, 18 августа; с ним можно связаться через Русское информационное бюро в здании Вулворт. Я не знаю, как ему удалось въехать в страну или как он получил визы без того, чтобы об этом знал Вашингтон85. Ббрдж получил телеграмму в прошлую субботу86 о том, что [Ростовцев] получит визу, когда представит паспорт в Лондоне87.
Забавно, но Ростовцев тогда уже был в Нью-Йорке.
Мы очень признательны Вам за вмешательство. Надеюсь, что работа продвигается успешно.
С совершенным почтением».
В тот же день из Вашингтона на официальном бланке Государственного департамента Вестерманн направил Паксону небольшое письмо в Мадисон:
«Дорогой Фрэд!
Вчера ночью я узнал от полковника Николаева из Российского Императорского посольства, которое находится в Вашингтоне, что Ростовцев прибыл в Нью-Йорк на пароходе "Олимпик" несколько дней назад. Он в этом совершенно уверен, так как видел в Нью-Йорке одного из своих друзей — прежнего консула, который ездил встречать Ростовцева.
Поскольку Государственный департамент специально занимался паспортом Ростовцева, я сегодня утром позвонил туда и отменил нашу просьбу.
Искренне Ваш»88.
Ростовцева продолжал беспокоить вопрос о занятиях, а также о квартире, которая должна была его ждать в
Мадисоне. Он вновь обращается к Паксону (на бланке «Fourteen East Sixtieth Street, New York»)89.
«Дорогой профессор Паксон!
Хотел бы знать, получили ли Вы мое письмо, которое я Вам послал несколько дней назад, после моего прибытия в Нью-Йорк. В этом письме я спрашивал о дате начала моих лекций и о дне, когда заказанная для меня квартира будет в моем распоряжении...
Я хотел бы организовать свой приезд в Мадисон в соответствии с датами, о которых уже спрашивал. С удовольствием ожидаю нашего личного знакомства и начала моей работы в университете. Где Вестерманн?»90.
4 сентября Паксон направил Ростовцеву письмо:
«Дорогой профессор Ростовцев!
Вестерманн — прежде всего отвечаю на Ваш последний вопрос — сейчас в Вашингтоне, и Вы можете послать ему письмо на адрес Государственного департамента. Он там будет работать по результатам Мирной конференции до конца этого месяца, когда займет новый пост в Корнельском университете. Я получил от Вас письмо пару дней назад и ответил по адресу, который Вы мне дали, — Русское информационное бюро, здание Вулворт, Нью-Йорк.
Ваша первая лекция будет по древней истории в четверг, 23 сентября, в 9 утра. Было бы хорошо, если бы Вы были здесь в самом начале той недели, ибо мы объявляем о лекции и записываем студентов с понедельника 20 сентября.
Ваши комнаты были зарезервированы Вестерманном с 1 сентября, как это принято в Мадисоне в таких случаях. Комнаты уже сейчас подготовлены для Вас, как об этом узнал от хозяйки, но я сказал ей, что Вы, очевидно, прибудете не раньше 17 сентября.
Приезжайте, когда Вам будет удобно. Мы будем рады видеть Вас. Вам, я думаю, интересно узнать, что университет платит зарплату ежемесячно в течение 10 месяцев, начиная с 8 октября.
Сердечно Ваш».
Судя по первому письму, посланному в Мадисон из Нью-Йорка, Ростовцев, прибыв в США, прежде всего связался с Русским информационным бюро — своего рода американским филиалом Комитета освобождения России, который он организовал в Англии в 1919 г.
Боевой политический настрой характеризует его первые письма русским друзьям и коллегам — товарищам по кадетской партии — Кондакову, Милюкову, Струве91, Тырковой-Вильямс. В них отражены и первые, самые свежие впечатления об Америке, в частности о Нью- Йорке.
«Второй день я в Нью-Йорке, — писал он П.Н.Ми- люкову, — и виделся здесь уже кое с кем. Из того, что я здесь видел, я усматриваю, что разобраться здесь сразу во всех сложных вопросах очень трудно... Америка меня не поразила. Большой, шумный, безвкусный Нью-Йорк ничего не говорит ни моему уму, ни моему сердцу. Может быть, в Мадисоне будет лучше92. Любезны американцы очень, а рассеянны, как везде... Не пишу о политике, так как письмо получите через неделю. За событиями все равно не угнаться»93.


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
155
Ростовцев встретился не только с Б.А.Бахметье- вым — послом Временного правительства России в США, но и с Государственным секретарем США Б.Колби. Об этом он сообщал в письмах к Струве, Милюкову и Тырковой-Вильямс. Увидев, что печатный орган Комитета освобождения России — журнал «Struggling Russia» в Америке фактически прекратил свое существование, Ростовцев пытался создать новый журнал. С самого начала он старался оказать финансовую поддержку русским ученым, «организовать помощь русским профессорам, но и это дело трудное, и времени у меня для всего этого очень мало. Приготовил memorandum и по этому поводу и думаю распространить его среди тех учреждений, которые могли бы помочь»94.
Этот вопрос продолжал волновать Ростовцева и когда он переехал в Мадисон. В письме к Н.П.Кондакову уже из Мадисона он писал: «Я не думаю, чтобы Вы были правы, говоря о ненависти к русским. Этого нет, но есть нечто худшее — глубокое равнодушие. Сколько я ни говорил здесь о русских ученых и о необходимости что- либо сделать для них, давши им возможность научно работать, я всюду встречал равнодушие»95.
В фонде Ростовцева в архиве Йельского университета сохранились две записки, составленные Ростовцевым в Мадисоне: «Русские студенты-эмигранты» (на английском языке) и «Проект помощи русским ученым за границей» (по-русски). Вопрос о получении образования русскими студентами за рубежом волновал Ростовцева еще до приезда в США, о чем говорит его письмо М.М.Винаверу от 14 января 1920 г. «Сейчас, — писал Ростовцев, — помимо политических дел очень остро стоит вопрос о нашей молодежи за границей»96. Эту тему он развивает в записке о русских студентах-эми- грантах, которые должны получить хорошее образование, чтобы позднее заняться преображением России. Судя по тезисному характеру текста, он предназначался для лекции или будущей статьи. Во второй записке Ростовцев ставит вопрос о материальных средствах помощи русским ученым за границей и о системе их распределения. Ростовцев выступает с идеей создания особого фонда для оказания помощи русским ученым и в Америке, и в Европе.
Ростовцев прекрасно понимал, что в Мадисоне, вдали от Нью-Йорка и Вашингтона, будет очень трудно всерьез заниматься политикой. Даже организация нового журнала для него самого была неразрешимой задачей, «так как из Madison’а вести это дело нельзя»97.
Ростовцев тяжело переживал свой новый статус, перспективы провинциальной жизни не казались ему радужными. Он хорошо понимал, что судьба гонит его в далекий от научных центров университет, где, как он думал, нельзя будет целиком отдаться любимой работе. «Что до моего настроения, то оно все то же. Ложусь спать с надеждой не встать и встаю с отвращением. Перспектива профессорства в Америке меня нисколько не увлекает. Древняя история здесь не в чести, и бороться за нее как- то нет сил, ни охоты. Личное отношение ко мне более чем хорошее, и устроиться здесь на более долгое время, думаю, особого труда бы не представило. Но это grey and dull existence98 в рамках элементарного преподавания. Как раз тогда, когда открывались перспективы широкой научной деятельности, возвращаться на положение учителя гимназии не легко. И не знаю, стоит ли
такая жизнь того, чтобы сохранять ее... Последнее слово скажу, когда поживу несколько месяцев в Madison’е»99.
Но контракт был подписан, и надо было перебираться в Мадисон. 14 сентября Ростовцев из Нью-Йорка отправил Паксону письмо, сообщив о поездке в Мадисон.
«Дорогой профессор Паксон!
Большое спасибо за Ваше любезное письмо. Я не мог ответить Вам раньше, так как не знал, когда я смогу покинуть Нью-Йорк. Лишь теперь я делаю это. Я уезжаю из Нью-Йорка завтра, двигаясь к Мадисону; по пути — река Гудзон, Ниагарский водопад, Чикаго. Надеюсь прибыть в Мадисон в субботу, 18 сентября. Поскольку я не смог узнать, на каком поезде я поеду из Чикаго в Мадисон, я пошлю Вам телеграмму из Ниагары.
Искренне Ваш»100.
Из Буффало он послал Паксону телеграмму:
«Прибываю в Мадисон в субботу 18 сентября в 8.20 вечера»101.
21 сентября было отправлено в университетский клуб официальное письмо с просьбой принять Ростовцева в члены клуба. «Профессор Ростовцев, — представлял русского ученого Паксон, — был выдающимся преподавателем среди профессоров Петербургского университета до революции, а затем два года был связан с Оксфордским университетом и читал лекции в Париже в Коллеж де Франс».
Активно поддерживал кандидатуру Ростовцева и декан Селлери: «Ростовцев — известный русский ученый, после падения правительства Керенского находится в изгнании, в течение 18 месяцев работал в Оксфордском университете. В этом году он член департамента истории Висконсинского университета. Он не только выдающийся ученый в своей области, но и очень приятный человек, который сможет добавить блеска нашему клубу. Именно поэтому я очень энергично рекомендую его в члены клуба».
Судя по признанию самого Ростовцева, прием в Мадисоне ему был оказан самый теплый, первые лекции прошли с успехом, постепенно уходила боязнь, что студенты его не поймут, сотрудники кафедры воочию убедились в таланте и неординарных знаниях русского профессора. Но его необыкновенно угнетали разрыв с Россией и невозможность приложить свои силы так, как он того хотел.
Свои впечатления о первых месяцах жизни в Мадисоне Ростовцев передал в письмах к своих русским друзьям, прежде всего к Ариадне Тырковой-Вильямс. На пятый день пребывания в Мадисоне он писал: «Встретили меня здесь необычайно радушно и в русских кругах, и в американских. Здесь в Madison’e я чувствую себя почти, как дома. Начал уже свои лекции. Студенты уверяют, что понимают. Надеюсь, что не врут. Профессора все необычайно любезны... Словом, с внешней стороны все очень хорошо. Но все-таки никак не могу фактически и исторически понять, зачем это нужно, чтобы моя собственная страна меня выгнала, когда там так много дела, и зачем я несу свое русское добро, чтобы унавоживать им американскую, и без того не бедную, почву»102.
Сходную оценку университетской жизни дает Ростовцев и в письме к А.Тырковой-Вильямс от 2 октября 1920 г.


156
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
«Жизнь моя здесь наладилась. Читаю с большим наслаждением лекции на английском языке. Справляюсь пока, но дело это трудное. Получаю постоянные предложения читать и в других местах. Люди здесь хорошие и сердечные, напоминают мне профессоров провинциального русского университета, но без интриг и сплетен, свойственных русской провинции. Впрочем, возможно, что я еще недостаточно вошел в здешнюю жизнь и что эта сторона жизни еще объявится...»103.
Постепенно Ростовцев стал осознавать и особенности провинциальной жизни американских городков, свой статус чужеземного профессора. В письме к супругам Вильямс 26 октября он писал: «Живу, читаю лекции чужим людям, на чужом языке. Люди кругом милые и сердечные, но обстановка сугубо провинциальная. Надо держать язык начеку. "На другой день Бирилевским барышням все известно". А самолюбия здесь моего и критики не любят»104. Сообщал Ростовцев и о своей поездке в Вашингтон, где читал «две лекции по истории международных отношений в древности. Аудитория была большая, прием обворожительный»105.
В письме (11 января 1921 г.) к Э.Х.Миннзу — первом письме из США своему английскому другу и коллеге Ростовцев писал: «Мы здесь устроились неплохо, хотя все это так больно и обидно. В России стелется мрак невежества, а я здесь обучаю американскую молодежь. Я все думал, что можно было бы найти такое положение, которое позволило бы мне заниматься наукой и вместе с тем давало бы мне возможность существовать. Но за науку гроша медного никто не дает, а за обучение в Америке все-таки еще могут заплатить, конечно, только в исключительных случаях. Но что об этом говорить! Я очень благодарен американцам, которые приютили меня, несмотря на мой плохой английский язык, т.е. сделали то, чего не захотели сделать для меня в Оксфорде. Могли, но не захотели. Я об этом не очень жалею, хотя, конечно, в Оксфорде гораздо удобнее было бы работать. Здесь библиотека очень плоха, но все-таки Ваша книга есть... Как мы здесь живем? Работать приходится очень много. Главное — трудно бороться с Вашим милым языком. Здесь пришлось переучивать еще раз на американский лад. Читаю два курса: один по древней истории (freshmen — 200 человек) и другой по русской (35 человек). Русская история была только для начала: в будущем году ее больше не будет. Вместо нее будет специальный курс по древней истории (история Римской империи). Люди здесь очень милые, и хотя город маленький и затхлый, но живется здесь нам — эмигрантам — тепло, климат русский».
Ростовцев еще мечтал о возвращении на Родину, хотя воплощение этой мечты не казалось ему скорым. «Значит ли это, что я решил не возвращаться в Россию? Нисколько! Как только будет можно начать культурные дела — попробую. Но дело будет совсем другое, не то, которое мне по сердцу»106.
Столь же пессимистические надежды на возвращение в Россию он передал в письме к М.М.Винаверу от 29 октября:
«Да, разбросало нас. Иногда проснусь и не знаю, во сне я или наяву. А надо подниматься и идти читать лекции американским школьникам. Почему не русским юношам? Не знаю. Прием я здесь встретил самый радушный, и жизнь здесь более похожа на нашу, чем в
Англии... Не знаю, что будет со мной дальше, но вряд ли в ближайшем будущем придется вернуться в Европу. Приходится в 50 лет и с порядочным багажом за спиной начинать новую жизнь и делать новую карьеру»107.
То же настроение выражено в письме к Н.П.Кондакову. «Приходится в 50 лет подвергаться экзамену и делать карьеру во второй раз. Часто думаю, стоит ли это и не лучше ли просто отправиться туда, куда мы все когда- нибудь дойдем. Но, с другой стороны, все-таки как-то стыдно сдаваться без боя, и потому трепыхаешься помаленьку... Если бы Вы знали, как трудно читать лекции на чужом языке, а особенно на английском. Кое-как справляюсь, но это главный камень преткновения...»108.
Для серьезной научной работы не хватало книг, и преподавание занимало все время.
Несмотря на жизнь в далекой от центра провинции, Ростовцев в первые американские годы не прекращал заниматься политической деятельностью, ездил в столицу для встречи с Бахметьевым, обсуждал с деятелями русской эмиграции в США вопросы будущего России, живо интересовался тем, что делали его политические друзья и соратники в Лондоне и Париже.
Но ему самому становилось совершенно очевидным, что эта сторона жизни постепенно отходит на дальний план. Об этом ярко свидетельствуют письма Ростовцева к Тырковой-Вильямс и Кондакову. Вера в возвращение в Россию угасала. «Мы теперь истинно люди "без тени", — писал Ростовцев Кондакову. — Здесь (Вы в Болгарии, я в Америке) мы на службе, пока можем что-либо дать, т.е. на положении рабов, там [в России. — Г.Б.-JI.] нас ждет то же... Значит, надо доживать свои дни, ища фиктивного утешения в научной работе и служа для этого, чтобы дотянуть, не голодая, жизнь до конца. Это я все для того, чтобы объяснить Вам, почему я не верю в возможность возвращения в Россию, т.е. в возможность вновь обрести человеческую жизнь»109. 4 мая 1921 г. (уже после получения постоянной работы) Ростовцев писал Винаверу: «Не надеюсь на скорое возвращение в Россию»110.
Менялась и политическая обстановка в самой России и вокруг России, да и возможностей, находясь в далеком Мадисоне, «в провинциальной глуши», как говорил Ростовцев111, для активной деятельности не существовало.
«Постепенно примиряюсь с мыслью о том, что придется мне дни свои кончить в Америке, стране, которая мне всегда останется чужой и не скажу, чтобы симпатичной, несмотря на все мое к ней уважение. Надежды на возвращение в Россию становится все меньше и меньше. Наступает затяжной период, после периода острой борьбы, когда в России изжившее себя и ненавидимое правительство будет существовать по инерции, по неспособности русского народа самому устраивать свои дела и по его привычке подчиняться и примиряться с тем, у кого в руках палка... Такая Россия для меня не Россия, и я предпочитаю кончить дни свои в Америке, где легче уже потому, что я здесь чужой, и живу в своей искусственной атмосфере безвоздушного пространства науки, пока не умру»11*.
Политическая деятельность Ростовцева претерпевала изменения, воплощалась в другие формы. Ростовцев, и это особенно ясно проявилось позднее, в конце 30-х годов, стал настойчиво помогать русским ученым и общественным деятелям России, находившимся в эмигра¬


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
157
ции, перебраться в США, старался устроить их на работу в американские университеты; в конце 30 — начале 40-х годов Ростовцев помогал и западноевропейским ученым, которые спасались от нацизма, получить американскую визу. Ростовцев стал одной из ведущих фигур русской эмиграции в США.
Но в первый год американской жизни главным было приспособиться к новым условиям и решить для себя, где и как жить в будущем, где и как должна протекать его научная деятельность.
Отношения с коллегами по департаменту истории были весьма добрыми, а с некоторыми учеными (например, с Берном, Паксоном и Наплундом) переросли в прочную и многолетнюю дружбу. Всяческую поддержку продолжал оказывать У.Вестерманн, перешедший в Кор- нельский университет и начавший преподавание в начале октября 1920 г. В письме к Паксону (от 4 октября 1920 г.) он писал: «Я еще более настойчиво поддерживаю Ростовцева после нашей встречи в Вашингтоне, и я надеюсь, что он более чем оправдает все ожидания»113. И вскоре Паксон, от имени департамента и от себя лично, благодарил Вестерманна за его настойчивые усердия, направленные на приглашение Ростовцева в университет. По словам Паксона, Ростовцев дал реальный интеллектуальный стимул работе департамента, сотрудники которого получают радость от личного общения с русским ученым114.
В письме Кондакову, написанном в конце 1920 г., Ростовцев с удовлетворением отмечал: «Здесь у меня хорошая группа людей, которым мои лекции, очевидно, интересны. На отношение ко мне лично я здесь пожаловаться не могу. Много симпатий, много дружеских чувств»115.
Но Ростовцев, по воспоминанию П.Наплунда, остро переживал, что годовой контракт с ним рассматривается в университете лишь как проверка его научных и педагогических качеств, что педагогическая нагрузка заслоняет его научную работу116. Его продолжала беспокоить и языковая проблема — знание им английского языка, «усвоить который, по его словам, в совершенстве почти невозможно»117. Это стало «главным камнем преткновения»118.
В письме Кондакову из Мадисона Ростовцев с озабоченностью писал: «Что будет со мной через шесть месяцев, когда кончается мой ангажемент, не знаю. Они ко мне присматриваются, и если это будет им выгодно, будут платить и дальше. Если же нет, то скажут до свидания»119. Те же чувства выражены в другом письме к Кондакову, написанном во второй половине декабря 1920 г.: «Хотел бы здесь остаться. Но не знаю, удастся ли устроиться прочно. Пока я приглашен сюда на год, и никаких новых предложений пока не получал»120.
Те же чувства переполняли душу и Софьи Михайловны Ростовцевой, рассказывающей Кондакову о жизни в Мадисоне.
«Живем и не знаем, куда нас еще кинет судьба, может быть, в Австралию или Японию? Кажется, уже читались лекции и в Оксфорде, и в College de France, и в Америке, может быть, надлежит почитать и папуасам?.. Если мы здесь зацепимся, то не выберемся уже отсюда в течение лет пяти... Если не зацепимся — выкатимся будущим летом и может быть... Итак, да здравствует Аме¬
рика! Но тоска по старой Европе, по Парижу, Риму, Флоренции порой неимоверная»121.
Стремление получить постоянную работу в Америке было связано не с тем, что американская жизнь, американская культура покорили Ростовцевых. Их оценки американской жизни очень критичны, более того — чаще всего отрицательны («Жизнь для нас, привыкших к искусству, литературе, музыке, кажется необычайно тусклой и скупой, ибо их интересы нам чужды совершенно»122; «Демократия здешняя принижает культуру, разбавляет ее и делает внешне образованных людей, интересы которых дальше кинематографа и спорта не идут. Поэтому университеты здесь не центры научного знания, а фабрики приготовления так называемых образованных людей»)123.
Ростовцевы не знали, что в это время Паксон уже обсуждал, в том числе и с Вестерманном, вопрос о продолжении контракта с русским ученым. «Если нет никакой возможности Вам обратно вернуться, — писал он Вестерманну, — почему бы нам не попросить Ростовцева остаться? Единственное препятствие, которое существует, это его английский. И хотя это создает значительные трудности, но не настолько, чтобы воспрепятствовать обращению к нему. Он говорит по-английски очень свободно, и все мы легко понимаем его. Однако имеется довольно много студентов либо ленивых, либо неинтеллигентных, которые не могут или думают, что они не могут, понять его. Если он останется, то, как я полагаю, численность класса из только что поступивших значительно уменьшится. Однако его влияние на университет и явное увеличение числа его лучших студентов — все это будет более чем достаточным возмещением любого неудобства, связанного с новобранцами. Я полагаю, что все мы, кто слушал лекции, которые он читал вновь поступившим, будем готовы принять, хотя и с некоторым риском, его английский язык ради того, чтобы сохранить Ростовцева в департаменте»124.
В письме Паксону Вестерманн 25 ноября писал125:
«Мне лично очень приятно, что всем вам понравился Ростовцев как человек и что Вы встретили в нем специалиста во всех областях его научной деятельности. Я был уверен в этом, когда увидел его в Вашингтоне. Меня восхищает его воодушевление работой, и очевидно, что он испытывает огромные муки, чтобы преодолеть любые подвохи и ловушки, которые несет с собой чужой иностранный язык... Не вижу причин, почему бы департаменту не попросить Ростовцева остаться и дальше. Из внешних источников у меня о нем много информации. Совершенно очевидно, что он произвел очень благоприятное впечатление не только на старую гвардию историков, но и на молодежь. В дополнение к тому интеллектуальному импульсу, который будет получать департамент от его присутствия, и к возрастающему влиянию его на студентов старших курсов, думаю, что Вам следует считаться с его весом в исторических кругах за пределами университета. Это настоящая находка не только для привлечения аспирантов высокого уровня, но и для любого исторического департамента в стране.
Но на другой чаше весов, против всех очевидных преимуществ для департамента, лежит единственное "слабое место", о котором Вы упоминали, это то, что первокурсники находят трудным для себя понимать его. Но не слишком ли низко мы склоняемся перед этими


158
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
первокурсниками? У нас здесь существует в течение многих лет первоклассная традиция работы, и именно прекрасной работы, и в русле этой традиции работа Ростовцева. На критику по этому поводу у Вас есть прямой ответ: у Вас работает один из самых лучших, если не самый лучший в мире, ученый в области древней истории, и что первокурсники могут понять его и могут получить больше, чем мог бы, например, дать им я, если бы они только захотели...»126.
6 декабря Паксон писал декану Селлери о продлении контракта с Ростовцевым.
«Департамент истории намерен назначить профессора М.Ростовцева на должность профессора истории с 1 июля 1921 г. с зарплатой в 6.000 долларов. Еще с момента приезда профессора Ростовцева в Мадисон члены департамента установили с ним личные контакты, признав в нем мэтра в области древней истории. Сейчас в Америке, по-видимому, нет ученого, равного ему в этой области, и вероятно, что ныне в мире существует не более трех-четырех ученых его уровня. Большинство членов департамента посещало лекции Ростовцева: высочайший научный уровень, прекрасная организация лекций и великолепные методы обучения произвели на всех огромное впечатление. Как человек высокой морали и как ученый Ростовцев очень быстро занял достойное место в департаменте.
Соответственно единодушное желание департамента — сразу же осуществить это назначение, пока какой- либо другой институт не предпринял шагов в этом же направлении, что могло помешать заполучить Ростовцева к нам в университет».
Вскоре Паксон переговорил с Ростовцевым и 17 декабря сообщил Селлери, что Ростовцев согласился занять пост профессора истории на следующий академический год с зарплатой в 6000 долларов127.
«Профессор Ростовцев, — писал он, — понимает, что о назначении на этот пост не может быть объявлено официально, пока формально решение не утверждено Советом регентов университета»128.
Согласие Ростовцева было встречено руководством университета с большим удовлетворением. В письме к Паксону от 21 декабря Селлери писал: «Я рад получить Ваше сообщение от 17 декабря, формально объявлено о принятии Ростовцевым нашего предложения о работе в Висконсинском университете на должности профессора истории»129.
Закончился период знакомства русского ученого с американской жизнью, начался новый период жизни полноправного профессора американского университета. Многие прежние заботы и волнения не исчезли, но появились иные, не менее трудные задачи, которые нужно было решать. Прежде всего, это сочетание исследовательской и педагогической деятельности, научные командировки в Европу, столь необходимые для ученого, объект изучения которого находился в Италии, Греции, Египте, Сирии.
Судя по каталогу Висконсинского университета за
1921—1922 гг., Ростовцев преподавал следующие общие курсы по департаменту истории: Римская империя; Эллинистическо-римская цивилизация (курс не читался в
1921—1922 гг.); Развитие современной России (курс не читался в 1921—1922 гг.); для аспирантов — Исторический метод (совместно с Е.Бёрном и К.Фишем); вел семи¬
нары — по древней истории, по латыни, руководил аспирантами по древней истории; вместе со своими ассистентами читал вводные курсы для вновь принятых студентов, причем последние могли выбрать тематику курсов (древняя, средневековая, английская история и т.д.)1*0.
Учебные каталоги университета позволяют восстановить преподавательскую деятельность Ростовцева и в последующие годы (до его перехода в Йель): Ростовцев должен был читать те же курсы и семинары в 1922— 1923 гг., но, учитывая его отсутствие во втором семестре, многие курсы и семинары были пропущены. Он прочитал тольк9 для вновь поступивших, имевших право выбора, — курс «Древняя история» совместно со своими ассистентами131, «Археологическое введение в греческую историю», для аспирантов вел в первом семестре семинар по древней истории132; в 1923—1924 гг. — вводный курс по древней истории для вновь поступивших (совместно с ассистентами), курс «Греческая цивилизация» и семинар по древней истории (остальные курсы Ростовцев в этом году не читал и не вел другие семинары).
Судя по письму Паксона Вестерманну (от 17 мая 1921 г.), на 1922—1923 академический год для курса древней истории, который читал Ростовцев, департамент назначал также ассистента для ведения административной работы, а затем — уже через год — все и лекторские, и административные обязанности должен был нести сам Ростовцев133.
Хотя во всех письмах из Мадисона к друзьям Ростовцев жаловался на исключительную педагогическую нагрузку, официальные документы позволяют полагать, что не число лекционных и семинарских часов могло быть главной причиной его пессимизма. По-видимому, основной причиной была незнакомая и не удовлетворявшая Ростовцева система образования в целом, методы обучения истории (древней в том числе), а также отсутствие необходимых книг для занятий наукой, и прежде всего историей и археологией юга России.
В письме к Э.Х.Миннзу (13 сентября 1921 г.) Ростовцев писал: «Живу я по-прежнему и ничего нового о себе сообщить не могу кроме того, что скучаю основательно и, не будь утешения в работе, давно повесился бы. Но работать трудновато, так как нет книг. Материал, собранный в России и Оксфорде, иссякает и стареет, а пополнить его неоткуда. Все-таки хотел бы еще, прежде чем заключить главу моих работ о юге России, написать одну статью для обоснования нескольких страниц в моей оксфордской книге о раннем скифском искусстве»134. В более позднем письме Миннзу снова разочарование невозможностью заниматься любимой темой — историей Южной России. «Что написать Вам о себе? Сижу здесь и плесневею. Настоящей наукой здесь заниматься почти невозможно. Приходится пробавляться медленным и частичным накоплением материала для моих работ по экономической истории и писанием популярных статей. Мечты о дальнейшей работе над южнорусским материалом приходится совсем бросить. Здесь этим заниматься абсолютно невозможно»135.
В письме Н.П.Кондакову Ростовцев из Мадисона писал: «К сожалению, мои занятия югом России пришлось ликвидировать. Нет книг здесь. Перешел всецело на экономическую историю»136
В фонде Ростовцева в архиве Йельского университета сохранился рукописный текст докладной записки, да¬


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
159
тированной 16 августа 1921 г.: «Институт по исследованию земельной экономики»137. В этой записке Ростовцев писал об исключительной важности изучения экономики для понимания древнего мира и последующего развития человечества. Русский ученый ставит вопрос о создании специального института, где объединили бы усилия историки и экономисты. Ростовцев выступил с идеей организации института в национальном масштабе. Главные задачи новой организации — сбор исторического и экономического материала, подготовка кадров специалистов, исследование важнейших вопросов экономического развития и публикация трудов, составление и издание библиографии по этой проблеме, организация специальной библиотеки.
Насколько Ростовцев был успешен в реализации этой программы, сказать трудно, но знаменательно, что именно идея создания в США Института по изучению земельных отношений исходила от русского ученого — блестящего специалиста по экономической истории древности, готовившего к изданию крупные труды по этой проблематике.
Ростовцева очень волновала судьба его коллег, друзей и учеников, живущих в России. Известия от них приходили крайне нерегулярно, но тема России становится одной из центральных в письмах Ростовцева к Тырко- вой, Кондакову, Миннзу, а затем и к Васильеву. В письме к Миннзу от 8 января 1922 г. он писал: «Теперь о России. Я не вижу, чтобы жизнь в России становилась более сносна. Последние письма от моих учеников говорят, что она становится все более несносной и с каждым днем все более голодной. Уж на что были бары — слишком бары — мои молодые люди в Эрмитаже, но их последние письма — сплошной крик отчаяния. Поэтому им надо посылать еду». Весной 1922 г. С.М.Ростовцева писала о посылке продовольственной помощи коллегам М.И.Ростовцева в Петербург — С.А.Жебелёву, Б.В.Фар- маковскому, А.А.Васильеву, Е.М.Придику, Д.В.Айнало- ву, Ф.И.Успенскому138.
В письмах к Тырковой-Вильямс (от 19 февраля и 26 августа 1922 г.)139 Ростовцев дал весьма нелестную характеристику американского университетского образования, и висконсинского в частности.
«Одна из главных задач теперешних демократических университетов с coeducation140 — это дать молодым людям приятный state141, дать и have good time142, а, кстати, и возможность найти good cookwife143... При этом некоторое количество знаний, нужных для будущей профессии, причем разницы между degree144 в housekeeping145, agriculture146, деланием мороженого (и такой департамент у нас есть) и настоящей наукой никакой не делается. Да и по правде сказать, настоящая наука — это здесь только слова. Все это сводится к самым элементарным знаниям в области математики, естественных наук, истории, литературы. И подготовка учителей та же. Я имел в нынешней summer-session147 десятка три учителей истории. Из них огромное большинство кроме учебника, по которому они преподают, ни одной книжки по истории не читали»148.
«Здесь читай, что хочешь, всему поверят. Развращающая среда, так как бесконтрольная»149.
Однако университетское руководство и департамент истории, напротив, были очень довольны преподавательской деятельностью русского ученого. Выше уже приво¬
дились официальные письма, в которых Паксон высоко оценивал качество лекций и семинаров Ростовцева и его исследовательскую работу. Именно о научных достижениях Ростовцева, его книгах, подготовленных в период преподавания в Висконсинском университете, говорится в очерке по истории университета как об основном вкладе Ростовцева150.
Действительно, в предисловии к первому тому своего труда «История древнего мира», которую он посвятил Висконсинскому университету, Ростовцев специально отмечал, что во время работы в университете он встречал постоянную доброжелательность со стороны коллег, неизменное внимание университетских властей к его научной работе и симпатию студентов151.
Во время пребывания в Мадисоне Ростовцев вчерне подготовил «Социальную и экономическую историю Римской империи»152, завершил и издал «Иранцы и греки в Южной России»153, исследование по Египту в Ш в. до н.э.154 и целый ряд других важных статей.
В одном из писем Кондакову Ростовцев писал: «Мне единственное утешение писание книг и статей. Книга о юге России печатается в Оксфорде155. Я получил уже последнюю корректуру... За лето написал три большие статьи и одну небольшую книгу. Одна статья и книга по папирологии и экономической истории156, две остальные статьи по археологии: одна (для Г Art Russe) о России и Китае, как двух центрах звериного стиля157, другая (Monuments Piot) об одной керченской находке сарматоримского периода и вообще о сарматских вещах138. Собираюсь написать еще статью о так называемых фаларах юга России, по поводу некоторых фалар южнорусского типа, найденных в Болгарии. Но для этого у меня пока не хватает материала159. В этой дыре никаких книг не достанешь»160.
Для написания этих трудов Ростовцеву остро были нужны европейские библиотеки, лишь перерыв в преподавании мог позволить ему поездки в Европу. Получить отпуск вскоре после назначения на постоянную должность было крайне трудно; существовало строгое правило, утвержденное регентами университета, по которому отпуск (на семестр) предоставлялся по истечении трехлетнего преподавания, а на полный год — после преподавания в течение шести лет.
Однако Ростовцев стал настойчиво добиваться отпуска для отъезда в Европу, чтобы работать в европейских библиотеках. Особенно это было необходимо для исследования архива Зенона. По словам Г.Бауэрсока, к концу 1921 г. он уже изучил технику ведения переговоров с университетской администрацией по вопросу получения внеочередного отпуска161.
В октябре 1921 г. Ростовцев уже начал переговоры с главой своего департамента Паксоном о предоставлении ему отпуска. Каковы были его аргументы, мы не знаем, но в Университетском деле Ростовцева сохранились копия письма Паксона к декану, копия ответа Селлери, копия письма Паксона к Ростовцеву, а в Университетском деле Вестерманна — копия письма к нему Паксона. 26 октября Паксон уведомлял декана о желании Ростовцева получить отпуск после двух лет преподавания на второй семестр 1923 г. и просил высказать мнение по этому вопросу. Уже на следующий день Селлери с сожалением сообщал, что, согласно закону, утвержденному регентами университета, отпуск на семестр может быть


160
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
предоставлен лишь после трехлетнего преподавания, но вместе с тем не оставлял надежды на возможность положительного решения, если Совет регентов в случае с Ростовцевым выскажет особое мнение. Получив письмо декана, Паксон 31 октября уведомил об этом Ростовцева, но также высказался за возможность принятия регентами специального решения.
В Университетском деле Ростовцева сохранилось письмо к нему Паксона (тоже от 31 октября), в котором сообщается об ожидаемом отъезде Ростовцева за рубеж с февраля 1923 г. на 9 месяцев. Поэтому как глава департамента Паксон (в письме от 31 октября) просил Вестерманна провести летнюю сессию в Висконсине162. Однако, судя по письму Ростовцева к А.Тырковой-Вильямс (от 19 февраля 1922 г.), Ростовцев в это время еще не был уверен, что вскоре получит возможность поехать в Европу; более того, был весьма скептически настроен по этому поводу. «Что Вам сказать о себе? Все так же живу изо дня в день, читая бесконечное количество лекций. Надоело пуще горькой редьки... В Европу хочется до смерти, но удастся это не раньше, как через 2,5 года, и то еще не знаю»163. В письме к Кондакову С.М.Ростовцева сообщала: «Питаемся надеждой, что в 1924 г. весной Михаил Иванович получит отпуск на полгода с сохранением содержания, за что он должен нести каторжную работу зимой и летом. У них, видите ли, есть summer term164, на который при здешней дьявольской жаре летом можно заманить профессоров только перспективой полугодового отпуска с сохранением содержания. После трех с половиной лет под американским прессом полгода свободы, потом опять пожалуйста под пресс»165. Сам Ростовцев в письме Кондакову, посланному уже после письма Тырковой, писал: «У меня есть надежда, что в будущем году в феврале мне удастся побывать в Европе на 8 месяцев, согласно здешним правилам»166.
Какие дальнейшие шаги были предприняты Ростовцевым, неизвестно, но в его фонде в Дареме сохранился оригинал официального документа о решении регентов Висконсинского университета от 26 июля 1922 г. о предоставлении Ростовцеву отпуска на второй семестр
1922—1923 учебного года. В фонде хранится и письмо (от 11 октября 1922 г.), подписанное Президентом университета профессором Е.Бёрджем, о назначении Ростовцева делегатом и официальным представителем университета на V Международный конгресс по историческим исследованиям, который должен был пройти в Брюсселе в апреле 1923 г., когда Ростовцев намеревался быть в Европе167. В письме от 26 ноября 1922 г. Ростовцев сообщал Тырковой: «Выходит все-таки так, что я побываю в Европе в ближайшем 1923 г. Отпуск я получил и надеюсь, что получить визы не представит затруднений»168.
О пребывании в Европе (во Франции, Италии, Бельгии, Англии) зимой, весной и летом 1923 г. Ростовцев рассказывает в письмах к Тырковой. Он читал доклады в Брюсселе, работал в Американской академии в Риме и в Британском музее в Лондоне, в Бодлеанской библиотеке в Оксфорде, продолжал писать свои научные труды.
Судя по письму Н.П.Кондакову, Ростовцев через Анри Пиренна169 — председателя организационного комитета конгресса в Брюсселе — передал фамилии русских ученых, которых рекомендовал пригласить на конгресс170.
В фонде Ростовцева в архиве Йельского университета сохранился рукописный текст краткого отчета о конгрессе в Брюсселе, в котором приняли участие ученые 19 стран. От России были историки-эмигранты и официальная делегация от Академии наук России. Ростовцев пишет об огромном успехе конгресса, о том, что ему было предложено выступить на пленарном заседании, наряду с Г. Де Санктисом, Ф.Ф.Зелинским, В.Рамсеем, Ф.Кюмоном171. Вместе с этим отчетом сохранился и рукописный текст (на английском языке) — «Путешествие в Европу в 1923 г. Впечатления». Вначале впечатления о конгрессе, затем о посещении Франции и Италии. Важным научным событием Ростовцев считал французские археологические работы в Сирии. В Италии — посещение Помпей, Остии, о-ва Сицилия. В политической жизни этой страны — укрепление фашиствующих групп172.
С Висконсинским университетом связан и проект о раскопках в Фаюме, который предложил Ростовцев весной 1923 г. Главную ценность Ростовцев видел в открытии греческих и латинских папирусов и отметил исключительную важность уже сделанных открытий — находки произведений Сафо, Пиндара, Софокла, Еврипида. Русский ученый предлагал свои методы раскопок, находок папирусов и их исследования. Он приводил мнения таких выдающихся папирологов, как Б.П.Гренфелл и
С.С. Эдгар. Ростовцев намечал и приблизительную смету расходов — около 40 ООО долларов в год, включая сюда и зарплаты ученым — участникам экспедиции. Профессор Ч.Слихтер173 — декан Аспирантского колледжа в письме Паксону сообщал о меморандуме, который он получил от профессора Ростовцева по поводу раскопок в Фаюме, в Египте174. Будучи математиком, декан колледжа плохо представлял важность этого проекта и просил Паксона снабдить его документальными материалами об истории поселения. 27 апреля Паксон после ознакомления с меморандумом Ростовцева в ответном письме
Ч.Слихтеру отмечал, что меморандум Ростовцева достаточно информативен, и поддержал проект по раскопкам в Египте. Паксон выражал надежду, что если будут найдены необходимые средства, то Ростовцев сможет начать переговоры с египетским правительством. Фаюм- ский проект не был, как мы знаем, осуществлен, но Г.Бауэрсок совершенно справедливо замечает, что сама идея об организации экспедиции на базе американского университета может рассматриваться как первоначальный набросок более масштабного проекта по Дура-Евро- пос в Восточной Сирии, который Ростовцев предложил уже в Йеле175.
Ознакомившись с перепиской Ростовцева и Паксона, Бауэрсок пришел к выводу, что разрешения на отпуск и проекты по организации раскопок явились для Ростовцева выгодной разменной монетой при переговорах об уходе в какой-либо другой университет либо при обсуждении вопроса о продолжении преподавания в Мадисоне176.
«Многие исконные американские профессора, — пишет Г.Бауэрсок, — в те дни были не так умелы в манипулировании учебной системой, как Ростовцев, который провел только несколько лет в этой стране»177.
Мне трудно судить об умелости американских ученых манипулировать местной университетской системой, но борьба Ростовцева за свои права и за возмож¬


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
161
ность заниматься научными исследованиями видится мне не манипулированием, а естественным стремлением ученого высочайшего калибра отстоять свои права ученого, который попал в трудное положение в чужой стране. Вот письмо Ростовцева из Рима Паксону (от 31 мая 1923 г.), которое подробно цитирует Бауэрсок в своей статье1'8.
Рим
31 мая 1923 г.
«Дорогой Фрэд!
Давненько я Вам не писал. В путешествии время летит так быстро, столько нужно сделать, столько выполнить вроде бы срочных дел. Поездка наша оказалась, несомненно, успешной. Я хорошо провел время в Оксфорде, где писал книгу о Римской империи1'9; жена моя пришла в восторг от Парижа, особенно от театров и Лувра. Мы встретились в Париже перед конгрессом и опять-таки прекрасно провели время, навещая многочисленных русских и французских друзей. Десять дней брюссельского конгресса были необычайно интересны, Вы, наверно, слышали об этом от Карла180 и Пола181. Я прочел два доклада, один пленарный, один секционный, и кроме того публичную лекцию в университете. После конгресса мы, в особенности жена моя, побывали в разных прелестных местах. Я был пару дней занят на собрании Академий. Вернувшись в Париж, сделал доклад в Академии надписей. 3 мая мы отправились в Пиццу и Италию, и с тех пор кочуем по Италии (Ницца, Генуя, Флоренция, Пиза, Сиена, Перуджа, Ассизи, Рим). В Риале мы уже дней шесть. Огги18^ тоже здесь, но мы никак не можем встретиться. Они заходили к нам, когда нас не было, а моя жена вчера вечером пошла к ним в гости и в 8.30 вечера застала их мирно спящими у себя в номере. Я часто вижу Шауэрмена185. Он совершенно счастлив. Его книга о Риме, похоже, пользуется большим успехом. Это, естественно, лекции, читанные им студентам в Академии184. Мы пробудем здесь еще недели две, а потом отправимся в Неаполь и Помпеи и назад во Францию через Равенну и Аквилею. Потом моя жена останется в Париже, а я отправлюсь в Оксфорд заканчивать книгу185.
Вы, наверно, знаете от Карла о моих переговорах с Корнельским университетом. Я Вам на этот счет не писал, поскольку все было очень неопределенно и не казалось мне серьезным. Изложу Вам факты.
В Англии я встретил Нотстайна186. Он обронил, что, если Вестерманну придется уйти, они будут рады видеть меня его преемником. Позже Пол сказал мне, что Вестерманн согласился перейти в Колумбийский университет. В Брюсселе я дважды беседовал с Нотстайном. Прежде всего я сказал, что и думать не могу ни о каких переменах до начала второго семестра текущего года и даже до конца года. Во-вторых, я сказал ему, что в Висконсине чувствую себя совершенно счастливым и, если и обсуждаю корнельский вариант, то только по одной, жизненно важной для меня причине: из-за летних курсов и отпуска. Вы знаете, Фрэд, как я люблю наш университет и нашу кафедру. Для меня было бы большим несчастьем расстаться с университетом и со всеми вами, но Вы знаете, как мне нужно время и для собственной работы, и для сбора материала в Европе. После событий в России в этом и состоит смысл моей жизни. Я согласен читать первокурсникам, к этому я уже привык; меня устраивает мое жалованье, но два года без отпуска — это тяжко.
Мне нужно обработать собранный в Европе материал, а времени на это нет. Вот почему я завязал pourparlers187 с Корнелем, надеясь все же, что Вы сделаете для меня что- нибудь, что позволит мне остаться в Висконсине. Так я и сказал Карлу, и он, видимо, сообщил Вам об этом. Условия, которые я поставил Нотстайну, или, вернее, он предложил мне, были следующими: 1) полная свобода в организации собственной работы, включая и вводный курс; 2) небольшое увеличение жалованья (около 500- 600 долларов); 3) работа на двух кафедрах: истории и классической филологии. Это меня не устроило, и я выдвинул еще одно условие sine qua non188: полугодовой отпуск, т.е. каждые три года один свободный (оплачиваемый) семестр без преподавания на летних курсах. Несколько дней назад я получил от Президента Фарран- да189 письмо, в котором он просил меня заехать на обратном пути в Корнель и обсудить создавшееся положение. Думаю, что в принципе они согласны на все мои условия, иначе не было бы смысла меня приглашать.
Как Вы думаете, возможно ли договориться о таких же условиях в Висконсине? Я готов согласиться на вводный курс, готов отложить вопрос о двух кафедрах, но, как я уже говорил, все упирается в летние курсы и отпуска. Как Вам кажется, нельзя ли устроить для меня одно из двух: 1) либо предоставлять мне каждые три года (каждый шестой семестр) отпуск с сохранением содержания и без обязательства преподавать на летних курсах;
2) 	либо увеличить мне жалованье так, чтобы это было равнозначно первой возможности, т.е. 1200 долларов в год (за пять семестров — при шестом свободном — 3000 долларов). Я ничего не имею против того, чтобы преподавать неполный день на летних курсах, т.е., оставаясь в Висконсине, вести семинар для аспирантов и подготовленных студентов. Карл говорил мне, что в этом нет ничего невозможного.
Поймите меня правильно. Будьте уверены, я глубоко обязан нашему университету за то, что он для меня уже сделал и что делает. Я бы никогда не завел об этом речь, если бы не предложение из Корнеля, которое я, принимая во внимание мои научные интересы (я имею в виду мой долг организовать свои дела таким образом, чтобы в последние годы жизни сделать в своей области как можно больше), был не вправе отклонить.
Я откровенно и чистосердечно изложил Вам ситуацию. Возможно, Корнель и не примет моих условий, и тогда все останется по-прежнему. Но я думаю, что в любом случае полезно было сформулировать мои устремления.
Возможно, это лишь невыполнимая мечта. Правда, Нотстайн сообщил мне, что он добился для себя таких отпусков, и то же предоставили Эбботу190 в Принстоне.
Мои самые нежные чувства нашим друзьям, в особенности миссис Паксон и Вашим детям. Я был бы рад получить от Вас весточку как можно скорее. Лучше всего писать мне либо в Париж, через Ф.Ростовцева191, Отель Дуплекс, Париж XV, или в Корпус Кристи колледж, Оксфорд, Англия.
Искренне Ваш
М.Ростовцев».
25 июня Паксон написал в Оксфорд Ростовцеву, где он, как несколько лет назад, жил в Корпус Кристи (Corpus Christi) колледже. Судя по письму, университет и де¬
6-4924


162
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
партамент не хотели терять Ростовцева и были готовы пойти на любые уступки, чтобы удержать его.
25 июня 1923 г.
Professor M.I.Rostovtzeff,
Corpus Christi College,
Oxford, England
«Дорогой Михаил!
Благодарю Вас за интересное и откровенное письмо. Несколько недель назад я узнал, что Корнель ведет с Вами переговоры, но я был совершенно уверен, что Вы вскоре обсудите это с нами, что Вы и сделали. Мне очень приятно, и я горжусь тем, что они приглашают Вас. Но, конечно, Вы не должны переходить туда. Вы нам нужны здесь, и каждый член департамента ценит проделанную Вами работу и Ваше постоянное стремление к совершенствованию, что является залогом Ваших творческих достижений.
Я показал Ваше письмо декану Селлери и Президенту университета и думаю, что они согласны со мной в том, что Корнель вряд ли предложит Вам что-нибудь лучше, чем могли бы сделать мы. Если, правда, Вы сами хотите перейти в Корнель или желаете расстаться с нами, то тогда это совсем другое дело. Однако, если же Вы отдаете предпочтение Мадисону, то думаю, что университет сделает все возможное, чтобы Вы остались здесь без всякого для себя ущерба.
Поскольку еще не последовало предложение из Корнеля, которое Вы считаете важным, я полагаю, что обсуждение конкретных деталей в данный момент было бы преждевременным. Однако, когда Президент Фэрранд сделает Вам официальное предложение, которое Вы должны будете либо принять, либо отвергнуть, и если Вы сочтете это более выгодным, чем Ваше нынешнее положение, не могли бы Вы написать мне или телеграфировать по поводу конкретных деталей, чтобы я сразу же мог связаться с нашей администрацией?
Я все-таки надеюсь, что еще в течение долгих лет мы с Вами останемся коллегами. При этом я счастлив, что наше глубокое уважение к Вам и высокая оценка Вашей работы получили столь убедительную поддержку другого университета.
Преданный Вам»192.
В течение полугода руководство Висконсинского университета пыталось урегулировать вопрос о статусе профессора Ростовцева; оно всесторонне обсуждало, как удержать его от перехода в Корнель и оставить в штате своего университета. Окончательного решения департамент и регенты не принимали, ожидая официального приглашения из Корнеля.
4 ноября 1923 г. в письме в Лондон к А.Тырковой- Вильямс Ростовцев рассказывал о своей жизни в Мадисоне и сообщал о поездке в Корнель193: «Вот мы опять в Мадисоне. Все по-старому... Читаю лекции, ем чужие диннеры... либо свои в соседней cafeteria. От времени и до времени по случаю приезда distinguished foreigners194 сам даю диннеры... Из distinguished foreigners в последнее время здесь были проездом Sir Paul195 и его ladyship196. Провели три дня приятно... Никаких событий в моей жизни не происходит. Пишу упорно и безнадежно все ту же книгу, которую писал при Вас в Оксфорде. Дальше шести глав все еще не пошел. Пересматриваю и
переделываю то, что написал в Оксфорде. Через две недели еду в Cornell набивать себе цену (курсив мой. — Г.Б.-Л.). Так как товар не шибкий (профессор, да еще с иностранным акцентом, т.е. с подмочкой), то приходится быть осторожным. Запросишь, а они скажут: в своем ли Вы уме, это за профессора-то такая цена... Вот и выйдет конфуз. А набить цену надо. Очень уж напирают родственники. Совсем изголодались при подъеме экономической жизни России».
6 декабря Паксон направил Ростовцеву письмо, уведомляющее его об увеличении зарплаты и о новых правилах предоставления ему отпуска.
Professor М. Rostovtzeff,
Department of History,
University of Wisconsin
6 декабря 1923 г.
«Дорогой Ростовцев!
Узнав о приглашении из Корнеля, департамент единодушно обратился к администрации университета предпринять такие действенные шаги, чтобы д ля Вас не было необходимостью принять это приглашение. Президент и декан позволили мне сообщить Вам, что вопрос был вчера рассмотрен регентами университета. Все регенты высказали пожелание, чтобы Вы остались в Висконсинском университете, и я уполномочен Вас известить, что, если Вы с этим согласитесь, они утвердят Вашу зарплату в размере 6.500 американских долларов, начиная со следующего сентября, а также установят сроки отпусков — каждый шестой семестр рассматривается как отпуск при сохранении зарплаты в полном объеме, причем настоящий семестр 1923 г. считается уже как первый в этой серии отпусков.
Мне нет необходимости говорить Вам, что я надеюсь на Ваше решение остаться с нами.
Сердечно Ваш»197.
Паксон составил свое письмо в сослагательном наклонении, однако, судя по документу, подписанному секретарем Совета регентов М.Мак Каффри и посланному Президенту университета, декану и заведующему департаментом истории Паксону, решение по «делу Ростовцева» было 5 декабря уже принято к исполнению Президентом Бёрджем:
«Зарплата Михаила И.Ростовцева — профессора истории должна быть увеличена до 6.500 американских долларов в год, начиная с 1924—1925 учебного года; для того, чтобы профессор Ростовцев мог проводить свои исследования здесь или за рубежом с наибольшей пользой, было также рекомендовано даровать ему право не преподавать (без ущерба его зарплате) шестой семестр каждого трехлетнего преподавательского цикла, начиная с
1923—1924 учебного года»198.
В письме к Н.П.Кондакову Ростовцев писал: «Приглашение в Cornell я отклонил, так как мне дали те же условия здесь и мне не хотелось начинать всю музыку сначала»199.
Ростовцев добился того, что считал для себя главным, — возможности заниматься научно-исследовательской работой. Ему гарантировались регулярные отпуска, которые он мог проводить в библиотеках, музеях и научных центрах Европы, и без сокращения его новой увеличенной зарплаты.


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
163
15 декабря Ростовцев на бланке департамента написал Паксону письмо.
University of Wisconsin Madison
Department of History 15 декабря 1923 г.
Professor F.L. Paxon,
Department of History
University of Wisconsin
«Дорогой Паксон!
В ответ на Ваше письмо от 6 декабря позвольте мне прежде всего поблагодарить сотрудников департамента за их добрые чувства ко мне. После внимательного размышления я решил остаться в Висконсинском университете и отклонить приглашение Корнельского университета. Будьте, пожалуйста, любезны информировать об этом моем решении Президента, декана и регентов университета. Пожалуйста, скажите им, что я принимаю их щедрое предложение об увеличении моей зарплаты на 500 американских долларов в месяц, а также решение о предоставлении мне отпуска каждый шестой семестр е сохранением зарплаты в полном объеме, рассматривая настоящий семестр 1923 г. как новый в этой серии. Я скоро сам позвоню Президенту и декану и лично выражу им мою искреннюю благодарность. Нет необходимости говорить, как многим я обязан именно Вам и как я рад, что могу продолжать мою работу в этом университете.
Сердечно Ваш
М.Ростовцев»200.
На следующий день — 16 декабря — в письме Г.Ви- льямсу — супругу А.Тырковой-Вильямс Ростовцев писал: «Обстоятельства складываются так, что, может быть, я попаду в Европу нынешним летом. После долгих переговоров я отклонил приглашение в Cornell и остался здесь. За это они увеличили несколько мое жалованье, обещали давать мне один семестр из шести для поездок в Европу и помогать ездить в Европу in between201. Так как я собираюсь писать для British Museum книжку о скифском искусстве, то мне нужно опять в Европу»202.
В письме к А.Тырковой-Вильямс от 20 января 1924 г. Ростовцев сообщал о необходимости посетить Францию и Англию для работы в библиотеках и печатания своих книг: «Мне очень нужно в Англию для печатания двух книг в Оксфорде»203.
В фонде Ростовцева в Дьюкском университете хранится документ, официально подтверждающий отъезд Ростовцевых во Францию и Англию и содержащий обращение к чиновникам США и европейских государств с просьбой оказывать Ростовцеву и его супруге всяческое содействие.
The University of Wisconsin Madison
College of Letters and Science
Office of the Dean
«Тому, кого это касается.
Настоящим удостоверяется, что доктор Михаил И.Ростовцев (г. Мадисон, штат Висконсин) является профессором истории и имеет постоянную работу в Висконсинском университете, что он получил с 9 июня по 24 сентября 1924 г. отпуск для проведения во Франции и
Англии своих исследований по древней истории, что из- за обязанностей по университету он должен возвратиться в Мадисон сразу же после 24 сентября.
И этим же далее удостоверяется, что госпожа София Ростовцева — жена профессора Ростовцева, проживающая вместе с ним в Мадисоне (штат Висконсин), направляется во Францию в апреле 1924 г., чтобы собрать исторические материалы, необходимые для скорейшего завершения исследований мужа, о чем говорилось выше, что она должна будет помогать мужу после того, как он прибудет во Францию в июне, что она должна вернуться с ним в Мадисон в сентябре 1924 г.
Обращаемся с просьбой к чиновникам правительственных учреждений США и европейских государств оказывать доктору Ростовцеву и госпоже Ростовцевой всякое возможное содействие. Висконсинский университет глубоко заинтересован в прогрессе исторических исследований и будет благодарен всем, кто будет содействовать в работе чете Ростовцевых.
Выдано в Мадисоне, штат Висконсин, в университете, скреплено нашими подписями и печатью университета в первый день февраля 1924 г. Е.А.Бёрдж — Президент университета М.Е.Мак Каффри — секретарь Совета регентов»204.
Этот сертификат с определенностью говорит о том, что в начале февраля университет был еще уверен в продолжении Ростовцевым преподавания в Висконсинском университете. Не сомневался в этом и департамент истории. 7 февраля Паксон направил письмо Вестерманну — тогда профессору Колумбийского университета в Нью- Йорке, — сообщая, что решение Ростовцева остаться в Мадисоне избавляет департамент от необходимости искать кого-либо другого в качестве замены205.
Однако уже в письме Кондакову (очевидно, весна 1924 г., оно частично перекликается по содержанию с письмом А.Тырковой-Вильямс от 16 декабря 1923 г.) Ростовцев прямо сообщал о возможном переходе в Йельский университет: «Жизнь идет по обычной колее, и событий у нас мало. Единственные события — это, когда приходится решать вопрос о переходе в другой университет. Второй раз в этом году мне приходится это делать. Приглашение в Cornell я отклонил, так как мне дали те же условия здесь и мне не хотелось начинать всю музыку сначала. Теперь меня зовут в Yale, что более привлекательно. Но и этого вопроса я до сих пор еще не решил... Собрались мы летом осмотреть Европу, но с историей с Yale’ем не знаю, удастся ли это осуществить. Если поеду, то для того, чтобы наладить печатание двух своих книг в Оксфорде»206.
Архив Президента Йельского университета Джеймса Энджелла содержит интереснейшие документы о переговорах Ростовцева с университетом о своем переходе еще весной 1924 г.207.
14 марта 1924 г. Энджелл направил в Висконсинский университет письмо Ростовцеву (и копию профессору
С.У.Менделлю208) следующего содержания:
«Дорогой профессор Ростовцев:
Профессор Менделль был чрезвычайно любезен и сообщил мне о Вашем сердечном письме ему, в котором Вы проявили интерес к возможности перехода в Йель.
Пишу Вам, чтобы заверить Вас в моей огромной заинтересованности в этом. Я искренне также надеюсь, что


164
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
мы сможем сделать все для того, чтобы Вы приняли такое приглашение. Я вскоре собираюсь быть в Чикаго, очевидно, в первую неделю апреля, и мне хотелось бы знать, возможно ли, чтобы Вы туда приехали за наш счет для обсуждения деталей возникшей ситуации. Конечно, нам было бы очень приятно, если бы Вы приехали в Нью-Хейвен и обсудили вопросы с нами здесь, что дало бы Вам более точное представление о реальной ситуации и условиях нашей жизни и работы. Однако мы опасаемся, что это может повлечь за собой необоснованное посягательство на Ваше личное время и силы и привести к тому, что Ваши переговоры с нами станут достоянием общественности в большей мере, чем это бы было Вам по душе. Поэтому я предлагаю провести переговоры в Чикаго. Я буду Вам весьма обязан, если Вы, когда Вам будет удобно, уведомите меня, какой из этих вариантов Вы одобряете.
Еще раз выражаю уверенность в моей искренней надежде на то, что мы скоро сможем рассматривать Вас как своего коллегу.
Преданный Вам»209.
Вскоре Ростовцев направил ответ Президенту Йельского университета.
The University of Wisconsin Madison
Department of History 18 марта 1924 г.
(Получено 20 марта 1924 г.)
«Дорогой Президент Энджелл!
Мне будет очень приятно встретиться с Вами в удобное для Вас время в Чикаго. Я могу выехать из Мадисона в полдень в любой день и вернуться ночью, если у меня будут лекции на следующее утро, или на другой день, если не будет лекций. Дни, когда у меня лекции в 9 утра, — вторник и четверг. Лучше бы встретиться либо в один из этих дней, либо в пятницу, субботу и воскресенье. Но я не возражаю и против других дней. Поступайте, как Вам будет удобно.
Преданный Вам
М.Ростовцев.
P.S. Наилучшее время, вероятно, полдень в четверг, 3 апреля. Я могу приехать в Чикаго в этот день в 11.20. Читаю лекции этим вечером в 8.15»210.
Через несколько дней Ростовцев получил ответное письмо из Йеля.
Professor М. Rostovtzeff 27 марта 1924 г.
The University of Wisconsin
Madison, Wisconsin
«Дорогой профессор Ростовцев!
Ваше любезное письмо от 18 марта дошло до меня в должное время. Я приеду в Чикаго в четверг днем, 3 апреля, и смогу встретиться с Вами, если это будет удобно для Вас, в половине четвертого в этот же день в университетском клубе на улице Монро, около Мичиган-авеню. Как я понял из Вашего письма, это не очень удобный для Вас день, и я могу встретиться с Вами в три часа на следующий день, в пятницу, 4 апреля, если это будет более удобно для Вас. Я думаю, что Вы сможете выехать из Мадисона в 9.30 утра, в Чикаго быть в 2.30 и вернуться
этим же вечером, если захотите. Полагаю, что полтора или два часа будет достаточно для нашей беседы.
Могу ли я просить о том, что по получении этого письма Вы будете так добры и пошлете мне ответ на адрес университетского клуба: улица Монро, Чикаго, с известием, какое из предложенного времени Вам наиболее подходит. И тогда я буду в клубе, чтобы приветствовать Вас, когда Вы приедете. Конечно же, Вы понимаете, что мы оплатим Ваши расходы по поездке.
Я высоко ценю Вашу готовность приехать в Чикаго.
Преданный Вам»211.
В тот же день (27 марта) Ростовцев писал Миннзу в Кембридж: «Желание повидать Вас остается. К сожалению, и тут дела осложнились. У меня уже и вещи готовы, и билеты заказаны. Но недавно вдруг, как с неба, свалилось предложение перейти в Yale. Так что веду переговоры. Чем они кончатся, не знаю. Если соглашусь уехать в Yale, придется отказаться от поездки в Европу. Трудно прямо с корабля на бал. Не успеешь ничего ни подготовить, ни устроить на новом месте. А досадно! Мне очень нужно быть в Оксфорде, чтобы подготовить к печати две книги: одну — общую историю древнего мира, другую — по социальной и экономической истории Римской империи».
Поездка в Чикаго была для Ростовцева очень успешной. Уже 10 апреля он получил от Энджелла письмо.
Professor М. Rostovtzeff, 10 апреля 1924 г.
The University of Wisconsin,
Madison, Wisconsin
«Дорогой профессор Ростовцев!
Я прошу казначея приложить к письму чек, чтобы покрьггь за наш счет Ваши расходы на поездку в Чикаго.
Позвольте мне выразить еще раз мое восхищение Вашей любезностью и удовлетворение, которое я получил от нашей беседы. Я сделаю все возможное, чтобы как можно скорее послать Вам официальное приглашение, которое, я надеюсь, Вы сможете сразу же принять.
Преданный Вам»212.
Через несколько дней Ростовцев получил новое письмо от Президента Йельского университета.
16 апреля 1924 г.
Professor M.Rostovtzeff,
The University of Wisconsin,
Madison, Wisconsin
«Дорогой профессор Ростовцев!
К нашему удовлетворению, планы в отношении приглашения Вас в Йель значительно продвинулись. В связи с одной из Ваших просьб, которую нам бы очень хотелось выполнить как можно полнее, меня интересует следующее. Будет ли отвечать Вашим желаниям несколько измененный план по сравнению со старым, когда Вы просили предоставить Вам поездки за границу каждый шестой семестр: могли ли бы Вы, например, сделать возможными такие поездки каждое следующее лето и более длительное Ваше отсутствие. Тогда было бы возможным без всяких трудностей уезжать отсюда около 1 июня и возвращаться 1 октября (или около этого срока), организовать такие поездки нам было бы легче, чем предостав¬


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
165
лять Вам полугодовой отпуск через каждые три года. Может быть, наше предложение и не соответствует Вашим желаниям, однако при обсуждении этого вопроса было высказано мнение, что более частые посещения далеких берегов, даже если у Вас будет чуть меньше времени для завершения дел, имеют свою привлекательность. Я буду Вам очень признателен, если Вы еще раз вернетесь к этому вопросу и дадите мне знать, какое впечатление произвело на Вас наше предложение.
Преданный Вам»213.
Копии провосту и профессору Менделлю.
Через два дня Ростовцев отправил Энджеллу ответное письмо214.
18 апреля 1924 г.
(Получено 21 апреля 1924 г.215)
Копия отправлена профессору Менделлю216
«Дорогой Президент Энджелл,
Получил Ваше письмо от 16 апреля. В просьбе о получении мною отпуска каждый шестой семестр217 (т.е. второй семестр каждого третьего года) с сохранением зарплаты заключалась специальная и вполне определенная цель. Обычные каникулы длятся четыре летних месяца. Я слишком стар, чтобы путешествовать в летнее время по югу (Испания, Греция, Малая Азия, Египет). Поэтому я не могу использовать свои каникулы для таких поездок. Кроме того, четыре месяца — этого недостаточно для проведения научных работ в странах классической древности. А у меня их запланировано много. Вот причина, по которой я должен настаивать на том, чтобы у меня был отпуск каждый третий год, как это я имею здесь (в Висконсинском университете. — Г.Б.-JI.). Это не исключает моих поездок за границу время от времени также и летом на короткий срок в Англию, Францию или Германию, может даже в Россию, если позволят обстоятельства. Это именно то, чем я намерен заняться на следующее лето. Цель моего путешествия — организовать публикацию и иллюстрирование двух моих книг (общая работа по древней истории218 и книга по социальному и экономическому развитию Римской империи219), обе эти книги собиралось опубликовать издательство Clarendon Press. Год отдыха (каждый седьмой год) не особо мне помогает. Чем я буду заниматься через шесть лет, я не знаю. Старость надвигается быстро, и я уже не чувствую себя так, как если бы мне было двадцать пять или тридцать лет. Если я перейду в Йель, то в любом случае я отложу свой следующий отпуск на один год (вместо зимы 1926 на зиму 1927 г.). Что же касается летних поездок, то думаю, что университет поможет мне, дав немного денег для покрытия расходов, чтобы пересечь океан. В действительности же, это то, что исследовательский фонд Висконсинского университета делает для меня теперь и обещал это делать в будущем. На свою следующую поездку я получил субсидию в размере 750 долларов.
Итак, подведем итог в этом самом важном для меня пункте: у меня должен быть регулярно повторяющийся каждые три года отпуск, а также, чтобы мне оказывали помощь для поездок за границу во время летних каникул. Не понимаю, как отпуск может повредить моему преподаванию. Каждый третий год я могу читать вместо годового курса лекций семестровый, охватывая ту же
проблематику, но в более общем виде. Полугодовая работа в семинаре и специальный курс — этого вполне достаточно для поддержания интереса у аспирантов. А во втором семестре они спокойно могут работать по тем направлениям, которые были выработаны в первом.
В моем письме к профессору Менделлю я подчеркнул один момент, который считаю исключительно важным. Поскольку я о нем не упоминал на переговорах в Чикаго, то позвольте мне сказать об этом сейчас. В течение четырех лет моей преподавательской деятельности здесь мои взаимоотношения с первокурсниками строились следующим образом. Я читал лекции и консультировал своих ассистентов. Вся административная работа велась моим главным ассистентом, и все экзаменационные работы читались штатом ассистентов (у меня их было четверо на класс, состоявший более чем из 300 студентов). Я не готов изменить этот порядок и погрузиться в обучение первокурсников. Мне нравится курс для первокурсников, но я не могу осуществлять проверочную работу и контроль экзаменационных работ.
Простите меня за причиненное Вам беспокойство моим длинным письмом и позвольте просить Вас принять решение как можно скорее. Принять решение — совсем не просто для меня, поскольку по отношению ко мне здесь была проявлена искренняя симпатия со стороны всех, и, следовательно, я бы хотел разрубить этот гордиев узел как можно быстрее и подвести итоги долгих переговоров.
Преданный Вам
М.Ростовцев».
В переписке Ростовцева и Энджелла сохранилось письмо Ростовцева к Юнгу220 от 2 мая 1924 г.
The University of Wisconsin Madison
Department of History 2 мая 1924 г.
«Мой дорогой Юнг!
Я не ответил на Ваше последнее письмо, так как почти каждый день ждал известий из Нью-Хейвена. Вы в курсе моих переговоров с Президентом Энджеллом. Он пообещал мне дать вполне определенный ответ через три недели. Вот уже прошло больше месяца, а я все еще не получил никакого письма. Что случилось? Хотя задержка сама по себе и не имеет значения, но в моем случае она нарушает все мои планы и очень нервирует меня. Моя жена решила ехать в Европу в апреле. Так как она не может спокойно уехать до того, как уладятся дела, то она отложила свой отъезд на месяц. Отложить его на неопределенный срок нельзя, так как сразу же купить билет практически невозможно. Кроме того, она должна была сделать для меня кое-какую работу до моего приезда, и каждый день отсрочки — это потеря не только для нее, но и для меня. Пожалуйста, известите меня, что же произошло и когда мне ждать известий из Йеля. Я знаю, что мои условия могут показаться трудновыполнимыми. Но в моем особом случае я просто не могу рассматривать никакие другие предложения, так как мой отпуск и зарплата,^которая позволит мне воспользоваться возможностями Йеля, являются жизненно важными для меня.
Пожалуйста, передайте мои приветы миссис Юнг.
Искренне Ваш
М.Ростовцев»22 *.


166
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
12 мая Ростовцев получил телеграмму от Энджелла и в тот же день ему ответил.
Телеграмма
Дневная почта (Отправлено: 12 мая 1924 г.)
Professor М. Rostovtzeff,
The University of Wisconsin,
Madison, Wisconsin
«Переговоры относительно нашей возможности создать приемлемые для Вас условия из-за моей болезни были надолго отложены. Сейчас мы занимаемся тем, что пытаемся получить одну из профессорских ставок со специальными условиями, которые я Вам описал. Если все выйдет удачно, то надеемся создать здесь столь привлекательные условия для Вас, что Вы сочтете возможным приехать. Тем временем, из-за серьезной задержки в выполнении планов мы должны серьезно подготовиться к тому, чтобы принять меры, которые ни в коей мере не задели бы интересы Висконсинского университета. Я свяжусь с Вами, как только узнаю о результатах наших попыток получить эти специальные фонды.
Подписано: Джеймс Р.Энджелл»222.
12 мая 1924 г.
«Дорогой Президент Энджелл!
Благодарю Вас за письмо, которое получил сегодня утром. Мне было очень приятно узнать, что Вам стало лучше и что Вы можете возобновить Вашу кипучую деятельность и даже уделять внимание такому незначительному событию, как мой возможный переход в Йельский университет.
Очень сожалею, что Ваша болезнь воспрепятствовала Вам принять меры по моему делу. В действительности время летит быстро, и уже осталось всего три недели до моего отплытия в Европу. Из Вашей телеграммы я не понял, собираетесь ли Вы принять меры по моему делу в самое ближайшее время, скажем, в течение следующих двух недель, или Вы думаете, что все действия должны быть отложены на несколько недель или даже месяцев. Если последнее верно, то я должен буду обратить Ваше внимание на тот факт, что перед своим отъездом за границу я должен уведомить декана и заведующего нашего департамента, остаюсь ли я на следующий год или нет. Я не могу оставить дела в подвешенном состоянии.
Если ничего нельзя решить в течение ближайших двух недель, то я не вижу никакого другого выхода из сложившейся ситуации, кроме как отложить все на один год и продолжить наши переговоры, когда я вернусь в Мадисон в сентябре. К этому нужно добавить, что такая отсрочка сильно усложнит ситуацию. Через год у меня останется только один семестр до получения полугодового отпуска, так что будет огромным соблазном задержаться здесь на этот семестр для использования полугодового отдыха (по сентябрь 1926 г.).
В любом случае я очень хочу знать Ваше мнение о ситуации в целом как можно быстрее и хочу получить Ваш совет, какой путь будет наилучшим для Вас и для меня. Мне не следует добавлять, что я очень беспокоюсь о том, чем я могу быть полезным Йельскому университету. Я высоко чту оказанную мне Вами и Йельским университетом честь — Вы помните обо мне и хотите со¬
здать наилучшие условия для моей работы в Нью-Хейвене. По пути в Англию я буду в Нью-Йорке 9 и 10 июня, и мне бы было приятно встретиться с Вами в Нью-Хейвене, если Вы сочтете это целесообразным.
Преданный Вам
М.Ростовцев»223.
Получив это письмо, Энджелл 15 мая ответил Ростовцеву.
15 мая 1924 г.
Professor М. Rostovtzeff,
The University of Wisconsin,
Madison, Wisconsin
«Дорогой профессор Ростовцев!
Получил Ваше сердечное письмо от 12 мая и пишу, чтобы сказать, что я все-таки надеюсь, что мы будем знать определенно в течение ближайших десяти дней относительно новой должности профессора. Я хорошо понимаю то затруднительное положение, в котором мы оба оказались в силу сложившихся обстоятельств. Комиссии, занимающейся должностями профессоров, было предписано рассмотреть дело в самое ближайшее время, и если последует благоприятный ответ, то, естественно, мы узнаем об этом в течение упомянутого мною срока. Буду держать Вас в курсе дела, и как только поступит информация, сразу же Вам телеграфирую.
Преданный Вам»224.
В конце мая Ростовцев еще не имел окончательного ответа от руководства Йельского университета, был в неопределенном положении и департамент, ибо нужно было срочно определить учебное расписание и преподавательскую нагрузку на следующий учебный год.
30 мая обеспокоенный сложившейся ситуацией Мен- делль отправил письмо Президенту Энджеллу.
Yale University New Haven, Connecticut
30 мая 1924 г.
«Дорогой господин Энджелл!
Этим утром я переговорил с провостом Грейвсом, и нам обоим кажется, что было бы разумным пока включать лекции профессора Ростовцева в программу следующего года. Не думаете ли Вы, что не следует пытаться убедить его прямо сейчас перейти к нам. Однако если же Вы считаете, что стоит поступить именно так, то тогда я должен немедленно приступить к приготовлениям на будущий год. У нас есть возможность пригласить ассистента профессора из Принстона и ассистента на четверть ставки из нашей собственной аспирантуры. Таким образом, мы сможем позаботиться о работе Ростовцева, а также увеличить число второкурсников, изучающих латинский язык, и аспирантов. В этом году у нас 72 второкурсника и 2 аспиранта; на следующий год будет 110 второкурсников и 10 аспирантов. Все эти затраты, о которых я говорил, обойдутся нам чуть меньше 4000 долларов из предусмотренных бюджетом 5000 долларов. Мистер Грейвс полностью одобряет этот план. Я извиняюсь, что беспокою Вас в такое напряженное время, но Вы сами понимаете, как трудно решать такие вопросы в


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
167
разгар учебного года, и я надеюсь, что Вы скажете свое "да" или "нет" по поводу этого предложения.
С наилучшими пожеланиями и надеждой на Ваш скорый ответ
Искренне Ваш
Подпись (Менделль)».
10 июня 1924 г. секретарь Совета регентов Висконсинского университета направил Ростовцеву письмо о том, что на 1924—1925 учебный год его зарплата профессора истории увеличена до 6500 американских долларов в год225. Однако Ростовцева в это время в Висконсине уже не было. Судя по архивным документам, Ростовцев, не дожидаясь окончательного ответа из Йеля, решил отправиться в Европу. С 9 июня он получил официальный отпуск, но по дороге из Мадисона в Нью-Йорк он заехал в Нью-Хейвен для встречи с Президентом Йельского университета Дж.Р.Энджеллом, чтобы обсудить с ним вопрос о своем переходе. Об этом говорит телеграмма, направленная Ростовцевым Энджеллу из Мадисона 7 июня 1924 г.
«Приезжаю в Нью-Йорк в понедельник, 9 июня. Могу прибыть в Нью-Хейвен в понедельник вечером и задержаться, в случае необходимости, на ночь для встречи с Вами во вторник в любое удобное для Вас время. Отплываю в Европу в среду утром. Пожалуйста, сообщите, какое время удобно для Вас и каким поездом мне лучше приехать. Адрес в Нью-Йорке — Отель Принца Георга, угол Пятой авеню и 28-й улицы. Благодарю за телеграмму и хорошие новости.
М.Ростовцев»226.
Получив телеграмму о приезде Ростовцева, Президент продиктовал подробное письмо провосту, изложив основные пункты переговоров с русским ученым.
Provost Henry S.Graves
Gibbs Hall
9 июня 1924 г.
«Дорогой господин Грейвс!
В данном послании я бегло набросал наиболее важные пункты, которые нужно уточнить во время переговоров с Ростовцевым. Я просил господина Менделля доложить о состоянии дел в 11.30 в Вулбридж Холле (с учетом перехода на летнее время). Возможно, Вы лично захотите обсудить с Ростовцевым некоторые из этих пунктов во время Ваших переговоров в отсутствие господина Менделля. С другой стороны, помощь господина Менделля в вопросах подготовки и организации приезда Ростовцева и тематики курсов лекций, которые будут объявлены в первую очередь, нам будет крайне необходима.
1. Зарплата. Ростовцев совершенно ясно дал понять, что он согласен перейти к нам лишь на зарплату в 8.000 долларов, на меньшую он не согласен. Должность Стерлинг-профессора позволяет без дальнейших дебатов установить ему такую зарплату.
2. Я склонен согласиться с теми условиями, на которых он сейчас работает в Висконсине, а именно: ему разрешено каждый шестой семестр уезжать за границу для проведения археологических работ либо для работы в библиотеках Европы.
3. Висконсин финансировал эти его командировки, и я сказал ему, что мы тоже сможем продолжить финансирование. Этот пункт особенно важен, поскольку он никогда не называл мне точных цифр, а мне бы, в лучшем случае, не хотелось превышать сумму, выплачиваемую Висконсином. Какая бы сумма ни была, она может быть покрыта из тех денег, которые остаются после уплаты налогов со ставки Стерлинг-профессора; в любом случае эта сумма значительно больше, чем та, которая остается после уплаты налогов при обычной профессорской ставке, и потому этот вопрос можно урегулировать без особых трудностей.
4. Он может запросить особое финансирование на закупку книг. Сомневаюсь, что мы можем сделать что- либо большее, чем заверить его в том, что мы постараемся щедро окупить его расходы по этому пункту. До тех пор пока он не будет лучше проинформирован о состоянии нашей библиотеки, я уверен, что для него будет невозможно указать с определенностью, что же ему требуется.
5. Вопрос о пенсионном обеспечении должен быть выяснен до конца. Думаю, что он находится на попечении Ассоциации преподавателей, и подобная практика ежегодных отчислений может быть перенесена и сюда.
6. Если возможно, то следует точно установить день начала его работы. Я предпочел бы отложить его переход на год, что было бы для нас много проще, или, при прочих равных условиях, по крайней мере до второго семестра. О дне начала работы следует уведомить Совет попечителей фонда Стерлинга.
Возможно, не следует просить, чтобы Совет отсрочил выплату денег по этому назначению до тех пор, пока кандидат фактически не приступил к работе. Если он приедет в середине года, то, без сомнения, у него будет мало студентов, но это даст ему возможность привыкнуть к местным условиям. Мне бы очень хотелось избежать любых выплат Висконсинскому университету путем компенсации их затрат на его нынешнюю поездку. Если же он возвратится в Висконсин на весь год, мне представляется, что это обязательство будет с полным основанием рассматриваться как выполненное. Если он приедет раньше к нам, то будет справедливо, если мы что-то возместим Висконсину за летнюю поездку.
7. Мне бы хотелось, чтобы еще раз было четко обговорено наше пожелание об официальном его сотрудничестве как с департаментом Классических исследований, так и департаментом истории. Это именно то, на чем он сам настаивал, и, как я понимаю, историки тоже согласны с этим его предложением. Конечно же, его непосредственная работа будет связана с Йельским колледжем, но, возможно, половину времени или более того он посвятит аспирантуре.
8. Ростовцев сам предложил читать один курс лекций для начинающих студентов и два уже для более подготовленных студентов, один из которых определенно выльется в семинар. Профессор Менделль обязательно присоединится к обсуждению этих вопросов, и было бы неплохо связаться с некоторыми представителями департамента истории.
9. Пожалуйста, попросите казначея господина Дейя227 возместить Ростовцеву его расходы на дорогу из Нью-Йорка в Нью-Хейвен и обратно.


168
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
10. Добейтесь от профессора Ростовцева, если это возможно, разрешения на то, чтобы публичное объявление о его новом назначении было сделано 18 июня. Если же он будет возражать, то попытайтесь получить от него заявление о точной дате, когда можно будет сделать официальное объявление.
Продиктовано, но не подписано
Президентом Энджеллом»228.
10 июня состоялась встреча Ростовцева с провостом Грейвсом, после которой был принят меморандум229.
Меморандум совещания с профессором Ростовцевым 10 июня 1924 г.
Согласно договоренности, Йель готов предоставить Ростовцеву ставку Стерлинг-профессора с зарплатой в
8.000 	долларов в год. Кроме того, было условлено, что у профессора Ростовцева будут такие же привилегии в отношении отпусков, как были до сих пор в университете Висконсина. А именно: каждый шестой семестр ему разрешено посвятить исследовательской работе в Европе или в какой-либо другой стране с сохранением содержания. Пост в Йеле он сможет занять только в 1925—1926 учебном году, а не в 1924—1925 учебном году. Также оговорены те приготовления, которые нужно сделать как можно скорее для завершения его работы во втором семестре 1926 г., чтобы он смог провести более длительное время в Европе. Первый очередной отпуск, по существующей договоренности, он получит во втором семестре в 1928 г.
Университет возьмет на себя часть расходов по проведению профессором Ростовцевым исследовательской работы в Европе, исходя из минимального расчета — 750 долларов на каждую поездку. Это относится не только к поездкам во время очередных отпусков, но и к любой поездке в Европу, когда бы он ни предпринял ее во время летних каникул.
Профессор Ростовцев выразил желание, чтобы ему помогли в приобретении некоторых книг для библиотеки, которые ему понадобятся для чтения лекций, а также слайдов и другого иллюстративного материала, с чем я согласился.
Что касается пенсии, то, по существующей договоренности, особое заявление будет послано ему в Оксфорд с тем, чтобы внести окончательную ясность в этот вопрос. Я объяснил ему, что пенсионные привилегии будут полностью совпадать с теми, которыми он пользуется в Висконсине.
Существует договоренность, согласно которой профессор Ростовцев будет членом обоих департаментов: истории и Классических исследований. Как было условлено, профессор Ростовцев будет читать курс лекций по древней цивилизации — 2 часа, факультативный курс по древней истории повышенной сложности и семинар — в целом, не более 6 часов в неделю.
Профессор Ростовцев дал ясно понять, что он согласен принять пост на указанных условиях, но он не хотел бы, чтобы официальное объявление было сделано до того, как он сможет связаться с администрацией Висконсинского университета, ибо должны быть соблюдены все правила приличия в данной ситуации. Он полагает, что официальное уведомление может быть сделано в октябре, но не видит никаких препятствий к тому, чтобы Совет (корпорация) Йельского университета принял решение, исходя из его назначения с июня; объявление же
будет сделано лишь после того, как он завершит все свои дела с Висконсинским университетом.
Далее было также условлено, что Йельский университет окажет помощь по покрытию расходов на переезд из Висконсина в Нью-Хейвен.
Подписано провостом Г.С. Грейвсом.
Находясь по дороге в Европу, Ростовцев, очевидно, не знал о решении корпорации Йельского университета избрать его на пост Стерлинг-профессора древней истории и классической археологии с 1 июля 1925 г. с зарплатой в 8000 американских долларов230.
В письме к Кондакову уже из Европы Ростовцев с определенностью говорит о переходе в Йельский университет. «Что касается до нас, то мы приехали в Европу совершенно неожиданно для нас самих. Мне нужно было во что бы то ни стало побывать в Оксфорде и наладить иллюстрацию и печатание двух книг231. Я бы этого не мог сделать, если бы наш университет не дал мне некоторую сумму денег для оплаты переезда. Прожить в Европе можно на то, что я получаю в Висконсине. Дали мне эти деньги, потому что хотели удержать меня в Висконсине. Тем не менее я все-таки перехожу из Висконсина в Yale»232.
Также из Европы (очевидно, в конце июня) Ростовцев писал Миннзу: «Да, я попал в Европу. По дороге был в "Ели”233 и решил перейти туда. Условия слишком соблазнительные» .
1 июля новый заведующий департаментом истории Карл Рассел Фиш234 в своем письме декану Селлери сообщал о том, что Ростовцев намерен в конце 1925 г. занять должность в Йеле.
1 июля 1924 г.
Dean G.C. Sellery,
College of Letters and Science,
University of Wisconsin
«Дорогой Джордж!
Только что получил письмо от Ростовцева, где говорится, что он намерен занять должность в Йеле с конца следующего года. Сейчас я диктую по этому поводу меморандум в самых общих чертах, о котором мы сможем поговорить позже. Во-первых, что касается древней истории, то нам стоит иметь в этой области первоклассного исследователя и человека выдающихся способностей для передачи знаний об античной культуре.
Во-вторых, я очень стремлюсь к тому, чтобы у нас, в конце концов, в области новой истории Европы был влиятельный человек и ученый высокой научной продуктивности. Но все это — лишь предварительные соображения.
Сейчас же, рассматривая нынешнюю ситуацию, я вижу, что несколько курсов остаются незанятыми. И чтобы закрыть один из них, есть вариант, который очень поддерживает профессор Берн, а именно: вновь пригласить Вестерманна. Я же по многим причинам не в восторге от этой идеи.
Другой путь — просить Стефенсона235, у которого образование по древней истории, переключиться на эту проблематику, что даст ему шанс заниматься ею на профессиональном уровне в университете; такой возможности у него сейчас нет...


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
169
Третий вариант наших действий — позвать мистера Кларка Хопкинса236, который теперь работает в департаменте Классических исследований...
Четвертая возможность — взять человека, например, Стерлинга Треси237, обучать его в течение трех лет и в конце этого срока сделать его преподавателем...
Пятое предложение — предложение Ростовцева, а именно, пока он в Англии, он будет подбирать людей. Он просил меня послать ему телеграмму по этому вопросу, и я предлагаю следующий текст: "Действуйте, но в рамках дозволенного".
Если посмотреть на это дело с другого конца, то выявляется следующее обстоятельство: в случае потери Ростовцева и принятия одного из вариантов, за исключением варианта с Вестерманном, у нас появится бюджетная возможность сделать что-нибудь значительное для преподавания новой истории Европы. У меня был план пригласить на год Арнольда Тойнби...»238.
В тот же день Фиш написал письмо и Ростовцеву.
1 июля 1924 г.
Professor Michael Rostovtzeff,
Corpus Christi College,
Oxford, England
«Дорогой Михаил!
Ваше письмо достигло нас как своего рода удар, которого я, правда, ожидал, особенно после того, как я увидел объявление о профессорской ставке Стиллмэна239, опубликованное в "New York Times". Мы все, и особенно члены семьи Фиш, очень сожалели о Вашем решении. Я лично очень рад тому, что Вы будете с нами следующий год.
Я послал Вам телеграмму, в которой открыто просил Вас сообщить мне всю важнейшую информацию по этому поводу, или же, как сказала бы Джейн240, "втиснуть ее", не забывая, что нам еще предстоит рассмотреть все средства и методы осуществления невозможного, а именно, как заменить Вас.
Летние курсы бурлят, а Мадисон невозмутим. Такого состояния не помнят мужчины, не мечтали о нем и женщины.
Передавайте наши наилучшие приветы жене и часть сохраните для себя. Я напишу Вам позднее.
Искренне Ваш».
Если письмо Ростовцеву содержит сожаления по поводу его ухода (насколько они были искренны, сказать трудно), то письмо декану — уже конкретные рекомендации, как выйти из ситуации, когда ведущий профессор по древней истории покидает департамент.
В деле Ростовцева, хранящемся в Висконсинском университете, имеется копия письмаРостовцева, посланного 27 сентября 1924 г. провосту Йельского университета Генри С.Грейвсу241:
«Дорогой провост Грейвс!
Я вернулся сюда из Европы и выполнил свой долг по отношению к Висконсинскому университету. Поэтому Вы можете публично объявить о назначении меня профессором древней истории и археологии Йельского университета, когда Вам это будет удобно.
С сердечным уважением»242.
И действительно, в октябре, как об этом просил Ростовцев, было официально объявлено о назначении его на должность профессора в Йельский университет. 12 октября 1924 г. в официальном бюллетене «Новостей Йельского университета» была опубликована заметка под названием «Прославленный археолог стал профессором Йельского университета», в которой сообщалось: «11 октября 1924 г. Сегодня Йельский университет объявил о назначении Михаила Ростовцева, почетного доктора (Litt. D.), одного из самых выдающихся ученых в области классической археологии, на ставку Стерлинг- профессора древней истории и классической археологии на факультет Йельского колледжа. Эта ставка является одной из четырех, учрежденных в июне 1924 года опекунами имущества Джона У.Стерлинга; три ставки отданы в распоряжение департаментов английской литературы, библиотечного дела и религиозного образования. Предполагается, что приход на факультет Йельского университета такого выдающегося и знаменитого ученого значительно усилит преподавательский состав в области гуманитарных наук. Профессор Ростовцев известен как выдающийся преподаватель. Также предполагается, что его приход послужит стимулом для исследовательской работы, которая велась у нас в области классической археологии».
Решение Ростовцева о переходе в другой университет, несмотря на все возникшие трудности в преподавании древней истории, не изменило доброе и уважительное отношение к нему и руководства Висконсинского университета, и профессорско-преподавательского состава, прежде всего историков. 30 апреля 1925 г. Президент Висконсинского университета Е.Бёрдж обратился к Ростовцеву с личным письмом243:
«Мой дорогой профессор Ростовцев!
Профессорско-преподавательский состав244 и регенты Висконсинского университета уполномочили меня написать Вам об их желании присудить Вам степень почетного доктора245 на ближайшем выпускном собрании246 университета.
Это звание было предложено профессорско-преподавательским составом регентам в качестве признания Вашего выдающегося служения науке и того великого труда, который Вы подарили здесь всем нам в Мадисоне.
Вы знаете, мы крайне огорчены тем, что теряем Вас, но мы хотим ознаменовать Ваш уход присуждением Вам почетной степени как выражения нашего глубокого уважения и признания Ваших заслуг. О присуждении степени профессорско-преподавательский состав ходатайствовал единодушно, выражая Вам самые сердечные чувства, и регенты с воодушевлением поддержали эту рекомендацию.
Сейчас мы рассматриваем программу проведения выпускного собрания, и потому я не могу с точностью назвать время официальной церемонии.
Мне, возможно, следует еще сказать Вам, что все, что касается присуждения почетных степеней, должно оставаться совершенно конфиденциальным вплоть до проведения выпускного собрания.
С глубоким к Вам уважением
и совершенным почтением
Е.А.Бёрдж
Президент».


170
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Чемпрежде всего руководствовался Ростовцев, переходя в Йель из милого ему Висконсинского университета, сказать с определенностью трудно, но безусловно, что для этого шага у него были весьма веские основания.
В письме Кондакову сам он так объяснял свое решение: «Не потому что мне плохо в Висконсине, а потому что условия, которые мне предложили в Yale, значительно лучше и потому, что Yale ближе к большим музеям (он на полпути — 2 часа по железной дороге от Нью- Йорка до Бостона). Правильно ли я поступил или нет, я не знаю, но что мы знаем вообще о наших собственных действиях: как кроты ползаем в темноте. Одно для меня теперь более ясно, чем когда-либо, что я, как и Вы, в Россию не вернусь»247.
Покидая Мадисон, Ростовцев предпринял необходимые усилия, чтобы департамент истории и руководство университета пригласили профессором в Висконсин А.А.Васильева, известного историка-византиниста, профессора Петербургского университета248.
В архиве Васильева в Висконсинском университете249 хранится письмо М.Е.Мак Каффри, посланное 2 марта 1925 г. Васильеву в Париж, в котором тот уведомлялся о решении Совета регентов университета назначить его профессором истории на 1925—1926 учебный год с зарплатой 4500 американских долларов. Там же имеется и письмо заведующего департаментом истории К.Р.Фиша (от 9 июня), где излагается программа преподавания Васильева, во многом соответствующая программе Ростовцева.
The University of Wisconsin Madison
9 июня 1925 г.
Department of History
Professor Alexander A. Vassiliev,
13 rue de Beaune,
Paris 7, France
«Дорогой профессор Васильев!
Нам было приятно услышать новость от профессора Ростовцева о Вашем приезде в Берлин, и я надеюсь, что Вы все еще в Париже. Прилагаю официальное извещение о Вашем назначении, которое соответствует письму, которое Вы получили раньше. Ваша зарплата — 4.000 долларов и 500 долларов на компенсацию расходов по переезду.
Профессор Ростовцев оставил для Вас следующие курсы лекций в университете на будущий год:
История 10, Древняя история, это лекции для первокурсников; для проведения этого курса мы обеспечим Вас очень способным ассистентом, который раньше проводил курс с профессором Ростовцевым.
Надеюсь, что Вы сможете вести семинары сами, ибо аспирантов по древней истории мало.
Профессор Ростовцев также предложил, чтобы были прочитаны лекции для студентов последнего курса и аспирантам по двум курсам: История 135, История Византии и арабов, и История 148, История современной Восточной Европы.
Это, как мне представляется, перегрузит программу, но я не стал бы урезать ее более, чем на один из двух выше указанных курсов, однако кажется, что профессор Ростовцев знаком с Вашими преподавательскими установками. Очень надеюсь, что Вам удастся встретиться с
ним по поводу письма, которое Вы должны получить до Вашего приезда сюда.
Здесь мы Вам окажем сердечный прием и сделаем все возможное, чтобы этот год был приятным и полезным для Вас.
Искренне Ваш
Карл Рассел Фиш».
10 июня, еще до отъезда в Йель, Ростовцев направил в Париж Васильеву письмо250, в котором отвечал на его вопросы, давал советы, как легче добраться до Висконсина, как быстрее добыть визу, напоминал о программе преподавания и рассказывал о своих планах.
Советы Ростовцева — это и помощь старинному другу, и результат всего того, что ему самому пришлось пережить. В письме он писал о тех курсах, которые Васильеву придется читать: «Читать тебе придется три курса: Ancient History (History 10, freshmen)251 и два курса для advanced students252: History of the Byzantine Empire and the Near East253 и History of Russia2*4 (18 и 19 век). Кроме того, если найдутся желающие, у тебя будет семинарий, лучше всего из области поздней Римской империи. Впрочем, это твое дело выбрать тему для семинария».
В начале октября 1925 г. Ростовцев как профессор Йельского университета поздравлял своего друга с удачными лекциями, которые тот прочитал в Висконсине. «Рад был получить весточку от тебя и в тот же день письмо от Fish’а. Я не сомневался, что студенты примут твои лекции с симпатией и что они поймут то, что ты им читаешь. Первое впечатление самое главное, остальное приложится... Итак, ты поплыл, и дай Бог тебе плыть в американских водах так же успешно, как ты начал»255.
Здесь ясно выражено пожелание Васильеву продолжить контракт и, возможно, даже получить постоянный пост в университете.
Переход в Йельский университет256 вскоре обернулся для Ростовцева неожиданным (или ожиданным?) предложением вновь вернуться в Висконсин в качестве профессора древней истории. У Васильева (и это справедливо отмечает Г.Бауэрсок257) такой поворот событий вызвал тревогу: ведь если бы Ростовцев согласился и перешел в Висконсин, то контракт с Васильевым не мог бы быть продлен, не говоря уже о постоянной работе в этом университете в будущем.
В фонде Васильева в архиве Думбартон Оке (Вашингтон) хранится отзыв о трудах Васильева, составленный Ростовцевым258 в Нью-Хейвене 11 января 1926 г. для представления в Kings College (Лондон). В это время вопрос о постоянной работе Васильева в Висконсинском университете еще не был решен, и он искал другие пути для устройства: возвращаться в Россию было ему уже невозможно.
В этот же день — 11 января 1926 г. — Ростовцев направил копию своего отзыва Президенту Йельского университета Д.Р.Энджеллу, сопроводив кратким письмом259.
«Дорогой Президент Энджелл,
Вы, очевидно, помните краткую беседу, которую мы вели по поводу профессора А.Васильева. Я думал, что было бы очень полезным и для университета, и особенно для департамента истории иметь новое профессорское


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
171
место в департаменте по истории Восточной Европы, включая Россию. Все ведущие университеты страны имеют такую кафедру. Вы, конечно, знаете профессора
А.Кулиджа260, который заведует такой кафедрой в Гарварде. Я вспоминаю о нашем разговоре, поскольку я должен был написать рекомендацию о работах профессора Васильева для Лондонского университета. Прилагаю копию этой рекомендации».
13 января Президент Энджелл в ответном письме выражал заинтересованность в отыскании средств для открытия нового профессорского поста по истории Восточной Европы. Вместе с тем он высоко оценивал кандидатуру профессора А.А.Васильева, который подавал документы в Лондонский университет. Уже в этом январском письме Энджелл писал о желании обсудить с Ростовцевым вопрос о вторичном приглашении его в Висконсин261.
В письме к Миннзу (14 января 1926 г.) Ростовцев писал: «Меня зовут обратно в Wisconsin, предлагают шикарные условия. Я колеблюсь. Ель не Бог весть что, если присмотреться поближе, но все-таки это Ель. Как по-ва- шему? Лучше звучит для европейца Yale professor, чем Wisconsin? Сообщите немедленно, пока я еще колеблюсь».
По мнению Бауэрсока, только в конце февраля Ростовцев окончательно решил остаться в Йеле, однако в кратком письме Президенту Йельского университета Энджеллу от 16 февраля 1926 г. Ростовцев сообщал262: «Это письмо написано, чтобы информировать Вас о том, что я послал телеграмму и написал моим друзьям по Висконсинскому университету. Я сообщил им, чтр не могу сейчас принять их щедрое предложение и остаюсь здесь, в Йеле».
Сходные сообщения и в письмах Васильеву. 17 февраля: «Да, я тебе не говорил, что меня звали обратно в Висконсин. Предложили прекрасные условия, но я все- таки решил остаться здесь, хотя место и общество мне не особенно нравятся»; того же числа: «Период моих сомнений кончился. Я решил остаться здесь и не возвращаться в Висконсин, как это ни было заманчиво». 27 февраля 1926 г. Миннзу: «С переходом в Висконсин я решил недавно после ряда сомнений в пользу Уа1е’я».
6 апреля 1926 г. Ростовцев из Йеля (на личном бланке профессора древней истории) писал Васильеву: «Я еще не ясно представляю себе, какие твои планы на будущий год. Сказал ты Fish’y, что ты готов остаться (на год? или навсегда?), если они тебе дадут 5500? Или это все в твоей голове? Какое к этому отношение Фиша и Селлери? Пора поставить вопрос ребром, если ты решил остаться только в том случае, если Wisconsin даст лишнюю тысячу. Ну, а если дадут (я думаю, что дадут), решил ли остаться надолго или только на год, а потом поехать в Каир? Пойдет ли на это Каир? Пока ты обо всем этом мне толком не напишешь, мне очень трудно давать советы. Конечно, Америка не фунт изюма, но и К аир-то вообще осиное гнездо. Иностранцев там терпят, не более. При первой возможности выставят под предлогом, что не можешь читать по-арабски. Это, конечно, только предположение, но многое за это говорит»263.
Нельзя не согласиться с предположением Г.Бауэрсо- ка о том, что Ростовцев вел вторичные переговоры с Висконсинским университетом, чтобы добиться особых
привилегий от йельской администрации, но отказался от Мадисона в значительной мере из-за Васильева264. Можно пойти и дальше в отыскании причин «тактики» Ростовцева. Учитывая особо доверительные дружеские отношения Ростовцева и Васильева и критичность ситуации для последнего в случае, если контракт с ним не продлевался, допустимо полагать, что именно стремление помочь другу было главным стимулом для Ростовцева. Ростовцев не мог исходить из своих личных интересов, добиваться личной выгоды — судьба близкого друга и выдающегося русского ученого волновала его прежде всего (недаром он старался устроить его и в Йельский университет). Васильев недооценил, очевидно, замысел Ростовцева: иначе бы он не воспринимал так остро все происходившее.
Еще в начале мая 1926 г. Ростовцев (из Йеля) накануне отъезда в Европу снова обращался к Васильеву с вопросом: «Что ты окончательно решил на будущий год?»265.
Васильев остался в Мадисоне, Ростовцев же провел в Нью-Хейвене всю оставшуюся жизнь, будучи профессором, а затем и почетным (emeritus) профессором Йельского университета. С именем Ростовцева были связаны в Йельском университете многие важные научные проекты (прежде всего, экспедиция в Дура-Европос, Сирия) и интереснейшие курсы, прочитанные им в университете. Один из них — история древних цивилизаций. В начале 1926 г. Ростовцев выступил на ежегодной встрече выпускников Йельского университета с речью, которая затем была опубликована в еженедельнике выпускников Йельского университета («The Yale Alumni Weekly»)266. Поскольку это выступление мало известно специалистам и впервые по моей просьбе включено в список работ Ростовцева, который печатается в этой книге, целесообразно привести текст выступления.
ИЗУЧЕНИЕ КЛАССИЧЕСКИХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
Михаил И. Ростовцев — Стерлинг-профессор древней истории и классической археологии
Для меня большая честь в качестве равноправного члена выступать по случаю годовщины перед представителями одного из старейших и славнейших учреждений Соединенных Штатов Америки. Меня пригласили в Йельский университет возобновить изучение и преподавание древней истории, области, которая в течение ряда лет после ухода на пенсию профессора Пэренна267 здесь практически игнорировалась. Всякий специалист в любой области знания склонен считать свою область жизненно важной. Должен сказать, что я достаточно стар и пережил слишком много разочарований и трудностей, чтобы впасть в такие преувеличения. И тем не менее не могу вновь не подчеркнуть свою убежденность в том, что древняя история необходима каждому, считающему себя человеком образованным. Что такое образование? Это не профессиональное обучение. Образование — это понимание, критическое научное понимание природы и людей, включая и людские творения, среди которых одним из важнейших является то, что мы называем цивилизацией. Невозможно понять нашу собственную европейскую и американскую цивилизацию и создаваемый ею тип человека, если не знать, кем и как создавалась эта


172
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
цивилизация, каковы ее корни и что отличает ее от прочих цивилизаций: ведь не следует забывать, что она — лишь одна из многих форм цивилизованной жизни. Всякому, изучавшему историю, ясно, что все важнейшие составные части нашей цивилизации, включая христианскую религию, были созданы нашими предками, людьми и народами, которых мы изучаем, исследуя древнюю историю: народами древнего Востока, греками и римлянами.
Существует множество подходов к изучению древней цивилизации. Один из них состоит в том, чтобы взять лучшие произведения классического гения, объяснить их с эстетической точки зрения и превратить в образцы, путеводные звезды, к которым мы должны стремиться. Я подхожу к проблемам древней истории иначе. Наше дело — не восторгаться, а понимать. Не все, созданное древним миром, — совершенство, а отбор совершенных произведений заведет нас не туда. А раз так, мы должны изучить все стороны древней цивилизации, с одинаковым интересом и тщанием исследовать как величайшие достижения религии, политики, искусства, литературы, науки, философии, так и гражданские и межнациональные войны, столкновения, средства к существованию, словом, социальные и экономические условия жизни.
Вот почему в своей исследовательской работе я изучаю жизнь древнего мира во всех ее проявлениях. А поскольку социальная и экономическая жизнь была и остается одной из наименее разрабатываемых проблем истории древнего мира, именно эти стороны жизни привлекли мое основное внимание, и именно им я посвятил множество книг и статей. Я не сторонник марксистской теории и знаю, чего стоит этот продукт материалистической теологии, и все же, хотя бы ради того, чтобы показать, что не экономические феномены определяют религиозную, общественную и интеллектуальную жизнь, как это утверждают марксисты, мы должны прежде всего изучить историческое развитие именно этих, экономических и тесно с ними связанных социальных процессов. Вот почему я хотел бы, чтобы вокруг меня образовалась группа молодых людей, могущих и желающих сотрудничать со мной в этой области, и вот почему я надеюсь сделать Йельский университет одним из центров подобных исследований.
Этого, однако, нельзя добиться без усилий как с моей стороны, так и со стороны университета. Данные о социальных и экономических проблемах уже не ограничиваются материалом, который можно извлечь из произведений древних авторов. Теперь, как и при изучении средневековой и новой истории, мы основываемся прежде всего на документальных свидетельствах, как письменных, так и иных. Этими свидетельствами (руинами городов, предметами быта и орудиями, с одной стороны, и всякого рода письменными документами, либо вырезанными на камне, как надписи, либо написанными чернилами на пергаменте и папирусе, с другой) снабжает нас археология. Исследователь, ограничивающийся при реконструкции жизни древнего мира чтением древних авторов, делает лишь часть необходимой работы и делает ее спустя рукава. Исследователь древней истории в наше время должен не только знать латынь и греческий и уметь читать и понимать классических авторов, но и, если ему попадется документ на камне, бронзе или бумаге или археологический объект, суметь понять этот
новый источник информации и поделиться этим пониманием с коллегами или учениками.
Университеты, если они хотят быть центрами научной жизни, а не просто тренировочными лагерями для молодежи, должны осознать это и действовать соответствующим образом. Простейший способ передать знание древнего мира начинающим — дать им возможность непосредственно соприкоснуться с оригинальными источниками, а не только с книгами. Если молодой человек знает, что имеет дело с источником, который видит, изучает и понимает первым, он трудится упорно и с увлечением. Поэтому необычайно важно, чтобы каждый, изучающий древнюю историю, вошел в непосредственный контакт с древним миром, отправившись за границу для работы в странах классической древности. А пока он запасается необходимым для этого снаряжением, ему следует дать возможность познакомиться с первоисточниками дома, и притом как можно скорее.
Вот почему все крупнейшие университеты как в Европе, так и в Соединенных Штатах Америки создают подлинные лаборатории для изучения истории вообще и древней истории в частности. Один из основных видов оборудования таких лабораторий — музей искусства с хорошими классическими экспозициями. У нас в Йеле такой музей есть, но он разбросан по всему университетскому городку и потому бесполезен. Пока эти disjecta membra не собраны в соответствующем, большом и красивом здании, собранные Йельским университетом сокровища искусства будут иметь лишь ограниченную образовательную ценность. Другой вид научного оборудования для изучения древней истории — коллекции письменных документов: надписей и папирусов. Не так-то легко достать для научного учреждения оригинальные документы на камне: они тяжелы, редки и дороги. Лаборатория древней истории должна довольствоваться как можно большим количеством копий. Иначе обстоит дело с восточными, греческими и римскими документами на глине и бумаге. Ежегодно тысячи их находят в Вавилоне и Египте. Некоторые добываются в результате планомерных раскопок, некоторые выкапывают частным образом и выставляют на продажу. Не буду говорить о восточных документах. Стараниями покойного профессора Клея268 мы хорошо обеспечены вавилонскими и ассирийскими глиняными табличками и цилиндрами. Мое дело — греческие и латинские папирусы. Все крупные учреждения и в Европе, и в Соединенных Штатах Америки осознали уникальную возможность, предоставившуюся сейчас для собирания коллекций папирусов. Они знают, что долго это не продлится: лет через пятьдесят источник иссякнет, поэтому они ведут раскопки в Египте и покупают у частных лиц их находки. В Европе нет крупного учебного заведения, в котором не было бы коллекции папирусов. Достаточно вспомнить Оксфорд, Кембридж, Лондон, Дублин в Англии и Ирландии; Париж во Фравдии; Берлин, Мюнхен, Хайдельберг, Лейпциг, Гамбург, Йену и т.д. в Германии; Рим, Флоренцию, Милан в Италии; Санкт-Петербург и Москву в России и т.д.
Не отстают и Соединенные Штаты Америки. В последнее время собраны крупные коллекции папирусов. Почин сделал Мичиган. Тамошний университет совсем недавно собрал около 4000 греческих документов и проводит для их разыскания блестящие раскопки в Египте. Затем идут Колумбия, Корнель, Калифорния, Принстон,


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
173
Чикаго, Висконсин. В этом списке не хватает одного названия, я имею в виду Йель. Уверен, что это унизительное положение — явление временное, и скоро наш университет будет столь же хорошо оснащен для изучения греческой и римской истории, сколь оснащен он для изучения классического Востока, английской литературы и новой истории Европы и Америки.
И действительно, именно благодаря усилиям Ростовцева Йельский университет имеет одно из крупнейших собраний папирусов (сейчас хранятся в Библиотеке Бай- неке). Ростовцевым была создана целая школа американских папирологов и изданы многие важные тексты, в том числе из Дура-Европос. Это принесло заслуженную славу и Йельскому университету, и самому М.И.Ростов- цеву. Работая в Йеле, Ростовцев завершил и издал «Социальную и экономическую историю Римской империи», замысел которой возник еще в Оксфорде в 1919 г., когда Ростовцев читал цикл лекций по экономической истории эллинизма и Рима. Судя по архиву издательства «Кларендон Пресс», эти лекции должны были быть полностью переработаны, а книга приобрести другой характер269. В письмах к Миннзу и Кондакову он рассказывает о своей напряженной работе над этим проектом. В 1926 г. оксфордское издание «Кларендон Пресс» выпустило книгу, и она сразу же привлекла внимание специалистов. Наряду с положительными рецензиями Н.Бэйне- са (N.Baynes), Т.Фрэнка (N.Frank), Ф.Хайхельхайма (F.M.Heichelheim), появилась, к сожалению, крайне недоброжелательная рецензия Х.Ласта (Н.М.Last)270.
Для Ростовцева это было нелегким испытанием. Ростовцев знал об отношении к нему Ласта еще со времени пребывания в Англии в 1918—1920 гг., но появление отрицательной рецензии в солидном английском научном журнале было для него очень болезненным. Правда, давние друзья — известные английские историки-антиковеды Дж.Макдональд271 и Р.К.Андерсон272 сразу же выступили в поддержку русского ученого и осудили позицию Ласта.
В архиве издательства «Кларендон Пресс» хранятся два письма, в которых дается оценка рецензии Ласта: письмо Дж.Макдональда Р.К.Андерсону и письмо Андерсона Ростовцеву. На первом из них надпись — «Строго конфиденциально», но теперь, когда прошло 50 лет с момента написания письма, его можно, я думаю, также привести, тем более что автор письма не был против того, чтобы с письмом ознакомился Ростовцев.
4 марта 1927 г.
«Дорогой Ростовцев!
Я пока не получил от Вас ответа на мой вопрос относительно имеющихся должностей и условий работы для молодых преподавателей латыни, но Ваш ответ просто не мог еще дойти до меня. Пока не выяснятся хоть какие-нибудь детали, ничего полезного сделать нельзя.
Я давно надеялся узнать от Вас, какое впечатление на Вас произвела рецензия, которой разразился Ласт по поводу Вашей книги. Меня она жутко разозлила, так разозлила, что я был более не в силах поддерживать с ним отношения и написал об этом деле сэру Джорджу Макдональду, но потом порвал письмо, решив дождаться Вашей реакции. Когда я узнал, что наши впечатления совпали, я написал об этом Макдональду и прилагаю письмо, посланное им мне, из которого Вам станет ясно, что прочие
члены редколлегии не несут ответственности за сказанное Ластом. Меня больше всего огорчила не его критика некоторых Ваших взглядов — я уверен, что Вы не тот человек, которому может не понравиться критика, направленная на выяснение исторической правды, — а невыносимая наглость этого высокомерного словоизвержения, тон снисходительного всезнания, ведущего речь de haut en bas273! Во всяком случае, на меня это произвело именно такое впечатление. К сожалению, самомнение Ласта безгранично, а надменное чванство — качество малоприятное.
Из письма Макдональда видно, что он был огорчен этой рецензией, когда она попала ему в гранках. Надеюсь, оно по крайней мере убедит Вас в том, что Ласт говорил исключительно от собственного лица.
Зачем Вы взваливаете на себя столько работы? Преподавать одновременно и в Колумбийском, и в Йельском университетах — это безрассудная трата жизненных сил! Каким бы энергичным Вы себя ни чувствовали, при таком темпе Вас ждет преждевременная старость, и ради чего? Вам бы следовало относиться к жизни спокойнее!
Я очень занят, но уже устал от обучения молодых людей, столь значительная часть которых далеко не блещет умом. Боюсь, что хорошая голова — чрезвычайно редкий дар. Однако же очередная зима подходит к концу, и мы с облегчением взираем на признаки наступающей весны. Правда, сейчас у нас сыро и дождливо, тогда как должно было быть сухо и пыльно. Наилучшие пожелания Вашей жене, которую я так давно не видел.
Всегда Ваш
Р.К. Андерсон».
28 февраля 1927 г.
«Дорогой Андерсон!
Не удивительно, что Вы и (судя по Вашим словам) Ростовцев обижены заметкой о "Social and Economic History" в последнем номере "Journal of Roman Studies" Удивительно было бы, если бы Вы чувствовали себя иначе. Независимо от того, согласен ли рецензент с его взглядами или нет, столь выдающийся историк заслуживает куда более уважительного отношения, тем более в таком издании как "Journal of Roman Studies", которое старается быть представительным.
Искренне надеюсь, что по этому поводу не возникнет недоразумения. Ни я, ни кто-либо из прочих членов редколлегии не несет ответственности за эту рецензию. Поставив под ней свое имя, Ласт взял всю ответственность на себя. По правде говоря, я увидел рецензию уже набранной и даже не знал, что Ласт над ней работает.
Если бы заместитель главного редактора посоветовался со мной относительно того, стоит ли посылать книгу Ласту, я бы скорее всего тут же согласился, поскольку у меня не возникло бы никаких сомнений в том, что он обладает всеми необходимыми знаниями, чтобы по достоинству оценить ее. С другой стороны, если бы я увидел его заметку на более ранней стадии, я бы обязательно поговорил с ним лично и сказал, что, независимо от его желания, его заметка оставляет именно то "совершенно ложное впечатление", которого ему, по его собственным словам, никоим образом не хотелось бы создать. Убежден, что, если бы удалось раньше обратить на это его внимание, он бы понял, что в его собственных интересах переделать рецензию таким образом, чтобы в ней затрагивались все важные проблемы, которые он считал


174
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
нужным обсудить, но при этом она не была бы обидной — чтобы не сказать болезненной — для тех, кто заслуживает совершенно другого обращения.
Я сделал на письме пометку "конфиденциально”, но Вы можете послать его Ростовцеву, если считаете, что это его хоть немного утешит.
Искренне Ваш
Дж.Макдональд».
С Йельским университетом связано и такое неординарное событие для Ростовцева и его супруги, как получение американского гражданства Более 7 лет прожили Ростовцевы в Америке, прежде чем был ими поставлен этот вопрос перед руководством университета, тем более что с Президентом Дж. Энджелл ом у Ростовцева были очень добрые, даже, можно сказать, дружеские отношения.
Конечно, каждый раз, когда Ростовцевы отправлялись за пределы страны, а они путешествовали довольно много, возникали определенные трудности с получением визы. Об этом они не раз писали своим друзьям, например, А.Тырковой-Вильямс и А.А.Васильеву, знал об этом и Президент университета Дж. Энджелл. Но до осени 1927 г. с этими трудностями, если только таковые имелись в виду, Ростовцевы готовы были мириться. Можно полагать, что именно в это время Ростовцев решил для себя окончательно вопрос о невозможности скорого возвращения в Россию. К тому же очень удачно складывалась в Йельском университете его научная и преподавательская деятельность, выходили новые книги, переводились на различные языки старые и новые издания, впереди была полная надежд экспедиция в Сирию. Ситуация в России, и в частности в Ленинграде (Петербурге), осложнялась, он получал все более тревожные сообщения от родственников, друзей, коллег, учеников; прямая переписка с ними была затруднена или просто невозможна. Приходилось прибегать к помощи профессора А.А.Васильева, работавшего в Висконсинском университете или даже английского археолога Э.Х.Миннза.
Фонд Президента Дж. Энджелл а позволяет в детялях проследить все перипетии долгой и весьма изнурительной истории с получением Ростовцевыми американского гражданства. В октябре 1927 г. Ростовцев написал Энд- желлу письмо, напоминая о готовности Президента университета помочь в получении гражданства, и направил ему все необходимые сведения о себе и Софье Михайловне. В это время Ростовцевы готовились к поездке в Европу и на Ближний Восток, и остро стоял вопрос о получении необходимых виз. Сведения, посланные Энд- желлу, весьма любопытны, они содержат точную дату прибытия Ростовцевых в Нью-Йорк в 1920 г. и говорят о том, что Михаил Иванович и Софья Михайловна впервые заполнили документы на получение гражданства еще в апреле 1926 г. Вот что писал о себе и своей супруге Ростовцев Энджеллу 16 октября 1927 г.274:
«МИХАИЛ Иванович РОСТОВЦЕВ. Родился 10 ноября 1870 г. в Киеве275 (Россия). Женился 8 мая 1901 г.
Эмигрировал из Санкт-Петербурга в июне 1918 г., 1918 и 1919 годы провел в Оксфорде, Англия. В 1918 г. в Лондоне основал Комитет освобождения России для борьбы с большевистской пропагандой в Англии и для поддержки русского Белого движения. По просьбе французского правительства выступал в различных универси¬
тетах Франции с лекциями о деятельности большевиков в России и о совместном научном сотрудничестве.
В 1920 г. был приглашен Висконсинским университетом преподавать древнюю историю и историю России. Прибыл в Соединенные Штаты Америки 25 августа 1920 г. на борту парохода "Олимпик".
Находился в Мадисоне (штат Висконсин) в течение пяти лет (с 1920 по 1925 г.). В 1925 г. был приглашен в Йельский университет на ставку Стерлинг-профессора древней истории и археологии.
Заполнил предварительные документы в Нью-Хейвене, Коннектикут 26 апреля 1926 г. (Декларация о намерениях № 14018).
Проживает в Нью-Хейвене, Коннектикут с сентября 1925 г. (420 Whitney Avenue).
СОФЬЯ Михайловна РОСТОВЦЕВА, урожденная Кульчицкая, его жена, родилась 18 августа 1878 г. в Нижнем Новгороде (Россия). Прибыла в Соединенные Штаты Америки со своим мужем 25 августа 1920 г. на борту парохода "Олимпик".
Заполнила предварительные документы в Нью-Хейвене, Коннектикут 27 апреля 1926 г. (Декларация о намерениях № 14029)».
27 октября Энджелл в ответном письме вновь выразил готовность помочь Ростовцеву, но обращение университета, как он полагал, должно идти не в Государственный департамент, а в Министерство юстиции. В этот же день Ростовцев написал Президенту университета.
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut276
28 октября 1927 г.
«Дорогой Президент Энджелл!
Благодарю Вас за Ваше сердечное письмо. Давайте пока оставим вопрос о моем гражданстве. Мне бы не хотелось впутывать Вас в дело, которое кажется мне почти безнадежным. Кроме того, у Вас и так мало времени, а я должен в любом случае предпринять усилия, чтобы получить необходимые визы сразу. Единственное, что Вы могли бы легко сделать для меня и что способствовало бы успеху моей поездки, это попросить Келлогга277 дать мне общее рекомендательное письмо в американские посольства и генеральные консульства (или конкретно в Египте, Сирии, Италии, Франции, Германии, Англии, Норвегии), которое или которые я мог бы использовать в случае крайней необходимости. Возможно, что я совсем этим не воспользуюсь, но кто знает. Еще, что Вы могли бы сделать для меня, то это помочь мне с визой — в случае необходимости — в одну из стран, которую я хотел бы посетить, если я сам не смогу получить визу. Египет, например, может продемонстрировать в этом свои дурные манеры. Завтра это будет видно (завтра я еду в Нью-Йорк и буду вести переговоры с египетским консулом).
С благодарностью,
Искренне Ваш
М.Ростовцев».
И действительно, Энджелл направил Келлоггу пись-


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
175
25 ноября 1927 г.
The Hon. Frank Kallogg,
Secretary of State,
Washington, D.C.
«Дорогой господин Келлогг!
Я отважился заручиться Вашей поддержкой в деле, в котором, как мне кажется, Вы смогли бы оказать помощь без вторжения в обычную процедуру работы Государственного департамента.
У меня есть коллега по Йельскому университету — Михаил И. Ростовцев — профессор древней истории и классической археологии. Профессор Ростовцев во многих отношениях является наиболее выдающимся в своей области знаний из ныне живущих ученых; он был изгнан большевистским переворотом из России, где занимал пост профессора в Московском университете279. Сначала он был принят Оксфордским университетом и находился в Оксфорде два или три года, потом переехал в нашу страну, был профессором в Висконсинском университете, а последние два года работает в Йеле.
В феврале он с женой уезжает за границу в длительную ознакомительную научную поездку и для исследования археологических памятников — в Египет, Сирию, Италию, Францию, Испанию, Норвегию и Англию. Он заполнил предварительные документы на получение американского гражданства, но для улаживания всех формальностей, требуется еще время, по-видимому, до весны, т. е. решение будет принято уже после того, как он отправится в зарубежную поездку. Во время своих путешествий в течение последних нескольких лет он с его паспортом постоянно сталкивался с трудностями в получении виз. Поэтому я обращаюсь к Вам со следующей просьбой: нельзя ли было бы составить для нас документ общего характера, который бы Ростовцев смог представить американским посольствам и консульствам, удостоверяющий его личность, характер его интересов и цель поездки. Он твердо убежден, что подобный документ, если Вы согласитесь таковой составить, значительно облегчит его передвижение. Вам, я уверен, не нужно говорить о тех многочисленных трудностях, которые возникают на пути человека, носящего типично русское имя.
Йельский университет будет Вам очень признателен, если Вы сочтете возможным предпринять какие-либо шаги в этом направлении. Любой документ такого рода, если он будет непосредственно прислан на мое имя, тут же будет передан профессору Ростовцеву.
Заверяю Вас в своем глубочайшем уважении».
Ответ Келлогга, очевидно, не очень обнадеживал Энджелла, ибо он, посылая 30 ноября 1927 г. письмо Государственного секретаря Ростовцеву, выражал явное сожаление его содержанием280. Получив сертификат от Энджелла, удостоверяющий его статус и подтверждающий официальный характер его длительной научной командировки, Ростовцев отбыл в Европу и на Ближний Восток. Ростовцев должен был вернуться к началу 1928—1929 учебного года. После возвращения Ростовцев вновь стал предпринимать шаги к получению гражданства.
7 января Президент Энджелл, очевидно, по просьбе Ростовцева, отправил официальное письмо известному юристу Ф.Х.Уиггину281.
7 января 1929 г.282
Mr. Frederick H.Wiggin,
205 Church Street,
New Haven, Connecticut
«Дорогой господин Уиггин!
Может ли университет сделать что-нибудь, чтобы ускорить получение гражданства моим коллегой, профессором Ростовцевым? Проверочный период давно уже закончился, но фактический результат по получению официальных бумаг о гражданстве затягивается. Ростовцев говорит мне, что, как ему сообщили в Федеральном суде, такие дела приходят на рассмотрение только один раз в месяц, и ему сообщат, когда придет его дело. Единственная причина для ускорения получения гражданства — его ежегодные поездки за границу, а поскольку он не имеет гражданства, это очень затрудняет выполнение его научной программы. Я буду Вам очень признателен за Ваш совет по этому вопросу.
Искренне Ваш».
Судя по письму Энджелла, единственная причина, по которой Ростовцев торопится с получением гражданства, — научные поездки вне пределов Американского континента. Однако можно вспомнить, что в середине декабря 1928 г. после так называемого «дела Жебелёва» общее собрание Академии наук СССР исключило из Академии ученых-эмигрантов, в том числе и Ростовцева. Это не могло не повлиять на окончательное решение русского ученого расстаться с русским паспортом и получить американское гражданство.
23 декабря 1928 г. из Висконсина он писал
Э.Х.Миннзу в Англию: «Да, тяжко читать все, что происходит в России. Сколько таких затравленных, униженных, забитых коммунистическим кулаком. Один из них нам близок283, и мы, больные, ощущаем эту трагедию. Но имя им в теперешней России легион».
Но вернемся к переписке Ростовцева и Энджелла с юристами и представителями официальных властей. Вскоре Энджеллу пришел ответ.
Bristol and White284 205 Church Street,
James R.Angell Esq., President, New Haven,
Yale University, New Haven, Connecticut.
New Haven, Connecticut
10 января 1929 г.
«Мой дорогой Президент Энджелл!
Получив Ваше письмо от 7-го января, в котором Вы спрашивали, завершены ли дела с обращением профессора Ростовцева за получением гражданства, я связался с господином Чарльзом Э.Пикетгом, секретарем Суда Соединенных Штатов, который познакомился с делом.
Сообщаю Вам, что предварительные документы были надлежащим образом заполнены, сейчас и последние документы также были заполнены, но, согласно обычной процедуре, еще должны быть предприняты некоторые дальнейшие шаги. Вскоре господину Ростовцеву сообщат, что ему следует явиться в офис Секретаря с надежными свидетелями и, согласно закону, должно пройти девяносто дней с этого момента до того, как Суд будет иметь право заслушать его.
Господин Пикетт уверяет меня, что в подобных случаях не бывает непредвиденных проволочек и что дело


176
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
продвигается своим чередом. Не думаю, что можно что- нибудь сделать, чтобы ускорить его.
Искренне Ваш,
Ф.Х.Уиггин».
На следующий день Энджелл направил письмо Ростовцеву.
Professor M.I.Rostovtzeff285, 11 января 1929 г.
470 Whitney Avenue,
New Haven, Connecticut
«Дорогой господин Ростовцев!
Мой друг-юрист, которого я просил принять живое участие в Вашем деле о получении гражданства, заверяет меня, что в Вашем случае нет никаких непредвиденных проволочек и что в ближайшее время Вам сообщат, что Вам следует явиться в офис Секретаря с надежными свидетелями. По закону требуется, чтобы прошло девяносто дней с этого момента до того, как Суд сможет заслушать дело. И эта часть процедуры, по-видимому, не может быть ускорена. Очень сожалею, что перспективы не кажутся столь радужными, но я вполне уверен, что в конце концов не будет затруднений.
Искренне Ваш».
Через несколько дней Энджелл послал Ф.Х.Уиггину письмо Ростовцева.
Frederick H.Wiggin, 16 января 1929 г.
205 Church Street,
New Haven, Connecticut
«Дорогой господин Уиггин,
Прилагаю письмо от профессора Ростовцева, которое прошу Вас при удобной возможности мне вернуть. Уже с первых строк видно, что он столкнулся с трудностями в процессе получения гражданства, и это может создать для него серьезные проблемы. Не думаю, что мы действительно можем чем-либо помочь ему в данном деле. Но если появится возможность убедить судью Федерального суда в необходимости получения гражданства профессором Ростовцевым, я готов представить сведения о том, что, как и раньше в Висконсинском университете, так и теперь он раз в год или даже чаще выезжает за границу на шесть месяцев. Как только Вам будет удобно, черкните мне, пожалуйста, пару строк об этом деле, чему я буду весьма признателен.
Искренне Ваш».
И вот долгожданное письмо от Ф.Х.Уиггина.
Bristol and White286 205 Church Street,
New Haven, New Haven, Connecticut 26 января 1929 г.
James R.Angell, Esq., President,
Yale University,
New Haven, Connecticut
«НАТУРАЛИЗАЦИЯ
ПРОФЕССОРА РОСТОВЦЕВА
Дорогой Президент Энджелл!
Я изучил интересующее Вас дело, и, основываясь на уже имеющихся сведениях из переписки и на возможных
ответах, которые будут даны на заданные ниже вопросы, мне кажется, что у профессора Ростовцева есть веские основания для получения гражданства. Однако ему будет необходимо убедить судью в некоторых фактах, ему придется дать показания относительно его жизни в нашей стране, о причинах и сроках его отсутствия и т.д. Я считаю, что Вы окажете помощь, если предоставите сведения о взаимоотношениях Ростовцева с университетом, характере его работы, жизни в стране и т.д. С Секретарем суда я все улажу, чтобы заранее предупредить о времени слушания дела, и буду рад сделать все, чтобы добиться благоприятного исхода, если того же желает и сам господин Ростовцев.
Но мне необходимы его ответы на следующие вопросы:
1. С того момента, как он поселился в США, путешествовал ли он по различным странам по паспорту Соединенных Штатов или нет?
2. Каким образом он решал вопрос о жилье в нашей стране, когда совершал поездки за границу?
3. Покупал ли он обратные билеты на пароход до отъезда из нашей страны?
4. Каков состав его семьи? Нас также интересует следующее: если у него есть дети или другие родственники, оставлял ли он их в нашей стране, пока путешествовал за границей?
5. Кроме того, что он связан с Йельским и Вискон- синским университетами, состоит ли он еще членом каких-либо клубов, лож, обществ, религиозных приходов и других организаций в нашей стране?
6. Какой собственностью он владеет, какие налоги он платит в Соединенных Штатах?
7. Какие еще доказательства он может представить о своем намерении остаться на постоянное местожительство в Соединенных Штатах?
Искренне Ваш
Ф.Х.Уиггин».
Ростовцев, очевидно, и не предполагал, с какими невероятными сложностями он столкнется, когда почта три года назад заполнял первые документы для получения гражданства. И это при том, что самую активную помощь ему постоянно оказывал Президент Йельского университета.
28 января Энджелл выразил готовность быть свидетелем Ростовцева в суде при решении вопроса о его гражданстве.
Mr. Frederick H.Wiggin, 28 января 1929 г.
205 Church Street,
New Haven, Connecticut
«Дорогой господин Уиггин!
Получил Ваше любезное письмо от 26 января с разъяснением о положении дела с получением гражданства профессором Ростовцевым.
Я, вероятно, уеду на десять дней, примерно с 8 по 21 февраля, но мне хотелось бы дать показания под присягой, чтобы они были представлены судье. Если я вернусь в срок, то я с удовольствием сам явлюсь в суд. В честном намерении287 и в выдающихся качествах Ростовцева не может быть сомнений.
Передаю Ваш запрос профессору Ростовцеву и буду ждать его ответов как можно скорее.
Искренне Ваш».


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
177
Вскоре Энджелл послал Уиггину ответы Ростовцева.
5 февраля 1929 г.
Mr. Frederick H.Wiggin288,
205 Church Street,
New Haven, Connecticut
«Дорогой господин Уиггин!
Прилагаю ответы на те вопросы, которые содержались в Вашем последнем письме относительно профессора Ростовцева.
Надеюсь, что я смог изложить дело достаточно убедительно. Ростовцев покинул Россию во время большевистского переворота, потерял практически все, что имел, сначала он был принят в Оксфордском университете в Англии, где оставался год или два, а затем приехал в Соединенные Штаты. Без преувеличения он — один из трех ведущих ныне здравствующих ученых в его области исследований, и я могу добавить, что он, несомненно, сейчас наиболее выдающийся ученый в Йеле. Не может быть никаких сомнений в искренности его намерений принять гражданство и относительно непревзойденности его интеллектуального уровня. Совершенно абсурдно, что в первую очередь принимают толпы иностранцев-бутлеггеров (нарушителей сухого закона в США. — Г.Б.-Л.), в пользу которых свидетельствуют всего два человека, а человека, такого масштаба, как Ростовцев, задерживают и подвергают нелепой проверке.
Не стоит повторять, что я очень Вам обязан за Вашу любезность в оказании помощи в этом деле.
Заверяю Вас в искренннем к Вам уважении».
Ответа от Уиггина не приходило, и через 2 месяца Энджелл решил направить письмо судьям окружного суда штата Коннектикут, где рассматривался вопрос о гражданстве Ростовцева.
4 апреля 1929 г.
То the Honorable the Judges of289
the District Court of the
United States for the District of Connecticut
«Господа!
Относительно обращения профессора М.Ростовцева по поводу получения гражданства могу сообщить следующее:
Лично я знаю профессора Ростовцева и его жену с осени 1926 г., когда они переехали в Нью-Хейвен. В это время профессор Ростовцев стал членом факультета Йельского университета и был принят на постоянную ставку профессора древней истории и классической археологии. По договору с Йельским университетом в его обязанности входят ежегодные поездки в Европу для научных исследований и более глубокого ознакомления со странами классической древности. Соответственно он проводит большую часть летних каникул и свободных семестров в Малой Азии, Египте или в Европе и, поскольку он стал членом факультета Йельского университета, постоянно имеет при себе документ, удостоверяющий, что он путешествует по заданию университета. Он помогал осуществить научное руководство археологическими раскопками, проводимыми Йельским университетом в Трансиордании и в долине верхнего течения Евфрата. На подобных же условиях он исследовал археологический материал в долине Нила. Он выступал во
многих университетах и научных обществах всех крупных европейских столиц. И я знаю, что в 1920—1926 гг. время от времени он путешествовал по Европе с подобными поручениями от университета Висконсина.
Профессор Ростовцев является одним из трех ведущих из ныне здравствующих специалистов в его области исследований, и я бы сказал, он, без сомнения, является наиболее выдающимся ученым в Йельском университете. Не может быть сомнений в искренности его цели и желании получить гражданство, а также в непревзойденности его интеллектуального уровня.
Я хочу подчеркнуть подлинность договора Йельского университета с профессором Ростовцевым, подлинность желания его и его жены стать гражданами Соединенных Штатов, а также выразить мою уверенность в их высоких интеллектуальных и моральных качествах.
С искренним почтением^
Президент Йельского университета».
Судя по фонду Энджелла, на этом переписка с официальными лицами по поводу гражданства Ростовцева окончилась. Письмо С.М.Ростовцевой к А.А.Васильеву, которое сохранилось в фонде Васильева290, свидетельствует о том, что в мае 1929 г. гражданство Ростовцевыми было получено. Рассказ Ростовцевой весьма любопытен, и целесообразно привести часть ее письма.
27 мая, 1929 г.291
«Дорогой Александр Александрович!
Через четыре дня едем в Париж и впервые по американскому паспорту. Пребывание наше за границей явилось затруднением, так как по букве закона необходимо беспрерывное пребывание в штате в течение пяти лет. Президент университета написал судье о достоинствах Михаила Ивановича и желательности превращения его в американского гражданина и послал с нами юрисконсульта университета. У нас было почти 9 лет пребывания в Америке, но из них 27 месяцев мы были в отпуску за границей. Судья запросил адвоката о нашей residence292, и мы сообщили, что всюду и в Мадисоне, и в Нью-Хейвене имели permanent residence293, т.е. не меняли квартиры, уезжая и приезжая, а жили всегда по годовому контракту и по несколько лет на одной квартире, платили всюду подати и имели банк и safe294. Вообще, эта особенность нашей жизни привлекала их внимание, и вопрос упирался в то, достаточно ли оснований считать нас постоянными жителями Штатов и намерены ли мы и всегда жить здесь; это, конечно, вопрос затруднительный, так как вряд ли кто-либо из нас будет в состоянии отложить достаточно на старость, чтобы жить на это в Америке, где-нибудь во Франции или в Италии, другое дело.
Натурализованные граждане теряют гражданство, если живут вне Штатов более пяти лет, впрочем, при получении разрешения от местного американского посла можно и дольше при предъявлении уважительных причин. Для нас, по-видимому, бедность и невозможность жить в Америке не превращали в public charge295. Экзаменов нам не делали никаких, в цивилизованном Нью- Хейвене, по-видимому, считают, что вообще профессор знает достаточно, чтобы быть добропорядочным американцем. Экзаменуют в первой инстанции. Судья только решает, admit296 или нет. Адвокат был с нами только во


178
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
второй инстанции. Свидетели в первой только. Процедура очень долгая, так как ни экзаменаторы, ни судьи не желают беспокоиться из-за малого количества будущих граждан, и hearings297 бывают весьма редко. Мы счастливо отделались пятью месяцами, бывает, что ждут и восемь без всякой причины. Лучше всего Вам не упускать времени, и, как только пять лет исполнится, начинайте хлопотать, постарайтесь, чтобы либо Президент, либо кто другой написал судье, справьтесь, где и кто будет admit. Если в Мадисоне, то это лучше, там все Вас знают... Возьмите хороших свидетелей, american bom298, профессоров или politicians299, лучше, знающих судью. Дело здесь велось в District Court, Federal300, конечно... Вообще процедура сложная и глупая, сделанная для автоматического приема жуликов и идиотов, но весьма неудобная для людей интеллигентных, которых судьи и экзаменаторы пугаются и не знают, что с ними делать и как обращаться... Получение заграничного паспорта — дело скорое и легкое. Легче для naturalized301, чем для bom citizens302. Vizas303 получаются автоматически через travel agency304, паспорт для профессоров за 10 долларов годен на два года и через два года возобновляется даром еще на два. Ну, вот и все. Если будут chicane305 по поводу поездок в Европу, надо говорить, что это необходимость Вашей службы в штате. Так писал наш Президент, говоря, что Михаил Иванович посылается по делам и для пользы университета, ведь врали и затем клялись. Это между нами, конечно. Сейчас ощущение приятное, перестали быть бродячими собаками, эмигрантами без работы, или undesirable306, большевиками».
Так Ростовцевы получили статус американских граждан или, говоря словами Софьи Михайловны, перестали быть бродячими собаками. Но настоящей родиной для Ростовцева оставалась Россия с ее горестями, радостями и печалями. Особенно переживали они судьбу России в период второй мировой войны, когда над ней нависла угроза иноземного завоевания.
В Нью-Хейвене Ростовцевы прожили до конца своих дней. Михаил Иванович продолжал работать в Йельском университете, занимая до 1939 г. ставку профессора древней истории и классической археологии*07. Он читал различные курсы, вел семинары, готовил учеников к защите диссертаций, ездил в Европу, работал в музеях, посещал памятники древней культуры, участвовал в Международных конгрессах историков, папирологов, востоковедов.
Академии, университеты и научные общества многих стран мира избрали Ростовцева своим иностранным членом и почетным доктором. В 1935 г. он был избран президентом Американской исторической ассоциации — этого поста удостаивались и удостаиваются лишь самые выдающиеся историки США.
С Йельским университетом была связана многолетняя экспедиция в Дура-Европос, где были открыты выдающиеся памятники древней культуры и письменности. Под руководством Ростовцева были написаны многочисленные тома Предварительных и Окончательных отчетов, перу самого Ростовцева принадлежат труды по исследованию греческих и латинских текстов (папирусов и надписей), парфянского искусства, социального и экономического развития древних обществ.
В Йеле Ростовцев подготовил к печати выполненный Е.М.Придиком немецкий перевод своей известной книги
«Скифия и Боспор»308, книгу о караванных городах309, «Из прошлого Греции и Рима»310.
Вершиной научного творчества Ростовцева можно считать трехтомный труд «Социальная и экономическая история эллинистического мира», который писался в течение многих лет и был издан в Оксфорде в 1941 г.311.
С 30 июня 1944 г. Ростовцев отошел от активной преподавательской деятельности в Йельском университете, но сохранил за собой звания почетного профессора древней истории, директора археологических исследований и директора исследований по Дура-Европос312. Ростовцев продолжал писать статьи, выступать с публичными лекциями, готовить к переизданию свои книги. В этом ему очень помогали его бывшие ученики313.
Вскоре Ростовцев серьезно заболел. Впереди были годы мучительных физических страданий, потеря трудоспособности, частые пребывания в больницах, тяжелейшие операции. И все это время с ним неразлучно находилась Софья Михайловна, рядом были друзья и ученики.
Печально писать о том, что после кончины Михаила Ивановича лучшие традиции школы Ростовцева стали в Йельском университете резко ослабевать, даже сознательно искореняться новым руководством департамента, многие ученики Ростовцева вынуждены были покинуть университет и переехать в другие города, даже такой известный папиролог, как Ч.Б.Уэллс. В последние годы я несколько раз бывал в Нью-Хейвене, посетил Йельский университет, встречался с преподавателями и студентами департамента истории и департамента Классических исследований. К сожалению, мало осталось людей, лично встречавшихся с Ростовцевым, и тех, кто учился у него. Новое поколение американских историков, археологов и филологов-классиков знает о великом ученом только по его книгам, изданным по-английски. О вкладе Ростовцева в американскую и мировую науку им известно пока недостаточно.
Йельский университет до сих пор не установил мемориальную доску в честь Ростовцева; не учреждены стипендии его имени^ Хотелось бы надеяться, что эта ситуация изменится и Йель будет с благодарностью произносить имя русского ученого — своими трудами и научным руководством экспедиции в Дура-Европос он принес мировую славу Йельскому университету.
Примечания
1 Пользуясь случаем, выражаю искреннюю признательность С.В.Кулланде и Е.И.Соломатиной за помощь в переводе официальных документов.
2 Bowersock G. W. Rostovtzeff in Madison // The American Scholar. Summer 1986. P. 391—400; см. также: Бауэр- сок Г. У. Южная Россия М.И.Ростовцева: между Ленинградом и Нью-Хейвеном // ВДИ. 1991. № 4. С. 152—162.
3 Wes М.А. Michael Rostovtzeff, Historian in Exile. Russian Roots in an American Context. Stuttgart, 1990.
4 Подробнее см. в этой книге очерк Бонгард-Левина Г.М. и Литвиненко Ю.Н. «М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог ученых».
5 Хранятся в Нью-Йорке в архиве Еврейского исследовательского института (YIVO Institute for Jewish Research).
6 Письма к Милюкову и Тырковой-Вильямс (Бахметьевский архив Русской и Восточноевропейской истории и культуры, Батлеровская библиотека — Butler Library — Колумбийского университета) были использованы им


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
179
фрагментарно. Письма же Ростовцева к Тырковой-Вильямс, которые хранятся в Британской библиотеке в Лондоне, он совсем не использовал.
7 Подробнее см. в этой книге очерк Г.М.Бонгард-Левина и И.В.Тункиной «М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы и творческого сотрудничества».
8 Vasiliev А.А. General Correspondence. Wisconsin University Archive. N 7/16/16. 7 Boxes (7 картонов) (1925—1935). Картон 1 (май 1925 — июнь 1926), картон 2 (июнь 1926 — октябрь 1927), картон 3 (сентябрь 1927 — июнь 1929), картон 4 (февраль 1929 — апрель 1931), картон 5 (апрель 1931 — лето 1932), картон 6 (август 1932 — февраль 1934), картон 7 (октябрь 1934 — 1935) (далее — Васильев. Переписка).
9 Пользуясь случаем, выражаю благодарность профессору Висконсинского университета Фрэнку Кловеру (F.Clo- ver) за содействие в работе над материалами архива Васильева в Висконсинском университете.
10 Edward A.Birge (1851—1950) — Президент Висконсинского университета в 1918—1925 гг., затем почетный Президент (до 1950 г.), известный зоолог. President Е.A.Birge. General Correspondence. Files. September 1919 — September 1920. Series 4/12/1. Картоны 15 и 16 (далее — Президент Бёрдж. Переписка).
11 James Rowland Angell Presidential Records. YRG. 2-A-14. Картон 169. Ед. хр. 1782. James Rowland Angell (1896— 1949) — крупный психолог, Президент Йельского университета в 1921—1937 гг., был другом Ростовцева и поддерживал его во многих научных изысканиях.
12 Charles Seymour Presidential Records. YRG. 2-A-15. Картон 137. Ед. хр. 1161. Charles Seymour (1885—1963) — Президент Йельского университета в 1927—1950 гг.
13 Special Collections Department. William R.Perkins Library, Duke University.
14 Письма Ростовцева к Кондакову хранятся в фонде Н.П.Кондакова (№ 165/42) в Литературном архиве Музея чешской литературы. Памятники народной письменности. Подробнее см. в этой книге очерк «Письма М.И. и С.М.Ростовцевых к Н.П. и С.Н.Кондаковым».
15 The British Library. Manuscripts Funds. H.Williams Papers. Add. 54436. При цитировании писем далее приводится лишь номер листа.
16 E.H.Minns Correspondence. Mss. Department. Add. 7722. Картон 2. Ед. хр. Р (R). Далее приводится лишь дата письма.
17 «То Rostowzew the breakdown of Russia is a great personal tragedy. He said that he was an intense nationalist in all of his scientific work». Cm.: Diary of William Linn Wester- mann. Westermann Papers. Butler Library. Manuscript and Rare Books Collections. Columbia University. X. 940. 91/W52. P. 91.
18 George Clarke Sellery (1872—1962) — по образованию философ, занимался итальянским Возрождением, преподавал в Висконсинском университете, с 1919 по 1952 г. был деканом Колледжа литературы и естественных наук. Письма Вестерманна, за исключением оригиналов из фонда Ростовцева в Дьюкском университете, приводятся по фондам Ростовцева (Университетское дело Ростовцева. Картон 6. Университетский архив. Висконсин — Мадисон, 7/16-3-1) и Вестерманна (Университетское дело Вестерманна. Картон 8) из архива Висконсинского университета.
19 Вскоре Дж.Селлери стал деканом, а заведующим департаментом был назначен Ф.Л.Паксон. Frederic L.Paxon (1877—1948) — известный американский ученый-исто¬
рик, работал в Висконсинском университете с 1910 по 1932 г., специалист по истории США.
20 Письмо написано на бланке гостиницы, где останавливалась американская делегация (Hotel de Crillon, Place de la Concorde). Университетский архив. Картон 8. Ед. хр. Университетское дело Вестерманна.
21 Все материалы — из Университетского дела Вестерманна (Картон 8. Архив Висконсинского университета).
22 Письмо Паксона Вестерманну 1 ноября 1920 г. (Картон
8. 	Университетское дело Вестерманна).
23 Письмо от 15 августа 1918 г. А.Тырковой-Вильямс. — British Library. Add. 54436. JI. 4—4a.
24 Архив ГИМ. Ф. 136. On. 1. Ед. хр. 58. Л. 1а. Благодарю
B.Ю.Зуева за это сообщение.
25 Фонд Коцдакова. Письмо № 5.
26 Charles Homer Haskins (1870—1937) — выдающийся американский историк, специалист по истории Европы и средневековой европейской культуре, преподавал в Висконсинском университете, затем в Гарварде.
27 Высокая оценка доклада была дана в русском журнале. Кулаковский Юлиан. Из Берлина (Международный конгресс историков) // ЖМНП. Новая серия. Т. 2. 1908. №
10. 	С. 42-43.
28 Gabriel Monod (1844—1912) — известный французский историк, специалист по средневековой истории Франции, основатель журнала «Revue Historique».
29 Edward Alsworth Ross (1866—1951) — известный американский социолог и философ, профессор Висконсинского университета.
30 Курс по древней истории.
31 Susan H.Ballou закончила департамент истории Висконсинского университета, в 1917—1920 гг. работала ассистенткой в департаменте истории.
32 Президент Бёрдж. Переписка. Картон 15. Судя по штампу канцелярии Президента, письмо было получено 22 декабря.
33 Florence G.Buckstaff (1886—1948) — общественная деятельница, член Совета регентов университета (1907— 1923) — первая женщина на этом посту.
34 Alfred Lewis Pinneo Dennis — историк, стал преподавать в Висконсинском университете с 1906 г. и работал до 1920 г., главные научные интересы — история Англии XVIII в.
35 Executive Committee.
36 О ком вдет речь, сказать трудно. Это не мог быть известный американский ученый Mason Hammond, который родился в 1903 г.
37 Имеется в вицу преподавание на Высших женских (Бестужевских) курсах.
38 Университетское дело Ростовцева.
39 Текст напечатан на машинке.
40 Bowersock G. W. Rostovtzeff in Madison. С. 393.
41 Ростовцеву было в это время около 50 лет.
42 На втором месте — молодой преподаватель из Мичиганского университета А.Бок (A.E.R. Воак), на третьем —
C.Олдфатер (C.H.Oldfather), профессор Вабаш колледжа в Красфордсвилле, штат Индиана (Wabash College, Cras- fordsville); в списке также имена таких известных ученых, как Т.Фрэнк (Tenny Frank) — один из самых въедающихся американских антиковедов, востоковед-ассириолог А.Олмстед (A.T.Olmstead), эпиграфист А.Вест (A.B.West) и др.
43 «University Wisconsin history department offers professorship for academic year beginning September subjects ele¬


180
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
mentary ancient history Russian history and research salary five thousand dollars and five hundred for travel» (Университетское дело Ростовцева).
44 Henry White — американский дипломат, входил в состав делегации США на Парижской мирной конференции. Подробнее о нем см.: Nevins A. Henry White. Thirty Years of Diplomacy. N. Y., 1930.
45 William Hepburn Buckler (1867—1952) — известный американский археолог и эпиграфист, друг Ростовцева, в 1914 г. перешел на дипломатическую работу, работал в посольстве США в Лондоне, участвовал в работе Парижской мирной конференции.
46 В оригинале — research.
47 Университетское дело Ростовцева.
48 Paul Knaplund (1885—1964) — историк, профессор Висконсинского университета, после перехода (в 1932 г.) Паксона в Калифорнийский университет стал заведующим департаментом истории; специалист по новой истории Англии; Ростовцев очень дружил с Наплундом.
49 Л./.G. When the Rostovtzeff came to Madison // Wisconsin State Journal. 22 July 1958.
В письме Э.Х.Миннзу (январь 1920 г., между 6 и 27 января) Ростовцев писал: «В моей жизни наступает большая перемена. Университет Wisconsin в Америке пригласил меня на год в Madison читать лекции по древней и русской (sic!) истории. Так как жить чем-нибудь надо, а здесь пока ничего не устраивается, то я решил ехать в Новый Свет. Не без тяжкого чувства, так как сам я человек Старого Света. Но делать нечего. Надо брать, что дают, а не то, что нравится».
50 Автограф; текст написан черными чернилами (Университетское дело Ростовцева).
51 Здесь и далее подчеркнуто Паксоном.
52 Eugene Hugh Byrne (1882—1952) — историк, специалист по средневековой истории, особую известность получили его труды по истории морской торговли в XII— XIII вв., стал в США близким другом Ростовцева, работал в Висконсинском университете до 1931 г. После этого перешел в Колумбийский университет, Нью-Йорк.
53 Langlois Charles Victor, Seignobos Charles. Introduction to the Study of History. Translated by G.G. Berry. L., 1898.
54 Письмо от 23 января 1920 г. Университетское дело Ростовцева.
55 Эта приписка сделана черными чернилами.
56 Письмо от руки, написано черными чернилами.
57 Судя по письмам Ростовцева к Э.Х.Миннзу, именно его русский ученый просил составить список книг для библиотеки Висконсинского университета. В письме к Миннзу из Парижа (весна 1920 г.) Ростовцев писал: «Есть у меня к Вам маленькая просьба. Университет Висконсин просит меня составить для библиотеки список книг на английском языке по русской истории и вообще по России; но, конечно, не публицистика, а наука. Количеством не стесняйтесь. Денег у американцев много. Боюсь только, что хорошего найдется не так много. Очень был бы благодарен, если бы Вы мне прислали этот список сюда, в Париж. Я бы отсюда отправил его в Америку, и они бы еще успели выписать книги до моего приезда». Судя по более позднему письму, Миннз составил список и отправил его Ростовцеву в Париж.
58 В письме указан и адрес — The Irving Apartments. 419 Sterling Place, Madison.
59 Фонд Кондакова. Автограф. Письмо № 3. В письме А.В.Тырковой-Вильямс он из Оксфорда писал: «А все- таки невесело уезжать отсюда в какой-то Новый Свет.
Не для нас многостолетних стариков ехать открывать Америку» (The British Library. JI. 76).
60 William B.Caims (1867—1932) — специалист по американской литературе, работал в должности ассистента профессора.
61 Albert William van Buren — историк-классик, латинист и археолог, преподавал латынь в Йельском университете, заведовал библиотекой в Американской академии в Риме, был куратором музея в Риме, специалист по Помпеям, в 1926—1946 гг. был профессором археологии в Американской академии в Риме.
62 Имеются в виду евреи или представители иудаизма.
63 Президент Бёрдж. Переписка. Судя по печати канцелярии Президента университета, оно было получено 14 августа.
64 Bowersock G. fK Rostovtzeff in Madison. С. 394.
65 Датировано по почтовому штемпелю на открытке. См.: Университетское дело Ростовцева.
66 Университетское дело Ростовцева.
67 Special delivery (англ.) — срочная доставка, особо спешная почта.
68 В это время он был деканом.
69 Судя по штемпелю, телеграмма была получена в Мадисоне 21 августа.
70 Копия, напечатанная на машинке, хранится в университетском деле Ростовцева.
71 Bainbridge D.Colby (1869—1950) — Государственный секретарь США в начале 20-х годов.
72 Копия хранится в Висконсинском архиве. См.: Президент Бёрдж. Переписка. Картон 16.
73 Stanley Moore — тогда глава визового отдела Г осу дарственного департамента.
74 Подпись черными чернилами.
75 Department of Justice — министерство юстиции.
76 Копия письма сохранилась в Университетском деле Ростовцева.
77 24 августа глава визового отдела Государственного департамента С.Мур направил официальное письмо Президенту университета Бёрджу, в котором профессору Ростовцеву для получения визы рекомендовалось обратиться к американскому послу или консулу (Президент Бёрдж. Переписка. Картон 16).
78 Университетское дело Ростовцева.
79 Wes М.A. Michael Rostovtzeff... С. 50. Вес называет У.Баклера (W.Buckler), который вместе с Вестерманном участвовал в Парижской мирной конференции, или П.Н.Милюкова.
80 Текст написан черными чернилами.
81 В то время самое высокое здание в Нью-Йорке.
82 Cairns. См. прим. 59.
83 Maude Hamilton Mendenhall — с 1920 по 1926 г. работала в Висконсинском университете, занимая различные посты в историческом департаменте и университетской администрации: ассистент, помощница декана, преподаватель истории на летних курсах и т.д.
84 Копия, напечатанная на машинке, хранится в Университетском деле Ростовцева.
85 Т.е. Государственный департамент.
86 Т.е. 30 августа.
87 В американском консульстве в Лондоне.
88 Письмо (на бланке Государственного департамента) хранится в Университетском деле Ростовцева.


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
181
89 Очевидно, один из отелей по этому адресу. Автограф, текст написан черными чернилами. Университетское дело Ростовцева.
90 Автограф (текст написан черными чернилами), хранится в Университетском деле Ростовцева.
91 Архив Гуверского института. Фонд П.Б.Струве. Переписка. Картон 10. Ед. хр. 49 (письма М.И. Ростовцева).
92 Бахметьевский архив. Фонд Милюкова. Картон 2.
93 В письме П.Б.Струве Ростовцев так характеризует Б.А. Бахметьева: «Русское дело здесь в хороших руках. Бахметьев оказался очень талантливым дипломатом, он пользуется большим уважением в здешних дипломатических сферах и ведет русскую политику осторожно и умело. Меня лично встретил очень хорошо и помог мне встретиться с Colby, с которым я имел сегодня получасовую беседу и которому подал прилагаемый меморандум». Рукописный текст меморандума сохранился в фонде Ростовцева в архиве Йельского университета. М.Rostovtzeff s Papers. Картон 28. Ед. хр. 116.
94 Письмо Тырковой-Вильямс от 5 сентября 1920 г. Бахметьевский архив. Фонд А.Тырковой-Вильямс. Переписка. Картон 2. Ед. хр. 1920—1922.
95 Письма на бланке департамента истории Висконсинского университета. Фонд Кондакова. Автограф. Письмо № 4.
96 Фонд Винавера. Копия 15-а.
97 Письмо Тырковой от 5 сентября 1920 г. Бахметьевский архив. Фонд А.Тырковой-Вильямс. Переписка. Картон
2. 	Ед. хр. 1920—1922.
98 «Серое и скучное существование» (англ.).
99 Письмо к А.Тырковой-Вильямс от 5 сентября 1920 г.
100 Автограф. Текст написан черными чернилами на бланке, очевидно, отеля, расположенного на 14 Ист 60 улицы. Университетское дело Ростовцева.
101 Копия хранится в Университетском деле Ростовцева.
102 Письмо от 23 сентября 1920 г. Бахметьевский архив. Фонд А.Тырковой-Вильямс. Переписка. Картон 2. Ед. хр. 1920—1922.
103 Бахметьевский архив. Письмо А.Тырковой от 2 октября. Картон 2. Ед. хр. 1920—1922.
104 Письмо А.Тырковой от 26 октября. Там же.
105 Письмо А.Тырковой от 26 октября. Там же.
106 Письмо А.Тырковой от 26 октября. Там же.
107 Фонд Винавера. Копия 15-6.
108 Дата на письме отсутствует, но, судя по содержанию, письмо было послано в конце октября — ноябре 1920 г. Текст напечатан на бланке департамента истории Висконсинского университета. Автограф. Фонд' Кондакова. Письмо № 4. ’
109 Письмо от 1 января 1922 г. Фонд Кондакова. Автограф. Письмо № 8.
110 Письмо от 4 мая 1921 г. Фонд Винавера. Копия № 15-в.
111 Письмо Тырковой от 6 июля 1922 г. The British Library. Л.23.
112 Письмо Кондакову без даты. Начало 1922 г. Автограф. Письмо № 9.
113 Университетское дело Вестерманна.
114 Там же. Письмо от 1 ноября 1920 г.
115 Письмо без даты. Очевидно, до середины декабря 1920 г. Автограф. Фонд Кондакова. Письмо № 5.
116 См.: Л/. G. When the Rostovtzeffs came to Madison.
117 Письмо без даты, очевидно, не ранее 16 декабря 1920 г. Автограф. Письмо № 5.
118 Письмо Кондакову, без даты, очевидно, ноябрь — декабрь 1920 г. Автограф. Письмо № 4.
119 Письмо без даты, очевидно, ноябрь — декабрь 1920 г. Автограф. Письмо № 4.
120 Письмо без даты, очевидно, не ранее декабря 1920 г. Автограф. Письмо № 5.
121 Письмо Кондакову без даты, очевидно, не ранее 16 декабря 1920 г. Автограф. Письмо № 5.
122 Письмо Ростовцевой Кондакову без даты, очевидно, май — начало июня 1921 г. Автограф. Письмо № 7.
123 Письмо Ростовцева Кондакову без даты, очевидно, не ранее 16 декабря 1920 г. Автограф. Письмо № 5.
124 Университетское дело Вестерманна. Письмо от 1 ноября
1920 г.
125 Там же. М.Вес цитирует значительную часть этого письма в
своей книге (Wes М.А. Michael Rostovtzeff... С. 52—53).
126 Университетское дело Вестерманна. Письмо написано на
бланке департамента древней истории Корнельского университета. Автограф.
127 Позднее, в мае 1921 г. Ростовцев писал Кондакову: «Вы спрашивали, сколько они платят профессорам. Мне они дают высший оклад — 6000 долларов... Но такие оклады — исключение. Их дают немногим и в очень немногих университетах». Письмо от 3 мая 1921 г. Автограф. Письмо № 6.
128 Университетское дело Ростовцева.
129 Там же.
130 Catalogue 1921—1922. The University of Wisconsin // Bulletin of the University of Wisconsin. Series № 1158. General Series 941. Madison, 1922. P. 192—197. Из письма Паксона и Селлери от 26.Х.1921 становится ясным, что Ростовцев читал лекции только половину семестра, так как преподавал на летних курсах.
131 Catalogue 1922—1923. The University of Wisconsin // Bulletin of the University of Wisconsin. Series № 1211. General Series № 992. Madison, 1923. P. 198—204.
132 Catalogue 1923—1924. The University of Wisconsin // Bulletin of the University of Wisconsin. Series N 1256. General Series № 1035. Madison, 1924. P. 115—222.
133 Университетское дело Вестерманна.
134 Книга-альбом о скифском искусстве издана не была.
135 Рукой Миннза помечено: «Получено 2 мая 1922 г.».
136 Письмо Н.П. Кондакову без даты, по содержанию датируется концом 1922 г. Письмо № 12.
137 M.Rostovtzeffs Papers. Collection № 1133. Картон 28. Ед. хр. 166.
138 Письмо Н.П.Кондакову (письмо № 10).
139 Текст написан черными чернилами на бланке департамента истории Висконсинского университета; автографы. The British Library. Add. 54.436. Письмо от 19 февраля — л. 24а, от 26 августа — л. 26—26а.
140 Система совместного обучения для лиц обоего пола (англ.).
141 Статус, положение (англ.).
142 Провести хорошо время (англ.).
143 Хорошая жена — кухарка (англ.).
144 Ученая степень, степень (англ.).
145 Домашнее хозяйство, домоводство (англ.).
146 Сельское хозяйство (англ.).
147 Летняя сессия (англ.).
148 Письмо от 26 августа 1922 г.
149 Письмо от 19 февраля 1922 г.
150 Merle Curti, Vernon Carstensen. The University of Wisconsin. A History 1848—1925. Vol. II. Madison, 1949. P. 336.


182
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
151 Rostovtzeff МЛ. A History of Ancient World. Vol.l. Oxf., 1924. С. XI. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете хранится письмо проф. Бёрджа — бывшего Президента Висконсинского университета (от 27 ноября 1926 г.), в котором он горячо благодарит русского ученого за посвящение книги университету (Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед. хр. 1920—1926).
152 The Social and Economic History of the Roman Empire. The
Clarendon Press. Oxf., 1926.
153 Iranians and Greeks in South Russia. The Clarendon Press. Oxf., 1922.
154 A Large Estate in Egypt in the IH-rd Century B.C. University
of Wisconsin. Studies in the Social Sciences and History. № 6. Madison, 1922. X. 209 p.; Государство и личность в хозяйственной жизни птолемеевского Египта// Современные записки. 1922. Т. 10. С. 257—290.
155 Вышеупомянутая книга «Iranians and Greeks in South Russia».
156 A Large Estate...
157 Эта статья была издана не в 1922, но в 1929 г. Ростовцев с докладом на сходную тему выступил на V Международном конгрессе историков в Брюсселе.
158 Une trouvaille de Гброцие sarmate de Kertch au Louvre et au
musee de Saint-Germain// Monuments Piot. 1923. T. 26. P. 99—163.
159 Статья о фаларах была написана позднее и издана в Праге в 1926 г. Сарматские и индо-скифские древности // Recueil d*£tudes d£di6es к la m£moire de N.P.Kondakov. Прага, 1926. С. 239—258. Переиздано в: IKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993.
С. 	39—56.
160 Без даты, очевидно, начало 1922 г. Автограф. Письмо № 9.
161 Bowersock G. W. Rostovtzeff in Madison. P. 396.
162 Вестерманн из-за занятости не мог принять этого предложения. См.: Университетское дело Вестерманна.
163 Письмо на бланке департамента истории Висконсинского университета. The British Library. Add. 54.436. JI. 24.
164 Летний семестр (англ.).
165 Письмо без даты. Датируется по содержанию весной 1922 г. Письмо № 10.
166 Фонд Кондакова. Письмо без даты, очевидно, не ранее 26
июля 1922 г., когда Ростовцеву официально разрешили отпуск. Письмо № 11. В связи с отъездом Ростовцева его обширный класс решили разделить пополам и передать его ассистентам (Письмо Паксона Весгерманну от 7 ноября 1922 г. См.: Университетское дело Вестерманна).
167 The British Library. Add. 54.436. Л. 30. Текст написан чер¬
ными чернилами на бланке департамента истории Висконсинского университета. Автограф.
168 The British Library. Add. 54.436. Л. 30.
169 Henry Pirenne (1862—1935) — известный бельгийский ученый, создатель школы по средневековой истории.
170 Письмо № 12.
171 M.Rostovtzeffs Papers. Collection № 1133. Картон 28. Ед. хр. 167.
172 Там же.
173 Charles Sumner Slichter (1864—1946) — профессор математики в Висконсинском университете, с 1920 по 1934 г. был деканом Аспирантского колледжа (Graduate school) университета.
174 Текст меморандума (машинописная копия) сохранился в фонде Ростовцева в архиве Йельского университета. M.Rostovtzeffs Papers. Collection № 1133. Картон 28. Ед. хр. 167.
175 Bowersock G. W. Rostovtzeff in Madison. С. 396.
176 Там же.
177 Там же. С. 397.
178 В Университетском деле Ростовцева хранится автограф; текст написан черными чернилами.
179 The Social and Economic History of the Roman Empire.
180 Карл Фиш.
181 Пол Наплунд.
182 Frederik A.Oggi — преподавал в Висконсинском университете с 1913 г., работал в департаменте политической науки.
183 Grant Showerman (1870—1935) — американский антиковед, латинист, профессор Висконсинского университета, в 1921—1923 гг. был профессором в Американской школе (академии) в Риме. Здесь с ним и встречался Ростовцев.
184 Очевидно, речь идет о книге: Showerman Grant. Eternal Rome: the City and its People from the Earliest Times to the Present Day. Vol. 2. New Haven, 1923.
185 В письме Миннзу (от 28 сентября 1923 г.) Ростовцев, уже
вернувшись в Америку из поездки, писал: «Что я делаю? Как всегда, пишу денно и нощно и не вижу этому конца. На ближайшие месяцы я всецело захвачен книгой о Римской империи. В Оксфорде написал шесть глав, которые здесь привожу в окончательный вид. Затем надо еще написать четыре главы. Когда удастся сделать это, не берусь и гадать. Ужасно трудно, сложно и ответственно». Сходные сообщения и в письме к Н.П.Кондакову: «Я же сидел в Оксфорде и усердно писал книгу по истории Римской империи, которая выйдет здесь в ближайшем будущем. Книга трудная и сложная, и я хорошо поработал над нею, хотя и не кончил, так что придется дорабатывать в менее благоприятных условиях в Мадисоне» (письмо без даты, по содержанию датируется не ранее 10 июля 1923 г. Письмо № 14).
186 Wallace Notestein (1879—1969) — известный историк, профессор Йельского университета, в то время работал в Корнельском университете.
187 Переговоры (франц.).
188 Доел, «без чего нет» (лат.), необходимое условие.
189 Livingston Farrand (1867—1943) — Президент Корнель- ского университета (1921—1939).
190 Frank Frost Abbott (1860—1924) — историк-романист, работал в Чикагском университете, затем был профессором в Принстоне.
191 Брат М.И.Ростовцева Федор Иванович Ростовцев (1872—
1933), который жил тогда в Париже.
192 Университетское дело Ростовцева.
193 The British Library. Add. 54.436. JI. 46. Автограф.
194 Выдающихся иностранцев (англ.).
195 Профессор П.Г.Виноградов. В октябре 1923 г. П.Г.Вино- градов был в США, где читал лекции в Колумбийском университете (Нью-Йорк) и в Висконсинском университете.
196 Его супруга.
197 Университетское дело Ростовцева.
198 Там же.
199 Письмо без даты, по содержанию датируется весной 1924 г. Письмо Ms 15.
200 Последние слова и подпись написаны Ростовцевым черными чернилами. См.: Университетское дело Ростовцева.
201 В промежутке (англ.).
202 The British Library. Add. 54.436. JI. 51. Автограф. Эта книга не была написана и издана. Подробнее см. в этой


М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель
183
книге очерк Г.М.Бонгард-Левина «М.И.Ростовцев и
Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии».
203 Там же. Письмо от 20 января 1924 г. JI. 53. Автограф.
204 Фонд Ростовцева. Дьюкский университет. Картон 3. Ед. хр. Автобиографические материалы.
205 1 февраля Вестерманн, судя по его письму Паксону и ответу Паксона (от 7 февраля), сообщал о том, что Арнольд Тойнби остался без профессорского поста в Англии и просил подобрать для этого «исключительно одаренного человека» место в одном из американских университетов. См.: Университетское дело Вестерманна.
206 Без даты, вероятно, по содержанию датируется весной 1924 г. Автограф. Письмо № 15.
207 James Rowland Angell Presidential Records. Manuscripts and Archives, Yale University Library. Yale Record Group 2-A-14. Картон 169. Ед. хр. 1782 (Ростовцев 1924—1929).
208 Clarence Whittlesey Mendell (1883—1970) — антиковед, латинист, глава департамента Классических исследований в Йельском университете в 1920—1925 гг., с 1926 по 1937 г. был деканом.
209 James Rowland Angell Presidential Records. Ед. хр. 1782.
210 James Rowland Angell Presidential Records. Ед. xp. 1782. Автограф.
211 Там же. Копия, текст напечатан на машинке.
2,2 	Там же. Копия, текст напечатан на машинке.
213 Там же. Копия, текст отпечатан на машинке.
214 Там же. Написано черными чернилами на бланке департамента истории Висконсинского университета. Автограф.
215 На письме проставлена печать: «Получено 21 апреля».
216 Написано черными чернилами, другой рукой, очевидно, кем-то из президентской канцелярии.
217 Подчеркнуто Ростовцевым.
2,8 	Имеегся в виду «А History of Ancient World». Vol. I.
219 The Social and Economic History of the Roman Empire.
220 Karl Young (1879—1943) — профессор английской литературы Йельского университета, специалист по средневековой культуре Европы, работал в администрации Йельского университета.
221 Автограф. Текст написан черными чернилами, см.: James Rowland Angell. Presidential Records. Ед. хр. 1782. Автограф.
222 Там же. Копия, текст напечатан на машинке, на телеграфном бланке «Western Union».
223 Там же. Текст напечатан на машинке, подписано Ростовцевым черными чернилами.
224 Там же. Копия, текст напечатан на машинке.
225 Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 2. Ед. хр.Университетские назначения 1918—1944.
226 James Rowland Angell Presidential Records. Ед. хр. 1782; на телеграфном бланке «Western Union». Текст напечатан на машинке.
227 George Parmly Day.
228 Копия. Текст напечатан на машинке.
229 Оригинал (текст напечатан на машинке) хранится в фонде Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 3. Ед. хр. Награды. Копия — в фонде Президента Энджелл а.
230 Копия. Текст напечатан на машинке; хранится в фонде Президента Энджелла.
231 См. прим. 218 и 219.
232 Фонд Кондакова, без даты. Датируется по содержанию августом 1924 г. Автограф. Письмо № 17.
233 Йельский университет.
234 Carl Russel Fish (1876—1932) — крупный американский историк, специалист по новой и новейшей истории США.
235 Carl Stephenson — работал в департаменте с 1920 г., пре¬
подавал историю Англии и Франции, ученик Ростовцева, наиболее известны его работы по средневековому городу Англии. Архив Висконсинского университета его биографическими данными не располагает.
236 Clark Hopkins (1895—1976) — известный археолог и историк, участвовал в раскопках в Дура-Европос.
237 Sterling Tracy — учился по античной истории и библеис- тике, был тесно связан с Ростовцевым и печатался в «Yale Classical Studies» (например, его статья в YCS. 1928. Vol. I.), позднее принял сан священника.
238 Университетское дело Ростовцева.
239 Stillman Professorship — речь идет об объявлении Йельским университетом специальной ставки профессора, учрежденной миллионером юристом Дж.У.Стерлингом (John William Sterling, 1844—1918). Получив эту ставку, Ростовцев стал носить звание «Sterling Professor». Дж.Стиллмен (James A.Stillman, 1850—1918) был крупным банкиром и членом консультативного совета по реализации завещаний Стерлинга.
240 Жена К.Р.Фиша.
241 Henry Solon Graves (1871—1951J — профессор лесоводства, в 1923—1927 гг. провост Йельского университета.
242 Оригинал в James Rowland Angell Presidential Records. Копия в Университетском деле Ростовцева. Без подписи. Текст напечатан на машинке.
243 Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 3. Ед. хр. Награды.
244 Faculty.
245 Doctor of Letters.
246 Commencement.
247 Фонд Кондакова, без даты. Датируется по содержанию августом 1924 г. Автограф. Письмо № 17.
248 Об архивных материалах А.А.Васильева в Санкт-Петербурге подробнее см.: Куклина И.В. А.А.Васильев: «Труды и дни» ученого в свете неизданной переписки// Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 313—338.
249 Странно, почему И.В.Куклина полагает, что американский архив Васильева не обнаружен (там же, с. 313).
250 Письмо послано из Мадисона в Париж, текст написан на бланке департамента истории Висконсинского университета. Фонд Васильева. Картон 1.
251 Первокурсники (англ.).
252 Студенты старших курсов (англ.).
253 История Византийской империи и Ближнего Востока (англ.).
254 История России (англ.).
255 Фонд Васильева. Картон 1. Письмо от 2 октября 1925 г.
256 Только в конце июня 1925 г. секретарь Совета регентов Висконсинского университета направил Ростовцеву официальное письмо о принятии его отставки с поста профессора истории. Университетское дело Ростовцева.
257 Bowersock G. W. Rostovtzeff in Madison. С. 399.
258 Фонд Васильева в Думбартон Оксе. Картон 3. Ед. хр. 17. С этим документом меня ознакомил С.П.Карпов, который работал в Думбартон Оксе в 1994—1995 гг. Пользуюсь случаем выразить Сергею Павловичу искреннюю благодарность за помощь. Интересно^ что копия документа хранится в фонде Президента Йельского университета Дж.Р.Энджелла (Ростовцев пытался устроить Ва¬


184
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
сильева в Йель. См. ниже). Полностью этот отзыв см. в этой книге очерк Г.М.Бонгард-Левина и И.В.Тункиной «М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы и творческого сотрудничества».
259 Письмо на бланке департамента Классических исследований Йельского университета. James Rowland Angell Presidential Records. Автограф, текст написан черными чернилами.
260 Arthur William Coolidge (1881—1952) — известный ученый и общественный деятель, профессор Гарвардского университета.
261 James Rowland Angell Presidential Records. Автограф. Текст написан черными чернилами.
262 Написано Ростовцевым на бланке департамента Классических исследований Йельского университета (автограф, черными чернилами).
263 Фонд Васильева. Картон 1.
264 Bowersоск G. W. Rostovtzeff in Madison. С. 399.
265 Письмо от 8 мая 1926 г. В официальном лекционном рас¬
писании Висконсинского университета на 1925—1926 г., изданном в марте 1926 г., Васильев значится как исполняющий обязанности профессора в департаменте истории (постоянной ставки он еще не получил). Catalogue 1925—1926. The University of Wisconsin // Bulletin of the University of Wisconsin. Madison, 1924. P. 139.
266 The Yale Alumni Weekly. 26.П.1926. P. 628—329. Судя no
архиву Йельского университета, Ростовцев в 1925— 1926 учебном году прочитал курс лекций по экономической и социальной истории Римской империи, по эллинистической и римской цивилизациям, по классическим цивилизациям (начиная с древнего Востока и вплоть до Греции и Рима). Собрание № 1133. Серия 3. Картон 30. Ед. хр. 169.
267 Bemadotte Perrin (1847—1920) — американский ангико- вед, специалист по древней истории Греции и Рима.
268 Albert Tobias Clay (1866—1925) — известный американский семитолог и ассириолог.
269 Подробнее см. в этой книге очерк Г.М.Бонгард-Левина «Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии».
270 Journal of Roman Studies. 1926. Vol. 16. P. 120—128.
H.M.Last (1895—1957) — антиковед-романист, профессор Оксфордского университета.
271 Sir George Macdonald (1862—1940) — крупный английский антиковед, романист.
272 John George Clark Anderson (1870—1952) — историк, профессор Оксфордского университета.
273 Свысока (франц.).
274 Текст напечатан на машинке.
275 Ростовцев родился в Житомире. Не только в этой справ¬
ке, но и в ряде других документов он называет местом своего рождения Киев; возможно, потому, что о Житомире в США, как он полагал, никто не знал.
276 Автограф, текст написан черными чернилами.
277 Frank Billings Kallogg (1856—1937) — американский дипломат, в 1925—1929 гг. — Государственный секретарь США.
278 В фонде сохранилась копия, текст напечатан на машинке.
279 Так в тексте.
280 В фонде письма Келлогга не сохранилось.
281 Frederick Holme Wiggin (1882—1963) — юрист, один из совладельцев юридической конторы в Коннектикуте — «Бристол и Уайт» (Bristol & White).
282 В фонде сохранилась копия, текст напечатан на машинке.
283 Имеется в виду С А.Жебелёв.
284 В фонде Эцджелла хранится оригинал, текст напечатан на машинке на официальном бланке, подпись сделана черными чернилами.
285 Сохранилась копия, текст напечатан на машинке.
286 В фонде хранится оригинал, текст напечатан на машинке
на официальном бланке, подпись черными чернилами.
287 В тексте — bona fide (лат.).
288 В фонде хранится копия, текст написан на машинке.
289 В фонде хранится копия, текст напечатан на машинке.
290 Фонд А.А.Васильева в архиве Висконсинского университета. Картон 4.
291 В фонде Васильева хранится рукописный оригинал.
292 Жилье (англ.).
293 Постоянное жилье (англ.).
294 Страхование (англ.).
295 Общественное бремя (англ.).
296 Принять, в данном случае — предоставить гражданство (англ.).
297 Слушания (англ.).
298 Американцы по рождению (англ.).
299 Политики (англ.).
300 Областной Федеральный суд (англ.).
301 Натурализованный (англ.).
302 Имеющий гражданство по рождению (англ.).
303 Визы (англ.).
304 Бюро путешествий (англ.).
305 Придирка (англ.).
306 Нежелаемый (англ.).
307 2 февраля 1939 г. Президент Йельского университета
Ч.Сеймур, выступая на дне выпускников университета, заявил: «Научные исследования и преподавание вдут рука в руку. Можно с удовлетворением заявить, что профессор М.Ростовцев, который скоро оставит свой пост Стерлинг-профессора древней истории и классической археологии, согласился продолжить активную работу в должности директора археологических исследований. Он — наиболее известный ученый в своей области исследований в этой стране и, я могу сказать, во всем мире. Новое назначение позволит нам занимать ведущие позиции в классических штудиях и поддерживать тем самым стойкую и ценную традицию Йеля» (Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 1. Цд. хр. Автобиографические материалы).
308 Skythien und der Bosporus. Bd 1. В., 1931.
309 Caravan Cities. Oxf., 1932.
310 Out of the Past of Greece and Rome. New Haven, 1932.
311 The Social and Economic History of the Hellenistic World. Vol. I—Ш. Oxf., 1941.
312 В апхиве издательства Оксфордского университета сохранилась переписка руководства издательства с Софьей Михайловной Ростовцевой (зима 1944 г. — весна 1945 г.) о переиздании «Истории древнего мира». По просьбе М.И.Ростовцева, редактором стал И.И.Бикер- ман, который внес свои исправления в часть, посвященную Востоку, и составил библиографию. Книга в двух томах вышла много позднее. См.: A History of the Ancient World. Vol. II: Rome / Ed. E.Bickerman. New York, 1960. Vol. I: The Orient and Greece / Ed. E.Bickerman. New York, 1963.
313 Совет (корпорация) Йельского университета проголосовал за это в феврале 1944 г. См.: Фонд Ростовцева в Йельском университете. Картон 3. Ед. хр. Награды.


ИНДИЙСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ М.И.РОСТОВЦЕВА
Каждый, кто знаком с творческим наследием М.И.Ростовцева, знает, какое пристальное внимание уделял он истории и культуре древней Индии. «Индийская тематика» присутствует в нескольких его трудах1, она теснейшим образом связана с проблемами скифологии2, эллинизма3, парфянской культуры4, религиозной, социальной и экономической историей древнего мира в целом — проблемами, которые были в центре научных изысканий ученого.
В ряде работ, посвященных прежде всего иранским культурным традициям на юге России и в Евразии в целом, Ростовцев в качестве параллелей широко пользуется «индийским материалом» (монетами, памятниками искусства, свидетельствами надписей и т.д.). Так, в статье «Сарматские и индо-скифские древности»5 он привлекает археологический материал из Таксилы, рассматривает памятники гандхарской скульптуры, кушанские монеты, рельефы Бхархута, знаменитый реликварий Ка- нишки из Пешавара, капитель Ашоки из Сарнатха; использует работы Дж.Маршалла, А.Фуше, А.Кумарасва- ми, В.Смита, Дж.Фогеля. Особое место в этом круге проблем занимает статья Ростовцева, опубликованная в 1933 г. «Some New Aspects of Iranian Art» (The Heroic or Epic Art of Iran)»6.
Касаясь вопроса о происхождении и развитии иранского искусства в широком историко-культурном контексте (в том числе о взаимоотношении с греческим и индийским искусством), Ростовцев специально разбирает проблему гандхарской скульптуры, выявляет специфику буддийской культурной традиции. Результаты раскопок Дж.Маршалла в Таксиле получают подробное освещение, привлекаются свидетельства Мегасфена об Индии.
В фонде Ростовцева в архиве Йельского университета хранятся краткие выписки, сделанные им из индологических трудов, и небольшая библиография по истории и культуре древней Индии7. В основном — это работы, опубликованные в 20-х годах XX в. Специальное внимание Ростовцев обращал на социальную и экономическую историю древней Индии, искусство и религии. Его интересовал вопрос о соответствии данных Мегасфена свидетельствам «Артхашастры» (он читал работы Р.Мукерд- жи об Ашоке, Й.Йолли и А.Хиллебрандта о политическом устройстве, О.Штейна о Мегасфене и Каутилье, Л. де ла Валле Пуссена о маурийской Индии, А.Фуше о гандхарском искусстве и т.д.)8.
Можно предполагать, что часть этой литературы Ростовцев специально проштудировал для своих статей по скифологии и иранскому искусству, взаимоотношению искусств Ирана, Индии, Китая, которые были написаны в 20 — начале 30-х годов (в сносках к статьям упоминаются именно те работы, из которых сделаны краткие выписки.)
В архиве Йельского университета сохранилось также письмо (от 15 июля-1926 г.), отосланное Ростовцеву из Симлы, где располагалось тогда центральное ведомство Археологической службы Индии. Это письмо — ответ на просьбу Ростовцева изготовить для него фотографии ряда археологических памятников9. Ростовцев адресовал ее генеральному директору Археологической службы Дж.Маршаллу. Ростовцеву были посланы фотографии ряда вещей, найденных Дж.Маршаллом в Таксиле, а также фото знаменитого реликвария Канишки.
С конца 20-х годов в творчестве Ростовцева Индия и ее культура приобрели особую значимость в связи с раскопками экспедиции в Дура-Европос (Сирия). Открытие великолепных памятников парфянской истории и искусства по-новому поставило вопрос о характере эллинистического искусства и роли различных азиатских культурных традиций в развитии восточных цивилизаций I тысячелетия до н.э. — I тысячелетия н.э.
В ряде работ 30-х годов проблемы индийского искусства ставятся в тесной связи с историей и культурой восточноиранских народов10.
Изучая систему земельного управления у парфян, Ростовцев пытается найти ей параллели у других народов Востока, в том числе и у индийцев. В одном из писем к известному историку С.М.Хайхельхайму (от
8.XI.1936) Ростовцев писал: «По поводу соотношения с Индией мне нужно разузнать поточнее. Я надеюсь, что посещение Индии, которое я запланировал на январь— апрель, поможет мне»11. 20 сентября японский ученый- антиковед Райносуке Авано, узнав о планах Ростовцева поехать в Индию и Индокитай, пригласил русского ученого посетить Японию, ибо «здесь много поклонников Вашего таланта»12.
Судя по ответу Ростовцева, он уже в сентябре запланировал на декабрь отъезд в Индию и Индокитай13. По пути в Индокитай он предполагал посетить Японию (даже намечал примерную дату — «вскоре после 10 января 1937 г.»). Посещение Японии, как известно, не состоялось, путешествие же началось в середине декабря.
Вместе с женой он отправился из Нью-Йорка на итальянском пароходе «Rex»14 в Геную15, где они пересели на корабль, который взял курс к берегам Цейлона.
В архивах США (архив Бахметьева, фонд Ростовцева в Дьюкском университете и в частной коллекции семьи Сорокиных)16 сохранились письма и открытки, посылавшиеся Ростовцевыми друзьям. Эти материалы позволяют наметить маршрут, по которому Ростовцев путешествовал по Южной и Юго-Восточной Азии, установить время и сроки пребывания в тех или иных странах и городах17, ознакомиться с его мнением о различных памятниках культуры, религиозных обычаях, соотношении местных и чужеземных культурных традиций.


186
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
2 января 1937 г. в открытке своему ученику, крупному антиковеду и папирологу Ч.Б.Уэллсу (C.B.Wells) Ростовцев писал о том, что они находятся около Коломбо. Тем же числом помечена открытка Ростовцевых к Сорокиным:
«Дорогие друзья!
Приближаемся к Colombo. На обороте моя рожа в Суэцком канале18. 22 дня качаемся по океанам и морям. Два дня ждали парохода в Генуе. Все пока благополучно. Переезд был чудесным. Не качало ни разу. Сейчас жарко и душно»19.
Примерно 10 дней пробыли Ростовцевы на Цейлоне (Шри Ланке), осматривая древние памятники. Судя по статье, напечатанной в «Русских записках», Ростовцевы поднялись ко дворцу на горе Сигирия и осмотрели знаменитые фрески2®. 13 января уже из Мадраса Ростовцев писал Уэллсу: «Вы должны приехать сюда, чтобы понять, какие бывают языческие культы у высокоцивилизованных и художественно развитых народов. Мы осматривали один храм за другим. Ну, прямо как туристы в Европе посещают церкви и музеи. Мы начали с буддийских храмов Цейлона, как разрушенных, так и действующих, а теперь перешли к индуистским храмам Южной Индии. Завтра едем в Бомбей...»
Тем же числом датирована открытка, посланная Вернадскому в Йель: «...На Цейлоне и в Южной Индии погрузился в хаос индуистской археологии и религии и жалею, что так мало об этом знал до путешествия. Поразительный новый мир и новое для меня восприятие жизни. Живая "языческая" страна с культом, в основе мало разнящимся от античного культа, особенно в Малой Азии и Сирии. Завтра едем в Бомбей и оттуда на Север»21.
На обороте открыток, посланных Уэллсу и Вернадскому из Мадраса, фото знаменитого храма Минакши в Мадурай, который Ростовцев, очевидно, тоже посетил.
В Бомбее Ростовцев осмотрел музей принца Уэльского, известный своими памятниками буддийского и индуистского искусства, заказал фотографии некоторых скульптур22.
Следующие послания уже из Агры: 25 января подробное письмо Вернадскому, 28 января Уэллсу. Письмо Вернадскому, по словам Ростовцева, своего рода некролог. Ростовцев писал, что это письмо dixi et animam le- vavi («сказал и. облегчил душу»). Оно важно еще и потому, что отражает не только общие взгляды Ростовцева на развитие индийской культуры, но и определяет подход антиковеда к сравнительному изучению индийского и античного искусства, культурного наследия в целом. Письмо заслуживает того, чтобы бьггь приведенным полностью23.
«Дорогой Георгий Владимирович!
Спасибо за пересылку корреспонденции и за письмо, которое получил в Бомбее. Следующий пакет буду ждать в Калькутте. Путешествие наше по собственно Индии сделано на две трети: осталось еще побывать на севере LTahore, Peshawer и Taxi la и затем перебраться в Бенгап, в Калькутту, откуда начнутся Бирма24, Сиам и Индокитай. Путешествие трудное и утомительное. На юге особой жары не было, но в Центральной] Индии поразительная перемена температуры от дня к ночи. Резкий холод начинается вечером и достигает апогея к утру.
С 80° днем до 45°, а в Lahore-e даже до 35° . Это особенно неприятно в вагоне, а ночные переезды приходится делать постоянно и вставать иногда в три, иногда в четыре, в пять или в 6 часов утра. Вставание не из веселых. Другая ловушка — переезды на автомобилях. Не то, что дороги очень плохи или автомобили и шоферы никуда не годятся. Дороги не Бог весть какие, но лучше сирийских, а шоферы лучше, чем в Сирии. Автомобили старенькие, но не очень чтоб уже очень. Ломка у нас была только раз, да и то незначительная. Ловушка в том, что здесь едешь в облаках пыли: встречные автомобили туда- сюда — они редки, но обозы, один за другим, десятками и сотнями, и стада скота передвигаются все время и делают шофера мучеником, а пассажиров пыльниками. Ну, а пыль индийская похуже русской: в ней найдешь все, чего не хочешь. После трех дней такого передвижения засыхало горло основательно. Не лучше по части пыли и жел[езные] дор[оги] и города, даже большие.
Что же сказать про Индию. Глубоко интересная страна. Во многом напоминает Россию. Страна мужицкая по преимуществу, почти без буржуазии, с небольшой группой интеллигентов. Страна многих тысяч деревень, многих сотен ксоцояоХек; и дворцов их раджей. Но главное, страна храмов: индусских, шиваистских и вишну - истских, причудливых, полных жрецов, аскетов, молящихся; буддийских и джайнистских вихар и чайтия, т.е. храмов и монастырей, в Индии (но не в Бирме25 и на Цейлоне) в руинах и, наконец, мусульманских мечетей. Впечатление то же, что было в России до большевиков: глубоко религиозная страна. Но боюсь, что, как и в России, это только мираж. При первом случае религиозность сменится издевкой. М[ожет] б[ыть], я и неправ. Сейчас кажется, что религия у индусов на первом плане.
В Индии меня поразило прежде всего жизнь того, что я изучал всю жизнь как разрушенное, разбитое прошлое. Жизнь языческой религии и культа. В индусских храмах, особенно в Ю[жной] Индии, она бьет ключом. Огромные храмы — как храмы сирийских городов — с сотнями браминов, храмовых служителей и танцовщиц, музыкантш и священных проституток, нищих, богомольцев и богомолок. Храмы, где курят фимиам, где приносят богам и богиням цветы, плоды, всякую пищу, где мажут богов маслом и символом крови красной краской, где иногда приносят кровавые жертвы. Храмы, где ежедневно происходит богослужение. Храмы, где религиозные процессии и храмовые праздники великое событие. Где тысячи людей тянут колоссальную колесницу бога, когда он, истомившись от жары, едет на несколько дней на дачу. Античный культ ожил передо мною. Я его видел2®, а для меня видеть значит ощутить и понять.
Это одно. Другое — видение нитей, связывающих Индию с Грецией. Эти ранние буддийские ступы с поразительными рельефами, из которых я пока видел три, но увижу больше после посещения Samath’a и Калькутты. Весьма интересно видеть, как народ, одаренный артистически и имевший свое искусство задолго до Александра, реформирует свое искусство под влиянием чужих артистических идей и немедленно осваивает эти новые мотивы и принципы, создавая нечто, что остается, приспособляется к новой религии и затем перерабатывается старой. Интересно, что новые влияния усвоены были новой религией — буддизмом, религией не традиций, а перерождения, и через буддизм проникло в традиционную рели¬


Индийское путешествие М.И.Ростовцева
187
гию индуизма в переработанном и перечувствованном виде. Думаю, что впечатления, собранные на основании пока еще немногих памятников, выльются в нечто более определенное и систематическое, когда удастся законг чить наши странствования по Индии экскурсией на север, на родину гандарского искусства. Хотя, должен сказать, что пока буддийские памятники Центральной Индии старше памятников севера Индии и Афганистана. Но это, вероятно, случайность.
Кроме этих впечатлений, конечно, много и других. Фрески Аджанты, гениальные произведения буд дийских монахов, результат того же оплодотворения Индии Грецией. Но в них, пожалуй, меньше местного гения, чем в скульптурах ранних буддийских ступ. Они — продукт внутренне буддийского развития без приспособления к индуизму, в области искусства и в области религии. Совершенно иное развитие чисто шиваистского и вишну- истского искусства и во многом развитие джайнизма, хотя и близкого к буддизму. Здесь какие-то новые силы — в архитектуре, орнаментике и фигурных украшениях. Очень древних памятников не сохранилось. Все позднее Гуптского периода. Но чувствуется старая традиция, чувствуется больше, чем в буддийском искусстве, где она тоже есть. Я читал немного. Но думаю, что основы понимания искусства Индии в средние века еще не положено. Архитектура, гл[авным] обр[азом] классификация храмов, более или менее разработана. Но орнаментика геометрическая, растительная и фигурная, большая фигурная пластика, кажется, вся орнаментального характера. Все еще tuta vagina27. Не берусь говорить потому об этом искусстве. Но оно импозантно, хотя сохранившиеся памятники уже перегружены орнаментикой, тра- диционны и часто монотонны.
Ну, это не столько письмо Вам, сколько dixi et ani- mam levavi или материал для моего некролога. Сохраните это письмо не для потомков, а для меня. Интересно будет прочесть, когда вернусь.
Привет.
Ваш М. Ростовцев».
28 января Ростовцев пишет профессору Уэллсу из Агры: «Никто не построит ни мне, ни Вам такого пре¬
красного мавзолея: мы не Моголы, да и вообще не живем в Индии28.2/з нашего путешествия по Индии уже
позади. Мы приближаемся к северо-западным районам страны. Затем предстоит опыт жизни в настоящих тропи¬
ках: Сиам и Индокитай.»
Из Агры, судя по письмам, путь лежал в Лахор, Пе¬
шавар и Таксилу. 2 февраля 1937 г. датируется письмо,
посланное К.Н.Сита Рамом — хранителем Лахорского музея Ростовцеву в гостиницу. Русский ученый находился тогда в Лахоре и уже ознакомился с музеем29. Из Лахора Ростовцев отправил Уэллсу открытку (дата отсутствует), на одной стороне которой изображен местный правитель, с шуточным текстом: «Надеюсь когда-нибудь Вы будете править султанатом, подобно этому лахорскому. Я не хотел бы говорить Вам, где он находится, сколь он велик и как богат его правитель. Все узнаете сами». После осмотра Лахора, его исторических памятников и музея, Ростовцевы отправились на север в Пешавар, где, судя по письму Деливара Ханса, смотрителя Пешаварского музея, они побывали в феврале 1937 г. Посетил Ростовцев и Таксилу, памятниками которой он интересо¬
вался задолго до путешествия. 4 февраля из Таксилы открытка Уэллсу: «Привет из чудесного города Таксилы, резиденции Таксила, союзника Александра, на границе Пенджаба и на военной границе пяти городов индусов (Hindu), греков, скифов, парфян и кушан...»30.
Далее путь лежал через Бенарес к Калькутте. 8 февраля открытка Уэллсу из Бенареса (на обороте фото знаменитой Львиной капители Ашоки из музея в Сарнатхе): «Мы уввдим это чудо (см.фото на обороте) завтра в Сарнатхе, который расположен в 4 милях от Бенареса. Это одно из наиболее священных мест буддизма: место первой проповеди. Я надеюсь узнать новости из Нью-Хейвена в Калькутте, где мы будем послезавтра... Сегодня я видел в первый и в последний раз в жизни настоящую кремацию тел на берегу Ганга...» 8 февраля была послана открытка известному английскому историку и археологу проф. Эллису Миннзу31: «Дорогой Илья Егорович! Удивлены? Я сам удивлен, но ведь уже месяц, как я в Индии. Интересно и поучительно. Был в Taxila. Поразительно важно для парфянской проблемы. Особенно поразительна идентичность драгоценностей (браслеты, ожерелье и т.д.) с сарматскими. Надеюсь, увидимся в мае в Лондоне и поговорим. Пока до свидания и привет from house to house»A 12 февраля письмо, посланное Г.В.Вернадскому из Калькутты: «...Наше путешествие идет пока благополучно...»
Затем путешествие продолжилось далее на Восток. Из Индии корреспонденции Ростовцева больше нет, но, судя по статье «Индия и ее искусство», он посетил и Ориссу, где ознакомился с храмами Бхубанешвара.
Далее путь по территориям современных Бирмы, Таиланда, Камбоджи и Вьетнама.
3 марта33 Уэллсу была послана открытка, на одной стороне которой изображения буддийских ступ, со следующим текстом: «Вот вид Бангкока, города очень красивых буддийских храмов и каналов; его называют Восточной Венецией, он заслуживает такого названия... Сегодня уезжаем в Ангкор-Ват».
12 марта Ростовцев посылает открьггку Уэллсу из Сайгона (на другой стороне фото знаменитых храмов в Ангкор-Вате, древней столице Вьетнама): «Четыре дня в Ангкор-Вате были вершиной в нашей бирмано-сиамско- индокитайской поездке, второй трети нашей экспедиции. Было по-настоящему жарко. Утра, однако, здесь восхитительны, а жара после полудня и ночью не страшней, чем жаркая погода в Нью-Хейвене».
Тем же числом датируется открытка, посланная в США Вернадскому. «Видел эти танцы34 на фоне храма в Анпсор-Вате. Зрелище феерическое. Танцы те же, что исполнялись в Ангкоре в IX—XII вв. по Р.Хр. Это несомненно: модернизации нет никакой. Едем благополучно из одной страны в другую. Бирма иначе, чем Индия, Сиам — чем Бирма, Индокитай и Камбоджа. Каждая особый мир».
Последняя часть путешествия Ява и Бали. 28 марта подписана Ростовцевым статья, завершенная на Яве (Су- рабайя, Ява). 3 апреля Ростовцев посылает письмо Уэллсу с Явы из города Гаруй.
«Мой дорогой Бред!
Я не писал Вам в течение долгого времени, и еще дольше я ничего не слышал о Вас. Вы не послали мне в Батавию никаких сообщений, как я этого ожидал... Наше путешествие почти через всю Индию близится к завер¬


188
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
шению. Сейчас мы в прекрасном месте в горах Явы, отдыхаем после тропической жары Сиама, Индокитая, Бали и Явы. Я надеюсь, что это поможет мне провести 17 жарких ночей на голландском пароходе прежде, чем мы достигнем Порт-Саида. Все страны, которые мы посетили во время последней трети нашего путешествия, вызвали у нас необычайный интерес, хотя это было утомительно. Ангкор удивителен, также и Бали, и Ява. Не был разочарованием и Сиам».
На открытке, посланной Вернадскому тоже из Гаруй, Ростовцев писал: «Последняя открытка из Индии. Получил Ваши письма в Батавии... На обороте вид Бали. Чудесный островок, чудом удержавший весь свой удивительно интересный уклад». 3 апреля 1937 г. из Гаруй (Ява) открытка и Э. Миннзу в Кембридж: «Привет с одного из последних этапов нашего путешествия. Сиам, Ангкор, Бали, Ява были очень поучительны и не так уж чужды для нас, скифо-сарматов. Но жарко и потно. А я этого не люблю. До свидания в Лондоне в мае»35.
Еще во время путешествия Ростовцев сформулировал основные выводы о развитии индийского искусства, сделанные на основе личного знакомства как с памятниками (буддийскими, индуистскими и из Гандхары) архитектуры, скульптуры, живописи, так и с богатейшими музейными коллекциями. Они изложены в журнальной статье, посланной в Париж и помеченной, как уже отмечалось, «Сурабайя, Ява». Поскольку статья «Индия и ее искусство» была опубликована в «Русских записках»36, нет необходимости пересказывать ее содержание, но некоторые наиболее важные выводы и наблюдения ученого все же заслуживают упоминания. Ростовцев пробыл в Индии недолго, но ему как антиковеду удалось увидеть многое из того, что обычно ускользало от внимания путешественников и даже профессионалов-востоковедов. «Мой главный интерес к Индии был интерес историка, специалиста в области прошлого античного мира, историка, которого давно уже занимает вопрос о сношениях Индии с античным миром и о взаимном влиянии Индии и античного мира, которое легче всего понять и уловить в памятниках архитектуры, живописи и прикладного искусства»37.
Первое, что поразило Ростовцева как специалиста, — политеизм. «Столь же глубокое впечатление вынес я из Индии как исследователь античного мира, глубоко заинтересованный во всех сторонах его жизни и среди них в религиозной жизни античности. Античный так называемый политеизм, античный культ, античная религиозная практика Запада и Ближнего Востока мертвы и никогда не воскреснут. Мы стараемся понять античную религию с ее тысячами богов, с ее философией, с ее ежедневной практикой, с ее поэзией и прозой, изучая фрагменты, разбитые и разрозненные части когда-то законченной, сложной и богатой постройки, скелет когда-то живого организма... В Индии античный политеизм с его теорией, философией, практикой жив... Жив традиционный политеизм Индии, и как поучительно исследователю античной жизни видеть его ежедневный обиход... В Индии брахманский политеизм удержался в народе, создавшем высокую цивилизацию, так же как и в античном мире»38.
Храмы современной Ростовцеву Индии вызвали в памяти ранее изучаемые им храмы античного мира и эллинистического Востока, а индийские жрецы напомина¬
ли деятельность античных жрецов. Большой интерес вызвало у Ростовцева свойственное Индии и «индийскому Дальнему Востоку» сочетание индуизма с пережитками и идеями «примитивного» анимизма и шаманизма, демонологии и магии, сочетание, свойственное, по словам ученого, и римской религии. Во время путешествия Ростовцев «впервые увидел живой, а не на греческих вазах и греческих и римских рельефах, процессию канефор, как можно было видеть ее постоянно в греко-римском мире в культе любого бога и богини, особенно Деметры и Диониса»39.
Еще один облик Индии, близкий исследователю античной религии, отметил Ростовцев. Это погребальный обряд. «Сложные сооружения индуизма для совершения погребальных церемоний воскресили для меня и наполнили жизнью и красками те немногие описания и изображения больших погребений античности, которые до нас сохранились»40. Неизгладимое впечатление произвела на Ростовцева религиозная жизнь Индии. «Впервые увидел я религию античного мира живой и многое в ней понял, что до этой поездки оставалось мне неясным. Очень рекомендовал бы исследователям античной религии побывать в Индии и пожить храмовой ее жизнью. Многому бы они научились, чему не могут научить ни книги, ни репродукции»41.
Но главной задачей своего индийского путешествия Ростовцев считал изучение ранней стадии искусства Индии. Прекрасно знакомый с археологическими открытиями тех лет, Ростовцев учел новые археологические исследования Дж.Маршалла в Таксиле и городах Ха- раппской цивилизации в Северо-Западной Индии и выдвинул идею о местном субстрате маурийского искусства. Ростовцев справедливо подчеркивал тесную связь ма- урийской культуры с эллинистической культурой близких к Индии на севере и западе государств, а также он сумел увидеть многие нововведения буддизма (прежде всего, применение в строительстве камня). Вместе с тем, как превосходный знаток античного искусства, Ростовцев выступил против популярной тогда тенденции преуменьшать античное влияние на культуру древней Индии. «Местные индусские историки искусства, в естественном желании подчеркнуть национальную основу Асоковского42 и после Асоковского искусства, сводят число заимствованных элементов до минимума. К тому же большинство из них плохо знает античное искусство, особенно искусство эллинистического периода. Мое положение иное, и я вижу эллинизм там, где мои индусские коллеги его не видят или не хотят видеть»43.
«Историк искусства, — продолжает Ростовцев, — видит теснейшую связь орнаментального мотива в Индии с его эллинистическими прототипами»44. Касается Ростовцев и вопроса о характерных чертах раннебуддийской иконографии. «Не может быть сомнения в том, — пишет он, — что иконография раннебуддийского искусства Индии, особенно ее фантастические демоны, гаруды и маккары, не местного происхождения, а родные сестры греко-иранских мифических и фантастических зверей грифона-орла, грифона-льва, крылатого дракона с волчьей головой и характерным завитком на носу и т.д. Их индианизация пошла быстрыми шагами, но их происхождение вне Индии, в греко-римском мире, несомненно»45.


Индийское путешествие М.И.Ростовцева
189
Свои раздумья о возникновении и развитии индийского искусства Ростовцев подытожил одной фразой: «Один из самых трудных вопросов в истории человеческой культуры: самозарождение, влияние, заимствование»46.
Специальное внимание в статье уделено гандхарско- му искусству — эта проблема занимала ученого в течение нескольких десятилетий. В противовес многим исследователям, рассматривающим гандхарское искусство как римский феномен на почве Индии, как этап в развитии античной культуры или, наоборот, как чисто индийское явление, лишь вдохновленное греческим гением, Ростовцев считал искусство Гандхары синтезом индийского и греческого искусств. Касается Ростовцев и истории бактрийского искусства.
Уже во время путешествия, а затем сразу же после него Ростовцев заказывает в музеях Южной Азии и Европы фотографии памятников индийского искусства (в том числе и буддийского). Очевидно, это было связано с написанием большой работы по искусству Дура-Европос, с подготовкой обобщающего труда «Социальная и экономическая история древнего мира», а также специальным вниманием к проблемам гандхарского и эллинистического искусства. В архиве Ростовцева в Йельском университете сохранились фотографии, присланные ему из музеев, а также письма их хранителей, которые отвечали на запросы русского ученого (в них также упоминаются заказанные фотографии). Среди «индийских фотографий» — головы кушано-сакских правителей из музея в Матхуре, буддийские реликвии из Такси- лы, скульптуры из Аджанты и др.
25 марта 1937 г. главный хранитель Индийского музея в Калькутте посылает в Лондон Ростовцеву письмо в ответ на его запрос, сделанный 17 февраля, после того как русский ученый, проведя в столице Бенгалии несколько дней, покинул Калькутту и отправился в Индокитай. Судя по письму, Ростовцев после осмотра музея хотел проконсультироваться по ряду проблем индийского искусства. Особенно заинтересовала его коллекция гемм и камней, и он просил подготовить ему фотографии этих изделий, а также прислать работы по гандхарской скульптуре. 20 мая хранитель Пешаварского музея отправляет Ростовцеву, также в Лондон, письмо, в котором сообщает о посылке семи фотографий гандхарских памятников из той коллекции, которую видел Ростовцев в феврале, посетив Пешавар.
И, наконец, письмо от 3 мая 1937 г. из музея в Батавии — ответ на письмо Ростовцева от 1 апреля (т.е. когда он находился на Яве). Ростовцев просил сделать фотографии рельефов Боробадура, но негативы находились в Голландии и были использованы для издания известной монографии о Боробадуре.
О росте интереса Ростовцева к гандхарскому и, шире, к индийскому искусству говорят письма, адресованные к нему выдающимся французским историком и археологом А.Фуше (три письма — по-французски — сохранились в фонде Ростовцева в библиотеке Дьюкского университета)47. В первом письме (от 5 января 1938 г.) Фуше сообщает о посылке Ростовцеву фотографии, где изображена сцена из джатак на ступе в Санчи, которая нужна была русскому ученому для работы над проблемами индийского искусства48. Второе письмо Фуше от 27 марта 1938 г. является ответом на послание Ростовце¬
ва от 14 марта, в котором тот интересовался раскопками в Капише (Афганистан, к северо-востоку от Кабула). И, наконец, третье письмо от 19 ноября, строки из которого следует привести:
«Вы мне, конечно же, простите, что я не сообщил сразу о получении прекрасной книги, которую Вы мне послали через Кларендон Пресс49: я хотел не спеша прочитать ее, и сегодня я уже с полным знанием дела вместе с благодарностью выражаю Вам свое живейшее восхищение тем, как Вы сумели обобщить результаты десяти лет раскопок. Читая Вашу книгу в свое удовольствие, понимаешь еще лучше, чем слушая Ваше выступление в Коллеж де Франс, сколько эрудиции и строгости обобщения лежит в основе того, что Вы преподносите как простую популярную работу о восточных Помпеях.
Позвольте также сказать Вам о том особом удовлетворении, которое Ваша книга доставляет мне как индологу. Вот уже более тридцати лет я возражаю против того, чтобы искать истоки эллинистического влияния на Гандхару в Афинах или в Риме, через голову азиатских греческих городов. Но что мы пока знали об этих городах? После Вашей интерпретации раскопок в Дуре становится яснее, чем когда бы то ни было, что окончательное решение проблемы гандхарской школы, если не индийского искусства в целом, кроется в аршакидских развалинах. Это, если хотите, настоящий символ: видеть на обложке название Дура-Европос, обрамленное двумя фризами из Голи»50.
В введении к книге «Дура-Европос и ее искусство» Ростовцев касается истории взаимодействия различных цивилизаций Запада и Востока после похода Александра и отмечает влияние греко-иранских элементов на индийскую культуру эпохи Маурьев, ставит вопрос о происхождении и развитии так называемой гандхарской культуры51. Специально разбирая вопрос о характере Парфянской цивилизации, он подчеркивал влияние на нее индийского искусства52. Не считая себя специалистом по истории индийского искусства, Ростовцев вместе с тем широко пользуется материалами Бхархута, Санчи, Бодх- Гайи: индийское путешествие, безусловно, расширило «индийский горизонт» ученого. В статье «Основание Дура-Европос на Евфрате», увидевшей свет в 1938 г., Ростовцев более широко пользуется «индийским материалом», оперирует термином «индийская цивилизация» (Indian Civilization), применяя его для ранней эпохи — эпохи Маурьев, для периода Кушан (Kushan Civilization in Northern India) и для более позднего времени — для Гуптской эпохи53.
Опубликованная в 1939 г. рецензия Ростовцева на вышедшую в 1938 г. книгу В.Тарна «Греки в Бактрии и Индии»54 демонстрирует возросший индологический профессионализм. Об этом особенно ярко свидетельствует и знаменитый труд Ростовцева «Социальная и экономическая история эллинистического мира»55, а также рецензия на книгу К.В.Тревер56.
В архиве Йельского университета хранится текст лекции Ростовцева, прочитанной им в этом университете вскоре после индийского путешествия: ее название «Заметки об Индии и ее древнем искусстве» («Some Remarks on India and Its Early Art»)57. Текст, хотя в ряде отрывков и сходен с журнальной статьей, опубликованной в «Русских записках», представляет интерес для индологов и раскрывает малоизвестную в антиковедной науке


190
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
«индийскую страницу» в творческой биографии Ростовцева. Думаю, что ознакомление с этим до сих пор неопубликованным архивным документом для специалистов и просто для читателей целесообразно. Текст лекции публикуется в V разделе этой книги.
Примечания
1 См., например, Rostovtzeff М. Persia, India, China // Artibus Asiae. 1927. Vol. 2. P. 294—297.
2 Ростовцев М.И. Срединная Азия, Россия, Китай и звериный стиль // IKY0IKA.1 (Seminarium Kondakovianum). Прага, 1929. Р. 48.
3 Rostovtzeff М. The Social and Economic History of the Hellenistic World. Vol. I—III. Oxf., 1941.
4 Rostovtzeff M. Dura and the Problem of Parthian Art 11 Yale Classical Studies. 1935. Vol. V. P. 157—307; Rostovtzeff M. Dura-Europos and Its Art. Oxf., 1938. P. 162.
5 Сборник статей, посвященных памяти Н.П.Кондакова. Прага. 1926 (Seminarium Kondakovianum). С. 239—258. Перепечатана в сб. «IKY0IKA» (ПАБ. № 5. СПб., 1993. С. 39-49).
6 Seminarium Kondakovianum. Т.VI. 1933. С. 161—186.
7 Архив библиотеки Йельского университета (Yale University. Sterling Memorial Library, Manuscripts and Archives). Фонд М.И.Ростовцева. № 1133. Картон 5. Ед. хр. 47.
8 Интерес к Индии в течение длительного времени «подогревался» и давней дружбой с семьей Рерихов, дружбой, начавшейся еще в Петербурге. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете сохранилась открытка Н.К.Ре- риха, посланная из поместья Рерихов в Кулу (Индия) 4 ноября 1935 г. [Фонд Ростовцева в Дьюкском университете (Special Collections Department. William R.Perkins Library. Duke University. Картон № 2. Ед. xp. Refugle. Slavic)]:
«Дорогой Михаил Иванович,
Вернувшись после долгой экспедиции по Средней Азии, я нашел Ваше дружеское письмо-отклик на мою статью. Хочется мне еще раз всячески усилить мои утверждения в этой статье. Повсюду мне приходилось слышать ценнейшие отзывы о Ваших трудах. Когда после окончания срочных работ увижусь с Вами, буду рад сердечно побеседовать. Конечно, каждое слово от Вас и для меня, и для Юрия всегда радостно» (Юрий — Юрий Николаевич Рерих, сын художника, выдающийся русский индолог и тибетолог, тогда директор созданного в Кулу научного института Урусвати). Об увлеченности Юрия Николаевича работами Ростовцева свидетельствует, в частности, письмо Н.К.Рериха к Г.В.Вер- надскому, в котором говорится: «Юрий является глубоким почитателем Ваших и М.И.Ростовцева трудов» (ГАРФ. Ф. № 5783. Картон № 1. Ед. хр. 440. Л. 52).
9 В январе 1926 г. Ростовцев обратился к генеральному директору Археологической службы Дж.Маршаллу. Фонд Ростовцева в Йельском университете № 1133. Картон 23. Ед. хр. 100 — «India — miscellaneous», см. также: Картон 17. Ед. хр. 177 — «Miscellaneous correspondence».
10 Rostovtzeff М. Dura and the Problem of Parthian Art.
11 Шоу Б. Два историка в изгнании: переписка М.И.Ростовцева и С.М.Хайхельхайма // ВДИ. 1994. № 2. С. 178.
12 Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 1. Correspondence. Ед. хр. А 1934—1955. Пользуюсь случаем выразить глубокую признательность проф. Дж.Оатсу (J.Oates) за приглашение посетить Дьюкский универси¬
тет и предоставленную возможность ознакомиться с фондом Ростовцева.
13 Там же.
14 Судно изображено на открытках, посланных Ростовцевым Вернадскому и Уэллсу с борта «Rex»’а 17 декабря.
15 M.Bec (Wes М. Michael Rostovtzeff, Historian in Exile. Russian Roots in an American Context. Stuttgart, 1990. P. 79) приводит сообщение газеты «New Haven Evening Regis- ten) от 18 декабря об отъезде Ростовцевых в Индию. Он же воспроизводит фотографию четы Ростовцевых, которую поместила газета. В фонде Ростовцева в Дареме сохранилась копия этой фотографии: ее хорошее качество позволяет видеть в ней не пересъемку газетного изображения, а, очевидно, копию, полученную от фотографа.
16 Пользуясь случаем, благодарю сына П.А.Сорокина — проф. С.П.Сорокина за присылку мне фотографий, сделанных С.М.Ростовцевой во время путешествия по Юго-Восточной Азии, а также фотокопий двух открыток, посланных М.И. и С.М.Ростовцевыми из Индии.
17 М.Вес посвятил специальную главу своей книги путешествиям Ростовцева в Южную и Юго-Восточную Азию, но использовал лишь письма Ростовцева к Вернадскому (архив Бахметьева) — остальные остались ему неизвестными; к тому же Вес часто не справлялся с трудностями прочтения написанных по-русски писем Ростовцева.
18 На обороте фотография Ростовцева, снятая на пароходе «Rex» в Суэцком канале. С.П.Сорокин прислал эту фотографию М.Весу, и она была помещена в книге Веса. Такую же фотографию С.П.Сорокин прислал и мне, и она вновь воспроизводится в нашем томе.
19 Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 1. Ед. хр. Письма к С.В.Welles (№ 1). Все остальные письма Ростовцева к Уэллсу также хранятся здесь.
20 См.: Ростовцев М.И. Индия и ее искусство // Русские записки. 1938. Т. III. С. 193: «Глядя на фрески причудливого дворца в Сигирии, чувствуешь себя в Аджанте, в сфере ее творческого влияния. Но фрески Сигирии не копии, они свои, цейлонские, и свидетельствуют о размахе того ренессанса в Индии, который создал творчество Аджанты.» В конце статьи Ростовцев пометил: «Су- рабайя (Ява). 28 марта 1937». Можно полагать, что статья была завершена на Яве еще до окончания путешествия и отослана сразу же в Париж для публикации.
21 Архив Бахметьева. Фонд Г.В.Вернадского. Переписка. Картон 7 (все письма Ростовцева, посланные из Азии Вернадскому, хранятся здесь).
22 В фонде Ростовцева в архиве Йельского университета сохранились фотографии, посланные из музея по заказу ученого.
23 Вес дает английский перевод первой части письма (Wes М. Michael Rostovtzeff... P. 79 — 80). По-русски (в оригинале) письмо публикуется впервые.
24 В тексте — Бурма.
25 В тексте — Бурма.
26 Подчеркнуто Ростовцевым.
27 Tuta vagina (лат.) — девственная, неизведанная область.
28 На обороте открытки изображение одного из мавзолеев в Агре. 9 февраля С.М.Ростовцева посылает жене П.А.Сорокина открытку с фотографией мавзолея Акбара: «Мы видим массу интересного, и я много снимаю. Это одно из моих произведений — вход в парк, где мавзовей Аг- бара, в Агре. Красиво поразительно. Наше путешествие по Индии близится к концу, и мы видели много чудес, хотя надо было бы иметь больше времени».


Индийское путешествие М.И.Ростовцева
191
29 Письмо хранится в фонде Ростовцева в архиве Йельского университета.
30 После осмотра Таксилы Ростовцев направил Дж.Мар- шаллу два письма, ставя ряд общих проблем истории Таксилы и конкретные вопросы по архитектуре, монетному делу, связям индийской кулыуры со скифо-сар- матским ареалом и сарматскому влиянию. 16 марта Маршалл (уже в Лондон) направил Ростовцеву подробный ответ (Фонд М.Ростовцева в архиве Йельского университета. Коллекция № 1133. Серия II. Картон 7. Ед. хр. 67).
31 Cambridge. University Library. Mss. Department. E.H.Minns correspondence. Add. 7722. Box 2. Fol. R. Текст по-русски. Миннз прекрасно знал русский язык, и друзья обращались к нему: «Илья Егорович».
32 Здесь «от нашей семьи Вашей» (англ.).
33 Датировано по штемпелю на открытке.
34 На обороте открытки изображены камбоджийские танцы в Ангкор-Вате.
35 Cambridge University Library. Mss.Department. E.H.Minns correspondence. Add. 7722. Box 2. Fol. R.
36 Ж.Андро в списке трудов Ростовцева называет лишь рукопись «India and Its Alt» (и дату 28 марта 1937 г.), но не упоминает о том, что статья на эту тему «Индия и ее искусство» была опубликована в «Русских записках» в 1937 г.( Andreau J. II Rostovtzeff М. Histoire dconomique et sociale de l’Empire Romain. P., 1988. P. 675).
37 Ростовцев М.И. Индия и ее искусство. С. 176.
38 Там же. С. 181.
39 Там же. С. 177.
40 Там же. С. 182.
41 Там же. С. 183.
42 Так в оригинале. Сейчас принято писать Ашокинского.
43 Ростовцев М.И. Индия и ее искусство. С. 186.
44 Там же. С. 187.
45 Там же.
46 Там же.
47 Фонд Ростовцева. Картон 2. Ед. хр. Язык французский. 1934 — 1939 гг. На кафедре Классических исследований Дьюкского университета хранится часть библиотеки Ростовцева, в том числе коллекция оттисков статей. Среди них несколько подаренных А.Фуше (например,
II том работы «L’Art Grfeco-Bouddhique du Gandhara»). Пользуюсь случаем, чтобы выразить признательность С.В.Кулланде за помощь в прочтении писем А.Фуше.
48 Эти фотографии были использованы при подготовке книги «Dura-Europos and Its Art».
49 Речь вдет о книге «Dura-Europos and Its Art». Она содержит публичные лекции, прочитанные Ростовцевым в Лондоне (Университетский колледж, май 1937) и в Париже (Коллеж де Франс, июнь 1937).
50 Голи — небольшое поселение в Декане, где был открыт ранний буддийский комплекс.
51 Rostovtzeff М. Dura-Europos and Its Art. P. 7.
52 Там же. P. 90 — 93.
53 Rostovtzeff M. Foundation of Dura-Europos on the Euphrates// Seminarium Kondacovianum. T. 10. Прага, 1938. P. 99.
54 Greek Civilization in Central Asia // The Yale Review. 1939. Vol. 28. P. 420 — 422.
55 RostovtzeffM. The Social and Economic History...
56 Rostovtzeff М. Рец. на кн.: Тревер К. В. Памятники греко- бактрийского искусства. М.—JL, 1940 // American Journal of Archaeology. 1942. Vol. 46. P. 295—301.
57 Текст никогда не публиковался. Фонд Ростовцева в Йельском университете № 1133. Картон 1. Ед. хр. 5. На оригинале английского текста рукой Ростовцева проставлено «Lecture 1937—1938».
Addenda: В фонде известного французского ученого- антиковеда, который хранится во Французской Академии надписей и изящной словесности и с которым я сумел познакомиться в январе 1997 г., хранится письмо М.И.Ростовцева, посланное из Бенареса 8 февраля 1932 г.:
«Дорогой собрат и друг!
Вот мы и в Индии. Вы часто посещаете страны Америки, я же избрал в качестве последнего значительного путешествия в моей жизни Индию, которая меня всегда привлекала. И я не жалею. Даже один визит в Таксилу стоил того, чтобы мне, изучающему эпоху эллинизма, ее посетить. Кроме того, повидать страны живого паганизма — впечатление исключительное. До встречи в Париже» (Архив Академии. MS. 7166. Fol. 15).


М.И.РОСТОВЦЕВ И ГАРВАРД
В сентябре 1938 г. Президент Гарвардского университета предложил почетный пост профессора этого университета М.И.Ростовцеву^ который преподавал в то время древнюю историю в Йеле. Ростовцев находился на вершине своей славы и пользовался огромным влиянием в научном мире; знаменитый автор двухтомного труда «Социальная и экономическая история Римской империи» (впервые опубликован в 1925 г.) успешно руководил раскопками греко-парфянского городища Дура-Европос на Евфрате; в 1935 г. он был избран Президентом Американской исторической ассоциации, еще предстояло появиться на свет блестящей трехтомной «Социальной и экономической истории эллинистического мира» (1941).
Ростовцев отклонил предложение из Гарварда. Обстоятельства этого дела раскрываются в письмах, собранных здесь воедино и публикуемых впервые. Эти письма хранятся в архиве П.А.Сорокина в библиотеке Саскачеванского университета в Канаде и в фонде Ростовцева в особых собраниях библиотеки Перкинса в Дьюкском университете штата Северная Каролина (Special Collections Department of the William R.Perkins Library, Duke University). Авторы настоящей статьи признательны сыну П.А.Сорокина профессору Сергею Питиримо- вичу Сорокину (Медицинская школа Бостонского университета) и профессору Джону Оутсу — заведующему кафедрой Классических исследований Дьюкского университета — за предоставленное право публикации писем.
Маринус Вес имел доступ к письмам из архива П.А.Сорокина, когда писал свою работу «Михаил Ростовцев. Историк в изгнании» (1990)1, но серьезные искажения смысла и ошибки при переводе, встречающиеся на двух страницах (с. 82—83), отведенных истории с Гарвардом, обесценивают его рассказ. Некоторые наиболее грубые ошибки отмечены ниже. По непонятным причинам М.Вес вообще не обратился к архиву в Дьюке.
Переписка Ростовцева, относящаяся к предложению преподавать в Гарварде
1. 1 декабря 1937 г.
2. 9 декабря 1937 г.
3. 25 мая 1938 г.
4. 22 сентября 1938 г.
5. 1 октября 1938 г.
6. 9 октября 1938 г.
7. 12 октября 1938 г.
8. 18 октября 1938 г.
9. 25 октября 1938 г.
10. 4 ноября 1938 г.
Ростовцев — Сорокину (по-русски) Ростовцев — Сорокину (по-русски) Ростовцев — Сеймуру (по-английски) Конант — Ростовцеву (по-английски) Ростовцев — Конанту (по-английски) Ростовцев — Сорокину (по-русски) Сорокин — Ростовцеву (по-русски) Конант — Ростовцеву (по-английски) Сеймур — Ростовцеву (по-английски) Сеймур — Ростовцеву (по-английски)
В исторической науке США Ростовцев занимал весьма почетное место, велик был его авторитет и в таком престижном университете, как Гарвардский. Не случайно в сентябре 1936 г. он был среди самых почетных гостей приглашен на празднование 300-летнего юбилея этого университета и ему было предоставлено слово приветствия от всех гостей гуманитариев2. Это выступление Ростовцева непосредственно связано с общей темой нашего очерка, и мы приводим его в приложении3.
1. Саскачеван. Архив Сорокина. Оригинал по-русски. Приводим отрывок из письма.
П.А.Сорокин (1889—1968) — известный русский социолог, близкий друг М.И.Ростовцева еще со времени учебы в Петербургском университете, эмигрировал в Америку; профессор социологии в Гарвардском университете. Уиллард JI.Сперри — Willard L.Sperry (1882— 1954) с 1922 г. был деканом Гарвардской Богословской школы (Harvard Divinity School), и можно полагать, что именно он убедил переехать из Кембриджа в Гарвард
А.Д.Нока — Arthur Darby Nock (1902—1963), историка, специалиста по древним религиям. Нок был другом Ростовцева (см. письмо № 2). Упоминаемая здесь лекция Ростовцева входила в серию так называемых лекций Ин- герсолля (Ingersoll Lectures), которые ежегодно читались в Гарварде с 1897 г. по проблемам бессмертия души. Многие из лекций были прочитаны крупнейшими учеными, например, в 1898 г. с лекцией выступил У .Джеймс (William James), в 1958 г. — В.Джегер (Werner Jaeger), в 1962 г. — П.Тиллих (Paul Tillich).
1 декабря 1937 г.
«...Кстати пришлось после долгой борьбы сдаться на милость победителя Вашего Sperry и согласиться прочесть лекцию 26 апреля о бессмертии души, о которой абсолютно ничего не знаю»4
2. Саскачеван. Архив Сорокина. Оригинал по-русски. Приводим отрывок из письма.
Письмо Питириму Александровичу Сорокину. Об Ингерсолльских лекциях см. прим. к письму № 1. Ростовцев выступил с лекцией 26 апреля 1938 г., тема лекции «Менталитет эллинистического мира и представление о жизни после смерти» («The Mentality of the Hellenistic World and After-Life»). Текст лекции был опубликован в Harvard Divinity School Bulletin. 1938. С. 5—25. О должности университетского профессора (University Professor) в Гарварде см. письмо № 4.
9 декабря 1937 г.
«...На эту Ingersoll’cKyK) авантюру меня вперли Sperry и Nock. Я брыкался, но они взяли мертвой хваткой. Что моя предполагаемая кандидатура на University Professorship умерла?»


М.И.Ростовцев и Гарвард
193
3. 	Фонд Ростовцева. Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Картон 3. Ед. хр. Автобиографические материалы.
Чарлз Сеймур — Charles Seymour (1885—1963) — Президент Йельского университета в 1937—1950 гг. Ростовцев поздравил Ч.Сеймура сразу же после того, как последний занял высокий пост Президента университета5. До этого Ч.Сеймур был провостом (Provost) в Йельском университете (провост — второе после Президента должностное лицо в университете). Предшественником
Ч.Сеймура на этом посту Президента был психолог Дж.Р.Энджелл — J.R.Angell (1896—1949). Латинская строка, открывающая письмо, принадлежит Горацию и обращена к Августу.
Э.С.Фернисс — E.S.Fumiss (1890—1960) был профессором политических и социальных наук в Йельском университете, а с 1936 г. занимал пост провоста.
А.М.Хармон — A.M.Harmon (1878—1950) был про- фессором-классиком и возглавлял в это время Классическое отделение (кафедру) (Classical Department).
25 мая 1938 г.
m/n Satumia
«Дорогой Чарли!
"Cum tot sustineas et tanta negotia solus"6
Вероятно, нелепо беспокоить Вас этим письмом, однако чтение его не отнимет у Вас много времени и объяснит мое отношение к щедрому предложению, которое Вы мне сделали накануне моего отъезда.
Ваше предложение явилось для меня полной неожиданностью. Я несколько раз говорил о своем уходе на пенсию с Хармоном и имел один краткий разговор с провостом Ферниссом. И это все. Я был убежден, всякому решению проблемы, вроде предложенного Вами, препятствует прочно укоренившаяся традиция Йельского университета. Это объясняет мое удивление и мою неготовность сразу дать Вам окончательный ответ. Мне было нужно время, чтобы обдумать всю эту ситуацию.
Ваше предложение для меня более чем заманчиво по многим причинам разного характера: 1) я считаю его очень высокой честью и признанием полезности моей работы в Йельском университете; 2) я проникся глубокой симпатией к Йельскому университету, к его духу и к его людям, в особенности — тех двух кафедр, с которыми я был связан; при поддержке Йельского университета я начал две важные работы, которые еще не закончены и на окончание которых потребуется несколько лет. Я имею в виду а) экспедицию в Дуре, включая публикацию результатов работ, и б) Codex Topographicus Помпей, который под моим руководством и при содействии Йельского университета готовит в Риме и Помпеях моя ученица г-жа Т.Варшер7. Не говорю о своих собственных проектах, которые также нуждаются в известной поддержке со стороны университета.
Однако, так как я никогда не думал, что у меня после выхода на пенсию будет возможность остаться в Йельском университете на условиях, которые гарантировали бы мне продолжение моей работы в благоприятных условиях, я отвечал на предложения другого университета, сделанные мне прошлой осенью, под строгим секретом (что не позволяло мне говорить об этом кому-либо). Предложенные мне условия были очень щедрыми и давали мне полную свободу в преподавании и полную га¬
рантию продолжения моей собственной работы, включая в известной мере Дуру и Помпеи. Эти переговоры не были завершены ко времени моего отъезда из Нью-Хейвена, но они могут материализоваться в любой момент, пока я буду за границей. Я должен быть готов к ответу, может быть, уже в июне, а может быть, немного позднее, в начале нового учебного года.
Неудивительно, что при таком положении дел, я не мог дать Вам немедленный ответ. Тут было несколько моментов, которые я должен был обдумать, прежде чем прийти к какому-то решению.
1. О первом моменте я упомянул в нашем разговоре. Мне было бы трудно оставаться в Йельском университете, где я так привык к сердечным и дружеским отношениям, которые установились между мной и другими членами йельской семьи, в иной, изменившейся, атмосфере, изменившейся, конечно, в том, что касается меня: неприязненное отношение старших, кто подходит к пенсионному возрасту, и чувство разочарования со стороны тех, кто может подумать, что я, сохранив место в Йельском университете, помешаю получению ими вполне заслуженного повышения. Вы заверили меня, что мои опасения безосновательны, но все же у меня остаются некоторые сомнения.
2. Я весьма озабочен тем, чтобы прожить тот небольшой отрезок жизни, что мне остался, в условиях, максимально благоприятных для осуществления нескольких моих научных планов. Я должен чувствовать уверенность в том, что могу рассчитывать на постоянную помощь со стороны молодых людей, которые захотели бы помогать мне в качестве своего рода секретарей. Иначе я буду вынужден тратить слишком много времени на кропотливую и скучную работу. Я должен быть уверен, что буду в состоянии с помощью Йельского университета оплачивать двух секретарей, одного — в Нью-Хейвене, другого — в Риме. Для каждого из них я должен иметь в своем распоряжении сумму в 1200 долларов, не считая денег на расходы по заказу и покупке фотографий и других научных материалов, что в настоящее время составляет максимум 300 долларов в год. Я должен чувствовать уверенность в том, что эти дополнительные деньги будут в моем распоряжении вне зависимости от общего финансирования моей профессорской должности.
Проект в Дуре один из самых дорогих для меня. Я бы хотел увидеть его завершенным. Продолжение раскопок, конечно, мечта, однако мечта не совсем уж невозможная. Еще важнее уверенность в том, что наша работа по публикации будет продолжаться спокойно и не прерываясь. Положение вещей здесь хорошо известно Вам и провосту Ферниссу; в начале года я объяснил это в специальной записке.
Нет нужды распространяться о том, о чем Вы сами так недвусмысленно высказались: я имею в виду свободу в преподавательской работе, которую я не хочу связывать какими-либо требованиями, например, требованием начинать сразу же с начала учебного года и в соответственный срок заканчивать. Вы сами это подчеркнули, и меня это очень устраивает.
Последний вопрос о моей пенсии. Он имеет второстепенное значение, но мне хотелось бы сообщить Вам о положении вещей. Когда я получил приглашение в Берлин, университет гарантировал мне, независимо от моего жалованья, пенсию в 4000 долларов в год8. Позднее,
7-4924


194
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
когда меня пригласили в Чикаго, ректор Энджелл обещал мне увеличить пенсию до 5000. Наступил кризис, и это обещание не было выполнено.
Я не настаиваю на том, чтобы Вы ответили мне на это письмо, — ведь Вы так заняты, особенно в конце учебного года. Но коротенькая записка от Вас, конечно, поможет мне окончательно решить, как мне распорядиться своей жизнью после выхода на пенсию.
С благодарностью за Вашу доброту ко мне,
Искренне Ваш
М.Ростовцев».
4. 	Фонд Ростовцева. Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Картон 36. Ед. хр. Автобиографические материалы.
Официальное приглашение от Джеймса Б.Конан- та — James B.Conant (1893—1978), Президента Гарвардского университета в 1933—1953 гг.
Office of the President
Harvard University
Cambridge, Massachusetts
22 сентября 1938 г.
Professor M.I.Rostovtzeff
Yale University
New Haven, Connecticut
«Дорогой профессор Ростовцев!
Я уполномочен Президентом и полномочными членами (Fellows) Совета Гарвардского университета обратиться к Вам и осведомиться о том, не согласитесь ли Вы принять пост Университетского профессора в Гарвардском университете, начиная с 1 сентября 1939 г.
Должность Университетского профессора была учреждена недавно, и в настоящее время есть только одно такое место, занимаемое Роскоу Паундом (Roscoe Pound), бывшим деканом факультета права. Университетский профессор не подчинен никому из деканов или административных лиц, кроме Президента университета. Он не обязан преподавать или вести свою собственную работу в какой-то определенной области. При этом, однако, мы надеемся, что лица, занимающие эти посты, могут выразить желание прочитать лекционные курсы или вести какие-либо занятия на различных факультетах, возможно, и меняя время от времени тематику. Мы особенно надеемся на то, что они смогут благотворно воздействовать на молодых преподавателей и благодаря личному общению с коллегами повысят интенсивность интеллектуальной жизни нашего сообщества.
В Вашем случае мне едва ли нужно говорить о том, как хотели бы Вас видеть на Классической кафедре (Classics) и на кафедре изящных искусств (Fine Arts). Можно было бы устроить так, чтобы Вам сохранялось жалованье во время Ваших отъездов в экспедиции. Я хочу надеяться, что, если Вы сможете присоединиться к нам, Ваш приход явится большим шагом вперед в дальнейшем укреплении работы университета в той области гуманитарных наук, которая относится к древнему искусству и культуре.
Должность Университетского профессора обеспечивается жалованьем в 12000: в Вашем случае, так как Вы, насколько я понимаю, выходите в конце этого года на пенсию из Йельского университета, пенсия выплачиваться не будет. Я уполномочен заверить Вас в том, что Вас
обеспечат исследовательским фондом, которым Вы будете распоряжаться полностью по Вашему усмотрению и который будет состоять из пяти или шести тысяч долларов, вне зависимости от процентных ставок общеуниверситетских фондов. Во всяком случае, в первый год фонд составит 6000 долларов. В Гарварде существует правило, по которому никто не остается на службе по достижении семидесятилетнего возраста. Таким образом, предлагаемая мною должность будет сохраняться за Вами максимум восемь лет, но Вы останетесь Университетским профессором до семидесятишестилетнего возраста, если только серьезные проблемы со здоровьем или другие неудачные обстоятельства не помешают Вам продолжить активную работу.
Разрешите мне сказать лично от себя, что я очень хочу, чтобы Вы были здесь с нами, и я надеюсь, что Вы всерьез подумаете над этим предложением. Если у Вас возникнут какие-либо вопросы, я буду рад ответить на них письмом или обсудить при личной встрече. Я позволю себе сообщить Президенту Сеймуру о моем письме к Вам.
Искренне Ваш
Джеймс Б.Конант».
5. Фонд Президента Сеймура. Архив Йельского университета (YRG. 2-А-15. Картон 137. Ед.хр. 1161). Текст на официальном бланке, напечатан на машинке, подпись черными чернилами.
Harvard University
Cambridge, Massachusetts.
Office of the President
22 сентября 1938 г.
President Charles Seymour
Yale University
New Haven, Connecticut
«Дорогой Президент Сеймур!
Думаю, что Вам следует знать, что я только что написал профессору Ростовцеву, пригласив его стать одним из наших профессоров здесь в Гарварде, с начала следующего академического года.
Я знаю, что он уходит на пенсию как член факультета Йельского университета в конце этого года, и поэтому я послал ему приглашение. Я, однако, не хотел писать кому-нибудь из Ваших знаменитейших профессоров по этому поводу, не поставив Вас в известность.
Искренне Ваш
Джеймс В.Конант».
6. Фонд Президента Сеймура. Архив Йельского университета (YRG. 2-А-15. Картон 137. Ед.хр. 1161). Сохранилась копия. Подпись отсутствует.
President James В. Conant
27 сентября 1938 г.
Harvard University,
Cambridge, Massachusetts
«Дорогой Конант!
Благодарю Вас за Ваше письмо от 22 сентября, где говорится о Вашем приглашении Ростовцеву. В действительности уже решено, что он уходит в отставку и как член нашего факультета уже не будет заниматься активной преподавательской деятельностью с конца академического года. Но я очень надеюсь, что он примет здесь


М.И.Ростовцев и Гарвард
195
же специальное назначение на пост директора археологических исследований, что позволит ему в течение некоторого времени еще плодотворно поработать и успешно завершить ту выдающуюся работу, которую он начал. Только что он вернулся из-за границы, и у меня еще не было возможности переговорить с ним.
Я надеюсь повидать Вас здесь во время сессий колледжа Новой Англии.
С теплыми чувствами
Всегда Ваш».
7. 	Фонд Ростовцева. Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Картон 3. Ед. хр. Автобиографические материалы.
Вариант ответа Ростовцева Конанту. Оригинал по- английски. В тексте чьей-то рукой внесены исправления языковых погрешностей первоначального варианта, написанного Ростовцевым. Мы даем здесь исправленную версию, ибо, видимо, именно она составила основу отправленного письма.
1 октября 1938 г.
«Дорогой Президент Конант!
Позвольте мне еще раз высказать Вам, как высоко я ценю ту огромную честь, которую Гарвардский университет оказал мне, решив предложить мне стать членом этого знаменитого ученого сообщества. Я бы ни секунды не колебался и с восторгом принял бы это приглашение, если бы не некоторые важные обстоятельства и соображения, которые я не мог предвидеть.
Когда весной я разговаривал с Вами, я был уверен, что по достижении шестидесятивосьмилетнего возраста я должен буду автоматически уйти из Йельского университета и вновь стать вольным художником. Я не слышал ни об одном случае, когда йельские профессора оставались бы в университете после окончания срока их службы. Я ошибался. Оказывается, Президент и Совет (Corporation) имеют право предлагать профессорам продолжить работу, и в редких случаях они пользуются этим правом. Об этом, однако, я узнал совсем недавно, когда меня уведомили, что университет хочет, чтобы я остался и после окончания этого года и продолжал свою работу в звании директора Археологических исследований. Об этом решении, которое было принято, как мне сказали, еще весной, мне официально сообщили только вчера после заседания Совета.
Такова ситуация, в которой я теперь нахожусь. Я провел в Йельском университете четырнадцать лет. Все это время университет радушно и щедро помогал мне в осуществлении моих планов и проектов как личных, так и общественных. У меня сложились прочные дружеские отношения с моими коллегами, и мне очень нравилась работа на двух кафедрах, с которыми я был связан. Я начал долгосрочный проект раскопок Дуры и публикации результатов этих раскопок. Эта работа далека от завершения; чтобы окончить ее, потребуется несколько лет упорного труда. Я также создал школу молодых ученых, специализирующихся по древней истории и археологии, и заложил основы определенной традиции. Несомненно, это главная причина, по которой университет настаивает на том, чтобы я продолжал свою работу в Йеле, предоставив мне самые благоприятные условия. И я опасаюсь, что решение перенести мою деятельность в Гарвард
могло бы быть истолковано как признак неудовольствия этими условиями.
Конечно, Гарвард меня очень привлекает. Я большой почитатель достижений Гарвардского университета в науке и в подготовке молодых ученых, и я горд, что меня захотели увидеть в числе университетского состава преподавателей и исследователей. Однако честь подразумевает и серьезную обязанность — обязанность сделать по меньшей мере столько, сколько я сделал в Йельском университете. В Йеле моя работа будет продолжением прежнего, в Гарварде — новым стартом. Новый старт требует борьбы и полной энтузиазма деятельности, а я с годами становлюсь все менее самоуверенным. Возможно, я оправдал бы Ваши ожидания, возможно, добился бы успеха. Но, может быть, и нет. Я уже немолод, я иностранец, говорю с сильным акцентом, мои манеры и привычки несколько отличаются от тех, что я вижу у окружающих меня. Должен признаться — я уклоняюсь от этого рискованного предприятия, как бы ни были заманчивы перспективы моей работы в Гарварде.
Таковы обстоятельства, и, проведя несколько дней и ночей в раздумьях (не в обсуждениях — я ни с кем не советовался), я решил исполнить свой долг перед Йельским университетом и остаться там, продолжая работу, которую начал четырнадцать лет назад.
Не стоит говорить, вернее, повторять, как я благодарен Вам и университету, выдающимся руководителем которого Вы являетесь, за оказанную мне высокую честь. Повторяю вновь и вновь, что я очень высоко ценю эту честь и что с большим сожалением и печалью подчиняюсь тому, что считаю своим моральным долгом, неизбежным, логичным и обоснованным.
Надеюсь, Вы поймете и поверите, что мое решение было продиктовано вышеизложенными соображениями, а не какими-либо корыстными побуждениями».
8. 	Саскачеван. Архив Сорокина. Оригинал по-русски.
Сергей Кусевицкий (1874—1951) — известный музыкант, дирижер Бостонского симфонического оркестра с 1924 г. Он, П.А.Сорокин и М.И.Ростовцев были близкими друзьями и ведущими фигурами в интеллектуальной жизни русской эмиграции северо-востока США.
9 октября 1938 г.
«Дорогой Питирим!
С тех пор как я был весной в Гарварде, многое случилось, и много воды утекло. В самом конце весны за день до моего отъезда за границу я был вызван к нашему Президенту, который сообщил мне, что университет решил прошлой весной просить меня остаться после окончания моего срока и продолжить мою работу в Yale на очень благоприятных условиях.
Так как Conant просил меня не говорить ничего до формального предложения о моем переходе в Harvard, то я выслушал приглашение и просил подождать до осени. Летом я много думал о том, как поступить, и взвешивал все pro и contra.
По возвращении сюда я получил формальное предложение от Conant’а, который одновременно написал Seymour’y. Я опять был вызван и имел долгую беседу с Fumiss’oM (наш Provost и Dean of the Graduate School) и с Seymour’oM, которые оба настойчиво убеждали меня остаться и продолжить мою работу в Yale’e на тех же приблизительно условиях, как в Harvard’e.


196
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Одновременно мой Department усиленно просил меня о том же. Вчера к администрации и департаменту присоединилась и Corporation. Таково положение дела. Я чувствую себя очень польщенным и высоко ценю оба предложения. Мне хотелось бы и того, и другого. Я чувствую себя морально обязанным Yale’io. Четырнадцать лет я проработал здесь в самых благоприятных условиях. Меня не обременяли преподаванием. Во всех моих начинаниях университет всегда деятельно меня поддерживал. Мне дали возможность раскопать Дуру и опубликовать результаты этой раскопки. Мне не отказывали никогда в моих просьбах и предоставляли мне полную свободу работать и учить как хочу. За 14 лет пребывания здесь я создал школу молодых ученых, которые нуждаются в моей поддержке9. Отношения с коллегами в Department of Classics были всегда более чем дружественными. Согласись, что я чувствую большое моральное обязательство. С другой стороны, работа здесь налажена. То, что я буду делать на склоне дней моих, будет продолжением уже начатой работы в знакомой атмосфере.
С другой стороны, Harvard. Конечно, он привлекает меня очень сильно. Не малое место в этой привлекательности занимает и твое, и Кусевицких присутствие в Гарварде и наша дружба Но с другой стороны, в Гарварде в 68 лет я должен начать все сначала. Conant мне говорил о надежде, которую он возлагает на меня. Это тяжелое обязательство. Как трудно было мне в Висконсине и Yale’e завоевать студентов, заставить их меня слушать и много работать, несмотря на все комические стороны моей личности, которые я сознаю больше, чем Вы думаете: курьезная внешность, экзотические манеры, сильный акцент и порядочное количество ошибок в моем английском языке. Все это осталось, и все это скорее усиливается, чем уменьшается. Ко всему прочему прибавляется растущая глухота.
Чем старше я становлюсь, тем я больше чувствую все это, и тем более мои нервы на это реагируют. Может быть, мне удалось бы и в Harvard то, что удалось в Yale. Но уверенности нет. Это значит, что каждая лекция будет для меня нервным испытанием, особенно в первые годы. Мои нервы и без этого не в очень хорошем состоянии. Они могут не выдержать новой попытки к приспособлению после Оксфорда, Висконсина и Yale’a. В результате я буду все время мучиться вопросом, не пора ли мне уходить в отставку. Наряду с этим лекции и семинары в Harvard’е отнимут у меня бесконечное количество времени. Здёсь они от меня ждут только продолжения моих семинаров, в Harvard’е я должен читать курсы, меняя их из года в год. Это требует большой подготовки и много времени. А между тем на руках у меня много работ, которые желательно закончить и которые требуют много времени. Чем старше я становлюсь, тем более я требователен к себе. Noblesse oblige. Конечно, большой беды от этого не будет, если я не сделаю того, что предполагал. Сделают другие. Но не знаю, что важнее: воспитать новое поколение учеников в трудной и очень требовательной атмосфере Harvard’a или закончить хотя бы до известной степени намеченные мною работы. Уверен, что осуществить и то, и другое я не буду в состоянии.
Взвесивши все это, я решил идти по линии наименьшего сопротивления и продолжать свою налаженную работу здесь. Времени мне осталось мало, и лучше использовать это так, чтобы оно дало наибольшее количество результатов.
Не могу тебе сказать, как дорого мне стоило это решение. Мне очень хотелось перейти в Гарвард, быть в постоянном общении с вами и Кусевицкими, укрепить кое-какие новые дружеские связи.
Но делать нечего. Приходится по одежке протягивать ножки. Привет от нас обоих вам. Пора бы вам побывать у нас как следует. Две недели мы жили вне дома, который перемазывали и переклеивали. Теперь возвращаемся (завтра). Спасибо тебе за твою дружбу и участие.
Твой М.Ростовцев.
P.S. Одним из внешних мотивов моего решения является нежелание произвести впечатление, что я покинул Yale из-за неудовольствия и неодобрения. Президент в разговоре со мной прямо указал на это».
9. 	Фонд Ростовцева. Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Картон 3. Ед. хр. 3. Оригинал по-русски.
Здесь приводится только первая часть письма. «Миллион терзаний» в первом параграфе из «Горя от ума»
А.С.Грибоедова (акт 3, сцена 22). «Миллион терзаний» — популярное выражение среди образованной части русского общества, ставшее своего рода поговоркой. «Горе от избытка» (грибоедовское «Горе от ума»). Сделанное Кусевицкому предложение занять пост дирижера Нью-Йоркского филармонического оркестра, очевидно, было связано с уходом на пенсию Артуро Тосканини в 1936 г.
12 октября 1938 г.
Harvard University
Department of Sociology
P.A.Sorokin
Chairman
«Дорогой Михаил!
Спасибо за длинное и милое письмо. Выходит, что ты имеешь "миллион терзаний" и "горе от избытка", а не недостатки исключительно хороших предложений. Дай Бог всякому иметь такие "терзания".
Как бы мы ни желали Вас иметь здесь и какой бы большой радостью Ваше пребывание здесь ни было бы для нас, я вполне понимаю твой выбор, и он кажется в общем разумным. Конечно, и Harvard предоставил бы тебе полную свободу — читать или не читать лекции и т.д., — но переход на новое место — с noblesse oblige — действительно сопряжен с рядом усилий и напряженности. Я и сам знаю это по моему маленькому опыту. Даже в твоей роли Олимпийца какое-то новое усилие нужно в приспособлении к новым условиям. Конечно, тебе не нужно завоевывать внимание студентов и благорасположение коллег — ты объективно выше и по "ту сторону" всего этого. Все же необходимость выработки какой-то новой рутины уклада остается. При этих условиях, раз Yale предлагает тебе такие условия, продолжение пребывания в Yale делает не необходимой эту добавочную трату энергии.
Пишу это с чувством глубокого сожаления — и нашего и Кусевицких, — что мы лишаемся радости постоянного общения с Вами. Но это уже эгоистический мотив, который в счет не идет. Кстати, сходные мотивы играли роль и в отказе Кусевицкого переехать и стать дирижером N.Y.10 филармонии...»


М.И.Ростовцев и Гарвард
197
10. Фонд Ростовцева. Библитека особых коллекций Дьюкского университета. Картон 3. Ед. хр. Автобиографические материалы.
Harvard University Cambridge, Massachusetts
18 октября 1938 г.
Professor M.I.Rostovtzeff
Yale University
New Haven, Connecticut
«Дорогой профессор Ростовцев!
He буду скрывать от Вас, что узнал о Вашем решении остаться в Йельском университете с глубоким сожалением. Так как Ваш приход в Гарвард означал бы так много для нас, те многие, кто был посвящен в это дело, очень опечалены Вашим решением.
С другой стороны, я вполне понимаю, что Вы не могли прийти к другому заключению. После всего того, что Йельский университет сделал для Вас, и после предложения, которое они делают сейчас, возможно, казалось мне, когда я читал Ваше письмо, только одно логическое решение. Во всяком случае, Гарвард сейчас теряет, Йельский университет приобретает. Пожалуйста, примите мои самые горячие пожелания всяческих успехов на Вашем новом месте.
Искренне Ваш
Джеймс Б.Конант».
11. Фонд Ростовцева. Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Картон 3. Ед. хр. Автобиографические материалы.
Office of the President Yale University New Haven, Connecticut
25 октября 1938 г.
Professor Rostovtzeff 18 Phelps Hall
«Дорогой профессор Ростовцев!
Нет нужды говорить о том, с каким удовольствием я узнал о Вашем решении остаться с нами в Йеле. Как я Вам говорил весной, когда Вы сообщили мне о получении приглашения стать членом другого университета, я уверен, что такое развитие событий было бы совершенно пагубно для исследований в Йельском университете в Вашей области. Известность, которую Вы принесли Йельскому университету за последние четырнадцать лет, и школа, которую Вы создали по древней истории и классической археологии, всегда казались мне важнейшими достижениями в нынешней истории нашего университета. Именно по этой причине, еще до того, как Вы сообщили мне о получении очень лестного приглашения, я решил просил» Совет (Corporation) о создании специального поста директора Археологических исследований, который, я надеялся, Вы могли бы занять после ухода с поста заведующего кафедрой в июне 1939 года. Мое предложение Совету о том, чтобы Вы заняли такой пост, было встречено с огромным энтузиазмом, сочетавшимся с полным признанием Ваших заслуг перед наукой и особенно — перед нашим университетом. Вы уже дали нам так много, что тем самым возложили на себя обязательства продолжать вносить Ваш щедрый вклад, укрепляя, таким образом, наши силы в изучении классической археологии. Я чувствовал, что для того, чтобы Вы могли это делать успешно, Вы должны быть уверены в соответ¬
ствующем жалованьи и фондах на исследования, а также располагать полной свободой, решая, сколько времени Вы захотите посвятить преподаванию и сколько исследовательской работе. Таким образом, от того, что Вы продолжите работу здесь, вместо перехода в другой университет, выиграет в целом, я думаю, вся американская наука. Я счастлив подтвердить мои заверения о поддержке в том, что касается обеспечения найма на работу Ваших учеников, которые могут помогать Вам здесь и продолжать Вашу работу, а также о предоставлении необходимой технической помощи.
Голосование Совета 8 октября, назначившее Вас директором Археологических исследований, и Ваше собственное желание принять этот пост дают гарантию будущему Вашей отрасли знаний в Йельском университете*1. Я бесконечно благодарен.
С выражением неизменной признательности,
Всегда Вам преданный Чарлз Сеймур».
12. Фонд Президента Сеймура. Архив Йельского университета (YRG. 2-А-15. Картон 137. Ед.хр. 1161). Текст на официальном бланке, напечатан на машинке, подпись черными чернилами.
M.Rostovtzeff
30 октября 1938 г.
Yale University
Departments of Classics
Box 1916, Yale Station
New Haven, Connecticut
«Дорогой Президент Сеймур!
Большое спасибо за Ваше более чем доброе письмо от 25 октября 1938 г. Оно будет храниться у меня в столе как самый дорогой для меня документ, который я когда- либо получал в своей жизни. Я глубоко тронут той высокой оценкой моей работы в Йеле, которую дали Вы и Совет (Corporation). Боюсь, что Вы переоцениваете значимость моей работы, хотя у Вас было достаточно возможностей в течение четырнадцати лет, что я проработал в Йеле, узнать обо мне больше, чем я сам о себе знаю. "Никто не может быть себе судьей". Будьте уверены и передайте мои уверения членам Совета, что я чувствую себя польщенным своим новым назначением, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы продолжил» свою деятельность в будущем по тем же направлениям, что и раньше.
Искренне Ваш
М.Ростовцев».
13. Фонд Ростовцева. Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Картон 3. Ед. хр. Автобиографические материалы.
Office of the President
Yale University
New Haven, Connecticut
4 ноября 1938 г.
Personal
Professor Michael I.Rostovtzeff
Box 1916 Yale Station
«Дорогой Михаил!
Большое спасибо за Ваше письмо от 30 октября, которое я передам Совету, а также за Вашу неофициальную записочку. Что касается Вашего назначения директором Археологических исследований без указания


198
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
срока, то я бы сказал, что это не означает, будто оно должно продлеваться каждый год. Оно будет продолжаться без обсуждения Советом и может быть прекращено по обоюдному нашему с Вами согласию в случае, если Вы не сможете продолжать свою деятельность в университете. Этот вопрос обсуждался на заседании Совета, и было решено устроить дело таким образом, по существу передав все полномочия Президенту. Я могу Вас лично заверить, что прекращение данного соглашения ни в коей мере не будет зависеть от финансового положения, а только от Вашей способности продолжать активную работу. Это совершенно исключительное соглашение, но я чувствую, что исключительные обстоятельства оправдывают его.
Всегда искренне Ваш
Чарлз Сеймур».
ПРИЛОЖЕНИЕ № 1
Выступление профессора М.И.Ростовцева из Йельского университета от имени приглашенных представителей гуманитарных наук на приеме в честь гостей 15 сентября 1936 года
Господин Президент Гарвардского университета, дамы и господа! Для меня это большая и незаслуженная честь обратиться к Вам от имени тех из нас, гостей Гарвардского университета, кто посвятил свою жизнь изучению гуманитарных наук, или, лучше сказать, искусству и литературе.
Если существует в жизни людей и цивилизации такая вещь, как прогресс, а все мы верим в это, то самым блестящим и впечатляющим его проявлением, несомненно, является быстрое развитие науки и образования. Нет нужды говорить Вам об этом, да я и не мог бы удовлетворительно рассказать обо всем, даже если б пустился с места в карьер. Позвольте мне просто сказать несколько слов, не выходя за рамки моей собственной области знаний и интересов. Сколько здесь потрясающих открытий! Древние забытые цивилизации поднимаются из песков пустынь, из глубины лесов, и каждая новая ярче предыдущей. Теперь мы можем в общих чертах составить представление о прошлом человека, проследить его развитие от животного до утонченного существа, каким он ныне является.
Все это было достигнуто объединенными усилиями многих наций, народов и государств. Если в политике и социальной жизни ведущие мотивы — сила и принуждение, а войны и революции — самые заметные явления, то у нас, напротив, всем правит глубокий мир, желанное сотрудничество и искреннее братство. Разумеется, мы — бойцы, или — лучше — соперники, но соперники в общем деле, и наша борьба носит дружеский и благородный характер.
В нашем великом деле изучения культурного прошлого и настоящего человека начало, конечно, положила Европа. Однако другие континенты, и среди них в особенности Америка, вскоре последовали за ней и ныне успешно состязаются со своими старшими сестрами. Триста лет назад Гарвард положил начало высшему образованию в Америке. Другие большие университеты и ученые
общества вскоре откликнулись на его призыв, и ныне мы наблюдаем впечатляющую гонку за первенство между ними.
Как человек, сравнительно недавно приехавший в эту страну и ставший ее приемным сыном, я беспристрастный наблюдатель. И я должен выразить мое огромное восхищение тем, что было достигнуто даже за короткое время моего пребывания в этой стране. Выдающуюся роль в этих достижениях сыграл Гарвард. Такие имена, как Вильям Джеймс12, Фрэнсис Чайлд1*, Вильям Гудвин14, Эдвард Чаннинг15, а также имена других ученых, покойных и живых, говорят сами за себя.
В благородном стремлении к нашим общим целям Гарвард в эти дни своего трехсотлетия дал нам — своим иностранным и отечественным гостям — возможность ознакомиться с положением в интересующих нас областях науки, возможность показать друг другу и нашим коллегам в различных отраслях науки некоторые результаты наших усилий и обсудить наши текущие проблемы в тени его почтенных вязов. Мы ответили на призыв университета и изо всех сил постарались осветить своими докладами некоторые уголки того широкого полотна, каким является литература и искусство. Мы глубоко благодарны этому университету за предоставленные нам честь и удовольствие принять участие в праздновании его трехсотлетия и за сердечную и дружескую атмосферу, в которой мы жили эти прошедшие дни.
И мы не можем лучше закончить наше участие здесь, как только повторив вековое — vivat, crescat, floreat Uni- versitas Harvardiensis — и добавим in sempitemum16.
Примечания
1 Wes M. Michael Rostovtzeff, Historian in Exile. Russian Roots in an American Context. Stuttgart, 1990.
2 В начале декабря 1935 г. П.А.Сорокин как профессор Гарвардского университета «под строжайшим секретом» сообщил Ростовцевым: «В 1936 г. исполняется 300 лет Harvard’а. Планируется между другими празднествами пригласить около 60-70 самых крупных ученых мира из всех областей науки (около 15-17 по математическо- физическим наукам, 15-17 биологов, 15-17 из humanities и 15-17 из Social Sciences) для symposiums и для пожалования почетных степеней ученых и т.д. Целых 4 комитета (по одному для каждой из четырех областей), составленных из самых крупных Harvard’ских ученых в соответствующей области, занималось выбором этих самых крупных ученых. Для Михаила, может быть, интересно знать, что его имя фигурирует в двух списках: Social Sciences и Humanities, и явилось в числе первых трех самых бесспорных (три ведь на равной степени) имен, единогласно и сразу же названных и историками, и другими гуманистами, и представителями социальных наук (М.И.Ростовцев, F.Cumont и Meineke — три первые — бесспорные — имена из всех историков мира)». Фоцц Ростовцева. Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Картон 2. Ед. хр. Ученые — беженцы Slavic. F.Cumont (1868—1947) — выдающийся бельгийский археолог и историк, еще до Ростовцева руководил раскопками в Дура-Европос. F.Meineke (1862—1954) — выдающийся немецкий историк и философ.
3 Архив Йельского университета. Фонд Ростовцева. Коллекция № 1133. Картон 28. Ед. хр. 173.
4 Далее все бесспорные дополнения заключены в круглые скобки.


М.И.Ростовцев и Гарвард
199
Строки, впервые публикуемые здесь в оригинале, были неверно поняты Весом (с. 82), который передал их, поставив кавычки точного цитирования, следующим образом: «С 26 февраля я хочу возобновить свои лекции о бессмертии души; беда в том, что я ничего не знаю об этом предмете».
5 Оригинал по-английски.
Yale University New Haven, Connecticut Office of the Provost
27 февраля 1937 г.
«Дорогой Мишель!
Я глубоко тронут Вашей телеграммой, тем более, что Вы так далеко в Индии и, наверное, Вам пришлось преодолеть трудности, чтобы послать нам поздравления. Гледис и я шлем самые теплые приветствия Вам и госпоже Ростовцевой и надеемся, что вы довольны поездкой. Должен сказать, что у меня появилась новая ответственность вместо спокойствия, но тут ничего не поделаешь, кроме как радоваться многим посланиям, высказанным от доброты души. С нетерпением жду встречи с Вами по возвращении и подробного обсуждения проблем преподавания, в которых мы так заинтересованы.
Совет предоставит мне отпуск, и я собираюсь быть в Европе до 1 июля, главным образом, возможно, во Франции и Англии.
С сердечным приветом от нас обоих Всегда искренне Ваш
Чарлз Сеймур.
Профессору Михаилу Ростовцеву Батавия, Ява, Голландская Индия».
(Фонд Ростовцева. Библиотека особых коллекций Дьюкского университета. Картон 2, Переписка. Язык английский. Ед. хр. 1938—1939 гг.).
Судя по письму, Сеймур был в дружеских отношениях с Ростовцевым; это также, очевидно, учитывалось Михаилом Ивановичем при решении вопроса о переходе в Г арвард.
6 «Ибо столько тяжких трудов приходится тебе нести одному» (Ног. Epist. П, 1,1).
7 Т.С.Варшер (1880—1960) — историк и журналист, ученица Ростовцева по Петроградскому университету, многие годы работала в Германском археологическом университете в Риме, занималась составлением топографического атласа Помпей.
8 В фонде Ростовцева в Дьюкском университете сохранилось письмо от выдающегося немецкого ученого У.Вилькена, который приглашал Ростовцева занять его место в Берлинском университете с апреля 1931 г.
(Фонд Ростовцева. Картон 2. Язык немецкий. Ед. хр. февраль 1930 — декабрь 1934).
9 Вес (с. 83) неверно понял эту часть письма, из которой он привел цитату: «Я основал здесь школу молодых ученых, на поддержку которых всегда могу полагаться» (из четвертого абзаца). Вместо пятого и шестого абзацев Вес напечатал (в кавычках цитирования) неточный пересказ оригинала.
10 Нью-Йоркской.
11 В фонде Ростовцева Дьюкского университета (Картон 3. Автобиографические материалы) сохранилась копия протокола об утверждении Советом (Corporation) Йельского университета М.И.Ростовцева директором Археологических исследований.
Yale University New Haven, Connecticut Professor Michael LRostovtzeff 18 Phelps Hall
«Проголосовали о назначении Михаила И.Ростовце- ва директором Археологических исследований, начиная с 1 июля 1939 г., с зарплатой в 12000 американских долларов в год и со специальным научным фондом в 3000 американских долларов ежегодно в его полное распоряжение.
Проголосовали, чтобы сумма пенсионного обеспечения профессора Ростовцева, указанная в письме провоста от 26 декабря 1929 г., была увеличена с 4000 до 5000 американских долларов после завершения им активной деятельности в качестве директора Археологических исследований.
8 октября 1938 г.
Напечатанное является точной копией из протоколов Йельского Совета.
Секретарь».
12 William James (1842—1910) — выдающийся философ и психолог, почетный профессор Гарвардского университета.
13 Fransis James Child (1825—1896) — крупнейший филолог и литературовед.
14 William Watson Gudwin (1831—1912) — известный профессор древнегреческой литературы, первый директор Американской школы класических исследований в Афинах.
15 Edward Channing (1856—1931) — крупнейший историк, американист.
16 Живи, расти, расцветай, университет Гарвардский... Всегда. Оригинал выступления по-английски.


МАТЕРИАЛЫ К БИОБИБЛИОГРАФИИ М.И.РОСТОВЦЕВА
Библиография работ академика М.И.Ростовцева является одним из наиболее важных источников для изучения творческой биографии ученого. К сожалению, сам Ростовцев мало уделял внимания составлению перечня своих трудов. Судя по архивным материалам, он, еще живя в России, собирал лишь оттиски своих работ, бессистемно переплетая их в конволюты1. Даже готовя официальные документы, сопровождавшиеся обязательными списками печатных трудов, Ростовцев делал произвольные выборки из опубликованных им работ, неизменно заканчивая их фразой: «Кроме того, ряд рецензий и заметок в других немецких, французских и итальянских журналах»*. Это отношение к своему научному наследию Ростовцев сохранил до конца своих дней. Даже в последних автобиографических записках он лишь суммарно указывал, что им за весь период его научной деятельности написано более 500 статей и книг3. Следует, правда, отметить, что библиографическую работу в последние годы жизни ученого вела С.М.Ростовцева. После смерти мужа она передала свою картотеку Б.Уэллсу, который положил собранные С.М.Ростовцевой материалы в основу своей версии библиографии трудов Ростовцева4. Эта сводка, насчитывавшая 444 работы ученого, была дополнена в 1987 г. другим учеником Ростовцева — Дж.Ф.Гиллиа- мом5. В последующие два года новые версии ростовцев- ской библиографии опубликовал Ж.Андро6. В отечественной литературе наиболее полная сводка работ Ростовцева, охватывавшая, правда, лишь дореволюционный период, была издана в 1961 г. А.И.Воронковым7, а в 1993 г., на основе перечисленных выше изданий и новых поисков в библиотеках нашей страны, я издал тематическую библиографию работ Ростовцева, посвященных изучению Юга России8
Публикуемые ниже перечни книг и статей являются итогом моей трехлетней работы по сбору материалов к биобиблиографии Михаила Ивановича Ростовцева. Я старался охватить как можно шире все виды публикаций, так или иначе связанных с именем этого человека, и все же не могу назвать свою работу исчерпывающей. Но при всех недостатках и возможных лакунах этот корпус является наиболее полным перечнем опубликованных работ ученого, а посему представляет определенный интерес для всех, кто интересуется его творчеством.
Разработанная мной версия состоит из двух больших разделов. Первый из них — библиографический — включает в себя хронологический указатель работ самого Ростовцева. Второй раздел, составленный также в хронологическом порядке, посвящен перечислению публикаций о жизни и творчестве ученого. Структура первого раздела выглядит следующим образом. Все работы Ростовцева, изданные в определенный год, приводятся в соответствующей этому году рубрике в системно-алфавитном порядке. На первом месте идут монографии и
книги, написанные ученым в соавторстве. За ними следуют его статьи, рецензии и редакторские работы, причем в каждом случае сначала в алфавитном порядке приводятся названия публикаций на русском языке, а затем — на других языках. Работы Ростовцева, появление которых в свое время вызвало публикацию рецензий или других откликов, сопровождаются указанием имен критиков, названий этих заметок (только в том случае, если они не дублируют название рассматриваемой работы Ростовцева) и места их издания. В случаях, когда несколько критических отзывов выходили в разных странах, они приводятся в соответствии с моментом их публикации, причем опять-таки сначала даются данные о рецензиях, написанных на русском языке. Весь первый раздел содержит сквозную нумерацию работ Ростовцева, общее число которых не следует считать окончательным. Вообще, цифровой порядок в библиографических хрониках всегда условен и даже выглядит лишним элементом, как это убедительно показал Дж.Ф.Гиллиам на примере с нумерацией работ Ростовцева, разработанной Б.Уэллсом. Единственным оправданием применения сквозной нумерации в подобных случаях следует считать возможность конкордации ростовцевских работ, переиздававшихся и перерабатывавшихся в разные годы. В первом разделе данной публикации этот критерий нумерации использован в полной мере.
Второй раздел — Personalia — содержит перечень работ, посвященных М.И.Ростовцеву. Алфавитно-хронологический принцип его построения в целом повторяет систему организации библиографического отдела. Мною учитывались только те работы, которые непосредственно касались вопросов жизни и творчества ученого. Учитывать отдельные критические высказывания о Ростовцеве я не считал возможным, хотя и среди них иногда встречаются очень ценные с биографической точки зрения замечания. Поскольку составление подобных personalia М.И.Ростовцева предпринято впервые, я не сомневаюсь в том, что этот раздел будет легко дополнен названиями тех трудов, которые остались неизвестными мне.
Проделанная работа по составлению материалов к биобиблиографии академика Ростовцева была бы невозможна без дружеской помощи многих моих коллег, которым я выражаю свою искреннюю признательность. Особенно мне хотелось бы отметить помощь в этой работе профессоров Ж.Андро, Х.Хайнена, А.И.Павловской, Ю.Г.Виноградова и В.А.Головиной. Существенные дополнения в оба раздела внес академик Г.М.Бонгард- Левин, привезший из поездок в США и Англию ряд ценнейших материалов, недоступных в России. Считаю своим долгом поблагодарить сотрудников Библиотеки Института истории материальной культуры РАН — Р.Ш.Левину и Л.М.Всевиова за ценные методические консультации в вопросах составления этого библиогра¬


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
201
фического свода. Я очень благодарен также руководству Германского археологического института и лично профессору Г.Парцингеру и доктору Г. фон Галлю за предоставление мне стажировки в Германии, во время которой я существенно пополнил свои списки работ Ростовцева и проверил de visu многие издания, отсутствующие в России.
Примечания
1 Более двух десятков томов этих конволютов, озаглавленных Miscellanea, ныне разрозненно хранятся в Библиотеке Санкт-Петербургского университета и в фонде Ростовцева в Петербургском филиале архива Российской Академии наук, где они были расшиты на отдельные оттиски.
2 Из официального письма М.И.Ростовцева к С.Ф.Плато- нову от 8 февраля 1903 года, содержащего Curriculum vitae ученого и список его трудов, предназначенных для прочтения в день защиты докторской диссертации. См.: ОР ГПБ. Ф. 585. С.Ф.Платонов. On. 1. Ед. хр. 4005.
3 См. об этом подробнее: Бонгард-Левин Г.М. Автобиографические материалы М.И.Ростовцева // ВДИ. 1996. № 1. С. 170—179.
4 Welles C.B. Bibliography — М. Rostovtseff // Historia.
1956. 	Bd V. S. 358—381.
5 Gilliam J.F. Addenda to the Bibliography of M.I.Rostovtseff //Historia. 1987. Bd.XXXVI. S. 1—8.
6 Andreau J. Bibliographic des oeuvres de Rostovtseff // Rostovtseff M. Histoire 6conomique et sociale de Г Empire Ro- main. Paris, 1988. P. 645—675; idem. Bibliographie des oeuvres de Rostovtseff // Rostovtseff M. Histoire 6conomique et sociale du Monde Hellfcnistique. Paris, 1989. P. 1273—1303.
7 Воронков А.И. Древняя Греция и Древний Рим. Библиографический указатель изданий, вышедших в СССР (1895—1959). М., 1961.
8 Зуев В.Ю. Тематическая библиография работ академика М.И.Ростовцева, связанных с изучением юга России // IKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 9—11. (ПАВ. № 5).
I. 	БИБЛИОГРАФИЯ
1894
1. О новейших раскопках в Помпеях // ЖМНП. 1894. Январь—февраль. Отд.У. С. 45—101; Отд. изд.: СПб., 1894. 57 с. 5 табл.
Рец.: Жебелёв С.А. // ФО. 1894. Т. VI. Отд. И. С.15— 17; Маи A. Bibliografia Pompeiana: M.I.Rostovtseff, Gli ultimi scavi di Pompei. S.Pietroburgo, 1894 (Estr. dal Giorn. del Ministero della Istr. Pubblica) // MDAI (R). 1895. Bd. 10. S. 218—219.
1895
2. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках (войны в Галлии, Германии и Британии). Перевод со словарем, вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Обработал Михаил Ростовцев. Ч. I: Текст; Ч. II: Комментарии. СПб., 1895.
Переиздания см. № 5, 97, 111, 126, 151, 189, 204, 237.
3. Археологическая хроника римского запада. I. Форум; II. Fora Цезарей. III. Капитолий // ФО. 1895. Т. IX. С. 89—124.
4. Новое о Пантеоне //ЖМНП. 1895. Апрель. Отд. V. С. 1—11.
1896
5. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках (войны в Галлии, Германии и Британии). Перевод со словарем, вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Обработал Михаил Ростовцев. Ч. I: Текст; Ч. II: Комментарии. Изд. Ф. А. Иоган- сон. Киев—Харьков, 1896. 114 с. 15 см.
6. Археологическая хроника римского запада. ГУ. Палатин // ФО. 1896. Май. Отд. V. С. 131—162.
7. Две метрические надписи из Филиппополя // ЖМНП.
1896. Май. Отд. V. С. 63—68.
8. Латинские и греческие надписи из Филиппополя // ЖМНП. 1896. Июнь. Отд. V. С. 139—142.
Продолжение № 7.
9. Помпеи за 1893—1895 гг. // ЗИРАО. 1896. Т. VIII. Вып. 3—4. С. 307—393; Отд. изд.: СПб., 1896. 89 с. 1 л. плана. 27 ил.
Рец.: А. II ФО. 1896. Т. XI. С. 56—58.
10. Рецензия: Ivanov S.A. Architektonische Studien. Bd. I— II. Berlin, 1896 // ФО. 1896. Т. XI. C. 146—147.
Продолжение рецензии см. № 50, а также № 24.
11. Anabolicum //MDAI (R). 1896. Bd. 11. S. 317—321.
12. Eine neue Inschrift aus Halikarnass // Archaologisch-epi- graphische Mitteilungen aus Oesterreich-Ungam. 1896. Bd. 19. S. 127—141.
1897
13. Заметка о росписи керченских катакомб // ЗИРАО.
1897. Т. IX. Вып. 3—4. С. 291—298; Отд. изд.: СПб.,
1897. 	Юс.
14. Tablifer // Commentationes Philologicae. Сборник статей в честь И.В.Помяловского. СПб., 1897. С. 131—136.
15.*Ат1оат6Алоу // MDAI (R). 1897. Bd. 12. S. 75—81.
16. £tude sur les plombs antiques. Catalogue des plombs de I’antiquit6 // Revue numismatique. Paris, 1897. P. 462— 493 ( В соавторстве с М. Prou).
Продолжение см. № 21, 30, 41. Отд. изд. см. № 31.
17. Рецензия: Demoulin Я. Les collegia Juvenum dans I’em- pire romain / Le Musee Beige. Vol. I. № 2.1897. P. 114— 136; 200—217 // Wochenschrift fur klassische Philologie. 14. Jahrgang. 1897 (1898). № 6. Sp. 150—154.
1898
18. История города Рима IIЭСБЕ. 1898. T. 52. C. 739—746.
19. Das Patrimonium und die Ratio Thesaurorum I I MDAI (R). 1898. Bd. 13. S. 108—123.
20. Die kaiserliche Patrimonialverwaltung in Agypten // Phi- lologus. 1898. Bd. 57. S. 564—577.
21. £tude sur les plombs antiques. Catalogue des plombs de l’antiquite // Revue numismatique. Paris, 1898. P. 77—102,
251—286, 457—477 (В соавторстве с M. Prou).
Начало № 16, продолжение № 30, 41.
22. Fiscus // Dizionario epigrafico di Antichiti Romane di
E. 	de Ruggiero. Vol. III. P. 96—139; Отд. изд.: Roma,
1898. 	44 p.


202
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Выявлена по оттиску, хранящемуся в Библиотеке ИИМК РАН.
См. также № 336.
23. Fragment d’un relief repr6sentant Pinterieur d’un amphith6atre // Melanges d’arch6ologie et d’histoire de ГЁсо1е frangaise de Rome. 1898. T. 18. P. 199—205.
24. Перевод с русского: Ivanov S.A. Architektonische Studies Bd. III. Berlin, 1898.
1899
25. История государственного откупа в Римской империи (от Августа до Диоклетиана). СПб., 1899. XIV. 304 с. (ЗИФФИСПбУ. Ч. 51).
Рец.: Зелинский Ф.Ф. Из экономической жизни древнего Рима (по поводу книг И.М.Гревса «Очерки из истории римского землевладения» и М.И.Ростовцева «История государственного откупа в Римской империи») // Вестник Европы. 1900. Август. С. 586—624; М. [Модестов В.] II ФО. 1899. Т. XVI. С. 31—33.
26. Лекции по истории Рима профессора М.И.Ростовцева. 1898-1899. Изд. ВЖК. СПб., 1899. С. 1—32...
Выявлено по части литографированного курса лекций, хранящейся в РГИА (Ф. 1041. On. 1. Ед. хр. 3. Л. 152—167).
27. Надписи из Македонии // ИРАИК. 1899. Т. IV. Вып. 3. С. 166—188; Отд. изд.: София, 1899. 23 с.
28. Новый тип Анноны // ФО. 1899. Т. XV. С. 197—200.
29. Низе Б. Очерк римской истории и источниковедения. Перевод с немецкого слушательниц Высших женских курсов под редакцией Ф.Ф.Зелинского и М.И.Ростовцева. Изд. ВЖК. СПб., 1899. VIII. 364 с.
Рец.: Жебелёв С.А. И ФО. 1899. Т. XVI. Огд. II. С. 108—109.
См. также № 135, 160.
30. £tude sur les plombs antiques. Catalogue des plombs de l’antiqu№ // Revue numismatique. Paris, 1899. P. 22—61, 199—219, 278—337, 417—460 (В соавторстве с M.Prou).
Начало см. № 16, 21; окончание № 41.
1900
31. Catalogue des plombs de Pantiquite / Ed. C.Rollin et Feuardent. Paris, 1900. 416 p. (В соавторстве с М. Prou).
Отдельное издание № 16, 21, 30, 41. Рецензию RCag- nat см. в перечне рецензий к № 75.
32. Капитализм и народное хозяйство в древнем мире // Русская мысль. 1900. № 3. С. 195—217.
Переиздание см. №651. Переиздание на итальянском языке см. № 678: 1—28.
33. Новые данные по истории финансового управления греко-римского Египта (по поводу книги: U. Wilcken. Die griechischen Ostraka aus Agypten und Nubien) // ЖМНП. 1900. Март. Отд. II. С. 133—165.
См. также № 48, 679.
34. Памяти Александра Николаевича Щукарева. Некролог//ЖМНП. 1900. Ноябрь. Отд. IV. С. 46—50.
35. Происхождение колоната // ФО. 1900. Т. XIX. С. 105—109.
36. Римские гарнизоны на Таврическом полуострове и Ай-Тодорская крепость // ЖМНП. 1900. Март. Отд. V. С. 140—158; Отд. изд.: СПб., 1900. 19 с. 1 л. плана, 25 ил.
См. также № 72.
37. Сенат римский // ЭСБЕ. 1900. Т. 58. С. 506—509.
38. Conductor // Dizionario Epigrafico di AntichitA Romane di
E. 	de Ruggiero. 1900. Vol. II. P. 578—597.
39. Dons en ble faits par les empereurs des Il-e et IH-e siecles aux cites d’Asie Mineure // Bulletin de la Soci6t6 nationale des antiquaires de France. 1900. P. 226—227.
40. Acopea ctitou Tapacb // Numismatic Chronicle. 1900. S. 5. T. 20. P. 96—107.
41. £tude sur les plombs antiques. Catalogue des plombs de Pantiquite // Revue numismatique. Paris, 1900. P. 52—73, 152—185, 313—354 ( В соавторстве с M.Prou).
Окончание. Начало см. № 16, 21, 30. Отдельное издание см. №31.
42. Livia und Julia // Sterna Helbigiana sexagenario obtuler- runt amici. 1900. S. 262—264.
43. Pinnirapus Juvenum // MDAI (R). 1900. Bd. 15. S. 223—
228.
44. Tessere plumbee trovate nelPAIveo del Tevere // Notizie degli Scavi di Antichitl 1900. Vol. II. P. 255—268 ( В соавторстве с D. Vaglieri).
45. Рецензия: Homo L. Lexique de topographie romaine. Paris, 1900. XI. 689 p. // Deutsche Literaturzeitung. XXI. Jahrgang. 1900. Sp. 2667—2669.
46. Рецензия: Liebenam W. Die Stadteverwaltung im romischen Kaiserreiche. Jena, 1900 // Deutsche Literaturzeitung. XXI. Jahrgang. 1900. Sp. 2920—2923.
47. Рецензия: Schulten A. Das romische Afrika. Leipzig,
1899. 	VI. 116 S. // Deutsche Literaturzeitung. XXI. Jahrgang. 1900. № 48. Sp. 3126—3128.
48. Рецензия: Wilcken U. Die griechischen Ostraka aus Agypten und Nubien. Leipzig, 1899 // Wochenschrift fur klassische Philologie. XVII. Jahrgang. 1900. № 5. S. 113—125.
См. также № 33. Переиздание см. № 679: p. 373—382.
1901
49. Лекции по истории Рима, читанные в 1900—1901 гг.
Ч. 	I: 187 с.; Ч. II: 88 с.; Ч. III: 204 с. Изд. ВЖК. СПб., 1901.
50. Архитектурные исследования С.А.Иванова. III. Термы Каракаллы // ЗИРАО. 1901. Т. XII. Вып. 3—4. Протоколы. С. 479—481.
Начало см. № 10.
51. Мученики греческой культуры в I—II вв. по Р.Хр. Публичная лекция // Мир Божий. 1901. Май. С. 1—22.
Переиздание см. : № 677, 679: р. 1—21.
52. Свинцовые тессеры. I. К истории Домициановских легионов // ЖМНП. 1901. Май. Отд. V. С. 80.
53. Свинцовые тессеры. I. К истории Домициановских легионов. II. Cydari aes — контрольные марки для проезда по Тибру // ЖМНП. 1901. Июнь. Огд. V. С. 81—89.
Окончание № 52.
54. Свинцовые тессеры. I. К истории Домициановских легионов. II. Cydari aes — контрольные марки для проезда по Тибру // Commentationes Nikitinianae. Сборник статей по классической филологии в честь П.В.Никитина. СПб., 1901. С. 80—89.
Переиздание № 52, 53.
55. Commeatus // PWRE. Bd. 4. 1901. Sp. 718—722.
56. Congiarium // PWRE. Bd. 4. 1901. Sp. 875—880.
57. Crystallinis // PWRE. Bd. 4. 1901. Sp. 1733—1734.
58. Cubiculo cubicularius // PWRE. Bd. 4. 1901. Sp. 1734—1737.
59. Der Ursprung des Colonats // Klio. 1901. Bd. 1. S. 296—299.
Переиздание № 35.
60. Die Domane von Pogla // Jahresheften des Osterreichischen Archaologischen Institute 1901. Bd. IV. S. 37—46.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
203
В 1901 г. М.И.Ростовцев стал, начиная с четвертого тома, сотрудником петербургского издания: Большая энциклопедия. (Словарь общедоступных сведений по всем отраслям знания. Под ред. С.Н.Южакова и проф. П.Н.Мшиокова). В пятом и последующих томах энциклопедии М.И.Ростовцев руководил Отделом классических древностей. К сожалению, ни одна статья в Большой энциклопедии не подписывалась авторами и поэтому ныне невозможно точно их атрибутировать. Тома 1—5 Большой энциклопедии вышли в 1901 г., тома 6—10 — в 1902 г., тома 11—13 — в 1903 г., тома 14—19 — в 1904 г., том 20 — в 1905 г. В 1908—1909 гг. вышли два дополнительных тома (21, 22). Кроме того, в 1902 г. вышло пять первых томов стереотипного второго издания Большой энциклопедии, в 1903 — пять первых томов стереотипного третьего издания, а в 1904 г. — 14 томов стереотипного четвертого издания. Ни одно из последующих изданий Большой энциклопедии не было закончено.
1902
61. Лекции по истории Рима профессора М.И.Ростовцева. Курсы, читанные в 1899—1900 и 1900—1901 гг. Исправленное издание 1901—1902 гг., обязательное для I курса. Ч. I: 215 с.; Ч. II: 84 с.; Ч. III: 148 с. Изд. ВЖК. СПб., (1901) 1902.
62. Древний город Рим. Объяснительный текст к таблицам XVa и XVb. СПб., 1902. 45 с. 23 рис. (Иллюстрации быта греков и римлян в таблицах, издаваемые С.О.Ци- бульским).
См. также отдельное издание № 150.
63. Das alte Rom. Text zu den Tafeln XVa, XVb. Leipzig, 1902. 26 S. 23 111. (Tabulae quibus antiquitates Graecae et Romanae illustrantur. Ed. S.O.Cybulsky).
64. Римский дом. Объяснительный текст к табл. XI. СПб., 1902. (Иллюстрации быта греков и римлян в таблицах, издаваемые С.О.Цибульским).
65. Geschichte der Staatspacht in der romischen Kaiserzeit bis Diokletian. Berlin, 1902 (1904). S. 331—512. (Collection «Philologus». Erganzungsband № 9).
Рец.: Cantarelli L. // Bulletino di filologia classica. Torino, Lugio, 1903. Anno X. № 1. P. 16—17; Toutain J. H Revue critique d’histoire et de literature. 1903. № 49. 7 ddcembre. P. 443—444; Widmann II Gymnasium. XXI. Jahrgang. 1903. № 17. 1. September. Sp. 606; Brassloff Stephan (referate) // ?. S. 340—343 * ; Chwostoff M. Neue russische Forschungen auf dem Gebiete der Wirtschafts- und Sozialgeschichte des Altertums // Vierteljahrschrift fur Sozial- und Wirtschaftsgeschichte. Leipzig, 1903. Bd 1. Heft 2.
Девятый том данной серии состоит из пяти тетрадей (книг), выходивших разновременно в 1902-1904 гг. Книга М.И.Ростовцева вышла в 1902 г. Но на титуле и общем переплете девятого тома стоит год 1904, т.е. дата выхода последней тетради. Отмеченные знаком * рецензии описаны мной по экземплярам, хранящимся в фонде М.И.Ростовцева в РГИА (Ф. 1041). К сожалению, точно атрибутировать их мне не удалось.
66. Программа по истории Рима // Лекции по истории Рима профессора М.И.Ростовцева... Изд. ВЖК. СПб., (1901) 1902. С. 1—6.
67. Фиск // ЭСБЕ. Т 71. 1902. С. 42—45.
68. Форум // ЭСБЕ. Т. 71. 1902. С. 333—339.
69. Фрументации и фрументационное законодательство
// ЭСБЕ. Т. 72. 1902. С. 826—828.
70. Рецензия: Гримм ЭД. Исследование по истории развития римской императорской власти. Т. II. СПб., 1901 //ЖМНП. 1902. Май. Отд. II. С. 148—172.
См. также: Гримм Э.Д. Ответ г. Ростовцеву // ЖМНП. 1902. Май. Отд. II. С. 172—209.
71. Namen und Wappen kleiner Leute // Wiener Studien. 1902. Bd. II. S. 412—417.
72. Rdmische Besatzungen in der Krim und das Kastel Charax // Klio. 1902. Bd. 2. S. 80—95.
73. Tessere di piombo inedite e notevoli della collezione Francesco Gnecchi a Milano e la cura munerum // Rivista Italiana di Numismatica. Anno XV. 1902. P. 151—164; Отд. изд.: Milano, 1902. 16 p. 1 Tav.
1903
74. Лекции по истории Рима, читанные профессором М.И. Ростовцевым на Высших женских курсах.
1901—1902—1903 гг. Ч. I: 215 с.; Ч. II: 84 с.; Ч. III: 148 с. Изд. ВЖК. СПб., 1903.
75. Римские свинцовые тессеры. СПб., 1903. VIII. 332 с. 5 табл. (ЗИФФИСПбУ. Ч. 67).
Рец.: Зелинский Ф.Ф. //ЖМНП. 1903. Сентябрь. Отд.
II. 	С. 145—160; Зелинский Ф.Ф. Из древнеримских бытовых отношений // Мир Божий. 1904. Июнь. С. 169-192.; Зелинский Ф.Ф. Новый памятник древнеримского быта // Из жизни идей. Т. I ( 1-е изд.: СПб., 1905; 2-е изд.: СПб., 1908). 3-е изд. СПб., 1915. С. 281—317; Жебелёв С.А. II Протоколы общих собраний Императорского Русского археологического общества за 1898—1908 гг. Пг., 1915. С. 218—222; Ci. // Bulletino della Commissione archeologica commu- nale di Roma. Anno XXXI. 1909. № 19. Col. 653—655; Netuil I I Berliner philologische Wochenschrift. 23. Januar 1904. № 4. Sp. 110—117 (Heft 1); 30 Januar 1904. № 5. Sp. 146—152 (Heft 2).
76. Tesserarum Urbis Romae et Suburbi Plumbearum Syl- loge. St.-Petersbourg, 1903. IX. 440 p.
Рец.: К указанным выше рецензиям см. также: Ргои М. II Journal des savants. N.S. 1903. № 9. P. 518—523; Cagnat R. M.Rostowzew, M.Prou «Catalogue des plombs de I’antiquite. Paris, 1900»; M.Rostowzew «Tesseres romaines de plomb» et «Tesserae plumbeae urbis Romae et suburbi». S.-Petersburg, 1903 // Revue critique. 37 annee. 1903. № 29. P. 44—46; M.lhm II Berliner philologische Wochenschrift. 21. November 1903. № 47. Sp. 1511—1512 [1486—1488—?]; Regling К. H Berliner philologische Wochenschrift. 9. Dezember 1903. № 49. Sp. 1346—1349; S.R IIRA. ? P. 140—141; * T.S. H Litterarisches Zentralblatt. 2. April 1904. № 14. S. 468.
77. А.Ф.Энман. Некролог II ЖМНП. 1903. Ноябрь. Отд. IV. С. 84—87 (с приложением перечня печатных трудов).
78. Римский Форум // Вестник и библиотека самообразования. 1903. № 34. Стб. 1402—1408; № 35. Стб. 1458— 1465; №36. Стб. 1509—1514.
79. Херсонес Таврический // ЭСБЕ. Т. 73. 1903. С. 162—165.
80. Царская власть в Греции и Риме // ЭСБЕ. Т. 74. 1903. С. 829-835.
81. Цензоры (в Риме) // ЭСБЕ. Т. 74. 1903. С. 947—948.
82. Цирк // ЭСБЕ. Т. 75. 1903. С. 223—228 (В соавторстве с
А.Сомовым).
83. Что читать по истории древнего Рима? // Вестник и библиотека самообразования. 1903. № 12. Ст. 557—560.


204
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
84. Скала Р., фон. Греция (с дополнениями М.И.Ростовцева) // Гельмольт Г. История человечества. Т. IV: Средиземное море и страны по его побережью / Пер. А.И.Бра- удо. 2-е стер. изд. СПб., 1903. С. 251—312.
85. Augustus und Athen // Beitrage zur alten Geschichte und griechisch-romischen Altertumskunde. Festschrift fur Otto Hirschfelds sechzigsten Geburtstage. Berlin, 1903. S. 303—
311. 	5 Abb.
86. Inscriptions des antes du Ispacrceiov d’Ancyre // Recueil de M£moires concemant la litdrature et les antiquit£s ro- maines d6di6 & Gaston Boissier. Paris, 1903. P. 419—424.
1904
87. Лекции по истории Рима, читанные в 1903—1904 гг. на Высших женских курсах. Изд. ВЖК. Литогр. Богданова. СПб., 1904. 151 с.
88. Древние костяные шашки с юга России // ИАК. 1904. Вып. 10. С. 109—124. 2 табл. 2 рис.
Прил.: Фармаковский КВ. Заметка о времени сосуда, найденного в одной могиле с тессерами (к статье М.И.Ростовцева) // ИАК. 1904. Вып. 10. С. 125-127.
89. Заметка о результатах высшего женского образования в Италии // К свету. Научно-литературный сборник под ред. Е.П.Летковой и Ф. Д. Батюшкова. Изд. Комитета Общества доставления средств СПб Высшим женским курсам. СПб., 1904. С. 428—431.
90. Письмо в редакцию // Наши дни. СПб., 22 декабря
1904. 	№ 5. С.1.
Письмо И.Боргмана, А.Брандта, Н.Гезехуса, Я.Горде- енко, Д.Зернова, Н.Кареева, В.Кирпичева, П.Коссо- вича, А.Лаппо-Данилевского, Ф.Левинсон-Лессинга, П.Лесгафта, А.Ломшакова, Г.Морозова, В.Нечаева, И.Павлова, А.Посникова, К.Поссе, М.Ростовцева,
В.Скобельцына, А.Фамницына, П.Яновского по поводу статьи В.И.Вернадского «О профессорском съезде» («Наши дни». 1904. № 3) и статьи К.А.Тими- рязева «Академическая свобода» («Русские ведомости». 1904. Декабрь). См. также № 101, 109.
91. Теодор Моммзен (1817—1903) // Мир Божий. 1904. №2. С. 1—12.
92. Эдилы // ЭСБЕ. 1904. Т. 79. С. 171—172.
93. Эллинизм // ЭСБЕ. 1904. Т. 80. С. 651—655.
94. Юлий Цезарь // ЭСБЕ. 1904. Т. 81. С. 346—364.
95. Komerhebung und Transport im griechisch-romischen Agypten // Archiv fur Papyrusforschung. 1904. Bd. 3. S. 201—224.
96. Pompeianische Landschaften und romische Villen // JKDAI. 1904. Bd. 19. S. 103—126.
1905
97. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках (войны в Галлии, Германии и Британии). Перевод со словарем, вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Ч. I: Текст; Ч. II: Комментарии. СПб., 1905.
98. Romische Bleitesserae: Ein Beitrag zur Sozial- und Wirtschaftsgeschichte der romischen Kaiserzeit. Leipzig,
1905. 	IX. 3. 131 S. (Klio. Beitrage zur alten Geschichte. Beiheft III).
Рец.: Regling К. И Wochenschrift fiir klassische Philolo- gie. XXII. Jahrgang. 1905. № 47. Sp. 1280—1284; Warren Minton II Classical Philology. 1907. July. P. 357. Переиздание см. № 640.
99. Tesserarum Urbis Romae et Suburbi Plumbearum Sylloge. Supplementum I. St.-Petersbourg, 1905. 24 p.
100. Наука о древности и греческие папирусы // Научное слово. СПб., 1905. № 10. С. 87—93.
101. Нужды просвещения (Записка 342 ученых) // Наши дни. СПб., 19 января 1905. Среда. № 22. С. 1.
Перепечатка: Русь. СПб., 24 января 1905. Четверг. № 20. С. 3—4.
Статья является продолжением обсуждения проблем, рассматривавшихся в печати накануне первой революции (см. № 90). В условиях революционного кризиса 1905 г. она имела огромный общественный резонанс. Только по данным газеты «Наши дни» до 5 февраля 1905 г. к тексту «Записки...» присоединились более 670 ученых, работников высшей и средней школы России. См. также № 109.
102. Отрывки из новой эпитомы Ливия // ЖМНП. 1905. Февраль. Отд. V. С. 66—72.
103. Рецензия: Зелинский Ф.Ф. Из жизни идей. СПб., 1905 //ЖМНП. 1905. Апрель. Отд. II. С. 437—442.
104. Die Domanenpolizei in der romischen Kaiserreiche // Philologus. 1905. Bd. 64. S. 297—309.
105. lnterpr6tation des tesseres en os avec figures, chiffres et I6gendes // RA. 1905. S. 5. P. 110—124.
1906
106. Германские «юноши» II Сборник статей в честь
В.И.Ламанского. СПб., 1906. С. 878—882; Отд. изд.: СПб., 1906. (2) 5 с. с 1 л. ил.
107. Гибель памятников // Страна. СПб., 1906. № 177. С. 4.
Критический отзыв на статью М.И.Ростовцева см.: Веселовский Н.И. В защиту русских археологов // Новое время. 1906. 25 октября. № 10998. (Переиздание статей М.И.Ростовцева и Н.И.Веселовского см.: ИАК. 1906. Вып. 21. Прибавление. С. 63—65; 65— 68; 68—70. См. также № 114.)
108. Керченская декоративная живопись и ближайшие задачи археологического исследования Керчи // ЖМНП. 1906. Май. Отд. V. С. 211—231; Отд. изд.: СПб., 1906. 23 с.
109. Нужды просвещения (Записка 1430 ученых) // Спутник избирателя на 1906 г. Справочная книга. СПб., [1906]. Приложение.
См. также № 90, 101.
110. Angariae // Klio. 1906. Bd. 6. S. 249-258.
1907
111. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках (войны в Галлии, Германии и Британии). Перевод со словарем, вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Ч. I: Текст; Ч. II: Комментарии. СПб., 1907.
112. Frumentum. Sonder-Abdruck aus PWRE der classischen Altertumswissenschafl. Bd. VI. Nicht im Handel. Stuttgart, 1907. 32 S.
Препринтное издание № 161. Выявлено в фондах Публичной библиотеки. Шифр: С И/ 393.
113. В.И.Модестов (некролог) // ЖМНП. 1907. Июль. Отд. IV. С. 75—82.
114. Гибель памятников // ИАК. 1907. Вып. 21. Прибавление. С. 65—68.
Переиздание № 107.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
205
115. Мифрадат Понтийский и Ольвия // ИАК. 1907. Вып. 23. С. 21—27; Отд. изд.: СПб., 1907. II. С. 21—27.
116. Надпись из Сухума // ЗООИД. 1907. Т. XXVII. Протоколы. С. 4—6.
117. Новые латинские надписи из Херсонеса // ИАК. 1907. Вып. 23. С. 1—20. 2 ил.; Отд. изд.: СПб., 1907.1. С. 1—20.
118. Рецензия: Зелинский Ф.Ф. Из жизни идей // Гермес.
1907. 	№ 1.С. 5-8.
119. Рецензия: Фармаковский Б.В. Раскопки в Ольвии в
1902—1903 гг. // ЖМНП. 1907. Май. Отд. V. С. 212—221.
См. также № 125.
120. Рецензия: Хвостов М.М. Исследование по истории обмена в греко-римском Египте. Уч. зап. Казанского ун-та. 1905 // Гермес. 1907. № 4. С. 81—84.
121. Рецензия: Хвостов М.М. Исследование по истории обмена в греко-римском Египте. Уч. зап. Казанского ун-та. 1905//ЖМНП. 1907. Октябрь. Отд. II. С. 382—413.
122. Ab epistulis // PWRE. Bd. 6. 1907. Sp. 210—215.
123. Nachtrag zu Angariae // Klio. Bd. 7. 1907. S. 142.
124. Rostowzew an den Herausgeber // Archiv fur Religion- swissenschaft. 1907. Bd. X. S. 560—562. 3 Taf.
125. Рецензия: Pharmakovsky B. Die Ausgrabungen in Olbia in den Jahren 1902—1903 // Berliner philologische Wo- chenschrift. 27. Oktober 1907. № 43. Sp. 1360—1364.
См. также № 119.
1908
126. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках (войны в Галлии, Германии и Британии). Перевод со словарем, вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Ч. I: Текст; Ч. II: Комментарии. СПб., 1908.
127. Эллинистическо-римский архитектурный пейзаж. СПб., 1908. XII. 143 с. 2 табл.
Рец.: ? Н Исторический вестник. 1909. Т. 116. Июнь. С. 1071—1072; Strzygowski J. II Gottingenische Gele- hrte Anzeiger. 1910. № 1. S. 63—69.
Второе издание см. № 152; См. также № 165.
128. Александрия (путевые заметки) // Гермес. 1908. № 2. С. 41—47; № 3. С. 73—75.
129. Египетский музей В.С.Голенищева // ИАК. 1908. Вып. 27. Прибавление. С. 35—38.
Данная публикация является переизданием статьи, вышедшей в этом же году в газете «Слово». 1908. 14 марта. № 405.
130. Международный исторический съезд в Берлине // ЖМНП. 1908. Октябрь. Отд. IV. С. 25—26.
131. Международный исторический съезд в Берлине // Гермес. 1908. № 13. С. 343—345.
132. Новые латинские надписи с юга России // ИАК. 1908. Вып. 27. С. 55—67. 4 рис.; Отд. изд.: СПб., 1908. 13 с.
133. Поездка в Египет // Русская мысль. 1908. Июнь. С. 107—127; Отд. изд.: М., 1908. 23 с.
134. Фрагмент римского легионного знамени // ЖМНП.
1908. 	Апрель. Отд. V. С. 129—136. 2 рис.
135. Низе Б. Очерк римской истории и источниковедения. Перевод с немецкого слушательниц Высших женских курсов под редакцией М.И.Ростовцева. Изд. ВЖК. СПб., 1908.
С предисловием редактора.
Дополненное издание № 29.
136. Общая история европейской культуры / Под редакцией И.М.Гревса, Ф.Ф.Зелинского, Н.И.Кареева и
М.И.Ростовцева. T.I: Баумгартен Ф., Поланд Ф., Ваг- нер Р. Эллинская культура. СПб., 1908.
См. также № 159.
137. Рецензия: Хвостов М.М. Исследование по истории обмена в греко-римском Египте. Уч. зап. Казанского ун-та. 1905 // ЗВОИРАО. 1908. Т. 18. Вып. 1. С. 97—101.
138. Tebt. Pap. 6, 23 // Archiv fur Papyrusforschung. 1908. Bd. 4. S. 569.
139. Zur Geschichte des Ost- und Siidhandels im ptole- maischen Agypten // Archiv fur Papyrusforschung. 1908. Bd. 4. S. 298—315.
Переиздание см. № 677: p. 383—497.
1909
140. Август May (некролог) // ЖМНП. 1909. Май. Отд.Н. С. 30—34.
141. Август May (некролог) // Гермес. 1909. № 7. С. 279—
282.
См. также № 154.
142. Новые латинские надписи с юга России. 1. Надпись из Эчмиадзина // ИАК. 1909. Вып. 33. С. 1—22. 1 табл. 3 снимка.
143. Рецензия: Otto W. Priester und Tempel im hellenistis- chen Aegypten. Ein Beitrag zur Kulturgeschichte des Hellenism us. Bd I, II. Leipzig und Berlin, 1905—1908 //
Гермес. 1909. № 3. С. 61—65.
См. также № 149, 677.
144. Две надгробные стеле у народном My3ejy у Београду //Старинар. Година IV. 1909. С. 107—109.
См. также № 176.
145. Exactor // PWRE. Bd 6. 1909. Heft 2. Sp. 1540—1542.
146. Fiscus // PWRE. Bd 6. 1909. Heft 2. Sp. 2385—2405.
147. Foricularium // PWRE. Bd 6. 1909. Heft 2. Sp. 2856.
148. Mu06Xao<; // Acrhiv fur Papyrusforschung. 1909. Bd 5. S. 181.
149. Рецензия: Otto W. Priester und Tempel im hellenistis- chen Aegypten. Bd I,II. Leipzig und Berlin, 1905—1908
11 Gottingenische Gelehrte Anzeiger. 1909. Bd 171.
S. 	603—642.
Переиздание см. № 679: p. 399—434.
1910
150. Древний город Рим. СПб., 1910. 39 с. 23 ил.
Приводится по ДГДР № 5141.
151. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках (войны в Галлии, Германии и Британии). Перевод со словарем, вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Ч. I: Текст; Ч. II: Комментарии. СПб., 1910.
152. Эллинистически-римский архитектурный пейзаж // ЗКОИРАО. 1910. Т. VI. С. 1—144.
Рец.: Лукомский Г.К. II Зодчий. СПб., 1910. № 3. С. 22.
153. Studien zur Geschichte des romischen Kolonates. Leipzig, 1910. XII. 432 S. (Archiv fur Papyrusforschung. Beiheft I).
Рец.: Вольдемар A. II Гермес. 1911. № 1. С. 2—6; Annotation I I Byzantische Zeitschrift. 1911. Bd. XX. Heft 1—2. S. 365—366; Gelzer М. II Byzantische Zeitschrift.
1911. 	Bd. XX. Heft 3—4. S. 519—526; Mispoulet J.-B. II Journal des Savants. 1911. P. 203—211; Chapot V. II


206
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Revue des fitudes Anciennes. Octobre—D6cembre 1911. Т. XIII. № 4. P. 489-495.
Переиздание см. № 645, 676.
154. Листовка: «Ат 6. Marz 1909 wurde August Mau...». Rom: Tip. Forzani & C, Septembre 1910.
Листовку, извещающую о начале сбора средств на строительство памятника Августу May, подписали: W.Amelung, P.Amdt, Th.Ashby, C.Bardt, J.Bergmann, L.Bloch, U.Ph.Boissevain, E.Bormann, G.P.Brett, J.B.Carter, L.Correra, G. de Petra, W.Dorpfeld, W.Engelmann, G.Gatti, Ch.Chirardini, Fr.Hausser, F.Haverfield, W.Helbig, P.Herrmann, D.G.Hogarth, Chr. Hulsen, Fr.W.Kelsey, Fr.Leo, L.Mariani, L.Pollak, S.Rei- nach, C.Robert, M.Rostowzew, A.Sogliano, Fr.Spiro,
E.Strong, H.Thedenat, H.L.Urlichs, F.VollgrafF, Ch.Waldstein, A.F.West. В 1913 г. к открытию памятника на могиле А.Мау была издана специальная брошюра, в которой среди ученых, внесших пожертвования на строительство памятника, значится и М.И.Ростовцев: Amelung W. August Mau. Rom, 1913.
155. Новые пути в изучении истории древности // Всеобщий ежемесячник. 1910. № 4. С. 83—86.
156. О посте бенефициариев (жандармов) и о святилищах фракийских богов на Ай-Тодоре //Гермес. 1910. № 19. С. 511—512.
157. Развитие античной декоративной стенной живописи
// Гермес. 1910. № 4. С. 121—124.
158. Эпиграмма из Эль-Тегеня // ИАК. 1910. Вып. 37. С. 14—22. 3 рис. (В соавторстве с В.В.Шкорпилом и Великим Князем Константином Константиновичем).
159. Предисловие редактора // Общая история европейской культуры. Т.Н: Пельман Р. История античного коммунизма и социализма / Под ред. М.И.Ростовцева. Изд. Брокгауз-Ефрон. СПб., 1910. С. Ill—IV.
160. Низе Б. Очерк римской истории и источниковедения. Перевод с немецкого слушательниц Высших женских курсов под редакцией М.И.Ростовцева. Изд. ВЖК. СПб.,
1910. VIII. 556. LXII с.
Переработанное и дополненное издание № 29.
161. Frumentum // PWRE. 1910. Bd. VII (13). Sp. 126—187.
См. также № 112.
162. Kolonat // Conrad J. Handworterbuch der Staatswissen- schaften. Jena, 1910. Bd. 5. 3-Aufl. S. 913-921.
Переиздание см. № 679: p. 23—38.
1911
163. Лекции по истории Рима профессора М.И.Ростовцева. Курсы, читанные в 1899—1900 и 1900—1901 гг. Исправленное издание 1901—1902 гг. 2-е изд. Изд. ВЖК. СПб., 1910—1911.4.1: 216 с.; Ч. II: 184 с.
164. Апаранская греческая надпись царя Тиридата. СПб.,
1911. 32 с. 1 табл. (ИАН. Анийская серия. № 6).
165. Die hellenistisch-rdmische Architekturlandschaft // MDAI (R). 1911. Bd. 26. S. 1—185.
166. Август //НЭС. Т. 1 [1911]. Ст. 151—165.
167. Александрия (египетская) древняя // Еврейская энциклопедия. [19??].* Т. I. Ст. 748—762 (Статья E.Schiirer из Jewish Encyclopedia (New York, 1901—1906) с дополнениями М.И.Ростовцева).
* В 16 томах Еврейской энциклопедии М.И.Ростовцев значится как сотрудник издания. Однако выявить его статьи в энциклопедии, к сожалению, почти невозможно, так как в подавляющем большинстве случаев статьи в этом издании не подписывались — они
лишь нумеровались по их отношению к IX отделам энциклопедии. Официальным редактором статей второго (иудео-эллинского) отдела был Ф.Ф.Зелинский. В этой работе ему активно помогал М.И.Ростовцев. Но следует отметить, что начиная с IX тома Ф.Ф.Зелинский ушел с редакторского поста, оставшись лишь потенциальным сотрудником энциклопедии. В таком же качестве, вероятнее всего, следует расценивать и участие М.И.Ростовцева в этом издании.
168. Амфитеатр // НЭС. Т. 2 [1911]. Ст. 456-457. 1 рис. 2 табл.
169. Ауспиции // НЭС. Т. 4 [1911]. Ст. 295—298.
170. Бани в Греции и Риме // НЭС. Т. 5 [1911]. Ст. 29—39. 9 рис. 2 табл.
171. По музеям южнославянских столиц // ЖМНП. 1911. Июнь. Отд. IV. С. 35—46.
Рец.: J.S. (Halle) II Byzantische Zeitschrifk. 1912. Bd XXI. Heft 1—2. S. 365.
172. Римский колонат // Современный мир. 1911. № 1. Отд. I. С. 260—280; № 2. Отд. I. С. 143—159.
Переиздания см. № 372, 656, 677: р. 39—75.
173. Роспись керченской гробницы, открытой в 1891 г. // ПРОЕАРП1 AQPON. Сборник археологических статей, поднесенный графу А.А.Бобринскому. СПб., 1911. С. 119-154, 4 табл.; Отд. изд.: СПб., 1911. 36 с. 4 табл.
Рец.: Жебелёв С.А. Сборник археологических статей, поднесенных графу А.А.Бобринскому. СПб., 1911 // Гермес. 1912. № 4. С. 105—108; von Stern Е. Festschrift fur Graf Bobrinsky // JDAI. AA. 1912. Sp. 147—154.
174. Святилище фракийских богов и надписи бенефициариев в Ай-Тодоре // ИАК. 1911. Вып. 40. С. 1—42. 4 ил. 8 табл.
175. Definitio und defensio // Klio. 1911. Bd. 11. S. 387—388.
176. Ein Speculator auf der Reise, Ein Geschaftsmann bei der Abrechnung (Zwei Reliefs aus dem Museum zu Bel- grad) // MDAI (R). 1911. Bd. 26. S. 267—283.
См. также № 144.
1912
177. Александрийская эллинистическая ваза из собрания
В.С.Голенищева № 4346 // Памятники Музея изящных искусств. М., 1912. Вып. 1—2. С. 61—67.
178. Бертье-Делагард АЛ. // НЭС. Т. 6 [1912]. Ст. 234—235.
179. Боспорское царство и южнорусские курганы // Труды I Всероссийского съезда преподавателей древних языков. СПб., 1912. С. 331—351.
180. Боспорское царство и южнорусские курганы // Вестник Европы. 1912. Июнь. С. 101—120; Отд. изд.: СПб., 1912.21 с. 3 табл.
181. Британия римская // НЭС. Т. 8 [1912]. Ст. 121—125. Карта.
182. Вилла // НЭС. Т. 10 [1912]. Ст. 550—553.
183. Пиксида расписного склепа кургана Васюринской горы // ПРОПЕМПТНР1А. Сборник статей Императорского Одесского общества истории и древностей в честь почетного члена Э.Р. фон Штерна. Одесса, 1912. С. 136—
150. 	(ЗООИД. Т. XXX); Отд. изд.: Одесса, 1912. 17 с.
184. Расписная стела из Александрии из собрания
В.С.Голенищева № 3363 // Памятники Музея изящных искусств. М., 1912. Вып. 1—2. С. 69—72.
185. Русская археология в Палестине // Христианский Восток. 1912. Т. I. Вып. 3. Декабрь. С. 247—266. 5 табл.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
207
186. Третий международный конгресс в Риме // ЖМНП.
1912. Декабрь. Отд. IV С. 105—111.
187. Frumentum // PWRE. Bd 7. 1912. Sp. 126—187.
1913
188. Программа по истории Рима. Издание студенческого издательского комитета при Историко-филологическом факультете Императорского C-Петербургского университета. СПб., 1913. 4 с.
189. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках (войны в Галлии, Германии и Британии). Перевод со словарем, вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Ч. I: Текст; Ч. II: Комментарии. СПб., 1913.
190. Iranism and Ionism in South Russia. Изд. ИАН. СПб.,
1913. 8 p.
Переиздание см. X® 665, 672.
191. Войско // НЭС. Т. 11 [1913]. Ст. 361—372 (В соавторстве с БJ1. Богаевским).
192. Ворота (городские и триумфальные) // НЭС. Т. 11
[1913]. Ст. 671—677. 1 рис. 7 табл.
193. Геркуланей // НЭС. Т. 13 [1913]. Ст. 176—179.
194. Дакия !! НЭС. Т. 15 [1913]. Ст. 430-^32.
195. Заглавие и литературный характер Monumentum Ancyranum (актовая речь орд. проф. Имп. СПб ун-та М.И.Ростовцева) // Отчет о состоянии и деятельности Императорского C-Петербургского университета за 1912 г. СПб., 1913. Приложение. С. 1—22; Отд. изд.: СПб., 1913.22 с.
Рец.: ? II ГАппбе Epigraphique (dans RA). 1914. P. 500—501.
196. Палестина в наши дни // Гермес. 1913. № 1—2. С. 21—29.
197. Представление о монархической власти в Скифии и на Боспоре // ИАК. 1913. Вып. 49. С. 1—62, 133—140.
198. Римское знамя // Памятники Музея изящных искусств. М., 1913. Вып. 4. С. 149—153.
199. Эллинистическая Азия в эпоху Селевкидов (по поводу книги: Bouche Leclerq. Histoire des Seleucides. Paris, 1913) // Научный исторический журнал, издаваемый Н.И.Кареевым. СПб., 1913. Т. I. С. 39—63; Отд. изд.: СПб., 1913. 25 с.
Переиздание см. X® 675; 679: р. 435—452.
200. Рецензия: E.H.Minns. Scythians and Greeks. A Survey of Ancient History and Archaeology on the North Coast of the Euxine from the Danube to the Caucasus. Cambridge, 1913. XL. 720 p. 351 abb. 9 maps and IX pi. // ЖМНП. 1913. Октябрь—ноябрь. Отд. II. С. 173—194.
201. Fische als Pferdeschmuck // Opuscula archaeologica. Oscari Montelio Septuagenario dicata. Holmiae, 1913. S. 223—231.
1914
202. Античная декоративная живопись на юге России.
Т. I. Изд. ИАК. СПб., 1914. XVIII. 537 с.; Атлас. Изд. ИАК. СПб., 1913. 4. 10. 2. 1 с. 112 л. ил.
Рец.: Мапьмберг В.К. II Экскурсионный вестник. 1915. № 2. С. 115-117; Сватиков С. II Отклики. № 17. 1914 (бесплатное приложение к X® 117 газеты «День»); Сватиков С. II Старые годы. 1915. Июль— август. С. 94—96; Сватиков С. И Голос минувшего. 1915. № 11. С. 296—302; Цибульский CO. II Истори¬
ческий вестник. Т. 140. 1915. Апрель. С. 306—308; M[inns]E. Н. IIJHS. 1915. Vol. XXXV. Р. 143—147.
203. Записка о снаряжении экспедиции в Египет для покупки папирусов и об ассигновании средств на нее. I, II // Записка, представленная в VIII заседании Историко-Филологического отделения Императорской Академии наук 7 мая 1914 г. СПб., 1914. 6 с. (В соавторстве с Б. А. Тураевым).
204. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках (войны в Галлии, Германии и Британии). Перевод со словарем, вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Ч. I: Текст; Ч. II: Комментарии. СПб., 1914.
205. Лекции по истории Римской империи 1913—1914. Изд. ВЖК. СПб., 1914. 395 с.
206. Воронежский серебряный сосуд // Доклады, читанные на Лондонском Международном конгрессе историков в марте 1913 г. Пг., 1914. С. 79—93. 5 табл. (МАР X® 34); Отд. изд.: Пг., 1914. [2] 15 с. 5 л. ил.
Рец.: Radet G. Н Revue des 6tudes anciennes. 1915. P. 163—164.
207. Диоклетиан II НЭС. T. 16 [1914]. Ст. 366—369. (В соавторстве с В.И. Модестовым).
208. Дом и дворец (в древности) // НЭС. Т. 16 [1914]. Ст. 624—629. 3 табл.
209. Зелинский Фаддей Францевич // НЭС. Т. 18 [1914]. Ст. 900—902.
См. также № 216, 217.
210. История Италии. А. Древнее время // НЭС. Т. 19
[1914]. Ст. 876—882. Карта.
211. Курган «Солоха» // Ежемесячный журнал. 1914. № 4. С. 66—77; Отд. изд.: СПб., 1914. 13 с.
212. Научное значение истории Боспорского царства (Вариант названия в книге: Научный интерес истории Боспорского царства) // Николаю Ивановичу Карееву ученики и товарищи по научной работе. СПб., 1914. С. 195—210; Отд. изд.: СПб., 1914. 16 с.
213. Речь профессора М.И.Ростовцева // Памяти Варвары Павловны Тарнавской. Сборник. Изд. Комитета общества доставления средств СПб Высшим женским курсам. СПб., 1914. С. 40—45.
Отклик на собрание, в котором М.И.Ростовцев произнес речь, опубликован: [?] Памяти В.П.Тарнав- ской // Речь. СПб., 1914. 18 февраля (3 марта). X® 47 (2716). С. 3.
214. Стеклянные расписные вазы позднеэллинистического времени и история декоративной живописи //
ИАК. 1914. Вып. 54. С. 1—26, 119—120. 10 табл.; Отд. изд.: СПб., 1914. 28 с. 10 табл.
215. Страбон, как источник для истории Боспора // Сборник статей в честь В.П.Бузескула. Харьков, 1914. С. 366—380; Отд. изд.: Харьков, 1914. 17 с.
216. Фаддей Францевич Зелинский // Гермес. 1914. X® 3. С. 81—83.
217. Фаддей Францевич Зелинский (К тридцатилетию его академической деятельности) // Речь. СПб., 1914. 24 января (6 февраля). X® 23 (2692). С. 2.
Портрет Ф.Ф.Зелинского к этой статье опубликован: Речь. СПб., 1914. 25 января (7 февраля). X® 24 (2693). С. 6.
См. также X® 209, 216.
218. Рецензия: Хвостов М.М. Очерки организации промышленности и торговли в греко-римском Египте. I.


208
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Текстильная промышленность в греко-римском Египте. Казань, 1914. X. 5. 264 с. // ЖМНП. 1914. Октябрь. Отд. II. С. 348-369.
219. Баумгартен Ф., Полланд Ф., Вагнер Р. Эллинистическо-римская культура / Под ред. М.И.Ростовцева. Изд. Брокгауз-Ефрон. Пг., 1914. XVII. 777 с.
1915
220. Из прошлого Греции и Рима. М., 1915. 89 с. (Библиотека «Тропинки». Для старшего возраста).
Рец.: Вознесенский С. II Русская школа. 1915. № 1. С. 37; Диль Э.В. // Гермес. 1914. № 17—18. С. 433— 434; Иванов Б.И. II Вестник образования и воспитания. Казань, 1915. № 3. С. 284—285; Смолин В.Ф. II Труды и протоколы Казанского педагогического общества. Казань, 1915. T.III. Вып.1. Критика. С. 20—26. См. также № 234, 475.
221. Амаго и Тиргатао // ЗООИД. 1915. Т. XXXII. С. 58— 77; Отд. изд.: Одесса, 1914. 22 с.
222. Античная декоративная живопись на юге России // Историческое обозрение. 1915. Т. 20. С. 163—165.
223. Военная оккупация Ольвии римлянами // ИАК:
1915. 	Вып. 58. С. 1—16.
224. Колонат//НЭС. Т. 22 [1915]. Ст. 216—221.
225. Лимес // НЭС. Т. 24 [1915]. Ст. 543—545.
226. Мезия (Мэз1я) // НЭС. Т. 27 [1915]. Ст. 682—684.
227. Метательные орудия // НЭС. Т. 26 [1915]. Ст. 376—
379. 	2 рис. (В соавторстве с ***).
228. Митра (МиОра) // НЭС. Т. 26 [1915]. Ст. 780—784. 2 рис. (В соавторстве с В.Ф.Миллером ф).
Весьма вероятно, что к числу работ М.И.Ростовцева относится и не подписанная им статья: Митридат (МиОрадать) // НЭС. Т. 26 [1915]. Ст. 784—785.
229. Национальное и мировое государство // Русская мысль. 1915. Октябрь. С. 19—31.
230. Новая греческая надпись из Эчмиадзина // Христианский Восток. 1915. Т. III. Вып. 3. С. 243—248.
Дополненный текст доклада, прочитанного 19 декабря 1908 г. в заседании Классического отделения Императорского Русского археологического общества. Реферат доклада см.: Гермес. 1909. № 1. С. 31.
231. Проект нового университетского устава // Речь. Пг.,
1915. 	5 (18) июня. № 152 (3175). С. 1—2.
Статья является откликом на редакционную публикацию: Объяснительная записка к новому университетскому уставу // Речь. Пг., 1915. 4 (17) июня. № 151 (3174). С. 3. Вслед за статьей М.И.Ростовцева на страницах «Речи» свои отклики поместили: [?] Пасынки университета // Речь. Пг., 1915. 7 (20) июня. № 154 (3177). С. 2; Лосский Н О. Философия в университете // Речь. Пг., 1915. 12 (25) июня. № 159 (3182). С. 2; [?] Совещание об университетской реформе // Речь. Пг., 1915. 13 (26) июня. № 160 (3183). С. 5; Вернадский В. И. Об университетской автономии. I // Речь. Пг., 1915. 28 июня (11 июля). № 175 (3198). С. 2; Вернадский В.И. Об университетской автономии. II // Речь. Пг., 1915. 29 июня (12 июля). № 176 (3199). С. 2; Гримм Д.Д. По поводу проекта университетского устава. I // Речь. Пг., 1916. 22 января (4 февраля). № 21 (3404). С. 2; Гримм Д.Д. По поводу проекта университетского устава. II // Речь. Пг., 1916. 27 января (9 февраля). № 26 (3408). С. 2; Гримм ДД. По поводу проекта университетского устава. III // Речь. Пг., 1916. 28 января (10
февраля). № 27 (3409). С. 2; Гримм ДД. По поводу проекта университетского устава. IV // Речь. Пг.,
1916. 	2 (15) февраля. № 32 (3414). С. 2.
232. Сириек, историк Херсонеса Таврического // ЖМНП.
1915. Апрель. Отд. V. С. 151—170.
233. A proposito di una tomba dipinta di Canosa // Neapolis. Anno I. 1915. Fasc. 1. P. 3—7.
1916
234. Давно минуле нашого швдня / Переклад Л.Чикаленка. Пг., 1916. 48 с.
Перевод на украинский язык книги № 220.
235. О необходимости немедленного расследования античных остатков около нынешней Евпатории. Изд. Городской управы. Евпатория, 1916. 8 с.
236. Римская тессера из Музея общества истории и древности. Одесса, 1916. 2 с.
Эта заметка была написана М.И.Ростовцевым специально для XXXI11 тома «Записок Одесского общества истории и древности». Поскольку его издание в условиях войны сопрягалось с рядом трудностей, решением Общества часть статей была опубликована в качестве препринтов. XXXIII том вышел в свет только в 1919 г., в те времена, когда легендарный матрос Железняк «...шел на Одессу, а вышел к Херсону». Из- за трудностей гражданской войны не все статьи, опубликованные в 1916 г. как оттиски, были помещены в этом томе. Заметка М.И.Ростовцева так и осталась отдельной публикацией, хотя на ней и значатся выходные данные XXXIII тома ЗООИД.
237. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках (войны в Галлии, Германии и Британии). Перевод со словарем, вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Ч. I: Текст; Ч. II: Комментарии. Пг., 1916.
Переиздание № 2. См. также № 5, 97, 111, 126, 151, 189, 204.
238. Бронзовый бюст боспорской царицы и история Боспора в эпоху Августа // Древности. ТМАО. 1916. Т. 25. С. 1—26; Отд. изд.: М., 1914 (1916). 31 с. 4 табл. 3 рис.
Приложение: II. Марр Н.Я. Аспургианы // Древности. ТМАО. 1916. Т. 25. С. 27—31.
239. Дело о взимании проституционной подати в Херсонесе // ИАК. 1916. Вып. 60. С. 63—69.
240. Defensio //ЖМНП. 1916. Январь. Отд. V С. 1—5.
241. Историк древности об Англии и великой войне // Речь. Пг., 1916. 11 (24) января. № 10 (3393). С. 2.
242. К вопросу о датировке погребений Куль-Обы, Чертом лыка и Солохи // ИАК. 1916. Вып. 60. С. 70—72.
243. К истории Херсонеса в эпоху ранней римской истории // 1885—1915. Сборник статей в честь графини Прасковьи Сергеевны Уваровой. М., 1916. С. 5—16. (Древности. ТМАО.Т. 26).
244. Культурное книгоиздательство // 1866—1916. Литературно-художественный сборник, посвященный 50-ле- тию издательской деятельности И.Д.Сытина. М., 1916. С. 243—244.
245. Международное научное общение // Речь. Пг., 1916. 4(17) ноября. № 304 (3687). С. 1—2.
246. Международное научное общение // Русская мысль.
1916. №3. С. 74—81.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
209
247. Никодим Павлович Кондаков (К пятидесятилетию научной деятельности) // Речь. Пг., 1916. 11 (24) октября. № 280 (3663). С. 2.
248. Никодим Павлович Кондаков. По случаю пятидесятилетия его научной деятельности // Научное слово. 11 октября 1916. №3141. С. 3.
249. Новая книга по истории Египта. (Брэстед Д.Г. История Египта с древнейших времен до персидского завоевания. Т. I—II. Пер. с англ. Изд. Сабашниковых. М., 1915) // Русская мысль. 1916. № 5. С. 34—37.
250. Памяти Петра Васильевича Никитина // Речь. Пг.,
1916. 	7 (20) мая. № 124 (3507). С. 3.
251. Памяти П.В.Никитина. Его взгляды на науку и образование // Гермес. 1916. Т. 17. С. 408—410; Т. 18. С. 421—425; Т. 19. С. 436-^145.
См. также № 264.
252. Помогите Сербии! // Речь. Пг., 1916. 28 февраля (12 марта). № 57 (3440). С. 3
Статья опубликована в первый день проводившегося в столице сбора пожертвований «Петроград — Сербии».
253. Трапезонд // Речь. Пг., 1916. 10 (23) апреля. № 99
(3482). С. 3.
254. Учащиеся-беженцы // Речь. Пг., 1916. 15 (28) мая. № 132 (3516). С. 2.
255. Charax (Ai-Todor) // IosPE. Petropoli, MCMXVI. Vol. I. 2 ed. P. 508—510.
256 № 167, 236, 237, 322, 417, 449, 550, 555, 562, 569, 571, 572, 655, 656, 674—683, 691, 748 // IosPE. Petropoli, MCMXVI. Vol. I. 2 ed. P. 181—182, 244—246, 269—270,
379—380, 408—410, 463-^64, 467-^68, 470-^72, 474—475, 475—476, 498—500, 510—515, 525—528, 545.
1917
257. Две поздне-античные расписные гробницы из Косто- лаца (Viminacium) и Река Девне (Marcianopolis) //
ЗКОИРАО. 1917. Т. IX. С. 54—61; Отд. изд.: Пг., 1915 (1917). 8 с. 2 табл.
258. Максим Коллиньон (1849—1917) // ИРАН. 1917. Т. XI. С. 1503—1506.
259. Мифологический пейзаж третьего помпеянского стиля // Сборник статей в честь В.К.Мальмберга. М.,
1917. 	С. 47—55.
260. Надпись на золотом сосуде из станицы Мигулинской //ИАК. 1917. Вып. 63. С. 106—108.
261. Наука и революция // Русская мысль. 1917. Сентябрь—октябрь. С. 1—16.
262. Немедленный мир // Русская свобода. Еженедельник под ред. П.Б.Струве. Пг. М., 1917. № 24—25. С. 3—5.
263. Об охране земельных участков с памятниками историческими и археологическими // ИРАН. 1917. Серия
6. 	Т. XI. № 15. С. 1221—1230 (В соавторстве с М.А.Дья- коновым, В.В Латышевым, Н.Я.Марром и В.В.Бартольдом).
264. Памяти П.В.Никитина. Его взгляды на науку и образование // ЗКОИРАО. 1917. Т. IX. С. 6—19; Отд. изд.: Фармаковский Б.В., Ростовцев М.И., Церетели Г.Ф., Васильев А.А., Жебелёв С.А. Памяти П.В.Никитина. Пг., 1917. С. 6—19.
265. Петроград — увечным воинам. Письмо в редакцию // Речь. Пг., 1917. 25 февраля (10 марта). № 53 (3795). С. 6. (В соавторстве с М.В.Родзянко).
Письмо Председателя Комитета помощи увечным воинам, Председателя Государственной думы, профессора М.В.Родзянко и Председателя организационного комитета сбора, профессора М.И.Ростовцева подводило итоги сборов, проводившегося 18—20 февраля 1917 г. В результате этой акции комитету под руководством М.И.Ростовцева удалось собрать огромную сумму денег — около 500 000 рублей. В газете «Речь» эта акция получила освещение в следующих публикациях: Василевский Л. Попечение об увечных // Речь. Пг., 1917. 18 февраля (3 марта). № 46 (3788). С. 3; [?] Базар-выставка в пользу увечных // Речь. Пг., 1917. 19 февраля (4 марта). № 47 (3789). С. 5, а также в информационных сообщениях под общим названием «Петроград — увечным воинам». См.: Речь. Пг., 1917. 19 февраля (4 марта). № 47 (3789). С. 5; 20 февраля (5 марта). № 48 (3790). С. 3; 21 февраля (6 марта). № 49 (3791). С. 4; 22 февраля (7 марта). № 50 (3792). С. 4; 23 февраля (8 марта). № 51 (3793). С. 5; 24 февраля (9 марта). № 52 (3794). С. 5.
266. Предисловие: Помощь увечным воинам — всенародное дело // Тыркова А.В. Увечные воины. Пг., 1917. С. 1—3.
267. Понт, Вифиния и Боспор // Русский исторический журнал. 1917. № 1—2. С. 111—130.
Рец.: [?] В Историческом обществе Петроградского университета // Речь. Пг., 1917. 25 февраля (10 марта). № 53 (3795). С. 6.
См. также № 284.
268. Резолюция академической группы. Прочитано Д.Д.Гриммом в заседании Государственного совещания в Москве 14 августа 1917 г. // Речь. Пг., 1917. 19 августа (1 сентября). № 194 (3936). С. 5.
Резолюция, в составлении которой, помимо М.И.Ростовцева, принимали участие С.Ф.Ольденбург и Д.Д.Гримм, стала официальным документом, выражающим взгляды группы членов Российской Академии наук и профессоров университетов, специально делегированных на заседания Государственного совещания, проходившего в Москве 10—14 августа 1917 г.
269. Цезарь и Херсонес // ИАК. 1917. Вып. 63. С. 1—21.
270. Эллино-скифский головной убор // ИАК. 1917. Вып.
63. 	С. 69—101 (В соавторстве с П.{(.Степановым).
271. Caesar and the South of Russia // JRS. 1917. Vol.7. P. 27—44.
272. Note on the Matres- or Matrices-Relief from Cirencester. (Приложение к статье: Haverfield F. Roman Cirencester) // Archaeologia. 1917—1918. Vol. 69. P. 204—209.
В апреле 1917 года, после смерти В.А.Ефрона, товарищество «Издательское дело бывшее Брокгауз- Ефрон», переживавшее с начала первой мировой войны большие трудности, окончательно разорилось. С этого момента на двадцать девятом томе (доведенном до слова «Отто») прекратилось издание и Нового энциклопедического словаря. Благодаря информации библиографа С.Баранова мне удалось разыскать в Публичной библиотеке корректурные листы 30-го и 31-го томов энциклопедии (ГПБ. 101/1912). В них я обнаружил следующие статьи М.И.Ростовцева'. Пан- тикапей // НЭС. Т. 30 [1917]. Ст. 300—310 (кор- рект.); Патримоний // НЭС. Т.30 [1917]. Ст. 592— 594 (коррект.); Плебисцит // НЭС. Т.31 [1917]. Ст. 596—597 (коррект.); Плебс // НЭС. Т.31 [1917]. Ст. 599—604 (коррект.). Из-за революционных событий 1917 г. эти работы так и не увидели свет.


210
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
1918
273. Курганные находки Оренбургской области эпохи раннего и позднего эллинизма. Пг., 1918. II. 102 с. 11 табл. 45 ил. (МАР № 37).
274. Рождение Римской империи. Пг.: Изд. «Огни», 1918.
VII. 	145 с. («Круг знания»).
Рец.: А.Г //Гермес. 1918. Август—декабрь. С. 137—138.
275. Эллинство и иранство на юге России. Пг.: Изд. «Огни», 1918. III. 190 с. 17 табл. («Круг знания»).
Рец.: Гельд Г // Гермес. 1918. Август—декабрь. С. 147; Грушевский М.С. II УкраТна. 1925. Кн. 4. С. 151—158; Бузескул В.П. II Творчество Пг., 1919. № 5—6; Фармаковский Б. В. Н Русский исторический журнал. 1921. Кн. 7. С. 203—208.
276. Бронзовые фибулы с надписями из Донской области // ИАК. 1918. Вып. 65. С. 22—24.
277. Записка об ученых трудах профессора Г.Ф.Церетели // ИРАН. Общее собрание. Приложение II. Пг., 1918. С. 325—328 (В соавторстве с В.В.Латышевым).
278. Записка об ученых трудах профессора М.М.Покров- ского // ИРАН. Общее собрание. Приложение II. Пг., 1918. С. 321—325 (В соавторстве с А.В.Никитским и
B. В.Латышевым).
279. Медь Динамии и Аспурга // ИТУАК. 1918. Т. 54.
C. 47—58.
280. Новая книга о Белом острове и Таврике // ИАК.
1918. 	Вып. 65. С. 177—197.
281. Рождение Римской империи (Сто лет гражданской войны) // Вестник Европы. 1918. Кн. 1—4. С. 175—232.
282. Ученые фантазии // ИАК. 1918. Вып. 65. С. 72—78.
283. Фасад России // Наш век (Речь). Пг.: Пятница. 5 июля (22 июня) 1918. № 109. С. 2.
284. Pont, Bithynie and Bosphore // The Annual of the British School at Athens. 1918. Vol. 22. P. 1—22.
285. Synteleia Тичшфп // JRS. 1918. Vol. 8. P. 26—33.
286. World Bolshevism // The New Europe. 1918. Vol. IX. № 122. 5 December. P. 169—173.
В своем издании SEHHW Ж.Андро отметил, что «в библиографии М.И.Ростовцева C.B.Welles отмечает также шесть политических статей непосредственно послевоенного времени, которые имеются в рукописях на английском языке, но ни он, ни я не нашли их следов в периодике. Речь идет о таких статьях: "Interventions or «laissez-aller»?", "Practice and aims of Bolshevism" (может быть опубликована, по его мнению, в "Times"), "The nightmare", "Organisation des futures relations scientifiques entre les pays allies", "Russian Science in exile" и, наконец, "Once more Welles-Gorki and Russia"» (см. здесь № 653: P. 1286). Ссылка Ж.Андро на информацию C.B.Welles’a нуждается в уточнении. Насколько мне^известно, в архиве М.И.Ростовцева, хранящемся в Йельском университете, находятся следующие его работы, написанные на русском, английском и французском языках: «Интервенция или "laissez-aller"?» (рукопись, без даты, пять большеформатных страниц), «Практика и цели большевизма» (рукопись, после 25 октября 1918, семь большеформатных страниц), «Organisation des futures relations scientifiques entre les pays allies» (машинопись, без даты, шесть страниц), «Russian science in exile» (машинопись, без даты, семь страниц), «Еще раз Веллз-Горький и Россия» (рукопись, без даты, три страницы). Кроме того, там же хранятся рукописи: «А nightmare» (машинопись, без
даты, пять страниц), «Мировой большевизм» (рукопись, после 21 ноября 1918, семь большеформатных страниц), «Университеты и большевики» (рукопись, без даты, пять страниц). Выяснить, публиковались ли они или нет, по фондам ведущих российских библиотек не удалось.
1919
287. La «culture proldtarienne» dans la Russie bolcheviste. Paris, 1919. 15 p.
288. Proletarian Culture. London, 1919. 18 p.
Переиздание на итальянском языке см. № 678: 219—
236.
289. Ancient decorative Wall-Painting // JHS. 1919. Vol. 39. P. 144—163.
290. Bolshevist rule. What it Means to Culture. Campagn of Destruction //The Times. 10 January 1919. P. 7.
291. ’Enupdveiai // Klio. 1919—1920. Bd. 16. S. 203—206.
292. Feeding Russia // The New Europe. 1919. Vol. XI. № 133. 1 May. P. 64—67.
293. Proletarian Culture in Bolshevist Russia // Struggling Russia. 1919. Vol. I. P. 459—462 (Sept. 27th). P. 484-487 (Oct. 25th).
294. Queen Dynamis of Bosporus // JHS. 1919. Vol. 39. P. 88—109.
295. Russia’s Contribution to World Science // Struggling Russia. 1919. Vol. I. P. 602—605.
1920
296. Большевики и интеллигенция // Родная земля. Сборник первый. Нью-Йорк, 1920. С. 30—37.
См. также № 662.
297. Еще один ответ профессору Бехтереву // Последние новости. Париж, 4 ноября 1920.
Второй ответ на статью В. Бехтерева «С народом или без народа ?»// Петроградская правда. 7 сентября 1920 г.
Переиздание см. № 310, 659.
298. Ответ профессору Бехтереву // Последние новости. Париж, 23 июля 1920.
Ответ на статью В. Бехтерева «К русским ученым за границей» // Петроградская правда 24 июня 1920 г. Переиздание см. № 310, 659.
299. Поминки // СЗ. 1920. Т.2. С. 235—241.
300. Bolshevism in Tunis and Algeria // The New Russia. 1920. Vol. 2. P. 250—252.
301. Bolsheviks as Educationalists // The New Russia. 1920. Vol. 1. P. 364—367 (April 22).
302. L’age du cuivre dans le Caucase septentrional // RA.
1920. 	S. 5; 12. P. 1—37.
303. L’exploration archdologique de la Russie meridionale de 1912 & 1917 // Journal des Savants. 1920. T. 18. P. 49—61, 109—122.
304. La Russie meridionale et le monde classique // Revue bleue. 1920. T. 58. P. 225—230 (24 avril).
305. La stfcle d’Untas Nap Gal // Revue d’assyriologie. 1920. T. 17. P. 113—116.
306. Martyrs of Science in Soviet Russia // The New Russia.
1920. 	Vol. 2. P. 275—278; Vol. 3. P. 113—116.
307. Memorandum //TheNew Russia. 1920. Vol. 3. P. 283—285.
308. Russian Youth Abroad // The New Russia. 1920. Vol. 1. P. 202—203.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
211
309. Schools and Education in Bolshevist Russia // Struggling Russia. 1920. Vol. 1. P. 672—675.
310. Should Scientists Return to Russia? A Reply to Professor Bekhterev // The New Russia. 1920. Vol. 2. P. 370—372.
Английский вариант № 297, 298.
311. The Contribution of Russia to Learning // The Quarterly Review. 1920. Vol. 233. P. 272—287.
312. The Foundations of Social and Economic Life in Egypt in Hellenistic Times // JEA. 1920. Vol. 6. P. 161—178.
Переиздание на итальянском языке см. № 678:29—61; 679:77—99.
313. The Present State of the Russian Universities I I Struggling Russia. 1920. Vol. 2. P. 172—174.
314. The Sumerian Treasure of Astrabad // JEA. 1920. Vol. 6. P. 4—28.
315. The Worship of Success // The New Russia. 1920. Vol. 1. P. 10—12,815—816.
316. Why the Russian Intelligentsia is Opposed to the Bolshevist Regime // Struggling Russia 1920. Vol. 1. P. 792—795.
317. Sommaire des conferences du professeur M.Rostovtsev au Collfege de France sur les Iraniens et les Grecs de la Russie m6ridionale // RA. 1920. S. 5;12. P. 113—114.
Резюме выступления М.И.Ростовцева см. № 324.
1921
318. Идея прогресса и ее историческое обоснование // СЗ.
1921. 	Т. 6. С. 146—166.
319. Международные отношения в древнем мире // СЗ.
1921. 	Т. 4. С. 128—159.
См. также № 337, 515.
320. Происхождение Киевской Руси // СЗ. 1921. Т. 3. С. 142—149.
321. Bolshevist Russia and Civilized Mankind // Journal of International Relations. 1921. Vol. 11. P. 517—528.
322. Le culte de la Grande D£esse dans la Russie mlridionale // Revue des 6tudes grecques. 1921. T. 32. P. 462—481.
323. South Russia in the Prehistoric and Classical Period // AHR. 1921. Vol. 26. P. 203—224.
324. The Origin of the so-called Gothic Style in Jewerly // AJA. 1921. Vol. 25. P. 76.
325. Рецензия: Граф С.Ю.Витте. Воспоминания // The Forum. New York, 1921. Vol. 65. P. 668—672.
326. Рецензия: M.G.Hindus. The Russian Peasant and the Revolution. New York, 1920 I I AHR. 1921. Vol. 26. P. 364—365.
1922
327. A Large Estate in Egypt in the Illrd Century B.C. Madison, 1922. X. 209 p. (University of Wisconsin. Studies in the Social Sciences and History. № 6).
Рец.: Пригоровский Г.М. Большое поместье в Египте в эпоху эллинизма // Новый Восток. М., 1925. № 10—11. С. 243—256.
Переиздание см. № 643.
328. Iranians and Greeks in South Russia. The Clarendon Press. Oxford, 1922. XV. 260 p.
Рец: Эттингер П.Д. II Среди коллекционеров. Ежемесячник искусства и художественной старины. М.,
1923. 	Вып. 7-10. С. 35—36; Fray R. Н Burlington Ма- gazin. 1923. May. P....?; Minns E.H, // JHS. 1923. Vol. XLIII. P. 84—86.
Переиздание см. № 644.
329. Государство и личность в хозяйственной жизни птолемеевского Египта // СЗ. 1922. Т. 10. С. 257—290.
330. Закат античной цивилизации // Русская мысль. 1922. № 6—7. С. 190—214; № 8—12. С. 3—36.
Дополненный вариант на болгарском языке см. № 361. Переиздание на итальянском языке см. № 678: 89—155.
331. Новости археологической литературы в России // СЗ.
1922. 	Т. 11. С. 397—402.
332. Amnesty // Russian Life. 1922. Vol. 5. P. 170—172.
333. Augustus // University of Wisconsin. Studies in Language and Literature. 1922. S. 2. 15. P. 134—147.
334. Bronze Belt Claps and Pendants from the Northern Caucasus // Bulletin of the Metropolitan Museum of Art.
1922. 	Vol. 17. P. 36-^0.
335. Cities in the Ancient World // Urban Land Economics. Ann Arbor, Michigan, 1922. P. 17—58.
Переиздание см. № 679: p. 101—138.
336. Fiscus // Dizionario Epigrafico di Antichiti Romane di
E. 	de Ruggiero. 1922. Vol. 3. P. 96—139.
См. также № 22.
337. International relations in the Ancient World // History and Nature of International Relations / Ed. E.A. Walsh. New York, 1922. P. 31—65.
Переиздание см. № 679: p. 139—162.
338. Les origines de la Russie kievienne // Revue des 6tudes slaves. 1922. T. 2. P. 5—18.
339. Russian Art and the Bolsheviks // Russian Life. 1922. Vol. 5. P. 174—176.
340. Рецензия: Conybeare F.C. Russian Dissenters. Harvard University Press. Cambridge (Mass.) 1921 // AHR. 1922. Vol. 27. P. 313—315.
1923
341. Письма из Италии // Звено. Берлин, 1923. 21 мая. №
16. 	С. 2.
342. Письма из Италии. Письмо второе. Мистический Рим // Звено. Берлин, 1923. 25 июня. № 21. С. 2.
343. Письма из Италии. Письмо третье. Мистический Рим // Звено. Берлин, 1923. 2 июля. № 22. С. 2.
344. Письма из Италии. Письмо четвертое. Остия, морской пригород Рима // Звено. Берлин, 1923. 9 июля. № 23. С. 2.
345. Письма из Италии. Письмо пятое. Помпеи // Звено. Берлин, 1923. 23 июля. № 25. С. 4.
346. Письма из Италии. Письмо шестое. О современной Италии // Звено. Берлин, 1923. 6 августа. № 27. С. 2.
347. Политический и социальный кризис в Римской империи в III в. по Р.Хр. // СЗ. 1923. Т. 17. С. 281—312.
Продолжение см. № 363. Отдельное издание на бол- гарском языке см. № 401.
348. Студенчество Америки // Звено. Берлин, 1923. 28 мая. № 17. С. 2.
349. Университеты в Америке // Звено. Берлин, 1923. 7 июня. № 19. С. 2.
350. Augustus// MDAI (R). 1923—1924. Bd 38—39. S. 281—
299.
351. Commodus-Hercules in Britain // JRS. 1923. Vol. 13. P. 91—109.
352. Homer at Pompeii. Frieze depinting the Iliad. A scholar’s library // The Times. 16 August. Thursday. 1923. P. 9—10.


212
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
В своем варианте библиографии М.И.Ростовцева Ж.Андро только упоминает об этой статье, оставшейся ему неизвестной. Во время поездки в Лондон Г.М.Бонгард-Левин специально просмотрел подшивки Times и обнаружил данную публикацию. Ж.Андро упоминает еще и о том, что «C.B.Welles указал также на подготовленную для публикации рукопись "приблизительно около 1923 г.": "UItalia fa da ее"».
353. La crise sociale et politique de 1’Empire romain au IHe s. apr. J.-C. // Le Mus6e Beige. 1923. T. 27. P. 233—242.
Переиздание на итальянском языке см. № 678: 157— 165; 679: 163—169.
354. La Russie meridionale et la Chine. Contributions & I’his- toire de Part a P6poque des migrations // V-e Congrds International des Sciences historiques. Bruxelles, 1923. P. 47—48.
355. Notes on the Economic Policy of the Pergamene Kings //
Anatolian Studies Presented to Sir W.M.Ramsay. 1923. P. 359—389.
356. Une tablette votive thraco-mithriaque du Louvre // MAIBL. 1923. T. 13. P. 385—415.
357. Une trouvaille de I’epoque sarmate de Kertch au Louvre et au mus6e de Saint-Germain // Monuments Piot. 1923. T. 26. P. 99—163.
358. Рецензия: Anton Springer. Die Kunst des Altertums. 12. Ausg. Leipzig, 1923 // JRS. 1923. Vol. 13. P. 198—200.
359. Рецензия: Arnold Schoder. Die romische Grabsteine von Noricum und Pannonien. Vienne, 1923 // JRS. 1923. Vol. 13. P. 205—207.
360. Рецензия: P.N.Miljukov. Russia to-day and to-morrow // The Yale Review. 1923. Vol. 12. P. 425—428.
1924
361. Закат античной цивилизации. София, 1924. 60 с.
Дополненный вариант на болгарском языке № 330.
362. Очерк истории древнего мира. Восток—Греция— Рим. Берлин: Изд. «Слово», 1924. 326 с.
Переиздания см. № 379, 398, 473, 532, 563, 605, 609, 634, 637, 639, 641, 646, 649, 650.
363. Политический и социальный кризис в Римской империи в III в. по Р.Хр. // СЗ. 1924. Т. 18. С. 173—205.
Окончание. Начало см. № 347. Переиздание на болгарском языке см. № 401.
364. Савромат II, царь Боспора // Bulidev Zbomik. NauCni Prilozi posvedeni Franu Bulilu. Prigodom LXXV. GodiSnjice Njegova iivota od uCenika i prijatelja. IV okto- bra MCMXXI. Zagreb/Split, 1924. C. 731—732.
365. Странички воспоминаний // Никодим Павлович Кондаков. 1844—1924. Прага, 1924. С. 23—29.
Рец.: Милюков П.Н. Русская археология в эмиграции // Последние новости. 20 мая 1926. № 1884. С. 3.
366. L’art chinois de Pepoque des Han // Revue des arts asia- tiques. 1924. T. 1. P. 10—20.
367. L’art gr6co-sarmate et Part chinois de Pepoque des Han //Ardthuse. 1924. T. 1. P. 81—93.
368. Museums of Petrograd // Museum Work. 1924. Vol. 6. P. 159—161.
369. Рецензия: Mac Clees H. Life of the Ancients // SRL. 22 novembre 1924. P. 306.
370. Рецензия: Charlesworth M.P. Trade-rauts and commerce of the Roman Empire. Cambridge, 1924 // JRS.
1924. 	Vol. 14. P. 268—270.
1925
371. Скифия и Боспор. Т. I: Критическое обозрение памятников литературных и археологических. Изд. РАИМК. 1925. VI. 621 с.
Рец.: Бороздин И.Н. II Новый Восток. 1926. № 13—
14. 	С. 428—430; Быковский С.Н. И Историк-марксист. 1929. № 1. С. 180—182; Грушевский М.С. // Ук- раша. 1925. Кн. 4. С. 151—158.
Переиздание см. № 454. Издание фрагментов II тома см. № 654, 655, 657, 673, 674.
372. Римский колонат // Вебер М. Аграрная история древнего мира / Пер. с немецкого Е.С.Петрушевского. Изд. Сабашниковых. М., 1925. Приложение.
См. также № 172, 656, 679: р. 39—75.
373. Le gobelet d’argent du tresor de Boscoreale de la collection de M. le baron E. de Rothschild // MAIBL. 1925. T. 13.2. P. 469—483.
374. Les Matres gauloises et la Terra Mater greco-romaine // Bulletin de la Soci6td nationale des antiquaires de France.
1925. 	P. 205—213.
375. Mystic Rome // The Living Church. 1925. Vol. 73. P. 647—649.
376. The Origin of the Russian State on the Dniepr // Annual Report of the American Historical Association for 1920. Government Printing Office. Washington, 1925. P. 163—171.
377. Рецензия: Hardy E.G. Some Problems in Roman History I I SRL. 26 September 1925. P. 157.
378. Рецензия: Haverfield F. The Roman Occupation of Britain. Oxford, 19241IAHR. 1925. Vol. 30. P. 337—339.
1926
379. A History of the Ancient World. Vol. I: The Orient and Greece. Oxford: The Clarendon Press, 1926. 418 p.
Рец.: J.G.M. IIJHS. 1927. Vol. XLVII. P. 162—163. Продолжение см. № 398.
380. The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxford: The Clarendon Press, 1926. XXV. 695 p.
Рец.: Baynes N. I/ JRS. 1929. Vol. 19. P. 229—230; Frank J. 11 AJPh. 1926. Vol. 47. P. 290—292; Frank T. Recent Work on the Economic History of Ancient Rome // Journal of Economic and Business History. 1928. Vol. I. P. 114; Heichelheim F. М. II Historische Zeitschrift. 1928. Bd 137. Heft 2. S. 289—296; Last
H.M. I/ JRS. 1926. Vol. 16. P. 126—128.
Переиздания см. № 452, 496, 564, 636, 652.
381. Иранский конный бог и юг России // Сборник в честь С.А.Жебелёва. Машинописный вариант. Л., 1926. С. 533—545.
Анонс: Recueil G6belev. Expose sommaire. Leningrad, 1926. P. 10.
Переиздание см. № 658, 671. Переработанный вариант см. № 402.
382. Сарматские и индо-скифские древности // Recueil d’6tudes d6di6es & la m6moire de N.P.Kondakov. Прага, 1926. С. 239—258.
Переиздание см. № 668.
383. Adventures of a College Professor // The Yale Daily News. 1926.
384. Les classes rurales et les classes citadines dans le Haut- Empire romain // M61anges d’histoire offerts & M. Henri Pirenne. 1926. P. 419—434.
Переиздание на итальянском языке см. № 678: 167— 181; 679: 183—194.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
213
385. Pax Augusta Claudiana //JEA. 1926. Vol. 12. P. 24—29.
386. Quelques monuments de Pltalie meridionale // CRAI. 1926. P. 227—231.
387. The Problem of the Origin of Serfdom in the Roman Empire // Journal of Land and Public Utility Economics.
1926. 	Vol. 2. P. 198—207.
Переиздание на итальянком языке см. № 678: 183— 197; 679: 171—181.
388. The Study of Classical Civilizations // The Yale Alumni Weekly. 26 Fabruary 1926. P. 628—629.
389. Рецензия: Arthur L. Fotheringham. The Monuments of Christian Rome from Constantine to the Renaissance. 1925 // SRL. 25 September 1926. P. 139.
390. Рецензия: Cambridge Ancient History. Vol. 3: The Assyrian Empire // SRL. 31 July 1926. P. 5.
См. также № 419.
391. Рецензия: Gardiner ЕЖ Olympia: its History and Remains. New York: Oxford University Press, 1925 // SRL. 9 October 1926. P. 174.
392. Рецензия: Rose H.G, Primitive Culture in Greece. Doran, 1925 // SRL. 25 December 1926. P. 472.
393. Рецензия: Macurdy G.H. Troy and Paeonia. Columbia University Press, 1925 // SRL. 18 September. J926. P. 123—124.
394. Рецензия: Viereck P. Griechische und griechisch-demo- tische Ostraka der Universitats- und Landesbibliothek zu Strassburg im Elsass // Gnomon. 1926. Bd. 2. S. 173—174.
395. Рецензия: Carpenter R. The Greeks in Spain //CW. 1926. Vol. 19. P. 139—140.
396. Рецензия: Clausing R, The Roman Colonate: the Theories of its Origin. New York, 1925 // AHR. 1925—1926. Vol. 31. P. 304—306.
397. Рецензия: Childe KG, The Dawn of European Civilization. New York, 1925 // AHR. 1925—1926. Vol. 31. P. 499—500.
1927
398. A History of the Ancient World. Vol. II: Rome. Oxford: The Clarendon Press, 1927. 387 p.
Рец.: Г // Звено. Париж, 1927. Т. 2. С. 115—116; Colder WW И CW. 1928. Vol. 42. Р. 174—175.
Первый том см. № 379.
399. Inlaid Bronzes of the Han Dynasty in the Collection of C.T. Loo. Paris, 1927. 76 p.
400. Mystic Italy. The Colver Lectures in Brown University / Ed. Henry Holt. New York, 1927. XXI. 176 p.
401. Политический и социальный кризис в Римской империи. София, 1927, 64 с.
Переиздание на болгарском языке статей из СЗ, см. № 347, 363.
402. Бог-всадник на юге России, в Индо-Скифии и в Китае // SK. 1927. Т. I. С. 141—146.
Переработанное издание статьи № 381.
403. Новое об Августе // СЗ. 1927. Т. 33. С. 464—469.
404. Самниты // СЗ. 1927. Т. 30. С. 327—343.
405. L’art de I’Asie centrale & l’6poque protohistorique // L’Art vivant. 1927. T. 3. P. 905—906.
406. Persia, India, China // Artibus Asiae. 1927. Vol. 2. P 294—297.
407. Statuette d’un cavalier de la collection de Mme John D. Rockefeller // Monuments Piot. 1927. T. 28. P. 155—174.
408. Рецензия: Carcopino J, La basilique pythagoricienne de la Porte Majeure. Paris, 1926 // Art and Archaeology.
1927. 	Vol. 22. P 287—288.
409. Рецензия: Cumont Fr. Fouilles de Doura-Europos (1922—1923). 1926 // AHR. 1927. Vol. 32. P. 836—841.
410. Рецензия. Schnebel M. Die Landwirtschaft im hellenis- tischen Agypten. 1925 // CW. 1927. Vol. 20. P. 190—191.
1928
411. Письма с Востока: Египет // Руль. Берлин, 8, 13, 15 июля 1928.
См. также № 477.
412. «Скифский» роман // Сборник статей в честь Я.И.Смирнова. Прага, 1928. С. 135—138. (SK. Т. II).
413. Ein spatetruskischer Meierhof // Antike Plastik. Walter Amelung zum sechzigsten Geburtstag. Berlin—Leipzig,
1928. 	S. 213—217. 1 Taf. 3 Abb.
414. Greeks Sightseers in Egypt//JEA. 1928. Vol. 14. P. 13—15.
415. Les inscriptions de Doura Europos // CRAI. 1928. P. 226—240.
416. Ptolemaic Egypt // CAH. Vol. 7. 1928. Ch. 4. P. 109—154.
417. Syria and the East // CAH. Vol. 7. 1928. Ch. 5. P. 155—1%.
418. Рецензия: Henderson B.W. Five Roman Emperors. 1927 // AHR. 1928. Vol. 33. P. 626—627.
419. Рецензия: Cambridge Ancient History. Vol. 5: Athens from 478 to 401 B.C.; Vol. 6: Macedonia 401—301 B.C. New York, 1927 // SRL. 26 may 1928. P. 908.
См. также № 390.
420. Рецензия: Dacia. Т. 1, 2. 1924-1925 // AHR. 1928. Vol. 33. P. 377—380.
421. Рецензия: Glover T.R. Democracy in the Ancient World. Cambridge, 1927 // SRL. 16 juin 1928. P. 972.
1929
422. Срединная Азия, Россия, Китай и звериный стиль // IKY0IKA. I. Прага, 1929. 48 с. (SK).
С параллельным французским текстом: Le Centre de I’Asie, la Russie, la Chine et le style animal.
Рец.: R.D. // Syria. 1930. Т. XI. P. 192.
Переиздание русского текста см. № 670.
423. The Animal Style in South Russia and China. Princeton: Princeton University Press, 1929. XVI. 112 p.
Рец.: R.D. // Syria. 1930. Т. XI. P. 192.
424. Редактор и составитель: The Excavations at Dura- Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report of the First Season of Work. Spring 1928. New Haven—London—Oxford, 1929. X. 77 p. (В соавторстве с P. V.C. Baur).
Рец.: ? // JHS. 1929. Vol. XLIX. P. 286.
425. Перисад II Боспорский и Птолемей II Филадельф // Сборник статей в честь П.Н.Милюкова. Париж, 1929. С. 109—116.
426. Ausgrabungen in Dura // JDAI. AA. 1929. Bd 44. Sp. 431—438.
427. Roman Exploitation of Egypt in the First Century A.D.
// Journal of Economic and Business History. 1929. Vol. 1. P. 337—364.
Переиздание см. № 679: p. 195—214.
428. The Greek and Latin Inscriptions // The Excavations at Dura-Europos. PR I. New Haven..., 1929. P. 30—60.
429. The Organization of the Yale Expedition to Dura. Introductory Note by the Editors // The Excavations at Dura- Europos. PR I. New Haven..., 1929. P. 1—3. (В соавторстве с P. V.C.Baur).


214
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
430. The Yale-French Excavations in Dura // The Yale Scientific Magazine. 1929. № 4. P. 17—20.
431. Предисловие к книге: Vernadsky G. History of Russia. New Haven: Yale University Press, 1929. P. IX—X.
432. Рецензия: Abbott F.F., Johnson A.C. Municipal Administration in the Roman Empire. Princeton University Press: 1926//Gnomon. 1929. Bd. 5. S. 231—236.
Переиздание см. № 679: p. 453—458.
433. Рецензия: Viereck P., Zucker Fr. Papyri, Ostraka und Wachstafeln aus Philadelphia im Fayum. Berlin, 1926 // Gnomon. 1929. Bd. 5. S. 435—440.
434. Рецензия: Egger R. Forschungen in Salona. 1926//AJA.
1929. 	Vol. 33. P. 586—587.
435. Рецензия: Westermann W.L., Kraemer C.J. Greek Papyri in the Library of Cornell University. 1926 I I CW. 1929. Vol. 22. P. 91—92.
1930
436. О Ближнем Востоке. Караванные города Аравии, Трансиордании и Сирии // СЗ. 1930. Т. 41. С. 372— 393; Т. 42. С. 292—308; Т. 43: С. 353—375; Т. 44. С. 300—320.
Переиздание см. № 453, 474, 516, 647.
437. L’empereur Tibere et le culte imp6rial // Revue histori- que. 1930. T. 163. P. 1—26.
438. Le porte-ёрёе des Iraniens et des Chinois // L’Art byzan- tin chez les Slaves des Balkans, Orient et Byzance. 1930. T. 4. P. 337—346.
439. Notes sur deux inscriptions latines de Treves et de Bonn // CRAI. 1930. P. 250—262.
440. Pergamon // CAH. Vol. 8. 1930. Ch. 19. P. 590—618.
441. Rhodes, Delos and Hellenistic Commerce // CAH. Vol. 8.
1930. 	Ch. 20. P. 619—667.
442. South Russia and China. The Animal Style // The Cleveland Museum of Art. 7 March 1930. 2 p.
443. The Bosporan Kingdom // CAH. Vol. 8. 1930. Ch. 18. P. 561—589.
См. также № 663.
444. The Decay of the Ancient World and its Economic Explanation // Economic History Review. 1930. Vol. 2. P. 197—214.
Переиздание на итальянском языке см. № 678: 199—
218; 679: 215—230.
445. The Yale-French Excavations at Dura. The Third Campaign in the Euphrates Valley is Uncavering. Many Details of this Greco-Parthian City // The Yale Scientific Magazine. 1930. P. 17—20.
446. Un contrat de pret de Tan 121 apr. J.-C. trouvl & Doura // CRAI. 1930. P. 158—180 (В соавторстве с
В. 	Welles).
447. Un decret de Theangfla (Carie) // CRAI. 1930. P. 73.
448. Wirtschaftliche Schwankungen im Altertum (Heichel- heim Fr. Wirtschaftliche Schwankungen der Zeit von Alexander bis Augustus. 1930) // Zeitschrift fur die gesammte Staatswissenschaft. Bd. 89. 1930. S. 577—582.
449. Yale’s Work at Dura // Bulletin of the Associates in Fine Arts at Yale University. 1930. Vol. 4. № 1. P. 75—85.
450. Рецензия: Patsch C. Beitrage zur Volkerkunde von Sudosteuropa. 3,1,4.1928—19291I Gnomon. 1930. Bd. 6. S. 625—629.
451. Рецензия: Jakoby F. Die Fragmente der griechischen Historiker. Bd. 1. 1923; Bd. 2. 1930 // Litteris. 1930. Bd. 7. S. 233—235.
1931
452. Gesellschaft und Wirtschaft im romischen Kaiserreich.
Leipzig, 1931. Bd. I. X. 348 S.; Bd. II. 422 S.
453. О Ближнем Востоке. Париж, 1931. 99. 5 с. (СЗ).
Рец.: Словцов P. II Последние новости. Париж, 1931. Май.
Отдельное издание № 436.
454. Skythien und der Bosporus. Berlin, 1931. Bd. I. XI. 651 S.
В переводе на немецкий язык Е.М.Придика. 2-е дополненное издание с приложением в виде части главы X (раздел: Венгрия), написанного Н.Фетти- хом.
Рец.: Толь Н.П. II SK. 1932. Т. V. С. 329.
Переиздание № 371. Издание фрагментов второго тома см. № 654, 655, 657, 673, 674.
455. Редактор и составитель: The Excavations at Dura- Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report. Second Season. October 1928—April 1929. New Haven—London—Oxford, 1931. XIX. 225 p. LIII PI. (В соавторстве с P. V.C.Baur).
Рец.: Deane S.N. // AJA. Vol. 37. 1933. P. 186—187.
456. A Parchment Contract of Loan from Dura-Europos on the Euphrates // YCS. 1931. Vol. 2. P. 1—78. (В соавторстве с С. В. Welles).
457. Addendum to Page 147. [к статье J. Jonson. Inscriptions] I I The Excavations at Dura-Europos. PR II. New Haven
1931. 	P. 217—218.
458. Bronzeschnallen aus Sudrussland // Prahistorische Zeitschrift. 1931. Bd. 22. S. 46—55.
459. Chersoneso // Enciclopedia Italiana. T. 9.1931. P. 978—979.
460. Dieux et chevaux. A propos de quelques bronzes d’Ana- tolie, de Syrie et d’Arm6nie // Syria. 1931. T. 12. P. 48—
57.
461. Graffiti Showing Parthian Warriors // The Excavations at Dura-Europos. PR II. New Haven ..., 1931. P. 194—200.
462. Hadrian und Mark Aurel // Menschen, die Geschichte machten. 1931. Bd. 1. S. 184—191.
463. La «Maison des Archives» & Doura-Europos // CRAI.
1931. 	P. 162—188 (В соавторстве с C.B.Welles).
464. La Maison des Fresques a Doura-Europos I I CRAI. 1931. P. 208, 211. (В соавторстве с A. Little).
См. также № 483.
465. Parchment № X. A Contract of Loan of 121 A.D. // The Excavations at Dura-Europos. PR II. New Haven ..., 1931. P. 201—216. (В соавторстве с C.B.Welles).
466. Preface // The Excavations at Dura-Europos. PR II. New Haven 1931. P. XVII—XIX. (В соавторстве с P. V.C.Baur).
467. Some Remarks on the Luristan Bronzes // Jahrbuch fur prahistorische und ethnographische Kunst. 1931. Bd. 7. S. 45—56.
468. Trois inscriptions d’6poque hell6nistique de Th6ang6la en Carie // Revue des 6tudes anciennes. 1931. T. 33. P. 209—218.
469. Victory on a Painted Panel // The Excavations at Dura- Europos. PR II. New-Haven ..., 1931. P. 181—193 (В соавторстве с P. V.C.Baur).
470. Рецензия: Фармаковський Б. Розкопування Ольбп р. 1926. Одеса, 1929 // AJA. 1931. Vol. 35. Р. 111—113.
471. Рецензия: Tait J.G. Greek Ostraka in the Bodleian Library and various other Collections. Vol. 1. 1930 // Gnomon. Bd. 7. 1931. S. 21—26.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
215
472. 	Рецензия: Westermann W.L. Upon Slavery in Ptolemaic Egypt. 1929 // Economic History Review. 1931. Vol. 3. P. 138—141.
1932
473. История древнего мира. Т. I: Восток и Греция / Перевод на болгарский язык И.Г.Раева. София, 1932. 309 с.
Продолжение см. № 563.
474. Caravan Cities. Oxford: The Clarendon Press, 1932. XIV. 232 p.
Рец.: Johnson J. II AJA. 1933. Vol. 37. P. 187—188; R.D.B. //JHS. 1933. Vol. LIII. P. 125—126. Переиздание № 453.
475. Out of the Past of Greece and Rome. New Haven: Yale University Press, 1932. XVII. 129 p.
В автобиографической записке, написанной в 1944 г., М.И.Ростовцев упоминает о переиздании этой книги на французском и итальянском языках.
См. также № 220, 234.
476. Редактор и составитель: The Excavations at Dura- Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report. Third Season. November 1929—March 1930. New Haven—London—Oxford, 1932. XIV. 168 p. XX PI. (В соавторстве с P. V.C.Baur и A.R.Bellinger).
477. Письма с Ближнего Востока: Шумер и Аккад // СЗ. 1932. Т. 49. С. 271—288.
См. также №411.
478. A Visit to Cyrene and Kyrenaica // Twenty-Seventh Annual Bulletin of the Classical Association of New England.
1932. 	P. 17—19.
479. Addenda (to P. 20 — Fresco; P. 45 — Gemellus; P. 54 — ^aXiq; Pp. 88—100 — Altar; P. 146 — Pontic coins) // The Excavations at Dura-Europos. PR III. New Haven
1932. 	P. 165—166.
480. Foreign Commerce of Ptolemaic Egypt // Journal of Economic and Business History. 1932. Vol. 4. P. 728—769.
Переиздание см. № 679: p. 231—263.
481. L’art greco-iranien I I Revue des arts asiatiques. 1932. T. 7. P. 202—222.
482. La derni£re campagne de fouilles de Doura-Europos //
CRAI. 1932. P. 314—330. (В соавторстве с Cl.Hopkins).
483. La Maison des Fresques de Doura-Europos // MAIBL. T. 43. 1932. P. 167—180. (В соавторстве с A.Little).
См. также № 464.
484. Les inscriptions caravanieres de Palmyre // M61anges Gustave Glotz. T. 2. 1932. P. 793—811.
485. Notes d’arch&logie orientale: 1. Les passe-guides; 2. Les agrafes de ceintures // Syria. T. 13. 1932. P. 321—333.
486. Notes on some Buildings // The Excavations at Dura-Europos. PR III. New Haven ..., 1932. P. 36—39.
487. Pontus and its Neighbours: the First Mithridatic War // CAH. Vol. 9. 1932. Ch. 5. 1-4. P. 211—238.
См. также № 664.
488. Preface // The Excavation at Dura Europos. PR III. New Haven..., 1932. P. XIII—XIV. (В соавторстве с P. V.C.Baur и A.RBellinger).
489. Seleucid Babylonia, Bullae and Seals of Clay with Greek Inscriptions // YCS. 1932. Vol. 3. P. 1—114.
490. The Caravan Gods of Palmyra // JRS. 1932. Vol. 22. P. 107—116.
491. The Great Hero of Middle Asia and his Exploits // Ar-
tibus Asiae. 1932. Vol. 4. P. 99—117.
492. The Sumerian Treasure of Astrabad again // Studies presented to F.L.Griffith. 1932. P. 341—345.
493. Рецензия: Maiuri A. Ercolano. 1932 // AJA. 1932. Vol.
36. 	P. 585—587.
494. Рецензия: School H. Vom Tauschhandel zum Welthan- del. 1931 // Zeitschrift des Instituts fur Weltwirtschaft und Seeverkehr an der Universitat Kiel. 1932. Bd. 35. S. 71—73.
495. Рецензия: Hasebroek J. Griechische Wirtschafts- und Gesellschaftsgeschichte bis zur Perserzeit. 1931 // Zeitschrift fur die gesammte Staatswissenschaft. 1932. Bd. 92. S. 333—339.
Переиздание см. № 679: p. 459—464.
В библиографии М.И.Ростовцева, сопровождающей парижское издание SEHHW 1989 г., Ж. Андро упоминает публикацию на русском языке, изданную в 1932 г. в СЗ, название которой он перевел как «Un reve d’Empereur (Lepcis)». Найти эту публикацию мне не удалось.
1933
496. Storia economica е sociale dell’Impero Romano / Ed. La
Nuova Italia. Firenze, 1933. XX. 722 p.
Рец.: Minns E.H. II The Classical Review. 1933. Vol. 47. N 2. P. 90.
497. Редактор и составитель: The Excavations at Dura- Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report. Fourth Season. October 1930 — March 1931. New
Haven, 1933. XVI. 290 p. (В соавторстве с P. V.C.Baur и A.R.Bellinger).
Рец.: ? // JHS. 1933. Vol. LIII. P. 305.
498. Итальянская Африка 11C3. 1933. T.52. C. 288—309.
Продолжение см. № 518.
499. A Palmyrene Grave Stele // Bulletin of the Associates in Fine Arts at Yale University. 1933. Vol. 6. № 1. P. 9.
500. Christians and Jews at Dura on the Euphrates // VII Congas International des Sciences Historiques. R6sum6s des communications. Warszawa, 1933. T. 1. P. 67—69.
501. Die biblischen Wandgemalde der Synagoge in Dura // Annales Institutorum quae in Urbe erecta sunt. 1933—1934. Bd. 6. S. 123—135.
502. Early Christian and Judeaen Art in Mesopotamia. Recent Discoveries at Dura-Europos // Proceedings of the British Academy. 1933. Vol. 19. P. 319—321.
503. Eduard Meyer (1855-1930) // Encyclopaedia of the Social Sciences. Vol. 9. 1933. Eds. E.R.A.Seligman and A.John- son. P. 402—403.
504. Graffiti // The Excavations at Dura-Europos. PR IV. New Haven, 1933. P. 207—222.
505. Haddad and Atargatis at Palmyra // AJA. Vol. 1933. 37. P. 58—63.
506. ( Kleinasiatische und syrische Gotter im r6mischen Agypten //Agyptus. 1933. Bd. 13. S. 493—513.
507. L’hell6nisme en Mesopotamie // Scientia. 1933. T. 53. P. 1—15.
Переиздание см. № 679: p. 305—316.
508. Les archives militaires de Doura // CRAI. 1933. P. 309—323.
509. Papyrus № 703 // Hunt A.S., Smyly J.G. The Tebtunis Papyri. Vol. III. Pt. 1. New York—London, 1933. P. 66—102.
Переиздание см. № 679: p. 265—304.
510. Recent Finds from Dura-Europos // Bulletin of the Associates in Fine Arts at Yale University. 1933. Vol. 6. № 1. P. 1—4.


216
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
511. Some new aspects of Iranian art // SK. 1933. T. 6. C. 161—186.
512. The Dura-Europos Collection // The Yale Alumni Weekly. 24 February 1933. P. 481—483.
513. Рецензия: Krencker D. Palmyra. Ergebnisse der Expedition von 1902—1917.1932 // AJA. 1933. Vol. 37. P. 183—
186.
514. Рецензия: von Massow W. Romische Grabmaler des Mosellandes und der angrenzenden Gebiete. Bd 2: Die Grabmaler von Neumagen. 1932 // AJA. 1933. Vol. 37. P. 355—358.
1934
515. Международное право и международные отношения в древности. София, 1934. 31 с.
Издание на болгарском языке в переводе Г.И.Каца-
рова.
Переиздание № 319.
516. Cittfc caravaniere / Ed. G. Laterza. Bari, 1934. XVI. 218 p.
Итальянское издание № 453. См. также № 436, 474.
517. Редактор и составитель: The Excavations at Dura- Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report. Fifth Season. October 1931—March 1932. New Haven—London—Prague, 1934. XVIII. 320 p. LII PI.
Рец.: D.B. //JHS. 1935. Vol. LV. P. 89.
518. Итальянская Африка // СЗ. Т. 1934. 55. С. 290—307.
Окончание. Начало см. № 498.
519. A Gold Necklace and a Gold Armlet from South Russia // Melanges E.H.Minns. 1934. P. 215—220. (ESA. T.9).
520. Ausgrabungen der Yale University in Dura-Europos am Euphrates // Forschungen und Fortschritte. 1934. Bd
10. 	S. 178—179.
521. Das Militararchiv von Dura // Munchener Beitrage zur Papyrusforschung und antiken Rechtsgeschichte. 1934. Bd. 19. S. 351—378.
522. Das Mithraeum von Dura // MDAI (R). 1934. Bd. 49. S. 180—207.
523. Die Synagoge von Dura // Romische Quartalschrift. 1934. Bd. 42. S. 203—218.
524. II Rebus Sator // Annali della Reale Scuola Normale Superior di Pisa. 1934. S. 2. T. 3. P. 103—105.
525. L’inscription d’Annianos au sanctuaire d’Iran // Revue biblique. 1934. P. 402.
526. L’inscriptioo de Гаге de triomphe de Djerash // CRAI.
1934. 	P. 264—272.
527. New Material for the History of Dura // The Excavation at Dura-Europos. PR V. New Haven ..., 1934. P. 311—312.
528. Ooq 5e£i6v dTioxepvev // Zeitschrift fur die neutestamen- tliche Wissenschaft. 1934. Bd. 33. S. 196—199.
529. Preface // The Excavations at Dura-Europos. PR V. New Haven ..., 1934. P. XV—XVI.
530. Silver Libation Bowl // The Excavation at Dura-Europos. PR V. New Haven ..., 1934. P. 307—310. (В соавторстве с С. В. Welles).
531. Рецензия: Patsch С Beitrage zur Volkerkunde von Stidosteuropa. 5.1.1932 // Gnomon. 1934. Bd. 10. S. 1—10.
1935
532. 	История древней Греции / Перевод на иврит М.З.Воль- фовского. Тель-Авив, 1935. 256 с.
533. Ricostruzioni storiche greco-romane. Da scavi e monu- menti / Ed. G. Laterza. Bari, 1935. 187 p.
534. Deux notes sur des trouvailles de la derniere campagne de fouilles & Doura-Europos // CRAI. 1935. P. 285—304.
535. Dura and the Problem of Parthian Art // YCS. 1935. Vol. 5. P. 157—307.
536. La Syrie romaine // Revue historique. 1935. T. 175. P 1—40.
Переиздание см. № 679: p. 317—350.
537. La vie economique des Balkans dans I’Antiquite // Revue intemationale des 6tudes balkaniques. 1935. T. 1. P. 387—396.
538. Olbia // Enciclopedia Italiana. T. 25. 1935. P. 257—258.
539. Panticapeo // Enciclopedia Italiana. T. 26. 1935. P. 214—215.
540. Ponto e Bitinia // Enciclopedia Italiana. T. 27. 1935. P. 901—905.
541. npoyovoi // JHS. 1935. Vol. 55. P. 56—66.
542. Une nouvelle inscription caravaniere de Palmyre // Berytus. 1935. T. 2. P. 143—148.
543. Рецензия: Fremersdorf F. Der romische Gutshof Koln- Mungersdorf. 1933 // Gnomon. 1935. Bd. 11. S. 619—620.
544. Рецензия: Hertfeld E. Iranische Denkmaler. Lieferung I,
II. 	Reihe I: Vorgeschichtliche Denkmaler. 1932 // Artibus Asiae. 1935. Vol. 5. P. 89—90.
545. Рецензия: MacDowell R.H. Stamped and Inscribed Objects from Seleucia on the Tigris. 1935 // JHS. 1935. Vol. 55. P. 251—255.
546. Рецензия: Graf Uxhull-Gyllenband W. Der Gnomon des Idios Logos. 1934 // Gnomon. 1935. Bd. 11. S. 522—528.
1936
547. Tableaux de la vie antique / Ed. Payot. Paris, 1936. 213 p.
548. Редактор и составитель: The Excavation at Dura- Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report. Sixth Season. October 1932—March 1933. New Haven—London—Prague, 1936. XX. 518 p. LIII PI. (В соавторстве с A.R.Bellingert С.Hopkins и С.В. Welles).
Рец.: ? // JHS. Vol. 1936. LVI. P. 244—245.
549. Эллинистический мир и его экономическое развитие // СЗ. 1936. Т. 60. С. 325—345.
550. Економски живот на Балкану у староме веку. Кнъи- га о Балкану. София, 1936. Т. I. С. 42—51.
551. Excavations at Dura-Europos. 1934—1935 // Bulletin of the Associates in Fine Arts at Yale University. 1936. Vol. 7. P. 4—6.
552. Horace after Two Thousand Years // The Yale Review.
1936. 	Vol. 26 (autom.). P. 106—118.
553. New Material for the History of Dura // The Excavations at Dura-Europos. PR VI. New Haven ..., 1936. P. 502—504.
554. Note on the Inscription from Sadad Published in Journal of Roman Studies. Vol. 25. P. 33 edd. // JRS. 1934 Vol. 26. P. 74.
555. Parthian Art and the Motive of the Flying Gallop // Independence Convergence and Borrowing in Institutions. Thought and Art: Harvard Tercentenary Conference. 1936. P. 44—57.
556. Preface // The Excavations at Dura Europos. PR VI. New Haven ..., 1936. P. XIX—XX. (Совместно с A.R.Bellinger, C. Hopkins и С. В. Welles).
557. Supplementary Inscriptions. II. New and Revised Material from the Temple of Azzanathkona: A. Room 14; B. Graffiti and Dipinti (806—843); C. Texts of a Possibly Magical Character in Room 14 // The Excavations at Dura-Europos. PR VI. New Haven 1936. P. 482—485;


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
217
485—495; 495—499. (В соавторстве с F.E.Brown и C.B.Welles).
558. Supplementary Inscriptions. III. Inscribed Altar from J 7 (№ 844) // The Excavations at Dura-Europos. PR VI. New Haven ..., 1936. P. 499—501. (В соавторстве с C.B.Welles).
559. The Hellenistic World and its Economic Development // AHR. 1936. Vol. 41. P. 233—252.
Переиздание на итальянском языке см. № 678: 63— 87; 679: 351—369.
560. The House of the Roman Scribes. II. Interior Decoration; V. The Residents of the House; VI. Graffiti (№№ 79S—797); VII. Scratched Drowings // The Excavations at Dura-Europos. PR VI. New Haven 1936. P. 275—279; 299—304; 304—305; 305—308.
561. The Sarmatae and Parthians // CAH. Vol. 11. 1936. Ch. 3. P. 90—130.
См. также № 669.
562. Рецензия: Lewis /V. L’industrie du papyrus dans I’Egypte greco-romaine. 1934 // Gnomon. 1936. Bd. 12. S. 46—52.
1937
563. История древнего мира. Т. II: Рим / Перевод на болгарский язык И Г Раева. София, 1937. 271 с.
Первый том см. № 473.
564. Historia Social у Economica del Impero Romano / Ed.
Espasa-Calpe S.A. Madrid, 1937. Vol. I. 508 p; Vol. II. 502 p.
565. Дура-Европос и начало христианского искусства // СЗ. 1937. Т. 65. С. 245—262.
566. Памяти Л.М.Брайловского // Последние новости. 29 июля 1937. № 5969. С. 4.
567. Варшер (к 30-летию ее научной деятельности) // Сегодня. Рига, 1937. № 111.
568. Alexandrien und Rhodos // Klio. 1937. Bd. 30. S. 70—76.
569. Doura-Europos, son importance, son histoire // Revue historique. 72-е аппбе. T. 180. 1937. P. 229—240.
570. Dura-Europos, la Pompei del deserto siriaco // La Vie del Mondo. 1937. T. 5. P. 887—905.
571. Rapport sur les fouilles de Doura-Europos. Campagne de 1936—1937//CRAI. 1937. P. 195—204.
572. The Squatting Gods in Babylonia and at Dura // Iraq.
1937. 	Vol. 4. P. 19—20.
573. Two Homeric Bowls in the Louvre // AJA. 1937. Vol. 41. P. 86—96.
574. Рецензия: Cameron G,G, History of Early Iran. 1936 //
CW. 1937. Vol. 30. P. 93—94.
1938
575. Dura-Europos and its Art. Oxford: The Clarendon Press,
1938. 	XIV 162 p.
576. Индия и ее искусство // Русские записки. 1938. № 3. С. 178—195.
См. также № 680.
577. De Grieksch-romeinsche Wijsbegeerte // Erasmus. 1938. Bd. 6. S. 161—174.
578. Die hellenistische Welt und ihre wirtschaftliche Entwicklung // Die Welt als Geschichte. 1938. Bd. 4. S. 48—78.
579. Dura-Europos // Enciclopedia I tali ana. 1938. Appendice 1. P. 530—538.
См. также № 638.
580. Kaiser Trajan und Dura // Klio. 1938. Bd. 31. S. 285—
292.
581. The Foundation of Dura-Europos on the Euphrates //
SK. 1938. T. 10. C. 99—106.
582. The Mentality of the Hellenistic World and the After- Life // Harvard Divinity School Bulletin. Ingersoll Lecture.
1938. 	P. 5—25.
583. Предисловие к книге: Gerasa. City of the Decapolis. New Haven, 1938. P. IX—XI.
1939
584. Редактор и составитель: The Excavations at Dura- Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report. Seventh and Eighth Season. 1933—1934 and 1934—1935. New Haven—London—Leipzig—Prague,
1939. 	XXIV. 461 p. LVIII PI. (В соавторстве с F.E.Brown и C.B.Welles).
585. Эллинский мир и вера в загробную жизнь // Русские записки. Париж, 1939. Май. С. 121—141.
586. Le Gad de Doura et Seleucus Nicator // Melanges syriens offerts b M.R. Dussaud. 1939. P. 281—295.
587. Preface // The Excavations at Dura-Europos. PR VII—VIII. New Haven ..., 1939. P. VII—VIII. (В соавторстве с F.E.Brown и C.B.Welles).
588. Some Remarks on the Monetary and Commercial Policy of the Seleucids and Attalids // Anatolian Studies Presented to William Hepburn Buckler. 1939. P. 277—298.
589. The Mithraeum. I. Preliminary Note // The Excavations at Dura-Europos. PR VII—VIII. New Haven ..., 1939. P. 62. (В соавторстве с F.E.Brown и С.В. Welles).
590. The Mithraeum. II. E. Comparative Note on Mithraic Architecture // The Excavations at Dura-Europos. PR VII—VIII. New Haven ..., 1939. P. 80—82.
591. The Mithraeum. III. The Dedicatory Inscriptions (Mi 845-848) // The Excavations at Dura-Europos. PR VII— VIII. New Haven 1939. P. 83—89 (В соавторстве с C.C.Torrey).
592. The Mithraeum. IV. A. General Description (Inscr. N 849); The Bas-Reliefs. 3. Interpretation of the Reliefs //
The Excavations at Dura-Europos. PR VII-VIII. New Haven..., 1939. P. 89—91; 100—101. (В соавторстве с
F.Cumont).
593. The Mithraeum. IV. C. The Pictures of the Middle Mithraeum // The Excavations at Dura-Europos. PR VII— VIII. New Naven... 1939. P. 101—104. (Совместно с
H.F. Pearson).
594. The Mithraeum. ГУ. D. The Pictures of the Late Mithraeum (Inscr. N 853) // The Excavations at Dura Europos. PR VII—VIII. New Haven ..., 1939. P. 104—115. (В соавторстве с F.Cumont).
595. The Mithraeum. V. Dipinti and Graffiti (№ 854—866) // The Excavations at Dura-Europos. PR VII—VIII. New Haven ..., 1939. P. 116—127. (В соавторстве с F.Cumont).
596. The Mithraeum. VII (VI). Summary // The Excavations at Dura-Europos. PR VII—VIII. New Haven 1939. P. 127—128. (В соавторстве с F.Cumont).
597. The Mithraeum of Dura-Europos on the Euphrates // Bulletin of the Associates in Fine Arts at Yale University.
1939. 	Vol. 9. P. 3—10.
598. The Greeks in South Russia // AJA. 1939. Vol. 43. P. 308.
599. Рецензия: Frank T. An Economic Survey of Ancient Rome. Vol. 4. Baltimore, 1938 // AJPh. 1939. Vol. 60. P. 363—379.


218
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
600. 	Рецензия: Tarn W. W. The Greeks in Bactria and India. 1938 // The Yale Review. 1939. Vol. 28. P. 420-^22.
1940
601. A Note on the New Inscription from Samothrace // AJPh.
1940. 	Vol. 61. P. 207—208.
602. Карло! // Melanges G. Radet. Paris, 1940. P. 508—514. (Revue des 6tudes anciennes. T. 42).
603. яХо!а ОаЯлтна on the Nile // 6tudes d6di6es & la m6moire de Andr6 Andr6ades. 1940. P. 367—376.
604. Рецензия: Wallace S.L, Taxation in Egypt from Augustus to Diocletian. 1938 // AJA. 1940. Vol. 44. P. 414—415.
1941
605. Geschichte der alten Welt / Ed. Dieterich. Wiesbaden,
1941. 	Bd. I. 500 S.
Продолжение см. № 609.
606. The Social and Economic History of the Hellenistic World. Vol. I—III. Oxford: The Clarendon Press, 1941. XXIV. 1779 p.
Рец.: Baynes N. IIJRS. 1943. Vol. 33. P. 34; Grant F.C. II The Witness (News-Magazine of the Episcopal Church). New York, 19 December 1941; Hammond J.L From Greece to Rome I I The Manchester Guardian Weekly. 29 August 1941; Heichelheim F.M. I I JHS. 1943. Vol. 63. P. 129—130; Levis N. // CW. 1943. Vol. 36. № 16. P. 187—192; Momigliano A.D. II JRS. 1943. Vol. 33. P. 116; Tarn W.W. //JRS. 1941. Vol. 31. P. 165—171; <в рецензии>: Walbank N. // CR. 1943. Vol. 56. P. 81—84; Ранович А.Б. II Исторический журнал. 1945. № 1—2. С. 92—99.
Переиздания см. № 632, 633, 635, 642, 648, 653.
607. The Near East in the Hellenistic and Roman Times // Dumbarton Oaks Inaugural Lectures (November 1940). Vol. I. Cambridge (Mass.): Harvard University Press, 1941. P. 27-40.
608. Рецензия: Jones A.H.M. The Greek City from Alexander to Justinian. 1940 // CW. 1941. Vol. 34. P. 129—141.
1942
609. Geschichte der alten Welt / Ed. Dieterich. Wiesbaden,
1942. 	Bd. II. 502 S.
Начало см. № 605.
610. How Archaeology aids History 11 The Yale Review. 1942. Vol. 31. P. 713—729.
611. Vexillum and Victory // JRS. 1942. Vol. 32. P. 92—
106.
612. Рецензия: Тревер К.В. Памятники греко-бактрийско- го искусства. М.—JI., 1940 // AJA. 1942. Vol. 46. Р. 295—301.
613. Рецензия: Miljukov P.N. Outline of Russian Culture. 1942 // SRL. 1942. Vol. 25. № 24. P. 8.
614. Рецензия: Scramuzza У.М. The Emperor Claudius. 1940
// AHR. 1942. Vol. 46. P. 544—546.
1943
615. 	Редактор и составитель: The Excavation at Dura- Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Final Report IV. Pt. I, Fascicle 1: Toll N.P. The Green Glazed Pottery.
Matson Fr.R. Technological Notes on the Pottery. New Haven, 1943. 96 p. XX PI. (В соавторстве с A.R.Bellinger,
F.E.Brown и С. В. Welles).
М.И.Ростовцев со своими коллегами намеревался издавать финальные отчеты, которые должны были выходить частями по мере их подготовки и охватывать следующие тематические рубрики: «I. История; II. Архитектура и городская планировка; III. Скульптуры, статуэтки и живопись; IV. Мелкие находки; V. Надписи, пергамены и папирусы; VI. Монеты; VII. Военное дело и вооружение; VIII. Синагога, Митреум и Христианская церковь». Нумерация отдельных частей финальных отчетов происходила в порядке их появления. Издание затянулось на многие годы.
616. L’Orient et la civilisation grecque: Doura-Europos sur I’Euphrate // Renaissance. 1943. Т. I. P. 43—59.
617. Res Gestae Divi Saporis and Dura // Berytus. 1943. Vol. 8. P. 17—60.
618. The Parthian Shot // AJA. 1943. Vol. 47. P. 174—187.
См. также № 667.
619. Рецензия: Colza G. La necropoli del Porto di Roma nelPIsola Sacra. 1940 // AJPh. 1943. Vol. 64. P. 99—102.
620. Рецензия: Советская археология. Т. VII: Сборник статей в честь С.А.Жебелёва. Л., 1941 // AJA. 1943. Vol. 47. Р. 506—508.
1944
621. Редактор: The Excavations at Dura-Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Reports. Nineth Season 1935—1936. Pt. I. The Agora and Bazaar. New
Haven—London—Oxford, 1944. XIV. 270 p. XXX PI. (В соавторстве с A.R.Bellinger, F.E.Brown и С.В. Welles).
Рец.: ? Dura-Europos // The Times Literary Supplement. Saturday. 22 September 1945. P. 454.
622. Preface I I The Excavations at Dura-Europos. PR IX. 1. New Haven ..., 1944. P. XIII—XIV.
1945
623. Редактор: The Excavations at Dura-Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Final Report IV. Pt. II. Pfis- ter R.t Bellinger L. The Textiles. New-Haven—London—Oxford, 1945. VIII. 64 p. XXXIII PI. (В соавторстве с A.R.Bellinger, F.E.Brown, N.P.Toll и С. В. Welles).
624. Preface // The Excavations at Dura-Europos. FR IV. II. New Haven ..., 1945. P. VII. (В соавторстве с A.R.Bellin- ger, F.E.Brown, N.P.Toll и C.B. Welles).
1946
625. Редактор: The Excavations at Dura-Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Reports. Nineth Season. 1935-1936. Pt. II. Toll N.P. The Necropolis.
New Haven—London—Oxford, 1946. VIII. 150 p. LXV PI. (В соавторстве с A.R.Bellinger, F.E.Brown и C.B. Welles).
626. Numidian Horsemen on Canosa Vases // AJA. 1946. Vol. 50. P. 263—267.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
219
1947
627. Редактор: The Excavations at Dura-Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Final Report IV. Pt III. Baur P.V.C. The Lamps. New Haven—London—Oxford, 1947.
VIII. 	84 p. XVI PI. (В соавторстве с A.R.Bellinger,
F.E.Brown, N.P.Toll и C.B. Welles).
1949
628. Редактор: The Excavations at Dura-Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Final Report VI. Bellinger A.R. The Coins. New Haven—London—Oxford, 1949. VIII. 213 p. XLII PI. (В соавторстве с A.R.Bellinger, F.E.Brown, N.P.Toll и C.B.Welles).
1952
629. Редактор: The Excavations at Dura-Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report. Nineth Season. Pt. III. The Palace of the Dux Ripae and the Dolichenaeum. New Haven—London—Oxford, 1952. XVI. 134 p. XXVI PI. (В соавторстве с A.RBellinger,
F.E.Brown и С.В. Welles).
630. The Palace of the Dux Ripae. II. The Inscriptions // The Excavations at Dura-Europos. PR IX. III. New Haven 1952. P. 27—57. (В соавторстве с C.B.Welles).
631. The Palace of the Dux Ripae. IV. Interpretation // The Excavations at Dura-Europos. PR IX. III. New Haven
1952. 	P. 69—96.
1953
632. The Social and Economic History of the Hellenistic World. Vol. I—III / Ed. P.M.Fraser. Oxford: The Clarendon Press, 1953.
1955
633. Gesellschafts- und Wirtschaftsgeschichte der hellenistis- chen Welt. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft,
1955. Bd. I. XIX. 476 S; Bd. II. VIII. 586 S.
634. De Oude Wereld. Bd. I. Griekenland en het nabije Oos- ten. Bd. II. Rome. Utrecht—Anvers: Het Spectrum, 1955.
252. 	254 S.
1956
635. Gesellschafts- und Wirtschaftsgeschichte der hellenistis- chen Welt. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft,
1956. Bd. III. 538 S.
1957
636. The Social and Economic History of the Roman Empire. Vol. I—II / Ed. P.M.Fraser. Oxford: The Clarendon Press,
1957. XXXII. 848 p.
I960
637. Rome / Ed. EBickerman. Oxford: The Clarendon Press, 1960.
Переработанное отдельное издание II тома книги М.И.Ростовцева «А History of the Ancient World».
638. Dura-Europos // l’Enciclopedia dell’Arte Antica. Ed. Isti- tuto Poligrafico dello Stato. Roma, 1960. P. 188—195.
1963
639. Greece / Ed. E. Bickerman. Oxford: The Clarendon Press, 1963. 325 p.
Сокращенное издание глав из I тома книги М. И. Рос- товцева «А History of the Ancient World (The Orient and Greece)». Э.Бикерман отобрал для издания главы I—И, частично VI и VII, а также главы XII— XXVI.
Переиздание см. № 649, 650.
640. Romische Bleitesserae: Ein Beitrag zur Sozial- und Wirtschaftsgeschichte der romischen Kaiserzeit Aachen, 1963.
Переиздание № 98.
1965
641. Storia del Mondo Antico. Ed. A.D.Momigliano. Firenze, 1965.
1966
642. Storia economica e sociale del mondo ellenistico. Vol. I—II. Firenze: La Nuova Italia, 1966.
1967
643. A Large Estate in Egypt in the Third Century B.C. A Study in Economic History. Rome, 1967.
Переиздание № 327.
1969
644. Iranians and Greeks in South Russia. New York, 1969.
Переиздание № 328.
1970
645. Studien zur Geschichte des romischen Kolonates.
Stuttgart, 1970.
Переиздание № 153.
1971
646. A History of the Ancient World. Vol. I: The Orient and Greece; Vol. II: Rome. Westpoint. C.T., 1971.
См. также N2 362, 379, 398, 473, 532, 563, 605, 609, 634, 637, 639, 641.
647. Caravan Cities. New York, 1971.
См. также № 436, 453, 474, 516.
1973
648. Storia economica e sociale del mondo ellenistico. Vol.
I—II / 2 ed. Firenze: La Nuova Italia, 1973.
1978
649. Greece / Ed. E. Bickerman. (Reprint). Oxford — New York,
1978. 	325 p.
1980
650. Graekenlands historic. Paludan, 1980. X. 194 S. (Paludans filologisches Bibliothek. Bd. 13).


220
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
1987
651. Le capitalisme et I’economie nationale dans le monde ancien // Pallas (Universit6 de Toulouse-le-Mirail), 1987. T. 33. P. 19—40 (перевод на французский C.Depertto-Genty).
См. также № 32.
1988
652. Histoire economique et sociale de PEmpire Romain / Ed.
J.Andreau. Paris, 1988. LXXXIV. 780 p.
См. также № 380, 452, 496, 564, 636.
1989
653. Histoire economique et sociale du monde hellenistique / Ed. J. Andreau. Paris, 1989. XXXIX. 1430 p.
См. также № 606, 632 633, 635, 642, 648.
654. Государство, религия и культура скифов и сарматов: А. Скифы. I. Государство, социальный и экономический строй (V глава из второго тома «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства») // ВДИ. 1989. № 1. С. 192—206.
См. также № 673.
655. Государство и культура Боспорского царства. 1. Государство и социальный строй эпохи Спартокидов. 2. Государство и социальный строй эпохи римского протектората. (VI глава из второго тома «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства») // ВДИ. 1989. № 2. С. 183—197; № 3. С. 184—203; № 4. С. 124—133.
Окончание см. № 657.
656. И colonato romano // Critica storica. 1989. Т. 26. P. 75—114 (перевод на итальянский и комментарии А. Магсопе).
См. также № 172, 372.
1990
657. Государство и культура Боспорского царства. 2. Государство и социальный строй эпохи римского протектората (окончание) // ВДИ. 1990. № 1. С. 175—183.
См. также № 674.
658. Иранский конный бог и юг России // ВДИ. 1990. № 2. С. 192—196 (с комментариями В.Ю.Зуева и ИЛЛевинской).
Переиздание № 381. См. также № 402, 671.
1992
659. Ответ профессору Бехтереву. ...Еще один ответ профессору Бехтереву / Уйти или погибнуть ? (публикация И.Хабарова) // Совершенно секретно. 1992. № 7. С. 21—22.
См. также № 297, 298, 310.
1993
660. IKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. 110 с. (ПАВ. № 5).
661. Skythien und der Bosporus. Bd II. Wiederentdeckte Kapitel und Verwandtes / Auf der Grundlage der russis- chen Edition von V.Ju.Zuev. Mit Kommentaren und Beitragen von G.W.Bowersock, E D. Frolov, N. A . Frolova,
I.A.Levinskaja, D.S.Raevskij, Ju.G. Vinogradov und V.Ju.Zuev. Ubersetzt und herausgegeben von H. He inert II Historia Einzelschriften. Heft 83. Stuttgart, 1993. VIII. 263 S. 36 Taf.
Рец.: Beyer J.M. Ein neuer Rostovtzeff. Verschollene Untersuchungen wieder aufgetaucht // Antike Welt. 1994. N 3. S. 273—276; Ljapustina E. IIТОП01. Orient- Occident. 1995. Vol. 5/2. P. 501—511.
Издание I тома см. № 371, 454.
662. Большевики и интеллигенция // Всемирное слово. СПб., 1993. № 4—5. С. 45—46.
Переиздание № 296.
663. Боспорское царство // EKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 76—87 (ПАВ. №5).
Издание на русском языке № 443.
664. Завоевание побережья Черного моря // IKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 88—90 (ПАВ. № 5).
См. также № 487.
665. Иранизм и ионизм на юге России // IKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 19—21 (ПАВ. № 5).
Издание на русском языке № 190.
666. Классические и скифские древности северного побережья Черного моря // LKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 25—37 (ПАВ. №5).
667. Парфянский выстрел // EKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 98—107 (ПАВ. № 5).
Издание на русском языке № 618.
668. Сарматские и индо-скифские древности // IKY0IKA Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб.,
1993. С. 39—56 (ПАВ. № 5).
Переиздание № 382.
669. Сарматы // LKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 91—97 (ПАВ. № 5).
Частичное издание на русском языке № 561.
670. Срединная Азия, Россия, Китай и звериный стиль // LKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 57—75 (ПАВ. № 5).
Переиздание № 422.
671. Der iranische Reitergott und StidruBland // Historia Einzelschriften. Stuttgart, 1993. Heft 83. S. 153—161.
Издание на немецком языке № 381. См. также № 402, 658.
672. Iranism and Ionism in South Russia // IKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 16—18 (ПАВ. №5).
Переиздание № 190.
673. Kapitel V. Staat, Religion und Kultur der Skythen und der Sarmaten // Historia Einzelschriften. Stuttgart, 1993. Heft 83. S. 29—48.
Издание на немецком языке № 654.
674. Kapitel VI. Staat und Kultur des Bosporanischen Reiches. 1. Staat und Geselschaftsordnung in der Epo- che der Spartokiden. 2. Staat und Gesellschaftsord- nung in der Epoche der romischen Protektorat // Historia Einzelschriften. Stuttgart, 1993. Heft 83. S. 70—134.
Издание на немецком языке № 655, 657.
1994
675. L’Asia ellenistica all’epoca dei Seleucidi // QdS. T. 40.
1994. P. 9—31.
Переиздание на итальянском языке № 199. См. также № 679: 435—442.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
221
676. 	Per la storia del colonato romano // AntichitA classica e cristiana. T. 31. Brescia: Paideia Editrice, 1994. 423 p. Переиздание на итальянском языке № 153. См. также № 645.
677.1 martiri della culture greca nei primi due secoli dell’era cristiana // Rivista Storica dell’AntichitA. Anno XXIV. Bologna, 1994. P. 129—154.
Переиздание на итальянском языке №51.
1995
678. Per la storia economica e sociale del mondo ellenistico-ro- mano. Saggi scelti / A cura di Tomazo Gnoli e John Thompson;. Introduzione di Mario Mazza. Roma: Edizione del Prisma, 1995. LXXXV+236p.
Переиздание на итальянском языке № 32, 288, 312, 330, 353, 384, 387, 444, 559.
679. Scripta varia Ellenismo e Impero Romano // A cura di A.Marcone. Bari, 1995. XXXIII. 487 p.
Переиздание № 33, 48, 51, 139, 149, 162, 172, 199, 312, 335, 337, 353, 384, 387, 427, 432, 444, 480, 495, 507, 509, 536, 559,618.
680. Заметки об Индии и ее древнем искусстве // ВДИ.
1995. 	№ 3. С. 226—232.
Переиздание рукописного варианта № 576.
II. 	PERSONALIA
1899
Ростовцев (Михаил Иванович) // ЭСБЕ. Т. 53. 1899. С. 132. 1909
Никитин П.В., Латышев В.В. М.И.Ростовцев // Известия Императорской Академии наук. СПб., 1909. Серия 6. Т. 3. №2. С. 115—117.
1911
Ростовцев Михаил Иванович // Столетие Киевской Первой гимназии (1809—1811—1911). Киев: Типогр. С.В.Кульменко, 1911. Т. I. Именные списки и биографии должностных лиц и воспитанников гимназии. С. 166, 264,
380—381.
1915
Бороздин И.Н. Ученые заслуги М.И.Ростовцева // Отчет о 3-м присуждении медалей имени графа А.С.Уварова. М., 1915. С. 34—49; Отд. изд.: М., 1915. 16 с.
М.И.Ростовцев // Императорское Московское археологическое общество в первое пятидесятилетие его существования (1864—1914). М., 1915. Т. II. С. 160, 306—308.
1917
Академик Михаил Иванович Ростовцев (к портрету) //
Гермес. 1917. № 15—16. С. 220—223.
Латышев В.В., Марр Н.Я., Коковцов П.В., Дьяконов М.А., Виноградов П.Г Записка об ученой деятельности М.И.Ростовцева // Протоколы заседаний общих собраний Российской Академии наук. Пг., 1917.
1921
Russian Scholar U.W. Professor. Noted Discoverer of Ancient Cities Forced to Flee from Reds // Wisconsin State Journal. 14 January 1921.
1926
Львов Л. С русским академиком в парижском бистро //
Последние новости ( ? ). Париж, 25 сентября 1926. С. ?
В моем распоряжении имеется вырезка из большеформатной русской эмигрантской газеты, издававшейся в Париже, со статьей о М.И.Ростовцеве. Датировка статьи дана по ее контексту и фрагментам других заметок. Вырезка долгие годы хранилась в личном архиве Г.А.Бонч-Осмоловского. Благодарю Н.И.Платонову, передавшую мне эту вырезку.
1929
[Изложение доклада М.И.Ростовцева о Дуре-Ев- ропос] // Archaologische Gesellschaft zu Berlin. 2 Juli 1929. S. 433—678.
1931
Бузескул В.П. Всеобщая история и ее представители в России в XIX и начале XX в. Л., 1931. Ч. II. С. 183—
184; 207—210.
Варшер Т. Академик М.И.Ростовцев (к завтрашней лекции в Институте искусств и археологии) // Последние новости. Париж, 22 июня 1931.
Вернадский Г.В. М.И.Ростовцев (к шестидесятилетию его) // SK. 1931. Т. 4. С. 239—252.
Кацаров Г. Доклад на избор на проф. М.И.Ростовцев за дописен член на Българската Академия на науките // Летопис на Българската Академия на науките. 1929/1930. T.XIII. София, 1931. С. 38—40.
1933
Тыркова-Вильямс А.В. Русский ученый — докладчик Британской Академии наук // Сегодня. Рига, 1933. № 201. С. 3.
Momigliano A.D. Aspetti di М. Rostovtsev // La Nuova Italia.
1933. 	№4. P. 160—164.
1934
Варшер T.C. Сорок лет ученой деятельности М.И.Ростов- цева // Последние новости. Париж, 22 марта 1934. С. 2. Варшер Т.С., Скотт К, Скотт А., Бойс Г 40-летие ученой деятельности профессора М.И.Ростовцева. Великий русский ученый, академик 14 академий // Сегодня. Рига, 1934. № 67. С. 3.
Einaudi L. II valore economico del libro del Rostovzev // La Riforma sociale. T. 41. P. 331—338.
1935
Варшер T.C. О пребывании Д.С.Мережковского в Риме, успехе художника Белобородова, затихшей итальянской столице и фризе Ростовцева // Сегодня. Рига,
1935. 	№ И. С. 3.


222
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
1942
Heichelheim F.M. Professor Rostovtzeffs History of the Hellenistic World // The Economic Journal. 1942. Vol. 52. April. № 205. P. 59—61.
1943
Momigliano A.D. Rostovtzefs Twofold History of the Hellenistic World // JHS. 1943. Vol. 63. P. 116—117.
1946
Reinhold M. Historian of the Classic World: A Critique of Rostovtzeff // Science and Society. 1946. № 10. P. 361—391.
Einaudi L. Greatness and Decline of Planned Economy in the Hellenistic World // Kyklos. 1948. Vol. 2. P. 193—210, 289—316.
1952
Скончался профессор М.И.Ростовцев // Новое русское слово. 22 октября 1952.
Archaeologist Dies (Michael Rostovtzeff) // New Haven Register. 20 October 1952.
Dr. Rostovtzeff Dies; Finder of Ruins of Dura // New York Herald Tribune. 21 October 1952.
Dr. M.I.Rostovtzeff. Noted Archaeologist // New York World Telegram and Sun. 21 October 1952.
Prof. M.I.Rostovtzeff, Historian, 81, Dies // The New York Times. 21 October 1952.
Deschamps P. tloge funebre de Michael Ivanovitch Rostovtzeff//CRAI. 1952. P. 523—528.
1953
Карпович М. М.И.Ростовцев и А.А.Васильев // Новый журнал. 1953. № 34. С. 287—293.
Michael Ivanovich Rostovtzeff // AHR. 1952—1953. Vol. 58. P. 498—499.
Besnier R. Michael Rostovtzeff (1870—1952) // Revue his- torique de droit fran9ais et Stranger. 1953. 4s. 31. P. 315—316. Carcopino J. Michael Rostovtzeff (1870—1952) // Revue his- torique. 77 Аппёе. 1953. T. 210. P. 211-213.
I [van] Efsih]. Zasluge prof. Rostovceva za znanost // Vjesnik.
Zagreb, 24.1V. 1953.
Jones A.H.M. Michail Ivanovich Rostovtzeff (1870—1952) // The Proceedings of the British Academy. 1953. Vol. 38. P. 347—361.
Last H.M Professor M.I.Rostovtzeff // JRS. 1953. Vol. 43. P. 133—134.
Mendell C.W. Michael I. Rostovtzeff (1870—1952) // Year Book of the American Philosophical Association 1952. Philadelphia, 1953. P. 336—339.
Momigliano A.D. In memoria di M. Rostovtzev // Revista Sto- rica Italiana. 1953. T. 65. P. 481-495.
Thiel J.H. Herdenking von Michael Ivanovich Rostovtzeff (28 October 1870 — 20 October 1952) // Jaarbock der Kon- inklijke Nederlandse Akademie von Wetenschappen. 1952—
1953. 	S. 1—12.
Welles C.B. Michael Ivanovich Rostovtzeff (1870—1952) //
The Russian Review. 1953. Vol. 12. P. 128—133.
Welles C.B. M.I.Rostovtzeff// Gnomon. 1953. Bd. 25. S. 142—144.
Zielinska-Kanokogi. Ein Paar Erinnerungen an Michail Ivanowitch Rostowtzeff // Paleologia. 1953. Bd. II. № 2. S. 115—116.
1954
Brown F.E. Michael I. Rostovtzeff (1870—1952) // AJA. 1954 Vol. 58. P. 55.
Momigliano A.D. M.I.Rostovtzeff // The Cambridge Journal.
1954. 	Vol. VII. P. 334—346.
Ргёаих F.C. M.I.Rostovtzeff // Chronique d’figypte. 1954. T.XXIX. P. 179—190.
1955
Ростовцев Михаил Иванович // СЭ. 1955. 2-е изд. Т. 37. С. 350.
Momigliano A.D. M.I.Rostovtzeff // Contributo alia storia degli studi classici. Roma, 1955. P. 341—354.
1956
Welles C.B. M.I.Rostovtzeff // Architects and Craftsmen in History. Festschrift ftir A.P.Usher. Tiibingen, 1956. P. 55—73. Welles C.B. Bibliography — M. Rostovtzeff // Historia. 1956. Bd. V. S. 358—381.
1958
A.l.G. Then Rostovtzeffs Came to Madison // Wisconsin State Journal. 22 July 1958.
Bengtson H. Der Hellenism us in alter und neuer Sicht: von Kaerst zu Rostovtzeff // Historische Zeitschrift. 1958. Bd. 185. S. 88—95.
1959
Dow S. The Social and Economic History of the Roman Empire: Rostovtzeffs Classic after Thirty Three Years //
AHR. 1959. Vol. 65. P. 544—553.
1960
Starr Ch. The History of the Roman Empire. 1911—1960 //
JRS. 1960. Vol. 50. P. 149—160.
1963
Mrs. M.I.Rostovtzeff Dies; Famed in Scholarly Circles // The New Haven Register. 16 June 1963.
1965
Momigliano A.D. Una nota su Rostovtzeff // Rostovtzeff M. Storia del Mondo Antico. Firenze, 1965. P. XXXVII—XLI.
1966
Rostovtzeff Michael Ivanovich // Enciclopaedia Americana.
Vol. 23. 1966. P. 546.
Momigliano A.D. M.I.Rostovtzeff // Studies in Historiography. London, 1966. P. 91—104.
1967
Ирмшер И. Русские исследователи античности в Берлинской Академии // ВДИ. 1967. № 2. С. 120—121.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
223
1968
[Переписка М.И.Ростовцева с Г.Кацаровым. Упоминания о Ростовцеве в переписках А.А.Васильева и Я.И.Смирнова с В.Златарским) // Костадинова JI., Флорова В., Димитрова Б. Българо-руски научни връзки. XIX—XX век. Документа. София, 1968. С. 45, 257—276, 294, 295, 297, 298, 303.
Welles С. В. Rostovtzeff Michael Ivanovitch // Enciclopaedia Britanica. Vol. 19. London, 1968. P. 642.
1969
Кузищин В.И. Ростовцев Михаил Иванович // СИЭ. Т. 12.
1969. Ст. 218—219.
Wes М.А. Geschiedenis en Late Oudheid: var Rostovtseff tot jones // Tijdschrift voor Geschiedenis. 1969. Bd 82. S. 453—
468.
1972
Christ K. Michael Ivanovich Rostovtzeff (1870—1952) //
Von Gibbon zu Rostovtseff. Leben und Werk fiihrender Althistoriker der Neuzeit. Darmstadt, 1972. S. 334-—349; 372—373.
1974
Bowersock G.W. The Social and Economic History of the Roman Empire by Michael Ivanovitch Rostovtseff // Daedalus. № 103. 1974 (Winter). P. 15—23.
1975
Вернадский Г. В. Биография М.И.Ростовцева // Записки академической группы США. Нью-Йорк, 1975. № 9. С. 134—139.
Кузищин В.И. Ростовцев Михаил Иванович // СЭ. 1975. Т. 22. С. 319.
Pleket H.W. Afscheld van Rostovtzeff // Lampas. 1975. Bd. 8. S. 267—284.
1977
D'Arms J. M.I.Rostovtzeff and M.I.Finley: The Status of Traders in the Roman World // Ancient and Modem: Essays in Honor of Gerald F. Else. Ann Arbor, 1977. P. 159—
179.
1978
Jones A.H.M. The End of the Roman Empire: Decline or Transformation? / Ed. D.Kagan. 2 ed. Lexington, 1978. P. 3-6,91—102, 180.
Varady L. Die Auflosung des Altertums. Budapest, 1978. P. 54—57.
1979
Hopkins C. The Discovery of Dura-Europos. New Haven,
1979.
Kuzischin V.I. Rostovtzeff M.I. // Great Soviet Encyclopedia. A Translation of the 3 edition. New York, 1979. Vol. 22. P. 292.
1980
[Фролов Э.Д. о М.И.Ростовцеве) // Историография античной истории. М., 1980. С. 175—176, 189—191, 193—194.
1981
Wes М.А. Michael I. Rostovtseff (1870—1952) // Historici van de twintigste eeuw. Utrecht—Anvers—Amsterdam, 1981.
S. 	61—81.
de Ste Croix, G.E.M. The Class Struggle in the Ancient Greek World from the Archaic Age to the Arab Conquests. Ithaca. New York, 1981. P. 463-465.
1982
Kreisig H. Der Hellenismus und die Epochen der okonomischen Gesellschaftsformen // EAZ. 1982. Bd. 23.
S. 	45—50.
1983
Andreau J. M. Rostovtseff et le capitalisme antique vu de Russie // Pallas. 1983. T. 33. P. 7—17.
1984
Demandt A. Der Fall Roms: Die Auflosung des romischen Reiches im Urteil der Nachwelt. Miinchen, 1984. S. 452—
454.
1985
Hesselberg G. U. W. Reveres Russian Emigrl // Wisconsin State Journal. 5 May 1985. Section 3.
1986
Bowersock G.W. Rostovtseff in Madison // The American Scholar. 1986 (Summer). P. 391—400.
Heinen H.G. Vernadskys Notiz zum 60. Geburtstag von M.I.Rostovtseff (10.11.1930) // Studien zur Alten Geschichte Siegfried Lauffer zum 70. Geburtstag. Roma, 1986. Bd. 2.
S. 	381—395.
Heuss A. Das spatantike romische Reich kein «Zwangsstaat»? Von der Herkunft eines historischen Begriffes // GWU. 1986. Bd. 37. S. 603—618.
Rousselle A. Mikhael Ivanovitch Rostovtzeff // Dictionnaire des sciences historiques / Ed. A.Burguifcre. 1986. P. 608—
609.
1987
Andreau J. La Revolution russe est-elle soluble dans PEmpire romain? // L’Histoire. 1987. № 104. P. 77—79.
Andreau J. M.Rostovtseff et le «capitalisme antique» vu de Russie // Pallas. 1987. № 33. P. 19—40.
Gilliam J.F. Addenda to the Bibliography of M.I.Rostovtseff // Historia. 1987. Bd. XXXVI. S. 1—8.
Marcone A. Una poco nota recensione di M. Rostovzev // Athenaeum. 1987. Vol. 65. P. 541—542.
Pack E. Una lettera di Johannes Hasebroek a M.I.Rostovtseff //Athenaeum. 1987. Vol. 65. P. 542—547.


224
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Pasquali G. Un articolo di Giorgio Pasquali su Michail Rostovtzeff// Critica Storica. 1987. T. 24. P. 379—384.
1988
Andreau J. Antique, moderne et temps present: la сатёге et I’oeuvre de M.I.Rostovtzeff (1870—1952) // Rostovtzeff M. Histoire 6conomique et sociale de l’Empire Romain. Paris, 1988. P. I—LXXXV.
Andreau J. Bibliographie des oeuvres de Rostovtzeff // Rostovtzeff M. Histoire 6conomique et sociale de l’Empire Romain. Paris, 1988. P. 645—675.
Marcone A. Michele Rostovzeff e I’lstituto Archeologico Germanico di Roma: la corrispondenza con Christian Httlsen (1894—1927) // Critica storica. 1988. T. 25. P. 339—350.
Patterson J.J., Saunders D. Michael Ivanovitch Rostovtzeff // The Blackwell Dictionary of Historians / Ed. J. Cannon et al.
1988. 	P. 356—358.
Wes M.A. The Russian Background of the Young Michael Rostovtzeff // Historia. 1988. Bd. 37. S. 207—221.
1989
Винокуров Н.И. Концепция боспоро-римских взаимоотношений в работах М.И.Ростовцева // СБ. С. 20—22.
Гаврилов А.К. Избрание М.И.Ростовцева в Берлинскую Академию наук // СБ. С. 14—15.
Грива О.А. М.И.Ростовцев — первооткрыватель парфянского искусства // СБ. С. 19—20.
Еременко В. Е„ Зуев В.Ю. М.И.Ростовцев и проблема кельтоскифских культурных контактов // СБ. С. 110—112.
Зуев В.Ю. Академик М.И.Ростовцев и Геродот (анализ критики литературного источника) // СБ. С. 23—
26.
Зуев В.Ю. М.И.Ростовцев и неизвестные главы книги «Скифия и Боспор» // ВДИ. 1989. № 1. С. 208— 210.
Зуев В.Ю. Неюбилейные даты. К портрету академика М.И.Ростовцева // Ленинградский университет. № 34 (3220). 3 ноября 1989. С. 2.
Подосинов А.В. Скифия и Боспор в римской хорографической традиции (исследования М.И.Ростовцева в свете современного источниковедения) // СБ. С. 26—
27.
Полин С.В. М.И.Ростовцев о сарматском завоевании Северного Причерноморья и современное состояние проблемы // СБ. С. 121—123.
Скржинская М.В. Источниковедческие исследования М.И.Ростовцева в книге «Скифия и Боспор» и их развитие в советской историографии // СБ. С. 22—
23.
Тихонов И.Л. Заграничные командировки 1893-1898 гг. М.И.Ростовцева: становление археолога // СБ. С. 12—
14.
Тункина ИВ. Неизданная работа М.И.Ростовцева // СБ.
С. 17—18.
Фролов Э.Д. М.И.Ростовцев и его место в науке об античности: судьба ученого // СБ. С. 10—12.
Чежина Е.Ф. Звериный стиль скифской эпохи Нижнего Поволжья и Южного Приуралья в концепции М.И.Ростовцева // СБ. С. 114—115.
Яйленко В.П. Заметка В.ВЛатышева об ученой деятельности М.И.Ростовцева // СБ. С. 15—16.
Andreau J. Bibliographie des oeuvres de Rostovtzeff // Rostovtzeff M. Histoire 6conomique et sociale du monde hell6nistique. Paris, 1989. P. 1273—1303.
Andreau J. La derni6re des grandes synth6ses historiques de Michael Ivanovig Rostovtzeff // Rostovtzeff M. Histoire 6conomique et sociale du monde hell6nistique. Paris, 1989. P. I—XXIX.
Andreau J. M.I.Rostovtzeff, la D6cadence romaine et la Revolution russe // Actuality de Г Antiquity / Ed. J.-M. Paileer. Paris, 1989. P. 27—33.
Marcone A. Rostovtzeff e il colonato romano // Critica storica.
1989. 	T. 26. P. 75—114.
1990
Зуев В.Ю. Творческий путь М.И.Ростовцева (К созданию «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства») // ВДИ. 1990. № 4. С. 148—153 (продолжение см. ВДИ. 1991. № 1).
Зуев В.Ю., Левинская И.А. Комментарии к статье М.И.Ростовцева «Иранский конный бог и юг России» // ВДИ. 1990. № 2. С. 197—200.
Фролов Э.Д. Судьба ученого: М.И.Ростовцев и его место в русской науке об античности // ВДИ. 1990. № 3. С. 143—165.
Fears Я M.I.Rostovtzeff. 10 November 1870 — 20 October 1952 // Classical Scholarship. A Biographical Encyclopaedia / Eds. W.W.Briggs and W.M.Calder III. New York, 1990. P. 405—408.
Gavrilov A. Drei Briefe Ulrich von Wilamowitz-Moellendorf an M.I.Rostovtzev aus dem Jahre 1914 // Philologus. 1990. Bd 134. Heft 2. S. 238—247.
Wes M.A. Michael Rostovtseff, Historian in Exile. Russian Roots in an American Context. Stuttgart, 1990. 106 S. (Historia Einzelschriften. Heft 65).
Рец. см. здесь: Horsfall N. 1992; Shaw B.D. 1992; William M. Colder III. 1991.
Colder III W.M. The Later Letters of Ulrich von Wilamovitz- Moellendorff to Michael I. Rostovtzev // Philologus. 1990. Bd 134. Heft 2. S. 248—253.
1991
Андро Ж. Влияние М.И.Ростовцева на развитие западноевропейской и североамериканской науки // ВДИ.
1991. 	№3. С. 166—176.
БауэрсокГ.У. Южная Россия М.И.Ростовцева: между Ленинградом и Нью-Хейвеном // ВДИ. 1991. № 4. С. 152—162.
Браун У.Э. Описание архива М.И.Ростовцева в Йельском университете // ВДИ. 1991. № 1. С. 176—178.
Вахтина М.Ю., Виноградов Ю.А., Зуев В.Ю. Всесоюзный научный симпозиум «Скифия и Боспор», посвященный памяти академика М.И.Ростовцева // СА. 1991. № 1. С. 291—296.
Зуев В.Ю. Краткий обзор фонда М.И.Ростовцева из Центрального Государственного исторического архива СССР//ВДИ. 1991. № 4. С. 145—151.
Зуев В.Ю. Творческий путь М.И.Ростовцева (К созданию «Исследования по истории Скифии и Боспорского


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
225
царства») // ВДИ. 1991. № 1. С. 166—176 (окончание, начало см. ВДИ. 1990. № 4).
Фролов Э.Д. М.И.Ростовцев: социально-экономическое направление в русском антиковедении (аналитический обзор) // История европейской цивилизации в русской науке. Античное наследие. М., 1991. С. 37—61.
Фрэзер П. М. Михаил Ростовцев: иллюстративность и обновление // ВДИ. 1991. № 2. С. 220—222.
Яйленко В.П. Из истории антиковедении в Российской Академии наук: Записка В.ВЛатышева об ученых трудах М.И. Ростовцева // ВДИ. 1991. № 2. С. 215—216.
Calder III W.M. [Рецензия]: Wes М. A. Michael Rostovtzeff, Historian in Exile. Stuttgart, 1990 // Bryn Mawr Classical Review. 1991. Vol. 2. № 3. P. 158—162.
Funk B. Zur Hellenismuskonzeption von M.Rostovtzeff in seinen Petersburger Jahren // Wissenschaft-Zeit- schrift der Humboldt-Universitat zu Berlin. R. Geistes- und Sozialwissenschaften. Berlin, 1991. Bd. 40. Heft 6.
S. 	49—52.
Porter L.S. Michael Ivanovitch Rostovtzeff // Great Historians of the Modem Age: an International Dictionary / Eds. L.Boia, E.Nore, G.G.Iggers. New York, 1991. P. 767—768.
1992
Марконе А. Петербург—Рим—Берлин: Встреча М.И.Ростовцева с немецким антиковедением // ВДИ. 1992. № 1.С. 213—224.
Мэтесон С. Б. М.И.Ростовцев и Дура-Эвропос // ВДИ.
1992. 	№4. С. 130—139.
Фаркаш Э. М.И.Ростовцев и скифское искусство // ВДИ.
1992. №3. С. 163—171.
Хайнен X. Эллинистический Египет в трудах М.И.Ростовцева // ВДИ. 1992. № 2. С. 163—179.
Bertelsen Н. Russiske flygtninge i Danmark 1917—1924: En indvandring der skabte indenrigs — og undenringspoli- tiske problem. Forfatterforl: «Attika», 1992.
Funk B. Michael Rostowtzeff und die Berliner Akademie // Klio. 1992. Bd. 74. S. 456-^73.
Geremek H. Deux lettres adressees a M. Rostovtzeff en 1933 // Dialogues d’histoire ancienne. 1992. T. 18. № 2. P. 15—25.
Horsfall N. M.I.Rostovtzeff, storico, filologo, russo, politico: a proposito di M.Wes // QdS. 35. 1992. P. 117—123.
Levi M.A. Michel I. Rostovtzeff. Ricordo di un maestro // Dialogues d’histoire ancienne. 1992. T. 18. № 2. P. 11—14.
Marcone A. Pietroburgo—Roma—Berlino: I’incontro di M.I.Rostovtzeff con PAItertumswissenschaft tedesca // Historia. Bd. 41. 1992. S. 1—13.
Shaw B.D. [Рецензия]: Under Russian eyes (Marinus A. Wes. Michael Rostovtzeff. Historian in Exile: Russian roots in an American context... Stuttgart, 1990... Rostovtseff M. Histoire economique et sociale de I’Empire Romain. ... Intr. Jean Andreau. Paris, 1988) // JRS. 1992. Vol. 82. P. 217—228.
1993
Бонгард-Левин Г.М. Академик Михаил Иванович Ростовцев (неизвестные и малоизвестные архивные материалы из коллекций США. Краткий обзор) // ВДИ.
1993. № 3. С. 202—208.
Бонгард-Левин Г.М. Владимир Набоков и академик М.И.Ростовцев (Новые материалы из архивов США) // НЛО. 1993. № 5. С. 122—137.
Бонгард-Левин Г.М. Портрет М.И.Ростовцева кисти К.А.Сомова // LKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 13—15 (ПАВ. № 5).
Бонгард-Левин Г.М., Вахтель М., Зуев В.Ю. Михаил Иванович Ростовцев и Вячеслав Иванович Иванов (Новые материалы) // ВДИ. 1993. № 4. С. 210—221.
Зуев В.Ю. О первом сборнике работ академика М.И.Ростовцева // EKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 5—8. (ПАВ. № 5).
Зуев В.Ю. Тематическая библиография работ академика М.И.Ростовцева, связанных с изучением юга России // EKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 9—11. (ПАВ. № 5).
Зуев В.Ю. Эпиграмма из Нимфея в переписке Великого Князя Константина Константиновича с М.И.Ростов- цевым // Скифия и Боспор. Материалы к конференции пам)гги М.И.Ростовцева Новочеркасск, 1993. С. 160—165.
Тункина И. В. Неизданная работа М.И.Ростовцева «Классические и скифские древности северного побережья Черного моря» // EKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 22—24, 37—38. (ПАВ. № 5).
Bowersock G. W. The South Russia of Rostovtzeff: between Leningrad and New Haven // Historia Einzelschriften. Stuttgart, 1993. Heft 83. S. 187—197.
Frolov E.D. Schicksal eines Gelehrten: M.I.Rostovtseff und sein Platz in der russischen Altertumswissenschaft // Historia Einzelschriften. Stuttgart, 1993. Heft 83. S. 198—222.
Heinen H. Das hellenistische Agypten im Werk M.I.Rostovtzeff // Offenheit und Interesse. Studien zum 65. Geburtstag von Gerchard Wirth. Amsterdam, 1993. S. 237—269.
Heinen H. Einleitung // Historia Einzelschriften. Stuttgart 1993. Heft 83. S. 1—21.
Michelotto P.G. Momigliano, Rostovtzeff e la «decadenza» dell’impero romano: osservazioni // Gioranta Linchea in ricordo di Amaldo Momigliano (Roma, 22 apr. 1992). Roma,
1993. 	P. 21—48. (Atti del Convegni Lincei. 105).
Raevskij D.S. Anmerkungen zu Kapitel V: Staat, Religion und Kultur der Skythen und der Sarmaten // Historia Einzelschriften. Stuttgart 1993. Heft 83. S. 49—69.
Vinogradov Ju.G. Anmerkungen zu Kapitel VI: Staat und Kultur des Bosporanischen Reiches // Historia Einzelschriften. Stuttgart, 1993. Heft 83. S. 135—152.
Zuev V.Ju. Der Schaffensweg M.I.Rostovtzeff. Zur Entste- hung der «Untersuchung zur Geschichte Skythiens und des Bosporanischen Reiches» // Historia Einzelschriften. Stuttgart, 1993. Heft 83. S. 169—187.
Zuev V.Ju. M.I.Rostovtzeff und die unbekannten Kapitel des Buches «Skythien und der Bosporus» // Historia Einzelschriften. Stuttgart, 1993. Heft 83. S. 23—27.
Zuev V.Ju., Levinskaja LA. Kommentar zu: Der iranische Re- itergott und Sudrussland // Historia Einzelschriften. Stuttgart, 1993. Heft 83. S. 153, 161—168.
1994
Андро Ж. М.И.Ростовцев и экономическое поведение элит («буржуа» и «рантье») // ВДИ. 1994. № 3. С. 223—
229.
8—4924


226
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Бауэрсок Г. У., Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и Гарвард // ВДИ. 1994. X® 1. С. 204—214.
Бонгард-Левин Г.М. Академик М.И.Ростовцев и русская эмиграция // Культурное наследие российской эмиграции. 1917—1940. М., 1994. Кн. 1. С. 130—136.
Бонгард-Левин Г.М. Отчет М.И.Ростовцева о зарубежной командировке // ВДИ. 1994. № 3. С. 230—238.
Бонгард-Левин Г.М. Портрет М.И.Ростовцева кисти КА.Сомова // ВДИ. 1994. X® 2. С. 184—188.
Зуев В.Ю. Международная конференция «Академик М.И.Ростовцев и его вклад в мировую науку» (Москва — Санкт-Петербург, 6—9 сентября 1993 г.) // ВДИ.
1994. 	X® 1. С. 241—244.
Марконе А. М.И.Ростовцев в Италии // ВДИ. 1994. X® 4. С. 183—190.
Шоу Б. Два историка в изгнании: переписка М.И.Ростовцева и Ф.М.Хайхельхайма // ВДИ. 1994. № 2.
С. 	171—183.
Beyer J.M. Ein neuer Rostovtzeff. Verschollene Unter- suchungen wieder aufgetaucht // Antike Welt. 1994. X® 3.
S. 	273—276.
Calder III W.M. Rostovtzeff Michael (Mikhail Ivanovich Ros- tovcev) // Biographical Dictionary of North American Classicists. Westport (Conn.) — London, 1994. P. 541—547.
Calder III W.M., Trzaskoma S.I. Drei Briefe von Ulrich von Wilamowitz-Moellendorff an Michail I. Rostovzev aus dem Jahre 1914. II. The Later Letters of Ulrich von Wilamowitz-Moellendorff to Michail I. Rostovzev // Further Letters of Ulrich von Wilamowitz-Moellendorff. Hildesheim, 1994. S. 191—205.
Marcone A. Introduzione // Rostovtzeff M. Per la storia del colonato romano. Brescia, 1994. P. 7—23.
Marcone A. Rostovtzeff e I’opposizione all’Impero Romano // Rivista Storica delFAntichit*. Anno XXIV. Bologna, 1994. P. 125—129.
1995
Бонгард-Левин Г.М. Индийское путешествие М.И.Ростовцева // ВДИ. 1995. № 3. С. 217—232.
Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман (Новые архивные материалы) // ВДИ. 1995. X® 4.
С. 	215—238.
Виноградов Ю.П Переписка М.И.Ростовцева с Хр. Хюль- зеном, Э. Петерсеном и Р. Дельбрюком (Из архива Римского отделения Германского археологического института) // ВДИ. 1995. X® 2. С. 204—211.
Марконе А. Ростовцев и Италия. IX Перуджийский коллоквиум по истории историографии (Губбио, 25—21 мая 1995 г.) // ВДИ. 1995. X® 4. С. 258—259.
Сапрыкин С.Ю. Академик М.И.Ростовцев о Понтийском и Боспорском царствах в свете достижений современного антиковедения // ВДИ. 1995. Ха 1. С. 200—209. Marcone A. Introduzione // Rostovtzeff М. Scripta varia El- lenismo e Impero Romano / A cura di A. Marcone. Bari,
1995. P. I—XXXIII.
Marcone A. М.I.Rostovtzeff e la storia dei Seleucidi // QdS.
40. 	1994. P. 5—8.
Marcone A., Bongard-Levin G. «Ora devo cercare di vivere». Una richiesta di aiuto di Momigliano a Rostovtzeff // Athenaeum. 1995. Vol. 83. Fasc. II. P. 510—512.
Mazza M. Nota di bibliographia // Rostovtzeff M. Per la storia economica e sociale del mondo ellenistico-romano. Saggi Scelti. Roma, 1995. P. LXXVII—LXXXV.
Mazza M. Rostovtzeff e la Storia Economica del Mondo El- lenistico-Romano (Introduzione) // Rostovtzeff M. Per la storia economica e sociale del mondo ellenistico-romano. Saggi Scelti. Roma. 1995. P. VII—LXXV.
1996
Бонгард-Левин Г.М. Автобиографические материалы М.И.Ростовцева // ВДИ. 1996. Xs 1. С. 170—179. Бонгард-Левин Г.М., Литвиненко Ю.Н. М.И.Ростовцев и УЛ. Вестерманн: диалог историков // ВДИ. 1996. X» 3.
С. 	166—183.
Бонгард-Левин Г.М., Тункина ИВ. М.И.Ростовцев и А.А.Васильев (Новые архивные материалы) // ВДИ.
1996.Х® 4. С. 189—188.
Зуев В.Ю. М.И.Ростовцев и Императорское Московское археологическое общество // Тезисы докладов отчетной сессии Государственного Исторического музея по итогам полевых археологических исследований и новых поступлений в 1991—1995 гг. М., 1996. С. 8—10.
Миллар Ф. М.И.Ростовцев и его роль в руководстве раскопками в Дура-Европос // ВДИ. 1996. X® 3. С. 184—
187.
Функ Б. М.И.Ростовцев и Берлинская Академия наук // ВДИ. 1996. X® 2. С. 196-210.
Bongard-Levin G.M., Bowersock G.W. Rostovtzeff and Harvard // Philologus. 1996. Bd. 140. Heft 2. P. 334—348. Fikhman l.F. Retour & Rostovtzeff (& Poccasion d’une traduction italienne de son Kolonat) // Chronique d’Egypte. T. LXX (1996). Fasc. 141. Bruxelles, 1996. P. 169—175.
1997
Аветисян К. Ростовцев Михаил Иванович // Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть XX в. Энциклопедический биографический словарь. М.: РОССПЭН, 1997. С. 546—548.
Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз (Новые архивные материалы) // ВДИ. 1997. X® 1. С. 184—220.


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
227
ИНДЕКС ПЕРЕИЗДАНИЙ И ПЕРЕРАБОТОК ТРУДОВ М.И.РОСТОВЦЕВА
2 = 5, 97, 111, 126, 151, 189, 204, 237 (п).
251 = 264 (ср).
8 = 7 (ок).
267 = 284 (п, ср).
10 = 24(ср), 51 (ок).
296 = 662 (п).
16 = 21, 30 (пр), 41 (ок), 31 (ои).
297 = 298 (пр), 310,659 (п, ср).
22 = 326 (ср).
319 = 337, 515 (п,ср).
29= 135, 160 (п).
327 = 643 (п, ср).
32 = 651, 678 (п, ср).
328 = 644 (п).
33 = 48 (ср), 679 (п, ср).
330 = 361 (п, ср).
35 = 59 (п, ср).
347 = 363 (ок), 401 (п, ср).
36 = 72 (п, ср).
362 = 379, 398, 473, 532, 563, 605, 609, 634, 637, 639, 641, 646, 649, 650 (п, ср).
51 = 677, 679 (п, ср).
371 = 454 (п, ср), 654, 655, 657, 673, 674 (пр).
52 = 53 (ок).
380 = 452, 496, 564, 636, 652 (п, ср).
54 = 52, 53 (п).
381 = 402 (ср), 658, 671 (п, ср).
62 = 150 (ои, ср).
382 = 668 (п).
90=101,109 (пр).
390 = 419 (ср).
98 = 640 (п).
411 = 477 (пр).
107= 114 (п).
422 = 670 (п, пр).
112 = 161 (п).
436 = 453, 474, 516, 647 (п, ср).
119 = 125 (ср).
443 = 663 (п, ср).
127 = 152 (п), 165 (п, ср).
464 = 483 (ср).
136 = 159 (ср).
487 = 664 (п, ср).
141 = 154 (ср).
498 = 518 (пр).
143 = 149, 677 (п, ср).
561 = 699 (п, ср).
144= 176(п,ср).
576 = 680 (п, ср).
153 = 645, 676 (п).
579 = 638 (ср).
172 = 372, 656, 679 (п, ср).
606 = 632, 633, 635, 642,648,653 (п, ср).
190 = 665, 672 (п, ср).
618 = 667 (п, ср).
199 = 675, 679 (п, ср).
678 = 32, 288, 312, 330, 353, 384, 387,444, 559 (п, ср).
209 = 216, 217 (ср).
679 = 33, 48, 51, 139, 149, 162, 172, 199, 312, 335, 337,
353,384, 387,427,432,444,480,495, 507, 509, 536, 559,618 (п, ср).
220 = 234,475 (п, ср).
ои - отдельное издание ок - окончание п - переиздание пр - продолжение ср • сравнение


228
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
УКАЗАТЕЛЬ НАЗВАНИЙ ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЙ, ЖУРНАЛОВ, ГАЗЕТ И СБОРНИКОВ СТАТЕЙ, В КОТОРЫХ ОПУБЛИКОВАНЫ РАБОТЫ М.И.РОСТОВЦЕВА
I. 	Русские издания
Вестник Европы 180, 281
Вестник древней истории 654, 655, 657, 658, 680
Вестник и библиотека самообразования 78, 83
Всемирное слово 662
Всеобщий ежемесячник 155
Гермес 118, 120, 128, 131, 141, 143, 156, 157, 196, 216, 251
Древности. Труды Императорского Московского Археологического общества 238, 243
Еврейская энциклопедия 167 Ежемесячный журнал 211
Журнал Министерства народного просвещения 1, 4, 7, 8, 33, 34, 36, 52, 53, 70, 77, 102, 103, 108, 113, 119, 121, 130, 134, 140, 171, 186, 200, 218, 232, 240
Записки Восточного отделения Императорского Русского Археологического общества 137 Записки Императорского Русского Археологического общества. Труды отделения археологии древнеклассической, византийской и западноевропейской 9, 13, 50 Записки Историко-филологического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета 25, 75 Записки Императорского Одесского общества истории и древностей 116, 183, 221, 236.
Записки Классического отделения Императорского Русского археологического общества 152, 257, 264 Звено 341—346, 348, 349
Известия Императорской Академии наук (с 1917 г. — Российской) 164, 190, 203, 258, 263, 277, 278 Известия Императорской Археологической Комиссии 88, 114, 115, 117, 129, 132, 142, 158, 174, 197, 214, 223, 239, 242, 260, 269, 270, 276, 280, 282 Известия Русского Археологического института в Константинополе 27
Известия Таврической Ученой Архивной Комиссии 279 Иллюстрации быта греков и римлян в таблицах, издаваемые
С.О.Цибульским 62—64, 150 Историческое обозрение 222
К свету. Научно-литературный сборник 89
Литературно-художественный сборник, посвященный 50-ле- тию издательской деятельности И.Д.Сытина 244
Материалы по археологии России 206, 273
Мир Божий 51, 91
Научное слово (газета) 248 Научное слово (журнал) 100
Научный исторический журнал, издаваемый Н.И.Кареевым 199
Наш век (Речь) 283 Наши дни 90, 101
Никодим Павлович Кондаков. 1844—1924. К 80-летию со дня рождения 365 Николаю Ивановичу Карееву ученики и товарищи по научной работе 212 Новый энциклопедический словарь Брокгауза—Ефрона 166, 168—170, 178, 181, 182, 191—194, 207—210, 224—228
Отчет о состоянии и деятельности Императорского Санкт- Петербургского Университета за 1912 год 195
Памяти Варвары Павловны Тарнавской 213 Памятники Музея изящных искусств Императора Александ- palll 177,184,198 Петербургский археологический вестник 660, 663—670, 672
Последние новости 297, 298, 566
Речь (См. также: Наш век) 217, 231, 241, 245, 247, 250,
252—254, 265, 268, 283 Родная земля 296 Руль 411
Русская мысль 32, 133, 229, 246, 249, 261 Русская мысль (Париж) 330 Русская свобода 262 Русские записки 576, 585 Русский исторический журнал 267
Сборник статей в честь В.К.Мальмберга 259 Сборник статей в честь В.П.Бузескула 215 Сборник статей в честь И.В.Помяловского 14 Сборник статей в честь П.Н.Милюкова 425 Сборник статей в честь С.А.Жебелёва 381 Сборник статей по классической филологии в честь П.В.Никитина 54
Сборник статей, поднесенный графу А.А.Бобринскому 173 Сборник статей, посвященный В.И.Ламанскому 106 Сегодня 567
Совершенно секретно 659
Современные записки 299, 318—320, 329, 331, 347, 363, 403, 404, 436, 453, 477, 549, 565 Современный мир 172 Спутник избирателя на 1906 год 109
Труды I Всероссийского съезда преподавателей древних языков 179
Филологическое обозрение 3, 6, 10, 28, 35
Христианский Восток 185, 230
Энциклопедический словарь Брокгауза—Ефрона 18, 37, 67—69, 79—82, 92—94


Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева
229
II. 	Иноязычные издания
Кнъига о Балкану 550 Старинар 144 Agyptus 506
The American Historical Review 323, 326, 340, 378, 396, 397, 409,418, 420, 559,614 The American Journal of Archaeology 324, 434, 470, 493, 505, 513, 514, 573, 598, 604, 612, 618, 620, 626 The American Journal of Philology 599, 601, 619 Annales Institutorum quae in Urbe erecta sunt 501 Annali della Reale Scuola Normale Superiore di Pisa 524 Anatolian Studies presented to Sir W.M.Ramsay 355 Anatolian Studies presented to William Hepburn Buckler 588 The Annual of the British School at Athens 284 The Annual Report of the American Historical Association for 1920 376
Antike Plastik. Walter Amelung zum sechzigsten Geburtstag 413
Archaeologia 272
Archaologisch-epigraphische Mitteilungen aus Oesterreich-Un- gam 12 Ar6thuse 367
Archiv fur Papyrusforschung 95, 138, 139, 148, 153 Archiv fur Religionswissenschaft 124 Art and Archaeology 408
L’Art byzantin chez les Slaves des Balkans, Orient et Byzance 438
L’Art vivant 405 Artibus Asiae 406, 491, 544
Beitrage zur alten Geschichte und griechisch-romischen Alter- tumskunde. Festschrift fur Otto Hirschfelds sechzigsten Ge- burtstage 85 Berliner philologische Wochenschrift 125 Berytus 542, 617
Bulidev Zbomik. NauCni Prilozi posve6eni Franu Bulidu. Prigo- dom LXXV. GodiSnjice Njegova fcivota od uCenika i pri- jatelja. IV oktobra MCMXXI 364 Bulletin de la Soci6t6 nationale des antiquaires de France 39, 374
Bulletin of the Associates in Fine Arts at Yale University 449, 499,510, 551,597 Bulletin of the Metropolitan Museum of Art 334
The Cambridge Ancient History 416, 417, 440, 441, 443, 487, 561
Comptes-Rendus de !’Acad6mie des Inscriptions et Belle-Let- tres 386, 415, 439, 446, 447, 463, 464, 482, 508, 526, 534, 571
The Classical Weekly 395, 410, 435, 574, 608 The Cleveland Museum of Art 442
Vll Congas International des Sciences Historiques. R6sum6s des communications 500 Critica storica 656
Dizionario Epigrafico di Antichiti Romane di E. de Ruggiero 22, 38, 336 Dumbarton Oaks Inaugural Lectures 607
Economic History Review 444, 472 Enciclopedia Italiana 459, 538—540, 579 Encyclopaedia of the Social Sciences 503 Erasmus 577
6tudes d6di6es & la m£moire de Andr6 Andr6ades 603 Eurasia Septentrionalis Antiqua 519 l’Enciclopedia dell’Arte Antica 638
The Excavation at Dura-Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Final Report 615, 623, 624, 627, 628 The Excavations at Dura-Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report 424: 428, 429; 455; 457, 461, 465, 466, 469; 42k 479, 486, 488; 422: 504; 512; 527, 529, 530; 54& 553, 556-558, 560; 5S4: 587, 589-596; 621; 622; 622:630, 631.
Festschrift fur Otto Hirschfeld sechzigsten Geburtstage (cm.: Beitrage zur alten Geschichte und griechisch-romischen Al- ter turns kunde)
Forschungen und Fortschritte 520 The Forum 325
Gnomon 394, 432, 433, 450, 471, 531, 543, 546, 562 Gottingenische Gelehrte Anzeiger 149
Handworterbuch der Staatswissenschaften (J.Conrad) 162 Harvard Divinity School Bulletin. Ingersoll Lecture 582 Historia Einzelschriften 661, 671, 673, 674 History and Nature of International Relations 337
Independence Convergence and Borrowing in Institutions.
Thought and Art: Harvard Tercentenary Conference 555 Inscriptiones antiquae orae septentrionalis Ponti Euxini Graecae et Latinae. Inscriptiones Tyrae, Olbiae, Chersonesi Tauricae, aliorum locorum a Danubio usque ad Regnum Bosporanum. It. ed. Basilius Latyschev 255, 256 Iraq 572
Jahrbuch des Deutschen Archaologischen Instituts.
ArchSologischer Anzeiger 426 Jahrbuch des Kaiserlichen Deutschen Archaologischen Instituts 96
Jahrbuch fur prahistorische und ethnographische Kunst 467 Jahresheften des Osterreichischen Archaologischen Instituts 60 Journal des Savants 303
The Journal of Economic and Business History 427, 480 The Journal of Egyptian Archaeology 312, 314, 385, 414 The Journal of Hellenic Studies 289, 294, 541, 545 The Journal of International Relations 321 The Journal of Land and Public Utility Economics 387 The Journal of Roman Studies 271, 285, 351, 358, 359, 370, 490, 554,611
Deutsche Literaturzeitung 45—47
Klio 59, 72, 98, 110, 123, 175, 291, 568, 580


230
Часть 2. Жизненный путь. Россия—Англия—США
Litteris 451
The Living Church 375
M61anges d’arch£ologie et d’histoire de ГЁсо1е frangaise de Rome 23
M£langes d’histoire offerts к M. Henri Pirenne 384 M61anges Gustave Glotz 484 M£langes syriens offerts к M.R.Dussaud 586 M6moires de l’Acad6mie des Inscriptions et Belles-Lettres 356, 373, 483
Menschen, die Geschichte machten 462 Mitteilungen des Deutschen Archaologischen Instituts (Romische Abteilung) 11, 15, 19, 43, 165, 176, 350, 522 Monuments Piot 357, 407 Le Mus6e Beige 353 Museum Work 368
Munchener Beitrage zur Papyrusforschung und antiken Rechtsgeschichte 521
Neapolis 233
The New Europe 286, 292 The New Russia 300, 301, 306—308, 310, 315 Notizie degli scavi di Antichite 44 Numismatic Chronikle 40
Opuscula archaeologica. Oscari Montelio Septuagenario dicata 201
Pauly-Wissowa. Realenzyclopadie 55—58, 112, 122, 145—147, 161 187 Philologus 20, 65, 104 Prahistorische Zeitschrift 458
Quademi di Storia 675 The Quarterly Review 311
Recueil d’6tudes d£di6es к la ntemoire de N.P.Kondakov 382 Recueil de M6moires concemant la literature et les antiquites ro- maines d6di6 к Gaston Boissier 86 Renaissance 616
Revue arclteologique 105, 302, 317 Revue biblique 525 Revue bleue 304 Revue d’assyriologie 305 Revue des arts asiatiques 366, 481
Revue des 6tudes anciennes 468, 602
Revue des 6tudes grecques 322
Revue des 6tudes slaves 338
Revue historique 437, 536, 569
Revue intemationale des 6tudes balkaniques 537
Revue numismatique 16, 21, 30, 41
Rivista Italiana di Numismatica 73
Rivista Storica dell’Antichiti 676
Romische Quartalschrift 523
Russian Life 332, 339
The Saturday Review of Literature 369, 377, 389—393, 419, 421,613 Scientia 507
Seminarium Kondakovianum 402, 412, 422, 511, 581 Sterna Helbigiana sexagenario obtulerrunt amici 42 Struggling Russia 293, 295, 309, 313, 316 Studies presented to F.L.Griffith 492 Syria 460, 485
The Tebtunis Papyri (Hunt A.S., Smyly J.G) 509 The Times 290, 352
Twenty-seventh Annual Bulletin of the Classical Association of New England 478
University of Wisconsin. Studies in Language and Literature 327, 333
Urban Land Economics. Ann Arbor Michigan 335
La Vie del Mondo 570
Die Welt als Geschichte 578 Wiener Studien 71
Wochenschrift fur klassische Philologie 17, 48
The Yale Classical Studies 456, 489, 535 The Yale Daily News 383 The Yale Review 360, 552, 600, 610 The Yale Scientific Magazine 430, 445
Zeitschrift des Instituts fur Weltwirtschaft und Seeverkehr an der University Kiel 494 Zeitschrift ftir die gesammte Staatswissenschaft 448, 495 Zeitschrift fur die neutestamentliche Wissenschaft 528


Часть 3
Встречи: друзья, коллеги, враги


М.И.РОСТОВЦЕВ И ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ КОНСТАНТИН КОНСТАНТИНОВИЧ
В многосторонней теме: «М.И.Ростовцев и Петербургская Академия наук» особое место занимает история взаимоотношений Михаила Ивановича с Президентом Императорской Академии наук великим князем Константином Константиновичем.
Внук Императора Николая I и сын великого князя Константина Николаевича, великий князь Константин (1858—1915) был разносторонне одаренным человеком. Он великолепно музицировал, с большим вдохновением играл драматические роли на сцене, превосходно знал и тонко чувствовал отечественную и европейскую литературу, был талантливым переводчиком на русский язык многих зарубежных поэтов. В историю отечественной литературы великий князь Константин Константинович вошел под именем, составленным из инициалов — К.Р., как один из наиболее последовательных творцов поэзии «чистого искусства» конца XIX — начала XX в.
За свое литературное творчество великий князь 12 февраля 1889 г. был избран почетным академиком Императорской Академии наук, а вскоре — 3 мая того же года по именному указу Императора Александра III Константину Константиновичу было «Всемилостивейше повелено быть Президентом Академии наук». Пост этот великий князь занимал свыше четверти века, вплоть до своей кончины 2 июня 1915 г.1. В 1892 г. великий князь Константин Константинович был избран Председателем Русского археологического общества, этот пост в течение тридцати лет (с 1852 по 1882 г.) занимал его отец великий князь Константин Николаевич.
Первая встреча Ростовцева с великим князем, вероятнее всего, произошла вскоре после возвращения молодого ученого из заграничных путешествий 1895 — 1898 гг. Любопытное свидетельство об отношении Ростовцева к великому князю Константину Константиновичу, приходящееся на время, когда они еще не были лично знакомы, мы находим в письме Ростовцева к
С.А.Жебелёву 25 марта 1896 г. из Вены. Речь в нем, в частности, идет о распределении оттисков работы «Помпеи за 1893 — 1895 гг.»: «Если в[еликий] к[нязь] был на моем втором реферате2, я думаю, ему необходимо было бы также преподнести экземпляр, хотя по правде он ему не нужен, так как у него будет книжка трудов. Если бы Вы были добры, поговорили об этом с Ив[аном] Васильевичем]3; я боюсь быть невежливым и вместе с тем смерть не хочу показаться елейно-верноподданным. Мне было бы приятнее, чтобы поднесение оказалось лишним»4. В этих словах отражено не только желание молодого ученого распределить дарственные экземпляры своей опубликованной работы. Здесь проявилась позиция Ростовцева к сильным мира сего — позиция независимая и вместе с тем исполненная уважения к этим людям.
6 декабря 1897 г. Ростовцев заочно (он еще находился в Риме, где дописывал свою магистерскую диссертацию) был избран действительным членом Классического отделения Русского археологического общества. Видимо, в одном из заседаний Общества, уже после возвращения Ростовцева, и состоялось официальное представление его великому князю Константину Константиновичу5.
Это знакомство имело сугубо формальный характер — дистанция, разделявшая молодого ученого и председателя Общества, Президента Академии наук и члена Императорской фамилии, была чрезвычайно велика, почти непреодолима. Однако судьбе было угодно, чтобы в течение последующего десятилетия эта дистанция заметно уменьшилась. К 1910 г., когда великий князь и Ростовцев станут действительно близкими знакомыми и коллегами, сорокалетний ученый будет ординарным профессором Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов, членом-корреспондентом (с 1908 г.) Академии наук, автором нескольких книг и более 100 научных работ.
Сближение столь разных по своему социальному положению и политическим взглядам людей во многом определялось теми переменами, которые произошли в жизни России. Глубочайшие социальные потрясения 1905 г. преобразили все общество. Россия стала de facto конституционной монархией с парламентским представительством. Интеллигенция по-новому осознала свое место в политической жизни страны, и многие ее представители активно приняли участие в процессе социальных преобразований. В числе этих решительно настроенных на перемены людей оказался и Ростовцев, политическая позиция которого определялась идеями партии конституционных демократов. Следует отметить, что активная политическая деятельность ученого весьма способствовала росту его авторитета в общественной жизни России.
Революционные события 1904—1907 гг. разделили все российское общество на различные политические группировки, великий князь Константин Константинович, естественно, принадлежал к монархической партии, считавшей, что в условиях войны с Японией потрясение основ государственного строя чревато непредсказуемыми последствиями для России. Он считал, что государь и правительство должны сами предпринять шаги для реформирования российского общества. Его позиция была выражена на заседании членов правительства и великих князей в Петергофе, после которого царь подписал 12 декабря 1904 г. манифест о программе реформ6.
Но усилия правительства изменить сложившуюся ситуацию были блокированы тем общественным настроением, которое сформировалось в результате радикальных решений ноябрьского Земского съезда и судьбы Порт-Артура. К этому времени относится любопытный


234
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
эпизод в биографиях великого князя и Ростовцева, когда заочно столкнулись их личные позиции по вопросу о путях и характере перемен в жизни российского общества.
Десять дней спустя после событий 9 января 1905 г. в петербургской газете «Наши дни» появилась статья «Нужды просвещения», подписанная 342 учеными, среди авторов которой был и Ростовцев. Содержание этой статьи было выработано в конце 1904 г., в условиях стремительного нарастания социально-политического кризиса. В историю событий 1904 — 1907 гг. этот период вошел под именем «банкетных революций», ибо по всей стране земством организовывались различные съезды и банкеты, на которых принимались коллективные обращения их участников к правительству7.
В конце 1904 г. в печати была опубликована серия статей о положении народного просвещения8. В них говорилось о необходимости организации профессиональных союзов работников высшей и средней школы. В результате обсуждения этих статей в комитете столичных ученых, разделявших позицию кадетов (к числу которых относился и Ростовцев), было решено разработать специальную записку о положении народного просвещения в России9. Огласить ее планировалось 12 января 1905 г. в Татьянин день на юбилейном банкете в честь 150-летия Московского университета. Поскольку из-за событий 9 января 1905 г. банкет не состоялся, обращение было опубликовано 19 января в газете «Наши дни».
Статья «Нужды просвещения», ставшая впоследствии известной под именем «Записки 342 ученых», содержала детальный разбор главных причин, которые тормозили развитие науки и просвещения на всех уровнях научной и учебной системы России. Главные выводы этого анализа были сформулированы политически предельно остро.
«Ужасающее состояние отечественного просвещения не дозволяет нам оставаться безучастными и вынуждает нас заявить наше глубокое убеждение, что академическая свобода несовместима с современным государственным строем России... Мы, деятели ученых и высших учебных учреждений, высказываем твердое убеждение, что для блага страны безусловно необходимо установление незыблемого начала законности и неразрывно с ним связанного начала политической свободы. Опыт истории свидетельствует, что эта цель не может быть достигнута без привлечения свободно-избранных представителей всего народа к осуществлению законодательной власти и контролю за действиями администрации. Только на этих основах обеспечения личной и общественной свободы может быть достигнута свобода академическая — это необходимое условие истинного просвещения».
Поскольку под статьей стояли подписи не только либеральных профессоров, но и семнадцати академиков и одного члена-корреспондента Императорской Академии наук, публикация «Записки...» стала событием поистине сенсационным: к царскому правительству обращались с требованиями политического характера, среди прочих, высшие государственные чины российской науки
27 января петербургская газета «Русь», издаваемая
А.С.Сувориным, без ведома редакции «Наших дней» перепечатала тексты трех обращений ученых, инженеров и московских промышленников.
Сам факт появления «Записки 342 ученых» сразу в двух известных столичных газетах и все более усиливавшийся резонанс в обществе, который вызвала «Записка...»11, не могли оставить безучастным Президента Академии наук. В своих дневниках великий князь Константин Константинович подробно описал ход событий тревожных и трагических дней начала февраля. Получив от П.Е.Кеппена текст «Записки...», опубликованный в газете «Русь», великий князь подготовил ответное письмо членам Академии, подписавшим обращение ученых. Соглашаясь по существу со многими требованиями ученых и признавая тяжелое положение начальных, средних и высших учебных учреждений и научных организаций, а также «тяжелую участь ученых и всех, кто трудится на поприще народного просвещения», великий князь, тем не менее, решительно отказывался признать законной ту форму, в какой эти требования были предъявлены правительству12. Свое письмо великий князь собирался зачитать на Общем собрании 5 февраля и затем опубликовать, но трагическое событие в Москве — убийство московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича — надолго удалило требования ученых из поля зрения Президента Академии наук. Выехавший в Москву на погребение близкого ему человека, великий князь вернулся в Петербург только 17 февраля. В восприятии Константина Константиновича кампании либералов с их радикальными требованиями и кровавый террор, развязанный против Августейшей фамилии, были, очевидно, неразрывно связанны друг с другом. Вот почему, невзирая на уговоры вице-президента П.В.Никитина, великий князь в первый же день своего пребывания в столице разослал свои возражения на «Записку» академикам в виде официального циркулярного письма.
Ответная реакция ученых на письмо Президента была для него совершенно неожиданной. Четырнадцать членов Академии наук решительно подтвердили свою позицию, изложенную в тексте «Записки...», а академик И.П.Бородин, уязвленный замечанием великого князя о том, что ученые, находясь на государственной службе, предъявили ультиматум правительству, подал прошение об отставке из Академии и от государственной службы вообще.
В Академии наук назревал политический скандал, и, желая предупредить его, великий князь решил уступить коллегам, не меняя, впрочем, своего отрицательного отношения к «Записке...». 4 марта 1905 г. на Общем собрании Академии наук он призвал ученых не отвлекаться «политическим разномыслием от ученых занятий». Кризис был преодолен. Даже академик И.П.Бородин забрал назад свое прошение об отставке после беседы с
А.П.Карпинским. В.С.Соболев справедливо отметил в своей книге, что «желание и умение Константина Константиновича найти в себе силы и пойти на подобный компромисс делает ему честь»13. Однако, проявляя политическую терпимость, великий князь оказался куда более прозорливым человеком, чем многие решительно настроенные интеллигенты. Когда в результате революционных потрясений 1905 г. стала очевидной опасность крушения государства, а вместе с ним и науки, и культуры, в среде передовой части интеллигенции произошла переоценка многих революционных «банкетных» идей. Правительство нашло в себе силы сделать шаг навстречу разумным требованиям нового времени. В ответ на это в


М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович
235
среде интеллигенции, добившейся многих реальных прав и нового положения в обществе, постепенно была выработана идейная позиция, нашедшая свое выражение в знаменитом сборнике «Вехи»14. То, что М.И.Ростовцев в результате первой русской революции стал на позиции «веховства», подтверждается не только фактом его сближения с основными авторами «Вех» — П.Б.Струве, М.О.Гершензоном, Н.А.Бердяевым, но и его позицией во время революции 1917 г. и, особенно, после Октябрьской революции. Именно с веховских позиций Ростовцев оценил то. что произошло в октябре 1917 г.15.
Определенная перемена политических позиций и великого князя, и ученого, а также возрастание роли Ростовцева в научной и общественной жизни Петербурга ( в 1908 г. он был избран членом-корреспондентом Императорской Академии наук16) способствовали тому, что между Ростовцевым и великим князем Константином Константиновичем к 1910 г. установились прочные дружеские отношения. На это указывает, например, участие Ростовцева в процедуре выдвижения И.А.Бунина на Пушкинскую премию 1909 г., при том, что отзыв о Бунине был написан Константином Константиновичем17.
В 1910 г., судя по дневникам великого князя Константина Константиновича, состоялось их личное.цеофи- циальное знакомство, которое сразу же переросло в творческое сотрудничество. В четверг 21 января 1910 г. великий князь записал в своем дневнике: «...На обед меня позвали к Котляревским, или, вернее, я сам к ним назвался. Были еще у них акад[емик] Ф.Н.Чернышев, некто Зарудный и известный археолог М.И.Ростовцев с очень милой женой Софией Михайловной»18. В непринужденной беседе великий князь поинтересовался творческими планами Ростовцева. Ученый поделился с Августейшим поэтом сюжетом, который должен был его заинтересовать: в самом начале 1909 г. директор Керченского музея В.В.Шкорпил прислал Ростовцеву текст греческой эпиграммы, найденной близ нимфейского городища. Заинтригованный возможностью сделать перевод оригинального древнегреческого стихотворения, К.Р. попросил Ростовцева передать ему копию надписи с подстрочным переводом, что Михаил Иванович и сделал на следующий день. Уехав на субботний и воскресный день из Петербурга в Павловск, великий князь в тиши зимнего уединения обдумал вариант перевода греческой эпиграммы. 24 января, вернувшись в Петербург, К.Р. сделал следующую запись в дневнике: «Суббота 23 января (Мраморный, вечером 24-го)... М.И.Ростовцев говорил мне о камне, найденном на юге России, если не ошибаюсь, неподалеку от Керчи. Этим камнем, пирамидальной формы с просверленным отверстием, пользовались рыбаки, привязывая его ради тяжести к сетям. На нем оказалась греческая надпись в стихах. Я просил Ростовцева списать мне это четверостишие с подстрочным переводом. На утренней прогулке обдумывал, как бы переделать его по-русски. К возвращению домой к завтраку перевод в голове был готов»19.
В тот же день из Павловска К.Р. написал Ростовцеву письмо, которое, вместе со следующим ответом Августейшего поэта, сохранилось в архиве ученого20.
«Многоуважаемый Михаил Иванович,
с благодарностью за греческую надпись с подстрочным русским переводом. Я попытался передать ее стихами; вот они:
Здесь, о Гликария, здесь, о царица, Асандра супруга,
У родника Твоего выпил воды я с вином;
Жажду свою утолив, молвил я: и при жизни и в смерти
Всем, кому гибель грозит, Ты избавленье даришь.
Прошу Вас, отложив попечение об оскорблении самолюбия переводчика, откровенно сообщить мне, удовлетворяет ли Вас эта попытка переложения. Особенно был бы рад, если бы Софья Михайловна приложила свое суждение к Вашему. Вы очень одолжили бы меня, придумав точное, но, по возможности, полное и вместе с тем краткое заглавие этому четверостишию: требуется включить в заглавие и местность, где ключевой камень был найден.
Искренне Вас уважающий
Константин»21.
Ростовцев ответил сразу же по получении письма. О его ответе можно судить по письму великого князя, которое содержало исправленный вариант дистиха:
«Мраморный дв[орец]
27.1.10
Очень благодарю Вас, многоуважаемый Михаил Иванович, за одобрительный отзыв об эпиграмме и за полезные указания, которыми я поспешил воспользоваться.
Включить в нее пирамиду и слово близродниковая я постеснялся: первая была бы непонятна читателю, а второе слишком искусственно.
Предлагаю следующий вариант:
ФОНТАН У МОГИЛЫ В НИМФЕЕ (эпиграмма)
Здесь, о Гликария, здесь, о супруга Асандра, испил я Из родника Твоего влаги студеной с вином;
Жажду свою утолив, я промолвил: при жизни и в смерти
Всем, кто нужду потерпел, Ты избавленье даришь.
Жаль, что Вы не можете утверждать, что Гликария была царица. Думаю, что вставка студеной мне простится. Гибель заменена нуждою, может быть, в ущерб поэтичности. Hiatus, т.е. сочетание двух гласных, можно найти в гекзаметрах Пушкина, напр[имер]: водой уронив; вода изливаясь; умы уловляют и т.д.2-2. Поэтому полагаю, что сочетания: Асандра испил, или свою утолив, или ты избавленье простительны. Мне будет особенно приятно, если Вы пожелаете воспользоваться моим переводом эпиграммы для Вашей заметки в Известиях Императорской археологической комиссии. Но до напечатания надо будет условиться относительно окончательной передачи эпиграммы. А потому буду ждать Вашего отзыва о варианте и сравнения его с первоначальной редакцией.
Искренне Ваш
Константин»23.
Ростовцев был удовлетворен вторым вариантом перевода. После согласования, в результате которого К.Р. заменил слово «нужда» на «беда», поэтический перевод вошел в состав статьи М.И.Ростовцева и
В.В.Шкорпила24.
На следующий год после выхода в свет этой статьи великий князь, готовя к изданию том своих поэтических переводов, включил в него и нимфейскую эпиграмму,


236
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
посвятив ее Ростовцеву25. Особенно интересным в этой публикации представляется следующий факт. Если для научного издания великий князь Константин Константинович, уступая требованиям ученых и в ущерб поэтической ценности, изменил первоначальный текст перевода, то в своем издании К.Р. — поэт одержал верх над требованиями буквальной научной точности. Нимфейская эпиграмма с посвящением Ростовцеву и параллельным греческим текстом была опубликована в первом варианте, более изящном.
31 января 1912 г. Ростовцев ответил на получение томика стихотворений К.Р. письмом, в котором, помимо благодарности, высказал свое мнение о публикации литературных переводов вообще.
«Ваше Императорское Высочество!
Позвольте от души поблагодарить Вас за прекрасный Ваш дар и за ту великую честь, которую Вы мне оказали, посвятив мне один из перлов Вашего сборника. В высшей степени интересна Ваша идея помещать везде рядом с переводом и оригинал, способ, который мы, классики, не боящиеся проверки, практикуем уже давно и которого избегают те, которым оригиналы их переводов страшны.
С тревогой читал о Вашем, к счастью, уже прошлом недомогании, позвольте пожелать Вам полного и быстрого окончательного выздоровления и возвращения возможности продолжить Вашу разнообразную и везде одинаково ценную и важную культурную работу.
Вашего Императорского Высочества покорнейший слуга
М.Ростовцев»26.
Необходимо, впрочем, отметить, что посвящение Ростовцеву перевода нимфейской эпиграммы было данью великого князя вовсе не за публикацию стихотворения на страницах Известий Императорской археологической комиссии. Поэт К.Р. благодарил ученого за помощь в большой творческой работе, исполненной великим князем в 1910—1912 годах. Это была его знаменитая драма «Царь Иудейский», которая являет собой венец поэтического, литературного и научного творчества великого князя Константина Константиновича. По моему мнению, «Царь Иудейский» — одно из замечательных произведений русской литературы первой половины XX в.
Текст драмы, равно как и театральная судьба этого произведения, еще ждут своего обстоятельного исследования. Эта задача выходит за рамки данного очерка, и потому я ограничусь лишь рассмотрением того влияния, которое оказал на великого князя Ростовцев, влияния, очень важного для объективного описания исторических реалий, воссоздаваемых в драме.
Прежде всего обращает на себя внимание одинаковое отношение великого князя Константина Константиновича и Ростовцева к теме драмы, посвященной последнему периоду земной жизни Иисуса Христа и его Воскресению. И поэт, создавший светское произведение на важнейший религиозный сюжет, и ученый, рассмотрев- щий событийную канву поэтического произведения сквозь призму строгой научной критики, подходили к этой теме с православных позиций и с глубокой верой.
Это созвучие в настроениях поэта и ученого представляется важным для понимания облика Ростовцева. В историографии бьпует мнение о нем как о позитивисте,
ученом с ярко выраженным материалистическим мировосприятием. Однако это не так.
Обратимся к семейной переписке Ростовцевых и Ивановых за 1910 год27. Возвращаясь из Рима, по дороге в Берлин, Михаил Иванович и Софья Михайловна Ростовцевы сделали в сентябре этого года остановку в небольшом немецком городке Обераммергау, с целью посмотреть известное во всей Европе театральное представление на тему Страстей Господних. Эти мистерии, проводившиеся раз в 10 лет, возникли еще в 1634 г., когда жители Обераммергау дали обет проводить эти представления, чтобы избавить город от эпидемии чумы.
В 1900 г. побывавший в этом городе М.А.Волошин оставил любопытные воспоминания о характере мистерий. «Во второй половине XIX в., — писал он, — когда эти мистерии в Обераммергау начали постепенно входить в моду, они подверглись коренной переработке. Текст их был расширен, систематизирован и приведен в литературную форму, т.е., другими словами, совершенно испорчен при благочестивом содействии пастора, который... совершенно некстати ввел в наивную средневековую28 народную драму ложно классические формы и греческие хоры, музыка к которым была написана местным школьным учителем»29.
Впечатления, вынесенные Михаилом Ивановичем после просмотра театральных представлений, хорошо согласуются с общими взглядами Ростовцева на христианство. В открытке от 2 сентября, посланной С.М.Рос- товцевой В.И.Иванову и В.К.Шварсапон (с изображением одной из сцен обераммергауской постановки), она передает слова мужа: «М(ихаил) И(ванович) уверяет, что кощунственно и скучно»30.
Вернувшись в Петербург, С.М.Ростовцева в письме от 6 сентября подробнее изложила свои и Михаила Ивановича впечатления. «Обераммергау нас разочаровал: слишком много искусственного, виртуозного, погони за реализмом. Религиозного впечатления, по-моему, нет. М[ихаил] И[ванович] уверяет, что на религиозного человека должно произвести впечатление кощунства. Иуда, несомненно, видел Поссарта, а Христос похож на раздобревшего соборного протоиерея. Хоры поют как на акте в среднеучебном заведении. Лучше всех Ирод, Пилат и старейшины еврейские. В них осталось кое-что из наивного представления баварского крестьянина о царях и первосвященниках. Истории и религии мало. Слишком все модернизировано под немца и космополита туриста. Слащаво и тщательно вычеркнуто все устаревшее и наивное. Лучше было бы, если бы они играли похуже и попроще, а то словно провинциальные актеры средней руки, а Пилат валяет прямо по учебнику римской истории после Нибура»31.
После поездки Ростовцевых в Обераммергау прошло всего лишь около года, и Ростовцев, уверенный в кощун- ственности подобных драматических посягательств на темы Священного Писания, стал одним из активнейших научных консультантов драмы К.Р. «Царь Иудейский». Подобная перемена отношения ученого к театральной трактовке Страстей Господних могла произойти только при одном условии: драма К.Р. «Царь Иудейский» должна была быть совершенно новым решением этой темы.
Нелегкая и весьма ответственная задача была решена К.Р. Христос ни разу не появляется на сцене как персонаж пьесы, хотя остается ее главным героем — присут¬


М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович
237
ствие Христа ощутимо во всей атмосфере спектакля32. То же можно сказать и об учениках Христа. На сцене действуют второстепенные персонажи евангельской истории: члены синедриона Иосиф Аримафейский и Никодим, снявшие Христа с креста и похоронившие его; Симон Киренеянин, несший крест Иисуса; Руф и Александр, упомянутые св.Марком как дети Симона; Варти- мей, слепец из Иерихона, исцеленный Иисусом и сопровождавший его; Иоанна, служившая при дворе Ирода, — свидетельница не только крестных страданий Христа, но и одна из первых, кто увидел его после Воскресения. К этому кругу героев автор пьесы прибавил рабыню Лию — вымышленный персонаж, а также центуриона, принявшего христианство сразу после Воскресения Христа.
Иудеи в спектакле были представлены саддукеем и четырьмя фарисеями, имена которых не упоминаются.
Язычники-римляне, участвующие в драме, — Пон- тий Пилат, его жена Клавдия Прокула, сочувствовавшая Иисусу и противившаяся его казни, префект и трибуны (вымышленные персонажи). Таков круг основных действующих лиц драмы.
Переходя к рассмотрению сюжетной линии произведения, я намечу лишь основную его линию и упомяну ряд деталей, которые важны для темы этого очерка.
Действие драмы происходит в Иерусалиме. Оно охватывает недельный срок от дня торжественного входа Христа в этот город до дня Воскресения. Между первым и вторым действиями проходит четверо суток, между третьим и четвертым — сутки с небольшим.
Первое действие разворачивается на окраине Иерусалима. В вечернем блеске зари на улице, по которой только что проследовал Христос к Храму, встречаются Иосиф и Никодим. Они становятся случайными свидетелями сговора саддукея и фарисеев, задумавших погубить Христа. Чуть позже Иосиф встречает процессию жены Пилата — Клавдии Прокулы и ее подруги — христианки Иоанны (по первоначальному замыслу К.Р., носилки Прокулы несли римские легионеры). Иосиф предупреждает Прокулу о готовящемся преступлении.
Второе действие происходит в покоях Понтия Пилата, расположившегося во дворце Ирода. Оно открывается сценой встречи влюбленных невольников Лии и Александра, которым несколько дней назад помешали при ночной встрече за городом в Гефсиманском саду спешащие куда-то вооруженные люди. Вскоре за пришедшей к Прокуле Иоанной во дворец является Иосиф с печальной вестью об аресте Иисуса и суде над ним. Прокула и Иосиф сообщают об этом Пилату, но обстоятельному разговору мешают прибывшие из Рима в Иудею префект когорты и трибуны, которых Пилат встречает враждебно из-за сословного неравенства. Он расспрашивает их о делах в Риме и об их путешествии, но в этот момент толпа приводит ко дворцу Иисуса. За сценой начинается суд Пилата, в то время как префект и трибуны пытаются отвлечь Прокулу беседой о судьбах жен прокураторов в провинциях. Возвратившиеся с суда Понтий Пилат и центурион, рассказав подробно о ходе суда и о своем решении направить Иисуса к Ироду, расспрашивают гостей из Рима о событиях в столице империи. Пилат узнает от префекта о гибели Сеяна — его покровителя. Смерть всесильного фаворита Тиберия обещает много осложнений и перемен. И они не замедляют тут же появиться —
гонец, приехавший от легата Сирии, требует к себе Пилата. Легат, уже извещенный о смерти Сеяна, притеснителя иудеев, вызывает прокуратора с ответом за его гонения на иудеев и глумление над их религиозными обычаями.
Иоанна, вернувшаяся из резиденции Ирода, рассказывает Прокуле, Лии и Александру о суде Ирода и о решении повторно отвести Иисуса к Пилату. Прокуратор, упрашиваемый женой о милости к невинному Иисусу, находится под сильным впечатлением от известий из Рима и Сирии. Он уходит на второй суд, который в сценическом действии показан так же, как и первый.
В третьем действии две картины. Первая рисует события, разворачивающиеся близ дома Иосифа Арима- фейского в тот момент, когда за сценой легионеры ведут на казнь Иисуса. Симон Киренеянин (первоначально у К.Р. — раб Иосифа, но затем — его садовник) бросается на помощь упавшему в изнеможении Иисусу. Вторая картина представляет трапезную в покоях Пилата. Прокуратор, его гости из Рима и Прокула застольничают. Веселью, однако, мешают слышный в открытых покоях голос левита, призывающего молиться за казненных, постоянные просьбы Прокулы отменить казнь, да все сгущающиеся сумерки в середине дня. Префект и трибуны все же пытаются веселиться. Они стремятся отвлечь Прокулу от ее тяжелых мыслей рассказами об обычаях в Египте и развлекаются, глядя на танцы сирийских рабынь. В кульминационный момент веселья небо над Иерусалимом заволакивает тьма. Раздаются раскаты грома. Сверкает молния, и землетрясение потрясает дворец Ирода. Спустя какое-то время тьма мгновенно рассеивается, и в ослепительном блеске солнечного дня Прокула объясняет обескураженным сотрапезникам истинную причину знамения.
Четвертое действие разворачивается в саду Иосифа Аримафейского в предрассветный час того дня, когда воскрес Иисус. К.Р. мастерски решает проблему соотношения реалий евангельского рассказа с динамикой многопланового сюжета драмы, заканчивающейся большим радостным и жизнеутверждающим монологом Иосифа Аримафейского. Театральное действие драмы под звуки торжественного песнопения завершает поднятие из-за рампы занавеса, расписанного белыми лилиями.
Такова в основных деталях канва драматического произведения К.Р., которое в роскошном издании 1914 г. поэт сопроводил детальнейшим аналитическим послесловием. Для написания этого приложения (а также для выверки фабулы самого повествования) К.Р. обращался ко многим своим коллегам по Академии наук, а также к тем ученым, с кем у него сложились добрые личные отношения33. Характер этой помощи раскрывают для нас письма, которые хранятся в личных архивных фондах К.Р., среди которых наиболее значительным по объему является корпус писем М.И.Ростовцева.
Два из них — от 12 ноября и 19 декабря 1911 г. относятся ко времени, когда К.Р. еще писал драму. Пять писем 1913 г. (от 24 августа, 4 сентября, 13 октября, 13 ноября и 4 декабря) были написаны Ростовцевым, когда он читал драму и вносил отдельные поправки как в ее текст, так и в комментарии к ней, которые писались К.Р. Письма 1914 года относятся уже ко времени постановки драмы на сцене Императорского Эрмитажного театра и к событиям, последовавшим после этой премьеры.


238
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
Сопоставление первых двух писем с текстом драмы показывает, что они написаны в то время, когда К.Р. работал над вторым действием пьесы3* Из ответа Ростовцева видно, что в этом году он просто консультировал великого князя по целому перечню вопросов, которые тот направил ученому в письме. Ростовцев еще не знал всех деталей фабулы, а потому его ответы, при всей их краткости, широки и разноплановы.
В своем письме к Ростовцеву К.Р. стремился выяснить несколько важных вопросов, от ответа на которые зависело многое в сюжетной композиции драмы. К.Р. волновало следующее: 1) возможно ли допустить присутствие рабов-иудеев в доме Пилата?; 2) какова была ситуация в Иудее после казни Сеяна, и могла ли смерть императорского фаворита повлечь за собой перемену в отношении официального Рима к делам в Иудее?; 3) могли ли иудеи держать рабов иудеев же?; 4) кто и по каким причинам мог приехать из Рима в Иудею к Пилату в дни расправы над Иисусом?; 5) какими путями «туристы» из Рима могли попасть в Иудею?
12 ноября великий князь получил от Ростовцева письмо следующего содержания:
«1911, 11 ноября
Ваше Императорское Высочество !
Прежде всего очень прошу Вас извинить меня, что отвечаю Вам не в день получения Вашего письма: не все книги для справок были под рукою.
На Ваши вопросы позвольте для порядка ответить по пунктам.
1. У Понтия Пилата предположить раба иудея и рабыню иудейку вполне возможно. Во время завоевания Понтием Иудеи, т. е. приблизительно за сто лет до управления Пилата, тысячи рабов-иудеев погнали в Рим. В эпоху Тиберия 4000 этих иудеев, которые были уже отпущенниками, были посланы Тиберием в Сардинию для усмирения этой дикой местности, т. е. в сущности высланы. (Тиберий и Сеян в это время были настроены против евреев, чем и объясняется как и эта мера Тиберия, так и резкое поведение Пилата по отношению к евреям во время его долгого пребывания в Палестине; после смерти Сеяна настроение Тиберия по отношению к евреям изменилось, и, возможно, поэтому Пилат был смещен Вителлием, легатом Сирии, и отправлен в Рим держать ответ за историю с избиением самаритян у горы Гари- зим.) Нет ничего невероятного, что потомки этих пленных могли быть, рабами у знатных римлян еще при Тиберии. Пилат еще в Риме мог желать иметь рабов-иудеев, которые могли быть ему полезны в его провинции. Рабы- евреи из Киренаики тоже вполне возможны, так как Ки- ренаика — где один из четырех кварталов города был иудейский — в конце I века до Р.Хр. не без внутренних осложнений переходила из рук в руки. В эпоху Траяна киренейские евреи подняли даже восстание против Рима. Но все-таки должен сказать, что рабы-иудеи не очень ценились в Риме, так как по натуре были упрямы и неподатливы и строго держались своего закона. Этим объясняется, почему их так легко отпускали на волю и в Риме при Тиберии оказалось 4000 отпущенников-евреев.
2. Знатные и богатые иудеи конечно держали рабов, как и все другие народы античности. Однако мне известны только случаи иудеев, имеющих рабов других национальностей, и евреев в рабстве у лиц из других народов;
охотно ли держали евреи рабов евреев же, для меня представляет большой вопрос, но, конечно, невозможным я ничего не считаю.
3. В эпоху Тиберия вряд ли знатный римлянин поехал бы турировать в Иудею: это не Египет, не Греция и не Малая Азия. Но у Понтия Пилата, несомненно, были наместники, лица если не сенаторского (Понтий сам был только всадником, человеком, вероятно, имевшим длинную военную офицерскую карьеру за плечами, может быть в претории, то есть в гвардии, может быть в провинциях), то всаднического сословия, прежде всего молодые всадники — командиры тех вспомогательных когорт (батальонов пеших солдат) и аль (эскадронов или кавалерийских полков), что стояли в Кесарии и составляли гарнизон Иудеи. Одна из этих когорт стояла в Иерусалиме. Эти офицеры, вероятно, составляли постоянное общество Пилата и тогда, когда он изредка наезжал в Иерусалим, где останавливался во дворце Ирода. Они, а может быть, и другие молодые люди, скорее всего все- таки откомандированные офицеры (управление Иудеей было военное), помогали Пилату и в его судебной деятельности. Вообще жизнь в Иерусалиме во времена наездов туда Пилата вряд ли была сладкая: евреи постоянно бушевали, а жить Пилату приходилось во дворце-крепости Ирода. Недаром же все это кончилось кровавой историей при Нероне, Веспасиане и Тите. Не думаю, чтобы все это очень привлекало туристов из Рима в Иерусалим. Но, повторяю, римляне из высшего общества в Кесарии при Пилате были всегда и менялись довольно часто, приезжая туда из Рима или провинции и уезжая к дальнейшим местам служения.
4. Путей в Сирию и Палестину было несколько, самые обычные морем. Обыкновенно из Рима ехали обычным путем по Аппиевой дороге в Брундизий (Бриндизи), оттуда, чтобы не огибать бурной Малей, где гибло немало кораблей, переправлялись в Патрас или прямо на коринфский перешеек; через Коринф следовали в гавань Коринфа — Кенхреи, здесь опять садились на корабли и шли обычным путем от острова к острову через Делос и другие острова Архипелага на Родос. Отсюда мимо берегов Ликин, Памфилии и Киликии шли в Таре и далее по берегу в Антиохию; иногда, минуя Таре, в ту же Антиохию можно было продолжить морское путешествие до Кесарии, но предпочитали прекрасную сухопутную дорогу вдоль берега моря.
Часто выезжали не из Брундизия, а из Пуцциолы (Pozzuoli) прямым трактом в Александрию, а оттуда сухим путем через Суэцкий перешеек в Кесарию. Этот путь любили, так как верили в искусство александрийских капитанов и в морские качества их больших и крепких судов.
Наконец, люди, не выносящие моря, могли пробраться в Иудею и почти сплошь по суше по превосходным мощеным дорогам. Из Брундизия в одни сутки переезжали в один из портов Эпира (Диррахий, Аполлонию или др.), откуда по Эгнатиевой дороге через Македонию и Фракию добирались обыкновенно до одного из портов Геллеспонта. Переехав через Геллеспонт в Азию, добирались вдоль моря в Смирну, а оттуда по большой дороге через Сарды, Филадельфию, Лаодикею, Апамею, Ико- ний, Пану и Таре в Антиохию.
Если хотели миновать и переезд от Брундизия до Эпира, то ехали через Северную Италию до Аквилеи,


М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович
239
затем вдоль Савы до Белграда и оттуда через Софию и Филиппополь в Византию. Через Босфор перебирались в Азию и через Никомедию и Анкиру попадали на описанную уже выше дорогу. Этот путь рекомендует путеводитель 333 г. по Р.Хр. паломникам, едущим из Бордо в Иерусалим.
В заключение позволю себе обратить внимание Вашего Высочества на одну превосходную книгу, может быть, Вам уже известную. Это: Е. Schuler, Geschichte des Judischen Volkes im Zeitalter Jesu Christi (Leipzig, Bd. I—
III. 	1901 \ 19072), 3-е издание, т. 1—III. Здесь Вы найдете ответ, с приведением материала, на все вопросы, касающиеся обстановки, в которой жил и действовал Спаситель. Прекрасный перевод Флавия Иосифа на французский язык с превосходными комментариями издают Th. и S.Reinach в Париже. Само собою разумеется, что я буду счастлив служить Вашему Высочеству своими скромными сведениями и в дальнейшем; очень прошу извинить меня за краткость сообщаемых немногих данных и за несвязность этого письма.
Вашего Императорского Высочества покорнейший слуга
М.Ростовцев»35.
Первый вопрос великого князя, на который Ростовцев ответил положительно, относился всецело к проблеме статуса Лии при дворе Пилата. И Лия, и ее возлюбленный Александр — фигуры эпизодические. Но в драме они выполняют роль очевидцев событий, происходящих за сценой, и в этом отношении значение их было чрезвычайно велико. Не менее важным для К.Р. был ответ Ростовцева на третий вопрос при решении ситуации с Иосифом и Симоном. Вероятно, К.Р. первоначально создавал такую ситуацию, при которой Симон был рабом у Иосифа. Осторожный и уклончивый ответ Ростовцева заставил поэта изменить ситуацию: Симон стал садовником Иосифа. Следует, однако, отметить, что в драме все-таки остался анахронизм, указывающий на первоначальный вариант К.Р.: сын Симона — Александр — является невольником Клавдии Прокулы.
Второй вопрос, заданный Ростовцеву, должен был проверить правильность важного психологического хода, придуманного поэтом. Настроение Понтия Пилата резко менялось между первым и вторым судилищами над Иисусом. Перемену же настроения, предрешившего по ходу драмы участь Иисуса, К.Р. стремился объяснить известиями, полученными прокуратором из Рима. Поэтому для К.Р. было необходимо знать точно не только ситуацию после смерти Сеяна, но и то, какими путями эта весть могла достигнуть Иерусалима.
Для решения этой задачи К.Р. вводит в повествование персонажи приехавших из Рима префекта и трибунов. Они играют большую роль в течение почти всего второго действия и во второй картине третьего действия. Многое из того, что написал Ростовцев в своих ответах на четвертый и пятый вопросы первого письма К.Р., мы находим в репликах этих персонажей36.
Некоторое время спустя К.Р., работая над диалогами Пилата, префекта и трибунов, обратился еще раз к Ростовцеву с просьбой более подробно охарактеризовать организацию римского войска и социальное положение основных чинов римской армии. Будучи человеком военным, Константин Константинович попросил ученого
также провести параллели между военными структурами Римской и Российской империй, что было обусловлено, вероятно, желанием почувствовать объемы той власти, которой пользовались военные и административные чины Римской империи.
18 декабря 1911 г. К.Р. получил от Ростовцева второе обстоятельное письмо. Приведенные в нем сведения К.Р. очень удачно использовал при характеристике персонажей — выслужившегося до положения прокуратора Понтия Пилата и молодых гвардейцев, карьера которых была во многом определена их социальным происхождением.
«Ваше Императорское Высочество!
Организация римского войска в провинциях в I в. по Р.Хр. была следующего характера.
Войска разделялись на регулярную пехоту и некоторое количество регулярной конницы — легионы (около 6000 человек) пехоты и турмы всадников (equites legiona- rii) — с одной стороны, и на иррегулярные так называемые вспомогательные войска, разделявшиеся на отряды по 500 и 1000 человек: ал и — кавалерийские полки и когорты — полки пехотные и иногда пехотно-конные (со- hortes equitatae).
Командование организовано на сословном принципе. Во главе войска провинции стоял легат императора, его наместник, соответствующий скорей всего нашему наместнику Его Величества или военному генерал-губернатору. Правителем провинции, ее проконсулом, согласно сохранившейся в принципате республиканской терминологии, был сам император (исключение составляли из больших провинций только две — Азия и Африка, где правители были самостоятельные проконсулы, в теории имевшие ту же власть, что и император). Легаты были всегда исключительно членами высшего сенаторского сословия. Им подчинены были все войска провинции всех родов оружия. Исключением из такой организации были только Египет — самостоятельное наместничество, где правителем (проконсулом) был не член первого, а член второго — всаднического сословия; Иудея — полу- самостоятельное наместничество в административном, а главное — военном отношении, зависимая от Сирии; в ней правителем, назначаемым императором, был также член второго всаднического сословия, но рангом ниже префекта Египта с титулом, который носили в других провинциях финансовые агенты императора, — прокуратор; его можно назвать военным губернатором, но в его распоряжении находились только войска второго ранга — вспомогательные, состоявшие не из лиц, имевших право римского гражданства, как то было в легионах, а из провинциалов, гражданством не обладавших и получавших его только после окончания службы; наконец, на положении Иудеи находились еще некоторые другие страны (альпийские провинции, временно Фракия, Мавритания), где особенно сильна была племенная организация.
Легату провинции подчинено было все офицерство первого и второго сословия: командир легиона — легат данного легиона, член сенаторского сословия, приблизительно наш дивизионный или бригадный [генерал] (под его командой находился не только легион, но и несколько кавалерийских и пехотных вспомогательных аль и когорт, составлявших в военное время с легионом одну тактическую единицу), затем трибуны легиона — командиры каждой одной из девяти когорт легиона (вроде


240
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
наших батальонных), обыкновенно члены первого сенаторского сословия, наконец, командиры (префекты) вспомогательных кавалерийских (аль) или пехотных (когорты) полков и подчиненные последним трибуны (обер- и штаб-офицеры) этих частей, почти исключительно члены второго служилого всаднического сословия.
Резкой сословной гранью отделены были от этих офицеров привилегированных сословий те, кто составлял душу римского войска, — корпорация центурионов, соответствующая не нашим унтер-офицерам и фельдфебелям, а скорее французскому корпусу saus-officiers.
Это были лица, начавшие службу с солдат, с нижних чинов (нижними чинами члены первых двух сословий никогда не начинали службу, а начинали службу прямо с трибунатов, то есть со штаб- или обер-офицерских должностей), прошедшие долгую и трудную чисто военную строевую и нестроевую карьеру и добившиеся обыкновенно во второй половине своей 20-летней (обычной для тогдашнего войска) службы назначения центурионами. На когорту в 600 человек их было 6, старшим в когорте считался первый, то есть командир первого манипула первой когорты. Эти первые центурионы каждой когорты были фактически командирами всей когорты, hr первый центурион первой когорты занимал еще более высокое положение и был ближайшим помощником легата легиона. Он-то и назывался старым или primus pilus, то есть первый пил, первый из пилоносцев (особое метательное копье). И по выходе в отставку эти лица сохраняли свой ранг и назывались "бывшими первыми пилами" — примипилляриями.
Повторю, что центурионы отнюдь не принадлежали к первым сословиям и только в виде исключения иногда награждались императором всадническим достоинством по окончании службы, но и от обычных солдат они отличались тем, что набирались не в провинциях, а в Италии и обыкновенно начинали свою службу в гвардии императора, состоявшей сплошь из италиков, откуда уже переходили на положение нестроевых и центурионов в войска провинциальные, вспомогательные и легионные.
Та же градация центурионов, что и в легионе, имелась и во вспомогательных когортах, где имелись и свои пилы. По большей части это были уже седеющие, суровые, закаленные люди, настоящие солдаты-профессионалы, очень хорошо обеспеченные, имевшие порядочное сбережение в войсковых кассах. Высших из центурионов легаты и прокураторы, вероятно, допускали и в свое общество, к своему столу. От массы войска их отделяла резкая грань.
В написанных строках содержится ответ на все вопросы Вашего Высочества: Reiter praefect есть командир кавалерийского полка, префект алы; Legions — или ко- horteu tribun — трибун легионной когорты (батальонный командир в легионах); Praefekteiner Auxiliarkohorte по рангу равен первым двум — это командир пехотного иррегулярного вспомогательного полка.
Звания, соответствующего корпусному, римский строй не знает; это звание соединилось со званием генерал-губернатора провинции; дивизионному или бригадному [генералу] соответствует легат легиона.
С радостью готов служить и в дальнейшем Вашему Высочеству по мере сил.
Готовый к услугам
М.Ростовцев»37.
С того дня, когда К.Р. получил второе письмо от ученого, прошло полтора года — текст драмы «Царь Иудейский» был закончен. Великий князь и Ростовцев нередко встречались на заседаниях Русского археологического общества. Вероятно, в этот период между ними продолжалась переписка по научным и литературным вопросам (на это косвенно указывает одно из первых сохранившихся писем Ростовцева к великому князю за 1913 г.).
Летом 1913 г. К.Р. напряженно работал над составлением научных комментариев к тексту своей драмы. В своем дневнике он тщательно фиксирует этапы этой работы. Благодаря этому можно судить о той роли, которую играл Ростовцев в процессе создания драмы.
27 августа великий князь записал в своем дневнике: «В примечаниях к Действующим лицам добрался до Префекта когорты. Вытащил из-под спуда письмо археолога М.И.Ростовцева, который еще в декабре 11 г. писал мне о римской военной организации, и ужаснулся: оказывается, в драме я напутал, изображая служебное положение префекта и трибунов: последние, как трибуны легиона, по службе старше первого, а по моему замыслу должно быть обратно. Кроме того, все трое по тому же замыслу должны быть сенаторского сословия, что было бы возможно, если б они служили в легионе, в Сирии. Но вопрос: попадали ли лица сенаторского сословия на службу во вспомогательные войска, какие и были в Цезарее? Опять написал Ростовцеву»38.
Михаил Иванович находился в Крыму, где он с женой проживал в Кореизе на даче тестя и работал над книгой о боспорской декоративной живописи. В эти дни Ростовцев получил от В.В.Котляревской письмо, в котором она сообщила о желании великого князя Константина Константиновича показать ему завершенный текст драмы. С этим же пакетом она переслала Ростовцеву и открытку К.Р., на которую он ответил 2 сентября, а 18 августа 1913 г. Ростовцев послал ему письмо следующего содержания:
«24.08.1339
Кореиз Мисхор
д[ача] Кульчицкого40 1913 г. 20 авг[уста]
Ваше Императорское Высочество!
Позвольте прежде всего, пользуясь случаем, принести Вам мою искреннюю признательность за Ваше чудное стихотворение, которое мне своевременно доставила Вера Васильевна Котляревская41.
Но позволю себе писать Вам не по этому поводу. Та же В.В.Котляревская сообщила мне только что, что Вы высказали в высокой степени лестное для меня желание, чтобы я ознакомился теперь же с Вашей новой драмой.
Я был бы очень счастлив сделать это немедленно здесь на юге в подходящей природе и в полном спокойствии, вне петербургской сутолоки, но затруднение заключается в том, что 31 августа я уезжаю отсюда в Петербург.
Таким образом, пока я отвечу Вере Васильевне и получу ее ответ, время уйдет, и я не буду иметь счастья прочесть Вашу драму в тех условиях, в каких мне хотелось бы это сделать.
Есть, однако, еще одна возможность, о которой мне и хотелось сообщить Вашему Высочеству. Мне известно, что по соседству с нами, в Хараксе пребывают двое Ваших сыновей. Мельком и случайно мне довелось слы¬


М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович
241
шать, что у одного из них имеется экземпляр Вашей драмы. Если это список новой последней редакции, то я мог бы легко получить его в ближайшие дни. Вашему Высочеству стоило бы только известить о Вашем желании одного из Ваших сыновей. С Дюльбером у меня постоянные сношения через воспитателя Его Высочества Романа Петровича В.В.Фурсенко.
Простите, Ваше Высочество, что затрудняю Вас этим письмом, но мне хотелось бы поскорее исполнить Ваше желание и создать для себя возможность внимательно и серьезно отнестись к тому удовольствию, которое меня ожидает.
Буде я ошибаюсь, и экземпляра Вашей драмы нет в Хараксе, то я уверен, что высланный Вашим Высочеством мне экземпляр дойдет скорее, чем экземпляр, посланный Верой Васильевной.
Позвольте, Ваше Высочество, еще раз поблагодарить Вас за лестное для меня внимание.
Вашего Высочества покорнейший слуга
профессор М.Ростовцев».
Получив от сына К.Р. — князя Олега Константиновича — в день отъезда из Крыма текст драмы, Ростовцев внимательно прочел ее, пользуясь досугом в поезде, и, как только приехал в Петербург, сразу же написал большое письмо великому князю, в котором изложил свои замечания.
«Петербург. 2 сентября. 1913 года.
Ваше Императорское Высочество!
Его Высочество Олег Константинович был так добр привезти мне свой список Вашей драмы в день моего отъезда. Таким образом, я мог ее прочесть и обдумать в вагоне, спокойно и ничем не развлекаясь и не отвлекаясь.
Не мне судить о художественных достоинствах "Царя Иудейского". На меня в чтении он произвел сильное впечатление. Отсутствие Христа и апостолов дает такую дразнящую дымку или пелену, которая повышает настроение и усиливает впечатление от того, что делается за сценой, и от тех, которые там действуют. Сцена суда и пир у Пилата могут при хорошей игре произвести яркое впечатление. Хороша и смена настроений из акта в акт. Чужим мне представляется во всем этом роман Александра и Лии, но, как эпизодические лица, они нужны.
Но все это не моего ума дело.
Что касается до моей специальности и точности античной обстановки, то позвольте обратить Ваше внимание прежде всего на некоторые мелочи.
В первом действии Прокулу и Иоанну несут на носилках воины. Это мне кажется невозможным. Воины были либо римскими гражданами, либо гражданами в будущем, носить же носилки было дело рабов — сирийцев или каппадокийцев. Изменить это нетрудно.
Что касается сестерций, то от Sestertium — сестерций правильный родительный падеж будет сестерциев, но в русском словоупотреблении издавна из сестерция сделали сестерцию и постоянно говорят сестерций. Ничего недопустимого я в этом не вижу. Правильнее и Кап- реи, а не Капрея, так как по латыни Саргеае, но и тут Капрея по аналогии с также неправильным Помпея (надо Помпеи — Pompeji) обычно в русской даже ученой литературе.
Неправильна и транскрипция наших переводов Евангелия претория, надо преторий (лат. Praetorium среднего рода).
Перехожу к более существенному. Прежде всего оговорюсь. Для художественных произведений я считаю анахронизмы допустимыми. Драма не история. С точки зрения критики евангельской истории многое в Евангелии считается, и не без основания, недостоверным, но это, конечно, нисколько не смущает поэта, драматизирующего Евангелие; и на мой взгляд, не должно смущать.
Поэтому я не знаю, сознательно ли Вы создали анахронизм в мотивировке действий Понтия Пилата. Сеян умер в 31 году по Р.Хр., Христос по обычной и Вашей датировке (в заглавии драмы) в 33. Дата эта неверна, но и верная (какая бы она ни была) не позволяет создать синхронизм — гибель Сеяна, смерть Христа. Обращаю Ваше внимание на это, так как в примечаниях Вы могли бы указать на то, что Вы создаете анахронизм сознательно из художественных соображений.
Второй мелкий анахронизм — это упоминание План- цины в разговоре о женах легатов провинции и прокураторов. Предложение Севера по разговору есть новость. Оно не могло иметь в виду Планцину, умершую в 33 году и бывшую женой легата только до смерти Германи- ка. Север в Вашей ситуации мог приводить в пример Планцину как прошлое. Это надо бы оттенить. Я знаю, что Вы имеете в виду место Тацита III, 33.34, но там предложение Цецины Севера датируется 20 годом и стоит в связи с историей Пизона и Планцины.
Мне думается, что и этот анахронизм надо бы оговорить в примечании. Иначе Вы дадите легкое и дешевое оружие в руки Ваших критиков.
Наконец, Ваши сомнения, о которых Вы пишете в Вашем письме, пересланном мне Верой Васильевной, о префектах и трибунах. Ситуация не дает повода к сомнениям. Префект как командир самостоятельного отряда хотя и не выше в иерархии, не знавшей строгости чинов нашей армии, но значительнее трибунов легиона. Конечно, трибуны легиона подчинены ему быть не могут. Но разве это вытекает из их разговоров и их речей? При чтении мне это не казалось.
Труднее вопрос о том, зачем попали трибуны легиона в Палестину. Я бы взял их как временно проезжающих через Палестину в Сирию, но этому противоречат интересные указания Пилата на жизнь в Иудее, которые жалко выпустить. Возможно, однако, что они посланы с каким-нибудь специальным поручением, которое могло заставить их во главе легионного отряда (vexillabio) пробыть в Палестине некоторое время. Во всяком случае, это такие тонкости римского военного дела, которые никому кроме десятка специалистов не могут броситься в глаза. А контраст свитских гвардейцев и выслужившегося армейского офицера очень хорош и Вам необходим. Я бы оставил так, как есть, может быть, устранив, если что есть в этом роде, указания на подчинение трибунов префекту и подчеркнув временное их пребывание в Палестине.
Разговор о дорогих ожерельях вполне жизненный, и сумма ценности ожерелья вполне возможна.
Вот то немногое, что мне бросилось в глаза. Все это филигрань, имеющая для художественной вещи второстепенное значение. В общем же, на мой взгляд, тон


242
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
жизни во дворце прокуратора схвачен верно и производит яркое контрастное впечатление к жизни Иудеи.
Всегда готовый к услугам Вашего Высочества покорный слуга
М.Ростовцев»42.
От внимания ученого не скрылись такие мелочи, как вынос носилок Клавдии Прокулы воинами, неправильное употребление (с точки зрения латинского языка) некоторых обрусевших слов и т.д. Но главными возражениями Ростовцева стали два принципиально важных с исторической точки зрения хронологических анахронизма, допущенных К.Р.
По тексту драмы получалось, что суд и казнь Иисуса происходили в Иерусалиме в тот момент, когда до прокуратора дошла весть о гибели Сеяна. Значение этого события для развития драмы уже было отмечено. Но, в действительности, Сеян был убит за несколько лет до казни Иисуса.
Другой хронологический хиатус был замечен Ростовцевым в диалогах одиннадцатого явления второго действия, когда префект и трибун упоминают как новость событие, произошедшее более 10 лет тому назад.
Причина появления данных анахронизмов вполне очевидна: К.Р., попытавшийся самостоятельно разобраться в сложной проблеме хронологии жизни Иисуса Христа, не смог удержать в равновесии свое поэтическое воображение и, балансируя между трудносопоставимыми разнородными историческими фактами, попал в трудное положение. Преодолеть эту ситуацию К.Р. смог только благодаря буквальному исполнению советов Ростовцева.
Следует подчеркнуть, что к мнению ученого К.Р. прислушивался не только в работе над драмой, но и при организации ее постановок в Эрмитажном театре. Вот что записал К.Р. в дневнике 4 октября 1913 г.: «Вечером репетиция перемены декораций "Царя Иудейского" в Эрмитажном театре... Зрителей было немного, кое-кто из Измайловцев, но главное, был археолог М.И.Ростовцев. Важно было его мнение о декорациях покоев Пилата. Во
2-м действии он не одобрил помпеянский стиль, бывший провинциальным. Ирод Великий, вероятно, отделал свой дворец более пышно и величественно. В 1 картине III действия Ростовцев забраковал имплувиум из четырех колонн зеленоватого мрамора в левом углу. Его уберут. Мы видели только четыре первых декорации. 5-я еще не готова»43.
Обратившись к тексту драмы после прочтения письма Ростовцева, К.Р., где это было возможно, выправил неточности: в первом действии носилки Клавдии Прокулы выносят рабы44, в диалоге префекта и первого трибуна делается акцент на то, что они вспоминают ситуацию тридцатилетней давности, когда Сенат рассматривал законопроект Севера Цецины о запрещении легатам и прокураторам брать в свои провинции жен, и т.д.45
В особых комментариях к драме К.Р. объяснил те неточности и анахронизмы, которые по тем или иным причинам изменить в стихах было невозможно46. Так же К.Р. поступил и с главным анахронизмом своей драмы, проделав при помощи Ростовцева своего рода исследование данного вопроса.
Великий князь, знакомый с принятой в науке датировкой рождения Иисуса и помня свидетельство Еванге¬
лия от Луки: «В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле. Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею» (II, 1—2), попросил Ростовцева разыскать одно из последних по времени исследований на эту тему — работу В.М.Рамзея.
13 октября 1913 г. он получил ответное письмо М.И.Ростовцева следующего содержания:
«13.Х.1347.
Ваше Императорское Высочество!
Простите, что так задержался с исполнением своего обещания, но брошюру Ramsay мне удалось найти только сегодня. Обращаю Ваше внимание на то, что в этом году появилась и русская книга на ту же тему проф.Н.Глубоковский, О Квириниевой переписи в связи ее с Рождеством Христовым. Киев 1913. Я этой книги не видел, но думаю, что она гл[авным] обр[азом] реферирует статью Ramsay. Не знаю, где напечатана была статья Ramsay; думаю, что в Quarterly Review48.
Что касается до легата Сирии в 33 г., то весьма вероятно, что им был не Элий Лалия, отозванный в 32 г. (т.е. он, собственно говоря, в Сирии не был, а управлял ею через своего легата Пакувия), а Л.Помпиний Флакк (с 32 по 35 г., судя по монетам).
Последнее по времени сопоставление материала об этом дает Amo Zang, Beitrage zur Geschichte des Kaisers Tiberius, Jena 1911.
Вашего Императорского Высочества покорнейший слуга
М.Ростовцев
1913 г. 12 Окт[ября]
P.S. Позвольте, пользуясь случаем, препроводить Вашему Высочеству одну мою статейку на тему, которая, может быть, Вас заинтересует»49.
Получив это письмо Ростовцева, великий князь тут же распорядился найти необходимую ему брошюру и уточнить место издания статьи W.Ramsay. 18 октября он сделал следующую запись в своем дневнике: «Теперь репетиций не будет до 29-го. Читал брошюру проф. Глубо- ковского "О Квириниевой переписи в связи ее с Рождеством Христовым" Киев 1913, которая, как и присланная мне статья Ramsay в The Exposition, очень пригодится для моих примечаний»50.
Великий князь обратил внимание на слова Ростовцева о том, что работа Н.Н.Глубоковского неизвестна ему. Он направил ученому свой экземпляр брошюры, о чем мы узнаем из письма Ростовцева от 3 декабря 1913 г.
Видимо, уже после получения этого письма великий князь написал следующее заключение в примечаниях к своей драме, текст которого живо перекликается с письмами Ростовцева за период от 2 ноября по 3 декабря 1913 г.
«Историческая наука доныне не может с точностью определить года, в который совершилась крестная казнь Христа Спасителя. Если принять, согласно церковному мнению, что Богочеловек умер и воскрес в возрасте 33-х лет, то годом крестной смерти следовало бы принять 33-ий год по Р.Хр., но, по свидетельству профессора Имп. С.-Петербургской Духовной Академии Н.Н.Глубоковского51, "год рождества Христова не известен независимо и определяется ныне весьма различно: больше колеблются между седьмым, шестым и пятым,


М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович
243
не склоняясь окончательно ни к одному и допуская наряду с ними четвертый, десятый и восьмой, который устанавливается и защищается помимо наших цензовых выкладок, хотя безукоризненно отвечает им, ибо перепись, включавшая девятый год, могла быть именно в восьмом".
Известно, что евангелист Лука приурочивает к рождеству Христову народную перепись, которая "была первая в правление Квириния Сириею" (Лк. II.2). До самого недавнего времени научная критика отвергала возможность упоминаемой в Евангелии переписи. Но новейшие исследования профессоров М.И.Ростовцева (Studien zur Geschichte des romischen Kolonates в: Erstes Beihaft zum Archiv fur Papyrusforschung und verwandte Gebiete, heraus- gegeben von Prof.Ulrich Wilcken. Leipzig und Berlin, 1910), W.M.Ramsay (Luke’s Narrative at the Birth of Christ в: "The Exposition"; 1912, XI—XII) и Н.Н.Глубоковского в вышеупомянутой брошюре вполне оправдывают достоверность Евангелия от Луки в отношении Квириниевой переписи.
Тем не менее вопрос о точном определении года рождества Христова еще остается открытым. Та же неопределенность, следовательно, существует и относительно года крестной смерти Иисуса Христа. Замысел драмы побудил меня отнести рождество Христово к 1-му году, поставив смертный приговор, произнесенный прокуратором над Христом, в зависимость от получения Пилатом вести о гибели Сеяна. Правда, и тут есть некоторая натяжка: Сеян погиб 18 октября 31 года по Р.Хр., и весть об этом должна была достичь Иерусалима несколькими месяцами ранее распятия Спасителя, совершившегося, как положительно известно, в марте месяце. -Но автор драмы имел в виду не историческое исследование, а поэтическое произведение, и да будет прощена ему эта вольность»52.
Насколько мы можем судить по контексту письма Ростовцева от 13 ноября 1913 г., К.Р. и в это время, когда текст драмы был уже завершен, не только использует указания ученого в качестве уточнений, но и дополняет ими текст примечаний к драме, практически полностью полагаясь на эрудицию своего добровольного помощника. Так он поступает при написании пояснений к одному из сложных моментов драмы диалогом пирующих у Пилата римских офицеров. Усиливая различными приемами тему смерти Иисуса, К.Р. вводит в речь второго трибуна следующие слова (в качестве реакции на голос левита, призывающего молиться за казнимых):
«У египтян На пиршествах разряженным гостям В чертог веселья мумию приносят,
Напоминанье о грядущей смерти,
Так этот голос заунывный нам О неизбежности конца вещает»
(действие III, картина 2, явление третье)
Сделать эту вставку в текст К.Р. решился, несомненно, под влиянием Ростовцева. На это указывает текст комментария к приведенным словам второго трибуна, который почти дословно повторяет пояснения ученого:
«Обычай подавать за столом мумию, как сообщает мне М.И.Ростовцев, засвидетельствован Геродотом (11,78) и Плутархом (Moralia, 357; de Iside et Osiris, гл. 17). Геродот говорит следующее: "На собраниях богатейших людей у них (т.е. у египтян), когда кончается обед,
мужчина обносит кругом стола деревянный сделанный труп в гробу, возможно точно воспроизводящий настоящий труп и живописно, и скульптурно; величина его локоть или два локтя. Показывая труп каждому из собутыльников, мужчина говорит: "Смотри на него, пей и наслаждайся: когда помрешь, будешь таким же". (См.: W.Haw and J.Wells. A Commentary on Herodotus. Oxford,
1912. 	Vol. I. P. 205). Macnepo (Ann[ual] des 6t[udes] grec- ques, 1876, P. 186) указывает на деревянные небольшие изображения мумий, часто встречающиеся в музеях, которые очень напоминают слова Геродота. Мысль, лежащая в основе обычая, стара и встречается в египетских поэмах Нового Царства (см.: Erman A. Aegypten und eagyptisches Leben im Altertum. Tubingen, 1885, S. 386). От этого старого египетского обычая ведет, вероятно, свое происхождение обычай подавать на стол маленький скелет с целью напомнить пирующим о бренности человеческого существования, засвидетельствованный Пет- ронием (Satyr. 38). Александрийское (египетское) происхождение этого обычая несомненно. Доказательством служит знаменитый серебряный кубок из Боскореале, украшенный изображениями ряда беседующих скелетов, к каждому из которых приписано имя известного философа (Зенон, Эпикур и др.). В издании этого кубка (Monuments et M6moires Piot, V) Heron de Villefosse указал на ряд аналогичных памятников. Количество таковых, особенно сосудов для вина, можно было бы теперь значительно умножить. Несколько глазурованных поливных глиняных сосудов этого типа найдены на юге России. Один, ныне хранящийся в Императорском Эрмитаже, опубликован Фармаковским»53.
В декабре 1913 г. работа К.Р. над драмой и примечаниями к ней была завершена окончательно. Великий князь всецело переключился на репетиции постановки драмы на сцене Императорского Эрмитажного театра. Ростовцев в это время неоднократно посещал репетиции «Царя Иудейского», оставаясь консультантом автора в многозначительных деталях сценической бутафории. Работа над интерьерами и костюмами сблизила ученого с известным петербургским театральным художником П.К.Степановым. Оценив высокий профессионализм художника и его широчайшую эрудицию, Ростовцев предложил П.К.Степанову попробовать свои силы в совместной работе по реконструкции элементов одежды скифосарматской эпохи. Их сотрудничество в изучении данной темы, начавшееся в 1914 г., еще до эвакуации эрмитажных сокровищ в Москву, воплотилось в большой совместной публикации, которая должна была стать первой в серии совместных изданий ученого и художника54.
Поскольку заданные великим князем вопросы волновали ученого, он в письме от 3 декабря 1913 года изложил свое мнение о хронологических анахронйзмах:
«Ваше Императорское Высочество!
С большим интересом прочел известную мне до вчерашней ночи только понаслышке брошюру проф. Н.Н.Глубоковского, которую при сем возвращаю с глубокою признательностью. Нового из нее я узнал мало, но порадовался, что голос светской науки слышится и в духовных сферах. Конечно, основной вывод Н.Н.Глубоковского совершенно правилен: года рождения Христа точно определить нельзя. Но не только поэтому я считаю вполне законной Вашу дату, а и потому (главным образом), что не считаю поэтическую фикцию связанной с


244
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
историей и поэта подчиненным хронологии. У поэта своя психологическая хронология, для него и для читателей более важная, чем реальная.
Притом Ваша оговорка в примечании вполне устранит возможную придирчивость критики, которой останется лишь спорить о праве поэта наслоить свое поэтическое творчество на творчество прошлых веков.
Надеюсь, что мой ответ на письмо Вашего Высочества с вопросом о мумии на пиршествах египтян дошел вовремя. Я его отправил в день получения Вашего запроса, но, к сожалению, не заказным. Очень интересуюсь тем, как идут репетиции "Царя Иудейского". К сожалению, до сих пор заваленный массой дел, не мог воспользоваться любезно предоставленным мне Вашим Высочеством правом посещать репетиции "Царя Иудейского" в Эрмитажном театре. Если разрешите, позволю себе прийти на репетицию 11 декабря, когда конец семестра позволит мне свободнее вздохнуть.
Очень хотелось бы перед этим вновь прочесть Вашу драму в окончательной ее редакции. В первый раз я ее читал в сентябре и должен был немедленно, как Вы знаете, возвратить рукопись. Не найдете ли Вы возможным разрешить мне воспользоваться хотя бы корректурным оттиском?
Что касается до статейки W.Ramsay, то, буде она Вам не нужна и не представляет для Вас дальнейшего интереса, я хотел бы вплести в том opuscula Рэмсея вместе с другими его работами.
Жена моя очень тронута Вашим милостивым вниманием и просит меня передать Вашему Высочеству свой почтительный привет.
Вашего Императорского Высочества покорнейший слуга
М.Ростовцев».
27 декабря 1913 г. Ростовцев присутствовал на генеральной репетиции драмы «Царь Иудейский». Убедившись в том, что произведение действительно закончено, он отослал 31 числа великому князю имевшийся у него рабочий экземпляр драмы с письмом, о деликатности которого нам ныне приходится только сожалеть.
«1.1.1455
Ваше Императорское Высочество!
Позвольте принести Вам признательность за доставленный мне русский экземпляр Вашей драмы, который возвращаю через Р.Ю.Минкельде. Не буду говорить Вам о впечатлениях, вынесенных на представлении Вашей драмы 27 дек[абря]. Это потребовало бы очень длинного и обстоятельного письма, которым мне не хотелось бы утруждать внимание Вашего Высочества.
Позволю себе принести Вам почтительнейшее поздравление с Новым Годом.
Вашего Императорского Высочества покорнейший слуга
М.Ростовцев».
1913 г. 31 Дек[абря]
Видимо, свои впечатления он передал К.Р. при одной из личных встреч еще зимой 1914.
9 января 1914 г. в Эрмитажном театре состоялась премьера «Царя Иудейского». Главную роль Иосифа Аримафейского в спектакле исполнил сам автор пьесы.
Двое сыновей великого князя Константин и Игорь играли роли Префекта когорты и Руфа. Постановка драмы стала значительным событием в истории русского театра XX в. К ее организации были привлечены лучшие силы артистического Петербурга. Музыку к драме, тема которой была подсказана К.Р. в свое время П.И.Чайковским, мечтавшим создать на ее сюжет и свое музыкальное произведение, написал А.К.Глазунов. Постановку танцев взял на себя М.М.Фокин. Хоровые партии исполнял личный княжеский хор Иоанна Константиновича — один из лучших хоров России в начале века.
На премьере драмы присутствовала вся царская фамилия во главе с императором Николаем II. Из дневников великого князя Константина Константиновича известно, что царь в окружении семьи читал драму задолго до ее постановки. Премьера «Царя Иудейского» 9 января 1914 г. произвела на всех присутствовавших сильнейшее эмоциональное впечатление, которое, несомненно, пережил и Ростовцев.
В январе 1914 г. начался последний период знакомства и дружбы Ростовцева с великим князем Константином Константиновичем. К сожалению, он был насыщен трагическими переживаниями и прервался в 1915 г. со смертью великого князя. Между тем, первая половина 1914 г. не предвещала никаких потрясений. Ростовцев много работал над завершением издания «Античной декоративной живописи на юге России». В мае месяце он вместе с Б.А.Тураевым стал планировать экспедицию в Египет с целью покупки для Петербургской Академии наук коллекции папирусов. Записка о снаряжении экспедиции в Египет двух членов-корреспондентов обсуждалась на специальном заседании И отделения Академии наук. Президент Академии, несколько раз лично посещавший Египет, одобрил начинание Ростовцева и взялся ходатайствовать перед правительством об ассигновании необходимых средств56. Весной же по инициативе немецких ученых состоялось избрание Ростовцева членом- корреспондентом Берлинской Академии наук. В июле месяце Ростовцев выехал в Берлин, чтобы принять участие в международном научном проекте57. На летние месяцы в гости к родственникам жены выехал в Германию и великий князь Константин Константинович.
Внезапно начавшееся ухудшение общеполитической ситуации в Европе после убийства эрцгерцога Фердинанда в Сараево стремительно развивалось, и 1 августа 1914 г. Германия объявила войну России. Война застала врасплох тысячи русских, традиционно путешествовавших по Европе. В тот же день Ростовцевы стремительно покинули Берлин и через Киль и Швецию вернулись в Россию, привезя с собой впечатления об агрессивной враждебности и quasi-патриотизме немцев, забыть которые Михаил Иванович не мог долгие годы. Семья же великого князя, находившаяся к тому же далеко от столицы Германии, естественно, не смогла быстро покинуть пределы внезапно ставшей враждебной страны. Для великого князя Константина Константиновича, его жены, младших детей и их ближайшего окружения началась долгая одиссея странствий, полных различного рода унижений и прямых оскорблений. «Остановились. Миллер не слишком вежливо приказал выходить из автомобиля и объявил, что дальше не поедет (хотя автомобиль был под белым флагом)».
Война потребовала многое изменить в привычном ритме жизни президента Академии наук. У него появи¬


М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович
245
лось много хлопот, связанных с сохранением культурных ценностей в прифронтовой полосе58. Много внимания и сил отнимали инспекционные проверки военных училищ. В семейной жизни сыновей также произошли перемены. С начала войны прошло чуть больше двух месяцев, и страшная беда постигла великого князя Константина Константиновича. 27 сентября (по старому стилю) на фронте был ранен сын — князь Олег. Через несколько дней он скончался от раны.
Гибель Олега Константиновича, безусловно, стала тем роковым ударом судьбы, от которого его отец так и не смог оправиться. После похорон сына, согласно его просьбе, в подмосковном родовом имении Осташево, убитый горем отец, уединившись, несколько дней подробно записывал по памяти все обстоятельства болезни и смерти сына. Двадцать страниц дневника великого князя это трагическая исповедь отца, на руках у которого медленно умирал горячо любимый сын*9.
Похоронив сына 3 октября в Осташево и справив в имении девятый день, великий князь Константин Константинович выехал 8 октября из Волоколамска вместе со своей семьей и на следующий день прибыл в Павловск. Простившись с разъехавшимися детьми и рстав- шись один, великий князь принялся разбирать почту. Среди многих посланий с выражением соболезнований он прочел и скорбные строки письма М.И.Ростовцева:
«9.Х.14
Ваше Императорское Высочество!
Я долго не решался писать Вам по поводу тяжкого постигшего Вас горя. Думалось, может ли принести хоть каплю утешения голос человека, едва Вам знакомого. Решаюсь все-таки сказать Вам и от себя не столько слово утешения, сколько вспомнить вместе с Вами светлый образ молодого героя-поэта. Я говорил с ним только один раз в жизни в Крыму под ярким солнцем, на берегу моря, накануне отъезда моего на север. Говорили мы о Пушкине, о Вашей драме, но больше всего о России, об ее природе, о лесах, лугах и перелесках, о мягком солнце, теплом дождичке, о мягкой и теплой душе русского человека, по которой так соскучился молодой поэт в форме гусара под ярким солнцем и в экзотической природе Крыма. Расставаясь, он мне вручил рукопись Вашей драмы со своими пометками и исправлениями. И когда я читал в вагоне Ваши стихи и видел его пометки, для меня было ясно, что он пережил с Вами всю великую драму крестной смерти от первого стиха и до последнего, может быть, так, как никто другой. И мне казалось, что его душа так похожа на Вашу, что Вам так легко было говорить с ним о Ваших поэтических замыслах.
Он погиб теперь мученической смертью, исполняя свой долг перед Россией, как исполняют его теперь миллионы молодых и старых и как готовы исполнить его мы все, когда пробьет наш час. И хочется верить, что за это- то большое и гибнут молодые жизни и что обновленной восстанет Россия из мук и испытаний войны.
В этом одном наше великое убеждение!
Дай Вам Бог силы перенести тяжелые испытания!
Вашего Императорского Высочества покорнейший слуга
проф. М.Ростовцев
1914 г. 8 окт[ября]
Петроград»60.
Когда в конце октября из печати вышло роскошное издание драмы «Царь Иудейский», один из первых ста нумерованных экземпляров великий князь послал с дарственной надписью М.И.Ростовцеву. Этим он выразил свою благодарность ученому за помощь в работе и за поддержку в постигшем его горе. На следующий день после получения книги М.И.Ростовцев ответил великому князю письмом.
«21.Х 14. 1914 г. 19 окт.
Ваше Императорское Высочество!
Позвольте принести Вам искреннейшую и почтительнейшую признательность за высокую честь, которую Вы мне оказали присылкой именного экземпляра Вашего поразительного издания. Ваша драма издана с поразительным вкусом и удивительным техническим мастерством. Печать, бумага, заставки, таблицы все это настоящие шедевры.
Разрешите мне, Ваше Высочество, в качестве неравноценного, конечно, aviiScDpov61, поднести Вам мое недавно вышедшее издание: "Античная декоративная живопись на юге России" — два тома (текст и атлас), а также небольшую книгу, опубликованную мной для юношей и содержащую ряд очерков по истории античности62. Я был бы очень счастлив, если бы мог поднести Вашему Высочеству эти книги лично, но очень боюсь, что Вам теперь не до личных бесед, и поэтому просил бы указаний Вашего Высочества, как и куда доставить эти издания.
Вашего Императорского Высочества покорнейший слуга
М.Ростовцев»63.
Великий князь принял Ростовцева 8 ноября, на следующий день после сорокового дня кончины князя Олега. Аудиенция состоялась в Мраморном дворце. В своем дневнике К.Р. лишь кратко отметил: «В Мраморном принимал. М.Ив.Ростовцев принес мне свои новые книги»64. Эта краткая встреча оказалась последней. Вскоре после нее великий князь Константин Константинович серьезно заболел. 2 июня 1915 г. великого князя не стало*5.
Примечания
1 Подробнее о великом князе Константине Константиновиче как Президенте Императорской Академии наук см.: Соболев B.C. Августейший Президент. СПб., 1993. 182 с.
2 Первым рефератом, присланным Ростовцевым в Русское археологическое общество (в нем он состоял с 1893 г. членом-сотрудником), была его статья «О новейших раскопках в Помпеях». См. «Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева».
3 Речь идет об И.В.Помяловском, учителе Ростовцева, возглавлявшем Классическое отделение РАО.
4 Полный текст письма см. в публикации писем к Жебелбву, подготовленной И.В.Тункиной. См. также: «Материалы...».
5 Русское археологическое общество располагалось в Санкт-Петербурге по адресу: Литейный пр., 44.
6 См. об этом подробнее: Ольденбург С. С. Царствование Императора Николая II. 2-е изд. Вашингтон, 1981.
С. 	254 и сл.


246
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
7 Вспоминая об этом периоде, П.Н.Милюков писал: «После ноябрьского земского съезда 1904 г... Союз дал директиву устраивать на эти темы (политического положения. — В.З.) повсеместные банкеты. Само название "банкетов" напоминало тот период царствования Людовика Филиппа, когда началась открытая борьба, закончившаяся свержением июльской монархии» (Милюков П.Н. Воспоминания. М., 1991. С.183).
8 См.: Вернадский В.И. О профессорском съезде // Наши дни. 1904. № 3; Тимирязев К. А. Академическая свобода // Русские ведомости. Декабрь 1904 г.
9 О составе этого комитета см. статью, подписанную всеми его членами: «Письмо в редакцию» // Наши дни. 22 декабря 1904. № 5. С.1.
10 «Записку...» подписали 17 академиков — Ф.Ф.Белыи- тейн, Н.Н.Бекетов, И.П.Бородин, А.Н.Веселовский,
B.В.Зеленский, К.И.Залеман, В.О.Ключевский, А.А.Лап- по-Данилевский, А.М.Ляпунов, А.А.Марков, Ф.В.Ов- сянников, С.Ф.Ольденбург, В.В.Радлов, А.С.Фамницын, Ф.Н.Чернышев, А.А.Шахматов, И.И.Янжул; 1 член-корреспондент И.П.Павлов; 123 профессора; 201 доцент, преподаватель, ассистент и лаборант.
11 Газеты ежедневно печатали списки ученых, учителей, студентов и гимназистов, присоединявших свои голоса к требованиям, изложенным в «Записке...». По моим подсчетам, в одной только газете «Наши дни» до 5 февраля 1905 г. к тексту «Записки...» присоединились более 670 ученых, работников высшей и средней школы. По данным же кадетского издания «Спутник избирателя на 1906 год», к тексту «Записки...» примкнуло 1430 ученых и учителей России.
12 Полный текст письма великого князя, а также обстоятельный рассказ о реакции академиков на это письмо приводит в своей книге В.С.Соболев (Соболев B.C. Августейший Президент. С. 135—136; см. также С. 46,67—69).
13 Там же. С. 69.
14 В предисловии к сборнику «Из глубины» (М., 1918) П.Б.Струве писал: «Сборник "Вехи", вышедший в 1909 г., был призывом и предостережением. Это предостережение, несмотря на всю вызванную им, подчас весьма яростную, реакцию и полемику, явилось на деле лишь робким диагнозом пороков России и слабым предчувствием той моральной и политической катастрофы, которая грозно обозначалась еще в 1905—1907 гг. Историк отметит, что русское образованное общество в своем большинстве не вняло обращенному к нему предостережению, не сознавая великой опасности, надвигавшейся на культуру и государство» (Струве П. Б. Предисловие редактора // Из глубины. М., 1918. Цит.по: Из глубины / Под ред. М.А.Колерова и Н.С.Плотникова. М., 1990.
C. 19).
15 См. «Материалы к биобиблиографии М.И.Ростовцева», 1917— 1923 гг.
16 См. отзыв: Никитин П.В., Латышев В.В. Михаил Иванович Ростовцев // Известия Императорской Академии наук. Серия 6. Т. 3. СПб., 1909. № 2. С.115— 117.
17 См.: К.Р. Критические отзывы. Пг., 1915.
18 ГАРФ. Ф. 660. On. 1. № 62. JI. 11 об. Котляревский Нестор Александрович (1863—1925) — видный историк русской литературы; с 1909 г. ординарный академик, основатель Пушкинского Дома. Котляревская (Пушкарева) Вера Васильевна (18701942) у— актриса, жена Н.А.Кот- ляревского. Котляревские оказывали К.Р. большую помощь в работе над драмой «Царь Иудейский». Чернышев Феодосий Николаевич (1856—1914) — геолог, па¬
леонтолог, ординарный академик; директор Геологического комитета. С.М.Зарудный (1865—1940) — сенатор, юрист. В 1912 г. расследовал обстоятельства ленского расстрела. В 1917 г. был министром юстиции во Временном правительтсве. После Октябрьской революции отошел от политики. До конца своей жизни работал в Отделе западноевропейского искусства Государственного Эрмитажа. См. о нем: Русаков Ю.А. Отделение гравюр // Эрмитаж. История и современность. М., 1990. С. 144—145.
19 ГАРФ. Ф. 660. On. 1. Ед. хр. 62. Л. 11 об.—12.
20 Об этом см.: Зуев В.Ю. Эпиграмма из Нимфея в переписке великого князя Константина Константиновича с М.И.Ростовцевым // Скифия и Боспор. Новочеркасск,
1993. 	С. 160-165; он же. Еще раз об эпиграмме из Эль- Тегеня (ответ М.И.Ростовцева В.В.Латышеву ) // Чтения памяти В.Д.Блаватского. М., 1996 (в печати).
21 РГИА. Ф. 1041. On. 1. Ед. хр. 119.
22 К.Р. имеет в виду стихотворение А.С.Пушкина «Царскосельская статуя».
23 РГИА. Ф. 1041. On. 1. Ед. хр. 119.
24 Ростовцев М.И., Шкорпил В.В. Эпиграмма из Эль-Теге- ня // ИАК. 1910. Вып. 37. С. 14—22.
25 К.Р. Стихотворения. 1900—1910. СПб., 1911. С. 66—67.
26 РО ИРЛИ. Ф. 9923. On. 1. Ед. хр. XIV. Л. 7.
27 Письма, относящиеся к данному сюжету, приведены в приложении к очерку «М.И.Ростовцев и Вяч.И.Иванов».
28 М.А.Волошин несколько преувеличивает, поскольку эти мистерии появились в эпоху Возрождения.
29 Волошин М.А. В Обер-Аммергау (из странствий) // Русский Туркестан. 1900. № 1. С. 1—3. Его воспоминания, написанные с большим чувством юмора, удивительно точно совпадают с впечатлениями Ростовцевых. См.: Волошин М.А. Путник по Вселенным. М., 1990. С. 19— 20, 28—29.
30 ОР РГБ. Ф.109. Картон 33. Ед. хр. 88.
31 ОР РГБ. Ф.109. Картон 33. Ед. хр. 90.
32 Особенно эффектно решена была заключительная сцена I действия, когда Вартимей, один из исцеленных Иисусом, приветствует его приближение, когда Иисус направляется в Вифанию. В самый момент появления Иисуса на сцене снизу из-за рампы поднимался медленно занавес, расписанный в виде фантастических терновых зарослей на фоне кровавого заката.
33 Среди тех, кто помогал в работе над драмой, К.Р. называет академиков П.Е.Кеппена, АФ.Кони, Ф.Е.Корша и АА.Шах- матова, профессоров А.А.Белопольского, Б.В.Никольско- го, М.И.Ростовцева, Н.Н.Ермолинского и Н.К.Кульмана.
34 Первое действие драмы было закончено 5 июня 1911 г.; второе — И января 1912 г.; третье — 23 марта 1912 г. Вся пьеса, первые замыслы которой (под влиянием творчества А.С.Пушкина и в результате общения великого князя Константина Константиновича с П.И.Чайковским) относятся еще к 1886 г., была завершена 6 апреля 1912 г.
35 РО ИРЛИ. Ф. 9923. Оп.1. Ед. хр. XIV.
36 См., например: Префект: Александрийский
Большой корабль недели две назад Доставил нас в Египет из Путеол.
Туда, как и оттуда, к нам Нептун Был милостив: лазурной пеленою Покрылося и нежилося море,
Играя в вешнем золоте лучей.
В корму Эол, надувши щеки, веял;
Дней в двадцать плаванья до Кесарии...
(действие II, явление 9).


М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович
247
Следует отметить, что в письме от 11 ноября Ростовцев при описании возможных дорог из Рима в Иудею ссылается и на известный Бульдигальский путеводитель 333 г. (Itinerarium Buldigalense или Hierosolymitanum).
37 РО ИР ЛИ. Ф. 9923. On. 1. Ед. хр. XIV. Проводя по просьбе великого князя сопоставления между структурами военных организаций древности и современности, Ростовцев проявил большую осведомленность в деталях организации современной ему армии. Вероятнее всего, в этих вопросах он консультировался у своего брата — Федора Ивановича Ростовцева, который, будучи полковником, являлся большим специалистом по теории организации военных сил России.
38 ГАРФ. Ф. 660. On. 1. Ед. хр. 64.
39 Карандашная пометка, сделанная К.Р.
40 Михаил Францевич Кульчицкий — тесть М.И.Ростовцева.
41 В.В.Котляревская, жена профессора Н.А.Котляревского, одного из близких друзей семьи Ростовцевых. См .также прим. 18.
42 РО ИРЛИ. Ф. 9923. On. 1. Ед. хр. XIV.
43 ГАРФ. Ф. 660. On. 1. Ед. хр. 64.
44 К.Р. Царь Иудейский. Пг., 1914. С. 25.
45 Там же. С. 46, 47, 157—160.
46 См., например: «В претории. Латинское praetorium правильнее было бы передавать по-русски словом: преторий. Но уступая вошедшей в обыкновение, благодаря евангельскому чтению, передаче: претория (в женском роде). Сохраняю ее в этом виде» (там же. С. 144); «Сестерций — правильнее было бы не сестерций, а сестерциев. По латыни sestertius сестерций (им. пад. м.р.). Так и в переводе Тацита у В.И.Модестова. Но сошлюсь на М.И.Ростовцева, который заявляет мне, что в русском словоупотреблении издавна из сестерция сделали сестерцию, и не видит в этом недопустимого» (там же, с. 194; см. также с. 166 Capreae; Pompeji).
47 Карандашная помета, сделанная рукой К.Р.
48 М.И.Ростовцев ошибся — статья W.M.Ramsay «Luke’s Narrative of the Birth of Christ» была опубликована в: The Expositor. 1912. Vol. XI—XII.
49 РО ИРЛИ. Ф. 9923. On.l. Ед. xp. XIV. Вероятнее всего, речь идет о статье Ростовцева «Палестина в наши дни» (Гермес. 1913. № 1—2. С. 21—29), написанной после его летней поездки в Палестину летом 1912 г.
50 ГАРФ. Ф. 660. Оп.1. Ед. хр. 65. Л. 153.
51 Глубоковский Н.Н. О Квириниевой переписи по связи ее с Рождеством Христовым. Киев, 1913. С. 32.
52 К.Р. Царь Иудейский. С. 137.
53 К.Р. Царь Иудейский. С. 194.
54 См.: Ростовцев М.И., Степанов П.К. Эллино-скифский головной убор // ИАК. 1917. Вып. 63. С. 69—101.
55 РО ИРЛИ. Ф. 9923. Оп..1. Ед. хр. XIV. Числа в верхнем левом углу обозначают дату прочтения К.Р. данного письма. Упоминаемый в письме Р.Ю.Минкельде издатель книги: К.Р. Царь Иудейский. Пг., 1914.
56 См.: Ростовцев М.И., Тураев Б.А. Записка о снаряжении экспедиции в Египет и об ассигновании средств на нее. I, II // Записка, представленная в VIII заседании Историко-филологического отделения Императорской Академии наук 7 мая 1914 г. СПб., 1914. 6 с.
57 Подробности об этом см. в очерке «М.И.Ростовцев. Годы в России. (Биографическая хроника)».
58 Подробнее об этой деятельности великого князя см. в кн.: Соболев B.C. Августейший Президент.
59 ГАРФ. Ф. 660. On. 1. Ед. хр. 65.
60 РО ИРЛИ. Ф. 9923. On. 1. Ед. хр. XIV. Пометка в верхнем левом углу сделана рукой К.Р.
61 Ответный дар (греч.).
62 М.И.Ростовцев имеет в виду книгу: «Из прошлого Греции и Рима». М., 1915. 89 с. (Библиотека «Тропинки». Для старшего возраста).
63 РО ИРЛИ. Ф. 9923. On. 1. Ед. хр. XIV. В левом верхнем углу дата прочтения письма великим князем.
64 ГАРФ. Ф. 660. On. 1. Ед. хр. 65. Л. 45.
65 Данный очерк является сокращенным вариантом статьи «М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович». Полный текст ее см.: Новый исторический журнал. СПб., 1997. Т. II (в печати).


М.И.РОСТОВЦЕВ И ВЯЧ.И.ИВАНОВ
О дружбе М.И.Ростовцева и знаменитого поэта «серебряного века» В.И.Иванова известно немного. Скупые сведения об их знакомстве содержатся в «Автобиографическом письме» поэта (1917 г.)1; мы знаем также, что В.И.Иванов посвятил М.И.Ростовцеву стихотворение в сборнике «Нежная тайна» (1912 г.)2; его он благодарил за помощь в своей напечатанной по-латыни диссертации3. О близком знакомстве родителей с Ростовцевыми сообщает в своих воспоминаниях и Лидия Вячеславовна Иванова4. И, наконец, несколько лет назад появилась книга голландского историка М.Веса о М.И.Ростовцеве, в которой тема «Ростовцев и Иванов» также затронута5.
Однако новые архивные материалы6 позволяют значительно расширить круг источников, свидетельствующих о дружбе Ростовцева и Иванова — двух крупнейших фигур отечественной и мировой науки и культуры первой половины XX в.
Впервые М.И.Ростовцев и В.И.Иванов встретились в Риме в 1893 г. Путь, приведший молодых русских ученых в Вечный город, был типичен для того времени: воспитанники разных университетов России — и Иванов, и Ростовцев прибыли в Рим для работы над магистерскими диссертациями. За плечами первого из них были несколько лет учебы в Московском университете под руководством известного профессора, в будущем крупнейшего историка права П.Г.Виноградова, стажировка в Германии и кропотливые занятия по древней истории и филологии в Берлинском университете в семинариях Т.Моммзена и О.Гиршфельда7. В 1891 г. В.И.Иванов работал над диссертацией в Париже, откуда по настоятельным рекомендациям И.М.Гревса и совершил свое первое путешествие в Италию8 .
Как известно, М.И.Ростовцев учился в Университете Св. Владимира в Киеве, но затем переехал в Петербург, где закончил свое образование в столичном университете. По окончании университета он год преподавал в Николаевской гимназии в Царском Селе9 (ее директором с 1896 по 1905 г.* был И.Ф.Анненский), а затем при поддержке И.В.Помяловского — декана историко-филологического факультетаа Петербургского университета и одного из своих учителей — Ф.Ф.Зелинского выехал в 1893 г. в первую летнюю заграничную командировку, маршрут которой пролегал через Константинополь, Афины, острова Эгейского моря, Грецию, Вену и заканчивался в Италии — в Риме и в Помпеях.
Одно из самых ранних по времени свидетельств в литературе о знакомстве и дружбе двух ученых мы находим в воспоминаниях М.В.Нестерова, встретившего во время своего второго путешествия в Рим в 1893 г. целую плеяду будущих замечательных русских ученых, писателей и художников10.
Встреча в Риме и для Ростовцева, и для Иванова оказалась весьма значительным событием в их жизни. Имеется ряд свидетельств, говорящих о том, что в начале их
знакомства Иванов оказал определенное влияние на становление научных интересов Ростовцева. Еще до поездки в Италию Ростовцев намеревался заняться изучением античной декоративной живописи. В Семинарии Н.П.Кондакова он специально интересовался историей развития живописи Помпей. На эту тему в 1892 г. им была написана дипломная работа, за которую он получил малую золотую медаль Петербургского университета.
Поездка Ростовцева в 1893 г. в Италию имела своей главной задачей продолжение этой работы, и прежде всего непосредственное знакомство в Помпеях с образцами декоративной живописи. Однако, вернувшись в Россию и опубликовав по результатам поездки свою первую научную статью11, Ростовцев обратился в университет с просьбой об утверждении за ним новой диссертационной темы, для работы над которой он и получил в 1895 г. двухгодичную заграничную командировку. В чем же причина этих перемен в ранней творческой биографии Ростовцева? В 1893 г. он совершил путешествие в Помпеи вместе с В.И.Ивановым. Там молодые ученые познакомились с великолепным знатоком Помпей Августом May и слушали его лекции прямо у стен с декоративной живописью, там они сдружились, и Ростовцев особо заинтересовался темой диссертационной работы Иванова. С Ивановым Ростовцев посещал Германский археологический институт, где благодаря Х.Хюльзену познакомился с У.Виламовицем-Мёллендорфом и О.Гирш- фельдом, что весьма повлияло на круг его научных интересов12. Именно в Риме в 1893 г. у Ростовцева созрел замысел заняться совершенно другой работой — изучением системы государственного откупа времен Римской империи. Так, благодаря своему другу и участию немногих коллег (прежде всего О.Гиршфельда) в Риме возник своего рода научный дуэт молодых русских ученых. Иванов, прошедший подготовку в семинариях Т.Моммзена, О.Гиршфельда, занялся изучением сообществ государственных откупщиков времен Римской республики, а Ростовцев посвятил себя исследованию системы государственного откупа в Римской империи.
В память о встрече в Риме в 1893 г. и их совместной поездке в Помпеи Ростовцев подарил Иванову изданную отдельной брошюрой статью 1894 г.13. Другим напоминанием о событиях 1893 г., напоминанием печальным, служит хранящееся ныне в фонде В.И.Иванова напечатанное сообщение (листок), в котором друзья и коллеги Августа May известили научную мировую общественность о смерти этого великого знатока Помпей. Текст этой «листовки», подаренный Иванову Ростовцевым в 1910 г., хранится в архиве В.И.Иванова:
Rom, September 1910
Am 6. Marz 1909 wurde August Mau von derselben Leiden, dem wenige Tage vorher seine Gattin erlegen war, aus einem Leben unermudlicher Tatigkeit gerissen. Den Wert


М.И.Ростовцев и Вяч.И.Иванов
249
dessen, was ег geleistet, brauchen wir nicht zu riihmen. Nur eins sei betont, was ihm fur alle Zeiten einen Platz nahe den Ersten sichert: er hat uns in der bunten Masse der pompejan- ischen Malerei Entwicklung, auch hier ein Stuck Geschichte des menschlichen Geistes erkennen gelehrt. Tiefer aber als die vielen schonen Ergebnisse seines Denkens wirkt auf alle, die ihm menschlich nahe treten durften, die mannliche Grad- heit, Schlichtheit und Lauterkeit seines Charakters, sowie die aufrichtig herzliche Freude an seiner Aufgabe, eine Freude, die etwas von liebevoller Dankbarkeit in sich schloss. Mau lebte und webte in seiner Arbeit; sie war es, die ihn bis in sein Alter jugendlich frisch und froh erhielt, und er widmete ihr dafiir die voile Hingebung seiner treuen, gewissenhaften Natur. Allen aber teilte sich in seiner Umgebung diese Freudigkeit weiterwirkend mit, und keiner ist Mau begegnet, ohne das wohlruhende Gefuhl herzlicher Anteilnahme und froh gezollter Dankbarkeit im Herzen davon zu tragen.
Diese Dankbarkeit dem Verstorbenen auch iiber das Grab hinaus zu beweisen, ist der Zweck unseres Aufrufes. Es handelt sich urn ein Zeichen personlicher Freundschaft und Anerkennung, nicht urn eine offizielle Ehrung, der Mau’s bescheidenes Wesen immer abhold war. In Pompeji, an der Statte, an der Generationen von Gelehrten aller Nationen es erlebt haben, wie die Trummer unter der Wirkung seines Wortes zu bedeutsamen Zeugen menschlicher Kultur wur- den, soil eine Biiste Mau’s Aufstellung finden, wozu das Kgl. italienische Unterrichts-Ministerium bereits mit Freuden seine Zustimmung gegeben hat. Wir wenden uns hiermit an alle Freunde und Verehrer des Verstorbenen mit der Bitte, uns in der Ausfuhrung dieses Planes zu unterstutzen.
Die Beitrage sind an die Banca commerciale Italiana, sede di Roma (Via del Plebiscito), mit dem Vermerk «Conto- corrente Amelung pro Mau» zu senden.
W.AMELUNG, Rom; P.ARNDT, Miinchen; Th.ASHBY, Rom; C.BARDT, Charlottenburg; J.BERGMAN, Stockholm; L.BLOCH, Wien; U.Ph.BOISSEVAIN, Groningen; E.BOR- MANN, Wien; G.P.BRETT (Macmillan Company), New York; J.B.CARTER, Rom; L.CORRERA, Neapel; G. DE PETRA, Neapel; W.DORPFELD, Athen; W.ENGELMANN, Leipzig; G.CATT1, Rom; Gh.CHIRARDINI, Bologna; Fr.HAUSER, Rom; F.HAVERFIELD, Oxford; W.HELBIG, Rom; P.HERRMANN, Dresden; D.G.HOGARTH, Oxford; Chr.HULSEN, Florenz; Fr.W.KELSEY, Michigan; Fr.LEO, Gottingen; L.MARIANI, Pisa; L.POLLAK, Rom; S.REI- NACH, Paris; C.ROBERT, Halle a.s.; M.ROSTOWZEW, St.Petersburg; A.SOGLIANO, Neapel; Fr.SPIRO, Rom; E.STRONG, Rom; H.THEDENAT, Paris; H.L.ULRICHS, Miinchen; F.VOLLGRAFF, Utrecht; Ch.WALDSTEIN, Cambridge; A.F.WEST, Princeton.
Roma. Tip. Forzani & C. 13.
Годы стажировки за границей были весьма плодотворными для молодых ученых, хотя их научные карьеры сложились по-разному. Ростовцев с 1895 по 1897 г. объехал не только Италию, но и побывал в Греции, Австрии, Испании, Франции, Англии и даже совершил «полукочевое» путешествие по Алжиру, знакомясь с руинами Карфагена и римских вилл Ливии14. По возвращении в Россию на основании собранных и отработанных материалов он издал более десятка научных статей, написал и защитил в 1899 г. магистерскую диссертацию15, а в 1903 г. столь же успешно издал и защитил докторскую диссертацию, посвященную изучению археолого-нумизматических источни¬
ков по экономической истории Рима16. В 33 года Ростовцев стал ординарным профессором Петербургского университета, в 37 лет он был избран членом-корреспонден- том Российской Академии наук, имя его уже хорошо было известно антиковедам многих стран мира.
Совсем по-иному сложилась научная судьба Вячеслава Ивановича Иванова. Человек совершенно особого склада, он так и не решился представить к защите законченную им диссертацию, прочитанную и одобренную его учителями — О.Гиршфельдом и Т.Моммзеном17. Постепенно он вовсе отходит от проблем социально-экономической истории Римской империи; его стихией становится мир эллинской культуры, греческая и латинская поэзия, собственное философско-поэтическое творчество. Поэзия в самом высоком смысле этого слова.
Когда Иванов вернулся в Россию и поселился в Петербурге на Таврической, в знаменитой впоследствии «Ивановской» башне, старые друзья встретились уже в совершенно новом качестве. Ростовцев уже был профессором университета, представителем интеллектуальной элиты Санкт-Петербурга, человеком, близким литературным, художественным и театральным кругам Северной Пальмиры (этому особенно содействовала супруга Михаила Ивановича — Софья Михайловна Ростовцева).
Иванов — филолог-классик по образованию, не пожелавший сделать научной карьеры, глубоко увлекся поэзией и философией, но ему еще только предстояло утвердиться в петербургских философско-литературных кругах и достичь признания среди скупой на похвалы столичной интеллигенции. Начинается как бы новый период взаимоотношений Ростовцева и Иванова, период, может быть, самый светлый в их жизни, наполненный радостью постоянного дружеского общения. На протяжении нескольких лет семьи Иванова и Ростовцева встречаются буквально еженедельно. М.И. и С.М.Рос- товцевы становятся завсегдатаями собраний на башне. "Башенный житель", как называл В.И.Иванова Андрей Белый, Л.Д.Зиновьева-Аннибал и ее дочь В.К.Шварсалон регулярно посещают ростовцевские «журфиксы» (jour fixe) в их квартире на Большой Морской18.
Но не только веселые застолья, общие литературные интересы и глубокие философские беседы сближают давних друзей. С момента приезда Иванова в Петербург Ростовцев становится его научным «memento», убеждая своего друга и коллегу в необходимости довести до конца диссертацию, в завершении которой Ростовцев, зная об интереснейших выводах Иванова, был заинтересован прежде всего как специалист по социально-экономической истории Рима19. Именно под давлением Ростовцева Иванов возвращается к работе над диссертацией. О его отношении к идее М.И.Ростовцева — издать написанную по-латыни диссертацию о публиканах в приложении к «Запискам Императорского Русского Археологического Общества» свидетельствует запись в дневнике поэта о посещении 13 июня 1906 г. Ученого секретаря Общества С.А.Жебелёва: «Застаю Жебелёва, с которым должен условиться о сдаче моей латинской работы в типографию Записок археологического общества. В глубине души не желал застать его дома в Петербурге, чтобы не связывать себя обязательством летнего пребывания здесь. Но все устраивается; только он не ручается за быстроту печатания, так как наборщики от рук отбились. У него знакомлюсь с юным профессором, археологом


250
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
Мальмбергом. Внешность Записок Археологического] Общества мне заманчива. Убеждаюсь в этом по книге Мальмберга. Скучные специалисты с какой-то печатью забитости. В Жебелёве что-то вульгарное и не видел доброжелательности, при всей любезности»20.
Как это ни парадоксально, но яркий поэтический талант, разнообразные творческие интересы Иванова, о чем свидетельствуют дневники поэта 1906 г., затягивали работу над книгой. В 1907 г. появилась корректура ивановской диссертации, но даже работу над ней Иванов постоянно откладывал. Уезжая на лето в имение Загорье, он захватил с собой корректуру, надеясь к осени все же закончить ее сверку. Однако и этому не суждено было сбыться. 23 сентября 1907 г. Иванов получил письмо от Ростовцева:
Станция Любовичи (Могилевской губ.).
Имение Загорье. Его Высокородию Вячеславу Ивановичу Иванову Петербург 21 сентября 1907 г.
«Дорогой Вячеслав Иванович!
Корректура! Вижу, что Вам неприятно, не исхожу, чтобы было приятно быть Вашим memento, но что же делать. Пробил последний час, и редакция журнала, которой Вы, между прочим, не ответили, несмотря на все мои старания, не согласна больше ждать. Латинский шрифт нужен до зареза. Итак, жду корректуры. Последний срок — 2 недели от сегодняшнего дня, а затем набор будет рассыпан. Видите, какие мрачные перспективы я рисую. Не пишу Вам о себе, так как надеюсь скоро свидеться, да и некогда — завтра лекция и т.д., и т. д. Соня кланяется. Привет Лидии Дмитриевне.
Преданный Вам М. Ростовцев»21.
Это письмо Иванов оставил без ответа. Страшная беда постигла его в эти дни — внезапно заболела, а через несколько дней скоропостижно скончалась его жена Л.Д.Зиновьева-Аннибал.
Смерть жены глубоко потрясла Иванова. Многие прежние замыслы, круг интересов как бы заново переоцениваются. Надолго — почти на два года — он отходит от работы над диссертацией. Ростовцев с пониманием относится к состоянию своего друга и стремится помочь ему во всем, чем может. Летом 1908 г. Ростовцевы приглашают Иванова и его падчерицу В.К.Шварсалон к себе на дачу в Мисхор. Письмо С.М.Ростовцевой к В.К.Шварсалон от 16 июня 1908 г. — любопытный документ, раскрывающий атмосферу, в которой семья Ростовцевых отдыхала и работала в Крыму (Ростовцев в эти годы скрупулезно собирал материалы для своего капитального исследования по истории декоративной живописи Южной России):
Крым, Судак, Дача Герцык.
Ее Высокородию Вере Константиновне Ивановой-Шварсалон 16 июня
«Дорогая Вера, очень благодарю Вас за письмо; я просила Вам передать Дм. Евг. о нас сведения, которые теперь только все переменились: Михаил Иванович задержан здесь работой художника Фармаковского, который приехал в Керчь лишь 12-го и не успел к 15-му ничего еще сделать, поэтому Михаил Иванович выезжает в Керчь только в среду 18-го и вернется в Мисхор в среду 25-го, поэтому
пробудем мы здесь гораздо дольше, чем полагали раньше, и уедем не раньше 7-го июля. Мы надеемся, что Вам и Вячеславу Ивановичу будет возможно приехать к нам в это время. Если Вячеслав Иванович приедет в Судак числа 16-го, то до 25-го уже успеет отдохнуть и не поленится к нам приехать. Вас жду непременно. Я надеюсь, что южный берег Вам понравится. Съездим и на Ай- Тодор, посмотрим римский город, остаток римского гарнизона. Мы были бы очень рады, если бы Вы оба собрались к нам дней на 10 и приехали бы тоже 26—27 июня (не знаю, как заходят пароходы в Судак, а то можно бы захватить тот же пароход, на котором поедет М.И.). Вячеслав Иванович мог бы взять с собой какую-либо из своих работ, так как Михаил Иванович тоже каждый день будет писать (у нас не жарко, и днем до 4—5 часов все работают), вечером будем делать прогулки, утром купаться. Мы здесь все занимаемся купаньем, теннисом и гуляньем пешком и верхом, надеюсь, и Вы с Вячеславом Ивановичем найдете удовольствие в такой незамысловатой жизни, здесь полная противоположность городу — нет ни суеты, ни народа. Буду ждать ответа, надеемся удовлетворительного, и будем поджидать Вас обоих (или Вас одну, если В.И. не выберется) в конце месяца, чем скорее, тем лучше. Привет от нас обоих Вячеславу Ивановичу. Михаил Иванович просит передать Вам свой поклон.
Сердечно преданная С.Ростовцева»22.
20 июля В.К.Шварсалон получила открытку от Ростовцевых, которые уезжали на Международный конгресс историков в Берлин:
«Дорогие Вера и Вячеслав Иванович. Очень, очень жалеем, что не удалось повидаться в Крыму. Завтра отправляемся на конгресс в Берлин и далее в Бельгию и Голландию. Когда Вы вернетесь в Петербург? Надеемся вскоре по приезде увидеться. Желаем счастливого пребывания в Крыму и удачной работы.
Сердечно преданная С. Ростовцева»23.
Вернувшись из поездки, Ростовцев вновь обратился к В.И.Иванову с предложением закончить работу над диссертацией. Набор текста возобновляется под наблюдением С.А.Жебелёва в начале 1909 г. Летом корректуры книги были вновь на столе Иванова. 3 августа 1909 г. он записывает в дневнике: «День большею частью занят правкою латинских корректур. Странная тягучесть моей жизни заставляет меня считаться еще теперь с тем, что принадлежало, казалось бы, чьей-то чужой жизни»24. Работа над корректурой диссертации, которую он уже считал почти «мертвым делом», тяготила Иванова. Его друзья терпеливо ждали, пока была возможность, но время уходило, а выправленных листов книги редакция «Записок» все не получала. Наконец, 30 ноября 1909 г. Ростовцев вновь пишет Иванову и на этот раз суровое письмо.
Здесь. Его Высокоблагородию Вячеславу Ивановичу Иванову Таврическая, 25
«Дорогой Вячеслав Иванович!
Я только что получил еще одно письмо от С.А.Жебелёва по поводу печатания Ваших публиканов. Он мне пишет по поводу невозвращения корректур: "остается одно — перенести дело в Совет Общества" и про¬


М.И.Ростовцев и Вяч.И.Иванов
251
сить его разобрать набор и кончить с этим делом. Но до исполнения этой угрозы он еще раз обратился ко мне и просил меня, чтобы Вы вернули корректуру "в недельный срок", т. е. до 5 декабря 1909 г. Неужели Вам, Вячеслав Иванович, так трудно исправить без всяких изменений корректуру нескольких листов? Ведь мы, кажется, сговорились с М[арией] М[ихайловной] (Замятиной. — Авторы), что теперь работа пойдет в соответствующий том Записок без предисловия и добавлений, которые будут добавлены впоследствии; когда будут они, выйдет вся книга как отдельное издание, до этого же времени отпечатанные листы будут лежать и ждать предисловия и приложений, которые войдут в следующий том Записок. Редакция же действительно больше ждать не может, так как она сама находится под контролем Общества и не может выпустить очередного тома Записок, выпустить который надо уже давно и в бюджет которого входит Ваша работа. Я готов был прочитать корректуру и исправить ссьшки, поскольку это нужно. Почему Вы мне не прислали ни одного листа? Поторопитесь, Вячеслав Иванович, неприятно было бы, если бы вся наша затея кончилась таким жалким крахом. Соня Вам кланяется; ждем Вас в ближайший Вторник.
Преданный Вам М. Ростовцев»25.
Письмо Ростовцева возымело свое действие. Корректура была возвращена редакции в недельный срок, и печатание труда Иванова было продолжено. 1 апреля 1910 г. он получил от своего друга еще одну и, очевидно, последнюю записку, связанную с публикацией диссертации.
«Дорогой Вячеслав Иванович!
Печатание публиканов кончилось. Если хотите, чтобы были и Addenda, то изготовьте их немедленно: С.А.Жебелёву во что бы то ни стало нужно выпустить том, задержанный на много месяцев. Если не успеете, то сообщите; том будет выпущен без Addenda, оттиски останутся лежать, a Addenda будут приложены к следующему тому. Не откажите уведомить о Вашем решении как можно скорее.
Преданный Вам М.Ростовцев
31 марта 1910»26.
Благодаря дружеской настойчивости Ростовцева Иванов закончил Addenda и написал краткое предисловие к работе, в котором поблагодарил не только своих учителей О.Гиршфельда и Т.Моммзена, но и своего старинного друга за помощь и заботу27. В законченном виде диссертация появилась в шестом томе «Записок Императорского Русского Археологического Общества», а через два года В.И.Иванов опубликовал стихотворение, посвященное Ростовцеву:
Фборш; pev ^KOGKjavTi tov n&Xai onopov
tiovou 5* aeXrciov картсоу avreikavxi aoi oneipaq аяар^соу aO^ipcj) фвр© x&piv28.
В архивах Москвы и Санкт-Петербурга хранятся еще 16 писем Ростовцевых к В.И.Иванову, В.К.Шварсалон (Ивановой), М.М.Замятниной, относящиеся к 1908— 1917 гг.29. Для нашей темы наиболее интересны три.
В 1911 г. после женитьбы на своей падчерице
В.К.Шварсалон Иванов был вынужден покинуть Санкт- Петербург и отправиться с семьей за границу. Ростовцевы были в числе тех, кто продолжал сохранять с Ивано¬
выми прежнюю дружбу. Более того, они всячески помогали им найти литературную и научную работу. Ростовцев вместе с Ф.Ф.Зелинским пригласили Ивановых участвовать в большом проекте по изданию трудов зарубежных историков в серии Брокгауза-Ефрона «История европейской культуры». Они же рекомендовали М.В.Сабашникову Иванова в качестве переводчика трагедий Эсхила30. Ростовцев внимательно следил за этой работой и считал ее одним из самых важных научных занятий поэта.
В письме, направленном в Рим 6/19 марта 1913 г., читаем:
«Дорогой Вячеслав Иванович!
Спасибо Вам за Ваше милое письмо! Я, конечно, очень рад буду сотрудничать в Studi Romani и постараюсь найти время, чтобы в ближайшем будущем написать для них статейку31. Сердечно порадовался тому, что Вам не только живется, но и работается хорошо. От добра добра не ищут, и я с Вами совершенно согласен, что Эсхил по-русски важнее для России, чем несколько лекций, прочитанных на Раевских курсах32. С нетерпением будем ждать и обещанного Эсхила и возрождающегося Диониса33. С тех пор, как Вы уехали, я перестал видеть молодую литературу, которая, впрочем, уже стареется, как мы с Вами, и уже дошла до aiqxrj, от которой мы с Вами не то далеки еще, не то уже пережили ее, сами этого не заметив. Извините меня за краткость этих строк. У меня необычайное количество всяких дел, еще усугубляющееся тем, что собираюсь в конце будущей недели ехать на конгресс в Лондон34, где буду читать целых два доклада35. Оба отчасти по религиозно-историческим вопросам. Меня захватил юг России и его ирано-греческая религия. Ввиду конгресса и отъезда приходится удвоить рабочую энергию, а вместе с тем и количество лекций и занятий, чтобы не быть обвиненным в defraudalio dolosu (коварном обмане. — Авторы) своих слушателей и слушательниц.
Желаю Вам всего хорошего, привет Вере Константиновне! И то, и другое от меня и от Сони.
Преданный Вам М.Ростовцев»36.
В 1914 г. Ростовцев отправил вернувшемуся в Россию и поселившемуся в Москве Иванову только что изданную книгу «Античная декоративная живопись на юге России». В ответ он получил письмо:
Москва, Зубовский бульвар, 25.
8 мая 1914 г.
«Дорогой Михаил Иванович.
Приношу Вам глубокую благодарность за Ваш чудесный подарок, предмет моего и здешних моих приятелей глубочайшего восхищения. Жаль только, что на этом Monumentum Вашего изумительного творчества и в месте Вашего дружеского ко мне расположения нет Вашего автографа, что делает pvripoauvov ф1А.отг|то<; avcbvupov Л 5’dyeXaaTOv... Эти два тома на моем столе радуют меня несказанно и всечасно. Радуют эстетически и питают во мне душу филолога, живучую несмотря на 40-лет- ний режим Марии Египетской, которому я ее подвергаю; ей, привыкшей довольствоваться акридами, Вы предложили aytaxa 8eiTiva. Засим пока просто обнимаю Вас, а дорогой Софии Михайловне целую руки.
Любящий Вас Вяч.Иванов»37.


252
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
Прошло три года, наполненных не только научными поисками и поэтическим творчеством, но и крупнейшими политическими событиями, которые коренным образом изменили судьбы друзей. Особенно потрясли их события 1917 г. 5 января 1918 г. В.И.Иванов получил почтовую открытку от Ростовцева, избранного весной 1917 г. действительным членом Российской Академии наук (отправлена из Петербурга в Москву 27 декабря 1917 г.).
«Дорогой Вячеслав Иванович!
Услыхал, что Вы опять в Москве, и хотел просить Вас, не можете ли Вы как-нибудь, хотя бы по почте, переслать мне X том Оксиринских папирусов. Мне он сейчас очень нужен, а в Петербурге второго экземпляра ни у кого нет. Как Вы поживаете? Как переносите крушение? Черкните, если найдете время, два слова. Очень хотелось бы повидать Вас и побеседовать. Но это, очевидно, в области мечтаний. Утешаюсь мыслью, что в истории бывали времена, когда людям жилось еще хуже. Вряд ли, однако, можно найти эпоху, когда в одном месте собралось столько людской подлости. Побиваем рекорд. Всего хорошего. Привет Вашим.
Преданный Вам М.Ростовцев
27 декабря 1917 г.»38.
В этот же день в Петрограде при открытии Учредительного собрания была расстреляна мирная демонстрация горожан...
После этих событий М.И.Ростовцев стал спешно собираться в поездку за границу, которую он планировал осуществить еще с апреля 1918 г. с научными целями. В конце июня 1918 г. вместе с женой он покинул Петроград. Вернуться в Россию ему уже было не суждено. Выехав сначала в Швецию, Ростовцевы затем переезжают в Англию, где Ростовцев становится почетным доктором Оксфордского университета. В Оксфорде он был в постоянном контакте с акад. П.Г.Виноградовым39, который, как уже отмечалось, являлся научным руководителем Иванова в Москве еще до его стажировки в Германии40. В августе 1920 г. Ростовцев решил переехать в США. Там он стал профессором древней истории в университете штата Висконсин, в городе Мадисон41.
Михаил Иванович Ростовцев был близок со многими деятелями русской эмиграции в Америке, в том числе с Б.А.Бахметьевым — послом Временного правительства в США. Он стал одним из ведущих деятелей в общественно-политической и культурной жизни русской эмиграции. Известно, что уже в это время Ростовцев начал помогать русским ученым и писателям устроиться на работу в Америке. Он становится одним из руководителей созданного в Нью-Йорке в 1922 г. Центрального Комитета по обеспечению высшего образования для русского юношества за границей и Американского Комитета для получения образования русскими за рубежом. Позднее, уже как профессор Йельского университета, Ростовцев помог найти работу в университетах США своему ученику профессору русской истории Г.В.Вернадскому (1887—1973), известному византинисту А.А.Васильеву (1867—1953), многим другим ученым, стремившимся покинуть фашистскую Германию, оказывал всяческое содействие Владимиру Набокову42.
После революции судьба уготовила Иванову суровые испытания. Спасаясь от голода и нужды, потеряв летом 1920 г. вторую жену, которая скончалась в Москве
от истощения, он вместе с детьми уехал в Закавказье, где, защитив диссертацию о религиозных культах Диониса, стал профессором классической филологии и поэтики Бакинского университета43.
Когда Иванов выехал из Советской России и осенью 1924 г. поселился в Риме, он в числе первых корреспонденций отправил М.И.Ростовцеву дарственный экземпляр книги «Дионис и прадионисийство». В ответ он получил письмо от 6 июня 1925 г., напечатанное на официальном бланке департамента истории университета Висконсин, следующего содержания:
«Дорогой Вячеслав Иванович!
Очень рад был получить весточку от Вас. Я знал приблизительно из разных источников, где и как Вы живете, и слышал о всех Ваших горестях и переживаниях. Спасибо за Вашу чудесную книжку, которую пока я успел только перелистать44. Что касается до нас, то я не могу сказать, чтобы я был недоволен Америкой. Редко где я встречал столько симпатий лично к себе, как здесь. Окружающие нас люди милы, сердечны, очень интеллектуальны и в общем того же чина, что и те, с которыми дружил в России. Если я, особенно С.М.45, подчас высказываем недовольство, оно относится к общим условиям жизни: дороговизна, много нелепостей обихода, отсутствие прислуги и т. д. Но от этого страдают и сами американцы. Что касается до возможности устроиться здесь для Вас, то не могу скрыть от Вас, что это дело трудное, если не невозможное. Преподавание классических наук здесь поставлено иначе, чем в Европе. Профессора классической филологии здесь учителя элементарного греческого и главным образом латинского языка. Такой дисциплины, как древняя религия, здесь нет. Курсы читаются в больших университетах, но это роскошь. На два часа курса лекций приходится восемь-десять часов преподавания языков, причем греческий здесь далеко на втором плане. При этом, конечно, от профессора требуется полное владение английским языком. Наконец, к себе не любят приглашать людей нашего возраста, предпочитая более молодых. И к тому же классические филологи здешние очень не любят иностранцев и по возможности стараются обойтись своими, что не всегда легко. Таковы условия. Боюсь, что шансы достать для Вас приличное место очень невелики тем более, что большинство Ваших книг написаны по-русски, им же нужны книги на английском языке. Мне думается, что единственное место теперь, где можно надеяться видному русскому ученому найти применение своим силам — это Прага, София или Белград. Счастливая случайность (как это было со мной) может помочь пробраться сюда и здесь устроиться, но это дело случая. Буду следить за возможностями и сообщу Вам, если что представится. В Европу в этом году мы не попадем. Я перехожу в Yale University со следующего года. Приходится переезжать, устраиваться на новом месте и т. д., а затем в конце лета я буду читать курс в Princeton, так что о Европе не приходится мечтать. Мой адрес будет: Yale University Department of Classics, New Haven, Connecticut. Дай Вам Бог всего хорошего. Помним Вас и любим по-прежнему. Хотелось бы быть полезным.
Ваш М.Ростовцев».
Осенью 1924 г. Иванов в Риме оказался в трудных условиях: жалованье от Бакинского университета кончалось, возвращаться в Россию тогда он уже не собирался,


М.И.Ростовцев и Вяч.И.Иванов
253
а работы не было46. 29 декабря 1924 г. в письме к
B.Ф.Ходасевичу, с которым он был дружен еще по Москве, Иванов называет свою жизнь в Европе в это время «пустыней мрачной».
«Что до меня, — пишет он, — возможно, что в эту самую минуту, когда, говоря о Вас, невольно подбадриваю сам и самого себя, Саул во мне, стосковавшись по все чаще и слишком надолго пропадающем Давиде, сам пытается перебирать пальцами струны его заброшенной арфы, да не налаживается волшебная песня. И опять скажешь: не жизнь поэту без его живой страны, а в Москве, где я прожил летом, после 4-летнего сидения в Баку, три месяца и должен был надышаться хваленым "озоном", видел я только нервных больных под действием веселящего газа, и как ни уверял себя, что мертв я, а вокруг меня живые, глаза и сердце упорно отказывались свидетельствовать о жизни и радости, которые веют там, где дышит животворящий Дух. И жадно хотелось переменить воздух и оглядеться в Европе и из Европы; но жизни на западе я также не узрел и вот влачусь в пустыне мрачной. Остается обратить пустыню в пустынь, чего бы я и желал: другими словами, так как по истечении годовой командировки вернуться я не обязан, если не хочу сохранить за собой бакинской профессуры по классической филологии и поэтике, крепко думаю пустынножительство заграничное продолжить, была бы только литературная или какая иная мне доступная работа»47.
Друзья пытались ему помочь. Ф.Ф.Зелинский вел переговоры о кафедре истории римской литературы для Иванова в Каирском университете48. По свидетельству Л.Ивановой, предпринимались меры получить профессуру в Кордове (Аргентина). По разным причинам оба*намерения осуществить не удалось49. Очевидно, в это время Иванов и направил письмо Ростовцеву, продолжая поиски возможной работы в Америке. Судьба же определила так, что свою дальнейшую жизнь Иванов связал с Италией. Пророческими оказались его слова, произнесенные незадолго до отъезда из Москвы в 1924 г.: «Я еду в Рим, чтобы там жить и умереть» 50.
Приложение № 1
СЕМЕЙНАЯ ПЕРЕПИСКА РОСТОВЦЕВЫХ И ИВАНОВЫХ
ИЗ РУКОПИСНОГО ОТДЕЛА РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ
{Фонд 109: Вяч. И.Иванов)
№ 1
C.-ПЕТЕРБУРГ 21.07.1908 — СУДАК 24.07.190851
Судак Крым Ее Высокородию Вере Константиновне Ивановой-Шварсалон
Дача Герцык
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО52
Дорогие Вера и Вячеслав Иванович.
Очень жалеем, что не удалось повидаться в Крыму53. Завтра отправляемся на Конгресс в Берлин54 и далее в Бельгию и Голландию. Когда вернетесь в Петербург?
Надеемся скоро по приезде увидеться. Желаем счастливого пребывания в Крыму и удачной работы.
Сердечно преданная
С. Ростовцева55.
№2
С.-ПЕТЕРБУРГ 1.06.190956
Russie Petersbourg
Петербург Таврическая, угол Тверской 25 Е.В. Вячеславу Ивановичу Иванову
22.05.1909
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО57
Дорогим Вере Константиновне, Марии Михайловне58 и Вячеславу Ивановичу шлем сердечный привет из Афин, где на пути провели четыре часа на Акрополе. Путешествие наше сложилось чудесно. После Рима и средней Италии поклонились Афинам и теперь едем в Константинополь.
Справлялась о Гермесе Эфебе, но увы, надо помнить о греках и мало рассчитывать на это обещание.
Искренне преданная
С.Ростовцева59.
№3
Russia Pietroburgo Петербург Таврическая 25 Е. В. Вячеславу Ивановичу Иванову
14.06.1910
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО60 Шлем сердечный привет на башню.
Много странствовали и видели много прекрасного. Довольна ли Вера Грецией? По открыткам, видимо, было весело. Здесь пробудем долго, а затем отдохнем в Венеции и посмотрим мистерии и Вагнера и Моцарта61.
Всем искренние пожелания
С.Ростовцева62.
№ 4
Hotel Campidoglio Roma
Piazza Venezin Corso Umberto.
Alla cignora Signora Vera Ivanoff-Schvarsalon’ Ferma in Posta Firenze
15.07.1910
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО
Дорогая Вера,
очень рада, что Вы продолжили Ваше путешествие и на Италию. Мы здесь пробудем месяц. Приблизительно так до 11-12 августа. Если Вы одни, то можно было бы устроить Вас в тех же комнатах, где живем и мы, на Капитолии, франка за два в день. Михаил Иванович все время занят в Институте или на руинах, куда можно было бы с ним увязаться как-нибудь в праздник; обещает также свести нас в виллу Адриана и в Тиволи (Tibur). Напишите, когда приедете, как только получите мое письмо на Posterestante. Если выедете сами немедленно, то найдете нас на Via del Campidoglio, 5, верхний этаж,


254
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
можно проехать прямо с вокзала. Как-нибудь устроим, если у Вас нет иных планов и спутников.
Михаил Иванович кланяется. Преданная Вам
С.Ростовцева63.
№5
ROM А 20.07.1910 FIRENZE 21.07.191064
Ferma in Posta Firenze Alla Signorine Sign.Vera iYaDOff-Schvarsalon
CARTOL1NA POSTALE65
Дорогая Вера,
Ждем Вас прямо сюда на Via del Campidoglio, 5, в верхний этаж. Над дверью надпись: Italia. Мы живем у двух сестер. Я их предупредила.
В понедельник 25-го мы с Михаилом Ивановичем уедем на 5 дней в Неаполь и Помпеи. Не соберетесь ли с нами? Если это Вас устраивает.
До скорого свидания Ваша
С.Ростовцева66.
№6
ВЕНЕЦИЯ 27.08.191067
Roma via del Campidoglio 5.
All Signor V.I.IvanofF presso le Sigr. Prospero
CARTOLINA POSTALE ITALIANA
27.08.1910
Дорогие Вера и Вячеслав Иванович,
Покидая милую Италию и с грустью возвращаясь домой, шлем привет. Если бы не Вагнер и Моцарт и не мистерии, прямо бы тоска. Посмотрите за меня с любовью на Форум и на Палатин из окна башни дома Monsig- пог’а.
Сердечно преданная
С.Ростовцева68.
№7
OBERAMMERGAU 2.09.191069
Italien Rom Roma Via del Campidoglio 5.
All Signor W. Ivanoff presso le S. Prospero
POSTKARTE70
11.09.1910
Дорогие Вера и Вячеслав Иванович.
Шлем Вам привет из Обераммергау; новые зрители, новые мнения. На меня веяло холодом и ни разу ничего не почувствовала религиозного: любопытно, иногда интересно как способ передачи, но... Впрочем, я вне религии. Михаил Иванович уверяет, что кощунственно и скучно. Изображают причастие и распятие ультрареаль- но71.
Искренне преданная
С.Ростовцева72.
№8
От С.М. Ростовцевой
Морская 34
Italia Roma Raccomandata Vera Ivanova Via del Campidoglio 5, Casa Prospero
6.09.1910
Дорогая Вера,
Вчера получила Ваше письмо и очень радуюсь, что Рим Вам нравится. Я люблю его больше Афин и именно живу в нем так, как и Вы; тоже провожу день на Форуме и Палатине и в Старых Церквях, не забудьте Св. Климента, St. Pirasseta и St. Pudenziana, хороша и St. Maria in Trastevere, да вообще, всего не сосчитать, всегда находишь новое и интересное и в том, что видела прежде, и в том, что видишь в первый раз. Попросите Wege, приятеля Fimmen’a сводить Вас в золотой дом Нерона, так интересно поползать под землей по расписным комнатам, заваленным землей.
Получили ли Вы наши открытки из Венеции и Обераммергау? Конец нашего путешествия пролетел с необычайной быстротой. В Венеции смотрели музеи и церкви, были в нескольких частных Palazzo, где масса сокровищ искусства в жизненной обстановке жилого дома, купались на Лидо.
В Мюнхене было холодно и дождливо, но зато были в Театре, слушали Кольцо и Мейстерзингеров73, и Дон Жуана, и Свадьбу Фигаро74, что лучше, трудно сказать, пожалуй, на меня произвела настоящее впечатление «Валькирия»75, благодаря бесподобному вокалу и непривычному для нас подбору певцов. Мелкие партии исполняются первоклассными артистами, и согласие оркестра и певцов достигнуто Мотлем поразительное. Очаровательна Свадьба Фигаро, где театр и сцена сливаются в одном стиле XVIII в. Та постройка Residens Theatr’a совпадает почти с написанием оперы Моцартом. Пели удивительно хорошо, и было масса веселья и endrein. Видели пантомиму из Восточной жизни, которую играли лучшие актеры Deutsches Theatr’a, видели марионеток, разыгрывавших Моцарта и [нерзб.], прямо очаровательно. Видели Uberbretll на его родине.
Обераммергау нас разочаровал; слишком много искусственного, виртуозного, погони за реализмом. Религиозного впечатления, по-моему, нет. Михаил Иванович уверяет, что на религиозного человека должно произвести впечатление кощунства. Иуда несомненно видел По- ссарта, а Христос похож на раздобревшего соборного протоиерея. Хоры поют как на акте в среднеучебном заведении. Лучше всех Ирод, Пилат и старейшины еврейские. В них осталось кое-что из наивного представления баварского крестьянина о царях и первосвященниках. Истории и религии мало. Слишком все модернизировано под немца и космополита туриста. Слащаво и тщательно вычеркнуто все устаревшее и наивное. Лучше было бы, если бы они играли похуже и попроще, а то словно провинциальные актеры средней руки, а Пилат валяет прямо по учебнику римской истории после Нибура76.
В Мюнхене видели Котляревских и Зелинского, а в Берлине Добужинских, все ехали домой. Здесь почти никого не видно. Мы занялись ремонтом квартиры; белим потолки, клеим обои, всюду сквозит и холод; как


М.И.Ростовцев и Вяч.И.Иванов
255
жаль Casa di Monsignor’a и тихих закатов на Форуме за Колизеем, за Палатином, где небо совсем лиловое.
У меня к Вам просьба. Вместе с письмом посылаю Вам книгу в розовом переплете, по дороге на нее пролился спирт и испортил переплет. Будьте добры, отнесите ее на Via del Babuino между Pizzavi Spagna и Piazza del Popolo ближе к последней к переплетчику N. della Valle via Del Babuino, 37. Он делал этот переплет. И вот я просила бы Вас заказать ему, чтобы он, сняв попорченный переплет, сделал точно такой же, и посмотреть, чтобы он сделал это точно и взял бы тот же цвет кожи. Когда он Вам отдаст книгу, пошлите ее посылкой на Университет, Михаил Иванович там предупредит. Имени его на посылке писать не надо, иначе она пойдет к цензору и там ее изгадят. Очень буду просить заделать ее крепко, чтобы она не замокла и не запачкалась, может быть в ящичке? Лучше попросить Hubner’a Portier Института, чтобы он ее отправил из Института, он уж знает, как отправлять. Простите, что затрудняю Вас, но книгу я взяла для подарка, а здесь ее исправить нельзя, так как подобные переплеты никто сделать не может. Посылаю Вам вместе с письмом на имя Вячеслава Ивановича в Институт 12 франков. Пусть он предупредит Hubner’a'и тот передаст ему деньги. Переплет стоит 8 франков. Делал его молодой человек, который отлично говорит по-французски, остальные деньги для пересылки и ящика. Может быть, придется на франк или два заплатить дороже за переплет, так как теперь начинается сезон. Я заказывала в глухое время. Простите, что затрудняю, но мне было очень жаль испорченного переплета и хочется восстановить его. Мой привет Вячеславу Ивановичу. Михаил Иванович шлет поклон обоим. Сейчас он завален делами Университета и подготовкой к лекциям, мы ведь опоздали.
Сердечно преданная
С.Ростовцева77.
№9
КОРЕИЗ 28.08.191178
Петербург Таврическая 25 Его Высокородию ВячеславуИвановичу Иванову
Дорогие Вера и Вячеслав Иванович,
Как провели лето, довольны ли им? У нас чудесно; давались даже спектакли на берегу моря при закате. Посылаю отрывок из «Эроса и Психеи» Жулавского. До скорого свидания. Привет Марии Михайловне79.
Искренне преданная.
С.Ростовцева80.
№ 10
Здесь [Петербург] Его Высокородию
Вячеславу Ивановичу Иванову
Таврическая, 25
ПОЧТОВАЯ КАРТОЧКА
Дорогой Вячеслав Иванович!
Очень прошу Вас, если можете, возвратить мне в ближайшем будущем книгу, взятую в прошлом году:
Samta Geb... und Tod. Мне она очень нужна. Если у Вас есть и еще что-нибудь из моих книг по истории религий, то за возвращение и их был бы Вам очень признателен.
Преданный Вам
М.Ростовцев81.
1912 [г.], 7 янв[аря]
№ 11
Петербург
Морская 34/10
1912 [г.], 21 окт[ября]
Многоуважаемая Вера Константиновна!
Хоть Вы и пропустили все сроки, но обстоятельства сложились так, что Ваш перевод я еще в состоянии буду пристроить. Будьте добры дать мне возможно скорее всего Пельмана до конца. Нейманна мне пришлось заказать здесь, так как время не терпит. Когда пошлете конец перевода, приложите, пожалуйста, и книгу82. Рад за Вас и Вячеслава] Ивановича], что вы проведете всю зиму в Риме. Это, конечно, гораздо приятнее, чем сидеть в Швейцарии. Передайте мой привет Вячеславу] Ивановичу] и М[арии] М[ихайловне]. Соня кланяется.
Преданный Вам
М.Ростовцев83.
№12
Рим
All’illustrissima Signora Vera Iwanowa Piazza del Popolo 18 Roma Italia
31.12.1912
Дорогая Вера.
Поздравляю Вас, Вячеслава Ивановича и Марию Михайловну и Лидию84 с Новым Годом и желаю всем всего радостного и светлого. Довольны ли Вы Италией и Римом? Здесь серо и скучно. Погода мокро-грязная. Все шипят друг на друга и ссорятся. Прекрасна новая книга Вячеслава Ивановича и истина его последнее стихотворение Скалдину85. Целую Вас.
Ваша
С.Ростовцева86.
№13
Москва Ее Высокородию Марии Михайловне Замятниной Зубовский бульвар 25, кв. 9
22.09.1913
Дорогая Мария Михайловна,
Очень благодарю Вас за память и рада узнать о Вашем житье в Москве. У нас здесь пока нет ничего интересного; видела С.К., играла с ним в теннис, он мне сообщил о том, что Вы все переехали в Москву. Надолго? Навсегда? Мой привет всем. Веру и Лидию целую. Рада, что удалось с консерваторией. Михаил Иванович кланяется.
Ваша
С.Ростовцева87.


256
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
№14
С.-ПЕТЕРБУРГ 3.06.1914 — МОСКВА 4.06.191488
Москва Его Высокородию Вячеславу Ивановичу Иванову
Зубовский бульвар, 25, кв. 9
ПОЧТОВАЯ КАРТОЧКА
Дорогой Вячеслав Иванович!
Прошу Вас удержать Р. Оху. X сколько Вам понадобится. Мне эта книга в данный момент не нужна и до осени не понадобится89. Жаль, что Ваш перевод, как мне говорили, вышел без новых отрывков90. Как поживаете, куда уезжаете? Привет Вере Константиновне и Вашим.
Преданный Вам
М.Ростовцев91.
1914 [г.] 3 июня
Примечания
1 Иванов В. И. Собрание сочинений. Т. 2. Брюссель, 1974. С. 19.
2 Он же. Собрание сочинений. Т. 3. Брюссель, 1979. С. 59.
3 Ivanov Venceslaus. De societatibus vectigalium publicarum populi Romani // ЗКОИРАО. Т. VI. 1910. Предисловие.
4 Иванова JI.В. Воспоминания. Книга об отце. Париж, 1990 (2-е изд. М., 1992). С. 39.
5 Wes М. Michael Rostovtseff: Historian in Exile. Russian Roots in an American Context. Stuttgart, 1990.
6 Один из авторов — Г.М.Бонгард-Левин — разыскал в библиотеке редких книг Йельского университета (Bei- necke Library) книгу В.И.Иванова «Дионис и прадиони- сийство» (Баку, 1923), которую поэт в мае 1925 г. послал в Нью-Хейвен академику М.И.Ростовцеву с дарственной надписью. По совету американского литературоведа М.Вахтеля, Г.М.Бонгард-Левин написал в Рим сыну Вячеслава Иванова, Дмитрию Вячеславовичу, и попросил сообщить, не сохранились ли какие-либо письма Ростовцевых в семейном архиве. К счастью, сохранилось письмо, посланное Ростовцевым В.Иванову в Рим 5 июня 1925 г. (публикуется далее).
7 Подробнее см.: Wachtel М. Вячеслав Иванов студент Берлинского университета // Cahiers du Monde russe. XXXV (1—2). Janvier—juin 1994. P. 353—376.
8 См.: Автобиографическое письмо В. Иванова // Иванова JI. Воспоминания... дальше цит. по: 2-е изд. С. 314—315.
9 В великолепно написанном предисловии к французскому изданию книги М.И.Ростовцева «Социально-экономическая история Римской империи» Ж.Андро допустил досадную ошибку, указав, что М.И.Ростовцев после университета стал преподавать в Царскосельском лицее, слава и известность которого во многом связана с именем А.С.Пушкина (Andreau J. Introduction // Rostovtseff М. Histoire 6conomique et sociale de L’Empire Romain. P., 1988. P. VIII). Между тем с Николаевской гимназией в Царском Селе, где работал М.И.Ростовцев, связаны многие имена творцов русской культуры «серебряного века». Среди них в первую очередь надо назвать имена И.Ф.Анненского и Н.С.Гумилева.
10 Нестеров М.В. Давние дни. Уфа, 1986. С. 106. Следует, правда, отметить, что воспоминание о знакомстве с М.И.Ростовцевым и В.И.Ивановым в Риме М.В.Несте- ров ошибочно отнес ко времени своей первой поездки в Италию в 1889 г. Ни Ростовцев, ни Иванов в тот год быть в Риме не могли. О В.И.Иванове М.В.Нестеров упоминает в описании путешествия 1893 г. (там же, с. 176).
11 Ростовцев М.И. О новейших раскопках в Помпеях II ЖМНП. 1894. Январь—февраль. Отд. IV; Отд. отт.: СПб., 1894. 57 с.
12 Иванов В. И. Собрание сочинений. Т. 2. С. 19: «Я посещал Германский археологический институт, участвовал вместе с его питомцами ("ragazzi Capitolini") в обходах древностей, думал только о филологии и археологии и медленно перерабатывал заново, углублял и расширял свою диссертацию...» О работе Ростовцева в Германском археологическом институте см.: Марконе А. Петербург—Рим—Берлин. Встреча М.И.Ростовцева с немецким антиковедением // ВДИ. 1992. № 1. С. 213—223; см. также: Marcone A. Michele Rostovtseff е Г Institute Archeologico Germanico di Roma: la corrispondenza con Christian Hulsen (1894—1927) // Critica Storica. 1988. Vol. 25. P. 339—350. Работая в Германском археологическом институте в Риме, Ростовцев сблизился с известным немецким ученым У.Виламовицем-Мбллендорфом (тестем Т.Моммзена — учителя В.И.Иванова). Прочитав первые статьи молодого русского историка, Виламовиц предсказал, что «со временем Ростовцев станет первым историком мира... Великий старец гордился впоследствии, что оказался пророком, и за полгода до своей смерти печатно заявил, что, по его мнению, в настоящее время первый историк в мире — Ростовцев» (цит. по: Варшер Т. 40-летие ученой деятельности проф. М.И.Ростовцева // Сегодня. 1934. № 34). См. также письма У.Виламовица-Мёллендорфа к М.И.Ростовцеву: Gavrilov A. Drei Briefe von Ulrich von Wilamovitz-Moel- lendorf an Mikhael I.Rostovtseff aus dem Jahre 1914 I I Philologus. 1990. Bd. 2. S. 238—247; William М., Colder W. The Later Letters of Ulrich von Wilamovitz-Moellendorf to Michael I.Rostovtseff // Ibid. S. 248—253; Funck B. Rez.: Reinhold Bichler. Hellenismus... // Klio. 1991. Bd. 73, 1. S. 323 и сл.; Funck B. Michael Rostovtseff und die Berliner Akademie // Klio. 1992. Bd. 74. S. 456-473.
13 В 1989 г. В.Ю.Зуеву посчастливилось приобрести в одном из букинистических магазинов Москвы оттиск статьи Ростовцева «О новейших раскопках в Помпеях» с дарственной надписью: «Дорогому Вячеславу Ивановичу Иванову от автора».
14 О поездках Ростовцева в 1895—1897 гг. см.: Тихонов И.Л. Заграничные командировки М.И.Ростовцева: становление археолога // Скифия и Боспор. Материалы археологической конференции в честь М.И.Ростовцева. Новочеркасск, 1989. С. 12—14.
15 Ростовцев М.И. История государственного откупа в Римской империи (от Августа до Диоклетиана) // ЗИФФСПбУ. Т. 51. СПб., 1899. XIV. 304 с. Можно отметить, что Ростовцев, расходясь с Моммзеном в чтении и толковании одного термина, ссылается на мнение
В.И.Иванова (там же, с. 81, прим. 3).
16 Ростовцев М.И. Римские свинцовые тессеры // ЗИФФСПбУ. Т. 67. СПб., 1903. VIII. 332 с. 5 табл.; Атлас: Tesserae Plumbeae Urbis Romae et Suburbi. Табл. I—XII. СПб., 1903.
17 См.: Автобиографическое письмо В.Иванова. С. 316.


М.И.Ростовцев и Вяч.И.Иванов
257
18 Бердяев Н.А. «Ивановские среды» // Там же. С. 322; Белый А. Начало века. М., 1990. С. 357; Иванова Л.В. Воспоминания... С. 39.
19 Об участии М.И.Ростовцева в издании диссертации свидетельствует также письмо Иванова к О.Гиршфельду от 14/1 марта 1906 г. Переписка В.И.Иванова с О.Гирш- фельдом находится в Deutsche Staatsbibliothek Berlin in der Stiftung Preussischer Kulturbesitz, Handschriftenabtei- lung, Nachlass Otto Hirschfeld (cm.: Wachtel М. Вячеслав Иванов студент Берлинского университета. Р. 373— 374).
20 Иванов В.И. Собрание сочинений. Т. 2. С. 749.
21 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 86. J1. 2.
22 Там же. Ед. хр. 90. JI. 1.
23 Там же. Ед. хр. 88. JI. 1.
24 Иванов В.И. Собрание сочинений. Т. 2. С. 781.
25 Там же.
26 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 86. JI. 2.
27 Любопытно отметить, что сам Иванов в 1912 г., уже целиком поглощенный поэзией, считал лишь Ф.Ф.Зелинского высшим авторитетом в греческом: именно он непременно должен был прочитать корректуру «последних страничек с греческим текстом». См.: Вахтель М. Из переписки В.И.Иванова с А.Д.Скалдиным // Минувшее. Париж, 1990. Вып. 10. С. 130.
28 Тебе, кто спас от тленья семя прежних дней,
Взрастил нежданный плод трудов, я, сеятель, Взлелеявшему всходы приношу хвалу
(перевод с греческого А.В.Муравьева).
29 Подробнее см. приложение № 1 к этому очерку.
30 Подробнее см.: Котрелев Н.В. Вячеслав Иванов в работе над переводом Эсхила // Эсхил. Трагедии. М., 1989. С. 497—522.
31 В связи с начавшейся войной Ростовцев не успел выполнить это намерение.
32 В 1910 г. после защиты магистерской диссертации Иванов стал профессором истории греческой литературы на Высших женских курсах Н.П.Раева, сменив на кафедре скончавшегося в 1909 г. И.Ф.Анненского.
33 Очевидно, имеется в виду напечатанная лишь в 1913 г. статья: Иванов В.И. О Дионисе орфическом // Русская мысль. 1913. № 11. С. 70—98. На дионисийскую тему к этому времени Иванов опубликовал целый ряд статей (Эллинская религия страдающего бога // Новый путь. 1914. № 1. С. 110—134; № 2. С. 48—78; № 3. С. 38—61; № 5. С. 28—40; № 7. С. 122—148).
34 В марте 1913 г. в Лондоне состоялся Второй Международный конгресс историков, на котором делегация России была представлена блестящими учеными: Н.А.Кот- ляревский, Ф.И.Щербатской, М.И.Ростовцев, граф
А.А.Бобринской, Б.Ф.Фармаковский, Е.М.Придик.
35 Rostowzew М. Iranism and Ionism in South Russia. СПб., 1913. 8 с.; см. также: SKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. ПАВ. № 5. СПб., 1993. С. 16— 21; Ростовцев М.И. Воронежский серебряный сосуд // Материалы по археологии России. Пг., 1914. С. 68—79.
36 ОР РГБ. Ф. 109 (В.И.Иванова). Картон 33. Ед. хр. 86. Л. 6.
37 Письмо из архива Ю.Анненкова. Ныне в РГИА. Ф. 1041. Ед. хр. 119. Л. 6.
38 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 86. Л. 8.
39 О встречах с П.Г.Виноградовым М.И.Ростовцев рассказывает в Отчете о научной командировке, посланном в Российскую Академию наук 6 июля 1919 г. из Парижа // Фонд М.И.Ростовцева. Библиотека особых коллекций
Дьюкского университета в Дареме (Special Collection Department. William R. Perkins Library. Duke University). Картон 3. Ед. xp. «Автобиографические материалы».
40 См. письмо автобиографического характера В.И.Иванова С.Л.Франку от 3 июля 1947 г.: «Окончив курс Первой московской гимназии с золотой медалью, я поступил на филологический факультет университета, где тотчас получил премию за древние языки и снискал благосклонность Павла Гавриловича Виноградова, который руководил моими занятиями и в мои берлинские студенческие годы...» (Франк В С. Переписка С.Л.Франка с Вяч. Ивановым // Мосты. Мюнхен, 1963. Вып. 10. С. 363). Именно П.Г.Виноградов посоветовал заведующему кафедрой проф. Т. Грановскому послать на стажировку в Берлин своего талантливого ученика В.И.Иванова (см.: Марконе А. Петербург—Рим—Берлин... С. 217).
41 Подробнее см.: Bowersock G.W. Rostovtzeff in Madison // The American Scholar. Summer 1986. P. 391—400.
42 В опубликованной в ВДИ. 1993. № 4 статье мы привели письмо М.И.Ростовцева к известной деятельнице русской эмиграции в Париже А.В.Гольштейн (1850—1937), в котором он отвечает на ее просьбу помочь с организацией выезда из Советской России некоему В.И.Наше; предположение о том, что за этими инициалами имеется в виду В.И.Иванов, к сожалению, не оправдалось.
По мнению А.В.Тюрина (Нью-Йорк), который в настоящее время работает над изданием переписки
А.В.Гольштейн, речь в этом письме идет о Владимире Ивановиче Вернадском. Это явствует из параллельных запросов А.В.Гольштейн, посланных в другие организации в это время. Приносим А.В.Тюрину благодарность за уточнение.
О взаимоотношениях М.И.Ростовцева и В.В.Набокова см. далее очерк Г.М.Бонгард-Левина «М.И.Ростовцев и Владимир Набоков».
43 Котрелев Н.В. Вяч. Иванов профессор Бакинского университета // Труды по русской и славянской филологии. Вып. XI. Литературоведение. Тарту, 1968. С. 326—339.
44 На подаренной книге «Дионис и прадионисийство» Иванов написал: «Глубокоуважаемому и дорогому Михаилу Ивановичу Ростовцеву от неизменно преданного ему автора. Рим, май 1925».
45 София Михайловна Ростовцева.
46 Климов А. Вячеслав Иванов в Италии (1924 —949) // Рус¬
ская литература в эмиграции / Под ред. Н.П.Полторац- кого. Питтсбург, 1972. С. 154 и сл.
47 Берберова Н.Н. Четыре письма В.И.Иванова к В.Ф.Хода- севичу // Новый журнал. 1960. № 162. С. 285. Нина Николаевна Берберова в январе 1993 г. обратила внимание Г.М.Бонгард-Левина на эту публикацию.
48 См.: Франк B.C. Переписка С.Л.Франка с Вяч. Ивановым. С. 364.
49 Подробнее см.: Иванова Л.В. Воспоминания... С. 161 и сл.
50 Там же. С. 125.
О М.И.Ростовцеве В.И.Иванов упоминает в одном из писем 1936 г. См.: Ivanov VjaCeslav. Dichtung und Brie- fwechsel aus dem deutschsprachigen Nachlass / Heraus- gegeben von Michael Wachtel. Mainz, 1995. S. 192.
51 Даты по штемпелю.
52 Слова «Открытое письмо» написаны С.М.Ростовцевой, как и весь текст, от руки черными чернилами на обороте любительской фотографии, изображающей любительскую сценическую постановку какой-то античной трагедии в руинах греческого театра.
9-4924


258
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
33 Данное письмо является продолжением письма от 16.06.1908 (Картон 33. Ед. хр. 90), в котором С.М.Рос- товцева приглашала Ивановых приехать к ним на дачу в Крым.
34 Речь идет о Берлинском конгрессе историков, о котором М.И.Ростовцев впоследствии написал две заметки (см. № 130, 131 в «Материалах к биобиблиографии М.И.Ростовцева»).
55 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 88. Л. 1.
56 Дата на штемпеле.
57 Письмо написано на открытке с видом храма Ники Бескрылой на Акрополе.
58 Имеется в виду М.М.Замятнина.
39 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 88. Л. 2.
60 Письмо написано на открытке с изображением деталей росписи Микельанджело в Сикстинской капелле.
61 Это письмо открывает серию из шести писем, написанных С.М.Ростовцевой во время их долгого путешествия летом и осенью 1910 г. по Италии и Германии. О некоторых деталях путешествия см. очерк «М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович».
62 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 88. Л. 4.
63 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 90. Л. 2.
64 Даты по штемпелям.
63 На обороте открытки изображены росписи в Сикстинской капелле.
66 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 90. Л. 3.
67 Дата по штемпелю.
68 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 88. Л. 4.
69 Дата по штемпелю.
70 На обороте карточки воспроизведена одна из сцен мистерии. Подпись: «PASSIONSSPIEI. OBERAMMERGAU 1910. Litizielle Postkarte № 6: Jesu Gang nach Jerusalem»'.
71 О значении впечатлений Ростовцевых от мистерий в Обераммергау см. очерк «М.И.Ростовцев и великий князь Константин Константинович».
72 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 88. Л. 5.
73 «Кольцо Нибелунгов» и «Мейстерзингеры» — оперы Р.Вагнера. Судя по воспоминаниям В.Н.Муромцевой- Буниной, М.И.Ростовцев был большим поклонником творчества Вагнера.
74 «Дон Жуан» и «Свадьба Фигаро» — оперы В.Моцарта.
73 Имеется в виду вагнеровская тема «Полет Валькирии».
76 Подробный рассказ С.М.Ростовцевой о мистериях в Обераммергау является продолжением краткого упоминания о них в предыдущем письме.
77 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 90. Л. 4.
78 Дата по штемпелю.
79 Имеется в виду М.М.Замятнина.
80 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 88. Л. 6. Письмо написано на фотографии со сценой из спектакля («Эрос и Психея»?) на берегу моря в Кореизе.
81 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 86. Л. 5.
82 В этом письме речь идет о подготовке к изданию в России переводов для продолжения выхода в свет многотомной серии «Общая история европейской культуры». Однако книги отмеченных авторов в указанной серии так и не появились по неизвестным причинам.
83 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 87. Л. 1.
84 Имеются в виду М.М.Замятнина и Л.В.Иванова.
83 Имеется в виду А.Д.Скалдин (1885—1943) — секретарь
В.И.Иванова. См. о нем: Вахтель М. Из переписки
В.И.Иванова с А.Д.Скалдиным// Минувшее. М.; СПб., 1992. С. 121—141. О посвящении А.Д.Скалдину стихотворения В.И.Иванова см.: Тименчик Р.Д. О посвященном стихотворении В.И.Иванова А.Д.Скалдину// Slavica Hierusolymitana. Ierusalim, 1978. Vol. 4. P. 24—31.
86 OP РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 88. Л. 8.
87 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 89. Л. 3. Письмо интересно тем, что дает приблизительную дату переезда Ивановых в Москву.
88 Даты по штемпелям.
89 Десятый том Оксиринхских папирусов М.И.Ростовцев попросит В.И.Иванова вернуть лишь в декабре 1917 г.
90 В десятом томе Оксиринхских папирусов были опубликованы новые отрывки из произведений Эсхила. М.И.Ростовцев имеет в виду перевод В.И.Иванова трагедий Эсхила, который вышел без переводов новых отрывков. Подробнее см.: Эсхил. Трагедии в переводе Вячеслава Иванова. М., 1989.
91 ОР РГБ. Ф. 109. Картон 33. Ед. хр. 86. Л. 7.


М.И.РОСТОВЦЕВ И А.А.ВАСИЛЬЕВ: ШЕСТЬ ДЕСЯТИЛЕТИЙ ДРУЖБЫ И ТВОРЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА
Отечественной и мировой науке известно немало примеров многолетней и бескорыстной взаимопомощи ученых, в том числе и гуманитариев. Сотрудничество Михаила Ивановича Ростовцева (1870—1952) и Александра Александровича Васильева (1867—1953) — один из наиболее ярких примеров дружбы самого большого калибра.
Творческий союз и дружеские отношения антикове- да и византиниста продолжались почти шестьдесят лет и, несмотря на превратности судьбы и тяжелые испытания как в России, так и в эмиграции, они ни разу не были омрачены безнравственным поступком, лживым словом, неблагородным поведением.
К сожалению, имена этих выдающихся русских историков в течение многих десятилетий замалчивались, их жизнь и творчество, особенно в период эмиграции, не изучались. Лишь относительно недавно стали появляться публикации об А.А.Васильеве1, открылись ранее неизвестные архивные материалы, которые по-новому освещают тему «М.И.Ростовцев и А.А.Васильев».
В 1995 г. одному из авторов этого очерка — Г.М.Бонгард-Левину — посчастливилось обнаружить личный фонд Васильева в архиве Висконсинского университета (США) и подробно ознакомиться с этим богатым эпистолярным собранием2. За два года до этого, в 1993 г., он обнаружил в фонде Ростовцева, хранящемся в библиотеке особых коллекций Дьюкского университета (США), письма Васильева к Ростовцеву за 1925— 1942 гг.3, которые освещают не только события его биографии, но и содержат оценки политической ситуации и положения в научном мире Советской России и США. Личный архив Васильева, оставшийся в Ленинграде после отъезда ученого за рубеж, до сих пор не обнаружен: правда, в Санкт-Петербургском филиале Архива РАН (ПФА РАН) сохранились его письма российским ученым, в том числе многочисленные послания из эмиграции, где он нередко упоминает и Ростовцева4.
Знакомство Ростовцева и Васильева состоялось еще в Петербургском университете, где они оба учились на историко-филологическом факультете. У них были и общие учителя (В.Г.Васильевский, Н.П.Кондаков, П.В.Никитин, И.В.Помяловский), и один круг друзей и знакомых — петербургских историков, археологов, востоковедов: С.А.Жебелёв, Я.И.Смирнов, Г.Ф.Церетели, Д.В.Айналов, Б.В.Фармаковский, Б.А.Тураев, В.В.Бар- тольд, И.Ю.Крачковский, В.М.Алексеев, Ф.А.Розенберг. В начале века Ростовцев и Васильев были связаны с интеллектуальной элитой Петербурга, с поэтами, музыкантами, художниками.
После окончания Петербургского университета судьба Ростовцева и Васильева складывалась сходным образом — оба занялись научно-преподавательской деятельностью, оба были направлены в зарубежные командировки, во время которых часто виделись и даже вместе путешествовали.
В 1892 г. Васильев начал преподавательскую деятельность в Первой классической гимназии, выпускником которой он являлся, и одновременно готовил магистерскую диссертацию по кафедре всеобщей истории, где он был оставлен для подготовки к профессорскому званию. В 1897—1900 гг. Васильев получцл заграничную командировку для завершения диссертации, в ходе которой объездил многие страны Европы и установил тесные личные контакты с западными учеными. В первый и третий год командировки он посетил Париж, занимался эфиопским языком в Сорбонне, арабским и турецким языками в Ecole des langues orientales, а также Лондон и Вену. В 1899 г. Васильев направился в Русский археологический институт в Константинополе в качестве стажера: он совершал экскурсии по Г реции, островам Эгейского моря и Малой Азии, принял участие в раскопках Б.В.Фармаковского и П.Н.Милюкова в Македонии, в Патели, благодаря чему на практике познакомился с полевой археологией5.
И во время магистрантской командировки по Европе, и в ходе многочисленных поездок за рубеж Васильев нередко встречался с Ростовцевым. Так, летом 1897 г. Васильев и Ростовцев встретились в Париже, летом 1899 г. совершили совместную поездку из Константинополя в Малую Азию, на развалины Амория (Ассар)6. Практически ежегодно начиная с 1901 г.7, Ростовцев и Васильев виделись за границей во время летних вакаций. В одном из писем к Жебелёву Васильев выражал сожаление, что не сможет принять участие в I Международном археологическом конгрессе в Афинах (1905). В состав русской делегации входили его ближайшие друзья — Ростовцев и Жебелёв. Участники конгресса совершили поездку по осторовам Архипелага для ознакомления с археологическими памятниками. «...Вы, Ростовцев и Фармаковский, — писал он из Парижа 30 мая / 12 июня 1905 г., — это самые близкие для меня люди в Петербурге из моего ученого поколения... Сколько я бы вынес поучительного из Вашей поездки по Греции, пользуясь, особенно с точки зрения археологии, интересными разъяснениями и научными сведениями, в которых, я уверен, не отказали бы мне ни Вы, ни Ростовцев, ни Фармаковский [...]. Я вполне понимаю и разделяю Ваше мнение о благотворном действии совместных путешествий»8.
Защитив в alma mater магистерскую (1901) и докторскую (1902) диссертации по всеобщей истории на тему «Византия и арабы» (1900, 1902)9, Васильев переехал в Юрьев (Дерпт, ныне Тарту, Эстония) и стал профессором местного университета (1904—1912). Письма Васильева к Жебелёву показывают, что, находясь в Юрьеве, Васильев поддерживал тесное творческое сотрудничество с Ростовцевым. В апреле 1912 г. Васильев и Ростовцев приняли участие в XVI Международном конгрессе ориенталистов в Афинах, после чего совершили поездку по Фессалии. При содействии Ростовцева в 1912 г. Васи¬


260
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
льев сумел перебраться в родной Петербург, где с 1 сентября 1912 г. стал приват-доцентом, с 1917 г. — экстраординарным профессором по кафедре всеобщей истории университета, профессором и деканом славяно-исторического факультета Петроградского женского педагогического института — Первого Петроградского государственного педагогического института (1912—1922). Со времени переезда в Петербург и вплоть до июня 1918 г., когда Ростовцев уехал в зарубежную командировку, ученые постоянно встречались. В 1919—1925 гг. Васильев возглавлял разряд археологии и искусства раннехристианского и византийского Археологического отделения, а в отсутствие Н.Я.Марра в 1920—1921 гг. одновременно был председателем РАИМК.
В августе 1925 г. Васильев отправился в США на год для преподавания истории. Интереснейшие свидетельства о переезде в США передал сам Васильев в разговоре с византинистом С.Тер-Нерсесяном, работавшим в Думбартон Оке (Вашингтон)*0. По словам Васильева, летом 1924 г. в Париже — впервые после отъезда Ростовцева за рубеж — он встретил чету Ростовцевых. Михаил Иванович, который уже собирался перейти из Висконсинского университета в Йельский, сразу же предложил Васильеву поехать в Мадисон. Последний воспринял это как шутку, но Ростовцев при каждой встрече в Париже все более настойчиво обсуждал этот вопрос. К новому году уже в Ленинграде Васильев получил официальное приглашение от Висконсинского университета. В мае 1925 г. по линии Наркомпроса СССР и по ходатайству Академии наук и РАИМК Васильев поехал в Берлин и Париж (сроком до 15 сентября) в научную командировку, уже имея официальное приглашение из Мадисона. Далее события, как мы узнаем из писем Васильева к Ростовцеву, развивались стремительно. Телеграмма из Мадисона от временно заведовавшего тогда департаментом истории проф. К.Р.Фиша11, встреча с проф. Ф.Л.Паксоном1*— будущим коллегой Васильева и заведующим департаментом, отъезд в августе в США13.
Более подробно обстоятельства переезда Васильева в США освещены в публикуемых письмах (об этом говорится также в письмах Васильева к Ростовцеву и Жебелёву). Срок командировки Васильева за рубеж несколько раз продлевался (вплоть до 1 июля 1928 г.). Несмотря на то что кандидатура Васильева обсуждалась для выдвижения в действительные члены АН СССР на выборах 1929 г., ученый предпочел остаться в Америке14. На его решение, безусловно, оказали влияние тревожные сообщения с Родины, в частности письма Жебелёва и сестер Васильева15. Постановлением Общего собрания ученый был исключен из АН СССР 2 июня 1935 г. (восстановлен посмертно 22 марта 1990 г.).
Васильев по праву считается основателем американской школы византиноведения16. Как известно, приехав в Мадисон, он стал читать курсы, которые вел Ростовцев в Висконсинском университете17 до его перехода в Йельский университет, а также историю Восточной Европы, историю Византии; кроме того, вел специальный семинар по Константину Великому. Александр Александрович сетовал в одном из писем Ростовцеву: «Трудное ты мне, дорогой друг, оставил наследство, здесь так все полно тобою и твоею деятельностью, что мне выступать очень и очень нелегко после твоего триумфального шествия в Мадисоне. Я это говорю без всяких преувеличений»18.
Судя по публикуемым письмам и другим архивным материалам, Ростовцев не только рекомендовал Васильева для чтения лекций в Висконсинском университете, но и содействовал ему получить здесь постоянную работу. С помощью Ростовцева Васильев пытался устроиться и в Англии — Михаил Иванович написал подробную рекомендацию, в которой дал высочайшую оценку трудам Васильева (см.приложение № I)19. Ростовцев обратился к Президенту Йельского университета Дж. Энджеллу с просьбой предоставить работу в университете Васильеву, направив копию своей «английской» рекомендации20. Чуть позднее Ростовцев, когда ему предложили вернуться в Висконсин, от этого предложения отказался, и, очевидно, прежде всего из-за своего друга, ибо это помешало бы Васильеву получить постоянную работу.
Васильеву удалось установить добрые отношения с администрацией и профессурой Висконсинского университета. Он пытался убедить их в необходимости создания серьезной школы историков древности и средневековья21. В одном из писем к Жебелёву ученый сообщал: «Находясь в очень добрых отношениях с моими коллега- ми-историками, я особенно дружу с классическим департаментом. Вопрос о древней истории в Америке — больной вопрос; древних историков нет; такой громадный университет, как Stanford University в Калифорнии, не имеет древней истории из-за неимения профессора. И вот мы недавно, т.е. я и представители классического отделения, составили программу комбинированного преподавания для приготовления древних историков. Я вошел с этим предложением в исторический департамент, и председатель этого департамента, по моей просьбе, обратился к лучшим студентам по древней истории 1-го курса с речью. Я присутствовал при этой встрече. Председатель объяснял студентам, что античная цивилизация имела громадное значение для современной цивилизации, а значит, и для американской; затем сказал, что в Америке древних историков почти нет и впредь не предвидится, если не будут приняты меры; если бы у нас были древние историки, то мы не имели бы здесь проф. Васильева (хорош древний историк!); поэтому он предлагает им не только интересное дело, но здоровое практическое занятие, в котором студентам нечего бояться перепроизводства (overproduction) еще в течение многих лет. Что из этого выйдет, не знаю. Но оба отделения довольны, ибо это первый случай их совместного дружеского выступления с одной объединенной задачей»22. Понимая значимость исследований Васильева, университет предоставил средства на подготовку второго тома «Истории Византии».
Письма Ростовцева к Васильеву охватывают десятилетний период — с июня 1925 по март 1935 г. Они содержат интереснейшие свидетельства о жизни и исследовательской деятельности Ростовцева, о той творческой атмосфере, в которой находились оба русских ученых, об их дружбе, сотрудничестве, научных планах, встречах, общих радостях и горестях, утрате общих друзей. В одном из писем Васильев писал Ростовцеву: «Пиши иногда, не ленись. Правда, ведь на свете близких людей становится все меньше и меньше»23. Благодаря Васильеву, который продолжал состоять в Академии наук (до 1935 г.) и переписывался с петербургскими учеными, коллегами, друзьями, Ростовцев получал из России книги, журналы, оттиски, необходимые для работы фо¬


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
261
тографии, был в курсе всех происходящих на Родине событий. Через Васильева с Ростовцевым могли общаться и его друзья, прежде всего Жебелёв. Для Ростовцева это было исключительно важно, особенно после «дела Жебелёва» и исключения Ростовцева из Академии, резкого изменения отношения к нему как к эмигранту, которого официальная пресса в России гневно клеймила. И Ростовцев, и Васильев помогали становлению Семинария, а затем и Археологического института им. Н.П.Кондакова в Праге; Ростовцев входил в состав Совета института, Васильев одно время был его почетным председателем.
В США у Ростовцева было немало друзей — эмигрантов из России (П.А.Сорокин, Г.В.Вернадский, С.А.Ку- севицкий и др.), но давняя дружба с Васильевым, основанная на сотрудничестве, схожести судеб, близости жизненных и идейных установок, высших нравственных принципов служения науке, была для Ростовцева особенно дорога.
Ростовцева и Васильева связывало еще и родство душ, любовь к искусству; Васильев был одаренным музыкантом и вдохновенным меломаном24. В Мадисоне он выступал с лекциями о русских композиторах, сам играл на рояле, регулярно посещал концерты С.Рахманинова и С.Кусевицкого в разных городах США25. В статье, посвященной памяти Ростовцева и Васильева, М.М.Карпо- вич — профессор русской истории в Гарвардском университете, который хорошо знал обоих ученых, писал: «М.И.Ростовцев отличался исключительной работоспособностью и был подлинным подвижником науки. Но он не был одним из тех кабинетных ученых, которых их наука отделяет, удаляет от внешнего мира. В нем был огромный интерес к жизни и людям. Он любил, знал и понимал искусство; следил за литературой, за театром... Как и М.И.Ростовцев, А.А.Васильев, при всей своей научной продуктивности, отнюдь не замыкался в сфере исторических интересов. Наряду с историей его страстью была музыка. Он сам рассказывал, что в ранней молодости одно время серьезно думал целиком посвятить себя музыке. В состязании между двумя музами Клио быстро одержала победу над Евтерпой, но победа эта была не полной, так как музыка продолжала занимать очень важное место в жизни А.А.Васильева»26.
Весь 1935 г. и частично 1936 г. Васильев, взяв в университете отпуск без сохранения содержания, провел в Европе. В 1937 г. он вернулся к преподаванию; в 1938 г. стал почетным (emeritus) профессором Висконсинского университета и жил в Мадисоне27 вплоть до переезда в Вашингтон (Думбартон Оке). Очевидно, после 1935 г. Васильев уже не сохранял архивные материалы: писем Ростовцева после этого времени нет ни в Мадисоне, ни в архиве Думбартон Оке. Значительный временной разрыв существует и в письмах Васильева: в фонде отсутствуют письма за 1932—1940 гг., хотя Васильев, судя по архивам других ученых (например, Г.В.Вернадского), вел активную научную и личную переписку. В архиве Ростовцева в Дьюкском универитете сохранилось несколько писем Васильева за 1940—1943 гг. Приведем строки из этих писем, которые дополняют сведения о жизни русских ученых в эти нелегкие годы, об их дружбе и творческом сотрудничестве. 19 февраля 1940 г. из Мадисона28: «Большое спасибо за присылку — очевидно, ты просил мне прислать книгу — великолепного тома "The Excavations at Dura-Europos 1933—1934 and 1934—1935"29.
С большим интересом прочел отделы о Mithraeum30, надписях и папирусах. Да, ты со своими соратниками создали раскопками в Дуре нерукотворный памятник... Из Петербурга давно не было вестей, хотя месяц тому назад получил вести от сестер, Жебелёва и Крачковского31. Конечно, регулярная корреспонденция теперь невозможна... Будь здоров, бодр и весел. В наш с тобою возраст бодрость духа необходима. Как идут твои корректуры?»
3 мая 1941 г.32: «Недели две тому назад Жебелёв прислал два свои оттиска и свою последнюю фотографию, как всегда в двух экземплярах, — один для тебя, другой для меня. Твою часть я тебе и посылаю. В своем последнем письме он мне писал, что, по случаю его юбилея, Петербургский университет оказал ему великую честь, избрав его почетным членом университета и совета. Как он пишет, это первая такая награда за советское время вообще. Теперь письма из России идут через Сибирь и Сан-Франциско, но все-таки доходят благополучно в ту и другую сторону, хотя идут долго... С месяц тому назад получил отчаянное письмо из Софии от М.П.Паринсовой; очевидно, письмо было написано перед самым германским вторжением. От Струве33, через Расовского34, она получила известие, что ты умер; и спрашивала меня, неужели это правда. Я ей написал надлежащее опровержение, но уверен, что письмо мое до нее уже не дойдет. По нашим русским верованиям, тебе предстоит долгая жизнь». 25 ноября 1941 г. из Мадисона35: «Твое последнее письмо прямо поразило меня какой-то безнадежностью и глубокой грустью. Сразу я и ответить не мог. Конечно, у тебя недуг есть, но, мне кажется, не в такой степени, как ты описываешь. Глухота твоя относительная. Катаракт лишь в самом начале; развивается он медленно. Да и действительно, есть ли у тебя вообще катаракт? После всех тех трудов, которые ты закончил, немудрено, что зрение твое приутомилось. Дай ему передохнуть. Беда твоя в том, что у тебя нет ничего, на чем бы ты мог передохнуть. Прости за это мое откровенное дружеское мнение. Но это так. С одной стороны, эта твоя особенность дала тебе возможность достигнуть таких высот в твоей области и приобрести такую славу, которая редко кому выпадает на долю. Ты, конечно, скажешь, что для тебя неважно. Нет, именно для твоей натуры это чрезвычайно важно, и ты должен всегда благодарить природу, которая дала тебе возможность вполне достичь того, к чему ты себя готовил и чего желал. Правда же, в этом должны чувствоваться поддержка и самоудовлетворенность. Нестерпимы были бы нам физические страдания, но у тебя их нет. Нет, дорогой друг, у тебя нет никаких оснований говорить, что ты бы не хотел дожить до 72 лет. Конечно, мы с тобой не юнцы, хотя ты и гораздо моложе меня... Но чувствую, что жаловаться не имею права. Но что об этом говорить! Будем крепиться и жить, пока живется. А умирать все же еще не хочется. Поговорим о Чикаго на Рождестве. Едешь ли ты туда? Приезжай! Мое председательство будет утром в понедельник 29 декабря. Твоя секция тоже, вероятно, будет или 29 декабря, или утром 30-го... Из России давно нет ничего. Душевно твой». 3 апреля 1942 г. (из Мадисона)36: «Дорогой друг, спасибо за письмо. Да, давно не имел вестей от вас, да и вы не имели от меня... Последняя открытка от сестры была 3 октября. Моя другая сестра застряла в Самаре-Куйбышев, где навещала своего сына. А все-таки, дорогой друг, мне стыд¬


262
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
но сознаваться, но, пока мое здоровье находится в том состоянии, как теперь, лучшее время моей жизни, кажется, моя жизнь после отставки. Конечно, другая очаровательная страница далекого прошлого принадлежит времени заграничной командировки, которую я плохо использовал... Ты рисуешь слишком мрачную картину своего здоровья. Ты энергично и вдосталь работаешь, чего настоящие больные делать не могли бы... Душевно твой». 14 августа 1942 г. (из Мадисона)37: «Какие ужасные вещи ты мне сообщил; я об этом ничего не слышал. Теперь в Петербурге никого не осталось из моего поколения. Н.Э.Успенская38 и Щербатской39 старше меня; Жебелёв — мой ровесник; мы родились с ним в одном и том же году. Если к ним прибавить имя моего лучшего друга в Париже Лозинского40, который умер 11 мая после продолжительной болезни, то получится удручающий синодик имен. Лозинский был, конечно, гораздо моложе меня: я его учил в гимназии, в университете (элементарному арабскому языку) и преподавал потом вместе с ним в Педагогическом институте. Арифметически и хронологически теперь мой черед перейти в небытие. Ведь страшно подумать, что из многих русских друзей и знакомых остался только ты. Ты и я, — среди бесконечного числа могил с 1925 г. — только двое, которые теперь остались в живых. Долго еще мы не узнаем, как умер Жебелёв. Я его знал и глубоко любил много лет; но ты был близок к нему гораздо более долгое время.
Сегодня, после прочтения твоего письма, я долго не мог успокоиться, и перед моими глазами проходил ряд картин, связанных с жизнью трех ушедших лиц. Ничего не поделаешь: как ни крепись, как ни старайся быть моложе своих лет, а конец недалек. Но, скажу тебе еще раз откровенно, в моем состоянии здоровья я бы еще умирать не хотел... Ты всегда пишешь, что завидуешь моей joie de vivre41. Да есть ли она у меня, эта радость жизни? Не есть ли это давняя привычка казаться не тем, кем я есть? Ведь, по существу, у тебя более оснований любить жизнь. Не забудь, что мне всегда приходится стараться заполнять мое одиночество — заполнять его искусственно, безуспешно, внешне. У тебя этого нет. Ты не один; ты к этому благу привык, ты принимаешь его как должное, как matter of course42...» Это августовское послание Васильева соотносится с письмом Ростовцева известному английскому историку и археологу Э.Х.Миннзу (2 сентября 1942 г.)43: «Известия из России случайны. Вы, вероятно, лучше осведомлены. Последнее печальное известие — С.А.Жебелёв умер в Петербурге. Когда и как не знаю. Может быть, Вы знаете больше. С ним ушел последний из оставшихся в России член нашего маленького кружка классиков и археологов. Смирнов44 и Фар- маковский45 ушли раньше. О Церетели46 (он в Тифлисе) сведений не имею. Остались только двое: Васильев и я, оба в Америке. В том же письме, что о Жебелёве, академик Вернадский47 пишет о смерти Щербатского, сан- скритиста, и других смертях». Последнее письмо Васильева к Ростовцеву, которое хранится в фонде, было написано 28 марта 1943 г. (из Мадисона), в котором он рассказывает о поездке в Оберлин (штат Огайо) для чтения лекций по истории церкви. «Мое неожиданное выступление по истории церкви напомнило мне давний эпизод моей жизни, когда я еще был профессором в Юрьеве. Московский университет открыл со мной официальные переговоры о занятии в Москве кафедры истории цер¬
кви. Мне стоило немало деликатных усилий отклонить это "лестное" предложение».
В фонде Ростовцева (Дьюкский университет) более поздних по времени писем Васильева к Михаилу Ивановичу нет. Чем это объясняется — сказать трудно. Друзья, конечно, переписывались. И Ростовцев, и Васильев еще были тесно связаны со своими университетами (Васильев как почетный профессор), творчески активно работали, писали книги и статьи. И, конечно, с особым вниманием ждали вестей из России, волновал и тревожил их ход военных действий в Европе. В 1944 г. Ростовцев, как известно, ушел в отставку с поста профессора древней истории, но продолжал вести научные исследования. Васильев с 1944 г. работал в центре Гарвардского университета в Вашингтоне — Думбартон Оке. Вскоре Ростовцев серьезно заболел49, периодически находился в больнице, перенес тяжелейшую операцию, но так и не смог вернуться к любимому делу. В его архиве переписки этого времени уже действительно нет. Близкие друзья, в том числе и Васильев, знали о болезни Михаила Ивановича и его горькой участи и, очевидно, всю корреспонденцию направляли уже Софье Михайловне. В фонде, однако, и этих писем нет, кроме одного лишь письма соболезнования, которое Васильев направил Софье Михайловне, когда узнал о кончине своего самого близкого друга.
* * *
Письма Ростовцева в архиве Висконсинского университета хранятся в семи картонах, сформированных по хронологии. Текст публикуется по современной орфографии и пунктуации, с сохранением некоторых стилистических особенностей оригинала. Сокращенные слова, в том числе инициалы, дополнялись без квадратных скобок в случаях, не имеющих другого толкования. Пропущенные автором слова заключены в квадратные скобки, подчеркивания выделены курсивом. Пропуски при цитировании писем в комментариях отмечены отточиями в квадратных скобках.
КАРТОН 1
The University of Wisconsin Madison
Department of History
10 июня 1925 г.50.
Дорогой Александр Александрович!
Наконец-то ты объявился! Мы уже начали беспокоиться, не имея никаких известий от тебя. Что это пришло тебе в голову отвечать по адресу фиктивного ОиЬаГя, адрес которого тоже, конечно, была фикция? Ты же знал наш настоящий адрес в Париже, если ты не решался писать в Америку. Впрочем, все хорошо, что хорошо кончается. Ты уже получил cable51 от С. Fish’a52 и, надеюсь, виделся с Paxson’oM53. Тебя ждут здесь в конце августа. Комнату мы тебе задержали в университетском клубе. Тебе лучше жить в клубе, чем на частной квартире: рядом с униветситетом и, кроме того, возможность постоянно видеться и общаться с коллегами. Что касается денег [250 долларов], то я вышлю их тебе на этих днях. Правила университета так глупы, что они могут выпла¬


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
263
чивать тебе твои moving allowance54 только ежемесячно (по 50 долларов) по прибытии твоем сюда. Поэтому я вынужден был, чтобы у тебя были деньги на переезд, заключить заем от твоего имени в банке (Wisconsin State Bank, State Street Branch) под мою (или, может быть, униветситета) гарантию. Из первого же жалованья ты в состоянии будешь заплатить долг с ничтожными процентами (6% годовых). Перед отъездом сюда непременно побывай в Англии и поговори с Clarendon Press55 о твоей социальной и экономической истории Византии56. J. de M.Johnson57, с которым ты немедленно спишись, будет очень рад тебя видеть. Дела же с печатанием книги я устроил уже в прошлом году. Книга, принятая в Clarendon Press, хотя бы и ненаписанная, будет иметь для тебя большое значение здесь. Лучше войди в долги и съезди в Англию. Если будут затруднения с визой, попроси Johnson’a прислать тебе телеграмму с приглашением в Оксфорд. Документы, которые облегчат тебе получение визы в Америку, тебе уже посланы, и консулу в Париж написано, то есть с этим, надеюсь, затруднений не будет. Думаю, что тебе лучше всего будет уехать из Франции или Англии в Америку в первых числах августа58. В Нью-Йорке остановись в Hotel King George и перед отправлением сюда, т. е. в Madison, заезжай на несколько дней ко мне. Я в это время буду читать лекции в Princeton59 (два шага от Нью-Йорка), и мы оба очень рады будем видеть тебя и пожить с тобой некоторое время в Princeton. Это к тому же может быть полезно для тебя. Кое с кем увидишься и познакомишься. Может быть, съездишь на маленькую историческую конференцию поблизости от Yale, где встретишься с наиболее видными историками East’a: Jameson60, Munro61, Haskins62 часто ездят на эту конференцию. Напиши мне поскорее в Yale, куда ты уезжаешь через две недели. Адрес будет: Department of Classics, Yale University, New Haven, Connecticut. Еще один совет. Если ты экономишь деньги, то теперь имеется прекрасная возможность проехать в Америку на дешевку. Справься в Париже в White Star и Cunard Line63. У них имеются пароходы, на которых весь третий класс предоставляется студентам, учителям и профессорам без эмигрантов. С твоими документами тебе легко будет это устроить. Но сделай это немедленно. Имея 150 долларов, переезд тебе будет стоить меньше 100. Так ехал Сомов64 и был очень доволен. Ну-с, желаю тебе всяческих благ и до скорого свидания в Princeton, где поговорим всласть и где отвечу тебе на все твои вопросы и познакомлю с положением дел в Wisconsin. Читать тебе придется три курса: Ancient History (History 10, freshmen®5) и два курса для advanced students66: History of the Byzantine Empire67 and the Near East68 и History of Russia69 (18 и 19 век). Кроме того, если найдутся желающие, у тебя будет семинарий, лучше всего из области поздней Римской империи. Впрочем, это твое дело выбрать тему для семинария. До скорого, keep well70 и напиши немедленно.
Твой М.Ростовцев
Софья Михайловна71 напоминает мне, что в области костюма здесь необходимо иметь: смокинг (обязательно), фрак (может пригодиться) и хороший business suit72 (для завтраков). Всякое платье и белье (только сапоги и чулки здесь дешевле и лучше) дешевле заказывать в Париже или Лондоне. Здесь за все это переплатишь.
The University of Wisconsin Madison
Department of History
16 июня 1925 г.
Дорогой Александр Александрович!
Согласно обещанию, посылаю тебе 250 долларов. С ними было много возни, и, чтобы положить этой возне предел, я взял деньги из банка под мою личную ответственность. Уплати эти 250 долларов из твоего жалованья (450 долларов) в месяц как можно скорее. Не стоит платить процентов, хотя и небольших (6% годовых). Думаю, что тебе лучше всего было бы выехать так, чтобы быть в Нью-Йорке около 20 августа. Ты мог бы, не останавливаясь в Нью-Йорке, прямо проехать ко мне в Princeton, а оттуда мы вместе могли бы съездить в Branford (около Yale’x) и повидать некоторых видных историков, которые там собираются ежегодно73. Люди все известные, и показаться им не мешает. Повторяю, что если ты хочешь экономить, то бери билет на один из "учительских” пароходов. Многие ездят так и очень довольны. Пиши мне в Yale. Если что понадобится в Madison, пиши не Fish’y, а Е.Вуте74 (медиевист), который заменяет Фиша на лето (Фиш в Калифорнии). Надеюсь вскоре услышать от тебя более подробно о твоих планах и намерениях.
Твой М. Ростовцев 6 июля 1925 г.
Hotel Bishop
New Haven
Connecticut
Дорогой Александр Александрович!
Только что, приехав в Yale, получил твое письмо из Парижа. Надеюсь, что ты уже получил мои два письма тебе и деньги (250 долларов), которые я выслал тебе из Madison’a. В моих письмах имеются ответы на все твои вопросы. Не стоит повторяться. Визы отсюда послать тебе нельзя. Ты должен ее получить в американском консульстве в Париже. Имея, однако, документы Висконсинского университета и письма Fish’a, а также личное свидетельство Paxson’a75, с которыми ты, надеюсь, побывал в американском консульстве, ты визу получишь быстро и беспрепятственно. Напиши мне, желаешь ли ты, чтобы тебя встретил в Нью-Йорке друг мой профессор университета в Columbia Universuty (New York) W.Westermann76. Он готов это сделать, если ты этого желаешь. Если тебе это улыбается, — а это было бы полезно, — напиши мне; напишу ему и сообщу тебе его адрес, по которому ты пошлешь ему radio77, приближаясь к Нью-Йорку. Часов за 12 до прибытия в Нью-Йорк radio принимаются и стоят недорого. Он приедет тебя встретить и облегчить тебе последние формальности перед приездом, т.е. перед выпуском с парохода.
О вещах, которые необходимо тебе заказать в Париже, я уже писал. Осеннее ватное пальто достаточно и для зимы. Если у тебя есть шуба, то она может пригодиться, но необходимости в ней нет. Я шубы не имел. В ней щеголяют большевики. Смокинг абсолютно необходим. Без фрака можно обойтись. Нужно иметь и приличную пиджачную пару. Визитка не нужна. Сапоги и чулки в Америке лучше и дешевле, чем в Европе. Белье надо поку¬


264
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
пать в Европе. Я очень бы тебе советовал приехать в Америку с тем расчетом, чтобы иметь возможность прожить со мной несколько дней в Princeton и затем съездить со мной в Branford около New Haven на собрание наиболее видных историков в небольшой гостинице на берегу моря. Знакомство с ними тебе может быть очень полезно в будущем. Для этого ты должен попасть в Нью- Йорк не позднее первых чисел сентября или в последние дни августа. В Princeton ты будешь моим гостем, и это тебе ничего не будет стоить. Собрание историков в Branford будет между 8 и 15 сентября. Они живут вместе неделю, но мы проведем с ними дня два-три. Я могу уехать из Princeton’a только на week-end78, т.е. в пятницу и пробыть в Branford субботу и часть воскресенья. Тебе же я советовал бы прямо после Branford’a ехать в Madison, чтобы быть там около 15 сентября, с какого дня для тебя приготовлена комната в University club79, т.е. в клубе профессоров и преподавателей университета, а не студентов. Там же найдешь многих, которые мне большие друзья и будут твоими друзьями, если ты этого захочешь. Далее, очень тебе советую съездить, хотя бы на два-три дня, в Оксфорд и повидать Johnson’a в Clarendon Press. Издашь ты или не издашь свою социальную и экономическую историю Византии, это будет зависеть от тебя. Но важно будет иметь это поручение от Clarendon Press. Это здесь очень ценят. Напиши Johnson’y (J. de M.Johnson, Clarendon Press, Oxford), он пришлет тебе соответственное официальное письмо, что облегчит тебе получение визы™. Не забудь в Оксфорде повидать моего друга J.G.C.Anderson81 Christ Church и Mowat82 Corpus Christi, а также Виноградова83. Mowat также будет в Madison’e читать историю современной Европы, и, может быть, Вы даже попадете на тот же пароход. Он очень милый и приятный человек, и для тебя будет хорошая практика в английском языке. Стоить тебе такая короткая поездка будет недорого. Ты можешь сделать ее перед самым выездом в Америку, не возвращаясь совсем во Францию.
Деньги тебе я послал и надеюсь, что получишь их без затруднений. Жалованье первое ты получишь в Madison’e 8 октября и будешь получать его 10 месяцев по 450 долларов в месяц, а затем за summer session84 отдельно 600 долларов ( за 6 недель). Что дальше будет, не знаю. Но это всецело зависит от тебя. Что я мог сделать, я сделал. Они в Висконсине настроены так, что, если только твоя деятельность будет успешна, они оставят тебя на permanent appointment85. Это выяснится к Рождеству. Главное дело, чтобы тебя студенты понимали. Но об этом поговорим в Princeton. Несомненно, что от тебя ждут тех трех курсов, о которых я тебе писал. Вероятно, будет и семинарий. Я знаю, что несколько желающих имеется. Надо такой семинарий, для которого не требуется знания греческого языка. Студентов с греческим в Висконсине нет, по крайней мере на историческом отделе. Библиотека в Мадисоне хороша. По древней истории есть все, что надо. Историей Византии интересовался Munro и собрал порядочно книг. Во всяком случае, все книги, о которых ты пишешь, есть. Что поновее — выпишут. Ну, до скорого свидания. Рад, что моя затея, которая одно время казалась безнадежной, удалась. Софья Михайловна в Нью-Йорке, завтра будет здесь и тебе кланяется.
Твой М.Ростовцев
5 августа 1925 г.86
Дорогой Александр Александрович!
Адрес W.L.Westermann87, Columbia University, Department of History, New York City. Адреса его квартиры я не знаю. Если бы произошло какое недоразумение в Princeton и я не нашел бы тебя на вокзале, поезжай с вокзала в Peacock Inn88. Не забудь телеграфировать мне с pier’a89 в New York в Princeton, с каким поездом ты приедешь в Princeton90.
2 октября 1925 г.91
Дорогой Александр Александрович!
Рад был получить весточку от тебя и в тот же день письмо от Fish’a. Я не сомневался, что студенты примут твои лекции с симпатией и что они поймут то, что ты им читаешь92. Первое впечатление самое главное, остальное приложится. Получил также письмо от Mrs. Sellery93, которая пишет о тебе с большой симпатией. Итак, ты поплыл, и дай Бог тебе плыть в американских водах так же успешно, как ты начал94.
Что до меня, то я еще не начал своих лекций. Начинаю на будущей неделе. Пока готовлю не лекции, а книги, карты и ассистентов для работы в ближайшем году. Это отнимает много времени. Кроме того, приводим в приличный вид квартиру и организуем нашу жизнь здесь. Все пока обстоит благополучно. Как будет дальше, не знаю. Люди здесь очень милые, и кое с кем уже начались дружеские отношения. Поживем, увидим. Не забывай нас, пиши и сообщай о всем, что с тобой происходит. Наш привет всем друзьям. Да, они все очень, очень милы к нам.
Твой М.Ростовцев 15 октября 1925 г.95
Yale University New Haven, Connecticut
Дорогой Васька!
Приложение прислано мне сегодня из Madison’a. Знаю, что они тупоголовые и идут по рутине. Но на всякий случай посылаю тебе сие напоминание. Зайди к l’Hommedieu96 и скажи ему, что он путанная голова. Как поживаешь? Знаю, что невесело. Я сам живу несладко, даже после пяти лет в этой благословенной стране. Опять надо приручать студентов, опять знакомиться с массой новых и пока безразличных людей и т.д. и т.д. Должен сказать, как это ни странно, что тоскую по Мадисону или скорее по мадисоновским друзьям. Поцелуй их всех за меня. Как скачете с новым Президентом97? Напиши, когда будет время. Соня шлет привет.
Твой М.Ростовцев
1 декабря 1925 г.
Yale University Department of the Classics
Дорогой Васька!
Что ты! Над историей с 250 долларами я только посмеялся и все тут. Не писал, потому что много дела. Только что написал статью для сборника Кондакова98, теперь пишу книгу для Princeton’a99. Кроме того, были кое-какие неприятности, которые нарушили мое и без


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
265
того уже неважное настроение. Словом, невесело живется на чужбине, но еще хуже на родине. И выхода нет. Труби до смерти, хочешь — не хочешь. Одно утешение в научной работе. Мечтаю, что скоро смогу приступить к писанию книги по социальной и экономической истории эллинизма. Эта тема меня очень занимает. Пока же что, после книги о зверином стиле надо написать две статьи для Cambridge Ancient History. Из России я, конечно, писем не имею. Жалко М.И.1®0 Она всегда была таким оптимистом. Очевидно, и ее оптимизму не устоять. Из Madison’a получаю письма от времени и до времени. У Вас жизнь тихая и богоспасаемая. Студенты кроткие и не sophisticated101. Здесь они знают так же мало, но воображают себя цветом человечества, по крайней мере большинство. Меньшинство есть, и меньшинство хорошее, с которым приятно заниматься. Семинар мой идет отлично, advanced class102 также. Большим классом (400 человек) моих частью рабов (мой курс compulsory103) я недоволен. Напиши подробно, как ты живешь, как идет твоя работа и знаешь ли ты что-нибудь, оставят ли тебя на permanent appointment104 или нет. Всяческих благ. Софья Михайловна шлет сердечный привет. Привет всем друзьям.
М.Ростовцев
2 февраля 1926 г.
Дорогой Васька!
Письмо получишь после возвращения из Флориды105, когда будешь кормить маленького аллигатора при помощи Mowat’а106. Итак, ты будешь обучать арабов107, а Бартольд турок108. Странная судьба русских ученых! Впрочем, я не вполне уверен 1) что ты не останешься в Америке, 2) что ты не попадешь на кафедру в Англии109. И то, и другое возможно и даже вероятно. А если ни то ни другое не выгорит, хорошо пожить и в Египте и набраться там новых впечатлений. Жалованье хорошее. Голенищев110 живет там (в неплохом пансионе) на куда меньшую сумму. О себе могу только сказать, что смертельно устал. Не столько от занятий и лекций, сколько от переживаний, о которых когда-нибудь сообщу тебе подробно. Душу всю вымотали. Всю жизнь только и делаешь, что принимаешь решения. В остальном живем, хлеб-соль жуем. Иногда бываем в Нью-Йорке. Соня усиленно посещает театры, и я, грешный человек, побывал на русской оперетке Художественного театра. Статью для Жебелёва готовлю111. Когда надо ее тебе переслать. Сообщи. Я приложу несколько фотографий, которые были бы иллюстрациями к статье, если бы она была напечатана. Кстати, не получил ли ты из Питера статьи или брошюры Ольденбурга112 или Боровки113 о находках в Монголии114. Миннз115 эту брошюрку получил, но мне они, конечно, ее не послали. Если она у тебя есть, пришли немедленно мне. Если нет, напиши Сергею Александровичу, чтобы прислал тебе два экземпляра. Он поймет, что один для меня. Всего хорошего. Очень хотелось бы увидеться. Но мы оба рабы преподавания, которое мне надоело до чертиков.
[17 февраля 1926 г.]116
Дорогой Александр Александрович!
Только что написал и отправил тебе письмо и статью, а сейчас пишу другое. Вестерманн прислал мне копию письма, которое он отправил тебе11'. Конечно,
денег он предлагает мало. Это половина его жалованья; другую он получает, отправляясь за границу. Но зато мало работы и работа приятная, и, кроме того, жизнь в Нью-Йорке. Может быть, что-нибудь заработаешь на каталогизировании рукописей. Да и вообще на 10 месяцев или даже на 9 суммы этой для прожития более, чем довольно. Приятно было бы мне жить рядом с тобой и часто видеться. А, может быть, Бог даст и в Yale тебя перетащить удастся на graduate work118 Впрочем, конечно, тебе судить. Если удастся Лондон, может быть, там лучше. Хотя наверное не скажу. Но я лично предпочел бы Америку Каиру. Не то, что все это напрасно. Главное, что уж очень чужие все эти арабы студенты. Да, я тебе не говорил, что меня звали обратно в Висконсин. Предложили прекрасные условия, но я все-таки решил остаться здесь, хотя место и общество мне не особенно нравятся. Вот и все, о чем хотел сказать тебе. Сообщи поскорее, что ты решишь. Возможно, что я буду читать в Колумбии каждую субботу119. Тогда будем видеться очень часто. Софья Михайловна уехала в Нью-Йорк, и я один. Надоело читать лекции до чертиков.
А, может быть, ты предложишь Каиру подождать тебя год: на год отложить, а там видно будет.
Собери сведения в Мадисоне, очень ли меня ругают.
[17 февраля 1926 г.]120 Дорогой Александр Александрович!
Спасибо за письмо! Позавидовал и порадовался. Ты и Максимов121 такие любители экзотических развлечений. Я думаю, Вы охотно пожили бы с женщиной аллигатором. Период моих сомнений кончился. Я решил остаться здесь и не возвращаться в Висконсин, как это ни было заманчиво. Работать здесь менее приятно и жизнь менее уютна, но зато работать гораздо легче. Все под рукою, и Европа ближе. Что же твои Каир и Лондон? Молчат? Посылаю тебе статью для Сергея Александровича122. Она не надписана, но он поймет. Не посылаю ее сам Марии Ивановне, так как боюсь, что это может причинить ей неприятности123. От тебя это будет проще. Я понял тебя, что статьи не назначены для печати, и поэтому я, вероятно, эту статью напечатаю во Франции и посвящу Сергею Александровичу. Что, очень ругают меня теперь в Висконсине? Объявили предателем? Ничего не поделаешь! Жизни осталось мало, и надо сделать то, что можешь, в наиболее благоприятных условиях. Как ни люблю я висконсинцев, но работать там, например, по археологии, невозможно. Всего хорошего.
Твой М.Ростовцев
[6 марта 1926 г.]124 Дорогой Александр Александрович!
Ты стал необычайно лаконичен в своих письмах. Многого в твоем последнем письме я не понимаю. Что значит отложить на год поездку в Каир? Разве Каир звал тебя на год, а не на постоянное место? Думаешь ты получить через год годовой отпуск из Висконсина? Сообщи, будь менее лаконичен. Рад, что ты решил не читать в summer session125. Это очень утомительно и после тяжелого года, пожалуй, переутомило бы тебя. Когда ты едешь в Париж? Когда кончаются у Вас лекции? Я уезжаю (с Софьей Михайловной, конечно) 15-го мая сначала в Лондон и Оксфорд, а затем в Париж и потом в Ита¬


266
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
лию. Надеюсь, что увидимся в Париже, хотя это зависит от того, когда ты уезжаешь. Здесь учебный год кончается 5-го июня. Я получил, согласно условию, prolonged vacation126; кончаю на две недели (не считая экзаменов) раньше. Едем на Tasmania. Имей в виду, что ты едешь в самый rush127, и поэтому тебе надо заказать билет заранее. Я тебе указывал, что лучший агент в Madison — это Miss Miller. Кроме того, для того, чтобы вернуться в Америку, надо заранее снестись с Washington. У Miss Miller имеются, конечно, бланки, которые ты должен заполнить, приложить фотографии etc., и которые затем будут служить для тебя обратной визой, т.е. к американскому консулу в Париже ходить не придется. Все это надо сделать заранее, так как иначе неприятностей не оберешься. Также вопрос об иностранных визах. Если у тебя большевистский паспорт, то я не знаю, как с этим поступают. Придется тебе прямо обратиться к французскому консулу в Чикаго, послав также свидетельство от Висконсинского универитета. Так как у меня паспорт старый, т.е. эмигрантский, то я действую через Петра Альбиновича Руцкого, нашего вице-консула (249 W. 34 Street New York City). Он мне достает все визы и доставал тогда, когда я был в Висконсине. Он же выдает мне теперь и новый паспорт, так как я не хочу платить двойных виз (у меня и у Софьи Михайловны отдельные паспорта). Человек он очень обязательный и милый. Но это, конечно, только если ты собираешься перейти на положение эмигранта. В крайнем случае можно написать во французское консульство в Washington. По отношению ко мне они были очень милы и дали мне визу годовую, с тех пор возобновляемую. Очень рад, что ты решил остаться в Висконсине. Люди там чудесные. Я с большим горем отказался от их зова вернуться в Висконсин. Жизнь там была полнее и приятнее, но условия работы значительно хуже. Рад, что они поняли, что, имея тебя, нет смысла искать кого-нибудь. Историки твоего калибра в Америке редки, и все имеют хорошие места. А что Лондон? Имел ты оттуда какие-нибудь известия? Не будь лаконичен и пиши больше и полнее. Софья Михайловна страдает графофобией и абсолютно никому не пишет. Как всякую болезнь, я этого не понимаю. Графоманией я не страдаю, но письма пишу в умеренном количестве. Иначе все связи потеряешь. Наши общие друзья и мои ученики в России меня злят. Брошюра Козлова128 послана всем за исключением того, кто научил Боровку смотреть и видеть, т.е. меня.
М.Rostovtzeff Professor of Ancient History
Yale University New Haven, Connecticut
25 марта 1926 г.129
Дорогой Васька!
Как поживаешь? Какие новости? Что ты знаешь о сборнике в честь Сергея Александровича?130 Будет он печататься или останется в рукописи? Дело в том, что свою статью я хотел бы напечатать, посвятив ее Сергею Александровичу. В Праге собираются издавать археологический журнал. Самое подходящее место для статьи. Они настоятельно просят статью, а у меня ничего сейчас, кроме этого, нет. К сожалению, русский журнал, напечатанный за границей, в Россию не пустят, но как-нибудь
отдельный оттиск доставим. Что ты об этом думаешь? Билеты взяты (14 мая, 12 часов по ночам), все готово, return certificate131 получен. Только подлецы французы делают затруднения с визой, т. е. запрашивают Париж. Боятся, что я покушусь на Раковского132, вероятно, а он им поэтому не заплатит денег. Еще повеселятся с большевиками? У самих франк летит вниз, а собираются давать деньги большевикам? Чудеса в решете. Впрочем, это меня не касается. Я еду в Париж не политику делать. Рад, что свидимся хоть на несколько дней в Париже. Оттуда мы думаем ехать в Италию. Я очень устал и очень нервен. Плохо сплю. Как и тебя, меня угнетает необходимость читать дважды в неделю 400 студентам, половина которых абсолютно курсом не интересуется и сидит на лекциях по принуждению. Впрочем, все это скоро кончится. Пиши почаще. Приятно читать твои письма. Соня кланяется.
Твой М.Ростовцев
М.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
6 апреля 1926 г.133
Дорогой Александр Александрович!
О деньгах не писал, так как хорошенько и сам не знаю. Я лично делаю так. У меня в Westminster Bank, Oxford Branch есть текущий счет. Так как фунты стоят прочно, то я беру перевод на фунты. В Оксфорде пишут письмо в Westminster Bank в Париже, где у меня тоже текущий счет. И там я по своим чекам получаю сколько нужно. Для Италии делаю то же. Париж пишет Credito Italiano, и мне в его отделениях выдают деньги по моим чекам. Операция сложная, но дешевая. Тебе я советовал бы взять Lettre de credit134 на доллары. Будешь брать по мере надобности по курсу дня. Переводить деньги в Париж рискованно. Можно также взять Travellers' чеки135 либо American Express Company, либо Cunard Line136. Затруднений с этим не бывает.
Я до сих пор неясно представляю себе, какие твои планы на будущий год. Сказал ты Fish’y, что ты готов остаться (на год? или навсегда?), если они тебе дадут 5500? Или это все в твоей голове? Какое к этому отношение Фиша и Селлери?137 Пора поставить вопрос ребром, если ты решил остаться только в том случае, если Wisconsin даст лишнюю тысячу. Ну, а если дадут (я думаю, что дадут), решил ли остаться надолго или только на один год, а там ехать в Каир? Пойдет ли на это Каир? Пока ты мне обо всем этом толком не напишешь, мне очень трудно давать советы. Конечно, Америка не фунт изюма, но и К аир-то ведь осиное гнездо. Иностранцев там терпят, не более. При первой возможности выставят под предлогом, что не можешь читать по-арабски138. Это, конечно, только предположение, но многое за это говорит.
Передай P.Knaplund’y139 мой сердечный привет и поздравления. Я его невесту знаю. Надеюсь, что мы встретимся с молодоженами в Европе. Когда свадьба и когда они едут? Я знаю, что он получил Guggenheim Scholarship140. Значит, деньги будут даже для возвращения втроем.
Да, постарел Serge14 *, и стал очень похож на Minns’a142. Придется ли увидеться? Сомневаюсь. Статью напечатаю в Праге 143 Напиши ему, что о племяннице144


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
267
я осведомлен. Но что я могу сделать? Мне так много приходится рассылать денег, что воспитывать ее в Америке, где это стоит слишком дорого, я не в состоянии. Не могу же я один воспитывать дюжину племянников и племянниц. А у меня их именно столько: часть во Владивостоке, часть в Киеве, часть в Петербурге. На нет и суда нет. Я понимаю, что брат боится большевистских школ. Выхода я не вижу. Сверх того, и брать ответственность за девицу в здешней атмосфере я не решаюсь. Все это сообщи Сержу145 и передай ему большую благодарность и искренний привет от нас обоих.
Твой М.Ростовцев 14 мая 1926 г.
Дорогой Александр Александрович!
Пишу два слова за пять часов до отъезда. Пока все благополучно. Все визы, за исключением итальянской, получены, квартира найдена, вещи — в складе etc., etc. Прилагаю 5 долларов на сборник Сергею Александровичу146. Наш адрес в Париже будет Banker Trust Company, Place Venddme 2-5. Надо идти.
М.Ростовцев
КАРТОН 2
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University, New Haven Connecticut
24 октября 1926 г.147
Дорогой Васька!
Спасибо за весточку. Рад, что все у вас благополучно. Очень был опечален вестями о Mrs. Fish148. Я писал Карлу и прошу тебя еще раз передать ему и ей, как близко мы принимаем к сердцу ее страдания. Софья Михайловна ей не писала, но это не от недостатка нежности, а от известной ее болезненной идиосинкразии по части писания писем вообще. Я страшно занят этот год: Yale и Columbia съедают все время149. Ничего не успеваю сделать для себя, все читаю и читаю лекции без конца. Хвостов у меня есть150. Я его зажилил у покойного Виноградова151. Могу тебе его послать, если хочешь, но под условием, что ты его вернешь еще при моей жизни и не поступишь со мной, как я с Виноградовым. Никаких новостей в нашей жизни нет. Все покупаем мебель для квартиры. Приезжай к нам после Рождества, очень будем рады. Вчера слышал концерт Нью-Йоркской филармонии с Менгельбергом152. Очень хорошо. Выбор, однако, для детей младшего возраста. Софья Михайловна тебе очень кланяется, передай привет всем медисонцам.
Твой М.Ростовцев
М. Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University, New Haven Connecticut
[22 ноября 1926 г.]153
Дорогой Александр Александрович!
Издания Эрмитажа я получил. Не благодарил М.И.154, потому что не «верю уверениям» Ольденбурга и
Боровки (передали через Pelliot155), что Россия цивилизованная страна и что я могу писать туда кому угодно и о чем угодно. Думаю, что осторожнее не писать, так как писать формальные и сухие письма без подписи мне надоело. Что касается до Археологической комиссии, то я имею 1 и 3 тома Известий156; второго не имею. Если были какие материалы после Тревер157 Ольвийских амфор158, их тоже не имею. Что особенно глупо, это то, что первый выпуск Петроградских папирусов159 (Крюгер160 и Церетели161) я знаю только понаслышке. Между тем, в свое время все дело было начато по моей инициативе, и папирусы разобраны в моем семинаре, о чем Крюгер невольно забыл или боится упоминать. Во всяком случае, это я считаю большим свинством, что ты им и передай при случае. Американское отделение Clarendon Press уверило меня в последнем письме, что книги162 тебе и Mrs. Mendenhall163 послали. О второй твоей ассистентке я не писал, так как, когда писал, забыл ее фамилию (и теперь не помню). Получили ли вы оба, т. е. ты и Mrs. Mendenhall, книгу? Пишу еще раз в Нью-Йорк и прибавляю, чтобы тебе послали еще один экземпляр для твоей ассистентки. Затруднение было с доставкой экземпляров в Америку из Англии. Clarendon Press хорошее учреждение, только business’a164 не понимают. Позавчера обедал с Мартиновичем165. Он рассказывал о твоих подвигах в New York. Завидую твоей virility166, но предпочитаю свое равнодушие к женскому полу. Впрочем, это дело вкуса. Видел ты два тома Монастыря Св. Епи- фания, изданные Metropolitan Museum, с коптскими и греческими папирусами (Crum и White) и том о монастыре, кажется, Макария (не видел)?167 Книжки замечательные. Книгу Хвостова168 можешь получить в любое время. Собираешься ли ты на съезд историков169? Кто от ваших едет? Очень устаю от поездок в New York каждую неделю. Привет всем.
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University, New Haven Connecticut
16 февраля 1927 г.
Дорогой Александр Александрович!
У нас в библиотеке имеется полная серия Известий170. Приезжай на Пасху и займись ими. Наш guest room171 готов, и мы будем очень рады провести с тобой здесь несколько дней. Живем мы здесь не так весело, как вы в Мадисоне, но все же весною здесь может быть недурно. К тому же New York под рукою со всеми «прелестями». Правда, Мартинович теперь счастливый отец и очень занят своим baby172, кроме того, его дела в Columbia173 не очень блестящи, но ты найдешь, где и с кем развлечься и без него. Право, приезжай, не скупись. Поболтаем по душам. В Европе увидеться не удастся, так как мы уезжаем 4го июня прямо в Италию и попадем в Париж поздно, когда ты уже будешь на отлете. Бедный Боря!174 Это ему наказание не за женитьбу175, а за его подхалимство большевикам. Имел переписку с Бузеску- лом176 по поводу кандидатуры Сергея Александровича в Академию. Оказывается, его конкурент — Гриша177. Откровенно говоря, я не знаю, кто из них более подходящий кандидат. Хорошо, что мне не надо голосовать. Я


268
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
решительно не знал бы, кого выбрать. Передай привет всем друзьям и приезжай. Второй том Ancient History178 готов. Я написал Clarendon Press прислать тебе экземпляр, как только книга выйдет.
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University, New Haven Connecticut
20 марта 1927 г.179
Дорогой Александр Александрович!
Очень обрадовал ты нас известием о возможности твоего посещения. Очень рады будем тебя видеть. Извести заранее, в котором часу ты приедешь в New Haven; как я понимаю, в четверг. Встретим тебя на станции. Думаю, что ты можешь приехать в New Haven через Buffalo180, минуя New York. Но это все тебе расскажут на станции. Одно только огорчает меня, что из немногих дней, которые ты проведешь с нами, часть (пятницу и часть субботы) я должен провести в Нью-Йорке. Наши университеты такие индивидуалисты, что Yale имеет Spring-recess181, как Wisconsin, на языческий лад, вне связи с Пасхой, тогда как Columbia приурочивает свой recess к Пасхе — на неделю позже, чем Yale. Поэтому, хотя по части Yale я кончаю в среду, по части Columbia я должен читать в пятницу и субботу. Но ты отлично проведешь время с Софьей Михайловной, а, если захочешь, можешь съездить в New York проведать Мартиновича182. Итак, будем тебя ждать и поговорим основательно. В субботу я возвращаюсь рано, около 3? часов. Пришли телеграмму о дне и часе приезда. Всего хорошего! Привет всем друзьям. Софья Михайловна шлет привет.
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
15 мая 1927 г.183
Дорогой Александр Александрович!
Спасибо за письмо. Слава Богу, в Columbia184 кончил. Одна тяжесть с плеч долой! Но еще зри недели лямки здесь. Поздравляю с концом перевода185. Надеюсь, что печать не задержит надолго появление книги. Отчего ты не напишешь Winlock’y186 в Metropolitan Museum о монастыре Епифания? Он, конечно, пришлет ее тебе. Они в продаже не заинтересованы. А цитировать книгу нужно. Американцы обидятся, да и книга прекрасная. Тут у меня (в Columbia) два ученика работают над византийским Египтом. Один занялся семьей Апионов187 и их перепиской (V—VI в.), другой разбирает коптские документы, касающиеся жизни монастырей. И та, и другая работа очень хороши. О Грабаре188, конечно, дам отзыв, если спросят. Лично его я не знаю, но Millet189 о нем высокого мнения. Академия делается настоящим домом терпимости. Я был в переписке с Бузескулом о Сергее Александровиче, но, думаю, мое мнение для членов Академии безразлично, и моя защита Сергея Александрови¬
ча даже вредна для него. Конечно, ни нового тома Византийского временника, ни тома Палестинского общества я не получил и не получу. Академия мне даже Известий190 не посылает. Что делать, контрреволюционер и даже не собираюсь покрывать большевиков фигурой умолчания или фигурой сравнения. Говорю, что думаю.
Diehl'a191 я не видел. У университета нет финансов на приглашение иностранцев. Поэтому к нам ездят только такие, которые читают по вопросам для лекций, по которым кто-нибудь догадался завещать деньги университету192.
Заботит меня Мартинович. Еще год в Columbia, а потом что? Боюсь, что не удастся найти ему места. Восток здесь не в моде.
Ну-с, всего хорошего. Поцелуй всех друзей, особенно женского пола. Gene’y193 скажи, что скоро напишу ему, а пока благодарю за исполнение моей просьбы. Софья Михайловна шлет Ave194 всем друзьям и тебе в том числе. А напрасно не приехал.
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
31 мая 1927 г.
Дорогой Александр Александрович!
Только что получил твое письмо. Да, в субботу, в 12 часов дня «айда катой, фить фить пошел» по идиотскому жидовско-хохлацкому выражению. Жалко, что не увидимся в Париже. Ты что-то больно рано уезжаешь. Насчет книг теперь Clarendon Press продает имено эти тома по 4 доллара каждый. Они говорят, что теряют на этом, но делают это для рекламы. Думаю, что, если книга пойдет, они не потеряют. Впрочем, это их дело. Подумываю о том, чтобы сделать специальное издание в одном томе, которое могло бы быть учебником и для High Schools195. Посмотрим. Йоффе196 я знаю. Всегда был социалистом и большевиком. Если ученым такой рай в Совдепии, то почему многие из них с удовольствием уезжают из России, даже физики и химики. Конечно, Йоффе живется хорошо, но ему платят за пропаганду большевизма, за редкое сочетание: большевик и хороший ученый. За это же платят и Щербатскому197, и Ольденбургу198, и Ферсману199. Будь добр, напиши Сергею Александровичу200 (я боюся писать, Карскому201 как нагорело за визит в Прагу и в Сербию!), что я сердечно поздравляю его с выбором202 и жалею, что не могу заседать рядом с ним на мягких и удобных креслах Академии. Присел было, да выкатился. Мартинович имел контракт на три года. Он кончается, и ему сказали, что контракт не будут возобновлять. Мы с тобой на permanent appointment203. Нас могут выгнать за какое-нибудь преступление. Вообще же это не делается. Это — «две большие разницы». Поцелуй всех друзей и пиши 79 Via Sardegna, Рим.
Твой М.Ростовцев
25 июля 1927 г.204
Дорогой Александр Александрович!
Где ты, что делаешь? Сообщи о своих дальнейших планах в Рим Institute Archeologico, 79 Via Sardegna, если


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
269
это письмо ты получишь до 2—3 августа. Если позже, напиши Boukers Trust Company, Place Vend6me, Paris. Живем здесь вот уже две недели, отдыхая от жары205. В августе будем в Бейруте, заедем в сентябре в Париж. Привет. Твой Ростовцев.
Удалось устроить Г.Вернадского206 на год в Yale.
КАРТОН 3
9 ноября 1927 г 207
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
Дорогой Александр Александрович!
Спасибо за письмо! Слышал, что ты завален работой. Но это в порядке вещей. Микельдмон208 съел все деньги. У каждого барана своя фантазия. А вот Frank209 бароно- ват и барановат. У меня к тебе просьба. Есть у тебя 4Ь,Й том Известий Академии материальной культуры? Если да, пришли его мне немедленно. Кроме того, очень прошу тебя написать Сергею Александровичу210 и попросить его прислать мне 4ЫЙ и (если есть) следующие тома Известий и т.1 (и если есть следующий) Сообщений211. Я редактирую немецкий перевод Скифии и Боспора, и мне эти книги нужны до зарезу. Сообщения у нас в библиотеке есть, но Известия еще не пришли. Если имеешь Известия IV, пришли немедленно. Верну по использовании. Сам не пишу Сергею Александровичу, потому что боюсь за него. Они там арестуют направо и налево, очевидно, по случаю юбилея212. Не свинство ли мне не посылать изданий Археологической комиссии? Теперь о Мартиновиче213 и Вернадском214. Мартиновича я рассматриваю так же, как и ты: ужасно скучный, довольно глупый и самохвальный болтун (все это между нами!). Понимаю теперь^почему он говорил, что ты был ужасно мрачен в Нью-Йорке. Дела его неважны, и я боюсь, что ничего не удастся ему устроить. В Columbia кафедры нет, и для него они новой создавать не будут. А в других местах тоже нет вакансий. С Вернадским тоже не все идет так, как я бы хотел. Как раз к его переезду наш Chairman215 заболел, и в хаосе после его болезни его преемники все повели так, что у Вернадского в этом семестре не оказалось слушателей. Это тогда, когда у меня в Висконсине на курсе русской истории были десятки! Может быть, однако, это и к лучшему. Он работает над английским языком и в будущем семестре даст лучший курс. Оставят ли его и на будущий год, не знаю. Поцелуй всех друзей, включая дам, ужасно жалко, что не мог приехать в Madison для лекций. Сделаю это в будущем году. Итак, не забудь Известия IV. Запакуй их и отправь в день получения этого письма. Софья Михайловна шлет привет.
Твой М.Ростовцев
P.S. Important!!216 Скажи Gene’y (Byrne)217, что
A.Salmony^18 приезжает 14 декабря. Его адрес в Нью-Йорке с/о Kargere 636, Fifth Avenue. К сожалению, как он пишет, по-английски он говорит плохо и предпочитает читать лекции по-французски или по-немецки.
The Graduates Club219 New Haven, Connecticut
21 ноября 1927 г.
Дорогой Александр Александрович!
Сижу здесь, ожидая человека, который позвал меня завтракать и не является. Только что получил твою записку. Да, я собираюсь резаться в начале декабря. Ничего настоятельного нет, но я решил, лучше избавиться от постоянного ожидания аппендицита где-нибудь в местах, где нет доктора. Прав я или нет, покажет будущее. Надеюсь, не зарежут. Ты любишь жизнь, я к ней равнодушен. Да, Giacomo Lumbroso220 умер, очень недавно, в прошлом году, 80 лет от роду. Славный был старик. Жидовского происхождения, но очень милый. Я его знал хорошо. От Сергея Александровича221 получил вчера открытку. О Боре он не пишет. Мою и Софьи Михайловны фотографию он получил и устроил себе музей прошлого. Очень жалуется на одиночество. Пишет, что после твоего отъезда остался совершенно один. Да, насажают они в Академию большевиков! Славное будет учреждение! Получил письмо от Бузескула222. Храбрый человек! Пишет, да еще требует ответа. Ему я написал, а Сергею Александровичу не решаюсь. Будешь писать, скажи ему, что я очень был тронут его открыткой и очень ему благодарен за нее. Жалко, что он не может вырваться из своего Status223 (как он пишет) 66apioq224 и попасть в Европу. Неужели его не выпустят и на конгресс историков в Норвегии225? Кстати, ты слышал что-нибудь про этот конгресс? Насколько мне известно, Yale пока приглашения не получил. Что Chicago Tribune226 ругает университет, это в порядке вещей. Думаю только, что Experimental College22'этого заслуживает. Что за эксперименты?
Ну-с, всего хорошего! Пиши, не забывай.
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
18 января 1928 г.228
Дорогой Александр Александрович!
Спасибо за письмо. Радуюсь твоей joie de vivre229 и твоему оптимизму. Завидую ли? Не думаю. Мы радуемся каждый по-своему, и в моем пессимизме есть доля удовлетворения, как и в твоем оптимизме. Jedes Tierchen hat sein Plasirchen!230 Меня на старости лет «развлечения» более не интересуют. Интересует ли наука? Кто его знает! Иногда, когда читаешь про себя и вкривь и вкось, думаешь, и на кой ляд я все это пишу! А затем опять садишься и пишешь. Какой-то привычный зуд, который чувствую теперь в том месте, где меня вскрыли. Итак, ты получил 5ыйтом Известий231. Сергей Александрович мне писал, что выслал и Известия, и Сообщения, но о них ни слуху, ни духу. Очевидно, мне книг нельзя посылать из России; задерживают на почте. Ты пока еще persona grata232. Ненадолго! Кто-то, кажется Golder233, в разговоре с Вернадским говорил, что в Академии ждут твоего возвращения. Очевидно, отпуски кончились. Кстати, по поводу 5Е2тома. Так как я его не получаю, а хотел бы ци¬


270
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
тировать его в немецком издании Скифии и Боспора234, которое готово, то не можешь ли сообщить мне оглавление этого тома. Не поленись, сделай это немедленно. Пересылка книг возьмет слишком много времени, а времени мало, 27 июля плывем во Францию, а затем, вероятно, в Египет и Сирию. Итак, в Париже в июне увидимся. Когда приедешь в Париж, drop a line235 Hotel Unic, 151 bis rue de Rennes. Вижу Gene’a236 и Пешкова237, танцующих гопака. Джин, очевидно, налился джином. Это чудесно? А ты сидел и ухаживал. За кем? Смотри, не попадись. Блуди, но без publicity238. Publicity в этом деле detrimental239. Поцелуй всех друзей, особенно Gene’a.
Твой М.Ростовцев
22 мая 1928 г.240
Дорогой Александр Александрович!
Едем в Бейрут из Алеппо, а в Алеппо попали из нашей Дуры, где провели в пыли, грязи, под солнцем и песочными вихрями около двух недель. Было интересно, но для моего возраста утомительно. Результаты, несмотря на короткое время, хороши. В Париже расскажу по'-' дробнее. Много видели по дороге в Дуру: в Палестине, Заиорданьи и Сирии. И об этом при свидании. Софья Михайловна кланяется.
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
10 декабря 1928 г.
Дорогой Александр Александрович!
Не знаю, сообщили ли тебе наши друзья из Советской России о том, что эти мерзавцы сделали с Сергеем Александровичем. Ты не читаешь эмигрантских газет, и потому прилагаю две вырезки241. Кроме того, я получил из Советской России вырезку из Красной газеты того же содержания с припиской: «по инициативе Богаевского»™ А в одном из известий в Последних новостях243 сказано, что деятельное участие в исключении Жебелёва244 принимали Ольденбург245 и Орбели246 (Марр247 не упомянут) и что решение бюро секции научных работников принято всеми против одного248. Кто этот один, не знаю. В Красной газете, очевидно, передано содержание «доноса» Богаевского, и в этом доносе крупную роль играет то, что профессора из России осмелились сотрудничать в книге, в которой статья написана таким «махровым белогвардейцем», как я249. Инсинуи- руется, что Сергей Александрович разделял мою «идеологию». Это тот самый Богаевский, который на съезде в Осло250 подошел ко мне и сказал: «Вы меня презираете, М.И.?» Я ему ответил: «Не будем употреблять громких слов. Удивляюсь, как вы говорите такие марксистские глупости в ваших докладах». А на это он: «Верьте, Михаил Иванович, что мы все Вас любим по-прежнему» и, кажется, прибавил: «Навеки». Хорош? А бедный Максимов?251 А смерть Гарольда Виллиамса252, ближайшего моего друга? Один удар за другим. Да, невеселая вещь жизнь. Всего хорошего
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
29 февраля 1929 г.
Дорогой Александр Александрович!
Спасибо за письмо. Сообщи Ященко253, что я послал просимую им рекомендацию. Положение в Академии не только сложно, но и глубоко противно. Все построено на сплошной лжи. Сергей Александрович, пишущий возмущенное письмо по адресу Тальгрена254, который имел неосторожность сказать свое мнение о том, что выделывают обезьяньи морды, управляющие русской наукой?255 Что Ольденбург пишет такие письма, естественно. Он лгал всю жизнь, лжет и теперь. Что Марр поверил сам в свой большевизм, даже не удивительно. Глупо только, что в своем ответе Тальгрену он читает нотацию мне, думая, что я ему не отвечу. Но заставить Сергея Александровича сказать еще раз ложь, явную для всех, это верх подлости, и подлости ненужной. Все равно лжи Сергея Александровича никто не поверит. Положение в Академии я предвидел давно и давно тебе об этом говорил. Коготок увяз, всей птичке пропасть! Уступка за уступкой привела к естественному результату. Это только первый шаг. Раньше для большевиков гимны Академии были сладки: они ожидали иного, и им было бы нелегко заставить Академию петь гимны. Теперь они знают, что, чего бы они ни потребовали, отказа не будет. Впрочем, не стоит об этом писать. Радуюсь скорому свиданию. Но по-настоящему увидимся в Париже.
Твой М.Ростовцев
Возвращаю письмо Ященко256.
КАРТОН 4
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
28 ноября 1929 г.257
Дорогой Александр Александрович!
День «благодарения»258, имею время написать тебе. Спасибо за письмо. Твой друг — медведь великолепен, но ты, окруженный девицами, не менее великолепен259. Что мы делали летом? Скитались по обыкновению, отдыха, в смысле настоящего «Loafing»260, было мало. Сначала попали в Париж, где я нашел несколько неизданных эллинистических надписей, которыми скоро займусь. Путался с друзьями, ходил в Академию. Все по расписанию. Оттуда съездил на 10 дней в Берлин. Было интересно и поучительно. Видел всех старых друзей: Wilamowitz261, Е.Meyer262, Dessau263, Wilcken264 и т.д. и т.д. Все были необыкновенно милы. Жизнь в Германии бьет ключом. Денег много, и масса денег тратится. Старая немецкая экономия отошла в область предания. Музеи растут головокружительно. Словом, впечатление большого прогресса. Но и сами немцы как будто чувствуют, что все это непрочно. Социализм растет, и нашим «реакционным» друзьям всем не по себе. Из Германии вернулся в Париж и оттуда в Contrexeville265, где три не¬


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
271
дели пил воду и беседовал с доктором. Болен я не был, но хотел избвиться от периодических болей в правом боку. Доктор, который меня лечил, взялся за мой «колон»266. Не знаю, от его ли лечения или от чего другого после Contrexeville’B длительных возвращений болей не было. Contrexeville порядочная дыра. Довольно грязная деревня. Парк курорта неважен. Прогулка есть, но безразличная и, кроме того, бесконечное количество оводов и комаров. Назад в Париж, откуда я немедленно укатил в Оксфорд, оставив Софью Михайловну развлекаться с американскими друзьями в Париже. В Оксфорде времени было немного. Работал как негр над главой из Cambridge Ancient History267. Все-таки не вполне кончил. Пришлось лоск наводить здесь. Работать было трудно, так как в Bodleian268 проводили электричество, и шум царил неимоверный. Работал поэтому больше в Corpus269, где жил в тех же комнатах покойного Sir Paul’a270, как и раньше. Оттуда через Париж в конце августа двинулся в Копенгаген и Швецию (Стокгольм, Упсала, Лунд), где у меня была лекционная toumde271. Было очень мило. Скандинавы были необычайно любезны ко мне. Кормили обедами, накачивали пуншем etc. По этому поводу навестили Кальмар и Висди. А затем на норвежском Kungsholm272 вернулись в нашу квартиру, где три недели маляры отравляли нам жизнь. Работы здесь мало. Надо издавать второй отчет о раскопках в Дуре, и думаю о том, чтобы достать денег на дальнейшие раскопки. Работаю над пергаментом из Дуры, интереснейшим документом парфянского времени27' Кстати, ты не можешь ли написать в Россию, чтобы кто-нибудь прислал тебе оттиск моей статейки, которая была помещена в мартовском «Востоке»274. Я там опубликовал две надписи из Армении, которые мне теперь нужны для пергамента. Я комплектов оттисков своих из России, к сожалению, не увез. Да, времена в России тяжелые. Скверно было и раньше, еще хуже теперь. Оптимисты скажут: как во Франции при Робеспьере. Но я плохо верю в исторические параллели. Большевики добивают старую интеллигенцию, даже свою, которую они использовали. Нужен им какой-то новый тип, тип не рассуждающих исполнителей275. И получат. Мы по натуре трусы, легко делающиеся рабами, несмотря на все выкрики о свободе. Ну вот, написал тебе длинное письмо по поводу thanks-giving276. Знаю, что ты сейчас готовишься к семейному обеду с индюком. Но где, не знаю. Софья Михайловна шлет привет.
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History
Yale University New Haven, Connecticut
28 января 1930 г 277
Дорогой Васька!
Навожу справку. В одном документе, который я издаю, имеется имя Пеутйхсора, очевидно, нечто вроде имения наподобие Трисюфга, Тетрак©ф1а и т.д. Но мне помнится, что в византийское время имелись монастыри с подобными именами. Прав ли я или мне мерещится? Жду разъяснения. Что же ты свинтус такой: у вас скандал идет вовсю, декан лазит в постели студентов, Леонард278 на это сердится, президент бежит от скандала,
как заяц, а я все это узнаю из третьих рук. Нехорошо так поступать с друзьями. У нас никаких новостей нет. Живем в довольстве и добре, но едим и пьем не на серебре. Серебро большевики скушали. Что, ты получаешь вести из России? Я давно уже никаких ни прямых, ни косвенных вестей не имел. Кое-какие храбрецы посылают для меня книги. Но и этих становится все меньше. Очевидно, Сталин навел на всех страху. «Я грузин, я грузин, это знаю я один!» Так у Соловьева279. Законтрактовали на Дрезден каюту на 22 мая. А ты что? Опять в Калифорнию? В Париж не поедешь? Ну-с, пора спать. Напиши поскорей о Пеутйхсора, если что знаешь. Софья Михайловна кланяется.
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
26 апреля 1930 г.280
Дорогой Александр Александрович!
Память моя, друг мой, коротка, а если ты с твоей знаменитой памятью на даты не помнишь, то где уже мне? Единственная надежда на Софью Михайловну, но она писем не пишет и делает только то, что ей в данный момент нравится. Размышлять же об этом ей в данный момент не нравится. Поэтому, если хочешь знать даты для твоих воспоминаний, напиши ей лично по адресу 470 Whitney Avenue. Может быть, когда-нибудь получишь ответ. Получил ли ты письмо от М. П. Паринсо- вой281 из Болгарии? Она нам начала было писать интереснейшие письма о своей жизни в России, но так как Софья Михайловна ей не удосужилась ответить, как она просила, то письма, к сожалению, прекратились. Наша жизнь здесь тихая и смирная, не то что бурный и мутный поток Social life282 в Madison. Что, реформируется теперь весь университет, a experimental28^ крышка? Интересно, что выдумал Carl Russel?284 Из России сведений вот уже давно не имею. Жена брата сообщила, что его арестовали, а затем ни гу-гу. Зацапали и ее что ли?285 Но, очевидно, многим русская жизнь по душе и мила. Иначе не поддерживали бы так яро большевиков. Поэтому я на пропаганду большевиков здесь не реагирую. Если американцы желают завести у себя большевистский рай, я им мешать не стану. А идет эта пропаганда вовсю. Наш J. Davis профессор социологии в Divinity School286 работает и за деньги, и за совесть. Всего хорошего. Впредь, если ищешь хронологии, обращайся по адресу.
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
26 апреля 1930 г 287
Дорогой Васька!
Перечел твое письмо и вижу, что одну дату я знаю: это день и год нашей свадьбы. Это 25 апреля 1901 года (шел снег, и я для церемонии вылез из окна своей комнаты в казарме Императорского Гвардейского Павловского


272
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
полка). О путешествии же в Афины спроси Софью Михайловну. У меня все еще хранится бумажник с вашими подписями288, фотографиями289 и надписью — Сиро!290 Но даты на нем нет. Подписи: В.В.Котляревская291, М.Максимов292, С.Протасова293, А.Васильев, Ф.Щербат- ской, А.Руднев294.
Твой М.Ростовцев
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
8 декабря 1930 г 295 Дорогой Александр Александрович!
Спасибо за письмо. Радуюсь твоей жизнерадостности. Хотел бы иметь хоть половину твоего запаса. Последний месяц я был болен бронхитом, от которого медленно оправляюсь. Все еще сидит, проклятый? Это расстроило мои нервы, подогрело мою обычную мнительность. Прости, на твой вопрос ответа точного дать не могу. Думаю, что нечто подобное имеется во втором томе (вторая часть) Staatsrecht296, там, где речь идет о принципате. Определение это, впрочем, Моммзен дал принципату, а не римской конституции вообще. Да и сама формулировка в твоем письме «ап autocracy tempered by the right of revolution»297 мне подозрительна. Насколько помню, здесь смешение двух словечек Моммзена: одно относительно трибуната («легализованная революция», это в Staatsrecht, где речь идет о трибунате, или в Истории298, где дается очерк римской конституции), другое относительно принципата: самодержавие, ограниченное убийством (as- sasination). К сожалению, навести справки не имею времени, так как приближается время отъезда, а за болезнь я свои дела запустил. Куда едешь летом? В Европу? Уввдимся в Париже? Привет всем друзьям.
Твой М.Ростовцев
КАРТОН 5
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
12 ноября 1931 г.299
Дорогой Александр Александрович!
Спасибо за весточку. Одновременно Варшер300 прислала твою фотографию, снятую в Помпеях. Все это и легкое нездоровье, мешающее мне взяться за одну из очередных и «неотложных» работ, посадило меня за стол и внушило идею написать тебе два слова. Писать, собственно говоря, не о чем. Из Швейцарии мы тебе писали довольно часто. В Париже пробыли после Швейцарии неделю только для того, чтобы наладить дела с раскопками Дуры. Затем на Лапланд, без эксцедентов — это тебе везет на голых женщин: на ловца и зверь бежит. Добрались до Нью-Йорка и до нашей квартиры. Здесь погрузился в обычную рутину чтения лекций, докладов, писания статей и т.д., до будущей весны. Впрочем, этот год будет легче прошлых, так как у нас наш декан Меп- dell301 сильно сократил учебный год, и я буду свободен
уже в середине мая. Кроме того, устройство два раза в году reading periods302 (полугодовые экзамены отменены) даст еще дополнительное свободное время: essays303 и papers304 я ведь не читаю. Все было бы хорошо, если бы была молодость и прежний интерес к жизни. Ты счастлив, что сохранил joie de vivre305. Я ее потерял. А сохранил какое-то идиотское тревожное состояние: боязнь чего- то, чаще всего болезни, которая мне, по существу, безразлична. Софья Михайловна сейчас в Нью-Йорке, поехала инспектировать театры. Я думаю отправиться туда же в субботу. Кстати, повидаю Gene’a306. Ну-с, всего хорошего! Сегодня вечером еще предстоит вечерняя лекция в Connecticut Academy307. До чего же мне эти выступления надоели! Привет всем друзьям! Хотели меня выписать в Madison Civics Club308, но я их напугал, и они смирились.
Твой М.Ростовцев
От Сергея Александровича получил оттиски. Очевидно, там опять временно стало полегче. Очень уж большевикам валюта нужна. Даже разрешают посылать ее родственникам.
КАРТОН 6
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
27 января 1933 г.309
Дорогой друг!
Мне было очень приятно послать тебе мою книгу310. У меня как раз был еще один экземпяр. К сожалению, Caravan cities311 послать не могу, так как экземпляра ее больше не имею. Очень было приятно провести несколько часов с тобою, и надеюсь, что ты скоро повторишь свое посещение312. Во всяком случае увидимся в Париже. Поздравь Здановича313 и пожелай ему всяческих благ. Я только что написал Ранке314. Если он уже уехал, попроси Miss Leute315 (с поклоном) переслать ему это письмо. Наша жизнь все та же. Работы много. Как только кончишь одно, тут как тут другое. Впрочем, это и лучше. Не думаешь о старости и об остальном. Вугпе’ы оба были больны, и она все еще хворает. Софья Михайловна шлет тебе свой сердечный привет.
Твой М.Ростовцев
КАРТОН 7
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
11 ноября 1934 г.316
Дорогой Александр Александрович!
Случайно из письма Gene’a317 узнал, что ты был проездом в Нью-Йорке и жаловался на здоровье. После твоей поросеночной открытки из Болгарии, из которой видно было, что ты особой диеты в Болгарии не придерживался ни в еде, ни в питье, я думал, что ты храбро выдержал путешествие до конца и здоровьем не сдал даже


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
273
после болгарского гостеприимства. Поэтому сообщение Берна меня несколько встревожило. Сообщи, как и что, что было, и что есть. Я думаю, твои висконсинские медицинские друзья тебя сразу поставили на ноги. Ничего не поделаешь, дорогой друг, на склоне лет надо воздерживаться от многого. Вот теперь и prohibition318 больше надо, и наслаждаться хорошими напитками все-таки не приходится. Про нас сказать много нельзя. Живем, хлеб себе жуем. V Софьи Михайловны свои недомогания (как будто от подагры), у меня свои, хотя Софья Михайловна и уверена, что мои все из мнительности, а не по существу, т.е. существуют только в моем воображении. Но разве не то реально, чему в данный момент человек верит или чего он боится? Научная работа движется медленно. После возвращения пришлось потратить много времени на возвращение в ярмо, впрочем, ярмо не очень тяжелое. Пока университет не сдался, и жалованье платят по-старому. Надолго ли? Что день грядущий нам готовит? Куда ведет Рузвельт319, или кто ведет его, может быть, туда, куда он и не думал идти? Для нас стариков (мне вчера стукнуло 64) это чрезвычайно важно. Как обеспечить существование после отставки (через 4 года), когда ни страховые общества ненадежны, ни сбережения не знаешь, куда помещать. Мужайся и сообщи о себе. Софья Михайловна кланяется.
Твой М.Ростовцев
Привет всем висконсинским друзьям. Поедешь на Рождество to Washington? Я собираюсь и, может быть, Софья Михайловна.
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
5 марта 1935 г.320
Дорогой Александр Александрович!
Спасибо за весточку. Я нашел отчет о раскопках в Правде, отчет поверхностный и невежественный. Из отчета выходит, что место на кладбище. Впрочем, поживем — увидим. Очень обрадовался, что в будущем году будем соседями. Поздравляю! Все-таки некоторый change321, хотя в нашем возрасте change не всегда blessing322. Впрочем, ты любишь Нью-Йорк, и у тебя там масса друзей, как везде. Ты любишь людей, и они тебя любят. Что решил на лето?323 Мы все еще висим в воздухе. Софья Михайловна находит, что я из-за моей мнительности невыносимый спутник, портящий удовольствие путешествия. Она права, конечно. Поэтому она пассивна. Остаться здесь, конечно, можно. Работать здесь удобнее всего. Но жара? Все плюсы книг и т.д. разрушаются невыносимой жарой. Что делать, не знаю. Впрочем, эти все дела личные, и мало кому интересные. Слышал от Вернадского324, что начинаешь печатать готов325. ’AyaGfl ТОхц!326 Очень рад.
Твой М.Ростовцев
ПРИЛОЖЕНИЕ 1
Профессор Петербургсконго университета Александр А. Васильев, ныне профессор древней истории в университете штата Висконсин в США, является одним
из самых выдающихся ученых, работающих в области византинологии, которая ныне совсем не пользуется вниманием. Ученик покойного профессора Васильевского327 и покойного профессора Кондакова, двух ведущих специалистов прошлого века по истории и искусству Византии, профессор Васильев многие годы (1904—1925) с большим успехом преподавал византийскую и средневековую историю в двух русских университетах, сначала в Юрьевском, а затем — в Петербургском и создал сравнительно большую группу молодых ученых, занимающихся византийской историей. Он прекрасно владеет двумя важнейшими языками византийского мира — греческим и арабским, а его основательное знакомство с литературой византийского периода позволило ему не только обогатить библиографию византинологических исследований многими ценными книгами, но и вызвать глубокий интерес к византийской цивилизации и арабской империи у его студентов, побудить их работать в этой чрезвычайно важной области науки. Не пренебрегал профессор Васильев и византийской археологией. В последние несколько лет, при новом режиме, в своем качестве преподавателя византийской секции Российской Академии истории материальной культуры, организовал систематическое исследование Крыма, общее обследование византийских и латинских памятников на Крымском полуострове, и многие из его учеников с большим успехом посвятили свое время и энергию выполнению этой важной задачи. Поэтому как преподаватель Васильев показал исключительную способность пробуждать у учеников интерес к своей области знания и создал новое поколение византинистов.
Как ученый профессор Васильев стоит в одном ряду с самыми выдающимися фигурами в области византинологии. Его вклад никоим образом не уступает вкладам Бёри328, Диля329, Хейзенберга330, хотя он и менее известен, ибо опубликованы его работы главным образом по- русски. Две его книги «Византия и арабы» (1900— 1901)331 общепризнаны лучшими книгами по истории IX и X веков, так как автор впервые использовал не только греческие, но и арабские источники (краткое изложение работ было недавно частично опубликовано по-английски в «Кембриджской истории средневековья»332). Его последнее общее обозрение византийской истории (том I, 1917, том II, 1923—1925)333 получило благоприятные отзывы со стороны выдающихся ученых и, на мой взгляд, представляет собой наилучшее общее описание византийской истории и цивилизации334. Огромную важность имеют его публикации арабских исторических текстов в «Patrologia orientalis» (с французскими переводами); первая (в двух томах 1908—1914 гг.) содержит хронику Агапия335, вторая (первый выпуск 1924 г.) историю Яхьи Антиохийского33®. Наконец, многие из его статей, некоторые из них можно было бы издать в виде книги, рассматривают различные проблемы византийской истории и связывают византийскую историю с историей Западной Европы. Таковы, например (называю лишь немногие из них): «Славяне в Греции»^37, «Готы в Крыму»338, «Карл Великий и Харун-ар-Рашид»339, «Путешествие императора Мануила II по Западной Европе»340 и т.п.
Подвожу итог. Я считаю профессора Васильева, выдающегося ученого и прекрасного преподавателя, наилучшим из возможных кандидатов на занятие должности


274
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
заведующего кафедрой современной греческой и византийской истории, языка и литературы341 в Кинз Колледж, Лондон. Небесполезно будет добавить, что профессор Васильев много путешествовал, бегло говорит на новогреческом, по-французски, по-итальянски, по-немецки, по-испански и по-турецки. О хорошем знании им английского говорит то, что он преподает в университете штата Висконсин, где ведет два курса и один семинар; один курс по древней истории для более чем 300 студентов.
Нью-Хейвен 11 января 1926 г.
М.Ростовцев
Почетный доктор Йельского университета.
Член Британской Академии
Примечания
1 Медведев И. П. Васильев Александр Александрович // Славяноведение в дореволюционной России: Биобибли- ографический словарь. М., 1979. С. 92—93; Басаргина Е.Ю. А.А.Васильев и Русский археологический институт в Константинополе // Российские ученые и инженеры в эмиграции / Под ред. В.П.Борисова. М., 1993. С. 127—135; Куклина И.В. А.А.Васильев: «Труды и дни» ученого в свете неизданной переписки // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге / Под ред. И.П.Медведева. СПб., 1995. С. 413—338.
2 University of Wisconsin. Division of Archives. College of Letters and Science. Department of History. General Correspondence A.A.Vasiliev. Series № 7/16/16. Box 17 (далее ссылки на этот архив Васильева даются — Фонд Васильева. Картон и номер). Пользуясь случаем, приносим свою благодарность за помощь работнику архива Висконсинского университета C.Macapy (Steve Masar) и профессору департамента истории Ф.Кловеру (F.Clo- ver).
3 Special Collections Department. William R.Perkins Library. Duke University. Box 3. Correspondence. Language Russian. Fol. 14 (далее ссылки на письма даются — Фонд Ростовцева. Ед. хр. и номер). Выражаем признательность проф. Дж.Оатсу (J.Oates) за предоставленную возможность работать в этом фонде Ростовцева.
4 См. письма А.А.Васильева В.В.Майкову (Ф. 738. Оп. 2. Д. 21), И.Ю.Крачковскому и его жене В.А.Крачковской (Ф. 1026. Оп. 3. Д. 207; Оп. 8. Д. 110), С.А.Жебелёву (Ф. 729. Оп. 2. Д. 18), Н.Я.Марру (Ф. 800. Оп. 3. Д. 163), Ф.А.Розенбергу (Ф. 850. Оп. 3. Д. 14), С.Ф.Ольденбургу (Ф. 2. Оп. 1—1926. Д. 17. Л. 43, 169), Ф.И.Успенскому (Ф. 116. Оп. 2. Д. 61), В.Н.Бенешевичу (Ф. 192. Оп. 2. Д. 40), В.М.Алексееву (Ф. 820. Оп. 3. Д. 218), Н.В.Пигу- левской (Ф. 1036. Оп. 3. Д. 159) и др. Сохранилась официальная переписка с руководством Академии с просьбой о предоставлении и продлении заграничной командировки. См. также: Куклина И.В. А.А.Васильев... С. 318—319. Прим. 26—35. Наиболее информативны письма к С.А.Жебелёву, отрывки из которых опубликованы в указанной статье И.В.Куклиной.
5 Подробнее об этом см.: Басаргина Е.Ю. А.А.Васильев...
С. 	128—135.
6 О совместном с Ростовцевым путешествии в Аморий см.: Басаргина Е.Ю. А.А.Васильев... С. 130—131.
7 См. письмо А.А.Васильева к Г.В.Вернадскому от 7 февраля 1931 г. Опубл.: Бонгард-Левин Г.М. Автобиографические материалы М.И.Ростовцева // ВДИ. 19%. № 1. С. 172—173.
8 ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 25, 26.
9 См.: Васильев А.А. Византия и арабы: Политические отношения Византии и арабов за время Аморийской династии. СПб., 1900; он же. Византия и арабы: Политические отношения Византии и арабов за время Македонской династии. СПб., 1901.
9а ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1923. Д. 172. Л. 34—34 об. ОС §23.
10 Подробнее см.: Der Nersessian S. Alexander Alexandrovich Vasiliev 1867—1953 // Dumbarton Oakes Papers. 1956. № 9—10. P. 10. Из Парижа 14 июня 1925 г. Васильев писал Ростовцеву: «По чисто тактическим соображениям я свою американскую поездку пока держу в тайне от всех своих; в Петрограде о ней знает лишь живущая со мной сестра... В Париже знают об этом твой брат Федор Иванович и Г.Л.Лозинский» (Фонд Ростовцева. Ед. хр. 1).
11 Carl Russell Fish (1876—1932) — американский историк, специалист по истории США.
12 Frederic L.Paxson (1877—1948) — американский историк, долгое время был заведующим департаментом истории.
13 В письме Жебелёву из Парижа в августе Васильев писал: «Из моих писем к С.Ф.Ольденбургу, Н.Я.Марру и Н С.Державину Вы узнаете, что меня пригласили на два семестра читать лекции в Америку, в университет Madison-Wisconsin, и что я прошу обе Академии, т.е. РАН и РАИМК, и университет об исходатайствовании мне годовой командировки или в крайнем случае годового отпуска с 15 сентября 1925 по 15 сентября 1926. Я Вас очень, по-дружески, прошу помочь, чтобы дело это прошло гладко, ибо Вы сами прекрасно понимаете, какие серьезные последствия для меня повлек бы отказ в моей просьбе; да это было бы и несправедливо. Ведь я порывать с Ленинградом совершенно не хочу. Уповаю на Ваш такт и дружеские чувства. В моей американской авантюре есть одно неудобство, что я должен буду уехать в Америку раньше, чем получу командировку, но так сложились обстоятельства... Итак, надеюсь на Ваше участие и помощь... До 15 сентября 1925 г. я имею командировку от Наркомпроса через Академию наук» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 83 и об.)
14 После смерти Ф.И.Успенского в 1928 г. византийская кафедра в АН СССР оказалась вакантной. Группа академиков, в том числе С.А.Жебелёв и В.П.Бузескул, обсуждали вопрос о выдвижении Васильева в действительные члены, для чего им необходимо было заручиться поддержкой самого кандидата, на что он, вероятно, согласия не дал. Бузескул писал академику-секретарю Отделения исторических наук и филологии И.Ю.Крачковскому: «Беспокоит меня судьба византиноведения в Академии. Если кандидатуру А.А.Васильева, за неимением его согласия, не удастся выставить, то я бы стоял за кандидатуру ДВАйналова, но не надеюсь на ее успех» (4 июля 1929 г.: ПФА РАН. Ф. 1026. Оп. 3. Д. 172. Л. 133 об.).
15 О травле близкого друга, С.А.Жебелёва, в ходе его пресловутого «дела» (1928), арестах ученых из-за «академического дела» (1929—1931) не раз упоминается в письмах Васильева к Ростовцеву. См.: Фонд Ростовцева. Ед. хр. 3.
16 См.: Вернадский Г.В. А.А.Васильев (к семидесятилетию его) // Annales de l’lnstitute Kondakov. 1940. Т. 11. С. 117; Gr6goire Н. Alexandre Alexandrovich Vasiliev // Byzan-


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
275
tion. 1952. Т. 22. Р. 526—531; Nersessian Der S. Alexander Alexandrovich Vasiliev (1867—1953) // Dumbarton Oakes Papers. 1956. № 9—10 (список трудов Васильева см. p. 13—21).
17 Судя по фонду Васильева в архиве Висконсинского университета, он с 24 сентября 1925 г. по 31 мая 1927 г. читал лекции по древней истории (Восток и античность) и пользовался программой, составленной Ростовцевым, и его трудами (Фонд Васильева. Картон 7).
18 Фонд Ростовцева. Ед. хр. 1.
19 Проф. С.П.Карпов во время своей работы в Думбартон Оке в 1995 г. ознакомился с хранящимся там архивом
А.А.Васильева и передал Г.М.Бонгард-Левину копию рекомендации Ростовцева Васильеву от 11 января 1926 г. Пользуемся случаем выразить Сергею Павловичу Карпову искреннюю признательность за помощь.
20 James Rowland Angell Presidential Records. Manuscripts and Archives. Yale University Library. Yale Record Group 2-A-14. Картон 169. Ед. xp. 1782 (письмо от И января 1926 г.).
21 Сразу же по приезде в США Васильев в Принстоне выступил с докладом о российском византиноведении. В письме к Жебелёву от 1 сентября 1925 г. из Принстона он писал: «Во вторник 8 сентября я здесь читаю доклад о византиноведении в России. Скажите в моем разряде, что я подробно остановлюсь на его работах за все предшествующие годы и очень рад, что буду в состоянии сообщить американцам немало интересного по этому вопросу. Мне отсюда издалека как-то еще яснее видно, какую хорошую и плодотворную работу проделал разряд» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2 Д. 18. Л. 84—85 об.). Вскоре на сходную тему Васильев сделал доклад в Брэнфорде на съезде американских историков. См.: Vasiliev А. Byzantine Studies in Russia (Paper for American Historic Association: XII. 1925) // American Historical Review. 1927. Vol. 32. P. 539—545. 25 сентября 1925 г. Васильев писал Жебелёву: «Мои занятия не теряют связи с Академией материальной культуры уже потому, что они тесно связаны с поставленной разряду задачей изучения византийского быта. Если я когда-либо напишу книгу по социально-экономической истории Византии, относительно которой я ездил в Оксфорд, то она будет иллюстрирована. И одна из моих задач есть постепенно подбирать музейный материал для иллюстрации этой грядущей книги. Например, в Филадельфийском музее я нашел дивные вещи для иллюстрации византийской торговли со Средней Азией... Я думаю, что это без большой, а может быть, и без всякой натяжки связывает меня с РАИМК» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2 Д. 18. Л. 86 об.).
22 ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 102—103 об. Из Мадисона, 11 марта 1926 г.
23 Фонд Ростовцева. Ед. хр. 2.
24 В письме Ростовцеву (28 марта 1943 г.) Васильев писал: «Сам я теперь, помимо текущих специальных работ, весь полон Листом: покупаю его музыкальные произведения и читаю уже его третью биографию. Вот это была жизнь» (Фонд Ростовцева. Ед. хр. 4).
25 В открытке (13 февраля 1927 г.) Жебелёву Васильев писал: «Завтра у нас Рахманинов дает концерт... Без русских обойтись нельзя» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 126).
26 См.: Карпович М. М.И.Ростовцев и А.А.Васильев // Новый журнал. 1953. Т. 34. С. 287—293.
27 В университетском архиве сохранилась составленная Васильевым в апреле 1942 г. анкета, в которой он, как по¬
четный профессор, приводит основные вехи своей жизни и своего преподавания. В архиве имеется и своего рода «трудовая книжка» Васильева (официальные записи о его работе в университете с 1925 по 1938 г.).
28 Фонд Ростовцева. Ед. хр. 4.
29 The Excavation at Dura-Europos. Preliminary Reports. Seventh and Eighth Seasons, 1933—1934 and 1934—1935. New Haven, 1939.
30 Этот раздел был написан Ростовцевым вместе с Ф.Кюмо- ном (F.Cumont), Г.Пирсоном (H.F.Pearson) и К.Торрей (С.С.Тоггеу).
31 И.Ю.Крачковский (1883—1951) — востоковед-арабист, академик АН СССР.
32 Фонд Ростовцева. Ед. хр. 4.
33 П.Б.Струве (1870—1944) — ученый и общественный деятель, в 1928—1944 гг. глава Русского института в Белграде, затем жил в Париже.
34 Д.А.Расовский (1902—1941) — историк, исследователь истории древней Руси, работал в Карловом университете в Праге и в Археологическом институте им. Н.П.Кондакова.
35 Фонд Ростовцева. Ед. хр. 4.
36 Там же.
37 Там же.
38 Надежда Эрастовна Успенская — жена акад. Федора Ивановича Успенского (1845—1928).
39 Ф.И.Щербатской (1866—1942) — востоковед, индолог и буддолог, академик РАН.
40 Г.Л.Лозинский (1889—1942) — литературовед, до эмиграции во Францию был приват-доцентом Петроградского университета. Васильев написал о нем некролог. См.: Новый журнал. 1943. Т. 4. С. 364—366.
41 Joie de vivre (франц.) — радость бытия.
42 Matter of course (англ.) — само собой разумеющееся.
43 Ellis H.Minns (1873—1953) — выдающийся английский археолог и историк, профессор Кембриджского университета, автор известной книги «Скифы и греки» (Scythians and Greeks), коллега и давний друг Ростовцева. Cambridge University Library. Mss. Department. Add. 7722. Box 2. Fol. R.
44 Я.И.Смирнов (1868—1918) — историк искусства, ученик Н.П.Кондакова, близкий друг Ростовцева.
45 Б.В.Фармаковский (1870—1928) — археолог-античник, исследователь Ольвии. Ростовцев был с ним хорошо знаком еще с 1890-х годов.
46 Г.Ф.Церетели (1870—1939?) — антиковед-филолог, па- пиролог.
47 В.И.Вернадский (1863—1945) — выдающийся русский ученый, академик.
48 Фонд Ростовцева. Ед. хр. 4.
49 В письме к Г.В.Вернадскому (25 ноября 1944 г.) Васильев из Думбартон Оке сообщал о получении письма от
С.М.Ростовцевой, в котором говорится о серьезной болезни Михаила Ивановича. Архив Б.А.Бахметьева. Butler Library. Columbia University. Фонд Г.В.Вернадского. Переписка. Картон 11.
50 Судя по адресу на конверте, письмо было послано Ростовцевым из Мадисона в Париж. Рукой Васильева на конверте проставлена дата получения — 24 июня 1925 г.
51 Телеграмма (англ.).
52 См. комм. 11. В этом же картоне хранится письмо от 9 июня 1925 г., посланное К.Р.Фишем Васильеву в Париж, где он излагает программу преподавания Васильева в Висконсинском университете.


276
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
53 См. комм. 12. В этом же картоне хранится официальное письмо от М.Е.Мак Каффри (М.Е.Мс Caffrey) — секретаря Совета регентов университета, посланное 2 мая 1925 г. Васильеву в Париж, в котором он уведомлялся о том, что регенты университета назначили его профессором истории на 1925—1926 г. с зарплатой 4500 американских долларов.
54 Расходы на передвижение (англ.).
55 Знаменитое английское издательство в Оксфорде.
56 Речь идет о ненаписанной Васильевым монографии по социально-экономической истории Византии. По совету Ростовцева, Васильев ездил в Оксфорд для проведения переговоров с издательством «The Clarendon Press» о подготовке к публикации такого труда. В 1926 г. в том же издательстве вышла книга М.И.Ростовцева по сходной тематике по истории Рима (The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxford: The Clarendon Press, 1926. XXV, 695 p.). 17 апреля 1926 г. Васильев писал Ростовцеву в Нью-Хейвен: «Сердечное спасибо за дорогой подарок, полученный мною вчера. Как ты, я полагаю, должен быть счастлив и доволен, видя завершение своего фундаментального труда! Я, как ты знаешь, был с ним знаком еще по корректурным листам, данным мне Джонсоном в Оксфорде. Удивительное дело: первая социально-экономическая история Римской империи! вышла из-под пера русского ученого. Слава и хвала тебе!» (Фонд М.И.Ростовцева. Ед. хр. 1).
О пребывании в Англии Васильев сообщил открыткой Жебелёву 28 июля 1925 г.: «Сегодня получил из Clarendon Press в собственность полный корректурный экземпляр новой работы Михаила Ивановича о социальной и экономической истории Римской империи. Она выйдет в октябре или ноябре» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 82).
57 John de М.Johnson (1882—1956) — один из руководителей издательства «The Clarendon Press», сам интересовался египтологией и папирологией, Ростовцев поддерживал с ним дружеские отношения в течение многих лет.
58 Васильев выехал на пароходе из Шербурга 22 августа, прибыл в Нью-Йорк 28 августа 1925 г., затем встретился с Ростовцевым в Принстоне и 15 сентября был уже в Мадисоне. Как он сообщал в письмах к И.Ю.Крачков- скому, «меня на два семестра пригласили читать лекции в Америку, в университет Madison-Wisconsin и что я прошу обе академии, т.е. РАН и РАИМК и университет об исходатайствовании мне годовой командировки или в крайнем случае годового отпуска с 15 сентября 1925— 15 сентября 1926 г. [...] В моей американской авантюре есть одно неудобство, что я должен буду уехать в Америку раньше, чем получу командировку; но так сложились обстоятельства» (ПФА РАН. Ф. 1026. Оп. 3. Д. 207. Л. 23—23 об., 25, 26 — письма от 14 августа и 14 октября 1925 г.). С просьбой о содействии он обратился и к Жебелёву (см. комм. 15). В Главнауку от имени РАН было отправлено ходатайство о продлении заграничной командировки члену-корреспонденту А.А.Васильеву, и эта просьба была удовлетворена. В письме к Ростовцеву от 28 июня 1925 г. (Фонд Ростовцева. Ед. хр. 1) Васильев сообщал, что из-за работы над вторым выпуском своего труда об истории Яхьи Антиохийского, который готовился вместе с И.Ю.Крачковским, он приедет только в конце августа (Histoire de Yahya-Said d’Antioche, continuateur de Said-ibn-Bitziq, 6dit6e et traduite en fran^ais par I.Kratchkovsky et A.Vasiliev // Patrologia orientalis. 1932. V. 23. P. 345—520).
59 В переработанном виде лекции Ростовцева были напечатаны в 1929 г. — The Anymal Style in South Russia and China. Princeton University Press, 1929.
60 John Franklin Jameson (1859—1937) — крупнейший американский историк.
61 Dana Carleton Munro (1866—1933) — американский историк, специалист по средневековой истории, был профессором в Висконсинском университете, с 1916 г. в Принстонском университете.
62 Charles Homer Haskins (1870—1937) — известный американский историк, профессор истории и политических наук Гарвардского университета.
63 Известные судоходные компании.
64 Константин Андреевич Сомов (1869—1939) — выдающийся русский художник, друг Ростовцева еще по Петербургу; в декабре 1923 г. поехал в США для сопровождения выставки русского искусства. После этого остался в эмиграции. О дружбе с Ростовцевым подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М. Портрет М.И.Ростовцева кисти К.А.Сомова // ВДИ. 1994. № 2. С. 184—188.
65 Студенты первого года (англ.).
66 Более подготовленные студенты (англ.).
67 История Византийской империи (англ.).
68 Ближний Восток (англ.).
69 История России (англ.).
70 «Держись молодцом», «будь здоров» (англ.).
71 Здесь и далее Софья Михайловна — жена Ростовцева.
72 Деловой костюм, строгая одежда (англ.).
73 Речь идет о ежегодном съезде Американской исторической ассоциации.
74 Eugene H.Byme (1882—1952) — американский историк- медиевист; с 1913 по 1931 г. работал в Висконсинском университете, был профессором истории; Ростовцев, приехав в Мадисон, подружился с семьей Бёрн, и эта дружба продлилась многие годы.
75 В письме от 14 июня 1925 г. из Парижа Васильев писал Ростовцеву о посещении его Паксоном (Фонд Ростовцева. Ед. хр. 1).
76 William Linn Westermann (1873—1954) — выдающийся американский антиковед, папиролог, друг Ростовцева. Вестерманн был одним из главных инициаторов переезда Ростовцева в США, предложив ему свой пост профессора истории в Висконсинском университете. Подробнее см.: М.И.Ростовцев и У.А.Вестерманн: диалог историков // ВДИ. 1996. № 3. С. 166—184.
77 Радиотелеграмма (англ.).
78 Выходные, конец недели (англ.).
79 Университетский клуб (англ.).
80 В фонде Васильева (картон 1) хранится письмо от 16 июля 1925 г. от Дж. де М.Джонсона (The Clarendon Press), в котором он приглашает русского ученого в Оксфорд.
81 John George Clark Anderson (1870—1952) — известный английский антиковед, профессор Оксфордского университета, друг Ростовцева в течение многих лет, один из немногих, кто оказывал помощь русскому ученому в трудные два года его пребывания в Англии. Работал в Christ Church College.
82 Robert Balmain Mowat (1883—1941) — английский историк, специалист по современной истории, но глубоко интересовался латинскими текстами, работал в том же колледже (Corpus Christi), что и Ростовцев в период пребывания в Оксфорде.


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
277
83 П.Г.Виноградов (1854—1925) — академик, историк и правовед, эмигрировал из России в Англию в 1917 г., в 1918 г. принял английское подданство и работал в Оксфорде в колледже Corpus Christi, старший друг Ростовцева, очень помогал ему, когда Ростовцев приехал в Англию в 1918 г.
84 Летняя сессия (англ.).
85 Постоянное назначение (англ.).
86 Датируется по почтовому штемпелю на открытке, посланной из Германии в Париж.
87 Вестерманн был в это время профессором и заведующим кафедрой истории Колумбийского университета. В фонде Васильева (картон 1) сохранилось письмо от 3 августа 1925 г., в котором говорится: «Мой хороший друг Ростовцев сказал мне о Вашем прибытии в Америку 27 или 28 августа... Если я смогу, то встречу Вас в порту, чтобы приветствовать, как нового коллегу... Для меня будет удовольствием встретить Вас и как друга Ростовцева, и чтобы лично более близко познакомиться с Вами».
88 Название гостиницы.
89 Часть пирса в гавани (англ.).
90 О первых американских впечатлениях Васильев сообщал Жебелёву из Принстона, где он встретился с Ростовцевым. В письме от 1 сентября 1925 г. просил ленинградского коллегу выслать для Ростовцева (не называя его имени) новые издания и фотографии полевых материалов по археологии России: «Вот уже я четвертый день в Америке, куда приехал вполне благополучно... Живу я теперь в небольшом университетском поселке Princeton почти в 2 часах от Нью-Йорка, в полной тишине и с ужасом думаю, что после 20 сентября мне надо будет на английском языке читать лекции. Про настроение писать не стану: оно сложно и далеко не спокойно. Надеюсь, что все мои официальные и полуофициальные письма из Парижа до Ленинграда дошли.
Не можете ли Вы прислать мне один экземпляр книги Ростовцева "Скифия и Боспор". Затем можно было бы и на каких условиях выслать в Yale University, Connecticut, USA полную серию "Известий" Археологической комиссии, Смирнова "Восточное серебро" и второе издание первого тома надписей Латышева? За все будет уплачено.
Далее, нельзя ли сделать и выслать мне фотографии с вещей скифо-сарматского характера (ткани, бронза, jade), которые привезены Козловым и Боровкой из Монголии. Эти фотографии мне и моим здешним друзьям в высшей степени интересны. За фотографии также будет немедленно уплачено.
Буду ждать с нетерпением Вашего письма, особенно в связи с моей просьбой о продлении командировки. Пишите, милый друг, чаще и больше. Теперь, когда уехал так далеко, еще больше и острее почувствовал, как я Вас всех люблю...» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 84—85 об.). Все эти книги и материалы Васильев, безусловно, заказывал по просьбе Ростовцева, который находился уже в Йельском университете.
91 Датировано по почтовому штемпелю. Отправлено из Нью-Хейвена в Мадисон, департамент истории Висконсинского университета. Рукой Васильева проставлена дата получения — 5 октября.
92 В письме из Мадисона от 24 сентября 1925 г. Васильев писал Ростовцевым: «Дорогие друзья мои, не хотел вам писать отсюда, пока не пройдет первый день моих лекций. Сегодня это свершилось... Fish говорил студентам много хорошего обо мне, вспоминал Михаила Иванови¬
ча... После лекции Fish мне говорил очень много комплиментов... специально приходил в клуб, чтобы еще раз сказать, что студенты меня прекрасно понимали и очень были довольны... была и моя первая лекция по истории Византии, вчера пришло три студента на семинарий по Константину Великому» (Фонд Ростовцева. Ед. хр. 1).
93 Жена проф. Г.Селлери. George Clarke Sellery (1872— 1962) — философ и историк, профессор Висконсинского университета, в это время был деканом колледжа литературы и естественных наук.
94 О начале своей педагогической деятельности в Висконсинском университете Васильев рассказывал в письмах к И.Ю.Крачковскому (от 24 октября 1925 г. ПФА РАН. Ф. 1026. Оп. 3. Д. 207. Л. 25 об.—26) и С.А.Жебелёву (от 25 октября 1925; там же. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 86 об.—87).
95 Датируется по штемпелю на конверте. Послано из Нью- Хейвена.
96 Точно установить, кто имеется в виду, не удалось. Известно, что жена проф. К.Фиша — Jeanne, которая жила в Мадисоне, была из семьи Оммидье.
97 В 1925 году новым Президентом Висконсинского университета стал Глен Фрэнк (Glenn Frank; 1887—1940) — писатель и общественный деятель.
98 Сарматские и индо-скифские древности // Сборник статей, посвященных памяти Н.П.Кондакова. Прага, 1926.
С. 	239—258.
99 The Anymal Style in South Russia and China. Princeton,
1929.
100 Имеется в виду Мария Ивановна Максимова (1885— 1973) — историк-антиковед, историк искусства, археолог, переводчик с классических языков. Выпускница историко-филологического факультета Высших женских (Бестужевских) курсов (1909), ученица Ростовцева, с 1914 г. хранитель глиптики в Отделе нумизматики и глиптики, с 1919 г. хранитель Отделения глиптики, научный сотрудник Эрмитажа; с 1918 г. преподаватель, а затем профессор Петроградского археологического института, Института истории искусств, ЛГУ; в 1925— 1967 гг. (с перерывами) научный сотрудник, с 1942 г. заведующая сектором древнего Причерноморья ГАИМК- ИИМК-ЛОИА АН СССР.
101 Испорченный, лишенный житейской простоты (англ.).
102 Группа более подготовленных студентов (англ.).
103 Обязательный, принудительный (англ.).
104 Постоянное назначение, постоянная работа (англ.).
105 В письме к Ростовцеву от 27 января 1925 г. (Фонд Ростовцева. Ед. хр. 1) Васильев писал, что едет во Флориду, чтобы «увидеть, как на воле живут настоящие аллигаторы».
1°б Английский историк Р.Б.Моват второй семестр 1925 г. читал лекции в Висконсинском университете (эти сведения имеются в архиве Висконсинского университета).
107 В письме от 25 января 1925 г. Васильев сообщал Ростовцеву, что получил от ректора Каирского университета телеграмму с предложением занять кафедру Средних веков на 1926—1927 гг. для чтения курсов на арабском языке. Васильев это предложение принял, хотя и отказался преподавать на арабском языке.
108 в том же письме Васильев сообщал Ростовцеву, что
В.В.Бартольд уехал преподавать в Турцию. В.В.Бар- тольд (1860—1930) — выдающийся русский востоковед.


278
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
109 Ростовцев, как известно, написал рекомендацию Васильеву для получения работы в Англии (см. приложение 1). В письме от 27 января 1925 г. (Фонд Ростовцева. Ед. хр. 1) Васильев писал Ростовцеву, что подать аппликацию в Англию ему посоветовал Р.Б.Моват (R.B.Mo- wat), преподававший тогда в Висконсинском университете. В письме к Э.Х.Миннзу (14 января 1926 г.) Ростовцев просил его помочь Васильеву: «Васильев доволен своим пребыванием в Мадисоне. Но его пригласили на один год... а дальше? Он выставил свою кандидатуру на кафедру византиноведения в Лондоне (King’s College). Не можете ли Вы ему помочь? Ведь он лучший византинист, которого Лондон может получить» (Cambridge University Library. Mss. Department. Add. 7722. Box II. Fol. R).
110 B.C.Голенищев (1856—1947) — известный русский египтолог, который во время длительных путешествий по Египту собрал прекрасную коллекцию египетских древностей. Большая ее часть хранится в Музее изобразительных искусств имени А.С.Пушкина. С 1915 г. в эмиграции.
111 Имеется в виду статья для сборника в честь С.А.Жебелёва. См. письмо Ростовцева от 25 марта 1926 г.
112 С.Ф.Ольденбург (1863—1934) — известный востоковед, академик, крупный организатор науки. Непременный секретарь АН (1904—1929 г.).
1,3 Г.И.Боровка (1894—1941) — археолог, историк античного и скифского искусства; член-корреспондент Германского археологического института (1927). Учился у Ростовцева, Жебелёва, Фармаковского на историко-филологическом факультете Петроградского университета (1912—1917), где до 1919 г. был оставлен для подготовки к профессорскому званию. Научный сотрудник разряда археологии Скифии и Сарматии Археологического отделения РАИМК-ГАИМК (1919—1930), ученый секретарь II Отделения ГАИМК (с 1928 г.), хранитель (1921—1930) Эллино-Скифского отделения Эрмитажа; профессор Петроградского археологического института (до 1922 г.) и ЛГУ (1924—1929), Института истории искусств (1920—1923). В 1924—1929 гг. принимал участие в Монголо-Тибетской экспедиции П.К.Козлова. В 1927—1929 гг. был командирован в Германию, в 1928 г. — в Великобританию, где вел переговоры о совместных исследованиях готских памятников в Крыму. Арестован в сентябре 1930 г. по обвинению в шпионаже в пользу германской разведки по сфабрикованному делу о контр- революционой монархической организации «Всенародный союз борьбы за возрождение свободной России» (дело акад. С.Ф.Платонова или «академическое дело»), осужден осенью 1931 г. к 10 годам лагерей. Освобожден в 1940 г. без права выезда за пределы Коми АССР, вновь арестован в ноябре 1941 г. и в том же году расстрелян. Реабилитирован в 1989 г. Первую научную биографию Г.И.Боровки см.: Зуев В.Ю. Материалы к биографии Григория Иосифовича Боровки (1894—1941) // Санкт-Петербург и отечественная археология: историографические очерки. Труды семинара «Проблемы истории и историографии археологической науки» / Отв. ред. И.Л.Тихонов. СПб., 1995. Вып. 1. С. 145—156.
114 11 марта 1926 г. Васильев писал Жебелёву: «...До меня дошли вести, что Боровка издал брошюру о вещах экспедиции Козлова, которая получена кое-кем из заграничных ученых. Не будете ли любезны Вы или Мария Ивановна [Максимова. — Г.Б.-Л., И.Т.] прислать мне сюда два экземпляра» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 105 об.). Вероятно, речь идет о статье: Боровка Г.И.
Культурно-историческое значение находок экспедиции // Краткие отчеты экспедиции по исследованию Северной Монголии в связи с Монголо-Тибетской экспедицией П.К.Козлова. Л., 1925. С. 23—40 (о раскопках могильника Ноин-Ула); Borovka G.I. Die Funde der Expedition Koslow in der Mongolei 1924—1925 // Archaologis- cher Anzeiger. 1926. Sp. 341—368; idem. Der Skythische Tierstil // Archaologischer Anzeiger. 1926. Sp. 369—386.
115 См. komm. 43.
116 Датируется по почтовому штемпелю. Послано из Нью- Хейвена Васильеву в департамент истории Висконсинского университета. Рукой Васильева на конверте проставлена дата получения — 20 февраля 1926 г.
117 Вестерманн в 1926—1927 гг. был руководителем Школы классических исследований в Американской академии в Риме и, отправляясь туда, предложил А.А.Васильеву прочитать вместо него лекции на кафедре истории Колумбийского университета в Нью-Йорке.
118 Работа с аспирантами (англ.).
119 Вестерманн предложил Ростовцеву прочитать курс лекций в Колумбийском университете, и Ростовцев согласился.
120 См. комм. 116.
121 Максимов (Maximov) Александр Александрович (1874—
1928) — гистолог и эмбриолог. Был профессором Военно-медицинской академии и Петроградского университета. С 1922 г. в эмиграции в США, профессор анатомии Чикагского университета.
122 Речь идет о машинописном сборнике в честь 35-летия научно-педагогической деятельности С.А.Жебелёва, собранном в 1926 г. его друзьями и коллегами из Ленинграда, Москвы, Харькова, Саратова, Тифлиса, Одессы, Митавы по инициативе И.И.Толстого. В сборнике приняли участие Ростовцев со статьей «Иранский конный бог и юг России» и Васильев с заметкой «Софоклис. Грек-профессор в американском университете» (см. экземпляр сборника, хранящийся в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки: Ф. 1000. Оп. 2. Д. 1219).
123 17 апреля 1926 г. Васильев писал Ростовцеву о том, что его работа благополучно дошла до Ленинграда, и приводил слова Максимовой о реакции на ее получение: «Статья произвела фурор, была принята редакторами сборника с особой радостью, и предстоящее включение ее в число других статей, подносимых Сергею Александровичу, будет целым событием... Общее настроение таково, что все считают обязанностью хорошего тона дать хоть маленькую заметку... — словом, цель сборника — мирная демонстрация в честь Сергея Александровича вполне достигнута» (Фонд Ростовцева. Ед. хр. 1). Жебелёв писал 7 мая 1926 г. сыну Н.П.Кондакова,
С.Н.Кондакову в Прагу: «Он (М.И.Ростовцев.— Г.Б.-Л., И.Т.) дал хорошую статью в сборник и этим, конечно, очень порадовал меня, и растрогал своим вступлением, так что, когда я его читал, у меня сперло в горле. Ведь сколько лет мы с ним шли по одной линии, хотя подчас и ругались из-за его кадетства, погубившего нас в первую голову. Впрочем, нечего пенять на рожу, коли она крива» (Литературный архив музея чешской письменности в Праге. Фонд Н.П.Кондакова).
124 Датируется по почтовому штемпелю. Послано Васильеву
из Нью-Хейвена в департамент истории Висконсинского университета.
125 Летняя сессия (англ.).
126 Более длительный отпуск (англ.).


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
279
127 Наплыв, спрос, горячая пора, напряженный период (англ.).
128 См.: Краткие отчеты экспедиции по исследованию Северной Монголии в связи с Монголо-Тибетской экпедицией П.К.Козлова. Л., 1925. См. также более позднюю работу: Козлов П К. Краткий отчет о Монголо-Тибетской экспедиции Государтвенного Русского географического общества 1923—1926. (Северная Монголия III). JI., 1928.
129 Рукой Васильева помечена дата получения — 29 марта.
130 Не надеясь на выход сборника в России, Ростовцев опубликовал статью с посвящением Жебелёву в трудах пражского Семинария им. Н.П.Кондакова. См.: Ростовцев М.И. Бог-всадник на юге России, в Индо-Скифии и в Китае // Seminarium Kondakovianum. Praha, 1927.
С. 	141—146. Статья Ростовцева из рукописного сборника в честь Жебелёва недавно издана с комментариями
В.Ю.Зуева и И.А.Левинской по рукописи, хранящейся в Архиве Государственного Эрмитажа. См.: Ростовцев М.И. Иранский конный бог и юг России // ВДИ. 1990. № 2. С. 192—200.
131 Здесь — свидетельство об обратном билете (англ.).
132 Х.Г.Раковский, настоящее имя Станчев Крыстю (1873—
1941) — революционер, деятель болгарской, румынской и российской социал-демократии. В 1918—1927 гг. член ЦК РКП(б)—ВКП(б), участник борьбы за советскую власть на Украине, в Крыму и Бессарабии. В 1937 г. арестован, в 1938 г. на «бухаринском процессе» приговорен к 20 годам как «английский и японский шпион»; расстрелян в сентябре 1941 г.
133 Отправлено из Нью-Хейвена в департамент истории Вис¬
консинского университета. Рукой Васильева помечена дата получения — 8 апреля.
134 Кредитная карточка (франц.).
135 Специальные чеки для тех, кто отправляется в путешест¬
вие.
136 Итальянская судоходная компания.
137 См. комм. 93.
138 В конечном итоге Васильев вернулся в Мадисон. Решаю¬
щую роль сыграли, очевидно, не только сложности с Каиром. Позднее, 14 октября 1926 г. он писал Жебелёву: «В прошлом году было некоторое время, когда я решил покинуть Мадисон после года пребывания. Но потом университет ассигновал мне некоторую сумму денег на перевод моих лекций по истории Византии на английский язык в исправленном и дополненном виде; я в конце концов и решился вернуться в Мадисон, хотя материальные условия в Каире были лучше мадисонов- ских» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 110, 113— ИЗоб.).
139 Paul Knaplund (1885—1964) — историк, профессор Висконсинского университета, друг Ростовцева.
140 Guggenheim Scholarship (англ.) — стипендия Гугенхейма,
выделяемая на проведения различных научных, учебных и культурных программ фондом, учрежденным в 1924 г. американским промышленником Даниэлем Гу- генхеймом.
141 Имеется в виду Сергей Александрович Жебелёв, очевидно, переславший Ростовцеву через Васильева свою фотографию. В письме к Э.Х.Миннзу Ростовцев писал: «От С.А.Жебелёва получил недавно фотографию. Не узнал бы, если бы встретил на улице» (Cambridge University Library. Mss. Department. Add. 7722. Box. 2. Fol. R.).
142 Ellis H.Minns. См. komm. 43.
143 Cm. komm. 130.
144 О родственниках Ростовцева см. очерк В.Ю.Зуева «М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника».
145 Имеется в виду С.А.Жебелёв.
146 В 1926 г. тиражом 600 экземпляров Жебелёв издал бесплатную брошюру на французском языке с перечнем авторов, названий и кратких аннотаций статей рукописного сборника в свою честь. См.: Recueil Gebel6v: Expos6 sommaire. Leningrad, 1926 (Издание ГАИМК). Несколько экземпляров книжечки Жебелёв переправил Васильеву, который 26 октября 1926 г. сообщил: «Несколько дней тому назад получил пять экземпляров Вашего Recueil. Спасибо! Не считая двух личных экземпляров, мне и Михаилу Ивановичу, я послал один экземпляр в библиотеку University Yale, другой отдал в нашу библиотеку и третий хочу послать в Городскую библиотеку Нью- Йорка» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 119).
147 Письмо было послано из Нью-Хейвена на департамент истории Висконсинского университета; рукой Васильева проставлена дата получения письма — 27 октября.
148 Жена проф. К.Р.Фиша — Jeanne Fish, урожденная ГНот-
medieu.
149 Об исключительной загруженности Ростовцева Васильев сообщил Жебелёву 5 ноября 1926 г.: «Yale очень занят, ибо читает в этом году лекции не только в Yale, но и в Нью-Йорке вместо уехавшего на год Westermann’a. Жалуется, что не остается времени на свои занятия. Но зато денег зарабатывает пропасть! Говорю не из зависти» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 116 об.).
150 М.М.Хвостов (1872—1920) — историк античности и нового времени, ученик П.Г.Виноградова, профессор Казанского университета. Речь идет об одной из его монографий — либо об «Истории восточной торговли грекоримского Египта» (Казань, 1907), либо об «Очерках организации промышленности и торговли в греко-римском Египте» (Казань, 1914).
151 См. комм. 83.
152 Речь идет о концерте выдающегося нидерландского дирижера Дж.В.Менгельберга (Josef Willem Mengelberg — 1871—1951), в 1921—1929 гг. гастролировал в Нью- Йорке.
153 Датируется по почтовому штемпелю на конверте; послано из Нью-Хейвена в Мадисон, на департамент истории Висконсинского университета.
154 Очевидно, речь идет о М.И.Максимовой.
155 Paul Pelliot (1878—1945) — французский востоковед-китаист, известный своими раскопками в Центральной Азии, был избран членом-корреспондентом РАН (1922).
156 На складе ГАИМК хранился полный комплект изданий Императорской археологической комиссии, предлагавшихся на продажу, в том числе ее «Известия», «Отчеты», «Материалы по археологии России» и пр. См.: Список изданий Государственной академии истории материальной культуры, Археологической комиссии, Русского археологического общества, Российского Палестинского общества и Русского генеалогического общества. JI., 1926. 20 с.
Ростовцев с помощью Жебелёва и через посредство Васильева стремился приобрести некоторые из этих книг для собственной библиотеки. Здесь и далее М.И.Ростовцев имеет в виду «Известия РАИМК» (Т. 1. 1921; Т. 2. 1922; Т. 3. 1924; Т. 4. 1925).
157 К.В.Тревер (1892—1974) — историк искусства античности и древнего Востока, член-корреспондент АН СССР. Училась в Петербургском женском педагогическом ин¬


280
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
ституте и на Высших женских (Бестужевских) курсах, занималась в семинарах Зелинского, Ростовцева, Фарма- ковского, посещала занятия на факультете восточных языков у Ольденбурга и Фреймана.
158 Речь идет о книге: Тревер К.В. Ольвийская полихромная амфора 1901 г. Пг., 1919.
159 Имеется в виду издание: Papyri russischer und georgischer Sammlungen / Hrsg. von G.Zereteli. Leipzig—Tiflis, 1925. Bd 1: Literarische Texte, bearbeitet von G.Zereteli und O.Krueger. 184 p.
160 О.О.Крюгер (1893—1967) — историк-антиковед, египтолог, эпиграфист, папиролог, специалист в области социально-экономических отношений в древности; профессор. В 1917 г. окончил историко-филологический факультет Петроградского университета, ученик М.И.Ростовцева и Г.Ф.Церетели.
161 См. комм. 46.
162 Речь, очевидно, идет о книге Ростовцева — The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxf.: Clarendon Press, 1926.
163 Maude Hamilton Mendenhall — американский антиковед, ученица Вестерманна, ассистентка профессора в департаменте истории Висконсинского университета.
164 Дело (англ.).
165 Н.Н.Мартинович (1883—1939) — дипломат, тюрколог, этнограф, фольклорист. Выпускник арабско-персидско- турецко-татарского разряда факультета восточных языков Петербургского университета. В конце 1922 г. уехал в Западную Европу, позднее перебрался в США. В 1924—1929 гг. преподавал турецкий язык и литературу и историю Средней Азии в Колумбийском университете в Нью-Йорке, позднее занимался описанием восточных рукописей в музеях и библиотеках США.
166 Мужество, мужественность; здесь — в значении мужская сила (англ.).
167 The Monasteries of the Wadi’n Natrun. N. Y., 1926. V. 1: New Coptic Texts from the Monastery of St. Macarius, by H.G.E.White. XLVIII, 299 p. 29 pi. Appendix by G.Sobhy; The Monastery of Epiphanius at Thebes. V. 1—2. N. Y., 1926. V. 1: The Archaeological Material, by H.E.Winlock; The Literary Material, by W.E.Crum. XXVI, 296 p. 35 pi.; V. 2: Coptic Ostraca and Papyri, ed. with transl. and comm, by W.E.Crum; Greek Ostraca and Papyri, ed. with transl. and comm, by H.G.E.White. XVI, 386 p. 17 pi.
168 О Хвостове и его монографиях см. комм. 150.
169 Речь идет о ежегодном съезде членов Американской исторической ассоциации, проходившем в декабре 1926 г. в Рочестере.
170 Имеются в виду «Известия РАИМК».
171 Гостевая комната (англ.).
172 Ребенок (англ.).
173 В Колумбийском университете (англ.).
174 Здесь и далее под Борей подразумевается Борис Владимирович Фармаковский. Поздней осенью 1926 г. он тяжело заболел. Рецидив болезни (кровоизлияние в мозг) настиг его в Харькове летом 1927 г., где он читал лекции и вел переговоры с Главнаукой УССР об Ольвий- ской экспедиции.
175 Фармаковский в 1925 г. неожиданно женился на 20-летней студентке. Ростовцев подразумевает не только внезапную болезнь Фармаковского, но и отсутствие его кандидатуры в числе окончательно согласованных на частных совещаниях академиков — членов Отделения исторических наук и филологии — кандидатов в действительные члены АН СССР на выборах 1927 г. по спе¬
циальности история искусств на вакантную кафедру скончавшегося в 1925 г. Н.П.Кондакова. Так, акад.
В.П.Бузескул отправил телеграмму академику-секрета- рю ОИФ И.Ю.Крачковскому 21 февраля 1927 г. о предлагаемых им кандидатах к избранию: «По классической филологии по прежнему предлагаю Жебелёва. Мотивы в моей записке; ссылаюсь и на отзыв Ростовцева. По новой истории считаю первым кандидатом Кареева, по истории искусств — Фармаковского, если оправится, затем Айналова...» См.: ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 7 об. Однако в список окончательных кандидатов ни Н.И.Кареев, ни Б.В.Фармаковский, ни Д.В.Айналов не вошли. Жебелёв писал В.П.Бузескулу, что В.В.Бартольд, возможно, был бы в числе возражавших против кандидатуры Б.В.Фармаковского в академики на выборах 1929 г., объявленных после принятия Устава АН СССР 1927 г. Бузескул ответил 1 августа 1927 г.: «Когда 2 октября прошлого года в частном совещании, при мне, шла речь о кандидатах и по истории искусства названы были имена Б.В.[Фармаковского. — Г.Б.-Л., И.Т.] и Д.В.Айналова, то В.В.Бартольд заявил: "Я за Б.В.Фармаковского". Впрочем, теперь дело это безнадежное» (Там же. J1. 46 об.). Через год, 29 июля 1928 г., так и не оправившись от болезни, Фармаковский скончался.
176 В.П.Бузескул (1858—1931) — историк античности и средних веков, источниковед, историограф; декан историко-филологического факультета (с 1901 г.) Харьковского университета. В преддверии выборов 1927 г. в АН СССР по классической филологии и археологии Бузескул отстаивал кандидатуру Жебелёва. Бузескул отправил Ростовцеву два письма с просьбой откровенно высказаться о Жебелёве и получил ответ с поддержкой его кандидатуры. Мнение Ростовцева, приведенное в отзыве Бузескула, окончательно перевесило чашу весов в пользу Жебелёва. В мае 1927 г. по ОИФ были избраны академиками лишь С.А.Жебелёв и Е.В.Тарле, которые стали последними членами АН СССР, вошедшими в ее состав еще по старым, дореволюционным правилам баллотировки — по Уставу Петербургской АН 1836 г. См. также: С.А.Жебелёв: Автонекролог / Публ. И.В.Тунки- ной и Э.Д.Фролова // ВДИ. 1993. № 2. С. 186.
177 Здесь и далее под Гришей подазумевается Григорий Филимонович Церетели.
178 Речь идет втором томе монографии Ростовцева «А History of the Ancient World» (Oxford, 1927).
179 Письмо послано Ростовцевым из Нью-Хейвена в Мадисон на департамент истории Висконсинского университета; рукой Васильева проставлена дата получения письма — 23 марта.
180 Буффало — город в штате Нью-Йорк.
181 Каникулы; spring-recess — перерыв в учебе весной, весенние каникулы (амер.).
182 См. комм. 164.
183 Судя по почтовому штемпелю на конверте, послано из Нью-Йорка в департамент истории Висконсинского университета. Рукой Васильева проставлена дата получения — 17 мая.
184 Ростовцев имеет в виду завершение чтения курса лекций в Колумбийском университете в Нью-Йорке.
185 Речь идет о переводе на английский язык первого тома «Истории Византии» А.А.Васильева, которым он занимался вместе с госпожой Рагозиной (Ragozin): «Нам остается перевести еще около ста страниц первого тома. По существу, если он будет напечатан, то это будет почти новый труд» (письмо С.А.Жебелёву от 27 февраля — 5 марта 1927 г.: ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18.


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
281
Л. 127 об.). См.: Vasiliev А.А. History of the Byzantine Empire. V. 1—2. Madison, 1928—1930.
186 Herbert Etustis Winlock (1884—1950) — американский археолог, египтолог, директор Метрополитен музея (1932—1939). В 1906—1932 гг. участвовал в археологических экспедициях в Египте (в 1928—1932 гг. в качестве руководителя).
187 Апионы — клан крупных землевладельцев в позднеантичном и ранневизантийском Египте (IV—VI вв.)
188 А.Н.Грабар (1896—1990) — историк искусства, филолог,
византинист, доктор honoris causa университетов в Принстоне, Упсале, Эдинбурге. Уроженец Киева. Учился в Петроградском (1916—1917), затем в Одесском (1918— 1920) и Софийском (1920—1921) университетах, был учеником Н.П.Кондакова. С 1922 г. по его рекомендации уехал в Страсбург, преподавал русский язык и историю русского искусства в средних и высших учебных заведениях, был заведующим кафедрой православия и католицизма в Collfcge de France (1946—1966) в Париже. В 1945 г. основал «Археологический журнал» с целью публикации исследований об истоках христианского искусства на Западе и Востоке.
189 Gabriel Millet (1867—1953) — французский историк искусства, византинист, профессор Collfcge de France, иностранный член-корреспондент РАН (1924).
190 Речь идет об «Известиях АН», «Византийском временнике» и «Сообщениях Российского Палестинского общества».
191 Charles M.Diehl (1859—1944) — французский византинист, историк искусства и археолог, член Парижской Академии надписей и изящной словесности (1910), иностранный член-корреспондент АН СССР (1925), профессор Сорбонны (1899—1934), друг Васильева.
192 Речь идет о приглашении крупных иностранных ученых университетами США для чтения лекций. 11 марта 1926 г. Васильев писал Жебелёву: «...Несколько лет тому назад здесь в Америке, и в частности в Мадисоне, был проездом и читал лекции Charles Diehl, звезда первой величины. Но он читал по-французски. А это значит, что более 9/10 аудитории его понимать не могло. Я теперь с этой стороны американцев знаю хорошо» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 102—103 об.).
193 Eugene H.Byme. См. комм. 74.
194 Привет (лат.).
195 Средняя школа (англ.).
196 А.Ф.Иоффе (1880—1960) — физик, академик Академии наук, организатор науки, один из создателей школы советских физиков.
197 См. комм. 39.
198 О нем см. комм. 112.
199 А.Е.Ферсман (1883—1945) — советский геохимик и минералог, академик Академии наук (1919). Ни Щербат- ской, ни Ольденбург, ни Ферсман не были членами большевистской партии; они активно трудились на благо российской науки и занимали важные посты в Академии наук. Обвинения в их адрес со стороны Ростовцева не имеют оснований.
200 Имеется в виду С.А.Жебелёв.
201 Е.Ф.Карский (1860—1931) — филолог-славист, этнограф, профессор Варшавского (с 1894 г.) и Петроградского (с 1917 г.) университетов. С 15 мая по 31 августа 1926 г. Е.Ф.Карский был командирован АН СССР в славянские земли и посетил Чехословакию, Югославию и Польшу. См.: Отчет о деятельности АН СССР за 1926 г., составленный непременным секретарем акад. С.Ф.Оль¬
денбургом и читанный в публичном заседании 2 февраля 1927 г. JL, 1927. Т. 2: Отчет о научных командировках и экспедициях. С. 15—16. По возвращении в СССР Е.Ф.Карский подвергся нападкам за контакты с учены- ми-эмигрантами.
202 Речь идет об избрании Жебелёва действительным членом АН СССР, состоявшемся в мае 1927 г. Васильев сам поздравил Сергея Алексадровича и привел цитату из письма Ростовцева: «Yale сердечно Вас поздравляет с выбором в Академию и жалеет, что не может заседать рядом с Вами на мягких и удобных креслах Академии. "Присел было, да выкатился". Цитата!» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. JI. 133—134 об.). В ответ на поздравления Ростовцева, переданные через Васильева, Жебелёв писал последнему 22 июня 1927 г.: «Если будете писать или говорить с Yale’M, скажите ему, что "мягкие и удобные" академические кресла заменены сейчас самыми, что ни на есть, обыкновенными стульями, но что если я о чем всего более жалею, так это о том, что не буду сидеть с ним рядом — тогда бы я не заметил жесткость своего стула. Всего хорошего!» (Фонд Васильева. Картон 2).
203 Постоянное назначение, постоянное место работы (англ.).
204 Датируется по почтовому штемпелю на открытке. Посла¬
но из Флоренции в Париж.
205 15 октября 1927 г. Васильев сообщал Жебелёву о летнем пребывании во Франции вместе с Ростовцевыми: «Как- то в Париже после хорошего обеда с надлежащей выпивкой я и супруги Yale поехали в один из модных дансингов. Yale, вероятно, лет 20 не бывал в подобных местах; надо было видеть его оживление и интерес! Для него было новостью, что в Париже теперь все это американизировано, т. е. джаззбанды, фокстроты и т. д. Он все кричал: "Прощай, Франция! Америка тебя победила". Он как-то мне сказал в кафе: Ну что я дам еще американцам? Напишу им еще десяток томов и баста!"». В том же письме Васильев отдает должное необыкновенной работоспособности Ростовцева: «Он выпустил уже книгу, изданную на средства какого-то китайского миллионера: Inlaid Bronzes of the Han Dynasty in the Collection of C.T.Loo. Paris and Brussels, 1927. Прекрасное издание с массою рисунков и таблиц. Эта книга у меня есть. Там же в библиографии я нашел ссылку: M.Rostovtzeff. South Russia and China. Two Centres of the Animal Style. Princeton, 1927. He знаю, вышла ли эта книга. Да, явление поразительное! В начале февраля (1928 г. —Г.Б.-Л., И.Т.) он уезжает в Европу на семь-во- семь месяцев» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. JI. 145 об.—146).
206 Г.В.Вернадский (1887—1973) — историк Византии и России. В 1927 г. с помощью Ростовцева перебрался из Праги в США, стал профессором русской истории в Йельском университете.
207 Датируется по почтовому штемпелю; рукой Васильева проставлена дата получения —11 ноября 1927 г.
208 О ком идет речь, установить не удалось.
209 Очевидно, имеется в виду Tenney Frank (1876—1939) — известный американский антиковед, специалист по истории Рима, с которым Ростовцев часто полемизировал. В 1926 г. Фрэнк опубликовал недоброжелательную рецензию на книгу Ростовцева «Social and Economic History of the Roman Empire» (Oxford, 1926), что не могло не огорчить Ростовцева. В словах бароноват и барановат -о и -а подчеркнуты Ростовцевым.
210 Имеется в виду С.А.Жебелёв.


282
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
211 Речь идет об «Известиях» (Т. 1—5; 1921—1927) и «Сооб¬
щениях» (Т. 1; 1926) РАИМК-ГАИМК. 11 ноября 1927 г. Васильев писал Жебелёву: «Сегодня я получил из Yale письмо, в котором мы читаем следующее: "Попроси
С.А. прислать 4-й (и если есть) следующие тома Известий Академии Истории Материальной Культуры и т. 1 (и если есть следующий) Сообщений. Я редактирую немецкий перевод Скифии и Боспора, и мне эти книги нужны дозарезу". Сообщения у нас в Библиотеке есть, но Известия еще не пришли» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. JI. 118). В фонде Ростовцева (архив Йельского университета) среди рукописей Ростовцева Г.М.Бон- гард-Левин нашел открытку от Жебелёва, написанную 30 ноября 1927 г. и посланную Ростовцеву в Нью-Хейвен: «На днях переправляются в Yale University 4 тт. Известий (5-й выйдет через 2 недели и тогда будет выслан) и I т. Сообщений — пока единственный, какой имеется. На "Скифию и Боспор" был спрос большой, и мы ее не щедро давали. Теперь, с появлением немецкой переработки, можно будет менее скупиться...» (Yale University Library. Manuscripts and Archives. M. Rostovtzeff Papers. Collection N 1133. Box 14. Fol. 141).
212 Очевидно, имеется в виду празднование 10-летия Октябрьской революции 1917 г.
213 См. комм. 165.
214 См. комм. 206.
215 Здесь — заведующий департаментом (англ.).
216 Важное (англ.).
217 См. комм. 74.
218 A.Salmony (1890—195?) — немецкий историк, археолог, синолог, автор трудов по истории древнего Китая; в 30-е годы работал в Париже над коллекцией Лу (C.T.Loo), которую изучал и Ростовцев.
219 Здесь — клуб выпускников Йельского университета (англ.).
220 Giacomo Lumbroso (1844—1925) — итальянский археолог, действительный член Германского археологического института.
221 Имеется в виду С.А.Жебелёв.
222 См. комм. 176.
223 Статус, общественное положение (лат.).
224 Связанный, скованный, узник (греч.).
225 в августе 1928 г. в Осло созывался VI Международный конгресс историков, в котором Ростовцев принял участие как делегат от США. Подробнее об этом см. очерк И.В.Тункиной «Ростовцев и Российская Академи наук».
226 Газета, выходившая в Чикаго.
227 Экспериментальный колледж (англ.).
228 Рукой Васильева проставлена дата получения письма — 20 января, посланного из Нью-Хейвена на департамент истории Висконсинского университета.
229 Радость бытия (франц.).
230 «Каждой зверушке — своя игрушка» (нем.).
231 Имеется в виду 5 том «Известий ГАИМК» (1927), где опубликована вторая часть работы Васильева «Готы в Крыму».
232 Лицо, пользующееся особым положением (лат.).
233 Frank Alfred Golder (1877—1929) — американский исто- рик-новист, специалист по архивам России, автор исследований по русско-американским отношениям. Уроженец Одессы, приехал в США в 1880 г. вместе с родителями. Учился в Гарваде, Париже и Берлине, неоднократно работал в архивах Петрограда и Москвы (1914— 1915, 1917); преподавал в университетах Бостона (1909),
Чикаго (1910), Стенфорда, был профессором Государственного колледжа в Вашингтоне (1910—1919). В 1921— 1923 гг. находился в Советской России в составе Американской организации помощи (АРА). По возвращении в США был назначен директором библиотеки Гуверов- ского института войны, революции и мира Стенфордского университета (1924—1929), где занимался систематизацией привезенных из России материалов по истории революции и гражданской войны.
234 Речь идет о немецком переводе монографии Ростовцева «Skythien und der Bosporus» (Berlin, 1931. Bd 1.).
235 Доел, «черкни строчку» (англ.).
236 См. комм. 74.
237 Имеется в виду Зиновий Михайлович Пешков, брат Якова Свердлова, крестник и приемный сын А.М.Горь- кого; в годы гражданской войны был на французской военной службе как уполномоченный французской военной миссии при Штабе П.Н.Врангеля.
238 Гласность, реклама (англ.).
239 Вредный, губительный, приносящий убыток (англ.).
240 Рукой Васильева проставлена дата получения открытки, посланной Ростовцевым в департамент истории Висконсинского университета.
241 Речь идет о пресловутом «деле Жебелёва», которое освещалось практически всеми центральными и местными газетами СССР. В эмигрантской печати («Руль», «Последние новости» и др.) немедленно появились статьи с изложением хода «дела Жебелёва», грешившие неточностями, — «"Преступление" Жебелёва», «Дело академика Жебелёва», «Арест ак. Жебелёва». В некоторых газетах ошибочно утверждалось, что Жебелёв был арестован и сослан в Сибирь. Вместе с письмом хранятся две вырезки из газет со статьями «Дело академика Жебелёва» и «Арест ак. Жебелёва».
242 Б.JI.Богаевский (1882—1942) — историк античности, ар¬
хеолог, искусствовед, специалист по эгейской и древнегреческой культуре. После Октябрьской революции жил в Томске, затем переехал в Петроград, в 20-х годах был профессором ямфака ЛГУ и заведующим кафедрой и кабинетом истории материальной культуры дофеодального периода Ленинградского государственного историколингвистического института. В конце 20-х—30-х годах Богаевский — сторонник «нового учения о языке» Н.Я.Марра. Подробнее см.: Фрейденберг О.М. Воспоминания о Н.Я.Марре / Подгот. текста, публ. и коммент. Н.В.Брагинской // Восток — Запад: Исследования. Переводы. Публикации. М., 1988. Вып. 3. С. 202—203.
243 Ежедневная эмигрантская газета, выходившая в 1920— 1940 гг. в Париже.
244 Осенью 1928 г. в Праге вышел очередной том «Seminarium Kondakovianum», посвященный памяти акад. Я.И.Смирнова, который открывался статьей Жебелёва о нем с упоминанием Ростовцева как их общего друга и товарища. Этим немедленно воспользовались недруги Жебелёва — Б.Л.Богаевский, декан ямфака ЛГУ Н.С.Державин и др., ставшие инициаторами публичной травли Жебелёва и требовавшие его исключения из АН СССР и ГАИМК, снятия его со всех административных постов и т. п. Невольным зачинщиком разразившегося скандала стал импульсивный И.А.Орбели, недовольный некоторыми выражениями в пражской статье Жебелёва, а именно, что «ненапечатанные материалы Я.И.Смирнова, как ему известно, находятся у И.А.Орбели (этими словами, по мнению Орбели, Жебелёв набросил на него тень), — писала в дневнике жена С.Ф.Ольденбурга,


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
283
Елена Григорьевна, работавшая в Эрмитаже. — Орбели стал повсюду кричать о статье Жебелёва, указывая на ее несоветский тон, толкуя неудачные выражения и т.д. Своими криками он обратил на эту статью внимание коммунистов Эрмитажа... и дело пошло. Что Орбели прямо обезумел от злобы благодаря своему горячему темпераменту, что он кричал во всеуслышание о нелояльности Жебелёва по отношению к советской власти, это слышали мы все, кто работает с ним вместе» (ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. JI. 30). Увидев последствия, к которым привел скандал, И.А.Орбели встал на защиту
С.А.Жебелёва, но было уже поздно: с помощью прессы началась массированная атака на АН СССР с требованием ее скорейшей «советизации», кампания клеветы на ученых «старой школы». Документы свидетельствуют, что вопрос о «деле Жебелёва» решался на высшем партийно-государственном уровне. Благодаря заступничеству Ольденбурга, Марра и других коллег по АН СССР Жебелёв сумел выйти из патовой ситуации, но не без нравственных потерь: ему пришлось публично покаяться и отречься от Ростовцева, чтобы отвести от себя угрозу исключения из действительных членов АН СССР, на котором настаивали власти и «советская общественность». Вскоре он был восстановлен и в числе членов ленинградской Секции научных работников. Удовлетворившись объяснениями Жебелёва и приняв во внимание позицию академического руководства, однозначно ставшего на защиту коллеги, власти решили немного ослабить нажим на АН СССР в преддверии выборов 1929 г., во время которых в Академию впервые баллотировались ученые-коммунисты.
Следствием «дела Жебелёва» стало решение Общего собрания от 15 декабря 1928 г. об исключении из Академии наук СССР ученых-эмигрантов (в том числе и Ростовцева) и запрет на публикации научных исследований отечественных ученых в эмигрантских журналах.
245 См. комм. 112.
246 И.А.Орбели (1887—1961) — востоковед, академик, в течение многих лет возглавлял Ленинградское отделение Института востоковедения и Государственный Эрмитаж.
247 Н.Я.Марр (1864—1934) — востоковед-филолог, академик.
248 Здесь Ростовцева ввел в заблуждение его информатор. На заседании Ленинградского бюро Секции научных работников 21 ноября 1928 г. за исключение С.А.Жебелёва из секции голосовало большинство, кроме Ольденбурга, Орбели и В.Г.Глушкова, проголосовавших против, и двух воздержавшихся. «Хорошо говорил Марр, — писала в дневнике Е.Г.Ольденбург со слов мужа, — и так как он торопился ехать в Москву, ему было дано слово вне очереди, но, к сожалению, до голосования он не смог досидеть. Хорошо говорил за Жебелёва и И.А.Орбели» (ПФА РАН. Ф. 208. Оп. 2. Д. 57. Л. 32 об.).
249 Ростовцев издал в сборнике в честь Я.И.Смирнова статью «Скифский роман» (Seminarium Kondakovianum. 1928. Т. 2. С. 135—138). Помимо очерка Жебелёва, в пражском сборнике были опубликованы исследования еще 14 советских ученых. В их числе ленинградцы
В.В.Бартольд и И.Ю.Крачковский, искусствовед Д.В.Айналов и археолог А.А.Спицын, сотрудники ГАИМК и Эрмитажа Н.П.Сычев (бывший директор Русского музея), С.Н.Тройницкий (первый выборный директор Эрмитажа в 1918—1927 гг.), Н.В.Малицкий, Е.И.Костецкая, К.К.Романов, Л.А.Мацулевич, А.Н.Кубе, а также москвичи — профессор А.И.Анисимов, нумиз¬
мат А.В.Орешников и живший в Тбилиси искусствовед Г.Н.Чубинашвили (Чубинов). Всем советским авторам сборника также пришлось дать публичные объяснения во факту публикации их статей в эмигрантском журнале.
250 Б.Л.Богаевский был членом советской делегации на VI Международном конгрессе историков, проходившем в Осло 14—-20 августа 1928 г. Он выступил с докладом «Боги гончарного искусства минойского Крита» (позднее опубл.: Богаевский Б.Л. Гончарные божества минойского Крита // ИГАИМК. 1931. Т. 7. Вып. 9. 30 с.). В интервью газете «Афтенпост» Ростовцев высказал недоумение по поводу избрания главы советской делегации М.Н.Покровского в члены президиума конгресса и заявил, что тот «пытается уничтожить всякое свободное историческое исследование в России», что «советско- русские историки имеют своей определенной исходной точкой марксизм, и задачей их является как можно лучше приспособить к нему факты. Но это ведь ничего общего не имеет с историческим исследованием! Между тем, задачей конгресса является организационная работа исторического исследования на основе полной свободы для каждого. Мы ищем истину без предпосылок, и только ее... Но советско-русские историки, напротив, говорят: истина найдена, это — марксизм; те, которые не вцдят этого, вредны и должны быть изгнаны!... Исторический материализм для них теология, но не наука». На следующий день, 16 августа было опубликовано контринтервью с беспартийными членами советской делегации П.Ф.Преображенским, Е.А.Косминским, Б.Л.Бога- евским и В.И.Пичетой, где они пытались опровергнуть обвинения Ростовцева в притеснении свободной научной мысли в СССР, доказывая это тем, что «книга самого Ростовцева [Скифия и Боспор. — Г.Б.-JI., И.Т.], активного противника советской власти, все же увидела свет в Советском Союзе» (цит. по: Минц И.И. Марксисты на исторической неделе в Берлине и VI Международном конгрессе историков в Осло // Историк-марксист. 1928. Т. 9. С. 91—92).
251 См. комм. 121.
252 Гарольд Вильямс (1876—1928) — английский журналист, второй муж А.В.Тырковой-Вильямс. Подробнее о нем см. в предисловии к публикации писем М.И.Ростовцева к А.В.Тырковой-Вильямс и Г.В.Вильямсу.
253 15 февраля 1929 г. Васильев писал Ростовцеву: «Посылаю тебе письмо А.С.Ященко, который просил дать ему рекомендательное письмо в Carnegie Endowment. В письме он просил меня обратиться к тебе с такою же просьбой. Не знаю, как ты отнесешься к этой просьбе; это, конечно, дело твое. Очень прошу письмо прислать обратно» (Фонд М.И.Ростовцева. Ед. хр. 2).
Ни Ростовцев, ни Васильев правильно прочитать фамилии просителя не смогли, приняв его за мужчину. К ним же обоим обратилась за содействием Екатерина Николаевна Яценко (1890—?), ученица, секретарь и экономка акад. Н.П.Кондакова с 1915 по 1925 г., сопровождавшая его во всех поездках. Этот факт неопровержимо свидетельствует, что контакты и Ростовцева, и Васильева с Кондаковым в последнее десятилетие жизни патриарха руской археологии были не столь тесными, как прежде, так как Е.Н.Яценко с ними лично не была знакома, хотя переписывалась с Жебелёвым.
254 Arne Tallgren (1885—1945) — финский историк и археолог, специалист по археологии бронзового и раннего железного века Восточной Европы. Неоднократно бывал в России (1908, 1909, 1915, февраль 1917, 1924, 1925, 1928


284
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
и 1935), знал лично крупнейших русских археологов, участвовал в археологических раскопках. См.: 7а//- gren A.M. Archaeological Studies in Soviet Russia // Eurasia Septentrionalis Antiqua. Helsinki, 1936. T. 10. P. 128—170.
«Дело Жебелева» получило международный резонанс. В газете «Helsingin-Sanomat» 16 декабря 1928 г. было опубликовано открытое письмо А.Тапльгрена под заголовками «Преследование ученых в Советской России», «Протест против советских властей», «Во имя свободы международных исследований», адресованное Главнауке Наркомпроса, о недопустимости политической травли ученых в СССР. Талльгрен писал, что по дошедшим до него слухам Жебелева не только исключили из СНР, уволили с должности заместителя председателя ГАИМК, но и «задержали и выслали в Сибирь, в На- рымскую область». «Весть о происшедшем, — писал он, — произвела самое тяжелое и удручающее впечатление на ученых за границей». Финский археолог освободил советских ученых от каких-либо обязательств сотрудничать с журналом «Eurasia Septentrionalis Antiqua» в будущем, чтобы оградить коллег от возможных преследований со стороны властей. В ответ «Известия» опубликовали письма Жебелёва, Ольденбурга и Марра, в которых А.Талльгрен упрекался в фактической неверности приводимых им сведений и обращении к международной научной общественности через голову АН СССР и ГАИМК. «Вы указываете на "Seminarium Kondakovianum" как на чисто научное издание, — писал Ольденбург А.Талльгрену. — Статья проф. Ростовцева во втором томе этого издания имеет вступление чисто политического характера, глубоко возмутительное с точки зрения каждого лояльного советского гражданина». В том же духе выдержано и письмо, написанное Жебелёвым под диктовку Ольденбурга: «К сожалению, мы не учли того, что издание "Кондаковского Семинария" не осталось, как Вы это говорите, на почве чистой науки, а в лице М.И.Ростовцева в самой резкой и оскорбительной для советских ученых форме бросило чисто политический вызов с полным осуждением тому послереволюционному советскому строю, в котором и на который мы работаем. Широкая общественность горячо откликнулась на происшедшее, потребовав объяснений у нас, напечатавших свои статьи в издании, которое уже одним напечатанием вызова М.И.Ростовцева, нам при посылке наших статей неизвестного, показало, что оно носит не чисто научный характер». См.: Письмо профессора Талльгрена и достойный ответ советских ученых // Известия. 1929. 24 января. № 19 (3555). С. 4.
255 15 февраля 1929 г. Васильев писал Ростовцеву: «В Академии наук дела сложны и плохи. Я, конечно, знаю лишь то, что и ты знаешь. В многочисленных письмах из России мне ничего об Академии не пишут; моя замужняя сестра, муж которой управляющий делами Академии (Д.Н.Халтурин. — Г.Б.-Л., И.Т.\ писала на днях, что академические дела до последней степени сложны и запутаны» (Фонд Ростовцева. Ед. хр. 2).
256 Здесь же хранится это письмо Е.Н.Яценко от 12 августа
1928 г.
257 Послано из Нью-Хейвена в Мадисон на департамент истории Висконсинского университета. Рукой Васильева проставлена дата получения — 2 декабря.
258 День благодарения отмечается в США в последний четверг ноября.
259 Речь идет о фотографиях А.А.Васильева, отправленных М.И.Ростовцеву вместе с письмом от 24 ноября 1929 г. 24 ноября Васильев из Мадисона писал Ростовцеву:
«Посылаю тебе в этом письме моего медведя из Yellowstone, который 30 августа схватил меня за верхнюю часть руки» (Фонд Ростовцева, особая коллекция библиотеки Перкинса Дьюкского университета. Переписка, язык русский. Картон 3. Ед. хр. 2). В открытке из Солт Лейк Сити (штат Юта) от 31 августа 1929 г. А.А.Васильев сообщал С.А.Жебелёву: «...Вчера я имел совершенно исключительное переживание: в одном из лесов Yellowstone Park меня атаковал большой черный медведь, схватив за верхнюю часть руки своею пастью. Могло кончиться очень печально, но кончилось, к счастью, вполне благополучно» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 18. Л. 163).
260 Безделье (англ.).
261 Ulrich von Willamowitz-Moellendorf (1848—1931) — немецкий филолог-классик и историк античной культуры.
262 Eduard Meyer (1855—1930) — немецкий историк-антико-
вед, представитель модернизаторского направления в немецкой историографии античности.
263 Hermann Dessau (1856—1931) — немецкий антиковед, специалист по латинской эпиграфике.
264 Ulrich Wilcken (1862—1944) — немецкий историк-анти- ковед, папиролог, специалист по истории Египта в эллинистическое и римское время.
265 Город в Южной Франции, известный курорт с лечебницами.
266 От франц. cdlon — анат. ободочная кишка.
267 См. главы М.И.Ростовцева «Pergamon» (САН. Vol. 8.
1930. 	Ch. 19. P. 590—618), «Rhodes, Delos and Hellenistic Commerce» (Ibid. Ch. 20. P. 619—-667), «The Bosporan Kingdom» (Ibid. Ch. 18. P. 561—589).
268 Bodleian Library — известная библиотека в Оксфорде, где
Ростовцев всегда работал, находясь в городе, в том числе и в 1918—1920 гг.
269 Corpus Christi College — колледж в Оксфорде.
270 Павла Гавриловича Виноградова (комм. 83).
271 Поездка (франц.).
272 Название норвежского парохода.
273 См.: Rostovtzeff М., Welles С.В. A Parchment Contract of Loan from Dura-Europos on the Euphrates // Yale Classical Studies. 1931. Vol. 2. C. 1—78.
274 Речь идет о статье, опубликованной в журнале «Христианский Восток», издававшемся под редакцией Н.Я.Марра: Ростовцев М.И. Новая греческая надпись из Эчмиадзина // Христианский Восток. 1915. Т. 3. Вып. 3.
С. 	243—248.
275 Очевидно, имеются в виду чистки кадров в АН СССР, последовавшие за проверкой Академии наук Правительственной комиссией под руководством Ю.П.Фигатнера, члена коллегии наркомата Рабоче-крестьянской инспекции и члена президиума ЦКК ВКП(б). В дни работы комиссии Ольденбург был отстранен от обязанностей непременного секретаря, вице-президент акад. Ферсман и директор Библиотеки АН СССР акад. С.Ф.Платонов подали в отставку. К началу декабря 1929 г. из 960 штатных сотрудников АН были уволены 128, из 830 сверхштатных 520 человек. См.: Перченок Ф.Ф. Академия наук на «великом переломе» // Звенья: Исторический альманах. М., 1991. Вып. 1. С. 208. 24 ноября Васильев писал Ростовцеву: «По временам тяжко бывает от вестей из России. Что ты знаешь о ссылке Бенешевича? Я только знаю, что он в Соловках. И это все! Теперь история с Ольденбургом. Мой зять удален со службы в Академии наук. Такая же участь ждет, по всей вероятности, и мою сестру в Пушкинском доме» (Фонд Ростовцева.


М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы
285
Ед. хр. 2). Позднее, 9 марта 1930 г. он сообщал Ростовцеву, что куда-то исчез его зять Халтурин (Там же. Ед. хр. 3). В.Н.Бенешевич (1874—1938) — известный византинист, член-корреспондент АН.
276 День благодарения (англ.). См. комм. 258.
277 Послано из Нью-Хейвена в Мадисон на департамент истории Висконсинского университета. Рукой Васильева проставлена дата получения письма — 1 февраля.
278 Профессор испанского языка, в это время один из руководителей администрации колледжа. По сообщению сотрудников архива Висконсинского университета, имеется в виду William Ellery Leonard (1876—1944) — известный американский поэт и писатель, работавший в департаменте английской литературы. В статье газеты «Capital Times» (26 июня 1976 г.), выходившей в Мадисоне, сообщается, что в 1930 г. в университете разразился скандал: декан факультета утром обнаружил студентку в постели ее приятеля; декан изгнал этих студентов из университета, против чего резко выступил Leonard.
279 В.С.Соловьев (1853—1900) — религиозный философ, историк, поэт, публицист. Вероятно, Ростовцев имеет в виду его идею о «желтой угрозе» современному миру со стороны азиатских народов, позднее подхваченную евразийцами. - V
280 Послано из Нью-Хейвена в Мадисон на департамент истории Висконсинского университета. Рукой Васильева проставлена дата получения — 28 апреля.
281 М.П.Паринсова — русская, жила в Болгарии, хорошо знала Ростовцевых.
282 Общественная жизнь (англ.).
283 Experimental College — один из вновь создаваемых в Висконсинском университете колледжей, где проверялась новая система обучения с особым упором на психологию. В письме от 9 марта 1930 г. Васильев сообщал Ростовцеву, что в его департаменте (т. е. в департаменте истории) реформируется историческое преподавание (Фонд Ростовцева. Ед. хр. 3).
284 Carl Russel Fish. См. комм. 11.
285 Родной брат М.И.Ростовцева Дмитрий Иванович (1866—?) в годы гражданской войны жил в Одессе, затем в Ростове, в конце 1919 г. выехал на дачу Ростовцевых в Ци- хидзари (между Батумом и Тифлисом). Арестован в 1927 г.
286 Jerome Davis — ассистент профессора по кафедре практической филантропии Йельского университета, затем профессор социологии в Школе богословия (Divinity School) университета.
287 Послано из Нью-Хейвена в Мадисон на департамент истории Висконсинского университета. Рукой Васильева проставлена дата получения — 28 апреля.
288 Для написания мемуаров Васильев пытался восстановить
в памяти хронологию своей жизни, в том числе поездок за рубеж (см. ниже письмо Ростовцева от 26 апреля 1930 г.). Вопросы о годах совместного пребывания за границей он задавал не только Ростовцеву, но и Жебелбву.
289 Речь идет о фотоснимке, выполненном в Афинах в апреле 1912 г., где М.И.Ростовцев, Я.И.Смирнов, А.А.Васи- льев, Ф.И.Щербатской, Б.А.Тураев принимали участие в работе XVI Международного конгресса востоковедов. После конгресса Ростовцев с супругой, а также В.В.Кот- ляревская, С.И.Протасова и ряд русских делегатов конгресса совершили поездку по Фессалии.
290 Вероятно, имеется в виду Я.И.Смирнов.
291 В.В.Котляревская (урожд. Пушкарева) (1870—1942) — артистка Александрийского театра, жена историка литературы, директора Пушкинского Дома акад. Н.А.Котля- ревского (1863—1925).
292 См. комм. 121.
293 С.И.Протасова (1878—1946) — историк древнего Рима, историограф. Выпускница Высших женских (Бестужевских) курсов по историческому отделению, где была оставлена для преподавания, с 1910-х годов помощница М.И.Ростовцева на курсах.
294 А.Д.Руднев (1878—1958) — монголовед; действительный член РАО (1903). Выпускник китайско-манчжуро- монгольского отделения факультета восточных языков Петербургского университета (1900), ученик акад.
В.В.Радлова; был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию (1900—1903), приват- доцент (1903—1917), затем экстраординарный профессор (с 1917 г.) Петербургского-Петроградского университета; председатель Финно-угорского общества. В начале 1920-х годов жил в Выборге (Финляндия).
295 Послано из Нью-Хейвена в Мадисон на департамент истории Висконсинского университета. Рукой Васильева проставлена дата получения — 11 декабря.
296 Речь идет о фундаментальном трехтомном труде Т.Моммзена «Rdmisches Staatrecht» (1871—1887).
297 Автократия, умеренная по законам революции (англ.).
298 Mommsen Th. Romische Geschichte. Bd. I, II, III, V. B., 1854—1885.
299 Послано из Нью-Хейвена в Мадисон на департамент истории Висконсинского университета; рукой Васильева проставлена дата получения письма — 14 ноября.
300 Т.С.Варшер (Varsher) (1880—1960) — историк, журналист. Выпускница Высших женских (Бестужевских) курсов, специализировалась по всеобщей и древней истории, училась у Ростовцева, принимала участие в археологическом исследовании Помпей. В начале 1920-х годов эмигрировала. Жила в Риме и работала в Германском археологическом институте. Широкую известность у специалистов получил ее многотомный труд по топографии Помпей (один экземпляр этой капитальной неопубликованной работы хранится в библиотеке департамента Классических исследований Дьюкского университета).
301 Clarence Whittlesey Mendell (1883—1976) — американский антиковед, профессор латинского языка и литературы, декан Йельского колледжа, глава (master) Бран- фордского колледжа при Йельском университете.
302 Период чтения и рецензирования студенческих работ в университете (англ.).
303 Здесь — студенческая работа, сочинение (англ.).
304 Здесь — доклад, курсовая работа (англ.).
305 Радость бытия (франц.).
306 Имеется в виду Eugene Byrne. См. комм. 74.
307 Ростовцев был избран членом Коннектикутской Академии.
308 Мадисонский гражданский клуб.
309 Письмо послано из Нью-Хейвена в Мадисон на департамент истории Висконсинского университета; рукой Васильева проставлена дата получения — 30 января.
310 Возможно, имеется в виду отчет о раскопках в Дура-Европос. См.: The Excavation at Dura-Europos. Preliminary Reports. Third Season. New-Haven—London—Oxford, 1932.
311 Речь идет о монографии М.И.Ростовцева «Caravan Cities» (Oxford, 1932).


286
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
312 7 января 1933 г. Васильев сообщал Крачковскому: «Я провел Рождество вдали от Мадисона, главным образом в Нью-Йорке, откуда на 2,5 дня ездил в Нью-Хейвен посмотреть Yale University, где раньше никогда не бывал. Там осмотрел знаменитое новое здание библиотеки, музей, посещал знакомых, весело и обильно встретил Новый год, и к 5 час. дня 1 января был уже в Нью- Йорке... В 7 ч. 45 м. вечера 2 января я уехал из Нью- Йорка и прибыл в Мадисон в 9.15 вечера 3 января. Расстояние изрядное!» (ПФА РАН. Ф. 1026. Оп. 3. Д. 207. Л. 78 об.).
313 Casimir Douglas Zdanowicz (1883—1953) — филолог-романист, профессор Висконсинского университета, с 1923 по 1930 г. и с 1949 по 1950 г. — заведующий департаментом романских языков.
314 Hermann Ranke (1878—1953) — немецкий египтолог, профессор Гейдельбергского университета.
315 Helene B.Leute — секретарша департамента истории.
316 Письмо послано из Нью-Хейвена на домашний адрес Васильева в Мадисоне (803 State Street).
3,7 Имеется в виду Eugene Byrne. См. комм. 74. А.А.Васи- льев принял участие в Международном историческом конгрессе, проходившем в 1934 г. в Софии, с докладом по истории Трапезунтской империи. Во время конгресса болгарский король пожаловал Васильеву орден.
318 Запрет (англ.).
3,9 Франклин Делано Рузвельт (1882—1945) — государственный деятель США, президент страны в 1933—1945 гг. от Демократической партии. Вступив в должность, принял рад чрезвычайных мер по государственному регулированию экономики с целью ее оздоровления (так называемый «новый курс»). 16 ноября 1933 г. правительство Рузвельта установило дипломатические отношения с СССР.
320 Письмо послано из Нью-Хейвена на домашний адрес Васильева в Мадисоне (803 State Street).
321 Изменение (англ.).
322 Благодеяние, благословение (англ.).
323 В конце июля 1935 г. Васильев переехал из Мадисона в Нью-Йорк. Он писал Крачковскому 25 апреля 1935 г.: «Как Вы знаете, будущий учебный год буду учить в New York’e, в Columbia University: три часа общего курса по древней истории и два часа по истории Византии» (ПФА РАН. Ф. 1026. Оп. 3. Д. 207. Л. 105 об.). «Летом я буду отдыхать на Лабрадоре, в Канаде и на юге, в Карибском море и в Британской Гвинее», — сообщал Васильев Крачковскому 15 июня 1935 г. (Там же. Л. 112 об.).
324 См. комм. 206.
323 Речь идет об английском переводе исследования Васильева «Готы в Крыму». См.: Vasiliev A. The Goths in the Crimea. Cambridge, 1936.
326 В добрый путь! (греч.)
327 В.ПВасильевский (1838—1899) — выдающийся русский византинист, академик. Подробнее см.: Заливаиова JI.H.
B.ПВасильевский: ученый в свете материалов архивных собраний Москвы и Петербурга // Архивы русских византинистов... СПб., 1995. С. 36—44.
328 J.B.Bury (1861—1927) — выдающийся английский византинист.
329 Charles M.Diehl (1859—1944) — см. комм. 191.
330 August Heisenberg (1869—1930) — глава немецкой визан- тологии.
331 См. комм. 9. Эти книги Васильева были переведены много позднее на французский язык.
332 The Struggle of Byzantium with Saracens (867—1057) // The
Cambridge Medieval History. 1923. Vol. IV. P. 137—150.
333 Лекции по истории Византии. Время до эпохи Крестовых
походов (до 1081). Пг., 1917; История Византии. Византия и крестоносцы. Эпоха Комнинов (1081—1185) и Ангелов (1185—1204). Пг., 1923; История Византии. Латинское владычество на Востоке. Эпоха Никейской и Латинской империй (1204—1261). Пг., 1925; История Византии. Падение Византии. Эпоха Палеологов (1261—1453). Л., 1925.
334 История Византии была переведена на английский, фран¬
цузский, турецкий и испанский языки.
335 Kitab аГ Unvan. Histoire universelle, 6crite par Agapius (Mahboub) de Mendbid, 6dit6e et traduite en fran^ais par
A.Vasiliev // Patrologia orientalis. Vol.V. 1910. P. 557— 692; Vol. VII. 1911. P. 457—591; Vol. VIII. 1912. P. 397— 550; Vol. XI. 1915. P. 5—144.
336 Histoire de Yahya-Said d’Antioche, continuateur de Said- ibn-Bitziq, 6dit6e et traduite en fran^ais par I.Kratchkovsky et A.Vasiliev // Patrologia orientalis. Т. XVIII. 1924. P. 699—833. Позднее там же было напечатано продолжение: Т. XXIII. 1932. Р. 345—520.
337 Славяне в Греции // Византийский временник. 1898. T.V.
C. 404-438, 626—670.
338 Готы в Крыму // ИРАИМК. 1921. Т. I. С. 247—344. Уже после отзыва Ростовцева была опубликована вторая часть работы: Т. V. 1927. С. 179—282. Это исследование было переведено на английский язык: The Goths in the Crimea (Monographs of the Mediaeval Academy of America. № 11). Cambridge Mass., 1936. В рукописном архиве ИИМК РАН хранится третья, неопубликованная часть труда Васильева о готах в Крыму.
339 Карл Великий и Харун-ар-Рашвд // Византийский временник. 1913. Т. XX. С. 63—116.
340 Путешествие византийского императора Мануила II Палеолога по Западной Европе // ЖМНП. 1912. Т. 39.
С. 	41—78, 260—304.
341 Koraes Chair of Modem Creek and Byzantine History, Language and Literature, King’s College. London.


ПОРТРЕТ М.И.РОСТОВЦЕВА КИСТИ К.А.СОМОВА
В феврале 1993 г. мне во время работы в Институте Высших исследований (г.Принстон, США) посчастливилось побывать в г. Дареме (Северная Каролина) и ознакомиться с личным фондом Михаила Ивановича Ростовцева в библиотеке специальных коллекций Дьюкского университета (Special Collection Department, William R. Parkins Library, Duke University)1. Наряду с письмами и документами в фонде хранятся фотографии, и среди них фото с портрета, на котором изображен Ростовцев. Рукой художника написано — C.Somov, 1931. О том, что Константин Андреевич Сомов (1869 — 1939) писал портрет Ростовцева в Париже летом 1931 г., было известно из писем мастера к его сестре А.А.Сомовой-Михайло- вой2. Местонахождение же портрета оставалось неизвестным, фотографии не публиковались, репродукции не воспроизводились. В фонде хранятся и два письма художника (1931 и 1935 гг.), которые являются важным документальным свидетельством о работе К.Сомова над портретом Ростовцева и по-новому освещают тему «М.И.Ростовцев и К.А.Сомов».
Увидев фотографию с портрета Ростовцева, сделанного кистью одного из самых талантливых и утонченных русских художников первой половины XX в., я, естественно, стремился отыскать и оригинал. Логично было предположить, что он находился в семье Ростовцевых в Нью-Хейвене, а после кончины Софьи Михайловны мог оказаться либо в одной из картинных галерей США, либо у кого-нибудь из учеников Ростовцева (детей у Ростовцевых не было).
После долгих поисков все же удалось установить, где находится сейчас портрет Михаила Ивановича Ростовцева, но об этом чуть позж£. Вначале — очень кратко о взаимоотношениях Ростовцевых и К. А.Сомова, а также о том, как писался портрет. Есть все основания полагать, что Константин Андреевич Сомов был близко знаком с семьей Ростовцевых еще в начале века. В семье Андрея Ивановича Сомова (1830—1909) — старшего хранителя Эрмитажа, крупного искусствоведа и страстного коллекционера — собирались многие известные деятели русской культуры и науки. Сам он читал лекции на Высших женских курсах, где вел занятия и Ростовцев. Старший брат Константина Александр закончил историко-филологический факультет Петербургского университета. На этом же факультете учился, а затем и преподавал Михаил Иванович.
В мае 1905 г. К.Сомов познакомился с Вяч.И.Ивано- вым. Дружба эта продолжалась многие годы. В 1906 г. художник сделал портрет Вяч.Иванова, годом позже оформил фронтиспис книги стихов поэта «Cor Ardens» для издательства «Скорпион». К.Сомов часто посещал знаменитую «Ивановскую башню», где, очевидно, встречал и одного из самых близких друзей Иванова — М.И.Ростовцева3.
Несмотря на разницу занятий, Сомов и Ростовцев принадлежали к одному и тому же кругу петербургской интеллигенции (можно* упомянуть, например, о знакомстве обоих с А.Блоком, А.Белым, А.Н.Бенуа, М.Добу- жинским, Н.Рерихом, С.Кусевицким, П.Д.Эттингером,
С.Ф.Ольденбургом, С.А.Жебелёвым). В письме к сестре от 5 июня 1911 г. художник сообщает о приглашении к Ростовцевым на завтрак4. Встречи продолжались, как явствует из писем, и после отъезда Ростовцева и Сомова за границу (с 1918 г. М.И.Ростовцев жил в эмиграции, с 1920 г. — в США; К.А.Сомов, уехав в конце 1923 г. из Петербурга с выставкой русского искусства в Америку, обратно в Россию не вернулся. В 1925 г. он поселился во Франции).
Выставка, с которой приехал в Америку К.А.Сомов, была открыта в Нью-Йорке в январе 1924 г. Здесь художник познакомился и подружился с семьей Рахманиновых и через год, вновь вернувшись из Парижа в Нью-Йорк, написал портреты С.В.Рахманинова (рисунок) и его жены — Т.С.Рахманиновой. Никаких свидетельств о его встречах с М.И.Ростовцевым в США не сохранилось, но их, возможно, и не было: Ростовцевы жили в это время в Мадисоне (Висконсин), и в Нью-Йорк Михаил Иванович приезжал редко. (Правда, в одном из писем к своему другу А.А.Васильеву, который собирался в США, чтобы занять пост профессора истории Висконсинского университета, Ростовцев упомянул о маршруте, которым приехал в Америку К.А.Сомов5.)
Но в Париже, где Ростовцевы бывали почти каждый год, старые друзья виделись часто. В письме к сестре от 19 сентября 1926 г. К.А.Сомов сообщает о встрече с
С.М.Ростовцевой в Париже и передает рассказ о поездке ее и Михаила Ивановича в Италию: «Она мне много рассказывала, они совершили какое-то совершенно исключительное научное путешествие по Италии, видели никому не известные города Апулии и Калабрии, где, оказывается, чудные памятники романского периода, соборы и замки, музеи. Были в Сицилию)6. Через несколько дней К.А.Сомов пишет в Ленинград, что он «целый день провозился с Софьей Михайловной», которая любезно согласилась передать в США Е.И. Сомову* этюд для большого портрета Сергея Васильевича Рахманинова, который художник надеялся продать за океаном, ибо «здесь его, Сергея Васильевича, личностью не интересуются».
И, наконец, встреча летом 1931 г., когда Ростовцевы в очередной раз приехали во Францию. Тогда и был написан портрет Михаила Ивановича. Об этом рассказывает сам художник в письмах к сестре и в письме, посланном им из Парижа Ростовцевым в Лондон (письмо хранится в фонде Ростовцева Дьюкского университета). Любопытно, хотя и не вполне объяснимо то, как говорит Сомов о Ростовцеве — своем старинном друге. Оставшись навсегда во Франции, в Париже, и посылая сестре


288
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
письма в Ленинград в 1926 и 1931 гг., художник, очевидно, сознательно «скрывал» истинное имя своего друга. Он не называет его по имени, не упоминает фамилии, «замаскировывает» под американца, небогатого родственника Софьи Михайловны8 (кстати, даже сама Ростовцева тоже «замаскирована» — в письме 1926 г. дается имя и отчество, в письме 1931 г. только имя — в письме же, посланном в Петербург в 1911 г., фамилия Ростовцевых приводилась). Отношение к эмигранту Ростовцеву, особенно после «дела Жебелёва» в 1928 г., в официальных кругах было крайне отрицательное.
Два письма К.А.Сомова к Ростовцевым (25 августа 1931 г. и 29 сентября 1935 г.), посланные из Франции в Англию и Америку (фонд Дьюкского университета), рисуют истинный характер отношений — близкая дружба, взаимопомощь, глубокое уваженике к творчеству друг друга — художника и ученого9.
Сомовские письма 1931 г. к сестре в данном случае интересны и потому, что рассказывают, как писался портрет Ростовцева. Он был заказан (возможно, вполне сознательно, чтобы помочь художнику, находившемуся в крайне трудном финансовом положении)10, делался «по этюдам с натуры, без модели».
«Сегодня, — пишет художник 20 июня 1931 г., — был уже первый сеанс (из десяти обещанных). Я дико волновался и — сеанс, правда, был короткий — ровно ничего не сделал путного... Никак не ожидал этого заказа и в такое еще время, когда все уезжают и им не до портретов»11. 4 июля 1931 г.: «Пастельный этюд, который я кончил вчера, нравится заказчикам, но не нравится мне. Из лица, у которого выражение довольно язвительное, я сделал нечто вроде Манилова. И все как-то нехудожественно и тривиально. Это тоже меня очень расстраивает...»12. 20 июня 1931 г.: «Я уже третий день как начал писать маслом портрет... Уже раскаиваюсь, что начал этот портрет новым способом — по этюдам, — а не по-старому, прямо с натуры»13.
27 июня 1931: «Все эти дни работал по 5, по 6 часов в день, не отрываясь. Лицо сегодня совершенно закончил и скорее доволен: на этом масляном холсте сходство гораздо больше, чем на рисунке и пастели. Пожалуй, не провалюсь, хотя это будет, как говорил Серов, ’’портрет портретович", т.е. вещь банальная и малохудожественная»14. 3 августа: «Я кончил наконец портрет — вышел он приличнее, чем я ожидал, задача была труднейшая! Сходство вышло по наитию»15. 25 августа 1931 г. художник отправляет из Нормандии Ростовцевым письмо в Лондон, куда они уехали из Парижа на некоторое время: «Дорогие Софья Михайловна и Михаил Иванович! Получил Вашу открытку и очень Вас благодарю за память... Meanwhile16, портрет готов. Ящик для него также. Я собираюсь свезти портрет или к Вашей хозяйке, или к Гиршманам17 на тот случай, если нельзя будет отлучиться в Париж дня на 2, 3 для свидания с Вами. Портрет для путешествия будет уложен удобно и без риска быть поцарапанным. По получении его в Париже снимите с ящика крышку (она будет прикреплена слегка) и посмотрите портрет. Напишите мне свое о нем впечатление. Мне кажется, что во всяком случае он вышел гораздо более похож, чем два этюда, сделанные с натуры. Уложить его в ящик так же, как уложил я его, будет Вам легко... Все это я пишу Вам только на тот случай, если мне не представится увидать Вас. А если я приеду —
вручу Вам портрет я сам... Портрет кое-где пожух (т.е. местами временно потускнел), и его надо будет через положенный срок покрасить лаком... Найдется ли у вас в New Haven’е какой-нибудь солидный магазин или mar- chand de tableaux?18 Если же я приеду в Париж до Вашего отъезда, я покрою портрет временным лаком. Я буду писать вам еще из Conde19 и надеюсь, Вы мне туда ответите. Этот вопрос лакирования — ’’кухня художника" — важный для будущего существования портрета. Простите, что надоедаю и пишу об этом так пространно. В Вашем письме Вы мне напишите, возможно ли всю эту кухню совершить в New Haven’е. Но я все же надеюсь,что приеду сам в Париж повидаться с Вами и вручить Вам портрет...
Сердечно Вам преданный К.Сомов».
Сам Константин Андреевич не был удовлетворен выполненным портретом («вещь банальная и малохудожественная»), но и к другим своим превосходно исполненным портретам (Блока, Иванова, Кузмина, Сологуба) художник относился очень критически, даже с беспощадным самобичеванием.
Неизвестно, приезжал ли художник в Париж, но, как это теперь становится ясным, портрет благополучно достиг Нью-Хейвена. Он был в семье Ростовцевых в течение многих лет, в том числе и после смерти Михаила Ивановича в 1952 г.
Где же портрет сейчас? Я обращался в различные галереи Америки, спрашивал искусствоведов, но только счастливый случай за день до отлета в Москву помог узнать, где находится портрет Ростовцева.
Прощаясь с известным американским антиковедом профессором Принстонского университета Питером Брауном, я рассказал ему о поездке в Дарем, о работе в фонде М.И.Ростовцева и показал фотографию сомовско- го портрета. «Я почти уверен, — сказал П.Браун, — что именно этот портрет висит в доме моей тещи».
Браун тут же позвонил госпоже Е.Гиллиам, вдове проф. Дж.Ф.Гиллиама (J.F.Gilliam), крупного историка- антиковеда, одного из ближайших учеников Ростовцева20, работавшего в течение ряда лет в Принстоне, в Институте высших исследований. Вопрос был простой — есть ли на портрете подпись художника? Ответ был дан почти немедленно: «Подпись есть — C.Somov». Сейчас Е.Гиллиам живет вне Принстона, и потому увидеть оригинал тогда мне не удалось.
В апреле 1996 г., когда я был в Нью-Хейвене для работы в фонде Ростовцева в архиве Йельского университета, мне посчастливилось увидеть оригинал картины Сомова. Госпожа Е.Гиллиам, которая живет недалеко от Нью-Хейвена, любезно пригласила меня к себе. Войдя в дом, я сразу же обратил внимание на портрет Ростовцева — в красках он великолепен, точно и вдохновенно передает неординарность его натуры, независимость, мужественный и сильный характер, творческую одаренность21. Е.Гиллиам (девичья фамилия Холцворт— Holzworth) писала под руководством Ростовцева свою диссертацию по документам из Дура-Европос. Е.Гиллиам и ее муж были тесно связаны с семьей Ростовцевых и с его близким учеником папирологом Ч.Б.Уэллсом. Е.Гиллиам рассказала, что после смерти С.М.Ростовцевой портрет Михаила Ивановича перешел к Ч.Б.Уэллсу (таково было завещание Софьи Михайловны), а затем уже после кончины Ч.Б.Уэллса (в 1969 г.) его жена Элео¬


Портрет М.И.Ростовцева кисти К.А.Сомова
289
нора Уэллс передала портрет семье Гиллиам. Дальнейшая судьба портрета не может нас не волновать, и я, хотя и понимал всю сложность ситуации, сказал Е.Гиллиам, что очень хотел бы видеть висящий в ее доме портрет Ростовцева кисти Сомова на родине ученого и художника, и прежде всего в Русском музее Санкт-Петербурга. Как распорядится Е.Гиллиам, время покажет...
Для тех, кто учился у Ростовцева (а еще живы несколько прямых его учеников) и имел счастье с ним работать, для всех, кто изучает творческое наследие Михаила Ивановича и пытается воссоздать образ ученого, публикация портрета К.Сомова, несомненно, представит интерес. Портрет К.Сомова как бы возвращает Ростовцева и в русскую культуру. Он должен войти в новые альбомы художника рядом с портретами друзей и знакомых Ростовцева — Блока, Иванова, Добужинского.
Прочитав эту краткую заметку, взгляните еще раз на фотографию.
Примечания
1 Подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М. Академик Михаил Иванович Ростовцев (Неизвестные и малоизвестные архивные материалы из коллекций США) (Краткий обзор) // ВДИ. 1993. № 3. С. 200—206.
2 См.: Сомов К.А. Письма. Дневники. Суждения современников. М., 1987.
3 Подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М., Вахтель М., Зуев В.Ю. М.И.Ростовцев и Вяч.И.Иванов (Новые архивные материалы) // ВДИ. 1993, № 4. С. 210—221. «Частыми посетителями и участниками собеседований по средам были Е.Аничков, М.Волошин, Л.Габрилович, проф. Н.Котляревский, В.Мейерхольд, В.Нувель, проф. М.Ростовцев, Ф.Сологуб... Часто бывали, но сравнительно редко говорили А.Блок, Бакст, Добужинский, С.Го- родецкий, М.Кузмин, К.Сомов, А.Ремизов...» (Бердяев Н. «Ивановские среды» // Иванова Л. Воспоминания. Книга об отце. М., 1992. С. 322).
4 См.: Сомов К.А. Письма... С. 114.
5 Письмо от 10 июня 1925 г. см.: Фонд А.А.Васильева в архиве Висконсинского университета. Картон 1. Подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М., Тункина И.В. М.И.Ростовцев и А.А.Васильев (новые архивные материалы) // ВДИ. 1996. № 4. С. 189—209, а также публикуемый в данной книге очерк «М.И.Ростовцев и А.А.Васильев: шесть десятилетий дружбы и сотрудничества».
6 Там же. С. 307.
7 Евгений Иванович Сомов (1881—1962) — родственник художника.
8 Сомов К.А. Письма... С. 385.
9 Приводим письмо Сомова, посланное Ростовцеву 29 сентября 1935 г. из Парижа в США: «Дорогой Михаил Иванович. Высылаю Вам: Henri Hubert’a "Les Celtes et l’ex- pansion celtique jusqu’fc l’6poque de La Тепе". Другой том Hubert’a "Les Celtes de l'dpoque de La Tene et la civilisation celtique" вышлю очень скоро — мне на днях эту
книгу доставят. Предполагаю, что эти два тома как раз то, что Вам было нужно (хотя на первом томе нет обозначения, что это именно первый том). Что касается "Histoire grecque" Glotz’a, то я тут в затруднении и буду ждать от Вас известия — есть две книги, одна "La cit6 grecque" одного Glotz’a, другая "Histoire de la Огёсе" Glotz’a в сотрудничестве с Cohen’ом, которую из этих книг Вам достать? Указанный мне Вами титул (Histoire grecque) не точно соответствует приведенным мною двум названиям и особенно меня смущает Glotz и Cohen, а не один Glotz. Очень буду ждать Вашего ответа. Надеюсь, Вы и Софья Михайловна добрались до New Haven’a благополучно, без бурь и в полном здравии. Сердечный Вам привет обоим!
Ваш К.Сомов»
(Фонд Ростовцева. Картон 2.
Correspondence. Refugee Slavic).
Сомов выступает здесь не как автор портрета, а личный друг, помогающий Ростовцеву в его исторических штудиях. С такой просьбой можно было обратиться лишь к близкому старинному знакомому, тем более что коллег-антиковедов у Ростовцева во Франции было немало.
10 «Я закончил тем временем оба этюда... Американец предложил мне внести теперь же всю сумму гонорара сполна... С этой деньгой можно будет заплатить и квартирный терм и поехать в деревню и там месяца два питаться» (Письмо сестре от 4 июля 1931 г. см.: Сомов К.А. Письма... С. 385).
11 Там же.
12 Там же. С. 386.
13 Там же.
14 Там же.
15 Там же.
16 «Между тем» (англ.).
17 В.О.Гиршман — известный московский богач и коллекционер еще в 1910 — 1911 пг. заказывал К.А.Сомову портреты своей жены Г.Л.Гиршман. Гиршманы эмигрировали затем во Францию, и Сомов продолжал поддерживать с ними дружеские отношения.
18 Торговец картинами (франц.).
19 Небольшое местечко в Нормандии рядом с Гранвилье, городком, куда Константин Андреевич часто приезжал в летние месяцы.
20 Дж.Ф.Гиллиам в течение 30 лет собирал библиографию работ М.И.Ростовцева и издал в качестве дополнения к известной библиографии Ростовцева, составленной Ч.Б.Уэллсом (см.: Gilliam G.F. Addenda to the Bibliography of M.I.Rostovtzev // Historia. 1987. Bd. 36. S. 1—8.
21 «Люди Сомова не говорят, не улыбаются, не заискивают перед зрителем, не "строят ему глазок". Они глядят просто со всем сознанием силы, и это простое спокойное глядение сообщает сомовским рисункам монументальную торжественность» (Бенуа А. Художественные письма. Сомов и Стрелецкий // Речь. 5. II. 1909. Цит. по: Сомов К.А. Письма... С. 7).
10—4924


М.И.РОСТОВЦЕВ И ВЛАДИМИР НАБОКОВ
Петербургский профессор классической филологии Михаил Иванович Ростовцев, встречая в бурные предреволюционные годы в доме своего друга крупного юриста и общественного деятеля Владимира Дмитриевича Набокова его сына Володю, не мог, конечно, и предполагать, что через два десятилетия именно он должен будет сыграть важную роль в жизни писателя. Вряд ли мог думать в те годы и юный Набоков, что ему — внуку царского министра юстиции — придется обращаться за помощью к профессору-антиковеду, приятелю отца и соседу по Морской1.
Но судьба распорядилась так, что оба они — и российский академик, и ставший уже известным писатель Сирин — оказались в эмиграции, далеко за пределами, Родины.
Если Ростовцев к тому времени не только получил пост профессора древней истории в одном из самых престижных университетов Америки — Йельском, но и стал весьма заметной фигурой в исторической науке США, то Набоков, закончив в Великобритании не менее элитарный Кембриджский университет, был без постоянной работы и находился в крайне затруднительном материальном положении. К тому же оставаться в стремительно идущей к фашизму Германии, где жил тогда Набоков, становилось для него и его семьи весьма опасным, особенно после приказа о регистрации всех русских эмигрантов. Понимая всю серьезность ситуации, Набоков обратился к некоторым из друзей отца и своим знакомым с просьбой помочь получить работу за пределами Германии. Положение писателя было настолько сложным (по его словам, даже тупиковым), что он был готов на «любую работу и где угодно — в Англии, США, Канаде, Индии и Южной Африке». Об этом он писал крупному английскому слависту сэру Бернарду Пэресу (1867—1943), хорошо знавшему его отца и высоко ценившему талант молодого писателя2.
Показательно, что одно из писем о помощи Набоков направил в США Михаилу Михайловичу Карповичу — профессору русской истории Гарвардского университета, с которым лично встречался в Праге и Берлине3. В апреле 1917 г. Карпович стал секретарем Б.А.Бахметьева — посла Временного правительства России в США, был тесно связан с кадетской партией, в деятельности которой видную роль играл Владимир Дмитриевич Набоков. Письмо отправлено 24 мая 1936 г. из Берлина4:
«Многоуважаемый Михаил Михайлович!
Позвольте мне напомнить Вам о нашем знакомстве, состоявшемся два года назад в Берлине, и не сердитесь на меня, что решаюсь к вам обратиться с большой и очень важной для меня просьбой.
Я живу много лет в Германии. Последние годы ни я, ни моя жена ничего здесь заработать не можем. Мои надежды, что литературный труд даст мне и семье возмож¬
ность существовать, не оправдались, несмотря на все мои старания и на то, что некоторые мои вещи переведены на другие языки. Между тем мое материальное положение таково, что требует от меня принятия коренных мер для его исправления. Мне необходимо найти какой- то выход, — у меня двухлетний сын, старая мать, которой мне нужно помочь. Я придумал следующее: мне давно хотелось заниматься преподаванием русской литературы. Как Вы считаете — есть ли надежда для меня получить место лектора при каком-нибудь университете в Соединенных] Штатах, а главное: моя просьба заключается в том, не можете ли мне оказать содействие в нахождении такого места?
Я окончил Кембриджский университет] со степенью "В.А."5 (по русскому и французскому языкам), а кроме того, много занимался историей нашей литературы. Английским владею совершенно свободно. В частном порядке мне случалось делать по-английски доклады, и это не представляло для меня труда. Не боюсь жизни в американской глуши — согласился бы работать в самом провинциальном университете. Мог бы в придачу к основному курсу русскому вести еще побочный по французской литературе.
Простите, что утруждаю Вас просьбой, но поверьте, это крайняя необходимость — всю серьезность которой мне трудно Вам передать — толкает меня на это.
Я был бы Вам чрезвычайно благодарен, если бы Вы могли мне оказать содействие, а также, если бы могли мне посоветовать, к кому еще обратиться и что предпринять.
Примите уверения в искреннем моем уважении
В.Набоков».
В августе Набоков посылает Карповичу открытку, в которой напоминает о своей просьбе и задает тот же вопрос: «Нужно ли еще кому-нибудь писать — и если да, то кому и что именно?»6.
В ноябре после получения ответа от Б.Пэреса, что возможности устроиться в Англии нет, Набоков вновь обращается к Карповичу с письмом. Просьба та же — помочь устроиться в США: «Мне весьма совестно докучать Вам моими делами, но мое финансовое положение становится все более отчаянным, а литературные доходы все уменьшаются». И вновь вопрос о том, «к кому еще необходимо написать в Америку?»7 Возможно, что именно Карпович посоветовал Набокову обратиться к своему близкому другу и соавтору профессору Йельского университета Георгию Владимировичу Вернадскому, а тот, зная о добрых отношениях отца писателя с выдающимся русским историком М.И.Ростовцевым, назвал его имя — имя своего учителя и коллеги по Йельскому университету.


М.И.Ростовцев и Владимир Набоков
291
Письма Набокова к трем известным русским ученым Ростовцеву, Вернадскому и Карповичу, которые хранятся в различных архивных коллекциях США, важны не только для изучения жизни Ростовцева в США. Они во многом по-новому освещают жизнь писателя в конце 30 — начале 40-х годов, историю его переезда в Америку. Набоков не случайно обратился к этим ученым — их авторитет в научных и общественных кругах США был очень высок, особенно М.И.Ростовцева. Ростовцев, как известно, являлся одной из центральных фигур русской эмиграции наряду с С.С.Рахманиновым, Ал.J1.Толстой, П.А.Сорокиным, Б.А.Бахметьевым, С.В.Паниной. Он активно помогал многим русским и нерусским ученым, писателям, деятелям культуры приобрести работу в США, хлопотал о визах и университетских постах для тех, кто бежал от нацизма. Ростовцев пользовался исключительным уважением и в научных кругах Европы, с его мнением считались не только историки.
В фонде Вернадского сохранилось первое по времени письмо Набокова к Ростовцеву — оно было послано из Берлина 9 декабря 1936 г. Отправляясь в декабре 1936 г. в путешествие по Индии и Юго-Восточной Азии, Ростовцев попросил Вернадского получать приходящие на его имя письма и сообщать о наиболее важных из них.
«Многоуважаемый Михаил Иванович!
Боюсь, что Вы меня забыли и что Вам странным покажется мое письмо. Но если еще немножко меня помните, то, м[ожет] б[ыть], простите, что обращаюсь к Вам по делу, имеющему для меня чрезвычайное значениею
Обстоятельства мои сложились так, что мне приходится искать работу во что бы то ни стало. Литературные мои заработки ничтожны, на них невозможно прожить и одному, а у меня жена и ребенок, не говоря об ужасном материальном положении моей матери, да и всей семьи. Ни на какие побочные заработки, которые случались раньше, я сейчас рассчитывать не могу. Словом, не буду распространяться: положение мое отчаянное. Поверьте, что только действительная необходимость толкает меня Вас беспокоить.
Я давно мечтаю получить место лектора по русской литературе и языку в каком-либо английском или американском университете. Я по этой специальности окончил Кембридж (Trinity College) в 1922 г. с отличием и с тех пор много этим занимался, не только практически (писанием книг), но и теоретически. Думаю, что лектором был бы не плохим. Английским владею в совершенстве. Не боюсь захолустья, готов работать в любом провинциальном университете. Кроме того, если бы это могло повысить мои шансы, я бы согласился читать побочный курс по французской литературе (мой второй кембриджский предмет). Надеюсь, что Вы поймете мое положение и не откажетесь помочь мне устроиться.
С искренним приветом
В.Набоков (Сирин)»8.
Очевидно, Вернадский, получив это письмо, сообщил писателю об отъезде Ростовцева и указал его маршрут. Ростовцеву же не только изложил суть просьбы Сирина, но и сам стал изыскивать возможности ему помочь.
Об этом говорит письмо Набокова к Вернадскому, посланное еще из Берлина (7 января 1937 г.), а также переписка Вернадского и Ростовцева.
«Многоуважаемый Георгий Владимирович!
Благодарю Вас за милое письмо. Я очень тронут Вашей готовностью мне пособить и с величайшим интересом буду ждать Ваших впечатлений относительно возможности осуществления моего желания. Я был бы Вам очень признателен, если при случае Вы могли бы мне указать, где можно будет найти Ростовцева в Париже: я, может быть, и сам там буду.
С искренним приветом.
В.Набоков»9.
Через 10 дней Набоков покинул Берлин — оставаться здесь было крайне опасно, особенно после того, как нацистами был выпущен на свободу один из убийц его отца. Сирин направился с лекциями в Брюссель, Лондон и Париж. В Париже с Ростовцевым Набоков не встретился, но ученый, сам переживший тяготы эмиграции, считал необходимым помочь писателю. В своем письме к Вернадскому из Парижа 17 июня 1937 г. он писал: «О кафедре русского языка в Yale надо серьезно подумать. Соединение тюркологии и русского языка идея идиотская10. Нам нужно не тюрколога, а профессора русского языка и словесности. Наиболее подходящий кандидат для последнего, так это, на мой взгляд, Набоков, но не Ваш11, а писатель Сирин. Он свободно пишет и говорит по-английски, кончил Кембриджский университет, крупный и глубокий писатель, пишущий на английском так хорошо, как по-русски»12.
О том, что он не утратил надежду переехать в Америку, Набоков продолжает сообщать Вернадскому в своих письмах начала 1938 г.
«Многоуважаемый Георгий Владимирович!
Прошло довольно много времени с нашей переписки. Я успел переселиться во Францию, но продолжаю по-прежнему интересоваться возможностью переезда в Америку. Я был бы Вам очень признателен, если бы Вы сообщили мне, есть ли у меня какая-нибудь надежда получить место лектора. Помнится, что Вы писали о проекте в Yale’e основать постоянный курс русской литературы.
Простите, что вновь беспокою Вас, но решаюсь на это, памятуя милое внимание, с которым Вы отнеслись к моим планам.
С искренним уважением
В.Набоков»13.
«Многоуважаемый Георгий Владимирович!
В конце июля Вы были в Париже у моих друзей Штейнов, С.И. и А.М.14, от которых узнал о том, что между прочим говорилось обо мне в фонде15. Не могу Вам сказать, как была бы для меня важна в настоящее время хоть небольшая ежемесячная поддержка: мое материальное положение еще никогда не было столь ужасно, столь безвыходно. Литературных доходов мне не хватает и на половину очень скромного бюджета, и это давно заставляет меня мечтать о каком-либо постоянном job16, мечта эта усилилась после рождения сына, которому теперь уже 4 года и об учении которого приходится уже задумываться. Как я Вам уже писал как-то давно, мне кажется, что я хорошо бы справился с должностью лектора по русской литературе, я много занимался ее историей, и у меня есть недавно законченный ученый труд, освещающий по-новому 60-е годы и зарождение русско¬


292
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
го марксизма. На мою беду, я не имею никаких связей и совершенно не умею делать нужные шаги. Напишите мне откровенно, считаете ли, что при отсутствии нужных связей у меня есть какие-нибудь шансы устроиться в Америке? К сожалению, за эти пятнадцать лет я не сохранил никакого контакта с Кембриджем, graduate17 которого я являюсь.
Пожалуйста, сообщите мне, достигло ли бы цели письмо к ректору Американского] университета от Винавера: он «dean»18 в Бирмингеме?19 Я его знал в молодости и с тех пор не встречал, но друзья могли бы, может быть, достать от него письмо. Однако, если Вы это не считаете достаточным, пожалуйста, сообщите мне, чтобы я не добивался.
Простите, что снова к Вам пристаю, и примите заранее мою искреннюю благодарность.
С искренним уважением
В.Набоков».
Несмотря на неудачи и отказы, Набоков настойчиво пытался найти работу в Америке или Англии20. Он обратился за рекомендациями к М.И.Ростовцеву (отзыв от 14 марта 1939 г.), Г.П.Струве (отзыв от 14 марта 1939 г.)21, И.А.Бунину (отзыв от 1 апреля 1939 г.)2* и Н.А.Бердяеву (отзыв от 2 апреля 1939 г.)23.
В фонде Ростовцева Дьюкского университета (г. Дарем, Северная Каролина) хранится пять — ранее неизвестных — писем В.В.Набокова к Ростовцеву, в том числе письмо из Парижа от 23 февраля 1939 г.24, в котором писатель обращается с просьбой о рекомендации25.
«Многоуважаемый Михаил Иванович!
Хотя я до сих пор не осуществил своего горячего желания получить место русского лектора в Англии или Америке, я все-таки не хочу отказаться от этой надежды, тем более, что мое материальное положение становится из года в год все ужаснее — прокормиться литературой невозможно. Сейчас за меня обещали хлопотать друзья, но для этого прежде всего необходимо представить testimonial26 какого-нибудь выдающегося ученого с мировым именем, рекомендация которого выбила бы искру в башке всякого ректора, будь /он самый захолустный.
Решаюсь обратиться кЛВам с очень большой просьбой: не найдете ли Вы возможность дать мне соответствующий testimonial, из которого вытекало бы, что я могу занять место лектора по русской литературе и языку27 не только потому, что посвятил много упорного труда изучению и обследованию нашей литературы (как пример хочу указать Вам, что я четыре года работал в Берлинской публ[ичной] библиотеке над изучением Русского XIX века — ради одной главы моего романа "Дар", еще не напечатанной). Так как я еще не знаю, в каком именно университете будут за меня хлопотать, то был бы Вам сугубо признателен, если бы Вы согласились дать мне testimonial в общей форме, т.е. пригодный для любого университета в Англии или Америке.
Я очень сожалею, что мне никак не удается свидеться с Вами, когда Вы бываете в Европе, — в дуре-Евро- пе28. Сейчас живу в Париже, но не имею еще определенной квартиры и даю Вам адрес И.И.Фондаминского.
С сердечным приветом Вам и Вашей супруге
Искренне Ваш В.Набоков.
P.S. Я бы, может бьггь, так и не решился беспокоить Вас моей просьбой, если бы С.А.Коновалов29 не советовал настойчиво, чтобы я это сделал».
Набоков исключительно высоко ценил научный и общественный авторитет Ростовцева — «выдающегося ученого с мировым именем», — не случайно он выбрал именно его наряду с Буниным и Бердяевым — самыми крупными писателем и философом русского Зарубежья той эпохи.
Оригинал отзыва, который вскоре по-английски написал Ростовцев, хранится в архиве Набокова в Библиотеке Конгресса (Вашингтон)30, копия же в фонде Ростовцева в Дьюкском университете.
Напечатанный на личном бланке Ростовцева, как профессора древней истории Йельского университета, отзыв датируется 14 марта 1939 г.:
«Тому, кого это касается:
Господин В.Набоков — один из наиболее видных русских писателей. Его романы читаются очень широко, и они рассматриваются как новое слово в русской романистике. Некоторые из них были написаны как по-немецки, так и по-русски. Набоков покинул Россию юношей и поступил в Кембриджский университет, который закончил с отличием. Он свободно владеет несколькими языками, а его знание английского языка отличается превосходным мастерством. Господин Набоков не только выступает как романист, но в то же время он глубоко изучает русскую словесность и язык, и поэтому, безусловно, был бы превосходным преподавателем русской культуры, языка и литературы как для начинающих, так и для уже прошедших специальную подготовку студентов. Его литературная деятельность не приносит ему достаточно средств, и он бы очень хотел получить пост преподавателя в Англии или в Америке. Я рассматриваю его как наилучшего кандидата, которого я мог бы рекомендовать, если бы меня попросили дать такого рода рекомендацию. Как преподаватель он, безусловно, будет вдохновлять студентов и даст им не только хорошее знание русского языка и русской литературы, но и явится наставником в овладении писательской и поэтической музами. Я надеюсь, что он сможет найти соответствующую работу в этой области, ибо я убежден, что он окажет благотворное влияние на развитие литературы в любой стране, где бы он ни находился.
Искренне Ваш М.Ростовцев».
В фонде Ростовцева Дьюкского университета хранится открытка, посланная Набоковым после получения этой рекомендации. Она направлена из Парижа 30 марта 1939 г.:
«Дорогой Михаил Иванович!
Мне хочется сказать Вам, как глубоко меня тронул Ваш чудесный testimonial — это гораздо больше, чем мои заслуги, и, будучи подписан Вами, представляет для меня ценнейшую грамоту, которая, верю, поможет мне в моих стремлениях. Я очень тронут также Вашим милым письмом и скоростью Вашего отклика. Пожалуйста, примите мою душевную благодарность и искренний привет.
Ваш В.Набоков»31.
Вместе с Ростовцевым искали любую возможность помочь писателю Г.В.Вернадский, М.М.Карпович и его


М.И.Ростовцев и Владимир Набоков
293
бывший студент известный историк, профессор Кор- нельского, а затем Колумбийского университетов Филипп Мозли (1905—1972) — страстный поклонник таланта Набокова-Сирина. Об этом известно из писем Карповича Вернадскому (от 1 июня 1939 г.)32, а также писем Ф.Мозли3^ и С.В.Паниной к Вернадскому34. Одна из бывших лидеров кадетской партии и активная деятельница русской эмиграции С.В.Панина (1871—1956) была очень дружна с В.Д.Набоковым, в ее усадьбе в Крыму еще в конце 1917 г. скрывалась семья Набоковых35.
«Вчера я получил, — пишет Карпович Вернадскому, — письмо от Мозли, в котором он сообщает мне, что в Корнель намечают пригласить инструктора по русскому языку и литературе, на очень хороших условиях и просят назвать возможных кандидатов. Я ему сейчас же направил письмо, усиленно рекомендуя Набокова-Сирина. В своем письме я указал, что Набокова знают еще Ростовцев и ты. Так что, если к тебе оттуда обратятся, будь добр дать соответствующую рекомендацию. Может быть, предупредишь об этом и Ростовцева. Очень бы хотелось, чтобы это вышло. Здесь я просто никого не знаю, кого я мог бы рекомендовать (не говори об этом Эфро- ну36).
В Европе, возможно, еще был бы Савицкий, но он все-таки больше экономист, историк и социолог, чем литератор, Сирин в совершенстве владеет английским, а насчет Савицкого я не знаю, главное же — смущает трудность переезда сюда всей семьи Савицкого, тогда как Сирину с женой и одним ребенком легче собраться.
Наконец, я уже давно обещал Сирину, что о таком месте для него буду хлопотать, и потому чувствую себя до известной степени обязанным».
Вскоре Карпович сам написал об этом Набокову37 и уже 15 июня получил ответную открытку38. «Я в восторге от Вашего предложения. Написал тот же час Prof. Mosley, присоединив куррикулум витэ39, список работ и три testimonial40. Одновременно послал Вам телеграмму, что согласен. Очень надеюсь, что это выйдет, и шлю Вам сердечную благодарность».
Судя по письму Ф.Мозли к Вернадскому от 11 июня 1939 г., план устройства Сирина в Корнельский университет не удался: пост постоянного лектора остался незамещенным и на кафедру взяли только на год преподавателя из Калифорнийского университета41.
Осенью того же года, казалось бы, появилась новая и вполне реальная возможность. Профессор славистики Стенфордского университета Генри Ленц (1886—1945) обратился к жившему тогда в Париже писателю М.А.Ал- данову (1889—1957) с предложением прочитать в Стенфорде курс по русской литературе летом 1940 или 1941 г.42.
В это время Алданов еще не думал о переезде в США (туда он отправился позднее, в январе 1942 г.) и посоветовал Ленцу написать Набокову. Набоков с радостью воспринял это предложение — появилась, наконец, возможность получить американскую визу и работу. Он начал готовиться к отъезду и писать лекции.
Для получения визы нужно было заручиться поручительством от американских граждан, и Набоков обратился за помощью достать поручительство к Карповичу43, художнику М.В.Добужинскому (1875—1957), бывшему еще в Петербурге его учителем рисования44, к известному социологу П.А.Сорокину (знавшему отца Сирина и
близкого друга Ростовцева) и Ал Л.Толстой (1884—
1977) 	— председателю созданного в Нью-Йорке Толстовского фонда45. Толстая попросила дать поручительство
С.А.Кусевицкого (1874—1954) — крупного музыканта и дирижера, хорошо знавшего отца писателя, друга Ростовцева. Сергей Александрович Кусевицкий прислал Набокову необходимый документ.
Однако получение визы для писателя и его семьи задерживалось, а с отъездом надо было спешить: немцы могли в любой момент вторгнуться на территорию Франции.
В апреле 1940 г. Набокову удалось получить паспорта с визами46.
Но только в середине мая, когда немцы уже перешли границу Франции, на специально зафрахтованном для беженцев судне «Champlain» Набоков с семьей отплыл в Америку. 28 мая судно причалило в нью-йоркском порту. Вначале они поселились у Наталии Набоковой (урожденная княгиня Шаховская) — бывшей жены Николая Набокова47, 10 июня Набоковы переехали на Ма- дисон-авеню в квартиру близких друзей княгини С.В.Паниной. Именно отсюда и было отправлено письмо Ростовцеву (дата на письме отсутствует, но, судя по содержанию, оно было послано \0—\2 июня):
«Дорогой Михаил Иванович!
Чудо случилось: мне с женой и сыном удалось повторить подвиг Колумба. Один из людей, которых мне больше всего хочется здесь повидать, это — Вы. Бываете ли Вы в Нью-Йорке? Где, как и когда могу надеяться Вас увидеть? В прошлом году я чуть было не получил лекто- рат в Leeds4*, главным образом благодаря Вашей рекомендации. В последнюю минуту университет решил вообще не продолжать русской кафедры, а так как во мне было всегда сильно чувство судьбы, то теперь не жалею об этом, как не жалел тогда. Сюда я приплыл, однако, с упорной мечтой применить мои знания — я даже написал цикл лекций по русской литературе, но нужно еще сочинить аудиторию. Как Вы думаете, может быть, теперь, когда нахожусь в Америке, есть у меня шансы получить такое место при каком-нибудь университете?
Я знаю, с какой добротой Вы отзываетесь обо мне при случае, и вот хочу Вас просить поднажать, если есть малейшая такая возможность. Я тут всего две недели, и до сих пор не предвидится какая-либо работа, а между тем... Ну, Вы сами понимаете, какое мое с семьей положение. Буду Вам страшно благодарен за ответ и совет. Крепко жму Вашу руку.
Ваш В.Набоков»49.
Примерно в это же время он обратился к Вернадскому — это письмо как бы перекликается с письмом к Ростовцеву.
«Дорогой Георгий Владимирович!
На днях я с женой и сыном прибыл сюда из Франции. Помня Вашу давнюю заботу обо мне и всю нашу переписку, обращаюсь к Вам с вопросом, есть ли надежда с Вами здесь повидаться, а во-вторых, с просьбой пособить мне в приискании университетской работы. Пишу о том же и Михаилу Ивановичу.
Здесь деятельно перебегаю от одного человека к другому, безуспешно стараюсь наладить что-нибудь по литературной части, пока что туман передо мной все так


294
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
же густ. Буду Вам страшно благодарен за всякий совет и содействие. Я чувствую, что мои знания применимы, что применять их могу успешно, но вот как наладить практическую связь между мечтой и ее воплощением — не знаю. Тут я остаюсь до начала июля, затем, вероятно, поедем к М.М.Карповичу на дачу. Я написал некоторым лицам, которых Вы мне когда-то указали, — к Harper50, к Mosley51, в Калифорнийскитй университет]52 и т.д.
Простите, что теперь вплотную беспокою Вас своим положением, но оно тревожно и требовательно, а Ваше дружеское отношение ко мне давно мне известно.
Искренне Ваш В.Набоков»53.
Действительно, Карпович пригласил Набокова приехать на лето к нему на дачу в Вермонте54; у писателя не было не только постоянной работы, но и литературных гонораров. «Сейчас на руках у меня Набоков», — писал Карпович Вернадскому 12 июля 1940 г. из Вермонта55. Недалеко от Вермонта жил двоюродный брат Сирина — Николай Набоков, соседом которого был писатель и журналист Эдмунд Уилсон. Николай познакомил с ним брата, вскоре Владимир Набоков и Э.Уилсон подружились. Их переписка — интереснейший документ для изучения творчества Набокова и истории русской эмиграции в Америке56. Уилсон ввел писателя в пока ему еще незнакомый мир издателей, Набоков же стал его постоянным наставником в занятиях русской литературой.
В фонде Ростовцева Дьюкского университета сохранилась копия письма, которое Михаил Иванович 15 июня 1940 г. направил У.Л.Фелпсу — профессору английского языка Йельского университета57.
«Дорогой Билли!
Могу ли я попросить Вашего совета и обратиться к Вам за помощью? Мой юный друг, сын одного из моих самых лучших друзей в России, некий Владимир Набоков сейчас находится здесь, в США, он эмигрировал из Франции. Не знаю, слышали ли Вы раньше это имя, но он один из самых известных романистов молодого поколения русских писателей. Его перу принадлежит несколько обширных и небольших по размеру романов, прежде всего, конечно, по-русски, а также некоторые из них уже по-немецки; написанная им по-английски новелла пока не была, к сожалению, напечатана; поскольку английские продавцы книг считали, что по размеру она слишком мала для издания отдельной книгой. Псевдоним его Сирин. Он закончил в Англии Кембриджский университет, где и достиг совершенства в английском языке. В Кембридже его очень хорошо знают и рассматривают как ученого, подающего большие надежды. Он говорит по-английски с детства (его родители были очень состоятельными людьми и держали дома учителя). Он совершенствовал английский в Кембридже, и теперь английский его второй язык. Он к тому же хорошо знает французский и немецкий. Он интересуется историей литературы и подготовил курс лекций о развитии руской литературы. Вопрос сейчас состоит в том, чтобы найти возможность помочь для этого молодого и талантливого человека. Это, конечно, трудно, особенно когда наступило лето, но, возможно, Вы с Вашими широкими связями смогли бы что-нибудь сделать даже сейчас, например, организовать его лекции в летних студенческих лагерях или что-нибудь другое. Может бьггь, Ваша Академия могла бы предоставить ему небольшой грант для его на¬
учного исследования или выделив ему стипендию. То, что для меня совершенно невозможно, для Вас значительно проще, ибо лучше Вы знаете источники такого финансирования и лучше знаете специалистов в этой области. На следующий год нужно будет предпринять более значительные усилия, чтобы помочь ему. Это может быть курс лекций в каком-нибудь университете или колледже. Я уже об этом говорил с провостом Фер- нисом58, но университетский бюджет этого, оказывается, не позволяет. Поэтому Йель с этой точки зрения безнадежен. Я сообщаю Вам все это, ибо знаю, что Вы интересуетесь судьбой молодых талантливых писателей, какой бы национальности они ни были. Графиня Александра Толстая знает его очень хорошо и могла бы рассказать Вам о нем более подробно».
Ответил ли професор Фелпс Ростовцеву неизвестно, его письма в фонде не сохранилось.
Наступила осень 1940 г. — первая набоковская осень в Америке, но постоянной работы так и не было.
И снова просьбы к русским друзьям — Ростовцеву, Вернадскому и Карповичу59. Видимо, концом сентября датируется его письмо к М.И.Ростовцеву.
«Дорогой Михаил Иванович!
Этим летом я писал по совету двоюродного брата, Ни[колая] Набокова, к Dean de Vane60, прося его помочь мне получить место лектора, если университет откроет русское отделение. Николай, знающий de Vane лично, сам писал ему несколько раз о том же. De Vane отнесся очень сочувственно, но сомневался, будет ли в этом году ассигновка на давно предполагавшееся русское отделение. В последнем, августовском, письме ко мне de Vane обещал мне дать более определенный ответ в середине сентября. Мне не хочется уже снова напоминать ему о себе, а вместе с тем Вы сами понимаете, как мне хочется получить ответ. Я здесь уже четыре месяца, приехал с семьей без денег в надежде скоро получить какую-нибудь работу, а до сих пор нет ничего. Вы мне оказали бы очень большую услугу, если бы могли поговорить с de Vane и всячески поддержать меня. О том же пишу и Георгию Владимировичу^1.
Очень жалко, что до сих пор не удалось повидаться с Вами.
С искренним приветом Вам и Вашей супруге.
В.Набоков»62.
В фонде Вернадского сохранилось письмо Набокова от 30 сентября 1940 г. из Нью-Йорка, сходное по содержанию с вышеприведенным письмом к Ростовцеву, иногда даже совпадающее и текстуально:
«Многоуважаемый Георгий Владимирович!
Некоторое время тому назад я обратился по совету двоюродного брата в ваш университет, к Dean de Vane6*, прося его помочь мне получить место лектора, если университет откроет русское отделение. Мой двоюродный брат, Ник[олай] Набоков, который знает de Vane лично, сам писал ему несколько раз о том же. De Vane отнесся к этому делу очень сочувственно, хотя сомневался, будет ли в этом году ассигновано на давно предполагавшийся русский department. В последнем своем письме ко мне (конец августа) de Vane обещал мне дать более определенный ответ в середине сентября. Мне не очень хочется напоминать ему снова о себе, а между тем Вы сами по¬


М.И.Ростовцев и Владимир Набоков
295
нимаете, как мне хочется получить ответ. Я здесь уже четыре месяца, приехали с семьей без денег в надежде получить скоро какую-нибудь работу, а до сих пор нет ничего. Вы оказали бы мне большую помощь, если бы Вы могли поговорить с de Vane и всячески поддержать меня. Пишу о том же Михаилу Ивановичу.
Нам было чудно у Карповичей, я ходил по вашей дорожке и очень жалел, что Вас уже там не было.
С искренним приветом, В.Набоков»64.
Ф.Мозли старался в начале ноября организовать для Набокова лекцию в Корнельском университете65, ответа же от Ростовцева все не было66.
В конце ноября 1940 г. Стенфордский университет предложил Набокову курс лекций на лето 1941 г. Но это опять была лишь временная работа, и то на следующее лето. Благодаря содействию Карповича Э.Фишер, заместитель директора Института международного образования, помог Набокову получить с марта 1941 г. курс лекций в Уэлсли — небольшом городке Новой Англии67.
Наряду с курсами велась серьезная подготовка к курсам в Стенфорде, включая переводы русской поэзии и прозы68. В мае ему предлагают годовую работу в Уэлсли. Набоков с готовностью принял это предложение^ и после окончания курса в Стенфорде там поселился.
Несмотря на, казалось бы, идеальные условия, колледж в Уэлсли не имел специальной кафедры русской литературы, и Набоков должен был читать свои лекции на кафедрах английской, французской, итальянской и испанской литератур. Надежда на постоянную преподавательскую работу не покидала его, он продолжал искать возможность в Иеле и в других университетах.
16 декабря 1941 г. датируется последнее по времени письмо Набокова к Ростовцеву из тех, что хранятся в Фонде Ростовцева в Дьюкском университете. Отправлено оно из Уэлсли.
«Дорогой Михаил Иванович!
Я просил моего издателя послать Вам мою новую книгу69 и надеюсь, что Вы ее получили. Я сейчас живу в Wellesley, где получил на год замечательную должность: полдюжины публичных лекций, с дюжину классных, а остальное время представляется мне для собственных писаний. Жалованье 3.000 д[олларов]. Летом я преподавал в Стенфорде два курса, Russ[ian] Literature и Art of Writing70, где лекций было значительно больше — около семидесяти пяти, а жалованье — 800 дол[ларов]. За это время я перевел бесконечное число пушкинских, тютчевских, фетовских и др[угих] стихотворений, а также кое- что из прозы, напр[имер], гоголевскую "Шинель". Кроме того, писал в специальном журнале о своих энтомологических изысканиях и теперь работаю бесплатно, увы, раза два в неделю в Гарвардском Museum of Compfara- tive] Zoology71 и т.д. Помещал собственную прозу в "Athlantic Monthly", "New Yorker", "New Republic"72 и т.д. Вообще в академическом и литературном смысле мне чрезвычайно повезло.
Но вот в чем загвоздка. Мое назначение сюда рассматривается как специально для меня созданная должность (visiting lecturer in comparative literature)73.
Другими словами, это только на один год, и я начинаю сильно беспокоиться о том, что буду делать с октября 1942 г., когда мое уэльзлейское благополучие кончит¬
ся. Рассчитывать на литературные заработки при нынешнем положении страны рискованно.
Мне все мечтается получить постоянную лекторскую должность при каком-нибудь университете. Я не стремлюсь именно преподавать русскую литературу, ибо могу также читать курс по любым вопросам литературного творчества, novel, short story, drama и т.д., как делал в Стенфорде и как делаю в Wellesley. Разумеется, я не рассчитываю на такие эпикурейские условия в смысле числа лекций, как здесь.
Думаете ли Вы, Михаил Иванович, что есть для меня какие-нибудь возможности в Yale? В свое время Вы мне писали, что такие могут появиться. Зная ваше доброе расположение ко мне, я уверен, что Вы не посетуете на мое обращение к Вам.
Очень всегда жалею, что географические условия мешают мне с Вами повидаться. Прошу Вас передать мой привет Вашей супруге и остаюсь
искренне Вашим В.Набоков.
По этому поводу пишу и де Вейну»74.
Неизвестно, что ответил Ростовцев Набокову, об этом может, очевидно, рассказать лишь семейный архив писателя, но устроиться постоянно в Йельский университет Набокову так и не удалось. В мае 1942 г., когда он посетил Йель, де Вейн предложил ему пост преподавателя русского языка, и то лишь на летнее время. От этого предложения Набоков отказался:
«Как я сказал де Вейну, место мне не подошло, уж очень я привык красить их места собственным пигментом, но не теряю надежды, что впоследствии меня пригласят лектором по русской литературе»75.
Более поздних по времени писем Набокова в архиве Ростовцева (в Дьюкском университете) нет. Вероятно, их и не было, хотя, судя по архиву, Михаил Иванович, несмотря на неудачу с Йельским университетом, не забывал о писателе, если такая возможность представлялась. В личном архиве Ростовцева (Дьюкский университет) хранится письмо Карла Виттке (Carl Wittke) — декана колледжа искусства и науки в г. Оберлин (штат Огайо), направленное 19 октября 1943 г. М.И.Ростовцеву в Нью- Хейвен, о желании открыть в колледже кафедру русского языка, литературы и истории.^К.Виттке просил Ростовцева, который еще работал в Йельском университете и читал лекции дипломникам, рекомендовать специалиста, способного не только преподавать язык, но и вести курсы по истории и культуре России, российской цивилизации76. К счастью, в архиве хранится и копия ответа Ростовцева, отправленного К.Виттке 25 октября 1943 г77 Ростовцев называет две кандидатуры: проф. Л.И.Страховского78 и Владимира Владимировича Набокова. «Мой второй кандидат— В.В.Набоков в настоящее время научный сотрудник в музее энтомологии в Гарвар- де. Бабочки — его увлечение, и он добился известности в этой области. Однако его призвание — литературное творчество. Он новеллист и известный поэт, действительно лучший из русских писателей молодого поколения в эмиграции. Некоторые из его романов и стихов опубликованы в Америке по-английски. Кстати, английским он владеет, как русским. Он примерно такого же возраста, что и Страховский, у него есть опыт преподавания. Он зарабатывал на жизнь, давая уроки русского языка в Германии и Франции после того, как он покинул


296
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
Россию — примерно тогда же, когда! и Страховский. Здесь в этой стране он в течение года преподавал в Уэлсли русскую литературу в качестве приглашенного профессора79. Высшее образование он получил в Кембридже, в Англии, где ему была присуждена степень бакалавра искусств80 cum summa laude81 (в последнем я не совсем уверен). Он — блестящий человек, полный новых идей, очень сам продуктивен и зажигает других, является превосходным литературным критиком. Сложный момент состоит в том, что он не историк и, очевидно, очень мало осведомлен в русской истории».
Неизвестно, знал ли Набоков об этом письме, но писем писателя этого времени в архиве Ростовцева нет. В начале 1944 г. Ростовцев оставил преподавание в Йеле, вскоре серьезно и надолго заболел. Писатель знал о недугах своего старшего друга и, очевидно, не хотел больше его тревожить своими просьбами. Тем более он навсегда оставил идею попасть в Йель.
Имя Ростовцева снова появляется в литературной деятельности Набокова в связи с подготовкой перевода «Слова о полку Игореве». Выдающийся лингвист Роман Якобсон (1896—1982) совместно с его коллегами — историками и филологами — подготовил и издал в 1948 г. исследование и перевод этого сочинения82. Этот том был посвящен Михаилу Ростовцеву. Безусловно, знал об этом и Набоков — первоначально, готовя свой перевод, он пользовался трудом Якобсона83, но затем отношения с Якобсоном испортились,, были фактически разорваны84. Писатель категорически отказался от какого-либо сотрудничества с крупным филологом. Но это никак не могло сказаться на глубочайшем уважении, которое питал Набоков к выдающемуся русскому историку Ростовцеву, которому, как отмечалось, был посвящен перевод, выполненный под руководством Якобсона.
Тема «Ростовцев и Набоков» связана еще с именем Иосифа Владимировича Гессена (1865—1943) — известного юриста и издателя, близкого друга Владимира Дмитриевича Набокова, одного из активнейших деятелей кадетской партии. После эмиграции И.В.Гессен жил в Германии, издавал в Берлине (вначале совместно с
В.Д.Набоковым) газету «Руль», затем перебрался во Францию. В «Руле» печатал свои первые рассказы молодой Набоков85, который всегда с благодарностью вспоминал помощь Гессена. Сын Гессена Георгий стал приятелем Сирина. Не раз встречался И.В.Гессен в Европе и с М.И.Ростовцевым, которого знал еще по Петербургу.
Когда немцы вступили во Францию, И.В.Гессену удалось с сыном укрыться в городе Лиможе, но они оказались в невероятно трудных условиях. В 1940 г. И.В.Гессен обратился к Ростовцеву с просьбой помочь перебраться в США (об этом говорят письма И.В.Гессе- на, которые хранятся в фонде Ростовцева Дьюкского университета)86. Судя по письмам, Ростовцев оказал Гес- сенам помощь, и в декабре 1942 г. им удалось достичь Нью-Йорка (в архиве Вернадского сохранилась копия поручительства [affidavit], которое в 1940 г. Ростовцев направил в Американское консульство для выдачи визы Гессенам)87. Можно предполагать, что Гессен обратился к Ростовцеву не только потому, что лично знал Михаила Ивановича и был наслышан об его активной помощи русским эмигрантам. Ему могли это посоветовать друзья во Франции, в том числе и В.В.Набоков, который сам обращался за содействием к Ростовцеву. В любом случае
благодаря поручительству Ростовцева Сирин вновь встретился со своим приятелем Георгием Гессеном, и эта дружба продолжалась в течение многих лет88.
Примечания
1 Ростовцев был с очень раннего времени тесно связан с семьей Набоковых. Об этом мы знаем, например, из воспоминаний известной деятельницы кадетской партии
А.В.Тырковой-Вильямс (см.: Тыркова-Вилъямс А. На путях к Свободе. Нью-Йорк, 1952. С. 257—276). Дружба с В.Д.Набоковым продолжалась и в послеоктябрьский период, в том числе после эмиграции Ростовцева (см.: V.D.Nabokov and the Russian Provisional Government, 1917 / Ed. in V.D.Medlin and S.L.Parsons. New Haven — London, 1976).
Ростовцев был дружен и с братом В.Д.Набокова К.Д.Набоковым, который работал в посольстве России в Англии. Они часто встречались в связи с деятельностью Комитета освобождения России (подробнее см.: Wes М. Michael Rostovtzeff, Historan in Exile. Stuttgart, 1990). О встречах с К.Д.Набоковым М.И.Ростовцев рассказывает в своих письмах 1918—1919 гг. к А.В.Тырковой-Вильямс. Письма хранятся в Британской библиотеке (The British Library. Manuscript Funds. H.Williams Papers. ADD 54436. Fol. 2—15).
2 Письмо Набокова к Б.Пэресу частично опубликовано в превосходном двухтомном труде новозеландского литературоведа Брайана Бойда (см.: Boyd В. Vladimir Nabokov. The Russian Years. Princeton University Press, 1990. P. 431; idem. Vladimir Nabokov. The American Years. Princeton University Press, 1991). Пользуюь случаем поблагодарить Б.Бойда за предоставленную возможность ознакомиться с полным текстом этого письма Набокова, хранящегося в архиве Городской библиотеки Нью-Йорка. Права на публикацию этого письма от сына писателя Дмитрия Владимировича Набокова я не запрашивал.
3 Mosley Ph. Professor Michael Karpovich // Harvard Slavic Studies. Vol. 4. 1957. P. 1—13.
4 Архив Б.А.Бахметьева (Колумбийский университет. Нью-Йорк). Фонд М.М.Карповича. Переписка. Картон 2. Выражаю искреннюю признательность сотрудникам архива за помощь в работе, прежде всего куратору архива Эллен Скаруфи.
5 Бакалавра.
6 Архив Бахметьева. Фонд Карповича. Переписка. Картон 2.
7 Там же.
8 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 6.
9 Там же.
10 Эту идею в Йельском университете отстаивал руководитель кафедры санскрита и сравнительной филологии выдающийся индолог Ф.Эджертон (1885—1963). В течение многих лет создать специальную кафедру славистики здесь не удавалось. Отношения Ростовцева, Вернадского и А.А.Васильева с Эджертоном были довольно напряженные. Ростовцев и его друзья хотели помочь устроиться на кафедру Эджертона известному русскому востоковеду-тюркологу Н.Н.Мартиновичу, которого Ростовцев и Васильев хорошо знали еще по Петербургу. Однако Эджертон не хотел принимать русского востоковеда к себе на кафедру (интересные сведения имеются


М.И.Ростовцев и Владимир Набоков
297
в письмах А.А.Васильева к Г.В.Вернадскому, написанных в марте 1937 г. Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 11).
11 Имеется в виду двоюродный брат Владимира Владимировича Набокова Николай Дмитриевич Набоков (1903—
1978) 	— композитор, друг С.Прокофьева и С.Дягилева, автор ряда книг, в том числе воспоминаний «Багаж» (Бостон, 1975). Николай был близко связан с Йельским университетом и тоже помогал Владимиру туда устроиться (см. ниже письмо Набокова Ростовцеву).
12 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 7.
13 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 6 (письмо от 1 февраля 1938 г.). Все цитируемые письма Набокова к Вернадскому хранятся в этом фонде.
14 Семен Ильич Штейн (1887—1951) — историк-медиевист, пасынок кадетского деятеля и журналиста И.В.Гессена. С 1920 г. в эмиграции, до 1937 г. жил в Берлине, потом во Франции и США. О дружбе со Штейнами говорит и Вера Набокова в письмах 1941 г. к писателю и юристу А.А.Гольденвейзеру (Архив Бахметьева. Фонд А.А.Гольденвейзера. Переписка. Картон 3). В августе 1940 г. дочь С.И.Штейна Н.С.Штейн просила Ростовцева помочь отцу достать визу в США (Библиотека особых коллекций Дьюкского университета — Special Collections Department, Williams R.Perkins Library. Картон 2. Refugee Slavic).
15 Речь идет о «Фонде помощи российским писателям и ученым». В архиве Бахметьева (Фонд Вернадского. Картон 6) хранится письмо от 5 октября 1938 г. о выделении Набокову денежной ссуды:
«Уважаемы^ Георгий Владимирович!
В начале сентября Правление Фонда в срочном порядке перевело г. Н^бокову-Сирину двадцать долларов. Мы предложили ему также взять на себя охрану его авторских прав в Соединенных Штатах в том случае, если у него не имеется в этой стране своего литературного представителя. Дело в том, что этим летом мне пришлось побывать в Калифорнии, где я встретился с несколькими представителями киностудий. Мы говорили о возможности использования работ русских писателей, причем было упомянуто и имя Сирина. В прошлом году нам пришлось взыскивать по негодным чекам, которыми некий антрепренер расплачивался с драматургом И.Сургучевым, вещи которого были приняты в Холли- вуде...
К сожалению, в данный момент просьб о ссудах так много, а состояние нашей кассы такое плачевное, что дополнительную отправку Набокову-Сирину придется отложить до более благоприятного момента. Пользуюсь случаем, чтобы поблагодарить Вас за своевременное сообщение о бедственном положении одного из крупнейших писателей Зарубежья.
С совершенным почтением
Председатель Фонда помощи Российским писателям и ученым
М.Е.Вильчур».
М.Е.Вильчур был заметной фигурой в русской эмиграции США, возглавляемый им Фонд помогал и другим деятелям русской культуры, в частности К.Д.Баль- монту в 1935—1936 гг. См.: Вильчур М Русские в Америке. Нью-Йорк, 1918; он же. В Американском горниле (Из записок эмигранта). Нью-Йорк, 1914. И.Д.Сургучев (1881—1956) — писатель.
16 Работа (англ.).
17 Выпускник (англ.).
18 Декан (англ.).
19 Евгений Максимович Винавер (1899—1979) — сын известного кадетского деятеля М.М.Винавера, филолог- романист, специалист по средневековой французской литературе, профессор Манчестерского университета.
20 Укажем, в частности, на открытку, которую Набоков 10 июля 1938 г. послал в США А.А.Гольденвейзеру («по-прежнему нас тянет в Америку, куда въезд между тем становится все труднее. По-прежнему нет денег и не знаю, где их взять»), и на письмо, отправленное Гольденвейзером Набокову 20 июля 1938 г. (копия письма сохранилась в архиве Гольденвейзера): «Но в отношении Вас я продолжаю-считать, что возможность получить работу при одном из университетов у Вас, безусловно, есть. Люди с готовыми европейскими репутациями здесь ценятся. Вот, например, Томас Манн, никогда не профессорствовавший, немедленно получил кафедру при одном из лучших университетов (в Принстоне). Вам нужно было бы найти кого-нибудь, кто бы Вас "привез", прорекламировал и устроил Вам несколько чтений в Нью-Йорке» (Архив Бахметьева. Фонд Гольденвейзера. Переписка. Картон 3).
21 Подробнее см.: Boyd В. Vladimir Nabokov. The Russian Years. P. 506.
22 Отзыв опубликован в: Nabokov V. Selected Letters 1940—
1977 / Ed. by D.Nabokov and Matthew J. Bruccoli. New York, 1989. P. 30.
23 Отзыв Бердяева хранится в архиве Набокова, в Библиотеке Конгресса (Вашингтон). Набоков знал Бердяева по встречам в Париже у редактора «Современных записок» И.И.Фоцдаминского. Известный деятель эсеровского движения Фондаминский был другом еще Владимира Дмитриевича Набокова, а затем стал одним из самых близких писателю людей. Приезжая в Париж, В.В.Набоков часто останавливался в квартире Фондаминского.
24 Фонд Ростовцева Дьюкского университета. Картон 2. Refugee Scholars. Slavic.
25 Пользуюсь случаем еще раз выразить глубокую признательность проф. Дж. Оатсу, заведующему кафедрой Классических исследований Дьюкского университета. От имени Американского общества папирологов Дж.Оатс предоставил мне право публикации писем Набокова.
26 Рекомендательное письмо.
27 Сверху подписано «лекторат или readership».
28 Набоков обыгрывает название места раскопок Ростовцева в Сирии — Дура-Европос.
29 Сергей Александрович Коновалов (1899—1982) — профессор-славист, сын известного политического деятеля, министра Временного правительства А.И.Коновалова (1875—1948). А.И.Коновалов был дружен с В.Д.Набоко- вым, в эмиграции во Франции был председателем правления издававшейся П.Н.Милюковым газеты «Последние новости». Как председатель эмиграционного русского комитета во Франции, Коновалов был в постоянной переписке с Ростовцевым, о чем свидетельствуют его письма в фонде Ростовцева в Дьюкском университете. С.А.Коновалов редактировал «Oxford Slavonic Review».
30 Выражаю искреннюю благодарность Дмитрию Владимировичу Набокову за предоставленную мне возможность Ознакомиться в Бибилотеке Конгресса с рекомендательным письмом Ростовцева. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете мною была обнаружена копия пись-


298
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
ма, что дает мне возможность опубликовать рекомендацию Ростовцева. \
31 Фонд Ростовцева Дьюкского университета. Картон 3. Ед. хр. 3 Russian.
32 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 4.
33 См.: Boyd В. Vladimir Nabokov. The Russian Years. P. 508.
34 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 6.
35 В письме к Вернадскому от 15 июня 1939 г. она пишет: «Не знаю, удалось ли Михаилу Ивановичу (Ростовцеву. — Г.Б.-Л.) привести Сирина в New Haven? От души желаю ему успеха». Там же.
36 С.Я.Эфрон (1893—1940) — редактор и писатель, один из лидеров «евразийства» (муж Марины Цветаевой). Он поддерживал кандидатуру П.Н.Савицкого (1895—1968), экономиста и юриста, также активного деятеля «евразийства», преподававшего русский язык и русскую лите- paiypy в Праге.
37 Письмо хранится в личном архиве В.В.Набокова в Швейцарии. См.: Boyd В. Vladimir Nabokov. The Russian Years. P. 580.
38 Архив Бахметьева. Фонд Карповича. Переписка. Картон 2.
39 Биографические данные.
40 Очевидно, рекомендации Ростовцева, Бунина и Бердяева.
41 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 6.
42 Об этом Алданов рассказывает в письме к А.А.Гольденвейзеру: «Около года тому назад профессор Калифорнийского университета Ленц обратился ко мне с предложением прочесть летний курс лекций о русской литературе и предложил плату не очень значительную, но оплачивающую проезд для одного человека в оба конца. Это предложение, естественно, означало и визу, правда, временную. Я тогда не собирался совершать такое путешествие и посоветовал ему обратиться к моему приятелю, В.В.Сирину, что он и сделал» (Архив Бахметьева. Фонд Гольденвейзера. Переписка. Картон 2). См. также: Nabokov V.V. Strong Opinions. New York, 1973. P. 127; The Achievements of Vladimir Nabokov Festival/ Ed. by
G.Gibian and Stephen Jan. New York: Itihasa, 1984. P. 121.
43 В открытке к Карповичу от 10 октября 1939 г. Набоков писал: «Я только что получил от графини (А.Л.Толстой. — Г.Б.-JI.) все бумаги и спешу Вас от всего сердца поблагодарить за огромную услугу, которую Вы мне оказали. Я бесконечно тронут Вашей добротой и отзывчивостью и страшно надеюсь Вас увидеть в скором времени в Нью-Йорке» (Архив Бахметьева. Фонд Карповича. Переписка. Картон 2).
44 В фонде М.В.Добужинского хранится копия его письма к Набокову (от 19 октября 1939 г.), в котором говорится, что «С.А.Кусевицкий уже устроил все необходимое и приезд Вам обеспечен», а также письмо Набокова к До- бужинскому (от 31 октября). Писатель просит своего учителя и старшего друга помочь найти состоятельного американца, который дал бы ему поручительство (affidavit) для предоставления в американское консульство в Париж (Архив Бахметьева. Фонд Добужинского. Переписка. Картон 3). Кроме того, в фонде Добужинского хранится и набросок его письма к А.Л.Толстой (19 ноября 1939). В нем сообщается о готовности помочь Набокову, упоминается и М.И.Ростовцев («Я не могу никак найти Михаила Ивановича Ростовцева. Он, кажется, если я не ошибаюсь, уже давно хотел что-то сделать для
него в университетской области») (Архив Бахметьева. Фонд Добужинского. Переписка. Картон 11). Пользуясь случаем, выражаю глубокую признательность сыну Мстислава Валентиновича Ростиславу Мстиславовичу Добужинскому за предоставленное разрешение ознакомиться с некоторыми материалами этого фонда.
45 Одним из директоров фонда был М.И.Ростовцев.
46 20 апреля из Парижа в Г арвард:
«Дорогой Михаил Иванович!
После долгих хлопот я наконец получил паспорта для себя и семьи. На этой неделе нам должны поставить американскую визу, после чего надеемся в ближайшем времени поднять паруса.
Бываете ли Вы в Нью-Йорке, увижу ли я Вас там? Мы счастливы, что помаленьку начинает сбываться наше долголетнее желание. Этого бы никогда не случилось, кабы не милое содействие таких друзей, как Вы.
Одно меня тревожит: приезжаю я без денег, без определенных планов. Толстая, которая меня глубоко трогает сердечным отношением к моей судьбе и бесконечными заботами о моих делах, старается мне достать ссуду, это, по-видимому, очень трудно. Мне бы чрезвычайно хотелось найти поскорее работу, любую, но, конечно, предпочел бы литературную или лекторскую. Не думаете ли Вы, что это теперь легче осуществимо, принимая во внимание, что через месяц-другой буду в Америке? Между прочим у меня почти готов курс русской литературы по-английски (ведь в прошлом году я чуть было не получил лектора в Leeds), но пока что читаю его только стенам.
Несмотря на многие разнокалиберные тревоги, мы полны надежд и бодрости.
Жму Вашу руку, шлем душевный привет Татьяне Николаевне (жена Карповича. — Г.Б-JI.) и Вам.
Искренне Ваш
В.Набоков».
(Архив Бахметьева. Фонд Карповича. Переписка. Картон 2).
47 29 мая, т.е. следующим днем после приезда, датируется письмо к Карповичу (на письме адрес, где жила Н.Набо- кова — 32 East 61 Street):
«Дорогой Михаил Михайлович!
Вот и случилось невероятное: мы добрались до Америки. Мне не терпится повидать всех тех, кто с такой заботой отнесся к нашей запутанной судьбе. Когда и где увижу Вас? Путешествие наше было очень благополучно, хотя два немецких шпиона все-таки оказались на борту, их выловило SQret6 (французская служба безопасности. — Г.Б-Л.). Сейчас мы тут на бивуаке, не знаю, как устроится будущее.
Крепко жму Вашу руку и кланяюсь Вашей семье. Жены присоединяются.
Искренне Ваш В.Набоков» (Архив Бахметьева. Фонд Карповича. Переписка. Картон 2).
48 Т.е. в университете г. Лидса (в Англии), см.: Boyd В. Vladimir Nabokov. The Russian Years. P. 509, 581.
49 Фонд Ростовцева Дьюкского университета. Картон 2. Refugee Scholars. Ед. хр. Slavic.
50 Самьюэл Харпер (Samuel Harper, 1822—1943) — профессор русской истории Чикагского университета, сын известного ученого и политического деятеля, Президента Чикагского университета Уильяма Р.Харпера (William R. Harper). См.: The Russia I believe in. The Memories of Samuel R. Harper. 1902—1941. Chicago, 1945.


51 Профессор Ф.Мозли.
32 Внизу рукой Набокова подписано: «Оттуда получил отказ».
53 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 6.
54 Архив Бахметьева. Фонд Карповича. Переписка. Картон 2. В письме к Карповичу в июне 1940 г. из Нью-Йорка Набоков писал: «По Вашему совету я написал Нагрег’у (которого, между прочим, видел в Лондоне в прошлом году) и к Mosley. Обращусь и к Duggan’y». С.Дугган (Stephen Duggan, 1870-—1950) — крупнейший американский ученый по проблемам образования, директор Института Международного образования (1919-—1946 гг.), один из основателей Русского фонда помощи русским студентам, активный деятель Толстовского фонда, тесно сотрудничал с Карповичем, Ростовцевым в различных комитетах, в том числе по помощи беженцам.
55 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 4.
56 The Nabokov—Wilson Letters. Correspondance between V.Nabokov and E.Wilson 1940—1971 / Ed. by Simon Kar- linsky. New York, 1979.
57 Фонд Ростовцева Дьюкского университета. Картон 2. Язык английский. Январь 1940—декабрь 1940. William Lyon Phelps (1865—1943) являлся членом Американской Академии искусств и изящной словесности и пользовался высоким авторитетом в научных и общественных кругах США.
58 E.S.Fumiss (1890—1960) был профессором политических и социальных наук в Йельском университете, с 1936 г. занимал пост провоста (Provost) — второго после Президента должностного лица в университете (подобно проректору).
59 В одном из писем 1940 г. (написано, очевидно, в сентябре) Набоков сообщает: «Продолжаю списываться с Yale и разговаривать с Mosley насчет точной даты корнелль- ской лекции» (Архив Бахметьева. Фонд Карповича. Переписка. Картон 2).
60 Доел.: «декану де Вейну». W.C1. de Vane (1898—1956) — известный специалист по английской литературе, с 1938 по 1963 г. был профессором департамента английской литературы и деканом факультета в Йельском университете, являлся крупным организатором высшего образования в США, с 1940 по 1954 г. редактировал журнал «Yale Review».
61 Вернадскому.
62 Фонд Ростовцева Дьюкского университета. Картон 2. Refugee Scholars. Ед. хр. Slavic.
63 К декану de Vane.
64 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 6.
65 В письме от 7 октября 1940 г. к Карповичу Набоков писал: «Я по-прежнему без работы, но радуюсь, что будет лекция в Cornell... Лекция состоится в начале ноября и будет называться "Art and Propaganda in Russian Literature" (Архив Бахметьева. Фонд Карповича. Переписка. Картон 2). Лекция состоялась лишь в феврале
1941 г. в Уэлсли колледже, недалеко от Корнеля. Это была первая лекция, прочитанная Набоковым в американском колледже. См.: Boyd В. Vladimir Nabokov. The American Years. P. 25.
66 «Ростовцев мне ничего не написал о возможности лекций в Йеле» (письмо к Карповичу от 11 ноября 1940 г. Архив Бахметьева. Фонд Карповича. Переписка. Картон 2).
67 Архив Бахметьева. Фонд Карповича. Переписка. Картон 2. Письмо от 26 января 1941 г.
68 См. письмо к Карповичу из Пало Алто летом 1941 г.: «Я прохожу через довольно мучительный период, так как выяснилось, что приходится переводить не только стихи, но и прозу, например, "Шинель"» (Там же).
69 Речь, по-видимому, идет о: Nabokov V. The Real Life of Sebastian Knight. Norfolk, Conn., 1941.
70 Писательское мастерство (англ.).
71 Музей сравнительной зоологии Гарвардского университета.
72 Американские литературные и общественно-литературные журналы.
73 Приглашенный на время преподаватель по сравнительному литературоведению.
74 Фонд Ростовцева Дьюкского университета. Картон 2. Refugee Scholars. Ед. хр. Slavic.
73 Письмо Вернадскому в Йель 28 мая 1942 г. Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 6.
76 Фонд М.И.Ростовцева Дьюкского университета. Картон 1. Ед. хр. Ind. Т—Z.
77 Там же.
78 Леонид Иванович Страховский (1898—1963) — историк, специалист по истории России, эмигрант (покинул Россию в 1919 г.), учился вначале в Бельгии, затем переехал в США, преподавал русский язык в Гарварде, автор ряда книг по новой и новейшей истории России. Л.И.Стра- ховский был племянником М.И.Ростовцева.
79 В оригинале «as Visiting Professor».
80 Bachelor of Arts.
81 Букв, «с наивысшей похвалой».
82 La Geste du Prince Igor’. Ёрорёе Russee du Douzi£me Sifccle. Texte 6tabli, traduit et comment^ sous la direction d’ Henri Gr6goire, du Roman Jacobson et de Mark Szeftel. New York, 1948.
83 Cm.: The Song of Igor’s Campaign. An Epic of the Twelfth Century. Tr. from Old Russian by Vladimir Nabokov. L., 1960. P. 82.
84 Cm.: Nabokov V. Selected Letters 1940—1977. P. 216.
83 См.: Флейшман JI., Хьюз P., Раевская-Хьюз О. Русский Берлин 1921—1923. Париж, 1983.
86 Фонд Ростовцева Дьюкского университета. Картон 2. Refugee Scholars. Ед. хр. Slavic; Картон 3. Язык русский. Ед. хр. 4.
87 Архив Бахметьева. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 2.
88 Подробнее см.: Boyd В. Vladimir Nabokov. The American Years.
\


ЧЕТЫРЕ ПИСЬМА И.А.БУНИНА М.И.РОСТОВЦЕВУ
В фонде М.И.Ростовцева в Дьюкском университете хранятся четыре письма, которые ему направил Иван Алексеевич Бунин1. Они дополняют ранее существовавшие сведения о дружбе этих выдающихся деятелей русской кулыуры и науки. К сожалению, одиннадцать писем Ростовцевых к Буниным (1921—1937 г.), которые находятся в русском архиве Лидского университета — Leeds University Archive (г. Лидс, Великобритания), остались нам недоступны: в официальном письме заведующий архивом Р.Д.Дэвис сообщил, что с письмами можно будет ознакомиться только после издания каталога2.
Судя по сообщению В.Н.Муромцевой-Буниной, Бунин и Ростовцев познакомились в Петербурге в ййваре 1907 г.3. Об их переписке в это время ничего не известно, но в фондах музея И.С.Тургенева в Орле сохранились 14 почтовых открыток С.М.Ростовцевой к И.А.Бунину4. Послания частного характера, но иногда содержат интересную информацию (например, об обсуждении Ростовцевым кандидатуры Бунина на Пушкинскую премию Академии наук, о встрече Буниных с Ростовцевыми в Одессе весной 1912 г.)5.
Ростовцевы встречались с Буниными до и после эмиграции, у писателя и ученого были общие друзья6, сходные политические позиции и взгляды. Судя по письму к Н.П.Кондакову от 11 июня 1920 г., Ростовцев и Бунин виделись во Франции до отъезда Ростовцева в США. Ростовцев из Оксфорда писал Кондакову: «В последнее время я много слышал о Вас от И.А.Бунина, который поселился на время в Париже и, как кажется, в Софию возвращаться не собирается. Мы с ним старые друзья и много беседовали о Ваших переживаниях»7. Ученый и писатель встречались, очевидно, и позднее, когда Ростовцев приезжал в Европу из США.
Письма Бунина к Ростовцеву показывают, что после значительного перерыва переписка между ними вновь возобновилась.
21 марта 1921 г. датируется первое письмо Бунина из хранящихся в фонде Ростовцева в Дьюкском университете8.
21 марта 1931 г.
«Дорогие друзья,
Прибегаю к Вам за помощью. Нобелевский Комитет, наконец, серьезно подумал о русской литературе. В 29 г. совсем было дал премию Горькому. Люди, более осведомленные в русских делах, вовремя разъяснили положение оных, да и Горький своей чрезмерной подлостью сам доказал, что он такое. В декабре прошлого года в "Последних новостях"9 напечатана была стокгольмская корреспонденция И.Троцкого, из коей нам стало известно, что на премию 1930 г. лундский профессор Агрелль10 выставляет меня и Мережковского11 и что его очень под¬
держивает копенгагенский профессор Антон Калгрен12, читавший мою "Жизнь Арсеньева" по-русски и заявивший, что "это самое замечательное художественное произведение последних десятилетий". Дело все-таки провалилось — члены Комитета не знали, кого из нас двоих выбрать, а "Жизнь Арсеньева" не могли прочитать, ибо на иностранных языках эта "Жизнь" еще не имеется (только на итальянском). Теперь на премию 1931 г. я снова выставлен — следующими профессорами (что сообщаю Вам весьма секретно)13: Агреллем, Олафом Бро- ком14, пражским Францевым15, итальянским Lo Gatto16, калифорнийским Александром Кауном (Berkley)17 и лондонским Pares’oM18. Однако всем этим лицам нужна поддержка. Русские писатели после корреспонденции И.Троцкого чуть не все кинулись выставлять свои кандидатуры и при посредстве своих почитателей выставили их. Думаю, что члены Нобелевского Комитета и теперь в некотором смущении: все-таки полного19 представления о современной русской литературе они не имеют, рангов20 наших точно не знают, читали нас мало (один Мережковский известен всей Европе)... пресерьезно думают, что даже, например, Шмелев21 замечательный писатель... Словом, надо, чтобы некоторые знатные русские и иностранные люди написали (совершенно частно22 и так, чтобы это не имело ничуточки антисоветской демонстрации) свои соображения, мнения: "Мол, есть слухи, что речь идет о русской литературе, на премию 1931 г. Так позвольте сказать, что русским людям это очень приятно и что, если бы Нобелевский Комитет остановился бы на таком-то русском23 писателе, то это было бы весьма справедливо". Дорогой Михаил Иванович, если можете, если считаете меня наиболее достойным, помогите, пожалуйста! Все это мне, конечно, очень тяжело, неловко говорить, да что же делать? Устал я от нужды, от вечной муки душевной за завтрашний день и от всяких лишений, связанных с нищетой, до последней степени, а работаю, и до сих пор, не покладая рук, и еще бы поработал, будь спокойствие телесное и душевное...
Если напишете, то, думаю, надо послать к членам Нобелевского Комитета через Олафа Ивановича Брока (Herr Professor Olaf Broch, Dybwad Sagate, 8, Oslo, Norvege).
He виделись мы с Вами тысячу лет, ни единым словом даже не перекинулись! Были Вы в Европе, да нас о том не известили... Все это нам весьма грустно, ведь так мало всегда было близких людей на свете, а теперь осталось еще меньше! Грустно мне очень и то, что вот пишу Вам впервые за многие годы разлуки, а предмет письма деловой, очень неловкий, повторяю, для меня...
Напишите хоть совсем вкратце, как Вас Бог милует. Мы пока сравнительно благополучны, дай Бог не сглазить. Вера24 после операции очень поправилась. Я теперь частенько во грустях: годы уже не малые...


Четыре письма И.А.Бунина М.И.Ростовцеву
301
Целую Ваши руки, милая Софья Михайловна, обнимаю Вас, дорогой Михаил, сердечно. Вера очень кланяется.
Ваш Иван Бунин
Villa Belv6d6re
Grasse, А-М.
21 марта 1931 г.
P.S. Мережковский работает за себя насчет премии, конечно, яростнее всех».
Следующее письмо от 1 мая того же года25.
«Дорогие друзья,
21 марта я послал Вам в Америку письмо, которое Вы, вероятно, не получили, несмотря на то, что оно было заказное. Письмо это было деловое, но преследовало и другую цель — хоть на минутку связаться с Вами после пятилетнего полного разобщения. Вчера неожиданно узнал от Фондаминского26, что Вы в Италии и намереваетесь летом быть во Франции. Если Вы еще не совсем забыли нас, подайте голос и скажите: не будете ли Вы останавливаться по пути в Париж на Ривьере и есть ли у Вас желание повидаться с нами? Очень, очень обрадовали бы!
Кланяемся и ждем ответа.
Ваш Иван Бунин».
Villa Belv6d6re
Grasse, А-М.
Третье письмо Бунин послал Ростовцевым 15 ноября 1932 г.27.
15 ноября 1932 г.
Villa Belv6d6re
Grasse, А-М.
«Мои милые, дорогие друзья!
Да простит Вас Бог — за что столь забыли Вы меня. И ни словечка никогда!
Тем совестнее мне писать, а необходимо: сделайте милость, помогите опять — выставьте мою кандидатуру еще один раз, напишите в Швецию!
Может быть, и напишете когда-нибудь нам? Как бы обрадовали!
Целую Вас обоих с неизменной любовью и грустью.
Живем бедно, тихо. Но слава Богу и за то!
Ваш Иван Бунин».
Неизвестно, какую роль сыграло письмо Ростовцева, но Нобелевскую премию в 1933 г. Бунин получил. В фонде Ростовцева писем Бунина вплоть до 1940 г. нет. Нет даже благодарственного письма после получения Нобелевской премии. Не упомянул писатель имя Ростовцева и в своих воспоминаниях о Нобелевских днях28.
Последнее, четвертое, письмо было написано Буниным Ростовцеву 27 августа 1940 г., когда встал вопрос о переезде писателя в США. Правда, передал его Ростовцеву М.А.Алданов29 в январе 1941 г. (см. ниже).
27 августа 1940 г.
«Дорогой Михаил Иванович!
Много событий произошло со времени нашего пос¬
леднего свидания. Не буду обо всем писать. Вы сами все
это знаете и понимаете. Начался для нас новый исход, как двадцать лет тому назад. Я собираюсь в Соединенные Штаты. В ближайшем будущем уезжают в Нью- Йорк мои друзья М.А.Алданов и М.О.Цетлин30. Мы надеемся создать в Америке толстый литературно-научно- публицистический журнал вроде "Современных записок" или "Русских записок", издававшихся П.Н.Милю- ковым. Вам ясно, что подобный журнал теперь можно издавать только в Америке. Как только я приеду, стану его редактором. Мы все надеемся на Ваше близкое участие.
Мои друзья берут на себя подготовку дела. Очень, очень прошу Вас оказать им всяческую помощь. Мы надеемся, что и чисто американские организации, например, Рокфеллера или Карнегги, окажут им денежную помощь по созданию этого дела, в котором будет участвовать именно "элита" русской культуры, — больше ей нигде работать нельзя. Я знаю Ваши связи и огромный авторитет, которым Вы пользуетесь в этих кругах и в Америке вообще. Заранее приношу Вам глубокую благодарность. Разумеется, прошу Вас, если Вам удастся собрать некоторую сумму денег для журнала, передать ее Марку Александровичу и Михаилу Осиповичу. Дело это необходимо начать немедленно.
Не пишу подробно, так как надеюсь скоро Вас увидеть.
Целую Вас и Софью Михайловну. Вера Николаевна шлет сердечный привет.
Ваш Иван Бунин».
Судя по письму М.А.Алданова, посланному Ростовцеву из Нью-Йорка 9 января 1941 г., именно он привез ему письмо от Бунина (от 27 августа 1940 г.)32.
310 West 100 Street
New York
9 января 1941 г.
«Глубокоуважаемый Михаил Иванович!33
Мы с женой приехали вчера в Нью-Йорк. Разрешите послать Вам письмо Ивана Алексеевича (извините, оно в дороге измялось). Письмо это помечено 27 августа, так как я должен был уехать еще в сентябре, но из-за виз задержался до ноября. Буниных я видел в конце октября. Они все еще тогда не знали, уедут ли, да и теперь, кажется, не знают. Думаю, что если бы журнал, о котором пишет Иван Алексеевич, создался, то они решились бы уехать гораздо легче. Его преимущественно пугал вопрос о том, что он будет делать в Соединенных Штатах. Как бы то ни было, Иван Алексеевич написал несколько новых рассказов, и, в случае создания журнала, мы можем твердо рассчитывать на его участие.
Создастся ли журнал? Едва ли может быть сомнение в том, что он необходим. "Современные записки", как и все русские издания в Европе, кончились. За двадцать лет их существования в них были опубликованы вещи, переведенные на десяток языков. В культурной ценности "Современных записок" никто никогда сомнения не выражал. Теперь русским писателям на своем языке печататься больше негде. Я не надеюсь на то, что журнал типа "Современных записок" будет окупаться: не окупались ведь и "Современные записки" — они пользовались внешней поддержкой. Не знаю, может ли найти такую поддержку в Америке журнал такого же или сходного


302
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
типа, издаваемый в Нью-Йорке под иной редакцией или еще более чуждый политических тенденций и тенденциозности. Если бы Вы могли помочь его созданию — сбором ли денег или советом — будем надеяться на Ваше сотрудничество; Ваше имя, разумеется, имеет очень большое значение. Я говорил об этом сегодня с графиней С.В.Паниной34 и A.JI.Толстой35, кажется, идея встретила у них полное, даже горячее, сочувствие. Не сообщите ли Ваше мнение?
Пишу кратко: еще очень устал. Буду, конечно, в Вашем распоряжении для сведений, которые могли бы Вам понадобиться в случае Вашего принципиального согласия участвовать в журнале и помочь его созданию.
Шлю Вам искренний привет. Прошу кланяться Вашей супруге (если она меня помнит). Не предполагаете ли Вы побывать в Нью-Йорке? Чрезвычайно рад был бы побеседовать с Вами и без всякого дела.
Преданный Вам с глубоким уважением
М.Алданов (Марк Александрович)»36.
В Бахметьевском архиве в фонде М.А.Алданова сохранилось ответное письмо М.И.Ростовцева37.
16 января 1941 г.
«Многоуважаемый Марк Александрович!
Очень рад, что Вам удалось выбраться из Европы и найти более или менее сносное прибежище (надолго ли, не знаю). Спасибо за пересылку письма Ивана Алексеевича.
Вы не можете сомневаться в том, что я горячо сочувствую идее продолжить издание "Современных записок" здесь. Боюсь, однако, что Вы и Иван Алексеевич преувеличиваете мои возможности. Я мало кого знаю здесь вне узкого круга моих коллег. Нью-Йорк для меня город чужой, и я бываю там очень редко и никого там не знаю, особенно в литературном и деловом мире.
Для Вас же главный вопрос обеспечить материально журнал, по крайней мере на два или три года, независимо от его литературного успеха, который в первое время очень проблематичен. В этом отношении единственное лицо, которое может дать Вам добрый совет, это Б.А.Бахметьев38, с которым Вы, конечно, уже виделись. Более подробно я говорил вчера с
С.В.Паниной, которая передаст Вам содержание нашего разговора. Само собою, я готов сотрудничать в журнале, как и раньше.
Что касается до Ивана Алексеевича, то не знаю, насколько ему будет приемлема жизнь в Америке, хотя бы без определенного дела и без материального, хотя бы минимального, обеспечения. Жить на неверные субсидии того или другого лица или учреждения нелегко и фактически, и психологически. Боюсь советовать. Завтрашний день для нас тайна, и мы ползаем в темноте, как послушные щенки. Что лучше и вернее: оставаться ли во Франции или переехать в неизвестное сюда, не знаю.
P.S. Что Вы знаете о Барятинском39 и его семье? Где они и что делают?
Преданный Вам М.Ростовцев».
Получив письмо, Алданов тут же отправил Ростовцеву ответ40.
23 января 1941 г.
319 West 100 Street, New York
«Глубокоуважаемый Михаил Иванович!
Получил Ваше письмо от 16-го, очень Вас благодарим за готовность сотрудничать в журнале. Б.А.Бах- метьеву я написал, но его еще не видел: он уезжает ненадолго и в ответном письме говорит только о дне встречи.
О князе Барятинском я ничего не знаю. Думаю, что Владимир Владимирович остался в Париже: я в "свободной зоне" прожил почти полгода, и, если бы он тоже там был, то так или иначе э-то мне стало бы известно.
Да, советовать что-либо Бунину теперь рискованно. Я склонен думать, что он переедет в Америку, так как во Франции голод, который с каждым днем ухудшается и будет ухудшаться. Но переезд тяжелый и, пожалуй, уже небезопасный. Убеждать Ивана Алексеевича, как и Вы, я не могу. Этот вопрос каждый должен решить самостоятельно.
В По профессора, и в частности А.М.Михельсон41, просили меня перед отъездом похлопотать: "Может быть, М.И.Ростовцев добьется нашего включения в список профессоров, вызываемых Джонсоном"42. М.М.Кар- пович пишет мне, что пока это не подвигается. Я совершенно не знаю, от кого это зависит. Помимо Джонсона и без приглашения на кафедру получил визу и билет, кажется, только профессор Г.П.Федотов43.
После разговора с Бахметьевым, быть может, выяснится, есть ли шансы на создание журнала. Конечно,
С.В.Панина будет все знать тотчас, — Вы ее, кажется, видите часто. В устной беседе легче все изложить, чем в письме.
Преданный Вам М.Алданов».
23 января Алданов отправил письмо также М.М.Кар- повичу — в письме упоминается Ростовцев: «Очень тронут Вашим письмом и Вашей готовностью всячески нам помочь в деле создания журнала. Большое Вам спасибо. Ростовцев тоже способствует, но указывает, что связи у него в деловом мире ничтожные... На днях должна сюда приехать из Европы милая и энергичная М.С.Цетлина45 (жена поэта), мы с ней и с Буниным все обсуждали в Ницце. Я передам ей дело: если кто может собрать группу "друзей журнала", то скорее всего она, занимавшаяся такими и сходными делами много лет. Я ей изложу результат бесед с Вами, Паниной, Толстой, Ростовцевым, Керенским46 и передам ей дальнейшее. Будем обо всем Вам сообщать и твердо рассчитываем на Ваше сотрудничество, если журнал, паче чаяния, создастся. Сотрудничество обещал и Ростовцев». Следующее письмо Карповичу от Алданова датируется 29 марта 1941 г.: «План Вам известен: толстый журнал типа "Современных записок" (но, конечно, не "Современные записки") при ближайшем участии Вас, Бунина, Керенского, Цетлина, Сирина47, Зензинова48. Эти согласие дали. Ростовцев, Панина и Толстая обещали мне участвовать в журнале, но я еще не спросил их, согласны ли они дать свои имена для формулы: при ближайшем участии».
В Америку Бунин не приехал, но Ростовцев вновь помог великому писателю — на сей раз в создании журнала, который под названием «Новый журнал» стал выходить с 1942 г. Выходит он в Нью-Йорке и до сих пор.


Четыре письма И.А.Бунина М.И.Ростовцеву
303
Примечания
1 Special Collection Department. William R. Perkins Library. Duke University. Картон 2. Переписка. Ученые беженцы. Ед. хр. Slavic. 1929—1943.
2 Письмо Р. Дэвиса (R. Davies) от 9 февраля 1996 г. К сожалению, с 1994 г. издание каталога задерживается. Leeds University Archive. Ms. 1066 (I.A.Bunin) и Ms 1067 (V.N.Bunina): одно письмо за 1921 г., 4 письма за 1923 г., 2 письма за 1926 г., 1 письмо за 1931 г., 1 письмо за 1933 г., 2 письма за 1937 г. Благодарю Р.Дэвиса за эти сведения.
3 Муромцева-Бунина В.Н. Беседы с памятью // Иван Бунин. М., 1973. (Литературное наследство. Т. 84. Кн. 2).
С. 	189—193.
4 В них речь идет в основном о стихах Бунина, которые Софья Михайловна ценила очень высоко; сообщается также о поездках по Средиземноморью. В письме от 25 октября 1909 г. Ростовцева приглашает Бунина принять участие в литературном вечере, который был организован Литературным фондом. Пользуюсь случаем, чтобы выразить признательность В.Ю.Зуеву, ознакомившему меня с письмами С.М.Ростовцевой к И.А.Бунину (фонд И.А.Бунина в музее И.С.Тургенева в Орле).
5 На почтовой открытке наряду с письмом С.М.Ростовцевой к И.А.Бунину воспроизведена фотография группы участников поездки по Греции, снятых с И.А.Буниным. Здесь же надпись писателя: «На набережной в Одессе, весна 1912 г.». На фотографии: М.И.Ростовцев, А.А.Ва- сильев, С.И.Протасова, И.А.Бунин, В.Н.Муромцева-Бу- нина. С.И.Протасова (1878—1946) — историк, ученица М.И.Ростовцева.
6 Ростовцев дружил со многими крупнейшими писателями, поэтами и художниками Петербурга, был активным деятелем кадетской партии, лидерами которой являлись П.Н.Милюков, П.Б.Струве, В.Д.Набоков, А.В.Тыркова. См.: «Вы — друг старый и верный...». Письма И.А.Бунина к А.В.Тырковой-Вильямс. Публикация Р.Янгирова // Минувшее. Т. 15. 1994. С. 165—192. О посещении Буниными Ростовцевых в Петербурге, где бывали писатели, художники, актеры, см.: Муромцева-Бунина В.Н. Беседы с памятью.
7 Письмо № 3. Подробнее см.: Письма М.И. и С.М.Ростов- цевых к Н.П. и С.Н.Кондаковым, которые печатаются в этой книге. Кондаков и Бунин вместе находились в Одессе и часто встречались, вместе покинули Одессу 24 января (6—8 февраля) 1920 г. Кондаков помог Бунину получить документы на выезд. См.: Устами Буниных. Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны. Париж. Т. 1. 1977. С. 340, 341, 344—345.
8 Текст напечатан на машинке. Отдельные слова вписаны черными чернилами. Постскриптум, подпись и адрес также написаны черными чернилами.
9 «Последние новости» — ежедневная русская газета, издававшаяся с 1920 по 1940 г. в Париже. См.: Троцкий И. Среди нобелевских лауреатов (письмо из Стокгольма) // Последние новости. 21.XII. 1930. С. 2.
10 Sigurd Agrell (1881—1937) — известный шведский ученый-славист и поэт, профессор Лундского университета, переводил на шведский язык Л.Н.Толстого и И.А.Бунина.
11 Д.С.Мережковский (1886—1941) — поэт, писатель, критик, один из наиболее популярных писателей русской эмиграции.
12 Anton Kalgren (1882—1973) — крупный шведский ученый, профессор славянской литературы в Копенгагенском университете в 1921—1953 гг., автор многих трудов о России.
13 Подчеркнуто Буниным.
14 Olaf Broch (1867—1961) — известный норвежский ученый-славист, профессор университета в Осло, друг Ростовцева и Бунина, часто бывал в России. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете сохранилось несколько писем Брока. В письме от 13 января 1931 г. он сообщал Ростовцеву: «К сожалению, для Бунина нет надежды в этом году; премия уже на днях определена недавно умершему шведскому лирику Karlfeldt. Можно ли поддержать кандидатуру Бунина на следующий год, еще не знаю» (Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 1930—1939).
E.A.Karlfeldt (1864—1931) — Нобелевский лауреат 1931 г., выдающийся шведский поэт.
15 В.А.Францев (1867—1942) — академик, славист, профессор Киевского университета и Карлова университета в Праге.
16 Ettore Lo Gatto (1890—1983) — выдающийся итальянский ученый-славист, о встречах с Буниным см.: Гатто Этторе JJo. Мои встречи с Россией. М., 1992.С. 106— 109.
17 Alexander Kaun (Александр Соломонович Каун — 1889—1944) — американский ученый-славист, основатель кафедры славянских языков и литературы в Беркли (Калифорния), переводил Бунина, наиболее известны его книги о М.Горьком.
18 Bernard Pares (1867—1943) — крупный английский славист, хорошо знал Ростовцева, был в дружбе со многими русскими писателями.
19 Подчеркнуто Буниным.
20 Подчеркнуто Буниным.
21 И.С.Шмелев (1873—1950) — известный русский писатель, с 1920 г. в эмиграции.
22 Подчеркнуто Буниным.
23 Подчеркнуто Буниным.
24 Вера Николаевна — жена И.А.Бунина.
25 Текст написан черными чернилами. Автограф.
26 И.И.Фовдаминский (1880—1942) — публицист, деятель эсеровской партии. С 1919 г. жил в Париже, погиб в немецком концлагере.
27 Текст написан черными чернилами. Автограф.
28 Бунин И.А. Воспоминания. Париж, 1950. С. 261—272 (Нобелевские дни).
29 Марк Александрович Апданов (1886—1957) — писатель и журналист, с 1919 г. в эмиграции, в 1942 г. вместе с М.О.Цетлиным основал в Нью-Йорке «Новый журнал».
30 Михаил Осипович Цетлин (1882—1945) — поэт, литературовед, критик, в Париже был членом редакции «Современных записок», переехав в США, основал «Новый журнал».
31 П.Н.Милюков (1859—1943) — политический деятель, один из лидеров кадетской партии, историк.
32 Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка. Ученые-беженцы. Ед. хр. Славянские языки. 1929—1943.
33 Напечатано на машинке, несколько слов в тексте, последняя фраза и подпись написаны черными чернилами.
34 С.В.Панина (1871—1956) — литературный критик, общественный деятель.
35 АЛ.Толстая (1874—1979) — дочь Л.Л.Толстого, общественная деятельница, организовала в 1939 г. в Нью-Йорке


304
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
Толстовский фонд, целью которого была «помощь всем русским, нуждающимся в ней».
36 13 января М.А.Алданов направил письмо М.М.Карпови- чу, в котором jincan: «Мы с Буниным хотим начать издание в Нью-Йорке толстого журнала, продолжающего традиции "Современных записок", которые навсегда кончились с кончиной В.В.Руднева. Так, по крайней мере, я думаю. Бунин, вероятно, тоже переедет сюда, а если не переедет, то твердо обещал сотрудничество... Я говорил с графиней С.В.Паниной и А.Л.Толстой — обе они чрезвычайно сочувствуют идее создания журнала. Я привез письмо от Бунина к М.И.Ростовцеву по этому делу, и сам ему написал. Теперь обращаюсь к Вам.
Если можете, помогите нам, во-первых, советами по созданию журнала, во-вторых, сотрудничеством, если он создастся. Бунин возлагает надежды на субсидии организации Рокфеллера, Карнеги, университетов (об этом он и пишет Ростовцеву), — думаю, что на это надеяться не приходится».
М.М.Карпович (1888—1959) — в апреле 1917 г. стал секретарем Б.А.Бахметьева — посла Временного правительства России в США, затем стал профессором русской истории в Гарвардском университете, был главным редактором «Нового журнала», друг М.И.Ростовцева.
В.В.Руднев (1874—1940) — эсер, соредактор «Современных записок».
37 Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Columbia University (New York). Фонд М.А.Алданова. Переписка. Картон 7. Ед. хр. Р. Текст написан черными чернилами. Оригинал.
38 Б.А.Бахметьев (1880—1951) — посол Временного правительства в США, затем был профессором Колумбийского университета в Нью-Йорке.
39 Князь Владимир Владимирович Барятинский (1874— 1941) — драматург, в 1914 г. эмигрировал, жил в Париже и был сотрудником «Последних новостей», где напечатал немало своих рассказов. Ростовцев знал В.В.Барятинского по Петербургу.
40 Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 4.
41 А.М.Михельсон — профессор экономики, из Парижа бежал в По.
42 Alvin Johnson — директор Новой школы социальных исследований (The New School of Social Research), школа помогала бежавшим от нацизма европейским ученым устроиться в США.
43 Г.П.Федотов (1886—1951) — профессор истории и богословия, с 1925 г. в эмиграции, до 1940 г. жил в Париже, сотрудничал в «Современных записках», в 1940 г. переехал в США.
44 Бахметьевский архив. Фонд М.М.Карповича. Переписка. Картон 1. Ед. хр. А.
45 М.С.Цетлина (1882—1976) — в молодости активная участница революционного движения, узница Петропавловской крепости, в 1910 г. вышла замуж за М.О.Цетлина.
46 А.Ф.Керенский (1881—1970) — политический деятель, министр юстиции, военный министр, затем премьер-министр Временного правительства с 1917 г., с 1918 г. в эмиграции.
47 Псевдоним писателя В.В.Набокова (1899—1977).
48 В.М.Зензинов (1881—1953) — эсер, член редколлегии «Современных записок», помощник А.Ф.Керенского в газете «Дни».


М.И.РОСТОВЦЕВ И Э.Х.МИННЗ: ОТ СКИФИИ ДО КИТАЯ И ЯПОНИИ
В истории мировой исторической науки имена М.И.Ростовцева и Э.Х.Миннза по праву занимают одно из самых почетных мест. Вклад этих ученых в изучение истории и культуры скифского мира был поистине огромен. Специалисты постоянно обращались и продолжают обращаться к ставшим классическими трудам Миннза «Скифы и греки»1 и Ростовцева «Скифия и Боспор»2. До недавнего времени было известно очень немного архивных свидетельств о дружбе и творческом сотрудничестве этих ученых. Мы лишь знали, что Ростовцев и Миннз постоянно ссылались на труды друг друга, рецензировали выходившие работы, посвящали друг другу свои книги и статьи3. Но это были самые общие сведения. Только в последние годы благодаря открытию ранее неизвестных архивных материалов в новом свете предстала длившаяся пять десятилетий история творческого сотрудничества и личной дружбы этих двух выдающихся ученых. В 1993, 1995 и 1996 гг., работая в фонде Ростовцева в Дьюкском университете, мне удалось ознакомиться с письмами Миннза к Ростовцеву и его ученику, известному американскому папирологу Ч.Б.Уэллсу4, а в 1996 г. после полных неожиданностей поисков ознакомиться в Кембридже (Англия) с архивом Миннза, в котором сохранилось почти 100 писем и открыток М.И.Ростовцева, а также С.М.Ростовцевой — целая эпистолярная летопись с 1913 по 1951 г.5. В архиве издательства Оксфордского университета, где издавались многие книги Ростовцева, мне посчастливилось получить внутренние рецензии, написанные Миннзом на готовящиеся труды Ростовцева.
Эти вновь найденные архивные материалы открывают творческие лаборатории русского и английского исследователей, очерчивают круг научных интересов, являются богатым источником об их жизни и напряженной научной деятельности от первых книг к творческому расцвету и мировому признанию. Эпистолярное наследие Ростовцева и Миннза — интереснейший документ первой половины нашего столетия, начиная с предреволюционных лет в России и вплоть до окончания второй мировой войны.
Скифский мир, который воедино связал Ростовцева и Миннза и бурно наполнял их жизнь в течение нескольких десятилетий, был поистине огромен. И не случайно интересы ученых охватывали древние культуры, представленные материалами археологии и отраженные в письменных документах и текстах античных авторов, на на огромной территориии — от берегов Черного моря и фиордов Норвегии до Сибири, Китая, Японии.
Надо было обладать ярким талантом, исключительным трудолюбием, силой духа, несгибаемым характером и огромной волей, чтобы овладеть всем этим гигантским материалом, сказать свое собственное и весомое слово. Это относится к обоим ученым, но прежде всего к нашему соотечественнику, жившему с 1918 г. вне России, где
осталась его богатая личная библиотека и многочисленные материалы, собранные в течение двух десятилетий, вдали от близких ему коллег, без публикаций на русском языке, без музеев, куда стекались новые находки археологических экспедиций. И, наконец, без того скифского духа, витавшего в научных и писательских кругах Петербурга, которым так дорожил Ростовцев. И, как это ни парадоксально, именно через Миннза, тесно связанного с русскими учеными и пользовавшегося высоким авторитетом в научных кругах России, Ростовцев получал доступ к советским изданиям, знакомился по фотографиям с материалами музеев и археологическими находками.
Имеющиеся материалы, в том числе и архивные, позволяют говорить о том, когда скифологи встретились впервые. Ростовцев первый раз был в Англии в 1898 г., но тогда молодые ученые (Ростовцеву было 28 лет, Миннзу — 24 года) встретиться не могли: Миннз с 1898 по 1901 г. был в России. Судя по письму Миннза (своего рода отчет о работе в России), сохранившемуся в его архиве6, Миннз находился в Петербурге с самого конца 1900 г. и до начала марта 1901 г. Тогда эта встреча и состоялась. В своем письме к С.М.Ростовцевой после кончины Михаила Ивановича Миннз вспоминает, что знал Ростовцева с 1900 г. (см. далее).
Прежде чем привести интереснейшее письмо Миннза, еще несколько слов о нем самом.
Эллис Ховелл Миннз (Ellis Hovell Minns) родился 16 июля 1874 г. в семье священника в маленьком провинциальном городке Южной Англии7; учился классическим языкам в Кембридже, в Пемброк колледже (Pembroke College). Этот колледж стал для Миннза главным и самым дорогим пристанищем8. Затем он получил возможность учиться русскому языку в Париже в Школе живых восточных языков (Ёсо1е des languages orientales vivantes) у знаменитого французского слависта проф. Поля Бойе (Paul Boyer) — директора этой школы9. Заметим, что позднее судьба свела с проф. Бойе М.И.Ростовцева — они вместе участвовали в создании Русского института в Париже10. Бойе не только обучал Миннза русскому языку, но и привил ему любовь и уважение к русской истории и культуре. Эти чувства Миннз сохранял всю свою жизнь. Миннзу удалось получить стипендию, а затем и специальные средства от своего колледжа на поездку в Россию и на научную стажировку. О пребывании в России он и рассказывает в выше упомянутом письме. Вот его текст11:
Санкт-Петербург Большая Итальянская дом 3, кв. 78.
27 декабря 1900 г.
9 января 1901 г.
«Дорогой сэр,
Мой последний отчет я послал из Керчи в начале октября. В этом городе я оставался до 12 октября, все это


306
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
время знакомясь с окрестностями и остатками древних памятников. Из Керчи я вернулся в Севастополь, где пробыл до 27 октября. Во время пребывания я был занят ознакомлением с раскопками в Херсонесе Таврическом, которые велись здесь К.К.Костюшко-Валюжиничем12: он позволил мне пользоваться его библиотекой и ознакомиться с его детальными отчетами по каждому сезону.
Затем я вернулся в Одессу и пробыл там три недели — до 20 ноября. В Одессе проф. фон Штерн*3 из Новороссийского университета предоставил мне возможность заниматься в библиотеке Одесского исторического и археологического общества и помог получить необходимую информацию о коллекциях общества, относящихся главным образом к истории Ольвии. Мне удалось добыть полный выпуск публикаций общества, которые содержат самые важные статьи местных ученых, проливающие свет на историю греческих колоний в Скифии. В Киеве проф. Кулаковский14 показал мне городские и университетские коллекции, важные для изучения истории скифских племен и влияния на них греческой культуры. В Москве я пробыл месяц, вплоть до 27 декабря. Здесь я изучал коллекции греческих древностей, преимущественно в Императорском историческом музее, и приобрел немало важных книг для моей работы. Особенно мне помогал А.В.Орешников15. Я прибыл в Санкт-Петербург точно вовремя, так как Г.Е. фон Кизерицкий16 предоставил мне право работать в Эрмитажном музее, а проф. В.В.Латышев17 — пользоваться библиотекой Императорской Археологической Комиссии. Когда эти учреждения откроются после рождественских праздников, я смогу приступить к выполнению наиболее серьезной части моей работы. Поскольку в Санкт-Петербурге сосредоточены основные находки, найденные во всех частях империи, и здесь опубликована большая часть научных трудов, я уже в значительной степени познакомился с достижениями русской археологии.
Мой план состоит в том, чтобы, собрав и изучив, насколько возможно, публикации по археологии, составить обширное резюме по интересующей меня проблематике, которое будет основано как на публикациях, так и на ознакомлении с археологическими находками. Таким образом, главные достижения российской науки будут доступны английским ученым. Я намереваюсь пробыть здесь еще около трех месяцев, а затем снова отправиться на юг.
Искренне Ваш Э.Миннз».
Эта научная стажировка, безусловно, заложила основы главной книги Миннза и всей его научной деятельности в области скифологии. Имя Ростовцева в этом кратком отчете не упомянуто, как не упомянуты и имена многих других ученых, оказавших помощь начинающему английскому археологу. Но в предисловии к своему труду Миннз перечисляет тех русских ученых, которые содействовали успеху его научной поездки в Россию. Намечает Миннз и маршрут своего путешествия: здесь прежде всего Санкт-Петербург и Москва, а также Казань, Киев, Одесса, Николаев, Херсон, Херсонес, Керчь. Говоря о посещении Эрмитажа, Миннз с благодарностью вспоминает Г.Е.Кизерицкого, о которым говорит и в своем письме-отчете. В предисловии появляется и имя Ростовцева: «Я хотел бы упомянуть имена профессора М.И.Ростовцева и особенно покойного барона В.Розе¬
на18, без содействия которого мое пребывание в Петербурге было бы значительно менее продуктивным»19.
Вернувшись в Кембридж после столь успешной стажировки, Миннз не смог получить работу по древней истории и археологии, но блестящее знание русского языка, русской культуры и науки помогло ему в 1901 г. занять в своем колледже пост библиотекаря и преподавателя русского языка20. С 1906 г. Миннз стал преподавать также палеографию в Кембриджском университете, проделав до этого огромную работу по составлению каталога рукописей, хранящихся в Пемброк колледже21.
Но главное пристрастие — скифологию — он не оставлял, готовя главный труд своей жизни — «Скифы и греки». Он продолжал переписываться с русскими археологами, историками и филологами, о чем сам говорит в предисловии к книге и о чем ясно свидетельствует его архив. Среди его корреспондентов Я.И.Смирнов,
Н.П.Кондаков, Э.Р.Штерн, В.А.Городцов, В.В.Латышев, Б.В.Фармаковский, Ю.А.Кулаковский, С.А.Жебелбв, А.В.Орешников, Г.И.Боровка и др. Незадолго до выхода капитального труда — новая встреча с Ростовцевым, на этот раз в Англии — «возобновление знакомства», по словам русского ученого. Ученые встретились на Международном историческом конгрессе в Лондоне весной 1913 г., на котором Ростовцев выступил с докладом «Иранизм и ионизм на юге России»22.
Первое по времени письмо из фонда Миннза датируется 20 апреля 1913 г. и написано С.М.Ростовцевой (за 4 дня до завершения Миннзом книги)23. Оно было послано Миннзу из Лондона в Кембридж, в нем С.М.Ростовцева благодарит Миннза и его супругу за «милое и любезное отношение» (видимо, Ростовцевы незадолго до этого побывали в гостях у Миннза). Михаил Иванович, по ее словам, дважды съездил в Оксфорд, так как он очень много нашел для себя интересного в музее. В Санкт-Петербургском филиале Архива Российской Академии наук (ПФА РАН) И.В.Тункина обнаружила письмо Э.Миннза к М.И.Ростовцеву, с любезного разрешения которой я привожу его фрагмент.
28 июня — 11 июля 1913 г.
«Многоуважаемый Михаил Иванович!
Это письмо будет одним рядом извинений перед Вами: есть же в чем извиняться.
Первая и главная вина. Простите, что не могу прислать Вам экземпляр моей книги "Scythians and Greeks", которая наконец выпускается. Никто почти не имеет большего права на получения ее, но до времени съезда мы как-то потеряли друг друга из виду, и уже в то время, как мы с таким взаимным (надеюсь) удовольствием опять сблизились, список лиц, которые должны были ее получить, был давно составлен. А при значительной стоимости книги и больших расходах, которых мне стоило ее издание, добавочных экземпляров я не мог выслать. Зато "University Press" выслал экземпляры для критики в редакции "Нового времени", "Гермеса" и "ЖМНП", и могу себе представить, чтобы один из этих журналов наложил на Вас задачу разнести меня в пух. Если так, попрошу Вас прочесть предисловие, чтобы моя точка зрения и затруднения, с которыми я должен был бороться, стали Вам пояснее. Орешников мне пишет, что Вы готовите аналогичный труд. Если так, то очень сожалею, что


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
307
не подождал и потом с Вашего позволения сделал перевод или переделку, рассчитанную на нашу публику.
Третья вина, что не благодарил за очень интересную статью о съезде24. Большое спасибо.
Простите великодушно!»25
В письме к Миннзу в июле 1913 г. уже из России (послано из Мисхора) Ростовцев писал: «Я очень рад был, что удалось возобновить знакомство с Вами; доволен я этим с чисто личной точки зрения, даже помимо Вашего ближайшего интереса к России и ее древностям. Надеюся, что Ваша книга сослужит Вам добрую службу и позволит Вам упрочить Ваше положение в Кембридже». Видимо, при встрече Миннз рассказывал своему русскому коллеге, что вынужден заниматься скифоло- гией как «хобби». В том же письме Ростовцев просит Миннза прислать ему экземпляр вышедшего труда: «Scythians and Greeks. A Survey of Ancient History and Archaeology on the North Coast of the Euxine from the Danube to the Caucasus». Ростовцев сообщает также о планах написать по-немецки «Очерки по истории Сарматского и Боспорского царств» (позднее Ростовцев послал текст книги в Германию, но из-за вспыхнувшей войны вопрос об ее публикации отпал; см. ниже). «Я действительно собираюсь написать ряд очерков по истории Боспорского царства и сарматских царств и думаю сделать это в ближайшем будущем. Но эта работа не будет носить систематического характера, а будет представлять ряд очерков. Написана она будет, вероятно, по-немецки. Я очень рад, что при окончательном редактировании моей книги буду уже иметь в руках капитальный труд». Получив книгу Миннза, Ростовцев написал на нее подробную рецензию, которая вскоре была опубликована26.
Указав на достоинства и недостатки известного труда Н.П.Кондакова и И.И.Толстого «Русские древности»27 и переизданных С.Рейнаком «Древностей Боспора Киммерийского»28, Ростовцев приветствовал «появление нового суммирующего труда, написанного человеком, много лет подряд работающим над южнорусским материалом, долго пожившим в России, ознакомившимся и с русским языком, и со страной, и с особенностями русской жизни».
В целом, Ростовцев дал высокую оценку книги. «Впервые в научной литературе мы получаем полную сводку данных, касающихся истории и государственного строя отдельных городов юга России, сводку очень умелую и добросовестную, где приняты во внимание и использованы все новейшие находки и работы». Однако критические замечания рецензента были весьма строги.
Главным недостатком труда Ростовцев считал «несамостоятельность, компилятивность, некоторое отсутствие критики и слишком малую дозу исследования». Рецензент упрекал Миннза за недостаточное внимание к анализу литературных текстов (в том числе исторических, географических и этнографических), за неправильный подход к скифской культуре как однородной — Ростовцев призывал ученых выделять группы и подгруппы в так называемой скифской культуре — широкой историко-географической зоне. Ростовцев в это время выступил также против точки зрения Миннза о связи скифского звериного стиля с Сибирью. «Само происхождение звериного стиля ни в коем случае не может быть связано с Сибирью», «основные элементы его почти целиком на¬
блюдаются в малоазийском и персидском искусстве эпохи персидской и доперсидской»2* «Стиль степей юга России, — пишет Ростовцев, — связан отнюдь не с урало-алтайским Севером, а с общим культурным развитием побережья Черного моря, где восточные элементы, переработанные греческой культурой, сохранились в своем архаическом аспекте и получили дальнейшее развитие в духе, свойственном всякой варваризации».
Высоко оценивая разделы книги, посвященные районам расселения скифов и сарматов и соседних территорий греческих и полугреческих городов («в этой области автор знаком с материалом и литературой превосходно»), Ростовцев резко критикует Миннза за отсутствие знакомства с сравнительным материалом. «Здесь он мало видел и мало читал. Он не владеет ни восточным материалом, ни материалом греко-ионическим. Сознавая это, он только редко и неохотно вступает на почву исследования и обоснования своего мнения, стараясь постоянно держаться в рамках ученого реферата, составителя не столько даже чужих взглядов, сколько сырого материала».
Ростовцев критиковал Миннза за прямое сопоставление археологического материала и описаний Геродота, призвал к необходимости различать в истории скифского общества V и IV вв. до н.э. Большим пробелом труда Миннза Ростовцев считал отсутствие в нем описания жизни южнорусских степей в IV и III вв. до н.э. По мнению рецензента, Миннз не осознал важности этой эпохи для культуры и государственности Скифии и Сарматии. Автор закрыл глаза на целый ряд характерных явлений в античной истории юга России, не уловил кардинальное значение эпохи раннего эллинизма для исторических судеб всего разбираемого в книге района. Самой слабой частью книги Ростовцев считал XI главу о развитии искусства в греческих колониях. «Мой главный упрек, — писал Ростовцев, — относится главным образом к очеркам, касающимся загробного искусства — скульптуры и живописи надгробных стел, живописи и скульптуры склепов и вырезанных в скале погребальных камер». Миннз, по мнению рецензента, «совершенно не оценил особенностей исторической жизни и культурного развития Боспора».
Как воспринял Миннз такую, хотя и доброжелательную, но весьма строгую рецензию, сказать трудно, но, судя по письмам Ростовцева и более поздним письмам Миннза, рецензия не омрачила отношений между учеными. Миннз, очевидно, сумел разглядеть в строках рецензии главное — желание русского ученого к установлению научной истины, а не нападки на коллегу, но для такого прочтения нужно было обладать масштабностью, широтой взглядов, терпимостью. Возможно, что его убедили и слова самого Ростовцева в письмах, посланных сразу же после появления рецензии. 10(23) ноября Ростовцев писал: «Посылаю Вам мою рецензию на Вашу книгу. Искренне сказал то, что думаю. Не обессудьте». А вот строки из письма от 17 декабря 1913 г.: «Боюсь, что Вы останетесь недовольны моей рецензией. Размышляя теперь о ней, я думаю, что, может быть, не надо было бы предъявлять к Вам требований, которых Вы сами себе не ставили. Но на всякую свою рецензию я смотрю не только как на оценку данной книги, а как на программу той книги, которая мне представляется нужной по данному вопросу. Не думаю, чтобы такой способ был неправильным. При всем том я надеюсь, что не сказал ничего тако¬


308
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
го, что бы могло обидеть Вас. Я глубоко уважаю ту массу труда, которую Вы затратили на составление Вашей книги, и уверяю, что она должна принести огромную пользу. Впрочем, по части рецензий Вы будете скоро в состоянии дать мне реванш. В ближайшем будущем Вы получите "Античную декоративную живопись", а к весне, может быть, выйдут "Studien zur Geschichte des Bosporischen Reiches"»30.
В июне Миннз, получив «Античную декоративную живопись», послал Ростовцеву в Петербург письмо:
21 мая (3 июня) 1914 г.
2 Wordsworth grove
Cambridge
«Уважаемый Михаил Иванович!
Вчера я, наконец, получил посылку Императорской Археологической Комиссии. Спешу поздравить Вас с Вашим великолепным трудом. Вы можете себе представить, с каким удовольствием, перелистывая Ваши таблицы, я встречал одно за другим все мои заветные (и часто выражаемые) desiderata. За текст не могу сейчас приняться. Предложу свои услуги Hellenic Society, чтобы в его журнале сказать похвальное слово.
Господи, сколько труда Вы на эту книгу положили, а она только одна в целом ряду!
Крепко жму Вашу руку и низко кланяюсь Софии Михайловне.
Преданный Вам Ellis Minns»31.
Вскоре Миннз написал на нее рецензию32, вторая же книга издана не была, но Миннз еще несколько раз выступал как рецензент Ростовцева (и в печати, и писал внутренние отзывы для издательства). Каждый раз это были доброжелательные и положительные рецензии33. Реванш, к которому призывал Ростовцев, еще не состоялся. Любопытно, что менее сдержанную позицию заняли русские коллеги Ростовцева, о которых он нелестно отозвался в рецензии на книгу Миннза (Ю.А.Кулаков- ский)34 и с которыми вел острые научные споры (Б.В.Фармаковский)35. В архиве Миннза сохранилось письмо Ю.А.Кулаковского, написанное, очевидно, сразу же после появления рецензии Ростовцева. Вот строки из этого письма: «Ваше благородное отношение к высокомерному Ростовцеву делает Вам честь. Его рецензию признал высокомерной не я один, а также Фармаков- ский>>36.
В начале января 1914 г. Ростовцев, очевидно, все же чувствуя некоторое смятение после появления своей весьма строгой рецензии, писал Миннзу: «Духовное общение с Вами я поддерживаю ежедневно, постоянно заглядывая в Вашу книгу и постоянно ссылаясь на нее». Судя по этому письму, Ростовцев еще не приступал к написанию окончательного текста большого труда о Скифии и Боспоре. «Каждый день собираюсь начать писать свою книгу "Studien zur Geschichte des Bosporischen Reiches", которую собирался выпустить к лету, но все не могу решиться на это, то не делаю, то там нужно справиться. Больше всего работы над главой Quellen37, где я хочу дать систематический обзор источников. Думаю, что в этой области можно сказать кое-что новое и важное». Ростовцев обращался к Миннзу с просьбой использовать для своей книги карты из труда Миннза. «Мой интерес к Вашим картам идет так далеко, что я хотел бы
совершить плагиат и переиздать Ваши карты на последней странице для своей работы».
Прошло почти два года, прежде чем Миннз получил от Ростовцева новое письмо (16 января 1916 г.). В письме Ростовцев благодарит английского коллегу за в высокой степени компетентную и интересную рецензию на его книгу «Античная декоративная живопись на юге России», а также поднимает вопрос о судьбе рукописи второго тома своего труда по Скифии и Боспору. «Научные дела идут ни гладко, ни валко. Много работать не приходится, но всегда двигаю понемногу свою книгу о Скифии и Боспоре. Второй том у меня был написан по-немецки и находится в Германии, но, конечно, он никогда после того, что случилось, на немецком языке не появится, и я хотел бы только так или иначе получить свою рукопись обратно. Как это сделать, не знаю, но надежды еще не потерял. Она находится у В.Вебера, который до войны был профессором в Гронингене в Голландии38. Что с ним теперь и где он, не знаю. В этом томе я изложил политическую историю. Работаю теперь над первым томом, где будет дан разбор источников. Бьюсь над последней частью — источниками археологическими, с которыми далеко еще не покончил. Трудность классификации огромна, а без нее ничего путного не получается».
Это сообщение Ростовцева исключительно важно для установления судьбы рукописи второго тома его труда «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства», особенно в связи с теми публикациями по этому вопросу, которые появились в последние годы. Напомним, что еще в 1988 г. В.Ю.Зуев обнаружил в Историческом архиве Санкт-Петербурга написанные по- русски фрагменты глав второго тома39, которые затем были переведены Х.Хайненом на немецкий язык, снабжены примечаниями и изданы в Германии40. И.В.Тункина в Санкт-Петербургском филиале Архива РАН нашла план всего издания двухтомного труда Ростовцева, состоявшего из четырех разделов41. В «Отчетах» Российской Академии наук за 1917 и 1918 гг. говорится, что М.И.Ростовцев завершил в рукописи большую книгу под названием «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства», состоящую из двух томов: «Т.1. Источники. Т.Н. Политическая история Скифии и Боспора»42. В предисловии к первому тому, изданному в 1925 г.,
С.А.Жебелбв писал: «Появится ли когда-либо второй том, неизвестно»43.
Большой интерес к картам, помещенным в труде Миннза, объяснялся тем, что Ростовцев планировал приложить к своей работе трехтомный атлас «Памятники Скифии и Боспора», таблицы к которому частично были напечатаны уже после отъезда автора в научную командировку, но целиком опубликован он так и не был44.
Хотя Ростовцев в душе, возможно, и сожалел о несколько суровом тоне своих суждений в рецензии 1913 г. на труд Миннза, но научная объективность взяла свое, и в первом томе своей большой работы, завершенном в самом начале 1918 г. (опубликован в 1925 г.), Ростовцев опять повторил свои замечания относительно использования литературных источников и сослался на свою рецензию. «Как бы ни велико было недоверие в области так называемого исследования источников отдельных писателей, нет никакого ни основания, ни оправдания игнорировать ее, как это сделал последний исследователь судеб нашего юга Ellis Н.Minns»45.


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
309
В январском письме 1916 г., написанном в разгар войны с Германией, содержится еще один существенный для понимания гражданских позиций Ростовцева момент, а именно об его отношении к книге Э.Мейера «Англия. Ее государственное и политическое значение и война против Германии», выпущенной в 1915 г.46. Тесно связанный с германской исторической наукой и прежде всего со школой антиковедения, пользующийся в Германии высоким авторитетом47, Ростовцев как подлинный гражданин России не мог молча отреагировать на промилитаристскую и антианглийскую книгу даже такого выдающегося ученого, признанного корифея мирового антиковедения и своего старшего друга, как Э.Мейер. Он выступает с резкой критикой книги Э.Мейера, пишет об этом Миннзу, прося его перевести его заметку на английский язык, чтобы о ней знали и в Англии, и в Германии, чтобы позиция русского ученого стала известна самому Эдуарду Мейеру.
«Не знаю, дошла ли до Вас книга Эд.Мейера, о которой я пишу в "Речи”48. Надеюся, что она нашла себе надлежащую оценку и в вашей печати. Может быть, Вам и вообще английской публике интересно будет знать, как отнеслись к ней в России. Мне бы лично очень хотелось, чтобы моя характеристика этой книги была известна и в Англии. Я был бы очень рад, если бы Вы об этой моей оценке написали два слова в какой-либо из английских газет и послали бы мою статейку в одну из редакций с передачей ее содержания. Я сам слишком плохо владею английским языком, чтобы это сделать. Между тем, только через английскую печать, за которой в Германии следят, мои слова могли бы сделаться известными Э.Мейеру, чему я придавал бы некоторое значение.
Впрочем, как Вы это найдете сами, мне книга Э.Мейера, с которым я был в большой дружбе (подчеркнуто мной. — Г.Б.-Л.), была очень неприятна. Но я не считал себя вправе не дать ей надлежащей оценки». Приведем лишь некоторые строки из этой антимейеровской статьи.
«Книга Э.Мейера глубоко разочаровывает. Перед нами тяжеловесный и довольно грубый, обиженный и злобный памфлет на Англию, не отличающийся настоящим знанием, ни широтой взгляда. Англия — в глазах автора — отсталая в культурном и государственном отношении нация, запоздавшая в своем развитии, далеко опереженная Германией и не имеющая никаких прав на борьбу с этим единственно прогрессивным, единственно настоящим государством... В этом вопросе крупный историк оказался рядовым немцем, ничем не отличающимся от массы немецкого бюргерства, выросшим в общих для всей Германии идеях и верящим в них как в единственную и непреложную истину. Его бог и кумир — государство, всеполагающее и самодовлеющее, подчиняющее личность, идея государственности — германская, точнее, прусская монархия, единственная на земле монархия Божьей милостью. Такое поглощение крупного историка и мыслителя политическим германским трафаретом знаменательно и страшно... Еще более печально то абсолютное незнание и непонимание третьего участника великой совершающейся драмы, России, которое проявляет автор книги и которое, очевидно, характерно и для всей нынешней Германии. Десятилетия научного, культурного и экономического общения с Россией прошли для Германии бесследно... Для Э.Мейера, как и для боль¬
шинства его соотечественников, Россия — пугало, губительница культуры, не принадлежащая к семье европейских народов...».
И это было сказано и написано после того, как и Ростовцев, и Мейер объяснялись друг другу в дружбе, после того, как Ростовцев к Э.Мейеру поднимал в священном трепете свой взор, а Мейер считал, что именно Ростовцев связан с германскими антиковедами самым тесным образом, всеми своими начинаниями и учеными занятиями, а также своим пониманием научных задач49. Когда в июле 1918 г. встал вопрос о том, куда ехать, чтобы жить и заниматься наукой, Германия вряд ли могла стать удобным пристанищем. Еще был жив глава немецкого антиковедения Э.Мейер, еще, очевидно, были свежи воспоминания о непримиримом противостоянии двух стран. Потребовалось немало времени, чтобы отчуждение сменилось доброжелательностью и желанием к новому сотрудничеству (в 1931 г. в Берлине был издан первый том труда Ростовцева «Скифия и Боспор», а в 1933 г. Ростовцев написал полную глубокого уважения энциклопедическую заметку об Э.Мейере50.
В начале 1916 г. Ростовцев, судя по его письму к Миннзу, уделял немало внимания и укреплению общественных и научных связей с Англией. Он работал в русском Комитете Английского флага, являясь одним из заместителей руководителя Исполнительного бюро. «Укреплению нашей дружбы с Англией, — писал он, — я придаю очень большое значение и потому, между прочим, несмотря на свою далекость от политики, очень рад, что могу содействовать делу сближения». Эта деятельность Ростовцева, безусловно, встречала и в Англии, и у Миннза, в частности, всяческое одобрение.
Но вот вновь длительный временной разрыв в переписке — в архиве Миннза следующее письмо датировано уже 12 января 1919 г. и отправлено из Оксфорда. Позади были исключительно тяжелые для Ростовцева годы: Октябрьская революция в России, переезд в Англию, где при всем доброжелательном отношении англичан он не мог найти работу. Это письмо Ростовцева было ответом на послание Миннза и на призыв повидаться. Но материальное положение русского ученого было трудным, заработка почти не было, тратились деньги, привезенные из России. «Очень хотелось бы повидаться, но думаю, что это так же трудно, как если бы я жил в Питере, а Вы в Кембридже». Об этом же пишет Ростовцев и в следующих письмах. «Очень бы хотелось свидеться, но когда и где, решительно не знаю. Попасть в Кембридж не так просто» (14 января 1919 г.); «очень хотелось бы увидеться, но решительно не знаю, удастся ли когда-либо попасть к Вам в Кембридж» (27 января 1919 г.). Ростовцев, как мы знаем из его писем к А.В.Тырковой-Вильямс и ее мужу Г.Вильямсу, активно включился также в общественную и политическую работу. Он тратит немало времени и сил на создание Русского института в Лондоне, работает вместе со своим старшим другом акад. П.Г.Ви- ноградовым (1854—1925) в Русско-Британском братстве, пишет и публикует политические (антибольшевистские) статьи, готовится к созданию Комитета освобождения России (организован в начале февраля 1919 г.)51. И остро переживает Ростовцев новое для него понятие — «эмиграция». Русским, — пишет он Миннзу в этом же письме, — не верите, считая их "эмигрантами", которые лгут на большевиков и желают восстановления абсолют¬


310
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
ной монархии и завоевания Англии». Конечно, эти слова были обращены не лично к Миннзу, а к английскому обществу и прежде всего к английскому правительству. Но и Миннзу как старому и доброму другу Ростовцев мог сказать правду о своей жизни. «Вы думаете, сладка жизнь эмигранта, висящего в воздухе и ютящегося в меблированных комнатах» (4 марта 1919 г.). «Тяжка жизнь эмигранта», — пишет он Миннзу 21 июля 1919 г.
Ростовцев не собирался в этот период оставаться навсегда вне России, но путь в Петербург для него, пока там была власть большевиков, с которой он боролся, был закрыт. В летних письмах 1919 г. Ростовцев рассказывал Миннзу о своей поездке во Францию: он ездил по университетам юга страны с лекциями о положении в России, чтобы «напомнить французским коллегам о том, что русская наука и русские ученые еще существуют»52.
Главным занятием в Англии была, конечно, научная работа, и именно она в центре его писем к Миннзу. В Оксфорде, где ему очень помог устроиться П.Г.Виногра- дов, Ростовцев получил возможность заниматься в Бод- леанской библиотеке и музее Ашмолеан — Ростовцев готовил научные статьи, выступал с научными докладами, совершал поездки с английскими учеными Ф.Дж.Хе- верфилдом53 и Дж.Дж.К.Андерсоном54 на север Англии для изучения латинских надписей.
Заниматься югом России, работать над этой тематикой вне России, без свежих публикаций и без ознакомления с новыми археологическими находками, было крайне трудно, но все же некоторые статьи по этой проблеме Ростовцев подготовил и опубликовал в Англии. В январских письмах 1919 г. к Миннзу Ростовцев говорит о подготовке статьи о Майкопе55, просит прислать ему труд Миннза, который сам рецензировал шесть лет назад. «Очень был бы Вам благодарен, если бы Вы мне прислали Вашу книгу. Мне она постоянно нужна, и в Bodleian она все время лежит на моем столе. Вы думаете, что я недостаточно ценю Вашу книгу. Я ее и ценю, и люблю. Она — такая трезвая и колкая (опять Ростовцева не покидает чувство вины за слишком острую критику! — Г.Б.-Л.). Я же сам торопыга и фантаст и хочу знать, что подчас нельзя знать» (14 января 1919 г.).
В ранних письмах Ростовцева Миннзу неизменно присутствует еще одна тема — судьба его коллег — русских ученых, оставшихся в России, и ознакомление английской научной общественности с научными достижениями тех из них, кто недавно ушел из жизни. Он сообщает Миннзу биографические данные о своих друзьях — историках Я.И.Смирнове и А.С.Лаппо-Данилевском. Позднее эта тема вновь появляется и в письмах Ростовцева, и в письмах к нему Миннза. И возникает она в тяжелейшее для русской исторической науки время — период репрессий 30-х годов.
В 1918 г. Ростовцев опубликовал в Петербурге «Эллинство и иранство на юге России» и, будучи в Англии, решил издать книгу по-английски. Вначале он обратился в английское издательство, о котором знал — «Chatto and Windus», но получил отказ. «С изданием моей книги о юге России по-английски, — пишет он Миннзу 21 июля 1919 г., — ничего не вышло. Chatto and Windus нашли после заключения какого-то мне неизвестного специалиста на основании какого-то мне неизвестного знатока русского языка, что, раз имеется Ваша книга56 и Древности Толстого и Кондакова57, моей печатать не
стоит. К другим издателям я не обращался, все равно ответ будет один... Во всяком случае, Вашему синему карандашу пока что работы не будет. Жалко, что не дал Вам моей книги на просмотр. Хотелось бы знать Ваше мнение. Но теперь уже поздно, послал ее во Францию, а другого экземпляра нет и не предвидится».
С 22 июля по 11 декабря Ростовцев Миннзу не писал и сам объяснил причину своего молчания. «Давно уже не писал Вам, да по правде сказать, и не хочется писать, когда приходится все время говорить о тяжелых и неприятных вещах. Положение, если меняется, то только к худшему, и выхода я никакого не вижу ни для России, ни для себя. Служить большевикам я не могу и не хочу, а скоро, кажется, вся Россия окажется в их руках». Ростовцев, как выясняется из его писем Миннзу, продолжал поиски издателя для своей книги о юге России, и, возможно, оксфордские друзья (очевидно, проф. Джордж Кларк Андерсон) посоветовали ему обратиться в Кларендон Пресс (The Clarendon Press). «Сегодня, — пишет он Миннзу 11 декабря, — я имел беседу с представителем Clarendon Press. Я там буду печатать те лекции по экономической истории древностей, которые я читал в этом терме в Оксфорде58. По этому поводу я заговорил о своих "Иранцах и греках на юге России"... Мне бы хотелось их печатать отдельной книжкой и, по преимуществу, в Англии. Johnson’у59 (секретарь С.Р.60) очень улыбается идея напечатать мою книгу, и он надеется, что с ним согласятся и члены комиссии61 Но он думает, что было бы очень хорошо, если бы Вы высказались по этому поводу в письме на имя С.Р. и рекомендовали бы мою книгу. Это, он думает, решит вопрос сразу и окончательно... Моя идея, как я Вам говорил, дать общий очерк развития в рамках общей истории того времени, очерк как политический, так и культурный, и экономический». Вскоре, 20 декабря, опять просьба к Миннзу помочь с изданием книги. «Очень Вам благодарен за Ваше обещание помогать мне с моей книгой. Действительно, я Вам ее не показывал, так как она была в Париже, т.е. не в Париже еще, а в Лондоне. Моя книжка рассчитана не на специалистов, но и не на так называемую "широкую публику", которую я не очень долюбливаю и для которой я вообще ничего не делал и не делаю. Моя основная идея — поставить историю юга России в связь с историей остального классического и доклассического мира, показать зависимость юга России от остальных очагов цивилизации на Востоке и на Западе и указать на влияние, которое юг России в свою очередь оказывал на европейские цивилизации, включая и культурное развитие России. Так как материал мой главным образом археологический, то я даю довольно много иллюстраций, около десяти — двенадцати таблиц. В иллюстрациях я избегаю давать повторение того, что уже есть в Вашей книге. У меня найдется достаточное количество свежего материала. Но для карты и для некоторых планов я хотел бы иметь разрешение воспользоваться некоторыми из Ваших цинков. Но это музыка будущего.
Моя книга разбита на следующие главы: 1) Южная Россия до скифов и киммерийцев, главным образом, Триполье и Северный Кавказ, включая Закавказье. 2) Киммерийцы и скифы. 3) Греческие колонии до Мит- ридата. 4) Синды, мэоты и сарматы. 5) Греческие колонии в римское время до готов... Кроме того, в тексте планы отдельных городов и погребений. Такова про¬


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
311
грамма». В архиве издательства «Кларендон Пресс» (или Оксфордского университета) сохранился внутренний отзыв Миннза, о котором его просил Ростовцев. Поскольку этот текст, принадлежащий перу выдающегося английского ученого, никогда не публиковался, думаю, что целесообразно его привести целиком.
28 декабря 1919 г.
«Дорогой сэр!
Профессор Ростовцев просил меня высказать свое мнение о предлагаемой им книге о Южной России в древности. Я не видел русского оригинала, который он собирается переработать, но мы обсуждали это устно и письменно, и у меня сложилось полное впечатление о его предложении. Возможно, Вам известно, что я написал на ту же тему объемистую книгу, опубликованную "Кембридж Пресс" в 1913 г. Толстой она была по необходимости, поскольку ни на одном языке не было подобной книги, и мне пришлось писать буквально обо всем. Однако моя книга никоим образом не является препятствием для публикации ростовцевской, ибо моя стоит огромные деньги — 3 фунта 3 шиллинга, и к моменту ее составления я не мог использовать сделанные недавно (в основном благодаря Ростовцеву) широкие обобщения и включить опубликованные позже важные находки. Ростовцев в состоянии дать общий очерк археологии и истории региона и выявить его взаимодействие со средиземноморским и восточным мирами, проиллюстрировав это изображениями и предметами, отличными от тех, что были приведены в моей книге. Зная, что моя книга более или менее доступна серьезному исследователю, он может ссылаться на меня в том, что касается вещей, в изучение которых у него нет возможности углубляться. Его книга понравится большинству людей, интересующихся древней историей, и в том числе античной. С точки зрения знаний и оригинальности мышления никто не мог бы написать такую книгу так же хорошо, как Ростовцев. Другой вопрос — его владение английским. Я не знаю, собирается ли он заказать перевод значительной части русской книги, дополнив ее новыми разделами, написанными непосредственно по-английски, или же написать новую книгу сразу по-английски. Я, правда, предложил ему свою помощь в этом, но вряд ли у меня что-нибудь получится, поскольку последнее время я чувствую себя неважно, а работы у меня очень много. Это, как ни странно, очень сложная работа: мне легче выразить мысли словами — что само по себе тоже непросто, — чем переделывать уже написанное предложение.
Здешнее издательство разрешит Вам воспроизвести некоторое количество схем и т. д. из моей книги, которые нужны Ростовцеву: по крайней мере, неофициально они мне это обещали. Правда, не думаю, что они отдадут Вам клише, хотя я, конечно, собираюсь их об этом просить. К тому же большая часть клише окажется великовата для страницы in octavo.
Надеюсь, что делегаты будут благосклонны к предложению Ростовцева. Этой книге найдется место у нас, да и во Франции, и США она тоже будет распространяться.
Искренне Ваш,
Эллис X. Миннз, член Пемброк колледжа,
автор книги "Scythians and Greeks"».
31 декабря, уже зная о помощи Миннза, Ростовцев писал ему: «Большое спасибо за Ваше милое письмо и за письмо Джонсону». Ростовцев обсуждал с Кларендон Пресс вопрос об издании книги на основе лекций, которые он читал в Оксфордском университете по экономической истории эллинизма и Рима.
Научный авторитет Ростовцева в Англии и Франции был весьма высок, и не случайно в конце 1919 г. Коллеж де Франс — одно из самых престижных научных учреждений Франции пригласил его прочитать лекции по древнейшей истории юга России. Это приглашение было важно для Ростовцева и с материальной точки зрения. Всем этим он и делился со своим английским другом в письме от 20 декабря: «По всей вероятности, придется остаток зимы (с середины января) уехать в Париж. Мне сообщили мои друзья, что меня зовут прочесть курс в Coltege de France, и за это заплатят. А здесь устроиться надежды мало. Наш брат ученый мало кому нужен. То, что мы знаем, так неважно для демократического государства, что оно даже не знает, стоит ли кормить своих ученых, и где уж тут думать о чужих. Пусть дохнут с голоду, если не могут делать чего-либо более "полезного". Времена, когда носились с Эразмом62, прошли. Теперь и Einstein63 невысоко котируется, а уж нашему брату — адепту "чистой" науки грош цена. Ну, да что об этом говорить. Всегда так было и всегда будет. Будем вести жизнь странствующего лектора, пока еще кто-то за это платит». «В Оксфорд вернусь в апреле-мае, — пишет он Миннзу, — печатать свои лекции по экономической истории, а если Оксфорд возьмет Скифию, то подготовлять и ее». Из других источников мы знаем что в начале января 1920 г. Ростовцев получил официальное приглашение от руководства департаментом истории Висконсинского университета преподавать в течение года историю в этом университете. И сразу же об этом он пишет Миннзу — событие незаурядное в жизни. «В моей жизни наступает большая перемена. Университет Wisconsin в Америке пригласил меня на год в Madison читать лекции по древней и русской (sic!) истории. Так как жить чем- нибудь надо, а здесь пока ничего не устраивается, то я решил ехать в Новый Свет. Не без тяжкого чувства, так как сам я человек Старого Света. Но делать нечего. Надо брать, что дают, а не то, что нравится». Позднее Ростовцев просит Миннза помочь ему составить список книг на английском языке по русской истории: Ростовцеву предстояло читать курс по русской истории, а библиотека Висконсинского университета книгами по этой тематике не располагала. Судя по письму Ростовцева, Миннз составил такой список, который тут же был отослан в Мадисон.
Летом 1920 г. важное событие произошло и в жизни Миннза: Кембриджский университет присудил ему почетную степень доктора (Litt.D.). Узнав об этом из газет, Ростовцев поздравил своего друга. «Поздравляю с докторством! Читал в "Times". Очень радуюсь, хотя это должно было бьггь сделано»65.
В конце августа Ростовцев прибыл в США и вскоре направился в Мадисон, чтобы начать свое преподавание. Первое письмо Миннзу из Америки — только в январе 1921 г. в ответ на письмо Миннза. Ростовцев рассказывает о чтении лекций по древней и русской истории, о трудностях с английским языком и научной работой, ибо


312
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
местная библиотека была бедна, особенно по истории и археологии России.
С грустью пишет Ростовцев о необходимости преподавать американской молодежи вместо того, чтобы учить российских студентов, вспоминает и об Англии, где ему так и не удалось устроиться на работу. «Мы здесь устроились неплохо, хотя все это так больно и обидно. В России стелется мрак невежества, а я здесь обучаю американскую молодежь. Я все думал, что можно было бы найти такое положение, которое позволило бы мне заниматься наукой и, вместе с тем, давало бы мне возможность существовать. Но за науку гроша медного никто не дает, а за обучение в Америке все-таки могут заплатить, конечно, только в исключительных случаях. Но что об этом говорить! Я очень благодарен американцам, которые приютили меня, несмотря на мой плохой английский язык, т.е. сделали то, чего не захоте- ли66 сделать для меня в Оксфорде. Могли, но не захотели. Я об этом не очень жалею, хотя, конечно, в Оксфорде гораздо удобнее было бы работать... Как мы здесь живем? Работать приходится очень много. Главное, трудно бороться с Вашим милым языком. Здесь пришлось переучиваться еще раз, на американский лад. Читаю два курса: один по древней истории... и другой по русской».
В Америке Ростовцев продолжал готовить окончательный текст своей книги «Iranians and Greeks in South Russia» и начал работать над главами для Кембриджской древней истории, которые, правда, увидели свет много позднее. «Относительно Кембриджской истории я в переписке с Бьюри67. Убедил его включить Боспорское царство. Не знал, что они ограничивают историю Скифии архаической эпохой. Это бессмысленно — историки Греции никогда не поймут экспедиции Дария. Для этого надо знать историю Скифии. И делить историю Скифии и ее археологию нельзя». Он просит Миннза поговорить с Бьюри и поддержать его предложения.
Внимательно следит Ростовцев за всем, что происходит на Родине, ждет любых сведений из Петербурга (Петрограда), волнуется за судьбу своих русских коллег и друзей. Почти в каждом письме есть строки об этом. Многих русских ученых лично знал и Миннз. Эта тема волновала их обоих. «Из Питера имею от времени и до времени известия. Молодые люди в Эрмитаже работают, но трудно им приходится. Фармаковский жив, Марр68 сейчас в Лейпциге».
Продолжать работать над проблемами скифологии в Мадисоне было практически невозможно, новые русские издания не приходили, русские археологические журналы не выписывались. «Работать трудновато, так как нет книг. Материал, собранный в России и Оксфорде, иссякает и стареет, — пишет он Миннзу в сентябре 1921 г., — а пополнить его неоткуда... Здесь в Америке ни одна библиотека не имеет Известий69, и одна у меня надежда на Вас». Ростовцев просит прислать ему книги и журналы, которые имел английский ученый и которые регулярно продолжал получать из России Миннз, а позднее А.М.Талльгрен70 и А.А.Васильев71.
Миннз не только написал в декабре 1919 г. письмо в издательство Оксфордского университета в поддержку публикации книги Ростовцева «Iranians and Greeks in South Russia», не только помог ему с таблицами, фотографиями и картами, но и читал корректуры. Недаром
Ростовцев посвятил эту книгу наряду с Н.П.Кондаковым и графом А.А.Бобринским также Миннзу, которому выразил в предисловии признательность за чтение корректур72. В своей книге Ростовцев — теперь уже по-английски — снова возвращается к труду Миннза. Здесь его оценка более доброжелательна, чем в рецензии 1913 г. «Моя книга, — пишет он, — не ставит задачей конкурировать с ученым и содержательным трудом Э.Х.Миннза на эту же тему. Задачи наши различны. Миннз стремился дать полный обзор материала по ранней истории юга России и изложить взгляды русских и нерусских ученых на многие проблемы, вытекающие из изучения этого материала. Я не говорю, что труд Миннза — только компендиум. При изложении различных проблем истории и археологии Южной России он предлагает свою собственную интерпретацию; его критика остра, взгляды самостоятельны. Тем не менее, его главная цель дать обзор, и, насколько возможно, полный. И с этой задачей он справился успешно. Книга Миннза останется на многие десятилетия главным источником сведений о Южной России и для русских, и для нерусских ученых»73
Обсуждает Ростовцев в письмах этого времени и научные проблемы, связанные с историей и археологией скифского мира. Это киммерийская проблема, вопрос о движении фракийских племен, о соотношении саврома- тов и скифов Геродота, об иранизации меотов. И каждый раз он высказывает принципиально важные научные положения. «Киммерийцы вопрос темный, и я сам не знаю, куда их пристроить. Если бы только знать, когда они появились на юге России... Если они пришли в Россию немногим раньше 1000 до Рождества Христова, что вероятно, то согласитесь сами, как это совпадает с движением фракийских племен в Малую Азию. Но, конечно, и иранская идея не исключена: я ведь в своей книге на фракийской не настаиваю... Но ясно одно: с фракийцами в древнейший период надо считаться. Но были ли они киммерийцами или им родственны меотийские племена — сав- роматы etc., этого я не знаю. Возможно, и то, и другое... Я не вижу никаких оснований для различения саврома- тов и скифов Геродота, если и те, и другие были иранцами; и вижу полную возможность иранизации части меотов, как другая часть — на Тамани — была эллинизирована». Ростовцев призывает Миннза к полемике. «Ради Христа, пользуйтесь книгой, ругайте, полемизируйте. Для того только она и написана... Об этом усердно Вас прошу». И Миннз внял просьбе друга и написал рецензию7^. В письме от 28 октября 1923 г. Ростовцев благодарит Миннза за нее: «Спасибо Вам большое за Вашу открытку и за рецензию на мою книгу. Последняя была мне тем особенно дорога, что это единственная, написанная человеком, который по собственному опыту знает всю сложность проблем и сложность и трудность их решения. Я знаю также, как и Вы, что все мои решения временны и многие гипотетичны. Но мне приятно было услышать от Вас, что путь, взятый мной, к их разрешению правилен и что он способен в будущем привести к более правильным решениям».
Научные споры продолжались. Миннз работал в Кембридже, Ростовцев урывал от постоянных лекций и семинаров дорогие ему часы для науки. «Сижу здесь и плесневею. Настоящей наукой здесь заниматься почти невозможно. Приходится пробавляться медленным и частичным накоплением материала для моих работ по


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
313
экономической истории,и писанием популярных статей. Мечты о дальнейшей работе над южнорусским материалом приходится совсем бросить. Здесь этим заниматься абсолютно невозможно»75.
Но обоих очень волновало происходившее в России, особенно, конечно, Ростовцева. «Я не вижу, — пишет он Миннзу, — чтобы жизнь в России становилось более сносна. Последние письма от моих учеников говорят, что она становится все более несносной (подчеркнуто Ростовцевым. — Г.Б.-Л.) и с каждым днем все более голодной»76. Он призывает Миннза посылать в Петроград русским ученым продовольственные посылки, хотя материально Ростовцеву самому было не очень легко: ему приходилось помогать родственникам в России, Польше, Франции. Судя по письму, с его помощью через Норвегию были отправлены посылки И.М.Гревсу, С.А.Жебелёву, А.А.Васильеву, Б.В.Фармаковскиму. «Надо их спасать от голодной смерти (подчеркнуто Ростовцевым. — Г.Б.-Л.), которая сейчас надвигается, как еще никогда раньше».
Единственное радостное сообщение из Петербурга было о том, что первый том его труда «Исследования по истории Скифии и Боспора» уже напечатан, хотя это известие было не совсем точным: как отмечает
С.А.Жебелёв в предисловии к книге Ростовцева «Скифия и Боспор (Критическое обозрение памятников литературных и археологических)», за 1918 и 1919 гг. было отпечатано 22 листа, а затем печатание возобновилось лишь в ноябре 1924 г 77
Ростовцев прекрасно понимал, что для продолжения научных занятий необходимо знакомство с новыми книжными поступлениями в библиотеках Европы и с Новыми археологическими находками в музеях. И он настоятельно ставит перед руководством Висконсинского университета вопрос о длительных отпусках. Условия Ростовцева таковы, что и департамент, и Президент университета идут на уступки, и первый свой длительный отпуск Ростовцев получает начиная с января 1923 г. Впереди дорогая ему Европа, снова Оксфорд, занятия в библиотеках, встречи с коллегами, поездки на конгрессы, надежда на новую встречу с Миннзом.
Теперь упорная работа над новой книгой по экономической истории Рима, в основу которой должны были быть положены лекции, прочитанные в Оксфорде зимой 1919 г. «В январе, — пишет он Миннзу в октябре 1922 г., — я получаю полугодовой отпуск... собираюсь... уехать в Европу... Я же’хочу немного поработать в Оксфорде, так с месяц. Это первая возможность. Я очень хотел бы побывать и в Кембридже, повидаться с Вами и с Bury78. После этого я собираюсь в Париж и на исторический конгресс в Брюссель... После этого конец каникул проведу опять в Оксфорде. Хочется двинуть свою книгу об экономической истории эллинизма». Уже вернувшись в Мадисон, Ростовцев сообщал Миннзу о занятиях в Оксфорде и ближайших планах. «Как всегда, пишу денно и нощно и не вижу этому конца. На ближайшие месяцы я всецело захвачен книгой о Римской империи79. В Оксфорде написал шесть глав, которые здесь привожу в окончательный вид. Затем еще надо написать четыре главы. Когда удастся сделать это, не берусь и гадать. Ужасно трудно, сложно и ответственно. Об этом столько писали и такую массу чепухи. Как только книгу эту кончу, возьмусь за статью о сарматском и китайском ис¬
кусстве, обещанную новому журналу Ar6thusa в Париже»80. Судя по письмам к Миннзу 1924 г., Ростовцев все большее внимание стал уделять китайско-скифским параллелям скифо-сарматскому искусству, в Париже он посещает музей Чернуччи (Cemuschi), обсуждает с его директором Д’Арден де Тизаком (D’Arden de Tizac) сибирские и китайские находки, просит Миннза через О.Ф.Вальдгауэра81 добыть для него фотографии ряда вещей из Куль-Обы, Солохи, из Сибири. «Обращаясь за ними лично, — пишет Ростовцев, — я боюсь подвести своих друзей и учеников». Он стремится через Миннза от своего ученика Г.И.Боровки82 или от М.И.Максимо- вой83 получить фотографии сибирских блях. Как ни трудно было Ростовцеву, живущему в далеком Мадисоне, в стороне от пульса научных дискуссий, новых книг и находок, работать над древней историей и археологией юга России, отойти от этой любимой темы он не мог, да и не хотел. «Ужасно трудно работать в этих идиотских условиях, — жалуется он Миннзу, — а бросать не хочется»84. Однако от замысла написать книгу о скифском искусстве пришлось отказаться — издатели его книги по Риму боялись, что это подорвет продажу книги. Весной 1924 г. Ростовцев собирался снова выехать в Европу, чтобы завершить написание книги по социальной и экономической истории Рима и подготовить к печати общую историю древнего мира85. «Книга о Римской империи, — пишет он 27 марта 1924 г. Миннзу, — необычайно трудна и сложна. Я над ней бьюсь уже больше года. Теперь кончаю. Но мог бы с успехом переписать все главы заново».
Долгожданный отъезд в Европу пришлось, однако, отложить из-за предложения перейти в Йельский университет. Это было важное для Ростовцева событие в жизни, он незамедлительно сообщает об этом Миннзу. «Желание повидать Вас остается. К сожалению, и тут дела осложнились. У меня уже и вещи готовы, и билеты были заказаны. Но недавно вдруг, как с неба, свалилось предложение перейти в Yale. Так что веду переговоры. Чем они кончатся, не знаю. Если соглашусь уехать в Yale, придется отказаться от поездки в Европу. Трудно прямо с корабля на бал»86. Но Ростовцев все же в Европу поехал и положительно решил вопрос с переходом в Йельский университет: переход, как известно, был отложен до лета 1925 г. В июне 1924 г.87 уже из Европы Ростовцев писал Миннзу: «Да, я попал в Европу. По дороге был в "Ели"88 и решил перейти туда. Условия слишком соблазнительные».
Вскоре встал вопрос о переводчике изданной в Берлине книги на русском языке «Очерк истории древнего мира». Ростовцев вначале привлек для перевода К.Д.На- бокова89, которого знал по работе в Комитете освобождения России и с которым часто встречался в Англии. Однако издательство нашло перевод Набокова не очень удачным и предпочло пригласить английского антикове- да и блестящего знатока русского языка проф. Дж.Даффа90. Ростовцев просит совета Миннза, который, судя по письмам Ростовцева, не только поддержал выбор издательства, но и помогал переводчику, когда возникали запутанности научного стиля оригинала. Более того, Миннз, прекрасно зная почерк Ростовцева, читал с Даффом рукопись вновь написанных разделов.
Работа с переводчиком, как можно судить по письмам Ростовцева Миннзу этого времени, была довольно


314
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
напряженной: переводчик С.Т.Аксакова Дафф, прекрасно владевший русским языком и тонко чувствовавший стилистические погрешности, видимо, смело «вторгался» в текст оригинала, исправлял стиль Ростовцева, снимал повторения и т.д. Ростовцеву ничего не оставалось, как принимать эти замечания. Зная, каким требовательным был Ростовцев к каждому своему тексту и как остро он обычно реагировал на замечания, можно лишь предполагать, с каким трудом ему пришлось признавать свое «поражение». Ему стоило, видимо, немало внутренних усилий, чтобы написать Миннзу: «Ради Христа, скажите Daffy, что я ни на йоту не обиделся. Я знаю, что он вполне прав. После переделок, как и всегда, и без того неважный язык мой стал еще хуже и еще труднее для переводчика. Я буду ему глубоко благодарен за всякое устранение, даже радикальное, повторений и за всякое улучшение моего стиля. Видите, что я очень низкого мнения о самом себе, отнюдь не страдаю и, если пишу также книги с "претензиями", то только потому, что имею зуд к писательству и настоящей научной работой здесь заниматься не могу... А что касается до стиля, то какой же у меня может быть стиль. Человек, который пытается говорить и писать на пяти языках, неминуемо должен забыть даже тот единственный язык, который природа дала ему и которым он мог бы владеть. Я им никогда не владел, а теперь менее, чем когда-либо»91. Позднее в письме Миннзу92 он, высказывая Даффу благодарность, однако, сознавался, что Дафф «меня смертельно обидел, заявив Johnson’y93, что я "bad writer"94. А я-то воображал, что пишу хорошо! Всякие бывают разочарования! Впрочем, Дафф в полном согласии с Софьей Михайловной, которая меня ругает ежедневно за мой стиль. Переживем и этот shock»95. Конечно, здесь и скрытый юмор, но обида и разочарование Ростовцева долгое время не покидали.
В центре переписки с Миннзом — научные проблемы и вопросы, связанные с публикацией книг, подготовкой научных работ. Но отношения с английским коллегой были столь доверительные, что Ростовцев мог сообщать ему о чисто семейных новостях, о неприятностях и бедах. Так, в письме от 5 октября 1924 г. он писал из Мадисона о серьезной болезни своего тестя и жаловался на большие материальные затраты, связанные с этим. «Это большой удар для меня, так как больницы и санатории здесь ужасно дороги. Надежды на скорое его поправление ничтожны. Может быть, пребывание в санатории будет затяжным». Такое можно было написать лишь близкому и верному другу.
Постепенно Ростовцева все больше увлекают скифско-китайские параллели. «В Париже, — пишет он Миннзу, — я нашел залежи материалов для иллюстрации связи между югом России и Китаем»96. Созревает план новой книги и новых статей по этой тематике. По заказу коллекционера Jly Ростовцев начинает писать небольшую книгу о китайских бронзовых предметах с инкрустациями. Он просит Миннза отредактировать его английский текст, а также снабдить его необходимыми сведениями об искусстве эпохи Хань. Ростовцев был в это время на курорте во Франции вдали от библиотек и, видимо, считал, что такой блестящий эрудит, как Миннз, сможет помочь ему и в области синологии. Вскоре Ростовцев посылает Миннзу часть корректуры этой своей работы 91.
Ростовцеву предстояло в это время и написать ряд глав для «Кембриджской древней истории», работа, в которой участвовал и Миннз. Он же был и переводчиком глав Ростовцева — о птолемеевском Египте и Сирии. Ростовцев писал по-русски, пересылал брату в Париж для напечатания на машинке. Затем Миннз приступал к переводу.
Важной вехой в научном творчестве Ростовцева стало издание в России его книги «Скифия и Боспор». Судя по письму Миннзу 98, он тотчас же ему направил экземпляр и получил подробный ответ с замечаниями английского коллеги. «Ваша критика моей книги правильна. Хотя я все-таки думаю, что провести анализ литературных источников надо было, хотя бы и с результатом негативным. Возможно, и я даже уверен в этом, что этот анализ можно сделать лучше, но... vetra posse nemo obligatur99. Что касается до археологии, то идея книги была: классификация и атлас100 Уже 50.000 были ассигнованы на атлас. Но, Вы знаете, старая песня. При чтении книги Вы, вероятно, сделали кое-какие заметки по существу, может быть, кое-какие новые книги и т.п., уловили ошибки и недоразумения. Будьте добры, если не лень, сообщите мне все Ваши замечания. Я буду редактировать этой зимой немецкий перевод книги101, все Ваши замечания для меня на вес золота. То же относится и к моей английской книге: Iranians and Greeks. Думаю, что в ближайшем будущем придется готовить французский перевод»102.
Вот и дождался Миннз реванша, к которому его призывал Ростовцев более 10 лет назад. Правда, это была не журнальная рецензия, а частное письмо, которое, к сожалению, до нас не дошло. Но сути дела это не меняет. Ростовцев критику Миннза принял, да, очевидно, и не мог не принять: ведь сделана она была блестящим специалистом и искренним другом, который руководствовался лишь интересами дела.
Предисловие к «Скифии и Боспору», как известно, написал С.А.Жебелёв, он был редактором тома и наряду с В.В.Латышевым и Н.Я.Марром сделал немало, чтобы в отсутствие автора книга увидела свет. Через Миннза Ростовцев выразил Жебелёву глубокую признательность. «Большое Вам спасибо, — писал он Миннзу, — за присылку книги и за выписку из письма Сергея Александровича. К сожалению, я лишен возможности написать ему, не подвергая его обычному в Советской России риску. Поэтому позвольте Вас просить передать ему от меня следующее. Я глубоко тронут тем дружеским вниманием и тою любовью, которую я читаю между строк в его предисловии, и я глубоко благодарен Сергею Александровичу за то, что он сделал для моей книги. Ведь книга превосходна, и я надеюсь, что она будет полезна, когда югом России вновь начнут заниматься систематически и научно, что, надо надеяться, сделает молодое поколение наших учеников. Я все еще не потерял надежды если не вернуться в Россию — что для меня делается все более невозможным с каждым годом, — то когда-нибудь и где-нибудь свидеться с Сергеем Александровичем, поблагодарить его лично и поговорить о прошлом». Скифская тематика была в это время для Миннза особенно актуальной, ибо он завершил для «Кембриджской древней истории» написание такой важной главы, как «Скифы и северные номады»103.


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
315
Лето 1925 г. было для Ростовцева последним в Висконсинском университете. Впереди был Йель. В письмах к Миннзу этого времени Ростовцев рассказывает о спешных приготовлениях к переезду. «Начинаю тосковать по письменному столу, а впереди еще недели той же сутолоки, пока не устроишься на новом месте. Часто думаю: стоило ли менять» (лето 1925 г.). Но выбор был сделан, и остаток жизни Ростовцев провел в Нью- Хейвене.
Последующие письма Миннзу уже из Йельского университета, и многие из них на бланке департамента классических исследований. Наряду с книгой по китайской бронзе (коллекция Лу) Ростовцев готовит работу по звериному стилю и просит Миннза помочь ему в получении новой литературы по этой проблеме на русском языке. «Будьте добры, немедленно пошлите мне first class mail104 (second class105 очень медленно идет) брошюру о козловских находках106. Я сдаю в печать книгу о скифо-сарматском и китайском зверином стиле, и мне эта находка в Монголии чрезвычайно важна» (письмо от 14 января 1926 г.). Сообщает он Миннзу и о том, что для сборника в честь С.А.Жебелева пишет статью. «Для
С.А.Жебелёва напишу об одной чрезвычайно интересной индо-скифской статуэтке, которую нашел у антиквара Loo в New York»107.
Просит Ростовцев Миннза помочь и своему другу
А.А.Васильеву, который, не будучи уверен в постоянной работе в США, послал документы на занятие должности в Англии108. «Васильев доволен своим пребыванием в Madison. Но его пригласили на год... а дальше? Он выставил свою кандидатуру на кафедру византиноведения в Лондоне (King’s College). Не можете ли Вы помочь ему? Ведь он лучший византинист, которого Лондон может получить». Мы не знаем, ходатайствовал ли Миннз о Васильеве, но русский ученый в Англию не поехал: ему предложили постоянную работу в Висконсинском университете.
Летом 1926 г. Ростовцев и Миннз, наконец-то, встретились снова. 26 июня из Парижа он писал: «Вспоминаю с большим удовольствием день, проведенный с Вашей супругой и с Вами, и надеемся повидать Вас опять в будущем году». 6 сентября Ростовцев сообщает Миннзу о работе над книжкой для Принстона и просит помочь в получении фотографий от японского ученого Умеха- ры109, которые намеревался включить в книгу.
В фонде Ростовцева в Дьюкском университете сохранились письма Миннза начиная с 1926 г. Они не всегда соотносятся с письмами Ростовцева, но в целом более рельефно передают ритм творческой дружбы ученых. К сожалению, за 1926 г. сохранилось лишь одно, но очень важное письмо. Оно датировано 7 сентября 1926 г. В нем Миннз пишет Ростовцеву о том, что вновь обратился к чтению его книги «Скифия и Боспор». «Ваш анализ источников очень интересен, но остаюсь при своем мнении, что наши познания древней литературы не оправдывают его детальности. Обзор находок очень ценный. Только надо читать с полсотнею книг кругом». Накал дискуссий вокруг главной темы, как видим, не утихал. И в это время Миннз продолжает вести с Ростовцевым принципиальный спор по методике изучения скифской истории и культуры.
В этом же письме Миннз сообщает: «Читаю корректуры Кондакова. Сумбурно писал покойный»110. Оценку
Н.П.Кондакова оставим на совести Миннза, но английский ученый выполнил очень важную работу: перевел на английский язык труд «Русская икона»111 Н.П.Кондакова, с которым дружил в течение ряда десятилетий. Именно Ростовцев, узнав о трудностях, которые испытывает его учитель, еще в 1922 г. обратился к Миннзу с просьбой помочь Кондакову. «Очень счастлив, что Вы согласились помочь Кондакову. Жалко видеть, как такой человек бьется и не может опубликовать своих во всяком случае интересных, хотя подчас и очень сумбурных книг» (письмо от 18 октября 1922 г.). В том же 1926 г. в Праге вышел том, посвященный памяти Н.П.Кондакова (1844—1925), в котором Ростовцев напечатал блестящую статью «Сарматские и индо-скифские древности»112.
Судя по письму Ростовцева (от 12 октября 1926 г.), Миннз не только исправлял английский язык рукописи Ростовцева, предназначенной для Принстона, но и давал много ценных научных советов для ее улучшения. «Не знаю, как и благодарить Вас. Не только за то, что Вы согласились исправить мою рукопись, но и за Ваш превосходный анализ моего английского языка. Настоящий реалистический перевод полуприличного уродца».
Миннз, видимо, сообщил Ростовцеву о том, что в конкурсе на кафедру археологии Кембриджского университета он проиграл Гордону Чайлду113. «Что до кафедры, то я решительно не вижу, — писал Ростовцев, — чем Gordon Child более подходит, чем Вы. Его книга не Бог весть что114, во всяком случае, не может равняться с Вашей. Если бы я был кембриджцем, то я голосовал бы за Вас, не только по дружбе» (12 октября 1926 г.).
Осенью 1926 г. после тяжелой болезни Даффа — его основного переводчика — для Ростовцева создалась нелегкая ситуация: необходимо было срочно сдавать по- английски главы в «Кембриджскую древнюю историю», а переводчика не было. И снова, как и много раз прежде, пришлось обращаться за помощью к Миннзу. «Adcock115 писал мне, что Duff очень болен и что Вам, несчастному, придется переводить мои статьи для Cambridge Ancient History. Скажите. Мне теперь абсолютно все равно, писать ли по-русски или на моем так называемом английском языке» (14 ноября 1926 г.).
Ростовцев обращался к Миннзу и по делам своего Йельского университета. В одном из писем он просил его сообщить, не знает ли Миннз молодых английских антиковедов, которые хотели бы поехать в США преподавать латинский язык (2 февраля 1927 г.).
1927 г. стал важной вехой в научной биографии Миннза — он был избран на должность профессора археологии Кембриджского университета. Незадолго до этого в Вене была опубликована книга по археологии Сибири, в подготовке которой Миннз принял самое активное участие116.
Миннз постоянно помогал Ростовцеву с книгами и посылал их не только в Америку. Когда Ростовцев летом 1928 г. был приглашен в Норвегию для чтения лекций, он просил английского коллегу прислать ему в Осло ряд фотографий из русских публикаций, которые ему были необходимы для иллюстраций во время выступлений. Ростовцев вспоминает беседы и научные дискуссии с Миннзом по поводу звериного стиля эпохи викингов и надеется, что Миннз пришлет ему русские книги. «Во всей Норвегии нельзя найти ни одной русской археологической публикации... Очень простите за беспокойство.


316
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
Но хочется показать моим норвежским друзьям, что не мешало бы смотреть не только на Запад, но и на Восток. Они ужасно боятся, как бы в их искусстве не оказалось чего-нибудь негерманского и некаролингского».
Ритм научной работы Ростовцева был исключительно напряженным. По заказу норвежских коллег он готовит дополнительное издание своей книги по звериному стилю117, немецкое издание «Социальной и экономической истории Римской империи»118. «Работа собачья, — пишет он Миннзу. Не знаю, почему после войны начался настоящий поток и новых открытий, и новых работ» (4 ноября 1928 г.).
Крайне тяжелым испытанием для Ростовцева явилось так называемое «дело Жебелёва», связанное с травлей его близкого друга в Ленинграде. Эта больная для Ростовцева тема тоже нашла отражение в письмах к Миннзу. В письме 23 декабря 1928 г. он писал: «Да, тяжко было читать все, что происходит в России. Сколько таких затравленных, униженных, забитых коммунистическим кулаком. Один из них нам близок, и мы, больные, ощущаем эту трагедию. Но имя им в теперешней России легион. Мне путаться в это дело невозможно. Хуже будет! Единственное, кто мог бы помочь, это немцы. Они не любят Сергея Алесандровича и не очень склонны вмешиваться. Но все же они одни могли бы что-либо сделать. К ним советские прислушиваются. Заявление Виганда119и (министра) Becker’a120, например, а также Rodenwaldt’a121 и Sarre122 частным образом, в письмах Луначарскому123 (но не Марру, этот безумный еще больше распалится) могут сыграть известную роль». Миннз, конечно, знал и о том, что в этой ужасной истории, так больно ударившей С.А.Жебелёва, невольным виновником был сам Ростовцев.
Дело в том, что весною 1928 г. в Праге был опубликован очередной выпуск «Seminarium Kondakovianum», посященный памяти Я.И.Смирнова. Он открывался статьей о нем Жебелёва, в котором упоминался Ростовцев как их общий друг и товарищ124. Недруги Жебелёва сразу же этим воспользовались и стали требовать исключения его из АН СССР и ГАИМК, снятия со всех административных постов. Вопрос о Жебелёве решался в высших партийных и государственных кругах. В его защиту выступили академики С.Ф.Ольденбург и Н.Я.Марр, ряд других видных ученых, и «дело Жебелёва» фактически было закрыто. Сергей Александрович был восстановлен в числе членов Ленинградской секции научных работников, но ему пришлось публично покаяться в своих ошибках и отречься от Ростовцева. Несмотря на это, отношения Ростовцева и Жебелёва продолжали, как известно, быть очень добрыми и доверительными.
Вскоре, в середине декабря 1928 г., Общее собрание исключило из Академии наук СССР ученых-эмигрантов (в том числе и Ростовцева).
После письма о Жебелёве новых посланий от Ростовцева Миннз не получал вплоть до августа 1929 г. Ростовцев был очень занят преподаванием, переработкой книг для новых изданий, написанием глав для Кембриджской древней истории. «Работаю, как каторжный», — пишет он Миннзу 18 августа 1929 г. из Европы. Следующее письмо из Нью-Хейвена от 12 октября 1929 г.: «Как только вернулся, попал в водоворот лекций, заседаний и т.д.». Судя по письму, он продолжает активно ра¬
ботать над проблемами скифской и сарматской археологии, над материалом из Сибири, просит Миннза через коллег из России, прежде всего Г.И.Боровку, прислать ему необходимые фотографии. «Простите, что затрудняю Вас. Но только через Вас есть надежды что-либо добыть. Вопросы же, связанные с этими предметами, меня очень интересуют и, думаю, не без интереса для всех, кто занимается югом России». 25 октября 1929 г. датируется письмо, которое Миннз отправил Ростовцеву в Америку, выражая благодарность за присылку «Материалов по археологии России» № 37. Он последовал просьбе Ростовцева и вновь написал Г.И.Боровке о присылке необходимых фотографий. «Не знаю, какой ответ будет. Пускай догадается, что все это для Вас»125.
В письме Ростовцева от 8 декабря 1929 г. снова о Жебелёве. «Очень скорблю за него, — пишет Ростовцев. — Жизнь их несладкая. Как я и предвидел, приходится теперь расплачиваться за "непротивление злу"».
В декабре 1929 г. Ростовцев, судя по письму Миннзу, уже читал корректуры немецкого перевода своей книги «Скифия и Боспор». Ростовцев старался включить новые материалы, проверял перевод, но будущим изданием не очень был доволен. Высоко ценя российских археологов, Ростовцев упрекал их в слабой антиковедчес- кой подготовке. «Работаю над корректурами "Скифии и Боспора". Придик126 оказался никуда не годным переводчиком. Кроме того, книга моя не наполняет моего сердца энтузиазмом. Думаю, однако, что она может быть полезна лицам, плохо осведомленным о России, и юному поколению археологов в России. Их, как ни странно, много, — нейтральная область! — и работают они хорошо. Вижу это, подновляя свою Скифию и Боспор. Одно только плохо, что классическая их подготовка слаба и археологическая школа односторонняя». 10 августа пометил Миннз получение от Ростовцева письма, в котором тот просит прислать фотографии, опубликованные Миннзом в «Antiquarian Journal». В своем ответе уже 12 августа Миннз сообщил Ростовцеву, что недавно приехал из Скандинавии, где видел Арне и Талльгрена, и что намеревается в Британском музее срочно заказать для Ростовцева нужные фотографии127. 27 октября 1930 г. Миннз отправил Ростовцеву новое письмо в Америку128: «Давно не имею известий от Вас. Что Вы делаете? Что пишете? Я уверен, что пишете, и пишете важные вещи, но не видел Ваших творений за полтора года... Откликнитесь, прошу! Посылаю заметку Гриневича129. Он сам довольно подозрительная личность, но дело интересное и подкрепляет свидетельство Страбона. Какими помоща- ми не пользуется археология, то аэропланами, то водолазами! Вам известны, я думаю, новые открытия в Казахстане, Туве, Пазырыке. Я думаю, что оттуда прольется немало света на скифское дело.
Кондаковцам дело плохо130. Калитинскому131 сделался удар: едва ли поправится. Остальным жизнь, должно бьггь, очень трудна. Rau132 повесился в Покровском на Волге... Мне из Петрограда перестали писать. Нашим друзьям очень опасно. Простите за неутешительное письмо».
«Сегодня мне 60 (!!) лет», — написал Ростовцев рядом с датой на письме — 10 ноября 1930 г. Это письмо — ответ Миннзу. В эти годы Ростовцев работал над остро дискуссионной проблемой происхождения и датировки Луристанских бронз133. «Я сейчас занят Лу-


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
317
ристаном. Трудная штука». Продолжал вносить последнюю правку в рукопись немецкого перевода «Скифии и Боспора», собирал материал о новых археологических открытиях в Средней Азии. «Спасибо за весточку и статейку Гриневича. Надо быть жуликом, как Грине- вич, чтобы решаться прислать мне книги и статьи. Порядочные люди делать этого не решатся. Очень опечалило известие о Рау. Несомненно, талантливый был юноша. Такова уж судьба всех талантов в стране "уравнения"... Не посылал Вам оттисков, так как все жду накопления. Поодиночке посылать требует много времени, а у меня его очень мало. Скоро получите груз! На самые разнообразные темы... Напишите же немедленно о Казахстане».
23 ноября 1931 датируется следующее письмо Миннза134.
«Дорогой Михаил Иванович!
Upham Pope135 просил сделать нечто вроде библиографии отношений иранского и скифского искусства для его Survey136. Я уверен, что в нее должны войти разные труды Ваши из последних годов, которые я не знаю. Мне кажется, что Вы давно мне говорили, что у Вас лежит пачка разных статей, которые Вы не успели послать на мой адрес. Так как я не пишу и как будто бы ничего не делаю (хотя целый день бываю занят), я не имею никакого права на то, чтобы Вы мне прислали Ваших вещей; но как самый верный и покорный из Ваших поклонников все-таки пишу Вам сие челобитье о высылке их. Еще мне хотелось бы выяснить вопрос о большой немецкой книге137. Я готов был подписаться, но Вы не велели, я так и пропустил время. А обойтись без нее я не могу. Я теперь и готов подписаться, только хотел бы знать наверно. Мне очень неловко писать Вам об этом, но хочу, чтобы Вы поняли, что я совершенно готов подписаться, как только узнаю, как обстоит дело. Я вовсе не ждал от Вас никакого ценного подарка. Но Вы сказали, что вышлете. Не хочу to hold you to that rush promise138: это не оттиск какой-нибудь, который рассылают. Только дайте мне знать. И если можете, высылайте оттиски.
Крепко жму Вашу руку
Преданный Вам Ellis H.Minns».
5 декабря 1931 г., очевидно, получив уже письмо Миннза, Ростовцев отправил ему свое, а также и книгу.
«К счастью, у меня оказался лишний экземпляр, который я Вам сегодня и отправил. К сожалению, забыл сделать соответствующую надпись, которую препровождаю в этом письме на отдельном листочке. Если хотите, наклейте его на книгу. С книгой было много возни и муки. Е.М.Придик оказался из рук вон плохим переводчиком. Пришлось все время переделывать. Все добавления пришлось делать к этому отвратительному переводу, полному ошибок. Печатание длилось три года... Рад, что этот кошмар кончился. Книга кое-кому кое-какую пользу принесет. Материал собран большой, и ссылки на издания материалов доброкачественные (все были проверены Вернадским139). Конечно, делай я эту книгу теперь, я бы многое в ее структуре изменил ( например, дал бы обзор сибирских, среднеазиатских и китайских находок), приспособив ее не для русских, а для иностранцев (написана она как помощь русским археологам), но обо всем этом говорить теперь поздно».
В фонде Ростовцева сохранилось и ответное письмо Миннза, отправленное 22 декабря 1931 г.140.
«Дорогой Михаил Иванович!
В субботу получил Ваше письмо и книгу вчера. Тотчас же вклеил этикет с остроумной дедикацией, которой я очень тронут, так же как тем, что Вы говорите обо мне во введении к книге. За книгу я Вам очень благодарен, это очень ценный дар. У меня есть совесть брать у Вас так много и давать так мало, но Вы знаете, что, если могу чем-нибудь Вам помочь, я всегда готов.
О самой книге не знаю, что Вам сказать. Столько материала в такой совершенной обработке будет прочным сокровищем для наукив продолжение целого поколения. Не мудрено, что долго печаталась. Моя брошюра печаталась пять лет141. А я был близок и с типографией. Я считаю, что у меня указатель брал чуть не год, а Вы Ваш переделали второпях в чужой стране. Не очень удивляюсь, что дело перевода было слишком тяжелым для Е.М.П.142. Я помню, сколько труда мне стоили эти небольшие главы Cambridge Ancient History143. Вы когда-то говорили, что я только один раз оплошал. Это недурно. Traduttori144 делают нелегкое дело. Добавления Fet- tich’a145 и Кацарова146 так и округляют работу, и карты делают то, что нужно. Об атласе нельзя не пожалеть, но он стоил ужасно много возни, и цена должна бы была быть высокой, что в эти времена покупатели испугались бы. Теперь приходится взяться за книгу и переделать разные места в моих лекциях для будущего семестра, |i£ya 5цта (3iPA.lov!147»
На следующий день новое письмо от Миннза, полное и приятных, и весьма грустных сообщений.
«Послал Вам вчера Херсонесский сборник III и карточку Гриневича с его прошениями. Он порядочный нахал вроде моего. А Жебелёв мне говорит, что его подводный город чистая фантазия. Кстати, С.А.148 в восторге от немецкой книги149. "Какой прекрасный том вышел, куда лучше нашего издания, и сколько дополнений, особенно в первой части. Автор из молодцов молодец. И как он быстро и хорошо умеет работать. Со смертью Эдуарда Мейера он, несомненно, princeps historicorum150 в области древнего, греко-римского мира. Когда ему будете писать, напишите ему это мое суждение, и пусть не подумает, что это комплимент или лесть. Ни на то, ни на другое я не мастер. Сказал то, что думаю, и думаю давно. Я с удовольствием пошел бы к нему в подручные, лишь бы взял. А теперь я — один, и мало толку из моих занятий выходит — не с кем посоветоваться по ученой части". Бедный С.А., ему должно быть очень тяжело. Но его все-таки не послали в Нарымский край. Говорят, что многого, что печатается в ГАИМК151, он не понимает и ' даже не просматривает. Я тоже не понимаю, марращина для меня совершенно непостижима. Не знаю, видели ли Вы это произведение Равдоникас152 (литовец, что ли, он?). Книгу его о Старой Ладоге153 я только увидел мимоходом. А эта История русской археологии1^4 имеет некоторый интерес, ее прислал мне Захаров155, от которого много получаю, а теперь дошел второй экземпляр из самой ГАИМК. Кое-что у него метко сказано, кое-что чушь небывалая, но все-таки понятнее лингвистики сумасбродной. Большое спасибо за список печатающихся или почти готовых статей. Ведь об азиатском герое156 Вы писали, когда были у меня в Пемброке два года тому


318
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
назад. Теперь знаю, где искать. Кое-что касается отношений Скифии и Ирана, и вставлю отметки в библиографию. Upham Pope мне писал на днях, что Orbeli157 на своем месте и никогда не был в тюрьме, а когда Hobson158 туда съездил в июне месяце, его не видно было в Эрмитаже. Я думаю, что сидел. Захаров мне часто пишет, а каждое письмо делает впечатление, что, может быть, это последнее. По характеру и обстоятельствам он стал так одинок, что в один прекрасный день возьмет и покончит с собою. В Лондоне августа 1—6 будет съезд des Sciences pr6historiques et protohistoriques159. В последний отдел входит и период великих переселений. Будете ли Вы? Думаю, что не стоит. От 6-го до 9-го августа господа члены могут приезжать или в Oxford, или в Cambridge. На меня выпала ответственность все устроить, а никакого представления не имею, сколько этих господ на нас нагрянут. Очень жаль, что мы не могли принимать Вас с Софьей Михайловной, когда Вы приехали получить степень Litt.d.160. Но отказаться на прямую просьбу G.H.Hill’a161 я не мог. А все-таки досадно. А 16 июля, день моего ангела, будет Nearer East Dinner162 в Cambridge’e. Нельзя ли на это пожаловать. Это будет последним...
Очень жаль, что не смог съездить на собрание, на которое меня звала Ариадна (отчество не знаю) Williams163. С благодарностью жму Вашу руку,
Преданный Вам Ellis Н. Minns
Передайте привет Вернадскому».
После значительного перерыва переписка вновь возобновилась. Первым написал Миннз. Письмо для Ростовцева очень трагичное, ибо повествует о тяжкой судьбе его друзей и коллег в России; оно рассказывает и о сотрудниках Эрмитажа, многих из них Ростовцев хорошо знал, некоторые были некогда его учениками.
28 мая 1933 г.
«Дорогой Михаил Иванович!
Вы меня не забыли: послали одну большую книгу, итальянский перевод "Economic and Social History of the Roman Empire"164 и три статьи L’hellenisme en M£sopotamie165, Graffiti from Dura166, Haddad and Atarga- tis at Palmira167. За все это я Вам очень благодарен. Заметку о первой я поместил в "Classical Review"168. Статьи очень интересны, особенно graffiti с фигурами парфян. Я Вас тоже не забыл: но ничего не получил и ничего серьезно не писал. Вот я для Вас все-таки кое-что выдумал. Вы, небось, получили от Umehara оттиск его статьи о зеркале Kosugava из "Bijutsu Kenkyu". XIII. January 1933. Вещь замечательна с разных точек зрения, но текст по-японски. Yetts169 велел сделать перевод, с которого я и суть пометил на полях. Так как у меня вся серия Bijutsu Kenkyu, я переписал свои заметки туда и переправил Вам оттиск, который мне прислал Umehara. Но, признаться, существенного в нем мало. Все-таки это, мне кажется, воспроизведение стремени, какое я знаю. Жду с нетерпением Вашей лекции о парфянском искусстве перед нашей Академией 12-го июля. Представьте себе, я никогда не был на лекции Академии, но на эту непременно приеду. Еще мне пишут, что Вы будете на съезде в Стокгольме. Я собираюсь туда же, но не решил еще вопроса, будут ли на это время и деньги. Было бы отлично там еще встретиться.
В "Slavonic Review" XI.33 April интересные сведения об обращении с научными деятелями в СССР170. Список сорока двух ссыльных: Н.ПЛихачев, Уфа?171, Егоров172, Тарле, Верный, Алма-Ата173; Бахрушин, Минусинск174; Боровка, на далекий Север; Ернштедт, Печора1'5; и т.д.
Недавно получил от Н.Бауэра176 в Эрмитаже список штата его. Служащих у нас теперь чрезвачайно много, но вряд ли все, как ученые, Вас заинтересуют. Доисторическим отделом В.И.Равдоникас17' (вот молодец!). Скифскими древностями Л.И.Мацулевич178, греческими колониями Т.Н.Книпович179. Востоком занимается И.А.Орбели180. Средней Азией С.Ф.Ольденбург181, а надзор у А.Ю.Якубовского182. Еще служат К.В.Тре- вер185, В.В.Струве184 Н.Д.Флитнер185, античным миром О.Ф.Вальдгауер186, еще М.В.Доброклонский187, нумизматики Зограф188 и Бауэр. Вы, я думаю, узнали о кончине дорогого А.В.Орешникова? Я его очень любил. Это было 4-го апреля. А.А.Захарова189 дела очень плохи. Он мне пишет довольно часто. Об С.А.Жебелбве новых известий нет. Duff190 процветает. Я прогулялся с ним на днях. Кончает Loeb перевод Silius Italicus191. Собирается издать частные письма Edward Fitzgerald192. На эти дни выбираем двух профессоров... Никогда не забуду двух профессоров арабского языка: E.G.Brown’a (который заставил меня заниматься русским языком, краеугольный камень моей жизни) и В.Р.Розен в СССР. Adcock’a видел на днях. Ему хорошо. Ну, откланяюсь Софье Михайловне. Жена шлет привет. Крепко жму Вашу руку и радуюсь, что увидимся летом.
Преданный Вам Ellis H.Minns».
Получив письмо, Ростовцев вскоре же (9 июня 1933 г.) отправил Миннзу ответ. Он рассказывает о чрезвычайно важном открытии в Дура-Европос. «Читать, впрочем, я буду не о парфянском искусстве, а жидовском. Наша последняя новость в Дуре — это открытие жидовской синагоги с поразительными фресками — иллюстрациями к Ветхому Завету193. Читайте Библию и готовьтесь». После лекции в Британской Академии Ростовцев намеревался поехать в Кембридж и, используя библиотеку Миннза, написать статью по скифологии. «После лекции я стараюсь дня через два — три побывать у Вас в Кембридже и в Вашем помещении написать статью об одной новой скифской находке. Здесь у меня на это времени нет, а статья сложная. В Вашем же помещении в Pembrock’e я найду лучшую в мире библиотеку и надеюсь, Вы мне не откажете в разрешении пользоваться Вашими книгами и советами».
Если судить по фонду Ростовцева, то примерно через год Миннз снова направил Ростовцеву письмо, в котором делился с русским другом важным событием в его жизни — в Хельсинки под редакцией финского археолога А.М.Талльгрена был подготовлен сборник в честь Миннза194. В сборнике принял участие и Ростовцев195.
26 июля 1934 г.
«Дорогой Михаил Иванович!
Вы, кажется, первый разоблачили мне тайну о будущем сборнике. Потом от разных лиц я получил разные намеки, на которые я не хотел обращать внимание. Около первого июля дело стало совершенно ясным, и, кроме того, я узнал, что Pembrock College устроит некоторое торжество. Что случилось, Вы узнаете по этой вы¬


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
319
резке. Прошло очень удачно: главное дело погода отличная: ни жарко, ни прохладно. Спасибо за Вашу статью. Суть ее, конечно, мне знакома: год тому назад Вы мне ее показали. Что Вы весь этот год делали? К нам не пожаловали? Толль196 мне недавно писал. Остался очень доволен своим временем у Вас в Дуре. Он славный человек, но, несмотря на его усилия, я думаю, что Kondakov Institute197 скоро рухнет. Но по последним новостям немало развалин скоро будет по Европе...
Недавно получил письмо от С.А.Ж.198. Ему 67 лет. Посылает свою фотографию. Живет сносно. По-видимо- му. В будущем году съезд иранистов в СПб. Председатель Орбели. Выпустили, что ли?
Всегда преданный Вам Ellis H.Minns».
Переписка возобновилась поздней осенью 1935 г. 31 октября Миннз написал Ростовцеву письмо, в котором рассказал о своей болезни, о поездке в Чехословакию и Венгрию и, конечно, все, что знал о общих друзьях и коллегах в России. Эта тема всегда была близка обоим ученым.
«Дорогой Михаил Иванович!
Я не знаю, когда я Вам писал в последний раз. Если буду рассказывать уже знакомое, простите. Вы помните, что я чуть не умер в ноябре месяце 1934 г., как я выходил из больницы и т.д. К концу августа я отправился с женой и Марианной199 в Будапешт. Как представитель сего университета на торжествах тамошнего. В Праге увидел Толля и остальных в Институте Кондакова. Еле- еле держится, и как теперь вышел Masaryk200 в отставку, я думаю, ему конец. В Вене много видел для меня интересного и нового. Там не был 35 лет и тогда только на короткое время. Оттуда в Венгрию, сначала в деревню, где жизнь до сих пор держится на имениях, совсем в роде описанная у Тургенева. У Fettich’a очень хорошая выставка номадической культуры: собрал вещи изо всех музеев... Выбираем новых членов и должностных лиц и надеемся, что образуется... Не мудрено, что за этот год ничего не делал и почти ничего не читал. На выставку в СПб не ездил. Очень просили даже телеграммой, но не мог — скрежит сердце. Талльгрен был и ездил по России. Рассказывает ужасы. Застрелили А.А.Миллера201 и Теплоухова202. Сослали Захарова (Алма-Ата), Грязно- ва203 (Вятка), Рудинского204 , Макаренко205 (Казань) и прогнали других. С большим интересом прочел Вашу защиту парфянского искусства206 и беседовал с Herzfeld207, которого, по-видимому, прогнали. Очень Вам спасибо. Ну, когда увидимся? А пока всего хорошего Вам и Софье Михайловне в 1936 г. Преданный Вам Ellis H.Minns.
Китайская выставка в Лондоне один восторг».
В ответ на это — письмо Ростовцева208.
«Большое удовольствие доставили Вы мне Вашим письмом. Так долго не было весточки от Вас. Да, в нашем возрасте (а я старше Вас) только и делаешь, что печалишься об ушедших. Такова жизнь!..
Очень огорчен был я известием о гибели Теплоухова, которого я не знал лично, и А.А.Миллера, которого я знал очень хорошо. Что они им сделали? Кротчайшие люди, которые никогда никакого участия в политике не принимали. Добивают последних. А новое поколение работает плохо и проявляет ужасную невежественность. Я
кое-что получаю из России и могу об этом судить. Да и мои ученики плесневеют в атмосфере большевизма и работают мало и плохо. От С.А.Жебелёва получил недавно его фотографию. Не узнал бы, если бы встретил на улице.
О себе писать нечего. Югом России, скифами и т.д. заниматься не могу за отсутствием нового материала и времени... Занят я сейчас экономической и социальной историей эпохи эллинизма. Работа двигается медленно. Задача необычайно трудная, труднее Римской империи и более неблагодарная. А времени мало. Дура отнимает массу времени. А делать два дела сразу я не умею».
Действительно, сенсационные открытия в Сирии требовали обработки огромного материала, написания отчетов, статей, их публикации.
Подготовка трехтомной экономической и социальной истории эллинистического мира и Дура-Европос — вот те главные темы, которые целиком занимали Ростовцева в это время.
В конце 1936 г. Ростовцев, как известно, отправился в длительное путешествие в Индию и Юго-Восточную Азию209. И самым своим близким друзьям (Г.В.Вернад- скому, П.А.Сорокину, Ч.Б.Уэллсу и Э.Х.Миннзу) присылал письма и открытки из разных уголков азиатского мира. Вот наиболее интересные строчки из кратких сообщений Миннзу. 8 февраля 1937 г. из Бенареса: «Удивлен? Я сам удивлен, но ведь уже месяц, как я в Индии. Интересно и поучительно. Был в Taxila210. Поразительно важно для парфянской проблемы. Особенно поразительна идентичность драгоценностей (браслеты, ожерелья и т.д.) с сарматскими». 8 апреля с Явы: «Привет из одного из последних этапов нашего путешествия. Сиам, Анкор, Бали, Ява были поучительны и не так уже чужды для нас, скифов-сарматов».
Следущее послание уже из Америки. Судя по письму от 29 ноября 1937 г., Миннз послал Ростовцеву книгу о раскопках на Афрасиабе — древнем городище Самарканда211. Как и прежде, круговорот лекций и семинаров в Йельском университете. И горькие известия из России. «Из России имею только неприятные новости. Перед выборами там идет основательная чистка. Мы читаем в газетах о верхах. Из писем родственников я знаю, что делается внизу». В это время была арестована племянница Ростовцева, посажен в тюрьму семидесятилетний брат. Уходили из жизни последние близкие ему люди: родные, друзья, коллеги.
Ростовцев упорно продолжал работать над книгой по экономической истории эллинизма. Письмо Миннзу из Оксфорда, где он провел более месяца летом 1938 г.: «Не писал Вам об этом, так как все равно не мог бы приехать в Кембридж. Работаю над книгой и не вижу ей конца и края... Я сделался рабом своей книги. Сижу за столом, никого не вижу и никуда — ни на один из концертов не езжу» (29 августа 1938 г.).
В фонде Ростовцева не сохранились письма Миннза за 1939 г., но, судя по ответным письмам Ростовцева, из Кембриджа они посланы были. Миннз сообщал о своем уходе на пенсию с поста профессора археологии Кембриджского университета, который он занимал с 1927 г.212.
Таковы были (кстати, они таковы и сейчас) правила английских университетов — в 65 лет на заслуженный отдых. Ростовцев был старше Миннза на 4 года, но Йельский университет после приглашения Гарвардского у ни-


320
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
верситета213 предоставил Ростовцеву особые условия. «Глупо организована наша жизнь. Почему Вам, только потому, что Вам 65 лет, надо бросать дело, которое Вы делали с таким успехом и пользой? Я сам теперь emeritus214, но наш университет (после того, как я приглашен был в Harvard на остаток дней моих) просил меня продолжать мою деятельность на неопределенное время, на что я согласился, правда, не без колебаний. Посмотрим, что из этого выйдет. Работаю, как вол, над моей эллинистической книгой. Боюсь, что задача была непосильна».
С осени 1939 г. новая и обоих очень волнующая тема — вспыхнувшая война. Для Миннза она вскоре отозвалась жестокими бомбежками острова; Ростовцев, хотя и издали, но остро переживал и ход войны, и ее будущие результаты. Еще в октябре 1939 г. он писал Миннзу: «Ни один Hitler, ни Сталин не остановят жизни».
21 октября 1940 г. Миннз пишет Ростовцеву:
«Дорогой Михаил Иванович!
Вы знаете по Вашим газетам, пожалуй, лучше, чем мы, что происходит в Европе. Но мы не унываем. Народ там скрепился и готов на все. Американцы во многом помогают, за что мы благодарны, а на материке у дивуются ходу дела.
Здесь в Cambridg’e пока мало страдали, не знаем, что будет. У нас в саду убежище, но трудно судить, стоит ли в данном случае укрываться в нем...
У меня два ученика по русскому языку, наконец, делаю то, к чему приготовился 40 лет тому назад. Кое-какие рецензии пишу, иногда лекции читаю, время так и проходит.
Сын работает в Лондоне: у него серьезная ответственность по снабжению Лондона углем. Ему еще не забрили лоб.
Британский музей пока почти не тронут. Конечно, важные вещи все спрятаны. Из-за границы писем почти нет. Получил от Тапльгрена, который очень польщен тем, что его выбрали почетным членом British Academy... Из России давно ничего, но есть новый том Советской археологии...
От Института Кондакова давно ничего не слышно. Толлю хорошо благодаря Вашей помощи. Передайте ему привет от меня.
У меня к Вам великая просьба.
Павел Павлович Муратов215, известный знаток икон и Владимирского искусства, жил в Париже по Нансенов- скому паспорту. Несколько месяцев тому назад приехал на короткий срок в Лондон, чтобы помочь некоему W.E.
D.Allen216, автору "Истории Грузии", в приготовлении "Истории Украины". Allen теперь служит в Palestin’e217, и мы с П.П.М.218 издаем книгу в Cambridge University Press. Выйдет через месяц219. А Муратов застрял в Лондоне без дела. Хочет переселиться в USA. Ему нужно найти влиятельное лицо, которое бы гарантировало его личность. Васильева хорошо знает, но он думает, что более беспомощен в делах мира сего. Он просит от меня Вашего адреса, и я ему посылаю. Если он Вам будет писать, прошу Вас благосклонно отнестись к его просьбе220 и Вас предупреждаю...
Ваш преданный Ellis H.Minns».
12 мая 1941 г. Ростовцев с сожалением писал Миннзу, что давно не имел от него вестей. «Не спрашиваю, как живете. Представляю это себе совершенно ясно. И
незачем говорить, как часто мы о Вас думаем и какие тревожные дни мы переживаем с Вами». Ростовцев в это время готовил статью об изображениях боя между греком и парфянином221 на чашке из частной коллекции Нью-Йорка и интересовался сходным материалом (в частности, плакеткой из Южной Италии с изображением нумидийца). «Не хотелось бы ломиться в открытую дверь. Конечно, сейчас справиться нельзя. Но, может быть, Wace222 помнит эту плакетку из Канозы и мог бы по памяти сказать, была ли она опубликована»223.
31 мая Миннз отправляет ответ Ростовцеву224.
«Дорогой Михаил Иванович!
Вы можете себе представить, какое удовольствие нам доставило Ваше письмо. Я был уверен, что Вы не забыли, но давно не имел вестей от Вас. Вообще вместо постоянных писем и разных присылок от заграничных ученых такие сообщения стали редкостью. Для нас Европа почти не существует... Из России получаю Краткие сообщения ИИМК225, но не Советской археологии: оттиск оттуда от Киселева226 имел через Salmony227 в New York! Довольно интересная вещь о киргизах VII— VIII вв. в Минусинской котловине228. От Жебелёва ни слова за два года. Читали Вы его часть больших Советских историй древнего мира и СССР229 ? Я их мельком видел, но не читал. Его статья о Савмаке230 была ударом: она была так ясно заказной от Советской власти. Талльгрен мне писал осенью. Что стало с кондаковцами в Праге и Белграде, конечно, не знаю. Если Толль кое-что знает, очень бы хотелось иметь какие-нибудь известия. Передайте ему mes amiti6s231.
Жизнь у нас идет почти нормально. Как долго это будет продолжаться, Бог весть. Вам завидую, что еще читаете лекции. У меня серьезных дел нет, а сосредоточиться на пустячной работе не могу. Меня все-таки пригласила Британская Академия (словесности) читать лекцию Aspects of Art об искусстве северных номадов232. Помните, Вы почти что выбрали этот предмет, но предпочли дать нам новости из Дуры. Если у Вас есть какие- нибудь новые фотографии по этому предмету, которые могли мне одолжить, был бы чрезмерно благодарен. Опубликованные фотографии Пазырыка довольно удовлетворительны. С русскими редко видаюсь. Здесь живет
В.Ф.Минорский233, профессор персидского языка с женой, очень приятные люди, и приезжает иногда П.П.Муратов. Последний состряпал для W.E.D.Allen Историю Украины, а я корректуры поправил; вещь полезная (забыл сказать, что на днях получил том о раскопках Ольвии из Киева234, это первое из Киева за последние несколько лет).
Я написал о Вашей плакетке Sir Eric Maclagan’y235, он отвечает, что о такой плакетке у них ничего не известно и что нет следа фотографии, присланной Вам. Спрашивает, не будет ли в другом каком музее. Возможно, что не издана.
Весь Ваш Ellis H.Minns».
14 июля, очевидно, в ответ на письмо Миннза, Ростовцев с острова Мартас Винъярд, где он отдыхал, отправил в Кембридж письмо. Он благодарит Миннза за справку из музея Виктория-Альберт и просит вновь проверить, где находится необходимая ему плакетка из Южной Италии. Но главная тема письма — судьба коллег и друзей в России и Чехословакии. «Из России имею


М.И.Ростовцев (стоит в первом ряду крайний слева) и A.May (сидит в центре) в кругу немецких филологов на руинах Форума в Риме. 1893 г.
Фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем.
М.И.Ростовцев (сидит на дереве), П.Д.Погодин, Б.В.Фармаковский и Е.М.Придик у руин стен крепости Филе в Аттике. Съемка Я.И.Смирнова. 1895 г.
ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 5. Д. 89. Л. 1.


М.И.Ростовцев (в центре с собакой) и А.Мау (стоит шестой слева) на руинах Форума в Риме в кругу немецких археологов. [1895—1898 гг.]
Архив Римского отделения Германского археологического института.
М.И.Ростовцев (второй ряд, крайний слева) и А.Мау (сидит в центре) среди немецких антиковедов на руинах Помпей. [1895—1898 гг.] Архив Римского отделения Германского археологического института.


М.И.Ростовцев на крыше здания Римского отделения Германского археологического института на Капитолийском холме. Рим. 1895 г.
Съемка Я.И.Смирнова.
РГИА. Ф. 1041.
М.И.Ростовцев и Христиан Хюльзен на крыше здания Римского отделения Германского археологического института на Капитолийском холме. Рим. 1895 г. Съемка Я.И.Смирнова.
РГИА. Ф. 1041.


М.И.Ростовцев и Я.И.Смирнов среди немецких антиковедов в Римском отделении Германского археологического института. [1895 г.]. М.И.Ростовцев пятый слева в первом ряду.
ПФА РАН Ф. 729. On. 1. Д. 86. Л. 5. Нег. 12187; Фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем.
М.И.Ростовцев. [1899 г.] Архив С. И.Протасовой.


М.И.Ростовцев и С.М.Ростовцева (урожд. Кульчицкая).
Петербург, 1901 г.
ПФА РАН. Р X. On. 1-Р Д. 104а.
М.И.Ростовцев и Н.М.Печенкин на раскопках Харакса. 1901 г. РГИА. Ф. 1041.


М.И.Ростовцев в Крыму.
Фотография — почтовая карточка, адресованная Н.П.Кондакову из Петербурга в Рим от 29 сентября 1903 г.
ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 4. Д. 364. Л. 16.
М.И.Ростовцев и В.К.Мальмберг на пароходе «Цесаревич» М.И.Ростовцев и С.А.Жебелев на пароходе «Цесаревич»
на пути из Одессы в Константинополь (март 1905 г.) на пути из Одессы в Константинополь 15—16 марта 1905 г.
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. N9 3. ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. №> 4.


М.И.Ростовцев (слева), С.А.Жебелев (в центре) среди русской делегации I Международного археологического конгресса в Афинах на пароходе «Цесаревич». 15—16 марта 1905 г.
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. № 7.
М.И.Ростовцев с фотоаппаратом на пароходе «Цесаревич».
15—16 марта 1905 г.
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. N9 9.
М.И.Ростовцев (крайний справа), С.А.Жебелев, В.К.Мальмберг и Е.М.Придик на пароходе «Baron Call».
Эгейское море. 20 марта 1905 г.
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. № 16.


М.И.Ростовцев (крайний справа) и С.А.Жебелев (крайний слева) среди участников I Международного археологического конгресса в Афинах на ступенях Парфенона. 25 марта 1905 г.
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. № 26.
М.И.Ростовцев (крайний справа) и С.А.Жебелев (крайний слева) среди участников I Международного археологического конгресса в Афинах.
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 88. № 32.
М.И.Ростовцев (стоит второй справа) среди участников
I Международного археологического конгресса.
II апреля 1905 г.
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1 Д. 88. № 71.


М.И.Ростовцев (крайний слева), на крыше здания Римского отделения Германского археологического института на Капитолийском холме. Рим. [1906 г.]. ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 5. Д. 95. Л. 1.
М.И.Ростовцев на берегу Финского залива. [1910-е гг.]
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 92. Л. 20.


М.И.Ростовцев (в центре) с родителями, сестрой и братом в имении Борисовка, Оренбургской губ. 1909 г. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем.
М.И.Ростовцев (в центре) с матерью, сестрой и братом в имении Борисовка, Оренбургской губ. 1909 г. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем.


I %Г 'г,
! 'Т/Ь" «а ^ (У*?v*J?
j "t
tf t< < Л КОД* 7 СЛЛ+ О—гъъ /Pi? щ
$~vj2~btsV d? S
I @A?t 'Угъ.^Г' ^ T ^Hml ^ ifj-i _
| O^S^Cc^^Vf /?..< _
y Mfpn^U^
6 iuL4^'.zzj'\ 0 7
( <ъф*'1ы<кь/усОУе> U £re Л
^■wnniiniiiii
"V 4 *ye~^>«-
и Д^с *Г 2 &Фф*^
О с/Ьс^Л ъ*<€< ( ^
/<
^/lДыуЬ^
яннншаип
шпнн
Почтовая открытка с письмом С.М.Ростовцевой И.А.Бунину.
На открытке воспроизведена фотография группы участников поездки по Греции, снятых с И.А.Буниным. Здесь же собственноручная надпись писателя: «На набережной в Одессе, весна 1912 г.».
Справа налево: М.И.Ростовцев, А.А.Васильев, четвертая С.И.Протасова, в центре И.А.Бунин
и В.Н.Муромцева-Бунина.
Музей И.С.Тургенева в Орле. Фонд И.А.Бунина.


Заседание Совета профессоров историко-филологического факультета Петербургского университета по случаю чествования декана проф. Ф.А.Брауна. 1913 г.
Слева направо: первый ряд П.А.Лавров, Б.А.Тураев, С.А.Жебелев, С.К.Булич, И.А.Бодуэн де Куртене,
Ф.Ф.Зелинский, Н.И.Кареев;
второй ряд Э.Д.Гримм, С.Ф.Платонов, А.И.Введенский, Ф.А.Браун, Д.К.Петров, М.И.Ростовцев, И.М.Гревс, И.Д.Андреев.
Съемка К.Буллы.
Музей истории Санкт-Петербургского государственного университета.


Профессора историко-филологического факультета Петербургского университета. 1 октября 1913 г.
Слева направо сидят: Б.А.Тураев, С.Ф.Платонов, неустановленное лицо, Ф.А.Браун, Ф.Ф.Зелинский, С.К.Булич,
С.А.Жебелёв, М.И.Ростовцев, А.А.Шахматов; стоят: Д.В.Айналов, Д.К.Петров, И.М.Гревс, А.И.Введенский, Э.Д.Гримм, И.А.Бодуэн де Куртене,
И.Д.Андреев, П.А.Лавров.
ПФА РАН. P. X. Оп. 2. Д. 95.
«Свободная Академия»: Н.П.Кондаков в кругу друзей по поводу 70-летнего юбиля (ноябрь 1914 г.). Петроград. Слева направо сидят: Б.А.Тураев, В.Н.Бенешевич, Г.И.Котов, Д.В.Айналов, М.А.Капустин, Н.П.Кондаков,
С.М.Ростовцева, С.А.Жебелев, М.И.Ростовцев; стоят: Г.Ф.Церетели, А.А.Васильев, Б.В.Фармаковский, Н.Л.Окунев, В.А.Плотников, Н.А.Смирнов,
Я.И.Смирнов, Н.Н.Глубоковский, А.А.Дмитриевский, В.Т.Георгиевский, Ф.И.Покровский, С.Н.Кондаков.
ПФА РАН. Ф. 192. Оп. 3. Д. 203. Нег. 4505.


Петроградские ученые-историки в здании Петербургской АН. 1914 г.
Слева направо: первый ряд: С.А.Жебелев, третья О.А.Добиаш-Рождественская, шестой П.В.Никитин, седьмой Н.И.Кареев; второй ряд: четвертый С.Ф.Платонов, восьмой И.М.Гревс, четвертый справа Н.Я.Марр; третий ряд: крайние слева М.И.Ростовцев, Б.В.Фармаковский, пятый А.А.Васильев. ПФА РАН Ф. 729. On. 1. Д. 87. Л. 3.
Профессорско-преподавательский состав историко-филологического факультета Высших женских (Бестужевских) курсов в Петербурге. [Не позднее 1917 г.].
Слева направо: первый ряд: Ф.А.Браун, Д.Д.Гримм, Э.Д.Гримм, шестой И.М.Гревс, седьмой С.К.Булич,
восьмой М.И.Ростовцев; второй ряд: второй В.Н.Бенешевич, третий И.Д.Андреев, шестой И.А.Бодуэн де Куртене, седьмой Н.И.Кареев, десятый П.А.Лавров, одиннадцатый Д.В.Айналов.
Музей истории Санкт-Петербургского государственного университета.
«]! юга


М.И.Ростовцев в Риме. 1926 г. ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 92. Л. 2; Фонд Ростовцева в Дьюкском университете,
Дарем.
М.И.Ростовцев —
профессор Йельского университета.
[начало 1926 г.].
ПФА РАН. P. X. Оп. ПР. Д. 104. Нег. 303;
фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем.


iSil!
М.И.Ростовцев. 1931 г. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем.
М.И.Ростовцев с бюстом императора Тиберия.
Рим. 1930-е годы. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем.


М.И.Ростовцев и Франц Кюмон.
Бейрут. 1934 г. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем
М.И.Ростовцев в кафе «Ротонда» в Париже.
С рисунка неизвестного русского художника. 1933 г. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем


М.И. и С.М.Ростовцевы в день отплытия в Индию и Юго-Восточную Азию. Декабрь 1936 г.
Фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем.
М.И.Ростовцев на пароходе по пути в Индию и на Цейлон. Суэцкий канал. Декабрь 1936 г. Коллекция С .П.Сорокина.


М.И. и С.М. Ростовцевы с П.А.Сорокиным и его сыновьями С. и П.Сорокиными в доме Сорокиных в Винчестере (Массачусетс). 1938 г.
Коллекция С.П. Сорокина.
М.И. и С.М.Ростовцевы. Чикаго. 1941 г.
Фонд Ростовцева в архиве Дьюкского университета, Дарем.


М.И.Ростовцев в мантии профессора Йельского университета. Нью-Хейвен. 1936 г. Фонд Ростовцева в архиве Дьюкского университета, Дарем.
М.И.Ростовцев среди американских коллег у здания Чикагского университета. 1941 г. Фонд Ростовцева в архиве Дьюкского университета, Дарем.


М.И.Ростовцев. 1947 г. Архив Йельского университета.


Сергей Александрович Жебелёв. 3 декабря 1896 г.
ПФА РАН. P. X. Оп. 1-Ж. Д. 4. Нег. 12189.
Александр Николаевич Щукарев.
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 92. N9 3. Нег. 12152.
Н.П.Кондаков (второй справа) с учениками (слева направо): А.Н.Щукарев, С.А.Жебелев, Б.В.Фармаковский. [1895 г.]
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 91. Л. 2. Нег. 1288.


Яков Иванович Смирнов. Фаддей Францевич Зелинский.
ПФА РАН. P. X On. 1-С. Д. 44а. Нег. 258. ПФА РАН. Ф. 977. On. 1. Д 36. Л. 1. Нег. 12151.
Никодим Павлович Кондаков. ПФА PAH. Р. X. On. 1-К Д 141.
Дмитрий Власьевич Айналов. ПФА РАН Нег. 1898.


Федор Иванович Успенский.
ПФА РАН. P. X. Оп. 1-У. Д. 14. Нег. 446.
Василий Иванович Модестов.
ПФА РАН. P. X. Оп. 2. Д. 21. Л. 8,. Нег. 12147.
Иван Михайлович Г реве.
ПФА PAH. P. X Оп. 2. Д. 96. Нег. 3195.
Виктор Карлович Ернштедт.
ПФА РАН. P. X. Оп. 2. Д. 96. Нег. 12148.


НФЛ «я Петр Васильевич Никитин.
ПФА РАН. P. X. On. 1-J1. Д. 42. Нег. 1380. Р х Qn j_H д 14 Нег у /8]6
Александр Васильевич Никитский.
ПФА РАН. P. X. On. 1-Н. Д. 38. Нег. 1437.
Сергей Федорович Ольденбург. ПФА PAH. P. X On. НО. Д. 48. Нег. 3041.


Григорий Филимонович Церетели. ПФА РАН. P. X On. 1-Ц. Д. 14. Нег. 311.
Владимир Николаевич Бенешевич.
ПФА РАН. Ф. 192. On. 2. Д. 211. Нег. 2488.
Борис Александрович Тураев.
ПФА РАН. Ф. 192. On. 3. Д. 203. Нег. 203.
Владимир Константинович Мальмберг.
ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 92. № 4. Нег. 12149.


Федор Федорович Соколов Иван Васильевич Помяловский.
ПФА PAH. P. X. Оп. 1-С. Д. 237. ПфА рлн р х Qn ип д 246. Нег. 887.
Никодим Павлович Кондаков. Прага. 1924 г.
Фонд Ростовцева в Дьюкском университете, Дарем.
Сергей Александрович Жебелёв. 1920-е годы.
ПФА РАН. P. X. On. 1-Ж. Д. 23. Нег. 3643.


Александ Александрович Васильев. Павел Гаврилович Виноградов.
ПФА РАН Нег. 1257. ПФА РАН. Ф. 125. On. 1. Д. 20. Нег. 1585.
Николай Яковлевич Марр.
ПФА РАН. P. X. Оп. 1-М. Д. 42. Нег. 12150.
Борис Владимирович Фармаковский. 1920-е годы. ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 92. Л. 15. Нег. 12054.


Теодор Моммзен. 1903 г.
Съемка В.Лобаха.
Архив Германского археологического института, Берлин.
Вильгельм Дёрпфельд.
Архив Германского археологического института, Берлин.
Ульрих фон Виламовиц-Мёллендорф.
Архив Германского археологического института, Берлин.


Евгений Борманн.
Архив Римского отделения Германского археологического института.
Август May.
Архив Римского отделения Германского археологического института.
Христиан Хюльзен. 1905 г.
Архив Римского отделения Германского археологического института.


Вальтер Амелунг.
Архив Римского отделения Германского археологического института.
Теодор Виганд.
Архив Германского
археологического института в Берлине.
Эллис Миннз. 1949 г.
С рисунка Д.Хауксли.
Фонд А.Д.Нока в Институте археологии Лондонского университета.


С.Б.Уэллс. Май 1949 г.
Архив Йельского университета.
Георгий Владимирович Вернадский. Архив Йельского университета.
Марк Алданов. С портрета кисти М.А.Вербова. Нью-Йорк, 1942 г.
Коллекция М.А.Вербова (умер в 1996г.), Нью-Йорк.


Вячеслав Иванов.
Иван Алексеевич Бунин.
У.Л.Вестерманн. 1925 г.
Архив Висконсинского университета.
Франц Кюмон и М.И.Ростовцев в святилище Митры в Дура-Европос. 1932 г. Коллекция Дура-Европос в Йельской галерее искусств.
М.И.Ростовцев на раскопках Синагоги в Дура-Европос. 1934 г.
Сидят справа налево: Генри Пирсон, Ханц Лицманн, Сьюзан Гопкинс, М.И.Ростовцев, Кларк Гопкинс. Коллекция Дура-Европос в Йельской галерее искусств.


Дура-Европос. Раскопки в восточной части городища. Сезон 1932—1933 гг. На заднем плане — база экспедиции.
Коллекция Дура-Европос в Йельской галерее искусств.
Дура-Европос. Вид городища с птичьего полета (с севера на юг). Аэрофотосъемка. 6 марта 1936 г.
Коллекция Дура-Европос в Йельской галерее искусств.
Дура-Европос. Западная городская стена.
Коллекция Дура-Европос в Йельской галерее искусств.


Дура-Европос.
Раскопки Синагоги. 1934 г. Коллекция Дура-Европос в Йельской галерее искусств.
Дура-Европос.
Рельеф из святилища Митры. Коллекция Дура-Европос в Йельской галерее искусств.


Дура-Европос. Азенаткона. Раскопки 1931—1932 г. Коллекция Дура-Европос в Йельской галерее искусств.
Дура-Европос. Дом архивов. Начало 1930-х годов. Коллекция Дура-Европос в Йельской галерее искусств.


Здание Висконсинского университета в Мадисоне. 1925 г. Архив Висконсинского университета.


Библиотека Римского отделения Германского археологического института. 1924 г. Архив Римского отделения Германского археологического института.
Здание Римского отделения Германского археологического института. 1924 г. Архив Римского отделения Германского археологического института.


Приход Иосифа Аримафейского во дворец к Пилату с известием об аресте Иисуса. Сцена из постановки драмы вел. кн. Константина Константиновича (К.Р.) "Царь Иудейский" на сцене Императорского Эрмитажного театра.
Фотография с акварели. Петербург, 1914 г.
W ,
J pU С> Q
к. J
4^- ^
»<**»•----' л ъ
J2STZM#
Почтовая открытка с письмом С.М.Ростовцевой Вячеславу Иванову 11 сентября 1910 г. с изображением сцены постановки мистерии в Обераммергау.


... v ■ ■ - ■ С AM PI DOG LI Q
•• Wfi '. Vv'V^S:^^;
V'?*'
CONGRESSO
INJERNAZIO-
ШШвдеы-
ZESTORiCHE •ROMA- . II,- IXAPFULE ^MCMIII/—
~...:
ГГ*
щагядм- /
JBf tyJ-fLf 6e-*r^<t-t(3 л лл!'/' ,
Tp ‘-z4 <** 4-0^2^A4> ^U.
M ti^j^ &t,
2а£лллА* Да *
tyiat-LsGQ
г^с jr t
/<?A-dJ-**ХЛ>f <Ллл* >+*< v • ^ ''М.Л
?АЛил*с+?Ь сЛ+лА**^-? UlAU/г, *&/Ьл4
Почтовая открытка с изображением эмблемы Международного исторического конгресса в Риме (2—9 апреля 1903 г.) с письмом М.И.Ростовцева С.А.Жебелеву от 10 апреля 1903 г.
(из Рима в Петербург).
ЯФЛ РЛЯ. Ф. 729. Ол. 2. Д. 109. Л. 81—81 об.
«ft wt^ -— f
/стЛ**-г*/ *f auv«UN10N POSTALE UNIVER^TL « Л,ч CARTE POSTALS/'T”
FXlJTLApSriD...
SUOMI
%5£%?Л. /: . ^
AjmJUiH. 4C#e^** ^ <V^UV e-UACTv
Jfm. •*-$*-ч х^«л^гу«*'.
•ft
y^urmA*-*** .’ 4if ^<*uur*f -
i^e^( f vuw
<^ojJ Л/К^Ф^шАГ^
f. Л^-<Г ДАа A*JtC*Jli Д1 <1М4Д »-#
*Лб^4 «у*! ^<^1ч■ iA<
О iZ^w -ч 7у^»Л. yf 'Ч
^ j .
^Г ,- . . - M^<Wd . ^>'АШтт*4
*6C/*A+f*
t/futCsv?
Письмо М.И.Ростовцева А.М.Талльгрену на почтовой открытке от [25 июля] 1917 г. из Петрограда в Гельсингфорс.
Фонд Талльгрена в Библиотеке Хельсинского университета.


iKi
sit
0 HOTEL „BASELER HOF“ d
HOSPIZ DES „CHRISTLICHEN VERE1NS JUNGER MANNER"
^ 4 ЛЛГТМГЧ-ШМ PRANNERSTRASSE.il □ IVlUlNUnCiN TELEPHONRUF 22517 Q
-191
. j; , rK MONCHEN, den —*
j № _ ).
>'V
fa-rCk. f 6.
А*&л4 -
^ . 4L**^-<*eA
t2d^€^^JLjbtj*'^JULj £><Х*О0~*Ж Л^«А4 ^ ^t-40 &4L/'^ 2<Л»/Ъ Л<_С e^bv^
/5*^+4. С+)чЛл*2с>~<^0~ лЛ^*Л.y~A±-JUCA*s*C<b . &Jb~*-V—
r £**Jb <^<y ^
ч ^м4) <&у*лЛ— _
/Сф f Л~ЪЛ-£**-*Ь-л*»f 4b<_ «Л AJLfJL o^mmW X4jir~ X^C <?ji>~e/*4 „
г\ 4^/Ljo^JY <3<jLju^W«JYAJL-tr-~ ^*-*V v AZ^(U4LtJ-jr- мл. {ЬлллЛЬел^А--~
L.JJHlVCpM<XH.
Фото Г.Г ОЛДИН (любезно предоставлено проф. Х.Тадмором).
Первая страница письма М.И.Ростовцева к Ф.И.Успенскому (не позднее 10 сентября 1910 г.) на бланке отеля «Базелер Хоф» в Мюнхене.
ЯФЛ />ЛЯ. Ф. //б. Ол. 2. Д. 316. Л. 15.


Дом Ростовцевых в Нью-Хейвене. Апрель 1996 г.
Съемка Г.М.Бонгард-Левина.
Памятник на могиле М.И. и С.М.Ростовцевых. Университетское кладбище в Нью-Хейвене. 1995 г. Съемка Г.М.Бонгард-Левина.


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
321
только сведения от родственников, которые без моей поддержки жить не могут. Через Васильева знаю, что Жебелёв здоров и очень горд юбилеем, который ему устроили236. В брошюрах по поводу этого юбилея особенно восхищаются его статьей о последнем Перисаде. Мы сейчас в West Chop, Martha’s Vineyard, Massachusetts. У нас гостит Толль. Вести из Сербии печальные. Вы знаете, что часть кондаковского Института переехала из Чехии в Белград, с частью библиотеки237. Во время бомбардировки Белграда дом института был разрушен, и Ра- совский238 с молодой женой (дочь Окунева) были убиты. Острогорские239 живы и спасли часть библиотеки. Толль работает со мной, занимается Дурой. Жена его все еще не может получить докторской license240. Ученых книг из России не получаю. Только Киевская академия прислала мне том об Ольвии и о Трипольской культуре241. Думаю, что они на это решились в ожидании самостоятельности. О политике не пишу, чтобы не раздражать цензора».
1 августа ответное письмо Миннза.
«Дорогой Михаил Иванович!
Насчет плакетки Вы оказались совершенно правы: включаю письмо от Maclagan’a. Если он прибавит что- нибудь из старой книги, Вам пришлю, но это невероятно.
Интересно, что Вы говорите о Жебелёве. Ему состряпали нечто вроде Festschrift242 лет 10 тому назад243. Думаю, что это юбилей по поводу его 70 года. Ведь ему около этого возраста. И Вам тоже, я думаю. Мне 67 лет две недели тому назад. Я послал С.А.Ж.244 телеграмму с поздравлением с юбилеем и с подвигами русских воинов: не знаю, дойдет ли. Послали телеграмму от университета Cambridge в Академию наук с подписью Vice- Chancellor245, но, видно, что это устроили фило-больше- вики и мне не дали возможности подписаться. Характерно! Меня очень огорчают вести о том, что случилось в Белграде... Но это, я думаю, конец института... Потом что будет, не знаю. Пока жизнь идет своей колеей...
Попрошу Вас передать привет Толлю.
Преданный Вам Ellis H.Minns.
P.S. Получил на днях письмо от T.J.Ame246 от 6.IV.41. Послал каталог выставки древнего Ирана247, но без рисунков. Говорит о книге "Памятники греко-бакт- рийского искусства" К.Тревер248 и "Трудах Отдела истории культуры и искусства Востока Эрмитажа" и изданиях Иранской выставки 1935 г. Ничего этого я не видел. Не видел еще новой книги Herzfeld249 "История Ирана"250. Ходит слух в Швеции, что Вы умерли: я с удовольствием мог сказать, что получил от Вас свежее письмо, — сообщил это Арне Ф.А.Браун251. Не знаю, где он живет».
На несколько месяцев переписка прервалась. Следующее письмо Ростовцева в канун Рождества 1941 г. (18 декабря). Несмотря на все беды, он желает Миннзу счастливого Нового года. «Тяжко на старости лет переживать вновь японскую войну 1904 г., которая была началом великих бед для России. Comparaison n’est pas raison252 и которые не повторяются. Это я знаю твердо». Письмо было написано в тяжелейший для России период войны. И это не могло не волновать Ростовцева. Он сообщал также, что читает «студентам в утешение себе
курс о юге России. Переживаю и вспоминаю детское прошлое. И приятно, и больно».
Ответных писем Миннза Ростовцеву в фонде Дьюкского университета после августа 1941 г. нет. В чем причина этого, сказать трудно. Либо Ростовцев их не сохранил, либо они пропали уже после кончины Михаила Ивановича. О том, что Миннз направлял Ростовцеву письма, мы знаем из посланий ему Ростовцева. В письме от 26 апреля 1942 г. Ростовцев благодарит Миннза за письмо от 27 февраля. Судя по этому письму, Миннз, готовясь к своей лекции в Британской Академии, спрашивал Ростовцева об иллюстрациях. Ростовцев сожалел, что не мог присутствовать на этой лекции. «Как жалко, что не мог слышать Вашу лекцию и видеть Ваши диапозитивы... Я очень хотел бы поговорить с Вами о проблемах звериного стиля, которые вынырнули опять в моей научной жизни в связи с моим курсом о юге России. Единственный человек здесь, с которым беседую об этих вопросах, это Н.П.Толль».
Следующее письмо Ростовцева в сентябре 1942 г. «Давно не писал Вам. Ничего нового со мной не случилось, и сообщить поэтому было не о чем. Известия из России случайны. Вы, вероятно, лучше осведомлены. Последнее печальное известие — С.А.Жебелёв умер в Петербурге. Когда и как, не знаю. Может быть, Вы знаете больше. С ним ушел последний из оставшихся в России член нашего маленького кружка классиков и археологов. Смирнов и Фармаковский ушли раньше. О Церетели253 (он в Тифлисе) сведений не имею. Остались только двое: Васильев и я, оба в Америке. В том же письме, что о Жебелёве, академик Вернадский254 пишет о смерти Щербатского255, санскритиста, и других смертях».
Знаменитая лекция Миннза «Искусство северных номадов» состоялась 25 февраля 1942 г. в Британской Академии и была посвящена Михаилу Ивановичу Ростовцеву256. Миннз подводил итоги изучения этой интереснейшей научной проблемы, особенно в свете новых археологических открытий, прежде всего на территории России. Оттиск опубликованного текста лекции был послан в Нью-Хейвен Ростовцеву. И вот ответ от русского ученого, еще до того, как экземпляр пришел в США. Текст написан на официальном бланке департамента Классических исследований Йельского университета.
27 июля 1944 г.
«Дорогой Илья Егорович!
Спасибо за Ваше обстоятельное и дружеское письмо и, особенно, за трогательное посвящение мне, Вашему старому другу и почитателю Вашей изданной лекции об искусстве кочевников. Самой лекции я еще не получил. Думаю, что получу ее не раньше конца года вместе с остальными номерами серии. Глубоко об этом сожалею, так как как раз теперь она была бы мне очень нужна... Впрочем, лекцию Вашу я прочел — Толль дал мне ненадолго свой экземпляр.
Ваша лекция поразительное произведение. Я прочел ее с восторгом. Ваша глубокая и реальная, ясная и точная характеристика искусства кочевников активирует (простите, и "делает устарелым") все, что было об этом написано. На многие годы Ваша компактная и предметная брошюра сделается классической книгой. Так велика Ваша эрудиция, так точно Ваше знание, так прозрачно построение Вашего изложения, так ясно обоснована и убедительна Ваша хронология, так точны Ваши класси¬
14—4924


322
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
фикации и анализ отдельных мотивов и т.д. Всего не перечтешь! Великое Вы сделали дело и для русских, и для всех тех иностранцев, кто интересуется прошлым России. Хотелось бы быть еще более красноречивым, но мозги не работают, и рука дрожит, как Вы видите сами, что-то не наладилось или разладилось в моей нервной системе за последние два года. Сдал! Может быть, поправлюсь. Доктора обещают. Будем надеяться. С 1 июля нынешнего года я emeritus. Думаю, что больше лекций читать не могу. Не опечален этим. Работы много. Хватило только бы мозгов...
Как бы хотелось повидать Вас опять в Вашем чудном доме, поговорить о прошлом, о настоящем, о будущем. Мечтал я после отставки пожить некоторое время в Европе. Все это мечты. Война кончается славной победой духа, выдержки, упорства над грубой силой. Но скоро ли наступит время, когда двум бесполезным старикам будет место в Европе. Будем надеяться, скоро».
Такая высокая оценка брошюры Миннза была сделана самым крупным в мире специалистом, и Миннз мог быть теперь полностью удовлетворен тем, что через 30 лет после грозной рецензии на его книгу он прочитал такие лестные слова, которые Ростовцев, пожалуй, не обращал ни к кому из своих современников.
Прав был Ростовцев, что в войне произошел коренной поворот. Но его надежды на улучшение здоровья, хотя врачи и обещали, не оправдались. Более того, вскоре Михаил Иванович тяжело заболел. В архиве Миннза сохранился английский перевод этого письма Ростовцева: видимо, ему приходилось долго разбирать резко изменившийся почерк друга, но письмо было очень важным, и Миннз решил воспроизвести его английский перевод.
Во время войны Миннз часто привлекался Адмиралтейством Великобритании в качестве советника, а окончание войны встретил уже как сэр, получив от короля Георга VI рыцарский титул. Он был удостоен особой чести — английский король попросил его, как прекрасного знатока русского языка и ценителя русской культуры, подготовить текст надписи на мече, который Его Величество преподнес жителям героического Сталинграда.
Не осуществилась мечта Ростовцева побывать в Европе и встретиться с Миннзом, не удалось друзьям обменяться даже письмами.
Лишь 21 декабря 1951 г. Миннз в ответ на свое письмо к Ростовцевым получил письмо от Софьи Михайловны. Она писала о трагической судьбе мужа, который был очень серьезно болен, страдал от сильных болей, перенес труднейшую операцию на черепе (лоботомию). Горестно читать это письмо, где рисуется картина полной безнадежности состояния Ростовцева. И не нужно повторять эти строки, но стоит привести лишь следующее сообщение. «Он часто спрашивает о Вас, — пишет Ростовцева Миннзу, — и ждет Вас здесь у себя и не понимает, когда я говорю ему, что Вы в Англии, а он в Америке»257. В завершение письма Софья Михайловна сообщает: «Наши друзья сейчас из-за войны разбросаны, кто в Европе, кто в Вашингтоне. Толль здесь, я ему передала Ваш привет. О России ничего не слышим, там все друзья исчезли. Михаила Ивановича много цитируют, предварительно изрыгая проклятия на буржуазную науку». Ростовцева была права. В 1951 г. эмигранта Ростовцева в советской научной печати остро критиковали. Кощунст¬
венно так говорить о больном Ростовцеве, но, к счастью, он не читал этих осуждений и плохо себе представлял, как относятся к его научному наследию официальные советские круги.
Через несколько дней после кончины М.И.Ростовцева Миннз направил Софье Михайловне письмо соболезнования258.
«Дорогая Софья Михайловна!
После долгих страданий освободилась великая душа. Царствие ему небесное. Целый день я живу с ним. Перелистываю, привожу в порядок оттисков пятьдесят его статей от Pinnirapus Juvenum259 до "The Foundation of Dura-Europos on the Euphrates"260, просматриваю его письма от 1916 г.261 до грустных строк от 16 сентября 1949 г 262 в которых сказал "симпатии не передать словами", и видно было, как трудна ему была попытка.
Если кто-нибудь знает, как Вам теперь, это я. Кто остался, который его знал уже в 1900 г., кроме меня? Как он мне писал, "знаю по себе как на моей было жизни иметь жену-друга". А каждый из нас потерял своего друга263. Простите, что так интимно говорю с Вами. Но так я чувствую.
Дай Вам Бог, чтобы жизнь не была для Вас слишком тяжела. И не забывайте, что, хоть далеко, у Вас остался верный старый друг.
Преданный Ellis H.Minns».
В фонде Ростовцева в Дьюкском университете сохранилось два письма Миннза любимому ученику Ростовцева Ч.Б.Уэллсу, написанных в декабре 1952 г. Речь в них идет о творчестве Ростовцева, о той огромной роли, которую русский ученый сыграл в развитии мировой науки. Уэллс попросил Н.П.Толля послать Миннзу несколько последних оттисков Ростовцева. «Для меня, — пишет Уэллсу Миннз, — всегда было загадкой, как Ростовцев мог написать такое число статей наряду с великими трудами — "Декоративная живопись на юге России", "Иранцы и греки в Южной России", "Скифия и Боспор", "История древнего мира", главы в "Кембриджской древней истории", книги по Дуре, "Социальная и экономическая история Римской империи" и т.д.»264.
По заказу английского журнала «The Slavonic and East European Review» Миннз готовил некролог Ростовцева, подбирал необходимый материал, перечитывал работы друга. Главному редактору журнала У.К.Метьюсу (W.K.Matthews) в письме от 20 мая Миннз обещал вскоре представить некролог265. Но 13 июня 1953 г. Миннз скончался. В журнале появился другой некролог — некролог Миннза2®6. Английский археолог не завершил некролог своего русского друга, но на его столе остался текст только что законченной работы — «Скифские погребения в мерзлоте Алтая». Так один за другим ушли из жизни два выдающихся ученых — русский профессор и английский сэр, оставив о себе славу лучших знатоков загадочного скифского мира.
Переписка позволила восстановить пульс их творческого сотрудничества, доверительность дружбы, события нелегкой, а порой трагической жизни.
Письма рассказали о новых страницах научной биографии великого русского историка и вновь подтвердили истину о том, что подлинная наука, рано или поздно, получает признание, если не у современников, то у потомков, не обремененных страстями и предрассудками эпохи.


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
323
Примечания
1 Minns Е. Н. Scythians and Greeks. A Survey of Ancient History and Archaeology on the North Coast of the Euxine from the Danube to the Caucasus. Cambridge, 1913.
2 Ростовцев М.И. Скифия и Боспор. T.l: Критическое обозрение памятников литературных и археологических. Пг., 1925. Дополненное издание в немецком переводе Scythien und Bosporus (Bd. 1. В., 1931).
3 Миннзу (наряду с другими учеными) Ростовцев посвятил «The Iranians and Greeks in South Russia» (Oxf., 1922), Миннз Ростовцеву («Старому другу моему») лекцию «Искусство северных номадов», прочитанную в Британской Академии в феврале 1942 г.
4 M.Rostovtzeff Papers. Special Collections Department. William R.Perkins Library. Duke University. Далее при ссылках на это собрание указывается фонд Ростовцева, номер картона и единица хранения.
5 Cambridge University Library. Mss. Department. Sir Ellis H. Minns Correspondence. Add. 7722. Картон 2. Ед. xp. P(R). В дальнейшем при ссылках на письма Ростовцева к Миннзу сообщается лишь дата письма. Пользуясь случаем, выражаю признательность за помощь в составлении комментариев И.В.Тункиной, В.Ю.Зуеву и А.А.Формо- зову, а также М.Г.Мошковой за ценные замечания.
6 Поскольку некоторые строки зачеркнуты, то можно полагать, что это черновик письма, отправленного из Петербурга в Англию.
7 Подробно биографию Миннза см.: некролог Э.Дж.Линд- грен (Ethel John Lindgren) в журнале Man. 1953. November. № 263—265. P. 172—174, а также некролог Миннза, написанный Г.Кларком (Grahame Clarke) и напечатанный в The Proceedings of the British Academy. Vol. 71 (1985). P. 597—602.
8 С Пемброк колледжем Миннз был связан 55 лет, начиная со студенческих лет, затем он был членом и президентом колледжа (1928—1949), позднее старшим членом (Senior Fellow).
9 В предисловии к своему труду Миннз с благодарностью вспоминает своего первого наставника по русскому языку.
10 Подробнее см. очерк Г.М.Бонгард-Левина «Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии», публикуемый во II части этой книги. Ростовцев без сомнения знал о том, что Бойе был учителем Миннза, и в одном из писем 1919 г. к Миннзу он передает ему привет от французского ученого.
11 Приводим весь текст, включая строки, зачеркнутые Миннзом, которые, очевидно, не вошли в отправленное письмо.
12 К.К.Костюшко-Валюжинич (1888—1907) — директор Херсонесского музея.
13 Э.Р. фон Штерн (1859—1924) — археолог, профессор Новороссийского университета, изучал также керамику Ольвии, вел раскопки в Аккермане.
14 Ю.А.Кулаковский (1855—1919) — известный антиковед и археолог, профессор университета Св. Владимира в Киеве. В архиве Миннза имеются письма Кулаковского.
15 А.В.Орешников (1855—1929) — археолог, сотрудник Исторического музея. В архиве Миннза сохранилось много писем А.В.Орешникова.
16 Г.Е.Кизерицкий (1847—1903) — начальник 1 отделения Эрмитажа, автор путеводителя по Музею древней скульптуры.
17 В.В.Латышев (1855—1921) — выдающийся антиковед- эпиграфист, академик РАН.
18 В.Р.Розен (1849—1908) — известный арабист, академик Петербургской АН.
19 Scythians and Greeks. Р.Х. В библиографии к книге Миннз приводит две работы Ростовцева: «История государственного откупа в Римской империи (от Августа до Диоклетиана)». (СПб, 1899) и «Античная декоративная живопись на юге России» (СПб., 1914). Ссылается он в тексте книги и на другие статьи Ростовцева (с. 523). Давая название книги Ростовцева «Античная декоративная живопись на юге России», Миннз приводит 1913 г. как год издания, отмечая, что он не смог использовать этой книги. Видимо, Миннз узнал (возможно, и от Ростовцева) о готовящемся издании. В письме от 17 декабря 1913 г. Ростовцев писал о скорейшем выходе его труда «Античная декоративная живопись», но книга Миннза уже была выпущена. В мае 1914 г. А.В.Орешников в письме к Миннзу писал: «Получив Ваше письмо, я тотчас написал Ростовцеву, чтобы он попросил археологическую комиссию выслать Вам его "Античную декоративную живопись". Вот что он мне отвечает: "E.H.Minns, конечно, должен получить экземпляр моей книги; не получил его только потому, что комиссия безбожно затягивает рассылку экземпляров, якобы за неимением сумм. Я тут ничего не могу сделать. Пакет, адресованный Миннзу, давно уже лежит зашитый"». См.: Cambridge University Library. Mss. Department. Sir Ellis H. Minns Correspondence. Add. 7722. Картон 2. Ед. xp. О.
20 Он был редактором английского перевода книги о русской литературе. См.: Alexander Briickner. A Literary History of Russia / Ed. by Ellis H.Minns; Translated by H.Hovelock. L., 1908.
21 A Descriptive Catalogue of the Manuscripts in the Library of Pembroke College. Cambridge, 1905.
22 Iranism and Ionism in South Russia / Изд. ИАН. СПб., 1913. Переиздание см.: Иранизм и ионизм на юге России // EKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростов- цева. СПб., 1993. С. 19—21.
23 24 декабря 1913 г. помечено как дата написания предисловия.
24 Очевидно, речь идет о статье, посвященной конгрессу в Риме. См.: Третий Международный конгресс в Риме // ЖМНП. 1912. Декабрь. Отд. IV. С. 105—111.
25 ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Д. 38. Л. 43—44 об.
26 ЖМНП. 1913. Ч. 48. Ноябрь. С. 173—194.
27 Кондаков Н.П., Толстой И. И. Русские древности в памятниках искусства. Вып. 1—3. СПб., 1889—1900.
28 Древности Боспора Киммерийского (Antiques du Bos- phore Cimm6rien). СПб., 1854.
29 Впоследствии он пересмотрел эту свою точку зрения. См.: Ростовцев М.И. Средняя Азия, Россия, Китай и звериный стиль. Прага, 1929. С. 7. О взглядах Ростовцева на данную проблему см.: Ильинская В.А. Современное состояние проблемы скифского звериного стиля // Скифо-сибирский звериный стиль в искусстве народов Европы. М., 1976. С. 9—29.
30 Вот что писал А.В.Орешников Миннзу в середине 1914 г.: «Работает Ростовцев много; сейчас по заказу одного германского книгоиздательства он занят историей Боспора и Скифии, которая появится на немецком языке» (подчеркнуто А.В.Орешниковым. — Г.Б.-Л.). См.: Фонд Миннза. Картон 2. Ед. хр. О.


324
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
31 РГИА. Ф.1041. On. 1. Ед. хр. 131. 6—8. Благодарю
В.Ю.Зуева за предоставленную возможность опубликовать это письмо.
32 JHS 1915. Vol. 35. Р. 143—147.
33 Миннз опубликовал рецензию на «Iranians and Greeks in South Russia» (JHS 1923. Vol. 43. P. 84—86), он же дал издательству внутренний отзыв, высоко оценив труд Ростовцева. Полностью отзыв приведен в очерке Г.М.Бонгард-Левина «Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии», публикуемом в этой книге. Написал и опубликовал Миннз и краткую заметку об итальянском издании книги Ростовцева «The Social and Economic History of the Roman Empire» (Rostovtsev M. Storia Economica e Sociale delPImperio Romano. Florence,
1933) 	в «Classical Review». Vol. 47. Xs 2. P. 90.
34 Scythians and Greeks. C. 192.
35 С Фармаковским Ростовцев полемизировал по поводу датировки прикубанских кладов и скифских царских курганов. См.: Воронежский серебряный сосуд // Материалы археологии России. № 34. Пг., 1914. С. 79—93; он же. К вопросу о датировке погребений Куль-Обы, Чертом лыка и Солохи // Известия Императорской археологической комиссии. Вып. 60. 1916. С. 70—72.
36 Cambridge University Library. Mss. Department. Add.7722. Картон 1. Ед. хр. К.
37 Источники (нем.). Видимо, эта часть стала основой книги «Скифия и Боспор. Критическое обозрение памятников литературных и археологических». Л., 1925.
38 Wilhelm Weber — немецкий антиковед и правовед, профессор Берлинского университета, затем работал в Гронингене, где опубликовал книгу «Aegyptisch-griechische GOtter im Hellenismus» (Groningen, 1912).
39 Зуев В.Ю. М.И.Ростовцев и неизданные главы книги Скифия и Боспор // ВДИ. 1989. № 1. С. 208—210; он же. Творческий путь М.И.Ростовцева (К созданию Исследования по истории Скифии и Боспорского царства)//Там же. 1990. № 4. С. 148—153 и 1991. № 1. С. 166—176.
40 Rostowzew М. Scythien und Bosporus. Bd II. Wieder- entdeckte Kapitel und Verwandtes / Ubersetzt und heraus- gegeben von H.Heinen. Stuttgart, 1993.
41 Тункина И.В. Неизданная работа М.И.Ростовцева Классические и скифские древности северного побережья Черного моря // IKY0IKA. Избранные работы академика М.И.Ростовцева. СПб., 1993. С. 38.
42 Там же.
43 См.: Ростовцев М.И. Скифия и Боспор. Критическое обозрение памятников литературных и археологических. Л., 1925. С. IV.
44 Тункина И.В. Неизданная работа М.И.Ростовцева... С. 38.
45 Ростовцев М.И. Скифия и Боспор... С. 14.
46 Meyer Ed. England. Seine staatliche und politische Entwick- lung und der Krieg gegen Deutschland. Stuttgart—Berlin, 1915. Благодарю проф. Б.Функа за это сообщение.
47 Весной 1914 г. Ростовцев был избран иностранным чле- ном-корреспондентом Берлинской Академии наук. Подробнее см.: Функ Б. Михаил Иванович Ростовцев и Берлинская Академия наук // ВДИ. 1996. X® 2. С. 196— 210.
48 М.Ростовцев. Историк древности об Англии и великой войне // Речь. Пг., 1916. 11(24) января. Х« 10 (3393). С. 2.
49 См.: Функ Б. Михаил Иванович Ростовцев... С. 208.
50 Rostovtzeff М. Eduard Meyer (1855—1930) // Encyclopedia of the Social Sciences. Vol. 10. 1933. P. 402—403.
51 Подробнее см. очерк Г.М.Бонгард-Левина «Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии», публикуемый в этой книге.
52 Более подробно об этом Ростовцев писал в своем отчете, направленом в начале июля в Российскую Академию наук. См.: Г.М.Бонгард-Левин.Огчегг М.И.Ростовцева о зарубежной научной командировке в 1918—1919 гг.// ВДИ. 1994. Хо 3. С. 230—238.
53 Francis John Haverfield (1860—1919) — крупный английский антиковед, исследовал римские поселения в Британии, составил каталог римских вещей.
54 John George Clark Anderson (1870—1952) — известный английский антиковед, профессор Оксфордского университета, состоял членом Christ Church College. Небольшой архив Андерсона хранится в музее Ашмолеан, но писем Ростовцева в нем нет.
55 The Sumerian Treasure of Astrabad // Journal of Egypyian Archaeology. 1920. Vol. 6. P. 4—28.
56 Minns E.H. Scythians and Greeks...
57 Кондаков Н.П., Толстой И.И. Русские древности в памят¬
никах искусства...
58 В октябре—ноябре 1919 г. Ростовцев прочитал в Оксфордском университете шесть лекций на тему «Экономическая история эллинизма и Рима».
59 John de М.Johnson (1882—1956) — заместитель секретаря издательства, интересовался древней историей Египта и папирологией.
60 С.Р. — The Clarendon Press.
61 Члены (делегаты) Комиссии или Совета издательства назначались университетом и решали, какие книги печатать, определяли стратегию издательства.
62 Эразм Роттердамский (1466—1536) — выдающийся голландский гуманист эпохи Возрождения.
63 Альберт Эйнштейн (1879—1955) — великий немецкий физик-теоретик, до 1933 г. жил в Германии, потом в США.
64 Подробнее см. очерк Г.М.Бонгард-Левина «М.И.Ростовцев в Америке. Висконсин и Йель», публикуемый в этой книге.
65 Ростовцев получил такую степень в Оксфордском университете еще в феврале 1919 г. Подробнее см. очерк Г.М.Бонгард-Левина «Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии», публикуемый в этой книге.
66 Подчеркнуто Ростовцевым.
67 J.B.Bury (1861—1927) — выдающийся английский историк, византинолог.
68 Н.Я.Марр (1864—1934) — выдающийся востоковед, академик.
69 Известия Императорской (с 1917 г. — Государственной) археологической комиссии.
70 Arne М. Tallgren (1885—1945) — известный финский ученый-археолог.
71 А.А.Васильев (1867—1953) — крупный русский византинолог, с 1925 г. преподавал в Висконсинском университете. Подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М., Тункина ИВ. М.И.Ростовцев и А.А.Васильев (новые архивные материалы) // ВДИ. 1996. Хо 4. С. 189—209.
72 The Iranians and Greeks in South Russia. Oxf., 1922. P.X.
73 Там же. С. VII.
74 JHS 1923. Vol. 43. P. 84—86.
75 Миннз пометил дату получения письма — 2 мая 1922 г.
76 Рукой Миннза проставлена дата — 8 января 1922 г., очевидно, поступления.
77 Скифия и Боспор. Т. 1: Критическое обозрение... С. III.


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
325
78 См. комм. 67.
79 Речь идет о книге «The Social and Economic History of the Roman Empire», выпущенной в Оксфорде в 1926 г.
80 Письмо от 28 октября 1923 г. Имеется в виду статья L’art gr6co-sarmate et Part chinois de Plpoque des Han // Ar6thuse. 1924. T. 1. P. 81—93.
81 О.Ф.Вальдгауэр (1883—1935) — археолог, антиковед и искусствовед, блестящий музеевед, многолетний сотрудник Эрмитажа, хранитель греко-римского отделения Отдела античного мира.
82 Г.И.Боровка (1894—1941) — археолог, историк античного и скифского искусства, ученик Ростовцева, многолетний сотрудник Эрмитажа, в 1924—1929 гг. принимал участие в Монголо-Тибетской экспедиции под руководством П.К.Козлова.
83 М.И.Максимова (1885—1973) — историк-антиковед, ученица Ростовцева, научный сотрудник Эрмитажа, с 1914 г. хранитель глиптики в Отделе нумизматики и глиптики Эрмитажа.
84 Письмо от 5 января 1924 г.
85 Имеется в виду издание на английском языке изданной в Берлине книги «Очерк истории древнего мира. Восток—Греция—Рим». Берлин: Изд. Слово, 1924. History of the Ancient World. Vol. 1—2.
86 Письмо от 27 марта 1924 г.
87 Дата проставлена Миннзом. Судя по содержанию, конец июня 1924 г.
88 Йельский университет.
89 К.Д.Набоков (1872—1927) — дипломат, родной брат
B.Д.Набокова, дядя писателя В.В.Набокова. Был советником, а затем временным поверенным посольства России в Лондоне. Представлял интересы русской эмиграции.
90 Y.Wight Duff (1866—1944) — антиковед, профессор в Пемброк колледже (как и Миннз), переводчик на английский язык С.Т.Аксакова.
91 Дата на письме отсутствует. Судя по содержанию, это осень 1924 г.
92 Судя по содержанию, это поздняя осень 1924 г.
93 См. комм. 59.
94 Плохой писатель (англ.).
95 Шок, удар (англ.).
96 Судя по содержанию, лето — осень 1925 г.
97 Inlaid Bronzes of the Han Dynasty in the Collection of
C.T.Loo. P., 1927.
98 Дата не сохранилась. Судя по содержанию, письмо было написано летом 1925 г., до конца августа.
99 Никто не обязан суметь то, что нужно было сделать прежде (лат.).
100 И.В.Тункина приводит в своей статье некоторые архивные сведения об атласе, который должен был состоять из трех томов. Уже в апреле 1918 г. Академия ассигновала на напечатание таблиц 15 ООО рублей, а общая цена была определена в 65 ООО. Еще до отъезда Ростовцева Ольденбург, выступая 6 июня 1918 г. на Отделении исторических наук и филологии, нарисовал общий план издания атласа — первый том включал памятники некрополей Боспора, второй и третий — памятники Скифии (второй том — курганы с планами, третий — отдельные серии памятников в систематическом и хронологическом порядке). После отъезда Ростовцева ответственным за подготовку к изданию стал Б.В.Фармаков- ский, и некоторые таблицы, возможно, были отпечата¬
ны. Подробнее см.: Тункина Я.Я Неизданная работа М.И.Ростовцева... С. 238.
101 Издание появилось лишь в 1931 г. См.: Rostowzew М. Scythien und Bosporus. Bd. 1. В., 1931.
102 На французском языке эта книга не появилась.
103 Scythians and the North Nomades // Cambridge Ancient History. Vol. Ill (1925). Ch. 9. P. 187—205.
104 Скорой почтой, почтой первого класса (англ.).
105 Второй класс (англ.).
106 Имеются в виду Краткие отчеты экспедиции П.К.Козлова. (Л., 1925).
107 Речь идет о машинописном сборнике в честь 35-летия научно-педагогической деятельности С.А.Жебелбва, собранном в 1926 г. его друзьями и коллегами. Экземпляр сборника хранится в ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 2. Д. 1219. Не надеясь на выход сборника в России, Ростовцев опубликовал статью с посвящением С.А.Жебелёву в трудах пражского Семинария им. Н.П.Кондакова: Ростовцев М.И. Бог-всадник на юге России, в Индо-Скифии и Китае // Seminarium Kondakovianum. Praha, 1927. С. 141—146.
108 Подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М., Тункина И.В. М.И.Ростовцев и А.А.Васильев... В архиве византиноло- гического центра в Думбартон Оке хранится отзыв Ростовцева о научных работах Васильева; отзыв был послан в Лондон.
109 Sueji Umehara (1893—1983) — японский ученый, специалист по китайскому искусству, работал в Академии восточной культуры в Киото, преподавал в Киотском университете, а также в Лондонском и Берлинском университетах.
110 Фонд Ростовцева. Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 1920—1926.
1,1 	Kondakov N.P. The Russian Icon / Transl. by E.H.Minns. Oxf., 1927.
112 Recueil d’6tudes d£die6s & la m6moire de N.P.Kondakov. Прага, 1926. С. 239—258.
113 Vere Gordon Child (1892—1957) — известный английский археолог.
114 Имеется в виду одна из книг Г.Чайлда: Child V.Gordon. The Aryans. L., 1926; он же. The Dawn of European Civilization. L., 1925.
1,5 	Frank Ezra Adcock (1886—1968) — крупный английский антиковед-историк, один из главных редакторов Кембриджской древней истории.
116 Merhart Gero von. Bronzezeit am Jenissei. Ein Beitrag zur Urgeschichte Sibiriens. With Ms. Notes by E.H.Minns. Wien, 1926.
1,7 	The Animal Style in South Russia and China. Princeton, 1929.
118 Книга вышла в 1931 г.: Gesellschaft und Wirtschaft in romischen Kaiserreich. Bd. I—II. Lpz., 1931.
119 Theodor Wiegand (1864—1936) — известный немецкий археолог, в это время директор отделения Германского археологического института.
120 Johann Baptist Becker (1869—1951) — министр финансов и хозяйства.
121 Gerhart Rodenwaldt (1886—1945) — крупный немецкий археолог, с 1922 по 1932 г. президент Германского археологического института.
122 Friedrich Sarre — известный немецкий археолог и историк искусств. В 1927 г. вместе с Т.Вигандом и Г.Роден- вальдом был избран членом-корреспондентом Академии истории материальной культуры.


326
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
123 А.В.Луначарский (1875—1933) — нарком просвещения.
124 В томе памяти Я.И.Смирнова Ростовцев опубликовал статью «Скифский роман» (Seminarium Kondakovianum. 1928. Т. 2. С. 135—138).
125 Фонд Ростовцева. Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр.1920—1926 (письмо ошибочно хранится под этой единицей хранения).
126 Е.М.Придик (1865—1936) — антиковед, нумизмат и филолог, сотрудник Эрмитажа.
127 Minns Е.Н. Small Bronzes from Northern Asia // Antiquarian Journal. 1930. Vol. 10. P. 1—8.
128 Здесь и далее текст писем Миннза даем без исправлений.
129 К.Э.Гриневич (1891—1970) — археолог-антиковед, занимался у Жебелйва и Ростовцева, был директором Керченского (1919—1921) и Херсонесского (1924—1927) музеев. В 1925—1930 гг. исследовал Херсонес, в 1927 г. переехал в Москву; в 1932 г. был репрессирован, затем жил в Сибири; в 1948 г. перебрался в Нальчик, в 1953 г. — в Харьков, заведовал кафедрой древней истории и археологии Харьковского университета (1953— 1966). См.: Гриневич К.Э. Исследование подводного города близ Херсонесского маяка. М., 1931.
130 Речь идет об Институте им.Н.П.Кондакова в Праге.
131 А.П.Калитинский (1879—1946) — византинист, некоторое время был директором Семинария, а затем Института им. Н.П.Кондакова.
132 П.Д.Рау (1897—1930) — археолог, жил в г. Покровске (Энгельс), работал в местном музее.
133 Some Remarks on the Luristan Bronzes // Jahrbuch fur PrShistorische und Ethnographische Kunst. Bd. 7. 1931.
S. 	45—56.
134 Фонд Ростовцева. Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 1930—1939.
135 Arthur Upham Pope (1881—1969) — известный английский иранист, директор Американского института в Иране.
136 Обзор (англ.). Имеется в виду серийное издание: A Survey of Persian Art from Prehistoric Times to the Present / Ed. by A.U.Pope. Vol. 1—15. L.—N.Y., 1938—1977.
137 Речь идет о немецком переводе книги Ростовцева «Скифия и Боспор».
138 Ловить Вас на этом поспешном обещании (англ.).
139 Г.В.Вернадский (1887—1973) — историк, специалист по истории России, с 1927 г. профессор Йельского университета.
140 Фонд Ростовцева. Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 1930—1939.
141 Имеется в виду небольшая книжка, опубликованная в Кембридже в 1917 г.: Vetus liber archidiaconi elensis / Ed. by the Rev. C.L.Feltve and Ellis H.Minns. Cambridge, 1917.
142 Евгений Мартынович Придик.
143 Имеются в виду главы Ростовцева.
144 Переводчики (итал.).
145 Nandor Fettich (1900—1971) — венгерский археолог, работал в Будапештском краеведческом музее; он сделал к книге Ростовцева дополнения, а Г.Кацаров также подготовил карту.
146 Г.И.Кацаров (1879—1958) — болгарский историк и археолог, профессор древней истории Софийского университета (1910—1943).
147 Грандиозна же эта книга! (греч.).
148 Сергей Александрович Жебелйв.
149 Немецкий перевод книги Ростовцева «Скифия и Боспор».
150 Первый среди историков (лат.).
151 Государственная Академия истории материальной культуры.
152 В.И.Равдоникас (1894—1976) — археолог, сотрудник МАЭ ГАИМК и Эрмитажа.
153 Raudonikas W.J. Die Normannen der Wikingerzeit und das Ladogagebiet. Stokholm, 1930.
154 Равдоникас В.И. За марксистскую историю материальной культуры. Л., 1930.
155 А.А.Захаров (1884—1947) — археолог, профессор Московского университета, сотрудник Исторического музея.
156 Имеется в виду статья Ростовцева The Great Него of Middle Asia and his Exploits // Artibus Asiae. 1932. Vol. 4. P. 99—117.
157 И.А.Орбели (1887—1967) — выдающийся востоковед, долгие годы был директором Эрмитажа.
158 Robert Lockhart Hobson (1872—1941) — известный английский археолог и синолог, работал в Восточном отделе Британского музея, интересовался древними культурами Центральной Азии.
159 Доисторических и протоисторических наук (франц.).
160 Степень почетного доктора наук, которую Кембриджский университет в 1931 г. присудил Ростовцеву.
161 G.F.Hill (1887—1948) — известный английский ученый- нумизмат, директор Британского музея.
162 Обед специалистов по Ближнему Востоку.
163 Ариадна Владимировна Тыркова-Вильямс (1869—1962) —
писательница, общественный деятель, друг Ростовцева.
164 См. комм. 33.
165 L*hell6nisme en M6sopotamie // Scientia. 1933. Т. 53. Р. 1—
15.
166 Graffiti from Dura // The Excavations at Dura-Europos. Pre¬
liminary Reports. Fourth Season. October 1930 — March 1931. New Haven, 1933. P. 207—222.
167 Haddad and Atargatis at Palmira // AJA. 1933. Vol. 37. P. 58—63.
168 См. komm. 33.
169 Walter Perceval Yetts (1878—1957) — профессор китайского искусства и археологии Лондонского университета.
170 The Treatment of Scholars in USSR // Slavonic Review. Vol.
XI. 1933. P. 710—714.
171 Н.П.Лихачев (1862—1936) — выдающийся русский ви- зантинолог, академик РАН. Был арестован в 1931 г. и сослан в Астрахань.
172 Д.Н.Егоров (1878—1931) — историк-медиевист, член- корреспондент РАН, был арестован по делу С.Ф.Плато- нова, пробыл в тюрьме около года, затем был сослан в Ташкент, где и скончался (в ноябре 1931 г.).
173 Е.В.Тарле (1874—1955) — выдающийся историк, был арестован в Ленинграде и сослан в 1931 г. в Ташкент.
174 С.В.Бахрушин (1882—1950) — историк, профессор МГУ, член-корреспондент РАН. Арестован по делу Платонова и сослан в Семипалатинск на 5 лет.
175 Е.В.Ернштедт (1889—1942) — сотрудница Эрмитажа, ра¬
ботала в античном отделе, помощница хранителя грекоримского отделения, арестована в 1931 г., сослана в лагерь на Печоре на 10 лет.
176 Н.П.Бауэр (1888—1942) — нумизмат, сотрудник Эрмита¬
жа, арестован во время блокады и расстрелян.
177 См. комм. 152.
178 Л.И.Мацулевич (1886—1959) — археолог, сотрудник Эр¬
митажа.
179 Т.Н.Книпович (1896—1975) — антиковед, сотрудница Эрмитажа.


М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии
327
180 См. комм. 157.
181 С.Ф.Ольденбург (1863—1934) — востоковед-индолог, непременный секретарь РАН.
182 А.Ю.Якубовский (1886—1953) — археолог, сотрудник Эрмитажа.
183 К.В.Тревер (1892—1974) — востоковед, сотрудница Эрмитажа.
184 В.В.Струве (1889—1965) — египтолог, академик РАН.
185 Н.Д.Флитнер (1879—1957) — востоковед, сотрудница Эрмитажа.
186 О.Ф.Вальдгауер (1883—1935) — антиковед, ученик Ростовцева, хранитель греко-римского отделения Эрмитажа.
187 М.В.Доброклонский (1886—1964) — искусствовед, крупный знаток западноевропейского искусства, был главным хранителем и директором Эрмитажа.
188 А.Н.Зограф (1899—1942) — нумизмат, сотрудник Эрмитажа.
189 См. комм. 155.
190 См. комм. 90.
191 Речь идет о переводе римского поэта и историка в серии Loeb (издано в 1933 г.).
192 Edward Fitzgerald (1809—1883) — выдающийся английский поэт и переводчик.
193 Die biblischen Wandgemalde der Synagoge in Dura // An- nales Institutorum quae in Urbe erecta sunt. Bd 6. 1933— 1934. S. 123-125; он же. Die Synagoge von Dura // Romische Quartaeschrift. Bd. 42. 1934. S. 203—218. Лекция Ростовцева была затем использована для написания более общей работы — Dura-Europos and Its Art (Oxf., 1938).
194 Minns volume sive Opuscula quaedam praehistorica et ar- chaeologica ad barbarorum praesertim regiones quae inter orientem et aquilonem spectant pertinentia. Eurasia Septen- trionalis antiqua. № 9. Helsinki, 1934.
195 В архиве А.М.Талльгрена (Библиотека Хельсинкского университета) сохранилось письмо Ростовцева Талль- грену от 15 июля 1933 г., в котором он сообщает о посылке статьи для сборника в честь Миннза.
196 Н.П.Толль (1894—1985) — археолог, историк искусств, активный участник Семинария и Института им.
Н.П.Кондакова в Праге. В 1938 г. переехал в США. В 1934—1937 гг. участвовал в работах экспедиции в Дура- Европос.
197 Археологический институт им. Н.П.Кондакова в Праге.
198 Сергей Александрович Жебелёв.
199 Дочь Миннза.
200 Томаш Гарик Масарик (Masaryk, 1850—1937) — чехословацкий государственный деятель, первый Президент ЧССР (1918—1935). Инициатор программы помощи русской эмиграции, помогал Институту им. Н.П.Кондакова.
201 А.А.Миллер (1875—1935) — археолог, профессор Ленинградского университета, директор Русского музея, сотрудник Государственной Академии истории материальной культуры.
202 С.А.Теплоухов (1888—1934) — археолог, наиболее известны раскопки могильников в Минусинской котловине. Преподавал в Ленинградском университете, был арестован по делу славистов, покончил с собой.
203 М.П.Грязнов (1902—1984) — археолог, специалист по истории Сибири, арестован по делу Русского музея.
204 М.Я.Рудинский (1887—1958) — украинский археолог, сотрудник АН Украины.
205 Н.Е.Макаренко (1877—1936) — украинский археолог, работал в АН Украины, расстрелян в Томске.
206 Dura and the Problem of Parthian Art // YCS. Vol. 5. 1935. P. 157—307.
207 E.Herzfeld (1879—1948) — известный немецкий археолог
и историк, много лет копал в Иране, долгое время жил в США. Большую известность получил его труд Archaeological History of Iran (L., 1935). Ростовцев написал рецензию на его труд Iranische Denkmaler. Lf. I und II. Reihe 1. Vorgeschichtliche Denkmaler. 1932 // Artibus Asiae. 1933. Vol. 5. P. 89—90.
208 Датируется по содержанию.
209 См.: Бонгард-Левин Г.М. Индийское путешествие М.И.Ростовцева // ВДИ. 1995. № 3. С. 195—204.
210 Древний город на территории Самарканда, один из интереснейших памятников культуры, исследовавшийся
Н.И.Веселовским.
211 Очевидно, имелась в виду книга: Вяткин В.Л. Афраси- аб — городище былого Самарканда. Археологический очерк. Ташкент, 1928.
212 Disney Professor of Archaeology.
213 Бауэрсок Г.У., Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и Гар¬
вард // ВДИ. 1994. № 1. С. 204—214.
214 Почетный, заслуженный (лат.).
215 П.П.Муратов — историк искусства. Подробнее см.: П.Е.Ковалевский. Зарубежная Россия. Пг., 1917.
216 William Edward David Allen (1901—1973) — английский историк, занимался историей Украины и Кавказа.
217 Палестина.
218 Павел Павлович Муратов.
219 The Ukraine. A History. L., 1940.
220 В фонде Ростовцева в Дьюкском университете хранится письмо П.П.Муратова и поручительство Ростовцева, которое он дал ему для получения визы в США.
221 Позднее статья была опубликована. См.: The Parthian Shot//AJA. 1943. Vol. 47. P. 174—187.
222 Alan John Bayard Wace (1879—1957) — археолог и историк искусства, был в музее Виктория-Альберт заместителем главного хранителя.
223 См. статью Ростовцева: Numidian Horsemen on Canosa Vases // AJA. 1946. Vol. 50. P. 263—267.
224 Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 1939—1945. Далее письма Миннза к Ростовцеву взяты из этой единицы хранения.
225 Института истории материальной культуры.
226 С.В.Киселев (1905—1962) — советский археолог, специалист по древним культурам Монголии.
227 A.Salmony (1890—195?) — немецкий историк и археолог, специалист по древним культурам Восточной Азии, позднее был профессором в Нью-Йорке.
228 Киселев С.В. Разложение рода и феодализм на Енисее. JI.,
1933.
229 См. разделы С.А.Жебелёва в Истории древнего мира (М.—Л., 1936. Т. 2. Ч. 1. Гл. 1, 5; Т. 3. Ч. 2. Гл. XVI. С. 7—34, 146—170, 197—208) и в Истории СССР с древнейших времен до образования древнерусского государства (Изд. АН СССР. 1939. Ч. 2. Гл. 2. С. 216— 273 — на правах рукописи).
230 Жебелёв С.А. Последний Перисад и скифское восситание
на Боспоре. Л., 1933; он же. Последний Перисад и скифское восстание на Боспоре// ВДИ. 1938. № (3)4. С. 49— 71. Обстоятельный разбор этой статьи см.: Гаврилов А.К. Скифы Савмака — восстание или вторжение?


328
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
(IPEI 352—Syll. 709) // Этюды по античной истории и культуре Северного Причерноморья. СПб., 1992. С. 52—73.
231 Мои дружеские чувства (франц.).
232 Миннз 25 февраля 1942 г. выступил в Британской Академии с лекцией The Art of the Northern Nomads.
233 В.Ф.Минорский (1877—1966) — выдающийся русский востоковед-иранист. Февральская революция застала его в Иране, затем он жил в Париже, с 1932 г. профессор Лондонского университета.
234 Ольвия. Сб. статей. Т.1. Киев, 1940; Тришльска культура. Т. I. Киев, 1940.
235 Sir Eric Robert Dalrymple Maclagan (1879—1951) — известный английский искусствовед, директор музея Виктория-Альберт. Видимо, Миннз написал именно ему.
236 В 1940 г. в научных кругах отмечалось 50-летие научной деятельности С.А.Жебелева. К этой дате были выпущены специальные номера журналов Вестник древней истории и Советская археология. Последний являлся сборником статей, посвященных 50-летию научной деятельности акад.С.А.Жебелёва (Т. VII. 1941). На этот сборник написал рецензию М.И.Ростовцев, когда его друга уже не было в живых. См.: Rostovtzeff М. [рец.:] Советская археология. Т.VII: Сборник статей в честь С.А.Жебелёва. Л., 1941 // AJA. 1943. Vol. 47. Р. 506—508.
237 Осенью 1938 г. часть кондаковского Института из Праги переехала в Белград. Секретарем остался Д.А.Расов- ский. Вскоре при бомбежке института погибли он и его жена И.Н.Окунева, которая была библиотекарем института. В апреле 1941 г. немцы захватили Белград, положение института стало критическим, но он все же продолжал существовать в Праге. Подробнее см.: Пашу- то В.Т. Русские историки-эмигранты в Европе. М.,
1992. 	С. 36—40.
238 Д.А.Расовский (1902—1941) — историк, специалист по истории России, работал в Карловом университете в Праге и в Археологическом институте им.Н.П.Коцдако- ва.
239 Г.А.Острогорский (1902—1976) — византинист, профессор Белградского университета.
240 Разрешение, право на работу (англ.). Жена Н.П.Толля
Н.В.Вернадская-Толль (1898—1986) — врач-психиатр, в США работала в психиатрической больнице около Бостона.
241 Ольвия. Сб. статей. Т. I. Киев, 1940.
242 Юбилейный сборник.
243 Речь идет о сборнике, подготовленном в 1926 г. к 35- летию научной деятельности С.А.Жебелёва.
244 Сергей Александрович Жебелёв.
245 Вице-канцлер университета, ректор.
246 Ture Algot Johnson Arne (1879—1965) — известный шведский историк, археолог и историк искусства, старинный друг Ростовцева.
247 Имеется в виду выставка иранского искусства, проходив¬
шая в Ленинграде в 1935 г. в связи с Международной конференцией по иранскому искусству.
248 К.В.Тревер см. комм. 183; см.: Tpeeep К.В. Памятники греко-бактрийского искусства. М.—Л., 1940. Ростовцев, как известно, написал на книгу рецензию (AJA. 1942. Vol. 46. С. 295—301).
249 См. комм. 207.
250 См. комм. 207.
251 Ф.А. Браун (1862—1942) — известный филолог-романист, профессор Петербургского университета, член- корреспондент РАН.
252 Сравнение — еще не доказательство (франц.).
253 Г.Ф.Церетели (1870—1939) — антиковед-филолог, папи- ролог, член-корреспондент РАН.
254 В.И.Вернадский (1863—1945) — выдающийся русский ученый, геохимик, академик РАН.
255 Ф.И.Щербатской (1866—1942) — востоковед, индолог и буддолог, академик РАН.
256 См.: Proceedings of the British Academy. Vol. 38 (1942). C. 47—99.
257 Письмо С.М.Ростовцевой хранится в архиве Миннза под той же единицей хранения, где и все письма Ростовцева.
258 Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 1. Письма частных лиц Софье Ростовцевой. Ед. хр. Соболезнования. 1952.
259 Mitteilungen des deutschen Archaologischen Instituts (Rdmische Abteilung). Bd. 15. 1900. S. 223—228.
260 Seminarium Kondakovianum. T. 10. 1938. P. 99—106.
261 В архиве хранятся письма Ростовцева с 1913 г.
262 Это письмо в архиве отсутствует.
263 Жена Миннза умерла за несколько лет до этого.
264 Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма Уэллсу. Ед. хр. М. Сентябрь 1925 —декабрь 1954.
265 The Slavonic and East European Review. Vol. 78. December
1953. Editorial Note.
266 Hill Elizabeth. Sir Ellis Minns (1874—1953) // The Slavonic and East European Review. Vol. 82 (1953—1954). P. 236— 238.


М.И.РОСТОВЦЕВ И И.И.БИКЕРМАН: УЧИТЕЛЬ И УЧЕНИК.
Новые архивные материалы
В феврале 1993 г. благодаря любезному содействию профессора Дж.Оатса — заведующего кафедрой Классических исследований Дьюкского универститета я получил возможность ознакомиться с личным архивом М.И.Ростовцева, который хранится в Библиотеке специальных коллекций университета (Special Collections Department. William R.Perkins Library. Duke University) в г. Дареме, штат Северная Каролина. В апреле 1995 г. и апреле 1996 я вновь посетил Дарем для работы в фонде Ростовцева и смог уже более тщательно изучить это богатейшее собрание.
В фонде хранятся письма одного из самых талантливых учеников Ростовцева по Петербургскому (Петроградскому) университету, выдающегося историка-анти- коведа и востоковеда Ильи Иосифовича Бикермана (1897—1981), и другие ценные материалы, повествующие о дружбе двух ученых и о той помощи, которую оказывал Михаил Иванович Бикерману, попавшему волею судеб в чрезвычайно трудное положение.
В архиве по интересующей нас теме — 9 писем И.И.Бикермана (8 — М.И.Ростовцеву и 1 — С.М.Ростов- цевой), 10 писем Ростовцева (2 — И.И.Бикерману, 2 —
Э.Джонсону — директору Новой школы социальных исследований —The New School for Social Research1, 1 — в Отдел Виз Государственного департамента США), 1 — профессору Ч.Б.Уэллсу, 1 — профессору У.Л.Вестерман- ну, 1 — профессору К.У.Менделлу, 2 — К.А.Лохману), 17 писем Ростовцеву, связанных с переездом в США И.И.Бикермана (1 — из Фонда Рокфеллера, 1 — от жены И.И.Бикермана — С.Бикерман и 1 — от брата И.И.Бикермана — Я.И.Бикермана, 8 писем от Э.Джонсона, 5 писем от проф. У.Л.Вестерманна и 1 — от проф. Б.Д.Меритта).
Из всех этих эпистолярных материалов лишь одно письмо И.И.Бикермана (от 23 марта 1933 г.) было опубликовано (в переводе на французский язык) польской исследовательницей Анной Геремек2, которая работала в фонде Ростовцева, подготавливая к изданию хранящиеся там письма Ф.Ф.Зелинского. Кроме того, интересные материалы по нашей теме хранятся в фонде У.Л.Вестер- манна (1873—1954)3 — крупного антиковеда и папиро- лога, заведующего кафедрой древней истории Колумбийского университета (Нью-Йорк), где несколько лет преподавал Бикерман и как антиковед фактически заменил Вестерманна на кафедре.
Публикация новых архивных материалов, впервые раскрывающих тему «Ростовцев и Бикерман», представляет интерес для уточнения как биографии, так и творческого пути обоих ученых4. Публикация важна и для изучения судеб ряда крупных европейских ученых после их эмиграции в США, особенно усилившейся после прихода к власти нацистов и начала второй мировой войны.
С Бикерманом меня познакомил в начале 70-х годов в Ленинграде М.А.Дандамаев. Тогда Илья Иосифович уже не в первый раз после долгой разлуки был в городе, где прошла его юность. До сих пор хорошо помню его яркий рассказ о тех испытаниях, которые ему пришлось пережить в годы эмиграции, особенно в Германии и Франции в 30-е годы, но только теперь, после ознакомления с его письмами к Ростовцеву, начинаешь по-настоящему осознавать истинную трагедию человека, лишенного родины и преследуемого нацистами и их пособниками.
И по сходству научных интересов, и по характеру творческой дружбы самым близким коллегой в Ленинграде Бикерману был М.А.Дандамаев. Их дружба продолжалась более десятилетия, вплоть до кончины Ильи Иосифовича в 1981 г. Дандамаев был ответственным редактором книги Бикермана «Хронология древнего мира». И вполне естественно, что я обратился именно к Мухаммеду Абдулкадыровичу с просьбой предварить публикацию архивных материалов небольшим введением об И.И.Бикермане.
* * *
Публикуемые письма Ильи Иосифовича Бикермана (или Элиаса Бикермана, как он подписывал свои работы после эмиграции из России) отражают драматический период в жизни многих ученых, которые, спасаясь от нацистского террора, стремились уехать в США. Эти письма особенно ценны потому, что, согласно завещанию Бикермана, весь его личный архив был уничтожен (он хотел, чтобы его помнили по его опубликованным работам). Наши читатели знают этого выдающегося ученого по двум его классическим книгам, переведенным на русский язык («Хронология древнего мира» и «Государство Селевкидов»)5.
Илья Иосифович родился 1 июля 1897 г. в Кишиневе. Его отец был преподавателем гимназии, а впоследствии известным петербургским журналистом6. В 1915 г. И.И.Бикерман поступил в Петроградский университет, где изучал классическую филологию под руководством Ростовцева. В 1917 г. он стал офицером русской армии и был среди тех, кто охранял Временное правительство.
Октябрь 1917 г. Бикерман встретил враждебно и с оружием в руках боролся против нового режима, будучи убежденным, что защищает великую культуру Пушкина против варварства. В 1922 г. он бежал в Германию и поступил в Берлинский университет, где учился у последнего поколения великих немецких классиков; в 1929— 1933 гг. работал приват-доцентом того же университета. В 1933 г., после прихода нацистов к власти Бикерман эмигрировал во Францию и был принят на работу в Сор¬


330
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
бонну. В июле 1940 г. после оккупации Парижа немецкими войсками он лишился своей должности и вынужден был бежать в Марсель; через некоторое время уехал в США, где вначале работал по временным контрактам. В 1946 г. стал сотрудником Еврейского теологического семинария в Нью-Йорке, а в 1952 г. занял должность профессора древней истории Колумбийского университета. В 1967 г. он вышел на пенсию, однако продолжал активную работу до своей смерти 31 августа 1981 г.
Илья Иосифович был великим историком. Известный итальянский антиковед А.Момильяно отнес его к числу четырех ученых нынешнего столетия, которые внесли наибольший вклад в изучение древней истории7. Бикерман был специалистом по греко-римским, иудейским и раннехристианским сюжетам8. Кроме того, вне поля его научных интересов не оставалась ни одна область классического Востока, включая Египет, Месопотамию и Иран. Его культурный горизонт был необычайно широк, а любимым периодом истории был XVIII век. О широте его научных и литературных интересов свидетельствуют и опубликованные им в английской газете «Таймс» статьи об А.С.Пушкине. Свои книги и многочисленные статьи он писал на пяти языках, которыми владел совершенно свободно.
Бикерман был живым звеном, связывавшим нашу российскую историческую науку с ее дореволюционными гуманистическими традициями и современной западной наукой. Когда в СССР началась «оттепель», он стал искать связи с советскими историками, а с 1970 г. регулярно приезжал в Ленинград, всегда остававшийся его любимым городом, и делал много для популяризации на Западе работ своих российских коллег. Через все невзгоды он пронес любовь к русской культуре, прекрасно знал творчество великих русских поэтов и всегда оставался патриотом России.
М.Дандамаев
К этим словам М.А.Дандамаева можно лишь добавить, что в течение нескольких десятилетий учитель и ученик поддерживали самое тесное творческое сотрудничество. Они внимательно следили за публикациями друг друга, помогали советами, писали рецензии на готовившиеся к печати и опубликованные работы9. Ростовцев, как показывают приводимые письма, фактически определил научную судьбу Бикермана в США, помог ему спастись от нацизма. Илья Иосифович надолго пережил Михаила Ивановича и многое сделал для издания, перевода и переиздания трудов своего учителя10.
* + *
Письма Бикермана и Ростовцева, а также архивные материалы, связанные с главной темой переписки, — переездом Бикермана в США, публикуются в хронологическом порядке. Специально указан язык оригинала, место и шифр хранения.
1. 	Письмо Бикермана, посланное из Берлина 1 (14) января 1927 г. Ростовцеву в Нью-Хейвен. Оригинал по- русски, отпечатано на машинке. В конце письма по-немецки — Берлин, Университет, Институт древней истории (Altertumskunde). Фонд Ростовцева. Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 1927—1929.
Многоуважаемый Михаил Иванович!
Большой радостью было для меня услышать Ваше доброе мнение о моей диссертации11: Вашего суда особенно ждал и боялся. Насколько слышал, все знающие предмет люди согласны со мной, так что только одно омрачает мой успех: что эта работа — берлинская диссертация, а не часть «Записок истор[ико]-филологического факультета Императорского С.-Петербургского университета» — как когда-то мечталось.
Ваша «Римская империя»12 имеет и здесь, и в С.-Петербурге (как мне пишет С.А.Жебелёв) большой успех. Здесь дал mot d’ordre Виламовиц13: важнейший труд по римской истории после 5го тома Моммзена14. И я выпросил на две недели экземпляр у Вилькена15 и прочитал с огромным интересом, хотя мне, конечно, было уже многое знакомо по статьям в «Русской мысли»16. Не знаю, будет ли Вилькен реферировать и эту Вашу работу, но на английское издание «Очерка древней истории» он пишет рецензию17. Работает он много, взяв отпуск на зиму для окончания UPZ18.
Очень жалею, что удалось попасть в Париж только уже после Вашего отъезда, может быть, посчастливится побеседовать с Вами в новом году. В ближайшей книжке вилькенского «Архива» должна появиться моя статья о политическом и юридическом положении «эллинов» в греко-римском Египте, основанная опять-таки на дипломатических наблюдениях19. Сейчас занят работой о римском культе императоров20 в историческом кружке, который мы тут основали под руководством Шубарта21, познакомился с Вашим американским учеником Скоттом из Мадисона22, который занят работой на ту же тему. Моему русско-эмигрантскому сердцу было радостно услышать, как восторженно этот американец отзывается о Васильеве23 и о Вас. Он просит передать Вам и Вашей супруге привет. А я позволю себе поздравить Вас с наступившим сегодня Новым Годом!
1/14 января 1927 г.
Преданный Вам
И.Бикерман
Berlin
Universitat
Institut fur Altertumskunde.
2. 	Письмо Бикермана, посланное из Берлина 23 марта 1933 г. Ростовцеву. Оригинал по-русски, отпечатан на машинке. Письмо опубликовано А.Геремек во французском переводе. Последняя строчка написана черными чернилами. Письмо на бланке Института древней истории (Institut fur Altertumskunde). Фонд Ростовцева. Картон 3. Correspondence. Languages. Russian. Ед. хр. 1930—1939.
Institut fur Altertumskunde
Berlin C2
23 марта 1933 г.
Многоуважаемый Михаил Иванович!
При нынешнем политическом положении для меня пропала возможность получить тут кафедру. Пройдут годы — и после восстановления монархии — прежде чем чужой в двух смыслах, как я, сможет стать профессором. А у нас, поколения войны, уже нет времени ждать. Хочу потому спросить Вас следующее:


М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман: учитель и ученик
331
1) Возможно ли мне получить профессуру или тому подобное в англо-американских странах? В положительном случае я подучусь за этот год, на который мне еще продлена стипендия, английскому языку, напишу для американских журналов и т.д.
2) Каковы, по-Вашему, шансы в романских (и нейтральных) странах? Я думал, например, об Ёсо1е des Hautes-6tudes. В Париже многие меня знают. Моего подлинного друга Holleaux24, увы, уже нет, Carcopino25, Jouguet26, Roussel27, Cumont*8. Вероятно, есть и в Бельгии соответствующие учреждения и т.д.
3) По нашим временам не до жиру, быть бы живу. Просил бы потому при случае рекомендовать. Теперь ведь много всевозможных международных организаций. Я хотел бы устроить, например, финансирование датским научным фондом сводной работы об античной дипломатике (мой давний план), но в Дании не нашлось подходящего ориенталиста, чтобы работать со мной.
В остальном у меня все в порядке. Слава Богу, жив, здоров, кончаю сейчас для Gercke-Norden Einleitung очерк хронологии29, трудная, нудная работа, ну и результат будет не первоклассный. Зато потом летом займусь, наконец, вплотную своими Селевкидами30: пишу сводную статью о Селевкидском государстве для Pauly- Wissowa31 и книгу о происхождении движения Маккавеев, которая должна в конце года появиться у Mohr-Ver- lag, каковой заказал мне и комментарий к маккавейским книгам32. Эта работа меня очень интересует, так как и Маккавеи, и книги о них до сих пор никогда еще не были научно как следует исследованы. Больше всего хотел бы писать небольшую книгу о Гракхах, смысл которой передаст заглавие: «Т.Гракх, или революция из недомыслия», но сперва надо побыть в Италии, для того надо иметь деньги — и тем я возвращен к началу своего письма. То, что сейчас происходит в Германии, это, мне кажется, прежде всего движение новых поколений против старых, которые, так как современная культура очень продлила жизнь, занимают слишком много места, а кризис не дает новым возможности спокойно ждать. Движение направлено против социалистов, потому что они были хозяевами дома 14 лет и потому что другие своевременно примкнули к движению. Против евреев, которых никто не убивает, но которых со всех мест вытесняют, потому что они в своем безумии (сколько раз я им это говорил, их предупреждал) снова, и на этот раз, здесь же совсем без всякой причины и оправдания, все, поголовно, ставили 14 лет только на rouge. И проиграли, когда рулетка показала noir.
Но судьба беженца33. Раньше не мог получить кафедры, потому что никаких связей с ненавистными мне социалистами не имел. Теперь преследуют моих лютых врагов коммунистов и прочих социалистов, — а ты опять не ко двору. Революция слева, дают по морде, революция справа — опять. Горе нам, потерявшим — даже подумать страшно: уже 16 лет прошло — отечество и теперь тоскующим на чужих реках о своем Сионе!
Преданный Вам
И.Бикерман
Сердечный привет Софье Михайловне и друзьям в Yale: Goodenough34, Welles'5, Boyce36.
3. 	Письмо Ростовцева, отправленное 9 декабря 1933 г. из Рима Ч.Б.Уэллсу. Письмо по-английски. Авто¬
граф. Фонд Ростовцева. Переписка. Картон 1. Письма Ростовцева к Уэллсу. Ед. xp. 1. Публикуем только строки, в которых говорится о Бикермане.
Дорогой Брэд!
У Бикермана открываются две благоприятные возможности: одна в Париже, в Ёсо1е des Hautes 6tudes (с Рокфеллеровской субсидией), а вторая в Милане. В Милане работа постоянная, в Париже на два года.
4. 	Письмо Бикермана Ростовцеву, отправленное 8 января 1938 г. из Парижа. На письме личный штамп. Текст по-русски, рукописный, черными чернилами. Фонд Ростовцева. Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 1927 — 1929 (при разборке архива письмо было ошибочно датировано и отнесено к другой единице хранения).
8 января 1938 г.
Глубокоуважаемый Михаил Иванович!
Спасибо за Ваше письмо от 7 декабря. Ваш отзыв о моих «Маккавеях» мне очень важен. Сообщите мне, пожалуйста, Ваши замечания о моей книге, так как возможно, что издатель напечатает вскоре новое издание, и, во всяком случае, Ваши поправки попадут в пользу мне и читателям Glotz, Histoire Grecque, IV37. Что касается политики Епифана, то 1) я не нахожу признаков «эллинистической» тенденции в его политике и во 2) не вижу, как объяснить этой политикой события в Иерусалиме. Но, разумеется, он был всей душой с Ясоном, Менелаем и прочими «просветителями».
Glotz IV все еще не удается написать. Все время отняла корректура моих Селевкидов, так как типография отвратительная. Но до 208 стр. я уже дал imprimatur*8 и думаю, что в феврале книга выйдет. Так как я кое-что изменил в последней корректуре, то пошлю Вам корректуру глав о финансах, администрации, монетах, когда получу (на днях) эту выправленную корректуру обратно.
Видел The Cities of Eastern Provinces Jones’a39, ничего нового не нашел и не могу понять, для чего эта книга, потребовавшая большого труда, написана. Моя рецензия — статья о книге Heuss’a появится в этом году в «Revue de Philologie»40. В Каир я, увы, не попал. Египтяне положились на Sauvaget41, а он, как он сам мне наивно-цинично объяснил, руководился при выборе политическими соображениями и устроил потому в Каир некоего Малой42, специалиста по Августину, но зато природного француза. Rockfeller Foundation оказалась, вероятно, благодаря Вашей рекомендации, милостивее и продлила на 2 года (значительно уменьшенную по числу долларов) стипендию. Французы обещают достать кое-какие деньги, когда нафранцу- зюсь, но в общем, на них надежды мало. Если услышите про оказию устроиться в Америке, не забудьте обо мне.
Видел отчет L.Waterman43 о раскопках в Сепфорисе, где он, разумеется, ничего не нашел. Почему он бросил Селевкию, где так легко найти ценный материал? Sauvaget (который теперь у нас в Ёсо1е) показал мне воздушную фотографию некоторых селевкидских поселений, как Arethusa44, где стоило бы поискать.
Но пока я с Селевкидами покончил. Вернусь к ним в комментарии к книгам Маккавеев. Eirsfeldt4* уведомил меня, что не может издать книги «неарийского» автора, и я, вероятно, возьму II книгу Маккавеев как предмет для th6se46, которую придется представить в Сорбонне.


332
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
На днях получил от Heichelheim47 рекламу его будущей книги по экономической истории от палеолити- ка (!)48. Не знаю, хороший ли он экономист, но коммерсант вышел бы из него изрядный. По здешним деньгам его книга должна стоить 600 — 700 фунтов! И почему начинать с Палеолитика, а не сразу с Адама? L.Robert49 я передам Ваше желание получать все его оттиски. Многих (прежних годов) у него нет. Я же Вам посылаю все, кроме рецензий, так как французские журналы не дают оттиски рецензий.
Привет Софье Михайловне и Welles. В приложении к моей статье о книге Heuss’a я перепечатал с некоторыми объяснениями, указ Филиппа V о Серапеуме в Салониках и письмо Птолемея и Клеопатры к киренайцам, два документа, которые Welles, как мне сказал Robert, собирается переиздать50.
Преданный Вам
И.Бикерман.
5. Письмо Ростовцева к УЛ.Вестерманну, отправленное из Йеля на личном бланке Ростовцева 29 марта 1939 г. (M.Rostovtzeff. Yale University. Department of Classics). Текст по-английски. Копия хранится в фонде Вестерманна (Westermann Papers) в библиотеке Батлера (Butler Library) Колумбийского университета. Приводим только ту часть письма, где говорится о Бикермане.
Мой дорогой Вести!
Я пишу Вам... с целью попросить помочь, естественно, не мне лично. Человек, о котором я беспокоюсь, Бикерман. В настоящее время он в Париже, в Ёсо1е des Hautes 6tudes, где читает лекции по папирологии. Его жалованье (весьма скудное!) складывалось из двух источников: Сорбонна и Фонд Рокфеллера. В настоящий момент деньги из Фонда Рокфеллера больше не поступают. Сорбонна хочет оставить Бикермана, но там ему не могут платить в полном объеме. Поэтому он хотел бы попытать счастья в Америке, однако не может приехать сюда без предварительного назначения, пусть даже временного. Я ничего не могу ему предложить: в Йеле сейчас сложная ситуация. Не могли бы Вы что-нибудь придумать? Будет очень жаль, если Бикерману придется оставить научную работу (в настоящее время он заканчивает раздел в Glotz IV, а также капитальный труд о Маккавеях). Я понимаю, как все это трудно. Я знаю, как много людей просят о помощи. Но не кажется ли Вам, что случай Бикермана особый?
6. Письмо У.JI.Вестерманна Ростовцеву, направленное 3 апреля 1939 г. на почтовый ящик Йельского университета. Оригинал по-английски, напечатан на машинке, приписка от руки; текст на бланке департамента истории Колумбийского университета (Columbia University in the city of New York, Department of History). Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка. Ученые-беженцы: Языки английский, французский и итальянский. Ед. хр. 1937 —
1942. 	Приводим только ту часть письма, где сообщается о Бикермане. М.Вес частично письмо опубликовал51.
Мой дорогой Рости!
Конечно же, дело Бикермана, ввиду его выдающегося и всеми признаваемого дарования, отличается от дела
какого-либо другого специалиста по древней истории, нуждающегося в том, чтобы здесь получить место.
Он стоит гораздо выше Эренберга52, Франца Шела53 и Момильяно54. Когда я в последний раз получил от него сообщение, он еще был в состоянии заработать себе на жизнь, хотя, без сомнения, на нищенскую. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь Бикерману... Будет лучше, если Бикерман задержится в Париже до тех пор, пока не найдется что-то постоянное для него.
P.S. Я только что прочитал в «Таймс» о смерти в Оксфорде Тенни Фрэнка55 и очень сожалею... Вы случайно не знаете кого-либо в департаменте Классических исследований в университете Джона Хопкинса56? Возможно, что они захотят выдающегося историка и вместе с тем классициста, каким являлся Тенни Фрэнк. В этом случае Элиас Бикерман, возможно, будет иметь там шансы.
Вести57.
7. Письмо профессора Б.Д.Меритта58, отправленное Ростовцеву в Нью-Хейвен 3 апреля 1939 г. Текст по-английски, отпечатан на машинке. Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка. Bikerman. Ед. хр. Апрель 1939—январь 1942.
Institute for Advanced Study
Princeton, New York
3 апреля 1939 г.
Дорогой профессор Ростовцев!
Хочу подтвердить получение Вашего письма от 29 мая о проф. Бикермане. Я знаю его научную деятельность и с сожалением узнал, что для него нет возможности дальше оставаться в Париже. Если бы нашлась какая- либо возможность, при которой я бы мог ему помочь, я был бы очень рад сделать все, что я могу.
Искренне Ваш
Б.Д.Меррит
Профессор Ростовцев
Нью-Хейвен, Коннектикут.
8. Письмо Э.Джонсона директора Новой школы социальных исследований (The New School for Social Research). Отправлено Ростовцеву в Нью-Хейвен (Йельский университет) из Нью-Йорка 1 октября 1940 г. Оригинал по-английски, текст отпечатан на машинке. Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма конкретных людей. Язык английский. Ед. хр. G—J. February 1932— May 1952.
Professor Alvin Johnson
The New School for Social Research
1 октября 1940 г.
West Twelfth Street
New York City
Дорогой профессор Ростовцев!
Мы хотели бы продолжить рассмотрение дела доктора Бикермана, о котором имеются теплые письма от Вас и профессоров Вестерманна59 и Гудинау60. Не могли бы Вы подсказать нам имена двух-трех других историков древности в нашей стране, от которых мы могли бы получить письма относительно Бикермана?


М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман: учитель и ученик
333
Важно также, чтобы Вы выяснили о нем некоторые сведения, которые, очевидно, только Вы в состоянии предоставить. Мы хотим знать, женат ли он, есть ли у него дети, говорит ли он по-английски, точные сроки и наименование его должностей в Берлине и Париже. Надеюсь, что Вы сообщите нам эти данные.
Огромное спасибо за Ваше чудесное сотрудничество во всех этих делах.
Искренне Ваш
Элвин Джонсон, директор
9Л1исьмо Ростовцева, посланное 4 октября 1940 г. в Нью-Йорк Элвину Джонсону. В фонде хранится копия, текст по-английски, напечатан на машинке. Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма конкретных людей. Язык английский. Ед. xp. G—J. Февраль 1932— май 1953.
Professor Alvin Johnson
The New School for Social Research
66 West Twelfth Street
New York City
4 октября 1940 г.
Дорогой профессор Джонсон!
Рад, что Вы рассматриваете дело доктора Бикермана, которого я считаю одним из выдающихся современных специалистов по древнему миру. Я рад, что профессора Вестерманн и Гудинау придерживаются того же мнения. Разумеется, все специалисты по древней истории в этой стране хорошо знают Бикермана и его работы. Вы можете обратиться, например, к профессору Уильяму Скотту Фергюсону61 из Гарварда, профессору Лили Росс ^Тейлор62 из Брин Мор и профессору Ч.Б.Уэллсу из Йельского университета.
Что касается его семьи, то я знаю, что он был женат, когда мы с ним виделись в последний раз. Тогда у него детей не было; есть ли они сейчас, я не знаю, поскольку не имею вестей, а в переписке он никогда не упоминает о семейных делах. Ничего не знаю об его английском; я с ним никогда по-английски не говорил. Однако он, несомненно, читает по-английски, и, по всей вероятности, поскольку он давно хотел эмигрировать сюда, он предпринял усилия для овладения английским. При чтении гранок моей новой книги он сделал по-английски замечания, вполне правильные с точки зрения языка.
Наконец, о его постах в Берлине и Париже. В Берлине он сначала был студентом и получил степень доктора у профессора Ульриха Вилькена. Затем он в течение нескольких лет был приват-доцентом. Мне известно, что незадолго до прихода Гитлера к власти он считался одним из кандидатов на занятие вакантных кафедр древней истории в Германии. Во Франции он был charg6 de cours63 (по-моему, это называется именно так в Ёсо1е des Hautes Iitudes) и занимался греческой папирологией. Сколько он преподавал в Париже, я не знаю, но не менее трех-четырех лет.
Жаль, что Вы не можете посоветоваться с его французскими коллегами. Такой мэтр эпиграфики и древней истории, как Л.Робер, наверняка дал бы Вам восторженный отзыв о достижениях Бикермана, и все ведущие французские специалисты по древней истории сделали
бы то же самое. Лучшая его работа — последнее, что было напечатано французским правительством, Les Institutions des S61eucides. Помимо этого он написал множество статей. Одна из сфер его деятельности — классическая история евреев. В этой области он написал две прекрасные маленькие книги о Маккавеях64.
Если Вам требуется дополнительная информация, я в любое время готов ее предоставить. Спасибо, что прислушиваетесь к моим рекомендациям, которые диктуются не личными, а чисто научными соображениями.
Искренне Ваш.
10. Письмо Элвина Джонсона, посланное 26 ноября 1940 г. из Нью-Йорка Ростовцеву в Нью-Хейвен, в Йельский университет. Оригинал по-английски, текст напечатан на машинке, на бланке Новой школы социальных исследований. Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка. Ученые-беженцы. Язык английский. Ед. xp. Johnson 1940—1941.
The New School for Social Research
66 West Twelfth Street
New York
26 ноября 1940 г.
Дорогой профессор Ростовцев!
Спасибо за Ваше письмо от 23 ноября относительно Марру. Я не получал известий от Бикермана с тех пор, как послал ему приглашение, но я постараюсь отправить ему весточку.
Искренне Ваш,
Элвин Джонсон,
директор.
11. Письмо, посланное 30 декабря 1940 г. Элвином Джонсоном Ростовцеву в Нью-Хейвен, в Йельский университет. Оригинал по-английски, текст напечатан на машинке, на бланке Новой школы социальных исследований. Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка. Ученые беженцы. Язык английский. Ед. xp. Johnson 1940— 1941.
The New School for Social Research
66 West Twelfth Street
New York
30 декабря 1940 г.
Дорогой профессор Ростовцев!
Спасибо за Ваше письмо от 29 декабря. Я вышлю копии контракта Бикермана, как Вы предлагаете, его брату и предприму другие шаги, чтобы послать ему вес- точку.
С наилучшими новогодними пожеланиями.
Искренне
Элвин Джонсон,
директор.
12. Письмо, отправленное Элвином Джонсоном из Нью-Йорка 11 февраля 1941 г. Ростовцеву в Нью-Хейвен, в Йельский университет. Оригинал по-английски, текст напечатан на машинке, на бланке Новой школы социальных исследований.
Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед.хр. Johnson. Январь 1941—декабрь 1943.


334
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
The New School for Social Research
66 West Twelfth Street
New York
11 февраля 1941 г.
Дорогой профессор Ростовцев!
Рад сообщить Вам, что только что получил телеграмму от нашего лиссабонского представителя. С Бикерма- ном был установлен контакт, и он принял наше приглашение. Полагаю, что теперь он будет добывать необходимые разрешения и визы. Это, по-видимому, займет несколько недель. Как быстро ему удастся получить разрешение переехать из оккупированной в неоккупирован- ную Францию — неясно. Но я надеюсь, что вскоре мы увидим его здесь.
Искренне
Элвин Джонсон,
директор.
13. Письмо, посланное из Ниццы Сусанной Бикер- ман — женой И.И.Бикермана 3 марта 1941 г. Ростовцеву. Оригинал по-французски, рукопись. Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка. Ученые-беженцы. Ед. хр. Bikerman 1939—1942.
Nice, le 3 mars 1941
Hotel Rochambeau
Дорогой профессор!
Большое спасибо за Ваше любезное письмо, которое дошло до меня всего несколько дней назад. Я, однако, получила сообщения относительно моего мужа от Джонсона и от секретаря в Лиссабоне. Не так-то легко было сообщить обо всем мужу, поскольку он по-прежнему в Париже, но в конце концов мне это удалось. Теперь мы спешим подготовиться к отъезду в США, поскольку хотели бы уехать как можно скорее, но, как обычно, административные формальности занимают много времени, особенно сейчас. Так или иначе, если все будет в порядке, мы рассчитываем выехать самое позднее через полтора-два месяца. Мне придется до отъезда вновь съездить из Ниццы в Париж, и я попрошу Вас посылать корреспонденцию на адрес в Ницце, где ее сохранят до моего возвращения.
Позвольте мне поблагодарить Вас, прежде всего от лица моего мужа, которому, надеюсь, вскоре представится возможность лично выразить свою благодарность за все, что Вы для него устроили. Примите, дорогой профессор, уверения в моих искренних чувствах.
Сусанна Бикерман.
14. Письмо, отправленное 22 апреля 1941 г. Элвином Джонсоном Ростовцеву из Нью-Йорка в Нью-Хейвен, в Йельский университет. Оригинал по-английски, текст напечатан на машинке, на бланке Новой школы социальных исследований. Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка Ученые-беженцы. Ед. хр. Johnson 1940—1941.
The New School for Social Research
66 West Twelfth Street
New York
2 апреля 1941 г.
Дорогой профессор Ростовцев!
Простите, что не написал Вам раньше в ответ на Ваше письмо от 23 марта об Острогорском65. Его поло¬
жение, конечно, изменилось к худшему, и я не упускал этого из виду. К несчастью, средства, отпущенные на гуманитарные науки, распределены почти до последнего доллара. Возможно, один-два человека из выбранных нами будут вынуждены отказаться от должности. В таком случае на основе высвободившихся средств будут дополнительно названы еще один-два человека. Однако, как Вы можете себе представить, соревнование за эти места будет идти нешуточное, поскольку последние события не могут не породить новую волну способных ученых беженцев.
Сожалею, что в данный момент решение не может быть принято. Я хочу, однако, быть готовым ко всему. Поэтому не могли бы Вы предложить, кому из американских ученых я могу написать об Острогорском? До сих пор я получил теплые письма о нем от профессоров Маршака66 и Грегуара67 с нашего факультета, от профессора Кросса68 из Гарварда и от профессора Васильева из Висконсина. Если представится возможность просить поддержки фонда для его приглашения, мне понадобятся еще письма от американских коллег.
Кстати, было бы полезно, если бы Вы сообщали нам о возможной смене адреса.
Сожалею, что в данный момент не могу сообщить ничего более определенного, тем более, что мне ясно: мы имеем дело с достойным человеком, у которого могут быть большие затруднения.
Знаю, что Вам будет приятно слышать, что наш лиссабонский представитель держит связь с доктором Би- керманом. Последний все еще в Париже, но мы надеемся помочь ему пересечь границу и отправиться в Америку.
Искренне Ваш
Элвин Джонсон
директор.
15. 	Письмо, посланное 15 сентября 1941 г. Элвином Джонсоном из Нью-Йорка Ростовцеву в Нью-Хейвен на его домашний адрес. Оригинал по-английски, текст напечатан на машинке, на бланке Новой школы социальных исследований. Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма конкретных людей. Individuals. Ед. хр. G—J. Февраль 1932—май 1952.
The New School for Social Research
66 West, Twelfth Street
New York
15 сентября 1941 г.
Дорогой г-н Ростовцев!
Сегодня утром мы получили через г-на Острандера69 Ваше нотариально заверенное заявление под присягой70 относительно Бикермана. Большое Вам спасибо за сотрудничество.
Я, однако, должен попросить Вас еще кое о чем. Вы не позаботились о том, чтобы послать два рекомендательных письма американских граждан, как того требует норма заявления под присягой. Поскольку Вы уже находитесь за городом, Вам, возможно, трудно раздобыть эти формы. Если дело в этом, сообщите нам имена двух Ваших друзей, и мы охотно им напишем с просьбой о таких письмах. Если Вы сможете сами добыть два таких письма, то вот основная используемая нами канва:
Всем заинтересованным лицам:


М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман: учитель и ученик
335
Я знаком с профессором лет
и знаю его как человека высоких нравственных качеств и как преданного и лояльного американского гражданина.
Искренне,
Элвин Джонсон,
директор.
16. Копия письма, направленного Ростовцевым 16 сентября 1941 г. К.У.Менделлу72. Текст по-английски, машинописный. Сверху напечатано по-английски: «Послано также декану Де Вейну (De Vane)». Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма конкретных людей. М. Сентябрь 1925—декабрь 1954.
Professor C.W.Mendell
’Master’ Office
Branford College
16 сентября 1941 г.
Я вкладываю копию письма Элвина Джонсона. Я представил поручительство для профессора Бикермана, моего бывшего ученика и друга, который в последние годы был одним из преподавателей в Сорбонне, ^Париже. Люди в Вашингтоне не удовлетворены моей подписью и хотят, чтобы я представил двух поручителей, которые бы подтвердили, что я не обманщик и не большевик. Могу я просить Вас сделать это для меня и послать по возможности быстрее прямо Элвину Джонсону Ваше заявление в форме, приложенной к письму Элвина Джонсона. Бикерман и так уже задержался на несколько месяцев, а я не хотел бы быть ответственным за дальнейшую задержку.
Искренне Ваш.
17. Письмо Бикермана из Ниццы от 19 октября 1941 г., посланное Ростовцеву в Нью-Хейвен. Оригинал по-французски, текст на машинке. Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка. Ученые-беженцы. Ед. хр. Bikerman 1939—1942.
E.Bikerman
Nice, le 19 Octobre 1941 г.
27 Avenue Thiers
Дорогой учитель!
Я приехал сюда несколько дней назад и все откладывал написание Вам письма, надеясь вскоре увидеть Вас в Америке. Но американская бюрократия, похоже, слеплена из того же теста, что и наша, и «red tape»73 в Вашингтоне все никак не пришлет разрешение Государственного департамента, необходимое для получения здесь американской визы, хотя все затребованные сведения были переданы Фонду Рокфеллера и доктору Джонсону. Можно ли сделать что-нибудь, чтобы поторопить процедуру в Вашингтоне? Не хотелось бы неделями сидеть «между двух стульев».
Так или иначе, спешу Вас поблагодарить за Ваше вмешательство, ибо именно Вам я обязан приглашением Новой школы, милостью, пришедшей как раз вовремя, поскольку я, как иностранец, потерял место в Сорбонне с июля 1940 г. Но благодаря Р.Дюссо74, который за меня походатайствовал, я получил на 1940/1 учебный год пособие Исследовательского центра75, что позволило мне «перебросить мост» между Сорбонной и Новой школой.
Последние гранки Вашей книги, которые я получил из Оксфорда76, прибыли в Париж накануне прихода немцев. Поскольку, как я предполагаю, Ваш труд уже вышел, я не сохранил эти листы. Все наши друзья в порядке, неутомимый Л.Робер даже ухитрился издать два новых тома. Точно так же филологический журнал и журнал греческих исследований77 завершили 1940 год, а 1941 год публикуется. Среди других новинок я бы упомянул сборники в честь Раде78 и Эрну79, а также толстый том Ж.Берара «Греческая колонизация Южной Италии и Сицилии»80 (не видел81). Если хотите, могу привезти Вам эти недавние французские публикации. Я читаю сейчас книгу (посредственную) В.Мартэна «Международная жизнь в полисной Греции»82, вышедшую в Женеве. Что касается немецких публикаций, то с июня 1940 г. я не видел ничего, кроме журналов и некоторых собраний вроде Реаль Энциклопедии, да и те приходили весьма нерегулярно. Не припомню, чтобы мне там попалось что-нибудь сногсшибательное.
В эту зиму я много работал и везу с собой несколько рукописей на английском (но каком английском ?), дабы заполнить американские журналы моей продукцией. Другие работы лежат без движения в разных французских журналах. Я сейчас отдыхаю под солнцем Ниццы и с нежностью смотрю на огромную синеву Средиземного моря, которое скоро покину. Тяжело европейцу сказать «прощай» своему старому доброму материку, грустно расставаться с Францией, которую мы, моя жена и я, любим искренне и так глубоко, где оставляем столько друзей, и которую я покидаю invitus invitam83. Но только грешники в аду идут вперед с головой, повернутой назад, и я в то же время с радостью думаю о новой жизни в Америке, о возможности, которую Вы мне предоставили, узнать иную цивилизацию, о счастье мочь начать сначала. Таким образом, я готов к vita nuova84 и жду только визы, чтобы ее начать. Кланяйтесь от меня госпоже Ростовцевой.
Ваш
И.Бикерман.
18. 	Письмо Ростовцева, отправленное им 1 ноября 1941 г. из Нью-Хейвена в Ниццу Бикерману. Копия, которая сохранилась (как, очевидно, и оригинал), на английском языке, текст напечатан на машинке. Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма конкретных людей. Ед. хр. В—С. Апрель 1937—июль 1947.
New Haven, Connecticut 1 ноября 1941 г.
Professor E.Bikerman
27 Avenue Thiers
Nice, France
Дорогой Бикерман!
Я сегодня получил Ваше письмо от 19 октября и отправляю Вам эту весточку в тот же день, чтобы она дошла до Вас, прежде чем Вы отправитесь в Америку. Я еще раз написал Элвину Джонсону и надеюсь, что он сделает в Вашингтоне все, что в его силах, чтобы Вы получили всё необходимое для визы. Бюрократия есть бюрократия во всех странах, и она еще хуже в тех странах, где к ней не привыкли. Очень интересно то, что Вы пишете о положении с научной работой во Франции. Если это возможно, я был бы Вам весьма признателен, если


336
Часть 3. Встречи* друзья, коллеги, враги
бы Вы привезли с собой те книги, о которых упоминаете в письме. Я имею в виду две книги Луи Робера, сборники в честь Раде и Эрну и том Бернара «Греческая колонизация». Книга Виктора Мартэна у нас есть. Поскольку у меня есть статья в сборнике в честь Раде85, я, разумеется, вправе рассчитывать на экземпляр. Я понимаю Ваши чувства, связанные с отъездом из Европы, но надеюсь, что здешняя жизнь покажется Вам интересной и захватывающей. Но не будьте чересчур оптимистичны. Вам придется биться за постоянную должность, поскольку должность в Новой школе социальных исследований временная. Я уверен, однако, что с Вашей энергией и репутацией Вам будет нетрудно найти постоянную работу. Посылаю это письмо авиапочтой и потому должен писать коротко. До свидания в Соединенных Штатах. Свяжитесь со мной сразу же по приезде в Нью-Йорк. Моя жена посылает Вашей жене наилучшие пожелания.
Искренне Ваш.
19. 	Письмо Бикермана, отосланное 10 декабря 1941 г. Ростовцеву в Нью-Хейвен. Оригинал по-французски, текст напечатан на машинке. Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма конкретных людей. Ед. хр. R—S. Сентябрь 1936—декабрь 1963.
Дорогой Учитель!
Я получил Ваше письмо от 1.XI и написал Л.Роберу с просьбой прислать интересующие Вас книги.
Но вот американская виза все не приходит, и из-за этого я нахожусь в весьма мучительной ситуации. В самом деле, переехав «линию» по приглашению Джонсона, чтобы получить американскую визу, я поставил себя, с административной точки зрения, в незаконное положение. Таким образом, вот уже три недели, поскольку визы все нет, я нахожусь в изгнании в Ла Бурбуль, дыре около Клермон-Феррана, и был бы счастлив, если бы мне удалось хотя бы избежать концлагеря, угрожающего всем иностранцам, которые находятся на незаконном положении. Даже Ж.Каркопино не мог мне помочь. С другой стороны, поскольку Вашингтон заставляет меня вот уже пять месяцев ждать визы, я проел все свои сбережения.
Хотя США сейчас и воюют, должна существовать возможность, поскольку я приглашен Новой школой и Фондом Рокфеллера, обеспечить нам въезд в США (у нас имеются все выездные французские визы). Нужно только, чтобы мои друзья, Новая школа и Фонд Рокфеллера немедленно и лично обратились к руководителям Г осу дарственного департамента. В худшем случае Фонд Рокфеллера мог бы дать мне место и визу в другую американскую страну, скажем, Кубу или Панаму. Где есть желание, есть и способ86.
Вы знаете, что я не паникер, я, к несчастью, скорее весьма беспечен в том, что касается моих дел. Поэтому умоляю Вас считать этот призыв воистину сигналом SOS. Я не могу ни вернуться в Париж, откуда американцы меня вытащили, чтобы ехать в Нью-Йорк, ни оставаться совершенно без денег, без службы и возможности работать в неоккупированной зоне. Мне остается только уехать, и быстро, быстро, в США — или сдохнуть.
Решать это моим американским друзьям.
Всегда Ваш
И.Бикерман.
Ответьте мне, пожалуйста, по прежнему адресу моей жены — 27 авеню Тьер, Ницца. Я был бы Вам особенно признателен, если бы Вы, в случае необходимости, послали ей телеграмму, поскольку письма из Нью-Йорка в Ниццу идут очень долго, 3 недели.
20. Письмо, посланное Я.И.Бикерманом (1898— 1978?) — братом И.И.Бикермана 17 декабря 1941 г. из Лондона Ростовцеву в Нью-Хейвен, в Йельский университет. Оригинал по-русски. Текст написан черными чернилами (адрес С.Бикерман написан по-французски).
Фонд Ростовцева. Картон 2. Ученые-беженцы. Ед. хр. Бикерман 1939— 1942.
Professor M.Rostovtzeff
Yale University
New Haven, Connecticut,
USA
68 Grande Road
London W 5
17 декабря 1941 г.
Многоуважаемый Михаил Иванович!
Мой брат, Илья Иосифович Бикерман, телеграфирует, что его выслали из Ниццы, и просит поторопить его визу.
Я не знаю, что случилось и почему ему нельзя оставаться в Ницце, куда он приехал только месяца три тому назад. Если существует возможность ускорить устранение формальностей, препятствующих его переезду в Америку, я надеюсь, что Вы не упустите ее.
Простите, что опять беспокою Вас.
С совершенным уважением
Я.Бикерман.
Адрес, по которому можно писать моему брату: Мадам Бикерман, 27 авеню Тьер, Ницца, Франция.
21. Письмо И.И.Бикермана, посланное из Ниццы 20 декабря 1941 г. Ростовцеву. Оригинал по-французски, текст отпечатан на машинке за исключением приписки (PS), написанной черными чернилами. Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка. Ученые-беженцы. Ед. хр. Bikerman 1939—1942.
E.Bikerman
Le Bourboule, le 20. XII.41
Дорогой учитель!
Вот уже пять месяцев я жду визы, в то время как другие, не будучи приглашены американским учреждением, но имея родственников и друзей, нашедших ходы в Вашингтоне, уже давно в Америке. В самом деле, обычно проходит примерно полтора-два месяца между подачей заявления и разрешением Государственного департамента, если есть «толкач» в Вашингтоне. Ни я, ни кто бы то ни было другой не понимаем, почему доктор Джонсон и Фонд Рокфеллера до сих пор не смогли добыть для меня визу, в то время как в американское консульство в Ницце визы приходят дюжинами.
Так или иначе, эта неспособность Джонсона поставила меня в совершенно отчаянную ситуацию.
I. 	Перейдя по его приглашению демаркационную линию, я оказываюсь с административной точки зрения в незаконном положении, поскольку покинул мой «идиа»87, Париж. Вне этого законного местопребывания


М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман: учитель и ученик
337
меня только терпят и не очень-то терпят. И поскольку моя виза не приходила, я оказался послан в эту дыру, где не могу, естественно, ни продолжать свою работу, ни зарабатывать. Когда за меня ходатайствовал автор «Закона Гиерона»88, дали ему понять, что я должен быть доволен, что меня не отправили в концлагерь за переход демаркационной линии без пропуска (достать который в Париже было невозможно). Отсюда, до новых распоряжений, я не могу выехать никуда, кроме как в США.
II. 	За эти пять месяцев ожидания я исчерпал все свои сбережения, все свои ресурсы, вырученные от продажи движимого и недвижимого имущества и т.д.
Сегодня я в буквальном смысле без денег до такой степени, что написал в Новую школу с просьбой выслать аванс. Будучи иностранцем, я не могу взяться ни за какую оплачиваемую работу, даже физическую. Если в ближайшее время не уеду, мне остается только «сдохнуть».
Таким образом, положение мое здесь стало хуже (и притом гораздо), чем было бы, останься я в Париже, где я был «у себя дома», где мог обратиться к друзьям, где мог продолжать работу. Теперь вот уже пять месяцев я не открывал свои научные материалы, занимаясь исключительно визами, видами на жительства и т.д.
Поскольку Джонсон не способен действовать быстро, мне остается только просить Вас вмешаться лично89.
Вы легко найдете подходы к важным шишкам из Государственного департамента, которые смогут тут же приказать дать мне визу. После этого нужно будет обратиться в Фонд Рокфеллера, чтобы обеспечить мое путешествие, поскольку возможно, что прямые пароходы в США ходить больше не будут. Но всегда будет возможно отправиться сначала в Южную Америку, а затем в США. Это опять-таки только вопрос транзитной визы и проезда.
Наконец, если обстоятельства делают мое путешествие невозможным, я попросил бы Вас предложить Новой школе направить меня в командировку в Европу, пусть с половинной оплатой. Если бы Новая школа могла предоставить в мое распоряжение в Швейцарии или Лиссабоне 1200 долларов на 1942 год и подтвердить, что мне поручено вести исследования в Европе, я мог бы получить разрешение проживать в каком-нибудь университетском городе неоккупированной зоны и продолжать там свою работу. Это худший вариант, но нужно предусмотреть и его.
Так что умоляю Вас мобилизовать в крайнем случае всех моих американских друзей, Баклера90 и Нока91, и Гу- динау, и Ньюэла92, и Крелинга93, и Берроуза94, и Вестерманна, и Ларсена95, и Радина96 и т.д., чтобы спасти нас.
Вы знаете, что я не паникер, я скорее весьма беспечен в том, что касается моих дел, и ненавижу обременять других своими заботами. Если я пишу Вам это письмо, то потому лишь, что без Вашей помощи я пропал, и я прошу Вас считать этот призыв воистину сигналом SOS.
Поскольку я не могу ни вернуться в Париж, ни остаться здесь, умоляю Вас скорее устроить визу и переезд, чтобы я мог занять свое место в Нью-Йорке.
Телеграфируйте мне по-прежнему на адрес моей жены, Ницца, 27, авеню Тьер.
Кланяйтесь от меня Софье Михайловне и не забывайте ни меня, ни мою мольбу. Это последняя моя надежца.
Ваш сердечно
Бикерман.
P.S. Похоже, что придется непременно ехать в США через Мексику. Если Фонд Рокфеллера пожелает, он сможет устроить мексиканскую визу и проезд.
22. Копия письма, посланного Ростовцевым из Нью- Хейвена 1 января 1942 г. в Отдел виз Государственного департамента США. Текст по-английски, письмо напечатано на машинке. Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Ученые-беженцы. Ед. хр. В. 1937—1947. Автограф также сохранился (Картон 2. Correspondence. Refugee Scholars. Ед. хр. Bikerman. Апрель 1939—январь 1942).
M.Rostovtzeff
Yale University
Department of Classics
1 января 1942 г.
Visa Division
Department of State,
Washington D.C.
Дорогой сэр!
Несколько месяцев назад Новая школа социальных исследований в Нью-Йорке обратилась с просьбой о выдаче визы профессору Элиасу Бикерману, принятому некоторое время назад в штат названной школы.
Отдел виз не принял по этому поводу никакого решения.
Могу ли я, по просьбе профессора Бикермана, ожидающего в настоящее время визы в Ницце, Франция, сказать о нем несколько слов.
У вас имеется его «досье», и нет необходимости повторять его содержание. Я, однако же, могу заверить Вас, что Бикерман — выдающийся ученый в своей области, и его признает таковым любой исследователь древней истории. Он написал несколько книг и множество статей по важнейшим вопросам древней истории, внесших весьма важный вклад в затронутые в них проблемы.
Я лично знаком с профессором Бикерманом и могу поручиться, что он человек высочайших нравственных качеств, что он никогда не принимал активного участия в политике, посвящая свою жизнь научным исследованиям, и что он, несомненно, будет лоялен по отношению к стране, которая предоставит ему гостеприимство в эти трудные времена.
Искренне Ваш
М.Ростовцев.
23. Черновик письма Ростовцева, очевидно, отосланного Элвину Джонсону в Нью-Йорк. Без даты. Судя по содержанию, составлено в начале января 1942 г. Оригинал по-английски, письмо не завершено; текст написан черными чернилами. Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма конкретных лиц. Ед. хр. В. 1937—1947.
Professor Alvin Johnson The New School for Social Research 66 West Twelfth Street New York
Дорогой профессор Джонсон!
Прилагаю копию некоторых выдержек из письма Бикермана, только что мною полученного. Должен сказать, что читал его со слезами на глазах, ибо я отчасти несу


338
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
ответственность за его затруднительное положение. Но я и подумать не мог, что приглашение Новой школы будет означать для него не спасение, а ухудшение его положения. Будем говорить прямо. Ему угрожает голод и концлагерь, и мы за это в ответе. Я бессилен. У меня нет влиятельных друзей в Вашингтоне, и если я лично отправлюсь в Отдел виз Государственного департамента, то какой-нибудь мелкий чиновник в лучшем случае скажет мне несколько ничего не значащих слов и даст обещания, которые никогда не будут выполнены. Можете ли Вы помочь? Не могли бы Вы во время одной из Ваших поездок в Вашингтон лично поговорить с начальником Отдела виз и добиться от него действий. Несколько дней назад я написал письмо в Отдел виз, но ответа не получил и не получу никогда. Прошу меня простить за несколько нервный тон письма, но я ничего не могу с собой поделать. Письмо Бикермана меня глубоко взволновало.
24. Открытка, посланная 13 апреля 1942 г. Элвином Джонсоном Ростовцеву. Оригинал по-английски, текст отпечатан на машинке. Не на бланке. Очевидно, письмо полуофициального характера. Фонд Ростовцева. Картон 2. Ученые-беженцы. Ед. хр. Johnson 1940—1942.
Дорогой коллега!
После слушаний, прошедших в Вашингтоне несколько недель назад, Г осу дарственный департамент телеграфировал в соответствующее консульство свое рекомендательное одобрение относительно выдачи виз профессорам Элиасу Бикерману, Борису Жильберту97, Владимиру Янкелевичу98 и Жану Валкг9. У нас есть неофициальная 100 информация о том, что в ближайшие дни будет послано такое же одобрение касательно профессоров Робера Моссе101 и Андре Филипа102. Мы известили телеграфом первую группу и забронировали места на корабле, который должен вскоре отплыть из Лиссабона в Касабланку. Как только подтвердится сообщение относительно второй группы, мы забронируем дополнительные места.
Спасибо за Вашу помощь в одном или нескольких из этих случаев.
Искренне,
Элвин Джонсон.
25. Письмо, посланное 28 мая 1942 г. Элвином Джонсоном из. Нью-Йорка Ростовцеву в Нью-Хейвен в Йельский университет. Оригинал по-английски, текст напечатан на машинке, на бланке Новой школы социальных исследований. Фонд Ростовцева. Картон 2. Ученые- беженцы. Ед. хр. Johnson 1940—1942.
The New School for Social Research
66 West Twelfth Street
New York
Дорогой профессор Ростовцев!
Рад сообщить, что семье Бикермана заказаны билеты на Серпо Пинто в июле.
Искренне
Элвин Джонсон, директор.
26. Письмо, посланное 9 июня 1942 г. Джоном Маршаллом — заместителем директора Фонда Рокфеллера
из Нью-Йорка в Нью-Хейвен Ростовцеву (на его домашний адрес). Оригинал по-английски, текст напечатан на машинке на официальном бланке Фонда Рокфеллера. Фонд Ростовцева. Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед. хр. Январь 1941—декабрь 1943.
The Rockefeller Foundation 49 West 49-th Street, New York The Humanities David M. Stevens, Director John Marshall, Associate Director William Berrien, Assistant Director
19 июня 1942 г.
Мой дорогой господин Ростовцев!
Пишу Вам в надежде получить ответ относительно будущей работы в нашей стране двух ученых-беженцев, с которыми, как я знаю, Вы хорошо знакомы.
Один из них, профессор Элиас Бикерман, конечно, должен еще добраться сюда. Мне известно, что и Новая школа, и мистер Макинский из нашего Фонда предпринимают все усилия, чтобы помочь ему приехать, так что есть веские основания надеяться, что вскоре он здесь появится.
По условиям гранта нашего Фонда Новой школой социальных исследований он был приглашен на один из ее факультетов, и мне известно, что Новая школа будет рада предоставить ему возможность продолжать там свою исследовательскую работу. Я, однако, хочу спросить Вас, как человека, хорошо его знающего, будет ли это для него наилучшим выходом. Мог бы он с большей пользой продолжать свою работу где-нибудь еще, если бы удалось подыскать ему другое место? Грает Фонда обеспечивает ему скромное жалованье (2 тысячи долларов в год), и если бы где-то ему пообещали больше, можно было бы легко устроить его перевод из Новой школы.
Второй ученый, судьбой которого я озабочен, это профессор Эрнст Хонигманн103, на которого, по-моему, обратили наше внимание Вы в октябре 1940 г. JCaK Вы знаете, профессор Хонигманн находится в Нью-Йорке, в Новой школе социальных исследований немногим более года. Насколько я понимаю, ему здесь не так уж плохо, в особенности потому, что профессор Грегуар взял его в свою семью, где он, я думаю, находится в близкой ему среде, что очень важно для человека, прошедшего все те испытания, что выпали на его долю, особенно если он, как Хонигманн, отличается несколько застенчивым и замкнутым характером.
Но в то же время нельзя не задуматься о том, что ждет Хонигманна, если он останется в Нью-Йорке, как бы это приятно ему ни было. Он, конечно, работает с профессором Грегуаром так же, как работал с ним в Брюсселе, но контакты его, насколько мне известно, очень ограничены, и по-прежнему стоит вопрос о том, нет ли где-нибудь другого места, которое в конечном итоге оказалось бы для него столь же близким и, возможно, возбудило бы в нем больше чувств.
К примеру, профессор Рафаэль Таубеншлаг104, которого Вы наверняка знаете, приехал, как и Хонигманн, в Новую школу, но его сотрудничество с профессором Вестерманном из Колумбийского университета позволило нам недавно ходатайствовать о гранте в Колумбийском университете и получить его, что обеспечивает


М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман: учитель и ученик
339
продолжение сотрудничества между Вестерманном и Та- убеншлагом в течение трех лет. Было оговорено, что университет не несет ответственности за будущее Тау- беншлага, но, во всяком случае, ему обеспечены три года продуктивной работы совместно с ученым, интересы которого во многом совпадают с его собственными.
Как Вы думаете, не стоило бы предпринять нечто подобное и в отношении Хонигманна?
Простите, что надоедаю Вам этими расспросами, но, думаю, Вы оцените нашу заботу о беженцах и их будущем и наше желание сделать в каждом случае все от нас зависящее. Соответственно мы будем весьма признательны за советы, которые Вы сочтете нужным нам дать и которые, разумеется, останутся — как, надеюсь, и этот наш запрос — строго между нами.
Искренне Ваш,
Джон Маршалл.
27. 	Копия письма, отправленного Ростовцевым 16 сентября 1942 г. Карлу Лохманну, секретарю Йельского университета105. Текст по-английски, напечатан на машинке. Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма конкретных людей. Ед. хр. F—L. Март 1936—январь 1948.
Mr. Carl A. Lohmann, Secretary
Woodbridge, Hall
Yale University
16 сентября 1942 г.
Дорогой господин Лохманн!
Несколько недель тому назад в Нью-Йорк из Франции прибыл мой друг, молодой ученый с высокой репутацией в области древней истории Элиас Бикерман. Его «вывез» из Франции профессор Элвин Джонсон — директор Новой школы социальных исследований, и он преподает теперь в школе. В то же время он будет преподавать в Свободной школе высших исследований (Ёсо1е libre des Hautes 6tudes) в Нью-Йорке. Профессор Бикерман русского происхождения. Он учился сначала в Петербурге, теперь Ленинград, затем в Берлине, где получил степень доктора и где он заслужил репутацию очень солидного ученого. Он преподавал в Берлинском университете и был один из наиболее перспективных кандидатов на занятие кафедры древней истории в Германии. Когда нацистский режим установился в Германии, он уехал во Францию и начал писать и публиковаться исключительно по-французски. Он был приглашен в Париж Свободной школой высших исследований для чтения лекций по папирологии и древней истории. И в Германии, и во Франции он опубликовал несколько замечательных книг и большое число статей, и он известен как один из наиболее выдающихся молодых ученых в области древней истории.
Могу ли я посоветовать Вам пригласить его в Йель для одной публичной лекции, которую он мог бы прочитать в нашем Клубе для классицистов (Classical Club)? Мы все очень хотим встретиться с ним и послушать его. Я предлагаю Клуб для классицистов, а не аудиторию для одной публичной лекции, потому что я сомневаюсь, является ли его английский настолько безупречным, как это требуется сейчас.
Я могу посоветовать заплатить ему за эту лекцию 50 американских долларов. Перешлите, пожалуйста, эту
мою рекомендацию в Комитет по публичным лекциям и дайте мне знать о решении Комитета. Поскольку Вы мне сказали, что Комитет соберется очень скоро, у меня нет времени проконсультироваться с другими членами нашего департамента, но я уверен, что профессор Хармон106 и другие преподаватели будут очень рады, если Бикерман выступит с публичной лекцией на одном из заседаний Клуба классицистов.
Искренне Ваш.
28. Копия письма, посланного Ростовцевым 8 декабря 1942 г. Карлу Лохманну. Текст по-английски, напечатан на машинке. Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма конкретных людей. Ед. хр. F—L. Март 1936— январь 1948.
8 декабря 1942 г.
Дорогой Карл!
В отношении лекции профессора Элиаса Бикермана могу сообщить Вам, что мы решили организовать его выступление на заседании Клуба классицистов 8 марта в 8 часов вечера. Я еще не знаю, где Клуб классицистов встретится после того, как изменился статус Фелпс Холла, но, очевидно, это произойдет где-нибудь в Аспирантской школе. Тема лекции — «Смерть Цезаря». Это именно то, я думаю, что Вы хотели бы узнать.
Искренне Ваш.
29. Письмо Бикермана, отправленное Ростовцеву из Нью-Йорка 11 марта 1943 г. Оригинал, текст по-русски, написан черными чернилами. Фонд Ростовцева. Картон 3. Переписка. Язык русский. Russian, 1920 — 1926 (при разборе архивных материалов письмо было неправильно датировано и потому оказалось в разделе за 1920—1926 гг.).
100 West 80-th Street
New York 24,
11 марта 1943 г.
Глубокоуважаемая Софья Михайловна и Михаил Иванович!
Вернувшись в Нью-Йорк и вспоминая приятные часы в New Haven, пишу Вам, чтобы сказать Вам, как я был тронут Вашим гостеприимством.
Надеюсь, что не осрамил Вас своей лекцией. Во всяком случае после всех тяжелых переживаний последних лет, любезность и внимание американских коллег горячо порадовали меня. Передайте им, пожалуйста, мою благодарность.
Искренне Ваш
И.Бикерман.
P.S. Особый привет Н.П.Толлю107.
30. Письмо, отправленное У.Л.Вестерманном 28 июня 1943 г. Ростовцеву в Нью-Хейвен на почтовый ящик Йельского университета. Текст по-английски, напечатан на машинке. Копия хранится в фонде Вестер- манна в библиотеке Батлера Колумбийского университета (Westermann Papers. Butler Library. Columbia University. Картон 2. Ед. xp. R/).


340
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
Дорогой Рости!
...Я недавно пригласил Элиаса Бикермана на ланч с некоторыми сотрудниками департамента. Действительно, он ярчайший человек. Правда, его взгляды странные и в то же время интересные.
31. Письмо Ростовцева, написанное 13 октября 1943 г. Бикерману в Нью-Йорк. Копия, текст по-английски, напечатан на машинке. Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Письма конкретных людей. Ед.хр. В—С. Апрель 1937—июль 1947.
Professor Elias Bikerman
100 West 80 th Street
New York
13 октября 1943 г.
Дорогой Бикерман!
Я диктую это письмо, и госпожа Меррил108 с трудом это делает, как если бы я диктовал ей письмо по-русски. Я посылаю Вам библиографию и биографию Жебелёва109, как я обещал примерно неделю назад. Я добавляю некоторые из оттисков моих статей. Я собрал все мои последние публикации, несколько копий которых я еще имею, но, к сожалению, статья Vexillum, напечатанная в «Journal of Roman Studies»110, полностью исчезла, и я не знаю, почему и как. Возможно, кто-то, я полагаю, мои студенты, помогли себе в приобретении оттисков; или, может быть, я был невнимательным к ним и слишком расточительным в распределении оттисков. Я очень сожалею, потому что Вы должны были быть первым, кому я должен был послать оттиск, если бы я об этом подумал вовремя.
Вот и все, что я хотел сказать.
Я вернулся сейчас домой из Горячих ключей111. Надеюсь, что мое здоровье улучшилось, хотя я не чувствую, что оно точно идет по этому пути. Однако лучше быть оптимистом, надеясь на изменение.
Искренне Ваш.
Я только что получил «Советскую археологию», VII и весьма благодарен Вам, что Вы вернули журнал так быстро.
32. Письмо У.Л.Вестерманна Ростовцеву, направленное 14 января 1944 г. в Нью-Хейвен, на почтовый ящик университета. Копия, текст напечатан на машинке. Westermann Papers. Butler Library. Correspondence. Картон 2.
Мой дорогой Ростовцев!
Представители древней истории, приехавшие на нью-йоркскую встречу, сожалели, что Вы не смогли на ней присутствовать. Впрочем, я должен Вам сказать, что Вы не так уж много потеряли... Элиас Бикерман выступал с присущей ему ясностью и оригинальностью. Пожалуй, он был единственный, кто сказал что-то стоящее, остальные доклады из тех, что мне довелось услышать, не отличались особой глубиной.
33. Письмо, отправленное 30 апреля 1944 г. Бикерма- ном из Нью-Йорка в Нью-Хейвен Ростовцеву. Оригинал по-русски (адрес по-английски), текст написан черными чернилами. Фонд Ростовцева. Картон 3. Переписка. Язык русский. Russian. Ед. хр. 4.
Elias Bikerman
100 West 80 th Street
New York 24,
N.Y.
30 апреля 1944 г.
Глубокоуважаемый Михаил Иванович!
Спасибо за письмо от 20 с.м.112 Сегодня первый весенний день. Надеюсь, солнце добралось и до New Haven, и София Михайловна, и Вы чувствуете себя лучше. Уверен, что Вам вскоре можно будет осуществить Ваше желание, жить «в отставке» в Париже или в Риме. Рассчитываю, что мне летом 1945 г. можно будет путешествовать в Европу и по Европе.
Думали мы посвятить Вам выходящий в свет том ежегодника института Gr6goire, но в этом томе marty- rologium113 ученых, погибших во время войны. Потому вчера Совет института постановил посвятить Вам следующий том, 1945 г., в честь Вашего юбилея114. Gr£goire (и я) постараемся подобрать статьи членов и друзей института, не слишком недостойных посвящения. Не думаете ли Вы, что надо было бы предложить участвовать и некоторым из Ваших учеников и личных американских друзей? Мы не хотим приглашать everyone115, потому что том должен ведь показать работу института. Очень жалко, что Вы не сможете прочитать лекцию. Ваш доклад о долге оказался сенсацией. Говорил с одним промышленником, случайно попавшим на доклад, и он был в восторге, как всё было занятно и понятно. И все французы удивляются Вашему французскому произношению. Кстати, нашел в одной статье В.В.Струве (1928), напечатанной в России, восторженное упоминание Вашего курса истории эллинизма в СПб. Университете116. Приятно было видеть, что и в Ленинграде Вас не забыли.
Распри Gr6goire-Michael117, думаю, скоро уладятся, и я смогу, наконец, дать статью о Вашей книге. Если будут слушатели, посвящу ей курс в Ёсо1е Libre118. Пока у меня только латинский семинар о Германии Тацита с двумя учениками: монах из Канады и некий ирландец. Если найду время, напишу observations Tacitienes119, плоды изучения этого uberkommentiert текста.
Пока всего доброго. Поклон Софье Михайловне. Привет приятелям в Иеле.
Ваш И.Бикерман.
34. Письмо Вестерманна М.И.Ростовцеву и С.М.Рос- товцевой, посланное на домашний адрес в Нью-Хейвен 31 января 1949 г. Текст напечатан на бланке департамента древней истории Колумбийского университета. Фонд Ростовцева в Дьюкском университет. Картон 1. Переписка. Письма конкретных лиц. Ед. хр. Т—Z. Март 1931— октябрь 1962. Приводим только строки, где говорится о Бикермане.
Илья Бикерман — мне огромное утешение и во многих случаях вдохновение в последние четыре года. Я к нему испытываю очень доброе отношение; обычно раз в две недели мы обедаем вместе, а это всегда приносит мне что-то новое, связано со свежими впечатлениями...
35. Письмо У.Л.Вестерманна Ростовцеву, направленное 10 мая 1950 г. на домашний адрес в Нью-Хейвен. Копия, текст напечатан на машинке. Westermann Papers. Butler Library. Columbia University. Correspondence. Кар¬


М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман: учитель и ученик
341
тон 2. Приводим только первые строки письма, где сообщается о Бикермане.
Мой дорогой Рости120!
Вчера я видел Бикермана во время ланча, и он мне сказал, что он навестил Вас. Было большой радостью услышать от него, что Ваше здоровье в порядке. Я постоянно стремлюсь посетить Нью-Хейвен и навестить Вас, но что-то постоянно мешает...
36. 	Краткое письмо, отправленное Бикерманом из Нью-Йорка (из университета), С.М. Ростовцевой. Оригинал по-русски, текст написан черными чернилами. Фонд Ростовцева. Картон 3. Ед. хр. Соболезнования.
Columbia University in the City of New York [New York 27, NY]
Department of History
Вторник121
Дорогая София Михайловна!
Только что услышал о кончине Михаила Ивановича. Знаю, как Вам страшно и трудно. И я чувствую, как если бы потерял близкого родного. Да поможет Вам Бог в Вашей печали.
Всегда Ваш
И.Бикерман.
На этом можно было бы и завершить основную тему очерка, однако следует отметить, что в архиве Вестерманна сохранились сведения о том, как Бикерман стал профессором Колумбийского университета в Нью- Йорке122. Переписка Вестерманна и Бикермана, относящаяся еще ко времени жизни Ростовцева, важна для изучения творческого пути Бикермана. Письма Ильи Иосифовича более рельефно рисуют облик ученого яркого дарования, человека самостоятельных и смелых взглядов, с необыкновенно острым чувством юмора. Надеюсь, что переписка Вестерманна и Бикермана также будет вскоре опубликована.
Примечания
1 Новая школа и ее директор Э.Джонсон оказали большую помощь в устройстве на работу в США бежавших от нацизма европейских ученых. Подробнее см.: Coser L.A. Refugee Scholars in America. Their Impact and Their Experiences. New Heaven, 1984. P. 102—109.
2 Geremek A. Deux lettres adress6es & M.Rostovtzeff en 1937 // Dialogue d’histoire ancienne. 1992. T. 18. № 2. C. 23 —
25. 	А.Геремек дает и фотокопию письма Бикермана. Поскольку русский текст письма не был ею издан, целесообразно включить и это письмо в нашу публикацию. К тому же французский перевод не передал все нюансы письма Бикермана и не во всем был безукоризненно точен.
3 Westermann Papers. Butler Library. Columbia University, New York. Картон 1. Здесь сохранились письма Ростовцева к Вестерманну, в которых речь идет о Бикермане, копии ответов последнего. Переписка Вестерманна и Бикермана особенно интересна для изучения научного наследия Бикермана и американского периода его жизни, ибо личный архив ученого не сохранился. Памя¬
ти Вестерманна Бикерман посвятил свою книгу «Chronology of the Ancient World». L., 1969 (русское издание «Хронология древнего мира. Ближний Восток и античность». М., 1975). Я имел возможность подробно ознакомиться с фондом Вестерманна и получил официальное разрешение от руководства архива библиотеки Батлера (Butler Library) на публикацию необходимых материалов.
4 Пользуюсь случаем выразить признательность С.В.Ку- ланде за помощь в переводе французских писем Бикермана, а также Е.В.Ляпустиной, Ю.Н.Литвиненко, Ж.Андро (Франция), А.Марконе и Д.Фаччене (Италия),
B.Рудичу и Л.Ричардсону (США), Х.Хайнену (Германия) за ценные сведения для примечаний.
5 Бикерман Э. Государство Селевкцдов. М., 1985. Для русского издания Бикерман внес важные дополнения и уточнения.
6 О семье Бикермана подробнее см.: Two Bikermans. Autobiographies by Joseph and Jacob J.Bikerman. N. Y., 1975.
7 Подробнее см.: Momigliano A. L’Assenza del Terzo Biker- man // Rivista Storica Italiana. 1982. Anno 44. Fasc. 2.
C. 527—531.
8 Многие статьи Бикермана по этой тематике изданы в трех выпусках в издательстве «Брилл» (Brill); последний вышел уже после смерти ученого; Bikerman Е. Studies in Jewish and Christian History. Leiden. Pt. 1. 1976; Pt. 2. 1980; Pt. 3. 1986.
9 Можно указать, например, на некоторые из рецензий Бикермана на труды Ростовцева: рецензия на «Скифию и Боспор». Т.1 появилась в «Philologische Wochenschrift). 1925. S. 43—78; там же была опубликована рецензия на «Очерк истории древнего мира. Восток—Греция— Рим». Б., 1924. S. 622—624; рецензии на отчеты экспедиции в Дура-Европос — на «The Excavations at Dura- Europos. Preliminary Report of the First Season of Work. New-Haven—London—Oxford, 1929» — «Deutsche Lite- raturzeitung». 1929. Heft 45. S. 2163—2165; на «The Excavations at Dura-Europos. 1934—1935. Vol. 7. New Haven, 1937» — «Syria». 1937. Vol. 18. P. 219—221.
10 Бикерман был ответственным редактором переработанного издания двух томов «А History of the Ancient World». Vol. II (Rome), 1960 и Vol. I («The Orient and Greece»). 1963.
11 Диссертация была защищена под названием «Das Edikt des Kaisers Caracalla in P.Giss.40» и опубликована в Берлине в 1926 г.
12 Rostovtzeff М. The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxf., 1926.
13 U.Willamowitz-Moellendorff (1848—1931) — выдающийся немецкий антиковед. О письмах его к Ростовцеву в 1914 г. см.: Gavrilov A. Drei Briefe Ulrich von Wil- lamowitz-Moellendorff an M.I.Rostovtzeff aus dem Jahre 1914 // Philologus. 1990. Bd. 134. Ht. 2. S. 238—247. О высокой оценке Вилламовицем трудов Ростовцева см.: Варшер Т.С., Скотт К., Бойс Г. 40-летие ученой деятельности профессора М.И.Ростовцева. Великий русский ученый, академик 14 академий // Сегодня. Рига,
1934. 	№ 67. С. 3.
14 Mommsen Th. Rdmische Geschichte. Bd. 5 (Die Provinzen von Caesar bis Diocletian). B., 1885.
15 U.Wilcken (1862 — 1944) — один из основоположников немецкого антиковедения, выдающийся папиролог.
16 Речь, очевидно, идет о двух статьях: Ростовцев М.И. Капитализм и народное хозяйство в древнем мире // Русская мысль. 1900. № 3. С. 195—217; он же. Закат анти¬


342
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
чной цивилизации // Русская мысль. 1922. № 6—7. С. 190—214; № 8—12. С. 3—36.
17 Rostovtzeff М. A History of the Ancient World / English transl. by J.D.Duff. Vol. 1. The Orient and Greece. Oxf., 1926; Vol. 2. Rome. Oxf., 1927. Рецензия Вилькена на эту книгу Ростовцева не значится ни в одной из библиографий Ростовцева. На русское издание книги Ростовцева «Очерк истории древнего мира. Восток—Греция—Рим» (Изд. Берлин: «Слово», 1924) рецензию, как уже упоминалось, написал Бикерман в «Philologische Wochen- schrift». 1925. P. 622—626.
18 Речь идет о публикациии I тома папирусов «Urkunden der Ptolemaerzeit». В.—Lpz., 1927.
19 Bickermann E. Beitrage zur antiken Urkundengeschichte I: Der Heimatsvermerk und die staatsrechtliche Stellung der Hellenen im ptolemaischen Agypten // Archiv fur Papyrus- forschung. 1927. Bd. 8. C. 216—239.
20 Bickermann E. Die romische Kaiserapotheose // Archiv fur Religionswissenschaft. Bd. 27. 1927. С. 1—34.
21 Wilhelm Schubart (1873—1960) — известный немецкий историк, филолог-классик и папиролог, профессор Берлинского и Лейпцигского университетов.
22 К.Scott — папиролог, преподавал в Мадисоне (Вискон- синский университет), затем в Лондоне и университетах США. В фонде Ростовцева сохранился хвалебный отзыв Михаила Ивановича о своем ученике.
23 А.А.Васильев (1867—1953) — выдающийся русский византинист, преподавал на кафедре истории Висконсин- ского университета, друг Ростовцева.
24 Maurice Holleaux (1861—1932) — известный французский эпиграфист, археолог и историк. В 1904—1912 гг. директор Французской школы в Риме, профессор истории эллинизма в Сорбонне, с 1926 г. — профессор греческой эпиграфики в College de France. См. Revue archdologique. 1932. Vol. 1. С. 180—181.
25 J6r6me Carcopino (1881— 970) — выдающийся французский антиковед, был профессором Сорбонны, директором Французской школы в Риме (1937—1939), автор широко известной книги «La loi de Hi6ron et les Ro- mains». P., 1914—1919.
26 Pierre Jouguet (1869—1949) — крупный французский историк и папиролог, специалист по эллинизму и грекоримскому Египту. В 20—30-е годы — директор Французского института восточной археологии в Каире.
27 Pierre Roussel (1881—1945) — известный французский историк и эпиграфист, в 1925—1936 гг. — директор Французской археологической школы в Афинах, затем заведующий кафедрой греческой истории в Сорбонне.
28 Franz Cumont (1868—1947) — выдающийся бельгийский археолог, филолог и историк религии, наиболее известны его историко-археологические экспедиции в Сирии и Турции. Широкую популярность Кюмону принесли труды по Дура-Европос и исследованию восточных влияний в римской религии, прежде всего книга о культе Митры.
29 Bickermann Е. Chronologie // Gercke A., Norden Е. Einlei- tung in die Altertumswissenschaft. Bd. III. № 5. Lpz., 1993. В переработанном виде вышла в Лейпциге в 1963 г., английский перевод — «Chronology of the Ancient World». N.Y., 1968.
30 Bickermann E. Institutions des S61eucides. P., 1938. О работе Бикермана над историей Селевкидов подробнее см. приложение И.С.Свенцицкой к русскому переводу книги Бикермана — Свенцицкая И. С. Книга Э.Бикерма- на «Государство Селевкидов» и проблемы социально¬
политической истории эллинизма // Бикерман Э. Государство Селевкидов. С. 243—250.
31 Судя по Pauly-Wissowa, эта статья Бикермана, даже если и была написана, опубликована не была.
32 См. Bickermann Е. Die Makkabaer. Eine Darstellung ihrer Geschichte von den Anfangen bis zum Untergang des Hasmonaerhauses. B., 1935; idem. Der Gott der Makkabaer. Untersuchungen tiber Sinn und Ursprung der Makkabaischen Erhebung. B., 1937.
33 В Бодлеанской библиотеке в Оксфорде хранится богатейший архив «Общества защиты нации и познания» («Society for the Protection of Science and Learning»), фактически занимавшегося помощью беженцам, прежде всего тем, кто спасался от нацизма. В этом архиве хранится личное дело И.И.Бикермана (Картон 249. Ед. хр. 1937—1941) и его переписка (Картон 209). Согласно этим документам, Бикерман в 1933 г. дважды писал в Лондон, прося о помощи Общества и Академического комитета англо-еврейской ассоциации. Среди ученых, дававших характеристику научных заслуг Бикермана, упоминается и Ростовцев. 13 июля 1933 г. известный английский историк Э.Биван (Edwyn Robert Bevan, 1870—1943) писал председателю Академического комитета англо-еврейской ассоциации сэру Ф.Хертогу (Philip Hartog): «Теперь о деле проф. Бикермана. Я пишу Вам потому, что проф. Ростовцев сейчас в Англии, я вчера был на его лекции в Британской Академии. Бикерман был учеником Ростовцева в Петрограде еще до войны. Я вчера сумел вкратце переговорить с Ростовцевым о Би- кермане, и он выразил свое высокое уважение к научным способностям Бикермана как ученого. Могли ли бы Вы, пока Ростовцев в Лондоне, обсудить с ним подробнее дело Бикермана. Поскольку Ростовцев занимает важный научный пост в США, может быть, он сможет найти какие-либо возможности для переезда Бикермана в Америку?» Картон 249.1. С. 503.
34 Erwin Ramadell Goodenough (1893—1965) — крупный специалист по истории религий, прежде всего иудаизма и христианства, был профессором в Йельском, а затем в Гарвардском университете.
35 А.Геремек прочитала только это имя. Charles Bradford Welles (1901—1969) — выдающийся американский антиковед,^археолог, папиролог и эпиграфист, был профессором Йельского университета, один из ближайших учеников Ростовцева, участвовал в раскопках Дура-Европос.
36 George Kenneth Boyce — антиковед, специализировался по Помпеям, ученик Ростовцева, писал диссертацию в Йельском университете, затем много лет работал в Помпеях вместе с Татьяной Варшер.
37 Бикерман, очевидно, писал главу для этого издания, но, судя по вышедшим томам, глава Бикермана, если она и была представлена издательству, не была напечатана. См.: Histoire G6n6rale. T.IV.Histoire Grecque. Alexandre et l’heltenisation du monde antique par G.Glotz, P.Roussel, R.Cohen.
38 Разрешение на выпуск в свет (лат.).
39 Jones А.Н.М. The Cities of Eastern Roman Provinces. Oxf.,
1937. Arnold Hugh Martin Jones (1904 — 1970) — известный английский антиковед, профессор Кембриджского университета.
40 См.: Bickerman Е. La cit6 grecque dans les monarchies hellSnistique. Alfred Heuss. Stadt und Herrscher des Hel- lenismus in ihren Staats- und Volkerrechtlichten Beziehun- gen (Klio, 39 Beiheft). Lpz., 1937 // Revue de Philologie. 1939. Т. XIII. C. 335—349.


М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман: учитель и ученик
343
41 Jean Sauvaget (1901—1950) — французский историк и архитектор, специалист по истории исламского Востока, профессор Сорбонны.
42 Henri-Ir6n6e Маггои (1904—1977) — известный французский антиковед, область научных интересов — древняя история, система образования в античном мире; автор ряда книг о святом Августине, работал во Французской школе в Риме (1930—1932), преподавал в Сорбонне, был избран членом Французской Академии надписей и изящной словесности.
43 Waterman L Preliminary Report of the University of Michigan. Excavation at Sepphoris. Palestine, Ann Arbor, 1937.
44 Колония, основанная Селевком I в Северной Сирии.
45 Издатель.
46 Диссертация (франц.).
47 Fritz Moritz Heichelcheim (1901—1968) — известный немецкий антиковед, о дружбе с Ростовцевым см.: Шоу Б. Два историка в изгнании // ВДИ. 1994. X® 2. С. 171—183.
48 Heichelcheim FM Wirtschaftsgeschichte des Altertums vom Palaolithikum bis zur V61kerwanderung der Germanen, Slaven und Araben. Bd. I — II. Leiden, 1938.
49 Louis Robert (1904—1985) — выдающийся французский антиковед — филолог и эпиграфист. В фонде Ростовцева хранится письмо Робера к Ч.Б.Уэллсу от 15 октября 1944 г., в котором есть строки, посвященные Бикерману. Думаю, что их следует привести: «Эти послания... как вести из свободного мира для нашей суровой тюрьмы — весьма суровой; после отъезда Бикермана дела шли все хуже. Как я был рад, что он уехал... Прежде всего я ждал новостей от моих американских друзей. Я, впрочем, знаю, кто умер, а кто жив... Я знаю, что Бикерман и Ростовцев в числе последних... Мне известно, что Ростовцев опубликовал свой большой труд в 3-х томах, но нет никакой возможности его достать... Я сохранил книги Бикермана. Они благополучно пережили критический момент освобождения, но не будем спешить радоваться — после зимы стало ясно, что им снова грозит гибель... Передай, прошу тебя, привет Бикерману, Ростовцеву и всем, кто мной интересуется». Фонд Ростовцева. Картон 1. Переписка. Конкретным людям. Язык французский. Individuals. French. Ед. хр. R—S. Сентябрь 1936 — декабрь 1963.
50 Welles С.В. New Texts from the Chancery of Philip V of Macedonia and the Problem of the Diagramma // AJA. 1938. XLII. P. 245 fT.
51 Cm.: Wes M. The Correspondence between Rostovtzeff and Westermann. A Note on Gaetano de Sanctis // Historia.
1993. 	Bd. XLII. № 1. S. 125—127.
52 Victor Ehrenberg (1891—1976) — крупный немецкий антиковед, работавший одно время в США, с 1946 г. профессор античной истории в Лондонском университете.
53 Franz Schehl (1898—?) — известный австрийский антиковед, преподавал в Граце, после прихода к власти фашистов работу потерял. Ростовцев помогал ему перебраться в США.
54 A.D.Momigliano (1908—1987) — выдающийся итальянский антиковед, с 1951 — профессор Лондонского университета. В фонде Ростовцева сохранились материалы, свидетельствующие о том, что Момильяно собирался переехать в США. Перу Момильяно принадлежит замечательная статья о Ростовцеве, написанная в 1954 г. См.: Momigliano A.D. Studies on Modem Scholarship / Ed.
G.W.Bowersock and T.J.Comell. L., 1994. C. 32—43.
55 Tenny Frank (1876—1939) — один из ведущих американских ученых специалистов по социальной и экономи¬
ческой истории Рима. Широко известны его труды по истории Римской республики. В 1938—1939 гг. он преподавал в Оксфорде, получив очень престижный пост — George Eastman Professorship.
56 Университет в Балтиморе.
57 Так близкие друзья звали Вестерманна, см. письмо № 5.
58 Benjamin Dean Meritt (1899—1989) — известный антиковед, крупнейший эпиграфист, член Школы гуманитарных (сейчас — исторических) исследований Института высших исследований в Принстоне (Institute for Advanced Study, Princeton).
59 Бикерман в 1952 г. заменил Вестерманна на кафедре древней истории Колумбийского университета, Нью- Йорк.
60 E.R.Goodenough (см. прим. 34).
61 William Scott Ferguson (1875—1954) — известный антиковед, область научных интересов — социально-политическая история Греции и эллинизма; он был профессором, а затем и почетным профессором Гарвардского университета, деканом факультета искусства и наук.
62 Lily Ross Taylor (1886—1969) — специалист по истории и государственному управлению Рима, была профессором в Bryn Mawr College (известный колледж недалеко от Филадельфии), ее многочисленные труды по истории Рима пользовались большим успехом.
63 Доцент (франц.).
64 См. прим. 32.
65 Г.А.Острогорский (1902—1976) — византинист, профессор Белградского университета.
66 Jacob Marchak (1898—1977) — выдающийся экономист- эконометрик, родился в России, в 1938 г., после работы в Германии и Англии, эмигрировал в США.
67 Henri Gr6goire (1881—1964) — известный бельгийский антиковед и византинист, филолог. Главные научные интересы: греческая эпиграфика, текстология и византиноведение. Во время войны эмигрировал в США и преподавал в Колумбийском университете, Нью-Йорк. Гре- гуар был одним из создателей бельгийской школы византиноведения и организатором «Institutde philologie et d’histoire orientales et slaves», он основалч<Ёсо1е libre des Haute fitudes» в Нью-Йорке, и именно там наряду с Новой школой работал Бикерман после эмиграции в США. Ростовцев старался помочь и Грегуару. Об этом говорят письма Ростовцева к Вестерманну. См.: Библиотека Батлера (Butler Library) Колумбийского университета. Нью-Йорк. Westermann Papers. Переписка. Картон 2. Письмо от 1 апреля 1941 г. (ср.: Wes М. Michael Rostovtzeff. Historian in Exile. Stuttgart, 1990. C. 86—87). В 1943 г. Грегуар вместе с некоторыми другими учены- ми-эмигрантами (среди них был и Роман Якобсон) организовал семинар о «Слове о полку Игореве» — событие важное во время войны. Книга вышла в свет в 1948 г. и была посвящена Михаилу Ивановичу Ростовцеву [La geste du prince Igor. Ерорбе russe du douzifcme sifccle. Texte 6tabli, traduit et comment^ sous la direction d’Henri Grggoire, de Roman Jacobson et de Marc Szeftel, assists de J.A.Joffe // Annuaire de l’lnstitut de philologie et d’histoire orientales et slaves. Т. VIII (1945—1974). N.Y., 1948]. Ростовцев всячески помогал А.Грегуару приехать в США и получить работу. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете хранятся несколько писем А.Грегуа- ра с выражением глубокой признательности Ростовцеву за помощь.


344
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
68 Samuel Hazzard Cross (1891—1946) — специалист по русской истории, заведовал кафедрой в Гарварде.
69 Острандер (H.J. Ostrander) — один из сотрудников администрации Йельского университета. Судя по материалам фонда Ростовцева, Острандер в сентябре 1940 г. стал заместителем казначея университета.
70 Affidavit form (англ.) — форма для поручительства.
71 Для получения американской визы было необходимо представить два письменных поручительства от американских граждан, и это правило строго соблюдалось Го- сударственным департаментом. С.Г.Карпюк обратил мое внимание на письмо Томаса Манна Альберту Эйнштейну (от 4 августа 1941 г.), в котором он просит его совместно с ним «замолвить слово перед Государственным департаментом за писателя Вильгельма Герцога» для получения визы (Манн Т. Письма. М., 1975. С. 127. Письмо 99).
72 Clarence Whittlesey Mendell (1883—1976) — классицист и известный деятель университетского образования; он преподавал латынь в Йельском университете, затем был деканом Йельского колледжа, главой (master) Бранфорд- ского колледжа (Branford College) в Йеле.
73 «Red tape» (англ.) — бюрократизм, канцелярщина; выражение, специально употребляемое для подчеркивания бюрократической волокиты и бездействия.
74 Ren6 Dussaud (1868—1958) — специалист по истории и археологии древней и раннесредневековой Сирии, основатель журнала «Syria». Был главным хранителем восточных древностей в Лувре, был избран членом Французской Академии надписей и изящной словесности. В 1937—1948 гг. — непременный секретарь этой Академии.
75 Centre de la Recherche.
76 Речь идет о трехтомной работе Ростовцева «The Social and Economic History of the Hellenistic World». Vol. 1—3. Oxf, 1941.
77 В оригинале — Revue des fitudes Grecque.
78 Georges Radet (1859—1941) — ученик Фюстель де Ky- ланжа, известный французский антиковед-эллинист, профессор университета в Бордо. Сборник в его честь («Melanges d’£tudes anciennes offert i G.Radet») был опубликован в 1940 г. как один из выпусков «Revue des dtudes anciennes», главным редактором которого он являлся. В этом сборнике была опубликована статья Бикермана (Bikerman Е. Le lettre d’Alexandre le grand aux bannis grecs. C. 25—35).
79 Alfred Emout (1879—1973) — известный французский латинист, профессор в Сорбонне, затем в Коллеж де Франс, был избран членом Французской Академии надписей и изящной словесности. Сборник в честь Эрну — «Melanges de philologie, de litt£rature et d'histoire anciennes offerts к A.Emout». P., 1940.
80 Birard J. La colonisation grecque de PItalie m6ridionale et de la Sicile dans l’antiquitd. L’histoire et la 16gende. P., 1941.
81 Во французском тексте — non vidi (лат.).
82 Martin V La vie intemationale dans la Grice des ciris (VIе— IVе sricles av. J.-C.). Genfcve—Paris, 1940.
83 Поневоле (лат.).
84 Новая жизнь (итал.).
85 Имеется в виду статья: Rostovtzeff МЛ. «Карло! // Revue des 6tudes anciennes. 1940. Т. 42 (=M61anges Radet). С. 508—514.
86 В письме по-немецки: «Wo ist der Wille, ist auch der
Weg».
87 Дом, домашний очаг (греч.).
88 Дж.Каркопино (J6r6me Carcopino).
89 Подчеркнуто Бикерманом.
90 William Hepburn Buckler (1867—1952) — американский антиковед, главные научные интересы — классическая эпиграфика и археология.
91 Arthur Darby Nock (1902—1963) — известный историк- антиковед, специалист по истории религий, папиролог.
92 Edward Theodor Newell (1886—1941) — специалист по греческой нумизматике и археологии.
93 Carl Herman Kraeling (1897—1966) — специалист по греческой римской и христианской археологии, преподавал в Йельском университете, позднее перешел на работу в Восточный институт в Чикаго.
94 Millar Barrows (1889—1980) — известный специалист по библеистике, автор многих книг по библейской теологии и рукописям Мертвого моря, был профессором Йельского университета, руководителем департамента языков и литературы стран Ближнего Востока в школе по подготовке аспирантов Йельского университета.
95 Jacob Aall Ottesen Larsen (1888—1974) — историк и филолог, главная область научных интересов — политическая история Греции, Рима и древнего Ближнего Востока. Широкую известность получили его труды: «Greek Federal States: Their Institutions and History». Oxf., 1968; «Representative Government in Greek and Roman Histoiy». Berkeley, 1966.
96 Max Radin (1880—1950) — известный специалист по римскому праву, профессор Калифорнийского университета.
97 Gilbert Boris (1905—1954) — лингвист.
98 Vladimir Yankelevitch (1903—1985) — философ и музыковед, участник Сопротивления, преподавал в Лилле и в Париже (Сорбонна).
99 Jean Wahl (1888—1974) — крупный философ, преподавал в Сорбонне до 1936 г. Потерял работу в университете в 1940 г. при правительстве Петена. Был арестован в 1941 г., но ему удалось бежать, и он перебрался в США, где пробыл до 1945 г. Был Президентом Французского философского общества.
100 Подчеркнуто Джонсоном.
101 Robert Moss6 (1906—1973) — известный экономист, главная область интересов — политэкономия.
102 Andri Philip (1902—1970) — экономист и общественный деятель, был вице-президентом Федерации студентов- протестантов. Профессор экономики в Лионском университете. Участник Сопротивления. Активный деятель Социалистической партии Франции.
103 Ernst Honighmann (1892—1954) — известный бельгийский ученый, специалист по истории раннего христианства, прежде всего Сирии и Ближнего Востока. Близкий друг и Грегуара, и Кюмона.
104 Rafael Taubenschlag (1881—1958) — польский ученый, специалист по истории права греко-римского Египта. В архиве Ростовцева в Дареме сохранился рукописный экземпляр характеристики работ Таубеншлага, написанный Ростовцевым (Картон 2. Переписка. Ед. хр. Рекомендации. 1936—1950).
105 Carl A.Lohmann (1887—1954) — секретарь Йельского университета.
106 Austin Morries Harmon (1878—1950) — один из виднейших американских классицистов, профессор греческого и латыни в Йельском университете.
107 Н.П.Толль (1894—1985) — историк и археолог, работал в институте им. Н.П.Кондакова в Праге, затем перебрался в США, принимал участие в экспедиции Йельского


М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман: учитель и ученик
345
университета в Дура-Европос. Ростовцев помог Тол- лю переехать в США. Подробнее см. письма М.И.Ростовцева Г.В.Вернадскому, публикуемые в этой книге.
108 Mrs.Merril — секретарь в департаменте Классических исследований Йельского университета.
109 С.А.Жебелйв (1867—1941) — выдающийся русский антиковед, профессор Петербургского-Петроградского- Ленинградского университета.
110 Rostovtzeff МЛ Vexillum and Victory // JRS. 1942. Vol. 32. P. 92—106.
111 Hot Springs — санаторий, где лечился Ростовцев.
112 Сего месяца.
1,3 Мартиролог (лат.) —доел, «список мучеников».
114 Ростовцеву был посвящен том, вышедший в 1948 г.
115 Любого, каждого (англ.).
116 См.: Струве В. Манефон и его время. I // Записки Коллегии востоковедов при Азиатском музее АН СССР. Т. III. Вып. 1. Л., 1928. С. 109—185. Упоминание о Ростовцеве с. 140 (прим. 2), с. 147 (прим. 4), с. 150 (прим. 5), с. 151 (прим. 4), с. 164 (прим. 3, 5), с. 168 (прим. 6).
117 О каких распрях идет речь, сказать трудно. Ростовцев * очень помогал Грегуару. Сошлемся, например, на письмо А.Грегуара Ростовцеву от 10 мая 1944 (Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 1. Переписка. Письма конкретных людей. Ед. хр. G—J. Февраль 1932 — май 1953). Текст по-французски.
10 мая 1944 г.
«Дорогой учитель и большой друг!
В этот роковой, но славный день, напоминающий нам о вторжении в нашу страну в 1940, — но о котором все мы думаем, что он станет последней годовщиной этого вторжения, отмечаемый бельгийцами в изгнании, — Совет Института собрался, чтобы отдать дань уважения некоторым историкам и разносторонним гуманитариям, дух которых воодушевляет его работы, а пример стимулирует усилие.
Единодушно, без голосования, Совет избрал Вас Почетным членом Института восточной и славянской истории и филологии, единодушно, без голосования Совет решил поднести и посвятить Вам VIII том своего "Ежегодника", который должен выйти самое позднее в январе 1945. Совет просит Вас принять этот очень скромный знак уважения и это посвящение.
Том будет состоять из работ, принадлежащих перу членов института и некоторых ваших друзей, учеников и назначенных Вами лично администраторов.
После освобождения Европы будет издан также посвященный Вам том VIII, где будут собраны работы Ваших друзей и коллег из стран, с которыми мы пока не можем связаться.
Я уверен, что Вы соблаговолите способствовать своим согласием с этими пожеланиями той деятельности, относительно которой Вы знаете, насколько она в наше время бывает мучительна и сложна.
Вам всегда преданный и пламенный почитатель и друг Анри Грегу ар».
118 Эта школа была создана Грегуаром для ученых-эмигран- тов из Европы, там преподавал Бикерман.
1,9 	Замечания к Тациту (лат.).
120 Так близкие друзья ласково называли Ростовцева.
121 21 октября 1952 г. Ростовцев скончался накануне — 20 октября 1952 г.
122 В архиве Колумбийского университета имеется личное дело Бикермана, в котором по датам отмечены все его перемещения по служебной лестнице. Доцентом он был официально зачислен с 1 июля 1952 г., но уже в 1947 и 1949 гг. приглашался для чтения лекций по древней истории на второй семестр. В мае 1954 г. получил пост профессора, с июля 1966 г. стал почетным профессором (Professor Emeritus) древней истории и специальным лектором по древней истории (Special Lecturer). Специальным лектором обычно становились почетные профессора, которые, уйдя формально в отставку, продолжали читать лекции по спецдисциплинам.


М.И.РОСТОВЦЕВ И У.Л.ВЕСТЕРМАНН: ДИАЛОГ ИСТОРИКОВ
В истории антиковедения двадцатого века имена Михаила Ивановича Ростовцева и Уильяма Линна Вестерманна, безусловно, занимают одно из самых почетных мест. Работы этих выдающихся историков давно вошли в золотой фонд мировой исторической науки — на них выросло не одно поколение современных антиковедов. Менее известны обстоятельства более чем тридцатилетней дружбы и сотрудничества Ростовцева и Вестерманна. Этот пробел позволяет восполнить их переписка, добавляющая ряд новых и зачастую немаловажных сведений о жизненном пути и научном творчестве двух ярких и талантливых ученых. Настоящая подборка включает 24 письма, которые хранятся в американских архивах Вестерманна (Butler Library of the Columbia University, New York)1 и Ростовцева (Special Collections Department, William R. Perkins Library of the Duke University, Durham)2. Некоторые из этих писем уже были изданы М.Весом3 и Г.М.Бонгард-Левиным4. В отличие от предыдущих публикаций, здесь эти (а также и ранее не издававшиеся) письма даются в полном виде и сопровождены более подробными комментариями5.
Публикуемая переписка Ростовцева и Вестерманна (13 писем адресовано Вестерманну и И — Ростовцеву)6 охватывает период с 1926 по 1946 г. — полные драматических событий и потрясений 20 лет мировой истории, включая «Великую депрессию» в США, победу социализма в СССР, вторую мировую войну и крушение фашистской Германии, на фоне которых происходил диалог двух историков. Истоки этого диалога, разумеется, не ограничивавшегося лишь только перепиской, уходят в более далекое прошлое, к началу нашего столетия, а его отзвуки все еще слышны в современной историографии. На его развитие и общую тональность оказал влияние ряд обстоятельств, из которых необходимо прежде всего выделить следующие.
В интеллектуальном становлении обоих историков, почти ровесников (Ростовцев родился в 1870 г., а Вестерманн — в 1873), значительную роль сыграла немецкая историческая школа конца XIX — начала XX в., представленная именами Т.Моммзена, Эд.Мейера, К.Бю- хера, М.Вебера, У.Вилькена, У. фон Виламовица-Мел- лендорфа и др. Оба молодых ученых на исходе прошлого века прошли обучение и стажировку в немецких университетских и научных центрах: Ростовцев — в качестве стипендиата Петербургской Академии наук, Вестерманн — в качестве ученика Эд.Мейера, под чьим руководством защитил в Берлине в 1902 г. свою докторскую диссертацию о Гиппократе в изложении Галена7. Оба на всю жизнь сохранили верность лучшим традициям этой школы, сочетая в своих последующих работах интерес к социально-экономической истории античного мира с чисто классическими штудиями, широту социологического анализа с тщательностью филологических изыска¬
ний8. Оба (не без влияния немецких коллег, прежде всего У.Вилькена) рано осознали важность начинавшего входить в научный оборот папирологического материала и впоследствии не только мастерски использовали данные папирусов в своих исследованиях по эллинистической и римской истории, но и фактически заложили в 20-е годы основы американской папирологической школы. Не случайно в их переписке папирологической тематике отводится особое место9.
После возвращения из Германии в США Вестерманн приступил к преподавательской работе, с которой никогда не расставался, будучи профессором классической филологии и древней истории в университетах Миссури, Миннесоты и Висконсина (1902—1920), профессором древней истории в Корнелльском (1920—1923) и Колумбийском (1923—1948) университетах, а также продолжая читать лекции после ухода на пенсию — вплоть до своей смерти в 1954 г. По сравнению с внешне спокойной и благополучной академической карьерой Вестерманна (заведующий кафедрой древней истории в Колумбийском университете, впоследствии — его почетный профессор, член Американского философского общества, президент Американской исторической ассоциации, почетный президент Международной ассоциации папи- рологов)10, судьба и жизнь Ростовцева, отразившие трагические события российской истории, были сопряжены и с тяжкими испытаниями, и с головокружительными взлетами, что не могло не отразиться на его послужном списке (вынужденная эмиграция, неудачная попытка осесть в Оксфорде, переезд в Америку, метания, по выражению А.Момильяно, «раненого гиганта»11 в 20-е годы, мировая слава и триумф в 30-е, творческий кризис, депрессия и прогрессирующая нервная болезнь в 40-е). По иронии судьбы этим жизненным поворотам обязана многолетняя дружба Ростовцева с Вестерманном.
Их личное знакомство состоялось летом 1919 г. на Парижской мирной конференции. Оба историка участвовали в ее работе в качестве экспертов: Вестерманн — в составе официальной американской делегации12, Ростовцев — по приглашению российского «правительства в изгнании», представленного А.Ф.Керенским и Б.А.Бах- метьевым13. К тому времени Ростовцев уже был признанным авторитетом в области социально-экономической истории греко-римского мира, автором получивших широкую известность на Западе работ об откупе и коло- натных отношениях в Римской империи14, тогда как научные достижения его американского коллеги, издавшего учебную хрестоматию по древней истории и опубликовавшего несколько статей по истории земледелия и ирригационной техники в греко-римском Египте15, выглядели значительно скромнее, хотя в некоторых его работах той поры и предпринимались попытки рассмотреть глобальные проблемы античной цивилизации16.


М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог историков
347
Спустя год Вестерманн, сумевший оценить талант и научный потенциал бывшего профессора Петроградского университета17, способствовал переезду Ростовцева в США и его устройству на работу в Мадисоне, фактически передав ему свое место профессора истории в Вис- консинском университете18. Ростовцев умел ценить дружбу и по возможности адекватно отвечал на дружеские услуги, о чем свидетельствуют и его теплые письма Вестерман- ну, и его доброжелательные рецензии на работы американского историка19. Именно по совету Ростовцева20 издатели Паули-Виссова, с которыми тот сотрудничал со времен своей молодости21, предложили Вестерманну написать для знаменитой энциклопедии «программную» статью о рабстве в древнем мире22 — впоследствии главной теме его научных интересов и поисков, завершившихся выходом в свет капитального труда об античном рабстве, который Вестерманн посвятил памяти Ростовцева23.
Нельзя сказать, что дружба двух больших ученых, ставшая полем притяжения для их коллег и учеников, которым, как показывает переписка, они помогали в трудные годы нацистских гонений, притупляла стрелы их взаимной научной полемики. Уж слишком разными — по манере работать, творческому темпераменту и методологическим установкам — были эти двое историков. Один — почитатель Эд.Мейера, методичный и осторожный в своих выводах педант, «тяжелый на подъем» скептик24, другой — далекий от теоретических схем и схоластики ученый, всегда считавший, что «бесплодно стараться подвести всю античную жизнь под одну схему»25, не боявшийся смелых сравнений и широких обобщений противник «педантов», в ходе своей жизни все более склонявшийся к профетическому, интуитивному постижению истории. Один — тонкий аналитик, талант которого раскрылся в нескольких томах опубликованных им папирусов и в ряде небольших по объему, но емких по содержанию статей и книг, касающихся различных (преимущественно социально-экономических) аспектов античной истории, другой — автор грандиозных обобщающих работ по истории древнего мира, сопоставляемых критиками с «творениями великого мастера»26. «Они сошлись...», их спор, главным образом, по вопросу о месте и роли рабства в античном обществе, следы которого присутствуют в их письмах, длился не одно десятилетие, выплескиваясь на страницы их больших и малых работ. Если Вестерманн, безусловно, один из наиболее авторитетных специалистов по античному рабству в историографии 30—50-х годов, продолжая «линию» Эд.Мейера, был склонен ко всяческому преуменьшению его значения и масштабов, то его не менее именитый оппонент всегда подчеркивал важную роль рабства в античной экономике27. Их спор получил объективную оценку М. Финли, в прошлом ученика Вестерманна, в течение трудных послевоенных лет «охоты на ведьм» находившего приют в папирологическом кабинете своего учителя28. Во всяком случае его вывод о том, что «лучшим обобщающим исследованием по истории античного рабства может быть лишь история греко-римского общества»29, «реабилитирует» обоих спорящих, без вклада которых в изучение истории Греции, эллинизма и Рима были бы немыслимы работы кембриджского критика «модернизаторов».
Эпистолярный диалог Ростовцева и Вестерманна, проливая дополнительный свет на историю антиковеде-
ния в 20—40-е годы, позволяет заглянуть и в ускользающие со страниц их статей и книг подробности их личной жизни, столь важные для понимания их интеллектуальной деятельности и научного творчества. Впрочем, читатель сам сможет убедиться в том, что авторам этих писем, так много знавшим и так много пережившим, было что сказать друг другу.
* * *
1. 	Письмо Вестерманна Ростовцеву, отправленное из Рима. Написано от руки на бланке Американской академии в Риме. Текст оригинала на английском языке. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед. хр. Январь 1925 — декабрь 1927.
American Academy in Rome Porta S.Pancrazio, Rome (29) Italy 27 октября 1926 г.
Мой дорогой Ростовцев!
Я был очень рад узнать от Вас, что в моей рецензии отражена суть проблемы Вашей «Экономической и социальной истории»30. Вас разочаровал отзыв Тенни Фрэнка31, у меня же он вызвал скорее чувство досады, чем разочарования. С Вашими симпатиями к любому честному и усердному труду Вы, на мой взгляд, всегда переоценивали Тенни Фрэнка. Да, у него встречаются изящные идеи, которые впечатляют и заставляют думать. Как и Вы, я считаю, что он честен в своих намерениях ученого, и в этом отношении я его уважаю. Однако его основной недостаток — фатальный для историка — состоит в том, что он не способен группировать рассматриваемые факты, анализировать их, видеть множество факторов, предлагать несколько возможных вариантов объяснения, почему данные отдельные факты оказались в одном ряду, наконец, выбирать тот вариант, который представляется самым вероятным объяснением именно этой группы фактов. Другими словами, Тенни Фрэнк лишен способности отказываться от собственных априорных идей. Разумеется, мы все используем индуктивный метод, но у Фрэнка начисто отсутствует привычка проверять себя методом дедукции. Если его озаряет какая-то идея, он больше никогда от нее не отказывается. Делай он это, половина из написанного им никогда не увидела бы свет.
Я абсолютно не разделяю мнение Фрэнка о том, что историю Римской империи можно объяснить скорее историей Италии, чем локальными условиями провинций или эллинистическим культурным влиянием32. Не думаю, что его рецензия на Вашу книгу доброжелательная (как Вы считаете) и объективная. Она основана на двух фундаментальных ошибках в понимании истории Римской империи. Почему в своей рецензии Фрэнк бросает мне подачку, я не знаю33.
Странный этот Тенни Фрэнк! Когда я вернусь34, то расскажу Вам — на основании впечатления от одного из его здешних учеников, который был рядом со мной, когда я читал рецензию Фрэнка на Вашу книгу, — как он внушает своим питомцам идею о собственной гениальности, хотя его нельзя назвать ни выдающимся ученым, ни великим человеком.
Хватит о Фрэнке. В течение многих последующих лет Ваша книга, этот поистине грандиозный труд, будет задавать тон исследованиям по Империи — или я ничего не понимаю


348
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
в древней истории. Это мое искреннее и, я уверен, правильное убеждение, уже высказанное мною в рецензии.
Я познакомился с Амелунгом35 за чаем, который был устроен для нас Ван Бэреном36, а также с Кальзой37, выступавшим в Остии. Оба они — замечательные люди и ученые. Вчера у меня была официальная встреча с Амелунгом. Этим встречам я обязан дружбе с Вами, которая служит визой в моем академическом паспорте. Я разговаривал с Ашмолом38, нам не удалось познакомиться поближе, но он произвел на меня хорошее впечатление.
Субботу и воскресенье я проведу со студентами под руководством Ван Бэрена в Черветери и Тарквинии39. До настоящего времени мне удалось лишь один раз съездить в Остию, хотя она требует более подробного ознакомления — меня особенно заинтересовал вид Ьоггеае40.
Пока я не последовал Вашему совету приступить к работе и выполнить ее подготовительную часть41, так как мне пришлось повозиться с колумбийскими папирусами Зенона42, которые Келси43 привез сюда из Британского музея. Белл44 и Келси прибыли во Флоренцию 10 ноября, чтобы познакомиться с папирусами Вител- ли45. Я еду туда с фотографиями наших фрагментов, чтобы проверить, дополнимы ли они. Если буду в Египте, то попытаюсь сделать то же самое с фрагментами Эдгара46, включая мичиганские папирусы Зенона. Белл приезжает в Рим на четыре дня и остановится у меня. После Рождества я буду посвободнее.
Следуя Вашему совету, я разделил наших студентов на «своих» и «чужих» — таким образом мы и работаем. Я сразу отказался записывать случайных студентов, в результате чего их количество сократилось. Ббльшая часть записанных заслуживает работы с ними, хотя несколько человек не очень хорошо подготовлены.
На следующем заседании Библиотечного совета, которое состоится примерно через неделю, я подниму вопрос о том, чтобы Вам выслали IV и V тома «Записок Академии»47. Не знаю, удастся ли это сделать, надеюсь, что удастся.
У меня все хорошо, я с удовольствием работаю здесь. Итальянская пища оказалась совершенно непригодной для Эвана и миссис Вестерманн48, особенно для мальчика, что не может меня не волновать. Он учится в хорошей школе в нижней части города. Скоро там его будут кормить завтраками, приготовленными не на масле, и тогда, надеюсь, ему станет лучше.
Уверен, что Вам понравится недельная поездка в Нью-Йорк, которая, правда, сделает Ваш [учебный] год более напряженным. Миссис Харди49 просто ужасна, не церемоньтесь с нею. Ваших 30 [слушателей] (а их число может дойти до 45—50) плюс 15 человек на другом курсе — более чем достаточно, чтобы успокоить тех, кто ведет подсчет числа студентов и рассматривает высокие общие показатели в качестве основного критерия университетской работы.
Думаю, Вас заинтересует молодой Харди50.
Желаю Вам и миссис Ростовцевой51 всего наипучше- го. Я сегодня встречаюсь с одним близким другом Джина Берна52.
Искренне Ваш
У.Л.Вестерманн
P.S. Только что получил первый том «Древней истории» из Кембриджа53 и успел лишь мельком его посмотреть. Замечательно посвящение Висконсинскому уни¬
верситету54. Оно свидетельствует о Ваших теплых чувствах [к нему]. Белл и я с восхищением и некоторым чувством стыда за собственную продукцию пишем друг другу о Вашей работоспособности.
УЛ.Вестерманн
2. 	Письмо Вестерманна Ростовцеву. Написано от руки на бланке факультета политических наук Колумбийского университета с указанием в конце письма домашнего адреса Вестерманна. Текст оригинала на английском языке. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед. хр. Январь 1925 — декабрь 1927.
Columbia University in the City of New York Faculty of Political Science
24 декабря 1927 г.
Дорогой Роста!
Пишу это короткое письмо, чтобы поздравил» Вас и мадам Ростовцеву с Рождеством и выразил» свое беспокойство в связи с Вашей операцией. Пожалуйста, попросите мадам Ростовцеву черкнуть мне пару строк, чтобы я был в курсе Ваших дел. С вечера вторника до вечера четверга я буду в отеле «Виллард» в Вашингтоне, вернусь в Нью-Йорк поздно вечером в четверг и той же ночью буду в Хартсдейле.
Я собирался приехать к Вам, чтобы обсудить тот папирус об cbvf] xd)v dv5pa7ro6(Dv55, однако сильная простуда на неделю вывела меня из строя. В данный момент я здоров и снова взялся за дело, болезнь оказалась несерьезной, но все эта пустяки только мешают работе.
Работа над папирусом идет хфбШо, хотя как всегда медленно. Я перечитал Ваш «Staatspacht»56 и Вашу великолепную рецензию на Ostraka Вилькена в Wochenschrift fur klassische Philologie57, просмотрел все соотносящиеся документы, прежде всего P. Paris 62 (в переиздании Вилькена в U.P.Z.)58, теперь занимаюсь проблемой рабства у Менандра (над ней еще предстоит потрудиться)59.
Когда Вы планируете уехать в Европу после того, как поправитесь? Мне так хотелось бы увидеться с Вами до Вашего отплытия, чтобы осведомиться о Вашем здоровье и, если у Вас хватит терпения, поделиться своими соображениями относительно Р.Со1.480, которые к тому времени примут более законченный вид. Мне бы не хотелось злоупотреблять Вашей готовностью помочь мне. Вы и так много сделали для меня и как коллега, и как друг, даже больше, чем Вам кажется, — самим фактом Вашей дружбы. Я глубоко ценю это и не могу заходить слишком далеко, пользуясь Вашей добротой.
Я сообщу Вам при встрече о деле профессора Мартиновича60. Мне кажется, я его уяснил и, к сожалению, вынужден признать, что здесь у профессора нет шансов. Впрочем, не буду сейчас Вас этим беспокоить — я сделал все, что мог.
Еще раз примите мои сердечные поздравления. Я буду волноваться, пока не получу от Вас известий.
Всегда Ваш
У.Л.Вестерманн
23 Donellan Road
Scarsdale N.Y 61
Происходящий из Кирены декрет Августа и Senatus Consultum 4 г. до Р.Х 62 должно быть чрезвычайной важности. Я видел лишь краткую заметку Кюмона в Journal


М.И.Ростовцев и У.J1.Вестерманн: диалог историков
349
des Savants63. Том Notizario Archeologico64, в котором изданы эти документы, до нас еще не дошел65.
У. JI .Вестерманн
3. Письмо Вестерманна Ростовцеву. Написано от руки на личном бланке Вестерманна. Текст оригинала на английском языке. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед. хр. Январь 1928—декабрь 1929.
William L. Westermann 23 Donellan Road Scarsdale, New York
28 февраля 1929 г.
Дорогой Михаил Иванович!
Неделю назад я от кого-то узнал, что Вас приглашают профессором в Берлин66. Сегодня меня об этом спросил Карлтон Хейс67, которому эту новость сообщил один йельский выпускник, не связанный с древней историей. Он говорил, что Вы, возможно, уже готовитесь к отъезду. Меня заставляет писать Вам об этом нечто большее, чем любопытство: мои личные симпатии к Вам.
Не сомневаюсь, Вы заслужили это приглашение своим трудом — как объемом сделанного, так и его высочайшим уровнем. Я горжусь, что Вам оказана такая большая честь: мы оба хорошо понимаем, что означает подобное предложение.
Неважно, что в этой ситуации подумают многие Ваши преданные друзья, но я не могу скрыть своих чувств. Бесспорно, для меня Ваш отъезд будет огромной личной утратой. В отношении того, что наше антикове- дение понесет тяжелый урон, мне следует быть философом и думать скорее о значительных переменах, произошедших здесь благодаря Вашему присутствию.
Надеюсь, что эти слухи — правда, но в то же время меня страшит сама мысль, что это может случиться.
Мне очень понравился Вернадский68, хотя Мартинович69 не раз говорил, что из него не выбьешь и слова. Он показался мне умным и образованным человеком.
Пожалуйста, сообщите, будете^ли Вы и мадам Ростовцева в скором времени в Нью-Йорке. Я должен расшевелить Дэвида Мэджи70 и заставить его организовать еще одну встречу у нас. Передайте мои наилучшие пожелания супруге.
Преданный Вам
Уилл. Л.Вестерманн
4. Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора древней истории Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
12 февраля 1930 г 71
Мой дорогой Вести!
Большое спасибо за Вашу книгу72, которую я только что прочитал. Блестящая работа и весьма интересный документ — какое совпадение! В папирусе говорится о
вещах, имеющих отношение и к нашему пергаменту: долговое рабство, заклад и т.д.73 Уэллс74 должен обратить внимание на этот документ. Насчет рабства Вы меня не убедили. Ограничивающие или — наоборот — поощряющие его законы свидетельствуют о том, что оно было широко распространено. К тому же я не вижу различия между домашними рабами и рабами, занятыми в производстве. Мастерских'5 в современном понимании этого слова эллинистическая эпоха не знала. Мастерская являлась частью oLcoq76 состоятельного рабовладельца. Впрочем, не будем спешить с выводами, поскольку в греческой х^ра77 ситуация была другой. Мы с вами обоими прекрасно провели время в Нью-Йорке. Что слышно о Трэси78? Думаю, это безнадежное дело — парню не повезло.
С благодарностью и наилучшими приветами Искренне Ваш
М.Ростовцев
5. 	Письмо Ростовцева Вестерманну, отправленное из Рима. Написано от руки на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
Rome
16 мая 1931 г.
Мой дорогой Вести!
Рад был узнать, что у Джина79 все хорошо. Не сомневаюсь, что Вы правильно поступили, взяв Джина к себе, и что он не ошибся, приняв Ваше предложение. В Мадисоне он работал в нормальных условиях, но там у него практически не было стимула для научного творчества, написания книг. Я уверен, что в Нью-Йорке его талант раскроется, и он сумеет под Вашим руководством закончить свой интересный проект в соавторстве с Эвансом80 и Торндайком®1. Я написал ему примерно в том же духе. Жаль, что с Мадисоном у него ничего не получилось, но, может, это и к лучшему. Лично я буду только рад его более близкому соседству со мной.
Вот уже почти две недели, как я работаю в Риме над своей книжкой о караванных городах82, находясь под свежим впечатлением от увиденного в Сирии и Месопотамии. Несколько недель назад вышел русский вариант книги, а теперь ее переводят на английский язык. Рим — отличное место для такого рода занятий, хотя в здешних библиотеках и отсутствует литература по Востоку. В Риме — К. Скотт83 и Таунсенд84, ходят слухи, что здесь также и Белл85, но я с ним не встречался.
Я побывал в Египте, где сумел приобрести несколько папирусов. Обошлось без конкурентов, поскольку ни у кого, кроме меня, не было денег на покупку папирусов. Впрочем, мне не удалось найти ничего особенного — отдал приличную сумму за рядовой материал, не сумев сторговаться подешевле. В следующем году у нас будет выставка наших новых приобретений, и я надеюсь, что Вы сможете приехать в Нью-Хейвен и посмотреть мои папирусы. Кстати, продавалось несколько папирусов Зенона™, однако их покупка не входила в мои планы. Вы можете разузнать насчет них у Нахмана87 или попросить Белла купить их для Вас. Если «депрессия» продлится88, Вы сможете приобрести их по приемлемой цене. Анти89 и Баньяни90, которые копают храм в Тебтюнисе91, обнаружили в двух примыкающих к нему полуподвальных помещениях множество папирусов, своего рода «мусор¬


350
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
ную корзину». Греческие папирусы составляют лишь незначительную часть находки, тогда как большинство папирусов — иератические и демотические. Сохранился целый свиток с литанией в честь бога Сокнептюниса, или как там звали этого крокодила92. Норса93, приезжавшая посмотреть на находку, была разочарована. Я — тоже, так как надеялся, что среди найденных Анти греческих папирусов окажутся документы, каким-либо образом соотносящиеся с уже купленными мною.
Вы, наверное, знаете о событиях в здешней Академии94. Действительно, Стивенс95 ушел в отставку, и его место занял мой приятель декан Микс96. Никогда не думал, что он настолько глуп. Впрочем, каждый имеет право на собственную глупость.
Мы остаемся в Риме до конца месяца. Потом я еду в Англию — 5 июня в Кембридже мне вручают степень почетного доктора.
Пишите мне: Brown & Shipley and С0. 123 Pall Mall, London. Чувствую себя не вполне здоровым, но жена говорит, что это все мои фантазии.
Передайте мой сердечный привет Стерлингу97 и скажите ему, что у Рости все о’кей и что хотелось бы получать от него не записки-телеграммы в пять слов, а насто* ящие письма.
В Риме сейчас чудесная погода, и город как всегда прекрасен. С нашими наилучшими приветами Вашей жене и Вам
Искренне Ваш
М.Ростовцев
6. 	Письмо Вестерманна Ростовцеву. Написано от руки на личном бланке Вестерманна. Текст оригинала на английском языке. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед. хр. Январь 1930 — ноябрь 1933.
William L. Westermann 23 Donellan Road Scarsdale, New York
28 февраля 1932 г.
Мой дорогой Рости!
Я очень благодарен мадам Ростовцевой и Вам за удовольствие, оказанное мне в четверг. Все были чрезвычайно любезны со мной и уделили мне столько своего времени, что боюсь, не доставил ли я вам хлопот. Мадам Ростовцева посвятила мне практически весь день.
Какой у вас замечательный коллектив на Классическом отделении Йельского университета! Вы, Уэллс98 и Хармон99 великолепно издадите ваши папирусы100. Мне очень понравились Уэллс и Хармон. Литтл101 тоже чрезвычайно смышлен. Здесь у меня в помощниках лишь старина Кейс102, этот boeuf & la mode103, но я надеюсь, что скоро задействую в чтении [папирусов] мисс Сэйр104.
Хочется верить, что Вам уже лучше после бронхита. Профессор Бахметьев105 приглашает меня и миссис Вестерманн на обед в честь Вас и мадам Ростовцевой в следующую пятницу. Боюсь, что Вы не сможете приехать.
Все материалы из Дуры106 необычайно интересны. Ваша кампания была хорошо подготовлена, и ее итоги полностью оправдали все Ваши надежды. Это уникальный памятник, и едва ли будущие раскопки преподнесут нам второй такой.
С тех пор как мы расстались, я познакомился с одной весьма любопытной гипотезой S.Luria107 относительно того, что ияохреа стеарата — это napapevovreq, [статус] которых он определяет как «zeitweilige Sklaverei». По его мнению, это объясняет [смысл] боа fiv ёХЕи[0е]ра 6vxa. Данная интерпретация куда лучше, чем попытка Кошакера избавиться от совершенно очевидного бА£б[0е]ра в его статье в Abhandlungen der Sachsischen Akademie, посвященной документам из Дуры108. Гипотеза S.Luria действительно заслуживает внимания. Нет ничего удивительного в том, что государство облагало налогом на продажу рабов тех, кто вступал в отношения mpapovri109.
Пожалуйста, не утруждайте себя ответом на мое послание. Я очень надеюсь, что Вы скоро поправитесь.
Искренне
УЛ.Вестерманн
7. Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора Классического отделения Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovtzeff
Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
25 марта 1932 г.
Мой дорогой Вести!
Премного Вам благодарен за Ваш великолепный том папирусов110. Мне понятны все трудности, которые могли у Вас возникнуть. Дешифровка сотен имен и цифр — дело очень сложное. Однако его результаты того стоят. С помощью таких документов мы сможем когда-нибудь получить представление об экономике римского Египта. Особой похвалы заслуживают Ваши вступительные разделы.
На следующей неделе я планирую приехать в Нью- Йорк. 31 марта (в четверг) во второй половине дня я должен выступить в Метрополитен-музее с докладом о последних раскопках в Дуре111. Если Вы хотите посмотреть слайды самых интересных находок, в частности, христианских фресок, приходите на мое выступление, заодно сообщите о нем Джину112. Я все еще не здоров — никак не проходит бронхит, но надеюсь, что смогу приехать в Нью-Йорк. Жаль, что мне не удастся у Вас переночевать, поскольку на следующий день (в пятницу) я должен быть в Холи Кроссе, где вечером планируется мое выступление на собрании Классического общества Новой Англии113. С моей стороны было бы опрометчиво так утруждать себя, но Хендриксон114 очень просит меня не отказывать. Еще раз большое спасибо. Передайте, пожалуйста, мою благодарность и Кейсу115.
Искренне Ваш
М.Ростовцев
8. Письмо Ростовцева Вестерманну, отправленное из Италии. Оригинал написан от руки по-английски. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.


М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог историков
351
Albergo Осеапо Lido Camaiore (Viareggio)116
14 августа 1932 г.
Мой дорогой Вести!
После пребывания на юге Италии (Неаполь, Пестум, Геркуланеум, Помпеи, Капри) и шести недель работы в Риме мы приехали сюда на отдых. Место не очень живописное и немноголюдное. Однако здесь великолепный пляж и приятные купания — для тех, кто может себе это позволить. К сожалению, я не отношусь к числу последних. В первый же день, загорая на солнце, я сильно обжег ногу, так что пришлось пару дней воздержаться от солнечных и морских ванн. А потом я обнаружил, что морские купания плохо влияют на мое горло. Тем не менее я все время провожу на пляже, который здесь, в Камайоре, не так уж многолюден, и смотрю на купающихся в окружении малышей и детей постарше, кажущихся мне самыми несчастными существами на свете, ибо они беспрерывно визжат и плачут. Я приехал сюда не только ради моря, но и с целью прочитать гранки итальянского издания моей «Социальной и экономической истории»117. Здесь же и мой издатель, профессор Э.Ко- диньола118. Мне куда проще обсуждать с ним все вопросы в устной беседе, чем посредством изнурительной переписки. Итальянский перевод фактически станет новым изданием книги, куда я добавил несколько новых параграфов и иллюстраций, а также заново внимательно перечитал текст и примечания. Кодиньола отправит Вам один экземпляр. Надеюсь, Вы опубликуете заметку об этом новом издании в каком-либо американском журнале.
Я съездил из Рима во Флоренцию, чтобы повидаться с моим старым итальянским другом Де Санктисом119. Бедняга! Как Вы знаете, он был в числе тех одиннадцати профессоров, которые отказались принести известную «клятву» на верность. Он лишился кафедры в Риме, ему была назначена нищенская пенсия (1000 лир в месяц!). Несмотря на это и на случившуюся после судилища болезнь (катаракта второго глаза, первый у него почти ослеп еще раньше), Де Санктис сохранил присутствие духа. Ему сделали неудачную операцию во Флоренции, теперь он в Риме и ожидает повторную, еще более серьезную операцию. Вопреки всему этот человек полон огня и продолжает интеллектуально трудиться. Читать он не может, однако с помощью своих учеников ему удалось написать книгу о Гесиоде120, и он ни на минуту не прекращает работы. Но его материальное положение весьма шаткое. Я, как могу, стараюсь помочь ему, использую самые различные связи, но не знаю, чем закончатся мои усилия. Нельзя ли организовать для Де Сан- ктиса лекции в Америке? Он не говорит по-английски, но мог бы выступать с лекциями на итальянском или французском. Не мог бы Итальянский центр в Нью- Йорке, ежегодно приглашающий по одному итальянскому профессору выступить с несколькими лекциями в Колумбийском университете или еще где-нибудь, пригласить Де Санктиса? Так уже были приглашены многие посредственные ученые (например Маккьоро121). Разве нельзя теперь пригласить выдающегося ученого, дать ему возможность побывать в Америке? Не могли бы Вы связаться с теми, кто решает такие вопросы? Думаю, подобные приглашения составляются в Итальянском цент¬
ре при Колумбийском университете. Римский адрес Гаэтано Де Санктиса: Via Santa Chiara 61. Было бы куда лучше пригласить его, чем, например, Пайса122, ренегата, которому больше нечего сказать .
Из Виареджо мы отправляемся в Санта-Маргериту, что близ Генуи, а оттуда — в Париж. Если Вы напишете мне по адресу: Brown, Shipley & С0.123 Pall Mall, London, Ваше письмо, вероятно, найдет меня в Париже. Домой мы отплываем 20 сентября.
В Риме у меня был не совсем приятный эпизод в Академии123, совместно с которой я планировал издать Корпус изображений помпейских домов124.
Итальянцы (и Парибени125, и Майюри126) предоставили мне бесплатное жилье и обещали помочь. Однако в Академии я столкнулся со всякого рода препятствиями и подозрениями — даже со стороны Ван Бэрена127. Стивенс и особенно Оугл129 умудрились мне нагрубить, заявив, что я несу ответственность за решения, которые принял Ваш Комитет в Нью-Йорке и которые их очень оскорбили130.
Как поживаете Вы, Врина131 и ваш сын? Ужасная смерть бедного Карла Рассела Фиша132, моего дорогого друга! Что станет с его женой?
С наилучшими пожеланиями
Ваш
М.Ростовцев
9. 	Письмо Вестерманна Ростовцеву, отправленное по лондонскому адресу Ростовцева. Английский текст оригинала напечатан на машинке на бланке факультета политических наук Колумбийского университета. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед. хр. Январь 1930 — ноябрь 1933.
Columbia University in the City of New York Faculty of Political Science
Professor N.I.Rostovtzeff133
c/o Brown, Shipley & Company
123 Pall Mall
London
1 сентября 1932 г.134
Мой дорогой Роста!
Рад был Вашему письму из Лидо. Надеюсь, Вам понравилось лежать на солнце и слушать, как кричат дета.
Я постараюсь проследить, чтобы Итальянский центр135 пригласил Де Санктиса. Но об этом не может быть и речи, пока не вернутся Преццолини136 и Дино Би- гоньяри137, самые влиятельные люди в этой организации, где никакое решение не проходит, если Преццолини против. Прискорбно слышать, что такой выдающийся ученый, как Де Санктис, находится в бедственном положении. Бесспорно, фашизм имеет свои позитивные стороны, но боюсь, что в конце концов он погубит независимую науку. С момента своего основания Итальянский центр был нами огражден от заразы сверхфашизма. Я не могу сказать, какую позицию занимает Преццолини, но думаю, его считают влиятельным и уважаемым итальянцем нового типа. То, что он согласился у нас остаться, дает мне основание предполагать, что его не все устраивает в фашистской Италии. Впрочем, я не совсем в этом


352
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
уверен. Когда эти двое вернутся, я займусь данным вопросом, в котором, чтобы добиться успеха, следует быть весьма осторожным138.
Мне не понятна позиция Оугла относительно предложения нашего Комитета о сотрудничестве с Вами в публикации Корпуса помпейских домов1*9. Я могу понять Стивенса: будучи обиженным за увольнение из Академии, он неосознанно противится любому проекту. Ван Бэрен — хороший специалист и в своем нынешнем положении полезный для Академии человек, однако в душе он — трус. Полагаю, что самое лучшее — подождать приезда в Академию Менделла140 и все решить через него. Насколько я помню, он получил указания Комитета обсудить этот вопрос с нашими профессорами в Риме. Надеюсь, что все решится без проволочек, и очень сожалею, что к Вам так отнеслись в Академии.
Сегодня мы с миссис Вестерманн и племянницей, которая гостит у нас, побывали в Метрополитен музее, где, к нашей удаче, встретились за ланчем с мисс Рихтер141. Она показала нам новую статуэтку из Афин архаического времени, прибретенную музеем в мае. Прекрасное произведение, составляющее предмет гордости мисс Рихтер и ее отдела. Не сомневаюсь, что статуэтка станет уникальным экспонатом в греческой коллекции музея. Это замечательный образец греческой архаической пластики, о котором Вы наверняка уже наслышаны.
У меня нет никаких новых известий о смерти Карла Рассела Фиша, всех потрясшей в Висконсине. Хенмон142 был в Нью-Хейвене в течение летнего семестра, однако мне не удалось его повидать, поскольку сразу после окончания семестра он и его жена уехали в Европу.
Большое спасибо за Ваше любезное обещание выслать мне экземпляр итальянского издания Вашей книги143. Я не забуду написать на нее рецензию, которая появится в American Historical Review (скорее всего) или в каком-нибудь другом американском журнале144.
Пожалуйста, передайте мои наилучшие приветы мадам Ростовцевой. Надеюсь, мы скоро увидимся с вами в Нью-Йорке после вашего возвращения. Мисс Рихтер полностью поправилась после тяжелой пневмонии, которую перенесла прошедшей весной.
С наилучшими пожеланиями
Ваш
У.Л.Вестерманн145
10. 	Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора Классического отделения Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
20 октября 1935 г.
Мой дорогой Вести!
Прочитал «Sklaverei»146— статья замечательная, она мне очень понравилась. Мне нравятся Ваш беспристрастный объективный тон, Ваши подбор фактов и тщательный анализ источников. «Auguror пес me fallit
augurium ’Sklaverei’ tuam aetemum futuram»147. По крайней мере, Вашу статью будут помнить, пока мы живы.
Наш поклон миссис Вестерманн. С благодарностью и наилучшими пожеланиями
Искренне Ваш
М.Ростовцев
11. Письмо Вестерманна Ростовцеву. Написано от руки на бланке департамента истории Колумбийского университета. Текст оригинала на английском языке. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 1. Переписка. Конкретным лицам. Ед. хр. Т—Z, март 1931 —октябрь 1962.
Columbia University in the City of New York Department of History
22 октября 1935 г.148
Дорогой Роста!
Мой долгий труд над Sklaverei был вознагражден Вашей похвалой. Нет на свете такого человека, чья похвала значила бы для меня больше, чем Ваша. Работа над этой статьей стала возможной благодаря Вашей рекомендации Кроллю149, и я бы ужасно огорчился, если бы не смог оправдать Вашего доверия.
Я изложил суть Вашего выступления о демагогах по просьбе Шайлера Уоллеса150. Он знает, что Вы недоступны.
Миссис Вестерманн спрашивает, когда Вы и мадам Софи будете в Нью-Йорке. Мы бы с удовольствием пообедали с вами где-нибудь в городе — у нас так много о чем поговорить.
Кажется, Васильеву151 нравится работа и жизнь здесь.
Искренне
У.Л.Вестерманн
12. Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора Классического отделения Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovfzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
29 марта 1939 г.152
Мой дорогой Веста!
Уже вечность, как я Вас не в идеями не писал Вам. Я надеялся, что смогу приехать в Нью-Йорк и выступить в Клубе выпускников (я сообщал об этом через Джина153), но не смог — и правильно сделал. Спустя несколько дней мне пришлось отказаться от приглашения, так как я заболел и оказался в домашнем плену. Обострение гриппа пришлось как раз на день моего планируемого выступления. Джин, возможно, говорил Вам о моей переписке с Невинсом154. В ответ на его предложение вступить в новую ассоциацию я написал ему резкое письмо, в котором высказал все, что я думаю о «педантах». Разумеется, его предложение было отклонено.


М.И.Ростовцев и У.J1.Вестерманн: диалог историков
353
Я пишу Вам не только для того, чтобы сообщить вышеизложенное, но и с целью попросить помочь, — естественно, не мне лично155. Человек, о котором я беспокоюсь, — Бикерман156. В настоящее время он в Париже, в Ёсо1е des Hautes 6tudes, где читает лекции по папирологии. Его жалование (весьма скудное!) складывалось из двух источников: Сорбонна и Фонд Рокфеллера. В настоящий момент деньги из Фонда Рокфеллера больше не поступают. Сорбонна хочет оставить Бикермана, но там ему не могут платить в полном объеме. Поэтому он хотел бы попытать счастья в Америке, однако не может приехать сюда без предварительного назначения, пусть даже временного. Я ничего не могу ему предложить: в Йеле сейчас сложная ситуация. Не могли бы Вы что-нибудь придумать? Будет очень жаль, если Бикерману придется оставить научную работу (в настоящее время он заканчивает свой раздел в Glotz IV, а также капитальный труд о Маккавеях157). Я понимаю, как все это трудно. Я знаю, как много людей просят о помощи. Но не кажется ли Вам, что случай Бикермана особый?
Сердечный привет миссис Вестерманн. В надежде скоро Вас увидеть
Искренне Ваш
М.Ростовцев
13. 	Письмо Вестерманна Ростовцеву. Напечатано на машинке на бланке департамента истории Колумбийского университета. Текст оригинала на английском языке. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 1. Переписка. Конкретным лицам. Ед. хр. Т—Z, март 1931 —октябрь 1962.
Columbia University in the City of New York Department of History
3 апреля 1939 г.158
Мой дорогой Рости!
Конечно же, дело Бикермана159 ввиду выдающегося и всеми признаваемого дарования последнего отличается от дела какого-либо другого специалиста по древней истории, нуждающегося в том, чтобы получить здесь место. Я ставлю Бикермана гораздо выше Эренберга160, Франца Шела161 и Момильяно162. Когда я в последний раз получил от него известие, он еще мог заработать себе на жизнь, хотя и нищенскую. Ситуация с Эренбергом, который сейчас временно в Оксфорде, требовала безотлагательного решения еще прошлой осенью, так как он был совсем без работы и у него не было ни малейшей надежды ее получить. От Шела нет никаких известий с еще дорождественских времен. Он ведь марран (католик с примесью еврейской крови) и, возможно, сейчас находится в концентрационном лагере.
Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь Бикерману. У Гинзбурга163 в Небраске есть Гугенхейм164, и он постарается взять на этот период Эренберга. Будет лучше, если Бикерман задержится в Париже, пока для него не найдется что-нибудь постоянное165. Либсни166 из Вены работает от случая к случаю в нашем Кабинете папирусов. Он достаточно умен и хорошо образован. Но устроить его преподавать в какой-либо американский колледж будет нелегко. Бедняга, быть гонимым — его участь.
Мне очень жаль, что Вы заболели гриппом. Берегите себя, ведь грипп подрывает здоровье. Не тратьте время и
силы на приезд и выступление в Клубе любителей истории за ланчем. Тем самым наша древняя история только выиграет.
Что Вы делаете этим летом? Свой летний триместр, вернее шесть его недель, я собираюсь провести с Вриной в Беркли, Калифорния. Если я и буду работать (преподавание не в счет), то не все три месяца. Я заслужил свой отдых усердным трудом в течение длительного времени.
Если Вы будете в Нью-Йорке в апреле или мае, пожалуйста, постарайтесь сделать так, чтобы Врина и я могли пообедать с Вами и мадам Софи. Мы так давно не виделись, что я соскучился по вам обоим.
Искренне
Вести167
P.S.168 Только что прочитал в Times о смерти в Оксфорде Тенни Фрэнка169, о чем глубоко сожалею. Он, безусловно, был первоклассным знатоком римской литературы эпохи Республики, а также интересно, хотя и не всегда убедительно, писал об экономической истории. У Вас случайно нет знакомых на Классическом отделении университета Джона Хопкинса170? Возможно, там потребуется хороший историк и вместе с тем знаток классических языков, каким был Тенни Фрэнк. В этом случае у Элиаса Бикермана есть шансы туда попасть.
Вести
14. 	Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора Классического отделения Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
28 ноября 1940 г.171
Дорогой Вести!
Какое замечательное собрание новых документов преподнесли нам Вы и Ваши коллеги172! Практически каждый документ что-то добавляет к нашим старым знаниям и поднимает новые проблемы. Вы мастерски издали этот важный материал. Браво и спасибо Вам и Вашим соавторам! Я спешно — документ за документом — просмотрел весь том. Как только у меня будет время, я познакомлюсь с ним более внимательно и, возможно, пришлю Вам свои замечания. Сейчас у меня лишь одно соображение, касающееся папируса № 66173 Я сомневаюсь, что автор письма (не обязательно араб) был обманут Крокосом174 в Сирии. Писавший жалобу находился в Филадельфии175, откуда затем был послан в Сирию. В противном случае мне не понятно значение 7i6A.iv в 13-й строке176. К тому же, как можно из Сирии убежать в Сирию же177? Автор письма пользовался уважением Зенона, поскольку имел опыт погонщика верблюдов, а Аполлоний был склонен к использованию этого вида транспорта в Египте.
Целую вечность не получал от Вас известий. Как Вы и Врина? Также ничего не знаю о Джине и Джанет178. Теперь о нас с Софи. Я закончил свою работу над книгой об эллинизме179. Уже прочитаны гранки. В настоящее
15—4924


354
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
время The Clarendon Press печатает первые два тома. Пока я бездельничаю, Софи усердно трудится над индексом — долгая и утомительная работа. К моему ужасу, книга настолько разрослась, что составление к ней индекса, предназначенного для того, чтобы облегчить труд читателя, стало сложным делом. Я, пожалуй, больше моего любого будущего читателя недоволен такой толщиной книги. Последние шесть лет я писал один ее раздел за другим, стараясь по возможности быть кратким и не представляя, как она будет выглядеть, после того как издательство напечатает текст крупным шрифтом, да еще на плотной бумаге. Когда я увидел — было поздно. Впрочем, даже если бы я знал об этом раньше, не представляю, как бы смог существенно сократить ее.
О политике писать не стану. Нас планомерно втягивают в войну. Боюсь, мы слишком поздно вступим в союз с англичанами (вечная беда демократий), в результате чего Америку ожидают беды и разорение, даже если она и сумеет себя защитить сама. Не хочу заканчивать письмо на столь пессимистической ноте. Что бы там ни было, мы по-прежнему имеем возможность заниматься любимым делом и наслаждаться книгами, подобными Вашей. С наилучшими пожеланиями Врине Искренне Ваш
М.Ростовцев
15. 	Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора Классического отделения Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
1 апреля 1941 г.
Дорогой Вести!
Большое спасибо за оттиски Ваших статей. Я с удовольствием с ними познакомился. Что касается нашего папируса180, у меня нет полной уверенности. Два документа столь различны по стилю и по духу. Но я убежден, что они оба принадлежат к более обширной группе и подобные им документы следует искать в других коллекциях. Замечательна Ваша статья о рабстве181. Жаль, что я не смог сослаться на нее в своей книге, включая Приложение, поскольку книга уже, вероятно, готова к выходу в свет182. Издательство в срок получило ее полный индекс, так что наша с Софи работа завершена.
Кстати, Вы ведь знаете Грегу ара183. Это замечательный человек и ученый. Он временно сотрудничает с Институтом Джонсона184, и Вам известно, как мало ему платят. Когда его семья переберется в Америку, он окажется в критическом положении. Я боюсь, что не смогу сделать для него многое в Йеле — разве что публичную лекцию в следующем году. У нас уже есть два византиниста, и в университете решили не открывать новых кафедр. Не могли бы Вы помочь ему? Он — талантливый преподаватель и, безусловно, великолепный специалист по средневековой и древней истории. Даже если в Колумбийском университете нет вакансий, Вы многих зна¬
ете, со многими переписываетесь, поэтому Вам будет куда проще, чем мне, помочь ему. С наилучшими пожеланиями Врине
Сердечно Ваш
М.Ростовцев
16. Письмо Вестерманна Ростовцеву. Напечатано на машинке на бланке департамента истории Колумбийского университета. Текст оригинала на английском языке. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 1. Переписка. Конкретным лицам. Ед. хр. Т—Z, март 1931 — октябрь 1962.
Columbia University in the City of New York Department of History
13 ноября 1941 г.
Professor Michael I. Rostovtzeff
Box 1916, Yale Station
New Haven, Connecticut
Мой дорогой Ростовцев!
Примерно десять дней тому назад я получил из Clarendon Press дарственные экземпляры Вашей потрясающей «Социальной и экономической истории эллинистического мира»185. Кроме того у меня имеется один экземпляр для рецензии, полученный от мисс Макафи из Yale Review18®. Она просила написать краткое резюме книги, дав мне на него вначале 800 слов. Когда я сказал ей, что невозможно ограничиться этим количеством, чтобы хоть как-то осветить такую большую работу, она увеличила объем до 1300 слов. Резюме требовали немедленно, поэтому мне пришлось писать его в спешке. В итоге не могу похвастаться тем, что получилось. Надеюсь, Вы не сочтете мой опус слишком плохим187.
Я рад, что у меня два экземпляра [Вашей книги], один из которых уже в Кабинете папирусов, и с ним работают Таубеншлаг188, Кейс189, Либсни190 и я. Ваша книга представляет необычайную ценность, и это я попытался показать в своей рецензии.
Передайте, пожалуйста, мои наилучшие пожелания мадам Ростовцевой. Мы с Эвриной тепло вспоминаем дни в Чикаго.
Всегда Ваш
Вести191
17. Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора Классического отделения Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
12 февраля 1943 г.
Дорогой Вести!
Вот уже несколько месяцев мы с Вами не виделись, и я ничего о Вас не знаю. Как Вы? Большое спасибо за Ваши замечательные оттиски. Я получил удовольствие, читая их и размышляя над ними. Все, что Вы пишете,


М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог историков
355
дает повод для размышлений. Я ничего не могу послать взамен, но это не означает, что у меня ничего не вышло. Одна моя статья была опубликована в Journal of Roman Studies192, и ее оттиски я получу лишь через несколько месяцев, другая, на французском языке, вышла в свет еще до войны193, но я так и не получил ее оттисков, третью — напечатали в American Journal of Archaeology194 в урезанном виде, чтобы дать место другим авторам. Если я умру прежде, чем увижу эти оттиски, завещаю Вам по одному их экземпляру, после того как они попадут в руки Софи.
Вчера ко мне заходил Уиттмор195. Он показал мне византийские папирусы, о которых Вы уже знаете. К сожалению, он пробыл у меня не более четверти часа, так что я едва успел взглянуть на свитки. Возможно, Вам удалось познакомиться с ними подробнее. Что Вы думаете об их содержании? Уиттмор говорит, что это юридические документы, происходящие из Афродито196. Не могут быть они связаны с изданными Масперо папирусами197? У меня нет средств, чтобы приобрести эти свитки, но я бы мог попытаться найти кого-нибудь, кто не знает, куда девать деньги. Почему бы и Вам не попытаться'сделать то же самое?
Наконец-то я закончил свою статью о «Деяниях божественного Шапура»198. Magni sudoris opus199, но до окончательного решения проблем этого памятника еще далеко. Поскорее дайте о себе знать. Шлю Врине и Вам свою любовь. У меня болит горло (зима!), и я часто вижу доктора Сперри — он всегда спрашивает о Вас.
Сердечно Ваш
М.Ростовцев
18. 	Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора Классического отделения Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
27 мая 1943 г.
Дорогой Вести!
Мой семинар закончен, и я с благодарностью высылаю Вам отдельным конвертом на Ваш университетский адрес Ваш экземпляр Гаже200. То, что я имел под рукой своего Гаже, тогда как наш библиотечный экземпляр был целиком в распоряжении моих студентов, нам здорово помогло. Семинар проходил успешно, нам удалось сделать несколько поправок к тексту Гаже. Еще раз спасибо. Читая I.G.XIIS201, я нашел всего лишь одну ману- миссию (очень фрагментированную) с упоминанием 7iapa|iovf|202. Прилагаю свои комментарии203. К сожалению, мы не можем послать Вам свой экземпляр этого тома, так как он нуждается в переплете. У нас ничего нового. Мы еще не знаем, где проведем лето. Ббльшую его часть, наверное, будем в Нью-Хейвене. Если станет слишком жарко, мы, возможно, съездим ненадолго в Уотч Хилл, а затем — к источникам Вирджинии, чтобы
подлечить мой артрит, который периодически не дает мне покоя.
С добрыми чувствами к вам обоим и наилучшими пожеланиями
Сердечно Ваш
М.Ростовцев
19. 	Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора Классического отделения Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Libraiy. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
3 июня 1943 г.204
Дорогой Вести!
Я отправил Вам по почте Ваш экземпляр Гаже. Получили ли Вы его? Я послал его на адрес Вашего бюро. Книга мне очень помогла при работе в семинаре. Кстати, имеется ли в Колумбийской библиотеке альбом со снимками Monumentum Ancyranum, изданный Мартином Шеде (M.Schede, Monumentum Ancyranum. Photographien des Deutschen Archaologischen Instituts, Constantinople 1936 [?]205 [или 1927])206? Спрашиваю по причине одного досадного случая. Мои студенты потеряли одну из фотографий нашего библиотечного экземпляра этого альбома, и теперь я должен ее восстановить. В нормальное время все обстояло бы просто: я бы написал Шеде и заплатил две марки за отпечаток соответствующего снимка. Но, разумеется, сейчас об этом не может быть и речи. Если у вас имеется данный альбом, то можно было бы из него перефотографировать недостающий снимок. Я бы попросил доктора Толля207 съездить в Нью-Йорк и сделать фотографию — так обошлось бы дешевле, чем если бы пришлось платить библиотечному фотографу. Если Вас не затруднит, не могли бы Вы проверить по каталогу? Недостает фотографии 4: Lateinischer Text. Linke Halfte.
Пишу это письмо и обливаюсь пбтом, как в тропиках. В отличие от Вас я с трудом переношу жару. У меня и Софи никаких особых новостей. Пытаюсь работать над материалами из Дуры208. Из дворца правителя происходит несколько интересных надписей, и я в основном ломаю голову над ними. Надписи выполнены краской. Их авторы — трауфбо! и ипокрит209 Домиция Пом- пейяна, являвшегося dux ripae210. Они называют себя вреято!211. Один из них носит имя ’ЕАлиб^фород Bo£avTio<;212 Я прочитал о вреято! у Камерона213, а также в соответствующих разделах Вашей статьи о Sklaverei214. Более всего меня волнует этникон Bu^dvxioq. Рабов с городскими этниконами известно очень мало: Банг215 и Вы собрали все известные случаи216. Большинство городских этниконов встречается в надписях вольноотпущенников, но это совсем другое дело. Я не сомневаюсь, что мой Эльпидефор был рабом Помпейяна, воспитанным в его доме. Не объясняют ли его более высокий статус и род занятий наличие у него городского этникона? Не указывает ли этникон на то,


356
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
что раб, носивший его, был по происхождению и воспитанию культурным человеком?
С любовью к Врине и наилучшими пожеланиями Сердечно Ваш
М.Ростовцев
20. Копия письма Вестерманна Ростовцеву. Напечатана на машинке. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
Professor Michael I. Rostovtzeff
470 Whitney Avenue
New Haven, Connecticut
5 июня 1943 г.217
Дорогой Роста!
Я только что посмотрел том Германского археологического института. То, что я нашел, не совсем соответствует Вашему описанию утерянной иллюстрации. У нас имеется: Der Tempel in Ankara, Martin Schede, Das Monu- mentum Ancyranum, стр. 57—59. Этот том (Band 3) опубликован в 1936 г. в Лейпциге218. Указанная Вами иллюстрация, мне кажется, соответствует иллюстрации № 40, которая называется «Вторая половина латинского текста». Думаю, это как раз то, что Вы ищете, но Вам следовало бы еще раз все уточнить. Иллюстрации текста [надписи] в данном томе пронумерованы с 37-й по 42-ю включительно.
Если это то самое издание, откуда утеряна иллюстрация, — Вы можете смело присылать Вашего картографа, чтобы снять копию. Он найдет нужный том в библиотеке Эвери219.
Как Вы видите, наши письма разминулись. Ниже я прилагаю свои туманные рассуждения относительно Вашего вольноотпущенника в надписи из Дуры220.
С наилучшими пожеланиями
Всегда Ваш221
21.Копия письма Вестерманна Ростовцеву. Напечатана на машинке. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
Professor Michael I. Rostovtzeff Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
14 января 1944 г.
Мой дорогой Ростовцев!
Представители секции древней истории, приехавшие на нью-йоркскую встречу222, сожалели, что Вы не смогли на ней присутствовать. Впрочем, я должен Вам сказать, что Вы не так уж много потеряли. Джакоб Ларсен223, как всегда, говорил туманно, а когда в его рассуждениях проступала ясность, я чувствовал, что он не прав. Комментарии Колдуэлла224 сводились к обычному для школьного учителя набору сравнений между современной войной и ситуацией в древней Греции. Элиас Бикерман225 выступал с присущей ему ясностью и оригинальностью. Пожалуй, он был единственный, кто сказал хоть что-то стоящее, остальные доклады, из тех, что мне довелось услышать, не отличались особой глубиной. Во время официального завтрака мне удалось повидать некоторых из наших коллег — специалистов по древней
истории, — и мы послали на Ваше имя приветственную открытку.
К своему письму я прилагаю копию письма ко мне от Шепарда Клау22°, моего коллеги. В прошлом, когда ему довелось слушать Ваш президентский доклад227, у него возникла идея попросить Вас написать статью об иностранных инвестициях [в древности]. Насколько мне известно, эта тема никем никогда не исследовалась. Не знаю, согласились бы Вы теперь написать такую статью, но мне кажется, что сделали бы доброе дело, если бы согласились.
Пожалуйста, передайте мой сердечный привет Софи. Я надеюсь, что Вы полностью поправились после гриппа, которым уже переболела Эврина и который пока миновал меня. Если Вы приедете в Нью-Йорк, я буду очень рад встретиться с Вами в любое время.
С наилучшими пожеланиями
Искренне Ваш
Уильям J1.Вестерманн
22. 	Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора Классического отделения Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
1 февраля 1944 г 228
Дорогой Веста!
Большое спасибо за теплое письмо. Я все еще жалею, что не смог приехать на заседание Ассоциации историков, чтобы присутствовать при назначении Вас ее Президентом. Впрочем, Ваше письмо, из которого я узнал о том, как все проходило, несколько поубавило мою досаду.
Мне не приходилось собирать материал об иностранных инвестициях в древнем мире. Данный вопрос представляется мне туманным и, бесспорно, сложным. Даже если бы я хорошо представлял, что собой являли «иностранные инвестиции» в древности, и располагал каким- либо материалом по этому вопросу, то все равно ничего бы об этом сейчас не написал. Я по-прежнему преподаю, хотя современные методы организации учебы и мой преклонный возраст не позволяют мне быстро и легко приспосабливаться к новым условиям и требованиям. К тому же на мне — работа над материалами из Дуры229, в ходе которой я вынужден переключаться с одной темы на другую: с архитектуры — на римских богинь судьбы, с дворца правителя — на значение Эреятбс;230, с золотых фибул — на организацию поставок хлеба в Дуру и т.д. Все мое свободное время уходит на эту работу. Поэтому, пожалуйста, передайте Клау, что я ему благодарен за его любезное предложение, но не имею сейчас возможности приступить к участию в его проекте.
С теплыми чувствами к Врине и наилучшими пожеланиями
Сердечно Ваш
М.Ростовцев


М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог историков
357
23. Письмо Ростовцева Вестерманну. Написано от руки на личном бланке Ростовцева — профессора Классического отделения Йельского университета. Текст оригинала на английском языке. Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. R.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
6 мая 1944 г.
Дорогой Вести!
Через мою жену я узнал о Вас от Джина и Джанет231, которые приезжали к нам на прошлой неделе (я в это время был в Вашингтоне). По их словам, Вы, как всегда, полны энергии и много работаете. Восхищаюсь Вами и по-дружески Вам завидую. Я не могу работать столько, сколько хотелось и следовало бы. Мой последний семинар в Йеле отбирает все силы — очень трудно вмещать в один период историю Александра и всей последующей эллинистической эпохи.
Хочу задать Вам один маленький вопрос. Вам не приходилось собирать библиографию о «средней продолжительности жизни» в древности? Я уверен (правда, не могу найти этой информации в своих записях), что Т.Фрэнк232 или кто-то из его учеников (а может, кто-то другой) собирали эпиграфические данные (по надгробным надписям) о предельном233 возрасте тех, кто покидал этот мир. Название работы: «Средняя продолжительность жизни в древнем Риме» (?)^34 или что-то в этом роде235. Если Вы не располагаете данной информацией, не тратьте время на ее поиски.
Пришло лето, а с ним — проблема: где и как его провести. Летом Нью-Хейвен превращается в ад, но я затрудняюсь найти такое место, где было бы прохладнее и в то же время комфортно. Мне известно несколько приличных мест, но они слишком дороги для отставного профессора. В более дешевых отелях отсутствует комфорт. А что Вы с Эвриной думаете на сей счет? Предпочтительнее что-нибудь на морском побережье. С нашей любовью к вам обоим
Сердечно Ваш
М.Ростовцев
24. Письмо Вестерманна Ростовцеву. Написано от руки на личном бланке Вестерманна. Текст оригинала на английском языке. Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед. хр. Январь 1944—1951.
23 Donellan Road Scarsdale, New York
28 июля 1946 г.
Дорогой Рости!
Мне давно следовало поблагодарить Вас за тот интерес, который Вы проявляли к моим штудиям в области манумиссий в древности236. В настоящее время я занимаюсь историей этого вида рабства237 в эллинистическую эпоху, где основополагающим руководством в том, что касается литературы и идей, мне служит Ваш обобщающий трехтомник*58. Как раз сегодня я внес правки в на¬
печатанную главу, специально посвященную восточным корням [вольноотпущенничества], которое еще до греков было широко распространено у семитов, в Малой Азии и Египте. Я теперь убежден, что практика манумиссий — ключевая для понимания социальных последствий рабства. Проблема манумиссий никогда по-настоящему не исследовалась. По моему мнению, Manomis- sione Кальдерини239 нельзя считать фундаментальной работой.
Было приятно узнать, что Вам значительно лучше и что, возможно, в скором времени Вы вернетесь в Нью- Хейвен и сможете продолжить работу24**. Хотелось бы надеяться, что это уже случилось, с тех пор как Вы написали мне в апреле...241
Эврина и я шлем Вам и Софи наш сердечный привет. Я по-прежнему горжусь тем, что Вы — среди американских историков, поскольку и я в некоторой степени способствовал этому счастливому обстоятельству. Это — лучшее, что было мною сделано для истории, и никто не отнимет у меня этой заслуги.
Всегда с любовью Ваш
Уилл JI. Вестерманн
* * *
Дружеские отношения между Вестерманном и Ростовцевым продолжались вплоть до смерти последнего 20 октября 1952 г. К тому времени Вестерманн уже оставил пост заведующего кафедрой древней истории Колумбийского университета, хотя и продолжал читать в этом, а также в Александрийском (Египет) университетах отдельные лекции и специальные курсы. Известие о кончине Ростовцева, о чем он узнал из газет, потрясло его до глубины души. В архиве Ростовцева в Дареме сохранилось письмо, которое Вестерманн направил С.М.Ростовцевой 23 октября 1952 г.24*. Выражая ей соболезнование, он вспоминал о том, как начиналась его дружба с Ростовцевым: «Мои теплые отношения с ним установились после того, как покойный Вилли Баклер243 познакомил нас в Париже в 1919 г. Насколько я помню, он (Ростовцев. — Г.Б.-JJ., Ю.Л.) приехал тогда из Оксфорда, чтобы выступить с лекциями во французской Академии. Я знал еще до нашей встречи о его работах, которые были для меня недосягаемым образцом и побуждали к собственным научным поискам. С тех пор я проникся к нему той глубокой симпатией, которую Рости завоевывал у всех своих студентов и коллег». Свое прощальное послание Вестерманн, которому оставалось жить два года, заканчивал словами доброй памяти о Ростовцеве и благодарности С.М.Ростовцевой, всю свою жизнь посвятившей мужу и его прекрасной музе — Истории.
Примечания
1 Westermann Papers. Butler Library. Картон 2. Ед. хр. P(R).
2 Наряду с публикуемыми письмами, отражающими более поздний период знакомства ученых, в архиве Висконсинского университета в Мадисоне имеются интересные материалы о начальном периоде их знакомства, в частности письмо Вестерманна Ростовцеву от 5 января 1920 г. В целом эти архивные материалы охватывают период с 1920 по 1925 г. — со времени приезда Ростов¬


358
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
цева в Мадисон до его перехода в Йельский университет. Прекрасную статью о пребывании русского историка в Мадисоне написал Г.Бауэрсок (Bowersock G. W. Ros- tovtzeff in Madison // The American Scholar. 1986. 55. P. 391 ff.). В 1995 г. Г.М.Бонгард-Левин посетил Вис- консинский университет, где имел возможность познакомиться с «университетскими делами» Ростовцева и Вестерманна, см. в данном издании очерк Г.М.Бонгард- Левина «М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель (новые архивные материалы)».
3 Wes М. A. The Correspondence between Rostovtzeff and Westermann//Historia. 1993. 42.1. P. 125—128.
4 Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман // ВДИ. 1995. № 4. С. 186 и сл.
5 Пользуясь случаем, выражаем глубокую признательность Дж.Оатсу и Л.Ричардсону (Дарем, Северная Каролина), М.Беллу и К.Хюмер (Американская Академия в Риме), А.Марконе (Флоренция), Х.Хайнену (Трир), Е.Ляпустиной, Е.Соломатиной, И.Хлыновой, М.Бухарину, С.Дмитриеву и И.Макарову (Москва) за помощь при переводе, комментировании и, в целом, подготовке к изданию публикуемых нами архивных материалов.
6 В архивах Вестерманна и Ростовцева хранится еще несколько их писем друг другу, не включенных в настоящую подборку.
7 Westermann W.L. De Hippocratis in Galeno memoria quaes- tiones. B., 1902.
8 О тесных контактах и связях молодого Ростовцева с немецкими историками и филологами см.: Марконе А. Петербург — Рим — Берлин: встреча М.И.Ростовцева с немецким антиковедением // ВДИ. 1992. № 1. С. 213—224; Виноградов Ю.Г. Переписка М.И.Ростовцева с Хр.Хюльзеном, Э.Петерсеном и Р.Дельбрюком // ВДИ. 1995. № 2. С. 204—211; Функ Б. Михаил Иванович Ростовцев и Берлинская Академия наук // ВДИ. 1996. X» 2. С. 196—210. О «немецких штрихах» интеллектуального портрета Вестерманна, чьи предки были родом из Эльзаса, см.: Toynbee A. Acquaintances. L.,1967. P. 198 f.
9 О вкладе Ростовцева в развитие папирологии и в изучение истории эллинистического Египта см.: Ргёаих С1. Michel Rostovtzeff (n6crologie) // CdE. 1954. 29. P. 183— 190; Хайнен X. Эллинистический Египет в трудах М.И.Ростовцева // ВДИ. 1992. № 2. С. 163—179.
10 См.: Воак A.E.R. In Memoriam William L.Westermann //JJP. 1955—1956. 9—10. P. 7—8.
11 MomiglianoA. Studies in Historiography. L., 1966. P. 98.
12 Об участии Вестерманна в работе Парижской мирной конференций см. мемуары А.Дж.Тойнби, также участвовавшего в ней в качестве эксперта от английской делегации (там же и состоялось его знакомство с американским историком): Toynbee A. Acquaintances. Р. 198 ff.
13 Ростовцев находился в это время в Париже с целью установления более тесных контактов с французскими учеными и открытия здесь Русского института, подробнее об этом см.: Бонгард-Левин Г.М. Отчет М.И.Ростовцева о зарубежной научной командировке в 1918—1919 гг. // ВДИ. 1994. № 3. С. 230—238.
14 Rostowzew M.I. Geschichte der Staatspacht in der rdmischen Kaiserzeit bis Diocletian // Philologus. 1902. ErgHnzungsband 9. S. 331—512; idem. Studien zur Geschichte des rttmischen Kolonates // APF. 1910. Beiheft 1. Вестерманн знал о работах Ростовцева еще до личного с ним знакомства (см., например: Westermann W.L. Aelius Gallus and the Reorganization of the Irrigation System of Egypt under Augustus // CPh. 1917. 12. P. 237 ff., где
автор ссылается на статью Ростовцева «Frumentum», опубликованную в Паули-Виссова в 1912 г.), о чем непосредственно пишет в своем письме С.М.Ростовцевой от 23 октября 1952 г. (см. ниже).
15 Westermann W.L. The Story of the Ancient Nations. A Text- Book for High Schools. N.Y., 1912; библиографию ранних статей Вестерманна о греко-римском Египте см.: Фихман И.Ф. Введение в документальную папирологию. М., 1987. С. 472.
16 Например: Westermann W.L. The Economic Basis of the Decline of Ancient Culture // AHR. 1915. 20. P. 723—743.
17 Судя по дневниковым записям Вестерманна (Personal Diary of William Linn Westermann. Westermann Papers. Butler Library. X.940. 91/W. 52 folio. P. 90—91), Ростовцев произвел на него тогда очень сильное впечатление.
18 Подробнее об этом см.: Bowersock G.W. Rostovtzeff in Madison. P. 391 ff.; ср.: Andreau J. Antique, modeme et temps prdsent: la carrifcre et l’oeuvre de Michel IvanoviC Rostovtseff (1870—1952) // Rostovtseff M.I. Histoire 6conomique et sociale de Г Empire romain. P., 1988. P. LXXV. Not. 58. На первом этапе работы Ростовцева в Висконсинском университете Вестерманн оказывал ему всяческое содействие. Так, он взял на себя труд прочитать гранки первой американской книги Ростовцева, см.: Rostovtzeff M.I. A Large Estate in Egypt in the Third Century B.C. Madison, 1922. P. VIII. В поздних письмах Вестерманна к Ростовцеву звучат ностальгические нотки по «мадисонскому» периоду их дружбы, когда одному из них пришлось заново — после европейского признания — строить свою научную карьеру, а другому — добиваться известности в научном мире.
19 См. рецензии Ростовцева: Westermann W.L., Kraemer C.J.Jr. Greek Papyri in the Library of Cornell University. N.Y.,1926 // Classical Weekly. 1929. 22. P. 91—92; Westermann W.L. Upon Slavery in Ptolemaic Egypt. N.Y., 1929 // Economic History Review. 1931. 3. P. 138—-141.
20 Об этом Вестерманн пишет в своем письме Ростовцеву от 22 октября 1935 г., публикуемом ниже; см. также: Westermann W.L. The Slave Systems of Greek and Roman Antiquity. Philadelphia, 1955. P. IXrrinley M.I. Ancient Slavery and Modem Ideology. N.Y., 1980. P. 53.
21 Статьи Ростовцева в этой энциклопедии появились еще в
1901 г.: RE. 1901. Bd. 4. Kol. 718—722, 875—880, 1733—1737. Своими первыми публикациями в Паули- Виссова молодой ученый был обязан рекомендации У. фон Виламовица-Меллендорфа, см.: Colder W.M.JII. Rostovtzeff // Biographical Dictionary of North American Classicists / Ed. W.W.Briggs, Jr. L., 1994. P. 542.
22 Westermann W.L. Sklaverei // RE. 1935. Suppl. VI. Kol. 894—1068. Данная работа Вестерманна была высоко оценена его коллегами. Так, в письме от 17 октября 1941 г. к Дж.В.Хадсону, председателю Американского комитета по присуждению почетных званий, Ростовцев писал, что статья Вестерманна в Real-Enzyclopadie «является образцом точности и в то же время — масштабного и глубокого исторического исследования, полного оригинальных идей» (Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 2. Ед. хр. Рекомендации).Часть этой статьи была переведена на русский язык и издана в качестве приложения к книге А.Валлона еще в 1941 г. (Валлон А. История рабства в античном мире / Под ред. и с предисл. А.В.Мишулина. М., 1941. С. 587—662). Любопытно, что сам Вестерманн узнал об этом спустя 13 лет (одно из печальных последствий «железного занавеса»), о чем свидетельствует его переписка с польским пали-


М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог историков
359
рологом Р.Таубеншлагом, см.: Letters from W.L.Westermann and L. Wenger // JJP. 1957—1958. 11—12. P. 401.
23 Westermann W. L. The Slave Systems...
24 В письме Р.Таубеншлагу от 31 декабря 1947 г. Вестерманн характеризует себя так: «Я — человек, склонный к педантизму, в чем меня обвиняют... и все у меня получается слишком тяжело» (Letters from W.L.Westermann... P. 384).
25 Ростовцев М.И. Капитализм и народное хозяйство в древнем мире //Русская мысль. 1900. 3. С. 197.
26 Momigliano A. Studies in Historiography. P. 98.
27 См.: Westermann W.L Upon Slavery in Ptolemaic Egypt. P. 55—58, а также упомянутую выше рецензию Ростовцева на эту работу; Rostovtzeff МЛ. The Social and Economic History of the Hellenistic World. Oxf., 1941. P. 1258—1260, 1366 f., 1393, 1465 f.; Westermann W.L The Slave Systems... P. 47.
28 Finley MI. Ancient Slavery... P. 52—55; Letters from W.L.Westermann... P. 381 ff.
29 Finley M.I. Ancient Slavery... P. 66.
30 Rostovtzeff M.I. The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxf., 1926. Нам не удалось выяснить, где и когда была (и была ли?) опубликована упомянутая в письме рецензия Вестерманна на данную работу Ростовцева.
31 Tenny Frank (1876—1939) — крупный американский историк-классицист, специалист по римской истории и литературе, под редакцией которого вышел фундаментальный труд об экономике Римской империи (Economic Survey of Ancient Rome. V. 1—5 / Ed. T.Frank. Baltimore, 1933—1940). Рецензия Т.Фрэнка на «Социальную и экономическую историю Римской империи» Ростовцева вышла в: American Journal of Philology. 1926. 47. P. 290— 292. В архиве Ростовцева имеется письмо Т.Фрэнка Ростовцеву от 9 октября 1926 г., в котором он полемизирует с автором «Социальной и экономической истории Римской империи» в более мягких тонах и как бы «извиняется» за предыдущую критику этой работы в своей рецензии (Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед. хр. 1921— 1926).
32 В своей рецензии на книгу Ростовцева Т.Фрэнк, в частности, писал: «Если бы Ростовцев подошел к рассмотрению Империи со стороны республиканской Италии, а не эллинистических Азии или Египта, его выводы наверняка выглядели бы более убедительными» (Р. 292).
33 В рецензии Т.Фрэнка (Р. 291) Вестерманн упомянут наряду с Ю.Белохом, О.Зееком, А.Либигом и В.Хитландом в числе тех, кто внес существенный вклад в изучение истории Римской империи.
34 В 1926—1927 гг. Вестерманн был профессором Американской академии в Риме — научного центра по изучению средиземноморских (прежде всего итальянских) древностей, античных искусства и археологии, основанного по инициативе ученых США в 1894 г.
35 Walther Amelung (1865—1927) — крупный немецкий антиковед, специалист в области римской археологии и античной культуры.
36 Albert William Van Buren (1878—1968) — американский историк-антиковед, в рассматриваемое время был директором Американской академии в Риме.
37 Guido Calza (1888—1946) — итальянский археолог, проводил раскопки в Остии.
38 Bernard Ashmole — профессор Британской школы в Риме, специалист по античному искусству.
39 В древности этрусские города (Цэре и Тарквинии), расположенные в прибрежной зоне Тирренского моря к северо-западу от Рима (современный 31аций). Их систематические раскопки ведутся с начала двадцатого столетия.
40 Так в тексте оригинала. Horreum (лат.) — амбар, житница, склад. Grandi Ноггеа — комплекс складских помещений, построенных в I в. н.э. в Остии — морском порту древнего Рима.
41 Вероятно, речь идет о работе Вестерманна над папирусом P. Col. inv. 480, о котором см. ниже.
42 Папирусы Зенона, или «архив Зенона», — крупнейшее собрание хозяйственных документов середины III в. до н.э., происходящее из птолемеевского Египта. Архив принадлежал карийскому греку Зенону, который находился на службе у сановника Птолемея Филадельфа ди- ойкета Аполлония. В настоящее время самые крупные коллекции папирусов этого архива, насчитывающего в общей сложности около 2000 документов, хранятся в Каирском музее (более 800), Институте Вителли во Флоренции (более 300), Британской библиотеке (более 200), Мичиганском университете в Энн-Арборе, США (более 100) и Колумбийском университете в Нью-Йорке (более 100). В 20—30-е годы Вестерманн, как и Ростовцев, проявляет интерес к папирусам Зенона, публикует ряд статей по материалам архива (см. библиографию этих работ: A Guide to the Zenon Archive / Ed. P.W.Pest- man. Leiden, 1981. P. XVII), а также подготавливает к изданию колумбийскую коллекцию папирусов Зенона, о чем см. ниже.
43 Francis Willey Kelsey (1858—1927) — видный американский папиролог, профессор Мичиганского университета в Энн-Арборе, один из основателей папирологии в США. В межвоенный период Ф.Келси активно покупает папирусы для Висконсинского и Мичиганского университетов (папирусная коллекция последнего считается сегодня одной из крупнейших в мире).
44 Harold Idris Bell (1879—1967) — известный английский филолог-классицист и папиролог, хранитель и издатель папирусов Британского музея, автор ряда работ по истории и культуре греко-римского Египта.
45 Girolamo Vitelli (1849—1935) — выдающийся итальянский папиролог, основатель флорентийской папирологи- ческой школы, являющейся сегодня одной из ведущих в мире, первый издатель флорентийской коллекции папирусов («Papiri greci е latini». Pubblicazioni della Society Italiana per la ricerca dei papiri greci e latini in Egitto. Firenze, 1912...).
46 Campbell Cowan Edgar (1870—1938) — крупный английский папиролог, один из наиболее известных исследователей архива Зенона, издал первые четыре тома и подготовил к изданию пятый том каирских папирусов Зенона (Edgar С. С. Zenon Papyri. I—V. Le Caire, 1925—1940), a также опубликовал мичиганские папирусы этого архива (Edgar С. С. Zenon Papyri in the University of Michigan Collection. Ann Arbor, 1931).
47 Memoirs of the American Academy in Rome. Четвертый том этого серийного издания вышел в 1924 г., пятый — в 1925 г.
48 Сын (Evan Westermann) и жена (Avrina Westermann, урожденная Davies) Вестерманна.
49 Очевидно, сотрудница администрации Колумбийского университета.
50 Edward Rochie Hardy (1908—1981) — специалист по истории византийского Египта и по раннему христианст¬


360
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
ву, впоследствии профессор теологии, видный деятель религиозных кругов США.
51 Софья Михайловна Ростовцева, урожденная Кульчицкая (1880—1963) — жена Ростовцева.
52 Eugene Hugh Byme (1882—1952) — историк-медиевист, с которым Ростовцев сблизился во время своего пребывания в Мадисоне и затем в течение долгого времени поддерживал дружеские отношения. Судя по переписке Ростовцева с Вестерманном, Е.Бёрн был близким другом и последнего.
53 Rostovtzeff МЛ. A History of the Ancient World. I. The Orient and Greece. Oxf., 1926.
54 «История древнего мира» Ростовцева была написана на основе его курса лекций, прочитанного в Висконсинском университете в 1921-1923 гг. В предисловии к первому тому «Истории» Ростовцев пишет: «Я посвящаю эту книгу Висконсинскому университету. В самый мрачный период моей жизни Висконсинский университет помог мне продолжить мою научную работу, которая в дальнейшем уже не прерывалась» (Rostovtzeff МЛ. A History of the Ancient World. I... P. XI).
55 Здесь и далее мы оставляем авторское написание греческого текста оригинала. В данном случае речь идет о папирусе P. Col. inv. 480 (= P. Col. I), над изданием которого в рассматриваемое время работал Вестерманн. Папирус представляет собой отрывок указа Птолемея V (198—197 гг. до н.э.) о продаже и покупке рабов (covf| T&v dv5pa7i66©v), налогах на владение рабами и на всякого рода сделки, объектом которых были рабы.
56 Rostowzew МЛ. Geschichte der Staatspacht...
57 Ulrich Wilcken (1862—1944) — выдающийся немецкий историк-эллинист и папиролог, ученик Т.Моммзена, профессор Берлинского университета, основатель немецкой папирологической школы, один из первых издателей берлинских папирусов, автор таких фундаментальных работ по папирологии и эллинистической истории, как: Grundziige und Chrestomathie der Papyruskunde. Bd. 1. Hafte 1—2. Lpz. — B., 1912; Alexander der Grosse und die hellenistische Wirtschaft // Schmollers Jahrbuch. 1921. Bd. 45 и др. В письме упоминается рецензия Ростовцева на книгу: Wilcken U. Die griechischen Ostraka aus Agypten und Nubien. Lpz., 1899, вышедшая в: Wochenschrift fur klassische Philologie. 1900. S. 113—125. По мнению
А.Момильяно, эта эпохальная книга У.Вилькена сыграла большую роль в научной биографии Ростовцева, написавшего под ее влиянием свою докторскую диссертацию о римских свинцовых тессерах, см.: Momigliano А. Studies in Historiography. P. 95.
58 Wilcken U. Urkunden der Ptolemaerzeit (altere Funde). I. Papyri aus Unteragypten. B.—Lpz., 1927. Первоначально папирус P. Par. 62 был издан в кн.: Letronne J.A., Brunet de Presle W., Egger E. Les papyrus grecs du Mus£e du Louvre et de la Bibliothfeque Impdriale. P., 1865.
59 Нам не известны какие-либо специальные работы Вестерманна на эту тему. В своей последней книге он лишь вскользь останавливается на вопросе о том, как Менандр изображает рабов в своих комедиях: Westermann W.L. The Slave Systems... P. 38, 40.
60 H.H.Мартинович (1883—1939) — русский востоковед, дипломат, в 1922 г. эмигрировал в Европу, а затем в США, преподавал турецкий язык и историю Средней Азии в Колумбийском университете, но постоянной работы не имел. Попытки Ростовцева устроить его в штат Йельского или Колумбийского университетов не увенчались успехом.
61 Пригород Нью-Йорка.
62 Так называемый «Edictus Augusti et Senatus Consultum de pecuniis repetundis» — большая надпись (в 144 строки) на греческом языке, содержащая указы Августа и постановления римского сената, регулирующие финансы и судопроизводство в Киренаике.
63 Franz Cumont (1868—1947) — крупный бельгийский историк и археолог, специалист по эллинистической и римской кулыуре и религии, вел раскопки в Турции и Сирии, в начале 20-х годов приступил к раскопкам Дура-Европос, которые спустя несколько лет были продолжены Ростовцевым, о чем см. ниже. В письме Вестерманна говорится об обзоре новых эпиграфических находок из Кирены, в том числе декрета Августа, в статье Ф.Кюмона в Journal des Savants за март 1927 г. (Р. 126 suiv.), см. также: Cumont F. Inscriptions de Сугёпе //CRAI. 1927. 42.
64 Так в тексте оригинала. Имеется в виду публикация: Oliverio G. La stele di Augusto rinvenuto nell’agora di Cirene // Notiziario Archeologico del Ministero delle Colo- nie. Fasc. IV. 1927. P. 243. PI. XXIII.
65 Некоторое время спустя Вестерманн опубликовал рецензию на это издание и свой обзор надписи из Кирены, см.: Westermann W.L. New Historical Documents in Greek and Roman History // AHR. 1929—1930. 35. P. 21 ff.
66 В 1928 г. после отставки У.Вилькена с поста профессора и заведующего кафедрой древней истории Берлинского университета это место было предложено Ростовцеву, но он от него отказался, см.: Andreau J. Antique... P. XXVII. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете сохранилось письмо У.Вилькена с предложением Ростовцеву приехать в Берлин и занять его пост (Картон 2. Переписка. Язык немецкий. Ед. хр. Февраль 1930 — декабрь 1931).
67 Carlton Joseph Huntley Hayes (1882—1964) — американский историк, специалист по новой истории Европы, профессор Колумбийского университета.
68 Г.В.Вернадский (1887—1973) — русский историк, специалист по истории России, в 1922—1927 гг. был профессором Карлова университета в Праге, затем с помощью Ростовцева переехал в США и получил пост профессора русской истории в Йельском университете. Подробнее см. письма Ростовцева к Г.В.Вернадскому, публикуемые в этом издании.
69 См. комм. 60.
70 David Magie (1877—1960) — американский историк-анти- ковед, известен как специалист по римской политике на Востоке и как переводчик Scriptores Historiae Augustae.
71 Фрагмент настоящего письма см.: Wes М.А. The Correspondence... P. 126.
72 Westermann W.L. Upon Slavery... Работа посвящена разбору папируса P. Col. inv. 480, о котором см. комм. 55.
73 Имеется в виду пергамент № 10 из Дура-Европос, который Ростовцев исследовал совместно с Ч.Б.Уэллсом, см.: Rostovtzeff М., Welles С.В. Un contrat de pr£t de Pan 121 ap.J.C., trouv6 a Doura // CRAI. 1930. P. 158—181; iidem. A Parchment Contract of Loan from Dura-Europos on the Euphrates // YCS. 1931. 2. P. 1—78; iidem. Parchment No.X // Excavations at Dura-Europos. Preliminary Re- port.II. New Haven, 1931. P. 201—217.
74 Charles Bradford Welles (1901—1969) — крупный американский историк, специалист в области эллинистической истории, папирологии и эпиграфики, один из ближайших учеников и друзей Ростовцева. Подробнее о


М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог историков
361
нем см. письма к нему Ростовцева, публикуемые в данном издании.
75 Factories в тексте оригинала.
76 «Дом» в смысле «домохозяйство».
77 Здесь: «сельская местность».
78 Sterling Tracy — антиковед, в 20-е годы учился, а затем и преподавал (вместе с Ростовцевым) в Висконсинском университете, впоследствии работал в Колумбийском университете, позднее отошел от преподавательской деятельности и принял сан священника. Судя по переписке Ростовцева и Вестерманна, оба историка проявляли участие в судьбе С.Трэси.
79 См. комм. 52. В письме к Ростовцеву от 21 апреля 1931 г. Е.Бёрн сообщает о принятом им решении переехать из Мадисона в Нью-Йорк, где он получил кафедру истории в Барнард колледже при Колумбийском университете.
80 Austin Patterson Evans (ум. 1962) — историк, профессор Колумбийского университета.
81 Lynn Thorndike (1882—1965) — историк-медиевист, профессор Колумбийского университета, занимался историей средневековой науки.
82 Речь идет о существенно дополненном и переработанном автором английском переводе русского варианта книги Ростовцева «О Ближнем Востоке», опубликованной в 1931 г. в «Современных записках» (Париж): Rostovtzeff М. Caravan Cities. Oxf., 1932.
83 Kenneth Scott — один из учеников Ростовцева, профессор Висконсинского университета, специалист по римской религии.
84 Prescott Winson Townsend (1893—1961) — выпускник Йельского университета, ученик Ростовцева, занимался историей римской Африки.
85 См. комм. 44.
86 См. комм. 42. Первые папирусы архива, обнаруженные египетскими феллахами в фаюмском селении Дарб-эль- Герза (Филадельфия в античную эпоху), стали поступать в руки коллекционеров еще в 1914—1915 гг., и, судя по сообщению Ростовцева, одного из первых исследователей архива (см.: Rostovtzeff M.I. A Large Estate...), папирусы Зенона продолжали появляться на рынках антиквариата в начале 30-х годов.
87 Maurice Nahman — египетский антиквар, содержатель лавки древностей в Каире, часто посещаемой папироло- гами в 20—30-е годы.
88 Экономический кризис в США 1929—1933 гг.
89 Carlo Anti (1881—1961) — итальянский археолог, ректор университета в Падуе, с 1928 г. возглавлял Итальянскую археологическую миссию в Египте.
90 Gilbert Forrest Bagnani (1900—1985) — итальянский археолог, сотрудник Итальянской археологической миссии в Египте.
91 Древнее поселение в юго-восточной части Фаюма, откуда происходит большое число папирусов, в основном позднептолемеевской эпохи. С 1902 по 1976 г. в общей сложности опубликовано свыше 1100 тебтюнисских папирусов. Ростовцев участвовал в издании третьего тома тебтюнисских папирусов, в частности ему принадлежат комментарии к знаменитому P. Tebt. 703 — «Инструкции эконому».
92 Египетский бог в облике крокодила, особо почитаемый жителями древнего Фаюма. Возможно, этому богу был посвящен упоминаемый в письме храм.
93 Medea Norsa (1877—1952) — итальянский папиролог, ученица Дж.Вителли, вместе с ним работавшая над из¬
данием флорентийского собрания папирусов («Papiri greci е latini»...).
94 См. комм. 34.
95 Gorham Stevens (1876—1963) — американский архитектор и археолог, в разные годы возглавлявший Американскую академию в Риме и Американскую школу классических исследований в Афинах.
96 Everett Victor Meeks (1879—1954) — американский археолог, специалист по классической архитектуре, в течение ряда лет был деканом Йельского колледжа.
97 Возможно, речь идет о Стерлинге Трэси, о котором см. комм. 78.
98 См. комм. 74.
99 Austin Morris Нагтоп (1878—1950) — крупный американский антиковед, профессор классической филологии Принстонского, а затем Йельского университетов, главный редактор Yale Classical Studies, где часто печатались Ростовцев, его коллеги и ученики, в 1933—1946 гг. возглавлял Классическое отделение Йельского университета, профессором которого был Ростовцев.
100 Вероятно, речь идет о папирусах и пергаментах, найденных в 1931—1932 гг. во время раскопок Дура-Европос, которыми руководил Ростовцев. Впервые эти документы были опубликованы Ростовцевым и его учениками в шестом томе Предварительных отчетов о раскопках Дуры (The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. Sixth Season/ Ed. M.I.Rostovtzeff, A.R.Bellinger, C.Hopkins, C.B.Welles. New Haven, 1936); окончательно папирусы и пергаменты из Дуры были изданы Ч.Б.Уэлл- сом и его коллегами уже после смерти Ростовцева (The Excavations at Dura-Europos. Final Report. The Parchments and Papyri / Ed. C.B.Welles, R.O.Fink, J.F.Gilliam. New Haven, 1959).
101 Alan Little — ученик Ростовцева, под чьим руководством защитил диссертацию, участвовал в составе экспедиции Йельского университета в раскопках Дура-Европос, совместно с Ростовцевым опубликовал статью о «доме с фресками» из Дуры (Rostovtzeff M.I., Little A. La Maison des Fresques de Doura-Europos // M6moires de PAcad6mie des Inscriptions et Belles-Lettres. 1932. 43. P. 167—180).
102 Clinton Walker Keyes (1888—1943) — профессор Колумбийского университета, папиролог, специалист по римскому Египту, в рассматриваемое время работал вместе с Вестерманном над изданием первых томов колумбийских папирусов.
103 Букв.: «жареная говядина с салом, морковью и луком» (франц.).
104 Elisabeth Sayre Hasenoehrl — сотрудница Кабинета папирусов библиотеки Колумбийского университета (Butler Library), участвовала в издании первого тома колумбийских папирусов Зенона: Westermann W.L., Hase¬
noehrl E.S. Zenon Papyri. Business Papers of the Third Century B.C. Dealing with Palestine and Egypt. N.Y., 1934.
105 Б.А.Бахметьев (1880—1951) — дипломат, один из друзей
Ростовцева, посол Временного правительства в США, где и остался жить после 1917 г., в 20—40-е годы активно помогал русским эмигрантам, его именем назван крупнейший в США архив русской эмиграции (Bachme- teff Archive).
106 См. комм. 73, 100. Раскопки эллинистическо-римского города Дура-Европос, расположенного на берегу Евфрата в Восточной Сирии, были начаты Йельским университетом в 1928 г. До 1937 г. общее научное руководство раскопками осуществлял Ростовцев. За период с 1929 по 1944 г. под его редакцией вышло восемь томов Предва¬


362
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
рительных отчетов о раскопках. Об истории изучения Дуры см.: Hopkins Cl. The Discovery of Dura-Europos. New Haven, 1979; Мэтесон С.Б. М.И.Ростовцев и Дура- Эвропос // ВДИ. 1992. № 4. С. 130—139.
107 С.Я.Лурье (1891—1964) — профессор Ленинградского, а затем Львовского университета, крупный специалист по истории античности и классической филологии. Эти строки письма касаются одного из наиболее спорных мест опубликованного Вестерманном папируса P. Col. inv. 480 (см. комм. 55, 72), где говорится о налоге, взимаемом Птолемеями за «освобождение» от долговой зависимости (стк. 23 и сл.). По мнению Вестерманна, в птолемеевском Египте, в отличие от классической Греции, существовала практика порабощения за долги частному лицу, причем процедура превращения должника в кабального раба приравнивалась к облагаемой налогом сделке купли-продажи раба, где должник продавался в рабство кредитору и таким образом «освобождался» от долга (Westermann W.L. Upon Slavery... P. 48— 54; idem. The Slave Systems... P. 50—51). Согласно гипотезе С.Я.Лурье, упоминаемых в папирусе «должников», или «долговых рабов» ((жбхреа асората), следует рассматривать как находящихся во «временном рабстве» (zeitweilige Sklaverei) «парамонариев» (7capa|i£vovrs<;), т.е. «становящихся свободными» (6aa &v £Xeu[6s]pa б vra) вольноотпущенников, заключивших со своим бывшим хозяином сделку яарароуг|, которая уподоблялась сделке купли-продажи раба, подлежавшей налогообложению со стороны государства. В конце 20-х—начале 30-х годов С.Я.Лурье опубликовал в Klio две статьи о рабстве в древнем мире, см.: Lurie S. Die Ersten werden die Letzten sein (Zur «sozialen Revolution» im Altertum) // Klio. 1929. 22; idem. Frauenpatriotismus und Sklavene- manzipation in Argos // Klio. 1933. 26, однако в них отсутствуют ссылки на P. Col. inv. 480.
108 Paul Koschaker (1879—1951) — видный немецкий ассириолог, специалист по древневосточному, эллинистическому и римскому праву. Вестерманн ссылается на его работу: Koschaker P. Uber einige griechische Rechtsurkunden aus den ostlichen Randgebieten des Hellenismus // Abhandlungen der philologisch-historischen Klasse der Sachsischen Akademie der Wissenschaften. Bd. XLII. Nr. I. Lpz., 1931.
109 Обязательство отпущенника оставаться на службе у предоставившего ему свободу господина. По определению Вестерманна, досконально исследовавшего данную форму зависимости, «парамонэ — договорное соглашение кабального типа между бывшим хозяином и отпущенным на волю рабом или свободным работником, согласно которому последние обязуются быть на службе (в распоряжении) у своего работодателя в течение установленного соглашением срока»; зависимость парамо- нария, — считает Вестерманн, — состояла в том, что он не мог выбирать работу по своему желанию, а также не имел свободы передвижения (Westermann W.L. The Slave Systems... P. 55).
110 Westermann W.L, Keyes C.W. Tax Lists and Transportation Receipts from Theadelphia. N.Y., 1932.
111 См. komm. 106.
112 Cm. komm. 52.
113 Ассоциация антиковедов северо-восточных штатов при колледже Холи Кросс в Уорчестере (Массачусетс).
114 George Lincoln Hendrickson (1865—1963) — профессор Йельского университета, специалист в области классической филологии, в 1912—1919 и 1925—1933 гг. заведовал Классическим отделением, профессором которого был Ростовцев.
1,5 	Клинтон Кейс (см. комм. 102) участвовал в издании вышеупомянутого второго тома колумбийских папирусов.
116 Лидо ди Камайоре — курортное местечко неподалеку от Пизы. Значительная часть этого письма опубликована М. Весом (The Correspondence... P. 126 f.).
117 Имеется в виду «The Social and Economic History of the Roman Empire», итальянский перевод которой вышел в свет в 1933 г.: Rostovzev М. Storia economica е sociale delPlmperio Romano. Firenze, 1933.
118 E.Codignola (1885—1965) — итальянский педагог и просветитель, в рассматриваемое время главный редактор издательства La Nuova Italia.
119 Gaetano De Sanctis (1870—1957) — выдающийся итальянский историк-антиковед, ученик К.Ю.Белоха, с 1900 по 1931 г. профессор Туринского и Римского университетов, автор фундаментальных работ по истории Греции и Рима. С 1931 г. был отстранен от преподавательской работы за отказ принести «клятву на верность» фашистскому режиму Муссолини, ставшую, согласно закону от 28 августа 1931 г., обязательным ритуалом в итальянских университетах. Одно из писем Г. Де Сан- ктиса к Ростовцеву (от 1.09.1929) опубликовано в книге: Ассате S. F.Halbherr е G. De Sanctis. Pionieri delle Mis- sioni Archeologiche Italiane a Creta e in Cirenaica. Roma, 1984. P. 212.
120 В библиографии работ Г. Де Санктиса отсутствует какое- либо упоминание о подобной книге.
121 Vittorio Macchioro (1880—1958) — итальянский историк, занимавшийся исследованием античной религии и философии, автор работ об орфизме в античном мире.
122 Ettore Pais (1856—1939) — крупный итальянский историк и государственный деятель, ученик Т. Моммзена, с 1906 по 1931 г. профессор римской истории и латинской эпиграфики в Римском университете.
123 См. комм. 34. Неоднократное упоминание в письмах Ростовцева о событиях в Академии, возможно, объясняется тем, что Вестерманн, в прошлом профессор этой Академии, продолжал интересоваться ее делами.
124 Corpus of Descriptions of Pompeian Houses в тексте ориги¬
нала.
125 Roberto Paribeni (1876—1956) — известный итальянский историк античности и археолог, профессор Миланского университета, с 1934 г. директор римского Института археологии и истории искусств.
126 Amedeo Maiuri (1886—1963) — историк-антиковед, архе¬
олог и эпиграфист, с 1924 г. руководитель раскопок в Помпеях и Геркулануме.
127 См. комм. 36.
128 См. комм. 95.
129 Marbury Bladen Ogle (1879—1964) — американский антиковед, профессор классических языков в университетах Огайо и Миннесоты, в 1931—1934 гг. профессор Американской академии в Риме.
130 Конфликт Ростовцева с Академией, вероятно, был обусловлен финансовыми затруднениями последней, которые не позволяли реализовать предложенный Ростовцевым проект Корпуса, о чем, в частности, свидетельствует письмо Г.Сандерса А. Ван Бэрену от 4 июля 1932 г. (Albert W. Van Buren Archives, Library, American Academy in Rome). Впоследствии Ростовцев руководил проектом по топографии Помпей, над которым в Академии работала его ученица по Петербургскому университету Татьяна Варшер (1880—1960).
131 Сокращенно от Avrina, см. комм. 48.


М.И.Ростовцев и У.Л.Вестерманн: диалог историков
363
132 Carl Russel Fish (1876—1932) — профессор Висконсинского университета, специалист в области американской истории нового и новейшего времени.
133 Так в тексте оригинала.
134 См. предыдущее письмо Ростовцева от 14 августа 1932 г.
135 Casa Italiana в тексте оригинала.
136 Giuseppe Prezzolini (1882—1982) — итальянский писатель, философ, последователь Б. Кроче, сторонник идей национал-социализма, в рассматриваемое время директор Итальянского культурного центра при Колумбийском университете в Нью-Йорке.
137 Dino Bigogniari — профессор итальянской литературы, известен как переводчик на английский язык сочинений итальянских теоретиков фашизма (например, Рокко Альфредо).
138 В письме Ростовцеву от 22 сентября 1932 г., частично опубликованном М.Весом (The Correspondence... P. 127), Вестерманн сообщает, что руководство Итальянского центра не поддержало его предложение пригласить Де Санктиса, поскольку последствием такого приглашения могло бы стать отстранение фашистами Дж.Преццолини с поста директора Центра.
139 Данный проект так и не был реализован при жизни Ростовцева. К осуществлению издания «Корпуса помпейских домов» приступили сравнительно недавно в Германии, см.: H2user in Pompeji / Hrsg. von V.M.Strocka. Bd. 1—7. Miinchen-Tubingen, 1984—1994.
140 Clarence Whittlesey Mendell (1883—1970) — профессор римской литературы и латинского языка, декан Бран- фордского колледжа в Йельском университете, известный деятель университетского образования в США.
141 Gisela Marie Augusta Richter (1882—1972) — археолог.и искусствовед, автор многочисленных работ по античному искусству, в 1926—1948 гг. куратор античной коллекции Метрополитен музея.
142 Vivian Henmon — специалист в области педагогики, психологии и лингвистики. Возможно, в тексте оригинала допущена опечатка, и автор письма имеет в виду Хармона, о котором см. комм. 99.
143 См. комм. 117.
144 В библиографии работ Вестерманна нам не удалось найти упоминание об этой рецензии.
145 В тексте оригинала подпись автора сделана от руки.
146 См. комм. 22.
147 Парафраз цитаты из Плиния Младшего (Epist. VII. 33.1), предсказывающего бессмертие «Историям» Тацита, букв.: «Предсказываю — и мое предсказание не обманывает меня, что твоя ’Sklaverei’ будет вечной».
148 См. предыдущее письмо Ростовцева от 20 октября 1935 г.
149 Wilhelm Kroll (1869—1939) — немецкий антиковед, профессор классической филологии в университете Бреслау (Вроцлава), специалист по римской литературе, с 1909 г. главный редактор энциклопедии Паули-Виссова.
150 Schuyler Wallace (1898—1969) — профессор Колумбийского университета, коллега Вестерманна по факультету политических наук, специалист в области публичного права, государства и международных отношений.
151 А.А.Васильев (1867—1953) — крупный историк-византинист, первоначально профессор Петербургского университета, при поддержке Ростовцева эмигрировал в США и в 1925 г. получил пост профессора истории в Висконсинском университете, подробнее см. очерк о Ростовцеве и А.А.Васильеве, опубликованный в этом же издании.
152 Значительная часть этого письма опубликована: Wes М.А.
The Correspondence... P. 127.
153 См. комм. 52.
154 Allan Nevins (1890—1971) — известный американский историк, в феврале 1939 г. выступил от Американской исторической ассоциации с предложением создать Общество американских историков. Ростовцев был резко против этой идеи. В архиве Ростовцева сохранилась копия его письма к А.Невинсу (Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 2. Переписка. Язык английский. Ед. хр. 1936—1939).
155 Данный отрывок письма Ростовцева, в котором идет речь
об Э.Бикермане, опубликован: Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман. С. 186.
156 Elias Bickerman (1897—1981) — видный антиковед, специалист по истории эллинизма, ученик Ростовцева в Петроградском университете, после эмиграции преподавал в Берлинском университете и Сорбонне, с 1940 г. жил и работал в США. О его переписке с Ростовцевым см.: Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман. С. 180 исл.
157 Две работы Э.Бикермана о Маккавеях были изданы в Берлине еще в 1935 и 1937 гг. (Bikerman Е. Die Makkabaer. Eine Darstellung ihrer Geschichte von den Anfangen bis zum Untergang des Hasmonaerhauses. B., 1935; idem. Der Gott der Makkabaer. Untersuchungen liber Sinn und Ursprung der MakkabSischen Erhebung. B., 1937). О его участии в написании «Истории Греции» Г.Глотца см.: Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман. С. 185. Прим. 35.
158 Данное письмо опубликовано в сокращенном виде: Wes М.А. The Correspondence... P. 127f.; Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман. С. 186 и сл.
159 См. предыдущее письмо Ростовцева от 29 марта 1939 г.
160 victor Ehrenberg (1891—1976) — известный немецкий историк-эллинист, эмигрировавший^Америку после прихода Гитлера к власти, профессор античной истории в Лондонском университете после второй мировой войны.
161 Franz Schehl — австрийский историк-антиковед, эмигрировавший в США в 30-е годы при поддержке и помощи Ростовцева.
162 Amaldo Momigliano (1908—1987) — выдающийся итальянский историк, специалист в области истории и историографии античности. Как еврей, он был вынужден эмигрировать в 1939 г. в Англию из-за гонения итальянских фашистов, несмотря на то что до 1938 г. был (как полагают некоторые его биографы) членом фашистской партии (см., например: Harris W.V. The Silences of Momigliano // Times. Literary Supplement. 4.12.1996). В архиве Ростовцева сохранились материалы, говорящие о том, что А. Момильяно собирался эмигрировать в США и что Ростовцев интересовался судьбой молодого ученого, см.: Marcone A., Bongard-Levin G. «Ога devo сегсаге di vivere». Una richiesta di aiuto di Momigliano a Rostovtzeff //Athenaeum. 1995. LXXXIII. Nuov. Ser. Fasc. II. P. 510— 512. Перу А. Момильяно принадлежит блестящая статья о Ростовцеве, написанная в 1954 г. — сразу после смерти последнего, см.: Momigliano A. Studies in Historiography. P. 91—104; idem. Studies on Modem Scholarship. L.,
1994. 	P. 32-43.
163 Michael (S.) Ginsburg — антиковед, специалист по римской истории и археологии, эмигрировал из России в Европу, а оттуда — в США, активно переписывался в начале 30-х годов с русским византинистом А.А.Васи- льевым, которому Ростовцев помог получить место про¬


364
Часть 3. Встречи: друзья, коллеги, враги
фессора в Висконсинском университете, см. комм. 151, а также: Wisconsin University Archive. Фонд А.А.Васильева. Картон 5.
164 Фонд, выделяющий средства на проведение различных научных, учебных и культурных программ, учрежден в 1924 г. американским промышленником и финансистом Даниэлем Гугенхеймом.
165 В 1940 г. Э.Бикерман получил назначение профессора американской Новой школы социальных исследований, а впоследствии стал преемником Вестерманна на кафедре древней истории Колумбийского университета в Нью-Йорке.
166 Herbert Liebesny (род. 1911) — австрийский папиролог, участвовавший под руководством Вестерманна в работе по подготовке к изданию второго тома колумбийских папирусов Зенона.
167 Имя написано от руки.
168 Постскриптум также приписан от руки.
169 См. комм. 31. В 1938—1939 гг. Т.Фрэнк преподавал в Оксфорде в качестве George Eastman Professor.
170 Частный университет в Балтиморе, основанный в 1867 г. американским банкиром-филантропом Джоном Хопкинсом, где Т.Фрэнк работал до своего отъезда в Оксфорд.
171 Отрывок этого письма опубликован: Wes М.А. The Correspondence... P. 128.
172 Речь идет о втором томе колумбийских папирусов Зенона, изданном Вестерманном и сотрудниками его Кабинета папирологии: Westermann W.L., Keyes C.W., Liebesny Н. Zenon Papyri II. N.Y., 1940.
173 Один из самых известных папирусов архива Зенона, так называемая «жалоба варвара», автор которой, некий погонщик верблюдов, сообщает в письме, адресованном Зенону, о плохом обращении с ним греков только по той причине, что он — «варвар». Согласно версии издателей, автор письма, скорее всего араб по происхождению, первоначально находился на службе у Кротоса, агента Аполлония и Зенона в Сирии, от которого впоследствии сбежал, поскольку тот не платил ему жалование (P. Col. Zen. 2 66.11—12).
174 Правильно: Кротосом.
175 Греко-римское поселение на северо-восточной окраине Фаюма. Здесь в середине III в. до н.э. существовало большое поместье, принадлежавшее диойкету Аполлонию, где управляющим с 256 по 248 г. до н.э. был Зенон. См. также комм. 42.
176 Издатель следующим образом восстанавливает текст этой строки:...ао0 8ё tc&Xiv ре йяостте1Я.ауто<; eiq ФсАабёА^фекху («ты же вновь направил меня в Филадельфию»).
177 В стк. 11 письма сказано: т|уаук&а0г|у dnoxpixzw eiq lupiav («я был вынужден бежать в Сирию»).
178 Е.Ббрн и его жена. См. комм. 52.
179 Ростовцев имеет в виду свою трехтомную «Социальную и экономическую историю эллинистического мира», вышедшую в Оксфорде в 1941 г. (Rostovtzeff M.I. The Social and Economic History of the Hellenistic World. Oxf., 1941).
180 He ясно, о каком папирусе идет речь.
181 Вероятно, Westermann W.L. Athenaeus and the Slaves of Athens//HSPh. 1941. Special Volume. P. 451—470.
182 См. komm. 179.
183 Henri Gregoire (1881—1964) — бельгийский историк-ме- диевисг, специалист по истории византийской церкви, во время второй мировой войны жил и работал в США, куда перебрался с помощью Ростовцева.
184 Имеется в виду Новая школа социальных исследований, возглавляемая Э.Джонсоном, где в 30—40-е годы работали многие европейские ученые, бежавшие от фашизма; см. также комм. 165.
185 См. комм. 179.
186 Helen Flora McAfee — редактор журнала Yale Review.
187 Нам не удалось ознакомиться с этой публикацией Вестерманна.
188 Raphael Taubenschlag (1881—1958) — известный польский папиролог, один из крупнейших специалистов в области юридической папирологии, в годы второй мировой войны работал по приглашению Вестерманна в Кабинете папирусов Колумбийского университета.
189 См. комм. 102.
190 См. комм. 166.
191 Имя написано от руки.
192 Rostovtzeff М. Vexillum and Victory // JRS. 1942. 32. P. 92—106.
193 Ростовцев имеет в виду либо статью, опубликованную в сборнике в честь М. Дюссо (Rostovtzeff М. Le Gad de Doura et Seleucus Nikator // Melanges syriens offerts & M.R. Dussaud. 1939. P. 281—295), либо статью, вышедшую в Revue des 6tudes anciennes в 1940 г.: RostovtzeffM. Карлен // REA. 1940. 42. P. 508—514.
194 Скорее всего речь идет о статье: Rostovtzeff М. The Parthian Shot//AJA. 1943. 47. P. 174—187.
195 Thomas Whittemore (1871—1950) — американский историк-византинист и археолог.
196 Поселение в Верхнем Египте, один из административных
центров в позднеримскую и византийскую эпохи.
197 Maspero J. Papyrus grecs d’6poque byzantine. I—III. Le Caire, 1911—1916 (=P.Cairo Masp.)
198 Rostovtzeff M. Res Gestae Divi Saporis and Dura // Berytus.
1943. 	8. P. 17—60.
199 Латинское выражение, букв.: «большого пота работа».
200 J.Gag6 (1902—1986) — французский антиковед, известен своими исследованиями в области римской археологии и эпиграфики. Не ясно, о какой книге идет речь. Контекст предыдущего и последующего писем Ростовцева позволяют предположить, что, возможно, это: Res Gestae Divi Augusti / Ed. J. Gag6. P., 1935.
201 Вероятно, имеется в виду: Inscriptiones Graecae. Vol. XII. Supplementum: Inscriptiones Graecae Insularum Maris Aegaei praeter Delum / Ed. F.Hiller de Gaertringen. B., 1939.
202 Cm. komm. 109.
203 В тексте оригинала какие-либо комментарии отсутствуют. Возможно, они были написаны отдельно и отправлены другим письмом вместе с книгой Ж.Гаже.
204 См. предыдущее письмо Ростовцева от 27 мая 1943 г.
205 Знак вопроса в тексте оригинала.
206 Martin Schede (1883—1947) — немецкий археолог, с 1929
по 1936 г. директор Германского археологического института в Стамбуле, один из издателей малоазийской копии (Monumentum Ancyranum) надписи Августа, более известной под названием «Деяния божественного Августа». Из письма Ростовцева не ясно, о какой книге М.Шеде идет речь, возможно, это: Krencker D., Schede М. Der Tempel in Ankara. В., 1936 (ср. ниже ответное письмо Вестерманна).
207 Н.П.Толль (1894—1985) — сотрудник, а затем и директор Института Кондакова в Праге, принимал участие в раскопках Дура-Европос, в 1938 г. переехал в США, работал в Йельской галерее искусств. Подробнее о нем см.


М.И.Ростовцев и У.JI.Вестерманн: диалог историков
365
раздел данного издания, посвященный письмам Ростовцева к Г.В.Вернадскому.
208 См. комм. 106.
209 Актеры, участвующие в дионисийском празднестве.
210 Титул начальника береговой (речной) стражи.
211 Букв.: «вскормленники», т.е. рабы, воспитанные в доме хозяина.
2,2 	Т.е. «Эльпидефор из Византия». Данный отрывок Вестерманн прокомментировал собственноручной припиской под текстом письма Ростовцева: «Поскольку он является 0ретгт6<; Помпейяна, то, возможно, Byzantios — не этникон, а имя раба. В этом случае £Х7и5т)форо<; — существительное нарицательное. Нельзя ли его прочитать как ботиббфоро<;?» [Прим. сост.: Т.е. «щитоносец». Вестерманн, предлагая такую интерпретацию надписи, вынужден искать новые способы ее прочтения, поскольку в качестве апеллятива ёХтиблфорос; (букв.: «несущий надежду») — в лучшем случае hapax legomenon].
213 Cameron А. 0РЕПТО1 and Related Terms in the Inscriptions of Asia Minor // Anatolian Studies Presented to William Hepburn Buckler / Ed. W.M.Calder, J.Keil. Manchester, 1939. P. 27—62.
214 Cm. komm. 22.
215 Martinus Bang (1882—193?) — крупный немецкий эпиграфист, издатель латинских надписей из Рима.
2.6 См.: Bang М. Die Herkunft der rtjmischen Sklaven // Mittei- lungen des kaiserlichen deutschen archaeologischen Insti- tuts. Romische Abteilung. 1910.25. S. 223—251. Westermann W.L. Sklaverei. Kol. 1003 ff.
2.7 См. предыдущие письма Ростовцева от 27 мая и 3 июня
1943 г.
218 Ср. комм. 206.
2,9 	Avery Architectural Library — одна из библиотек Колумбийского университета, основанная американским искусствоведом и коллекционером Сэмюэлем Эвери (1822—1904).
220 В оригинале машинописной копии письма Вестерманна комментарии отсутствуют. Вероятно, автор написал их от руки лишь на экземпляре отправленного им подлинника, предварительно набросав их черновой вариант на письме Ростовцева — см. комм. 212.
221 На сохранившейся копии письма подпись автора отсутст¬
вует.
222 В данном письме Вестерманн делится впечатлениями о том, как проходил съезд историков — членов Американской исторической ассоциации (национальная организация американских историков, основанная в 1884 г.), на котором он был избран президентом Ассоциации сроком на один (1944) год.
223 Jakob Larsen (1888—1974) — американский антиковед, ученик У.С.Ферпосона, профессор Чикагского университета, специалист по эллинистической и римской истории.
224 Wallace Everett Caldwell — американский историк, автор популярных работ по истории древнего мира.
225 См. комм. 156.
226 Shepard Bancroft Clough — профессор Колумбийского университета, специалист по экономической истории, в
рассматриваемое время работал над книгами об экономической истории Европы и о роли экономического фактора в развитии цивилизации.
227 В 1935 г. президентом Американской исторической ассо¬
циации был избран Ростовцев, по этому случаю выступивший с докладом об экономическом развитии эллинистического мира, см.: Rostovtzeff M.I. The Hellenistic World and Its Economic Development //AHR. 1936. 41. P. 233—252. Русский вариант этой статьи см.: Ростовцев М.И. Эллинистический мир и его экономическое развитие // Современные записки. 1936.60. С. 325—345.
228 См. предыдущее письмо Вестерманна от 14 января 1944 г.
229 См. комм. 106.
230 См. комм. 211.
231 См. комм. 52, 178.
232 См. комм. 31.
233 В тексте оригинала, очевидно, написано: excessive.
234 Знак вопроса в тексте оригинала.
235 В библиографии работ Т.Фрэнка нам не удалось найти сведений о данном исследовании.
236 См.: Westermann W.L. Between Slavery and Freedom //AHR. 1945. 50. P. 213—227; idem. Two Studies in Athenian Manumissions // Journal of Near Eastern Studies. 1946.
5. 	P. 92—104; idem. The Paramone as General Service Contract// JJP. 1947. 2. P. 9—50.
237 Branch of enslavement в тексте оригинала. Вестерманн проводил четкое различие между «фактическим рабством» (actual slavery) и «крепостным рабством» (serfdom) типа илотии, колоната и парамонэ, включая различные формы манумиссий. Если «фактический раб» был полной собственностью какого-либо человека и целиком зависел от него, то «крепостной раб» зависел от своего господина только в сфере служебных (рабочих) обязанностей по отношению к нему (Westermann W.L. The Slave Systems... P. 1).
238 Cm. komm. 179.
239 Aristide Calderini (1883—1968) — выдающийся итальянский папиролог и эпиграфист, основатель миланской школы папирологии и журнала Aegyptus — сегодня одного из наиболее авторитетных папирологических периодических изданий. В письме упоминается ранняя работа А.Кальдерини: Calderini A. La manomissione е la condizione dei liberti in Grecia. Milano, 1908.
240 С 1944 г. состояние здоровья Ростовцева стало ухудшаться, в феврале 1946 г. его поместили в клинику в Портленде (в настоящее время штат Мэн), где он находился на лечении до лета того же года. Подробнее см. письма Ростовцева к Ч.Б.Уэллсу, публикуемые в этом же издании.
241 Далее Вестерманн подробно излагает события, связанные
с рождением у его сына Эвана второго ребенка.
242 Фонд Ростовцева в Дьюкском университете. Картон 3. Ед. хр. Obituaries.
243 William Hepburn Buckler (1867—1952) — американский историк-антиковед, специалист в области классической археологии и эпиграфики.


Часть 4
Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева


ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА С.А.ЖЕБЕЛЁВУ, Ф.И.УСПЕНСКОМУ И Н.Я.МАРРУ
Важнейшим источником для реконструкции русского периода биографии М.И.Ростовцева является его архивное наследие, прежде всего научная переписка, хранящаяся в Санкт-Петербургском филиале Архива РАН (ПФА РАН). Этот уникальный историко-научный материал позволяет уточнить обстоятельства и детали важнейших событий его жизни, увидеть истоки, побудительные мотивы его творчества.
Публикуемые ниже документы хранятся в личных фондах академиков — близкого друга и коллеги Ростовцева по историко-филологическому факультету Санкт- Петербургского университета, историка античности Сергея Александровича Жебелёва (1867—1941) и его старших товарищей по Петербургской АН — византиниста, директора Русского археологического института в Константинополе Федора Ивановича Успенского (1845—
1928) 	и востоковеда, лингвиста, профессора Петербургского университета Николая Яковлевича Марра (1864—
1934). Из значительного массива писем Ростовцева, хранящихся в академическом архиве, для публикации отобрано только шестьдесят, охватывающих период с 1895 по 1921 г.
В фонде С.А.Жебелёва сохранилось самое большое число писем Ростовцева — 96 документов за 1895— 1913 гг. на 136 листах. Письма из эмиграции не сохранились — вероятно, адресат уничтожил их в связи с событиями, связанными с так называемым «делом С.А.Жебелёва»1. Публикуется лишь часть наиболее интересных документов (№ 1—48). Это доверительные дружеские послания Ростовцева, с которым, по выражению Жебелёва, они вместе «много соли... съели».
Сергей Александрович Жебелёв был выдающимся исследователем греко-римской древности, оставившим богатое научное наследие — около 400 научных работ (из которых не менее 100 в послереволюционное время остались неопубликованными), посвященных истории и литературе античной Греции, эллинизма и Рима, Северного Причерноморья, истории раннего христианства, классической археологии и искусству. Еще при жизни, по образному выражению И.В.Цветаева, он приобрел славу «подлинного Плутарха» русской классической филологии. Уже до Октября 1917 г. С.А.Жебелёв, создавший себе собственным упорным трудом видное положение в ученом мире, наряду с академиками В.В.Латышевым и М.И.Ростовцевым фактически возглавлял русское антиковедение. Особое положение Жебелёва в отечественной науке об античности определяется тем, что он оказался единственным из наиболее крупных филологов- классиков, кто после Октября 1917 г. не эмигрировал, пережил революцию, гражданскую войну, полосу террора, сумел выжить и своей дальнейшей деятельностью обеспечить преемственность русской до- и послереволюционной науки об античности, став наставником практически всех видных исследователей в этой области в Пет¬
роградском-Ленинградском университете, РАИМК- ГАИМК-ИИМК и Институте истории АН СССР. В советское время Жебелёв не только сохранил строгость научных позиций в русле историко-филологического направления, но и существенно расширил проблематику своих исследований, обратившись к изучению экономических, политических и социальных проблем античного Причерноморья.
В год, когда Ростовцев перевелся на историко-филологический факультет Петербургского университета (1890), Жебелев его закончил и был оставлен для подготовки к профессорскому званию по кафедре классической филологии без стипендии. Своими главными учителями будущий академик считал профессоров Ф.Ф.Соколова, В.К.Ернштедта, П.В.Никитина, И.В.Помяловского, а в области истории искусств и археологии — Н.П.Кондакова. Под влиянием Ф.Ф.Соколова Жебелёв увлекся греческой эпиграфикой, и три его диссертации были посвящены исследованию надписей: кандидатская «Религиозное врачевание в древней Греции» (1893, издана частично), магистерская «Из истории Афин: 231—229 гг. до Р.Хр.» (СПб., 1898) и докторская «АХА1КА. В области древней провинции Ахайи» (СПб., 1903).
Еще со студенческих лет Ростовцева молодых ученых объединяли общие научные интересы, занятия у Н.П.Кондакова в кружке «фактопоклонников» в университетском Музее древностей, где с 1891 г. Жебелёв подрабатывал сначала вольнонаемным писцом (сверх штата), а потом хранителем (1899—1903). По собственному признанию Жебелева, еще в годы учебы в Петербургском университете у него «обнаружился заметный уклон в сторону не формально-грамматического, а реально-исторического изучения древнего мира»2. Н.П.Кондаков настоятельно рекомендовал ученику переключиться на занятия археологией (вернее, историей античного искусства3), а В.К.Ернштедт, напротив, советовал целиком сосредоточиться на классической филологии4.
Во время своих кратких, на срок не более четырех месяцев, поездок в Италию (1896), Германию, Великобританию и Данию (1900), Грецию, Малую Азию и Турцию (1905) Жебелёв изучил памятники античного искусства, посетил главные места раскопок и сумел поработать в важнейших музеях Европы.
Научная карьера Жебелёва складывалась не так успешно и стремительно, как у М.И.Ростовцева5: он служил преподавателем истории в Центральном училище технического рисования барона Штиглица (1891—1903), профессором истории древнего искусства в Высшем художественном училище при Академии художеств (1894—1905), а в Петербургском университете занимал должности приват-доцента (1899—1904), экстраординарного профессора6 (1904—1913), и, из-за отсутствия вакансии, лишь спустя восемь лет после защиты докторской диссертации — ординарного профессора по кафед¬


370
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
ре классической филологии (1913—1927)7. Там же Жебелёв занимал административные посты секретаря (1905—1909) и декана (1918—1919) историко-филологического факультета, проректора (1911—1912) и ректора (август—сентябрь 1919 г.) университета. В Императорском Русском археологическом обществе он долгое время был секретарем Классического отделения (1894— 1919), где Ростовцев занимал пост председателя того же отделения (1916—1918). С 1894 г. Жебелёв, имевший вкус к издательской работе, редактировал труды РАО, а после смерти акад. В.К.Ернштедта стал редактором Отдела классической филологии «Журнала Министерства народного просвещения» (1903—1918), ряда энциклопедических словарей и периодических научных изданий. В 1910 г. он был избран действительным членом Академии художеств, а в 1914 г. — членом-корреспондентом Петербургской АН.
Всю свою жизнь Жебелев, как и его ближайшие друзья Б.А.Тураев и Я.И.Смирнов, сторонились политики, предпочитая отдавать все силы науке. Как и Н.П.Кондаков, Жебелёв отличался консервативностью политических взглядов, о чем красноречиво свидетельствуют его письма8. Активную общественную деятельность Ростовцева как члена кадетской партии Жебелёв осуждал, считая, что расшатывание традиционных устоев приведет Россию к гибели. 10 лет спустя после Октября 1917 г., 7 мая 1926 г., он писал старшему приемному сыну покойного Н.П.Кондакова С.Н.Кондакову о Ростовцеве: «...Сколько лет мы с ним шли по одной линии, хотя подчас и ругались из-за его кадетства, погубившего нас в первую голову. Впрочем, нечего пенять на рожу, коли она крива»9.
Еще в начале 1918 г., наряду с Ростовцевым и
А. 	Н. Бену а, Жебелёв был введен в Совет Эрмитажа, а в 1919 г. состоял его председателем; в 1920—1921 гг. являлся заместителем председателя Коллегии по делам музеев и охране памятников искусства и старины при Нар- компросе РСФСР. В послереволюционные годы Жебелёв стал помощником председателя (председательствующим) РАО (1919—1922), полностью взяв на себя бремя административной ответственности за отсутствовавшего председателя Н.П.Кондакова. При создании Российской Академии истории материальной культуры Жебелёв был избран ее действительным членом (1919), заведующим разрядом Эллады и Рима (1920—1929) и товарищем председателя (1923—1928).
Конец 20-х — начало 30-х годов стали для Жебелёва самыми тяжелыми годами его жизни. Они ознаменованы изгнанием из Ленинградского университета (1927), «делом Жебелёва» (1928), травлей в печати, бесконечными чистками в АН СССР и ГАИМК. Несмотря на вынужденное публичное отречение от Ростовцева, связанное с пресловутым «делом», Жебелёв до конца своих дней поддерживал с ним дружеские отношения через А.А.Васильева и высылал ему в США новейшую научную литературу.
Из испытаний конца 20-х — начала 30-х годов ученый вышел не без потрясений — Жебелёву пришлось пересмотреть традиционную научную позицию. В русле, уже указанном марксистской историографией, им был написан ряд работ о рабских восстаниях в античном мире (1932—1934). Поднятые на щит официозной исторической наукой, они облегчили положение Жебелёва в ГАИМК и АН СССР: ранее снятый со всех администра¬
тивных постов, он в 1934 г. возглавил сектор древнего Причерноморья ГАИМК-ИИМК АН СССР, ас 1939 г. стал заведующим группой Истории древнего мира Института истории АН СССР. Сергей Александрович Жебелёв умер от истощения в первую, самую тяжелую зиму 1941 г., отказавшись эвакуироваться из блокированного фашистами Ленинграда10.
Сохранившиеся письма Ростовцева к Жебелёву, относящиеся еще к дореволюционной эпохе, как правило, весьма откровенны и написаны без оглядки на научные авторитеты. Они необычайно богаты по содержанию и дают информацию о научных исследованиях Ростовцева, его педагогической деятельности, о заграничных командировках и международных конгрессах, о встречах с учеными, о посещении музеев, археологических памятников и т. п.
Изучение эпистолярного наследия Ростовцева открывает перед нами яркого и самобытного человека, но который в такой же мере, как и другие люди, был наделен достоинствами и недостатками. Письма позволяют познакомиться с образом жизни и окружением Ростовцева, выявляют его внутренний мир, общечеловеческие интересы и политические взгляды, связывающие его с современной ему эпохой. Они драгоценны для нас богатством реалий, подробностями старого университетского быта, характеристикой учителей и коллег, которая раскрывает явные и скрытые симпатии и антипатии в кругу ученых и оценивает место каждого в научной иерархии. Живость и непосредственность языка Ростовцева, иногда даже переходящая допустимые границы, дает яркое, не стертое временем впечатление от событий и встреч с людьми и новыми странами, его отношение к явлениям культурной жизни — к живописи, музыке и театру.
Иной тон — почтительный и сдержанный — характерен для писем Ростовцева к старшему коллеге, Федору Ивановичу Успенскому (публикуются девять из десяти документов, № 49—57). Они достаточно полно освещают контакты Ростовцева с Русским археологическим институтом в Константинополе и учеными балканских стран. Несколько эмоциональны письма к НЛ.Марру — из одиннадцати писем издаются лишь три (№ 58—60), содержание которых касается личных взаимоотношений между членами Академии наук. Наиболее интересно последнее письмо — от 12 апреля 1921 г. (№ 60), с объяснениями причин отказа Ростовцева вернуться в Советскую Россию.
Публикуемые документы расположены по адресатам в порядке хронологии. Даты писем из-за границы приведены по новому стилю, остальные — по старому. Сокращенные слова дополняются без квадратных скобок в случаях, не имеющих другого толкования. Очевидные описки исправлены без оговорок. В квадратные скобки заключены слова, прочитанные предположительно (при нечетко написанном или поврежденном почтовым штемпелем автографе), а также даты и места написания документов, определенные автором публикации. Отточия в квадратных скобках означают неразобранные слова. Текст публикуется по современной орфографии и пунктуации, но с сохранением стилистических особенностей оригинала. В комментариях так же, как и в письмах Ростовцева, фамилии иностранных ученых, начинающихся на букву «Н», приведены в традиционной транскрипции


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
371
Гиршфельд, а не Хиршфельд, Гюльзен, а не Хюльзен и т.п.
В составлении примечаний большую помощь оказали Г.М.Бонгард-Левин, Ж.Андро (Франция), А.Марконе (Италия), Д.Фаччена (Италия), Х.Хайнен (Германия).
Примечания
1 Подробнее о «деле Жебелёва» см. очерк И.В.Тункиной «М.И.Ростовцев и Российская Академия наук».
2 Жебелёв С.А. Из университетских воспоминаний (1886—
1890 гг.) // ВДИ. 1968. № 3. С. 161.
3 «Чем более я вижу, как Вы работаете, — писал Н.П.Кон- даков Жебелёву, — тем более я жажду, чтобы Вы перешли на археологию. Судьба этого предмета у нас горькая, и кто любит его, должен его поддержать» (10 июля 1897 г.); «Очень рад, что Вы много работаете и с таким упорством. Отрывок Вашей книги в ЖМНПр. я прочел и, конечно, с истинным восторгом всюду видел, как Вы научно работаете. Вы точно каменщик у нас в горах: сперва дробите, тешете, потом укладываете так, что и пазов не видать. Вся эта работа только более и более побуждает меня желать, чтобы Вы работали и по археологии. И тут Вы послужили бы образцом методичности, точности и также непреложности выводов» (30 июля 1897 г.). См.: ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 168. Л. 56 об., 57 с об.
4 Во время пребывания Жебелёва в Лондоне В.К.Ернш- тедт писал ему 25 июля 1900 г.: «Что у Вас на первых порах голова закружилась от Британского музея, это понятно. Чтобы изучить его, для этого, без сомнения, требуются годы. Для Вас теперь, по-видимому, на первом плане древнее искусство, это несколько суживает поле зрения, но и этого добра достаточно в Британском музее. Вы отлично делаете, что, имея в своем распоряжении мало времени, не гонитесь за несколькими зайцами, хотя, пожалуй, приходится жалеть о том, что Вы при этом, как и Церетели, и Тураев, занимаетесь не тем, что Вам придется преподавать с кафедры. Не будь этого отношения к кафедре (среди предметов которой язык и его памятники занимают все-таки центральное положение), я был бы совершенно доволен тем, что случайные обстоятельства (Ваше преподавание у Штиглица и в Академии [художеств]) решительно обратили Вас в археолога. Археологи с Вашей подготовкой (филологической и исторической) и с Вашими данными нам очень нужны. Но филологи нам тоже очень нужны, по крайней мере покуда древние языки еще не вытеснены из средней школы. Филологи нам тем более нужны, что один из лучших, П.В.Никитин, бросил преподавание, а гг. Зелинские не готовят ни археологов, ни филологов, а только болтунов-нахалов» (ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 7. Л. 30 —31 об.).
5 Стремительность университетской карьеры М.И.Ростовцева задевала С.А.Жебелёва. Так, в письмах к Д.В.Айна- лову он сетует: «Ростовцев теперь всюду сует свой нос и, вероятно, пойдет очень далеко, ибо теперь такие ходовые люди в моде» (20 октября 1899 г.); три года спустя: «Ростовцев также лето провел в писании [докторской диссертации. — Я.Г.], а теперь печатает. Вероятно, он напишет раньше меня и тогда тоже будет возведен в профессора» (29 сентября 1902 г.) (ПФА РАН. Ф. 737. Оп. 2. Д. 33. Л. 8 об., 23—24 об.).
6 Экстраординарную профессуру С.А.Жебелёв получил после защиты докторской диссертации. См.: ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 4. Д. 146. Л. 6.
7 ПФА РАН. Ф. 84. On. 1. Д. 52. Л. 1—2.
Ученик В.К.Ернштедта, Г.Ф.Церетели, высоко ценил С.А.Жебелёва: «Хороший он человек, редкий! Болтать не болтает, а дела делает много» (письмо Г.Ф.Церетели
B.К.Ернштедту от 10 декабря 1899 г.: ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 222. Л. 99 с об.).
8 Наиболее интересны письма Н.П.Кондакову, см.: ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 4. Д. 146. Л. 14, 16—17 об., 19—19 об.
9 Литературный архив Музея чешской письменности в Праге. Фонд Н.П.Кондакова.
10 См.: ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 95. Л. 13 (автобиография С.А.Жебелёва конца 20-х годов); Ф. 2. Оп. 17. Д. 201 (личное дело); Рукописный архив ИИМК. Ф. 35. Оп. 5. Д. 108; Ф. 2. Оп. 5. Д. 109 (личное дело; трудовой список). См. также: Тункина И.В., Фролов Э.Д. Историографические этюды С.А.Жебелёва (Из неизданного научного наследия) // ВДИ. 1993. № 2. С. 172—173;
C.А.Жебелёв: Автонекролог / Публ. И.В.Тункиной и Э.Д.Фролова//Там же. С. 173—201.
ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА К С.А.ЖЕБЕЛЁВУ
№ 1
Константинополь 8 апреля 1895 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
После недельного сидения в Одессе выбрался наконец в Константинополь. Переезд был очень благоприятный, качки совсем не было. На пути познакомился с двумя путешествующими банковскими чиновниками из Москвы и вместе с ними остановился в Ильинском подворье. Трудно себе вообразить, как там неважно. Запах рыбы и олея ничем выгнать нельзя, словоохотливые батюшки надоедают донельзя, комната одна на троих — вообще неважно. Первым моим делом было отправиться в наш институт1. Успенский2 и Погодин3 приняли меня очень любезно и предложили переселиться к ним, что я и не замедлил сделать, главным образом потому, что очень хотел познакомиться с тем, как ведется дело института. Как кажется, дело в хороших руках. Помещение у института превосходное, библиотека, благодаря покупкам и пожертвованиям, быстро растет, так что скоро предвидится недостаток в месте, имеются уже некоторые зачатки нумизматической и эпиграфической коллекций. Как я вижу, ощущается страшный недостаток в специалисте по классическим древностям, так как очевидно, что главным образом придется иметь дело с ними. Перемена секретаря или второй секретарь решительно необходимы. Предполагаются археологические экскурсии сначала в Трапезунд, затем в Синоп и далее. Завязаны сношения с консулами самых разнообразных местностей Греции и Малой Азии, чтобы получить понятие о том, где что есть и где что можно найти. Последнее, конечно, разумно, но вряд ли от консулов можно ожидать полных и точных сведений. Завтра будет заседание института в присутствии дипломатического корпуса, на котором будут читать рефераты Погодин и Успенский. Вообще здесь пока работают, и дай Бог, чтобы и дальше шло так же и чтобы


372
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
эта затея не потерпела судьбы здешней русской школы4, отцветшей, не успевши расцвести. Вы, вероятно, помните, какие розовые надежды возлагала русская пресса на эту школу: и русификация, и православие, и конкуренция с французами и англичанами и т.д. и т.д. И что же вышло? Ученики в школе исключительно греки, не понимающие по-русски, между тем большинство учителей и сам заведующий ни аза в глаза не понимает по-гречески. Воображаю, что делается на уроках.
Все дни провожу в осматривании города: ‘Ау(а 1офга5, селямлик6, Стамбул — все это надо посетить в несколько дней. Сегодня, вероятно, буду в Стамбуле, на ипподроме и в Оттоманском музее. Завтра поеду смотреть стены. Уезжаю в Афины во вторник. От Смирнова7 получил телеграмму, из которой заключил, что он ездит по Греции с Дёрпфельдом8 и не бросил своей идеи, чтобы я находился при них в качестве прихлебателя, т.е. не участвовал в самой экскурсии, а являлся в пункты, где экскурсия останавливается, и выслушивал чтения. Вместе со мной в Афины едет и Погодин9.
Ну-с, довольно на первый раз, следующее письмо будет коллективное из Афин.
Надеюсь, что моя просьба из Одессы не наделала Вам много хлопот, но мне решительно не к кому было с ней обратиться.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 1—2 об. Автограф.
1 Речь идет о Русском археологическом институте в Константинополе (в дальнейшем — РАИК), основанном в 1894 г. по инициативе российского посла в Турции
А.И.Нелидова (о нем см. комм. 5 к док. № 49) и торжественно открытом 26 февраля (ст. ст.) 1895 г. Институт подчинялся Министерству народного просвещения и находился в ведении русского посла в Стамбуле. Задачей РАИК стало изучение истории и археологии Византии и регионов, входивших в орбиту ее влияния, — стран Балканского полуострова, Малой Азии, Сирии и Палестины. Институт издавал «Известия» (в дальнейшем — ИРАИК). Директором РАИК являлся крупнейший русский византинист Ф.И.Успенский (о нем см. ниже комм. 2). Помимо него, в штате состоял также ученый секретарь; официально с 1899 г., фактически с 1901 г. числилось два ученых секретаря. В состав института избирались почетные и действительные члены и члены-сотрудники — русские и зарубежные ученые, общественные и политические деятели. К институту прикомандировывались стипендиаты российских университетов и духовных академий. В начале первой мировой войны РАИК прекратил свою деятельность. Подробнее см.: Жебелёв С.А. Ф.И.Успенский и Русский археологический институт в Константинополе // Памяти академика Федора Ивановича Успенского (1845—1928). Л., 1929. С. 53—66; Августин (Никитин), архимандрит. Русский археологический институт в Константинополе: (К 90-летию со дня основания) // Богословские труды. 1986. Сб. 27. С. 266—293; Ершов С.А., Пятницкий Ю.А., Юзбашьян К.Н. Русский археологический институт в Константинополе. (К 90-летию со дня основания) // Палестинский сборник. 1987. Т. 29. С. 3—12; Papoulidis С. То Rosico Archaeologico Institouto Constantinoupoleos. Thessalonici, 1987; Басаргина Е.Ю. Русский археологический институт в Константинополе. (По материалам
отечественных архивов) / Автореф. дне... канд. ист. наук. СПб., 1994.
2 Успенский Федор Иванович (1845—1928), историк-ви- зантинисг, профессор Новороссийского (1879—1894) и Петроградского-Ленинградского (1922—1927) университетов, основатель и директор РАИК (1894—1915), редактор «Византийского временника» (1915—1928), академик Петербургской АН (1900).
3 Погодин Петр Дмитриевич, деятель народного просвещения; действительный член РАИК (1912). Выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета, ученик акад. В.Г.Васильевского и проф. Н.И.Кареева, занимался изучением отношения дипломатии и общественного мнения Западной Европы к греческому восстанию 1820-х годов. По протекции государственного контролера Т.И.Филиппова стал первым ученым секретарем РАИК (1894—1897), в 1897 г. переведен на должность директора Александровской гимназии в Ревеле (без учительского стажа), служил помощником попечителя Казанского учебного округа.
4 Русская школа при Императорском Российском посольстве в Константинополе основана в 1892 г., с программой двухклассного городского училища. В 1898 г. посол поручил директору РАИК Ф.И.Успенскому главное наблюдение над школой, назначив его председателем Попечительского совета. В 1900—1901 учебном году школа была преобразована в Русское коммерческое училище в Константинополе при Министерстве иностранных дел. События первой мировой войны привели к закрытию РАИК и Коммерческого училища в Константинополе (1915 г.).
5 Айя-София, храм Св. Софии в Константинополе — памятник византийского зодчества VI в. с мозаиками VI— XII вв., превращенный турками в мечеть.
6 Селямлик — церемония следования султана в мечеть, обычно сопровождаемая парадом войск.
7 Смирнов Яков Иванович (1869—1918), историк древнехристианского и византийского искусства, археолог; член-корреспондент (1907), ординарный академик (1917) РАН; член-сотрудник (1893), действительный член (1897) РАО, управляющий Русским отделением общества (1898—1912). Выпускник Петербургского университета (1891), любимый ученик Н.П.Кондакова, по настоянию которого сдал экзамен на степень магистра, но диссертации так и не защитил. Приват-доцент кафедры теории и истории изящных искусств историко-филологического факультета (1898—1899) и кафедры истории Востока факультета восточных языков (1913—1918) Петербургского-Петроградского университета; хранитель (1898—1909), старший хранитель (1909—1918) Отделения средних веков и эпохи Возрождения Императорского Эрмитажа. Умер от болезни сердца и голодного истощения в октябре 1918 г.
Я.И.Смирнов многие годы поддерживал добрые отношения с другими учениками Н.П.Кондакова — М.И.Ростовцевым и С.А.Жебелйвым. Еще в 1893 г. Я.И.Смирнов писал Н.П.Кондакову: «Получил я летом письмо от некоего Ростовцева, которого Вы, кажется, помните, из Рима: он собирается оттуда вместе с Айна- ловым, сидящим над диссертацией, ехать домой через Афины и Константинополь. Не помню, писал ли я Вам это. Если проект свой они исполнят, то, может быть, Дмитрий Власьевич вернется в Ваши края еще до отъезда Вашего за границу» (письмо от 7 августа); «Видел вернувшегося из Италии Ростовцева, который по недостатку времени отказался от предложения о возврате-


Письма С.А.Жебелйву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
373
нии с Дмитрием Власьевичем через Афины и Константинополь, но он говорит, что Айналов собирается вернуться этим путем к октябрю. [...] Со слов Ростовцева знаю, что Дмшрий Власьевич в Риме продолжал акварелью рисовать свои мозаики» (письмо от 4 сентября) (ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 4. Д. 381. Л. 58 об., 64).
В 1894—1897 гг. Я.И.Смирнов находился в заграничной командировке и изучал археологические памятники и музейные собрания стран Западной, Центральной и Юго-Восточной Европы, Малой Азии и Египта. См. о нем: Жебелёв С.А. Яков Иванович Смирнов // Seminarium Kondakovianum. Prague, 1928. Т. 2. С. 1—16; Историографические этюды С.А.Жебелйва: Три неизданных мемуара С.А.Жебелева / Предисл., публ. и ком- мент. И.В.Тункиной и Э.Д.Фролова // ВДИ. 1993. № 3. С. 182—191.
8 Дёрпфельф (Dorpfeld) Вильгельм (1853-1940), немецкий архитектор и археолог, основоположник методики исследования строительных остатков в классической археологии. Проводил раскопки в Олимпии (1877—1881), Афинах, Микенах, Тиринфе и на холме Гиссарлык (1882, 1890, 1893—1894). С 1887 по 1911 г. являлся директором Афинского отделения Германского археологического института. Регулярно проводил археологические экскурсии по памятникам Греции для молодых ученых, сопровождая их семинарами и научными чтениями.
9 П.Д.Погодин ездил в Афины для знакомства с состоянием раскопок Французской школы и Германского археологического института и для «установления общения с учеными учреждениями и обществами, работающими в пределах Греции». См.: Отчет о деятельности РАИК за 1895 г. // ИРАИК. 1896. Т. 1. С. 34.
№2
Афины 15 июня 1895 г.
Напрасно Вы сетуете на меня за неаккуратность. Два с половиной (а не полтора) моих письма за две ваших записки — это с пруцентами* Нахожусь накануне своего отъезда из Греции (в 20-х числах) и помышляю об этом не без печали, хотя последние дни моего пребывания здесь оказываются не очень веселыми. Дело в том, что по возвращении из большого путешествия по Пелопоннесу (15 дней)1 я в Афинах заболел и до сих пор никак не могу оправиться. Думаю обратиться к доктору. Сам же делаю заключение, что болезнь моя есть мое обычное воспаление слепой кишки, осложненное легкой инфлу- энцой2. Впрочем, все это мало интересно. Жизнь в Афинах совсем не та, что до путешествия, часть наших разъехалась (Фармаковский3 в Одессе, Яков Иванович4 до сих пор не возвратился с островов, Погодин сегодня уезжает в Дельфы5), да и из-за нездоровья только и могу делать, что сидеть в библиотеках да читать всякую дребедень. Теперь занят отчетом о своей командировке, который думаю сделать чем-то вроде топографической хроники тех мест Эллады, которые я посетил6. Особенно подробно думаю трактовать о Трое, Оропе с святилищем Амфиарая, о Рамнунте и Эпидавре. Особенно много ин¬
* Так в тексте.
тересного сделано в Эпидавре; жаль только, что мне пришлось пробыть там только один день и удалось отметить только наиболее интересное для меня, а поехать опять в Эпидавр, как я хотел, мешает нездоровье. Если интересуетесь тем, что я там говорю, для хроники7, взгляните в мой отчет, который я посылаю Ивану Васильевичу8 на днях. Не могу сказать, чтобы все это очень близко относилось к предмету моих занятий, но, думаю, все это будет не без пользы для меня, так как такие вещи, как Олимпия, Эпидавр, Делос, Троя, не забываются, а без них, я думаю, трудно теперь шаг ступить на поприще классической филологии. Теперь перебираюсь в Италию, чтобы там серьезно заняться топографией Рима, отчасти и для хроники в «Филологическом обозрении»9, которую я теперь уже окончательно обещал Аппельроту10. О рецензии Зелинского11 я писал ему, но он мне ничего не ответил: чувствует, вероятно, что перехватил. Из числа диспутов вы пропустили один, о котором я знаю даже в Афинах, именно... ваш12.
Ну-с, вот и все пока, теперь надо ехать в Пирей провожать Погодина. Погода здесь все время стояла ужасно жаркая, но последние два дня дождь и прохладно, так что можно жить и дышать. Из научных новостей могу вам сообщить, что в Эретрии американцы разрыли до конца театр и откопали гимнасий, что в Фалере Виганд13 раскопал нечто вроде эллинистическо-римского здания (вилла) с башнями, что теперь некий Шифф14 грабит острова, а Виганд и Шрадер15 Эвбею.
Совершенно забыл от души поблагодарить вас за хлопоты по присылке денег и по корректуре.
Вот и все: поклон Вашей матушке, сестре и Володе16, жму дружески руку Айнапову17.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 3—4 об. Автограф.
1 В апреле—мае 1895 г. М.И.Ростовцев принял участие в археологической экскурсии по островам Греческого Архипелага и городам Малой Азии, организованной Германским археологическим институтом в Афинах под руководством В.Дйрпфельда. Экскурсия посетила Эгину, Парос, Суний, Торик, Ороп, Эретрию, Ассос, Трою. См.: Тихонов ИЛ. Заграничные командировки 1893—1898 гг. М.И.Ростовцева: становление археолога // Скифия и Боспор: Археологические материалы к конференции памяти акад. М.И.Ростовцева (Ленинград, 14—17 марта 1989 г.). Новочеркасск, 1989. С. 12—13.
В первой половине июня 1895 г. Е.М.Придик (магистр Юрьевского университета), Я.И.Смирнов и М.И.Ростовцев (магистранты Петербургского университета) совершили самостоятельную экскурсию по Пелопоннесу и окрестностям Афин, осматривая как античные, так и средневековые памятники, в том числе монастырь Дафни, Элевсин, крепость Филе, монастырь Св. Луки. В Амиклах близ Спарты ими была куплена бронзовая статуэтка архаического стиля VIII—VII вв. до н.э. — пирующий юноша в полулежачей позе, поднесенная молодыми учеными в дар антикварному кабинету РАИК. См.: Отчет о деятельности РАИК за 1895 г. С. 35—36.
2 Инфлуэнца — устаревшее название гриппа.
3 Фармаковский Борис Владимирович (1870—1928), историк античности, историк искусства, археолог.


374
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
М.И.Ростовцев познакомился с Б.В.Фармаковским в Афинах, куда последний был командирован Министерством народного просвещения (1893—1896). Подробнее см.: Фармаковская Т.И. Борис Владимирович Фармаков- ский. Киев: Наукова думка, 1988. С. 61.
4 Речь идет о Я.И.Смирнове.
5 Ученый секретарь РАИК П.Д.Погодин ездил на две недели в Дельфы для знакомства с организацией и методикой раскопок Французской школы в Афинах. См.: Отчет о деятельности РАИК за 1895 г. С. 34—35.
6 Маршрут и программа пребывания М.И.Ростовцева в Греции были определены его наставником Ф.Ф.Зелин- ским. Сохранился рукописный отчет М.И.Ростовцева о поездке 1895 г.: ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 27. Д. 617. JI. 310—325. См. также: Тихонов И.Л. Заграничные командировки... С. 12—13.
7 Имеется в виду серия статей С.А.Жебелёва под общим названием «Археологическая хроника эллинского Востока» в журнале «Филологическое обозрение» за 1893— 1901 гг., где приведена информация о новых археологических исследованиях в Афинах, Дельфах, Элевсине, на Пелопоннесе и других местах Греции, на островах Архипелага и в Малой Азии.
8 Речь идет о Помяловском Иване Васильевиче (1845— 1906), филологе-классике, эпиграфисте. Сохранился отчет М.И.Ростовцева о заграничной командировке, отправленный на имя И.В.Помяловского как декана историко-филологического факультета: ОР РНБ. Ф. 608. On. 1. Д. 107.
9 Имеется в виду статья М.И.Ростовцева «Археологическая хроника римского Запада» (ФО. 1895. Т. 9. С. 89— 124; 1896. Т. 10. С. 131—162).
10 Аппельрот Владимир Германович (1865—1897), фило- лог-классик, педагог, совместно с А.В.Адольфом издававший в Москве журнал «Филологическое обозрение».
11 Зелинский Фаддей Францевич (1859—1944), филолог- классик, историк античности. Один из любимых учителей М.И.Ростовцева.
Вероятно, речь идет о резкой рецензии Ф.Ф.Зелин- ского на кн.: Das Dogma vom klassischen Altertum in seiner geschichtlichen Entwicklung. Von Dr. Paul Nerrlich. Lpz., 1894. XIV. 400 S. (ФО. 1895. T. 8. Кн. 1. Отд. 2.
С. 	65—85).
12 Возможно, до М.И.Ростовцева дошли ложные слухи о состоявшемся в Петербургском университете магистерском диспуте С.А.Жебелёва, но это событие произошло лишь три года спустя, — 20 декабря 1898 г. он защитил в Петербургском университете диссертацию на степень магистра греческой словесности.
13 Виганд (Wiegand) Теодор (1864—1936), немецкий археолог, руководитель раскопок в Приене, Милете, Самосе, Пергаме, директор Галереи древней скульптуры и Анти- квариума Берлинских музеев, с 1932 г. — президент Германского археологического института в Берлине.
14 Шифф (Schiff) Альфред (1863 — 1939), немецкий археолог, исследователь о-ва Санторин.
15 Шрадер (Schrader) Ганс (1869 — 1948), немецкий археолог, исследователь Пергама и Приены.
16 Жебелёва (урожд. Костина) Елена Егоровна (ум. в 1918 г.), мать С.А.Жебелёва; Жебелёва Мария Александровна (1871—?), сестра С.А.Жебелёва, педагог; Жебелёв Владимир Александрович (1873—1926), брат
С.А.Жебелёва.
17 Айналов Дмитрий Власьевич (1862—1939), историк искусства, специалист по раннехристианскому, византийскому и древнерусскому искусству.
В это время Д.В.Айналов, возвратившийся из заграничной командировки (1890—1893), находился в Петербурге, контролируя печатание своей диссертации «Мозаики IV и V вв.», представленной им на соискание степени магистра Петербургского университета. См. автобиографию Д.В.Айналова: ПФА РАН. Ф. 737. On. 1. Д. 168. Л. 1—1 об.
№3
Рим
6 августа 1895 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Чудная луная ночь, из моего окна виден форум, Ко- лоссей*, Палатин — словом, поэзия во всем разгаре. Только что воротился от Цыбульского1; он, бедный, позавчера заболел катаральным воспалением желудка2 и до сих пор не может встать. Вещь, говорит доктор, не опасная, но сопровождается сильнейшими страданиями, так что он кричит как малое дитя: вот вам с одной стороны вечный Рим и луна, а с другой желудок и болезнь. Посылаю вам отчет свой о Греции3: будьте добры передайте его или Помяловскому, или какому-нибудь секретарю в университетскую канцелярию. Если интересуетесь, взгляните в него, но, думаю, вы мало там найдете нового. Кой-что есть только в Делосе, может быть в Трое, да в Эпидавре, вряд ли это, однако, послужит вам к чему- нибудь. Рефераты вам будут, и прежде всего о новом доме в Помпеях — чудном экземпляре с свежими красками, массою картин превосходной сохранности и etc., etc. Некоторые картины имеют особую важность как для мифологии (любопытный сюжет с Иксионом, фарнез- ский бык в форме известной статуи и т.п.), так и для истории ремесел (ряд амуров виноделов, оливоделов, виноторговцев etc., etc.). Не знаю только, когда успею обработать собранный в Помпеях материал, так как теперь всецело погрузился в вопрос о villa rustica, побужденный к тому новым экземпляром таковой, найденным в Боско- реале (около Помпей)4. Читаю всяких Варронов, Катонов etc., специально вникаю в вопрос об устройстве винного пресса и т.д., и т.д. Словом, совсем хочу сделаться сельским хозяином I столетия по Р.Х. Вот Вам и второй реферат5, только боюсь, что этот вопрос превзойдет размеры реферата и статьи. Когда справлюсь с помпейским домом, пришлю с целым рядом фотографий; если будете иметь место, то пустите в журнал6, но только с рисунками (два, три для образца да план), а то не стоит — никакого понятия не дает простое описание. Благодаря всей этой массе работы хроника7 стоит и не двигается, да не знаю и задвигается ли: работа колоссальная и колоссально скучная, а все из вторых рук брать не хочется, да в Риме и совестно. Подумываю, не отказаться ли совсем от ведения, — дела и без нее довольно, но авось как-нибудь справлюсь. На зиму решил ехать в Вену к Борману8, а Париж и Лондон в трубу, буду сидеть в Риме до октября. В настоящее время нахожусь в глупейшем положении: Министерство или Университет запоздало высылкой
* Так в тексте. От лат. Colosseum — колизей.


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
375
денег ровно на месяц (1 июля срок, а теперь уже август на носу); если бы не случайность, что я здесь близко сошелся с немцами, то хоть с голоду помирай (у меня теперь в бумажнике ровно 3 лиры — не раскрутишься); объясняю только тем, что первое письмо мое не дошло, я его к тому же и послал не заказным. Не знаю, получили ли вы моего Цезаря9, если получили, то отпишите свои впечатления, а то Смирнов и Погодин, не читая оного, в пух и прах разругали меня, по-моему, без достаточных к тому оснований, так как, прежде чем ругаться, право, не мешает прочесть хоть половину книги. Рисунки в книге, особенно в указателе — плохи, но не моя в том вина. От Смирнова недавно получил письмо — уехал в Фессалию отдельно от Придика10 и De Sanctis’a11, а между тем ему бы сидеть в Афинах да издавать Диоскуров, порученных ему Вольтерсом12, — и вопрос интересный, да и в «Mit- teilungen»13 попасть не с неизданными надписями — лафа. Ну-да уж такой он человек, все ему не сидится. Здесь с русскими не сошелся, да, кажется, никого и нет, а к духовному званию, как знаете, не склонен: Смирнов, тот бы сейчас разлетелся к архимандриту и дьякону: впрочем, к дьякону я, может быть, зайду; надо же посмотреть эту римскую достопримечательность. Из нашего брата никого в Риме, даже Иванов14 исчез бесследно из Рима. Из немцев здесь Амелунг15 (печатает книгу о мантинейских рельефах16, сообщите Мальмбергу17), Ра1- lat18, занимающийся с Петерсеном19 и Домашевским20 изданием Антониновой колонны21, и Graeven22 (издает диптихи)23, остальное шваль, с которой я неохотно и компанию вожу. К нашей же компании присоединился и Вольтере, который, если раскусить его, прекрасный человек, только десять раз примерит, пока ближе сойдется с кем-нибудь, что я считаю правильным, особенно ему* которому приходится иметь дело с такой массой разнокалиберных лиц. Недавно был с ним и Паллатом в Кор- нето, смотрели гробницы и музей — прелюбопытные есть вещицы и даже первоклассные, особенно среди ваз. Ну-с, вот и все, поклон вашим, не забудьте отчета, да, говоря с Иваном Васильевичем24, не премините упомянуть о моем бедственном положении, так как я намереваюсь закатить прошеньице о прибавке, так как на мои гроши и съездить никуда не могу.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 5—8. Автограф.
1 Цыбульский (Cybulski) Стефан (Степан Осипович) (1858—1937), -польский издатель, педагог, автор гимназических учебников по античной истории и классическим языкам; действительный член РАО (1901). Преподаватель древних языков Николаевской гимназии в Царском Селе (1890—1903), в классических гимназиях Петербурга, на Высших женских (Бестужевских) курсах, с 1907 г. — директор гимназии при римско-католическом костеле Св. Екатерины; издатель и один из редакторов журнала «Гермес: научно-популярный вестник античного мира».
2 Катар желудка — воспаление слизистой оболочки желудка, устаревшее название гастрита.
3 См. комм. 8 к док. № 2.
4 М.И.Ростовцев имеет в виду открытый раскопками 1894—1895 гг. дом Веттиев в Помпеях, богато декорированный 188 фресками, а также сельскохозяйственное поместье в Боскореале, исследованное под руководст¬
вом А.Паскви в 1894—1896 гг., где был найден богатый клад серебряной утвари, попавший в коллекцию барона
Э.Ротшильда. См.: Михаэлис А. Художественно-археологические открытия за сто лет. М., 1913. С. 279—281.
5 18 мая 1894 г. М.И.Ростовцев был избран членом-со- трудником РАО. С.А.Жебелёв стал членом-сотрудником общества двумя годами раньше — 27 марта 1892 г., действительным членом — 20 декабря 1894 г., а с 10 декабря 1894 г. стал секретарем Отделения археологии древнеклассической, византийской и западноевропейской РАО.
М.И.Ростовцев имеет в ввду тематику своих докладов (рефератов) на заседаниях Классического отделения. В отсутствие докладчика обязанность их прочтения взял на себя С.А.Жебелёв. См. комм. 4 к док. № 4.
6 Как секретарь Классического отделения РАО, С.А.Жебелёв с 1895 г. занимался редактированием изданий общества, в том числе «Записок» и «Трудов» отделения, где публиковались статьи М.И.Ростовцева. См. комм. 4 к док. № 4.
7 Речь идет о статье М.И.Ростовцева «Археологическая хроника римского Запада». См. комм. 9 к док. № 2.
8 Борман (Bormann) Евгений (1842—1917), австрийский историк античности, археолог, эпиграфист, ученик Т.Моммзена, профессор Марбургского (с 1881 г.) и Венского университетов, директор Археолого-эпиграфичес- кого семинария при Венском университете (с 1885 г.), глава школы латинской эпиграфики Австро-Венгрии, редактор журнала «Archaeologisch-epigraphische Mittei- lungen aus Osterreich-Ungam» (1885—1897), действительный член АН в Вене (1910), Берлине, Болонье, Бухаресте и др., действительный член Германского археологического института.
9 Речь идет о кн.: Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках: (Войны в Галлии, Германии и Британии). С вводными статьями, примеч., рис., реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Обработал М.И.Ростовцев. Изд. 1. СПб., 1895. Ч. 1. Текст. Ч. 2. Комментарий.
Книга выдержала девять изданий: 2-е изд. СПб., 1899; 3-е изд. СПб., 1905; 4-е изд. СПб., 1907; 5-е изд. СПб., 1908; 6-е изд. СПб., 1910; 7-е изд. СПб., 1913; 8-е изд. СПб., 1914; 9-е изд. Пг^1916.
См. также: Ростовцев М.И. Предисловие к «Запискам» Цезаря о Галльской войне в избранных отрывках. СПб., 1895.
10 Придик (Pridik) Евгений Мартынович (1865—1936), филолог-классик, эпиграфист, археолог, нумизмат.
11 Де Санктис (De Sanctis) Гаэтано (1870—1957), итальянский историк-антиковед, ученик К.Ю.Белоха, профессор греческой истории университетов в Турине (1900-—
1929) 	и Риме (1929-—1931), президент Института итальянской энциклопедии (1947—1954).
12 Вольтере (Wolters) Пауль (1858—1936), немецкий археолог, в то время действительный член, второй секретарь Германского археологического института в Афинах, впоследствии профессор Мюнхенского университета и директор Глиптотеки.
13 Имеется в виду издание: «Mitteilungen des Kaiserlichen Deutschen Archaeologischen Instituts. Athenische Abtei- lung».
14 Иванов Вячеслав Иванович (1866—1949), поэт, драматург, художественный критик, теоретик символизма, по образованию филолог-классик. М.И.Ростовцев познакомился с ним в Риме в 1893 г. Подробнее об их взаимоотношениях см.: Бонгард-Левин Г.М., Вахтель М., Зуев


376
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
В.Ю. Михаил Иванович Ростовцев и Вячеслав Иванович Иванов. (Новые материалы) // ВДИ. 1993. № 4. С. 210— 221.
15 Амелунг (Amelung) Вальтер (1865—1927), немецкий археолог, историк искусства, специалист по античной пластике, член-корреспондент, затем действительный член, с 1921 г. президент (первый секретарь) Германско- го археологического института. До 1921 г. жил в Риме.
16 Речь идет о кн.: Amelung W. Die Basis des Praxiteles aus Mantinea: Archaologische Studien. Miinchen, 1895. 82 S.
17 Мальмберг Владимир Константинович (1860—1921), историк искусства, специалист по античной пластике.
Мантинейским рельефам посвящена статья
В.К.Мальмберга «По поводу рельефов из Мантинеи» (ЖМНП. 1895. № 3. Отд. 5. С. 115—130).
18 Паллат (Pallat) Людвиг (1867—1946), немецкий археолог и историк искусства.
19 Петерсен (Petersen) Евгений Адольф Герман (1836— 1919), немецкий антиковед, археолог и историк античного искусства, с 1887 г. первый секретарь Римского отделения Германского археологического института.
20 Домашевский (Domaszewski) Альфред фон (1856—1927), австрийский историк античности, археолог, искусствовед, с 1884 г. — сотрудник античного собрания Художественно-исторического музея в Вене, с 1887 г. — профессор древней истории Гейдельбергского университета, член-корреспондент АН в Вене.
21 См.: Die Marcus-Saulc auf Piazza Colonna in Rom, heraus- gegeben von Eug. Petersen, A. von Domaszewski, Gu. Cal- derini. Text. CXXVIII Tafeln. Miinchen, 1896. 127 S. Cm. также рецензию С.А.Жебелёва: Записки Императорского Русского археологического общества. Новая серия. 1897. Т. 9. Вып. Ъ—4. Кн. 2. С. 342—343.
22 Грэвен Ганс (Graeven) (1866—1905), немецкий археолог и историк искусства.
23 См.: Graeven Н. Ein Reliquienkastchen aus Pirano. Wien, 1899.
24 Имеется в виду И.В.Помяловский.
№ 4
Рим
22 августа 1895 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович! Пользуйтесь, пожалуйста, теми скудными сведениями, которые я мог дать в отчете1, и конечно не через посредство Георгиевского2: не мог я разве в своих письмах сообщить Вам все, что заключается в отчете? Да, наконец, разве Георгиевский или кто из сих читает «Филологическое обозрение»? Боюсь только, что то немногое, что я собрал, частью уже известно, частью устарело. Хронику о Риме я уже начал, и кой-что готово3. Адская работа, так как литература огромная, появляются все новые и новые статьи по вопросам, которые иногда выеденного яйца не стоят: реферировать, конечно, об этом не реферируешь, а читать все-таки надо. Завтра думаю закончить отдел о forum romanum, затем пойдут императорские fora, затем Палатин — и на этот раз, я думаю, хватит, хотя schedae* думаю подготовить и для остального Рима, чтобы затем печь блины из готового теста.
* Страницы (лат.).
Очень уж много времени отнимает эта хроника: оно, конечно, полезно, но хотелось бы лучше что-нибудь самостоятельное сделать. Вопрос о вилле выходит настолько колоссальным, что надо на время отложить попечение: в Вене займусь им окончательно, а теперь закончу хронику и разберусь в своих schedae pompeianae** для реферата в «Археологию»4.
Жизнь здесь прекрасная, превосходная компания из немцев, которая, к сожалению, скоро разъезжается: кто в начале сентября, кто в середине. И работать эта компания не мешает, так как сами они работают здорово и вечера с ними проводишь весело. Вот хоть бы сегодня: целый день мучился над куриями, вечером пошли к
С.Приске на Авентине в кабачок, прибыл француз Grayot5, и превесело просидели вечер, потягивая чудесное белое dei castelli romani. И странно, что хорошие немцы совсем не чуждаются французов, напротив, лучшие друзья, в компании, конечно, о политике ни слова, да мало ли у нас общих интересов и без политики, которой я теперь остерегаюсь как огня. К сожалению, самим Римом я пользуюсь мало, все время уходит на библиотеку, разве сбегаешь на Форум или в другое какое-либо место проверить утверждения какого-либо досужего немца.
О Смирнове вот уже сколько времени ни слуху, ни духу: скитается, вероятно, по Фессалии или по Эпиру. Chi lo sa***? А между тем и в Афинах ему дело найдется: хоть бы издание рельефа нового спартанского с Кастора- ми, которое Вольтере с удовольствием примет в «Mittei- lungen», чего лучше. Оно, конечно, полезно и постранствовать, но est modus in rebus, sunt certi denique fines**** Фармаковский — тот действует гораздо целесообразнее, и напрасно Вы боитесь: он теперь уже куда выше Павловского6, и не Павловскому его сбить с толку. Дело с чтениями чудесно, боюсь только, что Помяловский поотстал от языческого Рима, что Щукарев7 не выехал в свое; почему не Айналов об Иерусалиме и Константинополе? Кондаков8 мог бы хватить Дамаск.
Ну, vive vale*****, пишите, поклон Фармаковскому и другим археологам и Вашим.
М.Ростовцев
P.S. Деньги я получил, сердечно благодарю Вас за хлопоты.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 9—10 об. Автограф.
1 Имеется в виду разрешение М.И.Ростовцева С.А.Жебелёву использовать сведения из его отчетов университету о новейших раскопках в Греции и Малой Азии для серии статей последнего «Археологическая хроника эллинского Востока». См. комм. 7 к док. № 2.
2 Георгиевский Александр Иванович (1830—1911), государственный деятель, сенатор (1898), редактор «Журнала Министерства народного просвещения» (1866—1879), председатель Ученого комитета Министерства народного просвещения (1873—1898).
** Помпейские страницы (лат.).
*** Кто знает? (итал.).
**** «Мера должна быть во всем, и всему, наконец, есть пределы» (.Гораций. Сатиры. II. 1. 106. Пер. с лат. М.Дмитриева).
***** Живи, будь здоров (лат.).


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
377
В Ученый комитет МНП поступали отчеты русских ученых о заграничных командировках, там же решались вопросы о продлении сроков их пребывания за границей.
3 См. комм. 9 к док. № 2. Статья М.И.Ростовцева «Археологическая хроника римского Запада» стала продолжением серии статей второго секретаря Германского археологического института в Риме Христиана Гюльзена «Jahresberichte iiber neue Funde und Forschungen zur Topographie der Stadt Rom» (Mitteilungen des Kaiserlichen Deutschen Archaeologischen Instituts. Roemische Abtei- lung. 1889—1893). Работа М.И.Ростовцева состояла из четырех глав: «1. Форум. 2. Fora Цезарей. 3. Капитолий» (ФО. 1895. Т. 9. Кн. 1. С. 89—124) и «4. Палатин» (ФО. 1896. Т. 10. Кн. 1.С. 131—162).
4 Речь идет о реферате М.И.Ростовцева, опубликованном в виде статьи «Помпеи за 1893—1895 гг.» (ЗРАО НС. 1896. Т. 8. Вып. 3—4. С. 207—393). В отсутствие автора реферат был зачитан С.А.Жебелевым 19 февраля 1896 г. на заседании Классического отделения РАО. Позднее, 11 марта 1896 г. С.А.Жебелев продемонстрировал коллегам фотографии к докладу М.И.Ростовцева.
5 О ком идет речь, установить не удалось.
6 Павловский Алексей Андреевич (1856—1913), историк искусства. С 1888 по 1891 г. приват-доцент по кафедре теории и истории искусств Петербургского университета. С 1891 г. экстраординарный, а с 1896 г. ординарный профессор, декан историко-филологического факультета Новороссийского университета в Одессе. Читал также лекции в Одесской рисовальной школе, на Театральных и Высших женских курсах.
А.А.Павловский был одним из университетских наставников Б.В.Фармаковского, памяти которого ученик посвятил некролог (ЖМНП. 1914. № 7. Отд. 2. С. 20— 33).
17 июля 1895 г. С.А.Жебелбв писал В.К.Ернштедту: «В Петербурге теперь маленький археологический съезд. Кроме Айналова и Павловского, живущих в Питере уже с мая, в конце июня приехал некто Фармаков- ский, воспитанник Одесского университета, пробывший уже два года в Афинах. Павловский считает сего археолога своим учеником, но Фармаковский от этой чести открещивается. Впечатление он производит довольно благоприятное, а историю искусства знает, по-видимо- му, гораздо основательнее, чем его мнимый учитель» (ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 80. Л. 8).
7 Щукарев Александр Николаевич (1861—1900), историк античности, эпиграфист, искусствовед; магистр всеобщей истории (1890); член-корреспондент Германского археологического института; член-сотрудник (1890), действительный член (1891) РАО, библиотекарь общества (1891—1900). Выпускник Петербургского университета (1885), ученик Н.П.Кондакова, Ф.Ф.Соко- лова и А.В.Прахова; неоднократно путешествовал по России и странам Европы (1882, 1884, 1886—1889), совершенствовал знания в Берлинском университете (1888—1889). В 1885 г. был оставлен при Петербургском университете для подготовки к профессорскому званию, с 1889 г. преподавал древние языки в Николаевской гимназии в Царском Селе, с 1890 г. в Петербургской гимназии Гуревича, а с 1894 г. читал курс истории искусств в Петербургском университете, был преподавателем истории искусств на Высших женских (Бестужевских) курсах, где в 1885 г. организовал Кабинет изящных искусств.
А.Н.Щукарев был другом М.И.Ростовцева, С.А.Жебелёва и Я.И.Смирнова. После безвременной кончины А.Н.Щукарева каждый из них почтил его память некрологом. См.: Ростовцев М.И. Памяти Александра Николаевича Щукарева: Некролог // ЖМНП. 1900. № 11. Отд. 4. С. 46—50; Жебелёв С.А. Памяти Александра Николаевича Щукарева: Некролог // ЗРАО НС. 1900. Т. 12. Вып. 3—4. С. 1—14; Смирнов Я.И. А.Н.Щукарев // Византийский временник. 1900. Т. 7. С. 817—818.
8 Кондаков Никодим Павлович (1844—1925), византинист, историк искусства, археолог; действительный член Академии художеств (1893) и Петербургской АН (1898); профессор Новороссийского в Одессе (1877—1888, 1919), Петербургского (1888—1897), Софийского (1920—1922), Карлова в Праге (1922—1925) университетов, один из учителей М.И.Ростовцева.
При Музее древностей Петербургского университета Н.П.Кондаковым был создан кружок его учеников — «фактопоклонников» (Я.И.Смирнов, М.И.Ростовцев,
С.А.Жебелёв, Е.К.Редин, Д.В.Айналов, позднее Б.В.Фармаковский и др.), занимавшийся скрупулезным анализом археологических памятников разных исторических эпох. Подробнее о Н.П.Кондакове см. в этой книге предисловие к публикации писем М.И. и С.М.Рос- товцевых к Н.П. и С. Н. Кондаковым.
№5
Рим
И сентября 1895 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Ваш отзыв о моей книге1 считаю за хороший omen* и особенно рад, что первый отзыв услышал именно от Вас. Книга эта мне стоила большого труда и испортила мне много крови: надеюсь, что труд не пропадет даром. Хроника моя2 близится к концу и выходит колоссальной. Всего будет около 70 листовых страниц; короче не выходит, как я ни бьюсь. В общем будет «чудище обло, огромно, стозевно и лаяй»3, особенно последнее, так как лаюсь я в ней по всякому поводу. Работы было с этой хроникой — беда, а вышла плохонькой, так как такие вещи только тогда имеют цену, если у человека уже сложился самостоятельный взгляд по возможности на все трактуемые вопросы. Такой взгляд дается только годами упорной работы. Если октябрьская книжка выйдет в ноябре, то моя хроника поспеет к ней, что было бы очень желательно, так как такие вещи, стареясь, теряют свой смак в противоположность вину и подобно женщинам (кстати, хроника и женского рода). В готовую часть у меня вошел далеко не весь Рим, а только Форум, fora Caesarum, Капитолий и Палатин. Другое еще и не трогал, да теперь и трогать не буду — обрыдло. Во время работы по хронике возникло у меня несколько идей, из которых одну частью привел в исполнение и назначаю для журнала министерства. Дело идет о так называемых Ро- муловых стенах на Палатине4, которые, по-моему, происхождения позднего. Доказать это не трудно — труднее те вопросы, что возникают после: не знаю, хватит ли энергии обработать эту мысль в особую статью, или пущу ее в хронику.
* Знак (лат.).


378
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Видел здесь новое издание, нечто вроде corpus statu- arum — фотографии всех неизданных скульптур с текстом. Текст пишут люди сведущие — Амелунг и Арндг5, фотографии очень недурны. Я думаю, что очень недурно было бы Вам выписать эту штуку для кабинета. Называется эта история Einzelverkauf°, издает ее Брукман7, стоит каждая серия из 300 фотографий — 120 марок. Вышло уже две серии. Фотографии продаются и отдельно. Мне кажется, что это предприятие очень облегчит занятия, так как масса скульптур, иногда важных, не издана, а если и издана, то частью в совершенно недоступных книгах.
В Риме готовятся к 20 сентября колоссальные празднества, я же думаю от этих празднеств и от жары (ежедневно значительно выше 30°) удрать куда-нибудь к морю или в горы, в компании с Амелунгом. От вечного общества [немцев] начинаю разучиваться говорить по- русски, русские же сами не идут, а искать их не хочу. До свидания, кланяйтесь Вашим и Ивановой8 — она дама милая. Благодарю за разведчика.
М.Р.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 11—13 об. Автограф.
1 См. комм. 9 к док. № 3.
2 См. комм. 9 к док. № 2 и комм. 3 к док. № 4.
3 Неполная цитата эпиграфа А.Н.Радищева к «Путешествию из Петербурга в Москву» (1789) — «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй» («Чудище тучное, гнусное, огромное, стозевное и лающее»). А.Н.Радищев перефразировал стих из «Телемахцды» (1766) В.К.Тре- диаковского (18 кн., стих 514), который, в свою очередь, восходит к описанию циклопа Полифема в «Энеиде» (3, 658) Вергилия.
4 Планировавшаяся статья не была написана М.И.Ростов- цевым.
5 Арндт (Arndt) Пауль (1865—1937), немецкий археолог, историк искусства, специалист по античной пластике, в то время член-корреспондент Германского археологического института. После смерти А.Фуртвенглера в кругу немецких ученых считался крупнейшим знатоком античной глиптики.
6 См.: Arndt P., Amelung W. Photographische Einzelauf- nahmen antiker Skulpturen. Serie 1—10. Miinchen, 1893— 1925.
7 Брукман (Bruckmann) Фердинанд (1814—1898), немецкий издатель, основатель издательства «Verlag fQr Kunst und Wissenschaft», которое первоначально находилось во Франкфурте-на-Майне, а с 1863 г. — в Мюнхене.
8 Речь идет о первой жене Вяч.Иванова (с 1886 по 1895 г.) Дарье Михайловне Дмитриевской (1864—1933), с которой М.И.Ростовцев был знаком еще со времени первой поездки в Италию (1893). В 1895 г. произошел разрыв между Д.М.Дмитриевской и В.И.Ивановым.
№6
Рим
8 октября 1895 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович! Благодарю Вас за присылку моей статьи1, простите, что доставляю Вам столько хлопот. Я теперь весь погру¬
жен в Помпеи, особенно интересны для меня найденные там картины; из них некоторые с совершенно новым сюжетом, другие с весьма значительными уклонениями от прежних реплик. Сообщите мне, может ли мое описание попасть в Вашу первую книжку, считая страниц 50 текста и около 10 таблиц (1 план и ряд неизданных картин по имеющимся у меня фотографиям)2. Для реферата фотографий, конечно, будет раз в пять больше3, но в издании можно удовольствоваться только решительно необходимым. А необходимым представляется мне следующее: кроме плана, картина с Дирке, единственная в Помпеях, несмоненно, восходящая, по моему мнению, к статуарному оригиналу, а именно к группе Аполлония и Таврис- ка; смерть Пенфея — картина выдающаяся по художественности и мастерству исполнения и в высшей степени интересная по сюжету (первая картина этого сюжета); 3) картина с наказанием Иксиона, опять-таки первая этого сюжета; 4) маленькая картинка, изображающая первый пеон Аполлона (idem); 5) такая же Ифигения в Авлиде, трактующая сюжет совершенно отлично от имеющихся у нас реплик; 6) амуры-виноторговцы; 7) ристания амуров на козлах; 8) канделябр из атрия; 9) турнир амуров и 10) общий вид перистиля. Желательно было бы, чтобы этой первой публикацией мы не хватили лицом в грязь перед последующими издателями. Может быть, поможет Толстой4?
Хотел бы я, чтобы отчет попал именно в эту книжку потому, что ко времени следующей выйдет отчет May5 и мне, вероятно, придется если не переделать многое, то вставить целый ряд ссылок на него; конечно, было бы легче делать отчет после него, но у меня время так распределилось, что на Помпеи, кроме этого месяца, нет решительно ни минуты. Работа с отчетом адская, но в высшей степени интересная, так как приходится въезжать и в вазовую живопись, и в рельефы, и в мифологию. Очень может быть, что она меня настолько затянет, что путешествие по Северной Италии, которое я собирался предпринять перед Веной, придется оставить втуне.
Очень рад, что Айналов наконец разрешился от бремени6, заранее поздравляю его и пью с ним рюмку водки (в мыслях); вино нынче для нас не диковинка. Смирнов, конечно, молчит; сообщите ему, что Вольтере, вероятно, назначен будет вскоре профессором в Галле.
Ну-с, вот и все; не задержитесь, пожалуйста, ответом по поводу статьи.
М.Ростовцев
Не можете ли сообщить мне, где издан деревянный саркофаг Эрмитажа с нереидами?
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 13—14 об. Автограф.
1 Речь идет об оттисках первой части (гл. 1—3) статьи М.И.Ростовцева «Археологическая хроника римского Запада», вышедшей в сентябрьской книжке журнала «Филологическое обозрение». См. комм. 9 к док. № 2.
2 Имеются в виду «Записки» РАО.
3 См. комм. 4 к док. № 4.
4 Толстой Иван Иванович (1856—1916), граф, гофмейстер Императорского Двора, археолог, нумизмат, коллекционер монет.
И.И.Толстой (старший) являлся близким другом
Н.П.Кондакова. В соавторстве с И.И.Толстым Н.П.Кон-


Письма С.А.Жебелеву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
379
даковым была издана фундаментальная энциклопедия отечественных древностей — «Русские древности в памятниках искусства» (Вып. 1—6. СПб., 1889—1899; первые три выпуска во французском переводе И.И.Тол- стого под редакцией С.Рейнака вышли в Париже в 1891 г.).
5 May (Май) Август (1840—1909), немецкий археолог, специалист по античной декоративной живописи, знаток Помпей, автор книг «Pompeianische Beitrage» (Berlin, 1879), «Geschichte der dekorativen Wandmalerei» (Berlin, 1882), «Pompei im Leben und Kunst» (Leipzig, 1900); действительный член Германского археологического института и библиотекарь его Римского отделения.
А.Мау впервые выделил четыре декоративных стиля помпейской живописи в хронологической последовательности — инкрустационный, архитектурный, орнаментальный и стиль фантастической архитектуры, соединивший архитектурные построения второго стиля и орнаментальное богатство третьего стиля.
Экскурсии и лекции А.Мау оказали большое влияние на формирование научных интересов М.И.Ростовцева. См.: Ростовцев М.И. Август May // Гермес. 1909. № 7. С. 279—282; ои же. Август May: [Некролог] // ЖМНП. 1909. № 5. Отд. 2. С. 30—34.
6 Речь идет о публикации Д.В.Айналовым текста магистерской диссертации «Мозаики IV и V вв. Исследования в области иконографии и стиля древнехристианского искусства» (ЖМНП. 1895. № 4. Отд. 2. С. 241—309; № 5.
С. 	94—155; № 7. С. 21—71. Отд. изд.: СПб., 1895). Работа была успешно защищена 1 октября 1895 г. (утверждена 27 ноября) на историко-филологическом факультете Петербургского университета «со значительным одобрением факультета и научной прессы» (ПФА РАН. Ф. 737. On. 1. Д. 168. Л. 1—1 об.).
№7
Рим
26 октября 1895 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Очень мне было неприятно услышать от Вас неутешительные вещи о моей статье1. Без рисунков или со скверными рисунками статья не имеет никакого значения, между тем печатать ее через год мне решительно немыслимо: к тому времени, вероятно, накопится целая литература о моих памятниках. Может быть, можно часть рисунков пустить как виньетки, все вообще значительно уменьшить и только важнейшие сделать таблицами. Это бы не так дорого стоило, и вещи, может быть, от этого бы выиграли, так как в конце концов они все-таки будут изданы. Некоторые из фотографий прекрасно подходят к виньеткам, другие без ущерба можно поместить на полустранице. Впрочем, Вы это сами рассудите с оружием в руках. Во всяком случае, с выпуском книжки2 погодите недельки две, к тому времени статья с фотографиями уже наверное будет у Вас.
Относительно второго дела вполне сочувствую Вашей затее3. Моя хроника для «Филологического обозрения» написана в этом духе, т.е. одинаково и о литературе, и о памятниках. Что до моего участия, то я с удовольствием беру одну часть, т.е. топографию Рима и Италии; от второй избавьте — какой я, к черту, археолог. Да и что в Италии за вещи? Огромное количество ваз —
все греческий импорт с небольшой примесью туземной работы — это компетенция чистого археолога; скульптуры — что получше, тоже греческое, ну а утварь, посуда и т.п. это я на себя возьму с удовольствием, т.е. что относится к римской эпохе — от доримского же избавьте. Относительно этрусков подумаю, слишком мало я их знаю; не мог ли бы их прихватить Яков Иванович4? В общем уверен, что Ваша затея будет удачной и будет хороша именно тем, что захватит все области археологии.
Айналова поздравьте еще раз от меня сердечно, хотя он и свинья — не прислал диссертации5, то же Крашенинников6, с тем же ограничением. Етефсхуо<; обозначил в каталоге7 по статьям, и к этому еще в скобках присовокупил краткое изложение содержания.
Ну, надо бежать обедать. Что это Помяловский мне не отвечает? Мне ужасно важно получить от него ответ, а то я не знаю, что делать.
Поклон Вашим и петербургским знакомым. Сообщите Щукареву, что я познакомился с Рейманом8 и дьяконом; его вспоминают, милые люди.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 15—16. Автограф.
1 Речь идет о публикации статьи М.И.Ростовцева «Помпеи за 1893—1895 гг.». См. комм. 4 к док. № 4.
2 Имеются в виду «Записки» РАО.
3 Вероятно, речь идет о нереализованном проекте коллективной монографии или учебника по археологии.
4 Речь идет о Я.И.Смирнове.
5 См. комм. 6 к док. № 6.
6 Крашенинников Михаил Никитич (1865 — после 1931), филолог-классик, историк античности и Византии.
Речь идет о защите докторской диссертации М.Н.Крашенинниковым «Августалы и сакральное магистерство» (СПб., 1895).
21 октября 1895 г. И.В.Помяловский писал В.П.Бузе- скулу: «За последнее время у нас было два магистерских диспута: 1 октября диспут... Айналова, писавшего об итальянских мозаиках IV и V веков, и одесского приват- доцента Никитского, выбравшего темою для своей диссертации дельфийские надписи. Оба состязания прошли вполне благополучно. В начале ноября предстоит еще и третье — докторское — нашего питомца Крашенинникова, диссертация которого рассматривает вопрос об Августапах и представляет собою труд очень солидный, вполне достойный искомой автором степени» (ПФА РАН. Ф. 825. Оп. 2. Д. 169. Л. 20—21 об.).
7 Речь идет о кн.: Zx^avoq. Сборник статей в честь Ф.Ф.Соколова, профессора С.-Петербургского университета, по поводу 30-летней годовщины его ученой деятельности. От учеников и слушателей. СПб., 1895. 182 с.
Экземпляр этого издания был выслан С.А.Же- белбвым в Рим для библиотеки Г ерманского археологического института, которой ведал А.Мау. По просьбе Мау М.И.Ростовцев вносил в каталог библиотеки сведения о вновь поступивших книгах на русском языке.
8 Рейман Федор Петрович (1842—?), русский художник- акварелист, с 1860-х годов живший в Риме, по выражению Вяч.Иванова, «подвижник катакомб» Вечного Города. Подробнее см.: Нестеров М.В. Письма. Избранное / Сост. А.А.Русакова. Л., 1988. С. 47.


380
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
№8
Флоренция 17 ноября 1895 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Посылаю Вам статью о Помпеях, которая меня столько задержала в Риме, и фотографии для иллюстрации чтения в археологическом обществе1. Фотографии положены в порядке чтения, кроме того, на каждой надпись. Фотографий перистиля посылаю так много, чтобы перед каждым из слушателей могло быть по фотографии. Статья велика, но Вы ее для чтения можете сократить по усмотрению.
Относительно печатания дело изменилось. Я теперь сам настоятельно просил бы приложить только одну таблицу с планом, который также посылаю, перерисованным для печати моим приятелем архитектором Браиловским2. Кроме того, возможно было бы поместить в значительно уменьшенном сравнительно с фотографией виде три фрески из триклиния: Амуры aurifices, Аполлон в Дельфах и Ифигения в Авлиде; поместить их можно в виде виньеток в начале статьи, перед второй главой, и в конце. Изменились мои мысли по следующим причинам: я узнал, что итальянцы придают очень много значения изданию картин дома и очень рассердились бы, если бы я издал что-нибудь до них. Особенно они цепляются за большие картины, так как мало понимают важность фриза триклиния. Поэтому-то я, по совету May, и решил пустить только выборки из фриза, но это, конечно, по возможности хорошо (стоить будет недорого). Делаю я это, чтобы гусей не раздразнить, а то итальянцы ровно ничего мне делать в Помпеях не дадут, а я с Помпеями еще далеко не покончил. Относительно срока я бы очень просил пустить еще в этом году, мне вряд ли будет время и охота многое изменять, а этого потребуют несомненные публикации, которые вызовут памятники. Кроме того, я делаю некоторые выводы и предположения, которые не хотел бы видеть предвосхищенными другими. Одним словом, печатайте, пожалуйста, а если невозможно, то сообщите. Корректуру присылайте в Вену, куда я приеду в начале будущей недели. Хотел быть там уже в начале этой, но статья, а затем чуднад Флоренция держат меня за фалды. Что за прелесть Firenze! Какие музеи, какие окрестности, сколько старины, какие чудные церкви! Куда ни придешь — запузырят что-нибудь такое, что аж перд- нешь, по выражению русских художников. В последнее время в Риме я много был с ними: люди хорошие, но любимцы Щукарева — Сведомские3 — говно. И по складу жизни, и по нравственной физиономии, и по образу мыслей. Один попроще и получше (помпея- нец), другой важен и распускает идеи. А идеи состоят в том, что Рафаэля называет Рафаилом («Санци, кажется, назывался» прибавляет!) и говорит, что он никуда не годился. А я бы за один палец на самом плохом портрете Рафаэля отдал все произведения Сведом- ских и присных. Ну, мой архитектор торопит, надо идти ашать*, напишу из Вены. Поручаю Вашему покровительству мой реферат, фотографии посылаю по адресу Помя¬
* Ашать (татарск.) — есть, обедать.
ловского, а то, чего доброго, конфискуют, как это часто делается, или нет, лучше на Ваш, в музей4.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 17—18 об. Автограф.
1 См. комм. 4 к док. № 4.
2 Браиловский Леонид Михайлович (1867—1937), архитектор, живописец, график, сценограф. С 1886 г. учился на архитектурном отделении Академии художеств. М.И.Ростовцев был дружен с Л.М.Браиловским еще с юности, о чем он писал в прочувствованном некрологе. См.: Ростовцев М.И. Памяти Л.М.Браиловского // Последние новости. 1937, 29 июля. № 5969. С. 4 (благодарю за сообщение дополнительных сведений о Л.М.Браиловском Н.Подземскую). С 1898 г. Браиловского повсюду сопровождала жена — Римма Никитична (1877—1959), живописец, художник декоративно-прикладного искусства.
3 Речь идет о братьях-художниках Сведомских — Александре Александровиче (1848—1911) и Павле Александровиче (1849—1904).
4 С 1891 по 1903 г. С.А.Жебелйв фактически являлся хранителем Музея древностей Петербургского университета, хотя числился лишь «вольнонаемным писцом» при музее. Официально им заведовал декан историко-филологического факультета И.В.Помяловский. См.: Жебелёв С.А. Из университетских воспоминаний (1886— 1890) // ВДИ. 1968. № 3. С. 175.
№9
Вена
17 декабря 1895 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Очень рад, что Вы все-таки получили мои Помпеи; я, признаюсь, начинал было уже за них побаиваться. Еще более рад, что они Вам понравились; труда в них, поверьте, положено много, и если что не вышло, то вина не усердия, а сидения. К тому же под конец мне пришлось торопиться, и боюсь, что поправки в корректуре будут больше, чем мне бы хотелось. Впрочем, постараюсь довести их до минимума. Теперь занят вопросом о таможнях в римских провинциях во времена империи: вопрос сложный и кропотливый, приходится пересмотреть весь corpus1 и сверх того, да еще и пускаться в вопросы географического свойства, что и опасно и очень затруднительно, особенно оперируя над одними картами. Кажется, однако, что я уже теперь в состоянии высказать кой- что новое в области этого вопроса.
Работается здесь хорошо. Чему особенно способствует личность Бормана, которого можно назвать идеалом учителя. Я еще не видел человека, который бы так много отдавал времени своим ученикам и при этом так много сам работал. Не скажу, чтобы он был ученый очень широкий, но в области римской истории и эпиграфики, особенно в отделе фактическом, он один из очень и очень немногих. Другой руководитель Бенндорф2 гораздо менее симпатичен: он очень и очень выдающийся ученый, но карьерист, важничает и на окружающих смотрит свысока; поэтому в его семинариях нет души живой, ко¬


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
381
торую вносит любовь и интерес учителя. Из молодых наиболее выдающийся, несомненно, Reichel (Homerische WafTen)3, но он уж слишком резок в суждениях, особенно в научных вопросах. Остальные или очень молоды, или ganz und gar* невыдающиеся люди.
Вчера получил письмо от Якова Ивановича4, с радостью узнал, что он жив и здоров в Константинополе и двигается к вашим пенатам; не забудьте его хорошенько пожурить и напоить засим; следует и то и другое.
О своих дальнейших планах я Вам уже писал; изменений пока никаких нет. Пока что сижу здесь, изучаю дорогу от своей квартиры в университет, пью пиво, а если в русской духовной компании, то, конечно, водку. Русские здесь народ очень симпатичный, и я бы с удовольствием посещал их чаще, но не разорвешься. Иногда бываю здесь и в обществе галичан Буковины, где в свое время гремел Петров5, произносивший им в пьяном виде зажигательные речи; я от таковых воздерживаюсь, частью шкуру спасая, частью благодаря невозможности разобраться во всех партиях, подпартиях и связанных с ними интригах. Один другого ругает, один другого считает доносчиком, а всех-то 2 1/2 чел. И так везде в Австрии: нигде я не видел такой ненависти между нациями, как здесь, и не только нациями, а даже представителями одной и той же нации, только разных партий. Это делает жизнь здесь менее приятной, чем она могла бы быть.
Возвращаясь, однако, к делам, попрошу Вас распределить виньетки, как Вам заблагорассудится; они все относятся к одной части статьи, и поэтому распределение зависит от чисто эстетических оснований, каковые Вам виднее.
Однако пора и на боковую; если бы Вы знали, что здесь все время за погода: сегодня весь день работал при искусственном освещении, такая была темнота от тумана; ничем не лучше Питера. Ну, до свидания, желаю Вам хороших праздников и отдохновения на лоне природы. Поклон Вашим и всем, кто меня помнит. Айналов так диссертации6 и не прислал.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 19—20 об. Автограф.
1 Имеется в виду «Corpus inscriptionum latinarum».
2 Бендорф (Benndorf) Фридрих Август Отто (1838—1907), немецкий антиковед, эпиграфист, археолог, историк античного искусства.
Наряду с Борманом, Бендорф являлся руководителем Археолого-эпиграфического семинара при Венском университете, который был образован в 1876 г. по инициативе О.Гиршфельда и А.Конце. Семинар издавал «Abhandlungen» и «Mitteilungen» под редакцией Е.Бор- мана и О.Бендорфа. В 1890-х — 1900-х годах в семинаре занимались молодые русские ученые, в том числе Я.И.Смирнов и М.И.Ростовцев.
3 Рейхель (Reichel) Эрнст Вольфганг (1858—1900), австрийский археолог, историк искусства, исследователь гомеровской эпохи, преподаватель Венского университета и участник Археолого-эпиграфического семинара; с 1897 г. — секретарь Афинского отделения Австрийского археологического института.
Речь идет о его кн.: Reichel W. (Ьег homerische Waf- fen: Archaologische Untersuchungen // Abhandlungen des Archaologisch-epigraphischen Seminares der Universitat Wien, herausgegeben von O.Benndorf und E.Bormann. Wien, 1894. Heft XI. 152 S.
4 Имеется в виду Я.И.Смирнов.
5 Петров Алексей Леонидович (1859—1932), историк-славист, профессор богословия и славяноведения на Высших женских (Бестужевских) курсах в Петербурге (с 1887 г.), профессор кафедры славянской филологии и истории в Петербургском университете, автор известных «Материалов для истории Угорской Руси» (СПб., 1905—1911. Вып. 1—6); с 1922 г. жил в Праге и Будапеште.
Упоминаемые М.И.Ростовцевым поездки А.Л.Петрова по славянским землям относятся к 1884, 1885 и 1890 гг.
6 См. комм. 6 к док. № 6.
№ 10
Вена
15 января 1896 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Сегодня отослал Вам корректуру1, где старался делать возможно меньше изменений, все же пришлось кой- что вставить, а место о Дирке и совсем переделать.
Я себе совершенно ясно представляю положение вопроса: являются две возможности, либо фарнезская группа, группа слоновой кости и картина с одной стороны и резной камень с другой (конечно, только в фигуре Зета и отношения его к Дирке), либо фарнезская группа и камень, картина и группа еловой кости. Зависимость от одного оригинала несомненная, есть ли этот оригинал неаполитанская группа — сомнительно. Во всяком случае пора перестать говорить о намерении Зета оттащить Дирку от брата: за волосы ли, или за руку он ее хочет притянуть к себе, чтобы окончательно ее привязать. Когда будете докладывать в обществе, не забудьте захватить изображения камея и группы слоновой кости и вообще наиболее важных рисунков, с которыми я сравниваю новые памятники. Изложение значительно выиграет в наглядности. Кроме того еще просьба: не надо ли снабдить греческий отрывок из Еврипида переводом, если думаете, что да, возьмите перевод «Вак/ш» Зелинского2; для общества это во всяком случае необходимо. Я бы это сделал и сам, но перевода под руками нет. Что до моей жизни, то нового мало; ездил на несколько дней в Прагу, но видел мало ввиду дурной погоды. В последнее время мне нездоровится, наживаю, кажется, катар желудка3 понемногу, глаза болят, а тут еще и известия из России не больно приятные: стипендии не увеличили, Помяловский в утешение обещает сотню из университета (и за то спасибо). Поневоле воскликнешь: что за комиссия, создатель, иметь не нищего отца!4 Ну, да на это наплевать, потребностей у меня больших нет, и к изобилию финансов я не привык. Все-таки обидно, что меня почему-то ставят ниже других стипендиатов. Работа идет понемногу: мешает Борман, то и дело выдумывающий то одно, то другое; то корректуру корпуса^ исправляй, то обклат** какой-нибудь списывай, то для семина-
* Совсем, всецело (нем.).
** Очерк.


382
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
рия надписи разрабатывай и тексты сопоставляй. Все это, конечно, хорошо, но при таких условиях, да при безалаберности библиотеки с своими работами далеко не уедешь.
Погода здесь отвратительная: то мороз в 15 градусов, то оттепель с пронзительным ветром. Получил письмо от Смирнова, на днях ему напишу. Сообщите ему, что известный ему Браиловский, несчастный, вызван из Палермо в Россию отбывать воинскую повинность. В Айналовском метеорном появлении, вероятно, замешаны дела сердечные: я даже подозреваю что, но этого подозрения боюсь. Напишите, имел ли он очень счастливый вид уезжая, и я тогда пришлю Вам разгадку. Если увидите Крашенинникова, скажите ему, что я усердно читаю его книгу6; за которую ему очень благодарен, может быть, напишу на нее рецензию или, во всяком случае, сообщу ему свои замечания, если они ему интересны.
Ну, до свидания, надеюсь, Вы хоть немного отдохнули в деревне и в будущем не станете с себя трех шкур драть. В Вене останусь до Пасхи. Привет Вашим.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 21—22 об. Автограф.
1 Речь идет о статье М.И.Ростовцева «Помпеи за 1893— 1895 гг.». См. комм. 4 к док. № 4.
2 См.: Еврипид. Вакханки / Пер. Ф.Ф.Зелинского. М., 1895.
3 См. комм. 2 к док. № 3.
4 Искаженная цитата слов Фамусова из комедии А.С.Гри- боедова «Горе от ума» (1824, действ. 1, явл. 10):
Что за комиссия, создатель,
Быть взрослой дочери отцом!
Слово «комиссия» употреблено в значении «хлопоты», «затруднения».
5 Имеется в виду печатавшийся в Берлине «Corpus inscrip- tiorum latinarum», одним из составителей которого являлся Е. Борман.
6 Речь идет о кн.: Крашенинников М.Н. Августалы и сакральное магистерство: Исследование в области римского муниципального права и древностей // Записки историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета. СПб., 1895. Т. 37. 338 с.
№ И
Вена
15 февраля 1896 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Благодарю за присылку фотографий, которые немедленно после доклада вышлю обратно. Корректуру высылаю завтра только по необходимости1. Дело в том, что в «Classical review» появилась в 1895 г. статья о двух вазах с Иксионом2; получив корректуру, я пустился в поиски за этой статьей, но, к великому моему сожалению, во всех библиотеках Вены «Classical review» за 1895 г. отдана в переплет. Ввиду этого текста не меняю, а сделаю коротенький или длинный Nachtrag* в конце статьи, смотря
* Добавление, дополнение, приложение (нем.).
по важности статьи и картины. Когда мой реферат будет доложен — мне безразлично. Жалко только, что замечания знающих людей (я особенно рассчитывал на Зелинского) не могут быть употреблены в дело при корректуре. Сегодня показывал фотографии Бенндорфу; он видит в женской фигуре на картине с Иксионом, которую я определил как Дию — жену Иксиона, Немесиду. По мне — это немыслимо, но вниманию общества Вы это объяснение предложить можете ввиду автора.
Большое впечатление произвела здесь статья Латышева о Дионисопольском декрете3, с которою я познакомил более выдающихся из здешних профессоров. Дело в том, что надпись была прислана одновременно и в Вену, но здесь Борман и Санидо4 поняли ее неправильно. Кажется, что они собираются просить Латышева перепечатать его статью в «Archaologisch-epigraphische Mitteilun- gen»5, на что он, я думаю, конечно, согласится.
В жизни моей перемен никаких. Та же работа, те же лица, то же пиво. Скоро думаю улетучиться из Вены в Париж, так месяца через полтора: надо только просмотреть еще малоазийские надписи, да отделать для Адольфа6 вторую хронику (Палатин). Из этой хроники думаю выкроить пару отдельных статей по возвращении в Рим. Это, однако, дело будущего.
Простите, если еще раз затрудняю Вас просьбою. Посылаю Вам второй мой отчет о командировке, сильно запоздавший, как видите, и прошу Вас препроводить его вместе с отдельным оттиском «Помпей» в министерство. Если ждать, пока оттиски придут сюда и пока попадут в министерство, просрочка выйдет еще более жестокой. Впрочем, министерским свиньям и такие отчеты слишком хороши, пиши не пиши — денег не прибавят.
Интересно знать, кто эти многие, интересующиеся моим рефератом, и поскольку это эвфемизм. Что Яков Иванович7 до сих пор сидит в Питере, меня удивляет, удивляет также, что он мне не пишет. Жалко, что он не будет на моем реферате, хотя все равно будет ругаться: ему не угодишь.
О деле с Афоном8 имею сведения из Константинополя; они, кажется, серьезно взялись за него; будем надеяться, что приведут к желанному концу. А когда Крашенинников напишет статью о лучах Рентгена9? Серия вышла бы прекрасная: августалы, византийцы, Иоанн Грозный10. Впрочем, это я шучу; очень приятно видеть человека талантливого и не узкого.
Ну, вот и все, не забывайте и другим накажите.
М. Р.
Поклон Вашим.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 24—25 об. Автограф.
1 См. комм. 4 к док. № 4.
2 См.: Smith С. The Myth of Ixion // The Classical Review. 1895. Vol. 9. No 5. P. 211—.280.
3 Речь идет о статье: Латышев В.В. Эпиграфические этюды. VII. Декрет из города Дионисополя, сообщенный
B.В.Шкорпилом // ЖМНП. 1896. № 1. Отд. 5. С. 1—19. Переиздана в кн.: Латышев В.В. Поутиса. СПб., 1909.
C. 226—243. Текст декрета из Дионисополя был сообщен В.В.Латышеву преподавателем из Керчи В.В.Шкорпилом (см. о нем комм. 4 к док. № 38), который получил список надписи от своих братьев, живших в Болгарии. Герман Шкорпил, преподаватель гимназии в Филиппо-


Письма С.А.Жебелйву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
383
поле (Пловдиве) и Карл Шкорпил (см. о нем комм. 7 к док. № 55) издавали античные надписи, найденные в Болгарии, в трудах Венского археолого-эпиграфическо- го семинара. К.Шкорпил выслал список декрета в Вену
О.Бенндорфу и Е.Борману. См.: Mihailov G. Inscriptiones graecae in Bulgaria repertae. 2 ed. Vol. 1. Serdicae, 1970. P. 51—57 (№ 13).
4 О ком идет речь, установить не удалось.
5 Статья не была переиздана В.В.Латышевым в «Arch&o- logish-epigraphische Mitteilungen aus Oesterreich-Un- garn».
6 Адольф Андрей Викентьевич (1857—1905), педагог и филолог, доктор римской словесности (1903), директор Пятой гимназии в Москве, впоследствии приват-доцент Московского университета, где читал лекции по общей дидактике, истории педагогики и по методике преподавания древних языков, издатель и редактор журнала «Филологическое обозрение» (1891—1902).
7 Имеется в виду Я.И.Смирнов.
8 В 1896 г. Д.В.Айналов совершил поездку на гору Афон и исследовал памятники древнего искусства в 11 монастырях Святой Горы.
В том же году в РАИК поступило предложение Французской школы в Афинах и Французской Академии наук о совместной работе по изучению и изданию памятников Афона. Константинопольский институт выработал план и составил смету экспедиции, представив проект в Министерство народного просвещения и Петербургскую АН с ходатайством об оказании содействия и материальной поддержке. Совместная русско-французская экспедиция для изучения древностей афонских монастырей состоялась два года спустя, в мае—июне 1898 г., под руководством акад. Н.П.Кондакова, но без участия РАИК. Ее результаты опубликованы в кн.: Кондаков Н.П. Памятники христианского исусства на Афоне. СПб., 1902.
9 Электромагнитное ионизирующее излучение было открыто В.К.Рентгеном в 1895 г.
10 Намек М.И.Ростовцева на многообразие научных интересов М.Н.Крашенинникова, простиравшихся от древнего Рима до истории Византии и Руси. Речь идет о его исследованиях: Крашенинников М.Н. Августалы и сакральное магистерство. СПб., 1895; он же. О рукописном предании «Тайной истории» Прокопия // Византийский временник. 1895. Т. 2. С. 416—426; он же. Неизданное письмо Иоанна Грозного к императору Максимилиану II (1566 г.) // ЖМНП. 1896. № 1.
С. 	200—223.
№ 12
Вена
2 марта 1896 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Мне в высшей степени неприятна вся история с корректурой и фотографиями. Но ведь Вы и сами поймете, что и в том и в другом я чист. Ошибка моя состояла только в том, что корректура (по небрежности служителя) отправлена была не заказной [почтой]. Что до пошлины, то я как виноватый должен нести и убытки, если их невозможно отнести на счет археологического общества. Вновь исправленные гранки1 отсылаю Вам завтра же; сегодня воскресенье, и я не мог навести некоторых необхо¬
димых справок. С британскими вазами у меня Pech*; нет «Classical Review» за 1895 г. [...]2. Может быть, Вы могли бы дать хоть точную ссылку или даже краткое содержание в соответственном примечании, если угодно, от имени редакции. Впрочем, не хочу Вас затруднять: по тону письма Вашего вижу, что ко всей книжке Вы теперь чувствуете жесточайшую ненависть. Вы совершенно правы в вопросе о материализме, но не неправа и altera pars** Каждому хочется за свой труд что-нибудь получить; в Европе все равно наша работа останется неизвестной, в России ее читают 5 человек, и из них трое ругают. Из-за чего же биться? Попробуйте Вы назначить хоть 20 рублей за лист (может быть, это и возможно было бы), конечно, за исключением диссертаций, и от статей и рецензий Вам и отбоя не будет. В конце же концов разница для редакции сводится к 200-300 рублям, так как в большинстве номеров будет и диссертация.
Что Ваши сведения о Риме, обычный Петербургский пуф или имеют почву? Хорошо бы, кабы в самом деле. Но если и сделают, то умудрятся так изгадить, что ничего не выйдет. Вот бы мне археологическим секретарем3, малина!
О себе писать нечего; все по-старому, сижу над таможнями (часть материала готовлю в «Archaologisch-epi- graphische Mitteilungen»), мечтаю о выезде из Вены и возвращении в Италию, еще больше о поездке в Африку, где для меня материалу, хоть купайся в нем, но все это мечты, на 1200 целковых не разъездишься.
Ну, что с чтением в археологии? Разрешились наконец от трудного бремени? Прислал ли Вам Зелинский мою заметку о метрической надписи4? Рецензии его на Крашенинникова5 не читал, но думаю, что Крашенинникову за заносчивость и самомнение не мешает и получить. Тон его диссертации хуже Кулаковского6, на которого я теперь ополчаюсь в новой хронике7.
Может быть, на этих днях поеду в Софию, Филиппо- поль и Букурешт; кланяться от Вас Фердинанду8. С отчетом следую совету Ивана Васильевича9, все равно, пиши не пиши — толку нет. Во-первых, никто не читает, а во- вторых, если и читает, так ничего не понимает. Занят теперь составлением компендия для «Archaologisch-epi- graphische Mitteilungen» из статьи Латышева о Дионисо- польском декрете; он будет напечатан и в этом журнале10. Статья хорошая и немцам в нос ударила, хотя дополнения кой-где хромают. Прилагаю забытый гектографический лист.
Vale***, поклон Вашим и Смирнову; я Вам говорю, что он на запад не попадет.
М.Ростовцев
P.S. Только что прочел рецензию Зелинского и думаю, что всякий читавший книгу Крашенинникова подпишется под нею обеими руками. Мне эта книга испортила целый ряд вечеров, и упреки мои автору те же, что у Зелинского. Крашенинникову это, понятно, неприятно, но поделом. Подождем его возражений, только при чем там Лангбен11, не понимаю. Тон рецензии Зелинского очень спокойный и хороший. На мои «Помпеи» (первые) появилась в последней книжке «Mitteilungen» ре¬
* Неудача, невезение (нем.).
** Другая сторона (лат.).
*** Будь здоров; прощай! (лат.)


384
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
цензия May12. May идеальный рецензент, но относительно отдельных целл он не прав.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 26—28. Автограф.
1 См. комм. 4 к док. № 4.
2 О каком издании (?) идет речь, установить не удалось.
3 Речь идет о должности ученого корреспондента в Риме при Историко-филологическом отделении Петербургской АН. В ноябре 1895 г. при отделении была создана Комиссия для обсуждения вопроса о занятиях русских ученых в Ватиканском архиве, которая 19 декабря того же года вынесла решение о необходимости организации в Риме Русской ученой комиссии, подобно уже существовавшему Русскому археологическому институту в Константинополе, «исходя из той мысли, что культурные и политические сношения России с Италией в прежние века, особенно в области религиозной жизни, имеют большое историческое значение и что игнорировать их нельзя без ущерба науке... причем разработку итальянских архивных фондов она сочла задачей настолько неотложной, что рекомендовала... отправить в Рим ученого корреспондента, который состоял бы в непосредственном ведении Академии наук и занимался бы в римских архивах изучением материалов, касающихся русской истории». «Русская ученая комиссия в Риме может заниматься не исключительно собиранием сведений о сношениях России с Папами, но и изысканиями по классической археологии и по истории, преимущественно византийской и христианского Востока, как в архивах и библиотеках, так и в музеях» (кусив мой. — И.Т.). Тогда же был выработан проект устройства комиссии, куда должны были войти старший член, постоянный ученый корреспондент и правитель дел. См.: ПФА РАН. Ф. la. On.la—1896. Д. 143. Л. 241. ИФО. 17 янв. 1896. §9; Ф. 2. Оп. 1—1896. Д. 12.
Неоднократные ходатайства Петербургской АН об ассигновании средств на эти цели были отклонены Министерством финансов. Лишь с 1 января 1903 г. учреждена официальная выборная должность ученого корреспондента в Риме, которая по штату ПАН 1912 г. получила другое наименование — Римского ученого корреспондента Отделения исторических наук и филологии. С 1903 г. по 1924 г. ее занимал Евгений Францевич Шмур- ло (1853—1934), историк России средневековья и нового времени, выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета, ученик К.Н.Бес- тужева-Рюмина, профессор Дерптского (Юрьевского) университета, член-корреспондент ПАН (1903). В 1924 г. Е.Ф.Шмурло переехал из Рима в Прагу, где стал организатором Русского исторического общества (1925). Однако под «корреспондентом» М.И.Ростовцев подразумевает не Е.Ф.Шмурло, который ездил в Рим в 1880, 1886, 1890, 1892—1893 гг., а проф. В.И.Модестова. О нем см. комм. 8 к док. № 13.
4 См.: Ростовцев М.И. Две метрические надписи из Фи- липпополя. Приложения: 1. Латинская надпись из Фи- липпополя. И. Греческая надпись из Филиппополя // ЖМНП. 1896. № 5. Отд. 5. С. 63—68; № 6. С. 139—142.
5 Речь идет о рецензии Ф.Ф.Зелинского на докторскую диссертацию М.Н.Крашенинникова «Августалы и сакральное магистерство» (СПб., 1895), опубликованной в ЖМНП (1895. № 2. Отд. 2. С. 400—421).
6 Кулаковский Юлиан Андреевич (1855—1919), историк, специалист по истории древнего Рима и Византии, профессор Университета Св. Владимира в Киеве.
7 Здесь и далее М.И.Ростовцев имеет в виду книгу Ю.А.Кулаковского «Древности Южной России» (Материалы по археологии России. № 19. СПб., 1896. 72 с. с 14 табл. и 14 рис.). На ее появление М.И.Ростовцев откликнулся статьей «Заметка о росписях керченских катакомб» (ЗРАО НС. 1897. Т. 9. Вып. 3—4. С. 291—298).
8 Фердинанд I Кобургский (1861—1948), болгарский князь (1887—1908) и царь (1908—1918), основатель династии Кобургов в Болгарии.'
9 Речь идет о И.В.Помяловском.
10 См. комм. 3 и 5 к док. № 11.
11 Лангбен (Langbehn) Август Юлиус (1851—1907), немецкий писатель и культуролог, исследователь творчества Рембрандта.
12 Речь идет о критическом разборе А.Мау статьи М.И.Ростовцева «О новейших раскопках в Помпее» (ЖМНП. 1894. № 1. Отд. 5. С. 45—64; № 6. С. 65—101) в его «Bibliografia pompeiana» (MDAI RA. 1895. Bd. 10.
S. 	218—219).
№ 13
Вена
25 марта 1896 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Благодарю Вас за присылку жрецов и жриц, которые мне теперь как раз были очень нужны. Вы напрасно рассердились на меня за выраженную мысль о ненависти к книжке трудов: Вам столько пришлось с ней возиться, столько неприятностей из-за нее взять на себя, что я, право, удивился бы, если бы временами не чувствовали к ней ненависти, хотя бы там заключались только статьи и Моммзенов1, и Ренанов2 Из этого, однако, не следует, чтобы я не был Вам глубоко благодарен за Ваше доброе мнение о моей статье и за то расположение, которое Вы постоянно ко мне высказываете и которое я, верьте, разделяю в высшей мере.
Ну-с, к делу. Посылаю Вам список лиц, которым я желал бы презентовать свою книжку. Если Великий Князь3 был на моем втором реферате, я думаю, ему необходимо было бы также преподнести экземпляр, хотя, по правде, он ему не нужен, так как у него будет книжка трудов. Если бы Вы были добры, поговорили об этом с Иваном Васильевичем4, я боюсь быть невежливым и вместе с тем смерть не хочу показаться елейно-верно- подданным. Мне было бы приятнее, чтобы поднесение оказалось лишним. Капустину и Лаврентьеву5 пошлите; они всегда были очень добры ко мне, и мне у них теперь искать нечего (будучи учителем гимназии, я им своих работ не посылал). Мне пришлите 30 экземпляров для раздачи всяческим лицам здесь, остальное же пускать в продажу, я думаю, не стоит; удержите пока у себя. Очень может быть, что я эти Помпеи mutatis mutandis* и с прибавлением ряда рисунков, но не популярно, издам отдельной книжечкой. Очень уж досадно, что рисунков
* Внеся необходимые изменения (лат.).


Письма С.А.Жебелеву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
385
там мало. Дело только в том, чтобы найти издателя. Думаю обратиться к Суворину6.
Приветствую Ваше желание съездить в Италию, надеюсь, что мы там встретимся, так как я, вероятно, в середине июля буду уже в Риме, куда стремлюсь всей душой. С Веной хочу расстаться и все не могу: раньше, чем не кончу статьи для «Mitteilungen», не уеду, так как я эту статью написать решил7 и считаю себя обязанным хоть как-нибудь показать пославшим меня и здешним моим наставникам и знакомым, что я не даром проваландался полгода в сем большом бардаке (какой-то император на вопрос «Почему в Вене нет бардаков» отвечал «Накройте Вену крышей, и бардак готов»). Смирнова вряд ли увижу в Вене, он, конечно, застрянет в Константинополе и, конечно, не преминет завернуть в Афины, как он и писал Придику. На него я, впрочем, рукой махнул. Ближайшею моею целью является теперь Париж, а дальше, вероятно, Германия: наверное, Берлин и Гейдельберг, iventuel* Бонн. Мне хочется проследить limes** хотя бы только в незначительной части. Здесь уже полная весна, чудная погода, солнце, начинается зелень, и меня тянет вдаль. И, как всегда бывает, не хочется и смотреть на Вену, хочется свежих впечатлений, свежих людей. Белый цыган я, по словам Смирнова. Назначение Модестова8 — гибель для дела; лучше не надо института; он его с первых шагов провалит. Уж лучше Кулаков- ский. А впрочем, что хуже, то и будет, так у нас всегда. А из лекций Модестова академики многого не вынесли. Пишите. Поклон Вашим.
М.Ростовцев
Надеюсь, что Вы уже получили «АЕМ»9, на Tauschverkehr*** Borman, конечно, согласился. Сообщите мне адрес общества.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 29—30 об. Автограф.
1 Моммзен (Mommsen) Теодор (1817—1903), немецкий историк античности, государственный деятель, автор фундаментальных трудов по истории Рима, профессор Берлинского университета (с 1858 г.).
2 Ренан (Renan) Эрнест Жозеф (1823—1892), французский философ, историк религии, семитолог, член Французской Академии (1879).
3 Вероятно, речь идет о великом князе Константине Константиновиче Романове (1858—1915), двоюродном дяде императора Николая II, президенте Петербургской АН (1889—1915). С 1892 г. он являлся председателем Императорского Русского археологического общества.
4 Имеется в виду И В.Помяловский, который с 1893 по 1906 г. являлся управляющим Классическим отделением РАО.
5 Капустин Михаил Николаевич (1828—1899), государственный деятель, юрист, специалист по международному праву, попечитель Петербургского учебного округа; Лаврентьев Леонид Иванович, помощник попечителя Петербургского учебного округа, член Ученого комитета Министерства народного просвещения.
* Возможно, вероятно, в зависимости от случая (франц.).
** Граница, рубеж (лат.).
*** Обращение о [книго]обмене (нем.).
6 Суворин Алексей Сергеевич (1834—1912), известный русский издатель, журналист.
7 См.: Rostowtsew М. Eine neue Inschrift aus Halikamass I I AEM. 1896. Bd. 19. S. 127—141.
8 Модестов Василий Иванович (1839—1907), антиковед, специалист по истории Рима, профессор Новороссийского (1865—1864; 1889—1893), Казанского (1867— 1868), Киевского Св. Владимира (1869—1877), Петербургского (1886—1889) университетов. С 1893 г. до самой смерти подолгу жил в Риме, занимаясь археологией Италии. См.: Ростовцев М.И. Модестов В.И.: Некролог // ЖМНП. 1907. Ко 7. Отд. 4. С. 75—82.
Вероятно, М.И.Ростовцев имеет в виду намерение ряда академиков назначить В.И.Модестова ученым корреспондентом Петербургской АН в Риме. См. комм. 3 к док. № 12.
9 Речь идет о журнале «Archaeologisch-epigraphische Mitteilungen aus Oesterreich-Ungam», выходившем под редакцией Е.Бормана.
№ 14
Париж 7 июля 1896 г.
Любезнейший Сергей Александрович!
Простите, что так долго молчал, но в Испании я, как Вы помните, соединялся с Яковом Ивановичем1, а здесь все время до сегодня устраивался практически и научно. Парижские впечатления мои очень хороши. Как город Париж чудесен, сокровищ для разработки в нем непочатый край, но условия работы плохи. О Лувре Вам, вероятно, писал А.Н.Щукарев, не лучше и в Национальной библиотеке. Книги выдают туго, в ограниченном количестве, резервировать их нельзя, сторожа грубы, постоянного места нет, словом, я, привыкши к Риму и Вене, в полном отчаянии. Решил, если не удастся устроиться в Париже с книгами на дом, не сидеть здесь, а, отработав Лувр и Сен-Жермен, возвратиться в мою милую Италию, которая, как я слышал, и Вас уловила в сети своей чистой красоты, как улавливает неотразимо каждого, кто с ней приходит в соприкосновение.
В отношении общества русского здесь более, чем нужно. Здесь Щукарев, Гревс2, Аничков3, Васильев4, Панченко5, Батюшков6, не считая моих приятелей архитекторов. Как видите, людей много; из них мне вправду, кроме моих сожителей, вполне по душе один Гревс, но с ним я почти что не вижусь, так как он живет далеко и, как всегда, целый день работает. Здесь же, говорят, и Иванов7, но я его еще не видел, хотя хотелось бы вспомнить с ним Рим, да кстати поговорить и об наших работах. Он занят почти тем же, чем и я, только в большем масштабе. Из работ моих думаю здесь хоть немного подвинуть свою диссертацию, которая никак не хочет выйти из состояния эмбриона, да пересмотреть более редкие издания по археологии Африки на случай, если придется съездить зуда как следует.
От Якова Ивановича вчера получил цыдульку; он не доволен May: вероятно, для того, чтобы оценить его, надо научиться ему верить, а для этого надо знать его научные труды. Не следует также забывать, что свои [дела] он совершает не в первый раз и надоели они ему до смерти.
16—4924


386
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Пока я все время проводил в Лувре и должен сознаться, что из старых музеев он лучший; наряду с огромным количеством глупо реставрированного римского статуарного хлама, здесь есть масса чудных греческих скульптур, и, что для меня особенно интересно, ряд памятников, имеющих большое значение для римского быта. В Сен-Жермене еще не был, но и там, говорят, богатство вещей изумительно, что мне ввиду будущности моего Цезаря8 очень интересно.
Ну-с, пора и кончать. Желаю Вам такого же счастливого конца Италии, каким было начало9. Поклонитесь от меня Крашенинникову. Кстати, получили ли Вы отправленные Вам из Вены мои книги? Простите меня за нахальство высылать Вам их, не предупредивши, но я до весьма недавнего времени был в полной уверенности, что одновременно с высылкой я Вам написал.
М.Ростовцев Адрес: Rue Bonaparte 61, Hotel Bonaparte.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 31—32 об. Автограф.
1 Имеется в виду Я.И.Смирнов. В мае — начале июня 1896 г. Я.И.Смирнов и М.И.Ростовцев, встретившись с
Н.П.Кондаковым в Вене, вместе объехали музеи Испании.
2 Гревс Иван Михайлович (1860—1941), историк, специалист по истории Рима и средневековой Европы, педагог, краевед, общественный деятель, один из основателей культурологической школы в русской историографии, основоположник семинарской системы и экскурсионного метода в русском университетском образовании, видный деятель женского образования в России.
3 Аничков Евгений Васильевич (1866—1937), литературовед, фольклорист, с 1895 г. — приват-доцент Университета Св. Владимира в Киеве, с 1912 по 1917 г. — приват- доцент Петроградского университета, с 1908 г. — профессор Петербургского психоневрологического института. Ежегодно ездил за границу, главным образом в Лондон и Париж. В 1901 г., переехав с семьей во Францию, Е.В.Аничков вместе с М.М.Ковалевским принял участие в создании Высшей русской школы в Париже. В 1918 г. эмигрировал в Югославию, где стал профессором философского факультета университета в Скопле; умер в Белграде.
4 Васильев Александр Александрович (1867—1953), историк средневековья, византинист, основатель американской школы византиноведения.
А.А.Васильев в то время находился в заграничной командировке для подготовки к профессорскому званию и работал главным образом в Великобритании. С М.И.Ростовцевым его связывала многолетняя дружба.
5 Панченко Борис Амфианович (1872—1920), историк-византинист.
6 Батюшков Федор Дмитриевич (1857—1920), филолог, литературный и театральный критик, историк литературы.
7 См. комм. 14 к док. № 3.
8 См. комм. 9 к док. № 3.
9 В 1896 г. С.А.Жебелёв находился в Италии в краткосрочной командировке.
№ 15
Париж 11 августа 1896 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Простите за долгое молчание и краткость. У меня здесь такая масса работы, что я решительно не имею свободной минутки побеседовать с друзьями. Пломбы, таможни, Африка поглощают все мое время, а тут еще здоровье подупало, спать совсем не могу и головные боли. Жду с нетерпением, когда покончу с здешней согуёе* и буду в состоянии воротиться в милый мне Рим, где, однако, вряд ли Вас застану, так как из Парижа выберусь не раньше середины сентября и придется посетить еще кой-какие местности во Франции. Не сердитесь же на меня и не платите той же монетой, а сообщите подробно, что Вы и где Вы и как Вы проводите свое лето.
М.Ростовцев
Где Яков Иванович?
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. J1. 38 с об. Автограф.
№ 16
Рим
Via d. Campidoglio, 5 24 сентября 1896 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Все дороги ведут в Рим, а особенно мои дороги. Вот я и опять здесь, дышу воздухом форума и института. Первым делом хочу здесь отделать свою штуку с стадием', которую и перешлю Вам для доклада в Археологическом обществе. Если буду в состоянии убедить Гюль- зена2, то, может быть, пущу ее в «Mitteilungen», хотя не надеюсь. Завтра решительный бой с ним на Палатине. Если нет, может быть, в «Boll. Сот.», а вернее, дабы избежать переводов и так далее и нажить деньгу, которая ох как нужна, в «Журнал министерства»3. Помяловский, очевидно, не сочувствует третьему году4, почему мне и не отвечает, а я все-таки буду просить, авось выгорит. Где Смирнов?
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 36 с об. Автограф.
1 В рукописных протоколах Классического отделения РАО за 1896—1897 гг. упоминания об этом докладе М.И.Ростовцева отсутствуют.
2 Гюльзен (Htilsen) Христиан (1858—1935), немецкий историк античности, эпиграфист, археолог, ученик Т.Моммзена, известный в свое время как лучший знаток топографии древнего Рима; второй секретарь Германского археологического института в Риме (1887—1909), с 1917 г. — почетный профессор Гейдельбергского университета.
3 Планируемая статья не была издана ни в «Mitteilungen des Deutchen Archaologischen Instituts. Romische Abtei-
Ф Барщина; ярмо; тяжелая обязанность (франц.).


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
387
lung», ни в «Bullettino della Commissione Archeologica Communale di Roma», ни в ЖМНП.
4 Речь идет о ходатайстве М.И.Ростовцева перед деканом историко-филологического факультета И.В.Помялов- ским и Министерством народного просвещения о продлении двухлетней заграничной командировки «с ученой целью» еще на год, которое было удовлетворено.
№ 17
Рим
14 ноября 1896 г.
Милейший Сергей Александрович!
Наконец-то собрался написать Вам письмо пообширнее и поболтать с Вами о том, о сем. Прежде всего о сборнике Ивану Васильевичу1. Я статью дам, но скажу Вам, что делаю это только, чтобы гусей не дразнить и не вызвать глупых, а главное, бесцельных толков. Самой идее всяческих сборников я не сочувствую, как я это неоднократно Вам высказывал, и идею сборника в честь Ивана Васильевича в частности считаю нонсенсом. Цо я знаю, кто автор идеи, и знаю ее цель, и посему даю статью только для того, чтобы подходы господ Холодня- ков2 остались втуне. Ну, да будет об этом, во всяком случае Вы мне разрешите статью прислать Вам, так как господина Холодняка я не знаю и знать не хочу. Это решительная обида для Ивана Васильевича и для всех участников, что во главе дела стоит такая личность.
Слышал я стороной и о другом хорошем деле, именно о выходе в отставку Кондакова3. Правда ли это? Неужели таки перешибли его проходимцы вроде Вертопра- хова4! Право, слыша такие вещи, обидно становится за Россию и за «русскую науку». Какая там, к черту, наука! Об ней никто не думает. Все дело в том, кто у кого кусок отшибет, кто кому жопу лижет, годится человек, не годится, знает он что-нибудь или ничего не знает, это всем совершенно безразлично. Ну, еще раз будет. Parliamo della cose allegre
«Льет ливнем дождь, несутся тучи» и здесь, как у Вас в Питере; одна только разница, здесь тепло и хоть изредка да выдается денек, когда можно по Кампании и побродить, выпить вина в загородной астерии и поспорить с Яковом Ивановичем5 о реконструкции того или другого древнего здания или о древности тех или других предметов. Недавно мы провели чудный день в villa Adriana и даже оба охрипли, но польза была несомненно. В прошлую субботу провели в высшей степени оригинальный вечер. Были в сицилийском кабаке на via Frot- tina, оттуда как Stammgaste** приглашены были пить вино на корабль на Risen grande. Попали туда к 11. Представьте себе: темь непроглядная, единственное освещенное место — барка, полная бочек вина, над баркой навес, под навесом обильный ужин, веселые лица, оживленный разговор, brindisi*** и вино буквально рекой в желудки и мимо, а кругом дождь, ветер, молнии. Более оригинального и представить себе нельзя.
* Поговорим о веселых вещах (итал.).
" Завсегдатаи (нем.).
Тост (итал.).
Ну-с, однако, basta**** Жму Вам крепко руку; рецензию на Кулаковского6 напишу, но не прочь был бы получить за сие экземплярчик. Жду вестей от Вас, кланяюсь Вашим.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 33—34 об. Автограф.
1 Здесь и далее речь идет о кн.: Commentationes phi- lologicae. Сборник статей в честь И.В.Помяловского. К 30-летней годовщине его ученой и педагогической деятельности от учеников и слушателей. СПб., 1897. 224 с. Сборник собирался по инициативе И.И.Холодняка. Здесь опубликована статья М.И.Ростовцева «Tablifer» (с. 131—136).
2 Холодняк Иван Ильич (1857—1913), филолог-классик, историк античности; магистр римской словесности
(1889). Выпускник Петербургского университета (1882), профессор Петербургского историко-филологического института (с 1897 г.) и Высших женских (Бестужевских) курсов, приват-доцент по кафедре классической филологии Петербургского университета (1883—1913).
М.И.Ростовцев крайне неприязненно относился к И.И.Холодняку и как к человеку, и как к специалисту. Этой же точки зрения придерживались Н.П.Кондаков, Я.И.Смирнов, С.А.Жебелёв и др., рассматривавшие И.И.Холодняка как своего рода «enfant terrible» в кругу петербургских антиковедов. Ср. высказывание Я.И.Смирнова в письме к Н.П.Кондакову от 22 октября 1892 г.: «Никаких новостей по университету и вообще по наукам, кроме обычных пасквильных сплетен Холодняка, не слышно» (ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 4. Д. 381. JI. 7).
3 По предложению министра народного просвещения с 11 октября 1896 г. Н.П.Кондаков был отчислен из штатных профессоров Петербургского университета «по выслуге тридцати лет учебной службы... с оставлением звания профессора». См.: ПФА РАН. Ф. 2. Оп.17. Д. 94. Л. 21—22.
4 Прозвище «Вертопрахов» восходит как к эпитету «вертопрах» (легкомысленный, ветреный человек), так и к фамилии. Речь идет о Прахове Адриане (Ардальоне) Викторовиче (Васильевиче) (1846—1916), художнике, историке искусства, художественном критике, общественном деятеле. Прахов — магистр (1871), доктор (1880) теории и истории искусств; действительный член Института археологической корреспонденции в Риме, действительный член РАО (1875), секретарь Классического отделения общества (1880—1886). Выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета (1867), совершенствовал знания за границей (1869—1873), впоследствии путешествовал по Египту, Нубии, Судану, Турции, Греции, Сирии, Италии, неоднократно объезжал древнерусские города и монастыри. С 1873 г. приват-доцент кафедры теории и истории искусств, с 1884 г. экстраординарный, с 1887 г. ординарный, с 1898 г. заслуженный профессор Петербургского университета, профессор истории изящных искусств Императорской Академии художеств (1875—1887), с 1887 г. профессор Университета Св. Владимира в Киеве.
**** Хватит (итал.).


388
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Меткую характеристику дает А.В.Прахову Г.И.Вздорнов: «Имея звание доктора и должность профессора, он, однако, не пользовался уважением среди ученых, которые неоднократно указывали на легковесность его суждений в области греческой пластики и египетской архитектуры. Зато не было человека, интересовавшегося археологией, который не признавал бы его выдающихся заслуг в области открытия и популяризации средневековой русской живописи». См.: Вздор- нов Г. И. История открытия и изучения русской средневековой живописи: XIX век. М., 1986. С. 132—133.
5 Речь идет о Я.И.Смирнове.
6 См. комм. 7 к док. № 12.
№ 18
Рим
5 декабря 1896 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
С величайшим интересом прочли мы (т.е. я, Смирнов и Придик) Ваши два письма мне и Якову Ивановичу1. Я очень рад, что стремления «некоторых господ» находят и в Вас не менее строгого порицателя, чем здесь; радуюсь также, что пасквиль Крашенинникова возбудил в нас одинаковые чувства. Книжка Крашенинникова2 решительный позор и для него, и для Дерптского университета, но не для русской науки. Как она ни плоха, но господин Крашенинников и в ней является исключением; сумасшедшие люди возможны везде, и мания величия теперь болезнь очень распространенная и в Европе. Только здесь ее в печати показывают с меньшей дикостью и все-таки хоть на вид прикрывают приличной формой. Но, право, выходки Виламовица3 и его школы продукты такой же мании, как безумные речи Крашенинникова. Наука, к сожалению, делается делом личным, и доброе «мы», все-таки обезличивающее автора, все более и более заменяется нахально-крикливым «я». А ведь это упадок. Люди — instrumenta scientiae*, и личность не должна играть роли в научной деятельности. Для клоаки личной полемики есть газеты. Ну, да будет. Прибавлю только, что потуги Крашенинникова, возбудив отвращение беззубой злостью и самомнением, в научном отношении далеко не убедительны и то, что не было доказано им в диссертации, не доказано и теперь.
У нас все по-старому. Яков Иванович спит в данный момент как торжествующий узурпатор на моей постели, а я с завистью изредка на него поглядываю, собираясь немедленно после него также полежать часок. Наука идет туго; дел куча, и прибавляется все новое и новое. Если Вам нужен реферат, я Вам пришлю статью о nu- trices4, которую затем, если сборник и без нее будет обеспечен, можно будет вкатить туда, в противном случае в Журнал Министерства5 ввиду безденежья. Имеете ли Вы право на беспошлинное получение клише? Если да, то для nutrices можно воспользоваться венскими клише, которые Борман6 предоставил в мое распоряжение. Пора, однако, прогнать узурпатора, а то он действительно не на шутку залег. Еще несколько слов о Кула-
* Орудия науки (лат.).
ковском. Рецензию на него я все-таки напишу ввиду полной негодности книги7 и чтобы указать на несколько параллелей, конечно, не из Помпей. Славы от этой рецензии Юлиану не будет, в этом можете быть уверены. Рецензия, конечно, будет для Вас.
В Африку раньше февраля не попаду, так как надо покончить ряд работ и уехать с покойной совестью. К тому же теперь, вероятно, в Африке дожди. Надеюсь и Якова Ивановича соблазнить на сию авантюру; он к этого рода действиям склонен. Однако будет. Кланяюсь всем Вашим и не забывайте преданного Вам
М.Ростовцева
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 39—41. Автограф.
1 Речь идет о Я.И.Смирнове.
2 Имеется в виду ответ М.Н.Крашенинникова на рецензию Ф.Ф.Зелинского (см. комм. 5 к док. № 12). Под «пасквилем» М.И.Ростовцев подразумевает работу М.Н.Крашенинникова «Странный ученый, или как и кем иногда пишутся "ученые рецензии"» (Ученые записки Юрьевского университета. 1896. Кн. 4. Отд. изд.: Юрьев, 1896. 112 с.).
3 Виламовиц-МСллендорф (Willamowitz-Moellendorf) Ульрих фон (1848—1931), немецкий филолог и историк античной культуры, с 1897 г. — профессор Берлинского университета, действительный член Германского археологического института.
4 Речь идет о неизданной статье М.И. Ростовцева «Nutrices Augustae», текст которой на русском и немецком языках хранится в его личном фонде в ПФА РАН (Ф. 1054. Оп.
1. 	Д. 3). Она написана в Париже, датирована 20 августа 1896 г. и посвящена анализу изображений фрагментированных рельефов и надписей с посвящениями императорских рабов и вольноотпущенников богиням, объединенным именем «Nutrices Augustae».
5 Статья «Nutrices Augustae» первоначально предназначалась для публикации в сборнике в честь И.В.Помялов- ского или в ЖМНП.
6 Статья М.И.Ростовцева «Nutrices Augustae» явилась откликом на публикацию проф. В.Гурлита тех же памятников. См.: Gurlitt W. Pettauer Antiken // АЕМ. 1896. Bd. 19. S. 1—25. Редактор журнала Е.Борман предоставил М.И.Ростовцеву возможность ознакомиться с исследованием В.Гурлита еще в корректуре.
7 См. комм. 7 к док. № 12.
№ 19
Рим
29 декабря 1896 г.
Многоуважаемый Сергей Александрович!
Вчера отправил Вам рецензию на Кулаковиуса1. Писал я ее довольно долго, так как пришлось сделать всю работу, которая была обязанностью автора, рецензенту. Много помог мне Яков Иванович2, указавший на некоторые аналогии, оставшиеся, как и все, что идет к делу, неизвестными Юлиану. Я совершенно забыл помощь Якова Ивановича отметить в статье; будьте любезны, вставьте после сицилианской катакомбы ссылку и благодарность Якову Ивановичу. Вы увидите в статье, что необходима мне в некоторых случаях и Ваша по¬


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
389
мощь (ссылки на Pacho и Beechey3, которых здесь нет, idem* ни Археологических известий и заметок4), за которую я заранее высказываю Вам мою признательность. Мы с Яковом Ивановичем дважды перечитали статью, и он находит ее неполной; я думаю, что для рецензии она и то уже слишком велика. Что касается до оценки, то ценить работу Кулаковского дело не мое, я говорю о деле. Вы заметите, что имя Кулаковского упоминается только ausnahmsweise** Он, конечно, рецензией будет не доволен, но отвечать вряд ли будет, так как, собственно говоря, отвечать нечего. Однако будет о нем. Что же Вам сказать о нашей жизни? Все по-прежнему: учимся помаленьку, ругаемся с Яковом Ивановичем, пьем в немецкой компании (Яков Иванович теперь только и делает, что жарит по-немецки, и не без успеха), изредка урываем минутку для компании Браиловского5, Реймана6 и корреспондента7, остальной русской компанией мы пренебрегаем, да надо сказать, что и компания- то — не ахти.
1 января думаем начать с Яковом Ивановичем тур по северной Италии с включением Флоренции. Затем я засяду за две работы и по их окончании немедленно же тронусь в Африку, куда, может быть, вместе со мной двинутся и Яков Иванович, и Браиловский, что мне было бы в высшей степени приятно. Что касается до статьи для сборника, то она у меня готова, но опять-таки повторяю — хорошо было бы, если бы сборник не состоялся. Вам не присылаю этой статьи, ожидая ответа из Вены8. Для рецензии на Кулаковского я бы очень просил сделать клише с Monumenti9, где изображена сицилианская гробница. Хорошо было бы дать прорись орнамента в виде сердца с ткани, изданной Forrer’oM10. Эти два рисунка дадут больше, чем длинные рассуждения.
Простите, что затрудняю Вас всем этим, надеюсь получить вскоре весточку от Вас. Недурно было бы, если бы Вы мне прислали корректуру.
М.Р.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 42—43 об. Автограф.
1 См. комм. 7 к док. № 12.
2 Речь идет о Я.И.Смирнове.
3 Пашо (Pacho) Жан Раймон (1794—1829), французский путешественник. Речь идет о его кн.: Pacho J. R. Relation d’un voyage dans la Marmarique, la Cyr6naique et les oasis d’Andeluh et de Marad6. P., 1827—1829; Бики (Beechey) Фредерик Уильям (1796—1856), английский мореплаватель. Вероятно, М.И.Ростовцев имеет в виду кн.: Beechey F.W. Proceedings of the Expedition to Explore the Northern Coast of Africa from Tripoli eastward. L., 1828.
4 В «Археологических известиях и заметках, издаваемых Московским археологическим обществом» (М.,
1896. 	Т. 4. № 7—8. С. 241) помещено резюме доклада С.А.Жебелёва на общем заседании РАО 17 мая 1896 г. «О фресках вновь открытой керченской катакомбы».
5 См. о нем комм. 2 к док. № 8.
6 См. о нем комм. 8 к док. № 7.
7 См. комм. 3 к док. № 12, комм. 8 к док. № 13.
8 Статью «Nutrices Augustae» М.И.Ростовцев первоначально планировал напечатать в сборнике в честь И.В.Помя- ловского. Для публикации ему необходимы были клише рисунков этих памятников из статьи проф. В. Гурлита, опубликованной в трудах Археолого-эпиграфического семинара в Вене, обещанные ему Е.Борманом, но по каким-то причинам так и не присланные.
9 Речь идет о «Monumenti antichi inediti spiegati ed illus- trati» (Roma, 1767 — 1-е изд.) И.Винкельмана.
10 См.: Forrer R. Romische und byzantinische Seiden-Textilien aus dem Graberfelde von Achmim-Panopolis. Strassburg, 1891. Tab. 10.
№20
Рим
15 апреля 1897 г.
Милейший Сергей Александрович!
Если б Вы знали, какой у меня ад в душе и с каким бы я восторгом попал хоть на час в Министерство, чтобы исколотить всю эту ничего не делающую, курящую папиросы и пьющую чай сволочь. Можете себе представить, что эти скоты, несмотря на мою просьбу выслать мне деньги к 1 апреля нового стиля, не только этого не сделали, но даже до сей поры не раскачались выслать оных. Мало того, эта свора жирных псов не удосужила меня ответом на телеграмму (уплаченный ответ), где я запрашивал, выслана ли мне стипендия. И вот я должен сидеть одной ногой в поезде, смотреть на небо и на уложенные чемоданы и развлекаться только, посылая проклятия петербургским чиношам и расстраивая свои нервы постоянными размышлениями над изысканием способа скорейшего отъезда. О будь они прокляты, эти министерские холотосики***, эта банда, не понимающая самых простых правил общежития, эта... ну да будет. Простите, что Вам всем этим надоедаю, но, знаете, накипело... Смирнов уже две недели, как уехал, и теперь в Париже. За время пребывания в Риме мы с ним сошлись еще ближе. Его здесь все (главным образом немцы) очень полюбили, и, я думаю, о своих римских днях он долго будет вспоминать не без удовольствия. Фармаковский1 здесь, мы с ним видимся часто, но он в сравнении с Яковом Ивановичем плох. Дело свое он знает хорошо, но на мой взгляд глуповат, а главное, уж очень молчалив. Яков Иванович, вероятно, писал Вам, что мы выслали по адресу библиотеки ящик книг. Простите, что опять загромождаем Вас, но делать нечего — таскать всю эту roba**** решительно немыслимо. Что Вертопрахов2, вступил в правление и как, сообщите о всем этом в Тунис р.ч., а я от злобы больше писать не могу. Христос воскресе! Здесь через три дня, а у нас, кажется, через 10?
М.Р.
Привет и поздравления Вашим.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 44—45 об. Автограф.
* Также (лат.).
** В виде исключения (нем.).
*** Так в тексте.
**** Имущество, добро (итал.).


390
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
1 См. о нем комм. 3 к док. № 2. О пребывании Б.В.Фармаковского в 1897 г. в Италии см.: Фармаковская Т.И. Борис Владимирович Фармаковский. Киев, 1988. С. 85—89.
2 См. о нем комм. 4 к док. № 17.
№21
Тунис 10 мая 1897 г.
Любезнейший Сергей Александрович!
Покупаю шлем, бурнус, консервы etc., etc., т.е. снаряжаюсь в долгий путь по диким местностям, где только от времени до времени арабские гурби и римские руины прерывают пустынный пейзаж, горы и холмы, перерезанные сухими уддами, по-нашему оврагами, по-гречески ксеропотамиями. Со мной едет араб, мароканящий по-французски, ряд рекомендаций и карта генерального штаба. Путеводители все для Туниса не годятся, чуть только хочешь забраться в более мудреное место. В археологическом отношении сделано здесь много, но остается сделать еще гораздо больше. Хвала французам за их энергическую деятельность.
Пишите: Tunis, Rue de la Commission, Hotel du Louvre, до начала июня.
M.P.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 60—60 об. Автограф.
№22
Париж 18 июня 1897 г.
Любезнейший Сергей Александрович!
Помнится, что я уже писал Вам, что оттиски1, посланные в Тунис, я получил, за что еще раз приношу Вам благодарность. Что делать с остальными, право, не знаю — пришлите мне штук 25-30, а остальные пускай полежат: будут служить на случай, когда нечем будет отдаривать. Вы же тем временем раздавайте приходящим в музей знакомым моим, а также начальству: Никитину2, Ивану Васильевичу3, Ернштедту4 и другим. В Лондоне я для сердцевидного орнамента и его происхождения нашел документы интереснейшие, и, конечно, не на востоке, а опять-таки в тканях из Ахмима5. При случае можно будет их выпустить, особенно если Кулаковиус6 вздумает отвечать.
Теперь занят я своими пломбами7, которые надо отделать в месяц, а это потребует работы адской. Вправду сказать, и надоели мне эти пломбы до смерти, буду рад- радехонек с ними развязаться. Особенно досадно всем этим заниматься, когда, во-первых, диссертацию писать надо, без которой сядешь на бобах, а во-вторых, в долгом ящике лежит целая куча интересных работ, и прежде всего отчет об Африке, где я собрал немало материалу. Но, взявшись за гуж...
Здесь из русских пока никого не видел — не пришло еще время; приходится быть все время одному, что для работы и лучше, или с французами, что по крайней мере
дает практику в языке. Очень рад приезду Васильева8, которого я очень люблю, к приезду «любимого ученика»9 отношусь, как Вы можете себе представить, равнодушно и доволен тем, что не придется с ним встречаться слишком часто, так как он, конечно, будет занят работой в Лувре. Что касается до обвинений в перемене отношений, то я в оных неповинен и это все дело рук Якова Ивановича, который, однако, мне об этом равно ничего не говорил. Заключил он это, вероятно, из Ваших к нему писем. Можете быть уверены, что я никогда не сомневался в добрых отношениях ко мне с Вашей стороны, но вместе с тем и не претендую на то, чтобы все мои действия и слова были Вам вполне по душе и не вызывали у Вас в минуты желчного настроения каких-нибудь не совсем лестных для меня фраз, на которых, вероятно, основывается Яков Иванович. Это вполне естественно и понятно, и добрых дружеских отношений, основанных не на отдельных фразах и поступках, а на общей симпатии к нравственной физиономии друг друга, испортить не может.
В Лондоне я пробыл всего только неделю и, конечно, очень доволен своим пребыванием там; жалко только, что нельзя было остаться подольше ввиду пломб и что в пансионе мало есть дают, а то бы было и совсем хорошо. Туманы в Лондоне были только первые два дня, затем погода была солнечная и жаркая; здесь же небо все время покрыто и даже немного холодновато: не то что в Африке, где что ни день, то яркое, светлое солнце и под конец жара в 37 градусов. Но делать нечего, нельзя вечно кочевать, и после кочевания даже приятно сидеть на месте, приводить в порядок свои мысли, наблюдения и впечатления. Луврскую голову10 смеряю в воскресенье и немедленно вышлю Вам, впрочем, может быть, сегодня даже зайду по дороге в библиотеку.
Поклон Вашим, добрый успех в работе
Ваш М.Р.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 46—47 об. Автограф.
1 Имеются в виду оттиски статьи М.И.Ростовцева «Заметка о росписях керченских катакомб» (ЗРАО НС. 1897. Т. 9. Вып. 3^1. С. 291—298).
2 Никитин Петр Васильевич (1849—1916), филолог-классик, эпиграфист.
3 Имеется в виду декан историко-филологического факультета Петербургского университета И.В.Помяловский.
4 Ернштедт Виктор Карлович (1854—1902), филолог-классик, специалист по античной палеографии.
5 См. комм. 10 к док. № 19.
6 Речь идет о Ю.А.Кулаковском. См. комм. 6 к док. № 12.
7 В Париже М.И.Ростовцев познакомился с Морисом Пру (о нем см. комм. 3 к док. № 24). Совместная работа по исследованию древних коммерческих пломб сблизила двух ученых. В 1900 г. М.И.Ростовцев и М.Пру издали каталог парижской коллекции «свинцовых марок», хранившихся в Нумизматическом отделении Национальной библиотеки. Как введение к книге опубликовано их исследование с классификацией наиболее важных типов свинцовых пломб: Rostovtzeff М., Prou М. fetudes sur les plombs antiques; catalogue des plombs de l*Antiquit£ // Revue numismatique. 1897. S. 4. T. 1. P. 462—493; 1898. T. 2. P. 77—102, 251—286, 457-477; 1899. T. 3. P. 22—


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
391
61, 199—219, 278—337, 417—460; 1900. Т. 4. Р. 52—73, 152—185,313—354.
8 См. о нем комм. 4 к док. № 14.
9 Имеется в виду Я.И.Смирнов, любимый ученик акад. Н.П.Кондакова.
10 С.А.Жебелёв просил М.И.Ростовцева измерить какой-то античный бюст в Лувре.
№ 23
Париж 20 июня [1897 г.]
Сегодня был в Лувре и посылаю Вам размеры головы. Большая веревка есть периметр головы под носом с волосами, которые, как Вам известно, сильно реставрированы. Вторая по величине: от уха и до уха, под носом. Третья от начала волос до шеи мимо носа.
Вчера получил письмо от Якова Ивановича1 еще из Лондона. Вчера вечером он уехал в Берлин, где надеется встретиться с Щукаревым2 и Тураевым3. Воображаю, как его будет улещать Щукарев и уверять в своей преданности одной науке и полному индифферентизму к кафедрам и так называемым мелочам жизни. Говорю это по опыту, так как то же он говорил мне в прошлом году в Париже. Я здесь все время один, что заставляет меня усиленнее работать, чем если бы было общество. С другой же стороны, все-таки по временам бывает тоскливо, благодаря римской привычке проводить вечера постоянно в обществе. Хорошо еще, что погода все время отвратительная: то жара, то холод, циклон или подобная мерзость, а то бы так и тянуло вдаль (начинается такая naQoq Africae* , если так можно сказать).
То ли дело — верхом среди пустыни, кругом никого, солнце ярко светит, и птицы поют, повсюду чернеются руины, вызывая зуд порыть в них и отгадать их тайны. А тут вместо этого приходится сидеть над тем, что здешний восточник Casanova4 зовет моими petites solides** , то есть пломбами, описывать то, что еле видно, и гадать о том, на кой же черт римляне их столько наделали, ничего об этом не сообщив нам. Думаю с этим делом покончить быстро и решительно, так недели в две, а то чем дальше, тем глубже залезаешь в дебри.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. JI. 48 с об. Автограф.
1 Речь идет о Я.И.Смирнове.
2 О нем см. комм. 7 к док. № 4.
3 Тураев Борис Александрович (1868—1920), востоковед- египтолог, ассириолог, эфиопист, создатель русской школы историков древнего Востока.
4 Казанова (Casanova) Поль (1861—1927), французский нумизмат и востоковед, автор каталога мусульманских монет Национальной библиотеки в Париже.
№24
Париж 10 июля 1897 г.
Любезнейший Сергей Александрович!
Пишу Вам и, собственно говоря, решительно не знаю, что Вам сообщить: живется однообразно, но хорошо, работается хорошо, но не споро, словом, все обстоит, как хотелось бы, чтобы обстояло всегда. Работа с пломбами все затягивается, заметки накопляются, а между тем пора приступить и к написанию, да все боязно, как бы не провраться и как бы не высказать гипотез, слишком скудно обставленных. А материал такой, что без гипотез ни шагу. Остальные все работы стоят, и я поэтому тороплюсь как можно скорей покончить с пломбами.
Из русских, возвещенных Вами, никого пока нет: впрочем, я уже давно не был в библиотеке, а придешь, так после 4-х; в Cabinet des M6dailles же русские плохо заходят, хотя там для работы вещей кучи. Провожу время все больше один, хотя и имеется постоянная компания в лице одного киевлянина и петербуржца Шафранова1. Но они по вечерам слоняются по зрелищам, я же сижу дома: отчасти из экономии, отчасти потому что развлечения в виде кафе, кабаков и даже театров мне надоели и отнимают слишком много времени, а вечера нужны для соображений и приведения в порядок сделанного. По воскресеньям, конечно, поездки за город.
Сердцевидный орнамент написать не долго, да без рисунков он ничего не стоит, собрать оные средств не было. Просил Якова Ивановича сфотографировать в Кенсингтоне одну ткань2, но он, думаю, конечно этого не сделал.
Кстати, дело: сообщите, будьте добры, несколько адресов хороших и недорогих меблированных комнат в Питере, тут один знакомый французик едет на конгресс и просил указать ему таковые. Он экономист и поэтому ищет таких фанаберий. Отказать ему не могу, так как он родственник друга моего Пру3 , и отказом я бы обидел последнего. К Вам я его, конечно, не рекомендую, так как знаю, как тяжелы подобного рода рекомендации человеку работающему, да еще людей чуждой специальности.
Вы, должно быть, теперь ежедневно видитесь с Яковом Ивановичем и наслаждаетесь воспоминаниями. Не без страха подумываю, что и мне скоро предстоят одни воспоминания о привольной легкой жизни и придется вновь окунуться в мелочи искания и добывания из области чистой науки. Но скоро, скоро придется сказать consummatum est*** и поплестись в наши Палестины.
Посыпаю Вам два своих opuscula****
Что Ваша работа? Печатаете? Защищаете осенью? Всего хорошего и много сил и энергии для приведения ее к желанному концу. Поклон Вашим и Якову Ивановичу.
М.Р.
* Страсть (греч.) по Африке (лат.).
" От франц. petit solide — здесь «маленькое тело», «каму¬
шек».
*** Свершилось (лат.). **** Сочинения (лат.).


392
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Скажите Якову Ивановичу, чтобы писал, и пишите сами.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 49—50 об. Автограф.
1 Возможно, речь идет о педагоге, преподавателе латинского языка в гимназиях С. Шафранове.
2 В 1897 г. Я.И.Смирнов, находясь в Великобритании, работал в Южно-Кенсингтонском музее, который с 1899 г. получил официальное наименование Музей Виктории и Альберта (основан в 1852 г.). Музей хранит изобразительное и декоративно-прикладное искусство всех времен и народов.
3 Пру (Prou) Морис (1861—1930), французский историк, архивист-палеограф, нумизмат, хранитель Кабинета медалей Национальной библиотеки, затем профессор и директор Школы хартий (Ёсо1е des Chartes). См. также комм. 7 к док. № 22.
№25
Париж 20 июля 1897 г.
Любезнейший Сергей Александрович!
Благодарю как за письмо, так и за Ваши статьи1, которые я прочел с большим удовольствием. Фуртвенглер2, конечно, грешит тем, в чем Вы его упрекаете, но и заслуга его велика, хотя и более индивидуальна, чем Вы то выставляете. Не потому он вводит копии в археологию, что очень уж уверен в их важности, а потому, что у него огромная Formengedachtniss* и он ее старается утилизировать и 6pater** всех тех, которые ее не имеют. Он с шарлатанской подкладкой. А ведь копии не он выдумал: с Винкельмана3 на них стоим и в последнее время только было отдохнули на оригиналах, как опять благодаря Фуртвенглеру окунаемся в яму римского сора. И Вы правы, говоря, что прежде всего надо строго, точно и подробно изучить греческие оригиналы, хотя бы и не первого достоинства, а затем только стараться вносить порядок в хаос копий. А ведь оригиналы-то далеко еще не изучены! Впрочем, я в этом не специалист, но много приходилось и говорить, и думать, а особенно спорить с немцами. A Stielgefuhl*** Фуртвенглера срывается на каждом шагу: Адамклисси4 I века — это обосрание колоссальное, резные камни, где он, по словам Babelon’a5, издал немало фальшивых и ничтоже сумняшеся кучу оттисков камней, оригиналы которых сохранились, а в общем дал груду, в которой разобраться может только он сам, да и то вряд ли.
Ваши Афины мне очень понравились: виден строгий метод, которого многим историкам не хватает. Впрочем, не мне об этом судить, и я пишу это только отвечая на Ваш вопрос.
Что до моих планов, то я не совсем понимаю, какое это мне железо ковать нужно; насколько мне известно, никакого материала для ковки нет, а мозолить глаза Уни¬
* Память на формы (типы, шаблоны) (нем.).
** Поражать, эпатировать, ошеломлять (франц.).
*** Чувство стиля (нем.).
верситету и студентам в качестве приват-доцента под высокой ферулой господина Говняка — преемника Ивана Васильевича6, как я слыхал, право, не представляю ничего ни занимательного, ни даже выгодного. Поэтому-то я и постараюсь уладить, если возможно, дело с Константинополем под предлогом хотя бы издания тех сотен надписей, которые у них лежат и ждут издания и будут лежать, дондеже *** австрийцы не спишут их и не снимут сливки. Я только не знаю, как это дело делать и кому надоедать. Думаю начать с самого «дилехтура» Успенского7, а затем воздействовать на Латышева8 и прямо, и косвенно. Косвенно, может быть, мне поможет Кондаков9. Впрочем, все это пока еще в воздухе.
Здесь, в Париже, все по-старому: усиленно обрабатываю свои пломбы, в последнее время стал даже вновь ими увлекаться: свежий материал, и притом дающий много, если в нем хорошенько покопаться, да поподробнее изучить. Надеюсь, что публикация выйдет интересная уж по одному тому, что приложено будет более 200 рисунков. Из русских здесь Васильев10, кроме того видаюсь с Кареевым11, который только что от меня ушел; он здесь на «социологическом» съезде. Был Лучицкий12, Щукарева13 нет, и слава Богу, а то, чего доброго, разругаться бы пришлось. Пишите, поклон Якову Ивановичу14. Проект Константинополя между нами.
М.Р.
[P.S. ] Кстати: сборник Помяловскому состоялся или нет? Если да, то придется и мне статью писать, так как я отнюдь не хочу себе создавать врага в лице Ивана Васильевича, хотя и особых заслуг за ним не признаю. Отпишите об этом, т. е. главным образом: состоялся ли сборник окончательно, сколько есть статей, дает ли статью Яков Иванович и кто остальные участники. Васильев сообщил, что сюда собирается Никитин15 недели на две в начале августа. Он, судя по его словам в письме Васильеву, действительно решил оставить ректорство. Жалко, вряд ли его заменят более порядочным человеком. Был здесь на днях Сонни16, попрыгал три дня, оставил след в моей комнате в виде своей диссертации и уехал в Россию. Очень милый человек, но скучен немилосердно. Немного обиделся за Кулаковиуса, так как, кажется, в публикации Юлиана и он не без греха.
Кончаю этот appendix***** жалобами на жару и пожеланиями Вам и Вашим всяческих благ.
М.Р.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 51—53 об. Автограф.
1 С.А.Жебелев отправил М.И.Ростовцеву в Париж оттиски своих работ, опубликованных в 1897 г. Здесь и далее речь идет о статьях: Жебелев С. А. Теория Фуртвенглера о копиях греческих статуй // ЗРАО НС.
1897. 	Т. 9. Вып. 3—4. С. 303—320; он же. Афины в конце III в. до Р. Хр. // ЖМНП. 1897. № 6. Отд. 5. С. 95—146; № 10. С. 1—37.
2 Фуртвенглер (Furtwangler) Иоганн Адольф Михаэль (1853—1907), немецкий археолог, историк античного
**** Т.е. доколе, покуда, см.: Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1. М., 1978. С. 168.
***** Прибавление, добавление (лат.).


Письма С.А.Жебелйву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
393
искуства, с 1894 г. профессор Мюнхенского университета, действительный член Германского археологического института; создатель хронологической системы греческого до- и раннеисторического искусства, издатель и ат- рибутор значительного числа произведений античной пластики, преимущественно скульптуры. Речь идет о его кн.: Furtwangler I.A. М. Meisterwerke der griechischen Plastik: Kunstgeschichtiche Untersuchungen. Leipzig—Berlin, 1893; idem. Uber die Statuenkopien im Altertum. Miinchen,1896. В первом труде Фуртвенглер пытается доказать, что оригинальные скульптуры, найденные в Греции, представляют, за немногим исключением, второстепенные произведения. Напротив, в римских копиях сохранился «выбор самого лучшего, самого замечательного, что произвела древность», следовательно, главное внимание ученых должно быть сосредоточено на изучении дошедших до нас римских копий. Вторая книга рассматривалась автором как введение к его «Meisterwerke» — здесь даются «основные понятия о копиях греческих статуй».
3 Винкельман (Winkelmann) Иоганн Иоахим (1717—1768), немецкий искусствовед, историк античного искусства, основоположник эстетики классицизма, создатель научного искусствознания и искусствоведческого (художественно-эстетического) направления в археологии.
4 Адамклисси — городок в Румынии, в Южной Добрудже, где находятся развалины монумента императора Траяна, посвященного в 109 г. Траяном Марсу Мстителю в честь победоносного завершения войн с даками. Памятник был исследован на средства румынского правительства в 1882—1890 гг. археологической экспедицией под руководством Г.Г.Точилеску и изучен при участии О.Бенндорфа и Г.Нимана. См.: Das Monument von Adamklissi: Tropaeum Traiani / Unter Mitwirkung von
O.Benndorf und G.Niemann herausgegeben von Gr.G.Tocilescu. Wien, 1895.
М.И.Ростовцев имеет в виду дискуссию о времени создания монумента — ряд ученых относил памятник к началу императорской эпохи, другие датировали его временем Константина, третьи полагали, что он воздвигнут при Домициане на месте крупного сражения римлян с даками в 87 г. или что сам Траян одержал здесь победу во время первой дакийской войны и воз- двигнул памятник в память о веденных Домицианом войнах в Дакии.
5 Бабелон (Babelon) Эрнест (1854—1924), французский археолог и нумизмат, специалист по памятникам античной нумизматики и глиптики, хранитель Кабинета медалей Национальной библиотеки в Париже, член Института Франции.
6 Вероятно, речь идет о И.И.Холодняке (см. о нем комм. 2 к док. № 17). С осени 1897 г. деканом историко-филологического факультета Петербургского университета стал ушедший с поста ректора П.В.Никитин, сменивший И.В.Помяловского. Вероятно, И.И.Холодняк также претендовал на пост декана факультета, о чем дошли слухи и до М.И.Ростовцева.
7 Нежелание М.И.Ростовцева возвратиться из заграничной командировки в Петербургский университет и его намерение получить должность в РАИК, вероятно, связано с неопределенной обстановкой на историко-филологическом факультете в связи со сменой администрации. Известно, что официального прошения о переводе в РАИК М.И.Ростовцев не подавал (благодарю за сообщение Е.Ю.Басаргину). После ухода П.Д.Погодина с поста ученого секретаря РАИК на это место претендовали
Г.Ф.Церетели, Е.М.Придик, О.В.Вульф, Б.В.Фармаков- ский, но Ф.И.Успенский отдавал предпочтение Я.И.Смирнову, который дал директору уклончивый ответ. В начале 1898 г. предложение занять место ученого секретаря РАИК получил Б.В.Фармаковский. См.: Басаргина Е.Ю. Русский археологический институт в Константинополе. (По материалам отечественных архивов) / Дис.... канд. ист. наук. СПб., 1994. С. 40—41.
8 Латышев Василий Васильевич (1855—1921), филолог- классик и византинист, историк античности, эпиграфист.
9 О нем см. комм. 8 к док. № 4.
10 О нем см. комм. 4 к док. № 14.
11 Кареев Николай Иванович (1850—1931), историк, философ, социолог, общественный деятель.
12 Лучицкий Иван Васильевич (1845—1918), историк нового времени, общественный деятель.
13 О нем см. комм. 7 к док. № 4.
14 Речь идет о Я.И.Смирнове.
15 О нем см. комм. 2 к док. № 22 и комм. 6 к док. № 25.
16 Сонни Адольф Израилевич, филолог-классик, переводчик с классических языков, приват-доцент, затем профессор, заслуженный ординарный профессор по кафедре классической филологии историко-филологического факультета Университета Св. Владимира в Киеве. Речь идет о его кн.: Сонни А.И. Ad Dionem Chrysostomum analecta // Киевские университетские известия. 1897. Январь—июнь. С. 1—242. Отд. изд.: Киев, 1897.
№26
Париж 6 сентября 1897 г.
Любезнейший Сергей Александрович!
Сегодня получил Вашу картолину и сегодня же отвечаю. Очень Вам признателен за сведение о сборнике: придется и мне понатужиться, о чем и прошу Вас сообщить, если увидите, Холодняку. Собираюсь дать маленькую заметку о военной шарже tablifer (equites singulares), для чего придется сделать два клише1. Статью и слепки с монет для клише пришлю, если позволите, Вам, так как адреса Холодняка не знаю, вообще с ним в личные сношения вступать по мере возможности избегаю. Слепки попросите снять Якова Ивановича2, если Холодняк не найдет возможности сделать это сам.
Удивляюсь молчанию Якова Ивановича, мог бы выбрать минуту написать несколько строк, хотя бы в ответ немцам (беру свои слова назад, так как сейчас только получил от него письмо, по обыкновению ругательное). Здесь все время холод и слякоть, так что приходится помышлять о перекочевке дальше на юг, сначала, однако, думаю посетить рейнские музеи, но не более как в две недели, а затем прямо в Рим писать диссертацию. Здесь теперь Тураев3, но я его не видел, Щукарев4 уезжает сегодня вечером в Россию через Мюнхен и Вену; поручение Ваше я ему передал.
Конгресс ориенталистов в полном ходу: Васильев5 из фрака не вылазит, а я, со стороны смотря, радуюсь, что мне этой лямки тянуть не надо. Яков Иванович, вероятно, Вам говорил, что здесь теперь ряд немцев, с которыми и провожу вечера, они все очень милы, но только пьют много. Познакомил с ними Щукарева, но он, кажется, на них особенно блестящего впечатления не про¬


394
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
извел. Первая глава моего введения к пломбам должна появиться в ближайшей книжке «Revue numismatique»6, остальные почти готовы, стало быть, ничто меня больше здесь не задерживает. Простите, что кончаю, но передо мной и «Tablifer», и куча другого неотложного дела. Пишите в Рим, в Институт.
М.Р.
Поклон Вашим.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 54—55. Автограф.
1 Здесь и далее речь идет о сборнике статей в честь И.В.Помяловского, готовившемся к изданию по инициативе И.И.Холодняка. См. комм. 1 к док. № 17.
2 Речь идет о Я.И.Смирнове.
3 О нем см. комм. 3 к док. № 23.
4 О нем см. комм. 7 к док. № 4.
5 О нем см. комм. 4 к док. № 14.
6 См. комм. 7 к док. № 22.
№27
Рим
18 октября 1897 г.
Любезнейший Сергей Александрович!
Благодарю Вас за письмо и за присылку отдельных оттисков, которые прочел с удовольствием. Мне кажется только, что вы преувеличиваете значение книги Колли- ньона1. О многом я судить не могу, но от здешних археологов слышал отзывы совершенно другого рода: и Аме- лунг2, и Гаузер3, и другие отзываются о книге неодобрительно. Что до меня, то я, конечно, полезность книги признаю и даже признаю кой-какую самостоятельность суждения, но многие отделы считаю совершенно ver- fehlt*, так, например, отдел об александрийском искусстве, произносить суждение о котором и вообще-то нахальство, а такое, как Коллиньон, и совсем непозволительно. Впрочем, вы правы, хваля книжку, так как нашим Мироновым4 и Павлуцким5 и до этого в жисть не дойти, а почитают, так по крайней мере глупостей поменьше будут говорить.
Заинтересовало меня известие о Кулаковиусе6: в общем я ничего против его появления в Питере не имею. Шарлатан-то он шарлатан, но несомненно двумя головами выше Холодняка7 и человек к тому же живой, а что сражаться с ним придется, так и хорошо, я никогда не прочь дать баталию, так ли или иначе.
Что до известий о Погодине8, то они очень интересны: чиновник государственного контроля, ученый секретарь археологического института и... директор гимназии. Кончится тем, что в случае войны его назначат командующим полком, а по окончании этой миссии министром государственных имуществ!
Что же до моего кандидатства в Константинополе9, я об нем никогда серьезно и не помышлял, бывало, рисовал себе в розовых красках прелести сидения на Босфоре и копания в Малой Азии, но ведь это все мечты, а на деле пришлось бы формы креста изучать и влезать в византийский церемониал.
Здесь все как было: немцы в ограниченном числе, русская колония с корреспондентом10, Рейманом11, бароном12 и братьями Сведомскими13, сидение в библиотеке за томами корпуса, потение и расслабление под влиянием широкко, словом, вся римская жизнь, как вы ее и сами знаете. Первая часть пломб напечатана, на днях посылаю вторую: выйдет целая книжица14, такая масса нового неразработанного и довольно интересного материалу. Из наших здесь Крашенинников1* вижусь с ним редко, но когда вижусь, то болтаю о том, о сем очень мирно и дружественно. Я с первого слова при встрече высказал ему свое мнение о странном ученом'6, и мы решили об этом более не говорить, а помимо этого у нас никаких casus belli** не имеется.
До свидания, поклон Вашим, Никодиму Павловичу17 и Смирнову, письмо которого вчера получил.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 56—57 об. Автограф.
1 Коллиньон (Collignon) Леон Максим (1849—1917), французский археолог, действительный член Французского института и Академии надписей (1894), член-корреспондент Петербургской АН (1896). Воспитанник Французской школы в Афинах (1873—1876), затем профессор греческих древностей в Бордо, с 1883 г. — профессор Сорбонны.
Речь идет о рецензии С.А.Жебелёва (ФО. 1897. Т. 12. Отд. 2. С. 111—146) на кн.: Collignon М. Histoire de la sculpture grecque. T. 2. P., 1897.
2 См. о нем комм. 15 к док. № 3.
3 Вероятно, имеется в виду австрийский архитектор Алоис Гаузер (Hauser), член-корреспондент Германского археологического института, участвовавший вместе с
А.Конце в раскопках 1873 и 1875 гг. на о-ве Самофра- кия (Греция).
4 Миронов Алексей Максимович (1866—1921), историк искусства, преподавал в Московском и Казанском университетах, в последнем являлся профессором теории и истории искусств. Автор книг «Картины загробной жизни в греческой живописи на вазах» (М., 1895), «Изображения богини Победы в греческой пластике» (Казань, 1911).
5 Павлуцкий Григорий Григорьевич (1861—1924), искусствовед, профессор истории искусств в Университете Св. Владимира в Киеве, один из основателей Киевского союза художников (1915-1918) и Товарищества (общества) деятелей украинского пластического искусства в Киеве (1918—1919).
6 Речь идет о Ю.А.Кулаковском.
7 О нем см. комм. 2 к док. № 17.
8 О нем см. комм. 3 к док. № 1. П.Д.Погодин являлся ученым секретарем РАИК до 1897 г.
9 См. комм. 7 к док. № 25.
10 См. комм. 8 к док. № 13.
11 О нем см. комм. 8 к док. № 7.
12 Возможно, речь идет об искусствоведе, бароне Николае Николаевиче Врангеле (1880—1915).
13 О них см. комм. 3 к док. № 8.
14 См. комм. 7 к док. № 22.
* Неудачными (нем.).
** Оснований для распри (лат.).


Письма С.А.Жебелеву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
395
15 См. о нем комм. 6 к док. № 7.
16 Речь идет о статье М.Н.Крашенинникова «Странный ученый...», написанной в ответ на рецензию Ф.Ф.Зелинско- го. См. комм. 5 к док. № 12 и комм. 2 к док. № 18.
17 Имеется в виду Н.П.Кондаков.
№28
Рим
23 января 1898 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Наконец-то Вы вспомнили о моем существовании! Благодарю Вас за Ваше письмо и за сообщаемую мне новость о моем избрании в Археологическое общество1. Будьте так добры передать обществу мою искреннюю признательность за оказанную мне честь и будьте уверены, что я в дальнейшем буду содействовать по мере сил процветанию и общества, и его изданий. Это официально; а неофициально благодарю Вас очень, т.к. знаю, что избранием я обязан Вам. Издания общества будут одним из украшений моей библиотеки.
Что до назначения Фармаковиуса2, то думаю с Вами, что толку из него не будет. Он все, что хотите, только далеко не «талантлив», а по-моему, скорее ограничен и берет, главным образом, усидчивостью и результатом оной — начитанностью в новейших научных продуктах. А знания, хорошего, стильного, вещей у него нет, и доказательство сему се pauvre* Micon3. Ну, да как бы там ни было, будем надеяться, что на Востоке он оперится и превратится в человека дела, чего там только и нужно.
У нас все по-прежнему. Одна только новость — Дузе4. И больно, и сладко! После театра чувствуешь себя разбитым, измученным, а на другой день все же идешь подставлять свои нервы под новые удары. Вчера видел «Dame aux camelias»^: одна боль от начала до конца, но какое искусство, какая жизнь в каждом слове, в каждом жесте, в каждом лицевом нерве.
В одном только я разочаровался. Обещал я себе больше того, что видел в России, думая, что увижу ее среди своей публики, в своем родном театре, словом, в своем атЫё^е**. И что же! Публика наполовину из иностранцев: впереди англичане, сзади французы. Что до итальянцев, то ясное и полное непонимание, интерес моды, отсутствие связи между артисткой и публикой, связи, которую в России я всегда констатировал. И никакого энтузиазма, ни одного крика, два-три взрыва аплодисментов и... finito*** Право, Дузе хорошо сделает, если больше не станет играть на родине. Однако я о Дузе заговорился.
Что до меня, то существую, как и раньше: подготовляю диссертацию, пишу статьи по финансовым вопросам, печатаю пломбы. Вскоре надеюсь получить корректуру второй главы — более интересной, чем первая. Возвращусь в Россию не раньше августа месяца, надеюсь, с готовой рукописью диссертации. Материал у меня весь готов и большей частью даже обработан, остается засесть и строчить. Отнестись к этому, как к очень прият¬
* Жалкий, убогий, плохой (франц.).
" Окружение (итал.).
*** Конец (итал.).
ному занятию, никак не могу. Вероятно, Вы уже видели reduce della patria battaglie a Roma Беклемишева6. Ha меня он произвел самое благоприятное впечатление, и я был очень рад случаю, сведшему нас здесь. Остальная русская колония тухнет по-прежнему: Рейман7, сидя в катакомбах S.Pietro е Marcellino, за porta Maggiore, и видно его в Риме только в субботу, да в воскресенье. Дитрихе8 все ковыляет. Я свободное время больше провожу среди немцев, которые в этом году ведут куда более солидную жизнь, чем в прошлом. Видаю изредка в библиотеке и Крашенинникова9. Человек он очень милый, но всего и всех дичится и уж очень солиден: как десять часов, так спать.
Ну-с, addio**** , кланяйтесь Вашим и не забывайте Вашего
М.Ростовцева
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 62—63 об. Автограф.
1 16 декабря 1897 г. М.И.Ростовцев был избран действительным членом Русского археологического общества. Ранее, с 18 мая 1894 г. магистрант Петербургского университета М.И.Ростовцев являлся членом-сотрудником РАО.
2 Речь идет о назначении Б.В.Фармаковского ученым секретарем РАИК.
3 Имеется в виду статья: Фармаковский Б.В. Голова Эфеба школы Микона Афинского в Афинском национальном музее // ЗРАО НС. 1896. Т. 8. Кн. 1. Вып. 3-4. С. 438— 441.
4 Дузе (Duse) Элеонора (1858—1924), итальянская актриса, в 1880-х годах самая популярная актриса Италии, с триумфальным успехом выступавшая во многих странах Западной Европы, США, Южной Америке, Египте; в 1891—1892 и 1908 гг. гастролировала в России.
5 В спектакле «Дама с камелиями» по А.Дюма-сыну
Э.Дузе исполняла роль Маргариты Готье.
6 Беклемишев Владимир Александрович (1861—1920), скульптор, профессор-руководитель мастерской (с 1894 г.) и ректор (1900—1911) Высшего художественного училища в Петербурге, действительный член (1893) Императорской Академии художеств.
7 О нем см. комм. 8 к док. № 7.
8 О ком вдет речь, установить не удалось.
9 О нем см. комм. 6 к док. № 7.
№29
Рим
10 июля 1898 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Простите, что так долго не писал Вам, но, пиша Якову Ивановичу1, я писал вместе с тем и Вам, и говорить дважды одно и то же мне не хотелось. Приближается конец моей жизни за границей, и, вероятно, к концу или, вернее, к середине августа объявлюсь у Вас в Питере налегке, как и все магистранты, но, Бог даст, с диссертацией, которую надеюсь даже совсем закончить еще здесь и в Питере прямо начать печатать: предполагаю за-
**** Прощай (итал.).


396
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
щитить не позже января, надо с этим делом когда-нибудь покончить2. Нездоровье мое пустое, но пренеприятное и портит мне жизнь в Риме, надеюсь, что до России вылечусь окончательно. Здесь уже жарко, но вполне выносимо.
Будьте добры предупредить в библиотеке, что я высылаю ящик книг на имя библиотеки через Штетьен (экспедиционная контора). Простите, что все затрудняю этими просьбами. До скорого свидания.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 64—64 об. Автограф.
1 Имеется в виду Я.И.Смирнов.
2 М.И.Ростовцев защитил магистерскую диссертацию весной 1899 г. (утверждена 21 апреля 1899 г.). См.: Ростов- цев М.И. История государственного откупа в Римской империи (от Августа до Диоклетиана) // Записки историко-филологического факультета Петербургского университета. Т. 51. СПб., 1899. XIV. 304 с. Несколько ранее, в декабре 1898 г. состоялась защита С.А.Жебелёва. Тексты обеих диссертаций были направлены Н.П.Кондакову, который писал Сергею Александровичу из Ялты 31 мая 1899 г.: «Ростовцеву передайте, что очень благодарю его за книгу. Ваши обе диссертации не только плод эрудиции, но и живого отношения к науке, как стремление к знанию. И, пожалуйста, не говорите Якову Ивановичу (Смирнову. — И.Т.), но именно этим последним обстоятельством они отличаются от большинства немецких современных книжек, близко напоминающих семинарские тетрадки» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 168. Л. 109 с об.).
Г.Ф.Церетели сообщал В.К.Ернштедту 6 мая 1899 г.: «Соня (жена Церетели, Софья Ивановна. — И.Т.) писала мне о диспуте Ростовцева, который, как она говорит, прошел прекрасно. Жалею, что мне не пришлось лично присутствовать и слушать, что ему говорили и за что разносили его (если только было за что разносить!) оппоненты. Каковы бы ни были недостатки его работы, во всяком случае она представляет собой настоящий вклад в нашу научную литературу, и я от души радуюсь тому, что у нас есть теперь талантливый филолог, который, может быть, оживит замороженный Холодняком и Гельвихом латинский язык. Я читаю теперь работу Ростовцева: в общем она мне нравится, но местами много неясностей и ни на чем, как мне кажется, не основанных выводов. Конечно, может быть, я и ошибаюсь!» (ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 222. Л. 37 с об.).
№30
Бреславль 27 апреля 1900 г.
Саго Sergio!*
Как видишь, я в Бреславле позадержался. Причин тому много: во-первых, попал я сюда поздно, так как просидел в Млавле до второго дня праздника, во-вторых, здесь я попал в размеренную немецкую жизнь со всеми ее достоинствами и недостатками; при этом мой добрейший хозяин оказывает на меня довольно сильное давление в сторону продолжения моего здесь пребывания.
* Дорогой Сергей (итал.).
Впрочем, завтра я уезжаю в Берлин, так что всего окажусь пробывшим здесь 3 дня.
Времени я здесь даром не потерял. Здесь в прошлом году основался музей fur Kunst und Industrie1, и в этом музее имеется кой-что классическое, по большей части пожертвования известного тебе Grempler’a2, передавшего в музей всю свою коллекцию. Есть у него и южнорусские вещи из Керчи и с Кавказа, а именно: 1) ряд фибул, из них две золотые в форме цикад с камнями, большая часть бронза; 2) витрина с мелкими, по большей части бронзовыми вещами: фибулы, пряжки, брелоки, браслеты, зеркала, наконечники стрел и т.д.; 3) (наверху) золотые украшения, главным образом фибулы (частью с эмалью) и серьги (тоже эмаль); 4) три стеклянных пестрых бутылочки; 5) несколько ожерелий из бус, одно из целого ряда фигурок; геммы, скарабеи, полумесяцы etc. Вот и все.
Стоит ли тебе приезжать, об этом суди сам. Директором музея состоит мой венский приятель (из зеленых обезьян) Masner3, сам Grempler постоянно торчит в музее и страшно рад всякой возможности показать свои вещи. Маснеру я про тебя говорил, впрочем, письмо не помешает. Остановиться ты можешь в Hotel Konig von Un- garn (Bischofstrasse): дешево и недурно. Конечно, зайдешь и к Вюншу4. Сообщаю все это на тот случай, если тебе поездка сюда покажется необходимой. Дела тут для тебя найдется часов на 6-7; сообщение с Берлином превосходное (5 часов), город ничего себе, хотя уж очень нов. Для себя лично я здесь ничего не нашел, для Giacopo5 есть кой-что, о чем и пишу ему с приложением. Буде он приложение взять не захочет, оно, конечно, пригодится для музея. Из Берлина напишу картолину6, а пока до свидания.
Твой М.Ростовцев
Передайте поклон Смирнову от Вюнша: забыл приписать ему.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 65—66 об. Автограф.
1 Речь идет о Силезском музее прикладного искусства и древностей в Бреславле (с 1945 г. — Вроцлав), созданном в 1899 г.
2 Гремплер (Grempler) Вильгельм (1826—1907), немецкий археолог и коллекционер древностей.
3 Маснер (Masner) Карл (1868—1936), немецкий археолог, профессор, директор Силезского музея прикладного искусства и древностей.
4 Вюнш (Wiinsch R.), немецкий филолог-классик, палеограф и папиролог. М.И.Ростовцев познакомился с ним в 1896 г. в Риме в стенах Германского археологического института.
5 Имеется в виду Я.И.Смирнов.
6 Т.е. почтовую карточку.
№31
Лондон 5 июня 1900 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Наконец-то и ты на отлете. Что тебя, однако, так задержало в Питере? Я думал, что ты уже дня два, как обретаешься в Берлине, ведь ты собирался уехать числа


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
397
21—22-го1. Спасибо, что получил мои деньги. Мы действительно, кажется, не увидимся за границей, т.к. в воскресенье я уезжаю из Лондона в Париж, а опуда через месяц (к началу здешнего июля) в Рим, ты же, очевидно, только к началу июля попадешь в Лондон. Ввиду этого попробуй передать деньги Jacopo2 на сохранение до той поры, пока у меня в кармане не наступит полное мелко- водие; буде же Jacopo не захочет их сохранять (что ведь при его характере очень возможно), перешли их, но не меняя, а денежным пакетом в Париж Rue Monsieur le Prince, 56, Hotel Medicis, Rostovtsew. He хочу я менять потому, что, вероятно, эти деньги понадобятся мне не раньше, как в Крыму, и придется понапрасну тратиться на размен.
Сегодня я кончил свою работу в Лондоне, т.е. пересмотрел и по большей части описал не менее двух тысяч тессер3, причем натрудил и глаза, и внимание самым ужасным образом. В результате берлинской и здешней работы — увеличение почти вдвое материала и около 500 слепков, которые буду фотографировать в Риме у Lucchetti. А еще предстоит Париж, может быть, Лион, а затем Флоренция и Roma [...], и в этом отношении. Ну, да взялся за гуж... А скучища смертная! Теперь последние дни буду писать статью для «Numis* matic Chronicle»4 об одной здешней тессере и о разных связанных с нею нумизматических и исторических комбинациях.
Вне музея время здесь провожу не очень скучно. Благодаря Васильеву5 имею постоянное общество, у нас в пансионе тоже имеются русские, и притом университетские (Железное6 из Киева), наконец, здесь Heberdey7, с которым я давно не виделся и который рассказывает много интересного про Эфес. Возможно, что я по дороге в Россию не миную Эфеса и тогда Археологическое общество обогатится еще одним рефератом.
Грешно тебе не написать мне ни одного обстоятельного письма. Меня очень интересует раскол в Комиссии8, и не столько самый факт, который в сущности безразличен, сколько причины его, которых мне до сих пор никто не сообщил. Конечно, и о диспуте Гревса9 и Гримма10 ты мне ничего не написал, а между тем ты прекрасно знаешь, как это мне все интересно. Впрочем, может быть, я клеплю на тебя, и завтра меня ожидает приятный сюрприз в виде подробного описания наиболее достопримечательных эпизодов.
Очень рекомендую тебе остановиться здесь же в пансионе Васильева, а там, где я живу (рядом): Bedford Square, Montagne Place, 2 M-г Clausseu. Во-первых, есть дают обильно, во-вторых, что очень важно, и хозяин и хозяйка и лакей говорят по-немецки, в-третьих, хозяин бУР.
Здесь после взятия Претории11 опять полная вакханалия, на улице кавардак, патриотические песни, трубы трубят, женщин щупают, не стесняясь ни возрастом, ни положением. И притом все это удивительно безвкусно и неизящно. Несмотря на то что Лондоном я не обижен, я все-таки рад, что уезжаю! Париж все-таки родной город. Уезжает со мной и Васильев, но он в первых числах июля уже будет здесь. Если будешь писать Церетели12, посоветуй ему мой пансион, они вдвоем получат, вероятно, мою большую комнату с балконом, чудо что такое. Итак, жду вестей.
Твой М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 69—70 об. Автограф.
1 В 1900 г. во время летних каникул С.А.Жебелёв находился в краткосрочной заграничной командировке.
2 Имеется в виду Я.И.Смирнов.
3 В это время М.И.Ростовцев работал над докторской диссертацией «Римские свинцовые тессеры» (СПб., 1903).
4 См.: Rostovtsew А/. Лео рва штои Тараф // Numismatic Chronicle. 1900. S. 5. Т. 20. P. 96—107.
5 В 1898—1900 гг. А.А.Васильев находился в заграничной командировке.
6 Железное Владимир Яковлевич (1869—1933), экономист, выпускник юридического факультета Университета Св. Владимира в Киеве (1892), преподаватель политэкономии и статистики, автор книги «Очерки политической экономии» (1902).
7 Гебердей (Heberdey) Рудольф (1864—1936), австрийский археолог и эпиграфист; действительный член АН в Вене (1920). Исследователь Эфеса. Профессор университета в Инсбруке, секретарь Австрийского археологического института.
8 Речь идет о смене административного руководства Императорской археологичесой комиссии: 29 июня 1900 г. председатель ИАК граф А.А.Бобринский пригласил акад. В.В.Латышева занять должность товарища председателя комиссии.
9 См. о нем комм. 2 к док. X® 14. В 1900 г. И.М.Гревс защитил в Петербургском университете магистерскую диссертацию «Очерки по истории римского землевладения, преимущественно во время империи» (СПб., 1900. Т. 1). Диссертация была утверждена Советом университета 30 мая 1900 г.
10 Гримм Эрвин (Александр) Давидович (1870—1940), историк Рима, специалист по новой истории стран Западной Европы.
Речь идет о защите Э.Д.Гриммом магистерской диссертации «Исследования по истории развития римской императорской власти» (СПб., 1900. Т. 1: Римская императорская власть от Августа до Нерона), состоявшейся 29 мая 1900 г. в Петербургском университете (утверждена 30 мая 1900 г.). В марте 1902 г. состоялась защита докторской диссертации Э.Д.Гримма «Исследование по истории развития римской императорской власти» (СПб., 1901. Т. 2: Римская императорская власть от Гальбы до Марка Аврелия), вызвавшая бурную дискуссию. О ней Н.М.Крашенинников спрашивал В.К.Ернш- тедта: «При случае не поделитесь ли Вашими личными впечатлениями недавнего гриммовского диспута. Из сообщения С.А.Жебелёва я узнал, что Мишель Ростовцев потерпел полное поражение от Э.Гримма, и недоумеваю, каким образом это произошло, так как до сих пор думал, что Мишель несравненно солиднее в римской словесности, чем не только Гримм, но и .... (сам. — И. Т.) учитель Мишеля, знаменитый Фаддей (Зелинский. — И.Т.). Или в данном случае — "нъеть ученикъ болш учителя своего"?» (13 япреля 1902 г.); «Читал в Журнале Министерства [народного просвещения] критику Ростовцева и антикритику Гримма: кажется, оба по-своему правы» (10 июня 1902 г.). См.: ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 107. Л. 65—65 об., 70.
11 В июне 1900 г. в ходе англо-бурской войны английские войска взяли г. Преторию, столицу Трансвааля.
12 Церетели Григорий Филимонович (1870—1939?), филолог-классик, папиролог, палеограф.


398
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
В декабре 1898 г. Г.Ф.Церетели был командирован за границу на два года (1899-—1901) для подготовки к профессорскому званию, работал в библиотеках и музеях Германии, Италии, Австрии, Великобритании, Греции и Турции.
№32
Gardone Riviera
7/ 20 мая 1901 г.
Саго Sergio!
Очень ты меня и всех наших обидел, удрав так внезапно с моей свадьбы1 и даже не сообщив о том, что ты не будешь на обеде, куда я тебя так усиленно приглашал. Если ты обиделся на то, что родители моей жены не позвали тебя, то ты должен вспомнить, что они тебя не знают, а что в моем настроении и волнении мне вполне естественно было забыть познакомить тебя с ними. Якова Ивановича2 я не звал обедать, так как места едва- едва хватило для родственников и шаферов. Я, право, не думал, дорогой мой, что мне придется начинать так это письмо, мне казалось, что наши отношения вылились в такие прочные и простые формы, что о каких бы то ни было счетах не может быть и речи.
Здесь на lago di Garda в чудной Италии поразительно хорошо: все цветет, все зелено, все поет, много солнца и свету и вне и внутри. На днях поедем в Верону, затем в Brescia, где посмотрю на якобы Милосскую Викторию, оттуда по озерам в Милан и Флоренцию. Здесь получил от Prou известие, что мне за пломбы присудили Prix de Numismatique3, что, я думаю не очень понравится Латышевым4 е tutti quanti*, но да tant pis**. Надеюсь, что рисовальщик принес гравюры и что гонорару за статьи хватит на уплату по его счету. На всякий случай прилагаю доверенность на твое имя на получение гонорара. Очень прошу тебя написать мне о том, что делается в России, я здесь газет не читаю, все не соберешься, да и врут веб итальянцы, если пишут про Россию. Кланяйся Якову Ивановичу и Кондаковым5 и не забывай. Если что нужно в Риме или Неаполе, пиши, все исполню, сообщи то же и Якову Ивановичу.
Твой Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 71—72 об. Автограф.
1 В известной биографии М.И.Ростовцева, написанной Г.В.Вернадским, названа неверная дата его бракосочетания с Софьей Михайловной Кульчицкой (1878— 1963) — 5 августа 1901 г. На самом деле они поженились 8 мая 1901 г. в Санкт-Петербурге.
2 Имеется в виду Я.И.Смирнов.
3 Речь идет о присуждении Парижской Академией надписей и изящной словесности М.И.Ростовцеву и М.Пру нумизматической премии имени Allier d’Hauteroche за изданный ими в 1900 г. каталог парижских свинцовых тессер с обширным введением. См.: Prou M.t Rostpvtsew М. Catalogue des plombs de l’Antiquit6, du Moyen Age et des temps modernes, conservds au d£partement des M6dailles
* И ему подобным (итал.).
** Тем хуже (франц.).
et Antiques de la Bibliothfeque nationale, ргёсёбе d’une 6tude sur les plombs antiques. P., 1900. 416 p.
4 О нем см. комм. 8 к док. № 25.
5 О Н.П.Кондакове см. комм. 8 к док. № 4. М.И.Ростовцев, наряду с Я.И.Смирновым, С.А.Жебелбвым, позднее Б.В.Фармаковским, являлся регулярным гостем журфиксов на квартире Н.П.Кондакова. Он был знаком с женой академика Верой Александровной Кондаковой (урожд. Гиляровой, 1839—1913), родственницей московского митрополита Филарета (Дроздова) и драматурга А.Н.Островского, и их двумя приемными сыновьями (родных детей у четы Кондаковых не было) — Сергеем Никодимовичем (1878—?) и Петром Никодимовичем (1886—1919). Подробнее о них см. в комментариях к письмам М.И.Ростовцева к Н.П.Ковдакову.
№33
Рим
7, via delle Ere Rile 10 апреля 1903 г.
Саго Sergio!
За сутолокой путешествия и конгресса не мог написать тебе раньше. Ехали мы хорошо и весело в большом обществе, на конгрессе делился на части между немцами, русскими и итальянцами, к жене очень мило присоединился Крумбахер1, очевидно, для практики в русском языке. Завтра уезжаем в Неаполь, а оттуда, дождавшись Браиловских2, в Сицилию. Знаю из газет, что у вас плохо. В Риме тоже неважно: тоже рабочая стачка, нет ни извозчиков, ни конок, хлеб пекут солдаты, они же заготавливают мясо. Всего хорошего, пиши в Рим.
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. J1. 81 с об. Автограф на почтовой карточке с эмблемой Международного исторического конгресса (Рим, 2—9 апреля 1903 г.).
1 Крумбахер (Krumbacher) Карл (1856—1909), немецкий византинист, с 1892 г. профессор византийской и новогреческой филологии в Мюнхенском университете, создатель современной немецкой византинистики.
2 О них см. комм. 2 к док. № 8.
№34
Мисхор 20 июня 1903 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Сижу здесь уже третью неделю и совершенно не замечаю времени. Жизнь идет размеренная и поэтому катится как по колесам. Много гуляю и много читаю, все больше папирусы и разных греческих и римских писателей. В общем писать решительно не о чем, и пишу только с тем, чтобы узнать, что делается с тобой. Обещал ты мне чиркнуть относительно Айналовского предприятия1 и посещения Уварихи2 , и так ничего и не сообщил. Мне все-таки занятно было бы знать, чем все это кончилось и кончилось ли. Надеюсь, что чиркнуть эти два слова по¬


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
399
мешала тебе не болезнь, к которой ты в достаточной мере, к сожалению, себя подготовил.
Видал я здесь Кондакова и даже один раз случайно был с ним и Бертье3 у Гохмана4 (брат знаменитости), продававшего Бертье для Одессы ряд недурных, но довольно шаблонных вещей. Была между ними одна терракотовая статуэтка, оригинального вида и недурной работы, но что-то уж очень она похожа на бюст из Elche и, пожалуй, не более как подделка. Бертье я о Херсонесе ничего не говорил, предоставляя это будущему. Кондаков в Ялте томится и собирается ехать в Швейцарию, а затем и в Италию для покупки икон5. Очевидно, денег и иконописи имеется немало.
Вот и все, что я могу сообщить тебе, так как живу вне мира и его треволнений, чего и тебе желаю. Хорошо было бы, если бы ты собрался к нам пожить такой же жизнью. Могли бы вместе махнуть затем в Ольвию. Кстати, Гохман сообщает, что Парутино6, кроме усадьбы, продано каким-то немцам. Опять, пожалуй, комиссию надули.
Ну-с, всяческих благ, надеюсь, что ты здоров и что печатание идет скоро и споро.
Твой М.Ростовцев
Адрес: Крым, станция Кореиз, имение Мисхор, дача Кульчицкого.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 79 с об. Автограф.
1 Речь идет о намерении председателя Московского археологического общества (МАО) графини П.С.Уваровой созвать в Севастополе с 16 июня по 16 июля 1903 г. совещание молодых ученых для обсуждения проекта публикации материалов из раскопок Херсонеса. Подобное предложение получили Д.В.Айналов, С.А.Жебелёв,
B.К.Мальмберг, Е.К.Редин, М.И.Ростовцев, Я.И.Смирнов и др. Еще в 1902 г. П.С.Уварова обратилась к Д.В.Айналову с предложением заняться изучением Херсонеса и его памятников. Последний составил докладную записку, предложив руководство работами возложить на Н.П.Кондакова. См.: ПФА РАН. Ф. 739. Оп. 2. Д. 93. Л. 9—10 об., 12—13, 15 об.; Ф.729. Оп. 2. Д. 1. Л. 112—112 об., 118, 121 об.—122.
Давний спор МАО и Императорской археологической комиссии о том, кому принадлежит право археологического изучения памятников Херсонеса, мог вспыхнуть с новой силой. С.А.Жебелёв писал Д.В.Айналову: «Для меня, однако, ясно, что все это — поход Уварихи против Комиссии. У нас теперь все дела носят характер "походов" и сопряженных с ними побед и поражений. Хорошо ли это или худо? Я всегда стоял и стою того, что надо издавать памятники, и только после того можно будет подводить итоги. У нас же по части издания как раз слабо, ибо все стремятся к итогам» (письмо от 23 марта 1903 г.: ПФА РАН. Ф. 733. Оп. 2. Д. 33. Л. 48 об.).
По замыслу П.С.У варовой, С.А.Жебелёв и В.К.Мальмберг должны были заняться изданием мраморов, хранящихся в Херсонесском музее, однако петербургские ученые, в том числе Н.П.Кондаков, М.И.Ростовцев и
C.А.Жебелёв, по дипломатическим соображениям не приняли участие в работе. Д.В.Айналов, в те годы являвшийся профессором Казанского университета, напротив, согласился. По приглашению МАО он дважды — в 1904 и 1905 гг. — побывал в Херсонесе, где от¬
крыл античные и византийские памятники, в том числе три греческие надписи (среди них херсонесский декрет IV в. до н. э. из 41 строки, опубликованный В.В.Латышевым). К изучению Херсонеса Д.В.Айналов привлек своих коллег — профессора Казанского университета С.П.Шестакова и профессора Петербургского университета П.А.Лаврова. Результаты были опубликованы в серии «Памятники христианского Херсонеса», изданной МАО: Айналов Д.В. Развалины храмов. М., 1905 (Вып. 1); Лавров П.А. Жития херсонских святых в грекославянской письменной традиции. М., 1911 (Вып. 2); Шестаков С П. Очерки по истории Херсонеса в VI—X вв. по Р.Хр. М., 1908 (Вып. 3). Готовый к печати каталог мраморов Херсонеса, составленный Д.В.Айналовым, остался неизданным.
2 Уварова (урожд. княжна Щербатова) Прасковья Сергеевна (1840—1924), археолог, организатор науки, меценат; почетный член Петербургской АН (1894), РАО
(1892) 	и Московского университета. В годы гражданской войны эмигрировала в Сербию, где пользовалась денежной поддержкой министерства иностранных дел Чехословацкой республики (так называемая «Русская акция»). В последние годы жизни работала над историей МАО, председателем которого она являлась (1884—1918).
3 Бертье-Делагард Александр Львович (1842—1920), военный инженер, строитель, археолог, нумизмат, библиофил, коллекционер древностей; действительный член (1880) и вице-президент (1899—1919) Одесского общества истории и древностей. Автор трудов по исторической топографии Крыма, по истории и древностям Херсонеса, по античной нумизматике греческих колоний Северного Причерноморья.
А.Л.Бертье-Делагард был близок с Н.П.Кондаковым, о чем свидетельствует их сохранившаяся обширная переписка. В Ялте он имел дом по соседству с дачей академика. М.И. и С.М.Ростовцевы, отдыхая в Мисхоре, часто заезжали в Ялту к Кондаковым. 25 сентября 1900 г. Н.П.Кондаков сообщал С.А.Жебелёву: «М.И.Ростовцев здесь, гостил у нас три дня, уехал в Алупку, зовет к себе в Ай-Тодор. Его вызывает Великий Князь Александр Михайлович, но никак не найдут» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 168. Л. 120).
4 Речь идет об известных торговцах археологическими находками и поддельными древностями братьях Шепсиеле и Л. Гохманах.
Встреча М.И.Ростовцева, А.Л.Бертье-Делагарда и Н.П.Кондакова с одним из братьев Гохманов описана в письме Н.П.Кондакова к С.А.Жебелёву от 14 июня 1903 г. из Ялты: «Здесь М.И.Ростовцев и был у нас уже дважды, так как у них много здесь покупок, в Мисхоре отчаянно скучно, и они развлекаются лаун-теннисом, крокетом и пр. Мы собираемся к ним на днях.
Вчера с Бертье-Делагардом и Ростовцевым мы глядели коллекцию ваз и терракот, также стекол у Гохмана, привезшего сюда на продажу (т.е. к Делагарду) до 50 предметов. Между вазочками, кроме обыкновенных (часто неизвестного происхождения), все больше появляется т.наз. коринфских из Парутина и о. Березани. Но главное по оригинальности архаическая (и как будто архаистическая — мало видел) женская фигура, с отломанными руками, мною невиданная. М.И.Ростовцев уверяет, что подобная статуэтка была найдена в Испании.
Гохман на замечание мое о том, что у него несколько ваз (леканы, кратеры и пр.) поддельные, сообщил,


400
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
что лучшая коллекция у него собрана для Комиссии» (ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 168. Л. 121 об.—122).
5 В августе—октябре 1903 г. Н.П.Кондаков объехал музеи Австрии, Швейцарии и Италии для изучения иконных собраний.
6 Близ села Парутино Очаковского района Николаевской области Украины находятся развалины древнегреческого города Ольвии, систематическое исследование которого проводилось по поручению Императорской археологической комиссии Б.В.Фармаковским в 1901— 1915 гг.
№35
Париж
Hotel du Quai Voltaire (Quai Voltaire) 9/22 июня 1904 г.
Caro Sergio!
Вчера приехали в Париж после двух недель скитания по Германии. Пребывание в Берлине, Мюнхене и Тюбингене было в высшей степени приятным, не было никаких неприятных разговоров, никаких намеков, вообще о войне1 почти не приходилось говорить ни с приятелями, ни с чужими. Разговор шел все время о совершенно иных вещах. На меня произвело впечатление, что здесь и в Германии к войне относятся более с любопытством, чем с интересом.
Приемом моих друзей и знакомых, старых и новых, могу быть более чем доволен. В Берлине все время звали по вечерам к себе, что представляло мало интереса: обычные профессорские фиксы нисколько не любопытнее, чем у нас. Интересные и важные были разговоры с теми же лицами наедине, особенно с Гиршфельдом2 У Zehmann’a3 познакомился с Э. Мейером4: человек гигантского роста с огромной рыжей бородой и голосом рыкающего льва. Был как-то раз v Sarre5, который много расспрашивал о Якове Ивановиче® и хотел ему писать. У него чудная коллекция восточных вещей. Показывал он мне свое будущее издание персидских рельефов7; вещь любопытная, но сассанидские рельефы однообразны и немногочисленны; все издание, как кажется, спекулятивного характера. Сассанидские блюда куда интереснее и разнообразнее.
Был и у Конце8. Дело римского института кончилось тем, что Conze остается генеральным, замы на место Петерсена9 — G. Kdrte10 и рядом с ним на равных правах Hiilsen11. Amelung’a12, к сожалению, прокатили. В Афинах без перемен. Дёрпфельд13 остается там. Вообще во всех этих делах мутит Дёрпфельд, и только по его вине Вольтере14 не сделался генеральным секретарем вместо Conze.
В Мюнхене видел Crusius’a15 и Крумбахера16, кроме того, несколько молодых моих приятелей. Фуртвенглер17 копает в Амиклах, открыл там трон. Кроме того, издает эгинетов18: от реставрации Торвальдсена19 остается одно воспоминание. Лучшей работой из новых реконструкций считают Праховскую20. Мальмбергу21 надо торопиться, если он не хочет еще раз быть задержанным на несколько месяцев. Реконструируют теперь так, что посредине каждого фронтона по Афине, по обе стороны группы
сражающихся над погибшими, рядом стрелок и т.д. Всего в каждом фронтоне по 13 фигур.
По дороге в Мюнхен были в Нюрнберге и остались в восторге. В музее (то же и в Мюнхенском Национальном) ряд коптских вещей, между прочим и острака. В Тюбингене провел целый день у Komemann’a22 и окончательно устроился с переводом своей работы23. В Штутгарте совершенно неожиданно встретились в одном вагоне с Васильевым24, ехавшим тоже в Париж. Приехали вместе, сегодня все время бродили вместе, сейчас он появится опять. Оказывается, что он отправляется не более, не менее как в Америку с каким-то приятелем инженером. В Париже он собирается остаться дней пять, затем в Лондон на три недели, а оттуда в Америку. Очень весел и доволен, бродили по quartier Latin"1 и вспоминали прошлое. Не знаю только, насколько будет удобно здесь работать, боюсь, что отвык от всей этой здешней формалистики.
Под конец, конечно, просьбы. Будь добр, когда-нибудь, проходя мимо, зайди к нам в подъезд и скажи швейцару, чтобы он дал тебе мою корреспонденцию. Буде среди нее окажутся письма, отправь их в пакете сюда. Кроме того нечто, о чем не решаюсь даже просить: скажи швейцару вызвать нашу прислугу, которая откроет тебе двери, и возьми у меня в кабинете на столе десятка полтора оттисков статьи о тессерах (костяных)25, кои и отправь сюда же, захватив при этом случае экземпляр и себе. Взял я с собой оттисков немало, а все-таки не хватает. Здесь еще никого не видел, работать начну с завтрашнего дня. Поклон тебе от Васильева и от жены. Все утверждают, что скоро и ты окажешься не один. Правда ли это? Всего хорошего, черкни, что и как. От Васильева слышал о скандале в Совете. Погодина26 провалить непременно следовало.
Твой М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 86—87 об. Автограф.
1 М.И.Ростовцев имеет в виду начавшуюся 28 января (10 февраля) 1904 г. Русско-японскую войну 1904-— 1905 гг.
2 Гиршфельд (Hirschfeld) Отто (1843—1922), немецкий эпиграфист и археолог; член-корреспондент Академии наук в Вене (1922), действительный член Берлинской АН и Германского археологического института.
3 Возможно, имеется в виду Леман (Lehmann) Пауль (1884—1964), филолог-латинист, археограф, профессор средневековой филологии Мюнхенского университета.
4 Мейер (Meyer) Эдуард (1855—1930), немецкий историк- антиковед, профессор университетов в Лейпциге (с 1884 г.), Бреслау (с 1885 г.), Галле (с 1889 г.) и Берлине (1902—1923), представитель модернизаторского направления в немецкой историографии античности.
5 Зарре (Sarre) Фридрих (1865—1945), немецкий историк искусства народов Востока, родоначальник изучения исламского искусства в Германии, основатель Исламского отделения в Берлинских музеях.
6 Имеется в виду Я.И.Смирнов.
7 Возможно, речь идет о кн.: Sarre F., Herzfeld Е. Iranische Felsreliefs: Aufnahmen und Untersuchungen von
* Латинский квартал (франц.).


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
401
Denkmalem aus alt- und mittelpersischer Zeit. B., 1910.
Ill S.
8 Конце (Conze) Александр (1831—1914), немецкий археолог, историк античной пластики, организатор науки, профессор университетов в Галле (с 1863 г.), Вене (с 1869 г.) и Берлине (1878—1906), руководитель Античного собрания Берлинских музеев (1877—1887), генеральный секретарь Германского археологического института в Берлине (с 1877 г.).
9 О нем см. комм. 19 к док. № 3.
10 Кёрте (Korte) Густав (1852—1917), немецкий археолог- классик, ассистент в Афинском отделении (1877—1879) и руководитель Римского отделения (1905—1907) Германского археологического института, преподаватель университетов в Гёттингене (с 1880 г.) и Ростоке, исследователь Гордии, столицы Фригии (1900); брат филоло- га-классика Альфреда Кёрте.
11 О нем см. комм. 2 к док. № 16.
12 О нем см. комм. 15 к док. № 3.
13 О нем см. комм. 8 к док. № 8.
14 О нем см. комм. 12 к док. № 3.
15 Крузиус (Crusius) Отто (1857—1918), немецкий филолог- классик, папиролог.
16 О нем см. комм. 1 к док. № 33.
17 О нем см. комм. 2 к док. № 25. Из «Описания Эллады» Павсания известно о существовании трона Аполлона в Амиклах близ Спарты (Paus. III, 18, 6—8, 19, 1—4). Памятник был открыт раскопками А.Фуртвенглера, который предложил его реконструкцию.
18 Речь идет о знаменитых «эгинских мраморах» — фронтонах храма Афайи, хранящихся в Мюнхенской Глиптотеке. См.: Furtwangler A. Aegina: Das Heiligtum Aphaia. Bd. 1—2. Miinchen.
19 Торвальдсен (Thorvaldsen) Бертель (1768 (или 1770)— 1844), датский скульптор, один из крупнейших представителей позднего классицизма, президент Академии Св. Луки в Риме (с 1825 г.) и Академии художеств в Копенгагене (с 1833 г.). С 1796 по 1838 г. жил в Неаполе и Риме, изучал античную скульптуру, в 1829 г. стал одним из основателей Института археологической корреспонденции. Составление и дополнение фрагментов фронтонов с о-ва Эгина было поручено Торвальдсену. Его реконструкция и реставрация долгое время не пересматривались и считались образцовыми.
20 Раскопками А.Фуртвенглера в Эгине были обнаружены новые фрагменты фронтонов храма Афайи. Это повело за собой пересмотр композиции, предложенной в реконструкции Торвальдсена и М. Вагнера. Ряд ученых, в том числе А.Фуртвенглер, К.Фридерихс, Г.Брун, К.Ланге, Л.Юлиус, Б.Зауер и А.В.Прахов, попытались дать собственные реконструкции эгинских фронтонов.
21 См. о нем комм. 17 к док. № 3.
22 Корнеман (Komemann) Эрнст (1868—1946), немецкий историк античности, редактор журнала «Клио», профессор университетов в Тюбингене (с 1902 г.) и Бреслау (с 1918 г.).
23 Речь идет о переводе на немецкий язык докторской диссертации М.И.Ростовцева «Римские свинцовые тессе- ры» (СПб., 1903). См.: Rostowzew М. Rdmische Bleitesserae: Ein Beitrag zur Sozial- und Wirt- schaftsgeschichte der romischen Kaiserzeit // Klio. 1905. Beiheft 111. 131 S.
24 О нем см. комм. 4 к док. № 14.
25 Имеется в виду статья: Ростовцев М.И. Древние костяные шашки с юга России // ИАК. 1904. Вып. 10. С. 109—124.
26 О нем см. комм. 3 к док. № 1.
№36
Париж 2 июля 1904 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Очень благодарен за письмо и за присылку оттисков1: у меня они как раз кончились, так что нечего было дать Cagnat2. Французы не менее милы и любезны, чем немцы. На этих днях вместе с Браиловскими3 завтракали у Millet4, и таких обедов и завтраков предстоит, к сожалению, еще целый ряд. Говорил здесь с Cagnat, Babelon5, Saglio6, видел Gauckler’a7 и др. Gauckler очень гордится своей статьей о мозаике в Daremberg et Saglio8; рекомендую ее вниманию Якова Ивановича^
Познакомился также с одним попом из Бейрута тамошней школы восточных языков, эпиграфистом. Человек, как видно, очень дельный, усердный и знающий. Сам я, слава Богу, нашел себе пристанище в библиотеке здешней Академии; в Национальной совершенно немыслимо заниматься: шумят, книг по часу не дают etc., etc. Конечно, лучше всего работать у себя дома в Петербурге, но так уж как-то тянет летом вон из гнезда. Васильев10 укатил в Лондон, здесь все гулял по бульварам, с нами бывал до 12-ти, а после... исчезал, как он говорит, гулял, но гулянье обходилось, очевидно, дорого, т. к. после этого, считая деньги, наш ordinarius11 кряхтел.
В Лувре много нового и интересного. Прежде всего дельфийский зал со слепками и реставрациями, нечто поражающее, затем Ассирия. Появилось много новых фресок из Помпей, одну буду издавать. Вообще много приобретают, и все вещи замечательные.
Погода все время стоит чудная, не жарко и не холодно, только подпечет, сейчас дождик.
Что до х&ац, то я увидел немного поздно, что это обычное имя на чашках, штампованных, конечно, мужское X6ai5aq как Na|3i5o<;. Во время пути нашел для костяшек много любопытных параллелей, особенно здесь одну из Кирены. Надо будет издать12.
Бываю, больше для жены, и в театрах. Все больше смотрим смешные пустяки и раздетых женщин. Забавно, но и порядком противно. Вообще Париж на этот раз для меня слишком шумен. Думаю последний месяц посидеть где-нибудь в более тихом месте и кой-что почитать.
Не могу, конечно, обойтись без поручений. Не можешь ли ты выслать сюда (подарю в здешний институт) Commentationes Nikitinianae13. Надо бы, чтобы здесь был хоть один их экземпляр. Далее, ты говоришь, что бываешь в Комиссии, следовательно, видаешь Латышева. Спроси его, получил ли он мое письмо и могу ли я надеяться на получение 5—10 оттисков его надписей14. Думаю, что он их поручил отослать Раевскому15, а тот, конечно, тянет, как всегда.
Наконец, будь добр, получи жалованье в Университете и Филологическом институте16, для чего прилагаю доверенности, и переведи деньги через Credit Lyonnais, вычтя (очень прошу) твои расходы на марки. Видишь,


402
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
как скверно оставаться в Петербурге! А, пожалуй, будет
и еще. Всего лучшего, работай, но не забудь, что надо и
отдохнуть. Соня17 кланяется.
Твой М.Ростовцев ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 88—89. Автограф.
1 См. комм. 25 к док. № 35.
2 Канья (Cagnat) Рене (1852—1937), французский историк, эпиграфист, археолог, специалист по римской истории и древностям, работал в Тунисе и Алжире, где являлся главным инспектором научных и археологических музеев.
3 См. о них комм. 2 к док. № 8.
4 Мийе (Millet) Габриэль (1867—1953), французский византинист, археолог, историк искусства, член-корреспондент Российской АН (1924).
5 См. о нем комм. 5 к док. № 25.
6 Сальо (Saglio) Эдмон (1828—1911), французский археолог, хранитель Лувра, директор Музея Клюни в Париже (1893—1903), действительный член Академии надписей и изящной словесности (1887).
7 Гокклер П. (Gauckler Р.), французский археолог, специалист по древностям Туниса.
8 Имеется в виду многотомное издание, выходившее с 1873 г. — «Dictionnaire des antiques grecques et ro- maines, d’apr£s les textes et les monuments publies par Ch. Daremberg et E.Saglio» (Paris: Hachette).
9 Речь идет о Я.И.Смирнове.
10 О нем см. комм. 4 к док. № 14.
11 То есть ординарный профессор. В 1904 г. А.А.Васильев стал ординарным профессором Юрьевского университета.
12 См.: Rostovtseff М. Interpretation des tesseres en os avec figures, chiffres et 16gendes // Revue arch£ologique. 1905. S. 4, 5. P. 110—124.
13 Cm.: Commentationes Nikitinianae. Сборник статей по классической филологии в честь Петра Васильевича Никитина. По поводу тридцатилетия служения его русскому просвещению. 1871—1901. СПб., 1901. 365 с.
14 Возможно, речь идет о статье: Латышев В.В. Эпиграфические новости из южной России (находки 1901— 1903 гг.) // ИАК. 1904. Вып. 10. С. 1—91.
15 Раевский Александр Сергеевич, с 1902 г. — делопроизводитель Императорской археологической комиссии, член-сотрудник РАО.
16 В 1901—1907 гг. М.И.Ростовцев являлся преподавателем римских древностей в С.-Петербургском историко-филологическом институте. См.: Памятная книжка Императорского Санкт-Петербургского историко-филологического института за 1902—1912 гг. СПб., 1912. С. 6.
17 Имеется в виду Софья Михайловна Ростовцева (урожд. Кульчицкая), жена М.И.Ростовцева.
№37
Шамони1 16 августа 1904 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Посылаю в этом письме доверенность2, которую пусти в дело, только когда придут книги, т. к. мне денег благодаря сокращению срока пребывания за границей не нужно. Если сумма уплаты будет невелика, то, конечно,
доверенность окажется излишней предосторожностью, но на всякий случай даже излишняя предосторожность не мешает. Еще раз прошу простить меня за заваливание тебя моими просьбами; хотя ты к этому и привык, но все же, я думаю, не раз ругаешься и клянешь своих слишком требовательных приятелей. Здесь мы по дороге в Россию. Уже завтра мы уезжаем из Женевы в Цюрих и Вену, а оттуда в Россию. В Вене хотелось бы повидать те новые вещи, которые привезены из Эфеса: говорят, нечто поразительное. С нами едут в Россию Браиловские3, которых мы захватили здесь и везем с собою, чтобы дать возможность Браиловскому окончательно поправиться.
Здесь чудные места, но мне, по правде, хочется поскорее вернуться и сесть за работу. Больше десяти дней отдыхать я, кажется, физически не в состоянии.
Пребыванием в Париже я, как я тебе, кажется, писал, очень доволен. Больше половины книжки готово, кроме того, назрел ряд статей, за которые примусь зимою, если будет время.
Пребывание в Европе — особенно в Германии — на меня действует всегда удивительно. Всегда возвращаешься с целым запасом всяких тем, мыслей и желаний. Черкни в Мисхор (станция Кореиз) 4, что ты поделываешь и куда ездил, куда собираешься. Ничего не знаю также о положении твоих дел в Университете.
Впрочем, скоро увидимся. Всего хорошего и заранее очень благодарю.
Если моей открытки из Парижа ты не получил, то прилагаю на всякий случай ее содержание: едет ящик книг в библиотеку, требуется заплатить за перевозку. Еще одна просьба: как-нибудь, проходя, посмотри у швейцара мою корреспонденцию и отошли письма в Мирхор. Впрочем, это не так важно, и сделай это только мимоходом и при случае. Соня и Браиловский кланяются.
Твой М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 90—90 об. Автограф.
1 Письмо на бланке отеля-пансионата «Бельведер» в Шамони, департамент Верхняя Савойя во Франции. Шамони известен как курортный центр в Савойских Альпах у Женевского озера, на границе Франции с Швейцарией и Италией.
2 К письму приложена доверенность приват-доценту С.- Петербургского университета С.А.Жебелёву от 4 августа 1904 г., за подписью экстраординарного профессора М.И.Ростовцева, о получении жалованья за июль месяц.
3 О них см. комм. 2 к док. № 8.
4 В Мисхоре (станция Кореиз, Таврической губ.) находилась дача Кульчицкого — отца С.М.Ростовцевой, где супруги часто проводили летние месяцы.
№38
Керчь 7 июля 1905 г.
Caro Sergio!
Спасибо за перевод, извини за хлопоты. В Керчи работа кипит, хотя идет не так быстро, как бы я хотел: много времени отнимает открывать одну катакомбу за другою1. От продолжения раскопок Думберга2 придется


Письма С.А.Жебелеву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
403
отказаться, так как это затянулось бы на долгое время, а обстоятельства прежних находок не позволяют надеяться на то, что раскопки дадут нужные мне указания. Из интересующего тебя видел двух ниобидов в музее: педагог и женская фигура3. Если хочешь, сфотографирую для тебя. Никого не видно, кроме Шкорпила4, который верх любезности. В катакомбах чувствую себя прегоасно, пока сделал три. Завтра буду сидеть в Огасовской6. Обедаем на бульваре, иногда сидим там и по вечерам, пока не очень печет. Вообще живется хорошо и рабоче. Подробнее при свидании.
Твой М.Ростовцев
Адрес: Дом Артемьева против собора. Кстати: не можешь ли узнать дачный адрес Гревса6?
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. J1. 92 с об. Автограф.
1 В 1905 г. М.И.Ростовцев вместе с В.В.Шкорпилом проводили совместные раскопки в Керчи. Они исследовали склеп в усадьбе нотариуса Фельдштейна, а также погребения римского времени на обоих склонах горы Митри- дат, на Глинище, между Карантинным шоссе, городской бойней и фабрикой Серганиди. См.: Марти Ю.Ю. Сто лет Керченского музея. (Исторический очерк). Керчь, 1926. С. 81—82.
2 Думберг Карл Евгеньевич, археолог; член-сотрудник РАО (1900). Выпускник историко-филологического факультета Юрьевского (Дерптского) университета, директор Керченского музея (1891—1901), впоследствии жил в Дерпте.
3 Еще в 1901 г. С.А.ЖебелСв издал книгу «Пантикапей- ские ниобиды» (Материалы по археологии России. №24. СПб., 1901).
4 Шкорпил Владислав Вячеславович (ум. 1918 г.), археолог. По национальности чех. Выпускник Лейпцигской семинарии, археолог, директор Керченского музея (1901-1918). В декабре 1918 г. В.В.Шкорпил был зверски убит керченскими «счастливчиками».
5 Начав изучение античной декоративной живописи на юге России, М.И.Ростовцев обследовал погребальные памятники с фресками, ранее открытые в Керчи. Речь идет о склепе, названном Стасовским по имени первого его исследователя. См.: Стасов В.В. Катакомба с фресками, найденная в 1872 г. близ Керчи // Отчет Императорской архелогической комиссии за 1872 год. СПб., 1875. С. 237—328.
6 О нем см. комм. 2 к док. № 14.
№39
Луксор 19 января 1908 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Пишу из Луксора накануне отъезда в Ассуан. Путешествие весьма поучительное и чрезвычайно интересное. Материалу очень много для всяческих работ, но в массе вопросов чувствуешь свое невежество и страдаешь. Погода все время превосходная, только по утрам бывает холодновато, днем мне иногда даже жарко. По картинке на карточке1 видишь, что мы видим из сада нашего отеля. Перед нами Нил, а за ним горы и город мерт¬
вых — Мемнония с его удивительными храмами, колоссами, гробницами etc. Приеду, как сказал, 2 февраля.
Всего хорошего.
М. Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 80—88 об. Автограф.
1 На обороте почтовой карточки — любительская фотография М.И.Ростовцева на фоне Нила и его западного берега.
№40
Брюссель 21 августа (н. ст.) 1908 г.
Саго Sergio!
Конгресс1, слава Богу, кончился, и мы уже четвертый день в Бельгии. Я вернусь в Петербург 20-го или 21- го числа. Надеюсь, что сейчас по приезде увидимся, тогда расскажу подробнее обо всем. Только что вернулся из Музея, а наши, т.е. Соня и З.И., уехали в [...] Vain. Статью о конгрессе напишу2, когда будем сидеть несколько дней на месте, где-нибудь около Ostende. Если не успею — но думаю, что успею, — придется тебе просить кого-нибудь другого, например Бузескула3, Хвостова4 или Кулаковского5, которые все были на конгрессе. Боюсь, что и так статья моя будет не первой, но раз ты хочешь, чтобы писал я, я это постараюсь сделать. Что касается до корректур пейзажа6, то придется подождать. Я нашел важный новый материал и, пожалуй, — или даже наверное — буду просить о новой таблице. Мне удалось добыть рисунки Фабрициуса и надеюсь получить от Zahn’a фотографию с пейзажа 3 века до Рождества Христова из Пергама (рельефный сосуд).
Всего хорошего. Дамы кланяются.
Твой М. Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 96 с об. Автограф.
1 Имеется в виду Международный исторический конгресс в Берлине (август 1908 г.).
2 См.: Ростовцев М.И. Межу народный исторический съезд в Берлине // ЖМНП. 1908. № 10. Отд. 4. С. 25—36.
3 Бузескул Владислав Петрович (1858—1931), историк античности и средних веков, источниковед, историограф; магистр (1889), доктор (1895) всеобщей истории; академик РАН (1922) и АН УССР (1925), действительный член РАО (1899). Основные труды посвящены экономической и социальной истории древней Греции, источниковедению, проблемам истории исторической науки.
4 Хвостов Михаил Михайлович (1872—1920), антиковед, папиролог, эпиграфист, специалист по истории древней Греции и новой истории XVIII в., действительный член РАО (1915).
5 О нем см. комм. 6 к док. № 12. Ю.А.Кулаковский откликнулся на конгресс статьей «Из Берлина. (Междуна¬
* Из-за штемпеля неразборчиво.


404
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
родный конгресс историков)» (ЖМНП. 1908. № 10. Отд. 4. С. 37—55).
6 Речь идет о статье: Ростовцев М.И. Эллинистическо- римский архитектурный пейзаж // ЗКОИРАО. 1910. Т. 6. С. 1—144. Отд. изд.: СПб., 1908. То же на нем. яз.: Ros- towzew М. Die hellenistisch-romische Architekturlandschaft // MDAI RA. 1911. Bd. 26. S. 1—185.
№ 41
Мисхор 12 июня 1909 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Через газеты узнал о смерти Ф.Ф.Соколова1. Помнишь, как ты предсказывал, что он не переживет лета. Обидно, что так быстро сгорела эта жизнь. Надо было бы теперь же издать полное собрание его статей2. Впрочем, ты, конечно, все это уже обсудил и оборудовал. Как поживаешь? Погода у вас, вероятно, такая же скверная, как даже у нас. У нас все не ладится с теплом, все ветер и довольно часто дождь. Получил от Якова Ивановича энергичное письмо, призывающее меня на Кавказ в Баш- Барни3. Но мне, очевидно, нельзя будет сделать это, т. к. колонат, который я должен закончить здесь, двигается плохо: все сижу на второй главе и все мучаюсь4. О других делах не могу и помышлять, а между тем их немало. Поэтому о Кавказе нечего и думать, особенно ввиду необходимости быть в Керчи и в Анапе. А жаль! Поездка с Яковом Ивановичем вещь была бы заманчивая. Главное препятствие это то, что на такой Ausflug* понадобится не менее месяца, а такого времени в моем распоряжении нет.
Видел в Ялте Кондакова5, он собирается осенью с Ханенко6 объехать всю Италию в автомобиле. Боюсь, как бы это путешествие не закончилось на первой же станции. Кондаков очень весел, пишет Мадонну и увлекается итальянцами7.
Ничего не знаю о Грише8 и Васильеве9. Где они? От Бори10 и Зелинского11 имел известия.
Вот и все наши дела. Кроме колоната занимаюсь теннисом, а по вечерам совершаем прогулки с Браиловскими12 все по одним и тем же местам. Как видишь, особым разнообразием жизнь здесь не отличается. Купаться в море еще нельзя: всего 12-13 градусов в воде.
В заключение, конечно, поручение. Когда 20-го или в следующие дни (мне совсем не к спеху) будешь получать жалованье, то получи и мое и, когда будет время, переведи по почте сюда (Кореиз, дача Кульчицкого). На сей предмет прилагаю доверенность. Как твои планы на лето? В Крым не собираешься? Или с Яковом Ивановичем на Кавказ?
Всего хорошего, Соня кланяется.
Преданный тебе М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 112—113. Автограф.
1 Соколов Федор Федорович (1841—1909), историк античности, эпиграфист, палеограф, создатель школы греческой эпиграфики в России.
* Экскурсия, прогулка, поездка (нем.).
2 Учениками Ф.Ф.Соколова были посмертно изданы его «Труды» (СПб., 1910).
3 В 1909 г. Я.И.Смирнов и Н.Я.Марр совершили поездку на Кавказ для изучения местных древностей.
4 Речь идет о подготовке М.И.Ростовцевым книги «Studien zur Geschichte des romischen Kolonates» (Archiv fur Papyrusforschung. 1910. Beiheft 1. XII+432 S.).
5 Н.П.Кондаков, как правило, проводил летние месяцы в Ялте в собственном доме.
6 Ханенко Богдан Иванович (1850—1917), сахарозаводчик, камергер, член Государственного Совета, коллекционер произведений искусства, один из основателей Музея западного и восточного искусства в Киеве.
7 В это время Н.П.Кондаков работал над книгой «Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения» (СПб., 1910).
8 Речь идет о Г.Ф.Церетели. См. о нем комм. 12 к док. №31.
9 О нем см. комм. 4 к док. № 14.
10 Речь идет о Б.А.Тураеве, близком друге С.А.Жебелева. См. о нем комм. 3 к док. № 23.
11 См. о нем комм. 11 к док. № 2.
12 См. о них комм. 2 к док. № 8.
№42
Белград1 [Июнь], 1910 г.
Caro Sergio!
Вот уже дней 15 как скитаюсь по славянским землям. Везде нахожу массу интересного и самый милый прием. В Софии сидят все молодые люди. Filow2 и Кадаров3 (тебе кланяется), в Букареште после Точилеско4, Мурну5 и Parvan6, в Белграде энергичный и важный господин Васич7. Все очень дружественны к России и враждебны Австрии. Идет идея объединиться около Константинополя8, но боюсь, что Федя9, которого сюда ждут на днях, и это дело сгадит. Пиши в Рим, куда приеду недели через две.
Всего хорошего.
М.Р.
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. JI. 128. Автограф.
1 Почтовая открытка адресована в Куоккала Финляндской железной дороги (ныне поселок Репино Ленинградской области), которая была в конце XIX — начале XX в. излюбленным местом отдыха петербургской творческой интеллигенции.
2 Филов Богдан (1883—1945),'болгарский археолог, политический деятель; действительный член (1929) и председатель (1937—1944) Болгарской АН. Директор Народного музея в Софии, профессор Софийского университета, министр народного просвещения (1938— 1940). В 1940—1943 гг. — глава правительства Болгарии, с сентября 1943 г. — член регентского совета. Именно Б.Филов 1 марта 1941 г. подписал Венское соглашение о присоединении Болгарии к Берлинскому пакту 1940 г. После прихода к власти правительст¬


Письма С.А.Жебелеву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
405
ва Отечественного фронта арестован и казнен по приговору народного суда Болгарии как виновник вовлечения страны во вторую мировую войну. Реабилитирован посмертно.
3 Кацаров Гаврил Илиев (1878—1958), болгарский историк, археолог, этнограф, действительный член Болгарской АН (1909), профессор древней истории Софийского университета (1910—1943, с перерывами).
4 Точилеску (Tocilescu) Григоре (1850—1909), румынский антиковед, археолог, эпиграфист; академик АН Румынии, профессор Бухарестского университета.
5 Мурну (Mumu) Георге (1868—1957), румынский фило- лог-классик.
6 Пырван (P£rvan) Василе (1882—1927), румынский археолог.
7 Васич Милош (1869—1956), сербский историк и археолог, специалист по первобытной археологии, по средневековой архитектуре и скульптуре Балканского региона, директор Национального музея в Белграде, создатель и редактор журнала Сербского археологического общества «Старинар».
8 Речь идет об идее совместных исследований славянских древностей Балканского полуострова русскими, сербскими и болгарскими учеными под эгидой РАИК. В начале 1910 г. директор РАИК Ф.И.Успенский подал министру народного просвещения докладную записку, где высказал мысль о необходимости «направить программу деятельности института в сторону славянских государств» и централизации археологических исследований на Балканах. По этому вопросу РАИК начал переписку со славянскими учеными еще в 1904 г. В 1907 г. в сербском археологическом журнале «Старинар» появилась статья М.Васича с планом реорганизации РАИК: разделения его на отделы с секретариатами в Сербии, Болгарии и Южной России и с центром в Константинополе, с целью выяснения этнографических и культурных проблем на границе Европы и Азии. В 1909 г. в письме на имя Ф.И.Успенского М.Васич ставил вопрос об открытии при РАИК Отделения доисторических древностей и «поощрения исследований этого рода в Сербии и Болгарии морально и материально». Летом 1910 г. Ф.И.Успенский посетил Белград и Софию и проводил переговоры с учеными по организационным вопросам. В феврале 1911 г. в Константинополе был созван съезд представителей Сербии (акад. А.Стеванович, М.Васич), Болгарии (Г.Кацаров, Б.Филов, К.Шкорпил) и России (В.В.Хвойка), выработавший положение об Отделении доисторических древностей РАИК и план его работы на 1911 г. Болгарская делегация не согласилась с решениями съезда и не принимала участия в намеченных археологических исследованиях. Помимо председателя — директора РАИК Ф.И.Успенского — в отделение входили ученые секретари института и избранные членами РАИК представители от славянских стран (по два от каждой страны). С 21 июля по 17 сентября 1911 г. М.Васич провел первые раскопки неолитического поселения Винче на берегу Дуная в 20 км от Белграда. Однако начавшиеся в 1912 г. Балканские войны, а затем и первая мировая война помешали выполнению намеченных археологических работ. Подробнее см.: Отчет о деятельности Русского археологического института в Константинополе в 1911 г. // ИРАИК. 1912. Т. 16. С. 360, 365—372.
9 Имеется в виду директор РАИК Ф.И.Успенский.
№43
Рим
[Июль 1910 г.]1
Дорогой Сергей Александрович!
Спасибо за открытку. Вчера приехал в Рим, но пока еще здесь никого не видел и узнал только одну печальную новость, что моя Rossetti окончательно прогорела и что ее пансион на Капитолии закрыт. Ужасно было жалко. Другого такого места в Риме нет, и это было так удобно и для посещения института2, и для работы на форуме и Палатине.
В институте все, как кажется, по-старому. Погода здесь хорошая, пока еще не слишком жаркая. Остановился я временно в этой гостинице, но, вероятно, перееду куда- нибудь на Pincio или в новый квартал: здесь слишком шумно. Здесь только получил письмо от Zycha3, редактора Kirchenvater-Kommission в Вене. Прилагаю его и очень прошу, если возможно, узнать, в чем дело. О результате сообщи либо мне, либо прямо Zycha. Труда это для тебя не составит, так как Чечулина4 ты видишь ежедневно, а он может всегда спросить Шеффера5 или Майкова6.
Насчет славянского единения я вынес из своей поездки такое впечатление, что если бы Успенский захотел и имел бы такт и энергию, то во всяком случае можно было бы сделать из константинопольских «Известий» центральный орган для всей или почти всей (конечно, исключая Грецию) балканской археологии7. Люди рвутся вон от Вены и жаждут найти другой центр; это я видел и в СоФии, и в Белграде, и даже в Далмации (Булич8 и Елич% т. е. все славяне-далматинцы). Можно ли будет организовать совместные исследования, это другой вопрос, но думаю, что и тут в области классической и доисторической археологии можно было бы сделать многое, и прежде всего предпринять систематическое обследование Македонии. Жаль только, что дело в руках Успенского. Его нелепость все погубит.
Поездка моя по балканским странам для меня лично была очень поучительна. Фракийский культурный центр стал передо мной во всей своей колоссальной важности, и я думаю, что над этим вопросом стоит поработать. До чего дошел пока, это изложу в связи с Ай-Тодором10. Ручку зеркала, о которой ты пишешь, просил передать тебе Кацарова11. Я думал, что она тебе пригодится для келермесского зеркала12.
Что слышно о Якове Ивановиче13? Где он и как его здоровье?
Всего хорошего! Соня кланяется.
Твой М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 136—136 об. Автограф.
1 Письмо без даты, датируется по содержанию.
2 Речь идет о Римском отделении Германского археологического института.
3 Цюха (Zycha J.), австрийский филолог, издатель теологических латинских текстов.
4 Чечулин Николай Дмитриевич (1863—1927), историк, специалист по истории и культуре России XVIII в., член-корреспондент Российской АН (1921). Собранная им коллекция древнерусских рукописей ныне хранится


406
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
в Российской национальной библиотеке (ранее — ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина).
5 Шеффер Петр Николаевич (1868—?), археограф, историк литературы и театра, музеевед; действительный член РАО (1901), член Археографической комиссии, Комитета изучения древнерусской живописи и Общества любителей древней письменности. Преподаватель Петербургского археологического института; после революции — ученый секретарь и заведующий библиотекой Русского музея, затем директор Музея ленинградских государственных театров.
6 Майков Владимир Владимирович (1863—1942), специалист по славяно-русской письменности, археограф, палеограф, хранитель рукописного собрания Император- сокй Публичной библиотеки (с 1896 г.), редактор изданий Общества любителей древней письменности (с 1896 г.).
7 См. комм. 7 к док. № 42.
8 Пулич (Pulid), сербский археолог.
9 Елич (Jelid) Лука (1863—1922), сербский историк и археолог, иностранный член-сотрудник РАО (1893). Профессор богословия в Сплите, помощник директора местного музея.
10 См.: Ростовцев М.И. Святилища фракийских богов и надписи бенефициариев в Ай-Тодоре // ИАК. 1911. Вып. 40. С. 1—42.
11 О нем см. комм. 3 к док. № 42.
12 Раскопками Д.Г.Шульца Келермесских курганов 1903— 1904 гг. были открыты замечательные памятники древней торевтики, в том числе знаменитые зеркало и ритон, привлекшие к себе пристальное внимание ученых. На 1 Международном археологическом конгрессе в Афинах (1905) Б.В.Фармаковский сделал доклад «Древности Ке- лермесской станицы Кубанской области», а С.А.Жебелёв в своем сообщении проанализировал технику, стиль и сюжеты изображений на зеркале из Келермеса. Б.В.Фармаковский и С.А.Жебелёв несколько лет параллельно изучали вещи из Келермеса, неоднократно выступали с докладами на заседаниях РАО, МАО и РАИМК. При этом их выводы — о времени изготовления зеркала и ритона, о семантике изображений на них — во многом противоречили друг другу. К сожалению, обобщающая работа Б.В.Фармаковского о келермесских находках, так же как статья С.А.Жебелёва о зеркале и ритоне, так и не были опубликованы. Рукопись последней хранится в фонде С.А.Жебелёва (ПФА РАН. Ф. 729. On. 1. Д. 3).
№44
Рим
[Не позднее 20 июля 1910 г.1]
Дорогой Сергей Александрович!
Спасибо за письмо и за предложение. Если будет время после римского пребывания, т.е. в августе месяце (до этого у меня ни минуты свободного времени), то напишу статью для журнала2 Но вот что еще. В Белграде Васич3 показал мне две в высшей степени интересные расписные гробницы, одну неопубликованную, другую полуопубликованную. Мы с ним условились начать дело славянского объединения с того, что совместно издать эти гробницы в константинопольских «Известиях»4. Теперь Васич мне пишет, что Успенский ему заявил, что ничего классического в «Известиях» более не будет. На¬
правлено это против меня или это новая глупая идея Успенского, но факт таков. В своей статье я с ним буду считаться и Успенскому накладу, но теперь дело не в этом. Васич предоставляет мне просто опубликовать гробницы в моем большом издании, но мне бы этого не хотелось. а хотелось бы сделать что-нибудь отдельное viribus unitis*. Не придешь ли на помощь? И не откроют ли новую эру твои записки5? Все дело идет только о том, чтобы изготовить две таблицы в красках. Надеюсь, что у Васича найдется десятка три рублей, чтобы заказать акварельную копию с той гробницы, с которой она еще не сделана.
Ответь мне на это еще сюда. Мне хотелось бы до возвращения в Россию покончить с этим делом. Начнем тогда новую эру сразу блестящей публикацией. А пока что пишу статью для «Старинара»6.
Здесь хотя народу и мало, но постоянно вижу то одного, то другого. Дельбрюка7 — в общем малосимпатичного человека — хвалю за то, что он энергично пополняет библиотеку русскими книгами. Теперь получил от Уварихи8 обещание прислать московские издания. «Записки классического отделения» здесь получаются уже давно, но нет нумизматики и Востока9. Надо было бы, чтобы было все. Нельзя ли это устроить? Дельбрюка здесь продолжают бойкотировать, особенно Helbig19. Затравили его порядком, хотя и поделом. Теперь у них длинная история с бюстом May11. Образовался частный Комитет, Дельбрюка не пригласили, Виламовиц12 и Петерсен13 обиделись и отказались участвовать в Комитете. Словом, каша.
В понедельник уезжаю на 5 дней в Неаполь и Помпеи для новых съемок. Там теперь новая перемена управления. Директор Spinazzola14, его помощник Macchioro15, обещают оказать всяческое содействие. Посмотрим.
Итак, жду ответа. Мое письмо с доверенностью ты, вероятно, уже получил. Казначей денег мне до сих пор не прислал. Очевидно, придется их получить тебе 20 июля.
Соня кланяется. На горизонте Зелинский16, но увижусь ли с ним, не знаю.
Твой М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 132—133 об. Автограф.
1 Письмо без даты, датируется по содержанию.
2 С 1902 по 1917 г. С.А.Жебелёв являлся редактором Отдела классической филологии «Журнала министерства народного просвещения». В 1910 г. М.И.Ростовцев в ЖМНП не публиковался, в 1911 г. вышла его статья «По музеям южнославянских столиц» (ЖМНП. 1911. № 6. Отд. 4. С. 35—46).
3 См. о нем комм. 7 к док. № 42.
4 Имеются в виду «Известия Русского археологического института в Константинополе».
5 Первоначально М.И.Ростовцев планировал публикацию задуманной работы в «Записках Классического отделения Русского археологического общества», редактировавшихся С.А.Жебелёвым. Однако статья была издана М.И.Ростовцевым лишь пять лет спустя и без участия М.Васича. См.: Ростовцев М.И. Две позднеантичные расписные гробницы из Костолаца (Viminacium) и Река Девне (Marcianopolis) // ЗКОИ РАО. 1915. Т. 9. С. 1—8.
* Объединенными усилиями, общими силами (лат.).


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
407
6 Имеется в виду статья, законченная М.И.Ростовцевым в Риме 1 августа 1910 г. См.: Ростовцев М. Две надгробие стеле у Народном My3ejy у Београду // Старинар (за 1909 г.). 1911. Св. 2. С. 107—119. Отд. отт.: Београд, 1911. То же на нем. яз.: Rostowzew М. Ein Speculator auf der Reie, ein Geschaftsmann bei der Abrechnung (zwei Reliefs aus dem Museum zu Belgrad) // MDAI RA. 1911. Bd. 26. S. 267—288.
7 Дельбрюк (Delbriick) Рихард (1875—1957), немецкий археолог, исследователь архитектуры эллинистических построек Италии, в те годы первый секретарь Германского археологического института в Риме.
8 О ней см. комм. 2 к док. № 34.
9 М.И.Ростовцев имеет в виду отсутствие в Библиотеке Римского отделения Германского археологического института таких изданий РАО, как «Записки Нумизматического отделения» (выходили с 1906 по 1913 г.) и «Записки Восточного отделения» (выходили с 1886 по 1921 г.).
10 Гельбиг (Helbig) Вольфганг (1839—1915), немецкий археолог, исследователь античной декоративной живописи в Помпеях и Геркулануме; действительный член Баварской АН (1893), иностранный член- сотрудник РАО (1877). С 1865 г. — второй секретарь Римского отделения Германского археологического института.
11 О нем см. комм. 5 к док. № 6.
12 О нем см. комм. 3 к док. № 18.
13 О нем см. комм. 19 к док. № 3.
14 Спинадзола (Spinazzola) Витторио (1863—1943), итальянский археолог, профессор, директор Национального музея в Неаполе, руководитель раскопок в Помпеях.
15 Маккиоро (Macchioro) Витторио (1880—1958), итальянский археолог, инспектор Национального музея в Неаполе, хранитель раскопок в Помпеях.
16 О нем см. комм. 11 к док. № 2.
№45
Венеция 26 августа 1910 г.
Саго Sergio!
Привет из Венеции! Погода здесь превосходная, не жарко и все-таки тепло, вечерами прямо блаженно. А у вас, читаю, холодно и льет дождь. Послезавтра уезжаем в Мюнхен, а оттуда прямо в Петербург, где ждут, конечно, всяческие неприятности. В Риме работал до последнего дня и всю книгу кончил1. Остается только просмотреть и скомбинировать цинки и таблицы. В Риме в последние дни было довольно жарко. Денег я, конечно, в Риме не получил и приеду в Мюнхен без гроша. Надеюсь, что tue sollecite cure* меня и на этот раз выручат. В Риме последние два дня был Иванов2, который теперь профессор у Раева3. Addenda4 хочет написать в Риме, и, кажется, серьезно. Итак, до скорого свидания. Черкну еще из Мюнхена, а то получишь телеграмму об августовских деньгах.
Соня кланяется.
Твой М.Ростовцев
* Твоя ревностная забота (итал.).
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. 129—129 об. Автограф.
1 См. комм. 4 к док. № 41.
2 О нем см. комм. 14 к док. № 3.
3 В течение двух лет после смерти И.Ф.Анненского (1856- 1909) В.И.Иванов являлся его преемником как преподаватель греческой и римской литературы на Высших женских курсах Раева в Петербурге.
4 В.И.Иванов постоянно откладывал работу над корректурой своей диссертации «Общества государственных откупов в Римской республике», написанной на латинском языке. Ее текст был набран еще в 1907 г. для «Записок Классического отделения Императорского Русского археологического общества». Внезапная смерть второй жены — Л.Д.Зиновьевой-Аннибал в 1907 г. настолько потрясла В.И.Иванова, что он забросил работу над книгой на несколько лет. При поддержке М.И.Ростовцева автор все же решился вернуться к диссертации — набор текста возобновился в 1909 г. под наблюдением секретаря Классического отделения РАО С.А.Жебелёва. Основной текст книги был набран в начале 1910 г., а добавление к нему — осенью того же года. См.: Ivanov Venceslavus. De societatibus vectigalium publicarum populi Romani // ЗКОИ РАО. 1910. T. 6. Прил. 132 с. Подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М., Вахтель М., Зуев В.Ю. Михаил Иванович Ростовцев и Вячеслав Иванович Иванов. (Новые материалы) // ВДИ. 1993. № 4. С. 213—216.
№46
Мюнхен 29 (16) августа 1910 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Мне ужасно досадно, что все время приходится тебя беспокоить, но ничего не поделаешь. Наши чиновники настолько бестолковы, что с ними связаться одна беда. Конечно, никаких денег я в Риме не получил и напрасно справлялся о них в том банке, через который был сделан первый перевод: до моего отъезда там денег не было, а из других банков я никаких извещений не получал. Думаю, что казначей тебе соврал, а если нет, то поступил как полнейший идиот, не написав мне даже, что деньги переведены, и не сказав, в каком банке я их могу получить. Теперь все это уже проехало, но положение от этого лучше не становится. Я сижу здесь почти без денег и должен рассчитывать каждый грош, чтобы дожить до 20 августа. 20 августа очень прошу тебя перевести мне по телеграфу все мое жалованье и, буде имеются, какие другие получки, на что, как кажется, я тебе уже послал доверенность. Перевод сделай по указанному здесь в заголовке адресу1 через любой банк: меня знают у Лампе и в Русском для внешней торговли [банке] рядом с моей квартирой. Очень меня обяжешь, если сделаешь это, иначе придется, пожалуй, как в Вене когда-то, переходить на каштаны и сосиски, что в моем возрасте и вместе с женой не очень весело.
Про смерть М.И.Горчакова2 узнал еще в Венеции из «Нового времени», которое там имеется. Сюда приехал вчера после 4 дней в Венеции, где было очень хорошо и где я нашел один весьма любопытный доселе мне неве¬


408
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
домый памятник. Сегодня — дочери Рейна3 в 5 часов. Хорошо, что хоть за билеты уже заплачено. Все-таки, пиша тебе, сижу в отеле и пью в кредит кружку пива, куря (не в кредит, и потому дешевую) сигару, к великому недовольству моей vis-^-vis*, старой англичанки. В Глиптотеке, где я сегодня был, новость: кроме Фуртвенглеровских реставраций4 (большие окрашенные модели) целый зал с великолепными вазами и терракотами, пожертвованными Amdt’oM5. Кстати об Арндте: Амелунг6, чтобы его попугать и наказать за то, что он не пишет текста к Ein- zelverkauf7, написал ему, что приеду с женой прямо к нему и что он (Амелунг) надеется, что Арндт будет меня повсюду водить и все мне показывать. Я же к нему и не собираюсь! Арндт, вероятно, со страху уедет в горы. Вольтерса8 не видел, но, если он здесь, надеюсь повидать. А Форстен9-то! Пожалуй, к лучшему. В Петербург приеду 2 сентября после Oberammergau, который пришлось отложить до 11 сентября нового стиля, так как книжка задержала в Риме10. Теперь, слава Богу, книгу кончил. Итак, жду с нетерпением телеграммы и денег, а пока буду наслаждаться театром и искусством и скудно питаться, как Придик11, оливками и ре[цинатом].
Всего хорошего.
Твой М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 114—114 об. Автограф.
1 Письмо на бланке отеля «Базелер Хоф» в Мюнхене.
2 Горчаков Михаил Иванович (1838—1910), протоиерей, профессор церковного права Петербургского университета, член Государственного Совета.
3 Речь идет о посещении М.И.Ростовцевым спектакля Мюнхенского оперного театра «Золото Рейна» из тетралогии немецкого композитора Рихарда Вагнера «Кольцо Нибелунгов». Главные персонажи оперы — дочери Рейна, русалки Воглинда, Вельгунда и Флосхильда.
4 См. комм. 2 к док. № 25, комм. 18 и 20 к док. № 35.
5 О нем см. комм. 5 к док. № 5.
6 О нем см. комм. 15 к док. № 3.
7 Об этом издании см. комм. 6 к док. № 5.
8 О нем см. комм. 12 к док. № 3.
9 Форстен Георгий Васильевич (1857—1910), историк, специалист по средневековью и новому времени Скандинавских стран, профессор по кафедре всеобщей истории Петербургского университета.
10 См. комм. 4 к док. №41.
11 О нем см. комм. 10 к док. № 3.
№47
Мисхор 7 июля 1913 г.
Саго Sergio!
Minns1 пишет мне, что отправил свою книгу «Greeks and Scythians»2 в «Журнал министерства народного просвещения» на рецензию. Мне бы очень хотелось прочесть ее теперь же. Не можешь ли ты выслать ее мне не¬
* Напротив (франц.) — здесь в значении — «соседка напротив».
медленно. Если нужно, то я написал бы на нее рецензию3. Знаю, что Minns послал экземляр и в «Гермес», но оттуда сейчас его не добыть. Фармаковский4 получил даровой экземпляр. По прочтении я готов был бы книгу возвратить.
Погода здесь переменчивая, но в общем здесь хорошо, и ты бы хорошо сделал, если бы приехал. На этой открытке наша дача крайняя справа. Соня кланяется.
Твой М. Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 120 с об. Автограф.
1 Миннз (Minns) Эллис (Илья Егорович, 1873—1953), английский историк, археолог; действительный член РАО (1901). Профессор Кембриджского университета.
2 Речь идет о кн.: Minns Е.Н. Scythians and Greeks. Cambridge, 1913.
3 См. рецензию М.И.Ростовцева: ЖМНП. 1913. № 10—11. Отд. 2. С. 173—194. С.А.Жебелвв также издал рецензию на книгу Э.Миннза: Гермес. 1913. Т. 13. № 15. С. 388— 395.
4 О нем см. комм. 3 к док. № 2.
№48
Мисхор 18 августа 1913 г.
Дорогой Сергей Александрович!
Что же это ты так и не собрался? Ужасно досадно, тем более, что это, может быть, последнее мисхорское лето. Рецензию на Миннза я написал1. Привезу с собою. Если книжка тебе нужна, уступлю охотно. Придется купить. Для ближайшего времени она мне необходима. А, может быть, еще надумаешь и прикатишь на последние деньки? Всего хорошего.
Твой М.Ростовцев ПФА РАН. Ф. 729. Оп. 2. Д. 109. Л. 126. Автограф.
1 См. комм. 3 к док. № 47.
ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА К Ф.И.УСПЕНСКОМУ
№49
Петербург [май] 1903 г.1
Глубокоуважаемый Федор Иванович!
Рядом с официальной благодарностью позвольте поблагодарить Вас и неофициально за лестное для меня назначение2. Мне бы очень хотелось теперь же выказать чем-нибудь свою деятельность на пользу инсппута, но я решительно не нахожу ничего, чтобы в моих ближайших планах и предположениях найти себе место в известиях института. Может быть, мне удастся (если добуду фотографии) кой-что привнести в дело объяснения пальмир-


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
409
ских фресок3, но пока все зависит от чисто внешних причин.
После Вашего отъезда из Петербурга я побывал в Италии, съездил в Сицилию, словом, отдохнул немного от треволнений этого года. Теперь спешно кончаю некоторые статьи, чтобы иметь возможность первого июня уехать в Крым на летнее пребывание.
Из Крыма, т. е. Ялты, может быть, придется съездить в Севастополь, где у нас намечается маленький съезд для того, чтобы выработать план большого издания древностей Херсонеса4*
Как Ваши планы? Все ли Вы еще думаете переселиться в Петербург и влить несколько жизни в наш дряхлеющий византинизм.
Новостей здесь нет никаких кроме Вам известных. Все то же шатание и неопределенность. В Риме видел Нелидова5, но, к сожалению, только на несколько минут, так как он ехал в церковь. Прошу Вас передать мой привет Надежде Эрастовне6; надеюсь, что она окончательно справилась со своим недомоганием.
Преданный Вам
М. Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 116. Оп. 2. Д. 316. Л. 17—17 об. Автограф.
1 Письмо без даты — датируется по содержанию.
2 В 1903 г. доктор М.И.Ростовцев был избран членом РАИК. Ранее, с 1895 г. он являлся членом-сотрудником института. См.: Отчет о деятельности Русского археологического института в Константинополе за 1903 г. // ИРАИК. 1904. Т. 9. Вып: 3. С. 412.
3 Планируемая работа не была написана М.И.Ростовце- вым, так как в том же году вышла статья Б.В.Фармаков- ского «Живопись в Пальмире» (ИРАИК. 1903. Т. 8. Вып. 3. С. 172—198).
4 См. комм. 1 к док. № 34.
5 Нелидов Александр Иванович (1835—1910), дипломат, посол России в Турции (1882—1897), Италии (1897— 1903) и Франции (1903—1910), инициатор создания и первый почетный председатель РАИК.
6 Здесь и далее имеется в виду Надежда Эрастовна Успенская (1862—1941 или 1942), жена Ф.И.Успенского.
№50
Петербург 3 декабря 1903 г.
Глубокоуважаемый Федор Иванович!
Посылаю Вам одну мою заметку о надписи на анте Анкарского lePaaieiov1. Из нее Вы усмотрите, какой важный документ эти надписи на антах и как они плохо известны. А между тем теперь железная дорога доходит до Анкары! Как важно было бы получить эстампаж надписи при посредстве кого-нибудь из корреспондентов института или хотя бы через Клуге2: стоить ведь это будет пустяки. Я уверен, что хороший эстампаж даст много нового и более точного, чем теперь известно. С радостью взялся бы за обработку надписи, если бы был добыт эстампаж и фотографический снимок. На копию Perrot3 я не полагаюсь: не тем он был занят.
Очень жалею, что не удалось добыть более точных сведений о гробнице в Триполи. О приоритете Clermont- Ganneau4 не может быть и речи. Гробница открыта случайно, а не благодаря каким-нибудь раскопкам, и С1ег- mont-Ganneau знает о ней по данным настолько же случайным, как и я. Очень жаль, что не удалось опубликовать этот интересный памятник!
Будьте добры сообщить мне, как мог бы я пополнить серию «Известий» института. У меня имеются (купил из библиотеки Ернштедта5) тома I—V, далее VI, I и VII, I. Хотелось бы иметь все и получать «Известия» в будущем. Скажите, где бы я мог уплатить деньги за недостающие тома и подписаться на будущее время.
У нас нового мало. Повсюду беспорядки, минующие пока только нас. Вряд ли, однако, чаша сия пройдет мимо нас в следующем семестре. Работа в университете идет вяло, студенты почти не ходят. От этого нам не легче, приходится готовить лекции quand тёте*, а слушают их единицы.
Неудивительно, что нет людей для научного дела: мало что-то потребности в этом научном деле.
Сердечный привет Надежде Эрастовне6 и Лёперу7.
Преданный вам
М. Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 116. Оп. 2. Д. 316. Л. 1—2. Автограф. Помета Ф.И.Успенского: [Получено] 12 декабря 1903 г.
1 Статья М.И.Ростовцева не была издана в «Известиях» РАИК, но в том же году вышла на французском языке: Rostovtzeff М. Inscriptions des antes du IsPaoisiov d’Acyre // Recueil de M6moires concemant la litt6rature et les Antiquit6s romaines d6di6 & Gaston Boissier. P., 1903. P. 419—424.
2 Клуге Николай Карлович (ум. 1947), художник-копиист, фотограф. В феврале 1920 г. эмигрировал в Константинополь; в 1930 г. получил турецкое гражданство, работал в Американском археологическом институте в Константинополе; умер в Стамбуле. См. его некролог: Byzantion. 1948. Т. 18. Р. 352—353.
3 Перро (Perrot) Жорж (1832—1914), французский археолог, эпиграфист, руководитель так называемой «галат- ской» экспедиции 1861 г. в Малую Азию, созданной по инициативе Наполеона III с целью археологического изучения храма Августа и Ромы в Анкире (Ангора, ныне Анкара, Турция), где на стенах вырезана надпись на греческом и латинском языках с тектом завещания Августа. Экспедиция открыла новые куски «Monumentum Ancyranum».
4 Клермон-Ганно (Сlermont-Ganneau) Шарль Симон (1846— 1923), французский востоковед, дипломат, директор Школы восточных языков и профессор Коллеж де Франс в Париже, член Института Франции. С 1874 г. неоднократно путешествовал по Ближнему Востоку и Малой Азии.
5 О нем см. комм. 4 к док. № 22.
6 Имеется в виду Н.Э.Успенская, жена Ф.И.Успенского.
7 Лёпер Роман (Роберт Георг) Христианович (1865—
1918), филолог-классик, археолог, эпиграфист, заведующий раскопками Херсонеса (1908—1914), преподаватель в гимназиях Севастополя и Санкт-Петербурга.
* Несмотря ни на что, вопреки всему (франц.).


410
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
№51
Петербург 23 декабря 1903 г.
Многоуважаемый Федор Иванович!
Поздравляю Вас и Надежду Эрастовну с наступающим Новым годом. Спасибо за готовность подумать о надписях Анкарского храма1; мне думается, что оказия всегда найдется, а посылать, конечно, вряд ли стоит, хотя дорого стоить это и не может.
Что касается до «Известий», то никаких обязательств, в выполнении которых я не уверен, я брать на себя не могу. Вы знаете, как я сочувствую целям института, и знаете, что я всегда готов ему служить своей работой, но будет ли ежегодно подходящий материал и достаточное время для статьи в «Известия», об этом я заранее судить не могу. Ввиду этого очень Вас благодарю, но предпочту приобретать тома «Известий» по мере их выхода.
Диссертация Панченки в Петербурге получена и в факультете была доложена2. Официальным оппонентом назначен И.М.Гревс3: приглашены будут сверх того Регель4 и Васильев5, последний в том случае, если не уедет до времени защиты в Юрьев.
Работа Панченки произвела на всех после первого просмотра очень хорошее впечатление, которое, думается мне, подтвердится и при ближайшем знакомстве.
Показана была книга Бориса Амфиановича и в заседании исторического общества Гревсом6. Вот все, что я могу сообщить по этому делу. Никаких трудностей для Панченки ожидать нельзя, разве что затянется болезнь Гревса, который все похварывает и вот уже несколько дней лежит в постели: у него, кажется, сильный гастрит.
Новостей у нас нет; праздники неподходящее для них время. Удручают назначения вроде Клейгельса7 в Киеве генерал-губернатором, слухи о генерал-губернаторе Одесском и Харьковском, удручают массовые аресты и т. д., словом, все это излишнее натягивание вожжей, которые, пожалуй, могут и порваться.
Передайте, пожалуйста, привет мой Надежде Эрастовне и Лёперу.
Преданный Вам
М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 116. Оп. 2. Д. 316. JI. 3—4. Автограф.
1 См. комм. 1 к док. № 50.
2 О нем см. комм. 5 к док. № 14. Речь идет о магистерской диссертации Б.А.Панченко «Крестьянская собственность в Византии: Земледельческий закон и монастырские документы» (ИРАИК. 1904. Т. 9. Вып. 1—2. С. 1— 234. Отд. изд.: София, 1903), защищенной им в С.-Петербургском университете.
3 О нем см. комм. 2 к док. № 14.
4 Регель Василий Эдуардович (1857—1932), историк-славист и византинист; главный редактор (1899—1914) журнала «Византийский временник», с 1915 г. — профессор Юрьевского университета. После эвакуации университета — профессор и ректор Воронежского университета
5 О нем см. комм. 4 к док. № 14.
6 Речь идет об Историческом обществе при Петербургском университете.
7 Клейгельс Николай Васильевич, генерал-адъютант, генерал от кавалерии. Руководил расправами над студенческими демонстрациями в Петербурге в 1901 г.
№52
Рим
Instituto Archeologico Germanico Via di Moretto, Tarpeo 28 1 августа 1910 г. (н. ст.)1
Глубокоуважаемый Федор Иванович!
Ужасно жалко было, что нам не удалось встретиться в Белграде. Поездив по славянским странам, я увидел, насколько осуществима идея славянского (я имею в виду южных славян и русских) научного объединения, и сделался всецело сторонником ее осуществления в ближайшем будущем2. Не имея обыкновения не переходить от слов немедленно к flejw, я, во-первых, обязался опубликовать в «Старинаре»3 2 рельефа (очень интересных), что и исполнил3, затем мы затеяли совместное с Васи- чем4 издание двух очень интересных расписных гробниц III в. по Р.Хр. Когда мы говорили с ним об этом, нам, конечно, представлялось, что естественным органом, где появится наша работа, будут Ваши «Известия»5. Трудным нам представлялся только вопрос о том, как сделать копию в красках с одной из гробниц (другая уже скопирована) и согласитесь ли Вы сделать для нашей работы две таблицы в красках. Велико было мое удивление, когда затем здесь в Риме я узнал от Васича, что Вы больше вообще не хотите публиковать классического материала в «Известиях». Итак, классический материал должен идти в австрийские издания? Я не сомневаюсь в том, что если Васич и я предложим наши гробницы «Jah- reshefte»6, то они немедленно сделают таблицы и опубликуют наши соображения. Мне представлялось, что «Известия» как бы созданы для того, чтобы объединить в себе всю археологию славянских стран от доисторической до славяно-византийской, если не всегда в виде отдельных научных статей, то хотя бы в виде отдельных археологических отчетов, как это делается в немецком Jahrbuch’e. Усомнившись в правильности того, что мне передал Васич, я и хотел узнать от Вас лично, действительно ли Вы хотите сделать «Известия» только славяновизантийским вестником. Очень хотел бы получить от Вас ответ в недалеком будущем. Отрицательный ответ, если только он не задержится, надеюсь, все-таки публикации гробниц не помешает: в Петербурге или в Вене, конечно, найдется издание, которое согласится поместить на своих страницах исследование о столь важном и редком материале. Но я почти уверен, что Васич Вас неправильно понял и что одна из первых совместных сербо-русских публикаций появится на страницах «Известий».
Побывав в славянских землях, я понял и то, как важно было то, что Вы мне говорили в Петербурге о систематическом] обследовании преистории Балканского полуострова в связи с преисторией юга России. Как бы хорошо это было, если бы этот план осуществился. Но тут я, конечно, мог бы быть только зрителем: преистория вне моих штудий. Как бы хорошо было, думается мне, начать совместную работу хотя бы с публикаций институтских раскопок в Македонии (Милюков7—Фармаковский)8. Васич такой знаток преистории, что совместно с Милюковым и Фармаковским после поверочных новых раскопок на месте он мог бы дать блестящую публикацию великолепного материала. Надо надеяться, что при такой постановке вопроса и Милюков перестанет маро¬


Письма С.А.Жебелеву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
411
дерствовать, не выпуская из своих рук материала, которого он все равно не опубликует.
Простите, Федор Иванович, что разболтался. До 20 августа нового стиля я буду в Риме, потом в Мюнхене (posta restanta). Может быть, Вы удосужитесь черкнуть мне или сюда, или туда.
Преданный Вам М.Ростовцев P. S. Привет от жены и от меня Надежде Эрастовне.
М.И.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 116. Оп. 2. Д. 316. J1. 5—6 об. Автограф. Помета Ф.И.Успенского о получении 10 августа 1910 г.
1 Впервые опубл.: Вьжарова Ж.Н. Руските учени и българ-
ските старини: Изследване, материали и документа. София, 1960. С. 329—330.
2 Подробнее см. комм. 8 к док. № 42.
3 См. комм. 6 к док. № 44.
4 О нем см. комм. 7 к док. № 42.
5 Речь идет об «Известиях» РАИК. См. комм. 6 к док. №44.
6 Речь идет о печатном органе Австрийского археологического института в Вене «Jahrhefte des Kaiserlichen Oesterreichischen Archaeologischen Institutes».
7 Милюков Павел Николаевич (1859—1943), политический деятель, историк и публицист, один из организаторов кадетской партии. В 1903—1905, 1907—1909, 1913, 1916 гг. путешествовал и читал лекции в США, Канаде, Западной Европе, Балканских странах. В 1905 г., вернувшись в Россию, организовал конституционно-демократическую партию и стал ее идеологом, лидером ЦК (с 1905 г.), затем председателем ЦК (1907—1918). Избирался депутатом 3 и 4 Государственных Дум. В 1917 г. стал первым министром иностранных дел Временного правительства. После Октября 1917 г. выехал в Москву, затем, спасаясь от ареста, в Новочеркасск, где принял участие в создании Добровольческой армии. В 1918 г. переехал в Киев, в конце того же года эмигрировал, жил в Румынии, Лондоне, с 1920 г. в Париже. Являлся главным редактором наиболее влиятельной зарубежной русской газеты «Последние новости» (1921—1941).
Участвовал в поездках РАИК в 1898 г. и научной экспедиции Петербургской АН под руководством акад. Н.П.Кондакова (1900) в Македонию. См.: Милюков П.Н. Христианские древности Западной Македонии (по материалам, собранным РАИК в течение летней экспедиции 1898 г.) // ИРАИК. 1899. Т. 4. Вып. 1. С. 21—152. О своей работе с Ф.И.Успенским, Н.П.Кондаковым и Б.В.Фармаковским он пишет в воспоминаниях: Милюков П.Н. Воспоминания. Т. 1 (1859—1917). М., 1990. С. 192—203.
8 О нем см. комм. 3 к док. № 2.
№53
Мюнхен
Не позднее 10 сентября 1910 г.1
Многоуважаемый Федор Иванович!
Спасибо за письмо! Я был уверен, что дело так и обстоит. Центр публикации — гробница из окрестностей Белграда: к сожалению, с нее до сих пор не сделано хорошей (собственно, никакой) копии в красках. Вопрос
издания поэтому связан с изготовлением такой копии. Васич обещает позаботиться о такой копии, но боюсь, что не найдет в Белграде подходящего художника2. Одно время я думал, что Вы пошлете Клуге3 в славянские земли за другими делами и что он походя сделает и гробницу. Но, очевидно, Вы посылать его не собираетесь, а ехать специально для гробницы, конечно, не стоит. Ввиду этого я сейчас и не могу еще сказать точно, какие понадобятся таблицы и каковы будут оригиналы. Больше двух таблиц во всяком случае не понадобится, к этому еще несколько дополнительных клише. Как только получу какой-либо определенный ответ от Васича, напишу Вам подробнее и точнее.
Что касается до идеи славянской совместной научной работы, то я собираюсь об этом написать статью в «Журнале Министерства народного просвещения» и изложить там свои взгляды на это дело4. Мне кажется, что в первую голову необходим был бы маленький съезд в Петербурге или в Константинополе, лучше в Петербурге5. На этом съезде должно было бы присутствовать не более 5-6 славян (болгар и сербов) и такого же количества русских, предварительно создание русского комитета могло бы быть полезным, но решительно не знаю, кого можно было бы зуда позвать, кто понимал бы и дело и вместе с тем достаточно хорошо был бы знаком с славянством. По преистории я такого человека в Петербурге не знаю, боюсь, что и Анучин6 будет фантазировать и путать. В области классических вопросов я не отказался бы войти в дело, думаю, что и Фармаковский7. По средневековью и византийству опять не вижу никого: Кондаков8 будет только ругаться, Я.И.Смирнов9 мудрить и путать; об Айналове10 нечего и думать. Все-таки лучше всех был бы Я.И.Смирнов. Желательно, однако, было бы и историка, и лингвиста, хотя, может быть, на первых порах лучше было бы ограничиться задачами чисто археологическими. Во всяком случае, меня лично вопрос настолько заинтересовал, что я готов был бы поработать над осуществлением идеи. Что касается Васича и преистории, то я имел в виду не преисторию вообще, а специально окончание и публикацию уже начатых македонских раскопок, причем Васич должен был бы поработал» не один. Если бы дело шло о каникулах, ему можно было бы придать Хилинского11 или одного из Ваших секретарей.
Простите, что заболтался. Здесь я останусь еще с неделю, а затем возвращаюсь в Петербург. Привет Надежде Эрастовне от жены и от меня.
Преданный Вам М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 116. Оп. 2. Д. 316. Л. 15—16 об. Автограф.
1 Датируется по содержанию и по тексту письма М.И.Ростовцева к С.А.Жебелеву (док. № 45). Оба документа — на бланке отеля «Базелер Хоф» в Мюнхене.
Впервые опубл.: Вьжарова Ж.Н. Руските учени и българските старини: Изследоване, материали и документа. София, 1960. С. 353—354.
2 См. комм. 5 к док. № 44.
3 О нем см. комм. 2 к док. № 50.
4 Речь идет о статье: Ростовцев М.И. По музеям южнославянских столиц // ЖМНП. 1911. № 6. Отд. 4. С. 35—46.
5 См. комм. 8 к док. № 42.


412
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
6 Анучин Дмитрий Николаевич (1843—1923), антрополог, географ, этнограф.
7 О нем см. комм. 3 к док. № 2.
8 О нем см. комм. 8 к док. X® 4.
9 О нем см. комм. 7 к док. X® 1.
10 О нем см. комм. 17 к док. X® 2.
11 Хилинский (Chylinski) Константин Владимирович (1881—1939), польский историк античности и археолог; член-сотрудник (1905), действительный член (1907) РАО. Выпускник Петербургского университета (1903), ученик Ф.Ф.Соколова, Ф.Ф.Зелинского и М.И.Ростовцева; после революции — профессор древней истории Лембергского (Львовского) университета.
№54
Петербург [ул.] Морская, 34, [кв.] 10 4 декабря 1911 г.
Многоуважаемый Федор Иванович!
Большое Вам спасибо за Ваше письмо. О Ваших планах я осведомлен через Васича1, с которым состою в постоянной переписке. Надеюсь, что в ближайшем будущем удастся осуществить издание сербских расписных гробниц2 при Вашем, конечно, содействии.
Что касается до человека, который мог бы вести раскопки нынешним летом, то вполне подходящего кандидата у меня нет, но есть ряд приближающихся если не к идеалу, то к среднему уровню европейских исследователей.
На первом месте стоит Александр Александрович Миллер3, хранитель музея Александра III. Он много и успешно копал в области древнего Танаиса, и, судя по его докладам, копает хорошо и с толком. Недостаток его тот, что научного образования он не имеет и специально доисторической археологией не занимался, хотя копал и доисторические некрополи. Вид у него вполне европейский, иностранные языки он знает.
Могла бы быть речь и о К.В.Хилинском4, Вам известном, но не знаю, поедет ли он. Это во-первых, а во-вторых, хотя доисторической археологией он и интересовался, но сам не копал никогда, а только смотрел на раскопки дилетанта Хвойко5, которого очень трудно было бы рекомендовать самого. Плюсом Константина Владимировича является то, что он очень хороший ученый и может легко приспособиться и к этому делу.
Наконец, третье возможное лицо — это Моисеев4, давнишний сотрудник Б.В.Фармаковского по Ольвии, технику раскопок и классические вещи знающий хорошо. Он никак не может сдать экзамены так как плохо знает древние языки. Недостаток и его тот, что доисторической археологией он не занимался. Рядом с этими тремя лицами можно было бы еще назвать ученика Мальмберга7, доктора одного из германских университетов (хорошая диссертация) фон Стрика8, но он пока пробыл только одно лето в Ольвии и самостоятельных поручений не исполнял. Вот и все кандидаты, которых можно было бы иметь в виду. Из немногих тузов ни об Анучине, ни о Вс.Миллере9, ни о Волкове10, конечно, не может быть и речи отчасти потому, что они, собственно говоря, техники раскопок не знают.
Может быть, нынешней весной, если Константинополь не будет взят итальянцами, удастся побывать на съезде ориенталистов в Афинах и, следовательно, провести несколько часов в Константинополе. Если это осуществится, буду рад засвидетельствовать Вам свое почтение. Привет Надежде Эрастовне от меня и жены.
Преданный Вам М. Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 116. Оп. 2. Д. 316. Л. 7—8 об. Автограф.
1 О нем см. комм. 7 к док. X® 42.
2 См. комм. 5 к док. № 44.
3 Миллер Александр Александрович (1875—1935), археолог, этнограф, музейный деятель.Подробнее см.: Паромов Я.М. К биографии А.А.Миллера // Проблемы истории отечественной археологии. Тез. докл. конф. СПб., 1993. С. 30—31; он же. А.А.Миллер // Музейная энциклопедия. М., 1997 (в печати); Ашнин Ф.Д., Алпатов А.М. «Дело славистов»: 1930-е годы. М., 1994. С. 39, 44, 86, 130, 204, 230, 238, 240.
С 1908 г. по заданию Археологической комиссии А.А.Миллер проводил систематические раскопки Елиза- ветовского городища и могильника на Дону.
4 О нем см. комм. 11 к док. X® 53.
5 Хвойка Викентий Вячеславович (1850—1914), археолог- самоучка, коллекционер древностей. С 1876 г. жил в Киеве. В.В.Хвойка — первооткрыватель Кирилловской палеолитической стоянки (1893—1900), исследователь памятников трипольской, скифской, зарубинецкой, Черняховской археологических культур, древнерусских памятников, организатор археологического отдела Киевского городского музея (ныне Государственный исторический музей Украины). В письме Ф.И.Успенскому от 16 февраля 1911 г. В.В.Хвойка выразил готовность принять участие в археологических исследованиях РАИК на Балканском полуострове. См.: Вьжарова Ж.Н. Руските учени... С. 340—341.
6 Моисеев Лаврентий Алексеевич (1882—1946), археолог, гидролог, участник раскопок в Ольвии, заведующий раскопками Херсонеса (1915—1924).
7 О нем см. комм. 17 к док. X® 3.
8 О ком идет речь, установить не удалось.
9 Миллер Всеволод Федорович (1848—1913), филолог, фольклорист, языковед, этнограф и археолог; академик Петербургской АН (1911), действительный член РАО
(1890). Профессор Московского университета, директор Лазаревского института восточных языков (1897— 1911).
10 Волков (Вовк) Федор Кондратьевич (1847—1918), украинский этнограф, антрополог, представитель палеоэтно- логического направления в археологии; с 1907 г. — приват-доцент Петроградского университета.
№55
Петербург 13 мая 1912 г.1
Многоуважаемый Федор Иванович!
Вернувшись благополучно в Россию, вспомнил, что оставил у Вас в передней ряд оттисков, данных мне Мас- ridy-bey2. Не будете ли Вы добры распорядиться, чтобы мне их переслали в Петербург (Морская, 34, 10). С Хи-


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
413
линским я виделся и говорил. Он, как кажется, будет очень рад принять участие в экспедиции3. С Ефроном4 еще не виделся, но увижусь на днях. Опять забыл посмотреть у Вас фотографии салоникской триумфальной арки. Очень хотелось бы иметь новую большую фотографию с первого из изображенных у Kinch'a5 рельефов, где изображен выезд из города. Очень рад был бы издать его в «Известиях».
Забыл переговорить с Вами и об издании совместно с Васичем расписной сербской гробницы6. В каком положении это дело? Летом я как раз мог бы над этим поработать, тем более, что Шкорпил7 в Варне предоставил мне издать еще одну очень интересную расписную гробницу, родственную сербской.
Не можете ли Вы поторопить Васича? Я в свою очередь напишу ему и постараюсь его пришпорить. Условием издания варненской гробницы Шкорпил ставит предоставление Варненскому археологическому обществу 1000 экземпляров той таблицы в красках, которую надо было бы изготовить с предоставляемой им для издания акварели. Если бы Вы склонны были согласиться на это пожелание, то публикацию всех трех гробниц — двух сербских и варненской — можно было бы соединить в одну.
Привет Надежде Эрастовне.
Преданный Вам М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 116. Оп. 2. Д. 316. Л. 9—10 об. Автограф.
1 Впервые опубл.: Въжарова Ж.Н. Руските учени... С. 352—353.
2 Макриди Бей (Macridy Bey Th.), турецкий археолог, хранитель Оттоманского музея древностей в Константинополе.
3 По рекомендации М.И.Ростовцева именно К.В.Хилин- ский был приглашен Ф.И.Успенским принять участие в археологической экспедиции РАИК (1912) для изучения доисторических поселений в долине р. Марицы от Этноса вверх до Димотики. См.: Въжарова Ж.Н. Руските учени... С. 19, 355—356.
4 Ефрон Илья Абрамович (1847—1917), издатель, один из основателей фирмы Брокгауз-Ефрон (1890—1930).
5 Речь идет о кн.: Kinch K.F. L’arc de triomphe de Salonique. P., 1890.
6 См. komm. 5 к док. № 44.
7 Шкорпил Карл (1859—1944), археолог и эпиграфист. По происхождению чех. С 1894 г. — директор Археологического музея в Варне. Принимал участие в раскопках экспедиции РАИК под руководством Ф.И.Успенского древнеболгарской столицы Абоба близ Плиски.
№56
Петербург 28 мая 1912 г.
Многоуважаемый Федор Иванович!
С Ефроном я говорил и видел все дальнейшие иллюстрации*. Из них мне не понравилась только одна, которую они обещали переделать. Таблиц в красках я еще не видел, но он обещал мне их показать, когда будут корректуры. Хилинский сообщил мне, что получил от Вас
письмо; ему, как кажется, очень хочется ехать2. Мне остается только завидовать ему и сожалеть, что я сам не могу принять участия в этой интересной поездке.
Не можете ли Вы поторопить Васича с гробницей. Дело в том, что потом, то есть после лета, у меня опять не будет времени для занятий ею, и публикация отложится еще по крайней мере на год, что вряд ли желательно3.
Возвращаюсь еще раз к Ефрону. С ним я вошел в соглашение, что он мне будет предварительно показывать все рисунки к Вашей книге. По поводу всяких недоумений нам легко будет тогда списаться.
Привет Надежде Эрастовне.
Преданный Вам М.Ростовцев P. S. Салоникского рельефа буду ждать с нетерпением.
ПФА РАН. Ф. 116. Оп. 2. Д. 316. Л. с об. Автограф. Помета Ф.И.Успенского: [Получено] 9 июня 1912 г.
1 Речь идет об издании в издательстве «Брокгауз-Ефрон» первого тома фундаментального труда Ф.И.Успенского «История Византийской империи» (СПб., 1913. 872 с. 7 карт. 12 табл. 87 рис.).
2 См. комм. 3 к док. № 55.
3 См. комм. 5 к док. № 44.
№ 57
Петербург 10 октября 1912 г.
Многоуважаемый Федор Иванович!
Простите, что я так запоздал с ответом на Ваше письмо, но я только вчера вернулся из поездки в Рим на археологический съезд1. Само собою, что я сегодня же переговорю с Мясоедовым2 и что он войдет в ближайшем же будущем с Вами в переписку. Думаю, что он будет человеком для Константинополя подходящим. Воображаю, какое тревожное время переживаете Вы и Надежда Эрастовна* Желаю Вам обоим много выдержки и спокойствия в эти трудные моменты, а главное, чтобы весь этот пожар прошел мимо Вас лично и мимо нашего института.
Остались ли Вы довольны Хилинским? За печатанием рисунков к Вашей книге слежу, как и раньше, и нахожу, что Вильборг4 справляется со своей задачей очень недурно. С радостью вижу, что и печатание текста идет быстро вперед.
Искренний привет Надежде Эрастовне и Борису Ам- фиановичу5.
Преданный Вам М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 116. Оп. 2. Д. 316. Л. 12—13. Автограф. Помета Ф.И.Успенского: [Получено] 1 ноября 1912 г.
1 В 1912 г. М.И.Ростовцев принимал участие в работе III Международного археологического конгресса в Риме.
2 Мясоедов Владимир Константинович (1885—1916), историк искусства; учился в Петербургском университете у Д.В.Айналова. Автор работ по русской средневековой живописи.
3 М.И.Ростовцев имеет в виду начавшуюся 9 октября 1912 г. Первую Балканскую войну — войну государств


414
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Балканского союза (Болгария, Греция, Сербия, Черногория) против Османской империи.
4 Вильборг Артур Иванович, типограф-художник. Основал в 1890 г. в Петербурге «Художественную фототипию» для печатания высококачественных репродукций. В 1903 г. объединил ее с типолитографией Р.Р.Голике, образовав товарищество «Р.Голике и А.Вильборг», где печатались таблицы к первому тому «Истории Византийской империи» Ф.И.Успенского.
5 Имеется в виду Б.А.Панченко. О нем см. комм. 5 к док. № 14.
ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА К Н.Я.МАРРУ1
№58
Петербург 6 января 1909 г.
Дорогой Николай Яковлевич!
Спасибо большое за Ваши теплые слова по моему адресу. Надеюсь, что в ближайшем будущем мне удастся ответить Вам поздравлением того же характера* Радуюсь за Академию, которая наконец получит не только человека с глубокими знаниями и большим талантом, но и с железной энергией и неиссякаемой инициативой. Встряхните хорошенько эту старую коробку. Я думаю, что из нее еще можно вытрясти немало. Очень обрадовался известию о 650 р. Главное, тому — что они попадут в Ваши руки: в них они превратятся в истинную ценность. Надо будет поговорить о том, что делать.
Здоровье мое в Финляндии как будто немножко поправилось, но Петербург сейчас же наложил на меня свою гнилую руку. Но это все временно. Жду, не дождусь лета.
Всего доброго и еще раз спасибо.
Ваш М.Ростовцев ПФА РАН. Ф. 800. Оп. 3. Д. 807. JI. 1. Автограф.
1 Марр Николай Яковлевич (1864—1934), востоковед, лингвист, археолог, кавказовед.
2 М.И.Ростовцев благодарит Н.Я.Марра за поздравления по случаю избрания 29 декабря 1908 г. членом-коррес- пондентом Петербургской АН и намекает на скорое избрание Н.Я.Марра адъюнктом Академии по специальности «литература и история азиатских народов» по историко-филологическому отделению (состоялось 7 марта 1909 г.).
№59
Петербург 22 февраля 1914 г.
Дорогой Николай Яковлевич!
Очень сожалею, что случайно завел с Вами разговор об Академии1, разговор, которого я вообще старательно избегаю, так как это всегда имеет вид каких-либо лич¬
ных претензий или личного недовольства, а не общей критики. Смею заверить Вас, что никаких личных претензий у меня нет, и тем менее личного недовольства. Скажу откровенно, что, как я уже говорил Вам как-то раз, Академия в моей личной жизни и в направлении, а также интенсивности моей личной работы ровно ничего бы не изменила, а это для меня основное и главное. Осуществление же известных задач, которое возможно только через такое большое учреждение, как Академия, не стоит на очереди моей личной деятельности и может быть двинуто и без меня, если потребность в этом действительно имеется. Вопросы же удовлетворения личного честолюбия и вопросы материальные, сами по себе имеющие важность, меня в данный момент оставляют почти равнодушным.
Я боюсь также, что Вы могли усмотреть в моих словах хотя бы тень неуважения и к личному составу Академии, и к самой Академии, как таковой. Слова, чисто случайно сорвавшиеся у меня, никогда в моем представлении не ассоциировались и не могли ассоциироваться с учреждением, которое я глубоко уважаю и которому я имею основание быть благодарным за поддержку в прошлом, во время первых моих шагов на научном поприще.
Хотелось все это написать Вам, так как особенно в моих сношениях с Вами, глубокую искренность которых я особенно высоко ценю, я не хотел бы, чтобы что-либо осталось недоговоренным или не так сказанным, как оно мною мыслится.
Преданный Вам М.Ростовцев ПФА РАН. Ф. 800. Оп. 3. Д. 807. Л. 8—9. Автограф.
1 Речь вдет о Петербургской Академии наук. М.И.Ростовцев имеет в виду слухи, циркулировавшие в научной среде Петербурга, о якобы его неуемном стремлении в скорейшем времени быть избранным в действительные члены Академии.
№60
Чикаго 12 апреля 1921 г.
Дорогой Николай Яковлевич!
Все не мог понять, почему Вы не хотите мне написать. Наконец, несколько слов Щербатского1 мне объяснили, в чем дело. Как Вы могли поверить глупым легендам. Какое право я имею кого-либо судить, а тем паче осуждать, за глаза, живя в других условиях и не перенося того, что они переносят? Никогда этого не делал и не собираюсь делать. Для себя я решил, что мое пребывание в большевистской России бесполезно. Решил раз и навсегда, и на этом стою. Но это мое личное мнение и решение. Жизнь эмигранта не сладка, но я предпочитаю эту жизнь. Что бы я делал, если бы остался в России, не знаю, не могу судить. По всей вероятности, то же, что делали Вы. Все это я не раз высказывал и письменно, и устно, и в частных письмах, и печатно. Мнений своих никогда не скрывал и не скрываю. В Россию возвращаться, пока там большевики, не желаю. Но это одно, а мои чувства к оставшимся — другое. Моя любовь и уважение к ним ни на йоту не уменьшились, наоборот, усилились, как усиливается тоска по ним и по России. Но ни¬


Письма С.А.Жебелёву, Ф.И.Успенскому и Н.Я.Марру
415
чего не поделаешь, надо тянуть лямку эмигранта. Надеюсь, что Вы откликнетесь на это письмо. Мой адрес: Madison (Wisconsin), University of Wisconsin, Department of History, USA.
Преданный Вам М.Ростовцев
ПФА РАН. Ф. 800. Оп. 3. Д. 807. Л. 13—13 об. Автограф.
1 Щербатской Федор Ипполитович (1866—1942), индолог, тибетолог, буддолог, основатель русской школы буддо- логии.
В 1921 г. Ф.И.Щербатской находился в заграничной командировке от Наркомпроса, полученной при содействии Наркоминдела и Наркомвнешторга, в Швеции, Германии, Чехословакии, Великобритании и Франции с целью закупки книг и оборудования для академических учреждений и восстановления научных связей РАН, прерванных в годы первой мировой и гражданской войн. Являясь представителем Советской России, он столкнулся с последствиями активной антибольшевистской агитации М.И.Ростовцева и П.Б.Струве, рикошетом ударившей и по РАН. Ф.И.Щербатского оскорбила «совершенно неприличная агитация М.И.Ростовцева и П.Б.Струве», о чем он написал руководству РАН и не преминул заявить М.И.Ростовцеву.
«Эти господа назвали Вас агентом Интернационала, — извещал Ф.И.Щербатской С.Ф.Ольденбурга, — и прямо говорят, что было бы лучше, если бы от Академии и Эрмитажа остался один пепел. Николай Яковлевич расскажет Вам подробности об этой недостойной и возмутительной травле учеными ученых. По-моему, для ограждения нашего имени нужно с ними разорвать и их заклеймить. Они тут нам пакостят на каждом шагу» (там
же, л. 60 об., 21 апреля 1921 г., из Берлина). Вероятно,
Н.Я.Марр также в резкой форме подверг критике действия М.И.Ростовцева, обвинив его в неуважении к Российской АН и непонимании позиции тех, кто остался в Советской России. Ответом на эти обвинения стало публикуемое письмо М.И.Ростовцева.
В одном из писем Ф.И.Щербатской поинтересовался у бывшего декана историко-филологического факультета Петербургского университета, эмигрировавшего в Германию, Ф.А.Брауна, поддерживает ли он связь с М.И.Ростовцевым, и получил ответ: «Что Ростовцев в Madison’е, я знаю. Получил от него письмо еще из Англии через Швецию, написал ему в Америку, но ответа не получил. Быть может, адрес был неточен. Очень хотел бы списаться с ним. Как ему писать, — не знаете ли точнее?» (письмо от 24 марта 1921 г.: Ф. 725. Оп. 3. Д. 43. JI. 4). Свою позицию в вопросе о возвращении в Советскую Россию Ф.А.Браун обрисовал так: «Вопрос о возвращении домой — трудный, тяжелый вопрос... Я, конечно, понимаю, что, оставаясь здесь, мы ухудшаем положение оставшихся там, — хотя все эти оставшиеся (Карсавин, Жебелёв, Петров) пишут мне в один голос, чтобы я никоим образом не возвращался, так как помочь им не смогу, и только сам погибну. Но стыдно оставаться тут, когда близкие, с которыми делил всю жизнь все радости и горести, бьются там как рыба об лед и ведут безнадежную борьбу. Да и тоска растет с каждым днем... Наконец, уж очень хорошо здесь работается, и стосковался я по работе отчаянно. Хотелось бы хоть что-нибудь сделать... Стараюсь не терять связь, чтобы иметь возможность вернуться, как только смогу...» (там же, л. 5 об., 7; письмо от 8 апреля 1921 г.). Но вернуться на родину Ф.А.Брауну, как и М.И.Ростовцеву, было не суждено.


ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА И.В.ПОМЯЛОВСКОМУ, С.Ф.ПЛАТОНОВУ и Б.В.ФАРМАКОВСКОМУ
Данная публикация, составленная из материалов, хранящихся в разных архивных собраниях Санкт-Петербурга, служит иллюстрацией того богатства и многообразия сведений о биографии М.И.Ростовцева, без которых изучение его жизни просто невозможно. Публикация состоит из писем ученого к трем адресатам: И.В.По- мяловскому, С.Ф.Платонову и Б.В.Фармаковскому.
Иван Васильевич Помяловский (1843—1906) — филолог-классик, палеограф и эпиграфист — был профессором Санкт-Петербургского университета, Историко- филологического института и членом-корреспонден- том Императорской Академии наук1. Он был близким другом И.Я.Ростовцева, и являясь, на протяжении десяти лет (1887—1897 гг.) деканом историко-филологического факультета, внимательно следил и опекал М.И.Ростовцева в годы его учебы в университете и зарубежных стажировок. Впоследствии И.В.Помяловский, как председатель Классического отделения Императорского Русского археологического общества, способствовал принятию Ростовцева в члены общества и активной его работе в нем.
Публикуемые здесь 14 писем Ростовцева к Помяловскому относятся ко времени зарубежной стажировки молодого ученого в 1895—1897 гг. и имеют большое значение для детализации этого периода биографии Ростовцева. Оригиналы этих писем ныне хранятся в Публичной библиотеке в архивном фонде И.В.Помяловского.
В качестве приложения к этим письмам приводится текст одного из отчетов о зарубежной командировке магистранта Ростовцева. Этот документ также из фонда Помяловского в Публичной библиотеке2
Три письма Ростовцева адресованы С.Ф.Платонову (1860—1933) — профессору Санкт-Петербургского университета, действительному члену Российской Академии наук с 1920 г. С ним Ростовцева связывала долгая дружба и совместная работа на историко-филологическом факультете университета.
Последная часть публикации содержит письмо, относящееся к первым неделям пребывания Ростовцева за границей в 1918 г., когда он еще надеялся на возвращение в Россию. Оно адресовано Б.В.Фармаковскому (1870—1928) — одному из ближайших друзей и коллег по университету и Археологической комиссии.
Письмо Ростовцева Фармаковскому в настоящее время хранится в Архиве Института истории материальной культуры. Оно поступило в Архив из личного собрания бумаг ученого, которое находилось у его вдовы — Татьяны Васильевны Фармаковской. Ныне домашний архив Б.В.Фармаковского хранит дочь Татьяны Васильевны — Е.В.Киреева, которая по частям передает бумаги Б.В.Фармаковского в разные архивы Санкт-Петербурга. Подчеркнутые строки в этом письме отмечены
красным и простым карандашами Б.В.Фармаковским, который кроме этих пометок сделал к пункту № 7 ряд приписок о книгах, которые необходимо было послать в Англию (текст этих приписок — крайне отрывочный и неясный — в данном издании опущен). За исключением орфографии текст всех писем приводится без изменений.
1 См. о нем: Помяловский И.В. // Биографический словарь профессоров и преподавателей Императорского Санкт- Петербургского университета за истекшую третью четверть века его существования. 1869—1894. Т. II. СПб.,
1898. 	С. 122—125.
2 Подробные сведения об этих отчетах содержатся в очерке «М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника», а также в письмах Ростовцева к С.А.Жебелёву, публикуемых в IV части книги (от 15 февраля и 2 мая 1896 г.).
1. 	ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА к И.В.ПОМЯЛОВСКОМУ
№ 1
отвечено 11/VIII 951
Рим 1895 г., 6 августа
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
При сем письме прилагаю отчет за свое пребывание в Греции2; то, чем я занимаюсь в Италии, далеко не кончено и поэтому не могло войти в отчет. В Греции пробыл я около 3 месяцев, в Италии нахожусь с начала июля, причем 20 дней пробыл в Помпеях. В Помпеях масса в высшей степени любопытных вещей. Отрыт новый дом с картинами и декоровками высокого достоинства и превосходной сохранности. Этот дом я весь описал и, когда разработаю это описание, думаю с приложением многочисленных фотографий послать как реферат в Археологическое общество3. Другой вопрос, которым я теперь занимаюсь, есть вопрос об устройстве villa rustica и попутно, если будет возможно, приблизительное определение по археологическим данным величины земельного участка при каждой из известных нам вилл. Поводом к этому послужили раскопки в Боскореале: разрыта довольно большая villa rustica со всеми аксессуарами, как- то олейный пресс, винный пресс, cella doliaria (как я осмелился бы назвать большой двор, весь полный долиев) etc., etc. Вы, верно, уже слыхали, что при этих раскопках найден большой серебряный сервиз с рельефами на каждом сосуде тончайшей работы. Кроме того масса монет


Письма И.В.Помяловскому, С.Ф.Платонову, Б.В.Фармаковскому
417
(золотых), украшений и т.п. Этот клад владетель раскопок (некий Vincenzo di Prisco — прегрубая скотина — с братьями) продавал за 500 ООО франков Ротшильду, а этот подарил вещи в Лувр. Из вещей особенно любопытен сосуд с рядом скелетов в рельефе и именами знаменитых философов под каждым скелетом. Владетелей я видел во время неоднократных посещений виллы; вот уж не стоят они такого счастья. Кажется, однако, что за незаконную продажу им грозит процесс4.
Других новостей в Риме немного: Петерсен, Дома- шевский и Поллат все еще работают над изданием Ан- тониевой колонны5 и скоро перейдут к Константиновой арке. Раскопки теперь ведут итальянцы около Колосса с целью очистить всю площадь. Вот и весь мой запас.
В Риме думаю остаться до середины октября, а там в Вену на зимний семестр. Думал посетить Париж, но при моей стипендии и на месте жить еле концы с концами сводишь, а о поездках и думать нечего. Не знаю, что и предпринять для улучшения своих финансов: просить Министерство — все равно ничего не получишь, остается только просить университет. Простите, что беспокою Вас такими пустыми мелочами моей жизни, но делд в том, что эти мелочи мешают иногда в вещах первой важности6.
М.Ростовцев
Via di Campidogiio 57.
1 Карандашная пометка И.В.Помяловского о дате ответа М. И. Ростовцеву.
2 Текст этого (первого) отчета см.: ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп.
1. Ед. хр. 9204. К сожалению, из-за ремонта здания архива этот материал недоступен для ознакомления с ним. Просмотревший текст этого отчета еще до закрытия архива директор Музея истории Санкт-Петербургского университета И.JI.Тихонов кратко излагал его в одном из докладов. См.: Тихонов И.Л. Заграничные командировки 1893—1898 гг. М.И.Ростовцева: становление археолога // Скифия и Боспор. Новочеркасск, 1989. С. 12—14.
3 Речь идет о реферате: Ростовцев М.И. Помпеи за 1893— 1895 гг. // ЗИРАО. 1896. Т. VIII. Вып. 3—4. С. 307—393. Об этом реферате см. также в письмах М.И. Ростовцева к С.А.Жебелёву от 8, 26 октября, 17 ноября, 17 декабря 1895 г. и 15 января, 15 февраля 1896 г.
4 М.И.Ростовцев сообщает некоторые малоизвестные подробности раскопок в Боскореале, произведенных А.Паскви в 1893—1895 и 1896 гг. См.: Pasqui A. La villa pompeiana della Pisandella presso Boscoreale // Monumente Antichiti. 1897. Vol. VII. Об истории раскопок в Боскореале см. также: Михаэлис А. Художественно-археологические открытия за сто лет. М., 1913. С. 279-281.
5 Книга немецких, австрийских и итальянских археологов об этом памятнике вышла год спустя. См.: Petersen £., Domaszewski A. von, Galderini G. Die Marcus-Saule auf Piazza Colonna in Rom. Miinchen, 1896. 127 S.
6 В написанном в этот же день письме к С.А.Жебелёву М.И.Ростовцев просит его: «Говоря с Иваном Васильевичем Помяловским, не премините упомянуть о моем бедственном положении, так как я намереваюсь закатить прошеньице о прибавке, так как на мои гроши и съездить никуда не могу». См. комментарии к письму № 3 в публикации писем Ростовцева к Жебелёву.
7 Адрес, по которому в Риме жил М.И.Ростовцев. ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. Л. 1—2.
№2
отвечено 11/Х 951
Рим 1895 г., 6 октября
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Сердечно благодарен Вам за Ваше любезное письмо. Надеюсь, что Spithover уже сообщил Вам нужные сведения, прислал расписку и выслал Bulletino cristiano. В последнее время, как Вы, вероятно, читали в газетах, Рим был весь в празднествах, и что там ни говори, а вышли они в высшей степени импозантными, так как были праздником чисто народным: 100 000 человек съехалось из разных углов Италии, а гостиницы и меблированные комнаты работали не лучше обыкновенного: это показывает, какова была эта масса, состоявшая в значительной части из гарибальдийцев и ветеранов войн за освобождение. Интересен был вид Рима в эти дни: по улицам усиленное движение, повсюду красные рубахи гарибальдийцев, которые удивительно интересно контрастируют с их белыми бородами и волосами. Большую часть праздников, однако, я провел вне Рима: слишком велика была сутолока, работать было трудно, а принимать участие во всех открытиях памятников всякому неитальянцу не имело никакого смысла.
Занятия мои идут своим чередом; теперь занят описанием нового дома в Помпеях, доставляющего мне массу работы. Во-первых, мое описание будет первым, во-вторых, в доме целый ряд картин с новыми сюжетами, для объяснения которых приходится пускаться в малоизвестные мне дебри мифологии и вазовой живописи. По окончании этой работы уеду в Вену приблизительно к началу семестра: хочу там заняться эпиграфикой систематичнее, чем до сих пор.
Простите, Иван Васильевич, если под конец затрудню Вас одним вопросом. Недавно получил последний вексель до января: к кому мне надо обратиться с прошением о продолжении мне стипендии еще на год и можно ли прибавить, что я просил бы увеличить мои 1200 р. до обычных 1500; этот год я еще прожил на ассигнованные деньги, но исключительно благодаря гонорару, полученному за Цезаря2, на будущий такового не предвидится. Затем второй вопрос: когда я должен представить второй отчет?
Простите еще раз, если напишете, то будьте добры адресовать еще в Рим, где я останусь до 20 октября.
Преданный Вам
М.Ростовцев3
1 Карандашная пометка И.В.Помяловского о дате ответа М.И. Ростовцеву.
2 М.И.Ростовцев имеет в вцду свое издание: Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне в избранных отрывках (войны в Галлии, Германии и Британии). Перевод со словарем, вводными статьями, примечаниями, рисунками, реальным указателем, 2-мя планами и картой Галлии. Обработал Михаил Ростовцев. Ч. I: Текст; Ч. И: Комментарии. СПб., 1895. См. отзыв самого Ростовцева об этой книге в письме к С.А.Жебелёву от 11 сентября 1895 г.
3 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. J1. 3—4.
17—4924


418
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
№3
отвечено 3/XII 951
Вена 1895 г., 26 ноября
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Вот и покинул я limina S-ti Petri и перебрался к limina S-ti Stephani, но куда последним до первых. Что за казенщиной, скукой и слякотью кажется Вена после Рима. Простите, что не писал Вам из Рима, но последние дни все целиком отняли у меня Помпеи, которые, надеюсь, уже получены Сергеем Александровичем Жебелбвым2. К сожалению, мои грандиозные планы о снабжении (фотографиями) этой работы при печатании должны были рухнуть: итальянцы медлят с публикацией, а обнародовать до них — как бы гусей не раздразнить. Относительно Vit’a я справлялся. De Vit умер, издание на время приостановилось, хотя будет продолжено. Все, что вышло, по уверению книгопродавца, Вам выслано.
Здесь в Вене, конечно, усердно занят эпиграфикой, а так как в эпиграфике для венцев и Корнунт3, то главным образом Корнунтом. На месте еще не был, но Борманн4 обещал съездить туда в воскресенье и меня с собой взять. Лучшего знакомства, конечно, и ожидать было нельзя. Надеюсь, что найду там много параллелей для Помпей, здесь мало кто знаком с ними, и менее всего тот, кому это более других необходимо, архитектор раскопок Dell.
По рисункам и планам вижу много интересных особенностей. Семинарий у Борманна поучительный даже и не для начинающего; он страшно занят штудирующими у него, постоянно с ними и засыпает вопросами, часто, конечно, ставя в тупик вопрошаемого. Этим особенно недовольны присланные сюда австрийские учителя, все люди ограниченные (я их за прошлое и это путешествие узнал чуть ли не два десятка — все на один покрой), тяжелые, рутинные. Здешние стипендиаты получше, но наиболее интересные за границей, а здесь то, что непригодно или не выдержало испытания огнем юга.
Относительно продолжения стипендии я написал министру прошение; искренне благодарю Вас за обещание помочь мне в моей просьбе. Здесь особенно чувствую Geldmangel5 — жизнь дорога вроде русской, а последнее путешествие по Италии взорвало на воздух мой фонд.
Дальнейших планов пока не имею; во всяком случае останусь здесь до конца семестра, а там хотелось бы опять возвратиться в Италию на более долгое время. Я глубоко убежден, что она мне будет гораздо полезнее Германии. Простите, что отнимаю у Вас столько времени.
Преданный Вам
М.Ростовцев
Адрес мой: Archaeologisch-epigraphisches Seminar aus der K.Universitat6.
1 Карандашная пометка И.В.Помяловского о дате ответа М.И.Ростовцеву.
2 См. комм. 4 к письму № 1.
3 Логический пропуск слова в оригинале письма.
4 Е. Борманн (1842—1917) — австрийский эпиграфист,
профессор древней истории Венского университета. См. подробнее о нем: комментарии к переписке Ростовцева
с Жебелёвым.
5 Безденежье (нем.).
6 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. Л. 5—6.
№ 4
отвечено 22/ XII 951
Вена 1895 г., 30 декабря
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Поздравляю Вас с наступающими у Вас праздниками; здесь праздники уже кончаются и через неделю вновь начнется семестр. Мне это и неприятно и приятно. Неприятно потому, что с концом праздников вновь будет шумно и людно в семинаре, что сильно мешает в работе, что кончится сиденье с утра до вечера в семинаре сам друг с Борманном; приятно главным образом потому, что вновь настанут вечера эпиграфических упражнений. Не говоря уже о том, что эти вечера важны в отношении научном (правда, в них по необходимости трактуются вещи элементарнейшие), они особенно важны как прекрасная педагогическая школа. Борманн — прекрасный педагог и умеет заставить своих слушателей всех без исключения работать мыслью и вникать в то, что разбирается в семинаре. Система занятий у него простая: перед днем семинара Борманн в сотрудничестве с более опытными и усердными слушателями подбирает ряд надписей, относящихся по большей части к одной и той же личности, конечно, игравшей какую-либо роль в истории. Таким образом, эпиграфический семинар является практическим курсом истории, так как подбираются не только надписи и все свидетельства писателей и при разборах трактуется не только самый факт, но и большая или меньшая fides писателей, их источники etc. Кроме того, при чтении надписей, конечно, настолько же подробно разбираются вопросы права, и, таким образом, семинар является и практическим курсом древностей. Все это, конечно, не ново и практикуется везде, нова манера Борманна. Сопоставленные надписи (без дополнений) и тексты отпечатываются гектографом на отдельных листах и раздаются в день семинара участникам. Тут они прочитываются так, что каждый читает часть памятника, переводятся и комментируются, при этом Борманн не стесняясь спрашивает всякого из участников и не дает ослабить внимание ни на минуту. Если встречается ссылка на какую-нибудь из справочных книг (коне, фосты, томы corpus’a, Handbuch Momms. и т.п.), она сейчас же должна быть проверена одним из участников, причем Борманн ужасно сердится, если участники не умеют быстро и толково найти книгу в библиотеке и справку в книге. К сожалению, все это возможно здесь и немыслимо у нас; нет у нас ни семинара, ни студентов, которые бы так серьезно относились к делу и так кротко сносили бы учительское (в гимназическом смысле) отношение к ним профессора. А между тем только при таком отношении и возможна плодотворная работа. Я не хочу сказать, что Борманн требует преклонения перед его авторитетом; он очень рад, если ему противоречат глупо. И этим всегда пользуется, заставляя самого противоречащего прийти к сознанию своего невежества или легкомыслия. Надеюсь, что из этого моего описания Вы получили, хоть и неполную, картину нашей семинарской жизни.


Письма И.В.Помяловскому, С.Ф.Платонову, Б.В.Фармаковскому
419
Мои личные штудии продолжают вращаться в области таможни. Частичных результатов у меня уже довольно, но до полной картины еще далеко: подавляет эпиграфический материал. С особенным ужасом думаю о необходимости привлечь к делу оставленную всеми без внимания греческую эпиграфику, главным образом ввиду антипатии греческих эпиграфистов к индексам. Хорошо еще, что здесь имеется полное собрание (рукописное, конечно) издающихся Бенндорфом малоазийских надписей, которые для меня представляют главный интерес2. Теперь покончил с Дунайскими провинциями и перешел к Галлии; затем на очереди Африка и Малая Азия с Сирией и Палестиной. Мне главным образом интересно проследить изменение способа взимания пошлин в каждой из римских провинций; когда и как из рук публика- нов взимание portoria перешло в руки императорских чиновников. До сих пор мне удалось установить следующие фазы: публиканы, публиканы под надзором особых procuratores, причем часто procurator’ы сами принадлежат к обществу публиканов, и, наконец, одни procuratores с сериею подведомственных им чиновников*.
Пора, однако, и кончать письмо, и так я у Вас отнял столько времени. Позвольте же еще раз пожелать Вам счастливых праздников и поблагодарить Вас за заботы обо мне.
М.Ростовцев4
1 Карандашная пометка И.В.Помяловского о дате ответа М.И.Ростовцеву.
2 Бенндорф Ф. (1838—1907) — немецкий историк античности, профессор классической археологии, директор Археологического института в Вене. О критическом отношении к Ф.Бенндорфу Ростовцева см. в его письмах к С.А.Жебелёву от 17 декабря 1895 г. и 15 февраля 1896 г. Тем не менее, в своей диссертации о системе государственного откупа в Римской империи Ростовцев, отмечая трудности изучения эпиграфического материала греческого Востока, отмечал: «Значительное облегчение дало нам то, что мы имели возможность, с разрешения директора археологического института в Вене, проф. Benndorfa, воспользоваться богатым материалом Института, собранным для издания Corpus’а малоазийских надписей» {Ростовцев М.И. История государственного откупа в Римской империи. От Августа до Диоклетиана. СПб., 1899. С. XII).
3 Подробнее об этом см.: Ростовцев М.И. История государственного откупа в Римской империи. С. 76 и сл.
4 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. Л. 7—8.
№5
Вена 1896 г., 22 января
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Приношу Вам искреннюю благодарность за Ваше поздравление и за хлопоты обо мне. Что содержание мне не будет увеличено, этого я ожидал; кроме недостатка в деньгах здесь, несомненно, играло роль и то, что Аничков уверен, будто я из дома горы золотые получаю, что он мне лично и высказывал. Между тем я с удовольствием для себя констатирую тот факт, что со времени моего отъезда у меня в распоряжении были только те средства, которые давались мне министерством, и те, которые я
себе заработал литературным трудом (я говорю про своего Цезаря1). Помимо того, что вряд ли отец мог бы мне уделить из своих средств, распределяемых моим братьям и сестрам, менее меня обеспеченным, я считал бы для себя если не унизительным, то неприятным в 25 лет еще находиться на шее у кого бы то ни было. Простите, что я вхожу в эти подробности, я вполне уверен, что Вы со мной согласны и мне верите, но другие (а имя им легион) мне ни за что не поверят и не верили.
Жизнь моя продолжает катиться по той же колее. Совместная работа с проф. Борманном, хотя и отнимает у меня много времени, не давая сосредоточиться вполне на начатых работах, продолжает быть настолько же приятной и полезной. Не будь здесь его, я вряд ли бы поехал сюда, а, приехавши, вряд ли засел на целый семестр. Остальные лекции здесь ничего выдающегося не представляют; даже знаменитый семинар Бенндорфа мне кажется довольно бессодержательным: на одних лекциях разъясняются памятники частной жизни римлян, мне слишком близко известные, на других комментируется Гомер, не могу сказать, чтоб уж очень основательно и научно. Работа моя о таможнях подвигается понемногу: Иллирик и Африку преодолел, теперь предстоит самая трудная часть — Малая Азия.
Недавно попал случайно на лекцию Борманна об источниках греческой истории и пожалел, что не посещал этих лекций регулярно. И здесь Борманн проявил много оригинальности, особенно в педагогическом отношении. Система его такова: перед лекцией он гектографирует по количеству слушателей остов своего чтения, т.е. тексты авторов и выписки из исследований, которые он намерен разбирать. На лекции слушатели прочитывают вслух лежащие перед ними тексты, и лекция идет в виде совместного обсуждения прочитанного. Для усвоения это способ удивительно практический.
С Ягичем2 я еще до сих пор не имел случая познакомиться и передать ему Ваши приветствия; повода идти к нему не представляется, а идти «так себе» мне кажется неудобным. Постараюсь как-нибудь сходить на один из его семинариев. Вчера кончил читать диссертацию Михаила Никитича Крашенинникова, которая во всяком случае представляет явление выдающееся. Не нравится мне его тон слишком заносчивый, чего я от него не ожидал, и излишнее стремление к восстановлениям и эмен- дациям3.
Пора, однако, кончать; позвольте же еще раз поблагодарить Вас и пожелать Вам всяческих благ.
М.Ростовцев4
1 См. комм. 2 к письму № 2.
2 Ягич (Vatroslav) Игнатий Викентьевич (1838—1923) — выдающийся филолог-славист, историк славянских народов, этнограф, палеограф, лингвист и фольклорист; австрийский барон (хорват по национальности); в 1871—1874 гг. профессор сравнительной грамматики индоевропейских языков Новороссийского (Одесского) университета, в 1874—1880 гг. профессор славянской филологии Берлинского университета, в 1880—1886 гг. профессор церковнославянского и русского языков Петербургского университета, в 1886—1908 гг. профессор славянской филологии Венского университета; иностранный член-корреспоцдент Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук с 1868 г., экстраординарный академик с 1880 г., ординар¬


420
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
ный академик с 1881 г. Обзор его научной деятельности см.: Памяти Игнатия Викентьевича Ягича (5 августа 1923): Публичное заседание ОРЯС РАН 7 октября 1923 г. // Известия ОРЯС РАН. Т. XXVIII. 1923. С. 333—393.
3 Речь идет о диссертации: Крашенинников М.Н. Авгус- талы и сакральное магистерство. Исследование в области римского муниципального права и древностей. СПб., 1895. (ЗИФФИСПбУ. Ч. 27). Крашенинников М.Н. (1865 — после 1931) — историк античности и Византии, профессор. См. подробнее о нем и об отношении Ростовцева к его диссертации в письмах к С.А.Жебелёву.
4 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. Л. 9—10.
№6
отвечено 8/20 марта 961
Вена 1896 г., 16 марта
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Позвольте прежде всего принести Вам искреннюю благодарность за выхлопотанное мне пособие; оно значительно подняло мои ослабевшие было финансы.
О себе нового сообщить нечего: кончился семестр, но я еще не могу уехать из Вены, так как предстоит еще закончить целый ряд начатых работ; Вы ведь знаете, что это заканчивание и составляет главную работу. Ввиду этого останусь в Вене по крайней мере до начала апреля. Может быть, в эти несколько недель выберу деньков 5— 6, чтобы съездить с Борманном в Софию и Бухарест. Это было бы прекрасным заключением эпиграфического семестра в Вене, так как главной целью нашею является сверка возможно большего количества часто очень плохо списанных надписей (неизданных в Софии нет). Из этих надписей некоторые интересуют меня специально. Куда я двинусь весной, еще не знаю. Мне необходимо дня моей работы побывать в рейнских городах и Берлине, а также посетить Париж и, главное, Лион. С посещением Германии удобнее всего было бы связать слушание кой-каких лекций в Бонне и Берлине. В Париже хочу обстоятельно подготовиться к предполагаемому путешествию по римской Африке, где меня особенно занимают многочисленные руины римских вилл. В Лионе, как я слыхал, имеется* большая коллекция римских таможенных пломб, еще неизданных. Не знаю, удастся ли мне получить к ним доступ. Во всяком случае не позже августа думаю опять возвратиться в Рим.
Работа моя о таможнях подвигается медленно, так как пришлось удариться в область административного устройства эллинистических государств, область еще очень и очень темную. К сожалению, малоазийские надписи, от которых я ожидал многого, дали мне пока очень мало; особенно досадно то, что как раз интересующие меня документы дошли до нас только в отдельных обрывках.
В заключение позвольте обратиться к Вам с маленькой просьбой: если увидите Василия Григорьевича Васильевского2, передайте ему, что деньги (20 гульденов) я получил и очень ему благодарен. Позвольте же еще раз поблагодарить Вас и пожелать Вам всего лучшего.
М.Ростовцев3
1 Карандашная пометка И.В.Помяловского о дате ответа М.И.Ростовцеву.
2 Васильевский Василий Григорьевич (1838—1899), историк-византинист; член-корреспондент Историко-филологического отделения Императорской Академии наук с 1876 г.; ординарный академик с 1890 г.
3 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. Л. 11—12.
№ 7
Грац 1896 г., 8 апреля
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Поздравляю Вас с прошедшим праздником и желаю Вам всего лучшего. Простите, что поздно, но последнюю неделю я все странствовал по Австрии и решительно не имел времени написать хотя бы краткое письмо. Дело в том, что ездил я с Борманном, что обозначает, что ночью мы были в вагоне, а днем либо надписи списывали, либо музеи осматривали. В Грац привело меня желание ознакомиться с рельефами nutrices Augustae, о которых в ближайшей книжке Archaologisch-E[pigraphische] Mitteilungen aus Oesterreich-Ungam появится статья Гурлитта и о которых я также намерен написать несколько слов, так как выводы Гурлитта не сходятся с моими1. Сегодня выдержал с ним целое сражение, и венцы, кажется, на моей стороне. Отсюда возвращаюсь в Вену, где пробуду еще дней 10, а затем уеду в Париж, где мне надо ознакомиться с кой-какими предметами, нужными мне для моих работ, и, если найду время, подготовиться к поездке по Африке. Ехать туда подбила меня как чудесная книжка Буасье2, которую хорошо было бы перевести на русский язык, так и новая, правда, не особенно важная, работа Шультена3 об африканском землевладении. Меня особенно интересуют многочисленные, по словам очевидцев, руины древних вилл, заниматься которыми я начал еще в Риме. Я думаю, что исследование о villa rustica на основании италийских и африканских руин может дать много нового для истории римского хозяйства и землевладения. Это и таможни теперь всецело завладели мной, боюсь только, что моего пребывания за границей не хватит для положения краеугольных камней для этих обоих сюжетов. Во всяком случае, таможни постараюсь закончить. Мне было очень приятно и лестно Ваше мнение о моих помпеянских штудиях; к сожалению, ввиду того, что мне пришлось здесь иметь дело с совершенно свежим материалом, статья, несомненно, потребует в скором времени значительных исправлений и дополнений. Жалею также, что моя излишняя совестливость помешала приложить к статье побольше таблиц, которые, несомненно, должны служить центром тяжести в подобного рода трудах.
Подумываю о том, чтобы исправить оба недостатка, издав статью отдельной книжкой с нужными добавлениями, огромную часть которых, несомненно, принесет все еще не появившийся отчет May и издание дома итальянцами. Не откажитесь сообщить мне, что Вы думаете об этом намерении.
Осипа Антоновича я видел в Вене; провел с ним целый день и нахожу, что он выглядит очень и очень


Письма И.В.Помяловскому, С.Ф.Платонову, Б.В.Фармаковскому
421
плохо. Авось благословенная Италия спасет и его, как спасла уже многих и многих.
В последнее время неоднократно слыхал об основании римского института; надеюсь, что хоть эта благая идея не заглохнет прежде ее появления на свет. Каждый из нас, молодых людей, сильно и глубоко чувствовал необходимость подобного центра во время пребывания своего в Риме. Жаль только, что, по слухам, в директора прочат Модестова; судя по тому, что я слыхал об нем в Риме от русских и иностранцев, он вряд ли будет в состоянии поставить институт сразу в такое положение, которое бы дало ему значение несколько большее, чем теперь институты английский и американский.
Пора, однако, кончать, сейчас отправят поезд. Позвольте мне еще раз поблагодарить Вас за Ваше внимание ко мне и сказать Вам, хоть и поздно: «Христос вос- кресе».
М.Ростовцев4
1 Речь идет о статье: Gurlitt W. Pettauer Antiken // Archaologisch-Epigraphische Mitteilungen aus Oesterreich- Ungarn. 1896. Bd. 19. S. 1—25. Заметка М.И.Ростовцева опубликована не была. Рукопись ее хранится ныне в ПФА РАН. Ф. 1054. On. 1. Ед. хр. 3. Об этой работе см. также в письме Ростовцева Жебелёву от 5 декабря 1896 г.
2 Речь идет о вышедшей в Париже в 1895 г. замечательной книге Гастона Буасье «Римская Африка. Археологические прогулки по Алжиру и Тунису».
3 Речь идет о книге: Schulten A. Die romischen Grund- herrschaften. Eine agrarhistorische. Weimar: Emil Felber, 1896. XI, 148 S.
4 OP ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. JI. 13—14.
№ 8
Мадрид 1896 г., 4 июня
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Вместо Парижа я, как видите, попал в Испанию и очень рад, что мне удалось попасть сюда. Рад так потому, что с посещением всякой новой страны кругозор человека расширяется, становится конкретным и осязаемым то, что до сих пор было пустым именем, так и с более узкой точки зрения, именно специальной. По важности памятников Испания не уступает ни одной из стран, кроме, конечно, Италии, между тем здесь эти памятники еще в большом научном забросе, так как, судя по тому, что я видел и читал, Испания в науке идет в хвосте французов, игнорируя все другое, и то, что здесь пишут испанцы о своих памятниках, настолько ненаучно и часто наивно, что, читая работу 80-х годов, воображаешь, что имеешь дело с пассажем из Грэвия или под. Между тем, иностранных археологов здесь бывает мало, и они видят только то, чего ищут, а остальное оставляют в забросе. Достаточно того, что вещи археологического музея иллюстрированы Гюбнером, который и эпиграфик-то не из самых крупных, а археолог прямо никакой.
До сих пор лучшее впечатление из виденного мной в Испании оставила во мне Таррагона, город, в котором все дышит древностью, где не надо больших усилий, чтобы перенестись за 20 веков назад. Мадрид, как город,
никуда не годится, но его спасают музеи. Не говоря уже о богатствах археологического музея и библиотеки, здесь такая картинная галерея, какой я еще за все свои странствования не видал. Отсюда проберемся на юг, а там я двинусь прямехонько в Париж. С ужасом подумываю о том, что скоро и конец моей командировке, а между тем у меня еще впереди Африка, без которой для меня немыслимо воротиться домой, Италия, где еще много надо смотреть и работать, и Германия, которой я еще совсем не касался, но где быть решительно необходимо. Хотелось бы просить о третьем годе, но не знаю, как на это взглянут. Судя по отказу в прибавке на этот год, мне, вероятно, не очень-то следует надеяться на лишний год поездки. Как Вы мне посоветуете? Просить ли, и если да, то кого и когда? Для меня это вопрос в высшей степени важный, так как третий год даст мне возможность не только подготовить магистерскую, но и заложить фундамент докторской диссертации, для которой мне необходимо серьезно поездить по Африке.
Простите, что я Вас вечно беспокою своими просьбами, но я знаю, что Вы всегда готовы помочь нашему брату, и эта уверенность дает мне смелость и на сей раз обратиться к Вам.
В Париже я буду в конце июня нового стиля.
Преданный Вам
М.Ростовцев1
1 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209.
Л. 15—16.
№ 9
отвечено 12/XI 9611
Рим 1896, 11 ноября
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Сегодня получил извещение из Министерства о продлении мне командировки и увеличении содержания. Позвольте высказать Вам искреннюю признательность за оказанное мне в этом деле содействие. Надеюсь оправдать Ваше доверие ко мне, отдавая все силы на дальнейшее совершенствование в избранной мною специальности.
В Риме я продолжаю работать над своей диссертацией, причем приходится вработаться в чуждую мне до сего времени область папирусов. Мне кажется, что возможно установить зависимость императорского Рима в области финансового управления от учреждений, существовавших в Египте. Масса материала, его неразработанность и разбросанность в целом ряде дорогих и новых изданий затрудняет работу в значительной степени; особенно досадно то, что некоторых новых публикаций в Риме и достать нельзя (например, Corp. pap. Raineri2, женевского издания Nicollet3, папирусов Flinders Petrie4). Последнюю, однако, и наиболее важную публикацию Revenne Lows of Ptolemy Philadelphia Grenfell’B и Mahafly, по счастью, удалось достать у Lumbroso5, принимавшего участие в издании. Из других работ продолжаю следить за работами по топографии Рима и Помпей, да сверх того пересматриваю римские коллекции так называемых plombi, среди которых попадаются экземпляры, имеющие большое значение для финансового управ¬


422
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
ления, именно те, которые накладывались таможней или отправителями для таможни (попадаются пломбы с упоминанием патримония, 1111 p. Afr. fiscus Alexandrinus, anabolicum и под.). Материал этот еще до сих пор не изучен как следует и дал мне ряд любопытных сведений.
Частью для него, а частью для вилл решил предпринять поездку по Африке, боюсь только, что финансы не выдержат этой дорогой поездки. Итак, позвольте же еще раз высказать Вам мою искреннюю благодарность и уверение в постоянном почтении и преданности.
М.Ростовцев6
1 Карандашная пометка И.В.Помяловского о дате ответа М.И.Ростовцеву.
2 Имеется в виду издание: Wessely. Corpus papyrorum Rain- eri archiducis Austriae. Griechische Texte. Bd. I: Rechtsurkunden. Wien, 1895.
3 Имеется в виду издание: Nicole. Les papyrus de Gen6ve. Vol. I: Papyrus grecs. Gen6ve, 1896.
4 Имеется в виду издание: Mahaffy J.P. The Flinders Petrie papyri. Dublin. Vol. I. 1891; Vol. II. 1893.
5 Имеется в виду издание: Revenne Laws of Ptolemy. Philadelphus / Ed. by B.P.Grenfell. Introduction by J.P.Ma- haffy. Oxf, 1896.
6 OP ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. JI. 17—18.
№ 10
отвечено 14/ XII 961
Рим 1896 г., 28 ноября
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Только вчера получил Ваше письмо от 7 сентября. Оно заблагорассудило, не застав меня в Париже, прогуляться в Рим, оттуда в Вену, по глупости почтовых чиновников, затем обратно в Париж и, наконец, в Рим и ко мне. Только это и помешало мне ответить Вам немедленно и поблагодарить Вас за участие, которое Вы принимаете в моей судьбе. Вот уже более двух месяцев, как я опять в Риме, и чувствую себя здесь, как дома. Из русских здесь Я.И.Смирнов и Придик2, кроме того собралась совершенно случайно компания молодых немецких ученых, с которыми я очень близко сошелся уже три года тому назад и еще более в прошлом году, так что недостатка в обществе нет. Из итальянцев вступил в сношения с Eug. Ruggiero и D.Vaglieri благодаря Борманну3. Недавно совершенно случайно был у Марукки4, чтобы дать ему некоторые сведения о книге Кулаковского (керченские катакомбы)5, о которой Марукки хотел доложить в Accademia pontificia. Вышло, однако, благодаря настойчивым просьбам Марукки, что докладывал я (по- итальянски) и не о книге Кулаковского, а о керченских росписях вообще (доклад позавчера 26.11). Народу было очень много, был и Петерсен6, кажется, что доклад мой общество заинтересовал.
Работы мои двигаются понемногу вперед. Теперь я занят изучением папирусов для установления отношения, в котором находятся греко-египетская societas к римской. Я думаю, что в императорское время чисто римский в своем развитии институт публиканов уступил место мелким обществам и отдельным откупщикам, ор¬
ганизованным на манер греко-египетской societas. Новая публикация Гренфеля и Mahaffy (Revenne Lows)7 облегчила мне работу, дав полную картину египетской societas в третьем веке. Вот если б что-либо подобное для Рима! А то приходится на основании надгробных надписей восстанавливать финансовую жизнь Рима.
Не знаю, скоро ли выберусь из Рима. Хотел было уже в декабре направить свои стопы в Африку, но приходится отложить поездку до февраля, как ввиду опасения за погоду, так особенно ввиду необходимости кончить целый ряд начатых работ.
В Риме все последнее время погода отвратительная: холодно, постоянный дождь. Мерзнешь здесь гораздо более, чем в Питере, главным образом благодаря каменным полам, которых никакой топкой не нагреешь. Однако пора кончать. Позвольте еще раз поблагодарить Вас и попросить не забывать преданного Вам
М.Ростовцева8
1 Карандашная пометка И.В.Помяловского о дате ответа М.И.Ростовцеву.
2 Смирнов Яков Иванович (.1869—1918) — археолог, историк искусства, востоковед; приват-доцент Петербургского университета; с 1917 г. — действительный член Российской Академии наук. Придик Евгений Мартинович (1865—1936) — филолог-классик, археолог, нумизмат, эпиграфист.
3 Это свидетельство разъясняет вопрос, поставленный
А.Марконе, о времени и обстоятельствах начала сотрудничества М.И.Ростовцева с известными итальянскими учеными. См.: Марконе А. Петербург — Рим — Берлин: встреча М.И.Ростовцева с немецким антиковедением // ВДИ. 1992. № 1. С. 219. Комм. 35.
4 Маруччи (Марукки) Оразио (1852—1931) — итальянский археолог, эпиграфист. Директор Египетского музея в Ватикане. Член Академии Линчеев.
5 Кулаковский Юлиан Андреевич (1855-1919) — специалист по истории Рима и Византии, профессор Университета Св. Владимира в Киеве, член-корреспондент Императорской Академии наук. Речь идет о книге: Кулаковский Ю.А. Две керченские катакомбы с фресками (с приложением: Христианская катакомба, открытая в 1895 г.) // Древности Южной России. СПб., 1896. С. 1—67. (МАР № 19).
6 Петерсен Евгений Адольф Герман (1836—1919) — немецкий археолог, историк искусства; с 1887 г. — первый секретарь Г ерманского археологического института в Риме.
7 См. комм. 4 к письму № 9.
8 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. Л. 19—20.
№ 11
отвечено 97 16/II1
Рим 1897 г., 3 февраля
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Простите, что до сих пор не возвратил Вам Ваших денег, которые Вы за меня уплатили. Я решительно не знаю, как мне удобнее всего было бы их Вам препроводить.


Письма И.В.Помяловскому, С.Ф.Платонову, Б.В.Фармаковскому
423
Прикажете, может быть, переслать марками, или фотографиями, или книгами? Недавно получил из Министерства вексель на назначенное мне пособие, за которое позвольте высказать Вам мою признательность. Надо ли мне понимать это пособие как действительное пособие или как доплату мне старой стипендии с 1 января по 15 марта?
В Риме все по-старому. Погода стоит сравнительно хорошая. Очень только изводит широкко, но зато в феврале я сижу при открытой двери на балкон и вообще в течение этой зимы ни разу не надевал зимнего (т.е. осеннего) пальто, а щеголял все в летнем. Рим занят теперь студенческими беспорядками. Дело в том, что по поводу одной истории с профессором социалистом Labriola2 студенты ошикали министра Sianturco в Болонье, где произведены были репрессии. Римские студенты объявили себя солидарными с болонцами, и теперь идет кутерьма. Университет занят войсками, на улицах только и делают, что разгоняют студентов, которые, правду сказать, насколько я видел, никаких беспорядков кроме демонстративных прогулок с ewiva3 одним словом и4 другим не делают. Сегодня студенты обратились к городским властям с манифестом, в котором заявляют, что до тех пор не будут посещать университета. Интересно знать, чем все это кончится.
Мои дальнейшие планы пока остаются все те же, но отъезд в Африку пришлось отложить за необходимостью кончить две начатые работы, входящие в состав диссертации. До сих пор надеюсь изготовить их к концу марта и в апреле двинуться в благословенную страну французских солдат, минаретов и арабских шейхов. После поездки в Африку переберусь, по всей вероятности, в Германию.
Пора, однако, в библиотеку.
Преданный Вам
М.Ростовцев5
1 Карандашная пометка И.В.Помяловского о дате ответа М.И. Ростовцеву.
2 Лабриола Антонио (1842—1904) — профессор философии Университета в Болонье, первый итальянский марксист, активный борец с позитивизмом. См. о нем: Кин Ц.И. Италия на рубеже веков. Из истории общественно-политической мысли. М., 1980. С. 25 и сл., 104—106.
3 Да здравствует! (итал.)
4 Неразборчиво одно слово.
5 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. Л. 21—22.
№ 12
Рим 1897 г., 15 апреля
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Вы, вероятно, очень удивитесь тому, что я Вам пишу все еще из Рима, но я здесь не по своей воле и не по своей вине. Дело в том, что, собираясь покончить с своими работами к 1 апреля нового стиля, я просил Департамент заблаговременно выслать мне к этому сроку содержание мое, что он в другие разы исполнял и что, очевидно, возможно и не противозаконно. К сожалению, про¬
сьба моя не была уважена, и не только 1ого, но и даже 15, как Вы видите, я не получил своих денег. Этого мало, в отчаянии от такой задержки я в субботу 10 числа телеграфировал в Департамент (уплатив за ответ), спрашивая, выслана ли мне стипендия, чтобы знать, когда мне ее ожидать, и иметь возможность просить почту препроводить мне пакет туда, где, по расчетам, я должен буду в этот срок находиться. Телеграмма моя ответом удостоена не была. И вот представьте теперь мое положение: уже неделя, как у меня все готово, квартира моя хозяйкой сдана, и я сижу в гостинице, тратя ввиду Пасхи и сезона большие деньги, работы свои я привел к тому положению, когда часть кончена, а часть надо начинать, т.е. к тому положению, благодаря которому я поневоле должен сидеть сложа руки; да и настроение не такое, чтобы позволить что-либо делать. И все это из-за того, что в Департаменте, по непростительной небрежности и халатности, не захотели выслать мне денег хотя бы в положительный срок (1 апреля старого стиля). Простите, что я Вас всем этим утруждаю, но я ни о чем другом ни думать, ни писать не могу.
Позвольте принести Вам искренее поздравление с наступающим праздником Пасхи и пожелать Вам всяческих благ. Здесь уже теперь semana santa: все библиотеки и музеи закрыты, народ частью в церквах, частью разъехался по домам. И наша колония ragazzi, как их здесь величают, распадается: кто стремится к северу, кто к югу.
Я же прикован к месту и только с ужасом констатирую, что жара все растет и растет даже здесь. Как бы там ни было, но по получении стипендии я немедленно же уеду, хотя бы пришлось сжариться, так как дальнейшие занятия Африкой удесятерили мой интерес к этой чудной стране.
После Африки (к середине июня) приеду в Париж, чтобы пополнить бреши в моем материале, которыми я обязан неполноте здешних библиотек.
Простите еще раз за это меланхолическое письмо.
Преданный Вам
М.Ростовцев1
1 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209.
Л. 23—24.
№ 13
Rue М. le Prince 56
Париж 1897, 4 августа.
отвечено 1/VIII 971
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Не писал Вам так долго, так как то все время передвигался, то, как теперь, приехав на место, сразу должен был энергично взяться за работу. В Африке, куда я приехал в конце апреля, я пробыл 2 месяца. Какая чудная страна и какое поле для штудий и открытий! Был я сначала в Тунисе, откуда посетил Бордо с его музеем, где особенно интересна единственная в мире коллекция позднеримских мозаик, Карфаген и совершенно свежие руины Унидины (теперь Ондиа), где Гоклер раскопал ряд частных домов. Вообще изучение частной и сельскохозяйственной архитектуры я поставил себе целью и


424
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
поэтому не упускал случая смотреть то, что уже сделано, и жалеть о том, что сделано либо плохо, либо совсем не сделано.
Из Туниса же я сделал и маленькое (трехдневное) путешествие к чудным руинам Ту геи (ныне Доидда) в долине Баграда (ныне Онед Медтечда). После этого с целью ознакомиться с центром Туниса, куда еще мало проникла французская цивилизация, я сделал большое путешествие сначала вдоль берега моря и Кычосонак, прежде таинственный, теперь обыкновенный и мало интересный арабский город, а оттуда верхом через пустыню, только изредка покрытую альфой и перерезанную уэдами, по-нашему оврагами, по-эллински ^рояотацд, к руинам древней Суфеттлы — трем храмам, почти вполне сохранившимся (ныне Sbeitla). Ехать пришлось все время (более недели) верхом на лошадях, любезно доставлявшихся местным начальством (конечно за плату), ночевать где в арабском гурби, где в ничтожной мазанке, а где (как в самой Сбитле) и под открытым небом. Но путешествие было в высшей степени интересно и поучительно, и я жалею только о том, что не имел достаточно средств, чтобы продлить его и сделать кой- где два-три удара киркой. Особенно занимали меня остатки сельскохозяйственных поселений, которыми усеяна вся эта местность, теперь пустынная. Все, конечно, сравнено с землей, высятся только остатки олейных прессов из массивного камня. Особенно интересна большая олейная фабрика в местечке el Bgat по дороге из Sbeitla в Thola, очевидно, одно из угодий большого имения, где велось самостоятельное хозяйство. Из Sbeitla, центра Туниса, я все на лошадях проехал в Thola, а оттуда в Алжир в Тебессу.
Здесь расстался я с арабом-проводником и начал опять полу цивилизованный способ путешествия. Блестящими пунктами поездки по Алжиру были Тебесса и Тимгад, очень интересен Ламбез, где я прожил 4 дня, посещая оттуда Тимгад. Из Алжира я опять вернулся в Тунис, откуда в Марсель и сюда. Здесь застал письма от Якова Ивановича Смирнова и, пользуясь его пребыванием в Лондоне, съездил на неделю посмотреть British Museum и иметь хоть какое-нибудь понятие о Лондоне. Затем опять сюда и здесь усиленно наверстываю то, что на время поездок оставил и забросил. Здесь думаю остаться еще с месяц и опять в Италию, и уже до конца командировки.
Ожидаем здесь П.В.Никитина, который должен приехать сегодня вечером. Из знакомых здесь русских Васильев2.
Простите, что отнял у Вас время своей болтовней.
Преданный Вам
М.Ростовцев3
1 Карандашная пометка И.В.Помяловского о дате ответа М.И.Ростовцеву.
2 Никитин Петр Васильевич (1849—1916) — филолог- классик, эпиграфист, профессор Петербургского университета, действительный член Императорской Академии наук, вице-президент ИАН с 1900 г. Васильев Александр Александрович (1867—1953) — историк-византинист.
3 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209.
Л. 25—26.
№ 14
Париж 1897, 4 сентября
Глубокоуважаемый Иван Васильевич!
Очень Вам признателен за письмо Ваше от 2 августа. Изложение своего путешествия в Африку я думаю обработать, но только не теперь, так как теперь я занят окончанием большой работы о свинцовых тессерах1, а по приезде в Рим придется окончательно засесть за диссертацию.
Вопрос о диссертации, как Вы, вероятно, и сами предполагаете, есть мой большой вопрос. Дело в том, что у меня материал собран и частью обработан для двух больших работ: о тессерах и об откупщиках в Римской империи (статья «Conductor» у Ruggiero2 ). Второй вопрос, конечно, более интересен и важен, но он потребует более долгого времени на окончательную обработку. Между тем командировка моя приходит к концу. И относительно этого конца у меня ряд сомнений, с которыми я обращаюсь к Вам, зная Ваше теплое отношение к судьбам странствующей молодежи. Дело в том, что командирован я до 15 марта 1898 года, содержание же (в новом размере 1500 р.) начал получать не с 15 марта, а с 1 января. Кроме того, в начале года я получил пособие без всяких дальнейших объяснений и указания на что. Пособие это целиком ушло на поездку по Африке, которая вышла очень дорогой. Теперь вопрос, есть ли это пособие суп- племент содержания с 1 января по 15 марта, и я не вправе рассчитывать на получение чего-нибудь 1 января, или это было действительно пособие и содержание мне будет уплочено; что мне мало вероятно. Обращаюсь с этим к Вам, так как не знаю никого в Министерстве, и прошу Вас, если возможно, указать мне, к кому мне обратиться с этим запросом. Если конец командировки наступит 1 января и придется очень плохо с диссертацией: в Риме она напишется, конечно, удобнее и скорее, так как я привык к работе в Риме, знаю, где что искать. Поэтому я думал, не будет ли возможно просить Министерство продолжить мне командировку до июля месяца, срок, в который я наверное успею довести работу до конца, или дать мне пособие в таком размере, который позволил бы мне пробыть в Риме до лета. Простите, что со всем этим обращаюсь к Вам, но Вы все время так сочувственно относились к моим горестям, что, я надеюсь, и в этот раз не откажете мне помочь.
Здесь жизнь идет своим чередом. Наехало много немцев; между прочими Vrumbacher и Albr. Dietrich. Последний мне известен давно, но ближе сошелся я с ним только здесь. Из русских здесь Васильев, А.Н.Щукарев и Тураев3, которого я, впрочем, еще не видел.
Франко-русские торжества, несмотря на газетный шум, прошли бледно и без особых торжеств и энтузиазма. Особенно мало восторженности вызвала личность Фора4 , который здесь очень мало популярен и, как это ни странно, именно потому, что он не аристократ по происхождению. Еще раз простите за все просьбы и не сердитесь на
преданного Вам
М.Ростовцева5
1 Имеется в виду цикл публикаций, подготовленных Ростовцевым совместно с парижским нумизматом М.Пру,


Письма И.В.Помяловскому, С.Ф.Платонову, Б.В.Фармаковскому
425
которые в 1900 г. были изданы отдельной книгой: Ргои М., Rostowzew М. Catalogue des plombs de l’antiquit6 / Ed. C. Rollin et Feuardent. P., 1900. 416 p.
2 Rostowzew M. Conductor // Dizionario Epigrafico di Antichiti Romane di E. de Ruggiero. 1900. Vol. II. P. 578— 597.
3 Щукарев Александр Николаевич (1861—1900) — историк античного искусства, эпиграфист, приват-доцент Петербургского университета. См. о нем: Ростовцев М.И. Памяти Александра Николаевича Щукарева. Некролог // ЖМНП. 1900. Ноябрь. Отд. IV. С. 46—50. Ту- раев Борис Александрович (1868-1920) — египтолог, профессор Петербургского университета, действительный член Российской Академии наук с 1918 г.
4 Фор Феликс (1841—1899) — президент Франции с 1895 г.
5 ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. On. 1. № 1209. Л. 27—29.
Приложение
ВТОРОЙ ОТЧЕТ О КОМАНДИРОВКЕ МАГИСТРАНТА М. РОСТОВЦЕВА
Италия и Австрия (июнь 1895 — январь 1896 г.)
Занятия мои в Италии были продолжением начатых мною работ во время первого моего пребывания в Риме и Помпеях (лето 1893 г.). Месячное пребывание в Помпеях дало мне возможность основательно ознакомиться* с раскопками двух последних лет, что представляло немалые трудности ввиду обилия и важности добытого раскопками материала. Несмотря на то что разрыт только один дом, масса найденных в нем картин с частью совершенно новыми сюжетами, оригинальный и необычный план дома, сохранность стен его, дающая полную возможность реконструкции, составляли благодарную, хотя и нелегкую задачу для изучения. Собранный в Помпеях материал я обработал в отдельную статью уже в Риме, пользуясь библиотекой Германского института, где мне, благодаря любезности секретарей, разрешено было заниматься и в то время, когда библиотека института официально была закрыта. Работа, явившаяся результатом моих занятий новейшими раскопками в Помпеях, будет помещена в классическом отделе журнала Русского археологического общества; поэтому считаю излишним повторять результаты моего исследования здесь. Параллельно с занятиями работал я над некоторыми вопросами топографии древнего Рима, имея в виду топографическую хронику Рима за последние 10 лет по образцу хроник, печатавшихся в свое время покойным Иорданом в Bursiau’s Jahresbericht’ax и продолженных Гюльзеном в Mitteilungen des Deutchen Archaologischen Institut (Romische Abteilung). Часть этой работы отпечатана уже в последней книжке Филологического обозрения; обнимает она историю раскопок и обзор исследований, касающихся римского Форума, Капитолия и форумов императорских (отдельный оттиск этой статьи прилагаю к отчету). Приготовлена к печати и вторая часть хроники — обзор сделанного за последние 10 лет на Палатине. В области топографии Палатина с особым интересом работал я над двумя вопросами: вопросом о времени возникнове¬
ния и значении так называемых Ромуловых стен и вопросом о палатинском стадии. Общераспространенное мнение о древности палатинских стен, автором которого является Lauciani, решительно должно быть отвергнуто. Это видели уже Вендт и идущий за ним проф.Кулаков- ский; сомневался в древности стен и Рихтер, известный составитель новейшей по времени появления топографии Рима. Но замечание Рихтера не основано ни на каких данных и высказано им попутно; гг. же Вендт и Кулаковский идут слишком далеко, отрицая совершенно стратегическое значение палатинских стен и считая их исключительно назначенными для поддержания склонов холма. Между тем мои исследования на месте показали во 1-х) что как по технике, так и по материалу и размерам укрепления палатинского холма ничем не отличаются от таковых же укреплений холма капитолийского и от остатков стен, найденных на Виминале; все же эти укрепления, в свою очередь, несомненно, современны большой Сервиевой стене, имея те же меры, тот же способ стройки и материал; во 2-х) нельзя, однако, считать все остатки древнейших или имеющих древний вид стен на Палатине за его укрепления. Некоторые части, как, например остатки на северном склоне, есть, несомненно, стены субструктивные, как то показывают и колеблющиеся размеры камней, и разнообразие материала, и отношение стены к холму. Несомненно, однако, что и эти стены, продолжавшие существовать и иметь значение и после разрушения стен, укреплявших палатинскую крепость, составляют с нею одно целое. Дело в том, что в течение своего долгого существования субструктивные части стены крепостной не раз подвергались переделкам и исправлениям, чем и объясняется их отличие от других частей стены и от стены Сервиевой. Отрицать же стратегическое значение остатков над западным склоном Палатина, особенно после раскопок и исследований Рихтера, немыслимо. Итак, приходится признать, что Палатин, Капитолий, а может быть, и другие холмы Рима (остатки на Виминале, известия об квиринальском Капитолии) имели отдельные укрепления, возникшие одновременно с Сервиевой стеной. Как же объяснить себе возникновение этих укреплений и то, что они так скоро исчезали, не оставив следа в предании? Объяснение, думается мне, напрашивается само собой. Рим, окруженный стеной Сервия, не имеет акрополя, как то имеют большинство древних городов: его центр есть низина — форум. Между тем известно, что система древнего укрепления городов состояла в том, что город охватывался двойной цепью стен: стена города и стена акрополя. В Риме, повторяем, центрального возвышенного перекта, соответствующего акрополю других городов, не было. Поэтому таких акрополей явилось несколько. Быстрый рост Рима, заселение склонов и вершин холма предпочтительно перед нездоровыми низинами, малое стратегическое значение отдельных акрополей повели к тому, что стены были вскоре застроены либо материал их растаскан на постройки частных лиц; сохранились только части, составлявшие субструкции холмов. Иначе было на Капитолии: крутизна склонов, существование на вершинах важнейших римских святилищ — храмов Юпитера Капитолийского и Юноны советчицы не позволяли постройкам частных лиц забираться слишком далеко, а запрещение строиться на Капитолии, пос¬


426
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
ледовавшее уже в IV в., обеспечило стенам долгое существование.
Другой вопрос в области топографии Рима, который я подверг специальной разработке, есть вопрос об истории и назначении так называемого палатинского стадия. Раскопки последних трех лет, поведшие к полному очищению зданий, дали много нового и важного материала, модифицирующего во многих частях результаты прежних работ о стадии Деглана и Штурма. Много облегчает задачу исследователя превосходная публикация новых с присоединением реконструкции всего здания, принадлежащая археологу Patbi и архитекторам Cozza и Mariani. Наконец, новейшие же работы вызвали и новое исследование о назначении здания, принадлежащее перу доктора Магх’а (в последней книжке берлинского Jahrbuch’a). В истории здания новые раскопки изменили немногое: они подтвердили, что время возникновения стадия есть время правления Домициана, что полная перестройка принадлежит Адриану, что значительные изменения, давшие зданию его теперешний вид, принадлежат Сеп- тимию Северу. Частные переделки и добавления сделаны были, наконец, во времена Феодосия. Как и прежде, остается сомнительным вопрос о времени возникновения экседры. Здесь не место входить в детальное рассмотрение истории и назначения здания, ограничусь только перечислением тех результатов, к которым привел меня пересмотр вопроса об нашем здании. Относительно первоначальной формы здания можно сказать, что она только в основных чертах была та же, что в позднейшее время, т.е. только общий план здания был один и тот же во времена Домициана и Адриана, все внутреннее архитектурное устройство есть результат переделок Адриана и Севера. Если так, то и определение первоначального здания как стадия рушится (укажем, что определение основано только на форме здания и не подтверждается никакими свидетельствами писателей): действительно, че- тыреугольное пространство обнесенное стенами, не соответствующее размерам обычных стадиев, не имевшее мест для зрителей (портики и экседра позднейшая прибавка, а деревянные места для зрителей в Домицианов- скую эпоху величественных построек немыслимы), не имеет никакого права на то, чтобы носить имя стадия. Какое же назначение имел наш двор? Ответ вполне ясный дает план Августовского дворца, основательно переделанного Домицианом, с которым наш двор стоит в первоначальной и тесной связи. Во дворце Августа — Домициана нет большого перистиля, нет сада — необходимой составной части каждого богатого и бедного дома в Риме, древнейшей ли или более новой эпохи. Если бы не основательная перестройка дворца Августа Домицианом, перестройка, изменившая, вероятно, и план здания, мы не затруднились бы приписать возникновение нашего сада еще Августовским временам, чему не препятствует материал и способ стройки древнейших частей стадия (лавровый meertum incertum). Другим путем приходит к тому же выводу Маркс, делающий, однако, коренную ошибку, исходя в отрицании назначения нашего здания как стадия не из его первоначальной формы, а из его вида времен Адриана и Севера. При Адриане и Севере здание наше, несомненно, было стадием. Это показывает и план его с портиками — местами для зрителей и двумя императорскими ложами, и меты в очень удобной форме двух полукруглых бассейнов, и spina, и поздней¬
ший вход, и соединение с большими банями Адриано- Септимиева дворца (стадий служил одновременно палестрой domus divinae); вместимость стадия была достаточно велика для свиты и гостей императора (по нашему расчету около 1500 человек), а обычная форма мест для зрителей в нашем стадии была архитектурно невозможна (стены комнат дворцов Августа и Адриана, в данном случае опора обычных сидений, не выдержали бы их тяжести) и слишком сузила бы и без того меньшую, чем было в обычае, арену. Несоответствие же размеров объясняется тем, что архитектор строил на определенном пространстве бывшего сада.
В данном месте мы, конечно, могли только в общих чертах изложить разрешение двух занимающих нас вопросов римской топографии. Более подробно и основательно надеемся мы изложить наше мнение в особой статье. Изложенными вопросами занят я был в Италии. Отправиться на зимний семестр в Вену побудили меня следующие соображения, нашедшие одобрение у проф.Зе- линского. Сознавая значительный пробел в своих знаниях в области эпиграфики особенно во всем, что касается технической стороны этой области классических наук (списывание и снимание надписей с камня и обклатшей, определение времени письма по форме букв и т.п.), я в своих разговорах с немецкими и австрийскими учеными старался определить, в каком из германских университетов наиболее легко и плодотворно усваиваются эпиграфические приемы и где наряду с этим серьезно поставлено изучение римских древностей и истории не на основании одних текстов писателей, но и эпиграфических памятников. Все в один голос указывали на венский эпиграфический семинарий, руководителем которого состоит проф. Бор- манн, преемник основателя семинария теперешнего берлинского проф. Отто Гиршфельда.
Считаю не лишним остановиться подробнее на способе преподавания проф. Борманна, сказавши несколько слов об устройстве самого семинара.
Археолого-эпиграфический семинар при Венском университете распадается на два отдела: археологический, во главе которого стоит известный проф. Бенндорф и его ассистент доктор Рейхель, и эпиграфический с профессором Борманном во главе. Оба семинара имеют общую библиотеку, находящуюся в помещениии эпиграфического отдела, напротив богатая коллекция гипсовых слепков с памятников древнего искусства и надписей находится в так называемом archaeologische Sammlung, т.е. археологическом отделе семинара. С библиотекой соединены три читальных зала и аудитория для лекций. В библиотеке разрешено заниматься с 8 часов утра до 8 часов вечера. Заведует ею особый библиотекарь из окончивших курс университета. Практические занятия проф. Борманна по римской эпиграфике происходят раз в неделю; в них принимают участие как студенты и оставленные при университете (стипендиаты), так и командированные на весну и лето за границу учителя гимназий. Система занятий семинара следующая. Перед семинаром желающие из участников в сотрудничестве с проф. Борманном выбирают ряд надписей, говорящих о той или другой исторической личности или относящихся к тому или другому институту римского государственного устройства. Обыкновенная система профессора такова: первоначально сопоставляются надписи лиц сенаторского


Письма И.В.Помяловскому, С.Ф.Платонову, Б.В.Фармаковскому
427
сословия, известных и из текстов от древнейших и до позднейших времен: в нынешнем году разбирались надписи Сципионов, Плиния Младшего, Пизонов (с присоединением новой, еще не изданной) и др. Далее карьера всадническая в ее известных и из писателей представителях, причем сначала берутся лица, имевшие карьеру смешанную всадническо-сенаторскую, и притом опять-таки с разграничением между лицами, делавшимися сразу после всаднических должностей квесторами и adlecti in inter quaestorios, tribunicios и под., затем лица с чисто всаднической карьерой (примеры: Марций Турбан, Сальвий Liberalis, ряд Praefecti praetorio). Далее идут лица с карьерой муниципальной, и притом сначала со смешанной городской-муниципапьной (таковые, конечно, были и среди известных уже) и с чисто муниципальной. Наконец, берутся важнейшие из императорских и надписи, иллюстрирующие историю и развитие отдельных государственных институтов (vectigalia publica, управление императорскими имуществами и под.). Эта схема, конечно, и модифицируется ежегодно сообразно новостям эпиграфики и тем или другим составом участников. Сопоставленные таким образом надписи копируются с обклатшей, хороших копий и только редко с печатных изданий и гектографируются на отдельных листах по числу слушателей (при отчете прилагается экземпляр такого листа). К надписям присоединяются места из писателей, говорящие о данном лице или учреждении. Надписи и писатели прочитываются в семинаре всеми под руководством проф. Борманна и в то же время комментируются. При этом ссылки обязательно проверяются тут же, если встречаются имена консулов, раскрываются и характеризуются сопоставленные в новейшее время консульские списки и т.п. Таким образом, семинар проф. Борманна является не только полным курсом эпиграфики, но и истории и древностей.
Кроме этого семинара я принимал участие еще в семинарах проф. Бенндорфа, в одном из которых комментируется Гомер с реальной точки зрения, в другом объясняются отдельные памятники из сопоставленных Шрейбером в его превосходном культурно-историческом атласе. Последний семинар особенно поучителен и интересен. Наконец, посещаю я и лекции некоторых других профессоров.
Параллельно с этими занятиями работаю я специально над вопросами, касающимися истории publicum porto- riorum в императорское время и знакомлюсь частью на месте, частью по отчетам с раскопками в Корнунте, представляющими высокий интерес. Результаты этих работ будут изложены в следующем отчете.
Магистрант М.Ростовцев
Вена 1896 г., 20 января
К отчету М.И. Ростовцева прилагаются две его статьи: 1) Помпеи, 2) Археологическая хроника1.
1 Ростовцев М.И. О новейших раскопках в Помпеях // ЖМНП. 1894. Январь—февраль. Отд.У. С. 45—101; Он же. Археологическая хроника римского запада.
I. 	Форум; II. Fora Цезарей. III. Капитолий // ФО. 1895. Т. IX. С. 89—124. Указанных статей в фонде И.В.Помя- ловского не сохранилось. См.: ОР ГПБ. Ф. 608 Помяловский И.В. Оп. 1.№ 107. Л. 1—6.
2. 	ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА к С.Ф.ПЛАТОНОВУ
№ 1
1903 г., 8 февраля
Многоуважаемый Сергей Федорович!
Посылаю Вам список. Старался писать возможно более четко. К сожалению, почтовой бумаги большого формата у нас не оказалось, но думаю, что по величине и качеству годится и та, на которой список представляю. Если найдете список недостаточно четким и бумагу негодной, будьте добры вернуть мне его для переписки. Вот уже несколько дней сижу дома с сильной болью в горле. Это лишает меня возможности заехать к Вам завтра лично со списком и благодарностью за Ваше любезное содействие и участие в перипетиях моего докторства и профессорства. Поздравляю Вас с именинами нашей alma mater.
Преданный Вам
М.Ростовцев1 1 ОР ГПБ. Ф. 485 С.Ф.Платонов. № 4005. Л 7.
№2
Михаил Иванович Ростовцев родился в Киеве в 1870 г. Среднее образование получил в Киевской 1-й гимназии, которую окончил в 1888 г. с серебряной медалью и Пироговской премией за сочинение на тему: «Об управлении провинциями в последний век республики». В том же году поступил в Киевский университет на филологический факультет, где пробыл два года. В 1890 г. перешел в С.-Петербургский университет на тот же факультет, где и выдержал государственный экзамен в 1892 г. Во время пребывания в С.-Петербургском университете представил сочинение на тему «Исправить и дополнить городскую Помпеянскую хронику Ниссена по новейшим исследованиям и раскопкам», за которое награжден был золотой медалью. По окончании университета был оставлен при нем и вместе с тем состоял преподавателем древних языков в Императорской Царскосельской гимназии. В 1893 г. был командирован за границу на шесть месяцев, которые провел преимущественно в Италии. В 1895 г. был вторично командирован за границу, где и оставался до осени 1898 г. Большую часть срока провел опять-таки в Италии, кроме того, жил и работал в Вене, Париже и Лондоне и посетил Грецию, Испанию и Северную Африку. По возвращении в Россию был приглашен читать Римскую историю на Высшие женские курсы, а с 1 января 1899 г. зачислен в число приват-доцентов С.-Петербургского университета по кафедре римской словесности. Состоит действительным членом Императорского Русского археологического общества и Общества классической филологии и педагогики, членом-корреспондентом Германского археологического института.
Кроме представленной диссертации написал следующие исследования и статьи.


428
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
В. журнале Министерства народного просвещения:
1) «О новейших раскопках в Помпеях»
2) «Новое о Пантеоне»
3) «Две неизданные надписи из Галикарнасса (Филиппополя)»
В Записках Археологического общества:
4) Помпеи за 1893—1895 пг.
5) Заметки по поводу росписи Керченских катакомб
В Филологическом обозрении:
6) Несколько хроник Римского Запада и рецензий
В Archaeologisch-epigraphische Mitteilungen aus Oesterreich:
7) Eine neue Inschrift aus Halikamass
В Mitteilungea des. romischen archaologischen Instituts:
8) Anabolicum
9) ’ArcoatoXiov
10) Das Kaiserliche Patrimonium und die ratio thesaurorum
В Philologus:
11) Die Kaiserliche Patrimoniaeverwaltung in Aegypten
В издаваемом в Риме Е. Ruggiero Dizionario epigrafico di antichiti romane статьи
12) Conductor и
13) Ficus
в Revue numismatique:
14) Ряд статей под заглавием Etude sur les plombs antiques.
Кроме того, ряд рецензий и заметок в других немецких, французских и итальянских журналах.
Отдельной книгой издал «Войны Цезаря в Галлии, Германии и Британии». Редактировал книгу Низе «Очерк Римской истории», исполненную слушательницами Высших женских курсов1.
1 ОР ГПБ. Ф. 985 С.Ф.Платонов. № 4005. Л. 8—9.
№3
Многоуважаемый Сергей Федорович!
Согласно Вашему желанию, сообщаю Вам вкратце pia desideria классиков.
Все мы считаем в высшей степени желательным, чтобы студенты первых четырех семестров являлись на экзамены с одним из авторов, читавшимся в текущем году одним из профессоров классического отделения без обязательства брать непременно читавшийся с профессором отрывок. Если выбирается прозаик, то очень желательно было бы в дополнение к нему из поэта по выбору студента и наоборот. Вызвано наше желание тем, что студенты берут на экзамены почти исключительно гимназических авторов, читавшихся в последнем классе, и ни на волос не прогрессируют в понимании текста, а скорее идут назад, еле разбираясь в смысле отрывка и не имея представления ни об авторе, ни об эпохе, ни о реалиях — словом, низводя экзамен к какой-то формальности без смысла и пользы.
Между тем, требовать от них более или менее научной подготовки почти невозможно за отсутствием науч¬
ных пособий на русском языке и незнанием большинством языков иностранных.
Единственный выход я вижу в изложенном выше способе экзамена, где студенту дается возможность, буде он захочет, научно ознакомиться с автором и его произведением и получить образчик того, как надо читать и толковать текст. Вы просили краткого изложения, и поэтому я не продолжаю.
Преданный Вам
Михаил Ростовцев1 1 ОР ГПБ. Ф. 985 С.Ф.Платонов. № 4005. Л. 12.
3. 	ПИСЬМО М.И.РОСТОВЦЕВА к Б.В.ФАРМАКОВСКОМУ
1 августа 1918 г.
Боренсберг (Швеция)
Дорогой Борис Владимирович!
Пользуюсь возможностью написать Вам через посольство Министерства иностранных дел и Петербургского Шведского посольства. Возможность эту даёт мне д-р Арне1, чрезвычайно любезный человек, оказавший мне большое содействие. В данный момент мы с ним находимся в одном и том же пансионе в Боренсберге на gata Kanal, где я отдыхаю немножко от всех треволнений путешествия и первого времени в Стокгольме.
У меня к Вам две просьбы. Первая — не отказать в Вашем содействии мне и д-ру Арне для получения некоторых книг для нас. Список книг, нужный д-ру Арне, он прилагает. Что касается до меня, то мне необходимо было бы иметь:
1) Латышева Inscriptiones второе издание2
2) Отчеты за 1909—1910, 1911 и 1912 и 1913—1915 годы; если последний ещё не вышел, то чистые его листы3.
3) Последние два выпуска Известий, где имеется наш материал; особенно последний, который при мне был уже готов, но еще не был сброшюрован. Если его и теперь еще нет, то чистые листы и таблицы. Если готовы для меня отдельные оттиски от этого выпуска, то эти от¬
тиски экземпляров по 15 каждой статьи; остальные со-
храните в Комиссии до моего возвращения4.
4) Последний выпуск Материалов с работой Тревер5.
5) Чистые листы и таблицы моей работы об Оренбургских курганах6.
6) Очень просил бы получить от Наума Борисовича Глауберга по 10 экземпляров моих двух книжек из Огней2. Мне просил бы послать по 5 экземпляров каждой, а из оставшихся прошу Вас оставить по экземпляру и дать по экземпляру: Эллинства и иранства — С.А.Жебелёву, Ф.Фр.Зелинскому, НЛ.Марру и Б.А.Ту- раеву; Рождение Римской империи — Э .Д.Гримму, С.А.Жебелёву, Ф.Фр.Зелинскому и И.М.Гревсу.
7) Наконец, хотелось бы иметь экземпляр 34 выпуска
Материалов8.
Так как вопрос о поездке в Англию решается, как будто, в положительную сторону, то я охотно свез бы туда те книги, которые Вы хотели зимой послать в Англию9.


Письма И.В.Помяловскому, С.Ф.Платонову, Б.В.Фармаковскому
429
Всю эту кучу книг я просил бы запаковать в ящик или два ящика и сообщить об этом в Шведское посольство, которое за этими ящиками пришлет.
Что касается до уплаты за книги, то все, что прошу я, мне полагается; кроме Латышева, за которого заплачу по приезде. Что же касается до книг для Арне, то мою Декоративную живопись просил бы послать ему как подарок10. Он много делает здесь для России и очень много сделал для меня лично. Что же касается остального, то кое-что, по возможности, пошлите даром; остальное по возможно низкой расценке. При ящике приложите счет: деньги будут немедленно присланы через посольство. Книги, которые надо приобрести на наличные, можно взять от нашего кооператива, где у меня есть счет: кое- что можно покрыть из моей имеющейся там наличности, остальное возьмите у С. А .Жебелёва, у которого есть мои деньги. О том, сколько это будет стоить, сообщите мне. Все, что будете посылать, адресуйте на имя д-ра Арне в исторический музей.
Простите, что так затрудняю Вас в это тяжелое время, но думаю, что нам нужно не порывать связи с Западом и показать, что мы все еще живы и работаем. Очень хотелось бы при этом случае получить весточку от Вас о том, как Вам живется и как живется всем нашим общим друзьям.
Еще одна просьба. Мне хотелось бы осветить здесь в особой статье культурную жизнь в России за последнее время. Для этого мне нужен материал. Не можете ли Вы попросить К.К.Романова или А.А.Миллера сообщить мне вкратце, что делается теперь в области музеев11 Особенно важно было бы узнать, удалось ли увезти вещи из Кремля12. Вас я очень просил бы написать мне о том, в каком положении теперь Комиссия и вышло ли что-нибудь из всех наших проектов13.
Живется нам здесь неплохо, особенно здесь в Бо- ренсберге. В Стокгольме было несколько хуже, а главное, очень дорого. Отношение к русским здесь приличное.
За время пребывания в Стокгольме кое-что сделал. Собрал порядочную библиографию того, что вышло за это последнее время, и кое-что почитал. Особенно интересна для нас новая книга Стржиговского «Алтай и Иран», где он опять обворовал русских, их не называя, но дает всё-таки очень интересный и частью новый материал14. Если хотите, могу попробовать переслать эту книгу Вам. Особенно интересна она для Я.И.Смирнова. Спросите его, не хочет ли он получить ее. Постараюсь достать и доставить. Попросите его написать мне два слова и отправьте вместе с Вашим ящиком. Не пишу ему, так как писать нечего, особенно если Вы ему прочитаете это письмо.
Хотел бы написать о книге Стржиговского статью, но не знаю, где ее теперь в России напечатают. Очевидно, придется написать куда-нибудь в один из здешних журналов или в Англии resp. во Франции (написал для «Речи» и прилагаю, см. PSSS.)15.
Заранее очень благодарю Вас за исполнение моей просьбы. Привет Вам и всем друзьям. Желаю всего хорошего.
Преданный Вам
М.Ростовцев
P.S.
Хотелось бы непременно иметь тот номер «Известий», где статья Прушевской о Таманской находке16.
Просил бы приложить и все то, что напечатано из моей книги «Исследование по истории Скифии и Боспора»17, а также те таблицы монет, которые уже готовы. Их Вам даст А.К. Марков18.
М.Р.
PSS.
Еще одно последнее сказанье. Чистяков обещал мне напечатать для меня те фотографии, с которых сделаны клише для отчетов Бобринского в ИАК о раскопках в Смеле и около Смелы. Он, конечно, этого не сделал. Но нельзя ли было бы попросить его сделать это теперь и нельзя ли было бы приложить и эти фотографии к посылкам. Фотографии эти мне очень и очень нужны19
М.Р.
PSSS.
Maubissa addendorum. Прилагаю письмо на имя Гессена со статьей. Позвоните ему по телефону, он за ней пришлет, куда Вы скажете. Имя лица, к которому надо обратиться в Шведском посольстве, D-г Langenfelt, один из секретарей торгового отдела. В пакете посылаю письмо М.Ф.Кульчицкому. Хотелось бы, чтобы Вы его ответ мне переслали со всем остальным. Может быть, Вы могли бы задержать отправку до этого пакета. Все письма ко мне не должны быть запечатаны и положены в один конверт, адресованный на имя д-ра Арне, Historiska Museum20.
1 Т.Ю.Арне (1879—1965) — известный шведский археолог, тесно сотрудничавший с русскими археологами до и после революции 1917 г. См. о нем: Bachman M.-L. T.J.Ame tryckta skrifter: 1902—1959. Uppsala, 1959. S. 38; Nerman B. Ture Arne (7.5.1879—2.8.1965) // Kungl. Vitter- hets historie och antikvitets akademiens. Arsbok, 1966. S. 55—72; Кирпичников A.H. Памяти Type Арне I I CA. 1969. № 2. C. 242—243 с портр.
2 Имеется в виду издание: Inscriptiones antiquae orae septen- trionalis Ponti Euxini Graecae et Latinae. Inscriptiones Тугае, Olbiae, Chersonesi Tauricae, aliorum locorum a Danubio usque ad Regnum Bosporanum / It. ed. Basilius Latyschev. Vol. I2 . Petropoli, MCMXVI.
3 Отчеты Императорской археологической комиссии за 1909—1910 гг. СПб., 1913; за 1911 г. — Пг., 1914; за 1912 г. — Пг., 1916; за 1913—1915 гг. — Пг., 1918. На этом томе издание данной серии прекратилось.
4 М.И.Ростовцев имел в виду два выпуска Известий Императорской археологической комиссии (с 1917 г. — Государственной) № 63 и 65. В первом из них были опубликованы три его работы: Цезарь и Херсонес (с. 1—21); Эллино-скифский головной убор (с. 69—101 — в соавторстве с П.К.Степановым); Надпись на золотом сосуде из станицы Мигулинской (с. 106—108). В 65 выпуске, вышедшем в свет в 1918 г., он также поместил три статьи: Бронзовые фибулы с надписями из Донской области (с. 22—24); Ученые фантазии (с. 72—78); Новая книга о Белом острове и Таврике (с. 177—197).
5 Имеется в виду книга: Тревер КВ. Ольвийская поли- хромная амфора 1901 года // Материалы по археологии России. Вып. 36. Пг., 1918. 67 с. 10 л. ил. О К.В.Тревер см.: Заднепровский Ю.А. Камилла Васильевна Тревер (1892—1974) // РА. 1993. № 4. С. 239—248 (библиография К.В.Тревер составлена Т.Н.Заднепровской).
6 Имеется в виду книга: Ростовцев М.И. Курганные находки Оренбургской области эпохи раннего и позднего


430
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
эллинизма // Материалы по археологии России. Вып. 37. Пг., 1918. И. 102 с. 11 табл. 45 ил. На этой книге издание данной серии прекратилось.
7 Издательство «Огни» издавало научно-популярную серию «Круг знания». М.И. Ростовцев издал в этой серии две книги: «Рождение Римской империи». Пг., 1918. VII. 145 с. и «Эллинство и иранство на юге России». Пг., 1918. III. 190 с. 17 табл. В Рукописном отделе Пушкинского дома хранятся материалы (письма, договоры и сметы), относящиеся к изданию этих двух книг (РО ИРЛИ. Ф. 212. Издательство «Огни». Ед. хр. 143).
8 Имеется в виду книга: Доклады, читанные на Лондонском международном конгрессе историков в марте 1913 г. графом АЛ.Бобринским, Е.М.Првдиком, М.И.Рос- товцевым, Б.В.Фармаковским и Э.Р. фон Штерном // Материалы по археологии России. Вып. 34. Пг., 1914. 120 с.
9 О переезде М.И.Ростовцева в Англию см.: Бонгард- Левин ГМ. Отчет М.И.Ростовцева о зарубежной научной командировке в 1918—1919 гг. // ВДИ. 1994. № 3. С. 230—238.
10 Имеется в виду книга: Ростовцев М.И. Античная декоративная живопись на юге России. T.I. Изд. ИАК. СПб., 1914. XVIII. 537 с.; Атлас. Изд. ИАК. СПб., 1913. 4. 10.
2. 	1 с. 112 л. ил.
11 К.К.Романов — специалист по истории и архитектуре Древней Руси. Член Музейной комиссии при Нарком- просе, один из организаторов Российской Академии истории материальной культуры. А.А.Миллер (1875— 1935 ?) — выдающийся русский археолог, один из создателей и руководителей Российской Академии истории материальной культуры. В 1918 г. — директор Русского музея. Репрессирован в 1935 г.
12 В цикле статей М.И.Ростовцева о положении культуры в России при большевиках статьи непосредственно посвященной музеям обнаружить не удалось. См.: Материалы к биобиблиографии академика М.И.Ростовцева за
1918—1923 годы.
13 Речь идет о проекте создания в России Академии археологических знаний. В 1919 г. этот проект был частично реализован в виде Российской Академии истории материальной культуры. Детали этой истории, нуждающиеся в тщательном исследовании и привлечении новых фак¬
тов из ранее недоступных архивов, наиболее адекватно реальности изложены в статье: Платонова Н.И. Российская Академия истории материальной культуры. Этапы становления (1918—1919) // СА. 1989. № 4. С. 5—16; см. также: Зуев В.Ю. Перспективы развития отечественной археологии в аспекте ее истории // Проблемы истории отечественной археологии. Тезисы докладов научной конференции. СПб., 1993. С. 6—7.
14 Имеется в виду книга: Strzygowski J. Altai—Iran und Volkerwanderung. Ziergeschichtliche Untersuchungen iiber den Eintritt der Wander — und Nordvolker in die Treibhauser geistigen Lebens. Ankniipfend an einen Schatzfund in Albanien. Leipzig: Hinrichs, 1917. XII. 319 S.
15 Поскольку газета «Речь» была закрыта большевиками в 1918 г., рецензия на книгу Стржиговского не была опубликована, и ее следует пока считать утраченной.
16 Речь идет о статье: Прушевская Е.О. Родосская ваза и бронзовые вещи из могилы на Таманском полуострове // ИАК. Вып. 63. Пг., 1917. С. 31—58.
17 Это упоминание о книге очень важно для истории ее создания, поскольку здесь приводится авторское название всего исследования. См. об этом: Зуев В.Ю. Предисловие к публикации VI главы из второго тома «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства» // ВДИ. 1989. № 2. С. 183; см. также: Зуев В.Ю. Творческий путь М.И.Ростовцева. К созданию «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства» // ВДИ. 1990. № 4. С. 148—153; 1991. № 4. С. 166—176.
18 Имеются в виду таблицы, которые М.И.Ростовцев готовил в 1917 г. для корпуса Боспорских монет. В этой работе он тесно сотрудничал с главным хранителем Нумизматического отделения Эрмитажа А.К.Марковым (1858—1932 — см. о нем ЭСБЕ. Т. 36. 1896. С. 658). Впоследствии таблицы, подготовленные для издания, были использованы А.Н.Зографом в его своде. См.: Зо- граф А.Н. Античные монеты // МИА. № 16. М.—JI., 1951.264 с. 25 л. ил.
19 Эти фотографии были использованы М.И.Ростовцевым при издании его книги: Iranians and Greeks in South Russia. Oxf.: The Clarendon Press, 1922. XV 260 p.
20 Архив ИИМК РАН. Ф. 23 (Б.В.Фармаковский). On. 1. Ед. хр. 110. Л. 1—3.


ПИСЬМА М.И. И С.М.РОСТОВЦЕВЫХ Н.П. И С.Н.КОНДАКОВЫМ
Самым близким учителем М.И.Ростовцева был выдающийся русский ученый Никодим Павлович Кондаков (1844—1925)1 — историк искусства (главным образом византийского и древнерусского), археолог, ординарный академик Петербургской Академии наук (1898), действительный член Петербургской Академии художеств
(1893), почетный и действительный член многих русских и иностранных академий, университетов, институтов, научных обществ. Оценивая свой путь в науке, Ростовцев неоднократно писал об ученичестве именно у Кондакова, подчеркивая при этом свою самостоятельность и независимость от какой-либо научной школы2. Из работ о жизненном и научном пути Кондакова хорошо известно, что он воспитал многих выдающихся русских ученых, которые с большой гордостью именовали себя его учениками. По мнению одного из них — С.А.Жебелёва, «все современное поколение русских археологов может считаться прошедшим "Кондаковскую школу", столь широко объемлющи его научные труды, столь глубокий след оставила вся его деятельность на пользу и благо археологического знания в России»3.
Н.П.Кондаков получил блестящее образование на историко-филологическом факультете Московского университета (1861—1865), где его сокурсниками были будущие академики Ф.Е.Корш и В.О.Ключевский. С 1866 по 1869 г. он преподавал русский язык и словесность во 2-й Московской гимназии, Александровском военном училище, а также русскую историю и археологию в Московской школе живописи, ваяния и зодчества. Как член Императорской археологической комиссии в Петербурге (1876—1891) он руководил раскопками памятников античной эпохи в Крыму (Херсонес, Пантикапей, Нимфей), на Тамани и в Кубанской области. Переключившись с классической археологии, которой посвящена его магистерская диссертация, на мапоразработанную тогда область христианского искусства, Н.П.Кондаков опубликовал монографию «История византийского искусства и иконографии по миниатюрам греческих рукописей» (СПб., 1876), где впервые охарактеризовал основные этапы развития византийского искусства.
Последующие работы Кондакова, каждая из которых воспринималась ученым миром как истинная сенсация, снискали ему заслуженную славу создателя новой дисциплины — истории византийского искусства. Но помимо крупного вклада в развитие византиноведения его труды заложили основы подлинно научного изучения художественного наследия стран, неразрывно связанных своими историческими судьбами с Византией, — в первую очередь Руси, Закавказья и Балкан4.
Познание и изучение этого огромного мира с далеко неоднородной художественной культурой стало целью всей жизни ученого. Он упорно следовал ей на протяжении более полувека. Вокруг Н.П.Кондакова постепенно
сформировалась его школа, объединившая представителей различных гуманитарных дисциплин — историков искусства, филологов-классиков, археологов, антикове- дов, византинистов. Появление этой школы во многом было обусловлено активной преподавательской деятельностью ее создателя. Переехав из Москвы в Одессу, Н.П.Кондаков стал доцентом (1871—1877), а затем профессором (1877—1888) по кафедре теории и истории изящных искусств Новороссийского университета. Позже, получив место в столице, где он занял пост старшего хранителя Императорского Эрмитажа и руководил Отделением Средних веков и эпохи Возрождения, Кондаков продолжал свою профессорскую деятельность, одновременно читая курсы истории искусств в Петербургском университете (1888—1897) и на Высших женских (Бестужевских) курсах. Чтение лекций и ведение семинаров, которые часто проводились «на дому», в особой, культивировавшейся Кондаковым атмосфере «свободной академии», притягивало к нему многих молодых талантливых ученых. Учениками Н.П.Кондакова считали себя Д.В.Айналов, Е.К.Редин, Я.И.Смирнов, А.Н.Щукарев, САЖебелёв, М.ИРостовцев, В.Т.Георгиевский, БВ.Фар- маковский, Б.А.Тураев, Г.ФДеретели, А.Н.Грабар, Г.В.Вер- надский, Н.П.Толль, А.П.Калитинский и другие ученые XX в., в том числе иностранные — Эллис Миннз в Англии, Габриэль Мийе во Франции. Что же объединяло этих разных по своему призванию и судьбам ученых вокруг их талантливого учителя, ставшего на рубеже 80-х — 90-х годов неоспоримым лидером в исследовании художественного антиковедения и медиевистики в России?
Отвечая кратко на этот вопрос, можно указать на три причины. Во-первых, это личные качества мэтра как ученого и человека, во-вторых, новаторство в области методологии, и, в-третьих, его умение наглядно продемонстрировать глубинные связи различных культурных явлений, наиболее ярко проявившееся при изучении истории Византии и Руси, которой, так или иначе, профессионально интересовались все ученики Н.П.Кондакова. Говоря о личных его качествах как ученого, следует отметить, что Н.П.Кондаков был истинным эрудитом, человеком энциклопедических знаний. Никто в России и едва ли не во всей Европе не работал со столь грандиозным числом памятников кулыуры античности, медиевистики и эпохи Возрождения. Этот подход он воспитывал и в своих учениках, которые стремление выявлять, ценить и понимать их возвели в своеобразный культ «фактопоклонничества»5. Но помимо этих личностных данных главным в деятельности Кондакова как ученого и педагога следует все же признать его метод научной работы и то, как он им конкретно пользовался.
Концепция истории мировой культуры была последовательно изложена Кондаковым в его многотомной книге «Русские древности». Знакомство Кондакова и


432
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Ростовцева состоялось именно в те годы, когда создавались и выходили из печати отдельные выпуски этой книги. «Русские древности» стали большим событием в науке конца XIX века и оказали сильное влияние на становление научных интересов учеников Кондакова. Поис- тине пионерской и всеевропейской по своему значению называл эту книгу Эллис Миннз6.
В основу составлявших ее очерков Кондаковым были положены принципы комплексного владения источниками, и, пожалуй, впервые так смело и эффективно был использован иконографический анализ древних художественных произведений в сравнительно-историческом аспекте. Конечно, не во всем Кондакову удалось выдержать основополагающий принцип источниковедческого анализа материала. Это сделал позднее Ростовцев в своем капитальном труде «Скифия и Боспор». Но для истории науки важна преемственная связь между концептуальным видением древней истории России Кондакова и Ростовцева. Ростовцев уловил главное в концепции своего учителя — идею непрерывного культурного развития русской истории начиная с эпохи взаимодействия на просторах страны эллинства и иранства.
В литературе уже неоднократно отмечалось, что формирование Ростовцева как историка, занимавшего проблемами археологии юга России, проходило в рамках основных задач развития русской исторической науки конца XIX в.7. Особенно важно отметить, что длительный по времени процесс создания Ростовцевым своей концепции истории скифской культуры как части истории России шел под знаком постоянного творческого диалога с Н.П.Кондаковым и его трудами. При этом Ростовцев иногда шел по пути углубления и развития тех положений, которые в свое время его учитель лишь намечал в своих исследованиях8, иногда целиком соглашался с мнением мэтра. Анализ научного наследия Ростовцева в этом аспекте должен стать в будущем предметом специального исследования.
Об оценке личности и значения Кондакова, данной Ростовцевым, мы можем судить по его статье, изданной в ведущих либеральных газетах Санкт-Петербурга накануне семидесятилетнего юбилея великого ученого.
1 См. о нем: [Кондаков Н.П. Автобиография] // Материалы для биографического словаря действительных членов Императорской Академии наук. Ч. 1. Пг., 1915. С. 338— 442; Лазарев В.Н. Никодим Павлович Кондаков: 1844— 1924. М., 1925; Успенский Ф.И. Памяти Н.П.Кондакова // Известия АН. 1926. № 9. С. 567—576; Айналов ДВ. Академик Н.П.Кондаков как историк искусства и методолог // Seminarium Kondakovianum. Прага, 1928. С. 311— 321; Кызласова ИЛ. История изучения византийского и древнерусского искусства в России (Ф.И.Буслаев, Н.П.Кондаков: методы, идеи, теории). М., 1985; Вздорнов Г. И. История открытия и изучения русской средневековой живописи: XIX век. М., 1986; Тункина И.В. Н.П.Кон- даков: обзор личного фонда // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 63—119.
2 См.: Ростовцев М.И. Античная декоративная живопись на юге России. Т. 1. СПб., 1914; он же. Странички воспоминаний // Никодим Павлович Кондаков. 1844—1924. К 80-летию со дня рождения. Прага, 1924. С. 23—29.
3 Жебелёв С.А. Введение в археологию. Ч. 1. Пг., 1922. С. 95.
4 См. в качестве примера капитальные труды Н.П.Кондакова: Древняя архитектура Грузии (СПб., 1876); Мозаи¬
ки мечети Кахрие Джами в Константинополе (Одесса,
1881); Путешествие на Синай в 1881 году (Одесса,
1882); Византийские церкви и памятники Константинополя (Одесса, 1886); Русские древности в памятниках искусства. Вып. 1—5 (СПб., 1889—1897 — в соавторстве с графом И.И.Толстым, однако следует заметить, что весь текст в книге принадлежит Н.П.Кондакову); Византийские эмали (СПб., 1892); Русские клады (СПб., 1896); О научных задачах древнерусского искусства (СПб., 1899); Памятники христианского искусства на Афоне (СПб., 1902); Археологическое путешествие по Сирии и Палестине (СПб., 1904); Иконография Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа (СПб., 1905); Македония. Археологическое путешествие (СПб., 1909); Иконография Богоматери. Т. I—II (СПб., 1914—1915); Русская икона (Прага, 1928—1933); Очерки и заметки по истории средневекового искусства и культуры (Прага, 1929).
5 В своих воспоминаниях М.И.Ростовцев следующим образом комментировал характер этого влияния: «Если не прямо от Н.П., то от того кружка, который создался в Музее древностей... я воспринял его энтузиазм к древности, его любовь к памятникам, его метод к строгому и точному знанию. "Фактопоклонниками" звали членов этого кружка. Были ли они поклонниками фактов как таковых, я не знаю. Я таковым не сделался. Но от них и косвенно от их учителей я научился понимать, что первое в научной работе это строго и точно, по источникам, после любовного их изучения, установить факты. Не думаю, чтобы «фактопоклонником» в уничижительном смысле был когда-нибудь Н.П. ...Вся эта терминология кажется теперь несколько смешной и старомодной, но в 80-х и 90-х годах это была здоровая реакция против смутных и малообоснованных обобщений, к которым так склонны русские люди» (Ростовцев М.И. Странички воспоминаний. С. 24—25).
6 Миннз Э. Область южнорусских и скифских древностей // Никодим Павлович Кондаков. 1844—1924. К 80-ле- тию со дня рождения. Прага, 1924. С. 15—18.
7 Фролов Э.Д. Судьба ученого: М.И.Ростовцев и его место в науке об античности // ВДИ. 1990. № 3. С. 160—165; Зуев В.Ю.Творческий путь М.И.Ростовцева (К созданию «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства») // ВДИ. 1990. Ко 4. С. 148—153; 1991. № 1. С. 166—176; Бауэрсок Г. У. Юг России М.И.Ростовцева: между Ленинградом и Нью-Хейвеном // ВДИ. 1991. №4. С. 152—162.
8 Это относится прежде всего к той картине социально- экономического устройства скифской державы, которая, по мысли ученого, имела в своей основе ярко выраженные феодальные черты. См. об этом подробнее: Зуев
B.Ю. К вопросу о «скифской цивилизации» // Древние культуры и археологические изыскания. СПб., 1991.
C. 58—63.
НИКОДИМ ПАВЛОВИЧ КОНДАКОВ (к пятидесятилетию научной деятельности)
Имя Н.П.Кондакова, одного из творцов византиноведения вообще и русского в частности, первого основателя научной истории византийского искусства и наиболее крупного из современных историков искусства русского, заслужило себе широкую мировую известность. Знают его и широкие круги образованной публики, куда так


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
433
туго проникают сведения о корифеях нашего научного творчества.
Заслуги Никодима Павловича перед наукой и перед родиной чрезвычайно велики. Он первый действенно понял тесную вековую связь русского художественного творчества с греческим миром, с одной стороны, и востоком, с другой. Недаром же он начал свою научную жизнь со специальных работ в области истории греческого искусства, сосредоточив свое внимание специально на Малой Азии и на памятниках греческого искусства в Южной России, недаром он трактовал классические древности нашего юга как одну из частей «Русских древностей» и отдал значительную часть своего внимания продуктам художественной промышленности, найденным в России, где наиболее ярко сказалась зависимость России от греко-восточного творчества эллинизированной Азии и ориентализованной Византии.
В поисках корней русской художественной жизни Никодим Павлович естественно сосредоточил свое внимание на Византии и ее искусстве. Здесь, в начале своей научной творческой работы, он нашел лишь груды сырого, не продуманного, не исследованного, даже не собранного материала. Надо было создавать новую дисциплину, сооружать новую отрасль знания, разрушать закоренелые предрассудки. Никодим Павлович перед этим не остановился, и стоит только вспомнить, как смотрят на Византию и ее искусство теперь, как ценят памятники этого искусства, с какой тщательностью их издают и исследуют — и сравнить это положение дела с тем, что было до Кондакова, чтобы понять величину и ценность сделанного Никодимом Павловичем для понимания Византии вообще и византийского искусства в частности.
Кем сдан в архив трафарет о застое Византии и о полном падении искусства в византийский период истории человечества? Благодаря кому мы поняли связь Византии и Возрождения? Кто первый отметил ряд этапов в истории византийской живописи и архитектуры, указал на длинную эволюцию, связанную с эволюцией художественного творчества Запада и Востока, подчеркнул ряд периодов расцвета в многовековой истории византийского искусства?
Никодим Павлович поистине может считаться творцом научной истории византийского искусства как в области идейной, так и в области, если так можно выразиться, материальной. Сила идей Никодима Павловича не только в их свежести и глубине, а также и главным образом в том, что они выросли из широкого и детального знакомства со всей массой бесконечно разнообразных памятников, рассеянных по всему миру, византийской и связанной с Византией земли. Константинополь, славянские страны, Кавказ, Сирия, Египет, Испания, в особенности же Италия и Россия, главные центры творческого возрождения византийского искусства, тщательнейшим и внимательнейшим образом повторно исследованы были Никодимом Павловичем. Везде — в церквах и монастырях, в руинах и музеях, в библиотеках и архивах, в сакристиях и у торговцев древностями и частных коллекционеров — Никодим Павлович находил новые и новые памятники византийского художественного творчества. Своим острым взором подмечал их особенности, своим художественным чутьем определял их стиль и эпоху, строя из отдельных мелких определений и наблю¬
дений свое широкое понимание общей художественной эволюции и ее адептов.
Работая над Византией и строя историю ее искусства, Никодим Павлович ни на миг не забывал и не забывает России. Вряд ли кто так детально знает художественную Россию, как Никодим Павлович: русский север, Новгород, Москва, Киев, Крым и Кавказ в одинаковой степени знакомы и близки ему; отовсюду он извлекает памятники художественного творчества, неизвестные и забытые, плохо или совсем непонятные, неисследованные, недатированные или плохо датированные.
И как в молодые годы Никодим Павлович строил и построил научную историю византийского искусства, так теперь, вооруженный многолетним опытом и еще более обостренным художественным взором и чутьем, он строит и, конечно, достроит великое здание истории русской иконографии на прочной базе историко-художественного исследования, а не на эфемерном основании художественной субъективной оценки.
В сложной картине русского искусства может разобраться только тот, кому одинаково близки и знакомы и греческий классический, и эллинистический мир, и мир классического и средневекового Востока, и сложный мир Кавказа и Малой Азии, и великая Армения, и великая Византия, и весь Запад, начиная Италией и Адриатическим побережьем и кончая германским севером.
Никодим Павлович признанный истолкователь России в ее художественном творчестве. Да пошлет ему Бог много сил и здоровья, чтобы достроить начатое им здание и тем вплести новый лавр в свежий и пышный венок его научного творчества1.
К сожалению, нам остаются еще не известными многие материалы, свидетельствующие о дружеской связи двух выдающихся русских ученых. Ряд важных сведений сообщает С.М.Ростовцева в своем очерке «Странички воспоминаний», написанном специально для юбилея Кондакова. О дореволюционном периоде их отношений весьма лапидарно повествуют записки Михаила Ивановича к учителю, которые ныне хранятся в фонде Н.П.Кондакова в Петербургском филиале Архива Российской Академии наук2. Особый интерес представляют публикуемые здесь письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым, которые ныне хранятся в личном фонде Н.П.Кондакова в Литературном архиве Музея национальной письменности в Праге.
Среди документов, находящихся в Праге, сохранилась групповая фотография 1914 г., сделанная во время празднования 70-летия Кондакова3. Приславший эту фотографию уже к 80-летию Кондакова С.А.Жебелёв писал: «Представьте себе, что все оставшиеся в живых изображенные лица прибыли к Вам ко дню Вашего рождения. Это — все, что по сложившимся обстоятельствам в настоящее время можно сделать, — жить представлениями, а не реальной действительностью»4. Среди гостей Кондакова совсем рядом с мэтром сидят — Ростовцева, Жебелёв и Ростовцев.
В архиве Кондакова в Праге, кроме публикуемых писем, хранится еще ряд документов, в которых упоминается имя Ростовцева. Несмотря на отрывочность этих сведений, они важны для уточнения биографии Ростовцева5.
В лаконичных записях в дневниках Кондакова за 1919—1924 гг. часто встречается имя Ростовцева. Ком¬


434
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
ментарий при этом встречается редко. Так, из дневника известно, что послание Ростовцева от 2 марта 1919 г. Кондаков получил только в конце августа и записал запомнившуюся ему суть: «живу нищенски». Письмо, несомненно, обсуждалось в кругу одесских знакомых Кондакова, так как через два дня появляется запись о том, что один из близких к Кондакову людей советовал позвать Ростовцева в Одессу, но автор дневника поставил здесь знак вопроса.
14 ноября 1920 г. Кондаков писал, что получил «отчаянное письмо» Ростовцева. 2 июня 1921 г. до Софии дошел пакет из Оксфорда с семью брошюрами Ростовцева. Через месяц П.Н.Савицкий, очень близкий в то время к Кондакову, обсуждал с ним вопрос о важности обоих Ростовцевых и о том, что П.Б.Струве хотел бы сделать Михаила Ивановича «посланником» в Англии. Скорее всего речь идет о политических выступлениях Ростовцева в печати. Кстати, некоторые из публикаций доходили и до Кондакова (возможно, и до широкого круга его знакомых). Так, в дневнике есть запись за 15 августа 1920 г., свидетельствующая о том, что в доме Кондакова перевели на русский ответ Ростовцева Б.М.Бехтереву по поводу его призыва ученым вернуться в Россию.
1 Эта статья была опубликована одновременно дважды (с незначительными вариантами) в столичных газетах «Речь» и «Современное слово». В данной публикации текст приводится по изданию: Ростовцев М.И. Никодим Павлович Кондаков (К 50-летию научной деятельности) // Современное слово. СПб., 11 октября 1916. № 3141. С. 3.
2 ПФА РАН. Ф. 115. Оп. 4. Д. 364.
3 Фонд Института Кондакова в Архиве Института истории искусств АН ЧР (Прага).
4 Письмо к Н.П.Кондакову от 9 ноября 1924 г. (Литературный архив Музея национальной письменности в Праге).
5 Так, например, 21 мая 1921 г. датируется письмо Миннза, в котором он упоминает о встречах с Ростовцевым в Англии. 23 апреля 1923 г. из Ленинграда Кондакову писал Б.В.Фармаковский, упоминая о Ростовцеве: «Древности Майкопа я видел впервые с Вами в Археологической комиссии в 1897 г., и с тех пор они не давали мне покоя. Думаю, что я датировал их еще слишком поздним временем. Теперь я убежден, что эти вещи — конца III тыс. до P. X. Так думают теперь о Майкопе M.Ebert и М.И.Ростовцев в "Iranians and Greeks in South Russia", 1922». В письме от 9 ноября 1924 г. Жебелёв сообщал: «"Очерков" Ростовцева, к великому сожалению, не видел — до нас они не дойдут. Его Iranians and Greeks читал и не особенно доволен остался. Я не поклонник таких самоуверенных книг, а Михаил Иванович становится самоуверенным в своих писаниях все более и более. Это, конечно, между нами. Все же это удивительный талант и неиссякаемая сила. С ним можно не соглашаться, но с ним нельзя не считаться. Теперь я допечатываю его большое сочинение об источниках для изучения Скифии и Босфорского царства, где отведено очень много места археологическим памятникам. Когда книга будет напечатана, я пошлю ее Вам. К сожалению, книга будет без рисунков» (имеются в виду книги: Ростовцев М.И. Очерк истории древнего мира. Восток — Греция — Рим. Берлин, 1924; он же. Скифия и Боспор. Т. 1: Критическое обозрение памятников литературных и археологических. Изд. РАИМК. 1925).
№ 1
Oxford 4, Beaumont Street 2 марта 1919 г.
через Новороссийск получено 19 сентября 1919 г.1
Дорогой Никодим Павлович!
Пишу Вам кратко в надежде, что этим письмом мне удастся установить связь между нами. От Милюкова2 слышал, что Вы в Одессе. Надеюсь, что Вы в добром здоровье и что Вы нашли возможность добыть средства для существования. Петю3 я видел еще осенью в Швеции, когда он направлялся в Архангельск. Посылал Вам через Жебелёва4 и Петербург (тогда это было еще возможно) его письмо, но боюсь, что ни одно до Вас не дошло. Я знаю, что Петя благополучно добрался до Архангельска; знаю от своего ученика Серебрякова5, что он был благополучен в ноябре. После этого, однако, я более писем от них не получал. Уверен, однако, что это случайность и что с ним ничего не случилось.
Я лично, собрав кое-какие крохи, с Софьей Михайловной6 уехал в конце июня 1918 г. из России, пробыл некоторое время в Швеции и Норвегии, а теперь живу в Оксфорде. Делать в России было решительно нечего, бороться нечем, а помирать без нужды и пользы на радость большевикам я считал и считаю делом излишним. Когда сам захочу или природа велит, помру, но не тогда, когда этого пожелают большевики.
Живу здесь по-нищенски7, но, во всяком случае, культурной жизнью. Угнетает только отсутствие известий ото всех близких, смертная за них тревога и сознание невозможности помочь. Делаю, что могу, пишу, говорю, иногда кричу, но эта страшная машина масс и государств ползет своей дорогой... прямо в бездну и предупреждающих криков слышать не хочет. От времени до времени обухом ударяет по голове известие вроде известия о гибели Якова Ивановича8, который был очень плох, уже когда я уезжал. Симптоматична и тяжела и гибель Лаппо-Дани- левского9. Заключаю из этого, как ужасна должна быть жизнь всех наших друзей. Очень беспокоит меня и отсутствие вестей от Михаила Францевича10, который был в Нижнем [Новгороде] и от которого до сентября я имел письма.
Как Вы? Напишите подробно. Теперь можно пересылать письма по почте: так, по крайней мере, было здесь объявлено. Если же нельзя по почте, то, наверное, можно с оказией. Если будет с моей стороны оказия, направлю ее к Вам. Это письмо везет один англичанин, который вряд ли остановится в Одессе11. Софья Михайловна очень Вам кланяется. Привет всем друзьям. Что Бертье12?
Ваш
М.Ростовцев
1 Карандашная пометка, сделанная рукой Н.П.Кондакова.
2 Милюков П.Н. (1859—1943) — политический деятель, историк и публицист, один из организаторов кадетской партии.
Н.П.Кондаков был знаком с П.Н.Милюковым еще по археолого-этнографической экспедиции Петербургской АН в Македонию (июль—август 1900 г.).


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
435
В 1918 г. Милюков принял участие в Ясском совещании русских политических и общественных деятелей, дипломатов и военачальников стран Антанты (Великобритании, Франции, США, Италии), созванном через несколько дней после капитуляции Германии в первой мировой войне, для выработки общей стратегии и вопроса о формах помощи союзных держав в борьбе против большевистской власти в России. Совещание проходило сначала в Яссах (16—23 ноября), а с 25 ноября 1918 г. по 6 января 1919 г. в Одессе. Судя по дневниковым записям, Н.П.Кондаков поддерживал связь с П.Н.Милюковым как лично, так и по телефону, интересуясь результатами совещания. С целью оказать воздействие на союзников для ускорения военной помощи антибольшевистской России ряд членов русской делегации, в том числе и П.Н.Милюков, в декабре 1918 г. выехали в Париж, откуда они были высланы премьер- министром Франции Ж.Клемансо под предлогом того, что П.Н.Милюков германофил. Затем делегаты перебрались в Лондон. О Милюкове см.: Ростов А.Ф. Милюков П.Н. // Политические деятели России 1917 г. М., 1993. С. 214—219.
3 Кондаков Петр Никодимович (1886—1919) — младший приемный сын Н.П.Кондакова. В годы гражданской войны офицер Белой армии. О его судьбе см. ниже письмо М.И.Ростовцева С.Н.Кондакову от 7 марта 1925 г. (док. № 18).
4 С.А.Жебелев (1867—1941) — историк античности, филолог-классик, действительный член Академии наук СССР. Подробнее о нем см. в этой книге в предисловии И.В.Тункиной к письмам М.И.Ростовцева к С.А.Жебелёву, Ф.И. Успенскому и Н.Я. Марру.
5 А.Э.Серебряков (1890—1938) — историк культуры и переводчик. Сын народовольца-эмигранта, вырос в Англии. Один из талантливых учеников Ростовцева и И.М.Гревса, чья судьба была трагически изломана революцией. Закончив в 1915 г. Петроградский университет, был оставлен при нем для приготовления к профессорскому званию. Еще в годы учебы в университете Серебряков активно работал в объединении молодых ученых, организовавших научно-просветительский кружок при Эрмитаже, что и определило его желание стать музейным работником. После недолгого ареста весной 1920 г. Серебряков бежал за границу. Жил и работал в Гельсингфорсе в японском консульстве. В 1924 г. тайно вернулся в СССР с целью увидеться с матерью. При возвращении в Финляндию был арестован, при этом оказал весьма активное сопротивление пограничникам. Получил десять лет лагерного режима, которые отбывал в Соловках. В лагере работал научным сотрудником Соловецкого общества краеведения. После освобождения жил в Ленинграде. Уклоняясь от преследований на религиозной почве, в 1937 г. Серебряков переехал в Петрозаводск. В 1938 г. он был арестован вновь и погиб в заключении.
6 Софья Михайловна Ростовцева, урожд. Кульчицкая (1880—1963) — жена М.И.Ростовцева.
7 В дневнике Н.П.Кондакова 2/19 сентября 1919 г. есть запись: «Письмо от 2 марта! от М.И.Ростовцева, из Оксфорда 4, Beaumont Street. "Живу нищенски..."» (Литературный архив Музея чешской письменности в Праге. Фонд Н.П.Кондакова).
8 Яков Иванович Смирнов (1869—1918) — востоковед, академик, ближайший друг М.И.Ростовцева и ученик Н.П.Кондакова. «Я.И.Смирнов — первая жертва большевистского голодного режима, академик Российской
Академии наук и хранитель Эрмитажа, — писал о нем М.И.Ростовцев. — Немногие его знали, но кто знал, тот свято хранит этот образ... Не знаю, для кого Смирнов работал больше, для себя или для других. А погиб он потому, что ему противно было думать о себе, стоять в хвостах, терять время научной работы на заботу о своем больном теле. Он жил как подвижник и умер как аскет. Мир праху его!» (Ростовцев М.И. Поминки (Памяти загубленных друзей и коллег) // Современные записки. Париж, 1920. Т. 2. С. 237). См. о нем также статьи С.А.Жебелёва и М.И.Ростовцева в Seminarium Kondakovianum. Т. II. Прага, 1928.
9 А.С.Лаппо-Данилевский (1863—1918) — историк, архе¬
ограф; академик Петербургской АН; действительный член (1889), секретарь Русского отделения РАО (1890—1896); экстраординарный, затем ординарный профессор (1891—1899) Петербургского историко- филологического института. Член Государственного совета (1906). Член Археографической комиссии
(1894), секретарь Исторического общества при Петербургском университете, председатель секции русской истории РИО, председатель кружка историков при Петербургском университете. Автор работ по социально-экономической и политической истории России, по методологии истории. Создатель школы историков в области истории России, источниковедения и дипломатики. Ростовцев писал об А.С.Лаппо-Данилевском: «...Он умер гордый и замкнутый, в глубокой тоске по гибнущей родине» (Ростовцев М.И. Поминки... С. 237).
10 Кульчицкий Михаил Францевич (1844—1924) — тесть М.И.Ростовцева.
11 Возможно, речь идет о Гарольде Вильямсе, который с мая 1919 г. был корреспондентом английских газет, аккредитованным при Добровольческой армии генерала А.И.Деникина.
12 А.Л.Бергье-Делагард (1842—1920) — военный инженер, строитель, археолог, нумизмат, библиофил, коллекционер древностей; действительный член (1880) и вице- президент (1899—1919) Одесского общества истории и древностей, действительный (1889) и почетный член Таврической ученой архивной комиссии, действительный член РАО (1890). В 1874—1878 гг. участвовал в работах по укреплению Севастополя и его порта. После выхода в отставку поселился в Ялте, с 1887 г. руководил строительством портов Одессы, Феодосии, Ялты, Ростова-на-Дону. Автор трудов по исторической топографии Крыма, по истории и древностям Херсонеса, по античной нумизматике греческих колоний Северного Причерноморья (исследования о древних монетных системах и весе, переработка атласа монет Бурачкова и др.), о подделках греческих и скифских памятников декоративноприкладного искусства. Провел раскопки некрополя Феодосии, исследовал святилище римского времени близ Ялты. Бертье-Делагард был многолетним близким другом Н.П.Кондакова, в частности, они постоянно общались, когда последний жил в Ялте в 1917—1918 гг. См. о нем: Сборник статей в честь А.Л.Бертье-Делагарда. Симферополь, 1918 (ИТУАК. Вып. 54); Спицын А.А. Бертье-Делагард А.Л. // Русский исторический журнал. Пг., 1921. № 7. С. 230— 231. О судьбе коллекций А.Л.Бертье-Делагарда см.: Маркевич А.И. К судьбам коллекции древностей и старины А.Л.Бертье-Делагарда // ИТОИАЭ. Симферополь, 1928. Т. 2. С. 144—145.


436
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
№ 2
Оксфорд 4, Beaumont Street 22 декабря 1919 г.
Дорогой Никодим Павлович!
Очень обрадовало меня Ваше письмо. Так рад был узнать, что Вы здоровы и работаете, как прежде, может быть, больше, чем прежде. Да писать еще можно, но как и где печатать? До какой тяготы дожили мы, Никодим Павлович! Что ни день, то хуже, что ни газета, то разочарование. Самое ужасное то, что вера иссякла. Люблю отвлеченную Россию, а в настоящей — ничего кроме ужаса, и притом везде столько же там, сколько здесь1. Ужас не в том, что бьют и режут, а в неизмеримой подлости, с которой это делают одни, и в трусливом равнодушии, с которым этому подчиняются другие. Почему побили Колчака2? Потому что солдаты не хотят драться и готовы на все, чтобы только покуражиться над барином. Откуда неуспехи Деникина3? Все оттуда же. Откуда успехи большевистской пропаганды? Все на том же основании. А мы только ссоримся, да делим шкуру большевиков, которые, конечно, не только не убиты, но нас всех еще перекокают. Зрелище весьма гнусное и весьма тяжелое, и так смертельно жалко тех героев, которые нашли в себе силу сражаться за Россию и отстаивать ее своей грудью.
Что сказать про себя? Я не могу пожаловаться на англичан. Почестей и симпатии сколько угодно. Но насчет денег, это разговор другой. Впрочем, я их понимаю. Воображаю, как бы скрежетали зубами молодые ученые в России, если бы вдруг приехал иностранец и стал бы претендовать на кафедру, на которую они нацелились. То же и здесь. Я поэтому во все это и не путаюсь и на ихние кафедры не кандидирую. Наживешь кучу врагов, да еще и по носу получишь. Потому что иностранцы вообще сейчас не очень в фаворе, особливо русские. Так и живешь, перебиваясь. Прочел курс лекций4, заплатили 50 фунтов, а я должен был их послать в Польшу Михаилу Францевичу5, который сидит без гроша. Пишу статьи в газетах и журналах и т.д., кое-что зарабатываю, но в общем трачу то, что привез с собою из России и чего уже осталось немного. Жизнь здесь очень дорога, если принять в расчет высокий курс фунта. 50 фунтов в месяц, меньше не уберешься, а это ведь 2000 франков, а рублей сколько, не сосчитаешь, что-то около 60000. Так, пожалуй, выйдет, что у Вас жизнь не дороже, а дешевле нашего. Но ехать я в Россию сейчас не хочу. Жить тяжело и здесь, но по крайней мере наукой можно заниматься в очень хороших условиях, а это теперь единственное мое утешение.
А в Россию куда ехать? В Ростов толочься в политической ступе? Занятие это всегда мне было противно. В Одессу читать лекции6? Но у Вас и своих за глаза довольно. Лучше уж буду сидеть здесь и дожидаться, пока съем все свои деньги.
Сейчас, впрочем, вероятно, поеду в Париж. Пригласили прочесть курс в Coltege de France, дают 5000 франков. Поеду, поживу в Париже. В общем, гнусно жить, Никодим Павлович, и особенно грустно слышать, что наши друзья в Петербурге помогают большевикам прославлять их имя за границей, строя на бумаге воздушные
замки в виде «Академии материальной культуры» (бывшая Археологическая комиссия) и т.п.7. Все это пуф, так как ни дела, ни научной работы, ни печатания нет, а вреда приносит массу. Желаю Вам всего хорошего, Соня Вам крепко кланяется, привет друзьям и знакомым в Одессе. Видаете Вы иногда брата моего Федора Ивановича8?
1 М.И.Ростовцев имеет в виду разделение России в гражданской войне на два лагеря — красных и белых.
2 А.В.Колчак (1874—1920) — один из главных руководителей Белого движения, вице-адмирал императорского флота, с 1918 г. адмирал. После Февральской революции направлен Временным правительством в Великобританию и США. В октябре 1918 г. с английским генералом А.Ноксом прибыл в Омск, в ноябре как военный и морской министр вошел в состав Совета министров Уфимской директории. 18 ноября 1918 г. произвел переворот и установил в Сибири, на Урале и Дальнем Востоке военную диктатуру как Верховный правитель и Верховный главнокомандующий всеми русскими армиями. В ноябре 1919 г. бежал из Омска к Иркутску. В январе 1920 г. близ Иркутска выдан белочехами эсеро-меныни- вистскому «Политическому центру», передавшему его Иркутскому ВРК, по приговору которого 7 февраля 1920 г. расстрелян.
3 А.И.Деникин (1872—1947) — военный и политический деятель, генерал-лейтенант (1916). По политическим взглядам примыкал к кадетам. В апреле—мае 1917 г. начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерала М.В.Алексеева, затем командовал войсками Западного (июнь—июль) и Юго-Западного (август) фронтов. Арестован по «делу Л.Г.Корнилова», но 19 ноября (2 декабря) 1917 г. бежал, тайно прибыл на Дон. В декабре 1917 г. в Новочеркасске избран членом Донского гражданского совета, был в числе организаторов Добровольческой армии (после гибели генерала Л.Г.Корнилова с апреля 1918 г. ее командующий, с сентября главнокомандующий, с декабря главнокомандующий вооруженными силами юга России). 4 января 1920 г. указом Колчака объявлен верховным правителем, в марте образовал Южнорусское правительство. После разгрома Добровольческой армии с остатками войск эвакуировался в Крым, весной 1920 г. объявил своим преемником генерала Врангеля и отплыл на английском эсминце в Константинополь. За границей активной политической деятельностью не занимался, жил на юге Франции. В годы второй мировой войны занимал антинацистскую позицию, осуждал эмигрантские организации, сотрудничавшие с фашистской Германией. Умер в США.
4 В октябре — ноябре 1919 г. Ростовцев прочел в Оксфордском университете 6 лекций по экономической истории эллинизма и Рима. Подробнее см. в этой книге очерк Г.М.Бонгард-Левина «Научная командировка или эмиграция? Два года в Англии».
5 Здесь и далее под Михаилом Францевичем подразумевается тесть Ростовцева М.Ф.Кульчицкий.
6 2/14 сентября 1919 г. Н.П.Кондаков записал в дневнике: «Медведев советует позвать Ростовцева в Одессу (?)», о чем он не преминул сообщить адресату в Оксфорд (Литературный архив Музея чешской письменности в Праге. Фонд Н.П.Кондакова).
7 Российская Академия истории материальной культуры (РАИМК) была создана декретом Малого совета СНК РСФСР, подписанным Лениным 18 апреля 1919 г., на базе реорганизованной Российской государственной ар¬


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
437
хеологической комиссии (бывшей Императорской археологической комиссии при Министерстве императорского двора, членом которой вплоть до своего отъезда из Петрограда был М.И.Ростовцев). В ноябре 1918 г. председателем РГАК стал акад. Н.Я.Марр, в состав ее комиссии по вопросу о создании «Академии археологии и истории искусства» (Российской государственной академии археологических знаний, РГААЗ) вошли Б.В.Фар- маковский, С.А.Жебелйв, С.Ф.Платонов, С.Ф.Ольденбург и А.А.Миллер. Комиссией был выработан проект будущей академии, представленный Н.Я.Марром в коллегию Наркомпроса. По настоянию руководства коллегии, а именно заместителя наркома просвещения М.Н.Покровского, в проект был внесен ряд корректив, в том числе изменено и название — Российская Академия материальной культуры. В ходе утверждения проекта в СНК Ленин лично вписал в название РАМК слово «история». Таким образом, новое учреждение стало именоваться Российская Академия истории материальной культуры (с 1926 г. — Государственная Академия истории материальной культуры, ГАИМК). Подробнее см.: Игорь Грабарь. Письма. 1917—1941. М., 1977. С. 29; Платонова Н.И. Российская Академия истории материальной культуры. Этапы становления (1918—1919 гг.) // СА. 1989. №4. С. 5—16.
8 Последние строки написаны на первой странице письма. Из-за недостатка места письмо не подписано. Ф.И.Рос- товцев (1872—1933) — офицер (впоследствии — генерал) Русской армии, педагог, музыкант. После революции и гражданской войны эмигрировал, жил в Польше, с середины 20-х годов — в Париже, преподавал в гимназиях для русских детей. Автор трудов по теории и практике военного дела.
№3
Oxford 4, Beaumont Street 11 июня 1920 г.
Дорогой Никодим Павлович!
Письмо мое к Вам попало сначала каким-то образом в Ростов, побывало в руках Ариадны Владимировны Тырковой1 и затем ею было переслано после debacle’a2 в Софию. В последнее время я много слышал о Вас от И.А.Бунина3, который поселился на время в Париже и, как кажется, в Софию возвращаться не собирается. Мы с ним старые друзья и много беседовали о Ваших переживаниях4.
Меня лично судьба гонит еще дальше. 18 августа мы уезжаем в Америку, куда я приглашен читать лекции по древней и русской истории. Университет штата Wisconsin, город Madison, недалеко от Чикаго. Попробуем еще и этого, жить чем-нибудь надо, а в большевистскую Россию я не ездок.
Пусть едут туда англичане, которым так нравится этот новый строй и которые так страстно желают поскорее привить его себе. Ведь, подумайте, действительно всерьез нас антибольшевиков англичане считают в душе русскими реакционерами. Quem vult perdere...5
Не могу сказать, чтобы я был очень рад, что Вы попали в Софию. После всего того, что было, не думаю, чтобы это было очень приятно. Но что делать! Союзники для нас, кроме любезных слов, ничего делать не хотят,
приходится думать вновь о друзьях прежних, недавних врагах. Если бы Вы знали, сколько я бился, чтобы напомнить нашим «союзникам», что, когда бельгийцев выгнали из Бельгии, все они наперерыв постарались их устроить в разных странах, почему же они не делают этого теперь6? Когда говоришь, слушают и выражают полное сочувствие и согласие, а когда кончишь — все это куда- то испаряется и исчезает, не оставив следа. Делаю последнюю попытку через Масарика7, который должен постараться подвинуть американцев дать на это деньги и помочь русским ученым продолжать их научную деятельность.
С большими книгами дела обстоят еще хуже. Небольшие даже с иллюстрациями в Англии напечатать можно. Я сейчас печатаю две в Clarendon Press: одну о юге России общего характера, другую об экономической истории эллинизма и Рима8. Статей тоже можно печатать сколько угодно. Но для больших книг со многими иллюстрациями издателей найти почти невозможно. Попробуйте все-таки списаться с Diehl’ем9. Я его видел несколько раз в Париже. Думаю, что он мог бы устроить приглашение Вас в Париж для прочтения курса по русской иконописи в Сорбонне или College de France, а затем Вы сами увидите, что можно было бы сделать по части издания Ваших трудов. На месте все это сделать легче и удобнее. Французы были очень милы ко мне, к Вам же они относятся с надлежащим почтением. Письма Дилю Вы могли бы адресовать в Acad6mie des Inscriptions et Belles-Lettres, Quai Conti, 23. Millet10 то на Афоне, то в Париже. Я его не видал. Списывался с ним относительно некролога Я.И.Смирнова, но так и не добился толку. Он забыл все, чем он обязан был русским ученым. Влиянием в Париже он не пользуется и состоит в черном теле. Diehl же и в Сорбонне, и в Академии пользуется большим авторитетом. Я и Софья Михайловна много раз говорили с ним о Вас.
О Петербурге я сведений никаких не имею и стараюсь о нем не думать. Все там медленно умирают с голоду, и многие от голода ли или по другим причинам почти пресмыкаются перед большевиками. Пишите мне в Оксфорд до 10 августа. 18-го августа мы уезжаем в Америку, где мой адрес: University of Wisconsin, Department of History, Madison (Wisconsin).
Всего доброго. Софья Михайловна шлет привет.
Ваш М.Ростовцев
1 Тыркова-Вильямс Ариадна Владимировна (1869—1962) — писательница, публицист, деятель феминистского движения в России, член ЦК партии кадетов (1906—1917), близкая знакомая семьи Ростовцевых. Подробнее о ней см. в этой книге предисловие к письмам М.И.Ростовцева к А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу.
2 Deb&cle (франц.) — разгром.
3 И.А.Бунин (1870—1953), великий русский писатель; почетный академик Петербургской АН по разряду изящной словесности ОРЯС (1909); лауреат Нобелевской премии в области литературы (1933).
4 О совместном пребывании Буниных и Кондакова в Одессе, Константинополе и Софии свидетельствуют как опубликованные, так и неизданные воспоминания и дневниковые записи. И.А.Бунин и его жена Вера Николаевна Муромцева-Бунина приехали в Одессу, вероятно, 3/16 июня 1918 г. Н.П.Кондаков и его секретарь Е.Н.Яценко жили в Одессе с 9/22 сентября 1918 г.


438
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
вплоть до эмиграции и часто встречались с Буниными. Впечатления одесской жизни, в том числе беседы с Н.П.Кондаковым, нашли отражение в «Окаянных днях» И.А.Бунина, материалом для которых послужили недавно опубликованные М.Грин дневниковые записи писателя и его жены. Когда Добровольческая армия основала в Одессе свой официальный печатный орган — газету «Южное слово», И.А.Бунин вошел в ее редакцию как рядовой член. Помощником редактора по иностранной политике состоял Н.П.Кондаков. С 21 октября 1919 г. И.А.Бунин занял, наряду с Н.П.Кондаковым, пост соредактора издания, сменив другого почетного академика, Д.Н.Овсянико-Куликовского. И.А.Бунин вместе с Н.П.Кондаковым покинул Россию 24—26 января / 6— 8 февраля 1920 г., бежав из Одессы перед занятием ее большевиками. Из дневников Н.П.Кондакова выясняется, что только благодаря настойчивым ходатайствам ученого перед представителями французских военных кругов Бунины получили необходимые документы на выезд. См.: Устами Буниных. Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны и другие архивные материалы / Под ред. Милицы Грин. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1977. Т. 1. С. 340, 341, 344—345; Из дневников И.А.Бунина. Франция (1920—1924) / Публ. М.Грин // Новый журнал. Нью-Йорк, 1973. Кн. 110.
5 Quern vult perdere, dementet — кого бог хочет наказать, того лишает разума.
6 Во время первой мировой войны большая часть территории Бельгии была занята германскими войсками — бельгийское правительство бежало в Гавр (Франция), многие ученые вынуждены были покинуть родину. Правительства ряда стран Антанты предоставили им возможность жить и работать в изгнании. Аналогию между бельгийской и русской научной эмиграцией М.И.Ростовцев проводил в статье «Russian Science in Exile» (1920), призывая власти и общественность стран-союз- ниц помочь российским ученым найти работу по специальности (Yale University Library. № 1113. Серия 1. Картон 14. Ед. хр. 139).
7 Масарик (Masaryk) Томаш Гарик (1850—1937) — чехословацкий государственный и политический деятель; первый Президент ЧСР (ноябрь 1918 — декабрь 1935). В 1887, 1889, 1910 гг. посещал Россию. С конца 1914 г. жил в эмиграции в странах Европы и США, в мае 1917 — марте 1918 г. в России, возглавлял Чехословацкий национальный совет, тогда же сблизился с руководством партии кадетов и членами Временного правительства. В конце 1918 г. был избран первым Президентом ЧСР и вернулся в Прагу. Инициатор программы помощи русской эмиграции (так называемой «русской акции»), осуществленной правительством ЧСР в 1921—1931 гг. (фактически продолжалась вплоть до 1939 г.), материально поддержавшей как отдельных эмигрантов, так и их научные, учебные и культурные объединения, организации и печатные органы, в том числе Семинариум Кондаковианум (с 1931 г. Археологический институт им. Н.П.Кондакова).
8 М.И.Ростовцев имеет в виду книги: Iranians and Greeks in South Russia. Oxford: The Clarendon Press, 1922. XV. 260 p. и The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxford: The Clarendon Press, 1926. XXV. 695 p.
9 Charles M. Diehl (1859—1944) — французский византинист, историк искусства и археолог; член Парижской Академии надписей и изящной словесности (1910), иностранный член-корреспондент АН СССР (1925), ино¬
странный почетный член РАО (1911). Профессор Сорбонны (1899—1934).
10 Gabriel Millet (1867—1953) — французский археолог, историк искусства, византинист; иностранный член-сотрудник РАО (1918), член-корреспондент РАН (1924). Профессор Коллеж де Франс.
№4
The University of Wisconsin Madison (Wisconsin) U.S.A.
Department of History
[Ноябрь — декабрь 1920 г.]1
Дорогой Никодим Павлович!
Не писал Вам так долго, потому что по приезде в Америку дело приспособления еще раз к новым условиям оказалось нелегким и потребовало много времени. Поджидал также ответа от Баумана2 из Дерпта касательно Сергея3. На этих днях я этот ответ получил. Сергею Ваше поручение передано, что, очевидно, обозначает, что он жив и здоров. Может быть, следующая поездка Баумана привезет Вам и письмо от Сергея. Теперь о Ваших планах публикации. Ответов от французов Вы не получили, конечно, потому, что все они в разъезде и только теперь начинают возвращаться. У них есть похвальная привычка не давать своего адреса в своей парижской квартире, и поэтому письма залеживаются по месяцам. Кроме того, Millet сейчас не то на Афоне, не то в Салониках. Но я согласен с Рейнаком4. Издателя в Париже найти нельзя, а рассчитывать на Академию трудно. На их средства идет отовсюду охота местных людей. Но все-таки думаю, что Diehl кое-что сделать может... если захочет. Но, конечно, они будут желать, чтобы книга издана была по-французски. Есть ли кто-нибудь в Америке, кто бы занимался византийским и русским искусством? У них деньги есть, и они могли бы кое-что сделать. Надо будет поговорить с Бляйком5, который теперь в Harvard’e. В Англии Clarendon Press взялась издавать мои две книги, и для одной уже приготовлены таблицы и набирается текст6. Clarendon Press могла бы издать и книгу о русской иконе, но, конечно, не специальное исследование, а очерк общего характера с иллюстрациями7. Вопрос только в том, чтобы найти кого-нибудь, кто бы на этом настоял. Я не вижу никого, кто бы этим заин- тертесовался. Dalton8 не годится: он болен и желчен и вряд ли способен проявить энергию и инициативу. Кстати, Вы не списывались с R6aut9? Он теперь сам занимается русским искусством и почти кончил общую о нем книгу. У него есть связи, и, я думаю, он мог бы быть полезен. Он живет (Louis R6aut) 54 rue de la Faisanderie, Paris 16-е. Попробуйте ему написать.
Я не думаю, чтобы Вы были правы, говоря о ненависти к русским. Этого нет, но есть нечто худшее — глубокое равнодушие. Сколько я ни говорил здесь о русских ученых и о необходимости что-либо сделать для них, давши им возможность научно работать, я всюду встречал — равнодушие. Если они взяли меня, то потому что в данный момент это было для данного университета удобно и выгодно. Что будет со мной через шесть месяцев, когда кончается мой ангажемент, не знаю. Они ко мне присматриваются и, если это будет им выгодно,


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
439
будут платить и дальше. Если же нет, то скажут до свидания. Приходится в 50 лет подвергаться экзамену и делать карьеру во второй раз. Часто думаю, стоит ли это и не лучше ли просто отправиться туда, куда мы все когда- нибудь доедем. Но, с другой стороны, все-таки как-то стыдно сдаваться без боя, и потому трепыхаемся помаленьку. Условия для работы здесь почти те же, что у Вас в Болгарии. Книг нет, и заниматься научно почти невозможно. Частью за отсутствием времени, но больше за отсутствием книг. Если бы Вы знали, как трудно читать лекции на чужом языке, а особенно на английском. Кое- как справляюсь, но это главный камень преткновения.
Внешняя жизнь здесь удовлетворительна. Имеем квартирку в три комнаты, спокойную и чистую. Едим по соседству в университетском клубе. Пища ничего. Денег также хватает. Из Питера кое-какие сведения имею. Жизнь там в буквальном смысле ужасна. С.А.Жебелёв мне не пишет. Говорит, потому что ничего хорошего сообщить не может. Вероятно, не хочет мне сообщить, что квартира моя разграблена, а часть книг, там оставшихся, продана. Что делать: я к этому совершенно готов. Снявши голову, по волосам не плачут10. Желаю Вам всего хорошего. Как только получу известия от Баумана, Вам сообщу. Софья Михайловна Вам шлет сердечный привет. Кланяйтесь от нас Вере Васильевне1 *.
Всего хорошего Ваш М.Ростовцев
1 Датируется по содержанию.
2 П.Бауман (Baumann), филолог-классик, выпускник Петроградского университета, ученик М.И.Ростовцева, в 20-х годах доцент по кафедре греческой филологии и археологии Эстонского университета в Дерпте (Тарту).
3 Здесь и далее под Сергеем подразумевается Сергей Никодимович Кондаков (1878—1940?) — историк искусства, библиограф, публицист, старший приемный сын Н.П.Кондакова. Получив образование на восточном факультете Санкт-Петербургского университета (1903), служил губернским секретарем в Министерстве иностранных дел (1903—1906), затем в Переселенческом управлении Главного управления землеустройства и земледелия (1906—1907) и в Канцелярии Министерства императорского двора помощником производителя 8-го класса (1907—1917). В 1911—1916 гг. С.Н.Кондаков являлся присяжным заседателем Петербургского-Петро- градского окружного суда, в 1916—1917 гг. был военным цензором Петроградского военного округа. После Октябрьской революции 1917 г. работал делопроизводителем Петергофского художественно-исторического комитета (1918), сотрудником Гатчинского художественно-исторического музея (1918—1919), журналистом и агентом для специальных поручений в Геологическом комитете ВСНХ (1919—1920), одновременно являлся преподавателем Петроградского театрального (балетного) училища (1919) и сотрудником газеты «Жизнь искусства» (1919). В конце 1921 г. эмигрировал и впоследствии жил с Н.П.Кондаковым и Е.Н.Яценко в Софии и Праге. Собирал материалы о чешских художниках, в 1924 г. выполнил перевод одной из книг Л.Нидерле «Славянские древности» с предисловием Н.П.Кондакова, написал рецензию на «Введение в археологию» С.А.Жебелёва (1922). В 1928 г. уехал в Париж, в конце 20-х — начале 30-х годов публиковался в эмигрантской газете «Последние новости». Безуспешно пытался продать дневники отца издателю, а научное наследие праж¬
скому Семинариуму его имени (см. письмо С.Н.Конда- кова к Н.М.Беляеву из Парижа, без даты [1928], в Отделе документальных фондов Института теории и истории искусств Чешской АН, Архив Археологического института им. Н.П.Кондакова, К1—28 № 14). Дальнейшая судьба С.Н.Кондакова неизвестна. О нем и его трудах см.: Тункина И.В. Н.П.Кондаков: Обзор личного фонда // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб.: Изд-во Дмитрий Буланин, 1995. С. 115—119; она же. Неизданная библиография С.Н.Кондакова по отечественной археологии и истории искусств // Памятники древнерусской культуры. (Материалы II Российской научной конференции S^-IO июня 1994 г., посвященной памяти Святителя Ма&ария). Можайск, 1994. Вып. 2.
Ч. 	2. С. 73—79 (на обл.: Макарьевские чтения).
4 Solomon Reinach (1858—1932) — французский энциклопедист — археолог, историк искусства, историк религии; член Парижской академии надписей и изящной словесности, иностранный член-сотрудник РАО (1907). Принимал участие во всех крупных французских раскопках конца XIX в., в том числе на Делосе и в Карфагене, вместе с Э.Потье проводил раскопки некрополя Мирины близ Смирны (1880—1882), участвовал в экспедициях в Тунис с Бабелоном и Канья.
5 Имеется в виду один из американских ученых, профессоров Гарвардского университета — либо византинист Robert Pierpont Blake (1886—1950), либо латинист, искусствовед Warren Everett Blake (1900—1966).
6 Речь идет о монографиях М.И. Ростовцева «Iranians and Greeks in South Russia» (Oxford, 1922) и «The Social and Economic History of the Roman Empire» (Oxford, 1926).
7 Сокращенный текст «Русской иконы» Н.П.Кондакова был издан в оксфордском издательстве «Clarendon Press» в английском переводе Эллиса Миннза уже после смерти автора при финансовой поддержке Джона Крэна. См.: The Russian Icon by Nikodim Pavlovich Kondakov, Fellow of the Russian Academy of Sciences. Translated by Ellis H.Minns, Litt. D.F.B.A., Fellow of Pembroke College, Cambridge, Corresponding Fellow of the Russian State Academy for the History of Material Culture. Oxford: Clarendon Press, 1927. XXVI. 226 p., 64 pi.). См. рецензию Н.М.Беляева: SK. 1928. T. 2. C. 361—364. Издание в Праге в 1928—1932 гг. полного текста «Русской иконы» (два тома текста и два тома иллюстраций) на русском и французском языках удалось осуществить благодаря финансовой помощи канцелярии Президента ЧСР Т.Ма- сарика и Чарльза Крэна.
8 Ormonde Maddock Dalton (1866—1945) — английский историк византийского искусства, археолог, ассистент хранителя Отделения британских и средневековых древностей и этнографии Британского музея. Автор «Каталога раннехристианских древностей» Британского музея (1901) и монографии «Byzantine Art and Archaeology» (Oxford, 1911). Известен работами по Окскому кладу.
9 Louis R6aut (1881—1961) — французский искусствовед, общественный деятель, полиглот (знал многие языки мира, в том числе русский). Профессор Сорбонны. После заключения союза между Францией и царской Россией, накануне первой мировой войны на него была возложена организация Французского института в Санкт-Петербурге и руководство им. Здесь он читал курс «Художественные сношения России и Франции в XVIII в.». В годы первой мировой войны принимал участие в деятельности союзнической миссии на русско- германском фронте. С 1918 г. преподавал в различных французских институтах за рубежом, в том числе в Вене


440
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
и Будапеште. Главный редактор журнала «Gazette des beaux-arts», президент Общества историков искусства Франции. Автор двухтомной монографии «Русское искусство» (1921), а также «Истории румынского искусства», восьмитомной «Иконографии христианского искусства» (1956), двухтомной «Истории вандализма во Франции» (1959), «Многоязычного словаря художественных и архитектурных терминов» и пр.
10 В своих предположениях М.И.Ростовцев был недалек от истины. Еще в 1918 г. в его квартиру на Большой Морской улице, дом 34, кв. 10 были вселены посторонние люди, которые сожгли большую часть архива ученого. См. об этом: Зуев В.Ю. Краткий обзор фонда М.И.Ростовцева из Центрального государственного исторического архива СССР (Ленинград) // ВДИ. 1991. № 4. С. 145 и сл. В скором времени в квартире академика разместился агитационный отдел политуправления Петроградского военного округа, сотрудники которого предложили Академии наук забрать остатки библиотеки и рукописей ученого, если она сочтет это нужным. См. очерк И.В.Тункиной «Документы М.И.Ростовцева в Санкт-Петербургском архиве РАН» в этой книге.
11 Вера Васильевна — русская, жена болгарского ученого Иордана Георгиевича Пехлеванова; в Софии она регулярно встречалась с Н.П.Кондаковым.
№5
The University of Wisconsin Madison Department of History
[He ранее 16 декабря 1920 г.]1
Дорогой Никодим Павлович!
Ужасно удивляюсь тому, что Вы не получили моего длинного письма из Америки, которое написал Вам по получении здесь Ваших писем. Не понимаю, почему письма не доходят до Болгарии. Из Оксфорда они доходили аккуратно. Но все же надеюсь, что мое первое письмо не пропало, а только разминулось с Вашим. Что я думаю об Америке, и почему я сюда попал. Отвечу на последний вопрос сначала. Поехал я сюда потому, что сюда меня пригласили и предложили мне хорошие условия. В Англии же и во Франции заработка в своей области найти было нельзя, так как там и своих людей довольно. Это — главная и основная причина. Надо же как-нибудь зарабатывать на свою жизнь. И мои сбережения все остались на «хранении» у большевиков2. Воображаю, как они их хранят! Думаю, давно уже сожгли или украли. Если после этого соображения можно говорить о других, то второе соображение то, что Америку я считаю наименее угрожаемой по большевизму. Здесь, действительно, все так богаты и у всякого есть столько накопленного, что он будет защищать, что вряд ли большевизм здесь имеет большое будущее. В гегемонию Америки над Европой я не верю. Американцы, и специально Harding3, не проявляют никакого желания путаться в европейском болоте. У них свои интересы и своя чисто американская политика. Финансовая гегемония у них и сейчас уже есть, но особого блага это стране до сих пор не принесло. Что Америка сейчас самая здоровая страна в мире, это несомненно. Американцы не Бог весть как
умны и образованны, но они верят во многое как в аксиому, например, в демократию, и с этой веры американского зажиточного фермера не так легко сбить. У них есть еще религия, не ханжеская псевдорелигия англичан, а настоящая, хотя и хиленькая, но истинная вера в Бога. Есть у них и мораль, тоже довольно элементарная, но крепкая и достаточно здоровая, и эта мораль активна, а не пассивна. Они провели запрещение спиртных напитков4 и будут на этом стоять, так как убеждены, что это морально и вместе с тем выгодно для нации. В последнее время у них развивается и сильный национализм, так как они чувствуют себя не конгломератом наций, а нацией, что они и есть. Это все плюсы, но есть и минусы.
Демократия здешняя принижает культуру, разбавляет ее и делает внешне образованных людей, интересы которых дальше кинематографа и спорта не идут. Поэтому университеты здесь не центры научного знания, а фабрики приготовления так называемых образованных людей. Лучшие здесь приносятся в жертву средним, а средние подчас — худшим. Но все же жить здесь и работать можно, мешает только то, что за свои деньги они требуют и полной работы. Конечно, эта работа была бы вдвое или втрое легче, если бы можно было бы ее делать не на таком варварском языке, усвоить который в совершенстве почти невозможно. Интересы у них ко всему есть. Я недавно прочел две публичные лекции о русской архитектуре до XVIII в. Собралось народу много, слушали внимательно, видимо, заинтересовались. Кроме курса древней истории читаю здесь курс русской истории. И здесь у меня хорошая группа людей, которым мои лекции, очевидно, интересны. На отношение ко мне лично я здесь пожаловаться не могу. Много симпатии, много дружеских чувств. И к России здесь относятся с симпатией, но, конечно, Россия от них очень далека. Вот мои впечатления об Америке. Рад, что попал сюда, и хотелось бы здесь остаться. Но не знаю, удастся ли устроиться прочно. Пока я приглашен сюда на год и новых предложений пока не получал. Из России мне пишут иногда мои ученики, которые теперь сидят все в Эрмитаже. Работают, в работе стараются забыть действительность, дурманят себя. С.А.Жебелёв жив и, как говорят, за лето несколько отошел, проживя лето в деревне. Тураев5 умер от истощения. Г.Ф.Церетели6 уехал в Тифлис. А.А.Васильев — жив7. Ольденбург8 велел мне передать через моего ученика, ныне профессора в Тарту (это Дерпт или Юрьев)9, что Академия работает. Плохо в это верю. Знаю, что жив и Сычев10, работает в Эрмитаже и в Археологической комиссии. О Фармаковском тоже ничего трагического не слыхал11 Словом, живы до первой болезни, которая косит всех, не разбирая. Ваше поручение Сереже12 передал, так что он знает, где Вы, и знает, что Вы его зовете к себе. Что же еще Вам сказать? Как ни плохо в Болгарии, но все же лучше, чем в России, и, я думаю, что раз Вас там ценят — в наше время это очень важно, — то надо их держаться. Мне все же представляется, что Болгария надежнее Сербии, которая неизвестно куда еще повернется. Обидно это, что существование таких людей, как Вы, зависит от того, «ценят» ли Вас или нет. Но дожили мы до таких дней нашими собственными стараниями, и ничего тут не поделаешь.
К сожалению, должен сообщить, что «New Russia»13 прекратилась. Нет денег на издание, а окупиться такой журнал, конечно, не может. Еще одно дело, мною осу¬


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
441
ществленное, рухнуло. Ничего не поделаешь! Отчего Вы не получаете парижских «Последних новостей»14? Они дают хорошее осведомление, и их читать полезно. Пишу иногда там, кроме того, пишу в «Общем деле» у Бурцева15 и в «Руле»16, который издает теперь Гессен17 с Набоковым18 в Берлине. Все это больше для consolatio animae19. Толку от этого мало. Ну, кончаю. Софья Михайловна Вам припишет то, что она думает. Пишите почаще, не забывайте искренне любящего Вас, такого же обломка русской науки и культуры, как и Вы.
М. Ростовцев
1 Датируется по содержанию.
2 Декрет о национализации крупных акционерных банков был принят в Советской России еще 14/27 декабря 1917 г., 23 января / 5 февраля 1918 г. были конфискованы капиталы бывших частных банков.
3 Warren Harding (1865—1923) — Президент США (1921—
1923) 	от Республиканской партии.
4 Закон о запрещении производства и продажи спиртных напитков действовал в США в 1920—1933 гг.
5 Б.А.Тураев (1868—1920) — востоковед-египтолог, асси- ролог, эфиопист, создатель русской школы историков древнего Востока; академик (1918) Российской АН. По словам С.А.ЖебелСва, Б.А.Тураев умер скорее не от физического, а от морального истощения, так как он не смог перенести того, что после революции «люди душу продали». Об обстоятельствах его смерти см. мемуары С.А.Жебелева «Из воспоминаний о старом товарище»: Историографические этюды С.А.Жебелева. Три неизданных мемуара С.А.Жебелева / Публ. И.В.Тункиной и Э.Д.Фролова // ВДИ. 1993. № 3. С. 192—199.
6 Г.Ф.Церетели (1870—1939?) — филолог-классик, папиролог, палеограф. Выпускник Петербургского университета (1893), ученик акад. В.К.Ернштедта. Приват-доцент (1902—1904) Петербургского университета, с 1905 г. экстраординарный, с 1914 г. ординарный профессор кафедры классической филологии, греческих и римских древностей Юрьевского (Дерптского) университета, ординарный профессор по кафедре классической филологии Петроградского (1914—1920) и Тифлисского (1920—1938) университетов. Арестовывался в 1918, 1931 ив мае 1938 г., погиб в заключении. См. о нем: Фихман И.Ф. Г.Ф.Церетели в петербургских архивах: портрет ученого // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 226—258.
7 А.А.Васильев (1867—1953) — византинист, основатель американской школы византиноведения; член-корреспондент Российской АН (1923 г., исключен в 1935 г., восстановлен в 1990 г.). Подробнее о нем см.: Куклы- на И.В. А.А.Васильев: «Труды и дни» ученого в свете неизданной переписки // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 313—338; Бонгард- Левин Г.М., Тункина И.В. М.И.Ростовцев и А.А.Васильев (новые архивные материалы) // ВДИ. 1996. № 4.
С. 	168—188.
8 С.Ф.Ольденбург (1863—1934) — востоковед-индолог, организатор науки, общественно-политический деятель; непременный секретарь Императорской (с 1917 — Российской) АН — АН СССР (1904—1929), директор Института востоковедения АН СССР (1930—1934). См. его характеристику в воспоминаниях С.А.Жебелёва «С.Ф.Ольденбург»: Историографические этюды С.А.Жебелёва. Три неизданных мемуара С.А.Жебелёва / Пре-
дисл., подгот. текста, публ. и коммент. И.В.Тункиной и
Э.Д.Фролова // ВДИ. 1993. № 3. С. 200—202.
9 Скорее всего речь идет о П.Баумане. См. комм. 2 к письму № 4.
10 Н.П.Сычев (1883—1964) — искусствовед, специалист в области древнерусской живописи; после Октября 1917 г. профессор Петроградского университета — ЛГУ, Академии художеств, Археологического института, Института истории искусств, в начале 20-х годов директор, хранитель (заведующий) Отделения древнерусского искусства Художественного отдела Русского музея, директор Русского музея (1921—1926), председатель Комитета изучения древнерусской живописи. Арестован в 1930 г., вскоре освобожден, в сентябре 1933 г. осужден по делу «Российской национальной партии» или «делу славистов» на 8 лет лагерей, отбывал срок в Соловецких лагерях, затем в лагере Мошево Пермской (Молотов- ской) обл., в связи с началом войны срок заключения был продлен. Освобожден в июле 1942 г., жил в Чистополе и Владимире. Вновь арестован в апреле 1948 г., но в июле того же года освобожден. Судимость снята в 1954 или 1955 г. В конце жизни проживал в Москве. См. о нем: Сычев Николай Петрович // Государственный Русский музей. Из истории музея. Сборник статей и публикаций. СПб., 1995. С. 31—32.
11 Б.В.Фармаковский (1870—1928) — историк античности, историк искусства, археолог; член-корреспондент Петербургской АН (1914); член-сотрудник (1896), действительный член (1897) РАО, секретарь общества (1906—
1919), управляющий Классическим отделением общества с 1919 г. Ученый секретарь Русского археологического института в Константинополе (1898—1901), действительный член Археологической комиссии (1901—1918), по заданию которой проводил систематические раскопки в Ольвии (1896, 1901—1915, 1924—1926); преподаватель, затем профессор Петербургского историко-филологического института (с 1904 г.) и Высших женских (Бестужевских) курсов (с 1905 г.), приват-доцент (с 1905 г.) кафедры истории и теории искусств Петербург- ского-Петроградского университета. После Октябрьской революции — один из создателей, действительный член (1919) и ученый секретарь (1921—1928) РАИМК- ГАИМК, хранитель Эрмитажа (1924—1928), профессор Петроградского-Ленинградского университета, Института истории искусств и Педагогического института им. А.И.Герцена. В 1927 г. выдвигался в действительные члены АН СССР по специальности история искусств, но избран не был. См. о нем: Фармаковская Т.Н. Борис Владимирович Фармаковский. Киев, 1987.
12 Имеется в виду Сергей Никодимович Кондаков.
13 Журнал «The New Russia» издавался Комитетом освобождения России при участии М.И.Ростовцева и А.В.Тырковой-Вильямс в Лондоне, начиная с 1919 г.
14 «Последние новости» — влиятельная ежедневная эмигрантская газета, издававшаяся в Париже в 1921— 1940 гг. под редакцией П.Н.Милюкова.
15 В.Л.Бурцев (1862—1942) — публицист, издатель. В эмиграции издавал журналы «Свободная Россия» (1889) и «Народоволец» (1897, 1903). Под давлением царского правительства был арестован и осужден в Великобритании на 1,5 года каторжной тюрьмы. С 1900 г. издавал историко-революционный сборник (затем журнал) «Былое». В 1905 г. вернулся в Петербург, вновь эмигрировал после 1907 г., начав разоблачение агентов полиции среди революционеров. Издавал журналы «Общее дело» (1908т—1909) и «Будущее» (1911—1914). В 1914 г.


442
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
вернулся в Россию, осужден и сослан в Сибирь, вскоре был освобожден, жил в Петрограде, издавал газету «Общее дело» (сентябрь—октябрь 1917 г.), выступавшую против большевиков и других «пораженцев» в войне, обличал слабость Временного правительства. Весной 1918 г. эмигрировал, издавал в Париже ежедневную газету «Общее дело» (1920—1922, 1928—1933), выступавшую с крайних антисоветских позиций. Умер в лечебнице для бедных близ Парижа. См. о нем: Седых А.
Й\вибак Я. М.) В.JI.Бурцев // Далекое, близкое. Нью орк, 1962. С. 90—99.
16 «Руль», ежедневная эмигрантская газета, выходившая в Берлине в 1920—1931 гг. под редакцией И.В.Гессена.
17 И.В.Гессен (1866—1943) — политический деятель, публицист, один из основателей конституционно-демократической партии, издатель газеты «Руль» (1920—1931) в Берлине.
18 В.Д.Набоков (1869—1922), юрист, политический деятель. Отец писателя В.В.Набокова. Гласный Петербургской городской думы; с 1905 г. член ЦК и один из лидеров конституционно-демократической партии, соредактор партийной газеты «Речь». После Февральской революции 1917 г. управляющий делами Временного правительства, в октябре вошел в состав Предпарламента (Временный совет Российской республики) как товарищ председателя. После Октября 1917 г. вошел от кадетской фракции Городской думы в Комитет спасения Родины и революции. В конце ноября арестован, но вскоре освобожден и покинул Петроград, полтора года провел в Крыму, был министром юстиции в Крымском краевом правительстве (с ноября 1918 г). С апреля 1919 г. в эмиграции, жил в Великобритании (Лондон), сотрудничал в журнале «The New Russia»; с 1920 г. обосновался в Берлине, был членом и председателем различных эмигрантских организаций, до своей гибели редактировал вместе с И.В.Гессеном газету «Руль». Погиб от пули монархис- та-террориста в марте 1922 г. в Берлине, заслонив собой П.Н.Милюкова.
19 Утешения души (лат.).
* * *
Дорогой Никодим Павлович!
Очень рады мы были с Михаилом Ивановичем получить Ваше письмо и еще более рады, что живете Вы в Софии прилично. Когда читаешь письма из России или письма людей, побывавших в России, то прямо холодеешь. Это не жизнь, а звериное прозябание, и прозябание к тому же зверя затравленного. Всем нам тяжело и, главное, трудно примениться к чуждым условиям, жить чужими интересами, но приходится. Нашу родину мы потеряли. Россия умерла, и как Вы никогда не увидите Веры Александровны1, а я не увижу своей матери, так не увидим мы России. Может быть, на месте этого разлагающегося трупа вырастет какой-нибудь лопух, но для нас он будет так же чужд, как сейчас чужды Болгария и Америка. Разница невелика. Многие строят свои надежды на крестьянах, но не все ли равно, строить ли «новую жизнь» на людях награбивших, позволяя им наслаждаться награбленным, или как большевики — на людях грабящих, позволяя им грабить? Мораль та же или, вернее, разврат тот же, и я равнодушна к реформам Кривошеи- на2 и не могу сочувствовать надеждам «демократов». Все равно «крепкий мелкий собственник» или «справедливый передел земли», основа та же — вор, подлец, пре¬
давший и продавший свою родину за грабеж помещичьей земли или чего другого, что под руку попалось. Но раз мы без родины, то надо жить в чужих людях, которые все же согласны нас кормить, и находить утешение в том, что нашим друзьям в России куда тошнее, да за границей для многих не лучше. Мне говорили в Париже, что во Франции какой-то из русских профессоров-мате- матиков добывает себе пропитание полировкой стекол на фабрике оптических инструментов; а в Лондоне наши химики или работают для кинематографа, или в конторах. Слава Богу, мы целы. Как раз перед гибелью армии Врангеля3 мы получили письмо от Гриневича4, который состоял директором Керченского музея. Он в полном отчаянии молил добыть ему какую-либо работу за границей и спасти его от «зверей», которые надвигаются на Крым. С ним жили Довнар-Запольский5 и еще два профессора беженца из Киева или Харькова. Никакого ответа ему послать не было возможности, да и ответ мог бы быть только неутешительный, так как здесь достать какую-либо работу для человека, не владеющего английским языком, невозможно, да и для того, чтобы добраться сюда, надо иметь «миллионы».
Одно утешает меня относительно наших бумаг на хранении — это, что они в руках большевиков превратились в сухие листья, которые Вы на левы или мы на доллары можем приобрести миллионы. Если мы здесь зацепимся, будем выписывать сюда моего отца6, который сейчас в Польше у своих племянников, и если морально, может быть, ему тяжело, зато материально, т. е. в смысле питания, мы все далеко оставлены позади; его письма полны уток, цыплят, домашней ветчины, пирогов и т.п., словно никогда и не было большевиков. Боюсь, что из-за подлости Ллойд Джорджа7 и это скоро будет разорено. Здесь, в Висконсине, где обретается и наш Мадисон, изобилие продуктов. Висконсин один из штатов, питающих Америку, да и другие страны, но весьма мало изо всего этого изобилия попадает здесь в наши желудки. Во-первых, потому что некому готовить: кухарки здесь реже, чем мастодонты, а во-вторых, все эти продукты прямо с мест поступают либо в холодильники, либо на консервные фабрики и отправляются услаждать обитателей больших городов. Жизнь для среднего американского семейства совсем не рай, а здесь профессора, мало оплачиваемые с точки зрения покупной способности доллара в Америке, принадлежат к этому среднему сословию. Хорошо живется миллионерам и рабочим: и те, и другие эксплуатируют средний класс. Proportions garde6s8 американский профессор получает сейчас меньше, чем где бы то ни было, так как на свое жалованье не может получить того, что имеют его европейские коллеги. Например, здесь очень трудно найти прислугу, и те, которые имеются, запрашивают 720 [долларов] в год плюс комната, пища и ванная и, конечно, работать как можно меньше и гулять как можно больше. Судите же сами, может ли семейный профессор, получающий от 4 до 5 тысяч долларов, позволить себе такую роскошь. Прислугу держат только те, у кого либо нет детей, либо есть свое состояние сверх жалованья. Поэтому жены многосемейных профессоров делают все в доме, кроме, может быть, стирки, которую, впрочем, иногда делает муж, большею частью при помощи электрической машины. Он же и истопник, конечно, центрального отопления! Надо сказать, что ко всему этому они относятся бодро, и в маленьком


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
443
пригороде, где живут по преимуществу профессора, Вы можете видеть почтенного декана en bras de chemise9 с метлой или лопатой в саду, во дворе или на балконе, а жену его в фартуке за приготовлением пищи на все семейство, дети помогают. Мы живем как холостяки в меблированных комнатах, очень недурных, и питаемся в университетском клубе. Тем не менее, в этом паршивом городишке, напоминающем наши крупные уездные или маленькие губернские города, интеллектуальная жизнь куда живее, чем была у нас в провинциальных университетских городах. У них много клубов, т. е., вернее, кружков, собирающихся в определенные дни для разговоров и докладов большею частью за завтраком или обедом; кружки эти смешанные или дамские и мужские отдельно. Постоянно они приглашают друг друга обедать, и обеды у них веселые, с разговорами, спорами, шутками, как было у нас или во Франции, а не похожи на заседание бюро похоронных процессий, как это имеет место в Англии. Музыка и театр отсутствуют. Их заменяют кинематографы, кафе-шантаны и футбол. Хорошая музыка и недурной театр есть в Чикаго и Нью-Йорке, но туда не съездишь, так как цены на путешествия и в гостиницах непреодолимые для профессорского бюджета. Пенсий профессора не получают, и им еще надо либо откладывать, либо страховаться.
Вот Вам картина жизни в богоспасаемом Мадисоне, тонущем в зелени или снегу, смотря по времени года, живописно расположенном на берегу двух больших озер; больше всего он мне напоминает Павловск или Петергоф, только без дворцов и парков. По временам живем бодро, по временам впадаем в меланхолию и размышления о хрупкости человеческой жизни и государственного строя в так называемых цивилизованных странах. Михаил Иванович ругает английский язык — собачьим языком, а я — «наш прекрасный умный народ» — но как, написать неудобно. Живем и не знаем, куда нас еще кинет судьба, может быть, в Австралию или Японию? Кажется, уж читались лекции и в Оксфорде, и в College de France, и в Америке, может быть, надлежит почитать и папуасам? Неужели мы нигде не остановимся? Терещенко10 два с половиной года тому назад в Христиании предсказывал, что мы все прокатимся вокруг света и вернемся через Владивосток, может быть, и так. II faut vivre la vie11. Пишите нам о своей жизни в Болгарии, многое нам рассказал о Ваших общих приключениях Иван Алексеевич Бунин, с которым провели несколько вечеров в Париже за бутылкой вина. Здесь даже и вино искоренено, скоро, вероятно, доберутся и до куренья, и до чая, и до кофе. Вообще деспотизм толпы тем или иным путем через большевизм ли, через демократию ли налагает свою руку на культуру и на культурных людей. Бунин думает, что мы вернемся к образу жизни пещерных людей, а я думаю, мы идем к хлеву и общему корыту, т. е. — к социализму. Но все-таки назло всему этому надо жить, а потому берегите свое здоровье и поезжайте в Италию подышать пока еще не вполне уничтоженной там культурой, над разрушением которой теперь там с завидным усердием работают социалисты всех названий и оттенков. Если мы здесь зацепимся, то не выберемся уже отсюда в течение лет пяти, ибо плавание людей с ничтожными средствами через океан пароходными компаниями не поощряется, надо накопить паров, т.е. долларов, и тогда уж думать о европейской культуре,
а пока довольствоваться здешней. Если не зацепимся, выкатимся будущим летом и, может быть, попадем тоже в Италию, что было бы приятно, но желать чего является эквивалентом стремлению сдохнуть с голоду в более или менее неотдаленном будущем. Итак, да здравствует Америка! Но тоска по старой Европе, по Парижу, Риму, Флоренции порой неимоверная. На их Рождество Михаил Иванович едет в Вашингтон читать доклады на историческом и археологическом съезде о Южной России до и после Р.Х.12.
Скоро это придется бросить, если мы останемся здесь, так как здешняя библиотека неимоверно бедна книгами по археологии, не говоря уж о русской, но и вообще европейской и древневосточной. Придется заняться снова экономической историей, на это легче найти издателей, хотя курс лекций Михаила Ивановича в College de France об эллинизме и иранизме на Юге России сейчас печатается в Оксфорде1*. Начали забрасывать удочку и немцы. Шлют разные предложения, но Михаил Иванович отвечает свирепо; а ведь Курилка и жив, и деятелен14. Это письмо, надеемся, Вы получите к нашему Новому году, а потому оба от всего сердца поздравляем Вас с праздниками и желаем возможного благополучия в Новом году. Вспоминаем Старые годы в Петербурге: у Вас на Литейной и у нас на Морской15. Этого не вернешь, но увидать бы старых друзей хотелось очень, хотя скольких уже нет. Итак, с наступающим Новым годом и с самыми лучшими пожеланиями Сердечно преданная
С. 	Ростовцева
1 Имеется в виду Кондакова (уровд. Гилярова, 1839—1913) Вера Александровна, жена Н.П.Кондакова, родственница московского митрополита Филарета (Дроздова).
2 А.В.Кривошеин (1858—1921 или 1923) — юрист, государственный и политический деятель. Один из ближайших соратников председателя Совета министров П.А.Столыпина в проведении аграрной реформы. Его попытка организовать правительство общественного доверия была отвергнута Николаем II, что привело к отставке Кривошеина в октябре 1915 г. После Октября 1917 г. — один из организаторов Белого движения, с марта 1918 г. в Москве в числе руководителей Правого центра, в сентябре бежал в Киев, выступил одним из создателей (товарищ председателя) монархического Совета Государственного объединения России. После захвата Киева петлюровцами вплоть до апреля 1919 г. жил в Одессе. Участник русской делегации на Ясском совещании (1918). С конца 1919 г. главный начальник управления снабжений в Правительстве при главнокомандующем Вооруженных сил Юга России. В апреле 1920 г. в Крыму назначен помощником правителя и главкома Вооруженных сил Юга России П.Н.Врангеля, затем возглавлял Правительство Юга России как председатель Совета начальников управлений. После разгрома армии Врангеля эмигрировал во Францию.
3 П.Н.Врангель (1878—1928) — барон, генерал-лейтенант (1918). В 1914-—1918 гг. прошел путь от ротмистра (эскадронного командира) до генерал-лейтенанта. В 1917 г. командовал 7-й кавалерийской дивизией 8-й армии, был начальником Сводного конного корпуса. После Октября 1917 г. уехал в Крым, в августе 1918 г. вступил в Добровольческую армию и был назначен начальником 1-й конной дивизии, командиром 1-го Кубанского корпуса, с января 1919 г. командовал Кавказской и Доброволь¬


444
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
ческой армиями, в мае—декабре — Кавказской армией, в декабре 1919 — январе 1920 г. Добровольческой армией. Во время отступления белогвардейских войск выступал с требованием смены главкома, за что был отстранен от дел Деникиным и выслан в Константинополь. С марта—апреля 1920 г. преемник А.И Деникина на посту главкома ВСЮР, Правитель Юга России, с 11 мая главком Русской армии. После поражения в Северной Таврии и Крыму 14 ноября 1920 г. с частью армии эвакуировался за границу. В эмиграции стремился воспрепятствовать распылению остатков армии, в 1923 г. в Париже создал Русский общевоинский союз (РОВС). Умер в Брюсселе, похоронен в Белграде.
4 К.Э.Гриневич (1891—1970) — археолог-антиковед, историк искусства, музеевед; с 1914 г. участвовал в археологических экспедициях в Ольвии, Херсонесе, на Боспоре. Позднее прикомандирован к Петроградскому университету, занимался под руководством С.А.Жебелёва, М.И.Ростовцева, Б.В.Фармаковского, с 1918 г. приват- доцент, затем доцент университета. Директор Керченского (1919—1921) и Херсонесского (1924—1927) музеев, с 20-х годов начал самостоятельные археологические исследования на Керченском и Таманском полуострове; в 1925—1930 гг. исследовал Херсонес и памятники Ге- раклейского полуострова, проводил подводные работы у Херсонесского городища. В 1927 г. переехал в Москву, работал заместителем заведующего музейным отделом Наркомпроса РСФСР, заведующим отделом скульптуры Музея изобразительных искусств, ученым секретарем Всесоюзного общества культурной связи с заграницей (ВОКС). В 1932 г. репрессирован. После реабилитации жил в Сибири, заведовал кафедрой древней истории Томского университета, преподавал в Томском пединституте. В 1948 г. переехал в Нальчик, стал профессором Кабардинского пединститута, провел широкие исследования археологических памятников Кабарды. Позднее по состоянию здоровья переехал в Нежин, а в 1953 г. в Харьков, где стал заведующим кафедрой древней истории и археологии Харьковского университета (1953- 1966). В 1956—1960 гг. проводил раскопки в Ольвии. См. о нем: Кадеев В.И. К 75-летию К.Э.Гриневича // СА. 1967. №4. С. 187—189.
5 М.В.Довнар-Запольский (1867—1934) — историк, специалист по истории России, Польши, Литвы и Белоруссии, фольклорист, этнограф, историк обычного права; с 1902 г. профессор русской истории Университета Св. Владимира, основатель и профессор высших женских вечерних курсов (1905) и высших коммерческих курсов (1906, позднее Коммерческого института) в Киеве. В советское время жил и работал в Белоруссии, в том числе в Белорусском университете (1925—1926).
6 Имеется в виду Михаил Францевич Кульчицкий (1844—
1924), тесть М.И.Ростовцева.
7 D.Lloyd George (1863—1945) — государственный и политический деятель Великобритании, лидер Либеральной партии, премьер-министр коалиционного правительства (1916—1922). Один из инициаторов интервенции стран Антанты в Советскую Россию. Глава английской делегации на Парижской мирной конференции
1919—1920 гг., творец Версальского мирного договора 1919 г. Вскоре взял курс на установление отношений с РСФСР, рассчитывая вернуть ее на капиталистический путь средствами экономического и политического давления (с февраля 1919 г.). По инициативе Ллойд Джорджа в январе 1920 г. Верховный совет Антанты официально отменил блокаду Советской России. Во время со¬
ветско-польской войны 1920 г. его правительство оказывало военно-экономическую и политическую поддержку Польше. В мае 1920 г., несмотря на оппозицию крайне правого крыла правительства и протесты эмиграции, начал в Лондоне переговоры с Л.Б.Красиным, закончившиеся подписанием в марте 1921 г. советско-английского торгового соглашения.
8 Сохраняя масштаб сравнения (франц.).
9 Букв.: без пиджака; в непринужденной, вольной позе (франц.).
10 М.И.Терещенко (1886—1956) — крупный землевладелец, сахарозаводчик, финансист. После Февральской революции 1917 г. министр финансов Временного правительства (март—май), министр иностранных дел (май- октябрь). В ходе Октябрьской революции арестован в Зимнем дворце и заключен в Петропавловскую крепость, освобожден весной 1918 г., бежал в Норвегию, затем во Францию. В эмиграции поддерживал Белое движение; один из организаторов иностранной военной интервенции. В 20-х — 30-х годах проводил крупные финансовые операции во Франции и на Мадагаскаре.
11 Нужно жить ради жизни (франц.).
12 Речь идет о ежегодном съезде Американской исторической ассоциации, проходившем в Вашингтоне в декабре 1920 г., где М.И.Ростовцев выступил с докладом, позднее опубликованным в виде статьи. См.: South Russia in the Prehistoric and Classical Period // AHR. 1921. Vol. 26. P. 203—224.
13 Rostovtzeff M.I. Iranians and Greeks in South Russia. Oxf., 1922.
14 «Жив Курилка!» — крылатое русское выражение из старой народной детской песенки. Играющие садились в круг и, напевая песенку, передавали друг другу горящую (курящуюся) лучину. Тот, в чьих руках она гасла, выходил из круга. Употребляется как восклицание при сообщении о продолжении деятельности лица, о котором долгое время ничего не было слышно.
15 Н.П.Кондаков долгие годы жил в Петербурге по адресу: Литейный проспект, д. 15, а Ростовцевы — на Большой Морской ул., д. 34, кв. 10.
№6
Madison (Wisconsin) 13 мая 1921 г.
Дорогой Никодим Павлович!
Виноват, не отвечал Вам. Почему? Не знаю. Задержался, много было всякой текущей работы и неприятных вестей из России. Беспокоились о Михаиле Францевиче1, которого выписываем из Польши сюда. Долго не было известий, что он получил билет и деньги, посланные ему отсюда. О брате Мите2, которого Вы знаете, получил сведения, что он голодает в Батуми. Одну посылку мне с деньгами удалось ему переслать, но что будет с двумя дальнейшими, не знаю. Батум опять в руках большевиков, и что им придет в голову сделать с Митей и его семьей, этого никто сказать не может. Кроме того, получил вести от сестры в Киеве, что ее единственный сын убит3, и от жены брата в Москве, что ее двое детей пропали без вести4. Такова судьба русских людей и русской молодежи. Там в России — нужда, голод и разврат, здесь — гибель и та же нищета и голод. Никогда не думал, что вся


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
445
наша обширная семья так распылится и так будет дизи- мирована. Никогда не думал, что от меня будет зависеть жизнь еще не погибших ее членов.
Что Вам сказать о себе? Вы спрашивали, сколько они платят профессорам. Мне они дают высший оклад — 6000 долларов. Это было бы ничего, если бы не безумные цены и не необходимость содержать ряд людей вне Америки. Но такие оклады — исключение. Их дают немногим и в очень немногих университетах. В большинстве людям помоложе платят 2550, 3000, 4000. И здесь профессора в черном теле.
Занят теперь печатанием своей книги о юге России в Оксфорде. Приходится там говорить и о Стржиговском5. Хорошего ничего сказать не могу. Обокрал меня, а затем сам уцепился за мелочь и на ней повис. Толку из этого никакого не получилось. А мысль верная, только не этим путем к ней надо подходить. За последнее время я погряз в Китае. Здесь в Америке чудесные коллекции ранних вещей. На них убедился, что раннекитайское и скифосарматское искусство одного происхождения и что влияние Ирана на Китай было огромно (не наоборот). Пишу об этом статью для нового журнала по истории искусства, затеянного Лукомским6 в Париже. Вот кто мог бы издать Вашу Богоматерь. На всякий случай сообщаю Вам его адрес: Георгий Крескентьевич Лукомский, 7 rue Lalo Paris (XVI). Собирается он и с ним вся компания раньше Голике и Вильборг7 издавать журнал «Русское искусство» — «L’art russe», как говорят, научный; другой журнал «Жар-птица» — популярный; и монографии по истории искусства. Если все это не пуф, то кое-что из нашего материала можно будет опубликовать в этих журналах. Я хочу для начала дать им статью о зверином стиле на юге России и в Китае8.
Посылаю Вам некоторые свои статьи. У меня их много накопилось, но одной, о которой желал бы знать Ваше мнение, у меня оттисков нет. Это статья о Киевском периоде в истории России. Напечатана в «Современных записках», там же, где и две другие статьи, оттиски которых посылаю9. Будьте добры, вторые экземпляры статей передайте Кацарову10, а оттиск из American Historical Review (третий)11 — для Филова12. Передайте наш привет Вере Васильевне13 и Пехлеванову14, а также всем русским болгарам.
Ваш М.Ростовцев P.S. Кстати: Клейте на Ваши письма марки разной цены. Здесь у меня масса ребят — клиентов, поглощенных собиранием марок.
1 М.Ф.Кульчицкий, тесть Ростовцева.
2 Ростовцев Дмитрий Иванович (1872—?) — младший
брат М.И.Ростовцева. Окончил историко-филологичес¬
кий факультет Санкт-Петербургского университета.
После революции в годы гражданской войны жил в
Одессе, затем в Ростове, в конце 1919 г. выехал на дачу
Ростовцевых в Цихвдзари (между Батумом и Тифли¬
сом). М.И.Ростовцев постоянно помогал ему деньгами
через Комитет освобождения России и американский
Eastern Relict. Об аресте семьи его брата см.: Мальме-
тадДж. А.Белый и П.Н.Зайцев. Переписка // Минув¬
шее. М.—СПб., 1993. Вып. 13. С. 260, 267. Попытка
А.Белого найти защиту для Д.И. и О.А.Ростовцевых у
А.В.Луначарского (двоюродного брата Ростовцева) успеха не имела.
3 Речь идет о родной сестре М.И.Ростовцева, бывшей замужем за доктором Григорием Ивановичем Рождественским. Жила в Киеве. Ее единственный сын, офицер, был убит во время эвакуации Добровольческой армии из Одессы.
4 Речь идет о детях Бориса Ивановича Ростовцева (1868—?), служившего в Московской таможне. См. о нем в этой книге очерк: «М.И.Ростовцев. Годы в России. Биографическая хроника».
5 Стржиговский (Strzygowski J., СтриговскиЙ, Стшигов- ский, Стжиговский) Йозеф (1862—1941) — австрийский историк искусства, востоковед, византинист; иностранный член-сотрудник РАО (1907); профессор университетов в Граце и Вене, основатель института по истории искусства при Венском университете. Главные работы посвящены истории средневекового искусства Европы и Азии, выявлению роли искусства Востока и Севера в сложении позднеантичной и средневековой культуры Европы. Автор монографии «Восток или Рим» (1900), где выдвинута гипотеза о восточном происхождении христианской иконографии. Ранее та же мысль была разработана в трудах русских ученых — Н.П.Кондакова и его учеников — Я.И.Смирнова, Д.В.Айналова, впоследствии развита в трудах М.И.Ростовцева и др. Общеизвестен факт, что все богатейшие материалы, собранные Я.И.Смирновым во время поездки по Малой Азии
(1895), в том числе рисунки памятников, были отданы им в пользование Й.Стржиговского, который опубликовал их в своей знаменитой книге. См. воспоминания о Я.И.Смирнове: Историографические этюды С.А.Жебелёва. Три неизданных мемуара С.А.Жебелёва // ВДИ.
1993. 	№ 3. С. 183—184, 188; Грабар А.Н. Несколько слов воспоминаний о Якове Ивановиче Смирнове // Художественные памятники и проблемы культуры Востока. Л., 1985. С. 7—8.
6 Г.К.Лукомский (1884—1952) — график, акварелист, художественный критик, историк архитектуры, близкий к мастерам «Мира искусства». В феврале 1917 г. вошел в Особое совещание по делам искусств, возглавил работы по описанию памятников Царского Села. В ноябре 1918 г. уехал на Украину, в Киеве на базе коллекции Б.И.Ханенко организовал и возглавил Музей восточного и западного искусства. С декабря 1919 г. жил в Ялте, весной 1920 г. эмигрировал в Константинополь, жил в Берлине (1921—1924), с 1925 г. в Париже, в 1940 г. поселился в Англии. В 20-е годы сотрудничал в эмигрантских журналах «Сполохи» и «Жар-птица», был иностранным корреспондентом советских периодических изданий «Среди коллекционеров», «Жизнь искусства», «Красная панорама», публиковал книги, а также статьи во многих художественных журналах мира. Статья Ростовцева не была опубликована в журнале «Жар-птица», а вышла в 1923 г. в трудах Международного исторического конгресса в Брюсселе. См. комм. 6 к письму № 12.
7 В 1890 г. в Санкт-Петербурге типограф-художник А.И.Вильборг основал «Художественную фототипию» для печатания высококачественных репродукций, в 1903 г. объединил ее с типолитографией Романа Романовича Голике, образовав товарищество «Р.Голике и
А.Вильборг». Это полиграфическое предприятие славилось высоким качеством исполнения клише.
8 Речь идет о работе, которая была опубликована Ростовцевым только много лет спустя в трудах Семинария имени Кондакова: Ростовцев М.И. Срединная Азия, Россия, Китай и звериный стиль. (Seminarium Kondakovianum). I. Прага, 1929. 48 с.


446
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
9 Речь идет об эмигрантском ежемесячном общественно- политическом и литературном журнале «Современные записки», выходившем в Париже в 1920—1940 гг. М.И.Ростовцев послал Н.П.Кондакову следующие работы: «Поминки. (Памяти загубленных друзей и коллег)» // СЗ. 1920. №. 2. С. 235—241; «Международные отношения в древнем мире» // СЗ. 1921. №. 4. С. 128—159; «Происхождение Киевской Руси» // СЗ. 1921. № 3. С. 142—149.
10 Кацаров Гаврил Илиев (1874—1958) — болгарский историк, археолог, этнограф, действительный член Болгарской АН (1909), профессор древней истории Софийского университета (1910—1943, с перерывами). Письма М.И.Ростовцева к Г.И.Кацарову за дореволюционный период, а также в годы эмиграции (за 1920—1936 гг.) опубл. в кн.: Въжарова Ж.Н. Руските учени и българ- ските старини: Изследване, материал и и документи. София, 1960. С. 327 и сл.
11 См. комм. 12 к письму № 5.
12 Богдан Филов (1883—1944) — болгарский археолог, политический деятель; действительный член (1929) и председатель (1937—1944) Болгарской АН. Директор Народного музея в Софии, профессор Софийского университета, министр народного просвещения (1938— 1940). В 1940—1943 гг. — глава правительства Болгарии, с сентября 1943 г. — член регентского совета. После прихода к власти правительства Отечественного фронта арестован и казнен по приговору народного суда Болгарии как виновник вовлечения страны во вторую мировую войну. Реабилитирован посмертно. Письма М.И.Ростовцева к Б.Филову опубл. в кн.: Въжарова Ж.Н. Руските учени и българските старини... С. 358 и сл.
13 См. комм. 1 к письму № 4.
14 И.Г.Пехлеванов — болгарский историк, хороший знакомый Н.П.Кондакова.
№7
15 мая 1921 г.1
Дорогой Никодим Павлович!
Не писала Вам потому, что все это время было для нас довольно тягостно и тревожно. Михаил Иванович пишет об этом подробно2. Трудно писать иной раз спокойно, а ругаться бессмысленно, и себе не легче, и тому, кому пишешь, настроение испортишь: надо «ловить момент». Сегодня день удачливый — утром были приглашены обедать не то в общежитие, не то в клуб студенток — очень похожи они на наших курсисток — и там сначала болтали с девицами, а потом слушали сперва их музыку, а затем пение и игру на инструментах, вроде наших гитар или мандолин, двух студенток с Гавайских островов; музыка их очень интересная — восточная — родственная арабской, но очень томная и своеобразная, немного напоминающая нашу крымскую после обеда (обед был в час), в четыре часа пошли к профессору Fish3. Его жена4 певица, мы ей подарили романсы Мусоргского и других русских композиторов, и она их изучила; поет она отлично, и это было огромным удовольствием — она очень увлекается русской музыкой, аккомпаниатор ее тоже молодой профессор, отличный музыкант, и слушать их было настоящим наслаждением. Му¬
зыки вообще здесь, кроме любительской, которая бывает очень и очень хорошей, не то что в Англии, почти нет — она не окупается. Было два концерта симфонических оркестров из Minneapolis^ и Detroit’a, дали увертюры — теперь приедет филармонический нью-йоркский. Был Крейслер5 и пианист Моисеевич6, оба очень хорошие музыканты, но программа у обоих была элементарная, специально для молодых оболтусов, обучающихся в университете и любящих главным образом — Jazz (^исофо- нический оркестр). Чтобы спасти свои мозги, университетские профессора и инструкторы, вроде наших приват- доцентов, им же здесь нет конца, изобретают, что могут: ставят пьесы — играют очень недурно — читают по ролям и даже играют в кинематографе, на днях видели пьесу, сочиненную, поставленную, снятую и продуцированную студентами для кинематографа. Кинематограф здесь царит вовсю, придушил театр, музыку — все, кроме футбола и других подобных развлечений, которые собирают в здешний стадиум до 20000 человек. Собираются на большие состязания одного университета с другим со всего штата и воют до хрипоты. Михаил Иванович находит, что эти состязания и бои быков в Испании лучше всего передают впечатление от боев гладиаторов и игр древнего мира. Впечатление от студентов здесь очень двойственное, и трудно решить, правы ли американцы, третируя их как детей. Результаты скорее говорят в их пользу, так как нашей интеллигентской беспозво- ночности у них нет и в помине, но зато они какие-то ужасно необразованные и мало чем интересуются, хотя есть и исключения. Зато много жизнерадостности и какой-то во всем избыток сил, но самых элементарных. Литературы у них нет, искусства, музыки тоже нет, да едва ли есть и наука, если не говорить о технике.
Университет — это фабрика — штампует инженеров, лесоводов, земледельцев, докторов, учителей, банкиров, страховых агентов, даже кухарок. Здесь все включено в одно понятие университета, и graduate, т. е. окончивший университет человек, может быть круглым невеждой во всем, кроме, скажем, разведения свиней, это уж зато он будет знать в совершенстве, ибо его заставят пасти и кормить и собственноручно мыть этих свиней и изучать необходимое количество химических ингредиентов, необходимых для выработки данного количества сала, или мяса, или щетины. Средняя школа здесь из рук вон плоха — нет учителей, никто не идет на то нищенское содержание, которое здесь полагается учителям. Когда мы уезжали из Парижа, многие очень завидовали Михаилу Ивановичу, и не только русские, но даже и французы. Головокружительные цифры, получавшиеся при размене по курсу 6000 долларов на франки, казались всем соблазнительными. Мы более или менее были предупреждены о значении доллара не в Европе, а в Америке, но все же не ждали того, что это означает реально. Жизнь в Мадисоне примитивная: ни о каком комфорте в европейском смысле здесь мечтать нельзя — нет никакой прислуги. Кухарка или горничная — это доступно лишь очень богатым людям. Содержание подобного раритета, если Вам посчастливилось его найти, обходится в 1000 долларов в год (одно жалованье 600 долларов), кроме того она ничего не хочет делать и при малейшем неудовольствии (с ее стороны) уходит. Сегодня еще видела жену судьи высшего суда штата, человека очень богатого. Она уже пятую неделю готовит и убира¬


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
447
ет свой дом, так как ее прислуга ушла, а другой она найти не может. Жены профессоров поэтому обречены быть в своем доме «одной прислугой». Раз в неделю можно достать женщину для общей чистки и сдавать белье в прачечную, откуда оно приходит рваным и грязным — иначе надо стирать самой. В Англии нам говорили, что в Америке живут все по клубам, гостиницам и т.д. Но в Мадисоне всего этого почти нет. На рынке пищевые продукты сравнительно недороги, но после того, как их кто-то приготовит и подаст, если вообще подаст, ибо здесь распространены рестораны, в которых посетители сами все берут и, так сказать, себе служат, но цены сногсшибательные: плохой обед стоит доллар и доллар с половиной (по Вашему 90 и 135 левов).
Приготовлено скверно и небрежно, провизия, кроме овощей, хлеба и масла, плохая — все мясо идет из холодильников и нам всегда кажется несвежим. Теперь мы уже привыкаем, но вначале бывало совсем неблагополучно; иногда можно достать свежую свинину и кур (приличная курица 2 доллара — 180 левов). В Мадисоне хороши яйца, молоко, масло, творог (цены за дюжину яиц 25 центов, кварта молока 10 ц., масло 45 ц. фунт, творог 15 ц. кварта), потому что их производит в боль* шом количестве университетская ферма. Если жить своим хозяйством, т. е. самой стряпать, мыть посуду и т.д., то на двух стол обходится 50—60 долларов в месяц. Жизнь для нас, привыкших к искусству, литературе, музыке, кажется необычайно тусклой и скучной, ибо их интересы нам чужды совершенно. Я никак не могу увлекаться спортом, автомобилями, кинематографами, фонографами и пр. Мечтой американца является автомобиль и фонограф. Шофер дороже самого автомобиля, а потому счастливому собственнику автомобиля необходимо самому мыть его, смазывать, подвинчивать и т.д. Делают это и здешние дамы, так как часто каждый член семьи имеет свой автомобиль. Одна дама здесь мне говорила, что у нее два автомобиля, но нет прислуги. Квартиры в нашем смысле очень дорогие, но хорошо устроены: с центральным отоплением, электричеством, телефоном, горячей и холодной водой, но цена — 80—100 долларов в месяц за 5—7 комнат. Дешевле иметь, т.е. купить или построить на выплату, дом или нанять отдельный дом с садом даже, но тогда жильцам надо самим топить углем центральную печь для отопления, печь для горячей воды, убирать отбросы, чистить тротуары и т.д. Если Вы и сможете нанять кого-либо для этого, то это обойдется Вам дороже дома, например, наем негра, который утром затопит печи и два раза придет подбросить уголь и затем уберет золу, стоит 50 центов в день (45 левов).
Из этого Вы можете видеть, что здесь профессора, особенно младшие, получающие от 3000 до 4000 принадлежат к классу «бедноты» по большевистской терминологии. Пенсий они не получают и потому вдоль и поперек страхуются, что стоит не очень дешево, некоторые университеты сами страхуют своих профессоров, как фабриканты рабочих, но здесь этот вопрос еще в стадии разработки; на страховку от несчастного случая и на случай смерти уходит от 500 до 1000 долларов в год; страховка на дожитие в возрасте Михаила Ивановича уже недоступно дорога даже для него (т. е. даже при 6000 жало- ваньи). Вот Вам картинка профессорского житья в Америке, и при том еще, что наш университет один из богатых и щедрых. Думая о прежнем положении профессо¬
ров в России, не говоря уже об академиках, представляешь себе какой-то золотой век — и Литейный, и Морская кажутся волшебными замками со скатертями-самобранками и прочими удовольствиями. Съездить куда- либо — вне бюджета профессора, живущего на жалованье. В этом году мы ездили в Чикаго (130 миль от Мадисона — около 200 верст) на шесть дней — это стоило нам 115 долларов без покупок; я была два раза в театре, Михаил Иванович — один. Номер в гостинице, правда отличный, хоть и маленький, стоит 6 долларов. День обходился в 13 долларов без каких-либо развлечений. Плата за железные дороги ни с чем не сообразна — в Чикаго и обратно стоит 12 долларов 22 цента. В Нью-Йорк и обратно...7. Съездить куда-нибудь летом — несбыточная мечта; месяц путешествия обойдется не менее 600- 700 долларов. Будем сидеть на месте и копить деньги, чтобы добраться до Европы, но переезд так дорог, что надо ждать отпуска — университет дает полугодовой отпуск через 3 1/2 года с сохранением содержания, если профессор согласен вместо каникул читать лекции в Summer Session (шестинедельный летний курс для студентов, не имеющих возможность записаться на регулярный курс на целый год). Нам двоим переезд из Англии (во втором классе на пароходе, что вполне удовлетворительно, если выбрать большой пароход) стоил около 500 долларов в один конец, туда и обратно, может быть, будет немного меньше 1000 долларов.
Ну, кажется, понаписала Вам довольно подробностей о нашей жизни. Утешаемся мыслью, что мы все-таки не в «социалистическом раю». Оттуда в феврале выбрался Щербатской8, пишет, что жизнь морально невыносима. Васильев9 очень подавлен. Жебелёв10 пытается бодриться, но последнее время тоже скис. Фармаковский11 держится лучше. Ольденбург12 и Марр13 «спасают русскую культуру». Ольденбург посему не «за страх, а за совесть», как он сам пишет в большевистской рижской газете, служит большевикам14. Вы ведь, верно, знаете, что он был представителем от большевиков на Рижской мирной конференции вместе с Игорем Грабарем15 по делам возврата полякам библиотек и предметов искусства, вывезенных из Польши16 Марр не то в Испании, не то в Италии изучает язык басков и этрусков17, затем поедет в Грузию, благо ее захватили большевики, чтобы сравнить языки басков и этрусков с языками имеретинов и сванетов и все это опубликовать во славу большевистской науки в совдепской Академии наук, если ему соблаговолят дать бумагу, ибо теперь большевики надеются уделить науке кое-что, так как они решили пересмотреть Российские архивы и что «не важно» превратить вновь в бумажную массу для прокламаций III Интернационала и совдепской науки18.
Цитирую Вам из письма Щербатского: «Н.А.Котля- ревский1^ много надеялся на Деникина и на других (как и Васильев) и со дня на день ждал перемены. У него готов был очередной номер "Вестника Европы", и даже политические статьи все готовы, теперь он ни на что не надеется и весь отдался Пушкинскому Дому, который приобретает массу библиотек, коллекций и материалов. Зелинский20 вернулся, никто его не ожидал, сначала он принялся за работу очень бодро, но скоро "сел" и чувствует себя очень неважно. Александр Александрович Васильев был ужасно нервен; в эпоху успехов Деникина и всяких надежд он особенно волновался, так что за него


448
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
иногда становилось страшно. Теперь он успокоился как будто, утешается много музыкой. Боря Фармаковский после кризиса также поправился, "под его редакцией выходят 12 сочинений" (как он сам говорил Щербатскому). С.А.Жебелёв лучше держался вначале, а в последнее время находился в сильном упадке. Вернадский21 с другими крымскими профессорами сидит в лагере; есть, кажется, надежда его освободить и доставить в Питер (в парижских газетах был слух, будто бы его расстреляли?). Сын Ольденбурга22 бежал с семьей в Финляндию, оставил отца и тем, кажется, причинил ему большое горе. М.И.Максимова23 работает много. Латышев24 и Никитский25 держатся». Письмо это из Упсалы от 22 января. Переписала из него так много, так как, думаю, Вам все это интересно знать, это ведь все наши общие друзья, и в том-то и ужас, что их несчастья дают нам какое-то своеобразное утешение. В Чикаго совершенно неожиданно попали на выставку картин Рериха и встретили его самого25. Он, кажется, выцарапался, хотя тоже были и у него трудные моменты. Картины его имеют успех, путешествуют по всей Америке26; в будущий сезон, осенью ему поручена постановка «Снегурочки» в Чикагской опере. Если будет возможно поехать, надо будет непременно выбраться и посмотреть. Один из его сыновей в университете в Harvard’е2, а другой в Нью-Йорке изучает архитектуру28. Ждем сюда моего отца. Очень трудно было доставить ему деньги, билеты и разные необходимые документы для въезда в Америку^ Это сейчас сделано, но все же очень боюсь, что в Нью-Йорке будут затруднения при въезде в Америку. Сейчас американцы не хотят впускать к себе новых иммигрантов из-за большевизма и безработицы. Напишите нам подробно об Италии. Когда доберетесь туда, надеюсь, это письмо застанет Вас еще в Софии. Очень извиняюсь за каракули, но пишу американским Fountain Реп29 и пока еще как-то не могу примениться к его механике. Кланяйтесь Вере Васильевне и Иордану Георгиевичу30. Как они живут и что делают?
Всего Вам наилучшего, и в утешение надо признаться в одном, что всюду хуже, как говорит Теффи31.
Сердечно преданная С.Ростовцева
1 Дата поставлена в конце письма.
2 См. письмо № 6.
3 Фиш (Fish) Карл Рассел (1876-1932) — американский историк, специалист по истории США. Ростовцевы дружили с семьей Фиш.
4 Жанна Фиш (урожд. l’Hommedieu) — жена К.Р.Фиша, увлекалась пением, на любительских концертах исполняла романсы русских композиторов.
5 Fritz Kreisler — Крейслер или Крайслер (1875—1962) — австрийский скрипач, композитор. В 1893—1913 гг. неоднократно гастролировал в России. В 1914—1924 гг. и с 1939 г. жил, главным образом, в США, в 1924— 1934 гг. — в Берлине, в 1933—1939 гг. — в Париже. Концертировал до 1948 г. См. о нем: Ямпольский И.М. Крейслер Фриц // Музыкальная энциклопедия. Т. 3. М., 1976. Стб. 33—34.
6 Benno Moiseiwitch (Moyseivich) (1890—1963) — английский пианист. Родился в России, учился в Одессе и Вене. Выступал с 1908 г. С 1919 г. гастролировал во многих странах мира, прежде всего в США.
7 Край листа письма С.М.Ростовцевой в этом месте поврежден.
8 Ф.И.Щербатской (1866—1942) — востоковед-индолог, тибетолог, буддолог, основатель русской школы буддо- логии. Речь идет о неоднократно продлевавшейся зарубежной научной командировке Ф.И.Щербатского 1921— 1923 гг. от Наркомпроса, полученной при содействии Наркоминдела и Наркомвнешторга, в ходе которой он посетил Швецию, Германию, Чехословакию, Великобританию и Францию с целью восстановления научных связей РАН, прерванных в годы первой мировой и гражданской войны, и для закупки книг и оборудования.
9 См. комм. 8 к письму № 5.
10 См. комм. 4 к письму № 1.
11 См. комм. 12 к письму № 5.
12 См. комм. 9 к письму № 5.
13 Н.Я.Марр (1864—1934) — известный лингвист, востоковед, археолог, кавказовед; председатель РГАК (1918— 1919), с 1919 г. (с перерывами) председатель РАИМК- ГАИМК, создатель и директор Яфетического института (1921—1934), директор Государственной Публичной библиотеки (1924—1930), вице-президент АП СССР (1930—1934).
14 Речь идет о статьях С.Ф.Ольденбурга «Наука в России. (О работе Академии наук)» и «О научной работе в России вне Петербурга и Москвы» в русской газете «Новый путь», издававшейся в Риге (Латвия), от 8 и 18 февраля 1921 г. В бумагах М.И.Ростовцева в Йельском университете сохранился перевод первой статьи на английский язык. Ответом Ольденбургу стала публикация М.И.Ростовцева в «Times» — «Science in Bolshevist Russia». Подробнее см. в этой книге очерк И.В.Тункиной «М.И.Ростовцев и Российская Академия наук».
15 И.Э.Грабарь (1871—1960) — известный живописец, искусствовед, музеевед; действительный член АН СССР (1943) и Академии художеств СССР (1947). После Октября 1917 г. — инициатор создания и директор (1918— 1930; научный руководитель с 1944 г.) Центральных реставрационных мастерских, один из организаторов и руководителей охраны памятников искусства и старины. Автор монографических исследований о русском искусстве, о творчестве ряда русских художников, редактор, автор и составитель «Истории русского искусства» (1953—1969. Т. 1—13).
16 Осенью 1920 — весной 1921 г. в течение 5 месяцев в Риге велись переговоры между РСФСР и УССР, с одной стороны, и Польшей — с другой, о прекращении советско-польской войны 1920 г. и нормализации отношений, закончившиеся подписанием Рижского мирного договора 1921 г. Важное место в ходе переговоров занимал вопрос о военных трофеях России, вывезенных с территории Польши, начиная с 1 января 1772 г., а также научных и культурных ценностях, эвакуированных с ее территории на восток в период первой мировой войны, которые РСФСР и УССР обязались возвратить. С.Ф.Ольденбург, наряду с И.Э.Грабарем и директором ГПБ, писателем А.К.Виноградовым, были направлены Нарком- просом в Ригу в качестве экспертов по научным и культурным ценностям. В ходе рижских переговоров, завершившихся подписанием мира между РСФСР и Польшей, делегация советского правительства (в состав которой входили представители Академии наук) пошла на уступки польской стороне в вопросе репатриации культурных ценностей. В феврале—июне 1921 г. в рижской газете «Новый путь» И.Э.Грабарь опубликовал серию статей об искусстве в Советской России, где рассказывал о работе Музейного отдела Наркомпроса и музей¬


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
449
ном строительстве в РСФСР, об охране и реставрации памятников искусства и старины
17 В 1920—1921 гг. Марр совершил свою первую научную командировку в Испанию для изучения баскского языка. См. об этом: Марр Н.Я. Автобиография // ПИДО. Л., 1935. № 3—4. С. 129—130; Марр Н.Я. Предварительный отчет по командировке в пределы древней Этрурии и Баскию // ИРАН. Пг., 1921. С. 725—739. См. также: Ми- ханкова В.А. Николай Яковлевич Марр. JI., 1935. С. 190—122. (ИГАИМК. Вып. 154).
18 В фонде М.И.Ростовцева в архиве Йельского университета сохранился перевод на английский язык статьи
В.Чадаева «Одной рукой мы создаем, другой мы разрушаем. (Об уничтожении архивов)» из петроградской «Красной газеты» от 12 января 1921 г. В статье говорилось о бездумном уничтожении книг и документов из различных библиотек и архивов Петрограда. Чтобы частично возместить бумажный голод, в 1919 г. СНК РСФСР прибег к «революционной» мере: из-за нехватки сырья для бумажных фабрик правительство приказало использовать «старые бесполезные архивы», которые сдавались в макулатуру и пускались под нож для выработки новой бумаги. Контроль за выделением в макулатуру документов осуществлялся специальной государственной комиссией. Согласно газетной статье, 50—70% бумаги того времени вырабатывалось из архивной «макулатуры». Однако «вместе с водой был выплеснут и ребенок» — уничтожению подверглись сотни килограммов (по весу) документов XVIII в Из макулатурных завалов члены комиссии смогли извлечь тонны книг — издания произведений И.С.Тургенева в роскошных переплетах, тома А.С.Пушкина и М.Ю.Лермонтова и других авторов из библиотеки Смольного, множество учебников, научных трудов (издания вплоть до 1920 г.), и даже публикации Петросовета 1918 г. Спасенная комиссией художественная литература составила библиотеку фабрики «Коммунар». Автор статьи призывал прекратить варварское уничтожение исторических документов и книг. См.: Yale University Library. M.Rostovtzeff Papers. Manuscript group № 1113. Серия 1. Картон 14. Ед. хр. 140.
19 Н.А.Котляревский (1863—1925) — литературовед, критик, почетный академик по ОРЯС (1906), ординарный академик (1909) Петербургской АН; редактор отдела беллетристики «Вестника Европы». Первый директор Пушкинского Дома (1910—1925). Летом 1920 г. арестован ЧК, но вскоре освобожден. С 1920 г. преподаватель первой категории, с 1922 г. почетный член Государственного института истории искусств. В 1922 г. вслед за высланными деятелями культуры последовал в Берлин, но вскоре вернулся на родину.
20 Ф.Ф.Зелинский (1859—1944) — известный филолог- классик, историк античности, поэт-переводчик, интерпретатор и популяризатор античной культуры; с 1887 г. — экстраординарный, с 1890 г. — ординарный, с 1909 по 1922 г. — заслуженный ординарный профессор по кафедре классической филологии, декан историко- филологического факультета (1906—1908) Петербург- ского-Петроградского университета. В 1919—1920 гг. Ф.Ф.Зелинский одним из первых добился от властей разрешения на заграничную поездку — он посетил Варшаву, затем Германию, Францию, Испанию, Алжир, Тунис, Италию; обратно через Германию и Польшу вернулся в РСФСР. За границей ученый выступал с публичными лекциями. Несколько германских университетов приглашали его к себе в качестве профессора, но он ос¬
тался верен «зову родины» и принял приглашение Варшавского университета, где с 1920 г. числился профессором. В апреле 1922 г. он принял польское подданство и вместе с семьей покинул Россию, как оказалось, навсегда. См.: ПФА РАН. Ф. 977. On. 1. Д. 18. Л. 19.
21 В.И.Вернадский (1863—1945) — естествоиспытатель, минералог, кристаллограф, основоположник геохимии, биогеохимии, радиобиологии, общественный деятель. После Февральской революции — председатель Ученого комитета при Министерстве земледелия (1917), товарищ министра народного просвещения Временного правительства (август—ноябрь). После Октября 1917 г., спасаясь от ареста, уехал в Полтаву, затем в Киев, стал организатором и первым президентом (1918) АН Украины, читал лекции в Университете Св. Владимира. Профессор и ректор Таврического университета (1920) в Симферополе. В 1921 г. вернулся в Петроград. В 1922— 1926 гг. находился в заграничной командировке от РАН — читал курс лекций в Сорбонне в Париже и Карловом университете в Праге. Под угрозой исключения из АН СССР, несмотря на уговоры родных и друзей- эмигрантов остаться во Франции, вернулся на родину. С 1935 г. жил в Москве. Ложные слухи об аресте, заключении в концлагерь и даже расстреле В.И.Вернадского в Крыму в 1921 г. муссировались эмигрантской прессой, что вызвало беспокойство друзей и сына ученого, Г.В.Вернадского. В феврале того же года В.И.Вернадский благополучно покинул Симферополь и 8 апреля уже прибыл в Петроград. В недавно опубликованном письме М.И.Ростовцева к близкой подруге семьи Вернадских, писательнице, участнице народовольческих кружков, политэмигрантке с 1876 г. Александре Васильевне Гольштейн (1850—1937) из Мадисона от 1921 г. (?) говорится о попытках М.И.Ростовцева устроить приглашение В.И.Вернадскому для чтения лекций в Америке, а также о возможном варианте его нелегального бегства из Советской России через Финляндию: «Боюсь, однако, что теперь шансов на мирный выезд В.И. из Совдепии и на командировку его мало. Большевики опять начали старую песню о саботаже и т. д. с тем, чтобы покончить с остатками русской интеллигенции». Цит. по: История полувековой дружбы / Публ. А.Сергеева и А.Тюрина // Минувшее: Исторический альманах. М.— СПб., 1995. Вып. 18. С. 385. В декабре 1921 г. С.Ф.Ольденбург получил письмо от ректора Сорбонны П.Аппе- ля с приглашением В.И.Вернадскому прочесть курс лекций в качестве профессора. В январе 1922 г. В.И.Вернадский принял приглашение и в мае с женой и дочерью выехал через Прагу в Париж. См.: Шаховская А.Д. Хроника большой жизни / Публ. В.С.Неаполитанской и Г.П.Аксенова // Прометей: Историко-биографический альманах серии «Жизнь замечательных людей». М., 1988. Т. 15. С. 69.
22 С.С.Оладенбург (1888—1940) — юрист, историк, публицист. Сын С.Ф.Ольденбурга от первого брака. Выпускник юридического факультета Московского университета, служил в Министерстве финансов. По своим взглядам был монархистом. В 1918 г. уехал в Крым и примкнул к Белому движению, в 1919 г. секретарь редакции газеты «Великая Россия», выходившей в Ростове-на- Дону. Из-за болезни тифом не смог выехать из Новороссийска при бегстве белых. В 1920 г. по подложным документам приехал в Петроград и с помощью отца, нашедшего ему проводника, нелегально пересек финскую границу. Жил в Париже и Берлине, сотрудничал в «Русской мысли» и «Возрождении» П.Б.Струве, а также в
18-4924


450
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
парижской газете «Последние новости». По поручению Высшего монархического совета написал книгу «Царствование императора Николая II» (Белград—Мюнхен, 1939—1949. Т. 1—2. Переизд.: СПб., 1991). В 1925 г. его семья с помощью С.Ф.Ольденбурга эмигрировала из СССР в Париж. О нем см.: Каганович Б.С. Начало трагедии (Академия наук в 1920-е годы по материалам архива С.Ф.Ольденбурга) // Звезда. 1994. № 12. С. 124—125, 127.
23 М.И.Максимова (1885—1973) — историк-антиковед, историк искусства, археолог, переводчик с классических языков. Выпускница историко-филологического факультета Высших женских (Бестужевских) курсов (1909), ученица М.И.Ростовцева, с 1914 г. хранитель глиптики в Отделе нумизматики и глиптики, с 1919 г. хранитель Отделения глиптики, научный сотрудник Эрмитажа; с 1918 г. преподаватель, затем профессор Петроградского археологического института, Института истории искусств, ЛГУ; с 1925 до 1967 г. (с перерывами) научный сотрудник, с 1942 г. заведующая сектором Древнего Причерноморья ГАИМК-ИИМК-ЛОИА АН СССР, в 1939—1941 гг. — научный сотрудник АН Грузинской ССР и Государственного музея Грузии, в 1945—1947 гг. заведующая кафедрой искусства древнего мира в Институте живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е.Репина Академии художеств СССР.
24 В.В.Латышев (1855—1921) — известный филолог-классик, историк античности, эпиграфист, специалист по византийской агиографии; академик, председатель Российского Палестинского общества (1918—1921).
25 А.В.Никитский (1859—1921) — филолог-классик, историк античности, эпиграфист, академик РАН (1917).
25 Н.К.Рерих (1874—1947) — живописец, путешественник, археолог, общественный деятель. В декабре 1916 г. из-за болезни легких поселился с семьей в Сердоболе (ныне Сортавала) на Ладожском озере, часто приезжал в Петербург, в 1917 г. участвовал в Особом совещании по делам искусств. В мае 1918 г. был отрезан от России финляндской границей. В 1918—1919 гг. жил в Выборге, проводил персональные выставки в Финляндии и Швеции. Осенью 1919 г. перебрался в Лондон, оформил постановки русской музыкальной классики в театре Ко- вент-Гарден. В сентябре 1920 г. переехал в США, организовал международное общество художников Пылающее сердце в Чикаго (1920), Институт объединенных искусств (1921, с 1922 г. — Художественный центр Венец мира) и Музей Рериха (1923) в Нью-Йорке. В 1923 г. через Европу отправился в путешествие по Индии. Совершил две большие экспедиции (1924—1928 и 1934— 1935) по Центральной и Восточной Азии, в том числе по территории СССР (1926). В 1928 г. поселился в долине Кулу в Пенджабе, где вместе с сыном Ю.Н.Рерихом организовал в Нагаре Институт гималайских исследований Урусвати.
26 По предложению директора Художественного института в Чикаго Р.Харше Н.К.Рерих совершил трехлетнее выставочное турне по 28 американским городам (1921— 1923).
В фонде Ростовцева в архиве Йельского университета сохранился автограф небольшой статьи о Н.К.Рерихе, вернее, конспект будущей статьи или лекции о русском художнике. Творчество Н.К.Рериха рассматривается на фоне развития русской художественной культуры. Рукопись была, видимо, написана в 1921 или в 1922 г. См.: M.RostovtzefTs Papers. № 1133. Картон 28. Ед. хр. 167 — N.K.Roerich.
27 Юрий Николаевич Рерих (1902—1960) — востоковед, лингвист, тибетолог и индолог. Сын Н.К.Рериха. В начале 20-х годов получил разностороннюю филологическую подготовку в США. В 1923—1957 гг. жил вместе с отцом в Индии, участвовал в экспедициях 1924— 1928 гг. и 1934—1935 гг. по Центральной и Восточной Азии (Тибет, Синьцзян, Монголия и др.). Директор Института гималайских исследований в Нагаре (1930— 1942). С 1957 г. жил в СССР.
28 Святослав Николаевич Рерих (1904—1993) — живописец. Сын Н.К.Рериха. В начале 20-х годов учился на архитектурном факультете Колумбийского университета в Нью-Йорке, в Высшей архитектурной школе Гарвардского университета, в Массачусетском технологическом институте в Бостоне; стал во главе Института объединенных искусств в Нью-Йорке, объединения Пылающее сердце в Чикаго, Международного центра искусств Венец мира, являлся вице-президентом Музея Н.К.Рериха в Нью-Йорке. Один из инициаторов создания в 30-х годах Русского культурно-исторического музея в Праге. Неоднократно путешествовал по Америке и Индии, читал лекции, делал зарисовки. В 1930 г. поселился вместе с отцом в долине Кулу в предгорьях Гималаев. Участвовал в международных художественных выставках в США, Индии, ряде городов Европы. Умер в Индии.
29 Имеется в виду автоматическая чернильная ручка. Читая это письмо сейчас, в конце XX в., невольно изумляешься тому, что переезд Ростовцевых из Европы в Америку стал для них в каком-то смысле и переездом в XX век со всеми его стандартами в стиле жизни, новшествах цивилизации и даже в таких мелочах, как авторучка. Напрасно видеть в жалобах С.М.Ростовцевой одни только капризы привыкшей жить свободно обеспеченной женщины, которая попала в непривычные условия. Ведь по складу своего характера, по образу и стилю жизни Ростовцевы все-таки принадлежали к культуре XIX века, и за их плечами уже была полувековая жизнь в совершенно других условиях, казавшихся для своего времени естественной нормой. Многое в этих нормах нам сегодня кажется удивительным, но кое о чем нельзя не пожалеть.
30 См. комм. 11 к письму № 4.
31 Тэффи (Бучинская, урожд. Лохвицкая) Надежда Александровна (1872—1952) — писательница. В 1920 г. эмигрировала, жила в Париже.
№8
The University of Wisconsin Madison Department of History
1 января 1922 г.
Дорогой Никодим Павлович!
Поздравляю Вас и Сергея1, если он уже с Вами, с давно прошедшим Рождеством и Новым годом. Боюсь, что Новый год будет для нас таким же суровым и тяжким, как и старый, и как целый ряд лет еще нам предстоящих. Никогда так ясно я не ощущал психологии «козла отпущения», как в эти последние годы. Навалили на нас, невинных козлов, чьи-то грехи и заставляют нас расплачиваться по долгам, которых мы не делали. Но ничего не поделаешь, словами не поможешь. Чем далее, тем дале¬


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
451
кая Россия представляет все более и более грустное и, скажу без обиняков, гнусное зрелище. Пока большевики рядились в коммунистическое красное тряпье, все еще не так стыдно было. А теперь, когда они это тряпье сбросили и говорят: мы просто шайка разбойников, которая желает властвовать и владеть над миллионами, владеть над ними и наживаться на них, зрелище этих миллионов представляется поистине гнусным. Я даже трагичности во всем этом не вижу. Люди умирают с голода, но тем не менее не хотят отделаться от тех, кто их заголодал. Причину я вижу только в одном: сознают общность преступления и цепляются, ненавидя, за тех, кто им дал возможность это преступление совершить. Пуще же всего боятся, что вернутся те, кого они четыре года резали и над которыми измывались, баре, по их пониманию, т. е. интеллигенция, по-нашему. Они и не представляют себе, что это за фрукт, насколько в этих «барах» нет ни воли, ни силы, и боятся, что вернутся они, и начнется расправа, расплата. Эта психология глубока, и она не умрет еще долгие и долгие годы, даже тогда, когда большевики исчезнут, если они вообще в их теперешней фазе, т. е. без коммунизма, исчезнут. Звать нас в Россию обратно будут очень скоро, но звать будут на службу, а не на строительство. Может быть, и деньги хорошие кое-кому будут платить, но как рабам, а не как членам одной нации, как париям, работа которых нужна, но которые сами по себе ненавистны и... немножко страшны. Мы теперь истинно люди «без тени». Здесь (Вы в Болгарии, я в Америке) мы на службе, пока можем что-либо дать, т. е. на положении рабов, там нас ждет то же. Сделаться американцем официально мне нетрудно, но от этого официального акта я своей тени не найду. Остаться же русским тоже нельзя, потому что та Россия, которая была наша, исчезла, испарилась, рассеялась, и осталась другая, частями которой мы быть не хотим и не можем, слишком она нам чужда и по существу своему противна. Значит, надо доживать свои дни, ища фиктивного утешения в научной работе и служа для того, чтобы дотянуть, не голодая, жизнь до конца. Это я все для того, чтобы объяснить Вам, почему я не верю в возможность возвращения в Россию, то есть в возможность вновь обрести человеческую жизнь. Большевики правы: для возвращения в Россию надо подписаться под их преступлениями, которые они совершили при полном одобрении народа. А этого мы, люди нашего поколения, сделать не можем. Следующее поколение, вероятно, этого уже ощущать не будет и будет жить в атмосфере, созданной этими преступлениями, без сознания, что они авторы и попустители их. Да, на нас за что-то лежит печать Каинова, а за что, не знаю. Жаль, нет Тацита2, чтобы подчеркнуть весь трагизм того, что сейчас совершается. Будет ли от этого благо, я не знаю. Вряд ли. Но 50 лет 20-го столетия в России ищут своего Данте3 или Мильтона4, имея уже своих Исай и Иезекиилов5 (Достоевский6, Андреев7, Мережковский8). Простите за этот мрак. От времени до времени хочется душу отвести, а печатать эти мысли противно. Михаил Францевич9 Вам пишет, а Соня посылает марки. Привет всем друзьям.
М.Ростовцев
1 С.Н.Кондаков сумел выехать из Петрограда, вероятно, во второй половине 1921 г., после чего он прибыл в Софию в декабре.
2 Публий Корнелий Тацит (ок. 55 — ок. 120 гг. н.э.) — последний великий римский историк.
3 Алигьери Данте (1265—1321) — итальянский поэт, философ, политический деятель; создатель итальянского литературного языка.
4 Мильтон (Milton) Джон (1608—1674) — английский поэт, политический деятель, мыслитель.
5 Речь идет о так называемых «больших пророках», имена которых носят соответствующие книги Ветхого завета — Исайя (VIII в. до н.э.), первый из пророков, автор гл. 1—33 и 36—39 книги Исайи, и Иезекииль (ок. 622 г. до н.э.), в иудаизме третий из пророков.
6 Ф.М.Достоевский (1821—1881) — писатель, публицист, мыслитель. В своих произведениях пришел к выводу о бессмысленности революционных акций как средства улучшения общества.
7 Л.Н.Андреев (1871—1919) — прозаик, драматург и публицист.
8 Д.С.Мережковский (1865—1941) — прозаик, поэт, литературный критик, публицист. В 1920 г. вместе с женой З.Н.Гиппиус эмигрировал, жил и умер в Париже.
9 Тесть М.И.Ростовцева.
№ 9
The University of Wisconsin Madison Department of History
[Начало 1922 г.]1
Дорогой Никодим Павлович!
Все Ваши письма и оттиски мы получили. Большое за них спасибо. Если не пишу или пишу редко, то только потому, что писать не о чем. Жизнь наша идет изо дня в день однообразно, в глухой провинции. Мы дальше от мира, чем Вы в Вашей Софии. Мое единственное утешение — писание книг и статей. Книги о юге России, печатаемой в Оксфорде2, я получил уже последнюю корректуру. Соня делает к ней указатель. Книга будет очень красивая. 31 таблица, много рисунков в тексте. Но, конечно, читать и покупать ее никто не будет. Немцы и русские не могут, a English speaking3 никогда обо всем этом не слыхали. Экземпляров 20 разойдется по музеям, и это все. Почему у меня Clarendon Press эту книгу взяла и так роскошно ее напечатала, один Бог ведает. За лето написал три большие статьи и одну небольшую книгу. Одна статья и книга по папирологии и экономической истории4, две остальные статьи по археологии: одна (для Г Art Russe) о России и Китае, как двух центрах звериного стиля5, другая (Monuments Piot) об одной керченской находке сармато-римского периода и вообще о сарматских вещах6. Собираюсь написать еще статью о так называемых фаларах юга России, по поводу некоторых фалар южнорусского типа, найденных в Болгарии. Но для этого у меня пока не хватает материала7. В этой дыре никаких книг не достанешь.
Постепенно примиряюсь с мыслью о том, что придется мне дни свои кончить в Америке, стране, которая мне всегда останется чужой и не скажу, чтобы симпатичной, несмотря на все мое к ней уважение. Надежды на возвращение в Россию становится все меньше и меньше. Наступает затяжной период, после периода острой борь¬


452
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
бы, когда в России изжившее себя и ненавидимое правительство будет существовать по инерции, по неспособности русского народа самому устраивать свои дела и по его привычке подчиняться и примиряться с тем, у кого в руках палка. А Западная Европа и Америка рады будут отделаться от русского кошмара, признав это правительство и поддержав его, так как они убедились и на примере эмиграции, и на ходе дел в России, что своего правительства русский народ не умеет и не хочет создать, а подчиняться готов каждому, кто больно бьет. В конце концов большевики, насосавшись, перестанут быть большевиками, агитаторами, революционерами, а просто сделаются жидовским, хищным, развращенным правительством России. После власти Романовых будет в России на долгие годы власть жидов, которые и будут разворовывать Россию под выцветшим, грязным, чисто формальным, словесным флагом социализма. Такая Россия для меня не Россия, и я предпочитаю кончить дни свои в Америке, где легче уже потому, что я здесь чужой и живу в своей искусственной атмосфере безвоздушного пространства науки, пока не помру. Коллеги же в России, в стыде своего рабства, будут поносить меня и поливать меня помоями, как ренегата русского дела. Haiiife поколение обречено, Никодим Павлович, и в России, и вне ее, и выхода нам, кроме как в безвоздушное пространство науки, нет.
Очень рад, что Вы едете в Прагу8. Там все-таки ближе к науке и цивилизации. Одно плохо, что и там засилье революционного жидовья, на этот раз социалис- тов-революционеров. Разницы между ними и большевиками мало. Но все-таки там есть закваска немецкого научного духа. Желаю Вам всяческих благ, пишите и не сетуйте за то, что я вижу вещи, как они есть.
Преданный Вам М.Ростовцев
P.S. А.В.Волженинов9 просил меня помочь ему продать коллекцию АЛ .Бертье*0. Назначил он за нее цену в 25000 фунтов, т.е. 100 тыс. долларов. Я этой коллекции11 не знаю. Вы ее знаете хорошо. Напишите, что Вы думаете об этой коллекции, хороши ли вещи и вообще стоит ли об этом хлопотать, а также что Вы думаете о цене. Непременно напишите, и поскорее. Если коллекция стоящая в научном смысле, то помогу Волженинову. Если нет, брошу это дело.
1 Датируется по содержанию.
2 Речь идет о книге М.И.Ростовцева Iranians and Greeks in South Russia. Oxford: The Clarendon Press, 1922. XV.
260 p.
3 Говорящие по-английски (англ.).
4 М.И.Ростовцев имеет в виду следующие свои публикации: A Large Estate in Egypt in the Illrd Century B.C. // Studies in the Social Sciences and History. № 6. Madison: University of Wisconsin, 1922. X. 209 p.; Государство и личность в хозяйственной жизни птолемеевского Египта // Современные Записки. 1922. Т. 10. С. 257—290.
5 Статья, о которой упоминает М.И.Ростовцев, не была издана в 1922 г. Однако в 1923 г. М.И.Ростовцев выступал с этой же темой на V Международном конгрессе историков в Брюсселе. См. об этом тезисы его доклада: La Russie m6ridionale et la Chine. Contributions & l’histoire de Г art к l’epoque des migrations 11 V-e Congas International des Sciences historiques. Bruxelles, 1923. P. 47—48.
6 См. его статью: Une trouvaille de l'6poque sarmate de Kertch au Louvre et au mus6e de Saint-Germain // Monuments Piot. 1923. T. 26. P. 99—163.
7 Статью о фаларах М.И.Ростовцев написал значительно позже. См.: Ростовцев М.И. Сарматские и индо-скиф- ские древности // Recueil d’6tudes d£di£es & la m6moire de N.P.Kondakov. Прага, 1926. С. 239—258. См. также: Ростовцев М.И. Сарматские и индо-скифские древности // Избранные работы академика М.И.Ростовцева. ПАВ. № 5. СПб., 1993. С. 39—56. В более ранних письмах Г.И.Кацарову из Мадисона, опубликованных Ж.Въжаро- вой и ошибочно отнесенных ею к 1920 г., М.И.Ростовцев просит коллегу прислать фотографии фаларов из Археологического музея в Софии и сообщает: «Большое спасибо за Вашу интересную статью и за присылку очередного номера Известий. Рад, что у Вас есть средства выпускать Известия и что Ваша археологическая наука развивается и процветает. С большим интересом прочел статью Иванова об Асклепиях в Кюстендиле-Пауталии [см.: Иванов Й. Кюстендилският Хисарлък и неговите старини // Известия на Българското археологическо дружество. 1919—1920. Т. 7. С. 66—123. — И. Т.]. Но почему никто из более опытных археологов и эпиграфистов не проверил его статью. Она кишит грубейшими ошибками. При беглом чтении и проверке на плохом клише опубликованных им надписей я почти усмехнулся. [...] Очень заинтересовали меня фалары, часть которых опубликована на стр. 148 рис. 106 и 107. Техника их такая, которая характерна для многих фалар юга России сарматского времени и о которых я говорил в моей печатавшейся в Оксфорде книге. Особенно характерно заполнение фона... Не могли ли бы Вы прислать мне фотографии всех фалар с указанием размеров и с фотографией обратной стороны одной или двух. Если хотите, я мог бы написать о них заметку для Известий. Желаю Вам всяких благ. Поклон Иширкову, Филову и русским друзьям изгнанникам». См.: Вьжарова Ж.Н. Руските учени и българските старини... С. 360—362, 366—367.
8 Отсутствие в библиотеках Софии необходимых книг для продолжения научных исследований было одной из причин, которая вынудила Н.П.Кондакова в марте 1922 г. принять предложение совета Карлова университета о переезде в Прагу. В Софии он жил с 25 февраля 1920 г. по 21 марта 1922 г., в Прагу приехал 26 марта 1922 г. См.: Тункина И.В. Материалы к биографии Н.П.Кондакова // Памяти Никодима Павловича Кондакова (1844—1925): Сб. науч. тр., поев. 150-летию со дня рождения ученого / ГРМ; ПФА РАН. СПб., 1997 (в печати).
9 Волженинов, или Волжанинов Александр Васильевич, в 1915 г. помощник инспектора в Управлении удельного виноделия Министерства императорского двора и уделов в Москве, действительный член Таврической ученой архивной комиссии (1913), после революции — в эмиграции.
10 О нем см. комм. 12 к док. № 1.
11 С 1887 г. А.Л.Бертье-Делагард жил в Ялте, где большую часть года из-за болезни легких проводил Н.П.Кондаков. Их связывали долголетние узы дружбы, о чем свидетельствует сохранившаяся переписка между ними в ПФА РАН (за 1901—1916 гг.) и Крымском краеведческом музее (за 1904—1905 гг.) — она касается главным образом общественно-политических вопросов современной им российской действительности.
Н.П.Кондакову, безусловно, хорошо была знакома коллекция древностей А.Л.Бертье-Делагарда. Известно,


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
453
что часть нумизматического собрания была передана собирателем в дар Одесскому обществу истории и древностей, но 200 наиболее ценных античных монет Северного Причерноморья оставлены им у себя. В 1918 г. Крымское краевое правительство предлагало владельцу приобрести коллекцию предметов крымско-татарской старины, но это намерение не осуществилось. В годы гражданской войны, лишенный средств к существованию из-за прекращения выплаты пенсии и потери всех прежних доходов, больной 77-летний ученый решился продать свою коллекцию по частям. В ноябре—декабре 1919 г. часть собрания была приобретена Британским музеем — ювелирные изделия и торевтика «готского стиля» из Керчи, другая — нумизматическая (неясно, полностью или частично) — продана частному лицу в Женеву, третья скорее всего разошлась по музеям Европы и Америки. Ныне лишь собранная А.Л.Бертье-Дела- гардом библиотека Taurika хранится в Крымском краеведческом музее в Симферополе. См.: Dalton О.М. Sar- matian Merovingian Ornaments in the same Collection // The Antiquaries Journal. 1924. Vol. 4. № 3. P. 259—262; Маркевич А.И. К судьбам коллекции древностей и старины А.Л.Бертье-Делагарда // Известия Таврического общества истории, археологии и этнографии. 1928. Т. 2. С. 144—145.
№ 10
The University of Wisconsin Madison Department of History
[Весна 1922 г.]1
Дорогой Никодим Павлович!
Посылаю Вам немного американских марок; урожай плохой. Американцы, по-видимому, пишут только друг другу в Америке и с заграницей сношений имеют мало. Если бы Вам были нужны марки Соединенных Штатов, то этих могу прислать сколько угодно. Как провели Вы зиму? Как устроился Сергей Никодимович? Попросите его написать нам подробно о наших общих друзьях. Мы ведь писать в Петербург не можем, контрреволюционеры, как Вы знаете. Сейчас удалось послать кое-кому посылки с продовольствием через Гуверовскую организацию2. Конечно, это капля в море, но все же лучше, чем ничего. Послали Жебелбву, Васильеву, Фармаковскому, Придику3, Айналову4, Ф.И.Успенскому5, Котляревскому и некоторым другим. Послали от имени одного американца, так как боялись компрометировать их. Что все они делают? Сергей Никодимович их, верно, видел, пусть напишет, как они живут. Какова деятельность Ольденбурга и Марра? То, что доходит до нас, весьма противоречиво: одни говорят «спасают», другие говорят «предают». Мы живем здесь нудно. Питаемся надеждой, что в 1924 г. весной Михаил Иванович получит отпуск на полгода с сохранением содержания, за что он должен нести каторжную работу зимой и летом. У них, видите ли, есть summer term6, на который при здешней дьявольской жаре летом можно заманить профессоров только перспективой полугодового отпуска с сохранением содержания. После трех с половиной лет под американским прессом полгода свободы, потом опять пожалуйте под пресс. Михаил Иванович работает запоем, слава Богу, пока его произведения распределены и будут кем-
то читаться. Будут ли читаться, это другой вопрос. Из Англии наши английские друзья пишут, что Англия так стремительно демократизируется, что скоро там вовсе разучатся читать и писать. Во Франции старик Lavisse7 находит, что мир стремительно и неуклонно идет к истреблению цивилизации. В России она уже вполне успешно истреблена. Здешний профессор зоологии и биологии находит, что к теории эволюции Дарвина надо добавить, что это только в растительном и животном царстве выживают наилучшие. Среди людей же размножается лишь дрянь — слабоумные и преступники, а лучшие вымирают. Что бы он сказал, если бы побывал в России, если уж в Америке пришел к таким выводам. Мережковский8 теперь должен уже писать не о грядущем хаме, а о пришедшем. Что Вы скажете, например, о том, что декан нашего факультета (факультетом здесь называют собственно то, что есть у нас университет — letters and science) сам стирает белье на себя и всю свою семью. Он безрассудно размножился — у него пять человек детей. Все профессора свои собственные дворники и истопники и должны чистить тротуары (надо, впрочем, сказать, что почти никто не чистит — зимой разве солнце, а летом — ветер) и затоплять в 5 1/2 часов утра центральное отопление. Один почтенный американец недавно опубликовал очень интересное исследование и доказал, что необычайно быстро идет обесценивание интеллектуального труда и повышение оценки мускульного, и скоро они сравняются, и все перестанут заниматься интеллектуальным трудом. Хорошенькая перспектива! Завтра здесь начнется забастовка всех углекопов. Хорошо, что они не додумались начать ее в октябре, мы бы вот все вымерзли, как тараканы. Для более приятного заключения сообщу Вам, что папа уже месяц как изощряется над изготовлением пасхи и кулича. Собирается удивить Америку своими достижениями. Он дошел до такого совершенства в делании хвороста, что один из здешних пекарей просил его научить его мастера делать сие блюдо. Скоро папа пойдет его обучать. Я советую ему уговориться из процента либо деньгами, либо натурой (хворостом). Михаил Иванович меня бранит, когда я отравляю чью-либо жизнь моими письмами, но Вы уже отравлены, так что письмо сие посылаю.
Привет Сергею Никодимовичу. Сердечно преданная
Вам
С.Ростовцева
1 Датируется по содержанию.
2 Под Гуверовской организацией С.М.Ростовцева подразумевает Американскую администрацию помощи (АРА — American Relief Administration, ARA), общественную благотворительную организацию, созданную в США в 1919 г. для безвозмездной помощи населению Европы, пострадавшему в ходе первой мировой войны, и существовавшую вплоть до 1923 г. Во главе АРА стоял Герберт Губер, в то время министр торговли США (1921—
1928). АРА сотрудничала с церковными организациями различных вероисповеданий и Христианской ассоциацией молодежи (YMCA), в годы гражданской войны оказывала помощь правительству Юга России генерала А.И.Деникина и Северо-Западной армии генерала Н.Н.Юденича. В связи с массовым голодом в Поволжье была разрешена деятельность АРА в РСФСР совместно с общественным Комитетом помощи голодающим и миссией Нансена при Лиге Наций (1 октября 1921 г. —


454
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
1 июля 1923 г.). АРА открыла сеть благотворительных столовых, снабжала больницы медикаментами и оборудованием, а нуждающихся — продовольствием, одеждой, обувью, бельем. Через АРА поступали с Запада посылки с продуктами и вещами. Этим каналом воспользовались и Ростовцевы для оказания помощи оставшимся в Петрограде друзьям.
3 Е.М.Придик (Pridik) (1865—1936) — филолог-классик, эпиграфист, археолог, нумизмат; магистр древнеклассической филологии (1893); действительный член РАО (1899) и Германского археологического института. С 1899 г. приват-доцент, после Октябрьской революции профессор кафедры греческой словесности Петербург- ского-Петроградского университета и Педагогического института при нем; с 1909 г. преподаватель в Петербургском историко-филологическом институте, с 1914 г. преподаватель древних языков гимназии Св. Анны. Ассистент Монетного отделения (1898—1899), хранитель и заведующий отделением классических монет (1899— 1904, 1919—1930) Монетного отделения — Отдела нумизматики и глиптики, старший хранитель Отделения древностей (1904—1918) Эрмитажа, научный сотрудник РГАК-РАИМК-ГАИМК (с февраля 1919 г.). В 1925— 1927 гг. нелегально в СССР осуществил перевод книги М.И.Ростовцева «Скифия и Боспор» на немецкий язык. Перевод книги с дополнениями М.И.Ростовцева был издан в 1931 г. в Берлине.
4 Д.В.Айналов (1862—1939) — историк искусства, специалист по раннехристианскому, византийскому и древнерусскому искусству; ординарный профессор Казанского (1902—1903) и Петербургского-Ленинградского (1903— 1917, 1923—1927) университетов, профессор кафедры истории искусств историко-филологического факультета Высших женских (Бестужевских) курсов (1906—
1917), профессор и действительный член Института истории искусств (1911—1917, 1921—1929); заведующий разрядом археологии искусства средневекового Запада Археологического отделения ГАИМК (1921—1929), хранитель голландской живописи Картинной галереи Государственного Эрмитажа (1921—1929). В 1929 г. вышел на пенсию. Ф.Ф.Перченок предполагал, что в 30- х годах Айналов был арестован и находился в заключении, но это не подтверждается материалами личного фонда ученого в ПФА РАН и другими документами архива (благодарим за сообщение А.Н.Анфертьеву). См.: Перченок Ф.Ф. К истории Академии наук: снова имена и судьбы... Список репрессированных членов Академии наук // In memoriam: Исторический сборник памяти Ф.Ф.Перченка. М.—СПб., 1995. С. 145.
5 Ф.И.Успенский (1845—1928) — историк-византинист, славист. Основатель, директор и редактор «Известий» Русского археологического института в Константинополе (1895—1914); руководил раскопками РАИК и экспедициями на Балканах и в Малой Азии. С 1914 г. до самой смерти жил в Петрограде, редактировал журнал «Византийский временник», в 1916—1917 гг. руководил Военно-археологической экспедицией в Трапезунд. С 1918 г. — председатель комиссии «Константин Порфирородный» РАН, в 1921 г. избран председателем Российского палестинского общества, а в 1923 г. — председателем Русско-византийской комиссии РАН.
6 Летний семестр (англ.).
7 Ernest Lavisse (1842—1922) — французский историк, член Французской Академии (1892). Профессор Сорбонны с 1888 г., директор Высшей нормальной школы (1904—1919). Автор знаменитой «Всеобщей истории с
IV столетия до нашего времени» (в соавторстве с А.Рамбо; Т. 1—12. 1893—1901).
8 Речь идет о знаменитой статье Д.С.Мережковского «Грядущий хам», впервые опубликованной в еженедельнике «Полярная звезда», выходившем под редакцией П.Б.Струве (20 декабря 1905 г. № 3. С. 185—192). См. также одноименный сборник статей Д.С.Мережковского (1906).
№ 11
The University of Wisconsin Madison Department of History
[He позднее 26 июля 1922 г.]1
Дорогой Никодим Павлович!
Вы правильно думаете, что не писал Вам только потому, что был очень занят. Повторяю, здесь денег даром не платят, и если взяли человека, то стараются использовать его до конца. Очень рад, что Вы наконец устроились менее бивуачно, чем раньше. Чехия пойдет вперед, если только наши друзья большевики не зажгут еще раз мирового пожара, чего они усиленно добиваются и чего державы как будто и не стараются избежать. У меня есть надежда, что в будущем году в феврале мне удастся побывать в Европе на 8 месяцев, согласно здешним правилам. Если буду в Европе, то постараюсь съездить и в Италию, но вряд ли мы там встретимся, так как я собираюсь в Италию весною, а не летом. Но, может быть, Вы поедете на Международный исторический конгресс в Брюсселе на Пасхе будущего года2? Я там буду и очень счастлив был бы встретиться там с Вами. Но и на это плохо надеюсь, так как знаю, что Вы конгрессов не любите и что это предприятие, которое будет стоить дорого. В Прагу не попаду, так как это стоит дорого, а денег у меня очень мало. Все, что получаю, съедают субсидии, которые выдаю своим родственникам, частью находящимся в изгнании, частью голодающим в России. И сколько времени это все еще протянется! Не вижу просвета. Кускова3, а за ней и Милюков4 тянут канитель, что великий мужик съест большевиков. Не вижу, как, но может быть и это. Толку, однако, для русской культуры и для нас с Вами не будет. Мужику культура и наука не нужны. Он это показал достаточно ясно. Он бы охотно обошелся и без государства, но это кусается, и потому так или иначе, с большевиками или без них государство ему придется перенести, хотя и не без гадостей по его адресу. Но, если государством будет руководить он, то хорошего от этого ничего не будет.
Вареньем тяжко болеет и Михаил Францевич. Варит все: и вишни, и клубнику, и малину, и сливы. Дай ему волю, он бы и меня превратил в варенье. Поблагодарите Сергея Никодимовича за марки. В ближайшем будущем Софья Михайловна пришлет ему кое-что экзотическое в обмен. Получили ли Вы мою книгу, которую послал Вам в Софию?
Преданный Вам
М.Ростовцев
1 Датируется по содержанию.


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
455
2 Речь идет о V Международном историческом конгрессе (Брюссель, апрель 1923 г.).
3 Е.Д.Кускова (урожд. Есипова) (1869—1958) — публицистка, издательница, мемуаристка, общественно-политический деятель. В молодости принимала участие в народническом движении, подвергалась тюремному заключению, высылке под полицейским надзором; вела марксистскую пропаганду среди рабочих в Нижнем Новгороде. После Октября 1917 г. выступала как публицист с антибольшевистскими статьями. В этот период Кускова и С.Н.Прокопович играли важную роль в установлении контактов между антибольшевистскими организациями. В годы гражданской войны разделяла платформу «третьей силы» (формула «Ни Ленин, ни Колчак»). Входила в руководство «Лиги спасения детей», была членом Совета Политического Красного Креста, помогавшего политзаключенным независимо от их партийной принадлежности. В 1921 г. активно работала во Всероссийском комитете помощи голодающим (Помго- ле), за попытку установить контакт за границей комитет был разогнан, Кускова и Прокопович высланы на север. В 1922 г. вместе с мужем выслана из страны, жила в Берлине, где была избрана председателем Политического Красного Креста, вскоре переехала в Прагу, с 1939 г. жила в Женеве. В эмиграции Кускова активно печаталась в эмигрантской прессе, призывала «искать мирные пути возвращения на родину, считая, что в условиях нэпа в России можно действовать, не отрекаясь от своих взглядов и не приспособляясь к большевистскому режиму». О ней см. статьи Н.Д.Ерофеева в биографических словарях «Русские писатели, 1800—1917» (М., 1994. Т. 3. С. 246—248) и В.П.Боечина «Политические деятели России 1917 г.» (М., 1993. С. 173—174).
4 Как лидер левого крыла эмиграции П.Н.Милюков в начале 20-х годов выдвинул «новую тактику», принятую частью кадетов, включающую тезис о неизбежной эволюции советской системы, к которой необходимо приноравливать тактику эмиграции и всеми способами способствовать разложению советского строя. См.: Вандал- коеская М.Г. П.Н.Милюков. А.А.Кизеветтер: История и политика. М., 1992. С. 12—76.
№ 12
The University of Wisconsin Madison Department of History
[Конец 1922 г.]1
Дорогой Никодим Павлович!
Простите, что редко пишу, но, по правде говоря, не о чем писать. Жизнь здесь сера, скучна и монотонна. Эк2 действительно получил поручение от организационного комитета конгресса пригласить на него русских ученых. Об этом конгрессе я давно уже в переписке с Pirenne’oM3, председателем организационного комитета. На днях жду его сюда. Ему я сообщил фамилии тех русских ученых, которых следовало бы пригласить на конгресс. Он их, очевидно, передал Эку. Чудесно будет, если удастся повидаться в Брюсселе. В Прагу я никак попасть не могу. Не беспокойтесь о книге, которую я послал Вам в Софию4. Это не о юге России. Книга о юге России еще не вышла, но выйдет на этих днях и будет Вам немедленно послана в Прагу5. Мне очень интересно
было бы знать Ваше мнение о зверином стиле6. Я нашел ему немало параллелей в Китае. Об этом написал большую статью, которую послал Лукомскому7 по его настоятельной просьбе, но его журнал канул в вечность, а рукопись свою я никак не могу получить обратно. Собираюсь об этом сделать доклад на конгрессе8. В начале будущего года выйдет моя статья в Monuments Piot9 о раннеготских вещах из коллекции Мессаксуди10, ныне в Mus6e de St. Germain. Там я говорю о сарматском поли- хромном стиле, который резко отделился от звериного. Видели ли Вы большую книгу Brogger’a об Oseberg ekip, т.е. Озебергском викинговском корабле X в.11. Поразительный образчик скандинавского звериного стиля, сплошь пришедшего с Востока, я полагаю, через Россию. Книги Лекока12 я не видал. Благодарю за сведения. Надо будет, чтобы наша библиотека немедленно подписалась. К сожалению, мои занятия югом России пришлось ликвидировать. Нет книг здесь. Перешел всецело на экономическую историю. Оставляю место для Сони. Всего хорошего. Надеюсь, до скорого свидания
М.Ростовцев
1 Датируется по содержанию.
2 Эк, или Экк Александр Артурович (Alexander Eck) (1876—1953) — историк-медиевист, до 1917 г. преподавал в Петроградском университете. В эмиграции — профессор русской истории Свободного университета в Брюсселе. С 1941 г. жил в Бухаресте, работал научным консультантом в Институте всеобщей истории им. Н.Иорга (1941—1944), способствовал организации при нем Славянского центра (1942), читал лекции на историческом факультете Бухарестского университета (1941— 1944).
3 Henry Pirenne (1862—1935) — бельгийский историк, создатель собственной школы историков; член Бельгийской Королевской Академии наук, словесности и искусств, иностранный член Нидерландской Королевской Академии наук в Амстердаме (1904). Ординарный профессор средневековой истории факультета философии и изящной словесности (1886—1930), ректор (1919— 1921) Гентского университета. Автор трудов по социально-экономической истории западноевропейского средневековья, в том числе о характере перехода от античности к средневековью, а также многотомной «Истории Бельгии» (1900—1932. Т. 1—7).
4 Речь идет о книге М.И.Ростовцева «А Large Estate in Egypt in the IHth Century B.C.» (Madison, 1922).
5 Имеется в виду монография М.И.Ростовцева «Iranians and Greeks in South Russia» (Oxf., 1922).
6 В начале 20-х годов Н.П.Кондаков работал над проблемой происхождения и эволюции звериного стиля. С конца 1880-х годов эта тема стала для него одной из важнейших. Свою концепцию он тезисно изложил в письмах к ученикам, в том числе к М.И.Ростовцеву и С.А.Жебелёву (письма Н.П.Кондакова за 1917—1925 гг. Жебелёву готовятся к печати И.В.Тункиной).
7 См. комм. 6 к письму № 6.
8 Доклад М.И.Ростовцева на V Международном историческом конгрессе в Брюсселе был издан на французском языке: Rostovtseff М. La Russie m6ridionale et la Chine. Contributions & Г histoire de Part & Гёроцие des migrations // V-e Congas International des Sciences historiques. Bruxelles, 1923. P. 47—48.


456
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
9 Речь идет о статье: Rostovtseff М. Une trouvaille de Гёроцие sarmate de Kertch au Louvre et au mus6e de Saint- Germain // Monuments Piot. 1923. T. 26. P. 99—163.
10 В 1918 г. на усадьбе Мессаксуди в Керчи был раскопан курган с богатым погребением III в. н.э. Погребальный инвентарь был приобретен Лувром и полностью опубликован М.И.Ростовцевым.
11 Anton Wilhelm Brogger (1884—1951) — норвежский археолог.
В 1903—1904 гг. в Усеберге (Oseberg) на берегу Осло-фьорда норвежскими археологами было открыто норманнское женское погребение середины IX в. в дубовом корабле, где были найдены замечательные произведения художественного ткачества и резьбы по дереву, выполненные в зверином стиле (ныне в Музее кораблей викингов на п-ве Бюгдб, Осло). М.И.Ростовцев имеет в виду роскошное многотомное издание материалов находки, которые приписываются легендарной королеве Ассе. См.: Bregger A. W., Falk H.J., Schetelig Н. Ose- bergfundet. Bd I—III, V. Kristiania, Oslo, 1917—1928. В письме Ростовцев имеет в виду второй том этого издания (1920 г.), посвященный публикации предметов из дерева, украшенных норманнским звериным стилем. Наиболее известна книга: Brogger A. The Viking Ships. Oslo, 1951, а также: A. W.Brogger and Haakon Shetelig. The Viking Ships. Ancestry and Evolution. Oslo, 1953. О глубоком интересе Ростовцева в это время к находкам в Норвегии говорит его фонд в архиве Йельского университета. Сохранился текст его лекции, которую он прочитал в 1921 г. (или в 1922 г.) в Висконсинском университете об усеберговском корабле — «The Oseberg Ship» (Rostovtzeff s Papers. Collection N 1133. Серия 3. Картон 28. Ед xp. 166).
12 Albert von Le Coq (1860—1930) — выдающийся немецкий археолог, востоковед. В письме речь, возможно, идет об одном из томов трудов Прусской экспедиции 1902—1903 и 1913—1914 гг. в Восточном Туркестане, издававшихся в 1913—1926 гг. крайне ограниченным тиражом в виде роскошных фолиантов. Редкость этих книг была столь высока, что не все крупнейшие библиотеки Европы обладают полным комплектом этого важного научного издания. Библиографию работ А.фон Лекока (более 50 номеров) см.: Le Coq Weibgen G.A. von. Bibliographie // Orientalishe Litera- turzeitung. 1930. Bd. 33. № 6. S. 395—398. В 1973— 1979 гг. австрийское издательство «Академическое и типографское предприятие» переиздало отчеты и наиболее важные труды А.фон Лекока в 8-ми томах. Подробнее об этом см.: Литвинский Б.А. Труды Альберта фон Лекока по древней культуре Восточного Туркестана // Народы Азии и Африки. 1981. № 4. С. 187—193.
Возможно, что имеется в виду и книга Лекока «Buddhistiche Statantike in Mittelasien» (В., 1922).
* * *
Дорогой Никодим Павлович!
По нашим письмам или по отсутствию их Вы можете судить, до чего здесь нет ничего интересного, если бы было, то написалось бы легко. В Европе наши друзья думают, что мы в Америке живем в центре кипучей жизни. На самом деле мы живем в глухом захолустье. Университет большой и хороший, но по англо-американскому обычаю его запихнули в малюсенький городок, где про¬
фессора, среди которых много очень милых, умных людей, варятся в собственном соку. О том, что делается не только в Европе, но и в Америке, мы узнаем только из газет. В будущем году Михаил Иванович получает полугодовой отпуск с сохранением содержания. Это дают за каторжный труд в том случае, если профессор читает и зиму, и лето. Мы собираемся в Европу, хотя проезд и стоит безумно дорого, даже во втором классе, но при благоприятном размене в Европе, может быть, удастся прожить на то, что будут присылать отсюда ежемесячно. Как хорошо было бы увидеться в Брюсселе. Теперь я живу только надеждой попасть в Европу, но, конечно, не в Совдепию; придется жить или плеснеть здесь, вернее, от отпуска до отпуска, т.е. три года здесь, полгода в Европе. Здесь хорошо только или богатым, или тем, кто в Европе бедны, а здесь живут в достатке, но без умственных запросов. Интеллигентам здесь не воля, так как оплачивается их труд лишь слегка выше труда мускульного, а потребности их куда выше. Если увидимся, то расскажу, а писать надо или статью, или ничего. Собрала для Сергея Никодимовича у знакомых некоторое количество марок, но здесь заграничная переписка весьма мало развита, и они сами говорят, что о Южной Америке знают меньше нас. Мой сердечный привет Сергею Никодимовичу. Американцы говорят на языке, лишь родственном английскому.
Искренне преданная
С. Ростовцева
№ 13
Terminus Milano Hotel Meme Maison H6tel Metropole Meuble
Florence 13 мая 1923 г.
Дорогой Никодим Павлович!
Опять мы во Флоренции, но на этот раз без Вас. Очень об этом жалеем. Часто вспоминаем Вас: наши странствования по церквям, наши беседы, наши споры, наши посещения кинематографов. Я так был уверен, что мы найдем Вас в Брюсселе, что не писал Вам из Лондона и Парижа. В Брюсселе, к сожалению, убедился, что Вы не приехали1. Не было никого из Праги, кто бы мог нам сказать, что Вы делаете и почему Вы не приехали. После этого я был очень занят и не успел Вам написать до отъезда в Италию. Теперь пишу. Что Вы делаете и какие Ваши планы? Мы будем здесь до конца июня, когда опять уедем в Париж. Не встретимся ли мы где-нибудь? Я все посматривал во Флоренции, нет ли Вас здесь. Но пока не нашел. От MinnsV знаю, что Clarendon Press печатает Вашу книгу3. Очень рад этому. Вняли они, наконец, моим настояниям. Думаю, что и для большой Вашей работы найдется издатель. На Конгрессе Академий, который последовал за Историческим, шла речь о создании особой Комиссии для печатания трудов русских ученых4. Председателем этой комиссии состоит Виноградов5. Деньги надеются получить в Америке. Думаю, что Ваша работа должна пойти в первую голову. Виноградов будет в Праге. Поговорите с ним. Он имеет влияние в Америке и сейчас едет туда на гастроли6. Что до меня, то я по окончании итальянской поездки, после краткого пребывания в Париже, поеду в Оксфорд дописывать


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
457
одну книгу, которая будет опубликована в Оксфорде. Черкните для меня о том, что Вы делаете и каковы ваши планы в Риме: Academia Americana, Porte S.Pancrazio. Шлем Вам с Софьей Михайловной наш дружеский привет и надеемся получить о Вас весточку.
Преданный Вам
М. Ростовцев
1 На Международный исторический конгресс в Брюсселе Н.П.Кондаков не поехал, так как время его проведения совпадало с курсом его лекций в Карловом университете. Намерение ученого выехать в Италию и Южную Францию для покупки дома в более теплом климате также не осуществилось.
2 Ellis Н. Minns (1873—1953) — английский историк, археолог; действительный член РАО (1901), иностранный член-корореспондент РАИМК. Профессор Кембриджского университета (Pembroke College). Подробнее см. в этой книге очерк Г.М.Бонгард-Левина «М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии».
3 Речь идет о книге Н.П.Кондакова на английском языке, которая вышла в свет в 1927 г. в переводе Э.Х.Миннза: Kondakov N.P. The Russian Icon. Oxf., 1927. В письме Э.Х.Миннзу от 18 октября 1922 г. Ростовцев писал: «Очень счастлив, что Вы согласились помочь Кондакову. Жалко видеть, как такой человек бьется и не может опубликовать своих во всяком случае интересных, хотя подчас и очень сумбурных книг» (E.H.Minns. Correspondence. Mss. Department. Cambridge University Library. Add. 7722. Картон 2. Ед. xp. P (R)).
4 Речь идет об ассамблее Международного совета исследований, реорганизованного в 1918—1919 гг. по инициативе национальных академий стран Антанты из Международной ассоциации академий (основана в 1899 г.). Вплоть до 1925 г. Совет проводил политику дискриминации научных организаций стран, воевавших в первой мировой войне на стороне Германии, прием которых в совет был запрещен. Российская АН также не была представлена в нем, хотя ранее являлась членом Международной ассоциации академий. Лишь в 1931 г. был принят новый устав, утвердивший Международный совет исследований в качестве главной международной неправительственной научной организации. См.: Лебед- кина Е.Д. Наука и международное сотрудничество. М., 1983. С. 48—50.
5 П.Г.Виноградов (1854—1925) — историк-медиевист, правовед. Ординарный профессор Московского университета по кафедре всеобщей истории (1884-1901), председатель Педагогического общества при университете. В 1902 г. ушел из университета из-за разногласий с по- печитетем округа и министром народного просвещения в вопросе об университетской автономии, переселился в Англию, где с 1903 г. по приглашению Оксфордского университета занял кафедру сравнительного правоведения. Читал также курсы в университетах ряда стран мира, в том числе вновь в Московском как сверхштатный профессор (1908, 1910), но в 1911 г. в знак протеста против увольнения «либеральных» профессоров снова подал в отставку. После Октябрьской революции принял английское подданство.
6 Академик П.Г.Виноградов в октябре 1923 г. находился в США^где читал лекции в Колумбийском университете в Нью-Йорке и в Мадисоне (Висконсинский университет). См.: Сорокин П. Долгий путь: Автобиографический роман. Сыктывкар, 1991. С. 169.
№ 14
Oxford
Corpus Christi College [He ранее 10 июля 1923 г.]1
Дорогой Никодим Павлович!
Я получил Ваши письма в Италии и здесь. Из Италии я Вам писал. После Италии мы были в Париже, затем (в июле) я отправился в Оксфорд, а Софья Михайловна осталась в Париже, откуда сделала поездку по французским городам и chateaux2, которой была очень довольна. Я же сидел в Оксфорде и усердно писал книгу по истории Римской империи, которая выйдет здесь в ближайшем будущем. Книга трудная и сложная, и я хорошо поработал над нею, хотя и не кончил, так что придется дорабатывать в менее благоприятных условиях в Мадисоне3.
Завтра мы уезжаем обратно в Америку. Надо опять приниматься за лямку чтения лекций. Вы мне ничего не писали о том, что едете опять в Софию. Почему? Разве в Праге Вы не могли устроиться стабильно? Или Вы сами предпочли ехать в Софию и жить там?4 О себе ничего, кроме сказанного, сообщил» не могу. Надежд на возвращение в Россию не имею. Придется кончать жизнь в Америке. Преданный Вам
М.Ростовцев
1 Датируется по содержанию.
2 Chateau — замок (франц.).
3 Речь идет о монографии М.И.Ростовцева «The Social and Economic History of the Roman Empire» (Oxf., 1926).
4 О намерении Н.П.Кондакова (впоследствии неосуществленном) покинуть Прагу и вернуться в Софию М.И.Ростовцеву, вероятно, сообщил А.Н.Грабар, участвовавший в Брюссельском историческом конгрессе. В письмах С.А.Жебелёву Н.П.Кондаков постоянно жаловался на сырой климат и дороговизну жизни в Праге. 8 января 1923 г. А.Н.Грабар писал В.Н.Златар- скому из Страсбурга: «Получил недавно письмо от Никодима Павловича, который собирается в Софию (если я понял, с осеннего семестра), где, даст Бог, он будет себя хорошо чувствовать, вблизи к Востоку и славянским древностям, которыми он теперь занимается». См.: Въжарова Ж. Руските учени и българските старини... С. 366.
№ 15
The University of Wisconsin Madison Department of History
[Весна 1924 г.]1
Дорогой Никодим Павлович!
Давно не имею от Вас весточек. Слышу о Вас через Сгапе’а2 и через Мартиновича3, расспрашивал о Вас Сорокина4, но Вы сами молчите. Может быть, виноват я. Я не помню, кто писал последний. Я лично не пишу, так как сообщить о себе нечего. Жизнь идет по обычной колее, и событий у нас мало. Единственные события — это когда приходится решать вопрос о переходе в другой университет. Второй раз в этом году мне приходится это делать. Приглашение в Cornell я отклонил, так как мне


458
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
дали те же условия здесь и мне не хотелось начинать всю музыку сначала. Теперь меня зовут в Yale, что более привлекательно. Но и этого вопроса я до сих пор еще не решил5.
Что же с Вашей книгой? Когда я был в Оксфорде прошлым летом, Миннз был занят ее переводом. Сделано это? Скоро ли выйдет книга? О какой книге говорил Crane? О Вашей большой работе или о той же Оксфордской? Из России имею мало сведений. Там кое-что печатается, но доходит это до меня только после того, как оно выходит в России. Не мог получить даже оттисков своих собственных статей. Переписываться прямо я не могу. Даже в письмах к третьим лицам я упоминаюсь в анонимах и псевдонимах. Собирались мы летом осмотреть Европу, но с историей с Yale’ем не знаю, удастся ли это осуществить. Если поеду, то для того, чтобы наладить печатанье двух своих книг в Оксфорде6. К сожалению, предложение издать альбом памятников скифо-сарматского искусства пришлось отложить, так как против этого протестовала Clarendon Press. Всего хорошего, привет от нас обоих Вам и Сергею Никодимовичу.
Преданный Вам
М.Ростовцев
1 Датируется по содержанию.
2 Charles Richard Crane (1858—1939) — крупный американский промышленник, дипломат, меценат, известный своей филантропической деятельностью. С 1901 г. был знаком с будущим Президентом Чехословакии Т.Маса- риком. Президент Crane Company (1912—1914), член специальной дипломатической миссии президента США в России (1917), американский посол в Китае (1920— 1921). Консультант президента США В.Вильсона. Его старший сын, Ричард Крэн (1882—1938), бизнесмен и дипломат, стал первым американским послом в независимой Чехословакии (1919—1921). О Ч.Р.Крэне и его финансовой помощи Seminarium Kondakovianum — Археологическому институту им. Н.П.Кондакова см. некролог: Томь Н.П. Чарльз Крэн // Annales de Г Institut Kondakov. Belgrad, 1940. Т. 11. С. 244—246.
3 Н.Н.Мартинович (1883—1939) — дипломат, тюрколог, этнограф, фольклорист. Выпускник факультета восточных языков Петербургского университета. После Октябрьской революции — преподаватель курса турецкой филологии секции языков ирано-арабо-турецкой культуры этнолого-лингвистического отделения факультета общественных наук Петроградского университета и профессор турецко-османского языка Петроградского института живых восточных языков (до 1922 г.). В конце 1922 г. уехал в Западную Европу, позднее перебрался в США. В 1924—1929 гг. преподавал турецкий язык и литературу и историю^Средней Азии в Колумбийском университете в Нью-Йорке, позднее занимался описанием восточных рукописей в музеях и библиотеках США.
4 П.А.Сорокин (1889—1968) — социолог, культуролог. После Февральской революции 1917 г. — один из организаторов и главный редактор правоэсеровской газеты «Воля народа», секретарь премьер-министра Временного правительства А.Ф.Керенского по вопросам науки. Октябрьскую революцию не принял, активно выступал против большевиков. В начале 1918 г. арестован и около двух месяцев провел в заключении, с марта жил в Москве, сотрудничал в газете П.Б.Струве «Возрож¬
дение», участвовал в деятельности Союза возрождения России, направившего Сорокина в северные губернии для подготовки антибольшевистских выступлений. В сентябре 1922 г. выслан из страны, около года провел в Праге, в октябре 1923 г. прибыл в США, где жил до конца своих дней. В 1924—1929 гг. преподавал социологию в университете Миннесоты, затем в Гарвардском университете (1929—1959), где создал факультет социологии и Центр по изучению творческого альтруизма; президент Американской социологической ассоциации (с 1964 г.). После изгнания из России П.А.Сорокин некоторое время пробыл в Берлине, а затем по приглашению Президента ЧСР Т.Масарика прибыл в Прагу, где, возможно, встречался с Н.П.Кондаковым. Получив предложение прочитать лекции в американских университетах, он в октябре 1923 г. уехал в США и вскоре встретился с Ростовцевым. Их долголетняя дружба началась во время американского изгнания, когда в феврале 1924 г. П.А.Сорокин приехал в Мадисон для чтения лекций в Висконсинском университете. Подробнее см.: Сорокин П.А. Долгий путь... С. 172—173.
5 О приглашении М.И.Ростовцева в Корнелльский и Йельский университеты см. в этой книге очерк Г.М.Бонгард- Левина «М.И.Ростовцев в Америке. Висконсин и Йель».
6 Речь идет о монографиях М.И.Ростовцева «The Social and Economic History of the Roman Empire» (Oxf., 1926) и «А Hisrory of the Ancient World» (Oxf., 1922. Vol. 1: The Orient and Greece).
№ 16
Corpus Christi College Oxford
23 июля 1924 г.
Дорогой Сергей Никодимович!
Само собою разумеется, что я готов принять участие в сборнике1. Но Вы довольно неясно пишете о том, что, собственно, это будет и что я должен сказать. Будет ли это сборник статей о Никодиме Павловиче или сборник научных статей в его честь? Сообщите об этом сюда. Если первое, то мои странички будут чем-то вроде воспоминаний о совместной работе, или Вы хотите нечто вроде оценки его научной деятельности. Оценка есть дело очень трудное и деликатное, и вряд ли есть вещь подходящая, когда дело идет о живом и работающем человеке. Сообщите мне обо всем этом точно. Софья Михайловна сейчас в Париже, развлекается. Михаил Францевич в Америке, доживает в полудетском сне остатки дней своих. Что до меня, то я здесь налаживаю печатание двух своих книг, главным образом иллюстрацию. Кроме того, пытаюсь закончить несколько статей2. С Толлем3 я больше не увижусь, а переписки у меня с ним нет. Он произвел на меня хорошее впечатление. Впрочем, я его мало знаю. Здесь я останусь еще недели три, а затем обратно в Америку. Передайте мой сердечный привет Никодиму Павловичу. Жалко, что Прага так далеко и что у меня так мало времени.
Преданный Вам
М.Ростовцев


Письма М.И. и С.М.Ростовцевых Н.П. и С.Н.Кондаковым
459
1 Речь идет о предложении М.И.Ростовцеву, сделанном от имени С.Н.Кондакова — через Н.П.Толля, о принятии участия в сборнике в честь 80-летия Н.П.Кондакова. Для сборника М.И.Ростовцев написал заметку «Странички воспоминаний» (см.: Никодим Павлович Коцдаков. 1844—1924. Прага, 1924. С. 23—29).
2 М.И.Ростовцев имеет в виду две книги, которые вышли в свет в 1926 г.: Rostovtzeff М. A History of the Ancient World. Vol. I. Oxf.: The Clarendon Press, 1926; idem. The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxf.: The Clarendon Press, 1926. Статьи, написанные М.И.Рос- товцевым в 1924 г. и опубликованные тогда же и чуть позже, см. в Биобиблиографическом указателе работ М.И.Ростовцева, в этой книге.
3 Н.П.Толль (1894—1985) — археолог, историк искусства; доктор философии Карлова университета в Праге. Уроженец Лодзи (Польша). В годы гражданской войны воевал на стороне Белой армии. После эмиграции жил в Праге, сблизился с Н.П.Кондаковым, а после смерти учителя стал одним из организаторов и активным членом семинария его имени, впоследствии сотрудником и директором Института им. Н.П.Кондакова (после отъезда в Париж А.П.Калитинского в начале 30-х годов). В 1934—1937 гг. участвовал в экспедициях М.И.Ростовцева в Дура-Европос, содействовал изданию отчетов и обработке материалов экспедиции в Сирию. В сентябре 1938 г. (по другим данным, в феврале 1939 г.) покинул Прагу, через Белград переехал в США, с 1939 г. работал в Йельском университете, но от научной деятельности отошел. Оставался номинальным директором Археологического института им. Н.П.Кондакова вплоть до 1948 г. С 50-х годов вышел на пенсию.
№ 17
[Август 1924 г.]1
Дорогой Никодим Павлович!
Спасибо большое за Ваше письмо. Очень жалею, что не могу попасть на съезд в Прагу2. Занятия в Америке начинаются 22 сентября. К 25 сентября я уже буду в далеком Madison’e читать лекции своим ковбоям. Жалею об этом тем более, что хотелось бы лично поздравить Вас с Вашим 80-летием и пожелать Вам сил и здоровья для продолжения Вашей работы3. Делаю это теперь этим письмом, хотя и знаю, что это ничтожный суррогат. Нас обоих очень интересует то, о чем Вы писали нам в последнем письме, т. е. Ваши взгляды на русских и на славян вообще. Не поленитесь написать об этом. Кому же это знать, как не Вам. Что касается до нас, то мы приехали в Европу совершенно неожиданно для нас самих. Мне нужно было во что бы то ни стало побывать в Оксфорде и наладить иллюстрацию и печатание двух книг. Я бы этого не мог сделать, если бы наш университет не дал мне некоторого количества денег для оплаты переезда. Прожить в Европе можно на то, что я получаю в Висконсине. Дали мне эти деньги не pour meilleaux уеах4, а потому что хотели удержать меня в Висконсине. Тем не менее я все-таки через год перехожу из Висконсина в Yale. Не потому, что мне плохо в Висконсине, а потому, что условия, которые мне предложили в Yale, значительно лучше, и потому, что Yale ближе к большим музеям (он на полпути — 2 часа по железной дороге от Нью-
Йорка до Бостона). Правильно ли я поступил или нет, я не знаю, но что мы знаем вообще о наших собственных действиях: как кроты ползаем в темноте. Одно для меня теперь более ясно, чем когда-либо, что и я, как и Вы, в Россию не вернусь. После 6-ти лет отсутствия, после всех разочарований еще раз идти на риск и ставить себя в зависимость от velleitis* русского народа я не хочу, так как не вижу, чтобы на него можно было положиться. Предаст и при этом сделает вид, что не он предал, а его предали. Очевидно, придется кончать дни свои в Америке, а если Бог захочет продлить мои дни сверх меры, т.е. сверх 68 лет, до какого возраста ученым в Америке платят жалованье, то где-нибудь в Европе. Впрочем, о будущем я не гадаю, так как оно темно, как история мидян, и я не исключаю возможности, что придется пережить прелести большевизма еще раз вне России. Пребывание наше (три месяца) в Европе расположилось так. Сначала мы оба жили месяц в Париже, где я подбирал фотографии для иллюстрации своих книг. Затем я просидел около пяти недель в Оксфорде, работая, как вол. После сего решил отдохнуть, и так как везде были дожди и холод, то мы проехали прямо сюда, в Juan les Pius, место красивое и скромное (около Cannes), и здесь останемся до отъезда в Америку, т.е. до 10 сентября. 13 сентября Bermgaria (Cunard Line) увезет нас в Нью-Йорк, и начнется опять лямка академического года. Желаю Вам еще раз всяческих благ, жена шлет Вам привет и поздравление.
Преданный Вам
М. Ростовцев
1 Датируется по содержанию.
2 Речь вдет о Третьем съезде Союза русских академических организаций за рубежом, состоявшемся в Праге (25 сентября — 9 октября 1924 г.), посвященном развитию русской науки в эмиграции. На съезде было прочитано 160 научных докладов, свидетельствовавших, что ученые эмиграции с успехом продолжали проводить научные исследования и в трудные годы изгнания.
3 80-летний юбилей Н.П.Кондакова был торжественно отмечен в Праге 1 ноября 1924 г. по инициативе Л.Нвдер- ле. К юбилею был издан сборник статей «Никодим Павлович Ковдаков. 1844—1924» (Прага, 1924) со статьями Л.Нвдерле, Э.Миннза, А.Муньоса, М.И.Ростовцева, С.А.Жебелйва, И.И.Толстого.
4 За красивые глаза (франц.).
5 Желание (лат.).
№ 18
The University of Wisconsin Madison Department of History
7 марта 1925 г.
Дорогой Сергей Никодимович!
Да, ушел Никодим Павлович. На чужой стороне, но среди своих, по мысли и по чувству, не только по родству. Легкая была его смерть. Дай Бог всякому! Жизнь же всего нашего поколения — нелегкая жизнь. Я не писал Никодиму Павловичу, что и тесть мой, его однолеток, умер за 3 1/2 месяца до него. Не писал я ему также, не


460
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
желая его огорчить, то, что я знаю о смерти Пети1. Он был убит своими же солдатами на северном фронте, убит во сне, зверски и предательски. Мне об этом сообщил уже несколько лет тому назад Анатолий Эсперович Серебряков2. Если хотите узнать подробности, напишите ему в Гельсингфорс в Японское консульство, где он до последнего времени работал. Думаю, что он и сейчас там, хотя наверное не знаю. Давно не имел от него известий. Во всяком случае факт смерти Пети несомненен. Мы долго совещались с женой, сообщать ли Никодиму Павловичу об этом. И решили, пусть лучше надеется, что Петя жив. Хотя, может быть, он и знал об этом? Софья Михайловна и я шлем Вам наш дружеский привет. Помнить будем мы Никодима Павловича до нашей
смерти. С такими людьми не часто приходится сталкиваться и сдруживаться. Всего Вам хорошего.
Ваш
М.Ростовцев
О Пете справлялась его жена3, но я ей ничего не сообщил, боясь этим путем осведомить Никодима Павловича.
1 См. комм. 3 к письму Xs 1.
2 См. комм. 5 к письму № 1.
3 Речь здесь идет о Екатерине Николаевне Кондаковой, вдове П.Н.Кондакова, жившей с двумя детьми в ялтинском доме Кондаковых.


ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА А.В.ТЫРКОВОЙ-ВИЛЬЯМС И Г.ВИЛЬЯМСУ
Письма М.И.Ростовцева к Ариадне Владимировне Тырковой (Тырковой-Вильямс, 1896—1962) и ее мужу Гарольду Вильямсу (1876—1928) — один из важнейших архивных источников, связанных с жизнью и творчеством Ростовцева. Письма интересны прежде всего тем, что содержат свидетельства о политических взглядах и политической деятельности русского ученого в период эмиграции; к тому же они охватывают значительный временной период — с 1918 г. по 1945 г. Письма хранятся в двух архивных собраниях: фонд А.Тырковой-Вильямс в архиве Б.А.Бахметьева (35 писем и открыток)1 и в фонде Г.Вильямса в Отделе рукописей Британской библиотеки (55 писем и открыток)2. С письмами Ростовцева из архива Бахметьева знакомился М.Вес, готовя свою книгу о русском ученом3, хотя использованы они были, к сожалению, явно недостаточно. Благодаря любезности наследников А.Тырковой-Вильямс и сотрудников архива Бахметьева (Колумбийский университет в Нью-Йорке) один из авторов публикации Г.М.Бонгард-Левин ознакомился с фондом Тырковой и получил право на публикацию писем к ней Ростовцева.
Еще в 1992 г. доктор исторических наук Н.Г.Думова обратила наше внимание на богатый архив Г.Вильямса в Британской библиотеке, который содержит письма Ростовцева и документы, связанные с деятельностью Комитета освобождения России4. Фотокопии писем Ростовцева за 1918—1922 гг. были получены из Англии в 1993— 1995 гг.5.
В начале 1996 г. Г.М.Бонгард-Левин смог de visu ознакомиться с фондом Г.Вильямса и получить фотокопии писем Ростовцева за 1922—1924 гг. и так называемых писем без даты6.
В фонде Ростовцева в Дьюкском университете сохранились письма А.В.Тырковой-Вильямс (по-русски и по-английски) к М.И.Ростовцеву (или к чете Ростовцевых). Дружбу с Ростовцевыми А.Тыркова считала «даром судьбы»7.
Михаил Иванович и его жена София Михайловна были хорошо знакомы с Ариадной Тырковой и ее первым мужем инженером Альфредом Борманом еще с конца 90-х годов XIX в. Тыркова была активным деятелем кадетской партии; вместе с С.М.Ростовцевой она прилагала немало сил, чтобы провести в Первую Думу своих кандидатов.
Ариадна Владимировна была весьма популярной писательницей, публицистом, лидером российского феминистского движения. С юности она была связана с политической борьбой; брат Ариадны — Александр Тырков участвовал в покушении 1 марта 1881 г. на Александра II, ее гимназической подругой была Н.К.Крупская. С середины 1900-х годов А.В.Тыркова выступала как публицист в газетах «Речь», «Биржевые ведомости», «Слово», «Русь», «Русская молва», публиковала художественные
произведения под псевдонимом А.Вергежский в «Вестнике Европы», «Русской мысли», «Ниве». В 1906 г. стала членом ЦК кадетской партии. В начале первой мировой войны Ариадна Тыркова работала во всероссийском союзе городов по организации санитарных отрядов, неоднократно выезжала на фронт. Ариадна Тыркова приветствовала крушение самодержавия и февральскую революцию 1917 г., но подвергла резкой критике тактику кадетов, главным образом П.Н.Милюкова, входивших в первый состав Временного правительства. После Февральской революции входила в состав Продовольственного комитета под руководством А.И.Шингарева, осенью 1917 г. была избрана во Временный Совет республики. Октябрьскую революцию встретила крайне враждебно. С марта 1918 г. вместе с мужем Г.Вильямсом жила в Лондоне, где организовала Комитет для общих действий в русской политике. Постепенно ее квартира в Лондоне стала превращаться в русский центр; в мае
1918 г. способствовала организации Комитета по русским делам в Министерстве пропаганды Великобритании.
В январе—феврале 1919 г. при материальной поддержке русского финансиста Н.Х.Денисова Ростовцевым и Тырковой был создан Комитет освобождения России (КОР) с целью информирования мировой общественности о положении дел в большевистской России. В комитет входили М.И.Ростовцев (председатель), П.Н.Милюков, П.Б.Струве, Г.В.Вильямс, А.А.Борман, ВД.Набоков, К.Д.Набоков, И.В.Шкловский, С.В.Денисова (жена финансиста Н.Х.Денисова), А.В.Тыркова (секретарь). Комитет выпускал пропагандистские бюллетени, которые рассылались членам английского парламента и политическим деятелям, а также брошюры и еженедельный журнал на английском языке «The New Russia». С весны
1919 г. Комитет установил связь с правительством адмирала А.В.Колчака и получал от него субсидии. Русское телеграфное агентство (РТА) в Омске присылало сведения для публикации в английской печати.
С середины лета 1919 г. А.В.Тыркова вернулась в Россию и возглавила Отдел пропаганды за рубежом Осведомительного агентства (ОСВАГ) при Особом совещании главнокомандующего ВСЮР генерала А.И.Деники- на. В 1919 г. издала в Лондоне одну из своих первых книг о российской революции — «From Liberty to Brest- Litovsk. The First Year of the Russian Revolution» (London: McMillan, 1919). В 1920 г. вместе с остатками Белой армии эвакуировалась из Новороссийска. Жила в Лондоне, активно участвовала в общественно-политической жизни эмиграции, занималась публицистикой и публиковалась как в англо-американской, так и в русскоязычной печати («New Russia», «Christian Science Monitor», «Times», «Руль», «Новое русское слово», «Русская мысль» и др.), издала книгу о Пушкине (Жизнь Пушки¬


462
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
на: в 2-х т. Париж: YMCA-Press, 1929—1948), биографию второго мужа, Г.Вильямса8, очерки о русском фольклоре. В 1951 г. переехала в США, где и скончалась9. Гарольд Вильямс (Harold Whitmore Williams, 1876—1928), был не только журналистом. Он увлекался этнографией, фольклором, знал много языков. Сотрудничал с П.Б.Струве в пору издания журнала «Освобождение». В годы первой мировой войны он постоянно жил в Петрограде как представитель английской газеты «Daily Chronicle», был тесно связан с лидерами кадетской партии.
П.Б.Струве в письме к А.В.Кривошеину от 8 августа 1915 г. дает ему высокую оценку: «Вильямс, которого я лично хорошо знаю, как замечательно добросовестного и вдумчивого человека, — лучший в настоящее время в Англии знаток России и ближайший сотрудник профессора Пэрса по Russian Review. Он совершенно свободно говорит по-русски. Если можно, назначьте ему в ближайшие дни явиться к Вам и воспользуйтесь его посредством для того, чтобы сказать через него Англии то, что Вы считали бы полезным сейчас сказать. Вильямс и по личным своим отношениям глубоко привязан к России, которую любит как вторую родину»10. Многолетние дружеские связи Тырковой и Ростовцева особенно укрепились после приезда Ростовцева в Англию и создания Комитета освобождения России. По словам А.А.Борма- на, «еще при жизни Гарольда Васильевича мама и он в Лондоне подружились с проф. М.И.Ростовцевым и его женой Софией Михайловной. Позже они переехали в Америку, но почти ежегодно приезжали в Европу и всегда виделись с мамой. Для мамы беседы с Михаилом Ивановичем были интеллектуальным наслаждением. Он стал международно известным ученым историком и археологом и с усмешкой смотрел на жизнь, считая, что истоки современности в древности. Но, как ни странно, его спокойная мудрость исчезала, как только он вспоминал о неминуемой смерти»11.
Из имеющихся в архивах писем и открыток Ростовцева к А.В.Тырковой и ее мужу Г.Вильямсу мы публикуем 51, но и они более рельефно и всесторонне рисуют личность Ростовцева, прежде всего его политические взгляды, идеи, установки. В письмах к А.В.Тырковой, своему другу и соратнику по кадетской партии, Ростовцев открыто (иногда сознательно), резко излагает свое политическое кредо, особенно остро критикует большевиков, доходя порой до осуждения всего, что происходило в России, даже в годы войны с фашизмом. Полное неприятие российской действительности после отъезда, жизнь эмигранта, борьба с большевизмом, отношение официальных советских властей к Ростовцеву — все это вначале отодвигало, а затем и полностью исключило возможность и реальность его возвращения на Родину, которую он глубоко и истинно любил.
9 мая 1942 г. Ростовцев — в один из труднейших периодов второй мировой войны — направил Тырковой письмо, в котором писал12:
«Война на фоне всего... Мало интереса к жизни, энергия, которой у меня было много, иссякает. После окончания и издания моей последней большой книги в трех томах, выпущенной в прошлом году Oxford Press, никак не могу взяться за что-нибудь более серьезное, чем специальные статьи, рецензии и публичные лекции. Пришла пора ликвидации, подведения итогов и сожале¬
ния, что многого не сделал, а что сделал, мог бы сделать лучше. Конечно, все это малодушие, и надо было стряхнуть с себя дряхлость и апатию. Но сделать это не так просто. Простите, дорогой друг, что пишу в этом минорном тоне Вам, которой вся эта дряхлость, конечно, покажется такой жалкой и ничтожной сравнительно с тем, что Вам приходится переживать... [...] Дай Вам Бог силы пережить [...] Хотелось бы верить, что Вам удастся еще повидать Россию. Я лично в это не верю и этого даже не желаю. Нас в нынешней России не хотят, и контакт с ней был бы весьма тяжелым испытанием».
Получив это письмо, А.В.Тыркова писала из Франции, выражая, очевидно, не только свои мысли и надежды, но и напоминая своему другу об их далекой Родине.
«Ваше письмо расправило мою душу, сморщившуюся от мелких хлопот и крупных тревог... Я все-таки жду таких резких исторических сдвигов, при которых смогу вернуться домой. Вы пишете, что мы там никому не нужны. Кто знает. Там уже давно тяга к культуре, а что мы с Вами, дорогой Миша, культура, этого при всем своем скептицизме Вы оспаривать не станете. А кроме того, если я не нужна России, то Россия мне вот как нужна. Хочу слышать кругом русскую речь. Хочу вместе с Вами пройти вдоль Невы... Всегда думаю с благодарностью о том, как прославили Вы русское имя за границей»13.
Нередко кажется, что высказываемые в письмах к
А.В.Тырковой мысли и оценка Ростовцева не увязываются с его масштабной личностью крупнейшего ученого, блестящего знатока российской и мировой истории и культуры. Эти оценки можно не принимать, порой нельзя не критиковать. Однако следует помнить, что все они принадлежали именно М.И.Ростовцеву — человеку, обладавшему не только огромной силой характера, самостоятельностью и неординарностью взглядов и суждений, но и бескомпромиссным и крайним субъективизмом, определенной узостью и односторонностью подходов к явлениям социальной и политической жизни. Как уже отмечалось, понять М.И.Ростовцева — не значит принять все его взгляды, идеи, убеждения. Понять М.И.Ростовцева — задача трудная, но необходимая. Только решив ее, можно считать выполненной цель предлагаемого издания. Именно потому наряду с письмами к коллегам-историкам, археологам, папирологам в книге впервые публикуются письма Ростовцева к друзьям и соратникам по политической борьбе.
Письма Ростовцева к А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу, не вошедшие в эту публикацию, И.В.Тункина намерена опубликовать в работе, специально посвященной политическим взглядам Ростовцева.
1 Архив Б.А.Бахметьева (Butler Library, Columbia University, New York). Фонд А.Тырковой-Вильямс. Переписка. Картон 2. Ед. хр. Р (R).
2 Фонд Г.В.Вильямса (The British Library. Mss. Funds. Add. 54436 (письма Ростовцева).
3 Wes M. A. Michael Rostovtzeff. Historian in Exile. Stuttgart, 1990.
4 Пользуясь случаем, выражаем глубокую признательность Н.Г.Думовой за добрые советы и за помощь в работе, в том числе и по фонду Г.Вильямса.
5 Выражаем искреннюю признательность английскому проф. Д.Мак Дауэллу (D.Mac Dowell) и Н.Б.Ставискому


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
463
за помощь в получении фотокопий из Британской библиотеки.
6 Содержание, а также особенности почерка позволяют расположить эти письма в хронологическом порядке.
7 Фонд Ростовцева Дьюкского университета (Special Collections Department. William R. Perkins Library. Duke University). Box 3. Correspondence. Language Russian. Fol. 4 (письмо от 17.VI.1942) (далее ссылки на письма А.Тырковой Ростовцеву даются: Фонд Ростовцева. Ед. хр. №...).
8 The Cheerful Giver. The Life of Harold Williams by his Wife Ariadna Tyrkova-Williams. L., 1935.
9 Более подробно о жизни А.В.Тырковой мы узнаем из книги ее сына Аркадия Альфредовича Бормана (Борман А.А. А.В.Тыркова-Вильямс по ее письмам и воспоминаниям сына. Вашингтон, 1964).
10 Цит по: А.В.Кривошеин и общественные деятели в годы первой мировой войны. Письма А.И.Гучкова, А.Д.Про- топопова, П.Б.Струве / Публ. С.В.Куликова // Русское прошлое: Историко-документальный альманах. СПб.,
1994. 	Кн. 5. С. 52—53.
11 Борман А.А. А.В.Тыркова-Вильямс... С. 245.
12 Полностью письмо публикуется далее.
13 Фонд Ростовцева. Ед. хр. 4.
Стокгольм 3 июля 1918 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
После долгих мытарств я попал, наконец, на этих днях в Швецию, где пока сижу в Стокгольме. Дела в России мало изменились, и нельзя сказать, чтобы к лучшему. Писать об этом было бы и долго, и трудно. Работать в России людям моего склада ни в области политики, ни в области культурной невозможно. Кое-что делали, но все это так мелко по сравнению с тем, что делается в области разрушения.
Сейчас я на перепутье. Передо мною две возможности: оставаться в нейтральных странах и работать в области своей науки или ехать в Англию делать то же и вместе с тем попытаться быть полезным для общего дела. Я и хотел бы услышать от Вас и от Вашего мужа, что, по- Вашему, правильнее и целесообразнее. Особенно важно было бы для меня знать, каково отношение в Англии к русским. Готова ли принять известное сотрудничество или враждебна ему, и всякое сожитие отклоняется. Это — кардинальный пункт, — от которого зависит важнейшее в строении моей личной жизни. Работать в области науки я могу и здесь, и в Дании. Деньгами я обеспечен года на два, хотя и не имею намерения все это время отсутствовать из России. Если в России что-либо изменится, я, конечно, вернусь и постараюсь быть полезным на родине.
Настроение в России разбитое и трудное. Большевики все время ждут своего конца, но конец не приходит и может прийти, как я всегда думал, только извне. Внутренний переворот, т. е. уничтожение власти большевиков, возможен, конечно, каждую минуту, и над этим кое- кто работает. Но это не есть еще конец большевизма, и повести это может только к увеличению и укреплению анархии. Все социалистические партии сейчас, конечно, за порядок в категории идеала, но порядка они создать не в состоянии и, очутившись у власти, потонут в еще
большей неразберихе, спорах, разборах и гражданской войне всех против всех.
Кадеты абсолютно бессильны, и внутри их большой разброд, особенно по вопросу об так называемой ориентации2. Думаю, что и они без force majeure3 из этого вопроса не выйдут и принуждены будут приспособиться к тому или другому совершившемуся факту.
Буду с нетерпением ждать Вашего ответа и указаний. Я привык верить Вашему чутью действительности. Сообщите также, между прочим, можно ли устроиться в Лондоне или Оксфорде без затраты очень больших средств. Фунтов 50 в месяц мы с женой тратить могли бы, но вряд ли больше. Потребности наши, как Вы знаете, русские, т.е. ограниченные. Жизнь в английских boarding-houses4 нам известна и вполне нас в свое время удовлетворяла.
Итак, буду ждать Вашего ответа. Адрес мой здесь: Stockholm, Birger Jarlsgatan, 29, Hotel Eugelbrekt. Привет Вашему мужу от меня и от Софьи Михайловны5.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 The British Library. Л. 1—3. Судя по почтовому штемпелю, письмо пришло в Лондон 16 июля.
2 Речь идет о расколе внутри кадетской партии, обнаружившемся при обсуждении вопроса об ориентации в борьбе с большевиками. Большинство кадетов, в том числе М.И.Ростовцев и А.В.Тыркова-Вильямс, выступало с антантофильских позиций, П.Н.Милюков и группа киевских кадетов ратовали за прогерманскую ориентацию, третьи предпочитали независимую тактику «свободных рук».
3 Непредвиденные обстоятельства, непредвиденная помеха (франц.).
4 Пансионах (англ.).
5 Софья Михайловна Ростовцева (1880—1963, урожд. Кульчицкая) — жена Михаила Ивановича Ростовцева. В письмах она часто встречается под именами Соня, Софья или Софья Михайловна.
15 августа 1918 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Большое спасибо Вам и Вашему супругу за Ваши милые письма. Дела мои с отъездом налаживаются, и дней через 10 мы думаем выехать из Бергена. Очень Вам благодарен за Ваше разрешение просить Вас об устройстве нам приюта дня на два в Лондоне. П.Г.Виноградов2 настойчиво просит нас немедленно по приезде приехать к нему в Оксфорд недели на две, до приискания квартиры или пансиона в Оксфорде, где я предполагаю устроиться, так как там я буду иметь возможность найти научную оплачиваемую работу.
Не буду писать подробно о своей жизни в Стокгольме. Не стоит. Если бы не научная работа, пожалуй, стал бы думать о возвращении в Петербург. Настроение здесь довольно противное, прежней Швеции не узнать. Ни порядка, ни чистоты, ни желания что бы то ни было делать. Слава Богу, нашел здесь несколько хороших колпег-шве- дов, с которыми отвожу душу за научными разговорами, от которых в России я успел отвыкнуть. В Англию еду с большим удовольствием. Не знаю, но хочется додраться с немцами, хотя и не прямо, но косвенно3.


464
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Ну, не буду болтать, надеюсь поговорить с Вами подробно в Лондоне.
Преданный Вам М.Ростовцев Софья Михайловна Вам обоим очень кланяется.
1 The British Library. Л. 4—4а.
2 П.Г.Виноградов (1854—1925) — историк права, с 1903 г. занял кафедру правоведения в Оксфорде. В 1917 г. окончательно покинул Россию, в 1918 г. принял английское гражданство. Очень помогал Ростовцеву в период его пребывания в Англии: лето 1918 — лето 1920 гг. Под его председательством был создан комитет из английских пожертвователей и ученых-эмигрантов, основавший общественный фонд помощи ученым-беженцам. Подробнее см.: Бонгард-Левин Г.М. Отчет М.И.Ростовцева о зарубежной научной командировке в 1918— 1919 гг. //ВДИ. 1994. № 3. С. 230—231.
3 Об отношениях Ростовцева с немецкими учеными и о его общей позиции к Германии см.: Функ Б. Михаил Иванович Ростовцев и Германская Академия наук // ВДИ. 1996. № 2. С. 196—210.
19, Linton Road Oxford
[Сентябрь — не позднее 8 октября 1918 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Я уже слышал о Вашем предполагаемом отъезде2. Несомненно, что нам надо повидаться. На будущей неделе мы переезжаем в свое собственное помещение3. Если удастся устроиться до конца недели, то, может быть, попаду в Лондон в конце будущей недели; если же нет, то, во всяком случае, приеду в Лондон в первые дни еле-, дующей за начинающейся недели. В Лондоне я жить вообще не собирался, меня привлекала и привлекает возможность пожить в глуши, а не в сутолоке русской колонии, где, кажется, по обычаю чрезвычайно много говорят. Конечно, и мне очень тяжело жить сыто и комфортабельно, когда друзья и близкие чуть ли не мрут с голоду и переживают тяжелые события. Но я не видел, чем я могу быть полезен России в данный момент. Польза же совместного умирания мне представляется довольно сомнительной. Делать что-либо последнее время в России было невозможно, не к кому было примкнуть. Даже собственная партия раскололась, и туда, куда вел ум, мне лично не позволяло идти сердце. На будущее смотрю с большой тревогой и без больших надежд. России предстоят еще годы и годы анархии, пока тяжелыми испытаниями она дойдет до понимания, что лживые слова — вещь тяжкая и для России гибельная, а лживые словесные дела и того хуже. Не думаю, чтобы розовые перспективы стояли и перед Англией. Нынешняя зима будет для нее зимой тяжелых испытаний не на войне, а внутри. Последняя ставка Германии будет на революцию, но в Англии и во Франции. Дай Бог, чтобы эта карта была бита. Очень прошу написать мне, где Вы остановитесь в Лондоне. За день до приезда я извещу Вас, и мы условимся, где встретиться. Здесь меня встретили в высокой степени ласково и сердечно. Буду надеяться, что это так будет и дальше. Поклон Вашему мужу, София кланяется.
Ваш М.Ростовцев
1 The British Library. Л. 61. Датируется по содержанию.
2 Осенью 1918 г. Г.В.Вильямс был послан английской газетой «Daily Chronicle» в Швейцарию, до Парижа его сопровождала А.В.Тыркова-Вильямс. В столицу Франции они приехали в момент перемирия, заключенного воюющими сторонами 11 ноября. Вскоре А.В.Тыркова-Вильямс вернулась в Лондон. См.: Борман А.А. А.В.Тыркова-Вильямс... С. 168.
3 Приехав в Оксфорд, Ростовцевы воспользовались гостеприимством П.Г.Виноградова, но вскоре переехали по адресу: 4, Beaumont Street.
Oxford 4, Beaumont Street
8 октября 1918 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Посылаю Вам мое мнение по поводу присланных документов. Надо ли Вам их возвратить? Пока оставляю их у себя. Написал свое мнение по-русски, так как только сообщение его кому следует на английском языке может достигнуть цели. Написать же все это потребовало бы от меня нескольких дней. Думаю, что Гарольду Васильевичу достаточно получаса, чтобы изложить мою краткую записку по-английски, если он считает сообщение ее Комитету желательным и целесообразным2.
Простите, что затрудняю Вас этим, но в данный момент другого выхода я не вижу. Прилагаю и свою статью3 — последний оттиск, который у меня есть. Очень хотелось бы, чтобы этот оттиск ко мне вернулся, но, если это невозможно, то не настаиваю.
Когда же Вы приедете? Лучше было бы не в воскресенье. Торопитесь, пока погода отличная. Потом пойдут дожди, и красота Оксфорда исчезнет. Соня кланяется.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 The British Library. Л. 88.
2 После письма сразу же следует текст меморандума (по- русски), который мы и приводим. Меморандум должен был обсуждаться в Комитете по русским делам при Министерстве пропаганды Великобритании, членом которого был Г.Вильямс.
3 Возможно, речь идет об оттиске статьи М.И.Ростовцева «Международное научное общение» (Русская мысль.
1916. 	№3. С. 74—81).
Меморандум1
Вопрос о международном интеллектуальном общении союзных стран — вопрос для России отнюдь не новый. С самого начала войны группа русских ученых и общественных деятелей неоднократно обсуждала вопрос о способах осуществления такого общения, причем с первого же момента признано было необходимым создать сеть русских институтов в дружественных столицах и соответственную сеть иностранных институтов в Петрограде. Мною лично об этом написано было две статьи, одну из которых (последнюю), появившуюся в «Русской мысли» в 1916 году2, здесь прилагаю.
Кроме того, об этом же я говорил на одном из митингов Русско-Британского общества, состоявшемся в 1915 году под председательством сэра Дж.Бьюкенена3.


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
465
Для начала предполагалась реформа существовавшего в России Французского института4, директором которого состоит J.Patouillet5, причем новый проект этого института был выработан русскими и французами совместно и одобрен на общем собрании под председательством посла Франции Нуланса6. Тогда же решено было направить депутацию русских ученых в Париж с целью положить основание Русского института в Париже7. Одновременно предполагалось, что та же депутация выяснит соответственный вопрос и в Англии — организации Русского института в Лондоне.
К сожалению, поездка эта, на которую Министерством народного просвещения ассигнованы были средства, не состоялась ввиду всем известных октябрьских событий в России.
Ввиду всего этого меня очень удивляет, что в рапорте субкомитета по устройству Британских институтов в союзных странах ни слова не говорится о создании института в Петрограде и даже не упоминается о существовании Французского института в России. Но надо, думается мне, настаивать на необходимости создания Британского института в Петрограде и соответственного Русского института в Лондоне.
Много из того, что случилось в последнее время, объясняется абсолютным незнанием России в Англии, отсутствием лиц, знающих русский язык, русскую историю, русскую государственность и общественность, отсутствием регулярного интеллектуального общения между этими двумя странами.
Сегодня ближайшее будущее России темно. Но не может быть никакого сомнения, что в ближайшем буду? щем русское государство возродится, создастся более или менее прочное русское правительство и возобновятся регулярные международные отношения.
Восстановление Русского государства, насколько можно судить по заявлениям правительств союзных держав, входит в программу мира с Германией и, по общему мнению союзников, является делом ближайшего будущего.
В этом условии необходимо теперь же думать о создании прочного интеллектуального и научного общения между Россией и Англией.
Существование институтов было бы залогом и обеспечением взаимного понимания и культурного сотрудничества.
Как ни далеко пошла разрушительная деятельность большевиков, русской культуры они разрушить не могут.
Если временно существование Российской Академии, университетов и средней школы поставлено большевиками под знак вопроса, то это явление временное, как временщиками являются и большевики. Академия и университеты Российские существуют и будут продолжать существовать. Они являются теми учреждениями, которые могут и должны в первую очередь завязать и поддержать прочное культурное общение с союзниками.
Предварительно основы этого общения могли быть обсуждены находящимися в Англии русскими учеными, как, например, профессором Виноградовым и мною как членами Российской Академии по классу гуманитарных наук, профессором Гарднером8 и Антоновым9 как представителями естественно-технического знания.
Напомню, что при Русском Братстве10 основалась особая секция, целью которой является установление более тесного общения между русскими и английскими деятелями на поприще науки и просвещения11
В основу обсуждений могли бы быть положены пункты предполагаемого соглашения по вопросу об институтах между Италией и Англией с некоторыми необходимыми изменениями, дополнениями и сокращениями.
Основание теперь же в Лондоне Высшей школы для изучения России нисколько не препятствует подготовлению теперь же разрешения более общего вопроса.
В будущем Высшая школа могла бы или слиться с Русским институтом, или, что я считаю более правильным, существовать наряду с ним.
Не могу не отметить, что основание такой Русской школы, как ни важна и ни симпатична сама идея, основного вопроса о русско-английском культурном сближении не разрешает.
Такие факты, как отсутствие в Англии регулярного пополнения библиотек русскими книгами, что делает занятие Россией в Англии почти невозможным, как полное незнание того, что сделано русской наукой по тем или другим вопросам, даже не имеющим ближайшего отношения к России и т.д. и т.д., основанием Высшей школы не разрешаются и получат свое разрешение только при полном осуществлении программы, положенной в основу создания Британских институтов в союзных странах.
М.Ростовцев
профессор Петроградского университета, член Российской Академии наук, член-корреспондент Британской Академии наук
1 The British Library. JI. 89—91. Затем следует английский перевод, сделанный, очевидно, Г.Вильямсом (л. 92—95).
2 См. комм. 3 к письму от 8 октября 1918 г.
3 Джордж Уильям Бьюкенен (1854—1924) — английский дипломат, посол Великобритании в России (1910—
1918).
4 Французский институт (Institut Franfais) был создан в Петербурге в 1911 г. (устав утвержден в 1913 г.) с целью «содействия духовному и научному общению между Францией и Россией». Институт занимался организацией курсов лекций по истории французской литературы, географии, истории, экономическому положению Франции, французской философии и французскому языку. При институте состояли библиотека (около 500 томов) и справочное бюро о французских и русских высших учебных заведениях. Институт сотрудничал с научными и культурными обществами и учреждениями России, в частности с Российской АН (сотрудники института, например, переводили на французский язык статьи для сборника «Русская наука»). Существовал вплоть до 1919 г. (благодарим за сообщение И.А.Шаф- ран).
5 Жюль Патуйе (Patouillet) (1862—1942) — французский славист; почетный доктор Лионского университета. Директор Французского института в Петербурге-Петрогра- де (1913—1919), читал там курс истории французской литературы. В 1918 г. по делам института ездил в Москву, в 1919 г. вернулся во Францию.
6 Нуланс (Noulens) Жозеф (1864—1939) — французский политический деятель, дипломат. С июня 1917 г. посол в России.


466
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
7 Вопрос о создании Русского института в Париже обсуждался на Конференции РАН 7 октября 1917 г. и на специальном совещании Министерства народного просвещения, в котором приняли участие А.С.Лаппо-Данилев- ский, С.Ф.Ольденбург и М.И.Ростовцев (ПФА РАН. Ф. 1. On. 1а—1917. Д. 164. С. 257—258). Предполагалось послать делегацию русских ученых в Париж сроком на три месяца для решения организационных вопросов по созданию института (ПФА РАН. Ф. 2. On. 1—
1917. 	Д. 1. Л. 160—161 об.) Однако эти планы не осуществились из-за событий Октября 1917 г.
8 Д.Д.Гарднер — физико-химик, педагог, профессор Петроградского технологического института императора Николая 11, в конце 1915 или начале 1916 г. вместе с семьей эмигрировал в Великобританию, входил в состав Комитета освобождения России.
9 Г.Н.Антонов — физико-химик, специалист по физикохимическим свойствам радиоактивности; магистр физики (1914); ассистент акад. Н.Н.Бекетова в лаборатории Петербургской АН, ряд лет работал в лаборатории Резерфорда, с 1914 г. приват-доцент Петроградского университета, читал курс радиоактивных веществ. Известен открытием урана Y (1911). После 1917 г. находился в эмиграции, жил в Великобритании.
10 Имеется в виду общество Русское-британское братство, устраивавшее периодические собеседования о России для англичан и русских. Общество «организовало съезд преподавателей русского языка, на котором... обсуждались вопросы об основании в Англии особого Английского института для изучения России. Дело это начато было по инициативе проф. Sedgefield. При содействии Royal Litterary Society оно близится к осуществлению», — писал М. И. Ростовцев в отчете о заграничной командировке за 1918-1919 гг. (см.: ВДИ. 1994. № 3. С. 231).
11 Имеется, очевидно, в виду комитет по образованию (Educational Committee), председателем которого был П.Г.Ви- ноградов, зам. председателя М.И.Ростовцев, а секретарем Д.Д.Гарднер. В комитет входили и крупные английские ученые (в частности, сэр Б.Пэрес, 1867—1943).
26 октября [1918 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Только что был у меня Липер2 и говорил мне о Ваших мыслях. Все это совершенно правильно. Если я не приехал на этой неделе, то только потому, что у меня очень мало денег и я не смею их тратить. Во всяком случае, на будущей неделе в среду я непременно приеду. Желательно было бы, чтобы мне заранее подготовили свидание с Набоковым3 и чтобы Вы меня начинили, как и о чем надо говорить.
Но не об этом я хотел поговорить с Вами. Все это передаст Вам Липер. Дело вот в чем. Необходимо, чтобы Виноградов был в курсе дела. Если этого не будет, то я боюсь, он может быть обижен, и обижен по праву. А это очень худо. Надо бы, чтобы Гарольд Васильевич повидался с ним до отъезда. Лучше всего делать это не через меня, а списаться с ним и условиться. У Виноградова сезонный билет, и он любит ездить в Лондон. Это свидание и постановку Виноградова в курс дела я считаю очень важным. Сделать это может только Гарольд Васильевич, так как я для этого не гожусь. Виноградов счита¬
ет себя моим senior4 и прав, конечно. Он знает Анохина5 хорошо, а я совсем не знаю.
Теперь другое. Я дал Липеру статью для New Europe6, и он почти уже перевел ее. Статья о большевиках вообще и возможности союза большевизма русского и немецкого. Вы знаете, что я об этом думаю. Очень важно было бы, если бы одновременно появилась и статья, написанная и для Times. Если Times не хочет ее напечатать, то можно дать в другую газету, например в Observer или в вечерний выпуск Westminster. Боюсь, что с Вашим отъездом все это канет в вечность, а мне жалко статьи: она может быть полезна. Нельзя ли тут что-либо сделать? Я знаю, что Гарольду Васильевичу не до того и что у него много дел поважнее. Но без его помощи тут ничего не сделаешь. Мне очень совестно писать обо всем этом. Ну, право, здесь я имею в виду исключительно интересы дела, а не вопрос личного самолюбия. Для меня лично, пожалуй, лучше было бы этой статьи не печатать: она не понравится многим и многим, не только большевикам.
Относительно кандидатов подумайте о следующих именах, кроме Марра7. Ольденбург8 (для Персии, Туркестана и т.д.), для финансов, кроме Струве9, Фридман10, Бернацкий11, Н.Н.Покровский12, для общей политики Набоков13 (говорят, он в Сибири); близко от нас — Чуп- ров14. Надо иметь свой список, потому что, Бог знает, удастся ли Струве выбраться из Москвы. Я, по крайней мере, решительно не знаю, как это сделать.
Преданный Вам М.Ростовцев До свидания, до среды. Приеду утренним поездом и буду у Вас около 11.
1 The British Library. JI. 84. Год датируется по содержанию.
2 Rex A.Leeper — сотрудник Министерства иностранных дел Великобритании, специалист по «русским делам», сотрудничал с Г.Вильямсом и А.Тырковой, в 1919 г. ездил вместе с ними на юг России, входил в состав созданного в Лондоне в мае 1918 г. Комитета по русским делам (председателем был Дж. Бьюкенен).
3 К.Д.Набоков (1872—1927) — дипломат. Родной брат видного деятеля кадетской партии В.Д.Набокова, дядя писателя В.В.Набокова (Сирина). В 1915 г. камер- юнкер, генеральный консул России в Калькутте, затем советник русского посольства в Великобритании, после смерти в 1916 г. посла графа А.К.Бенкендорфа — поверенный в делах (январь 1917 г. — сентябрь 1919 г.) русского посольства в Лондоне. Представлял интересы русской эмиграции. Автор воспоминаний «Испытания дипломата» (Стокгольм: Северные огни, 1921).
4 Старший (англ.).
5 О ком идет речь, установить не удалось.
6 Очевидно, имеется в виду статья М.Ростовцева «Мировой большевизм» (World Bolshevism), опубликованная 5 декабря в «New Europe» (Vol. 9. № 112. P. 169—173). Еженедельник «The New Europe» издавался в Лондоне с 1916 г. Главным редактором и владельцем был Р.В.Сетон-Вотсон; постоянными авторами — Тыркова, Виноградов, Ростовцев, Милюков, Г.Вильямс, Б.Пэрес, П.Б.Струве, известный английский ученый А.Тойнби.
7 Н.Я.Марр (1864—1934) — востоковед, лингвист, археолог, кавказовед, академик.
8 С.Ф.Ольденбург (1863—1934) — востоковед-индолог, организатор науки, общественно-политический деятель; непременный секретарь Петербургской АН — АН СССР


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
467
(1904—1929). Деятельный участник либерально-демократического движения, с мая 1917 г. член ЦК КДП; с 24 июля по 1 сентября 1917 г. министр просвещения, затем член Временного совета республики и товарищ председателя ее комиссии по национальным делам.
9 П.Б.Струве (1870—1944) — экономист, историк, философ, социолог, общественно-политический деятель; действительный член РАН (1917; исключен в 1928; восстановлен в 1990 г.). В 1901 г. эмигрировал, в Штутгарте и Париже издавал журнал «Освобождение» (1902—1905), один из организаторов «Союза освобождения» (1904). В период первой русской революции вернулся в Россию, стал одним из организаторов кадетской партии, лидер ее правого крыла (член ЦК с 1905 по 1915 г.). В апреле 1917 г. — директор второго департамента МИД, вместе с П.Н.Милюковым ушел в отставку. С августа 1917 г. член Совета общественных деятелей. Организовал Лигу русской культуры. Октябрьскую революцию встретил враждебно. Организатор и идеолог Белого движения, в декабре 1917 г. избран в Донской гражданский совет. Участник антисоветского подполья, с марта 1918 г. член Правого центра, с мая—июня 1918 г. — Национального центра, в январе 1919 г. был избран в Выборге товарищем председателя Национального русского комитета. В 1919 г. представлял в Лондоне и Париже интересы генерала Н.Н.Юденича, был связан с Русским политическим совещанием. После возвращения на юг России с сентября 1919 г. член Совета государственного объединения России. Активно сотрудничал в деникинском Осведомительном агентстве, редактировал газету «Великая Россия». С апреля 1920 г. начальник управления иностранных сношений Правительства Юга России. Весной— летом 1920 г. в Париже вел переговоры с представителями правительств Франции и Великобритании об официальном признании Правительства Юга России, военной и материальной помощи с целью добиться от РСФСР гарантий неприкосновенности и самостоятельности Крыма и казачьих территорий. Эмигрировал в 1920 г. в Париж, жил в Праге; редактор периодических изданий журнала «Русская мысль» (1921—1925, 1927; Прага— Берлин), газет «Возрождение» (1925—1927, Париж), «Россия» (1928), входил в руководство газеты «Россия и славянство» (1928—1932). Председатель Отделения общественных наук Русского научного инстититута в Белграде (1928—1942). После ареста в 1941 г. немецкими оккупационными властями и трехмесячного заключения уехал в Париж.
10 М.И.Фридман — юрист, ординарный профессор экономического отделения Петроградского политехнического института императора Петра Великого, преподаватель финансового права на юридическом факультете Высших женских (Бестужевских) курсов, товарищ министра финансов последнего состава Временного правительства.
11 М.В.Бернацкий (1876—1945) — экономист, публицист. В 1919 г. министр финансов в составе Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России генерале А.И.Деникине, в марте 1920 г. министр финансов Южнорусского правительства, глава гражданского управления, затем начальник управления финансов правительства генерала П.Н.Врангеля. С 1920 г. в эмиграции, возглавлял Российское центральное объединение. До начала второй мировой войны жил в Париже.
12 Н.Н.Покровский (1865—1930) — экономист, общественно-политический деятель. Член Государственного сове¬
та (1914—1916), член экономической комиссии Совета дворянских обществ. Государственный контролер (январь—ноябрь 1916 г.), затем министр иностранных дел (30 ноября 1916 — февраль 1917 г.). Сторонник войны с Германией до победного конца и упрочения связей со странами Антанты, прежде всего с США. После Февральской революции, в апреле 1917 г. возглавил Русско- американский комитет содействия сближения России и США. После Октября 1917 г. эмигрировал.
13 Очевидно, речь идет о В.Д.Набокове (1869—1922) — крупном юристе, общественном и политическом деятеле, одном из организаторов кадетской партии. В ноябре 1918 г. был министром юстиции Крымского краевого правительства.
14 А.А.Чупров (Chuprov) (1874—1926) — экономист, теоретик статистики, основоположник современной системы преподавания статистики; член-корреспондент РАН
(1917), член-корреспондент лондонских королевских экономических и статистических обществ. С 1909 г. ординарный профессор по кафедре статистики Петроградского политехнического института императора Петра Великого (1902—1917), после Октября 1917 г. в эмиграции, в 1919 г. жил в Стокгольме, в 20-х годах в Праге, умер в Женеве. Судя по фонду Г.Вильямса, Комитет освобождения России с ним регулярно переписывался (Add. 54437. С. 123—128). В Стокгольме был представителем русского посольства и колонии (Add. 54437. Л. 55).
Oxford 4, Beaumont Street 30 октября 1918 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Мне очень неприятно, что я не мог зайти к Вам после посещения Набокова и Гарднера, но я не мог сделать иначе. Меня подкузьмила подземка, в которую я сел, чтобы ехать в Gloucester Road, и которая завезла меня Бог знает куда. А когда я выбрался из лабиринта, было уже поздно, и я еле-еле попал на поезд.
Но все, что нужно было, мы переговорили, и, сидя у Набокова, все это мы осуществили: составили телеграмму в Омск Гулькевичу2, условились о дальнейших свиданиях. Набоков был очень трогателен (не под влиянием ли Вашего виски?) и говорил о том, что он рассчитывает на мое содействие и советы, etc., etc. Мне было и тяжело, и смешно. Что я знаю и что я могу советовать? Один из заблудившихся детей, идущих наугад и по чутью — авось Господь выведет на дорогу. Но, тем не менее, я обещал с ним видаться, имея больше в виду Ваши грозные наставления.
Не успел также определенно сговориться с Гарольдом Васильевичем о судьбе моей статьи в «Times». Лучше всего было бы, если они не хотят ее печатать, вернуть ее мне. Я ее дам Липеру для «New Europe». Нахожу, после рассказов о России, особенно желательным, чтобы она все-таки увидела свет Божий.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 The British Library. Л. 8—8а.
2 Возможно, имеется в виду К.Н.Гулькевич — дипломат, советник Второго политического отдела Министерства иностранных дел, затем Чрезвычайный посол России в Норвегии (апрель 1916—1917 г.).


468
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
[Ноябрь 1918 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Посылаю Вам письмо мое Маклакову2 для сведения и для препровождения, если возможно, не путем почты, а ускоренным В.А. Если это невозможно сделать, пошлите по почте экспрессом. Получил вчера из Петрограда письмо от своего зятя от 26 октября. Там делается нечто ужасное. Буквальный голод и сплошной грабеж всего оставшегося имущества. Меха, например, оставленные на хранение в магазинах, конфискованы, etc.
Хочу писать спешно через Швецию о том, чтобы мое жалованье выдавали моему зятю и другим друзьям3: хоть на что-нибудь пригодится. Впрочем, может быть, мне уже его более не выплачивают. Соня мне говорила о Вашем желании передать деньги Вашему сыну4. Я могу это сделать, но прошу немедленно же сообщить мне все, что я должен написать С.А.Жебелёву5, у которого мои деньги, и прислать письмо для Вашего сына и открытки (конечно, русские или невинные иллюстрированные, не виды), о которых Вы говорили с Соней. Прошу не задержать, так как люди умирают с голоду. Адрес Жебелёва (Сергей Александрович): Васильевский остров, 9 линия, 20, кв. 6. Надеюсь, что Вы одобрите содержание моего письма Маклакову. Ехать сейчас я не могу и не думаю, чтобы мое положение было ясным. Иначе никакого влияния на Маклакова и никакого авторитета среди его окружающих я иметь не буду. Ведь я Маклакова почти не знаю. Если же меня вызовет конференция послов6, то положение будет совсем иным. Может быть, Вы в этом смысле и сами напишете Маклакову. Совсем иначе пошло бы дело, если бы в качестве whip’а7 я был бы там не один, а с Вами и Гарольдом Васильевичем. Тогда, может быть, и можно было бы что-нибудь сделать. На Нордмана8 я не очень полагаюсь. Я очень люблю чиновников, но они хороши как инструменты в руках хороших политиков. И, как всякий инструмент, они могут быть или очень полезны, или очень вредны. Что мы и видим в России.
Жду ответа со следующей почтой. Пошлите, лучше всего, express9; это хорошее учреждение.
Всего хорошего.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 The British Library. JI. 86. Датируется по содержанию.
2 В.А.Маклаков (1869—1957) — адвокат, общественный деятель, один из лидеров кадетской партии. Член Второй, Третьей, Четвертой Государственных Дум, блестящий оратор. С 1906 г. член ЦК, представитель правого крыла кадетской партии, с 1915 г. один из лидеров московской организации партии. С 1914 г. активно работал во Всероссийском земском союзе. После Февральской революции 1917 г. комиссар в Министерстве юстиции (28 февраля — 2 марта), член Юридического совета при Временном правительстве (22 апреля — июль), с июля 1917 г. посол во Франции, с августа 1917 г. член постоянного Совета общественных деятелей. После Октябрьской революции Маклаков, еще не успевший вручить верительных грамот президенту Французской Республики, в Россию не вернулся. Фактически представлял интересы России вплоть до признания в 1924 г. Францией советского правительства. Во время немецкой оккупации Франции пять месяцев просидел в тюрьме. В эмиграции — публицист, историк, руководитель Эмигрант¬
ского комитета, глава Центрального бюро по делам беженцев (1918—1957). Автор воспоминаний. Умер в Швейцарии, похоронен в Париже.
3 Зарплату Ростовцеву по Академии наук начисляли и выплачивали вплоть до 1 апреля 1919 г., получал ее казначей РАН В.А.Рышков, расписываясь в ведомостях «по доверенности». См.: ПФА РАН. Ф. 7. On. 1. Д. 40. JI. 1. Жалованье по университету также по доверенности, скорее всего, получал С.А.Жебелёв.
4 Имеется в виду Аркадий Альфредович Борман (1891— 1974), журналист, сын А.В.Тырковой от первого брака. Учился в Тенишевском училище и на юридическом факультете Петербургского университета. Кадет. В конце ноября 1917 г. вместе с группой оппозиционно настроенных офицеров через Москву отправился в Новочеркасск для установления связи с верховным руководителем будущей Добровольческой армии генералом М.В.Алексеевым. В марте 1918 г. по заданию контрразведки белых поступил на службу в советские государственные учреждения в Москве и быстро продвинулся по служебной лестнице — от секретаря до управляющего отделом внешней торговли в Наркомате торговли и промышленности. Входил в состав советской делегации на переговорах об «экономическом разграничении» между РСФСР и Украинской Центральной Радой в Курске и Киеве (апрель—май 1918 г.), ездил в Берлин с торговой миссией (июнь—июль 1918 г.). В конце ноября приехал в Петроград, 8 или 10 декабря 1918 г., сопровождая П.Б.Струве, нелегально перешел финскую границу, в январе 1919 г. приехал в Лондон и поселился вместе с матерью, отчимом и сестрой. О пребывании Бормана в Советской России подробнее см.: Борман А.А. Москва — 1918 (Из записок секретного агента в Кремле) / Публ.
В.Г.Бортневского и Е.Л.Варустиной // Русское прошлое. Л., 1991. Кн. 1.С. 115—149.
Во время пребывания в Лондоне сотрудничал в изданиях КОР, публиковал в английских специальных журналах экономические статьи о положении в Советской России. Вместе с матерью в конце июля 1919 г. покинул Лондон, через Париж, Рим и Константинополь в августе приехал в Россию, сотрудничал в деникинском ОСВАГе в Ростове-на-Дону и Новороссийске. В конце февраля 1920 г. сопровождал П.Б.Струве при эвакуации из Новороссийска в Крым. Выполняя поручение П.Б.Струве, назначенного П.Н.Врангелем Министром иностранных дел, отправился через всю Европу (Константинополь, Францию, Англию) в Финляндию для установления связей между различными эмигрантскими организациями и правительством Юга России. После окончательного краха Белой армии жил в Лондоне случайными литературными заработками. В 1922—1924 годах вместе с семьей жил в Берлине, с 1924 г. под Парижем. После второй мировой войны переехал в США, жил в Вашингтоне и Нью-Йорке, работал на радиостанции «Голос Америки». Опубликовал книгу «А.В.Тыркова-Вильямс по ее письмам и воспоминаниям сына» (Лувэн, Вашингтон, 1964).
5 С.А.Жебелёв (1867—1941) — историк античности, филолог-классик; действительный член АН СССР (1927). Подробнее о нем см. в предисловии к письмам Ростовцева к Жебелёву.
6 Речь идет о предварительных совещаниях послов стран Антанты в Париже, проходивших с ноября 1918 г., на которых был принят регламент Парижской мирной конференции (1919—1920). Особое место на совещаниях занял вопрос о представительстве на конференции быв¬


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
469
шего члена Антанты России. В условиях военной интервенции Антанты в РСФСР организаторы отказались пригласить на нее советскую делегацию под предлогом того, что на территории бывшей Российской Республики не было в то время ни одного официально признанного западными странами правительства. Однако на конференции не были представлены как представители Русского политического совещания в Париже, так и прибывшие во французскую столицу делегации правительств Украинской народной республики, Западно-Украинской народной республики, Белорусской народной республики, Республики горцев Северного Кавказа, Латвии, Литвы, Эстонии, Азербайджана, Армении, Грузии. Решением совещаний предполагалось предоставить им возможность высказать свою точку зрения перед конференцией.
7 Доел, «кнут», «хлыст» (англ.), имеет и значение «организатор партии».
8 Н.Н.Нордман — экономист, один из эмигрантов, тесно сотрудничавший с Комитетом освобождения России, входил вместе с А.В.Тырковой в состав политического Комитета, возглавлявшегося К.Д.Набоковым; печатался в еженедельнике «The New Europe» (См.: Борман А.А. А.В.Тыркова-Вильямс... С. 164).
9 Экспресс, срочный (англ.) — здесь «срочная почта».
12 января 1919 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Посылаю Вам статью для Америки. Спасибо Вам и Гарольду Васильевичу за содействие. Вы увидите, что это далеко не копия статьи в «Times»2, которую господа из «Times» сознательно или бессознательно изуродовали и кастрировали, снабдив совершенно неподходящими заголовками. Я очень жалею, что не попал в субботу к Вам, но ездить в Лондон так утомительно и так тоскливо, а говорить все об одном и том же так тяжело. Набоков3 телеграфировал мне, чтобы я непременно попал на заседание, состоявшееся сегодня. При всем желании, я этого сделать не мог, так как поезда из Оксфорда в Лондон по воскресеньям утром не ходят. Если Вы условились с Денисовым4 о среде, черкните мне. Я буду в среду в Лондоне, но, если с Денисовым не вышло, черкните прямо после lunch’a5 домой. Выеду не в 9.12, а в 10.55, так что, если напишете во вторник, то письмо Ваше получу. Если же не получу письма, буду у Вас около 4— 4 1/2. Привет Гарольду Васильевичу и химичке6. Каковы англичане и их проект мира между волками и овцами7. Знаю, что это истинная правда.
Преданный Вам М.Ростовцев С Новым годом! Жалко, что встретил я его без Ваших.
1 The British Library. Л. 10.
2 Rostovtzeff М. Bolshevist Rule, What it Means to Culture. Campaign of Destruction // The Times. 10 January 1919. P. 7—8.
3 См. komm. 3 к письму от 26 октября 1918 г.
4 Н.Х.Денисов (N.Kh.Denisov) — русский предпринима¬
тель, общественный деятель. Перед Октябрьской революцией 1917 г. директор правления Троицкой железной
дороги. Эмигрировал в Великобританию. В годы граж¬
данской войны пожертвовал 10 тыс. фунтов стерлингов
Комитету освобождения России на антибольшевистскую пропаганду. В 20-х годах председатель Российского торгово-промышленного и финансового союза (Торг- пром) в Париже.
5 Ленч, обед (англ.).
6 Речь идет о дочери А.В.Тырковой-Вильямс Софье Альфредовне Бочарской (урожд. Борман). В годы первой мировой войны — сестра милосердия. В марте 1918 г. она вместе с А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсом через Мурманск покинула Россию и перебралась в Лондон, училась в одном из колледжей Лондонского университета. Летом 1919 г. вновь отправилась в Россию по заданию Российского Красного Креста на английском военном транспорте с госпитальным грузом, куда прибыла в конце августа или начале сентября. Служила медсестрой в Лейб-гвардии Павловском полку. При отступлении Добровольческой армии оказалась в Одессе, где слегла от сыпного тифа. В январе 1920 г. офицерами своего полка была вывезена в Константинополь, затем в Грецию и Сербию. После выздоровления в Сербии вышла замуж за офицера Павловского полка, полковника П.В.Бочарского и с ним отправилась в Крым в войска барона П.Н.Врангеля. После падения Крыма в декабре 1920 г. поселилась с мужем в Лондоне в доме матери и отчима.
7 22 января 1919 г. на Парижской мирной конференции в ходе общей дискуссии о России в Совете десяти (главы правительств и министры иностранных дел Франции, Великобритании, США, Италии, два специальных представителя Японии) президент США В. Вильсон внес на обсуждение вопрос о созыве конференции представителей всех борющихся в России группировок на основе сохранения занимаемых к этому времени территорий. Это предложение было поддержано Ллойд-Джорджем. Члены Совета десяти выдвинули идею о проведении конференции на Принцевых островах (о-в Принкипо), начиная с 15 февраля 1919 г., с целью выработки соглашения или перемирия между противниками. 4 февраля правительство РСФСР, а 6 февраля Временное рабоче- крестьянское правительство Украины согласились принять участие в конференции, однако правительства А.Н.Деникина и А.В.Колчака, а также Русское политическое совещание в Париже в своем заявлении от 12 февраля 1919 г. отказались вести переговоры с большевиками, осудив «вероломное» предложение союзников, и конференция не состоялась.
27 февраля 1919 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Посылаю Вам статью Чупрова, прилагаю письмо Дилера и корреспонденцию из шведской газеты. Я очень опечален, что не могу попасть на заседание, но мое самочувствие, хотя и не внушает опасений, но и не позволяет мне рискнуть поездку в холодном вагоне, на сквозняках и затем в адских подземках. Надо высидеть дома. Я бы очень просил, если можно, назначить следующее собрание не в пятницу 7-го марта, а в субботу 8-го. В пятницу у меня ответственный доклад2, к которому мне нужно серьезно подготовиться. Насчет ссуды Липеровскому обществу я думаю, что можно было бы ее дать, со всех точек зрения. Но надо, конечно, от них взять соответственный документ для нашей отчетности.


470
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Вчера с хиной в ушах и с дрожью в ногах (от лихорадки, а не от волнения, волнение для меня tempi pas- sati3) читал свою первую лекцию в Оксфорде. Вышло неплохо, хотя мой английский язык и не на высоте. Но публика была хорошо настроена и снисходительна к моему «про-нан-сэшен»4. Напишите, если удосужитесь, что Вы решите в пятницу.
Народоправство5 надо втянуть в нашу работу: они люди энергичные, но не давать им командовать. Вы это умеете. Может быть, надо было бы иметь кроме Шкловского6 одного из них (Лазовцева?7) в комитете как делегата.
Убедите Милюкова8, чтобы он не дулся. Нельзя лишать себя такого туза. Нас и так мало. Я даже начинаю думать, правы ли мы были, давши ему головомойку. Видя многих здесь и говоря со многими о Павле Николаевиче, я никогда не встречал дурного к нему отношения. Его германская диверсия9 в широких общественных кругах прошла, очевидно, почти незамеченной, и не нам опять поднимать старую историю. Привет Гарольду Васильевичу и Вашей молодежи. Как здоровье Гарольда Васильевича? У нас, очевидно, одно недомогание — полуинфлюэнца, простите еще раз, что принужден был дезертировать.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 The British Library. JI. 12—13.
2 В 1918—1919 гт. в Oxford Society of Archaeology Ростовцев прочел доклад об эволюции стенной декоративной росписи, а в Oxford Society of Classical Archaeology доклад об экономической и социальной структуре -птолемеевского Египта. В октябре—ноябре 1919 г. он прочитал в Оксфордском университете восемь лекций по экономической истории эллинистической и римской эпох. См.: Бонгард-Левин Г.М. Отчет М.И.Ростовцева...
С. 230—231.
3 Букв.: прошедшие времена, употребляется в значении — давно прошло; дело прошлое (ит.).
4 От англ. pronunciation — «произношение», «выговор».
5 Вероятно, речь идет об авторах-эмигрантах общественно-политического еженедельного журнала «Народоправство» (выходил с июня 1917 по февраль 1918 г. в Москве) под редакцией Г.И.Чулкова.
6 Шкловский И.В. (1864—1935) — народник, известный публицист, писавший под псевдонимом Дионео. Сотрудник-журнала «Русское братство», корреспондент газеты «Русские ведомости». Жил в Великобритании. Дядя писателя В.Б.Шкловского. Член Комитета освобождения России. В фонде А.Тырковой в Бахметьевском архиве хранятся письма И.В.Шкловского к А.Тырковой за 1917—1920 гт. (картон 3).
7 О ком идет речь, установить не удалось.
8 Милюков П.Н. (1859—1943) — политический деятель, историк и публицист, один из организаторов кадетской партии. В 1917 г. стал первым министром иностранных дел Временного правительства. После Октябрьской революции выехал в Москву, принял участие в создании Добровольческой армии. В 1918 г. эмигрировал, жил в Румынии, Лондоне, с 1920 г. в Париже.
9 Ростовцев намекает на смену ориентации лидера кадетской партии П.Н.Милюкова в мае—июле 1918 г. во время пребывания в Киеве, где он вел секретные переговоры с немецким командованием о борьбе с большевиками и возрождении России с помощью немецкой армии. См.: Днев¬
ник П.Н.Милюкова. Переговоры с немцами в 1918 г. // Новый журнал. 1961. Кн. 66. С. 173—203. Как делегат киевского комитета он принял участие в партийной конференции в Екатеринодаре (октябрь 1918 г.), от имени которой представил союзникам записку, отстаивая право антибольшевистских сил как представителей России в решении вопросов перемирия и мира. Правое крыло кадетов обвинило его в измене союзникам и германофильстве. См.: Вандапковская М.Г П.Н.Милюков. А.А.Кизеветгер: История и политика. М., 1992. С. 68.
[16 июня1919 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Побывал здесь в разных местах. Моя Шигпёе2 отложена на неделю, и я имею возможность ориентироваться здесь в русских кругах. Впечатление невеселое. Вряд ли мы можем рассчитывать на дружбу Васюльки3. Он говорил со мной, конечно, вежливо и даже дружески, но нам с ним не спеться. Львов4 висит в воздухе, Чайковский5 очень мил, но я его видел на несколько минут: он уезжал в Лондон. Поговорил с ним о нашем архангельском деле6. Винавер7 здесь и хочет маскировать объединение с Авксентьевым8 и К0. Но я этого боюсь. Эти господа хотят и ищут власти, а власть не дается — Inde irae9. Спаять таких людей дело трудное. Они поставят такие условия, которые вряд ли будут приемлемы. Их лозунг теперь — в правительстве Колчака10 нет крупных общественных деятелей. Избави нас Бог от них. Видел Струве. Дитя! Пусть едет в Лондон. Об Аркадии говорил Львову и думаю, что это дело выгорит. Струве также напирает. Шкловский работает, как вол. Сказал ему о газете Кузьмичева11. Он ничего от Вас не получал. Будет Вам писать. Напишите Hdtel Vemet. Привет от меня и Софьи Михайловны.
М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. без даты. На конверте отеля Vemet (H6tel Vemet). Датируется по почтовому штампу — 16 июня 1919 г. Адресовано: A.Tyrkova. Russian Liberation Committee. 173 Fleet Street.
2 Поездка, путешествие (франц.).
3 Имеется в виду В.А.Маклаков.
4 Г.Е.Львов (1861—1925) — князь, министр-председатель и министр внутренних дел Временного правительства первого и второго созыва, председатель «Русского политического совещания» в Париже.
5 Н.В.Чайковский (1850—1926) — один из лидеров партии эсеров.
6 Чайковский был одним из организаторов переворота в Архангельске в августе 1918 г.
7 М.М.Винавер (1863—1926) — юрист, один из лидеров кадетской партии, министр иностранных дел во Временном правительстве Крыма. Подробнее см.: Vinaver Saga / Ed. by H.Vinaver, L, 1994.
8 Н.Д.Авксентьев (1878—1943) — лидер партии эсеров, был министром внутренних дел во втором коалиционном Временном правительстве, в 1919 г. жил в Париже, один из редакторов журнала «Современные записки». Умер в Нью-Йорке.
9 Inde irae et lacrimae — отсюда гнев и слезы (лат.) (Ювенал. I, 165).


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
471
10 А.В.Колчак (1874—1920) — один из главных руководителей Белого движения, вице-адмирал императорского флота, с 1918 г. адмирал. После Февральской революции направлен Временным правительством в Великобританию и США. В октябре 1918 г. с английским генералом А.Ноксом прибыл в Омск, в ноябре как военный и морской министр вошел в состав Совета министров Уфимской директории. 18 ноября 1918 г. произвел переворот и установил в Сибири, на Урале и Дальнем Востоке военную диктатуру как Верховный правитель и Верховный главнокомандующий всеми русскими армиями. В ноябре 1919 г. бежал из Омска к Иркутску. В январе 1920 г. близ Иркутска выдан белочехами эсеро-меньше- вистскому «Политическому центру», передавшему его Иркутскому ВРК, по приговору которого 7 февраля 1920 г. расстрелян. В фонде Г.Вильямса хранятся телеграммы, посланные в Омск Колчаку от Комитета освобождения России (весна 1919 г.) за подписью Ростовцева и Тырковой (Add. 54472. Л. 262).
11 В.П.Кузьмичев — издатель, в Лондоне выпускал многие русские издания, в частности «Лондонский сборник».
Среда, 18 июня [1919 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Письмо Ваше, которое получил сегодня, меня очень огорчило. То, что я видел здесь, показывает мне, что без работы нашего бюро не останется ровно никакого осведомления. То, что имеется во французских газетах, сплошь перепечатка из английской прессы. Своих сведений у них нет, и работы Бурцева2 абсолютно незаметно. Если станет наше бюро, и это исчезнет, и вся публика будет отдана на съедение социалистам и большевикам. По судьбе парижского бюро я вижу, что все дело в личности, т.е. в Лондоне все дело — в Вас. Если Вы уедете, придется закрывать лавочку. Я слишком трезво смотрю на вещи, чтобы закрывать на это глаза, и слишком порядочен, чтобы кормить людей без толку на чужие деньги. Я все-таки продолжаю думать, что именно после полупризнания Колчака3 работа осведомления должна быть особенно интенсивной. Сегодня полупризнание Колчака, завтра полупризнание большевиков. Если прекратится пропаганда, первое быстро сменится вторым.
Первый номер газеты4, который я прочел по дороге сюда, неплох; он мог бы быть лучше, но неплох и так. Конечно, живости и прыти нет, но откуда же ждать теперь прыти от Милюкова. А для того мы и сидим у него на шее, чтобы держать его под контролем. Владимиру Ивановичу5 прилагаю расписку при этом письме.
Пятница, 20 июня
Писал Вам, как Вы видите, 18 июня, но в этот же день заболел желудком довольно жестоко и поправляюсь только теперь, и то с большим трудом. Причина — ужасающая жара. Эти дни мог делать только то, Что было абсолютно необходимо, чтобы не погубить результатов моей поездки. Приходилось выходить и говорить. За это время получил Ваши дальнейшие письма и говорил о них со Струве. Вот мое мнение. Струве пишет Вам отдельно. В общем я глубоко сожалею, что такой превосходный номер, как второй № Рассвета6, изгажен и сделан невозможен для циркуляции прежде всего идиотской и непоправимой опечаткой, а затем совершенно ненужны¬
ми алармистскими сведениями и распространением большевизма. Это так досадно! Зачем это понадобилось Милюкову. Прежде всего, сами сведения неточны. В Париже забастовка метро встретила организованное сопротивление и кончилась поражением стачечников. Сейчас метро ходят по-прежнему, перерыв в движении был только один или два дня, а затем политехники и инженерные войска восстановили движение почти полностью. Три дня тому назад рабочие вернулись. В настроении населения я не чувствую большевизма вовсе. Забастовка рабочих в копях тоже кончается. Все это, раз уже писать, надо было выдвинуть. И это была бы настоящая правда. Я согласен с Вами, что этот № нельзя пускать в обращение. Жалко денег и труда. Но останавливать публикацию нельзя. Неужели нельзя убедить Милюкова, что он неправ? Неужели мы должны идти по пути «ссорящихся русских», таких типичных для Парижа? Я не хотел бы этому верить и хотел бы призвать Милюкова к здоровому и спокойному отношению к делу. Преступно разбивать силы, принципиального расхождения нет и быть не может. Если же он все-таки будет настаивать на своей правоте, то делать нечего. Придется нам делать наше дело одним. Я думаю, что надо, чтобы второй номер был перепечатан. Я постараюсь убедить Струве, чтобы он ехал в Лондон и взял газету на себя. А пока нельзя ли второй номер выпустить соединенными усилиями Вашими, Аркадия Альфредовича7 и Руманова8. Я чувствую, что дело газеты полезное и нужное. Прилагаю здесь письмо к Милюкову, которое Вы или передайте ему, если считаете нужным, или не передавайте, если это поздно и бесполезно. Если Милюков останется, то Струве возьмет журнал. Но после этих двух номеров я не могу подавить сомнения в том, способен ли вообще Милюков вести газету так, как это сейчас нужно для нашего дела. Если это и Ваше мнение, то не передавайте письма Милюкову и будем пытаться вести дело со Струве. Но, может быть, мы оба преувеличиваем.
В истории с 500 фунтами виноват Струве. Он писал в Финляндию, что деньги эти можно употребить и на содержание Комитета в случае крайней необходимости. Была ли эта крайняя необходимость? Не знаю. Но дела теперь не поправишь. Послал ли Юлий Гессен наши 100 фунтов? Если да, то кое-что у И.Гессена теперь есть9. И думаю, что следовало бы послать ему еще фунтов 200, если Вы думаете, что рядом с осведомлением Times’a надо, чтобы имели сведения и мы. Я думаю, что это было бы желательно.
Теперь о наших личных делах. С Софой пока ничего не вышло. Струве Вам об этом написал подробно. Относительно Аркадия Альфредовича я получил определенное обещание от Львова10, что следующим курьером будет он. Нужно ли еще пытаться сделать что-нибудь через Patouillet, который визу достать может, но, конечно, не может оплатить расходов по поездке. Насчет Софы буду еще пытаться.
Что до меня лично, то я могу сказать, что Маклаков меня встретил враждебно, очевидно, зная, что мы с Вами заодно. Я видел его один раз, и он не пожелал видеть меня вторично, хотя я ему сказал определенно, что желал бы поговорить с ним более подробно, а не в течение 10 минут с массой перерывов. Русских я здесь почти не вижу. Но французов вижу очень многих (своих), с социалистами не беседую, так как считаю это бесполезной


472
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
тратой времени. Для них большевизм это политическая игра, и аргументами на них не подействуешь. Винавер11 и Ельяшев12 хотели здесь собрать кадетов. Я лично нахожу, что это пустая трата времени. Но, конечно, не отказался прийти, если позовут. Пока что не зовут. Уезжаю в Юигпёе13 в воскресенье. Не знаю, будет ли от этого толк, но не считаю себя вправе уклоняться. Отложена была поездка из каких-то соображений Patouillet. На этих днях имел прогулку в американском автомобиле с Wright’oM14, послом Америки в Лондоне. Просвещал его. Мужчина серьезный и важный. Обедал затем кое с кем из американцев в Hotel Crillon.
Мои дела академические здешние идут прекрасно. Я не ждал такого сердечного и дружеского приема. На следующую конференцию междусоюзных академий получил приглашение в качестве официального представителя русской Академии15. В общем, все это ничего. Но суть дела, конечно, в восстановлении России. Восстановится она, все остальное пойдет. Спасибо за присылку корреспонденции Гарольда Васильевича. Рад был ее прочесть.
Дело осведомления печати здесь сведениями из России поставлено из рук вон плохо. Если сравнивать с Англией — почти ноль. Бурцева я не видел. Да думаю, что это и бесполезно. Или ничего сделать нельзя, или он и его присные сделать этого не умеют. И в том, и в другом случае помочь я не в состоянии.
Политическое совещание16 вряд ли, как Вы думаете, лучше, чем говорят. Оно — почти ноль. Если играет роль, то только Сазонов17 и его чиновники, которые, видя это все с ним, а он и политическое совещание — за fait deux18. Он с ними не склонен ангажироваться. Перед отъездом, т.е. завтра, пойду еще в посольство, больше, чтобы faire acte de presence19. Видел длительно Мандельштама20 — серьезный и дельный работник. Видел и Корфа21, который себя потопил без всякой нужды и пользы. Видел Крамаржа22 и чехов — люди серьезные и оптимистичные.
Вот и все. Знаю, дорогая, что Вам тяжко. Потерпите, Христос страдал больше. Повторяю, без Вас нет нашего Комитета, а время отъезда в Россию еще для Вас не настало. Привет Вам от меня и Софьи Михайловны. Привет всему нашему рабочему муравейнику.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. без даты. Год датируется по содержанию.
2 В.J1.Бурцев (1862—1942) — известный публицист, руководитель информационного агенства Union в Париже, входил в состав Русского национального Комитета (Париж), возглавлял во Франции группу «Общее дело».
3 Речь идет о ноте от 27 мая 1919 г., направленной от имени Антанты Колчаку, с требованием провести демократические преобразования в случае занятия им Москвы, с которыми увязывалась дальнейшая поддержка его режима. На эти требования он ответил согласием, в результате чего Колчаку была оказана военная и финансовая помощь: правительство США передало ему кредиты, ранее предназначавшиеся Временному правительству, Англия, Франция и США выделили значительное количество оружия, обмундирования и других материальных ресурсов. Однако официально правительство Колчака, как и другие белогвардейские власти, так и не были признаны странами Антанты.
4 Газета «Рассвет». Издание и редакция Комитета освобождения России в Лондоне. Первый номер вышел 10 июня 1919 г. (экземпляр газеты хранится в фонде
А.В.Тырковой в Бахметьевском архиве. Картон 27).
5 В.И.Исаев — профессор, входил в состав Комитета освобождения России, был фактически основным помощником Ростовцева в Комитете. О нем часто сообщает Ростовцев в письмах к А.В.Тырковой. Некоторые письма Исаева к Тырковой хранятся в фонде Г.Вильямса. Add. 54438. Л. 156. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете имеется несколько писем Исаева, написанных Ростовцеву в США (картон 3).
6 Во втором номере газеты «Рассвет», выходившей под редакцией П.Н.Милюкова, была помещена информация о волне стачек и забастовок во Франции. Ростовцев расценил ее как «льющую воду на мельницу большевиков», которые к тому времени развернули широкую пропагандистскую кампанию «Руки прочь от Советской России!».
7 А.А.Борман, сын А.В.Тырковой.
8 А.В.Руманов (1878—1960) — юрист, журналист, меценат. Печатался в газетах «Биржевые ведомости» и «Русское слово»; директор правления «Товарищества издательского и печатного дела А.Ф.Маркс» (1916—1919). С середины апреля 1919 г. жил в Лондоне как представитель Политического совещания при генерале Н.Н.Юде- ниче, член Комитета освобождения России. Впоследствии жил во Франции. После второй мировой войны один из создателей газеты «Русский/Советский патриот». Принял советское подданство, но от политической деятельности отошел. Умер в Париже.
9 И.В.Гессен (Hessen) (1866—1943) — политический деятель, публицист, один из основателей конституционнодемократической партии, редактор кадетской петербургской газеты «Речь» (1906—1917). В 1919—1920 гт. жил в Финляндии, редактировал бюллетень «Политические и экономические известия по русским и иностранным газетам», выходивший при Особом комитете по делам русских в Гельсингфорсе. Впоследствии издатель газеты «Руль» (1920—1931) в Берлине, основатель сборников «Архив русской революции» (Берлин: Слово, 1921— 1937). Умер в Нью-Йорке.
10 См. комм. 4 к письму от 16 июня 1919 г.
11 См. комм. 7 к письму от 16 июня 1919 г.
12 Л.Е.Эльяшев (Ельяшев, Ильяшев) (1863—1946) — кадет, один из ближайших соратников П.Н.Милюкова. После раскола партии организовал в Париже Республиканско- Демократическое объединение.
13 Путешествие (франц.).
14 Joshua Butler Wright (1877—1939) — известный американский дипломат, советник американского посольства в Лондоне в 1918—1921 гт.
15 «Во время моего пребывания в Англии я узнал, — писал М.И.Ростовцев в отчете за 1918—1919 гг.,— что Парижская Академия взяла на себя инициативу создания нового Союза Академий, в который должны войти, прежде всего, Академии союзных держав. Союз этот распадается на две секции: так называемых точных наук и так называемых гуманитарных... Подготовительный съезд первой секции состоялся еще зимой, второй — в июле месяце. Ни на один из них Россия приглашена не была». См.: Бонгард-Левин Г.М. Отчет М.И.Ростовцева... С. 232.
16 «Русское политическое совещание» (РПС) было образовано в Париже 24 декабря 1918 г. (распущено 29 июля


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
473
1919 г.) при активном содействии русских дипломатов для представительства на Парижской мирной конференции, для отстаивания интересов Белого дела, «спасения русской демократии и революции» с помощью держав Антанты, с позиций единства, целостности и суверенитета России. Совещание носило временный характер и должно было прекратить существование при создании постоянного правительства, но стремление его основателей поставить РПС над правительствами адмирала
A.В.Колчака и генерала А.И.Деникина, добивавшихся собственного представительства на Парижской мирной конференции, породило определенное недоверие к этому органу со стороны лидеров Белого движения. В РПС входили глава Временного правительства князь Г.Е.Львов, представитель А.В.Колчака и А.И.Деникина бывший царский министр иностранных дел С.Д.Сазо- нов, посол Временного правительства во Франции
B.А.Маклаков, Н.В.Чайковский, Б.В.Савинков, член Национального центра графиня С.В.Панина и член Союза освобождения России. С РПС был связан П.Б.Струве, отстаивавший в Париже интересы Политического совещания генерала Н.Н.Юденича. РПС ведало Экономическим совещанием, бюро прессы, заграничными дипломатическими, финансовыми, военными и другими учреждениями Временного правительства, руководило штабом генерала Д.Г.Щербачева, отделом личного состава русских военнопленных и русских бригад во Франции.
С января 1919 г. представители РПС в лице Русской заграничной делегации (Львов, Маклаков, Сазонов, Чайковский) принимали участие в Парижской мирной конференции. Делегация была объявлена единственным правомочным представителем России на конференции.
17 С.Д.Сазонов (1860—1927) — дипломат, государственный деятель, с 1883 г. на дипломатической службе как секретарь и советник в посольствах в Великобритании и США, посланник в Ватикане; товарищ министра (1909—1910), министр (1910—1916) иностранных дел; член Государственного Совета (1913). В январе 1917 г. был назначен послом в Великобританию, но пост принять не успел. В 1918 г. начальник управления иностранных дел в Особом совещании при главнокомандующем ВСЮР генерале А.И.Деникине, с января 1919 г. министр иностранных дел Всероссийского правительства адмирала А.В.Колчака, был их представителем на Парижской мирной конференции и РПС (Русском политическом совещании).
18 Это разные вещи (франц.).
19 Показаться (франц.).
20 Возможно, М.Л.Мандельштам — адвокат, присяжный поверенный Московского судебного округа, защитник на процессе И.П.Каляева, автор книги «1905 год в политических процессах: Записки защитника» (1931). Член Московского литературно-художественного кружка. В эмиграции — представитель русских адвокатов в Париже. См.: Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 29.
21 С.А.Корф (1876—1924) — барон, правовед, был профессором Гельсингфорского университета, жил в Париже, США. В фонде Г.Вильямса имеется письмо С.А.Корфа из Вашингтона (Add. 54437. JI. 53).
22 Карел Крамарж (1860—1937) — чешский консервативный политический деятель, юрист. С 1890 г. один из лидеров партии младочехов, депутат австрийского рейхстага (1891—1914 гг.), ориентировался на выход Чехии и Словакии из-под власти Габсбургов и сближение с Россией. В 1915 г. арестован австрийскими властями, обви¬
нен в государственной измене и приговорен к смерти; в 1917 г. амнистирован и освобожден. В 1918 г. возглавил Чешский национальный комитет, один из основателей национально-демократической партии, премьер-министр первого правительства Чехословакии (1918— 1919 гг.). Депутат парламента (1918—1931 гг.). Сторонник военной интервенции в Советскую Россию, активно помогал А.И.Деникину. Одни из лидеров партии «Национальное объединение» (1935—1937 гг.).
Hotel Vemet 25, rue Vemet Paris
[29 июля 1919 г.?]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Только что вернулся из своей поездки. Получил только одно Ваше старое письмо от 27 июня. О дальнейшем не знаю ничего. Вы меня не убедили, что Вам надо ехать на Юг2. Я продолжаю думать, что Ваше присутствие в Лондоне гораздо важнее, особенно теперь, когда большевики начинают решительную битву на Западе. Гораздо важнее, чтобы продолжалось снабжение, чем чтобы некоторый корректив внесен был во внутренние дела Юга. Впрочем, вопрос этот принимает сейчас иное направление. Сюда приехала, как Вы знаете, сегодня депутация от Деникина5, направляющаяся, как мне говорили, в Омск. С нею появились здесь Астров4, Соколов5, Панина6. Не повидавшись с ними, Вам никак не следует ехать. Я не знаю, поедут ли они в Лондон. Постараюсь узнать. Если нет, то Вам надо приехать в Париж как можно скорее. Не беда, что Комитет с неделю продержится на одном Исаеве7. А на следующей неделе приеду и я. Доложите Комитету, что я очень прошу его командировать Вас в Париж, если депутация не поедет в Лондон. Что узнаю, буду Вам телеграфировать. Что касается до меня, то я хотел бы ехать немедленно по возвращении с юга Франции. Но теперь дело осложняется. Приехал Henri8 и привез мне поручение от Академии9. Дело идет об основании Русского института в Париже. Надо собрать данные, повидать много народа и поговорить со здешними коллегами. На это нужно время. Придется остаться до начала будущей недели, кроме того, надо повидать членов депутации и поговорить с ними, особенно если они не появятся в Лондоне. Надо выяснить с ними вопрос о нашем бюро и пропаганде. Кстати, Комитет Коновалова10 не получил текст моей брошюры о культурной деятельности большевиков11. Между тем, везде, где я был, ректора и деканы просили меня прислать как можно скорее экземпляры моего чтения для распространения в низших, средних и высших школах. Приходится напечатать текст сокращенный, а не тот полный, который я Вам передал, но это неважно. Годится и сокращенная версия, которую я уже сдал в печать.
Поездка по университетам Юга была интересна и важна12. Встреча была самая симпатичная. В Марселе большевистская организация пыталась сорвать наше чтение, но это им не удалось. Организация большевиков в Марселе очень хорошая. Они стараются воспрепятствовать отправке материалов в армию Деникина. Пока что безуспешно. Что будет дальше, не знаю. В других местах большевиков не было, и нам удалось работать беспрепятственно.


474
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Получили ли Вы мое письмо, написанное за день до моего отъезда? Ужасно неприятно, что у Вас вышла история с Милюковым. Но он был неправ. Передали ли Вы ему мое письмо? Струве вряд ли вернется в Лондон. Он хочет ехать вместе с депутацией в Омск или, может быть, прямо на Юг. Он все колеблется и не может решиться. Во всяком случае рассчитывать на него не приходится. С Union13 я еще по-настоящему не виделся. Надо будет сделать это теперь.
Во всяком случае, нам прикрываться пока нельзя. Время трудное и сложное. О Вашем проекте организации после Вашего отъезда надо подумать. Если Ваш отъезд неизбежен, придется что-нибудь сварганить. Но решительно не знаю, как нам можно будет работать без Вас. Как бы хотелось одного, чтобы Вы не решали этого вопроса, не поговоривши с Деникинской депутацией.
Думаю, что этот разговор выяснит Вам многое. Для Аркадия Альфредовича это прекрасный случай выяснить и его намерения и претворить их в дело. Мне очень неприятно, что мой отъезд совпал со всеми этими тяжелыми событиями. Но мог ли я это предвидеть? Да и помочь я вряд ли бы был в состоянии. Думаю, однако, что моя поездка не была бесполезна. Результаты налицо, и результаты значительные.
Кстати. Сегодня политическое совещание прикончило свое существование14. Они решили, что их дела сделаны. Не знаю, молчать ли об этом. Бахметьев15 возвращается в Америку. Сазонова16 буду видеть в понедельник. Почему-то Маклаков просил, чтобы на этом свидании был и он. Пускай!
Ужасно досадно, что пишу Вам, не имея от Вас никаких вестей. Искал здесь Софью Владимировну17, но безуспешно. Не то их здесь нет, не то я не умел их найти. Надеюсь, что удастся узнать о них что-либо более определенное в понедельник.
Не сердитесь на меня и постарайтесь приехать поскорее сюда. Может быть, встретимся здесь. Это было бы очень полезно для всего нашего дела.
Преданный Вам М. Ростовцев
Привет Софье Альфредовне18, Аркадию Альфредовичу и всем нашим.
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. без даты. Датируется по содержанию.
2 Речь идет о намеченной поездке А.В.Тырковой-Вильямс в Россию.
3 В начале июля 1919 г. в Париж прибыла делегация Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России (ВСЮР) генерале А.И.Деникине (1872—1947) во главе с генералом А.М.Драгомировым.
4 Н.И.Астров (1868—1934) — юрист, общественный деятель. После Февральской революции товарищ комиссара Временного правительства в Москве; с апреля 1917 г. председатель Всероссийского союза городов. Участник Государственного совещания в августе 1917 г. Октябрьскую революцию не принял, активно работал в подпольных антисоветских организациях: в 1918 г. один из организаторов «Правого центра», входил в руководство «Союза возрождения России» и «Национального центра». Летом 1918 г. покинул Москву для переговоров с генералом М.В.Алексеевым и координации действий подполья с Добровольческой армией. После поражения Деникина эмигрировал, жил в Праге.
5 К.Н.Соколов (1883—1927) — юрист, общественный деятель; магистр государственного права. Учился в Петербургском университете, в 1917 г. доцент кафедры государственного права юридического факультета Петроградского университета, приват-доцент Петроградского коммерческого института. Кадет. С марта 1919 г. возглавил Отдел пропаганды (ранее — Осведомительное агентство, ОСВАГ) при Особом совещании главнокомандующего ВСЮР генерала А.И.Деникина, участвовал в Русском политическом совещании в Париже (1919 г.). Впоследствии в эмиграции, жил в Париже.
6 С.В.Панина (1871—1957) — графиня, общественная деятельница; гражданская жена Н.И.Астрова. Окончила Высшие женские (Бестужевские) курсы, занималась благотворительной деятельностью, организатор Народного дома графини Паниной на Тамбовской улице в Петрограде. С мая 1917 г. член ЦК кадетской партии; с 24 мая товарищ министра призрения, с 14 августа — товарищ министра просвещения Временного правительства. После Октябрьской революции — член Комитета спасения Родины и Революции, член подпольного Временного правительства. В октябре 1918 г. бежала на Юг, входила в «Национальный центр». С весны 1920 г. в эмиграции во Франции, затем в Швейцарии и США. Была очень дружна с Ростовцевым, после прихода фашистов к власти в Германии старалась помочь русским перебраться из Европы в США (например, В.В.Набоко- ву).
7 В.И.Исаев — см. комм. 5 к письму от 18 июня 1919 г.
8 Victor Henri (Henry) — физико-химик, был связан с Французским институтом в Петрограде, до 1919 г. профессор, сотрудник Оптического института, в мае 1919 г. был командирован РАН и Наркомпросом РСФСР за границу для приобретения инструментов и книг по математике и физике. С большими трудностями прибыл в Париж, где информировал научную общественность о деятельности РАН, закупил необходимые приборы и оборудование, но вернуться в Петроград не смог из-за расширившейся военной интервенции в РСФСР. Помогал в создании Русского института в Париже. Впоследствии экстраординарный профессор философского факультета Цюрихского университета. В фонде Г.Вильямса (Add. 54473) хранится текст доклада В.Анри, прочитанного в Лондоне летом 1919 г. о положении в России.
9 Ростовцев писал в 1919 г.: «В Париже я встретил профессора Henri, который сообщил мне о желании Академии (РАН. — Г.Б-Л., И. Т.) теперь же положить основы Русскому институту в Париже. Согласно этому мы теперь же примем меры и постараемся осуществить это начинание, если нам удастся обеспечить Институту помещение и необходимые на первое время средства. Об этом деле мы надеемся иметь в ближайшем будущем собеседование с нашими парижскими коллегами». См.: Бонгард- Левин Г.М. Отчет М.И.Ростовцева... С. 232.
10 А.И.Коновалов (1875—1948) — промышленник, государственный деятель, один из организаторов Торгово- промышленной партии (1905), организатор и лидер партии прогрессистов (1912). Министр торговли и промышленности (март—июль 1917), заместитель министра- председателя (сентябрь—октябрь 1917) Временного правительства. В 1918 г. эмигрировал во Францию. Был председателем Русского комитета во Франции. С 1924 г. председатель Совета общественных организаций; председатель правления редакции парижской газеты «Последние новости». С началом второй мировой войны жил в США. Был в постоянной переписке с Ростовцевым,


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
475
его письма хранятся в фонде Ростовцева в Дьюкском университете.
11 Речь идет о брошюре М.И.Ростовцева «Proletarian Culture» (1919).
12 Директор Французского института в Петрограде Ж.Па- туйе от имени парижского комитета La France et l’Effort des Allies организовал объезд университетов юга Франции (Lyon, Aix, Marseille, Montpellier, Toulouse, Bordeaux, Poitiers) «для осведомления как широкой публики, так и университетских преподавателей о том, что делается в России. Одновременно целью этого объезда было установление контакта с университетами Франции для организации в широком масштабе дела научного сближения и для подготовки почвы для деятельности Русского института в Париже». См.: Бонгард-Левин Г.М. Отчет М.И.Ростовцева... С. 232.
13 Union — информационное агентство в Париже, возглавляемое В.Л.Бурцевым. Агентство собирало и распространяло информацию о Советской России во Франции. См. также комм. 3 к письму от 18 июня 1919 г.
14 Речь идет о Русском политическом совещании в Париже, распущенном 29 июля 1919 г.
15 Б.А.Бахметьев (1880—1951) — инженер-гидравлик; меньшевик, затем кадет. В 1917 г. назначен Временным правительством послом России в США (сохранял свой статус до 1922 г.). Один из создателей Русского политического совещания в Париже, входил в его состав и в совет послов. Впоследствии профессор Колумбийского университета.
16 См. комм. 17 к письму от 20 июня 1919 г.
17 Имеется в виду С.В.Панина.
18 Дочь А.В.Тырковой от первого брака, С.А.Бочарская (урожд. Борман).
H6tel Vemet 25, rue Vemet, Paris Adresse — T616graphique: Vemethotel-Paris
[не позднее 12 июля 1919 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Я так зол, что Вы и представить себе не можете. Еще перед отъездом на Юг я просил о разрешении уехать из Франции. Между тем, до сих пор ничего. Сижу, как арестованный, в Париже и не могу уехать. Оставаться на их торжество2 не хочу, а получить разрешение не могу. Бегаю как угорелый.
Относительно Вашего отъезда Патулье3 сделал заявление в Министерство иностранных дел. В этом же заявлении он говорил об Аркадии Альфредовиче и Софье Альфредовне. Это все, что он может сделать. Думаю, что результат будет положительный, т.е. что Вы получите вместе с ними право пребывания в Париже. Все дела, которые нужно было здесь сделать, я сделал и сейчас сижу без толку. Мог бы уехать ежедневно. От делегаций или депутаций много интересного и нового не услышал. Думал, что они Вам лично могут быть полезны для решения вопроса о Вашей поездке.
Мои полуакадемические, полуполитические дела идут прилично. Затеваем здесь институт. Не знаю, что из этого выйдет. Здесь появился из Питера некий Victor Henri4, полурусский, полуфранцуз. Я все к нему присматриваюсь, не разберу. Думаю, что использовать
можно будет, но несчастье в том, что использовать-то собирается он меня.
В посольство хожу и наших вижу, но толку от этого мало. Саблинское дело ведется прилично. Union5 никуда не годится. Кстати, распорядитесь, чтобы посылали все наши издания и оба бюллетеня Саблину6 лично на квартиру (Hdtel Mirabeau, rue de la Paix).
Всего хорошего, Софья Михайловна кланяется.
Ваш М. Ростовцев
1 The British Library. JI. 62. Датируется по содержанию.
2 Имется в виду национальный праздник Франции 14 июля — день взятия Бастилии во время Великой Французской революции.
3 Patouillet.
4 См. комм. 8 к предыдущему письму.
5 См. комм. 13 к предыдущему письму.
6 Е.В.Саблин (1886—1949) — сотрудник Императорского Российского посольства в Великобритании, затем и Временного правительства (1914—1924 гг.), после признания Англией в 1924 г. Советской России был неофициальным представителем старой России в Лондоне как русский дипломатический представитель и председатель русской колонии в Великобритании. Входил в различные учреждения и общества, созданные русскими эмигрантскими кругами в Англии, в том числе в Комитет по русским делам.
Hotel Vemet 25, me Vemet, Paris
12 июля 1919 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Вы меня неправильно поняли. Если Вы и Гарольд Васильевич считаете, что Вам нужно ехать2, я с этим не только не спорю, но благословляю Ваше намерение и делаю здесь все, чтобы помочь Вам его осуществить. Я всегда думал одно: нужно или не нужно определяется не рационалистически, а психологически. Раз Вы и Аркадий Альфредович чувствуете, что Вам нужно ехать, значит нужно. Дай Вам Бог успеха и счастливого возвращения. Авось как-нибудь справимся. Рассчитываю для текущей работы на Владимир Ивановича3 и на Руманова4. Больших дел без Вас не сделаем, а маленькие потекут сами. Беда в том, что я здесь задержался не по своей вине. И меня французы потрепали с разрешением на выезд три дня, бессмысленно, нелепо, кошмарно. Patouillet, который пошел со мной один раз, говорит, что в большевистской России куда лучше. Результат тот, что в воскресенье 13-го, как я предполагал, выехать нельзя. Билеты взяты на вторник 15-го, 16-го я буду в Лондоне.
С вокзала прямо поеду на Fleet Street5. Надеюсь Вас там увидеть. Позавтракаем и поговорим. Может быть, на 2 х/г часа Вы назначите заседание. В заседании распределим работу на время Вашего и моего отсутствия, и я уеду в Оксфорд. 18-го я уезжаю в свою поездку на север Англии6. Вернусь в середине августа.
Устал я здесь невероятно. Столько разговоров, столько сутолоки. Кое-какие результаты есть, и я чувствую, что поездка была необходима. Если Россия будет, то для будущего кое-что сделано. А ведь мы все живем только для будущего.


476
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Настроение здесь тяжкое. Завтра и послезавтра — великое празднование. Я всеми силами хотел бы от него уехать. Не вышло. Просижу все эти дни в своей комнате, наедине со своими мыслями.
От Аркадия Альфредовича письмо получил. Передам его Patouillet. Впрочем, Patouillet уже сделал необходимые шаги, и думаю, что результаты скоро скажутся. С ним мы работаем душа в душу. Чудесный человек!
От Денисова7 везу чек на 2000 фунтов. Будет чем просуществовать еще некоторое время. А там видно будет. Его дела неважны, и вряд ли на многое можно рассчитывать в дальнейшем.
Сегодня повенчали его дочь Валю. Вышла замуж за русского авиатора. Видел его мельком: не знаю, что он такое. Уверенности в нем не имею. Но кто знает!
Итак, до скорого свидания! Наконец-то увижу Вас. Стосковался. Дружба наша взаимная и надолго, надеюсь, навсегда. Одинаково мы с Вами мыслим и чувствуем.
Вы — горячая, я — холодный. От Вашей горячей души произошел пожар с Милюковым. Надеюсь это уладить. Нельзя ссориться немногим близким. Что тогда будет? Вы видите, говорю по-стариковски. Но стар стал душою, и язык стал стариковский.
Крепко жму руку, Софья Михайловна приветствует. До скорого свидания.
Ваш М.Ростовцев
1 The British Library. Л. 16—16а.
2 В августе 1919 г. А.В.Тыркова и ее сын Аркадий прибыли в Ростов-на-Дону, где А.В.Тыркова возглавила Отдел пропаганды Добровольческой армии генерала Деникина. В мае 1919 г. на Юг выехал Г.Вильямс. Подробнее см.: Борман А.А. А.В.Тыркова-Вильямс... С. 171.
3 Имеется в виду В.И.Исаев.
4 См. комм. 8 к письму от 20 июня 1919 г.
5 Здесь находился Комитет освобождения России.
6 Вместе с английскими антиковедами Дж.Андерсоном и Ф.Хеверфилдом Ростовцев ездил на север Англии для сбора латинских надписей. В это время он интересовался проблемой римского завоевания Британии.
7 Н.Х.Денисов — см. комм. 4 к письму от 12 января 1919 г.
Воскресенье, 19 июля 1919 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
В пятницу наша экспедиция в полном составе появилась на вокзале в Оксфорде, но принуждена была вернуться по домам. Нам пояснили, что мы все равно застрянем на дороге. Поэтому я все еще здесь. За это время я написал по письму Денисову и Денисовой, ставя прямо вопрос о том, как долго они имеют намерение поддерживать комитет, считая, что содержание его стоит 2000 фунтов в месяц. К сожалению, Денисов до сих пор мне не ответил и, боюсь, не ответит вовсе: это его манера не отвечать на письма, Денисова, конечно, ответит, но без него она вряд ли будет в состоянии сказать что-либо положительное. Итак, несмотря на мои героические усилия, воз все там же, и неопределенность остается прежней. Получил письмо от Leeper’a2. Он пишет, что перевод моей статьи оказался плохим. Поэтому помощник редактора принялся за ее исправление и... исправил. Ста¬
тья ему показалась слишком длинной, и он, не вглядевшись в ее содержание, разрезал ее на две половины: одну хочет напечатать как самою статью, варварски сократив ее и изуродовав ее содержание, конец как цитату из русской жизни. На все это я никак согласиться не могу и написал в этом смысле ответ тому лицу, адрес которого мне указал Липер. Для меня ясно, что на New Europe надо поставить крест3.
Там имеются лица, которые не хотят моего сотрудничества или имеют большевистские тенденции; ну, и Бог с ними!
Посмотрев, однако, на перевод, я вижу, что он действительно сделан небрежно, и язык его не английский.
Если мы будем продолжать существовать, надо иметь редактора для английского языка. Иначе мы дискредитируем наши публикации. Я уже давно об этом говорю. Поэтому все получаемое от переводчиков должно пройти через эту редакцию, как Вы сделали для Вашей книги. Как Ваши дела? Когда едете?
Я не думаю, что мне удастся уехать раньше вторника. Если получу что-нибудь от Денисова, немедленно препровожу Вам.
Всего хорошего! Поклон Софии Альфредовне и Аркадию Альфредовичу.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1919 г.
2 См. комм. 2 к письму от 26 октября 1918 г.
3 Ранее в мае 1919 г. Ростовцев опубликовал в «Новой Европе» статью «Feeding Russia» (Vol. XI. № 133. 1 May 1919. P. 64—67).
На конверте: Ариадне Владимировне T ырковой-Вильямс Ростов-на-Дону [Ноябрь—декабрь 1919 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна,
Пользуюсь тем, что наш друг Липер отправляется к Вам в Ростов, чтобы написать Вам два слова о том, что у нас делается. О деятельности Комитета Вам достаточно пишет Исаев. Он оказался, как я и думал, превосходным работником. Но Вас жестоко не хватает. Настоящего entrain2 в доме без Вас нет, и мы катимся по старым колеям. Но колеи хороши и пока в радикальной переделке не нуждаются. Я сижу в Оксфорде и приезжаю раз в неделю. Так оно и лучше, потому что на постоянную политическую работу я не то что не гожусь, но не лежит у меня к ней сердце. А наводить порядок и координировать это можно и сидя в Оксфорде, и без особой любви к делу. Даже лучше: издали кажется страшнее и важнее. Но все- таки это не совсем то, что бы мне хотелось. Но чтобы было совсем то, надо, чтобы Вы приехали. Не пора ли Вам вернуться на время в Лондон? Думаю, что от этого Ваша деятельность в России только выиграет, и для нас это будет очень важно и ценно3. Политических новостей Вам не сообщаю: Вы и так их знаете, а когда получите это письмо, новости уже сделаются старостями. Но характерно то, что мои кассандровские черные мысли, к сожалению, сбываются. Дело Юденича4 оказалось аван-


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
477
порой, и его неуспех нанес страшный ущерб всему нашему делу. Лучше бы не было ни успехов, ни катастроф. Атмосфера на Севере слишком нездорова, чтобы оттуда ждать чего-либо доброго. Пахнет всякими дрянными стремлениями, и так легко все это опорочить, выставив Троцкого5 борцом за правду и свободу против жидов- спекулянтов в тоне Митьки Рубинштейна6. Как и следовало ожидать, Ллойд Джордж7 сейчас же ухватился за это и выступил с новым Принкипо8. На этот раз все это маракуют наши друзья Пиль, Вольдемар и К0 9 с одной стороны и, как это не странно, немцы с другой. Их интересы пока сходятся. Все это создает очень тяжелую и душную атмосферу, в которой большевики чувствуют себя недурно, а нам тяжко. Работать в этих условиях очень трудно. Нам нужно, чтобы появился кто-нибудь из наших близких из сердца России, а то на нас лежит штамп эмигрантов, т.е. людей, оторванных от настоящей жизни. С чем едут к вам Маккледер и Липер, не знаю. Боюсь, что не без тенденции к тому, чтобы кончить дело миром, т.е. развести анархию в России еще на десятки лет. Все это очень сложно и трудно, а Вам, я думаю, еще труднее, так как база Ваша гниловата, как всякая база в России. Бить слабо не стоит, а бить сильно, как большевики, такой крик подымется, что беда. И без того ужо теперешний лозунг тот: что белые, что красные — одни методы; и, конечно, ряд анекдотических жестокостей Деникина: приказ о взятии и убийстве заложников и т.д.10. Что нам нужно, это регулярное телеграфное общение с Вами. Почему телеграммы Гарольда Васильевича приходят через 10 дней? Почему нельзя Вас ни о чем запросить? Ведь радио в Николаеве есть? Маркони11 готов принимать и передавать сообщения, но систематически, в определенное время, а не тогда, когда вздумается. Надо, чтобы Аркадий добыл себе определенные часы, сговорился с Маркони. Тогда установим связь. Радио «всем» не попадает ни к кому, и им Маркони не придает значения. Наладьте это. Это сейчас основной вопрос. Без этого мы как без рук.
В Комитете кое-как барахтаемся. Как я и думал, Денисов прекратил нам давать деньги. Говорит, временно, но я боюсь, что этот источник иссяк окончательно. От Колчака кое-что имеем, но мало. Да и у Колчака так плохо, так плохо, что, пожалуй, скоро только Вы и останетесь12. От Вас же пока мы ничего не имеем. Я знаю, трудно, но хуже будет, если на нашем месте окажется [...] — пустое место, а это может случиться. Ведь одно из двух: или работать систематически — тогда нужны деньги, или перебиваться, а тогда, какая же работа. Немногим лучше никакой. Поэтому деньги нужны, и нужны не гроши. Лучше всего, если бы Вы сами приехали и их истратили, с Вашим умением и Вашей энергией.
Моя личная жизнь идет обычным ходом. Читаю лекции в этом семестре. Очень трудно читать на чужом языке и чужим студентам. Кое-как справляюсь, но с затратой огромных несоизмеримых результатам усилий. Материально перебиваюсь, но очень плохо и чем дальше, тем хуже, приходится уже помогать тем, кто раньше кое-что имел: и в Польше тестю13, и кое-кому в Финляндии, и кое-кому в России. От Комитета ничего не брал, не беру и брать не буду. Весь мой авторитет там частенько зиждется на этом. Между тем, для пользы дела надо бы иметь руки более развязанными. У меня наладились сношения с Францией. Приглашают приехать прочесть
курс в Сорбонне14. Но денег на этот год у них уже нет. Приходится от этого отказаться, а между тем, это имеет большое значение. Ведь я был бы первым русским, приглашенным прочесть курс на Faculty des Lettres в Сорбонне. И это теперь! И притом не о России, а о моей специальности. Но что делать! Надо сидеть там, где хотя и нищенски, но платят. Думаю, что можно было бы направить от Вас, ассигновав мне лично, известную сумму, которая бы развязала мне руки. Но можете ли Вы это сделать, не знаю. Боюсь, что не можете. Здесь я ни с кем об этом говорить не могу, так как это все отдает нищенством и вместо свободы действий связывает. Если бы это пришло от Вас, это носило бы иной характер, так как с Вами я могу говорить откровенно. Но имейте в виду, что я никакого назначения не приму и никаких обязательств на себя не возьму. Это был бы настоящий кредит, т.е. на веру, если есть уверенность, что моя свобода действий может быть полезна России. Думаю, что Вы и Петр Бернгардович15 меня поймете. Формулирую. Я хочу быть независимым от заработка для того, чтобы иметь возможность делать то, что в данный момент было бы полезно. Поступить на службу в наш Комитет я могу в любой момент, но это не то. К числу тех действий, которые я считаю полезными для России, относится и моя научная работа. Отнимите у меня мой научный авторитет, который здесь растет, и я останусь голым и бесполезным для России. Правительство Деникина должно было бы считать меня депутатом от науки в Западной Европе. Думаю, что иметь такое лицо сейчас важнее, чем когда-либо, так как это способствует авторитету России. И именно депутатом научным, а не политическим. Таких и без того довольно. Впрочем, будет об этом. Все равно это ни к чему не поведет, а я вообще стараюсь о себе говорить поменьше. Кстати, о другом. Один из моих братьев Федор Иванович Ростовцев живет в Одессе16. Он превосходный, насколько я знаю, боевой генерал. Деникин его, конечно, знает. Он не хочет предлагать своих услуг, так как генералов и без того много у Деникина. Но я думаю, он мог бы быть очень полезен; очень умный и очень честный человек, хорошо знающий военное дело и Россию. Хотелось бы думать, что его используют для нашего дела.
Ну, вот и все. Жалею, что заговорил о себе. Противно! Но раз написал, пускай идет. С Вами я всегда был откровенен. Что сказать о наших? Милюков все такой же, Набоков — форменная размазня17, К.Д.Набоков — милый, милый, но лучше, что он не charge18. Его ненависть к Сазонову — может быть, и справедливая, все- таки путала здесь все карты. Руманов вьется как уж и хочет каждого, не заплатив ни гроша. Владимир Иванович19 единственный, на котором отдыхаю, кроме нескольких англичан. Всяческих благ. Желаю сил и бодрости, времена трудные.
Ваш М.Ростовцев
Что Софа?20
1 The British Library. JI. 79. Датируется по содержанию.
2 Entrain (франц.) — увлечение работой, оживление.
3 В июле 1920 г. Г.Вильямс и А.В.Тыркова вернулись в Англию. Подробнее см.: Борман А.А. А.В.Тыркова-Ви- льямс...
4 Речь идет о поражении Северо-Западной армии генерала
Н.Н.Юденича в боях за Петроград. 28 сентября 1919 г.


478
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
белые войска начали наступление и к 17 октября вплотную подошли к городу. Контрнаступление Красной Армии в конце октября 1919 г. привело к освобождению Красного Села, Павловска и Царского Села. 26 октября большевистские войска перешли в наступление, в результате чего армия Юденича была разбита и начала отходить к эстонской границе, где в начале декабря была разоружена эстонскими войсками.
5 Л.Д.Троцкий (1879—1940) — революционер. В социал- демократическом движении с 1897 г., с августа 1917 г. большевик, руководитель вооруженного восстания в Петрограде в октябре 1917 г. Нарком иностранных дел в первом Совнаркоме (1917—1925), с сентября 1918 г. председатель Революционного военного совета республики, член Политбюро ЦК РКП(б), впоследствии на административно-хозяйственной работе. В 1929 г. выслан из СССР. Убит в Мексике по заданию НКВД.
6 Д.Л.Рубинштейн (1876—1936) — коммерсант. После революции в эмиграции, жил в Париже, занимал видное положение в организации по защите беженцев.
7 D. Lloyd George (1869—1945) — премьер-министр Великобритании в 1916—1922 гг. По инициативе Ллойд- Джорджа 16 января 1920 г. Верховный совет Антанты официально отменил экономическую блокаду Советской России. См.: Lloyd George D. The Truth about the Peace Treaties. Vol. 1. L., 1938.
8 Принкипо — остров в Мраморном море в 20 милях юго- восточнее Стамбула, где в 20-х годах русскими эмигрантами было открыто несколько музыкальных клубов и игорных домов. 22 января 1919 г. на Парижской мирной конференции члены Совета десяти (главы правительств и министры иностранных дел Франции, Великобритании, США, Италии, два специальных представителя Японии) выдвинули идею о проведении конференции на о-ве Принкипо с целью выработки соглашения или примирения между противниками в гражданской войне в России, которая не состоялась.
9 Вольдемар, точнее Аугустинас Вольдемарас (1883— 1942) — литовский политический и государственный деятель. Выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета (1909), ученик М.И.Ростовцева. С 1917 г. профессор Пермского университета. В ноябре 1918 г. стал во главе правительства Литвы. С 26 декабря 1918 г. министр иностранных дел в правительстве М.Слежявичюса. Затем бежал в Германию, вскоре вернулся на родину. Возглавлял делегацию Литвы на Парижской мирной конференции 1919— 1920 гг. С октября 1919 г. министр внутренних дел в правительстве Э.Галванаускаса. С 1920 г. на преподавательской работе. Депутат сейма, член партии таутинин- ков. Инициатор переворота, в результате которого стал в декабре 1926 г. премьер-министром и министром иностранных дел (в 1929 г. выведен из правительства). В 1940 г. арестован литовскими советскими органами.
10 Грабеж населения, карательные экспедиции и расстрелы без суда, еврейские погромы вызвали недовольство населения и массовые выступления против политики генерала А.И.Деникина. Так, в сентябре 1919 г. в Одессе белогвардейцы расстреляли без суда свыше 3 тыс. человек.
11 Г.Маркони (1874—1937) — один из изобретателей радио.
12 Речь идет о поражениях на фронте летом и осенью 1919 г. армии А.В.Колчака. В результате наступления Восточного фронта Красной Армией были заняты Урал (июнь- август 1919 г.) и часть Западной Сибири (август 1919— январь 1920 г.). Это привело 10 ноября 1919 г. к бегству
колчаковского правительства из Омска в Иркутск (город занят Красной Армией 14 ноября).
13 Кульчицкий Михаил Францевич (1844—1924), тесть М.И.Ростовцева, жил в Нижнем Новгороде, затем в Польше, потом переехал в США к дочери и зятю.
14 Ростовцев был приглашен прочесть курсы лекций в Coltege de France в феврале—марте 1920 г.
15 Имеется в виду П.Б.Струве.
16 Ростовцев Федор Иванович (1872—1933) — генерал; педагог, музыкант. После революции эмигрировал, жил в Одессе, Польше, с середины 20-х годов в Париже, преподавал в гимназиях для русских детей. Автор трудов по теории и практике военного дела.
17 Очевидно, речь идет о В.Д.Набокове.
18 Глава (англ.).
19 Имеется в виду В.И.Исаев.
20 См. комм. 6 к письму от 12 января 1919 г.
Oxford, 4, Beaumont Street
29 декабря 1919 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Пишу Вам это письмо и не знаю, не застанет ли оно уже Вас на обратном пути в Англию. Так тяжко предвидеть все худшее и видеть, что оно только и сбывается, и чуть только затеплится надежда, как конец.
В Ростове сейчас находится мой брат, которому прилагаю письмо и прошу передать вложенные деньги — 20 фунтов, все, что могу ему послать, чтобы облегчить хоть немного его ужасающее положение.
Зовут его Дмитрий Иванович Ростовцев2. Адрес его в Ростове — Казанская ул., д.84, кв.6. Если его не окажется в Ростове (он собирался в Батум), то не пересылайте денег по почте, наверняка украдут, а передайте через кого-нибудь, только не русского. Думаю, что английская вализа3 ходит в Батум (см. приписку в конце письма). Адрес его в Батуме: Цихидзари, дача Ростовцева. Цихидзари — это станция железной дороги между Батумом и Тифлисом, около часу езды от Батума. Но прежде, чем посылать, попытайтесь найти в Ростове другого моего брата — Федора Ивановича Ростовцева, генерала, о котором я Вам уже писал в прошлом письме. Я знаю, что он был в Ростове, и, может быть, он сейчас еще там. Если Вы его найдете (думаю, что на квартире Дмитрия Ивановича могут знать его адрес), то передайте деньги ему, он найдет способ препроводить их Мите. Так забочусь об этих деньгах, потому что это последний ресурс и их, и мой. Тяжко все это.
О нашем Комитете Вам, вероятно, пишет Владимир Иванович. Ничего нового сообщить не могу. Деньги достаю с колоссальным трудом, и, вероятно, скоро они совсем иссякнут. Тогда закроемся. Deb&cle, так deb&cle4. Ваших денег до сих пор еще не получили. На них Комитет долго не проживет.
Мои два брата — не потому что они мои братья — превосходные люди оба. Честные, умные, с большим опытом. Могут и писать, и делать все, что нужно. Если мой пессимизм преувеличен — хотя не думаю — и Вы будете еще в Ростове, помогите им найти какую-либо работу. Они могут и хотят работать и будут работать честно. Думаю, что это обоим очень важно, так как крадут у


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
479
вас безнадежно и беспардонно (конечно, не у Вас в пропаганде).
Простите за эти просьбы и поручения. Но так больно за моих друзей-братьев, жалко крошечных моих племянников. Жена и трое детей моего брата Дмитрия Ивановича приютились в Ейске (адреса брат мне не сообщил).
Кланяйтесь Гарольду Васильевичу. В последнее время много вижу Липера, и мы много с ним говорим о Вас и о России. Оптимизм телеграмм Гарольда Васильевича ценю, но не верится. Аркадию и Софе приветы. Всего хорошего. Дай Бог увидеться! В феврале и марте буду в Париже, где буду читать курс в College de France5.
Преданный Вам М. Ростовцев
P.S. Очень прошу Вас сделать все, чтобы деньги дошли до моего брата. Не знаю, стоит ли посылать их в Цихидзари, если его нет в Ростове. Думаю, что лучше послать ему туда мое письмо с Вашей запиской и ждать его указаний о том, как поступить с деньгами. Думаю, это будет лучше. Помогите ему также в размене денег. Вы знаете, как это делается.
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр.
1919.
2 Дмитрий Иванович Ростовцев (1866—?), брат М.И.Ростовцева, в годы гражданской войны жил в Одессе, затем в Ростове, в конце 1919 г. выехал на дачу Ростовцевых в Цихидзари (между Батумом и Тифлисом). М.И.Ростовцев постоянно помогал ему деньгами через Комитет освобождения России и американский Eastern Relict.
3 Почтовый мешок (англ.).
4 Разгром, ниспровержение (франц.).
5 В фонде Г.Вильямса хранится письмо (Add. 54437. Л. 156) В.И.Исаева (от 24 декабря 1919 г.) к А.В.Тырко- вой: «Ростовцев, вероятно, на весенний семестр уедет во Францию читать в College de France, передает временно председательство (Комитета. — Г.Б.-JJ., И.Т.) Милюкову; это хуже!»
Oxford 4, Beaumont Street
[Не ранее января 1920 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Не отвечал Вам так долго на Ваше письмо, так как заседания Комитета во время моего приезда не было, а я хотел ответить Вам и по существу. Теперь по существу Вам, вероятно, ответили уже Аркадий и Владимир Иванович2. Все сделано, как Вы хотели, но я лично налагаю арест на один из экземпляров Вашей книги3, так как я ее не имею, а воображаю, что имею некоторые права быть обладателем одного из экземпляров.
Что написать Вам о Комитете? Роль Комитета фатально свелась почти на одно издательство New Russia4. Делать что-либо другое — за исключением текущей работы — почти невозможно. Нордклиффовская пресса теперь течет по своему руслу и без нас, а от либералов толку не будет. У них свои дела и своя психология. Вижу это по Оксфорду. Слушают, но не верят! Поэтому перестал и говорить, не стоит! Как видится журнал и что здесь можно сделать? Без Милюкова журнал существовать не может5, его некому вести, а с Милюковым он будет такой, какой он есть. Милюкова Вы знаете: изво¬
ротлив, но кряжист и знает, что хочет. Один из немногих русских, который это знает ежедневно, а не по временам. В моменты такой великой разрухи это большое преимущество. Возможно, что он часто ошибается. Кто не ошибается? Но я лично был бы не в состоянии делать то дело, которое он делает, и не вижу, кто бы его делал лучше. Он часто перегибает в одну сторону, но другие перегибают в другую. Огорчает меня его отношение к Струве. Я Струве нежно люблю, а он его не любит. Но кто его знает, может быть, в политике любовь дело неуместное. Я не политик. Во всяком случае всячески стараюсь, чтобы в New Russia нелюбовь Милюкова сказалась бы в наименьшей степени. Делать это трудно, так как для этого надо было бы быть ежедневно, а не раз в неделю в Лондоне. Жить же в Лондоне я не хочу и не могу. Значит, так оно и будет. Приедете в Лондон, увидите сами. Сломить Милюкова нельзя, и обойтись без него нельзя, было бы слишком близоруко. Часто думаю, не безнадежна ли наша позиция борьбы с социализмом. Его триумфальное шествие ясно, и те, с кем мы, все делают, чтобы помочь этому триумфу себе же на голову. Но все же со своей позиции антисоциалиста сойти не могу, слишком ясно вижу последствия триумфа социализма.
Вот тут и вертись.
Надеюсь, что Вы и Гарольд Васильевич отдохнули6 и что скоро увидим Вас в холодной (льет дождь), голодной, т.е. не вкусной и скучной Англии. А все-таки невесело уезжать отсюда в какой-то Новый Свет7. Не для нас, многостолетних стариков, ехать открывать Америку. Это хорошо для молодых. В Америку надо ехать с желанием борьбы, энергией, огромным запасом сил, ехать что-то завоевывать. А мне и воевать-то не хочется. Засесть бы в какой-нибудь хорошей библиотеке и не выходить оттуда. Поэтому-то я так и люблю Оксфорд, а Софья Михайловна его не любит.
Целую обоих
М. Ростовцев
1 The British Library. JI. 76. Датируется по содержанию.
2 В.И.Исаев.
3 Речь идет о книге А.В.Тырковой-Вильямс «From Liberty to Brest-Litovsk. The First Year of the Russian Revolution». London, 1919.
4 Cm.: The New Russia. A Weekly Review of Russian Politics. London. Вышло 46 выпусков (5 февраля — 16 декабря 1920 г.).
5 В фонде Г.Вильямса (Add. 54437. JI. 169) хранится письмо В.И.Исаева к А.В.Тырковой: «Комитет решил начать издание еженедельника The New Russia. Редактором будет П.Н.Милюков; я, конечно, предпочел бы Ростовцева, но он едет в Париж на два-три месяца читать лекции в College de France, а в августе уезжает в Америку, куда его пригласил университет Wisconsin, — ряды борцов редеют».
6 После того, как А.В.Тыркова и Г.Вильямс в феврале 1920 г. навсегда покинули Россию, они некоторое время провели в поисках больной С.А.Борман по Греции и Сербии, затем вернулись в Константинополь и несколько недель отдыхали на Принкипо, в июне—июле 1920 г. побывали на минеральных водах в Ройа и Шамони (Франция), в июле вернулись в Лондон.
7 Речь идет о приглашении Ростовцева в Висконсинский университет.


480
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
2 сентября 1920 г. 1
Дорогая Ариадна Владимировна Corona2 Вам заказана и на этих днях высылается. Еду завтра в Вашингтон с тяжелым сердцем. Как действовать, когда база вновь оказалась гнилая и когда ничего у нас не вытанцовывается.
Привет
Ваш М. Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1920—1921. Открытка.
2 Речь идет о печатной машинке с русским шрифтом марки Corona.
Hotel La Fayette Sixteenth Street at Eye Northwest Washington, D.C.
5-го сентября [1920 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Вот уже больше недели, как я в Америке. Безалаберность Струве помешала мне сделать полностью то, что я хотел. Он не дал мне инструкций, ни полномочий и даже не написал ни слова Бахметьеву о моем приезде. Бахметьев узнал об этом только из телеграммы, посланной ему Саблиным — спасибо ему! Поэтому мои действия были связаны. Тем не менее благодаря Бахметьеву я мог повидаться вчера с Colby2 и поговорить с ним о Врангеле3. Положение с Врангелем здесь трудное. Все признают, что врангелевская борьба есть один из способов ослабить и затем устранить большевиков. Но никто не хочет признать, что это единственный способ. Старался в этом убедить Colby, но он не убедился. Он носится с идеей какого-то мирного разрешения конфликта, т. е. предложения, исходящего от группы видных социальных лидеров, большевикам сложить власть, передать ее особому Комитету из прогрессивных деятелей и созвать Учредительное собрание с гарантией союзнической поддержки этому Комитету и признанием любого правительства, выбранного Учредительным собранием. Бахметьев смотрит на это предложение как на хорошее агитационное средство, чтобы повернуть общественное мнение против большевиков, так как в отказе большевиков он не сомневается. Для него неясно только отношение к этому предложению правительства Врангеля, если оно к тому времени еще будет существовать. Я лично боюсь этого модернизованного Принкипо и не верю в поворот общественного настроения левых в Англии и других местах. Так я сказал и Colby, но не знаю, был ли я прав. При этих настроениях очень трудно, особенно перед выборами4, что-либо сделать для снабжения Врангеля боевыми запасами. С не боевыми легче. И здесь, конечно, рго-больше- вики орут как зарезанные, и правительство их боится. Сделать тут что-либо почти невозможно, особенно когда русских не большевиков здесь кучка, а русских большевиков — все евреи (несколько миллионов, в одном New York — полтора) и все русские эмигранты — миллионы. Они, конечно, не решают дела, но они — сила. Все русские газеты здесь — большевистские, а русского голоса здесь не слышно. Struggling Russia5 прекратилась, да и потеряла значение, т.к. была исключительно официальным органом. Я стараюсь убедить Бахметьева начать
здесь издание журнала, вроде New Russia, но поживее (New Russia здесь в чести).
Но трудности заключаются в том, чтобы найти группу русских, которые бы покрыли своими именами это издание, которое не должно быть официальным. Корф6 для этого не годится, так как успел здесь всех вооружить против себя. Я думал о Петрункевиче7. Мне самому за это взяться невозможно, так как из Madison’а вести это дело нельзя. Петрункевич был бы хорошим именем, но я не знаю, способен ли он вести, по старости лет, такое дело. Хочу его повидать в New Haven и постараться убедить его не отказываться. Надо было бы что-нибудь сделать. Третье дело, которым здесь занимаюсь, это — организовать помощь русским профессорам8, но и это дело трудное, и времени у меня для всего этого очень мало. Приготовил memorandum и по этому поводу и думаю распространить его среди тех учреждений, которые могли бы помочь. Посмотрим, что из этого выйдет.
Бахметьевым и группой людей, работающих с ним, я доволен. Он пользуется здесь большим престижем, положение его здесь такое же, как остальных послов, личных связей бесконечное количество. К Врангелю отношение такое же, как к Колчаку, т.е. он старается делать все, что можно, но ...9 не желает быть покрытым Врангелем и сохранить лицо и после возможного исчезновения Врангеля. Прав ли он, я не знаю, но Россию он представляет с достоинством. Вряд ли было бы полезно что-либо менять сейчас в Вашингтоне, это было бы только ко вреду.
Ваше поручение о Corona я исполнил через Зака10. Он надеется, что машина или уже послана, или будет послана в ближайшем будущем по почте. Что до моего настроения, то оно все то же. Ложусь спать с надеждой не встать и встаю с отвращением. Перспектива профессорства в Америке меня нисколько не увлекает. Древняя история здесь не в чести, и бороться за нее как-то нет ни сил, ни охоты. Личное отношение ко мне более чем хорошее, и устроиться здесь на более долгое время, думаю, особого труда бы не представило. Но это grey and dull existence" в рамках элементарного преподавания. Как раз тогда, когда открывались перспективы широкой научной деятельности, возвращаться на положение учителя гимназии не легко. И не знаю, стоит ли такая жизнь того, чтобы сохранять ее. С внешней стороны, жить здесь можно. Все дорого безумно, но, пока ездишь, везде жить дорого. Последнее слово скажу, когда поживу несколько месяцев в Madison’e.
Покажите это мое письмо Саблину и поблагодарите его за телеграмму. Прилагаю и свой memorandum12, который я передал Colby и буду здесь распространять. Целуем крепко Вас всех.
Ваш М.Ростовцев
Не послал сразу письма, так как было воскресенье и labour-day13. За эти два дня еще кое-кого повидал и еще более убедился, что сейчас до выборов они для Врангеля ничего не сделают. Сегодня уезжаю из Washington’a.
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1920—1921.
2 Bainbridge Colby (1869—1950) — Госсекретарь США в начале 20-х годов.
3 П.Н.Врангель (1878—1928) — барон, генерал-лейтенант
(1918). В 1914—1918 гг. прошел путь от ротмистра (эскадронного командира) до генерал-лейтенанта. В 1917 г.


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
481
командовал 7-й кавалерийской дивизией 8-й армии, был начальником Сводного конного корпуса. После Октябрьской революции уехал в Крым, в августе 1918 г. вступил в Добровольческую армию и был назначен начальником 1-й конной дивизии, командиром 1-го Кубанского корпуса, с января 1919 г. командовал Кавказской и Добровольческой армиями, в мае—декабре Кавказской армией, в декабре 1919 — январе 1920 г. Добровольческой армией. Во время отступления белогвардейских войск выступал с требованием смены главкома, за что был отстранен от дел Деникиным и выслан в Константинополь. С марта—апреля 1920 г. преемник Деникина, Правитель Юга России, с 11 мая главком Русской армии. После поражения в Северной Таврии и Крыму 14 ноября 1920 г. с частью армии бежал за границу. В эмиграции стремился воспрепятствовать распылению остатков армии, в 1923 г. в Париже создал Русский общевоинский союз.
4 Президентские выборы состоялись в ноябре 1920 г.
5 Речь идет о нью-йоркском еженедельнике «Struggling Russia: A Weekly Magazine Devoted to Russian Problems», издававшемся Русским информационным бюро в США в 1919—1920 гг.
6 С.А.Корф — в это время секретарь Русского информационного бюро, связанного с Комитетом освобождения России. См. комм. 21 к письму от 20 июня 1919 г.
7 И.И.Петрункевич (1843—1928) — крупный землевладелец, общественный деятель. Получил юридическое образование. С 1870-х годов активный участник земского движения, за антиправительственную деятельность и пропаганду либеральных идей подвергался репрессиям со стороны царских властей. Организатор и председатель обществ «Освобождение России» (1903) и «Союз Освобождения» (1904), партии кадетов (член ЦК в 1905— 1917 гг.; председатель в 1909—1915 гг., после 1915 г. почетный председатель). Издатель газеты «Речь» (1908— 1917). В феврале 1919 г. эмигрировал из Крыма, жил в США.
8 В фонде Ростовцева в архиве Йельского университета сохранилась копия проекта помощи русским ученым за границей, составленного в первые дни пребывания в США (текст по-русски. Rostovtzeff Collection N 1133. Картон 28. Ед. хр. 167).
9 Так в тексте.
10 А.Я.Зак — глава Русского информационного бюро в Нью-Йорке, один из издателей «Struggling Russia». В фонде Г Вильямса (Add. 54466) хранится отчет о работе Комитета освобождения России, в котором говрится: «В Нью-Йорке работает русское информационное бюро во главе с А.Заком, который распространяет наши телеграммы в 20 крупнейших американских газетах, с тиражом свыше 3.500.000 экземпляров».
11 Тупое и серое существование (англ).
12 В фонде Ростовцева в Архиве Йельского университета хранится русский текст этого меморандума (автограф). Rostovtzeff Collection N 1133. Картон 28. Ед. хр. 167.
13 Первый понедельник сентября, нерабочий день, подобно празднику солидарности трудящихся 1 мая.
Forteen East Sixtieth Street New York [Сентябрь 1920 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Corona уехала, препровождая счет, который я уплатил полностью. Деньги переведите в Madison. Все важ¬
ное написал Павлу Николаевичу2. Еще одно. Очень хорошо было бы, если бы Павел Николаевич приехал в Америку. Он очень много мог бы сделать. Лучшее время — после выборов. Его приезда здесь все хотят и ждут. Ноябрь, декабрь, когда страсти улягутся и будет налаживаться новое правительство — лучшее время для действий. Associated Press завтра напечатает мой Memorandum3. Но тоЛку от этого мало. Целую крепко всех.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. без даты. Датируется по содержанию.
2 П.Н.Милюков.
3 См. также: Rostovtzeff М. Memorandum // The New Russia.
1920. 	Т. 3. P. 283—285.
23 сентября 1920 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Ни слова от Вас не нашел я здесь. Я Вам писал уже многократно. Последнее письмо из Нью-Йорка, перед этим длинное письмо из Вашингтона. Получили ли Вы их? В последнем письме я писал Вам, что «Согопа» с русским шрифтом Вам отправлена и, надеюсь, теперь уже Вами получена.Что Вам сказать о моих впечатлениях здесь? Встретили меня здесь необычайно радушно и в русских кругах, и в американских. Здесь в Madison’e я чувствую себя почти как дома. Начал уже свои лекции. Студенты уверяют, что понимают. Надеюсь, что не врут. Профессора все необычайно любезны. Квартира очень милая, едим в клубе, где тоже очень хорошо и уютно. Словом, с внешней стороны все очень хорошо. Но все- таки никак не могу фактически и исторически понять, зачем это нужно, чтобы моя собственная страна меня выгнала, когда там так много дела, и зачем я несу свое русское добро, чтобы унавоживать им американскую, и без того не бедную, почву. Впрочем, это из области метафизики. Хотел я Вас просить вот о чем. Получил я только что письмо от того моего брата, которому я пытался послать деньги через Вас — Дмитрий Иванович Ростовцев. Как я и думал, он сидит с тремя малыми детьми в Батуме в горькой нужде и занимается обработкой огорода и сада без особенно блестящих результатов. Адрес его там: Батум, станция Цихидзари, дача Ростовцева. Я хотел очень просить Вас, не найдется ли у Вас оказии послать ему письмо и деньги. Думаю, что какое-нибудь сообщение между Крымом и Батумом имеется. Это единственный путь, который я могу придумать. На первых порах можно было бы ему послать те 50 долларов, которые Вы мне должны за Согопа. Если Вы их уже отправили, то пошлите из денег Комитета, я немедленно верну фунтов 25—30. Далее. Не можете ли Вы написать кому-либо в Крым из власть имущих, чтобы дать какой-либо заработок моему брату. Он человек абсолютно честный, отличный работник и очень полезный человек, на которого вполне можно положиться. Я, со своей стороны, прилагаю письмо к Струве, которое просил бы отправить при первой возможной оказии. Сделайте все это, дорогой друг, большую тяжесть снимете с моей души. Если бы мне удалось перевезти брата в Крым, я мог бы ему там помогать деньгами. Это все же легче, чем перевозить его со всей семьей за границу, где содержать его я был
19—4924


482
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
бы не в силах. А затем все-таки почему Вы не пишете? С глаз долой, из сердца вон. Не верю, Вы не такая. Очень затормошил Вас. Или что-либо случилось? Боюсь и думать, что Аркадий, что Софа. Передайте мой дружеский привет Гарольду Васильевичу. Владимиру Ивановичу скажите, что я сделал все, что мог, и надеюсь на благоприятные результаты. Прилагаю также краткое письмо к брату, которое прошу отправить вместе с деньгами. Целую всех вас крепко, привет всем нашим.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1920—1922.
Madison (Wisconsin) 2 октября 1920 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Вы меня бойкотируете. Почему? Вот уже больше месяца, что я в Америке, получил много писем от разных лиц, а от Вас ни словечка, как ни слова ни от кого из моих лондонских друзей. На днях получил письмо от Страховского2, где он пишет, что едет на Юг и что ему надо экипироваться. Так как он писал, что уезжает уже в начале октября, то я вынужден был послать Вам телеграмму с просьбой выдать ему 25 фунтов на экипировку. Посылаю Вам чек на эту сумму. Надеюсь, что телеграмма до Вас дошла, хотя я и адресовал ее довольно глупо. Жизнь моя здесь наладилась. Читаю с большим напряжением лекции на английском языке. Справляюсь пока, но дело это трудное. Получаю постоянные предложения читать и в других местах. Люди здесь хорошие и сердечные, напоминают мне профессоров провинциального русского университета, но без интриг и сплетен, свойственных русской провинции. Впрочем, возможно, что я еще недостаточно вошел в здешнюю жизнь и что эта сторона жизни еще объявится. Городок здесь очень милый и уютный. С Блейком3 нахожусь в постоянной переписке, но повидаться с ним не удалось. Надеюсь увидеться на Рождество в Вашингтоне.
Впрочем, все это я Вам уже писал. Продолжает беспокоить меня судьба моего батумского брата. Получили ли Вы мое письмо о нем? Надеюсь все-таки в ближайшем будущем получить весточку от Вас.
Привет всем, специальный Гарольду Васильевичу и Исаевым.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1920—1922. Рукой Тырковой проставлена дата ответа — 19 октября.
2 Страховский (Strakhovsky) Леонид Иванович (1898— 1963) — историк, поэт. Сын родной сестры М.И.Ростовцева, Татьяны Ивановны Страховской. Эмигрировал в 1918 г., жил в Бельгии и Лондоне, с 1928 г. в США, преподавал в School of Foreign Service при Джорджтаун¬
ском университете. Автор прозаических произведений и поэтических сборников «Ладья» (Берлин, 1922, под псевд. Леонид Чацкий), «Фантазии лорда Генри» (Бер¬
лин, 1922), «Мистерия в восьми рассказах» (Брюссель, 1927), «У антиквара» (Брюссель, 1927), а также исторических трудов: «The Origins of the American Intervention in North Russia (1918)» (Princeton, 1937), «А Handbook of Slavic Studies» (Cambridge, Mass., 1949), «American
Opinions about Russia, 1917—1920» (Toronto, 1961) и др. В некоторых письмах упоминается как Леник (см. ниже.).
3 Warren Everett Blake (1900—1966) — американский антиковед-филолог, работал в Гарварде, в течение многих лет преподавал в Мичигане.
The University of Wisconsin Madison Department of History
16-го декабря [1920 г.]1
Дорогие друзья,
Поздравляю Вас с наступающим Рождеством и Новым годом. Дай Бог, чтобы мы увидели хоть слабый просвет лучших времен. Знаете ли Вы что-нибудь о Софе?2 Так хотелось бы, чтобы хотя личная Ваша жизнь не была омрачена тяжким горем. Следя по газетам, я видел, что Марковская дивизия эвакуировалась3. Значит, и Софа? Будем надеяться, что Новый год освободит Вас от Ваших тревог за близких. От тревог за Россию мы не освободимся никогда.
Что Вам сказать о себе? Последнее время мои дела складываются — тьфу-тьфу, не сглазить — сравнительно хорошо. Вчера я получил телеграмму, извещающую меня о том, что я избран членом-корреспондентом Парижской Академии (Institut de France), и в тот же день (post hoc ergo propter hoc?)4 меня пригласили остаться здесь постоянным профессором древней истории. Подумал, подумал и согласился. Так надоело таскаться из одного места в другое и искать, чем бы прожить. А тут и место спокойное, и коллеги приятные, и с американскими мальчиками и девочками я сладил, так что они мне даже поднесли к Рождеству букет роз, к сожалению, красных, а я все белею и даже американскую демократию принимаю с трудом. Что поделать, друзья мои, когда надо думать не только о себе, но и об обездоленных близких, приходится остаток жизни проводить в глуши и утешаться красными розами. Ведь в Париже и Лондоне за меня никто бы ни копейки не дал, а честью не прокормишься и других не прокормишь.
Наступает Рождество, еще одно, а Россия куда уходит — в туман. Получаю письма из России — одна тоска. Не только голод и холод, но какой-то внутренний рак ест наших друзей. Один из моих учеников мне пишет, что коллеги мои все заседают, что, впрочем, делают и большевики. Но хуже, они в заседаниях ссорятся и поливают друг друга помоями. Подумайте, что же это будет, если судьба действительно позволит вернуться в Россию. Ведь это будут опять заседания и помои, помои. Лучше не думать. Авось как-нибудь обладится, хотя плохо на это надеюсь. А Париж, а социалисты-революционеры? Большевики торжествуют, а они все боятся, как бы кадеты их не подсидели и не урвали у них куска власти. Какой, над кем? Одного только жду с нетерпением, когда же большевики начнут друг друга есть. Ведь и русские жиды на это мастаки, и даже в разбойничьих шайках все в конце концов должны перессориться и друг друга истребить. Но что-то и на это плоха надежда.
Насчет Комитета согласен с Вами, как всегда. Конечно, New Russia жалко, и какова бы она ни была, но без нее ничего не будет и не на что будет даже сослаться. Но


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
483
что делать! Может быть, Вам и удастся найти новые пути. Весь вопрос сейчас в том, разбогатеют ли англичане на России, удастся ли им содрать с нее последнюю шкуру. Боюсь, что и тут мы были слишком оптимистичны и что последняя шкура на России еще есть. Что они сами за эту шкуру дорого поплатятся, это другое дело, но сейчас они цапнут. Не завидую тем, кто сейчас в Англии. Тяжко, я думаю, на все это смотреть. Но и здесь, боюсь, надвигается то же. Цена на сельскохозяйственные продукты падает, и фермеры воображают, что они поднимутся, когда они начнут продавать американский хлеб русским. Может быть, они и правы. Легче купить хлеб у Америки для Красной армии, чем выколотить его из крестьян.
Ну, будет об этом. Целуем крепко Вас обоих, дай Бог, чтоб судьба хоть лично вас пощадила. Привет Аркадию. Кстати, для иллюстрации полного отсутствия интереса к России в Америке. Только что получил письмо от Crane’а5. Даже он не находит издателя для своих статей о России. Я было пытался напечатать свои ответы Велл- зу6 здесь (я их послал в New Russia и просил7, предвидя ее участь, переслать в Общее дело8), но это совершенно безнадежно. Итак, еще раз всего доброго.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1920—1922. Год датируется по содержанию.
2 См. комм. 6 к письму от 12 января 1919 г.
3 Имеется в виду 1-я пехотная Офицерская дивизия, первоначально входившая в состав 1-го армейского корпуса Добровольческой армии, а затем 1-го армейского корпуса Русской армии под командованием ген. А.П.Кутепова (1920). Носила имя своего первого командира генерал- лейтенанта Маркова (1878—1918). После разгома армии Врангеля ее остатки эвакуировались морем в Стамбул.
4 После этого, следовательно, из-за этого (лат.).
5 Очевидно, речь идет о Чарльзе Ричарде Крейне (Крэне) (Charles Richard Crane, 1858—1939) — крупном американском промышленнике, меценате, известном своей филантропической деятельностью, или о его сыне Джоне Крейне (John Crane, 1899—1982) — личном секретаре президента Чехословакии Т.Масарика. Первое предположение предпочтительнее.
6 Herbert George Welles (Герберт Уэллс, 1866—1946) — английский писатель. Трижды посетил Россию (1914, 1920, 1934), 6 октября 1920 г. беседовал с Лениным. Свои впечатления об увиденном в Советской России опубликовал в книге «Россия во мгле» (1920). В фонде А.В.Тырковой хранятся письма Г.Уэллса (Ф. 2. Картон 3).
7 В фонде Ростовцева в архиве Йельского университета хранится русский текст (автограф) небольшой заметки «Еще раз Веллз — Горький и Россия» (Rostovtzeff Collection N 1133. Серия 1. Картон 14. Ед. хр. 139).
8 Ежедневная газета, издаваемая в это время в Париже (гл. ред. В.Л.Бурцев).
24 февраля 1921 г.1
Дорогой друг!
Давно не писал Вам. Почему? Во-первых, и самое главное, нечего писать. О политике не стоит, слишком долго письма ходят, да я и далек от политики в своем захолустье, а о себе нечего. К тому же я завален работой.
Только что вернулся из поездки по Америке, посетил 12 городов и видел 12 колен, если не израилевых, то американских. Ездил, конечно, зарабатывать деньги: трудно жить, имея на плечах столько обязательств. А кроме того, надо делать американскую карьеру. В Англии ничего не вышло, надо пробовать здесь. Но все это и тяжко, и глупо. Пляши враже, яко пан каже. Теперь опять запряжен полностью в университетский воз и тяну свою лямку, вправду сказать, безо всякого удовольствия.
Что Вам сказать еще? Из моих попыток пристроить милых мне людей в Америке ничего не выходит. Все жалуются, что своих людей нет, а когда предложишь чужого, боятся. И здесь пробирается своеобразный американский национализм. Ничего не поделаешь. Впрочем, капля точит камень и т.д., в конце концов что-нибудь и выйдет.
Теперь выписываю сюда тестя из Польши и Леника2 из Лондона. Боюсь, что мальчик в Лондоне совсем расхлябается, он и без того морально не очень прочен. Здесь, надеюсь, его зажмут в тиски. Но все это стоит денег, денег и денег.
Насчет Милюкова с Вами согласен. Запутался старый черт в своей собственной паутине3. Но, впрочем, это все вряд ли имеет большое значение. Хуже то, что при общей помощи большевизм пускает все более глубокие корни. Но ничего не поделаешь. Не перевернешь колесо истории по-своему.
Как Вы, напишите. Что Аркадий, что Софа. Поцелуйте от меня Гарольда. Скажите ему, что писать ничего не могу, все время уходит на учение ковбоев. Впрочем, они милые и на мой английский язык не очень обижаются.
Сердечный привет всем от меня и Софьи Михайловны.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1920—1922. Рукой Тырковой написано: Ответила 13 марта.
2 Л.И.Страховский — племяник М.И.Ростовцева.
3 С января 1921 г. П.Н.Милюков, анализируя причины поражения Белого движения, пропагандировал идею о необходимости смены методов борьбы с большевиками и стал призывать к «новой тактике», т.е. к признанию республиканской, а не монархической формы правления, федеративности будущего административно-территориального деления России, установлению местного самоуправления, признанию «крестьянских самозахватов» земли и пр. Признавая эволюцию большевистской власти, Милюков выступил с призывом изучать Советскую Россию, для чего, по его мнению, необходимо было создать мост для сближения с левыми партиями — союзниками в борьбе с РСФСР. С этой целью в конце 1920 — начале 1921 г. левое крыло кадетов вело переговоры с эсерами (В.М.Чернов, Н.Д.Авк- сентьев, Б.В.Савинков). В январе 1921 г. в Париже прошло совещание тридцати трех бывших членов Учредительного собрания, выступивших с призывом к странам Антанты признать недействительными все соглашения с РСФСР. В исполнительную комиссию совещания вошли А.И.Коновалов, В.А.Харламов, Н.Д.Авксентьев,
А.Ф.Керенский. Подробнее см.: Вандалковская М.Г П.Н.Милюков. А.А.Кизеветтер: История и политика. М., 1992. С. 69—70.


484
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Madison (Wisconsin) 5 апреля 1921 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
И Вы, дорогая, предались «безумным мечтаниям». Потому ли, что я так далеко, или почему иному, я ни минуты не верил в успех Кронштадта2. Я слишком много видел кронштадтских «гордостей революции», чтобы знать, что ими руководит и чего они хотят. Печальна была бы судьба России, очутившейся в их руках! Они были и останутся преторианцами. Впрочем, будет об этом.
Воображаю, как Вам тяжело в Лондоне — центральном агентстве распродажи России. Ллойд Джордж определенно чувствует, как он близок Ленину по всей его повадке, и не удивительно, что им так легко спеться. Но боюсь, что песенка Ллойд Джорджа спета и что близко то время, когда Англией будет править либо labour3, либо правые. Ллойд Джордж свою игру, на мой взгляд, довольно успешно проигрывает. Увижу его вскоре читающим лекции в Америке вместе с Ильей Толстым4 и R.Viviani5. А вот насчет Ленина я не так уверен, что он скоро попадет в Америку, а я в Россию. Ллойд Джордж пужает, а Ленин подкупает. Сначала подкупил землей и миром, затем национальной политикой, теперь натуральным налогом и концессиями6. И что главное, всегда находит дураков, которые соглашаются быть подкупленными фальшивой монетой. Удочка закидывается и к нам, и думаю, что многие на нее попадутся.
Посылаю Вам мои «дополнения» к статье Ольденбурга об Академии7, которую Вы, конечно, знаете. Если найдете нужным, поместите ее где-нибудь в английских газетах, например, в «Times». Все-таки хорошо было бы, если бы люди знали и обратную сторону медали. Это, конечно, бесполезно, но желательно отметить и этот этап и иметь лишний раз право сказать соблазненным: «Вы были предупреждены».'
Очень рад, что Вы, наконец, все вместе и что Ваше сердце не разрывается. Мои дела хуже. Брату8 в Париже так и не нашел заработка, и он толкается по кадетским собраниям. Насчет Леонида согласен с Вами. Он мне написал полуотказ на мое приглашение в Америку, и я считаю это дело конченным. К тому же мне и не под силу содержать его здесь. Написал ему, что буду его поддерживать еще четыре месяца, а затем пусть устраивается. Из его учения здесь все равно ничего бы не вышло. Он мальчик двуликий, по наследству от мамаши. Напишу об нем подробно Владимиру Ивановичу9. Отозвался мой брат Митя10 из Батума. Получил мои деньги через американский Eastern Relict. Послал еще. Они обещают пересылать и при большевиках. Смогут ли? Посмотрим. Буду надеяться, что да. Тестю послал деньги и билет, но вот уже четыре месяца от него ни слова. Боюсь, не умер ли старик в Польше. При этих условиях, где мне еще тратить деньги на здорового молодого человека, когда на руках три инвалида.
Сердечный привет наш к Вам, Гарольду Васильевичу и всем Вашим, а также всем лондонским друзьям. Владимиру Ивановичу пишу.
Ваш М.Ростовцев
1 The British Library. JI. 17—18a.
2 Имеется в виду поражение Кронштадского восстания против советской власти (в советской историографии — кронштадский мятеж 1921 г.). Антисоветское выступление гарнизона Кронштадта было поддержано экипажами ряда кораблей Балтфлота и началось в марте 1921 г.
3 Лейбористы (англ.).
4 Илья Львович Толстой (1886—1933) — с 1920 г. читал в США лекции о России в связи с учением отца Л.Н.Толс- того. В Бахметьевском архиве хранится небольшой по объему фонд И.Л.Толстого (фонд И.Л.Толстого. Картон 2 — письма жене с описанием путешествия по США для чтения лекций).
5 Вивиани (Viviani) Рене (1863—1925) — французский политический деятель. Организатор и лидер Республиканской социалистической партии. Министр труда в кабинетах Ж.Клемансо (1906—1909) и А.Бриана (1909— 1910), министр просвещения (1913—1914), премьер-министр (июль 1914 — октябрь 1915 г.). В июле 1914 г. вместе с президентом Франции Р.Пуанкаре посетил с официальным визитом Россию. Министр юстиции (1915—1917) в кабинете Бриана. Участник Вашингтонской конференции 1921—1922 гт.
6 Речь идет о НЭП’е в России.
7 Непременный секретарь РАН акад. С.Ф.Ольденбург 8 февраля 1921 г. в рижской газете «Новый путь» опубликовал статью о работе Академии наук — «Наука в России» (английский перевод статьи хранится в фонде Ростовцева в архиве Йельского университета. Rostovtzeff Collection N 1133. Картон 14. Ед. хр. 139). Ростовцев написал резкий ответ Ольденбургу (он его называет «мой друг и коллега»). Английский текст (автограф) также хранится в фонде Ростовцева в Архиве Йельского университета (там же).
8 Федор Иванович Ростовцев.
9 В.И.Исаев.
10 Речь идет о Д.И.Ростовцеве.
Madison (Wisconsin) 7 мая 1921 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Чуточку задержался с ответом, так как хотел знать, что скажет Бахметьев. Так как у меня в ближайшем будущем нет надежды увидеться с ним (я прикован к Мадисону), то я написал ему письмо, на которое и получил прилагаемый ответ. Думаю, что Вам действительно надо было бы нажать на Гирса2 и Маклакова, но не знаю, насколько они, как и Милюков, в руках у социалистов-ре- волюционеров. Думается, однако, что надо попробовать. Бахметьев пишет, что деньги у них есть. Насчет переселений куда-нибудь в другое место и специально в Германию не знаю, что и сказать. Вам, конечно, виднее. Но какой смысл создавать еще одно учреждение в Германии или славянских странах вдали от пульса политики, хорошей ли или дурной для России, но все-таки пульса. А там придется и связи заводить, и искать ориентацию, и налаживать технику. Как ни тяжело, но все-таки Лондон для нашего Комитета единственное место. Сейчас отлив, но завтра может быть прилив, и тогда в Лондоне не окажется ничего. Во всяком случае, я бы попытался нажать в Париже и лично, и через Саблина, настаивая именно на этой точке зрения, на том, что Liberation Committee единственная организация в Англии, которая может действо¬


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
485
вать. Если они не внемлют, то им можно пригрозить пересудами. Если они окажутся такой перспективой довольны, тогда придется подумать еще раз и решиться на то или на другое. Повторяю, Вам виднее. Я скоро здесь в своем захолустье совсем ослепну.
Знаю, что жить в Англии сейчас нелегко, но где легче? В Америке только тем лучше, что здесь к эмигрантам привыкли и смотрят на них, как на американцев in spe3, т.е. рано или поздно переработает американизм и этого брыкающегося субъекта. А американизм — это штамп добропорядочной посредственности под маркой демократизма. Пока еще не получил этого штампа, но боюсь, что если дело в России затянется на много лет, как я предвижу, то и для штампа на моей спине окажется место. Обстановка затягивает. О себе, кроме сказанного, сказать нечего. Посылаю Вам пять оттисков своей последней статьи4. Один для Вас, а остальные по Вашему усмотрению для англичан, которые еще не совсем оглохли, например, Leeper, других что-то не припомню, но Вам виднее. И это все, конечно, глас вопиющего в пустыне.
О своих семейных делах лучше не писать. Тесть скоро приедет сюда, все-таки умрет с нами. Брат с женой и детьми остался в Батуме5. Что с ним сделали звери, не знаю. Если не расстреляют, то выселят куда-нибудь на работы по электрификации, несмотря на то что ему 55 лет и что у него трое маленьких детей. От сестры в Киеве получил известие, что ее единственный сын — офицер убит после эвакуации Одессы6. Два других моих племянника — дети моего покойного самого старшего брата — пропали без вести. Одному было года 22, другому 17. Как видите, чистка следующего поколения иДет не меньшая, чем в нашем. Счастливы Вы, что судьба Вас помиловала.
Брат в Париже все еще без работы7. А моего лодыря Леника, который пишет стихи и пока, видно, ничего не делает, поддерживать, как видно, не стоит. Исполню обещание, и пусть действует, как знает. Передайте привет Гарольду Васильевичу, Владимиру Ивановичу и всем Вашим. Крепко жму Вам всем руку.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 The British Library. JI. 19—20a. Рукой Тырковой наверху написано: «Ответила 15 июня».
2 М.Н.Гирс (1856—1932) — российский дипломат, сын министра иностранных дел Н.К.Гирса (1820—1895). Младший (второй) советник министра иностранных дел (1888—1895), посланник в Аргентине и Бразилии (1895—1898), в 1914 г. посол в Османской империи, посол в Италии (1916—1917), в 1920 г. глава дипломатического представительства барона П.Н.Врангеля при странах Антанты. Впоследствии в эмиграции, работал в Русском посольстве в Париже.
3 В будущем, в зародыше (лат.).
4 Речь идет либо о статье Ростовцева «Bolshevist Russia and Civilized Mankind» (Journal of International Relations.
1921. 	Vol. 21. P. 517—528), либо о статье, напечатанной в «Struggling Russia»: «The Present State of the Russian Universities» (1920. Vol. 2. P. 172—174).
5 Д.И.Ростовцев.
6 Речь идет о Рождественской (урожд. Ростовцевой), сестре М.И.Ростовцева; она была замужем за доктором Григорием Ивановичем Рождественским; жила в Киеве.
7 Ф.И.Ростовцев.
The University of Wisconsin Madison Department of History
[16 ноября 1921 г.]1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Обругайте нашего дорогого, но absentminded2 Гарольда. Он сгноил Ваше письмо в одном из многочисленных карманов своих разнообразных suits3. Пусть поищет в летних! Я все никак не мог понять, что у Вас делается. Читал в «Руле»4 Вашу статью, написанную в Германии, и перенесся мысленно в «башню»5. Думал, переселились ли Вы, что ли, туда? Не понимал также, почему Вы меня не зовете писать в журнале. Но был страшно занят и все собирался обо всем этом Вас спросить. Вы спрашиваете о журнале. «Какой же я писатель, свиней я воспитатель и вовсе не барон». Вам виднее. Мне журнал нравится, и я очень сожалел о безвременной кончине New Russia. Постараюсь написать статью из моего непрекрасного далека, но пока ничего выдумать не могу. Ругаться с Веллзом6 надоело, теорию разводить гнусно, а сюда в нашу глушь залетают иногда разные птицы, но прочирикают два слова и улетают. Но все-таки постараюсь тряхнуть стариной. Рад, что наш Гарольд7 опять пишет: обидно было, что большие молчат, а дети кричат, и все так нескладно. Что Вам сказать о политике? Не могу понять, откуда у всех берется уверенность, что большевикам пора читать отходную. Им сейчас все наперерыв помогают, и они стоят за своими двумя валами — чрезвычайкой и армией, и в ус себе не дуют. Кто сказал, что на штыках сидеть нельзя? Врет. Можно и даже очень комфортабельно можно устроиться. Многие страницы истории есть практическое обучение тому, как надлежит поступать, когда сидишь не между двух стульев, как Милюков, а на одном штыке. Но можно успешно делать и то, и другое. Милюков в Бостоне8, но мне не пишет. Стараюсь выписать его сюда. Пусть просветит наших Россовых и стоероссовых обывателей. Росс9 — это здешний социолог, друг большевиков. На одной лекции несколько лет тому назад, когда он демонстрировал здесь впечатления о своей поездке по России, он с торжеством показал на экране двор здания и заявил: «Это двор, где содержали каторжников-политических, а на стенах здания орудия пыток». Один скромный русский жидок не выдержал и сказал: «Профессор, ведь тут написано "пожарный сарай № такой-то", а висят — пожарные кишки». Пусть Гарольд использует, точность гарантирована. Но мне надоело и с ним, т.е с Россом, а не с Гарольдом, сражаться. Изредка спрашиваю его про русские орудия пытки. Такой же Росс и H.G.Wells, только повреднее. Кстати, видел у Гарольда Васильевича книгу Росса о русской революции16. Только что вышла. Я не читал, некогда. Но хорошо было бы, если Гарольд Васильевич его высек в Таймсе. Этот «стоеросовый» был у меня в Питере. Писал на манжетке. И в конце все спрашивал, что такое «община» и какая разница между соци- алистами-революционерами и социал-демократами. А приехал и написал книгу в сотрудничестве с Raymond Robins и бывшим секретарем Троцкого в Америке, братом Захима. Ей-Богу, стоит его высечь. Пусть одну половину его Sitzfleisch11 посечет Гарольд Васильевич в Times, а другую Вы в Russian Life. Был здесь Crane12. Много рассказывал интересного. Страх как не любит


486
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
жида. Проехал через всю Сибирь и Россию в своем вагоне, без охраны че-ка. Железнодорожники его везли не за страх, а за совесть. Он говорит, par amour13, а я думаю, за известное количество долларов. Сообщил, что Варвара Ивановна Икскуль14 перебралась в Ригу или Ревель. Рад за нее. За границей она не пропадет. В Париже у Лотов15 сидит О.А.Добиаш16. Но взяла обет молчания. Сообщила мне много интересного. Между прочим о том, как меня ругают коллеги: уехал в командировку и не сдержал обета молчания. Я уже не говорю, что в этом виноваты Вы. Но и Вас, вероятно, ругают не меньше моего. А затем: обидел Ольденбурга. А я уж и не помню: обижал или нет. По-моему, нет. Страннее всего то, что Ольденбург сам не обижается, а за него обижаются другие. Ну, наболтал с три короба. Не о чем писать. Если бы не писал одну книгу за другой, давно бы повесился. Молодежи передайте сердечный привет. Хорошо быть далеко. Начинают хвалить. Думаю, всегда так. На больших расстояниях видятся миражи. А что они учатся, это хорошо. Жаль только, что они учатся, а в России гниют от невежества, а я американскую школу историков древности создаю за несколько долларов со штуки. Чудны дела твои, Господи! Но все это поделом: трусы были, большевиков наплодили сами и засрапись с ними. Троцкому даже возражать не смели: потому красный. А на цацу Михайловского17 молились. Рожа у нас кривовата, и надо расплачиваться по счету. Целую Вас, дорогая моя, крепко, как оба мы крепко любим Вас обоих.
Ваш М.Ростовцев
Таймса я не вижу. Его у нас в клубе нет. А покупать дорого, денег нет, жизнь чертовски дорога18.
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр.
1920—1922. Датируется по почтовому штемпелю на конверте. Рукой Тырковой проставлена дата ответа — 11 января 1922 г.
2 Рассеянный (англ.).
3 Мужской костюм (англ.).
4 «Руль» — ежедневная русская газета, печатавшаяся в Берлине (1920—1931) под редакцией И.В.Гессена.
5 Под «башней» подразумевается самый яркий литературный салон начала XX в., располагавшийся на квартире Вяч.Иванова на последнем этаже угловой башни по адресу Таврическая ул., 25 и собиравшийся по средам (так называемые «ивановские среды», «журфиксы»).
6 Herbert George Welles. См. комм. 6 к письму от 16.XII.1920 г.
7 Г.В.Вильямс (Harold Williams).
8 С ноября 1921 г. по февраль 1922 г. Милюков находился в США вместе с лидером партии эсеров Н.Д.Авксентье- вым от исторической комиссии Совещания членов Учредительного собрания. Он выступал в Нью-Йорке, Бостоне, Вашингтоне, Детройте, Кливленде с критикой большевизма, говорил о бесперспективности Белого движения. Призывал западные страны помочь восстановить в России федерацию демократических республик. Выступления в Америке были оформлены в книгу Милюкова на английском языке «Россия сегодня и завтра» (1922). См.: Вандалковская М.Г П.Н.Милюков и Кизе- веттер... С. 72.
9 Edward Alsworth Ross (1866—1951) — американский социолог, один из создателей американской социологии и социальной психологии, профессор Висконсинского университета. Известно, что именно по приглашению Росса П.Сорокин в 1923 г. приехал из Праги в США для
чтения лекций в Висконсинском университете. См.: Сорокин П.А. Долгий путь: Автобиографический роман. Сыктывкар, 1991. С. 172.
10 Ross Е.А. The Russian Bolshevik Revolution. N.Y., 1921.
11 Задница (нем.).
12 Charles Richard Crane (1858—1939) — крупный американский промышленник, дипломат. Президент Crane Company (1912—1914), член специальной дипломатической миссии президента США в России (1917), американский посол в Китае (1920—1921).
13 По любви (франц.).
14 Икскуль фон Гильдебранд (Гиллербанд) Варвара Ивановна, баронесса (урожд. Лутковская, в первом браке Глинка-Маврина; 1850—1928) — прозаик, издательница, общественная деятельница. Ее литературный салон в Петербурге в конце 1880-х—1900-х годов пользовался известностью, посещался Н.К.Михайловским, Вл.С.Со- ловьевым, В.Г.Короленко, М.Горьким, И.Е.Репиным, Д.С.Мережковским и др. Занималась благотворительностью: помогала Высшим женским курсам, Женскому медицинскому институту, возглавляла Общину Св. Евгении и пр. В годы первой мировой войны участвовала в организации лазаретов и санитарных поездов. В начале 1922 г. нелегально перешла советско-финскую границу, эмигрировала во Францию.
15 Ferdinand Lot (1866—1952) — французский историк-медиевист, специалист по истории Франции; член Французского Института, профессор Сорбонны и Практической школы научных исследований. В семинарах Лота О.А.Добиаш-Рождественская училась еще до революции. Научные интересы и личная дружба связывали О.А.Добиаш-Рождественскую не только с Ф.Лотом, но и с его женой Миррой Ивановной Лот-Бородиной (1882— 1957), филологом-романистом, журналисткой. Подробнее см.: Ершова В.М. О.А.Добиаш-Рождественская. Л., 1988. С. 32—34.
16 О.А.Добиаш-Рождественская (1874—1939) — историк- медиевист, палеограф; доктор Парижского университета (1911). В 1908—1911 гг. находилась в заграничной командировке для научных занятий во французских архивах, слушала лекции в Сорбонне, Школе архивистов и Практической школе научных исследований. Профессор Института истории искусств (1919—1921), сотрудник секции средних веков РАИМК (1920—1927). В 1922— 1939 гт. работала в Отделе рукописей ГПБ им. М.Е.Сал- тыкова-Щедрина. В 1920, 1926, 1929 гг. командировалась за границу, в Берлин и Париж для знакомства с новыми каталогами западноевропейских рукописей и новой литературой в области палеографии.
17 Возможно, имеется в виду Н.К.Михайловский (1842— 1904) — русский социолог, общественый деятель, главный редактор журналов «Общественные записки» и «Русское богатство».
18 Эти две строчки написаны вверху первой страницы.
The University of Wisconsin Madison Department of History
19 февраля 1922 г.1
Дорогой друг!
Спасибо за Ваше письмо. Всегда читаю их с величайшим удовольствием и жалею, что столько времени уже лишен счастья говорить с Вами и Гарольдом и вооб-


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
487
ще с настоящими людьми. Американцев не считаю настоящими людьми. Какой-то заклепки у них не хватает. Может быть, впрочем, они представляют высшую форму человеческого существа, которая сделается основой будущего социального строя, основанного на наивности и практичности.
Раздражает меня невероятно тон всех наших газет за последнее время. Последний год эмиграции, возвращение в Россию и т.д., и т.д.! Зачем надувать друг друга и самих себя! У большевиков нет больше денег, но разве это значит, что им денег не дадут, и в количестве достаточном, чтобы продолжать править вымирающим народом? Они сидят и будут сидеть, пока сами этого пожелают, и вряд ли им придет в голову добровольно уйти, хотя сейчас это им ничем бы не грозило, кроме приятного житья за границей. Что деньги их летят кубарем, это не существенно. Это только значит, что распродана будет Россия по дешевке.
Насчет Милюкова Вы, пока, ошибаетесь. Он имел большой успех в Америке и пока еще будет идти против большевиков. Как долго, я не знаю. Если и Америку большевики перетянут на свою сторону, что не невозможно, то повернется и Милюков одновременно с социа- листами-революционерами. Но не раньше. Большевики работают здесь вовсю. Спекулируют теперь на патриотизме и голоде, на заслугах России перед союзниками. Здешние радикалы развесили уши и умиляются. И собирают большевики для большевиков суммы немалые. Большая часть этих сумм останется здесь же, на пропаганду.
Что Вам сказать о себе? Все так же живу изо дня в день, читая бесконечное количество лекций. Надоело пуще горькой редьки. Здесь читай, что хочешь, всему поверят. Развращающая среда, так как бесконтрольная. В Европу хочется до смерти, но удастся это не раньше как через полтора года, и то еще не знаю. У меня на руках тесть 77 лет. Ни оставить его здесь, ни тащить с собой нельзя. Думал, что можно будет здесь хоть что-нибудь скопить. Получаю по европейским понятиям немало денег. Но все съедает содержание родственников в России и за границей и посылки голодающим коллегам и друзьям.
Относительно Комитета как ни жалко и ни тяжело, а надо закрыться. Может быть, в будущем понадобится что-нибудь сделать и организовать сразу, а денег не будет. Сейчас же, думаю, нестоящее дело. Глас вопиющего в пустыне. Всем надоело слушать одно и то же без ответа на главный вопрос: если все это так, то почему их не гонят из России? А на этот вопрос мы и сами ответить не можем. Не знаем. Или лучше сказать, знаем, да боимся сказать самим себе. А ответ: по Сеньке и шапка. Кто за это правительство, тот за него по-настоящему. А массами людей всегда правила кучка. Масса же как-никак, а видит, что эта кучка им ближе и приятнее, чем какая- либо другая.
О каких событиях в Вашей семье Вы намекаете2? Скажите, что у Вас делается. Надеюсь, ничего серьезного и трагического. Всех Вас крепко целую и желаю Вам хотя бы личных благ и спокойствия. Один совет — если жить, то надо жить своей личной жизнью, остальное ушло от нас до конца наших дней. Софья Михайловна шлет сердечный привет.
Ваш М.Ростовцев
1 The British Library. JI. 24.
2 В январе 1922 г. у С.А.Бочарской родилась дочь, названная в честь бабушки Ариадной.
The University of Wisconsin Madison Department of History
6 июля 1922 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Спасибо за Ваше хорошее, дружеское письмо. И мне хотелось бы обменяться с Вами мыслями о многом и многом. Но ничего не поделаешь. Прежде всего поздравляю Вас с новым Вашим положением в свете. Вы — бабушка2. Здорово! Правда, не бабушка русской революции, а просто бабушка Вашей внучки. А что как вдруг Вы сделаетесь если не бабушкой, то повивальной бабкой русской реакции? Так явно думает Милюков и иже с ним. Рад, что Вы вынесли бодрое впечатление о съезде3. Не сомневаюсь, что собралась 61ite4 и что слова, сказанные на съезде, были словами этой 61ite, далекими от выкрутасов Павла 1-го Николаевича5 милостью эсеров и полными искреннего патриотического воодушевления. Это все так и имеет значение для консолидации патриотического ядра русской эмиграции. Как мы будем бороться с большевиками, не вижу. Армии нет, денег нет, Россия далеко, и доступа нам к ней нет и не будет. Пропаганда становится бесполезной. Все сказано и все известно, и тем не менее капитал Запада идет на помощь не нам, а большевикам и со своей точки зрения прав: он мнит себя сильнее большевиков и делает вид, что их не боится, а наоборот, находит их для себя удобными. Поехал же Crane из Китая через Сибирь и Россию с вагоном гвоздей и зубных щеток. А раз так, то всякая пропаганда бесполезна. Пока не обожгутся, будут совать руки в огонь не для того, чтобы тушить его, а для того, чтобы таскать оттуда наши каштаны. А пропагандировать среди рабочих Запада, это пусть делают социалисты-революционеры и социал-демократы. Все равно враждебными большевикам они рабочих Запада не сделают, в крайнем случае равнодушными, т.е. не идущими на забастовку для поддержки Ленина. Но тут не пропаганда нужна, а восстановление экономической жизни, которое идет невероятно медленно. В Америке — настоящий промышленный кризис. Не знаю поэтому, какова будет деятельность национального комитета и что ему удастся сделать. Впрочем, Вам виднее. Что касается до меня, то я, конечно, очень рад доверию и памяти моих друзей. Но для меня — это только титул. Вы не можете себе представить, в какой провинциальной глуши я сижу, чтобы зарабатывать деньги... на содержание своих родственников, так как на себя я ровно ничего не трачу. Тысячи верст до каких бы то ни было центров и никакой возможности передвигаться за отсутствием денег и дороговизной сообщения. Как уже тут думать о том, чтобы кого-либо объединить, особенно когда посольство не с нами, а с Милюковым и учредил овцам и6. Может быть, Окулич7 может что-либо сделать, он в более благоприятных условиях. Я, конечно, сделаю, что могу, для того, чтобы ему помочь.
Что сказать о себе. Истощенный трудным учебным годом, я теперь читаю лекции ежедневно в summer ses-


488
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
sion8,10 часов в неделю, при длящейся жаре в 32—35 Реомюра (от 90—100 Фаренгейта). И это длится уже более месяца и, вероятно, продлится до конца лета. Работать же для себя почти не могу и даже для газет не могу писать: жарко!
Ужасно угнетает меня Леник9. Тянет деньги как насос, а между тем мальчик здоровый и мог бы работать. А он... пишет стихи! Не можете ли Вы его к какому-нибудь делу определить? У меня решительно не хватает сил работать на 20 человек. Достаточно того, что я сам себя отправил в ссылку. Ну-с, целую бабушку, Times’oe- ского дедушку10 и все их многочисленное физическое и духовное потомство. Софья Михайловна уехала в Чикаго за отцом1!, который добрался сюда из Польши.
Ваш М.Ростовцев Владимиру Ивановичу12 сердечный привет!
1 The British Library. JI. 22—23a.
2 В апреле 1922 г. А.В.Тыркова вновь стала бабушкой — родилась Наталья Аркадьевна Борман (1922—1955), первая дочь А.А.Борман и Тамары Викторовны Борман (урожд. Дроздовой, ум. в 1960 г.).
3 Имеется в виду съезд Русского Национального комитета в Париже.
4 Лучшее, избранное (франц.), здесь употребляется для характеристики общества.
5 Павел Николаевич Милюков.
6 Речь идет о бывших членах Учредительного собрания (33 человека), кадетах и эсерах, собравшихся в Париже в январе 1921 г. и избравших свой руководящий орган — исполнительную комиссию в составе А.И.Коновалова,
В. 	А. Харламова, Н. Д. Авксентьева, А.Ф.Керенского, П.Н.Милюкова и др. Учредиловцы пытались вести пропаганду за признание недействительными всех соглашений западных стран с советской властью.
7 И.К.Окулич — в 1915 г. вице-директор департамента земледелия Главного управления землеустройства и земледелия. После Октября 1917 г. в эмиграции, член Комитета освобождения России, упоминается в дневниках А.В.Тырковой-Вильямс на страницах, относящихся к лету 1918 г., как участник совещаний на ее квартире о тактике правого крыла эмиграции по вопросу о взаимоотношениях с союзниками и Советской властью. См.: Борман А.А. А.В.Тыркова-Вильямс... С. 164. Впоследствии жил в США, публиковал статьи в американской газете «Русская жизнь» (40-е годы).
8 Летние курсы при университете (англ.).
9 Племяник М.И.Ростовцева. См. комм. 2 к письму от 2 октября 1920 г.
10 Г.В.Вильямс.
11 М.Ф.Кульчицкий.
12 В.И.Исаев.
The University of Wisconsin Madison Department of History
26 августа 1922 г.1
Дорогой друг!
Счастлив был получить, наконец, весточку от Вас. Не удивляюсь Вашему настроению. Стена тут, и от нее не убежишь, сколько ни старайся. И стена эта для нас,
русских — русский народ, а для Западной Европы и Америки — грядущий или уже пришедший хам*. Наша стена более непроницаема, чем европейско-американская, так как мы ее попросту не знаем. Но по существу это все та же стена. Понимаю, что Кускова3 и Милюков захлебываются от восторга, глядя на русского мужика. Но не понимаю, как они на мужике собираются строить культурную жизнь.
И в Европе, и в Америке массы иногда глухо, а теперь открыто враждебны настоящей культуре. Им нужны movies4, three regular meals5, a friend-wife6 (i.e. good cook7) и как апогей достижения саг8. Образование нужно постольку поскольку. Одна из главных целей теперешних демократических университетов с coeducation9 — это дать молодым людям приятный start10, дать им have good time11, а кстати, и возможность найти good cookwife12, и дать этой cook13 немного перебеситься, дать волю своему темпераменту на танцульках, на берегах озер и океана, где можно быть совсем голой, а не полуголой, как на балах, в поездках на автомобилях, которые здесь уже называются wheeled beds или beds on wheels14. При этом некоторое количество знаний, нужных для будущей профессии, причем разницы между degree в housekeeping, agriculture15, делании мороженого (и такой департамент у нас есть) и настоящей наукой никакой не делается. Да и по правде сказать, настоящая наука — это здесь только слова. Все это сводится к самым элементарным знаниям в области математики, естественных наук, истории, литературы. И подготовка учителей та же. Я имел в нынешней summer-session16 десятка три учителей истории. Из них огромное большинство кроме учебника, по которому они преподают, ни одной книжки по истории не читали. Text-book17 для них — альфа и омега. Ведь это — стена. Бейся об нее лбом, расшибешь последнее, что осталось — лоб и мозги. Заработать еще на мозгах можно, но для этого надо, если Вы не заезжий иностранец, которые могут говорить, что им угодно, только бы лекция называлась английской, по возможности ощипать все свои перья, опло- шить свою мысль до последней возможности, свести ее до уровня movies18. Тогда будете иметь успех и кое-что заработаете. А еще лучше напишите хороший text-book19
Для беллетриста нужно написать возможно более пошлую novel20 и пустить ее. Деньги потекут. Для художника единственный выход cartoons21 в funny part22 газеты.
В России, если когда-нибудь придет мужик, это будет в десятки раз хуже, потому что здесь все-таки нужен фиговый лист, люди все-таки хотят, чтобы их называли культурными, а это кое к чему обязывает, а у нас мужик и не знает, и не хочет знать, что такое культура, а все фиговые листки большевики ободрали и пустили людей голыми, посылая часть их и в Германию (пока не дальше Германии). Большевики объяснили мужикам, и они это твердо усвоили, так как это было то, что они и сами думали, что культура — это бары, а бар надо резать и грабить. Пытались большевики что-то мямлить о пролетарской культуре, но из этого ничего не вышло, да до мужика это и не дошло. В школу мужик сына пошлет, пошлет и в университет, но учителям будет платить гроши и держать их в черном теле. Впрочем, тем же занимаются и демократии. Но и в это пришествие мужика я не верю. Это — теория. Для осуществления власти му¬


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
489
жика нужно, чтобы у мужика была воля к власти, а этого-то и нет. Мужик силен в неделании (неплатежи налогов, неслужение в войске и т. д.), а в делании он слаб, потому что не любит его. Нужно что-нибудь, что бы заставило его делать. Тогда он талантлив. В свое время это была религия, с религий связался царь. А теперь что? Поэтому думаю, что большевики еще долго будут владеть и править. Одно время думал, что их сменит царь. Но теперь и этого не думаю. Кто его посадит? А если и посадит, то его сейчас же съедим мы, интеллигенты, Милюков с Кусковой, которых он же вернет в Россию, если сам вернется. Но все же говорю, кто его посадит? Не вижу. Посадить могут только большевики, и Кирилл23 прав, возлагая свои надежды на Красную армию. Но Красной армии при большевиках лучше, и она вряд ли захочет царя. А если захочет, то царь этот должен усвоить большевистские идеи, т. е. это будет не наш царь, а большевистский. Если бы среди кандидатов в цари был такой, который бы начал как большевик, а кончил бы как царь (в стоическом смысле этого слова), это могло бы быть делом. Но такого нет.
Вы удивляетесь, как это я раскатился написать такое длинное письмо. Не удивляйтесь, давно хотелось поговорить, но все мешали дела. Торопишься писать и работать, пока еще печатают. Делаю это в надежде, что когда-нибудь лет тысячи через две раскопают остатки моих произведений и будут писать диссертации о том, к какой национальности принадлежал Ростовцев, часть произведений которого найдена была при раскопках руин загадочно большого города на Неве, написанных на языке, очевидно, индоевропейском, хотя и с большим количеством чуждых элементов, очевидно диалектом, довольно отдаленным, того же языка, на котором написаны поэмы «неизвестного, но, по-видимому, отменного» назначения какого-то человека-птицы Есенина-Дункан24. Национальность этого Ростовцева тем более загадочна, что несколько листков его сочинений найдены были в западной части Америки в руинах маленького деревнеобразного города, в здании, назначение которого не ясно, но которое, по-видимому, служило просветительным целям. Впрочем, заключит автор диссертации, не стоит ломать себе голову, так как произведениям этим грош цена.
Итак, о том, почему я пишу всю эту дребедень. Мы завтра переезжаем на новую квартиру. Сегодня воскресенье, а вчера Софья Михайловна уложила все мои книги, оставив мне только несколько листиков бумаги, мою fountain-pen25 и мой письменный стол.
Поздравляю Вас с двойным бабушничеством26 и Софу с Ариадной. Радуюсь, что Вы нашли себе постоянное пристанище и покупаете мебель. Я еще пока этого не сделал за отсутствием денег. Все деньги съедают родственники и друзья, и так, очевидно, будет до конца дней моих, так как русская интеллигенция, очевидно, вымирать будет долго. Оказалась живучей, хотя со склонностью жить за чужой счет. Кстати, дорогой друг мой (знаю, что это ни к чему и что Вы ничего не можете сделать), не можете ли найти какую-либо работу в Париже брату моему Федору (генералу)27 и его жене. Я с ужасом смотрю на них, так как люблю их, а сил содержать их не хватает. В Париже жизнь дорога.
Ну-с, кончаю, стыдно перечесть. Кстати, о свидании. Если ничего не случится и большевикам не удастся под¬
нять европейскую войну, я надеюсь с Софьей Михайловной проехать в Европу на 8 месяцев28, начиная с февраля будущего года. Часть времени думаю прожить в Оксфорде, где думаю писать новую книгу. Кстати, получил ли Гарольд Васильевич мою последнюю книгу об Египте (А Large Estate29)? Давно уже послал ему. Послал экземпляр и в «Literature Times»*0 Не знает ли Гарольд Васильевич, будет ли там рецензия на нее и если будет, не может ли он ее мне прислать.
Крепко целую Вас обоих, Софья Михайловна тоже.
Ваш М.Ростовцев
1 The British Library. JI. 26—29.
2 М.И.Ростовцев использует выражение, ставшее крылатым, восходящее к названию знаменитой статьи Д.С.Ме- режковского «Грядущий хам», впервые опубликованной в еженедельнике «Полярная звезда», выходившем под редакцией П.Б.Струве (20 декабря 1905 г. № 3. С. 185— 192). См. также одноименный сборник статей Д.С.Ме- режковского (1906).
3 Е.Д.Кускова (урожд. Есипова) (1869—1958) — публицистка, издательница. После Февральской революции издавала в Москве газету «Власть народа» (закрыта в мае 1918 г.). На Демократическом совещании в сентябре 1917 г. вошла как делегат от кооперативов в члены Всероссийского Совета Российской Республики (Предпарламента). После Октября 1917 г. выступала как публицист с антибольшевистскими статьями. В этот период играла важную роль в установлении контактов между антибольшевистскими организациями. В годы гражданской войны разделяла платформу «третьей силы» (формула «Ни Ленин, ни Колчак»). Входила в руководство Лиги спасения детей, была членом Совета Политического Красного Креста, помогавшего политзаключенным независимо от их партийной принадлежности. В 1921 г. активно работала во Всероссийском комитете помощи голодающим (Помголе), за попытку установить контакт за границей комитет был разогнан, Кускова была выслана на Север. В 1922 г. вместе с мужем выслана из страны, жила в Берлине, где была избрана председателем Политического Красного Креста, вскоре переехала в Прагу, с 1939 г. жила в Женеве. В эмиграции Кускова активно печаталась в эмигрантской прессе, призывала «искать мирные пути возвращения на родину, считая, что в условиях нэпа в России можно действовать, не отрекаясь от своих взглядов и не приспособляясь к большевистскому режиму». О ней см. статьи НДЕрофеева в биографических словарях «Русские писатели, 1800—1917» (М., 1994. Т. 3. С. 246—248) и В.П.Боечина «Политические деятели России 1917» (М., 1993. С. 173—174).
4 Кинофильмы (англ.).
5 Три регулярных приема пищи (англ.).
6 Жена-друг (англ.).
7 Хороший повар (англ.).
8 Автомобиль (англ.).
9 Совместное образование мужчин и женщин (англ.).
10 Начало, старт (англ.).
11 Хорошо проводить время (англ.).
12 Хорошая жена-повар (англ.).
13 Повар (англ.).
14 Колесные кровати или кровати на колесах (англ.).
15 Ученая степень в домоводстве, сельском хозяйстве (англ.).
16 Летняя сессия (англ.).


490
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
17 Учебник (англ.).
18 Кинофильмы (англ.).
19 Учебник (англ.).
20 Новелла, роман (англ.).
21 Карикатура (англ.).
22 Развлекательная часть (англ.).
23 Кирилл Владимирович (1876—1938) — великий князь, второй сын великого князя Владимира Александровича, внук императора Александра II; контр-адмирал. В годы первой мировой войны командовал Гвардейским морским экипажем. В июне 1917 г. вместе с семьей уехал в Финляндию. В эмиграции с 1922 г. объявил себя блюстителем престола, 31 августа 1924 г. объявил о принятии титула императора Всероссийского с именем Кирилла I. Против этого выступил великий князь Николай Николаевич Младший (1856—1929), бывший верховный главнокомандующий, в династическом старшинстве стоявший лишь девятым.
24 С.А.Есенин (1895—1925) — поэт, после Октября 1917 г. состоял в группе имажинистов (1919—1923). В 1922— 1923 гг. совершил заграничное путешествие по Европе и Северной Америке. Дункан или Данкан (Duncan) Айседора (1878—1927) — американская танцовщица. Неоднократно приезжала в Россию, жила в СССР с 1921 г., основала в Москве студию, просуществовавшую до 1949 г. Вторая жена С.А.Есенина с 1922 г., приняла советское гражданство. В 1924 г. окончательно покинула СССР.
25 Авторучка (англ.).
26 См. комм. 2 к предыдущему письму.
27 Ф.И.Ростовцев.
^ Речь идет о поездке Ростовцева в Европу в 1923 г. для написания книги «The Social and Economic History of the Roman Empire» (Oxf., 1926).
29 Имеется в виду монография М.И.Ростовцева «А Large Estate in Egypt in the Illrd Century B.C.» (University of Wisconsin. Studies in the Social Sciences and History. N 6. Madison, 1922).
30 Имеется в виду литературное приложение к газете «Times» (Times Literary Supplement).
The University of Wisconsin Madison Department of History
26 ноября 1922 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Выходит все-таки так, что я побываю в Европе в ближайшем 1923 г. Отпуск я получил и надеюсь, что получить визы не представит затруднений. Хорошо было бы, если бы Leeper написал или сам, или кто-либо из его друзей в консульство в Нью-Йорке, чтобы мне не делали затруднений. Но, может быть, это и не нужно. Спросите его.
В Англию мы попадем, вероятно, около 25-го февраля. Я останусь в Англии на месяц, а Софья Михайловна отправится в Париж. Жить я буду в Оксфорде, но хотелось бы предварительно пробыть денька три в Лондоне, главным образом, чтобы поговорить с Вами и с Гарольдом Васильевичем отвести душу. Сообщите, будете ли Вы в это время в Лондоне, так как от этого зависит расписание моих действий в Англии.
Еду я в Европу главным образом с целями чисто научными и заниматься политикой не собираюсь. Но поговорить с Вами о том, что делается, хотелось бы очень. Ничего нового о себе я сообщить не могу. Все по-старому. О политике не пишу, так как успеем наговориться. Напишите мне немедленно о Ваших планах и не забудьте позвонить Липеру. Надеюсь, до скорого свидания.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 The British Library. Л.30. Рукой Тырковой написано: «Ответила 11,12», и ею же написан адрес Ростовцева: 417, Sterling Place.
26 апреля 1923 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Что Вы мне ничего не пишете? Как поживаете? Что у Вас делается. Если удосужитесь написать два слова немедленно, я их получу еще в Париже (Unic Hotel, 151 bis, rue de Rennes). Если нет, пишите в Рим Academia Americana, Porte S. Pancrazio, Roma. Мы уезжаем вместе с Буниными в четверг 3-го мая, сначала на два-три дня в Ниццу, а затем в Италию. Здесь все мечусь по музеям, отчасти по библиотекам. Читаю завтра доклад в Академии. В Брюсселе читал два доклада. Конгресс в Брюсселе был удачен и интересен2. Сегодня читаю лекции в здешнем Народном универитете. Как видите, некогда отдохнуть и здесь. Но это занятия более или менее приятные. Вчера видел Модеста Гофмана3. Он рассказывал чудеса про архив внучки Пушкина4, находящийся сейчас (вместе с внучкой) в Константинополе. Говорят, что эти документы переворачивают все наше представление о биографии Пушкина5. Он поехал в Берлин и будет обратно в конце недели. Живет в том же отеле, что и мы. Насчет советов вне подозрения. Видел здесь Вернадского6. Ужасно не хочет возвращаться в Россию. Нестор7 живет нахлебником у В.В.8. Тоже не хочет возвращаться. Гессен9 требует, чтобы я учебник печатал по новой орфографии10. Я наотрез отказался. Предлагаю разорвать контракт. Еще раз всего хорошего. Поцелуйте Harold’a. Софья Михайловна шлет привет.
М.Ростовцев
1 The British Library. J1.36.
2 В апреле 1923 г. в Брюсселе состоялся V Международный исторический конгресс по историческим исследованиям. Ростовцев принял в нем участие как официальный представитель Висконсинского университета (см. очерк Г.М.Бонгард-Левина «М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель. Новые^ архивные материалы»). В фонде Ростовцева в архиве Йельского университета хранится его краткий отчет (автограф) о поездке в Европу в 1923 г., в том числе и об участии в Брюссельском конгрессе (Rostovtzeff Collection N 1133. Картон 28. Ед. хр. 167). На конгрессе присутствовал П.Г.Виноградов, который представил Ростовцева как «надежду и гордость России» (см.: Powicke F.M. Sir Paul Vinogradoff // English Historical Review. 1926. Vol. 41. P. 243.
3 М.Л.Гофман (Хофман) (1887—1959) — поэт, критик, литературовед. Выпускник 1-го петербургского кадетского корпуса (1905) и историко-филологического факультета Петербургского университета (1910), где был оставлен для подготовки к профессорскому званию по кафедре


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
491
истории русской литературы, принимал участие в пушкинском семинарии С.А.Венгерова. Был близок к поэ- там-символистам, особенно к Вяч.Иванову. После 1920 г. сотрудник Пушкинского дома, в августе 1922 г. командирован Российской АН в Париж для переговоров с А.Ф.Онегиным о судьбе его пушкинского собрания, но в Россию не вернулся. В эмиграции с 1923 г. Преподавал на историко-филологическом факультете парижского университета, сотрудничал в эмигрантской печати, издавал книги по истории русской литературы. Подробнее см. о нем: Богомолов Н.А. Гофман Модест Людвигович // Русские писатели 1800—1917: Биографический словарь. Т. 2. М., 1992. С. 5—6.
4 Е.А.Розенмайер (урожд. Пушкина) (1889—1943) — внучка А.С.Пушкина, младшая дочь его сына генерала А.А.Пушкина. В 1918 г. с матерью Марией Александровной Пушкиной (1852—1919) уехала в Турцию, некоторое время была драгоманом (переводчиком) советского посольства в Стамбуле. В ноябре 1921 г. вышла замуж за ротмистра Н.А.Розенмайера (1892—ок. 1933), весной 1923 г. вместе с супругом покинула Турцию, возможно, переехав в ЮАР, где ее мужу предложили хорошо оплачиваемую службу. Овдовев, сильно нуждалась, последние годы жила во Франции. Умерла в Ницце.
5 Речь идет о неизвестном дневнике А.С.Пушкина за 1830-е годы (так называемый дневник № 1), существование которого оспаривается рядом пушкинистов. Еще в 1912 г. сын поэта А.А.Пушкин заявил, что у него хранится нигде не опубликованный дневник поэта, который после смерти его жены М.А.Пушкиной мог стать собственностью их дочери Е.А.Пушкиной-Розенмайер. Последняя писала в апреле 1923 г. А.Ф.Онегину, что передать России безвозмездно пушкинские реликвии (в том числе дневник поэта) она не может из-за тяжелейшего финансового положения. Последний, по ее словам, хранился в сейфе одного из банков Константинополя. Весной 1923 г. М.J1.Гофман встречался с Е.А.Розенмайер в Стамбуле по поручению А.Ф.Онегина и от лица последнего предложил продать дневник за 10 тыс. франков или передать для хранения в его коллекцию. Но владелица отказалась вести с М.Л.Гофманом какие-либо переговоры. После отъезда в 1923 г. из Турции ее следы затерялись. Вплоть до 1930-х годов по инициативе директора Пушкинского дома акад. С.Ф.Платонова велись поиски Розенмайер, которые ни к чему не привели. После смерти мужа Розенмайер вернулась во Францию и из-за крайней нужды была вынуждена продать часть фамильных пушкинских вещей Сергею Лифарю (печать деда, его паспорт для поездки в Бессарабию и другие личные вещи поэта), но дневника № 1 среди них не было. Подробнее см. главу «Неразгаданная тайна» в книге В.М.Русакова «Рассказы о потомках Пушкина» (Л., 1982. С. 169—183).
6 Вернадский В.И. (1863—1945) — выдающийся русский ученый, основоположник геохимии, биогеохимии, радиобиологии, общественный деятель, академик Петербургской АН. После Февральской революции — председатель ученого комитета при Министерстве земледелия (1917), товарищ министра народного просвещения Временного правительства (август—ноябрь). После октября 1917 г., спасаясь от ареста, уехал в Полтаву, затем в Киев, стал организатором и первым президентом (1918) АН Украины. Профессор и ректор Таврического университета (1920) в Симферополе. В 1921 г. вернулся в Петроград, 14—15 июля был ненадолго арестован ЧК. В 1922—1926 гг. находился в заграничной командировке от РАН — читал курс лекций в Сорбонне в Пари¬
же и Карловом университете в Праге. С 1935 г. жил в Москве.
7 Н.А.Котляревский (1863—1925) — литературовед, критик, публицист; академик Петербургской АН. Первый директор Пушкинского Дома (1910—1925). Летом 1920 г. арестован ЧК, но вскоре освобожден. С 1920 г. преподаватель первой категории, с 1922 г. почетный член Государственного института истории искусств. В 1922 г. вслед за высланными деятелями культуры последовал в Берлин, но вскоре вернулся на родину.
8 О ком идет речь, установить не удалось.
9 И.В.Гессен. См. комм. 9 к письму от 20 июня 1919 г.
1° Речь идет о книге Ростовцева «Очерк истории древнего мира. Восток—Греция—Рим» (Берлин: Слово, 1924).
Ravenna Royal Hotel S. Marco
23 июня 1923 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна,
Большое спасибо! Письма получил через Ивана Алексеевича2. Не сообщил адреса, так как оного не имею. Езжу из одного города в другой, «оставаясь каждой верен ровно-ровно на три дня», как пели в одной шансоньетке в Константинополе. Мой ближайший адрес будет: 151 bis, rue de Rennes, Hotel Unic. А затем объявлюсь в Inghilterra3. Какие Ваши планы? Что Вы собираетесь делать? Не пишу больше, так как рот полон углем и глаза слипаются: летом встаем в 5 часов, а теперь страшно поздно: 9 1/2. Надо идти спать. В Помпеях провел два чудных дня. Расскажу при свидании. Кое-что прочтете в Звене4. Большое спасибо! Целуем Вас обоих.
Преданный Вам М. Ростовцев
1 The British Library. JI. 47.
2 И.А.Бунин (1870—1953) — выдающийся русский писатель, почетный академик Петербургской АН по разряду изящной словесности ОРЯС (1909); лауреат Нобелевской премии в области литературы (1933). С 1920 г. в эмиграции, жил во Франции.
3 Англия (англ.).
4 Газета «Звено» печаталась в Париже.
9 августа 1923 г.1
Дорогой друг!
Спасибо за открытку. Могу я опять Вас беспокоить просьбой? Дело в том, что я захвачен книгой и хочу написать насколько возможно больше в один присест. А ехать в Лондон, это значит сбиваться с колеи. Между тем, я получил сведения о другой моей сестре, такие же отчаянные. С этой сестрой я действительно дружен и должен ей помочь как можно скорее. Не можете ли Вы переслать ей 5 фунтов, на каковую сумму прилагаю чек. Послать надо на имя ее мужа — доктор Григорий Иванович Рождественский, Киев, Обсерваторный пер. 7 (семь). Послать можно и от моего имени, но лучше все же обычная фикция. Узнают, в чем дело. Деньги я посылаю сестре не на еду, а на морфий. Это единственная возможность для нее жить, столько она перенесла горя. Надеюсь, Бог ей пошлет скорую и легкую смерть и рад ост-


492
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
ное свидание с ее бедным мальчиком, убитым большевиками.
Скажите Гарольду, что я постараюсь написать о гомеровских домах кратко и для англичан, но по-русски2. Писать статью по-английски взяло бы у меня столько времени и язык был бы такой, что делать этого не стоит. Все равно Гарольду пришлось бы потратить столько же времени на исправление, сколько на перевод.
Скоро не приеду. Пишу вовсю. Но, если Вы не mind3, то в сентябре объявлюсь вместе с супругой, если позволите, на несколько дней. До сентября же буду сидеть здесь и писать. Сверх писания еще корректура книги, с которой надеюсь покончить сегодня. Большое спасибо. Если приедет Федоров4 до сентября, скажите ему, что я уехал в Шотландию изучать римский вал и что Вы не знаете, где я. Сердечный привет Вам обоим.
Ваш М.Ростовцев
1 The British Library. JI. 43—44.
2 Вскоре статья Ростовцева вышла по-английски в «Таймс» (см. комм. 3 к письму от 16 августа 1923 г.). Очевидно, перевод был сделан Г. Вильямсом.
3 Не возражаете (англ.).
4 М.М.Федоров (1858—1945) — банкир по профессии. Кадет, был близок к Милюкову и Струве, участвовал в Русском Особом совещании при генерале А.И.Деники- не, в начале 1920 г. эмигрировал, жил в Париже, основал специальный фонд помощи русским студентам за границей (Ассоциация помощи русским студентам-эмигрантам). Его богатый фонд хранится в Бахметьевском архиве.
Corpus Christi College Oxford
[16 августа 1923 г.]1
Дорогой Гарольд Васильевич!
Что за тревога в Родосе? Все улицы полны народом? Так и сегодня в Bodleian2. Сенсация. Я — в «Times»3. Как будто у меня умер отец (если бы родился сын, на это никто не реагирует, рождение — shoking4). Все подходят — сообщают, что...5 не успели еще прочесть. Спасибо за перевод и за помещение статьи. Стараюсь достать в Оксфорде десятка два экземпляров для рассылки, особенно итальянцам. Если не удастся, буду просить Вас добыть их мне. Но думаю, что принесут.
Посылаю Вам вырезку из последнего Звена6. Кстати, там в конце, где речь идет о России, было написано: «И огромное большинство из них евреи». Выпустили. Не хватило духу напечатать. И глупо! До субботы.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 The British Library. Л. 31. Датируется по содержанию. На конверте написан адрес Тырковой в Лондоне, и, хотя Ростовцев обращается к Г.Вильямсу, на конверте: Mrs. Ariadna Tyrkova-Williams.
2 Знаменитая библиотека в Оксфорде.
3 Rostovtzeff М. Homer at Pompei. Frieze Depicting the Iliad.
A Scholar’s Library // The Times. 16 August. P. 9—10. Bo
введении от редакции написано: «Автор статьи хорошо известный русский специалист по греческим и римским
древностям и член Российской Академии наук. После
большевистской революции он провел два года в Окс¬
форде, а теперь заведует кафедрой в Висконсинском университете. В прошлом году в Clarendon Press он опубликовал важную работу "Иранцы и греки в Южной России". В прошлом году он несколько месяцев провел в Италии, занимаясь исследованием археологических и древних исторических памятников».
4 Скандальный, шокирующий (англ.).
5 Так в тексте.
6 Г.М.Бонгард-Левину в библиотеке Принстонского университета удалось познакомиться с 8 публикациями Ростовцева, опубликованными в литературной газете «Звено» в 1923 г. (к сожалению, все эти публикации Ростовцева не были раньше включены в библиографию работ Ростовцева): 1. Университет в Америке. № 14. 6 мая. С. 2; 2. Письма из Италии (письмо первое). № 16. 21 мая. С. 2; 3. Студенчество Америки. № 17. 28 мая. С. 2; 4. Письма из Италии (письмо второе). Мистический Рим. № 21. 25 июня. С 2; 5. Письма из Италии (письмо третье). Мистический Рим. № 22. 2 июля.
С. 	2; 6. Письма из Рима (письмо четвертое). Остия, морской пригород Рима. № 23. 9 июля. С. 2; 7. Письма из Италии (письмо пятое). Помпеи. № 25. 23 июля. С. 4; 8. Письма из Италии (письмо шестое). О современной Италии. № 27. 6 августа. С. 2. Послана была вырезка последней статьи. Последние строки этой статьи: «Бог даст, когда-нибудь попаду опять в Италию, может быть, из России и тогда продолжу беседы с читателями "Звена", которое благодарю за гостеприимство и которому желаю долгих лет жизни в новой России».
4 ноября 1923 г.1
Дорогие друзья!
Наконец-то Вы отозвались. Я часто думал о Вас, читая всякие ужасы про Германию. Но утешался тем, что в обладании фунтами Вы со всеми ужасами легко справитесь. Так оно и есть. Но чтобы надоело быть миллиардерами, этого я не совсем понимаю. Не все ли равно платить пенсами или миллиардами? Думаю, что все-таки Вам не понравилось нечто другое — перспектива опять попасть в лапы большевиков. Вообще краткость Вашей открытки меня угнетает. Хотелось бы услышать от Вас, что делается с нашими друзьями на Эльбе и Одере. Впрочем, этого я, вероятно, никогда не узнаю. Знаю, что писать длинные письма скучно, а разговоры у нас будут (если будут) о вещах теперь года через три. Вот мы и опять в Мадисоне. Все по-старому. Только количество русских жидов все растет. Живем по-старому в мебели- рованных комнатах, как гласила вывеска в Москве на доме, где жили студиозусы. Читаю лекции, ем чужие диннеры2, сервированные либо Луиз, либо Сюзанн (только две и есть на весь Мадисон: получающая прислуга; получают значительно больше меня), или свои в соседней cafeteria. От времени и до времени по случаю приезда distinguished foreigners3 сам даю диннеры (по
1.25 с рыла, с обилием воды, красными свечами и солеными орехами в корзиночках) персон на 20. Все по-старому. Из distinguished foreigners в последнее время почтены были приездом Sir Paul’a4 и его ladyship5. Провели три дня приятно. Он очень важен (majestic6), что американцам импонирует. Им только надо знать, что это и есть distinguished7, а там говори, что хочешь, все скушают. А когда же Вы появитесь в качестве distinguished


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
493
foreigner8? Давно пора. Даже неприлично. Foreign Editor Times’a9, и вдруг не был в Америке как distinguished foreigner. Примите меры. Найдите антрепренера. Пусть сделает bum10, а остальное (и деньги) приложится. Sir Paul увезет порядочную толику. Никаких событий в моей жизни не происходит. Пишу упорно и безнадежно — все ту же книгу, которую писал при Вас в Оксфорде11. Дальше шести глав все еще не пошел. Пересматриваю и переделываю то, что написал в Оксфорде. Через две недели еду в Cornell12 набивать себе цену. Так как товар не шибкий (профессор, да еще и с иностранным акцентом, т.е. с подмочкой), то приходится быть осторожным. Запросишь, а они скажут: в своем ли Вы уме, это за профессора-то такая цена, помилуйте, даже plumber13 спрашивает немногим больше. Вот и выйдет конфуз. А набить цену надо. Очень уж напирают родственники. Совсем изголодались при подъеме экономической жизни России. Новый экономический закон: чем больше поднимается экономическая жизнь, чем больше богатеет страна, тем больше падает рубль и тем больше голодает население. Все шиворот-навыворот. По этому критерию самая процветающая страна в Европе это Германия. Пожалуй, что оно и так. Ну-с, как же Вы? Что поделываете? Собрали весь свой курятник? Все цыплята дома? Новых не ожидается? Напишите и сообщите, что Вы видели и слышали. Мы здесь, как в дыре, ничего не видим и ничего не слышим. Главный интерес — football14. В Michigan на последнем состязании было 50000 народу, у нас в нашей дыре с неделю тому назад — 35000. Здесь ездит по Америке Ломшаков15. Хотел заехать ко мне, но не поспел. В нашу дыру не так легко попасть. Хочет подковать Рокфеллера16. Посмотрим, что из этого выйдет. С ним ездит Карпович17, т.к. он ни бельмеса по-аглицки. Пишет мне длинные письма, но я никак в толк взять не могу, чего он хочет именно от меня. Ну-с, желаю Вам всяческих благ и желаю домашнего спокойствия. Все меня, кстати, здесь спрашивают: рад ли я, что вернулся домой? А я переспрашиваю: куда? Кстати, Times вообще гонорар платит? Если да, то, очевидно, не мне. Статья была перепечатана в New York Times. Целую крепко Вас обоих. Софья Михайловна шлет привет.
Ваш М.Ростовцев
1 The British Library. Л. 45—48.
2 Обед (англ.).
3 Почетные иностранцы (англ.).
4 Имеется в виду академик П.Г.Виноградов, в октябре 1923 г. находившийся в США, где читал лекции в Колумбийском университете, Нью-Йорк (См.: Сорокин П. Долгий путь: Автобиогр. роман. Сыктывкар, 1991. С. 169) и в ряде других университетов (в том числе Висконсинском).
5 Дамское окружение (англ.).
6 Величественный (англ.).
7 Известный, почетный (англ.).
8 Почетные иностранцы (англ.).
9 Иностранный редактор «Таймс» (англ.). Речь идет о Г.Вильямсе.
10 Шум, ажиотаж (англ.).
11 The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxf., 1926.
12 Корнельский университет. Подробнее см. очерк Г.М.Бонгард-Левина «М.И.Ростовцев в Америке: Висконсин и Йель».
13 Водопроводчик (англ.).
14 Здесь, американский футбол (англ.).
15 А.С.Ломшаков (1870—1960) — инженер-конструктор. До революции преподаватель Петроградского технологического института императора Николая I. В эмиграции жил в Праге, с 1921 г. председатель Союза академических организаций, почетный председатель Русской академической группы в Чехословакии, преподаватель Пражского политехникума, с 1928 г. председатель Общества русских инженеров.
16 Рокфеллер (Rockfeller), Джон Д. младший (1839— 1937) — американский бизнесмен, филантроп, предоставлявший русским эмигрантским организациям средства на обучение студентов.
17 М.М.Карпович (1888—1959) — историк, дипломат, преподаватель истории в Петроградском университете, в мае 1917 г. выехал в США в составе русской дипломатической миссии. После закрытия посольства в июне 1922 г. приехал из Вашингтона в Нью-Йорк, где жил до января 1927 г. С 1927 г. преподаватель, затем профессор Гарвардского университета, директор Славянского отдела (1949—1954), редактор русскоязычного «Нового журнала» (1946—1959), выходившего в Нью-Йорке. О нем см.: Вернадский Г.В. Памяти друга (М.М.Карпович) // Новый журнал. 1959. № 58.
The University of Wisconsin Madison Department of History
11 декабря [1923 г.]1
Дорогой друг!
Писал Вам, но... ответа нет. Что — бушует буря? Надеюсь, нет. Просто Вы вернулись, устраиваетесь, наслаждаетесь домом и семьей. Пишу Вам вторично вот почему. Я куда-то затерял адрес Набокова2. Между тем, я бы хотел, чтобы он перевел для меня четыре пробные главы моей книги: VII — Государственность и культура древнего Востока во II тыс. до Р.Х.; XVI — Цивилизация Греции в VII и VI в. до Р.Х.; XXIV — Мировая монархия А.В. и т.д. и XL — Принципат Августа. Мне надо это иметь для того, чтобы дать образцы книги спорящим из- за нее издательствам (Mac Millan и Clarendon Press), и для того, чтобы судить, насколько хорош будет перевод3. Если Константин Дмитриевич согласится переводить, передайте ему прилагаемый чек на 5 фунтов. Он хотел иметь деньги вперед. С переводом он мне пришлет и окончательный счет. Если он откажется, верните мне чек. Я хотел бы иметь по две копии перевода каждой главы. Если это значительно удорожит, т.е. он не может делать две копии сразу, пусть пришлет одну. Софья Михайловна настукает другую. Простите за беспокойство и за то, что пишу через Вас Набокову. О себе сказать нечего. Получил приглашение преподавать в Cornell University, но это предложение отклонил, так как мне предложили те же условия здесь, а на старости лет менять местожительство тяжело. Условия несколько лучше прежних. Летом буду свободен и буду работать для себя. Каждые три года буду иметь полугодовой отпуск. В 1926 году, таким образом, увидимся (в Лондоне, а не в России).


494
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Мог бы и летом попасть в Европу, но нет денег. Страшно дорого стоит переезд. Пишу усиленно свою книгу. Hard not to crack4. Подвигается медленно. Привет Гарольду. Буду ждать весточки.
Ваш М.Ростовцев
1 The British Library. JI. 69. Г од датируется по содержанию.
2 К.Д.Набоков.
3 Речь идет о монографии М.И.Ростовцева «А History of the Ancient World» (Oxf., 1926).
4 Аналог русской поговорки «ломать — не строить».
16 декабря 1923 г.1
Merry Christmass and Happy New Year!2 С Новым Годом!
Дорогой Гарольд Васильевич!
Обстоятельства складываются так, что, может быть, я попаду в Европу нынешним летом. После долгих переговоров я отклонил приглашение в Cornell и остался здесь. За это они увеличили несколько мое жалованье, обещались давать мне один семестр из 6-ти для поездок в Европу и помогать ездить в Европе in between3. Т.к. я собираюсь писать для British Museum книжку о скифском искусстве4, то мне нужно опять в Европу. И опять вопрос о визах. Прошлый раз Leeper мне попортил, прося о визе на 2 месяца. Не можете ли Вы, пока еще нет нового labour foreign secretary5, сделать так, чтобы из Foreign Office6 написали в New York, рекомендуя дать мне беспрепятственную визу на б месяцев, т. е. обычную, для работы в British Museum, Oxford, Cambridge. Я думаю, кроме того, получить из Clarendon Press приглашение приехать для печатания моих книг7. Очень просил бы Вас сделать это, и притом немедленно, так как боюсь, что labour8 потребует большевистского паспорта9. Я все Вас бомбардирую письмами, а от Вас ни привета, ни ответа. Надеюсь, что все у Вас обстоит благополучно и что Вы со всей обширной семьей процветаете. Привет Ариадне Владимировне. Всего хорошего,
М.Ростовцев
P.S. Visa нужна для меня и для Софьи Михайловны.
1 The British Library. JI. 51.
2 Счастливого Рождества и Нового года (англ.).
3 Между тем, кроме того (англ.).
4 Книга Ростовцева о скифском искусстве была издана не Британским музеем, а Принстонским университетом — «The Anymal Style in South Russia and China» (Princeton,
1929).
5 Министр иностранных дел лейбористского правительства (англ.).
6 Министерство иностранных дел (англ.).
7 В издательстве Clarendon Press позднее вышло несколько книг Ростовцева, в том числе «А History of the Ancient World» (Oxford, 1926—1927. Vol. 1—2), «The Social and Economic History of the Roman Empire» (Oxford, 1926).
8 Здесь labour от — Labour Party — Лейбористская партия (англ.). В конце 1923 г. Лейбористская партия Великобритании, ставшая самой крупной оппозиционной партией страны, в результате парламентских выборов пришла к власти. В 1924 г. ее лидер Дж.Р.Макдональд сфор¬
мировал первое лейбористское правительство, просуществовавшее 10 месяцев.
9 Как и большинство русских эмигрантов, М.И.Ростовцев вплоть до принятия американского подданства (1929) жил по так назваемому нансеновскому паспорту — временному удостоверению личности, введенному по инициативе Ф.Нансена для апатридов и беженцев. Нансе- новский паспорт выдавался Jlnroft Наций на основании Женевских соглашений 1922 г.
Juan Ces Pins • Villa Moutont
[Не позднее 13 сентября 1924 г.]1
Дорогие друзья!
Пишу Вам, сидя в очаровательном саду на самом берегу моря. Софья Михайловна болтается в воде, а я, к сожалению, как водится, схватил indigestion2 и осужден был провести вчерашний день в полулежащем состоянии с зарядом касторки в желудке. Magari!3 Сегодня чувствую себя лучше. Погода очаровательная. Был только один день дождя, когда мы были в Grasse у Бунина на его истинно роскошной вилле Mont Fleuri4. Из этого следует, что, выбирая сезамы, и нищий может жить по-царски. Получили ли Вы мое письмо в Биаррице. Я его написал, как только приехал в Париж. Думаю, что нет, так как иначе Вы бы, наверное, нам ответили. Жалко, что Вы не сделали, как мы, и не спаслись против большевиков и в общем своим правительством довольны. Если это так, то и для выхода иного нет, как признать большевиков и им подчиниться. Чем дольше длится большевизм, тем труднее доказывать, что мужики большевиков не хотят. Не любят, не хотят и во всяком случае терпят. Мое поколение иное: я социалистического рабства не приемлю, хотя бы его мужики и боготворили. Мужик для меня не указ. Он — дура, а я умный. А мнение большинства для меня не существует, и мне на него наплевать. Какие из этого я сделал бы выводы, если бы был политиком, не знаю. Не так трудно при современной технике создать признак признания большинства, хотя в конце концов это временно и животная сущность масс свое возьмет. Впрочем, не стоит дальше рассуждать на эту тему. Жалко, очень жалко, что не удалось пожить где-нибудь вместе. Очевидно, до следующего раза. Спасибо Вам и Гарольду Васильевичу за любовь, ласку и гостеприимство. Передайте привет Петру Бородатому5, alias leader6 и Аркадию с полковником7, которые так трогательно нас кормили. Не забывайте и пишите в Madison. Хорошо было бы, если Вы и Гарольд Васильевич поздравили Кондакова в день его восьмидесятилетия (25 сентября)8. Ему устраивают торжество, и по заслугам. Надо, чтобы и Ваш голос услышали. Адрес его Palac Schonbom, Malas- trona, Praha. Итак, еще раз до свидания и спасибо. 13-го числа уже будем качаться на волнах океана и предвкушать академическую лямку.
Ваш М.Ростовцев
Соня, конечно, шлет свой привет.
1 The British Library. JI. 70. Датируется по содержанию.
2 Расстройство желудка (англ.).
3 Voc. от греч. MaKapioq; в итальянском языке — для выделения чего-либо, постановки логического ударения.


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
495
4 Бунины, большую часть года жившие в Париже, остальную проводили в Грассе (Прованс) на вилле Бельведер. В Грассе 2 сентября 1924 г. В.Н.Муромцева-Бунина записала в дневнике: «У нас были Ростовцевы. С 25 г. он будет читать лекции недалеко от Нью-Йорка. Михаил Иванович рассказывал, что три дня прожил вместе со Струве, [...j Струве очень постарел. Длинная седая борода. Мы сидели иногда с ним часа полтора и молчали. Можно ли раньше было вообразить, чтобы Струве молчал. Да и о чем говорить, взгляды общие у нас с ним. Даже и поспорить нельзя». См.: Устами Буниных: Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны и другие архивные материалы / Под. ред. М.Грин. Франкфурт-на- Майне, 1977. Т. 2. С. 130.
5 П.Б.Струве.
6 Иначе лидеру (англ.).
7 Имеется в виду муж дочери А.В.Тырковой-Вильямс полковник П.В.Бочарский.
8 Н.П.Кондаков (1844—1925) — историк византийского и древнерусского искусства, византинист, археолог; ординарный академик (1898) Петербургской АН.
Ростовцев ошибался — 80-летний юбилей учителя, торжественно отмеченный в Праге, праздновался в день рождения Кондакова 1/13 ноября 1924 г.
The University of Wisconsin Department of History
14 декабря 1924 г.1
Дорогая Ариадна Владимировна!
Чувствую себя виноватым, но без вины. Правда,- не собрался написать Вам до сих пор, но имею для этого резоны. Когда мы вернулись из Европы в наш «мидл- ист», мы застали отца Софьи Михайловны в госпитале. Во время нашего отсутствия он все слабел, но не сдавался. Кончилось тем, что он уже падал на улице. Но все думал, что это пустяки. Не привык к старости. За несколько дней до нашего приезда он еще раз упал и получил сотрясение мозга. Это прошло, и он поправился. Но старческая слабость в связи с диабетом росла, и домой он не вернулся. Умер в больнице после недель полуагонии. Конечно, это все естественно, но требует со стороны присутствующих при агонии времени и нервов.
Как Вы поживаете? Сообщите, что у Вас делается. Вне описанного печального события с нами ничего не произошло. Живем обычной жизнью Universitatsdorf а2 в ожидании перехода в другое заведение того же порядка. Получаю письма от массы хороших людей, которые хотят устроиться в Америке, но устроить не могу никого. И здесь, как и везде, люди естественно думают: зачем нам иностранцы? Разве нельзя обойтись без них? Как разрешится и разрешится ли вообще проблема голода и безработицы в России и голода и безработицы для эмиграции, это темный для меня вопрос. На одного, живущего более или менее привычно и имеющего завтрашний день, сотни и тысячи живущих со дня на день. Что будет во Франции с массой тех, кто жил на иждивении французов? Куда их девать. Да, все это тяжелые и неразрешимые вопросы. Из тех, кто живет благодаря мне, ни один за эти семь лет не устроился и не вижу надежды на это в ближайшем будущем. Не вижу и теперь, как и раньше, никаких признаков падения большевиков в Рос¬
сии. Из этого или другого источника деньги они получат. Не дала Англия, надуют Францию нефтяными промыслами Грозного или чем-нибудь другим. А если даже и появится как-нибудь неожиданно, то хорошего от этого не жду. Мужицкое царство — не малина, это большевики теперь на своей шкуре испытывают, и быть мужицким батраком — перспектива не сладкая. Планы наши на будущее все те же. Вряд ли нынче летом удастся побывать в Европе. Придется переезжать. Раньше весны 1926 г. во Францию не попадем. Да и тогда, вероятно, поеду прямо в Италию, минуя Францию и Англию. Правда, в Италии к этому времени может быть опять анархия и угроза большевизмом, что они называют восстановлением свободы и демократии. Что и говорить, Муссолини3 оказался, в смысле личной и групповой порядочности, жуликом. Но все же железные дороги ходят, и на фабриках нет стачек. И в России будет та же канитель. И после большевиков керенщина возможна, а если не она — то Кирилл?4 Перспектива не веселая. Знаем, кто за ним стоит. Желаем Вам, Гарольду Васильевичу и всем Вашим Merry Christmas и Happy New Year5.
Ваш М.Ростовцев
1 The British Library. JI. 55.
2 Университетская деревня (нем.).
3 Муссолини (Mussolini) Бенито (1883—1945) — глава итальянской фашистской партии и фашистского правительства Италии (1922—1943) и марионеточного правительства так называемой республики Сало (1943—1945).
4 См. комм. 23 к письму от 26 августа 1922 г.
5 Радостного Рождества и счастливого Нового года (англ.).
13 февраля 1925 г.1
Дорогой Гарольд Васильевич!
Знаете ли Вы Lord’a Rothermere?2 Конечно, да. Видите ли Вы его? Если да, то вот о чем я решил просить Вас. В Оксфорде есть кафедра американской истории, основанная Harmsworth'oM3. Эта кафедра теперь свободна. Ее бывший «держатель» Professor Morrison4 рекомендовал как одного из кандидатов в преемники себе моего друга и коллегу Professor C.Russel Fish (Фиш)5. Фиш, как у нас говорят, just a place6. Ариадна Владимировна знает его жену. Он — превосходный ученый, отличный лектор, первоклассный учитель. Он был в Англии во время войны председателем Американского университетского бюро. Друг Англии, на котором Hurst7 papers вешают за это собак вот уже несколько лет. Итак, если Вы знаете Rothermere’a или кого-нибудь, кто мог бы на него повлиять, сделайте это. Этот лорд один из трех выборщиков: американский посол8, он и Famell9. Как поживаете? О себе не хвастаюсь. Треплюсь по мелочам. Все не могу выпустить двух своих книг, а нового ничего писать не могу, пока не покончу с этими двумя. Каждую неделю езжу читать лекции попеременно в Janesville10 и Fond de Lac11. Хороши местечки? А сюжет еще лучше: русские мужики! До чего только не доведет auri sacra fames12. За 50 bucks13 будешь читать хоть об астрономии. Привет Ариадне Владимировне и всем Вашим.
Ваш М.Ростовцев


496
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 13 февраля 1925.
2 Harold Sidney Harmsworth (1886—1940) — владелец газет, получил титул лорда — Lord Rothermere, основатель газет «Daily Mail», «Sunday», был особенно влиятелен в Оксфорде.
3 См. комм. 2.
4 Samuel E.Morrison (1887—1970) — выдающийся американский историк, специалист по истории США.
5 Carl Russel Fish (1876—1932) — крупный американский историк, специалист по новой и новейшей истории США.
6 Именно для этого места (англ.).
7 William Randolf Hurst (1863—1951) — известный американский издатель.
8 Американским послом в Великобритании в это время был Хаутон.
9 Lewis Richard Farnell (1856—1934) — английский классицист, глава (мастер) колледжа Exeter в Оксфорде.
10 Маленький городок в штате Висконсин.
11 Маленький городок в штате Висконсин.
12 Проклятая жажда золота (Verg. Aen. 111. 49—57) (лат.).
13 Долларов (амер.).
M.Rostoftzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
6 апреля 1926 г.1
Дорогие мои друзья,
Никто не пророк в отечестве своем. Надо к этому относиться спокойно и take it for granted2. Когда меня звали обратно в Wisconsin, университет — президенты, dean’bi3, профессора моих departments4 употребили все усилия, чтобы удержать меня. И я остался. Тем не менее racoon boys5 в моем курсе Classical Civilization6 (обязательный для всех, для нас, европейцев, это звучит странно) продолжают (конечно, часть их, менее трети) будировать и подчас держать себя во время моих лекций как школьники третьего класса гимназии. Это мне, конечно, неприятно, но приходится тянуть эту канитель до конца года, т. е. еще пять недель. С будущего года я никаких обязательных курсов читать не буду и от школьников детской mentality7, надеюсь, отделаюсь навсегда. Если нет, то свет не клином сошелся. Уйду, сколько бы меня ни уговаривали остаться. Думаю, однако, что к этой крайней мере прибегать не придется.
С нетерпением жду наступления 15 мая, когда мы уезжаем в Европу. Надоела мне, вправду сказать, Америка до чертиков. Хорошие люди, но нестерпимо скучные. И при этом даже не добродетельные, а так, какая-то помесь шакала с кроликом, как говорили в свое время про Тарле8. Итак, в ночь на 15-е покидаем статую «Свободы» и начинаем свободно пить коктейли и говорить то, что думаем. Через десять дней, т.е. около 24 мая, будем в Лондоне и, если Вы нас не выгоните, приедем в Ваш ра- lazzo9 на Tite Street. Едем на Tuscania, Cunard Line10. В Англии пробудем две недели. Конец их — в Оксфорде. На денек съездим в Cambridge. Потом в Париж на три недели, затем в Италию на 8 недель и конец вакаций собираемся провести во Франции. Хорошо было бы, если
бы взяли ваши каникулы (хорош русский язык!) в конце августа. Место около Diepp’a11 нам улыбается, и мы могли бы провести парочку недель вместе. На Струве Вы не сердитесь. Разве Вы не знаете, что он всегда был такой: фыркливый и бодливый и всегда думал, что он пророк (и борода такая, и все остальное). Стар стал, углы стали острее, но, ей-Богу, ничего не изменилось. «Возрождения»*2 я не читаю: выписать не хочется, и без того много русских газет, а посылать он мне газету перестал. И поступил правильно!
Итак, до скорого свидания. Надеюсь, racoon boys13 меня до этого не уморят, и я еще проведу несколько времени в Европе. Здесь сейчас еле-еле начинается весна. У Вас, я думаю, она в полном расцвете.
Желаю Вам всяческих благ, привет от Софьи Михайловны, Гарольду Васильевичу почтение.
М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1926—1932. Рукой Тырковой написано: «Ответила 19 апреля».
2 Принимать как данность (англ.).
3 Декан (англ.).
4 Кафедра (англ.).
5 Racoon (англ.) енот; здесь — «мальчишки» (амер.).
6 Классическая цивилизация (англ.).
7 Образ мыслей, мышление (англ.).
8 Е.В.Тарле (1854—1855) — выдающийся историк, академик АН СССР (1927). Подробнее см.: Каганович Б.С. Евгений Викторович Тарле и Петербургская школа историков. СПб., 1995.
9 Дворец (итал.).
10 Известная пароходная компания.
11 Небольшой город во Франции.
12 Ежедневная газета «Возрождение. Орган русской национальной мысли» издавалась в Париже с лета 1925 г. на средства нефтепромышленника А.О.Гукасова под редакцией П.Б.Струве (1925—1927). Тыркова была недовольна ее «литературными грехами», о чем писала И.А.Бунину, одному из авторов газеты. Тот решительно открещивался от «редакторства этих грехов», — по мнению писателя, «Возрождение» должно было стать «не только политическим органом, но и вообще служащим русской культуре — литературе и всему прочему». Цит. по: «Вы — друг старый и верный...» Письма И.А.Бунина к А.В.Тырковой-Вильямс / Публ. Р.Янгиро- ва // Минувшее: Историч. альманах. М.—СПб., 1994. Вып. 15. С. 190—191.
13 См. комм. 5.
M.Rostovtseff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
2 июня 1939 г.1
Дорогой друг,
Спасибо за весточку. Одно время мы совсем было решили не перескакивать через океан, не пытаться вновь пережить лето 1914 г. и спокойно потеть здесь. Но... люди безумцы по существу, и сейчас мы как будто соби¬


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
497
раемся в Англию. Причин две: одна — здесь лето так невыносимо, что работать почти невозможно, а я должен читать корректуры2 и одновременно дописывать книгу3; вторая — пребывание в Оксфорде ускорит и окончание книги и чтение корректур. Пока наши планы таковы: двинуться отсюда между 20—24 июня; приехать в Лондон; устроить пребывание в Оксфорде; отдохнуть две недели где-либо в Англии (я чувствую себя как затравленный зверь, на которого со всех сторон наскакивают собаки: последняя глава справа, иллюстрации слева, а прямо в морду корректуры); и наконец, осесть в Оксфорде до сентября, когда — если все будет спокойно — перебраться перед возвращением в Америку в Париж дней на
10. 	Таковы дела. Черкните около 1 июля в Russell Hotel, где Вы будете в начале июля. Как-нибудь и что-нибудь авось увидимся до войны. Из осторожности мы еще каюты не заказывали. А вдруг Hitler припустит, a Chamberlain4 осадит! Поклон трем поколениям,
Ваш М.Ростовцев
Впрочем, успеете написать и сюда.
Сейчас только 2-е июня.
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1933—1945.
2 Возможно, имеются в виду корректуры отчетов о раскопках в Дура-Европос.
3 Речь идет о книге «The Social and Economic History of the Hellenic World» (Oxford, 1941. Vol. 1—3).
4 Чемберлен (Chamberlain) Невилл (1869—1940) — государственный деятель Великобритании, лидер Консервативной партии, премьер-министр (1937—1940), проводивший политику умиротворения фашистской Германии.
М.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
10 марта 1940 г.1
Дорогой друг,
Долго шло Ваше письмо, долго будет идти и этот ответ, и долго не мог присесть написать Вам. Не отвечал сразу по многим причинам. Во-первых, гоню с предельной скоростью свою книгу, которая сделала меня жалким рабом; вижу конец писанию, но конца печатанию не вижу; медленно идет работа в Clarendon Press, и еще медленнее доходят до меня корректуры. Предполагается, что я в отпуску, но отпуск и отдых две вещи разные. Отдыха я вот уже несколько лет не имел. Но это были бы пустяки, если бы я еще продолжал верить в свою способность написать хорошую книгу. Боюсь, что за эту книгу я взялся слишком поздно, в возрасте, когда сомнения сильнее и острота взгляда притупилась. Но ничего не поделаешь: le vin est tir6, il faut le boire2, даже тогда, когда вино уже скисло. Другая причина моего молчания та, что о политике сказать могу так же мало, как и о социальной и экономической истории эллинистического мира. Очертания здесь так же туманны, как и в книге. Одно мне кажется несомненным, что война ведется in majorem большевизма gloriam3. Tertius gaudens4 будет не столько
Сталин, сколько большевизм, так как у него в руках кроме пушек, аэропланов, танков, азов и т.д. есть еще оружие более смертельное: бацилла ненависти и зависти, которая начнет действовать, как только охватит душу людей усталость и разочарование. Радуюсь тому, что мне уже почти 70 и что, вероятно, Бог избавит меня от присутствия при торжестве ненависти и зависти и самоистребления людей не на поле битвы, а внутри каждой страны. Но, конечно, мы маленькие беспомощные слепые щенки и, весьма вероятно, не видим и не понимаем самого существеного, чего-то вне войны и большевизма. Одно только вижу ясно и как историк своего прошлого, и как наблюдатель современности: антиномию творчества и разрушения. Творим для того, чтобы как можно скорее и как можно радикальнее разрушить своими собственными руками то, что сделали, во имя каких-то садических инстинктов человеческой души. Все это, конечно, общие благоглупости. Что произойдет в ближайшем будущем, я знаю так же мало, как и то, кому выпала горькая доля вести нас в неизвестное.
Когда это письмо попадет Вам в руки, не знаю. Цен- зура русских писем дело медленное, и судьбе цензоров не завидую. Сколько глупостей, им совершенно чужих и часто непонятных, им приходится читать. Особенно написанных моим старческим почерком.
Бог Вас храни и дай Вам бодрости, силы и здоровья. Может быть, придется еще когда-нибудь увидеться. Хотелось бы на прощание еще раз побывать в Европе, повидать друзей и прежде всего Вас. Софья Михайловна шлет всем Вам сердечный привет.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1933—1945. Судя по конверту, письмо отправлено из Нью-Хейвена в Медон (ок. Парижа).
2 Вино на столе, его придется выпить (франц.).
3 К вящей славе большевизма (лат.).
4 Третий радующийся (лат.).
М.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
24 апреля 1940 г.1
Дорогой друг,
Недавно получил Ваше письмо от 9 февраля. Долго шло. За это время столько воды утекло. Появились надежды и увяли, и опять стали перед той же дилеммой, как после Польши2 . Жизнь вертит нами, как пешками, и, будь хоть семи пядей во лбу, не разберешь в такие моменты, что же будет. А это, очевидно, главное. Настоящее безразлично, хотя иногда приятно, иногда неприятно, часто невыносимо. Прошлое бывает забавно и занимательно. Но волнует и нервирует нас будущее, а знать нам его и даже предвидеть не дано. От него все качества, по крайней мере, в моей личной жизни. Представляются ужасы, и я потрясен и обессилен. Малодушно? Да! Но у меня, к сожалению, душонка маленькая. Надвигается на нас то, что пережили Вы. Пришел и наш черед против


498
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
нашей воли (говорю не о себе лично). Настроение как перед бурей. Но что делать, надо ждать, а ожидание это и есть то, что мне портит жизнь. Пока жизнь идет своей чередой. Кончается трудный учебный год, надо думать о лете, так как оставаться в Нью-Хейвене не могу: болею мокрой жарой. Куда-нибудь поедем, но несчастье то, что надо решить заранее. Пока занят текущей работой и мелкими статьями. Ни за что большее приниматься не хочется. Надо, чтобы разразилась и прошла гроза. Ничего нового не случается. Живем изо дня в день. По малости делаем, но ничего серьезного. Развлекаемся мало. Музыку слушать могу, а на театр и movies3 слуха не хватает: стал тугоух, а машину никак завести не успеваю. Счастлив, кто верует, тепло гляжу на свет. Но хотя и это дар Божий. Я его, очевидно, не заслужил. Софья Михайловна шлет дружеский привет.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1933—1945. Датируется по штемпелю.
2 Речь идет об очередном разделе Польши между фашистской Германией и СССР в результате подписания секретных протоколов пакта Молотова—Риббентропа.
3 Кино (англ.).
Forest Hills Hotel Augusta, Georgia
26 апреля 1940 г.1
Дорогой друг,
Получил Ваше письмо здесь на Юге, в Георгии2, куда удалился для короткого отдыха. Погода здесь была в общем лучше, чем в остальной Америке, где весна очень запоздала, и всюду льет дождь, и холодно. Здесь погода была переменчива, но в общем только два действительно ненастных дня. Я писал Вам с месяц тому назад, но письма, особенно на русском языке, идут медленно, а писать Вам по-английски как-то не по душе. Поэтому я это письмо пишу по-русски, хотя знаю, что этим задержу его получение Вами.
О политике писать не хочется. Все так сложно, так зависит от импульсов, что разобраться будет возможно только тогда, когда, вероятно, на многих могилах уже будет старый лопух расти. Но должен сказать, что ни одна война из многих, которые мы, к сожалению, перенесли, не была так безнадежна, как эта. Что-то надвигается, и что-то неповторимое, и что-то, что для нас будет тяжело и неприемлемо. Не думаю, что в результате что- либо изменится в России. Россия не войдет в сферу военных действий, и в результате войны ни русский, ни мировой большевизм не ослабнут.
Когда вернусь в New Haven, постараюсь разведать, есть ли надежда найти достаточный заработок для Аркадия. Не думаю, чтобы много было людей в Yale, которые нуждаются в справках в Париже, а те, которые нуждаются, по большей части молодые инструктора и профессора, у которых гроша за душой нет. Но может быть, я ошибаюсь. Объявление вряд ли принесет пользу, так как негде объявить. В студенческой газете Yale’a его можно было бы поместить, но вряд ли из этого будет какой-ни¬
будь толк. Сезон кончается, и все заняты экзаменами. Впрочем, справлюсь.
Всего хорошего, Софья Михайловна шлет привет
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1933—1945. Судя по конверту, отправлено из г. Огаста, штат Джорджия, во Францию в Медон.
2 Штат Джорджия (англ.).
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
7 августа 1940 г.1
Дорогой друг,
Не знаю, где Вы сейчас и дойдет ли это письмо до Вас. Во всяком случае, если дойдет, то пройдет через цензуру, не знаю чью. Поэтому воздерживаюсь от каких бы то ни было политических дискуссий. Очень огорчен тем, что был прав в своем пессимизме. Должен признать, что и теперь не вижу просвета на горизонте. Наш век кончен. Начинается новое. Мы думали, что оно на время задержится на русской странице. Но это была иллюзия. Не думаю, чтобы и океан был границей двух миров и что мировой кризис или перемена концепции жизни задержится на этой границе. Ваш S.O.S. я получил почти одновременно с Вашим письмом, посланным обычным путем, а не по воздуху. Air mail2 во многих случаях есть фикция — одна из многих, в которые мы продолжаем верить. Я переслал Ваше письмо Толстой3, которая в центре, а не как я в глуши. Попытался разбудить американских русских. Пробовал и раньше, но без существенных результатов. Главная трудность заключается в том, что переслать деньги во Францию, по крайней мере частным лицам, невозможно. Может быть, Толстая найдет пути. На всякий случай сообщаю Вам адрес ее учреждения. Tolstoy Foundaiton Inc. Room 54, 289 Fourth Avenue, New York. N.Y. Если это письмо дойдет до Вас, напишите немедленно, что с Вами и где Вы. Я сижу сейчас временно на острове4 и читаю корректуры своей книги, которая почти кончена. Несмотря на войну, Clarendon Press работает почти без перебоев, и, может быть, моя книга появится в ближайшие месяцы5. Софья Михайловна шлет свой сердечный привет.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1933—1945. Судя по почтовому штемпелю, письмо было отправлено из небольшого городка West Chop (о-в Martha’s Vineyard). На конверте адрес А.Тырковой: Раи Basse Pyrenees.
2 Авиапочта (англ.).
3 А.Л.Толстая (1884—1977) — дочь Л.Н.Толстого, общественный деятель, организатор и руководитель созданного ею в Нью-Йорке Толстовского фонда. Ростовцев был одним из директоров фонда.
4 Остров Мартас-Виньярд в штате Массачусетс.
5 The Social and Ecominic History of the Hellenic World. Vol. 1—3. Oxf., 1941.


Письма М.И.Ростовцева А.В.Тырковой-Вильямс и Г.Вильямсу
499
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
21 декабря 1940 г.1
Дорогой друг,
Спасибо за весточку от 30 октября. Долго идут письма. Слава Богу, впрочем, что вообще доходят. Переправил письмо Софе. Надеюсь, что Вы получили ее письмо, пересланное мне еще летом для пересылки Вам. Да, жизнь нерадостная. Хотелось бы, чтобы материальная ее часть была менее тяжела для Вас, но мы здесь бессильны. В неоккупированную Францию пересылка денег допускается только в том случае, если лицо, которому адресуются деньги, получало регулярную поддержку от данного лица до войны. Что касается до Вашего пианиста и композитора, то шансы его невелики. Я напишу Alvin Johnson2, но боюсь, что из этого ничего не выйдет. Johnson помогает (или по крайней мере такова цель его миссии) людям первоклассным и главным образом ученым. Он наотрез отказался что-либо сделать для литераторов, музыкантов и т.д. Подвести же Вашего друга под понятие «ученого» очень трудно. Ему нужно было бы списаться с музыкантами. Впрочем, у них имеется организация. Пианист Браиловский3 очень активен и мог бы быть полезен. Может быть, Ковалев4 написал бы Кусе- вицкому5 (Boston, Symphony Orchestra).
О себе и о Софье Михайловне ничего сказать не могу. Мой крест — не знаю, как это формулировать — мнительность, что, впрочем, есть животный страх смерти (разумом я смерти не только не боюсь, но даже часто желаю ее). От времени до времени я лежу в кресле и не могу в себе пробудить ни малейшего интереса к жизни. Софья Михайловна — человек иного типа. Я ей завидую. В ней все еще много интереса к жизни, знаю, что я ее угнетаю. Но что поделаешь. Это сильнее меня. Внешне я сейчас читаю лекции, пишу пустяки без особого entre- deux6. Большая моя книга закончена и печатается7. Софья Михайловна работает не покладая рук над указателем.
Вот и все. О политике не пишу. Я давно уже пришел к убеждению, что мы слепые щенки. Поклон Аркадию и его жене.
Ваш М.Ростовцев
С Новым годом! Авось, что-нибудь случится в этом году, и хаос так или иначе кончится.
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1933—1945. Судя по почтовому штемпелю, отправлено из Нью-Хейвена.
2 Alvin Johnson (Элвин Джонсон) — был директором Новой школы социальных исследований (Нью-Йорк), которая оказывала большую помощь в устройстве на работу в США бежавших от нацизма ученых.
3 А.Браиловский (Brailowsky, 1896—1976) — американский пианист, родился и до 1911 г. жил в России. Жил и концертировал во многих европейских странах и в США.
4 П.И.Ковалев — пианист, музыкальный деятель, был про¬
фессором в Одесской консерватории, затем профессо¬
ром Русской консерватории в Париже.
5 С.А.Кусевицкий (1874-1951) — дирижер и контрабасист, в 1924—1949 гг. руководил Бостонским Симфоническим оркестром.
6 Перерыв (франц.).
7 См. комм. 5 к письму от 7 августа 1940 г.
М. Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
West Chop2, Martha’s Vineyard Massachusetts 13 июля 1941 г.1
Дорогой друг!
Спасибо за письмо, полное обычного Вашего оптимизма и бодрости, несмотря на все бедствия и передряги Вашей жизни. Два слова о посылках. Вам были посланы две посылки. Одна через Лиссабон, другая прямо из Америки. Вторая была застрахована. Судя по Вашему письму, Вы получили только одну первую. Сообщите, получили ли Вы и вторую. Если нет, надо будет навести справки и попытаться Вам послать вторую через Лиссабон.
Вы говорите, я ворчу. Не ворчу, а мучаюся, как мучалась всю жизнь свою моя мать. Это ее наследство. Но сознаюсь, у нее были основания для этого: грубый и резкий муж и девять человек детей со всеми их горестями. Моя жена меня ругает — и поделом, — но не в стиле моего отца, и детей у нас нет. И все же мучаюсь. Такой уж, очевидно, характер, от Бога данный в компенсацию за внешний успех. За все надо платить в нашей жизни. Нет мне покоя, и нет равного покойного отношения к себе. К окружающим я терпим. Кротко меланхоличен и подвержен острым припадкам страха. Кроме того, рабочая жизнь без перерыва, перенапряжение мозга атрофировали умение «играть». I don’t know how to play3. Впрочем, не стоит об этом говорить. С этим уйду — надеюсь скоро — в небытие и перестану быть nuisance4 себе и другим.
Сейчас живем на океанском острове со всеми калейдоскопическими судорогами погоды. Один день туман, другой дождь; то зажжешь камин от холода и сырости, то изнываешь от жаркой тропической влажности. Обстановка курьезная. Маленький отель с бостонцами и некоторым количеством (только терпимых) нью-йоркцев. Евреев не подпускают на пушечный выстрел. Тихо и довольно уютно.
Следим за тем, что делается в России. Согласен с Вами. Посмотрим. Но много неожиданного. Повторяю, мы полуслепые щенки. Предвидеть не научились. Да и научиться этому нельзя. Желаю Вам всего хорошего, бодрости духа и Вашего непобедимого любопытства к жизни. Софья Михайловна шлет сердечный привет.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1933—1945.
2 Маленький городок на о-ве. Мартас-Виньярд, штат Массачусетс.
3 Я не знаю, как играть (англ.).
4 Помеха, неудобство (англ.).


500
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
9 мая 1942 г.1
Дорогой друг!
Только что Софья Владимировна показала нам Ваше письмо, написанное в марте. Очень тяжко было узнать, что Аркадий болен и был оперирован. Крепко верим, что он поправится и Ваши тяжелые тревоги кончились. Трудно Вам живется, дорогой друг: одно испытание за другим. Но что поделаешь: надо смириться. Я писал Вам повторно, всегда по воздушной почте. Но, очевидно, и этот способ сообщения с перебоями. Очевидно, не все мои письма до Вас дошли. О себе сообщать нечего. Живем пока обычной жизнью. Война на фоне всего, но пока затронула ход нашей жизни только в несущественных деталях: живу и старею, в последнее время довольно быстро. Глохну, глаза сдают и не слушают как прежде, нелады с пищеварением, словом, разложение тела, пока сравнительно медленное. Главное же, что дух ослаб. Мало интереса к жизни, энергия, которой у меня было много, иссякает. После окончания и издания моей последней большой книги в трех томах2, выпущенной в прошлом году Oxford Press, никак не могу взяться за что-нибудь более серьезное, чем специальные статьи, рецензии и публичные лекции. Пришла пора ликвидации, подведения итогов и сожаления, что много не сделал, а ЧТо сделал, мог бы сделать лучше. Конечно, все это малодушие, и надо было стряхнуть с себя дряхлость и апатию. Но сделать это не так просто. Простите, дорогой друг, что пишу в этом минорном тоне Вам, которой вся эта дряхлость, конечно, покажется такой жалкой и ничтожной сравнительно с тем, что Вам приходится переживать. Но я привык быть с Вами откровенным. С другими я об этом не говорю. На вопросы, как поживаете, отве¬
чаю по-американски: never better3. Дай Вам Бог силы пережить Ваши испытания, и хотелось бы верить, что Вам удастся еще повидать Россию. Я лично в это не верю и этого даже не желаю. Нас в нынешней России не хотят, и контакт с ней был бы весьма тяжелым испытанием. Всего хорошего, Софья Михайловна шлет сердечный привет.
Ваш М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1933—1945. На конверте, посланном из Нью-Хейвена во Францию (Is6re, France), рукой Ростовцева сверху написано: «In Russian» (по-русски).
2 См. комм. 5 к письму от 7 августа 1940 г.
3 Все прекрасно (англ.).
April 1, 1945 г.1
Дорогой друг!
Так дорого было вновь услышать и прочесть Ваши дорогие строчки. Живется Вам и всем русским во Франции трудно, и нужда большая. Я сейчас временно в госпитале недалеко от Кембриджа — надеюсь, что конец моего лечения близок и скоро я буду в состоянии вернуться в New Haven и к своим текущим занятиям. Нового здесь мало, я мало кого вижу, но кажется, что все обстоит сравнительно благополучно и с нашими друзьями.
Привет всем Вашим. В ближайшем будущем обещаю написать более длинное и обстоятельное письмо. Пишите, как раньше, по моему адресу: 470 Whitney Avenue, New Haven, Connecticut, USA. Письмо адресуется сюда. Всего хорошего, дай Вам Бог сил и здоровья.
Ваш М.Ростовцев Софья Михайловна шлет свой сердечный привет.
1 Бахметьевский архив. Фонд Тырковой. Картон 2. Ед. хр. 1933—1945.


ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА А.М.ТАЛЛЬГРЕНУ
Имя выдающегося финского археолога и крупного организатора науки хорошо известно специалистам. Его труды получили высокую оценку, научные заслуги были отмечены избранием его в иностранные члены зарубежных академий1. Письма к нему М.И.Ростовцева содержат много важных сведений о жизни и творчестве русского ученого, о его содружестве с финским археологом, они интересны и для восстановления малоизвестных страниц истории отечественной науки в 20-х — начале 30-х годов.
Талльгрен (Tallgren) Арне Михаэль (Aame Michael; Михаил Маркович; 1885—1945) родился в семье шведского пастора, учился в финском классическом лицее в Турку, затем в Хельсинкском университете (1903— 1907). Он был ассистентом в Национальном музее (1906—1909), учителем в средних учебных заведениях (1909—1924), доцентом урало-алтайской археологии (с 1919 г.) в Хельсинкском университете, ассистентом Комиссии древностей (1920), профессором археологии университета в Тарту (1920—1923), профессором финской и скандинавской археологии университета в Хельсинки (с 1923 г.), председателем Финского археологического общества (1930—1942) и редактором его печатного органа «Eurasia Septentrional is Antiqua» (ESA, 1926—1938). Многократно совершал научные поездки по Эстонии, Балканским странам, Греции, Италии, Германии, Австрии, Венгрии, Польше. Неоднократно бывал в России—СССР (1908, 1909, 1915, февраль 1917, 1924, 1925, 1928 и 1935)2: объездил многие губернии, в том числе Урал и Сибирь, знал лично крупнейших русских археологов, проводил археологические раскопки на территории России по разрешению и при поддержке Археологической комиссии. Талльгрен первым обобщил материалы ананьинской культуры и других групп памятников эпохи бронзы и железного века на территории от Ботнического залива до Минусинской котловины.
Письма М.И.Ростовцева к А.М.Талльгрену хранятся в составе архивного собрания адресата (коллекция 230) в Рукописном архиве библиотеки Хельсинкского университета. Сохранилось 19 писем и 7 открыток Ростовцева за период с 9 апреля 1917 г. (ст. ст.) по 6 октября 1933 г. Все документы — автографы на русском языке, за исключением одного письма по-французски. К письмам Ростовцева финские архивисты ошибочно отнесли одно письмо Талльгрену украинского археолога М.Я.Рудин- ского (1887—1958) из Киева от 11 июня 1931 г. В настоящем издании полностью публикуются 19 писем М.И.Ростовцева к Талльгрену за 1917—1933 гг.
Начало личного знакомства М.И.Ростовцева с А.М.Талльгреном, скорее всего, относится к февралю 1917 г., когда финский ученый вновь побывал в Петрограде и, вероятно, посетил Археологическую комиссию, членом которой был М.И.Ростовцев. Наиболее близкие
отношения из сотрудников комиссии Талльгрен поддерживал с А.А.Спицыным, который, возможно, и познакомил финского археолога с Ростовцевым3. Ростовцева и Тапльгрена объединяла общность научных интересов — изучение взаимосвязей и трансформаций во времени и в пространстве археологических культур Евразии. Влияние древнейших цивилизаций Востока, Греции и Рима на культуру племен, обитавших в степном коридоре Евразии, начиная с эпохи бронзы вплоть до поздней античности, — тема, занимавшая Ростовцева еще с дореволюционных времен.
После эмиграции Ростовцев, остро ощущавший свою оторванность от археологического мира послереволюционной России, был лишен возможности лично познакомиться с результатами широкомасшабных работ советских археологов 20-х годов в различных регионах страны, так как в библиотеках Европы и США отсутствовали новейшие публикации коллег и учеников Ростовцева, живших в СССР. С помощью Тапльгрена он пытался получить необходимые ему материалы (в том числе во временное пользование): фотографии археологических памятников, издания РАИМК-ГАИМК, Музея изобразительных искусств в Москве, Всеукраинского археологического комитета, другую археологическую периодику. Финский ученый в меру сил содействовал Ростовцеву, чему способствовали неоднократные поездки Тапльгрена в археологические центры СССР для налаживания связей с новым поколением археологов. Издававшийся под его редакцией сборник «Eurasia Septen- trionalis Antiqua» вплоть до 1934 г. (Т. 9) содержал статьи на английском, немецком и французском языках советских авторов, которые работали не только в столичных, но и провинциальных научных учреждениях, вузах и музеях4.
Связи с учеными из Советской России начали постепенно свертываться с 1928 г. из-за «дела академика
С.А.Жебелева», в защиту которого публично выступил
А.М.Талльгрен. Ростовцев попросил финского археолога прислать ему все объяснения советских ученых по пресловутому «делу». Содержание и форма этих документов вызвали бурное негодование Ростовцева, прослеживаемое по его письмам А.М.Талльгрену, А.А.Васильеву и Э.Миннзу.
Последствия «дела» Жебелёва сказались на составе авторов и содержании последующих томов сборника Талльгрена «Eurasia Septentrionalis Antiqua». В письме советского археолога, впоследствии члена-корреспон- дента АН СССР В.И.Равдоникаса финскому коллеге от 27 декабря 1928 г. по поводу статьи для сборника в честь классика русской археологии А.А.Спицына (ESA. 1929. Т. 4) прямо оговаривалось непременное условие, что участие ученых из Советской России возможно лишь при условии отсутствия в томе публикаций белоэмигран¬


502
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
тов5. В годы «великого перелома» и «революции в археологии», приведшей к коренной ломке ГАИМК и всей археологической службы в СССР, при насаждавшемся противопоставлении старой, буржуазной «археологии» и «истории материальной культуры», разгроме краеведения, закрытии многих музеев, сопровождавшихся репрессиями против ученых6, журнал о древностях Северной Евразии, до того времени широко информировавший мировую научную общественность о развитии археологии в СССР, фактически прекратил публикации советских авторов. В статье одного из авторов «Eurasia Septentrional is Antiqua» М.Г.Худякова А.М.Талльгрен был заклеймен как буржуазный националист и фашист, а его журнал как буржуазная националистическая организация'.
В ответ Талльгрен поместил в сборнике резко критичный обзор советской археологической литературы с цитатами из программных статей М.Г.Худякова, И.И.Смирнова, С.Н.Быковского, Б.J1 .Богаевского8, пытавшихся заменить «голое вещеведение» старой археологии новой дисциплиной — историей материальной' культуры с вульгарно-социологизаторским уклоном. Автор обзора пытался предупредить об опасности подобных тенденций развития науки в СССР. В переводе на английский язык в том же томе Талльгрен перепечатал статью молодого эстонского археолога Э.Лайда о новой культурной политике в Советском Союзе9. В начале 30-х годов в СССР все печатавшиеся в «Eurasia Sep- tentrionalis Antiqua» ученые приравнивались к врагам народа: В.В.Гольмстен вынуждена была выступить с покаянным письмом10. Однако, несмотря на опасность репрессий со стороны властей, два года спустя в сборнике в честь Э.Миннза (ESA. 1934. Т. 9), наряду с М.И.Ростов- цевым и Н.П.Толлем, приняли участие и некоторые советские ученые, в частности В.В.Арендт, А.А.Захаров, Н.Е.Макаренко.
1 Талльгрен был избран действительным членом (1926) Финской Академии наук, иностранным членом Венгерской АН (1934), Шведской Королевской академии литературы, истории и древностей (1936); членом-сотрудником РАО (1918), членом-корреспондентом Российской академии истории материальной культуры (1926), членом Археологического комитета Всеукраинской Академии наук (ВУАН, 1927), Таврического общества истории, археологии и этнографии (1926), Финно-угорского общества в Ленинграде (1928), Славянского института в Праге (1929), Славянской школы (1928) и Общества антиквариев (1933) в Лондоне, Германского археологического института (1932), Венского доисторического общества (1938). См.: Kivikoski Е. A.M.Tallgren // Eurasia Septentrional is Antiqua: Supplementary volume. Helsinki, 1954. P. 77—121; idem. The Bibliography of A.M.Tallgren // Ibid. P. 122—145.
2 Tallgren A.M. Archaeological Studies in Soviet Russia // Eurasia Septentrionalis Antiqua. Helsinki, 1936. T. 10. P. 128—170.
3 Сакса А.И., Таавитсайнен Ю.-П. В.И.Равдоникас и Финляндия — забытые страницы сотрудничества // Международная конференция к 100-летию В.И.Равдони- каса: Тезисы докладов. СПб., 1994. С. 5.
4 Среди них Б.В.Александров, В.В.Арендт, О.Н.Бадер, Н.Н.Бортвин, Д.Д.Букинич, М.В.Воеводский, Е.И.Горюнова, Б.Н.Граков, В.И.Громов, Я.И.Гуммель, Г.Ф.Дебец,
П.А.Дмитриев, Б.С.Жуков, А.А.Захаров, И.А.Зарецкий,
A.В.Збруева, М.М.Иващенко, О.А.Кривцова-Гракова, Б.А.Латынин, Н.Е. Макаренко, В.В.Масловский,
Т.М.Минаева, Г.К.Ниорадзе, Т.С.Пассек, А.А.Потапов, Е.Г.Пчелина, В.И.Равдоникас, П.Д.Рау, П.С.Рыков,
B.В.Сергеев, А.С.Сидоров, В.Ф.Смолин, С.П.Толстов, И.В.Фабрициус, М.Г.Худяков, А.В.Шмидт, Л.И.Якуни- на-Иванова. Полный перечень публикаций по алфавиту авторов см.: Eurasia I—XII. General Register // ESA. 1954. Supplementary volume. P. 5—76.
5 Сакса А.И., Таавитсайнен Ю.-П. В.И.Равдоникас и Финляндия... С. 7.
6 Подробнее о разгроме науки в 1929—1933 гг. см.: Формозов А.А. Русские археологи до и после революции. М.,
1995. 	С. 43—57; Клейн JI.C. Феномен советской археологии. СПб., 1993. С. 18—22.
7 Худяков М.Г Финская экспансия в археологической науке // СГАИМК. 1931. № 11—12. С. 25—29. Ср.: Сакса А.И., Таавитсайнен Ю.-П. В.И.Равдоникас и Финляндия... С. 8.
8 Tallgren A.M. Zur russischen archaologischen Literatur // ESA. 1932. T. 7. S. 202—205.
9 Laid E. Notes on the Cultural Life of Soviet Russia // ESA. 1932. T. 7. S. 206—210.
10 Быковский C.H. Археология и политика // СГАИМК. 1932. № 7—8. С. 40—43; Гольмстен В.В. Письмо в редакцию //Там же. С. 79, 80; Формозов А.А. Русские археологи... С. 55.
№ 1
9 апреля 1917 г.
Глубокоуважаемый коллега!
Очень Вам признателен за письмо и за любезное согласие принять участие в наших работах. Хотя мы уже и заканчиваем серию «Вопросов»1, связанных с охраной памятников, но с охотой подождем до мая месяца, когда Вы будете в Петербурге.
Меня очень заинтересовала Ваша работа о Минусинских древностях2. Где и на каких языках она появится? Я сейчас занят вопросами преистории в России в связи с книгой о Скифии и Боспоре, которую я частью пишу, частью уже написал3. Очень хотелось бы воспользоваться для нее и этой Вашей работой. Очень досадно, что приходится работать без новейших работ, но ничего не поделаешь. Судя по библиографиям, ничего особенно крупного за годы войны в области преистории не появилось. Может быть, конечно, я и ошибаюсь. Вы все-таки находитесь в лучшем положении. Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности.
М.Ростовцев
1 Возможно, речь идет о приложении к «Известиям Императорской археологической комиссии» (1901—1918, 66 вып.) — серии «Вопросы реставрации» (1908—1918, 19 вып.). В 1917 г. вышел один выпуск: ИАК. Вып. 64: Вопросы реставрации. Вып. 18.
2 М.И.Ростовцев, очевидно, читал работы Талльгрена, опубликованные на русском, английском, французском и немецком языках. Здесь и ниже речь идет о книге А.М.Талльгрена «Collection Tovostine des antiquit6s


Письма М.И.Ростовцева А.М.Талльгрену
503
pr6historiques de Minoussinsk: Chapitres d’arch6ologie sib6rienne» (Helsinki, 1917. 93 p., XII pi.). В том же 1917 г. вышли следующие работы Талльгрена: «Два железных меча в Сарапульском музее» (Известия Общества изучения Прикамского края. Вып. 1. С. 20—24), «Catalogue de la Collection de la M.Znamenski» (Suomen Muinaismuistoyhdistyksen Aikakauskirja. T. 29. Fasc. 4. 30 p., VI pi.).
3 Имеется в виду монография М.И.Ростовцева «Исследования по истории Скифии и Боспорского царства», первая часть которой вышла из печати под названием «Скифия и Боспор» (Л., 1925).
№2»
Петербург Морская 34, 10
29 марта /11 апреля 1917 г.
Милостивый государь2,
Возможно, Вы читали в наших газетах известия о существующем сейчас в нашей стране движении в пользу необходимости образования Министерства изящных искусств. Группа ученых и деятелей искусства, которые интересуются этим вопросом и собираются в Институте графа Зубова3, желала бы прояснить этот вопрос и издать сборник материалов об этом. Мы поручили одному из ее членов, господину Дж. Шмидту4, проинформировать нас о зарубежных странах и предоставить нам сведения об организации в этих странах сотрудничества, существующего между правительством и общественностью в деле сохранения памятников, раскопок и организации музеев. Хорошо зная, что этот вопрос рассматривался в Финляндии и что там были достигнуты важные решения, мы решили попросить Вас принять участие в нашей работе и проинформировать нас о том, что существует в этом деле в Финляндии и, если это возможно, в Швеции и Норвегии. Мы были бы Вам весьма признательны, если бы Вы смогли сообщить нам эти сведения лично или письмом. Нам известно, что Вы приезжаете время от времени в Петербург, и мы могли бы собраться в тот день, когда Вы могли бы приехать. Соблаговолите проинформировать меня о Вашем решении как можно скорее и примите выражения моего сердечного расположения.
М.Ростовцев, проф. Университета, председатель Комиссии
]Пер. с франц. Е.В.Ляпустиной.
2 После Февральской революции 1917 г. М.И.Ростовцев активно включился в работу по реорганизации системы управления научными и культурными учреждениями России. В Особом совещании по делам искусств при комиссаре Временного правительства над бывшим Министерством двора и уделов Ф.А.Головине в марте 1917 г. М.И.Ростовцев был избран товарищем председателя по выборам от организаций, связанных с искусством. В это Особое совещание были делегированы представители учреждений по искусству, находившихся ранее в ведении министерства двора, — 15 по назначению Временного правительства, 15 как выборные от различных организаций, в общей сложности 38 деятелей науки и ис¬
кусства — П.П.Вейнер, П.И.Нерадовский, К.С.Петров- Водкин, Н.К.Рерих, К.К.Шидловский, граф В.П.Зубов, М.В.Добужинский, В.В.Латышев и др. (Литературный архив Музея чешской письменности в Праге. Фонд Н.П.Кондакова. Дневник за 1917 г. Газетная вырезка от 5 (18) июля 1917 г.). В организации Особого совещания большую роль играл Петроградский институт истории искусств, в помещении которого проходили заседания комиссии (товарищем председателя которой состоял М.И.Ростовцев), обсуждавшей вопрос о создании особого министерства по делам искусств. Так, в сохранившемся письме Ростовцева к Марру от 10 апреля 1917 г. на бланке Института истории искусств, подписанном как товарищем председателя Комиссии совещания деятелей искусств по вопросу об учреждении самостоятельного ведомства изящных искусств, сообщается о кооптации академика в состав двух подкомиссий — по охране памятников и музейному делу и по археологическому и художественно-историческому образованию (ПФА РАН. Ф. 800. Оп. 3. Д. 807. Л. 14).
3 Имеется в виду первый российский Институт истории искусств, открытый в Петербурге в 1912 г. на основе книжного собрания графа Валентина Платоновича Зубова, начало которому было положено в 1910 г. В 1913 г. при институте были открыты общедоступные курсы по истории искусств, которые в 1916 г. получили статус вуза. В марте 1917 г. институт участвовал в подготовке Особого совещания по делам искусств. Ныне институт носит название Российский институт истории искусств.
4 Джемс Альфредович Шмидт (1876—1933) — историк искусства, специалист по итальянской, голландской и фламандской живописи; почетный член Международной ассоциации музейных работников (1930). Учился в Лейпцигском университете. С 1901 г. помощник хранителя Картинной галереи, с 1918 г. хранитель старонидерландской и фламандской школ живописи, с 1926 г. заведующий Галереи живописи и скульптуры Эрмитажа; профессор Государственного института истории искусств, сверхштатный профессор Ленинградского государственного историко-лингвистического института.
№3
И мая 1917 г.
Многоуважаемый коллега!
Большое Вам спасибо за письмо и рукопись. Жду с нетерпением Вашего исследования о Минусинских древностях. Завидую Вам, что Вы можете печатать Ваши работы. У меня лежит целая куча готовых рукописей, но печатать их не представляется никакой возможности. В начале июня я думаю побывать в Финляндии и пожить в Пунка-хариу в казенной гостинице, где у меня заказаны комнаты. Если не получу отказа, то собираюсь свое намерение осуществить. Может быть, увидимся с Вами? Где Вы проводите лето? Рукопись Вашу я доложу в ближайшем собрании1.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Вероятно, подразумевается заседание Русского археологического общества. Как известно, М.И.Ростовцев являлся управляющим Классическим отделением общества (07.12.1916—01.02.1919).


504
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
№ 4
17 мая 1917 г.
Многоуважаемый коллега!
Я Вам писал, что собираюсь провести часть лета в Пунка-хариу в казенной гостинице. Но в последнее время до меня начали доходить слухи, что в Финляндии бойкотируют русских и что лишь русским в Финляндии трудно. Правда ли это? Если да, то будьте добры, черкните мне об этом два слова: мне очень не хотелось бы навязывать свое присутствие народу, которому мой вид — как русского — неприятен. Так как я должен выехать уже 24 старого стиля, то я очень просил бы ответить немедленно1.
Простите, что беспокою, но, зная наши взаимные научные симпатии, надеюсь, что исполнение этой маленькой просьбы Вас не затруднит.
Преданный Вам М. Ростовцев
1 М.И.Ростовцев все же уехал в Пунка-хариу, где, вероятно, провел часть лета 1917 г. в работе над «Скифией и Боспором». Об этом свидетельствуют открытки А.М.Талльгрену с почтовыми штемпелями от [25 июля] и 4 августа 1917 г. В первой он благодарит финского коллегу за «превосходную работу о минусинских бронзах. С Вашими основными положениями я совершенно согласен и высказывал эти идеи неоднократно. По вопросу о скифских древностях встретил несколько недоумений: так, Вы датируете Зубовский и Воздвиженский курганы VI—V в. до Р. Хр., между тем как они, несомненно, I в. до Р. Хр. Сильно сомневаюсь, что меч из Танаиды был VI в. (не раньше Ш-го). Думаю, что и туловище льва не вывернуто: обкладка меча неправильно сложена».
В другой открытке М.И.Ростовцев просит Талльгре- на срочно купить и выслать ему издание Геродота, «лучше всего Тейбнеровское. Геродот мне очень нужен, а пока я его получу из Петрограда, пройдет очень много времени... Если у книгопродавцев не оказалось бы, то нельзя ли на время получить из библиотеки университета или музея. Я бы вернул немедленно по миновании надобности».
№ 5
Stockholm,
Hotel Excelsior,
Birger Jarlsgatan, 35
17 августа 1918 г.
Глубокоуважаемый коллега!
Простите, что беспокою Вас этим письмом, но надеюсь, что происшедшее нисколько не изменило ни Ваших взглядов, ни Ваших отношений. Я нахожусь в данный момент в Швеции, собираюсь ехать далее. В данное время я печатаю книгу о Скифии и Боспорском царстве и здесь обрабатываю главу о зверином стиле. Для этого мне очень нужна Ваша книга «Collection Tovostine»1, которую Вы были так добры мне подарить. Я, однако, принужден был оставить ее в России, а здесь ее не нахожу. Думаю, что не найду ее и в Лондоне, куда направляюсь на некоторое время. Не можете ли Вы послать мне вто¬
рой экземпляр? Если Ваши экземпляры вышли, то заказать книгу у издателя и послать ее наложенным платежом? Вторая просьба. Меня очень интересует статья Ар- pelgren-Kivalo2 о пермско-скифском стиле. Очень хотелось бы иметь оттиск. Нельзя ли было бы его получить или купить?
В Петербурге в последнее время мы занимались реформой Археологического института3, куда вошел и я. Создали хороший план, но мало людей. Для доисторической археологии думали о возможности просить Вас читать наездами раз в две недели. Что Вы на это скажете? Пока вопрос, конечно, в плоскости решения принципиального. Очень просил бы не задержать ответом, так как через неделю я уезжаю.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Речь идет о книге А.М.Талльгрена «Collection Tovostine des antiques pr6historiques de Minoussinsk...».
2 Аппельгрен-Кивало Отто Хьялмар (Appelgren-Kivalo Otto Hjalmar; 1853—1937) — финский археолог и музеевед, специалист по финно-угорским древностям, председатель Археологической комиссии в Гельсингфорсе, глава Доисторического отделения Национального музея Финляндии, профессор (с 1922 г.) Хельсинкского университета, редактор «Suomen Museo» и «Finskt Museo», автор монографии «Alt-Altaische Kunstdenkmaler» (Helsinki, 1931).
3 Петербургский археологический институт был создан в 1878 г. для подготовки специалистов в области «археологии и архивоведения» из лиц, уже имевших высшее образование. Понятие археология в то время трактовалось расширительно как наука о древностях вообще. Собственно археологические дисциплины в структуре преподавания занимали второстепенное место. В 1917 г. в институте читали лекции по славянскому и русскому источниковедению, архивоведению и археографии, юридическим древностям, палеографии, искусствоведению, этнографии, исторической географии, геральдике, классическим древностям, нумизматике и пр. В 1918 г. встал вопрос о реорганизации института с целью превращения его в вуз для подготовки квалифицированных кадров по различным историческим дисциплинам, в том числе и в области археологии. В комиссию по его реорганизации вошел и М. И. Ростовцев, предложивший в качестве лектора по доисторической археологии А.М.Талльгрена. В 1919 г. в Петроградском археологическом институте открылось отделение археологии и истории искусств, имевшее несколько археологических кафедр. В 1922 г. институт был слит с Петроградским университетом и на его базе было создано Археологическое отделение факультета общественных наук (ФОН).
№6
Oxford, 4, Beaumont Street
6 ноября 1918 г.
Дорогой коллега!
Большое Вам спасибо за присылку Вашей новой интереснейшей книги и Ваших статей1. Высоко ценю Ваш строгий научный метод и радуюсь достигнутым Вами результатам. Сейчас я, к сожалению, не могу продолжать


Письма М.И.Ростовцева А.М.Талльгрену
505
своих работ по истории и археологии юга России, так как здесь совершенно нет нужных книг, а главное, материала. Я привык работать, имея вещи в руках, так как знаю, как трудно полагаться на публикации. Особенно неприятно то, что я не имею последних выпусков «Известий» нашей Академии наук. После моего отъезда летом 1918 г. в «Известиях» была напечатана статья Марра о новой Ванской надписи огромного исторического значения2. Мне она нужна чрезвычайно, но добыть ее при нынешних ужасных условиях я никак не могу, как не могу достать напечатанного там же отчета Марра о раскопках на Топрак-кала около Вана. Не имеете ли Вы случайно этих выпусков Известий? Если они попали Вам в руки, я был бы Вам глубоко признателен, если бы Вы мне их прислали сюда. По миновении потребности я бы Вам их немедленно вернул.
О событиях писать тяжело. Так ясно и просто казалось отобрать Петербург у сидящих там разбойников3, если бы люди действительно понимали, что это так же важно для вас и для нас. Но понять этого не хотят, и большевизм делается все более грозной мировой опасностью.
Еще раз большое спасибо!
Преданный Вам М.Ростовцев
1 А.М.Талльгрен отправил М.И.Ростовцеву несколько своих работ, в том числе, вероятно, брошюру «Collection Zaoussaflov au Mus6e National de Finlande & Helsingfors.
II. 	Monographic de la section de l’&ge du fer et l’6poque dite de Bolgary» (Suomen Muinaismuistoyhdistyksen Ai- kaukauskirja. Helsinki, 1918. T. 29. Fasc. 3. 59 p. XII pi.) и статью «Bronzezeitliches im Uralgebirge» (Suomalais- Ugrilaisen Seuran Aikakauskiria. 1918. T. 30. Fasc. 23. 16 p.). Об этом свидетельствует открытка Ростовцева из Оксфорда от 5 декабря 1918 г.: «Спасибо... за присылку Вашего превосходного труда, который прочел с большой пользой для себя. Получил его с большим запозданием. Почта иногда ходит из Швеции в Лондон месяцами. Работаю здесь над звериным стилем. Приходится начинать с 3-го тысячелетия».
В 1919 г. вышли из печати следующие работы Талльгрена: «Ь’Ёроцие dite d’Ananino dans la Russie orientate» (Suomen Muinaismuistoyhdistyksen Aikaukauskirja. Helsinki, 1919. T. 31. Fasc. 1. 203 p.), «Бронзовые топоры с головами животных из Восточной России» (Известия Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете. 1919. Т. 30. Вып. 1. С. 121—126); «Trouvailles isoldes sib6itnnes pr6historiques au Mus6e National de Finlande» (Helsinki, 1919).
2 В июне—июле 1916 г. Н.Я.Марр и его ученик И.А.Орбели провели раскопки древней урартской крепости на холме Топрак-кала и на скале близ г. Ван, в ходе первой мировой войны занятого русскими войсками. На северном склоне под стенами Ванской цитадели была открыта клинообразная надпись на стеле с фрагментами текста летописи урартского царя Сардури II, правившего в середине VIII в. до н. э., со сведениями о событиях того времени. В 1919 г. Н.Я.Марром была опубликована статья «Надпись Садура II, сына Аргиштия, в Даш-Керпи на Чалдырском озере. Издание, перевод, исследование» (Записки Кавказского музея. Серия В, 1. СПб., 1919.
С. 	1—38). См. также: Марр Н.Я., Орбели И.А. Археологическая экспедиция 1916 г. в Ван. Пг., 1922.
3 Речь идет о поражении Северо-Западной армии генерала
Н.Н.Юденича в боях за Петроград. 28 сентября 1919 г.
белые войска начали наступление и к 17 октября вплотную подошли к городу. Контрнаступление Красной Армии в конце октября 1919 г. привело к освобождению Павловска и Царского Села. 26 октября войска Красной Армии перешли в наступление, в результате чего войска Юденича были разбиты и начали отходить к эстонской границе, где они в начале декабря были разоружены эстонскими частями.
№ 7
The Universty of Wisconsin Madison Department of History
20 марта 1925 г.1
Дорогой коллега!
Я только что получил письмо от St.V.Grancsay2 из New York, который только что вернулся из России. Он сообщает о весьма интересных находках Козлова3 в Монголии, которые вполне подтверждают мою теорию о среднеазиатском происхождении южнорусского и некоторых мотивов китайского искусства. Найденные вещи частью золото и, может, частью материи с вышивками. Переписываетесь ли Вы с Петербургом? Если да, не можете ли Вы достать публикацию этих вещей, как только она появится, и для меня, а если возможно, то и фотографии самих вещей. Я как раз собираюсь читать об этом предмете и очень хотел бы демонстрировать эти новости. Конечно, до появления публикации я не позволил бы себе говорить об этих вещах печатно. Может быть, Вы напишете об этом Боровке4, не называя моего имени и говоря о специалисте, живущем в Америке?
Преданный Вам М.Ростовцев
1 В фонде Ростовцева в Дьюкском университете (Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 1920—1926) сохранилось письмо Талльгрена Ростовцеву от 2 сентября 1924 г., в котором он пишет: «Прошу принять сердечную благодарность за Ваши превосходные труды, как и все Ваши работы, столь самобытным содержанием. Ваше подтверждение касательно происхождения "готского стиля", безусловно, убедительно. Я, однако, полагал бы, что в его распространении к западу "готы" играли более значительную роль, чем Вы им, по-видимому, придаете. Я основываюсь на отражениях этого стиля в Восточной Пруссии, в Литве и в долине Оки, а равным образом и на филологических данных, на так называемых готских заимствованных словах западнофинских языков [...] Да, Вы основательно продвинули вперед исследование, и прямо возмутительно, что Вы лишены возможности работать исключительно над этими вопросами, для решения которых нет Вам равного в этой области.
У меня есть много, о чем поговорить и порассказать Вам, так как я только что вернулся из России, поработал три недели в музеях Петрограда и Москвы. В научном отношении поездка эта дала мне, без сомнения, много, увидал много нового и отметил много такого, на чем раньше не останавливался. [...] В России я познакомился с многими русскими археологами. Мне казалось, что молодой Боровка самый серьезный и солидный молодой ученый и что от него, главным образом, зависит будущ¬


506
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
ность русской археологии. Музеи в хорошем порядке и поддерживаются, все же остальное произвело прямо удручающее впечатление. Не развалины лишь Петрограда [так в тексте. — Г.Б.-Л., И.Т.], глядя на который хочется плакать, но, главным образом, вся пролетаризация. Догматизм и дилетантизм ведут к гибели, если не наступит скоро перемена. А как безгранично богата все-таки Россия, например, в научных возможностях, другой подобной страны нет в мире, и как много здесь можно было бы сделать!
Кого я видел там? Б.В. и Мст.В.Фармаковских, Тальнбека, Спицына, Бартольда, Марра, Ольденбурга, Штернберга, А.В.Шмидта, Виттенберга, Д.Д.Руднева, А.А.Макаренко, Денке, Струве, Боровку и других в Эрмитаже, Богданова, Городцова, Бороздина, Моласа и пр. — Боровка уехал на раскопки в Монголию (находки в style animal), Теплоухов копает в Минусинском крае (находки с гипсовыми масками, может быть, турфанская культура), Миллер копает в Кубани, Ефименко в Харькове (палеолит), Городцов копал в Галиче (богатые находки медного века).
Всей душой желал бы увидеться с Вами».
2 Американский журналист, писавший об экспедиции П.К.Козлова в Монголии.
3 П.К.Козлов (1863—1935) — путешественник, исследователь Центральной Азии, академик АН УССР (1928). Участник экспедиций Н.М.Пржевальского, М.В.Певцова, В.И.Роборовского; руководил Монголо-Тибетской (1899—1901) и Монголо-Сычуанской (1907—1909) экспедициями (последняя открыла в пустыне Гоби мертвый город Хара-Хото). В 1923—1926 гг. возглавлял Монголо-Тибетскую экспедицию, обнаружившую в горах Хэн- тэй курганный могильник гуннской знати Ноин-Ула рубежа нашей эры.
4 Г.И.Боровка (1894—1941) — археолог, историк античного и скифского искусства. Учился у М.И.Ростовцева,
С.А.Жебелёва, Б.В.Фармаковского, О.Ф.Вальдгауера на историко-филологическом факультете Петроградского университета (1912—1917), где до 1919 г. был оставлен для подготовки к профессорскому званию; работал в Ольвийской экспедиции под руководством Б.В.Фармаковского (1914), помощник хранителя (1919—1921), затем хранитель (1921—1930) Эллино-Скифского отделения Эрмитажа; профессор Петроградского археологического института (до 1922 г.), ЛГУ (1924—1929), Института истории искусств (1920—1923). В 1924—1926 гг. принимал участие в Монголо-Тибетской экспедиции П.К.Козлова; член Комиссии по организации исследований Монголии, Танну-Тувы и Бурят-Монгольской АССР (1925—1929).
В 1927—1929 гг. был командирован в Германию, в 1928 г. в Великобританию, где вел переговоры о совместных исследованиях готских памятников в Крыму. Автор монографии «Scythian Art. Transl. by V.G.Childe» (London—Benn, 1928. Ill p., 37 pi.; см. рецензию Талль- грена: ESA. 1931. Т. 6. P. 214—215) и статей по скифскому звериному стилю «Бронзовый олень из Ульского кургана» (ИРАИМК. 1922. Вып. 2. С. 193—203), «Der Skythische Tierstil» (Archaologischer Anzeiger. 1926. S. 369—386), «Wanderungen eines archaischgriechischen Motives liber Skythien und Baktrien nach Alt-China» (25 Jahre Romisch-Germanischer Komission. Berlin, 1930. S. 52—81). Арестован в сентябре 1930 г. по обвинению в шпионаже в пользу германской разведки (дело акад.
С.Ф.Платонова или «академическое дело»), осужден осенью 1931 г. к 10 годам лагерей, был отправлен Ухт-
печлаг, куда прибыл в 1932 г. Освобожден в 1940 г. без права выезда за пределы Коми АССР, вновь арестован в ноябре 1941 г. и в том же году расстрелян. Реабилитирован в 1989 г.
Первую научную биографию Г.И.Боровки см.: Зуев В.Ю. Материалы к биографии Григория Иосифовича Боровки (1894—1941) // Санкт-Петербург и отечественная археология: Историографические очерки. Труды семинара «Проблемы истории и историографии археологической науки» / Отв. ред. И.Л.Тихонов. СПб., 1995. Вып. 1.С. 145—156.
Вероятно, речь идет о статье: Боровка Г.И. Культурно-историческое значение археологических находок экспедиции // Краткие отчеты экспедиций по исследованию Северной Монголии в связи с Монголо-Тибетской экспедицией П.К. Козлова / АН СССР. Л., 1925. С. 23— 40 (о раскопках могильника Ноин-Ула). Позднее им были изданы статьи «Die Funde der Expedition Koslow in der Mongolei 1924—1925» (Archaologischer Anzeiger. 1926. S. 341—368), «Griechische Stickereien aus der Mongolei» (Die Antike. 1927. Bd. 3. S. 66—69).
№ 8
The Universty of Wisconsin Madison Department of History
11 апреля 1925 г.
Дорогой коллега!
Не знаю, как и благодарить Вас за Вашу поразительную любезность и за все Ваши услуги. Будем надеяться, что Макаренко1 пришлет фотографии в ближайшем будущем. Досадно, что для этих целей мне приходится отнимать у Вас время, когда так просто было бы мне самому писать моему старому сотруднику. Но, очевидно, то, что просто для нас, в мире k l’envers2, который называется большевизмом, более чем сложно, как показывает долгое сидение Макаренки в тюрьме. Спасибо за сведение о модели дома. Но «Swiatowit»3 мне недоступен. Его в USA нет, и о нем никто не слыхал. Нельзя ли достать этот номер «Swiatowit» или оттиск статьи Маевского4? Знаете ли Вы Маевского? Может быть, черкнете ему словечко, прося уделить мне оттиск статьи или, что лучше, послать комплект Swiatowit, начиная с 1913 г., т.е. с XI тома, по адресу Yale University, Department of Classics, New Haven, Connecticut со счетом. В «Swiatowit» много интересных вещей. С большим интересом прочел Ваши статьи. Ebert5 хотел, чтобы я взял на себя редакцию скифского отдела словаря6. Но где мне было думать об этом, сидя в Madison’e? Опять о площадке7? Если же нельзя достать оттиски или номера, нельзя ли было бы переслать эту иллюстрацию? Вы так и не пишете мне о Ваших расходах по посылке мне всяческих вещей. Мне так совестно, что помимо времени Вы еще и деньги тратите на это.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Н.Е.Макаренко (1877—1938) — украинский археолог, историк искусства, художник, реставратор; член-сотрудник (1907), действительный член (1910) РАО; в 1910 г. вместе Н.К.Рерихом проводил раскопки в Новгороде Великом. В 1914 г. командирован Обществом поощре¬


Письма М.И.Ростовцева А.М.Талльгрену
507
ния художеств в Германию для изучения фондов и коллекций музеев. В 1917 г. командирован РАН в составе военно-археологической экспедиции под руководством Ф.И.Успенского в Трапезунд для изучения памятников византийской эпохи. До 1919 г. жил в Петрограде: внештатный член, кандидат, ассистент, помощник хранителя Отделения Средних веков и эпохи Возрождения Императорского Эрмитажа.
В 1920—1924 гг. директор Музея искусств им. Б.И.Ханенко (ныне Киевский музей западного и восточного искусства), профессор Киевского университета.
Автор публикаций «La civilisation des Scythes et Hall- statt» (ESA. 1930. T. 5. P. 22—48), «Neolitic Man of the Shores of the Sea of Azov» (ESA. 1934. T. 9. P. 135—153). В 1930—1931 гг. раскопал поздненеолитический Мариупольский могильник (III тысячелетие до н. э.) в Донецкой области, которому посвящена его монография «Мардошльський могильник» (Кию, 1933).
Единственный член комиссии, который не поставил свою подпись под решением о сносе Михайловского златоверхого собора в Киеве, что стало главным основанием для репрессий против него со стороны властей. В начале 1934 г. арестован «за контрреволюционную деятельность, выразившуюся в противопоставлении проводимым мероприятиям», и выслан в Казань на три года. В 1937 г. арестован как участник кадетско-монархической контрреволюционной повстанческой организации «Союз спасения России» и осужден к высшей мере наказания, в 1938 г. расстрелян. Реабилитирован посмертно в 1960—1965, 1989 гг.
2 Наизнанку (франц.).
3 Речь идет о польском археологическом журнале «Свято- вит», печатавшемся в Варшаве: «Swiatowit: Rocznik Museum archeologicznego im. Er. Majewskiego towarzystwa naukowego Warszawskiego». Издание журнала прервалось перед первой мировой войной (Т. 11. 1913), возобновилось через 15 лет в 1928 г. (Т. 12).
4 Маевский Э.И. (Majewski) (1858—1922) — польский археолог, этнограф, коллекционер, меценат; действительный член РАО (1894). В 1892 г. в Варшаве создал доисторический музей, коллекции которого были открыты для публичного осмотра в здании Общества поощрения изящных искусств. В начале 20-х годов профессор доисторической археологии Варшавского университета. Основал специальный археологический журнал «Свято- вит» (Swiatowit) по первобытной и славянской культуре, который редактировал и финансировал вплоть до 1913 г., опубликовал в нем большое число собственных статей по археологии и этнографии.
Возможно, речь идет о статье Маевского об остатках жилищ трипольской культуры в 11 томе «Святовита» (1913).
5 Макс Эберт (Ebert) (1879—1929) — немецкий археолог, специалист по археологии Прибалтики и юга Восточной Европы; профессор Кенигсбергского университета (с 1922 г.). До первой мировой войны проводил раскопки на юге России. Автор монографий «Baltische Studien zur Archaologie und Geschichte» (Berlin, 1914), «Siidrussland im Altertum» (Bonn—Leipzig, 1921).
6 Речь идет о статьях для многотомного археологического «Энциклопедического словаря доистории» (Reallexikon der Vorgeschichte. Т. 1—14; 1924—1932), издателем которого являлся М.Эберт. Талльгрен, в отличие от Ростовцева, был многолетним сотрудником и автором статей этого издания (1924—1932).
7 Возможно, имеются в виду небольшие наземные глинобитные «площадки» энеолитической культуры Трипо-
лье-Кукутени (современная датировка: 4000—2350 гг. до н.э.), распространенной на территории Правобережной Украины, Молдавии и Румынии, интерпретация которых вызывала наибольшие споры у исследователей. Первооткрыватель трипольских памятников В.В.Хвойко и профессор Новороссийского университета Э.Р. фон Штерн считали их «домами мертвых» (местами трупо- сожжений и жертвоприношений), В.А.Городцов и А.А.Спицын — остатками жилищ, что подтвердилось исследованиями советских исследователей, в частности Т.С.Пассек, в 30-х годах.
№9
Yale Unviersity Department of Classics
Yale Station 1916 New Haven (Connecticut) [это мой новый адрес]
5-го октября 1925 г.
Дорогой коллега!
Большое Вам спасибо за известия о скорой присылке фотографий из Киева. Это будет как раз вовремя, так как я готовлю к печати небольшую книгу под заглавием: «Юг России и Китай. Два центра звериного стиля»1. Здесь я постараюсь набросать более подробно историю звериного стиля, его постепенную эволюцию и его миграцию на север, в Скандинавию, в раннем средневековье. У меня имеется ряд поразительных китайских вещей эпохи Нап, указывающих на теснейшую связь Китая и сарматов в эллинистическое и римское время.
Как только я кончил свой курс в Princeton, я просил выслать немедленно как «Древности»2, так и «Свято- вит». Надеюсь, Вы их получите на днях. Они были мне очень полезны.
Читаю с большим интересом Ваши статьи3. Конечно, культуру Майкопа можно датировать и самым концом III или началом II тысячелетия4. На это указывают и аналогии с Троей. Совпадение стиля с протодинастическим Египтом и Сумером я никогда не считал заимствованием или влиянием, возможно, что этот стиль пришел на Кавказ откуда-то, где он долго держался в старых формах и эволюционировал иначе, чем в Египте и Вавилонии. Хетте кие параллели Фармаковского5 в таком случае будут объяснены. И хеттское искусство в основе своей пришло оттуда же, но в Малой Азии имело другую эволюцию.
Еще раз большое Вам спасибо за Вашу помощь и за присылку Ваших оттисков. Я их всегда читаю с большим интересом и вниманием.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 См. исследования М.И.Ростовцева «Срединная Азия, Россия, Китай и звериный стиль» (SKY0IKA-1. Прага, 1929. 48 с.; переиздана: ПАВ. № 5. С. 57—75) и «The Animal Style in South Russia and China» (Princeton, 1929.128 p.).
Предысторию появления этих книг М.И.Ростовцев подробно осветил во вступлении к пражской брошюре.
«Много лет тому назад, — писал М.И.Ростовцев, — Рейнеке первый указал на связь между югом России и Китаем в области бытовой и орнаментальной. Миннз и сэр Геркулес Рид несколько позже отметили... среди ки¬


508
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
тайских древностей эпохи Хань ряд предметов... составляющих... яркую особенность... находок XVIII в. ...ныне находящихся в Эрмитаже. Объяснение этим совпадениям Рейнеке искал во влиянии Китая на юг России, Миннз, со свойственной ему острой интуицией, в среднеазиатском происхождении так называемого скифосарматского звериного стиля.
С тех пор углубилось и уточнилось изучение звериного стиля в том его аспекте, в котором он выявился в скифо-сарматских находках юга России, стала постепенно выясняться его эволюция... Находки в Сибири (в Минусинске), на Алтае, в последнее время в Монголии и в Индии открыли глаза многим ученым... на тот факт, что звериный стиль юга России крепкими нитями связан с Востоком и глубоко чужд Западу... Одновременно... выяснялось все более и более и то, что один конец его проник глубоко внутрь Китая... Несомненна... связь между искусством эпохи Хань и так называемым сарматским периодом в развитии азиатского звериного стиля.
Я, думается, был одним из первых, который постарался не только отметить, но и классифицировать и исследовать эту группу китайских древностей... Сколько- нибудь полного собрания и публикации предметов этой группы до сих пор не имеется... Лучшее собрание этих вещей находится сейчас^ в руках известного антиквара С.Т.Loo (Париж и Нью-Йорк), китайца по происхождению и одного из лучших знатоков китайских древностей... Большая часть публикуемых в этой статье вещей в данный момент принадлежит ему...
Я много раз собирался опубликовать имеющийся в моих руках материал, опубликовать и сопоставить его со "скифскими" и "сарматскими" вещами юга России и Срединной Азии. В 1922 г. по предложению Лукомско- го я написал об этом большую статью для журнала "L’Art Russe" Журнал, как известно, не родился, и статья и по сей день лежит в моем столе. Статья эта была переработана мною для курса лекций в Princeton в 1925 г., и переработанная рукопись, а также материал для 35 таблиц сданы в печать в начале 1926 г. Книга эта под заглавием "The Animal Style in South Russia and China" давно уже напечатана, но до сих пор не появилась. Так как я надеюсь, что книга эта все-таки когда- нибудь появится, я в этой статье не буду воспроизводить там воспроизведенный материал. За три года, однако, набралось столько нового и чрезвычайно важного материала, который должен был бы войти в книгу, что я счел полезным поговорить о нем теперь же... Эта статья — как бы "Supplementum prodromi Corporis monu- mentorum Asiae Mediae..".» (Цит. по: ПАВ. 1993. № 5.
С. 	57—58).
2 Возможно, имеется в виду один из томов серии «Древности. Труды МАО».
3 В начале 20-х годов были опубликованы статьи Талльгрена о культурах бронзового века на территории России: «Ерока bronzu w Rossji Wschodniej» (Przeglad Archeologiczny. 1922. T. 2. P. 1—10); «Zur friihen Me- tallkultur Siidrusslands» (Studien zur vorgeschichtlichen Archaologie, Alfred Gotze dargebracht. Leipzig, 1925. S. 66—76).
4 Майкопская культура раннебронзового века Предкавказья и Северного Кавказа (современная датировка: вторая половина III тысячелетия до н. э.), имеющая аналогии в Передней Азии, получила название по яркому комплексу Майкопского кургана (современная датировка: конец III тыс. до н. э.), раскопанного Н.И.Веселовским (1897). Богатый погребальный инвентарь захоронения племен¬
ного вождя и его двух жен, ныне хранящийся в Эрмитаже, включал золотые, серебряные и медные сосуды, фигурки быков, украшения, бронзовые орудия труда и характерную керамику. Археологические материалы майкопской культуры свидетельствуют о тесных контактах между племенами Северного Кавказа и цивилизациями древнего Востока, проявившихся, в частности, в высоком уровне металлообработки.
В начале XX столетия вопрос о датировке Майкопского кургана вызвал бурную дискуссию в научных кругах. Я.И.Смирнов, отметивший влияние Месопотамии в стилистике вещей, ошибочно относил его к VIII в. до н.э. (1909), Э.Миннз — к доскифской эпохе (1913),
А.М.Талльгрен — к бронзовому веку и датировал приблизительно 1500 г. до н. э. (Die Kupfer- und Bronzezeit in Nord- und Ostrussland. I. Die Kupfer- und Bronzezeit in Nordwestrussland. Die altere Metallzeit in Ostrussland // Suomen Muinaismuistoyhdistyksen Aikaukauskirja. Helsingfors, 1911. T. 25. Fasc. 1. 238 p.). С финским ученым согласился и Б.В.Фармаковский (1914), отметивший в погребальном инвентаре сильное влияние хетгско- го искусства II тысячелетия до н. э.
5 Б.В.Фармаковский (1870—1928) — историк античности, историк искусства, археолог. После Октябрьской революции — один из создателей, действительный член (1919) и ученый секретарь (1921—1928) РАИМК- ГАИМК, хранитель Эрмитажа (1924—1928), профессор Петроградского-Ленинградского университета, Института истории искусств и Педагогического института им.
А.И.Г ерцена.
В марте 1913 г. на Международном конгрессе историков в Лондоне Б.В.Фармаковский прочел доклад «Архаический период в России» (опубликован в дополненном и переработанном виде: МАР. 1914. № 34. С. 15— 78). «Первые основы искусства и культуры у нас в России — ионийские, античные», — писал Б. В. Фармаковский. Проанализировав инвентарь Майкопского кургана, археологические материалы из других древнейших памятников Кавказа, Скифии и архаической Ольвии, автор пришел к выводу, что звериный стиль ведет свое начало из хеттского искусства, сильно воздействовавшего на ионийское, которое, в свою очередь, оказало влияние на скифское. Культурные влияния Передней Азии на племена Кавказа и позднейшей Скифии прослежены Фармаковским начиная со II тысячелетия до н. э. Звериный стиль, широко распространившийся в степях Восточной Европы и на северо-западе Азии, по мнению автора, вызвал многочисленные подражания и местные переработки, которые в эпоху переселения народов были перенесены в отдаленные области Европы, в пережитках, сохранившихся до нашего времени.
№ 10
Yale Unviersity Department of the Classics
30 ноября 1925 г.
Дорогой коллега!
Ничего не слышно о Макаренке? Обещал, но не прислал. У меня к Вам опять большая просьба. Не можете ли Вы попросить для себя в Эрмитаже (у Боровки или Вальдгауера1) фотографии некоторых вещей Новочеркасского клада2? Они мне дозарезу нужны. Для ускорения заплатите, сколько надо. Я немедленно вышлю день¬


Письма М.И.Ростовцева А.М.Талльгрену
509
ги. Особенно мне нужны: 1) золотой футляр Konda- koff — Tolstoi — Reinach3 p. 496, fig. 453. Две или три фотографии с разных сторон. Это настоящий так называемый Китай. Гидры: Может быть, Боровка дал бы и свое описание. Но не говорите ему про Китай. Пусть сам найдет. 2) браслет (ibid. р. 492, рис. 444), 3) Torques4 (ibid. 491, рис. 443). Будьте добры, сделайте это. Без этих вещей я шагу ступить не могу. Попросите сделать это как можно скорее. Только не говорите, что для меня. Это и опасно, и, пожалуй, не дадут.
Простите, что беспокою. Большое спасибо заранее.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Вальдгауер О.Ф. (1883—1935) — археолог, историк античного искусства, член Академии наук в Геттингене; член-сотрудник РАО (1908). С 1904 г. кандидат на классную должность без сохранения содержания в I Отделении Императорского Эрмитажа, с 1913 г. приват-доцент по кафедре теории и истории искусств Петербургского университета. После Октябрьской революции хранитель и заведующий Отделом древностей (1918— 1931), член правления и исполняющий обязанности директора (1927—1928) Государственного Эрмитажа, профессор ямфака ЛГУ-ЛГИЛИ и I МГУ, ученый сотрудник разряда греко-римского искусства ГАИМК, профессор и действительный член Государственного института истории искусств, профессор факультета скульптуры в Академии художеств.
2 Новочеркасский клад — богатый инвентарь захоронения сарматской царицы I—II вв. н. э., открытый в 1864 г. при земляных работах в кургане Хохлач близ Новочеркасска в Области Войска Донского (ныне Ростовская обл.) и доисследованный В.Г.Тизенгаузеном. Включал золотые диадему, ожерелья, браслеты, туалетные флакончики, кубок, нашивные бляшки для одежды, серебряные и бронзовые сосуды, статуэтку Эрота, терракоты и пр. Ряд вещей клада дает богатый материал для характеристики своеобразного звериного стиля с использованием полихромной инкрустации из цветных камней, стекла и пасты, позднее получившего название сарматского. См.: Толстой И.И., Кондаков Н.П. Русские древности в памятниках искусства. СПб., 1890. Вып. 3: Древности времен переселения народов. С. 132—140.
3 Antiques de la Russie M6ridionale. fedition frangaise des Rousskija Drevnosti par le prof. N.Kondakof, le compte
I.Tolstoi et S.Reinach. Paris: Leroux, 1892. Vol. 3.
4 Torques (франц.) — украшение в виде шейной гривны, состоящее из согнутых в кольцо трубочек. В Новочеркасском кладе гривна была выполнена из золота и украшена двумя фризами из фигур животных, инкрустированных розовым кораллом и топазами.
№ 11
Box 1916 Yale Station New Haven, Connecticut
[не ранее 30 ноября 1925 г.]1
Дорогой коллега!
Большое Вам спасибо за фотографии, которые пришли вовремя и будут воспроизведены в моей книге2. Так глупо, что я должен все время надоедать Вам своими просьбами и не могу писать прямо своим друзьям и уче¬
никам в Россию. Вот опять я должен надоедать Вам. Kiihn3 просит у меня статью. Я не имею особой склонности писать и писать во что бы то ни стало. Но, раз я взялся за дело, мне хотелось бы, чтобы мои идеи были изложены мной самим, а не кем-либо иным в извращенной форме. Писать теперь о «сарматском» искусстве без монгольских вещей Козлова невозможно. Они теперь опубликованы. Вы видели брошюрку4. Не можете ли Вы попросить Боровку дать Вам фотографии, которые были воспроизведены много, раз уже. Воспроизводить с клише нецелесообразно. Если бы он мог присоединить фотографию с золотых мелких вещей, это было бы весьма и весьма полезно. Кроме того, не можете ли Вы достать для меня самое брошюрку (издание Академии наук, авторы Козлов, Теплоухов5, Боровка). У меня только экземпляр Миннза6, который я должен вернуть. Будьте благодетелем, устройте это. Удивляюсь, что случилось с Макаренко! Опять в тюрьме7?
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Без даты. Датируется по содержанию.
2 Талльгрен неоднократно высылал Ростовцеву фотографии интересующих его памятников из музеев Финляндии и СССР, о чем свидетельствуют благодарственные строки в адрес финского коллеги в статьях Ростовцева о зверином стиле.
3 Кюн (Kiihn) Герберт (1895—1980) — историк первобытного искусства, профессор в Кельне (1929—1935) и в Майнце (1946—1956), основатель (1925) и издатель «Jahrbuch fur prahistorische und ethnographische Kunst», автор монографий «Kunst und Kultur der Vorzeit Europas. Das Palaolithikum» (Berlin—Leipzig, 1929), «Eiszeitkunst. Die Geschichte ihrer Erforschung» (Berlin, 1965).
4 Речь идет о кн.: Краткие отчеты экспедиций по исследованию Северной Монголии в связи с Монголо-Тибетской экспедицией П.К.Козлова / АН СССР. JL, 1925. 61 с., 19 л. илл. В сборнике опубликованы статьи П.К.Козлова «Северная Монголия. Ноин-Улинские памятники» (С. 1—12; 4 л. илл.), С.А.Теплоухова «Раскопка кургана в горах Ноин-Ула» (С. 13—22; 3 л. илл.), Г.И.Боровки «Культурно-историческое значение археологических находок экспедиции» (С. 23—40; 5 л. илл.).
5 С.А.Теплоухов (1888—1934) — археолог, антрополог. С 1920 г. вел систематические археологические исследования в Минусинской котловине и на основе результатов раскопок разработал первую классификацию и периодизацию местных памятников от неолита до средневековья из 12 последовательных культур (ступеней). В 1924 г. участвовал в раскопках могильника Ноин-Ула в Монголии, с 1913 г. и в конце 20-х — начале 30-х годов проводил антропологические и археологические исследования в Туве. В ноябре 1933 г. арестован по «делу славистов», в марте 1934 г. покончил жизнь самоубийством в следственном изоляторе Ленинградского ОГПУ
6 Ellis H.Minns (1873—1953) — английский историк, археолог, специалист по античной и скифской археологии юга России; действительный член РАО (1901), член-корреспондент РАИМК. Профессор Кембриджского университета (Pembroke College). Автор монографии «Skythians and Greeks» (Cambridge, 1913). Подробнее о нем см. в этой книге очерк Г.М.Бонгард-Левина «М.И.Ростовцев и Э.Х.Миннз: от Скифии до Китая и Японии».


510
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
7 В 1925 г. Н.Е.Макаренко был впервые арестован, но вскоре по ходатайству руководства Всеукраинской АН отпущен «на поруки».
№ 12
М. Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale Universty New Haven, Connecticut
[не ранее октября — середины ноября 1926 г.]1
Дорогой коллега!
Большое Вам спасибо за извещение о присылке Вашей новой книги2, которую я еще не получил. Ваши книги я всегда читаю не только с удовольствием, но и с большой пользой для себя. Вы всегда так ясно ставите проблемы и даете такие простые ответы. Посылаю Вам свою фотографию3, хотя для меня не ясно, для чего она Вам нужна. Для Вашей статьи в I том чего? Вашей книги о бронзовом веке? Как моя фигура может попасть туда? Или для I тома какой-либо другой публикации? Впрочем, это не важно. В ближайшем будущем выйдет четыре новые мои работы по искусству России и Китая. Две книги на английском языке: 1) South Russia and China, Two Centres of the Anymal Style, Princeton и 2) Inlaid Bronzes of the Han Period in the Collection of C.T.Loo, Paris. Две статьи, одна на французском (Statuette d’un cavalier de la collection de M-me J. Rockfeller)4 и одна по- английски: The Hook Clasp in Italy, South Russia and China, вероятно, в Artibus Asiae5. Когда выйдут, конечно, пошлю Вам экземпляры. По миновании надобности фотографию возвратите.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Письмо без даты. Датируется по содержанию. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете (Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 1920—1926 гг.) сохранилось письмо Талльгрена из Хельсинки от 15 мая 1926 г. Приводим строки из этого письма: «Многоуважаемый коллега! Только что получил и прочитал Вашу интереснейшую статью в сборнике в память Кондакова. Сердечно благодарю Вас за подарок. Никто так много не сделал для выяснения бывшей культуры Причерноморья, как Вы. Мы все желали бы, что Вы скоро могли бы работать над русским материалом в свободной России. Кроме Вас никто не знает и русскую, и мировую литературу. Ваши указания на статьи в иностранных, особенно в американских и индийских, журналах очень ценны. Эти издания часто не имеются в Гельсингфорсе, и бывают случаи, когда они вообще в Европе редки, как я полагаю. Было бы особенно важно, чтобы Вы могли бы организовать научную и музейную работу по области древнего скифо-сарматского мира. [...] Меня сильно заинтересует Ваш взгляд, что поясные пряжки Александ- ропольского кургана (PI. IV—XXII) с крючком в форме головы грифона центрально-азиатского происхождения. Я, как раз, думал наоборот, что тип этот западный с более поздним азиатским распространением. Например, в Южной Италии найдена любопытная штука, бронзовый пояс с такими же пряжками. Если это Вам интересно, то я могу достать Вам снимок этого предмета.
От Н.Е.Макаренко получил письмо, в котором он сообщает мне, что в Киеве теперь нельзя достать фотографа: тоже пластинок нет...
2 Речь идет о монографии А.М.Талльгрена «La Pontide pr6scythique aprds Г introduction des m6taux» (ESA. 1926. T. 2. 248 p.).
3 Речь идет о фотопортрете, помещенном Талльгреном в кратком библиографическом обзоре двадцати публикаций Ростовцева по археологии Евразии, вышедших с момента его эмиграции (1918—1926) в первом томе «Eurasia Septentrionalis Antiqua» в разделе «Literatur- berichte» (ESA. 1927. Т. 1. S. 192—195; портрет: S. 192).
4 См.: Rostovtzeff M. The Animal Style in South Russia and China. Princeton, 1929. 128 p.; idem. Inlaid Bronzes of the Han Dynasty in the Collection of C.T.Loo. P., 1927. 76 p.; idem. Statuette d’un cavalier de la collection de M-me John
D.Rockfeller 11 Monuments Piot. 1927. T. 28. P. 155—174.
5 В «Artibus Asia» в 1927 г. вышла статья М.И.Ростовцева под названием «Persia, India, China» (Vol. 2. P. 294— 297).
№ 13
M. Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale Universty New Haven, Connecticut
14 ноября 1926 г.
Дорогой коллега!
Большое Вам спасибо за Вашу превосходную книгу о бронзовом веке1. Я ее прочел с большим вниманием и большой пользой. Нам с Вами приходится все время пи- онерствовать. Следующим, кто нас будет критиковать и нами пользоваться, будет куда легче. Одного только не люблю, когда пользуются, строят на Вашем фундаменте и либо выдают это за свое, либо цитируют только для полемики. Так, к сожалению, поступает кое-кто из русской молодежи. Удивительно, как трудно получить фотографии из России. Думаю, что Макаренко просто не хочет давать фотографии. Возможно, впрочем, что большевики действуют так успешно в области промышленности и ввоза, что в России нет фотографических материалов. Для моей книги о зверином стиле, впрочем, фотографии, если будут присланы, придут слишком поздно.
Еще раз большое спасибо!
Преданный Вам М.Ростовцев
1 См. комм. 2 к предыдущему письму.
№ 14
М. Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale Universty New Haven, Connecticut
28 февраля 1927 г.
Дорогой коллега!
Вы слишком добры ко мне в Вашей заметке1. Я, конечно, стараюсь по мере сил выяснить для себя и для других проблемы южнорусской археологии и истории,


Письма М.И.Ростовцева А.М.Талльгрену
511
но все это такие трудные вопросы, знаем мы так мало, а особенно я лично далеко не владею всем материалом, что успех мой в этой области более чем сомнителен. Впрочем, Вам виднее. Посылаю дополнение к библиографии2. Все статьи очень общего характера и довольно малого значения. Сейчас у меня в печати четыре работы
1) 	South Russia and China, Two Centres of the Anymal Style, Princeton, 1928 2) Inlaid Bronzes of the Han Dynasty in the Collection of C.T.Loo, Paris, Vanoest 1928, 3) Statuette d’un cavalier de la collection de M-me J.D.Rockfeller, Memoires et Monumentes Piot, 19283 и 4) та же статья в несколько ином виде в сборнике в честь С.А.Жебелёва (появится в издании Seminarium Kondakovianum в Праге)4.
Большое спасибо за оттиски5. Вижу, что все это очень интересно, вижу по рисункам, о чем идет речь, но прочесть не могу. Досадно! Еще раз большое спасибо.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 См.: ESA. 1927. Т. 1. S. 192—195 (обзор работ Ростовцева за 1918—1926 гг.).
2 Речь идет о библиографическом обзоре археологической литературы за 1918—1926 гг., помещенном Талльгре- ном под названием «Besprechende archaologische Bibliographic von Osteuropa» в первом томе «Eurasia Septentrion- alis Antiqua» (ESA. 1927. T. 1. P. 139—188). Основное внимание составитель уделил работам по археологии Евразии советских археологов и русских ученых-эми- грантов.
3 См. комм. 3 к письму без даты [октябрь — не ранее 14 ноября 1926 г.].
4 М.И.Ростовцев опубликовал статью с посвящением С.А.Жебелёву в трудах пражского Семинария им. Н.П.Кондакова. См.: Ростовцев М.И. Бог-всадник на юге России, в Индо-Скифии и в Китае // Seminarium Kondakovianum. Praha, 1927. С. 141—146.
5 Имеются в виду оттиски статей Талльгрена на финском, эстонском и шведском языках.
№ 15
М. Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale Universty New Haven, Connecticut
18 мая 1927 г.
Дорогой коллега!
Большое Вам спасибо за второй выпуск ESA. Превосходная публикация с рядом интереснейших статей и с библиографией1, которая привела меня в восторг. С осени я займусь приведением в порядок своей Скифии и Боспора, которая переведена на немецкий язык и будет издана в Германии, и для меня Ваша библиография будет иметь огромное значение. Вы читали мою книгу2. Очень прошу Вас, сообщите мне все Ваши заметки на полях. Очень буду рад их использовать. С Макаренко я списался, но пока получил только один том из публикаций, касающийся трипольской культуры3. Фотографии пока не посылает.
Конечно, у меня ряд просьб. 1) Не может ли Appel- gren-Kivalo4 прислать мне оттиски своих статей, поме¬
щенных в Вашей библиографии (из SM 1921—1922 и FM 1924). Очень и очень хотел бы иметь их. 2) Не можете ли написать Жебелёву5 (я ему писать не решаюсь), чтобы он прислал мне (мое имя не упоминайте, описательно) а) I том «Сообщений» b) IV том «Известий» и с) I том «Записок»6. Без этих книг я как без рук. Вы знаете Бороздина7? Впрочем, его просить о каких бы то ни было услугах я не хочу. Но не можете ли Вы купить для меня Новый Восток8? Очень и очень буду благодарен. Очень хотел бы иметь «Памятники Государственного музея изящных искусств», все пять томов. В первых четырех имеются мои статьи9. Не могли бы заведующие музеем, если они не большевики, прислать мне эти тома? Думаю, что это мое право, по крайней мере, нравственное.
Простите, что все затрудняю Вас просьбами. Вы так добры ко мне, что я всегда смею обращаться к Вам с ними. Без Вас всего, что мне нужно, из России никак не добудешь.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 См. комм. 2 к письму от 28 февраля 1927 г.
2 См.: Skythien und der Bosporus. В., 1931. Bd 1. 662 S.
3 В начале 20-х годов члены Археологического комитета Всеукраинской Академии наук (ВУАН) разработали перспективный план исследований трипольской культуры и одновременно начали раскопки на пяти поселениях, ранее исследовавшихся В.В.Хвойко близ Киева, с 1926 г. исследовали ряд поселений в более южных районах — в Поднестровье иве. Усатово под Одессой. Возглавляли экспедиции акад. Н.Ф.Беляшевский, Н.Е.Макаренко, С.С.Гамченко, М.К.Якимович, М.Я.Рудинский, М.Ф.Болтенко. Раскопки дали блестящие результаты, существенно обогатившие представления ученых о памятниках трипольской культуры. Подробнее см.: Энеолит СССР // Археология СССР. М., 1982. С. 167—168.
По материалам исследований была издана книга: Тришльска культура на У крапп / У АН; Всеукр. археол. ком. Тришльська комис. Ки!в, 1926. Вип. 1. 219 с.; 28 л. илл. (статьи Н.Е.Макаренко, П.П.Куринного, В.Е.Коз- ловской, Н.Ф.Беляшевского, М.Ф.Болтенко, С.С.Гамченко, С.С.Магуры, В.М.Щербаковского, Л.Чикаленко). См. также статьи: Макаренко М.О. Доел щи на Остер- щиш. Евминка. Стоянка в мюцевосп «Буга'тка» // Ко- ротке звщомлення Всеукрашського археолопчного комп-ету. 1925 (1926). С. 61—66 (об исследовании неолитической стоянки и трипольского поселения в Черниговской обл.); он же. Евминка //Там же. 1926 (1927). С. 88—89; он же. Наидревшша культура на Вкрапп. (Тришльска культура або Украшсько-Егейська) // Глобус. Киш, 1925. № 19. С. 441—443.
4 О нем см. комм. 2 к письму от 17 августа 1918 г. Речь идет о статьях Аппельгрена-Кивало «Eras kuvaryhma Abakan ilia» в «Suomen Muinaismuistoyhdistyksen Ai- kakauskirja» (Helsinki, 1921—1922) и «En permisk fagelbild funnen i finsk jord» в «Finskt Museum. Finska Fomminnesforeningen» (Helsinki, 1924).
5 С.А.Жебелёв (1867—1941) — историк античности, филолог-классик; действительный член АН СССР
(1927); товарищ председателя РАИМК-ГАИМК (1923—
1928). Подробнее о нем см. в этой же книге предисловие к письмам Ростовцева Жебелёву, Успенскому и Марру.
6 Речь идет об изданиях Российской Академии истории материальной культуры — «Сообщениях РАИМК» (Л.,


512
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
1926. 	Т. 1), «Известиях РАИМК» (Пг., 1921. Т. 1), «Записках РАИМК» (Пг., 1921. Вып. 1: Фармаковский Б.В. Три полихромные вазы в форме статуэток, найденные в Фанагории. 45 с., 5 табл.).
В открытке Талльгрену из Рима от 8 июля 1927 г. М.И.Ростовцев уточнил: «...Я имел в виду получение изданий от Академии материальной культуры даром, а не за деньги. Жебелёв конечно это сделает для меня. Это для "Сообщения" I, "Записки" I, "Известия" IV. Все остальные публикации АИМК я до сих пор получал даром. Что касается до "Памятников государственного музея изящных искусств", то я хотел бы купить только те тома, где есть мои статьи. Остальное будет куплено библиотекой нашего университета. Если нашей библиотеке не удастся добыть "Новый Восток", напишу Вам, какие тома мне нужны. Не может ли Лайд [Эрик Лайд, эстонский археолог из Тарту. — Г.М.Б.-Л. и КТ.] достать (т. е. купить) для меня III вып. часть 2 "Материалов по этнографии России", о котором Вы пишете. Жду от Вас Ваших замечаний о "Скифии и Боспоре". С осени возьмусь за немецкое издание».
7 Бороздин И.Н. (1883—1959) — историк, востоковед, археолог, специалист по социально-экономической исгсг- рии Западной Европы, России, истории и археологии народов Востока, историографии всеобщей истории. Выпускник историко-филологического факультета Московского университета (1907), учился у В.И.Герье, М.К.Любавского и П.Г.Виноградова. Член ученого совета Института народоведения, заведующий отделом журнала «Новый Восток»; член РАИМК-ГАИМК, заместитель председателя археологической комиссии Московской секции ГАИМК, заведующий отделом Советского Востока Музея восточных культур, преподаватель МГПИ им. В.И.Ленина. В начале 30-х годов арестован и сослан в Среднюю Азию. Впоследствии преподавал в Туркменском педагогическом институте и других вузах Алма-Аты и Ашхабада, профессор (с 1947 г.), заведующий кафедрой всеобщей истории Воронежского государственного университета (1943—1959). Руководил археологическими раскопками в Херсонесе, Старом Крыму, на территории Казанского кремля, на Кавказе.
8 Имеется в виду московский журнал «Новый Восток», членом редколлегии которого был И.Н.Бороздин. Здесь вышли его статьи «Археологические раскопки на Герак- лейском полуострове. (Предварительный отчет о работах Крымской экспедиции Научной ассоциации востоковедения СССР в 1924 г.» (НВ. 1925. № 7. С. 214—241, 15 илл.), «Солхат. (Предварительный отчет о работах археологической экспедиции Крымсовнаркома, Крымцика и Научной ассоциации востоковедения СССР в 1925 г.)» (НВ. 1926. № 13—14. С. 271—301, 15 илл.), «Археологические памятники юга СССР и Керченская археологическая конференция» (НВ. 1926. № 15. С. 189—201.
1 ил.).
9 Речь идет о серии книг: Памятники Музея изящных искусств имени императора Александра III в Москве. Вып. 1—2, 3, 4. М., 1912—1913. Текст. Атлас. С вып. 5 (1926) назв.: Памятники государственного музея изящных искусств в Москве.
В вып. 1—2 опубликованы статьи М.И.Ростовцева «Александрийская эллинистическая ваза из собрания
В.С.Голенищева № 4346» (С. 61—67), «Расписная стела из Александрии из собрания B.C.Голенищева № 3363» (С. 69—72), в вып. 4 (1913) статья «Римское знамя» (С. 149—153).
№ 16
M.RostovtzefT Professor of Ancient History Yale Universty New Haven, Connecticut
2 января 1929 г.
Многоуважаемый коллега!
Большое Вам спасибо за присылку нового выпуска ESA1, как всегда, в высокой степени интересного, а также за оттиски Гракова2, которые я еще могу использовать для немецкого издания «Скифии и Боспора». Как Вы съездили в Россию? Долго ли там пробыли? Какие впечатления? Вы мне ничего не писали со времени Вашего возвращения. В интересной статье Гракова на странице 47 воспроизведены под номерами 32, 33, 34 три пряжки-крючка, о которых я Вам когда-то писал3. Я очень рад видеть их воспроизведение. Я сейчас публикую в Праге небольшую статью4, в которой говорю и об этих пряжках-крючках. Очень хотел бы воспроизвести эти три пряжки. Можете ли Вы послать Капитанскому5 в Seminarium Kondakovianum в Прагу фотографии, с которых сделаны Ваши клише? Воспроизводить их с оттисков Ваших клише в статье Гракова дало бы печальные результаты. Очень надеюсь, что Вы найдете возможность это сделать. Еще одна просьба. Для моей немецкой версии «Скифии и Боспора» Боровка обещал сделать карты. Так как теперь признаваться, что меня знаешь, в Советской России криминал и грозит всякими скорпионами, то Боровка в письме к Schoets’y6, моему издателю, после года затяжек, отказался это сделать. Очень жалко, но делать нечего. Я ду маю воспроизвести карту из моей книги «Iranians and Greeks»7. Для Юга России и Кубани она годится, но в ней нет Оренбургско-Волжской местности. Вы воспроизвели для этой местности превосходную карту Гракова. Могу я ее воспроизвести в своей книге? Если да, то не пошлете ли оригинал этой карты или фотографию его или просто оттиск клише (это проще всего) прямо H.Schoets, Verlagsbuchhandlung, Berlin W 57, Biilow Str. 14. Простите, что затрудняю Вас этими просьбами. Надеюсь, что Вы в состоянии будете их исполнить. Если удосужитесь, то напишите о Ваших впечатлениях в России.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Речь идет о получении Ростовцевым третьего тома ESA
(1928).
2 Б.Н.Граков (1899—1970) — археолог, специалист по скифо-сарматской и античной археологии, античной эпиграфике и ономастике; доктор исторических наук (1939). С 1924 г. научный сотрудник Комиссии по археологии Московской секции ГАИМК, с 1939 г. профессор Московского университета. С 1925 г. вел раскопки в Поволжье, Приуралье, с 1937 г. на Украине, исследовал Каменское городище на Днепре. Выделил основные этапы сарматской культуры Поволжья и Приуралья
VI—IV в. до н.э. Б.Н.Граков продолжил работу, начатую
В.В.Латышевым и Е.М.Придиком, по созданию III тома «Свода греческих надписей Причерноморья», куда должны были войти надписи на керамических изделиях. В своих исследованиях рассматривал вопросы этногеографии Скифии, общественного строя и производства скифов и сарматов.


Письма М.И.Ростовцева А.М.Талльгрену
513
В третьем томе ESA (1928) была опубликована статья Б.Н.Гракова «Monuments de la culture scythique entre la Volga et les monts Oural» (P. 25—62, 43 иллюстрации) с заинтересовавшей Ростовцева картой района Поволжья, Калмыкии и Приуралья (fig. 1, р. 26) и фотографиями бронзовых пряжек-крючков из Мастюгинских курганов на Дону (р. 47, fig. 32—34). Возможно, Талльгрен отправил Ростовцеву и оттиск статьи Гракова «Древности Яблоновской курганной группы из собрания Д.Я.Самоквасова» (Труды секции археологии РАНИОН. М., 1928. Т. 2. С. 69—80).
3 В предыдущем письме Талльгрену от 17 июня 1928 г. из Парижа Ростовцев писал: «Феттих [известный венгерский историк и археолог. — Г.М.Б.-Л., И.Т.] прислал мне рисунок с поясной пряжки из коллекции Заусайлова, которая меня очень заинтересовала, так как из его рисунка я впервые ясно себе представил ее форму. Крючок в форме головы грифона, плоский конец в виде головы и крыла грифона. Не можете ли Вы прислать мне две или три хорошие фотографии этой штучки: сверху, сбоку и сзади. Очень меня эти грифоньи пряжки интересуют. Будете ли Вы в Oslo? Если да, то увидимся и поговорим».
В письме без даты от декабря 1928 г. Ростовцев просит выслать фотографии деталей «портупей», опубликованных Талльгреном, из Пермского музея: «Мне бы очень хотелось иметь либо фотографию, либо хороший рисунок, с размерами».
4 Речь идет о статье Ростовцева «Срединная Азия, Россия, Китай и звериный стиль» (SKY0IKA-1. Прага, 1929. 48 с.; переиздана: ПАВ. 1993. № 5. С. 57—75), где воспроизведены фотографии золотого футляра Новочеркасского клада, пряжек-крючков из Мастюгинских курганов на Дону, пряжки-крючка из коллекции Заусайлова из музея в Хельсинки, а также поясного наконечника и пряжки из Будапештского музея древностей. См. раздел III «Пряжки портупей мечей».
5 А.П.Калитинский (1879—1946) — историк искусства и археолог, до революции жил в Москве, был преподавателем, затем профессором первобытной и бытовой археологии в Московском археологическом институте, в начале 20-х годов эмигрировал в Прагу, где стал одним из создателей и научным руководителем Семинария, а затем Археологического института им Н.П.Кондакова. В начале 30-х годов по болезни отошел от дел, переехал в Париж, где и скончался.
6 Hans Schoets — издатель Ростовцева в Берлине.
7 См. монографию Ростовцева «Iranians and Greeks in South Russia» (Oxford, 1922).
№ 17
M. Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale Universty New Haven, Connecticut
24 февраля 1929 г.1
Дорогой коллега!
Спасибо за письмо и за рисунки. Пригодятся! Видели ли Вы сарматские вещи из Рыковских2 раскопок на Волге? Меня они очень интересуют. К сожалению, если даже Рыков опубликует их, эта публикация до меня не дойдет. Сношения со мной для русских теперь преступление. Очевидно, после Осло. Не думал, что это их так заденет за живое. Но молчать я не мог, так как поведение
русской делегации на съезде было более чем гнусно, и состав ее был позорный3. О том, что сделал, не жалею. Даже радуюсь тому, что правда им все-таки колет глаза. Это Вы испытали и на себе. Очень бы хотелось иметь текст Вашего письма и текст ответов Жебелёва, Марра и Ольденбурга4. Чтение, хотя и неприятное, но не бесполезное. Если есть у Вас лишние копии, пришлите. Глубоко жалко мне Сергея Александровича. Лжет человек, не переставая, и все знают, что лжет, но все же заставляют его лгать — просто для собственного удовольствия. Для Ольденбурга лгать естественно. Он всю жизнь только это и делал. Но Сергей Александрович любит правду, и ему лгать, конечно, очень тяжело. А Марр просто забавен. Убедил себя в том, что он большевик, и поверил этому, как поверил фантому своему яфетическому. Почему Вы ничего не написали о том, что видели в России? Вы так много ездили и так много видели. Если не лень и есть время, напишите. Боровка был в Берлине (после историй с Сергеем Александровичем), но он хитрая бестия и хочет сделать карьеру. Поэтому даже из Берлина убоялся написать мне. Человек он неглупый и имеет глаза, но многого не сделает. В нем нет настоящей научной честности. Всего хорошего, еще раз спасибо.
А сборник Спицына5?
Тю-тю?
Преданный Вам М.Ростовцев
1 По-видимому, это письмо является ответом на письмо Талльгрена от 30 января 1929 г. (Фонд Ростовцева в архиве Йельского университета. Rostoftzeffs Papers. N 1133. Серия II. Картон 25. Ед. хр.128). Публикуем его полностью:
Дерпт, 30 января 1929 г.
Глубокоуважаемый коллега!
Благодарю Вас за Ваше письмо, которое я получил в день перед моей поездкой в Дерпт. Я послал в тот же день оттиск карты Гракова Вашему издателю в Германии и оттиски — на меловой бумаге — пряжек крючков из Воронежа в Прагу. Оригиналы я, к сожалению, своевременно вернул Гракову.
Моя поездка в прошлом году была интересна. Я посетил приволжские, кавказские и украинские музеи и собрал богатый археологический материал в снимках и заметках. Теперь печатается мой отчет, который я, конечно, пошлю Вам. Отдельно я помещу в ESA статью о кавказско-придунайских отношениях в начале медного века (главные находки из пятигорско-армавирских курганов) и другую статью об идолах южнопонтийских степей. Думаю, что эти статьи уже имеются в Гельсингфор- се в корректуре.
Это, по-видимому, моя последняя поездка в Россию, по крайней мере в СССР. Как Вам, может быть, известно, я опубликовал открытое письмо о деле Жебелёва. Вследствие сего я исключен из числа членов Академии истории материальной культуры, и русским ученым воспрещено печатание своих трудов в ESA. Жебелёв рести- туирован в свои должности.
Желаю Вам всего лучшего.
С уважением и преданностью
Ваш А.Талльгрен P.S. Вам, может быть, полезны оттиски некоторых рисунков с находок Гракова. Пришли при сем.
2 П.С.Рыков (1884—1942) — археолог, музеевед, специалист по первобытной и средневековой археологии По¬
20—4924


514
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
волжья, главным образом по эпохе бронзы и сарматской культуре. Работал в Курской ученой архивной комиссии и в Виленском музее, вел раскопки в Витебской и Псковской губерниях. Автор книги «Древности Латга- лии» (Пг., 1918).
В 1921—1937 гг. вел широкомасштабные раскопки в Поволжье, Калмыкии, Волжско-Уральском междуречье. Автор монографий «Культура древних финнов в районе р. Узы» (Саратов, 1930. 82 с.), «Очерк по истории мордвы. По археологическим материалам» (М., 1933), «Очерки по истории Нижнего Поволжья по археологическим материалам» (Саратов, 1936), статей «Die Chva- lynsker Kultur der Bronzezeit an der unteren Wolga» (ESA.
1927. 	T. 1. S. 51—84), «Archaologische Beobachtungen im Tale der Velikaja» (ESA. 1929. T. 4. S. 284—289). Сарматским памятникам посвящены работы Рыкова: Суслов- ский курганный могильник // Ученые записки СГУ.
1925. Т. 4. Вып. 3. С. 28—102; Археологические раскопки и разведки в Нижнем Поволжье и Уральском крае летом 1925 г. (Предварительный отчет) // Известия Краеведческого института изучения Южно-Волжской области при Саратовском государственном университете.
1926. Т. 1. С. 89—134; Позднесарматское погребение в кургане близ с. Зиновьевки, Саратовской губ. Петровск, 1929. 4 с.; Археологические работы в Среднем и Нижнем Поволжье в 1917—1932 гт. // Известия Саратовского Нижне-Волжского института краеведения. 1932. С. 7— 16; Археологические раскопки курганов в урочище Три Брата в Калмыцкой области, произведенные в 1933 и 1934 гг. // СА. 1936. № 1. С. 115—157, 22 илл., и др.
Репрессирован в 1938 г., погиб в концлагере. См.: ПФА РАН. Ф. 155. Оп. 2. Д. 588. Л. 89—93; Синицын И.В., Степанов П.Д. Памяти П.С.Рыкова // СА. 1964. № 1. С. 126—130 (список трудов Рыкова: С. 129—130).
3 Речь идет о резком выступлении М.И.Ростовцева против М.Н.Покровского, главы советской делегации на VI Международном историческом конгрессе в Осло (август 1928 г.). Подробнее см. в этой книге очерк И.В.Тун- киной «М.И.Ростовцев и Российская Академия наук».
4 Ростовцев обратился к Талльгрену с просьбой прислать материалы по «делу Жебелёва», полученные из СССР в ответ на публикацию в газете «Helsingin Sanomat» (16.12.1928) открытого письма под заголовком «Tiedemiesten vaino Neuvosto-Venajalla», адресованного Главнауке Нарокомпроса, в котором автор писал о недопустимости политической травли и подавления ученых в СССР (подробнее см. в этой книге очерк И.В.Тунки- ной «М.И.Ростовцев и Российская Академия наук»). Письмо Талльгрена и ответы на него непременного секретаря АН СССР акад. С.Ф.Ольденбурга, председателя ГАИМК акад. Н.Я.Марра и акад. С.А.Жебелёва были опубликованы в центральных советских газетах. См.: Письмо профессора Талльгрена и достойный ответ советских ученых // Известия. 1929. 24 января. № 19 (3555). С. 4. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете (Картон 3. Переписка. Язык русский. Ед. хр. 1926— 1930 гг.) хранится почтовая открытка, отправленная Тапльгреном 29 марта 1929 г. из Хельсинки, в которой он сообщает: «В особой бандероли посылаю Вам корректуры некоторых статей по археологии России, предполагаемые быть изданными в ближайшее время в ESA и Finn.-Ugr. Forschungen. В том же отправляю Вам и перевод моего открытого письма и подлинники ответов Ольденбурга, Жебелёва, Марра и Казанского общества археологии, истории и этнографии. Подлинники прошу
любезно мне возвратить, так как они не бесполезные для меня. Благодарю Вас за интересное и живое письмо».
5 Речь идет о четвертом томе ESA в честь А.А.Спицына (1929).
Спицын А.А. (1858—1931) — археолог; член-сотрудник (1891), действительный член (1907) РАО, хранитель Музея общества (с 1907 г.); член-корреспондент АН СССР (1927). В 1882—1892 гт. жил в Вятке, преподавал в гимназии, занимался историческим краеведением, в том числе археологией. С 1892 г. — член Императорской Археологической комиссии, с 1909 г. — приват-доцент по кафедре русской истории Петербургского университета и создатель Археологического кабинета при ней (1910); с 1914 г. преподаватель кафедры исторической географии Петроградского археологического института, после Октябрьской революции — профессор факультета языка и материальной культуры Петроград- ского-Ленинградского университета (1918—1927), с 1919 по 1929 г. — действительный член, заведующий разрядом русской археологии Этнологического отделения, член комиссии по раскопкам РАИМК-ГАИМК. Проводил полевые исследования в Прикамье; как классификатор и систематизатор коллекций занимался изучением памятников различных исторических эпох — от палеолита до позднего средневековья. Основные труды посвящены славяно-русским древностям.
№ 18
М. Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale Universty New Haven, Connecticut
14 апреля 1929 г.
Дорогой коллега!
Большое спасибо за письмо, документы и оттиски1. Какое печальное зрелище эти ответы, полные лжи! Вся Советская Россия пропитана ложью. Лгут правители и заставляют нагло лгать своих рабов. Любопытно, что письма Ольденбурга и Жебелёва напечатаны на той же машинке и, очевидно, написаны под диктовку одного человека, одним и тем же стилем, и только подписаны Жебелёвым и Ольденбургом. Впрочем, это безразлично, а важно то, что оба лгут. Письмо Марра производит удручающее впечатление. Этот человек явно невменяем. Вся первая часть его письма — сплошной бред безумца. Вторая же часть — просто примитивно глупа. Жалкая картина полного разложения людей когда-то честных, прямых и хороших ученых. Для меня лично особенно интересна1 была классификация моей статьи в «Seminarium Kondakovianum» II3 как статьи политической. В первых пяти строках я сказал несколько слов очень общих и даже не резких. Вообще я говорю обо всем этом в гораздо более резких* тонах. Совершенно ясно, что притягивание моей статьи за волосы какая-то идиотская увертка для того, чтобы оправдать действие, вызванное чем-то другим, вероятно, моим выступлением в Осло, в чем Жебелёва обвинить даже советское правительство не могло. Знаете ли Вы, почему они держат четвертый месяц в тюрьме Бенешевича5? Это тоже прекрасная иллюстрация свободы Советской науки. Одно в письме Ольденбурга правда. Это, что молодежь стремится к знанию. Но что ей дают вместо знания? Это другой вопрос.


Письма М.И.Ростовцева А.М.Талльгрену
515
Имеете ли Вы представление о том, опубликовал ли Рыков результаты своих раскопок сарматских погребений на Волге? Мне очень хотелось бы видеть эту публикацию. Думаю, однако, что ее легче всего найти в Германии. Еще раз спасибо и всего хорошего. В сентябре буду в Швеции.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 См. комм. 3 к предыдущему письму.
2 Подчеркнуто Ростовцевым.
3 См.: Ростовцев М.И. «Скифский» роман // Сборник статей по археологии и византиноведению, издаваемый Семинарием им. Н.П.Кондакова. Прага, 1928. Т. 2. С. 135—138. Статья датирована 8 января 1928 г.
4 Подчеркнуто Ростовцевым.
5 Бенешевич В.Н. (1874—1938) — византинист, археограф, историк канонического права; член-корреспондент РАН (1924; исключен Общим собранием АН СССР 29 апреля 1938 г.; восстановлен в 1958 г.). Неоднократно подвергался арестам (1922, 1924, 1928), в 1929 г. сослан в Кемь (Соловецкие лагеря), где в 1930 г. арестован по «академическому делу» и привезен в Ленинград как один из главных обвиняемых, был осужден на 5 лет, сидел в Ухтпечлаге до весны 1933 г. Вновь арестован в ноябре 1937 г. и расстрелян в 1938 г.
№ 19
Pembroke Cpllege, Cambridge
15 июля 1933 г.
Дорогой коллега!
Посылаю Вам статью для сборника в честь Миннза1. К статье прилагаю иллюстрации: две фотографии и пять
рисунков. Все это мне было прислано профессором Ву- личем2. Думаю, что следовало бы воспроизвести все эти фотографии и рисунки. Можно было бы, конечно, для сравнения дать воспроизведение нескольких южно-русских монет, а именно: Minns pi. IV, 4 и 7 (Херсонес) и pi. V, 13 и 15 (Пантикапей). К сожалению, с этих монет у меня нет ни фотографий, ни слепков, и я не могу достать в Британском музее или в Cabinet des M£dailles, так как в понедельник уезжаю в Германию. Но, если Вы напишете об этом в Британский музей, он, конечно, будет рад содействовать чествованию Миннза.
Очень жалко, что не могу попасть в Стокгольм на конгресс. Должен быть в это время на конгрессе в Мюнхене (папирология)3.
Преданный Вам М.Ростовцев.
Хорошо было бы также воспроизвести монеты из Клазомен и Аканфа. Если Вы хотите иметь хороший портрет Миннза, напишите госпоже Миннз, которая будет очень рада прислать его4 Вам. Мой почтовый адрес: с/о Brown, Shipley and С0, 123 Pall Mall, London W.C.
1 См. статью М.И.Ростовцева «А Gold Necklace and a Gold Armlet from South Russia» (ESA. 1934. T. 9: Mllanges E.H.Minns. P. 215—220), подписана автором 14 июля 1933 г. в Кембридже.
2 Вулич (Vuli<5) Никола (1872—1945) — сербский фило- лог-классик, историк античности, археолог; доктор философии (1896); член Сербской АН (1921). С 1897 г. на преподавательской работе, с 1905 г. в Белградском университете (с 1919 г. профессор), редактор журнала Сербского археологического общества «Старинар».
3 М.И.Ростовцев принял участие в Международном конгрессе папирологов в Мюнхене (1933).
4 Сборник в честь Миннза (ESA. 1934. Т. 9) предварялся фотографией английского ученого (1932).


ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА Г.В.ВЕРНАДСКОМУ
Георгий Владимирович Вернадский (1887—1973) приехал из Праги в США в 1927 г. после долгих и упорных усилий М.И.Ростовцева устроить его на работу в Йельский университет. Ростовцев хорошо знал семью Вернадских еще в России и был дружен с отцом Георгия Владимировича, академиком В.И.Вернадским — выдающимся ученым и крупным общественным деятелем. Встречался Ростовцев и с Георгием Владимировичем, в том числе и в Петроградском университете, затем они сотрудничали уже в эмиграции по Семинарию и Институту им. Н.П.Кондакова. Но только после встречи в Нью-Хейвене, несмотря на значительную разницу в возрасте, у них сложились тесные, очень добрые отношения дружбы и творческой взаимопомощи.
Как и у Ростовцева, за плечами у Г.В.Вернадского была нелегкая, порой полная испытаний жизнь.
Георгий Владимирович окончил классическую гимназию (1905) и поступил на историко-филологический факультет Московского университета (1905—1910), несколько семестров занимался на философском факультете университета во Фрейбурге. С 1 июля 1913 г. по сентябрь 1917 г. был приват-доцентом по кафедре русской истории Петроградского университета. Затем был избран на кафедру русской истории Омского политехнического института и в сентябре 1917 г. выехал из Петрограда, но из-за забастовки железнодорожников до Омска добраться не сумел и остался в Перми, где принял предложение занять кафедру местного университета, созданного летом 1916 г. как отделение Петроградского университета (в июле 1917 г. получил статус самостоятельного вуза). 22 октября 1917 г. в Петроградском университете защитил магистерскую диссертацию «Русское масонство при Екатерине II» (Пг., 1917) — официальными оппонентами выступили профессора С.Ф.Платонов, С.В.Рож- дественский, И.А.Шляпкин. Исполнял должность экстраординарного профессора в Перми (1917—1918). С мая 1918 г., предупрежденный о возможном аресте, был вынужден скрываться: летом через Москву и Киев уехал в Симферополь, где стал профессором Таврического университета (1918—1920). В сентябре 1920 г., по рекомендации П.Б.Струве, занял пост заведующего отделом печати в правительстве генерала П.Н.Врангеля. Покинул Крым вместе с остатками Белой армии, с ноября 1920 г. находился в эмиграции1, через Константинополь уехал в Афины, работал библиотекарем в Русском студенческом союзе; преподавал историю русского права в Русской исторической школе в Праге (1920—1927), был учеником Н.П.Кондакова, затем одним из создателей и руководителей Семинария и Института им. Н.П.Кондакова. В Праге сблизился с евразийцами, испытал влияние Н.П.Савицкого — известного историка, одного из руководителей евразийского движения. В 1927 г. с помощью Ростовцева перебрался в США и стал преподавателем
(1927—1947), ^ затем профессором русской истории (1946—1956) Йельского университета. В 1956 г. ушел на пенсию в звании заслуженного профессора (emeritus) Йельского университета.
В США научный авторитет Вернадского был очень высок. Он являлся членом Американской ассоциации для развития славистики (почетный президент с 1956 г.), Американской исторической ассоциации, Американской академии по изучению средневековья.
Г.В.Вернадский — автор книг «Русское масонство
XVIII — первой четверти XIX в.» (Пг., 1916), «Павел Николаевич Милюков» (Пг., 1917), «Императрица Екатерина II и Законодательная комиссия 1761—1768 гг.» (Пермь, 1918), «Николай Иванович Новиков» (Пг., 1918), «Очерк истории права Российского государства XVII—
XIX вв. (Период империи)» (Прага, 1925), «Государственная Уставная грамота Российской империи 1820 года» (Прага, 1925), «Начертание русской истории» (Прага, 1927), «Опыт истории Евразии» (Берлин, 1934), «Звенья русской культуры» (Берлин, 1938. Т. 1. Вып. 1), Древняя Русь (до половины XV в.), «А History of Russia» (New Haven, 1943—1969. Vol. 1—52), «Medieval Russian Laws: Translation, Introduction and Notes» (New York, 1947) и др.
Письма и открытки Ростовцева к Вернадскому хранятся в фонде Г.В.Вернадского (картон 7) в Бахметьев- ском архиве (Колумбийский университет, Нью-Йорк). Они охватывают период 1924—1943 гг. Всего 32 письма и 23 открытки3. Здесь приводятся 17 наиболее интересных писем Ростовцева (в очерке «Индийское путешествие М.И.Ростовцева» печатаются также письма Ростовцева к Вернадскому, посланные из Индии. Кроме того, мы публикуем два письма Ростовцева к Вернадскому из архива Археологического института им. Н.П.Кондакова, которые хранятся в Отделе документальных фондов Института теории и истории искусств АН Чешской Республики).
С письмами из Бахметьевского архива работал Г.М.Бонгард-Левин.
1 Подробнее о жизни Г.В.Вернадского в России в годы гражданской войны и в начале эмиграции см. его мемуары («Новый журнал». 1970. Кн. 100), «Пермь, Москва, Киев» (там же. 1971. Кн. 104), «Крым» (там же. Кн. 105), «Константинополь, 1920—1921 гг.» (там же. 1972. Кн. 108. С. 202—217).
2 О нем см.: Essays in Russian History. A Collection Dedicated to George Vernadsky / Ed. by A.D. Ferguson and A.Levin. Hamden, Conn., 1964 (библиография трудов Г.В.Вернадского: P. XIII—XXV); Halperin Ch.Y. Russia and Stepp: George Vernadsky and Eurasianism //
Forschungen zur osteuropaischen Geschichte. Wiesbaden, 1985. Bd. 36. S. 55—194 (библиография трудов Вернадского: S. 188—194).


Письма М.И.Ростовцева Г.В.Вернадскому
517
3 М.Вес подробно знакомился с письмами Ростовцева в фонде Г.В.Вернадского (Бахметьевский архив) и посвятил вопросу о переезде Вернадского в США отдельную главу своей книги (Wes М. Michael Rostovtzeff, Historian in Exile. Russian Roots in an American Context. Stuttgart, 1990. P. 75—78), однако недостаточное знание русского языка и, возможно, трудности прочтения почерка Ростовцева привели к досадным неточностям в переводе писем. В Фонде Вернадского (картон 62) имеется также несколько писем С.М.Ростовцевой к Г.В.Вернадскому.
Mt. Desert (Maine) 23 июля 1925 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Получил оба Ваши обстоятельных письма. Вы, конечно, правы, и, кроме Вашей пражской группы2, вряд ли имеется в России и вне ее группа лиц, которая могла бы поставить дело Института. Остальные Ваши соображения я также принимаю. Да дело, собственно говоря, йе в этом. Дело в том, возможно ли появление Института. Я знаю Крэна3 хорошо. Часто его видел, довольно много, насколько это вообще возможно, с ним говорил. Иногда просил его что-либо сделать, помочь деньгами, не мне, конечно, а одному из русских учреждений. Ни одной из этих просьб Крэн не исполнил. Более я его ни о чем не прошу. Его мысль — erratic4 — у него так много интересов и так много чисто сторонних идей, т. е. решительно нельзя сказать, что именно он сделает: даст деньги на биологическую лабораторию5, или арабским шейхам на борьбу с Францией, или на Институт византиноведения. Он уже давно в Америке, но от него я ни слова не слышал об Институте. Боюсь, что дело Института один разговор и конкретной формы не приняло. Одна возможность, что в этом заинтересован его сын John Crane6. Тогда, может быть, он и настоит на том, чтобы дело осуществилось. Писать я сам Крэну не буду. Все равно бесполезно. Но если он запросит меня, то свои соображения ему выскажу и скажу, как я понимаю это дело. Конечно, основать Институт в Праге, да еще с Ляцким7 одна бессмыслица. И это должен быть русско-американским учреждением, под покровительством американских дипломатов, и должен быть зависим только от русско-американского комитета (Board of Trustees), среди которых мог бы быть и Масарик8. Это, конечно, я Крэну скажу, но что он сделает и вообще сделает ли что-нибудь, этого я сказать не могу. Но, пока нет ничего конкретного, не стоит и создавать какого-либо Комитета. Имеется Ваша группа, имеется, этого пока и достаточно. Желаю Вам всяческих успехов и буду ждать свидания с Крэном. Привет Владимиру Ивановичу9 и всем друзьям.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Бахметьевский архив. Фонд Г.В.Вернадского. Переписка. Картон 7. Ед. хр. 1924—1925 (далее дается лишь ед. хр.). Mt. Desert — остров в штате Мэн.
2 Речь, идет о группе учеников Н.П.Кондакова, объединив¬
шихся в апреле 1925 г. в Семинарий его имени (Semina-
rium Kondakovianum, с 1931 г. Археологический инсти¬
тут им. Н.П.Кондакова, 1925—1952). Основателями Се¬
минария стали Н.М.Беляев, Г.В.Вернадский, П.А.Кали-
тинский, Т.В.Родзянко, Д.А.Расовский, Н.П.Толль,
Н.В.Толль, В.Н.Лосский, Л.П.Кондарацкая, княгиня
Н.Г.Яшвиль, М.А.Авдреева. «Н.П.Кондаков, глубокий ученый, оказавший своими работами длительное влияние на развитие археологической науки не только русской, но и всемирной, был вместе с тем незаменимым учителем для более узкого круга учеников и последователей, которых он захватывал и воодушевлял своим научным энтузиазмом. За всю свою долголетнюю преподавательскую деятельность Н.П.Кондакова и в Одессе, и в Петрограде вокруг него постоянно сосредотачивались люди, привлеченные им к научному деланию. Многих из них уже нет в живых, другие продолжают работать во славу русской науки. [...] Никодим Павлович всегда охотно раскрывал сокровищницу своего ума, таланта и знания, увлекаясь сам работами и планами работ своими и своих учеников. Для этого ближайшего тесного кружка Никодим Павлович был средоточием духовной жизни, учителем, с которым можно было говорить обо всем, не боясь своего незнания, живою совестью, перед лицом которой нельзя было кривить душою», — писали в отчете о деятельности Семинария за первый год его существования Г.В.Вернадский и А.П.Калитинский. См.: Сборник статей, посвященных памяти Н.П.Кондакова. Археология. История искусства. Византиноведение. Seminarium Kondakovianum. Прага, 1926. С. 297. Подробнее о деятельности Seminarium Kondakovianum — Археологического института им. Н.П.Кондакова см.: Skdlova Z Das Prager Seminarium Kondakovianum, spater das Archaologische Kondakov-lnstitut und sein Archiv (1925—1952) // Slavia Gandesia. 1991. № 18. S. 26—27; Пашуто B.T. Русские историки-эмигранты в Европе. М., 1992.
3 Издание некоторых трудов Семинария им. Н.П.Кондакова, в частности «Сборника статей, посвященных памяти Н.П.Кондакова: Археология, история искусства, византиноведение» (Прага, 1926) и посмертно вышедшей монографии Н.П.Кондакова «Русская икона», финансировали американцы Чарльз и Джон Крэн, родственники Президента Чехословакии Т.Масарика. Начиная с 1922 г. Н.П.Кондаков, Е.Н.Яценко и С.Н.Кондаков бесплатно жили в двухкомнатной квартире во дворце Шёнборн в Праге, принадлежавшем Крэнам.
Крэн или Крейн (Charles Richard Crane, 1858— 1939) — крупный американский промышленник, дипломат, меценат, известный своей филантропической деятельностью. С 1901 г. был знаком с будущим Президентом Чехословакии Т.Масариком. Президент Crane Company (1912—1914), член специальной дипломатической миссии Президента США в России (1917), американский посол в Китае (1920—1921). Консультант Президента США В.Вильсона. Его старший сын, Ричард Крэн (1882—1938) — бизнесмен и дипломат — стал первым американским послом в независимой Чехословакии (1919—1921). Его дочь Фрэнсис недолгое время была женой Яна Масарика. О Ч.Р.Крэне и его финансовой помощи Seminarium Kondakovianum — Археологическому институту им. Н.П.Кондакова см. некролог: Толль Н.П. Чарльз Крэн // Annales de l’lnstitut Kondakov. Belgrad, 1940. Т. 11. С. 244—246.
4 Странный, беспорядочный (англ.).
5 Ч.Р.Крэн оказывал финансовую поддержку Морской биологической лаборатории в Woods Hole, штат Массачусетс.
6 Джон Крэн или Крейн (John Crane) (1899—1982) — личный секретарь Президента Чехословакии Т.Масарика в течение 7 лет; младший сын Ч.Р.Крэна. Учился в Гарвардском университете, в Праге как вольнослушатель


518
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
посещал лекции Н.П.Кондакова в Карловом университете по скифским древностям, Востоку и Византии. Впоследствии вместе с отцом осуществлял финансовую поддержку Семинария (Археологического института) им. Н.П.Кондакова. В 1931 г. вместе с М.И.Ростовцевым, А.А.Васильевым и Г.В.Вернадским стал основателем Американского комитета содействия Археологическому институту им. Н.П.Кондакова. Васильев, хотя и находился в Мадисоне (США), был избран президентом института, вице-президентом был Н.П.Толль.
7 Е.А.Ляцкий (1868—1942) — литературовед; доктор honoris causa Белградского университета (1936); член-корреспондент Института славянских исследований в Лондоне; действительный член Славянского института, чрезвычайный член Чешского королевского научного общества, почетный член Археологического института им. Н.П.Кондакова, председатель Русского исторического общества в Праге. В конце 1917 г. уехал в Финляндию, а в 1918 г. — в Швецию. В Стокгольме создал журнал «Около России» и издательство «Северные огни». В 1922 г. назначен экстраординарным, а в 1927 г. действительным профессором русского языка и литературы Карлова университета; руководил издательством «Пламя» в Праге (1923—1925).
8 Томаш Гарик Масарик (Masaryk) (1850—1937) — чехословацкий государственный и политический деятель, философ-позитивист; первый Президент ЧСР (1918— 1935). Учился в Венском и Лейпцигском университетах; доктор философии (1876), профессор философии Карлова университета в Праге (1882—1914). В 1887, 1889, 1910 гг. посещал Россию. С конца 1914 г. жил в эмиграции в странах Европы и США, в мае 1917 — марте 1918 г. в России, тогда же сблизился с руководством партии кадетов и членами Временного правительства. В конце 1918 г. был избран первым Президентом ЧСР и вернулся в Прагу. Инициатор программы помощи русской эмиграции (так называемой «русской акции»), осуществленной правительством ЧСР в 1921—1931 гг., материально поддержавшей как отдельных эмигрантов, так и их научные, учебные и культурные объединения, организации и печатные органы, в том числе Семинариум Конда- ковианум (Институт им. Н.П.Кондакова).
В Праге дочь Президента, Алиса Масарик (1879— 1966), приватно слушала лекции по истории искусств у Н.П.Кондакова.
9 Имеется в виду академик Владимир Иванович Вернадский (1863—1945), отец Г.В.Вернадского, который в 1922—1926 гг. находился в зарубежной научной командировке от Российской АН. Из Парижа он часто приезжал в Прагу, где в то время жили семьи его детей — Георгия Владимировича Вернадского и Нины Владимировны Вернадской-Толль.
М. Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
4 апреля 1926 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Спасибо большое за Ваши письма и за оттиски. Том в память Кондакова великолепен2. Лучше делать нельзя. Статей я еще не читал, но сюжеты всех их очень интересны. Поздравляю! Рад служить Вам для Ваших сбор¬
ников. Неколько недель тому назад я отправил в Россию статью в рукописный сборник в честь С.А.Жебелёва3. Напечатан этот сборник, конечно, никогда не будет. Хотите эту статью? Она трактует об одной бронзовой индоскифской статуэтке из коллекции T.Loo4. Мне нужно было бы для этой статьи две или три таблицы. Можно было бы обойтись и одной с несколькими рисунками в тексте. К сентябрю я мог бы прислать Вам эту статью из Парижа, где я буду в августе вторично (в первый раз в начале июля). Статью я собираюсь посвятить С.АЖе- белёву. Возможно, что тот же материал я использую и для статьи в M6moires de l’Acad6mie и для доклада в Академии5. Впрочем, одно другому не мешает. Желаю Вам всяческих успехов. Кстати: добавление к моей статье в Кондаковском сборнике можно было бы напечатать в Вашем сборнике как заметку. Что касается до Personalia, то я только что написал краткую статью о самом себе (!!) для Meiner Geschichtswissenschaft in Selbstdar- stellungen6. Как только она выйдет, пошлю ее Вам. Там сказано все, что я о себе знаю. Довольно мало!
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Отдел документальных фондов Института теории и истории искусств АН Чешской Республики. Архив Археологического института им. Н.П.Кондакова. К. 1-19. № 115. (Далее письма из этого фонда отмечаются как Архив Кондаковского Института.)
2 См.: Сборник статей, посвященных памяти Н.П.Кондакова... В нем опубликованы статьи 10 авторов, в том числе Г.В.Вернадского «Nikodim PavloviC Kondakov» (с. IX— XXXIII), составленный им же список трудов Н.П.Кондакова (с. XXXXIV—XL), статья «Византийские учения о власти царя и патриарха» (с. 143—154) и М.И.Ростовцева — «Сарматские и индо-скифские древности» (с. 239— 257), а также исследования В.А.Францева, С.А.Жебелёва, Н.П.Толля, А.П.Калитинского, Г.А.Острогорского, Н.Т.Беляева, М.А.Андреевой, Н.М.Беляева, Л.Нидерле, Й.Цыбульки, Ф.Феттиха, В.Н.Златарского, А.Муньоса, Т.Уитмора, О.М.Дальтона, Г.Мийе и др.
3 Речь идет о машинописном сборнике в честь 35-летия научно-педагогической деятельности С.А.Жебелёва, собранном в 1926 г. его друзьями и коллегами из Ленинграда, Москвы, Харькова, Саратова, Тифлиса, Одессы, Митавы по инициативе И.И.Толстого. В сборнике принял участие М.И.Ростовцев со статьей «Иранский конный бог и юг России». Экземпляр сборника хранится в ОР РНБ: Ф. 1000. Оп. 2. Д. 1219.
4 Не надеясь на выход сборника в России, Ростовцев опубликовал статью с посвящением С.А.Жебелёву в трудах пражского Семинария им. Н.П.Кондакова. См.: Ростовцев М.И. Бог-всадник на юге России, в Индо-Скифии и в Китае // Seminarium Kondakovianum. Praha, 1927. С. 141—146. Статья Ростовцева из рукописного сборника в честь С.А.Жебелёва недавно издана с комментариями В.Ю.Зуева и И.А.Левинской по рукописи, хранящейся в Архиве Государственного Эрмитажа. См.: Ростовцев М.И Иранский конный бог и юг России // ВДИ. 1990. № 2. С. 192—200.
5 Вероятно, имеется в виду доклад Ростовцева в Парижской Академии надписей и изящной словесности, издававшей «M6moires». Ср. также работы М.И.Ростовцева: Statuette d’un cavalier de la collection de M-me John D. Rockfeller// Monuments Piot. 1927. T. 28. P. 155—174; Inlaid Bronzes of the Han Dynasty in the Collection of


Письма М.И.Ростовцева Г.В.Вернадскому
519
C.T.Loo. 1927. 76 p.; L’art de l’Asie centrale к Гёроцие protohistorique 11 L’Art Vivant. 1927. T. 3. P. 905-906.
6 Автобиографическая заметка Ростовцева, посланная в Лейпциг в издательство Феликса Майнера (Felix Meiner) для включения в «Die Geschichtswissenschaft der Gegen- wart in Selbstdarstellungen», опубликована не была. Вышел лишь первый том (1924—1925), второй том (1926), где должна была появиться автобиография Ростовцева, так и не был выпущен в свет.
M.Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
21 июня 1926 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
В Париже я пробуду очень недолго. В конце недели еду в Италию. Затем в конце августа буду опять в Париже или в окрестностях. Фотографии Вам своей сейчас прислать, к сожалению, не могу. Маленькая паспортная для Вас, конечно, не годится, а большой у меня здесь нет. Потерпите до моего возвращения в Америку в октябре2. Что касается до статьи, то я могу прислать ее Вам в августе—сентябре3. К сожалению, О.А.Добиаш-Рожде- ственская4 сообщила мне, что Сборник в честь Сергея Александровича5 хотят печатать в Петербурге. При таких условиях я не знаю, вправе ли я печатать ее предварительно по-русски не в Праге. По-французски я ее, как я Вам говорил, напечатаю, но это другое дело. Не лучше ли было бы, если бы Вы мне прислали мою дополнительную заметку к статье о фаларах6, и я бы ее распространил в статью. У меня уже набрался и другой дополнительный материал. Можно было бы дать и парочку иллюстраций и можно было бы сослаться и на статью о всаднике7. Думаю, что это было бы лучше всего. Напишите мне, что Вы об этом думаете, в Рим 79, via Sardegna, Institute Archeologico Germanico. Это будет мой адрес до конца августа.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1925—1927.
2 Речь идет о фотопортрете Ростовцева, возможно, использованном Г.В.Вернадским для юбилейной статьи в честь шестидесятилетия ученого. См.: Вернадский Г.В.
М.И.Ростовцев (к шестидесятилетию его) // SK. 1931. Т. 4. С. 239—252.
3 Речь идет о статье Ростовцева «Бог-всадник на юге России...» С. 141—146. См. комм. 2 и 3 к предыдущему письму.
4 О.А.Добиаш-Рождественская (1874—1939) — историк- медиевист, палеограф; член-корреспондент АН СССР
(1929). Выпускница ВЖК (1895—1899), училась у И.М.Гревса и М.И.Ростовцева. В 1908—1911 гг. находи¬
лась в заграничной командировке для научных занятий во французских архивах, слушала лекции в Сорбонне,
Школе архивистов и Практической школе научных исследований. Преподаватель (1907—1908, 1911—1915), профессор (1916—1919) Высших женских курсов; профессор кафедры истории средних веков Петроградского-Ленинградского университета (1919—1931, 1934— 1939). В 1922—1939 гт. работала в Отделе рукописей ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина. Основные труды в
области истории западноевропейского средневековья, источниковедения, латинской палеографии V—X вв.
В 1920, 1926, 1929 гг. О.А.Добиаш-Рождественская командировалась ГПБ за границу, в Берлин и Париж для знакомства с новыми каталогами западноевропейских рукописей и новой литературой в области палеографии. Во время пребывания за рубежом состояла в переписке с Ростовцевым.
5 Рукописный сборник статей в честь С.А.Жебелёва так и не был издан из-за отсутствия средств. В 1926 г. тиражом 600 экземляров С.А.Жебелёв сумел опубликовать лишь бесплатную брошюру на французском языке с перечнем авторов, названий и кратких аннотаций статей сборника в свою честь. См.: Recueil Geb61ev: Expos6 sommaire. Leningrad, 1926. 12 p. (Издание ГАИМК).
6 Под статьей о фаларах Ростовцев подразумевает свою работу «Сарматские и индо-скифские древности», изданную в «Сборнике статей, посвященных памяти Н.П.Кондакова» (Прага, 1926. С. 239—257). Переиздана: SKY0IKA: Избранные работы академика М.И.Ростовцева // ПАВ. № 5. 1993. С. 39-49.
7 См. комм. 3.
Париж 29 августа 1926 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Если хотите статью из сборника Жебелёва2, печатайте. Посылаю рукопись, фотографии для двух таблиц (I — индо-скифские монеты, II — всадник из коллекции Rockefeller) и для трех иллюстраций в тексте (см. на обороте фотографии). Я уже Вам писал, что всадника этого я публикую и в Monuments Piot3. Впрочем, и заглавие, и значительная часть содержания статьи — иные. Дополнение к статье в сборнике Кондакова печатать не стоит. Прошу разрешения использовать этот материал для статьи в честь Ф.И.Успенского4, в сборнике, который публикует Millet. Чего-нибудь крупного я давать не хочу, а такая заметка займет две-три страницы5.
Рад, что Вы в Афинах” но статью посылаю все-таки в Прагу. Не знаю, сколько Вы времени будете в Афинах. 25 сентября отплываю в Америку.
Преданный Вам М.Ростовцев Фотографии по минованию надобности верните.
1 Архив Кондаковского института. К. 1-19. № 115.
2 См. комм. 3 к письму от 4 апреля 1926 г.
3 Речь идет о статье Ростовцева: Statuette d’un cavalier de la collection de M-me John D. Rockefeller // Monuments Piot.
1927. 	T. 28. P. 155—174.
4 По поводу 80-летия со дня рождения выдающегося русского византиниста, бессменного директора Русского археологического института в Константинополе академика Федора Ивановича Успенского (1845—1928) во Франции был задуман богато иллюстрированный сборник в его честь при участии специалистов разных стран под редакцией Габриэля Мийе. Двухтомник вышел в свет уже после смерти Ф.И.Успенского: L’art byzantin chez les slaves. Recueil d6di6 k la mdmoire de Th. Uspen- skij. P., 1930—1932. T. 1: Les Balcans; T. 2: L’ancienne Russie, les slaves catholiques (Orient et Byzance. T. 4—5).
5 См. статью Ростовцева: Le porte-ёрёе des Iraniens et des Chinois //L’art byzantin chez les slaves. Recueil d6di6 k la


520
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
m6moire de Th.Uspenskij. P., 1930. Т. 1: Les Balcans (Orient et Byzance. T. 4). P. 337—346.
6 Летом 1926 г. Вернадский совершил поездку в Грецию, занимался в Афинах в картотеке Словаря греческого языка, библиотеках Национальной и Народного собрания, а также объездил Юго-Восточный Пелопоннес для осмотра византийских памятников. См.: Отчет о работах Семинария им. Н. П. Кондакова (Seminarium Kondakovianum) за второй год его существования (по 17 февраля 1927 г.) // SK. 1927. Т. 1. С. 340.
16 января 1927 г.1
Дорогой Георгий Владимирович,
Визу немецкую я получил и в Германии буду. Может быть, мы могли бы увидеться около 15 августа в Мюнхене. Об этом спишемся.
Писать обо всем, о чем Вы спрашиваете, было бы очень долго. Проще увидеться. Думаю, что в Париже я буду после 12 сентября. Но мы могли бы где-либо встретиться на Вашем пути из Праги в Париж. Я думаю, что Вы делаете большую ошибку, отправляясь в Америку так поздно. Впрочем, дело Ваше. Ваше положение в Yale рассматривается как временное (на испытание!). Лекций у Вас почти не будет (один курс семинарского характера с небольшой группой). Как сложится дело дальше, если они решат Вас пригласить надольше, не знаю2. Никаких специалистов по истории Восточной Европы у нас нет. Вы будете абсолютно одни. О публикациях поговорим. Надеюсь, что это будет в Германии около 15 августа. О дне отъезда нашего отсюда сообщу позднее.
Ваш М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1925—1927. Открытка.
2 Ростовцеву удалось устроить контракт Вернадского с Йельским университетом сроком на один год, начиная с осеннего семестра 1927 г. Роль Ростовцева в переезде Вернадского в США подробно освещена М.Весом в монографии «Michael Rostovtzeff, Historian in Exile...» (Stuttgart. P. 75—78). Для Вернадского отъезд в США был в это время крайне важен. В письме от 5 января 1927 г. к своему другу М.М.Карповичу — професору русской истории Гарвардского университета он писал: «Переезд в Америку сейчас во всех отношениях для меня был бы кстати, потому что здесь решительно началась ликвидация "русской акции": нам убавили жалованье и объявили, что будут его выдавать в течение только 1927 г.» (Бахметьевский архив. Фонд М.М.Карповича. Переписка. Картон 5. Ед. хр. V).
книгу на корню, да еще на русском языке2. Так что эту идею надо бросить. Но есть нечто другое. Мне кажется, Вам следовало бы попытаться устроиться здесь в Америке. Надеяться на то, что какой-либо университет пригласит Вас на кафедру, трудно. Не говорю, что это невозможно. Я неоднократно рекомендовал Вас разным университетам. Пока ничего не вышло, но, может быть, и выйдет. Но это все гадательно. А есть и более реальные возможности. В Америке имеется ряд scholarships3, которые открыты и иностранцам. Имеются такие scholarships и в нашем университете. Можно было бы попытаться получить такой scholarship. Для этого нужно выдумать что-нибудь относительно необходимости Вам и для Ваших научных работ поработать в Америке. Можно сказать, например, что Вы желали бы изучить Америку хотя бы, например, с точки зрения колонизации Запада, как сравнительный материал для изучения колонизации Севера, Востока и Юга в Московской Руси4. Вместе с тем Вы могли бы сказать, что хотите поработать со мной над проблемой скифов и сарматов. Если бы Вам удалось получить scholarship, и Вы познакомились бы за год со здешними условиями и овладели бы языком, вполне возможно, что Вы могли бы устроиться здесь или в другом месте прочно. К сожалению, как я уже сказал, на этот год Вы опоздали. Прием прошений закрылся. Но можно уже теперь подумать о будущем годе, а этот кое-как перебиться в Праге. Как обстоит дело с Вашим английским языком? Говорите ли Вы по-английски? Можете ли Вы читать лекции на этом языке? Если нет, то этим надо заняться в первую голову, так как, несомненно, незнание языка будет огромным препятствием для Вашего устройства здесь. Во всяком случае обдумайте этот вопрос и сообщите мне. Я тогда пришлю Вам те бланки, которые нужно будет заполнить в будущем году.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1925—1927.
2 В 20-х годах Вернадский издал несколько своих монографий и брошюр на русском языке, в том числе «Очерки по истории права Русского государства XVIII— XIX вв.» (Прага, 1924), «Опыт истории Евразии с половины VI в. до настоящего времени» (Берлин, 1924), «Начертание русской истории» (Прага, 1927) и др.
3 Стипендия, грант (англ.).
4 Возможно, речь идет о задуманном Вернадским труде по истории России, первый том которого был впервые издан в США на английском языке под названием «А History of Russia» (New Haven, 1929) и неоднократно переиздавался.
М. Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
2 марта 1927 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Ужасно досадно, что Вы написали мне так поздно. Конечно, о публикации каких-либо книг здесь не может быть и речи. Если Вы даже представите книгу на английском языке, то шанс на ее напечатание будет ничтожен. Нечего и говорить, что никто и не подумает оплатить
М. Rostovtzeff Professor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
4 марта 1927 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Если Вы склонны попробовать Ваше счастье здесь в Америке, сообщите мне: 1) Ваш curriculum vitae, 2) насколько хорошо Вы знаете английский язык; 3) согласились бы Вы приехать на год в Америку на очень скромных условиях как instructor2 в Graduate School3 нашего


Письма М.И.Ростовцева Г.В.Вернадскому
521
университета с жалованием в 1500 долларов и с оплатой переезда и с приглашением на один год, без всяких дальнейших обязательств со стороны университета. Все это я спрашиваю Вас предварительно и без малейшей уверенности, что удастся что-либо сделать в этом году. Работать здесь будет нелегко, так как в нашей библиотеке нет русских книг и за ними придется ездить в New York и Harvard. Но все же книги имеются поблизости. Сообщая данные о себе, не забудьте сказать, женаты ли Вы. Повторяю, все мои шаги висят в воздухе. Но чтобы что- либо делать, мне надо знать, каковы Ваши намерения, и иметь подробные данные о Вас.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1925—1927.
2 Инструктор (англ.).
3 Школа для аспирантов и подготовки диссертации (англ.).
9 июня [1927 г.]1
Дорогой Георгий Владимирович!
Когда я уезжал из New Haven’a, вопрос о Вашем приглашении на один год с жалованьем в 1500 долл. + 500 долларов на переезд туда и обратно был решен в положительном смысле в заседании так называемых Permanent officers2, т. е. факультета Graduate School. Оставалось только утверждение Corporation3, т. е. комитета, так сказать, владельцев университета, и если это утверждение последовало, то Вы должны были получить cable4 от университета с этим предложением. Хотя я и не знаю еще решение Corporation, но все-таки пишу Вам на всякий случай, предполагая, что это решение утвердительное и что Вы на приглашение согласились.
Теперь о самом характере приглашения. Желание исторического отделения и Graduate School вообще постепенно построить отделение русского языка, литературы и истории. На Ваше приглашение они смотрят как на пробу. Приглашение делается на один год без обязательства продолжить его. Это тоже требует объяснения. Никто не сомневается в Вашей научной и преподавательской компетенции. Все сознают, что в этом смысле у Вас мало соперников среди русских ученых среднего возраста. Но имеются и другие соображения. Насколько бегло и насколько хорошо Вы усвоили английский язык. Это первый и самый трудный вопрос. Насколько Вы сумеете приспособиться к весьма своеобразной жизни американского университета, особенно Yale’a с его разнообразными и нам чуждыми традициями. Насколько Вы придетесь по вкусу студентам и коллегам. Все это будет выяснено в течение первого года. Если все будет благополучно, то, весьма вероятно, последуют более прочные приглашения на лучших условиях. Если нет, придется искать другую job5 (что не легко) или возвращаться в Европу. Я все это знаю по опыту, так как всю эту канитель я проделал дважды, один раз в Wisconsin, другой в Yale. Чего от Вас ждут в Yale. Я посоветовал просить Вас прочесть небольшой курс Введения в русскую историю. Курс — элементарный, так как знаний у Ваших студентов не будет никаких (по русской истории). При этом, однако, в других областях эти же студенты знают много и поработали немало. Кроме того, от Вас ожидают дея¬
тельной работы в библиотеке по приведению в порядок и пополнению насколько возможно ея русского отдела. Наконец, и это, пожалуй, главное, думать, что Вы воспользуетесь этим годом для публикации на английском языке Ваших работ. Я думал бы, что Вам было бы очень полезно написать и, если можно, прочесть на съезде историков6 на Рождество, для American Historical Review о том, что сделано в области русской истории за последние, скажем, 25 лет в России. Это, конечно, должно быть очень общо вроде статьи Васильева о византиноведении и моей статьи о южнорусской археологии7. Хорошо бы также дать такую же статью для византийского и русского искусства для American Journal of Archaeology. Одновременно можно было бы подумать о публикации на английском языке Вашего очерка о русской истории. Можно будет организовать несколько лекций в нашей Art School8 по истории византийского и русского искусства. Для русской архитектуры и живописи у меня есть много диапозитивов.
Предположим, что Вы получили и приняли предложение университета. Какой будет мой совет Вам, как и что делать в ближайшем будущем. Есть две возможности. Одна — остаться в Европе, где дешевле, до сентября и затем ехать в New Haven, недели за три до начала занятий, найти квартиру, присмотреться и т. д. Это дешевле, но это не очень подвинет Вас по части английского языка. Другой выход таков. Ехать теперь или в самом начале августа. В New Haven’e заняться английским языком и подготовкой курса. Когда придется впервые встретиться с профессорами и студентами, Вы уже будете подкованы и будете знать многое. Этот выход я Вам рекомендую как наиболее практичный, хотя и более дорогой.
Жалко, что не могу помочь Вам лично, так как буду в Европе до начала занятий. Но очень рад был бы предоставить Вам на время до начала занятий нашу квартиру в New Haven. Это облегчило бы Вам первые шаги и сделало бы жизнь дешевле. У нас имеется кухня со всеми paraphernalia9, и это удешевило бы Вам все эти месяцы намного и много. Обдумайте это и сообщите мне как можно скорее по адресу: Istituto Archeologico Germanico, 79 via Sardegna, Roma, Италия. Еще лучше, конечно, было бы повидаться лично. В Прагу я не поеду, но, может быть, Вы могли бы пробраться в Италию теперь или позднее. С 20 июня до 2 июля я буду в Риме, затем до 6 августа буду странствовать по Средней и Северной Италии, а 6 августа передвинемся в Мюнхен, а затем в Париж. Хорошо было бы, конечно, повидаться и все обсудить лично. Но если это невозможно, напишите о Вашем решении, и я тогда соответственно этому решению дам Вам указания, к кому обращаться в New Haven за помощью и советом по части английского языка и т. д. Все это, конечно, можно сделать и на месте. Личное свидание для этого не необходимо. По части получения визы все нужное для Вас сделает J.Crane10. С бумагой из Yale в руках затруднений не будет. Деньги, конечно, Вам предлагают маленькие. Жить будет нелегко. Но возможно. Возможность устроиться дальше зато открыта, и все будет зависеть от Вас. Очень полезен для Вас, конечно, будет Карпович1 *, которого Вы увидите в New York и который Вас, конечно, встретит. Итак, жду скорого ответа.
Преданный Вам М.Ростовцев


522
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1925—1927; год датируется по содержанию.
2 Постоянных должностных лиц (англ.).
3 Корпорация — высший Совет университета, куда входят его «опекуны».
4 Телеграмма (англ.).
5 Работа (англ.).
6 Речь идет о ежегодном съезде Американской исторической ассоциации.
7 См.: Vasiliev A. Byzantine Studies in Russia, Past and Present // AHR. 1927. Vol. 32. P. 539—545; Rostovtzeff M.I. South Russia in the Prehistoric Period // AHR. 1921. Vol. 26. P. 206 ff. Насколько нам известно, статьи для «American Historical Review» и «American Journal of Archaeology» Г.В.Вернадским написаны не были.
8 Школа искусств (англ.).
9 Принадлежностями (англ.).
10 О нем см. комм. 3 к письму от 23 июля 1925 г.
11 М.М.Карпович (1888—1959) — историк, дипломат, преподаватель истории в Петроградском университете, * в мае 1917 г. выехал в США в составе русской дипломатической миссии. После закрытия посольства в июне 1922 г. переехал из Вашингтона в Нью-Йорк, где жил до января 1927 г. С 1927 г. преподаватель, затем профессор Гарвардского университета, директор Славянского отдела (1949—1954), редактор эмигрантского «Нового журнала» (1946—1959), выходившего в Нью-Йорке. О нем см.: Вернадский Г.В. Памяти друга (М.М.Карпович) // Новый журнал. 1959. № 58.
Albergo Igea Roma
27 июня 19271
Дорогой Георгий Владимирович!
Раз Вы не получили никаких известий из Yale, это, очевидно, значит, что Corporation не соглашается на предложение Graduate School. Это совершенно исключительное происшествие, и, вероятно, у Corporation были известные основания, о которых мне, однако, до сих пор ничего сообщено не было. Очень жалко, но это не конец. Можно будет на следующий год попытаться получить для Вас Sterling Scholarship2, что по существу было бы лучше, так как дало бы Вам возможность совсем не преподавать и присматриваться к условиям. На ближайший год Вам пришлось бы, таким образом, как-нибудь устраиваться в Праге. Очень жалко, но я сделал все, что мог сделать, и провел дело в тех инстанциях, которые доступны моему влиянию. Что касается до Seminarium II, то я, конечно, постараюсь доставить статью3, но сейчас об этом думать не приходится. Я здесь занят совсем другими делами и никакого материала для какой бы то ни было статьи о юге России не имею. Возможно, что я Вам дам статью о фибулах, т. е. скорее о поясных пряжках с головой грифона на конце. Впрочем, это видно будет.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1925—1927.
2 Стипендия или грант по фонду Стерлинга — американ¬
ского бизнесмена и юриста Джона Стерлинга (1844—
1918). Этот фонд помогал экспедиции Йельского уни¬
верситета во главе с Ростовцевым в Дура-Европос. Рос¬
товцев, как известно, сам был Sterling Professor, т. е. получил пост профессора древней истории по фонду Стерлинга.
3 Во втором томе Seminarium Kondakovianum, посвященном памяти Я.И.Смирнова, опубликована статья Ростовцева «Скифский роман» (Прага, 1928. С 135—138).
Albergo Igea Roma
[Август 1927 г.]1
Дорогой Георгий Владимирович!
Очень жалко, что мы не увидимся в Мюнхене, но очень рад, что Вы уезжаете раньше, чем предполагали. Главное для Вас теперь английский язык. От этого зависит если не все, то почти все — caeteris paribus2 . Старайтесь на пароходе завести знакомства с американцами и говорить с ними, не смущаясь ошибок. Они привыкли и на это не смотрят. Главное не только уметь сказать то, что Вы хотите, но понимать то, что Вам говорят. Отвечаю на Ваши вопросы. Конечно, Вы будете жить у нас до 1 октября. С октября Вы найдете себе помещение в New Haven, с которым к тому времени свыкнетесь. Наши адреса в New Haven 470 Whitney Avenue. Когда Вы приедете в New Haven (из New York’a 2 часа езды с Grand Central3; в New York не задерживайтесь; повидайте М.М.Карповича на день или два; если остановитесь в отеле, рекомендуем Prince George Hotel, 28 Street—5th Avenue), остановитесь в Hotel Grand около вокзала. Сейчас же снеситесь с Prof. G.L.Hendrickson4 (латинский язык). Его адрес 548 Orange Street. Он с Вами отправится на нашу квартиру, и janitor (швейцар-дворник) Вас туда впустит. О квартире я подробнее скажу ниже.
Когда войдете в квартиру, постарайтесь немедленно снестись с Mrs. Irene Gilman3. Ее адрес и телефон в телефонной книжке, которая лежит на столе в передней нашей квартиры. Она русская, работает в Y.M.C.A.6, очень добрая и милая женщина. Она Вам даст советы по части хозяйства и поможет Вам найти пансион или квартиру на дому. Она же поможет Вам и найти кого-нибудь, кто бы Вам помог с английским языком.
Визитов Вам никому до моего приезда делать не надо — Prof. Seymur7, Ваше ближайшее начальство, будет на даче. Членов Department of History8 не будет никого и никого из Department of Classics9 . Во всяком случае спросите Hendrickson, имеется ли кто-нибудь из исторической молодежи на месте, а если да, то познакомьтесь. Они будут Вам очень полезны. Вряд ли и декан Graduate School W.Cross10 будет в New Haven. Если да, то, пожалуй, попросите Hendrickson’a Вас к нему отвести. Непременно попросите его свести Вас в библиотеку и познакомить с библиотечным персоналом. Seymour’y я бы Вам посоветовал написать письмо из Праги, адресуя Department of History, Yale University, New Haven, Connecticut. Поблагодарите за приглашение и попросите указаний, что Вам делать в New Haven до начала занятий, указав, с какого числа Вы будете в New Haven и что Вы будете жить на нашей квартире. К Президенту мы пойдем вместе, когда я вернусь11. Его все равно в New Haven нет. Советую Вам все время заниматься языком. Читать исключительно английские книги. Писать научитесь Ваши лекции по-английски (не переводить с рус¬


Письма М.И.Ростовцева Г.В.Вернадскому
523
ской рукописи, а писать сразу по-английски). Не забудьте, между прочим, что для жизни в Америке необходимо иметь dinner jacket, т.е. смокинг. Если не имеете, сделайте в Праге или Париже. Теперь подробности о Вашей жизни на нашей квартире. В гостиной и кабинете мебель накрыта простынями из-за солнца. Снимите, но следите, чтобы солнце не попало на мебель, закрывая шторы. Прошу Вас пользоваться нашей спальней, где две кровати, а не комнатой для гостей. Постельное белье находится в комоде у стены против кроватей в нижнем ящике. Этим же комодом просим пользоваться для Ваших же вещей. В спальне же свободен стенной шкаф для платья. Кухонная посуда находится в кухне. Электричество и свет в Вашем распоряжении, но телефон разобщен. Постельное белье для мытья мы отдаем в прачечную Monarch; просим и Вас делать то же (адрес в телефонной книжке). Носильное белье у нас моется в кухне в стиральной мойке. Итак, желаю Вам всяческих благ, счастливого пути и до свидания в New Haven в октябре.
Если что нужно, пишите в Париж.
Преданный Вам М.Ростовцев
P.S. Если Вы получите приглашение от J.F.Jameson12 (главное лицо в исторической науке в Америке вообще) приехать в Branford на symposium historicum, непременно сделайте это. Branford в двух шагах от New Haven на берегу моря.
Адрес Ирины Гильман 132 Edgewood Avenue. С ней снеситесь, как только приедете.
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1925—1927. Датируется по содержанию.
2 При прочих равных условиях (лат.).
3 Центральный вокзал в Нью-Йорке.
4 George Lincoln Hendrickson (1856—1963) — один из виднейших латинистов США, профессор латинской и греческой литературы Йельского университета в 1909— 1933 гг.; заведующий департаментом классической филологии (классических исследований в 1925—1933 гг.).
5 Irene Gilman — эмигрантка из России.
6 YMCA (Young Men Christian Association) — Христианская ассоциация молодежи — просветительский союз, проповедующий бесцерковный евангелизм. ИМКА стала одной из западных благотворительных организаций, принявших активное участие в помощи русской эмиграции. Широкой известностью и по сей день пользуется основанное в 1921 г. собственное книгоиздательство ассоциации ИМКА-ПРЕСС.
7 Charles Seymour (1885—1963) — американский историк, в то время декан исторического департамента, в 1937— 1950 гг. Президент (ректор) Йельского университета.
8 Департамент, кафедра истории (англ.).
9 Департамент, кафедра классической филологии (классических исследований) (англ.).
10 Wilbur Lucius Cross (1862—1948) — профессор английского языка Йельского университета, декан Graduate School при университете в 1916—1930 гг., один из членов Корпорации университета.
11 Президентом Йельского университета в то время был Джеймс Роуланд Энджелл (James Rowland Angell, 1896—1949).
12 John Franklin Jameson (1859—1937) — крупный американский историк, был Президентом Американской исторической ассоциации.
Hdtel Unic 151 bis, rue de Rennes Paris
14 января 1931 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Большое спасибо за пересылку писем. Надеялся в одном из показов найти весточку от Вас, но ее не было. Только что вернулись из Лондона, где конгресс и особенно выставка были очень интересны2. К сожалению, Толль3 почему-то приехал после закрытия конгресса, накануне нашего возвращения в Париж. Он заходил к нам в гостиницу в субботу вечером (мы уехали в воскресенье утром), но нас не было дома. Обещал зайти на другой день утром, но не пришел. Я ему написал, что после смерти Беляева4 самый естественный выход из положения — это ему стать во главе Семинария5.
Никаких других новостей сообщить не могу. Погода стоит гнусная, но сегодня вдруг проглянуло солнце. Надолго ли? Идем сегодня в русскую оперу смотреть Бориса6 Привет Нине Владимировне7 и всем друзьям.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1928—1930.
2 Речь идет о II Международном конгрессе по иранскому искусству и археологии (Лондон, 5——10 января 1931 г.), в котором приняли участие М.И.Ростовцев, Ф.Зарре, Д.Тальбот Райс, И.Стржиговский, В.Ф.Минорский и др., а также советские ученые — И.А.Орбели (Эрмитаж) и Ф.В.Кипарисов (ГАИМК). 7 января состоялось открытие выставки памятников иранского искусства — три тысячи предметов из 27 стран, в том числе золотые, бронзовые и серебряные изделия «сасанидского круга» из советских музеев (Государственный Эрмитаж, Музей восточных культур, Исторический музей, Азиатский музей), ткани из раскопок и пр.
3 Н.П.Толль (1894—1985) — археолог, историк искусства; доктор философии Карлова университета в Праге. В годы гражданской войны воевал на стороне Белой армии, был тяжело ранен. После эмиграции жил в Праге, сблизился с Н.П.Кондаковым, а после смерти учителя стал одним из организаторов и активным членом семинария его имени, впоследствии сотрудником и директором Института Н.П.Кондакова (после отъезда в Париж А.П.Калитинского в начале 30-х годов). В 1934— 1937 гг. участвовал в экспедициях Ростовцева в Дура- Европос, содействовал изданию отчетов и обработке материалов экспедиции в Сирию. В сентябре 1938 г. (по другим данным, в феврале 1939 г.) покинул Прагу, через Белград переехал в США, с 1939 г. работал в Йельском университете, но от научной деятельности отошел. Оставался номинальным директором Археологического института им. Н.П.Кондакова вплоть до 1948 г. С 50-х годов, после выхода на пенсию, жил в Мидльтауне.
Сохранившиеся письма Ростовцева к Н.П.Толлю за 1931—1935 гг. из архива Института им. Н.П.Кондакова в Праге касаются деятельности Археологического института им. Н.П.Кондакова и подготовки к печати отчетов Йельского университета о раскопках в Дура-Европос (Сирия).
4 Н.М.Беляев (1899—1930) — историк искусства, византинист; доктор философии Карлова университета. Учился в Петроградском университете. В годы гражданской войны служил в Добровольческой армии. В 1920 г. эмигрировал в Константинополь, с 1922 г. жил в Праге и продолжил учебу на философском факультете Карлова


524
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
университета, где слушал лекции Н.П.Кондакова. Один из создателей, активный участник и ученый секретарь Семинария им. Н.П.Кондакова, редактор его сборников статей. О нем см.: Острогорский Г Николай Михайлович Беляев (1899—1930) // SK. 1931. Т. 4. С. 253—260. В архиве Археологического института им. Н.П.Кондакова (К. 1-28. № 32) сохранилось письмо Ростовцева к Беляеву (29 апреля 1927 г.), судя по тексту которого Беляев, как и Вернадский, стремился перебраться в США и устроиться там на работу.
5 Намек на непростые отношения, сложившиеся еще при жизни Н.М.Беляева, с Н.П.Толлем. Первоначально во главе Семинария им. Н.П.Кондакова стояли проф. А.П.Калитинский и Г.В.Вернадский (вплоть до отъезда в США последнего в 1927 г.), Н.М.Беляев был ученым секретарем, Н.П.Толль — казначеем. В 1929—1933 гг. Семинар пережил кризис, связанный с тяжелым финансовым положением и разногласиями среди его членов. А.П.Калитинский в августе—сентябре 1930 г. высказал идею о реорганизации Семинария в Археологический институт им. Н.П.Кондакова, которая и была проведена в 1931 г. Одновременно А.П.Калитинский пытался превратить институт в филиал Рериховского института в Нью-Йорке, а М.И.Ростовцев, Г.В.Вернадский, А.А.Васильев и Джон Крэн стремились сделать его европейским представительством Американского византийского института, но эти попытки потерпели неудачу. Из-за болезни А.П.Калитинский вскоре отошел от дел института и уехал в Париж, и Н.П.Толль фактически оказался руководителем института, хотя первоначально приглашали Вернадского вернуться из США и возглавить институт (см. письмо Дж.О.Крэна к Вернадскому. Бахметьевский архив. Фонд Вернадского. Переписка. Картон 2. Ед. хр. Crane).
6 Имеется в виду музыкальная драма русского композитора М.П.Мусоргского «Борис Годунов».
7 Нина Владимировна Толль (урожд. Вернадская, 1898— 1986) — врач-психиатр, дочь акад. В.И.Вернадского, младшая сестра Г.В.Вернадского. Закончила гимназию в 1914 г. в Петербурге. В 1918—1919 гг. вместе с родителями жила в Полтаве и Киеве, увлеклась рисованием, училась в Украинской Академии художеств в мастерской профессора Жука. После переезда Вернадских в Крым поступила на физико-математический факультет Таврического университета, а после возвращения в Петроград училась в Военно-медицинской академии (1921—1922). В 1922 г. выехала вместе с родителями за границу, жила в Праге, закончила медицинский факультет Карлова университета. Здесь познакомилась со сту- дентом-археологом Н.П.Толлем и в 1926 г. вышла за него замуж. В 1939 г. семья переехала в США. Н.В.Толль работала в психиатрической больнице под Бостоном (1940—1953). Выйдя на пенсию, открыла частную лечебницу для приходящих больных в Мидль- тауне. Подробнее см.: Вернадская-Толль Н.В. Штрихи к портрету / Публ. В.Неаполитанской // Прометей: Историко-биографический альманах серии «Жизнь замечательных людей». М., 1988. Т. 15. С. 120—131.
Savoy Hotel Luxor (Upper Egypt)
5 февраля 1931 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Спасибо за весточку. Со смертью Беляева положение Seminarium становится менее запутанным. Конечно,
Толлю естественно заняться Семинарием. Ваше участие в деле мне представляется трудно исполнимым и рискованным. Поведение Crane’а, очевидно, отражает какие-то настроения в Праге, настроения, которые склонны иметь в Праге во главе Семинария не Вас. Кто это, я, конечно, не знаю, так как Толля в Лондоне, как я писал, не видел. Конечно, лучше, чтобы Ренгар- тен2 попал в Прагу по решению Семинария. Я Вам говорил, что его не знаю и настаивать на его кандидатуре не имею основания.
Из фотографий одна — в Помпеях — снята в 1893 г., когда я первый раз попал в Италию после окончания университета в 189? г. и года учительства в Царском Селе. Вторая снята в Риме, в саду немецкого института, вероятно, в 1897 г., после нашей совместной со Смирновым, Кондаковым и Браиловским поездки в Испанию в 1896 г.3 Вряд ли это могло быть в 1896 г. Насколько помню, уже в 1895 я попал в Вену, откуда весною 1896 г. мы отправились в Испанию, после чего я попал опять в Италию не раньше осени и зимы 1897 г. Впрочем, хронологию своей жизни я знаю плохо. В то время я не был женат. Только удивительная память Софьи Михайловны способна удержать в голове все даты. Знаю только одно, что с 1895 г. до 1898 г. я был в командировке в следующем порядке: Константинополь, Афины (со Смирновым, Фармаковским4 и Браиловским), Италия, Вена, Испания, Париж, Лондон, римская Африка, Италия и затем на обратном пути в Россию Болгария и возвращение через Вену в компании с Милюковым5 после совместного пребывания в Софии в компании с Корниловым6. Всех моих лучших друзей я приобрел в эти годы: все мои немецкие друзья: Амелунг7, Вюнш8, Грэвен9, Мюнцер10, Зибург11 Зивекинг12 и т. д., французские — покойные M.Prou*3 и
E.Babelon14 и даже английские Hill15 (нумизмат, теперь директор Британского музея) и итальянские — Vaglieri*6, Ruggiero17, Paribeni18, De Sanctis19, с которым в 1895 г. мы ездили по Пелопоннесу в компании со Смирновым, Мюнцером и др., и т.д. Жаль, что у меня нет фотографии более интересной для русских, чем те две, что мне прислал Мюнцер, а именно фотографии, снятой в Афинах в 1895 г., где изображены Смирнов, Погодин20, Фармаковский и я за чаем на Ликавите в комнате Смирнова. Чай был сделан в знаменитом котелке Смирнова, с которым он не расставался и который стал знаменитым в археологическом международном мире.
К сожалению, фотография эта вместе с другими осталась в России.
Пишу Вам, как всегда, из Луксора, куда отправился оправиться от приставшего ко мне фарингита. Здесь пробудем еще три дня, а затем в Фаюм смотреть раскопки и в Каир искать папирусов не в руинах, а в лавках.
Оттуда в Сирию, затем через итальянскую Африку в Сицилию, Италию и, наконец, в Лион и Париж.
Приветы Нине Владимировне21 и Вам, всего хорошего и спасибо за пересылку корреспонденции.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1931—1933.
2 А.И.Ренгартен — востоковед-арабист и археолог, напечатал в третьем томе Seminarium Kondakovianum, посвященном памяти Я.И.Смирнова (Прага, 1929), статью «Мозаика VIII века большой мечети Омеядов в Дамаске и раскопки в области Среднего Евфрата» (С. 299—303).


Письма М.И.Ростовцева Г.В.Вернадскому
525
3 Речь идет о фотографиях Ростовцева для юбилейной статьи о нем, написанной Г.В.Вернадским. См. комм. 2 к письму от 21 июня 1926 г. О поездке со Смирновым, Кондаковым и Браиловским см. комм. 1 к письму от 21 июня 1926 г. О них см. комментарии к письмам М.И.Ростовцева С.А.Жебелёву. Вместе с Я.И.Смирно- вым и Н.П.Кондаковым, с которыми М.И.Ростовцев встретился в Вене, весной 1896 г. они совершили поездку по Италии и Испании. Судя по дневнику Н.П.Кондакова, маршрут пролегал так: 19—24 апреля — Вена; 25—30 апреля — Венеция; 1 мая — Верона; 3 мая — Милан; 7 мая — Генуя; 10—14 мая — Барселона; 15 мая — Таррагона; 17 мая — Сарагосса; 18—27 мая — Мадрид; 28—30 мая — Кордова; 31 мая—3 июня — Гранада; 3—4 июня — Севилья;
6—7 июня — Мадрид; 8—17 июня — Париж.
4 О Б.В.Фармаковском см. комментарии к письмам М.И.Ростовцева С.А.Жебелёву.
5 О Милюкове см. комментарии к письмам М.И.Ростовцева С.А.Жебелёву.
6 Возможно, имеется в вицу А.А.Корнилов (1862—1925) — историк России нового времени, политический деятель, один из организаторов и член ЦК кадетской партии (1905—1917).
7 Walter Amelung (1865—1927) — немецкий археолог, историк искусства, специалист по античной пластике; член-корреспондент, затем действительный член, с 1921 г. Президент Германского археологического института.
8 Richard Wtinsch (1869—1915) — немецкий филолог- классик, палеограф и папиролог.
9 Hans Graeven (1866—1905) — немецкий филолог-кдас- сик, работал в Германском археологическом институте в Риме, затем директором Трирских музеев.
10 Fridrich Miinzer (1869—1942) — немецкий антиковед, специалист по истории древнего Рима, ординарный профессор древней истории, руководитель Отделения древней истории Института древностей Вестфальского университета кайзера Вильгельма в Мюнстере.
11 Max Sieburg (1863—1936) — немецкий филолог-классик, профессор в Берлине, затем в Бонне.
12 Johannes Sieveking (1869—1942) — немецкий антиковед и археолог.
13 Maurice Prou (1861—1930) — французский историк, архивист-палеограф, нумизмат, хранитель Кабинета медалей Национальной библиотеки в Париже, затем профессор и директор Школы хартий (Ёсо1е des Chartes).
14 Ernst Charles Francois Babelon (1854—1924) — французский археолог и нумизмат, специалист по памятникам античной нумизматики и глиптики, хранитель Кабинета медалей Национальной библиотеки в Париже, член Французской Академии.
15 George Francis Hill (1867—1948) — английский нумизмат. С 1893 г. ассистент хранителя, затем хранитель, с 1912 г. заведующий Кабинетом медалей и директор Британского музея.
16 Dante Vaglieri — итальянский археолог, директор Музея терм в Риме. Ему посвящен труд М.И.Ростовцева «Tesserum Urbis Romae et Suburbi Plumbum Sylloge» (St.- Petersburg, 1903).
17 E.Ruggiero (1811—1900) — итальянский археолог, ученик Т.Моммзена. Профессор археологии, директор археологической школы в Помпеях, директор Музея Кирхе- риано в Риме (с 1874 г.), инициатор издания «Эпиграфи¬
ческого словаря римских древностей», в котором принял участие и М.И.Ростовцев.
18 Roberto Paribeni (1876—1956) — итальянский историк античности, археолог; академик (1929). Профессор Миланского католического университета, генеральный директор Управления древностей и изящных искусств (1928—1933), президент Римского института археологии и истории искусств (с 1934 г.). Изучал памятники Балканской Греции, Крита, Малой Азии, Египта.
19 Gaetano De Sanctis (1870—1957) — выдающийся итальянский историк-антиковед, ученик К.Ю.Белоха, профессор греческой истории университетов в Турине (1900—1929) и Риме (1929—1931), президент Института итальянской энциклопедии (1947—1954).
20 П.Д.Погодин — деятель народного просвещения. О путешествии 1895 г. по Греции см. письма М.И.Ростовцева к С.А.Жебелёву и комментарии к ним.
21 Здесь и далее имеется в виду жена адресата, Н.В.Вернад- ская.
Hotel de la Villa Via Sastina Roma
21 июля 1932 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Спасибо за весточки. Рад, что Вы в Европе и что, видимо, Вы довольны своим посещением. Монеты такая сложная и опасная вещь, что покупать их могут только специалисты. Если поймаете Bellinger’a2, скажите ему. Он должен быть уже в Европе, и ему это будет интересно. Но я не нумизмат, никогда не имел 5000 долларов с тех пор, как уехал из России, и с тех пор, как мои сограждане превратили 5000 долларов моих сбережений в 50 копеек.
О себе многого сказать не могу. В Риме хорошо. Во всяком случае не жарко. Работать в институте3 было приятно. Сейчас он закрылся, и я продолжаю у себя в комнате в ртеле. Написал статью о парфянском искусстве4 и читаю корректуры итальянского издания Империи5 и английского караванных городов6
Через неделю уеду либо на берег моря, либо в Доло- ниты. Пишите по адресу Института. Привет от нас обоих Нине Владимировне7 и Вашим родителям, а также от меня Seminarium Kondakovianum.
Преданный Вам М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1931—1933.
2 Alfred Raymond Bellinger (1893—1978) — известный американский антиковед и нумизмат, активный участник публикаций Йельского университета по Дура-Европос, позднее (в 1950—1954 гг.) был главой департамента классических исследований.
3 Германский археологический институт в Риме.
4 Очевидно, речь идет о статье «Dura and the Problem of Parthian Art» // Yale Classical Studies. Vol. 5. 1935. P. 157—307.
5 Storia Economica e Sociale dell’Imperio Romano. Firenze, 1933.
6 Caravan Cities. Oxf., 1932.
7 Жена Г.В.Вернадского.


526
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Y. Е. D.
Fouilles de Doura-Europos Salihyeh-s-Euphrate par Deir-ez-Zor Syrie
22 февраля 1934 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Привет Вам и Нине Владимировне2 из Дуры, где мы застали Николая Петровича3 прижившимся и очень полезным членом нашей экспедиции. Очень рад был, что удалось ему доставить это развлечение. На обратном пути он может повидать важнейшие руины Сирии.
Здесь все идет гладко. Только что сделали новое сенсационное открытие: святилище Митры, с росписями, скульптурой и надписями. Особенно важно то, что, как кажется, тот поздний храм, который мы нашли, был только перестройкой более старого, может быть, еще парфянского святилища. Думаем отсюда отправиться 15 марта. Поездим по Сирии и Малой Азии и обратно в Европу, а затем остается и в Америку.
Могу я Вас просить найти среди моих оттисков оттиск «Скифского романа» из Seminarium Kondakovianum4 и послать его Dr. Phil. F. Zimmermann5, Bonisch- platz 8,1.
Желаю Вам всяческих благ.
Преданный Вам М.Ростовцев
Сегодня весь день песчаная буря. Холодно и все полно песком.
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1933—1939.
2 Нина Владимировна, жена Г.В.Вернадского.
3 Николай Петрович Толль. См. прим. 3 к письму от 14 января 1931 г.
4 «Скифский» роман // Seminarium Kondakovianum. Т. II. Сборник статей в честь Я.И.Смирнова. Прага, 1928. С. 135—138.
5 Franz Zimmermann (1891—196?) — немецкий историк, папиролог и археолог.
Париж Unic H6tel 151 bis, rue de Rennes
17 июня 1937 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Большое Вам спасибо за письма и пересылку корреспонденции. Все это полностью получил в Лондоне. По поводу моих дел. Не забудьте взять обратно от Острандера2 ключи от нашего сейфа. Мне он будет нужен немедленно по возвращении.
Лекции мои в Лондоне кончились. Теперь начинаются парижские мытарства. Терпеть не могу публичных лекций, но не хватает характера отказываться, когда их предлагают такие учреждения, как Colldge de France. В Лондоне видел кое-кого из русских профессоров в School of Slavonic Studies3. Один вечер провел с Глебом Струве4. Он мне подробно рассказал историю большевистского Sir ParesV. Pares теперь бредит большевизмом и его достижениями. Ездит каждый год в Россию и каждый раз все более и более славословит. Я этого, по
правде сказать, не знал и узнал только после конца моих лекций и обеда, устроенного этим же Pares’oM в мою честь. Не поздоровится ему от большевиков, сам он это узнает.
О кафедре русского языка в Yale надо серьезно подумать. Соединение тюркологии и русского языка — идея идиотская сама по себе6. Нам нужно и тюрколога, и профессора русского языка и словесности. Наиболее подходящий кандидат для последнего это, на мой взгляд, Набоков, но не Ваш7, а писатель Сирин8. Он свободно пишет и говорит по-английски, кончил Кембриджский университет, крупный и глубокий писатель, пишущий по-английски так же хорошо, как и по-русски.
Что касается до кандидатуры Мартиновича9, то об этом надо будет поговорить при свидании. Edgerton10 на него не согласится, а провести его в Восточное отделение все равно не удастся. Надо настаивать на том, что соединение тюркологии и русского языка — бессмыслица.
Париж шумен, как всегда. Выставка хоть и открыта, но далеко не кончена, и выставочной публики пока нет. Обещают, что на время выставки будет перемирие. Посмотрим. А что дальше?
Пока никого здесь не видел, так как только вчера приехал.
Привет Н. В.11
Ваш М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1933—1939.
2 Harry Judd Ostrander — один из сотрудников администрации Йельского университета, в 1940 г. стал заместителем казначея университета.
3 Школа славянских исследований.
4 Г.П.Струве (1898—1985) — литературовед, сын П.Б.Струве. Покинул Россию в декабре 1918 г., закончил один из колледжей Оксфорда. Впоследствии жил в Германии и в США. Профессор Калифорнийского университета в Беркли (с 1947 г.), автор монографий «История русской литературы», «Русская литература в изгнании» (2-е изд. Париж: ИМКА-Пресс, 1984).
5 Б.Пэрес (B.Pares, 1867—1949) — известный английский славист, публицист; профессор русской истории, языка и литературы Ливерпульского, затем Лондонского университетов.
6 Эту идею выдвигал заведующий кафедрой санскрита и сравнительной филологии выдающийся индолог Ф.Эд- жертон (Franklin Edgerton, 1885—1963).
7 Имеется в виду двоюродный брат писателя В.В.Набоко- ва Николай Дмитриевич Набоков (1903—1978) — композитор.
8 Набоков (до 1939 г. писал под псевдонимом Сирин) Владимир Владимирович (1899—1977), писатель, литературовед. Подробнее см. очерк Г.М.Бонгард-Левина «М.И.Ростовцев и Владимир Набоков».
9 Н.Н.Мартинович (1883—1939), дипломат, востоковед- тюрколог, этнограф, фольклорист, выпускник арабско- персидско-турецко-татарского разряда факультета восточных языков Петербургского университета (1907). После Октябрьской революции — преподаватель курса турецкой филологии секции языков ирано-арабо-турец- кой культуры этнолого-лингвистического отделения факультета общественных наук Петроградского университета и профессор турецко-османского языка Петроградского института живых восточных языков (до 1922 г.). В конце 1922 г. уехал в Западную Европу, позднее пере-


Письма М.И.Ростовцева Г.В.Вернадскому
527
брался в США. В 1924—1929 гт. преподавал турецкий язык и литературу, а также историю Средней Азии в Колумбийском университете в Нью-Йорке, позднее занимался описанием восточных рукописей в музеях и библиотеках США.
10 См. комм. 6.
11 Жена Г.В.Вернадского.
Newagen Inn Newagen, Maine 3 августа 1942 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Возвращаю книгу Тарле2. Причем не без сомнений в ее ценности. Ее концепция войны 1812 г. чисто марксистская: как только речь идет об интеллигенции, аристократии, буржуазии, администрации, он обмывает их ушатом помоев. Впрочем, это не так важно. В общем, книга полезная и во многом дает новые факты и основание. Богдана3 прочел с большим интересом и очень Вам благодарен за этот ценный подарок. Если бы книга не была здесь со мной, вряд ли бы прочел ее, а это было бы жалко.
В томе же также novel4, касающаяся Maine’a5. Подержите до нашего возвращения.
Пребывание наше здесь кончается. Послезавтра уезжаем в White Mountains6. Адрес наш Hotel Franconia, North Woodstock, New Hampshire.
Время, проведенное здесь, было приятно. Место очаровательное, гостиница хорошая, почти семейного типа. Большинство гостей старики, как мы.
Как поживаете? Ждем весточки. Привет Нине Владимировне7.
Ваш М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1940—1943.
2 Евгений (Григорий) Викторович Тарле (1874—1955) — историк-новист, специалист по экономической и социальной истории Франции конца XVIII — начала XIX в., академик АН СССР (1927; исключен Общим собранием в 1931 г., восстановлен в числе действительных членов в 1938 г.). Подробнее о Е.В.Тарле и его творчестве см.: Каганович Б.С. Евгений Викторович Тарле и петербургская школа историков. СПб., 1995. Речь идет о монографии Е.В.Тарле «Нашествие Наполеона на Россию. 1812 год» (М., 1938. 284 с.), выход которой был приурочен к 125-летнему юбилею войны 1812 г. В СССР книга переиздавалась в 1939, 1940, 1941, 1943 гг., была переведена на многие европейские языки и в 1942—1943 гг. вышла в Англии и США.
3 О ком идет речь, установить не удалось.
4 Новелла, рассказ, повесть (англ.).
5 Штат Мэн.
6 Гористая местность в штате Нью-Хемпшир, где находился один из лучших курортов на востоке США.
7 Жена Г.В.Вернадского.
19 августа 1942 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Спасибо за весточку. Конечно, все мои диапозитивы в Вашем распоряжении. Они хранятся в моем office2 в
Phelps Hall3. Если Вы хотите ими заняться до моего возвращения, поговорите с Николаем Петровичем4. Он их недавно привел в порядок. Смерть С.АЖебелёва большой удар для меня5. 50 лет дружбы не так часты. Мы пока благополучны. Одна только погода нас разочаровала. Здесь так же сыро, как в New Haven. Привет Нине Владимировне6.
Ваш М.Ростовцев
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1940—1943. Судя по штемпелю, открытка была послана из North Woodstock, New Hampshire в Нью-Хейвен на домашний адрес Вернадского.
2 Кабинете (англ.).
3 В здании Йельского университета, где до сих пор помещается департамет Классических исследований.
4 Н.П.Толль.
5 С.А.Жебелёв (1867—1941) — историк античности, филолог-классик, действительный член АН СССР (1927). Умер от голодного истощения в блокированном Ленинграде. Подробнее о нем см. в предисловии к письмам М.И.Ростовцева к С.А.Жебелеву.
6 Жена Г.В.Вернадского.
М. Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
10 августа 1943 г.1
Дорогой Георгий Владимирович!
Спасибо за весточку и за приглашение. Рад, что Нина Владимировна2 и Вы блаженствуете в Вашем домике. Мы от времени и до времени изнываем от жары и мечтали бы о прыжке в море. Но когда подумаешь о trolley3 или bus’e4, таскании с собой купальных костюмов и т.д., то перспектива увидеться с Вами и выкупаться в море становится нежно-розовой. С возрастом все труднее и труднее передвигаться. Во всяком случае, спасибо за приглашение.
Я получил от American Journal of Archaeology для рецензии книгу П.Н.Третьякова5 — К истории племен Верхнего Поволжья в первом тысячелетии н.э. (Материалы и исследования по археологии СССР. № 5), 19416 Прочел и нашел ее очень интересной, даже увлекательной. Но книга эта занимается временем и древностями, мне плохо известными, и писать о ней рецензию мне было бы трудно. Не хотите ли Вы написать о ней хорошую заметку? Если да, сообщите. Я передам это Mrs. Dohan7, заведующей этим отделом в American Journal of Archaeology. Кроме того, я должен рецензировать сборник в честь С.А.Жебелёва 1941 г. с интересными статьями (рецензия почти готова) и том Кратких сообщений (Археологические исследования в РСФСР. 1934— 1936 гг. Краткие отчеты и сведения. Издание Академии наук, 1941)8, который очень хотел бы тоже передать Вам для рецензии. По классической археологии там мало материала (преистория и позднейшие древности), сведения интересны и могут быть полезны.
Привет Нине Владимировне от нас обоих.
Ваш М.Ростовцев


528
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
1 Фонд Вернадского. Ед. хр. 1940—1943.
2 Жена Г.В.Вернадского.
3 Трамвай, вагонетка (амер.).
4 Автобус (англ.).
5 П.Н.Третьяков (1909—1976) — историк-славист, археолог.
6 Третьяков П.Н. К истории племен Верхнего Поволжья в первом тысячелетии н.э. / ИИМК. 1941. (Материалы и исследования по археологии СССР. № 5). Книга представляет собой докторскую диссертацию П.Н.Третьяко- ва, которую он не успел защитить до начала войны.
7 Mrs. Edith Hall Dohan — входила в состав редакционного света (editor) журнала «American Journal of Archaeology», заведовала отделом рецензий.
8 Речь идет о сборниках: Советская археология. 1941. Т. 7: Сб. статей в честь С.А.Жебелёва; Археологические исследования в РСФСР 1934—1936 гг. Краткие отчеты и сведения / ИИМК. 1941. На первую книгу появилась рецензия М.И.Ростовцева: AJA. 1943. Vol. 47. Р. 506—508.
Приложение 1 Два письма М.И.Ростовцева к Н.П.Толлю
В архиве Археологического института им. Н.П.Кондакова хранится 16 писем и открыток Ростовцева к Н.П.Толлю. В основном они посвящены конкретным вопросам, связанным с публикацией Ростовцевым своих статей, статей его коллег в изданиях Института им.
Н.П.Кондакова и оттисков экспедиции в Дура-Европос. Мы публикуем два наиболее информативных письма. Ростовцев сыграл большую роль в научной судьбе Тол ля. Он не только помогал ему в период пребывания Толля в Праге, но и принял все меры для переезда Толля и его жены в США, включил в состав экспедиции Дура- Европос, поручил написание ряда важных разделов в трудах экспедиции. Михаил Иванович оказывал в США содействие и жене Толля — Нине Владимировне Вер- надской-Толль. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете сохранились копии его поручительств для получения Толлями виз для въезда в США и рекомендации для поступления на работу (Фонд Ростовцева. Дьюкский университет. Картон 2. Ед. хр. Рекомендации).
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
20 ноября 1931 г.1
Многоуважаемый Николай Петрович!
Простите, что только теперь отвечаю на Ваше письмо от 15 октября 1931 года. Столько было дела, что приходилось отвечать только на то, что требовало немедленного ответа.
Большое Вам всем спасибо за избрание меня почетным членом института. Вы знаете мое отношение к институту, и Вы поймете, что мне это избрание очень дорого.
Думаю, что и попечительский совет в Америке идея хорошая2. Но сейчас денег достать нигде нельзя. Все ра¬
зорены, и о каких-либо ассигнованиях никто не думает. Президент нашего университета говорил мне на днях, что наш университет — считается богатейшим в Америке — не платит по счетам. Это, конечно, не банкротство, но явление очень характерное. Все учреждения только и думают о поддержке существующего и о новых расходах и говорить не хотят. Мы здесь в университете только и занимаемся тем, что сокращаем количество младших преподавателей, пуская их, бедных, на все четыре стороны.
Но я думаю, что это явление временное и что вновь настанут дни «процветания». Тогда, конечно, можно будет искать денег для учреждений не американских в Америке. Был ли у Вас в этом году Whittemore?3 Он очень заинтересован институтом и мог бы быть полезен. Но, конечно, очень доверять ему нельзя.
Экземпляр Animal Style поищу4. Может быть, и найдется. Тогда пошлю Вам немедленно.
Прилагаю чек на 15 долларов, мой членский взнос. Желаю Вам всего хорошего, всяческих благ и доброго прежде всего здоровья.
Преданный Вам М.Ростовцев
P.S. Надеюсь, что получение денег по моему личному чеку не представит затруднений.
1 Судя по конверту, письмо было отправлено из Нью-Хейвена в Прагу.
2 В этот совет вошел и Ростовцев.
3 Thomas Whittemore (1871—1959) — американский византинист, помогал через Ч.Крэна Комитету помощи русской молодежи за границей.
4 Имеется в ввду книга Ростовцева «The Anymal Style in South Russia and China» (Princeton, 1929).
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
20 февраля 1933 г.1
Многоуважаемый Николай Петрович!
Не знаю, собираетесь ли Вы, т. е. в состоянии ли Вы выпускать «Seminarium Kondakovianum». Еще несколько месяцев тому назад Вы надеялись, что это будет возможно и просили у меня статьи. Статья готова, и на всякий случай посылаю ее Вам2 . Если «Seminarium Kondakovianum» надолго замолчал, пришлите ее обратно: статья была написана по поводу одной новой чашки грекоиранского стиля, которая появилась на рынке. Но, когда я собрал параллельный к ней материал и проштудировал ее, я убедился, что она фальшивая, и поэтому ее не упоминаю. Думаю все-таки, что и без нее статья имеет кое- какое значение. Она дальнейшее развитие идей, которые высказаны в «Seminarium Kondakovianum» 19263, и, с другой стороны, дополнение к статье в Artibus Asiae, которая все еще не появилась4. Что касается до иллюстраций, то к первым двум главам иллюстрации прилагаю (за исключением рис. 3, который надо взять из Смирнова3). Рис. 9 и 10 уже появились в «Seminarium Kondakovianum», но их можно было бы повторить, если клише у Вас налицо. Остальное все из Смирнова. Фотографий из


Письма М.И.Ростовцева Г.В.Вернадскому
529
Петербурга достать, конечно, нельзя, но репродукции у Смирнова таковы, что можно ими прямо воспользоваться. Кроме того, для рис. 14 надо бы воспроизвести рисунок из Archaeologische Zeitung 1843-44, стр. 161 слл., табл. 10, а для рис. 16 рисунок в Отчете Археологической комиссии 1918. Атлас табл. 7, 3. Кроме того, очень полезно было бы иметь развернутый рисунок Смирнова № 284, но необходимости нет. Если рисунки развернутые будут репродуцированы для вышеупомянутых третьих номеров, то для каждого достаточно будет одной фотографической репродукции для характеристики стиля. То же для Смирнова № 284 и 70. Впрочем, все это Вам виднее и будет зависеть от Ваших возможностей. Всего хорошего, привет Нине Владимировне6.
1 Судя по конверту, письмо было отправлено из Нью-Хейвена в Прагу.
2 Some New Aspects of Iranian Art // Seminarium Kondakovianum. Прага, 1933. T. 6. P. 161—186.
3 Сарматские и индо-скифские древности // Recueil d’6tudes d6di6es к la m6moire de N.P.Kondakov. Prague,
1926. 	C. 239—258.
4 The Great Hero of Middle Asia and his Exploits // Artibus Asiae. 1932. Vol. 4. P. 99—117.
5 Речь идет о кн.: Смирнов Я.И. Восточное серебро. Атлас древней серебряной и золотой посуды восточного происхождения, найденной преимущественно в пределах Российской империи. СПб., 1909.
6 Жена Н.П.Толля.


ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА К.ХОПКИНСУ, ДЖ.ЭНДЖЕЛЛУ и В.КРОССУ
М.И.Ростовцев был вдохновителем и основным организатором археологических раскопок Дура-Европос, предпринятых Йельским университетом совместно с Французской Академией надписей и изящной словесности в 1928—1937 гг. Эти раскопки более чем на полвека составили славу Йеля как важнейшего центра по исследованию цивилизаций древнего Ближнего Востока. Археологические находки и письменные документы, открытые во время раскопок Дуры, продолжают служить важнейшими источниками для ученых, исследующих историю и культуру древних цивилизаций Востока.
При выборе древнего городища для исследований Йеля Ростовцев руководствовался своим интересом к сравнительному исследованию греко-римской, семитской и иранской цивилизаций, великолепно представленных в искусстве, литературе, религии, социальной и экономической истории такого разнокультурного региона, каким был древний Ближний Восток. Находки из Дура- Европос, ярко отражающие различные культурные традиции, сразу поставили этот город в особое положение одного из важнейших в Восточном Средиземноморье памятников, где происходили взаимодействие и ассимиляция древних культур. Это значение Дура-Европос сохраняет и поныне.
Публикуемые в настоящей подборке письма Ростовцева к К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу хранятся в архиве Галереи искусств Йельского университета (Нью- Хейвен, Коннектикут, США) и дают уникальную возможность следить изнутри за работой великого ученого, одновременно создавая живую картину тех замечательных открытий, которые связаны с его именем.
В переписке М.И.Ростовцеваи ДжеймсаЭнджелла, в то время бывшего Президентом Йельского университета, перед нами предстает, с одной стороны, ростовцевская блестящая сводка всех работ в Дуре, а с другой, глубокое понимание, восхищение и поддержка со стороны руководства университета.
Переписка Ростовцева с Кларком Хопкинсом, начальником полевых работ в 1931—1935 гг. и неизменным членом экспедиции, начиная со второго сезона, позволяет в деталях наблюдать развитие исследований и рисует образы специалистов многих стран, работавших в то время в Дуре, посещавших Йельскую экспедицию или просто следивших за раскопками и пользовавшихся их материалами. Письма раскрывают неповторимый рос- товцевский стиль работы. Особое восхищение вызывает его умение на сообщения К.Хопкинса о новых находках немедленно откликаться письмами с замечательно точной их идентификацией, сопровождаемой столь характерными для Ростовцева тонкими интерпретациями на фоне очень широких аналогий. Письма демонстрируют самоотверженность и преданность великого историка Йельскому проекту в Дура-Европос, силу его характера,
его дипломатичность и вместе с тем глубокую человечность. М.И.Ростовцев с симпатией и пониманием относился к К.Хопкинсу, своему ученику, сталкивавшемуся с множеством трудностей при организации работ экспедиции. С большим теплом Ростовцев пишет о других членах экспедиции и об их семьях.
Многочисленные путешествия Ростовцева, бывшие частью его стиля работы, также нашли свое отражение в письмах, которые создают в целом картину жизни археолога 30-х годов, теперь кажущейся многим столь романтичной.
Публикуемая переписка М.И.Ростовцева, связанная с раскопками Дура-Европос, дает уникальную возможность проследить работу мысли одного из выдающихся антиковедов нового времени. Она показывает, как великий историк, необыкновенно глубоко понимавший меж- культурные взаимодействия и процесс смешения древних культур, безошибочно пользовался материалами всего лишь из одного древнего города для понимания всего Средиземноморского мира античной эпохи.
Для комментариев привлекаются также письма выдающегося бельгийского ученого Ф.Кюмона к Ростовцеву, хранящиеся в фонде Ростовцева в Дьюкском университете (Дарем, Северная Каролина, США)1. Наряду с письмами Ростовцева в архиве Галереи искусств Йельского университета хранятся письма многих участников экспедиции, отчеты К.Хопкинса и М.Пийе, которые они направляли Президенту университета Дж.Энджеллу, а также планы раскопок и различного рода официальные документы. Хочется надеяться, что в будущем и эти архивные материалы будут опубликованы. Несомненно, изучение истории выдающихся открытий в Дура-Европос должно быть продолжено.
* * *
Публикуемые письма расположены в хронологическом порядке.
1 M.I.Rostovtzeff Papers. Special Collections Department.
William R.Perkins Library, Duke University.
Поздняя осень 1928 г.1
Мой дорогой Кларк!2 Пишу Вам после разговора с Президентом3. Мы получили деньги для проведения раскопок в Дуре в Сирии. План раскопок предусматривает присутствие на месте американца, опытного археолога и эпиграфиста. Как Вы помните, моей первой мыслью было Ваше участие как американского ассоциированного сотрудника в Дуре. Когда мы обсуждали это в Риме, Вы сочли это предло¬


Письма М.И.Ростовцева К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу
531
жение возможным и приемлемым для Вас. Придерживаетесь ли Вы и сейчас того же мнения и готовы ли принять это предложение на следующий год? Работа на этой должности ($ 2000) начинается с конца 1928 года, когда Вы могли бы встретиться с г-ном Пийе4 (техническим директором) в Бейруте и отправиться вместе с ним в Дуру. Вы пробыли бы в Дуре все то время, которое Пийе будет там, т.е. не позднее чем до первой половины мая. Ваша работа будет состоять в помощи Пийе в научных вопросах: ведении дневника раскопок, описании и классификации находок (ведении регистрационной книги), копировании надписей и пергаментов и т.п. Если Вы согласны, я бы хотел, чтобы Вы (и, конечно, Сюзан5) прошли курс греческой эпиграфики или, по крайней мере, набрались опыта в копировании надписей эллинистического и римского времени в Афинском музее. Постарайтесь найти надписи не на мраморе, а на более мягком камне.
Думаю, это назначение будет для Вас удачным. Денег достаточно. Учтите, что Вам придется оплатить проезд только до Бейрута (по $ 75 с каждого). Из Бейрута в Дуру Вы будете добираться на машине, принадлежащей экспедиции, а Пийе позаботится о Вас и Сюзан, пока Вы будете в Дуре, т.е. Вам не придется вообще тратить деньги с ноября по май, т.е. почти шесть месяцев.
Напишите, пожалуйста, одновременно Президенту Энджеллу и мне.
Поскольку я уезжаю 28 января, адресуйте письмо в Париж, Unic Hotel, 151 bis rue de Rennes. Пожалуйста, проинформируйте о Вашем решении также и Хендриксона6.
С наилучшими чувствами и пожеланиями Вам обоим,
Искренне Ваш
1 Датируется по содержанию. Копия, напечатанная на пишущей машинке. Подпись отсутствует.
2 Clark Hopkins (1895—1976) — американский археолог,
ученик М.И. Ростовцева. Начиная со второго сезона раскопок был постоянным участником Йельской экспедиции в Дуре-Европос, а в 1931—1935 гг. являлся полевым директором экспедиции (Field Director). Автор ряда серьезных работ, в том числе книги «Открытие Дуры- Европос» (Hopkins С. The Discovery of Dura-Europos.
New Haven, 1979).
Кларк Хопкинс много сделал для успеха йельских раскопок в Дуре. Во время полевых работ в Дура-Европос, длившихся ежегодно около 6 месяцев, К.Хопкинс не только руководил рабочими из числа местных крес-
тьян-арабов (в некоторые сезоны до 370 человек), но и
успевал проводить первичную обработку и интерпретацию полученных при раскопках материалов. Раз в не¬
сколько дней Хопкинс отсылал в Йель руководителю раскопок Ростовцеву подробный многостраничный отчет о работах. Помимо этого, время от времени Хопкинс составлял подробный рапорт о научной и финансовой стороне работ для Президента университета
Дж.Энджелла (например, отчеты от 6 декабря 1931 г. и
10 февраля 1932 г. включают каждый более 10 машинописных страниц, не считая иллюстраций). Существовала и неформальная, делавшаяся от руки переписка между Энджеллом и Хопкинсом о текущих делах, в основном связанных с финансированием экспедиции. Эти письма- отчеты и текущая деловая переписка также хранятся в архиве Дура-Европос в Галерее искусств Йельского университета наряду с отчетами Пийе, письмами Н.Толля,
Р.Дюмениля и множеством других материалов, касающихся йельских работ в Дуре.
Как видно из писем Дж.Энджелла начала 30-х годов, участие К.Хопкинса в работах и его научный вклад очень ценили в Йеле. С М.И.Ростовцевым, также высоко ценившим его работу, у К.Хопкинса установились теплые дружеские отношения, далеко выходившие за рамки служебных. Ростовцев знал Хопкинса еще по Вискон- синскому университету. Как в конце 20-х годов, так и позднее Ростовцев помогал тогда еще молодому Хопкинсу в выборе тем исследования и научной литературы (см., в частности, письмо Хопкинса Ростовцеву от 4 декабря 1927 г., а также публикуемое нами письмо Ростовцева Хопкинсу от 30 мая 1929 г.). Почти все письма Хопкинса из Дуры подписаны «as ever, Your old pupil СН».
Научная и личная переписка Хопкинса с Ростовцевым продолжалась и после окончания работ в Дуре и переезда К.Хопкинса в Мичиган.
3 James Rowland Angell (1896—1949) — Президент Йельского университета в 1921—1937 гг. Много помогал М.И.Ростовцеву в организации работ и финансировании экспедиции в Дура-Европос. В течение многих лет М.И.Ростовцев и Дж.Энджелл поддерживали дружеские отношения. В архиве Галереи искусств Йельского университета сохранилось множество писем Дж.Энджелла М.И.Ростовцеву по финансовым, научным и личным вопросам, в основном датируемых началом 30-х годов.
4 Maurice Pillet (1881—1964) — французский архитектор и археолог, активно участвовавший в раскопках Дура-Европос. Архив М.Пийе хранится в «Кабинете Месопотамии» Коллеж де Франс (College de France).
5 Жена К.Хопкинса.
6 George Lincoln Hendrickson (1865—1963) — известный американский филолог-антиковед, латинист, профессор Йельского университета. В 1925—1933 гг. был главой департамента Классических исследований (Department of Classics).
30 мая 1929 г.1
Дорогой Кларк!
Завтра я уезжаю в Европу и перед отплытием хочу сказать Вам несколько очень важных вещей по трем вопросам.
Во-первых, о коробках с находками из Дуры. Как только Вы приедете, сразу свяжитесь с м-ром Острандером2 из университетского казначейства. Пусть он соберет специальную комиссию, в которую должны войти декан Менделл3, профессор Дугерти4, Беллинджер5, Роуэлл6, представитель Школы искусств7 и Вы сами. Ни одна из коробок не открывалась, поскольку чиновники таможни не хотели открывать лишь часть из них. Вы же откройте коробки и отсортируйте находки в таком порядке, чтобы их можно было выставить в отдельном помещении наверху в Музее искусств8. Для работы у Вас будет специальная комната в цокольном этаже здания новой Школы искусств9. Вы должны позаботиться о том, чтобы у мелких находок были специальные витринки, особенно у ювелирных изделий и монет. Что касается двух деревянных пластинок, то я попросил декана Мен- делла связаться с м-ром Буллом10 из музея Метрополитен и спросить его, где у них в музее можно найти человека, который бы занялся нашей живописью из Дуры, с тем чтобы живопись не была разрушена печально из¬


532
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
вестной сыростью Нью-Хейвена. О находках это в основном все.
Второе. Поскольку Стирлинг Треси11 не собирается быть с нами в будущем году, я попросил профессора Хендриксона назначить Вас моим ассистентом на курс по эллинистической цивилизации, который я собираюсь прочитать в следующем году для студентов и аспирантов. А пока я хотел бы, чтобы Вы поработали над литературой по эллинистической истории и подумали, как бы Вы хотели организовать Вашу работу со студентами. Мне все равно, как Вы собираетесь это делать. Вы можете выбрать отдельную тему и прочитать студентам несколько дополнительных лекций к моему курсу по эллинистической цивилизации и в то же время предложить дополнительную литературу как к моим, так и к Вашим лекциям. Поскольку я собираюсь посвятить около двух месяцев обзору истории древнего Востока, Вы можете дать дополнительные лекции по предысторической Греции, особенно по Криту и Пелопоннесу. Позднее Вы можете рассмотреть некоторые аспекты эллинистической цивилизации, которые я едва ли затрону в своем курсе. Обдумайте это и скажите мне, когда я вернусь в октябре. Тем временем, готовясь к курсу, читайте «Кембриджскую древнюю историю»12. Надеюсь, что Треси заказал несколько экземпляров книги Тарна13 по эллинистическому периоду, так как она будет служить учебником для моего курса.
Третье. Я хотел бы, чтобы Вы незамедлительно подготовили Ваш отчет об экспедиции в Дуре. Приготовьте к моему возвращению отчет по керамике и Ваш общий отчет с наблюдениями, касающимися истории различных сооружений. Можете отсрочить раздел о надписях до моего приезда, но если будет время, подготовьте материалы к нему. Я разговаривал с Беллинджером о монетах, и он считает, как и я, что было бы хорошо, если бы Сюзан сразу же приступила к работе над монетами и сделала к Рождеству их каталог, который Беллинджер впоследствии, когда вернется, сможет пересмотреть. Что касается украшений, то наибольшую помощь здесь окажет каталог Британского музея14. Если она внимательно его изучит, то обнаружит очень много параллелей своим материалам.
Когда Вы вернетесь, я, вероятно, буду в Германии. Если Ваша карта Дуры будет готова, я хотел бы, чтобы Вы выслали мне ее копию в Париж, Франция, Unic Hotel, 151 bis, rue de Rennes.
Ваш
1 В архиве хранится копия. Текст напечатан на машинке. Подпись отсутствует.
2 Harry Judd Ostrander — сотрудник, а затем заместитель руководителя казначейства (Treasurer’s Office) Йельского университета.
3 Clarence Whittlesey Mendell (1883—1976) — антиковед, латинист, глава департамента Классических исследований Йельского университета в 1920—1925 гг., с 1926 по 1937 г. декан Йельского колледжа.
4 Raymond Philip Dougherty (1877—1933) — известный ассириолог, профессор Йельского университета, занимался вавилонскими правовыми документами.
5 Alphred Raymond Bellinger (1893—1978) — выдающийся американский нумизмат, публиковавший монетные коллекции из Дура-Европос. Из его поздних работ наиболее важны: Bellinger A.R. The Coins (Troy Supplementary
Monographs, II). Princeton, 1961; idem. Essays on the Coinage of Alexander the Great. N. Y., 1963 (American Numismatic Society. Numismatic series № 11).
6 Henri Thompson Rowell (1904—1974) — антиковед-лати- нист, профессор Йельского университета, затем профессор и заведующий департаментом Классических исследований университета имени Джона Хопкинса в Балтиморе. Г.Роуэлл был также директором Американской академии в Риме и главным редактором журнала American Journal of Philology. В 1929—1930 гт. (3-й и 4-й сезоны в Дуре) Г.Роуэлл был научным ассистентом Пийе и занимался греческими надписями Дура-Европос.
7 School of Art. Существует при Йельском университете до сих пор под названием Школа искусств и архитектуры (School of Art and Architecture). До 1928 г. при университете имелась, кроме того, так называемая Старая Галерея искусств (The Old Art Gallery), которую затем сменила Новая Галерея искусств (The New Art Gallery), проработавшая до 1953 г. В настоящее время при Йельском университете имеется Г алерея искусств (Art Gallery).
8 Art Museum.
9 New Art School.
10 Lidlow Segnim Bull (1886—1954) — американский египтолог, работал в египетском департаменте Метрополитен музея, занимался разработкой методики сохранения керамики и расчистки росписей.
11 Sterling Tracy изучал античную историю и затем работал в Висконсинском университете, участвовал в экспедиции в Дура-Европос, печатался в Yale Classical Studies. Позднее принял сан священника.
12 Cambridge Ancient History — ив 30-е годы, и сейчас самое авторитетное и фундаментальное среди общих изданий по эллинистическому периоду (как, впрочем, и по другим разделам антиковедения). Издание содержит великолепный справочный аппарат.
Ростовцев в письме имеет в виду 1-е изд. САН 1928 г., том седьмой: The Cambridge Ancient History. Vol. 7. The Hellenistic Period / Eds. S.A.Cook, F.E.Adcock & M.P.Charlesworth. Cambridge: University Press, 1928. В 1984 г. в Кембридже вышло 2-е изд. САН. Структура томов в нем в целом сохранена, и эллинистическому периоду посвящена первая часть 7-го тома: The Cambridge Ancient History. Vol. 7. Pt. I. The Hellenistic Period / Eds.
F.W.Walbank, A.E.Astin, M.W.Frederiksen, R.M.Ogilvie. Cambr., 1984.
13 Cm.: Tarn W Hellenistic Civilization. L., 1927. Книга, в свое время ставшая большим событием в антиковедной науке, была переведена на русский язык: Тары В. Эллинистическая цивилизация / Пер. С.А.Лясковского. Пре- дисл. проф. С.И.Ковалева. М., 1949. Второе ее издание, переработанное, вышло также в Лондоне в 1951 г.
14 Вероятно, имеется в виду издание 1907 г.: Marshall F.H. Catalogue of the Finger Rings, Greek, Etruscan and Roman in the Department of Antiquities, British Museum. L., 1907.
1929 r.1
Dean Wilbur L.Cross2,
President, Committee on Research Graduate School
Дорогой декан Кросс!
В это письмо вложены три копии нашего Предварительного отчета о Йельских раскопках в Дуре3. В допол¬


Письма М.И.Ростовцева К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу
533
нение к этому разрешите мне обрисовать вкратце, что было сделано в Дуре во время сезона 1928—1929 гг.
Результаты последней кампании в Дуре действительно очень важны. Тщательные раскопки цитадели открыли ее раннюю историю и показали основание очень крупного сооружения, возможно, использовавшегося как у крепленный дворец парфянского правителя города. Работы у северной башни цитадели открыли нам развалины лагеря римских солдат с интересным небольшим храмом, вероятно, посвященным императорам М.Аврелию и Jl.Bepy кем-то из первых командиров первого римского гарнизона в Дуре. Далее к западу обнаружены большие римские бани со всей paraphernalia современных римских бань: горячей и холодной водой, бассейнами, центральным отоплением, подогревом полов и стен, caldaria и laconica, и всем, что только можно пожелать. Как типично для римлян — построить бани в безлесной пустыне! В Храме Пальмирских Богов работа Кюмона4 завершена, и наши исследования дали очень важные результаты. Они прояснили историю храма и подарили несколько важных надписей, одна из которых повествует об ужасном землетрясении в 160 г. н.э. И, наконец, у главных ворот расчистка башен дала очень важный материал, в том числе небольшой клад монет и украшений, расписанную деревянную дверь маленького святилища, которое, вне всякого сомнения, содержало первоначально статую Tyche Duras5 , которой было посвящено святилище у ворот города, а также необычную посвятительную надпись, нанесенную краской на дереве; наконец, последнее, но не самое маловажное среди находок — фрагменты документов на пергаментах и папирусах и один очень важный целиком сохранившийся документ на пергаменте. Последний пока еще полностью не прочитан. Это длительный и тяжелый труд. Однако мы знаем, что это договор о займе денег, заключенный одним парфянином с другим и датированный временем правления парфянского царя Орода6, того самого, который разбил Красса7 в Сирийской пустыне. Документ уникален в своем роде, и его публикация, безусловно, вызовет большой интерес к истории древнего мира среди студентов. Важная работа была проделана Джотаном Джонсоном8 по 250 посвятительным надписям из раскопок ворот, повествующих об истории Дуры в парфянское и римское время. Такой набор надписей также является уникальным. Все они относятся к культу Дуранской Тюхэ.
Таковы вкратце результаты нашей последней кампании. Я докладывал о них в Берлине на собрании Археологического общества, а также в Копенгагене, Стокгольме, Упсале и Лунде на публичных лекциях. Мои короткие сообщения вызвали самый живой интерес у студентов и любителей древностей и в Германии, и в скандинавских странах. Все просили меня поздравить Йельский университет с таким успешным началом и выражали надежду, что важная работа, столь счастливо начатая, будет продолжена. То же впечатление я получил и от благодарственных писем, адресованных мне выдающимися учеными после того, как они прочитали наш первый Предварительный отчет. Без сомнений, научный мир убежден в том, что мы очень успешно начали и что наша работа уже дала важные результаты.
Однако систематические и научные раскопки — дело долгое. Немцам потребовались десятки лет, чтобы раскопать Олимпию, Приену, Магнезию на Меандре, Бо-
газкбй и т.д., и они все еще продолжают раскопки в Пер- гаме, на Самосе и в Милете. Многие и многие годы французские археологи работали и работают в Дельфах, на Делосе и Тасосе в Греции, на Крите, а теперь и во многих местах в Сирии. Бедная Австрия после войны возобновила работы в Эфесе и год за годом их продолжает.
В этой связи я могу упомянуть некоторые американские раскопки, которые упорно и систематично вскрывают один и тот же древний памятник. Лучшим примером служит, конечно, Коринф. Еще лучше работы Мичиганской экспедиции в Каранисе, на древнем поселении римского времени в Фаюме (Египет). Не являясь охотой за сенсационными открытиями, раскопки в Коринфе и Каранисе дают нам наглядную картину древней жизни в этих двух областях, столь различных по своему характеру и эволюции. Важные научные раскопки требуют времени. Начать работу и бросить ее, не завершив, есть признак слабости и отсутствия энергии. В Дуре мы только начали большие работы и тем самым приняли на себя моральные обязательства продолжать их до того, что можно было бы назвать happy end’oM. Сколько еще лет потребуется для этого? Трудно точно оценить. В любом случае, минимум — пять лет. Если бы у нас в руках были деньги на пять лет, мы могли бы планировать работу более систематично и более эффективно, чем имея финансирование только на три года вперед. У нас есть безусловное разрешение на шесть лет раскопок, из которых три истекут в следующем году. Однако это не так уж важно. Сирийское правительство продемонстрировало свое большое удовлетворение нашей работой, подарив нам почти все, что мы нашли в Дуре, и я уверен, что продление нашего разрешения еще на пять или шесть лет будет чистой формальностью. Могу добавить в связи с этим, что работа Йельского университета не совпадает с работами профессора Дж.Брэстеда9 и его Института восточных исследований10. Наши усилия посвящены периоду в истории древнего Востока, который находится за рамками исследовательской работы, проводимой чикагским Институтом.
Принимая во внимание все сказанное, Комитет по Дуре и Джерашу единодушно решил просить университет о выделении гранта, который позволил бы Комитету продолжить работу в Дуре еще в течение пяти лет после кампании 1930—1931 гг.
Искренне Ваш
1 В архиве хранится копия. Текст напечатан на пишущей машинке. Подпись отсутствует.
2 Wilbur Lucuis Cross (1862—1948) — профессор английского языка, в течение многих лет был деканом аспирантской школы Йельского университета.
3 The Excavations at Dura-Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report of the First Season of Work / Ed. by P.V.C.Baur, M.I.Rostovtzeff & A.R.Bellinger. New Haven, 1929.
4 Franz V.M.Cumont (1868—1947) — выдающийся бельгийский археолог и историк, профессор университета в Генте, хранитель коллекций в Королевском музее Брюсселя, иностранный член Французской Академии надписей и изящной словесности. Автор многих замечательных открытий в Дура-Европос и один из главных руководителей экспедиций в Дура-Европос 20-х — 30-х годов. Автор классической книги по итогам ранних


534
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
французских работ на этом памятнике: Cumont F. Fouilles de Doura-Europos. P., 1926. Ф.Кюмон высоко ценил М.И.Ростовцева и как человека, и как ученого, хотя далеко не всегда был с ним согласен. Принимал участие в организации Йельской экспедиции в Дура-Европос (в частности, его письмо Ростовцеву из Парижа от 14 февраля 1927 г. содержит дискуссию по поводу переговоров с сирийским правительством об организации работ экспедиции и последующем разделе находок между сирийским правительством и Йельским университетом). Активная переписка между Ф.Кюмоном и М.И.Ростовцевым как по поводу работ в Дуре, так и по другим проблемам истории Ближнего Востока эллинистического и римского времени продолжалась постоянно в 30-е — 40-е годы и часто содержит ценные замечания по поводу находок в Дуре. Интерпретации Ф.Кюмона иногда расходятся с оценками М.И.Ростовцева. Однако общая оценка раскопок в Дуре и их публикаций под руководством М.И.Ростовцева была у Ф.Кюмона неизменно высокой (см., например, его письмо из Рима от 11 ноября 1938 г.). Кюмон постоянно получал от М.И.Ростовцева и (отчасти) от К.Хопкинса полную информацию о ходе работ в Дуре, а также все публикации экспедиции, на которые он опубликовал ряд рецензий.
Письма Ф.Кюмона М.И.Ростовцеву 1939—1941 гг. из Рима и Парижа (Ф.Кюмон жил и работал попеременно в обоих городах) носят, помимо научного, глубоко личный характер и раскрывают глубину трагедии, разворачивавшейся в Европе накануне и в начале второй мировой войны.
Письма Кюмона Ростовцеву хранятся, как отмечалось, в фонде Ростовцева в Дьюкском университете (США). Несколько писем М.И.Ростовцева и Ф.Кюмона хранится также в рукописном фонде библиотеки Французской Академии надписей и изящной словесности.
5 Tyche Duras, Дуранская Тюхе — богиня-покровительница города. В Дуре была обнаружена ее великолепная статуя с надписью у головы. См. подробнее: Rostovtzeff М. Dura-Europos and its Art. Oxf., 1938. P. 59, 72, 74, 117. В Дуре наряду с ней была обнаружена и статуя Пальмирской Тюхе, также с надписью.
6 Ород — имя нескольких парфянских царей. Вероятно, в письме имеется в виду Ород I или Ород II. Ород I правил ок. 90—80 гт. до н.э., Ород II — ок. 57—38 гг. до н.э. См.: Sellwood D. An Introduction to the Coinage of Parthia. 2nd ed. L., 1980. C. 89—92, тип 31 (для Орода I) и С. 131—156, типы 42—48 (для Орода II).
7 Красе — римский государственный деятель и полководец. В 53 г. до н.э. был наголову разбит парфянами в битве при Каррах в Сирии, и сам погиб. Память об этом страшном поражении надолго сохранилась в Риме, нередко фигурирует в латинской литературе.
8 Jothan Johnson (1905—1967) — антиковед-филолог, эпиграфист, принимал активное участие в изучении и публикации греческих надписей Дура-Европос, работал в Американской школе классичеких исследований в Афинах, издавал Classical Journal. См.: Johnson J. Dura Studies. Philadelphia, 1932.
9 James Henry Breasted (1865—1935) — известный специалист по древнему Египту, первым оказавшийся в Дуре- Европос после случайного открытия ее фресок. Правильно определил искусство Дуры и первым опубликовал о нем книгу (1924): Breasted J.H. Oriental Forerunners of Byzantine Painting. Chicago, 1924 (Oriental Institute Publications. Vol. I). С 1919 no 1935 г. был директором Восточного института Чикагского университета.
10 The Institute for Oriental Research в Чикаго — один из крупнейших в США востоковедных центров.
Дура, 16 марта 1931 г.1
Дорогой Президент Энджелл!
Разрешите мне сообщить Вам о моем визите в Дуру, где я нахожусь сейчас и где рассчитываю пробыть еще несколько дней до конца сезона. Вначале позвольте рассказать Вам о результатах раскопок этого года. Несмотря на отсутствие сенсационных находок, сезон был богат важными достижениями и дал много новой информации.
Вы знаете, что пришлось прекратить исследование башен. Пийе послал Вам свой отчет2. Я осмотрел место происшествия. Башни не имеют отношения к случившемуся. Большая их часть возведена из прочного материала, и они не представляют опасности при расчистке от мусора и песка, которыми они заполнены. Обвал был вызван тем, что из экономии денег и времени Пийе проник в башню не с помощью широкой и безопасной траншеи со слегка наклонными стенками, а по глубокой и узкой галерее с почти вертикальными стенками. По моему мнению, использование таких траншей, принимая во внимание незакрепленный характер грунта, неизбежно должно было привести к катастрофе. Раскопка башен будет возобновлена, но лучшими методами. Пийе, конечно же, откажется делать это. Если мы снова возьмемся за башни, это должно быть сделано без Пийе.
Несмотря на то, что работы на башнях были прекращены как раз в тот момент, когда появились интересные находки, была проделана значительная часть исследования для понимания системы фортификации Дуры и истории Больших стен города. Очень живописным и уникальным в своем роде является боковой проход, ведущий от середины южной стены в красивый овраг, защищающий Дуру с юга.
В процессе изучения стен в южной части города мы сделали интересное открытие: обнаружили святилище на открытой платформе с шестью большими алтарями. Необычное сосредоточение алтарей на открытом дворе и тот факт, что вокруг священной площадки нет построек, привели меня к мысли, что это место могло быть святилищем под открытым небом, связанным с культом огня иранской религии, первым священным местом такого рода, обнаруженным за пределами Ирана.
Большое значение имеют раскопки, проведенные на холме напротив цитадели, который мы называем редутом. Я начал три года назад раскопки плоской части этого холма. Теперь они завершены. По-видимому, это была большая площадь, окруженная стенами раннего времени, с одним или двумя ранними строениями внутри — возможно, храмом и дворцом. Здание подновлялось и перестраивалось много раз. Однако возможно будет восстановить его первоначальный облик.
Важные открытия были сделаны во многих частных домах. Благодаря Алану Литтлу3 были исследованы два дома, которые дали изумительные находки. В одном была обнаружена интересная стенная роспись больших размеров, на которой изображена битва между парфянами или персами и римлянами, возможно, великая битва, в которой в середине III века римский император Валериан был пленен персидским царем Шапуром. На второй


Письма М.И.Ростовцева К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу
535
важный дом впервые Пийе также указал Литтл. Одна комната этого дома — настоящее сокровище. Это была контора делового человека по имени Александр Македонский. Его гороскоп, который он процарапал на стенах комнаты, позволил нам узнать, что он родился в 218 г. н.э. Комнаты были полны полок и имели много стенных ниш для хранения документов и т.п. Наиболее важен, однако, факт, что этот человек вел свой деловой дневник на стенах своей конторы (для экономии бумаги). Вероятно, время от времени он накладывал на стену новый слой штукатурки и заново начинал свой дневник. Когда он покинул дом (по-видимому, после того, как город был взят императором Аврелианом), он оставил дневники последних лет нетронутыми, как мы их и нашли. На стенах процарапано около 50 важных текстов. Было большой удачей, что я послал в Дуру Уэллса4. Без него у нас не было бы времени расшифровать все эти важные тексты. Он делает это очень успешно.
Я опускаю некоторые другие интересные открытия. В целом, год принес много новой и интересной информации. Теперь о ситуации с важнейшим делом года. Вы помните, что уже с начала наших раскопок мы хотели иметь по крайней мере часть фресок, найденных Брэсте- дом и Кюмоном. В этом году Пийе поставил этот вопрос и в Службе древностей Сирии, и перед специалистом — г-ном Баке5, который имеет большой опыт в снятии фресок со стен. После продолжительных отсрочек переговоров Пийе было достигнуто соглашение с Сирийским правительством, которое я впервые увидел здесь, в Дуре. Кажется, договор выгоден для нас. По нему мы получаем фреску, которую хотели. Однако там есть очень неприятный пункт, под которым я бы никогда не подписался, если бы я должен был подписывать документ. В последнем разделе соглашения говорится, что в случае, если какие-либо фрески будут повреждены в процессе снятия их со стен, Сирийское правительство имеет право потребовать компенсацию, и именно директор Службы древностей будет определять, какой должна бьггь компенсация. Это означает, что правительство может заявить: я беру фреску Трибуна в качестве компенсации, что означает, что мы остаемся с пустыми руками.
Не лучше обстоят дела и с Баке. Нет сомнений в том, что Баке отличный ученый, но его пребывание обходится очень дорого. Я рассчитывал, что его работа будет стоить $ 500, и именно эту сумму декан Микс6 согласился заплатить за фреску Трибуна. Пийе никогда не писал мне о том, что эта сумма была слишком мала. Когда подошло время переговоров с Баке, он сразу попросил 5000 франков в месяц вместо 2000, зарезервированных для него Пийе. Пийе предложил ему работать в течение трех месяцев и в дополнение оплатить транспортные расходы. Таким образом, в целом Пийе установил зарплату около 6000 франков, 15000 франков положил на транспортные расходы и около 4000 на оборудование, транспортировку материалов и т.д., что уже составляло 25000 франков, т.е. превышало в два раза 500 $. Обо всем, что касалось Баке, Пийе информировал меня post factum. Когда я был в Египте, Пийе начал, наконец, нажимать на Баке, а Дюссо7 и Роуэлл, действующие от его имени в Париже, согласились платить Баке по 5000 франков в месяц, не проконсультировавшись со мной, дали ему деньги и отправили в Дуру 25 февраля. Баке прибыл сюда три дня назад — 13 марта. После трех дней работ
стало очевидным, что это дело длительное и деликатное, длительнее и деликатнее, чем все мы думали. Кроме того, Баке приехал в то время, когда Пийе собирался закрывать сезон. Ясно, что для проведения минимальной работы, которую Баке должен был выполнить, требуется по меньшей мере шесть недель. Это означает, что Пийе не может закрыть сезон первого апреля, и дом Миссии должен быть открыт еще месяц; это потребует дополнительных расходов, которых он, по его словам, не предвидел.
Такова ситуация, которую я застал в Дуре. Нет смысла доказывать тот очевидный факт, что во всем виноват только один человек — Пийе. В любом случае le vin est tir6, il faut le boire8. Баке здесь, кто-то должен заплатить ему, кто-то должен покрыть стоимость дополнительного месяца. К счастью, у меня осталось около двух тысяч долларов, которые я взял на покупку папирусов.
После долгих колебаний, под давлением необходимости я выделил Пийе 700 $ и вижу, что должен буду дать ему еще не меньше 1000 $. Я очень сожалею об этом, я так дела не веду, но что я могу сделать в таких обстоятельствах? Оставить Пийе одного с Баке на руках и без денег? Это целиком его ошибка, но он действовал от имени Йеля. Можете порицать меня, но я готов взять всю ответственность на себя9
В дополнение ко всем несчастьям, я не уверен, что после всех этих трат мы получим фреску Трибуна. Совсем не очевидно, что Баке сможет снять другую фреску, которая должна была бы отойти Сирийскому правительству. Снятие этой фрески — дело очень деликатное и очень трудное. Такова ситуация. Я воспринимаю ее с некоторым юмором. Однако вся эта история показывает, что Пийе нужно удалить с раскопок как можно скорее, т.е. как только он представит последний отчет и планы.
Позже я напишу Вам, какую я придумал схему относительно Дуры на будущее. Это письмо уже достаточно длинно. Вкратце, я думаю, что лучше всего будет назначить полевым директором Кларка Хопкинса и отложить при этом раскопки в Дуре на один год.
Искренне Ваш
1 В архиве хранится копия. Текст напечатан на пишущей машинке. Подпись отсутствует.
2 Видимо, имеется в виду письмо Пийе Энджеллу от 26 декабря 1930 г. Письмо написано по-французски. В нем, в частности, говорится: «Несмотря на все принятые меры предосторожности и неусыпный контроль за ходом работ, постоянно осуществлявшийся нами, сегодня [26.XII.1930] в 11 часов 50 минут произошел обвал земли на северном склоне раскопа у башни № 15 (со стороны пустыни). Под обвалом оказались пять человек, из которых один выбрался невредим, другой — с несколькими незначительными ушибами; троих же других рабочих пришлось откапывать из-под обвала в течение полутора часов. Они умерли от удушья.
Уже 4 декабря [1930 г.], в начале работ, большой каменный блок, лежавший на слое пепла, сполз со своего места. В тот момент глубина раскопа составляла не более 1 м 50 см. В результате получили ранения два рабочих, один из них — серьезное (перелом ноги)».
Получив это письмо, Дж.Энджелл 22 января 1931 г. направил ответ М.Пийе с одобрением его решения приостановить раскопки башен и обещанием скорого прибытия в Дура-Европос М.И.Ростовцева. В тот же день он отправил письмо самому Ростовцеву, приложив к


536
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
нему копии писем М.Пийе в Йель и своего ответа Пийе в Дуру. В письме Ростовцеву Дж.Энджелл скептически отзывался о перспективности раскопок башен в Дуре, тем более, что эти раскопки оказались небезопасны.
3 Alan Me Naughton Gordon Little (умер в 1987 г.) — художник, фотограф и картограф, специалист по римским росписям. В качестве научного сотрудника принимал участие в раскопках Дуры в сезоны 1929—1931 гг. Занимался также консервацией росписей. Наиболее известные его работы: Little A. Roman Perspective Painting ad the Ancient Stage. Maine, 1971; idem. A Roman Bridal Drama at the Villa of the Mysteries. Maine, 1972; idem. Decor, Drama and Design in Roman Painting. Maine, 1977.
4 Charles Bradford Welles (1901—1969) — ученик М.И.Ростовцева, крупный папиролог, активно работал над документами из Дура-Европос. Его наиболее известная работа: Welles С. В. Royal Correspondence of the Hellenistic Period. New Haven, 1934. См. также: Rostovtzeff M.I., Welles C.B. A Parchment Contract of Loan from Dura-Europos on the Euphrates // Yale Classical Studies. Vol. 2. 1931. P. 1— 78. Список трудов Уэллса см.: К. Rigsby. Bibliography of the Works of C.Bradford Welles // Essays in Honor of
C.Bradford Welles. New Haven, 1966. (American Studies in Papyrology. Vol. 1).
5 Emile Bacquet — эксперт из Лувра и Музея Гиме в Париже, занимался христианской живописью в Дура-Европос.
6 Everett Victor Meeks (1879-1954) — по специальности архитектор, с 1929 по 1940 г. был заведующим департаментом изящных искусств, а с 1922 по 1947 г. деканом Школы изящных искусств (School of Fine Arts) Йельского университета.
7 Rene Dussaud (1868—1958) — французский археолог, специалист по древностям Сирии римского и парфянского времени. Его важнейшая работа: Dussaud R. Topographie historique de la Syrie ancienne et m£di6vale. P., 1927. Был представителем Французской Академии во время второго сезона раскопок в Дура-Европос (1928—
1929). В 30-е годы был хранителем восточных древностей в Лувре.
8 Вино готово, придется его выпить {франц.).
9 14 апреля 1931 г. в своем ответе на это письмо Ростовцева, а также на его письма от 22 и 31 марта, Дж.Энджелл выразил неудовольствие произошедшим, но в конце концов обещал найти возможность оплатить недостающую сумму.
23 ноября 1931 г.1
Prof. Clark Hopkins
Fouilles de Doura-Europos
S. E.
Salyhiyeh,
Deir-ez-Zor, Syria
Дорогой сэр!
Я получил три Ваших письма из Дуры, и я очень рад, что в Дуре все в порядке и что, к Вашему удовлетворению, все выполняют свою работу. Я передал Ваши письма мистеру Литтлу и думаю, что он уже написал Вам и выполнил первую часть Вашего поручения; я имею в виду Ваше поручение относительно общих карт Дуры.
Что касается рисунков Пийе, то мне жаль, но мы еще ничего от Пийе не получили. Как только мы получим их,
разумеется, мы сразу же отправим Вам их фотографии. Поручения, содержащиеся в Вашем последнем письме, также выполнит Литгл. Я думаю, что мы сможем сделать все, о чем Вы просите, и прежде всего, отпечатать копии фотографий последнего сезона и отправить их Вам.
Было очень интересно посмотреть на два фрагмента скульптуры, которые Вы мне прислали. Позволю себе все же сделать одно замечание по поводу фотографий. Почему Уолтер2 сделал две фотографии в двух разных масштабах? Я почти уверен в том, что оба фрагмента принадлежат одному памятнику и что бог с топором — это тот же самый Хадад, которого я представляю себе стоящим, а не сидящим между двух быков. Попробуйте, и Вы увидите, что получите целую стелу.
Я не думаю, чтобы рабочие боялись раскапывать башни. Я бы только начал с раскопа угловой башни на юге. Эта башня находится в очень плохом состоянии, и раскопки внутри нее будут очень опасными. Вы не сможете приступить к раскопкам башни, не разобрав ее камень за камнем. Может быть, потребуется сделать это после того, как Вы раскопаете угол, т.е. площадку перед башней. Если находки того заслуживают, Вы можете продвинуться дальше и разобрать башню для того, чтобы закончить раскопки. Если же Вы не найдете хороших вещей в храме перед башней, оставьте эту башню и попробуйте раскопать башни, которые сохранились лучше. Для этой работы Вы можете набрать небольшую группу рабочих и продвигаться вперед медленно, осторожно и систематично, делая это так, чтобы каждый видел, что нет ни малейшей опасности работать на Вашем раскопе.
Надеюсь, что Вы не забыли о моей просьбе по саса- нидским фрескам. Как только у одного из Ваших архитекторов будет время, я хотел бы получить хорошие цветные копии фресок, в натуральную величину или уменьшенные, если так Вам покажется лучше; и я хотел бы, чтобы Уолтер попробовал сделать цветные негативы с фресок, а Вы сделали новые копии с надписей на фресках. Все это нам крайне необходимо для публикации.
Держитесь, будьте в таком же хорошем настроении и пишите мне так же часто, как Вы делали это со времени Вашего приезда в Дуру. Моя жена и все остальные здесь шлют Вам наилучшие пожелания. Поскольку Вы не упоминаете в своих письмах о Сюзан, надеюсь, что у нее все хорошо.
Искренне Ваш
1 В архиве хранится копия. Текст напечатан на пишущей машинке. Подпись отсутствует.
2 Antoine Walter — фотограф, участвовал в третьем и четвертом сезонах раскопок Дуры.
5 декабря 1931 г.1
Мой дорогой Кларк!
Я получил Ваше последнее письмо от 11 ноября, в которое были вложены две фотографии изображений Ха- дада и две фотографии с граффити. Что касается последних, то я бы очень хотел включить их в мою ближайшую книгу о караванных городах2 Не могли бы Вы позволить одному из ваших архитекторов сделать их прорисовки, это легче сделать с оригинала, чем с фотографий,


Письма М.И.Ростовцева К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу
537
которые Вы мне прислали, или даже скорее легче сделать это с фотографий, имея перед собой оригиналы.
Вы не написали мне о том, работаете или нет над са- санидскими фресками. Нам крайне необходимы фотографии фресок, если возможно, цветные. Мы должны сделать это до того, как фрески будут сняты, так как я не уверен в том, что фрески достаточно крепки для столь грубой операции. В любом случае, если они пострадают, а у нас будут хорошие фотографии, прорисовки и рисунки, мы сможем сказать, что сделали все возможное для сохранения этих уникальных изображений. Я убежден, что, если мы оставим фрески на их нынешнем месте, они будут безвозвратно утрачены. Снимая их, мы не можем их целиком сохранить, и мы должны сделать все возможное для того, чтобы остались их наилучшие копии, сделанные до того, как мы начнем снимать оригиналы. Я пишу Вам об этом во второй и в третий раз, так как сделать хорошие фотографии — нелегкое дело и занимает много времени. Когда Баке приедет переносить их, будет уже слишком поздно.
Я думаю, что Вы мудро поступили, решив не начинать раскопок южного бастиона до тех пор, пока не сможете обеспечить абсолютную безопасность тем рабочим, которые собираются там копать. Думаю, что спокойнее всего будет разобрать все небезопасные части строения, включая кирпичные стены. Эта башня не представляет никакой архитектурной ценности, и мы имеем полное право разобрать большую ее часть.
Что касается Вашего раскопа на агоре, то я в нем очень заинтресован.
По-видимому, это действительно общественное здание, но очень трудно судить о том, агора это или нет, до того, как Вы проведете раскопки всего сооружения.
Я прочел Ваши разделы в Третьем отчете3, и они мне очень понравились. Я внес небольшие дополнения, которые Беллинджер сможет допечатать в конце нашего отчета, но это не много добавит к Вашему анализу находок.
Литгл позаботился о Ваших поручениях, и карты скоро отправятся в путь, так как требуется некоторое время на то, чтобы отпечатать все фотографии.
Передайте, пожалйста, мои наилучшие пожелания всем в лагере. Я желаю Вам и всем молодым людям вокруг Вас счастливого Рождества и удачи в старом и новом году.
Искренне Ваш
1 В архиве хранится копия. Текст напечатан на пишущей машинке. Подпись отсутствует.
2 Caravan Cities — книга, написанная Ростовцевым преимущественно по материалам Дура-Европос и Пальмиры и вышедшая в свет в 1932 г. См.: Rostovtzeff М. Caravan Cities. Oxf., 1932.
3 The Excavations at Dura-Europos. Conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters. Preliminary Report of the Third Season of Work. New Haven, 1932.
18 декабря 1931 г.1
Дорогой Кларк!
Передо мной Ваше письмо от 22 ноября. Мое письмо дойдет до Вас только после Рождества, а возможно, и
после того, как начнется новый год. Не знаю, желал ли я Вам веселого Рождества и счастливого Нового года в предыдущих письмах, если нет, то примите мои пожелания сейчас и передайте их всем в лагере.
Следую Вашей системе в структуре письма — прежде всего, о деле. Вчера я видел Острандера и объяснил ему проблему с деньгами. Существуют разные мнения относительно денег, оставшихся с прошлого года. Я попытался объяснить Острандеру, что большая часть этих денег была выручена от продажи старого автомобиля и была использована на покупку нового. Он не связывал себя сколько-нибудь существенными обязательствами, но уверил меня, что обойдется с Вами хорошо. Поскольку он приличный человек, думаю, что, если он обещал хорошо с Вами обойтись, он так и сделает. Больше ничего я от него не добился. Если он не обойдется с Вами хорошо, то напишите мне, и я поговорю с ним еще раз. В Вашем следующем письме напишите ему, какую сумму Вы получили от Пийе, вычтите из нее $ 1700, которые экспедиция Дуры была должна Фонду папирусов*, а также стоимость старого автомобиля, какова бы она ни была. Я думаю, что он, вероятно, будет настаивать на включении этих оставшихся денег в бюджет в 2000 долларов, так как этого хотел Президент Энджелл. В любом случае, пока что мы оставим все, как есть, а Вы информируйте меня о Вашей переписке с Острандером.
Что касается других Ваших пожеланий, то я поговорил о них с Аланом3, и он сделает все, что может, с фотографиями и альбомом. Что касается граффити, Бред4 напишет Вам и отправит свои копии граффити из комнаты № 5. Действительно, в прошлом году мы видели граффити. Они были частично прочитаны, но, возможно, солнце и воздух сделали их более разборчивыми. Я не знаю, намерен ли Бред включить эти граффити в свой отчет о Доме граффити. Я бы считал это весьма желательным. И я бы предложил Вам снять граффити и послать их прямо в Иель с тем, чтобы Бред мог использовать их в отчете этого года. Мы имеем право сделать это, поскольку в разделе находок прошлого года было установлено, jrro все граффити этого Дома принадлежат Йелю, и Йель имеет право снять их и вывезти в Соединенные Штаты Америки. Конечно, перед этим лучше тщательно скопировать их и сделать хорошие фотографии, если возможно, и оттиски. Все это на случай, если что-нибудь случится с оригиналами. Однако я не думаю, что с ними может что-то случиться, так как все прошлогодние граффити прибыли сюда в превосходном состоянии.
Что касается Брауна, то его инициалы — Ф.Э. (Фрэнк Эдвард)5. Как Вы знаете, он является членом Американской академии в Риме, и, написав в Рим, Вы сможете его легко найти.
Большое спасибо за прорисовки пехлевийских надписей на фресках и за то, что позволили Дейгерту6 сделать прорисовки фигур. Надписи, как сразу же указывают все, кому я показывал их, не пальмирские, а пехлевийские, что сильно повышает их историческую значимость. Фреска представляет битву между персами и римлянами, возможно, историческую битву. Вот почему я рассматриваю эту фреску как имеющую большое значение и считаю, что лучше транспортировать ее в Нью- Хейвен, чем оставлять в Дуре, но это Вы должны будете решить с Баке, когда он приедет. Вопрос, конечно, в том, выполнимо это или нет. Если Вы обнаружите какие-либо


538
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
фрески в южном углу укреплений, то они станут первоочередным вопросом, но по теперешнему состоянию дел в Храме Пальмирских Богов осталось очень мало работы для Баке, и у него будет достаточно времени, чтобы заняться битвой с персами. Работа Пирсона7 первоклассная. Впервые мы реально получили действительно хорошие планы городской застройки.
Все мы, как и Вы, с большим воодушевлением ждем Ваших находок в центре города и в южном углу. Когда Вы получите это письмо, конечно же, Вы уже будете иметь их в руках, но я узнаю об этом только через месяц. Впрочем, мы должны иметь терпение.
Надпись, которую Вы обнаружили в восточном углу укреплений, очень интересна. Я вкладываю в письмо свое чтение надписи, а также копии и чтения трех надписей того же типа, обнаруженных в том же месте в 1929—1930 гг.
Что касается граффито в B’8G7, которое, по Вашему предположению, может представлять какую-то игру, то я считаю более вероятным, что это какой-то счет с повторением пять раз одного и того же слова со значением таота8, за которым следуют семитское имя и цифра; по- видимому, речь идет о деньгах. В четвертой части граффито, по-моему, имеется знак для обозначения драхмы.
Желаю Вам успеха в раскопках башен, я очень доволен, что наконец-то Вы будете использовать сита, которые я предлагал Пийе десятки раз, но которые он никогда не хотел использовать. Без сита Вы не можете быть уверены в том, что собираете все мелкие находки из археологического слоя, особенно маленькие фрагменты пергамента и папируса, поскольку мусор и земля легко ускользают от внимания как рабочих, так и их старшего9 С ситом же Вы неизбежно соберете все.
Вот, думаю, и все, что я хотел Вам сказать. Литтл напишет Вам очень скоро, и Бред тоже. Пожалуйста, напишите мне о Сюзан и малыше. Вы так заняты Дурой, что забыли сообщить мне новости о Вашей семье. Я сам страшно заинтересован Дурой, но хочу знать, как себя чувствуют Сюзан и малыш, а Вы не написали мне даже, в какой части света они находятся — в Париже, на юге Франции или в Бейруте.
Искренне Ваш
1 В архиве хранится копия. Текст напечатан на пишущей машинке. Подпись отсутствует. Судя по адресу, письмо было послано в Бейрут.
2 Papyrus Fund.
3 Alan Little.
4 Charles Bradford Welles.
5 Frank Edward Brown (1908—1988) — известный археолог и антиковед, работал в Йельском университете, был директором Американской академии в Риме. Ученик М.И.Ростовцева.
6 Dave Clark Deigert — архитектор и художник, закончил Мичиганский университет по департаменту архитектуры. Защитил диссертацию в 1933 г. в Йельской школе искусств. Занимался составлением планов в Дура-Европос в пятом сезоне (1931—1932).
7 Henri Finck Pearson (умер в 1964 г.) — архитектор и художник, выпускник Школы архитектуры Мичиганского университета. Работал в Йельской школе изящных искусств (Yale School of Fine Arts). Автор многих статей по архитектурным сооружениям Дура-Европос. См., в частности: Guide de la Synagogue de Doura-Europos. Beyrouth, 1940.
8 В копии текста письма М.И.Ростовцева, хранящейся в Йеле, в этом месте лакуна, но слово восстанавливается по письму К.Хопкинса М.И.Ростовцеву от 22 ноября 1931 г., содержащему воспроизведение текстов ряда надписей, в том числе и B’8G7 (лист 2 письма Хопкинса). Письмо хранится в том же архиве в Йеле.
9 Foreman.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
23 января 1932 г.1
Мой дорогой Кларк!
Высылаю Вам в другом пакете — во-первых, прочтение надписи на триумфальной арке за стенами города. Чтение было выработано общими усилиями студентов моего семинара, почти без моей помощи. Во-вторых, набор пронумерованных фотографий фрагментов надписи на арке, номера соответствуют тем, что использованы в чтении и в записке, это в-третьих. Записка содержит комментарий к чтению и, во второй части, некоторые вопросы, адресованные Вам. Я бы очень хотел, чтобы Вы сверили по оригиналам буквы, которые в записке упоминаются по порядку фрагментов. Мы хотим поместить надпись с нашим чтением в следующем отчете. Однако мы не собираемся делать это до того, как получим Ваш ответ. Помните, я писал в одном из предыдущих писем, чтобы Вы поискали другие фрагменты надписей на камнях, наваленных около триумфальной арки, которые, как нам казалось, не содержали ни единой буквы. Теперь, год спустя, под влиянием песка, дождя и ветра на некоторых камнях, на которых не было видно никаких следов букв, такие следы, возможно, проявятся.
Я изучил граффито, которое Вы обнаружили и расшифровали, и вкладываю Вам для информации свою пробную прорисовку, сделанную с Вашей фотографии. Расхождение между моим чтением и Вашим очень невелико, однако в одном месте мое чтение отличается по значению. Пожалуйста, просмотрите мою версию, может быть, это поможет Вам найти истинное значение граффито. На самом деле, я думаю, что граффито содержит в первых двух строках имена двух братьев, а в следующих строках — памятную запись человека, который принадлежал к тому же классу vernalioi и должен был иметь какое-то отношение к кораблям. Это просто для Вашей информации. К этому не могу ничего добавить, так как писал Вам письмо несколько дней назад.
Держитесь, и передайте мои приветы всем в лагере.
Искренне Ваш
1 Письмо напечатано на личном бланке М.И.Ростовцева. В архиве хранится копия; подпись отсутствует.
4 февраля 1932 г.1
Дорогой Кларк!
В добавление к моей записке, которую я продиктовал несколько часов назад, позвольте мне поздравить


Письма М.И.Ростовцева К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу
539
Вас и всю экспедицию с великолепной находкой, о которой Вы сообщили по телеграфу. Двадцать папирусов, если только это не маленькие кусочки бумаги, удваивают количество прочитанных документов на пергаменте и папирусе. Это поистине великое достижение. Вы, конечно же, и сами знаете, что делать с этими драгоценными документами, но для их сохранности позволю себе сказать Вам, как бы я с ними поступил на Вашем месте. Я бы, конечно, сделал как можно больше фотографий, чтобы документировать условия, в которых они находились в момент находки и чтобы показать тексты документов в тот момент, когда документы были найдены. В то же время, я бы потратил некоторое время и прочитал бы то, что можно прочитать. После этого я бы осторожно упаковал папирусы в прочный металлический ящик и отправил их в Йель. Конечно же, все зависит от состояния папирусов. Если они сохранились во множестве фрагментов и трудно составить эти фрагменты вместе, я бы советовал Вам сохранить их и взять с собой в Европу, чтобы отдать их Ибшеру2 для реставрации и чистки. В то же время, я бы, конечно, показал их некоторым ведущим папирологам, я имею в виду, в частности, Вилкена3 . Однако, если папирусы не в таком безнадежном состоянии, чтобы надо было иметь дело с Ибшером, я бы не просил о помощи иностранных ученых. Мы здесь вполне в состоянии прочитать папирусы не хуже, чем в Европе. Что касается публикации Ваших папирусов, мое мнение таково: если Вы хотите опубликовать их, Вы можете это сделать, но это длительный и тяжелый труд, а мы должны издать их как можно скорее. Поэтому я считаю, что публикация должна быть нашим общим делом; я имею в виду Вас, профессора Хармона4, Уэллса и себя. Я думаю, что папирусы должны быть опубликованы в Вашем отчете совместными усилиями нас четверых. Если Вы разделяете мою точку зрения, можете работать над папирусами столько, сколько сочтете нужным, в Дуре или где- нибудь в Европе, а затем можете послать папирусы и Ваши чтения в Йель, или же сделайте, что сможете^сей- час и как можно скорее отправляйте папирусы в Иель, где они, несомненно, будут в большей безопасности, чем в Вашем багаже. Вы не должны забывать, что Ваши задачи в связи с публикацией общего отчета о раскопках будут многочисленны. Вы сделали столько находок, что я, право, не вижу, как Вы сможете все обработать в течение лишь нескольких месяцев между двумя сезонами. Вы должны понимать, что мы здесь готовы помочь Вам во всем, в чем только Вам понадобится помощь. Еще раз, мои поздравления Вам и всем в лагере. Когда это письмо дойдет до Вас, Вы, несомненно, станете обладателем новых папирусов по сравнению с моментом, когда Президент Энджелл и я послали Вам сегодняшнюю телеграмму. Еще одно слово. Я видел сегодня Острандера, и он показал мне Ваше письмо от 21 декабря, в котором Вы выразили удовлетворение постановкой вопроса о деньгах на автомобиль. В дополнение к этому он обещал мне послать Вам заодно деньги на альбом фотографий, так что теперь мы обо всем договорились. Деньги для Баке, по его словам, входят в сумму, которая уже у Вас на руках.
Искренне Ваш
1 В архиве сохранилась копия. Текст напечатан на пишущей машинке. Подпись отсутствует.
2 Hugo Ibscher (1874—1943) — известный немецкий папиролог и реставратор, был генеральным директором Государственных музеев в Берлине.
3 Ulrich Wilcken (1862—1944) — крупнейший немецкий папиролог и историк эллинизма конца XIX — первой половины XX в.
4 Austin Morris Harmon (1878—1950) — известный американский антиковед, профессор древнегреческого языка в Йельском университете, издатель Yale Classical Studies.
18 апреля 1932 г. 1
Мой дорогой Кларк!
Я адресую это письмо Брауну и Шипли2 , поскольку боюсь, что оно не достигнет Вас в Бейруте, и я не знаю Вашего афинского адреса. Посылаю сегодня телеграмму, чтобы проинформировать Вас о выделении денег на раскопки следующего года. Надеюсь прибавить этому сезону еще один, с сокращенным бюджетом, с тем чтобы изучить развалины и подготовить заключительную публикацию. Простите, но я вынужден был подписать бюджет этих двух кампаний без Вас, так как без бюджетов Комитет, занимающийся деньгами, не выделил бы денег на Дуру. Деньги были даны Фондом Рокфеллера Йельскому университету на поддержку гуманитарных исследований в целом, и я должен буду бороться с членами Комитета за нашу долю, поскольку все в Комитете имеют собственные проекты.
Я составляю бюджет, рассчитывая на то, что в следующем году штат будет состоять из Вас как директора, Брауна как ассистента (сумма, которая нам необходима для него, будет зависеть от Американской академии, скоро Менделл точно скажет мне, сколько это будет), одного архитектора (так как у Вас будет Браун) — я никого не привлек и жду Вашего письма, как Вы мне телеграфировали, мисс Кросби3 (никакой должности; она едет за свой собственный счет), Уолтера и Ноди4 , о котором я еще настаиваю, хотя думаю, что в следующем году не будет необходимости в других французских секретарях. Бюджет для персонала будет, следовательно, в основном тот же, что в прошлом году. Остальная часть бюджета будет точно такой же, как в прошлом году, поскольку Вы так и не прислали мне Вашего проекта бюджета на следующий год, и у меня нет цифр, которые бы помогли мне. Это будет, как я предполагаю (я еще не получил точных цифр от Острандера), двадцать с лишним тысяч долларов, как и в прошлом году.
Для сезона 1933—1934 гг. бюджет будет другим. Я представлю только предварительный бюджет с тем, чтобы Вы имели возможность высказать Ваши замечания. Должен сказать, что доставать деньги в нынешних условиях — тяжелая работа. Штат: я сам (я буду просить 1000 долларов на покрытие транспортных расходов), Вы как директор, два архитектора, фотограф и один научный ассистент (предварительно; я не знаю, нужен он нам будет или нет). Целью этого последнего сезона будет изучение руин с исторической точки зрения. Окончательная публикация по Дуре должна состоять: 1) Из общего обзора истории Дуры и ее значения для истории цивилизации (религия, искусство и т.п.). Этот том я напишу сам, возможно, с помощью некоторых друзей в разделах по специфическим проблемам. 2) Из оконча¬


540
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
тельного отчета по руинам с точки зрения городской планировки и архитектуры, с окончательными картами, планами и реконструкциями. Вы будете ответственным за этот том и должны будете иметь хорошо подготовленного по истории архитектора в качестве ассистента. Я не вижу, кто мог бы выполнить эту работу в Америке. Молодые американские архитекторы не имеют представления о том, что такое исторический план руин (подобно тому, как французы никогда не изучают планов, сделанных германскими архитекторами). Наши молодые американцы делают замечательные планы зданий, но не в состоянии показать его исторической эволюции. Когда будете в Афинах, поговорите с немцами о таком архитекторе. Я думаю, что мы должны будем пригласить одного на последний сезон для того, чтобы пересмотреть планы, сделанные Пийе и нашими собственными молодыми архитекторами, и для того, чтобы совместно с Вами изучить развалины города с исторической точки зрения. В нашей заключительной публикации мы не можем воспроизвести те планы, которые мы публиковали в предварительных отчетах. Те планы — точные и аккуратные, и красивые, но вводят в заблуждение, так как не учитывают различных периодов в истории зданий. Я уверен, что Вы сможете найти хорошо подготовленного немецкого архитектора того типа, что нам необходим, в нынешний период депрессии.
Для такого изучения развалин нам, конечно, будут нужны некоторые дополнительные раскопки, помимо оставшихся от сезона 1932—1933 гг. Таким образом, я включу в бюджет половину суммы, которую мы обычно тратим на рабочую силу, оставляя прежним число старших в бригаде рабочих. Это несколько сократит бюджет, но не сильно, так как нам по-прежнему будут нужны деньги на отправку морем и упаковку находок, а также на сворачивание лагеря.
У меня нет намерения сделать заключительную публикацию, которая содержала бы все материалы, обнаруженные в Дуре. Это означало бы перепечатку Предварительных отчетов, что сделало бы их ненужными. В дополнение к архитектурным остаткам нам может понадобиться общий и окончательный отчет по керамике. Монеты будут опубликованы Нумизматическим обществом отдельно. Глава об их историческом значении составит часть первого тома.
Так я планирую заключительную публикацию и соответственно работу в последний сезон, который будет в большей степени сезоном подведения итогов, нежели сезоном раскопок.
Это означает, что в следующем году Вы должны будете до конца разобраться со всеми важнейшими проблемами. Это следующие проблемы, насколько я их вижу сейчас:
1) Завершить исследование римского лагеря. Я подозреваю, что то, что Вы считаете базаром или складом, на самом деле является казармой для солдат. Вот что я имею в виду: связать praetorium с Вашей агорой, с одной стороны, и с Храмом Пальмирских Богов, с другой. Я считаю, что этот храм был основным святилищем в лагере.
2) Разобраться с постройками вокруг города, что частично перекрывается с первым пунктом, а частично охватывает связь между храмом в южном углу и развалинами к югу от главных ворот.
3) Раскоп между цитаделью и редутом с целью обнаружения остатков эллинистического города.
4) Раскопки больших завалов, которые Вы перечислили в Вашем последнем отчете Президенту университета.
Это — о далеком будущем. Теперь о ближайшем. Было бы хорошо встретиться с Вами где-нибудь в Европе и провести некоторое время вместе, чтобы поработать над следующим отчетом. Я предлагаю Рим (Браун также будет там). Не могли бы Вы приехать после Афин в Рим, чтобы поработать над Вашим отчетом? Библиотека Германского института — лучшая археологическая библиотека в мире. Италия не так дорога, как Германия. Климат для ребенка и Сюзан отличный. Если будет слишком жарко, Вы сможете поселиться в резиденции в Фраскати или каком-нибудь прохладном месте под Римом. Обдумайте это. Я буду в Риме примерно с 20 июня и до тех пор, пока не станет слишком жарко.
Теперь несколько вопросов. Есть ли у Вас обновленная карта города? Вы знаете, что я готовлю книгу о караванных городах с разделом по Дуре. Очень не хотел бы печатать план, который Вы дали мне прошлым летом, так как в него включены не все раскопы 1930—1931 гг., и отсутствуют раскопы 1931—1932 гг. Если она у Вас есть или Вы можете сделать ее для меня, я был бы счастлив. Вы могли бы передать мне ее в Риме или, если она готова, пошлите сразу в издательство Кларендон, Оксфорд, м-ру Норрингтону5, с сопроводительным письмом. В любом случае, я предупрежу его об этом.
Ну вот, получилось очень длинное письмо, а я не сказал Вам всего, что хотел. Мы должны встретиться! Если Вы не сможете приехать в Рим, мы найдем какое- нибудь другое место.
Еще одно, последнее замечание. Было бы хорошо написать статью о раскопках для Illustrated London News с цветными репродукциями христианских фресок и некоторыми другими материалами. Сделали ли Вы что-нибудь в этом направлении? Однажды Вы писали мне об этом. Если нет, позаботьтесь об этом. Свяжитесь с издателем. Сасанидские и христианские фрески, два святилища, преторий. Это будет отличная статья. Провел ли один из Ваших архитекторов реставрацию храма и претория?
С наилучшими пожеланиями Сюзан, Сюзанне6 и Вам,
Искренне Ваш
1 В архиве хранится копия. Текст напечатан на пишущей машинке. Подпись отсутствует.
2 Fredrick William Shipley (1871—1945) — археолог и историк, специалист по римской истории и архитектуре. Работал в Египте и Палестине, а также в Риме в Американской Академии.
3 Miss Margaret Crosby (умерла в 1972 г.) — ученица М.И.Ростовцева. Интересовалась искусством, нумизматикой, археологией, училась в Йельском университете по специальности классическая археология. Вначале ездила в экспедицию как любительница, за свой счет; позднее участвовала в работах экспедиции как официальный ее член. В сезоне 1932—1933 гг. состояла в экспедиции архитектором, описывала дома в Дуре. Впоследствии работала в Американской школе классических исследований в Афинах и участвовала в раскопках афинской агоры. Опубликовала книги: Crosby М.


Письма М.И.Ростовцева К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу
541
Weights, Measures and Tokens. Athens, 1964; eadem. An Achaean league Hoard. N. Y., 1936.
4 Andre Naudy — французский секретарь в экспедиции. В пятом сезоне (1931—1932) был помощником директора экспедиции. Впоследствии стал крупным французским дипломатом. Благодаря любезности П.Лериша, со-ди- ректора Французско-Сирийской археологической экспедиции, работающей в настоящее время в Дура-Европос, нам стало известно, что А.Ноди скончался недавно в Париже.
5 A.L.P.Norrington — помощник секретаря, а затем и секретарь издательства The Clarendon Press. Должность секретаря была одной из ключевых.
6 Дочь К.Хопкинса.
9 мая 1932 г. 1
President James R.Angell
Woodbridge Hall
Yale University
Дорогой Президент Энджелл!
В ответ на Ваше письмо от 5 мая 1932 г.2 могу сказать, что вижу три возможных способа отреагировать на письмо Пийе. Первый — проигнорировать его; второй — признать получение письма и сказать, что Вы обратились ко мне за объяснениями и что Вы удовлетворены объяснениями, которые я Вам дал; третий — войти в сущность письма и выразить ему Ваше мнение о его позиции, которую я рассмотрю ниже.
А. 	Основной упрек г-на Пийе нам заключается в том, что его имя не появляется в отчетах наряду с именами двух или трех редакторов этих отчетов. Непонятно, почему г-н Пийе не написал мне об этом ни слова после публикации первого отчета, и вообще на протяжении того времени, когда он был приглашен на работу нашим университетом. Если бы он отметил, что хочет, чтобы его имя фигурировало на обложке отчета, я бы, конечно, поставил его, но я никогда не задумывался об этом. Форма наших отчетов была продиктована следующими соображениями:
1. Отчеты Пийе были написаны по-французски и должны были переводиться на английский.
2. Прочитав первый отчет, я обнаружил, что он был полон ошибок и недоразумений, и, поскольку я был ответственен за научную сторону отчета, я подумал, что будет лучше исправить эти недочеты и ошибки без комментариев.
3. Пийе не знает ни греческого, ни латинского, как не знает и ни одного из семитских языков, на которых были сделаны надписи в Дуре. Он работал в Египте по истории египетских храмов, а затем недолго занимался средневековой архитектурой на Востоке. Помимо этого, он немного работал над историей ранней иранской архитектуры. Однако он не имеет ни малейшего представления о периоде, которому принадлежит Дура, об архитектуре эллинистического и римского периодов. Он мог бы более или менее квалифицированно опубликовать свои общие отчеты, но, конечно же, не смог бы опубликовать ничего из материалов Дуры. Для публикации отчетов требуется сотрудничество многих ученых, хорошо знакомых с Дурой. Нас бы не удовлетворили поверхност¬
ные отчеты Пийе. Следовательно, редакционная работа была необходима, и, так как я отвечал за научную сторону публикации, я взял это на себя и попросил помочь мне двух специалистов в этой области — профессора Баура3 и профессора Беллинджера.
Б. В своем письме Пийе рассматривает раскопки в Дуре как свои собственные. Он совершенно забывает, что это раскопки Йельского университета и Французской Академии, а научное руководство находится в руках Кюмона и моих. О» был приглашен как технический управляющий4 раскопок в том смысле, который подразумевает должность полевого директора. Все материалы, раскопанные в Дуре, являются научной собственностью Йельского университета, и все сотрудники университета вольны публиковать результаты раскопок, невзирая на возражения, которые могут исходить от Пийе. Тем не менее, я всегда пытался отвести г-ну Пийе как можно более заметное место во всем, что я публиковал по Дуре. Его имя упоминается во всех предисловиях к нашим отчетам. В моих сообщениях Французской Академии я всегда сначала упоминал о том, что раскопки велись под управлением Пийе, и я всегда настаивал на том, чтобы Пийе каждый год давал общий отчет о работе, как он делал это для Французской Академии. Я в своих сообщениях всегда останавливался на специальных вопросах. Я никогда не представлял общих отчетов о раскопках, предоставляя это Пийе, который регулярно писал подобные отчеты в свою Академию.
В. 	Что касается того факта, что в публичных лекциях, которые я давал по некоторым темам, связанным с Дурой, не всегда упоминалось имя Пийе, и в таких специальных публикациях, как издание пергамента и монет, имя Пийе отсутствует, то это совершенно естественно. Мы не можем каждый раз, когда обращаемся к отдельным находкам из Дуры, снова и снова упоминать тот факт, что Пийе был техническим управляющим этих раскопок.
Г. Наконец, он ставит в вину факт, что некоторые из его планов были опубликованы без упоминания того, что эти планы были сделаны именно им. В отношении первого отчета это правда, однако все планы подписаны Пийе, и эта подпись была воспроизведена вместе с планами. Во-вторых, само собой разумеется, что планы, опубликованные как иллюстрации к отчету Пийе, были выполнены Пийе. Тем не менее, после того, как он указал на это после публикации первого отчета, во втором отчете его имя было напечатано подо всеми планами. Один план в третьем отчете опубликован без его имени, так как эго не его план, а план, присланный Ноди. Мы не могли использовать для публикации отпечаток с аэрофото, который Пийе прислал нам вместо плана.
Д. Наконец, в следующем отчете будут опубликованы граффити, которые были зарисованы Пийе. Я оставил их для этого отчета, поскольку хотел дать углубленный анализ наиболее важных граффити, обнаруженных в Дуре. В публикации в «Бюллетене изящных искусств»5, которая является лишь предварительной публикацией некоторых наиболее типичных находок из Дуры, граффити воспроизведены с рисунков Пийе и, насколько я помню, подписаны его именем, которое воспроизведено вместе с рисунками. И в ближайшем отчете эти рисунки Пийе, которые я собираюсь привести, будут иметь его подпись. Однако я могу использовать не все из них, так


542
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
как многие были сделаны довольно небрежно, и я вынужден был выполнить новые рисунки с оригиналов, которые теперь находятся в нашем Музее искусств.
Е. 	Когда Пийе говорит, что в других экспедициях отчеты публикуются директорами раскопок, это частично верно, но это объясняется тем фактом, что люди, проводящие раскопки, являются в то же время учеными, специалистами в той области, к которой относятся раскопки. Это не относится к Пийе, на что я указывал выше.
Таковы мои замечания к письму Пийе. Сожалею, что Пийе пришел в такую ярость от потери работы, что позволил себе отправить Вам такое дерзкое письмо и что позволяет себе посылать еще более дерзкие письма профессору Беллинджеру, но я ничем не могу помочь.
Еще об одном я хотел бы напомнить Вам — очень скоро состоится собрание нашего Комитета по раскопкам, президентом которого является профессор Дугер- ти6. Обсуждать по Дуре почти нечего, так как относительно следующего сезона все решено, и наш штат на следующий сезон установлен. Директором раскопок будет профессор Кларк Хопкинс; его ассистентами — г-н Браун, который теперь является членом Американской академии в Риме, и г-н Нокс (младший)7, молодой архитектор нашей Школы искусств, кроме того, мисс Кросби, моя ученица и подающий надежды молодой ученый, которая пожелала поехать в Дуру за свой счет, что я и г-н Кларк Хопкинс восприняли с благодарностью. М-р Уолтер собирается посетить экспедицию в следующем сезоне. Ноди отказался и занял пост в Службе древностей в Бейруте. Мы не собираемся заменять его другим французским секретарем, если в этом не будет прямой необходимости. Опыт прошлого года показал, что возникает много трений между французскими и американскими членами экспедиции, французы были очень чувствительны к некоторым довольно незначительным замечаниям более молодых сотрудников. Возможно, будет лучше в следующем сезоне избежать таких международных трений, сократив в штате число французских участников. Однако, возможно, будет необходимо просить Баке снова приехать в Дуру, так как он не смог закончить свою работу с фресками и некоторые их них все еще остаются на стенах ряда строений Дуры. И снова я не знаю, возможно ли будет сделать это, так как в своем письме Баке высказал мне свое недовольство поведением некоторых молодых членов экспедиции по отношению к нему. Возможно, однако, что мы сможем в следующем году попробовать для этой же работы какого-нибудь специалиста, которого я попытаюсь найти в Италии.
Это — о будущем Дуры. Теперь вопрос, который я поднял в начале абзаца, не касающийся Дуры. На нашем собрании мы должны будем обсудить Дуру и Джераш, и всем нам не терпится узнать, каковы Ваши планы относительно последнего. Я имею в виду, есть ли какая-нибудь возможность поддерживать раскопки в Джераше следующие два года или нет.
Я готов в любое время дополнить положения этого письма в личном разговоре с Вами на эти темы, но я считал лучшим сначала отправить Вам письмо, а затем обсуждать это с Вами, если Вы того пожелаете. Теперь добавлю, что 17 мая я отплываю в Италию и надеюсь увидеть в Риме Кларка Хопкинса, чтобы обсудить с ним все проблемы по Дуре. Если Вы хотите, чтобы я обсудил с
ним какие-либо специальные темы, пожалуйста, дайте мне знать8.
Искренне Ваш
1 В архиве сохранилась копия. Текст напечатан на пишущей машинке. Подпись отсутствует.
2 В связи с этим заслуживают внимания также письма Дж.Энджелла М.И.Ростовцеву от 29 апреля и от 6 июня 1931 г., где уже стоял вопрос о недовольстве М.Пийе условиями его работы и участия в публикациях материалов экспедиции. Впервые же вопрос об отношениях с Пийе был поставлен, насколько мы можем судить, в мае 1928 г. в письме Дж.Энджелла М.И.Ростовцеву в Лондон (31 мая 1928 г.).
3 Paul Victor Christopher Baur (1872—1954) — немец по происхождению, преподавал классическую археологию в Йельском университете с 1902 по 1941 г. Многолетний сотрудник Ростовцева по Дуре, со-редактор Предварительных отчетов по Дура-Европос, начиная с первого. Специально занимался скульптурой Дуры; был хранителем коллекции древних монет в библиотеке Йельского университета.
4 Technical Manager of the Excavations.
5 Bulletin of the Fine Arts, печатный орган Йельской галереи искусств.
6 Raymond Philip Dougherty (1877—1933) — семитолог, профессор ассириологии Йельского университета, занимался вавилонским правом.
7 Van W.Knox (умер в 1977 г) — архитектор из Йельской школы искусств, учился в Йельском университете.
8 Переписка Пийе и Энджелла сохранилась в фонде Пийе в Coltege de France (Париж).
13 января 1933 г.1
Дорогой Кларк!
Я получил Ваше последнее письмо от 20 декабря. Все мы здесь очень порадовались блестящим результатам Ваших раскопок, а также тому, как Вы с ними управляетесь. Недоумеваю, почему Вы не получили множество писем, которые я писал Вам с конца октября. Я считал, что все они дошли до Вас, так как ни одно из этих писем не вернулось ко мне. Ваши письма доходят очень быстро, например, Ваше последнее письмо от 20 декабря пришло 10 января, это означает, что письмо пересекло океан за 20 дней. Не знаю, почему так запаздывают мои письма Эта задержка в получении моих писем очень неприятна, так как в этих письмах я просил Вас выполнить ряд поручений, в которых университет очень заинтересован:
1) Мы очень хотим получить Ваш отчет за прошлый год с тем, чтобы добавить к нему некоторые статьи и заметки, дополнившие бы Ваши основные положения. Они нам крайне необходимы, потому что, как только Вы приедете, мы должны будем отдать этот отчет в печать.
2) Я писал Вам неоднократно, что прежде, чем Баке снимет фрески, должно быть достигнуто соглашение с Сейригом-2 о том, что будет с этими фресками3. Если Сирия захочет получить все эти фрески себе, мы не сможем оплатить расходы по их снятию. Это будет чрезвычайно дорого и предполагает огромную ответственность, поэтому я думаю, что перед тем, как решать что-либо о фресках, Вы должны позволить Сейригу посмотреть их и прийти к соглашению с ним о том, что с ними делать и


Письма М.И.Ростовцева К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу
543
как провести всю операцию. Поскольку я был уверен, что мои письма дошли до Вас, а я не получил ответа на свои вопросы о соглашении межцу Вами и Сейригом, Президент Энджелл послал Вам телеграмму, которая, боюсь, удивила Вас, если Вы не получили моих писем. В любом случае, они ждут Вашего ответа телеграфом. Здесь велико недовольство работой Баке. Некоторые заходят столь далеко, что утверждают, что он разрушил фрески. Я не уверен, не стоят ли прежде всего Дейгерт и Пирсон за подобными утверждениями. Профессор Эбер- хардт4 из нашей Школы искусств и м-р Стаут5, который приехал для изучения фресок из музея Фогга в Гарварде, склонны считать, что, используя лак и нанося штукатурку на оборотную сторону фресок, Баке немало сделал для порчи цветов на фресках. Правда это или нет, я не знаю, но, поскольку такое мнение здесь циркулирует, мы должны принять его во внимание и не решать вопрос, как снимать иудейские фрески, до того, как Вы не приедете в нашу страну и не обсудите это со мной, с людьми из Школы искусств, с Президентом и с экспертами, поэтому я не хотел бы, чтобы Вы каким-либо способом утверждали Баке на следующий сезон, однако скажите ему, что будете с ним поддерживать контакт в течение лета отсюда. Альтернатива Баке — предложить кому-нибудь еще выполнить эту работу. Есть два кандидата для этого, один — молодой человек, которого, возможно, будет рекомендовать м-р Стаут, и другой — наш профессор Томпсон6, с которым я бы очень хотел Вас лично познакомить, когда Вы будете здесь, и с которым я бы хотел, чтобы Вы обсудили вопрос о фресках. Когда будете здесь, Вы можете сами пойти в музей Фогга и посмотреть, как там обращаются с фресками.
3) 	С этим вопросом о Баке тесно связан вопрос о работе в этом сезоне. Я бы не хотел, чтобы Вы задерживали Баке дольше, чем было с ним договорено. У нас будет один или два дополнительных месяца в следующем году, но в этом году, без соглашения с Сейригом о фресках, со всем, что говорят здесь о работе Баке, будет намного лучше не давать Баке делать слишком большую работу по иудейским фрескам; возможно, самым лучшим было бы не трогать вообще иудейские фрески, а дать Баке работать с другими фресками, которые еще не были сняты. Таким образом, в том, что касается Баке, я уверен, что нам не нужен дополнительный месяц работы. Отпустите его, как только закончится срок его контракта. Труднее вопрос о том, стоит или нет воспользоваться наличием дешевой рабочей силы для вскрытия как можно большей площади развалин. Боюсь, что в следующем году рабочая сила будет гораздо дороже и рабочих будет труднее найти, следовательно, я придерживаюсь мнения, что Вам было бы лучше продвинуться как можно дальше с раскопками и даже заимствовать для этого что-то из бюджета следующего года. Это не означает, что Вы должны обязательно остаться еще на полный месяц кроме обычного срока; Вы можете продвигаться вперед с раскопками до тех пор, пока у Вас будет дешевая и избыточная рабочая сила. После этого прекращайте раскопки и оставьте себе около двух или трех недель для свертывания работ и сбора материалов для отчета. Я имею в виду, что чем больше раскопок Вы проведете в этом сезоне, тем лучше. Никто не знает, что может случиться в следующем году. Однако, если не будет рабочей силы и Вы должны будете остановить раскопки в конце февраля, конечно же, делайте
это и оставайтесь в Дуре то время, которое будет необходимо для изучения вскрытых развалин, снятия планов, подготовки материала к публикации. На одном я настаиваю. Это то, что случай с Баке не должен влиять на Ваше решение о продолжительности сезона. В этом году Баке должен проработать до конца своего контракта.
Я обсуждал вопрос о следующем годе с Президентом Энджеллом, писал ему десятки писем об этом и думаю, что в конце концов мы пришли к соглашению о следующем сезоне. Думаю, теперь это лишь вопрос формальностей — получить подтверждение Комитета по Рокфеллеровским грантам, но практически вопрос о следующем сезоне решен, и бюджет, который я отправил Вам несколько дней назад, одобрен. Если у Вас есть какие-либо дополнения к бюджету, Вам следует поторопиться и прислать их как можно скорее.
5) 	Несколько небольших замечаний о Вашем отчете. Скажите мисс Кросби, что консулат в третий и в первый раз, засвидетельствованный в одном из папирусов, означают консулат императора Деция, другими словами, 251 г. н.э. Греческие надписи, которые Вы обнаружили в доме недалеко от иудейской синагоги, являются военными, в одной фигурирует Actarius в греческой передаче, в другой — Tesserarius. Арамейская надпись, которую Вы мне прислали, пока не расшифрована. Я сделал три копии Вашей фотографии и собираюсь попросить помочь мне профессора Крелинга7 и профессора Торри8 Вот и все на настоящий момент. Наступает время ленча для миссис Рид9 и меня самого. Будьте здоровы и в хорошем настроении, и пишите мне как можно чаще. Желаю удачи. Мои наилучшие пожелания всем в лагере.
Искренне
1 В архиве хранится копия. Текст напечатан на пишущей машинке. Подпись отсутствует.
2 Henri Seyrig (1895—1973) — крупнейший французский специалист по античной Сирии, директор Французского археологического института в Бейруте, директор Археологической службы Сирии. Опубликовал серию работ в журнале Syria, позднее собранную (в основном) в один том: Seyrig Я. Scripta varia. M61anges d’arch6ologie et d’histoire. P., 1985. Был в очень добрых отношениях с М.И.Ростовцевым и состоял с ним в постоянной переписке (не только по проблемам Дуры). Наряду с обширной перепиской М.И.Ростовцева и Ф.Кюмона, ряд писем А.Сейрига Ростовцеву хранится в фонде Ростовцева в Дьюкском университете (США).
3 В связи с этим интересны письмо К.Хопкинса М.И.Ростовцеву из Дуры от 17 декабря 1934 г., а также частные письма А.Сейрига М.И.Ростовцеву от 31 мая, 3 августа и 21 декабря 1934 г., в которых, среди прочего, содержатся любопытные детали спора за собственность на фрески из Дура-Европос (прежде всего, фрески из синагоги). Письма А.Сейрига хранятся в фонде Ростовцева в Дьюкском университете (США); письмо К.Хопкинса — в архиве Галереи искусств Йельского университета.
В конце концов Сирийское правительство приняло решение оставить фрески в Сирии. В настоящее время часть их выставлена в Дамаскском историческом музее.
4 Robert George Eberhardt (1884—1965) — специалист по искусству, прежде всего по древней скульптуре* профессор Йельского университета, работал также в Йельской школе искусств, в 1932—1951 гг. был хранителем коллекции скульптуры в Йельской галерее искусств.


544
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
5 Georges Leslie Stout (1897—1978) — специалист по консервации живописи, работал в Гарвардском университете и в музее Фогга в Гарварде. Автор книг о методике сохранения древней живописи.
6 Daniel Varney Jhompson (1902—? ) — профессор истории искусств Йельского университета в 1930—1933 гг., основная область научных интересов — итальянская средневековая живопись.
7 Carl Herman Kraeling (1897—1966) — известный семитолог, руководил, в частности, исследованиями в Герасе. Результаты этих работ опубликованы под его редакцией: С.Н.Kraeling (ed.). Gerasa: City of Decapolis (1938). Он же руководил изданием результатов исследований синагоги в Дура-Европос: Kraeling С.Н. (with contribution by Torrey С.С., Welles С.В., Geiger В.). The Synagogue // The Excavations at Dura-Europos. Final Report
VIII. 	Pt. 1. New Haven, 1956, а также изданием арамейских документов. Был главой Восточного института Чикагского университета.
8 Charles Cutler Torrey (1863—1956) — семитолог, профессор и глава департамента семитских языков Йельского университета в 1920—1932 гг. Занимался изданием арамейских надписей.
9 Mrs. Casa Reed — машинистка, работала в департаменте Классических исследований Йельского университета.
Меморандум1
Деятельность Йельского университета в области археологии началась сравнительно недавно. Однако имеются несколько проблем в археологических исследованиях, уже давно привлекавшие внимание Йельского университета. Покойный профессор Клей2 неоднократно указывал на важность систематических раскопок в Нижней Месопотамии. Он имел в виду раскопки некоторых ранних поселений в области, известной позднее как Вавилония. Накануне своей внезапной смерти он был практически готов начать свои исследования. Профессор Бэкон3 много раз подчеркивал важность систематических археологических исследований Трансиордании и в конце концов сумел получить некоторые деньги на раскопки Герасы последовательно в течение двух полевых сезонов.
Лично я в археологии Ближнего Востока занимаюсь областью, которой уделяется очень мало внимания. Я имею в виду исследование тех городов, сельских поселений и храмов, которые могли существовать с незапамятных времен, но впервые появляются в нашем поле зрения в эллинистический период. Позднее они существовали как центры парфянской жизни и цивилизации, и некоторые из них стали в конце концов наполовину римскими городами, во всяком случае, городами, занятыми римскими солдатами. Многие из этих центров стали сейчас процветающими городами в Сирии и Месопотамии. Другие же были покинуты очень рано и стали частью Сирийской пустыни.
Одним из важнейших городов такого рода является Дура. Как^известно, благодаря усилиям Президента Энджелла и Йельского университета мы смогли получить деньги для систематических раскопок Дуры в течение последних трех лет. Однако Дура является лишь одним из многих городов этого типа, и раскопки Дуры стали началом более обширной и более важной работы. Профессор Дугерти собирается составить интересную про¬
грамму раскопок, которые должны были бы быть предприняты Йельским университетом в Нижней Вавилонии. Профессор Бэкон будет отвечать за подобную программу в Трансиордании.
Позвольте мне перейти к моей собственной теме. Другими словами, к раскопкам в Средней Месопотамии, где расположена Дура. Хорошо известно, что с очень раннего времени эта часть Месопотамии была весьма развитой областью. Ассирия была высококультурной страной не только в IX и последующих веках, но и задолго до этого, во II тысячелетии до н.э. Недалеко от Ассирии было расположено царство Митанни, чья цивилизация была более или менее сходна с цивилизацией хеттов. Раскопки наиболее крупных ассирийских городов были произведены очень давно, и теперь профессор Брэстед собирается вновь их продолжить. Он уже очень успешно их начал. Ассирия подходит для этого как нельзя лучше. Моя цель, однако, — исследовать не ранний период жизни в Средней Месопотамии, а то время, когда Месопотамия, после длительного периода относительного упадка во время иранской империи, снова стала очень важной территорией для правителей в этой части света. Я имею в виду время после Александра Македонского, так называемый эллинистический период, когда в Месопотамии правили Селевкиды, чья резиденция находилась в городе Антиохия на Оронте. Для Селеквидов Средняя Месопотамия была территорией, защищавшей очень важный путь сообщений, в частности тот, что соединял эллинизированные сирийские земли с иранскими территориями их царства. Естественно, что они усиленно пытались эллинизировать эту часть государства, создавая в основном на старых местах македонские и греческие поселения военного типа. Многие из этих поселений находились в Средней Месопотамии. Мы начали проводить раскопки только одного из них, и раскопки подтвердили, что оно представляет огромный интерес.
Как и ожидалось, цивилизация в Дуре с самого начала оказалась смешением разных культур и цивилизаций. Македонские поселенцы очень скоро попали под влияние арабов и иранцев, которые жили недалеко, через реку Тигр. Однако вскоре македонцы оказались не в состоянии поддерживать свои владения в Средней Месопотамии, и последняя стала одной из провинций великой Парфянской империи. Города, построенные Селевкида- ми, теперь были заняты парфянскими офицерами и парфянскими солдатами, и иранское влияние на культуру этих городов стало еще сильнее. Наша информация о Парфянской империи в действительности очень скудна, и нам крайне необходим максимум материала для того, чтобы сформировать адекватное представление о том, какими были парфянское государство, парфянская религия и парфянская цивилизация.
Раскопки в Дуре показали, что Дура является превосходным местом для решения важнейших проблем, которые встали в процессе исследования Парфянской империи. Позднее, в конце II в. н.э., Средняя Месопотамия стала римской провинцией. Греческие или парфянские города были поверхностно романизированы и по крайней мере оборонялись уже не парфянами, а римскими солдатами. И снова очень важная историческая проблема — выяснить, как император Марк Аврелий и его преемники Северы, а позднее императоры III в. н.э. действовали в Месопотамии с тем, чтобы удержать эти важные


Письма М.И.Ростовцева К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу
545
провинции в своих руках, а не отдать их парфянам и, позднее, персам. После окончания римского владычества на Среднем Евфрате Месопотамия стала территорией, где происходила постоянная борьба между поздней Римской империей и великой Сасанидской империей. Постепенно арабы стали играть все более и более заметную роль в Средней Месопотамии, и многие города, которые не погибли, подобно Дуре, в III в., мало-помалу подверглись семитизации. Процесс этот был продолжен дальше, когда арабские халифы, преемники Мухаммеда, стали владыками Нижней Месопотамии.
Очень мало известно о четырех периодах, на историческом значении которых я и остановился. Литературная традиция скудна и недостаточна. Есть лишь несколько надписей, и почти не сохранилось памятников на поверхности земли. Здесь никогда не проводились раскопки. Наша работа в Дуре является первой. Конечно, систематические раскопки в Дуре очень помогут решить многие важнейшие исторические проблемы, вставшие в процессе изучения Средней Месопотамии, но мы узнаем больше и лучше, если после завершения раскопок в Дуре начнем исследование других памятников того же или другого типа в Средней Месопотамии. Если в Дуре потребуется еще шесть лет постоянной работы, то исследование Средней Месопотамии в целом — дело очень длительное. Сколько это потребует лет, я не могу сказать, или, вернее, я могу сказать, что работа может быть сделана за десять, или двадцать, или двадцать пять лет, в зависимости от средств, выделенных на ее проведение. Я не могу предложить в настоящее время предварительную программу раскопок в Средней Месопотамии по окончании нашей работы в Дуре, но, если возникнет проект финансирования исследований в Средней Месопотамии, я изучу эту проблему во время своей следующей поездки в Среднюю Месопотамию и Дуру и набросаю программу систематических исследований в сотрудничестве с такими выдающимися специалистами по истории Сирии, как м-р Р.Дюссо, м-р Ф.Кюмон и преподобный Р.Мутерд4 из университета Св. Иосифа в Бейруте.
Должен сказать, что систематическое исследование Средней Месопотамии с точки зрения, изложенной выше, рассматривается как очень важная задача всеми, с кем я говорил во Франции, Англии и Германии.
1 В архиве хранятся копии текстов двух меморандумов, составленных М.И.Ростовцевым. Текст первого из меморандумов производит впечатление записи устного выступления М.И.Ростовцева на каком-то из официальных заседаний — возможно, заседании Комитета по раскопкам Дура-Европос. Текст второго меморандума гораздо суше и формальнее, по-вндимому, это официальный документ, представленный руководству университета.
Поскольку эти документы никогда не издавались, несмотря на их значительный интерес, мы сочли необходимым опубликовать русский перевод обоих меморандумов.
2 Albert Tobias Clay (1866—1925) — ассириолог профессор ассириологии и вавилонской литературы Йельского университета в 1910—1925 гг.
3 Очевидно, F.H.Bacon, публиковавший в 1908—1927 гг. результаты раскопок в Ассосе в Малой Азии. Его преемником позднее стал Крелинг (см. выше).
4 Ren6 Mouterde (1880—1961) — известный ученый, долгое время бывший профессором университета Св. Иосифа в Бейруте. Опубликовал большое число греческих и латинских надписей из Сирии. Важнейшая его работа: Jalabert L., Mouterde R., Rey-Coquais J.P. Inscriptions grecques et latines de la Syrie. P., 1929. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете хранятся письма Р.Мутерда Ростовцеву и Уэллсу (Картон 1. Переписка. Ед. хр. Письма частных лиц. Р.Мутерд, 1934—1960).
Меморандум «Йельские раскопки в Дуре»
Когда в 1928 г. Йельский университет при поддержке Фонда Рокфеллера начал раскопки в Дуре на Среднем Евфрате, об этом городе было известно очень мало. Кю- моном, который первым начал проводить там систематические исследования, были частично раскопаны два храма, а также небольшая группа частных домов. После семи сезонов постоянной работы на развалинах Дуры резко расширились наши знания о топографии, истории и жизни этого города за шесть веков его существования.
В начале раскопок наши цели и ожидания были весьма скромными.
Мы хотели выяснить, как выглядела македонская колония на Евфрате, какова была ее культура, находившаяся на стыке трех цивилизаций, величайших в мировой истории: греко-римской, семитской и иранской. Мы не рассчитывали на какие-либо сенсационные открытия и вовсе не надеялись на них, зная, что Дура не была ни большой, ни богатой.
Результаты наших систематических научных исследований намного превзошли наши самые смелые ожидания. Они сделали имя Дуры известным во всем мире, где бы люди ни интересовались изучением древности. М-р Генри Сейриг, директор Службы древностей Сирии, называет Дуру королевой сирийских раскопок, и эта высокая оценка, данная результатам наших работ ведущими европейскими учеными, полностью правомерна.
Резюмируем вкратце основные результаты. Более полную информацию можно получить в полных, хотя и предварительных опубликованных отчетах за первые пять сезонов. Готов к изданию наш шестой отчет1
1) 	Городская планировка и архитектура.
Находки в Дуре дали важный материал к истории городской планировки в древности, а также по истории архитектуры. Дура — один из редких древних памятников, который похож на Помпеи и Геркуланум. Можно даже сказать, что, как и они, город был заживо погребен вследствие катастрофы. Помпеи и Геркуланум были покрыты лавой и пеплом в 79 г. н.э. во время знаменитого извержения Везувия; Дура, захваченная в 256 г. н.э. иранскими Сасанидами, оставленная и практически опустевшая, была за несколько лет погребена под дрейфующими песками пустыни. Под их наслоениями все сохранилось в основном в том виде, в каком было брошено в момент оставления города. Наши раскопки вскрыли главные черты плана Дуры: основные очертания ее улиц, площадей и базаров, храмов и общественных зданий, укреплений. Дура представляет собой любопытный пример эллинистической городской планировки, которая была приспособлена к требованиям восточного города, постепенно ставшего важным центром местной и караванной
21-4924


546
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
торговли. Еще интереснее вклад Дуры в историю архитектуры. Укрепления ее уникальны по степени сохранности. Некоторые храмы (разнообразных форм) до сих пор стоят практически нетронутыми со своими стенными росписями и разрисованными потолками. Бани различных периодов позволяют нам проследить эволюцию банной архитектуры на протяжении многих веков. Римский военный лагерь, построенный в существовавшем городе, являет уникальный феномен в истории римской военной архитектуры. Более того, многие частные дома, которые мы раскопали, дают нам точное представление об эволюции частного жилища в греко-семитской и иранской среде. Можно с полной уверенностью сказать, что для изучения греко-восточной городской планировки и архитектуры Дура столь же важна, как Помпеи и Гер- куланум для городской планировки и архитектуры в греческой или римской цивилизации или Приена, Милет и Эфес для подобных исследований в эллинистический период.
2) 	Скульптура, живопись и прикладное искусство.
Наши раскопки в Дуре были исключительно плодотворны в отношении больших и малых памятников скульптуры, живописи и прикладного искусства. В Йельской Галерее изящных искусств не хватило зала, чтобы выставить наиболее важные из них, а музей Дамаска в Сирии также оказался переполненным. Невозможно перечислить наши находки детально. Позвольте мне упомянуть лишь те, что всеми признаны уникальными.
Поскольку восточные народы в целом и население Дуры в частности были большими любителями живописи, поскольку их оштукатуренные стены из сырцового кирпича представляли идеальную поверхность для росписей и поскольку Дура в некотором смысле погибла заживо, оказалось, что в том, что касается значения и количества стенных росписей, обнаруженных среди развалин, Дура уступает лишь Помпеям и Геркулануму. Все храмы Дуры были расписаны, а также и большинство ее общественных зданий и частных домов. В некоторых из храмов мы обнаружили росписи лежащими на полу во фрагментах, но были и другие, находившиеся вдоль городских укреплений и погребенные под холмом, насыпанным у стены с целью ее укрепления во время последней осады Дуры в 256 г. н.э. Здесь стенные росписи практически не пострадали. В момент их открытия они все еще поднимались по стенам на высоту 6—7 метров. Один из этих практически нетронутых храмов с расписными стенами, Храм Пальмирских Богов, был открыт еще до начала наших раскопок Мэрфи2, Брэстедом и Кю- моном, и сообщение об этом открытии стало сенсацией в научном мире и в мире искусства. Наши открытия вызвали еще больший интерес и восхищение. Мы сделали три величайших находки: стенные росписи христианского баптистерия приблизительно 200 г. н.э., представляющее сцены из Нового и Старого Заветов, в том числе изображающие миррофоров на могиле Господа — самая ранняя известная роспись в христианской церкви; практически полностью сохранившиеся фрески в храме Митры, иранского бога, который в течение некоторого времени был богом римской армии и являлся по популярности самым опасным из соперников Христа; и наконец, красивейшие и великолепно сохранившиеся стенные росписи в иудейской синагоге, единственные в
своем роде, представляющие в различных стилях и с пышным изображением деталей и цветов важнейшие сцены из Библии — жизнь Иосифа, историю Ковчега из Завета, иудеев в пустыне, видение Иезекииля, историю Илии, историю Эсфири и т.д. Эти три находки представляют исключительный интерес для исследователей христианского искусства и истории религии. Следует упомянуть, что лишь в Митреуме мы обнаружили, в дополнение к стенным росписям, не менее двухсот пятидесяти греческих и латинских надписей, проливающих свет на религиозный характер митраистских мистерий и на жизнь митраистской общины.
Следует заметить, что особый интерес представляет то, что мелкие предметы из дерева, кожи и материи, которые обычно очень редко находят в древних развалинах, сохранились и дошли до нас в Дуре в огромном числе. Например, обнаружены красивые деревянные двери, сохранившиеся неповрежденными, прекрасные деревянные щиты, покрытые кожей и расписанные, стрелы, огромная коллекция кожаной обуви и т.д. Ни в одном другом месте различные части вооружения римского солдата не были обнаружены в таком великолепном состоянии, как в Дуре — шлемы, панцири, конный панцирь (обнаруженный в Дуре впервые), седла, ремни, стрелы, луки, фрагменты катапульт с ядрами и дротиками и другие предметы этого рода.
3) 	Папирусы и пергаменты.
Еще одной чертой раскопок Дуры, делающей их уникальными, является то, что это единственное место вне Египта, где были обнаружены письменные документы на разных языках. Кюмон первым обнаружил их. К его небольшой группе из девяти пергаментов нам посчастливилось прибавить более двух сотен пергаментов и папирусов с греческими, латинскими и семитскими текстами. Особый интерес как литературный текст представляет фрагмент греческого оригинала Диатессарона Татиана, датирующегося началом III в. н.э., известнейшего издания Евангелий; раньше предполагалось, что изначальная версия была арамейской. Имеется также фрагмент иудейского молитвенника. Хотя почти все открытые нами тексты — не литературного содержания, они, тем не менее, представляют огромный интерес. Они принадлежат двум группам. Одна включает частные документы, большинство из которых написано по-гречески, хотя один, составленный в Эдессе, написан по-сирийски; они включают контракты по продаже, брачные договоры, соглашения о разводах и т.п. Другая группа была обнаружена в конторе книгохранителя (actuarius) римского гарнизона в Дуре и состоит из военных документов, касающихся разных аспектов жизни римской армии, детальные списки солдат разных подразделений, списки неко- миссованных офицеров, списки коней, ежедневные записи командира гарнизона, множество свитков с официальными письмами, вердикты римских служащих в судебных процессах и т.д. Фрагмент военного календаря — единственного в своем роде из существующих, величайшими авторитетами по истории римской религии был объявлен важнейшей находкой в этой области за последние двадцать лет.
Пергаменты и папирусы из Дуры так же важны, как росписи в христианской церкви, синагоге и митреуме для истории искусства и религии. Они признаны не


Письма М.И.Ростовцева К.Хопкинсу, Дж.Энджеллу и В.Кроссу
547
менее важными и для истории древнего права и исследования организации римской армии, не говоря уже об их ценности как памятников по истории письма.
Все, что раскопанные в Дуре материалы принесли для истории древнего мира, было лишь неполно представлено в этой короткой записке, которая может служить лишь беглым обзором наших результатов.
Несмотря на то, что семь лет раскопок в Дуре значительно расширили наши знания о Дуре и ее кулыуре, было бы ошибкой считать работу завершенной. Большие участки города все еще остаются нераскопанными и нетронутыми. Они могут дать, они несомненно дадут памятники большой значимости. Единственной особенностью Дуры является разнообразие информации, которую скрывают ее развалины. Каждый год приносил что-то новое, что удивляло и восхищало нас. Поэтому мы можем ожидать этого и в будущем.
Открывая важные памятники, о которых я говорил, мы не только повышали престиж Америки в ученом мире, но в то же время и принимали на себя обязательства. Мы хотели довести нашу работу до логического завершения и не бросать это место исследованным лишь наполовину; мы также надеялись адекватно опубликовать результаты, которых уже достигли и еще достигнем в будущем.
Если мы оставим сейчас этот памятник, другие исследователи, несомненно, будут стремиться занять наше место. Мы не можем ничем помочь, но чувствуем, что это будет хуже, чем если бы работа была выполнена нашими руками. Наш великолепный штат очень хорошо знает памятник; мы научились получать наилучшие результаты с наименьшими затратами; мы разработали новые и эффективные технические приемы. Если наши преемники получат существенные находки на памятнике, оставленном нами, это, естественно, вызовет у нас безграничное сожаление. По самой природе вещей и поскольку Дура была до сих пор столь обильна сюрпризами, нелегко сказать, сколько еще времени пройдет до того, как мы сможем честно сказать, что раскопали все те участки города, которые мы считаем важными для изучения. Я предполагаю, однако, что еще через три сезона работы мы сможем достичь этой цели.
Что касается публикации результатов, то можно предложить следующий план. Наши нынешние серии Предварительных отчетов должны быть продолжены. Сейчас шестой готов к печати. Седьмой будет содержать результаты двух кампаний — седьмой и восьмой. Для трех дополнительных сезонов потребуются еще один
или два тома Предварительных отчетов. Более того, две наиболее важных находки наших седьмого и восьмого сезонов, синагога и митреум, должны быть опубликованы отдельно. Издание синагоги будет трудным и дорогим, так как потребует большого количества цветных таблиц. Мы должны также суммировать наши результаты в окончательной публикации, которая потребует по крайней мере четырех или пяти томов.
Я предполагаю (при существующем курсе обмена), что три дополнительных сезона и упомянутые выше публикации потребуют минимальной суммы в сто двадцать пять тысяч долларов, которые будут истрачены в течение пяти лет.
1 Меморандум можно датировать по выходу пяти Предварительных отчетов — terminus ante quem в этом случае 1936 г. (время выхода VI отчета: The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. Sixth Season. October 1932 — March 1933. New Haven, 1936).
2 Murphy — капитан Мэрфи, британец, укрывавшийся со своим подразделением среди руин Дуры близ арабской деревни Сальхийе от местных повстанцев, когда случайно была сделана находка первых фресок Дура-Европос.
В то время территория, где расположены развалины Дуры, принадлежала Ираку и, таким образом, находилась под британским контролем. Ныне эта территория принадлежит Сирии. Во время одного из восстаний арабов отряд английских войск, отступая, вынужден был укрыться среди развалин древнего города. Окапываясь, солдаты случайно обнаружили фрески — как впоследствии выяснилось, принадлежавшие Храму Пальмирских Богов. Мэрфи сообщил о находке Гертруде Бэлл, руководившей в то время Службой древностей Ирака. Она сразу же прислала на место находки Дж.Брэстеда, сумевшего не только частично расчистить фрески, но и правильно их определить и понять огромное значение находки. См. выше ссылку на его книгу, содержащую первую предварительную публикацию находки.
Впоследствии, после размежевания Сирии и Ирака, при котором Дура попала на сирийскую территорию, первые большие раскопки в городе производили французские археологи (Сирия находилась под французским контролем). Раскопками, проводившимися Французской Академией надписей и изящной словесности и продолжавшимися два сезона, руководил Франц Кюмон, опубликовавший впоследствии прекрасную книгу по итогам французских работ: Cumont F. Fouilles de Doura-Europos. P., 1926. М.И.Ростовцев опубликовал рецензию на эту книгу в American Historical Review за 1927 год (vol. 32, p. 836—841).


«NAVIGARE NECESSE EST»: ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА Ч.Б.УЭЛЛСУ
В архивном наследии Михаила Ивановича Ростовцева сохранилось 114 его писем, адресованных Чарльзу Брэдфорду Уэллсу, который занимает особое место в кругу его многочисленных корреспондентов1. Любимый (хотя далеко не первый) ученик Ростовцева, ставший, несмотря на значительную разницу в возрасте (он родился в 1901 г.), его близким другом, которому тот, словно предчувствуя надвигавшуюся тяжелую болезнь, оставил свое «духовное завещание»2, Уэллс, считавший Ростовцева преемником Т.Моммзена и Эд.Мейера, а его творчество — «мостом» между классическими штудиями XIX в. и современным антиковедением3, сам вошел в историю как продолжатель замыслов и дел своего великого учителя. Уэллс учился в Йельском университете, когда туда в 1925 г. перебрался Ростовцев. С этого момента Фелпс Холл, где размещался департамент классических исследований, профессором которого Ростовцев был на протяжении двух последующих десятилетий, стал для Уэллса и остальных студентов, делавших первые шаги в науке, «Академией Ростовцева», отныне ее питомцы смотрели на историю глазами своего наставника4.
Уэллс начинал как филолог-классик, его диссертация, которую он защитил в Йеле в 1928 г., была посвящена разбору канцелярского языка посланий эллинистических правителей5. По совету Ростовцева, акцент был впоследствии смещен в сторону исторического исследования, основанного на эпиграфических и отчасти папи- рологических и археологических источниках — тех самых источниках, в которых находила непосредственное отражение живая жизнь далекого прошлого и в изучении которых Ростовцев видел смысл ремесла историка6. Уэллс пошел по стопам учителя, чьи талант, энергия и личностное обаяние притягивали, как магнит: в письмах Ростовцева предстают разнообразные, порой нелегкие, маршруты их экспедиций и путешествий за фаюм- скими папирусами, греческими надписями в горах Ливана, погребенными в сирийских песках древностями «караванных городов». Итоги этих совместных поездок, поисков, кропотливой работы над источниками в поле и библиотеках американских и европейских научных центров на первом этапе их сотрудничества (1928—1934 гг.) оказались впечатляющими: Ростовцев существенно пополнил (если не основал) коллекцию папирусов Йельского университета7, его усилиями была организована американо-французская археологическая экспедиция в Дура-Европос8, под его общей редакцией стали регулярно выходить тома Предварительных отчетов о раскопках этого памятника9, Уэллс же опубликовал одно из лучших в историографии двадцатого столетия исследований по эллинистической эпиграфике, которое до сих пор не потеряло своей научной значимости10.
Бесспорно, главная тема писем Ростовцева Уэллсу, хронологически охватывающих период с 1930 по 1946 г.,—
раскопки Дуры, исследование и обработка полученного за десять лет работы экспедиции огромного материала: архитектуры, произведений искусства, надписей, папирусов и пергаментов. В 30-е годы Дура была в центре внимания Ростовцева-историка, посвятившего этим «Помпеям Сирийской пустыни»11 свыше 60 работ, включая сравнительно небольшую по объему книгу «Дура- Европос и ее искусство»12, которую автор грандиозной «оксфордской трилогии» по истории древнего мира13, тем не менее, считал своей лучшей книгой. Эпиграфом к ней послужила греческая надпись, найденная при раскопках главных городских ворот Дуры: ебхарютй Щ Тихр Aoupccfq] — через две тысячи лет вновь прозвучали благодарственные слова, некогда брошенные каким-то путником, благополучно добравшимся до городских стен: «Благодарю Фортуну Дуры»14. В своей автобиографии Ростовцев писал: «По счастливой случайности, мне во время моей работы в Йельском университете была предоставлена возможность раскопать один из немногих хорошо сохранившихся македонских и семитских городов Парфянского царства. Я говорю о Дура-Европос на Евфрате»15. Над материалами Дуры Ростовцев работал до тех пор, пока силы окончательно не оставили его16. Уже тяжело больной, он продолжал думать с своем любимом детище — его последние письма Уэллсу полны тревоги за будущее некогда начатого большого дела и досады на собственную беспомощность.
Ростовцеву было за что благодарить Фортуну Дуры. Этот периферийный город античной ойкумены, в котором на протяжении веков греко-римская культура соприкасалась с восточной, на улицах которого звучала греческая, семитская и латинская речь, а митреум соседствовал с христианской церковью и синагогой, поистине стал «кульминационной точкой» научной карьеры Ростовцева17, одновременно его Троей и Помпеями. Именно на этом памятнике и его материалах Ростовцев, сознавая всю их важность18, отрабатывал свое видение эллинизма. Огромный новый мир, возникший на плоскогорьях и в речных долинах Передней Азии после греко-македонского похода на Восток, представал перед ним воочию на археологической площадке Дуры. Ростовцев, всегда считавший историю «частью жизни, каждое проявление которой должно зримо являться исследующему его историку», а также, по словам Уэллса, обладавший способностью «видеть многое в малом», так что самый незначительный черепок или обрывок папируса был значим для него (эту способность он пытался, судя по письмам Уэллсу, привить своим йельским ученикам)19, опираясь прежде всего на пример Дуры, во всю мощь своего таланта нарисовал блестящую, доныне остающуюся непревзойденной, картину становления, расцвета и упадка эллинистического мира20. Не меньшую роль сыграла Дура и в личной жизни Ростовцева: его ученики в процессе ра¬


«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу
549
боты в Йельской археологической экспедиции становились его верными друзьями.
Письма Ростовцева Уэллсу 40-х годов — на последнем этапе их дружбы и совместной работы (с 1931 г. Уэллс преподавал в Йельском университете) — пронзительное свидетельство трогательной любви стареющего мэтра к своему бывшему ученику, в котором он, не имея собственных детей, возможно, видел продолжение себя в науке и жизни. В одном из писем к Уэллсу Ростовцев процитировал приписываемое Плутархом римскому полководцу Помпею изречение: «Navigare necesse est, vivere non est necesse»21. Несмотря на мрачновато-суровый тон фразы, исход предприятия, затеянного Помпеем, оказался счастливым — ему удалось, вопреки буре на море, доставить в трюмах кораблей хлеб для римских граждан. Завещая Уэллсу «плыть дальше», Ростовцев не сомневался, что его ученику будет сопутствовать удача, хотя и штормило: шла вторая мировая война, Уэллс принимал в ней участие, находясь на службе в американской контрразведке22. После окончания войны он вернулся в родной Йель и не покидал его (за исключением 1950— 1953 гг., когда снова служил в американской разведке) до самой смерти в 1969 г. Под его руководством были великолепно изданы все найденные в Дуре папирусы и пергаменты23, а также вышел первый том йельских папирусов24. Продолжая дело своего учителя, Уэллс основал в 1961 г. Американское папирологическое общество, был его первым президентом и наставником ряда современных палинологов США. На посту профессора древней истории Йельского университета Уэллс, как и Ростовцев, воспитал многих специалистов по эпиграфике и античной культуре в целом. В послевоенные десятилетия им было опубликовано свыше 50 работ, в том числе две книги по истории эллинизма25, и более 60 рецензий на работы других авторов26.
Из большого объема материала нами было отобрано для публикации в настоящем издании 25 писем Ростовцева Уэллсу. Тщательный отбор диктовался, во-первых, их содержательной ценностью (на наш взгляд, все публикуемые здесь письма содержат интересную информацию, касающуюся не только обстоятельств личной жизни Ростовцева и его взаимоотношений с Уэллсом, но и истории антиковедения в 30—40-е годы в целом), во- вторых, стремлением избежать встречающихся в них повторов одних и тех же имен, фактов и событий. Все письма публикуются впервые27.
1 The Papers of M.I.Rostovtzeff. Special Collections Department. William R.Perkins Library of the Duke University. Correspondence. Картон 1. Ед. хр. 1—2.
2 По словам Уэллса, в 1941 г. Ростовцев передал ему черновик автобиографии, где изложил свое историческое кредо и обрисовал свой путь историка: Welles C.B. Michael Ivanovich Rostovtzeff (1870—1952) //The Russian Review. 1953. 12.2. P. 128—133; ср.: Andreau J. Antique, modeme et temps present: la сагпёге et Г oeuvre de Michel IvanoviC Rostovtseff (1870—1952) // Rostovtseff M.I. Histoire 6conomique et sociale de l’Empire romain. P., 1988. P. XX. Полностью текст автобиографии Ростовцева впервые опубликован Г.М.Бонгард-Левиным, см.: Бонгард- Левин Г.М. Автобиографические материалы М.И.Ростовцева // ВДИ. 1996. № 1. С. 174—176. По завещанию жены Ростовцева, Софьи Михайловны Ростовцевой, составленному в 1959 г. (Yale Archive. Yale University Li¬
brary. Classics 14 — H. Folder 73 [Rostovtzeff — Welles Correspondence]), Уэллс назначался ответственным за архив своего учителя в Йельском университете, а также за все последующие издания и переводы его трудов. Кроме того, к Уэллсу переходили все личные вещи Ростовцевых (таким образом к нему попал портрет Ростовцева, выполненный известным русским художником К.А.Сомовым).
3 Welles С.В. Bibliography — M.Rostovtzeff //Historia. Zeitschrift fur Alte Geschichte. 1956. Bd. 5. Hft. 3. P. 358.
4 Cm.: Welles C.B. M.I.Rostovtzeff // Gnomon. 1953. Bd. 25. Hft. 2. P. 144.
5 См. биографическую справку об Уэллсе, составленную Дж.Ф.Оутсом для Biographical Dictionary of North American Classicists / Ed. W.W.Briggs, Jr. Westport, L., 1994. P. 677—679.
6 Welles C.B. Michael Ivanovich Rostovtzeff (1870—1952) // The Russian Review. 1953. P. 130.
7 Cm.: The Beinecke Rare Book & Manuscript Library. A Guide to the Collections. New Haven, 1994. P. 25. Издание первого тома йельских папирусов было осуществлено Уэллсом и его учениками через пятнадцать лет после смерти Ростовцева: Oates J.F., Samuel А.Е., Welles C.B. Yale Papyri in the Beinecke Rare Book and Manuscript Library. New Naven — Toronto, 1967 (= P. Yale I).
8 Раскопки эллинистическо-римского поселения Дура-Европос (далее — Дура)» расположенного в Восточной Сирии на берегу р.Евфрат, были начаты Ф.Кюмоном по инициативе Академии надписей и изящной словесности (Париж) в 1922 г. и продолжались до 1924 г. (см.: Си- mont F. Les fouilles de Doura-Europos. P., 1926). Ввиду финансовых затруднений их пришлось прекратить, но уже в 1928 г. инициаторами их продолжения выступили Йельский университет и парижская Академия надписей и изящной словесности, была сформирована американофранцузская археологическая экспедиция под научным руководством Ростовцева, приступившая к систематическим раскопкам Дуры, которые продолжались до 1937 г. (об истории этих раскопок см.: Hopkins Cl. The Discovery of Dura-Europos. New Haven, 1979). С середины 80-х годов археологическое изучение Дуры проводят французские и сирийские специалисты во главе с П.Ле- ришем, CNRS, Париж (см. публикуемые в журнале «Syria» с 1986 г. их Отчеты о раскопках памятника: Doura-Europos. fitudes...).
9 Под редакцией Ростовцева вышло 8 томов (в 10 выпусках) Предварительных отчетов по Дуре (см.: The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. I—IX / Ed. M.I.Rostovtzeff, A.R.Bellinger, C.B.Welles, etc. New Haven, 1929—1952); он также принимал участие в подготовке к публикации первых томов Итоговых отчетов (см.: The Excavations at Dura-Europos. Final Reports. New Haven, 1943—...), именно в ходе работы над Отчетами Ростовцев сформировал команду единомышленников из числа своих коллег и учеников, куда, помимо Уэллса, входили, Ф.Браун, Дж.Гиллиам, Н.Толль, Р.Финк, К.Хопкинс и др. (подробнее о них см. ниже комментарии к письмам).
10 Welles C.B. Royal Correspondence in the Hellenistic Period: A Study in Greek Epigraphy. New Haven — Prague, 1934 (второе издание книги — Rome, 1966; третье — Chicago, 1974). Уэллс, предваряя первое издание своей книги посвящением йельским профессорам О.М.Хармону и М.И.Ростовцеву, писал во введении, что его «работа обязана своим появлением совету профессора М.И.Рос¬


550
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
товцева, ее историческая часть была написана при его поддержке и помощи» (p. VIII).
11 Ср.: Rostovtzeff МЛ. Dura-Europos, la Pompei del deserto siriaco // La Vie ,del Mondo. 1937. 5. P. 887—905.
12 Rostovtzeff МЛ. Dura-Europos and Its Art. Oxf., 1938.
13 Rostovtzeff M.I. The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxf., 1926; idem. A History of the Ancient World. Vol. I—II. Oxf., 1926—1927; idem. The Social and Economic History of the Hellenistic World. Vol. I—III. Oxf., 1941.
14 Cm.: Welles C.B. M.I.Rostovtzeff. P. 144.
15 Бонгард-Левин Г.М. Автобиографические материалы М.И.Ростовцева. С. 176.
16 В год смерти Ростовцева вышел последний, десятый, выпуск Предварительных отчетов по Дуре, в котором две статьи были написаны им в соавторстве с Уэллсом (The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. IX. Pt 3. The Palace of the Dux Ripae and the Dolicheneum. New Haven, 1952. P. 27—57, 69—96).
17 Priaux Cl. Michel Rostovtzeff (n6crologie) // CdE. 1954. 29. P. 185.
18 Cm.: Rostovtzeff M.I. Doura-Europos, son importance, son histoire // Revue historique. 1937. 180. P. 229—240. Об истории изучения Ростовцевым этого памятника см. статью: Мэтесон С.Б. М.И.Ростовцев и Дура-Эвропос // ВДИ. 1992. №4. С. 130—139.
19 Welles C.B. Michael Ivanovich Rostovtzeff... P. 130; idem. Bibliography — M.Rostovtzeff. P. 359.
20 Rostovtzeff M.I. The Social and Economic History of the Hellenistic World. О роли раскопок Дуры на этот труд Ростовцева см.: Momigliano A. Studies in Historiography. L., 1966. P. 101.
21 «Надо плыть, жить нет необходимости» (Plut. Vit Parall. Pomp. 50).
22 См.: Biographical Dictionary... P. 678. Во время войны Уэллс служил в Office of Strategic Services, о чем подробнее см.: Winks R.W. Cloak and Gown. 1939—1961. Scholars in the Secret War. N.Y., 1987. P. 136.
23 109 папирусов и 45 пергаментов, относящихся в основном к парфянскому и римскому периодам истории Дуры, см.: The Excavations at Dura-Europos. Final Report V. Pt.I. The Parchments and Papyri / Ed. C.B.Welles, R.O.Fink, J.F.Gilliam. New Haven, 1959 (= P. Dura). Этот том, являющий собой пример образцового папирологи- ческого издания, Уэллс посвятил памяти Ф.Кюмона и М.И.Ростовцева.
24 См. комм. 7.
25 Welles C.B. The Hellenistic World: A History. New Haven, 1961; idem. Alexander and the Hellenistic World. Toronto, 1970.
26 См. библиографию работ Уэллса в изданном в его честь сборнике: Essays in Honor of C.Bradford Welles // American Studies in Papyrology. Vol. I. New Haven, 1966. P. IX—XXII.
27 Пользуясь случаем, мы бы хотели выразить искреннюю благодарность всем, кто оказал нам помощь в подготовке к публикации писем: JI.Ричардсону, который помог прочитать поздние письма Ростовцева, когда его почерк стал из-за болезни неразборчивым, и Дж.Оут- су (оба — из Дарема, США), М.Беллу и К.Хюмер (Американская Академия в Риме), А.Марконе (Флоренция), Х.Хайнену (Трир), нашим московским коллегам: А.Ваньковой, Е.Соломатиной, И.Хлыновой, А.Бадеру, а также И.Клочкову, взявшему на себя труд перевода с английского большей части писем Ростовцева Уэллсу.
1.
2 сентября 1930 г.
Unic Hotel
151 bis rue de Rennes Paris VI
Дорогой Уэллс!
Добро пожаловать в Европу. Я рад, что у Вас все хорошо в Лондоне. Роуэлл1 делает свой доклад 19 сентября накануне моего отъезда из Парижа. Он приезжает 12 сентября. Я же уезжаю из Парижа в Брюссель 14 сентября и не вернусь до 19-го. Есть ли в Лувре или Кабинете медалей камни для Вашей работы? Олло2, которого сейчас, к сожалению, нет в Париже, говорил мне о двух надписях; причем вторая — письмо Евмена II, недавно опубликованное Ламбрино в Revue Archlologique3. Что касается библиотеки Лувра, она не столь удобна, и Вам придется воспользоваться библиотеками Сорбонны или Академии надписей и изящной словесности.
Обе они не могут считаться первоклассными. Удобнее работать в Академии. Сообщите мне, когда приезжаете в Париж. Если Вы приедете слишком поздно, то я не смогу представить Вас сотрудникам Лувра и Академии. Впрочем, я могу сделать это в Ваше отсутствие и написать Вам имена тех, кому Вы позвоните, оказавшись в Париже. Сразу же напишите Пийе4, 7 rue Coetlogne, и договоритесь о встрече с ним. Этого человека не так просто застать.
Наши сердечные приветы г-же Уэллс5.
Искренне Ваш
М. Ростовцев
P.S. Национальная библиотека, конечно, самая богатая. Вы должны взять бумагу из Американского консульства или Американского университетского бюро, чтобы получить пропуск. Напишите заранее в университетское бюро. Адрес найдете в подобном бюро в Лондоне (где-то на Russel Square, кажется, 50).
1 Henry Thompson Rowell (1904—1974) — преподаватель латыни в Йельском университете, позднее профессор латыни в университете Джона Хопкинса в Балтиморе, участвовал в раскопках Дура-Европос (далее — Дура) в 1929—1931 гг.
2 Maurice Holleaux (1861—1932) — крупный французский историк-антиковед, профессор греческой эпиграфики и эллинистической истории в Коллеж де Франс и Сорбонне.
3 См.: Lambrino S. Lettre du roi Eumen II et decret de Iasos relatif aux Nic6phoria de Pergam // Revue Archdologique. 5me Ser. 1929. 29. P. 107—120. Речь идет о письме пер- гамского царя Евмена II (182 г. до н.э.), адресованном какому-то карийскому городу. В письме говорится о проведении игр в честь Афины Никефоры. Подробнее см.: Welles C.B. Royal Correspondence in the Hellenistic Period. A Study in Greek Epigraphy. New Haven. 1934. №. 49 (далее — RC. №...)
4 Maurice Pillet (1881—1964) — французский архитектор и археолог, возглавлял полевые исследования Дуры в первые сезоны работы совместной американо-французской экспедиции (см. комментарии к письмам Ростовцева к К.Хопкинсу, публикуемые в этом издании).
5 Eleanor Welles (до замужества Bogert) — жена Уэллса.


«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу
551
2.
21 декабря 1930 г.
M.Rostovtzeff Proffesor of Ancient History Yale University New Haven, Connecticut
Дорогой Уэллс!
Конечно, я не хотел бы, чтобы Вы обязательно сократили срок Вашего пребывания в Италии, но я думал, что Вы приедете в Египет немного раньше и разведаете там кое-что для меня до моего приезда. При Вашем новом расписании (25-е вместо 19-го) мы, вероятно, приедем почти одновременно. Так как я выезжаю в Рим 15 января (приеду вечером 16-го) и, вероятно, через неделю отправлюсь в Александрию, то могу прибыть в Египет раньше Вас. Впрочем, я оставляю полностью на Ваше усмотрение, придерживаться ли Вам первоначального плана или постараться сесть на более ранний пароход. Вы думаете, что значительно дешевле плыть на океанском корабле, а не на одном из обычных итальянских рейсовых пароходиков из Неаполя или Бриндизи? Пароходы отправляются из Италии в Египет четыре раза в неделю. В любом случае я не хочу вмешиваться в Ваши планы. Поступайте, как хотите.
Если Вы окажетесь в Египте раньше меня, пожалуйста, посмотрите папирусы, выставленные на продажу у Нахмана1. (Пусть Жуге2 Вас представит, хотя это и не обязательно, только не говорите, что Вы связаны со мной, вообще не упоминайте моего имени: давайте действовать, как если бы мы были конкурентами.) Если там будет что-то ценное, отложите и попросите Нахмана подождать несколько дней. Я по приезде посмотрю папирусы, разругаю их и дам Вам денег на покупку. Если после этого у Вас будет время на Фаюм (я оплачу Ваши расходы), посмотрите, что есть там, и следуйте указаниям Шубарта3.
Пишу это письмо и вижу, что нет ничего страшного в том, что Вы приедете в Египет почти одновременно со мной. У Вас должно хватить денег на покупки [папирусов] в Фаюме, но едва ли Вы сможете следовать плану Шубарта. Если Вы собираетесь держаться Вашего расписания, мы можем встретиться в Риме. Найдете меня в гостинице «Идеа», которая расположена рядом с вокзалом (Via Principe Amedeo, насколько я помню). У нас будет достаточно времени, чтобы обсудить наши действия в Каире.
Я, однако, думаю, что гораздо лучше действовать так, словно мы два не связанных друг с другом покупателя. В любом случае в Фаюм я не поеду, и Вам придется делать там все покупки самому. Я знаю д-ра Акрена4, но, думаю, все, что есть на рынке, он скупает для Мичигана. Как бы то ни было, попробуйте связаться с ним и посмотрите, не может ли он оказаться полезным для Вас. По крайней мере он может дать Вам имена главных торговцев в Мединет-эль-Фаюме5.
Наши сердечные приветы г-же Уэллс. Мы надеемся увидеть Вас в Риме. Я теперь, поразмыслив, окончательно утвердился во мнении, что Вам лучше следовать Вашему первоначальному плану. Вы можете приехать в Александрию через несколько дней после меня, но это не имеет сколько-нибудь существенного значения.
Искренне Ваш
М.Ростовцев
1 Maurice Nahman — антиквар, торговец папирусами, содержатель лавки древностей в Каире.
2 Pierre Jouguet (1896—1949) — видный французский папиролог, один из основателей французской папирологи- ческой школы, профессор греческой истории в Сорбонне, директор французского археологического института в Каире в 1928—1939 гг.
3 Wilhelm Schubart (1873—1960) — немецкий филолог и папиролог, хранитель и издатель Берлинской коллекции папирусов (BGU), автор справочных руководств по папирологии и греческой палеографии.
4 Продавец папирусов в Каире.
5 Административный центр современного Фаюма, в грекоримскую эпоху столица Арсиноитского нома, известная в античной традиции под именем Крокодилополь.
3.
29 марта 1931 г.1
Дорогой Брэд!
Я оставил Вам записку у г-на Сейрига в Службе древностей2. В этой моей записке есть кое-какие советы, относящиеся к Вашей поездке в Хосн Солейман3. Теперь, после того как я побывал в Тарту се4, могу дать дополнительную информацию, собранную мною на месте. Лучшее, что Вам следует сделать, это, во-первых, попросить Сейрига позвонить в Тарту с и узнать, проходима ли дорога на Хосн (после сильных дождей она становится непроходимой). Если дорога открыта, попросите Сейрига заказать Вам через местного офицера комнату на одну или две ночи. В Тарту се есть гостиница, но в ней можно подцепить какую-нибудь заразу. Служба древностей располагает там отдельными комнатами для служащих и прочих важных посетителей. Вы заказываете два места в машине (есть, например, почтовая машина, своего рода омнибус, который ходит из Бейрута в Алеппо и обратно) и едете до Тартуса. В Тартусе Вы обращаетесь к офицеру разведки капитану Жарниассу (или к его секретарю), получаете Вашу комнату и идете осматривать достопримечательности этого любопытного места. Если Вы приедете достаточно рано, в чем я, впрочем, сомневаюсь, сразу отправляйтесь в Хосн. В любом случае в тот же день или на следующий Вы отправляетесь в Хосн и проводите там целый день, затем ночуете в Тартусе и возвращаетесь в Бейрут. Если одного дня окажется мало для завершения Вашей работы5, поезжайте в Хосн еще раз и проведите еще одну ночь в Тартусе. Вам все станет ясно, когда туда приедете.
Я надеюсь, что Вы неплохо провели время в Дуре и успешно закончили Вашу работу6. Кстати, не забудьте прислать мне в Париж Ваш доклад для Академии в мае7. Пожалуйста, приложите к нему несколько фотографий наиболее важных граффити8. Чуть раньше (в первой половине мая) пришлите Вашу копию и кальку гороскопа9 мне в Рим на имя миссис Варшер10, Германский археологический институт, 29 Via Sardegna. Я хотел бы показать ее Кюмону11 до Вашего доклада в Академии.
Пожалуйста, сразу же напишите мне в Каир на адрес Thomas Cook12 и сообщите Ваш будущий адрес.
Наши лучшие пожелания Вам обоим.
Искренне Ваш
М.Ростовцев


552
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
1 Судя по содержанию письма к Уэллсу от 26 марта 1931 г., Ростовцев находился незадолго до этой даты в Дуре.
2 Henri Seyrig (1895—1973) — французский археолог и эпиграфист, специалист по истории античного Восточного Средиземноморья, возглавлял Французский археологический институт (Службу древностей) в Бейруте, являлся редактором журнала «Syria».
3 Местечко, расположенное в северной части Ливана в отрогах Ливанских гор, на территории которого сохранились развалины древнего храма Зевса (Баала) Байтокак- ского, откуда происходит большая надпись, опубликованная Уэллсом в его книге в 1934 г. (RC. № 70). О святилище см.: Seyrig Н. Aradus et Baetocaec6 // Syria, 1951. 28. P. 191—206.
4 Г ород (морской порт) в Сирии.
5 По всей видимости, Уэллс снимал копию с надписи храма Зевса Байтокакского, подготавливаемой им к изданию в Royal Correspondence... Изданная им часть надписи являет собой указ селевкидского царя Антиоха VIII (конец II в. до н.э.) о даровании привилегий храму. Полностью надпись была издана Ж.-П. Рей-Кокэ в: Jala- bert L., Mouterde R., Rey-Coquais J.-P. Inscriptions grec- ques et latines de la Syrie. P., 1970. Vol. VII. № 4027.
6 Уэллс принимал активное участие в раскопках Дуры в составе Йельской экспедиции. Ему принадлежит ряд публикаций (в том числе в соавторстве с Ростовцевым) в Предварительных и Итоговых отчетах по раскопкам. Под его редакцией, в частности, вышел капитальный том пергаментов и папирусов Дуры: The Excavations at Dura-Europos. Final Report V. Pt. I. The Parchments and Papyri / Ed. C.B.Welles, R.O.Fink, J.F.Gilliam. New Haven, 1959 (далее — P.Dura).
7 Впоследствии опубликован: Rostovtzeff М., Welles C.B. La «Maison des archives» & Doura-Europos // Acad6mie des Inscriptions et Belles-Lettres. Comptes-Rendus. 1931. P. 162—188 (далее — CRAI).
8 Подробнее см.: Welles C.B. Graffiti // The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. IV. New Haven, 1933. P. 79—178; см. также P. 207—222.
9 Публикацию этой надписи из Дуры см.: Johnson J. А Horoscope Inscribed on the Wall of a Private House // The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. II. New Haven, 1931. P.161—164.
10 T.C.Bapiuep (1880—1960) — ученица Ростовцева по Петербургскому университету, многие годы работала в Германском археологическом институте в Риме, занималась изучением топографии Помпей.
11 Franz Cumont (1868—1947) — крупный бельгийский историк и археолог, специалист по эллинистическо-римской культуре и религии, возглавлял археологическую экспедицию в Дуре в 1922—1924 гг.
12 Название туристической фирмы.
4.
4 июня 1931 г.1
Unic Hotel 151 bis rue de Rennes Paris
Дорогой Брэд!
Прилагаю письмо Хармона2. Пожалуйста, прочитайте его и сразу же напишите мне, что Вы думаете о нем. Полагаю, что у Хармона нет оснований для беспокойства. Не является ли № 1 Вашего списка «неразвернутым
свитком» его письма? Мне нужно знать Ваше мнение, так как я должен послать Хармону телеграмму, которую он желал бы от меня получить. Пожалуйста, посоветуйте текст этой телеграммы3.
Ваш доклад о доме с архивом находится в печати4. Прошу прощения, что он выходит не только под Вашим, но и под моим именем, так как это была единственная возможность опубликовать его полностью. Кюмон5 добавил к докладу несколько примечаний, а я внес несколько незначительных изменений. Так, я, например, не верю, что Александр был составителем своего собственного гороскопа. Скорее, это сделал его тесть, чтоб узнать «звезды» зятя6. Помимо этого, я добавил несколько соображений относительно экономической истории Дуры по данным граффити. Надеюсь, Вы согласитесь с моими изменениями и исправлениями. Ваш доклад перевела на французский язык миссис Ростовцева7. Я пошлю Вам корректуру.
Пожалуйста, сразу дайте мне ответ на это письмо.
Искренне Ваш
М.Ростовцев
1 Дата стоит в конце письма.
2 Austin Morris Harmon Q878—1950) — американский классицист, профессор Йельского университета, где в течение ряда лет был заведующим департаментом классических исследований, а также редактором журнала Yale Classical Studies.
3 Возможно, речь идет о подготовке к публикации статьи: Rostovtzeff M.I., Welles C.B. A Parchment Contract of Loan from Dura-Europos on the Euphrates // YCS. 1931. 2. P.l— 78.
4 В 1931—1932 гг. экспедиция Йельского университета раскопала в Дуре помещение W 13 (так называемый «дом с архивом»), где было обнаружено 7 пергаментов и 77 папирусов — более половины всех папирусов Дуры. Предварительные результаты этих находок были опубликованы в вышеупомянутой статье Ростовцева и Уэллса (см. комм. 7 к письму от 29 марта 1931 г.).
5 См. комм. 11 к письму от 29 марта 1931 г.
6 См. комм. 9 к письму от 29 марта 1931 г.
7 Софья Михайловна Ростовцева (до замужества Кульчицкая) — жена Ростовцева.
5.
10 июля 1931 г.
Unic Hotel 151 bis rue de Rennes Paris
Дорогой Брэд!
Получил Ваше письмо от 9 июля, которое шло меньше суток. Спасибо! Я послал телеграмму Джонсону1 и письмо Хармону2. Теперь все в порядке. Сожалею, что Кларк3 не написал мне о том, в каком состоянии пришла фреска Трибуна4.
Между прочим, Кюмон5 показал мне надпись из Суз времен Антиоха III, которая является посвящением Аполлону и Артемиде Aaixxaiq, как на нашем камне в Нью-Хейвене6. Я думаю, что Aalxxaiq — македонское слово, которое, возможно, означает «богам света». Если Вам нужен текст этой надписи, напишите Ф. Кюмону, 13


«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу
553
Avenue Kleber. Он предлагал мне текст, но я бы предпочел, чтобы Вы связались прямо с ним.
Удачи Вам в Вашей работе. Сегодня я читал доклад Литтла7 в Академии. Слушатели были заинтересованы. Дура в этом году дала несколько любопытных памятников. Пийе8 негодует, мне его жаль. Наши наилучшие пожелания г-же Уэллс.
Искренне Ваш,
М.Ростовцев
1 Jotham Johnson (1905—1967) — антиковед-филолог, эпиграфист, принимал активное участие в изучении и публикации греческих надписей и папирусов Дуры, по которым защитил диссертацию в Пенсильванском университете в 1932 г., был редактором Classical Journal.
2 См. комм. 2 к письму от 4 июня 1931 г.
3 Clark Hopkins (1895—1976) — американский археолог, несколько сезонов (1933—1935 гг.) был полевым директором экспедиции в Дуре, автор обобщающей книги по истории ее раскопок (The Discovery of Dura-Europos. New Haven, 1979).
4 Cm.: Rostovtzeff M.I., Little A. La «Maison des Fresques» de Doura-Europos // M6moires de l’Acad6mie des Inscriptions et Belles-Lettres. 1932. 43. P. 167—180.
5 См. комм. 11 к письму от 29 марта 1931 г.
6 Стела с посвящением Аполлону и Артемиде из Суз найдена в 1930 / 1931 г. Ее текст датируется 182 г. до н.э. Первый издатель надписи Ф.Кюмон (CRAI. 1931. Р. 250—257) полагал, что эпитет Aaircai, возможно, негреческого происхождения. Аналогичный памятник из Нью-Хейвена — стела с письмом селевкцдского царя Антиоха III по поводу назначения верховного жреца в храме Аполлона и Артемиды в Дафне (Сирия), датируемая 189 г. до н.э., — хранится в Yale University Library. Надпись была издана Уэллсом (RC. № 44), комментарий по поводу эпитета см.: RC. № 44. Not. 21.
7 Alan Mac Naughton Gordon Little (умер в 1987 г.) — художник и архитектор, ученик Ростовцева, один из участников экспедиции в Дуре; относительно его доклада см. комм. 4 к этому письму.
8 См. комм. 4 к письму от 2 сентября 1930 г.
6.
Viareggio
7 августа 1932 г.
Мой дорогой Брэд!
Наконец-то нашел время прочитать Ваш доклад о граффити1. Он превосходен. У меня нет сколько-нибудь важных замечаний, за исключением того, что, по моему мнению, мины означают вес, а не деньги. О некоторых других мелочах я поговорю с Вами по возвращении в Иель. Надеюсь, рукопись не нужно отсылать Вам назад. Если же надо, пожалуйста, сразу напишите мне. Вы теперь совсем одни в Нью-Хейвене и Йеле в компании с Бойсом2. Силк3 еще в Нью-Хейвене? Продвинулся ли он в иетчении латинских документов4? Пытался ли Хармон^ работать с ними, во всяком случае с последними поступлениями? Чем больше я думаю об этом, тем больше склоняюсь к тому, чтобы в будущем году отвезти большой кирпич6 в Берлин к Ибшеру7. Боюсь, что при наших возможностях мы не сможем тут многое сделать.
Как Ваша книга8? Думаю, для Вас было большой удачей то, что Вы смогли включить два важных документа из двух Селевкий9. Вы знаете, что выражение ё£© noXxq встречается в рассказе Диодора (?)10 об осаде Милета Александром Великим11? Есть ли у Вас другие примеры этого выражения? Я обсуждал этот вопрос с фон Герка- ном12, который так и не может установить, что же оно означает применительно к Милету. Все решения проблемы, предлагаемые теми, кто изучал походы Александра, неудовлетворительны.
Наши сердечные приветы г-же Уэллс и Вам, приветы и вашим малышам.
Искренне Ваш
М.И.Ростовцев
1 См. комм. 8 к письму от 29 марта 1931 г.
2 Georg Kenneth Boyce — студент Ростовцева по Йелю, занимался Помпеями, издал «Корпус помпейских ларари- ев» (Memoires of American Academy in Rome. Vol. 14. 1937).
3 Edmund Taite Silk (1901—1981) — американский антиковед, профессор латыни в Йельском университете.
4 Очевидно, речь идет о папирусах, о которых Э. Силк написал статью вместе с Уэллсом: Silk Е. Г., Welles C.B. Descriptive List of Papyri from the Temple of Azzanathkona // The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. V. New Haven, 1934. P. 295—303.
5 См. komm. 2 к письму от 4 июня 1931 г.
6 Возможно, Ростовцев имеет в виду несколько in situ найденных в Дуре папирусов.
7 Hugo Ibscher (1874—1943) — немецкий реставратор и исследователь папирусов, работал в Берлинском музее, восстановил значительную часть папирусов из Берлинской коллекции и из других собраний музеев Европы, США и Египта. Был директором государственных музеев Берлина. Ему, в частности, принадлежит реставрация трех больших папирусов Дуры (P.Dura 66, 100/101), о которых упоминает Ростовцев.
8 См. комм. 3 к письму от 2 сентября 1930 г.
9 Речь идет о датируемых 109 г. до н.э. письмах селев- кидского царя Антиоха VIII (IX ?), адресованных египетскому царю Птолемею IX и жителям Селевкии Пиерии, в которых говорится о даровании свободы этому городу. В тексте надписи название города дано во множественном числе (BaaiXeuq ’Avrioxoq ZeXeuK&ov x&v iv nispiai xalPeiv)» и Ростовцев ошибочно полагал, что речь идет о двух Селевкиях; см.: RC. № 71/72.
10 Знак вопроса в тексте оригинала.
11 Выражение f\ ё£© ябХц — означает внешнюю часть города, лежащую вне пределов городской стены (npodaxeia), в отличие от f\ etc© ябХц внутренней части города, лежащей в пределах городской стены. Это выражение встречается в изданной Уэллсом надписи письме египетского царя Птолемея IV (?) киликийскому городу Солы (RC. № 30. 5), кроме того, его можно найти у Арриана (Anab. I. 18. 3) при описании осады Милета Александром (а не у Диодора), а также у Фукидида (Thuc. VI. 3. 2) в отношении Сиракуз; см.: RC. № 30. Not. 5/6.
12 Armin von Gerkan (1884—1969) — немецкий археолог, сотрудник Германского археологического института в Риме, занимался фортификацией Дуры, см.: Gerkan А. von. The Fortifications // The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. VII—VIII. New Haven, 1939. P. 4—61.


554
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
7.
9 декабря 1933 г.
Рим
Дорогой Брэд!
Спасибо за Ваше письмо от 13 ноября. Вы найдете в конверте одну записку для Вас и другую для Крэлинга1. Скажите ему, если увидите, что я получил его последнее письмо и написал Зану2 относительно мозаики Джераш в Берлине3.
Поступайте, как хотите, в том, что касается боте; из Дуры4. Я сам не собираюсь публиковать этот [документ]. Будет большим достижением, если я сумею когда- нибудь подготовить к публикации воинские папирусы Дуры5. О так называемом pridianum6 я советовался с Шу- бартом7 и Вилькеном8. В результате текст сейчас в лучшем виде, чем прежде, но все еще не готов к печати. Поэтому продолжайте работать над папирусом боац и опубликуйте его где-нибудь. Рукопись Вам лучше послать Вилькену. В самом деле, если к тому времени не будет возможности опубликоваться в очередном томе Yale Classical Studies (Хармон сдал IV том в печать?)9, Вы можете обратиться в Archiv fur Papyrusforschung или в любой другой германский или американский журнал. Везде будут рады дать такой важный материал. Однако, блюдя интересы Йеля, я бы предпочел увидеть его опубликованным в Yale Cassical Studies10.
У Бикермана11 открываются две благоприятные возможности: одна в Париже, в Ёсо1е des Hautes 6tudes (с рокфеллеровской субсидией), а вторая в Милане. В Милане работа постоянная, в Париже — на два года12.
Сердечные приветы по случаю Рождества и Нового года г-же Уэллс и Вам.
Искренне Ваш
М.Ростовцев
P.S. Я вкладываю в конверт список томов Archaeolo- gia Hungarica. Передайте его в наш отдел комплектования и скажите, что я рекомендую купить для библиотеки те тома из этой серии, которых у нас нет. Все они очень важны для моих исследований.
Не могли бы Вы узнать, не пошлет ли издательство один экземпляр наших отчетов по Дуре Н.Фетгиху13 (Magyar Nemzeti Muzeum, Museumkorat 14-18, Budapest VIII). Феттих всегда очень добр ко мне, и мне хочется, чтобы у него были эти тома.
М.Ростовцев
1 Carl Kraeling (1897—1966) — американский семитолог и археолог, активно участвовал в раскопках синагоги в Дуре, автор ряда публикаций по культовой архитектуре Дуры в Итоговых отчетах о ее раскопках.
2 Robert Zahn (1870—1945) — немецкий археолог, работал в Германском археологическом институте.
3 Gerasa — эллинистический город «сирийского десяти- градия» (см.: Kraeling С. Gerasa: City of the Decapolis. New Haven, 1938). О мозаике из этого города см. статью Ростовцева: L’inscription de Гаге de triomphe de Djerash // CRAI. 1934. P. 264—272.
4 Папирус был окончательно издан Уэллсом в 1959 г. (см.
P.Dura 18). В этом документе говорится о сделке даре¬
ния (ббак;) недвижимости, заключенной между двумя
жителями Дуры.
5 Имеется в виду так называемый «архив XX Пальмирской когорты» (Cohors XX Palmyrenorum), обнаруженный при раскопках помещения W 13 при храме семитской богини Аззанатконы (см. комм. 4 к письму от 4 июня 1931 г.). Архив насчитывает несколько десятков папирусов и является одним из важнейших источников по военной истории Римской империи. См. об архиве: Rostovtzeff М. I. Les archives militaires de Doura // CRAI. 1933. P. 309—323, а также доклады, прочитанные Ростовцевым и Уэллсом на III Международном конгрессе папирологов в Мюнхене в 1933 г. (Rostovtzeff МЛ. Das Militararchiv von Durfi // Munchener Beitrage zur Papyrusforschung und antiken Rechtsgeschichte. 1934. Bd. 19. S. 351—378; Welles C.B. Die Zivilen Archive in Dura // Ibid. S. 379—399). Окончательно воинские папирусы Дуры были изданы Р.Финком и Дж.Гиллиамом в 1959 г. в вышеупомянутом (см. комм. 6 к письму от 29 марта 1931 г.) томе P.Dura.
6 Латинский термин, связанный с ведением в римской армии своего рода «военного журнала», в который заносились сведения о численности личного состава в течение календарного года. Подробнее о pridianum, упоминаемом в P.Dura 60С.2, см.: P.Dura. Р. 36, 288, 291.
7 См. комм. 3 к письму от 21 декабря 1930 г.
8 Ulrich Wilcken (1862—1944) — выдающийся немецкий папиролог и историк эллинизма, основатель немецкой папирологической школы и первого папирологического журнала «Archiv fur Papyrusforschung».
9 См. комм. 2 к письму от 4 июня 1931 г. Четвертый том «Yale Classical Studies» увидел свет в 1934 г.
10 Впервые Уэллс опубликовал этот папирус в немецком журнале, см.: Welles С.В. Dura Pergament 21. Hypothek und Exekution am Euphratufer im 1. Jahrhundert n. Chr. // Zeitschrift des Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte. Rom. Abt. 1936. S. 99—135.
11 Подробнее о И.Бикермане и его взаимоотношениях с Ростовцевым см.: Бонгард-Левин Г.М. М.И.Ростовцев и И.И.Бикерман (новые архивные материалы) // ВДИ. 1995. №4. С. 180—203.
12 Судя по письму Ростовцева У.Л.Вестерманну от 29 марта 1939 г., публикуемому в этом же издании (см. очерк: «М.И.Ростовцев и У.J1.Вестерманн: диалог историков», далее — «Ростовцев и Вестерманн...»), И.Бикерман предпочел работу в парижской Ёсо1е des Hautes Ёи^еБ.
13 Nandor Fettich (1900—1971) — венгерский археолог и историк, тесно сотрудничал с Ростовцевым. Несколько писем Феттиха хранится в фонде Ростовцева в архиве Йельского университета.
8.
26 декабря 1933 г.
Мой дорогой Брэд!
Спасибо за Ваше теплое письмо. Возвращаю Вам письмо Ибшера1. Свиток с документами очень хорош. Видно, что другие письма относятся к тому же или к подобным свиткам. Речь во всех них идет о делах XX когорты2. Кларк3 прислал мне фотографии новых папирусов. Один из них, датируемый 227 г., содержит контракт о покупке земли. Два других еще не развернуты. Эти фотографии должны быть отправлены президенту университета4 вместе с первым месячным отчетом. Спросите об


«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу
555
этом личного секретаря президента. Я послал Венгеру5 свой доклад. Не вижу никакой необходимости просматривать Ваш доклад до печати6. Вы несете за него ответственность. В любом случае у меня нет времени, чтобы внимательно прочитать его. До нашего отъезда в Дуру осталось несколько дней.
Что касается Финка7, то почему бы ему не попросить стипендию Стерлинга8 не для заграничного путешествия, а для того, чтобы изучать материалы Дуры здесь? Я написал в таком смысле декану Фврниссу9. Впрочем, у меня нет возражений против поездки Финка в Берлин. Он может настаивать на том, что для подготовки его диссертации к публикации он должен лучше ознакомиться с предметом, глубоко изучить латинскую палеографию и, в особенности, военные папирусы, важная подборка которых находится в Берлине. Я бы, однако, предпочел, чтобы он отправился в Берлин на один семестр, а на второй вернулся в Йель, или оставался в Берлине целый год и, имея с собой фотографии наших материалов из Дуры, делал транскрипцию документов. Конечно, это лишь паллиатив, потому что гораздо легче работать сразу с оригиналами и фотографиями. Kurz und gut10, я был бы в восторге, если б удалось подвигнуть Финка на то, чтоб он помог нам в подготовке латинских папирусов из Дуры к публикации11.
Наилучшие пожелания Элеоноре12,
Искренне Ваш
М.Ростовцев
1 См. комм. 7 к письму от 7 августа 1932 г.
2 XX Пальмирская когорта, архив которой был обнаружен при раскопках Дуры в 1931—1932 гг. — см. комм. 5 к письму от 9 декабря 1933 г.
3 См. комм. 3 к письму от 10 июля 1931 г.
4 Президентом Йельского университета в это время был Джеймс Энджелл, который оказывал большую помощь экспедиции в Дуре.
5 Leopold Wenger (1874—1953) — крупный немецкий папиролог и историк права, профессор римского права в Венском университете.
6 Речь идет о докладах, представленных Ростовцевым и Уэллсом на III Международный папирологический конгресс, одним из организаторов которого был Л.Венгер; см. также комм. 5 к письму от 9 декабря 1933 г.
7 Robert Orwill Fink (1905—1988) — американский антиковед, студент Ростовцева, один из участников раскопок в Дуре.
8 Стипендия Стерлинга (Sterling Fellowship) была учреждена согласно завещанию крупного американского юриста Дж.У.Стерлинга (John William Sterling, 1844— 1918).
9 Edgar Stephenson Fumiss (1890—1960) — профессор Йельского университета, руководитель департамента социальных наук (1931—1937), декан аспирантской школы при университете (1930—-1950), с 1937 г. провост университета (второе лицо после Президента университета).
10 Коротко и ясно (нем.).
11 Р.Финк специально занимался военными папирусами из Дуры; в 1934 г. он защитил диссертацию на эту тему (Roman Military Accounts and Records) в Йельском университете, а в 1959 г. издал военные папирусы (см. комм. 5 к письму от 9 декабря 1933 г.).
12 Жена Уэллса.
9.
22 февраля 1934 г.
Fouiless de Doura-Europos Salihyeh-s-Euphrate par Deir-ez-Zor Syrie
Мой дорогой Брэд!
Спасибо за теплое письмо от 25 января. Примерно месяц тому назад мы добрались до Дуры, несмотря на снег в горах и дождь в пустыне. Через несколько дней после приезда у меня начался энтерит, и я провел три дня в Дейре1, лежа в постели под наблюдением д-ра Хадсона2. С тех пор чувствую себя нормально и полон энергии. Вы знаете, как здесь хорошо. А представьте себе, каково тут без Пийе3, но с Кларком4!
Да, Вы правы. После первых дней раскопок папирусы перестали попадаться, боюсь, что навсегда. Папирусы находили в двух местах: в помещении актуариев5 храма Аззанатконы6 и в так называемом доме писцов7 возле синагоги8. Эта чернь римской армии, видимо, выступала в роли нотариусов и хранителей документов. Я не пытался прочитать целый папирус, найденный в начале этого сезона. Так или иначе, он скоро будет в Йеле, и Вы сделаете это лучше, чем я9. Два других папируса все еще остаются неразвернутыми. Мы не осмеливаемся притрагиваться к ним: очень уж они сухие и хрупкие.
Наше самое большое открытие — Дура дает одну сенсацию в сезон — это митреум10. Вскоре после моего приезда Дю Мениль11 принес со своего chantier12 (возле палатки Кюмона, первая башня после башни пальмир- ских богов13) фрагмент латинской надписи и кусок оштукатуренной колонны с граффити. Я ему сразу сказал, что он скоро найдет митреум. Покопали еще два дня и нашли его. Впечатляющее и любопытное открытие. Искусственная пещера Митры цела и раскопана. Два культовых барельефа и ряд очень любопытных фресок — типичные знаки зодиака и сцены из жизни Митры14. Несколько (около 70) надписей дают представление о своеобразном способе поклонения Митре, не известном в других частях Римской империи15. Два текста датированы 170 г. по Р. Хр., и все указывает на то, что пещера, которую мы открыли, была восстановлена римскими солдатами на месте более раннего, возможно, доримско- го святилища Митры. Мы уже нашли стены этого святилища и очень скоро их раскопаем. Представьте, что это значит для истории митраистских мистерий! Доримский культ в позднеиранском городе! Идея о том, что Малая Азия была родиной культа Митры, может оказаться неверной. Возможно, колыбелью митраистских мистерий была Парфянская империя. Огромное Вам спасибо за Ваше замечание относительно Малой Азии. Я напишу миссис Касс Рид16, как только мы будем готовы покинуть Дуру, а это случится 15 марта.
Зима здесь лучше, чем в других частях Сирии. У нас почти не было дождей, тогда как в Бейруте и даже в Алеппо они не переставали. Сегодняшний день, однако, исключение. Страшная пыльная буря беснуется вокруг дома. Евфрата не видно, даже утес цитадели кажется призраком, и пронизывающий холод! Представляете?


556
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Позавчера трое из нашей группы отправились в Ирзи17
покопать там немного. Они должны были вернуться сегодня. Не знаю, как они переправились через Евфрат сегодня утром.
Наши сердечные приветы вам обоим.
Искренне Ваш
М.Ростовцев
1 Дейр-эз-Зор — административный центр провинции в Восточной Сирии, расположенный в 80 км к северу от Дуры.
2 Elias Hudson был директором американской медицинской миссии в Дейр-эз-Зоре.
3 У Ростовцева были непростые отношения с французским археологом М.Пийе. Об этом подробнее см. письма Ростовцева к К. Хопкинсу и Дж.Энджеллу, публикуемые в этом издании.
4 См. комм. 3 к письму от 10 июля 1931 г.
5 В тексте оригинала office of the actuarii. Actuarius (лат.) — писец, счетовод, интендант в римской армии.
6 Культ Артемиды Аззанатконы (возможно, семитского происхождения), почитаемый в Дуре. О раскопках храма см.: The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. II. New Haven, 1931; Rostovtzeff M.I. Dura-Europos and its Art. Oxf., 1938. P. 20 ff.
7 О раскопках «дома писцов» см.: The Excavations at Dura- Europos. Preliminary Reports. VI. New Haven, 1936. P. 275—279, 299—308.
8 О синагоге см.: Rostovtzeff M.I. Die Synagoge von Dura // Romische Quartalschrift. 1934. 42. S. 203—218; Kraeling
C.H. The Synagogue // The Excavations at Dura-Europos. Final Report VIII. Pt. I. New Haven, 1956. Из последних работ отметим: Gutmann J. The Dura-Europos Synagogue. A Re-evaluation (1932—1992). Atlanta, N.d.
9 Cm.: Welles C.B. The Parchments and Papyri: Parchment 40, Papyrus 101. The Text // The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. VII—VIII. New Haven, 1939. P. 426-438.
10 О раскопках митреума (святилище иранского бога Митры), датируемого серединой II в. н.э., см. отчет Ростовцева и Ф.Кюмона в: The Excavations at Dura- Europos. Preliminary Reports. VII—VIII. P. 60—127; Rostovtzeff M.I. The Mithraeum of Dura-Europos on the Euphrates // Bulletin of the Associates in Fine Arts at Yale University. Vol. 9. 1939. P. 3—10; idem. Das Mithraeum von Dura // MDAI RA. 1934. 49. S. 180— 207.
11 Robert Du Mesnil du Buisson (1895—1980) — французский археолог, участвовал в раскопках Дуры.
12 Раскоп (франц.).
13 Храм пальмирских богов был в числе первых объектов, исследованных Ф.Кюмоном в Дуре, см.: Cumont F. Les fouilles de Doura-Europos. P. 29 suiv.
14 Cm.: The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. VII—VIII. P. 60—115. В настоящее время барельефы и фрески митреума находятся в Галерее изящных искусств Йельского университета.
15 См.: The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports.
VII—VIII. P. 116—127.
16 Cass Reed — сотрудница Йельского университета, занималась технической подготовкой Отчетов экспедиции в Дуре.
17 Небольшое поселение недалеко от Дуры.
10.
9 августа 1934 г.
Oxford
5 Wellington Square
Дорогой Брэд!
Получил Ваше письмо от 28 июля. Большое спасибо. Мы уехали из Рима 22 июня и сразу отправились в Оксфорд, где в настоящее время я работаю в Бодлеанской библиотеке, а моя жена путешествует по стране. На следующей неделе мы едем на полмесяца в Корнуолл, а оттуда — в Париж до 15 сентября, после чего отплываем в Нью-Хейвен. Я вовсе не переживаю из-за^осписей синагоги1. Я постарался сделать все, чтобы Йель мог получить их, но если это невозможно, и сирийское правительство желает оставить их у себя, я тут ничего не могу поделать. Во всяком случае нам отдают митреум2, ряд великолепных скульптур и образцы росписей из синагоги. Было б лучше иметь синагогу, но даже без нее я не знаю, как мы будем выставлять то, что получили.
Ваш план для первого тома папирусов из Дуры превосходен3. Действуйте. Мы обговорим его в подробностях, когда я вернусь. Я бы предпочел уместить все в одном томе и включить туда латинские папирусы, но они требуют большой работы; боюсь, никто, кроме Финка, не сможет мне помочь в получении хороших копий всех документов4. Трудность представляют списки имен и письма.
Мои поздравления по случаю восстановления брачного контракта5. Браун6 и я нашли граффити некоего Аврелия Александра, который был солдатом претория XIV легиона. Это показывает, насколько распространенным было данное имя во время Александра Севера7. Вы напрасно ищете covivator8 XII Палестинской когорты в Дуре. Брачный контракт был, вероятно, привезен солдатом откуда-то из другого места, где эта когорта стояла. Вы должны постараться найти основное место квартирования этой когорты. Явно, не в Дуре, куда когорта пришла, вероятно, для того, чтобы принять участие в каком- то походе. Любопытен номер XII. Я полагаю, что Палестинская когорта была одной из многих когорт, созданных Септимием Севером7 на Востоке.
Пожалуйста, передайте мои приветы Кларку9 и вручите ему вложенные фотографии, которые были сделаны моей женой.
Наши сердечные приветы вам обоим.
Искренне Ваш
М.Ростовцев
1 Наиболее известные произведения живописи Дуры, росписи из синагоги (около 25 сцен на сюжеты Ветхого Завета) были открыты Йельской экспедицией, но ббльшую их часть сирийское правительство не разрешило увезти из страны. Сейчас эти росписи находятся в музее Дамаска. О них см.: Du Mesnil du Buisson R. Les peintures de la Synagogue de Doura-Europos, 245-256 aprfes J.-C. Rome, 1939.
2 См. komm. 10, 14к письму от 22 февраля 1934 г.
3 Впервые часть папирусов и пергаментов Дуры была опубликована Уэллсом в VI томе Предварительных отчетов (за сезон 1932 / 33 г.) в 1936 г; см. также комм. 6 к письму от 29 марта 1931 г.


«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу
557
4 Латинские папирусы были изданы Р.Финком и Дж.Гиллиамом в 1959 г., см. комм. 5 к письму от 9 декабря 1933 -г. и комм. 7 и 11 к письму от 26 декабря 1933 г.
5 Этот папирус, обнаруженный в 1932 г., был окончательно опубликован Уэллсом в 1959 г., см.: P.Dura 30. В документе, датируемом 232 г. н.э., говорится о заключении брачного контракта между солдатом XII Палестинской когорты, располагавшейся в Катне, и некоей вдовой. Неизвестно, каким образом папирус попал в Дуру.
6 Frank Erdward Brown (1908—1988) — археолог, ученик Ростовцева, впоследствии его заместитель по Йельской экспедиции в Дуре, один из соавторов Отчетов о раскопках; подробнее о нем см.: Eius Virtutis Studiosi: Classical and Postclassical Studies in Memory of Frank Edward Brown / Ed. R.T.Scott, A.R.Scott. Washington, 1993 (прежде всего статью: Matheson S.В. The Last Season at Dura- Europos, 1936—1937. P. 201—215).
7 Септимий и Александр Северы — представители римской императорской династии (193—235 гг.).
8 Слово написано неразборчиво и его значение нам не ясно.
9 См. комм. 3 к письму от 10 июля 1931 г.
11.
7 июля 1935 г.
Мой дорогой Брэд!
Большое спасибо за Ваше теплое письмо. Надеюсь, все идет гладко и с публикацией VI тома Отчетов1. Я получил письмо от Шубарта2. Ибшер3 вернулся в Берлин и обещает развернуть наши папирусные свитки и передать их Бауру4. Он (Ибшер. — Г.Б.-Л., Ю.Л.) говорит, что это весьма трудная работа. Надеюсь, это не означает, что он запросит у нас больше 150 долларов. Полдня провел у Нахмана*. У него отличная подборка фрагментированных папирусов, за которые я ему предлагал 1500 долларов, но без успеха. Он хотел сначала 2250, потом 2000 долларов, что я нашел чрезмерным. С одной стороны, жаль, но с другой — у нас достаточно фрагментов, и не так уж много людей, которые их публикуют. Он взял свои папирусы в Манчестер и надеется продать их там.
Прикладываю письмо профессора Винсена6 из Страсбурга. Вы часто бываете в издательстве. Возьмите письмо с собой и покажите тем, кто там этими делами занимается. Я вообще-то за то, чтобы посылать бесплатно экземпляры всем, кто интересуется нашей работой.
Когда это письмо придет к Вам, Вы уже, вероятно, будете отцом очаровательного ребенка. Все волнения и переживания, связанные с его ожиданием, будут позади. Передайте Элеоноре наши наилучшие пожелания и теплые чувства.
Через три дня мы едем из Парижа в Хомбург. Все здесь говорят про революцию и ожидают чего-то 14 июля7. Я рад, что меня здесь к тому времени не будет. В своей жизни я видел достаточно революций, и даже ее празднование мне не по нраву. Надеюсь, Гитлер не начнет войну в то самое время, когда я буду в Германии. Я тут повстречался с Бикерманом8 и Робертсом9. Оба
шлют Вам самые сердечные приветы. С Б.10 я виделся часто.
Искренне Ваш
М.Ростовцев
1 Этот том вышел в 1936 г.: The Excavations at Dura-Euro- pos. Preliminary Reports. VI / Ed. M.I.Rostovtzeff, A.R.Bel- linger, C.Hopkins and C.B.Welles. New Haven, 1936.
2 Cm. komm. 3 к письму от 21 декабря 1930 г.
3 См. комм. 7 к письму от 7 августа 1932 г.
4 Paul Victor Christopher Baur — профессор классической археологии в Йельском университете с 1902 по 1941 г., участвовал в работе Йельской экспедиции, являясь соредактором Предварительных отчетов о раскопках.
5 См. комм. 1. к письму от 21 декабря 1930 г.
6 L.H.Vincent (1872—1960) — французский археолог и папиролог, занимался историей Палестины, известен также как деятель монашеского движения.
7 Ростовцев имеет в виду французский национальный праздник Дня взятия Бастилии.
8 См. комм. 11 к письму от 9 декабря 1933 г.
9 Colin Henderson Roberts (1909—1990) — английский папиролог, издатель антинупольских папирусов (P.Antin. I), специалист по раннехристианскому Египту.
10 Вероятно, с И.Бикерманом.
12.
3 апреля 1937 г.
Grand Hotel Ngamplang Garoet1
Мой дорогой Брэд!
Вот уже долгое время я не писал Вам и еще дольше ничего не слышал от Вас. Вы не прислали мне вестей в Батавию2, как я того ожидал. Надеюсь, что все новости о Йеле меня ждут в Дуре. Наше индийское путешествие приближается к концу. Сейчас мы остановились в красивом месте в горах Явы, отдыхая после тропической жары Сиама3, Индокитая, Бали и Явы. Впрочем, отдых продлится всего три дня. Надеюсь, его будет достаточно, чтобы пережить 17 жарких суток на датском корабле до Порт-Саида. Все страны, в которых мы побывали в течение последней трети нашего путешествия, восхитительны, хотя путь был нелегким. Ангкор4 великолепен, как Бали и Ява. Сиам также не разочаровал нас. За все это мы заплатили усталостью и огромным количеством времени, проведенного на кораблях, в железнодорожных вагонах и автомобилях, чтобы добраться до нужного места. Однажды в жизни такое путешествие можно совершить, но я бы не хотел повторить его.
Я ничего не знаю о Йеле и Дуре. Вернадский5, мой единственный постоянный корреспондент, очень лаконичен, а Фрэнк6 не удостоил меня и строкой после единственного письма, адресованного в Бомбей.
Как продвигается Отчет7? Послали ли Вы мой текст Кюмону8? Помните, мы говорили о подготовке четырех цветных таблиц для тома по митреуму9 и для Отчета. Пора уже что-то делать. Кажется, мы договорились, что первой таблицей будет сцена охоты, второй — маги1*, а третьей и четвертой — два барельефа, воспроизведенные с цветных копий Гуте11. Жаль, что репродукции должны быть сделаны с копий Гуте, а не с


558
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
оригиналов. Однако есть возможность, чтобы наш итальянский друг из Школы искусств12 сделал цветные иллюстрации сцены охоты и магов и послал их в Прагу. Мы можем заплатить ему за это приличный гонорар. В этом случае ситуация будет такой же, что и с материалами синагоги13.
Я узнал о Сеймуре14 от мисс Мак-Афи15. Однако я не получил ни слова от Хендриксона16 и Хармона17 в отношении латыни после смерти О.Б.18. Пожалуйста, напишите мне, как только получите письмо, в Лондон, с/о Brown, Shipley and Co., 123 Pall Mall. Я рассчитываю быть в Лондоне около 20 мая.
Нет необходимости снова напоминать Вам о слайдах, которые нужно отправить в Лондон, и о дополнительных слайдах, о которых я писал Вам и Мэри19 несколько раз.
Наилучшие пожелания Элеоноре и всем в Фелпсе20.
Ваш М.Ростовцев
1 Гарут — город на о-ве Ява. Об этом путешествии Ростовцева см: Бонгард-Левин Г.М. Индийское путешествие М.И.Ростовцева // ВДИ. 1995. № 3. С. 195—204.
2 Т.е. в Индонезию.
3 Современный Таиланд.
4 Имеется в виду Ангкор-Ват — древняя столица Вьетнама.
5 Г.В.Вернадский ( 1882—1973) — профессор русской истории в Йельском университете. Подробнее см. письма Ростовцева к Г.В.Вернадскому, публикуемые в этом издании.
6 См. комм. 6 к письму от 9 августа 1934 г.
7 Имеется в виду Отчет за 7-й и 8-й сезоны работ в Дуре в 1933—1935 гг., том которого вышел в 1939 г.
8 См. комм. 11 к письму от 29 марта 1931 г.
9 См. комм. 10, 14 и 15 к письму от 22 февраля 1934 г.
10 Фрески митреума Дуры, изображающие двух магов, или зороастрийских пророков-толкователей священных книг, а также сцену охоты Митры-всадника на дикого кабана, газелей и оленей (см.: The Excavations at Dura- Europos. Preliminary Reports. VII—VIII. P. 110—115).
11 Herbert J. Gute (умер в 1977 г.) — фотограф, учился в Школе искусств Йельского университета, в 1933 г. защитил диссертацию по фотографии, активно участвовал в работе экспедиции в Дуре.
12 Не ясно, о ком идет речь.
13 См. комм. 8 к письму от 22 февраля 1934 г. и комм. 1 к письму от 9 августа 1934 г.
14 В апреле 1937 г. Президентом Йельского университета стал Ч.Сеймур (Charles Seymour, 1885—1963).
15 Helen Me Afee — редактор журнала «Yale Review».
16 George Lincoln Hendrickson (1865—1963) — профессор латыни в Йельском университете, в разные годы возглавлявший университетский департамент классических исследований.
17 См. комм. 2 к письму от 4 июня 1931 г.
18 Речь идет о смерти молодого преподавателя департамента классических исследований Йельского университета Ainsworth O’Brien-Moore.
19 Секретарь департамента классических исследований Йеля.
20 Phelps Hall — здание Йельского университета, где располагался департамент классических исследований.
13.
25 мая 1937 г.
Hotel Russel,
Russel Square London. W.C.l
Мой дорогой Брэд!
Мы благополучно прибыли в Лондон, и я уже прочитал две лекции о Дуре. Большое Вам спасибо за то, что так тщательно упаковали слайды. Пока мои лекции имеют успех, если быть скромным.
Я вновь вынужден просить Вас пожертвовать временем, чтобы отослать мою рукопись. Пожалуйста, адресуйте ее не мне, а мисс Марджори В. Тейлор, библиотекарю библиотеки Хаверфильд, Ашмолеан-музей, Оксфорд. Сделайте это при первой возможности, так как я намереваюсь вернуться в Англию к концу июня.
Я встречаю здесь многих друзей и приятно провожу время, хотя лекции требуют большого напряжения и изматывают меня. Между прочим, сегодня на второй лекции я встретил ученика Де Санктиса1 Тревеса2, который говорит, что приехал сюда учиться. Что он может здесь узнать по части истории эллинизма — остается для меня загадкой. Хайхельхайм3 старается получить место лектора в Лондонском университете. Постараюсь ему помочь.
Мы отплываем во Францию 31 мая. Для меня снова наступят трудные времена. Говорить по-французски мне не столь просто, как по-английски (свободно, хотя и плохо).
Спешу отправить это письмо, так чтобы оно ушло завтра, потому заканчиваю. Сердечные приветы и наилучшие пожелания Элеоноре и всем в Фелпсе. Надеюсь вскоре получить от Вас известия. Между прочим, сегодня на своей лекции встретил д-ра Хадсона из Дейр-эз- Зора4 . Какое совпадение!
Сердечно Ваш,
М.Ростовцев
1 Gaetano De Sanctis (1870—1957) — выдающийся итальянский антиковед, о его контактах с Ростовцевым см. очерк «Ростовцев и Вестерманн...», опубликованный в этом издании (письмо Ростовцева от 14 августа 1932 г.).
2 Piero Treves (1911—1992)—итальянский исгорик-ангаковед.
3 Fritz Heichelheim (1901—1968) — крупный историк- антиковед, специалист по экономической истории древности, вначале живший в Германии, а в 30-е годы эмигрировавший в Англию, затем в Канаду. О его переписке с Ростовцевым см.: Шоу Б. Два историка в изгнании: переписка М.И.Ростовцева и Ф.М.Хайхельхайма // ВДИ. 1994. №2. С. 171—183.
4 См. комм. 1 и 2 к письму от 22 февраля 1934 г.
14.
24 июля 1938 г.
Randolf Hotel, Oxford
Мой дорогой Брэд!
Большое спасибо за Ваше письмо и за то, что переслали мою почту. В полученных пакетах не было ничего лишнего: все заслуживало внимания. После отъезда из Рима мы провели четыре дня в Берлине. Я виделся с некоторыми из моих друзей, к сожалению, не со всеми. В музее у меня был короткий разговор с Ибшером1, кото¬


«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу
559
рый сейчас работает над каирскими папирусами. Он сказал мне, что Геро2 обнаружил среди каирских папирусов новый большой фрагмент Dikaiomata3. Он мне не смог сказать, кто его будет публиковать. Говорил о каком-то профессоре из Лилля. Я встречался также на несколько минут с Кортенбойтелем4, новым директором Берлинского собрания папирусов. У меня была приятная встеча с Вилькеном5 и Норденом6 у Роденвальдта7.
Здесь, в Оксфорде, я приступил вчера к своей работе. К сожалению, Ашмолеанская библиотека в августе закроется на ремонт. Я вынужден буду перебраться в Бод- леанскую. Ну, ничего. В Оксфорде много американцев: Т.Фрэнк, Eastman Professor на следующий год8, и Хэммонд9. Я еще не видел Хоя10. С наилучшими приветами Элеоноре и Вам.
Искренне Ваш
М.Ростовцев
1 См. комм. 7 к письму от 7 августа 1932 г.
2 O.Gu6raud (1901—1987) — французский папиролог, сотрудник Французского археологического института в Каире.
3 Большой папирус, датируемый III в. до н.э., содержащий ряд царских и полисных установлений, регулирующих права граждан Александрии; впервые был издан в 1913 г. («Dikaiomata». Auszuge aus alexandrinischen Ge- setzen und Verordnungen in einem Papyrus des Philologis- chen Seminars der Universit&t Halle mit einem Anhang weiterer Papyri derselben Sammlung hrsgb. von der Hraeca Halensis. B., 1913 [=P. Hal]).
4 Heinz Kortenbeutel — немецкий историк-эллинист и папиролог, занимался историей восточной торговли грекоримского Египта — темой, к которой Ростовцев всегда испытывал интерес. Известен также как один из издателей берлинских папирусов (BGU IX), директором собрания которых был перед второй мировой войной.
5 См. комм. 8 к письму от 9 декабря 1933 г.
6 Edward Norden (1868—1941) — немецкий филолог-классик.
7 Gerhardt Rodenwaldt (1886—1945) — немецкий археолог, был президентом Германского археологического института.
8 Tenny Frank (1876—1939) — крупный американский ис- торик-антиковед, специалист по экономической истории Рима; см. также очерк «Ростовцев и Вестерманн...», опубликованный в этом же издании (письма Вестерманна от 27 октября 1926 г. и от 3 апреля 1939 г.).
9 Mason Hammond (род. 1903) — американский антиковед, в прошлом профессор Гарвардского университета, в настоящее время находится на пенсии.
10 Alan S.Hoey (умер в 1995 г.) — ученик Ростовцева, папиролог, в 1940 г. защитил в Йельском университете диссертацию, участвовал в обработке материалов экспедиции в Дуре.
15.
31 июля 1938 г.
Oxford
Bardwell Court Bardwell Road 22
Мой дорогой Брэд!
Большое спасибо за Ваше письмо и за экземпляр Dura Perg. 40], который очень интересен для понимания
социальной истории Дуры и того, как было устроено ее городское жилье. Фрэнк? должен заняться этим документом и отождествить все его термины с различными частями жилых домов Дуры.
Я рад тому, что VII—VIII том наших Отчетов почти готов, чему мы обязаны только Вам, потому что я недозволительно долго пренебрегал своими обязанностями в этом деле3.
Я по-прежнему думаю, что мы должны посвятить этот выпуск Энджеллу4.
Пусть на странице напечатают без лишних пояснений:
Джеймсу Роуленду Энджеллу.
Почетному Президенту Йельского университета.
В предисловии, которое напишут редакторы и которое будет содержать обычные выражения благодарности (Фрэнк должен составить его по аналогии с другими нашими Отчетами или дать Вам соответствующий материал), мы можем в конце вставить несколько слов, поясняющих это посвящение. Примерный текст (он требует стилистической правки) я прилагаю к этому письму.
В Оксфорде все как обычно. Сыро и весьма прохладно, что нагоняет на меня сон, вялость и вызывает неприятные головные боли. Как обычно, тут проходит много конгрессов. Один — 40 членов Свободной летней школы, половина из них евреи, — проходит в нашей гостинице, или пансионе, который Вам известен (рядом с домом, что мы снимали в прошлом году).
Стараюсь сделать как можно больше в то короткое время, что имеется в моем распоряжении. Из оксфордцев остались лишь немногие: Ваш друг Сайм5, Робертс6, которого видел мельком, Хой7, чью рукопись обобщающих глав по календарю я только что прочитал8. Скажите Финку9, что я считаю их превосходными. Однако первый раздел должен быть полностью переписан. В Риме я встретил Снайдера10 и обсудил с ним его статью для Yale Classical Studies11. Он глубоко оскорблен нашими замечаниями, и мне не удалось убедить его в том, что в них не было злого умысла. У меня такое впечатление, что он заберет свою статью назад. Жалко. Статья полезная и могла бы быть напечатана, как есть. В конце концов авторы, а не редакторы, несут ответственность за свои публикации.
Я бы давно закончил правку своей рукописи12, если б не усердие моих коллег и учеников. Я только что осилил Бикермана13, а теперь мисс Прео посылает мне корректуру своей книги14, которая должна выйти в октябре, а Броутон15 и Хайхельхайм16 занялись сюжетами двух последних глав моей книги17. Таким образом, мне придется вновь править рукопись, к неудовольствию моей жены. Мне очень интересно, что написал Фрэнк об использовании печатей18. Должен прочитать его текст, когда вернусь. Сейчас уже слишком поздно, чтоб посылать его сюда.
Наши наилучшие auguria salutis19 Элеоноре.
Искренне Ваш
М. Ростовцев20
Посвящая этот том отчетов Дж.Р.Энджеллу, редакторы от имени всех членов экспедиции в Дуре, бывших и настоящих, хотели выразить глубокую признательность, которую все мы испытываем к президенту Энджеллу.


560
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Благодаря его расположению и активной поддержке стала возможной экспедиция в Дуре. В течение десяти лет ее работы президент Энджелл всегда оказывал помощь экспедиции, его никогда не обескураживали скромные результаты, получаемые экспедицией в отдельные неудачные сезоны. Участники экспедиции в Дуре и все остальные исследователи никогда не забудут, сколь многим они обязаны президенту Энджеллу за блестящий успех экспедиции.
1 Dura Perg. 40 (= P. Dura 19) — пергамент из Дуры, обнаруженный при раскопках 1935 г. В этом документе, датируемом 88—89 гг. н.э., говорится о разделе домашнего имущества между четырьмя братьями, проживавшими в Дуре.
2 Ф.Браун. См. комм. 6 к письму от 9 августа 1934 г.
3 Том Предварительного отчета за 7-й и 8-й сезоны раскопок в Дуре вышел в 1939 г. под редакцией Ростовцева, Уэллса и Брауна.
4 James Rowland Angell (1896—1949) — Президент Йельского университета в 1921—1937 гг.; см. также комм. 4 к письму от 26 декабря 1933 г.
5 Ronald Syme (1903—1989) — выдающийся английский антиковед, специалист по римской истории, профессор Оксфордского университета с 1949 г.
6 См. комм. 9 к письму от 7 июля 1935 г.
7 См. комм. 10 к письму от 24 июля 1938 г.
8 А.Хой вместе с Р.Финком и В.Снайдером участвовал в издании папируса Feriale Duranum (P.Dura 54) — календаря из Дуры, датируемого 225—235 гг. Этот большой папирус, найденный при раскопках помещения W 13 в 1931—1932 гг., представляет собой список праздничных дней и дат. Впервые был опубликован в 1940 г., см.: Fink R.O., Hoey A.S., Snyder W.F. The Feriale Duranum // YCS. 1940. 7. P. 1—222
9 Cm. komm. 7 к письму от 26 декабря 1933 г.
10 Walter Fifield Snyder (1912—?) — эпиграфист и нумизмат, был стипендиатом Американской академии в Риме, участвовал в раскопках Дуры.
11 Возможно, речь идет о статье: Snyder W.F. Public Anniversaries in the Roman Empire (The Epigraphic Evidence for Their Observance during the First Three Centuries) // YCS. 1940. 7. P. 225—317.
12 Вероятно, речь идет о работе Ростовцева над книгой «Социальная и экономическая история эллинистического мира», вышедшей в Оксфорде в 1941 г.
13 Скорее всего, это книга: Bickerman Е. Les Institutions des S61eucides. P., 1938.
14 Claire Ргёаих (1904—1979) — выдающийся бельгийский историк эллинизма и папиролог, профессор Брюссельского университета, автор ряда фундаментальных работ по истории греко-римского Египта и эллинизма в целом. В письме упоминается книга К.Прео «L*6conomie royale des Lagides», вышедшая в Брюсселе в 1939 г.
15 Thomas Robert Shannon Broughton (1900—1993) — крупный канадско-американский антиковед, занимавшийся историей древнего Рима и его провинций.
16 См. комм. 3 к письму от 25 мая 1937 г.
17 Речь идет о римском господстве в Восточном Средиземноморье во II—I вв. до н.э. (глава VII вышеупомянутой книги Ростовцева) — этой темой, вероятно, интересовался Т. Броутон, специалист по истории Малой Азии и Африки в римскую эпоху, а также об общих чертах экономической и социальной истории эллинистического
мира (глава VIII той же книги Ростовцева) — этой темой занимался Ф. Хайхельхайм, издавший в 1938 г. свое капитальное исследование о древней экономике (Heichelheim F.M. Wirtschaftsgeschichte des Altertums. Leiden, 1938).
18 He ясно, о какой работе Ф.Брауна идет речь.
19 Букв, «моления о благополучии» (лат.).
20 Далее следует предлагаемый Ростовцевым текст посвящения VII и VIII тома Отчета Дж.Энджеллу.
16.
1 апреля 1941 г.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
Мой дорогой Брэд!
Нам Вас ужасно не хватает. Фелпс1 пуст, когда я не вижу Вас рядом с собой, а так хочется выкурить с Вами по сигарете в моем кабинете и выпить по бокалу у меня дома. Но «navigare necesse est», тогда как «vivere non est necesse»2. Сегодня утром встретил Вашу группу. Симпатичные ребята! Мне очень понравилась первая встреча. Двоих, правда, не было. В остальном в Фелпсе мало нового.
Теперь относительно Вашего ответа Вестерманну3. Я разделяю мнение Фрэнка. Я бы не печатал его в таком виде. Чувствую, что Вы правы, но не все Ваши положения доказаны Вами. Они потребуют еще некоторого изучения. Особая трудность с йушуг|. Сомневаюсь, что это слово означает «дисциплина». Префект, главнокомандующий армией, не стал бы говорить, что воинская дисциплина одна — для легионеров, другая — для вспомогательных войск и флота. Воинская дисциплина одна и та же для всех. И главнокомандующий не сделал бы таких опрометчивых замечаний о солдатах, находящихся под его началом. Agoge должно означать что-то другое. Быть может, «порядок действия». В любом случае упоминание о вспомогательных войсках и моряках в том контексте, где стоит это слово, кажется загадкой. Поэтому я думаю, что лучше отложить Ваш ответ Вестерманну. Боюсь, что в нынешнем виде этот ответ заденет его, но ни в чем не убедит.
Весна здесь запаздывает. Некоторые цветы уже выглянули, но как бы с опаской. Софи страшно простудилась при нашем возвращении из Вашингтона и вот уже целую неделю никак не может поправиться. У меня все нормально, если не считать внезапных приступов страха.
Мы получили Вашу открытку. Вы путешествуете неспешно, точно объезжаете с инспекцией все лагеря. Конечно, сейчас Вы очень заняты, но я надеюсь, Вы найдете время написать мне обстоятельное письмо. Наши наилучшие пожелания.
Сердечно Ваш
М.Ростовцев
1 См. комм. 20 к письму от 3 апреля 1937 г.
2 «Плыть необходимо, жить нет необходимости». Это латинское изречение, согласно Плутарху, принадлежит


«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу
561
римскому полководцу Помпею; см. также вступительный раздел к данной публикации.
3 William Linn Westermann (1873—1954) — крупный американский историк-антиковед и папиролог, подробнее о нем и его переписке с Ростовцевым см. публикуемый в этом издании очерк «Ростовцев и Вестерманн...». В письме Ростовцева Уэллсу речь, по-видимому, идет о статье: Westermann W.L. Tuscus the Prefect and the Veterans in Egypt (P.Yale. Inv. 1528 and P.Fouad I 21) // CP. 1941. 36. P. 21—29. В библиографии работ Уэллса отсутствует упоминание о его рецензии (скорее всего, она так и не была опубликована) на эту статью.
17.
11 апреля 1941 г.
Дорогой Брэд!
Получил Ваше письмо от 7 апреля. Большое спасибо. Нет смысла повторять Вам снова и снова, как мне не хватает Вас. Фелпс кажется мне пустым без Вас. Но жизнь в Фелпсе продолжается так же, как и прежде. С тех пор, как Вы уехали, ничего нового и интересного не случилось. Я видел Фёрнисса1 и обстоятельно поговорил с ним о Вас. У него сложилось впечатление, что Корпорация проявила щедрость по отношению к Вам не только в том, что касается Вашего жалованья, которое, по его мнению и мнению других, будет чуть меньше того, что Вы получали здесь, но и в отношении Вашего пособия и страховых. Я сказал ему, что «слышал от кого-то», будто Ваше жалованье будет меньше примерно на 1000 долларов, но он это отрицал. Я боюсь, что вопрос решен, и ничего поделать нельзя. Корпорация страшно напугана. Я видел рекомендации Корпорации главам департаментов. Требуют строжайшей экономии: например, запрещено замещать тех, кто оказался на воинской службе, новыми людьми и т. п. Боюсь, что если дела пойдут и дальше так, как я предвижу, то скоро настанет моя очередь, и я буду «missus honesta missione»2.
Но что толку говорить о будущем. Настоящее не кажется розовым, а ближайшее будущее представляется мне весьма туманным. Мелкие личные дела никому не интересны при общем крушении нашего строя жизни. Я бы сказал с Горацием: «si fractus inlabatur orbis im- pavidum ferient ruinae»3, но это было бы чистой бравадой.
Спасибо за то, что показали мне письмо Сегре4. Он хвастается, или в самом деле Вестерманн5 развивал его, а не свои собственные идеи? Я отдам письмо Сегре Марте6, чтоб она сохранила его в Ваших бумагах до Вашего возвращения. Я не считаю, что Вам не следует пересмотреть дело Ту ска7. Напротив, думаю, что такой пересмотр был бы очень желателен, но его надо сделать быстро, а это потребует дополнительных исследований. Вы пишете рецензию на второй том Вестерманновых папирусов Зенона8? Я не изучал внимательно этот том, но думаю, что там немало ошибок и неправильных толкований. Кажется, я говорил Вам о том, что не согласен с интерпретацией папируса № 66. Как мог человек бежать из Сирии в Сирию9? В папирусе № 67 Вестерманн, очевидно, думает, что Агесагор был солдатом. Я так не думаю: он был просто одним из тех земледельцев, что арендовали большие участки земли у Аполлония 10.В папирусе № 80 я восхищаюсь прелестным av[5p6<;] ©ракос;11. № 90 может быть восстановлен гораздо лучше, особенно
первые три строки12. Согласно документу № 96, человек погубил не только фиговые деревья, но и тростники в количестве 100013 Однако все это пустяки. Вы найдете пенки и послаще.
Сейчас я читаю диссертацию мисс Холцворт14 и нахожу ее очень хорошей. Какая любопытная группа папирусов! Надеюсь, Вы прочитаете эту диссертацию, как только она будет готова, и сообщите Ваше мнение о ней.
Мое преподавание идет гладко. Я угрюмо наслаждаюсь, читая лекции о furor Romanus1* и думая о furor Teutonicus16. Все приходит к своему завершению. Должен сказать, я буду жалеть о своей работе. В нынешней обстановке лучше быть занятым и не иметь много времени на размышления. Не знаю, что мы будем делать летом. Все так неопределенно, и мы не можем прийти к какому-либо решению. Софи медленно поправляется после простуды, к тому же у нее случился приступ подагры и сделал ее почти хромой. Врачи, как обычно, ничего не знают.
Ну, я исчерпал свой запас новостей. Сообщите мне о Вашей работе и о Вашем настроении. Я рад, что у Вас все нормально и что Вы устроились более или менее удобно. Софи передает Вам нежный привет.
Искренне Ваш
М. Ростовцев
Сегодня утром видел Моммзена17. Он занят Парфеноном и предпочитает разрабатывать эту тему в новом докладе, а не переделывать старый. Я с ним согласен. Ник18 в полном порядке, но очень беспокоится о своих друзьях в Белграде. Я усиленно рекомендовал его Полю Захсу19 для работы в Думбартон Оке20 . Его положение здесь такое неопределенное. Если меня не станет, никто о нем не позаботится. Но я уверен, что Думбартон Оке ничего для него не сделает.
1 См. комм. 9 к письму от 26 декабря 1933 г.
2 Сослан в почетную ссылку (лат.).
3 Пусть свод небес, распавшись, рухнет,
Чуждого страха сразят обломки, —
цитата из Горация (Od.III. 3. 7—8) в пер. с лат. Н.Гинзбурга.
4 Angelo Segr6 — итальянский папиролог, автор многочисленных работ по экономике и праву греко-римского Египта. Его как еврея преследовали в фашистской Италии, и Ростовцев помог ему перебраться в США и устроиться на работу. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете хранятся письма А.Сегре, в которых он благодарит Ростовцева за помощь.
5 См. комм. 3 к письму от 1 апреля 1941 г.
6 Секретарь департамента классических исследований Йельского университета.
7 Tuscus affair в тексте оригинала. Г.Цецина Туск — римский префект Египта в 63—66 гт. н.э., о нем У.Л.Вестерманн написал статью (см. комм. 3 к письму от 1 апреля 1941 г.).
8 Рецензия Уэллса на: Westermann W.L., Keyes C.W., Lie- besny H. Zenon Papyri II. N.Y., 1940 вышла в: Classical Philology. 1942. 37. P. 432—437.
9 Ср. с письмом Ростовцева от 28 ноября 1940 г., помещенном в публикуемом в этом издании очерке «Ростовцев и Вестерманн...».
10 Ростовцев прав: в просопографии архива Зенона, составленной В.Клариссом (P.L. Bat. XXI. Р.276), Агесагор,


562
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
отец Иасона, значится как получатель земельного надела в 100 арур от диойкета Аполлония, владевшего пожалованными ему Птолемеем Филадельфом обширными землями в Египте.
11 P. Col. Zen. 2 80. 6—8: прочтение У.Л.Вестерманном этого места папируса (d7ieaTeiAxxp£]v x6v X6yov тоО dv[5p6<;] 0рак6<;) спорное. Бельгийский папиролог Т.Рекманс предлагает вместо: «я направил счет фракийца» читать: «я направил счет за уголь» (тоО dvGpaKO^); см.: Berichtigungsliste der griechischen Papyrusurkunden aus Aegypten. III. P.45
12 P. Col. Zen. 2 90. 1-3: У.Л. Вестерманн предлагает следующий вариант прочтения первых трех фрагментированных строк папируса: (тбцутща ZrjvoScopoo. ё[яютйтт1<; ка0Еатарё]уо<; t&v 7cgu8g>v [t]<5W 7ip6r[epov
y8copy6v]x©v ката ФгХабёХфеиху ярбд xAi
Ta|i[iEicoi], где на месте лакуны в третьей строке должно быть имя упоминаемого в документе эпистата. У.Л.Вестерманн допускает и другие варианты восстановления текста, хотя предложенный им вариант выглядит весьма убедительно.
13 Согласно У.Л.Вестерманну, в данном папирусе (P. Col. Zen. 2 96), во-первых, сообщается, что некий работник, выжигая пустошь, сжег 2 фиговых дерева, во-вторых, подсчитывается количество тростника (1000 стеблей), который, вероятно, использовался для строительства оград. Интерпретация У.Л.Вестерманна представляется нам более убедительной, чем та, которую предлагает Ростовцев.
14 Elizabeth Holzworth (в замужестве Gilliam) — жена Дж.Ф.Гиллиама, ученика Ростовцева по Йелю; ее диссертация была защищена в 1941 г. и опубликована под редакцией Уэллса в 1947 г., см.: Gilliam Е.Н. The Archives of the Temple of Soknobraisis at Bacchias // YCS. 1947. 10. P. 179—281.
15 Римское бешенство (лат.).
16 Тевтонская ярость (лат.). Ростовцев подразумевает агрессию фашистской Германии.
17 Theodor Ernst Mommsen (1905—1962) — немецкий антиковед, внук великого историка Т. Моммзена, в это время работал в США, в Принстонском университете, где был ассистентом профессора, а также преподавал в Йельском университете.
18 Н.П.Толль (1894—1985) — искусствовед, сотрудник Йельской галереи искусств, один из активных участников экспедиции в Дуре, подробнее о нем см. письма Ростовцева к Г.В.Вернадскому, публикуемые в этом издании.
19 Paul Joseph Sachs (1878—1965) — американский искусствовед, работал в Fogg Museum в Гарварде.
20 Dumbarton Oaks — один из центров византиноведения в США, расположенный недалеко от Вашингтона.
18.
13 мая 1941 г.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classsics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
Дорогой Брэд!
Большое спасибо за Ваше письмо. Я прочитал его с огромным интересом. Всякая большая, хорошо органи¬
зованная и специализированная группа людей имеет собственную психологию и живет согласно своим собственным традициям. Быть может (по крайней мере так было в России), именно традиции создавали профессиональную психологию армии. Здесь, в Соединенных Штатах, все иначе. Но и здесь традиции складываются быстро.
Ничего нового в двух моих гнездышках: на Whitney 4701 и в Фелпсе. Мы чудесно провели полдня с Элеонорой и Ниной2 на дорогах Коннектикута, созерцая яблони. День был прекрасный, только немножко туманный. На следующий день мы с Софи и близкими друзьями отпраздновали 40 лет нашей совместной супружеской жизни. Право, нам очень не хватало Вас. Я закончил свой курс, который читал Вашим семи «светилам»3. Рожденный под знаком Венеры однажды привел на мои занятия свою невесту4. Иммервар5 пишет работу о Monumentum Ancyranum6, а Блисс7 читает Ливия, по которому у него в следующее воскресенье будет экзамен. Собирались ли Вы принять у него зачет? А что с Имме- рваром? Он сделал блестящий доклад у меня в семинаре. Юноша, занимающийся папирусами (никак не запомню его имя), консультировался у меня и получил свое, хотя и не так уж много. Все читают диссертации. Вот и я теперь занимаюсь Доусоном8. Его диссертация хорошая, и я только удивляюсь, почему он никогда не задавал мне вопросов, работая над ней. Это избавило бы его от некоторых ошибок.
Бесполезно говорить о политике. Я остаюсь пессимистом, как и в начале катастрофы. Вы бы повеселились, увидев меня с моей новой игрушкой — слуховым аппаратом. Боюсь, от него мало проку, во всяком случае на званых обедах. Проверю, как он работает на собраниях и во время публичных лекций. Во всяком случае, он помогает при индивидуальном разговоре. А теперь будьте здоровы и не забывайте Вашего одряхлевшего друга и его жену, которая шлет Вам свои наилучшие пожелания.
Ваш
М. Ростовцев
1 Домашний адрес Ростовцева в Нью-Хейвене.
2 Нина Вернадская-Толль — жена Н.П.Толля, подробнее о ней см. письма Ростовцева к Г.В.Вернадскому, публикуемые в этом издании.
3 Planets в тексте оригинала.
4 Возможно, речь идет о Дж.Ф.Гиллиаме, ученике Уэллса и Ростовцева, и его будущей жене Э.Холцворт; см. комм. 14 к письму от 11 апреля 1941 г.
5 Henry (Heinrich) R. Immerwahr — антиковед, ученик Ростовцева, в 1943 г. защитил диссертацию в Йельском университете, был директором Американской школы в Афинах, сейчас на пенсии, живет в Северной Каролине.
6 См. комментарии к письму Ростовцева от 3 июня 1943 г. в публикуемом в этом издании очерке «Ростовцев и Вестерманн...».
7 Frencis Bliss (род. в1918 г.) — ученик Уэллса и Ростовцева, занимался просопографией Дуры, был профессором университета Вермонта, сейчас на пенсии, живет в Вермонте.
8 Christopher Dawson (1908—1972) — американский антиковед, ученик Ростовцева, был профессором греческого языка в Йельском университете, под руководством Ростовцева писал диссертацию о настенной живописи в Помпеях.


«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу
563
19.
29 июня 1941 г.
West Chop,
Martha’s Vineyard,
Massachusets
Дорогой Брэд!
Старческий склероз. Простите, что перепутал Ливингстон и Луизиану. Большое спасибо за Ваше интересное и подробное письмо. Ожидаю Вас вскоре в Нью- Хейвене.
Лето стремительно уходит. Половина отпуска прошла, а я сделал не слишком много. Два доклада для Чикаго готовы. Но это не научная работа, а компиляция. Теперь читаю книги о Римской империи. Портер1 прислал мне свой экземпляр бвСро Я не думаю, что
это «либретто» для дионисийской оперы. Это призывы к самому Дионису и участникам его thiasos3, которые могут быть простыми смертными с мифическими именами.
Вышла моя книга по эллинизму, и тираж ее на пути в Америку4. Как мне поступить с Вашим экземпляром? Сохранить до Вашего возвращения, или выслать в военный лагерь5? Пока это чисто риторический вопрос. Я не знаю, когда книги придут, да и придут ли они вообще, или их жизнь закончится на дне Атлантики. Я не получил еще даже сигнального экземпляра.
Сайсом6 в своем письме ко мне настаивает на том, чтобы опубликовать новое английское издание моей книги о Риме7, как только закончится война, и хочет, чтобы я был к этому готов. Весь вопрос в том, каким должно быть это новое издание. Сайсом, Момильяно8 и Нок9 думают, что лучше ограничиться небольшой правкой, а не переписывать книгу в свете новых данных и последних дискуссий. Это был бы самый простой способ. Но по некоторым проблемам я изменил свое мнение. По скольким, не могу сказать, пока не просмотрю всю книгу. Впрочем, сейчас преждевременно обсуждать этот вопрос. «Когда война кончится» — туманное хронологическое определение. Во всяком случае я должен знать, что было написано по моей проблеме. Чем больше я читаю, тем лучше вижу, что моя книга является «классической» в том смысле, что преподаватели во всем мире заставляют своих студентов писать доклады или диссертации и доказывать в них, что я ошибался в таком-то и таком-то вопросе.
Погода здесь меняется. Прошлой ночью был дождь и сильный шторм. Сегодня ясно и солнечно. Мы ожидаем завтра Фрэнка и Джеки10 . Мы еще надеемся, что Элеонора сможет приехать в сентябре. Других новостей нет. Вчера мы ездили на Нэнтукет11. Славное место, совсем не похоже на Martha’s Vineyard.
Софи и я желаем Вам всех благ.
Ваш Михаил
1 Howard Newton Porter (1916—1993) — американский антиковед-филолог, ученик Ростовцева, занимался греческим стихосложением, преподавал в Йельском, а затем в Колумбийском университете.
2 Букв, «и ты смешон» (греч.). Вероятно, речь идет о докладе Г.Портера.
3 01аао<; (греч.) — праздничное вакхическое шествие.
4 Имеется в виду «The Social and Economic History of the Hellenistic World», вышедшая в Оксфорде в 1941 г.
5 Уэллс в это время находился иа военной службе, см. введение к данному разделу.
6 Kenneth Sisom — сотрудник оксфордского издательства «The Clarendon Press», в котором вышли все основные труды Ростовцева.
7 Rostovtzeff M.I. The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxf., 1926. Второе английское издание этой книги вышло в Оксфорде в 1957 г. под ред. П. М. Фрэзера.
8 Amaldo Momigliano (1908—1987) — выдающийся итальянский антиковед; см. о нем комм, к письму УЛ.Вес- терманна от 3 апреля 1939 г. в публикуемом в этом издании очерке «Ростовцев и Вестерманн...».
9 Arthur Darby Nock (1902—1963) — крупный англо-американский антиковед, филолог и историк, специалист по эллинистической религии.
10 Имеются в виду Ф.Браун и его жена.
11 Остров в штате Массачусетс.
20.
20 ноября 1941 г. День благодарения.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classsics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
Дорогой Брэд!
Большое спасибо за ваши интересные письма. Лучшее, что в наши дни можно делать, это быть чем-то занятым и зависеть от чьих-то решений. Трудись и повинуйся — никакой другой альтернативы. Работа, какая б она ни была, всегда интересна и поглощает внимание.
Фрэнк закончил свою статью1, которую Вы, возможно, уже получили. Я не разделяю целиком его точку зрения, но то, что он представил, ново и любопытно. Дура, конечно, хоть и задумывалась как греческий тсбХц, никогда таковым не являлась. Но я согласен с Вами, что ее социальная верхушка так никогда полностью и не ориен- тализировапась. Она сохраняла внешний греческий облик до последних дней существования Дуры2.
О себе не могу сказать ничего особенного. Этот год не был удачным. Мой слух не улучшается, да и с глазами неважно. Что касается домашней жизни, наша служанка Элизабет, кажется, серьезно заболела, и ее забрали в больницу. Мои лекции проходят ровно. На курс по Южной России составилась группа из трех студентов, пары аспирантов, Ника3 и мисс Тал коп4, а также одного старого доктора, интересующегося антропологией. Это крепкий орешек. В своем семинаре я даю введение в проблемы Дуры. Блисс5 пересматривает просопографию Дуры Дж.Джонсона6, Иммервар7 трудится над [надписью] о проститутках8. Портер прочтет доклад о беоро yeXcov9. Марта ушла на пенсию, и ее место заняла Элизабет10. Она сейчас делает копию надписи проституток, которая скоро будет закончена. Я надеюсь, что Вы проясните мне ее многочисленные загадочные места. Мой Katzenjammer11 из-за книги12 все еще продолжается. Я часто жалею, что напечатал эту книгу: тут требовалось


564
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
еще года два упорной работы. Но ее откладывание означало бы полный отказ от затеи, хотя, быть может, так было бы лучше для всех.
Ваш Михаил
1 Речь, очевидно, идет о материале, подготовленном Ф.Брауном для Отчета о раскопках Дуры за 9-й сезон, см.: The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. IX. Pt. I. The Agora and Bazaar. New Haven, 1944.
2 Эту идею Уэллс, в частности, высказывал в своей более поздней статье (Welles C.B. The Hellenism of Dura-Europos // Aegyptus. 1959. 39). По его мнению, греки в Дуре, переняв от «азиатов» одежду, архитектуру и религию, тем не менее, продолжали «говорить на языке Демосфена» и до конца «сохраняли свою верность эллинизму» (р. 28). Аналогичная точка зрения: Кошеленко Г.А. Греческий полис на эллинистическом Востоке. М., 1979.
С. 	94—95.
3 Н.П.Толль, см. комм. 18 к письму от 11 апреля 1941 г.
4 Lusi Talcott — американский археолог, училась в Колумбийском университете, известна своими раскопками афинской Агоры, проводимыми ею во время работы в Американской школе классических исследований в Афинах.
5 См. комм. 7 к письму от 13 мая 1941 г.
6 См. комм. 1 к письму от 10 июля 1931 г.
7 См. комм. 5 к письму от 13 мая 1941 г.
8 См.: The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports.
IX. 	Pt. I. New Haven, 1944. P. 203—266, а также: Frye R.N., Gilliam J.F., Ingholt H., Welles C.B. Inscriptions from Dura-Europos//YCS. 1955. 14.
9 См. komm. 1 и 2 к письму от 29 июня 1941 г.
10 Секретари департамента классических исследований Йельского университета.
11 Похмелье (нем.).
12 Имеется в виду книга Ростовцева «The Social and Economic History of the Hellenistic World».
21.
12 февраля 1942 г.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classsics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
Мой дорогой Брэд!
Как было приятно получить два Ваших письма, последнее из которых от 8-го февраля. Спасибо Вам за то, что помните обо мне и держите меня в курсе своих дел. Я прочитал заметку Дау1. Любопытно, но ничего удивительного нет, если принять во внимание, какое видное положение занимали финикийские (греко-финикийские) мастера мозаики на Делосе. ТаХесттт|<; мне не известен, и вряд ли он был иранцем. Может быть, это другое написание имени TeXeoTTiq, хорошо известного по папирусам Зенона как имя македонского генерала и держателя Scoped?2 TaXecmiq может быть македонским именем, подобно Telestes. Кроме того, имя TaXife не столь уж редко встречается в папирусах и, кажется, связано с Сирией. TaAiaxriq может быть эллинизированной формой финикийского или сирийского Ta^ffe. С удовольствием про¬
читал Оксиринхский папирус XVIII3. Литературные фрагменты любопытны и хорошо изданы. Этого не скажешь о документах нашего друга Робертса4, у которого я нашел несколько ошибок, так как все было составлено в спешке. Удивляюсь, почему Белл5 в своей статье об антисемитизме6 практически не использовал нового фрагмента Hist. Col...7 Но, может быть, я это проглядел. Данная статья (публичная лекция) напечатана в последнем номере Journal of Roman Studies, где есть и большая рецензия Тарна8 на мою книгу. Кажется, книга ему понравилась. Я ожидал от него большой взбучки, поскольку так часто не соглашался с его взглядами. В любом случае, это первая подробная рецензия на мою книгу, и написана она человеком, который знает эллинистический период лучше меня.
Здесь все спокойно, по крайней мере внешне. Академический год подходит к своей трети. С лета начнется система семестров: все лекции и семинары должны быть рассчитаны на один семестр. Не думаю, что это правильная система для семинаров. Ну да разница ведь очень небольшая. Мой семинар идет гладко. Портер сделал прекрасную работу по бебро yek&v9. Иногда он заходит слишком далеко в своих обобщениях, или, лучше сказать, реконструкциях, но в целом результаты его работы становятся все лучше и лучше. Иммервар трудится над надписью о проститутках10. Он соединил еще много фрагментов, и я надеюсь, ему удастся правильно расположить почти весь материал. Кажется, все фрагменты относятся к большим кускам — то, что было собрано при раскопках, являлось обрывками нескольких больших фрагментов. Несколько столбцов, однако, явно потеряны, возможно, потому, что недостаточно внимания обращалось на них при начале раскопочных работ, или, быть может, они были ближе к поверхности и сгнили, но, по всей вероятности, таких было не очень много. Загадку, однако, представляет то, что соединение новых фрагментов мало прибавляет к пониманию смысла различных разделов. Язык и выражения, по-видимому, являются техническими терминами, трудными для понимания тому, кто не посвящен в это дело. Как только Иммервар закончит восстановление текста, я пошлю Вам его копию, в которой будет другая, сильно сокращенная, нумерация фрагментов. Блисс работает над вопросами про- сопографии, т. е. просматривает диссертацию Джонсона11. Он менее способный из этой троицы.
В нашей маленькой компании ничего нового. 8 марта Г.Рихтер12 приедет с докладом в Археологический институт. Она остановится у нас, и мы устраиваем в ее честь обед перед докладом. Мне она очень нравится: полна жизни, энергии и очень знающая.
Время от времени вижу Гиллиама. Он приходит почти каждый уикенд. Отделение госпиталя, в котором он работает, скоро покидает страну. Его раздел о правителе будет напечатан в следующем томе трудов13. Ник продолжает работать, правда очень медленно, над завершением своего исследования фаянса Дуры14. В марте он на две недели поедет в Бостон, где примет участие в конференции по каким-то техническим проблемам, связанным с жизнью музеев. Ваш друг Хэтч15 упорно работает и пишет свою диссертацию. Обещал дать мне на следующей неделе «Введение» с определением того, кто такие преторианцы Августа. Он стал гораздо спокойнее, и я надеюсь, что в этом году получит докторскую степень.


«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу
565
Мне он нравится, но, боюсь, другие члены нашей кафедры не разделяют моих чувств.
Получилось длинное письмо. Извините, что я взял другую бумагу. Вдруг обнаружил, что моя обычная бумага кончилась. Софи шлет Вам нежный привет. Xcffpe. ’Aya0fi тихп16.
Ваш
М.Ростовцев
Вайнер17 послал Вам свою рецензию. Я нашел ее хорошей и сказал ему об этом. Меня удивило, что портрет из Ротонды18 был воспринят всерьез.
1 Sterling Dow (1900—1994) — американский антиковед, профессор древней истории Гарвардского университета.
2 Имя ТгЫахщ упоминается в нескольких папирусах Зенона (о них см. комм, к письму У.Л.Вестерманна от 27 октября 1926 г. в очерке «Ростовцев и Вестерманн...» в этом же издании) как держатель достаточно крупного земельного участка, вероятно 6соре&. Возможно, он являлся комацдиром-эпонимом на службе у Птолемея II Филадельфа. Относительно его македонского происхождения в папирусах ничего не сообщается.
3 XVIII том собрания оксиринхских папирусов (Р.Оху.), изданный в Лондоне в 1941 г., включает 23 литературных папируса, датируемых II в. до н.э. — II в. н.э. Папирусы содержат фрагменты сочинений Эсхила, Алкея, Сапфо, Софокла, Гиппонакса, Платона, Каллимаха и других греческих авторов.
4 C.H.Roberts — английский папиролог, занимался исследованием греческих литературных папирусов * (см. комм. 9 к письму от 7 июля 1935 г.). Вероятно, Ростовцев имеет в виду изданный К.Х.Робертсом в 1938 г. III том религиозных папирусов библиотеки Дж.Рай- лэндса в Манчестере (P. Ryl.III): Roberts С.Н. Theological and Literary Texts / Catalogue of the Greek and Latin Papyri in the Rylands Library, Manchester. III. Manchester, 1938.
5 Harold Idris Bell (1879—1967) — крупный английский папиролог. См. комм, к письму У.Л.Вестерманна от 27 октября 1926 г. в очерке «Ростовцев и Вестерманн...» в этом же издании.
6 Bell Н. I. Antisemitism in Alexandria // JRS. 1941. 31. P. 1—18.
7 Слово написано неразборчиво. Возможно, Ростовцев имеет в вИду один из папирусных фрагментов Acta А1е- xandrinorum — сведений по истории Александрии I— начала III в. (см.: PackA.R. The Greek and Latin Literary Texts from Greco-Roman Egypt. Ann Arbor, 1965. Jfe 2215—2242) или Pagan Acts of the Martyrs, на которые Г.И.Белл ссылается в своей статье.
8 William Woodthorpe Tam (1869—1957) — крупный английский историк, специалист по истории эллинизма. Рецензия В.Тарна на книгу Ростовцева «The Social and Economic History of the Hellenistic World» вышла в «Journal of Roman Studies». 1941. 31. P. 165—171.
9 Cm. komm. 2 к письму от 29 июня 1941 г.
10 См. комм. 5 к письму от 13 мая 1941 г.
11 См. комм. 1 к письму от 10 июля 1931 г. и комм. 7 к письму от 13 мая 1941 г.
12 Gisela Richter (1882—1972) — американский антиковед. См. комм, к письму У.Л.Вестерманна от 1 сентября 1932 г. в очерке «Ростовцев и Вестерманн...», опубликованном в этом издании.
13 James Franklin Gilliam (1915—1990) — американский антиковед, ученик Ростовцева, под чьим руководством защитил в 1940 г. диссертацию по истории римского гарнизона в Дуре, активно участвовал в издании археологических материалов Дуры. В письме Ростовцева упоминается его статья: Gilliam J.F. The Dux Ripae at Dura // Transactions of the American Papyrological Association. 1941.72. P. 157—175.
14 Н.П.Толль. См. komm. 18 к письму от 11 апреля 1941 г., а также: Toll N. The Green Glazed Pottery // The Excavations at Dura-Europos. Final Report IV. Pt. 1. Fasc. 1. New Haven, 1943.
15 Aldis B. Hatch Jr. — один из учеников Ростовцева в Йельском университете. Согласно сведениям, полученным нами в Ассоциации выпускников Йеля, А.Хэтч защитил диссертацию в 1942 г., сейчас живет недалеко от Нью- Хейвена.
16 «Прощай! В добрый час!» (греч.)
17 Herbert Isaac Winer — учился в Йельском университете как антиковед, затем изменил профессию и стал ботаником. Будучи еще студентом, он запросил в издательстве Оксфордского университета книгу Ростовцева «Социальная и экономическая история эллинистического мира» и, получив ее, написал на нее рецензию для Yale Literary Magazine (January 1942. P. 5—8). Эти сведения были получены Г.М.Бонгард-Левиным, который в апреле 1996 г. посетил Нью-Хейвен и лично встретился с Г.И. Вайнером.
18 Уэллс послал в Yale Literary Magazine портрет Ростовцева, который ранее получил от него. Карандашный рисунок был сделан в Париже в кафе «Ротонда» одним русским художником. В фонде Ростовцева в Дьюкском университете хранится копия этого портрета.
22.
1 апреля 1942 г.
M.Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut
Дорогой Брэд!
He помню, писал ли я Вам относительно наших докладов на встрече историков1. Я поговорил об этом с Фрэнком и думаю, что лучше в настоящее время удержаться от их публикации. В этом смысле я написал и Форду2. Мы могли бы, конечно, найти для них место в American Historical Review, но эти доклады нуждаются в серьезном пересмотре, среди прочего нужны ссылки на документы и на современные работы. Боюсь, Элизабет3 не сможет сделать этого, даже если б у нее было время. С моим докладом дело обстоит проще, чем с другими, но он не содержит ничего нового. Сказанное относится к Вам и Фрэнку. Но я не могу решать за вас: свяжитесь друг с другом. Если вы решите публиковать их, я могу связаться с American Historical Review. Однако у меня есть свои сомнения относительно этого журнала. Не уверен, что Шайлеру4 понравится мысль опубликовать доклады симпозиума. Впрочем, мы можем попытаться.
В нашей маленькой семье ничего нового. Иногда встречаю Фрэнка, но он очень занят своей администра¬


566
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
тивной работой. Гиллиам продолжает приезжать почти каждый выходной5. Свой отпуск я провел за написанием статьи для Journal of Roman Studies6. Эдкок7 настаивал на том, чтоб я дал статью для следующего тома, и хотел получить ее как можно скорее. В моей статье рассматривается vexillum8, кстати найденное в Египте, о чем я писал много лет назад в России, но статья осталась неизвестной «ученому миру»9 (russica sunt non leguntur10 ). Переделывая эту статью, я наткнулся на религиозные vexilla, по форме сходные с военными, и сказал об этом несколько слов. Это было для меня самой интересной частью работы. Теперь, когда все готово, я должен вернуться к моим лекциям и прочим мелочам.
Ингхольт11 провел здесь несколько дней. Но он знает о делах в Сирии немногим больше моего. Определенно однако то, что Сейриг12 вновь в Дамаске. Он отказался стать директором Французской школы в Афинах и был уволен правительством Петена. Шлюмберже13 в Сирин (он не уезжал оттуда) и опубликовал работу о своих последних раскопках деревенских поселений возле Пальмиры14. Он хочет опубликовать ее здесь в качестве своей диссертации и ухитрился прислать свою рукопись Ин- гхолыу, который преуспел в добывании денег на то, чтобы продолжать издание Berytus в Америке. Ну, теперь обо всем сказано. Желаю Вам хорошо провести Пасху. Жаль, что в этом году Вы не сможете отведать яиц и пасхального кулича в нашем доме.
Искренне Ваш
Михаил
1 Речь идет о докладах Ростовцева, Уэллса и Ф.Брауна на ежегодном (1942 г.) съезде американских историков (American Historical Association).
2 Guy Stanton Ford (1873—1962) — историк и издатель, в это время исполнительный директор American Historical Review — официального печатного органа Американской исторической ассоциации.
3 Секретарь департамента классических исследований в Йеле.
4 Robert Livingston Schuyler (1883—1959) — историк, специалист по новой истории Англии и США, профессор Колумбийского университета в Нью-Йорке, был в это время одним из издателей American Historical Review.
5 См. комм. 13 к письму от 12 февраля 1942 г.
6 Имеется в виду статья Ростовцева «Vexillum and Victory» (JRS. 1942. 32. P. 92—106).
7 Frank Ezra Adcock (1886—1968) — крупный английский антиковед, в это время редактор «Journal of Roman Studies», один из инициаторов, авторов и редакторов первого издания «Кембриджской древней истории», в написании которой принимал участие Ростовцев.
8 Знамя, штандарт (лат.).
9 Ростовцев М.И. Фрагмент римского легионного знамени //ЖМНП. 1908. Апрель. С. 129—134.
10 Букв, «по-русски не читается» (лат.).
11 Harald Ingholt (1896—1986) — известный датский археолог, копал в Сирии, был главным редактором журнала «Berytus».
12 См. комм. 2 к письму от 29 марта 1931 г.
13 Daniel Schlumberger (1904—1972) — крупный французский историк и археолог, специалист по культуре эллинистического и раннесредневекового Востока, был профессором Страсбургского университета, членом французской Академии надписей и изящной словесности.
14 Schlumberger D. La Ра1тугёпе du Nord-Ouest. Villages et lieux de culte de l’6poque imperiale. Recherches arch6ologiques sur la mise en valeur d’une region de desert par les Palmyr6niens. Thfcse principale pour le doctorat bs lettres. P., 1951. Работу над своей диссертацией
Д.Шлюмберже закончил лишь в 1949 г.
23.
4 сентября 1944 г.1
Мой дорогой Брэд!
Софи принесла мне в мою печальную обитель2 Ваше письмо. Сердечно благодарен Вам за теплые слова в мой адрес. Софи надеется, что мне станет лучше... когда-нибудь. Хотелось бы и мне думать так, но я теряю веру в скорое выздоровление. Тем не менее надо быть оптимистом. Достаточно сказать, что сейчас моя жизнь — не клумба с розами.
Как бы мне хотелось быть с Вами, заниматься чем- либо полезным, творить и быть полным сил и энергии. Я мечтаю снова приступить к работе и делать ее лучше, чем прежде. Другая моя мечта — иметь хорошую память на все, включая мелкие детали. Однако мечты остаются мечтами, а в реальности все по-другому. Всю жизнь я собирал и накапливал знания в своей области, пытаясь сопоставить и объяснить факты. Эти усилия выливались в книги, которые я теперь считаю абсолютно неудачными, надуманными, слишком общими, написанными на основе плохо усвоенного и недостаточно хорошо изученного материала. Таков итог моей научной деятельности. Десятилетиями меня считали выдающимся ученым, тогда как я был всего лишь шарлатаном. К счастью, многие мои ученики, следуя моим советам относительно того, каким должно быть научное творчество, не пошли по моим стопам. А когда они это делали, иными словами, когда они пытались лишь систематизировать факты, я вводил их в заблуждение, будучи не в состоянии исправить их многочисленные ошибки и указать им правильный путь. Пример тому — Feriale Duranum3, работа Иммервара4, статьи моих бывших учеников (за исключением Ваших статей) в Отчетах по Дуре. Новичкам, студентам-выпускникам, было позволено публиковать важные надписи, а их учитель и наставник оказался недостаточно компетентным, чтобы помочь им в ходе исследования, указать им на их многочисленные мелкие ошибки. Сказанное относится и к диссертации Элизабет5, рекомендованной нами Альфреду6 к публикации. Не знаю, может, это будет хорошая работа. Но я боюсь, как бы не вышло еще одной Feriale Duranum. И в этой работе ни сейчас, ни через несколько месяцев я не смогу ничего исправить, так как недостаточно хорошо знаю папирологию. Я никогда не был настоящим папирологом, несмотря на то что папирологи считают меня своим. Я никогда глубоко не исследовал..7 стороны египетской жизни в эллинистическую и римскую [эпохи], к тому же я ни разу не просмотрел досконально диссертацию Элизабет. Не исключено, что она получилась хорошей, как все Ваши работы. Если это и так, хотя шансов мало (Элизабет нельзя назвать первоклассным исследователем), то здесь нет моей заслуги, ибо мое руководство сводилось лишь к общим вопросам. Такова печальная реальность.
Михаил


«Navigare necesse est»: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу
567
1 Это письмо, написанное Ростовцевым в состоянии глубокой депрессии, так и не было отправлено Уэллсу. Ростовцев перепечатывал письмо несколько раз, и его окончательный вариант, датируемый 12 сентября 1944 г. (вероятно, именно это письмо получил Уэллс), отличается более спокойным и деловым тоном.
2 В это время Ростовцев находился на лечении в одном из санаториев Кембриджа, Массачусетс.
3 См. комм. 8 к письму от 31 июля 1938 г.
4 См. комм. 5 к письму от 13 мая 1941 г.
5 См. комм. 14 к письму or 11 апреля 1941 г.
6 Alfred Bellinger — профессор латыни в Йельском университете, один из соредакторов Отчетов по Дуре, автор их разделов, касающихся нумизматических находок. В 40-е годы был редактором «Yale Classical Studies», в котором была опубликована диссертация Э.Гиллиам (см. комм. 14 к п исьму от 11 апреля 1941 г.).
7 Пропущено в тексте оригинала.
24.
4 апреля 1946 г.1
Elmcrest Hospital Portland, Connecticut USA
Мой дорогой Врэд!
Не получал от Вас вестей целую вечность. Знаю лишь, что Вы в Каи[>е, и это все. Некоторое время назад я послал Фрэнку2 и Нику3 через Дамаск записку для Вас, копию которой вчера, к моему удивлению, обнаружил в своих бумагах.
Что Вы делаете в Каире4? Есть ли у Вас время для научной работы, для посещения Французского института^, общественных и частных папирологических коллекций, для работы над папирологическим материалом из Дуры, чтобы подготовить его окончательное издание6? Есть ли у Вас какие-нибудь ясные идеи на этот счет? Собираетесь ли Вы включить в это издание Feriale Duranum7? Сходная проблема встанет в связи с заключительным томом надписей8. Здесь тоже что-то должно быть сделано: было бы желательно заново сверить тексты, которые все еще находятся in situ. Лучше сделать это, пока Вы в Каире, а Ник и Фрэнк в Дамаске. Остается надеяться, что в Дамаске или в Дуре есть комплект наших Предварительных отчетов.
Я так зол на себя за все, что не сделал по Дуре за эти два последних года болезни, в особенности по части наведения порядка в надписях и сверке с оригиналами многочисленных текстов, копии которых не надежны. Это, конечно, mea culpa, mea maxima culpa9, но как можно бороться со столь коварной болезнью, как мои таинственные приступы нервной депрессии, которые держали меня в нерабочем состоянии сначала в больнице Мак Лина под Кембржкдем (Массачусетс), затем в Нью- Хейвене и, наконец, в Элмкресте в Портленде (Коннектикут). Последние недели в Нью-Хейвене и время, проведенное в Элмкресте, были особенно тяжелыми: полные провалы сознания, вызванные либо депрессией, либо нервным возбуждением. Не знаю, сколько это продлится. Не знаю также ;* истинной причины моего заболевания.
Софи приходит проведывать меня каждый день. Вчера она была здесь с Эльзи. Но они не знали Вашего адреса. Боюсь, мне вновь придется посылать Вам эту записку через Дамаск. Что творится на кафедре, мне не известно. Последние недели моей жизни почти полностью изгладились из памяти.
Искренне Ваш
Михаил
Дорогой Брэд!10
Давно я Вам не писала. У нас было слишком трудное время, и мне было нелегко Вам написать. Я просила Нину11 сообщить Вам о том, что здесь происходит, а также Ника12 — рассказать Вам о нас при встрече. По возвращении в Нью-Хейвен из Кембриджа дела, казалось, пойдут лучше, я надеялась, по крайней мере, что все сохранится как есть, но и эта надежда исчезла. Ситуация стала постепенно ухудшаться, и я попыталась найти здесь кого-нибудь, кто взялся бы лечить Михаила электрошоком. Благодаря доктору Тайлшону и советам доктора Азеноффа из Уолтхэма, Массачусетс (бывший патрон Нины, который порекомендовал нового психиатра в Нью-Хейвене, доктора Л.Коэна), было найдено место в [клинике] Портленда, Коннектикут. Ее директор, доктор Райэн, согласился лечить Михаила с помощью шока, тогда как в Бостоне все отказывались по причине его возраста и характера болезни. Сдав заново все анализы, рентген и т.д., Михаил уехал 16 февраля в Элмкрест Манор, и доктор Райэн начал рискованные процедуры. Михаил переносил их, как утка — воду. Не знаю, почему бостонские психиатры испугались и почему все они лгали, пытаясь объяснить свой отказ. Доктор Райэн дал 12 сеансов шока, и Михаилу сейчас намного лучше, хотя не знаю, как долго это продлится. Этого никто не знает, поскольку шоковая терапия — новое и непредсказуемое лечение. Уже почти три недели Михаил находится в клинике под наблюдением — курс лечения закончился 16 марта. Его нервы по-прежнему не в порядке, но доктор и Нина говорят, что результат наступит лишь через несколько недель, а то и месяцев. Он чувствует себе подавленно после шоков, которые сильно подействовали на его память — у него большие провалы, хотя с каждым днем память восстанавливается, а с ней — и его навязчивые идеи. Доктор Райэн говорит, что сейчас идет борьба между разумом и эмоциями, и, если возникнет необходимость, будет проведена еще одна серия шоков. Мы живем лишь сегодняшним днем. Возможно, на следующей неделе Михаил вернется домой. Каждый день я провожу у него три часа, а с дорогой выходит семь. Михаил написал Вам письмо, которое я вкладываю в этот конверт. Он написал его сам и показал его мне, после того как оно было написано. На завтра он просил привезти ему Тацита на латыни, а сегодня он читал Платона по- английски. Мы бы так хотели повидаться с Вами здесь, у нас, поговорить с Вами, услышать новости от Вас. С любовью от нас обоих.
Сердечно Ваша
Софи
1 Дата стоит в конце письма.
2 См. комм. 6 к письму от 9 августа 1934 г.
3 См. комм. 18 к письму от 11 апреля 1941 г.


568
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
4 Уэллс в это время находился на службе в американской контрразведке в Каире.
5 Французский институт восточной археологии (L’Institut Fran^ais d’Arch6ologie Orientale), учрежденный Французской археологической комиссией в Каире, — один из ведущих центров археологических и папирологических исследований в Египте.
6 См. комм. 6 к письму от 29 марта 1931 г.
7 Этот папирус был подготовлен Р.Финком и включен в окончательное издание папирусов и пергаментов Дуры (см. P.Dura 54).
8 Заключительный том надписей Дуры так и не был издан. Их предварительную публикацию см.: Frye R., Gilliam J.F., Ingholt Н., Welles С. В. Inscriptions from Dura-Euro- pos//YCS. 1955. 14. P. 127—213.
9 Моя вина, моя большая вина (лат.).
10 К письму Ростовцева от 4 апреля 1946 г. прилагается записка его жены С.М.Ростовцевой.
11 См. комм. 2 к письму от 13 мая 1941 г.
12 См. комм. 18 к письму от 11 апреля 1941 г.
25.
8 октября 1946 г.
Hartford Connecticut
Institute for Living1
Мой дорогой Брэд!
Я был полон надежд, что после Вашего возвращения в Нью-Хейвен Вы сможете так или иначе выкроить немного времени и приехать в Хартфорд проведать меня. Мне так хочется услышать о том, что Вы пережили за время Вашего отсутствия, и о Ваших планах на будущее. Меня очень беспокоит будущее, в особенности в отношении Дуры. Я лично участвовал в продвижении проекта Дуры. Были запланированы публикации надписей митреума2, материалов по Дворцу правителя и заключительный том3. Теперь все будет изменено. Боюсь, состояние моего рассудка не позволит мне на какое-то время, а может быть и навсегда, концентрироваться на сложных научных проблемах. Это означает, что для обеспечения продвижения в изучении Дуры следует предусмотреть иные меры. С митреумом все благополучно: Кюмон4 взял на себя работу с фресками5. Он мне давно говорил, что эта часть у него готова. Достаточно будет присоединить к ней архитектуру и надписи и, может быть, кое- какие мелкие находки, если они есть (об этом знает Ник)6. Раздел архитектуры может остаться в Заключительном отчете примерно таким же, каким он был в Предварительном. А вот надписи должны быть опубликованы полностью. К тому же в моем кабинете в нашей квартире на 470 Whitney Avenue есть ящик с карточками, на которых скопированы все, насколько мне известно, написанные краской и процарапанные надписи, найденные в митреуме. Нетрудно будет взять этот ящик и протранскрибировать надписи, добавив кое-какие замечания как общего порядка (примерно такие же, какие были в Предварительном отчете), так и по некоторым частным вопросам: лексикографическим, семантическим, типологическим (о характере той или иной надписи), по истории религии и т. п.
Не думаете ли Вы, что н настоящее время нам следует поступить с надписями из митреума следующим образом: тщательно пересчитать их и перевезти ящик с копиями надписей в какое-нибудь надежное место в Фелпс Холле или, может быть, в би(5лиотеку Стерлинга7, где они будут доступны тем, кто в конце концов их опубликует.
Или, быть может, следует принять еще более радикальное решение, а именно — скопировать надписи, т.е. карточки с их прорисовками, и эти копии послать Кюмону в Париж, чтобы он их опубликовал вместе с фресками.
Насколько я помню, надписи короткие и примерно одного типа, в основном уаца надписи8.
Дайте мне знать, что Вы думаете об этом. Я боюсь, что ждать моего выздоровления до публикации митреума — неоправданный оптимиз м. Шок, к сожалению, не оправдал себя. Я не преуспел в восстановлении своих умственных и физических (слух, зрение) способностей со времени посещения Мак Лина. Это означает, что придется отложить публикацию митреума на неопределенное время. Поэтому давайте немного увеличим раздел Кюмона, как планировалось первоначально. Кюмон, конечно же, не отклонит это предложение, и главным образом по той причине, что бблыигл часть надписей была опубликована в Предварительном отчете9. Однако, если задача публикации надписей из митреума хоть в малой степени Вас привлекает, приступайте к работе и делайте ее. У меня нет ни малейших возражений. Я убежден, что в моих руках подготовка книги зг1ймет слишком много времени, а проблемы не получат удовлетворительного решения.
Вы не можете себе представить, как я стыжусь этого периода своей жизни, когда я стал для всех обузой и никому не даю облегчения и поддержки.
С надеждой увидеть Вас скоро.
М.Ростовцев
Мои горячие приветы семье.
1 Написано от руки Ростовцевым.
2 См. комм. 10 и 15 к письму от 22 февраля 1934 г.
3 Материалы по Дворцу правителя были опубликованы в заключительном томе Предварительных отчетов по Дуре, см.: The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. IX. Pt. 3. The Palace of the Dux Ripae and the Dolicheneum / Ed. M.I.Rostovtzeff, A.R.Bellinger, F.E.Brown, C.B. Welles. New Haven, 1952.
4 См. komm. 11 к письму от 29 марта 1931 г.
5 Смерть Кюмона в 1947 г. не позволила ему завершить работу над фресками митреума — том Итогового отчета по митреуму Дуры так и не вышел в свет. Подготавливаемые Ф.Кюмоном материалы были изданы лишь в 1975 г., см.: Cumont F. The Dura Mithraeum // Mithraic Studies I / Ed. J.R.Hinnells. Manchester, 1975.
6 Н.П.Толль. См. komm. 18 к письму от 11 апреля 1941 г.
7 Центральная библиотека Йельско го университета.
8 Наиболее многочисленная группа надписей (дипинти и граффити) из митреума Дуры, содержащих стандартную формулу «почитания» (древне иранск.: пата) Митры, см.: The Excavations at Dura-Europos. Preliminary Reports. VII—VIII. P. 119—124.
9 Ibid. P. 116 ff. Ф.Кюмон не ус пел подготовить окончательное издание надписей митреума, частично эта работа была завершена значительно позже, см.: Francis ED. Mithraic Graffiti from Dura-Eur opos // Mithraic Studies II. Manchester, 1975.


ПИСЬМА М.И.РОСТОВЦЕВА А.СТЕЙНУ
7 октября 1932 г.
М. Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut1
420, Whitney Avenue, New Haven
Дорогой сэр Аурел2,
Большое спасибо Вам за прекрасный набор фотографии, который Вы мне прислали. Фотографии Танг-и- Сарвака (верное название? или лучше употреблять Танг- и-Саулак, как прежде?) восхитительны. При увеличении изображение видно очень хорошо. Разумеется, я не буду публиковать эти фотографии или фотографии Шами до тоге, как будут опубликованы Ваши отчеты. С огромной надеждой жду их появления. Позвольте еще раз высказать Вам мое восхищение Вашей работой. Отчеты о Ваших аюдотворных и захватывающих путешествиях всегда мигаю с огромным интересом.
С наилучшими пожеланиями от нас обоих3,
Искренне Ваш
М.Ростовцев
1 Личный бланк М.И.Ростовцева.
2 Sit Aurel Stein (1862—1943) — выдающийся английский путешественник, географ и археолог-ориенталист. Результаты его многолетних путешествий по Китаю, Индии, Афганистану, Ирану и Ираку изложены в фундаментальных трудах: Stein A. Sand-buried Ruins of Khotan. L.., 1903; idem. Ancient Khotan. Vol. 1—2. Oxf., 1907; idtm. Ruins of Desert Cathay. Vol. 1—2. L., 1912; idem. Serindia. Vol. 1—5. Oxf., 1951; idem. Innermost Asia. Vol. 1—3. Oxf., 1928; idem. On Alexander’s Track to the Indus. L., 1929; idem. An Archaeological Turn in Gedrosia. Calcutta, 1931; idem. Archaeological Reconnaissance in North- Western India and South-Eastern Iran. L., 1937; idem. Old Routes of Western Iran. L., 1940; idem. On ancient Central- Asian Tracks. N.Y., 1964.
Письма хранятся в Оксфорде (Великобритания), в Bodleian Library: Western Mss. A.Stein Papers. Box. 104. Foi. 110—117.
3 Имеются в виду М.И.Ростовцев и его жена.
4 октября 1938 г.
Yale University Department of Classics1
Дорогой сэр Аурел,
Б ольшое спасибо за Ваше письмо от 7 сентября. К сожалению, оно пришло ко мне с очень большим опозданием Право, не знаю, что с ним могло случиться.
С огромным интересом прочитал Ваш отчет о limes2 и узнал из него много нового. Не будучи специалистом в области исторической географии, я не могу представить Вам никакой полезной информации на этот счет. Лично для меня наибольший интерес представляет топографическое обследование местности по Среднему Евфрату и локализация «фортов», храмов и населенных пунктов, на которые указывает Исидор Харакский в своих «Парфянских стоянках». Перечисленные Исидором места как раз соответствуют парфянским limes на Евфрате. Его сведения дополнены множеством географических названий, упоминаемых в надписях и пергаментах Дуры. Они опубликованы в наших Предварительных отчетах. Разумеется, то, что мы имеем, — это в основном лишь названия населенных пунктов без каких бы то ни было сведений об их местонахождении. Территория, принадлежавшая Дуре, была в парфянское время заполнена сельскими населенными пунктами. Некоторые из этих «деревень» и небольших городков на Среднем Евфрате были в римскую эпоху превращены в укрепленные лагеря и таким образом стали римскими limes на Евфрате. Некоторые из них перечислены в письме Мария Максима, которое я опубликовал в Comptes-rendus de PAcad6mie des Inscriptions3.
Было бы чрезвычайно интересно получить точную аэрофотосъемку Среднего Евфрата и попытаться сопоставить ее с топонимикой, содержащейся в документах из Дуры. Задача, конечно, осложняется присутствием на той же территории развалин предшествующего времени, относящихся к вавилонской и ассирийской эпохам, как, например, Мари и Тирга. Первый из этих городов всегда оставался заброшенным в поствавилонское время, но второй был заселен, да и в настоящее время на его месте находится процветающая деревня.
На левом берегу Евфрата интересным памятником является Ирзи. Наши исследования показали существование здесь двух могильников: один относится к бронзовому веку, другой — к парфянскому времени.
Далее, на правом берегу Евфрата, совсем недалеко от Абу Кемаля, расположены впечатляющие руины укрепленного города. Вероятно, это одна из парфянских крепостей. Древнее название этого города пока не установлено.
И, наконец, Анах, древний Anoth, самый важный населенный пункт на Евфрате к югу от Дуры. В прошлом это был большой город, в настоящее же время здесь расположен процветающий городишко.
Извините меня за эти разрозненные заметки. Сожалею, что мы прервали наши раскопки в Дуре и не сможем принять Вас у себя. Однако наш дом4 стоит по- прежнему, и Вы сможете провести в нем столько времени, сколько пожелаете. Подробности Вы сможете узнать в Бейруте у Сейрига5 или Шлюмберже6


570
Часть 4. Эпистолярное наследие М.И.Ростовцева
Передайте наши наилучшие пожелания миссис Аллен.
Искренне Ваш
М.Ростовцев
1 Бланк департамента Классических исследований Йельского университета.
2 Имеется в виду известная система периферийных укреплений в римских провинциях. Ростовцев в письмах употребляет этот термин в расширительном смысле, говоря и о парфянских limes, хотя парфяне римской пограничной системы в чистом виде не применяли.
3 См.: Rostovtzeff M.I. Les archives militaires de Doura // CRAI. 1933. P. 309—323.
4 Речь идет о большом глинобитном доме, специально построенном в Дуре у подножия цитадели и служившем базой экспедиции. Дом этот сохранился и используется до сих пор.
3 Henri Seyrig (1895—1973) — крупнейший французский специалист по Восточному Средиземноморью, был директором Французского археологического института в Бейруте и директором Археологической службы Сирии. Опубликовал серию работ в журнале Syria, позднее собранную (в основном) в один том: Seyrig Н. Scripta varia. M61anges d’arch6ologie et d’histoire. P., 1985. А.Сейриг был в очень добрых отношениях с М.И.Ростовцевым и состоял с ним в постоянной переписке (не только по проблемам Дуры). Ряд писем А.Сейрига Ростовцеву хранится в фонде Ростовцева в Дьюкском университете (США).
6 Daniel Schlumberger (1904—1972) — выдающийся французский археолог, много сделавший для исследования истории и искусства древнего и раннесредневекового Ближнего Востока. Наиболее важны его исследования античного города Пальмиры и раннемусульманского замка Каср аль-Хейр аль-Гарби в Сирии, а также раскопки эллинистического города Ай-Ханум, храма Канишки в Сурх-Котале и дворца Газневидов в Лашкар-и-Базаре в Афганистане. С 1929 по 1940 г. работал во Французском археологическом институте в Бейруте под руководством А.Сейрига; с 1945 по 1964 г. был директором Французской археологической делегации (миссии) в Афганистане (DAFA); с 1967 г. — преемник А.Сейрига на посту руководителя Французского археологического института в Бейруте.
Наиболее известная книга Д.Шлюмберже «Эллинизированный Восток» издана на русском языке (М., 1985;
французский оригинал: Schlumberger D. L’Orient
hell6nis6. L’art grec et ses hdritiers dans l’Asie non- m6diterran6enne. P., 1970).
5 декабря 1938 г.
M. Rostovtzeff Yale University Department of Classics Box 1916, Yale Station New Haven, Connecticut1
Дорогой сэр Аурел,
Большое спасибо за Ваш великолепный подарок. Я был так восхищен открытием головы Антиоха IV в Ша- ми, и такого необыкновенного типа! По сохранности это настоящая жемчужина и необыкновенный успех.
Хотел бы просить Вас об огромном одолжении. Не позволите ли Вы мне воспроизвести эту голову (с той же фотографии) в моей будущей книге «Социальная и экономическая история эллинистического мира»? Скульптура эта имеет огромное значение для истории того времени. Она, несомненно, представляет Антиоха IV и служит доказательством его активности в иранской части царства. Если Вы сочтете возможным дать мне разрешение на публикацию и предоставите фотографию, не могли бы Вы выслать фото не мне, а м-ру Б.Г.Гослингу в «Кларен- дон Пресс» в Оксфорде? Он занимается иллюстрациями к моей книге и уже практически закончил их подготовку. Прошу Вас как можно скорее сообщить мне, дадите ли Вы разрешение на публикацию и сможете ли предоставить фотографию.
Посылаю это письмо в Оксфорд, поскольку совершенно не представляю себе, где Вы в данный мом ент находитесь — в Англии, в Ираке или в Индии. Ког да Вы писали мне в последний раз, Вы были готовы начать Ваше обследование с воздуха limes на Евфрате.
С огромной благодарностью и глубочайшим восхищением Вашими открытиями, которые служат всем нам, но прежде всего, и более всего, науке и познанию,
Искренне Ваш
М.Ростовцев
1 Личный бланк М.И.Ростовцева.


Часть 5
Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
(университетские и публичные лекции)


ДВЕ ЛЕКЦИИ М.И.РОСТОВЦЕВА
«Основные вопросы римской истории» — вводная лекция к курсу истории Рима, читанному М.И.Ростовце- вым в 1903—1904 гг. на Высших женских курсах в Петербурге. Курсы такого рода Ростовцев читал на протяжении многих лет в разных учебных заведениях, они литографировались (для слушателей) в небольшом количестве экземпляров, которые и хранятся ныне в ряде российских библиотек.
Другой публикуемый материал — рукописный конспект лекции под условным названием «Основные тенденции в развитии историографии античности от эпохи Возрождения до начала XX в.», относящийся к 1906— 1907 гг., хранится в Российском государственном историческом архиве (Ф. 1041. On. 1. Ед. хр. № 2. JI. 1—10).
Как известно, преподавательская деятельность была для ученого отнюдь не малозначимой. Поэтому сопоставление прочитанных им в разные годы общих курсов не только способно уточнить наши представления об эволюции его взглядов на отдельные проблемы римской и эллинистической истории, но и позволяет увидеть, как складывалась у Ростовцева общая картина развития античного мира, как выстраивались те концепции, которые многие годы спустя принесли славу обеим его «Социально-экономическим историям» и другим трудам, наложив неизгладимый отпечаток на все антиковедение нашего столетия.
Очевидно, что такого рода историографическое исследование вышло бы далеко за рамки настоящего издания. Вместе с тем, нам хотелось дать здесь слово и Рос- товцеву-профессору, чье лекторское мастерство было широко известно. Всем этим и обусловлен наш выбор: предложить вниманию современного читателя две лекции обобщающего характера, одну — об основных вопросах римской истории, другую — об историографии античности.
Ни та, ни другая не нуждаются в подробных комментариях. Отметим лишь то, что в изложении Ростовцева- лектора нельзя не почувствовать концептуальный склад его ума — умение выделить ясную линию развития в череде разнохарактерных исторических фактов и явлений и дать ей свое, выстраданное на собственном опыте толкование ( ср. рассуждения о соотношении культуры и государственности в первой лекции). Мы видим, как еще в начале века Ростовцев на деле показывал своим слушательницам, что историческое исследование начинается с умения задавать вопросы — так, дать общий очерк римской истории для него, в сущности, значит не что иное, как ответить на вопрос о том, каким образом Рим сделался мировой державой, как и почему впоследствии это единство распалось. Излишне говорить, что этот «основной вопрос» римской истории и по сей день остается нервом практически всех мало-мальски серьезных иссле¬
дований по истории Рима, неважно, формулируется ли он при этом или лишь подразумевается.
Предлагаемый Ростовцевым в 1903 г. ответ, как и следует ожидать от общей лекции, — скорее эскиз, набросок, и в этом его особый интерес. Перед нами образ римской истории, как виделась она Ростовцеву. Почти полное отсутствие деталей, дат и имен лишь усиливает впечатление: ощущение особенного смысла римской истории рождается из научной интерпретации римской государственности. Здесь не место вдаваться в оценку различных моментов концепции Ростовцева — кое-что со временем было уточнено, другое — стало пониматься по-иному (в том числе и самим Ростовцевым в более позднее время), но основные мысли нисколько не утратили своей убедительности.
Этим умением достигать неисчерпаемой глубины при изложении сложнейших проблем истории Ростовцев был обязан не только блеску своего научного таланта, но и убежденности в существовании неразрывной связи античности и современности (ср. во второй лекции слова об историке, для которого «не может быть принципиального различия между далеким и близким прошлым, между тем, что было вчера и что случилось сотни или тысячи лет тому назад»). Именно восприятие античного наследия («субстрата») легло в основу сжатого, но, как всегда у Ростовцева, весьма содержательного очерка истории изучения античности «под влиянием быстро меняющихся условий государственной и культурной жизни» в Европе с эпохи Возрождения. Изложенные в нем взгляды ученого на историческое развитие историографии античности представляют немалый интерес в контексте споров о «модернизации» истории, которые на протяжении XX века не раз уже разгорались в связи с трудами самого Ростовцева.
Основные вопросы римской истории
Исследование каждой эпохи в мировой истории сосредоточивается около нескольких основных вопросов в зависимости от той роли, которую сыграла данная эпоха в мировой эволюции. Роль римского государства в этой эволюции тесно связана с объединением около Рима всего тогдашнего культурного и части некультурного мира в одно государственное целое. В результате этого объединения получилось создание одной общей мировой государственности, мирового права и мировой культуры — элементы, которые восприняла внешняя эволюция, положив их в основу жизни новых государственных образований.
Соответственно этой роли Рима исследование и сосредоточивается около одного кардинального вопроса: как Рим достиг указанного объединения, как образова-


574
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
лась его мировая государственность и в какие формы она вылилась, какими путями греческая культура перешла в Рим, была им воспринята и распространена в отдаленнейших странах тогдашней ойкумены, словом, исследование сосредоточивается и должно сосредоточиться прежде всего около вопроса, как Рим сделался мировым государством. Но рядом с этим становится и другой не менее важный вопрос: как и почему сплотившееся около Рима мировое государство вновь дифференцировалось, распавшись первоначально на две половины: греческую и италийскую, и затем под влиянием напора северных племен и на целую серию государств романских, германских и славянских. Столько же, сколько возникновение мирового государственного организма, интересует нас его раздробление, результатом которого явилась современная культурная и государственная дифференциация.
Ответить на поставленные вопросы может, конечно, только всестороннее исследование различных сторон бытия древнего мира за время существования римского государства, полного ответа на многие и многие вопросы, группирующиеся около основного, наука в данном ее развитии и совсем дать не может, но все-таки общую схему ответа можно наметить и теперь в немногих сравнительно словах. Целью такого неполного схематического ответа является для меня необходимость теперь же ознакомить вас в общих чертах с тем, что вам придется слышать от меня в течение целого года, дать вам возможность не теряться в деталях, а постоянно иметь в виду тот конечный пункт, к которому должно прийти исследование отдельных сторон эволюции римской государственной жизни.
Итак, как и почему Рим сделался мировой державой?
Рим возник как обыкновенное государство-город недалеко от устья Тибра в так называемой латинской равнине. Рядом с ним в той же равнине уже существовали общины, вместе с которыми Рим входил в так называемый латинский союз городов — союз более религиозного, чем политического характера, аналогичный ряду подобных союзов Греции и Италии. Со всех сторон Лаций окружен был враждебными племенами: на севере могучая Этрурия, на востоке многочисленные и крепкие племена умбро-сабеллов, на юге племена вольсков и эквов, отделявших Рим от богатых греческих и этрусских городов Кампании и от могучего племени самнитов. Рим, как отдельный город, терялся в общей массе латинских городов, латинское племя — в общей массе италийских племенных союзов.
Но город Рим находился далеко не в тоджественных условиях с остальными городами Лация. Его выделяет прежде всего географическое положение: он естественный центр всей средней Италии, естественный центральный ее рынок в ее обмене с мореходными нациями и вместе с тем в основе своей город не специально торговый, как большинство италийских и греческих гаваней, а специфически земледельческий, лежащий вне прямой связи с морской торговлей и торговым мореплаванием. Порт Рима — Остия удален от него на 25 километров, и ниоткуда из Рима нельзя увидеть моря. Торговля Рима всегда была выгодным предприятием для богатых, но не она составляла центр бытия обыкновенного гражданина: плуг и оружие, вот на чем покоилась его жизнь.
То же географическое положение выделяло Рим из состава латинских городов и в другом отношении: как
ближайший сосед Этрурии Рим воспринял от нее глубже, чем другие, ряд государственных и культурных основ, которые высоко подняли его над Лацием. Наконец, то же географическое положение создало и его национальный характер. Ближайший сосед этрусков и сабинов, Рим соединил в своих стенах оба эти элемента с чисто латинским, слив закаленный в борьбе с природой, консервативный и стойкий характер латина-земледельца с воинственным и подвижным характером горца-сабина и глубоким, вдумчивым и оборотливым характером этруска.
Выделение Рима из состава римских общин совершилось тем успешнее, что к культурному влиянию Этрурии присоединилась и политическая зависимость от нее, сказавшаяся во владычестве в Риме этрусской династии. Благодаря этому многие элементы этрусской государственности и культуры оказались не наносными, а пустили в Риме глубокие корни, наложив на Рим чуждый остальным латинам отпечаток. Прочная государственность и культурное превосходство в связи с материальными средствами этрусских городов подняли Рим и в политическом отношении высоко над остальным Лацием. Он уже не один из членов союза, а равноправный контрагент всего латинского союза взятого вместе.
Но этрусским городом Рим не стал. Национальное самосознание сбросило с него бремя политической зависимости в лице чуждой династии, и борьба за независимость не ослабила, а укрепила и национальный характер, и национальную государственность.
Освобождение от этрусской зависимости вновь сблизило Рим с Лацием, и Лаций под твердым водительством Рима быстро справляется с малосильными южными соседями вольсками и эквами и успешно борется с этрусками, которые все более и более слабеют в борьбе с надвигающимися с севера галлами.
Водительство Рима в борьбе с южными врагами, расширив область Лация, еще более, однако, расширило область и могущество Рима. Сплоченный Лаций, чувствуя свою силу, пожелал было положить конец этому росту, но момент, удобный для эмансипации, прошел. Внутри Рима к тому времени улеглась разбушевавшаяся было борьба между земледельческой аристократией и городским торговым и промышленным населением, пошатнувшаяся было римская государственность вновь окрепла, и Рим легко справляется со своими союзниками, которых он сумел и разделить и ослабить за долгое время своей гегемонии. Только теперь, разрушив латинский союз и объединив около себя на правах равного союза все латинские общины поодиночке, Рим стал действительным центром и главой латинства и как глава племени мог посчитаться с остальными племенами Италии. Чисто городской период жизни Рима кончился, начался период племенной или, точнее, латинский.
Прочная государственность, закаленный характер, сплоченная племенная сила — все это было у Рима, не хватало материального благосостояния, государство как таковое было бедно. Но, подчинив вольсков и эквов, Рим столкнулся с Кампанией — богатейшей страной в Италии, где жатву собирают три раза в год, куда чудные гавани привлекают мировую торговлю. Кампания и должна была дать Риму то, чего ему не хватало, — материальные средства для всеиталийской политики, на путь которой он должен был вступить., хотя бы из чувства самосо¬


Две лекции М.И.Ростовцева
575
хранения. Соперником его в претензиях на Кампанию была не сама Кампания, многоплеменная, многоязычная и разбитая политически, а мощь горного Самния, уже издавна сбывавшего излишек населения в богатые кампан- ские поля.
Но разбитому на сотни племен Самнию трудно было бороться с латинским единством, а к тому времени, когда опасность сплотила все самнитские племена, Рим уже владел богатствами Кампании и, опираясь на них в самом сердце Самния, рядом ударов сломил его молодое единство. Одновременно шла борьба и на севере с этрусками, и на востоке с умбро-сабеллами. Повсюду сплоченная государственность Лация торжествовала над племенной и городской разрозненностью, и каждый шаг вперед укреплял все более и более государственный организм Рима. Поэтому, когда наконец образовалась против Рима среднеиталийская коалиция, было уже поздно: латинство своей колонизацией, привлечением в свой состав новых союзных общин успело расшатать коалицию до ее образования.
Победа над Италией выразилась, однако, не порабощением или полным подчинением ее, жизнь отдельных итальянских общин в существе дела не изменилась — разрушены были только национальные, по существу своему непрочные союзы, и на место их стал равный союз с Римом, отнимавший у общин только самостоятельную внешнюю политику, но оставлявший им и внутреннее самоуправление, и свое войско, и свою территорию. Потеря внешней суверенности искупалась сторицею выгодами общей внешней политики, сулившей и расширение территории, и приобретение ряда материальных благ.
Победа над италийской коалицией закончила и латинский племенной период в жизни Рима и ввела его в период национальный или италийский.
Новый италийский союз, как новое национальное государство, немедленно столкнулся, как крупная мировая сила, с тремя важнейшими политическими факторами тогдашней мировой жизни: с эллинистическими монархиями на Востоке, с мощью семитов финикийцев на западе и с полукультурным галльским или кельтским элементом на севере. Всем им новое политическое образование было помехой в их развитии, и со всеми ими этому новому образованию пришлось считаться. Прежде всего ополчился греческий элемент юга Италии, видевший конец своей самостоятельности в росте Рима, конец и своей торговой гегемонии. Единство италийские греки нашли в соседнем честолюбивом монархе, единство временное и скоропреходящее, быстро сведшееся на нет при первых попытках к его прочной организации.
Присоединение к союзу греческих колоний вызвало в италийском союзе необходимость взять на себя их интересы, интересы, не разделимые от интересов соседних греков Сицилии и сводившиеся к торговой и культурной борьбе с семитическим влиянием в лице торгового и политического центра тогдашнего Запада — Карфагена. Насколько успешна и малозначительна в существе дела была борьба Карфагена с отдельными греческими общинами, настолько рискованна и кардинально важна была для Карфагена та же борьба с преемником эллинства — италийским союзом. И еще раз, сплоченное на этот раз, национальное единство дало победу Риму и Италии над торговой и денежой мощью эксплуататора Карфагена.
Нечего и говорить, что и в борьбе с варварским Севером все преимущества были на стороне Рима и покорение Севера медленно, но неуклонно подвигалось вперед, задерживаясь только на время в особо критические моменты жизни Рима.
Победа над Карфагеном объединила около Италии весь западный бассейн Средиземного моря: побережья Галлии, Африки, Испании, острова между этими побережьями — все это вошло в состав нового государства, сразу в результате Пунических войн сделавшегося мировой державой.
Италия как древнее географическое понятие, исключающее крайний юг и север Апеннинского полуострова, живет конвергируя не к Востоку, а к Западу: на западе ее лучшие гавани, на западе течет большинство рек, на западе лучшие равнины. Но в тот момент, когда понятие Италия расширяется, в ее состав входит и долина р. По и два южных отрога Апеннин, дело коренным образом меняется: обе эти части — и север, и юг — тяготеют не к западу, а к востоку, не к Африке, а к Греции, к Адриатике и Ионийскому морю. Адрия и Тарент тесно связывают север и юг Италии с Балканским полуостровом и островами Ионийского моря, и эта связь неразрывна и не может быть нарушена какой бы то ни было политической эволюцией. Войдя в состав италийского союза или италийской гегемонии, север и юг неминуемо втягивали союз в жизнь восточного эллинства и в сложную эллинскую политическую, культурную и экономическую эволюцию.
Важнейшие политические факторы Востока: монархии балканская, азиатская и африканская — неминуемо должны были столкнуться с объединителем Запада — Римом и италийским союзом на почве общих интересов в Адриатическом и Ионическом морях.
Казалось бы, в этой начинавшейся борьбе все преимущества были на стороне Востока: высокая культура, прочная государственность, построенная на сильной монархической власти, широкая и развитая экономическая жизнь противопоставлялись примитивной культуре, первобытному хозяйству и сложной государственности в виде непрочного на первый взгляд союза разноплеменных городских единиц.
Где же причина победы Рима и Италии? Восток отжил, выродился, отвечают обыкновенно. Но этот ответ — фраза, в которую обыкновенно не вливают никакого или очень сомнительное содержание.
Главная причина, на мой взгляд, лежит в особенностях политического строя Востока, стоящих в теснейшей связи со всем укладом его бытия. Александр Великий создал единое восточное эллинское государство на основах эллинской культуры и восточной государственности. Эллинская культура не выработала такой формы государственности, которая могла бы сделаться государственностью мировой, и Александру поневоле к своему созданию пришлось применить формы сильной государственности, выработанные Востоком, форму абсолютной монархии.
В этой форме между тем отсутствовало именно то, что дало силу греческой политии, что создало греческую культуру — и внешнюю, и внутреннюю, отсутствовало то интенсивное индивидуальное творчество, которое было прямым следствием того, что составные части государства жили полной политической и государственной


576
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
жизнью. Гражданин греческой политии сам делал свою политическую жизнь или по крайней мере думал, что он ее делает. Подданный монархии нес на своих плечах тяготу государственной жизни, слепо подчиняясь, может быть, и глубоким, но необъяснимым для него распоряжениям свыше. Гражданин политий мог и должен был сделаться истинно культурным человеком, для подданного монархии культурность была проклятием.
Естественно, что восточный уклад в варварском населении создавал равнодушно-пассивное отношение к государству, в греческом — либо отвращение к государственности и сознательное удаление от нее в чисто индивидуальную — материальную или духовную — жизнь, в самоанализ и отчаяние, в веру и суеверие, либо самостоятельную борьбу с государственностью — бесплодную, поскольку большинство населения было равнодушно и пассивно. С такой государственностью бороться Риму было легко. Рим и Италия в данный период своего развития далеки были от восточной государственности. Правда, союзники не жили собственной внешней политикой, но они в этот момент высшего напряжения италийских сил не чувствовали гнет римской государственности, жили полной местной жизнью и сознавали, что в постоянных войнах они создают столько же собственное благосостояние, сколько благосостояние Рима. Разлад между Римом и Италией начался позже.
В силу этих причин Италия и Рим быстро справились и с Македонией, и с Малой Азией, а затем и с Сирией, жизненные силы которой в корне были убиты рядом предварительных ударов Рима.
Так сделался Рим мировой державой, так объединился около него весь бассейн Средиземного моря.
В факте мирового владычества, однако, уже крылись зачатки распадения создавшегося мирового организма. Основной причиной этого распадения был уже выше характеризованный строй и уклад римской государственной жизни. Как ни прочен был италийский союз, все же в нем всецело преобладал Рим с его почти неизменным городским строем. В эпоху великих завоевний, пока Рим сознавал себя зависимым от италийских общин, ни он не давал чувствовать, ни италики не ощущали какого-либо гнетущего произвола со стороны Рима. Но настало более спокойное время, подведены были итоги завоеваний, и италики в своей привычке к свободному, полусамостоя- тельному существованию встретились с абсолютным нежеланием Рима изменить формы своего строя в удовлетворение настойчивых претензий италиков. Наоборот, одна партия в Риме настаивала твердо и успешно на исключительно городской политике.
Настояния италиков кончились кровопролитной войной, где погибли десятки тысяч жизней, но результатом был не измененный строй Рима, а, как это и было естественно, только расширенный. Создана была государственная нелепость — город-государство с территорией, включавшей сотни таких городов-государств, населенных гражданами одновременно римскими и своей родины. При этом гражданство римское было фикцией, так как территория города в виде целой страны была бессмыслицей: житель далекого Тарента не мог, если и хотел, решать дела на римском форуме.
Эта нелепость была бы сносна, если бы рядом с нею не существовала другая, более крупная и более жестокая. У Рима, как города, была не только колоссальная терри¬
тория, у него были и огромные имения. Все бывшие государства, побежденные Римом и вошедшие в его состав независимо от степени высоты их культурности и развитости государственности, сделаны были одинаково тем, что римляне называли provincia. Слово provincia означало то, что страна теряла всякую государственность, жители ее всякие права и она делалась исключительно доходной статьей для Рима и его граждан. Так как по отношению к римским управителям страна не имела никаких прав, они были ее монархами, даже менялись каждый год и ничем не связаны были со страной, то получалось нечто в десяток раз худшее, чем самый суровый абсолютизм, получалась систематическая и жестокая эксплуатация.
Такое положение провинций отражалось на Риме и Италии. Верхи Рима деморализировались, жаждали богатства и власти, создавалось презрение к человеку и его жизни. Рядом с этим шла экономическая руина Италии. Лучшие ее силы шли эксплуатировать провинции, губя их производительность, а огромные капиталы, выжатые в виде налогов, контрибуций и процентов, пресыщали Италию, не имевшую промышленности, жившую в силу ее естественных условий чисто земледельческим укладом. Это пресыщение деньгами земледельческой страны вызвало рост крупного землевладения, гибель мелкого и развитие рабского хозяйства. Колоссальный рост собственности способствовал еще большей деморализации общества. Государство болело, болело глубоко и тяжко.
Основной причиной этой болезни было, как сказано, царившее повсюду вопиющее неравенство, тот факт, что базой государства были миллионы бесправных, базой хозяйства Италии — сотни тысяч рабов.
Выход этому античность давала только один. Объединение, уравнение не могло бьггь примирено с устоями города-государства, как и в эпоху Александра, только общее бесправие могло уравнять всех под давлением сильной и единой центральной власти. Кризис государства мог быть разрешен только монархией Александрова образца. Для того, чтобы она могла держаться и была прочной, она должна была быть мировой и по возможности бессословной.
О такой монархии мечтал Цезарь; к ней он твердо вел государство, рассчитывая укрепить его на основах общего равенства и единой греческой кулыуры. Но он недостаточно рассчитал одно: он слишком мало считался с Италией, привыкшей к свободе и к привилегированному положению: и того, и другого резко лишал ее Цезарь. Италия ответила ему на это убийством.
Преемник Цезаря Антоний продолжал настаивать на политике Цезаря. Его идеалом было великое государство с центром в Александрии, государство не без эллинской культуры. Под напором новой опасности Италия сплотилась около Цезаря Октавиана, Запад сошелся в решительной битве с Востоком, и так как он умел еще бороться за ясно сознанные свои интересы, Восток же умел только повиноваться, то еще раз победила Италия и при Акции Восток еще раз был принужден склониться перед Западом.
Цезарю Октавиану, позднее Августу, предстояла трудная задача. Он победил благодаря Италии, и об идеале Цезаря не могло быть и речи. Надо было идти на уступки, на компромисс, уступать и римской аристокра¬


Две лекции М.И.Ростовцева
577
тии, и, главное, Италии, и на этой почве все-таки спасать сильную центральную власть.
Политика Августа поэтому не эллинская, а ярко националистическая, не откровенно монархическая, а двойственная: полуолигархическая, полу монархическая, не бессословная, а основанная на строгом расчленении социальных групп, поставленных каждая в зависимость от центральной власти. Опорой Августа было италийское всадничество, на нем он основал свою власть, его противопоставил неразрушимой еще мощи Сената, оно давало ему чиновников и офицеров, т.е. держало в руках войско и провинцию. За эту поддержку Август заплатил дорогой ценой: отсрочкой на долгое время государственного объединения и постоянной оппозицией со стороны Сената и сенаторского сословия, оппозицией, затронувшей и всадничество.
Порядок, мир, сильная власть, правильный государственный механизм вливают, как кажется на первый взгляд, новые силы в организм государства. Но рядом с этим идет усиление центральной власти; подавление свободы и инициативы в италийском населении, принижение Италии до пассивно-равнодушного состояния провинций.
Проявления оппозиции и в Италии, и на Востоке насильственно подавляются, и только грозное предостережение Востока, ожившего было на время под влиянием возможности внешне безопасного существования, заставляет вспомнить о том, что объединение далеко еще не состоялось, что эллинская культура жива и требует себе тех же прав, какие получила Италия от Августа.
В лице Адриана и династии Северов запросы Востока находят удовлетворение, но соединить несоединимое и искусственно раздвоенное было невозможно, националистическая италийская политика слишком яркую наложила печать на одну половину империи, чтобы объединение было возможно: и в III веке по Р.Х. древний мир раскололся на две половины: восточную греческую и западную латинскую.
И там, и здесь, однако, царил абсолютизм. Долгими стараниями удалось сломить Италию и подвести и ее под мерку провинции. Все в конце концов делаются римскими гражданами, т.е. подданными монарха, носителями тяготы государственности. Общины и греческие, и италийские сводятся постоянно к податным единицам, все, что выходит за эти пределы, сознательно урезывается, местная жизнь перестает пульсировать в общем равнодушии, бесправии и приниженности. Политический индифферентизм идет рука об руку с падением культурности. Человечество изверилось и в государство, и в науку, ищет утешения, которое в таких условиях может дать только вера, и притом вера, удовлетворяющая и индивидуальным запросам, и запросам общественным. Такой верой было христианство, новой общиной была христианская всемирная политически индифферентная церковь.
И когда волны варварства надвинулись с севера, то им не с кем было бороться, они нашли, за немногим исключением, то же варварское море, но тихое и индифферентное. И только Восток с его более цепкой культурой и более амальгамировавшийся с вековой государственностью живет дольше и еще раз дает новый культурный расцвет — расцвет византийской культуры.
Конспект лекции М.И. Ростовцева без названия
УСЛОВНОЕ НАЗВАНИЕ
«Основные тенденции в развитии историографии античности от эпохи Возрождения до начала XX в.»
1906—1907 гг.
Условия современности, волнующие общество, идеи и явления, наполняя жизнь человека и влияя на всю его деятельность, не могут не отразиться и на направлении научного исследования, особенно там, где ученому приходится иметь дело не с абстрактными отвлеченностями, не с природой как объектом изучения, а с живой жизнью, с людьми и с обществом в их настоящем и прошлом. Как бы ни был силен интеллект и критическое чутье социолога и особенно историка, он дитя своего времени и его неминуемо волнует и интересует сложная жизнь современности, которую он ищет объяснить теоретически и исторически, ища причинную связь и последовательность в проходящих перед ним исторических явлениях. Он, как и философ, как и натуралист, ищет познать жизнь в законе ее эволюции, и так как жизнь непрерывна, как время, то и для него не может быть принципиального различия между далеким и близким прошлым, между тем, что было вчера и что случилось сотни или тысячи лет тому назад. Эпохи для него только вехи, которыми он отмечает в своем сознании кардинальные исторические явления, вехи, которые не всегда помогают, а часто мешают ясной формулировке и ясному сознанию проблем эволюции человеческого бытия.
Особенно ценно для историка, как и для философа, продумать известную мысль до конца, что в историческом сознании равносильно прослежению эволюции известного явления от момента его зарождения вплоть до его перерождения в новые формы под влиянием новых условий.
На этом основана вся идея истинно всеобщей истории, которая позволяет себе прерывать исследование реально там, где не хватает сил интеллекта или знания отдельных исследователей, но не позволяет им ставить грани там, где есть только вехи.
Тем ценнее для историка такие эпохи в жизни человечества, которые позволяют ему естественным образом выделить целые серии исторических явлений в жизни человечества и проследить за их эволюцией в совокупности от момента их зарождения вплоть до того времени, когда под влиянием новых условий бытия они, кажущимся образом, завершают цикл своей эволюции и продолжают действовать только как субстрат для новых сил и явлений, наслояющихся на старые и в этом новом виде совершающих цикл эволюции, в общих чертах аналогичный пройденному пути.
В истории человечества такой эпохой является античность от момента зарождения античной культуры и государственности в бассейнах великих африканских и азиатских рек вплоть до завоевания этой культурой всего бассейна Средиземного моря и кажущегося поглощения ее новыми народными волнами с зачатками иной государственности и нового миросозерцания. Античная госу-
22—4924


578
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
царственность и культура с этого момента, отнюдь не умирая, является субстратом и ферментом новых образований, совершающих с начала, но в измененном виде, тот цикл эволюции, который кажущимся образом закончила античность1.
Сознание родственности эволюции и своей зависимости от античного прошлого ни на минуту не покидало современного мыслящего человека, начиная от эпохи ближайшей к античности, так называемого средневековья, вплоть до наших дней. Связь и зависимость чувствовалась и сознавалась, но оценивалась и понималась разно в прямой зависимости от тех идей и явлений, которые выдвигались одни за другими и становились в центре мышления и жизни. И так как эволюция в ее основных чертах и в античности, и в современности была одинакова, то каждая эпоха выделяла и отмечала в античности то, что стояло в центре ее сознания2. Ища объяснения и понимания, мыслящие элементы улавливали связь и аналогию, выделяли субстрат в тех пунктах, на которых сосредотачивался их интерес и исследование. Перешедшая в субстрат античность оживала в сознании как целое, принимая неминуемо известную окраску современности, что, конечно, часто переносило центр ее понимания не в надлежащее место и затемняло истинную ее физиономию, то удаляя ее слишком далеко от современного мира, то несоразмерно приближая ее к недалекому настоящему.
Не уходя слишком далеко в прошлое, укажем на несколько примеров из близких нашему духу эпох, начиная с так называемой эпохи Возрождения.
Индивидуалистический характер Ренессанса выдвинул на первый план интерес к личности в области античной и главным образом римской истории, беря их как парадигмы, выставляя их как примеры морального и физического совершенства. Личности Рима выдвинулись ярко, но фон социальной истории Рима затемнился до неузнаваемости. Парадигмой было и римское государство как идеал свободной государственности для одних в виде Римской республики, как урок рафинированного деспотизма для других в виде Римской империи3. Выделена была сверх меры и формальная сторона античности: идеал античного слова с формальной его стороны сделался предметом усиленного изучения и подражания, идеал античной красоты в античной скульптуре, живописи и архитектуре поднят был до идеала красоты вообще. Это по части восприятия, и понимания, и оценки. Никто, однако, не сознавал тогда, какой субстрат античной реальной жизни лежал тогда в основе и народной религии, и официального культа католической церкви, как органически выросла из основ этрусского народного художественного сознания блестящая тосканская живопись, сколько элементов античной муниципальной жизни органически возродилось в условиях существования и развития итальянских коммун.
Как ни поверхностно было, таким образом, понимание античности, оно все-таки сыграло свою роль и для нас. Интерес к памятникам сохранил их для нас, хотя бы в виде рисунков и описаний, интерес к слову сохранил и распространил писателей античности и их язык, интерес к государству дал первые конструкции истории Рима и подготовил сырой материал для более глубокого понимания его истории.
Перенесемся во Францию, в эпоху, предшествовавшую Великой французской революции. Расцвет французского абсолютизма сказался ярко и на изучении античности. С особой любовью французская наука того времени занимается эпохой Римской империи, и этой работе мы обязаны незаменимым для нас и теперь репертори- ем — историей римских императоров Lenain de Tillemont4. Выработка права в недрах французского суда и бюрократии ведет к усиленному изучению памятников римского законодательства, к изданию и переработке римских юридических памятников, краеугольному камню понимания всего римского мирового права. Интерес к бюрократическому строю вызывает удивительный комментарий Godefroy к Феодосиеву кодексу. Как наследие позднего итальянского Ренессанса5 интерес к внешней стороне римской жизни растет и расширяется, подробности жизни римской античности выступают все рельефнее и рельефнее. Но рядом с этим критический дух английского и французского Просвещения не дает довольствоваться одним поклонением и классификацией материала, скептицизм французской философии разрушает легенды одну за другой, создает критику предания и открывает новые пути критического отношения к историческому преданию. Рядом с чисто внешним интересом к литературе и поэзии античности создается постепенно и более глубокое ее понимание, в недрах народа и своего конструктивного гения черпает итальянец Vico свои глубокие мысли о происхождении и основах античной и общечеловеческой жизни и поэзии, в римском праве и государственности черпает свои построения гений Монтескье, и рядом с ним создает свою вечную историю Римской империи Гиббон, освободившийся от.узких рамок католического миропонимания, которые, как Тиски, давят упомянутого выше Tillemont.
Всех их, за исключением одного Vico, давит, однако, в значительной мере тот гнет, под которым живет тогдашнее общество, гнет государства и государственной идеи, только смутно ощущается та рознь, которая наполняет всю историю Греции и Римской республики, рознь между обществом и государством, значительная доля античности остается, таким образом, вне понимания и изучения, так как не пришло еще время яркого сознания законов общественной жизни, сознания, выдвинутого впервые тяжелым кризисом, который должна была пережить в близком будущем вся Европа. Нет поэтому глубокого интереса к Греции и ее судьбам, где социальный вопрос так глубоко лег в основу всей жизни и всей культуры6.
Чисто внешней была в первые моменты связь между французской революцией и античностью, но и в этой связи чувствуется сознание нового пробуждения античных идей личной и гражданской свободы в новых измененных формах (идеал Римской республики). Вся классическая внешняя обстановка революции с ее античными терминами, с ее фригийским колпаком, с речами, построенными по образцу знаменитых политических речей Цицерона, стоит, несмотря на эту внешность, в тесной связи с античностью и способствует новому пробуждению любви и интереса к ней. Германская, однако, а не французская наука, оплодотворенная блестящим развитием английской и французской мысли, выросшая на основах критического анализа голландских и французских филологов и историков Салмазия, Сигония, Юста Лип-


Две лекции М.И.Ростовцева
579
сия, кладет новые базы более глубокому и продуманному пониманию античности. Немало влияет и пробуждение экономической науки в Англии.
Вольф с его народной поэзией как основой творчества поэзии, Нибур с его блестящим и глубоким пониманием общей связи всей античности и основ римской общественности и государственности пролагают новые пути. Для Нибура нет Рима без Италии, нет Рима без Греции, нет истории римского государства без связи с землей, из которой вырос Рим, без связи с экономическими условиями, в которых жило римское гражданство.
Но современная действительность брала свое. Триумфальное шествие демократических идей бросило исследование из Рима на родину демократии — в Грецию, дорогу к пониманию Греции расчистила филология, ясно сознавшая культурное превосходство Греции над Римом, оригинальность и богатство греческой философской и государственной мысли, глубину и широту гения греческих поэтов, ораторов и историков.
На этих базах выросла история Г реции Г рота — этот панегирик афинской демократии, понимаемой в духе английской демократической буржуазии. За блеском всенародного гражданства Афин, за блеском проведенной до конца демократической идеи со всеобщим и равным правом голоса Грот не видел ужасов рабства, не разглядел ожесточенной классовой борьбы и не понял, как мог блеск демократии так быстро привести к полному торжеству идей восточного абсолютизма.
Наполеоновский абсолютизм и наступившая везде ранее или позднее монархическая реакция выдвинули на первый план новые стороны античной жизни. Во-первых, разрушительная критика афинской демократии у Бека. Фемистокпа, Аристида, Перикла сменили Александр Великий и еще более Цезарь, к которому так охотно примыкали в идейном обосновании своей власти оба Наполеона. Гениального историка нашел себе Цезарь и гениального противника7 — античный демократический принцип, главным образом, римская олигархия и охлократия в лице Т.Моммзена8. Объединение германского государства под эгидой единого монарха — была та идея, которая, несомненно, влияла при всем блеске критики и гениальной интуиции на гениального историка Рима9.
Установившийся конституционный строй во всей Западной Европе10 и победа либерализма оживили идеализацию демократии, с одной стороны, германское объединение и мощь германского государства идеализацию го- сударства как такового и монархии, с другой, откуда нападки на демократию (Дункер, Шварц, даже Пельман); с другой стороны, реакция против государства в пользу общества11 и выдвинула под знаменем социал-демокра- тии и расцветшей экономической науки в связи с ростом социологии вопросы социальные, которые встали властно в центр и теоретического, и исторического мышления. Вышколенная долгим опытом историческая мысль и в области истории древней жизни, и древней мысли нашла большой и в высшей степени поучительный материал в области социального исследования. Один за другим ставятся и посильно разрешаются вопросы экономической жизни, подвергаются усиленной разработке вопросы классовой борьбы и того конфликта, в который стали в Греции и Риме общество и государство. Нигде с такой ясностью и простотой не наблюдается в чистом
виде процесс экономической и классовой борьбы, нигде так резко не выразилась борьба пролетариата и капитализма, расцветшего на почве рабства, нигде нет такого богатого расцвета теоретической социальной мысли, как в городах/государствах древней Греции. Поучительно видеть, как общество, эманципировавшееся от государства, губит государственность, топя ее в крови классовой борьбы; с глубоким интересом следит современная наука, как под влиянием классовой борьбы с VI в. до Р.Хр. растет и крепнет политическая и социальная мысль, быстро переходя из примитивных социологических и политических понятий к построению широких и глубоких социальных теорий на почве чистого мышления и изучения современных условий жизни12. На наших глазах совершается процесс разрушения демократического строя, на почве которого вырастает абсолютизм, несущий с собою гибель античной культуре, но рядом с этим и зачатки новой государственности на почве национального объединения, с одной стороны, объединения духовного, с другой.
Такова в общих чертах история изучения античности под влиянием быстро меняющихся условий государственной и культурной жизни.
Но этого мало. Интерес к античности продолжает расти и развиваться на почве углубленного сознания о глубокой важности и значении того субстрата, который как наследие античности лег в основу современной жизни. Недаром такие блестящие мыслители, как Breysig и Chamberlain, выясняя основы современной кулыуры, вынуждены на каждом шагу возвращаться к античности, усматривая в этом единственную возможность истинно всемирно-исторического построения. Недаром все дисциплины культурно-исторического и социального изучения становятся на почву сравнительного метода и в основу его кладут античность.
Античная философия и новое ее построение. Zeller и Gomperz.
Изучение форм первобытного бытия на почве сравнительного изучения быта, на почве фольклора.
История религии и сравнительный метод. Филологи- ческо-сравнительный метод Usener’a.
Христианство и античность.
Всеантичная точка зрения. Ed. Meyer и широкое археологическое исследование13.
Примечания
1 На полях карандашом рукой Ростовцева вписано: «Примеры: монархия, церковные обряды, стиль».
2 На полях карандашом рукой Ростовцева вписано: «Пример: средневековье с феодальным строем, эпоха великих миграций».
3 На полях карацдошом рукой Ростовцева вписано: «Кола di Rienzi, его статуя на Капитолии. Macchiavelli, его dis- corso su la I decada di Livio (сходство видно с трактовкой? права Гери[?])».
4 Т.е. аббата Тиллемона (прим. — В.З., E.JJ.).
5 На полях карандашом рукой Ростовцева вписано: «В сильной степени под влиянием так называемой (одно слово не читается) классической литературы».
6 Между строк и на полях вписано Ростовцевым карандашом: «Нет и того понимания истории культуры как целого — понимания, которое создалось из... дисциплин (истории литературы, филологии, религии) и т.д. только


580
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
под влиянием социологии и составляет достояние новейшей эпохи развития исторического знания».
7 После тире зачеркнуты слова: «Нашел себе».
8 Слова «главным образом, римская олигархия и охлократия в лице Т.Моммзена» вписаны вместо исправленных «в лице римской олигархии и охлократии в лице Т.Моммзена».
9 Между строк и на полях карандашом рукой Ростовцева вписано: «Та же идея и Дройзен. Эллинизм в противовес идеализму демократии как эпоха собирания и объединения».
10 После этих слов вычеркнуто: «Отодвинул на задний план вопросы государственности».
11 Подчеркнутые слова впцсаны между строк и на полях карандашом рукой Ростовцева.
12 На полях рукой Ростовцева вписано: «Радом с этим под влиянием той же социологии история культуры низших масс, выработки? идей, философских воззрений, религии».
13 На полях карандашом рукой Ростовцева написано: «Потребное расширение материалов в связи с новыми задачами. Новое возрождение антикварного направления, но оживленного историческим пониманием и сравнительным методом. Раскопки и их результат. Связь историческая и причинная, культурное взаимодействие, яркое сознание общности рада основ. Пример: Троя и Крит. Эпиграфика и условность наших знаний в области государственного строя и государственного хозяйства вообще. Папирология в сЬязи с изучением права. Нумизматика в связи с экономическими вопросами».


М.И.РОСТОВЦЕВ ЗАМЕТКИ ОБ ИНДИИ И ЕЕ ДРЕВНЕМ ИСКУССТВЕ*
Я не собираюсь сегодня читать вам официальный доклад или лекцию. Я не индолог, и мои исследования не имеют к Индии прямого касательства. Я провел там прошлой зимой весьма короткое время, достаточное для того, чтобы составить некоторое представление об этой стране, но не более того. Мои впечатления — это впечатления обычного туриста, ограниченного временем и еще более — знаниями. Да и как турист я себя не проявил: не поздоровался за руку с вице-королем и губернаторами провинций и не был ими принят. Не сподобился я и чести погостить у какого-нибудь из многочисленных индийских раджей, пожить в его доме для гостей, более похожем на роскошный отель, или проехаться на одном из его слонов. Я и на слоне-то никогда не ездил — ни в Индии, ни где бы то ни было еще. Не досаждал я своим присутствием Ганди или Рабиндранату Тагору. И последнее, но от того не менее важное: я вернулся из Индии без готовой схемы того, как должны были бы вести себя британцы, или как следовало бы поступать туземцам, дабы достичь мира, спокойствия, процветания и согласия. Я, признаюсь, во всем этом очень слаб.
Если я и решаюсь выступить сегодня перед вами, то потому только, что меня попросил об этом Президент нашего университета, и потому, что, говоря об Индии, я, возможно, наведу вас на кое-какие соображения, еще не ставшие для вас привычными — соображения, навеянные моими личными впечатлениями исследователя древних религий и истории древнего искусства. Этим-то личным впечатлениям, а не общему описанию моего путешествия я и посвящу те несколько слов, которые хотел бы сказать вам.
Одно из сильнейших моих впечатлений в Индии связано с моими занятиями классической древностью. Индия — одна из тех редких стран, что и по сей день живут жизнью древности, в сущности весьма слабо затронутой всяческими современными надстройками. Особенно это касается религиозной жизни.
Мы, исследователи древности, упорно стремимся воссоздать величественное здание так называемого язычества, древнего восточного, греческого и римского политеизма. В распоряжении нашем лишь мертвые осколки когда-то прекрасной, но ныне разбитой статуи, скелет когда-то полного жизни тела. Разрозненные религиозные тексты, отражения религиозной мысли и жизни в поэзии и прозе, в пластике и живописи, сохранившиеся в наших религиях пережитки, развалины прекрасных храмов и усыпальниц, полные изуродованных изображений богов и богинь, алтарей, посвящений, вотивных под¬
* Английский текст лекции хранится в архиве Йельского университета. См.: M.I. Rostovtzef s Papers. Manuscripts and Archives. Yale University Library. N 1133. Series I. Box 28. Fol. 173.
ношений, т.д. и т.п. — вот материал, который мы тщательно собираем, классифицируем, реставрируем, сводим воедино, интерпретируем и обсуждаем, чтобы понять религию, что перестала бьггь для нас своей и глубоко чужда нам.
Но в то время как политеизм античности — лишь груда развалин, его трудно понять и невозможно увидеть, в Индии он — живой организм, брызжущий энергией, живой во всех своих проявлениях: мифах, теологии, философии, культе. Всякий, оказавшийся в Индии, видит его повсюду: жизнь индийская религиозна по самой сути своей. В тысячах храмов и усыпальниц, по- священых сотням богов, богинь и духов, в священных рощах и на берегах священных рек и озер проявления религиозной жизни не прекращаются ни на минуту с раннего утра и до позднего вечера. Конечно, индийский брахманический политеизм не то, что политеизм античный. Но не забудем, что древний политеизм в Европе и на Ближнем Востоке отнюдь не был единообразным и принимал, в зависимости от места, времени, расы, традиции, среды, тысячи различных форм. С другой стороны, индийский политеизм одним из своих главных корней восходит к наиболее нам знакомому политеизму, т.е. к раннему индоевропейскому политеизму Азии и Европы: иранскому и славянскому, кельтскому и германскому, греческому и римскому. Конечно, индийские теология и философия решительным образом отличаются от теологии и философии греческой, римской, семитской, иранской и египетской религий. Все это очевидно. И все же, несмотря на все эти различия, вдумчивые исследователи древнего политеизма могут многое почерпнуть из наблюдений над по сию пору здравствующей и процветающей великой политеистической религией.
Конечно, будучи иностранцами, и оттого нечистыми, мы, европейцы, не все можем увидеть в Индии. Подобно миллионам жителей Индии иных вероисповеданий и миллионам индусов низших каст, иностранцам и туристам в некоторые храмы доступ закрыт вообще, и во всех храмах их не допускают в святая святых и к наиболее важным церемониям. Однако даже дворцы и общие комнаты храма дают достаточно материала, чтобы мы смогли видеть ежедневный обиход индийского политеизма.
Еще одно замечание. Примечательно, что индийский политеизм есть феномен sui generis, подобно политеизму высокоцивилизованных народов античного мира. Это не примитивный, варварский, шаманский политеизм так называемых «отсталых» народов. Брахманический политеизм развился и достиг расцвета среди высокоцивилизованного народа с необычайно высокими запросами в области духовной жизни и предназначался для удовлетворения этих запросов. Он выдержал в своей жизни много критических периодов, много трудной борьбы с религиями иного типа: парсизмом, буддизмом,


582
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
мусульманством, христианством. В похожей борьбе традиционные религии античного мира уступили и были разбиты. Не то брахманический политеизм. Он с победой вышел из вековой борьбы и выглядит теперь сильнее, чем когда бы то ни было.
Как и древний политеизм наших европейских предков, брахманизм двулик: одной стороной он повернут к массам, другой — к немногим избранным, высоколобым интеллектуалам, искателям духовной истины, религиозным мыслителям, как если бы в одном организме встретились и слились две разнопорядковых религии. Заметим, что глубочайшие мыслители и миллионы крестьян ходят в одни и те же храмы, молятся одним и тем же богам, участвуют в одних и тех же религиозных церемониях. Не то ли было в античном мире, где с одной стороны были Эсхил и Софокл, Плотин и император Юлиан, а с другой — массы адептов различных древних культов, зачастую весьма примитивных и варварских в своей обрядности.
В галереях, дворах, на храмовых базарах и улицах, населенных жрецами индусских храмов, я чувствовал себя в античном мире, представлял, что иду не по мощеным полам храмов двадцатого века в Бхубанешваре, Пури, Мадуре и тысяч других храмов в собственно Индии, на Цейлоне, Яве и Бали, а по полам больших и малых храмов не столько Греции и Рима, сколько эллинистических и римских Египта, Сирии и Месопотамии — настолько велико их сходство.
Те же колоссальные храмовые дворы с монументальными портиками, те же галереи и колоннады вокруг дворов, настощие базары, полные торговцев и торговок, те же огромные бассейны святой воды для ритуальных омовений и купанья, где живут священные животные, то же святое святых и более мелкие святилища богов — спутников главного бога (ouvvaoi Gsoi в греческой терминологии), те же помещения для собраний жрецов, священных танцев и музыки. Во дворах и галереях храма бродят, как и в некоторых храмах античного мира, священные животные богов — совладельцев храма. По всем галереям, дворам, отдельным помещениям и залам разбросаны изваяния богов, богинь, добрых и злых духов, священных животных, таинственных символов (самый популярный — линга Шивы). Те же изображения смотрят на вас со стен помещений, портиков, святилищ, гопур (монументальных ворот): в одиночку и группами, стоящие и танцующие, занимающиеся любовью и устрашающие врагов, сражающиеся с людьми и животными — последнее в особенности в барельефах и картинах, иллюстрирующих индийские священные эпические поэмы — Рамаяну и Махабхарату. И последнее, но от того не менее важное: в полумраке святая святых видны неясные очертания великого культового изображения храма — иногда простого фетиша, но обычно зооморфной или антропоморфной статуи из золота или серебра, украшенной великолепными драгоценными камнями и изображающей иногда доброго бога или богиню, иногда ужасного демона или чудовище.
В храмах Индии, как и в храмах античного мира, жизнь прекращается только в ночные часы, а культ богов не прекращается. Перед статуями богов горят свечи и светильники, курится в курильницах (thymiateria) фимиам, у ног и на коленях богов лежат цветы, венки, фрукты, рис, лепешки и другие подношения верующих. Тела
и лица священных властителей храмов мажутся маслом. То тут, то там группы жрецов под аккомпанемент музыки поют гимны и славословия. В некоторых храмах боги не довольствуются столь мирными приношениями и церемониями, требуя крови и кровавых жертв. Каждый год перед алтарями некоторых богов, особенно грозной Кали, гибнут тысячи козлят.
Могущественны и многочисленны жрецы индийских богов, брахманы. Они играют важную роль в жизни всех индусов. Нет нужды подробно описывать их деятельность: она точно такая же, какой была деятельность античных жрецов. В дни храмовых праздников они организуют величественные процессии, в колоссальной повозке, пагоде на мощных колесах, тысячи паломников везут статую бога по величественному процессионному дромосу в другой храм или часовню, на встречу с супругой, искупаться в священном водоеме или море, провести в летней резиденции самые жаркие дни года.
Одним из последних впечатлений моих от Индии был очаровательный вулканический остров Бали. Нет нужды описывать этот остров. Все читали об этом Эльдорадо для туристов с его цветущей растительностью, обилием цветов и фруктов, и о его знаменитых ритуальных танцах. Однако эта очаровательная точка на поверхности земли — нечто большее, чем заповедник для туристов. Это Академия религиозных наук, живой сколок весьма утонченного и в то же время весьма примитивного политеизма. Бали был когда-то обращен в индуизм, религию Шивы, Вишну и Брахмы, в семью которых принят был и Будда. Однако, как и в Индии, балийцы смешали новую религию со своими примитивными анимистическими, шаманистскими, демонистическими и фетишистскими обрядами и поддерживают образовавшуюся религию в неприкосновенности несмотря на все наскоки извне. На Бали почти нет христиан и мусульман, тогда как Ява почти полностью мусульманская.
Религией насыщена вся жизнь балийцев. Сотни храмов, больших «соборов» и маленьких деревенских святилищ покрывают остров. Перед многими частными домиками, точно так же, как в Помпеях, Делосе и Остии, стоят скромные алтари домашних богов. Малые и большие святилища балийских ларов, пенатов и манов занимают почетное место почти во всех балийских домах. Перекрестки охраняют статуи богов и демонов. Каждое рисовое поле, каждый сад, каждая плантация имеют своего покровителя, которому строится домик, и в домике кладут приношения.
Незабываемым останется для меня одно из моих последних впечатлений от Бали. Однажды вечером, в полнолуние, на границе дождливого и сухого сезона (в марте), когда на Бали свирепствует малярия и демоны бродят на воле, остановились мы в одной небольшой деревне перед маленьким скромным святилищем. И внутри храма, и перед ним происходила пышная церемония. Груды фруктов, цветов и риса лежали на полу храма перед священным изображением одного из самых странных порождений балийского воображения — баронга, огромного львинообразного чудовища, друга людей и злейшего врага всякого рода нечисти и ведьм, особенно главной и самой страшной ведьмы — Рангды. В этот опасный сезон жители деревни умоляли баронга защитить их от могущественных врагов и несли ему лучшее, что у них было. В ответ жрец сбрызгивал их священной водой.


М.И.Ростовцев. Заметки об Индии и ее древнем искусстве
583
Большинство молящихся составляли молодые, красивые девушки и женщины. Они приходили в храм как античные канефоры, неся на головах корзинки с красочно подобранными фруктами и цветами. Часть их они оставляли в храме, а сами, проделав обычные обряды, выходили наружу и образовывали внушительную процесию. Жрецы, флаги и хоругви шли впереди, за ними несли домики богов, и по обе стороны их ритмично двигались канефоры с их корзинками на головах. Тем временем на площади перед храмом толпа внимала музыке и любовалась на деревенских актеров в масках и церемониальных одеяниях, исполнявших одну из тех таинственных пантомим, что сделали Бали знаменитым на весь мир.
Прежде чем закончить тему религиозной жизни и покинуть Бали, позвольте мне сказать несколько слов об одной из самых удивительных особенностей индусской жизни, столь обычной для античного мира. Я имею в виду индусский погребальный обряд. Впервые привелось мне видеть погребение по обряду сожжения. Не примитивное и простое, как среди «диких» племен, а утонченное, художественное, необычайно сложное и разработанное действо, кульминацией которого былохо- жжение трупа. Видел я разные типы этой церемонии — самую простую форму — на берегу Ганга в Бенаресе, самую претенциозную — целую башню, настоящий античный погребальный костер на одной из площадей города Бангкока в Сиаме, и, наконец, сложнейшие приготовления к сожжению трупов на устрина, кремационных площадях в некоторых балийских деревнях. Там я восхищался высокими башнями-лестницами для подъема тела покойника на высокие платформы для сожжения (одна ^иэ гних была увенчана моделью аэроплана), зооморфными кремационными саркофагами, величественными погребальными колесницами, богато расписанными и украшенными тканями, стеклом, золотом и серебром, бумагой и т.д. К сожалению, видел я только приготовления, а не само сжигание, которое происходит очень редко.
Глядя на эти грандиозные сооружения, не мог я не видеть перед собой величественный погребальный костер, сооруженный Александром Великим для его юного друга Гефестиона, или погребальную колесницу самого Александра, на которой тело его отвезли из Вавилона в Александрию, или даже богатые погребальные костры римских императоров, столь часто изображавшиеся на монетах и барельефах, на вершине которых до начала кремации восседал, вместо балийского аэроплана, величавый орел, готовый забрать душу императора на небеса.
Однако же мои впечатления от религиозной жизни Индии были лишь случайными побочными продуктами. Что я хотел увидеть и изучить в Индии, так это ее искусство. Особо привлекла мое внимание проблема связей между древним искусством Индии и искусством грекоримского мира. Я знал памятники индийской архитектуры, скульптуры и живописи в репродукциях. Я хотел видеть оригиналы, и не в жалких кладовых, что мы называем музеями, но в свете и атмосфере их родной страны, под палящим солнцем и проливным дождем Индии.
Я не могу подробно говорить об этой проблеме из-за малого количества времени, оставшегося в моем распоряжении. Позвольте мне сказать лишь несколько слов. Индия никогда не была страной, закрытой для соседей.
Двери ее были широко открыты внешнему миру. Наша цивилизация впервые вступила в сношения с Индией в очень ранний период — в шумерскую и дошумерскую эпоху. Мы мало знаем об этом, и между жизнью и искусством той эпохи и более поздней исторической Индии не существует связующих звеньев. Первым контактом между Индией и Северо-Западом после появления в Индии ариев было завоевание части Индии персами. Персидское преобладание в Индии было, однако, недолгим. Славный поход Александра Великого также не привел к продолжительной оккупации части Индии македонянами и греками. Индийская сатрапия Александра просуществовала недолго, всего-навсего семь лет. Она, однако же, повлекла за собой важнейшие последствия.
В Индии это привело к образованию, по образцу Александровой организации, сильного единого государства, созданного Чандрагуптой и управляющегося его преемниками, династией Маурьев. Самый известный царь этой династии — знаменитый Ашока, создатель буддийской Индии. Династия Маурьев находилась в дружеских отношениях со своими эллинистическими соседями, могущественными преемниками Александра: Се- левком и его династией, правившей иранской, семитской и анатолийской сатрапиями империи Александра. Ближайшими соседями Индии были бактрийские сатрапы Селевкидов, впоследствии независимые правители, эллинистические предшественники современных правителей Афганистана. Сношения между ними и маурийскими царями были частыми и дружественными. Эти контакты продолжались около ста лет. Затем, в начале второго века до Р. Хр., империя Маурьев рухнула, и бактрийский царь Деметрий воспользовался этим, чтобы на время восстановить в увеличенном виде индийскую сатрапию Александра. Эта реставрация также оказалась короткой, но и она повлекла за собой важные последствия.
После падения империи Деметрия часть Северной Индии более чем на столетие оказалась в руках греческих династов. Упадок греков в Бактрии и Индии означал мощное наступление иранцев. Во второй половине второго века до Р. Хр. (около 128 г. до Р. Хр.) Бактрия была захвачена группой иранских племен — юэчжи или куша- нами, в то время как другие иранские племена — саки — вместе с парфянами утвердились в Сеистане и Белуджистане и проникли оттуда в некоторые области Северной Индии (первая половина и середина первого века до Р.Хр.). Несколько позже и саки с парфянами, и греки должны были подчиниться бактрийским кушанам, которые надолго (на два первых по Рождеству Христову века — примерно до 225 г. по Р.Хр.) утвердили свою власть над значительной частью Северной Индии. Саки и парфяне не были варварами, и цивилизация их не была чисто иранской. Они долгое время находились в тесных сношениях с Селевкидами и позже с Римской империей. Кроме того, кушаны многому научились у своих предшественников, бактрийцев и индийских греков, и в первом веке по Р. Хр. стали при великом царе Канишке, иранском Ашоке, ревностными буддистами.
Индия, тем временем, вернулась к домаурийскому положению. Династии Шунгов и Андхров не в состоянии были восстановить ее единство, и основной чертой индийской политической жизни была в то время анархия, продлившаяся несколько веков. Эта анархия была временно преодолена при династии Гуптов, которой в


584
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
начале четвертого столетия по Р. Хр. удалось на некоторое время восстановить единство и величие Индии. Разгром империи Гуптов Белыми гуннами (450—500 гг. по Р.Хр.) положил конец краткому периоду единства, и началась новая эра анархии, так называемое индийское средневековье.
Таким образом, контакты между греко-иранской и греко-римской цивилизациями и Индией были не делом случая, а феноменом, характерным для Индии в течение многих веков. Они привели прежде всего, как и следовало ожидать, к созданию гибридной греко-индийской цивилизации в Северной Индии. Цивилизацию эту мы называем по имени страны, где впервые были обнаружены ее памятники, гандхарской. Памятники этой цивилизации относятся к сравнительно позднему времени. Большинство их восходит к кушанской эпохе, и ни один не датируется временем ранее первого века до Р. Хр. Эта цивилизация завещала нам прежде всего свое искусство, странную, но иногда интересную смесь греческих и индийских элементов, направленную на распространение и прославление буддийской веры (давно уже утвердившейся в этих местах и особенно поощрявшейся кушана- ми в первом веке по Р. Хр. и позже). Нет сомнений, что это искусство было создано на месте поздними индиани- зированными греками, обратившимися в буддизм. Полу- индийские художники Гандхары, естественно, облекли уже ставшее традиционным религиозное буддийское искусство Индии в греческие формы. Тщательный анализ этого искусства составлял одну из целей пребывания моего в Индии, ибо оно представляет удивительную параллель сходному и современному с ним искусству Месопотамии и Парфии, любимым предметам моего изучения в последние годы.
Как бы то ни было, проблема гандхарского искусства достаточно узка. Это искусство было местным феноменом, видимо, непродолжительным и не распространявшимся широко, так что проблема эта скучна и не- вдохновляюща.
Куда важнее вторая проблема, вытекающая из сношений между Индией и греческим и греко-иранским миром. Она имеет отношение к искусству собственно Индии, замечательному искусству, так повлиявшему на Восток и по сей день живому и процветающему. Его наиболее ранние памятники — постройки и скульптуры — все без исключения относятся к сравнительно позднему времени: лишь немногие древнее середины третьего века до Р. Хр. Еще более интересен тот факт, что огромное большинство дошедших до нас памятников были сооружены для прославления новой религии Индии, буддизма Ашоки и его преемников. Это не означает, однако, что до того в Индии не существовало статуй, храмов и барельефов, посвященных богам брахма- нистской религии. Это означает только, что ради прославления буддизма Ашока порвал со старой традицией и основал новую. Из форм и характера буддийской архитектуры и скульптуры явствует, что древнее брахманист- ское искусство использовало для почитания своих богов и строительства храмов не камень, который бы сохранился, но более пластичные и более красивые материалы: дерево, слоновую кость, металлы. Ашока все это изменил. Ему для его буддийского культа и буддийских священнослужителей нужны были долговечные памятники — и он избрал камень. Было ли это важнейшее из¬
менение спонтанным, или же Ашоку вдохновили каменные здания греков и иранцев?
И тут возникает проблема: искусство Ашоки и его преемников, искусство, созданное ради новой религии, было ли оно новым искусством или продолжением старых художественных традиций в новом окружении с новыми целями и задачами? Ответ однозначен. Искусство, происшедшее от искусства Ашоки, в основном, за редкими исключениями, не новое и не чужеземное искусство. Это старое искусство, преобразованное ради новых целей и приспособленное к новому материалу. К этому вопросу я еще вернусь.
Как бы то ни было, этим проблема не кончается. Об искусстве эпохи самого Ашоки мы знаем очень мало. Единственные сохранившиеся из возведенных им памятников — это его знаменитые колонны и столбы с прекрасными капителями. Колонны эти не индийские. Техника их исполнения и стиль — бактрийские, греко-иранские. Очевидно, их сооружали для Ашоки вывезенные из Бактрии мастера. Удержал ли он этих мастеров для строительства своих знаменитых каменных религиозных сооружений — его ступ, храмов (чайтья) и монастырей? И если это произошло, то вложили ли бактрийские мастера в работу только свои технические навыки, а в остальном, в том, что касалось стиля и отделки, слепо следовали приказу своего господина копировать древние индийские оригиналы? Или же они более свободно следовали собственным приемам и передали их местным ученикам? В этом-то и состоит основная проблема, делящая исследователей индийского искусства на два лагеря, которые я позволю себе назвать эллинистическим и националистическим.
Приверженцам второго лагеря нетрудно доказать, что в архитектуре ранних ступ, храмов и монастырей — Бхархута, Санчи, Бодх-Гайи, Карли — нет ничего греческого, кроме деталей. Они явно воспроизводят более ранние сооружения, построенные в основном из дерева. С другой стороны, приверженцам эллинистической теории столь же легко указать на очевидные заимствования, почерпнутые индийскими зодчими и ваятелями из сокровищницы мотивов бактрийского искусства: фантастические звери, медальоны с головами, так называемые атланты, подражания колоннам Ашоки, некоторые религиозные композиции и т.д.
После того, как все это сказано, основная проблема остается неразрешенной. Проблема эта такова: отражает ли буддийское искусство древней Индии не только греческие формы, но и греческий дух?
Я сейчас продемонстрирую вам некоторые образцы древнего буддийского искусства Индии. Это поможет вам составить собственное мнение об этой проблеме.
Типичнейшие и древнейшие памятники этого искусства — скульптуры, украшавшие некогда ограду и орнаментированные ворота ступы Бхархута (конец второго века до Р. Хр.). Большинство этих скульптур, те, что изображают сцены жизни и почитания Гаутамы Будды (представленного только своими символами), особенно такие величественные композиции, как сцена на колонне царя Прасенаджита, выходящего во главе процессии внимать Будде в то время, как царь нагов Эрапата поклоняется престолу Будды под деревом бодхи, а также сцена на знаменитой колонне просветления, выглядят застывшими, архаичными и примитивными. Фронтальность,


М.И.Ростовцев. Заметки об Индии и ее древнем искусстве
585
двухмерность, восточный веризм, отрицание тела, примитивная композиция — вот их основные черты. Странный феномен после ста лет развития в стране, столь тесно связанной с греческими государствами!
Разительный контраст этому застывшему и архаическому искусству представляют некоторые другие скульптуры из той же ступы в Бхархуте: те, что либо свободно орнаментальны, либо неформальным, реалистичным и натуралистичным образом иллюстрируют истории о прежних воплощениях Будды (джатаки). Здесь царят жизнь и движение, наблюдательность и тонкие инновации. В особенности бхархутские мастера продемонстрировали свой творческий гений, изображая животных поодиночке и группами.
Теперь необходимо объяснить это противоречие. Архаичность и застыл ость ритуальных сцен, разумеется, происходит не от беспомощности. По всей видимости, мастерам помешал применить более передовые приемы в религиозных и ритуалистских композициях ритуализм и традиционализм.
Были ли эти новые приемы — свобода от условностей и традиций, которую они так блестяще проявили в своих орнаментальных композициях, — восприняты от греческих или греко-бактрийских коллег или же унаследованы от древнего индусского искусства, в котором существовало то же противоречие между религиозным и светским искусством?
Свобода композиции и трактовки все более и более овладевает индусскими мастерами. Знаменитая ступа в Санчи, построенная несколькими годами позже бхархут- ской, сохраняя некоторые приемы Бхархута, демонстрирует гигантский прогресс на пути к свободе. И продвижение это не прекращается в течение по меньшей мере двух столетий. Реализм, драматический и пластический замысел, интерес к телу, движению и жизни, крайний сенсуализм характеризуют мастеров, создавших скульптуры Санчи, и в еще большей степени художественные школы, пришедшие на смену школе Санчи: матхурскую и южноиндийскую школы, последняя из которых представлена прекрасными скульптурами ступ Амаравати и Голи, стоящих уже на грани барокко.
И вновь возникает вопрос: было ли это более позднее развитие чисто индусским, спонтанным, национальным, или ему благоприятствовгши постоянно возобновляющиеся контакты с греческим духом и греческим искусством? Не следует забывать, что то была эпоха, когда греко-индийское искусство Гандхары развивалось семимильными шагами, когда гандхарские мастера впервые создали культовое изображение Будды, заимствованное, по всей видимости, школой Матхуры и остальной Индией.
Должен признаться, что в Индию я отправился убежденным эллинистом. Вернулся я из Индии в несколько другом настроении. Кажется, что, если индусские мастера и узнали впервые о том, что есть художественная свобода, от своих греческих коллег, они восприняли этот
дух свободы и развили его особым и оригинальным образом.
С конца раннего буддийского искусства быстро уменьшается и моя компетентность в вопросах индусского искусства. Однако же для полноты этого краткого обзора позвольте мне сказать несколько слов о последующей эволюции индусского искусства.
Во втором и третьем веках по Р. Хр. более не заметно прогресса в художественной свободе и технических достижениях. Буддийское искусство в Индии постепенно стандартизировалось и ритуализировалось. Оно, видимо, умирало. Не лучше обстояло дело и с брахманистским искусством, которое постепенно возникло из тьмы и вступило в тесный контакт с искусством буддийским (его мастера постепенно начали использовать камень).
И все же совершенно внезапно и неожиданно и буддийское, и брахманистское искусство позднеэллинистического и раннеримского времени пережили замечательное возрождение в четвертом веке по Р. Хр., в гуптскую эпоху. Архитектура, скульптура и живопись достигли в этот период художественной высоты, равной которой не было ни раньше, ни позже. Пещерные храмы и монастыри Аджанты в Индии, остатки дворца на горе Сигирия на Цейлоне суть настоящие сокровищницы утонченного и созидательного искусства, не уступающего искусству итальянского Возрождения. Что особенно поражает в этом искусстве помимо его утонченности, духовности, владения техникой, формой и композицией, так это его полная свобода от условностей и традиций.
Это новое проявление свободы и созидательности вновь представляет собой загадку. Было ли это естественным развитием дремавших местных традиций в благожелательной обстановке власти просвещенных Гуп- тов, или мы вправе приписать его какому-то иноземному влиянию? Боюсь, что последняя гипотеза не слишком правдоподобна. Возрождение греческого духа без прямого контакта с Грецией есть нечто мистическое. Кроме того, непосредственный контакт, если и имел место (что сомнительно), вряд ли создал бы атмосферу свободы: само классическое искусство в это время становилось все более и более статичным, традиционным, застывшим, все менее и менее свободным. С другой стороны, другое великое искусство того времени, известное в Индии, а именно сасанидское, значительно уступает индийскому гуптскому искусству.
В заключение несколько слов о позднейшем индусском искусстве, искусстве индийского средневековья и последующего периода, искусстве, которое до сих пор существует и известно каждому. Можно ли сказать, что оно — дитя гуптской эпохи? В определенной мере — да. Однако, на мой взгляд, то был просто ренессанс извечного брахманистского искусства Индии, на которое повлияли и стимулировали его долгие столетия буддийского искусства. Именно в этом позднем брахманистском виде индийское искусство завоевало отдаленные страны и создало такие чудеса, как сооружения камбоджийского Ангкора или яванского Боробудура.


М.И.РОСТОВЦЕВ. «ДРЕВНИЙ МИР И СОВРЕМЕННОСТЬ»
{Публичная лекция, прочитанная в Йельском университете 25 января 1944 г.)
В начале XX века в журнале «Русская мысль» вышла статья молодого преподавателя Петербургского университета М.И.Ростовцева, посвященная проблемам экономического развития древнего мира1. Статья была ответом русского историка, недавно вернувшегося из трехгодичной поездки в Европу2, на дискуссию о характере древней экономики, начатую немецкими историками К.Бюхером и Эд.Мейером3, и одновременно первым опытом его размышлений на тему: античная цивилизация и современный мир. В то время Ростовцев, как и многие его европейские коллеги, находился под влиянием немецкой школы, задававшей тон в мировом антико- ведении на рубеже столетий. Выступая против ойкосной теории К.Бюхера, он солидаризовался с Эд.Мейером в оценке экономической жизни древности, в которой находил много общего с современной ему капиталистической действительностью. Однако уже тогда в рассуждениях Ростовцева проступали черты его собственной философии истории, впоследствии принесшей ему славу не только самого крупного специалиста по эллинизму и Римской империи, но и «искусного интерпретатора новых идей»4. Через сорок четыре года в одном из своих последних (а может, и последнем’) публичных выступлений, текст которого впервые предлагается вниманию читателей6, почтенный профессор Йельского университета вновь обратился к теме, волновавшей его все это время.
В литературе о взглядах Ростовцева на древнюю историю распространен тезис о его модернизаторских и циклистских наклонностях, тяготении к широким обобщениям и параллелям, особенно в социально-экономической (аграрные отношения, торговля, эволюция древнего города и античной цивилизации в целом) сфере. При этом говорится о влиянии на его взгляды идей Т.Моммзена, Эд.Мейера, М.Вебера, некоторых представителей русской историографии конца XIX — начала XX в. (Н.П.Кондаков, И.М.Гревс, Ф.Ф.Зелинский и др.)7 Меньшее внимание исследователи уделяют элементам своеобразия в творчестве Ростовцева, хотя, бесспорно, он занимает особое место в ряду выдающихся историков нашего времени как оригинальный мыслитель8. Сам Ростовцев никогда не писал о своей принадлежности к тому или другому идейному течению в историографии античности, его «методология» состояла в неприятии любой методологии — «великий либеральный историк» старался избегать каких-либо абстрактных идей, схем или догм, о чем заявлял в своих работах9. Его сильной стороной было умение скорее систематизировать и блестяще интерпретировать («оживлять») различные типы источников (прежде всего данные археологии, папирологии и эпиграфики), чем строить логически безупречные теоретические схемы. Путеводной нитью Ростовцеву в его продвижении по лабиринту древности служила совре¬
менная история, одновременно, и это не менее важно для понимания уникальности его творческого опыта, в древней истории он искал ответа на глобальные проблемы современности.
Ростовцев был многогранным автором, интересовавшимся различными сюжетами, регионами и эпохами: библиография его работ, составленная Ч.Б.Уэллсом по тематическому принципу, насчитывает 20 разделов, включая историю и археологию ряда областей древнего мира от Средиземноморья до Китая, историю искусства и религии, Рим, эллинистический Восток, эпиграфику, папирологию, историю России с древнейших времен до наших дней. В особую группу выделяется три десятка статей и рукописей Ростовцева, посвященных событиям в России 1918—1922 гг.10 Впрочем, не только эти последние работы свидетельствуют о его далеко не дилетантском интересе к современной истории — в некоторых его трудах по древней истории, как в зеркале, отразились коллизии нашего бурного века.
«Древний мир есть наше зеркало... обладающее чудесным свойством.*, показывать окружающее / (в его общих основных чертах, в резко обрисованных контурах», — эти слова, сказанные Ростовцевым еще в 1900 г.11, стали отправной точкой его последующих поисков «мостов» между древностью и современностью. В уже упоминавшейся статье Ростовцев, сопоставляя экономическую эволюцию античного и современного мира, пришел к выводу о ее общей схожести, заключавшейся не только в том, что античность знала капитализм (по мнению Ростовцева, которого он придерживался и в дальнейшем, различие между античным и современным капитализмом носило количественную, а не качественную окраску12), но и в неравномерности путей развития античного и современного капитализма. Так, говоря об экономической и политической борьбе между «хищническим» западным (римским) и «здоровым» восточным (эллинистическим) капитализмом13, не имел ли в виду Ростовцев углублявшиеся с конца XIX в. противоречия между империалистическими державами, приведшие к первой мировой войне?
С началом войны меняются тематика и тональность работ Ростовцева: его все более волнуют проблемы современной политической истории, академичные по форме и содержанию исследования аграрных отношений в древности14 уступают место публицистичным по эмоциональному накалу раздумьям о грядущем государственном и мировом устройстве15. По словам историка, наступило время, когда на карту поставлен «вопрос о будущем европейской культуры и государственности» — за каким государством будущее: «национальным» или «наднациональным» («интернациональным» по терминологии коммунистических вождей), «мировым»? В


М.И.Ростовцев. «Древний мир и современность»
587
такой ответственный момент «особенно важно, — считает Ростовцев, — оглянуться назад и спросить себя, какой путь в прошлом пройден. Историческая справка в прошлом, конечно, не предскажет будущего, но она позволит яснее и трезвее посмотреть на настоящее и уяснить себе контуры совершающегося, может быть, основные линии возможного будущего»16. В поисках ответа на вопрос, погибнут ли в пожаре мировой войны национальные государства и культуры, Ростовцев — за три года до выхода в свет «Заката Европы» О.Шпенглера — обращается к античности, когда человечество пережило «первый цикл своего развития». Как видим, в годы первой мировой войны Ростовцев продолжает разделять идею Эд.Мейера о двух (античном и современном) основных циклах мировой истории, но в то же время выступает против модернизаторской тенденции «сравнивать на основании внешних признаков эволюцию античности с эволюцией современности»17. «Мы переживаем второй цикл», — пишет Ростовцев, но одновременно, считает он, европейские страны являются наследниками античной цивилизации, продолжающими, а не повторяющими ее историю. Если античность эволюционировала от «национального» государства (полис) к «мировому» (империя), от политической свободы и автономии — к абсолютизму, рабству и подданству, то современность, по мере укрепления национального самосознания, идет по пути освобождения от абсолютизма и рабства, от подданства — к гражданству, от наднациональной империи — к суверенному национальному государству. По мнению Ростовцева, впереди по этому пути идут наиболее цивилизованные (то есть наиболее полно унаследовавшие культурные достижения античности) европейские страны: Италия, Франция и Англия, тогда как Германия и Россия, с большим трудом расстающиеся с унаследованными ими от античности традициями «мирового империализма», плетутся в самом хвосте18. Общий прогноз историка оказался правильным: после Версальского мира большинство стран Запада продолжило путь демократического развития и укрепления национальной культуры. Пророческими оказались и опасения Ростовцева относительно России и Германии: их взаимное противостояние закончилось для обеих крахом19, еще более задержавшим их продвижение по магистральному пути современной истории.
Период 1918—1925 гг. — от эмиграции из России до переезда в Нью-Хейвен — был в жизни Ростовцева самым трудным (по его собственным словам, «самым мрачным»20) и, как это ни странно, самым плодотворным в его творческой биографии. Именно на этот период приходится написание сделавших его знаменитым шедевров: «Большое поместье в Египте в III в. до н.э.», «Скифия и Боспор», «Социальная и экономическая история Римской империи», «История древнего мира». Исключительная продуктивность историка сочеталась с активной деятельностью публициста в эмигрантских кругах, размышления о революции и гражданской войне в России — с глубокими и оригинальными суждениями о причинах упадка античной цивилизации. Эта последняя тема, пожалуй, доминировала в творчестве Ростовцева в указанное время. В ее освещении преобладали резкие тона — в те годы на плечи ученого, по словам А.Аль- фельди, «давил ужасный опыт краха России»21. Переживая драматические события настоящего, Ростовцев обра¬
щал свой взгляд в прошлое, поскольку считал, что «сознательно переживает настоящее только тот, кто научился понимать прошлое»22. На страницах его работ, написанных «между Петроградом и Йелем», мы найдем прямые сравнения экономической политики Птолемеев с экономическими экспериментами большевиков, древневосточного города — с русским средневековым городом, древнеегипетских земледельцев и держателей дарственных земель — с крестьянами и помещиками в России, римской армии III в. н.э. — с рабоче-крестьянской Красной Армией и т.д.23. Подобные сопоставления могли бы показаться модернизаторскими, если бы их автор, опираясь на них, не приходил к далеко идущим выводам, которые касались не одной только древности. Так, жесткие методы эксплуатации Птолемеями природных и людских ресурсов Египта, характеризуемые Ростовцевым — под влиянием проводимой Лениным политики «военного коммунизма» — как «этатистские»24, наводили историка на размышления о будущем дихотомии «индивидуум — государство». Античный мир оказался не в состоянии решить вопрос, «существует ли индивидуум для государства или государство существует для того, чтобы гарантировать индивидууму свободное развитие его созидательных сил», в пользу отдельного человека. Сможет ли решить его мир современный? Этот вопрос, поднятый Ростовцевым в 1920 г.25, приобретал особую актуальность в межвоенный период, когда в СССР и на Западе возрастала роль тоталитарных начал в управлении экономикой и обществом26. Другой его «вопрос в будущее», прозвучавший несколько лет спустя, напрямую вытекал из его анализа причин кризиса и упадка античного мира. Важнейшей причиной этого кризиса, обусловившей крушение античной культуры, был, согласно Ростовцеву, усилившийся антагонизм городской «буржуазии» и сельского «пролетариата» и как следствие — растворение «элитарной» городской культуры в «массовой» культуре варварской периферии, «психологическое перерождение всех слоев общества», «иссякание творческой энергии населения». Современный мир, полагал Ростовцев, должен вынести по крайней мере два урока из этого опыта прошлого. Во-первых, наша цивилизация погибнет, если не станет со временем «цивилизацией масс». Во-вторых, форсированные попытки навязать массам высокую культуру неминуемо вызовут реакцию отторжения, что поставит под угрозу само существование культуры и цивилизации. Как найти выход из этого замкнутого круга? «Возможно ли приобщение социальных низов к развитой цивилизации без подрыва ее основ и снижения ее до нулевого уровня? Не обречена ли любая цивилизация на упадок, как только она начинает проникать в массы?»27. Такими вопросами, к которым чуть позже обратится А.Дж.Тойнби28, заканчивал Ростовцев свою историю расцвета и упадка Римской империи, так и не дав на них ответа. Но может ли человечество, пережившее за последние восемь десятилетий не одну «культурную революцию», ответить на эти вопросы сегодня?
Заключительный, йельский, период творчества Ростовцева (1926—1944 гг.) был самым спокойным и удачным — к историку пришла мировая слава, в Нью-Хейвене он нашел все условия для полноценной преподавательской и научной работы. В 30-е годы взор Ростовцева обращается к эллинистическому Востоку, прежде всего его социально-экономической истории. Немаловажную


588
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
(если не определяющую) роль в этом сыграли раскопки Дура-Европос — греко-парфяно-римского города в Восточной Сирии29, по мнению историка, одного из «караванных городов», через который проходили торговые пути, соединявшие Восток и Запад античной ойкумены30, и который послужил «испытательным полигоном» основных идей автора «Социальной и экономической истории эллинистического мира»31. Принято считать, что эта работа — вершина научного исследовательского мастерства Ростовцева, отошедшего от «публицистики» 20-х годов и сумевшего на огромном материале источников и историографии показать, что традиционно «презираемый» антиковедами период, начавшийся с войн диадо- хов, которых Б.Нибур называл не иначе как «разбойниками», должен занять свое достойное место в истории античной цивилизации32. Однако этот отход не был полным: никто после И.Дройзена не смотрел на эллинизм столь «по-современному», как Ростовцев, ничья другая история эллинизма не свидетельствует так откровенно о стремлении автора выявить нити связей между прошлой и настоящей эпохами33. Эта позиция автора повлияла на композицию его книги, представляющей собой, как цод- метил А.Момильяно, «искусственное соединение» двух книг: одной — посвященной описанию приходящихся главным образом на III в. до н.э. достижений эллинизма в политической, экономической, социальной и культурной областях, другой — исследующей причины упадка эллинистической цивилизации во II—I вв. до н.э.34. В своей последней большой работе Ростовцев не изменил первоначальных взглядов на город как центр экономической и культурной жизни в эллинистическо-римскую эпоху и на античную «буржуазию» как главную движущую силу всех прогрессивных преобразований, происходивших в ту эпоху33. С любовью описывая отстроенные Александром Македонским и его преемниками города, их оживленные рынки и гавани, подробно повествуя о том, как предприимчивые греки осваивали новые территории, Ростовцев не жалел красок и на показ губительного влияния деспотической центральной власти на свободную экономику греческого полиса. Так, по мнению историка, этатистская политика Птолемеев, стремившихся в целях пополнения государственной казны приспособить к своему огромному царскому хозяйству, унаследованному от фараонов, элементы полисной экономики (Ростовцев сравнивает эту политику с «Новым курсом» Ф.Рузвельта), сковывала частнособственническую инициативу греческих предпринимателей и в конечном счете вела к хозяйственному упадку Египта. Не менее безуспешно закончились и эксперименты Атталидов, насаждавших «плановую экономику национал-социалистов» в Пергаме36. Экономический кризис и социальные смуты (в отличие от марксистских историков 30-х годов, Ростовцев показывал более широкий спектр участников социальных конфликтов и движений в эллинистическую эпоху, включая в него правителей и подданных, богатых и бедных, «буржуазию» и «пролетариат», горожан и сельских жителей, но не уточнял при этом смысл используемых им отдельных социальных терминов) вели к ослаблению эллинистических монархий и нарушению военно-политического «баланса сил», достигнутого в III в. до н.э. В роли deus ex machina в разворачивавшейся исторической драме выступил Рим, установив к исходу I в. до н.э. свое господство в Восточном Средиземномо¬
рье. Воссозданное Ростовцевым грандиозное полотно эллинистического мира, действительно, исполнено «полутонов» и «очарования»37, но при ближайшем рассмотрении видно, как сквозь его идиллические пейзажи проступают зловещие тона. Предчувствие катастрофы — основной лейтмотив этой потрясающей картины, автор которой не смог скрыть своего отношения к «дирижист- ским» тенденциям в экономике и политике 30-х годов, завершившихся второй мировой войной.
Ростовцев воспринял войну как вселенскую и личную трагедию. В его письмах тех лет к друзьям и коллегам можно встретить пессимистические оценки не только происходящих событий, но и собственного творчества38. В немалой степени этому способствовало и начавшееся в годы войны тяжелое нервное заболевание, которое позднее лишило его возможности продолжать интенсивную интеллектуальную деятельность. В такой непростой обстановке Ростовцев нашел силы выступить с публичной лекцией, подводящей итоги полувекового развития антиковедения, на которое пришлось его собственное творчество, и своих многолетних размышлений о причастности древнего мира к миру современному. В них он шел дальше модернизаторского, в сущности механического, сопоставления древности с современностью, не довольствуясь популярным в позитивистской историографии методом сравнительно-исторического анализа. В итоге Ростовцев оставил нам гораздо больше вопросов, обращенных в будущее, чем ответов, проясняющих прошлое. Трагические события эпохи, совпавшие с расцветом его творчества, толкали его, как и других выдающихся мыслителей первой половины XX в., на поиски новых методов постижения истории. Последний в ряду крупнейших антиковедов нового времени, Ростовцев был первым в ряду великих историков нашего столетия — одновременно историком, художником и пророком.
♦ * *
Я не собираюсь поднимать голос в защиту гуманитарных наук вообще и изучения древней истории в частности — они в такой защите не нуждаются. В самом деле, даже теперь, во время величайшего кризиса39 и глубоких тревог, древний мир не утратил своей привлекательности для наших современников, старых и молодых. Я мог бы привести множество фактов в поддержку этого утверждения, но довольно будет и двух. Факты не столь важные, но показательные.
Год назад два британских научных общества, цель которых — способствовать изучению Греции и Рима, решили провести в Оксфорде совместную конференцию. На широкую аудиторию никто не рассчитывал, тем не менее конференция имела успех. На ней присутствовало, помимо нескольких специалистов, множество студентов и людей постарше, не связанных с изучением классической древности.
Или еще пример. Ни война, ни водоворот событий не помешали археологическим работам по изучению древнего мира. Как только миновала угроза немецкого вторжения в Египет, там возобновились полевые исследования40. Совсем недавно в Александрии, в знаменитом эллинистическом Серапеуме, были сделаны сенсационные открытия41. Ни на миг не прекращалось и систематичес¬


М.И.Ростовцев. «Древний мир и современность»
589
кое изучение древностей Сирии42. Еще более показателен тот факт, что правительство Свободной Франции, при всех его заботах и проблемах, поддержало исследования далекого Афганистана, начатые несколько лет назад французской экспедицией. Недавно был назначен новый начальник этой экспедиции, получивший в распоряжение необходимые средства43.
Итак, в своем кратком выступлении я не буду говорить в защиту изучения древнего мира. Цель моя куда скромнее. Я хочу продемонстрировать, пусть в самых общих чертах, какие разительные перемены произошли в области изучения древностей за те пять десятилетий, пришедшихся на мою активную научную деятельность44, и каким образом эти перемены сделали древний мир ближе, понятнее и привлекательнее для нас.
Этими изменениями мы обязаны прежде всего доселе невиданному накоплению нового материала, в основном благодаря систематической и неустанной археологической работе, в которой приняли участие почти все страны. От Сирии до России, от Британских островов до Северной Африки, Египта, Аравии, Ирана и Северной Индии тысячи специалистов собирали и продолжают собирать рассеянные по миру материальные остатки древних цивилизаций, раскапывая города, храмы, деревни, виллы и погребения.
Богатейшие новые данные добавились к тому, что было известно ранее. Это, с одной стороны, руины древних городов и строений, бесчисленные образцы архитектуры и скульптуры, множество произведений мелкой пластики и ремесла, сотни тысяч монет, с другой — несметное количество письменных свидетельств: литературных произведений, публичных и частных документов, написанных на пергаменте, папирусе, штукатурке и дереве, начертанных на камне, глине и металле.
Накопление нового материала значительно расширило границы наших знаний [о древности] как во времени и пространстве, так и по существу. Краткая лекция не может дать об этом полного представления, но я постараюсь привести несколько примеров, ограничившись пределами греко-римского мира.
Время. История Греции начинается теперь не с Гомера, а с изучения археологических материалов, полученных в ходе систематических раскопок на ее территории. Вершиной длительного доисторического развития Греции можно считать, во-первых, блистательный расцвет неарийской минойской, или критской, цивилизации, практически неизвестной до раскопок начала XX века, во-вторых, перенос этой цивилизации на Балканскую Грецию, о чем стало известно опять-таки лишь благодаря археологическим открытиям конца XIX — начала XX в. То же относится и к римской истории, на раннем этапе, как теперь становится ясно, необычайно тесно связанной с доисторической эволюцией Италии и Центральной Европы, с итало-этрусской цивилизацией и с ответвлениями минойской, микенской и греческой цивилизаций в Южной Италии и Сицилии45.
Пространство и сущность. Что знали мы раньше, до наступления новой эры в исследованиях, о такой важной проблеме греко-римской цивилизации, как ее распространение вширь, влияние на другие цивилизации или народы, находившиеся на более низкой ступени развития? Что знали мы о таком феномене, как греческая колонизация VII—VI вв. до н.э. Средиземноморья — от
Черного моря до Геркулесовых столбов, благодаря которой, между прочим, в значительной степени сформировалось латинское ответвление греческой цивилизации? Что знали мы о наступлении греческой цивилизации на Ближний Восток при Александре Великом и его преемниках в III—II вв. до н.э., а также о великой культурной миссии Римской империи, в особенности в Западной Европе и на Балканах, благодаря которой был заложен фундамент нашей собственной цивилизации? Обо всем этом нам было известно очень мало. Теперь, с накоплением нового материала, мы в состоянии лучше понять эти три процесса. Ранние греческие колонии, многие из которых досконально исследованы, перестают быть для нас просто названиями. Теперь это живые организмы, изменчивые и подвижные, выполняющие свою великую экуменическую миссию. День ото дня мы все больше узнаем о судьбах эллинизма на Ближнем Востоке после Александра, о безмолвной яростной борьбе греческого и восточного начал, о новой цивилизации и духовности, возникшей из сосуществования и взаимопроникновения двух цивилизаций. Мы не должны забывать, что одним из результатов этого сосуществования и взаимопроникновения стала наша христианская религия. Наконец, с помощью нового материала, полученного благодаря систематическим раскопкам в Западной и Восточной Европе, в западных и восточных провинциях Римской империи, мы можем теперь проследить постепенное усвоение греко-римской цивилизации нашими европейскими предками46.
А сама греко-римская цивилизация? Знаем ли мы о ней больше благодаря новым открытиям? Я вновь ограничусь немногими, но выразительными примерами. Вряд ли кто мог ожидать, что нашим знаниям о греческой литературе будет в значительной мере способствовать полевая работа современных археологов. Факт, однако, остается фактом: количество дошедших до нас произведений греческой литературы классического, эллинистического и римского времени за последние полвека необычайно возросло, а наше знание греческой литературы расширилось и углубилось. Этим мы обязаны тысячам рукописей и их фрагментов, обнаруженным в египетских песках, остаткам тысяч книг, которые читали греки и эллинизированное население Египта в эллинистическую, римскую и византийскую эпохи47.
Даже в столь кратком сообщении я не могу не упомянуть, что наследие величайших трагических поэтов Эсхила, Софокла и особенно Еврипида существенно увеличилось. Не стану вдаваться в детали, достаточно одного примера. Нам сравнительно хорошо известны трагические трилогии этих гениев, но четвертый элемент драматических состязаний — сатировская драма, забавные сцены, разыгрываемые мифическими персонажами из свиты Диониса, — оставался для нас белым пятном. Мы знали лишь об одной такой драме, «Циклопе» Еврипида, и — ничего из написанного Софоклом или Эсхилом. Теперь эта лакуна заполнена. К великой радости специалистов и любителей античной драмы, несколько лет назад были обнаружены значительные фрагменты «Охотников» Софокла, в которых с юмором повествуется о младенце Гермесе, крадущем скоту своего брата Аполлона. А совсем недавно найдены отрывки драмы Эсхила «Тянущие сеть», или «Рыбаки». Это произведение выставляет Эсхила в совершенно новом свете: любящим детей проницательным и тонким знатоком детской психологии, сентиментально


590
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
изобразившим младенца Персея на руках человека-зверя Силена, а также показавшим, как Персея нянчит его будущий приемный отец Диктис48.
Позвольте мне от литературы перейти к иным аспектам греко-римской жизни. Накопление нового материала не только расширило наш кругозор, оно сделало наше понимание древнего мира куда более глубоким и основательным, усовершенствовало и отточило наши исследовательские методы. Это относится ко всем сторонам человеческой деятельности: политике, войне и миру, конституционной, экономической и общественной жизни, истории идей, науке, литературе, музыке, пластическому и живописному искусству, домашней жизни во всех ее проявлениях, а также религии. Приведу несколько примеров.
Долгое время социально-экономический аспект греко-римской жизни оставался «нелюбимым пасынком» антиковедов. С развитием социально-экономических исследований в области современной истории стала насущной и проблема социально-экономической истории древнего мира. Марксистские лозунги — рабовладельческое общество, домашнее производство и т.п., — основанные на немногих произвольно подобранных и вольно интерпретируемых фактах, более не терпимы49. Ответом антиковедов могло бы стать беспристрастное и нетенденциозное изучение социального и экономического аспектов древней истории. Эти исследования еще только в самом начале, но в свете новых открытий, добавивших существенные, зачастую определяющие факты к тем, что сохранила для нас литературная традиция, стало возможным не только пролить новый свет на некоторые частные проблемы социального и экономического развития древности, но также попытаться суммировать и обобщить полученные результаты как для всего древнего мира, так и отдельных его областей. Попытки эти, разумеется, несовершенны и представляют собой лишь первые шаги, но важно то, что они являются таковыми не из-за недостатка материала, а из-за неразработанности проблемы, методических и иных просчетов современных исследователей.
В заключение этой части моего выступления несколько слов о религии. Одновременно с гигантским нарастанием материала получают распространение новые методы работы, из которых наиболее важен сравнительный метод. Он был отчасти скомпрометирован его механическим применением, но в руках вдумчивых специалистов, способных использовать его тщательно и осторожно, он весьма многообещающ и дает заслуживающие внимания результаты. Еще более многообещающим является изучение различных религий одновременно с изучением общего психологического и идеологического развития того или другого народа, того или иного государства, древнего мира в целом. Возьмем греческий мир. Вместо прежних справочников по мифологии появились исследования по истории греческой религии, изучаемой и в чисто национальном аспекте, как проявление греческого духа, и в свете общего развития религиозных идей. То же относится и к римской религии, ее причудливому развитию. Столь же тщательному изучению подвергаются теперь и другие регионы греко-римского мира и многие наднациональные, экуменические религии. В процессе этих отдельных исследований все яснее вырисовывается становление христианской религии, ее миссия, ее распространение, ее борьба сначала за существование, а затем и преобладание. Христианство уже не изучается
изолированно: оно предстает во всем своем величии и самобытности как часть общего развития религиозных идей, подчеркивающая не национальные, но наднациональные аспекты. Изучение экуменических мистических религий, которые, подобно христианству, боролись сперва за выживание, затем за преобладание, разумеется, не объясняет победного шествия христианства, но помогает понять психологические основы, сделавшие эту победу возможной50.
Каков же результат углубления и расширения наших познаний о древнем мире? Помогло ли это нам понять, каким странным и уникальным был греко-римский мир, насколько отличным от нашего и несопоставимым с ним, или же это продемонстрировало нам, до какой степени, несмотря на все различия, греко-римский мир в своих важнейших чертах был близок нашему и прошел в общем то же развитие. Я бы ответил утвердительно на оба вопроса, но на второй — более категорично, чем на первый. В связи с этим последним утверждением позвольте мне сказать несколько слов.
Хорошо известно, как велик наш долг перед Грецией и Римом, насколько фундаментально для нас греческое и римское наследие. Этой проблемой занималось множество выдающихся ученых, и из-за частого повторения сама тема стала почти общим местом. Многие банальности, однако, кажутся таковыми потому, что подчеркивают фундаментальные, достоверно установленные факты, повторяют самые существенные истины. Именно так и обстоит дело с греко-римским наследием.
Можно привести некоторые часто упоминаемые факты, важность которых при этом осознается слабо. Несколько слов об искусстве, литературе, философии, науке и политической жизни. Хорошо известно, говоря слегка измененными словами сэра Ричарда Ливингстона51, что Греция и Рим «многое дали нашему искусству и еще больше — нашей архитектуре. Им мы обязаны всеми нашими литературными формами, от драмы до истории, от ораторской речи до эпиграммы, от романа до эссе, зарождением нашей философии, нашего законодательства и множества наших политических институтов и идей, а также первыми шагами многих наших наук».
К этому краткому перечню я могу добавить, что в области искусства, литературы и философии Греция и Рим оставили нам в наследство не пробные несовершенные наброски, но произведения немеркнущей красоты и проникновенной мысли. Я настаиваю и на том, что в области политики — как теории, так и практики — Греция и Рим передали нам не только основную политическую терминологию, но и основополагающие политические концепции. Современные определения монархии, аристократии, олигархии, демократии, охлократии, тирании по сути очень мало отличаются от формулировок, раз и навсегда данных ведущими политическими мыслителями древнего мира. То же относится и к их глубокому анализу психологической подоплеки этих явлений.
В поддержку этого утверждения я мог бы привести множество цитат, но хватит и нескольких. Возьмем, например, проницательное и лаконичное наблюдение относительно психологии тирании у Платона: «...если даже кто и распознает... — говорит он52, — и усвоит это (что общие интересы выше частных53) в достаточной мере на деле, то впоследствии, став неограниченным и самовластным главой государства, он ни в коем случае не


М.И.Ростовцев. «Древний мир и современность»
591
сумеет остаться при этих взглядах... его смертная природа всегда будет увлекать его к корысти и служению своим личным интересам... Себя самое она ввергнет в мрак и в конце концов преисполнит всяческим злом и себя, и все государство в целом»54.
Или вспомним Перикла в передаче Фукидида, несколько выдержек из его знаменитой речи в честь павших. Это — лучшее обобщение основных идей и достижений афинской демократии, обобщение, до сих пор не утратившее силы для большинства современных демократий. «И так как, — сказал Перикл55, — у нас городом управляет не горсть людей, а большинство народа, то наш государственный строй называется народоправством. В частных делах все пользуются одинаковыми правами по законам. Что же до дел государственных, то на почетные государственные должности выдвигают каждого по достоинству, поскольку он чем-нибудь отличился не в силу принадлежности к определенному сословию, но из-за личной доблести. Бедность и темное происхождение или низкое общественное положение не мешают человеку занять почетную должность, если он способен оказать услуги государству. В нашем государстве мы живем свободно и в повседневной жизни избегаем взаимных подозрений: мы не питаем неприязни к соседу, если он в своем поведении следует личным склонностям... Терпимые в своих частных взаимоотношениях, в общественной жизни не нарушаем законов, главным образом из уважения к ним, и повинуемся властям и законам, в особенности установленным в защиту обижаемых, а также законам неписаным, нарушение которых все считают постыдным... Ведь только мы одни призна- ем.человека*, не-занимающегося общественной деятель+ ностью, не благонамеренным гражданином, а бесполезным обывателем. Мы не думаем, что открытое обсуждение может повредить ходу государственных дел. Напротив, мы считаем неправильным принимать нужное решение без предварительной подготовки при помощи выступлений с речами за и против... Мы развиваем нашу склонность к прекрасному без расточительности и предаемся наукам не в ущерб силе духа... Одним словом, я утверждаю, что город наш — школа всей Эллады, и полагаю, что каждый из нас сам по себе может с легкостью и изяществом проявить свою личность в самых различных жизненных условиях»56.
Наконец, можно вспомнить знаменитый куплет одной из спартанских военных песен Тиртея, где в простых и сильных словах запечатлен высший долг и обязанность гражданина свободного общества — умереть за свою родину: leGvdpcvai yap KaX6v ivi rcpopdxoiai rceadvxa dv5pa dya06v Ttepi mxpl5i papvdpevov — «доля прекрасная — пасть в передних рядах ополченья, Родину-мать от врагов обороняя в бою»57. Как часто с тех пор повторяли эти краткие и исполненные глубокого смысла слова!
Менее известна и понятна близость, скорее даже идентичность нашего и античного мышления, столь отличающегося от мышления мира восточных монархий. Основная черта европейского мышления, отличающая его от восточного, — пронизывающий его дух науки, впервые возникший в атмосфере греческого города-государства и сделавший возможным рациональное знание о мире. Возможно, будет преувеличением сказать, что «без Греции современная наука никогда бы не возникла». Но
несомненно, что «нигде, кроме Греции, мы не найдем того, без чего невозможна истинная наука, — страсти знать и понимать, находить рациональное объяснение всему, от материальной вселенной до литературного стиля, от болезни до грамматики, от политики до человеческого поведения. Из этой страсти к знанию, которой Европа выучилась у греков, возникла современная цивилизация, преобразовавшая Запад и с Запада отправившаяся преобразовывать Восток»58.
Вот чем, говоря в самой общей и поверхностной форме, мы обязаны Греции и Риму. Каждое утверждение можно было бы подкрепить фактами и подробно разобрать, многое можно было бы добавить, но это уже столько раз делалось, что я предпочитаю поставить здесь точку. Я и так наговорил много такого, что вам и без того прекрасно известно.
В современных работах меньше исследуется и меньше подчеркивается другой, не менее важный аспект, делающий древний мир столь близким и столь поучительным для современного человека. Я имею в виду то обстоятельство, что многие стоящие перед нами проблемы, в том числе самые животрепещущие проблемы сегодняшнего и завтрашнего дня, стояли перед греками и римлянами, осознавались как таковые рядом римских и греческих мыслителей и разными путями решались, успешно или нет, греческими политическими деятелями. В последние годы об этом немало писали, указывали на многие случаи параллельного развития, приравнивали то, что было лишь сходным, а не идентичным. В некоторых современных книгах и брошюрах такие параллели используются как орудие в политике, как средство пропаганды того или иного политического* экономического или общественного рецепта. Многое из написанного на этот предмет не выдерживает основательной критики. Авторы чересчур модернизируют древний мир. Но при всех преувеличениях факт остается фактом: многие современные проблемы идентичны тем проблемам политической, социальной, экономической, интеллектуальной и духовной жизни, с которыми сталкивался древний мир59.
Сошлюсь вкратце на некоторые наиболее близкие мне проблемы. Одной из важнейших проблем современного мира в политической области является противоречие между национальным и наднациональным государством, между политическим сепаратизмом и политической интеграцией, между империей и сбалансированной властью, между мировым и национальным государг ством. Известно, что эта проблема была основной и для древности. В греко-римском мире противоречие возникало не между национальным государством и империей, зачастую синонимичной мировому государству, как в наше время, а между племенным объединением или городом-государством6^ и империей любого типа. Однако город-государство — его свобода, самодостаточность, автономность и индивидуальность в политическом, социальном, экономическом и культурном аспектах — основывался на тех же чувствах, той же преданности, том же воинствующем патриотизме, что и сегодняшнее национальное государство.
Известно, что рано возникший греческий город-государство распространился посредством колонизации из Малой Азии и материковой Греции к берегам Средиземноморья и Черного моря, глубоко затронул Италию, где постепенно стал ведущей формой политической жизни,


592
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
был принесен Александром и его преемниками на Ближний Восток и в Египет, наконец стал неотъемлемой частью административной, социальной, экономической и культурной организации различных областей Римской империи. В эллинистический период город- государство постепенно отказался от притязаний на политическую независимость, но ревниво сохранял другие свои привилегии: автономию, самоуправление и самодостаточность. Иногда и в римское время я6А.ц и civitas вызывали у своих граждан те же чувства преданности и патриотизма, что и период политической независимости.
Политическая раздробленность греческого мира в самый славный период его истории, тенденция к сепаратизму столкнулась с противоположной тенденцией — к интеграции, диктовавшейся необходимостью преодолеть хаос, который создавало в политической жизни Греции существование множества небольших независимых государств. Были испробованы разные способы создать сильное государство, сохранив в то же время индивидуальность и свободу греческих полисов: политические союзы-симмахии, исополитии — взаимное предоставление гражданских прав двумя или более независимыми городами-государствами (что недавно предложил Черчилль для Великобритании и США), симполитии — совместное гражданство нескольких городов, федерации. Испробовано было все, но безуспешно. Более удачной оказалась идея гегемонии, главенства сильного государства в союзе или федерации городов-государств, приведшая к формированию Спартанского союза, Афинской империи, затем, после Пелопоннесской войны, Спартанской империи, а также к созданию единой Италии под главенством Рима. Эта форма объединения основывалась (что откровенно признавали афиняне) на силеу а не на праве, она вызывала возмущение городов, зависимых от главенствующего города, и могла быть поддерживаема только силой. Не удивительно, что она положила конец самым дорогим идеалам греческих городов-государств — политической независимости и самоопределению в том, что касалось конституционного устройства. Олигархия, насильно навязываемая со стороны Спарты и безжалостно проводившаяся в жизнь после Пелопоннесской войны, и опекаемая демократия, систематически проводившаяся в жизнь Афинами, были частью их arcana imperil. Не напоминает ли вам эта практика нечто подобное в прошлом и настоящем современной Европы62?
В Г реции империя никогда не принимала форму поглощения малых городов большими или создания большого города-государства с автономными подразделениями, но в Риме произошло именно это. От союза, федерации и подчинения к инкорпорации — таким было развитие италийского ядра Римского государства до Августа.
С Филиппом и Александром Македонскими меняется характер проблемы интеграции. Гегемония Македонии над Грецией приняла вид принудительной федерации или лиги всех греческих городов-государств, причем ведущая роль в политических делах отводилась Македонии и ее царю. Эта схема, впервые замысленная одним из величайших государственных деятелей древнего мира, Филиппом Македонским, обрела новый вид после завоевания Александром Персидской империи. Схема, замышлявшаяся Александром, имела целью создание но¬
вого мирового государства, основанного на эллинизации областей, входивших в бывшую Персидскую империю, на идее братства всех людей, мирового государства, управляемого одним человеком, который в силу своего божественного происхождения стоял и над азиатами, и над греками, являясь символом и гарантом стабильности и единства этого нового государства. Однако, если замысел Александра и был таковым, государство, которое он, возможно, начал строить на этих принципах, оказалось недолговечным и умерло вместе с ним. В результате затяжного соперничества амбициозных преемников Александра, осложненного борьбой старых греческих городов за политическую независимость, возник новый мир, где равновесие сил63 создавалось несколькими монархическими государствами и множеством городов-государств и их федераций. Новым (если так можно считать) в этом равновесии, которое в политическом смысле было реставрацией политической раздробленности прежних греческих городов-государств, было единство господствующей цивилизации, считавшейся цивилизацией нового мира, распространившегося теперь и на Египет, и на значительную часть Ближнего Востока. Идея гегемонии не была отброшена, и некоторые честолюбивые правители пытались воссоздать монархию Александра, однако в обстановке преобладания равновесия сил все эти попытки оказались бесплодными и провалились64.
Конец новому расцвету идей сепаратизма и равновесия сил был положен Римом. Этот ведущий италийский город-государство постепенно и неудержимо, сознательно и неосознанно сокрушал, прикрываясь лозунгами обороны и строя политическое (не национальное) единство Италии, одну за другой эллинистические державы, сводя их статус сначала к вынужденному союзу, затем к вассалитету и, наконец, к положению римских доминионов. Та же политика проводилась в Западной Европе и Северной Африке, где роль эллинистических монархий играли могущественные города-государства (Карфаген) и сильные и богатые племенные союзы (Галлия). Так строилась Римская империя: не через захватывающее дух завоевание, как империя Александра, а через долгий ряд войн, заканчивавшихся аннексией. Когда после испытания кровавой революцией65 Рим превратился из ведущего города-государства в мировую империю, основной заботой римской власти стала не только аннексия, но и ассимиляция. Шаг за шагом Римская империя превращалась в сеть автономных городов-государств, греческих и латинских носителей греко-римской цивилизации под началом Рима, ставшего мировым городом и управляемого теперь одним человеком. Этот человек, поначалу высшее должностное лицо города Рима, стал постепенно абсолютным властителем римского мирового государства и всех его городов, уже не представителем верховной власти сената и римского народа, но, подобно Александру и его преемникам, эллинистическим монархам, воплощением бога, представителем божественной силы на земле.
Этот набросок слишком краток, что может вызвать у слушателей неправильное представление. У меня и в мыслях не было доказывать, что борьба между силами интеграции и сепаратизма в древности и в наше время проходит одинаково или хотя бы сходным образом. Я хотел лишь подчеркнуть фундаментальную для нашего по¬


М.И.Ростовцев. «Древний мир и современность»
593
нимания империализма и национального государства идею тождества проблемы и различных способов ее решения.
Возьмем еще один пример, еще одну ключевую проблему современности: гражданская война и революция. Была ли эта проблема чужда греко-римскому миру? Впервые она проявилась в острой форме в Греции в ходе формирования города-государства. Stasis (революции, гражданская война) — столь же привычная черта древнего мира, сколь и polemos (война), но, вне всяких сомнений, еще более ужасная. Появившийся в Греции около 400 г. до н.э. политический памфлет говорит expressis verbis66: «Войну почитают величайшим из всех зол, подобно тому, как мир — величайшее из всех благ. Но stasis, или гражданская война, во столько же раз превосходит войну величиной приносимого зла, во сколько война превосходит мир»67. Греки знали ужасы гражданской войны, которая сопровождала их историю с древнейших времен до конца существования полисов. Подоплека гражданской войны была всегда одной и той же: конфликт между богатыми и бедными, а ее первые лозунги, позднее приглушенные и дополненные другими деталями, гласили: отмена долгов и передел земли, бывшей эквивалентом богатства (экономической основой жизни в древнем мире всегда было сельское хозяйство). Те же причины породили и римскую революцию. Она началась с Гракхов и некоторое время была сосредоточена на проблеме передела земли и отмены долгов. Постепенно центр тяжести сместился к иным проблемам, но началось все с извечного противостояния между имущими и неимущими. Гражданская война, в течение двух столетий подавлявшаяся римскими императорами, разразилась вновь в III в. н.э. и продолжалась почти так же долго, как и первая римская революция. Было ли это чисто военным столкновением честолюбивых претендентов на главенство в Римской империи, или в основе происходившего лежали глубокие социальные и экономические причны, и оно было отражением чувств угнетенных масс Римской империи по отношению к угнетателям, чувств humiliores по отношению к potentiores68?
Современный мир в этом плане нельзя назвать точной копией мира древнего. Но кончилась ли эра гражданских смут, изменились ли их причины, психология и основные особенности?
Последний пример. Есть ли в современном мире нечто более актуальное, чем проблема управляемой экономики, преобладания в экономической политике государственных и общественных интересов над личными, борьбы между свободной торговлей и национализацией, или огосударствлением, экономической жизни? На первый взгляд, это совершенно новая проблема, один из результатов экономического развития современного мира, но на самом деле она отнюдь не нова: в теории она была знакома греческим мыслителям и не раз в различных обстоятельствах становилась вполне насущной для греческих и римских правителей. Сомневаться не приходится в том, что свободная торговля была основой экономической жизни греческого города-государства. И все же экономическая свобода не была неограниченной и полной. Идея преобладания общественных, или государственных, интересов над частными столь же глубоко коренилась в умах философов и в сознании политиков и государственных деятелей, сколь и идея экономической свободы и неприкосновенности частной собственности.
Нет нужды приводить тому примеры — их сотни. Возможно, наиболее известное событие ранней истории Афин — экономические реформы Солона, отмена долгов, сисахфия, «избавление от бремени». Одним из самых замечательных проявлений этих реформ был институт «литургии» — добровольных или принудительных пожертвований государству со стороны тех, кто считался достаточно состоятельным для того, чтобы оплачивать развлечения, пропитание и безопасность толпы. Та же идея преобладания государственных интересов над личными привела в эллинистическом Египте к уникальному в истории древнего мира эксперименту — к логично спланированной и систематически проводившейся в жизнь государственной централизованной экономике. Целью при этом было полное огосударствление экономической жизни всего Египта. Еще несколько лет назад мы ничего об этом не знали, теперь же нам известна вся система, и не просто в общих чертах69. Та же система государственного контроля, от которой в Египте никогда полностью не отказывались, была в более широких масштабах использована в поздней Римской империи в качестве способа спасения и выживания, своего рода «страховки» на случай экономического и политического краха. Это — уникальный феномен европейской истории, но не готовит ли нам будущее нечто подобное? Полного сходства здесь опять-таки нет, но есть множество общих черт, и в некоторых случаях почти одна и та же психологическая подоплека.
Таким вкратце представляется мне наследие древнего мира и его завещание нашим современникам. Если я прав, то сказанное мною решает проблему образовательного значения изучения древнего мира. Конечно, все зависит от того, что понимать под образованием. Если считать основной задачей обучения профессиональную подготовку, то места для древнего мира в таком обучении не остается. Если же под образованием мы понимаем ту или иную общеобразовательную программу, положение меняется. Впрочем, при обучении важен не столько предмет, сколько личность педагога. Не так-то легко учить студентов понимать древний мир в его многообразии. Механическое заучивание фактов, дат и имен, разумеется, бесполезно и никуда не ведет. От преподавателя классической филологии, древней истории и археологии требуется прежде всего знание своего предмета, владение им. Под этим я подразумеваю не просто знание фактов, дат и имен — от учителя требуется большее. Он должен понимать древний мир, его менталитет, психологию, восприятие красоты, духовную жизнь, чувства и страсти. История — не точная наука. Она имеет дело с человеческой жизнью, а люди, особенно в критические моменты своей жизни, действуют исключительно под влиянием чувств и страстей. Но и это еще не все. Исследователь древнего мира в еще большей степени, чем исследователь новейшей истории, должен видеть свой предмет, представлять его, думать о нем как о живой реальности, а не абстракции. Наконец, учитель обязан не только знать, но и любить, если не греков и римлян, то свой предмет.
Да, это высокие требования. Да, это идеал. Но греки и римляне учат нас, что без идеалов, без постоянного стремления достичь совершенства жизнь бесцельна. Высокие требования стимулируют прогресс и жизнь, низкие — означают застой и смерть.
23—4924


594
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
Примечания
1 Ростовцев М.И. Капитализм и народное хозяйство в древнем мире // Русская мысль. 1900. 3. С.195—217.
2 Об этом периоде в биографии Ростовцева, когда состоялось его знакомство с культурной и интеллектуальной жизнью Европы, ее ведущими (прежде всего германскими) центрами антиковедения, см.: Марконе А. Петербург—Рим—Берлин: встреча М.И.Ростовцева с немецким антиковедением // ВДИ. 1992. № 1. С. 213—224.
3 О сущности этой полемики, продолжавшейся до второй мировой войны, см.: Will Ed Trois quarts de sifccle de re- cherches sur l’6conomie grecque antique // Annales. ЁБС. 1954. 1; Pearson H.W. The Secular Debate on Economic Primitivism // Ed. K.Polanyi, etc. Trade and Market in the Early Empires. Economies in History and Theory. Glencoe, Illinois, 1957; The Bticher-Meyer Controversy / Ed. M.I.Finley. N.Y., 1979.
4 Christ K. Von Gibbon zu Rostovtzeff. Leben und Werk fiihrender Althistoriker der Neuzeit Darmstadt, 1979. S. 349.
5 С осени 1944 г. состояние здоровья Ростовцева стало ухудшаться, он был вынужден оставить преподавательскую работу и уйти на пенсию (см. его последние письма к Ч.Б.Уэллсу, публикуемые в настоящем издании).
6 Оригинал текста лекции хранится в архиве Ростовцева в Йельском университете (M.I.Rostovtzeff Papers. Manuscripts and Archives. Yale University Library. N 1133. Серия S. Картон 31. Ед. xp. 196). Пользуясь случаем, выражаю свою благодарность Г.М.Бонгард-Левину и Ж.Ацдро, любезно предоставившим мне необходимые для подготовки публикации материалы, а также
А.И.Павловской за ценные критические замечания. Работая в архиве Йельского университета, Г.М.Бонгард- Левин получил право на публикацию этой лекции Ростовцева. Перевод текста с английского языка выполнен С.В.Кулланда.
7 См., например: Momigliano A. Studies in Historiography. L., 1966. P. 94—97; вступительные разделы Ж.Андро к французским переводам двух «экономических и социальных историй» Ростовцева, остающиеся наиболее полным и подробным изложением жизни и творчества историка: Andreau J. Antique, modeme et temps present: la сагпёге et Г oeuvre de Michel IvanoviC Rostovtseff (1870— 1952) // Rostovtseff M.I. Histoire 6conomique et sociale de 1’Empire romain. P., 1988. P. VI suiv., XIV suiv., XLI suiv., XLIX suiv., LX, LXVI suiv.; idem. La demidre des grandes syntheses historiques de Michel IvanoviC Rostovtseff //Rostovtseff M.I. Histoire 6conomique et sociale du monde helldnistique. P., 1989. P. VIII—IX, XIV, XVIII; Хайнен X. Эллинистический Египет в трудах М.И.Ростовцева // ВДИ. 1992. № 2. С. 166—167.
8 Ср.: Christ К. Von Gibbon zu Rostovtzeff... В галерее И крупнейших историков-антиковедов XVIII—XX вв., представленной автором книги, Ростовцеву отведено знаменательное последнее место.
9 Ростовцев М.И. Капитализм и народное хозяйство... С. 197; ср.: Welles С.В. Michael Ivanovich Rostovtzeff (1870—1952) // The Russian Review. 1953. 12.2. P. 130; Momigliano A. Studies in Historiography. P. 99, 103. Примечательно в этой связи нежелание позднего Ростовцева участвовать в теоретических спорах «примитивистов», «модернизаторов» и представителей марксистской историографии.
10 Welles С.В. Bibliography — M.Rostovtzeff // Historia. 1956. 5. P. 358—381.
11 Ростовцев М.И. Капитализм и народное хозяйство... С. 197.
12 См.: Rostovtzeff M.I. A History of the Ancient World. Vol. I. Oxf., 1926. P. 10, а также его рец. на книгу И.Хазебрека (Hasebroek J. Griechische Wirtschafts- und Gesell- schaftsgeschichte. Tiibingen, 1931) в: Zeitschrift fur die ge- samte Staatswissenschaft. 1933. 92. S. 335.
13 Ростовцев М.И. Капитализм и народное хозяйство... С. 217.
14 Две его основные работы по этой теме были написаны до первой мировой войны: Rostowzew M.I. Geschichte der Staatspacht in der rtimischen Kaiserzeit bis Diokletian //Phi- lologus. 1902. Erg&nzungsband 9. S. 331—512; idem. Stu- dien zur Geschichte des rOmischen Kolonates // Archiv fur Papyrusforschung. 1910. Beiheft 1.
15 Ростовцев М.И. Национальное и мировое государство // Русская мысль. 1915. 10. В том же году статья была издана в Москве («Т-во И.Н.Кушнерев и К0») в виде отдельной брошюры, на которую даны дальнейшие ссылки.
16 Ростовцев М.И. Национальное и мировое государство. С. 3.
17 Там же. С. 13—14; см. также: Andreau J. Antique, modeme et temps pr6sent... P. XLI suiv., XLVIII.
18 Ростовцев М.И. Национальное и мировое государство. С. 3, 14—15.
19 Ср.: Функ Б. Михаил Иванович Ростовцев и Берлинская Академия наук // ВДИ. 1996. № 2. С. 197—198, где говорится об отношении Ростовцева к Германии в 1918— 1919 гг.
20 Rostovtzeff M.I. A Histoiy of the Ancient World. Vol. I. P. XI.
21 Цит. по: ФункБ. Михаил Иванович Ростовцев... С. 198.
22 Ростовцев М.И. Рождение Римской империи. Пг., 1918. С. V—VI.
23 См., например: Rostovtzeff М. The Foundations of Social and Economic Life in Egypt in Hellenistic Times // JEA. 1920. 6. P. 161—178; Ростовцев М.И. Государство и личность в хозяйственной жизни птолемеевского Египта // Современные записки. 1922. 10. С. 257—290; Rostovtzeff M.I. A Large Estate in Egypt in the Third Century
B.C. A Study in Economic History. Madison, 1922. P. 144; idem. Cities in the Ancient World // R.T.Ely (ed.) Urban Land Economics. Ann Arbor, 1922. P. 18—58; idem. The Social and Economic History of the Roman Empire. Oxf., 1926.
24 Критику этатистской концепции Ростовцева применительно к экономической политике Птолемеев и эллинистической экономике вообще см./ Ргёаих С1. Ь’ёсопопне lagide: 1933—1958 // Proceedings of the IX International Congress of Papyrology. Oslo, 1961. P. 200—232; eadem. Le monde helldnistique. La Gitce et Г Orient de la mort d’Alexandre & la conqufcte romaine de la Gr&e. Vol. I. P., 1978. P. 358 suiv.
25 Rostovtzeff M. The Foundations of Social and Economic Life... P. 171.
26 Следует заметить, что Ростовцев скорее интуитивно ощущал угрозу тоталитаризма как глобальную проблему мировой истории, общую для «коммунистического» СССР и «капиталистического» Запада. Во всяком случае, в 20-е годы в его рассуждениях, касавшихся истории России, преобладали характерные для идеологов «евразийства» мотивы о ее особом, отличном от западного, историческом пути, см. предисловие Ростовцева к


М.И.Ростовцев. «Древний мир и современность»
595
книге: Vernadsky G. A History of Russia. New Haven, 1930. P. IX—XI.
27 Ростовцев М.И. Закат античной цивилизации // Русская мысль. 1922. 8—12. С. 10, 18 и сл.; Rostovtzeff М.I. The Social and Economic History of the Roman Empire. 2nd ed. Oxf., 1957. P. 531 ff., 541.
28 См.: Тойнби А.Дж. Постижение истории. М., 1991. С. 293 и сл.
29 Об участии Ростовцева в раскопках Дура-Европос см. публикуемый в этом издании очерк «Navigare necesse est: Письма М.И.Ростовцева Ч.Б.Уэллсу».
30 См.: Rostovtzeff M.I. Caravan Cities. Oxf., 1932.
31 Rostovtzeff M.I. The Social and Economic History of the Hellenistic World. Oxf., 1941.
32 См., например, рецензию У.Тарна на эту работу в: The Journal of Roman Studies. 1941. 31. P. 171; Бузескул В. Всеобщая история и ее представители в России в XIX и начале XX века. Ч. 2. JL, 1931. С. 182—183 — об оценке Б.Нибуром эпохи диадохов; Momigliano A. Studies in Historiography. P. 101; Andreau J. La demifcre des grandes syntl^ses historiques... P. V—VIII.
33 Ср.: Christ K. Von Gibbon zu Rostovtzeff... S. 334.
34 Momigliano A. Studies in Historiography. P. 102.
35 Едва ли такая любовь Ростовцева к античному городу и его имущим жителям объяснима лишь «тоской русского либерала» по недостижимому для России европейскому уровню городской жизни, как полагает А.Момильяно (Momigliano A. Studies in Historiography. P. 97—98; ср.: Wes М.А. The Russian Background of the Young Michael Rostovtzeff // Historia. 1988. 37.2. P. 212). Сын XIX века, Ростовцев, как и многие его современники, верил в непогрешимость идей прогресса, воплощением которого считал развитую городскую жизнь. Не следует также забывать, что к тому моменту, когда историк приступил к написанию своей книги об эллинизме, он уже 15 лет жил на Западе — значительный срок, чтобы избавиться от «ностальгических» чувств доэмигрантского прошлого.
36 См.: Rostovtzeff M.I. The Hellenistic World and Its Economic Development //AHR. 1936. 41. P. 238, 242; idem. Social and Economic History of the Hellenistic World. P. 267 ff.; Rostovtseff M.I. Histoire 6conomique et sociale du monde helldnistique. P., 1989. P. 390 suiv.; ср.: Andreau J. La demise des grandes synthdses historiques... P. IX, XXV. Not. 35.
37 Andreau J. La demifcre des grandes synthfcses historiques... P. VIII.
38 См. публикуемые в этом издании письма Ростовцева к У.Л.Вестерманну и Ч.Б.Уэллсу.
39 Здесь и далее курсивом выделены слова и выражения, подчеркнутые (по-видимому, как ключевые) самим автором лекции.
40 В годы второй мировой войны на территории Египта работало несколько археологических экспедиций: египетская — в Саккаре и Эль-Гизе, французская — в Дейр- эль-Медине и Танисе, где, в частности, были открыты гробницы фараонов XXI и XXII династий (см.: Montet Р. Tanis. Р., 1942), итальянская — в Антиное, американская — в Фивах и др.
41 В августе 1943 г. экспедиция Александрийского грекоримского музея обнаружила в районе так называемой «колонны Помпея» несколько строительных надписей, подтверждающих существование здесь птолемеевского Серапеума, см.: Rowe A. Discovery of the Famous Temple and Enclosure of Serapis at Alexandria // Supplement aux
Annales du Service des Antiquit6s de I’figypte. Le Caire, 1946.
42 Большинство крупных экспедиций, работавших в Сирии, с началом войны свернуло свою деятельность (это относится к раскопкам французов в Мари и Рас-Шамре, американцев — в Антиохии-на-Оронте и Селевкии Пие- рии), в то же время на некоторых памятниках (Ала- лах, Пальмира, Тир, остатки римского лимеса в Северной Сирии) археологические работы продолжались и после 1939 г. Большую роль в изучении сирийских древностей в указанное время сыграла Французская служба древностей в Бейруте, возглавляемая А.Сейригом, с которым Ростовцев поддерживал личные контакты (см. пйсьма Ростовцева Ч.Б.Уэллсу, публикуемые в этом издании).
43 Первая французская археологическая экспедиция в Афганистан (под руководством А.Фуше) была организована в 1895—1897 гг., а систематическое изучение древностей Афганистана и Северной Индии (Бактрия и Гандхара) французы начали с конца 20-х годов, когда археологическую миссию возглавил директор музея Гиме Ж.Акэн (погиб в 1941 г. при кораблекрушении на пути в Азию). В 40-е годы на территории Афганистана вели раскопки французские археологи Р.Гирш- ман, которого, вероятно, имеет в виду Ростовцев, и Д.Шлюмберже.
44 Началом этой деятельности можно считать 1892 г., когда Ростовцев закончил Петербургский университет и подготовил дипломную работу о результатах последних раскопок в Помпеях, которая легла в основу его первой научной публикации, см.: Ростовцев М.И. О новейших раскопках в Помпеях // ЖМНП. 1894. Январь—февраль.
С. 	45—101.
45 В 60—80-е годы XIX в. Г.Шлиманом были проведены раскопки Трои, Микен, Тиринфа и Орхомена, открывшие до того считавшуюся легендарной микенскую цивилизацию, что позволило удревнить историю Греции как минимум на тысячелетие. В результате раскопок, проведенных на Крите в начале XX в. А.Эвансом, была открыта еще более ранняя минойская цивилизация, истоки которой восходят к III тысячелетию до н.э. Древнейшие жители Крита (носители так называемого линейного письма А) говорили на языке, отличном от греческого языка более позднего линейного письма В, дешифрованного М.Вентрисом в 1952 г., поэтому их принято относить к неиндоевропейскому автохтонному населению Средиземноморья. В ходе систематических раскопок на территории Италии, проводимых с середины XIX в., были выявлены древнейшие культуры Апеннинского полуострова эпох бронзы (культура террамар, Апеннинская культура, тесно связанная с Эгейским миром II тысячелетия до н.э.) и раннего железа (Вилла- нова), исследованы важнейшие этрусские памятники (Тарквинии, Цэре, Вейи) и греческие колонии на юге страны. Среди ученых, внесших большой вклад в изучение доримской Италии в первой половине XX в., следует назвать Э.Пайса, П.Дукати, Л.Парети, П.Орси, М.Паплотино, Л.Пигорини и др.
46 Так, Ростовцев считал, что свободные самоуправляющиеся города Киевской Руси унаследовали от античности (через скифов, готов и Византию) свои магистратуры и ориентацию на торгово-коммерческую деятельность. Это позволяло ему причислять Россию, несмотря на ее «промежуточное» геополитическое положение, изначально к европейской западной цивилизации, см.: Ап-


596
Часть 5. Неопубликованные материалы М.И.Ростовцева
dreau J. Antique, modeme et temps pr6sent... P. XL—XLI, LIX—LX.
47 Систематические раскопки египетских поселений с целью обнаружения папирусов (как литературных, так и документальных — о последних Ростовцев, непосредственно с ними работавший, странным образом умалчивает в своей лекции) были начаты в конце XIX в. и продолжаются по сей день. За все это время обнаружено свыше 3000 литературных папирусов, содержащих фрагменты сочинений Гомера, Пиндара, Еврипида, Менандра и многих других античных авторов, см.: Pack Я A. The Greek and Latin Literary Texts from Greco- Roman Egypt 2nd ed. Ann Arbor, 1965; Montevecchi O. La papirologia. Torino, 1973. P. 337—394.
48 Cm.: Pack ЯА. The Greek and Latin Literary Texts... № 26, 45—46, № 1473.
49 Одно из редких высказываний Ростовцева против марксистской историографии древней истории. Несмотря на то что его собственный подход был в чем-то близок марксистскому (Ростовцев испытывал большой интерес к социально-экономическим проблемам, не отрицал существования рабства и классовой борьбы в древнем мире), он не считал себя «историческим материалистом» (см.: Welles C.B. Michael Ivanovich Rostovtzeff... P. 129), но при этом предпочитал не вдаваться в полемику с советскими историками и, за редким исключением, обходил умолчанием их работы. Об отношении Ростовцева к советской историографии см.: Andreau J. Antique, modeme et temps pr6sent... P. XXVII; idem. La demifcre des grandes syntheses historiques... P. XII.
50 Ростовцев уделял большое внимание проблемам рели- гиии в античном мире — в его библиографии насчитывается около 20 работ, посвященных вопросам римской религиозной практики, представлениям о загробном мире в эллинистическую эпоху, митраизму (одной из упоминаемых в лекции «экуменических мистических религий»). Особое место в его творчестве занимала проблема места и роли раннего христианства в наблюдавшемся, по его мнению, с III в. «психологическом перерождении» античного человека.
51 Richard Winn Livingstone (1880—1960) — английский классицист и просветитель, профессор Оксфордского университета, президент Corpus Christi College, автор нескольких книг о значении культурного наследия древней Греции, прежде всего древнегреческой литературы и философии, для мировой культуры (Livingstone R.W. The Greek Genius and Its Meaning to Us. Oxf., 1912; idem. The Legacy .of Greece. Oxf., 1921 и др.). По всей видимости, Ростовцев ссылается на одну из этих книг (какую именно, к сожалению, не удалось выяснить).
52 Фраза вставлена Ростовцевым.
53 Пояснение Ростовцева.
54 Цит. по: Платон. Собрание сочинений. Т. 4. Законы. 875 b—с. М., 1994 (пер. с древнегреческого А.Н.Егунова).
55 Фраза вставлена Ростовцевым.
56 Цит. по: Фукидид. История. II. 37—41. JI., 1981 (пер. с древнегреческого Г.А.Стратановского).
57 Цит. по: Лирика древней Эллады и Рима. М., 1990. С. 58 (пер. с древнегреческого О.Румера).
58 Тема, к которой Ростовцев обращается в лекции, — специфика античного менталитета — занимала его на протяжении всего творчества. Именно своеобразием мышления античного человека он был склонен объяснять своеобразие и уникальность тех или иных проявлений экономической, социальной, культурной и религиозной
жизни в греко-римском мире. Другой аспект этой темы, затронутый Ростовцевым в 1944 г. (к сожалению, он не указывает имя цитируемого им автора: возможно, вышеупомянутый Р.Ливингстон?), — роль античного мышления в становлении рациональной философии и современной научной мысли — нашел свое дальнейшее продолжение в работах современных французских исследователей Ж.-П.Вернана и П.Видаль-Накэ, см.: Vernant J.-P. Les origines de la pens6e grecque P., 1962 (русск. пер.: Вернан Ж.-П. Происхождение древнегреческой мысли. М., 1988); Vernant J.~P., Vidal-Naquet P. La Grfcce an- cienne. I—III. P., 1990—1992.
59 Как видно из отрывка, в поздние годы Ростовцев отошел от своих «пропагандистско-публицистических» взглядов на историю, которых придерживался непосредственно после эмиграции. В связи с этим характерны его критика поверхностного модернизаторского подхода к древней истории и поиски более глубоких параллелей (на уровне «идентичных проблем») между событиями и явлениями античности и современности.
60 Tribal or city state в тексте оригинала.
61 Букв, «тайны власти» (лат.).
62 Как и в годы первой мировой войны, Ростовцев обращается к проблеме политической эволюции античного мира в сравнении с современным ему ходом событий, когда решался вопрос о будущем мировом устройстве, с целью показать «тождество проблемы и различные способы ее решения». Справедливости ради следует отметить, что, в отличие от 1915 г. (см. выше вступительную часть), поздний Ростовцев, обращаясь к опыту античности, не дает никаких прогнозов относительно будущего — факт, свидетельствующий скорее о его пессимистическом настрое, чем отказе от излюбленного приема проводить аналогии между древностью и современностью.
63 Balance of power в тексте оригинала.
64 Ростовцев суммарно излагает свою концепцию политического развития эллинистического мира, в основе которой лежит идея «баланса сил» между ведущими эллинистическими монархиями в III в. Более подробно она изложена в первой главе «Социальной и экономической истории эллинистического мира». Критику этой идеи см.: Will Ed. Histoire politique du monde hell6nisitque (323—30 av. J.-C.). Vol. 1. Nancy, 1979. P. 153 suiv.
65 Имеется в виду период кризиса Римской республики (конец II—I в. до н.э.), сопровождавшийся социально- политической борьбой и гражданскими войнами в государстве.
66 С полной ясностью (лат.).
67 К сожалению, нам не удалось выяснить, кто является автором (Исократ? Ксенофонт? Псевдо-Ксенофонт?) данного «памфлета».
68 Слабых по отношению к сильным (лат.) — термины, употребляемые в позднеримскую эпоху по отношению к представителям социальных низов (humiliores) и знати (potentiores). В данном отрывке Ростовцев касается одного из центральных вопросов своей «Социальной и экономической истории Римской империи» — причин кризиса III в., в основе которого, по его мнению, лежали глубокие сдвиги в политической, социально-экономической и духовной (ментальной) жизни античного общества.
69 Пример птолемеевского Египта, хозяйственная жизнь которого хорошо представлена массовым материалом папирусов, служил Ростовцеву иллюстрацией к его тезису о том, что в отдельные периоды античной истории уп-


М.И.Ростовцев. «Древний мир и современность»
597
равляем&я, или государственная, экономика брала верх над основанной на частнособственической инициативе свободной, или рыночной, экономикой. В своей последней книге об эллинизме Ростовцев отошел от резких оценок этатизма Птолемеев, содержащихся в его работах 20-х годов. В качестве предположения выскажу мысль, что успехи первых пятилеток в СССР и возрож¬
дение военной мощи фашистской Германии побуждали историка к более тонкому и глубокому анализу экономической истории античного мира. Об эволюции взглядов Ростовцева на экономику птолемеевского Египта см.: Хайнен X. Эллинистический Египет в трудах М.И.Ростовцева, где указаны работы, в которых эти взгляды критикуются.


Именной указатель Name Index


Именной указатель
А
Авксентьев Н.Д. 470, 483, 486, 488 Адкок Ф.Э. 37 Адольф А.В. 382, 383 Адоратский В.В. 100
Айналов Д.В. 53, 58, 65, 79, 85, 102, 104, 114, 159, 259, 274, 280, 283, 371, 373, 374, 376-379, 381, 383, 399, 411, 413, 431,432, 445, 453, 454 Аксаков С.Т. 314, 325 Аксенов Г.П. 449 Акэн Ж. 595
Алданов М.А. 36, 37, 39, 293, 298, 301-304
Александр II 70, 76, 490
Александр III 63, 113, 233
Александр Михайлович, великий князь 63, 72, 80
Александров Б.В. 502
Алексеев В.М. 259, 274
Алексеев В.П. 7
Алексеев М.В. 436, 468, 474
Алпатов А.М. 412
Альтман М.С. 95
Альфельди А. 128, 587
Альтхайм Ф. 37
Амелунг В. 19, 45, 81, 348, 375, 376, 378, 394, 408, 525 Андерсон Дж.Г.К. 128, 129, 131, 141, 142, 144, 310, 476 Андерсон Р.К. 173 Андреа Б. 9 Андреев Л.К. 7
Андреев Л.Н. 20, 65, 66, 70, 82, 115, 451 Андреева М. А. 517, 518
Андро Ж. 7, 9, 85, 115, 191, 200, 256, 341, 371, 594 Анисимов А.И. 102, 283 Аничков Е.В. 139, 189, 385, 386 Анненков Ю. 257
Анненский И.Ф. 54, 55, 248, 256, 257, 407 Анохин В.А. 466 Анри В. 474 Анти С. 349
Антонов Г.Н. 132, 142, 465, 466 Антонович В.Б. 51, 52, 77 Анучин Д.Н. 411, 412 Анфертьева А.Н. 24 Анцифиров Н.П. 60, 79 Аппель П. 449
Аппельгрен-Кивало О.Х. 504, 511 Аппельрот В.Г. 373, 374 Арне Т.Ю. 126, 138, 316, 428, 429 Арендт В.В. 502 Арндт П. 378, 408 Арсеньев К.К. 20
Артемьева А.Н. 18 Артемьева И.А. 22 Асланов С.Г. 139 Астров Н.И. 473, 474 Ашмол Б. 348 Ашнин Ф.Д. 412
Б
Бабелон Э. 19, 57, 79, 393, 439
БагалейД.М. 102
Бадер А.Н. 550
Бадер О.Н. 502
Бадиан Э. 9
Байов А.К. 86
Баке Э. 535, 537, 543
Баклер У.Х. 133, 134, 136, 148, 180, 337, 357
Бакрадзе А. 119
Бакст JI.C. 65, 289
Бакстафф Ф.Дж. 147
Баллу С. 147
Бальмонт К.Д. 8, 65, 297
Банг М. 355
Баньяни Г. 349
Баранов Н.П. 95
Барановский В. 17
Баринова Н.В. 9
Бартольд В.В. 19, 29, 86-90, 97, 98, 102, 104, 105, 110, 114, 117, 259, 277, 280, 283 Барятинский В.В. 302, 304 Басаргина Е.Ю. 81, 274, 372, 393 Басов М.Я. 103
Батюшков Ф.Д. 20, 33, 65, 77, 79, 385, 386 Бауман П. 438, 439 Бауер Н.П. 318, 326 Баур П.В.Х. 541,557
Бауэрсок Г.У. 7, 9, 35, 77, 79, 137, 145, 147, 151, 159-161, 170, 178, 327, 358, 432 Бахметьев Б.А. 39, 145, 155, 156, 181, 252, 275, 290, 291, 296-299, 302, 304, 346, 350, 361, 461, 462, 474, 475, 480, 484,517 Бахрушин С.В. 318, 326 Бейнес Н. 173 Бекетов Н.Н. 142, 246, 466 Беккер П. 29, 33 Беклемишев В.А. 395 Белл Г.И. 142, 348, 349, 565 Белл М. 358
Беллиндисер А.Р. 531, 532, 541, 550 Белопольский А.А. 98, 246


602
Именной указатель
Белох К.Ю. 359, 362, 375, 525
Белый А. (псевдоним Бугаева Б.Н.) 8, 65, 79, 249, 257, 287, 445
Бельштейн Ф.Ф. 246
Беляев Н.М. 45, 49, 120, 439, 517, 518, 523, 524 Беляев Н.Т. 518 Беляшевский Н.Ф. 511
Бенешевич В.Н. 68, 102, 105, 110, 118, 122, 274, 284, 285, 515
Бенкендорф А.К. 143
Бенндорф О. 25, 46, 47, 380-383, 393
Бенвдорф Ф. 419,426,427
Бенуа А.Н. 7, 19, 65, 74, 83, 99, 121, 287, 289, 370
Берар Ж. 335, 336
Берберова Н.Н. 257
Бердяев Н.А.65, 71, 235, 292, 297, 298
Бернар П. 9
Бернацкий М.В. 466, 467 Берроуз М. 337 Берс В. 9
Бертье-Делагард А.Л. 27, 29, 30, 33, 435, 452, 453 Бестужев-Рюмин К.Н. 384 Бехтерев Б.М. 434
Бердж Е.А. 35, 145-147, 151-153, 160, 162, 163, 179, 180, 182 Берн Е. 157, 158, 168, 273, 348-350, 352, 353, 357, 360, 361, 363
Биван Э.Р. 342 Бигоньяри Д. 351
Бикерман И.И. 9, 37, 184, 329-345, 353, 356, 358, 363, 364, 554, 557 Бикерман С. 329, 334, 536 Бикерман Я.И. 329, 336 Бики Ф. 389 Блаватский В.Д. 246 Бларамберг И.П. 28 Блейк У.Э. 482 Блисс Ф. 562
Блок А.А. 7, 8, 65, 287-289
Бобринский (Бобринской) А.А. 19, 21, 65, 67, 69, 71, 81, 82, 130, 257, 372, 397, 429, 430 Богаевский Б.Л. 19, 95, 99-101, 106, 121, 270, 282, 283, 502
Богомолов Н.А. 491 Богословский М.М. 98 Боечин В.П. 455, 489 Бойд Б. 296
Бойе (Буайе) П. 139, 305 Бойс Г. 341, 553 Бок А. 179 Бок В.Ю. 113 Болотов В.В. 113 Болтенко М.Ф. 511
Бонгард-Левин Г.М. 10, 38, 39, 78, 80, 84, 96, 114, 118-120, 123, 138, 141, 143, 178, 179, 183, 184, 200, 201, 256, 257, 259, 284-286, 289, 323-325, 327, 346, 358, 363, 371, 375, 407, 430, 436, 441, 457, 458, 461, 464, 470, 472, 474, 475, 490, 492, 509, 516, 526, 549, 550, 554, 558, 594 Борисов В.П. 274
Борман А.А. 39, 135, 143, 461-464, 468, 471, 472, 474-477, 479, 482, 483, 488, 499, 500,
Борман Н.А. 488
Борман Т.В. (урожд. Дроздова) 488 Борманн Е. 18, 19, 25, 30, 31, 46, 47, 56, 374, 375, 381-383, 385, 388, 389, 418-420, 422, 426, 427 Боровиковский Л.И. 75
Боровка Г.И. 68, 95, 101, 121, 265, 267, 277, 278, 306, 313, 318, 325, 505, 506, 508, 509, 512 Боровский Я.М. 95 Бородин И.П. 188, 234, 246 Бороздин И.Н. 19, 29, 48, 80, 506, 512 Бортвин Н.Н. 502 Бортневский В.Г. 468 Богаченко Ф. 27
Бочарская С.А. 469, 474-476, 479, 482, 483, 487
Бочарский П.В. 469
Брагинская Н.В. 120, 282
Браиловская Р.Н. 380
Браиловский А. 499
Браиловский Л.М. 19, 65, 380, 382, 389, 398, 401, 402, 404, 524, 525 Браиловский Н.А. 31, 56 Брандт А.А. 29, 33 Браун П. 9, 288 Браун У.Э. 35
Браун Ф.Э. 30, 139, 321, 328, 415, 537, 540, 549, 556, 557, 559, 560, 563, 564, 566 Брачев B.C. 122, 123 Брашинский И.Б. 79 Бреччиа Э. 25, 29 Бриан А. 484 Брок О.И. 300, 303 Броутон Т. 559, 560 Брукман Ф. 378 Брун Г. 401
Брэстед Дж. 533, 546, 547 Брюсов В.Я. 8 Буайе, см. Бойе П.
Буасье Г. 420, 421
Бузескул В.П. 19, 29, 30, 32, 37, 55, 84, 85, 95, 97-99, 102, 107, 109,119,114,120,123,267-269,274,280,379,403,595 Букинич Д.Д. 502 Буланин Д. 439 Булгаков М.А. 51 Булич С.К. 19, 405, 406 Булл Л.С. 531
Бунин И.А. 7, 21, 23, 37, 38, 65, 93, 110, 118, 235, 292, 298, 300-304, 437, 438, 443, 491, 494-4%
Бунина В.И. 300, 303 Бунины 300-304 Бурачков П.О. 33
Бурцев В.Л. 441, 442, 471, 472, 475, 483
Буслаев Ф.И. 78, 432
Бухарин М.Д. 9, 358
Бухарин Н.И. 104
Быковский С.Н. 502
Бьюкенен Дж.У. 464, 465
Бэзли (Бизли) Дж.Д. 130
Бэлей С. 141
Бэлл Г. 547
Бюхер К. 346, 586


Именной указатель
603
В
Вавилов С.И. 29 Вагнер М. 401 Вагнер Р. 258 Валлон А. 358 Валь Ж. 338
Вальдгауер О.Ф. 95,99,121, 313, 318,325,327,506, 508, 509 Вальденберг В.Е. 105 Вальери Д. 26
Ван Бурен А.В. 348, 351, 352, 362
Вацдалковская М.Г. 455, 470, 483, 486
Ванеев А.А. 83
Ванькова А.Б. 9, 550
Варнеке Б.В. 84, 85, 114, 115, 116, 118
Варустина Е.Л. 468
Варшер Т.С. 37,48, 79,193,199,256,272,285,341,342,362, 551,552
Васильев А.А. 8, 9, 31, 35-37, 39, 43, 44, 46, 48, 49, 61, 67, 84, 96, 98, 99, 101, 106, 108, 110, 114, 115, 119, 120, 129,
145, 159, 170, 171, 174, 177, 179, 183, 194, 252, 259, 260-
287, 289, 296, 297, 303, 312, 313, 315, 321, 324, 325, 330,
334, 342, 352, 363, 370, 385, 386, 390, 392, 393, 397, 400,
401, 404, 410, 424, 440, 441, 447, 453, 501, 518, 521, 524 Васильевский В.Г. 85, 259, 273, 286, 372, 420 Васич М. 404-406, 410-413 Ватсон М.В. 20
Вахтель М. 9, 78, 80, 138, 256-258, 289, 375, 407
Введенский А.И. 95
ВеббМ. 143
Вебер В. 308
Вебер М. 19, 346, 586
Вейдемиллер K.JI. 143
Вейнберг П.И. 20
Вейнер П.П. 88, 503
Вейсман А. Д. 116
Веллз Г.Дж. 485
Венгер JI. 555
Венгеров С.А. 491
Вентрис М. 595
Вергежский А. (псевдоним А.В.Тырковой-Вильямс) 461 Верейский Г.С. 120 Верещагин В:А. 88
Вернадская-Толль Н.В. 328, 517, 518, 523-529, 562 Вернадский В.И. 7, 89, 117,119,122, 246, 257, 262,275,321, 328, 448, 449, 490, 491, 516-518, 524 Вернадский Г.В. 9, 36-38,43-45,48, 51,52, 55, 56,65, 77,79, 81, 109, 186-188, 190, 252, 261, 269, 274, 275, 281, 290- 294, 297-299, 317-319, 326, 344, 349, 360, 365, 398, 431, 449,493, 516-528, 557, 558, 562 Вернан Ж.-П. 596 Вертопрахов, см. Прахов А.В.
Вес М. 7, 9, 35, 39, 77, 124, 126, 140, 143, 145, 153, 181, 190, 192, 199, 332, 346, 362, 363,461, 517, 520 Веселовский А.Н. 246
Веселовский Н.И. 26,68, 71, 75,114,118,130,327, 508 Вест А. 179
Вестерманн У.Л. 9, 35-37, 39, 124, 136, 138, 143, 145-154, 157-159, 163, 168, 169, 181, 183, 265, 276-278, 280, 329,
332, 333, 337-341, 343, 346-365, 554, 558, 560-562, 565, 595
Вздорнов Г.И. 388,432 Вивиани Р. 484
Виганд Т. 38, 141, 316, 325, 373, 374 Видаль-Накэ П. 596
Виламовиц-Мбллецдорф У. фон 19, 58, 79, 115, 116, 248, 256, 330, 346, 358, 388, 406 Вильборг А.И. 26, 91, 92, 413, 414, 445 Вильгельм II 525
Вилькен У. 19, 37, 199, 330, 333, 342, 346, 348, 360, 554, 559
Вильсон В. 458, 517 Вильчур М.Е. 297
Вильямс Г. 38, 47, 124, 128, 134, 135, 137-140, 142, 143,145, 163, 270, 283, 309, 435, 437, 461-463, 465-473, 475, 477, 479, 481,482, 484-486,488,489,492-495 Винавер Е.М. 297
Винавер М.М. 37, 134, 137, 143-145, 155, 156, 297, 470, 472
Винкельман И.И. 389, 392, 393 Виноградов А.К. 448
Виноградов П.Г. 19, 38, 83, 87, НО, 114, 119, 124-126, 128, 129, 134, 138, 182, 248, 252, 257, 264, 267, 309, 310, 457, 463, 464, 466, 490, 492, 493, 512 Виноградов Ю.А. 82 Виноградов Ю.Г. 9, 39, 78, 200, 358 Винсен Л.Х. 557 Виссов П. 19
Вителли Дж. 348, 359, 361 Виттенберг 506 Виттке К. 295 Вишняк М.В. 37
Владимир Александрович, великий князь 490
Владимирцов Б.Я. 108
Воеводский М.В. 502
Волгин В.П. 100, 110
Волженинов (Волжанинов) А.В. 452
Волков (Вовк) Ф.К. 412
Волошин М.А. 236,246,289
Вольдемар (Вольдемарас) А. 140,477,478
Вольтере П. 19, 375, 376, 378,400,408
Воронков А.И. 14, 200, 201
Воронов Е.П. 101, 102, 104, 105, 107, 108
Врангель Н.Н. 394
Врангель П.Н. 136, 281, 442, 443, 467-469, 480, 485, 516 Всевиов Л.М. 200 Вулич Н. 515 Вульф О.В. 393
Въжарова Ж.Н. 81, 411, 412, 446, 452 Вюнш Р. 45, 396, 524 Вяткин В.Л. 327
Г
Габрилович Л. 289 Гаврилов А.К. 22, 81, 327 Гаже Ж. 355, 364 Галль X. фон 201


604
Именной указатель
Гамченко С.С. 511
Гарднер А.Д. 134, 142
Гарднер Д.Д. 135, 143, 465-467
Гаузер А. 394
Ге Н.Н. 51
Гельбиг В. 396, 407
Георг VI 322
Георгиевский А.И. 376
Георгиевский В.Т. 431
Герверден Г. 19
Геркан А. фон 553
Геремек А. 329, 330, 341,342
Герро О. 559
Герцен А.И. 104
Герцог В. 344
Гершензон М.О. 21, 235
Герье В.И. 512
Гессен И.В. 37, 296, 297, 441, 442, 471, 472, 486, 490, 491 Гессен Ю. 471
Гиллер фон Гертринген Ф.Х. 19
Гиллиам Дж.Ф. 200, 288, 289, 554, 557, 562, 566
Гиллиам Е. 288
Гиль Х.Х. 20, 29, 33
Гильман И. 523
Гинзбург М. 353
Гинзбург Н. 561
Гиппиус З.Н. 65, 451
Гире М.Н. 484, 485
Гире Н.К. 485
Гиршман В.О. 289
Г иршман Р. 595
Гиршфельд О. 19, 25, 58, 61, 248, 249, 251, 257, 371, 381, 400, 426 Гитлер А. 333, 557 Глазунов А.К. 65, 244 Глауберг Н.Б. 428 Глинка М.И. 75
Глубоковский Н.Н. 86, 110, 242, 243, 247
Глушков В.Г. 103, 283
Гоголь Н.В. 75
Годунов Б. 55
Гокклер П. 402, 423
Голике P.P. 26, 91, 92, 414, 445
Голлербах Э.Ф. 51
Голенищев B.C. 63, 80, ИЗ, 123, 265, 278, 512
Головин А.Д. 65
Головин Н.Н. 77
Головин Ф.А. 83, 88, 503
Головина В.А. 9, 200
Гольденвейзер А.А. 297, 298
Гольмстен В.В. 502
Гольштейн А.В. 257, 449
Горбунов Н.П. 102, 104, 106, 108
Городецкий С. 289
Городцов В.А. 21, 306, 506, 507
Горфункель А.Х. 22, 118
Горчаков М.И. 407, 408
Горький М. 119, 120, 182, 300, 486
Горюнова Е.И. 502
Гослинг Б.Г. 570
Готье Ю.В. 110 Гофман М.Л. 490, 491 Гохман Л. 399 Гохман Ш. 399
Грабар А.Н. 268, 281, 431, 445, 457 Грабарь В.М. 119 Грабарь И.Э. 65, 119, 437, 447 Граков Б.Н. 502, 512, 513 Грановский Т. 257 Гребенщиков Г.Д. 37
Гревс И.М. 19, 30, 65, 79, 86, 95, 248, 313, 385, 386, 397,403, 410, 428, 435,519, 586 Грегуар А. 334, 338, 343-345, 354 Грейвс Г.С. 166, 168, 169
Гренфелл (Гренфель) Б.П. 124, 128, 138, 142, 160, 422
Грефе Х.Ф. 84
Грибоедов А.С. 196, 382
Гримм Э.Д. 24, 91, 397, 428
Грин М. 118, 438, 495
Гринвельт 67
Гриневич К.Э. 68, 118, 316, 317, 326, 442,444
Громов В.И. 502
Грушевой А.Г. 82
Грушевский М.С. 100, 118
Грэвен Г. 45, 376, 524
Грэм Л. 109
Грюнберг Л. 17, 24
Грязное М.П. 319, 327
Губер Г 453
Гугенхейм Д. 279, 353
Гудвин В. 198
Гудинау Е. 332, 333, 337
Гукасов А.О. 496
Гулькевич К.Н. 467
Гумилев Н.С. 256
Гуммель Я.И. 502
Гуревич 377
Гурлит В. 25, 388, 389, 420 Гуте Х.Дж. 557, 558 Гучков А.И. 65, 463 Гюбнер Э. 421
Гюльзен (Хюльзен) X. 371, 377, 386, 425
д
Д’Арден де Тизак М. 313 Дальтон О.М. 26, 518 Дандамаев М.А. 329, 330 Даниельсон Е. 39 Данте А. 451 Дафф Дж. 313-315,318 Де Вейн 298, 335
Де Санктис Г. 134, 160, 351, 362, 375, 558
Дебец Г.Ф. 502
Девис Р.Д. 38, 300
Дедюлин 67
ДейДж.П. 167
Дейгерт Д. 337, 543
Дельбрюк Р. 39, 78, 187, 358,406, 407


Именной указатель
605
Делянов И.Д. 22 Демант А. 79
Деникин А.И. 136, 435, 436, 444, 447, 453, 461, 467, 469, 473, 474, 477, 478, 481, 492 Денисов Н.Х. 135, 143, 461, 469, 476 Денисова С.В. 135, 143,461 Денке 506 Деннис A.J1.П. 147 Деревицкий А.Н. 77, 118 Державин Н.С. 95, 102, 103, 119, 274, 282 Дёрпфельд В. 19, 44, 56, 372, 373, 400 Джавахашвили И.А. 95, 119 Джегер В. 192 Джеймс В. 198 Джеймс У. 192 Дживелегов А.К. 21 Джонсон А. 37, 302, 304 Джонсон Дж. 131, 276, 533, 553, 563 Джонсон Э. 329, 332-339, 341, 344, 354, 363, 499 Диль Ш.М. 273, 286, 437, 438 Диль Э.В. 29, 33 Дильс X. 58, 115 Дмитриев М. 376 Дмитриев П.А. 502 Дмитриев С. 358
Дмитриевская (Дмитревская) Д.М. 378 Добиаш-Рождественская О.А. 20, 84, 95, 114, 120, 486, 519
Добровольский JI. 77 Доброклонский М.В. 318, 327 Добужинские 99
Добужинский М.В. 36, 67, 88, 121, 254, 287, 289, 293, 298, 503
Добужинский P.M. 39, 298 Доватур А.И. 95
Довнар-Запольский М.В. 442, 444
Долинина А.А. 120, 123
Домашевский А. 375, 376, 417
Достоевский Ф.М. 75, 451
Доусон X. 562
Драгомиров А.М. 474
Дрессель 58
Дройзен И. 580, 588
Дружинин В.Г 21
Дубровский С.М. 100
Дугган С. 298
Дугерти Р.Ф. 531
Дузе Э. 395
Дукати П. 595
Думберг К.Е. 27, 402, 403
Думова Н.Г 9, 461, 462
Дункан А. 489, 490
Дьяконов М.А. 83, 86-93, 114, 117, 139
Дэвис Р.Д. 303
Дюльбер 241
Дюма (сын) А. 395
Дюмениль (Дю Мениль) Р 531, 555
Дюссо М. 364
Дюссо Р. 335, 535, 545
Дягилев С. 297
Е
Егоров Д.Н. 102, 110,318, 326 Егунов А.Н. 95, 596 Екатерина II 516 Елачич Е.А. 100 Елич JI. 405, 406 Елпатьевский B.C. 19 Енукидзе А.С. 105 Ермолинский Н.Н. 246
Ернштедт В.К. 29, 52, 53, 65, 78, 84, 85, 95, 114, 115, 369, 371, 377, 390, 396, 397, 409, 441 Ернштедт Е.В. 318, 326 Ернштедт П.В. 100, 118, 121, 123 Ерофеев Н.Д. 455, 489 Ершов 66 Ершов С.А. 372 Ершова В.М. 486 Есенин С.А. 489, 490 Ефименко П.П. 506 Ефрон И.А. 413
Ж
Жалабер П.Л. 25 Жарниасс 551 Жебелёв В.А. 373, 374
Жебелёв С.А. 9, 25, 27-32, 37, 46, 53, 54, 56-58, 61, 65, 66, 68, 69, 74, 78, 79, 80, 84, 85, 90-92, 96-99, 101-110, 114, 115, 117-123, 139, 141, 159, 175, 184, 201, 233, 249-251, 259-262, 265, 266, 268-270, 274, 275, 277- 284, 287, 288, 306, 308, 313-321, 325-328, 330, 340, 344, 369-408, 416-421, 428-435, 437, 439-441, 444, 447, 448, 453, 455, 457, 459, 468, 501, 506, 511-514, 518,519, 525, 527, 528 Жебелёва Е.Е. 374 Жебелёва М.А. 374 Железное В.Я. 397 Жильберт Б. 338 ЖугеП. 551.
Жуков Б.С. 502 Жукович П. 51, 77 Жулавский 255 Журавлева Н.В. 9
3
Завекинг И. 45 Заднепровская Т.Н. 429 Заднепровский Ю.А. 429 Зайдель Г.А. 101, 110, 122, 123 Зайцев П.Н. 445 Зайцева 27
Зак А.Я. 136, 480,481 Залеман К.И. 246 Заленский (Зеленский) В.В. 246 Залесский Н.Н. 95 Заливанова Л.Н. 286


606
Именной указатель
Замятина М.М. 251, 253, 255, 258 Зан Р. 554 Зарецкий И.А. 502 Зарре Ф. 400, 523 Зарудный С.М. 246 Заславский Д.И. 106, 123 Зауер Б. 401 Заусайлов 513
Захаров А.А. 317-391, 326, 502 Захс П. 561 Збруева А.В. 502 Зданович К.Д. 272 Зеек О. 359 Зеленин Д.К. 30 Зеленко В.А. 103, 106 Зелинская-Бенешевич Л.Ф. 115 Зелинская-Канокоги К.Ф. 115
Зелинский Ф.Ф. 29, 37, 46, 51-59, 65, 67, 78, 79, 84, 85, 95, 97, 100, 114-116, 160, 248, 251, 253, 254, 257, 280, 329, 371, 373, 374, 381-384, 388, 395, 404, 406, 412, 428, 447, 449, 586 Зензинов В.М. 302, 304 ЗибургМ. 45, 524 Зивекинг И. 524
Зиновьева-Аннибал Л.Д. 249, 250, 407 Златарский В.Н. 457, 518 Зограф А.Н. 73, 82, 318, 327, 430 Зубов В.П. 19, 83, 88, 503
Зуев В.Ю. 7, 23, 24, 27, 32, 43, 78, 80-82, 117, 120, 121, 123, 126, 138, 140, 144, 179, 201, 246, 256, 278, 279, 289, 303, 308, 323, 324, 375, 407, 430, 432, 440, 506; 518
И
Ибшер Г. 539, 554, 557, 558 Иванов А. 75
Иванов В.И. 7, 8, 9, 19, 21, 23, 55, 65, 78, 81, 138, 236, 246, 248-258, 287-289, 375, 378, 379, 385, 407, 486, 491
Иванов Д.Вяч. 9
Иванов Й. 452
Иванова А. 139
Иванова В.К. 251, 253
Иванова (Дмитриевская) Д.М. 378
Иванова Л.В. 253, 255-257, 299
Иващенко М.М. 502
Игнатьев П.Н. 110
Измайлова Н.В. 120
Икскуль фон Гильдебранд (Гиллебранд) В.И. 486 Ильинская В.А. 323 Иммервар Г.Р. 562 Иогансон Ф.А. 201
Иоффе А.Ф. 94, 101, 102, 104, 122, 268, 281 Ипатьев В.Н. 110
Исаев В.И. 135, 142, 143, 472, 473, 475-477, 479, 482, 484, 485,488 Исаков С. 122 Истрин В.М. 30, 106, 114 Иширков 452
й
Йолли Й. 185
К
Каввадиас П. 29
Каганович Б.С. 9, 119, 120, 122, 123, 450, 496, 527
Кадеев В.И. 444
Казанова П. 391
Казанский Б.В. 95
Кал грен А. 300
Калитинский А.П. 316,431, 459, 512, 513, 517, 518, 523, 524
Кальдерини А. 357, 365
Кальза Г. 348
Каляев И.П. 473
Камден У. 444
Канья Р. 139, 439
Капустин М.Н. 384, 385
КардиналиДж. 19
Кареев Н.И. 32, 65, 86, 95, 114, 123, 280, 372, 392, 393 Карейша Д.В. 27 Каркопино Ж. 336, 344 Каро Г. 19
Карпинский А.П. 24, 87, 88, 94, 101, 102, 104, 105, 234 Карпов С.П. 183, 275
Карпович М.М. 36, 48, 261, 275, 290-292, 294, 296, 302, 304, 493, 520-522 Карпович Т.Н. 298 Карпюк С.Г. 9, 344 Карсавин Л.П. 65
Карский Е.Ф. 98, 99, 106, 108, 114, 268, 281
Карышковский П.О. 114
Кастанье И.А. 71, 82
Катгель Ж. 44
Каун А.С. 300, 303
Каутилья-Кумарасвами А. 117, 185
Каухчишвили С.Г. 117
Кацаров Г.И. 19, 29, 33, 317, 326, 404-406, 445,446,452
Кейс К.У. 350, 354, 362
Кекки Ф. 25
Келер Е.Е. 89
Келлог Ф.Б. 174, 175, 184
Келси Ф. 348, 359
Кеньон Ф.Дж. 133
Кеппен П.Е. 234, 246
Керенский А.Ф. 50, 51, 60, 73, 79, 82, 145, 202, 304, 346,458, 485, 488 Кернс У.Б. 151, 153 Кестер А. 26 Карте А. 401 Карге Г. 401
Кизеветтер А.А. 110, 455, 470,483,486
Кизерицкий Г.Е. фон 118, 306, 323
Кин Ц.И. 423
Кипарисов Ф.В. 523
Киреева Е.В. 19, 22, 66, 81,416
Кирилл Владимирович, великий князь 489, 490, 495
Кирпичников А.Н. 429


Именной указатель
607
Киселев С.В. 320, 327
Кларисс В. 561
Кларк Г. 323, 554
Клау Ш. 356
Клей А.Т. 172, 544
Клейгельс Н.В. 410
Клейн JI.C. 502
Клемансо Ж. 435, 484
Клермон-Гано Ш.С. 25, 409
Климов А. 257
Кловер Ф. 9, 35, 179, 274
Клочков И.С. 9, 43, 49, 81, 550
Клуге Н.К. 441
Ключевский В.О. 75, 246, 431 Книпович Т.Н. 100, 121,318, 326 Ковалев П.И. 499 Ковалев С.И. 532
Ковалевский М.М. 86, 134, 142, 386 Ковалевский П.Е. 139, 327 Кодиньола Э. 351
Козлов П.К. 121, 266, 277-279, 325, 505, 506, 509
Козловская (Козловська) В.Е. 77, 511
Коковцов П.К. 29, 30, 87, 95, 97-99, 114, 120, 121, 123
Кокошкин Ф.И. 65
Колби Б. 152, 155
Колдуэлл В.Е. 356
Колеров М.А. 246
Коллиньон Л.М. 117, 394
Коллиньон М. 28
Колобова К.М. 95
Колосова О.Г 9
Колчак А.В. 135, 436, 455, 461, 469, 470-473, 477, 480, 489 Кольцов А.В. 122 Компаретти Д. 85, 116 КонантДж. 192, 194, 195, 197
Кондаков Н.П. 8, 9, 29, 34, 36, 38, 45, 46, 48, 52, 53, 54, 56, 65, 66, 69, 78, 81, 84, 85, 90, 93, 102, 107, 110, 114, 115, 117-120, 122, 126, 128, 130, 132, 140-143, 145, 146, 151,
155-160, 162, 163, 168, 170, 173, 179, 181, 182, 248, 259,
264, 273, 275, 277, 278, 280, 281, 283, 300, 303, 306, 307,
310, 312, 315, 320, 323-327, 344, 364, 369, 370, 371, 372,
376-379, 383, 386, 387, 392, 394, 396, 398, 399, 404, 411, 431-446, 450-459, 494, 495, 509, 510, 516-519, 523-525, 528, 587 Кондаков П.Н. 398, 435, 460
Кондаков С.Н. 38, 120, 154, 179, 278, 303, 370, 398, 431, 433, 435, 439, 450, 451,517 Кондакова В.А. 442, 443 Кондакова Е.Н. 460 Коцдарацкая Л.П. 517 Кони А.Ф. 20, 246
Коновалов А.И. 37, 297, 473, 474, 483, 488 Коновалов С.А. 292, 297
Константин Константинович, великий князь 9, 19-21, 23, 63, 68, 69, 79, 81, 82, 233-247, 258, 385 Константин Николаевич 233 Конце А. 381, 394, 400, 401 Копржива-Лурье Б.Я. 120 Кораблев В.Н. 103, 122 Корнеман Э. 401
Корнилов 73 Корнилов А.А. 524, 525 Корнилов Л.Г. 436 Короленко В.Г. 486 Корф С.А. 472, 473, 480, 481 Корш Ф.Е. 246, 431 Косминский Е.А. 100, 283 Костецкая Е.И. 102, 104, 283 Косцюшко-Валюжинич К.К. 306, 323 Котляревская (Пушкарева) В.В. 44, 240, 241, 246, 247, 272, 285
Котляревский Н.А. 65; 447, 449, 453,454,490,491
Котрелев Н.В. 257
Кошакер П. 350
Кошеленко Г.А. 9, 564
Коэн Л. 43, 567
Крамарж К. 472, 473
Красин Л.Б. 444
Крачковская В.А. 120, 274
Крачковский И.Ю. 95, 97, 98, 101, 102, 104, 105, 109, 120, 122, 259, 261, 274-277, 280, 283, 286 Крашениников М.Н. 379, 382, 383, 384, 386, 388, 394, 395, 397, 419, 420 Крелинг (Крэлинг) К.Г. 337, 543, 554 Кривошеин А.В. 442, 443,462, 463 Кривцов С. 110 Кривцова-Гракова О. А. 502 Кролль В. 352 Кросби М. 539, 543,
Кросс В. 530, 532
Кросс С.Х. 334
Кроуфорд М. 9
Кроче Б. 363
Крузиус О. 401
Крумбахер К. 398, 400
Крупская Н.К. 461
Крылов А.Н. 101, 102, 104
Крэн Дж. 439, 458, 483, 517, 524
Крэн Р. 517
Крэн (Крейн) Ч.Р. 439,483, 517, 528 Крюгер О.О. 95, 123, 267, 280 Кубе А.Н. 80, 102, 104, 120, 283 Кузмин М.А. 65, 288, 289 Кузьмичев В.П. 470, 471 Куклина И.В. 48, 183, 274, 441
Кулаковский Ю.А. 51, 52, 77, 80, 114, 115, 306, 308, 323, 383-385, 387-390, 392, 394, 403, 422, 425 Кулцдж А. 171 Куликов С.В. 463 Кулишер И.М. 100 Кулланда С.В. 9, 178, 191, 341, 594 Кульбакин С.М. 110 Кульман Н.К. 246
Кульчицкий М.Ф. 29, 132, 142, 240, 247, 402, 404, 429, 434- 436, 444, 445, 451, 454, 458, 477, 478, 488 Куприн А.И. 17, 65, 66
Куприна-Иорданская М.К. 17, 22, 65, 81, 126, 140 Куринно П.П. 511 Курнаков Н.С. 89 КурцЭ.Г. 85, 116


608
Именной указатель
Кусевицкий С.А. 65, 196, 261, 287, 293, 298, 499
Кускова (урожд. Есипова) Е.Д. 454, 455, 488, 489
Кутепов А.П. 483
Кушнерев И.Н. 594
Кызласова И.Л. 8, 49, 78, 145, 432
Кюмон Ф. 19, 29, 37, 48, 160, 275, 342, 344, 348, 360, 530, 533, 534, 541, 543, 545-547, 549-553, 555-557, 568 Кюн Г. 509
Л
Лабриола А. 423
Лаврентьев Л.И. 384, 385
Лавров П.А. 30, 95, 106, 108, 114, 399
Лазарев В.Н. 432
Лайд Э. 502,512
Ламанский В.И. 114
Ламбрино С. 550
Лангбен А.Ю. 383, 384
Ланге К. 401
Лаппо-Данилевский А.А. 246
Лаппо-Данилевский А.С. 30, 65, 67, 86-88, 89-90, 93, 114, 139, 142,310, 434, 435, 466 Ларина Т.О. 9 Ларсен Я.А.О. 337, 356 ЛастХ.М. 129, 137, 144, 173 Латынин Б.А. 502
Латышев В.В. 27, 29, 30, 33, 48, 63, 65, 69, 71, 80-82, 84-90, 92, 93, 97, 99, 114, 116-118, 126, 130, 246, 306, 314, 323, 369, 382, 383, 392, 393, 397, 401, 402, 428, 429, 448, 450,
503,512 Лебедев Г.С. 79, 82 Лебединский 116 Лебедкина Е.Д. 457 Леви Э. 19 Левина Р.Ш. 200 Левинская И.А. 120, 279, 518 Левинсон-Лессинг В.Ф. 108 Левицкая-Ден Т. 115 Левицкий 75 Леклан Ж. 9 Лекок А. фон 455, 456 Леман П. 400 Лемке М.К. 20 Лемм О.Э. фон 113
Ленин В.И. (псевдоним В.И.Ульянова) 50, 51, 71, 73, 120, 437, 455, 484, 487, 489 Ленц Г. 293, 298 Леонов В.П. 123 Леонтьев П.М. 51 Лепер Р.Х. 409 Лепсиус И.Э. 51, 77 Лериш (Лёриш) П. 9, 549 Лерман З.А. 83 Лермонтов М.Ю. 449 Лесков А.М. 69, 82 Леткова Е.П. 33, 79 Леткова-Султанова Е.П. 20, 21, 65 Лешке Г. 58
Лёвшин Б.В. 9
Либиг А. 359
Либсни X. 353, 354
Ливингстон Р. 590
Линдгерн Дж. 323
Линдерски Дж. 9
Линниченко И.А. 77
Липер Р.А. 466, 467, 476, 477,479
Литвин 66
Литвиненко Ю.Н. 39, 138, 143, 178, 341 Литвинский Б.А. 456 Литтл А. 350, 534-539, 553 Лифарь С. 491
Лихачев Н.П. 85, 110, 318, 326
Ллойд Джордж 442, 469, 477,478,484
Ло Этторе 303
Лобачевский Н.И. 75
Лозинский Г.Л. 262, 274, 275
Ломшаков А.С. 493
Лопарев Х.М. 30
Лосев Н. 21
Лосский В.Н. 517
Лосский Н.О. 37
Лот Ф. 486
Лот-Бородина М.И. 486 Лохманн К. 329, 339 Лукин Н.М. 100 Лукомский Г.К. 445, 455
Луначарский А.В. 51, 52, 74, 77, 83, 91, 100, 105, 109, 122, 326, 445 Лурье С.Я. 31,95, 362 Лурье Я.С. 120 Лучицкий И.В. 392, 393 Львов Г.Е. 82, 470, 471, 473 Любавский М.К. 110, 512 Лядов М.Н. 106 Ляпунов А.М. 108, 246 Ляпунов Б.М. 106 Ляпустина Е.В. 80, 341, 358, 503 Лясковский С.А. 532 Ляскоронский В. 77 Ляцкий Е.А. 517, 518
М
Магура С.С. 511 Маевский Э.И. 506, 507 Мазер О. 48
Майков В.В. 274, 405, 406 Майнер Ф. 519 Майюри А. 351 Мак Афи Х.Ф. 558 Мак Дауэлл 462
Мак Каффри М.Е. 150, 160, 163, 170, 276 Макаренко А.А. 506 Макаренко М.О. 511
Макаренко Н.Е. 69, 82, 319, 327, 502, 506, 508-511 Макаров И.А. 358
Макдональд Дж.Р. 128, 141, 173, 174,494


Именной указатель
609
Маккиоро В. 351, 407
Маклаков В.А. 468, 470, 473, 474, 484
Маковский С.К. 65
Макрнди Бей 413
Максимов А.А. 265, 270, 272, 278
Максимова М.И. 21, 23, 68, 84, 95, 99, 100, 109, 120, 121, 123, 265, 267, 277-279, 313, 325, 448, 450 Мапеин А.И. 59, 97, 114, 120 Малицкий Н.В. 102, 104, 283
Мальмберг В.К. 31, 61, 118, 250, 375, 376, 399, 400, 412
Мальмстад Дж. 445
Мандельштам М.Л. 472, 473
Мандельштам О.Э. 65
Манн Т. 297, 344
Мануйлов А. 82
Мануйлова В. 48
Маркевич А.И. 27, 28, 77, 435, 453
Марков А.А. 246
Марков А.К. 72, 90, 117, 429, 430
Марконе А. 7, 9, 39, 256, 257, 341, 358, 371, 422, 550, 594
Маркони Г. 477, 478
Маркс А.Ф. 426,472
Марр Н.Я. 9, 19, 29, 30, 65, 71, 83, 87-90, 92-96, 98, 102, 103, 105, 106, 108, 114, 117, 119, 120, 260, 270, 274, 282-284, 313, 314, 324, 333, 369, 370, 404, 414, 415, 428, 435, 437, 447-449, 466, 503, 505, 506, 511, 513, 514 Марти Ю.Ю. 19, 29, 33, 403
Мартинович Н.Н. 267, 268, 280, 296, 348, 349, 360, 457, 458, 526
Мартэн В. 335, 336 Марукки (Маруччи) О. 422 Маршак Я. 334
Маршалл Дж. 185, 188, 190, 191, 339 Масар С. 9, 145, 274 Масарик А. 518
Масарик Т.Г. 327, 437-439, 458, 483, 517, 518
Масарик Я. 517
Масловский В.В. 502
Маснер К. 396
Масперо Г. 19, 243, 355
Масса У. 9
Матье М.Э. 95
May А. 19, 28, 55, 56, 62, 64, 78, 81, 248, 378-380, 384, 385, 406
Махов И. 29, 33
Мацулевич J1.A. 102, 104, 120, 283, 318, 326
Маюри А. 37
Маяковский В.В. 74
Медведев Д.И. 436
Медведев И.П. 9, 115, 274
Мейер (Майер) Э. 7, 19, 29, 38, 58, 97, 127, 309, 317, 346, 347, 400, 548, 586 Мейерхольд В.Э. 289 Мельникова Е.Ю. 20, 60 Менгельберг Дж.В. 267,279 Менделеев Д.И. 75 Менделеева (Блок) Л.Д. 60 Мендель К.У. 163, 165, 167, 329, 335, 352, 531 Менденхолл М.Г. 154
Мережковский Д.С. 65,200, 201, 203,451,453,454,486,489
Мерит Б.Д. 329, 332 Метьюс У.К. 322 Мещанинов И.И. 95, 106 МийеГ 402,431,518,519 Микс Е.В. 350, 535 Миллар Ф. 9
Миллер А.А. 29, 319, 327, 412, 429, 430, 436 Миллер В.Ф. 412
Милюков П.Н. 8, 36, 49, 64, 65, 66, 73, 77, 81, 128, 135, 139, 143, 145, 154, 155, 178, 180, 246, 247, 259, 301, 303, 410, 411, 434, 435, 441, 442, 454, 455, 461, 463, 466, 470, 471, 472, 474, 476, 477, 479, 481, 483-489, 491, 516, 524 Минаева Т.М. 502 Минкельде Р.Ю. 244, 247
Миннз Э.Х. 8, 9, 19, 21, 28, 37, 38, 68, 120, 124, 127-133, 136-138, 141-143, 145, 146, 157-159, 164, 165, 171, 173- 175, 180, 181-183, 187, 188, 191, 262, 265, 278, 279, 305- 328, 408, 431, 432, 434, 439, 457, 459, 501, 502, 507, 508, 509, 515 Минорский В.Ф. 320, 328, 523 МинцИ.И. 100, 101, 122, 283 Мироненко С.В. 9 Миронов А.М. 394 Миротворцев И.В. 112, 123 Михайловский Н.К. 486 Миханкова В.А. 449 Михаэлис А. 19, 375, 417 Михельсон А.М. 302, 304 Мишон Э. 26 Мишулин А.В. 358 Моват Р.Б. 129, 277, 278 Модестов В.И. 81, 247, 384, 385, 421 Модзалевский Б.Л. 20 Мозли Ф. 293,295,299 Моисеев Л.А. 412 Моисеевич Б. 446 МоласБ.Н. 101, 102, 506
Момильяно А. 37, 329, 332, 343, 346, 353, 363, 588 Моммзен Т. 7, 30, 51, 56, 81, 248, 249, 256, 272, 285, 330, 346, 360, 362, 375, 384-386, 525, 548, 562, 579, 580, 586 Моммзен Т. (младший) 561, 562 Монод Г 146
Монтелиус О. 47, 74, 92, 125, 126, 138, 153
Мордвинов 69
Мортилье А. 29
Моссе Р. 338
Мот Ж. де 29
Мошкова М.Г. 323
Мукерджи Р. 185
Муньос А. 459, 518
Мур С. 152, 180
Муравьев А.В. 257
Муратов П.П. 320, 327
Мурзин В.Ю. 115
Мурну Г. 404, 405
Муромцева-Бунина В.Н. 65, 80, 81, 93, 258, 300, 303, 437, 438, 495 Мусоргский М.П. 75, 446, 524 Муссолини Б. 495 Мутерд Р. 545


610
Именной указатель
Мэджи Д. 349
Мэтесон С.Б. 7, 9, 36, 362, 391, 550 Мюнцер Р. 37, 45 Мюнцер Ф. 524 Мясоедов В.К. 413
Н
Набоков В.В. 7, 9, 36, 37, 39, 252, 290-299, 302, 304, 325, 474, 526
Набоков В.Д. 8, 65, 135, 139, 143, 290, 293, 296, 297, 303, 325, 441, 442, 461, 466, 467, 477, 478, 526 Набоков К.Д. 128, 135, 139, 143, 296, 328, 461, 466, 469, 477, 493, 494 Набоков Н.Д. 237, 293, 294, 247 Набокова Н. 293 Навалишин С.Г. 98 Наплунд П. 149, 157, 180, 182 Наполеон III 409 Насонов Н.В. 98 Наук А.К. 29, 34, 84 Нахман М. 349, 551,557 Наше В.И. 257 Неаполитанская B.C. 524 Невинс А. 352, 363 Нелидов А.И. 372, 409 Нерадовский П.И. 88, 503 Нестеров М.В. 65, 248, 256, 379 Нибур Б.Г 236, 579, 588 НидерлеЛ. 439, 459,518 Низе Б. 59, 77, 79, 428 Никитин (Августин) 372
Никитин П.В. 19, 48, 52, 69, 73, 78, 80, 84, 85-87, 96, 99, 110, 114, 116, 234, 246, 259, 369, 371, 390, 392, 393, 402, 424 Никитский 379
Никитский А.В. 24, 84, 87, 88, 90, 93, 97, 114, 116, 448, 450
Николай I 233, 493
Николай II 244, 245, 385, 443, 466
Николай Николаевич (младший), великий князь 490
Николаев Н И. 22, 118
Николаевский Б.И. 39
Николе К. 9
Никольский Б.В. 246
Никольский Н.К. 98, 99, 106, 121
Ниман Г 393
Ниорадзе Г.К. 502
Ниссен 20
Новиков Н.И. 516
Новиков А.В. 22
Новосадский Н.И. 84, 89, 90, 114
Ноди А. 539, 541
Нок А.Д. 9,37, 192, 337
Нокс А. 436
Нордман Н.Н. 468, 469
Норден Э. 559
Норрингтон А.Л.П. 540
Норса М. 350
Нотстайн В. 161
Нувель В. 289
Нуланс Ж. 465 Ньекки Ф. 26
О
Оатс (Оутс) Дж.Ф. 7, 9, 138, 190, 192, 274, 297, 329, 358, 549, 550 Овсянников Ф.В. 246 Овсянико-Куликовский Д.Н. 438 Огги Ф.А. 161 Окулич И.К. 487, 488 Окунев Н.Л. 321 Окунева И.Н. 328
Олег Константинович, князь 241, 245 ОлдфатерС. 179 Олло М. 550 Олмстед А.Т. 179
Ольденбург Е.Г. 102-106, 108,109,283 Ольденбург С.С. 92, 245, 448
Ольденбург С.Ф. 17, 21, 24, 32, 65, 86-89, 91-94, 96-98, 101- 106, 108, 109, 114, 117-120, 122, 139, 140, 142, 246, 165, 267, 268, 270, 274, 278, 279, 281-284, 287, 318, 325, 327, 415, 437, 440, 441, 447, 449, 450, 453, 466, 484, 486, 513, 514 Оман Э. 139 ОмолльТ. 133, 134, 139 Онегин А.Ф. 491
Орбели И.А. 95, 102, 103, 106, 270, 292, 318, 319, 326 Орешников А.В. 19, 21, 28, 29, 72, 102, 118, 120, 137, 283, 306, 318, 323 Орлов 67 Орси П. 595
Острандер Г. 334, 394, 526, 531
Островский А.Н. 398
Острогорский Г.А. 328, 334, 343, 518, 524
Отто В. 37
Оугл М.Б. 351,352
П
Павлов И.П. 98, 108, 121, 246 Павловская А.И. 9, 200, 594 Павловский А.А. 376, 377 Павлуцкий Г. Г. 394 Пайс Э. 351,595
Паксон Ф.Л. 137, 146-155, 157-163, 179-181,260, 276 Паллат Л. 375, 376 Паллотино М. 595
Панина С.В. 37, 291, 293, 302, 303, 304, 473-475
Панченко Б.А. 385, 386, 410, 413, 414
Пападопуло-Керамевс А.И. 29, 85
Парети Л. 595
Парибени Р. 351
Паринсова М.П. 261, 271, 285
Паромов Я.М. 412
Парцингер Г. 201
Паскви А. 375, 417
Пассек Т.С. 502, 507


Именной указатель
611
Патуйе (Патуе) Ж. 90, 125, 134, 139, 465
Паунд Р. 194
Пашо Ж.Р. 389
Пашуто В.Т. 328,517
Певцов М.В. 506
Петерсен Е.А.Г. 375, 376, 406, 407
Пелльо П. 36
Пельман Р. 255
Перали П. 29
Перетц В.Н. 98
Перетягин А. 17
Переферкович Н.А. 29
Перро Ж. 409
Перченок Ф.Ф. 123, 284, 454
Петерсен Э. 39, 78, 375, 376, 400, 417, 422
Петр I 55, 467
Петров А.А. 140
Петров А.Л. 381
Петров Д.К. 95
Петров-Водкин К.С. 88, 503
Петрункевич И.И. 480, 481
Петрушевский Д.М. 102, 108, 123
Пехлеванов И.Г. 440, 445, 446,448
Пехлеванова В.В. 440, 448
Печенкин Н.М. 19, 29, 33
Пешков 3. 270, 282
Пиганьол К. 39
Пигорини Л. 595
Пигулевская Н.В. 274
Пийе М. 38, 530, 531, 532, 534-536, 541, 542, 550, 553
Пикетт Ч.Э. 175
Пиотровский Б.Б. 78, 95, 120
Пиренн А. 133, 134, 160
Пирогов Н.И. 51
Пирсон Г. 275, 538, 543
Пичета В.И. 100, 283
Платонов С.Ф. 9, 20, 24, 59, 65, 79, 85, 95, 98, 102, 109, 110, 114, 121-123, 201, 278, 284, 326, 416, 427, 428, 436, 491, 506,516 Платонова Н.И. 82, 430, 437 Плотников Н.С. 246
Погодин П.Д. 31, 56, 79, 371-375, 393, 394, 400, 524, 525
Подземская Н. 39, 380
Покровский М.М. 89, 90, 102, 117
Покровский М.Н. 100, 101, 110, 283, 437, 514
Покровский Н.Н. 466, 467
Покрышкин П.П. 27
Полторацкий Н.П. 257
Помяловский И.В. 20, 22, 31, 52-54, 56, 77-80, 84, 110, 114, 245, 248, 259, 363, 373-376, 379-381, 383-385, 387-390, 392-394 Попов А.В. 71 Портер Г. 563 Поспишиль 116 Поссарт 236 Потапов А.А. 502 Потье П.Э. 133 Потье Э. 439
Прахов А.В. 377, 387-389, 400, 401 Премерштайн А. фон 29
Прео К. 559, 560
Преображенский П.Ф. 100, 101, 283 Пресняков А.Е. 86, 102 Преццолини Дж. 351, 363 Пржевальский Н.М. 506
Придик Е.М. 29, 31, 33, 53, 56, 61, 79, 81, 159, 178, 257, 317, 326, 373, 375, 385, 388, 393, 408, 422, 430, 453,
454,512 Приске С. 376 Прокопович С.Н. 455 Прокофьев С.С. 297 Протасова С.И. 44, 272, 285, 303 Протопопов А.Д. 463 Пру М. 25, 37, 57, 62, 390-392, 398, 424 Прушевская Е.О. 428, 430 Пуанкаре Р. 489 Пунин Н.Н. 75 Пуссен Л. дела Валле 185
Пушкин А.С. 75, 246, 256, 278, 329, 330, 449, 490, 491
Пушкин А.А. 491
Пушкина М.А. 491
Пушкина-Розенмайер Е.А. 490, 491
Пфуль Е. 29
Пчелина Е.Г. 502
Пыпин А.Н. 114
Пырван В. 405
Пэре 462
Пэренн Б. 296
Пэрес Б. 466, 526
Пятницкий Ю.А. 372
Р
Равдоникас В.И. 317, 318, 326, 501, 502
Раде Ж. 29, 335, 336
Радин М. 337
Радищев А.Н. 378
Радлов В.В. 87, 88, 93, 246, 285
Радлов Н.Э. 29, 33
Радлов Э.Л. 102
Раев Н.П. 257, 407
Раевская-Хьюз О. 244
Раевский А.С. 402
Раевский Д.С. 9
РайносукеА. 185
Райлэндс Дж. 564
Раковский Х.Г. 266, 279
Рамбо А. 454
Рамзей В.М. 37, 160, 242
Расовский Д.А. 261, 275, 321, 328, 517
Рау П.Д. 317, 326, 502
Рахманинов С.В. 65, 264, 287, 291
Рахманинова Т.С. 287
Регель В.Э. 410
Редин Е.К. 53, 85, 377, 399, 431 Рей-Кою Ж.-П. 532 Рейман Ф.П. 379, 389, 394, 395 Рейнак С. 19, 133, 307, 379 Рейнеке 507, 508


612
Именной указатель
Рейхель Э.В. 381, 426 Рекманс Т. 562 Ремизов А. 289 Ренан Э.Ж. 384, 385 Ренгартен А.И. 45, 524 Рентген В.К. 382, 383 Репин И.Е. 75, 486
Рерих Н.К. 37, 88, 190, 287, 448, 450, 503, 506 Рерих С.Н. 450 Рерих Ю.Н. 190, 450 Рерихи 190
Ретовский О.Ф. 32, 72, 90, 117 Рид Г. 507 Рид К. 543, 555 Римский-Корсаков Н.А. 75 Рингроз Дж. 9 Рихтер Г. 352, 564 Ричардсон JI. 8, 9, 43, 49, 341, 358 Робер Л. 333, 335, 336, 343 Робертс К.Х. 557, 559, 565 Робеспьер М. 271 Роборовский В.И. 506 Роденвальд Г. 325, 559 Родзянко Т.В. 517 Рождественский Г.И. 445, 485, 491 Рождественский С.В. 86, 516 Розен В.Р. 306, 318, 323 Розенберг Ф.Д. 259, 274 Розенмайер Н.А. 491 Рокфеллер 301
Рокфеллер Дж.Д. (младший) 331, 332, 335, 337, 353, 493, 539, 545
Романов К.К. 102, 104, 283, 429, 430 Романовы 452 Росс Э.А. 146, 147, 485 Ростов А.Ф. 435 Ростовцев Б.И. 50, 77, 445 Ростовцев Д.И. 77, 285, 445, 478, 479, 481, 484, 485 Ростовцев И.Я. 20-22, 47, 50-52, 57, 76, 416 Ростовцев Ф.И. 21, 38, 50, 77, 182, 247, 436, 437, 477, 478, 484, 485, 489, 490 Ростовцев Я.П. 21, 76 Ростовцева М.И. 21 Ростовцева О. А. 445
Ростовцева (Кульчицкая) С.М. 17, 19, 20, 21, 25, 28, 29, 31, 35, 37, 43, 44, 47, 49, 61, 65, 75, 81, 92, 99, 126, 128, 140, 157, 159, 160, 163, 174, 177-179, 184, 190, 199, 200, 235, 236, 249, 250-252, 257, 258, 263, 265, 267, 270, 275, 276, 287, 288, 300, 301, 303, 305, 306, 308, 328, 329, 335, 337, 339-341, 348, 350, 352-354, 356, 357, 360, 398, 402, 404- 408, 430, 433-435, 437, 452, 454, 456-458, 463, 468, 470, 472, 475, 476, 479, 483, 487-490, 493-495, 497, 499, 500, 524, 552, 560, 561, 568, 569 Ростовцевы 198, 236, 246, 247, 300 Ротшильд Э. 375, 417 Роуэлл Г.Т. 531, 532, 535, 550 Рубинштейн Д.Л. 477, 478 Рубинштейн Е.С. 106 Руденко С.И. 71 Руджеро Э. де 64
Рудинский М.Я. 319, 327, 501, 511
Рудич В.А. 9, 341
Руднев А.Д. 116, 272, 285
Руднев В.В. 304
Руднев Д.Д. 506
Рузвельт Ф.Д. 273, 286, 588
Руманов А.В. 135, 143, 471, 472, 475, 477
Румер О. 596
Русаков В.М. 491
Русаков Ю.А. 246
Русакова А.А. 379
Руцкой П.А. 266
Рыжков С. 17
Рыкачев М.А. 93
Рыков П.С. 502,513,515
Рыстенко 30
Рышков В.А. 92, 141, 468 РышковаС. 140
С
Сабашников М.В. 115, 251 Саблин Е.В. 475, 480, 484 Савинков Б.В. 473, 483 Савиньони Н. 29 Савицкий Н.П. 516 Савицкий П.Н. 298, 434 Сазонов С.Д. 472-474, 477 Сайм Р. 559 Сакса А.И. 502 Сакулин П.Н. 108
Салтыков-Щедрин М.Е. 120, 486, 519
Сальо М. 402
Самоквасов Д.Я. 513
Сандерс Г. 362
Сан идо 382
Саханев В.И. 69
Сведомский А.А. 380, 394
Сведомский П.А. 380
Свенцицкая И.С. 342
Свердлов Я.М. 282
Седгефилд У.Дж. 139
Сегре А. 561
Седых А. (псевдоним Я.М.Цвибака) 442 Седых В.Н. 78
Сеймур Ч. 36, 145, 148, 192-194, 197-199, 558 Сейриг А. 37, 542, 543, 545, 551, 570, 595 Селлери Дж.К. 137, 145-147, 152, 155, 158, 159, 162, 168, 171, 179, 181,266, 277 Сенар Э. 133 Сергеев А. 449 Сергеев В.В. 502
Сергей Александрович, великий князь 234
Серебряков А.Э. 434, 435, 460
Сетон-Вотсон Р.В. 466
Сивере А.А. 105
Сидоров А.С. 502
Силк Э.Т. 553
Синицын И.В. 514


Именной указатель
613
Сита Рам К.Н. 187 Скалдин А.Д. 255, 257, 258 Скаруффи Э. 9 Скотг К. 330, 341,349 Скрибанович Ф.Ф. 17, 24 Скрынников Р.Г. 78 Скубетов М.И. 19,24 Слихтер Ч. 160 Смидович (Вересаев) В.В. 53 Смирнов 22, 45 Смирнов И.И. 502
Смирнов Я.И. 19, 22, 30, 31, 44, 53, 56, 57, 63, 67, 71, 79, 85, 88, 93, 102-105, 107, 114, 115, 122, 130, 259, 262, 275, 277, 282, 283, 285, 306, 310, 321, 326, 378, 379, 381, 382, 383, 385-396, 398, 400, 401, 404, 405, 411, 422, 424,429,431, 434,435, 437, 445, 508, 522, 524-526, 528, 529
Смолин В.Ф. 502 Снайдер В. 560, 559 Соболев B.C. 9, 234, 245-247 Соболевский А.И. 98,106 Соколов К.Н. 473, 474
Соколов Ф.Ф. 53, 58, 77, 78, 84, 85, 114, 369, 377, 379, 404, 412
Соловьев Вл.С. 285,486
Соловьев С.М. 51
Сологуб Ф.К. 65, 288, 289
Соломатина Е.И. 9, 178, 358, 550
Соминич Г.Е. 31
Сомов А.И. 287
Сомов Е.И. 289
Сомов К.А. 7, 9, 37, 65, 263, 276, 287-289, 549 Сомова-Михайлова А.А. 287 Сонни А.И. 51, 77, 392, 393
Сорокин П.А. 37, 79, 190, 192, 195, 198, 261, 291, 293, 319, 457,458,486 Сорокин С.П. 9, 37, 190, 192,457 Сперанский М.Н. 110 Сперри У.Л. 192,355 Спинадзола В. 407
Спицын А.А. 21, 71, 95, 102, 104, 114, 283, 435, 501, 506, 507,513,514 Ставиский Н.Б. 462 Сталин И.В. 271,320,497 Стасов В.В. 115,403 Стаут Дж. Л. 543 Стеванович А. 405 Стейн А. 9, 38 Степанов П.Д. 514 Степанов П.К. 27, 243,247,429 Стерлинг Дж.У. 167,169,183,350, 522, 555 Стефани Л.Э. 29,33,84,118 Стефенсон К. 168 Стивенс Г. 350, 351, 352 СтиллмэнДж. 169,183 Столыпин П.А. 443 Стратановский Г.А. 596 Страховская Т.И. 482 Страховский Л.И. 37,295,299,482,483 Стржиговский Й. 429,430,445, 523
Стронг Т.Б. 131
Струве В.В. 95, 97, 120, 318, 327, 340, 344 Струве Г.П. 292, 526
Струве П.Б. 8, 20, 21, 37, 39, 93, 102, 103, 104, 106, 107, 110, 119, 135, 139, 143, 154, 155, 181, 234, 246, 261, 275, 303, 415, 434, 449, 454, 458, 461-463, 466-468, 470, 471, 473, 474, 478, 479, 489, 492, 494, 495, 516, 526 Суворин А.С. 21, 234, 385 Сургучев И.Д. 297 Сушкин П.П. 101, 102 Сычев Н.П. 102, 104, 106, 283, 440, 441
Т
Таавитсайнен Ю.П. 502 Тагор Р. 581
Талльгрен А.М. 8, 9, 38, 107-109, 123, 127, 128, 140, 270, 284, 312, 316, 318-320, 327, 501-508, 510-514 Тальбот-Райс Д. 523 Тапьнбек 506
Тарле Е.В. 51, 99, 100, 104, 110, 121-123, 280, 318, 326, 496, 527
Тарн В.(У.) 37, 189, 532, 595 Таубеншлаг Р. 338, 339, 344, 354, 359 Таунсенд П.В. 349 Тейлор Л.Р. 333 Тейлор М.В. 558
Теплоухов С.А. 319, 327, 506, 509 Тер-Нерсесян С. 260 Терещенко М.И. 443, 444 Тизенгаузен В.Г. 509 Тиллих П. 192 Тименчик Р.Д. 258 Тимирязев К.А. 246 Тиханова-Клименко М.А. 106
Тихонов И.Л. 56, 78, 79, 121, 256, 278, 373, 374, 417, 506 Тищенко А.В. 68
Тойнби А.Дж. 169, 183, 358,466, 587, 595 Толль Н.П. 37, 38, 45, 49, 319-322, 327, 328, 339, 344, 355, 364, 431, 458, 459, 502, 517, 518, 523, 524, 526-528, 531, 549, 561, 562, 564, 565, 568 Толстая А.Л. 37, 248, 302, 303, 304, 498 Толстов С.П. 502 Толстой Ал. А. 291, 293 Толстой И.И. 95, 307, 310, 378, 379, 459 Толстой И.И. (младший) 29, 33, 307, 310, 378, 379, 509 Толстой И.И. (старший) 120, 130, 142, 278, 323, 324, 432, 518
Толстой И.Л. 284 Толстой Л.Н. 75, 484, 498 Томпсон Д.В. 543 Торвальдсен Б. 400, 401 Торндайк Л. 349 Торрей К. 275 Тосканини А. 196 Точилеско Г. 393, 404, 405
Тревер К.В. 189, 191, 267, 279, 280, 318, 321, 327, 328, 428, 429
Треверс П. 558


614
Именной указатель
Третьяков П.Н. 527, 528 Тройницкий С.Н. 102, 104, 283 Тройский П.П. 139 Тройский (Троцкий) И.М. 95 Троцкий И. 300, 303
Троцкий Л.Д. (псевдоним J1.Д.Бронштейна) 477, 478, 485, 486 Трубецкой 67 Трутовский В.К. 21
Трэси (Треси) С. 169, 349, 360, 361, 532 Тункина И.В. 22, 39, 43, 78, 80, 114, 117, 119, 123, 139, 144, 179, 184, 245, 280, 282, 289, 306, 309, 323-325, 371,373 Тур Н.П. 27, 32
Тураев Б.А. 28, 53, 63, 68, 71, 81, 85, 86, 91, 112-114, 116,
123, 244, 247, 259, 285, 370, 371, 391, 393, 404, 424, 425, 428, 431,440, 441
Тургенев И.С. 21, 23, 300, 303, 317, 449 Тырков А. 303
Тыркова-Вильямс А.В. 8, 9, 23, 36, 38, 39, 47, 70, 82, 119,
124, 126, 128, 129, 131-145, 154-157, 160, 162, 163, 174, 178-181, 183, 296, 303, 309, 326, 437, 441, 461, 500
Тэффи Н.А. 448,450 Тюменев А.И. 95 Тюрин А.В. 257, 449
У
Уайт Г 148 Уваров А.С. 33, 73, 80 Уварова П.С. 19,21,31,33,70 Уиггин Ф.Х. 175-177 Уилсон Э. 294 Уитмор Т. 38, 355,518 Умехара С. 315 Уоллес Ш. 352
Успенская Н.Э. 262, 275, 409-414
Успенский Ф.И. 9, 29, 87, 90, 97, 98, 114, 159, 274, 275, 369, 370-372, 392, 393, 405, 408-414, 432, 435, 453, 454, 507, 519
Успенский Я.В. 110
Уэллс Б. 9, 35, 37, 39, 43, 44, 49, 132, 178, 186, 187, 190, 200, 288, 289, 305, 319, 322, 328, 329, 331, 333, 343, 349, 350, 360, 361, 365, 535, 545, 548-554, 556-558, 560-564, 566- 568, 594, 595 Уэллс Г. 483
Ф
Фабрициус И.В. 403, 502
Фамницын А.С. 246
Фаркаш А. 7
Фармаковская Т.В. 416
Фармаковская Т.И. 18, 22, 79, 374, 390, 441
Фармаковский 250
Фармаковский Б.В. 9, 18, 19, 21, 22, 24, 27, 29, 31, 33, 44, 50, 51, 53, 56, 58, 61, 62, 63, 65, 66, 68-72, 79, 81, 82,90, 92, 97-99, 114, 118, 121, 126, 140, 159, 243, 257, 259, 262,
267, 275, 278, 280, 306, 308, 313, 321, 324, 325, 373, 374, 376, 377, 390, 393, 395, 398, 406, 408-412, 416, 428, 430, 431, 434, 440, 441, 444, 447, 448, 453, 506-508, 512, 524, 525
Фармаковский Мст.В. 506
Фарранд (Фэрранд) JI. 161, 162
Фаччена Д. 341, 371
Федоров М.М. 36, 492
Федоровский А.Ф. 100
Федотов Т.П. 302, 304
Фелпс У.Л. 294
Фельдштейн 22
Ферпоссон У.С. 333, 365
Фердинанд 1 Кобургский 383, 384
Фердинанд, эрцгерцог 244
Фернисс Э.С. 193, 294, 555, 561
Ферсман А.Е. 94, 101, 104, 105, 109, 122, 268, 281, 284
Фетгих Н. 513, 518, 554
Филарет (Дроздов), митрополит 443
Филип А. 338
Филиппов Т.И. 372
Филов Б. 404, 405, 445, 452
ФимменД. 19
Финк P.O. 549, 554, 555, 557, 560, 568,
Финли М. 346
Фихман И.Ф. 81, 115, 358, 441 Фиш Дж. 279 Фиш Ж. 448
Фиш К.Р. 158, 168-171,182,183,260,266,275,277,279,351, 352, 448 Фишер Э. 37 Флейшман Л. 299 Флиттнер Н.Д. 95, 318, 327 Фогель Дж. 185 Фоден П. 141 Фокин М.М. 244
Фондаминский П.П. 297, 301, 303
Фор Ф. 424, 425
Формозов А.А. 9, 114, 323, 502
Форстен Г.В. 408
Фортунатов Ф.Ф. 113
Франк B.C. 257
Франк С.Л. 257
Францев В.А. 110, 300, 303, 518 Фрезе Б.Н. 112, 123 Фрейденберг О.М. 120, 282 ФрейманА.А. 180 Фридерихс К. 401 Фридман М.И. 466,467
Фролов Э.Д. 9, 64, 77, 80, 84, 114, 116, 119, 123, 280, 371, 373, 432, 441 Фрэзер П. 7, 9, 563 Фрэнк Г 277
Фрэнк Т. 37, 173, 179, 332, 347, 353, 357, 359, 364, 365, 559
Функ Б. 7, 9, 22, 38, 39, 43, 81, 127, 128, 141, 324, 358, 464, 594
Фурсенко В.В. 241
Фуртвенглер И.А. 378, 392,393,400, 401,408 Фуше А. 37,185,189,191,595


Именной указатель
615
X
Хаверсфилд (Хаверфилд) Ф. 141
Хадсон Дж. В. 358
Хадсон Э. 555, 558
Хайнен X. 7, 9, 43, 79, 80, 550
Хайхельхайм Ф. 37-39, 173, 185, 190, 558-560
Халтурин Д.Н. 101, 102, 284, 285
Ханенко Б.И. 404, 445
Харди Е.Р. 348
Харламов В.А. 483,488
Хармон А.М. 193, 350, 553
Хармон О.М. 549, 552, 553, 558
Харпер В.Р. 298
Харпер С. 298
Харше Р. 450
Хвойка (Хвойко) В.В. 405, 412, 507, 511 Хвостов М.М. 25, 112, 123, 267, 279, 403 Хеверфилд Р.Д. 128, 129, 137, 310, 476 Хейзенберг Д. 273 Хейс К. 349
Хендриксон Д.Л. 350, 531, 532, 558
Хенмон В. 352
Хертог Ф. 342
Хилинский К.В. 27, 411-413
Хиллебрандт А. 185
Хитланд В. 359
Хлынова И.Л. 9, 358, 550
Хобсон А. 38
Ходасевич В.Ф. 253, 257
Хой А.С. 559, 560
Холодняк И.И. 387, 393, 394, 396
Холцворт Э. 561
Хонигманн Э. 338, 339
Хопкинс Дж. 303, 332, 353, 532
Хопкинс К. 9, 530, 531, 534-538, 542, 543, 549, 550, 552, 556
Хопкинс С. 531, 540, 541
Худяков М.Г 502
Хьюз Р. 299
Хэмонд М. 147, 559
Хюльзен (Гюльзен) Хр. 39, 55, 78, 248, 358 Хюмер К. 358, 550
ц
Цан Р. 19, 26 Цветаев И.В. 369 Цветаева М.И. 248 Цвибак М. 122, 123
Церетели Г.Ф. 19, 46, 53, 65, 81, 84, 85, 89, 91, 95, 97, 98, 102, 105, 112, 114-119, 123, 259, 262, 267, 275, 280, 321, 328, 371, 393, 396-398, 404, 431, 440, 441 Цетлин М.О. 301-303 Цетлина М.С. 302, 304 Цыбулька И. 518 Цыбульский С.О. 374, 375
Ч
Чайковский Н.В. 470, 473 Чайковский П.И. 75, 244, 246
Чайлд Г 315,325 Чайлд Ф. 198 ЧаннингЭд. 198 Чернов В.М. 483 Чернышев Ф.Н. 235, 246 Чечулин Н.Д. 405 Чикапенко Л. 26, 511 Чубинашвили Г.Н. 102, 283 Чулков Г.И. 470 Чупров А.А. 466, 467, 469
Ш
Шаляпин Ф.И. 65 Шауермен Г. 161 Шафран И.А. 465 Шафранов С. 391, 392
Шахматов А.А. 19, 29, 30, 65, 89-90, 93, 114, 246
Шаховская А.Д. 449
Шацкий В.В. 100
Шварсалон В.К. 81, 236, 249-251
Шварц А.Н. 118
Шеде М. 355, 364
Шел Ф. 332, 353
Шестаков С.П. 399
Шеффер П.Н. 405, 406
Шидловский К.К. 88, 503
Шилейко В.К. 95
Шингарев А.И. 65, 461
Шипли Ф.В. 539
ШитцИ.И. 122, 123
Шифф Дж.А. 9, 35, 373, 374
Шкловский В.Б. 143
Шкловский И.В. 135, 143, 461, 470
Шкорпил В.В. 19, 27, 32, 62, 130, 235, 246, 382, 403, 405
Шкорпил Г. 382
Шкорпил К. 383, 413
Шлиман Г 595
Шлюмберже Д. 595
Шляпкин И.А. 30, 76, 114, 516
Шмелев И.С. 300, 303
Шмидт А.В. 502, 506
Штидт Дж. 503
Шмурло Е.Ф. 110, 384
Шоу Б. 7, 9, 39, 152, 153, 190, 343, 558
Шпенглер О. 587
Шрадер Г. 19,373,374
Штакельберг А.П. 86
Штейн А.М. 291
Штейн Н.С. 297
Штейн С.И. 291, 297
Штейн О. 185
Штейн Э. 25
Штерн Э.Р. фон 19, 26, 29, 61, 81, 118, 306, 323, 430, 507
Штернберг Л.Я. 506
Штиглиц А.Л. 369, 371
Шубарт С.В. 330, 551, 554, 557
Шульгин В.В. 51
Шультен А. 420
Шульц Д.Г 406


616
Именной указатель
щ
Щеглов А.Н. 114
Щербатской (Щербатский) Ф.И. 44, 81, 93, 94, 97-99, 114, 119, 120, 257, 262, 268, 272, 275, 281, 285, 321, 328, 414, 415, 447, 448,511 Щербачев Д.Г. 473
Щукарсв А.Н. 28, 53, 55, 58, 64, 77, 79, 81, 376, 377, 379, 380, 385, 391-393, 424, 425, 431
Э
Эберт М. 507 Эберхардт Р. 543 Эванс А. 349, 595 Эвери С. 365 Эдгар С.С. 160, 348 Эджертон Ф. 296, 526 Эйнштейн А. 142, 324, 344 Экк А. 455
Эльяшев (Ильяшев, Ельяшев) JI.E. 472 Эмар М. 10
Энджел Дж.Р. 9, 36, 145, 163-168, 170, 171, 174-177, 183, 184, 193, 194, 260, 523, 530, 531, 534-536, 541-544, 554- 556, 559, 560 Энман А.Ф. 81 Энман Н.А. 29, 33 Эрман Ад. 19 Эренберг В. 332, 353 Эрну А. 335, 336, 344 Эрхард М. 139
Эгтингер П.Д. 287 Эфрон С.Я. 293, 298
Ю
Юденич Н.Н. 136, 143, 453, 466, 473, 476, 477, 505
Южаков С.Н. 64
Юзбашьян К.Н. 372
Юлиус JI. 401
Юнг К. 165
Юргевич В.Н. 29, 33
ЮринецВ.А. 100
Юон К.К. 119
Я
Яворский М.И. 100 Ягич И.В. 419, 420 Якимович М.К. 511 Яйленко В.П. 83, 116 Якобсон Р. 296, 343 Яковлев Д.А. 117 Якубовский А.Я. 318, 327 Якунина-Иванова Л.И. 502 Ямпольский И.М. 448 Янгиров Р. 303, 496 Янжул И.И. 246 Янкелевич В. 338
Яценко Е.Н. 287, 383, 437, 439, 517 Яшвиль Н.Г. 517 Ященко А.С. 37, 270, 283


Name Index
A
Abbot F.F. 182
Adcock F.E. 37, 315, 318, 325, 566 Agrell S. 175, 176, 193, 303 Alexeev V.P. 11 Allen W.E. 320, 327 Altheim F. 37
Amelung W. 78, 249, 359, 378, 400, 525 Anderson J.G.C. 128, 129, 141, 184, 264, 276, 324 Andrea B. 13
Andreau J. 11, 13, 79, 80, 191, 201, 256, 358, 360, 549, 594, 595
Andreev L. 11
Angell J.R. 13, 36, 179, 183, 275, 523, 531, 541, 560 Anti C. 361
Appelgren-Kivalo O.H. 504, 511 Arndt P. 78, 249, 378, 408 AmeT.J. 124, 138, 321,328, 429 Ashby Th. 78, 249 Ashmole B. 359 Aymard M. 13
В
Babelon E. 45, 392, 393, 401, 524, 525
Bachman M.-L. 429
Bacon F. 545
Badian E. 13
Baeley S. 141
Bagnani G. 361
BakhmetefF B. 304
Balmont K. 12
Bang M. 365
Bardt C. 78, 249
Barinova N. 13
Bamabei F. 34
Barrows M. 344
Baur P.V.C. 533, 542, 557
Baynes N. 173
Beazley J.D. 132, 142
Becker J.B. 316, 325
Beechey F.W. 389
Bekhterev B. 135
Bell H. 142, 359, 565
Bellinger A. 361, 525, 532, 533, 549, 557, 567, 568
Bely A. 12
Benndorf F. 417
Benndorf O. 381, 393
Benois A. 11
B6rard J. 344
Bergman J. 78, 249 Bernard P. 13 Berrien W. 338 BersV. 13 Bevan E. 342
Bickerman E. (Bickermann, Bikerman, Bikermann J.J.) 13, 37, 184, 335-337, 340, 341, 344, 363, 560 Bigongiari D. 363 Birge E.A. 35, 179 Blake R.P. 439 Blake W.E. 439, 482 Bliss F. 562 Bloch L. 78, 249 Blok A. 11, 12 Boak A. 179, 358 Bobrinsky A.A. 33 Boissevain U. 78 Bongard-Levin G. 13, 363 Bormann E. 78, 249, 375, 381 Borovka G. 278
Bowersock G.W. 11, 13, 38, 144, 178-180, 182-184, 257, Щ 358
Boyce G.K. 331,553
Boyd B. 236, 247
Boyer P. 305
Boys B. 342
Brailowsky A. 499
Breasted J.H. 534
Breccia E. 25. 33
Brett G.P. 78, 249
Briggs W.W. (Jr.) 358
Broch O. 300, 303
Brogger A.W. 455,456
Broughton T.R.S. 560
Brown E.G. 318
Brown F.E. 538, 556, 557, 568
Brown P. 13
Brown W.E. (Jr.) 39
Bruccoli M. 247
Bruckmann F. 378
Bruckner A. 323
Brunet de Presle W. 360
Bryusov V. 12
Buckler W.H. 133, 142, 180, 344, 365
BuckstafF F.G. 179
Bukharin M. 13
Bull L.S. 532
Bunin I. 11,303
Bunina V. 303
Buren A.W. van 180
Bury J.B. 286, 324
Byrne E.H. 180, 272, 276, 281, 285, 286, 360


618
Index
Cagnat R. 125, 139,401,402
Cairns W.B. 180
Calder W.M. 256, 358, 365
Calderini A. 365
Calderini Gu. 376
Caldwell W.E. 365
Calza G. 359
Camden W. 144
Cameron A. 365
Carcopino J. 331, 342, 344
Carstensen V. 181
Carter J.B. 78, 249
Casanova P. 391
Catti G. 249
Cawadias P. 33
Chamberlain N. 497
Channing E. 199
Checci F. 25
Child F.J. 199
Child G. 315, 325
Childe V.G. 506
Chirardini Gh. 78, 249
Christ K. 594, 595
Clarke G. 323
Clay A.T. 184, 545
Clermont Ganneau C.S. 25, 409
Clough Sh.B. 365
Clover F. 13, 179, 274
Codignola E. 362
Cohen R. 289, 342
Colby B.D. 152, 180, 181,480
Collignon L.M. 117, 394
ColpartC. 13
Conant J.B. 194-196
Conze A. 400, 401
Cook S.A. 551
Coolidge A.W. 184
Cornell T.J. 343, 457
Correra L. 78, 249
Coser L. 341
Crane Ch.R. 45,49, 457, 458, 483, 485, 486, 517
Crane J. 483,517, 521,524
Crawford M. 13
Crosby M. 540
Cross S.H. 344, 533
Cross W.L. 522, 523, 532
Crusius O. 400, 401
Cumont F. 33, 37, 198, 275, 331, 342, 360, 533, 534, 547, 549, 552, 553, 556, 568 Curti M. 181 Cybulski S. 32, 375
D’Ardenn de Tizac M. 313 Dalton O.M. 26, 438, 439, 453 Daremberg Ch. 401 Davies R.D. 38, 303
Davis J. 271,285 Dawson Ch. 562 Day G.P. 183 De Petra G. 78, 249
De Ruggiero E. 422,424,425, 428, 524, 525
De Sanctis G. 134, 343, 362, 375, 524, 525, 558
De Vane W.C1. 234, 295, 299, 335
De Villefosse (Heron) 243
Deigert D.C. 538
Demandt A. 79
Demoulin H. 201
Dennis A.L.P. 179
Dessau H. 270, 284
Diehl Ch.M. 268, 281, 286, 437
Dietrich A. 424
Dohan E. 527
Domaszewski A. von 376, 417 Ddrpfeld W. 78, 249, 373 Dougherty R. 532, 542 Du Mesnil du Buison R. 556 Duff G.W. 325 Duggan S. 299 DumovaN. 13 Dussaud R. 344
Eastman G. 343, 364 Eberhardt R.G. 543 Ebert M. 434, 506, 507 Eck A. 455 Edgar C.C. 359 Edgerton Fr. 526 Egger E. 360 Ehrenberg V. 343, 363 Ehrhard M. 139 Einstein A. 132, 311 Engellman W. 78, 249 Erman A. 243 Emout A. 344 Evans A.P. 361
Faccenna D. 13
FarcaSA. 11
Falk H.S. 256
Farmakovsky B. 13
Famell L.R. 495, 496
Farrand L. 182
Felber E. 421
Feltve C.L. 326
Ferguson A.D. 516
Ferguson W.S. 343
Fettich N. 317, 319, 326, 554
Fink R.O. 361, 550, 555, 559, 560
Finley M.I. 358, 359, 394
Fish C.R. 267, 279, 446, 495, 496
Fish J. 267, 279


Index
619
Fitzgerald E. 318, 327 Foden P.S. 141 Ford G.S. 566 Formozov A. 13 Forrer R. 389 Foucher A. 37 Francis E.D. 568 Frank G. 277
Frank T. 37, 179, 269, 281, 343, 359, 559
Frazer P. 11, 13
Frolov E. 13
Frye R. 564, 568
FunckB. 11, 13, 22,81,256
Fumiss E.S. 193, 195, 299, 555
G
Gag6 J. 364
Galderini G. 417
Gatti G. 78
Gauckler P. 401, 402
Gavrilov A. 22, 256, 341
Gebelev (Zhebelev) S.A. 13, 279, 519
Geiger B. 544
Gercke A. 342
Geremek A. 341
Gerkan A. von 553
Gibian G. 289, 298
Gilbert B. 344
Gilliam J.F. 288, 361, 564, 565, 568
Gilman I. 522, 523
Ginsburg M. 363
Glotz G. 289, 331,342, 353
Gnecchi F. 32
Gnoli Gh. 13
Golder F.A. 269, 282
Golovina V. 13
Goodenough E.R. 331, 342, 343 Graeven G. 375, 376, 525 Graham L.R. 123 Grancsay StV. 505 Graves H.S. 167, 183 Grayot 376
Gr6goire H. 299, 340, 343, 363 Grenfell B.P. 138,421, 422 Gudwin W.W. 199 Gu6raud O. 559 Gurlitt W. 31,421 Gute H.J. 558 Gutmann J. 556
H
HabichtH. 13 Halbherr F. 362 Halperin Ch.Y. 516 Hammond M. 179, 559 Harding W. 441 Hardy E.R. 359
Harmon A.M. 193, 334, 361, 539
Harmsworth H.S. 495
Harper S. 294, 298
Harper W.R. 298
Harris W.V. 363
Hartog Ph. 342
Hasebrock J. 594
Hasenoehrl E.S. 361
Haskins Ch.H. 179, 263, 276
Hatch A.B. 565
Hauser F. 78, 249
Haverfield F.J. 78, 128, 141, 144, 249, 324 Haw W. 243 Hayes C. 360 Heberdey R. 397
Heichelheim F.M. 37, 173, 332, 342, 558, 560 Heinen H. 11, 13, 77, 138, 324 Heisenberg A. 286 Helbig W. 78, 249, 406, 407 Hendrickson G.L. 362, 522, 523, 531, 558 Henmon V. 363
Henry (Henri) V. 125, 139, 473-475 Herrmann P. 78, 249 Herzfeld E. 319, 321, 327, 400 Heuss A. 331,342 Hill E. 328
Hill G.F. 318, 326, 524, 525 Hiller de Gaertringen F. 364 Hinnells J R. 568 Hitler A. 300, 497 Hobson R.L. 326 Hoey A. 559, 560 Hogarth D.G. 78, 249 Holleaux M. 331, 342, 550 Holzworth E. 288, 562 Homolle Th. 125, 133, 139 Honighmann E. 344
Hopkins Cl. 13, 183, 361, 362, 531, 536, 549, 553, 557
Hoveock H. 323
Hubert H. 289
Hudson E. 556, 558
Hunt A.S. 139
Hurst W.R. 495, 496
Hiilsen Ch. 39, 78, 249, 256, 386, 400
I
Ibscher H. 539, 553 Immerwahr H. 562 Ingholt H. 564, 566, 568 Ivanov S.A. 201 Ivanov Vyach. 11-13, 257,407
J
Jacobson R. 299, 343 Jaeger W. 192 Jalabert P.L. 25, 545, 552 James W. 192, 199 Jameson J.F. 263, 276, 523


620
Index
Jan S. 298 Joffe J. 343
Johnson A. 332, 333, 337, 499 Johnson J. 534, 552, 553
Johnson J. de M. 130, 132, 142, 263, 264, 276, 314, 324 Jones A.H.M. 342 Jouguet P. 331,342, 551
К
Kaganovich B. 13 Kalgren A. 303 Kallogg F.B. 175, 184 Karfeldt E.A. 303 Karlinsky S. 299 Karpovich M. 296 Karpyuk S. 13 Kaun A. 303 Keil J. 365
Kelsey F.W. 78, 249, 359 Kenyon F.G. 133 Keyes C.W. 361,362, 364, 561 Khlynoval. 13 Kinch K. 413 Kivikoski E.A. 502 Klochkov I. 13 Knaplund P. 180, 266, 279 Knox Van W. 542 Kolosova O. 13
Kondakov N. 12, 13, 182, 274, 319, 325, 439, 452, 457, 509, 518, 529 Komemann E. 400, 401 Korte G. 400 Kortenbeutel H. 559 Koschaker P. 362 Koshelenko G. 13 Koslov P. 278, 506 Koster A. 26
Kraeling C.H. 48, 344, 544, 554, 556
Kraemer C.J.G. 358
Kratchkovsky I. 276, 286
Kreisler F. 448
Krencker D. 364
Kroll W. 363
Krueger O. 280
Krumbacher K. 398
Kullanda S. 13
Kuprin A. 11
Kyzlasoval. 12
L
Labriola A. 423 Lambrino S. 550 Langbehn A.I. 384 Langlois Ch.V. 150, 180 Larina T. 13 Larsen J.A.O. 344, 365
LastH. 141, 144,178,184 Latyschev V. 429 Lavisse E. 454 Le Coq A. 456 Leclant J. 13
Leeper R.A. 466,476,485, 494
Lehmann P. 400
Leo Fr. 78,249
Leonard W.E. 285
Leriche P. 13
Letronne J. 360
Leute H. 272, 286
Levin A.E. 122,516
Liebesny H. 364, 561
Lindersky J. 13
Lindgren E.J. 323
Little A. 361, 536, 538, 553
Livingstone R.W. 596
Lloyd George D. 444, 478
Lobel E. 138
Lo Gatto E. 300, 308
Lohmann C. 339, 344
LooC.T. 325,510,518,519
Lot F. 486
Lumbroso J. 269,282,421 Luria S. (Lurie S.) 350, 362 Lyovshin B. 13
M
Mac Dowell D. 462 Macchioro V. 362,406,407 Macdonald G. 184 Maclagan E. 320, 321, 328 Magee D. 360 Mahaffy J.P. 421, 422 Maiuri A. 37, 362 Marcone A. 11, 13,39, 78 Mariani L. 78, 249, 426 Marshall F. 532 Marshall J. 338 Martin V. 344 Masar S. 13, 274 Masaryk T.319, 327, 528 Masner K. 396 Maspero J. 364 Massa W. 13,35 Matheson S. 11,13, 36, 557 Mattews W.K. 322 Mau A. 78, 201, 248, 379 Me Afee H. 364, 558 Me Caffrey M.E. 276 Medlin V.D. 296 Medvedev I. 13 Meeks E.V. 361, 536 Meineke F. 198 Meiner F. 519 Mendelberg J.W. 279
Mendell C.W. 183, 272, 285, 335, 344, 363, 532


Index
621
Mendenhall М.Н. 180, 267, 280 Merhart A. 325 Meritt B. 343
Meyer Ed. 11, 141, 270, 284, 324, 579
Michon E. 26
Mihailov G. 383
Millar F. 13
Miller A. 33
Millet G. 268, 281, 401, 402, 437, 438, 519 Milukov P. 12
Minns E.H. 12, 13, 37, 82, 96, 120, 138, 142, 179, 266, 275, 305, 308, 317, 318-323, 325, 326, 328, 408, 439, 456, 457, 509,515 Mironenko S.V. 13 Moiseiwitch B. 448
Momigliano A. 37, 341, 343, 358-360, 363, 550, 563, 594, 595
Mommsen Th. 11, 285, 341, 385, 418
Monod G. 179
Montelius O. 124, 138
Montet P. 599
Montevecchi O. 596
Moore S. 180
Morrison S.E. 495, 496
Mortillet A. 33
Mosley Ph. 293, 294, 296, 299
Moss6 R. 344
Mot J. de 34
Mouterde R. 545, 552
Mowat R.B. 129, 141, 264, 265, 276, 278
Munro D.C. 263, 276
Miinzer F. 525
Miinzer R. 37
N
Nabokov V.D. 12, 296-298 Nabokov V.V. 11, 13,298 Nahman M. 361, 551, 557 Naudi A. 541 Nerman B. 429 Nerrlich P. von 374 Nersessian S. der 274, 275 Nevins A. 180, 363 Newell E.Th. 344 NicoletC. 13 Niemann G. 393 Nock A. 13,37, 192, 344, 563 Norden E. 342, 559 Norrington A.L.P. 541 Norsa M. 361 Notestein W. 182 Noulens J. 465
О
O’Brien-Moore A. 558
Oates J. 11, 13, 138, 190, 274, 549
Oggi A. 182
Ogle M.B. 362
Oldfather C.H. 179 01msteadA.T. 179 Oliverio G. 360 Orbeli 1.318
Ostrander H.J. 344, 526, 532 Otto W. 37
P
Pacho J.R. 389
Pack A.R. 565, 595
Pais E. 362
Pallat L. 375, 376
Papoulidis C. 372
Pares B. 300, 303, 516
Paribeni R. 45, 362, 524, 525
Parsons S.L. 296
Parvan B. 404
Pasqui A. 417
Patouillet J. 130, 139, 465, 471,472, 475,476
Paxson F.L. 152, 153,163, 179, 274
Pearson H.F. 275
Pearson H.W. 594
Pelliot P. 267, 279
Perali P. 34
Perkins W.R. 36, 49, 138, 179, 274, 287, 297, 303, 323, 329, 346, 530 Perrin B. 184 Perrot G. 409 Pestman P.W. 359 Petersen E. 376,417 Petrie F. 421,422 Pfuhl E. 34 Phelps W.L. 299 Piganiol C. 39 Pillet M. 38, 531,550 Pirenne H. 93, 133, 182, 455 Platonov S. 13 Polanyi K. 594 Poliak L. 78, 249 Pomyalovski I. 13 Pope A.U. 317, 318, 326 Porter H.N. 563 PottierE. 133 Pound R. 194 Powicke F.M. 490 Preaux Cl. 358, 559, 560, 594 Premerstein A. von 34, 550 Prezzolini G. 363 Pridik E.M. 375,454 Prisco V. di 417
Prou M. 37,45,47, 80, 201, 390, 392, 398,425, 524, 525
R
RadetG. 34, 344 Radin M. 344 Raevsky D. 13
Ramsay W.M. 37, 242-244, 247


622
Index
Ranke H. 286 Rau P.D. 316 Raudonikas W. 326 R6aut L. 438, 439 Reed C. 544, 556 Reichel E.W. 381
Reinach S. 78, 130, 142, 239, 249, 439, 509
Reinhold M. 79
Renan E. 385
Rey-Coquais J.P. 545, 552
Richardson L. 13, 49
Richter G. 363, 563
Rigsby K. 536
RingroseJ. 13
Robert C. 78, 249
Robert L. 332, 343
Roberts C.H. 557, 565
Robins R. 485
Rockfeller J.D. 338, 493, 510, 511, 518, 519
Rodenwaldt G. 325, 559
Roerich N.K. 450
Rollin C. 425
Romanoff K. 12
Rose J. 13
Ross E.A. 179, 486
Rostovtzeff M.I. (Rostovtseff, Rostowzew, Rostovzew) 10-13, 17, 22, 31, 32, 34, 36, 38, 39, 47, 49, 77-83, 119, 137, 138, 140-144, 147-151, 162, 164, 166, 169, 174, 176, 178-184, 190, 191, 197-199, 201, 257, 266-273, 281, 282, 284, 289, 296, 323-325, 328, 336, 337, 341-345, 349-365, 385, 390, 425, 449, 450, 455, 459, 469, 481, 490, 492, 509-511, 513, 514, 517-520, 522, 528, 530, 533, 534, 536, 537, 549, 550, 552, 553, 554, 556, 557, 568, 570 Roussel P. 331, 342 Rowe A. 595 Rowell H.T. 532, 550 Rudich V. 13
S
Sachs P.J. 562 Saglio E. 401
Salmony A. 269, 282, 320, 327
Samuel A.E. 549
Sarre F. 325, 400
Sauvaget J. 331, 342
Savignoni L. 34
Scaruffi E. 13
Schede M. 355, 356, 364
Schehl F. 343, 363
Schetelig H. 456
Schiff A. 35, 374
Schlumberger D. 566, 570
Schoetz H. 512
Schrader H. 374
Schubart W. 342, 551
Schuler E. 239
Schulten A. 421
Schuyler R.L. 566
Schwartz E. 118 Scott A.R. 557 Scott K. 342, 361 Scott R.T. 557
Sedgefieled W.J. 125, 139,466 SeignobosCh. 180
Sellery G.C. 137, 145, 146, 168, 179, 264, 277 Sellwood D. 534 SenartE. 133 Segre Angelo 561
Seymour Ch. 36, 179, 193-195, 522, 523, 558
Seyrig A. 37
Seyrig H. 543, 552, 570
ShawB. 11, 13
Shiff J. 13
Shipley F.W. 540
Showerman G. 182
Sieburg M. 525
Sieveking J. 525
Silk E.T. 533
Sisom K. 563
SkAlova Z. 517
SlichterCh. 182
Smith C. 382
SmylyJ.G. 138
Snyder W.F. 560
Sobhy G. 280
Sobolev V. 13
Sogliano A. 78, 249
SolomatinaE. 13
Somov C. 11, 13, 286,288
Sorokin P. 13, 196
Sperry W.L. 192
Spinazola V. 406, 407
Spirro Fr. 78, 249
Staut G.L. 544
Stein A. 13, 38, 569
Stein E. 25
Stephenson C. 183
Sterling D. 565
Sterling J.W. 522, 555
Stem E. von 33
Stevens D.M. 338
Stevens G. 361
Strocka V.M. 363
Strong E. 78, 249
Strong Th.B. 142
Struve P. 12
Strzygowski J. 430, 445
Syme R. 560
Szeftel M. 299, 343
T
Talcott L. 564
Tallgren A.M. 12, 13, 38, 123, 140, 283, 284, 324, 501, 502 Tam W.W. 532, 565 Taubenschlag R. 344, 364 Taylor L.R. 343


Index
623
Thedenat H. 78,249 Thomson D.V. 544 Thorndike L. 361 Thorvaldsen B. 401 Tillich P. 192 Toll N. 565 Torrey Ch. 275,544 Townsend P.W. 361 Toynbee A. 358 Tracy S. 183, 360 Treves P. 558
Tyrkova-Williams A. 12,13,470
U
Ulrichs H.L. 78, 249 Umehara S. 318, 325 Uspensky F.(Th.) 13, 519
V
Vaglieri D. 31, 45, 422, 524, 525 Van’kovaA. 13 Van Buren A.W. 359, 362 VarsherT. 285
Vasiliev A. 12, 120-123, 141, 170, 179, 274-276, 281,286, 522
Vernadsky G. 13, 516, 595
Vernadsky V. 11
Vemant J.-P. 596
Vidal-Naquet P. 596
Vinaver H. 470
Vincent L.H. 557
Vinogradov Ju. 13, 81
Vinogradoff P. 490
Vitelli G. 359
Vivani R. 484
VollgraffF. 78, 249
W
Wace A. 320, 327 Wachtel M. 13, 256 Wahl J. 344 Waldstein Ch. 78,249 Wallace S. 363 Walter A. 536 Waterman L. 331,342 Webb M. 143 Weber W. 324 Weibgen G.A. von 456
Well C.B. 68
Welles Ch.B. 13,49, 80, 186, 190, 284, 331, 332, 342, 347, 360, 361, 536, 538, 544, 549, 550, 552, 553, 554, 564, 568, 594, 596
Welles E. (Bogert) 550 Welles H.G. 483, 485, 486 Welles J. 243 Wenger L. 359, 555-557
Wes M.A. 10, 11, 13, 38, 76, 77, 119, 138, 140, 178, 180, 181, 190, 256, 296, 343, 358, 360, 363, 364, 462, 517, 595 West A.B. 179 West A.F. 78, 249
Westermann W.L. 13, 37, 143, 147, 179, 264, 276, 339-341, 343, 349, 350, 352-362, 364, 365, 561 White H.G. 180, 280 Whittemore Th. 364, 528
Wilamowitz-Moellendorf U. von 22, 270, 284, 341, 388
Wiegand Th. 141, 325, 374
Wiggin F.H. 175.177, 184
Wilcken U. 37, 243, 270, 284, 341, 360, 539, 554
Will 6d. 594, 596
William M. 256
Williams H.W. 12, 13, 126, 140, 179, 296, 486
Willians A. 318
Wilson E. 299
Winer Н.1. 565
Winckelmann I.I. 393
Winks R.W. 550
Winlock H.E. 268, 280, 281
Wittke C. 295
Wright J.B. 136,143,472
WOnsch R. 396, 525
Y
Yankelevitch V. 344 Yetts W.P. 318, 326 Young K. 183
Z
Zahn R. 26, 403, 554 Zang A. 242 Zdanowiez C. 286 Zereteli G. 280 Zhuravleva N. 13 Zielinski Th. 33 Zimmermann F. 526 ZuevV. 11,82 ZychaJ. 405


СКИФСКИЙ РОМАН
Художественный редактор А.Сорокин Техническое редактирование и компьютерная верстка В. Юрченко
JIP № 030457 от 14.12.1992. Подписано в печать 16.05.97.
Формат 84x108 1/\б. Бумага офсетная. Печать офсетная. Уел. печ. л. 65,52 + 5,14 вклеек. Уч.-изд. л. 103,05. Тираж 2000 экз. Заказ № 4924
Издательство «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН)
129256, Москва, ул. В.Пика, д. 4, корп. 1. Тел. 181-0013 (дирекция);
181-04-13 (отдел реализации). Факс 181-01-13.
АО Типография «Новости» 107005, Москва, ул. Ф.Энгельса, д. 46