/
Автор: Федяй И.В.
Теги: костюмы одежда национальная одежда моды украшения этнография этнос этникос этническая история философия монография культурология духовность модернизм
ISBN: 978-9967-19-096-2
Год: 2014
Похожие
Текст
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
КЫРГЫЗСКО-РОССИЙСКИЙ СЛАВЯНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ФАКУЛЬТЕТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ
И.В. Федяй
ТРАДИЦИЯ И АНТИТРАДИЦИЯ
Бишкек 2014
УД К 391/395
ББК 63.5
Ф35
Рецензенты:
Л.А . Прыткова, д-р культурологии, профессор,
действительный член Академии художеств КР;
заслуженный деятель культуры КР
Е.Е . Озмитель, д-р ист. наук, профессор
Рекомендовано к изданию НТС КРСУ
Федяй И.В.
Ф 35 ТРАДИЦИЯ И АНТИТРАДИЦИЯ. Бишкек: Изд-во КРСУ,
2014. 186 с.
ISBN 978-9967-19-096 -2
В монографии разрабатывается проблемно-теоретическая осно-
ва для новой трактовки культурно-исторического процесса. Автор
предлагает новый, небесспорный, но, несомненно, интересный
методологический подход к всемирно-историческому процессу,
включающий и антисистемный тип существования. Проблемы, по-
ставленные в монографии, способствуют более целостному и углу-
бленному пониманию роли культурно-исторической традиции в ци-
вилизационном развитии.
Ф 0505000000-14
УД К 391/395
ББК 63.5
ISBN 978-9967-19-096 -2
© ГОУВПО КРСУ, 2014
3
СОДЕРЖАНИЕ
Введение ................................................................................................. 4
Всемирная история как результат невидимой войны ......................... 7
Бойцы «невидимого фронта»: патология против нормы ................. 13
Моральное сумасшествие как условие победы ................................. 23
Главное .................................................................................................. 36
Адвокаты дьявола: кто владеет дискурсом – владеет миром ........... 52
Идеалы как критерии миропонимания .............................................. 63
Анатомия отщепенчества .................................................................... 70
Механизм мирового господства.......................................................... 90
Это сладкое слово «интеллигенция» ................................................ 104
Тотальная революция, или «Ничто, которое ничтожит» ................ 122
Революция в экономике ..................................................................... 131
Революция в социально-политической сфере ................................. 154
Что делать? Вместо заключения ....................................................... 173
Литература ........................................................................................ 183
4
ВВЕДЕНИЕ
Мир глобально меняется, но меняется как-то патологически
странно. Серьезные исследователи этих изменений все, как один,
пишут о безумии новых основ человеческого существования: «сов-
ременная экономика больна, ее логика – это логика развития рако-
вой опухоли», «это – финансовая пирамида в глобальном масштабе»,
«мошенничество больше не является побочным продуктом системы –
это сама система»; пишут о катастрофических последствиях пере-
стройки основ национальной жизни по типу гражданского обще-
ства; о всепроникающем, под видом «прав и свобод человека», ма-
нипулятивном тоталитаризме, даже не сопоставимом ни с какими
тоталитарными режимами прежних времен; о необратимом разру-
шении человеческой личности, навязываемом «культурой» постмо-
дерна и т. д. и т. п. Но самым поразительным является то, что это
безумие, получившее свое доктринальное обоснование в идеологии
глобализации, охватило весь мир. Все бегут к пропасти, подгоняя
друг друга и соревнуясь в стремлении первыми в ней разбиться. Это
как с сумасшествием. Один человек может сойти с ума, несколько –
тоже. Но все сразу?
Ситуация настолько шокирующая, что, казалось бы, все на-
учные исследования только ею и будут заниматься, ибо что может
быть важнее, удивительнее и таинственнее этого, охватившего всю
планету, безумия. Но вот тут-то и находится камень преткновения.
Да, о глобализации не пишет сейчас только ленивый. Но пишут все
лишь о ее последствиях в различных сферах – ужасаются, клеймят,
предсказывают, что будет еще хуже, но, как только дело доходит до
выяснения причин этого безумного процесса, авторы входят в сту-
пор. «Нет работ, прослеживающих само формирование идеологии
глобализации, ее философских основ», − с етует Н.А. Нарочницкая.
Почему же? Да потому, что единственное существующее на дан-
ный момент причинное объяснение глобализации – это преслову-
тая «теория заговора». Поэтому те, кто не хотят быть осмеянными,
о причинах не пишут вообще. Тем же, кто решается о них писать,
приходится использовать теорию заговора («черной аристократии»,
5
евреев, банкиров, олигархов, «сообщество тени» и пр. − вариантов
много), а значит, подвергаться насмешкам. Понятно, что на это не
многие осмеливаются.
Таким образом, главные вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?»
обходят по умолчанию. А значит, все попытки справиться с данным
безумием, хотя бы остановить его эпидемию, остаются бесплодными,
и вирус распространяется совершенно беспрепятственно.
Так кто же в этом виноват? Не поверите, виновата... методология.
Дело в том, что методология определяет для науки границы исследо-
вания, понимания, да просто самого существования того или иного
явления. Поэтому все, что остается вне границ, очерченных приня-
той на данный момент методологией, остается для науки невидимым,
невоспринимаемым, просто несуществующим. Ведь науку делает на-
укой, т. е. знанием необходимым и общезначимым, именно методо-
логия. И любое знание остается в статусе научного (общезначимого
и необходимого) только в границах определенной методологии.
В этой методологической зависимости кроется определенная
слабость науки и даже преимущество (в некоторых моментах) перед
ней, например, простого здравого смысла. Методология не только
«страшная сила», организующая, вскрывающая сущность, дающая
обоснование необходимости и общезначимости, но и сила, в опре-
деленной мере, ограничивающая, сужающая возможности. Поэтому
часто то, что совершенно очевидно здравому смыслу, с позиции нау-
ки представляется невозможным, или, как говорил Гегель, «тем хуже
для фактов». Огромные куски живой действительности с позиции
науки могут считаться просто несуществующими, если они не вме-
щаются в границы принятого на данный момент методологического
обоснования. Ибо сам статус научности необходимо связан с опреде-
ленными и обязательными ограничениями.
Так вот, научная методология, касающаяся человеческой исто-
рии, основана лишь на одном, явном, видимом − цивилизационном
(системном) типе существования. Его она и интерпретирует в раз-
личных вариантах – цивилизационном либо линеарном ( формацион-
ном − экономическая школа) и либеральном (юридическая школа).
Его она только и видит. Поэтому антисистемная логика действий
(целенаправленное разрушение системности, т. е. самой матрицы
цивилизаци в глобализационных процессах), представляется здесь
6
неестественной, необъяснимой, а значит, и не сущей. Это и застав-
ляет искать ей некое искусственное, субъективное объяснение –
т. е. заговор (собрались и договорились). Что и высмеивается, кста-
ти, совершенно справедливо.
Нахождение иного (антисистемного, поточного) типа сущест-
вования вне данной методологии и обеспечивают ему невидимость
и анонимность (для науки). Поэтому все его действия объясняются
с точки зрения системного (цивилизационного) методологического
подхода, а так как с этой точки зрения они предстают совершенно
неестественными и необоснованными – значит заговор. Поэтому так
называемая конспирология – это просто объяснение антисистемной
логики действий с системной (как единственной для исторической
науки на данный момент) позиции.
Поскольку других объяснений причины происходящего не про-
сто нет, но и быть (в пределах данной методологии) не может, то,
чтобы не утратить статус научности, авторы предпочитают причин
вообще не касаться. В результате реального толку от этих разобла-
чающих исследований не предвидится. Причины не вскрываются,
а значит, остановить «безумие» не представляется возможным.
В данной работе предлагается новый методологический подход
к историческому процессу, расширяющий его границы включением
в них и антисистемного типа существования. Таким образом, субъ-
ект « глобального безумия» включается в поле научного зрения имен-
но в качестве определенного типа существования, а не искусствен-
ного заговора, а значит, утрачивает свою анонимность, становится
видимым (не только для здравого смысла, но и для науки) и поддаю-
щимся уже научному исследованию и пониманию.
Настоящая работа очерчивает новые методологические грани-
цы, включающие в себя, наряду с системным (цивилизационным),
и антисистемное (поточное) существование. Границы научного ди-
скурса расширяются, и в них входит то, что раньше благополучно
скрывалось вне их. А значит, конспирология получает методологи-
ческое обоснование и перестает быть бастардом, а безумие глобали-
зации не воспринимается больше как результат злых заговорщиков,
получая, наконец, свое научное объяснение и обоснование. «Теория
заговора» перестает быть востребованной. Методология и «ничего
личного».
7
ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ
КАК РЕЗУЛЬТАТ НЕВИДИМОЙ ВОЙНЫ
С отрицающим основы спорить бесполезно.
Античная мудрость
Все исследователи едины в убеждении, что источником исто-
рического движения является полускрытая непрерывная война.
Причины же этой войны определяют по-разному. Например, при-
чиной исторической борьбы можно считать смысловое и цен-
ностное различие культур и цивилизаций. Однако генетическое
структурное сходство в основаниях культур при содержательном
различии обеспечивает их обязательную дискретность. А значит,
и войны, которые они ведут между собой, всегда пространственно
и временно ограничены. Они не меняют самого способа сущест-
вования, мышления и оценивания, не меняют структуры цивили-
заций, следовательно, и не могут стать источником исторического
события, т. е . разрыва связей.
Иногда двигателем истории считают борьбу классов. Однако
эти борющиеся классы всегда являются элементами одной общей
структуры (системы), а значит, необходимо предполагают друг друга
и, несмотря на свою «борьбу», друг без друга не существуют.
Итак, вся разница в трактовках исторического процесса зави-
сит от того, в чем исследователь видит источник этого движения.
И правильно определенный источник предопределяет и правильное
истолкование всего происходящего, ибо все войны и революции про-
исходят по одним и тем же законам. Так вот, если за исходную точку
отсчета взять перманентную полускрытую войну, которая пронизы-
вает историческое пространство (социальное, политическое, эконо-
мическое, религиозное), то причиной ее никак не может быть сама
данная (экономическая, социальная, политическая и т. д.), не завися-
щая от людей реальность, а только отношение к ней. В основе этого
непрерывного противостояния лежат не идеи, мысли, общест-
венное положение, а способы мышления и оценивания; не сама
реальность, а способы ее восприятия.
8
Именно эти способы восприятия действительности, способы
мышления и оценивания ее являются первичными установками,
тем, из чего исходят, а значит, определяющими и то, к чему придут.
Поэтому дело не в том, что именно воспринимают, а в том, как вос-
принимают. Дело в способах осмысливания, а не в том, что подвер-
гается этому осмысливанию. Ведь важно не название божества и не
содержание идеологии, а стереотип поведения, формирующийся под
этими названиями. А именно способы мышления и определяют эти
стереотипы. Дело не в тех или иных элементах реальности, а в спо-
собах их связывания, которые и создают картину этой реальности.
Никакие идеи и ценности сами по себе не могут изменить способов
мышления и оценивания, тогда как эти способы могут обесценить
любые ценности и обессмыслить любые смыслы.
Поэтому и полемика может быть действенной, только ко гда она
ведется на уровне способов восприятия, а не того, что именно под-
лежит восприятию; на уровне типа мышления, т. е . на уровне созда-
ния убеждений, а не самих убеждений. Поэтому бороться надо не
с мыслями и идеями, а с определенными способами, типами мыш-
ления. Источник противостояния всегда находится в типе мышления
(это и есть те самые основы, с отрицающим которые спорить беспо-
лезно), а не в содержании мыслей и идей. А это значит, что в осно-
ве таковых «идейных» разногласий лежат причины не умствен-
ные, а психические. Поэтому и результатом всех этих разногласий
становятся не диспуты, а войны и революции.
Вот ко гд а это понимают и действуют на данном уровне, тогда
и появляется результат, ибо тогда борются с причинами таковых яв-
лений, а не с их следствиями. Поэтому качественной оценке долж-
ны подвергаться не мысли (мало ли каких идей можно нахвататься
в той или иной среде – они легко сменяются и представляют нечто
внешнее по отношению к человеку), а тип мышления. А вот тип
мышления – это уже нечто внутреннее, постоянное, ибо органично
человеку присущее. Ведь тип мышления показывает волевое само-
определение человека. Поэтому настоящая война и должна идти не
на уровне доктрин, они вторичны и внешне, а на уровне способов их
создания и восприятия.
Данный уровень есть уровень волевого самоопределения, ибо
воля определяет знание, а тип мышления определяет содер-
9
жание мыслей. Именно воля определяет не только создание, но и
принятие либо неприятие, отвержение любых идей. Это значит, что
к целям, ценностям не приходят − от них исходят. Не потому человек
либерал, что у него убеждения такие, а потому у него такие либе-
ральные убеждения, что он человек определенного психологическо-
го типа. В революционеры также набираются не по политическому
принципу, как и в сектанты не по религиозному, а по психобиоло-
гическому! Таким образом, не содержание идеологии, а стереотип
поведения выделяет из большого народа «малый народ», из тради-
ции – антитрадицию.
Всемирная история представляет нам два таковых, противосто-
ящих друг другу, способов мышления – культурообразующий (пози-
тивный, ценностный) и культуроразрушающий (негативный). Имен-
но это и предопределяет как генетическое структурное сходство всех
культур и цивилизаций, так и генетическое структурное сходство
всех антисистемных, нигилистических движений – ере сей, сект, ре-
формационных войн, политических революций, тайных обществ,
диссидентских течений, экстремизма и пр., несмотря на различие их
идеологической окраски. Ибо появляются они всегда на одних и тех
же, отщепенче ских, нигилистических − культуроразрушающих − спо-
собах мышления и оценивания1
. Содержание их доктрин различно, но
способ восприятия действительности, отношения к ней – один.
Таким образом, наличие двух несовместимых психологических
структур – явление глобальное, пронизывающее всю мировую исто-
рию. И определяется оно не реальностью, а волевым самоопределе-
нием человека в отношении к ней. Таковых отношений может быть
только два, о них пишет Л. Н . Гумилев: 1) человек признает себя
частью реальности (природной – по Гумилеву, либо культурной,
что более верно, ведь человек живет не в природе, а в культурно-
1 Академик Шафаревич в своей книге «Социализм как явление миро-
вой истории», например, приводит цитату из Энгельса о том, что все без
исключения революционные партии и организации всегда, как в прошлом,
так и в настоящем, заявляли о борьбе за освобождение «сексуальных мень-
шинств». После Французской революции, как и после Октябрьской, гомо-
сексуальность была вычеркнута из кодекса социальных преступлений. Не
секретом является и союзничество революционеров (и всевозможных поли-
тических диссидентов) с сектантами и уголовниками.
10
исторической действительности). Данная волевая установка опреде-
ляет традиционный, ценностный тип мышления (культурообразу-
ющий); 2) человек противопоставляет себя реальности (природе –
у Гумилева, а вернее, культурно-исторической традиции). Эта уста-
новка предопределяет антитрадиционный, нигилистический, отще-
пенческий тип мышления и восприятия (культуроразрушающий).
А в каких именно идеях и движениях он будет себя проявлять –
религиозных (ереси, сектантство), социальных (криминал), поли-
тических (революции, диссидентство), экономических, эстетиче-
скихит.д.
–
это уже неважно, непринципиально: «Подобно тому
как тени разных людей не похожи друг на друга не по внутреннему
наполнению, которого у теней вообще нет, а лишь по контурам, так
различались эти исповедания. Сходство их было сильнее различий,
несмотря на то что основой его было отрицание»1. Ибо дело тут не
в содержании того, что отрицают, а в отрицании как универсальном
принципе восприятия.
Первый тип восприятия (мышления и оценивания) является
создателем всех культур и цивилизаций. Данный культурообразу-
ющий тип означает способность к ценностному восприятию, т. е .
способность увидеть за эмпирической, временной данностью ее
идеальный первообраз, внутренний вечный смысл и ценность. Ведь
все предметы двойственны, но, чтобы увидеть их истинную сущ-
ность, а не временное, случайное, наносное, необходимо обладать
ценностным типом восприятия. Именно данный тип и открывает за
формой внешних явлений их внутренний идеальный образ, внутрен-
нюю ценность, т. е. только данный тип восприятия позволяет видеть
истинную сущность людей и предметов.
Ценностный тип восприятия означает способность к любви.
А любовь неразрывно связана с верой, ибо вера есть обличение вещей
невидимых и отстаивание их против видимой среды. Например, толь-
ко любовью к Отечеству дается возможность увидеть за наносной гря-
зью и неприятностями эмпирической России « Святую Русь», ощутить
ее вопреки всему, бьющему в глаза ложью навязчивой видимости.
Способность к творчеству и культуре основана на способ-
ности к ценностному восприятию и мышлению. Ибо только цен-
ностное восприятие дает возможность переносить центр бытия,
1 Гумилев Л. Н. Открытие Хазарии. М., 2008. С. 348.
11
весь жизненный смысл из индивидуального существования в общее
и наполняет реальностью такие понятия, как «народ», «отечество»,
«родина», «традиция», «культура». Именно благодаря способности
к ценностному восприятию коллективные, культурно-исторические
формы и институты начинают восприниматься человеком не как его
ограничение, а как внутреннее безусловное восполнение.
Отсюда же является способность к жертвенности и самоотвер-
жению, т. е . способность воспринимать общие далекие идеалы как
цель, а себя – как средство для их осуществления. А способность
поставить некий идеал, далекий прогноз выше своих непосредствен-
ных личных интересов и означает, по Гумилеву, способность наро-
да к самоорганизации, т. е. к созданию своей культурной традиции
и утверждению себя в истории. Поэтому не ценности сами по себе,
а только способность к ценностному восприятию и является матри-
цей любой цивилизации.
Если первый, культурообразующий, психотип основывается
на ценностных способах мышления, то второй, культуроразруша-
ющий, − на отрицающих любые ценности, отщепенческих, ниги-
листических способах мышления и оценивания. Бесценностные
способы мышления приводят к тому, что истина и ложь, добро
и зло, норма и извращение не противопоставляются, а приравни-
ваются друг к другу. Ведь невозможность ценностного восприятия
означает невозможность воспринимать явления на качественном,
содержательном уровне. А значит, бесценностные способы мыш-
ления являют собой не что иное, как моральное помешательство,
являются следствием морального сумасшествия. Моральное же по-
мешательство, т. е. потеря способности различать добро и зло, оз-
начает уничтожение личностной (духовной) воли в человеке, иначе
говоря, означает дегенерацию, вырождение человека.
Поясним. У человека есть воля естественная, желающая, как
свойство общечеловеческой природы, и воля духовная, выбирающая,
как свойство отдельной личности, т. е. способность самоопределять-
ся в отношении своих желаний, отвергая одни и принимая другие.
Так вот именно эта личностная воля, способность самоопределяться
по отношению к желаниям своей природы, и основывается на спо-
собности отличать истину от лжи, добро от зла, т. е. на способности
ценностного, качественного восприятия и мышления. Поэтому поте-
12
ря этой способности ведет к потере возможности самоопределяться
в отношении желаний своей природы (часто противоестественных,
ведущих к психическим и физическим болезням), т. е. к потере лич-
ностной воли и, следовательно, к психическому, а затем и к физиче-
скому вырождению.
Итак, бесценностные способы мышления и восприятия – это вы-
рожденческие, маргинальные способы существования и, как следствие
этого, культуроразрушающие, ведущие к распаду, вырождению любых
культур и цивилизаций. Именно на их основе из большого народа вы-
деляется «малый народ» − разрушители всех сортов и оттенков –
еретики, сектанты, революционеры, либералы, масоны, диссиденты
и даже уголовники. Таким образом, не они находятся в этих разруша-
ющих общество движениях, а это разрушение находится в них, в их
отщепенческих, нигилистических способах мышления, восприятия
любой действительности, независимо от ее содержания.
Эти носители вырожденческих, маргинальных способов мыш-
ления и восприятия не могут жить в традиционном, культурно-исто-
рическом пространстве и самим своим существованием образуют
противостоящее ему антикультурное, антисоциальное, в общем,
криминальное антипространство. Это антипространство формиру-
ется на дегенеративных способах мышления, т. е . на криминальной
идентичности. Ибо криминальное не значит только уголовное, в ши-
роком, сущностном смысле это значит бесценностное, отрицатель-
ное, разрушительное и в этом ракурсе – антисоциальное. Поэтому,
ко гда эти невидимые нигилистические способы мышления получа-
ют свое видимое оформление в каких-либо движениях (религиоз-
ных, политических, эстетических − неважно), все они непременно
будут воевать с традицией, культурой, социумом, с любой позитив-
ной системой, независимо от ее содержания. Причем, война эта –
полускрытая, невидимая.
Данная война и пронизывает собой всю историю, ведет к разрыву
системных связей, к разложению и исчезновению целых цивилиза-
ций. А в настоящее время в политике глобализации пытается унич-
тожить самую цивилизационную матрицу, введя распад и разложение
в норму – так называемый новый миропорядок. Эту полускрытую
войну, приводящую к разрыву системных связей, мы и считаем истин-
ным источником исторического движения. Итак, война.
13
БОЙЦЫ «НЕВИДИМОГО ФРОНТА»:
ПАТОЛОГИЯ ПРОТИВ НОРМЫ
Зри в корень.
К. Прутков
Если мы рассмотрим внутреннюю суть любых революционных,
диссидентских, еретических и прочих антитрадиционных движе-
ний, то, какой бы философией они ни прикрывались, за какой бы
идеологией ни прятались, внутреннее содержание их будет абсо-
лютно идентично, причем во все времена и во всех культурах. Это
всевозможные извращения и болезненные комплексы как следствие
вырождения. Только в разном формате, в разных идеологических
обертках и раскрасках.
Например, в Средние века, ко гд а социум как система оформлял-
ся на религиозной основе, то и война против него приобретала также
религиозную окраску – ересей, магии и ведьмовства. Но это была
только окраска, ибо по сути своей все эти движения были не просто
антицерковные или антихристианские, а именно антисоциальные.
И все нагромождение лжи современных «товарищей по партии» (де-
генеративной партии) скрывает ту простую истину, что вся уголов-
щина в то время оформлялась религиозно. Поэтому уголовное право
даже не выделялось из общего – не было надобности.
За примерами далеко ходить не надо: «Люди, поклоняющиеся
дьяволу, не расценивали его как зло... Сатанисты считают: все то,
что христиане называют добром, на самом деле является злом, и на-
оборот. Хотя сатанизму, как и черной магии, свойственна известная
амбивалентность, его последователи получают извращенное уд о -
вольствие от совершения зла, сохраняя при этом уверенность, что
на самом деле все их поступки благочестивы»1
.
Но это, так сказать, теория, а что же на практике? Какое пра-
ктическое содержание скрывается за этим идеологическим фаса-
дом? «Дьяволопоклонники полагают, что достижение совершенства
и обретение божественного возможно через экстатические состо-
1 Кавендиш Р. Магия Запада. М., 2002. С. 296.
14
яния, являющиеся результатом чувственных оргий, включающих
в себя извращенную сексуальность, гомосексуальность, бичева-
ние и каннибализм»1
. Вот он налицо весь «джентльменский набор»
уголовщины!
Но, скажут, это же злые сатанисты, что с них возьмешь. Хорошо,
а вот добрые «ботаники» гностики: «Гностики даже утверждали, что
в порочном образе жизни есть своя добродетель... Для того чтобы
вырваться из рабства, разрушить установления Архонтов и обрести
спасение, нужно разрушить все традиционные этические нор-
мы... Они утверждали, что добро и зло – бессмысленные ярлыки,
а путь к совершенству заключается в том, чтобы испытать все»2
.
После победы христианства и признания его государственной
религией именно гностические теории продолжали жить в тайных
еретических сектах. И все средневековые « носители прогресса», или
по-простому ереси, за мозаичным разнообразием своих теорий скры-
вали унылую однообразность дегенеративной, патологической пра-
ктики: все одно и то же – гомосексуализм, сексуальные извращения,
садизм, мазохизм, каннибализм, уринофилия и копрофилия: «Кроме
вопиющего распутства, катаров обвиняли за их высказывания о том,
что любая форма половой связи, не ведущая к зачатию потомства,
предпочтительнее той, что влечет за собой рождение плода»3
.
Или другая секта, иное теоретическое оформление при том же
самом «джентльменском наборе»: «Около 1125 года французский
крестьянин Клементий из Бюси утверждал, что алтарь католической
церкви является устами ада и что жениться и зачинать детей – грех.
1 Кавендиш Р. Магия Запада. С . 297.
2 Там же. С. 300; То же самое утверждается и в современном движении
«Нью эйдж»: «Секс и сексуальное единение, причем неважно, между мужчи-
ной и мужчиной, женщиной и женщиной или мужчиной и женщиной, − все
это общение... Если есть уважение между отцом и дочерью, отцом и сыном,
матерью и дочерью, матерью и сыном и все они находятся в таком возрасте,
который позволяет наслаждаться сексуальным единением, с высот нашего по-
нимания в этом нет абсолютно ничего предосудительного... Если произошло
так называемое кровосмешение, прежде всего, постарайтесь избавиться от чув-
ства вины... Система взглядов, принятая в обществе, − вот что делает из этого
проблему. Проблема создается не самим актом, а чувством вины, которым он
сопровождается» (Цит. по: Дворкин А. Сектоведение. М., 2003. С. 734.
3 Кавендиш Р. Магия Запада. С . 302 .
15
Его последователи уклонялись от этого греха, предаваясь гомосек-
суализму и лесбиянству, хотя периодически устраивали и совмест-
ные оргии. Дети, рождавшиеся в результате этих оргий, сжигались,
а из их останков изготавливался хлеб причастия... В 1307 году фран-
цузские и английские члены ордена тамплиеров были подвергнуты
суду за идолопоклонство и ношение кушаков, освященных у головы
идола, и за отречение от Христа, Девы Марии и всех святых, за то,
что они плевали и мочились на распятие, за грех гомосексуализма
и ритуальный гомосексуализм, предшествовавший посвящению
в орден, − кандидат целовал своего руководителя в пуп, анальный
проход, а также в крестец или фаллос»1
.
Поэтому и появившиеся уже позже, но с тем же самым
«джентльменским набором» ведьмы расценивались их христиански-
ми противниками как новая секта и преследовались не как язычники,
а как еретики2
. Подробное описание шабаша и посвящение в ведь-
мы дается в анонимном трактате Errores Gazariorum, написанном в
Савойе в середине XV века: «Новую ведьму приводят в “синагогу”
и представляют дьяволу, являющемуся в виде “порочного человека”
или животного, обычно черного ко т а . Посвящаемая приносит клятву
быть верной дьяволу и сообществу... Она также обещает убивать
детей в возрасте до трех лет и препятствовать заключению браков.
После этого она кланяется дьяволу и целует его в зад... После этого
все пируют, поедая жареных и вареных младенцев, и танцуют. Затем
гасят свечи, дьявол кричит “местлер, местлер”, и начинается оргия
без разбора пола и семейных связей... Перед тем как разойтись, все
мочатся и испражняются в бочку, что, как они утверждают, делается
“из презрения к святому причастию”
3
.
А вот еще один пример идеологического прикрытия все тех же
вырожденческих извращений. В течение долгого времени ведьм об-
виняли в каннибализме: «Между порицанием деторождения и де-
тоубийством лежит огромная пропасть, однако Клементий из Бюси
и его последователи перешагнули через нее. Позднее одна из целей
каннибализма заключалась в том, чтобы привязать ведьму к секте,
точно так же, как поедание экскрементов жабы связывало с сектой
1 Кавендиш Р. Магия Запада. С . 303 .
2 См.: Там же. С. 309−310.
3 Там же. С. 316−317.
16
вальденсианцев Турина. Некоторые ведьмы утверждали, что ели ма-
леньких детей, будучи уверенными в том, что впоследствии это по-
мешает им сделать признание; вероятно, тем самым они надеялись
приобрести младенческую немоту»1.
«Ведьмы обвинялись в совершении всех возможных половых
извращений друг с другом и с дьяволом. Кульминация шабаша за-
ключалась в зверином разгуле чувственности, в соединении истяза-
ний и удовольствий, в процессе чего ими достигалось экстатическое
состояние... Юная французская ведьма заявила: “Я не хочу ничего
другого, мне слишком нравится мое нынешнее состояние, меня все
время ласкают...”» Экстатические удовольствия шабашей обладали
невероятной притягательностью для многих ведьм, и они оставались
верными дьяволу до самой смерти... Перед казнью Элинор Шоу
и Мэри Филипс было предложено помолиться, однако они лишь
громко рассмеялись в ответ, «призывая дьявола явиться и помочь им
в таких богохульных выражениях, что и упомянуть нельзя... и как
они жили верными сторонницами дьявола, так они и умерли его ре-
шительными поклонницами»2.
Интересно, что то же самое содержание мы находим и в дис-
сидентском движении. Например, в книге «Октябрина и русское
подполье», выпущенной крупнейшим американским издательством
«Харпер энд Роу » (Нью-Йорк, 1971), писатель Анатолий Кузнецов,
сбежавший на Запад и заявивший о том, что он отрекается не только
от своего советского гражданства, но и от своего русского имени,
и отныне он не Анатолий Кузнецов, а безродный космополит Ана-
толь, говорит о героических личностях, которые в порядке «Сами-
здата» посылают свои произведения на Запад. У них даже есть своя
партия ППП, т. е. Прогрессивная политическая порнография. Вот,
например, звезда всей книги – Лидия Галь: «В то время Лидии было
20 лет, и она была лесбиянка, которая иногда “любила” и мужчин.
Вероятно, она была самым влиятельным членом ППП... Она всег-
да одевалась в кожаную одежду, за исключением пьянок в ППП, где
она расхаживала голая и в сапогах... она умышленно выискивала
извращения и культивировала их для стимуляции, патологической
стимуляции. Она ненавидела весь мир, она ненавидела каждое жи-
1 Кавендиш Р. Магия Запада. С . 318 −319.
2 Там же. С. 326−327.
17
вое существо совершенно противоестественной ненавистью... Ей
доставляло наслаждение наблюдать пытки, она хотела, чтобы ее му-
чили, и она мучила других... Она ненавидела материнство, семей-
ные устои и социальные обязанности. Ее сексуальность была тес-
но связана с горячо текущей кровью. Лидия говорила: “Дайте мне
голую девушку на цепи, а в мои руки бритву и иголки”. Наиболее
извращенные мужчины не могли бы выдумать столь жестокости
к женщинам и мужчинам, как это фантазировала Лидия»1.
Итак, средневековые еретики − это вовсе не безобидные мечта-
тели, какими их представляют современные «товарищи по партии».
Ибо как еретические в Средние века классифицировались именно
криминальные действия: «отречения от христианства и враждеб-
ность церкви, осуждение брака и воспроизводства, убийство детей
и каннибализм, сексуальные оргии и гомосексуализм»2. Таким обра-
зом, в основе почти всех ересей лежали не умственные разногла-
сия, а психические, поэтому и приводили они не к полемическим
диспутам, а к войнам. Ведь дело не в названии движения (катары,
феминисты, диссиденты, анархисты, масоны, правозащитники, ли-
бералы, альбигойцы, ньюэйджевцы и прочие, ибо имя им – легион),
а в типе мышления, формирующем стереотип поведения и сущест-
вования, в данном случае − разлагающий, вырожденческий, крими-
нальный.
Ту же самую картину можно увидеть и у политических револю-
ционеров. Например, настоящие революционеры – это профессио-
нальные революционеры, как называл их Ленин, или перманентные,
в терминологии Троцкого. Но это снова терминологический фасад,
на практике означающий людей с комплексом разрушения, т. е. пси-
хически больных людей. И дело зде сь именно во внутреннем ком -
плексе, а не во внешнем содержании того, что они на данный момент
разрушают.
Эту их внутреннюю сущность – нигилистические, криминаль-
ные способы мышления − и подчеркивает термин «профессиональ-
ный» или «перманентный» революционер: «Фактически масонство
создало среду, в которой разнообразные загнанные в подполье
маргиналы с радикальным мировоззрением получили возмож-
1 Цит. по: Климов Г. П. Красная каббала. Краснодар, 2005. С. 527−530.
2 Кавендиш Р. Магия Запада. С . 307 .
18
ность выработать цельную идеологию, программу действий и при-
обрести организационные навыки политической борьбы. Именно
в ней воспитывались философы “нового мира” и революционеры
всех оттенков, готовые воплотить эту философию в жизнь»1.
Таким образом, один и тот же – маргинальный − тип людей, но
под разными названиями и прикрываясь разными теориями, раз-
рушал и царскую Россию (либералы, анархисты, революционеры),
и советскую (диссиденты, инакомыслящие), и современную (под
гордым именем правозащитников и демократической оппозиции),
и конца этому не видно. Ибо не люди данного типа находятся
в революции, а революция находится в них. Один и тот же мар-
гинальный психотип разрушал под видом реформационных движе-
ний христианскую Европу, под видом буржуазно-демократических –
монархическую Европу, под идеологией сексуальных и моральных
революций – современный Запад.
Таким образом, люди с данным типом мышления и восприятия
являются пятой колонной всех времен и народов, пятой колонной не
той или иной, а общечеловеческой цивилизации: «...Во французской
революции большую роль играл круг людей, сложившийся в фило-
софских обществах и академиях, в масонских ложах, клубах и сек-
циях... он жил в своем собственном интеллектуальном и духовном
мире. “Малый народ” среди “большого народа”, или “антинарод”
среди народа... Здесь вырабатывался тип человека, которому были
отвратительны все корни нации: католическая вера, дворянская
честь, верность королю, гордость своей историей, привязанность
к обычаям своей провинции, своего сословия, гильдии. Мировоз-
зрения обоих строились по обратным принципам... если в обычном
мире все проверяется опытом, то здесь все решает мнение. Реально
то, что считают другие, истинно то, что говорят, хорошо то, что они
одобряют. Доктрина становится не следствием, а причиной жизни.
Образ человека “малого народа” – “дикарь”, который все видит, но
ничего не понимает. Среда его обитания – пустота, как для других –
реальный мир; он как бы освобождается от пут жизни, все ему ясно
и понятно; в среде “большого народа” он задыхается, как рыба, вы-
тащенная из воды. Как следствие – убеждение, что все надо заим-
1 Ваджра А. Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии. М., 2006.
С. 231.
19
ствовать извне... Будучи отрезан от духовной связи с народом, он
смотрит на него как на материал, а на его обработку – как на техни-
ческую проблему. Это выражено в символе масонского движения –
в образе построения храма, где люди – камни, прикладываемые друг
к другу по чертежам архитектора»1
.
Итак, если «зреть в корень», то за кричаще-яркой раскраской
всех антитрадиционных, антигосударственных, антицерковных
и прочих антидвижений можно увидеть их общую унылую осно-
ву. Все эти инакомыслящие – диссиденты, феминисты, сектанты
и пр.
–
представляют собой просто элементы распада, разложе-
ния человеческого существования в различных сферах – половой,
политической, этической, эстетической, социальной и пр., т. е. яв -
ляются просто элементами вырождения − духовного и физическо-
го. Вся «антитрадиция» представляет собой не что иное, как набор
патологических извращений традиции. Например, сектантство есть
элемент вырождения и извращения соборной религиозной жизни;
диссидентство – элемент дегенерации и распада жизни государст-
венной, уголовщина – жизни социальной и т. д.
Поэтому эти болезненные элементы тления и распада совершен-
но естественно отторгаются культурным организмом, а вовсе не сами
противостоят ему по своим критическим свойствам. Напротив, все их
идеологические доктрины толерантности и демократичности являются
лишь фиговым листом, прикрывающим мозговой разжиж − порногра-
фию духовную и физическую. И только ко гда не знаешь их истинной
сути, они и представляются экзотичными и будоражащими – ведьмов-
ство, вампиризм; загадочными и таинственными – масоны, каббали-
сты; одержимыми верой – еретики и сектанты; утонченными интел-
лектуалами – диссиденты; героическими борцами – революционеры;
прогрессивными и гламурными – правозащитники, либералы и т. д.
и т. п. А ко гд а узнаешь, что за этим за всем скрывается, то − смешными
и жалкими со всем своим дерьмоедством, талмудическим буквоедст-
вом, педерастией и прочими колдовскими атрибутами, прикрывающи-
ми духовное и физическое вырождение.
Отбор людей во все эти движения идет не по идеологиче-
ским соображениям (не по мыслям), а по психобиологическим
(по способам мышления и восприятия). Поэтому люди данного
1 Цит. по: Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. С. 249−250.
20
типа и кочуют из одного такого движения в другое или состоят сразу
в нескольких, но уже не возвращаются в традиционное пространст-
во. Этот вырожденческий тип мышления и восприятия действитель-
ности и является основой враждебного противостояния традиции
в человеческой истории во всех своих антисистемных проявлениях.
Итак, рассмотрев изнутри все эти тайные общества – все, что от-
деляется от культурного, традиционного пространства и оформляется
вне его и против него, мы видим, что при всем разноцветии идеоло-
гического оформления, содержание их идентично. Это мозговой раз-
жиж, распад и вырождение. А так как культурное пространство со-
здается и существует только на различающих способах мышления, на
внутреннем, онтологическом (Богом данном) законе, дающем четкие
критерии, которыми любое беззаконие обличается как грех, извра-
щение и ложь, то все, преступающие эти границы, в традиционных
формах этого пространства (семья, нация, Церковь, государство) су-
ществовать не могут. Поэтому и образуют формы нетрадиционные,
искусственные, которые Гумилев называл антисистемами, т. е. явля -
ются пятой колонной всех культур и цивилизаций.
Причем интересно, что в культурном пространстве данные эле-
менты не только клеймятся как зло, патология, но и сами себя та-
ковыми считают. Например, Достоевский писал, что преступники,
которых он наблюдал на каторге, даже самые закоренелые (рециди-
висты) и не чувствующие никакого раскаяния, тем не менее, созна-
вали себя именно преступниками, поэтому, даже не собираясь ме-
няться, не искали себе идеологических оправданий и обоснований.
А значит, существовали в качестве болезненных элементов данного
традиционного пространства, в его критериях добра и зла, закона
и беззакония, а не самостоятельно. Признавая различие нормы и па-
тологии, они являлись более нормальными людьми, чем, например,
либеральные идеологи, которые это различие не признают и учат,
что «нет плохого и хорошего, а есть разное». Узнаете песенку? Ведь
если нормы нет, то невозможной становится и патология.
Обычные преступники не создают собой пространство иное,
противостоящее традиционному. Но и существовать в культурном
пространстве, в его формах не могут. Поэтому, вытесняясь из ес-
тественных (традиционных) форм существования, они и образуют
формы противоестественные, криминальные. Отсекаются в секты
21
и партии, прячутся по щелям тайных союзов. Так же и с извращенца-
ми: «Социологи считают, что гомо по тем или иным причинам оже-
сточены против общества и, как результат, все их взгляды являются
антисоциальными»1.
Если нормальных людей объединяет общая культура, то ненор-
мальных именно она разъединяет. Отщепенцы не могут существо-
вать в культурном пространстве и всегда объединяются против него,
создавая свое специфическое пространство. Их пространство – это
дробность всевозможных мультисект и партий, механически связанных
некими абстрактными принципами. Поэтому любая патология – это
«партия партий и союз союзов».
В культурном пространстве маргиналы могут существовать толь-
ко в виде элементов – точечно, дробно, нерастворимыми, видимыми
комочками, только преступлением его границ – ритуально. Что зна-
чит ритуально? А это и значит, что вхождение в эти секты или тай-
ные общества понимается как ритуал преступления неких границ −
традиции, культуры, морали, норм социальных и нравственных. На
это преступление и направлены были ритуальный гомосексуализм,
кровосмешение, ритуальный каннибализм и пр., ритуально стираю-
щие границы меж добром и злом, стыдом и бесстыдством, мужским
и женским, человеческим и демоническим.
А значит, культура, т. е. пространство, образованное на отлича-
ющих истину от лжи, норму от патологии критериях, для маргиналь-
ных элементов является непроницаемой. В ее пространстве они не-
растворимы, сразу видимы и обличаемы как вражеские, презренные
и смешные. Одна эмоциональная окраска слова «пидараз» чего сто-
ит! И никакой политкорректности и толерантности культура, по самой
своей различающей сути, не допускает. Человек может следовать
нормам или преступать их, но, находясь в традиционном простран-
стве, с различающими способами мышления, он знает, ко гд а и что
именно преступает, т. е. свободен в выборе, понимая его содержание
и последствия. И всегда имеет возможность раскаяться. Поэтому на-
стоящая свобода, не формальная, возможна только здесь.
И дело даже не в том, какие именно, истинные или ложные, цен-
ности находятся в основе этого цивилизационного пространства, они
исторически сменяемы. Дело в том, что само это пространство воз-
1 Цит. по: Климов Г. Красная каббала. Краснодар, 2005. С. 257.
22
можно только на ценностных способах восприятия. Дело здесь
не в мыслях, а в способе мышления. Бесценностное, неразличающее
мышление обессмыслит и обесценит любые смыслы и ценности,
хот ь истинные, хоть ложные – ему все равно, оно не различает. Поэ-
тому культурное пространство и формируется не на качестве тех или
иных ценностей, смыслов – они различны в разных культурах, а на
качественных способах мышления, разграничивающих добро и зло,
истину и ложь. То есть культуры оформляются на разных ценностях,
но на идентичных способах оценивания!
Преступая ее границы, люди, соответственно, и чувствуют себя
преступниками. А значит, преступления тут не могут быть систем-
ными. Ибо само слово «преступление» означает наличие границ,
которые «преступают». Поэтому в этой различающей культурной
системе преступники и существуют всегда как элементы, точечно
и ритуально.
23
МОРАЛЬНОЕ СУМАСШЕСТВИЕ
КАК УСЛОВИЕ ПОБЕДЫ
Выпил – ничего,
И не поперхнулся.
И даже того,
Знаете, втянулся.
Гусарская песня
При каких же условиях эти элементы становятся армией, силой,
способной воевать с культурной традицией, а не прятаться по щелям
маргинальных сект? Каким образом это разложение систематизиру-
ется, становится самостоятельным, автономным пространством (ан-
тисистемой)? Ведь у антитрадиции нет никакого самостоятельного
содержания, это просто элементы распада и разложения традиции.
Например, ересь. Она представляет собой инаковость не содержа-
тельную, а именно структурную, являясь примитивной, низшей фор-
мой, паразитирующей на религиях и существующей поэтому в виде
постоянного спутника религиозных систем.
Структурная примитивность ее заключается в невозможности
собственного содержания (иначе она была бы не ересью, а само-
стоятельной религиозной системой), т. е. это одноклеточная, бе с-
позвоночная (несубстанциональная) форма паразитического типа.
Поэтому действовать на равном религиям, содержательном, суб-
станциональном уровне она не способна. Ее действие заключается
просто в переосмысливании высшего, онтологического, субстанцио-
нального смысла в низших, психологических, функциональных спо-
собах осмысливания. А как низшее может осваивать, осмысливать
высшее? Только в сторону его разложения и упрощения.
Поэтому ересь всегда и направлена не на содержательные эле-
менты (ибо новые она предложить не может, так как сама их не име-
ет), а на связи, которые она низводит с онтологического уровня на
психологический, т. е. онтологические связи (догматы) низводятся
на уровень фактических, хаотических элементов, связанных уже
субъективным мнением того или иного ересиарха. Можно сказать,
24
что ересь профанирует эти религиозные связи, т. е . лишает их следов
Божественного присутствия и замыкает на себе, т. е. на мнении сво-
его основателя (того или иного ересиарха).
Как же ее систематизировать, т. е. перевести эти элементы в связи?
Как ничто возвести в нечто? Как патологию сделать нормой, марги-
нальность – всеобщностью, бессмыслие – смыслом, распад – связью?
А очень просто! Нужно отделить «общий дух» этого распада,
вырождения от частностей его проявлений и носителей, и возвести
его в некий идеал, общезначимую норму, придать ему идеологиче-
ский, доктринальный статус. Вот, например, средневековые сектан-
ты. Все их действия по содержанию представляют собой обычный
набор уголовщины, и только религиозное обоснование этого набора
и создает из этой просто уголовщины религиозную альтернативу са-
мой Церкви, т. е . переводит их из дегенеративных элементов в связи,
образующие иное, альтернативное традиционному пространство.
Ибо результатом таковой идеологизации становится исчез-
новение у маргиналов чувства вины! Ведь причина их несамосто-
ятельности заключается не в действии, а в сознании вины, это дей-
ствие сопровождающем. Именно оно и показывает, что преступники
существуют в традиционном, различающем пространстве, в его кри-
териях греха и добродетели, нормы и патологии.
Что же дает им возможность создать собственное антипростран-
ство, т. е . переводит их из элементов в связи, из мыслей в мышление?
А специфическое отношение к своей ненормальности, выражающе-
еся в отсутствии чувства вины, отсутствии сознания своей преступ-
ности и ненормальности. Ведь бывают люди и не преступающие
нормы, не совершающие преступлений, но просто не отличающие
доброе от злого, естественное от противоестественного: «А кто ска-
зал, что добро − это добро, а зло – это зло?» Наверняка каждый слы-
шал подобные заявления.
Таким образом, разграничительная черта проходит не по са-
мому действию, а по сознанию или не сознанию преступности
определенных действий, мыслей, желаний. Ибо дело тут не в акте
преступления, а в чувстве вины, этот акт сопровождающем. Дело не
в том, что человек по глупости, злобе, отчаянию или другим обстоя-
тельствам нарушает нормы, а в том, признает он вообще их наличие,
а значит, имеет возможность исправиться, раскаяться или нет.
25
Разграничение по типу мышления – это и есть разграничение
не по нарушению норм, а по признанию их либо непризнанию. Пре-
ступник может иметь ценностные способы мышления, отличающие
добро от зла и, следовательно, находиться в традиционной культур-
но-исторической парадигме, а какой-нибудь профессор в местном
вузе – бесценностные, неразличающие и учить студентов тому, что
нет плохого и хорошего, а есть разное. Бывают грязные преступни-
ки, имеющие различающее мышление, а значит, способность к рас-
каянию, и чистенькие адвокаты, гламурные правозащитники с не-
различающим мышлением, являющиеся полными выродками.
Итак, обычные преступники не создают собой пространство
иное, противостоящее традиционному. А в связи эти обычные элемен-
ты распада превращает учение, что никакого пре ступления нет и быть
не может, а есть социальные несправедливости и обстоятельства, ко-
торые и приводят к тем или иным антисоциальным поступкам.
В религиозном мировоззрении, например, доктринальное обо-
снование данного неразличения проводит протестантизм, оставляя
христианские ценности, но меняя способы оценивания. Меняя их на
мышление не различающее, оккультное, т. е. уничтожая ценностные
критерии (теизм) в самом мышлении.
По учению Лютера, Христос является не Законодателем, а толь-
ко Искупителем. Христос искупил нас Своею крестной смертью.
То т, кто хочет добрыми делами или покаянием достигнуть спасения,
отрицает Христа или хочет сделать больше, чем для него уже сде-
лал Божественный Искупитель. «Имя Христа означает, что Он наш
Искупитель, Который осуждает все наши деяния и одаряет Своими.
Монахи за свою строгую жизнь будут осуждены. И в житии святых
мало толку. Ибо если ты хочешь добрыми делами и покаянием изба-
виться от смерти и ада, то это значит, что Христос этого за тебя не
сделал, значит, Он не Искупитель, значит, Он не может этого сделать
Своею кровью и Своею смертью»1
.
В этом развращающем учении, как считает Н. Бутми, не было
ничего нового: «Мы встречаем его у древних гностиков, где на место
веры было поставлено “знание” (гнозис), дававшее свободу от вся-
ких нравственных законов, и позднее у гностико-манихейской секты
1 Цит. по: Бутми Н. Л. Каббала, ереси и тайные общества. СПб., 1914.
// rus – sky/history/library/butmi.htm
26
Альбигойцев, где возложение рук “избранных” считалось достаточ-
ным для искупления всякого преступления. Признание законности
всех стремлений человеческой природы было основною идеею гу-
манизма, но, в то время как в образованных классах эта идея распро-
странялась в виде философско-научной теории, для широких масс,
еще не утративших веры, Лютер, восставая против обуздания плот-
ских похотей, облек свою религию природы в форму якобы христи-
анского учения, искусно пользуясь св. Писанием и именем Христа,
чтобы показать, что нравственная распущенность не противоречит
христианству»1.
Отрицая все авторитеты, кроме св. Писания, которое каждому
представляется толковать по собственному разумению, и почитая
Христа только как Искупителя, но отнюдь не Законодателя, Лютер
приходит к выводу, что добрые дела и праведная жизнь угодны не
Богу, а дьяволу, и что, следовательно, зло запрещает делать именно
дьявол, т. е. приходит к выводу, абсолютно аналогичному учениям
злейших врагов христианства – гностиков и манихеев.
Таким образом, каждый становится собственным судьею и един-
ственным для себя авторитетом – сверхчеловеком, притом святым
святостью Спасителя, ибо, по учению Лютера, крещением мы при-
общаемся к делу и святости Искупителя: «Говори с уверенностью,
я свят, я спасен, я сын и наследник Божий, ибо я крещен»2.
Лучшим примером того, куда могла привести проповеданная
Лютером свобода каждого толковать св. Писание по собственному
разумению, может служить «пророк» анабаптистов Иоанн Лейден-
ский, который, читая Библию, открыл в ней, что ему надлежит иметь
одиннадцать жен сразу.
В письме 1521 г. к Меланхтону Лютер поучает: «Будь грешни-
ком , греши смело, но еще смелее веруй и радуйся о Христе». Данная
проповедь не могла привести ни к чему иному, как к анархии – поли-
тической, социальной и нравственной. Отвергнув св. Предание, Цер-
ковь, св. Отцов, Лютер, по словам Дефине, оградился от авторитетов
прошлого и широко открыл двери авторитетам будущего. Вслед за
ним появляются новые проповедники, из которых каждый, согласно
1 Цит. по: Бутми Н. Л. Каббала, ереси и тайные общества. СПб., 1914.
// rus – sky/history/library/butmi.htm
2 Там же.
27
своему разумению св. Писания, создает собственную веру и собст-
венного Христа.
В результате реформаторское движение приводит к возникнове-
нию бесконечного количества разнообразных сект, т. е . приводит эта
«свобода совести» (свобода от совести, на самом деле) к тотальной
деспотии тоталитарного сектантства. А вызванные реформацией
разъединенность и шаткость верований облегчили работу той Тем-
ной Силы, которая в течение многих веков добивается разрушения
христианской цивилизации, − такой вывод делает Н. Бутми.
Итак, обычные преступники существуют внутри культурно-
исторических форм и не посягают на сами ценностные критерии,
эти формы создающие. Само их мышление (способы мышления
и оценивания) этими критериями и создается. А вот «преступники
по совести» воюют именно против ценностных критериев, создаю-
щих культурные формы, а значит, против самих форм.
Поставим вопрос так: что общего между религиозным сектант-
ством, масонством, феминизмом, диссидентством, либерализмом
и пр.? По содержанию учений, генезису идеологий – почти ничего.
«Но есть одна черта, роднящая эти системы, – жизнеотрицание,
выражающееся в том, что истина и ложь не противопоставля-
ются, а приравниваются друг к другу»1
.
Таким образом, данная антисистемная парадигма образуется на
моральном помешательстве, не отличающем больше истину от лжи,
добро от зла. Это моральное сумасшествие и образует новую психиче-
скую структуру (новый тип людей) – упрощенную, вырожденческую,
т. е. приравнивание друг к другу истины и лжи, нормы и патологии,
является следствием уничтожения совести. Совесть, совместная весть –
это голо с Божий в человеке, тот внутренний онтологический Закон, ко -
торым вся тварь устроена и на котором основывается интуитивное раз-
личение доброго и злого, естественного и противоестественного.
Моральное сумасшествие – это и есть уничтожение совес-
ти как совместной вести, этой внутренней ценностной вертикали
в человеке. Поэтому и ведет оно не к иным мыслям, а к иному типу
мышления, не к иным ценностям, а к иным способам оценивания –
упрощенно-плоским, не способным к качественному различению,
а значит, (самое страшное!) не способным к раскаянию.
1 Гумилев Л. Н. Открытие Хазарии. М., 2008. С. 353.
28
Чем зомби отличаются от людей? Да вот этим – упрощенной
психологической структурой, не способной к ценностному, качест-
венному различению, а значит, и к раскаянию. Это означает безлич-
ностный образ бытия, а потому легко управляемый и манипулируе-
мый, поддающийся любой оцифровке. Вот оно антихристово стадо,
граждане нового миропорядка.
Таким образом, создание этой антитрадиционной либеральной
парадигмы происходит путем уничтожения Закона (не в законни-
ческом, а в онтологическом смысле), находящим свое выражение
в нормах моральных, ценностных, смысловых. Причем неспособ-
ность к качественному различению касается не только правовой или
политической сферы (ибо встанешь на ступеньку, придется прой-
ти по всей лесенке), но и норм семейных, сексуальных, половых,
возрастных. Ведь данным вырожденческим способом мышления все
равно что осмысливать детскую порнографию, кровосмешение или
права человека, они просто по-другому (т. е. различая) − «не толе-
рантно» – мыслить не в состоянии.
В религиозном мировоззрении это неразличение и обосновыва-
ет протестантизм. Он находится «как бы» внутри христианства (лю-
бую крепость легче взять изнутри), т. е. выступает не против христи-
анского вероучения, а против христианской дисциплины, не против
ценностных элементов христианства, а против его связей – Церкви
(ибо систему создают не элементы, а связи между ними). И меняет
он, таким образом, не отдельные мысли, а способы осмысливания,
перестраивает само христианское мышление. Меняет его на мышле-
ние не различающее, смешанное, т. е. уничтожает ценностные кри-
терии (теизм) в самом мышлении.
При этом существование в литургических формах, постро-
енном на данном ценностном различении – Церкви, семье, нации,
государственности, становится невозможным. Все распадается на
дробность сект, гражданских браков (временного сожительства)
и наднациональных корпораций. Поэтому протестанты, начиная
с разрушения Церкви, заканчивают разрушением семьи, нации
и государственности. Параллельно протестантизму в светском про-
странстве ту же работу проделала теория «естественного права».
Таким образом, весь успех и вся власть маргиналов в современ-
ном мире зиждется только на навязывании этому миру маргиналь-
29
ного мировоззренческого эквивалента. В светском пространстве
идеологической основой этого маргинального эквивалента является
доктрина «естественного права». Что же это за право такое?
Средневековая философия права была построена на различении
природы человека (воли желающей) и его личности (воли выбира-
ющей). Человеческая природа (воля желающая) является началом
для всех людей общим, родовым, связывающим. А личность (со-
ответственно, воля личностная, выбирающая) − началом множест-
венным, индивидуальным, тем, что людей различает. После грехо-
падения (меняющего именно природу человека, волю желающую,
а потому и переходящего на весь человеческий род) эта природа чаще
всего устремляется к тому, что «противоприродно», и человеческая
личность всегда находится перед необходимостью выбора. То гд а как
до греха она не нуждалась в выборе, знала добро естественным пу-
тем и ее свобода была обусловлена этим знанием. Познавая и желая
по своей несовершенной природе, личность практически не умеет
выбирать и часто уступает ложным побуждениям природы, став ра-
бой греха. Следовательно, для истинной свободы необходимо про-
зрение личности, которое достигается только искуплением природы,
с которой личность неразрывно связана, а значит, этого прозрения,
спасения человек достигает лишь в Церкви. Поэтому здесь и нахо-
дится источник его прав.
Таким образом, средневековое право строилось на различе-
нии человека естественного и человека духовного, при котором
человек естественный ни в ко е м случае не мог быть изначальным
носителем прав и свобод. Правами мог обладать только человек
духовный, а значит, права понимались как результат обязанностей
человека в области духовной природы; они – вторичны, первич-
ны – обязанности. Стань сначала личностью, способной к выбору,
т. е . сознающей всю ответственность и последствия твоего выбора,
тогда и получишь право выбирать.
Поэтому права должны принадлежать личности (или человеку
духовному, сознающему суть выбора и ответственному за него), а не
природе, т. е. не его всеобщей форме (или человеку естественному,
абстрактному). А чтобы освободить личность, наполнить ее поло-
жительным содержанием, знанием, необходимо ограничить природу
некими ценностными смысловыми нормами. Ведь свобода измеря-
30
ется степенью ограничения природы, ибо в основе любого упорядо-
ченного существования лежит моральный норматив.
Например, культура – это борьба против безразличия, бессмы-
слия и монотонности временного процесса. Это его обуздание некими
смысловыми уздечками, которые и заставляют время течь уже в ос-
мысленном, целевом направлении, т. е. ликвидируют его всепожира-
ющее безразличие. На пути хаотиче ского временного потока появля-
ется некая смысловая плотина, заворачивающая его, в определенном
уже человеческими ценностями направлении и даже с определенной
скоростью. Вокруг этой плотины образуется силовое поле ценностей
и смыслов, которые структурируют пространство, а значит, в этом
месте оно перестает быть хаотически монотонным и безразличным.
В этом окультуренном времени все происходит не зря, не бессмыслен-
но. Это новое, структурированное смыслами пространство и называ-
ется культурой, именно в ней и живет Человек.
Как колышки определяют территорию разбитого в походе лаге-
ря среди джунглей, так и культурные смыслы очерчивают человече-
ское пространство, защищая его от всепожирающего времени. Вну-
три этого человеческого лагеря время совсем иное – прирученное,
обузданное общими смыслами и текущее уже в целевом, осмыслен-
ном направлении. Тако е обузданное, осмысленное время и называ-
ется Историей. Обуздывают этот всепоглощающий временной хаос
базовые, стержневые истины (отличающие добро от зла, истину ото
лжи, верх от низа), которые поэтому являются способами мышления
и существования, а не просто абстрактными понятиями.
И нападки на это первичное чувство, на базовые способы су-
ществования идут тоже от чувства, только противоположного. Как
человек бежит в панике из мрака джунглей на свет лагерного костра,
так преступник бежит в панике из обличающего его света во мрак
джунглей. То есть стремление высвободить хаос, чтобы он поглотил
это световое пространство, смешав все и вся, – это тоже древнейшее
чувство... определенной категории людей. Их стремление к унич-
тожению и самоуничтожению и распространяет эти джунгли на все
и вся. А доктринально это происходит путем выдвижения лозунга
индивидуальной свободы и борьбы за нее.
Настоящая свобода (деятельная сущность человека) всегда уко-
реняется в какой-либо содержательной норме и определяется ею.
31
Именно эта нормативная, качественная направленность свободы
и создает цивилизации и культуры1. Например, в основе института
семьи лежит норма взаимоотношений меж полами (табу на гомосек-
суальность), между родственниками (табу на кровосмешение) и т. д .,
вплоть до государственности и культурно-исторического типа. Со-
держательная наполненность нормы не отрицает свободу, а, окуль-
туривая, увеличивает ее.
А значит, показателем культуры является не индивидуаль-
ная свобода, а степень ее ограничения (т. е . оформления), ибо
степень ее оформления означает степень ее осмысления. То гд а
как для порабощения, напротив, необходимо индивидуализировать
свободу, т. е. вывести ее из культурного пространства, из света ла-
герных костров в джунгли.
Лишаясь возможности соотносить себя с культурным про-
странством, его нормами и ценностями, человек не освобождается,
а подчиняется джунглям, поглощается ими. Ибо, как в безвоздуш-
ном пространстве не может быть жизни, так в бескультурном про-
странстве не может быть личности. Выбор стоит не между свободой
и деспотией как некими абстракциями, а между свободой смысла
(при связанности хаоса) либо освобождением хаоса (при уничтоже-
нии смысла). Поэтому порабощение всегда начинается с формализа-
ции свободы, т. е. с отрыва ее от содержания, в результате которого
она и являлась реальной силой. Свободу очищают от культурно-
исторического, религиозного и, наконец, морального содержания.
Это приводит к распаду культуры, личности и, следовательно,
к уничтожению самой свободы.
Поэтому законы культурно-исторические, как ограничивающие,
стесняющие человеческую природу (человека естественного), как
раз и создавали возможность для освобождения личности (напоми-
ная ей о греховности природы, с которой она связана, и заставляя
искать очищения этой природы в Церкви, т. е. переходить к человеку
духовному). А правовая система признавалась справедливой тогда,
ко гда готовила человека к духовной жизни, вела к Церкви, т. е. пря-
1 Свобода есть возможность выбрать лучшее, для чего человек должен
представлять себе весь выбор. Чем больше знаний, культуры, духовности,
тем больше свободы. Поэтому содержательная норма, традиция не отрица-
ют свободу, а увеличивают ее. Без них человек − раб слепоты и греха.
32
мо по ап. Павлу – закон хорош тогда, ко гда ведет к благодати, делает
людей способными принять благодать.
А значит, Новое время вовсе не выдвигает личность на первый
план, как это принято считать. На первый план личность выдвигает
именно Средневековье (различением человека духовного и естест-
венного). Именно средневековое право основывается на личности
человека. А «естественное право» Нового времени основывается на
абстракции природного человека как вида.
Таким образом, «естественное право» внедряет в механизм хри-
стианской цивилизации свою собственную программу, несущую
смерть этой цивилизации. Недаром с идеями данной программы впер-
вые выступают именно еретические, реформационные круги (в Ро с-
сии основные идеи этого права проповедуют все секты, начиная еще
со стригольников)1. Вирус естественного права заключается в том, что
человек естественный (человек как вид) смешивается с человеком ду-
ховным. И этот естественный человек делается изначальным вмести-
лищем всех прав и свобод, т. е. человек делается вместилищем всех
прав в своем видовом, а не личностном состоянии. Поэтому свобода
начинает пониматься не как способность личности самоопределяться
в отношении желаний собственной природы, отвергая одни (как недо-
стойные) и принимая другие, а как внешняя способность удовлетворять
любые желания этой природы, любые ее страсти.
В абстракции человека естественного человек представлен
в общеродовой форме. Поэтому «естественные права», как свойства
этой «естественной» общеродовой абстракции, непременно будут
правами неразличающими. Ведь к природе моральные оценки не
применимы. Поэтому права, как свойство естества, а не личности,
смысловые, ценностные критерии содержать не могут в принципе.
В основу их невозможно будет поставить никакие моральные или
социальные нормативы, никакие различающие критерии.
В границах «естественного человека» любое природное стрем-
ление (хоть и противоестественное, ведущее к вырождению) при-
знается законным, а само различие между естественным и противо-
естественным стирается. Таким образом, зло остается в жизни, но
исчезает из сознания, остается как реальность, но исчезает как поня-
1 Обильный материал на этот счет дают исследования А. Ф. Замалеева,
Н. М. Золотухиной, А. И. Клибанова, В. В. Милькова, А. В. Полякова и др.
33
тие. Любое преступление зде сь разрешается «по совести» (Достоев-
ский), хотя может и не разрешаться по юридической формальности.
Вырождение – это всегда упрощение. Сведение человека духовно-
го к человеку естественному, т. е. к родовой основе, – это упрощение
человека до чисто природного, животного уровня. Но только на таком
упрощении и возможно создать маргинальное, неразличающее, ли-
берально-толерантное пространство. Т. е., если на основе «личности»
создается пространство культуры, то на догме «естественного пра-
ва» − пространство толерантности, без нравственных границ, вы-
рожденческое и упрощенное. Существование культурно-исторических
форм – семьи, нации, государства, Церкви – в этом пространстве стано-
вится невозможным. Поэтому введением «естественного права» тради-
ционные формы существования разлагаются изнутри1
.
Отщепенцы ведь не могут жить в культурном пространстве,
как обычные люди, и поэтому всегда объединяются против него,
как люди не совсем обычные (например, уголовники объединяют-
ся в банды, извращенцы − в тайные организации масонского типа).
А «естественное право» является всего лишь политико-правовым
оформлением их маргинальной, сектантской идентичности. Не уд и -
вительно поэтому, что оформляется эта криминальная идентичность
на правах абстрактных индивидов, поставленных выше прав обще-
ства, т. е. на понятии «индивидуальной свободы».
Ведь индивид, противопоставленный обществу, есть некая аб-
стракция (а значит, такой же абстракцией будут его «права и сво-
боды»). В действительности, не общество является механическим
результатом первичных и автономных индивидов, а сами эти инди-
виды всегда есть результат воспитания различными формами кол -
лективного существования – семьи, социальной группы, националь-
ной традиции и т. д .
1 Например, ереси всегда исходят из противопоставления Бога
и Церкви, а значит, и «естественных» законов, как божественных по свое-
му происхождению, законам церковным. В еретическом понимании чело-
век обладает свободой изначально, по самой природе своей человечности
(т. е . свобода коренится в природе, а не личности человека – доктрина
рационального «естественного права»), а значит, и Церковь, и государство
могут лишь стеснять эту изначально данную свободу. А значит, ее охрана
непременно предполагает борьбу против культурно-исторических форм
существования, против традиции.
34
Поэтому тайно или явно противопоставляют себя обществу
и оказываются вне его только извращенцы, т. е. тоже вполне ре-
альные, а не абстрактные индивиды. А значит, первичность прав
и свобод индивида, как некоей всеобщей абстракции (т. е. чего-то
несуществующего), в реальности приводит лишь к правам всевоз-
можных отщепенцев, ибо нормальные люди живут только в об-
ществе и в правах вне его не нуждаются. Например, некое поме-
шательство на «правах человека» в шестидесятые годы прошлого
века на Западе как раз и привело к гомосексуальным революциям
и к получению прав и свобод именно всевозможными сексуальными
меньшинствами, и в ущерб именно нормальному большинству.
Таким образом, это новое либеральное (неразличающее) про-
странство возводится на патологии как универсальном принципе.
Поэтому в нем всевозможные извращения и уродства − от религи-
озных, политических до сексуальных, биологических − становят-
ся нормой. Ведь связь на основе индивидуальной свободы – это
связь чисто негативная, не на каком-то культурном содержании,
а на отрицании его; связь не через какие-то традиционные ценно-
сти, а через их извращение.
Данная негативная связь жестко фиксирует маргиналов друг на
друге и создает всевозможные секты, т. е. организации атомизиро-
ванные, дробные, жестко-деспотичные, связываемые некими искус-
ственными штампами, т. е. тем, что не может быть передано через
традицию, воспитание, а навязывается путем беспрекословного под-
чинения какой-либо понятийной доктрине или доктринеру.
Либерализм − это вовсе не свобода, не бессвязанность, это
просто иной тип связи – партийно-сектантский, криминальный,
тип связи «по понятиям»: «Правда, встав на этот путь, они отнюдь
не обретали личной свободы. Наоборот, они теряли даже ту, которую
они имели, находясь в той или иной позитивной системе. Там закон
и обычай гарантировали им некоторые права, соразмерные с несо-
мыми обязанностями. А зде сь у них никаких прав не было. Строгая
дисциплина подчиняла их невидимому вождю, старцу, учителю. Но
зато он давал им возможность приносить максимальный вред ближ-
ним. А это было так приятно, так радостно, что можно было и жиз-
нью пожертвовать»1.
1 Гумил ев Л. Н. Открытие Хазарии. С. 354.
35
Итак, на основе индивидуальной свободы создается связь не
культурообразующая, а культуроразрушающая, деструктивная, ха-
отизирующая общество. Неудивительно поэтому, что при либера-
лизме, наверху, у рычагов формирования общественного мнения
и власти оказываются всевозможные отщепенцы и извращенцы. Ведь
именно через введение в способы мышления индивидуальной сво-
боды, криминальные способы существования возводятся в основу
миропорядка, получая свою систематизацию, т. е. деструктуризация
и хаотизация общества означает одновременно и его деспотическую
тоталитаризацию. Например, внешняя рационализация внутреннего
распада, т. е . бесконечное повторение конечных сект и партий созда-
ет жесткую сетевую структуру, вязкую паутину, опутывающую все
и вся, из которой нет выхода. При этом внутренняя органичная связь
через культурную традицию заменяется внешней, искусственно-по-
нятийной, а значит, связью жесткой.
Индивидуальная свобода, введенная в способы мышления, из-
нутри разрушает культурное пространство, хаотизирует его, а значит,
вынуждает к внешнему жесткому связыванию распавшихся атоми-
зированных единиц. При таковой рационализации каждый атом-ин-
дивид не связывается с подобными себе индивидами, а подключа-
ется к системообразующему принципу сам от себя. Общественный
организм деструктурируется, и каждая человеческая единица по
отдельности подключается к управленческой системе, инвентаризи-
руется (ИНН), и, таким образом, жизнедеятельность ее берется под
тотальный контроль. Этим и воплощаются в мироустройство крими-
нальные идеалы жизни «по понятиям».
Таким образом, либерализация – это не внесение иного смы-
сла или создание иной традиции, а рационализация именно
бессмыслия и антитрадиционализма. Результатом ее становится
свободное проникновение маргиналов в системы, т. е. скрещивание
двух противоположных, враждебных принципов существования,
а значит, образование химер.
36
ГЛАВНОЕ
Вызов не только христианскому миру,
но любому традиционализму иных ми-
ровоззрений, помимо военно-политиче-
ских и экономических мотивов, рано или
поздно был неизбежен. Ибо продвиже-
ние своей системы ценностей, духов-
ное овладение миром на основе сво-
ей картины мироздания было и есть
главной нематериальной движущей
силой мировой истории.
Н. А. Нарочницкая
Итак, всемирно-историческая альтернатива такова: либо цен-
ностные, различающие, либо бесценностные, неразличающие спо-
собы мировосприятия. Д . Фрэзер определяет их как два типа ми-
ровоззрения, противоположных друг другу структурно, а именно
магию и религию: «Различие между этими двумя соперничающими
мировоззрениями зависит от ответа на следующий принципиально
важный вопрос: носят ли управляющие миром силы сознательный
и личный или бессознательный и безличный характер»1?
Например, магия исходит из предположения, что все личные су-
щества, буд ь они людьми или богами, в конечном счете подчинены
безличным силам, которые контролируют все, но из которых, тем не
менее, может извлечь выгоду тот, кто знает, как ими манипулировать
с помощью обрядов и колдовских чар: «Фундаментальное допуще-
ние магии тождественно, таким образом, воззрению современной
науки: в основе как магии, так и науки лежит твердая вера в порядок
и единообразие природных явлений»2
. Роковой порок магии заклю-
чается не в общем допущении законообразной последовательности
событий, а просто в неверном представлении о природе частных за-
конов, которые этой последовательностью управляют.
1 Фрэзер Д. Д. Золотая ветвь. М., 1986. С. 57.
2Тамже.С.53.
37
Религия, поскольку она предполагает, что миром управляют со-
знательные агенты, которых можно отвратить от их намерений пу-
тем убеждения, фундаментально противоположна магии и науки. Ре-
лигия исходит из веры в существование высших сил и из стремления
умилостивить их и угодить им. Поэтому «если магия выводится не-
посредственно из элементарных процессов мышления и является, по
существу, ошибкой, в которую человеческий ум впадает почти спон-
танно, то религия покоится на понятиях, которые едва ли по плечу
интеллекту животного»1
.
Таким образом, магическое допущение предполагает мирово-
сприятие примитивное, низшее, ибо бесценностное, безличное. Вос-
приятие, не отличающее профанное от священного, доброе от зло-
го. Это, основанное на примитивных ассоциациях, мировосприятие
и находит свое выражение в неразличающих способах мышления.
Отличие его от восприятия религиозного не в количестве, а в ка-
честве, т. е . отличие структурное. А значит, эти два мировоззрения
прерывны, одно не может эволюционно переходить в другое, как
морковка при всех вариациях в цвете и форме не может вырасти
в березку, а человек развивается уже из человеческого эмбриона, но
не может развиться из червяка.
Каждое из данных мировоззрений создает свою, соответству-
ющую своим способам осмысливания и оценивания реальности,
системность. Системность на основе различающего, теистическо-
го мировоззрения называется культурой. Конечно, она развивается
исторически во временном плане и отличается по содержанию в пла-
не пространственном, но она едина в плане структурном. Поэтому
все культурные формы – хозяйственные, социальные, политические,
этические, эстетические – имеют сакральное происхождение. Все
они символичны по своему строению2
. И «революции» в них проис-
1 Фрэзер Д. Д. Золотая ветвь. С. 59.
2 Символ, по определению П. А. Флоренского, это нечто являющее со-
бой то, что не есть он сам, большее его и, однако, существенно через него
объявляющееся. Раскрываем это формальное определение: символ есть та-
кая сущность, энергия которой, сращенная или, точнее, срастворенная
с энергией некоторой другой, более ценной в данном отношении сущно-
сти, несет таким образом в себе эту последнюю (Флоренский П. А. Имесла-
вие как философская предпосылка // Соч. Т. 2 (1). М., 1990. С. 287 .
38
ходят не в структурном, а лишь в содержательном плане. Например,
переход от язычества к христианству – это переход содержательный,
но в пределах одной и той же культурно-ценностной структуры.
Неразличающее, бесценностное или оккультное мировоззре-
ние1
, как противоположное мировоззрению теистическому именно
структурно, создает свою собственную системность. И системность
эта, конечно, во всем соответствует данному одномерному, прими-
тивно-плоскому – без глубины, цвета и красочности − мировосприя-
тию. Никакие символические формы, никакая ценностная иерархия
здесь невозможны в принципе. Плоское, профанно-прагматичное
мировосприятие создает такую же плоскую, профанно-примитив-
ную, «жесткую» системность.
Данная оккультная (научная) системность представляет собой
дикость (примитивизм) не во временном (первобытном) и не в тех-
ническом (инструментарном), а в целевом, смысловом плане. Ибо
под примитивностью здесь понимается не уровень развития
средств существования – он может быть высочайшим, а уровень
целей и смыслов этого существования. То есть структурное отли-
чие религии от магии ( науки) в мировосприятии определяет такое же
отличие их и в целеполагании существования.
Сложное, ценностное мировосприятие предполагает и смысло-
вую, ценностную иерархию в целеполагании, гд е профанное подчине-
но священному, посюстороннее − потустороннему. Мировосприятие
научное или оккультное никаких священных смыслов, никакой цен-
ностной иерархии в своем целеполагании иметь не может. Оно струк-
турно примитивно, плоско, и создаваемая им системность никогда
культурой не станет, ибо развиваться сможет только в границах целе-
полагания, определенного данными одномерными способами мышле-
ния. Ибо сколько картошку не удобряй, в пальму она не превратится,
и бананов с нее не соберешь. Развитие может происходить только
в средствах, но не в целях, определяемых той или иной структу-
рой восприятия (способами мышления и оценивания).
Например, первобытная система, основанная на оккультно-ма-
гическом мировоззрении, и современная, базирующаяся на мировоз-
зрении строго научном, конечно, отличаются друг от друга, причем
1 Лучше использовать термин оккультное, во избежание путаницы, ибо
слово «магия» чаще всего понимается в смысле практики, а не философии.
39
отличие это сразу же бросается в глаза, закрывая более важное сход-
ство. Ибо все различие между ними касается только средств дости-
жения целей – тут развитие налицо, разница колоссальная. В самих
же целях – ротожопных, оранусных (oral + anus = oranus)1, исключи-
тельно прагматичных, направленных на познание действительности
с целью более комфортного существования – никакой разницы нет.
Данные оранусные цели находятся в границах общей, как для
науки, так и для магии, примитивной, неразличающей структуры
мышления. В этом отношении наука отличается от магии лишь воз-
растом, и как зрелая дама, она со снисходительной улыбкой вспоми-
нает свой младенческий лепет и детские суждения. Но по сути – это
один и тот же субъект, с одним и тем же плоским, профанным ми-
ровидением. Поэтому весь постмодерн и является не чем иным, как
возвращением к первобытной магической рационализации хаоса.
Например, в искусстве постмодерна лежат мировоззренческие
установки на бессмысленность, безысходность и непредсказуемость
человеческого существования, повергнутость его в хаос и алогизм.
Это искусство намерено создает образы, вызывающие чувство от-
вращения и страха. Все высокое и священное воспринимается как
результат самообмана людей, а духовность − как признак слабоу-
мия. «Мир повседневности и обыденности превращается в главную
ценность и главную тему философских размышлений. В этом мире
господствуют сиюминутные интересы конечных эмпирических ин-
дивидов, каждый из которых считает себя законодателем своих эти-
ческих, эстетических, политических и иных устремлений»2
.
Понятно, что данное неразличающее, плоское мировоззре-
ние не может создавать культурные, символические формы. Оно
приводит к существованию бесформенному, плоскому, дробному.
А единственно возможной систематизацией такого бесформенного
существования является диктатура. Диктатура как раз и является
рационализацией хаоса, т. е . отделением общего духа этого хаоса от
частности его проявлений и носителей и возведением его в обще-
значимый норматив. Диктатура – это воспроизводство данного ха-
оса, неразличение в способах мышления и восприятия. И альтерна-
1 Определение В. Пелевина.
2 Философия: учеб. пособие для студентов вузов / под ред В. П. Кахо-
новского. Ростов н/Д, 1998. С . 153.
40
тивы диктатуре, как при оккультном, так и при научном мировоззре-
нии, нет1. А какого вида будет эта диктатура – глобально финансовая
(либеральная демократия), нацистская или коммунистическая – это
уже неважно. Вариантов может быть много, но суть одна.
И суть эта очень интересна. Например, ко гд а западные ученые-
социологи занялись обследованием негритянских колдунов (т. е .
вождей, правителей магических обществ), то обнаружилась стран-
ная вещь. Большинство этих колдунов с клинической точки зрения
были тем, что в культурных странах называют психопатами или не-
вротиками, т. е. душевнобольными. С другой стороны, с точки зре-
ния секса, у большинства из них были половые извращения. То есть
большинство из них были типичными дегенератами. И вместе с тем
в условиях примитивного негритянского общества (примитивной
демократии) эти дегенераты по каким-то таинственным причинам
становились вождями своего общества.
Ко гд а русские ученые еще до революции подобным же образом
обследовали сибирских шаманов, то они обнаружили то же самое
странное явление. Большинство из них были такими же припадоч-
ными психопатами и сексуальными извращенцами, как и негритян-
ские колдуны. Совершенно в разных концах света – и то же самое
явление. Значит, это какая-то закономерность2
.
Объяснение этой закономерности можно найти у В. И . Вер-
надского: «Замечено, что, если особи некоей популяции упрощают
свою морфологическую структуру, они резко увеличивают биогео-
химическую энергию (для животных это энергия размножения),
т. е . биогенную миграцию своих атомов, что улучшает их шансы
в борьбе за существование»3
.
Таким образом, как констатирует
Л. Н . Гумилев, при начинающемся вырождении, или упрощении ор-
ганизменной структуры, имеет место выброс свободной энергии, −
в данном случае проявляющийся в борьбе за власть. Поэтому во-
ждями таких обществ непременно становятся самые законченные
психопаты-дегенераты.
1 Возникло даже целое научное направление – синергетика, которое ис-
ходит из признания в качестве принципа самодвижения материи возникно-
вение порядка из беспорядка, хаоса.
2 См.: Климов Г. П . Князь мира сего. М., 1993. С. 226 .
3 Цит. по: Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. С. 175.
41
Но самое интересное, что эта закономерность распространяется
и на вождей современного мира. Они также являются самыми яркими
и законченными представителями данного упрощенного, неразличаю-
щего (дегенеративного) мировоззрения. Только в случае с бесноваты-
ми нацистскими или большевистскими вождями действует комплекс
власти, основанный на садизме как результате латентной гомо сексу-
альности. А вот финансовые анонимы (транснациональные банкиры),
мародеры, развязывающие мировые войны ради своего обогащения,
скучные, сухие манипуляторы общественным сознанием, смотрящие
на остальное человечество с холодным презрением, мировые спеку-
лянты и паразиты, триумфом которых стала глобализация, представ-
ляют собой просто иной дегенеративный комплекс, а именно комплекс
«скупого рыцаря», в основе которого лежит импотенция. То есть то
же самое вырождение, и как результат − агрессивное, маниакальное
стремление к власти, только проявляющееся по-иному.
Отсюда и специфические свойства этой « диктатуры импотентов» –
подчинение всех сфер существования сфере финансовой, создание
паразитарной «рыночной» экономики, распространение тяжелой пор-
нографии и растления, культ денег, уничтожение института семьи.
И подобно тому как бледная поганка в сто раз ядовитей красавца му-
хомора, так и это «сообщество тени», невидимый тихоня-маньяк в сто
раз опасней ярких диктаторов-харизматов. Итак, то же самое выро-
ждение и, как результат, неразличающие вырожденческие способы
мышления, только выражающиеся в другом комплексе. Поэтому и по-
лучение извращенцами всевозможных прав прямо связано с распро-
странением как научного, так и оккультного мировоззрения.
Скажут, ну и пусть себе властвуют, а мы будем жить спокой-
но, нам власть не нужна. Нет, дорогие, спокойно пожить они вам
не дадут, ибо результатом данной психической болезни становится
перманентная агрессия как единственно возможный способ сущест-
вования, проявляющаяся в стремлении к уничтожению и самоунич-
тожению. Они будут бесноваться, организовывать кровавые бойни
и воевать (вашими руками!), пока не уничтожат друг друга. Они не
успокоятся, пока не уничтожат все вокруг, и только тогда начнут
уничтожать самих себя. Так что о покое забудьте.
Таким образом, на научном и магическом, неразличающем
мировоззрении существование возможно только бесформенное.
42
А единственной систематизацией бесформенного существования
является диктатура. Поэтому все варианты диктатур имеют единую
структурную основу и общий тип связей – плоский, горизонталь-
ный, искусственно-жесткий. Гумилев называет их разветвленными
системами жесткого типа, а мироощущение, на котором они основы-
ваются, – антисистемным.
Антисистемы культур не создают, богатствами природы прене-
брегают и гнездятся в телах этносов, как раковые опухоли в живых
организмах. Традиции их передаются вне семей, от учителей к уче-
никам. А разница между традициями «живыми», усваиваемыми при
детском воспитании, и традициями «сделанными», понятийными,
такая же, как между организмами и вещами1: «Но антисистема не
вещь. Она вытягивает пассионарность из вместившего ее этноса,
как вурдалак. Это для нее не составляет труда потому, что цель ее –
не созидание, т. е. усложнение системы, а упрощение, или перевод
живого вещества в косное, косного – путем лишения его формы –
в аморфное, а это последнее легко поддается аннигиляции, являю-
щейся целью поборников антисистемы. Поэтому антисистемы суще-
ствуют очень долго, меняя свои вместилища – обреченные этносы...
А если им приходится при этом сменить символ веры и догмат ис-
поведания – не беда. Принцип стремления к уничтожению остается,
а это главное»2.
Поэтому, как констатирует О. Шпенглер, всемирно-историче-
ская альтернатива такова: или власть традиции (культурно-историче-
ских форм), или произвол случайных диктаторов3
. Бесформенность
ведет к росту возможностей энергичных личностей с маниакальным
комплексом власти, в то время как традиционные формы, возможно-
сти доморощенных диктаторов и маньяков максимально ограничи-
вают. Культура заковывает все силы в жесткие формы, и борьба меж-
ду ними ведется только внутри этих форм. Поэтому власть традиции
всегда оказывается выше любой личной власти.
Любая личная власть ограничивается традицией и осуществля-
ется только в ее рамках, поэтому, как правило, не бывает ни абсо-
лютной, ни тотальной, ни произвольной. Господство выстраданной
1 См.: Гумилев Л. Н . Древняя Русь и Великая степь. С . 254.
2 Там же. С. 255.
3 См.: Шпенглер О. Закат Европы. Минск, 1999. С . 552.
43
традиции определяет общенародные, содержательные ориентиры
и границы как для последнего смерда, так и для царя. Можно поку-
шаться на личности внутри формы, но нельзя покуситься на саму
форму, что и обеспечивает невозможность диктатуры.
Диктатура возможна только во внеисторическом, внесословном
и внекультурном состоянии массы. Поэтому для установления гл о-
бальной деспотической диктатуры население необходимо лишить
всех корней, оторвать от сопричастности любой духовной, националь-
ной или культурной традиции и привести в бесформенное состояние1
,
т. е. состряпать из народов атомизированную бесформенную массу
«индивидов и собственников», мобильных «номад-кочевников».
В этой бесформенной массе, влияние которой называют «обще-
ственным мнением» и которая легко поддается любым манипуляци-
ям, место традиции заменяют абстрактные доктрины, а место сим-
волов – сиюминутные лозунги. Ведь без формы, которая благодаря
своей символичности оказывает метафизическое воздействие, задает
ритм и стиль исторического существования, пробуждает традицию
в крови, жизнь народов теряет способность к самоутверждению2. Ре-
зультатом чего и становится всегда произвол диктатуры как явления
внеисторического и внекультурного: «Недоверие к формам настоль-
ко велико в бесформенном внесословном населении, что оно всегда
и повсюду готово искать спасение для своей свободы от всяческих
форм в диктатуре. Она складывается стихийно и поэтому враждебна
любой естественно сложившейся форме, однако благодаря своей ме-
ханической эффективности отвечает вкусам духа и денег»3
.
В религиозных ересях, например, это – тотальная диктатура
сектантских руководителей. Даже само оформление еретических
1 Недаром две основные, якобы враждебные, а на самом деле вытека-
ющие из одного источника (рационализма и атеизма эпохи Просвещения)
и ведущие (только разными путями) к одной общей цели единого глобаль-
ного, внекультурного, вненационального, внесословного, безгосударст-
венного пространства, идеологии – либерализм и марксизм – опираются,
в принципе, на одну и ту же силу: либерализм – на индивида, абстрагиро-
ванного от сопричастности любой духовной или национальной традиции.
А марксизм – на класс, оторванный от сопричастности любой культурной
или национальной соотнесенности.
2 См.: Шпенглер О. Закат Европы. С. 553−570.
3 Там же. С. 532.
44
движений в виде множества дробных сект отвечает необходимости
абсолютной диктаторской власти ересиархов, которую легче уста-
навливать в небольших ячейках (этим и обусловливается сектант-
ски-сетевая организация всех антитрадиционных движений).
Таким образом, маргиналы борются не против каких-то злоу-
потреблений или личностей внутри культурно-исторических форм,
и не против одних форм за какие-то другие, а против оформленности
существования вообще. Именно сами формы, как символ угнетения,
и являются для них главным объектом ненависти1
. Ибо борьбой за бес-
форменное существование (какими бы доктринами она не прикрыва-
лась) отщепенцы стремятся распространить в окружающем мире
такой же хаос, который царит в их собственных душах.
Итак, наличие двух типов мироощущения − оккультно-научного
и религиозного − представлено в человеческой истории наличием
двух типов системности: разветвленной антисистемы (диктатуры)
жесткого типа (бесформенной, с горизонтальными связями) и куль-
турами, цивилизациями дискретного эластичного типа (с ценност-
ными, вертикальными связями). Каждая основывается на своих спо-
собах мышления и оценивания реальности, поэтому и борьба между
ними идет не за смену политической или экономической сферы, а за
изменение всей структуры. Борьба между ними – это борьба струк-
турная, приводящая к разрыву связей (что и является настоящим
историческим событием) и перестройке всей системы мироощуще-
ния, восприятия и осмысливания реальности.
Это борьба не внутри культурно-исторических форм, а против
форм; борьба между различающими, сложными и неразличающими,
примитивно-вырожденческими способами мышления. Борьба не
за то, в каких категориях жить, а за то, в каких категориях эту
жизнь осмысливать, борьба не за элементы реальности, а за связи
между ними. Борьба структурная, а потому невидимая, ибо меняет
она не культурное содержание систем, а их структуру. Но именно
она, а не внешние войны между государствами и цивилизациями,
и является источником всех исторических событий (если под собы-
тием понимать разрыв связей) и самого исторического процесса.
1 Например, протестантизм – это не реформация Церкви, не очище-
ние ее от недостатков, это – борьба против Церкви как религиозной формы
в принципе, борьба за некое бесформенное, не церковное христианство.
45
Поэтому все представители упрощенно-дегенеративных спосо-
бов мышления (так называемые антитрадиционалисты – либералы,
правозащитники, масоны, еретики, сектанты, диссиденты, маги,
ведьмаки и прочие инакомыслящие) борются всегда не против со-
держания культур – тут они толерантны, а против различающей нор-
мативной константы как структурной основы культур. Ведь имен-
но она их обличает, маргинализирует, делает видимыми.
Поэтому все они представляют собою движения не просто анти-
церковные, антимонархические или антисоциальные, но движения
антикультурные, антицивилизационные. Недаром, Д. Д. Фрэзер пре-
дупреждает: «Проникнув в глубины магии, беспристрастный наблюда-
тель увидел бы в ней не что иное, как постоянную угрозу цивилизации.
Мы, как видно, движемся по тонкой корке, которая может в любой мо-
мент треснуть под воздействием дремлющих подземных сил»1.
Цивилизации и культуры также борются с ними, как с пред-
ставителями неразличающего, маргинально-дегенеративного миро-
воззрения, т. е. как со структурными своими врагами, не обращая
внимания на то, как они себя называют – маги, еретики, ведьмаки,
масоны, демократы или глобалисты. Например, борьба против ере-
сей велась не только Церковью, как хранительницею всей культур-
ной системы Средневековья, но и языческими императорами, как
хранителями Римской цивилизации. Ту же картину мы наблюдаем
в Древней Греции и Египте.
Доказательства этому приводит Саммерс Монтегю в своей
«Истории колдовства»: «Не следует, однако, думать, что только
в Средние века колдуны и ведьмы подвергались преследованиям со
стороны властей. На этих веках мы сконцентрируемся по той причи-
не, что именно тогда ведовство достигло невиданного размаха и ста-
ло серьезно угрожать государствам и в какой-то мере спасению че-
ловечества. Уж е римские императоры выпускали эдикты, в которых
полностью запрещалась черная магия, конфискациям подвергались
ложные книги (fatidici libri), некроманты же подвергались смертной
казни. В 721 г. от основания Рима в триумвират Октавия, Антония
и Лепида все астрологи и заклинатели подверглись изгнанию. Меце-
нат призывал Августа отправить волхвов на казнь, отмечая при этом,
что люди, посвятившие свою жизнь магии, очевидно, презирают бо-
1 Фрэзер Д. Д. Золотая ветвь. С. 60 .
46
гов. Однажды в Риме была найдена библиотека из двух тысяч томов,
содержащих заклинания на греческом и латыни; все они были всена-
родно преданы огню. В правление Тиберия декретом сената все спе-
циалисты в оккультных искусствах подверглись изгнанию; Люций
Питуан, печально известный маг, был сброшен с Тарпейской скалы,
а другой волхв, по имени Публий Марций, был казнен more prisco за
Эcквилинскими вратами. При Клавдии сенат вновь утвердил акт об
изгнании: «De mathematicis Italia pellendis factum Senatus consultum
atrox et irritum», – рассказывает Тацит. За несколько месяцев своего
пребывания у власти император Вителлий расправился со всей воз-
можной суровостью с предсказателями и пророками, многие из кото-
рых после обвинения были немедленно казнены, причем не соблюда-
лись даже минимальные юридические формальности того времени.
Его наследник, Веспасиан, также запрещал гадателям с помощью
магических кристаллов или волхвам пребывать в Италии, проводя
в жизнь уже действующие на тот момент законы. Этот список мож-
но продолжить. Из существования всех этих строгих предписаний
вытекает, что, хотя во времена Цезарей с уважением относились
к различным предзнаменованиям, регулярно консультировались
с оракулами, уважали авгуров, благоговели перед предсказателями
на внутренностях животных, люди вполне осознавали всю пагуб-
ность влияния сил тьмы и опасность магии, и те, кто занимался ею,
подлежали репрессиям со стороны закона. М . де Каузон весьма кри-
тично отзывался о тех авторах, которые прослеживают историю ведь-
мовства не далее Средних веков: «C’est une mauvaise plaisanterie, –
пишет он, – ou une contraverite flagrante, d’affirmer que la sorcellarie
naquit au Moyen-Age, et d’attribuer son existence a l’influence ou aux
croy-ances de l’Eglise» (Полной глупостью было бы считать, что ве-
довство возникло лишь в Средних веках, и связывать его появление
с влиянием или верованиями католической церкви)»1.
Таким образом, борьба культур и цивилизаций с представителя-
ми вырожденческих неразличающих способов мышления пронизы-
вает собой всю историю. Просто в каждой культуре представители
этих дегенеративных маргинальных типов восприятия и мышления
называются по-разному, но суть их от данного терминологического
разночтения совсем не меняется, как не меняется и борьба с ними.
1 Саммерс М. История колдовства // http://www.e – reading_lib.org
47
Дело ведь не в названии движения, а в стереотипе поведения, фор-
мирующегося данным мироощущением, а под названиями они про-
сто маскируются.
Например, спросим себя, кто такие современные либералы, де-
мократы, глобалисты, космополиты, правозащитники, феминисты
и прочие, нетрадиционно мыслящие? Ответ однозначен: все это
представители неразличающего, «толерантного» мышления,
которые потому и требуют на данном неразличении естествен-
ного и противоестественного, истинного и ложного, доброго
и злого ( толерантности) перестроить всю системность. Эти люди
становятся либералами или сектантами не потому, что у них
убеждения такие, а, напротив, у них такие либеральные убеж-
дения потому, что они люди определенного (вырожденческого,
маргинального) типа!
И такие люди существовали всегда и боролись всегда за одно
и то же: «Удивительный пример того, как еретики-анархисты при-
чинили немало неприятностей Европе, дает нам произошедший
в начале XII столетия случай Танхелинa и его последователей. Этот
фанатик, происходивший из Зеландии, путешествовал по Фландрии,
проповедуя свои чудовищные доктрины везде, где только находи-
лись у него слушатели, но особое внимание уделяя при этом Антвер-
пену... Скоро он обрел себе спутников, таких как беглый священник
Евервахер и иудей Манассия, который ранее был кузнецом, и набрал
весьма многочисленную банду, состоящую из трех тысяч голово-
резов, преступников, игроков в кости, грабителей, убийц, нищих
и воров, где были представлены отбросы всех трущоб и публичных
домов округи. С ее помощью он терроризировал всю округу, народ
его боялся, епископы же и светские князья, видимо, не могли с ним
совладать.
Учение Танхелина было, как нетрудно предположить, весь-
ма бессвязным и алогичным, представлявшим из себя порождение
больного сознания, но тем не менее опасным и явно отступническим.
Церковь, разумеется, подвергалась нападкам и проклиналась. Гру -
бым языком, полным самых невозможных оскорблений, столь схо-
жим с языком реформаторов XVI века, иерархия и весь заведенный
в церкви порядок отвергались и презирались, священники должны
были быть уничтожены, так как все священство – не более чем улов-
48
ка и западня, литургия – насмешка, наконец, Святое причастие – пу-
стая формальность, вовсе ненужная для спасения. Церкви следовало
считать за бордели и рынки позорных услуг. «И это отродье Сатаны
и черный ангел скорби провозгласил, что церкви, сооруженные для
молитв Господу Богу, – дома терпимости, что во время проведения
литургии в руках священников не было причастия; то же, что освя-
щалось у алтаря, следует именовать грязью, а не гостией». Танхелин
провозгласил себя Мессией, Богом, Сыном Бога, совершенным чело-
веком, воплощением всех божественных достоинств в одном суще-
стве, на котором опочил Дух Божий... Его конечной целью было
вызвать социальную революцию, перевернуть с ног на голову
существующий порядок вещей и произвести коммунистический
хаос, при котором он смог бы стать властителем и диктатором.
Но дорога к анархии шла через разрушение Церкви, главного
представителя существующей власти и основного авторитета
в этом мире, и против Церкви направлял этот сверхчеловек свои
яростные филиппики. Продолжая свою работу, он стал поощ-
рять, а затем и открыто призывать к открытому совершению
тягчайших преступлений – прелюбодеяния, кровосмесительст-
ва, которые он объявил необходимыми для усовершенствова-
ния; чудовищные извращения происходили посреди бела дня,
добродетель заняла место преступления; людей склоняли к по-
року и насилию, пока они не погрузились в бездну бесчестия
и полностью не деградировали...»1.
Но откуда берутся данные субъекты с маргинальными нераз-
личающими способами мышления, т. е. где источник этой болезни?
Ответ на этот вопрос дает Дени де Ружмон в книге «Доля дьяво-
ла в современном обществе». Это люди, − считает он, − у которых
активное противоестественное в результате нераскаянных грехов
поколений или одной жизни превратилось в естество. Получается,
что наши правозащитники и благодушные либералы – просто те же
самые ведьмаки или их потомки. Ведь дело, повторим, не в названии
движения, а стереотипе поведения, который оно формирует.
Итак, современные глобалисты, либералы и демократы – это
просто продукт вырождения средневековых ведьмаков и сатани-
стов. Это люди, у которых в результате нераскаянной деятельности
1 Саммерс М. История колдовства // http://www.e – reading_lib.org
49
их предков, сознательно направляющих свою волю к злу, активное
противоестественное стало пассивным естеством. Сознательное не-
различение добра и зла превратилось в бессознательную благодуш-
ную толерантность, терпимость к любому злу, любой лжи. Потому
они и благодушные, а те – злые и истеричные. И потому же тем был
нужен ритуал, ибо само преступление было преступлением границ,
еще находящихся в их сознании, поэтому и происходило ритуально.
А у этих никаких границ уже нет, преступать нечего. Между злом
и добром, истиной и ложью разницы для них уже не существует –
вот они и благодушны, и ритуалы для них излишни.
Этим и объясняется то, почему все политические революции за-
рождались всегда в оккультных, эзотерических обществах и почему
эпохе рационалистического Просвещения с ее кровавыми револю-
ционными бойнями предшествовала (и готовила ее) именно эпоха
Ренессанса с расцветом оккультизма, магии и сатанизма.
Дело в том, что именно оккультный Ренессанс с его эзотериче-
ским мироощущением ввел маргинальные, неразличающие способы
мышления, для чего и секуляризировал Церковь как основу куль-
туры, воспроизводящую мышление различающее, теистическое,
ценностное. А эпоха Просвещения через революции уже просто до-
строила социально-политическую сферу, соответствующую этому
новому вырожденческому типу мировоззрения. Поэтому с эпохи се-
куляризации ведьмаки и сатанисты стали называться просветителя-
ми и гуманистами, потом жирондистами, якобинцами, нигилистами,
анархистами, либералами, феминистами и т. д. и т. п. Но сущность
их – примитивно-оккультные, неразличающие способы мышления –
от данной смены названий не менялась.
Итак, всевозможные маргинальные и криминальные элемен-
ты неизбежно присутствуют в историческом процессе как элемен-
ты распада и вырождения. Но если в культурном пространстве
они локализуются и маргинализируются – прячутся по щелям, то
в пространстве либерально-толерантном (у гностиков оно назы-
вается нейтральным) маргинализируются, напротив, культурные
формы и вообще все, основанное на мировоззрении ценност-
ном. А неразличающие способы восприятия вводятся в связи,
в общезначимость и необходимость. На них само это пространст-
во и возводится.
50
Плюрализм становится основой общественного устройства,
приоритеты устраняются, все становится равно всему. Общество
атомизируется; ценностная вертикаль, где был верх − низ, конец –
начало, разрушается, все ценности проецируются на горизонталь-
ную поверхность, уравниваются в пространстве и времени. Каждая
из них замыкается на индивидуальном «я так хочу », без попытки
примерять свое содержание к тому, что выше и истинее.
Но главное, что данное пространство вовсе не представляет со-
бой свободу или просто хаос, это именно рационализация хаоса,
возведение его (трактуемого как свобода) в необходимость. То л е -
рантность не представляет собой свободный выбор, она обязательна,
«о плюрализме не может быть двух мнений»!
Либералы устраивают тот же миропорядок, который пытались
устроить гностики, ведьмаки и еретики типа Танхелина. Они марги-
нализируют культурную норму, различающую ценностную константу,
а извращение и распад, напротив, возводят в норму, в общезначимость
и необходимость. Это просто диктатура вырожденцев, когда рас-
тление становится не свободным выбором, а необходимостью. На-
пример, введение уроков сексуального обучения в школах, на которых
учат, что все виды извращений (куннигулиус и феллацио – ведьмачая
«любовь» − это норма), культ порнографии в СМИ, парады содомитов
и прочие «прелести» современного порядка. И так во всех сферах суще-
ствования. Например, рыночная экономика, о которой еще Аристотель
писал, что это извращение законов экономической жизни; либераль-
ная демократия, т. е. сращивание политики с финансами, при которой
у власти оказываются бандиты и маргиналы и т. д. и т. п.
Это управление упрощается тем, что развращенный человек
теряет рассудок. Поразительно точно в конце своей жизни сказал
об этом премудрый Соломон: «Волнение похоти развращает ум»
(Прем. 4, 12). Когда разрушают целомудрие, это сказывается гл о-
бальными последствиями: «Поскольку лидеры “власти педера-
стов” в эпоху наивысшего благосостояния, в шестидесятые годы,
хвастливо заявили, что такой “благодатью” мир обязан гомо сексу-
альному мозгу Кейнса1, сегодня я вправе довести до логического
1 Экономист, сформулировавший суть нынешнего раздувания долларо-
вого пузыря: «Инфляция стимулирует экономику, а долги вызывают рост
производства».
51
конца эту причинную связь: Кейнсова система и гегемония доллара
являются противоестественными, как противоестественны и лю-
бые гомосексуальные связи...»
1
.
Итак, современный миропорядок маргинализирует и вытесня-
ет не только ценностные способы мышления, но и просто культу-
ру как таковую. Мультикультурализм – это и есть не что иное, как
маргинализация и локализация культуры, т. е. не содержательное,
а структурное ее уничтожение. И все современное разложение
направлено не на содержание культуры (оно остается, смещаясь
на мультиуровень), а на структурную ее основу. Поэтому данное
разложение анонимно и не бросается в глаза, как мягкий, вкрадчи-
вый растлитель не сразу виден, в отличие от грубого убийцы.
Например, считается, что при либерализации в России, Право-
славная Церковь получила права и свободы. Получила. Но только
в сектантском ракурсе, как одна их сект мегасектантского простран-
ства; как одна «истина» среди множества других, равноценных ей
истин; как один из множества товаров в духовном супермаркете.
Она получает права только на условии становления в один уровень
с любыми сектами и культами (сатанинскими и коммерческими,
в том числе), качественно уравниваясь с ними, т. е. только в ракурсе
мультикультурализма. Подобно этому толерантные язычники также
не против были принять Христа в качестве одного из богов своего
языческого пантеона, но категорически отказывались принимать Его
как единственного истинного Бога.
В данном мегасектантском пространстве любые претензии на
истину запрещены законодательно, ибо основываются на разли-
чающей, враждебной им константе и ведут к иерархии ценностей
и смыслов. Поэтому в современной структуре маргинализируются
и вытесняются, воспринимаясь как диназавры, не только такие тра-
диционные институты, как семья, Церковь, государство, но и такие
человеческие качества, как порядочность, жертвенность, долг, честь,
патриотизм, целомудрие. А ведь это все качества пассионарные!
1 Цит. по: Воробьевский Ю. Пятый ангел вострубил. Масонство в сов-
ременной России. М., 2002.
52
АДВОКАТЫ ДЬЯВОЛА:
КТО ВЛАДЕЕТ ДИСКУРСОМ – ВЛАДЕЕТ МИРОМ
Основная задача русской общественной
мысли заключается в ее собственном
обезвздоривании. Нужно как-то слезть
с высот органов усидчивости, отбро-
сить в сторону теории и мелочи, цитаты
и философии, шпаргалку и моду и уста-
новить ряд крупных, решающих и оче-
видных фактов.
И. Л . Солоневич
Почему же историки, философы, культурологи не рассматривают
маргиналов (нечистую силу) как исторический фактор? Ведь целью на-
уки является нахождение в фактическом материале повторяющегося,
закономерного, т. е. выявление в историческом процессе некоей целена-
правленной тенденции. И если причиной всех культур и цивилизаций
является не хаотичная, случайная, а совершенно определенная, культу-
рообразующая деятельность, основанная на ценностных, различающих
способах восприятия (поэтому при всем содержательном разнообразии
все цивилизации имеют единую нормативную структуру), то причиной
их гибели (если под гибелью понимать не естественное тление того, что
уже погибло, а структурную смерть как насильственный разрыв свя-
зей) должна выступать также деятельность, только противоположная –
культуроразрушающая, центробежная.
Если же есть таковая деятельность, то должен быть и субъект
этой деятельности. А то, как в буддизме, есть страдание, но нет стра-
дающих, есть деятельность, но нет действующих. Однако именно
в этом вопросе – вопросе определения субъекта культуроразрушаю-
щей, центробежной деятельности − наука вдруг начинает заикаться
и поспешно «переводить стрелки» на некий безличный, «объектив-
ный» процесс, который якобы идет сам по себе, как ему заблагорас-
судится. Либо сваливать вину на невинные «объективные условия»,
под которыми можно понимать все, что угодно и на которые можно
свалить все, что угодно.
53
Ко гд а же эту целенаправленно разрушительную деятельность
замолчать уже просто невозможно, ее начинают трактовать как дви-
гатель прогресса и светоч свободомыслия! Средневековые ведьма-
ки и сектанты, уголовники, психопаты и сексуальные извращенцы
автоматически попадают в ряды носителей прогресса, а борьба
с ними начинает однозначно трактоваться как образец мракобесия
и реакции. Такая вот «история свободомыслия». Понятно, что дея-
тельность культурообразующая при этом понимается исключитель-
но в негативном ракурсе, как досадная помеха прогрессивному дви-
жению вперед1.
Что же это за странности такие? Почему гуманитарная наука на-
чинает вдруг так лепетать и заикаться или нести несусветную чушь
о дегенератах как носителях прогресса? Ответ прост: потому что
именно эта нечистая сила со своими адвокатами и определяет
весь современный дискурс. А это значит, что гуманитарная наука
вся находится в границах, очерченных данной маргинальной мето-
дологией. Ведь именно тот, кто владеет дискурсом (СМИ), определя-
ет его границы, а ко гда границы очерчены – за ними можно спрятать
целый мир. Недаром, в современном дискурсе за скобки выносятся
все вопросы, связанные с проблемами добра и зла, грехом, спасе-
нием души, смыслом жизни и пр. Их как бы не существует, они за
скобками, а значит, невидимы и невоспринимаемы. Оставляются же
и мусолятся вопросы, связанные исключительно с интересами
«ниже пояса».
Ведь любая методология является выражением определенной
метафизики. Линеарная (марксистская и либеральная теории про-
гресса) методология, например, выражает метафизику маргинально-
го существования, но предметом своего исследования имеет исклю-
чительно традиционные культурные системы (цивилизации). Таким
образом, с одной стороны, она, хочешь не хочешь, вынуждает
рассматривать культурную традицию с антитрадиционной точ-
ки зрения, в маргинальных способах осмысливания и оценивания.
А с другой − прячет субъекта этих способов мышления и оценива-
1 Откройте любой учебник истории – всеобщую историю, или историю
политических учений, или историю культуры, не говоря уже об истории свобо-
домыслия, все еретические, антисистемные движения однозначно трактуются
как «луч света в темном царстве» (видимо, в «темном царстве» культуры).
54
ния, а значит, и своего заказчика. То есть линеарная методология
(в экономическом и юридическом вариантах) рассматривает куль-
турные смыслы в антикультурном целеполагании.
К чему же приводит рассматривание цивилизаций с маргиналь-
ной точки зрения? К тому, что онтологический, ноуменальный уро-
вень начинает осмысливаться исключительно в психологическом,
феноменальном ракурсе. Общее осмысливается здесь исключитель-
но с позиции частного и отщепенческого, сущность – с позиции
явления, бесконечное и абсолютное – в ракурсе конечного и отно-
сительного. А результатом рассмотрения высшего и сложного (он-
тологический, субстанциональный уровень) в примитивно-низшем,
психологическом измерении неизбежно становится аннигиляция
этого высшего, его упрощение и разложение, сведение целого к ка-
ко й-либо части, а уровня структурности (связей) − к составляющим
эту структуру элементам.
Понятно, что при этом бесконечное понимается как ритмиче-
ский рисунок сменяющегося конечного (Гегель), а абсолютное – как
абсолютность относительного. В основе этой методологии лежит
еретическое (психологическое), маргинальное мировоззрение,
или данная методология является выражением еретической (отще-
пенческой, нигилистической) точки зрения маргинальных способов
осмысливания и оценивания.
Ко гд а же психологическое, частичное становится методом ос-
мысления онтологического и цельного, то диалектика соотношения
части и целого неизбежно нарушается. И это нарушение обычно
приводит к попыткам вывести целое из какой-либо части. Напри-
мер, формацию (целое) в этом понимании будут создавать элементы
(экономические − способ производства или юридические – правовая
структура), а не связи между ними. Формация будет пониматься как
ритмический рисунок сменяющегося способа производства (эконо-
мическая школа) или сменяющегося правового устройства (юриди-
ческая школа).
Целостность будет пониматься через элементы, а не через связи
между ними. А значит, связи здесь начинают играть подчиненную
роль в отношении элементов, зависеть от них и следовать за ними,
т. е . пониматься как временная, относительная форма, меняющийся
рисунок постоянно развивающегося элемента (экономического или
55
юридического). Поэтому системность, целостность зде сь понимает-
ся как нечто схематическое и формальное, временно связанное лишь
тем или иным состоянием производительных сил либо правовых
свобод.
Выводить же целостность, системность из того или иного уров-
ня одного из элементов этой системности, примерно то же, что свя-
зывать здоровье организма не с гармоническим соотношением (свя-
зью) всех его органов, а с безудержным ростом одного из них, т. е .
с раковой опухолью. И тогда прогресс понимать как не стесненный
ничем рост этой раковой опухоли.
Организм при этом начинает рассматриваться как временное
оформление того или иного уровня непрерывно растущей опухоли,
и его здоровье ставится в зависимость от роста этой, с ума сошед-
шей, клетки. Однако поскольку организм понимается как оформле-
ние ее данного уровня, а она растет непрестанно (производительные
силы, например), то понятно, что здоровье его будет соотноситься не
с укреплением целостности (гармонии всех органов), а с непрестан-
ным разрушением ее (с революциями как перманентным явлением).
Целостность, системность (формация) должна все время разрушать-
ся, чтобы соответствовать новому уровню развития этого ракового
элемента. И так постоянно.
Поэтому смысл начинает видеться не в целостности, а в про-
цессе постоянного разрушения этой целостности, в том, чтобы
воспроизводить это разрушение снова и снова. Ибо распад связей,
создающих целостность, будет означать рост элемента (юридическо-
го или экономического), превращенного в раковую опухоль этой те-
орией, а значит – прогресс, в то время как укрепление внутренних
связей, подчиняющее элементы системной гармонии, не позволя-
ющее им переходить в раковую опухоль, будет считаться застоем,
регрессом.
Таким образом, системность как самостоятельное, гармони-
ческое культурно-историческое существование при господстве
данной методологии всегда будет пониматься как нечто регрес-
сивное и нежелательное, в то время как разрушение этого суще-
ствования – как нечто желательное и прогрессивное. А значит,
носители нигилистических тенденций – всевозможные револю-
ционеры, маргиналы, сектанты и пр. − с позиции этой методо-
56
логии становятся носителями прогресса, а носители традиции,
культурных норм – наоборот. То есть все дегенеративные, пато-
логические элементы в заданных этой методологией границах
объективно становятся носителями прогресса1
.
Это и является сутью формационной методологии, как в экономи-
ческом (марксизм), так и в юридическом (либерализм) ее вариантах.
И это еще раз подтверждает, что границы данной методологии задаются
возведением общего духа всех нигилистических, маргинальных явле-
ний в нормативный структурный принцип, через который объясняют не
только понятие системности, прогресса, но и всю мировую историю2
.
И каким бы ты ни был патриотом, находясь в границах, задан-
ных данной методологией, осмысливать и оценивать системы ты не-
избежно будешь в антисистемных способах. А значит, и к выводам
будешь приходить неизбежно антисистемным, маргинально-патоло-
гическим, разрушительным для культурных традиций. Неудивитель-
но поэтому, что именно на основе этой линеарной методологии, этих
отщепенческих способов мышления и оценивания появляется так
называемая интеллигенция. Понятно, что не сами маргиналы созда-
ют данную методологию, но они ее с восторгом принимают и пыта-
ются навязать всему миру, перестроить на ее основе все системные
институты (для чего и проводятся революции).
Именно владельцы дискурса формируют способы мышления
и восприятия действительности, т. е . определяют связи, системность,
задают целеполагание всему существованию. Именно они определя-
ют, в каких категориях осмысливать и оценивать реальность, очерчи-
вают границы мышления, изгоняя из него целые проблемные уров-
ни, т. е. именно они формируют новой тип человека, в данном случае
примитивно-вырожденческий, «ротожопный». Ибо мы живем в тех
категориях, в которых мыслим, и это неоспоримый факт.
1 Например, в учебниках истории вообще и истории политических уче-
ний в частности еретические и вообще все разрушительные антисистемные
движения рассматриваются всегда позитивно, как носители прогрессивных
тенденций. Таким же прогрессивным становится отщепенчество и преда-
тельство. Например, ленинская теория о необходимости поражения собст-
венной страны в империалистической войне.
2 Обосновывать и рассматривать системность с нигилистической точки
зрения, в рамках поточной методологии − то же самое, что необходимость
католической церкви попытаться обосновать с позиции ярого протестанта.
57
Наше мышление определяет для нас границы понимания, виде-
ния и просто существования того или иного явления, т. е . мышление
создает для нас картину мира, очерчивает границы реальности. Сле-
довательно, кто формирует мышление, тот определяет реальность.
И настоящая власть находится не у того, кто называется царем или
президентом, а у того, кто определяет мышление людей, т. е. создает
действительность, в которой они существуют.
Поэтому первой и главной задачей в структурной войне выяв-
ленных нами противоборствующих сил исторического процесса яв-
ляется захват дискурса. Например, ко гда дискурс определяла Цер-
ковь, то он формировал мышление ценностное, отличающее добро
от зла, истину от лжи, священное от профанного, естественное от
противоестественного. Поэтому все криминальные, дегенератив-
ные элементы вытеснялись за его пределы – маргинализировались.
В пределах этого различающего, ценностного дискурса немыслимы
были ни парады глумящихся извращенцев, ни установление пара-
зитарной «рыночной экономики», ни «гражданское общество»,
основанное на войне всех против всех, гд е человек человеку – волк
и конкурент, ни либерально-демократическая форма правления, при
которой финансы сращиваются с политикой и у власти неизбежно
оказываются бандиты и аферисты.
Поэтому все маргинальные элементы – масоны, сектанты, гу-
манисты, сатанисты и пр. − в то время и были объединены общими
интересами в борьбе против общего своего врага – Церкви. Ибо, не
секуляризировав, т. е. не устранив ее от рычагов формирования дис-
курса, никак нельзя было что-то изменить в политической, экономи-
ческой или социальной сферах. Церковь охраняла нормативную
различающую константу, т. е. структурную основу всей культу-
ры, и, не убрав ее, к этой константе было не подступиться!
Разломать ценностную структуру культуры, не устранив Цер-
ковь, было невозможно. А значит, любые преобразования могли
происходить лишь в пределах данной, морально различающей
структуры. Все реформы и перестройки могли происходить только
в пределах культурно-исторических форм, не уничтожая сами эти
формы. Никакого криминально-паразитарного переустройства эко-
номики или политики провести было нельзя. Гуманисты, например,
очень лукавили, ко гда уверяли монархов, что борются только против
58
Церкви, но никак не против монархической власти. Монархическая
власть основывается именно на ценностной, различающей структу-
ре, поэтому, устранив Церковь, ликвидация всех культурно-истори-
ческих институтов, как представителей этой структуры, становится
лишь вопросом времени.
Таким образом, вся злоба и ненависть к Церкви, как владелицы
средневекового дискурса, была не чем иным, как злобой маргиналов
к ценностному, различающему добро и зло мировосприятию и куль-
турному пространству, на нем основанному. Оно их обличало, оно их
вытесняло. Эти силы прекрасно понимали то, чего не понимают сов-
ременные моралисты. Они понимали, что перестроить структуру су-
ществования на своем, оккультном («научном») мировоззрении можно,
только отстранив Церковь от дискурса, сместив ее в частную сферу.
Данная борьба против Церкви и велась на всех фронтах, под раз-
ными лозунгами. В этой борьбе за «светское», нейтральное общест-
во протестантизм (систематизировавший все ереси и секты в общее
пространство) объединялся с гуманизмом, масонство – с просвеще-
нием и эзотеризмом.
Ибо никакого светского ( нейтрального) общества не может быть
в принципе. Всемирно-историческая альтернатива, повторимся, та-
ко ва: либо оккультизм и соответствующая ему структура на нераз-
личающем мировосприятии, либо религия и соответствующая ей
структура на восприятии ценностном, выраженном в традиционных
культурно-исторических институтах (семья, Церковь, государство).
То есть либо система, либо антисистема.
Таким образом, под лозунгом секуляризации, т. е. освобождения
культуры от власти Церкви, подспудно вводилась новая власть, под
которую культура тут же и попадала как кур во щи. Ибо в услови-
ях непрестанной борьбы добра со злом, в условиях всемирного
противостояния двух противоположных метафизик, двух струк-
турных типов, выражающих противоположные, несовместимые
способы существования, никакого нейтралитета, никаких без-
личных, ничейных, «общечеловеческих» институтов (полити-
ческих, правовых, социальных) быть не может (!). Печать всегда
партийна, как говорил хорошо разбирающийся в этих вопросах тов.
Ленин. И как еще точнее формулирует И. Шамир: «Либо Церковь,
либо евреи».
59
Метафизика, по определению И. Шамира, есть скрытая, но
совершенно реальная сила внутри двигателя нашей цивилизации:
«Молодые водители часто не обращают внимания на советы произ-
водителя и пользуются маслом, не подходящим для мотора их авто-
мобиля. Другие заливают в бак неподходящий бензин. Они оправ-
дываются: “Моя машина все равно бегает, так ради чего я стану
переплачивать”. Такие термины, как “компрессия” или “зажигание”
звучат для нашего молодого водителя как абракадабра: он их никогда
не слышал. Только после нескольких неприятных происшествий он
убедится, что невидимая компрессия – это совершенно реальный фе-
номен, который может проявить себя внезапной поломкой на трассе.
Метафизика – примерно то же самое: скрытая, но совершенно ре-
альная сила внутри двигателя нашей цивилизации»1
. И именно ме-
тафизика, несмотря на свою невидимость, определяет все видимые
проявления в нашем мире.
Так вот все дело в том, что антисистемная и системная метафи-
зики – диаметрально противоположны. Например, любая культура
(система) является выражением метафизики проницаемости мира
для Бога, бытия для Истины, что и определяет реальность и внутрен-
нюю важность любой культурной деятельности, что освящает куль-
туру и онтологически укореняет ее, придавая ей субстанциональный
и ценностный статус.
Антисистемный структурный принцип определяется метафизикой
имманентизма. «Еврейская вера... базируется на опасной для всех про-
чих метафизике, а ее метафизическое ядро выжило, несмотря на низ-
кий уровень еврейской религиозности... Согласно еврейскому учению,
единственный Бог создал Единственный мир, так и оставшись полно-
стью отделенным от мира. Этот Мир без Бога – неизбежное следствие
Бога вне мира. Имманентный Мир жесток и бесчеловечен, а Бог транс-
цендентен и недосягаем. “Пророков нет”, “Бог не может вмешиваться
в наши решения”, “Закон дан нам, и Бог не в силах изменить его” − эти
талмудические максимы создают мир без Бога»2.
Лишенные связи с реальностью онтологической, трансцендент-
ной, они лишаются связи и с реальностью природной, культурно-
исторической. Поэтому в данном поточном ощущении совершенно
1 Шамир И. Каббала власти. М., 2007. С. 325.
2 Там же. С. 326.
60
естественным образом любовь – это товар, вера – глупость, связь
с родной природой – иллюзия: «Сатана поддерживает (или генери-
рует) идеи, исключающие Божью благодать из нашей жизни. Его
сверхзадача – профанировать мир, а сверхзадача Бога – наполнить
мир святостью и благодатью»1
.
Маргиналы (во всех своих видах), как утверждает Шамир, яв-
ляются естественными сторонниками древней парадигмы подчине-
ния-господства и хотят завершить работу дьявола, удалив Божест-
венное присутствие из нашего мира. По этой причине они борются
с Верой, уничтожают Природу (экологический кризис – неизбежное
следствие данной парадигмы), профанируют Любовь и обрубают
корни Человека, нарушая его территориальные, социальные и се-
мейные связи2
.
Таким образом, религия не может быть частным делом: «Цер-
ковь стоит на страже ценностей (на страже самой системной матри-
цы), это иная, высшая власть, которая стоит выше власти торговцев.
Она должна обладать властью исключать такие вещи, как красота
и любовь женщин, убеждения, земля, из области торговли»3.
История доказывает, что человек и общество не могут суще-
ствовать без церкви. Поэтому И. Шамир предлагает рассматривать
еврейство как альтернативную церковь: «Короткое междуцарствие
“гражданского общества”, построенного на руинах Бастилии, за-
вершилось воцарением евреев как новой священнической касты.
Альтернативная церковь нашего времени (евреи) жила века в вир-
туальном состоянии. Пока Христова Церковь доминировала в ди-
скурсе, пока его вели монахи и священники от Абеляра до Фомы
Аквинского, евреи попросту не могли составить им конкуренцию,
но, когд а свободомыслящие интеллектуалы переломили посох цер-
1 Шамир И. Каббала власти. М., 2007. С. 325.
2 Кстати, это стремление − развести трансцендентность и имманент-
ность, «закрыть двери творения перед Творцом и таким образом очистить
природу от всего сверхъестественного» – направляется и поддерживается
«Князем мира сего» (С. Аверинцев). Например, все антисистемные секты
основываются непременно на данной дуалистической базе, разводящей
Бога и мир. Данная пагубная профанация всех системных связей является
лишь следствием еврейской метафизики, вольно или невольно, но обяза-
тельно выражаемой самим поточным типом существования, бытия.
3 Шамир И. Каббала власти. С . 466 .
61
кви, альтернативная корпорация вырвалась вперед. Многие евро-
пейские интеллектуалы ощутили реальность выбора − Церковь или
евреи»1
.
При смещении традиционных системных церквей на перифе-
рию общественной жизни общество вовсе не становится свобод-
ным, оно начинает подчиняться альтернативной маргинальной
церкви, которая и становится владыкой дискурса: «В сотнях книг
написано, что евреи стремятся к всемирному господству. Но мало
кто понимает, что Йысраиль стремится стать всемирной церковью,
а не просто всемирным государством»2. Поэтому низложение тради-
ционных церквей, профанируя и разлагая все связи внутри систем,
в то же время укрепляет противоположный структурный принцип –
оккультно-маргинальный, как «альтернативную церковь», передавая
ей власть и главенство в дискурсе.
Итак, никакого светского пространства, никакой свободы бы-
тия от метафизики быть не может. Способы мышления всегда вы-
ражают метафизику – ту или иную, всегда чем-то определяются.
И если они не определяются мировоззрением культурно-историче-
ским, теистическим, различающим − это вовсе не значит, что они
становятся нейтральными («свободными»). Это просто значит, что
определяющий их субъект − видимый, открытый, ибо позитивный,
культурообразующий − сменился субъектом криминальным, куль-
туроразрушающим, а потому и анонимным, скрывающимся за «об-
щечеловеческой» нейтральностью, светскостью и гуманизмом. Ибо
дьявол опасен не тогда, ко гда показывается и пугает нас, а ко гда он
не видим нами.
Поэтому «освобождение» культур от своей Церкви неизбежно
приводит к деспотии чужой, «альтернативной церкви», и при этом
деспотии невидимой. Или, как говорил Наполеон, хорошо разбира-
ющийся в этих вопросах: «Не хотите кормить свою армию – будете
кормить чужую».
Таким образом, Церковь в Средние века играла роль силы удер-
живающей, охраняющей ценностную нормативную константу, т. е .
саму цивилизационную матрицу. Именно Церковь воспроизводила
ценностное, культурообразующее мышление и очерчивала границы,
1 Шамир И. Каббала власти. С . 466 −467 .
2Тамже.С.59.
62
за которые вытеснялись все оккультные, криминальные и вырожден-
ческие элементы1. Поэтому структурная перестройка цивилизации
и начиналась с борьбы против Церкви2
.
1 Наука в это время также развивалась в границах данного ценностного
мировосприятия. Ведь в мировоззренческом отношении наука не самосто-
ятельная, она одинаково может развиваться и на магической, и на религи-
озной структуре, являясь подсистемой той или иной мировоззренческой
системы.
2 Например, Юрий Самарин в 1876 году писал из Берлина о развер-
нутом тогда в Германии «культуркампфе» − борьбе за вытеснение Церкви
из школы и вообще публичной жизни: «Партия воинствующей культуры
еврейская – и этим все сказано. Иудаизм направляет преподавание в уни-
верситетах и гимназиях, царствует на бирже, подкупает и вдохновляет боль-
шую часть журналов – само собой разумеется, дело зде сь не в Ветхом За-
вете и не в национальности. Это нечто неосязаемое и неуловимое в целом,
это экстракт из всех элементов, в основе своей враждебных нравственному
и социальному порядку, сложившемуся на христианских началах. Элемен-
ты эти встречаются всюду. Но для того, чтобы отгадать их присутствие, из-
влечь их из грязи, выучить их не краснеть от стыда, чтобы сгруппировать
их в доктрину, сложить в политическую партию, необходимо было чутье,
безошибочность инстинкта и абсолютная безоглядность в логике отрица-
ния, которыми обладали только евреи. Для этого требовалось весьма древ-
нее предание, просвещение вполне внехристианское и внехристианская же
история целого племени». (Цит. по: Диакон Андрей Кураев. Как делают ан-
тисемитом. М., 2006. С. 68).
63
ИДЕАЛЫ КАК КРИТЕРИИ
МИРОПОНИМАНИЯ
Такая философия нужна тем людям, кото-
рые несут в себе иную веру, иное ощуще-
ние мира, иную мысль о нем. Это мысль
о неравенстве человеков, о неравенстве
рас, об избранности для Власти, а не из-
бранности для Жертвы, не избранности
для Божественной истины, как ее понима-
ет Христианство... Хозяева Мира, а они –
есть, и не надо кричать о «демократиче-
ских свободах» всему миру...
Г. Свиридов
Как же ведется борьба за дискурс? Предоставим слово профес-
сору С. Лурье: «То м у, кто живет, окруженный врагами, желательно
повлиять на общественное мнение так, чтобы создать нейтральные
и даже друже ственные группы. Созданные благодаря еврейскому
агитаторскому и организаторскому таланту, не входившие в еврей-
ство, но и эмансипировавшиеся в большей или меньшей степени от
эллино-римских традиций группы sebomenoi являлись своего рода
“буферными государствами”, отражавшими и отчасти принимавши-
ми на себя сыпавшиеся на евреев удары»1
.
Чтобы сделать культуру проницаемой, в ней необходимо создать
нейтральную или даже дружественную среду. Привлечь всех к себе,
т. е. сделать дегенератами, невозможно. Да это и не нужно. Ибо сама
суть маргинальности, отщепенчества, групповщины – в ее отсеченно-
сти, отдельности, непроницаемости. И растут, распространяются эти
антисистемные группки не путем внутреннего увеличения, а путем
внешнего дробления. Их рост – это бесконечность конечных, замкну-
тых сект. Их засилье – это необходимость случайного, абсолютность
относительного, общезначимость частного. Социум как мегасекта.
Поэтому и целью их является не привлечение к себе, а создание ней-
1 Лурье С. Антисемитизм в древнем мире. С. 18−19.
64
тральной аморфной среды, в которой они, как бактерии в прокисшем
бульоне, могли бы беспрепятственно размножаться.
Для того чтобы создать такую «нейтральную», неразличающую
среду, т. е . уничтожить различающие критерии, необходимо сменить
идеалы. Это значит изменить не само действие, а его оценку, его
осмысливание, т. е . перевести распад из элемента в связи, систе-
матизировать, и тогда борьба с ним станет невозможна. Именно
сменой идеалов дегенеративные, отщепенческие мысли (элементы)
и возводятся в способы мышления (связи). На этих новых, марги-
нальных связях строится неразличающее, криминальное (на их язы-
ке – либеральное, толерантное) пространство.
Ведь человек управляет скотом не благодаря своей физической
силе (зде сь он проигрывает), а благодаря силе духовной. Так и здесь,
настоящая власть принадлежит тому, кто задает способы мышле-
ния, а не мысли, способы оценивания, а не ценности, т. е. тому, кто
определяет целеполагание. Ибо именно таким образом определяют-
ся границы новой картины мира. Настоящая война идет не за то,
в каких критериях жить, а за то, в каких критериях эту жизнь
оценивать, не за реальность, а за ее осмысливание.
Например, как пишет И. Шамир, исследователи быстрого воз-
вышения евреев в наши дни сталкиваются с проблемой. Их дарви-
нистские инстинкты заставляют предположить, что у евреев есть
какие-то замечательные качества, которые помогают им преуспе-
вать. На самом деле разгадка этого феномена в том, что евреи су-
мели навязать свою модель успеха всему миру: «В традиционных
обществах моделью успеха служил поэт, святой, художник, смелый
воин, хороший ремесленник или крестьянин, человек, который по-
мог другим... До недавнего времени внешний успех евреев вовсе
не считался успехом в глазах всего мира. Конечно, были и неевреи,
которые мерили успех еврейской меркой, но Ричард III или Гарпагон
считались скорее монстрами, нежели образцом успеха. В XIX веке
возникла критическая масса монстров и появился мир Мамоны. Ак-
тивно участвуя в дискурсе (СМИ + университеты) еврейские мысли-
тели и идеологи продвигали мамонскую идею успеха и сделали ее
стандартом в западном обществе. Гарпагон и Ричард наших дней –
зовут ли их Сорос или Якокка – считаются моделью для подража-
ния в новом обществе, сформированном мамонскими хозяевами
65
дискурса. Запад стал еврейским, как говорил Маркс, и принял
еврейскую модель успеха»1. Весь успех и вся власть маргиналов
в современном мире зиждется только на навязывании этому миру
маргинального мировоззренческого эквивалента как обязательной
мерки успеха.
Для смены идеалов прежде всего необходимо вывести за гра-
ницы дискурса структурное различие между культурообразующей
и культуроразрушающей силами, скрыть войну между ними. Только
сделав это, они смогут представлять себя как часть (понятно, что
лучшую) культуры, свою разрушительную, анархическую деятель-
ность − как двигатель культурного прогресса, а распад культур − как
высшую стадию этого прогресса.
Понятно, что главным аргументом в замене прежних идеалов
новыми должен стать аргумент более высокой ценности этих новых
идеалов. И тут встают две проблемы. Во-первых, как можно найти
идеал выше христианского, во-вторых, как вообще бесценностные, не
отличающие высшее от низшего способы мышления сделать высшей
ценностью? Ведь данное вырожденческое, примитивное мировоззре-
ние не может иметь идеалов по самой своей структуре, им не к чему
привлекать других, никаких ценностей у них нет и быть не может
в принципе. Ибо сама возможность идеала, ценности возможна только
при наличии ценностных, различающих способов восприятия.
Проблема эта решается просто. В идеал возводится сама невоз-
можность идеала. Дегенераты не к ценностям своим привлекают ( та-
ковых нет), а ставят сами себя на место этих ценностей под всякими
бессмысленно-красивыми названиями. Таким образом, вырождение
и распад (под названием толерантности и плюрализма) становятся
идеалом и целеполаганием, отсутствие ценностного мышления воз-
водится в высшую ценность, запрет на догматы – в догмат, хаос −
в системность, «свобода» (распад) − в необходимость. То есть иде-
алы меняются не содержательно, а структурно. И именуется все это
гордым лозунгом «свободы совести».
Но дело ведь не в названии, а в содержании явления. Само сло-
восочетание «свобода совести» является полной бессмыслицей. Со-
весть – это «совместная весть», это нравственный норматив в чело-
веке, нравственная, различающая константа. Поэтому суть ее именно
1 Шамир И. Каббала власти. С . 302 −303 .
66
в свободе от любых внешних воздействий, не свободной совесть
быть не может в принципе. Человека можно принудить сделать что-
то против совести, но принудить его совесть ( если она есть, конечно)
замолчать и не обличать невозможно. Свобода – это сама сущность
совести, и уничтожить ее можно только вместе с совестью!
А вот для того чтобы уничтожить совесть, ее только и нужно,
что «освободить» от «совместной вести», т. е. от тех высших крите-
риев, которые она в себе содержит, от необходимости нести в себе
Божьи заповеди. И тогда человек «по совести» сможет разрешить
себе любой поступок («кровь по совести»). «Свобода совести» в ка-
честве лозунга − это требование освободить совесть от нравствен-
ных, ценностных критериев.
Таким образом, «свобода совести» − это и есть структурная,
а потому невидимая подмена идеала. Это − неразличающие, деге-
неративные способы мышления как идеал. Кстати, это известное
всем специалистам заболевание, которое раньше называлось нрав-
ственным помешательством. В дореволюционной энциклопедии
Павленкова читаем: «Нравственное помешательство − психическая
болезнь, при которой моральные представления теряют свою силу
и перестают быть мотивом поведения. При нравственном помеша-
тельстве человек становится безразличным к добру и злу, не утрачи-
вая, однако, способности теоретического, формального между ними
различения. Неизлечимо». Таким образом, в данном пространстве
здоровые нормальные люди должны стремиться к заболеванию мо-
ральным помешательством как некоему идеалу.
Итак, пресловутая « свобода совести» − это замена идеала не со-
держательная, а структурная! Таким образом, и решается проблема
нахождения идеала высшего, нежели идеала христианского. По содер-
жанию идеала более высокого найти нельзя, его просто не существует.
Поэтому и меняют идеал не содержательно, а структурно, таким обра-
зом, что именно отсутствие содержательного, качественного критерия
и становится новым идеалом. А значит, новизна этого либерального,
вырожденческого идеала не в содержании − более ценном, высоком,
а в структуре − примитивной, бесценностной, неразличающей. Та-
ким образом, стремление к этой неразличающей, вырожденческой
структуре, т. е. стремление к самоуничтожению, становится главной
целью различающего культурно-исторического пространства.
67
Поэтому при толерантности и « свободе совести», возведенными
в основу существования в качестве идеала, меняется вся структура
социума. Вырожденчество и маргинальность становится идеальным
нормативом, «должным». Поэтому либерализм, измеряя степень
прогресса степенью «освобождения» совести, измеряет его, на са-
мом деле, степенью вырождения и криминализации общества!
Итак, современный прогресс – это диктатура выродков. Напри-
мер, чего требуют сегодняшние бесконечные демонстрации содо-
митов? Конечно, не прав и свобод. Ибо, по всевозможным правам
и свободам (даже льготам), извращенцы на «прогрессивном» Западе
давным-давно лидируют. Чего же им нужно? Да установления своей
диктатуры − пространства, очерченного на основе дегенеративных,
криминальных способов восприятия и осмысливания действитель-
ности. Им нужны юридические, законодательно оформленные гра-
ницы, за которые будут изгнаны традиционные, различающие есте-
ственное от противоестественного способы мышления, для чего они
и требуют юридически узаконить свои патологические случки.
Им нужна не свобода, она у них давно уже в избытке, им нужна
тирания над естеством, вытеснение его − маргинализация нрав-
ственной, традиционной нормы. Казалось бы, какая разница, реги-
стрируют вас или нет (тем более, всегда можно проехать в штат, гд е
уже регистрируют), если у вас и так все права и привилегии – живите
себе. Нет, проблема тут не в действии, а в чувстве вины, это действие
сопровождающем. Уничтожения, вот чего они добиваются.
Ведь причина их «дискомфорта» заключается не в действии,
а в сознании греховности, неестественности этого действия. Именно
это сознание и показывает, что они находятся еще в традиционном,
различающем пространстве, в его критериях греха и добродетели,
нормы и патологии. Ибо, напомним, разграничительная черта
проходит не по самому действию, а по сознанию или не сознанию
преступности определенных действий, мыслей, желаний. Дело
тут не в акте преступления, не в том, что человек нарушает нормы,
а в том, признает он вообще их наличие (а значит, имеет возмож-
ность раскаяться) или нет.
Поэтому, чтобы создать собственное антипространство, т. е. пере-
вести дегенеративные мысли в мышление (способы мышления и оце-
нивания), необходимо уничтожить чувство вины, истребить само созна-
68
ние преступности и ненормальности определенных действий. Таким
образом, маргиналы пытаются создать свои фильтры, через которые
теперь будет не пропускаться все морально-нравственное, различаю-
щее, т. е. все восходящее к традиционной матрице, и заменить ими
прежние культурно-исторические фильтры.
В результате «нельзя» и «можно» не просто остаются, но еще
и устрожаются, тотализируются, распространяясь даже на сферу со-
знания, которое делается объектом непрестанной манипуляции, на-
полняются противоположным содержанием. То , что не допускалось
в любом традиционном пространстве, считаясь элементами дегенера-
ции, извращения и растления, допускается и даже навязывается (на-
пример, открытая пропаганда в СМИ порнографии, рвачества, эгоизма)
в пространстве антитрадиционном. А все, что воспроизводилось и по-
ощрялось в культурной традиции – духовность, целомудрие, жертвен-
ность, взаимопомощь, патриотизм, высмеивается и не допускается.
Таким образом, это вовсе не толерантность и свобода, а про-
сто смена объектов «нельзя» и «можно», т. е . свобода для того, что
было нельзя, и запрет для того, что было можно и нужно. Это просто
смена верха и низа, тьмы и света, лжи и истины, т. е. смена хозяев.
В результате этой смены все традиционные культурно-исторические
институты (общество, государство, право и пр.) переходят к новым
хозяевам и начинают защищать их приоритеты. Все те социальные
и правовые институты, которые веками исполняли роль сил, удер-
живающих от зла (для чего и создавались), теперь отходят к этому
самому злу и начинают служить его охране, воспроизводству и рас-
пространению. Это – тирания патологии против нормы, лжи про-
тив истины, смерти против жизни.
Таким образом, маргиналы борются с традициями не ради своих
прав и свобод, а за смену картины мира, за то, чтобы задавать гра-
ницы дискурса и определять новое «можно» и новое «нельзя» − за
власть. Отсюда именно то, с чем всегда боролись в системах, что
считалось недопустимым – грехом, грязью, извращением, подло-
стью, все это в новом миропорядке не просто получает оправдание,
а возводится в нормативный статус. Итак, новизна этого глобаль-
ного миропорядка заключается в том, что все патологические
явления, отслеживаемые и подавляемые в истории человечест-
ва, возводятся в норму.
69
А значит, парадокс заключается в том, что субъект (хозяин) но-
вого миропорядка стоит неизмеримо ниже любого из своих объек-
тов, ему в принципе недоступно культурно-историческое, смысло-
вое, ценностное существование, поэтому именно оно и становится
объектом ненависти и уничтожения.
Таким образом, «новый миропорядок» представляет собой
упрощение и вырождение как универсальный принцип, независимо
от содержания тех или иных культурно-исторических традиций,
т. е. является просто отвлечением этого маргинального принципа от
того или иного культурного донора и осуществлением его в качестве
универсальной нормы. Данный нигилистический, вырожденческий
принцип теперь не паразитирует на культурах-донорах, а объединя-
ет их, превращая в свои клетки. А чтобы сделать культуры своими
клетками, этому паразиту необходимо уничтожить любую возмож-
ность их самостоятельного целеполагания, сведя все их проявления
к простейшим орально-анальным импульсам.
Данный примитивный, ущербный организм ассимилирует сис-
темы не содержательно, а структурно, упрощая их до собственной
примитивности, меняя не ценности и смыслы (на ценностном уров-
не он действовать не способен), а способы оценивания и осмысли-
вания, т. е. связи. И изменение это заключается в очищении связей
от любого ценностного содержания и сведении их к примитивной
орально-анальной функциональности.
Таким образом, война идет не за мысли, идеи, ценности,
а за способы осмысливания и оценивания, не за реальность,
а за способы ее связывания, за создание определенной «картины
мира», не за то, в каких критериях жить, а за то, в каких критериях
эту жизнь осмысливать. А так как в условиях борьбы добра и зла
ничего нейтрального, просто мирского быть не может (хоть таковым
и представляется), ибо «брань наша не против плоти и крови, но
против духов злобы поднебесных», то это нейтрально-либеральное
пространство неизбежно и неумолимо превращается в пространство
оккультное, сатанинское. Подобно тому как известное всем атеи-
стическое государство вме сто страны «победившего коммунизма»
«вдруг» превратилось в страну «победившего оккультизма».
70
АНАТОМИЯ ОТЩЕПЕНЧЕСТВА
Роль социальных вирусов играют
люди, в которых введена диавольская
программа на разрушение. Поскольку
в остальном вирусант остается нор-
мальным, у него появляется диском-
фортное ощущение своего отщепен-
чества, которое должно быть чем-то
компенсировано. Компенсацией может
быть либо раздуваемая диаволом гор-
дыня, при которой он перестает ну-
ждаться в чем бы то ни было, что на-
ходится вне его, либо сознание своей
принадлежности к какой-то особой
группе, перевешивающей для него по
своей значимости весь остальной мир.
М. О. Меньшиков
Итак, дискурсом владеет тот, кто очерчивает его границы. А что
значит очертить границы? Это значит определить господствующую
методологию, т. е. способы мышления, восприятия, понимания. То г -
да все, что окажется вне ее, становится бастардом для науки, смеща-
ется в область конспирологии, т. е. чего-то недостойного настоящего
академизма. Даже по тому, кто и что вытесняется за границы совре-
менного дискурса, легко определить, кто этим дискурсом владеет.
Но мы в своем исследовании «пойдем другим путем». Не обра-
щая внимания на табу современной методологии, именно субъекта
культуроразрушающей деятельности мы и сделаем предметом рас-
смотрения. Итак, наш новый «хозяин».
Для культур, как мы видели, это враг структурный. Вся его раз-
рушительная деятельность – это деятельность внутренняя, струк-
турная, потому и невидимая. А значит, и субъект этой разрушитель-
ной деятельности должен находиться не вне, а внутри культур. Враг
этот анонимный, невидимый. Он существует в каждой идеологии,
которая таковой не является, которая тайно стремится к разрушению
71
традиции − сущности других и самой себя. Это небытие со свой-
ствами вакуума. Способность этого врага не быть определенно тем
или этим дает ему бесконечную свободу деятельности, бесконечные
инкогнито и алиби...
Враг один, но для религий он выступает под видом ересей, для
национальности – под видом космополитизма, для традиции соци-
альной – под видом инакомыслия и диссидентства, политической –
революционера, половой − трансвестита и т. д. Итак, бесконечная
свобода деятельности, бесконечные инкогнито и алиби, но всегда
инакомыслие − нигилизм, анархизм и антитрадиционализм.
Таким образом, субъект этот представляет собой не иное со-
держание (содержание он меняет как одежду), а иной структурный
принцип, т. е . иной способ бытия и функционирования. Ибо если
культурная традиция являет тенденцию укоренения в духовной и ма-
териальной реальности, то антитрадиция – тенденцию отталкивания
от нее. Она представлена не иной реальностью, а иным отношени-
ем к ней, иным, поточным1 способом существования. Инаковость ее
именно структурная, а не содержательная.
С физической стороны это выражается в экстерриториаль-
ности, в существовании поточном, осваивающем не первичный
природный ландшафт, а ландшафт уже вторичный, культурный,
«антропогенный», что означает существование опосредованное, па-
разитическое. Тако е освоение исключительно окультуренного, антро-
погенного ландшафта превращает субъекта, его осваивающего, в об-
щественный слой (посредников), жесткую систему, по определению
Л. Н . Гумилева. Ибо осваивать уже готовый культурный ландшафт,
значит не что иное, как заниматься исключительно однообразными,
паразитическими видами деятельности.
А с духовной стороны это отсутствие укоренения в природной
реальности приводит к отсутствию субстанциональности, к невоз-
можности самостоятельного существования, т. е . создает организм
чисто функциональный, линейно-примитивный, а значит, имманент-
ный. Это и приводит к невозможности теизма, а значит, и любого
культурного содержания. Члены этого организма связываются меж-
1 Термин «поток» применительно к данному, специфическому типу су-
ществования введен И. Шамиром. См.: Шамир И. Поток и Сумуд // Шамир
И. Каббала власти. М., 2007.
72
ду собой не через нечто трансцендентное − общие смыслы, ценно-
сти, а через сферу имманентную – особый психический строй ни-
гилистического, профанного направления, что и создает организм
простейший.
Таким образом, связь членов этой системы становится чисто
негативной, это связь не на каком-то содержании в качестве общей
ценности, а на отсутствии такового, на волевом отрицании его. Этот
организм изначально замешан на патологии, т. е. частности, дегене-
ративности, а значит, на том, что передается на сигнальном уровне
и не может быть передано через нечто сущностное – культуру, идеи
и ценности. А это, в свою очередь, означает невозможность никого
к себе привлечь (не к чему привлекать – содержательная пустота).
А фатальность этой невозможности скрывается и приукрашивается
доктриной избранности.
Отсюда же следует и невозможность ассимиляции данного
субъекта. Ассимиляция предполагает возможность воспринять куль-
турное содержание той или иной системы в качестве своего смы-
сла и своей ценности, т. е. непременно предполагает способность
к субстанциональному, ценностному восприятию. Данный субъект
таковой способностью не располагает, ибо любое содержание, лю-
бые идеи и ценности воспринимаются им всегда только в инстру-
ментальном, служебном смысле. Если культуры воспринимают
некие идеи как цель своего существования, а себя как средство их
осуществления (связь субстанциональная, образующая культурно-
историческую традицию), то данный примитивный полип любые
идеи и ценности воспринимает только как средство, инструмент, ко -
торый можно использовать с выгодой для себя.
Таким образом, ассимиляция становится невозможной именно
вследствие ущербности, убогости, эволюционной примитивности
данного субъекта. Отсюда и его пространственно-территориальная
особенность − он пронизывает все территориально-государственные
единицы, не сливаясь ни с кем, представляя собой антигосударство
противоположной сетевой структуры, существующее на теле всех
прочих государств, через их территориальные, ментальные и духов-
ные границы.
Данная структурная убогость приводит к тому, что проявляется
этот субъект только при освоении систем, т. е. в борьбе с систем-
73
ностью. Будучи негативной, паразитической функциональностью,
он должен постоянно накладываться на какие-то чужие субстанции,
сущности, чтобы иметь возможность проявиться. И проявление это
заключается в переваривании, растлении системных сущностей
в своих нигилистических способах мышления и функционирования.
Это относится и к ересям, и к диссидентству, и к революционному
движению – к любому инакомыслию по отношению к культурной
традиции.
В этом отношении он подобен вакууму, который проявляет ак-
тивность только при встрече с реальностью, заглатывая ее частицы,
без нее же так и оставаясь небытием. Но это заглатывание частичек
реальности никогда его не наполняет и не может наполнить в прин-
ципе. Он может уничтожить какие-то сущности, части бытия, но
не может сам стать сущностью, бытием и, поглощая реальность,
так и остается вакуумом. «Ничто, которое ничтожит». Как паразит,
изъедая высший организм, остается паразитом, так и данный субъ-
ект, переосмысливая в своих убогих, орально-анальных способах
мышления высшие субстанциональные смыслы, не может напол-
ниться ими, а лишь разлагает их до уровня своей примитивности.
Эта примитивная убогость приводит к тотальной и непрерыв-
ной агрессивности нашего субъекта, ибо агрессия является для него
единственно возможным способом существования. Если культурные
организмы (цивилизации) бывают агрессивными только временно,
вследствие каких-то особых причин, т. е. их агрессия имеет начало
и конец, ибо источники развития систем исключительно внутренние,
и существование их дискретно, то агрессия антитрадиции универ-
сальна и бесконечна, ибо это единственный способ ее проявления.
Культуроразрушающий субъект всегда вторичен, т. е. является
неизбежным спутником самостоятельного культурообразующего су-
ществования, на котором он паразитирует. Но так как целью этого
паразита является достижение господства над цивилизациями, то
данная паразитарная вторичность перетолковывается как прогресс,
а структурная убогость и паразитический примитивизм как элитар-
ная избранность.
Итак, культуроразрушающий принцип представлен в антитра-
диционных, паразитических способах существования. Специфика
его заключается не в иных ценностях, а в том, что он вообще не спо-
74
собен действовать и мыслить на ценностном, т. е. культурообразую-
щем, уровне, следствием чего является не только его неспособность
к самостоятельному существованию, но и невозможность его слия-
ния с культурами, т. е. ассимиляции. Его структурная примитивность
ведет к тому, что истина и ложь, добро и зло в его восприятии не-
пременно уравниваются, не различаются, т. е . все сводится исклю-
чительно к техническому моменту с невозможностью качественного
восприятия1. Отсюда и его непременная агрессивность – он не тер-
пит границ не только физических, но и качественных, моральных,
нравственных, эстетических, мешающих его растекающейся поточ-
ности. Отсюда же и его глобальная универсальность.
Инакомыслие – это всегда предательство, причем не в полити-
ческом, а во внутреннем, онтологическом смысле, предательство
народной традиции. Поэтому маргиналы − это пятая колонна всех
времен и народов (что всевозможные шпионские службы лишь
успешно используют).
Данный культуроразрушающий субъект образуется на отрица-
нии сущности в себе и других. Его ничто не утяжеляет, не привязы-
вает, не укореняет. Ему ничто не дорого. Отсутствие сущности, лю-
бых содержательных корней, т. е . организационная примитивность,
ущербность, дает ему взамен легкость и мобильность, бесконечную
свободу в движении, перетекании через любые содержательные (си-
стемные) границы.
1 Например, любовь не с сущностной, не с качественной стороны, а со
стороны исключительно технической – это секс. Введение нейтрального по-
нятия «секс» вместо традиционного противопоставления любви и похоти, как
разницы именно сущностной, качественной, и является победой идеологиче-
ской модели именно потока. Или нейтральное понятие «киллер» вме сто ка-
чественного «душегуб», «убийца» − результат того же восприятия исключи-
тельно с технической, внешней, примитивно функциональной стороны. Это
есть языковое, понятийное фиксирование системных смыслов в поточных
способах осмысливания и оценивания. Отсюда же идут и требования убрать
моральные оценки – «бизнес – ничего личного». Таким образом, источни-
ком всех негативных теорий − от экономических до эстетических, основы-
вающихся на примитивно функциональном, техническом восприятии любых
сущностей как процесса ради процесса, например деятельность ради прибы-
ли, искусство ради искусства и пр., является культуроразрушающий субъект
с его неспособностью к ценностному восприятию, мышлению и действию.
75
Структурным выражением этой убогости и профанности явля-
ется сеть, т. е. данное маргинальное существование есть существо-
вание неизбежно сетевое. Поэтому именно этот субъект является
носителем и навязывателем глобализации. Сетевая структура вы-
ражает отсутствие сущности. Эта структура бессубстанциональная,
отвязанная от любых корней, очищенная от любых ценностей. Это
паутина, сотканная из однообразных функций, опутывающая мир
своей паразитарной липкостью.
Сеть всегда вторична. Она есть выражение существования пара-
зитического, несамостоятельного, опутывающего1. Поэтому единст-
во сети не может быть прервано никакими культурными, ментальны-
ми границами. Отсюда поразительная устойчивость (жесткость, по
Гумилеву) данного субъекта. Он не меняется тысячелетиями. Его не
растлевают никакие безумные, патологические идеи, как и не укре-
пляют идеи высокие, священные. Он не поднимается с расцветом
культур и не падает с их разложением. Именно его ущербность, пло-
ская примитивность эту устойчивость и обеспечивают. У него нет
содержания, которое может развиваться или деградировать, нет цен-
ностной сущности, способной возрастать или падать. Он внекульту-
рен и потому непоколебим2.
Но платой за это становится неспособность к любви, т. е . цен-
ностному восприятию, ни в каких его видах: ни в материальном –
укоренение в определенном ландшафте и любовь к родной природе,
ни в духовном – отсутствие чувства веры, нравственности, жер-
твенности. Отсюда его эгоизм, сухость и холодность (что психологи
считают свойствами демонической личности). А значит, и неспособ-
ность к творчеству, созданию собственной независимой культуры,
т. е. неспособность к самостоятельному существованию.
Вот она, глубинная основа маргиналов! Именно эта органиче-
ская неспособность к любви и скрывается под маской их неутоми-
1 Есть такая трава-паразит – повелика, у нее отсутствуют корни, и она
тоже ведет сетевое существование. Ко гда видишь, во что она превращает ра-
стения, которые опутывает, содрогаешься. Зрелище воистину жуткое.
2 Например, перенасыщение дегенеративными извращенцами ведет
к распаду систем, к исчезновению целых цивилизаций. Антитрадиция же фак-
тически вся состоит из извращенческих дегенеративных элементов, основана
на ненависти, отрицании реальности, тем не менее, непоколебима и устойчива.
76
мой деятельности. Вся их кипучая энергия, все суетливое мельтеше-
ние скрывают внутреннюю пустоту и бесцельность существования:
«Для них характерны нарциссизм и эгоизм, безразличие к людям
в целом, у них нет национальных или патриотических чувств, у них
общее презрение к социальным законам, к религии. Все они ясно ощу-
щают комплекс неполноценности, но носят маску превосходства»1.
Что же такое любовь, почему она является главным чудом жиз-
ни? Да потому, что только в этом состоянии можно ощутить полноту
бытия, ибо быть в любви – значит быть в Истине. Не в отвлеченном
сознании признавать истину, а в сознании жизненном − быть в ней.
А быть в истине – это цель жизни. Поэтому любовь, по бл. Августи-
ну, это принцип, организующий весь мир.
Кокон эгоизма, самости легко пропускает нашу мысль к при-
знанию существования, боли и радости других людей, признанию
полной равноправности других с собою; но в сознании жизненном,
в своем внутреннем чувстве человек ощущает бесконечную раз-
ницу, совершенную несоизмеримость между собою и другими: он
сам по себе есть все, они сами по себе – ничто. «Эгоизм, как ре-
альное основное начало индивидуальной жизни, всю ее проникает
и направляет, все в ней конкретно определяет, а потому его никак
не может перевесить и упразднить одно теоретическое сознание
истины»2. Наша внутренняя жизнь сковывается, сжимается им, и все
ее силы направляются исключительно на себя же, замыкаясь в этой
нафталиновой пустоте.
Конечно, извне многое ограничивает эту самость, долбит вре-
мя от времени кокон эгоизма, заставляя его этими ударами либо
обиженно посторониться и еще более обособиться, либо агрессив-
но отбиваться, не желая поступиться даже кусочком своего «я».
Ибо пока живая сила эгоизма не встретится в человеке с другою
живою силой, ей противоположною, сознание истины будет созна-
нием только внешним, абстрактным, мертвым. Такой единственной
силой, подрывающей эгоизм изнутри, в корне, силой, при сопри-
косновении с которой он рассыпается, словно высохшая шелуха,
является любовь.
1 Цит. по: Климов Г. Каббала власти. С. 237 .
2 Соловьев Вл. Смысл любви // Соловьев Вл. Философия искусства
и литературная критика. М., 1991. С. 112 .
77
Любовь – это живая сила, овладевающая внутренним сущест-
вом человека и выбрасывающая его из ложного самоутверждения,
как из гнилой, застоявшейся и протухшей в ко ко н е самости воды.
Любовь накатывает как мощная, чистая волна, неожиданностью
и леденящей свежестью которой сначала захлебываешься, распрям-
ляет слипшиеся в эгоистической тесноте легкие, и человек начинает
дышать полной грудью. А любовь продолжает окатывать, но уже те-
плыми волнами блаженства.
В любви истина другого познается не отвлеченно, а существен-
но, ибо любовь переносит центр нашей жизни, все наши интересы,
сам смысл существования за пределы нашей эмпирической обосо-
бленности – в любимого. Поэтому человек необразованный, но лю-
бящий всегда ближе к истине, чем образованный, но не любящий.
Ведь чтобы знать истину, надо перестать быть только собой
и приобщиться к самой истине.
Всегда вдруг, непостижимо, почему именно в это время и в этом
месте, через какой-то случайный взгляд, жест или интонацию, вну-
тренний, тайный свет этого человека сольется в резонанс с внешним
светом и забьет мощным ослепляющим потоком. Почему именно он
станет для тебя скважиной, из которой бьет свет, окном в иную, не-
земную реальность, неизвестно. Но в свете увиденной вдруг сущно-
сти (реальности первообраза) ты уже не замечаешь красивости или
некрасивости его черт, цвета волос, морщинок и прочих эмпириче-
ских признаков. В любви предметы и люди начинают видеться со-
вершенно иначе.
Например, любимый предмет представляется любящему совер-
шенно в другом свете, нежели его видят посторонние люди. Любя-
щий видит всегда не то, что другие. Зде сь можно вспомнить пла-
тоновское откровение об идее (сущности) вещи и ее эмпирическом
явлении. Истинное существо любого человека не исчерпывается его
данным эмпирическим явлением, в нем есть еще идеальный образ,
связывающий его с абсолютной истиной или Богом. Так вот любовь
и открывает за формой внешних явлений этот внутренний идеаль-
ный образ любимого предмета. Любовь мистична и в основе сво-
ей религиозна. Поэтому только в любви человек начинает видеть
истинную сущность людей и предметов. От благоговения перед тем,
что открывается в любви, и возникает та затапливающая нежность,
78
заглушающая даже стремление обладать любимым предметом. От-
сюда же и та щемящая боль, ибо только в любви, видя незатемнен-
ный грехом первообраз любимого, ощущаешь всю неестественность
и безобразность смерти.
И этот внутренний тайный свет, идеальный первообраз есть
в каждом человеке и предмете. Он только ждет нашего прозрения,
чтобы вспыхнуть ослепляющим потоком истины и счастья. Ибо все
предметы двойственны, но, чтобы увидеть их истинную сущ-
ность, а не временное, случайное, наносное, необходимо полю-
бить. Поэтому любовь связана с верой, ибо вера есть обличение
вещей невидимых и отстаивание их против видимой среды. А жер-
твенность и способность к самоотвержению основывается только на
любви. Например, только любовью к Отечеству дается возможность
увидеть за наносной грязью и неприятностями эмпирической Ро с-
сии «Святую Русь», ощутить ее вопреки всему наносному, бьющему
в глаза ложью навязчивой видимости.
А значит, в состоянии любви человек припадает к самому источ-
нику бытия, оказывается в самом центре реальности, отсюда такой
прилив энергии, жизненной силы и то неземное блаженство, которое
делает любовь величайшим наслаждением. Без любви человек жест-
ко скован эгоистическим коконом, детерминирован им во всех сво-
их проявлениях и никакими усилиями выбраться из него не может.
Ибо энергия, хотя бы и имеющаяся в огромном количестве, пока не
будет организована определенным образом, т. е. пока не станет энер-
гией любви, этот барьер не преодолеет. Любовь же преодолевает его
мгновенно, даже не замечая.
Так вот, культура есть результат любви. Именно любовь ле-
жит в основе способности человека к творчеству и культуре, т. е .
является самой матрицей цивилизации. Поэтому в основе своей
любая культура религиозна. Именно любовь переносит центр бытия,
весь жизненный смысл из субъективного существования в общее
и наполняет реальностью такие коллективные понятия, как «народ»,
«родина», «культурная традиция». Именно в любви культурно-исто-
рические институты, традиции, отечество начинают воспринимать-
ся человеком не как внешнее его ограничение, а как внутреннее
безусловное восполнение. Поэтому способность к ценностному вос-
приятию, т. е . способность воспринимать идеи и смыслы как цель
79
своего существования, а себя – как средство для их осуществления,
основывается только на любви.
Любовь разбивает ко ко н на пути к реальности и создает живую
культурную традицию, пульсирует в ней. Поэтому через культурную
традицию люди выходят за пределы своей ограниченности и соединя-
ются с безмерно превосходящей их собственную волю волей целого
народа, исторически проявившей себя в создании именно такой тради-
ции. Давлением этой традиции я вынуждаюсь пережить, перечувство-
вать все, что пережил мой народ, создавая ее. А попадая в последующие
поколения, эти символы пробивают их эгоистическую обособленность,
приобщая к единству народному и через это к самой реальности. Таким
образом, собранную в один фокус волю и любовь целого народа каж-
дый имеет в своем распоряжении через культурную традицию. Кул ь -
турные символы и традиции – это конденсатор любви, поэтому через
них мы приобщаемся к самой реальности, самой истине.
Таким образом, культура есть высшее проявление жизнедея-
тельности целого народа. Только здесь возможными становятся
жертвенность (пассионарность), героизм и патриотизм. Перефра-
зируя П. А . Флоренского, можно сказать, что культурная традиция
есть концентрат любви, т. е . ценностного приобщения к самой ре-
альности. Поэтому в ее прослойках хранятся неисчерпаемые зале-
жи энергии, откладывающиеся здесь веками, стекающиеся сюда из
жертвенности и любви миллионов. Традиция «наигрывается как
скрипка» и делается тонко дифференцированным и чрезвычайно
уплотненным сгустком, растущим в раз принятом направлении,
соблюдая свою оккультную индивидуальность веками1. Она несет
в себе энергию любви целых поколений и в каждом последующем
поколении пробуждает любовь и жертвенность. А потому, «попа-
дая в меня, она начинает во мне личностный процесс, процесс люб-
ви». Ибо «подобное познается подобным» (Платон).
Вот тут-то и камень преткновения! Ведь дегенераты, т. е . всевоз-
можные отщепенцы, любить не могут. А неспособность к любви –
это неспособность к ценностному восприятию действительности.
Поэтому если традиция основывается на любви, т. е. ценностном
восприятии действительности, то антитрадиция – на эгоизме, са-
1 См.: Флоренский П. А . Магичность слова // Соч. М ., 1990. Т. 2. С .
252−273 .
80
моутверждении и самоограничении. Если любовь переносит центр
личного бытия в общее и является основой самоотвержения, то ан-
титрадиция (диссидентство, инакомыслие, нигилизм), напротив, от-
щепляется от общего, обособляется, замыкается на себе, на своей
частичности и возводит вокруг нее стену.
Любовь отдает, жертвуя; отщепенчество загребает, самоутвер-
ждаясь. Через традицию выходят из себя, причащаясь самой
истине, через антитрадицию (ересь) отвергаются истины, замы-
каясь на себе.
Органическая неспособность отщепенцев к любви делает их
неспособными к ценностному (бескорыстному) восприятию. Лю-
бую действительность маргиналы воспринимают чисто функцио-
нально, как средство для тех или иных своих нужд (самоутвержде-
ния, самомнения). Это корыстное отношение к действительности,
которая воспринимается здесь плоско, односторонне, с абстраги-
рованием от ее целостности отдельных сторон и функций. Отсекая
кусочки культуры для эгоистического самоутверждения, отщепен-
цы паразитируют на них. Поэтому культура им нужна непремен-
но в состоянии разложения, распада, ибо именно это ее состояние
и служит средой для размножения всевозможных сект и секточек,
которые кишат в ее гниющих частях, как черви в трупе.
Антитрадиционные движения всегда отсекают от культурной
целостности части и самоутверждаются на какой-то одной из них,
т. е. насилуют культуру. А так как Истина − это целостность и от-
крывается только в ценностном восприятии, то истины они не знают
и охватить ее не могут в принципе (!), отсекая лишь отдельные
кусочки. И чем меньшие частички способны отщепить, тем чаще
и жаднее щиплют, хватают, дрожа от вожделения и нетерпения.
А чем больше вожделеют к частям, тем больше ненавидят це-
лостность – культурно-историческую традицию.
Неспособность к ценностному восприятию означает неспособ-
ность воспринять традицию, как свое собственное восполнение,
т. е. изнутри. Напротив, все культурные, исторические формы вос-
принимаются отщепенцами как внешние границы деятельности,
их стараются отодвинуть подальше, противопоставляя им свое эго,
а при благоприятном исходе и вообще уничтожить. Поэтому куль-
турная традиция и трактуется ими как символ угнетения.
81
Ведь общая традиция как норма указывает на них как на патоло-
гию, т. е. вскрывает их срам, загоняя по щелям (тайных обществ). Свет
нормы делает их видимыми и жалкими, и они этот свет ненавидят,
ибо дьявол опасен, только когда невидим, а когда видим, то жалок
и смешон. Поэтому традицию и пытаются всячески дискредитиро-
вать, чтобы в ее свете не выглядеть смешными и жалкими.
Неспособность к любви замещается у отщепенцев прямо-таки
маниакальной страстностью. Ересь, партийность, любая группов-
щина всегда фанатичны1
, а фанатики всегда чем-то сродни сектан-
там. И если любовь в основе своей мистична, то страсть, фанатизм
в основе своей всегда чувственны. А чувственное − частично. Ведь
именно свойства, признаки предметов и людей мы воспринима-
ем через чувственность, тогда как сущность их – только идеально
(интеллектуальной интуицией). Ибо сущность несводима к частям,
трансцендентна по отношению к ним и восприниматься может толь-
ко идеально.
Поэтому любовь, дающая восприятие идеальной реально-
сти, т. е . сущности любимого, всегда мистична и духовна, тогда
как страсть, вожделеющая к свойствам и признакам (частно-
стям), всегда чувственна. В принципе, это тот же фетишизм как
маниакальная зацикленность на какой-то частности, вожделение
к определенным частям человеческого тела, предметам одежды (тру-
сикам, лифчикам и пр.), даже к запахам.
Чувственное восприятие к тому же всегда частично, дробно, рас-
члененно. Поэтому отщепенцы, воспринимая все духовное, высшее
в чувственных, низших способах восприятия, воспринимают его не-
пременно дробно, расчлененно, любые высшие ценности – в низших
орально-анальных способах оценивания, священное – в профанном,
трансцендентное – в имманентном, духовное – в чувственном. Воспри-
ятие маргиналами действительности, с одной стороны, является вос-
приятием непременно функциональным, а не ценностным, а с другой −
непременно вожделеющим, чувственным, а не духовным. Поэтому все
антитрадиционныедвижения–еретические,политические,социальные −
в основе своей всегда сексуальны и стоят на извращении.
1 Например, в протестантской этике знаменитая «профессиональная дея-
тельность как религиозное призвание». Да и любая зацикленность на части –
«религия крови» (расизм), религия прибыли, религия гуманизма и пр.
82
В религиозных ересях это выражается, например, в дуалисти-
ческом противопоставлении чувственно-сексуальных, харизмати-
ческих сторон еретических движений, с одной стороны, сухо-рассу-
дочным, с другой – рациональным. А у интеллигенции этот дуализм
представлен гнушением всего телесного, с одной стороны, и чувст-
венным вожделением к этому телесному, брезгливым использова-
нием его – с другой: «Разве “Крейцерова соната” Л. Толстого − это
типично-интеллигентское произведение − не есть одновременно
и грязь и кощунство? Разве снисходительно-брезгливое и, в сущно-
сти, грязно-гадливое покивание в сторону тела со стороны людей
“научного мировоззрения” не отрицает этого самого тела в его таин-
ственной глубине, в его мистическом корне»1.
С другой стороны интеллигенция жадно пользуется этим телом,
грязно вожделеет к нему. Религиозный аскетизм не признается интел-
лигенцией потому, что не признается идейная суть его – идея обожения,
считает П. А. Флоренский. А ведь признание возможности обожения
основывается на способности увидеть за наносной эмпирической ви-
димостью реальность идеального первообраза: «Ни есть, ни, тем более,
вкушать интеллигент не умеет, не знает даже, что значит вкушать, что
значит священная еда: не “вкушают” дар Божий, ни даже “едят” пищу,
а “лопают” химические вещества. Совершается лишь животная, голая
“физиологическая функция” − мучительно-стыдная; и “функцией” этой
брезгают, ее стыдятся. Стыдятся и делают; вот почему интеллигент ци-
нично ест, брачится цинично, с вызовом, с оскорблением стыдливости
своей и чужой. Нет на душе спокойствия и мира, а есть смятение и тя-
жесть – первый признак безблагодатной души, неблагодарной к жизни,
отвергающей бесценный дар Божий, горделиво желающей все бытие
перестраивать по-своему»2.
Вне истины (целостности) личность рассыпается на дробность
психологических элементов. Антитрадиция, как отщепенчество от
истины, и есть момент такого разлада, распада и развала духовной жиз-
ни. Отщепенчество от истины, отпадение от нее язык характеризует как
«потерянность». Таким образом, антитрадиция всегда связана с болез-
нью души, распадом ее на части и хаотическим смешением этих частей.
1 Флоренский П. А . Столп и утверждение истины // Соч. М ., 1990. Т.
1. С. 292.
2 Там же. С. 293.
83
В культуре этот распад, развал называется секуляризацией. Се-
куляризация вынимает из культуры ее духовный стержень – религию,
в результате все культурные сферы хаотизируются и смешиваются.
Низшие сферы, законные на своем месте, оказываясь наверху, становят-
ся бесстыдными и беззаконными1
. Высшие прячутся вниз, смещаются
на периферию жизни. Подобное явление называется растлением.
Растление – это развращение души до самого дна, разврат духов-
ной жизни, утрата целомудрия. Это развороченность души, ко гд а вну-
тренние слои жизни (которым надлежит быть сокровенными, напри-
мер, пол) выворачиваются наружу, а то, что должно быть открытым
(искренность, мотивы поступков), запрятывается внутрь. Изнанка
души бесстыдно выпячивается, а лицо ее трусливо прячется2.
А растление культуры, естественно, ведет и к растлению лич-
ности. Поэтому все современные разновидности патологических
извращений есть лишь логически неизбежный результат общего из-
1 Например, для человека как животного естественно неограниченное
удовлетворение половой потребности посредством известного физическо-
го действия. Но человек как существо нравственное находит это действие
противным своей внутренней природе и стыдится его. Как существо об-
щественное человек ограничивает данную физиологическую функцию по
отношению к другим лицам требованием социально-нравственного закона,
делает ее средством для социальных целей – создания семьи, т. е. вводит
животную природу человека в социальные границы. Но в человеке кроме
начала животного и социально-нравственного есть еще третье, главное на-
чало, тот «камень, его же небрегоша зиждующие, той бысть во главу угла» −
это начало духовное, мистическое, «образ Божий». И только в единстве всех
начал человек существует как целостность, личность. Поэтому два низших
элемента естественны и законны только на своем месте. Но становятся про-
тивоестественны, когда берутся отдельно от начала третьего, высшего. См.:
Соловьев В. С. Смысл любви. С . 136 −139.
2 «Родовая область выделяется из личности и потому, имея лишь вид
личности, перестает подчиняться велениям духа − становится неразумной
и безумной; а самая личность, потеряв из своего состава свою родовую основу,
т. е. свой корень, лишается сознания реальности и делается ликом не реальной
основы жизни, а пустоты и ничтожества, т. е. пустотой и зияющей личиною,
и, не прикрывая собою ничего действительного, сама собою осознается как
ложь, как актерство. Слепая похоть и бесцельная лживость – вот что остается
от личности после ее развращения. В этом смысле развращенность есть двой-
ничество» (Флоренский П. А. Столп и утверждение истины // Соч. Т. 1. С. 293).
84
вращения культуры, называемого секуляризацией. Если встанешь на
эскалатор, то неизбежно съедешь вниз до конца. Поэтому данная се-
кулярная «культура» и катится от революций политических, эконо-
мических и социальных к революциям сексуальным и гомосексуаль-
ным. А в современном обществе никакие извращения уже таковыми
и не считаются, ибо исчезло само понятие нормы.
Итак, неспособность к ценностному восприятию ведет к вос-
приятию лишь функционально-частичному, т. е. вме сто любви –
к насилию, корыстному использованию людей и предметов. Но куль-
тура не позволяет паразитам просто так, за здорово живешь, терзать
себя на части. Она охраняет себя, защищаясь от такового насилия
всеми имеющимися средствами. Поэтому маргиналы и стремятся
умертвить культуру, чтоб она распалась на беззащитные части, на
которые и набрасываются, жадно их насилуя или вяло на них пара-
зитируя.
Если нормальных людей соединяет именно общая культура, то
ненормальных именно она разъединяет. Отщепенцы не могут сущест-
вовать в культурном пространстве. Они, как комочки, в нем не раство-
ряются, поэтому всегда объединяются против него, создавая свое спе-
цифическое (криминальное) антипространство. Их пространство – это
дробность всевозможных мультисект и партий, механически связанных
некими абстрактными принципами. Это объединение не ценностное,
а искусственное, как у уголовников, «по понятиям» − фрагментарным,
искусственным штампам. Поэтому маргинальность (как и дьявол) –
это партия партий и союз союзов.
Отщепенческая связь – это связь на основе индивидуальной
свободы, т. е. связь чисто негативная, не на каком-то культурном со-
держании, а на отрицании его, связь не через какие-то традиционные
ценности, а через их извращение. Данная негативная связь жестко
фиксирует этих извращенцев друг на друге и создает всевозможные
секты, т. е . организации атомизированные, дробные, жестко-деспо-
тичные, связываемые некими искусственными штампами, т. е . тем,
что не может быть передано через традицию, воспитание, а навязы-
вается путем беспрекословного подчинения какой-либо понятийной
доктрине или доктринеру. Это жизнь «по понятиям».
Таким образом, на основе индивидуальной свободы создается
связь не культурообразующая, а культуроразрушающая, деструктив-
85
ная, хаотизирующая общество. А возведение этого хаоса в струк-
турный принцип, т. е . рационализация этого внутреннего распада и
приводит к тотальному рабству. Таким образом, индивидуальная
свобода – это категория маргинального, сектантского мышле-
ния, сила, выведенная из отщепенческих способов переживания
и восприятия действительности.
Ведь групповщина, сектантство – это не причина, а следствие
невозможности ценностного восприятия. А значит, и объединение
здесь возможно только бесценностное, криминальное – искусствен-
но-понятийное (отсюда и все штампы «-измов»), с жестким отличи-
ем от всего, что не укладывается в их понятия.
Бесценностные, сетевые связи не могут создавать культуры
и цивилизации. Они создают пространство искусственно-механиче-
ское, плоское, частно-групповое – мегасектантское или криминаль-
ное. Криминальное ведь не значит только уголовное. Криминаль-
ное – значит бесценностное, фрагментарно-плоское (без ценности
и святости), потому и выстраивающее свою системность по фор-
мальным понятиям, не на основе культурных традиций, а на ос-
нове искусственных понятий. Ибо единственной панацеей от хаоса
в таковом восприятии будет юридизм.
Таким образом, профанация и секуляризация культуры явля-
ется одновременно и криминализацией ее, созданием сухого, пло-
ского, искусственного пространства на основе какой-либо понятий-
ной идеологии, с чисто формальным, искусственным различением
допустимого от недопустимого. В этом пространстве идентичность
традиционная, культурно-историческая заменяется идентичностью
понятийной, т. е. криминальной.
Это пространство выстраивается на основе искусственных «по-
нятийных» идеологий (либерализме, марксизме, нацизме и т. п.) .
Поэтому вме сто традиционных культурно-исторических институтов
(Церкви, семьи, нации, государства) зде сь формируются понятийно-
искусственная групповщина (секты, гражданские браки, граждан-
ское общество, космополитические транснациональные корпора-
ции, всевозможные понятийные меньшинства). Сетевая жизнь «по
понятиям», как у уголовников.
И последнее. Данное вырождение вовсе не так безобидно, как
это может представиться. Ибо это не просто умствование, это фор-
86
мирование определенного психотипа, поведения. У человека данное
упрощение неразрывно связано с психическими болезнями и сексу-
альными извращениями. А значит, всегда проявляется в обидах, ме-
сти, агрессии, стремлении к разрушению себя и других. Прибавьте
к этому выброс свободной энергии, и вы получите «звериный оскал
содомитов».
На этот счет можно привести интересное наблюдение И. Л. Со-
лоневича из его знаменитой «Диктатуры импотентов»: «По-видимо-
му, самым неправдоподобным из всех объяснений будет рождение
социализма просто-напросто из сексуальной неполноценности, из
вечной обиды сексуально ущемленного homo sapiens, ненавидящего
Господа Бога именно за эту обиду, но ненавидящего и все остальное
в мире. Сейчас социализм предпочитает не вспоминать о тех двух
тысячах лет своей пропаганды, ко гда “обобществление жен и детей”
стояло на первом месте всех социалистических программ. Обоб-
ществления и женщин и имущества, по понятным соображениям,
добиваются прежде всего те, у кого нет ни того, ни другого − проле-
тарии кармана и санкюлоты пола. И они, от Платона до Гитлера, шли
в атаку не только против карманов, но и против женщин. Не только
и не столько против “частной собственности”, сколько против семьи.
Импотенты стояли у философских истоков социализма − импотенты
стали и на верхах революционной власти. Великий и многоликий
урод отравил все источники человеческого бытия и основу всего −
религиозный инстинкт. Евангелие Блага, Весть любви заменены
полными собраниями учебников ненависти: расовой, классовой, на-
циональной, групповой и какой хотите еще».
Таким образом, маргиналы – это не безобидные мечтатели, бе-
седами их не образумишь. Ведь в основе антитрадиции лежат не
умственные разногласия, а психические, поэтому и результатом
их в истории всегда становились не диспуты, а гражданские войны
и революции, по ожесточению неизмеримо превосходившие любые
внешние войны (как убийство, совершенное маньяком, по жестоко-
сти превосходит убийство с целью ограбления).
Каждый маньяк набрасывался на свой фетиш: банкиры с ком -
плексом «скупого рыцаря» − на экономику, революционеры с «ком -
плексом власти» − на политическую сферу, религиозные маньяки
с «комплексом миссии» − на реформирование религии и т. д. Но все
87
вместе они борются против культурно-исторической традиции как
органической и выстраданной целостности, которая их изоблича-
ет. Все они стремятся уничтожить нормативный стержень, стереть
различие между нормой и патологией, целостность традиции и уже
затем, истекая слюной от вожделения, наброситься на ее распавши-
еся части. Во всех их сухо-рассудочных схемах, плоских, слащаво-
прилизанных доктринах эта слюна хорошо ощущается, оставляя
влажные пятна. А все «-измы» эпохи Просвещения являются лишь
салфетками, прикрывающими этот всепожирающий маньяческий
пламень и утирающими капающие от возбуждения слюни.
Вообще криминальный, нигилистический тип мышления спокой-
но принимает любое содержание, оставаясь при этом самим собой,
не ассимилируясь. Ибо любое содержание, любые ценности воспри-
нимаются им в обесценивающих, разлагающих способах мышления
и оценивания. Например, еретики – это люди, существующие в одной
и той же содержательной парадигме (например, христианской) с теми,
против кого они выступают, в парадигме одних и тех же религиозных
ценностей. В чем же разница? В связях, т. е. способах оценивания.
Еретики не предлагают иного содержания, иных ценностей. Они на-
вязывают другой способ связывания этих ценностей (например, вне-
церковный), иные способы их осмысливания и оценивания. И вся
инаковость этого осмысливания заключается в его примитивно-выро-
жденческом, маргинальном характере.
Таким образом, целенаправленная профанация и выхолащива-
ние духовности в любых ее проявлениях, т. е. всеобщее растление
и распад, являются даже не целью этого завоевателя, а лишь его неиз-
бежным результатом. А значит, самая тщательно скрываемая тай-
на заключается в том, что хозяином современного миропорядка
(глобализации) является нечто низшее, примитивное, вырожден-
ческое и убогое! А когда низшее завоевывает высшее, то результа-
том этого захвата может стать только упрощение и вырождение всего
высшего. Следствием ущербности и убогости хозяина глобализации
является также его невидимость и анонимность, представляющаяся
обычно как объективность глобализационных процессов.
В настоящее время уже многие исследователи глобализации пи-
шут о том, что глобальное управление – это вовсе не власть абстракт-
ного «мирового сообщества», а господство посредством надгосудар-
88
ственных наднациональных органов глобального управления некоей
одной силы, противостоящей «мировому сообществу». Это верно,
но главное даже не в этом. Самое главное и самое страшное заклю-
чается в специфических свойствах этой анонимной, добивающейся
мирового господства силы.
Если бы к господству рвалась некая цивилизация, навязываю-
щая свои, враждебные другим цивилизациям ценности, это было бы
не так страшно и совсем не так ново. Очередная попытка очередного
всемирного завоевателя с тем же структурным принципом, с теми
же критериями добра и зла, нормы и патологии и пр. История бы
продолжалась. Дело в другом.
Создаваемое сейчас глобальное управление – это господство
низшей, чуждой сущности, которая вселяется в культуры, выгрызая
их внутренности и оставляя пустые оболочки, т. е. превращая их
в химеры, шелуху. Это нашествие «чужих». Это не продолжение
истории в каком-то ином виде, а конец – апокалипсис, господство
небытия, «ничто, которое ничтожит». А значит, не успокоится,
пока не уничтожит весь мир до последней сущности, все дышащее,
и уже тогда начнет пожирать самое себя. Это деспотия паразита,
примитивной бессмысленной амебы, у которой не может быть ни
совести, ни жалости, ни даже осознанной жестокости – это ничто,
черная дыра, которой бесполезно приводить доводы, заискивать (как
нынешние системные «элиты»), умолять или угрожать.
На современном этапе в социальной, политической и экономи-
ческой сферах власть традиции и культурно-исторической офор-
мленности давно размыта и стала лишь воспоминанием. Поэтому
борьба сместилась в сферу органическую и идет за уничтожение по-
следнего оплота – разницы биологической, половой, за уничтожение
древнейшей культурно-исторической формы – семьи. Борьба ведет-
ся за перенесение хаоса и патологии из социальной сферы в сферу
сексуальную, за хаотизацию и уничтожение всех различий − и по-
ловых, и возрастных − теперь в этой сфере. Именно на этом попри-
ще трудятся современные революционные движения – феминисты,
сексуальные (пока еще) меньшинства, ускоренно превращающиеся
в большинства, и прочие пламенные борцы за свободу.
Таким образом, разложив социальную и политическую сферы,
маргиналы движутся дальше, глубже, переходят на разложение сфе-
89
ры органической. Это борьба за развороченность души до самого
дна, дотла, за уничтожение базовых истин, различающих верх от
низа, мужское от женского, здоровое от больного. И только уничто-
жив все, они обратятся на самих себя, на самоуничтожение. Таким
образом, настоящая цель ее вдохновителей и руководителей – не
социально-политическое или экономическое господство, а пол-
ная деградация и порабощение человека.
90
МЕХАНИЗМ МИРОВОГО ГОСПОДСТВА
Философ, пошаривши ногами во все
стороны, сказал наконец отрывисто:
−
А где же дорога?
Н. В. Гоголь. Вий
Итак, история представлена не одним структурным принци-
пом, просто по-разному увиденном и толкуемом в цивилизационном
и линеарном подходах, а двумя. Кроме видимого, культурообразу-
ющего, центростремительного принципа, существует еще и куль-
туроразрушающий, центробежный1
.
И дело тут не в различии со-
держания, а в различии самого способа существования, способа
связывания, мышления и оценивания. Просто культурообразующий
принцип, как трудовой, реальный, является видимым, воплощенным
в телах конкретных культурно-исторических систем, цивилизаций.
Поэтому историю и понимают только как его историю. И тогда сов-
ременная абсурдность его разрушения в либеральных и глобализа-
ционных процессах остается абсолютно необъяснимой.
Но все сразу становится на свои места, если принять во внима-
ние структурные противоречия между ним и противостоящим ему
поточным, антисистемным принципом, который просто невидим
с системной точки зрения, ибо культуроразрушение, как его един-
ственная сущность, как способ существования, не может быть реа-
лизуемо в виде самостоятельного воплощения. Из-за своей негатив-
1 Подобным образом у Л. Н . Гумилева выделяются два типа мироощу-
щений: жизнеутверждающее, трудовое, содержательное, и жизнеотрица-
ющее, негативное, и, как следствие, несамостоятельное, паразитирующее
на первом. Воплощением данного негативного мироощущения являются
всевозможные антисистемы (религиозные и политические секты), сущест-
вующие только за счет позитивных этнических систем, которые они изъеда-
ют изнутри, как раковые опухоли. Они различаются между собой, подобно
тому, как тени разных людей не похожи друг на друга − не по внутреннему
наполнению, которого у них нет, а лишь по контурам. Поэтому сходство их
сильней различий, ибо основа у них общая – отрицание. См.: Гумилев Л. Н .
Открытие Хазарии. М., 2008. С. 345−348 .
91
ности данный принцип присутствует в историческом процессе не
в самостоятельном виде, а в виде сопровождения, спутника, тени во-
площенных культурных систем. Как тень появляется на свету, так
и культуроразрущающий принцип проявляет себя только при встре-
че с культурообразующим.
История и представляет собой войну этих двух принципов. Но
война эта особая, невидимая, ведь у культуроразрушающего, мар-
гинального, принципа нет армии, территории, ресурсов. Поэтому
война эта – структурная, и направлена она не на содержательные
элементы систем, а на связи, т. е . на саму системность как способ
существования. Ибо как низшее может воевать с высшим? Только
разлагая это высшее, упрощая его, т. е . война эта неизбежно струк-
турная. Низшее не может забрать высшее – оно его не вмещает. Не
может предложить иные ценности – оно их не имеет. Поэтому оно
меняет структуру высшего на такую же бесценностную, примитив-
ную, т. е. просто разлагает до своего уровня.
Отсюда, например, знаменитая «миссия разрушения», о необъ-
яснимости которой писал Д. Рид: «Изучение многих сотен томов
истории Сиона приводит к пониманию его основной миссии, ясно
выраженной в немногих словах... Мориса Самуэля: «Мы евреи –
разрушители, и навсегда останемся разрушителями: ... что бы ни
делали другие народы, никогда не будет отвечать ни нашим нуждам,
ни нашим требованиям». На первый взгляд кажется, что это сказано
хвастуном или неврастеником, однако углубленное изучение вопро-
са показывает, что это честные и продуманные слова. Они означают
ни более, ни менее, что человек, родившийся и остающийся евреем,
получает разрушительное задание, отказаться от выполнения кото-
рого он не в состоянии... Это мнение не одного только автора этой
книги. Как сами сионистские книжники, так и изменившие иудей-
ству раввины, не говоря уже о нееврейских историках, всегда были
согласны между собой относительно еврейской миссии разрушения.
В ней не существует сомнений у серьезных исследователей, в этом,
пожалуй, одном вопросе царит полное единодушие»1
.
Почему же именно «разрушение» − не завоевание, не подчи-
нение, не уничтожение, а разрушение? В чем разница между этими
понятиями? Ну уничтожить нельзя – это ясно, ибо на чем же тогда
1 Рид Д. Спор о Сионе. М., 2005. С. 100−101.
92
паразитировать. А вот завоевание и подчинение предполагают суб-
станциональную самостоятельность завоевателя, т. е . системный
структурный принцип. Завоевать − значит забрать себе, но прими-
тивная функция не может забрать субстанцию – она ее не вмеща-
ет. Примитивный паразит не может присвоить, подчинить высшую
смысловую, ценностную сущность – это не его уровень. Ко гда нечто
одноклеточное, низшее захватывает высший организм – оно его раз-
лагает на такие же примитивные одноклеточные состояния, опуска-
ет до своего уровня.
Поэтому завоевание антисистемой цивилизационных систем
означает лишь переработку системных ценностей в антисистемных,
т. е . в примитивных, орально-анальных1 способах мышления и оце-
нивания. А значит, когда низшее захватывает нечто высшее, то
результатом этого захвата становится лишь разложение этого
высшего2
. Вот откуда требование именно разрушения, «миссия раз-
рушения». К себе привлечь нельзя – не к чему привлекать, вернее,
привлечение к себе, своему уровню и означает разрушение, разло-
жение сложного, ценностного организма на простейшую оранусную
функциональность.
Итак, межгосударственные, межсистемные и даже межциви-
лизационные войны могут привести к уменьшению территории,
ресурсов, воздействовать на внешние и внутренние политические
приоритеты систем, привести к изменению системы ценностей или
идеологии, даже веры – но они не могут изменить структуры ци-
вилизационных систем. Они не ведут к разрыву внутренних связей
и изменению самого структурного принципа (цивилизационной
матрицы). Ибо все культурно-исторические системы представляют
собой один и тот же структурный принцип – ценностный, самосто-
ятельный, трудовой. Ценности у них разные, но структура – одна.
1 Конечное целеполагание любых светских идеологий едино – рост ма-
териального благосостояния.
2 Например, завоевание одной системы другою всегда означало навязы-
вание своей системы ценностей, замену одной религии другою: «оставьте
своих богов и поклонитесь нашим богам». Захват же системного дискурса
потоком всегда означал распространение индифферизма, скептицизма или
атеизма, т. е . разложение веры, уничтожение любой определенной системы
ценностей, а не замены их.
93
Поэтому и противостоят они друг другу открыто – в противостоянии
геополитическом, цивилизационном, идеологическом и т. п.
Даже всемирные завоеватели и создатели всемирных империй
существовали и действовали в рамках того же структурного культур-
но-исторического принципа, что и объекты их завоеваний, а значит,
цивилизационную матрицу они не меняли, иного типа связей, иного
структурного принципа объединяемым системам не предлагали, так
как сами его не имели. Сами существовали в тех же культурно-истори-
ческих формах – семьи, нации, государства − и поэтому несли не иной
принцип существования, а иное содержание того же самого структур-
ного принципа. Они стремились объединить системы на основе своего
вероисповедания, своей системы ценностей или просто своей личной
власти, не меняя традиционные способы существования, мышления
и оценивания, а лишь внося в них иное содержание. То есть преж-
ние всемирные завоеватели несли иное содержание (идеологию, веру,
власть), но не иной способ существования.
Наш же враг, напротив, не предлагает никаких новых ценно-
стей, смыслов, никакой иной веры (отсюда его невидимость и ано-
нимность), ибо меняет не содержание, а структуру, не ценности
и смыслы, а способы осмысливания и оценивания. Инаковость его
не содержательная, а структурная, поэтому и перестраивает он имен-
но связи, не обращая внимания на элементы. И разлагая традицион-
ные системные ценности, он не вносит на их место никаких новых,
своих ценностей, а просто возводит это растление (либерализацию)
в норму, делает его непрерывным и неизменным, т. е. осуществляет
структурную перестройку на основе иной (антицивилизационной)
матрицы, иного (антикультурного и антиисторического) принципа
существования, принципа, враждебного существованию традицион-
ному, системному.
Итак, наш враг не представляет собой иной системы, цивилизации,
нации, религиозной или культурной традиции, т. е. не представляет
собой никакого иного содержания, а лишь иную – низшую, примитив-
но-маргинальную структуру, безродное, безбытное, вырожденческое
существование. У него нет никакой сущности, качества, ему нечего
проявлять, поэтому он представляет собой даже не просто функци-
ональность, а функциональность негативную, нигилистическую. Не
мысли или идеи, а больной, вырожденческий тип мышления.
94
Это значит, что актуализироваться он может, только проникая,
накладываясь на что-то уже сущее, т. е. только в борьбе с реаль-
ностью. Ему необходимо что-то сущее, реальное (традиции, идеи,
смыслы – все равно), на что это отрицание может быть направлено.
С одной стороны, он принужден нападать (агрессия – это единст-
венно возможный способ данного паразитического существования),
а с другой – не может это делать открыто. Таковой враг не может
противостоять системам извне, явно. Он может действовать
только изнутри – скрытно и анонимно. Поэтому главной его за-
дачей является проникновение внутрь систем.
Проникнуть внутрь систем – это не значит поселиться на их тер-
ритории или принять гражданство. Проникнуть внутрь – значит про-
никнуть в структуру, скреститься с ними структурно, т. е. внешне
принять системное обличье, внутренне оставаясь собой. Ассимиля-
ция ему не грозит, к ней он не способен вследствие своей структур-
ной примитивности (неспособности к ценностному восприятию).
Поэтому при проникновении его внутрь систем, он не ассимилиру-
ется, а скрещивается с ними. В чем же разница?
Ассимиляция – это принятие культурного, ценностного содержа-
ния. Она происходит при наложении систем друг на друга, ибо куль-
турно-исторические системы представляют собой единую структу-
ру – ценностную, при различии содержания этих ценностей. При
одинаковой структуре системы обогащают друг друга культурными,
смысловыми ценностями, а не изымают их, потому что способы
осмысливания и оценивания (связи) у них одинаково качественны,
а значит, дискретны и не переносятся из одной системы в другую −
передаются лишь ценности и смыслы.
Скрещивание – это соединение на структурную, а не содержатель-
ную разницу, оно происходит только при различии структурных прин-
ципов, т. е. не ценностей, а способов оценивания, не смыслов, а спосо-
бов осмысливания. Это соединение системных смыслов и ценностей
с антисистемным типом осмысливания и оценивания; традиционных
ценностей в антитрадиционном целеполагании. Это и есть война из-
нутри − принятие системного содержания для того, чтобы действо-
вать против него (переосмысливать его в антисистемном ракурсе).
Это борьба против систем их собственными силами и ресурса-
ми. Это появление в системах эзотерической антисистемной про-
95
слойки «львов в ослиной шкуре», свободно ориентирующихся в дан-
ной культурной традиции, считающихся ее носителями и при этом
действующих против нее. Таким образом, в борьбе с системами наш
враг использует механизм скрещивания, ибо это единственно воз-
можный механизм борьбы паразитов.
Но самое интересное заключается в том, что механизм этот есть
механизм эзотерический, т. е . основан на принципе эзотеризма. Суть
этого принципа в том, что, публично не отрекаясь от культурно-
исторической или религиозной традиции, общепринятой в данной
системе, эзотеры принципиальные мировоззренческие вопросы ре-
шают совершенно иначе, прямо противоположно этой традиции.
Антисистемное содержание, миропонимание и цели лицемерно
выступают тут в оболочке системной традиции. А это и есть
изменение не смыслов и ценностей, а способов осмысливания
и оценивания. При этом предписывается ложь и лжесвидетельство
как необходимое средство. Например, эзотерики говорили «посвя-
щенным»: «Клянись и лжесвидетельствуй, но не раскрывай тайны»1
.
Недаром «эзотеричную методологию» использовали всегда всевоз-
можные ереси, секты, тайные общества (т. е . все антисоциальные
силы, резонирующие с потоком)2. Ибо является она лишь способом
модернизации, т. е . невидимого ухода из-под давления фиксирован-
ной традиции3.
Таким образом, эзотеризм есть всегдашний способ действия низ-
шего (ибо паразитического, несамостоятельного) по отношению к выс-
шему. Именно эзотерическое искажение меняет не смыслы и ценности
(других предложить не может), а способы осмысливания и оценивания
и, таким образом, лишает системы главного − возможности собственно-
го целеполагания, замыкая их на паразите, подчиняя ему.
Именно через эзотерическое искажение материальные и духов-
ные ресурсы высшего начинают перетекать к низшему паразити-
ческому организму. Смыслы и ценности остаются, но духовное на-
1 Ольденбург З. Костер Монсегюра. История альбигойских крестовых
походов. СПб., 2001. С. 66.
2 См., напр.: Виденгрен Г. Мани и манихейство. СПб., 2001; Парнов Е.
Трон Люцифера. М., 1985; Зелинский Ф. Соперники христианства: статьи по
истории античных религий. СПб., 1995; и др.
3 См.: Кураев А. Правда и фантазии «Кода да Винчи». С. 55−60 .
96
пряжение (традиция), создаваемое ими и образующее системность,
снимается. А значит, системы лишаются способности к самостоя-
тельному целеполаганию, духовности, т. е . лишаются системности.
Доктринально этот механизм обосновывается в марранстве.
Талмудист Натан из Газы выдвинул концепцию, согласно кото-
рой Мессия прежде окончательного торжества должен совершить
труднейший из своих подвигов − сойти в царство зла и нечистоты,
чтобы извлечь плененные там божественные «искры». Радикальные
выводы из этого учения заключались в том, что все евреи должны
стать марранами (марраны – испанские евреи, внешне принявшие
христианство, но тайно продолжавшие следовать иудаистическому
закону). Все должны спуститься в бездну зла, чтобы преодолеть его
изнутри. Последователем этого учения был Я. Франк, основатель
секты франкистов. Франк принял католицизм вместе с большой
группой последователей, все они получили польское дворянство
высокого ранга. Он учил, что грех может быть свят, что Бога надо
почитать и «дурными страстями». Каждый должен взять на себя
грех марранства, сердце и уста не должны говорить одно и то же:
как праотец Иаков обманул своего отца, надев звериную шкуру, так
евреи должны надеть одежду христианина, чтобы быть успешнее
в обмане: «То, что в учении саббатиан называется “бездной Зла
и Нечистоты”, вполне соответствует представлению ортодок-
сального еврейства об окружающем мире и населяющих его на-
родах. То гд а “погружение в Бездну” представляется мистическим
аналогом эмансипации, ее духовным предвидением. Или наоборот,
эмансипация – практической реализацией мистического видения»1.
Принятие маргиналами культур окружающих народов необ-
ходимо им не для ассимиляции, которая в принципе невозможна
и от которой они защищены самой своей примитивностью (от-
сутствием способности к ценностному восприятию), а для пре-
одоления (растления) этих культур изнутри. Это эзотерический
механизм при котором высшие онтологические смыслы начинают
переосмысливаться в низших психологических способах мышления,
системные ценности – в антисистемных способах оценивания.
Таким образом, специфика данной войны определяется ее ме-
тодами, а именно механизмом скрещивания, т. е. видимым приня-
1 Шафаревич И. Р. Мы и они. С. 156.
97
тием культур окружающих народов для невидимого разложения их
изнутри. Это и есть агрессия структурная, а не содержательная − аг -
рессия, проявляющаяся путем скрещивания отщепенческих, пара-
зитических способов связывания, функционирования и оценивания
с системными сущностями и ценностями.
Действие этого механизма в физиче ском, а именно в этническом,
плане описано у Л. Н . Гумилева в качестве способа захвата Хазарии. Ов-
ладение евреев Хазарией, как утверждает Гумилев, произошло путем
еврейско-хазарских браков. Оно стало возможно именно в результате
структурной противоположности принципов, определяющих этниче-
скую принадлежность у евреев, с одной стороны, и тюрок и хазар –
с другой: «Все евразийские племена считали ребенка членом рода
отца. Законнорожденный ребенок имел долю в родовом имуществе,
право на защиту, взаимопомощь и участие в родовых культах. Род был
элементом этноса и культуры, следовательно, членство в роде опреде-
ляло этническую принадлежность; происхождение матери в расчет не
принималось. У евреев этническая принадлежность совпадала с при-
надлежностью к общине. Право быть членом общины, а следователь-
но евреем, определялось происхождением от еврейки. Во II в. до н. э .
это правило дало возможность включить в состав евреев семитские
племена идумеев и галилеян, но в Средние века оно вело к изоляции
еврейских этносов, особенно в странах Европы и Евразии, гд е браки
с еврейками возбранялись христианской и мусульманской религиями.
В Хазарии таких ограничений не было. Получалось, что сын хазарина
и еврейки имел все права отца и возможности матери. Его учили ев-
рейские раввины, члены общины помогали делать карьеру или участ-
вовать в торговле, род отца защищал его от врагов и страховал, в слу-
чае несчастий, от бедности»1.
Таким образом и совершился государственный переворот в Ха-
зарии, приведший к образованию химеры, ибо еврейская община в
Итиле не только накопила огромные богатства, но и включила в свой
состав ханов тюркской династии Ашина. Тюрки сохранили обычай
многоженства, женились на еврейках, а сыновья их, оставаясь тюрк-
скими царевичами, становились членами иудейской общины. Они
изучали То ру и Талмуд, общались с родственниками своих матерей
и женились по их совету на соплеменницах из числа богатых невест.
1 Гумил ев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1993. С. 132.
98
Так постепенно произошло разделение хазарской знати и народа,
ибо образовалась знать, чужая народу по крови и вере. А обращать
в иудаизм население Хазарии никто и не собирался.
Конечно, тюркская знать тоже была чужда хазарам. «Однако ха-
рактер тюркско-хазарских и иудео-хазарских взаимоотношений был
диаметрально противоположен. Тюрки награждали хазарок детьми,
которые вырастали хазарами, с повышенной пассионарностью. Ев-
реи же, наоборот, извлекали из хазарского этноса детей либо как пол-
ноценных евреев (мать – еврейка), либо как бастардов (отец – еврей),
чем обедняли хазарскую этническую систему, а тем самым вели ее к
упрощению. При непосредственном наблюдении казалось, что здесь
просто цепь случайностей, но на самом деле это был направленный
процесс, который за 80 лет дал весьма ощутимые результаты: в стра-
не появилась популяция людей, говоривших по-хазарски, имев-
ших родственников из числа хазар и тюрков, адаптированных
в ландшафте, но не бывших хазарами по этносу и культуре»1.
Механизм скрещивания, применяемый в плане духовном, миро-
воззренческом, становится возможен при такой же диаметральной
противоположности – но не содержания, а самой структуры миропо-
нимания, мироосмысления (не мыслей, а способов осмысливания,
типа мышления) и отношения к реальности: ко гда верх и низ, свет
и тьма, добро и зло меняются местами. Именно он и применялся
в христианских и мусульманских системах, где браки с еврейками
были запрещены духовенством: «Но у евреев был другой, окольный
путь, уже испробованный в Испании и Лангедоке: распространять
скептицизм и индифферентизм, а тем самым ликвидировать этно-
культурную доминанту. Это был принцип “вавилонского столпотво-
рения”. В Вавилоне, по легенде, возникло “смешение языков”, при-
чем все продолжали говорить по-арамейски, но придавали словам
разные значения. Отличия были в нюансах, но взаимопонимание
исчезло и этнос “рассыпался розно”»
2
.
Что же происходит при духовном скрещивании? Дело в том
что все системы принадлежность к себе определяют принадлежно-
стью к своему культурному содержанию и месту происхождения,
т. е. субстанционально – системный структурный принцип ( по отцу).
1 Гумил ев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. С. 139−140 .
2 Там же. С. 282.
99
Принадлежность же к паразитам определяется функциональной
связанностью, независимо от места происхождения и культурного
содержания – поточный (антисистемный) структурный принцип
(по матери). Поэтому при скрещивании антисистемного принципа
с системным или паразитической антицивилизации с цивилизаци-
ями, культурные смыслы и ценности начинают функционировать
в антисистемных способах осмысливания и оценивания, т. е . разла-
гаться. А значит, все системные институты, оставаясь внешне неиз-
менными ( системными), внутренне обретают иное качество ( антиси-
стемное) и иные функции – становятся оборотнями, либеральными
химерами.
Так образуется буферная среда (дети), которую системы счи-
тают своей, своим развитием и прогрессом, обеспечивая ей фи-
нансирование и защиту. Она же, внешне имея системную окраску,
в действительности является частью криминальной, паразитической
тенденции, построена по антисистемному, сетевому принципу и ра-
ботает на маргинального хозяина.
Таким образом, результатом мировоззренческого скрещивания
антисистемы с системами становятся профанированные, отщепен-
ческие способы мышления и оценивания системных, традиционных
ценностей и смыслов – «дети». «Дети» − это извлеченные из систем
и подчиненные глобальной антисистеме способы мышления и оце-
нивания, а ведь мировоззрение – это не смыслы и ценности, а имен-
но способы осмысливания и оценивания.
Например, в результате действия данного механизма в сис-
темах появляется социальная популяция, адаптированная к мест-
ной культурной традиции, свободно в ней ориентирующаяся, но
не являющаяся ее носителем – так называемая интеллигенция.
Тайна ее непременного нигилизма, антитрадиционализма, космо-
политизма и атеизма как раз и заключается в способе ее образо-
вания. Ведь образуется эта социальная популяция хотя и в куль-
турных системах, но на основе нигилистических, антисистемных
(«свободных» и толерантных) способах мышления (так называе-
мые «общечеловеческие ценности», права абстрактного человека
и пр.), т. е . на основе отщепенчества и нигилизма как структур-
ного принципа, независимо от культурного содержания и вероис-
поведания.
100
Итак, эти «дети» − новые связи (эстетические, социальные,
политические, экономические), оставаясь системными по внешней
окраске, становятся антисистемными по своей внутренней сущно-
сти. Ибо нигилизм как принцип будет доминантой, определяющей
их функционирование, психический склад, миропонимание, спо-
собы осмысливания и оценивания. Таким образом, аморфная, хао-
тизированная масса системных смыслов и ценностей начинает свя-
зываться и реализоваться в антисистемных способах осмысливания
и оценивания. Это разлагает монополию культурной и религиозной
традиции и приводит к появлению химер. Химера создается скрещи-
ванием на структурную разницу.
Таким образом, ценностный тип восприятия и мышления созда-
ет ценности, а маргинальный, дегенеративный психотип − способы
(финансовый и мировоззренческий эквивалент), в которых они толь-
ко и могут быть восприняты, осмыслены и реализованы. Так вся
реальность − материальная и духовная − опускается на уровень
подчиненных элементов, связывающихся и мобилизующихся
паразитическими, криминальными сетями. На основе этого мар-
гиналы и становятся хозяевами мира.
Скрещивание в мировоззренческом плане – это механизм извле-
чения из систем духовности. Это обезличивание, профанация систем-
ных связей и, таким образом, унификация и упрощение систем. В этой
буферной среде традиция, созданная духовным напряжением, разла-
гается, а дальнейшая концентрация национальной энергии становится
невозможной. Реальность остается хаотизированной и бессмыслен-
ной, а смысловые формы – абстрактно-понятийными и нереальными.
Так уничтожается сама матрица системного суще ствования.
Таким образом, все ереси, тайные антисистемные общества, секу-
ляризованная интеллигенция и прочие инакомыслящие являются ре-
зультатом данного скрещивания. Ведь маргиналы в принципе лишены
целеполагания, ибо хотя элементы отщепенчества и существуют по-
всюду, но присутствуют именно как элементы – случайные, дробные
и болезненные. Именно в силу своей болезненности они не способны
к самостоятельному целеполаганию, т. е. переходу из элементов в свя-
зи − обретению доктрины и статуса. Они никогда не противостоят сис-
темам в виде самостоятельной парадигмы, не поднимаются до уровня
структурного принципа, не имеют и не могут иметь идеологического
101
статуса, являясь именно тем, чем они и являются – частностью болезни
и вырождения. Без внешней поддержки они подлежат распаду и исчез-
новению. А значит, доктрину и систематизацию они получают непре-
менно извне, сами никогда не являясь ее источником.
Поэтому суть всевозможных вырожденческих элементов как
главного орудия в борьбе против систем − чисто инструментар-
ная. С одной стороны, они являются лишь инструментом в борьбе
против Традиции, инструментом хаотизации всего исторического
пространства; а с другой − эдаким буфером, предназначенным для
сокрытия настоящих своих вдохновителей и принимающим на себя
сыплющиеся на них удары. И все эти масоны, экуменисты, либера-
лы, сектанты, правозащитники и прочие дегенераты – несть им чи-
сла − являются всего лишь буфером, предназначенным для сокрытия
настоящих врагов человеческой цивилизации.
Например, ереси: «Между тем, вот что пишет о евреях весьма
компетентный в их истории еврей же Дармештетер: «Националь-
ное тайное общество евреев является источником всех религиоз-
ных споров, которые веками создают рознь в христианстве» (James
Darmesteter. Coup d’oeul syr l’historire du peuple juif. (Цит. по: Charles.
Solution de la Question Juive). Влияние тайной силы евреев основыва-
ется на целом ряде образованных среди христиан тайных обществ,
которые через все века преемственно связаны между собою этой
тайной еврейской силой. Цель ее − развращать все, что не принад-
лежит к ее народности. Все ереси, волновавшие христианский мир
с самого его возникновения, исходили и исходят от нее. «Все секты,
основанные Израилем, против церкви, − пишет аббат Шарль, − всег-
да направлялись им также против общества и против человечества»
(Charles. Solution de la Question Juive).
С самого начала христианской эры появляется чисто-еврейское
учение − гностицизм, основателем самой древней гностической сек-
ты считается главный соперник апостола Павла − еврей Симон Волхв.
«Он учился в неоплатонических школах Александрии под руководст-
вом еврея Филона, прозванного «еврейским Платоном», − пишет фран-
цузский исследователь Дасте (Daste L. (A. Baron). Les Societes Secrets).
«Сходство учения Симона с учением Филона очевидно, − говорит Аме-
лино, − и Симон более всех современников близок к своему еврейско-
му учителю» (Amelineau. Essai sur le Gnosticisme Egyptien). Из прочих
102
гностических сект того времени, порожденных иудаизмом, наиболее
известны каиниты. В высшей степени интересно, что современные
масоны известных степеней узнают, что их тайное сообщество также
имеет отношение к Каину и даже Люциферу... В начале III века еврей
Манес положил начало оккультному, т. е. скрытому, учению, основан-
ному на каббале. «Впоследствии манихейство было привито евреями
патаринам, кафарам, люциферианам, альбигойцам, храмовникам, а за-
тем и масонским сектам, вплоть до нашего времени». Вот что говорит
масон Редарес об этом учении: «Манихейство стремилось к погибели
всех религий, проповедовало всеобщее равенство и свободу, безразли-
чие всякого человеческого поступка, общность имущества и жен». Само
собою разумеется, что эта противная естественным законам проповедь
была гибельна для тех, кто ее принимал.
Евреи вводили манихейство среди всех народов, которые им
нужно было ослабить, и поэтому нам еще много раз придется встре-
титься с этим лжеучением. Начиная с III века тайный еврейский
центр сеет различные манихейские секты на Востоке. Главная из них
была секта последователей Маздока; она проповедовала всеобщее
равенство и свободу, гибель всех религий, безразличие всех челове-
ческих деяний, общность имущества и жен. Среди последователей
секты находились высшие сановники персидского государства. (De
Hammer. L’Histirie de l’ordre des Assassins). «С подобными анархи-
стами во главе государства катастрофа была неизбежна: Персия
вскоре попала в руки арабов-мусульман. Тайные еврейские общест-
ва, особенно те же маздокисты, завели деятельную пропаганду сво-
их разрушительных учений среди победителей, дабы в свою очередь
совратить мусульман... Между прочим основалось тайное общество
с семью степенями, соединявшее в себе все учения, могущие убить
мусульманскую веру. В седьмой степени этой секты (как и в секте
Маздока) преподавалась тщета всякой религии и безразличие вся-
кого человеческого поступка. Учение это распространялось даисами
(или посланниками); один из них, по имени Кармат, сделался осно-
вателем секты карматов» (Daste L. Les Societes Secrets).
Вскоре потоки крови и обращенные в пепел города возвестили
миру о существовании этой секты. Учение кармата не только про-
поведовало, что все дозволено, все безразлично, но и расшатывало
самые основы религии Магомета, утверждая, что все его заповеди
103
являются лишь под покровом аллегорий политическими правила-
ми и учениями. «Персидские халифы употребили целое столетие
на уничтожение шаек карматских анархистов. Ко гда это движение
было окончательно подавлено, один из даисов, по имени Абдалла,
бежал из персидской тюрьмы в Египет и имел там такой успех, что
явился основателем династии Фатимидов или Измаилитов, властво-
вавшей с 909 по 1171 год. «Абдалла выдавал себя за правнука Алия −
мужа Фатимы, дочери Магомета, на самом же деле он вовсе не был
потомком Фатимы, а был сыном еврейки». Измаилитские сектанты,
возведя основателя династии Фатимидов на престол, превратили его
в свое покорное орудие, в продолжение более трех веков они явля-
лись действительными хозяевами Египта и нынешнего Туниса. Они
основывали ложи, называемые “ собрание мудрости”, в которых име-
лось девять степеней посвящения. Все обучение велось так, чтобы
привести учеников к полнейшему скептицизму... Учение секты из-
маилитов сводилось к следующему: ни во что не верить и на все
дерзать... Каирская ложа распространяла свое учение посредством
даисов; они имели под своим начальством рефиков или товарищей:
рефики и даисы наводняли всю Азию, и один из последних, Гассан-
бен-Саббах, основал новую ветвь секты − восточных измаилитов или
ассассинов». Название их происходит от их обычая приводить себя
в кровожадный экстаз гашишем и другими наркотиками; их стали
звать «гашишинами», или, на языке крестоносцев, «ассассинами»...
«Тайное учение ассассинов, − пишет доктор Шурц, − сводилось
к теории нравственного безразличия, дозволенности всех поступков
и к чистому атеизму, однако это учение было известно только до-
стигшим высших степеней секты, а масса приверженцев держалась
в слепом повиновении посредством туманного мистического вероу-
чения... Не открытая война, а тайные убийства основали и упрочили
власть секты. Как и у современных анархистов, − замечает автор, −
мы тут встречаем одно и то же презрение как к жизни других, так
и к своему собственному существованию, презрение, вытекающее
из систематически проводимого учителями уничтожения всякого
страха и всякой надежды...»1
Однако самым блестящим результатом механизма скрещивания
является, конечно, современная интеллигенция.
1 Селянинов А. Тайная сила масонства. СПб., 1911. С . 157−162.
104
ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО «ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ»
Вопрос, почему невиданное по само-
отрицанию западничество все еще на-
ходит опору среди интеллигенции, не
объект публицистических эмоций. Этот
определивший катастрофу России кри-
зис сознания должен быть предметом
изучения и излечения.
Н. А. Нарочницкая
Об интеллигенции писали всегда, в последнее же время тема эта
приобрела особую популярность. Рассуждения растут, но, увы, лишь
с количественной стороны, как бы по касательной, в то время как во-
прос о сути ее так и остается открытым. По нашему мнению, чтобы
рассмотреть суть этого феномена, нужно сменить направление дан-
ных суждений. Дело в том, что интеллигенцию всегда рассматрива-
ли с содержательной, идейной стороны, т. е . пытались понять ее как
часть той системы, в которой она существует. Сменить же направле-
ние этих суждений − значит попытаться рассмотреть ее структурно,
а не содержательно.
Культурно-историческая реальность представлена системным
способом бытия. Это значит, что при содержательном плюрализме
все системы имеют идентичную структуру. Системность – это не
набор элементов и ценностей, а способ их связывания, т. е . способ
целостного культурно-исторического существования. Поэтому сис-
темы являются реальными не по своему содержанию, а по способу
своего бытия, который у них непременно целостный и содержатель-
но определенный, а значит, и дискретный. Следовательно, борьба
против систем – это не борьба против их культурных ценностей,
а борьба против их культурно определенных способов мышления
и оценивания; не борьба против системных элементов, а борьба про-
тив системных способов связывания этих элементов. Целью этой
борьбы является изменение не содержания системы, а ее структуры.
Так систему перестраивают в антисистему, представляющую собой
не иное содержание, а иной структурный принцип.
105
Понятно, что для такой перестройки нужна и соответствую-
щая организация – Орден, представляющий собою тот самый иной
структурный принцип, т. е. находящийся здесь же, в системе, и про-
тивостоящий ей не содержательно, а структурно. Поэтому самая
суть образования этого Ордена будет заключаться в методе, т. е . не
в «что», а в «как», не в иных идеях или ценностях, а в иных способах
оценивания и осмысливания. Этот орден должен вытеснить преж-
нюю системную элиту и встать на ее место. Каковы же требования,
предъявляемые к этой новой элите?
Самой своей структурой эта новая элита должна быть постав-
лена в независимое положение по отношению к любой системной
реальности – национальной, религиозной, культурно-исторической,
т. е. она должна быть отделена от национальных интересов и чая-
ний в самом своем структурообразующем принципе. А значит, она
должна быть создана на мировоззренческом эквиваленте, не ко н-
вертируемым ни на какую традиционную реальность. Что же это за
эквивалент? Мировоззрение – это не смыслы и ценности, это – спо-
собы осмысливания и оценивания, т. е . способы бытия. Вот их-то
и нужно, во-первых, обезличить, лишив укоренения в культурной,
природной и вообще любой реальности; во-вторых, сделать их мо-
бильными, легко пересекающими любые культурные, ментальные
и государственные границы; в-третьих, в качестве этой искусст-
венности и отвлеченности, подчинить всецело своим создателям.
В основу этих новых способов осмысливания кладется настолько же
красивая, насколько и пустая идея «свободы»1
.
Таким образом, эти новые способы мышления и оценивания из-
влекаются не из культурно определенной реальности, а из свободы
от нее, нигилизма по отношению к ней. Всеобщим мировоззренче-
ским эквивалентом, определяющим новые интеллигентские спо-
1 Свобода формальная, т. е. индифферентная, безразличная к добру и злу
(к любому содержательному, качественному определению) есть лишь свобо-
да потенциальная. То есть свобода, понимаемая лишь как форма, возможность
выбора, – нереальна. Актуальной же свободу делает содержательная наполнен-
ность. Например, чем больше знаний у человека, тем он свободней. Поэтому
настоящая реальная свобода всегда качественна, а не формальна. Свобода есть
нравственная сила, а не безразличная форма или формальная возможность.
См., например, полемику бл. Августина с Пелагием.
106
собы мышления и оценивания, становится нигилизм как принцип,
независимо от культурного содержания. В мировоззренческой сфере
этот эквивалент представлен введением нигилизма, отщепенчества
(т. е. прав и свобод абстрактного индивида) как основополагающего
принципа в способы мышления и оценивания, т. е. заменой культур-
но, традиционно определенных способов осмысливания и оцени-
вания способами формально-безличными (либеральными правами
и свободами).
До появления интеллигенции каждый народ имел свою твор-
ческую элиту, концентрирующую энергию системы через некую
общую метафизическую цель, «мифическое событие». Ибо сила
(пассионарность) системы и ее носителя – народа, зависит не от ко -
личества энергии, как полагал Л. Н. Гумилев, связывая увеличение
ее с молодостью, а уменьшение – со старостью этноса, а от качества
ее. Пока энергия, хотя бы и имеющаяся в огромных количествах, не
будет организована определенным, смысловым образом – символи-
чески, пассионарной она не станет. Пассионарность – это не просто
энергия, а энергия чрезвычайно уплотненная и тонко дифференци-
рованная, качественная, а потому неисчерпаемые залежи ее хранятся
именно в смысловых прослойках системы. Эти смысловые прослой-
ки-символы образуются оседанием духовного роста, переживаемого
целым народом, в системных связях, т. е . переходом определенных
смыслов и ценностей из частных, случайных фактов во всеобщие,
необходимые способы осмысливания и оценивания. Данный пе-
реход и знаменует собой оформление системной элиты, хранящей
и воспроизводящей этот метафизический смысл и потому являю-
щейся конденсатором всей системной энергии. Поэтому образуется
творческая элита на основе метафизических целей, дающих абсо-
лютные ориентиры.
Таким образом, системная элита выражает смыслы и идеи не
отдельных своих представителей, а всей системной, культурно-
исторической реальности. Ее творчество символично. В нем энер-
гия индивидуальных его носителей, всегда относительная и конеч-
ная, укореняется в общенародной энергии как высшей, абсолютной
и бесконечной, и, таким образом, несет в себе эту последнюю. Поэ-
тому гений всегда национален, причем не через искусственные свои
усилия, а органично, внутренне, иначе он бы и не стал гением. Ведь
107
единственный способ освоения реальности – это способ системный.
Поэтому традиционность и патриотичность (системность) данной
элиты предопределена структурным принципом ее образования, са-
мим ее внутренним строением. Отщепенцы и нигилисты являются
здесь всегда исключением и следствием сознательной, ничем им-
перативно не определенной, направленности ко злу. Они единичны
и случайны.
Целью же в создании интеллигенции является возведение
этой случайности в необходимость, т. е. создание элиты антитра-
диционной и антисистемной по самой своей внутренней структу-
ре, а значит, императивно предопределенной к космополитизму.
Зде сь уже традиционалисты должны стать досадной случайностью
и исключением. Цель − создать элиту на мировоззрении, т. е . спосо-
бах мышления и оценивания, отделенных от культурной, системной
реальности, а значит, на механизмах, освобождающих личный опыт
от укоренения в культурно-исторической традиции, т. е . на механиз-
мах отщепенчества как всеобщего принципа, независимо от содер-
жания системной реальности.
Организовать же и систематизировать эти отщепенческие, ниги-
листические элементы можно только на основе «чистого», т. е . авто-
номного рационализма1
. Ко гда от всех отщепенческих извращений
отделяется их «общий дух», то он как раз и оказывается абстракт-
но-формальным, безличным, этакой «чистой, незаинтересованной
теоретичностью». Поэтому не стремление к отщепенчеству и ни-
гилизму признается зде сь необходимым, а рационализация данного
стремления, ибо, только рационализировавшись, т. е. освободившись
от всех связей с конкретностью и фактичностью этого стремления,
отщепенчество и нигилизм могут стать всеобщей антитрадиционной
нормой.
1 Рационализм, по мнению В. В. Зеньковского, имеет дело с явлени-
ем, с его мнимой самодостаточностью и, следовательно, с утерей в нем ре-
альности. Рационализм, в его высшем проявлении – трансцендентализме,
перетолковывает материал знания в смысле того, что он обнимает «явле-
ния», т. е . тень бытия, его «закон», а не действительность, его логическую
структуру, а не реальность. Как общекультурное явление, рационализм свя-
зан с болезнью духа. См.: Зеньковский В. В . История русской философии.
Л., 1991. Т. 1 (1). С. 213.
108
Таким образом, если системная элита образовывалась на зна-
нии, укорененном в религиозной традиции, то интеллигенция обра-
зуется на гнозисе, противопоставляющем знание религиозному
спасению, абстракцию – реальности. Гнозис как основа определяет
существование на знании абстрактно-индивидуальном, «чистом»,
автономном, противопоставленном традиции, существующем не как
ее результат, а как ее противовес. Поэтому данное знание являет-
ся абстрактно-бессодержательным (добро и зло, норма и патология
здесь признаются равными объектами свободного выбора), выве-
денным из сферы морали, а также внесоциальным – выведенным из
сферы общественной нормы и традиции.
Знание, в смысле рацио, понимается как самодостаточность яв-
ления, не связанного с реальностью, не укорененное в реальности
и не оплодотворяемое ею. А значит, вся реальность становится для
такого знания чуждым и безразличным объектом. Так разрушаются
моральные и социальные механизмы, связывающие личный опыт
с опытом предшествующих поколений, воплощенным в культурно-
исторической традиции. Поэтому творчество интеллигенции на-
правлено горизонтально, плоско. Оно антитрадиционно, а значит,
его носители имеют в своем распоряжении только свою же инди-
видуальную, а следовательно, относительную и конечную энергию.
С такой, ничтожной по своей внутренней силе энергией, творить,
конечно, нельзя. Не имеющая национальных корней (нигилистичная
по отношению к народной традиции), она растекается по плоскости
и потому требует жесткого, сдерживающего шаблона. Этот шаблон
и появляется путем отвлечения «духа» всего этого индивидуализма,
относительности и конечности, в качестве общей нормы, от случай-
ности и множественности его индивидуальных носителей.
Поэтому все интеллигентские доктрины подчинены единому
жесткому шаблону. Причем шаблонны они именно содержательно,
внутренне, в то время как в своих внешних проявлениях поражают
многообразием расцветки – от позитивизма и абстракционизма до
экзистенциализма и сюрреализма. Групповая связка зде сь понима-
ется не как внутренне присущая традиция, а как внешняя плоская
линия, передаваемая лишь в сфере сознания, т. е. по-сектантски −
шаблонно и деспотично. На этот линейный каркас и нанизывается
мешанина культурных элементов, ценностей, смыслов.
109
Интеллигентское «творчество» по необходимости не только
вненационально, но и внеморально. Это и придает ему своеобраз-
ную устойчивость, пространственно-временную независимость.
Оно не поднимается вместе с культурным расцветом национальных
систем и не падает с их падением. Оно внекультурно. Поэтому боль-
шим заблуждением является мнение, что интеллигенция принима-
ет участие в развитии национальных культур. Никогда. Напротив,
для своего существования ей нужно постоянно иметь под рукой
различные культурные ценности именно в качестве беспорядочных
элементов, для манипуляции ими. Из их всевозможных сочетаний
складываются разноцветные мозаики – интеллигентские теории
и доктрины, где все они нанизываются на один шаблонный каркас,
но в разной последовательности, в разных сочетаниях. Своеобразная
«игра в бисер».
Но для этой игры необходимо существование культуры только
в качестве набора музейных элементов, но никак не в качестве все-
общих системных связей. Т. е. культура должна находиться в ста-
дии разложения. Поэтому сближение интеллигенции с культурной
традицией страны ее пребывания происходит только тогда, ко гда
культура этой страны останавливается в своем развитии и застыва-
ет в виде музейной мумии. То гд а интеллигенция вдруг становится
не только лояльной к ней, но и превращается в ее ярую защитницу.
И, напротив, развитие живой традиции всегда проходит при интел-
лигентском противостоянии, проявляющемся либо в скрытой непри-
язни и насмешках (расцвет сатиры, разговорчики «на кухнях»), либо
в открытых нигилистических гонениях1.
Таким образом, партийность − заидеологизированность, а сле-
довательно, непременная фрагментарность и заштампованность,
несвобода интеллигенции − предопределена самой ее внутренней
структурой, ее структурообразующим принципом. Принцип этот
образуется отделением самого общего духа отщепенчества и ни-
гилизма от конкретности и случайности его частных проявлений
и возведением его в нормативный принцип, воспроизводящий это
отщепенчество снова и снова. Но откуда берется само это стремле-
1 См. на этот счет интересное наблюдение А. И. Тюменева о причинах
сближения в эллинистическую эпоху иудейской и эллинской культур: Тюме-
нев А. И. Евреи в древности и в Средние века. М., 2003. С. 173.
110
ние к отрицанию? Почему же вдруг мысль в определенных своих
направлениях начинает противополагаться системной традиции? Не
из воздуха же берется это стремление очистить себя от культурной
традиции как от чего-то «грязного», неприемлемого для настоящего,
объективного, чисто теоретического мышления? Решение этого во-
проса спускает нас с уровня теоретического на уровень более гл убо -
кий – органический.
Способы мышления всегда укоренены органически и определя-
ются направлением воли. А значит, здесь открытому определению
бытием (культурной традицией) противопоставляется вторжение
психики больной, и потому скрывающейся за оболочкой «чистой»,
незаинтересованной теоретичности. Воля тут не просто определяет
способы мышления и оценивания, а ищет сначала защитные формы
чисто теоретических положений, и уже это обличает, что ей есть что
скрывать и чего стыдиться.
Что же это за органический источник, который нужно скрывать
и который определяет антисистемные способы мышления? Реаль-
ность – одна, и мышление, направленное против нее, определяется
ею же, только не здоровой ее частью, а больной. В любой системе
всегда присутствуют элементы энтропии, разложения, дегенерации.
Так вот данная антисистемная, «чистая» установка мысли и являет-
ся отвлечением общего духа всего этого разложения, от частности
и случайности его отдельных проявлений и возведением его в нор-
му. Данная установка собирает всю разрушительную энергию от-
дельных извращений в одно сокрушительное русло и направляет ее
в одну сторону.
Таким образом, дегенерация и патология из случайных фактов
переводится в структурные связи, из «ценностей» − в способы оце-
нивания. Вот он, органический источник, переживание, определя-
ющее отвлеченно-теоретические способы мышления. А уже непре-
менная формальность (юридизм) этих способов будет определяться,
во-первых, стремлением скрыть этот источник за оболочкой чистой,
незаинтересованной теоретичности (чего, кстати, мышление, опре-
деляемое здоровой системной традицией, никогда не делает), а во-
вторых, просто отсутствием у этого источника любого положитель-
ного содержания. Ну, какое может быть содержание у разложения,
извращения? Только болезненное стремление к этому извращению.
111
Какое может быть содержание у отщепенчества и нигилизма? Только
маниакальное стремление к отрицанию.
Поэтому данная гностическая духовность, на которой образует-
ся интеллигенция, действует двояко. С одной стороны, она как маг-
нитом притягивает к себе всех отщепенцев, нигилистов, вытягивая
их на свет Божий из щелей тайных обществ, сект и изгнаний, спла-
чивая их на основе своих нигилистических способов мироосмысле-
ния, давая им доктрину и обоснование. С другой стороны, изымая из
культурно-исторической традиции ею, т. е. этой традицией, опреде-
ляемые способы мышления и оценивания и придавая им абстрактно-
безличный характер, эта гностическая духовность разлагает тради-
цию, атомизируя и хаотизируя культурно-историческую реальность.
Вытягивая из систем все творческие силы, эта гностическая духов-
ность включает механизмы культурной аннигиляции. Таким обра-
зом, аккумулируется вся отрицательная энергия в ее борьбе против
общественной нормы и традиции.
Отделив от содержательной частности всевозможных извра-
щений, ересей и патологий их общую логику отрицания (марги-
нальность как принцип, независимо от вероисповедания), мы как
раз и получим эти новые, противостоящие традиционным, «про-
грессивные» способы осмысливания и оценивания. Таким обра-
зом, создание интеллигенции именно на «гнозисе», как знании
автономном, индивидуально-самодостаточном, уже структурно
предопределяет ее, во-первых, антитрадиционализм, во-вторых,
патологию и дегенерацию как органическое свойство, в -третьих,
антисоциальность и перманентную революционность, направлен-
ную не против того или другого строя, а против любого систем-
ного существования вообще − против нормы, против общества.
Однако и это еще не все.
Вскрыв органический источник всего этого «прогресса», можно
определить и его духовный источник. Реальность одна, и воплощена
она в системном, культурно-историческом способе существования,
следовательно, антисистемный способ – это не иная реальность,
а просто иная структура той же самой реальности, иной тип связыва-
ния тех же самых элементов. Это «анти-» не на уровне содержания,
а на уровне направления, на уровне структурной связи. Духовный
источник реальности – это ее Творец, другой же духовный источник
112
никакой реальности не творит, сам тварный, а значит, ее не имеет.
Он – источник небытия, а применительно к культурно-историческим
системам – источник их разложения, энтропии. Источник этот ни в
чем-то сущем, ни в «что», а в «как». Он ничего не создает, а лишь
меняет направление, извращает уже сущее. Поэтому он, во-первых,
пуст (развоплощенный лжец), во-вторых, скрытен, т. е. одет в обо-
лочку юридически-безличной формальности. И поэтому же он не-
пременно вторичен, как любой паразит, появляющийся уже на чем-
то сущем. Вот эта-то его обязательная вторичность и выдается за
прогресс, новизну, за следующую, более высокую ступень развития.
Если спуститься глубже уровней социального, политического
и философского и рассмотреть вопрос на уровне теологическом, то
мы увидим, что образование социальной группы на гнозисе означает
не что иное, как скрытый сатанизм. И скрытым он является только
по нашей привычке ничего не продумывать до конца. Ведь гностики
изначально меняли местами Бога и сатану, добро и зло. Ибо если
главным является знание, как нечто автономное и самодостаточное,
то сатана, который предложил человеку плод познания добра и зла,
как равноправных субстанций, актуализировав, таким образом, «не-
сущее» до этого зло, считается божеством. А Творец, запретивший
это познание и, следовательно, актуализацию зла в мире, понимается
гностиками как сатана. Верх и низ меняются местами.
А значит, в основе образования интеллигенции задействована
ничем императивно не предопределенная, волевая, сознательная
направленность к небытию, предопределяющая уже их ненависть
к традиции, норме и перманентную революционность, как струк-
турную манию к разрушению. Причем если эта мания по каким
то причинам не находит себе объекта во вне, то она неизбежно
обращается на своих носителей. Поэтому именно среди интелли-
генции всегда наибольшее число самоубийц. Кст ати, эта внутрен-
няя, структурная запрограмированность на самоуничтожение,
саморазрушение, при отсутствии внешнего объекта для данной
мании, идеально соответствует буферному, т. е . зависимому, ин-
струментарному предназначению интеллигенции. Ибо, выполнив
свою роль и став ненужной, интеллигенция самоуничтожается, не
требуя даже вмешательства и беспокойства по этому поводу со
стороны Руководителя.
113
Так образуется эта новая, теневая элита, получающая право на
существование, только в противопоставлении себя системной тра-
диции и системному типу связи. Внутри системы появляется группа
антисистемная, строящаяся на противоположных системным спо-
собах мышления и оценивания и представляющая собой противо-
положный системному структурный принцип, эдакий «антинарод»,
к которому притягивается и в котором собирается вся разрушитель-
ная энергия системы, получая зде сь свое оформление, оправдание
и доктрину. В результате у общества появляется возможность при-
нимать управление от данной теневой элиты, от ее абстрактно-раци-
онального (гностического) знания, которое все направлено на разло-
жение этого общества.
Причем данная теневая группа, как представляющая иной струк-
турный принцип, является именно теневой, т. е . скрытой, непрони-
цаемой для системы. В то время как система, напротив, предстает
проницаемой и открытой, беззащитной для этой группы, ибо сис-
тема признает ее своей частью. Сама же эта группа не считает себя
частью системы, противопоставляет себя системе и свое самосозна-
ние и самоорганизацию получает только в этом противопостав-
лении. Поэтому если традиционная элита, представляющая тот же
структурный принцип, обогащает систему смыслом, структурируя
народную энергию и концентрируя ее, т. е . усложняет систему, то ин-
теллигенция, извлекая смысловое, ценностное содержание из спосо-
бов бытия и низводя культурные ценности с уровня всеобщей связи
на уровень мозаичных элементов для своих манипуляций, упрощает
систему, а значит, аннигилирует ее.
При этом культурная традиция перестает быть всеобщей свя-
зью, и культура, отделяясь от жизни в качестве особой автономной
сферы, превращается в музейный набор всевозможных рафиниро-
ванных ценностей. И тогда пустоту между нею и обществом запол-
няют нигилистически настроенные по отношению к ней элементы.
Охраняя разрыв системных связей, интеллигенция держит культу-
ру в качестве автономной сферы, элитного набора рафинированных
смыслов и ценностей, не позволяя ей воплотиться в реальность,
стать общесистемной связью, определяющей стереотипы поведения
и способы бытия. В то время как общество держится ею в состоянии
хаотической раздробленности целей и интересов, не позволяющей
114
всей этой реальной жизненной силе получить единое смысловое
направление и оформление. В результате, реальность остается бе с-
смысленной (вся ее энергия превращается в броуновское движение
и уходит в землю), а смысловая сфера – нереальной, а следователь-
но, бессильной. Интеллигенция же, занимая место между ними,
превращается в идейно-смыслового посредника. Главная ее роль при
разрыве системы – это посредничество.
Появление интеллигенции означает болезнь системы, на кото-
рой интеллигенция паразитирует и которая является естественной
средой ее существования. Поэтому вся ее идейная деятельность, со-
знательно в своей радикальной и неосознанно в своей «патриотиче-
ской» части, направлена на охрану и воспроизводство этой болезни
(культурного разрыва). Все ее идеи, доктрины и теории строятся уже
на основе этого разрыва, и инстинкт самосохранения ее никогда не
подводит. Интеллигенция либеральна по самой своей сути, а не в от-
дельных частных течениях, и вся ее энергия направлена не просто на
расшатывание системы, а на рационализацию этого расшатывания
и возведении его в норму.
Отсюда легко объяснимой становится эта кажущаяся парадок-
сальность отношения интеллигенции к идеям. Ведь идейность ин-
теллигенции всегда проявляется в отрицании субстанционального
значения любых идей, в отрицании самой возможности существо-
вания какого-либо идейного содержания в качестве всеобщей осно-
вы, связывающей элементы в систему. Сам смысл существования
этой идейной группы заключается в ее борьбе с любыми идейными
ценностями в качестве всеобщих, устойчивых установок. Поэтому
сообразно самой своей отщепенческой сущности интеллигенция
содержание любых идей воспринимает как нечто относительное
и случайное, неустойчивое, а саму эту случайность и неустойчи-
вость – как единственно устойчивое и абсолютное. Единственной
устойчивостью зде сь становится сам процесс перехода от одной
идеи к другой и т. д., а единственным смыслом – бессмысленность
этого процесса.
Таким образом, относительное становится нормой абсолютно-
го, а частное – нормой всеобщего. Отсюда и рождаются унитарно-
эволюционные теории от биологии до всеобщей истории, гд е любая
системность, как способ цельного бытия, переводится на уровень
115
беспорядочных, мозаичных элементов, подчиняющихся абстрактно-
безличному, бессмысленному процессу. Всеобщая бесконечная те-
кучесть воспринимается как единственная устойчивость, а ее слепая
бессмысленность – как единственно возможный смысл.
Можно сказать, что все интеллигентские теории есть не что
иное, как возведение содержательного отщепенчества и нигилизма
в хилиазм. Любое развитие при этом воспринимается не как раз-
витие изначально заданного смысла, т. е . не органично и целостно,
а как бесконечное нанизывание бесконечных мозаичных элементов
на один и тот же жесткий шаблон, т. е . чисто по-интеллигентски. По-
этому вся хваленая толерантность интеллигенции основана просто
на подмене понятий. Любая, защищающая систему группа, терпима
к любым, даже чуждым смыслам и ценностям, но только в качестве
элементов, а не связей, т. е. в качестве именно ценностей, а не спосо-
бов оценивания. Ибо сама возможность национального, культурно-
исторического существования и заключается в существовании этой
национальной культуры именно в качестве всеобщих связей (спо-
собов оценивания). Системные же связи содержательны, поэтому
нетерпимость культурно-исторических систем является нетерпимо-
стью именно содержательной.
А вот интеллигентские связи абстрактно-безличны, любое же
содержание воспринимается интеллигенцией только в качестве
беспорядочных элементов, поэтому и толерантность у нее имен-
но содержательная. Но попробуйте-ка коснитесь ее правовой без-
личности и абстрактной всеобщности (т. е. ее способов мышления
и оценивания), и вы ощутите на себе всю эту хваленую толерант-
ность так, что мало не покажется! Поэтому именно интеллигенция
и работает в создании единого глобального пространства (мегасек-
ты) с мозаичным эклектизмом всевозможных культурных ценностей
и смыслов (мультикультурализм) при едином формально отрица-
тельном шаблоне их осмысливания и оценивания.
Итак, разрыв культурной связи (секуляризация) мобилизует все
антисистемные, антикультурные элементы (нигилистов и отщепен-
цев, изгоев всех мастей – от религиозных до политических) и направ-
ляет их разрушительную энергию в единое русло, создавая им пита-
тельную среду и место в системе. Интеллигенция в качестве элиты
теневой, антисистемной, «чужой» необходимо начинает бороться за
116
обезличивание системной реальности. Почему? На этот счет можно
привести интересное наблюдение Д. Д . Фрэзера об одном древнем
обычае: «Вступая в незнакомую страну, дикарь испытывает чувство,
что идет по заколдованной земле, и принимает меры для того, чтобы
охранить себя как от демонов, которые на ней обитают, так и от ма-
гических способностей ее жителей. Так, отправляясь в чужую стра-
ну, маори совершают обряды для того, чтобы сделать ее мирской»1
.
Стремление сделать страну мирской, формально-безличной,
или юридической, с первичностью именно безразличного, юриди-
ческого момента – это исконное стремление всех чужаков. Причем
чужаков не столько этнических, сколько онтологических, преступа-
ющих общенародную, культурно-историческую традицию. Обезли-
чивание всех системных норм им необходимо, чтобы обезопасить
себя, недаром говорят: «Кто боится людей – любит законы». Ибо при
этом любая частная сектантская ложь уравнивается в правах с вы-
страданной культурно-исторической традицией, любая патология –
с нормой. Ведь все системные нормы носят непременно личностный,
качественный характер, т. е. определяются содержанием конкретной
традиции. А обезличивание их ведет к тому, что отношения людей
внутри системы рационализируются как отношения чужаков. Неда-
ром именно основное направление еврейского права ( евреи являлись
чужаками во всех системах, причем чужаками не столько этнически-
ми, сколько структурными2) и проложило дорогу безличному, веще-
ственному пониманию правовых отношений3. А боролись за внедре-
ние данной программы всегда еретические, реформационные круги
(в России, например, основные идеи этого права проповедовали все
секты, начиная еще со стригольников4).
Поэтому интеллигенция, которая формируется на обезличен-
ных способах осмысливания и оценивания, необходимо выражает
мировоззрение «чужаков». И выражается эта чуждость в борьбе за
обезличивание, овеществление всех правовых норм, отрыва их от
культурно-исторической, содержательной реальности. Данная ра-
1 Фрэзер Д. Д. Золотая ветвь. С. 191.
2 См.: Гумилев Л. Н. Древняя Русь и великая Степь.
3 См.: Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь.
4 Обильный материал на этот счет дают исследования А. Ф. Замалеева,
Н. М. Золотухиной, А. И. Клибанова, В. В. Милькова, А. В. Полякова и др.
117
ционализация отношений внутри системы как отношений чужаков
создает идеальные, максимально удобные возможности для парази-
тического, антисистемного существования и способа ведения дел.
Поэтому новая интеллигентская элита и образуется на правах
индивидов, поставленных выше прав общества. Ведь индивид, про-
тивопоставленный обществу, есть некая абстракция. С внутренней,
содержательной стороны (т. е. в реальности) не общество является
механическим результатом первичных и автономных индивидов,
а сами эти индивиды всегда есть результат воспитания различными
формами коллективного существования – семьи, социальной груп-
пы, национальности и т. д. Поэтому в реальности, тайно или явно,
противопоставляют себя обществу и оказываются вне его только из-
вращенцы, т. е. также вполне реальные, а не абстрактные индивиды.
А значит, первичность прав и свобод индивида как некоей всеобщей
абстракции (т. е. чего-то несуществующего) в реальности приводит
лишь к правам всевозможных извращенцев, ибо нормальные люди
живут только в обществе и в правах вне его не нуждаются.
Поэтому при таковом обезличивании, т. е . структурном перево-
роте, чужаки и достигают господства во всех сферах. Но их можно
понять. А вот относительно интеллигенции самое смешное в сле-
дующем: за то, к чему «чужаки» стремятся корысти ради, интелли-
генция борется совершенно бескорыстно. Причем не только борет-
ся, но и аксиологизирует и сакрализирует это обезличивание всех
системных норм. То , что является лишь внешним, максимально
прибыльным методом ведения дел для «чужаков», у интеллигенции
превращается в основополагающую внутреннюю ценность. Струк-
турное направление к обезличиванию, отщепенчеству и нигилизму
и является главным содержанием интеллигенции. Еврейский внеш-
ний метод становится ее главной внутренней ценностью.
Например, очень смешно наблюдать, с каким эмоциональным
надрывом интеллигенты в России, начиная с Татищева, ратуют за
введение единого на весь мир формального шаблона ( правового, эко-
номического, информационного и т. д.), основанного на теории ес-
тественного права. Требование окончательного обезличивания всех
человеческих отношений (модернизация и основанная на ней глоба-
лизация) преподносится как главная моральная ценность. И сколько
жертв было принесено интеллигенцией на алтарь этого обезличива-
118
ния! То , чего «чужаки» добивались с позиции своей выгоды, у ин-
теллигенции становится этическим кредо. Понятно, что тут не обо-
шлось без идейного влияния со стороны этих «чужаков».
В чем же выражалось это влияние? Вспомним уже цитируе-
мого проф. С . Лурье: «Чем же объяснить еврейскую религиозную
пропаганду, имевшую своей целью не привлечение настоящих про-
зелитов, а образование больших групп таких sebomenoi? Если мы
на минуту забудем, что евреи − народ без территории, а представим
себе их в виде национально-государственной общины, то дело сра-
зу станет ясно... То м у, кто живет, окруженный врагами, желательно
повлиять на общественное мнение так, чтобы создать нейтральные
и даже друже ственные группы. Созданные благодаря еврейскому
агитаторскому и организаторскому таланту, не входившие в еврей-
ство, но и эмансипировавшиеся в большей или меньшей степени от
эллино-римских традиций группы sebomenoi являлись своего рода
«буферными государствами», отражавшими и отчасти принимавши-
ми на себя сыпавшиеся на евреев удары»1
.
Суть данного влияния заключается вовсе не в привлечении
к себе, своей религии и своей традиции, суть его – в разложении
живой традиции и религии других народов, ибо таким образом со-
здается мирской, безлично равнодушный буфер (пятая колонна), как
идеальная среда для существования противоположного, «вирусно-
го» национально-государственного организма внутри «туземных»,
коренных традиций. Специфика данного влияния заключается не во
внесении новых ценностей и смыслов, а в разрушении старых, тра-
диционных смыслов и рационализации, консервации этого разложе-
ния, этого бессмыслия.
Особенности чуждого системам поточного структурного прин-
ципа – паразитарность, отсутствие корней, т. е . прямого доступа
к любой реальности – предопределяют для него необходимость
скрещивания с системами. А это значит, необходимость для него
открытости, проницаемости культурно-исторических систем, т. е .
лишения ими духовного суверенитета. Для систем же, напротив, не-
обходима духовная закрытость, которая изолирует антисистемного
паразита, делает его видимым и, следовательно, неопасным. Данная
духовная « изолированность» и, таким образом, системность сущест-
1 Лурье С. Антисемитизм в древнем мире. С. 18−19.
119
вования была дана народам после вавилонского смешения как спо-
соб единственно возможного бытия зде сь, на земле, т. е . в состоянии
непрерывной войны добра и зла.
Именно поэтому культурно-историческая реальность и пред-
ставлена системным способом бытия. Это значит, что при содержа-
тельном плюрализме все системы имеют идентичную структуру, ибо
системность – это не набор элементов и ценностей, а способ их свя-
зывания, т. е . способ целостного культурно-исторического сущест-
вования. Если закрытыми системы делает религиозная традиция, су-
ществующая не в виде элемента, а в виде системной связи, то целью
борьбы является перевод культурной традиции с уровня системной
связи на уровень системного элемента. Таким образом, сектантство,
антитрадиционализм (отрицание культуры в качестве устойчивой
формы) становится общей связью в этом новом, антисистемном су-
ществовании, а общая культурная традиция превращается в сектант-
скую, частную сферу. Это и есть так называемая секуляризация.
Секуляризация – это не внесение иного смысла, не замена ста-
рого смысла новым и создание на его основе иной традиции, а ра-
ционализация именно бессмыслия. А значит, эта секуляризация
прямо вытекает из логики антисистемы вообще и духа еврейского
мессианства в частности. При секуляризации интеллигенция, как
антитрадиционный буфер, получает свое юридическое обоснование,
а потому перестает быть случайностью и частностью. Секуляриза-
ция юридически закрепляет потерю системами своего духовного
суверенитета. А потому результатом секуляризации становится сво-
бодное скрещивание двух противоположных структурных принци-
пов, а значит, образование химер.
Результатом этого скрещивания становится новая элита – интел-
лигенция, системная по внешней культурной окраске, но нигилистиче-
ская, безлично-либеральными по внутренней сущности. Ибо нигилизм,
как принцип, независимо от культурно-исторической традиции, будет
доминантой, определяющей их психический склад, формирующей их
миропонимание, способы осмысливания и оценивания.
Так в системах появляется социальная популяция, адаптирован-
ная к местной культурной и религиозной традиции, свободно в ней
ориентирующаяся, но не являющаяся ее носителем, – интеллиген-
ция. Вот тайна ее специфического и непременного нигилизма, анти-
120
традиционализма и космополитизма, ведь образуется эта социальная
популяция хотя и в культурных системах, но на основе нигилисти-
ческих, поточных («свободных») способах мышления и оценивания,
т. е . на основе отщепенчества и нигилизма как структурного прин-
ципа, независимо от культурного содержания и вероисповедания.
Антисистемное содержание, миропонимание и цели лицемерно вы-
ступают тут в оболочке системной традиции.
Так в культурных системах появляется два вида элит. Первый
вид – элита национальная, укорененная в культурной традиции сис-
тем − живет за счет производства реальных культурных ценностей.
Второй – либеральная интеллигенция, системная по месту проис-
хождения и проживания, но поточная по своей сути и функциониро-
ванию − живет за счет процента, получаемого от кредитования этого
производства, т. е. за счет переосмысливания этих ценностей в ли-
берально-безличных способах мышления и оценивания и подведе-
ния их под глобальный идейный эквивалент в виде свобод человека,
прав сексуальных меньшинств, демократии и пр., и пр.
Понятно, что управляет, решает, что можно и чего нельзя, имен-
но данная поточная элита, ибо системность создают и поддержива-
ют не элементы (ценности и смыслы), а связи (способы мышления
и оценивания). А суть интеллигенции как раз в том и состоит, что она
не создает никакие ценности, а переосмысливает их в нигилисти-
ческих, буферных, антитрадиционных способах оценивания. Имен-
но через эту буферную элиту Паразит получает сначала главенство
в общественном дискурсе, а со временем и абсолютную монополию
на формирование сознания в системах, ибо в новой, глобальной ци-
вилизации любое культурное содержание может актуализироваться,
только будучи переосмыслено в этом безлично-либеральном идео-
логическом эквиваленте. Любая культурная идентичность получает
возможность реализации, только будучи переосмысленной в гл о -
бальных, безлично-либеральных способах мышления.
Итак, сделаем выводы. Результатом скрещивания антисистемы
с системами (при их открытости – секуляризации) становится появ-
ление в системах социальной среды, которая при внешней, видимой
принадлежности системной традиции внутренне, структурно проти-
востоит ей. Данная буферная среда – интеллигенция – появляется
не на ином содержании, а на ином структурном принципе, поэтому
121
внешне принадлежа системной традиции, внутренне она функцио-
нирует в режиме разложения этой традиции.
Таким образом, в системах появляется элита, адаптированная
к туземной культуре, свободно в ней ориентирующаяся, но не являю-
щаяся ее хранителем и воспроизводителем, элита, получающая свое
существование не на основе хранения и воспроизводства данной ду-
ховной традиции, а на основе разложения ее, т. е. элита, существу-
ющая не на создании традиционных ценностей и смыслов, а на пере-
осмысливании их в антитрадиционных, нигилистических способах
мышления и оценивания, следовательно, элита, антитрадиционная
и антисистемная не случайно, а нормативно, структурно. Сис-
темы же, определяющие принадлежность к себе принадлежностью
к своему содержанию и месту появления, считают эту элиту своей
и постоянно ищут объяснения и оправдания ее нигилизму, ищут
примирения с нею. А интеллигенция готовит революцию. Что такое
революция?
122
ТОТАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ,
ИЛИ «НИЧТО, КОТОРОЕ НИЧТОЖИТ»
Наша Родина – революция,
Ей единственной мы верны.
Н. Добронравов. Новый день
Практическим проявлением механизма скрещивания является
революция. Отсюда и отличие революций от внешних войн. Рево-
люции направляются не на системные ценности (территорию, при-
родные или духовные ресурсы), а на способы их связывания, функ-
ционирования, т. е. не на системные элементы, а на системные связи.
И целью любой революции является извращение (упрощение, вы-
рождение, маргинализация) именно связей в системах. Таким обра-
зом, революция – это борьба не внешняя, а внутренняя, структурная.
Поэтому ясно, что причиной революции не могут быть какие-либо
местные условия внутри систем, ибо логика антисистемной пере-
стройки не может возникнуть в системной парадигме.
Недовольство правительством, бунты бывают нацелены лишь
на изменение каких-либо конкретных элементов в системе, т. е. име-
ют всегда конкретные цели (например, «соляные бунты»), иногда
даже конкретно системную окраску (царистские движения) и никог-
да не меняют и не могут изменить саму системную структуру, сис-
темные связи – экономические, политические, социальные. Таковые
восстания по самой своей сути системны (являются нормой в любой
системе), вызываются конкретными местными условиями, исчезают
с изменением этих условий и поэтому не имеют ничего общего со
структурной перестройкой, независимой от местных условий, име-
нуемой революцией.
Революция же является видимым проявлением борьбы культу-
роразрушающего, дегенеративного принципа с принципом культу-
рообразующим, традиционным. И борьба эта – эзотерическая, т. е .
структурная, производимая ресурсами и жертвами самих же куль-
турно-исторических систем. Революция осуществляет эзотериче-
ский разрыв – уход от зафиксированной традиционной структуры,
123
системного, культурно-исторического способа бытия и функциони-
рования, путем модернизации, через ссылку на какую-либо искусст-
венную, теоретическую доктрину. Данные доктрины выдаются всег-
да лишь за улучшение системности, но на самом деле перестраивают
ее структуру в противоположном, антисистемном способе функцио-
нирования, связывания, т. е . меняют не смыслы, а способы осмысли-
вания, осуществления и использования.
А значит, общей внутренней сутью всех революций является
перестройка системных связей на антисистемных принципах, т. е .
маргинализация и криминализация этих связей. Внешняя же идей-
ная окраска революций – принадлежность к местным условиям (по
отцу) лишь прячет их внутреннюю маргинальную сущность – спо-
собы функционирования и цели (по матери).
Поэтому дегенераты всегда априори революционны, ибо они
априори маргинальны. Они всегда против традиционной, упорядо-
ченной действительности во всех ее видах и проявлениях – апри-
ори против. Их революционность направлена не только против
культурно-исторической традиции (в политическом, экономическом
или социальном контексте), но и против любой упорядочивающей
нормы − даже органической, природной (половой и сексуальной)1.
Это – априорное стремление к разрушению любого порядка,
в основе которого лежит вырожденческий комплекс саморазру-
шения. Поэтому дегенераты-психопаты революционны безоглядно
и безостановочно, непрестанно и непрерывно (теория перманентной
революции возникла не просто так). Ведь если они останавливаются
в разрушении внешнего мира, начинается их саморазрушение.
Революция для людей данного психотипа является не средст-
вом, а целью и единственно возможным способом существования.
Революция находится в них, а не они в революции! Вне их ни-
какой революции нет и быть не может. Зде сь и кроется объяснение
сталинских «чисток» и вообще того, что революция всегда «пожи-
рает своих детей». Ведь остановиться «революционеры» не могут
и продолжают психовать против установившейся новой власти,
и против той, что установится за ней, и так до бесконечности. По-
этому ко гда человек данного типа достигает власти, то, прекрасно
1 Сюда относится как пропаганда гомосексуализма, феминизм, так
и непрестанное финансирование их.
124
понимая все это, зная, откуда ему ждать следующей революции, он
начинает уничтожать именно своих соратников – перманентных,
профессиональных революционеров.
Итак, революция возводит распад и вырождение в основу су-
ществования, в норму, воспроизводящую это вырождение снова
и снова. В результате успешных революций маргиналы становятся
невидимы, неразличимы, возводятся в норму, что и является одной
из главных задач революций. Например, именно как после француз-
ской, так и после русской революций педерастия была исключена
из кодекса уголовных преступлений, т. е . главными, хоть и не афи-
шируемыми «достижениями» этих революций было предоставление
всех гражданских прав евреям и гомосексуалистам. А вот во время
сталинской «великой чистки» педерастия снова включается в список
уголовных преступлений.
Дегенерация может быть органической, а может структурной
(т. е . возведенной в нормативный принцип существования, в доктри-
нальные максимы). Революции возводят органическую дегенерацию
в структурную норму, делают ее обязательной составляющей «про-
гресса», т. е . придают ей нормативный, аксиологический статус. Так
появляется современная искусственная дегенерация, в результате
которой всевозможные «натуралы» (психически нормальные люди
с гетеросексуальной ориентацией, с чувством долга и совести) ста-
новятся маргинальными элементами и травятся со всех сторон. Это
и есть глобальная перестройка миропорядка на основе революцион-
ной матрицы.
Таким образом, все революции являются просто перестройкой
культурообразующего содержания в культуроразрушающих спосо-
бах функционирования. Например, маркиз де Люше еще в 1789 году
поразительно точно предсказал не только то, как будет развиваться
революция во Франции, но и будущее мировой революции, вплоть
до наших дней, т. е. он просто вскрыл суть революции как таковой.
И написал он это в 1789 году, ко гд а французская революция еще не
была настоящей революцией; все думали, что дело закончится уме-
ренными, оздоровительными реформами, которые оставят монарху
власть, устранят явные злоупотребления и обеспечат Франции спра-
ведливость и свободу: «Знайте, что существует заговор деспотии
против свободы, бездарности против таланта, порока против
125
добродетели, невежества против просвещения... цель этого тай-
ного общества – власть над всем миром... цель его – мировое го-
сподство... никогда еще подобное бедствие не поражало наш мир»1.
Агрессивная деспотичность, бездарность, порок, невежество – все
это свойства вырожденческого, маргинального типа восприятия, ко -
торый и является движущей силой всех революций − от религиоз-
ных до сексуальных2.
Подытоживая то, что писали о французской революции такие ее
непосредственные свидетели и провидцы, как Э. Берк, О. Баррюэль,
Д. Робисон, Дуглас Рид делает вывод: «Это была революция как та-
ковая , а вовсе не французская революция; можно еще было спорить
о характере английской революции, но после 1789 года мы имеем
дело лишь с единой непрерывной революцией. События 1848, 1905
и всех прочих лет были не разрозненными эпизодами, а повторны-
ми вспышками того “вечно тлеющего подземного огня”, который
де Люше и Берк предвидели еще до самих событий. Историческая
ценность анналов французской революции заключается в том, что
1 Цит. по: Рид Д. Спор о Сионе. С. 145.
2 А так как источник и революций, и глобализации – один, то не стоит
удивляться тому, что в свое время поразило Д. Рида: «Это было, пожалуй,
самым неожиданным открытием, сделанным нами при собирании материа-
лов для этой книги. Автор этих строк также очень скоро почувствовал, что
вся печать стоит под контролем, и что любой автор, пишущий о мировой ре-
волюции в духе Эдмунда Берка, найдет все пути к публикации своих трудов
закрытыми. О том же свидетельствует и английская писательница-историк
Неста Вебстер. Когда в начале 20-х годов она приступила к описанию ре-
волюции, известный лондонский издатель предупредил ее: “Помните, что,
как только Вы займете антиреволюционную позицию, весь литературный
мир окажется против Вас”. Она пишет, что сначала это удивило ее, но очень
скоро она на личном опыте убедилась в правоте издателя, и совершенно
таким же было и убеждение автора этой книги. Правда, поначалу он ду-
мал, что таково было положение, создавшееся в 30-х годах нашего века, но
лишь до тех пор, пока не начал знакомиться с историей Баррюэля, Робисона
и Морса; тут он увидел, что “весь литературный мир” дружно, как один
человек, обрушился на них уже в 1798 году, ко гд а якобинский террор только
закончился. Ничто не могло показать яснее, что от иллюминизма 1789 года
к сегодняшнему коммунизму ведет одна прямая “линия”; та же организация
преследует те же цели, теми же методами и даже под теми же лозунгами»
(Рид Д. Спор о Сионе. С. 149).
126
они показали, как можно использовать людей для целей, о которых
им самим ничего не известно. Именно это определяет, в прошлом
и в настоящем, типично сатанинский характер революции, то, что
Ломбар де Лангр назвал ее “адским шифром”»1.
Поэтому революция всегда универсальна. Она не имеет
отношения к местным условиям, это перестройка системных
связей по общему для всех универсально-дегенеративному,
криминальному образцу. И революция всегда тотальна, т. е .
направлена не на изменение экономических или политических
условий, а на системность, культурно-историческую традицию,
как недопустимый для вырожденцев способ существования. По-
этому она непрерывна и внешне (должна перестроить все систе-
мы, уничтожить саму матрицу системного, культурно-историче-
ского существования), и внутренне (т. е. касается перестройки
всех норм − от политических до сексуальных): «Эти события
в нашем столетии придали слову “революция” новое значение,
вернее, его истинное значение: разрушение без конца, до оконча-
тельного выполнения иудейского “закона”. Раньше это слово имело
в Европе лишь ограниченный смысл: имелось в виду вооруженное
восстание, вызванное специфическими условиями в определенном
месте и в определенное время. В результате якобы невыносимого уг-
нетения происходил взрыв, подобно тому как пар в кипящем котл е
взрывает его крышку; так, по крайней мере, внушалось народному
большинству со стороны руководящих мудрецов, прекрасно знаю-
щих, как обстояло дело в действительности. Русская революция по-
казала, что теперь революция организовывалась как нечто постоян-
ное, как непрерывная разрушающая сила, непрерывно организуемая
постоянным главным штабом, с его персоналом и целями мирового
масштаба. Цели революции не имеют никакого отношения к мест-
ным условиям, революция не стремится исправить какие-либо мест-
ные несправедливости. Ей нужно разрушение само по себе, чтобы
уничтожить в мире все законные правительства и поставить на их
место новую власть и новых владык»2
.
О тотальности и универсальности революции пишет и Н. А. На-
рочницкая: «Именно “недостаток” левизны Советского Союза, утрата
1 Рид Д. Спор о Сионе. С. 147.
2 Там же. С. 116.
127
им импульса “ниспровержения” традиций, а значит, самого антихри-
стианского духа революции, близкого общечеловекам всех мастей,
привели западноевропейского “прометеевского” индивида в духовное
“уныние”... на Западе в 60-е годы происходят две своеобразные рево-
люции. Разочарованные “пламенно-левые” − Реже Дебре, Э. Че Ге в а -
ра, Пол Пот, закончивший Сорбонну, уходят из “декадентского” мира
в джунгли делать новые бескомпромиссные революции... Разочарован-
ные левые “скептики” демонстрируют характерный для всего запад-
ного мира всплеск левого нигилизма в общественной жизни, культуре
и искусстве. Запад пережил революцию, которую не слишком заметили,
но последствия ее ощущаются сегодня не только на уровне культуры...
Студенческий бунт 60-х годов был духовной бескровной революцией
против общественной иерархии... Если революция 1917-го породила
освобожденного гегемона, внушила целым историческим классам со-
знание особого предназначения и безгреховности, права вершить исто-
рией, то пассивная революция 60-х породила индивида, освобожденно-
го от сопричастности к борьбе добра и зла, к своему обществу, нации,
государству и его институтам самосохранения... Наконец, “новые ле-
вые” и “новые правые” − формы одной и той же тоски по планетарным
утопиям и по “левым” и “правым” – “консервативным”, но обязательно
революциям»1
.
Таким образом, революционная идеология – это возведение де-
генерации в новый нормативный принцип, воспроизводящий это вы-
рождение снова и снова. И если весь исторический процесс есть
процесс непрерывной, скрытой или явной, войны двух противо-
положных типов мировосприятия, то революция являет собой
переход этой скрытой войны маргинального способа существо-
вания против существования ценностного в войну открытую.
Таким образом, ассимиляция данного негативного типа суще-
ствования невозможна именно вследствие его структурной, выро-
жденческой примитивности. Но, эта же убогость приводит к его
тотальной и непрерывной агрессивности (революционности) как
единственно для него возможному способу существования. Если по-
зитивное существование (системы или люди) бывает агрессивным
только временно, вследствие каких-то особых причин, т. е . агрессия
имеет начало и конец, ибо источники развития систем исключитель-
1 Нарочницкая Н. А. Россия и русские в мировой истории. С. 349−350.
128
но внутренние, и существование их дискретно, то революционная
агрессия маргинального типа универсальна и бесконечна, ибо это
единственный способ его проявления. Агрессия является неизбеж-
ной составляющей любого паразитарного существования. Поэтому
враждебность понимается данным психотипом не как какие-то ко н-
кретные действия, направленные против него, а как просто устойчи-
вая традиция, любая упорядоченность.
Но, скажут, культурно-исторические системы, т. е. носители од-
ного и того же типа мировосприятия, тоже воюют друг с другом. Ко -
нечно, воюют, но это иные войны. Все эти войны проходят в рамках
одного и того же структурного культурно-исторического принци-
па, а значит, цивилизационную матрицу они не меняют, иного типа
связей, иного структурного принципа не несут, так как сами его не
имеют. Это войны не за иной принцип существования, а за иное со-
держание того же самого структурного принципа. Они не меняют
традиционные способы и формы существования, а лишь пытаются
внести в них иное содержание.
Обычно данные войны ведутся за ценности, ресурсы, террито-
рию, т. е . за элементы, а не за способы их оценивания и связывания.
Поэтому они видимы и дискретны, имеют начало и конец, конкрет-
ные цели и главное – не меняют структуры систем, т. е. ведутся вну-
три традиционных культурно-исторических форм, а не против них.
Культурные формы – это как раз и есть способы оценивания
и связывания реальности. Культура заковывала все силы в жест-
кие формы, и борьба между ними велась только внутри этих форм.
А значит, власть традиции всегда оказывалась выше любой личной
власти. Любая личная власть ограничивалась традицией и осуществ-
лялась только в рамках этой традиции, поэтому, как правило, не была
ни абсолютной, ни тотальной, ни произвольной. Господство куль-
турно-исторической формы, выстраданной традиции определяло
общенародные, содержательные ориентиры и жесткие границы как
для последнего смерда, так и для царя. Можно было покушаться на
личности, но нельзя было покуситься на саму форму, что и обеспе-
чивало невозможность криминальных диктатур.
Реформационные же и революционные войны − это войны
именно против форм, против выстраданной, культурно-историче-
ской оформленности. Они не предлагают никаких новых ценностей,
129
смыслов, ибо меняют не содержание, а структуру. Инаковость их не
содержательная, а структурная, поэтому и перестраивают они имен-
но связи, не обращая внимания на элементы. И перестройка эта про-
изводится на основе иного − антикультурного и антиисторического,
маргинального − принципа существования.
Почему же данный дегенеративный, культуроразрушающий
маргинальный тип побеждает? Дело в том, что нормальные люди
с культурообразующим, ценностным типом мышления рассматрива-
ют любое разрушающее движение с содержательной стороны, т. е .
исходят из понятия, например, ереси или революции, а не из пере-
живания их. И борются всегда именно с содержанием враждебно-
го движения, пытаясь изобличить ложь тех или иных его идейных,
смысловых позиций, а значит, совершенно не достают до причин
этих экстремистских движений, даже не касаются их.
Ибо сами революционеры, еретики, экстремисты исходят не из
понятия революции, или ереси, а из переживания ее, и в движения
эти набираются не по политическому принципу, а по психобиологи-
ческому. Поэтому и стремятся не к диспутам, а к войнам. А то или
иное содержание, смысловое обоснование или доктрина являются
лишь внешним прикрытием движущих ими внутренних импульсов.
Нормальные же люди, пытаясь вскрыть неверность еретических
положений, или непригодность, вредность для здоровья экскремен-
тов, лишь время зря тратят. Нормальный человек и так этого делать
не будет − в сектанты не пойдет и экскременты употреблять не ста-
нет, а ненормальный делает и будет это делать не потому, что не зна-
ет о вреде или ненормальности таких действий, а потому что иначе
не может, на то он и ненормальный.
Культурообразующий принцип, существующий на ценностном
типе восприятия и мышления, тем самым, оказывается необходимо раз-
деленным различием культурного и религиозного содержания, выра-
женного в различии культурно-исторических типов или цивилизаций.
Культуроразрушающий же, маргинальный способ существования, на-
против, монолитен. Его лозунг − «один за всех и все за одного». Ведь
к ценностному восприятию он не способен, а значит, содержание, цен-
ности для него вообще значения не имеют и разделить его не могут!
Потому он и является сетевым, что никакие содержательные границы –
политические, религиозные, ментальные – для него не существуют.
130
Данные границы, являясь для культурообразующего типа раз-
деляющими вертикалями, культуроразрушающий тип вообще не
затрагивают. Он существует сетью. Поэтому все движения, основан-
ные на данном маргинальном типе мышления (от политических до
сексуальных) всегда едины и не могут быть разделены по какому-
либо содержательному принципу – национальному, политическому,
религиозному и пр. Они всегда выступают общим фронтом: «один за
всех и все за одного».
Таким образом, первый принцип вертикально дискретен, вто-
рой – горизонтально-перманентен, а значит, расслаивает любые
вертикали первого. И это видимое содержательное разделение пер-
вого принципа (при общности ценностного способа существова-
ния) второй, бесценностный, и использует в борьбе против него,
стравливая культуры и цивилизации. Поэтому различные культуры
чаще всего видят врагов друг в друге и не видят своего настоящего
общего врага.
131
РЕВОЛЮЦИЯ В ЭКОНОМИКЕ
Деньги для меня − регулятор матери-
альных ресурсов. Контролируя потоки
и соотношения стоимости валют разных
стран, можно обеспечить перекачку ре-
сурсов одной страны в пользу другой,
не прикладывая никакого труда к их со-
зданию. Для этого нужно сидеть на пе-
рекрестке, где сливаются потоки золота,
и делать так, чтобы большая часть его
потекла в твою сторону.
Д. Ротшильд
Рассмотрим же теперь сферу экономики с позиций нашей ме-
тодологии, т. е. определим содержательную суть и результаты рево-
люции в хозяйственной сфере. Итак, системы осваивают первичный
природный ландшафт, и освоение это определяется следующими
свойствами. Во-первых, оно носит трудовой характер, т. е . укорене-
но в определенной природной реальности и ограничено как ее тер-
риториальными, географическими, так и ресурсными свойствами,
что придает хозяйству систем и способам его ведения различный
и дискретный характер (степь определяет одни способы и потреб-
ности, гористая местность – другие, лес – третьи). Во-вторых, оно
системно, т. е. трудовое освоение той или иной территории предпо-
лагает способность самоорганизоваться или поставить общие цели
(«далекий прогноз») выше своих непосредственных личных интере-
сов, иначе в борьбе за «теплые места» хозяйство просто рассыплется
и никакого освоения не получится. Эта самоорганизация и создает
социальную иерархию, определяющую каждому свое место, свои
обязанности и только соответственно им права. Таким образом, пер-
вичное трудовое освоение какой-либо природной действительности
непременно предполагает экономику системную, т. е . связывание хо-
зяйственных элементов системными связями.
Общий характер такового системного хозяйства хорошо описан
у В. Зомбарта: во-первых, хозяйственный мир не выделяется из ре-
132
лигиозно-этической сферы общественного союза (т. е. не выделя-
ется из системности как общего принципа). Каждое отдельное дей-
ствие подлежит непосредственному ведению высшей этической
инстанции, т. е. экономическая жизнь является уравновешенной
этически. Во-вторых, общество чувствует себя ответственным
за отдельных индивидуумов и заботится о том, чтобы каждый
располагал достаточно широким поприщем для продуктивной
деятельности (основная мысль всякой меркантилистической по-
литики), а значит, конкуренция может иметь место только за преде-
лами страны. Внутри же страны всякая конкуренция между отдель-
ными хозяйственными единицами принципиально исключается.
Отдельное лицо получает свое поле для деятельности; на нем оно
может располагаться, как предписано существующими нравами
и традициями. Право и мораль стремятся оградить каждого
производителя: никто не должен вести свою деятельность та-
ким образом, чтобы другие от этого разорялись. Защиту одной
коммерческой отрасли от вторжения в нее другой обеспечивал, на-
пример, цеховой порядок и т. п .1
Жаль, что Зомбарт не обращает внимание на то, что таковой,
т. е. системной, бывает всякая реальная экономика, всякое трудовое хо-
зяйство вне временных различий. И иным оно быть просто не может,
ибо трудовое (не паразитарное) освоение действительности возможно
только при самоорганизации, т. е. системности. Данная самоорганиза-
ция и находит свое выражение в правовых институтах систем, которые
революции разрушают, предоставляя, таким образом, возможность для
реализации иной, враждебной экономической парадигмы.
Антисистема всегда противостоит системам как монополист,
что является следствием противоположности их структурных прин-
ципов: «Предвидя возражение, заменяем слово “ монополия” другим:
“стачка”. Евреи, живущие в одном городе, тем самым не составляют
одного торгового дома. В этом смысле они не монополисты, но их
торговые действия падают на остальное население со всеми призна-
ками, которые свойственны монополии. Конкурируя между собой,
они единодушны в отношении к чужим, находясь перед ними в стач-
ке, в стачке постоянной, даже недоговоренной, а вечно подразуме-
1 См.: Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь // Буржуа. Евреи
и хозяйственная жизнь. М., 2004. С . 568−569.
133
ваемой и присущей. Стачка – явление противозаконное»1
.
Что же
представляет собой эта противоположная парадигма в экономике?
Будучи образованием вторичным, экстерриториальным, антиси-
стема осваивает не природный, а уже готовый хозяйственный ланд-
шафт2
. Таким образом, она необходимо контринициативна по отно-
шению к системной экономике, а значит, представляет принцип не
хозяйствообразующий, т. е. самостоятельный, трудовой, а хозяйст-
воразрушающий. Паразитарные функции не могут быть экономико-
образующими, на них нельзя построить хозяйства. Но на их основе
можно исказить любое системное хозяйство.
Антисистема, будучи паразитарной функциональностью, име-
ет лишь специфические способы освоения, но не имеет объектов
этого освоения, ресурсов. А значит, чтобы дать возможность про-
явиться этим способам, она должна непременно накладываться на
системные хозяйственные организмы, скрещиваться с ними. Т. е . его
содержательная ущербность предполагает ее непременную агрес-
сивность. Но агрессивность эта специфическая − не содержатель-
ная, а структурная (эзотерическая), т. е . касается не хозяйственных
объектов, ресурсов, а способов их связывания, функционирования
и целеполагания. Таким образом, антисистема действует как ересь −
«экономическая ересь» в данном случае, а значит, образование пара-
зитарное, несамостоятельное, вторичное.
Экономическая ересь всегда направлена не на хозяйственные
элементы – материальные ресурсы, производство (других предло-
жить не может, так как сама их не имеет), а на связи между ними
(связи – это финансы), на целеполагание. Суть ее сводится к пере-
осмыслению общих, системных (социальная защита, обороноспо-
собность, здравоохранение, образование и т. п .) смыслов и целей
1 Гиляров-Платонов Н. П. Еврейский вопрос в России. СПб., 1906 //
Антисемитизм. М., 2002. С. 312−313.
2 Например, принцип Хезкат ишуб, заключающийся в том, что соб-
ственность окружающего населения распределяется (продается) кагалом
между подчиненными ему евреями: «Нееврейские жители кагального райо-
на со всем своим имуществом являются зде сь территорией, составляющей,
так сказать, государственную или казенную собственность кагала, которую
он по частям продает своим еврейским жителям» (Цит. по: Шафаревич И. Р.
Мы и они. С. 115). Источником такого взгляда является талмудический
принцип: имущество неевреев все равно что пустыня свободная.
134
в индивидуально-отщепенческих, паразитических способах осмы-
сливания и целеполагания. Это искажает экономическое развитие
систем, основанное на логике « далекого прогноза» и заменяет трудо-
вую этическую норму патологической логикой маргиналов, логикой
паразитирования, наживы за счет других и пр.
Системная монополия в экономике основана на связях внутрен-
них. Эти связи «номинальны», т. е. привязаны к определенной го-
сударственной − территориальной, производственной − реальности,
выражают цели ее сохранения и воспроизводства. При внутренних
связях частные интересы подчиняются общему далекому прогнозу,
т. е. развитию здравоохранения, науки, образования. Монополистом
при этом выступает вся система, а субъектом этой монополии – го су-
дарство. А значит, таковыми внутренними, номинальными связями
нельзя управлять со стороны, ими невозможно спекулировать и, пе-
реподчинив частным целям, наживаться на них.
Вот именно эту системную монополию, целостность антисисте-
ме и необходимо разрушить. И, конечно, не для того, чтобы освобо-
дить системы1, а для того, чтобы переподчинить их своей монополии.
А так как системная целостность невозможна без суверенной, закры-
той экономики, то главной целью антисистемы является ее раскрытие,
раздробление целостности и связывание распавшихся хозяйственных
элементов связями внешними, поточно-сетевыми. Для этого специ-
ально создается и применяется рыночная доктрина либерализации
и монетаризма, меняющая целеполагание с общего «далекого прогно-
за», на индивидуальное сиюминутное обогащение.
С помощью рыночной доктрины маргиналы меняют жизненную
мотивацию экономики (денежной), т. е. деньги этой доктриной осво-
бождаются от связи с реальным хозяйством, производством, ибо ста-
новятся не только средством обмена, но и товаром. Финансовый (цен-
ностный) эквивалент хозяйств отделяется от народов, их создавших,
и превращается в самодостаточную сферу, т. е. становится объектом
купли-продажи, а значит, основой для спекуляции.
Так образуется надсистемный рынок (финансовый и инве-
стиционный трейдинг), где деньги находятся в обороте и произ-
1 Воспринимать разрушение системной монополии в экономике как ее
освобождение (либерализацию) – то же самое, что понимать расчленение
живого организма на части, как освобождение его от гнета целостности!
135
водят другие деньги с нулевой пользой для общества1
. Рыночная
экономика есть не что иное, как обычная финансовая пирамида.
С этого момента жизненная и денежная системы расходятся, и рост
денежных потоков не выступает больше гарантом благополучия
общества. А вся ложь современных экономических обоснований
данного патологического положения заключается в том, что их (си-
стемы денежную и жизненную) по умолчанию подразумевают объ-
единенными, как прежде2. Таким образом, рычаги экономического
управления оказываются у паразитов, не имеющих к реальному хо-
зяйству систем никакого отношения.
Ибо, чтобы перестроить экономику на спекулятивной патологи-
ческой основе (подчинив все хозяйственные процессы спекулятивным
сделкам, обиржевить экономику), финансовые связи (деньги) необходи-
мо отделить, эмансипировать от хозяйства, сделав их объектом купли-
продажи, т. е. товаром. Ведь финансы являются конденсатором всей
экономики, мобилизующим ее материальные и трудовые ресурсы. Фи-
нансы – это кровеносная система хозяйства, от свободной циркуляции
которой зависит его здоровье. Финансы являются системными только
как конденсатор и эквивалент реальных ресурсов и реального произ-
водства, т. е. только ко гд а они зависимы, определяемы этими ресурсами,
а значит, исключают возможность спекуляции ими.
Чтобы ими спекулировать, необходимо отделить их от реально-
сти, сделать мобильным товаром, следующим лишь логике движения
1 В этой сфере деньги растут не из труда, а из воздуха, т. е. из процен-
тов. Эти виртуальные деньги снова даются в рост, под новый процент и так
до бесконечности. Все деньги даются под процент, а денег для оплаты этого
процента вообще не существует! Таким образом, рост денежной массы никак
не связан с ростом реальных богатств или услуг. Деньги создаются из долгов
и являются монетизированным долгом. Это и есть разъединение жизненной
и денежной систем, которое неизбежно происходит при переходе к рыноч-
ной экономике, ключевая суть которой в том, что деньги становятся не только
средством обмена (как в любой нормальной экономике), но и товаром.
2 ВВП имеет дело лишь с денежной системой, это мера стоимости това-
ров и услуг в стране. И эта мера совершенно не соотносится с уровнем жизни
жителей этой страны. Например, в здравоохранении: чем больше больных,
тем больше будет задействовано фармацевтических товаров и услуг, т. е. тем
лучше экономике. Таким образом, ВВП, по большей части, стал показателем
социальной деградации и промышленной неэффективности.
136
собственных абстрактных целей, а не логике развития реального хозяй-
ства. Таким образом, получается эдакий антисистемный перевертыш,
в котором не финансы являются эквивалентом реальных ресурсов, а ре-
альность определяется логикой движения абстрактных финансов. Вот,
например, слова одного из поточных банкиров: «Наш Золотой телец пи-
тается не созданием богатств, даже не их использованием, а их мобили-
зацией, которая есть душа спекуляции. Чем больше переходят богатства
из рук в руки, тем более от них остается у нас. Мы – маклеры, принима-
ющие заказы на все меновые операции, или, если хотите, мы – мытари,
контролирующие все закоулки земного шара и взимающие пошлину со
всякого перемещения анонимного и бродяжничающего капитала, буд ь
то пересылка денег из одной страны в другую или колебание их курса.
Спокойному, уныло однообразному напеву процветания мы предпочи-
таем страстно возбужденные голо са повышения и понижения курсов.
Для пробуждения этих голосов ничто не может сравниться с револю-
цией или войной, которая есть та же революция. Революция ослабляет
народы и приводит их в состояние меньшей сопротивляемости чуждым
им предприятиям»1. Антисистема меняет не материальные ресурсы,
а рычаги их регулирования, т. е. финансовые связи.
Спекуляция, по определению В. Зомбарта, это сделка на разни-
цу, которая не имеет своей целью действительную доставку товаров
или приобретение ценных бумаг (участие в создании промышлен-
ных объектов или в их работе). Это паразитарное стремление, не
участвуя в трудовом хозяйстве систем, все-таки наживаться на нем
и кладется в основу экономики. Каким же образом? Эмансипацией
финансов (связей) от системной реальности. Делается это путем
овеществления кредита, в результате чего финансовые регуляторы
становятся самодостаточными, абстрактно-безличными, «вещью
в себе», и в качестве таковых объектом купли-продажи.
Постоянный переход из рук в руки этих обезличенных, эманси-
пированных от системной реальности регуляторов (акций) и является
сутью спекулятивной манипуляции, ибо имеет своей целью не дейст-
вительное использование материальных ресурсов (создание промыш-
ленных предприятий или доставку товаров и пр.), а исключительно
спекуляцию.
1 Цит. по: Платонов О. , Райзеггер Г. Конец Америки: истоки мирового
кризиса. С . 46 .
137
Ко гда , таким образом, наряду с экономикой реальной образуется
экономика виртуальная (спекулятивная), экономика финансового зазер-
калья, в системах появляется новая буферная популяция – системная
по окраске, т. е. адаптированная к местным условиям и свободно в них
ориентирующаяся, но поточная, космополитическая по способам мыш-
ления, функционирования и целеполагания – аристократия финансовая.
Экономика остается системной по внешним способам функционирова-
ния, но становится поточной, антисистемной по своей внутренней сущ-
ности и целям1
. Аксиологическое свое обоснование данное положение
дел получает в доктрине «рыночной экономики».
1 Например, в современном мире цену на нефть определяют не страны,
владеющие нефтью, а данный виртуальный буфер. Механизм этой мани-
пуляции хорошо описан у Н. Старикова: «Для этого в арсенале “печатной
машинки” есть достаточно любопытный механизм. Называется он “фью-
черс”. Это соглашение о купле или продаже некоторого актива в определен-
ном количестве на фиксированный срок в будущем по цене, оговоренной
сегодня... В чем же подвох? Как принято в современном мире финансо-
вых абстракций, мир фьючерсов и форвардов такой же виртуальный. Дело
в том, что на самом деле... никто ничего никому не продает... Фьючерсы –
это тоже своего рода казино. Пустышка, в которой деньги переливаются
и перетекают, не производя никаких материальных ценностей, а просто
меняя хозяев. Но кроме азарта и легкой прибыли это еще и сильнейший
инструмент, который может направлять цену в нужную сторону. Важно по-
нять, что не фьючерсы ориентируются на рынок, а рынок – на фьючерсы.
Не реальная торговля нефтью формирует цену виртуальной торговли ею,
а наоборот! Фьючерсов ведь ежедневно продается во много раз больше,
чем настоящей «живой» нефти. Хотите повысить цену нефти? Для этого
определенное количество биржевых игроков должны одновременно начать
заключать фьючерсы хоть друг с другом, хоть с “честными” участниками
рынка на поставки черного золота по более высокой цене. Для того, чтобы
остальные брокеры начали тоже играть на повышение, требуется две вещи:
создать информационный фон и деньги... все основные средства массовой
информации так или иначе принадлежат владельцам Федеральной резерв-
ной системы. А значит, будет подаваться нужная информация... Нынешняя
экономика и вправду больна. Люди на бирже торгуют не нефтью, а бумагой ,
называемой фьючерсами. Но именно они, а не обладатели нефтяных ме-
сторождений, определяют цену на черное золото. Потому что объемы про-
дажи виртуальной фьючерсной нефти в разы превышают продажи нефти
реальной. Так виртуальный мир направляет реальность в нужную сторону».
(Стариков Н. Кризис: как это делается. М., 2010. С. 226 −230).
138
Данное превращение денег из эквивалента реальной трудовой
деятельности в свободный товар образует на реальной экономи-
ке паразитический виртуальный нарост. Виртуальный, ибо день-
ги – это эквивалент чего-то, мера стоимости чего-то, и без этого
«чего-то» они чистое ничто. Но так как деньги, став товаром,
остаются в то же время и эквивалентом производственной, тру-
довой реальности, то данный виртуально-паразитический на-
рост − «ничто» − необходимо становится господином реальной
экономики.
Таким образом, рыночная экономика означает главенство фи-
нансовой, виртуально-паразитической сферы над сферой реально-
го производства и услуг. Рыночная экономика означает главенст-
во ничего не имеющего антисистемного паразита над системами.
В результате этого главенства реальная экономика перестраива-
ется на спекулятивно-паразитарной основе, начиная определять-
ся логикой финансовых казино, пирамид, спекуляций и прочих
прелестей. Поэтому маргиналы и стоят насмерть за рыночную
экономику, ведь именно она обеспечивает им власть над систе-
мами1
.
Любая нерыночная, самостоятельная национальная эко-
номика выводит системы из их финансовой власти. Поэтому
с таковыми антисистемники борются особенно жестко (напри-
мер, холодная война с СССР, экономические блокады Ирана,
санкции против Малайзии, непредставление кредитов царской
России и пр.).
Системная экономика всегда нерыночна (нелиберальна),
независимо от способа производства, степени наличия в ней
рынков и конкуренции. Связи здесь внутренние, обеспечива-
ющие питание всему организму. Монополистом является весь
организм, ведь системность – это цельность. Понятно, что сер-
дце не может конкурировать с легкими или печенью, ибо от
здоровья одного органа зависит здоровье всего организма, как
и от болезни одного – болезнь целой системы. Олицетворяет-
1 Вот почему именно с Нового времени (обоснование Локком, затем
Смитом рыночной доктрины) все европейские правительства становятся
рабами потока. Именно с этого времени Запад теряет способность к собст-
венному целеполаганию, проведению самостоятельной политики и стано-
вится послушным орудием поточных интересов.
139
ся данная системная парадигма в политике государственного
протекционизма1.
Системная экономика означает развитие инфраструктуры, обра-
батывающей промышленности, сельского хозяйства, строительства,
транспорта, ибо выполнить главную системную цель – обеспечить
всем «пропитание», здравоохранение, образование и пр. − без этого
невозможно. Монополистом зде сь является даже не государственная
власть, а сама системность как способ бытия.
Однако в системных хозяйствах всегда присутствуют марги-
нальные, паразитарные, патологические явления, но присутствуют
именно в виде явлений, случайных и болезненных элементов. Так
вот эти патологические явления из случайности разрозненных эле-
ментов в результате структурных либеральных революций перево-
дят в необходимость связей; им дается доктрина (например, доктри-
на монетаризма) и социальный статус (не ростовщики, а банкиры; не
спекулянты, а биржевые брокеры и т. д.) . Вся хитрость – в опоре на
«пятую колонну», как и всегда2
.
Таким образом, в результате, например, либеральных (на самом
деле структурных, антисистемных) революций защитные барьеры си-
стем рушатся, и экономическая ересь из явления маргинального и па-
тологического, карающегося потерей уважения и социального статуса,
становится хозяйственной и идеологической (!) основой систем. То есть
из случайности дегенеративного, болезненного элемента переводится
в нормативный принцип хозяйства. Это уничтожение системности в хо-
зяйственных связях рационализирует отношения производителей вну-
три систем как чужаков, не связанных общими национальными целями,
т. е. переводит конкуренцию извне внутрь систем. Так экономическая
патология начинает воспроизводиться структурно.
Разрушается экономическая целостность путем переноса ко н-
куренции извне внутрь систем, в результате чего монополия неиз-
1 Неудивительно поэтому, что именно политика государственного про-
текционизма является главным объектом нападок со стороны всех поточ-
ных экономических доктрин и международных организаций типа МВФ.
2 Привести к экономической власти отщепенцев и маргиналов, чтобы
между ними и остальным народом была пропасть, и тогда они будут слу-
жить потоку не за страх, а за совесть. А в случае чего защищать этот поток
до последнего издыхания.
140
бежно становится внешней, а значит, глобально-сетевой, поточной,
а борьба − внутренней. Разорванные хозяйственные элементы систем
начинают бороться друг с другом, а антисистема в качестве единст-
венно оставшегося монополиста управляет этой борьбой и извлекает
из нее все выгоды. Разрушаются внутренние, системные связи вовсе
не для «свободы рыночных отношений», а для того, чтобы тут же
образоваться связям внешним, поточным (например, ТНК, которые
становятся выше и сильнее целых государств). А значит, просто для
того, чтобы сменить хозяина, субъекта управления − с системного
(национально-государственного) на антисистемного, «чуждого по
крови и вере».
Перестраиваясь на спекулятивно-паразитарной основе, эконо-
мика начинает определяться логикой финансовых казино, пирамид
и спекуляций. Поэтому рыночная экономика означает игорные дома,
наркотики, проституцию, финансовые спекуляции, отмывание денег
и прочие пороки, порождаемые отсутствием реальной экономики.
Результатом становится полная нравственная деградация, обнища-
ние и вымирание народа, разрушение государственности.
Поэтому разница между рыночной и нерыночной экономикой
вовсе не в «способе производства», ибо о рыночной экономике, как
извращении законов хозяйственной жизни, извращении законов ес-
тества, писал еще Аристотель. И, конечно, не в присутствии или от-
сутствии рынков, конкуренции и монополистов. Дело зде сь в типе
связей, т. е . опять-таки в структурном принципе.
Таким образом, хитрость всех либеральных, рыночных до-
ктрин заключается в том, что либерализация (т. е. разложение)
касается именно внутренних, системных связей, но не распростра-
няется на связи внешние, т. е. не касается антисистемы. Ее ведь как
бы и не существует. Поэтому результатом либерализации и становится
полное экономическое главенство антисистемы, как единственного ос-
тающегося монополиста. Победа антисистемы основывается на двойст-
венности ее поведения, ибо разлагающие действия рыночной доктрины
либерализации и монетаризма опять-таки применяются только к систе-
мам. К себе никакой либерализации антисистема не применяет, остава-
ясь цельностью, монополистом, в стачке.
Таким образом, выступая для системных хозяйств механизмом
разложения, данные либеральные доктрины, перестраивающие си-
141
стемные экономики, являются для антисистемы механизмом, сред-
ством управления. Рыночная экономика как одно направление
механизма, эффективно разлагающее системы, непременно пред-
полагает на другом своем конце абсолютную финансовую монопо-
лию, железную организацию, которая это разложение организует
и поддерживает, рационализируя отношение индивидов внутри
систем как отношения чужаков, «войну всех против всех».
В результате антисистемному монополисту начинает противо-
стоять не системный монополист, а разрозненные беспомощные эле-
менты. Системы открываются (доктрина «открытого общества» −
любимейшая доктрина потока), и становится возможным скрещива-
ние системных ресурсов (производственных единиц) и антисистем-
ных способов связывания (целеполагания).
Данное либеральное «освобождение» не оставляет экономику
в состоянии «свободного» распада, а тут же связывает распавшиеся
хозяйственные элементы новыми (внешними, глобально-сетевыми)
деспотическими связями, т. е. просто меняет монополиста. Этому
внешнему монополисту нет никакого дела до образования, науки,
пенсионного обеспечения, здравоохранения тех или иных систем.
И эти поточно-сетевые, антисистемные связи становятся тем крепче,
чем слабее связи внутренние, системные.
Но самое главное в том, что прибыль и абсолютное финансовое
господство являются не целью рыночной экономики, а лишь средст-
вом. Целью же ее является духовное порабощение человека и об-
щества, ибо рыночная экономика извращает систему ценностей
в цивилизациях, т. е. их структурную основу, то, без чего они не
существуют.
Любое существование предполагает определенную систему цен-
ностей. В основе любого общества лежат ценности, которые поддержи-
вают его функциональность. Рыночная экономика не может функци-
онировать на системных ценностях – солидарности, патриотизме,
долге, порядочности, сочувствии и пр. Поэтому их разрушение
является не случайным, побочным ее эффектом, а необходимой
и принципиальной ее установкой, ее главной целью.
Рыночная экономика может успешно функционировать лишь
при условии, что главной человеческой ценностью станет потре-
бление. Поэтому она всеми средствами меняет традиционные исто-
142
рические культуры на единую искусственную − потребительскую,
«шабес-гоевскую» культуру. Т. е . для успешного функционирования
рыночной экономики необходимо разрушение всех человеческих
связей – семейных, социальных, национальных («человек человеку –
волк») − и превращение человека в эгоистичного, космополитично-
го, примитивного потребителя.
Поэтому внедрение рыночной экономики и идет рука об руку
с разрушением общества (нашего, в данном случае, ибо на Западе
оно уже давно разрушено), системы образования и науки (Болон-
ский процесс). Ведь у образованного человека другие ценности,
и он – плохой потребитель. А рыночной системе нужны лишь про-
стые исполнители и потребители с орально-анальной мотивацией.
Неудивительно поэтому, что в таковой рыночной системе, на-
верху, у рычагов управления, непременно оказываются люди с на-
рушенной психикой, и преуспевают именно они. Ведь в основе всех
психических заболеваний лежит моральное помешательство, пропа-
жа сочувствия к ближнему, совести, неразличение добра и зла, лжи
и истины, нормы и патологии. А так как данная система вся стро-
ится на этом извращении, т. е. мошенничество, ложь и паразитар-
ство являются не побочным ее продуктом, а самой образующей
матрицей, то именно больные (психически), антисоциальные
элементы и становятся элитой в этой рыночной системе. А на
страже всего этого стоят маргиналы с их гвалтом, гламурными до-
ктринами, купленными СМИ и политиками. Таким образом, суть
рыночной экономики в том, что она является средством духовного
порабощения человека и общества, а вовсе не в ее паразитических
прибылях.
Итак, возможны два типа экономик – системная и поточная, все
остальное (рыночная − нерыночная, либеральная − нелиберальная) –
пропагандистское «бла-бла-бла». Разница тут структурная, в типе
связей, а рынки, конкуренция и монополисты есть и там, и там.
С переходом от системной экономики к антисистемной меняется тип
связей − с внутренних, укорененных в реальности ресурсной, произ-
водственной, а значит, выражающих эту реальность и зависящих от
нее, на внешние, сетевые, отвлеченно-спекулятивные, не зависящие
больше ни от какой реальности, паразитирующие на ней. С измене-
нием типа связей меняется механизм допуска к экономической
143
власти. Монополия в управлении переходит от систем к антисис-
темному паразиту, интересы которого и выражает современная (ли-
берально-демократическая) государственная власть. А экономика
реальная становится зависимой от «экономики» спекулятивной, па-
разитарной, т. е. начинает определяться логикой финансовых казино,
пирамид, спекуляций и прочих прелестей.
Рыночная буферная экономика как одно направление механиз-
ма, эффективно разлагающее системы, непременно предполагает на
другом своем конце абсолютную финансовую монополию, желез-
ную организацию, которая это разложение организует и поддержи-
вает. Ибо разложение реального производства наполняет выделяе-
мой при разложении энергией виртуальное зазеркалье, ибо данная
финансовая пирамида держится только привлечением все новых
и новых системных «буратин». Таким образом, финансовая власть
антисистемы зиждется исключительно на извращении системной
экономики – на принципе эзотеризма.
В результате все системные хозяйства становятся клетками ан-
тисистемного, ничем не обладающего паразита. Суть современной
мировой экономики заключается в том, что паразитарный, прими-
тивно-ростовщический организм не паразитирует на каком-либо
доноре, а делает их всех своими клетками. И называется это глоба-
лизацией. Каждая клетка данного паразита – это реальный, хозяй-
ственный, культурно-исторический организм (система) с реальными
ресурсами, производством и творческими возможностями. А значит,
парадокс заключается в том, что этот паразит эволюционно ниже,
чем любая из его клеток. Ему недоступно ни творчество, ни наука, ни
технологии, ни производство, он не обладает никакими реальными
ресурсами. Он – чистое ничто, поэтому для достижения власти ис-
пользует эзотерические технологии, подавляя в системах все то, что
может помешать полному их отождествлению самих себя с клетками
глобального ротожопа. И происходит это через эзотерическое извра-
щение, именуемое «либерализацией экономики». А значит, сутью
этой либеральной, «рыночной» экономики является все то же
марранство, переосмысление системных ресурсов, производства
в антисистемных способах и целях, т. е. изменение не смыслов,
ресурсов, производства, а способов осмысливания, целеполагания
и функционирования этого производства.
144
Таким образом, внедрение в экономику окружающих на-
родов антисистеме необходимо не для участия в ней, а для раз-
ложения ее изнутри с целью дальнейшего подчинения. Рыноч-
ная экономика и есть таковое извращение, только не законов
естества (Аристотель), а законов системности (что, впрочем,
и означает естество). И извращение это не случайное, а намерен-
ное. Скрещивание – это механизм извлечения из систем ресурсов.
Это способ действия низшего, паразитарного организма по отноше-
нию к высшему и подчинение таким путем этого высшего.
Эзотерическое искажение лишает системы любой возмож-
ности собственного целеполагания, а значит, и экономической
независимости. Оно замыкает их экономики на антисистеме,
как своем идеальном пределе и цели всех устремлений. Именно
через это извращение все материальные и человеческие ресурсы
систем начинают перетекать к антисистеме («сообществу тени»).
Сколько бы системы ни трудились, они трудятся вхолостую, не
на себя, поэтому, чем больше работают, больше нищают.
В результате системы обладают только ресурсами, а антисисте-
ма – способами (виртуальная сфера финансовой экономики), через
которые эти ресурсы могут быть реализованы. Таким образом, анти-
система получает возможность не просто паразитировать, наживать-
ся на системах, не участвуя в их трудовом хозяйстве, но и задавать
системам свои цели, логику развития и даже трудовую этику (нажи-
ва, нажива и еще раз нажива).
Механизм захвата экономических связей путем замены их с си-
стемных на поточные и перевода, таким образом, системных эконо-
мик на спекулятивную основу описан у В. Зомбарта в его классиче-
ском труде «Евреи и хозяйственная жизнь», но описан без нужных
выводов. Тем не менее, используем его.
Хозяйственные связи в экономике определяют целеполагание,
поэтому в системах, будучи основой системного целеполагания, они
всегда системно и даже личностно окрашены, т. е. зависят от хозяй-
ственной реальности и определяются ею. Выражается это не только
в привязанности ценных бумаг к золотому стандарту (это уже по-
следняя их пристань, ныне также уничтоженная), но и к привязан-
ности их к определенному хозяйству, определенной отрасли и даже
к определенной личности.
145
Данный порядок воплощался в правовых институтах всех си-
стем и являлся выражением чисто системной логики. Например,
«... специфическое понимание облигации в римском праве носило
вполне личную окраску: “obligation” была связью между субъектами
и, вследствие этого, между вполне определенными личностями...
Следствием такого понимания было то, что заимодавец, собственно,
не мог вообще перенести свое требование на третье лицо или же мог
это сделать при очень трудных условиях... Но такой же ярко выра-
женный личный характер носило и германское договорное право. До
известной степени этот характер проявлялся в нем даже еще ярче,
чем в римском праве... Требование нельзя было перенести на третье
лицо (точно так же и английское право до 1873 г. придерживалось
принципа непереносимости требования)»1
.
Системная хозяйствен-
ная логика естественно предполагала системность хозяйственных
связей (кредита), т. е. его зависимость от конкретного производст-
ва и производителя. При таковой логике и правовом ее закреплении
ценные бумаги исключали возможность спекуляции ими.
Таким образом, системное хозяйство естественно развивается
на основе системной же правовой парадигмы. И это вовсе не озна-
чает какой-то примитивизм, «начальную стадию в развитии капита-
лизма». Это означает лишь системную структуру экономики, в кото-
рой присутствовали все те же явления, что и сейчас, – производство,
финансы, кредит, акции и пр., но присутствовали исключительно
в рамках системной парадигмы, системного нормативного принци-
па, выражающегося в цели общего «далекого прогноза».
Перевод экономики с созидательной на спекулятивную основу
осуществлялся через овеществление (обезличивание, «обессисте-
мивание») кредита. Чтобы перестроить экономику на спекулятив-
ной патологической основе (подчинив все хозяйственные процессы
спекулятивным сделкам, обиржевить экономику), финансовые связи
необходимо было отделить, эмансипировать от хозяйства, сделав их
объектом купли-продажи. Это происходит в результате овеществле-
ния кредита и воплощения его в абстрагированных от связи с произ-
водством ценных бумагах (акциях).
Акция − это ценная бумага, свидетельствующая о внесении
средств на развитие акционерного общества или предприятия и даю-
1 Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь. С . 511−512.
146
щая ее владельцу право на получение части прибыли акционерного
общества (предприятия) в виде дивидендов. Это системное опреде-
ление акции, основанное на системной логике. Для развития систем-
ного производства нужны средства: «Их давал инвестор, получая за
это долю в предприятии, которая обозначалась количеством акций.
При этом главным мотивом вложения денег в акции был доход, кото-
рый они приносили своему владельцу, − дивиденды... Для предпри-
ятия такая схема была тоже удобна: выпуская и продавая свои акции,
владелец бизнеса привлекал необходимые для расширения средства,
при плохом развитии событий можно было сократить дивиденды,
а то и не выплачивать их вовсе»1
.
Овеществление акций означает превращение их из номиналь-
ных в курсовые. Для чего? Чтобы, не участвуя в организации и рабо-
те предприятий и в трудовом хозяйстве вообще, все-таки наживаться
на нем. Именно эта логика и выражается в современном, курсовом
понимании акции. Все покупки на бирже делаются для последующей
перепродажи и получения прибыли от роста курсовой стоимости ак-
ции. Главным становится рост и падение стоимости самой акции,
а не доход, ею приносимый. Такая ситуация становится возможной
только при полной «отвязке» акции от реальной работы предприя-
тия, ко гда акция становится «вещью в себе» и почти не выражает
реальное положение дел в реальном хозяйстве. Вот тогда акция ста-
новится инструментом для спекуляции. То есть биржа и акция не
имеют к реальной экономике никакого отношения!
Курсовое понимание акции есть лишь воплощение экономиче-
ской логики маргиналов и паразитов. В результате появления данной
виртуальной экономики (паразитического нароста на теле реальной
экономики), маргинально-паразитические явления из случайно-
сти и болезненных элементов переводятся в необходимость эко-
номических связей. Но зачем и кем? Ведь правовая идея, лежащая
в основании современных бумаг по ордену, бумаг на предъявителя
и бланковых бумаг и заключающаяся в том, «что документ и в руках
каждого последующего, ко времени выдачи бумаги еще совершенно
неизвестного, владельца является носителем удостоверенного права
... не была развита ни в древности, ни в Средних веках»2
.
1 Стариков Н. Кризис: как это делается. С. 18 −19.
2 Там же. С. 512.
147
Откуда же она появилась? Обратимся опять к исследованию Зом-
барта: «Идею бумаги на предъявителя можно без натяжки вывести
из внутренней сущности, из “духа еврейского права”; что юриди-
ческая форма бумаги на предъявителя так же соответствует еврей-
скому праву, как она по своей внутренней природе должна быть
чужда римскому и германскому праву, потому что она устанавливает
безличное долговое отношение... Еврейское право не имеет назва-
ния для облигации; оно знает только долг и требование. Требова-
ние и долг рассматриваются в еврейском праве как самостоятельные
предметы»1.
Таким образом, перевод экономики с созидательной на спе-
кулятивную основу заменял экономическую логику систем эко-
номической логикой антисистемы. И эта структурная замена
закреплялась далее в юридических институтах, основанных на
правовых нормах антисистемы.
Но для удобной и успешной спекуляции необходимо не только
абстрагирование связей от системной реальности, но и их мобиль-
ность. Фондовая бумага по внутренней природе своей предназна-
чена для обращения, непрестанного движения: «Она не выполняет
своего призвания, если не служит объектом торговли, и выполняет
свое назначение тем лучше, чем чаще бывает таким объектом... Вся
своеобразность нашей хозяйственной жизни, обязанная развитию
фондов, основана исключительно на подвижности последних, при-
способляющей их к быстрой перемене субъектов владения»2.
Если жизненное призвание фондов заключается в том, чтобы без
труда скользить из рук в руки, то решающее значение для развития фон-
дов имеют все те институты, которые облегчают перемену субъектов
обладания этими имущественными ценностями. К этим институтам
относится, прежде всего, соответствующее право, т. е. такое, которое
делает возможным быстрое возникновение новых отношений между
двумя личностями или между личностью и предметом.
И опять-таки разность двух парадигм: в обществе, основанном
на началах системного хозяйства, право исключительно направлено
к тому, чтобы создать, возможно, более прочные отношения между
личностью и предметом. Поэтому правовые системы всех народов
1 Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь. С . 504−513.
2 Там же. С. 515.
148
всячески затрудняли переход собственности и старались укрепить
отношения собственности еще и тем, что давало собственнику ши-
рокое право виндикации (например, собственник мог требовать
обратно свое несправедливо утраченное имущество, не будучи обя-
зан вознаградить нового, хотя бы и добросовестного владельца).
А вот современный принцип, повсюду действующий в законо-
дательствах, полностью противоположен этому. Главная его цель
заключается в создании всевозможно благоприятных условий для
мобильности фондов, т. е . выражает он противоположную системам
парадигму. Спрашивается, откуда же он взялся? И снова однознач-
ный ответ Зомбарта: из сферы еврейских юридических представле-
ний, в которых издавна действовало право, благоприятное интере-
сам, более широкого оборота, что и доказывается им на обширном
историческом материале1.
Далее следует необходимость создания надлежащего рынка для
этих мобильных, безлично-поточных, курсовых ценных бумаг (обез-
личенных «освобожденных» требований). Так появляется биржа.
Сущность биржи заключается в окончательном лишении торговли
всякой системной, личностной составляющей. Биржа – это инсти-
туализация и рационализация нового положения вещей, система-
тизация новой поточной структуры, нового извращенного, парази-
тарного целеполагания в экономике. Это систематизация экономик
на спекулятивной основе, ибо рыночные спекулятивные операции
с ценными бумагами стали возможными лишь с появлением биржи.
Через биржу разложившиеся элементы системных хозяйств моби-
лизуются и систематизируются на новой, поточной (спекулятивно-
паразитарной) основе2
.
1 Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь. С . 517−518.
2 Интересно, что спекулятивные биржевые сделки первоначально пред-
ставляли собой только случайное перемещение паев и акций от одного лица
к другому, в процессе отчуждения имущества. Вплоть до конца XVIII века даже
капиталистически заинтересованные круги и слышать не хотели о фондовой
спекуляции. При обсуждении в 1733 году в английском парламенте Sir John
Bernardi-Act все ораторы, как один человек, беспощадно осудили эту «постыд-
ную практику спекулятивных биржевых сделок». Это показывает, до какой
степени современная, рационализирующая спекуляцию, роль биржи была вне
системной логики и вне системного понимания. И только с переходом биржи
под нераздельное господство Ротшильда, она приобрела все ныне характерные
149
То , что все части народного хозяйства проникаются сущно-
стью биржи, означает, что антисистема начинает задавать цели
для системных экономик. Таким образом, экономика виртуальная
начинает главенствовать над экономикой реальной, связывая ее собой
и манипулируя ею. Реальное производство теперь вынуждено приспо-
сабливаться к целям и закономерностям биржевых игр и валютных
спекуляций, ломая изначально присущие ему цели и методы.
Параллельно бирже идет создание спекулятивных банков, или
«эмиссионного промысла»1, через который дух спекуляции обраща-
ется непосредственно к промышленности. Ибо новая идея и сущ-
ность этих банков состоит в том, чтобы, не участвуя в промышленных
и подобных реальных предприятиях (науке, образовании, создании
инфраструктуры и пр.), наживаться на них посредством ажиотажной
прибыли при выдаче акций. Это так называемый банковский способ
учредительного дела, т. е. мобилизация средств населения не на цели
этого же населения (не на системные цели), а на цели потока. Имен-
но фирма Ротшильдов первая ввела в употребление коммерческую
организацию, свойственную самостоятельному эмиссионному делу.
При систематизации данного положения владельцы капиталов
не заводы будут строить, не в науку вкладывать, а в финансовое за-
зеркалье, поддерживая, таким образом, не системную экономику,
а поточную финансовую пирамиду. Ибо при рационализации данно-
го положения вещей (изменении цели с «заработать» на «получить»)
наибольшую прибыль получают именно в паразитарно-спекулятив-
ной сфере, а не в сфере реально-производственной. «В реальной эко-
номике производится конкретная продукция или оказываются такие
услуги, как, например, услуги рабочих при строительстве дороги.
В финансовой экономике деньги умножаются сами собой за счет
для нее черты. Причем имя Ротшильд означает больше, чем одна его фирма.
Оно означает всю совокупность еврейства, поскольку оно действовало на бир-
же. Только с помощью еврейства Ротшильды могли завоевать то безраздельное
господство на фондовой бирже, которым пользовались. Современная биржа,
по утверждению Зомбарта, есть биржа еврейская не только в количест-
венном отношении, но и в качественном. Ибо все ее характерные черты –
интернациональность, экстерриториальность, спекулятивность и мани-
пуляция посредством СМИ – это черты, наложенные на нее Ротшильдами
(еврейством). См.: Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь. С. 530−540.
1 См.: Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь. С . 541−545.
150
того, что их куда-то “вкладывают” или “заставляют работать”. Так
владельцы капитала получают доход, не прилагая труда. Но деньги
это только печатная бумага, которая, конечно, не “работает”, а при
посредстве процентов снижает прибавочную стоимость продукции,
произведенной национальной экономикой»1
.
Спекулятивные банки доводят биржу (институализацию спеку-
ляции, перестройку на ее основе всей экономики) до расцвета, ибо
их сущность толкает их на беспредельное увеличение ценных бумаг
ради ажиотажной прибыли. Но они же и поглощают биржу, моно-
полизируя ее. Ведь именно в их руках сосредоточивается возмож-
ность повышать или понижать курс путем использования бумажного
запаса. Таким образом, они становятся хозяевами всех финансовых
потоков и, расположившись на их перекрестке, могут направлять
и регулировать их по своему усмотрению. Например, давать одним
политическим силам, но не давать другим, направлять в одни страны
и ограничивать или вообще не давать кредиты другим. Они могут
вызывать войны, революции и продолжать их, равно финансируя обе
стороны2 или прекращать − по своему усмотрению. Таким образом,
вся реальная экономика в мире попадает под власть интернацио-
нальных, финансовых сфер антисистемного паразита.
Для того чтобы стать полными хозяевами мира, антисистемному
паразиту необходимо не только перестроить системные экономики
на спекулятивно-паразитических основах ( это лишь первый этап), но
и сосредоточить все финансовые потоки в одних (своих, конечно)
руках − должно существовать только одно «окошечко» в этот пре-
красный финансовый мир. Вот это уже второй этап порабощения
систем. Проходил этот второй этап путем создания ФРС – надго-
сударственной поточной структуры (состоящей из группы частных
еврейских банков), которая, поглотив государство США, получила
в результате двух мировых войн (понятно, что ею же и организован-
ных) беспрецедентное право выпускать мировые деньги.
1 Райзеггер Г. Мировая гегемония − мировая катастрофа // Платонов О.,
Райзеггер Г. Конец Америки: истоки мирового кризиса. С. 325.
2 О том, что и Первая и Вторая мировые войны были вызваны имен-
но финансовыми кланами и привели к нужным им результатам, см., напр.:
Стариков Н. Кризис: как это делается; Ваджра А. Путь зла. Запад: матрица
глобальной гегемонии.
151
Антисистема через создание частной лавочки ФРС получила осо-
бый финансовый механизм, осуществляющий перекачку ресурсов,
принадлежащих всему человечеству, в свою пользу. Забрав в свои руки
производство всеобщих финансовых связей, в которых только и могут
быть реализованы любые системные ресурсы и производство, и навязав
через буферную элиту эту виртуально-финансовую экономику в качест-
ве всеобщих способов актуализации реальных ресурсов, маргинальная
группировка становится экономическим властителем всего человече-
ства. Например, разнообразные культурные системы производят свои
ценности, новые технологии (материальный ресурс), а мировая группа
антисистемных ростовщиков – всеобщий финансовый эквивалент, в ко -
тором весь этот ресурсный потенциал только и может актуализировать-
ся, реализоваться. Понятно, что члены данной группы становятся хозяе-
вами, обеспечивающими финансовый кровоток для всего человечества.
Так как все участники глобальной цивилизации зависят от данно-
го финансового кровотока, то на смену былой независимости приходит
абсолютная экономическая зависимость, т. е. в основу глобальной все-
общности положен маргинальный принцип патологии и паразитарства.
А основой глобальной связанности является механизм ссудного про-
цента. Природа источника этого финансового эквивалента нереальна.
Это значит, что данный эквивалент не извлекается ни из какой ресурс-
ной реальности и не соответствует никаким системным ценностям –
ни науке, ни технологиям, ни ресурсам, напротив, все они вынуждены
«привязываться» к нему. А значит, этот нигилистический, виртуальный
эквивалент обеспечен только политической властью потока в мире, за-
висит только от его воли и желания. Это − эквивалент чистой силы влас-
ти антисистемного паразита над миром.
Итак, держится вся эта власть исключительно на пустоте, на
эзотерическом искажении, манипуляции. Таким образом, ничего не
имея (экстерриториальна, не обладает ни человеческими, ни природ-
ными ресурсами), за счет эзотерического искажения хозяйственных
связей (замены системных связей на антисистемные) антисистема
подчиняет системы. Так, чужеродное, паразитарно-примитивное
образование становится анонимным хозяином системных экономик,
задавая им цели и направления. Теперь она определяет, что делать,
а что не делать − развивать инфраструктуру или не развивать, вкла-
дывать в здравоохранение, образование, науку, оборону или не вкла-
152
дывать, поощрять рождаемость или смертность и т. д. И определяет
это, конечно, собственными интересами.
В новых условиях, т. е. при уничтожении экономического суве-
ренитета отдельных систем и связывании их разложившихся элемен-
тов поточными связями в единую глобальную систему, они начина-
ют функционировать только в качестве взаимосвязанных подсистем.
А значит, функционирование национальных государств не мо-
жет больше зависеть от внутренне присущих им закономерно-
стей, так как это может негативно повлиять на функционирова-
ние глобальной системы (т. е . на поточную гегемонию) в целом.
Например, в рамках глобализационного подхода Д. Медоуз пред-
ложил реализовать в планетарном масштабе идею «нулевого роста»,
в соответствии с которой мировая экономика не должна развиваться,
а население планеты – возрастать. По мнению Джермена Гвишиани
(члена Римского клуба, президента Русской национальной ассоци-
ации содействия Римскому клубу с 1989 г.), для этого необходимо:
1. Введение идеальных эффективных средств ограничения ро-
ждаемости1.
2. Ограничение количества детей в семьях ( в среднем не более двух).
3. В экономической системе средний объем промышленного про-
изводства должен сохраняться приблизительно на уровне 1975 года,
а производственные мощности должны использоваться для производ-
ства товаров, а не для того, чтобы обеспечить превышение темпов ка-
питаловложения над темпами амортизации.
Дальнейшие исследовательские проекты, инициированные
Римским клубом, в той или иной мере «обкатывали» идею «нулево-
го роста». Постоянно развивался тезис о торможении роста рождае-
мости и экономического развития при значительном снижении (под
контролем структур мирового (поточного) правительства) потребле-
ния ресурсов, энергии и материальных благ2.
1 Первыми фондами, которые давали гранды на написание работ по
демографическим проблемам, были Фонд Рокфеллера и Фонд Карнеги.
Рокфеллеры финансировали движение за ограничение рождаемости, а так-
же такие организации, как Демографических совет, Планирование семьи
и Статистическое демографическое бюро.
2 См.: Ваджра А. Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии.
С. 262−263.
153
Логика глобализации вытекает из логики финансовой пи-
рамиды, ибо, чтобы она не рухнула, нужны все новые и новые
игроки. Такая пирамидальная структура может существовать
только в глобальном, всемирном масштабе, а значит, она агрес-
сивна по самой своей сути. Поэтому ни о какой свободе (рыночная
либеральная экономика – это экономика, якобы, свободная) раздро-
бленных хозяйственных элементов систем не может быть и речи.
Системы разлагаются для того, чтобы тут же связать их распав-
шиеся элементы новыми, антисистемными, поточными связя-
ми, т. е . заменить хозяина системного хозяином антисистемным,
чуждым не только по «крови и вере», но и по самому структур-
ному принципу существования – одноклеточному, примитивно-
оранусному и беспощадно-хищническому.
Если раньше любая форма политической власти в основе сво-
ей была системна, то теперь происходит замена не просто формы
власти (иногда она остается или реставрируется), а самой ее струк-
турной основы. Именно эта основа меняется на паразитарно-пато-
логическую, антисистемную. Политическая власть всех государств
в мире теряет свой суверенитет и начинает играть роль «полицей-
ских приставов» поточного прокурора. Т. е. устанавливается деспо-
тия чужеродного враждебного образования, а свобода понимается
здесь исключительно как свобода от системности.
Главенство этого нового хозяина основывается на манипуляции,
эзотерическом искажении, как универсальном принципе, независи-
мо от сферы применения (в экономике, политике, религии или идео-
логии). Т. е . это власть на пустоте, господство на ростовщическом
проценте, а значит, это способ действия низшего, дегенеративно-
го, паразитарного начала по отношению к началу высшему, са-
мостоятельному, личностному. Современное мировое господство
этого дегенеративного начала достигается с помощью структур-
ного искажения систем во всех их сферах. Логическим заверше-
нием этого процесса становится то, что антисистемный паразит не
паразитирует на какой-то экономической отрасли какой-то системы,
а превращает все их в свои клетки, подавляя любые проявления, ме-
шающие системам отождествлять себя с этими клетками. Это и есть
глобализация.
154
РЕВОЛЮЦИЯ
В СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ СФЕРЕ
Дело в том, что тот социальный фе-
номен, который складывается сейчас
в России, есть имитационная форма.
Имитация – это подделка, не подлин-
ность, создание видимости. Это очень
важно различать. Здесь все вроде бы
похоже на реалии – и государственная
система, и экономика, и культура, все по-
хоже на что-то настоящее. Но на самом
деле это имитационные формы. Они не-
устойчивы и ненадежны. Это внешние
формы, внутренне они совершенно пу-
стые, они не наполнены некоей социаль-
ной сущностью, которая образует устой-
чивою жизнь социального организма.
В сегодняшней России нет сущностного
стержня, центра, ядра.
А. А. Зиновьев
Если кто погубит Россию, то это будут
не анархисты, не коммунисты, а прокля-
тые либералы.
Ф. М . Достоевский
Итак, наш новый хозяин, как низшее примитивно-оранусное
образование, не в состоянии создать ни одной культурно-историче-
ской формы, поэтому он осваивает не природную реальность, а уже
культурную, антропогенную, говоря словами Гумилева. И освоение
это означает скрещивание с культурно-историческими системными
формами, ибо, представляя собой противоположный структурный
принцип, тип существования, паразитический полип не накладыва-
ется на системы, а скрещивается с ними. Таким образом, проявляется
он именно в этом скрещивании. Результатом же данного скрещива-
ния становится появление химер. О химерах как последствиях скре-
155
щивания писали многие историки и публицисты, но философской
сущности данного явления никто не вскрыл. Попробуем это сделать.
Дело в том, что системность создается не просто через освоение
реальности, а только через освоение особое, символическое (смы-
словое, содержательное). Поэтому в системных формах реальность
становится осмысленной, одухотворенной, а смысл − реальным,
воплощенным. Дело зде сь не в количестве энергии (на чем непра-
вомерно настаивал Гумилев), а в качестве ее. Например, «... весь
смысл второго закона термодинамики – в установке первичной важ-
ности того, в каком именно виде представлено данное количество
энергии. Солнечная теплота, получаемая даже тысячами квадратных
километров поверхности в течение сотен лет, не способна воспламе-
нить и крупинку пороха, тогда как выпуклая линза, собравшая лу-
чистую энергию солнца хотя бы с десяти квадратных сантиметров,
в несколько секунд может взорвать пороховые погреба и уничтожить
целый город... почти без усилия открывается ключом несгораемый
шкаф, но самые тяжелые удары по нему топором не откроют доступа
к содержанию шкафа»1.
В этом отношении любая культурная форма является не просто
воплощением народной энергии, а воплощением, определенным
национальной и религиозной спецификой. Перефразируя Флорен-
ского, можно сказать, что каждая культурная форма (политическая,
правовая, социальная) образуется завершением некоторого духовно-
го роста, переживаемого целым народом, т. е . оседанием духовного
процесса, оплотнением духа; и в этом концентрировании себя, пере-
ходящем из под- и полусознательности к сознанию и самоорганиза-
ции. Поэтому образование культурно-исторических, национальных
форм есть концентрация энергии в одну точку, одно острие – моно-
деизм. А значит, любое национальное, культурно-историческое твор-
чество символично и магично. Эти формы, созданные участием мно-
гих поколений целого народа, полны внутренней силы и значения.
В каждом новом поколении, полученные извне, из сокровищницы
народной, они концентрируют энергию данного нового поколения,
его волю, которая через это делается уже не его волей, а общенарод-
ной. Равно как и общенародная воля и творчество через использова-
ние данной формы усваивается каждым новым поколением.
1 Флоренский П. А. Магичность слова // Соч. М., 1990. С. 256.
156
Таким образом, в культурно-исторических формах каждое на-
личное поколение выходит из пределов своей ограниченности
и соединяется с исторически проявленной волей целого народа, со-
бирательно запечатлевшей себя образованием именно такой поли-
тической или социальной формы. Поэтому любая культурно-исто-
рическая форма есть метод концентрации. Здесь мы имеем в своем
распоряжении собранную в один фокус историческую волю целого
народа, и дело лишь в умении направить ее в нужную нам сторо-
ну. Суть такового (магического) действия культурных форм в том,
что энергетические наслоения откладываются в них не произвольно,
а в некотором более чем только логически связном порядке, и потому
стоит взяться за кончик нити, свитой в клубок мощною волею и разу-
мом народа, − и неминуемая последовательность поведет вдоль всей
нити, как бы ни была она длинна, и незаметно для себя современное
поколение окажется у другого конца нити, в самом средоточии всего
клубка, у понятий, чувств и волнений, которым оно даже не дума-
ло отдаваться. Сила действия исторических, национальных форм –
в символичности, спиральности их строения, почему они втягивают
в себя и подчиняют. Поэтому национальные формы – конденсатор
национальной воли, конденсатор национальной энергии, конденса-
тор всей национальной жизни.
Концентрации национальной энергии вовсе не произойдет, пока
эта энергия, хотя бы имеющаяся в большом количестве, не будет
организована определенным образом, доводящим ее уровень до из-
вестной высоты; а тогда она легко и без усилий хлынет на нуждаю-
щиеся в ней преобразования и победы. Например, победу в Великой
Отечественной войне СССР одержал именно в ипостаси великой
России. Для концентрации народной энергии, ко гда в этом возникла
жизненная необходимость (т. е . с началом войны), были возрождены
и задействованы все национально-исторические символы царской
России – и понятия, и награды, и образы, и даже культурно-историче-
ские формы (возрождение Церкви). Ибо в символических прослой-
ках этих форм хранятся неисчерпаемые залежи народной энергии,
отлагающейся тут веками. Системное существование возможно
только при монополии определенной культурной и религиозной
традиции, ибо этой монополией создается духовное напряжение,
образующее системность и поддерживающее ее.
157
Таким образом, культурно-исторические формы являются чрез-
вычайно уплотненным и тонко дифференцированным одическим
сгустком, соблюдающим свою оккультную индивидуальность и рас-
тущим в раз принятом направлении1. Переход же системы в химеру
означает профанацию и, следовательно, развоплощение всех систем-
ных форм. Культурно-исторические смыслы и ценности при этом
становятся нереальными, не оформленными и не воплощенными ни
в каких (политических, правовых, социальных) формах существова-
ния, а сами эти формы становятся абстрактно-безличными, не имею-
щими никакого отношения к народной культуре и истории.
Таким образом, мы получаем две линии Декарта – бессмы-
сленную реальность и нереальные смыслы. Национальная энергия
при этом теряет возможность концентрации, а народ – способность
к самоорганизации. Т. е . при скрещивании противоположных типов
существования, противоположных структурных принципов возни-
кает мощный диссонанс, и монодеизм – концентрация националь-
ной энергии в одну точку, в одно острие – становится невозможным.
Монополия традиции уничтожается, и духовное напряжение снима-
ется. Так разлагается сама матрица системности, и на месте систем
появляются химеры.
В таковых химерах национальная энергия, не имея возможно-
сти сконцентрироваться и оформиться, распыляется, превращается
в хаотическое «броуновское движение» и уходит в землю. А зна-
чит, цивилизации при этом становятся невозможными, культурно-
историческая жизнь заканчивается, остается лишь раздробленное
и атомизированное, бессмысленное существование. А выделяемая,
таким образом, «свободная», хаотизированная энергия поглощается
поточным паразитом, оставляя системные химеры пустыми, сухими
и бессильными2
.
1 См.: Флоренский П. А. Магичность слова. С . 262 −270 .
2 Представьте, что с началом Великой Отечественной войны вовсю
идет современная пропаганда индивидуализма, эгоизма и космополитизма.
Патриотизм, долг, жертвенность высмеивается с позиции главенствующей
установки «бери от жизни все». Государство и общество отделены от армии
как абстрактно-безличные, самодостаточные сферы. Невозможно воззвать
ни к патриотизму, ни к героической истории России. И что? Что бы стало
со страной и всеми нами? А ведь с уничтожением символической матрицы
систем это и происходит.
158
Этот печальный процесс превращения систем в химеры имеет
две стадии. Первая стадия – это химерность исторически случайная
и фактическая, не нормативно-доктринальная, как ныне. Например,
Хазария, как исторический факт этнической химеры, перешедшей
в результате гражданской войны в химеру также и социально-поли-
тическую1. К этой же первой стадии относятся и отдельные проявле-
ния химерных тенденций в результате поточной пропаганды. Сюда
относятся распространение индифферизма и скептицизма (по прин-
ципу вавилонского столпотворения), уничтожающего этнокультур-
ную доминанту и распыляющего общество; появление различных
антисистемных движений (ересей, сект, тайных революционных ор-
ганизаций), как результат все той же пропаганды и пр. Это все тот
же механизм создания безличного буфера как идеальной среды для
существования противоположного, «вирусного» национально-го су-
дарственного организма внутри «туземных», коренных традиций.
Понятно, что все эти фактические химеры или отдельные прояв-
ления химерных тенденций не могли устроить нашего хозяина, целью
которого стало возведение этой химерности из случайности факта
в необходимость связи, из маргинальности явления в нормативную
сущность. Чтобы полностью подчинить системы, осуществляя пере-
качку всех мировых ресурсов (не только материальных, но и духов-
ных) к себе, химерность необходимо было возвести в структурный
принцип, воспроизводящий ее снова и снова, придать ей доктриналь-
ный статус. Ведь наш паразит главенствует через мобилизацию ре-
сурсов, которая есть «душа спекуляции», ибо мобилизация позволяет,
не участвуя в создании ценностей (духовных в данном случае), на-
живаться на них. Мобилизация проводится через овеществление всех
социально-политических, форм, связей, т. е. отделение их от культур-
но-исторической, социальной реальности и превращение в товар. Вы-
веденные из религиозно-этической сферы систем, социально-полити-
ческие связи становятся самодостаточными, «курсовыми», «вещью
в себе» − абстрактно-универсальными и мобильными, а значит, иде-
альным объектом для спекуляций и манипуляций.
Например, принципиальная методологическая установка совре-
менных политических теорий, на которой и образуется сфера уже
политического зазеркалья, заключается в том, чтобы вывести фор-
1 См.: Гумилев Л. Н . Открытие Хазарии.
159
мальную структуру властных отношений из «естественной» сущно-
сти человека, доступной исследованию научными методами. Что же
это за «естественная сущность», откуда она берется?
Современная структура должна основываться на абстрактном
индивидуализме, отщепенчестве и нигилизме, т. е . на явлениях па-
тологических и маргинальных, а значит, рассыпающихся, атоми-
зированных, частно-субъективных. Системное же существование
возможно только при связанности. Поэтому главным требованием
для создания современной структуры выступает требование свя-
зать, систематизировать эти явления с непременным сохранением
их отщепенческого атомизма и патологии. Т. е. в основу связанно-
сти положить раздробленность, в основу системности – разложение,
в основу нормы − извращение. Как же это сделать? А очень просто.
Нужно это разложение рационализировать, т. е. отвлечь общий дух
всего этого отщепенчества, нигилизма и извращений от частности
его носителей и проявлений, и возвести его непереступаемую, об-
щезначимую норму − норму, воспроизводящую этот патологический
хаос снова и снова, делающую его общезначимым и необходимым.
А когда мы отвлекаем от частности отщепенчества и нигилизма их
общий дух (форму), мы и получаем некую абстрактную догму «ес-
тественной» сущности.
Идея «естественной» (абстрактно-искусственной) сущности
власти в XV–XVI веках противопоставлялась средневековой идео-
логии, опиравшейся на догматы религии. Эта химерная идея высту-
пала для мыслителей позднего Возрождения как орудие в борьбе за
автономизацию и секуляризацию социально-политического процес-
са. Ведь если абстрактная человеческая природа определяет собою
всю систему общественной жизни и государственного устройства
в любых странах и в любые исторические периоды, то властные от-
ношения и государственное устройство признаются вторичными,
производными от этой «естественной природы» и в качестве тако-
вых нуждаются в революционных преобразованиях на основе раз-
умной части этой «природы».
А так как законы этой человеческой природы универсальны
и вечны, то и необходимость революционных преобразований также
обосновывается в качестве универсальной, независимо от культур-
но-исторических условий и национальной специфики. Таким обра-
160
зом, именно на основе догмы «естественного права» и возникает ли-
неарный (унитарно-эволюционный) подход к человеческой истории.
Именно эта установка обосновывает универсальные утопии глоба-
лизма, ибо освобождает (в марксизме − класс, в либерализме – ин-
дивида) от причастности любой культурно-исторической, духовной
традиции.
Подобно теоретикам «естественной природы» и «общественного
договора», современные западные концепции власти исходят из по-
сылки об автономном индивиде («политическом атоме»), изначально
ограниченном набором черт и характеристик, вытекающих из общей
всем людям универсальной «внеисторической» природы, т. е. из аб-
стракции «естественного человека». Именно она и детерминирует
всю систему общественной жизни и государственного устройства
в любых странах и во все исторические периоды. Ее законы стоят
в ряду универсальных и вечных законов природы (бихевиористы, ори-
ентируясь на «антиметафизические» установки позитивизма, чаще
всего предпочитают говорить о «регулярностях», «устойчивых фор-
мах» и «повторяемостях»), могут быть познаны и применены для це-
лей оптимального общественного переустройства.
Эта химерная догма, эта искусственная, абстрактная, а следова-
тельно, товарная сущность и становится орудием в борьбе с реальной
культурно-исторической сущностью человека и оформлением ее в тра-
диционных социально-политических структурах. На основе именно
этой химерной методологии социально-политическая сфера отделяет-
ся от народа как в социальном, так и в культурно-традиционном плане
и становится абстрактно-безличной, искусственно-понятийной.
Идеологически эта новая структура оформляется теорией «ес-
тественного права». В чем же здесь дело? Традиционное право по-
строено на различении природы человека (общей, видовой формы
человечности) и его личности (внутренней, конкретной содержа-
тельности, сущности человека). Право в традиционных системах
учитывает то, что личность (внутреннюю сущность человека) обра-
зуют общественные связи, несущие определенное культурно-исто-
рическое содержание. Т. е. личность человека образуется качеством
культурного ядра системы, а значит, несет в себе это качество, выра-
жает его. Поэтому защита прав человека реального (личности) оз-
начает защиту этой культурно-типовой содержательности, которой
161
личность и образуется.
Здесь все коллективные формы находятся столько же вне инди-
видов, сколько и внутри них, и человек сознает себя во внутреннем
слиянии, а не во внешнем договоре с ними. А значит, права, сво-
боды, смысловые и ценностные функции принадлежат здесь этим
коллективным формам (принцип соборности), а не отдельным инди-
видам. Индивидность же в рациональном понимании является здесь
не созидающим, а разрушительным началом. Поэтому защищать
права человека, отделяя их от содержания общественных, культур-
но-исторических связей, органических общностей (семьи, сословия,
этноса), по меньшей мере, странно, ибо вне их реального человека
и не существует. Защищать от них можно лишь человека абстрактно-
го (либо преступников и извращенцев, противопоставляющих себя
общественным нормам).
Либеральная структура на первый план выдвигает индивида как
нечто первичное и автономное. Но так как все свое содержание ин-
дивид может получить только из реальности (культурно-историче-
ской, т. е . содержательной), а она-то как раз в качестве первичной
и определяющей отвергается, то индивид и ставится в основу сис-
темы не в личностном, содержательном статусе, а в формально-аб-
страктном, видовом. Естественное право как раз и переносит права
с личности (содержательности) на природу (общую форму) чело-
века. Любой человек обладает от рождения всеми правами просто
в силу своей принадлежности к человеческому роду.
Таким образом, природа человека (т. е . всеобщая видовая фор-
ма) противопоставляется человеческой личности (т. е. конкретной
содержательности, реальности человека), или человека абстракт-
ного противопоставляют человеку реальному и защищают от него!
В этом отделении абстрактно-формального, видового начала от
конкретного, содержательного (т. е . от связей культурно-типовых,
исторически выстраданных, традиционных) борьба либерального
структурного принципа против традиционного просматривается на-
столько ясно, что и добавить нечего. Поэтому введением естествен-
ного права, индивидуализм и нигилизм начинают прививаться уже
насильно. Создается правовая структура, которая должна воспроиз-
водить это отщепенство от общенародной традиции ( индивидуализм
и атомизм) как нечто необходимое для всех и обязательное.
162
Таким образом, индивид, получающий права вне общества, не-
обходимо становится революционной, разрушающей данное обще-
ство силой. Он неизбежно становится проводником отщепенческих
тенденций, маргинальной парадигмы. Неудивительно поэтому, что
главным требованием и результатом всех либеральных революций
была перестройка систем на основе прав именно этого абстрактного
индивида (доктрина «естественного права» и неразрывно связанная
с ним теория договорного происхождения государства).
При данной правовой структуре человек в качестве некоей
формально-видовой абстракции отделяется от системы и противо-
поставляется ей. Некая абстрактная статическая единица противо-
поставляется живой, непредсказуемой личности и культурным свя-
зям (коллективным формам), эту личность образующим. И правами
всеми наделяется именно эта безличная, извне программируемая
химера. Начало же в человеке живое, конкретное, качественное, на-
против, сдерживается и связывается, ибо образующие это начало об-
щественные связи и культурные формы подчиняются теперь началу
безличному, видовому и лишаются своих прав в его пользу.
Человек формальный, химерный ставится выше системы (гу-
манизм), в то время как человек реальный, конкретный лишается
всякого системного, смыслового значения, ибо его содержательная,
сущностная основа отделяется от системных связей, делается чем-то
субъективным, множественным и бессмысленным – тем, что теперь
не связывает, а разъединяет людей.
На этой основе, например, создается теория «гражданского
общества» в противовес концепции традиционного национального
сообщества, «представленного в мировой цивилизации многообраз-
ными типами в зависимости от религиозно-философских основ, но
едиными в признании своей тождественности как ценности и смы-
сла бытия»1. Гражданское же общество трактуется как совокупность
автономизированных индивидов, отвергнувших все религиозные,
национальные, исторические связи внутри национального сооб-
щества, объединенные одним лишь интересом сохранения своей
автономности и требующих «открытия» «архаичного» и «тотали-
тарного» общества, порожденного традицией национальной и ре-
лигиозной культуры. Ибо такая традиция предполагает суверенитет,
1 Нарочницкая Н. А. Россия и русские в мировой истории. С . 363 .
163
причем не только политический и территориальный, но и духовный,
без которого невозможно воспроизводство из поколения в поколение
национальной жизни.
Почему же права и свободы переносятся именно в природу чело-
века? Да потому, что в природе, как общей форме, человек представ-
лен как вид. А значит, человеческая природа, как начало безлично-
видовое, может выступать в качественном, отличительном моменте
только по отношению к другому виду (животным или машинам), но
не к самому себе. Поэтому переносом всех прав в видовое начало
все качественное, содержательное и лишается всякого смыслового,
системообразующего значения.
Право становится видовым, а значит, формальным, т. е. за-
щищающим зло так же, как и добро, извращения так же, как
и норму, уравнивая их в качестве и сводя все различие между
ними лишь к количественному (формально-юридическому) мо-
менту. Так возникает новая правовая структура, где все качественное
лишается нормативных, общезначимых функций, которые перено-
сятся на начало количественное, формальное. Реальность хаотизи-
руется, а новая юридическая норма является здесь не чем иным, как
отвлечением общего духа этого хаоса и разложения жизни от ко н-
кретности его частных проявлений. Этот новый формально-право-
вой, юридический норматив не уничтожает атомизма и нигилизма,
а воспроизводит их снова и снова.
Таким образом, в современной общественной структуре люди
оказываются связанными с внешним формальным нормативом (каж-
дый) и при этом разобщены друг с другом (именно в структурном,
правовом плане). Индивиды зде сь связываются со структурообра-
зующей «нормой от себя», как только от себя, т. е. связываются
с этой нормой не содержательностью своей (национальной, социаль-
ной, конфессиональной и пр.), а значит, и не реальностью, а внеш-
ней формой абстрактной индивидности, одинаковой у всех и равно
отчужденной от любой действительности. Поэтому правовыми еди-
ницами зде сь выступают не реальные люди со своим реальным (со-
циальным, национальным и пр.) содержанием, а некие абстрактные
единицы. Это и есть знаменитые права индивидов, поставленные
выше прав общностей, дающих реальное содержание этим инди-
видам. Именно этой новой структурой люди и превращаются в ин-
164
дивидов, т. е. абстрагируются, отрываются от всякой традиционной
реальности, которой они создаются и которую в себе несут.
Конкретно выражается это в учении об общегражданском строе,
в результате которого государство, в качестве политической сферы
отделяется от общества и противопоставляется ему (поэтому глав-
ным вопросом новейших политических теорий становится вопрос
отношения государства к гражданскому обществу). Считается, что
именно выделением политической области в гражданском обществе
устанавливаются начала свободы и равенства.
На самом деле, основывается данная теория на рассмотрении
государственности и общественности только как определенной ор-
ганизации правовых отношений. Хотя в реальности отношения меж-
ду общественностью и государственностью определяются законами
социальными и должны быть изучаемы на их основании: «Реальное
построение государственных политических отношений получается
лишь в том случае, если мы производим его на основании изуче-
ния законов социальных явлений. Юридические же явления только
сопровождают их, а не определяют и, наоборот, сами определяются
ими. Ко гд а мы это забываем, то подчиняем явления первоисточные
явлениям производным, то есть одновременно и ошибаемся, и наси-
луем жизнь. Тако е влияние и производит владычество юридической
точки зрения на теорию государственной науки и политическую
практику»1
.
Разоблачая эту химерную теорию, Л. А . Тихомиров констати-
рует: «Вся неудачность нового государства общегражданского строя
проистекала именно из идеи отделить политический строй от со-
циального. По самой природе общественности государство долж-
но воздвигаться на социальном строе. Иначе оно неизбежно будет
поработителем нации, какие бы “либеральные” формы мы ему ни
придавали»2.
Ведь по закону общественности всякий человек живет не изо-
лированно, а в системе групп, с которыми связан многоразличны-
ми интересами. Нахождение в социальном строе, во-первых, дает
человеку кровные реальные интересы, во-вторых, придает силу его
требованиям, а стало быть, увеличивает его самостоятельность, чем
1 Тихомиров Л. М. Монархическая государственность. М., 1998. С. 476.
2 Там же. С. 485.
165
и гарантирует его свободу. Если бы мы строили государство не на
социальном строе, то мы бы поставили над этими самостоятельны-
ми организациями и группами людей страшную силу, которая их
неизбежно подавила бы и разрушила. «Какие бы мы ни давали “пра-
ва” всенародному множеству граждан, оторванных друг от друга
и в виде ничтожных пылинок охваченных организацией всесильно-
го государства, они имеют только право участвовать в организации
власти да еще право требования от власти совершения тех или иных
дел. Но даже если предположить, что государство действительно
будет исполнять эти требования, все-таки творчество нации будет
совершаться не ею, а властями»
1
. Таким образом, эта бюрократиче-
ская идея несет за собой смерть нации.
Почему же она столь настойчиво навязывается всеми современ-
ными (и в марксистском, и в либеральном вариантах) политически-
ми учениями? Да потому, что при этом неизбежным становится не
просто появление политических партий, т. е . образование посредни-
ческой сферы, но и переход к этой посреднической сфере функций
управления и целеполагания: «И понятно, что партии совершенно
неизбежны и необходимы, если государство отстранено от прямой
связи с социальным строем. Народ естественно организован только
в социальных группах, и если им не позволяют посылать своих пред-
ставителей для организации государства, народ уже этим не может
заведовать, и дело попадает в руки специально посвятившим себя
на то партий. Действительную же силу партий составляют “профес-
сиональные политиканы”, которые таким образом и связывают “об-
щество”, “народ”, “социальные строй” с выделенным из него го су-
дарством. Захватив государство, они становятся господами нации...
В политическом же отношении партийное владычество професси-
ональных политиканов составляет классовую узурпацию народной
власти. Это “сословие” партийных деятелей в отношении своей по-
литической роли очень сходно с бюрократией, составляет совершен-
но такое же “средостение” между верховной властью и подданными
и также захватывает в свои руки государство и народ. Как только
совершился разрыв между государственной властью и социальным
строем, появление той или иной узурпации неизбежно»2
.
1 Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. С . 485.
2 Там же. С. 488−490.
166
Данная партийная связь и является ярким проявлением таковой
узурпации. Эта партийная связь, во-первых, искусственна и абстрактна
(она образуется на основе отщепенчества от любой реальности − как
культурно-исторической, так и социальной); во-вторых, она является вы-
ражением частно-группового, маргинального, отщепенческого (партий-
ного) сознания, противопоставленного сознанию общенародному: «Это
совершенно особый “класс”, специализировавшийся на том, что отнято
у социального строя: на вдохновении политики, на организации прави-
тельства и его действиях. Природа государственно-общественных отно-
шений сказалась в организации этого класса, а зародился он в той массе
учеников французской “философии” XVIII в., которой историческое
повторение составляет современная русская “интеллигенция”. Между
абсолютистско-бюрократическим государством и социальным строем,
нацией образовалась пустота. Государство потеряло способность испол-
нять свою функцию объединителя социального строя, и образовавшу-
юся между ним и обществом пустоту заполнил элемент внесословных
“философов”, носителей не творческой идеи своих сословий, от кото-
рых они отбились, а общего недовольства государством...»1
Именно на этом групповом, отщепенчески-маргинальном со-
знании и происходит образование партий. И как золото является ес-
тественным врагом, сделанным из ничего деньгам, так и реальные
социальные и национальные интересы являются врагом интересам
искусственно-групповым, партийным. Но именно этот маргиналь-
ный, партийный интерес кладется современными теориями в основу
всего государственного строительства, ибо с переходом политиче-
ской власти к партиям образуется посредническая сфера, через кото-
рую поток и управляет всей политической сферой систем.
Так, наряду с реальным социальным строем образуется вир-
туальная (буферная), партийная посредническая сфера, сфера по-
литического зазеркалья. В системах появляется новая буферная
популяция – системная по окраске, т. е . адаптированная к местным
условиям и свободно в них ориентирующаяся, но поточная, космо-
политическая по способам мышления и функционирования, целе-
полагания – партийная олигархия. Политика остается системной по
внешним средствам функционирования, но становится поточной,
антисистемной по внутренней сущности и целям.
1 Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. С . 488 −489.
167
Таким образом, партийная связь между государством и обще-
ством (социальным строем) означает связь частно-групповую, пси-
хологическую, т. е . политическую ересь, где общие национальные
интересы переосмысливаются в частно-групповых, отщепенческих
способах осмысливания и оценивания. Это перестройка реально-
го культурообразующего и социального содержания в абстрактно-
понятийных, культуроразрушающих способах функционирования
и целеполагания.
Результатом этого осмысливания и целеполагания становится
то, что политическая сфера отделяется от реальной жизни, любо-
го социального и национального содержания и становится «вещью
в себе», следующей лишь имманентной логике движения собствен-
ных абстрактных понятий, подчиненных движению такого же искус-
ственного денежного потока. Политическая власть овеществляет-
ся и становится товаром – абстрактно-безличным и мобильным.
А мобильность является душой спекуляции. Поэтому именно
через сферу данного «политического зазеркалья», т. е. через
обиржевление политики, антисистемный паразит и начинает
управлять системами.
Чем чаще переходит власть от одной партии к другой, чем боль-
ше движения, выборов, т. е. чем больше хаоса, интриг и всевозмож-
ного мельтешения, тем больше власти у антисистемного хозяина,
который финансирует эту политическую биржу и управляет через
СМИ и финансы этим «броуновским» политическим мельтешением.
Так государства из орудий защиты культурно-исторических
типов превращаются в орудия их уничтожения. Освобождаясь от
содержательной тяже сти, политические связи делаются формально-
абстрактными, а значит, способными неограниченно расширяться,
пересекать любые культурные и политические границы, соотносясь
теперь только с логикой движения таких же формально-абстрактных
денег. Таким образом, гегемония содержательная, культурно-типо-
вая заменяется гегемонией формальной, абстрактно-понятийной –
юридической в идеале, денежной в действительности.
Демократия также может пониматься в двух различных вари-
антах: как демократия внешняя, формальная либо как демократия
внутренняя, содержательная. Например, в традиционной структуре
та высшая сила, перед которой умолкают все споры и различие ин-
168
тересов, представляет собой момент качественный. Легитимность
власти дает ей связь именно с этим верховным, качественным мо-
ментом. Власть должна являть собой это общее содержание (этно-
культурную доминанту), общий идеал и охранять его. Такая власть
народна именно внутренне, содержательно, а значит, внешне может
быть представлена любой формой (монархией, аристократией, демо-
кратией), это не меняет ее сути.
Поэтому в традиционных системах верховная власть определя-
ется не по форме правления, а по цели и содержанию, ибо общезна-
чимые и смыслообразующие моменты находятся зде сь именно в со-
держании. Власть рассматривается как внутренняя истинность, а не
внешняя форма. Она должна представлять собой то самое этиче-
ское начало, которое составляет сущность личностей (т. е. выра-
жать не волю индивидов, а то высшее этическое начало, которому
они подчиняют свою волю). Поэтому люди ощущают себя в слиянии
с таковой властью, а не во внешнем договоре.
Таковая власть несет народное, традиционное, культурно-типо-
вое содержание, и подданный входит в нее внутренней основой сво-
ей личности, а не частичкой своей внешней формы (в виде подачи
голо са). Но этот содержательный, нравственный элемент составля-
ет не волю индивида, а ту глубинную сторону его существа (волю
его идеала), которой он подчиняет свою волю. Это источник долга,
для исполнения которого индивид и требует себе необходимых прав.
Поэтому в таковом понимании народовластия обязанности являются
первичными, а права вытекают из них. Можно сказать, что это демо-
кратия содержательная, внутренняя, которая может осуществляться
при любой внешней форме правления (и монархической, и аристо-
кратической).
Таковая власть не может быть абсолютной, она всегда опреде-
лена и ограничена содержанием, которое выражает. Отделение же
власти от содержания, делает ее анонимной, безответной, ничем вну-
тренне не ограниченной и поэтому требует ограничения ее хотя бы
внешнего, формального, т. е . конституционного. Поэтому свобода от
содержания (уничтожение онтологической природы регулярного ас-
пекта власти) приводит к зависимости людей друг от друга («войне
всех против всех»). И преодолевается эта метафизическая смута за
счет перенесения регулярного аспекта власти в момент рациональ-
169
но-формальный. Оставляя в неприкосновенности внутреннее разло-
жение жизни, общий дух этого разложения отвлекают от частностей
его проявлений и возводят его в норму. В эту трансцендентальную
норму и переносят регулярный аспект власти, его-то она теперь
и должна собой являть и охранять.
Таким образом, легитимность власти начинает определяться ее
формальностью и безличностью, эмансипацией ее от любых конкрет-
ных, содержательных детерминант. Такая власть будет определяться
не по цели и содержанию, а по форме правления. Поэтому современ-
ными теориями политика и отделяется в особую автономную сфе-
ру со своими специальными законами, следующую не реальности,
а имманентной логике движения собственных абстрактных поня-
тий. И не только политика, все организующие и дисциплинирую-
щие, исторически выработанные культурные связи отслаиваются от
этой разложившейся реальности и образуют собственное автоном-
ное пространство, следуя уже не содержанию жизни, а отвлеченной
логике собственных абстрактных понятий.
Этот процесс получил в истории название секуляризации, в ре-
зультате которой защитные функции и системные связи организма
(политические, правовые и пр.) эмансипируются от его же культур-
ного содержания и противопоставляются ему. Причем, отслоившись
от реальности и став формально безличными (юридическими), эти
связи и формы становятся безразличными не только к традиционно-
му культурному содержанию, но и к содержанию моральному. Они
становятся враждебны ко всему качественному, независимо от того,
идет ли речь об исторической традиции или о вопиющей мораль-
ной норме. Освобождаясь от содержательной тяжести, политические
и социальные связи делаются формально-абстрактными, а значит,
способными неограниченно расширяться, пересекать любые куль-
турные и политические границы, соотносясь теперь только с логи-
ко й движения таких же формально-абстрактных денег.
Таким образом, гегемония содержательная, культурно-типо-
вая заменяется гегемонией формальной, абстрактно-понятийной.
Данное «освобождение» означает лишь освобождение от корней
и подвижность в любых направлениях (переход от парадигмы Сис-
темности к антисистемной парадигме Поточности), для чего необхо-
димым становится также создание единого правового пространства,
170
т. е . растворение границ политических, экономических, культур-
но-типовых в едином, «общечеловеческом» глобальном мировом
порядке.
Либеральная общественная структура основывается на «инди-
видности», взятой чисто формально, т. е. вне своей содержательной –
социальной, религиозной, национальной и пр.
–
реальности. Все
коллективные формы жизни понимаются уже как внешний, механи-
ческий результат этой основополагающей «индивидности». Поэто-
му индивид сознает себя находящимся в договоре, а не в слиянии
с ними. Во все коллективное он входит внешней формой своей инди-
видности, а не внутренней основой своей личности. Поэтому права
и смысл принадлежат здесь именно индивидам, а не общественным
связям и коллективным формам жизни. Это формально-безличное,
всеобщее начало и противопоставляется всей живой системе. Де-
мократия здесь является верховной властью не определенного куль-
турно-исторического, народного содержания, а верховной властью
отвлеченно-рациональной формы индивидуализма.
Понятно, что при этом каждый индивид хотя и входит в верхов-
ную власть, но вовсе не отождествляется с нею. Он составляет лишь
частичку этой всеобщей видовой формы (природы человека), т. е. вхо-
дит в нее с количественной, формальной стороны. Его естественное
право не сливается с государством и остается для него выше госу-
дарства. Источник прав индивид имеет тут в себе самом, но частичку
их уступает в пользу государства для обеспечения от него остальных
прав. Во всем объеме этой уступки, он и принимает на себя обязан-
ности по отношению к государству. Обязанности здесь являются про-
изводными от прав. Отсюда все эти бесконечные разговоры о правах
и свободах в данном виде демократии. Индивид входит в верховную
власть в качестве ничтожной частички, тогда как вся остальная сово-
купность и власти, и общества остается посторонней для него, тем,
чему он должен подчиняться, хотя бы и против воли.
Таким образом, получаются два совершенно противоположных
типа одного и того же народовластия, причем противоположных во
внутреннем, структурном плане. Поэтому путь от традиционного
общества к либеральному лежит через полное разрушение тради-
ционной структуры, а не через ее эволюцию. Новизна либеральной
структуры заключается в придании индивидуализму, нигилизму
171
и отщепенчеству морального, смыслового статуса и построение си-
стемности с обязательным сохранением данных «-измов» в качест-
ве высшей ценности. Примером чего и являются все политические
и социальные доктрины Нового времени.
Уникальность западной цивилизации состоит в том, что здесь
впервые в мировой истории была создана принципиально новая
структура, основанная на противоположном традиционному типе
связей (экономических, политических, этических и пр.), которая, ес-
тественно, и противопоставила себя всем традиционным системам.
Именно с этого момента и становится возможным «западничество»
в качестве всеобщего образца, ибо Запад с этих пор предлагает куль-
турным системам не иное содержательное начало (религиозное, на-
циональное и пр.), а иную структуру, к которой могут переходить
все мировые системы, не меняя при этом своего содержания, ибо
содержание тут вообще становится неважным.
Теперь Запад представляет собой уже не своеобразный культур-
но-исторический тип, среди прочих типов, как полагал Данилевский,
а уникальную возможность вообще вне культурно-исторического
существования, существования в ином структурном плане. Поэто-
му западная агрессия и становится отныне принципиально новым
видом агрессии, не существовавшим в истории ранее. Ранее агрес-
сия какой-либо системы являлась агрессией либо просто внешней,
направленной на ограбление, либо содержательной, навязывающей
свои ценности, пытающейся распространить свое содержание. Но
таковая содержательная агрессия всегда ограничена и типом своих
связей (содержательные связи всегда вертикальны и пространствен-
но прерывны), и просто невозможностью единообразного содержа-
ния для различных ландшафтных и этнических регионов. Любая со-
держательная агрессия всегда оказывалась внутренне ограниченной
рамками этого содержательного структурного принципа.
Новый же вид агрессии – это агрессия как раз-таки структурная,
которая поэтому не может иметь никаких реальных (природных, эт-
нических, культурных и пр.) ограничений. Структурный принцип не
зависит ни от каких содержательных составляющих, а Запад навязы-
вает именно свою структуру. А значит, впервые становится возмож-
ным всемирное единообразие, не ограниченное больше никакими
реальными содержательными составляющими, т. е. глобализация.
172
И еще: этот новый вид агрессии является необходимой состав-
ляющей современной структуры, заложен в нее изнутри, ибо данная
структура основывается на горизонтальном, пространственно не-
прерывном типе связей, т. е. существовать она может только как по-
всеместная, не терпящая никаких пространственных ограничений.
Следовательно, мирно сосуществовать с традиционными систе-
мами, современная либеральная система принципиально не в состо-
янии. Это структурный вид агрессии, ведущий к структурной пере-
стройке различных культурных систем по единому образцу, т. е. это
интеграция социальных, правовых, экономических, политических
и прочих связей в единую мировую систему, вернее, антисистему.
В результате культурно-историче ские системы становятся про-
сто клетками примитивно-поточного антисистемного образования
(и первой такой подчиненной и управляемой клеткой стал именно
гордый Запад), т. е. того, что эволюционно ниже их. Каждая клетка
этого орально-анального примитива (орануса) – это уникальная исто-
рически сложившаяся цивилизация с безграничными возможностями
и правом на свободу. Поэтому, несмотря на структурную либеральную
перестройку, превратившую системы из независимых личностных
цельностей в безличные состояния, возникает необходимость в по-
стоянных вытесняющих импульсах, которые подавляли бы в системах
любые процессы, могущие помешать их полному отождествлению
с клетками орануса. А это означает возрастание роли определенной
искусственно-понятийной, универсальной идеологии.
173
ЧТО ДЕЛАТЬ?
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
На всякого либерала найдется свой экзорцист.
И. Федяй
Итак, сделаем выводы, т. е. ответим на главные вопросы: «Кто
виноват?» и «Что делать?».
Первое. На протяжении всей истории человеческой цивилиза-
ции противостоит одна и та же антицивилизационная сила. Именно
эта примитивно-оккультная сила, вытесненная ко гд а-то культур-
но-историческим развитием, но не уничтоженная им, и является
источником всех разрушительных антисистемных движений –
в религиозной, политической, экономической, социальной и про-
чих сферах − как на Востоке, так и на Западе.
Таким образом, в любом разрушительном движении вовсе не
разные идеологии, не разные партии противостоят друг другу – не
ереси Церкви, не республиканцы монархистам, не большевики со-
циалистам, не демократическая оппозиция президенту, не инакомы-
слящие власти, не Pussy патриарху и т. д., а противостоит одна и та
же безродная, безбытная сила, просто меняя свои названия и обли-
чья соответственно эпохе, стране, культуре.
И если понять, что это, тем не менее, одна сила, преследующая,
независимо от терминологической шелухи, один интерес, имеющая
один стереотип поведения и представляющая один примитивно-вы-
рожденческий, маргинальный психотип, то сразу все станет на свои
места. И мы сразу увидим, что все разрушительные вспышки, то
удачные, то неудачные, в разное время и в разных местах, представ-
ляясь внешне прерывными и никак не связанными друг с другом, по
сути, являют собой одно непрерывное, общее движение. Все мест-
ные антидвижения эта сила просто использует, пряча за временную
и пространственную дробность эпох и культур свое единство.
А так как в этой настоящей своей сути данная сила является
невидимой, скрытой, видны лишь результаты ее разрушительной
деятельности, то они и приписываются всяким объективным обсто-
174
ятельствам. Ибо если культуры и цивилизации противостоят друг
другу внешне, открыто, так как позитивны и самостоятельны (пред-
ставляют ценностный структурный принцип), то эта сила, являя со-
бой принцип примитивно-паразитический, противостоять им может
только изнутри, в них самих (как паразит), воюя против них их соб-
ственными ресурсами и силами – эзотерически, а потому невидимо
и анонимно.
Таким образом, ее анонимность является не доказательством ее
ума, хитрости и военных талантов (и это очень важно понять, а то
у многих при виде достижений этого сообщества тени, т. е . глобали-
зации, руки от отчаяния опускаются), а следствием ее структурной
примитивности, а значит, возможности лишь паразитического суще-
ствования.
Выражать себя этот больной психотип может только в разру-
шительном, центробежном, нигилистическом стереотипе поведе-
ния. Любая его деятельность, даже с «благими намерениями», несет
в себе смерть и разложение. Он априори революционен, ибо априори
ненормален. Не он находится в революции, а революция в нем. Зна-
чит, современные хаос и разложение культур являются не случай-
ностью и, тем более, не следствием их собственного развития, а ре-
зультатом разрушительных действий этой маргинальной вражеской
силы, которая и побеждает не случайно, а именно по причине своего
единства, как в целях, так в психотипе и стереотипе поведения.
Но, скажут, это уже не для кого и не новость. Об этом (в основ-
ном, в политической и экономической сферах), действительно, напи-
сано так много, что всех пишущих на данную тематику даже выде-
лили в особую область – конспирологию1
. И все-таки наш вывод нов.
Ибо дело не только в том, чтобы увидеть, что структурное извраще-
1 Обычное представление конспирологов − о действии различных
тайных обществ, руководимых единой законспирированной организацией
(советом, правительством и пр.) с разветвленными филиалами по корпора-
тивно-сетевому принципу во всех частях света − представляет собой взгляд
с позиции ценностно-смыслового структурного принципа, рассмотрение их
в ракурсе ценностного пространства. Поэтому в данном ракурсе все их дей-
ствия видятся как трудноосуществимые. Ведь тут требуется сложная работа
по организации, таланты, ум и творчество. Какой уж тут паразит примитив-
ный, испытывающий отвращение к любому труду и органически неспособ-
ный к самостоятельному творчеству!
175
ние всех сфер жизнедеятельности человечества (т. е . глобализация
как диктатура дегенератов) является целенаправленно осуществля-
емой программой. Это действительно не ново. Но дело еще и в том,
чтобы заметить тот неприметный, но все меняющий факт, что дик-
татура эта появляется вовсе не в результате сознательных действий
различных тайных организаций (что, кстати, и высмеивается совер-
шенно справедливо).
На самом деле, все гораздо проще и страшней − неотвратимей.
Ибо данное разложение является результатом деятельности неосоз-
нанной, органически присущей вырожденчески-маргинальному,
бесценностному типу восприятия и мышления. Остается только
вытащить этих маргиналов из щелей и научить не стыдиться, т. е .
придать им доктринальный статус, воспроизводящий и систематизи-
рующий их (например, либерализм, феминизм или права человека).
И дело пойдет.
Просто с ценностной точки зрения данное извращение всегда
рассматривается в смысловом плане (как понятие), поэтому ему
и ищут сознательного обоснования и явных организационных форм
проявления. То гд а как для самих носителей этого извращения оно
является переживанием и никакими понятийными определениями
не улавливается, и, следовательно, ни в каких организационных фор-
мах и доктринальных обоснованиях не нуждается.
В качестве переживания данная дегенеративная структура яв-
ляется невидимой, сквозной, не поддающейся понятийному охвату
и определению. Она сеет смерть и хаос просто потому, что это ее
способы восприятия и мышления, способы жизнедеятельности без-
родной, безбытной сущности, проявляющейся в каждом существе,
которое таковым не является, которое тайно стремится к уничтоже-
нию сущности в себе и в других.
Поэтому данное переживание в качестве способов жизнеде-
ятельности (восприятия и мышления) связывает представителей
дегенеративной структуры не через видимые идеи, цели, особые
организационные формы, а на сигнальном уровне − общими спо-
собами восприятия действительности. Не мыслями общими (что
действительно невозможно, если брать охватом всю историю), а
самим мышлением, не едиными целями, а единым стереотипом по-
ведения. Поэтому их не нужно организовывать, они и так действуют
176
монолитно во все времена, во всех странах, представляя всегда один
и тот же извращенный тип мышления. Но это-то как раз и не видно.
Ведь видим мы лишь внешнее, доктринальное и организационное в
движениях, а потому и разное.
Их же принцип существования – сквозной. Они не только созда-
ют свои особые антитрадиционные формы, но и проницают сквозь
все уже существующие культурные формы, организации, идейные
движения – даже самые консервативные и традиционные (и семью,
и Церковь). Поэтому и получается, что с точки зрения нашего, цен-
ностного мышления они не улавливаемы.
Мы улавливаем смысловое, содержательное обоснование тех
или иных движений, т. е. рассматриваем их как понятия (смыслы
и ценности). А для них эта идейная, смысловая сторона движений
как раз и не составляет никакой важности. Ибо в ракурсе пережива-
ния (т. е. способов осмысливания и оценивания) важно лишь то, что
движения эти дают возможность проявляться их разрушительной
энергии. Поэтому мы всегда бьем мимо. Например, изучаем структу-
ру большевистского подполья или историю масонства, вместо того
чтобы изучать психические извращения и комплексы, которые этих
подпольщиков и создают.
Итак, представители дегенеративной паразитической структуры
скрыты и анонимны, потому что лицо любому движению придает
лишь смысловая, ценностная основа. А их основа – бесценностные,
примитивные способы мышления и восприятия, которые создают
особое криминальное пространство, не ассимилируемое и не сли-
ваемое с пространством ценностным, хотя и проницающее его. Это
маргинально-паразитическое пространство эзотерически скрещива-
ется с пространством ценностным (цивилизационным), и не просто
извращает и разлагает его, а еще и рационализирует данное разложе-
ние, т. е. устанавливает свою диктатуру.
Почему же непременно диктатуру? Да потому, что следствием
этой примитивно-паразитической структуры является неизбежный
деспотизм ее свойств. Ведь ее представители связываются между
собой лишь на сигнальном уровне. Никаких ценностей или смыслов
они не несут, а потому и никаким ценностным влиянием обладать не
могут. А значит, держаться могут лишь принуждением, насильствен-
ным диктатом внушения и страха. Поэтому альтернативы диктатуре
177
в данном маргинальном пространстве быть не может. Если культур-
но-историческая форма – это тирания смысла (форма есть деспотия
внутренней идеи, не дающая материалу расползаться (К. Леонтьев)),
то глобальная сетевая диктатура – тирания бессмыслия. И если куль-
турные формы возможны только в ракурсе ценностной мотивации,
то диктатуры – в криминальном, безличном, примитивно-дегенера-
тивном, упрощенном ракурсе.
Второе. Определим теперь сильные и слабые стороны этой проти-
востоящей нам разрушительной силы, чтобы не получать от нее посто-
янные пренебрежительные щелчки по носу, как слепым котятам.
Итак, с одной стороны, эта сила сокрыта от нас невольно, са-
мой своей специфичностью, т. е . отсутствием самостоятельного
сущностного, содержательного начала. Ведь она представляет собой
лишь упрощенные способы восприятия и мышления, при струк-
турной невозможности смыслов и ценностей. Поэтому одним из ее
преимуществ является то, что она действует всегда как сквозная,
неуловимая, проницающая ценностное пространство в любых его
культурных и исторических формах.
От нее не закроешься, ее не уловишь никакими понятийными
рамками и определениями. Она обязательно ускользнет и проявится
вновь уже в другом движении, спрятавшись уже под другим назва-
нием, под другой идеологической окраской. Ведь у дьявола масса
алиби и инкогнито именно потому, что нет никакой содержательной
сущности. Поэтому он и принимает разные обличья, пряча за ними
свое субстанциональное ничто.
Но это ничто, тем не менее, ничтожит все и вся. А все смешные
«тайные» организации, построенные по всем правилам ценностного
психотипа, являются лишь бутафорными аэродромами, специально
предназначенные для бомбежки и отвлекающие нас от аэродромов
настоящих. В этом отношении ценностный психотип всегда опазды-
вает в своих оборонительных действиях, не догоняет, недопонимает
и хватает всегда не того. А уж о наступательных действиях тут и
говорить не приходится.
Но есть во всем этом и другая сторона, являющая главную сла-
бость нашего противника. Ведь весь этот проницающий наши фор-
мы негатив бесценностен и бессмыслен не из-за того только, что хо-
чет спрятаться, что должен представляться не существующим для
178
успеха, направленных против нас действий. Нет! Он действительно
не имеет и, главное, по самой своей сути не способен иметь никакого
содержания, никаких ценностей и смыслов. Он действительно такой
плоский, примитивный и аморфный.
А ведь воевать с ценностным психотипом можно только посред-
ством ценностей же, т. е . вести к ничто можно, только представив
его, как нечто. Поэтому данный примитивный паразит всегда вы-
нужден играть на нашем (чужом для него) поле, действовать в цен-
ностном ракурсе! Ибо даже разрушать ценностное пространство
можно, используя лишь какие-то ценности.
И это главная слабость нашего врага. Даже свои дегенеративные,
криминальные способы мышления он вынужден представлять как
некую высшую ценность, тяжелую порнографию и вырождение –
как некий прогресс и идеал. Они же не могут говорить прямо: «Мы
хотим уничтожить саму вашу способность к осмысленному, содер-
жательному бытию, хотим вас растлить, превратить ваших детей
в больных извращенцев, в дебилов, с текущей слюной и руками, пос-
тоянно тянущимися к тому, что ниже пояса». Нет, они вынуждены
говорить: «Мы хотим вас освободить от оков традиции, семьи, дол-
га, чести и прочих абстракций, мешающих получать удовольствия;
хотим сделать вашу жизнь комфортной и приятной; мы просто за
прогрессивную сексуальность, против закрепощающей целомудрен-
ности». Они не могут прямо внушать свою презервативную идеоло-
гию и даже борьбу с семьей, детьми и рождаемостью ведут, прикры-
ваясь борьбой со СПИДом.
Они не могут говорить: «Мы должны разрушать, убивать, рас-
тлевать все и вся, ибо в нас сидит неудержимое стремление к уничто-
жению и самоуничтожению, и если мы не будем разрушать вас, оно
обратится на нас самих». Нет, они вынуждены говорить о прогрессе,
демократии, свободном рынке, сексуальном «просвещении» (нетра-
диционной сексуальности, сеющей свет во мраке ретроградной тра-
диции). В общем, о «мире и безопасности». Воюя с ценностями, они
вынуждены использовать ценностные понятия. Отсюда и получают-
ся оруэлловские «война – это мир», «болезнь – это здоровье» и пр.
Однако они знают, что мы обращаем главное внимание на на-
звание движения, его смысловую сущность, а не на его действия
и результаты, вникаем, прежде всего, во внутреннее содержание иде-
179
ологии, а не в результаты ее внешних проявлений, т. е. смотрим на
смыслы (слова), а не на функции (дела), ибо в нашем ракурсе слова
с делами (смыслы с явлениями) совпадают. И в понимании этого –
опять их сила.
Сами же они, напротив, никогда не обращают внимания на на-
звание движения, его доктринальное содержание, а только на дея-
тельность, им вызываемую, на практические его результаты. Это
и является следствием противоположности не мыслей, а самого
мышления, психотипа, т. е . противоположности структурной. Но мы
этого, в отличие от них, не видим и не понимаем.
Поэтому, пытаясь академическими доказательствами изобли-
чить несостоятельность той или иной идеологии, движения, мы бо-
ремся с химерами, ибо находимся не в реальном, а в понятийном
ракурсе. А им плевать на смысловую состоятельность или несостоя-
тельность идеологий, истинность или ложность. Они смотрят лишь
на то, как можно применить ту или иную доктрину в борьбе с нами,
оценивают ее в зависимости от того, насколько она дает возмож-
ность проявиться распирающей их энергии разрушения.
Мы боремся с понятиями, стараясь изобличить их содержатель-
ную ложь и несостоятельность, а они вообще в смысловом плане
воспринимать что-либо не способны, это не их уровень. Поэтому
мы их и не достаем, ибо не на том уровне действуем. Например,
в царской России именно радикальные движения давали реальную
возможность проявиться нигилистическим, маргинальным спосо-
бам мышления, т. е. криминальному психотипу. Поэтому все мар-
гиналы в них и состояли. Понятно, что попадались там и случайные
люди – «по убеждениям», но это были временные «любители», в от-
личие от «наших» перманентных «профессионалов».
Поэтому воспитывать их, доказывая идеологическую ложность
и вредность для России их программ, просто смешно. Им плевать на
содержательную несостоятельность таковых движений. Просто данное
движение, как антитрадиционное, дает им возможность проявить свою
разрушительную энергию, свою больную, дегенеративную сущность –
т. е. убивать, разрушать, проявлять свой болезненный эксбиционизм
(например, выражение «протеста» девушками через раздевание) и пр.
Поэтому, основываясь на содержании той или иной искусствен-
ной идеологии, мы строим химеры – коммунизм, демократию и пр.
180
И разрушаем ради этих химер свои традиционные культурно-исто-
рические формы – семью, нацию, государственность. А идеологии
эти создаются вовсе не для воплощения их содержательных абстрак-
ций, а для того, чтобы собрать воедино все маргинально-криминаль-
ные силы и дать им возможность проявиться!
Причем в ценностном ракурсе именно смыслы и ценности стано-
вятся причиной нашего разделения на различие культур, наций, тра-
диций. Ведь мы именно содержание воспринимаем как главное. Враг
же наш един, ибо органически не способен придавать значение смы-
словому, ценностному содержанию той или иной традиции. Отсюда,
даже когд а дискурс находится в наших руках, например в руках Цер-
кви, до секуляризации, на противника он все равно не действует, ибо
ассимилировать его невозможно; своими дегенеративными способами
восприятия он обе ссмыслит любые смыслы, обесценит любые ценно-
сти. Он всегда противостоит ценностному пространству, и никакими
диспутами и академическими доказательствами его не возьмешь.
Зато, ко гда дискурс оказывается в их руках, мы парализованы
полностью. Слова не действуют на них, зато еще как действуют на
нас! Мы ведь воспринимаем действительность в ценностном ракур-
се, способы мышления у нас – смысловые. Поэтому все эти «права
человека», «прогресс», «толерантность» и «демократия», «мир во
всем мире» и, главное, «общечеловеческие ценности» заворажива-
ют нас, как дудочка крысолова, и парализуют, лишают способности
видеть реальность. Нас грабят и убивают, мы деградируем, падаем
в пропасть, продолжая, тем не менее, галлюцинировать на тему «об-
щечеловеческих ценностей» и «прогресса».
Таким образом, наш дискурс не в состоянии уничтожить или
ассимилировать их пространство (по причине его примитивности),
а их дискурс уничтожает наше пространство безоговорочно. И осно-
вывается этот дискурс не на академических доказательствах, как
наш, а на примитивном внушении и страхе.
Третье. Классический русский вопрос «Что делать?».
Прозреть и увидеть своего противника. Перестать рассматри-
вать его в позитивном ракурсе, со своей ценностной точки зрения
и дискуссировать с ним на смысловой платформе. Ведь маргиналам
только того и надо, это значит играть по их правилам, и тут их ни-
ко гда не переиграешь. Ибо все диспуты и слова действуют только на
181
нас, причем серьезно действуют. На них же не действуют вообще.
Поэтому необходимо понять раз и навсегда, что это другой формат
и воспринимать их соответственно данному формату, а не собствен-
ным фантазиям.
Понять, наконец, что дело не в мыслях, а в извращенном способе
мышления, т. е. в волевом направлении. И перестать искать причины
«оппозиционных» движений в их содержании. Понять, что людей
данного типа переубедить, перевоспитать невозможно. Ибо изме-
нить можно мысли, но мышление не изменишь. А значит, перестать
с ними спорить и дискуссировать! Понять, что мы находимся на
войне, а не на академическом диспуте, что злу надо противостоять,
а не полемизировать с ним. Начать называть вещи своими именами
и перестать, как больной попугай, твердить о прогрессе, светскости
и общечеловеческих ценностях.
Ведь никакой нейтральности в состоянии войны быть не может.
Либо мы − их, либо они − нас. Ибо аморализм и нигилизм (бесцен-
ностные, примитивные способы мышления – извращенная психиче-
ская структура) данного психотипа есть явление духовного порядка
и не связано с биологическими, естественными процессами в чело-
веке. А значит, аморализм этот вовсе не нейтрален (хотя и представ-
ляется таковым) и нейтральным, светским быть не может. Светскость
и толерантность – это бутафория, внешняя обманка. На самом деле,
именно это и есть настоящий сатанизм, не тот вычурный, любящий
пугать театральным реквизитом тайных организаций, кладбищ и за-
душенных кошек, а неприметный, везде разлитый и все собой про-
ницающий, но не любящий привлекать к себе внимание. Ибо дьявол
страшен не тогда, ко гда показывается и пугает нас, а ко гд а невидим
нами, ко гд а он неприметно разливается повсюду теплохладностью,
вялым желеобразным развратом, серостью, скукой, сонливостью,
эгоизмом, равнодушием и так, неприметно и ненавязчиво, устанав-
ливает свою диктатуру − противоестественную тиранию Извраще-
ния, Вырождения и Криминала.
Культурно-историческим системам необходимо увидеть, на-
конец, настоящего своего врага и перестать видеть врагов друг
в друге. То гд а этот общий «сквозной» враг не сможет натравливать
нас (культуры, народы, религии) друг на друга и можно будет высту-
пить против него единым фронтом.
182
Враг наш страшен, только ко гда невидим (т. е. ко гда мы воспри-
нимаем его в смысловом, содержательном ракурсе). А ко гда видим,
то жалок и смешон. И достоин не страха, а только презрения. Вот
это презрение и должно стать тем единым нашим фронтом, который
загонит его, как прежде, по щелям и отстойникам цивилизаций.
183
ЛИТЕРАТУРА
1. Арсеньев И. В. Секты Европы: от Карла Великого до Рефор-
мации. М ., 2005.
2. Бутми Н. Л . Каббала, ереси и тайные общества. СПб., 1914
// rus – sky/history/library/butmi.htm
3. Ваджра А. Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии.
М., 2006.
4. Виденгрен Г. Мани и манихейство. СПб., 2001.
5. Воробьевский Ю. Пятый ангел вострубил. Масонство в сов-
ременной России. М ., 2002.
6. Гиляров-Платонов Н. П . Еврейский вопрос в России. СПб.,
1906 // Антисемитизм. М ., 2002.
7. Гумилев Л. Н . Древняя Русь и Великая степь. М ., 1993.
8. Гумилев Л. Н . Открытие Хазарии. М ., 2008.
9. Данилевский Н. Я . Россия и Европа. М ., 2003.
10. Дворкин А. Сектоведение. М ., 2003.
11. Зеньковский В. В . История русской философии. Л ., 1991.
Т. 1 (1).
12. Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь // Буржуа. Евреи и
хозяйственная жизнь. М ., 2004.
13. Кавендиш Р. Магия Запада. М ., 2002.
14. Климов Г. П . Князь мира сего. М ., 1993.
15. Климов Г. П . Красная каббала. М ., 2005.
16. Кураев А. Как делают антисемитом. М ., 2006.
17. Кураев А. Правда и фантазии «Кода да Винчи». М ., 2006.
18. Лурье С. Антисиметизм в древнем мире. Пг., 1922.
19. Нарочницкая Н. А . Россия и русские в мировой истории. М .,
2005.
20. Ольденбург З. Костер Монсегюра. История альбигойских по-
ходов. СПб., 2001.
21. Парнов Е. Трон Люцифера. М ., 1985.
22. Райзеггер Г. Мировая гегемония – мировая катастрофа //
Платонов О., Райзеггер Г. Конец Америки: истоки мирового кризиса.
М., 2009.
184
23. Рид Д. Спор о Сионе. М., 2005.
24. Саммерс М. История колдовства // http://www.e – reading_
lib.org
25. Селянинов А. Тайная сила масонства. СПб., 1911.
26. Соловьев Вл. Смысл любви // Соловьев Вл. Философия
искусства и литературная критика. М ., 1991.
27. Солоневич И. Л . Народная монархия. М ., 2005.
28. Стариков Н. Кризис: как это делается. СПб., 2010.
29. Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. М., 1998.
30. Тюменев А. Евреи в древности и в Средние века. М ., 2003.
31. Флоренский П. А . Имеславие как философская предпо-
сылка // Соч. М ., 1990. Т. 2 (1).
32. Флоренский П. А. Магичность слова // Соч. М ., 1990. Т. 2 (1).
33. Флоренский П. А . Столп и утверждение Истины // Соч. М .,
1990. Т. 1 (1).
34. Фрэзер Д. Д . Золотая ветвь. М ., 1986.
35. Шамир И. Каббала власти. М ., 2007.
36. Шафаревич И. Р. Мы и они. М ., 2010.
37. Шпенглер О. Закат Европы. Минск, 1999.
Инна Викторовна Федяй
ТРАДИЦИЯ И АНТИТРАДИЦИЯ
Редактор И.В. Верченко
Компьютерная верстка А. Малдыбаева
Подписано в печать 07.04.2014
Формат 60×841/
16
. Печать офсетная.
Объем 11,5 п.л . Тираж 100 экз. Заказ 52
Издательство КРСУ
720000, Бишкек, ул . Киевская, 44
Отпечатано в типографии КРСУ
720048, Бишкек, ул. Горького, 2