На обложке рисунок художника В. Викторова к статье «Рождение Земли»: «первые затвердева-
ющие островки на огненно-жидкой поверхности земного шара.»
РАССКАЗЫ 0.ПЯТИЛЕTHEM ПЛАНЕ
Кандидат технических наук И. АБРАМОВ
ЧЕРНАЯ МЕТАЛЛУРГИЯ

Т* рудно найти такой предмет, такое изделие, при изготовлении которого
1 не требовался бы металл. Нет такой машины, такого станка, куда не
входили бы железо или сталь. Дома не построишь без железного гвоздя;
землю не вспашешь без стального плуга; на войну не пойдешь без метал-
лических пушек, снарядов, винтовок, пуль.
И чем больше развита в стране промышленность, — чем выше уровень ее
индустриализации, тем больше требуется металла.
Для современного сельского хозяйства нужны сложные машины — трак-
торы, комбайны, сеялки, культиваторы. Война потребовала тяжелой артил-
лерии, минометов, целиком металлических мощных танков, быстроходных
самолетов. Морские границы защищают военные корабли, опоясанные
броней из стальных листов. Механизмы на заводах и фабриках заменили
тяжелый физический труд рабочих. Все это во много раз увеличило расход
металла.
И недаром Ленин еще в 1913 году говорил, что железо — это основа
современной цивилизации, что количество расходуемого в каждой стране
железа является показателем ее культурного уровня.
За годы первой мировой войны и гражданской войны все хозяйство
нашей страны пришло в упадок. Достаточно сказать, что в 1920 году было
получено меньше 3 процентов металла по сравнению с 1913 годом. Молодой
советской власти приходилось все начинать сначала.
В течение всего восстановительного периода, а затем в годы Сталинских
пятилеток велась напряженная борьба за металл. По гениальному замыслу
товарища Сталина начали строить металлургические заводы на Урале, в
Сибири, на Дальнем Востоке. В то же время развивалась металлургия на
юге и в центральных промышленных районах — под Москвой, в Туле, в
Воронежской области.
Вторую мировую войну Советский Союз встретил не с пустыми руками —
стали производилось в 4% раза больше, чем в царской России перед
первой мировой войной. И когда немецко-фашистские полчища, восполь-
зовавшись внезапностью своего нападения на нашу страну, временно заняли
Украину, где производилось почти две трети всего металла, не дрогнул
Советский Союз. На выручку пришла восточная металлургия: на Урале и
в Сибири уже в первой половине 1941 года производилось в 19 раз больше
металла, чем в 1913 году. Во время самой войны росла и крепла восточная
металлургия, и это позволило снабжать фронт во все увеличивавшемся коли-
честве танками, артиллерией, самолетами, снарядами.
Великая Отечественная война Советского Союза победоносно закончи-
лась. Настала пора мирного строительства.
В законе о новом пятилетием плане сказано: «В области черной метал-
лургии, подъем которой во многом определяет восстановление и развитие
всего народного хозяйства СССР, превысить в 1950 г. довоенный уровень
выплавки чугуна, стали и производство проката на 35%.»
Эта программа чрезвычайно велика и для ее выполнения потребуется,
в первую очередь, восстановить все 37 металлургических заводов, разру-
шенных фашистскими варварами: они вывели из строя 62 доменных печи,
213 мартеновских печей, 248 прокатных станов.
Наряду с восстановлением ранее действовавших цехов и заводов пред-
стоит также построить и ряд новых. Пятилетний план обязывает металлур-
гов построить и пустить в ход 45 новых доменных печей, 165 мартеновских,
15 бессемеровских печей, 90 электропечей, 104 прокатных стана.
Все эти сооружения нужно снабдить самыми лучшими машинами с тем,
чтобы получить как можно больше чугуна, стали, круглого и квадратного
прокатанного железа, стальных рельсов, разной толщины железных
листов и т. д.
Выполнимо ли это задание?
Опыт первых трех Сталинских пятилеток показывает, что советские
планы всегда выполняются и перевыполняютея» <вланы эти принимаются;.!!:: ;
основании точного расчета всех возможновгей.
До Великой Октябрьской революции вс| оборудование, металлургических,
заводов ввозилось из-за границы, а в светское время построены у нас
самые большие в мире машиностроительные заводы (Ново-Краматорский
в Донбассе, Уральский в Свердловске и др.), которые изготовляют самые
сложные механизмы, и мы совершенно не зависим от иностранных фирм.
Советский Союз располагает теперь полумиллионной армией металлур-
гов — инженеров, техников, квалифицированных рабочих, которые во время
Великой Отечественной войны показали свое высокое мастерство. Стаха-
новские рекорды оставляют далеко позади достижения лучших амери-
канских заводов.
Пятилетний план рассчитывает на высокое мастерство советских патрио-
тов-металлургов. Возьмем к примеру выплавку чугуна в доменных печах.
Чем больше сама домна, тем больше она дает чугуна в сутки. Но доменные
печи одинакового объема могут отличаться своей производительностью.
О производительности доменной печи судят по тому, какой объем ее при-
ходится на тонну выплавленного в сутки металла. Если, скажем, объем
доменной печи равен 500 куб. метров и она дает в сутки 250 тонн чугуна,
то говорят, что она работает с коэффициентом 2, то есть другими словами
для того, чтобы выплавить одну тонну чугуна, нужно располагать 2 куб.
метрами объема печи, — с таким коэффициентом работали домны до Вели-
кой Октябрьской революции. К концу первой пятилетки (1931 г.) советские
металлурги улучшили этот показатель до 1,7, т.е. та же печь стала давать
в сутки не 250, а уже 300 тонн. В 1945 же году этот коэффициент уже
достиг в среднем 1,1—1,05, на той же доменной печи уже выплавляли
460—470 тонн, почти вдвое по сравнению с 1913 г.
Замечательные стахановцы Кузнецкого и Магнитогорского металлурги-
ческих комбинатов сумели добиться на отдельных печах коэффициента 0,8.
В пересчете на ту домну, которую мы берем для сравнения, они выдавали
по 625 тонн чугуна в сутки. Таких показателей не дает ни один завод в
капиталистических странах.
План пятилетки ставит перед советскими металлургами задачу — эти
стахановские, пока еще единичные рекорды, сделать обычными, средними
результатами для всех доменных печей Советского Союза.
Какими же средствами можно добиться такого улучшения работы до-
менных печей, чтобы при меньшем количестве людей получать в 2% раза
больше чугуна по сравнению с 1913 годом.
Вот тут на помощь и приходит техника. Начать с того, что для высокой
производительности доменной печи крайне важно питать ее однородным и
при том специально подготовленным сырьем. Для выплавки чугуна нужны
следующие материалы — железная руда, немного металлической стружки
(примерно 3—4% от веса руды), кокс и известняк. Раньше не обращали
особого внимания на точный химический состав всего этого сырья, на
размеры отдельных кусков руды или кокса. И бывало так, что сегодня
загружают в печь руду, содержащую 58% железа, а завтра, или даже в
следующую смену грузят руду с 60% железа. А то так: в одной партии руды
много мелких кусков или даже попросту рудной пыли, а другая партия,
наоборот, содержит больше крупных кусков.
С коксом повторялась та же история. Качество его было не всегда
равномерным: то он такого сорта, что содержит много золы, то он мало-
зольный, то в нем больше серы, то меньше и опять-таки различной вели-
чины отдельные куски.
Для того, чтобы переплавить весь этот разнородный материал, требова-
лось значительное время. Поэтому в старину от момента загрузки в домну
сырья и топлива до получения чугуна проходило 12—14 часов.
Исследования советских ученых — главным образом академика М. А. Пав-
лова — показали, что для повышения производительности доменных
печей крайне важно загружать в них однородные материалы и по раз-
мерам кусков и по химическому составу. Если, допустим, загружается руда
с содержанием 58% железа, то нужно следить за тем, чтобы все время
подавать в печь только такого состава руду. Если в применяемом коксе
(из кузнецкого угля) 8,5% золы, то — не допускать в печь кокса более золь-
ного. И вот если придерживаться этих правил, то, оказывается, достаточно
всего 8 часов для того, чтобы из такого однородного сырья получить ка-
чественный чугун.
Как же добиться однородности сырья? Необходимо тщательно сортиро-
вать руду, смешивать более богатые железом партии с бедными в этом
отношении. Но этого мало. Нужно, чтобы руда ни в коем случае не была
в виде пыли, а вся — в кусках. Этого можно достигнуть, если подвергать
рудную мелочь окускованию, или, как говорят, агломерации, на специаль-
ных установках — агломерационных фабриках.
На агломерационных фабриках рудная мелочь смешивается с мелким
коксом («коксиком») и равномерным слоем загружается на движущуюся
металлическую ленту. Эта смесь поджигается. Коксик выгорает, а руда
спекается в комки, которые и называют агломератом. Он представляет
собой отличное сырье для доменных печей. Пятилетний план предусматри-
вает строительство многих агломерационных фабрик на металлургических
заводах и на рудниках, где добывают железную руду.
Мы уже говорили о зольности кокса. Вполне понятно, что чем меньше
этой золы, которая по существу не нужна и является балластом, тем будет
лучше работать доменная печь. Подсчеты и испытания показали, что
каждый процент золы в коксе снижает выплавку чугуна на 2% %. Важно
всячески добиваться снижения зольности. Малозольный кокс можно полу-
чить, если отбирать для коксования наиболее чистые угли. Но их в природе
не так уж много. Поэтому применяют и такой метод: пригодные для коксо-
вания угли обогащают, то есть отмывают лишнюю золу. Пятилетний план
обязывает угольщиков и металлургов построить 271 углеобогатительную
фабрику. Это позволит существующую зольность угля (15,5% в Донбассе
и 8,5% в Кузнецком бассейне) снизить до 7%. Одно это мероприятие
позволит повысить выплавку чугуна на тех же доменных печах на 10—12%.
Наука указывает и на некоторые другие способы, позволяющие ускорить
выплавку чугуна в домнах. Для того, чтобы лучше шел процесс горения,
в домну вдувают воздух — на каждую тонну выплавляемого чугуна
требуется примерно 400 кубометров воздуха. Но для самого горе-
ния, как известно, нужен только кислород, которого содержится в воздухе
всего около 21%. Таким образом, из 4 тыс. кубометров вдуваемого в домну
газа используют только 850 куб. метров, а остальное количество со-
ставляют главным образом азот и водяные пары—-ненужный балласт.
Оказывается, если повысить содержание в дутье кислорода хотя бы до
40%, то горение в доменной печи пойдет намного лучше и производитель-
ность ее увеличится на 12—15%. В настоящее время в Днепропетровске
строится первая в мире доменная печь, которая будет работать на более
богатом кислородом дутье. В течение пятилетки будут продолжаться иссле-
дования и, если опыт этой печи даст положительные результаты, то еще
несколько печей будут переведены на обогащенное кислородом дутье.
На каждую выплавляемую тонну чугуна требуется 3% тонны сырья и
топлива. В больших доменных печах выплавляют 1500—1700 тонн чугуна
в сутки. Для этого нужно загрузить в печь 5—6 тысяч тонн сырья: руды
(агломерата), кокса, известняка, металлической стружки, что составит
5 товарных поездов по 50 вагонов в каждом. Ясно, какое значение имеют
механизмы, заменяющие физический труд людей на загрузке. Почти
все доменные печи Советского Союза (90%) полностью механизированы.
В предстоящие годы будет проведена механизация загрузки и на осталь-
ных домнах.
Мы говорили о доменном производстве. Но и в сталеплавильных печах
тоже будут осуществлены технические мероприятия, которые позволят в
тех же мартеновских печах получить больше стали, а ее нужно дать в
1950 г. около 25,5 миллиона тонн.
За время войны скопилось много железного лома — поврежденных тан-
ков, пушек, осколков снарядов и т. д. Очень много имеется трофейного
вооружения, приведенного в негодность. Помимо того, будет производиться
замена износившихся железнодорожных рельсов, устарелого оборудова-
ния и т. д. Весь этот старый металл нужно переплавить, а для этого надо
привести его в пригодное для переплавки состояние, или, как говорят
металлурги, превратить его в габаритный лом. Необходимо прежде всего
разрезать или разбить отслужившие изделия на сравнительно небольшие
куски, удобные для загрузки в печь. Эту работу производят с помощью
пресс-ножниц, бензорезов, электрорезов и т. п. механизмов.
В мартеновскую печь, как и в домну, нецелесообразно загружать мелкие
металлические обрезки, например обрезки кровельного железа, или
стружку. Надо предварительно их окусковать. Делается это с помощью
пакетир-пресса, который превращает эту мелочь в компактный пакет весом
от 500 кг до одной тонны. Этот пакет и загружается затем в печь.
В ускорении выплаг.-.и стали большую роль играет скорость загрузки
печей. И тут существенную помощь оказывают механизмы: специальные
загрузочные машины, мостовые краны, тележки с передвижными бунке-
рами. Пятилетний план обязывает металлургов тщательно подготавливать
все материалы, загружаемые в сталеплавильные печи, и механизировать их
загрузку.
Очень важное значение имеет топливо. Как известно, большинство мар-
теновских печей отапливается горючими газами, получаемыми из газогене-
раторов, или отходящими газами от доменных печей. Эти газы дают мало
тепла: газогенераторный — обычно 1200—1250 калорий с 1 куб. метра, а
доменный и того меньше — всего лишь 800—850 калорий. Между тем
выплавка стали идет гораздо быстрее, если в печь давать газ тепловод-
ностыо до 2000 калорий.
Такое топливо можно получить тут же на металлургическом комбинате,
если смешать газ, отходящий от коксовых печей и содержащий до 4000 ка-
лорий в одном кубометре, с доменным. Это позволит повысить выплавку
стали на 10—15%. На тех заводах, где нет коксового газа, его будут подво-
дить с соседних заводов, либо заменять естественным газом.
Управление всеми основными процессами в сталеплавильных цехах про-
изводится с помощью автоматически действующих приборов и аппаратов.
В годы пятилетки автоматика здесь будет внедряться в еще большей
степени.
Современная техника требует больших скоростей. Скорость самолетов
достигает уже 1000 километров в час. На металлорежущих станках удалось
добиться скорости обработки до 2000 м в минуту, т. е. обработка деталей
производится со скоростью курьерского поезда. Мощные турбины дают до
3000 оборотов в минуту. Чтобы обеспечить надежность работы этих быстро-
ходных механизмов, нужно изготовлять их из высококачественного металла.
Тут обычные сорта рядовой стали непригодны. Поэтому перед металлур-
гами ставится задача—резко увеличить выпуск так называемой марочной
стали, удовлетворяющей весьма строгим техническим требованиям.
Выплавка такой стали требует большого мастерства. Производится она в
небольших мартеновских, а также в электрических печах; количество этих
печей намного увеличивается.
Осваивается производство специальных сталей для растущего автомо-
билестроения, для авиации, для мощных паровозов, электрических транс-
форматоров, электромоторов и т. д. Для каждой такой машины требуется
своя марка стали. В царское время в России выплавляли всего лишь 5—6
сортов стали, а теперь свыше 200. И количество различных марок стали
еще увеличиться в предстоящие годы.
Но чугун и сталь — это еще не готовая продукция, это лишь полуфабри-
кат. Готовую же продукцию дают прокатные цехи. И здесь предстоит мно-
гое сделать для наиболее полного удовлетворения потребителей. Обычно
стальной слиток, доставленный из сталеплавильного цеха, нагревали и
сразу же прокатывали на нужный размер. Теперь вводят еще одну опе-
рацию. Слиток сначала обжимают, делают его плотнёе на специальных
станах, так называемых блумингах. А затем уже полученную с блуминга
заготовку прокатывают на обычном прокатном стане. Благодаря этому
резко повышается качество металла и снижается его расход на заводе,
где из проката будут изготовляться различные изделия.
Новые прокатные станы полностью механизируются. Отпадает необхо-
димость в тяжелом физическом труде, всю «черную» работу выполняют
механизмы, а рабочие лишь управляют ими и следят за их исправностью.
Большие и трудные задачи должны быть решены металлургами в новой
пятилетке. Но чем больше трудностей, тем сильнее воля и стремление их
преодолеть с тем, чтобы обеспечить металлом скорейшее восстановление
и развитие тяжелой промышленности, железнодорожного транспорта и
дальнейшее укрепление военной мощи Советского Союза.
№ б ИЮНЬ 1946 1
АДРЕС РЕДАКЦИИ: Москва: Большая Калужская № 9-Б, тел. В-1.71.25
Год издания 16-й
Научно-популярный журнал
рабочей молодежи
Министерства Трудовых
Рез-ер21в
Когда мы впервые попадаем на берег моря и видим,
как бегут вереницей волна за волной, как раскачивают
они стальные громады кораблей,
Без радиоприемника мы не мо-
жем обнаружить радиоволны,
хотя их сколько угодно вокруг.
слышим, как с рокотом
бьются волны о берег,
сотрясая бетонные пло-
тины, нам может пока-
заться, что нет в приро-
де более красивого и
редкого и в то же вре-
мя более бесполезного
и даже вредного явле-
ния, чем волны. И было
время, когда действи-
тельно так и думали.
Это было на заре со-
временной науки. Тогда
еще не знали, что ни
будь волн — й мы не
могли бы слышать, по-
тому что звук — это
волны, не могли бы ви-
деть, потому что свет —
это волны, не могли бы
еще очень многого, по-
тому что волны — одно из самых распростра-
ненных и важных явлений природы.
Включите радиоприемник. Вы услышите:
«Внимание, говорит Москва, радиостанция
на волне 1744 метра...»
О каких волнах толкует диктор?
Очевидно, о радиоволнах.
Эти волны совсем уж для нас неза-
метны: ни на слух, ни на зрение они
не действуют. Без радиоприемника мы
никак не могли бы их обнаружить, хотя
их сколько угодно вокруг.
И это — еще не все.
Вы греете руки у яркого
пламени печки. Наверное, вы
не думаете, что тепло — то-
же особого рода волны. Их
нельзя видеть, нельзя слы-
шать, но их можно ощу-
щать.
Повсюду волны!
Одни из них можно видеть, как волны на воде. Дру-
гие — только слышать, как звук. Третьи — видеть,
как свет. Четвертые — ощущать, как тепло. О пятых же
нам дают знать только особые приборы.
Что же такое вообще волновое движение?
НА МОРСКОМ
БЕРЕГУ
Сядем повыше, чтобы
лучше видеть, как
бегут друг за другом
на берег круглые зеле-
ные волны. Кажется, что
каждая волна — это бе-
гущая вперед масса во-
ды. Но странно: если
каждая волна действи-
тельно несет с собою
на берег столько воды,
то куда же девается вся
эта вода и почему она
не зальет берег? Здесь
что-то не так.
Тепло — особого рода волны.
Их нельзя видеть и слышать,
но их можно ощущать.
Бросим в море щепку и посмотрим, куда она
поплывает. Взгляните — щепка остается на
месте. Но, не покидая своего места, она не
остается в покое. Все время она приподни-
мается и опускается вместе с водой, на ко-
торой она лежит.
А вот другая щепочка, рядом с пер-
вой, но чуть поближе к берегу. Она
тоже колеблется вверх и вниз, но от-
стает от своей соседки. Когда та уже
в самом низу, другая еще наверху. Вниз
она будет опускаться только тогда,
когда первая начнет дви-
гаться кверху.
Теперь ясно, что вода не
переносится вместе с вол-
нами к берегу, как это ка-
жется с первого взгляда, а
остается на месте. Но каж-
дая частичка воды, оставаясь
на мёсте, все время дви-
Самые быстрые морские волны дви-
жутся со скоростью 50—60 км в час,
высота их от гребня до впадины до-
стигает 12—15 метров.
жется вверх и
вниз, вверх и
вниз. Так колеб-
лются все частич-
ки воды — не од-
новременно, ко-
нечно, все вверх
или все вниз, ина-
че вся вода в мо-
ре сразу подни-
малась бы и опус-
калась. Они ко-
леблются, подни-
маясь и опускаясь
друг за другом.
Начавшееся в од-
ном месте коле-
бание воды пере-
дается постепен-
но, от частички
к частичке, по-
ка не дойдет до
берега. Скорость,
с которой передается это колебание, есть скорость
волны.
ВОЛНЫ-ГИГАНТЫ И ВОЛНЫ-МАЛЮТКИ
Г’’ амые быстрые морские волны возникают во время
больших бурь; они движутся почти со скоростью
пассажирского поезда — 50—60 километров в час.
Огромны такие волны. Высота их от гребня до впадины
достигает 12—15 метров. Это высота трехэтажного дома!
Такая волна не только высока, но и очень длинна. Рас-
стояние между двумя соседними ее гребнями, называемое
длиною волны, доходит до 200 метров. Наши маленькие,
мирные волны на морском берегу гораздо короче: у них
расстояние от гребня до гребня всего лишь метра два-три.
Есть еще более короткие волны. И, оказывается, мы
сами можем получить их без всякой помощи ветра и
моря. Протянем по земле длинную веревку или пасту-
ший кнут и резко встряхнем за один конец. От руки
по кнуту побежит небольшой горб и, шевельнув лежащий
на земле конец, пропадет. Если посильнее взмахнуть
рукой, хвостик кнута звонко щелкнет.
Колебание, созданное рукой, передалось постепенно
всем частям веревки. Чтобы получить постоянное волно-
вое движение всей веревки, нужно все время, не пере-
ставая двигать рукой, посылать все новые и новые коле-
бания. Так можно получить и короткие и длинные волны.
Для этого надо взмахивать рукою — колебать веревку —
быстрее или медленнее.
На улице после дождя можно увидеть волны еще
короче, в 2—3 сантиметра. Подойдите для этого к краю
большой лужи и бросьте в нее камешек. Тогда от ка-
мешка кругами пойдут по воде совсем уже коротенькие
волны. Еще короче волны расходятся по луже от капель
дождя.
Ветер, падающие камни или капли дождя — все это
источники волн на воде. А звук, как давно уже догадались
люди, — это волны в воздухе. Как же вызывают источники
звука волновое движение воздуха? И похоже ли это
движение на водяные волны?
Чтобы получить постоянное волновое
движение всей веревки, нужно все
время двигать рукой, посылать все
новые и новые колебания.
ДВА РОДА
ВОЛН
Полны бегут по
^пастушьему би-
чу, вдоль него. А
частички веревки,
из которой сделан
быч, колеблются
поперек той ли-
нии, в которую
он вытянут, когда
лежит на земле.
Волны на море
бегут к берегу. А
частички воды ко-
леблются поперек
этого движения: вверх и вниз. Вот почему такие волны
называются поперечными.
Но есть и другой сорт волн. Это продольные волны.
В них движение частичек направлено вдоль движения
волн, а не поперек. В природе сколько угодно продоль-
ных волн. Это звуковые волны.
Я стреляю из винтовки. Что происходит с воздухом?
Пороховые газы внезапно с силой ударили о воздух и
сжали целый его слой. Но воздух ведь упругий: сжатый
слой начинает расширяться, а потом снова сжимается,
как пружина. Другими словами, частички воздуха начали
в месте взрыва колебаться взад и вперед. Это колебание
передается соседним частичкам, то есть сжимается и рас-
ширяется второй, третий слой и т. д. Воздушная волна
распространяется и доходит до нашего уха. Частички
воздуха при этом колеблются вдоль движения воздушной
волны.
Звуковые волны куда быстрее самых быстрых морских
волн: всего одну секунду нужно звуку, чтобы пролететь
340 метров. Это больше чем 1200 километров в час. Пока
еще нет самолета, который угнался бы за звуком. А вот
пуля винтовки не только может угнаться за звуком, но и
далеко его перегонит: она за одну секунду пролетает целых
800 метров. Вот почему никогда не услышит человек того
выстрела, который убьет его наповал.
Какова же длина звуковых волн, то есть расстояние
между двумя соседними сжатыми или разреженными сло-
ями воздуха?
Пронзительный
свисток, судьи на
футбольном поле
посылает волны
сантиметра в три-
четыре длиной.
Обыкновенный че-
ловеческий разго-
вор порождает вол-
ны длиною в метр-
полтора. Авто-
мобильный сигнал
предупреждает за-
зевавшегося пеше-
хода басистой че-
тырех-пятиметро-
вой волной.
Наше ухо может
ловить волны дли-
ной от 1%—2 сан-
тиметров до 1'5—16
метров. Есть воз-
душные волны и ко-
роче и длиннее этих.
Но мы их уже не
слышим. И это не
плохо: очень было
бы шумно вокруг.
Сотни предметов
движутся, колеблются, и каждый из них, заставляя коле-
баться и воздух, рождает звуковую волну. Не отыщешь
у нас на Земле абсолютной тишины.
А где же можно ее найти?
На Луне, например. Ведь там совсем нет воздуха.
Значит, нет и звуков.
Ветер, падающие камни или капли
дождя — источники волн на воде. От
брошенного камня по воде пойдут ко-
роткие волны.
СВЕТОВЫЕ ВОЛНЫ
t? росим в озеро сразу два камня. По воде пойдут две
группы кольцевых золн и пересекутся одна с другой.
При этом можно заметить, что в некоторых местах по-
верхность воды не колеблется, а остается в покое. В дру-
гих же местах наоборот: волнение гораздо сильнее, чем
от одного только камня. Это понятно: там, где встретились
одновременно две волны своими гребнями или своими
впадинами, сложатся в одном направлении сразу два
колебания. Значит, колебание частичек воды в этом месте
будет в два раза больше. Там же, где гребень одной
волны встретится со впадиной другой, колебание воды
исчезнет: одна волна будет тянуть воду вверх, другая в
это время — вниз. В результате наступит покой.
2
Ультрафиолетовые волны применя-
ются как лечебное средство.
ный свет, но на экране получался
Если же закрывали одну дырочку,
Такое сложение
двух или несколь-
ких волн назы-
вается интерфе-
ренцией. И вот,
когда удалось,
впервые наблю-
дать интерферен-
цию света, то
стало ясно, что
свет — тоже вол-
ны.
Вот как это
сделали: между
красной лампой
и белым экраном
поставили перего-
родку с двумя
крохотными от-
верстиями. Через
обе дырочки про-
ходил совершенно
одинаковый крас-
ряд черных полос,
то черные полосы
пропадали, и экран становился повсюду одинаково
красным.
Почему появлялись черные полосы?
От каждого отверстия расходится группа световых
волн. На экране обе группы волн складываются друг
с другом, и в тех местах, где гребень волны, идущей
от первого отверстия, совпадает со впадиной волны,
идущей от второго отверстия, никакого колебания не
будет — свет исчезнет, и появится черная полоса. Если
же закрыть одно из отверстий, останется только одна
группа волн.
Интерференции, конечно, не будет.
Много еще было сделано других опытов, подтвердив-
ших, что свет — это волны. И оказалось, что длина этих
волн чрезвычайно мала: в среднем — одна двухтысячная
доля миллиметра.
Зато скорость света очень велика: 300 000 километров
в секунду.
ОТ ДОЛЕЙ МИЛЛИМЕТРА ДО ДЕСЯТКОВ
КИЛОМЕТРОВ
О сякий может отличить свисток от гудка, пронзительный
мальчишеский голос от густого баса. А в переводе
на язык физики это означает: короткие и длинные
волны.
Когда мы смотрим на огни светофора, мы видим: кра-
сное, желтое, зеленое. А язык измерений нам говорит:
длинные, короткие волны.
Световые волны разной длины воспринимаются на-
шим глазом, как разные цвета. Самые длинные вол-
ны из тех, которые действуют на наш глаз, дают
ощущение красного цвета. Есть све-
товые волны еще длиннее, но глаз их
не видит. Зато у таких волн остается
их тепловое действие, и мы ощущаем
их как тепло. Самые длинные из этих
«тепловых» волн — в треть милли-
метра.
Дальше, за небольшим участком
миллиметровых волн, полученных и
изученных совсем недавно, идут ра-
диоволны — от самых коротких, сан-
тиметровых, до самых длинных, дли-
ною в несколько десятков кило-
метров.
Глаз не может также видеть вол-
ны, которые короче волн фиолетового
цвета. Но тем не менее они существу-
ют. Именно они вызывают загар на
коже. Их применяют в больницах
каклечебное сред-
ство под назва-
нием «горное солн-
це». Это ультра-
фиолетовые вол-
ны.
Волны еще ко-
роче, до десяти-
миллионных до-
лей миллиметра,
тоже помогают
врачам. Это рент-
геновские лучи.
Они свободно про-
никают сквозь те-
ло. С их помощью
можно «разгля-
деть» внутренние
органы и кости.
Все эти волны
носят одно общее
название электро-
магнитных волн.
Много механической энергии несет с
собой каждая морская волна.. .
НОСИТЕЛИ ЭНЕРГИИ
Ц то же есть общего между такими различными по
1 своему действию волнами?
Вернемся снова на морской берег. Как усилился ветер,
пока нас не было здесь! Как выросли волны! С грозным
шумом рвется прибой, и кажется, что вот-вот разобьет
он вдребезги пристань, сметет все на своем пути.
Так и бывает на самом деле. Коварные волны. Там, где
им не удается покончить одним мощным приступом, они
точат месяцами — вал за валом, удар за ударом. И
бывает — тысячетонные молы из крепкого бетона вне-
запно обрушиваются в море. Много механической энергии
несет с собой каждая морская волна и тратит ее бес-
цельно: разрушает берег или перекатывает с места на
место прибрежные камни. Откуда же берется эта энергия?
Очевидно, от источника волны. На море это ветер. Энер-
гия ветра передается воде и распространяется по ней с
помощью волн.
Когда пастух щелкает своим кнутом, источник энергии
— сам пастух. Энергия мускулов его руки бежит по ве-
ревке благодаря волновому ее движению .
Там, где есть волны, есть и поток энергии. Волновое
движение — это лишь способ перенесения энергии от ее
источника, от источника волны, в другое место.
И звуковые волны, конечно, тоже переносят энергию.
Мощная пароходная сирена, которую слышно за 15 кило-
метров, совершает немалую работу, производя такой звук.
В одну секунду она тратит энергию, достаточную для
подъема груза в 7,5 тонны на высоту в 1 метр (правда,
только часть этой энергии превращается в звуковую).
Но особенно много энергии переносят с собою электро-
магнитные волны. Энергия волн этой семьи не механи-
ческая. Это особая — электромагнитная — энергия. Глав-
ный источник электромагнитных волн,
которыми мы пользуемся, — Солнце.
От него через мировое пространство
идут к нам «тепловые», световые,
ультрафиолетовые волны. На Земле
эта электромагнитная энергия пре-
вращается во всевозможные другие
виды энергии — тепловую, механи-
ческую, электрическую... Эта энер-
гия, посылаемая нам Солнцем, обес-
печивает жизнь на нашей планете.
Беспрерывно льется она на города и
леса, на животных и человека, на
плодородные поля и бесконечный
простор океана. И все это необозри-
мое количество энергии переносится
на Землю от Солнца при помощи
волнового движения.
Таково значение волн в при-
роде.
3
i
С. ВАЛЬДГАРД
(СТРАНИЧКА ИЗ БИОГРАФИИ НАШЕЙ ПЛАНЕТЫ)
ПП||И11
ОЖДО
 •   а В, ft
Рисунки В. ВИКТОРОВА
Мы живем на Земле. Земля близка нам. Можем ли мы
не интересоваться историей нашей планеты?
Крошечной пылинкой носится она вслед за Солнцем
в безграничном океане вселенной. Откуда она взялась?
Существовала ли она вечно или в истории вселенной
можно найти дату ее рождения? Какие силы создали ее,
когда и как это произошло?
Такие вопросы давно интересуют человечество. Разные
ответы давались на них. Один ответ дают люди, которые
идут против науки, которым невыгодно, чтобы народные
массы имели правильные представления о происхождении
нашей Земли и жизни на ней.
Другой и единственно правильный ответ дает совре-
менная наука, которая, изучив процессы, протекающие на
Земле, Солнце, звездах, раскрыла величественную кар-
тину рождения и развития нашей планеты.
Остывая, поверхность Земли из газообразной преврати-
лась в расплавленную.
Десятки миллиардов лет Солнце было одинокой звездой,
мчавшейся с громадной скоростью в мировом про-
странстве среди других звезд. Не было у Солнца его те-
перешних спутников — планет: Меркурия, Венеры, Земли,
Марса и других.
Это был огромный, раскаленный шар, по объему в
миллион триста тысяч раз больший Земли. На поверхности
Солнца и теперь шесть тысяч градусов жары, а в глу-
бине — и того больше: десятки миллионов градусов. По-
нятно, что все вещества на Солнце могут быть только в
виде раскаленных газов, а в глубине его — даже в со-
вершенно особом состоянии.
Долгий и сложный путь развития совершило Солнце,
прежде чем в его жизни произошло важнейшее событие —
от каких-то причин от него отделилась часть его раска-
ленного вещества. Возможно, что на быстровращающемся
солнечном шаре образовался выступ, который становился
все больше. Солнце приняло форму гигантской груши.
Наконец выступ оторвался, и рядом с Солнцем появилась
отделившаяся от него раскаленная газовая масса. Разле-
теться в мировое пространство эти газы не могли — гро-
мадное Солнце с большой силой притягивало их к себе.
Это заставляло их обращаться вокруг Солнца.
Постепенно в горячей газовой массе, обращающейся
вокруг Солнца, в нескольких местах образовались более
плотные сгущения, или ядра. Они возникали потому, что
частицы вещества притягивали друг друга. Эти сгустки
газообразного вещества становились все больше и плот-
нее; они приняли шарообразную форму. Остатки газов
сосредоточились вокруг этих ядер. Вместо бесформенной
газовой массы вокруг Солнца стало обращаться не-
сколько шарообразных спутников.
Так, веооятно, возникли Земля и другие планеты.
И вот встает вопрос: отчего, от каких причин, от дей-
ствия каких сил отделились от Солнца те раскаленные
газовые массы, из которых образовались планеты? Инте-
ресный ответ на этот вопрос дал известный советский
ученый академик В. Г. Фесенков, создавший новую теорию
происхождения планет. Наукой установлено, что в глуби-
нах Солнца существуют совершенно особые условия:
страшная жара во много миллионов градусов, гигантское
давление в миллиарды атмосфер. При таких условиях
мельчайшие частицы вещества — атомы — испытывают
особые,, сложные превращения, при которых выделяется
громадное количество внутренней энергии атомов. Совре-
менная наука все более выясняет, что эта атомная энер-
гия имеет первостепенное значение во всем развитии
Солнца. Она возмещала расход его тепла в течение десят-
ков миллиардов лет и еще много миллиардов лет будет
поддерживать тепло Солнца в будущем.*
Академик Фесенков считает, что происхождение Земли
и планет тесно связано с этими превращениями атомов
в глубинах Солнца. По его мнению, энергия Солнца в
разное время получалась за счет превращения атомов
различных веществ: сперва лития, затем берилия, потом
бора и других. Когда атомы предыдущего вещества, на-
пример лития, израсходовались, вступали в строй атомы
берилия. Но при этом переходе Солнце переживало очень
бурный период развития: оно быстро сжималось, разогре-
ваясь при этом, и начинало значительно быстрее вра-
щаться. Наступало особое неустойчивое состояние Солнца.
Следовательно, в далеком прошлом нашего Солнца пе-
риоды спокойного развития сменялись более бурными,
неустойчивыми периодами. И вот в один из таких бур-
ных периодов внутренняя неустойчивость Солнца оказа-
лась столь велика, что от него отделилась часть его
горячих газов, из которых впоследствии образовались
Земля и другие планеты.
Образовавшись из раскаленного солнечного вещества,
Земля наша вначале также оставалась в раскаленном
состоянии. Она в то время излучала свет и тепло в окру-
жающее мировое пространство, как Солнце и другие
звезды. И это длилось долго, многие миллионы лет.
Однако понемногу поверхность Земли остывала — из газо-
образной она превратилась в расплавленную. А остывая
далее, она стала покрываться твердой корой. Сначала,
вероятно, кора эта была еще не сплошной, а в виде от-
дельных, затвердевающих островков, которые плавали на
клокочущей, огненно-жидкой поверхности земного шара.
Впоследствии на остывающей поверхности Земли обра-
* См. ж-л «Знание — сила» № 1 за 1946 г., статья
«Загадка Солнца».
Сначала твердая кора была не сплошной, а в виде от-
дельных островков, плававших на клокочущей огненно-
жидкой поверхности земного шара.
4
зовалась и сплошная кора, но вначале еще тонкая и
непрочная. Ее, вероятно, проплавляло напором внутрен-
них раскаленных масс, и на Земле появлялись целые
озера расплавленной лавы. <•
Но остывание поверхности Земли
продолжалось, и кора становилась все
более мощной. Тепло из внутренних
частей Земли все менее проникало на
ее поверхность. Наступило и такое
время, когда на Земле могла образо-
ваться жидкая вода. До этого все то
огромное количество воды, которое те-
перь наполняет моря и океаны, могло
существовать лишь в виде мощной
оболочки горячего пара, окутывавшей
земной шар. И лишь когда темпера-
тура значительно снизилась, пролились
первые горячие дожди, и на Земле
образовались первичные кипящие моря.
*
С тех пор прошли многие сотни
миллионов лет. Земля проделала дол-
гий и сложный путь развития. Поверх-
ность ее уже вполне остыла. Но в
глубинах Земли и теперь еще много
тепла. В некоторых странах проис-
ходят иногда грозные извержения вулканов. Из кратера
вулкана выбрасывается большое количество горячего
пара и вытекают целые потоки расплавленной, огненно-
жидкой лавы с температурой более тысячи градусов. По-
токи лавы сжигают на своем пути все, что может гореть:
деревья, дома.
О чем это говорит? О том, что в глубоких .внутренних
частях Земли очень жарко. Когда, упускаются в глу-
Первые крупные островки твердой
коры, на расплавленном теле Земли.
бокие шахты для добывания камерного угля или руды,
тоже ощущают это внутреннее тёпло. На глубине в один
километр 30 градусов тепла, на глубине в два километра
60 градусов и т. д. Значит, Земля не вся еще остыла.
Правда, современные ученые считают, что есть и другие
источники тепла земных глубин — особые радиоактивные
вещества, атомы которых и в земных условиях претерпе-
вают сложные превращения и при этом выделяют свою
внутреннюю энергию, а она превращается в тепло. В
земной коре радиоактивных веществ немного, но они
'заметно Пополняют внутреннее ’тепло Земли; Однако
основное количество этого тепла все же унаследовано от
тех давних времен, когда Земля образовалась из газовых
масс, отделившихся от Солнца.
Продолжающееся остывание Земли — причина еще
одного интересного и грозного явления природы: разру-
шительных землетрясений. От неравномерной иагретости
в глубинных пластах Земли образуются сильные натя-
жения, от которых пласты время от времени ломаются,
трескаются, сдвигаются. Происходят мощные сотрясения,
волнами разбегающиеся по Земле.
Остывание Земли вызывает не только бурные ката-
строфы в виде землетрясений. За тысячи и миллионы
лет в земных пластах постепенно назревают и медленные
изменения. От сдавливающих сил слои Земли изгибаются,
образуют складки, и на Земле вырастают высокие горы.
Гигантские горные цепи пересекают земные материки.
При образовании горных складок слои Земли, бывшие
когда-то на дне древних морей, оказываются поднятыми
иногда на несколько километров над уровнем моря.
Но и каменные громады гор не вечны. Проходят еще
миллионы лет, и они постепенно разрушаются. В природе
происходит непрерывная борьба между силами, образу-
ющими высокие горы, и силами, разрушающими их, — мол-
чаливая, но упорная борьба природных сил, длящаяся
миллионц, сотни миллионов лет. И именно эта борьба
лежит в основе развития Земли и ведет к красочному раз-
нообразию окружающей нас природы. Что было бы, если
бы горы возникали, но не разрушались? Горы загромоз-
дили бы всю поверхность Земли, и она оставалась бы в
мертвом, неизменном состоянии. Это примерно видим мы
на Луне. На ней есть много высоких гор. Но на Луне
нет воды и нет воздуха — главных разрушителей горных по-
род. Поэтому древние лунные горы почти не изменяются, и
поверхность Луны производит впечатление омертвелой.
В прошлом Земли бывали времена, когда во многих
местах начиналось бурное образование новых гор. До-
вольно быстро вырастали могучие высокие горные хребты.
Потом работа внутренних сил Земли как бы затихала,
и наступал долгий более спокойный период, во время ко-
торого горы постепенно разрушались,
становились ниже. Шли миллионы
лет. Поверхность Земли становилась
все более ровной и менее гористой.
Но где-то в глубине Земли назревали,
накапливались новые силы, подготов-
лявшие новую бурную революцию в
природе. И опять начиналось грандиоз-
ное горообразование. Так было не раз
на протяжении многих сотен миллионов
лет долгой истории нашей Земли.
*
Мы не раз говорили о громадном
возрасте Земли. Она существует уже
около трех миллиардов лет. Более
двух миллиардов лет прошло с тех
пор, как на ней образовалась твердая
кора. Миллиарда полтора лет назад
на Земле возникла жизнь. Отдель-
ные периоды истории Земли продол-
жались сотни миллионов лет. Мил-
лион лет в истории Земли — совсем
немного: всего трехтысячная часть, как бы одна страница
книги в три тысячи страниц.
Как же определяют возраст Земли? Ученые распола-
гают несколькими надежными способами. Определяют,
например, за сколько сот или тысяч лет образуется на
дне моря слой песка или глины, скажем, в один метр
толщины. Затем измеряют толщину всех слоев, образо-
вавшихся в разное время долгой истории Земли. Если
помножить эту толщину слоев на скорость образования
каждого метра, как раз и получится время жизни Земли.
Но есть у ученых и другие часы для этого — другой,
более новый и интересный способ. Мы уже говорили о
радиоактивных веществах, мельчайшие частицы которых
— атомы —все время подвергаются особым превращениям.
Одно из таких неустойчивых, радиоактивных веществ —
металл уран — после целого , ряда сложных превращений
образует наконец всем известный металл свинец. Ученым
удалось точно установить, сколько проходит времени, пока
определенное количество урана превратится в определен-
ное количество свинца. Это и послужило ключом к раз-
гадке возраста Земли. Найдут где-нибудь в Земле ми-
нерал, содержащий уран. А рядом с ураном оказы-
вается свинец. Значит, какая-то часть урана в этом мине-
рале уже превратилась в свинец. Точно определяют, сколь-
ко образовалось свинца и сколько осталось урана. Зная
скорость превращения урана, можно очень точно вычислить,
сколько миллио-
нов лет существует
этот минерал, а зна-
около трех
ардов лет.
чит, и окружающие
его земные породы.
Этот способ опреде-
ления возраста Зем-
ли очень надежен,
причем он дает ре-
зультат, близкий к
полученному дру-
гими способами. А
это говорит, что
способы эти пра-
вильны. Нашей Зем-
ле действительно
милли-
5
В. САП АР ИН	Рисунки А. ШПИР
Г'' таршина отнял от глаз бинокль и тоном безнадежности
сказал:
— Не догнать...
Катер, выбросив из воды нос, как собака, плывущая за
уткой, мчался вперед, содрогаясь, словно от нетерпенья.
Старшина с трудом держался на расставленных ногах.
Но дичь уходила...
В бинокль можно было ясно разглядеть корму кро-
шечной моторной яхты и даже бурун от винта. Силуэт
судна не уменьшался. Наоборот, корма ощутимо вы-
растала. Расстояние до яхты явно сокращалось. Но что
толку! Через десять минут она выйдет из двенадцати-
мильной зоны, а за ее пределами хватать непрошенных
визитеров, по правилам, нельзя.
— Опять удрал... — разочарованно протянул рулевой.
Для пограничников нарушитель всегда «он».
— Это наверняка гоночная яхта, —- решил старшина. —
Наш «Смельчак» ходит лучше, но разница в скоростях
недостаточно велика. Вдогон взять трудно.
— Подкараулить бы! — мечтательно сказал пулеметчик
Овсянников, бывалый боец, хотя и новичок на флоте.
— Осторожный ... — вздохнул старшина. Видно, что и у
него было это затаенное желание. — Чуть завидит катер,
сразу хвост кверху.
— А нахальный, — тряхнул лентами бескозырки рулевой.
— Если на открытой воде, не сразу бежит, а подпускает
немного. Знает свою дистанцию.
— Арифметика, — пояснил авторитетно старшина, —
простой расчет. Таблица умножения... Ну, ладно, вертай
обратно! Все.
Яхта, выскочив из запретной зоны, сба-
вила чуть-чуть ход, взяла на три румба
вправо и поплыла наискось, все дальше
от туманного берега.
Катер развернулся и пошел домой.
Старшина Еременко не скрывал своей
досады. Помимо всех огорчений, пред-
стоял еще разговор с лейтенантом Кора-
бельниковым, которому как никак, а
надо было докладывать о результатах
погони. И хотя Еременко ни в чем не
был виноват, рапортовать о том, что
нарушитель ушел, было не очень-то при-
ятно.
Странное суденышко, тащившееся вдоль
берега, отвлекло старшину от мрачных мыслей. Сначала
Еременко с уважением посмотрел на красивую обтекае-
мую форму судна с какими-то особенно фасонистыми об-
водами, но затем сплюнул и рассмеялся. За кормой этого
судна, будто специально предназначенного для побития
рекорда скорости, болтался, купаясь нижним концом в
воде, обыкновенный подвесной мотор-весло.
Несоответствие внешней формы судна с его ходом так
бросалось в глаза, что даже «сухопутный» Овсянников
удивленно таращил глаза и наконец, не выдержав,
спросил:
— Это что за посудина?
— Шут ее знает! Шаланда какая-то, — ответил веселый
рулевой. —Строили для гонок, да маленько просчитались.
Арифметика подвела! Таблица умножения: мотором
ошиблись...
И он посмотрел на носовую часть «Смельчака», где,
заняв почти три четверти катера, распластался его мощ-
ный мотор.
— Вот такую штуку туда нужно поставить! Тогда
можно итти и вдогон...
— Может, так просто перегоняют один корпус, — сказал
старшина. — Мотор будут ставить/ после... Держи к
пристани!
*
Лейтенант Корабельников стоял на берегу. Молча вы-
слушав доклад Еременко, он отпустил людей.
— Видели? — сказал лейтенант, обращаясь к плотному
низенькому человеку в сером костюме и, видимо, про-
должая разговор. — Что я вам говорил! Хотя бы вы
помогли нам. А то строите на вашей испытательной стан-
ции каких-то уродов. Вот на-днях я видел: идет судно с
большим носом, спереди посмотреть — думаешь, не знай
что такое, а сзади почти ничего нет, как фитюлька какая-
то. Один нос плывет. Насмех просто...
— У нас их штук пять таких «носов» ходит—разной
формы, — усмехнулся его собеседник. — Изучаем, какой
нос лучше. На них приборы установлены. Давление воды
при разных скоростях измеряют, фотографируют, как
вода разрезается. Знаете, теоретические расчеты — одно,
а решающее слово все-таки за практическими испыта-
ниями.
Корабельников хотел что-то возразить, но в это время
увидел медленно тянувшееся странное судно, которое не-
задолго до этого повстречал «Смельчак». «Шаланда» шла
вдоль берега, мотор-весло отчаянно бурил воду своим
винтом, но результат его работы был самый ничтожный.
— Это — тоже ваше? — спросил лейтенант, стараясь
вложить в голос побольше ехидства.
— Наша, — невозмутимо подтвердил инженер и, сняв с
лысой головы кепку, махнул два раза. С шаланды отве-
тили гудком сирены.
— Тоже испытываете?
— Нет, у этой штуки испытание еще впереди. Не все
пока готово....
— А что это у нее на корме стоит, в чехле? На пушку
похоже?
— Это — секрет...
— Понимаю, — с уважением сказал лейтенант. — Новое
оружие. А я и не знал, что вы вооружением тоже за-
нимаетесь.
Инженер ничего не ответил. Корабельников тоже по-
молчал, а затем возвратился к прежней теме:
— В действиях этого нарушителя, между прочим, есть
своя система. Мы ее подметили. Вот завтра, например,
6
его не будет, ручаюсь, а послезавтра появится непре-
менно, готов держать пари.
— Когда, вы говорите, его надо ждать? — заинтересо-
вался вдруг инженер. — Послезавтра?
— Да, есть некоторые основания так думать...
— Гм, послезавтра... На послезавтра у нас намечены
очень важные испытания. Любопытно!... Знаете чтр?
Будем вместе ловить этого настойчивого любознайку. Он
меня интересует теперь не меньше, чем вас.
— По рукам!—лейтенант протянул широкую ладонь
инженеру.
Инженер, простившись с лейтенантом, отправился к
себе, несколько озабоченный.
*
... Застегивая на ходу плащ, Корабельников спешил к
пристани. Только что сообщили, что таинственный нару-
шитель, как и предугадал лейтенант, снова появился в
запретной зоне и, по обыкновению, словно что-то поджи-
дая, крейсеровал вдали от берега.
У пристани покачивался в полной готовности «Смель-
чак» со всей командой.
На деревянных мостках, непринужденно беседуя со
старшиной, стоял и инженер Смородинов в своем обыч-
ном сером костюме и белых туфлях.
— Ну где же ваша помощь? — с укором обратился к
нему лейтенант, наспех поздоровавшись.
—- А вот... Давно готово!
Корабельников взглянул в ту сторону, куда показывал
инженер, и... едва удержался, чтобы не выругаться.
Привязанная обрывком каната, у другого конца при-
стани лениво колыхалась та самая шаланда с подвесным
моторчиком, над которой так издевались пограничники.
«Что он смеется, что ли?» — подумал лейтенант.
Но странно было бы шутить такими вещами и в такой
момент.
— Прошу, — серьезно сказал инженер, делая рукой
приглашающий жест.
Лейтенант все еще колебался.
— Поспешите, — кивнул в сторону моря Смородинов.
— А то опять уйдет...
Лейтенант пожал плечами, но, подумав еще несколько
секунд, принял решение.
— Садись в шаланду — скомандовал он команде «Смель-
чака».
Дело принимало интересный оборот, с какой бы сто-
роны на него ни взглянуть.
Теперь настала очередь команды «Смельчака» удив-
ляться, но так как своим подчиненным специального вре-
мени для этого Корабельников не оставил, то они удив-
лились на ходу, перетаскивая в шаланду тяжелый пулемет
и его треногу с катера.
— Все сели? — спросил инженер и, как командир этого
странного судна, дал сигнал к отплытию.
Рулевой, он же моторист, дернул за рукоятку маховика,
мотор взревел, й... шаланда медленно, как опоенная
лошадь, затрусила от пристани.
— Помчались! — заметил веселый рулевой со «Смель-
чака», сидевший с автоматом в руках на положении
пассажира.
Корабельников смотрел в подзорную трубу. На гори-
зонте неподвижно вырисовывалась гоночная яхта. Оттуда
тоже, конечно, следили за берегом и, наверно, ждали, когда
пограничный катер выйдет в море, чтобы начать гонку.
Инженер скомандовал что-то, и два человека из
команды судна бросились снимать чехол с похожей на
пушку установки, что стояла на корме.
— Вот это — другое дело, — поощрил их действия ру-
левой «Смельчака», наслаждавшийся положением зри-
теля. — Снаряд он, брат, догонит кого хочешь.
Но то, что обнажилось из-под чехла, напоминало пушку
только отчасти. Были и существенные отличия. Прежде
всего отсутствовал замок. Вместо него в казенной части
виднелась топкая решотчатая заслонка. Не было накат-
ника и многих других приспособлений, которые глаз при-
вык видеть у обыкновенной пушки.
«Может быть, это особая пушка—-без отдачи?»—подумал
Корабельников, читавший в каком-то журнале, что такие
пушки проектируются. Если взять сквозной ствол, заря-
дить его снарядом, а тыльную часть забить пыжом, то
7
при выстреле снаряд и пыж полетят в разные стороны,
и отдачи не будет. «Как бы из этого толстого конца не
полетело что-нибудь в физиономию, — подумал лейте-
нант, — с такими испытаниями еще людей покалечишь.
В теории, как говорит инженер, — одно, а на практике-то
может оказаться совсем другое».
Но прежде чем он успел что-либо предпринять, Сморо-
диной подал очередную команду.
Рулевой, выключив моторчик, навалился на рукоять
весла и перенес его вместе с винтом внутрь шаланды;
вслед за тем, точно спасаясь от чего-то, перебежал на
середину судна, где встал к запасному штурвалу.
Инженер двинул правой рукой рычаг — и из «пушки»,
обращенной сейчас стволом к берегу, вырвались клубы
розового дыма и короткий сноп пламени. За первым вы-
стрелом последовал второй, третий... «Выстрелы» сли-
вались в сплошной грохот.
В то же время все, стоявшие в шаланде, полетели на
деревянную решотку, устилавшую ее дно. Судно рва-
нулось и понеслось вперед, выходя постепенно из воды.
Вот оно уже мчалось, почти не касаясь воды, точно по
воздуху.
Пока все поднимались на ноги и рассаживались по
местам, помощники инженера, больше привыкшие к раз-
ным неожиданностям, поэтому быстрее пришедшие в себя,
направлялись к продолговатым ящикам, приделанным к
бортам шаланды. Вставив в квадратные гнезда большие
ручки, они начали их крутить, и из бортов судна стали
выдвигаться наружу короткие крылья, похожие на плав-
ники летучей рыбы.
Судно прибавило еще ходу и летело теперь, как ка-
мень, брошенный вдоль воды, то касаясь ее поверхности,
то проскакивая кусок пути по воздуху.
Расстояние до яхты, пустившейся изо всех сил наутек,
быстро сокращалось.
— Вот это, я понимаю, арифметика — с восхищением
сказал рулевой «Смельчака», повесив автомат на шею и
вцепившись руками в ручки вдоль бортов судна. — Ну,
брат Овсянников, сегодня у тебя будет работа!
На яхте, которая быстро приближалась, засуетились.
Высокий человек, стоявший на возвышении, отчаянно
жестикулировал сжатым кулаком.
Все было напрасно! Как щука стремглав бросается на
зазевавшегося карася, так и шаланда затяжным рывком
догоняла гоночную яхту.
После первой же предупредительной очереди яхта сба-
вила ход и прекратила бесполезную гонку.
По команде Корабельникова, люди на яхте — их было
пятеро — подняли руки.
Шаланда подходила не торопясь, пофыркивая подвес-
ным моторчиком. Пушка уже снова была укрыта под
чехлом.
Лейтенант со своими людьми перешел на борт яхты,
которая тут же, без особых проволочек, направилась к
берегу.
Шаланда же с невозмутимым инженером продолжала не
спеша баламутить воду своим подвесным веслом —мотором.
Лейтенант Корабельников и инженер Смородпнов си-
дели на камне. Заходящее солнце утонуло в водной глади,
только тонкий срез виднелся над горизонтом. Морская
даль была пустынна.
— Ну, больше «он» не появится, — промолвил лейте-
нант. — Да, кстати: вы говорили, что сегодня у вас пред-
полагалось какое-то важное испытание... Оно так и не
состоялось?
— Наоборот! И вы даже приняли в нем участие...
— Как так?
— Сегодняшняя погоня за «яхтсменами» была первым
испытанием нового нашего двигателя.
— Ах, эта странная пушка... Но что это такое?
— Это реактивный двигатель. Реактивные двигатели до-
вольно широко применяются теперь в авиации. Ну, а мы
решили попробовать поставить такой мотор на катер.
— В чем же заключается принцип его действия?
— Это очень простая вещь. В камере сгорания дви-
гателя происходят взрывы горючей смеси, газы с большой
скоростью вылетают из ствола, а сила отдачи толкает
катер вперед.
— Значит, это «пушка» все-таки с отдачей?
— Разумеется. В этом-то и все дело. Решотка, которую
вы, может быть, заметили в задней части ствола, закры-
вается в момент взрыва смеси и открывается, чтобы за-
сосать воздух для новой вспышки. Взрывы следуют так
часто один за другим, что толчки от них сливаются как
бы в общий порыв вперед. Конечно, это все в теории так
просто, а на практике приходится преодолевать разные
затруднения. Вот и первое испытание выявило некоторые
недостатки. Но в общем мы считаем его удачным.
— Для меня, во всяком случае, — засмеялся лейтенант.
— «Яхтсменов», как вы их называете, сцапали так быстро,
что они не успели даже опомниться.
— Что же привлекало их в наши воды? Вы их уже до-
прашивали?
— Представьте себе, ваша испытательная станция! На
яхте, на особом возвышении, у них был установлен целый
телескоп с кинокамерой. Они заходили в запретную, зону
с самого края и наблюдали. Особенно они интересовались
каким-то вашим новым катером «Метеор». Есть у вас
такой?
— Это и есть та самая шаланда, как вы ее называете,
на которой вы сегодня плавали.
— Вот оно что... Теперь все ясно! На первом допросе
они сказали, что сфотографировали всю сцену погони. Но
объясняли, что это им будто бы нужно для какой-то
трюковой киносъемки.
— Очень любопытно, — сказал инженер. Затем, как
человек, осененный вдруг какой-то идеей, добавил: —
Вы можете передать нам эту пленку?
— Пожалуйста! Зачем она вам?
— Видите ли, всякое испытание, поставленное серьезно,
мы обычно сопровождаем фотографированием. На этот
раз нам не удалось этого сделать, так как испытание было
произведено несколько экспромтом... Как раз фото-
графий нам и недоставало для полного отчета о первом
испытании катера «Метеор». А тут и снимки, оказывается,
есть... Теперь мы можем считать, что сегодняшнее испы-
тание прошло вполне нормально.
8
жж

wi«T«6/ HetfuauAff
ОТ РЕДАКЦИИ. В предыдущем номере нашего журнала повесть Юрия
Долгушина «Тайна невидимки» оканчивается тем, что знаменитый Маэстро
(изобретатель, великий знаток, кудесник техники) дал обещание со-
общить разгадку многих непонятных, удивительных вещей. Кто был
таинственный «невидимка» в старом польском замке? Отчего он внезапно
появлялся и исчезал? Как мог сам Маэстро превратиться в «невидимку»
и проделывать изумительные фокусы в новогоднюю ночь? Какая существует
связь между всеми этими странными явлениями и тем необыкновенным
кино, которое изобретатель показал на прощание героям повести?
Маэстро выполнил свое обещание. Он дал ответ на эти вопросы, прислав
с пути пространное письмо. Писатель Юрий Долгушин переслал его нам
и любезно разрешил напечатать в журнале полностью.
Вот это письмо.
Дорогие друзья! •
Вы, конечно, ждете от меня немедленных объяснений. Изволь раскрыть перво
вами сразу всю тайну «невидимки»! Но я этого не сделаю. Пеняйте сами на себя.
Ведь вы. оказывается, невежды, вы не знаете самых азов современной техники. Стыдно,
товарищи! В наше время, когда техника окружает нас со всех сторон, когда мы
пользуемся ею буквально на каждом шагу, вы, наверное, не представляете толком, как
устроены и работают такие простые вещи, как телефон, радиоприемник, репродуктор,
даже выключатель?! Я сердит на вас.
В наказание вам придется подождать немного с «невидимкой» и предварительно
ознакомиться с другим предметом. Но предупреждаю вас, это необходимо. Иначе
вы ничего не поймете в этой самой тайне, которая вас так смущает.
Задумывались ли вы когда-нибудь, зачем природа наделила нас двумя глазами?
Представьте себе, в каком трудном положении оказался бы человек, впервые познающий
окружающий его мир, если бы у него был один только глаз. Ведь он прежде всего был
бы лишен непосредственного чувства расстояния. Он не мог бы сразу понять, что — далеко,
а что — близко. А потому и размеры незнакомых предметов ему пришлось бы позна-
вать чуть ли не ощупью. Но посмотрите в окно, сначала закрыв один глаз, а потом
открыв его. Как будто ничего не меняется, все остается попрежнему на своих местах:
здания, трубы на крышах, деревья. Это потому, что мы видим обычные для нас пред-
меты, их размеры, расстояние до них — все нам уже известно, и когда, смотря одним
глазом, мы лишаемся чувства расстояния, то наше воображение легко дополняет это
утраченное чувство. И все же, когда вы смотрите двумя глазами, окружающая обста-
новка кажется более ясной, живой, приобретает отчетливость, выпуклость. Вы полнее
ощущаете пространство. Еще понятнее становится разница, если вы обратитесь к фото-
графии. Посылаю вам два фотографических снимка. Я снял один и тот же вид
двумя разными фотоаппаратами. Первый раз — обычным, «одноглазым» аппаратом,
имеющим один объектив. А затем так называемым «стереоскопическим» фотоаппаратом.
Он вооружен уже двумя объективами и как бы рассматривает предметы с двух точек
зрения. Поэтому его можно назвать «двуглазым» и дает он два почти одинаковых
изображения одного и того же вида. Я подчеркиваю: почти. На самом деле между
этими двумя изображениями можно подметить едва уловимое различие, именно потому,
что снимки были сделаны с разных точек зрения.
I
Рассматривать такой двойной снимок надо особым способом. Самое лучшее — это
воспользоваться специальным несложным прибором. Он называется «стереоскопом»
и представляет собой два стеклышка (вернее две призмы), в которые такие снимки и
рассматриваются. Человек как бы надевает особые очки и тогда видит чудо! Две
соседние плоские фотографии сливаются в одну, вместо плоского изображения полу-
чается живой, рельефный вид пейзажа, где хорошо чувствуется глубина, даль.
Вы испытывали примерно то же, когда рассматривали окрестность из окна то одним,
то двумя глазами. Но тут впечатление получается гораздо ярче. Вы забываете, что это
только изображение на бумаге, вам кажется, что стоит только протянуть руку и
можно дотоонуться до ближайших предметов, ощутить их форму, объем, даже сдви-
нуть с места. Вот какое чудесное впечатление дает стереоскопическая фотография,
объемное изображение.
Но у вас может не оказаться такой занятной вещицы, как стереоскоп, и вы
будете беспомощно разводить руками. Ничего, я подумал о вас. Держите
двойной снимок перед собой на нормальном для вашего зрения расстоянии.
Теперь постарайтесь взглянуть на него так, как если бы вы смотрели куда-
нибудь вдаль. После нескольких попыток это обязательно выйдет. Что же
произойдет? Снимки как бы расплывутся, начнут сдвигаться, раздвигаться,
опять сдвигаться и наконец совпадут друг с другом, получится одно изобра-
жение, но какое! Перед вами предстанет живой, со всей глубиной и объем-
ностью пейзаж, будто вы созерцаете через волшебное окошко настоящую
натуру. Ну, а теперь перейдем к самому главному. Вы, конечно, надеетесь,
что я начну сейчас объяснять похождения «невидимки» и всякую чертов-
щину, происходившую в польском замке. Как бы не так. Погодите-ка еще.
Лучше я вам задам другой вопрос: зачем у нас два уха, а не одно?
Проделайте такой же опыт, что и с глазами. Закройте одно ухо и прислу-
шайтесь к тому, что происходит вокруг. Как будто до вас долетают те же
звуки, — шум, говор, стук. Но все это потеряло не только силу, но и
живость, остроту. А главное — вы не сможете воспринимать звуки
с прежней уверенностью и полнотой. Откуда доносится,
скажем, стук? Где его источник, на каком расстоянии?
Удаляется он или приближается? Все это определить
«одноухому» человеку очень трудно, почти невозможно.
И красочная, полная разнообразных звуков, оттенков окру-
жающая жизнь становится невыразительной, однообразной и
скучной, как плоская фотография.
Два уха, две точки приема звука необходимы для того,
чтобы мы могли сразу чувствовать направление: откуда до-
носится звук — и ощущать расстояние: далеко или близко
находится источник звука. Кроме того всякий звук, донося-
щийся до наших ушей, состоит не только из серии звуковых
волн, рождающихся от самого источника звука, например
от ударов молотка по листу железа, — к нему еще примеши-
ваются всякого рода призвуки, отзвуки, отраженные звуки. Эти
бесчисленные маленькие эхо доносятся к нам уже не от самого
.	источника звука, а от окружающей его обстановки.
Мы привыкли к этим побочным звукам и не замечаем их, но именно они все вместе
дают представление о происхождении звука, о его дальности, о его источнике, именно
они придают каждому звуку определенный характер. И принимая их вместе i
основной звуковой волной (удары молотка), мы как бы ощупываем слухом источник
звука с разных сторон. Для этого нам и нужны два уха. Как и в зрении, здесь
для полноты восприятия необходимы две точки приема. Они помогают определять
направление, откуда доносится звук, и расстояние, где этот звук рождается. Звуковой
мир становится рельефным, объемным. Теперь вы понимаете, что называется «стерео-
звуком»? Запомните это слово. Оно дает ключ к разгадке многих таинственных проис-
шествий, которые с вами приключились.
И представьте, друзья, я нашел способ воспроизводить такой объемный звук.
Впечатление оказалось еще более поразительным, чем от стереоскопического изобра-
жения, когда его видишь впервые. Мне удалось построить «стереофон». Сейчас
скажу, что это за штука.
Вы, конечно, знаете, что прибор, который в современной звукотехнике заменяет
называется микрофоном. Я взял два микрофона, подвесил их рядышком — на
расстоянии, как у нас расставлены уши. А затем произвел запись на кинопленку
говора Ныркина с помощником перед этими двумя микрофонами. На пленке получились
две звуковые дорожки, две отдельные записи.
Потом я заставил эти две записи говорить, как в обычном звуковом кино. Только
слушал я их в телефонные наушники. Левая мембрана воспроизводила звуки, запи-
санные с левого микрофона, а правая — с правого микрофона. Вот тут-то я и
получил объемный звук. Стереозвук! Голоса Ныркина и его помощника, их движения,
шаги были не только слышны — нет, они передвигались, занимали определенное место
в пространстве передо мной, как это и бывает по-настоящему в жизни.
Теперь вы близки к раскрытию загадки... Но терпенье, друзья, терпенье! Сначала
я доскажу вам о своем стереофоне.
Проделав с ним различные эксперименты, я убедился, что для получения такого же
эффекта можно не делать звуковых записей на кинопленку, а просто ставить два
микрофона перед источником звука и передавать его по проводам в наушники. Потом
оказалось, что и наушники можно заменить репродукторами, расставленными пошире,
перед слушателями. Чтобы вам были понятнее мои рассуждения, я набросал в блок-
ноте несколько схем и эскизов. Посылаю их вместе с письмом.
рас-
ухо,
том
раз-
Но вот я стал думать: какое же полезное применение можно найти моему стерео-
фону? Первое, что пришло на ум, — это кино. Оживить звук на экране, сделать его
движущимся, ощутимым в пространстве.
Я поступил так. При съемке фильма расставил «уши»-микрофоны подальше
один от другого, на ширину обычного киноэкрана. Д когда готовый фильм
надо было демонстрировать, то поместил в нижних углах экрана два репро-
дуктора. Левый репродуктор говорил то, что при съемке «слышал» левый
микрофон, а правый репродуктор — то, что было записано с правого
микрофона.
Ясно, что оба микрофона во время записи «слышали» один и тот же
звук по-разному. Актер двигался перед аппаратом. Когда он направлялся
вправо, звук его голоса в левом микрофоне ослабевал, а в правом, наобо-
рот, усиливался. При демонстрации фильма эти изменения повторялись
репродукторами, и зритель воспринимал их, как перемещение звука слева
направо — сообразно движению актера.
Таким образом был сделан первый шаг: звук на экране перестал быть
неподвижным, как обычно в кино. Он стал передвигаться. Но передвижение
было ограниченным: только влево или вправо, на одном и том же уровне.
Этого было недостаточно. Тогда я прибавил при съемке еще два микро-
фона, поместив их над первыми двумя. Получилось как бы квадратное
окно с микрофонами во всех четырех углах. Это значительно усложнило
дело, так как пришлось осуществлять четыре отдельных звукозаписи на
пленке. Они уже не помещались на одной ленте с фотокадрами. Пришлось
перенести их на другую ленту. Но, когда мы стали демонстрировать го-
товый фильм и за экраном, за его углами, заговорили все четыре репро-
дуктора, — эффект получился изумительный. Полная иллюзия движения
звука во всех направлениях — вправо, влево, вверх, вниз и в глубину, то
есть во всех трех измерениях! Такой звук вы слышали в фильме, который
я показывал перед отъездом. Заглянув за раму экрана, вы заметили по
его углам четыре репродуктора моего стереофона.
Теперь самое время поговорить о «невидимке». Воображаю, как вас
мучает любопытство!
Итак, стереофон, как видите, может создать полную звуковую иллюзию
присутствия человека в комнате. Человек будет двигаться, ходить, гово-
рить, — словом, давать о себе знать, будто он в действительности находится
тут, рядом с вами.
Вот почему, когда вы рассказали мне о ваших приключениях в польском
замке, я сразу понял, что эту идею кто-то воплотил в жизнь. Для чего?
На этот вопрос я не нашел ответа в ваших рассказах и поэтому немедленно
отправился в Польшу.
Ваши указания помогли мне без труда найти и замок и таинственные
комнаты в нем. Замок оставался необитаемым. Небольшой отряд наших
войск, охранявших коммуникации, был расквартирован в подсобных по-
мещениях. Командир отряда, очень симпатичный лейтенант пехоты, с
готовностью взялся помогать мне в изысканиях.
Признаюсь, прежде чем окончательно ввести лейтенанта в курс дела, я немного
подшутил над ним, может быть даже порядком попугал его.
Вот как это произошло. Осмотрев ваши комнаты, я прежде всего убедился в том,
что они совершенно одинаковы по величине, по форме и даже по расположению в
них дверей и окон. Я начал выстукивать стены и тотчас нашел в них ряды пустот,
скрытых за плотным парчевым гобеленом. Вскрывать эти пустоты я вначале не стал,
потому что назначение их было ясно: в них размещались микрофоны и репродукторы.
Эти приборы, по моим расчетам, должны были оказаться и в полу, — потом я нашел
их и там. В обеих комнатах расположение их было совершенно одинаково.
В стене позади вашего стола стоял шкаф, дверцы которого открывались без ключа.
На первый взгляд, он был пуст. Но я принялся обыскивать его и обнаружил под
нижней доской целую батарею усилителей, трансформаторов и прочей аппаратуры,
питавшей всю систему током.
Запустив мотор электростанции (потому что именно она должна была питать током
всю систему), я, ничего еще не объяснив моему лейтенанту, отправил его в комнату
Марины, где он должен был ждать меня. А сам я остался у пульта управления —
хорошо вам известной доски с выключателями около вашего письменного стола.
Я очень хорошо представил себе тогда, как вы, чтобы включить
единственную лампу в вашей люстре, сонно шарили рукой по этому
пульту и вертели одну за другой ручки попавшихся выключателей.
Между тем достаточно было внимательно рассмотреть эту доску,
чтобы заметить надписи по-немецки: «туда», «оттуда», «обе». Мо-
жет быть, эти надписи заставили бы вас задуматься о назначении
трех выключателей.
Кстати, имейте в виду, что для включения разных групп ламп в
больших люстрах служит один переключатель и нет никакой необ-
ходимости ставить несколько выключателей.
Когда лейтенант отправился в комнату Марины, я немедленно по-
вернул выключатель с надписью «оттуда» и стал ждать. Вот послы-
шались шаги, дверь открылась, лейтенант вошел в комнату, сел на
стул и закурил. Все это было слышно так, как если бы происходило
тут же, в моей комнате. Впрочем, вы это сами испытали. Система
«оттуда» действовала!
Я повернул соседний выключатель — «туда» и легонько постучал
пальцем по столу. Мой стук, переданный по проводам в его комнату,
пришелся прямо перед ним. Очевидно, он решил, что стучит что-то
внутри стола, потому что сейчас же выдвинул средний ящик и стал
шарить в нем рукой. Тогда я тихо отошел к стене рядом, постучал в
нее, а затем, обернув голову полой шинели и прислонившись вплот-
ную к стене, начал стонать. Лейтенант вскочил, прислушался и бро-
сился вон из комнаты.
Через минуту он влетел ко мне в страшном возбуждении и стал уверять, что там
кто-то замурован в стене, что он слышал глухие стоны человека... Мне пришлось
объяснить ему все.
Потом мы стали извлекать приборы, спрятанные в стенах и в полу, Это была
солидная работа: их оказалось около восьмидесяти в обеих комнатах. Тот, кто
устраивал все это, не жалел Средств, чтобы добиться наилучшего эффекта «невидимки».
Очевидно, его целью была не простая забава! Мы стали расспрашивать людей, живших
здесь раньше. По рассказам нам удалось установить, что в замке немцы подвергали
пыткам заключенных. Очевидно, они пользовались звуковой установкой для подслуши-
вания и запугивания своих жертв. Поспешное бегство под натиском Красной армии
вынудило немцев оставить в целости всю установку. Я
внимательно изучил ее, но ничего нового для себя не
нашел.
Возвратившись в Москву, я возобновил прерванную работу
над стереозвуком в кино. Как вы знаете, мне удалось получить
еще одну комнату у себя в доме, как раз под моей прежней.
Обе они были быстро оборудованы моими приборами, пред-
ставляющими собой соединение микрофона и репродуктора.
В верхней комнате мы вделали их в стены и в пол, под доски
паркета. В нижней комнате — только в пол, чтобы можно было
свободно ходить, а на стенах их просто развесили. Каждая
звуковая точка в нижней комнате точно соответствовала по
своему местоположению такой же тачке в верхней комнате.
Стены и полы обеих комнат приобрели способность не только
«слышать», но и «говорить».
Что же получилось? Каждый звук, переданный из одной
комнаты, воспроизводился в другой одновременно всеми репро-
дукторами,— одними сильнее, другими слабее. Наше ухо не
в состоянии различить звучание отдельных репродукторов, если
все они одновременно передают одно и то же. Их «голоса»
сливаются в один. Но эти «голоса» различны по силе, а сила
их зависит от расстояния между источником звука и каждым
микрофоном, передавшим этот звук к репродуктору. Так сила
звучания превращается в показатель места, откуда звук исхо-
дит. Поэтому нам кажется, что звук исходит не просто от стены
или пола, а из какой-то определенной точки в пространстве
комнаты. Звук стал объемным, стереоскопическим. Он стал
двигаться по комнате, говорить, как живой человек. Другими
словами, я создал «невидимку».
Мои музыкальные номера — это электропатефон с хоро-
шими, новыми пластинками. Репродуктор от него я поставил
в таком месте, которое соответствовало самому чреву пианино.
А чтобы создать впечатление, будто на самом деле кто-то
играет на пианино, я заранее прижал клинышком правую пе-
даль, глушитель освободил струны, и они стали резонировать
от звуков репродуктора.
Мои полеты... Вы видели столы в нижней комнате. Ныркину
пришлось повозиться с ними, прежде чем они перестали скри-
петь под тяжестью моего тела. Мы достали у соседей несколько
тюфяков, мешков, и во время «полетов» я просто взбирался
на столы и бесшумно ходил по ним. Вот и все.
Тут можно было бы поставить точку и пожелать вам всяких
благ. Но я открою еще одну маленькую тайну, котораясейчас для меня всего дороже.
' нашел полезное применение нашего «невидимки» и заставлю его вместо всяческих
страхов и ужасов приносить людям радость и наслаждение. Мой стереозвуковой фильм
вы уже видели. Разве это не восхитительно! Но есть еще и другие возможности.
Ведь можно создавать любые звуковые картины природы и без всякого изображения.
Просто одна звуковая картина, снятая, так сказать, с натуры. Таким путем вас можно
переселить в одно мгновенье на берег моря, где слышится его вечный очаровательный
шум, или в весеннюю рощу, где поют соловьи.
А театр! Вспомните любую сцену, когда действие происходит вне четырех стен
дома — в саду, в лесу, в деревне, на стройке. Теперь благодаря стереофону все
эти сцены можно наполнить подлинной жизнью.
И декорации, и самое действие пьесы, игра актеров — все станет более впечатля-
ющим, убедительным. Искусство театра поднимется на новую ступень. Вот что дает
стереозвук!
Не думайте, что это только мечты. Мы с Имбирцевым уже начали действовать;
первые опыты прошли успешно, работа идет полным ходом.
Но и это еще не все. Кино и театр — лишь первые шаги в применении стереозвука.
Пмбирцев уже загорелся новой идеей. Он утверждает, что объемный звук должен
войти в музыку и совершенно преобразить ее, ввести в нее движение, пространство
и тем самым сделать более полнокровной, действенной. Начнется совершенно новая
музыкальная эра.
Вот видите, друзья мои, что на самом деле скрывается за тайной «невидимки», если
проникнуть в нее во всеоружии науки и направить не на преступления, а на счастье
и радость человека.
Ну, до следующей встречи!
Ваш Маэстро.
Р. S. А знаете, что в вашем рассказе о приключениях в замке сразу указало на
наличие там этой стереозвуковой установки? Звонок, которым Марина подняла тревогу.
Помните, ведь она услышала звон у себя же в комнате, тогда как звонок трещал в
вашей комнате. Понятно? Эх, вы!...
ЛД орскими волками называют коса-
‘’••ток, китов-убийц, страшных морс-
ких хищников, с огромной зубастой
пастью.
Косатки водятся почти во всех мо-
рях. У нас они встречаются в Япон-
ском, Охотском, Камчатском, Берин-
говом и Чукотском морях. Плавают
они в одиночку и целыми стаями —
от 3—5 голов до нескольких десятков.
Однажды советский ученый Б. А Зен-
кович наблюдал за нападением ко-
саток на стаю моржей. Моржи, как
известно, — очень крупные и сильные
животные. Их могучие клыки легко
пробивают деревянные борта лодок.
С взрослым моржем не всегда всту-
пит в бой даже такой свирепый хищ-
ник, как северный медведь. Но для
косаток моржи — легкая добыча.
За охотой косаток советский уче-
ный наблюдал с самолета. Вот что он
увидел: «Моржи, голов 60—70, шли
с моря по направлению к мысу Пре-
ображения, их окружила группа коса-
ток, общим числом до 15 голов. Мы
Профессор П. МАНТЕЙФЕЛЬ
Лауреат Сталинской премии.
Шумит и скачет по порогам Тянь-
Шаньских гор река Или. У озера
Балхаш она затихает, широко разли-
ваясь среди громадных, зелеными
пятнами раскинувшихся тростнико-
вых зарослей.
У низких берегов Балхаша и вверх
по реке Или можно увидеть мно-
жество хаток, напоминающих неболь-
шую копну сена. Это жилища, по-
строенные огромной водяной крысой
— ондатрой. В каждой хатке живет
обособленная семья — отец, мать и
около дюжины детенышей. Здесь
всегда тепло и чисто. Кормятся зверь-
ки на специальных кормовых «сто-
ликах».
Ондатра (один из самых ценных
пушных зверей) — жительница Се-
верной Америки и Канады. Около
двадцати лет назад у наших ученых
возникла мысль — переселить он-
датру в Советский Союз. Но сможет
ли она бороться за существование в
новых для нее природных условиях?
Сумеет ли к ним примениться?
И вот ондатра у нас. Вначале ее
поселили на Большом Соловецком
сделали несколько кругов над этим
местом на высоте 40—50 метров и
могли проследить тактику хищниц...
Косатки плотно окружили моржей, а
затем два высоких плавника (у коса-
ток высокие спинные плавники, по
форме похожие на косы, поэтому
этих зубастых китов и называют ко-
сатками) появились среди группы
моржей, которые разделились на не-
сколько мелких групп, голов по
острове. Быстро промелькнуло корот-
кое северное лето. Небо нахмурилось.
Закружились первые снежинки. Зима
вступила в свои права.
Когда плотная пелена снега по-
крыла землю и льдом затянулась по-
верхность озер, с острова начали
поступать тревожные сообщения:
«Ондатры не видно. По берегам
нет никаких признаков жизни. Где
нам искать ее?»
А снег продолжал падать. На-
растали сугробы. Казалось, зверьки
заживо погребены под ними. Нигде
ни одного следа не заметно...
Ученые решили:
10—12. С одной из этих групп косатки
расправились по-своему, повидимому
всех разорвав, так как остальные
моржи снова соединились в компакт-
ную группу и пошли к берегу, а об-
реченная группа скрылась в сплош-
ном буруне».
Косатки нападают не только на
моржей. Они поедают дельфинов,
тюленей и причиняют этим большие
убытки. Иногда зубастые хищники
отваживаются нападать и на самых
крупных животных — беззубых китов.
Эти киты в несколько раз больше
косаток, но, завидев их, они обраща-
ются в паническое бегство. Если
близко берег, то огромные киты под-
плывают к нему, бывает даже, что
они садятся на мель, но зато спа-
саются от преследования смелых
хищниц, которые не любят заплывать
в мелководье.
В длину косатки бывают до 10—11
метров. Убивают их гарпунными пуш-
ками, как китов, или меткими вы-
стрелами из автоматических винтовок.
«Нужно пойти на лыжах вдоль бе-
регов озер с собакой — лайкой.»
Собака, увязая на каждом шагу в
рыхлом снегу, с трудом добралась до
берега. Там она с остервенением на-
чала копать сугроб. В этом месте
забили кол.
Люди и собака обошли множество
озер. И всюду, где лайка, чуя зверя,
начинала копать снег, забивали
колья.
Когда лучи весеннего солнца расто-
пили сугробы, на отмеченных вехами
местах показались тропинки. Густая
растительность под снежным покро-
вом была вся съедена. Собака пра-
вильно установила места, где нахо-
дились зимой ондатры.
Прошло два года. Ондатры сильно
размножились и заняли несколько сот
озер Большого Соловецкого острова.
Все теснее становилось ондатрам
на севере. Они начали страдать от
недостатка корма — в озерах не
успевала во-время отрастать поеда-
емая ими растительность.
После долгих поисков решили по-
селить ондатру у берегов Балхаша.
Это была удачная мысль. Пересе-
ленцы из Америки прекрасно приспо-
собились к жизни в этих местах.
Сейчас балхашские болота стали
настоящим «золотым дном». Запасы
ценного зверя здесь огромны. Сотни
охотников съезжаются сюда каждую
осечь, вылавливая в камышах из-
лишки ондатры. Вспоминая «золотую
горячку», так живо описанную Дже-
ком Лондоном, охотники зовут дельту
реки Или «нашим Клондайком».
13
Г. КАПЛАН,
Лауреат Сталинской премии.
Трудна и увлекательна работа геологов.
Они мчатся на санях, запряженных собаками и оленями, по глубоким
снегам Заполярья. Забираются в скалистые ущелья Кавказа. Кочуют на
верблюдах по знойным пустыням Средней Азии. На легких лодках плывут
по речным быстринам. Пешком пробираются по Сибирской тайге. На горных
хребтах и в лесах, среди снежных полей и песков преодолевают всевозмож-
ные трудности и препятствия, разыскивая редкие металлы.
Что же заставляет геологов исследовать самые отдаленные, укромные
и недоступные уголки земного шара в поисках редких металлов? Что толкает
металлургов и химиков на разработку сложнейших способов их извлечения
из руд, где они находятся иногда в ничтожно малых количествах? Почему
затрачиваются большие средства на постройку заводов, производящих редкие
металлы?
СЕКРЕТ ДРЕВНИХ МАСТЕРОВ
Некоторые мастера древности знали секрет изготовления стального оружия
очень высокого качества. Мастера строго хранили свой секрет. Они пере-
давали его из поколения в поколение. Им владели только избранные.
Воины считали за счастье иметь такое оружие. Великий русский поэт
Лермонтов писал о славившихся на весь мир дамасских клинках:
«Отделкой золотой блистает мой кинжал:
Клинок надежный без порока,
Булат его хранит таинственный закал —
Наследие бранного Востока».
Один из секретов этого «таинственного закала» теперь разгадан: дамасская
сталь содержала редкий металл вольфрам. Примесь его придает стали за-
мечательные свойства.
Вольфрам справедливо называют «преобразователем металлургии». И дей-
ствительно: резцы из обычной углеродистой стали могут резать металл со
скоростью всего около 5 метров в минуту. Резцы из стали, содержащей около
8% вольфрама, режут почти в четыре раза быстрее. А сейчас есть уже и
«сверхбыстрорежущая сталь»: в ней еще больше вольфрама, и резцы из нее
могут резать со скоростью до 35 метров в минуту!
Но ученым и этого мало. Они нашли способ изготовлять новый сплав, в
который главным образом входят вольфрам и углерод, и вот скорость
резания увеличилась до 80 метров в минуту! За полвека она возросла в
шестнадцать раз — таков победный путь вольфрама. Вольфрамовые стали
и
сплавы применяются теперь для изготовления режущего инструмента,
штампов, орудийных стволов и для многих других целей.
Разгадан и другой секрет древних мастеров — секрет самурайских
мечей: их сталь содержала редкий металл молибден. Молибденовые
стали моложе вольфрамовых, но, пожалуй, даже интереснее. Добавка,
например, всего полупроцента молибдена к обычной углеродистой стали
почти в четыре раза повышает ее прочность при высоких темпера-
турах. Молибденовые стали широко применяются для изготовления
ответственных деталей станков и самолетов, подшипников, химической
аппаратуры.
Железо, которое с древнейших времен получали в Скандинавии из
магнитного железняка, особенно хорошо ковалось по сравнению с обыч-
ным железом. И что же — ученые доказали, что этим свойством железо
обязано редкому металлу ванадию, обнаруженному позднее в сканди-
навской руде. А сейчас специально изготовленные ванадиевые стали
приобрели огромное значение в технике: без них немыслимы авиацион-
ная и автомобильная промышленность — важнейшие детали самоле-
тов и автомобилей изготовляются из сталей, содержащих ванадий.
ВЕК РЕДКИХ МЕТАЛЛОВ
D ыходит, что еще очень давно человечество пользовалось чудесными
О свойствами редких металлов. Однако это происходило совершенно
случайно. Наш век — век редких металлов. Современные автомобили,
самолеты, вооружение, станки, многие инструменты и электрическая
аппаратура, измерительные приборы — практически вся передовая тех-
ника не могла бы существовать без редких металлов.
Обычная сталь уже далеко не достаточна для современной промышлен-
14
ности. Машиностроение, электротехника, оборонная промышленность требуют
все более прочных и стойких материалов. Еще в прошлом веке техника обхо-
дилась сталью, прутик из которой с поперечным сечением в 1 кв. миллиметр
разрывался от тяжести в 65—70 килограммов. Мирились с легкостью, с какой
ржавеет простое железо, и в результате за время с 1880 по 1923 год от
одной только ржавчины погибло около 40% (чуть ли не половина!) всего
произведенного за этот период железа.
Совсем иные требования предъявляет техника сегодняшнего дня. Ржа-
веющая, непрочная сталь не удовлетворяет уже ни химическое машинострое-
ние, ни самолетостроение, ни многие другие производства. Современная
техника сплошь и рядом требует сталь значительно более прочную, более
стойкую по отношению к различным воздействиям, чем та обычная сталь,
которая применялась в прошлом веке.
Как же ее получить? Для этого в сталь добавляют некоторые металлы,
улучшающие ее свойства. Среди этих добавок все большую и большую роль
играют редкие металлы. Появилось огромное количество марок вольфрамовых,
молибденовых, ванадиевых и других сталей — броневых, жароупорных, инстру-
ментальных, конструкционных, химически стойких.
Не только железо, но и другие металлы, с незапамятных времен известные
человечеству, как, например, медь или свинец, приобрели в наше время бла-
годаря добавкам редких металлов новые ценные свойства — высокую проч-
ность, твердость, стойкость против внешних воздействий.
Сплавы с участием редких металлов преобразили и машиностроение, и
горное дело, и многие другие отрасли народного хозяйства.
В 1915 году, в первую мировую войну, Англия потеряла два дредноута и
тяжелый крейсер —они погибли, наткнувшись на мины. В 1931 году у берегов
Испании английский миноносец «Хантер» напоролся на такую же мину, но,
хотя броня миноносца была значительно тоньше брони тяжелых боевых
кораблей, взрыв не потопил «Хантера»: он был благополучно отведен на
буксире в Гибралтар — тонкая броня миноносца состояла из специальной
стали, легированной редкими металлами. Потопленные же корабли были
построены из толстой, но обычной стали. Так редкие металлы спасли корабль.
При отливке чугунных тюбингов (колец) для второй очереди Московского
метро к чугуну была сделана добавка небольших количеств некоторых метал-
лов, в том числе и редких — ванадия, кобальта и титана. Тюбинги получились
прочнее, чем было задано, и приобрели свойства противостоять ржавлению,
а вес каждого из них уменьшился с 7101 до 5766 килограммов, потому что
они были сделаны тоньше. Добавка редких металлов улучшила качество
изделий и позволила сэкономить много тонн чугуна.
Редкие металлы необходимы и химии. Применение соединений ванадия,
молибдена, вольфрама, тория и других металлов во много раз ускоряет
течение ряда химических процессов. Производство серной кислоты, искусст-
венного топлива, многих органических веществ требует редких металлов.
Без редких металлов необходится и переработка важнейшего продукта —
нефти. Их применение дает возможность многократно повысить выход ценных
сортов авиационных бензинов. И невозможно затронуть почти ни одной
области современной техники, чтобы не встретиться с редкими металлами.
Автоматика стала возможна только благодаря редким металлам. Только
с участием селена, цезия, теллура, таллия, лития, кадмия, молибдена
и некоторых других металлов можно было создать фотоэлементы, спо-
собны мгновенно отзываться на появление света, изменение его окраски,
на невидимые лучи. Чудесные автоматы с фотоэлементами уже сейчас
могут без участия человека управлять прохождением болванок на про-
катных станах, сортировать ткани по цвету, регулировать скорость подъема
и опускания клети в угольной шахте, тормозить и останавливать электровозы,
когда заняты пути, и заменять руки и мозги человека во многих других
случаях... А какое значение приобретут редкие металлы в технике будущего,
— сейчас даже трудно себе представить!
ЧАСТО ЛИ МЫ ВСТРЕЧАЕМ РЕДКИЕ МЕТАЛЛЫ?
|] е только металлурги, машиностроители и химики, а и все мы на каждом
шагу сталкиваемся с редкими металлами.
Кто в наше время не знает электрической лампочки? Нить накаливания в
ней изготовлена из вольфрама. Он не плавится даже при очень высокой тем-
пературе.
15
Полвека назад передача звука на расстояние без проводов многим пока-
залась бы чудом. А сейчас радио вошло в повседневную жизнь миллионов
людей. Для изготовления одной из важнейших деталей радиоприемника —
электронной лампы — необходимы многие редкие металлы: вольфрам, мо-
либден, ниобий, цирконий, торий, бериллий. Бериллий, между прочим, содер-
жится в прекрасном драгоценном камне изумруде.
Некоторые металлы обладают интересными свойствами: если на них падают
лучи света, световая энергия превращается в них в электрическую, и при
известных условиях возникает электрический ток. Этот ток можно усилить
и затем передать на расстояние. В приемнике электрическая энергия снова
может быть превращена в световую. Происходят эти чудесные превращения
главным образом с помощью редкого металла цезия.
Так цезий и некоторые другие редкие металлы сделали возможным «теле-
видение» — передачу по радио изображений. И теперь у себя в комнате
можно не только слышать, но и видеть артиста, выступающего на сцене в
другом конце страны, видеть события, которые происходят за тысячи кило-
метров.
Звуковое кино, радио, телевидение, фототелеграммы, цветная фотография
и многое другое — то, что недавно казалось сказкой, а за последние годы
стало действительностью — не могло бы существовать без редких металлов.
ПОЧЕМУ ИХ НАЗЫВАЮТ РЕДКИМИ?
I—I а этот вопрос не так-то легко ответить. Например, почти каждый, не заду-
1 1 мываясь, отнесет медь, свинец, цинк к обычным, часто встречающимся
металлам, а ванадий, титан, иттрий — к редким. Однако в действительности
титан распространен в природе в сорок с лишним раз больше, чем цинк, в
семьдесят с лишним раз больше, чем медь, и в две тысячи двести раз больше,
чем свинец. «Редкого» ванадия в земной коре в семьдесят раз больше свинца,
а «редчайшего» иттрия (все ли слышали о его существовании?) — в десять
раз больше свинца.
Однако некоторых редких металлов в природе действительно очень мало.
Чудесен металл радий. Он испускает замечательные лучи, одним из свойств
которых является их целебная сила. Многим людям радий сохранил жизнь.
Радий помог человечеству проникнуть в тайну строения атома. Но радия в
природе в шестьдесят пять миллиардов раз меньше, чем железа.
Очевидно, редкими называют металлы не только потому, что их мало в
природе. Важнее другой признак: большая часть редких металлов рассеяна
в земной коре и не встречается в сколько-нибудь значительных скоплениях.
Индия в земной коре почти столько же, сколько серебра, и в три раза больше,
чем золота. Он встречается во многих рудах, но в ничтожных количествах.
Иттрия в земной коре больше, чем свинца, но свинец сосредоточен в крупных
рудных месторождениях, а подобных месторождений иттрия не обнаружено —
иттрий встречается в рудах других металлов в незначительных количествах.
Все редкие металлы — и те, которых действительно мало, и те, которых
относительно много — роднит то, что месторождения их невелики и их про-
мышленные запасы не могут итти ни в какое сравнение с запасами медных,
цинковых или железных руд. Их роднит также и то, что выделение их из
руд неизмеримо труднее выплавки меди, цинка, железа.
Но техника идет вперед, и все новые редкие металлы становятся на службу
человеку, и постепенно многие перестают быть редкими.
ИЗ РЕДКИХ —В ОБЫЧНЫЕ
D сего сто лет назад алюминий был редким металлом. Хотя в земной коре
D он содержится в огромных количествах, выделение его из руд настолько
сложно, что долгое время он был очень дорогим. Интересно, что когда пона-
добилась драгоценная игрушка для сына французского короля, ее приготовили
именно из алюминия.
Однако ценные технические свойства алюминия заставили искать способы
удешевления его. В середине прошлого столетия был пущен первый алюми-
ниевый завод. Он давал всего 2 килограмма металла в сутки! Но производство
алюминия совершенствовалось и развивалось, и сейчас во всем мире его выра-
батывают почти 2 миллиона тонн в год. Из редкого алюминий стал одним из
самых распространенных металлов.
Вольфрам, открытый в XVIII веке, стал широко использоваться промышлен-
ностью только в наши дни. Еще в конце прошлого столетия его добывалось во
всем мире всего несколько сот тонн в год. А теперь эта цифра увеличилась
почти до 40 тысяч тонн. Так вслед за алюминием и вольфрам нашел широкое
применение, хотя его и продолжают еще считать «редким». По той же дороге
идут и другие металлы, например молибден и титан.
Многие редкие металлы — рений, галлий, германий и другие — переживают
пока еще свое «детство». Их промышленное производство только начинается.
Но уже сейчас ясно, что ценные свойства новых металлов заставят в не-
далеком будущем усовершенствовать способы их получения и перевести
многие из них из «редких» — в «обычные».
Страна наша — единственная в мире, в которой есть достаточно место-
рождений всех редких металлов. Советские ученые ищут и находят способы
самой простой и дешевой добычи их, способы наилучшего их использования.
16

(Продолжение, начало см. № 4—5 ж-ла «3.—С.»)
' , 
И

Рисунки И. БРЮЛИНА
В поисках места под солнцем я обрел на Я
этот раз пристанище под крышей про- Ьиии
винциальной типографии, печатавшей мест- ^ИИиИ
ную газету. Меня приняли учеником на-
борщика. Наборное дело давалось мне	* \
очень легко, в какие-нибудь два-три ме-	,	’*?
сяца я научился довольно быстро разбирать 'ЧМИ
и набирать газетные тексты. Метранпаж,
верставший газету, приметил мою подвиж-
ность и выпросил себе в помощники — на-
бирать заголовки, править корректуру.
Работа была живая, вполне отвечала	ЯВ
моему темпераменту, и я настроился за-	яЦ
крепиться в полиграфии. Увы, судьба-зло-	 j
дейка была неистощима на каверзы.
Однажды, в связи с очередными прени-	Щ
ями в Городской думе по поводу постройки
водопровода, редактор прислал в срочный
набор написанную им передовую и отчет о	J
заседании. Набор поступил поздно, когда
газета была уже сверстана и наборщики	J|
разошлись по домам. Новый материал	
пришлось набирать нам с метранпажем	™
за особую аккордную плату. Сам он взял
передовую, а мне вручил отчет.
За версткой газеты мы оба порядочно устали, делали
новую работу без особого подъема, автоматически и со-
вершенно молча. Только метранпаж, удивленный оче-
S рак, — напевал я про себя, набирая. —В
очках и дурак. Ей-богу, дурак!
Печатники, заинтересованные в том, чтобы
ИЖ мы поскорее спустили полосы газеты в ма-
НЖ шину, то и дело забегали к нам, справля-
лись, подгоняли. Да нам и самим хотелось
поскорее развязаться с газетой. Поэтому
весь новый набор мы сразу заверстали в
готовую полосу, с полосы и тиснули оттиски
Ик для корректуры.
Когда это сделали, метранпаж говорит мне:
г	— Володя, я, пожалуй, пойду, ты и один
гЯ	управишься.
г	—Идите, Захар Петрович, отдыхайте, все
р	будет в порядке.
И он ушел. А минут через двадцать слы-
wmB	шу вопль из корректорской:
— Володька, сукин сын!
Я туда.
— Тебе что — жизнь надоела? — встре-
тил меня встревоженный корректор. — Что
это? — и он ткнул пальцем в место, обве-
денное пером.
Я ахнул. Между абзацами отчета тор-
чала строка: «А редактор-то у нас—дурак!»
Подхватив корректуру, я без единого звука бросился к
таллеру. Быстро выключил строку и сунул ее в одну из
лежавших на таллере верстаток. Было острое желание
редным редакторским словоблудием, дважды и громко
воскликнул:
— А редактор-то у нас — дурак!
Газет я тогда не читал, если не считать отдельных за-
схватить строку в горсть, запустить под потолок, но в
наборной возилась уборщица. Оставив верстатку, я стал
меток в хронике происшествий, но
пости слыхал не раз. Редактор
о редакторской глу-
править корректуру. Правил и обеспокоенно думал:
— Скажет или не скажет корректор о строке хозяину?
Выгонят или не выгонят
придерживался крайне правых
убеждений, причины всех бед
искал в самом народе, в рево-
люции. Наборщики говорили и,
возможно, не преувеличивали,
что в одной передовой, не уви-
девшей света, он потребовал
послать одну половину земного
населения на каторгу, а дру-
гую — отдать под надзор по-
лиции.
Меня это ло-
мало интересовало. Дурак
дурак, мне-то что! Почему
редактору не быть
Но на этот раз восклицание
метранпажа колом засело в
моей голове.
— А редактор-то у нас —ду-
меня за это из типографии?
Чтобы задобрить корректора,
отпустить его пораньше, правил
на этот раз с исключительной
тщательностью и достиг цели:
в новом оттиске он не нашел
ни одной ошибки.
— Молодец, сопливец, — по-
хвалил меня корректор. — Так,
говоришь, дурак?
— Не знаю, Павел Семено-
вич, откуда она взялась, —
смущенно сказал я.
— Значит, сама набралась...
Ладно, уничтожь на всякий слу-
чай первый оттиск.
Я облегченно вздохнул.
Вскоре печатники спустили
и эту, последнюю полосу. По
установленному ряспорупкуя
должен' был дождаться пер-
17
вых оттисков газеты после приправки полос в машине.
Ждать предстояло не меньше часа, а глаза уже слипа-
лись. Я решил прилечь и подремать на таллере. Подстелил
кацавей, вытянулся и тотчас же уснул.
Спал крепко, без сновидений, как может спать здоровый
еще, но уставший подросток. Не чувствовал даже, как
меня тормошили.
— Да проснись ты,
дьяволенок!
Я открыл глаза. Бу-
дили печатники:
— Выручай, Волод-
ча, полосу рассыпали.
Мне так не хоте-
лось расставаться с
таллером.
— Черти, не могли
уж...
— Да вот слепой
угол зацепил!...
Схватив спросонья
верстатку и шило, я
помчался к машине.
Нижний угол по-
лосы с отчетом о
заседании оказался
примятым.
Строк тридцать на-
до было выбирать и
переверстывать. На-
бор был тогда руч-
ной, поставить вы-
бранные строки в
машине было некуда.
— Принесите мне
еще верстатку.
Накладчик бросил-
ся в наборную.
Первую верстатку
с выбранными стро-
ками я отставил на
смежную полосу, а в
руки взял другую,
доставленную на-
кладчиком. Делал все
это автоматически,
веки слипались, голова казалась чугунной. Только
этим и могу объяснить теперь все случившееся в ту
ночь.
Было часов десять утра, когда в убогой лачуге на
окраине, где мы, мальчишки, квартировали, появился ре-
дакционный курьер.
— Который тут из вас Володька?
— А вон спит на койке!
Он приблизился ко мне, взял за шиворот и бесцере-
монно тряхнул.
— Молодой человек, пожалуйте бриться! — и потащил
меня вон.
Свежий воздух быстро привел меня в себя.
— Зачем я понадобился, дяденька?
— Там узнаешь,—
многозн а чительно
сказал он.
«Мама моя, кор-
ректор выдал! — по-
думал я, леденея от
страха. — Не пустить-
ся ли мне сейчас же
в спасительное бег-
ство?»
Но курьер крепко
держал под локоть.
Мы были еще на
порядочном рассто-
янии от центра, когда
навстречу из пере-
улка вылетел маль-
чишка-газетчик.
— Купите, дядя, га-
зету, очень сегодня
интересная! — и по-
лушепотом, захлебы-
ваясь, добавил: — Ре-
дактор самого себя
дураком обзывает.
Я выхватил газету,
впился глазами в по-
следнюю колонку на
переверстанной по-
лосе. Между абза-
цами отчета совер-
шенно ясно читалось:
«А редактор-то у
нас — дурак!»
Я собрал все свои
силы, рванулся и по-
летел по направле-
нию к вокзалу. Курь-
ер и газетчик пусти-
лись вдогонку. Мальчишка не переставал орать на всю улицу:
— Пятак-то, пятак отдай!
Увы, он не получил за газету пятака, курьер не доста-
вил меня в редакцию. У меня были крепкие ноги. А через
пару часов я трясся в товарном вагоне и под грохот колес
спрашивал самого господа-бога:
— За что же, за что ты меня так наказываешь?
Уже полгода я подвизался на брадобрейном поприще.
Хозяин крохотной мастерской, Иван Алексеевич,
был вечным холостяком, ревностным поклонником гра-
фина, а сверх этого либеральствующим философом-са-
моучкой.
— Весь род людской все равно не перестрижешь, — го-
варивал он, когда в ящике стола набиралось несколько
медяков на водку. Он брал их и спешно отбывал в бли-
жайший трактир.
Возвращался оттуда навеселе и обязательно поучал:
— Бессемейность, Владимир, в наш проклятый век есть
единственная основа личной свободы. А личная свобода
с вольным трудом вкупе сохраняют в человеке его доброту
и общительность. Исповедуй сие, и ты современем обре-
тешь рай в любом трактире.
В его отсутствие мне предоставлялось делать все, что
могу и что хочу. И я истово исповедовал в эти часы веру
в «вольный» труд, но не столько во имя обещанного рая,
сколько ради текущих нужд. Хозяин меня не бил, но и не
платил ни гроша. А желудок есть желудок, он даже у
верующих в возвышенные идеалы два-три раза в день
предъявляет свои требования.
У меня был один выход из положения — выскакивать
на крыльцо и громко зазывать простаков-клиентов.
18
— Только у нас и нигде больше! — надрывался я до
хрипоты. — Стрижка за пятак под американскую машинку.
Школьникам дополнительная скидка!
Мальчишки, побуждаемые экономическими соображе-
ниями, клевали на мою удочку. За три копейки с головы
я бойко выдирал тупым инструментом непокорные ребячьи
вихры.
Оболванив так двух-трех клиентов, я мгновенно добрел,
забегал за кривым соседским мальчиком, и мы мчались
в обжорный ряд предаваться чревоугодию.
Я верил тогда, что безжалостная судьба наконец-то
улыбнулась мне, и ничего большего не желал.
Увы, ничто не
вечно на земле. Моя
карьера на этом по-
прище оборвалась
еще неожиданнее.
Произошло это в
слякотный осенний
день. Не меньше
часа я зазывал с
крылечка, но все
было тщетно. Маль-
чишек на улице не
было, а немногие
взрослые прохожие,
зябко кутаясь, даже
не оборачивались на
мои зазывания. В
продрогшую от сля-
коти и неудачи
грудь впервые впол-
зало сомнение в
истинной благоде-
тельности «вольно-
го» труда.
Я готовился уже
уйти в свой угол за
печкой с пустым,
как порожняя боч-
ка, желудком, но в
последнюю минуту
фортуна сжалилась.
— Под горшок мо-
жешь? — донесся
с козел проезжав-
шей мимо извоз-
чичьей пролетки ба-
совитый голос.
— Еще бы, все ни-
зовские извозчики
стригутся у меня!
— отважно сочинил
я, так как никогда
до этого не имел дела с горшком.
— А берешь сколько?
— Семь копеек.
Извозчик приподнял правую возжу.
— Ладно, за пятак отделаю! — поспешил я сбавить цену.
Он слез с облучка.
Извозчики стриглись под гор-
шок не ради устаревшей мо-
ды, а с практической целью
уберечь затылок от холода. В
нашем городке таких клиентов
было меньше, чем парикма-
херских, но каждая «фирма», в
том числе и наша, обязательно
цержала за лоханью три-четыре
горшка разных размеров.
Я нахлобучил горшок на го-
лову бородача, от чего он стал
походить на митрополита.
(Продолжение следует.)
Вначале все шло хорошо, но когда я снял горшок, одна
сторона показалась мне короче другой. Профессиональное
самолюбие не позволяло выпустить явный брак, и я,
храбро занеся ножницы, стал подравнивать наглаз. Вы-
равнивал-выравнивал и незаметно для себя снял волос
больше, чем следовало; теперь эта сторона стала короче
противоположной. Досадуя на себя, я перенес ножницы
и начал резать с другого бока. Здесь стриг уже осто-
рожнее и достиг цели — стороны сравнялись. Только
затылок, отстав на добрый вершок, клочковато свисал на
заскорузлую шею бараньим курдюком. В таком виде
выпустить клиента вовсе нельзя было. Заношу снова
ножницы и запус-
каю их в затылоч-
ную поросль.
Не успел, однако,
я сделать трех-че-
тырех размашистых
стрижков, извозчик,
почуявший холодок
на затылке, занес
вдруг руку назад и
сразу же нащупал
оголенную плешину
на самом уязвимом
для холода месте.
От богатырской
затрещины я отле-
тел в темный угол.
Там, срикошетив от
стены, плюхнулся в
переполненную ло-
хань. Осатаневшему
клиенту и это по-
казалось недоста-
точным, он схватил
меня ручищей за
вихры, наддал не-
сколько подзатыль-
ников, а затем на-
хлобучил горшок на
мою голову до са-
мых плеч.
Ободранные горш-
ком уши больно
саднили, глаза ни-
чего не видели,
воздуха нехватало.
Пробовал снять гор-
шок руками, но он
не поддался моим
усилиям. Тогда я
наощупь составил
оба кресла спин-
ками друг к другу, зацепился краями горшка о
спинки и, приподнявшись на руках, с силой упал на
пол.
Извозчика в мастерской не было.
В великом расстройстве я оглянулся — и обомлел.
Из зеркала на меня глядело чудовище, все выпуклости
лица: уши, нос, скулы —
были ободраны и кровото-
чили.
Но что еще страшнее — на
столе не было хозяйских инстру-
ментов.
Решение пришло мигом. Схва-
тив карандаш, я торопливо на-
писал: «Иван Алексеевич, дя-
денька, ей-богу я ничего не
, а все это вольный труд,
его черти взяли. Больше
приду. Прощайте!»
19
/И. ЛРЛЛЗОРОВ
Г) 1918 году, когда первая мировая война уже подходила к
О концу, на вооружение английской авиации поступил но-
вый истребитель. Три крыла, связанные между собой систе-
мой стоек и проволочных расчалок, делали машину похожей
на этажерку с торчащими по-журавлиному длинными «нога-
ми» — шасси. В годы первой мировой войны, когда у всех вою-
ющих стран появились самолеты-истребители, началось разре-
шение одной из важнейших задач авиации — борьбы за скорость.
Казалось бы, что решить эту проблему очень просто. До-
статочно поставить на самолет мотор не в 200 лошадиных сил,
как делали в то время, а в 1000 или в 2000 лошадиных сил,
как делают сейчас, и истребитель 1918 года сумеет догнать
современный самолет. Однако дело оказалось вовсе не таким
простым. Нельзя увеличить скорость полета, действуя только
таким путем. Всякий знает, что воздух сопротивляется
движению. Чем больше сопротивление, тем большую мощ-
ность должен затратить самолет при полете, а величина со-
противления зависит от формы тела. Самое малое сопротив-
ление воздух оказывает телу каплеобразной формы — значит,
для того, чтобы уменьшить расход мощности на борьбу с
сопротивлением, самолету надо придать форму, приближа-
ющуюся к каплеобразной. При такой форме воздух во время
полета плавно обтекает тело, потому ее и называют «обте-
каемой». Оказалось, что если на плоскую пластинку надеть
каплеобразный колпачок, то сопротивление воздуха умень-
шится в 43 раза.
Истребитель 1918 года очень мало походил на каплю, и
если бы мы захотели, чтобы он догнал современный истре-
битель, нам пришлось бы поставить на нем мотор в 10 тысяч
лошадиных сил. Но даже если бы удалось построить мотор
такой колоссальной мощности, все равно истребителю 1918
года вряд ли пришлось бы подняться в воздух. Даже выдер-
жав тяжесть мотора на земле, он все равно развалился бы,
едва мотор начал бы свою работу. Самолет—весьма сложная
машина, и для , успешной борьбы за скорость понадобились
десятки лет. Эта борьба продолжается до сегодняшнего дня.
Конструкторы самолетов перестали строить «летающие эта-
жерки» — бипланы и трипланы — и перешли к монопланам, то
есть самолетам с одной парой крыльев. Воздух меньше сопро-
тивляется моноплану, и авиационные инженеры при тех же
затратах мощности добились значительного выигрыша в ско-
рости. Расчалки и стойки, соединявшие крыло моноплана того
времени с фюзеляжем, тормозили полет. Их сняли, сопротив-
ление уменьшилось, и скорость увеличилась на несколько
десятков километров. Далее усовершенствовали фюзеляж, при-
дав ему обтекаемые формы, и пересадили летчика из открытой
кабины, где его защищал от встречного ветра неуклюжий
козырек, в закрытую. Благодаря этому самолет полетел быстрее
на 40—50 километров в час.
После усовершенствования фюзеляжа внимание конструк-
торов устремилось на крыло. Если уменьшить размепы крыльев,
форма самолета приблизится к каплеобразной, сопротивление
снизится, скорость возрастет. Но это уменьшение нельзя произ-
водить беспредельно, так как самолету с маленькими крыль-
ями трудно держаться в воздухе.
Тогда инженеры осуществили то, что гениально предвидел
еще перед мировой войной ученик великого русского ученого
Жуковского — академик Сергей Александрович Чаплыгин.
Конструкторы сообщили крылу самолета гибкость, подобную
крылу птицы. Они создали «механизированное» крыло, спо-
собное в любой момент менять свою борму, Благодаря этому
оно даже при малых размерах оказалось способным держать
самолет в воздухе. Благодаря механизированным крыльям
скорость полета увеличилась еще на 15—20 километров в час.
Когда инженеры придумали убирающееся шасси, они
выиграли не менее 50 километров в час. «Ноги» самолета
теперь складываются во время полета, и вредное сопротивле-
ние уменьшается.	—
Некрасивым ящиком висел под фюзеляжем радиатор, в ко-
тором остывали смазка и жидкость, охлаждающая мотор. Это
неуклюжее сооружение «съедало» не менее 25 километров в
час, надо было найти ему более подходящее место, и оно
нашлось: радиатор был спрятан в специальном тоннеле. У
одних самолетов этот тоннель располагается в фюзеляже, у
других — в крыле. Казалось, что больше убрать ничего нельзя,
но оставались «мелочи» — над обшивкой выступали головки
заклепок, плохо было отделаны некоторые части самолета — и
тут в борьбу за скорость вступили технологи.
Небрежная клепка или плохая окраска снижает скорость
полета, и даже от способа окраски самолета — вручную или с
помощью пульверизатора — зависят добрых полтора десятка
километров в час. Теперь клепка производится «впотай», го-
ловки заклепок уже не выступают над обшивкой, тщательно
зашпаклевываются места соединения листов обшивки, поверх-
ности окрашиваются специальными лаками. Но все же зали-
занные, блестящие поверхности самолета не удовлетворили его
создателей. После ряда наблюдений пришли к выводу, что
воздух, просасывающийся через щели обшивки самолета и его
кабины, нарушает плавность обтекания. Герметическое закры-
тие всех щелей принесло еще около 10 километров в час.
На большой высоте воздух более разрежен чем у земли и
окажет меньше сопротивления летящему самолету, — значит,
при полете на большой высоте можно выиграть в скорости. Но
подняться на большую высоту самолету мешает та же самая
разреженность, которая позволяет увеличить скорость. В
разреженном воздухе мотор будет «задыхаться» — нехватнт
воздуха для сгорания топлива. Как разрешить это противо-
речие? Выход был найден — мотору обеспечили «искусствен-
ное дыхание». Инженеры снабдили мотор специальным
устройством для нагнетания дополнительной порции воздуха.
Нагнетатель помог самолету забраться на большую высоту и
повысил его скорость еще на 50—60 километров в час.
Скорость самолета перешагнула уже за 600 километров в
час, но авиационные инженеры неутомимо продолжали поиски
новых возможностей. На смену бензиновому мотору, добросо-
вестно проработавшему больше половины века, пришел реак-
тивный двигатель, основанный на одном из важнейших зако-
нов механики, который гласит, что действие равно противо-
действию. Каждый стрелок испытал действие этого закона на
себе, когда ощущал «отдачу» винтовки, толкаемой назад выле-
тевшей из нее пулей. Таким же образом работает и реактивный
двигатель. Газы сгоревшего в нем топлива, вылетая наружу,
толкают двигатель в противоположном направлении.
Идея реактивного двигателя была еще полсотни лет назад
высказана гениальным русским ученым Циолковским, но
именно в наши дни, когда борьба за скорость приняла не-
обычайно острые формы, внимание авиационных инженеров
всех стран вновь обратилось к этому виду двигателей. Дело в
том, что для полета на больших скоростях, приближающихся
к скорости звука (около 340 метров в секунду, т. е. около
1220 километров в час) и превосходящих ее, нужны моторы
очень большой мощности, а такие моторы имеют весьма боль-
шой вес. Реактивный двигатель свободен от этого недостатка.
Вес такого двигателя на самолете, показавшем рекордную
скорость 975 километров в час, составляет лишь 540 кило-
граммов, а развивает он мощность в 6400 лошадиных сил.
Обычный бензиномотор такой же мощности весил бы 2700
килограммов, то есть в пять раз больше.
Зачем же для полета на больших скоростях нужен такой
мощный мотор? При полете на скоростях до 900 километров
в час воздух плавно обтекает крыло самолета. Совсем иная
картина возникает, когда скорость самолета переходит за этот
предел. Самолет врезается в воздух с такой быстротой, что
воздух перед ним сжимается и создается зона уплотнения. По-
добное возникает при уборке снега, который сгребается легко,
пока снежная масса постепенно не соберется в огромный ком.
Такой же воздушный «ком» мешает лететь самолету.
Реактивный двигатель способен преодолеть воздушный
барьер. И, может быть, недалеко то время, когда новые сверх-
скоростные самолеты покажутся нам такими же неуклюжими,
какими кажутся сейчас самолеты времен первой мировой войны.
< ЖЕЛЕЗО
ЦИНК
Профессор В. С. ФАРФЕЛЬ,
Доктор биологических наук	|тш
О 1791 году знаменитый итальянский
D физиолог Луцджи Гальвани на
балконе своего домика в Болонье пре-
парировал лягушечьи лапки. Пару
лапок с обнаженными нервами он
подвесил на медном крючке к пери-
лам балкона. Раскачиваемые ветром,
мышцы лапок касались иногда же-
лезных прутьев перил. К своему удив-
лению, Гальвани заметил, что в этот
момент мышцы сокращались и лягу-
шечьи лапки подергивались вверх.
Затем мышцы расслаблялись и лапки
снова опускались. Но едва они вновь
касались железных прутьев, как опять
происходило подергивание. Поражен-
ный ученый смотрел, как отрезанные
лягушечьи лапки самостоятельно, без
помощи извне, совершали какой-то
своеобразный танец.
Гальвани вспомнил, что так же
вздрагивают мышцы, когда через них
проходит электрический заряд. Но .
ведь через лягушечьи лапки никто
электрического заряда не пропускал.
Значит, решил Гальвани, электри-
чество находится внутри самой мыш-
цы, и когда ее связывают с нервами
внешним металлическим проводником,
возникает ток, который и вызывает
мышечное сокращение.
Эта остроумная догадка оказалась
вместе с тем и замечательной ошиб-
кой ученого. Ее вскрыл знаменитый
физик Александр Вольта. Проверяя
опыты Гальвани, он нашел, что элек-
трический ток возникает всегда при
соединении двух разнородных метал- '
лов жидким проводником.
Мышца, объяснил Вольта, — это по-
лужидкий проводник, а медный крюк
и железные перила балкона — разно-
родные металлы. Мышца замкнула
цепь между крюком и перилами, и
возник электрический ток, который и
заставил вздрогнуть мышцу.
Гальвани не успокоился. Он снова
поставил опыт. Но на этот раз, чтобы
избежать ошибки, он удалил все ме-
таллическое. Он пользовался изоля-
ционным материалом и клал мышцу
на стеклянную пластинку. Стеклянной
палочкой он набросил на мышцу ее
собственный нерв. Ему показалось,
что мышца вздрогнула — животное
электричество все-таки существует!
Однако ни одним прибором Гальвани
не удалось уловить этот электрический
ток. Не удалось это и другим ученым
— современникам Гальвани. И они
отвергли мысль Гальвани о животном
электричестве.
Шли десятилетия, развивалась на-
ука, совершенствовались приборы.
Появились чувствительные электроиз-
мерительные приборы, способные ре-
гистрировать ничтожно малые токи.
И вот тогда только смогли устано-
вить, что Гальвани действительно
прав.
Оказалось, что электрические явле-

МЕДЬ
Рис. ВЭДЭ
ния возникают во всех тканях, во
всех клетках организма во время их
деятельности. Когда работает сердце,
дышат легкие, переваривает желудок,
совершают выделительную деятель-
ность почки и кожные железы, когда
уши воспринимают звук, а глаза свет,
наконец, когда мыслит наш мозг, —
все это сопровождается тончайшими
электрическими процессами.
Происхождение их станет понятным,
если мы вспомним, что все физиоло-
гические процессы, т. е. процессы, про-
исходящие в живом организме, свя-
заны с химическими превращениями
веществ в клетках и тканях орга-
низма. Ученые давно уже установили,
что в любом растворе содержатся
частицы, имеющие положительный и
отрицательный электрические заряды.
Если положительно заряженные части-
цы скапливаются в одном месте рас-
твора, а отрицательно заряженные —
в другом, то возникает электрическое
напряжение. Подобный же процесс
происходит и в организме во время
работы отдельных участков наших
тканей. Установлено, что в той точке
ткани, которая пришла в действие,
возникает скопление отрицательно
заряженных частиц. В работу после-
довательно, один за другим вклю-
чаются различные участки ткани, и
электрический заряд как бы пробе-
гает по ткани наподобие волны. В
живом организме скопление электри-
ческих зарядов образуется то тут, то
там. Оно то вспыхивает, то исчезает,
то усиливается, то угасает.
Электродвижущая сила электри-
ческих зарядов, которые возникают в
живом организме, очень мала и из-
меряется тысячными и даже миллион-
ными долями вольта. Понятно, что
ни мы сами, ни окружающие нас не
могут почувствовать эти необычайно
слабые электрические токи, циркули-
рующие в нашем теле.
Но изучение их с помощью чувстви-
тельных приборов дало очень много
ценного для науки. В частности врачи
получили возможность распознавать
некоторые болезни.
Возьмем, например, сердце. В его
отдельных участках ритмически воз-
никают электрические заряды. Они
создают в окружающих тканях элек-
трическое силовое поле. Если вклю-
чить наши руки в цепь, на пути ко-
торой находится чувствительный галь-
ванометр, то он отметит электрические
заряды сердца.
Специальный гальванометр для из-
мерения электрических токов сердца
называется электрокардиографом. Он
записывает на движущейся пленке
всю, надо сказать довольно сложную,
картину изменений электрических за-
рядов сердца. При различных нару-
шениях сердечной деятельности эта
картина меняется, и врач может су-
дить по ней о состоянии сердца,
распознавать характер заболевания.

В последние годы ученые научились
регистрировать электрические про-
цессы, происходящие даже в головном
мозге человека. Им удалось устано-
вить, что каждое восприятие любого
органа чувств: зрения, слуха, осяза-
ния, вкуса, обоняния — вызывает в
определенных участках головного
мозга особые картины изменений
электрических зарядов.
Спит ли человек или бодрствует,
видит ли он свет или слышит звук, —
все это вызывает определенные изме-
нения в электрических явлениях, со-
вершающихся в головном мозге. Ре-
гистрируя с помощью сложных при-
боров тончайшие изменения электри-
ческих явлений в головном мозге,
современная наука пытается разга-
дать тайны деятельности этого глав-
ного центра человеческого организма.
Изучение токов мозга имеет уже сей-
час большое значение для распозна-
вания нервных болезней.
Быть может, некоторые, узнав об
электрических колебаниях в мозге и
сопоставив с тем, что им известно о
радио, подумают: а нельзя ли объяс-
нить этими электрическими колеба-
ниями передачу мыслей на расстоя-
нии? Нельзя ли представить себе
мозг одного человека как пере-
дающую радиостанцию, а мозг дру-
гого — как радиоприемник, настроен-
ный на ту же волну?
Мы должны разочаровать тех, кто
так думал. Электрические колебания
в мозге чрезвычайно слабы. Ученые
обнаруживают их, только усилив в
сотни тысяч и миллионы раз. Вос-
принять их на расстоянии чужой
мозг, конечно, не может. Но дело не
только в этом. Даже обнаруженные
высокочувствительными приборами,
эти колебания не могут передать бес-
конечно сложные по своей природе
мысли и чувства человека. Электри-
ческая энергия — всего только одно
из проявлений, одна из сторон мно-
гообразной деятельности органов. Дея-
тельность такого сложного органа,
как мозг человека, конечно, далеко
не исчерпывается электрическими
колебаниями, она не может быть ими
одними объяснена и по ним одним
распознана.
Вместе с тем, улавливая и регистри-
руя электрические явления в нашем
теле, ученые вскрывают множество
таких тонких деталей, которые раньше
были недоступны исследованию. От-
крытие электричества в нашем теле
чрезвычайно обогатило наши знания
о жизнедеятельности внутренних ор-
ганов, а медицину вооружило весьма
точным и тонким методом для выявле-
ния различных болезненных состоя-
ний. В этом — ценность учения о жи-
вотном электричестве для науки и для
практической медицины.
ХИРУРГ
ЭД. ХАРИТОНОВИЧ
СА то произошло в древнем
Египте, в царствование
фараонов, несколько веков до
нашей эры. Однажды в жар-
кой схватке с ордой варва-
ров, вторгшейся в пределы
египетской земли, сын фарао-
на — принц Сураро — был
ранен. Рана не представляла
никакой опасности для жиз-
ни принца, но, по мнению фараона, она была хуже
смерти. Принцу отвели во дворце отдаленные покои, из
которых он не смел никуда выходить. Никто не должен был
знать, какое несчастье постигло его. Лишь два раба при-
служивали Сураро, но им под страхом мучительной казни
приказали хранить тайну принца.
Рана,^ полученная принцем в бою, поистине была
ужасной. Ему во время схватки отрубили палашом нос и
часть верхней губы. Из красивого молодого человека принц
превратился в урода, на которого нельзя было смотреть
без страха и отвращения. Для отца принца это было
подлинным несчастьем: безносый наследник египетского
престола никак не мог представлять династию фараонов.
В то время жил в Египте мудрый индусский врач, ко-
торый своим искусством устранял многие болезни, об-
легчал человеческие страдания. Фараон после долгих раз-
думий призвал его к принцу. Осмотрев Сураро, врач сказал,
что он может вернуть сыну фараона прежний его облик.
Спустя несколько недель, когда принц явился перед
придворными, никто в наружности принца не заметил
никаких перемен. Сураро был таким же, как и прежде.
Лишь очень внимательные и зоркие наблюдатели могли бы
увидеть небольшой шрам на лбу и узкую розоватую по-
лоску на верхней губе сына фараона.
Что же сделал индусский врач? Со лба Сураро он
вырезал лоскут кожи и, не отсекая его окончательно,
приставил к ране. Предварительно он освежевал рану
для того, чтобы ее ткань и ткань лоскута, взятого со
лба, срослись между собой так, как срастаются края
-С КУЛЬПТОР
всякой раны. Если не освежевать старую, уже зажив-
шую рану, то есть не срезать верхний слой вновь образо-
вавшейся ткани, то приживление новой ткани невозможно.
В свою очередь, ткани не срастутся, если лоскут, взятый
по соседству, отсечь полностью: для приживления не-
обходимы приток крови и ее циркуляция.
Поэтому индусский хирург, вырезывая со лба Сураро
лоскут кожи, не отсек его весь, а оставил у основания
так называемую питательную ножку. Затем, перевернув
лоскут внутренней стороной, он перегнул его у несрезан-
ной части и наложил на место отсутствующего носа.
Когда лоскут прижился, образовав собой мягкую часть
носа, хирург перерезал питательную ножку и, впрыски-
вая под кожу парафин, придал носу естественную форму.
Вот с каким материалом может иметь дело искусный
ваятель — хирург-скульптор: с живыми тканями чело-
веческого лица. Пожалуй, из всех видов скульптуры
это — наиболее ответственный и благодарный. В наше
время тоже имеются хирурги-скульпторы. Самый замеча-
тельный из них — Александр Эдуардович Рауэр, созда-
тель русской челюстно-лицевой хирургии.
Четверть века занимается доктор Рауэр сложными и
интересными операциями. Он восстанавливает формы че-
ловеческого лица, изуродованного болезнями и ранами.
Множество операций проделал он за двадцать пять лет
работы. К профессору Рауэру поступали раненые без
носов, без ушей, с искалеченными и вовсе оторванными
подбородками. Любовно и внимательно хирург-скульптор
восстанавливает человеку нормальный облик. Особенно
много операций приходится на последние годы — годы
войны. Не один раз профессор имел дело с ранеными,
говорившими, что жизнь потеряла для них всякую цен-
ность. И не один раз профессор слышал потом от выписав-
шихся из клиники людей слова сердечной благодарности.
Много нового внес в науку Александр Эдуардович. Нет
такого вопроса в челюстно-лицевой хирургии, который не
был бы им всесторонне разработан. А его капитальный
труд «Операции на лице» удостоился Сталинской премии.
Хирург и скульптор, воссоздающий формы живого че-
ловека, Александр Эдуардович Рауэр по праву занимает
одно из ведущих мест в мировой науке.
23
Инженер М. АРЛАЗОРОВ
R 1875 году в воздухе произошла
1-7 катастрофа, не имевшая ничего
общего с теми катастрофами, которые
происходили до того. Аэростат «Зенит»
французских ученых Кроче Спинелли,
Сивеля и Гастона Тиссандье не за-
горелся в воздухе, не порвался и не
разбился при спуске. Он благопо-
лучно достиг невиданной в то время
высоты 8600 метров и столь же бла-
гополучно приземлился. Но когда
толпы народа приблизились к месту
спуска, они нашли в корзине аэро-
стата два трупа и одного ученого в
состоянии глубокого обморока. Весть
о трагедии на аэростате «Зенит»
облетела весь мир. Ученые всех стран
стали изучать причины катастрофы и
изыскивать безопасные способы поле-
тов на большой высоте.
Понять причину катастрофы было
нетрудно. Воздух, на вид прозрачный
и неосязаемый, имеет вес, и всегда на
поверхности земли на нас давит
огромная тяжесть воздушного столба.
В организме человека все приспособ-
лено к этому давлению: и работа
легких, и давление крови, и способ-
ность крови и других соков орга-
низма растворять кислород и угле-
кислоту, и многие другие жизненные
процессы. Поэтому резкое понижение
давления воздуха при подъеме на
большую высоту человек ощущает
крайне болезненно. Он задыхается,
кровь его вскипает, потому что раство-
ренные газы бурно выделяются из
нее, как выделяются они из газиро-
ванной воды при откупоривании бу-
тылки. Кроме того, с подъемом на
высоту уменьшается и температура.
С каждым километром (до высоты
10—12 километров) становится хо-
лоднее на 6,5°С. В верхнем слое ат-
мосферы— стратосфере — стоит мо-
роз в 56,5°С.
Гораздо труднее оказалось найти
способ безопасного подъема на боль-
шую высоту. Проникнуть в стра-
тосферу людям помог стратостат. Его
идею выдвинул великий русский хи-
мик Д. И. Менделеев. Он предложил
летать в стратосферу на воздушных
шарах с герметически закрытой ка-
биной.
Стратостат похож на гигантскую
грушу. Такую причудливую форму он
имеет только у поверхности земли,
где его оболочка заполнена газом
всего на одну треть всего объема.
Когда с подъемом на высоту давле-
ние воздуха понизится, газ раздвинет
стенки оболочки, и она примет шаро-
образную форму.
Оболочка стратостата так велика,
что внутри ее можно поместить мно-
гоэтажный дом. Перед стартом ее
тщательно проверяют, облетая вокруг
на маленьком шарике, чутко прислу-
шиваясь, не шумит ли где-нибудь
просачивающийся газ. Оболочка мол-
чит — значит все в порядке, страто-
стат готов к действию. Воздухопла-
ватели занимают места в прочной
стальной гондоле, и стартовая коман-
да отпускает тросы. Аппарат начинает
набирать высоту. Постепенно стано-
вится холоднее, и экипаж наглухо
завинчивает массивные люки. Пусть
за окном свирепствует мороз, пусть
там нехватает воздуха для дыхания —
в кабине тепло, кислородные приборы
работают безотказно и воздухопла-
ватели принимаются за наблюдения.
За окном гондолы — интересней-
шая картина: небо из нежноголубого
стало темносиним. У поверхности
земли оно кажется нам очень свет-
лым, так как мощный световой по-
ток, проходя через атмосферу, раз-
бивается на миллионы мелких лучей,
идущих во всех направлениях, и
освещение делается равномерным. На
высоте, где воздух разрежен, свет
рассеивается значительно меньше, и
достаточно взглянуть в сторону от
пучка солнечных лучей, чтобы небо
показалось гораздо более темным,
чем мы привыкли видеть его с земли.
Полеты в стратосферу дали очень
много для изучения погоды. Данные
о температуре, давлении, влажности
стратосферы облегчают ученым метео-
рологам (метеорологией называют
науку о погоде) правильное предска-
зание погоды.
Высотный полет —• одна из важ-
нейших проблем, над которой рабо-
тают сейчас крупнейшие ученые и
инженеры. В стратосфере сила со-
противления самолету вследствие раз-
реженности воздуха резко умень-
шится, и скорость самолета даже без
изменения его аэродинамических форм
и увеличения мощности мотора воз-
растет в два раза.
Дальность стратоплана (как назы-
вают стратосферные самолеты) вслед-
ствие увеличения скорости также уве-
личится. Стратосферный самолет не-
уязвим для современных зенитных
орудий, прожекторов и звукоулавли-
вателей.
Обледенение — один из злейших
врагов самолета. Самолет становится
тяжелее, теряет управляемость и мо-
жет погибнуть. При полетах в страто-
сфере опасность обледенения отсут-
ствует.
В нижних слоях атмосферы ветры
дуют в различных направлениях и с
разной силой. В стратосфере скорость
и направление ветров постоянны. По-
этому летать там будет безопаснее и
можно гораздо точнее выдерживать
график.
Но пока еще стратосфера не за-
воевана. В ней побывали только раз-
ведчики, среди которых на почетном
месте мы встречаем имена советских
людей. 30 октября 1933 года страто-
навты Прокофьев, Бирнбаум и Году-
нов на стратостате «СССР» устано-
вили мировой рекорд высоты — 19
километров, а через три месяца на
стратостате «Осоавиахим» стратонавты
Васенко, Федосеенко и Усыскин до-
стигли высоту 22 километров. Полет
стратостата «Осоавиахим» окончился
трагично: героический экипаж погиб
в момент спуска.
Но советские воздухоплаватели не
прекратили штурма стратосферы. Со-
ветские конструкторы создали страто-
стат, оболочка которого при спуске
обращается в
парашют, гаран-
тируя безопас-
ность приземле-
ния.
Мы стоим на
пороге страто-
сферы. Полное
завоевание стра-
тосферы — во-
прос сегодняш-
него дня совре-
менной техники.
24
•велосипеда
из истории
Составил: Кдтковскии А
луЭ..- Каплан С
ВЕЛОСИПЕД - простая, удобная машина проникла пои та
во все уголка земного шала . „	„
Мысль построить повозку, движимую мускульной силой самого
человека, зародилась давно. Первые механические повозкш-самока
ты были четырехколесными В1633 году Стефан Фафлел по
строил трехколесный самокат. Фафлер был хромым а свою
повозку приводил в"	‘	‘ "
В десятых годах-------------------------------
машину" (рис. 2). Это был двухколесный экипаж и человек,
сидя на нем верхом, отталкивался от земли поперемен-
но, то правой, то левой ногой.	_
„ В 1850 г. Филипп Молиц Фишер снабдил двухколеску пе-
далями, создав, таким образом, первый велосипед (лис. 3).
Главным недостатком первых велосипедов была сильная
тляска. Для придания эластичности седлу, француз Мишо,
в 1867г. подвесил еео на пружину (лис.Ы)
Больше всего изменении ппетер- W ./
# А\	Од л а пама до тех пор, пока не был
выработан основной тип рамы „ ~ '
мужского и женского велосипедов(рис.8,
9,10,11 и 12)
С улучшением долог и возможностью сделать вело-
сипед легче и дешевле конструкторы вернулись к ис-
ходному материалу - дереву
сейчас изготовляются велосипеды с деревянными обо
дами колес и с ламой из бамбука, склепленнои сталь-
\ижение руками (рис.1)
века калл Дрэ изобрел „бегательную
Прекрасные качества велосипеда,как сред-
ства передвижения, помогли самому шило
кому его распространению.
Езда на велосипеде доступна-мужчине и
женщине, юноше и старику.
Я&'примерно в 1870 г. вело-
сипед пьоник в Америку, где
ему сделали металлическую ла-
__ ,__ му, деревянные спицы замени-
ли проволочными, на обода надели ре-
зиновые шины.
У велосипедов тога времени педали были наса-
жены на ось переднего колеса. Чтобы Развить
большую скорость надо было очень быстро
вертеть ногами.
Для устранения этого недостатка передние колеса ста-
ли делать гигантских размеров. Эти„одноколесные",как
их называли,велосипеды появились в 1885 г.; езда на таком
пауке" (лис.5) требовала ловкости и навыка и была до-
ступна только опытным спортсменам.
Стремление уменьшить вы-
соту велосипеда и сохранить его
х скорость привело к мысли устно-
\ итъ цепную передачу. Такой вело-
к 3® сипед -„кенгуру" появился вкон-
V 80-х годов (рис. 6). К этому
времени уже сложился основ-
Г V / ной тип велосипеда и в даль-
/Л V \ нейшем шло только у со вер-
SggJ I V — шенствование его отдель-
/Л -4 Г нь,х деталей (лис. 7)
В. ОРЛОВ,
Кандидат технических наук.
Рисунки И. ФРИДМАНА
I/ ак люди изобретают? Об этом можно написать целую
книгу.
Неисчислимы пути, по которым проходят изобретения.
Иногда это запутанный, извилистый путь, но бывает,
что изобретатели приходят к своему открытию прямиком.
Но и это далеко не самый легкий путь к цели. О нем
рассказано в этом очерке.
ПОБЕДИТЕЛЬ ДРАКОНА
W Марка Твена есть забавная сказка. Во владениях не-
и коего короля поселился огнедышащий дракон. Дракон
жил так, как положено сказочному дракону, — по ночам
выползал из пещеры, пожирал жителей, разорял города
и деревни.
Король тоже вел себя так, как положено сказочному
королю. Он объявил международный конкурс, посулив
руку дочери тому храбрецу, который убьет дракона.
Со всех концов света съезжались рыцари, закованные
в железо. Они кидались в логово дракона с копьями на-
перевес и навсегда исчезали в пещере. Дракон не уставал
жевать рыцарей в жесткой железной скорлупе.
Королевна с отчаянием следила за исчезновением столь-
ких женихов, она рисковала остаться старой девой.
И вот является хилый рыцарь, без всяких доспехов, в
пенсне и с дорожным рюкзаком за плечами.
Явился и мямлит, щуря близорукие глаза:
— Я видите ли, тоже желал бы испытать свои силы в
поединке с драконом.
И такой он был хилый и близорукий, что рыцари и
дамы захихикали, а король пожал плечами.
Но согласие дал. Королевское слово крепко.
Собрались придворные поглядеть на смерть чудака. А
чудак вынимает из мешка пожарную каску и огнетушитель
и уверенным шагом идет к пещере.
Дракон зарычал, высунул голову, пламенем дохнул из
пасти.
Но рыцарь проворно хлопнул оземь огнетушите-
лем. Пенная струя
ударила в огнен-
ную глотку. Дра-
кон задымил и
сдох.
Закатили на ра-
достях пир горой.
Король подхватил
героя под руку,
потащил его к
столу.
Стали спраши-
вать, как он оси-
лил дракона.
«Милостивые го-
судари и госуда-
рыни, — начал
рыцарь, назида-
тельно подняв па-
лец, — я первый
подошел к этой
проблеме научно.
Мои уважаемые
коллеги и пред-
шественники сле-
по бросались на
чудовище, не раз-
обравшись пред-
варительно, с чем
имеют дело. Я же поставил вначале
лабораторные опыты. Пришлось по-
строить специальный инкубатор и в
лаборатории вывести из драконовых
яиц маленьких драконят. Тщательно
изучив их поведение, мне удалось
выяснить, что жизненной силой дра-
кона является огонь и, если его по-
гасить, дракон погибнет. Теперь мне
оставалось только снять со стены
огнетушитель... И вот дракон у ва-
ших ног.»
Я не помню сейчас, как кончается
сказка: женился ли рыцарь на ко-
ролевне или нет.
Нас не это интересует.
Важно другое. Рыцарь наш — изобретатель. Он ведь
изобрел оружие против драконов.
Тут Марк Твен шутливо описал один из путей, которыми
изобретатель доходит до изобретения. Путь решения за-
дачи— «в лоб». Изобретатель ставит задачу, проделывает
в лаборатории опыты и постепенно, шаг за шагом,
медленно, но верно добирается до правильного решения.
ПУНЦОВОЕ ИЗ ДЕГТЯ
Именно так в середине прошлого века было сделано
важное изобретение в химии: способ искусственного
получения пунцовой краски — ализарина.
Раньше ализарин находили в готовом виде—в корнях
полевого растения морены.
Химия в те времена была развита слабо. Кое-кто считал,
что и вообще человеку не под силу искусственно созда-
вать естественные вещества, которые встречаются в при-
роде.
— И не пытайтесь! — шептали некоторые, делая таин-
ственное лицо. — Есть в природе вещи, которых никогда
не осветить человеку.
И у многих опускались руки.
Но красильщикам дела не было до каких бы то ни было
тайн. Им нужна была краска, чтобы красить ткани. Они
требовали ализарин наперебой и так взвинтили спрос, что
морены стало нехватать.
Краска страшно вздорожала, и химики начали до-
биваться получения ализарина искусственным путем.
Многие поломали на этом деле копья и все наталкива-
лись на неразрешимые технические трудности.
Наконец изобретатели добились своего: получили али-
зарин из каменноугольного дегтя.
Пунцовое из дегтя! Как это пришло в голову?
Как они добрались от корней растеньица морены до
черного каменноугольного дегтя?
Нельзя же ду-
мать, что соста-
вили они алфа-
витный список
всех и всяких ве-
щей и давай про-
бовать все под-
ряд, по алфа-
виту:
— А-алмаз — не
пойдет! Арбуз, ас-
бест, аспирин...
— Б — брынза
—отставить! Брон-
за, брюква...
Невозможно по-
верить, чтобы
изобретатель на-
брел таким путем
на нужный ему
исходный мате-
риал.
Ведь химичес-
ких веществ из-
вестно более по-
лумиллиона.
В том-то и се-
крет успеха, что
изобретатели не
26
стали вслепую толкаться из стороны
в сторону. Они постарались найти
дорогу повернее. Изобретатели не
только знали химию — они еще и
уважали математику.
Изобретатели рассуждали так, как
решают геометрическую задачу.
Предположим, задача решена —
ализарин получен.
Возьмем готовый ализарин из кор-
ней морены и изучим его химические
реакции; найдем те из них, которые,
шли их провести в обратном порядке,
снова дадут ализарин. Скажем, реакция окисления и
обратная ей — восстановления.
С помощью цинковой пыли удалось восстановить ализа-
рин,
Вышло удачно. Получилось хорошоизвестное вещество
антрацен. Его-то химики знали, как добывать. Он легко
получался из каменноугольного дегтя. Исходный материал
для изготовления искусственного ализарина был, таким
образом, найден. Что делать с антраценом, было уже
ясно.
Порядком повозившись в лаборатории, химики научи-
лись окислять антрацен и вскоре стали готовить ализарин
па заводе.
Люди искусственно сделали сложное естественное ве-
щество, встречающееся только в природе. Они лишний
раз убедились в том, что нет для человека в мире не-
постижимых тайн, и еще крепче поверили в свою без-
граничную силу.
РАЗУМНОЕ ПЕРО
Д бывает, что, без всяких опытов, чисто математическим
** путем, приходят к неожиданным изобретениям.
Любопытные обступают изобретателя и его чудодей-
ственную машину, восхищаются, спрашивают:
— Как вы додумались? Какой вы умный!
— Это не я, — улыбается изобретатель, — это перо мое
умное!
И правда, есть в истории открытия и изобретения, словно
пойманные на кончик пера. Рассказать о них подробно
невозможно в простом очерке. Чтобы лишь намекнуть на
то, как они делаются, мы расскажем об одном открытии,
сделанном при помощи пера и бумаги.
Было время, когда такой запутанной, такой прихотливой
представлялась игра электрических и магнитных сил, что
охватить их причуды казалось не под силу человеческому
воображению.
Когда физик Максвелл задумал проникнуть в тайны
их игры, он привлек на помощь воображению матема-
тику.
Он сумел уловить и предста-
вить себе начальную связь элек-
трических и магнитных сил и
перевести ее на язык математи-
ческих уравнений.
После этого стало воз- .
можным дать на время отдых
воображению.
Заключив явление в матема-
тические выкладки, Максвелл
будто перестал о нем и думать.
Он строчил формулу за фор-
мулой, беспокоясь только о том,
чтобы не наврать в математике.
Он, казалось, совсем оторвался
от действительности и не видел
ничего, кроме кончика своего
пера.
Вот исписана кипа листов,
завершилась громоздкая работа.
Максвелл бросает перо и раз-
бирает заключительные выводы.
Он стремится снова перевести
на язык действительности все,
что написано его пером.
Результаты многозначительны.
Умное перо, стартовавшее от уравнений борьбы элек-
трических сил, ни на шаг не отклоняясь от пути,
предназначенного законами математики, прибежало к
характерным уравнениям, которыми физики описывают
волны.
Максвелл снова напрягает все свое воображение, силясь
представить себе физические явления, которые изобра-
жаются этими необычными в мире электричества уравне-
ниями.
И воображение рисует неожиданную картину. Силовые
линии, линии электрических и магнитных сил, прочно
связанные с током в проводнике, вдруг отрываются прочь,
наперекор учебникам и трактатам, — отрываются и сво-
бодно летят в пространстве, расширяясь, словно водяные
круги, словно круги волн в воде. Только этот никем не
виданный процесс могут изображать уравнения.
Электрические волны?! Их не существует в природе!
Максвелл в сотый раз проверяет свои уравнения, и все
явственней проступает картина.
Вот значок «с» — это скорость волн. И нетрудно дока-
зать, что равна она скорости света. Столбики формул
стоят незыблемо, как колонны монолитной каменной
кладки, без единой трещины и изъяна. Ясный голос мате-
матики заглушает смутный протест воображения.
Максвелл пишет статью и отдает ее на суд ученых:
если правильно то, что я положил в основу, то вот чего
должны мы ожидать. В промежуточном ходе рассуждений
я не сомневаюсь. Кто несогласен, пусть опровергает!
Только лучше не занимайтесь опровержениями. Ставьте
опыты. Ищите электрические волны. Они есть. Они вокруг
нас. Ищите и отыщете!
Проходит почти двадцать лет, и ученые, поставив опыты,
действительно открывают в природе электромагнитные
волны, а еще через семь лет изобретатель Попов при-
меняет их в технике.
Предсказание чудесно сбывается, словно вязь матема-
тических значков на листках бумаги — это шифр волшеб-
ного заклинания, которому подчиняется природа.
И пусть попробует природа «не подчиниться» значкам,
если математические законы —- это и есть самые строгие,
самые неумолимые законы са-
мой природы!
Как рычаг умножает силу
мышц, так и  математический
метод умножает силу мозга.
Но, конечно, надо уметь его
применять, постоянно проверяя
себя опытом, проверяя вообра-
жением, чтобы не оторваться
насовсем от действительности.
Для умелого изобретателя
математика — вторая голова.
Впрочем, кто теперь сомне-
вается в могуществе матема-
тики, теперь, когда все больше
и больше появляется машин, по-
строенных на основании одних
вычислений, одних математичес-
ких выводов, когда не только ра-
диостанции, посылающие в эфир
незримые волны, но и дизель,
измазанный маслом дизель, пы-
шащий горью и вонью, — все это
изобретения, рожденные мате-
матикой, добыча разумного пера.
27
В. СЕМЕНОВ
ОД февраля 1876 года некий амерп-
канец представил в патентное
бюро Вашингтона изобретенный им
аппарат. В 2 часа дня он взял на
изобретение патент.
В тот же день в бюро явился дру-
гой американец. Независимо от пер-
вого, он тоже изобрел аппарат, пред-
назначенный, как и предыдущий, для
той же цели. В 4 часа дня второй
аппарат был зарегистрирован, но не
запатентован: изобретатель намере-
вался сначала усовершенствовать его.
Первый изобретатель был Г. Белл;
второй — Э. Грей.
Возник Вопрос первенства. Рас-
смотрение его было передано вашинг-
тонскому трибуналу. Трибунал вы-
сказался в пользу Белла: Белл, во-
первых, на два часа опередил своего
соотечественника; во-вторых, он сразу
взял полный патент, будучи больше
уверенным в своих силах, чем Грей.
Так Белл получил привилегию и
был признан творцом замечательного
изобретения, поразившего Америку и
Европу; В июне того же года на все-
мирной выставке в Филадельфии по-
сетители увидели среди многочислен-
ных диковинок аппарат с двумя про-
,, Легкий, как пух», — говорят о ве-
''чЯщеетвах и предметах, которые
мало весят.
Поминая пух, забывают, однако, о
том, что.я'амного легче его и с чем
мы непрерывно сталкиваемся. Это —
воздух. Он настолько легок, что ка-
жется, будто он вообще ничего не
весит. Поэтому, вероятно, о нем и не
вспоминают; его тяжесть предста-
вляется ничтожной, не стоящей вни-
мания. .. Но такова ли она на самом
деле?
Конечно, по сравнению с весом, па-
пример, воды, она действительно
ничтожна: литр воды весит тысячу
граммов, литр же комнатного воздуха
— всего 1,2 грамма, то есть в 833
раза меньше.
Но вообразим такой опыт: воздух,
содержащийся в комнате размером в
6X7 метров и высотою в 3,5 метра,
сильно ежат и упакован в чемодан.
Оказывается, что этот «воздушный
багаж» вы были бы не в состоянии
не только унести или хотя бы под-
нять, но даже сдвинуть с места... В
нем было бы 176 килограммов. Ду-
мали ли вы, что воздух комнаты
волочками, о котором говорилось
невероятное: он будто бы ь состоянии
передавать человеческую речь на «не-
измеримые расстояния»... Тут же на-
ходился и сам изобретатель—Грагам
Белл. Он охотно объяснял каждому
действие аппарата, называя его за-
тейливым именем, составленным из
греческих слов «теле», что значит
«далеко», и «фоне» — «звук».
Изобретение казалось чем-то сверхъ-
естественным не только рядовым
посетителям выставки, но даже уче-
ным. И они тотчас же произвели
опыт, присоединив два «теле-фона» к
одной из телеграфных линий. Резуль-
тат опыта оказался потрясающим: все
звуки, производимые перед аппара-
том в Филаделфии, были слышны в
Нью-Йорке!...
среднего размера весит почти 11 пу-
дов?
Мы живем как бы на дне «воздуш-
ного океана»; окружающий землю
слой воздуха называется атмосферой.
Своим весом атмосфера, воздух, да-
в>ит на поверхность земли, на все
предметы и на нас; давит с силой в
1033 грамма на каждый квадратный
сантиметр любой поверхности. От-
сюда, кстати сказать, произошла мера
давления «атмосферы», которая для
удобства расчетов округлена в тех-
нике до 1000 граммов на 1 квадрат-
ный сантиметр.
Смотрите, какая удивительная вещь
происходит с нами на дне воздушного
океана: человеческое тело, поверх-
ность которого равна примерно 1,5
квадратного метра, испытывает дав-
ление атмосферы в 15 тонн! Если
взвалить такую тяжесть человеку па
спину, он будет раздавлен ею, как
червь, на кото-
рый наступили
ногой. Почему
же этого не про-
исходит?
Потому что по-
добная тяжесть
Рисунки И. ФРИДМАНА
Среди слушателей как член жюри
находился знаменитый физик сэр
Вильям Томсон. Изобретение привело
его в такой восторг, что он назвал
его «чудом из чудес». Слух об изуми-
тельной новости проник в Европу.
Вначале большинство думало, что те-
лефон навсегда останется редкой ди-
ковинкой коллекций и физических
кабинетов. Многие считали изобрета-
теля просто помешанным...
Но вот чудесный аппарат Белла, к
которому все мы теперь так привыкли,
проник в Англию, а затем во Фран-
цию. Победоносно распространяясь,
он быстро развеял все сомнения и
предубеждения и завоевал вскоре
права гражданства во всем мире.
Теперь мы не мыслим культурную
жизнь без телефона. Две тоненькие
проволочки Белла, так удивившие
70 лет назад гостей филадельфийской
выставки, дали многомиллионное по-
томство проводов и кабелей. Они
соединяют дома и улицы, города и
села, страны и материки. И сейчас
общая протяженность телефонных
проводов так велика, что ими можно
было бы многократно опоясать зем-
ной шар по экватору...
не лежит у человека на спине: атмо-
сфера давит на тело равномерно со
всех сторон, причем с такой же силой
давит и тело изнутри наружу. Та-
ким образом, оба давления — наруж-
ное и внутреннее — уравновешивают
друг друга. Если же поместить чело-
века или животное в безвоздушное
пространство, где нет атмосферного
давления, то от внутреннего давле-
ния в организме разорвутся сосуды
и ткани,} отовсюду брызнет кровь,
глаза будут выдавлены из орбит...
А сколько весит весь окружающий
землю воздух?
Это не трудно подсчитать. На каж-
дый квадратный метр атмосфера да-
вит с силой в 10,33 тонны. Это зна-
чит, что воздушный столб атмосферы
сечением в 1 квадратный метр весит
10,33 тонны, а сечением в 1 квад-
ратный километр — 10,33 миллиона
тонн.
Поверхность же земли равна 510
миллионам квадратных километров.
Следовательно, вся атмосфера земли
весит около 5 270 000 000 000 000 тонн.
Она всего в миллион с лишним раз
легче самого земного шара...
28
Рис. ВЭДЭ
Э. ЗЕЛ И КОВИЧ
OQ июня — «летнее солнцестояние». Этот момент счи-
тается началом лета. Поэтому 22 июня — первый лет-
ний день и один из самых долгих у нас дней в году.
Но не только этим замечательно летнее солнцестояние:
с ним связано много интересных явлений.
Так, на одной из параллелей северного полушария
Земли Солнце находится в полдень во время летнего
солнцестояния точно над головой наблюдателя. Эта па-
раллель расположена на 23% градуса северной широты.
Она называется северным тропиком.
Чем дальше на север, тем дольше день и короче ночь.
Наконец мы встречаем параллель, на которой во время
летнего солнцестояния Солнце вовсе не заходит: к полу-
ночи оно только наполовину погружается за горизонт и
тотчас же начинает восходить. Эта параллель удалена от
северного полюса на 23% градуса. Она называется Се-
верным Полярным кругом.
Между Полярным кругом и полюсом летом подолгу не
бывает ночи: непрерывно длится полярный день. И чем
ближе к полюсу, тем дольше этот день.
На самих полюсах день и ночь длятся по полгода. На
полюсах Солнце не восходит и не заходит, как у нас, и не
описывает на небе дугу: оно движется там вокруг гори-
зонта, совершая полный круг за сутки. От весны к лету
этот круг располагается с каждым днем все выше. Его
легко представить себе так: вы стоите, а кто-то носит
вокруг вас фонарь, очень медленно поднимая его.
Во время летнего солнцестояния круг, описываемый
Солнцем над полюсом, достигает наивысшего положения
за год —23% градуса над горизонтом. После этого он
начинает медленно опускаться.
В южном полушарии происходит в момент нашего лет-
него солнцестояния обратное. На южном полюсе безраз-
дельно господствуют в это время зима и глубокая ночь;
Солнце занимает наинизшее положение за год, опустив-
шись под горизонт на 23% градуса.
Двигаясь от южного полюса на север, мы дойдем до
параллели, на которой появляются проблески дня: восходя
в день нашего летнего солнцестояния, Солнце только напо-
ловину поднимается над горизонтом и тут же опускается...
Но с каждым днем после этого оно забирается все выше
и все дольше остается над горизонтом. Эта параллель,
расположенная в 23% градуса от южного полюса, —
Южный Полярный круг.
Чем севернее — дальше от южного полюса и ближе к
экватору, тем теплее и светлее. Там мы доходим до другой
параллели, параллели, расположенной в 23% градуса к
югу от экватора. Это — южный тропик. Когда там лето,
лучи Солнца падают в момент солнцестояния строго от-
весно на тропик.
На экваторе Солнце ежедневно восходит точно на
востоке, описывает на небе дугу и заходит точно на за-
паде. Однако дуга суточного движения Солнца над эква-
тором в разные дни года различно наклонена. Это можно
представить себе так: согнутый в дугу прут надо поста-
вить на стол, различно наклоняя его к плоскости стола.
Во время солнцестояния дуга солнечного движения над
экватором расположена не отвесно, а отклонена в сторону
на 23% градуса.
Что же это за таинственные 23% градуса и что такое
«солнцестояние»?
Ответ на эти вопросы дает нам астрономия.
Из астрономии известно, что движения Солнца, которые
мы ежедневно и ежегодно наблюдаем, кажущиеся. На
самом деле движется Земля: она вращается вокруг себя
и обращается вокруг Солнца. Один оборот вокруг своей
оси она совершает в сутки, а вокруг Солнца — в год. При
этом ось вращения Земли наклонена к земному пути вокруг
Солнца, и наклонена она именно на 23% градуса. Если
вы вообразите вращающийся на столе вокруг лампы
волчок, ось которого расположена косо, все станет ясно.
В какое-то время года — это бы-
вает именно в июне — северное полу- I
шарие Земли наклонено к Солнцу, a g
южное — отклонено от него. Тогда Я
на северном полушарии лето, а на Н
южном — зима.
Через полгода, когда Земля попа- I
дает на противоположное место сво- »
его пути — по ту сторону Солнца, к
происходит обратное: наклонено к 
Солнцу южное полушарие, а север- I
ное отклонено от него. Такое поло- ,
жение бывает в декабре. Тогда на I
южном полушарии лето, а на север- ВВ
ном — зима. И это легко представить ИВ
себе с помощью волчка и лампы.
В какой-то момент в июне северное
полушарие больше всего наклонено к о .
Солнцу. Это и есть момент нашего в
летнего солнцестояния. Названо же В
оно так вот почему.
Благодаря наклону земной оси и 
движению Земли вокруг Солнца нам 
представляется, что от зимы к лету В
Солнце достигает с каждым днем все 
более высокого положения на небе. В
Всякий знает, что в весенние дни оно 
забирается на небо выше, чем в В
зимние, и что в июне оно поднимается В
в северном полушарии выше всего за ИЕ|
год. Затем оно достигает с каждым | mf
днем все более низких точек на небе. S W
Это значит, что между концом В
подъема и началом опускания есть
момент остановки. Точно так же, если В
вы поднимите руку и тотчас же опу- В
стите ее, то при переходе от одного 
движения к другому рука на мгно-
вение остановится. Тот момент, в те- В
чение которого Солнце как бы «стоит» В
на месте, и называется моментом В
солнцестояния.
umi
Рисунки В. ДОБРОВОЛЬСКОГО
ГЛИНЯНАЯ БИБЛИОТЕКА
Г'' амая древняя в мире библиотека, которую только удалось найти ученым,
принадлежала ассирийскому царю Ассурбанипалу, жившему около двух
с половиной тысяч лет назад. Эта библиотека состояла не из книг, а из
глиняных дощечек или табличек, на которых острыми палочками были на-
несены особые клинообразные значки. Клинообразное письмо существовало
задолго до того, как были изобретены латинский, греческий или русский
алфавит.
Большинство табличек, найденных в развалинах дворца, было снабжено
клеймом библиотеки — короткой надписью, которая гласила: «Дворец Ассур-
банипала, царя вселенной, царя Ассирии». Некоторые таблички вместе со-
ставляли длинное литературное произведение, каждая табличка была, сле-
довательно, страницей глиняной книги. Чтобы обозначить это, на каждой
такой странице стояла пометка — обычно первая, заглавная фраза произ-
ведения и номер. Все таблички, составляющие одно произведение, хранились
отдельно в деревянных ящиках.
Когда ученым удалось прочесть записи на глиняных табличках царской
библиотеки, они узнали много нового и интересного о жизни тысячи лет
назад.
ЛИЛИПУТСКАЯ БИБЛИОТЕКА
D 1870—1871 годах шла франко-прусская война. Немцы осадили Париж.
и В те времена еще не существовало радио, и парижане оказались отре-
занными от остальных городов Франции. Тогда парижский фотограф Дагроп
предложил воспользоваться голубиной почтой. А чтобы голубь смог унести
на себе целые газеты, листовки, много документов, Дагрон прибегнул к
помощи фотографии. Газеты фотографировали на пластинки. Потом с
пластинки очень осторожно снимали слой эмульсии с отпечатком газеты. Этот
слой сворачивали в трубочку и прикрепляли на шее или под крылом у
голубя.
Когда голубь спускался далеко за линией фронта, у него отбирали драго-
ценный груз. Отпечаток газеты, такой крохотный, что невооруженным глазом
на нем нельзя было разобрать ни одной буквы, увеличивали и читали о том,
как живут и борются осажденные парижане.
Долгое время никто больше не занимался пересылкой газет или книг. Но
в наши дни опять стали делать уменьшенные фотографии книг, газет, чер-
тежей и писем. Способы фотографирования очень усовершенствовались.
Пленки с изображением книжных страниц легко хранить и пересылать. Цен-
ные и очень редкие книги и документы теперь снимаются страница за стра-
ницей на кинопленку с особой мелкозернистой и прочной эмульсией. И
вместо того, чтобы из города в город или из страны в страну посылать
самые книги, пересылают их уменьшенные фотографии. Точно так же посту-
пают и с документами. Во время войны англичане, боясь, чтобы от немецких
бомб не сгорели ценные книги и рукописи, пересняли тысячи книг и спрятали
эти крохотные отпечатки в глубоких бомбоубежищах. Так получилась целая
лилипутская библиотека.
СТЕКЛЯННЫЕ БИБЛИОТЕКИ
Зто — огромное собрание фотопластинок с изображением звезд, Луны, пла-
нет и Солнца. Такие библиотеки появились совсем недавно. Только в 1841
году удалось в первый раз сфотографировать Луну. Но в 1845 году были
уже сфотографированы Солнце, Луна, яркие звезды Вега и Кастор и многие
другие. С тех пор фотографирование небесных тел стали делать многие
астрономы.
Фотопластинка может «увидеть» многое из того, что недоступно глазу.
Часами движется телескоп за какой-нибудь крохотной звездочкой, и на фо-
топластинке, укрепленной в телескопе, получается ясное изображение неви-
димой глазом звезды.
Фотопластинка навсегда запечатлевает на Солнце такие изображения ги-
гантских извержений, за которыми с трудом удается проследить глазом даже
с помощью сильнейшего телескопа. На фотопластинку можно снять какую-
нибудь планету, а через десять или через двадцать лет сделать новый снимок
той же планеты. Сравнив эти снимки, можно узнать, меняется или нет с
течением времени вид планеты. Вот почему все фотопластинки тщательно
хранятся в обсерваториях. Называют такие хранилища «стеклянными библио-
теками». Наибольшая стеклянная библиотека собрана в одной обсерватории
Соединенных штатов в Северной Америке. Здесь хранится около 200 тыс.
небесных фотографий. В нашей стране тоже есть большие стеклянные библио-
теки.
30
ГОВОРЯЩАЯ БИБЛИОТЕКА
Перед нами шкаф, наполненный рулонами бумажных лент. Развернем одну
из них. По внутренней поверхности ленты бегут шесть черных полосок.
Каждая из них покрыта тончайшим узором. Как будто их провели пером,
непрерывно изменяя нажим.
У нас в руках книга из библиотеки будущего. Не пробуйте прочесть ее.
Ни китайские иероглифы, ни арабская вязь, ни один из современных алфави-
тов не похожи на то, что напечатано в этой книге.
Новая книга и не предназначена для обычного чтения. Эту книгу нельзя
читать глазами. Ее надо слушать. Поэтому она получила название «Гово-
рящая бумага».
«Говорящая бумага» — новый вид звукозаписи, изобретенный советскими
людьми.
Для того чтобы прочесть книгу будущего, ее надо вложить в аппарат, тоже
называемый «Говорящая бумага», и аппарат заговорит, — имеются записи
концертов, лекций и даже целых опер.
У книги будущего много замечательных качеств. Обычная книга легко
треплется и рвется. Граммофонная пластинка начинает хрипеть и приходит
в негодность после 30—40 проигрываний, а «Говорящая бумага» может без
ухудшения качества звучать тысячи раз.
Даже случайный обрыв нестрашен книге будущего. Достаточно склеить
ее обычным канцелярским клеем или клейстером, и вы не сможете на слух
найти месте склейки. «Говорящая бумага» почти не горюча. Зажечь свер-
нутый рулон бумаги труднее, чем зажечь дерево. Поэтому ее легко хранить.
«Говорящая бумага» — родная сестра обычной книги. И та и другая рожда-
ются в типографиях. Поэтому книгу будущего можно издавать огромными
тиражами.
Недалеко то время, когда каждая библиотека будет выдавать своим чита-
телям говорящие, поющие и играющие
ИСКУССТВЕННОЕ
Ровно сто лет назад английский
ученый Роберт Маллет представил
в Академию Наук доклад, содержа-
щий, на первый взгляд, удивитель-
нейшее предложение. «Я хочу, — пи-
сал в этом докладе Маллет, — вы-
звать искусственное землетрясение».
Землетрясения — разрушительные
стихийные бедствия. В 1755 году в
одну минуту был разрушен город
Лиссабон. Сотрясение земли было так
сильно, что его ощущали за тысячи
километров от Португалии (Лиссабон
— это столица Португалии) — в Гер-
мании, Скандинавии, на острове Ис-
ландии, в Атлантике и в Северной
Африке. Зачем же понадобилось Мал-
лет}' нарочно вызывать землетрясения
и возможно ли это было сделать?
Сто лет назад не были известны
причины землетрясений и никто не
знал, с какой скоростью и в каком
направлении передаются по земле
толчки. И вот, чтобы изучить при-
роду землетрясений, Маллет и пред-
ложил вызвать их искусственно, взры-
вая на большой глубине порох. Он
не намеревался при этом получать
сильных колебаний почвы, да это и не
было нужно. Ведь сильное землетря-
сение происходит очень редко, но
слабые колебания земли ощущаются
непрерывно. В течение года на Земле
происходят тысячи землетрясений. В
местах, где они часты, на слабое со-
дрогание почвы никто не обращает
внимания.
Даже морские волны, ударяясь о
скалы, колеблют почву чуть ли не на
полкилометра от берега. Когда же
Маллет взорвал под землей порох,
он уловил колебания земли на боль-
книги.
ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ
шом расстоянии. Для наблюдения за
этими очень слабыми колебаниями
Маллет придумал особые приборы,
в которых от сотрясения дрожала в
трубочках ртуть. Так сто лет назад
было начато изучение землетрясений.
В наши дни для записи колебаний
почвы служат очень точные при-
боры — сейсмографы. С их помощью
в Москве можно обнаружить земле-
трясение, происходящее в Японии или
в Америке. Эти же приборы геологи
употребляют для изучения строения
Земли и поисков полезных ископае-
мых. Где-нибудь у поверхности Земли
производится взрыв. Сотрясение от
взрыва передается в глубину земных
недр, и если там есть плотные гор-
ные породы, то толчок от них отра-
жается и возвращается к поверхности
Земли. Тут этот отраженный толчок
улавливается прибором, на котором
отмечается, сколько секунд прошло
между взрывом и возвращением толч-
ка из земных недр.
Ученые узнали, что колебания поч-
вы, вызванные взрывом пороха, рас-
пространяются в песчанике со ско-
ростью 3—4 километров в секунду, в
граните вдвое скорее, в других поро-
дах — с иной скоростью. Таким
образом, они могут по времени, про-
шедшему между взрывом и возраще-
нием толчка, определить, сквозь какие
породы и с какой глубины возвра-
щаются обратно толчки. Ни разу не
копнув лопатой, ученые получают воз-
можность как бы заглянуть в землю на
несколько километров глубины. Вот
к таким замечательным результатам
привело предложение Маллета полу-
чать искусственные землетрясения.
Гобой — небольшой духовой инстру-
мент, сделанный из дерева. Для
того чтобы этот инструмент зазву-
чал, нужно в него подуть, заколебать
воздух, который в нем заключен.
«Гобой» — это слово французское.
В переводе оно означает — «высокое
дерево».
Почему же так назвали эту неболь-
шую деревянную дудочку?
А вот почему.
Чем дудочка короче, меньше, тонь-
ше, тем звук у нее выше. Вот за этот-
то высокий звук и получил свое на-
звание «гобой» — «высоко звучащее
дерево».
Гобой существует давно. Далекие
предки гобоя — это самые обыкно-
венные пастушьи рожки. И теперь,
когда композитор хочет изобразить в
музыке звук пастушьего рожка, он
пользуется для этого гобоем.
В книгах, которые были написаны
восемьсот лет назад, есть изображе-
ния далеких предков гобоя. Звук
у них был резкий, пронзительный,
играли на них странствующие музы-
канты.
Триста лет назад гобой зазвучал в
произведениях композиторов в боль-
шом оркестре. С тех пор в симфони-
ческом оркестре, в операх и в
симфониях, вы всегда услышите гобой.
Теперь на гобое можно сыграть са-
мые нежные, выразительные мелодии.
В его звуке не осталось ни следа рез-
кости древних гобоев. Ведь люди со-
вершенствовали его в течение многих
веков!
31
КДК.ЧТОиПОЧЕММЯ
СОДЕРЖАНИЕ
Необычайные
РЕДКОЛЛЕГИЯ
М. Арлазоров — Завоевание высот 24
шем теле.....................
Эд. Харитонович — Хирург-скульп
АДРЕС РЕДАКЦИИ: Москва: Большая Калужская № 9-Б, тел. В-1.71.25
Журнал отпечатан в Полиграфическом ремесленном училище № 2,
Латвийской ССР (г. Рига).
Объем 4 п. л. Уч-изд. 8 л. Ф. б. 61X86. ЯТ 00025. Тир. 25 000/Зак. 712.
И. Абрамов — Черная металлургия
А. Мешковский — Волны..........
С. Вальдгард — Рождение Земли
В. Сапарин — Испытание........
Ю. Долгушин — Разгадка Тайны
невидимки . . .................
Морские волки.........	'
П. Мантейфел)
переселенцы
Г. Каплан — Редкие металлы....
В. Игишев — Злополучная строка
«Вольный» труд.................
М. Арлазоров — Борьба за ско-
рость ..................
В. Фарфель — Электричество в на-
1-я полоса обложки
художника В. ВИКТОРОВА к статье
«Рождение Земли».
3-я полоса
худ. Н. СМОЛЬЯНИНОВА «Обманы
зрения».
4-я полоса
худ. В. ДОБРОВОЛЬСКОГО
к статье «Завоевание высот».
Из истории велосипеда . .......
В. Орлов — Пути изобретения ..
В. Семенов — «Чудо из чудес»...
Э. Зеликович — Летнее солнце
стояние..................
Необыкновенные библиотеки......
Искусственное землетрясение . ...
«Высокое дерево» ..............
Упрямые чаинки.................
Игра наших читателей...........
Ответы ид Чайнворд-загадки . ,..
Заблудивйийся свет . ..........
Н. СМОЛЬЯНИНОВ
ОБМАНЫ ЗРЕНИЯ
1. Которая из двух линий
является продолжением троса,
йересекающего столб вверх,
слева? (Верхний левый угол.)
2. Прямы ли и параллельны
ли трапеции? (Верх рисунка.)
3. Где пересекутся тросы, иду-
щие к столбу? (Верхний, пра-
вый угол.) 4. Какой флаг боль-
ше? 5. Которая пуговица нахо-
дится в центре манишки клоу-
на? 6. Какая часть стрелы
больше: от наконечника до бан-
тика или от бантика до конца
в оперении? 7. У какой тарелки
средний кружок больше? 8. Ка-
кое расстояние больше: между
наружными краями нижней па-
ры гирь или между внутрен-
ними краями верхней гири и
любой из нижних гирь? 9. Какая
из двух верхних дуг является
продолжением круга? 10. Ука-
жите самую высокую и самую
низкую из трех собачек? 11. Что
больше: высота пьедестала,
включая доску с заглавием и
нижнюю панель с цветками,
или ширина основания этого
пьедестала? 12. Отодвиньте по-
дальше рисунок: ясно видны
буквы заголовка во всех очер-
таниях. Поглядите поближе:
что видите? 13. В каком из трех
цветков сердцевина меньше? А
теперь проверьте измерением,
не ошиблись ли вы.
3JL3V0U 9