МИНИСТИРЕСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ДОНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

(ДГТУ)

247

На правах рукописи

Козлова Евгения Анатольевна

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКАЯ ЭКСПЛИКАЦИЯ СУЩНОСТИ
И ТРАНСФОРМАЦИИ ДЕСТРУКТИВНОЙ СЕКСУАЛЬНОСТИ В ДИСКУРСЕ И
СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ РЕАЛИЯХ ХХ - НАЧАЛА ХХ] ВЕКОВ

специальность 5.7.7 — социальная и политическая философия

Диссертация на соискание учёной степени

кандидата философских наук

Научный руководитель:
почетный работник сферы образования РФ,
доктор философских наук, профессор
Руденко Андрей Михайлович

Ростов-на-Дону
2024

СОДЕРЖАНИЕ

Введение……………………………………………………………………………..3
Глава 1. Теоретико-методологические основы экспликации
сущности деструктивной сексуальности в философском дискурсе……………….16
1.1. Сущность и истоки деструктивности: социально-философский анализ….16
1.2. Сущность, причины и формы проявления деструктивной сексуальности..41
1.3. Генезис деструктивной сексуальности садизма…………………………….55
1.4. Философский дискурс де Сада о деструктивной сексуальности…………..79

Глава 2. Социально-философский анализ трансформации деструктивной
сексуальности в социокультурных реалиях ХХ – начала XXI веков……...… …104
2.1. Постмодернистские трансформации деструктивной сексуальности…….104
2.2. Деструктивная сексуальность в западном и российском обществе……...135
2.3. Деструктивная сексуальность: социокультурные последствия…………..150
2.4. Механизмы социального управления сексуальностью…………………...160
Заключение…………………………………………………………………………...176
Библиографический список…………………………………………………………180

2

Введение
Актуальность темы исследования. Деструктивная сексуальность является
социокультурным феноменом, сопровождающим человечество на протяжении
всех этапов его истории. Однако сексуальная революция, охватившая не только
западные страны, но и частично нашу страну, породила десакрализацию секса в
контексте либерального возвеличивания свободы по отношению ко всем
остальным ценностям. В данных социокультурных условиях сексуальность
оказалась лишенной сакрального, исключительного, неуловимого, уникального
аксиологического смысла и была превращена в рационализированный и
тривиальный объект рыночных отношений. И все это усугубляется тем, что
современные поколения мужчин и женщин не в своем абсолютном большинстве
осознают

влияния

депривацию

деструктивной

позитивных

культуры

сексуального

возможностей

собственного

гедонизма

на

жизненного

самоосуществления, то есть своей свободы. А это в свою очередь приводит к
распаду семей, трансформации брачно-семейных отношений от традиционной
семьи к альтернативным формам брачно-семейных отношений, таящих огромное
многообразие

социальных

рисков

и

угроз,

способных

привести

к

катастрофическим социальным последствиям.
Социальная опасность деструктивной сексуальности заключается в том, что
далеко не все ее проявления имеют всегда прямые и явные последствия. Многие
из них являются латентными и имеют отсроченный характер. Так, если
рассматривать сексуальное или иное насилие с элементами вербальной агрессии,
запугивания или унижения в качестве яркого примера его отсроченного действия
по отношению к жертве, то она может быть настолько травмирована в
психологическом плане, что может быть доведена до самоубийства. Характерным
признаком деструктивной сексуальности является издевательство, под которым
следует понимать умышленное причинение вреда с помощью запугивания,
физического и сексуального насилия, унижения и иных изощренных методов
причинения умышленного вреда и страданий жертве.
3

Садизм как одно из наиболее социально опасных и распространенных
проявлений деструктивной сексуальности можно обнаружить во все времена
человеческой истории. И практически во всех формах садизма прослеживается
жажда абсолютной и неограниченной власти над другим живым существом, не
имеющим

возможности

защититься.

Садист

всегда

стремится

унизить,

поработить или уничтожить другого, превратить его в свою игрушку, в свою
вещь, не встречая отпора или сопротивления. И поскольку почти у каждого
человека есть те, кто находится в его распоряжении, всегда найдутся те, кто
может проявить садизм сексуального или внесексуального характера. И во всех
случаях он будет иметь глубокие социально-психологические последствия для его
жертв: начиная от появления аддиктивного поведения, заканчивая глубокими
психическими и (или) соматическими травмами, отклонениями и болезнями,
ломающими и разрушающими полноценное самоосуществление в течение
жизненного пути человека. Возможно, поэтому даже при учете принятия идеи о
принципиальной

невозможности

искоренения

садизма

или

иной

формы

деструктивной сексуальности важно знать о том, что его масштабы всегда можно
уменьшить.
Это становится возможным за счет, во-первых, правильного понимания
сущности деструктивной сексуальности, а также вариантов его трансформации в
современных социокультурных условиях, а, во-вторых, – создания благоприятных
социокультурных условий, позволяющих формировать здоровую гармоничную
личность, обладающую позитивной свободой как основной для здоровой
привязанности,

дружбы,

профессиональной

любви,

самореализации

секса

и

личности.

гармоничной
Отсутствие

семенной
таких

и

условий

приводит к росту различных проявлений и самых крайних форм деструктивной
сексуальности, вплоть до изнасилований и убийств. Именно это обусловливает
серьезную необходимость осуществления социально-философской экспликации
сущности и трансформации деструктивной сексуальности в дискурсе и
социокультурных реалиях ХХ – начала XXI веков.
Степень

научной

разработанности

проблемы.

Большой

вклад

в

исследование сущности и истоков деструктивности внесли работы Р. Бэрона, Д.
4

Ричардсона, Д. Долларда, Л. Дуба, Н. Миллера, Р. Сирса, К. Лоренца, Р. Ардри, Д.
Морриса, Ч. Ломброзо, О. Мореля, Р. Мажора и др. Особое место среди учений в
этой области заняла теория К. Лоренца и психоаналитическая теория,
разработанная З. Фрейдом. Учеными в дальнейшем был продолжен анализ
сущности проблемы деструктивности (Э. Вейс, П. Федерн, В. Райх), но наиболее
основательно

подошел

к

поиску

причин

и

классификации

проявлений

человеческой деструктивности Э. Фромм. Среди отечественных исследователей
ценными являются работы Е.А. Гороховской, П.В. Агапова, Д.А. Бабаевой, А.М.
Нелидкина и др. Вместе с тем необходимо заявить о том, что все всех этих
работах не было дано полного и исчерпывающего ответа на вопрос о природе и
сущности истоков деструктивности.
Среди ключевых работ, внесших свой вклад в изучение проблемы сущности,
причин и форм проявления деструктивной сексуальности, следует в первую
очередь указать работы Г. Аммона, который, собственно, и ввел понятие
деструктивной сексуальности, сопоставив ее с дефицитарной и конструктивной
сексуальностью. Ценным вкладом в разработку данного аспекта рассматриваемой
проблемы стали исследования Л.В. Жарова, В.Ю. Кондратьева, Т.Г. Светличной,
И.Г. Мосягина, С.В. Губерницкой, О.Н. Павловой, Г.В. Залевского и др. Данные
исследования послужили для автора эмпирической базой для выявления и
обобщения специфических особенностей, сущности, причин и форм проявления
деструктивной сексуальности.
Особый вклад в изучение генезиса деструктивной сексуальности садизма
внесли исследования основоположника данного термина Р. Крафта-Эбинга.
Важными в данном контексте являются также некоторые аспекты исследований
отца сексологии А.Ч. Кинси. Сущностные характеристики данного феномена
содержатся и в самих работах де Сада, а также исследователей, которые
занимались взглядов де Сада, среди которых – М. Левер, Е.В. Морозова, В.Г.
Бабенко, С. Нечаев, М. Энафф, Н. Благородова. Особое внимание следует
обратить на сборник «Маркиз де Сад и ХХ век», в котором ряд исследователей
представили свои статьи, посвященные де Саду: М. Рыклин, Л. Жильбер, П.
Клоссовски, М. Бланшо, Ж. Батай, С. Бовуар, А. Камю, Р. Барт. На сегодняшний
5

день опубликовано несколько диссертационных исследований, в рамках которых
проводится анализ различных аспектов творчества де Сада: М.А. Ульяновой
«Либертинаж

и

эротический

дискурс

в

западноевропейской

культуре:

философско-культурологический анализ», К.А. Очеретяного «Тело как медиа:
опыт реконструкции», М.А. Дремова «Французская литература в «новой
критике»:

Р.

Барт,

Ж.

Женетт,

Ж.

Старобинский»,

С.М.

Каштановой

«Трансгрессия как социально-философское понятие», А.Ю. Шутова «Предельный
опыт в гетерологии Жоржа Батая», А.Ф. Строева «Культурные посредники в
системе европейских литературных связей эпохи Просвещения», Г.Р. Черновой
«Феномен жестокости: культурно-антропологический аспект», С.Л. Фокина
«Жорж Батай и его время, тридцатые годы: от ранних творческих опытов до
«Суммы атеологии», И.В. Лукьянца «Французский роман второй половины ХVIII
века: автор, герой, сюжет», О.В. Поповой «Этические аспекты в современных
философских дискуссиях о телесности».
Среди современных исследований в изучении генезиса деструктивной
сексуальности садизма особенно ценными являются работы Т.А. Бондаренко,
В.М. Литвинского, Р.М. Алейник, М.А. Ульяновой, В.Д. Алташиной, М.В.
Кольцова и др. Задача автора диссертационной работы в этом контексте состояла
в анализе, систематизации и социально-философском обобщении накопленного
эмпирического и теоретического материала, который послужил основой для
последующей его интеграции в концептуальное пространство исследования.
К числу наиболее влиятельных исследований феноменологии садизма в
контексте деструктивной сексуальности следует отнести работы Ж. Батая, Ж.
Полана, Ж. Коткой, А. Бретона М. Левера, С. де Бовуар, К.Г. Юнга, З. Фрейда, К.
Лоренца, Ч. Ломброзо и др. В этих работах высказаны не только противоречивые,
но и неоднозначные оценки феноменологии садизма, которые автору работы
предстояло систематически осмыслить сквозь призму социально-философских
методов исследования.
Проблема постмодернистских трансформаций деструктивной сексуальности
раскрыта в целом ряде авторитетных исследований, в том числе в классических
работах Ф. Ницце, М. Фуко, М. Энаффа, Ж. Делёза, Ф. Гваттари, Ж. Батая, в
6

работах П.С. Гуревича, А.А. Гревцевой, С.А. Османовой, Ф.С. Цинпаевой, Д.
Фараго, М.И. Яновского, Г.Л. Тульчинского, В.А. Кутырева, О.В. Парилова, А.А.
Грицанова,

М.А.

Можейко,

В.М.

Розина

др.

Проблеме

деструктивной

сексуальности в западном и российском обществе посвящены работы С.И.
Голода, Т.Г. Светличной, Т.Ю. Брыковой, Э.М. Викторова, Л. Перри, Э. Гидденса,
И.С.

Кона

и

др.

Отдельные

аспекты

исследований,

раскрывающих

социокультурные последствия деструктивной сексуальности, раскрыты в работах
Ю.М. Антоняна, Э. Фромма, М.А. Копанцовой, Ю.А, Клейберга и др. Некоторые
идеи, с помощью которых автору работы удалось сформулировать механизмы
социального управления сексуальностью, встречаются в исследованиях А.В.
Сладкова, Е.В. Бочаровой, О.А. Брусько, Е.Е. Несмеянова, А.М. Руденко, А.П.
Бандурина, Ю.А. Шестакова и др.
Таким образом, имеющейся уровень разработанности проблемы социальнофилософской

экспликации

сущности

и

трансформации

деструктивной

сексуальности в дискурсе и социокультурных реалиях ХХ – начала XXI века
позволяет автору исследования сформулировать собственный исследовательский
ракурс, в котором аналогичного исследования до сих пор не предпринималось.
Проблема диссертационного исследования. Поскольку трансформация
деструктивной сексуальности в дискурсе и социокультурных реалиях ХХ – начала
XXI веков обуславливает возможность негативного влияния на личность и
общество, необходимо осмысление этой трансформации в контексте ее влияния
на социальную ситуацию современности.
Объект исследования – деструктивная сексуальность.
Предметом

исследования

является

сущность

и

трансформации

деструктивной сексуальности в дискурсе и социокультурных реалиях ХХ – начала
XXI веков в свете социально-философской экспликации.
Цель и задачи исследования. Основной целью данного диссертационного
исследования

является

социально-философская

экспликация

сущности

и

трансформации деструктивной сексуальности в дискурсе и социокультурных
реалиях ХХ – начала XXI века. В соответствии с данной целью в диссертации
решаются следующие основные задачи:
7

– охарактеризовать сущность и истоки социальной деструктивности;
– раскрыть и обосновать сущность, причины и формы проявления
деструктивной сексуальности;
– выявить специфику генезиса деструктивной сексуальности садизма;
–

представить

феноменологию

философского

дискурса

де

Сада

о

деструктивной сексуальности;
– выявить и представить в системном изложении постмодернистские
трансформации деструктивной сексуальности;
– проанализировать и концептуализировать основные характеристики
деструктивной сексуальности в западном и российском обществе ХХ – начала
XXI веков;
– выявить социокультурные последствия современной

деструктивной

сексуальности;
–

сформулировать

сексуальностью

с

актуальные

целью

механизмы

преодоления

социального

социокультурных

управления
последствий

деструктивной сексуальности.
Авторская гипотеза заключается в том, что трансформация деструктивной
сексуальности в дискурсе и социокультурных реалиях ХХ – начала XXI веков
ведет к латентному снижению возможности личности для полноценной
самореализации, скрытой элиминации трактовки сущности человека в ее
классическом понимании как свободного существа и, тем самым, приближает
социальное небытие. Это вызывает необходимость выработки социальных
механизмов управления деструктивной сексуальностью.
Теоретико-методологические

основы

исследования.

В

качестве

общенаучных методов исследования используются описательный, исторический и
сравнительный методы, которые позволяют раскрыть содержание существующих
философско-антропологических концепций и выявить их сходство и различие, а
также метод аналогии, благодаря которому оказывается возможным проведение
сравнительного анализа этих концепций, а также методы логического анализа,
синтеза, обобщения, сравнения, классификации, абстрагирования, выявляющий
причинно-следственные связи изучаемой проблемы и раскрыть ее специфику
8

Методологическую

базу,

которая

нашла

применение

в

данном

диссертационном исследовании, составили также такие философские методы
исследования как:
– метод экзистенциально-онтологической рефлексии, который позволил
погрузиться в сущность деструктивной сексуальности человека в процессе ее
трансформации за счет осознанного переживания исследовательского субъекта;
– метод историко-культурной реконструкции, позволивший эксплицировать
и сопоставлять характеристики деструктивной сексуальности в различных
исторических типах философской мысли.
Кроме

того,

в

работе

нашли

применение

следующие

теоретико-

методологические подходы:
– феноменолого-герменевтический подход, с помощью которого автором
осуществлялось как понимание, так и объяснение анализируемых научных и
философских текстов;
– системный подход, с помощью которого стало возможным анализировать
деструктивную сексуальность в западноевропейском и отечественном дискурсе;
– структурно-генетический подход, позволивший с социально-философских
позиций

эксплицировать

сущность

и

трансформацию

деструктивной

сексуальности.
Научная новизна исследования заключается в следующем:
1. Выявлены и охарактеризованы социально-философская сущность и
конституционально-инвайронменталистские истоки социальной деструктивности.
2. Определены особенности проявления деструктивной сексуальности, а
также раскрыта и обоснована ее феноменология и детерминация с позиций
социально-философской экспликации.
3. Представлена в системном изложении специфика генезиса деструктивной
сексуальности садизма.
4. Концептуализирована и детализирована феноменология социальнофилософского дискурса Маркиза де Сада о деструктивной сексуальности как
предтечи философских исканий психоанализа и постмодерна.
9

5. Эксплицированы и систематизированы постмодернистские трансформации
деструктивной сексуальности на

основе

социально-философского анализа

постмодернистского дискурса о деструктивной сексуальности.
6.

Осуществлен

социально-философский

компаративистский

анализ

основных характеристик деструктивной сексуальности в западном и российском
обществе.
7. Выявлены социокультурные последствия деструктивной сексуальности в
социокультурных реалиях ХХ – начала XXI века.
8. Сформулированы и обоснованы ключевые механизмы социального
управления

сексуальностью,

элиминирующие

ее

деструктивность

и

способствующие ее становлению в качестве творческой синергетической силы,
экзистенциально-отнологически укореняющей человека в бытии.
Положения, выносимые на защиту:
1.

Генезис

истоков

и

сущности

деструктивности

человека

должен

эксплицироваться на основе изучения современных теоретико-методологических
подходов,

в

которых

осуществлена

валидизация

бихевиоральных

и

фрустрационных, генетических и психодинамических, инваронменталистских и
конституциональных детерминант данного феномена. Комплексная, целостная и
системная философская концептуализация проблемы деструктивности человека
должна строится на основе всей совокупности этих факторов, являющихся
эмпирическим
деструктивности,
биологических,

основанием

для

полноценной

интегрирующей

наиболее

антропологических и

философской
важные

теории

закономерности

социально-психологических

аспектов

деструктивных проявлений личности.
2. Проявление сексуальности, представляющее собой некое отражение Яидентичности,

взаимосвязано

с

такими

индивидуально-личностными

характеристиками человека, как агрессия, страх, внутренние и внешние
ограничения, на основании взаимовлияния которых формируются ключевые
формы проявления сексуальности. Деструктивная сексуальность как результат
нарушения целостности Я-идентичности, отделяющей сексуальность от общей
модели поведения личности, противостоит конструктивной жизнеутверждающей
10

сексуальности, а также дефицитарной сексуальности, формирующейся в
результате

внутреннего

запрета

на

сексуальную

жизнь.

Деструктивная

сексуальность проявляется в формах садизма, нарциссизма, мазохизма и иных
формах сексуальных отклонений. Человек с деструктивной сексуальностью
гедонистически концентририруется на достижении собственного физического
удовольствия

от

сексуальной

активности

и

проявляет

острое

желание

демонстрировать сексуальное превосходство без достижения межличностной
близости и за счет элиминации коммунитикативной функции секса.
3. Ключевым периодом в развитии философской и научной мысли
относительно сексуальности является эпоха Просвещения, породившая идею о
том, что мера деструктивности сексуальности человека является результатом не
только его биологической природы, но и влияния социокультурных факторов
воспитания. Французский либертенизм предложил вместо традиционной морали,
одобряемой церковью, следовать гедонизму, признавая удовольствие высшим
благом, наивысшей ценностью и смыслом человеческой жизни. Идеи маркиза де
Сада

стали проявлением

господствовавших в эпоху просвещения

идей

либертинизма, эгоизма и гедонизма, которые в совокупности определяют
идейную основу деструктивной сексуальности, согласно которой «прирожденная»
склонность человека к агрессии в отношении окружающих не должна
ограничиваться

религией

и

нормами

нравственности.

Человек

в

своем

«естественном» состоянии, не испорченном влиянием законов, действующих в
обществе, будет счастлив, если будет лояльно относиться ко всем видам
сексуального удовольствия. Подобная экспликация раскрывает генезис идейной
основы деструктивной сексуальности садизма, приводящей к уничтожению
ценности человека, апологетике смерти как перехода материи из одного
состояния в другое и оправданию насилия как фактора ускорения данной
трансформации.
4. Феноменология социально-философского дискурса Маркиза де Сада о
деструктивной сексуальности выступает предтечей философских исканий
психоанализа и постмодерна, постулируя природную агрессивность человека,
применение им насилия в качестве действенного метода достижения сексуальных
11

целей и нацеленность на получение собственного удовольствия. Деструктивность
трактовки счастья Маркизом де Садом в том, что, согласно его идеям, человек
должен идти навстречу своему личному счастью, преодолевая все возможные
преграды, невзирая на то, что интересы окружающих могут быть ущемлены его
собственными интересами. В то же время мудрость тысячелетий показывает
обратное: истинное счастье и полноценный смысл жизни человек обретает за счет
расширения границ своего «Я» и самотрансцендирования своей самости.
5.

Постмодернистская

трактовка

деструктивности

человека

и

его

сексуальности, базирующаяся на идеях иррационализма и «философии жизни»,
отказывая

субъекту в его способности быть автономным источником

собственных мыслей и поступков и провозглашая желание основной функцией
человека, благодаря которой создается бытие, лишает человека определенности,
разумности и подчиняет

хаотичному потоку чувств, страстей и аффектов.

Деформированная целостность и гармоничность человека, данная ему от
природы,

способствует

апологетике

деструктивной

сексуальности

в

постмодернизме, прямо или косвенно связанной с постулируемым им отказом от
общепринятых

и

обязательных

норм,

определяющих

подведение

и

формирующих индивидуальный опыт, в результате чего знания, идеи и мнения
личности носят предельно субъективный характер. Постмодерн поэтому является
глобальным

социокультурным

пространством

существования

сексуальной

свободы, так или иначе инициирующей деструктивную сексуальность.
6. Трансформация сексуальности человека в западном обществе ХХ – ХХI
веков обусловлена отказом от сексуального традиционализма и инициирована
сексуальной революцией.

Эта

трансформация

привела

к возникновению

феномена децентрализованной пластичной сексуальности, освобожденной от
репродуктивных потребностей. В условиях западноевропейской культуры ХХI
века любовные отношения между партнерами начинают строиться на основе так
называемых чистых отношений, при которых подразумевается равенство
сексуальных

и

эмоциональных

контактов,

при

этом

взаимовыгодный

эмоциональный и сексуальный обмен провозглашается в качестве единственного
и достаточного основания для союза, что неизбежно влечет за собой стирание
12

гендерных различий. Деструктивная сексуальность в российском обществе
традиционно определялась моральным мазохизмом и культом страдания русского
человека. В России ХХI века произошло становление нового, инверсионного типа
гендерной социализации, стирающей четкие грани между гендерными ролями и
приводящей к преимущественно андрогинному типу гендерного поведения.
7. Проявления деструктивной сексуальности многообразны в той же
степени, сколько и ее последствия, среди которых такие социально опасные
феномены,

как

взрывообразный

рост

нежелательных

беременностей,

сексуального насилия, серийных сексуальных убийств, абортов, проституции,
венерических болезней, бесплодия, популяризации сексуальных парафилий и
расстройств. В то время как фундаментальным последствием конструктивной
сексуальности является появление новой жизни и утверждение ее в бытии,
главным и универсальным последствием деструктивной сексуальности является
уничтожение, разрушение, разложение или непоявление жизни, что приближает
небытие.

Несмотря

на

принципиальную

невозможность

искоренения

деструктивной сексуальности, важно учитывать, что возможность действовать
деструктивно актуализируется при подходящих для этого социокультурных
условиях,

которые

выступают

как

пусковой

механизм,

дающий

выход

фрустрированной агрессии, обид, зависти, неудачам, провалам, разрушенным
надеждам или развратным сексуальным желаниям деструктивного характера.
Поэтому удерживать деструктивные проявления может высокий уровень развития
культуры в обществе за счет гармоничного и гуманистически ориентированного
образования.
8. Возможность преодоления социокультурных последствий деструктивной
сексуальности видится в актуализации эффективных механизмов социального
управления сексуальностью. Управление сексуальностью возможно путем
использования

комплексных

социокультурных

методов

и

механизмов,

направленных на снижение масштабов и степени социальной распространенности
уровня ее деструктивности. Трансформация сущности и форм деструктивной
сексуальности, рост ее негативных социальных последствий требует от общества
усиления этих механизмов, которые должны быть основаны на гармоничном
13

воспитании в человеке здорового эгоальтруизма и разумного гедоаскетизма.
Формирование разумного баланса между эгоизмом и альтруизмом, воплощенного
в эгоальтруизме, так же, как и стремление к гармонии между гедонизмом и
аскетизмом, дающей симбиотический гедоаскетизм, способны сформировать
здоровое и конструктивное сексуальное поведение личности.
Соответствие темы диссертации паспорту научной специальности.
Область

диссертационного

исследования

соответствует

номенклатуре

специальности 5.7.7. – социальная и политическая философия, что обусловлено
связью тематики исследования со следующими пунктами паспорта: пункт 9.
Проблемы современной философии сознания в их социально-философской
трактовке. Сознательное и бессознательное в деятельности людей. Феномен
свободы воли, моральной и юридической ответственности. Роль сознания в
праксеологическом отношении человека к миру. Общественное и массовое
сознание; пункт 11. Стимулы и механизмы становления человека и общества.
Стимулы,

определяющие

стратегическое

развитие

личности.

Социально-

философские проблемы антропосоциогенеза; пункт 20. Философские проблемы
социального управления. Внешние факторы, определяющие изменение систем
социального управления; пункт 24. Социальные трансформации в современном
мире; пункт 31. Источники и механизмы социокультурного изменения; пункт 39.
Человек как проблема социальной философии. Человек и общество.
Степень

достоверности

научных

результатов

подтверждается

значительной исторической, социологической, филологической, социальнофилософской источниковой базой, интерпретированной в соответствии с
проблемами исследования. Достоверность полученных результатов основана на
глубокой социально-философской рефлексии проблемы, на использовании
методологических подходов, адекватных проблемному полю исследования, а
также корректностью использования понятийно-категориального аппарата и
соблюдением законов логики.
Научно-теоретическая

и

практическая

значимость

результатов

исследования. Научно-теоретическая и практическая значимость работы связана с
тем, что в ней впервые целостно и системно исследованы теоретико14

методологические основы социально-философской экспликации сущности и
трансформации деструктивной сексуальности, а также осуществлен социальнофилософский анализ деструктивной сексуальности в западноевропейском и
отечественном дискурсе. Материалы диссертации можно использовать для
дальнейшего изучения сущности и трансформации деструктивной сексуальности,
а полученные результаты исследований – применять в процессе преподавания
социальной философии, философской антропологии, философии культуры,
философии науки, психологии и иных дисциплинам социально-гуманитарного
цикла.
Апробация

результатов

исследования.

Данное

диссертационное

исследование обсуждалось на заседании кафедры «Философия и мировые
религии» Донского государственного технического университета в г. Ростове-наДону и было рекомендовано к защите по специальности 5.7.7 «Социальная и
политическая философия». Основные положения диссертационного исследования
нашли отражение в 19 научных статей, в том числе в 7 научных статьях,
рекомендованных в изданиях из Перечня Высшей аттестационной комиссии
Министерства образования и науки Российской Федерации. Они неоднократно
обсуждались в докладах на международных и всероссийских научных, научнометодических и научно-практических конференциях.
Структура

работы

определяется

целью

и

задачами

исследования.

Диссертация состоит из введения, 2-х глав, содержащих по 4 параграфа,
заключения и библиографического списка из 194-х источников, 11 из которых
написаны на иностранных языках. Объем диссертации в целом составил 195
страниц текста в компьютерной верстке.

15

Глава 1.
Теоретико-методологические основы экспликации
сущности деструктивной сексуальности
в философском дискурсе

1.1. Сущность и истоки деструктивности: социальнофилософский анализ
Проблема деструктивности человека и общества привлекала внимание
философов ещё с древних времён. Но особую актуальность она приобретает в ХХ
и ХХI веках, когда на фоне стремительных изменений в социальной сфере
наблюдается значительный прогресс в развитии научных дисциплин, интерес
которых сосредоточен на внутреннем мире человека. Начиная с ХХ века, идея
существования неких сил, направленных на разрушение человеком окружающих
объектов (предметов и живых существ) или на саморазрушение, изложена во
множестве исследований в области философии, психологии, социологии и
медицины. Если факт существования таких сил особых сомнений в научном
сообществе не вызывает, то вопрос о природе возникновения и месте локализации
этих сил породил много споров. Особое место среди учений в этой области заняла
теория К. Лоренца и психоаналитическая теория, разработанная З. Фрейдом,
которая открыла существование в глубинах человеческой психики не только
влечения к жизни и стремления к созиданию (Эрос), но и влечения к смерти,
агрессии и деструкции (Танатос). Учеными в дальнейшем был продолжен анализ
сущности проблемы деструктивности (Э. Вейс, П. Федерн, В. Райх), но наиболее
основательно

подошел

к

поиску

причин

и

классификации

проявлений

человеческой деструктивности немецкий философ и социолог Эрих Фромм. С
учетом исследовательского ракурса нашей работы считаем, прежде всего,
16

необходимым эксплицировать сущность и истоки человеческой деструктивности
в различных концептуальных прочтениях. Анализ этих учений позволяет прийти
к мнению о том, что философские взгляды на проблему деструктивности человека
можно условно разделить на группы, в основе выделения которых будет лежать
фактор, определяющий агрессивное поведение.
Инстиктивистская трактовка сущности деструктивности. Интерес к
природе поведения людей заметно вырос к концу ХIХ века. Выдающийся
английский натуралист Чарлз Дарвин привёл убедительные доказательства
принадлежности человека к отряду приматов, опровергнуть которые до сих пор
никому не удалось1. Основатель психоаналитической теории Зигмунд Фрейд в
своих работах подчеркнул поразительное сходство в поведенческих особенностях
животных и людей, объяснив это совпадение биологической сущностью
подсознательных процессов. Ещё за 50 лет до появления этологии как науки З.
Фрейд описал модели человеческого поведения, основываясь на физиологической
гипотезе о биологическом родстве человека и животных. В период до 1930 г. в
мировом научном сообществе существовало два основных взгляда на проблему
инстинктов: бихевиоризм и витализм. Доминирующую позицию занимала
рефлекторная теория, в рамках которой поведение животных было представлено в
виде результата цепочки рефлекторных реакций. Учение о рефлексах к этому
времени имело уже довольно внушительную историю. Еще в ХVII веке
французский философ Рене Декарт описывал живые организмы, подчеркивая их
сходство со сложными механическими устройствами. Он отмечал, что при
воздействии извне на живой организм происходит механический ответ, для
формирования которого не требуется участия души.
Психоаналитическая теория, разработанная З. Фрейдом, основывается на
предположении о том, что в глубинах подсознания человека существуют
подавляемые сознанием влечения. Многолетняя практическая деятельность З.
Фрейда привела его к выводу о влиянии подавленных неосознаваемых желаний

1

Дарвин, Ч. Происхождение видов / Ч. Дарвин. – М.: АСТ, 2018. – 672 с.

17

на все формы социального поведения2. Разворачивая свою теорию вокруг двух
основных влечений (инстинкта самосохранения и сексуального влечения), Фрейд
на протяжении нескольких лет не касался проблемы стремления к агрессии и
разрушительности. Агрессивность рассматривалась им как элемент любого
влечения, отвечающий за активное достижение цели. Позже «влечение к смерти»
становится одним из базовых понятий психоаналитической теории Фрейда,
обозначающим стремление к восстановлению первичного неорганического
состояния3. Согласно теории З. Фрейда стремление человека к смерти может быть
направлено вовне и внутрь. Агрессия, устремленная внутрь человека, приводит к
его саморазрушению. Внешне направленная агрессия влечет за собой разрушение
какого-либо предмета или нанесение повреждений живому существу.
Не рассматривая агрессию как реакцию на внешний раздражитель, З. Фрейд
придерживается мнения о существовании агрессии внутри человека как
своеобразного

энергетического

импульса,

считая

это

явление

природно

обусловленным. Внутренняя агрессия, с его точки зрения, естественна для людей,
она свойственна абсолютно каждому человеку.
Рассуждения З. Фрейда о проблеме агрессии как фактора, определяющего
склонность человека к деструкции, содержатся в его работах «По ту сторону
принципа наслаждения» и «Я и Оно». Но наиболее подробно суть понимания
агрессивного влечения основоположником психоанализа изложена в труде
«Недовольство культурой»4. Власть над окружающим нас миром разделена между
двумя потоками энергии (Эрос и Танатос), пребывающими в постоянном
противоборстве,

что

приводит

к

появлению

напряжения.

Выплеснуть

скапливающееся в результате конфликта этих двух энергий напряжение
возможно, совершив либо сексуальные, либо деструктивные действия. Механизм,
служащий для перенаправления разрушительной энергии в сторону от «Я», З.
Фрейд назвал смещением. Важность правильного функционирования этого

2

Фрейд, З. Введение в психоанализ: лекции / З. Фрейд. – М.: ЭКСМО, 2018. – 416 с.

3

Фрейд, З. Я и Оно / З. Фрейд. – Тбилиси: Издательство «Мерани», 1991. – 426 с.

4

Фрейд, З. По ту сторону принципа наслаждения / З. Фрейд. – Тбилиси: Издательство «Мерани», 1991. – 397 с.

18

механизма обусловлена опасностью саморазрушения индивида в случае сбоя
программы смещения. Таким образом, происходит процесс выведения агрессии
вовне.
Для конструктивного применения агрессивной энергии З. Фрейд предлагает
использовать ресурс культуры. В силу существования в рамках культуры норм
морали, ограничивающих человека, агрессивная энергия может пойти двумя
возможными путями. Или человек подавляет агрессию и контролирует свое
поведение, или происходит преобразование деструктивной энергии в формы,
одобряемые обществом, путем сублимации5. Кроме культурных ограничений З.
Фрейд признавал существование еще одного сдерживающего механизма, но не
внешнего, а внутреннего. Супер-Эго в теории З. Фрейда отводится роль
внутреннего ограничителя деструктивности. Установки, заложенные в структуру
Супер-Эго, не позволяют человеку в полной мере удовлетворить свои
потребности. Но они необходимы для успешной жизни в обществе.
Фрейд прав в том, что подавление агрессивных побуждений является
необходимым условием существования цивилизации. Противостояние энергий
жизни (Эроса) и смерти (Танатоса) в процессе борьбы за жизнь человеческого
рода представляет собой двигатель эволюции цивилизации, при этом вероятность
выживания человечества тем выше, чем больше степень подавления агрессивных
стремлений людей.
С нашей точки зрения, несмотря на принципиальную ошибочность тезиса Ф.
Фрейда о врожденной человеческой склонности к агрессии, фактически
доказанной Э. Фроммом, в целом фрейдистская теория до сих пор не утрачивает
своей актуальности, поскольку основана на верном понимании энергетической
сущности

природы

человека.

А

психоанализ

как

психотерапевтическое

направление является эффективной, но дорогостоящей практикой лечения людей,
страдающих невротическими проявления личности, в том числе и на почве
сексуальных мотивов.

5

Фрейд, З. Недовольство культурой / З. Фрейд. – М.: Фолио, 2013. – 222 с.

19

Другой

представитель

инстиктивистской

трактовки

деструктивности

человека, австрийский ученый и философ, нобелевский лауреат Конрад Лоренц в
результате многолетнего анализа жизнедеятельности животных пришел к выводу
о генетической обусловленности их поведения. Он получил мировую известность
как основатель вошедшей в структуру зоологии дисциплины этологии, объектом
изучения которой стало инстинктивное поведение животных. В качестве
движущей силы инстинктивных действий животных в этологической концепции
К. Лоренца выступает внутреннее побуждение6. Человек в данной теории
рассматривается как животное, наделенное разумом, а мотивы его поведения,
соответственно, усматриваются во врожденных инстинктах.
В ранних своих работах К.

Лоренц придерживался

точки зрения

бихевиористов, но в результате длительных исследований, в ходе которых он вел
наблюдения за поведением животных, ученый пересмотрел свои взгляды и привел
ряд доказательств в пользу того, что инстинктивное поведение имеет внутреннюю
мотивацию. Совместно с голландским ученым Николасом Тинбергеном К.
Лоренц заложил теоретические основы фундаментальной этологии, ядром
которой стала концепция инстинкта. Основные положения теории инстинктов К.
Лоренца сводились к двум существенным особенностям, характеризующим
инстинкт:

целенаправленность

и

спонтанность.

Структуру

инстинкта,

разработанную К. Лоренцом, можно представить в виде сосуда, наполненного
жидкостью, с предохранительным клапаном, рассчитанным на определенное
давление. К. Лоренц поддержал идею Фрейда о том, что агрессивность может
накапливаться, не находя для себя выхода, и в результате агрессивные действия
возможны даже при отсутствии раздражителя.
Значимое место в исследованиях К. Лоренца занимает проблема агрессии.
Ученый

рассматривал

агрессивность

как

врожденное

свойство,

которое

характерно для всех высших животных. В ходе наблюдений за животными
Лоренц заметил, что степень внутривидовой агрессивности находится в прямой
зависимости от уровня развития готовности того или иного вида к проявлению
6

Лоренц, К. Год серого гуся / К. Лоренц. – М.: АСТ-пресс, 2012. – 96 с.

20

таких сложных поведенческих моделей, как дружеская привязанность и любовь.
В работе «Агрессия, или так называемое зло»7 К. Лоренц предлагает видеть в
проявлениях агрессии стремление животных к реализации базовых инстинктов:
поиск лучшего партнера для размножения, защита собственной семьи, стремление
выжить и отстоять свою территорию.
На основе анализа поведения множества видов животных К. Лоренц сделал
вывод о том, что те животные, которые от природы имеют серьезное вооружение
(одна или несколько частей тела приспособлены для атаки или жесткого
отражения нападения), имеют ряд тормозящих внутренних механизмов, не
позволяющих им проявлять внутривидовую агрессию. И напротив, животные, не
имеющие природного оружия, в схватках с собратьями по виду проявляют
небывалую

жестокость.

Исследования

Лоренца

показали,

что животное,

относящееся к числу вооруженных слабо, получив искусственное оружие,
стремится уничтожить большое количество представителей своего вида, вплоть
до полного их уничтожения. Человек относится к слабо вооруженным
природными данными видам, следовательно, процессы, тормозящие агрессию, у
него развиты незначительно. К. Лоренц видел большую опасность в том, что
изобретенное человеком искусственное оружие сделало его сильнейшим из всех
видов животных, но при этом уровень развития внутренних тормозящих
механизмов остался на прежнем уровне.
Человек, по мнению К. Лоренца, изначально запрограммирован на
определенную

степень

агрессии,

которая

находит

свое

проявление

в

повседневной жизни. Причем отмечается тот факт, что деструктивное поведение
проявится вне зависимости от того, будут ли воздействовать на человека
соответствующие стимулы. Хотя стимулы, несомненно, ускорят и усилят
реакцию.

К.

человеческой

7

Лоренц
агрессии

предложил

возможные

(сублимации)

в

варианты

целях

переориентации

преодоления

растущей

Лоренц, К. Агрессия (так называемое «зло») / К. Лоренц; пер. с нем. Г.Ф. Швейника. – М.: Прогресс: Универс,

1994. – 269 с.

21

агрессивности как отдельных индивидов, так и общества в целом. В своей работе
«Восемь смертных грехов цивилизованного человека»8 Лоренц описывает пути
преодоления кризиса современной цивилизации с помощью тщательного анализа
биологических причин его возникновения.
Критикуя

инстинктивистские

концепции,

слабо

согласующиеся

с

современными открытиями в данной области, Эрих Фромм назвал модели
инстинктов, предложенные как З. Фрейдом, так и К. Лоренцом, гидравлическими,
так как в них имеет место накопление внутренней предрасположенности к
действию, которое только и ждет подходящей ситуации для того, чтобы выйти
наружу в виде агрессивных проявлений. В книге «Анатомия человеческой
деструктивности»9 Э. Фромм справедливо указывает на невозможность столь
радикального уравнивания животных и человека. Но К. Лоренц, предвосхитив
подобного рода возражения, дает ответ на высказывания Э. Фромма в главе
«Проповедь смирения». Он замечает, что многим людям тяжело признать родство
с обезьянами. Заносчивость и гордыня не дают некоторым даже очень
образованным людям согласиться с очевидными фактами. Вопреки множеству
рациональных доказательств, подкрепленных объемной экспериментальной
работой, они продолжают отделять человека от животного мира, отказываясь
верить в вероятность дальнейшей биологической эволюции человека, соглашаясь
признать возможность лишь его социальной эволюции. Однако, с нашей точки
зрения, сущность человеческой деструктивности, даже если человек и имеет
генетическое родство с его биологическими предками, не может и не должна
объясняться редукционистским концепциям, уравнивающим его с животными.
Да, животное начало, конечно, присутствует, но человек – это единственный
вечный посредник между миром природы и миром социокультурной реальности,
которая как раз и делает человека человеком. А инстинктивного в человеке,
согласно открытиям современной психологии, очень мало, ибо врожденные

8

Лоренц, К. Восемь смертных грехов цивилизованного человека / К. Лоренц. – М.: АСТ, 2019. – 480 с.

9

Фромм, Э. Анатомия человеческой деструктивности / Э. Фромм. – М.: АСТ, 2016. – 624 с.

22

рефлексы, за исключением лишь нескольких, очень быстро сменяются образцами
поведения, которые приобретаются научением и имеют характер социального
научения.
Многие ученые верили в возможность проведения целенаправленной
селекции человека. Проблемой улучшения наследственных качеств человека
занималась наука евгеника. К. Лоренц положительно относился к идеям,
изложенным в теории евгеники. В разных источниках К. Лоренц отнесен как к
представителям положительного течения евгеники, целью которого является
воспроизводство людей с ценными для общества качествами, так и к сторонникам
отрицательного течения, направленного на прекращение воспроизводства людей,
которых можно отнести к категории «неполноценных» по физическим,
интеллектуальным или расовым признакам. Конечно, К. Лоренцу было непросто
продвигать естественнонаучные идеи в вопросах, касающихся человека, в силу
того, что в целом естественнонаучный подход переживал сложные времена.
Причинами тому стало использование евгеники для идеологического обоснования
фашизма.
В послевоенное время широкое распространение получили различные
гуманитарные дисциплины, продвигавшие идеи о социальной обусловленности
поведения человека и отказа от мысли о наличии каких-либо врожденных
инстинктов10.

Время

характеризующимся

становления

процессами

этологии

разграничения

совпало
и

с

периодом,

взаимовлияния

таких

дисциплин, как сравнительная психология (зоопсихология), социобиология,
эволюционная психология. В СССР этология была под запретом, получив статус
«буржуазной лженауки». Отечественным любителям зоологии были знакомы
только научно-популярные книги К. Лоренца «Год серого гуся» и «Человек
находит

друга»11.

предложенная

10

К.

Эволюционная
Лоренцом,

и

трактовка
в

настоящее

время

поведения,

вызывает

интерес

Гороховская, Е.А. «Гусиный отец»: Конрад Лоренц – основатель этологии. К 100-летию со дня рождения / Е.А.

Гороховская // Природа. – 2004. – № 3. – С. 59 – 67.
11

деструктивного

Лоренц, К. Человек находит друга / К. Лоренц. – М.: АСТ, 2023. – 240 с.

23

исследователей,

пробуждая

противоречивые

чувства:

от

безоговорочного

восхищения до негодования, приводящего к полному отрицанию.
Генетическая трактовка сущности деструктивности. В поисках ответа
на вопрос о природе деструктивного поведения людей многие исследователи
сходились во мнении о прирожденной (генетически обусловленной) склонности
человека к агрессии12. Наиболее ярким сторонником этой гипотезы можно
считать итальянского ученого Чезаре Ломброзо, сущность концепции которого
сводится к тому, что существует определенный тип людей, склонных к
деструктивности, приводящей рано или поздно к совершению преступлений.
Анализ результатов исследований, проведённых Ч. Ломброзо во время работы в
психиатрических клиниках и местах лишения свободы, привел его к выводу о
возможности раннего выявления людей, которые в будущем непременно
преступят закон. О деструктивных наклонностях Ч. Ломброзо предлагал судить,
основываясь на анатомических и физиологических особенностях человека. В
своих работах он приводит доказательства связи биологических данных человека
с набором его нравственных качеств. Практически каждое утверждение,
приведенное в этих книгах, Ч. Ломброзо подкрепляет таблицами с результатами
экспериментальных исследований.
Значительное влияние на мировоззрение Ч. Ломброзо оказал французский
психиатр Бенедикт Огюст Морель, который утверждал, что главной причиной
психозов является дегенерация, то есть постепенное ухудшение физических и
интеллектуальных качеств людей вследствие возникновения все более тяжелых
форм невротических и психических расстройств из поколения в поколение. Если
первое поколение дегенератов отличается лишь повышенной нервозностью, то на
последующих стадиях речь уже идет о тяжелых неврозах и психозах. Люди,
отнесенные Б. Морелем к четвертой стадии дегенерации, характеризуются
умственным недоразвитием, уродством, а также бездетностью. Бесплодность
12

Козлова, Е.А. Криминальная антропология: преступление как естественное явление / Е.А. Козлова // Научные

исследования, открытия и развитие технологий в современной науке: сб. науч. стат. / Междунар. науч.-практ.
конф. – М., 2019. – С. 221–225.

24

людей на этой стадии приводит к смерти рода. Особое внимание Ч. Ломброзо в
учении о вырождении Б. Мореля привлекли предположения о наличии не только
нервных и психических особенностей у людей, подверженных процессу
дегенерации, но и специфических анатомических черт.
Опираясь на идею о генетической основе деструктивного поведения,
Ч. Ломброзо разработал методику диагностики психических заболеваний. Среди
мер предупреждения преступлений он выделял лечение в клинике для
душевнобольных. Анатомические свойства, лежащие в основе преступных
наклонностей человека, объяснялись как проявление атавизма. Прирожденный
преступник, «человек виновный» был представлен Ч. Ломброзо в виде дикаря или
зверя. Подчеркивался тот факт, что телесные признаки указывают на
принадлежность таких людей к более ранним формам человека и примата. К
атавистическим стигматам ученый относил некоторые углубления и выпуклости
на черепе, аномальные размеры челюсти. В более поздних работах Ч. Лоброзо
несколько отходит от идеи атавизма и называет причиной деструктивных
проявлений нравственное помешательство, а затем концентрирует внимание
конкретно на проблеме эпилепсии.
Кроме особенностей строения тела, человека, имеющего криминальные
наклонности, отличает пониженная восприимчивость органов чувств, а также
довольно высокий болевой порог. К таким выводам Ч. Ломброзо пришел, проведя
множество практических исследований в местах заключения: «Атавистические
признаки вырождения, передаваемые по наследству, не позволяют человеку
приспособиться к нормам, в соответствии с которыми живет цивилизованное
общество»13. Наследование внешних черт, отнесенных Ч. Ломброзо к атавизмам,
сопровождалось сохранением склонности к противозаконным действиям из
поколения в поколение, что подтверждал детальный анализ генеалогического
древа всемирно известных преступников.
Оценивая влияние социальных факторов на формирование преступных черт в
человеке, Ч. Ломброзо продолжает настаивать на врожденности деструктивности.
13

Ломброзо, Ч. Человек преступный / Ч. Ломброзо. – М.: Изд-во Алгоритм, 2018. – С. 82.

25

События, происходящие в социальной среде, в которой находится человек, в
результате которых он становится на преступный путь, ученый считает «не
порождающими вора, а лишь пробуждающими его»14. В работе «Преступный
человек» приводится ряд факторов, не относящихся к биологическому строению
организма человека, которые также оказывают существенное влияние на степень
деструктивности личности. Среди физиологических Ч. Ломброзо выделяет
температуру воздуха, тип климата, метеорологические условия. По мнению
ученого, агрессивность людей проявляется сильнее в условиях высокой
температуры воздуха, хотя и отмечается, что слишком сильная жара имеет
противоположный эффект. Подсчитав количество преступлений, совершенных в
разные времена года, Ч. Ломброзо пришел к выводу, о том, что деструктивный
настрой людей явно усиливается в летнее время. Также отмечается взаимосвязь
между грозой и повышенной агрессивностью заключенных.
Ч. Ломброзо подробно рассматривает механизм влияния типа цивилизации на
степень агрессивности людей. По мнению ученых, существует два типа
цивилизации, разница между которыми заключается в форме выражения борьбы
за существование: «В первобытной цивилизации борьба за выживание носит
насильственный характер и реализуется с помощью грубой физической силы»15.
Преобладание какого-либо вида преступлений на определенной географической
территории Ч. Ломброзо объяснял расовой принадлежностью местных жителей.
Расистские идеи, изложенные в работах Ч. Ломброзо, взяли на вооружения
фашисты. Они использовали в качестве основания к вынесению приговора о
смертной казни результаты измерения окружности черепа в концентрационных
лагерях.
Критики работ Ч. Ломброзо сходятся во мнении о недостаточном учете
исследователем социальных факторов, оказывающих влияние на формирование
деструктивной личности. Хотя «отнести теорию Ч. Ломброзо к чисто
антропологическим учениям тоже нельзя, ведь он описал влияние социальных
14

Ломброзо, Ч. Указ. соч. – С. 98.

15

Ломброзо, Ч. Женщина преступница и проститутка / Ч. Ломброзо. – СПб.: Изд-во Азбука СПб, 2017. – С. 179.

26

факторов

на

человека

преступного

типа

и

указал

на

необходимость

осуществления мер экономической профилактики преступлений»16. Правильнее
было бы сказать, что в трудах Ч. Ломброзо говорится о наследственнобиологических

факторах

деструктивного

поведения,

подкрепленных

воздействием окружающей среды. В конце ХХ века ряд экспериментальных
исследований в области генетики подтвердили, что наследственные факторы
действительно могут быть причислены к числу факторов, оказывающих влияние
на формирование деструктивной личности.
Биосоциальная экспликация сущности деструктивности. Философское
осмысление проблемы человеческой агрессии и склонности к разрушительности
становится возможным, когда происходит учет не только генетических,
инстинктивных,

но

и

социальных

факторов,

что

дает

основание

для

формирования биосоциальной теории деструктивности, в которой обобщаются
идеи биологических, антропологических и социально-философских учений.
Данная теория учитывала влияние на уровень человеческой деструктивности как
врожденной предрасположенности к агрессии, так и социальных факторов,
усиливающих потребность человека в деструктивных действиях.
С целью систематизации теоретических проблем психоанализа Э. Фромм
обобщил идеи биологических, антропологических и социально-философских
учений. Проанализировав материалы, на сбор которых ушло более трёх
десятилетий, в 1973 году Э. Фромм опубликовал книгу «Анатомия человеческой
деструктивности»17. По словам автора, исследование проблемы агрессии и
деструктивности может иметь практическую значимость. К такому выводу Э.
Фромма привела оценка ситуации в современном ему обществе, которое
захлестнуло волной деструктивности. Кризис современного общества подробно
описан в его книгах «Здоровое общество»18 и «Революция надежды»19. Общество
отчуждения опредмечивает человека, превращая его в песчинку. Социум ХХ века,
16

Штереншис, М. Чезаре Ломброзо / М. Штереншис. – М.: Изд-во Исрадон. – 2010. – С. 104.

17

Фромм, Э. Анатомия человеческой деструктивности / Э. Фромм. – М.: АСТ, 2016. – 624 с.

18

Фромм, Э. Здоровое общество / Э. Фромм. – М.: АСТ, 2016. – 448 с.

19

Фромм, Э. Душа человека. Революция надежды / Э. Фромм. – М.: АСТ, 2016. – 352 с.

27

по мнению Э. Фромма, создает особый «деструктивный тип личности», который
представляет собой угрозу для существования человечества.
Пытаясь найти корень человеческой деструктивности, Э. Фромм анализирует
ее связь с наличием или отсутствием свободы у человека, обнаруживая у
массового человека феномен «бегства от свободы». Свой труд «Бегство от
свободы» автор посвятил исследованию причин и механизма добровольного
слияния своего Я с внешним объектом (предметом или человеком) с целью
обретения силы, которой ранее не доставало человеку. Э. Фромм неоднократно
подчеркивает опасность добровольного отказа человека от свободы и, в конечном
итоге, приходит к выводу, что к деструктивности приводит не свобода, как
предполагалось ранее многими философами, а воздержание от проявлений
собственной свободы воли20.
Насилие и деструкция – порождение подавленной человеком внутренней
свободы. В отказавшемся от собственной уникальности человеке появляется
склонность

к

деструктивности.

Э.

Фромм

аргументировано

доказывает

несовершенство теорий происхождения человеческой деструктивности в рамках
таких направлений, как инстинктивизм и бихевиоризм.
Наиболее полно взгляды инстинктивистов отражает книга К. Лоренца «Так
называемое зло»21. Но Фромму трудно согласиться с идеями сторонников
инстинктивизма (К. Лоренц, Р. Ардри, Д. Моррис), которые придерживаются идеи
филогенетического происхождения агрессивного поведения людей. На его
обоснованный взгляд большинство современных исследований опровергают их
идею о том, что разрушительность запрограммирована в человеке, что она – его
врожденный инстинкт, которому нужен лишь повод для внешнего проявления.

20

Агапов, П.В. Эрих Фромм о человеческой агрессивности и деструктивности: опыт философско-

антропологического анализа / П.В. Агапов // Вестник МГУКИ. – М.: Издательство Московского государственного
института культуры, 2012. – С. 56 – 61.
21

Лоренц, К. Агрессия (так называемое «зло») / К. Лоренц; пер. с нем. Г.Ф. Швейника. – М.: Прогресс: Универс,

1994. – 269 с.

28

Однобоко, на его взгляд, подходит к деструктивности и бихевиористская
теория Б. Скиннера, которая объясняет деструкцию как тип поведения, имеющий
социальные стимулы, которые, в конечном счете, формируют этот тип поведения.
В

результате

обоснованной

критики

своих

оппонентов

Э.

Фромм

справедливо приходит к выводу об ограниченности их учений в понимании
природы деструктивного поведения человека. Он приводит научные данные
нейрофизиологии, психологии животных, палеонтологии и антропологии,
опровергающие гипотезу о том, что в человеке от рождения заложен спонтанный
саморазвивающийся

инстинкт

агрессивности.

Рассматривая

феномен

деструктивности, Э. Фромм придерживается наиболее близкой к современному
научному пониманию биосоциальной точки зрения. В его представлении
деструктивность – результат взаимодействия различных социальных условий и
экзистенциальных потребностей человека.
Особое значение имеет созданная Э. Фроммом типология агрессии,
деструктивности, основанная на различии их предпосылок22. Он предлагает
разделять все проявления агрессии у человека на два вида: доброкачественную
агрессию и злокачественную.
Оборонительная доброкачественная агрессия нацелена на выживание и
представляет собой филогенетически заложенный импульс к атаке, который
возникает в опасной для жизни ситуации. Такая агрессия имеет свойство затухать
с

исчезновением

опасности.

Фромм

выделяет

три

типа

проявления

доброкачественной агрессии: защитное поведение, псевдоагрессия и поведение,
повлекшее за собой нанесение вреда, но изначально не имевшее такой цели.
Злокачественная агрессия не порождается животными инстинктами, она
свойственна

исключительно

человеку.

Не

являясь

необходимостью

для

физиологического выживания человека, такая агрессия представляет собой в то
же время важную составляющую его психики: «Только человек подвержен
влечению мучить и убивать, и при этом может испытывать удовольствие. Это
единственное живое существо, способное уничтожать себе подобных без всякой
22

Фромм, Э. Анатомия человеческой деструктивности / Э. Фромм. – М.: АСТ, 2016. – 624 с.

29

для себя пользы и выгоды»23. Деструктивность в этом варианте возникает как
реакция на определенные психические потребности человека.
Кроме

того,

деструктивность,

выделяется
связанная

со

также

спонтанная

структурой

личности.

деструктивность
Первая

форма

и
–

активизированные в чрезвычайных ситуациях деструктивные импульсы, которые
в обычных условиях были вытеснены или находились в дремлющем состоянии.
Вторая форма – внешнее проявление деструктивных черт характера, присущих
конкретному человеку. Основными формами деструктивного характера Фромм
называет садизм и некрофилию.
Исследуя феномен садизма, Фромм не придерживается концепции З. Фрейда,
согласно которой даже те садистские желания, которые внешне не связаны с
сексуальностью,

все

равно

имеют

сексуальную

мотивацию,

только

на

бессознательном уровне. Он строит свою теорию на основе классификации
Шренк-Нотцинга, в которой садизм рассматривается как желание причинить
боль, вне зависимости от наличия сексуальных мотивов. Фромм рассматривает
садизм не только как вариант сексуального поведения, отклоняющегося от
общепризнанных норм, но и как явление гораздо более широкое, включающее в
себя разного рода проявления жестокости в отношении беззащитного существа и
желания причинить ему страдания.
Еще одно проявление злокачественной агрессии – некрофилия. Фромм
отходит от традиционных представлений об этом понятии и обозначает им
характеристику глубинной подструктуры личности. Фромм рассматривает
явление некрофилии как любовь к мертвому в онтологическом, социальнофилософском смысле. Характеризуя некрофилию, он выделяет следующие
основные черты этого явления: страстное влечение ко всему мертвому, больному,
разлагающемуся; желание превратить всё живое в неживое; страсть к разрушению
ради разрушения; интерес к небиологическому (механическому) и желание
насильственно разрывать естественные биологические связи.

23

Фромм, Э. Указ. соч. – С. 189.

30

Для разъяснения причин деструктивности Э. Фромм описывает поведение
людей двух типов: биофилов и некрофилов. Биофила отличает любовь к жизни,
ощущение неразрывного единства явлений и процессов. Некрофил же, напротив,
имеет механистический подход к жизни. В психике человека имеет место
конфликт двух начал (биофилия и некрофилия), который не всегда осознается
самим человеком. Живя в мертвом царстве, человек может быть убежден, что
существует в царстве жизни. Некрофил – плод развития современной
цивилизации и результат технического прогресса. Человек создал надприродный
мир, нарушил естественную среду своей жизни. В таких условиях у человека в
значительной мере усилилась внутренняя потребность в разрушении. Таким
образом, Э. Фромм предпринял и реализовал попытку рассмотреть проблему
деструктивности с философских позиций, а не только с точки зрения отдельных
научных дисциплин. Теорию деструктивности Э. Фромма по праву считают
прорывом в решении проблемы поиска истоков и не только сущности
деструктивности, но и деструктивной сексуальности.
В то же время любая концепция, трактующая тот или иной феномен, в том
числе сущность, и истоки деструктивности, не может объяснить и описать все
возможные его проявления. Это требует постоянного пересмотра, уточнения,
дополнения, а подчас и кардинально нового концептуального решения казалось
бы уже решенной проблемы. В этой связи, дополняя вышеизложенные концепции
сущности и истоков деструктивности, целесообразно упомянуть еще о некоторых,
без которых ее экспликация была бы неполной. Среди таких концепций можно
выделить фрустрационную концепцию и концепцию искаженной социализации24.
Фрустрационная концепция деструктивности. Одной из убедительных
концепций, объявляющих сущность человеческой деструктивности, является
фрустрационная концепция25. Трудность философского осмысления проблемы

24

Козлова, Е.А. Искаженная социализация как причина формирования деструктивных наклонностей / Е.А. Козлова

// Вестник современных исследований. – 2019. – № 10. – Режим доступа: URL: https://orcacenter.ru (дата обращения:
21.10.2023)
25

Козлова, Е.А. Фрустрация как основа деструктивности / Е.А. Козлова // Advancesin Scienceand Technology:

Сборник статей XXI международной научно-практической конференции. – Москва, 2019. – Т.1. – С. 211 – 213.

31

деструктивности

заключается

в

неоднозначности

суждений

относительно

природы этого явления и выделения главного фактора, оказывающего влияние на
формирование склонности к разрушительности. Американский психолог Джон
Доллард предпринял попытку создать учение, которое объединило бы в себе
теории психоанализа и подкрепления26. Результатом его исследований стало
выявление главной, по его мнению, причины агрессивного поведения людей –
фрустрации потребностей. Взгляды Д. Долларда кардинально отличаются от
позиции инстинктивистов. В его теории агрессия рассматривается как явление,
обусловленное ситуацией, а не как результат эволюционных процессов. Не
соглашается Д. Доллард и с бихевиористами в отношении определения природы
агрессивного поведения, отвергая их предположение об автоматической реакции
людей на раздражитель. Ключевую роль в механизме формирования агрессивных
действий человека Д. Доллард отводит явлению фрустрации. Человек стремится к
удовлетворению своих потребностей, к получению удовольствий. Фрустрация
блокирует путь к достижению цели. Теория фрустрации – агрессии, изложенная в
коллективной монографии Д. Долларда, Л. Дуба, Н. Миллера и Р. Сирса
«Фрустрация и агрессия», базируется на четырех понятиях: фрустрация, агрессия,
сдерживание, перенос. Фрустрация рассматривается как любое препятствие к
достижению поставленной человеком цели. Агрессия представлена в виде
действий, направленных на разрушение или смещение фрустрационного блока.
Сдерживание представляет собой сознательное воздержание от действий во
избежание негативных последствий. Перенос – это смещение агрессии на
посторонний предмет, не являющий собой источник фрустрации.
Первоначально

сторонники

теории

фрустрационной

агрессивности

придерживались мнения о неизбежности проявлений агрессивных действий в
случае наличия фрустрации, а агрессия, по их мнению, вне всякого сомнения,
обусловлена

26

фрустрацией.

На

основании

результатов

практических

Доллард, Д. Фрустрация и агрессия / Д. Доллард, Л. Дуб, Н. Миллер, Р. Сирс. – М.: Изд-во Просвещение. – 1939.

– 265 с.

32

экспериментальных исследований в теорию были внесены некоторые изменения.
Агрессия теперь была представлена как естественное, но вовсе не неизбежное
следствие наличия фрустрации. Ученые допускали возможность неагрессивных
ответных реакций человека на фрустрацию. Несмотря на то, что доминирующим
по частоте проявлений вариантом все же оставалась агрессия, рассматривались и
случаи неагрессивных ответов человеческого организма на провоцирующие
условия. Возможность неагрессивной реакции допускалась лишь в тех случаях,
когда ранее имело место наказание или отсутствие ожидаемого человеком
вознаграждения. В целях преодоления агрессивности людей ученые предлагали
использовать так называемый эффект катарсиса, то сеть замены реальных
агрессивных действий на какое-либо проявление психологической разрядки.
Деструктивные

наклонности

человек,

по

мнению

сторонников

теории

фрустрационной агрессии, возможно в значительной мере заместить на активные
занятия спортом или творчеством.
Критики

теории

фрустрационной

агрессивности

указывали

на

неоднозначность характера реакции на фрустрацию, описывая возможность
неагрессивного ответа на возникающие препятствия среди представителей
некоторых культур. Также сомнения вызывало утверждение о том, что
фрустрация является единственным фактором, приводящим к агрессивным
действиям, ведь человек, ставший объектом угроз или оскорблений, проявит
агрессию с не меньшей вероятностью, чем в условиях блокировки достижения
цели.
Искаженная социализация как причина деструктивности. Впервые
детально данная идея была представлена в концепции Р. Бэрона и Д.
Ричардсона27,

которые

рассматривают

деструктивность

с

точки

зрения

приоритетности влияния на человека социальных факторов. Биологическим
основам деструктивного поведения отводится второстепенная роль, хотя и
признается их существование. Р. Бэрону удалось систематизировать обширный

27

Бэрон, Р. Агрессия / Р. Бэрон, Д. Ричардсон. – СПб.: Изд-во Питер, 2014. – 416 с.

33

теоретический материал по проблеме деструктивного поведения и подтвердить
его множеством убедительных экспериментальных исследований. Указывая на
сложность качественного анализа существующего в научной сфере огромного
массива информации, затрагивающего вопросы, связанные с деструктивностью, Р.
Бэрон сосредоточивает свое внимание на социальных детерминантах агрессии и
детально

рассматривает

факторы,

оказывающие

влияние

на

процесс

формирования деструктивной личности.
Формирование человеческой деструктивности представлено Р. Бэроном в
виде многогранного процесса, сложного механизма, функционирование которого
зависит от множества факторов. Ученый отмечает влияние социального
окружения человека на уровень его агрессии. Р. Бэрон считает, что наблюдая за
поведением ребенка в детстве, возможно с достаточно высокой долей вероятности
определить предполагаемый уровень его агрессивности во взрослой жизни.
Исходя из предположения об устойчивости склонности к деструктивным
действиям на протяжении всей жизни, он подчеркивал важность исследования
деструктивных наклонностей человека именно в период детства.
Оценивая степень значимости воздействия факторов социального окружения,
Р. Бэрон приходит к выводу о том, что влияние семьи и сверстников относится к
числу приоритетных источников обучения детей агрессивному поведению.
Родители, как известно, являются для ребенка (до достижения им определенного
возраста) авторитетными личностями, независимо от того, какими качествами они
объективно обладают. Их действия расцениваются ребенком как эталон
правильного поведения и копируются в той или иной мере. Родители,
обладающие

низким

уровнем

эмоционального

интеллекта,

не

склонные

сдерживать своих негативных чувств в отношении друг друга или окружающих,
дают ребенку пример для подражания, который в дальнейшем может стать
основой для формирования агрессивных наклонностей. Ребенок, ставший
свидетелем наглядных примеров жестокости, с большой вероятностью проявит
агрессивные наклонности в будущем. Причем не имеет значения, участвовал ли
ребенок непосредственно в подобных сценах в роли жертвы или просто наблюдал
34

со стороны. Важен сам факт фиксации в памяти ребенка сцен физического или
морального насилия.
Родитель, склонный к применению телесных наказаний, хотя и ненамеренно,
подает ребенку пример агрессивного поведения. В таком случае, ребенок делает
вывод, что агрессия по отношению к окружающим позволительна28. Трудности во
взаимоотношениях со сверстниками также могут быть причиной формирования
деструктивных наклонностей. В группе подростков часто возникают конфликты,
мирное решение которые детям не под силу. В попытках завоевать авторитет дети
проявляют агрессию в компании сверстников, копируя поведение взрослых.
Агрессивные подростки при всем различии их личностных характеристик и
особенностей поведения объединены следующими общими чертами: бедность
ценностных ориентаций, их примитивность, отсутствие увлечений, узость и
неустойчивость интересов29. Ребенок, который проявляет агрессию в чрезмерной
степени или слишком часто, исключается большинством детей из круга общения.
Отверженные таким образом дети образуют отдельные группы, внутри которых
происходит взаимоусиление агрессивности каждого из членов компании. Так
образуются деструктивные группы, которые в некоторых случаях приводят к
тому, что несовершеннолетние совершают преступления и попадают в места
лишения свободы в раннем возрасте.
Влияние средств массовой информации на уровень готовности человека к
деструктивным действиям Р. Бэрон называет недоказанным. Несмотря на
обширную экспериментальную работу многих исследователей в этой области, не
существует, по мнению Р. Бэрона, доказательств, внушающих доверие. Но, в то
же время, он не исключает, что средства массовой информации могут оказывать

28

Бабаева, Д.А. Влияние семейных отношений на агрессивное поведение подростков / Д.А. Бабаева // Будущее

науки 2019 сборник научных статей 7-й Международной молодежной научной конференции. – Курск, 2019. – С.
21 – 24.
29

Нелидкин, А.М. Девиантное поведение молодежи как нарушение в социализационном процессе / А.М. Нелидкин

// Социально-экономические аспекты развития современного общества: Межвузовский сборник научных трудов.
Вып. 5. – Рязань, 2016. – С. 79 – 95.

35

существенное влияние на формирование агрессивных наклонностей человека,
поэтому в семье необходимо осуществлять контроль доступа детей к источникам
информации,

которые

могут

считаться

потенциально

опасными

для

психологического здоровья детей и подростков.
Наиболее удачной схемой определения причин деструктивных действий
людей Р. Бэрон считает модель, описанную К. Доджем. В ней показаны
причинно-следственные отношения между агрессивным поведением и слабым
развитием социально-когнитивных навыков. Модель включает в себя пять этапов:
расшифровку социальных признаков, их понимание, выбор способа ответной
реакции, оценивание предполагаемых последствий и осуществление реакции.
Нарушение на любом из этих этапов может стать причиной возникновения
деструктивного поведения.
Р. Бэрон выделил социальные, внешние и индивидуальные детерминанты в
процессе становления деструктивности человека.
Среди

социальных

факторов,

определяющих

агрессивное

поведение,

отмечается фрустрация, провокация, характеристики объекта агрессии и наличие
сторонних

наблюдателей.

Результаты

ряда

экспериментов,

проведенных

американскими психологами, говорят о провокации, как о наиболее устойчивом
факторе деструктивности. При этом отмечается возможность агрессивных
действий при одном только предположении о враждебных намерениях другого
человека. Немаловажной также считается роль характеристик объекта, на
которого направлены деструктивные действия. Особое место здесь отводится
расовой и половой принадлежности. Независимо от индивидуальных качеств и
личностных черт человек может вызвать агрессию по отношению к себе лишь
тем, что принадлежит к какой-либо национальности. В странах, где существует
резкое разграничение между мужчинами и женщинами с точки зрения восприятия
обществом, женщина может вызвать агрессию со стороны мужчин вследствие
незначительных отклонений от установленных норм в ее поведении, причем сила
этой агрессии будет обусловлена именно половой принадлежностью. Мужчина,
совершивший подобный поступок, будет вызывать значительно меньший всплеск
эмоций в обществе. Влияние присутствия стороннего наблюдателя в ситуации, в
36

которой человек ведет себя агрессивно, рассматривается с двух сторон. Вопервых, сторонний наблюдатель может подавлять или стимулировать агрессию.
Во-вторых, сам факт его присутствия на месте событий может корректировать
поведение агрессивного человека. Причем характер корректировки будет зависеть
от предположений агрессора относительно возможности одобрения наблюдателем
тех или иных его действий. В данном случае большое значение имеет личность
наблюдателя и ее значение для агрессора.
К внешним детерминантам агрессии Р. Бэрон относит средовые факторы:
умеренно высокую температуру воздуха, шум, тесноту, загрязненный некоторыми
веществами воздух. Эти предположения подтверждаются общеизвестными
фактами роста агрессии в группах людей, находящихся в местах лишения
свободы или в других ограниченных территориях.
Устойчивые индивидуальные характеристики потенциальных агрессоров
также

считаются

Р.

Бэроном

существенными

факторами

формирования

деструктивного поведения. К числу личностных особенностей агрессивных людей
он относит страх перед неодобрением общества, раздражительность, склонность
видеть враждебность в других людях.
Отдельное внимание уделяется категории деструктивных личностей, которых
Р. Бэрон называет экстремистами. Эти люди проявляют агрессию или очень часто,
или в крайне жестоких формах. Ученый предлагает подразделять людей с этим
типом личности на две группы в зависимости от формы самоконтроля. У лиц со
сниженным самоконтролем очень слабо работают внутренние механизмы
сдерживания агрессии. Люди, принадлежащие к этой группе, совершают
деструктивные действия очень часто. Повышенный самоконтроль, напротив, не
позволяет людям демонстрировать окружающим агрессивные действия даже при
наличии мощных стимулов. В момент, когда столь объемный ресурс воздержания
от деструктивности иссякает,

люди,

демонстрировавшие

на

протяжении

длительного срока поразительный пример сдержанности, способны совершить
деструктивные действия крайней степени жестокости. Специфика внутренних
установок человека, склонного к деструктивности, характеризуется наличием
различных предрассудков (расовых, религиозных). В зависимости от внутренних
37

стандартов та или иная форма проявления агрессии может восприниматься
человеком как нормальное или как недопустимое поведение.
Исследование гендерного аспекта деструктивности привело Р. Бэрона к
выводу о том, что мужчины чаще проявляют агрессию в форме прямой
демонстрации. В то время как женщины предпочитают использовать скрытые
формы агрессии (распространение сведений, оказывающих негативное действие
на жертву; организация бойкотов и т.п.).
Помимо описанных выше групп факторов, оказывающих влияние на
формирование деструктивных наклонностей человека, Р. Бэрон также выделил
ряд явлений, имеющих отношение к этому процессу.
Влияние

наркотиков

на

агрессивность

человека

ученый

считает

переоцененным. Возможно, это связано с тем, что в его работе пример приводится
на лицах, принимающих марихуану. Но зная последствия приема более сильных
наркотических средств, популярных в определенных кругах современной
молодежи, сложно согласиться с Р. Бэроном в этом вопросе.
Способность алкогольных напитков усиливать агрессивный настрой человека
не вызывает никаких сомнений у Р. Бэрона. Ученый также указал на повышение
вероятности сексуальной агрессии в ситуациях, когда прием алкоголя сочетается
с наличием некоторых личностных характеристик агрессора.
Р. Бэрон описал экспериментальные исследования влияния просмотра
порноматериалов, содержащих сцены насилия и принуждения к сексуальным
отношениям, на уровень агрессии, в результате которых он пришел к выводу о
довольно заметном усилении готовности мужчин, принимавших участие в
эксперименте, к насильственным действиям сразу после завершения просмотра
такого рода материалов.
В качестве способов управления агрессией Р. Бэрон предлагал использовать
не только наказание и катарсис, но и демонстрацию наглядных примеров
неагрессивного поведения. Он считал действенным методом подавления агрессии
в ситуации возникновения конфликта проявление сдержанности присутствующих
лиц и призывы не поддаваться на провокации.
38

Исследования Р. Бэрона в области сущности и истоков деструктивности
являются важной теоретико-методологической основой социально-философской
экспликации сущности деструктивной сексуальности.
Подведем итоги по первому параграфу первой главы нашей работы:
1. Философские взгляды на проблему деструктивности человека можно
условно разделить на группы, в основе выделения которых будет лежать фактор,
определяющий агрессивное поведение. В поисках ответа на вопрос о природе
деструктивного поведения людей многие исследователи являлись сторонниками
генетически

обусловленной

склонности

человека

к

агрессии.

Среди

инстинктивистов особое внимание проблеме деструктивности уделили З. Фрейд и
К. Лоренц. Фрейд придерживается мнения о существовании агрессии внутри
человека как своеобразного энергетического импульса, считая это явление
природно обусловленным. К. Лоренц рассматривал агрессивность как врожденное
свойство, которое характерно для всех высших животных. В трудах Ч. Ломброзо
говорится о наследственно-биологических факторах деструктивного поведения,
подкрепленных воздействием окружающей среды. В конце ХХ века ряд
экспериментальных

исследований

в

области

генетики

подтвердили,

что

наследственные факторы действительно могут быть причислены к числу
факторов, оказывающих влияние на формирование деструктивной личности.
2. Философское осмысление проблемы человеческой агрессии и склонности к
разрушительности становится возможным, когда происходит учет не только
генетических, инстинктивных, но и социальных факторов. Данная теория
учитывала влияние на уровень человеческой деструктивности как врожденной
предрасположенности к агрессии, так и социальных факторов, усиливающих
потребность человека в деструктивных действиях. По мнению ее наиболее
выдающегося представителя, Э. Фромма, насилие и деструкция – порождение
подавленной

человеком

внутренней

свободы.

В

его

представлении

деструктивность – результат взаимодействия различных социальных условий и
экзистенциальных потребностей человека. Заслуживает внимание, в связи с этим,
типологизация

агрессии,

предложенная

Оборонительная

доброкачественная

агрессия
39

немецким
нацелена

фрейдомарксистом.
на

выживание

и

представляет собой филогенетически заложенный импульс к атаке, который
возникает в опасной для жизни ситуации. Злокачественная возникает как реакция
на определенные психические потребности человека. Спонтанная агрессия –
активизированные в чрезвычайных ситуациях деструктивные импульсы, которые
в обычных условиях были вытеснены или находились в дремлющем состоянии.
Агрессия,

связанная

со

структурой

личности

–

внешнее

проявление

деструктивных черт характера, присущих конкретному человеку. Основными
формами деструктивного характера, по Э. Фромму, является садизм и
некрофилия. Садизм включает в себя разного рода проявления жестокости в
отношении беззащитного существа и желание причинить ему страдания. Явление
некрофилии следует понимать не как сексуальную перверсию, а как любовь к
мертвому в онтологическом, социально-философском смысле. Некрофил – плод
развития современной цивилизации и результат технического прогресса.
3. Одной из убедительных концепций, объявляющих сущность человеческой
деструктивности,

является

признавалась

неизбежным,

последствием

фрустрации.

фрустрационная
затем
В

концепция.

естественным,

целях

но

преодоления

Вначале
не

агрессия

обязательным

агрессивности

ученые

предлагали использовать так называемый эффект катарсиса, то сеть замену
реальных агрессивных действий на неагрессивную психологическую разрядку –
занятия спортом, творчеством и т.п.
4. Причиной деструктивности человека может стать его искаженная
социализация, при этом влияние семьи и сверстников относится к числу
приоритетных источников обучения детей агрессивному поведению. Родители,
обладающие

низким

уровнем

эмоционального

интеллекта,

не

склонные

сдерживать своих негативных чувств в отношении друг друга или окружающих,
дают ребенку пример для подражания, который в дальнейшем может стать
основой для формирования агрессивных наклонностей. В группе подростков в
попытках завоевать авторитет дети проявляют агрессию в компании сверстников,
копируя поведение взрослых. Среди социальных факторов, определяющих
агрессивное

поведение,

отмечается

социальная

фрустрация,

характеристики объекта агрессии и наличие сторонних наблюдателей.
40

провокация,

1.2. Сущность, причины и формы проявления деструктивной сексуальности

Изменения представлений научного сообщества о сексуальности прошли
путь от признания этого феномена чисто биологическим до культурного
понимания сексуальности и значительного расширения круга явлений, входящих
в структуру сексуальности или имеющих к ней отношение30. Ученые, которые
придерживались мнения о сексуальности как о чисто биологическом явлении,
выражали уверенность во врожденности сексуальности, считая ее природно
обусловленной. Сексуальная активность с такой позиции рассматривалась как
одна из основных потребностей человека.
С появлением психоанализа значение сексуальности было переосмыслено.
Сторонники психоаналитической теории признавали врожденность сексуального
инстинкта,

а

направляющей

также

наличие

сексуальность

прирожденной
человека.

сексуальной

Существенное

конституции,

отличие

взглядов

психоаналитиков на проблему сексуальности от биологизаторских подходов
заключается в том, что целью сексуальной активности теперь провозглашается не
репродукция человека, а получение чувственного удовольствия. Психоанализ
отводит роль контролирующего органа при выборе форм удовлетворения
сексуального инстинкта социуму. Общество пытается взять под контроль формы
проявления и реализации сексуального влечения. Архаичная культура не
предъявляет серьезных требований к моральному облику человека, в это время
практикуются неупорядоченные сексуальные связи. Прогресс культуры и
появление религиозных учений влекут за собой утверждение множества
моральных норм, ограничивших сексуальную свободу. Человек вынужден
отказаться от сексуальных практик, неприемлемых в его культурном сообществе.
Еще несколько столетий назад в высших сословиях инцест считался вполне
допустимым явлением. В настоящее время в большинстве стран мира сексуальная

30

Козлова, Е.А. Деструктивная сексуальность: философский аспект / Е.А. Козлова // Медицина. Социология.

Философия. Прикладные исследования. – 2019. – № 5. – С. 73–78.

41

связь между близкими родственниками осуждается и запрещена законом. Но
уголовное наказание за подобные действия до сих пор не предусмотрено,
например, во Франции, Бельгии и Португалии.
Исследования феномена сексуальности всегда вызывали неоднозначную
реакцию в научном сообществе: «Видимо, дело в том, что эта проблематика
затрагивает самое интимное и болезненное в человеке, прикасается к глубинам
психики, в которые лучше иногда не заглядывать. Тезис «Загляни в себя и
ужаснешься!» как нигде более применим к сфере сексуальности, которая тесно
связана с потенциальным насилием и агрессией»31. И впервые деструкция и секс
были детально рассмотрены в теории З. Фрейда, которая с момента своего
возникновения весьма проблематично вписывалась в принятые каноны научного
знания32. Однако, несмотря на столь строгую оценку со стороны ревнителей
чистоты науки и некоторые его ошибочные идеи (например, об Эдиповом
комплексе или психосексуальных стадиях формирования характера, врожденной
склонности человека к агрессии), фрейдизм в целом отнесен к сфере научного, а
не метафизического знания. Психоанализ позволил в значительной мере
расширить границы применения термина «сексуальность» и выйти за пределы
лишь биологического его понимания. Представление о сексуальности как о
стремлении к совершению полового акта в целях продолжения рода становится
неактуальным после выхода в свет психоаналитических исследований.
Механизм формирования сексуальности подробно описан в работе З. Фрейда
«Очерки по психологии сексуальности», в которой он опровергает общепринятое
мнение об отсутствии у человека полового влечения в период раннего детства.
Причину ошибки, допущенной научным сообществом в определении сроков
пробуждения сексуальности, он видит в существовании инфантильной амнезии,
скрывающей от человека воспоминания о самых ранних интимных переживаниях.

31

Жаров, Л.В. Бисексуальная революция / Л.В. Жаров. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2003. – 288 с.

32

Кондратьев, В.Ю. Б.П. Вышеславцев и Л.С. Выготский: два взгляда на психоанализ З. Фрейда / В.Ю. Кондратьев

// Вопросы философии. – 2012. – № 10. – С. 108 – 116.

42

Последователь З. Фрейда, основоположник динамической психиатрии
Гюнтер Аммон (1918 – 1995) считал сексуальность одной из главных Я-функций,
находящихся в бессознательной сфере. Всякое проявление сексуальности,
согласно его теории, представляет собой некое отражение Я-идентичности. При
этом сексуальность взаимосвязана с другими функциями, среди которых
выделяется: агрессия, страх, внутренние и внешние ограничения. Развитие
сексуальности происходит в условиях сосуществования и взаимовлияния этих
функций. Специфика этого развития заключается в его групподинамическом
характере33. При этом можно выделить три разновидности сексуальности:
–

конструктивная

сексуальность

представляет

собой

стремление

самодостаточной личности к объединению в союз с другой самодостаточной
личностью с целью как телесного, так и душевного слияния. Ее можно сравнить с
симбиозом, при котором оба партнера стремятся к сохранению единства не
только с целью удовлетворения биологических потребностей, но и для духовного
общения, направленного на раскрытие уникальности партнера;
– дефицитарная сексуальность формируется в результате внутреннего
запрета на сексуальную жизнь, при этом она как бы лишается воображения.
Одной из причин дефицитарной сексуальности можно считать давление на
человека со стороны общества, связанное с навязыванием излишне строгих норм
морали и преподнесением отказа от сексуальных отношений как доказательства
соответствия эталонам высокой нравственности: «Репродуктивная функция и
деторождение признаются необходимым благом практически всеми, однако
проявление сексуальности расценивается как нарушение нравственности и
морали»34. У человека с таким типом сексуальности часто присутствует страх
перед сексуальным контактом или даже перед прикосновениями. Дефицитарная

33
34

Аммон, Г. Динамическая психиатрия в ракурсах времени / Г. Аммон. – М.: Городец, 2019. – 568 с.
Светличная, Т.Г. Сексуальная культура: мультидисциплинарный подход к проведению исследований / Т.Г.

Светличная, И.Г. Мосягин, С.В. Губерницкая // Экология человека. – 2012. – № 8. – С.19 – 24.

43

сексуальность может проявляться в формах импотенции, фригидности или
полного отказа от сексуальной активности;
–

деструктивная

сексуальность

является

результатом

нарушения

целостности Я-идентичности, отделяется от общей модели поведения личности и
преследует собственные цели. Человек с деструктивной сексуальностью может
быть сконцентрирован исключительно на достижении физического удовольствия
от сексуальной активности, состоящей в раздражении конкретной эрогенной зоны
или в проявлении острого желания продемонстрировать свое сексуальное
превосходство. Зачастую такой человек оскорбляет своими действиями партнера.
В зависимости от специфики сексуальных желаний человека он предпочитает
наносить телесные повреждения или моральные мучения своему партнеру. Если
конструктивная сексуальность является способом достижения близости, то
деструктивная сексуальность – средство оградить себя от реального контакта, от
личного общения.
Формирование представлений Г. Аммона о деструктивной сексуальности
произошло под влиянием учения З. Фрейда об извращенной сексуальности
(отклоняющейся от нормы). В «Очерках по психологии сексуальности»35 он
привел классификацию сексуальных расстройств, разделив множество вариантов
проявления сексуальных отклонений на две основные группы. Отклонения
первого типа связаны с отступлением в отношении сексуального объекта
(инверсии), второго типа – в отношении сексуальной цели (перверсии):
1. Человек, прибегающий к деструктивной сексуальности, фактически
пользуется защитным механизмом психики, который называется инверсия и
который представляет собой подмену мыслей, действий и чувств, отвечающих
подлинному желанию, диаметрально противоположными мыслями, действиями и
чувствами. Выбор нестандартного сексуального объекта происходит двумя
путями: или в виде полового влечения человека к людям одного с ним пола, или в
форме предпочтения животных, или незрелых в половом отношении лиц в
качестве сексуального объекта. Существует две точки зрения на инверсию:
35

Фрейд, З. Очерки по психологии сексуальности / З. Фрейд. – Тбилиси: Издательство «Мерани», 1991. – 426 с.

44

патологическая и антропологическая. Последняя опровергает предположения о
том, что инверсия является врожденным признаком нервной дегенерации. В
качестве доказательств отсутствия связи между сексуальным влечением к лицам
своего пола и дегенерацией приводится ряд аргументов: наличие инверсии у
людей, не имеющих других существенных отклонений от норм; отсутствие
нарушения работоспособности у инвертированных и высокий уровень развития
интеллекта у многих из них. Также в качестве аргумента можно привести
примеры, которые не позволяют применять термин

«дегенерация» при

характеристике инвертированных: высокая распространенность инверсии среди
диких и примитивных народов, невозможность применения данного термина в
силу того, что понятие «дегенерация» предполагает изначально высокий уровень
развития цивилизации. Кроме того, инверсия была достаточно частым явлением в
сексуальной культуре древних народов, находящихся на высшей ступени своего
развития. В эпоху Просвещения мужеложство резко осуждалось, доказанный факт
сексуального контакта между мужчинами мог стать основанием для казни обоих.
Современная

культура

требует

толерантного

отношения

к

людям

с

нетрадиционной сексуальной ориентацией. Но сторонников резко негативного
взгляда на проблему однополой любви все еще достаточно. В настоящее время
существует

множество

неформальных

общественных

объединений,

преследующих сексуальные меньшинства. К сожалению, психоанализу так и не
удалось дать исчерпывающий ответ на вопрос о происхождении инверсии, но зато
была выражена уверенность в возможности прекращения инверсии с помощью
гипнотического внушения.
2. Вторая группа сексуальных отклонений связана с отступлением в
отношении сексуальной цели (перверсии). Нормальной сексуальной считается
«соединение гениталий в акте, называемом совокуплением, ведущем

к

разрешению сексуального напряжения и к временному угасанию сексуального
влечения»36. В зависимости от формы проявления перверсии можно выделить два
36

Фрейд, З. Очерки по психологии сексуальности / З. Фрейд. – Тбилиси: Издательство «Мерани», 1991. – С. 75.

45

основных

типа

отклонений.

Первый

выражается

в

виде

перехода

за

анатомические границы частей тела, предназначенных для полового контакта,
второй проявляется как остановка на промежуточных отношениях к сексуальному
объекту.

Причина

заключается

в

специфике

перверсий
психической

оценки

первого

типа

человеком

выбранного

сексуального объекта. Склонность человека ощущать сексуальное возбуждение от
всего, что связано с предметом обожания, тенденция к ослаблению критической
оценки поведения и физических качеств сексуального объекта способствует
выбору различных частей тела для достижения сексуальной цели. Практика
использования

во

время

сексуального

контакта

слизистых

оболочек

человеческого тела, не представляющих интереса для человека с нормальной
сексуальностью, известна с древних времен. Для культуры Древнего Рима и
Древней Индии это явление считалось вполне нормальным. Большинством
религиозных учений резко осуждаются такого рода действия. В современном
мире интерес к нетрадиционным формам сексуального контакта довольно высок,
что

подтверждает

присутствие

соответствующих

сцен

в

большинстве

порнографических роликов, размещенных в сети интернет. З. Фрейд указывает на
возможность выбора в качестве сексуального объекта таких частей тела человека,
при помощи которых достижение

сексуальной цели становится весьма

затруднительным, а также неодушевленных предметов, имеющих связь с лицом,
внушающим

сексуальное

влечение

(фетишизм).

Патологической

такую

сексуальную цель можно называть только в тех случаях, когда фетиш привлекает
человека сильнее, чем нормальная сексуальная цель. Отмечаются случаи, когда
связь между привлекательным в сексуальном плане человеком и фетишем,
имеющим к нему отношение, полностью прерывается, и фетиш окончательно
занимает место единственного сексуального объекта. В средние века женский
носовой платок был символом романтической любви и своеобразным фетишем.
Но уже через пару столетий от этой традиции не осталось и следа. В настоящее
время наиболее распространенными фетишами считаются нижнее белье,
татуировки,

БДСМ-атрибутика.

Перверсии,

проявляющиеся

в

фиксации

предварительных сексуальных целей, обоснованы влиянием на человека
46

внутренних и внешних факторов, затрудняющих достижение нормальной
сексуальной цели (импотенция; большие материальные затраты, необходимые для
достижения сексуальной цели с конкретным лицом). Под воздействием таких
факторов у человека проявляется склонность к задержке сексуального акта на его
подготовительных этапах. Таким образом, формируются новые сексуальные цели,
ограничивающиеся разглядыванием и ощупыванием.
К числу перверсий относится и страсть к подглядыванию. Патологический
характер эта склонность приобретает лишь в тех случаях, когда она вытесняет
нормальную сексуальную цель, а не выступает в качестве подготовительного
этапа к сексуальному акту. Сдерживающим механизмом в случае с данной
перверсией становится не только чувство отвращения, но и чувства стыда. Эти
душевные силы пытаются не дать выхода сексуальному влечению за пределы
допустимых обществом норм. Наблюдение за сексуальными действиями других
людей со стороны как форма удовлетворения сексуального влечения известно с
древних

времен.

содержащие

Древнегреческие

самые

разнообразные

театры

предлагали

извращения.

публике

Литературные

зрелища,
источники

подтверждают существование во все времена тайных комнат со специальным
отверстием для подглядывания в публичных домах.
Одним из видов деструктивной сексуальности можно назвать нарциссизм,
который изначально является у человека стадией на пути трансформации
аутоэротизма

в

объектную

любовь.

Деструктивную

форму

нарциссизм

приобретает, когда неосознаваемая зависть и разочарование вызывают в человеке
желание разрушать внешние объекты37. В эпоху Средневековья себялюбие резко
осуждалось. Обществом порицались люди, обращающие внимание окружающих
на собственную особу. Эпоха Просвещения провозглашала эгоизм и любование
собой не только допустимой, но и одобряемой формой поведения. В ХХ – ХХI

37

Павлова, О.Н. Цивилизационный феномен нарциссизма: векторы объективации в парадигме психоанализа / О.Н.

Павлова // Вопросы философии. – 2010. – № 6. – С. 20 – 32.

47

веках нарциссизм достиг небывалых масштабов. Увлечение селфи-фото охватило
весь мир.
Все описанные выше формы сексуальных извращений могут быть расценены
как

проявления

деструктивной

сексуальности

только

с

учетом

их

разрушительного воздействия на личность человека, страдающего тем или иным
видом расстройства. Особенного внимания среди сексуальных отклонений
заслуживает, несомненно, садизм. Ведь в случае с садизмом речь уже не идет о
поиске комфортного для человека пути ограждения себя от реального
сексуального контакта или о совершении полового акта в специфических формах
без ущерба для здоровья окружающих. Человек с садистскими наклонностями
претендует на переход через границы личной безопасности сексуального
партнера. Психоаналитики уверены в неразрывной связи полового влечения и
жестокости.

Говоря

о

садизме,

З.

Фрейд

подчеркивает

необходимость

разграничения представлений об этом явлении как об агрессивном компоненте
мужского сексуального влечения и как о перверсии. Ученый признает
существование агрессивной составляющей в сексуальности большинства мужчин,
необходимой, по его мнению, для насильственного преодоления сопротивления
женщины. З. Фрейд видит в действиях такого рода биологическое значение.
Проблема агрессии рассмотрена в его работах «По ту сторону принципа
наслаждения» и «Я и Оно»38. Форму сексуального расстройства садизм
приобретает в том случае, когда достижение сексуального удовлетворения
неразрывно связано с причинением сексуальному объекту страданий, насилием и
желанием подчинить жертву. Мазохизм является разновидностью садизма и
характеризуется направленностью на собственную личность. Удовлетворение при
этой форме деструктивной сексуальности возможно при ощущении физических и
моральных страданий, источником которых становится выбранный сексуальный
объект. Особенность данной перверсии в сосуществовании в одном и том же

38

См.: Фрейд, З. По ту сторону принципа наслаждения / З. Фрейд. – Тбилиси: Издательство «Мерани», 1991. – 397

с.; Фрейд, З. Я и Оно / З. Фрейд. – Тбилиси: Издательство «Мерани», 1991. – 426 с.

48

человеке обеих форм расстройства. Человек, испытывающий влечение к
терзаниям сексуального объекта, имеет склонность периодически играть роль
жертвы. Пассивная и активная формы этого сексуального расстройства имеют
место, таким образом, у одного и того же человека. Степень активности и уровень
частоты садистских и мазохистских действий проявляются в зависимости от
индивидуальных предпочтений человека, на основании чего можно сделать вывод
о его принадлежности к активной или пассивной форме перверсии. Такое
разграничение представляет собой всего лишь подтверждение преобладания
одного

из

двух

сексуальных

проявлений,

но

не

отрицает

наличие

противоположной склонности (менее выраженной).
Чрезвычайно важно для социально-философской экспликации сущности и
трансформации

деструктивной

сексуальности

то,

что

психоанализ

стал

фундаментом для дальнейших научных разработок в этой области и дал толчок
для более основательного философского осмысления феномена сексуальности. А
обширная психоаналитическая практика позволила сделать вывод о возможных
путях развития сексуальности и особенностях формирования сексуальных
предпочтений людей. Особое внимание в психоанализе уделяется развитию
сексуальности с отклонением от норм, даются разъяснения причин возникновения
извращенной сексуальности (как врожденных, так и социально обусловленных). С
позиций

психоанализа,

деструктивная

сексуальность

подразумевает

использование партнера или компонентов своей сексуальности в качестве объекта
эксплуатации. Концепция З. Фрейда по сей день вызывает противоречивые
суждения и оценки. Однако не подлежит сомнению та исключительная роль,
которую венский мыслитель сыграл в становлении наук о человеке39. Все это
позволяет сделать вывод о том, что психоаналитический подход к пониманию
сексуальности сохраняет научную состоятельность и сегодня.
Психоаналитическая теория основывается на предположении о том, что в
глубинах подсознания человека существуют подавляемые сознанием влечения.

39

Залевский, Г.В. К 150-летию со дня рождения Зигмунда Фрейда / Г.В. Залевский // Сибирский психологический

журнал. – 2006. – № 24 . – С. 103 – 108.

49

Многолетняя практическая деятельность Фрейда привела его к выводу о влиянии
подавленных неосознаваемых желаний не только на качество жизни человека, но
и на все формы социального поведения. Разворачивая свою теорию вокруг двух
основных влечений (инстинкта самосохранения и сексуального влечения), Фрейд
на протяжении нескольких лет не касался проблемы стремления к агрессии и
разрушительности. Агрессивность рассматривалась им как элемент любого
влечения, отвечающий за активное достижение цели. Позже «влечение к смерти»
становится одним из базовых понятий психоаналитической теории Фрейда,
обозначающим стремление к восстановлению первичного неорганического
состояния40. В работе З. Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия»
представлена дуалистическая теория импульсов Эрос и Танатос, импульсов жизни
и смерти, управляющих психической организацией как отдельных людей, так и
целых народов41. К.Г. Юнг в своем произведении, ставшем классикой
психоаналитической литературы, «Либидо, его метаморфозы и символы» пишет о
том, что человек, дающий жизнь другому человеку, разрушает самого себя42.
Появление последующего поколения, по его мнению, ставит под угрозу не только
власть предшествующего поколения, но и его безопасность.
Концепция деструкции, предложенная С.Н. Шпильрейн, – это попытка
интеграции идей К.Г. Юнга и З. Фрейда43. В работе «Деструкция как причина
становления» С.Н. Шпильрейн предлагает научную альтернативу теории З.
Фрейда о влечении к смерти. Данная работа является одной из фундаментальных
работ для исследования влечения к смерти. Теория С.Н. Шпильрейн о
существовании деструктивного влечения существенно повлияла на развитие
представлений

о

сущности

деструктивного

влечения

и

деструктивной

сексуальности. Если Фрейд рассматривал данный феномен как регрессивное

40

Мажор, Р. Фрейд / Р. Мажор, Ш. Талагран. – М.: Молодая гвардия, 2014. – 276 с.

41

Фрейд, З. По ту сторону принципа наслаждения / З. Фрейд. – Спб.: Пальмира, 2018. – 431 с.

42

Юнг, К.Г. Либидо, его метаморфозы и символы / К.Г. Юнг. – СПб.: Восточно-Европейский Институт

Психоанализа, 1994. – 416 с.
43

Козлова, Е.А. Деструктивное влечение: подход С.Н. Шпильрейн / Е.А. Козлова // Наука и инновации –

современные концепции: сб. науч. стат. / Междунар. форум. – М., 2019. – С. 80–82.

50

явление, нацеленное на возвращение к какому-либо прежнему состоянию, то С.Н.
Шпильрейн определяет деструктивное влечение как разрушение прежнего
состояния для обеспечения трансформации индивида, уничтожение ради
возникновения

чего-то

нового.

С.Н.

Шпильрейн

не

противопоставляет

сексуальное влечение деструктивному, а напротив, утверждает, что существует
деструктивный компонент в сексуальном влечении. В качестве доказательства
своей теории она приводит пример на объединении мужских и женских клеток
при оплодотворении, указывая на тот факт, что каждая клетка как обособленная
единица при этом перестает существовать, и новая жизнь возникает, таким
образом, из продуктов уничтожения: «Из разрушения двух индивидов получается
новый индивид»44. Сексуальное влечение, согласно теории С.Н. Шпильрейн, по
своей природе является влечением к разрушению, стремлением человека к
уничтожению самого себя.
Парадоксальная особенность психики человека заключается в возможности
испытывать наслаждение от боли. Несмотря на то, что боли противится инстинкт
самосохранения, человек в некоторых условиях испытывает желание ощущать
боль.

С.Н.

Шпильрейн

предлагает

исследовать

феномен

деструкции

в

надличностном масштабе. Деструкция, в её понимании, – явление, которое не
может быть сведено к процессам, происходящим в Эго-сознании. Деструктивные
процессы, которые традиционно воспринимаются обществом как проявление
абсолютного «зла», в теории С.Н. Шпильрейн выступают в роли эволюционных
факторов, служащих удовлетворению инстинкта сохранения вида. Независимо от
эгоистических стремлений индивида, этот инстинкт заставляет человека идти
путём постоянных изменений и создавать что-то новое на месте разрушенного
старого. Феномен деструктивной сексуальности при этом рассматривается не
только в негативном значении, но и в положительном: как источник
непрерывного становления и развития. Это вполне укладывается в рассмотрение

44

Шпильрейн, С.Н. Деструкция как причина становления / С.Н. Шпильрейн // Логос. Философско-литературный

журнал. – 1994. – № 5. – С. 226.

51

девиации, а деструкция выступает одной из форм девиации, в качестве механизма
созидания, творения нового.
Деструктивность тесно связана и вытекает из самой сущности сексуальности.
Сексуальное

влечение

не

противостоит

стремлению

к

разрушению

и

уничтожению жизни. Существует связь сексуальных желаний и представлений о
смерти. С.Н. Шпильрейн предвосхищает мысли Фрейда относительно стремления
живых организмов к неорганическому состоянию. Становление нового организма
происходит в результате стремления каждой частицы живого существа к
возвращению к своему первоначальному состоянию (неживому). То есть
деструктивные

тенденции

возникают

из

сексуальности,

но

сексуальные

тенденции далеко не всегда возникают из деструктивности. Если у человека с
обычным сексуальным влечением деструктивность проявляется незначительно, то
у садиста она выражается «в отвратительных сценах, которые могут дойти до
убийства из сладострастия»45. Сексуально обусловленный садизм, как правило,
чрезвычайно жесток и деструктивен.
Конечно, вся история существования человечества пропитана жестокостью и
деструкцией. Во все исторические эпохи (начиная с античности и до наших дней)
люди проявляют свои садистские наклонности, совершая поступки, выходящие за
грань норм морали. Но большую тревогу вызывает то, что в настоящее время
психологи и психиатры обсуждают возможность исключения диагноза «садизм»
из диагностических руководств.
Социальное отношение к садизму как к психическому или сексуальному
расстройству устарело. Общество демонстрирует большую степень принятия и
понимания. Видеоматериалы, содержащие сцены насилия, в том числе и
сексуального, можно найти во всемирной сети в два-три клика. Причем с первых
же минут просмотра подобных сайтов становится понятным, что число роликов,
содержащих действия с применением жестокости, значительно превосходит

45

Шпильрейн, С.Н. Указ. соч. – С. 226.

52

количество видео в других категориях, что до сих пор не могут до конца
объяснить ни философы, ни психологи, ни сексологи.
Полное

и

исчерпывающее

понимание

феномена

деструктивной

сексуальности, как и сексуальности в целом, на уровне достижений современной
философии и науки до сих пор является недостижимой целью, что делает его
очень актуальной проблемой, которая требует социально-философского анализа и
последующего комплексного решения на уровне социальных практик. Не
случайно Л.В. Жаров отмечает: «Дать исчерпывающее определение человеческой
сексуальности – задача сложная и парадоксальная, ибо в этом случае
предполагается, что науке более или менее ясен феномен самого человека»46. А
этого, как известно, на сегодняшний день нет. В философской антропологии
человек рассматривается как определенная целостность. Проблематичным
является момент определения места и роли деструктивной сексуальности в этой
целостности и особенно такой ее опасной формы, как садизм.
Подведем итоги по второму параграфу первой главы нашей работы:
1. Изменения представлений научного сообщества о сексуальности прошли
путь от признания этого феномена чисто биологическим до культурного
понимания сексуальности и значительного расширения круга явлений, входящих
в структуру сексуальности или имеющих к ней отношение. Существенное
отличие

взглядов

психоаналитиков

на

проблему

сексуальности

от

биологизаторских подходов заключается в том, что целью сексуальной
активности теперь провозглашается не репродукция человека, а получение
чувственного удовольствия. При этом общество пытается взять под контроль
формы проявления и реализации сексуального влечения.
2. Всякое проявление сексуальности представляет собой некое отражение Яидентичности. При этом сексуальность взаимосвязана с другими функциями,
среди которых выделяется агрессия, страх, внутренние и внешние ограничения.

46

Жаров, Л.В. Сексуальность человека в пределах науки – что это такое? / Л.В. Жаров // Гуманитарные и

социальные науки. – 2009. – № 5. – С. 13.

53

На основании анализа их взаимовлияния можно выделить три разновидности
сексуальности: конструктивная сексуальность представляет собой стремление
самодостаточной личности к объединению в союз с другой самодостаточной
личностью с целью как телесного, так и душевного слияния; дефицитарная
сексуальность формируется в результате внутреннего запрета на сексуальную
жизнь, в результате давления на человека со стороны общества; деструктивная
сексуальность является результатом нарушения целостности Я-идентичности,
отделяется от общей модели поведения личности и преследует собственные цели.
3. Человек с деструктивной сексуальностью может быть сконцентрирован
исключительно на достижении физического удовольствия от сексуальной
активности, состоящей в раздражении конкретной эрогенной зоны или в
проявлении
превосходство.

острого
Если

желания

продемонстрировать

конструктивная

сексуальность

свое

сексуальное

является

способом

достижения близости, то деструктивная сексуальность – средство оградить себя
от

реального

контакта,

от

личного

общения.

Психологические

истоки

деструктивной сексуальности лежат в инверсии и перверсии как защитных
механизмов психики.
4. Одним из видов деструктивной сексуальности можно назвать нарциссизм.
Деструктивную форму нарциссизм приобретает, когда неосознаваемая зависть и
разочарование вызывают в человеке желание разрушать внешние объекты. В ХХХХI веках нарциссизм достиг небывалых масштабов распространения в обществе.
Другой важной формой сексуальных отклонений является садизм. Человек с
садистскими

наклонностями

претендует

на

нарушение

границ

личной

безопасности сексуального партнера, демонстрируя жестокость. Мазохизм
является разновидностью садизма и характеризуется направленностью на
собственную личность.

Удовлетворение

при этой формы деструктивной

сексуальности возможно при ощущении физических и моральных страданий,
источником которых становится выбранный сексуальный объект. Пассивная и
активная (садизм) формы этого сексуального расстройства имеют, как правило,
место у одного и того же человека.
54

1.3. Генезис деструктивной сексуальности садизма
Очевидно, что корни деструктивной сексуальности, в том числе садизма,
как и сексуальности в целом, уходят в далекое доисторическое прошлое
человечества. Термин «садизм» как известно был введен в научный оборот
немецким психиатром Рихардом фон Крафт-Эбингом47. В обществе хоть и
меняются представления о данном феномене48, но в целом он сохраняется от
эпохи к эпохе, в то же время видоизменяя и трансформируя свою сущность и
формы проявления. В то же время первые попытки проследить генезис
деструктивной сексуальности силами философской мысли осуществлялись не так
уж и давно.
Удивительно то, что в философии сам феномен сексуальности веками либо
игнорировался, либо в своей природе целиком и полностью считался
деструктивным: «Начиная с Платона непристойный, даже оскорбительный
характер сексуальности связан с обесцененным статусом человеческого тела,
сквозной

метафорой

которого

служит

«темница

души».

Сексуальность

рассматривалась как таинственная, парадоксальная и, прежде всего, как
угрожающая и неконтролируемая сила, глубоко укорененная в животной природе
человека. Обесцененная человеческая сексуальность – источник греха и вины
человека,

той

расщепленности,

которая

преодолевается

духовными

устремлениями и постоянными усилиями, требующими не только упорства, но и
бдительности»49. А Р.М. Алейник в продолжение этой мысли указывает, что
«…истинный дискурс о сексуальном начался в XVIII в. Именно здесь
конструировалось знание о субъекте. Сексуальность стала рассматриваться как

47

Крафт-Эбинг, Р. Преступления любви. Половая психопатия / Рихард фон Крафт-Эбинг. – М.: Алгоритм, 2017. –

621 [1] с.
48

Бондаренко, Т.А. Представления общества о садизме: от кровавых зрелищ античности до средневековой

жестокости / Т.А. Бондаренко, Е.А. Козлова // Современные научные исследования и разработки. – 2019. –
№ 1 (30). – С. 207–210.
49

Литвинский, В.М. Сексуальность в сетях дискурса: от Фрейда к Фуко / В. М. Литвинский // Вестник СПбГУ.

Философия и конфликтология. – 2019. – Т. 35. – № 1. – С. 175.

55

онтологическое качество человека»50. Таким образом, одой из ключевых вех в
развитии философской и научной мысли относительно сексуальности стала эпоха
Просвещения с ее рационализмом и свободомыслием.
Эти веяния нашли отражение в трудах философов, чьи имена и по сей день
известны во всем мире: Жан Жак Руссо «Эмиль, или о воспитании», Поль Анри
Гольбах «Система природы», Клод Адриан Гельвеций «О человеке», Джон Локк
«Мысли о воспитании», Жюльен Ламетри «Человек-машина», Жан Антуан
Кондарсье «Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума»51. И
несмотря на то, что большинство мыслителей эпохи Просвещения сходилось во
мнении о прирожденной духовной чистоте человека и о том, что он рожден
разумным и добрым, все же считалось, что под влиянием окружающей среды
человек может сбиться с верной траектории развития и стать на путь
безнравственности и деструктивности: «Человек по натуре своей добр, и только
общество делает его плохим»52. Иными словам, следуя дурным примерам, человек
забывает о своей природной склонности к добру.
В этот период считается, что мера деструктивности сексуальности человека
– результат не только и не столько его биологической сущности, сколько –
воспитания, которое рассматривалось как ключевой фактор формирования
человеческой

личности.

Общество

будущего

представлялось

мыслителям

Просвещения, воспитанным на основе естественных наклонностей к добродетели,
обладающим способностью к рациональному осмыслению действительности. Не
случайно Дени Дидро заявлял о прирожденной склонности человека к
добродетели, к жизни во взаимной любви и справедливости: «Образование
придает человеку достоинство, да и раб начинает сознавать, что он не рожден для

50

Алейник, Р.М. Образ человека во французской постмодернистской литературе / Р.М. Алейник // Спектр

антропологических учений. – 2016. – № 1. – С. 204.
51

См.: Барнав, А. Французский материализм ХVIII века: хрестоматия / А. Барнав, К. Гельвеций, П. Гольбах. – М.:

Едиториал УРСС, 2020. – 264 с.; Гольбах, П.А. Система природы, или О законах мира физического и мира
духовного / П.А. Гольбах. – М.: Ленанд, 2020. – 504 с.; Ламетри, Ж. О. Человек-машина / Ж. О. Ламетри. – М.:
Литература, 2020. – 704 с.
52

Рассел, Б. История западной философии / Б. Рассел. – М.: АСТ, 2017. – С. 855.

56

рабства»53. Как известно, образование всегда есть единство обучения и
воспитания. Поэтому Дидро главную роль в формировании полноценной
личности

отводил

моральному

формированию

личности,

укрепляющему

заложенное природой стремление к добру.
Наряду с этим во Франции с XVII века появляется либертенизм (или
либертинаж) как нигилистическое философское течение, отрицающее принятые в
обществе моральные, этические и нравственные нормы. А людей, которые
придерживаются этой философии, стали называть либертенами или либертинами
(от фр. libertinus – вольноотпущенник). Содержание понятия «либертен»
неоднозначно. Существует два толкования, имеющих существенные различия. В
первом варианте либертеном называют человека нечестивого по отношению к
религии (безбожника) и непременно сексуально развращенного, во втором –
ненавистника

любого

рода

ограничений,

следующего

за

собственными

естественными потребностями. Оба толкования содержат в себе идею отрицания
принятых в обществе норм. Позже понятием «либертен» стали обозначать
человека распутного, соблазнителя и обольстителя54. Либертинаж провозгласил
свободу от социальных, моральных и религиозных норм.
Вместо

традиционной

морали,

одобряемой

церковью,

либертены

предлагают следовать гедонистической. Признавая удовольствие высшим благом,
приверженцы

гедонизма

видят

смысл

жизни

в

получении

максимума

наслаждения. Удовольствие рассматривается как наивысшая ценность, а все
другие

ценности

провозглашаются

лишь

инструментом

для

достижения

удовольствия. Гедонизм не является окончательно сформированной моральной
системой, но выступает в качестве ценностного основания для построения такой
системы. Основоположником гедонизма считается ученик Сократа Аристипп
Киренский. Аристипп видел счастье в получении максимального физического
удовольствия. Он считал возможным два состояния души человека: боль и
53
54

Дидро, Д. Избранные философские произведения: пер. с фр. / Д. Дидро. – М.: Госполитиздат, 2020. – С. 271.
Ульянова, М.А. Либертинаж и эротический дискурс в западноевропейской культуре: философско-

культурологический анализ: дис. … канд. филос. наук : 09.00.11 / М. А. Ульянова; Юж. федер. ун-т. – Ростов-наДону, 2018. – С. 45.

57

удовольствие. С его точки зрения, человек должен стремиться избегать состояния
боли, ощущаемое, по мнению философа, как грубое, порывистое движение души,
и все свои силы направить на достижение удовольствия, воспринимаемого как
мягкое и нежное состояние души. При этом Аристипп указывал на необходимость
умения контролировать собственные желания: «Лучшая доля не в том, чтобы
воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не
подчиняясь им»55. Примечательно, что человек во все времена как не умел, так и
не умеет в большинстве случаев этого делать, в чем, вероятно, и кроется один из
важнейших истоков деструктивной сексуальности. Следует обратить внимание и
на то, что практически во всех деструктивных проявлениях сексуальности со
стороны

наносящего

деструкцию

сексуального

партнера

присутствуют

гедонистические мотивы.
Ценный вклад в изучение гедонизма вносит и Эпикур, который усматривает
цель жизни не в самом удовольствии, а в умении избегать страдания:
«Наслаждение и боль – возникают они во всяком живом существе, и первое из
них близко нам, а второе чуждо; этим и определяется, какое мы предпочитаем и
какого избегаем»56. Чувство удовольствия описывается им как безмятежное и
блаженное состояние. Жить с ощущением счастья возможно только в результате
освобождения от боли и беспокойства – атараксии. Эпикур был сторонником
умеренной жизни и призывал потреблять земные блага в разумных пределах.
Идеалом человека философ считал мудреца, который способен проявлять
осмотрительность при выборе из множества своих желаний именно тех, которые
не повлекут за собой страдания. В то же время идеи Эпикура современниками и
потомками трактуются превратно, а само имя Эпикура на многие годы становится
нарицательным: эпикурейца отождествляют с гедонистом и объявляют носителем
гедонистической морали.
Но, вероятнее всего, именно гедонистическая мораль и лежит в основе
либертинажа и становится одной из отличительных черт галантного века. Идеи

55

Лаэртский, Д. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Д. Лаэртский. – М.: АСТ, 2020. – С. 158.

56

Там же. – С. 513.

58

просветителей о необходимости следования природным инстинктам были
восприняты определенными кругами людей таким образом, что получили
развитие в нигилистической философии либертинажа, которая призывала к
отрицанию принятых в обществе моральных норм в угоду собственным
желаниям.
согласно

Взамен
которой

существующей
смыслом

жизни

морали
и

предлагалась

наивысшим

гедонистическая,

благом

признавалось

удовольствие. Аристократия, пользуясь своими привилегиями, с радостью начала
позволять себе наслаждаться плотскими удовольствиями. Либертинаж получает
распространение именно в высших слоях общества, потому что только
определенный социальный статус и соответствующий уровень дохода позволял
безнаказанно осуществлять деструктивные сексуальные практики. Тогдашнее
право и король как суверен прощали родовитым и высокопоставленным
подданным

даже

такие

«развлечения»,

которые

приводили

к

смерти

представителей более низких сословий.
Одним из философских источников либертинажа стали поздние взгляды
Мишеля Монтеня. Под влиянием философии Эпикура, Сенеки и Плутарха М.
Монтень пишет о том, что человек создан не для того, чтобы всю жизнь
стремиться приблизиться к нравственному идеалу, а для того, чтобы испытывать
чувство счастья, необходимым условием которого философ считал способность
человека

поставить

свои

собственные

интересы

выше,

чем

интересы

окружающих: «Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что
самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются, по большей
части, за счет кого-нибудь другого»57. М. Монтень не осуждал эгоизм, а отводил
ему роль главной причины всех действий человека. В попытках обрести счастье и
душевное спокойствие человек стремится удовлетворить свои потребности, а не
действовать в интересах общества в ущерб своим желаниям, что М. Монтень
считал вполне естественным явлением.
Другим источником философии либертинажа стали идеи Пьера Шаррона,
который утверждал, что истинное познание Бога и самого себя недостижимо для
57

Монтень, М. Опыты / М. Монтень. – М.: Эксмо, 2017. – С. 101.

59

человека. Среди множества религиозных учений, отстаивающих истинность
своих

убеждений,

невозможно

определить,

какой

религии

следует

придерживаться. П. Шаррон отвергал необходимость принуждения к соблюдению
норм морали как со стороны религии, так и со стороны закона, указывая на
наличие у человека внутренних побуждений, обеспечивающих его благочестивое
поведение.
Принято разделять либертенов на эрудитов и светских людей. У истоков
светского либертинажа стоят Сирано де Бержерак, Франсуа Ла Мот ле Вайе и
Габриэль Нодэ. К числу эрудитов относят Жана Польтро де Мере. Это разделение
довольно условно, потому что образ жизни эрудитов, презентовавших себя как
мыслителей-затворников, мало чем отличался от образа жизни светских людей,
они также посещали клубные мероприятия. Объединяла оба течения не только
принадлежность всех членов общества к дворянству, но и стремление к тому,
чтобы быть «порядочными» людьми. Порядочность, в понимании либертенов,
заключалась в выражении презрения к религии, положительное отношение к
которой считалось пережитком прошлого и свидетельствовало о низких
интеллектуальных возможностях человека58. Следует отметить, что в ХVII веке
претендовать на звание «либертен» мог любой человек, принадлежащий к
высшему сословию, который демонстрировал свободомыслие, высказывал
независимые суждения. Конкретно эротический подтекст либертинаж получил
позднее, и к числу либертенов стали причислять людей, известных своей
сексуальной распущенностью, любовью к обольщению и соблазнению.
Благодаря

движению

«либертинаж»

произошел

не

только

подрыв

религиозных традиций, царивших в обществе на протяжении несколько столетий,
но и сдвиг в системе светских ценностей и норм морали. Таким образом, была
заложена основа для переоценки обществом сексуального поведения человека.
Истоки деструктивности в сексуальности либертенов заключаются в том, что они

58

Бабенко, В.Г. Этот прекрасный полоумный маркиз де Сад: Жизнь. Страсти. Творчество / В.Г. Бабенко. – М.:

Кабинетный ученый, 2018. – 406 с.

60

не придавали значения эмоциональной близости людей, а выдвигали на первый
план физическое удовольствие, чаще всего одностороннее, при этом их действия
были нацелены на получение наслаждения посредством тела и органов чувств.
Отказ от нравственных предрассудков, связанных с заключением брака или
достижением духовной близости между людьми, позволял либертенам окунуться
в море разврата и без угрызений совести получать максимальное количество
чувственных удовольствий.
Получив в огромных объемах чувственное наслаждение, либертены
столкнулись с проблемой не менее острой, чем сексуальная неудовлетворенность
– одиночеством59. Бросив вызов обществу вседозволенностью поведения и
разнузданной сексуальностью, либертены оказались в порицаемом и осуждаемом
положении. Неизбежным следствием концентрации внимания на физических
удовольствиях и отказа от эмоциональной части человеческих отношений стало
отчуждение чувственности от личности.
В постоянном поиске новых источников наслаждения аристократылибертены были готовы зайти довольно далеко. Для удовлетворения собственной
плоти они устраивали настоящие эротические театрализованные представления.
Сексуальные

оргии

становились

частью

спектаклей,

в

которых

было

задействовано множество декораций и большое количество действующих лиц.
Одной из отличительных черт либертенов можно считать патологическое
стремление

к

сочинению

произведений,

претендующих

на

публикацию.

Графомания в ХVIII веке была довольно распространенным явлением, при этом
многие писатели предпочитали называть себя философами. У читателей
пользовались спросом произведения эротического содержания, хотя они и
относились

к

категории

запрещенных

философских

трудов

(наряду

с

атеистической литературой). Большинство литераторов того времени стремилось
к проявлению изысканной утонченности в описании пикантных сцен. Обыгрывая
сцены распутства, писатели приводили собственные философские рассуждения,

59

Ульянова, М.А. Указ. соч. – С. 16.

61

которые

преимущественно

касались

темы

предела

нравственности

и

безнравственности.
Не все литераторы эпохи Просвещения подходили столь деликатно к
описанию эротических сцен. Некоторые, напротив, удивляли читателей степенью
откровенности, публикуя порнографические произведения. Среди этих писателей
самым шокирующим по праву признан Донасьен Альфонс Франсуа де Сад,
известный широкому кругу читателей как Маркиз де Сад. Среди произведений
Маркиза де Сада можно назвать романы «120 дней Содома, или Школа разврата»,
«Жюстина, или Несчастная судьба добродетели», «История Жюльетты, или
Успехи порока», «Философия в будуаре», а также сборник новелл «Преступления
любви, или Бред страстей»60. В научных работах отечественных исследователей
можно встретить множество упоминаний об этом писателе как об «идеологе
эротического деструктивизма», ярком представителе «чёрного романтизма»,
«проповеднике философии естественного права»61. При этом не вызывает
сомнения то, что де Сад и его творчество стало проявлением господствовавших в
эпоху просвещения идей либертинизма, эгоизма и гедонизма, которые в
совокупности

зачастую

и

определяют

идейную

основу

деструктивной

сексуальности. Философские идеи эпохи Просвещения повлияли на взгляды де
Сада на проблему человека по следующим позициям: неотделимость человека от
природы, процесс развития человека как форма реализации закономерностей
природы, страсть как предмет научного исследования62.

60

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – 480 с.; Сад,Маркиз де. Малое

собрание сочинений / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2018. – 640 с.; Сад, Маркиз де. Жюстина. Преступления любви /
М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2021. – 512 с.
61

Кольцов, М.В. Концептуальный анализ онтологических и психологических аспектов эротизма в контексте

философско-психологического исследования проявлений враждебной деструктивности и жестокости / М. В.
Кольцов, Д. О. Воробьев // Научный журнал КубГАУ. – 2016. – № 87. – С. 735; Голубков, А.В. «Гамиани, или две
ночи бесчинств» А. де Мюссе: конструирование субъектности во французском «чёрном» романтизме / А.В.
Голубков // Мировая литература. – 2017. – №6. – С. 104; Ерофеев, В.В. Маркиз де Сад, садизм ХХ век / В. В.
Ерофеев. – М., 2020. – С. 281.
62

Козлова, Е.А. Социальные факторы формирования философских взглядов Маркиза де Сада / Е.А. Козлова //

Научные междисциплинарные исследования: сб. науч. тр. / III Междунар. науч.-практ. конф. – Саратов, 2020. – С.
102–104.

62

Двойственность в отношении де Сада к обществу заключается в
существующих

параллельно

желаниях:

возвысить

преступление

над

добродетелью, ссылаясь на «естественность» природных склонностей человека к
жестокости, и оправдать себя в глазах общества, преподнеся свои идеи как
передовые для своего времени.
С одной стороны, ключевой темой творчества де Сада является тема
неестественности общечеловеческих нравственных законов: «Маркиз де Сад в
большинстве своих произведений придерживался атеистических позиций,
призывал читателей к полному отказу от религии. При этом природа, которой де
Сад отводил роль создателя, позиционируется как нечто сверхъестественное, о
чем свидетельствуют приписываемые ей возможности целенаправленно карать
или вознаграждать людей в соответствии с их действиями»63. Не случайно в
современном де Саду обществе широкое распространение получила естественная
религия – деизм, основной идеей которого было признание роли Бога как
создателя и отрицание возможности его вмешательства в жизнь людей и какихлибо проявлений Божественного откровения.
В своих произведения он затрагивает вопросы противоречий между
человеком и обществом. Жизнь в соответствии с принципами «естественного»
человека, выдвинутыми де Садом, на практике оказывается невозможной. Для
общества аргументы де Сада о естественной жизни не имеют значения. Общество
не готово пожертвовать сложившимися традициями, устоявшейся культурой ради
«счастья» человека в садистской трактовке. Таким образом, взгляды де Сада резко
противостоят общественному мнению.
С другой стороны, де Сад хотел найти контакт с обществом. Пытаясь
подстроиться под вкусы общества эпохи Просвещения, де Сад неоднократно
предпринимал попытки откорректировать содержание своих произведений.
Вызвав негодование публики романами «Жюстина, или несчастья добродетели» и

63

Козлова, Е.А. Влияние деизма и философии эпохи Просвещения на религиозные взгляды Маркиза де Сада / Е.А.

Козлова // Медицина. Социология. Философия. Прикладные исследования. – 2020. – № 4. – С. 111.

63

«120 дней Содома, или школа разврата», он пытался оправдать себя, утверждая,
что истинной его задумкой при создании этих произведений было предостеречь
читателей от пренебрежительного отношения к добродетели.
Особенности психики де Сада не давали ему возможности влиться в
общество, хотя у него были стремления внести свой вклад в преобразование
общественного устройства. В своих трудах он писал, что готов выдвинуть
несколько

глобальных

идей,

которые

будут

способствовать

прогрессу

человечества (идеи о свободе сексуальных отношений, об утверждении
справедливости социального неравенства людей, о необходимости отказа от
законов и религии), но выражал сомнение, что они будут приняты обществом, так
как, вероятнее всего, будут оценены как безнравственные и противоречащие
моральным устоям.
Маркиз де Сад понимал, что на пути к славе ему придется столкнуться с
необходимостью откорректировать свои произведения в угоду общественным
запросам. Он не был готов отказаться от собственных убеждений ради
литературного успеха, поэтому искал компромисс. Наиболее подходящим
вариантом презентации своего творчества ему показалась замена истинных
мотивов написания литературных сочинений на приемлемые для общества.
Описав подробности злодеяний, детали садистских сцен, Маркиз де Сад убеждал
читателей, что сделал это не для того, чтобы призывать к насилию и уж тем более
не для того, чтобы дать инструкции людям, желающим преступить законы и
нормы морали. Напротив, он хотел, якобы, продемонстрировать всю низость зла,
раскрыть истинное лицо преступников, чтобы вызвать в людях отвращение к
насилию и призвать их быть добродетельными. В искренность намерений де Сада
в этом случае верится с трудом, потому что он неоднократно упоминает в своих
произведениях о приемлемости применения хитрости для достижения личных
целей.
Жан-Жак Руссо, ознакомившись с произведениями своего современника де
Сада, был настолько поражен их содержанием, что выразил уверенность в том,
что каждая девушка, которая прочтет хоть одну-единственную страницу,
64

написанную Маркизом де Садом, будет обречена64. Ценности, пропагандой
которых занимался де Сад в своих многочисленных произведениях, шли
наперекор взглядам просветителей и были неприемлемы для общества того
времени. Несмотря на то, что стиль жизни Маркиза де Сада в целом
соответствовал

модели

поведения

представителей

аристократии

эпохи

Просвещения, де Сад был объектом всеобщего порицания и неоднократно
становился жертвой правосудия за совершение поступков, которые, по его
мнению, не могли быть основанием для применения в отношении него таких
строгих мер, как лишение свободы. Причиной повышенного интереса общества к
его персоне стала демонстративная дерзость де Сада по отношению к морали и
религии.
Несмотря на то, что общество, опираясь на законы, нормы морали,
религиозные догмы, неоднократно указывало де Саду на неприемлемость его
поведения, Маркиз де Сад был уверен в собственной невиновности. В качестве
оправдания любых своих действий де Сад выдвигает идею о том, что желания
человека природно обусловлены, а значит, естественны. Как можно обвинять
человека в том, что он следует зову страстей, заложенных в него природой? Как
можно не учитывать, что все поступки либертена обусловлены стремлением к
свободе? Де Сад искренне не понимает, за что его постоянно пытаются наказать.
Ведь наказание – удел тех, кто идет против собственной природы. По мнению де
Сада, обществом должны порицаться добродетельные люди, которые смеют
противиться своему естественному предназначению. Де Сад преподносит свой
прирожденный высокий социальный статус как предпосылку к развитию
характера либертена: «Обычно высокое положение, дарованное тому, кто от
рождения несет в себе зерно порока, быстро рождает чувство безнаказанности,
ибо любое желание, вплоть до преступного, стоит лишь ему явиться на свет, тут

64

Алташина, В.Д. За и против Сада: процесс 1956-1957 годов / В.Д. Алташина // Известия Саратовского

государственного университета. – 2017. – № 1 (21). – С. 327.

65

же исполняется»65. Но если каждый будет руководствоваться исключительно
собственными желаниями и полностью пренебрегать интересами общества, то
неизбежна война всех против всех. Де Сад дает разъяснения, почему этого не
происходит.
Человек, по мнению де Сада, не вредит другим по причине боязни, что они
могут навредить ему в ответ. Этот страх удерживает человека от совершения
множества

агрессивных

поступков,

направленных

на

удовлетворение

собственных желаний. И только те, кто чувствуют в себе такую силу, что не
страшатся ответных действий, имеют возможность в полной мере следовать
собственным страстям: «А самая сильная человеческая страсть – страсть
причинять зло, быть деспотом для других. Так повелевает природа, и лишь
необходимость жить в обществе как-то умеряет эту страсть»66. Мы видим, что
философские взгляды Маркиза де Сада на проблему взаимоотношений между
человеком и обществом сводятся к убеждению в том, что общество не должно
регламентировать поведение каждого человека. Общество, согласно его позиции,
должно признать естественное право человека следовать своим природным
инстинктам и стремиться к реализации желаний и удовлетворению страстей,
заложенных в человека природой при рождении. Поэтому законы, нормы морали
и религия рассматриваются де Садом как препятствия на пути к истинному
счастью. Искусственное ограничение естественных стремлений человека влечет
за собой неизбежное разрушение его индивидуальности: «То, что называют
общественным интересом, есть, по сути, множество объединенных интересов, где
частный интерес должен неизбежно в чем-то уступить, от чего-то отказаться ради
согласия с интересом общим»67 Однако все попытки Маркиза де Сада
подстроиться под вкусы общества эпохи Просвещения не привели к ожидаемому
результату. Чтобы соответствовать требованиям общества, де Саду необходимо
было ущемить свою болезненную индивидуальность в такой мере, на какую он не

65

Сад, Маркиз де. Малое собрание сочинений / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2018. – С. 162.

66

Сад, Маркиз де. Жюстина. Преступления любви / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2021. – С. 153.

67

Сад, Маркиз де. Там же. – С. 98.

66

мог согласиться. Своими произведениями де Сад поднимает бунт против
вмешательства общества в интимную сферу жизни человека, против подавления
обществом деструктивных наклонностей садиста по отношению к жертве.
Генезис деструктивной сексуальности садизма заключается в идее, согласно
которой якобы прирожденная склонность человека к агрессии в отношении
окружающих не должна ограничиваться никакими искусственными преградами. К
числу таких преград маркиз относил ограничения, накладываемые на человека
религией и нормами нравственности. Человек в своем «естественном» состоянии,
не испорченном влиянием законов, действующих в обществе, будет счастлив, по
мнению де Сада. Он будет лояльно относиться ко всем видам сексуального
удовольствия, не будет ограничивать себя в выборе партнера. Религия и нормы
морали заставляют человека отказаться от тех видов наслаждений, которые, по
мнению

де

Сада,

могут

доставить

человеку

наивысшее

удовольствие:

гомосексуальные связи, инцест, педофилия, а также различные «шалости»,
которые в обществе принято считать извращениями.
Маркиз де Сад часто называл свои убеждения «образом мыслей». Он был
уверен, что в случае насильственного изменения собственного образа мыслей в
угоду нормам морали и традициям общества, он перестанет быть собой. Свой
образ мыслей он считал порождением собственных размышлений, которые, в
свою очередь, являются результатов проявления воли природы. Де Сад был
убежден, что его образ мыслей, требующий реализации страстей, не может
навредить ему. Вину за все неприятные события, происходившие в его жизни, он
возлагал на образ мыслей других людей. Герои его произведений говорят о том,
что только собственные мысли и желания человека способны привести его к
счастью, поэтому нужно презреть мысли окружающих.
Могут ли действия человека, ведущего распутный образ жизни, быть
опасными для общества? Де Сад был уверен, что нет. Он даже предлагает путь
преодоления недовольства общества в отношении развратников. Суть его
предложения сводится к необходимости упразднения законов. Ведь именно
наличие законов делает преступление столь привлекательным. Он полагает, что
избавившись от законов, общество резко сократит количество преступлений.
67

Страсть людей, склонных нарушать правила и запреты, не будет ничем
подпитываться и со временем угаснет. Сексуальные извращения в таком обществе
будут рассматриваться как проявления индивидуальности и не будут осуждаться
в силу своей незначительности. Разврат будет оцениваться как проявление
своеобразия личности, распутство – как оригинальность поведения. Как ни
странно,

но

именно

эти

идеи

получают

в

условиях

современных

западноевропейских сексуальных практик свое реальное воплощение, т.е. в их
основе лежит садизм в чистом виде. А агрессивная политика Запада в отношении
других (незападных) стран вполне

может рассматриваться

как вариант

несексуального садизма.
Доказывая свою невиновность и излишнюю суровость законов в отношении
его персоны, де Сад описывает следующую ситуацию: на биллиардном столе
лежит яйцо, слепой человек толкает шары, один шар катится, не зацепив яйцо,
другой разбивает его. Образ слепого человека – это воплощение Природы,
биллиардные шары – люди, а яйцо символизирует собой преступление. Нельзя
винить шар за то, что яйцо разбилось, нельзя в этом укорить и человека,
толкающего шары, ведь он слеп. Маркиз де Сад хочет продемонстрировать на
таком примере, что совершение преступления – это случайность. Нельзя
наказывать человека за то, что он сделал по велению природы68. Поэтому в то
время, как закон расценивал поступки де Сада как «разнузданный либертинаж»,
сам де Сад мог назвать свои действия не более чем «несчастными ошибками» или
«опрометчивыми поступками». Его нисколько не смущало, что речь идет о
нанесении вреда здоровью (как моральному, так и физическому) других людей.
Да и считал ли он участников своих развлечений людьми? В романах де Сада
неоднократно

употребляется

выражение

«живая

мебель»,

в

котором

подчеркивается отношение де Сада к объектам своей минутной страсти. В данном
случае речь идет именно о кратковременных удовольствиях де Сада. Он

68

Сад, Маркиз де. Малое собрание сочинений / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2018. – 640 с.

68

испытывал невероятное возмущение от того, что его лишают свободы за
«непочтительное отношение» к проституткам69.
Большинство

современников

Маркиза

де

Сада,

несмотря

на

распространенность в определенных кругах движения либертенов, все еще
продолжало жить по религиозным убеждениям, диктующим необходимость
строгого соблюдения норм морали. Странно было бы предполагать, что в это
время многие люди имели личный опыт в той области, которую Маркиз де Сад
называл «эротическими отклонениями». Трудно рассуждать о том, чего не
приемлешь даже в фантазиях. Де Сад надеялся, что люди поймут его философию,
если у них будет возможность получить личный опыт распутства. Для этого он
сочинил свод законов идеального государства, в котором царят разврат и
наслаждение. Маркиз де Сад сформулировал декларацию Прав Эротизма,
главным принципом которой как для мужчин, так и для женщин было следующее:
«Отдаваться всем, кто того пожелает, овладевать всеми, кого хочешь»70. На
возражения

современников

о

крайне

низкой

вероятности

мирного

сосуществования людей, живущих в соответствии с принципами данной
декларации, де Сад отвечал твердой уверенностью не только в возможности
такого сосуществования, но и пытался доказать, что взаимоотношения людей в
таком случае приведут к всеобщему счастью. Одна из главных идей де Сада
заключается в том, что каждый человек должен удовлетворить сексуальные
притязания всех желающих. Описание представленной модели общества логично
подводит к выводу о ее утопичности.
По мнению де Сада, общество не имеет права препятствовать человеку
проявлять данные ему от природы чувства и страсти. На проявления жестокости
нужно смотреть как на естественное явление. Супруга Маркиза де Сада сделала
попытку возразить мужу на его рассуждения об идеальном обществе, в котором
нет законов, придуманных человеком, а каждый член общества руководствуется

69

Бабенко, В.Г. Этот прекрасный полоумный маркиз де Сад: Жизнь. Страсти. Творчество / В.Г. Бабенко. – М.:

Кабинетный ученый, 2018. – 406 с.
70

Сад, Маркиз де. Малое собрание сочинений / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2018. – С. 404.

69

только естественными потребностями и собственными страстями. Она отметила,
что такие порядки возможны только среди дикарей. Де Сад согласился, что такое
общество, действительно, вероятнее всего уничтожит себя. Но он не видел в этом
ничего плохого. Природа создает, чтобы разрушать. Природе совершенно
безразлично, в какой момент и какое общество будет создано или разрушено.
Старое разрушается, чтобы на его месте возникло новое. Причем совсем
необязательно, что новое будет более совершенно по каким-либо параметрам71.
Де Сад не просто оправдывает преступление, а возносит его до такой степени, что
преподносит совершение преступлений как смысл жизни человека: «Быть –
значит совершать преступления. Я совершаю преступления – следовательно, я
существую»72. Обыденная жизнь кажется де Саду серой и скучной, он испытывает
постоянную потребность быть вовлеченным в масштабные театрализованные
действия. В поисках ответа на смысложизненный вопрос де Сад приходит к
выводу, что среди всего того, что может предложить человеку природа, внимания
достойна только эротика, если понимать ее как совокупность телесных интимных
практик, в которых проявляется половое влечение субъекта73. В нем вызывает
искреннее возмущение устоявшаяся в обществе традиция отказывать себе в
удовольствиях ради соблюдения норм морали.
Стремление к добродетели вызывает не только непонимание со стороны де
Сада, но и негодование. Как может человек противиться силам, заложенным в
него самой природой? Разумно ли ограничивать себя в удовольствиях на
протяжении всей жизни ради сомнительной перспективы получить на том свете
вознаграждение за праведную жизнь? Маркиз де Сад дает отрицательный ответ на
этот вопрос и приводит весьма сомнительные доводы в пользу своей
деструктивной точки зрения: «Порок – это единственный способ заставить
человека испытать сладострастие, этот головокружительный трепет, моральный и

71

Морозова, Е.В. Маркиз де Сад / Е. В. Морозова. – М.: Молодая гвардия, 2018. – 304 с.

72

Сад, Маркиз де. Жюстина. Преступления любви / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2021. – С. 168.

73

Кольцов, М.В. Концептуальный анализ онтологических и психологических аспектов эротизма в контексте

философско-психологического исследования проявлений враждебной деструктивности и жестокости / М. В.
Кольцов, Д. О. Воробьев // Научный журнал КубГАУ. – 2016. – № 87. – С. 720.

70

физический, источник самых восхитительных вожделений»74. Подобные идеи
также являются генетическими источниками не только опасной теории, но и
порочной практики деструктивной сексуальности садизма.
Желая как можно больше опорочить добродетель, де Сад строит сюжет
многих своих произведений таким образом, что блюстители норм морали не по
своей воле, а в результате стечения обстоятельств или становятся помощниками
преступников, или сами совершают преступления. Добродетель, таким образом,
служит пороку и разврату. Так героиня романа «Жюстина, или несчастья
добродетели» постоянно оказывается в ситуациях, вынуждающих ее совершать
поступки, несовместимые с ее принципами. Завершением череды происшествий,
трансформирующих добродетель в порок, становится смерть главной героини в
результате поражения молнией. Де Сад хочет продемонстрировать, насколько
сурово природа может покарать тех, кто идет против нее. Анализируя заметки де
Сада, можно прийти к выводу о том, что роман «Жюстина» задуман как
высмеивание различных форм добродетели. Маркиз де Сад составил план,
состоящий из десяти пунктов, каждый из которых представлял из себя краткое
содержание сюжета, в котором благие намерения оборачивались для главной
героини неприятностями: или ее добрый поступок в силу независящих от нее
обстоятельств превращался в злодеяние, или не по собственной воле она
становилась соучастницей преступлений. Не все пункты плана вошли в
окончательный вариант романа, но сама идея была воплощена автором в полной
мере. Несчастья добродетели тем или иным путем приводят к «преуспеяниям»
порока.
Конечно, нет оснований предполагать, что мир устроен таким образом,
чтобы добро всегда побеждало зло. Напротив, гораздо больше предпосылок для
победы зла, ведь оно использует более действенные инструменты. В то время как
добро основывается на терпимости, взаимоуважении, любви к ближнему, в
распоряжении зла есть хитрость, беспринципность, нацеленность на достижение

74

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 22.

71

своих интересов любой ценой. Зло готово использовать любые средства, оно не
ограничено нормами морали, оно способно игнорировать голос совести,
пренебречь традициями и преступить закон. Перевес в силах явно на стороне зла.
Казалось бы, где справедливость? Но де Сад, строя свою теорию, и не гонится за
справедливостью. Он не считает, что победа добра – цель мироздания. Он
убежден в том, что

«несправедливость тоже может торжествовать»75. Не

удивительно поэтому, что произведения де Сада вызывали в обществе
возмущение по причине демонстративной дерзости автора по отношению к
морали и религии. Люди, привыкшие жить в соответствии со сложившимися за
века традициями, были шокированы откровенной прозой де Сада. Особое
внимание к его произведениям вызвано не столько описанием сцен разврата,
сколько изложением деструктивных философских рассуждений, противоречащих
взглядам подавляющего большинства членов общества.
Патологическая прямолинейность, жестокость, эгоизм и крайний цинизм де
Сада поражает его современников и становится причиной разумного негодования
тех представителей общества, которые не разделяют позиций либертенов. Так,
Ж.Ж. Руссо, вопреки де Саду, заявляет, что государственная власть для того и
существует, чтобы быть гарантией справедливости76. Идеальным Ж.Ж. Руссо
считал общество, свободное от частной собственности. Справедливость в таком
обществе будет обеспечена за счет нравственной неиспорченности людей, ведь не
испытывая жажду обогащения, человек не станет конкурировать с другими
людьми в борьбе за материальные блага. Теория естественного социального
равенства Ж.Ж. Руссо стала идейной основой деятельности сообщества
прогрессивно мыслящих людей XVIII в., отстаивающих право народа на бунт
против деспота.
Маркиз де Сад, напротив, считает естественным неравенство, так как оно
якобы установлено природой. Он утверждает, что именно из неравенства
рождается упорядоченность во всех мировых системах: «Мир не просуществовал

75

Сад, Маркиз де. Малое собрание сочинений / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2018. – С. 279.

76

Руссо, Ж.Ж. Избранное в 3 томах / Ж.Ж. Руссо. – М.: Книговек, 2018. – 2128 с.

72

бы и минуты, если бы люди были во всем одинаковы»77. Попытки людей
устранить естественный порядок могут, по мнению де Сада, нарушить замысел
природы. Герои романов де Сада, пропагандирующие идеи либертинажа,
сходятся во мнении, что нет необходимости помогать людям, которые находятся
в

сложной

жизненной

ситуации.

Облегчение

участи

обездоленных

рассматривается ими как преступление против естественных законов природы.
Маркиз де Сад считает, что природа изначально не стремится к равноценному
распределению материальных и нематериальных благ среди людей. Напротив, он
уверен, что неравновесие, существующее в этом вопросе, задумано природой.
Одни люди якобы по воле природы стремятся к получению наслаждения и к
удовлетворению своих многочисленных желаний, других природа наделяет
склонностью к меланхолии, чтобы они могли «извлекать мрачное наслаждение из
слез отчаяния». Причем де Сад цинично подчеркивает преднамеренность
создания силами природы такого типа людей: «Есть творения, коих природа
создает лишь для того, чтобы обрушивать на них несчастье за несчастьем»78.
Трудно не заметить в этом попытку рационализации собственных деструктивных
действий по отношению к другим людям. Де Сад цинично провозглашает культ
зла,

превозносит

преступление,

восхищается

эгоистами

и

гедонистами,

способными преодолеть внутренние ограничения и внешние препятствия на пути
к получению наслаждения.
Довольно часто в произведениях де Сада встречаются рассуждения на тему
превосходства богатых людей над бедными. Богатство преподносится де Садом
как доступ к различным материальным и нематериальным благам, к числу
которых он относит, прежде всего, возможность использовать тела и чувства
окружающих людей для удовлетворения своих страстей. Богатому человеку нет
нужды подвергать себя каким-либо испытаниям на пути к достижению
наслаждения. Он может в полной мере удовлетворять собственные страсти: «Я
богат и могу наслаждаться возможностью причинять зло, не подвергая себя

77

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 308.

78

Сад, Маркиз де. Малое собрание сочинений / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2018. – С. 297.

73

большим опасностям»79. Поэтому на вопрос о том, стоит ли оказывать помощь
нуждающимся, де Сад дает отрицательный ответ. Маркиз де Сад не желает
выступать против устройства общества, при котором одним досталось множество
благ, а на долю других выпало немало страданий. Он считает, что та минутная
радость, которую человек ощущает, выступая в роли дарителя, спасителя,
благодетеля, не может идти ни в какое сравнение с тем длительным
удовольствием, которое он получает, не предпринимая никаких действий,
направленных на устранение причин страданий несчастного: «То наслаждение,
которое я испытываю от сравнения их участи с моей, прекратится, если я облегчу
их страдания, ибо, выйдя из своего бедственного положения, они сравняются со
мной, и радость сопоставления исчезнет тотчас же»80. Де Сад не только указывает
на справедливость превосходства богачей над бедными и оправдывает любые,
даже самые жестокие, поступки людей, одаренных богатствами с рождения, в
отношении бедняков, но и отмечает справедливость ответных агрессивных
действий жертв произвола аристократии. Ему кажется вполне допустимым, что
низкие слои общества борются за выживание, используя все доступные им
способы, в том числе прибегают к физической расправе со своими обидчиками.
Чтобы усилить то чувство наслаждения, которое человек, по мнению де
Сада, должен получать от сопоставления своего благополучия с положением
менее удачливого человека, основоположник садизма предлагает специально
усугубить ситуацию. Страдания человека, доведенного до крайней степени
отчаяния – вот та омерзительная картина, которая будоражит больное
воображение де Сада: «Подлинное счастье в том, чтобы любоваться слезами
несчастных; нет на свете большего наслаждения»81. Богатые развратники,
ставшие главными героями романа «120 дней Содома, или Школа разврата»,
смотрят на помощь бедным как на действие, направленное против богатых. Они
видят в нищих неиссякаемый ресурс для получения собственных удовольствий,

79

Сад, Маркиз де. Жюстина. Преступления любви / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2021. – С. 153.

80

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 229.

81

Там же.

74

для удовлетворения своих порочных желаний: «Нищета – это те угодья, где
пасется наша дичь, где легче всего находить нам усладу и своей жестокости, и
своему сластолюбию, и я помощью бедному классу, старанием вытащить их из
нищеты лишаю свое сословие этих благ»82. Доходя до крайности в своих
рассуждениях, герои де Сада, призывают друг друга не только отказаться от
помощи бедным, но и «прилагать все усилия, чтобы усугубить их положение и
помешать им его облегчить»83. Одной из главных причин возникновения
ощущения удовольствия у человека, наблюдающего за страданиями другого
человека, де Сад называет возможность сравнить свое положение с положением
страдальца. Удовольствие становится результатом осознания собственного
превосходства, радости от ощущения своей удачливости на фоне несчастного.
Де Сад подчеркивает необходимость разделения людей на социальные
классы. Он резко разграничивает высший класс, которому доступно множество
наслаждений, и бедняков, которые по распоряжению природы вынуждены
служить удовольствиям богатых: «Похоть – дитя роскоши, изобилия и
превосходства, и рассуждать о ней могут лишь те, к кому Природа благоволила с
самого рождения»84. Маркиз де Сад настаивает на том, что стремление к
всеобщему равенству абсолютно бессмысленно. Природой якобы задумано так,
что одни люди физически сильны, умны, богаты, а другие обделены всеми этими
благами. Поэтому не стоит пытаться нарушить установленный в природе баланс.
При этом он признает справедливость попыток бедных насильно отобрать
материальные блага у богатых, оправдывая такие стремления естественным
желанием бедных улучшить условия своего существования. Но признавая право
бедных на насильственные действия в отношении богатых в виде грабежей, де
Сад указывает на то, что столь же справедливыми нужно считать действия

82

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 308.

83

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 308.

84

Морозова, Е.В. Маркиз де Сад / Е. В. Морозова. – М.: Молодая гвардия, 2018. – С. 153.

75

богатых в отношении бедных, направленные на получение удовольствий, которые
становятся доступными при использовании силы денег и власти.
Маркиз де Сад никогда не терял ощущения собственного превосходства над
простолюдинами. Ни финансовые трудности, ни тюремные заключения, ни
потеря дворянского титула не заставили его забыть о том, что он принадлежит к
числу тех, кого считали частью элиты, наградив при рождении богатством. Де
Саду

казалось

абсурдным

сформулированным

без

то,

учета

что

власти,

неизбежности

руководствуясь
«естественных»

законами,
проявлений

человеческой натуры, наказывают его, лишая главного богатства – свободы. В
одном из писем к жене он пишет: «Убейте меня или принимайте меня таким,
каков я есть, ибо меняться я не собираюсь»85. Однако человек, трактующий
свободу так, как это делает Маркиз де Сад, всегда обречен на одиночество. Ведь
проявления свободы в этом случае не только ущемляют интересы окружающих,
но и ставят под угрозу их безопасность. Поэтому законы и нормы морали,
тысячелетиями выработанные обществом для обеспечения счастья всего
человечества,

для

садиста

становятся

враждебными,

ограничивающими

проявления его патологических страстей и деструктивных желаний.
Ценность человека в глазах природы, по мнению де Сада, ничтожна. Тот
смысл, которым каждый отдельный человек склонен наделять свою жизнь,
растворяется, по его мнению, в масштабах природы: «Осмелимся ли мы
утверждать, что создание этой к учи плоти, представляющей собой двуногое
существо, стоит ей (природе) больше, чем изготовление мириадов червей, и что
именно двуногое животное интересует ее более всего?»86. Убийство, по мнению
де Сада, не может считаться истинным преступлением, так как то, что люди
называют уничтожение человека, на самом деле таковым не является. Не во
власти человека уничтожить что-либо, это за пределами его возможностей. Он
может лишь изменить форму существования, повлиять на процесс трансформации

85

Морозова, Е.В. Маркиз де Сад / Е. В. Морозова. – М.: Молодая гвардия, 2018. – С. 154.

86

Сад, Маркиз де. Жюстина. Преступления любви / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2021. – С. 163.

76

материи, но не уничтожить жизнь. А так как все формы жизни равны в глазах
природы, то стоит ли называть преступником и корить человека за убийство? Он
всего лишь ускоряет процесс переплавки материи, помогая ей принять новый вид.
Еще одна малоубедительная попытка рационализации деструктивности садиста.
Тем не менее, де Сад пытается убедить в том, что подлинной смерти не
существует ни для растений, ни для животных, разрушившись, они возникают
снова, видоизменившись. Именно поэтому де Сад пишет, что убийство
несправедливо называть преступлением, так как его правильнее было бы
рассматривать как источник энергии созидательного разрушения. Чтобы сделать
свои утверждения более убедительными де Сад полагает, что люди без особых
душевных терзаний ежедневно убивают огромное количество животных. Его
удивляет, почему человек не имеет права с той же легкостью распорядиться
жизнью себе подобных: «Каждому человеку дано право распоряжаться жизнью
себе подобного и пользоваться этим правом настолько, насколько позволяют ему
это силы, дарованные природой»87. Маркиз де Сад видит причину такой
несправедливости в человеческой гордыне и призывает людей пользоваться
правом, предоставленным им природой. Смерть, таким образом, рассматривается
де Садом как момент перехода материи из одного состояния в другое, а убийство
–

ускорение

трансформации,

которая

произошла

бы

и

без

внешнего

вмешательства, но позже, а так как природа склонна к изменчивости, ускорение
трансформации материи якобы угодно ей. Природа представляется де Саду
огромной силой, которая направлена на созидание новых организмов, на
постоянное обновление. Он подчеркивает, что созидание нового возможно только
посредством разрушения старого. Стремление природы к деструкции, таким
образом, приводит к конструктивным результатам. Садизм утверждает, что
ничтожны попытки людей жить по придуманным ими правилам, когда вселенская
сила хаоса способна разгромить их жалкие намерения. Из всех качеств, присущих
природе, де Сад считает самым прекрасным изменчивость и пребывание в
постоянном движении. Маркиз де Сад делает вывод о том, что человек,
87

Сад, Маркиз де. Жюстина. Преступления любви / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2021. – С. 165.

77

подражающий природе, который регулярно совершает убийства, может считаться
самым угодным для природы. Данная идея также является одной из ключевых
вех, эксплицирующих сущность деструктивной сексуальности садизма.
Подведем итоги по третьему параграфу первой главы нашей работы:
1. Корни деструктивной сексуальности, в том числе садизма, как и
сексуальности в целом, уходят в далекое прошлое человечества. Но в философии
сам феномен сексуальности веками либо игнорировался, либо в своей природе
целиком и полностью считался деструктивным. Сексуальность рассматривалась
как таинственная, парадоксальная и, прежде всего, как угрожающая и
неконтролируемая сила, глубоко укорененная в животной природе человека.
2. Одной из ключевых вех в развитии философской и научной мысли
относительно сексуальности стала эпоха Просвещения с ее рационализмом и
свободомыслием.

В

этот

период

считается,

что

мера

деструктивности

сексуальности человека – результат не только и не столько его биологической
сущности, сколько – воспитания, которое рассматривалось как ключевой фактор
формирования человеческой личности.
3. Французский либертенизм как нигилистическое философское течение,
отрицающее принятые в обществе моральные, этические и нравственные нормы,
предложил вместо традиционной морали, одобряемой церковью, следовать
гедонизму. Признавая удовольствие высшим благом, приверженцы гедонизма
видят смысл жизни в получении максимума наслаждения. Удовольствие
рассматривается

как

наивысшая

ценность,

а

все

другие

ценности

провозглашаются лишь инструментом для достижения удовольствия.
4.

Идеи маркиза

де

Сада

и его

творчество стало

проявлением

господствовавших в эпоху просвещения идей либертинизма, эгоизма и гедонизма,
которые в совокупности зачастую и определяют идейную основу деструктивной
сексуальности. Генезис деструктивной сексуальности садизма заключается в идее,
согласно которой якобы прирожденная склонность человека к агрессии в
отношении окружающих не должна ограничиваться религией и нормами
нравственности. Человек в своем «естественном» состоянии, не испорченном
влиянием законов, действующих в обществе, будет счастлив, по мнению де Сада.
78

Он будет лояльно относиться ко всем видам сексуального удовольствия:
гомосексуальным связям, инцесту, педофилии. Ценность человека в глазах
природы, по мнению де Сада, ничтожна. Смерть рассматривается де Садом как
момент перехода материи из одного состояния в другое, а убийство – ускорение
трансформации. Стремление природы к деструкции, таким образом, приводит к
конструктивным

результатам.

Данная

идея

эксплицирует

сущность

деструктивной сексуальности садизма.

1.4. Философский дискурс де Сада о деструктивной сексуальности
В контексте деструктивной сексуальности центральное место занимает
феномен садизма. В творчестве Маркиза де Сада затрагивается ряд проблем,
осмысление которых стало предметом философии и дискурса постмодерна,
наполненного стремлением человека к удовлетворению своих потребностей и к
максимальной реализации чувственности.
Творчество де Сада является не только значимым явлением в развитии
французской литературы, но и во многом проливает свет на корни и сущность
деструктивной сексуальности. В начале ХХ века произведения де Сада
издавались и распространялись подпольно. В конце 40-х гг. прошлого столетия
один из известных французских издателей Ж.Ж. Повер предпринял попытку
опубликовать сочинения де Сада, в результате чего подвергся преследованию со
стороны

власти

за

оскорбление

нравственности

и

подстрекательство

к

совершению преступлений. В защиту творчества де Сада выступили философы и
писатели, считающие его произведения национальным достоянием Франции: Ж.
Батай, Ж. Полан, Ж. Кокто, А. Бретон. Согласно их идеям, философия де Сада не
предназначена для широкого круга читателей, но она интересна тем, кто способен
понять скрытый смысл его произведений. По мнению Ж. Батая, чтение де Сада
является обязательным для исследователей сущности человека, так как
философские

позиции

де

Сада

контрастируют

79

с

идеями

всех

его

предшественников. У де Сада деструктивная сексуальность человека показана в
ее крайней форме, в высшей степени своего проявления.
Де Сад предвосхитил интерес западноевропейской культуры ХХ века к
сексуальной сфере жизни, выдвинул на первый план в структуре человеческой
сущности сексуальный инстинкт и классифицировал различные формы его
проявления, обозначив таким образом ту область исследования, которая
впоследствии

заинтересует

представителей

психоанализа

и

философии

постмодерна. Анализ философских взглядов де Сада приводит к выводу о том,
что его творчество внесло значительный вклад в формирование философских
идей постмодернистов. Концепция сущности и существования человека,
выстроенная де Садом, несомненно, основана на проведенном им анализе
существующих на тот момент философских взглядов на проблему человека. В его
идеях просматривается влияние как античных мыслителей, так и современных
ему авторов. Концепцию де Сада следует рассматривать как «вторичную»
концепцию человека, так как она является оригинальной переработкой уже
сформулированных на то время концепций.
Философские размышления де Сада о проблеме сущности человека и его
сексуальности делятся на несколько блоков:
1) о человеке как о естественном (природном) существе: де Сад писал о
врожденной предрасположенности человека к агрессии и насилию, а также
указывал на обусловленность поведения человека природными инстинктами;
2) о человеке как реализации природного проекта счастья: де Сад полагал,
что счастье заключается в получении чувственного наслаждения и в стремлении к
нему;
3) о сексуальности человека как наиболее значимом элементе в структуре
человеческой сущности: основанием для выделения приоритетной позиции
сексуальности в структуре человеческой сущности де Сад считал тот факт, что
именно

сексуальная

сфера

позволяет

максимально

проявить

природные

способе

реализации

склонности и сохранить собственную индивидуальность.
4)

о

деструктивной

сексуальности

индивидуальности.
80

как

Рассмотрим каждый из указанных выше блоков подробнее.
О человеке как природном существе. Для Маркиза де Сада человек – это
часть природы. Все желания, возникающие у человека, независимо от того,
одобряемы ли они обществом, де Сад считал естественными. Обоснование такой
позиции было вполне разумным: если желание возникло, значит, мозг человека
его сгенерировал, а мозг – творение природы; следовательно, желание человека
можно рассматривать как проявление воли природы: «Если природа дала мне
плохие наклонности, значит, считала таковые необходимыми для меня. Я – лишь
инструмент в ее руках, она вертит мною, как хочет, и каждое из совершенных
мною преступлений служит ей»88. Конечно, вряд ли подобное объяснение может
удовлетворить современных психологов, психиатров, социологов и философов,
поскольку оно так или иначе оправдывает всякое деструктивное действие,
списывая его на природу. Однако в реальности корни зла едва ли следует искать в
природе.
В то же время «доктрина естественного права, какой она явилась в XVI,
XVII, XVIII веках, есть возрождение доктрины стоиков, хотя и с важными
изменениями»89. Во взглядах де Сада прослеживается сходство с философией
стоиков, поскольку с его точки зрения «человеческая жизнь находится в гармонии
с Природой только тогда, когда воля индивида направлена к целям, которые
являются также целями Природы. Добродетель – это воля, находящаяся в
согласии с Природой»90. У представителей стоицизма мы встречаем оправдание
жестокости, основанное на тех же утверждениях, которые использует де Сад:
«Если добродетель является единственным благом, не может быть доводов
против

жестокости

несправедливость

и

несправедливости,

предоставляют

страдающему

поскольку

жестокость

наилучшую

и

возможность

упражняться в добродетели. Законы природы сами решат, буду ли я
добродетельным или нет. Если я безнравственен, Природа вынуждает меня быть

88

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 23.

89

Рассел, Б. История западной философии / Б. Рассел. – М.: АСТ, 2017. – С. 349.

90

Там же. – С. 330.

81

таким»91. В произведениях де Сада преступления и сексуальные извращения не
только находят оправдание, но и рассматриваются как формы поведения, не
противоречащие силам природы. Они преподносятся как результат рациональных
рассуждений о естественных влечениях человеческого организма, заложенных в
него самой природой.
В попытке убедить общество в истинности собственных убеждений Маркиз
де Сад выстраивает целую систему аргументов в пользу своих деструктивных
взглядов. Через свое литературное творчество он призывает общество следовать
инстинктам, заложенным в человека природой, и не противиться своим
влечениям. В его произведениях благоразумие и «естественность» пребывают в
постоянной борьбе. Де Сад считает, что люди напрасно сочиняют законы и
правила, усложняющие жизнь в обществе. Полностью подчиниться велению
природы, действовать в соответствии с собственными инстинктами и желаниями
– единственный способ достойно прожить жизнь.
При этом де Сад уверен, что для человека естественным является
проявление

жестокости

по

отношению

к

окружающим.

Прирожденной

склонностью к агрессивному поведению, по его мнению, обладают абсолютно все
люди: «Люди по своей природе одиноки, завистливы и деспотичны. Они
стремятся все иметь, не желая ничего уступать, и жестоко сражаются за свои
права и ради своих амбиций»92. Подобное отношение к человеку мы видим в
работе «Государь» Николо Макиавелли: «О людях в целом можно сказать, что
они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их
отпугивает опасность и влечет нажива»93. Современная научная и философская
мысль опровергает это утверждение, ибо теории агрессии, исходящие из
природных оснований жестокости человека, не подтвердились ни в одном
серьезном эксперименте. Более весомыми и доказанными источниками агрессии
выступают социокультурные (фактор социального научения) и фрустрационные

91

Рассел, Б. Указ. соч. – С. 331.

92

Сад, Маркиз де. Жюстина. Преступления любви / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2021. – С. 98.

93

Макиавелли, Н. Государь / Н. Макиавелли. – М.:Э, 2017. – С. 82.

82

факторы,

исходя

из

которых

агрессия

и

деструкция

инициируются

препятствиями, возникающими на пути к конструктивной самореализации
индивидного или личностного начала человека.
Идея необходимости подчинения природным инстинктам высказывалась
многими философами античности. Зенон в трактате «О человеческой природе»
пишет, что «конечная цель – это жить согласно с природой, и это то же самое, что
жить согласно с добродетелью: сама природа ведет нас к добродетели». Подобные
мысли высказывались Клеанфом в работе «О наслаждении», Посидонием и
Гекатоном в труде «О конечных целях». Христипп в работе «О конечных целях»
пишет: «Жить добродетельно – это значит то же, что жить по опыту всего
происходящего в природе, потому что наша природа есть лишь часть целого»94.
Особенность взглядов де Сада на проблему необходимости следования природе
заключается в том, что он большое значение придавал человеческой склонности к
жестокости и насилию. Де Сад оправдывает деструктивную сексуальность тем,
что природное происхождение человека якобы объясняет любые проявления его
естественной сущности. Данный ложный тезис приводит его к выводу о том, что
человек имеет право на уничтожение человека, так как последний является
частью природы и будет разрушен ею же. При этом, рассуждая о проблеме
сущности человека, де Сад концентрирует внимание на телесности, оставляя на
втором плане другие аспекты сущности человека. Человек, в понимании де Сада,
представляет собой конкретно-чувственное материальное существо. Поведением
человека, с его точки зрения, руководят лишь природные инстинкты, страсти,
стремление к удовлетворению физических потребностей. Таким образом, природа
проявляется через сущностные черты человека. Хотя нелишне заметить, что
данное обоснование скорее напоминает проекцию нездорового человека
собственных сексуальных отклонений, нарушений и расстройств, которые он
пытается возвести в ранг всеобщего явления, ошибочно, бездоказательно и
безапелляционно

94

пользуясь

так

называемой

«естественной»

(природной)

Лаэртский, Д. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Д. Лаэртский. – М.: АСТ, 2020. – С. 372.

83

трактовкой сущности человека. Ошибочность аргументации де Сада присутствует
и в трактовке человека как реализации природного проекта счастья.
О человеке как реализации природного проекта счастья. Проблема
счастья во все времена занимала значимое место в работах философов. В
античной философии можно выделить два основных подхода к пониманию
феномена счастья:
1) стоицизм: стоики резко разграничивали внутренний мир человека и
внешние условия его существования. Ощущение счастья, по их мнению,
полностью формируется внутри человека, на основе его чувств и мыслей.
Внешние обстоятельства не влияют на осознание человеком собственного
благополучия;
2) эвдемонизм: его приверженцы рассматривают стремление к счастью, как
критерий нравственности. Добродетельное поведение доставляет человеку
радость, он чувствует удовлетворение от собственных действий и достигает
ощущения

счастья.

Некоторые

мыслители

придерживаются

мнения

о

недостижимости счастья. Гегесианцы считали, что «счастье совершенно
невозможно: тело наше исполнено многих страданий, а душа разделяет страдания
тела и оттого волнуется, случай же часто не дает сбыться надеждам, – потому-то
счастье и неосуществимо95. В средние века представления о счастье значительно
меняются. Происходит смещение ценностей: на смену эгоизму (стремлению к
благополучию, наслаждениям, удовольствиям) приходит культ любви к Богу и
людям. В это время счастье рассматривается как внутреннее преображение
человека, достигнутое путем терпения, смирения, любви к Богу и сострадания
ближним.
Значительный вклад в формировании представления людей о счастье как
удовольствии вносят философы Нового времени. Джон Локк делает акцент на
индивидуальности

восприятия

счастья

каждым

человеком,

подчеркнув

невозможность навязывания стандартов в понимании этого феномена: «Можно,
как это случается с мазохистами, желать страданий; в этом случае все еще есть
95

Лаэртский, Д. Указ. соч. – С. 166.

84

удовольствие

в

удовлетворении

противоположностью»96.

желаний,

Спиноза

но

оно

придерживается

смешано

идеи

о

со

своей

субъективном

восприятии счастья: «Спиноза, подобно Сократу и Платону, полагает, что все
неправильные действия связаны с интеллектуальными ошибками: человек,
который правильно понимает окружающие его обстоятельства, действует мудро и
будет счастлив перед лицом того, что для других будет несчастьем»97. Мыслители
эпохи

Просвещения

продолжили

гедонистическую

традицию,

также

зародившуюся в период античности, уделив особое внимание проблеме
совмещения счастья отдельного человека с всеобщим благом, общественным
счастьем. Теория среды философов-просветителей основана на мысли о
естественной потребности людей в счастье, которое заключается в том, чтобы
избегать ситуаций, в которых им придется страдать, стремлении к получению
наслаждений. Просветители считали, что человек в стремлении к счастью должен
опираться на заложенные природой инстинкты. Человеку, руководимому
собственным разумом, не следует сопротивляться природе, а напротив,
необходимо развиваться в соответствии с задуманным ею планом.
Деструктивность трактовки счастья Маркизом де Садом в том, что, согласно
его идеям, человек должен идти навстречу своему личному счастью, преодолевая
все возможные преграды невзирая на то, что интересы окружающих могут быть
ущемлены его собственными интересами: «Я знаю лишь одну мораль: мне надо
быть счастливым, несмотря ни на что, мне не надо отказываться ни от чего, что
может послужить для моего благополучия в этом мире, пусть для этого придется
смущать покой других, присваивать их добро»98. Однако мудрость тысячелетий
показывает как раз обратное: истинное счастье и смысл люди обретали и
обретают лишь за счет расширения границ своего «Я» во имя другого человека, за
счет самотрансцендирования своей самости. Истинное счастье и смысл люди
находят

тогда,

когда

у

них

есть

ради

кого

жить,

развиваться

96

Рассел, Б. Указ. соч. – С. 769.

97

Там же. – С. 716.

98

Сад, Маркиз де. Жюстина. Преступления любви / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2021. – С. 153.

85

и

самосовершенствоваться. Стремление к собственным удовольствиям – это
тупиковый, опасный и деструктивный путь, поскольку всякие удовольствия
обладают свойством пресыщения, при котором ищущий их человек вынужден
постоянно

увеличивать

их

интенсивность,

чтобы

насытить

постоянно

неутолимую жажду. А замыкание и зацикливание человека на себе делает его
одиноким, озлобленным, эгоистичным, циничным и, в конечном итоге,
асоциальным субъектом в системе социальных отношений.
Рассуждая о проблеме счастья, де Сад убежден, что видит его не только в
самом удовольствии, но и в процессе поиска путей достижения этого
удовольствия: «Не в наслаждении заключено счастье, а в стремлении к нему, в
том, чтобы преступить любые преграды, препятствующие вашему желанию»99.
Человек, получивший желаемое, не приложив никаких усилий, не может
испытать столь же острых ощущений, как тот, которому пришлось преодолеть
какие-либо препятствия для достижения цели. Причем речь идет как о внешних
препятствиях, так и о внутренних. Преодолеть отвращение и стыд, суметь не
услышать голос собственной совести, чтобы нарушить запреты общественной
морали в угоду своим наслаждениям – вот примеры борьбы с внутренними
препятствиями. Что касается внешних преград на пути к удовольствию, то тут
речь идет о законах, нормах морали и религии. Де Сад видит особое наслаждение
в том, чтобы преступить закон: «Ничто так не воодушевляет, как первое
безнаказанное преступление»100. Очевидно, что здесь снова присутствуют
когнитивные искажения, которые и приводят де Сада к столь извращенным
выводам. Речь идет о традиционной этической проблеме соотношения целей и
средств. Де Сад прав в том, что стремление к счастью – это целерациональный
процесс, т.е. процесс достижения поставленной цели. Ошибается же он в том, что
ради поставленной цели все средства хороши, если они в итоге дают человеку
собственное удовольствие. Как раз наоборот, современная психология на
экспериментальном уровне доказала теорию противоположных эмоций, согласно
99

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 228.

100

Там же. – С. 24.

86

которой подтверждается тезис, известный еще в ранней античности: избегай
удовольствий, приносящих страдания. Иными словами, всякое удовольствие
полученное этически сомнительными средствами приведет к страданию, путь и
отсроченному во времени. А концепция противоположных эмоций вообще
утверждает, что чем сильнее интенсивность переживания какой-либо эмоции, тем
сильнее впоследствии будет и переживания ее противоположности: чем больше
испытал радость, тем сильнее потом будет печаль.
Позиция де Сада в отношении возможности получать удовольствие, не
учитывая, считаются ли пути достижения этого удовольствия допустимыми в
обществе, перекликается со взглядами древнегреческого писателя Гиппобота (III
– II вв. до н.э.). В своем произведении «О школах» он пишет: «Наслаждение
является благом, даже если оно порождается безобразнейшими вещами: даже
если поступок будет недостойным, все же наслаждение остается благом, и к нему
следует стремиться ради него самого»101. Истинная свобода, такая, какой ее
представляет де Сад, состоит в том, чтобы пренебречь чувствами окружающих,
сконцентрироваться исключительно на собственных инстинктах и желаниях.
«Естественный» человек даже готов пожертвовать здоровьем и жизнью
ближайших родственников в угоду сиюминутному удовольствию. Удовлетворяя
собственные желания, он эгоистично руководствуется внутренними позывами,
внушаемыми силами природы. Любые, даже самые отвратительные, с точки
зрения общества, способы достижения цели оправданы тем, что импульсы,
породившие идею о действии таким способом, якобы возникли по воле природы.
О сексуальности человека как наиболее значимом элементе в структуре
человеческой сущности. Как было сказано выше, третьим блоком идей де Сада о
сущности человека можно считать его рассуждения на тему сексуальности.
Данная область человеческой сущности позволяет, по мнению де Сада, в полной
мере проявить врожденные инстинкты.
Сексуальность как одно из проявлений телесности была объектом
размышления философов с древних времен. В работах античных философов есть
101

Лаэртский, Д. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Д. Лаэртский. – М.: АСТ, 2020. – С. 164.

87

множество высказываний о страсти и половом влечении. Д. Лаэртский приводит
рассуждения Пифагора об опасности сексуального влечения: «Похоти уступай
зимой, не уступай летом; менее опасна она весной и осенью, опасна же во всякую
пору и для здоровья нехороша…»102. Демокрит «не одобрял также сексуальной
жизни, потому что, как он говорил, это вызывает преобладание удовольствия над
сознанием»103. Лукреций, «отрицая любовь, не видит беды в половых сношениях,
лишь бы они были лишены страсти»104. Эпикур считал половую любовь
динамичным наслаждением, которое скорее вредит человеку, чем приносит ему
пользу: «Половое сношение никогда не приносило добра человеку, и счастлив он,
если эти сношения не принесли ему вреда»105. Данные идеи интересны с
философско-исторической точки зрения относительно проблемы сексуальности, в
них есть зерна истины, но в целом они, конечно, не могут быть сегодня признаны
соответствующими реальности.
Психоанализ расширил границы представлений о феномене сексуальности.
Не

отказываясь

от

биологического

понимания

сексуальности

(наличие

врожденного инстинкта и природных склонностей, стимулирующих становление
сексуальности по определенному типу, в соответствии с врожденной сексуальной
конституцией), сторонники психоанализа сместили акцент с репродуктивной
функции сексуальности на функцию получения чувственного удовольствия.
Причем допустимость тех или иных форм удовлетворения сексуального
инстинкта контролируется обществом. Сексуальность, таким образом, начинает
рассматриваться как социокультурный феномен.
Если в первобытной культуре еще не было жестких требований к
нравственному

облику

человека,

а

неупорядоченные

сексуальные

связи

воспринимались нормальными, то развитие культуры и появление религиозных
учений привели к тому, что сексуальная свобода людей все больше

102

Лаэртский, Д. Указ. соч. – С. 422.

103

Рассел, Б. Указ. соч. – С. 109.

104

Там же. – С. 320.

105

Там же.

88

ограничивалась. Поведение человека в сексуальной сфере регулируется нормами
морали и религиозными догмами. Это вынуждает отказаться от тех проявлений
сексуальности, которые не одобряются культурным сообществом, в котором
существует человек. В качестве примера можно рассмотреть отношения общества
к инцесту. Заключение браков между близкими родственниками считалось
нормой в античные времена (например Древний Египет). В период с XV по XIX
века на территории Европы кровосмешение в высших кругах стало обычным
явлением. В настоящее время инцест запрещен законом и вызывает общественное
осуждение в большинстве стран мира, но даже в XXI веке есть страны, в которых
инцест не относится к действиям, влекущим за собой уголовную ответственность
(Франция, Бельгия, Португалия).
Одна из самых дискуссионных сторон теории психоанализа относительно
процесса формирования сексуальности, который длится достаточно долго и
проходит несколько стадий развития106. Эта часть теории до сих пор цитируется
во многих учебниках и является довольно распространенной среди не только
профессионалов, но и широкой общественности. Согласно ей, на первом этапе
новорожденный якобы испытывает половое влечение к материнской груди, так
как в этот период еще не происходит отделения инстинкта приема пищи от
сексуального инстинкта. В силу существования инфантильной амнезии, человек
не помнит момента пробуждения собственной сексуальности. На втором этапе
становления сексуальности у человека якобы проявляется склонность к садизму.
Сексуальный объект на данном этапе вызывает желание нарушить его личные
границы, причинить боль. Для латентного сексуального периода характерно
формирование качеств, ответственных за торможение сексуальных влечений:
чувства

отвращения,

стыда

и

сострадания.

На

выработку

установок,

ограничивающих сексуальное поведение, влияет процесс воспитания, но
откорректировать сексуальность воздействием воспитания можно лишь в
незначительной степени, так как биологическая предопределенность играет более
106

Фрейд, З. Три очерка по теории сексуальности / З. Фрейд. – СПб.: Эксмо, 2017. – 224 с.

89

значимую роль. В результате полового созревания инфантильная сексуальность
принимает ту окончательную форму, с которой человек будет жить всю жизнь.
Необходимо, однако, отметить, что эта концепция неоднократно подвергалась
тщательным

эмпирическим

проверкам.

Они,

в

целом,

показали

ее

несостоятельность.
Особое место среди сексуальных отклонений занимает садизм. Другие
формы расстройств не представляют угрозы для безопасности партнера.
Склонность к проявлению садизма заставляет человека переходить личные
границы объекта страсти. Представители психоанализа подчеркивают связь
полового влечения и жестокости107. З. Фрейд выделяет два вида сексуальной
агрессии. Он считает, что для мужчин проявление некоторой доли агрессии в
отношении объекта влечения является нормой. Агрессивная составляющая
сексуальности мужчин, по его мнению, имеет биологическое значение, она
необходима

для

преодоления

естественного

сопротивления

со

стороны

женщины108.
Различают две формы проявления сексуального расстройства, связанного со
склонностью к причинению страданий, с желанием подчинять. Активная форма
(садизм)

направлена

характеризуется

на

объект

направленностью

влечения,
на

пассивная

собственную

форма

личность.

(мазохизм)
З.

Фрейд

подчеркивает, что у человека с данной перверсией обязательно проявляются обе
формы расстройства. Страсть к насильственному воздействию на жертву
периодически сменяется желанием ощущать физические и моральные страдания.
Одна из форм расстройства, как правило, бывает более выражена.
Симона де Бовуар называет Маркиза де Сада предтечей психоанализа. Это
утверждение основывается на том, что он задолго до появления теории
сексуальности З. Фрейда сделал предположение о том, что «чувственное
107

Козлова, Е.А. Феномен садизма в работах представителей психоанализа / Е.А. Козлова // Интеграция теории и

практики мирового научного знания в ХХI веке: материалы конф. / Междунар. науч.-практ. конф. – Казань, 2019. –
С. 163–165.
108

Фрейд, З. Импульс влечения / З. Фрейд. – М.: АСТ, 2019. – 288 с; Фрейд, З. По ту сторону принципа

наслаждения / З. Фрейд. – СПб.: Пальмира, 2018. – 431 с.

90

наслаждение – это страсть, подчиняющая себе все остальные страсти и
одновременно соединяющая их в себе»109. Де Сад рассматривает сексуальность
как проявление сущности человека. Среди всех естественных потребностей
человека де Сад придает особое значение сексуальным потребностям.
Специфика взглядов Маркиза де Сада на сексуальность является следствием
его болезненной убежденности в неразрывной связи сексуального акта и
агрессии. Либидо, по мнению де Сада, является движущей силой человеческого
поведения и находит свои проявления не только в сфере сексуальной жизни
человека, но и далеко за ее пределами. Подчиняясь собственным сексуальным
влечениям, человек, сам того не осознавая, переносит во все области своей
деятельности сексуальность в различных ее проявлениях. Те поступки, которые в
обществе принято считать проявлениями тщеславия, алчности, властолюбия,
Маркиз де Сад обосновывает спецификой человеческой сексуальности.
Для де Сада взаимоотношения между людьми сводятся только к
взаимодействию тел. Душевная близость и эмоции, которые составляют
ощущение любви, не доступны для его понимания. У де Сада не было опыта
такой любви, в которой он мог бы почувствовать что-то большее, чем физическое
удовольствие. Все усилия Маркиза де Сада, направленные на разжигание чувств,
были устремлены к единственной цели – как можно более приятной разрядке
сексуального напряжения.
В силу того, что Маркиз де Сад считал удовлетворение природных страстей
смыслом жизни, он оценивал все действия человека с позиции их пригодности
для достижения этой цели. Среди множества потребностей де Сад выделял
желание человека испытывать сексуальное удовлетворение. Все прочие страсти,
по его мнению, прямо или косвенно связаны со стремлением человека к
получению сексуального удовольствия.
Инстинкт продолжения рода является одним из базовых инстинктов
человека и включает в себя два основных компонента: репродуктивный и
сексуальный.
109

Сексуальный

инстинкт

предназначен

Фрейд, З. Импульс влечения / З. Фрейд. – М.: АСТ, 2019. – С. 79.

91

для

обеспечения

совокупления. Его спусковыми механизмами можно считать физиологическую
готовность человека и наличие доступной особи противоположного пола. Маркиз
де Сад неоднократно отмечает, что для него сексуальность не рассматривается
как механизм продолжения рода. Несмотря на то, что де Сад стал отцом двоих
детей, сведения из его биографии говорят о том, что он не испытывал в
отношении детей тех чувств, которые традиционно характерны для родительской
любви. По мнению исследователей жизни де Сада, наличие детей говорит скорее
о желании выполнить долг перед обществом и не вызывать гнева членов семьи
своей жены, брак с которой был заключен исключительно из меркантильных
соображений110. В произведениях де Сада подчеркивается, что в сексуальных
контактах оплодотворение является крайне нежелательным последствием. Герои
романов де Сада сознательно отдают предпочтение тем формам сексуального
взаимодействия, в результате которых зарождение новой жизни оказывается
невозможным. Таким образом, сексуальность для де Сада – это не способ создать
и развить чью-либо иную жить, а лишь возможность сохранения собственной
индивидуальности, что так или иначе придает ей деструктивный по отношению к
партнеру характер.
Деструктивная

сексуальность

как

способ

реализации

индивидуальности. Деструктивная сексуальность де Сада или любого садиста –
это способ обозначить свою индивидуальность, противопоставляя ее обществу и
другим людям. По мере индивидуализации в обществе человек становится
самостоятельной личностью: «Проблема индивидуальности всегда была связана с
вопросом, может ли человек стать самим собой, самобытной, уникальной
личностью, создать свою собственную жизнь»111. Проблеме человеческой
индивидуальности как философской категории, отражающей смысл, ценность и
достоинство отдельной человеческой жизни, посвящены работы Г.В. Гегеля 112, Ф.

110

Левер, М. Маркиз де Сад / М. Левер. – М.: Ладомир, 2020. – 963 с; Морозова, Е.В. Маркиз де Сад / Е. В.

Морозова. – М.: Молодая гвардия, 2018. – 304 с.
111

Маслова, И.С. Человеческая индивидуальность: философский аспект проблемы: дис. … канд. филос. наук :

09.00.11 / И. С. Маслова; Новосиб. гос. ун-т. – Новосибирск, 2016. – С. 14.
112

Гегель, Г.В. Философия права: пер. с нем. / Г.В. Гегель. – М.: Юрайт, 2019. – 292 с.

92

Ницше113, К. Маркса114, Э. Фромма115, Т. Шардена116 и других. В ходе становления
и развития индивидуальных особенностей человек испытывает влияние общества.
Если говорить о сексуальной сфере жизни человека, то влияние общества
особенно ощутимо, ведь общество ограничивает свободу человека в проявлении
сексуальной активности, запрещает реализовывать те желания, которые не
соответствуют культурным традициям данного общества. В результате такого
влияния

человек зачастую

утрачивает свою подлинную субъективность,

происходит отчуждение сексуальности. Симона де Бовуар пишет: «Можем ли мы
существовать в обществе, не жертвуя своей индивидуальностью? В случае Сада
индивидуальность доведена до предела, а его литературные усилия ясно
свидетельствуют о том, насколько страстно он желал быть признанным
обществом. Таким образом, в его книгах отражена крайняя форма конфликта
человека и общества, в котором индивидуальность не может уцелеть, не подавляя
себя»117. Если конструктивную сексуальность можно рассматривать во многом
как попытку преодоления границ собственной индивидуальности и лишь
частично как механизм сохранения индивидуальности, то деструктивная
сексуальность всегда индивидуалистична, однопланова и однобока: удовольствие
одного всегда противопоставлено страданию другого. Сексуальные действия
предполагают нарушение личных границ партнера, являются способом влияния
на окружающую действительность. В то же время, сексуальная сфера жизни
человека в значительной мере скрыта от общества, у человека есть возможность
нарушать

установленные

правила

втайне

от

общества,

сохраняя

свою

индивидуальность.
Маркиз де Сад – яркий пример противопоставления деструктивной
индивидуальности обществу. Он мог бы избежать длительного пребывания в

113

Ницше, Ф. Так говорил Заратустра / Ф. Ницше. – М.: АСТ, 2020. – 416 с.

114

Маркс, К. Капитал / К. Маркс. – М.: АСТ, 2020. – 544 с.

115

Фромм, Э. Анатомия человеческой деструктивности / Э. Фромм. – М.: АСТ, 2016. – 624 с.

116

Шарден, Т. Феномен человека / Т. Шарден. – М.: АСТ, 2018. – 384 с.

117

Бовуар, С. де. Маркиз де Сад и ХХ век: пер. с фр. / С. де Бовуар. – М.: Культура, 2020. – 256 с.

93

местах заключения, если бы отказался от открытого выражения своей
деструктивной позиции или попытался не проявлять свою индивидуальность
деструктивного

типа

в

маниакальному,

желание

обществе.

Очевидно,

самореализации

в

непреодолимое,
контексте

сродни

деструктивной

сексуальности не позволило ему заглушить данную индивидуальность, а
напротив, стало фактором не только ее личной практики, но и пропаганды, что
позволило данному явлению получить широкое название садизма. Маркиз де Сад
выстроил вокруг проблемы получения наслаждения от причинения боли целую
философскую концепцию. Взгляды на этот вопрос он излагал в большинстве
своих сочинений и пытался систематизировать на протяжении множества лет.
Де Сад с маниакальным упорством относился к созданию системы своих
убеждений, доступной для понимания окружающих. Время от времени он
пытался прикрыть свои деструктивные убеждения притворной нравственностью.
Таким образом, он делал попытки под маской благочестивых намерений
представить на суд общества свою концепцию наслаждения: «Разве можно
внушить отвращение к пороку, не обладая мужеством обнажить его гнусные
язвы?»118. Возможно, что склонность де Сада к жестокости по отношению к
другим людям, является попыткой вступить с ними в близкое взаимодействие,
пусть даже в такой необычной форме, чтобы преодолеть свое одиночество и
получить эмоциональный отклик. Боль вызывает в человеке очень заметную
реакцию, что не позволяет усомниться в реальности контакта и высокой степени
близости к другому человеку.
Деструктивность садизма в том, что он пропагандирует насилие в качестве
основного инструмента усиления сексуальности119, что открывает садисту
возможность испытывать ощущение собственного превосходства и власти над
другим живым существом, осознание факта моральных и физических страданий
жертвы и удовольствие от преодоления внутренних (отвращение, совесть) и

118

Сад, Маркиз де. Малое собрание сочинений / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2018. – С. 315.

119

Бовуар, С. де. Маркиз де Сад и ХХ век: пер. с фр. / С. де Бовуар. – М.: Культура, 2020. – 256 с.

94

внешних

(нормы

морали,

законы,

религия)

препятствий

на

пути

к

удовлетворению своих страстей.
Как известно, каков человек, такова и его философия. Проецируя
собственную болезненную сексуальность на других людей, де Сад считал
стремление любого человека к получению удовольствия за счет страданий других
людей врожденным. С его точки зрения, природа заложила в человека
агрессивные инстинкты, а значит насилие – явление естественное. В большинстве
своих произведений Маркиз де Сад отмечает, что именно порок способен довести
человека до высшей степени удовлетворенности. Поэтому де Сад, как и любой
садист, и не ищет морального оправдания применению насилия в отношении к
женщине. Ему кажется это вполне естественным, ведь женщины физически
слабее, так задумано природой, а значит, воспользоваться ее слабостью будет
справедливо. Если женщина слаба, нет никакого смысла изобретать изощренные
способы, чтобы добиться от нее желаемого: «Способы покорить ее заведомо
доступны всем, а женская слабость столь очевидна, что подобные усилия
становятся совершенно излишними»120. Наслаждение, испытываемое человеком
от ощущения собственного превосходства и власти над другим живым
существом, является, по мнению Маркиза де Сада, основой достижения
сексуального удовлетворения. Унижение объекта страсти подогревает чувства
героев

произведений

де

Сада.

Подчинение,

достигнутое

в

результате

насильственных действий, воспламеняет страсть.
Садизм

не

отрицает

возможность

получения

удовольствия

от

традиционного сексуального контакта, основанного на взаимных нежных
чувствах и проявляющегося в стремлении обласкать любимого человека. Но такое
наслаждение для садиста является ничтожным в сравнении с теми острыми
ощущениями, которые он может получить применяя насилие. При этом степень
проявления видимых признаков страдания жертвы значительно усиливает
возбуждение. Герои де Сада, подвергающиеся физическому или моральному
насилию, как правило, описываются автором как рыдающие, проплакавшие глаза,
120

Сад,Маркиз де. Малое собрание сочинений / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2018. – С. 7.

95

кричащие диким криком. Отдельное внимание де Сад уделяет именно моральным
страданиям. Терзания жертв далеко не всегда проявляются в форме чисто
физического насилия. Часто садисты предварительно готовят своих жертв к
физической расправе длительным моральным давлением. Их ставят в условия
неизбежности предстоящего насилия и получают удовольствие от осознания
факта мучений жертвы.
Деструктивные рассуждения Маркиза де Сада о роли жертв его садистских
наклонностей поражают своей жестокостью: «Даже самое сильное страдание
жертвы для него – значит меньше, чем его удовольствие»121. Де Сад считает, что
полнота

удовольствия напрямую зависит от степени ожесточенности и

изощренности

преступления,

наслаждение порождается

совершенного

человеком:

«Самое

большое

самым большим преступлением. Чем сильнее

наслаждение ты хочешь испытать, тем ужаснее преступление ты должен
совершить»122. Призывы получать наслаждение ценой страданий других людей,
естественно, не нашли отклика в сердцах большинства людей. Но были и те, кто
воспринял Маркиза де Сада как проповедника свободы от морали, законов и
религии. Они восхищались идеей о достижении высшего наслаждения путём
причинения другим людям страданий и боли. Литератор Жюль Жанен писал о
Маркизе де Саде: «Вот имя, которое известно всем на свете, но которое никто не
осмеливается произнести вслух. Рука дрожит в тот момент, когда обращается к
его написанию… Войдём же в сию трясину крови и разврата. Маркиз де Сад
повсюду, он во всякой библиотеке, на каждой тайной полке, его обычно
помещают позади Иоанна Златоуста либо за «Моральным трактатом» Николя и
«Мыслями» Паскаля»123. Тем не менее, Маркиз де Сад знал о том, что его
творчество не найдет понимания в массах. Перед началом изложения основного
121

Кольцов, М.В. Концептуальный анализ онтологических и психологических аспектов эротизма в контексте

философско-психологического исследования проявлений враждебной деструктивности и жестокости / М. В.
Кольцов, Д. О. Воробьев // Научный журнал КубГАУ. – 2016. – № 87. – С. 717–746.
122
123

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 231.
Голубков, А.В. «Гамиани, или две ночи бесчинств» А. де Мюссе: конструирование субъектности во

французском «чёрном» романтизме / А.В. Голубков // Мировая литература. – 2017. – № 6. – С. 104 – 118.

96

содержания «120 дней Содома» он обращается к читателям с предупреждением о
том, что некоторые из тех экстравагантностей, которые будут изображены в
романе, могут показаться отвратительными, но в то же время, выражает
уверенность в том, что каждый читатель сможет найти среди них те, которые
смогут привести его в состояние сильнейшего сексуального возбуждения:
«Остановись на чем-то и пренебреги остальным, но не осуждай то, что тобой
отброшено, только потому, что эти вещи не имели счастья получить твое
одобрение. Помни, что другие одобрили их, и будь философом»124. Де Сад
рассчитывал, что для каждого изображенного им действа найдется свой ценитель,
поэтому в свои произведения он поместил и натуралистические эпизоды инцеста
между взрослыми людьми, и гомосексуальные фантазии, и различные варианты
сексуальных

извращений,

связанных

с

нетрадиционным

применением

выделительных функций человеческого организма.
Страсть, по мнению де Сада, должна уничтожить суеверия и предрассудки.
Оправдывая инцест как «двойной повод для любви», он пишет: «Она похожа на
меня, она одной со мной крови, иначе говоря, в ней есть все, что делает нашу
любовь еще крепче»125. Маркиз де Сад выражает возмущение, что на девушку,
вызывающую страсть, но связанную с ним кровными узами, общество обязывает
его взирать хладнокровно. По его мнению, обстоятельства, которые должны
сближать, преподносятся обществом как причина вынужденного отдаления.
Относительно

гендерного

распределения

ролей

Маркиз

де

Сад

неоднократно отмечает в своих работах, что доминирующую позицию может
занимать не только мужчина, но и женщина. В его романах встречаются женские
образы, вобравшие в себя все признаки либертинажа. Это женщины, свободные
от религиозных убеждений и наставлений морали, живущие в свое удовольствие
и готовые принести на алтарь своего наслаждения ни один десяток невинных
жертв. Де Сад подчеркивает их превосходство над добродетельными женщинами

124

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 90.

125

Сад, Маркиз де. Малое собрание сочинений / М. де Сад. – СПб.: Азбука, 2018. – С. 343.

97

и закручивает сюжет своих романов таким образом, чтобы порок победил
нравственность. И все же в произведениях де Сада женщины чаще становятся
жертвой сексуальной агрессии мужчин. Чтобы усилить эффект, производимый на
читателя сценами морального и физического насилия, де Сад рисует женские
образы,

которым

отведена

роль

жертвы,

подчеркивая

их

невинность,

доверчивость, нежность и трогательность. Описание женщин-жертв во многих
произведениях повторяется практически дословно: длинные светлые вьющиеся
волосы, бледная кожа, чувственные губы, наивные глаза.
Одним из факторов усиления сексуального желания садизм считает
сопротивление со стороны общества. То, что вызывает возмущение, становится
максимально привлекательным

для садиста. Другим

фактором

усиления

сексуального желания можно считать преодоление запретов, установленных
обществом, и нарушение норм. Де Сада удивляет приверженность людей
традиционным идеалам и ценностям, стремление неукоснительно соблюдать
религиозные предписания. Он не видит в этом решительно никакого смысла.
Садисту всегда кажется, что как нормы морали, так и религиозные установки
направлены на достижение одной и той же цели: ограничить человека, поставить
его в условия невозможности удовлетворения своих желаний. Поэтому в качестве
еще одного фактора усиления сексуального влечения де Сад рассматривал
нарушение стандартов.
Мнение де Сада относительно роли физического совершенства
востребованности

человека

как

сексуального

объекта

отличалось

в
от

общепринятого. Физические несовершенства, по мнению де Сада, не только не
могут стать на пути к сексуальному удовольствию, но и, напротив, способны
стимулировать фантазии и усиливать сексуальное возбуждение. В романе «120
дней Содома, или Школа разврата» четыре богатых и влиятельных приятеля,
выбирая участников предстоящих оргий, среди молодых юношей и девушек
неземной красоты пожелали видеть и четырех пожилых дам. Это объяснялось
«изысканным» вкусом главных героев, ведь они «в своем распутстве отличались
прихотливостью, находя особую пикантность в старых, отвратительных и
98

грязных женщинах и предпочитая их божественным созданиям природы»126.
Маркиз де Сад считает естественным, что грязная и порочная женщина вызывает
в мужчине большее желание, чем свежая и красивая. Он объясняет это тем, что
«дисгармония в природе несет в себе нечто такое, что воздействует на нервы с не
меньшей силой, чем красота и гармоничность»127. Таким образом, красота в
понимании Маркиза де Сада – явление простое и понятное, способное задеть
лишь

элементарные

чувства.

Уродство

же

представляется

ему

чем-то

чрезвычайным, заслуживающим особого восхищения в силу того, что именно
безобразие способно вызвать усиленное сексуальное возбуждение.
Анализируя тексты де Сада, можно выделить три основных принципа
деструктивной сексуальности садиста: проявление якобы заложенной природой
агрессии, применение насилия в качестве действенного метода достижения
сексуальных целей и нацеленность на получение собственного удовольствия.
Во-первых, де Сад постоянно указывает на то, что склонность к агрессии
является для человека нормой. Природой якобы задумано, чтобы люди
отстаивали

свои

интересы

применяя

насилие.

На

якобы

врожденной

предрасположенности человека к агрессии позже, в ХIХ и ХХ вв., строили свои
теории К.Г. Юнг128, З. Фрейд129, К. Лоренц130 и Ч. Ломброзо131, но ни одна из этих
концепций современной наукой убедительно не доказана, а скорее, наоборот,
опровергнута. В частности «современные исследования опровергают теорию
Лоренца о том, что агрессия есть инстинкт, что она накапливается внутри
человека и обязательно требует разрядки»132. Отсюда следует, что первый из трех
принципов садизма не соответствует действительности. Данная ошибочность

126

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 65.

127

Там же.

128

Юнг, К.Г. О психологии бессознательного / К. Г. Юнг. – М.: АСТ, 2021. – 224 с.

129

Фрейд, З. Три очерка по теории сексуальности / З. Фрейд. – СПб.: Эксмо, 2017. – 224 с.

130

Лоренц, К. Агрессия (так называемое «зло») / К. Лоренц; пер. с нем. Г.Ф. Швейника. – М.: Прогресс: Универс,

1994. – 269 с.
131

Ломброзо, Ч. Человек преступный / Ч. Ломброзо. – М.: Алгоритм, 2018. – 352 с.

132

Руденко, А.М. Социальная психология для бакалавров / А.М. Руденко и др. ; под ред. А.М. Руднко. – Ростов-на-

Дону: Феникс, 2016. – С. 286.

99

взглядов, возможно, возникает на основе увлечения Маркиза де Сада идеями
Жюльена Офре де Ламетри. Под влиянием идей Р. Декарта133 о рефлексе Ж.
Ламетри исследует анатомо-физиологические особенности строения организма
человека и животных, отмечая множество сходных черт. Ж. Ламетри отмечает,
что носитель способности чувствовать как у людей, так и у животных материален.
Этим органом является мозг. Человек получает ощущения, используя органы
чувств, затем по нервам ощущения передаются в мозг и воспринимаются
специально приспособленными для соответствующего типа сигналов участками
мозга. Религиозные учения, а также многие известные философы (Р. Декарт,
Н. Мальбранш, Г. Лейбниц)134 настаивали на том, что носитель мышления
нематериален. Некоторые из них допускали существование материального органа,
отвечающего за порождение чувств человека, но все же придерживались мнения о
нематериальном источнике процесса мышления. У Ж. Ламетри один и тот же
орган (мозг) является носителем и чувственности, и мышления. Все действия
человека, по мнению Ж. Ламетри, обусловлены устройством его организма135.
Пройдет более двадцати лет с момента издания сочинения Ж. Ламетри, и Д.
Дидро напишет: «Мы – инструменты, одаренные способностью ощущать и
памятью. Наши чувства – клавиши, по которым ударяет природа»136. Ж. Ламетри
уверен, что человека нельзя назвать автором собственных желаний: «Можно
испытывать с удовольствием какое-нибудь ощущение и в то же время не иметь
власти ни отказаться от него, ни принять его»137. В своем труде «Человекмашина» Ж. Ламетри рассматривает человека как механизм, который заводится,
потребляя пищу. Эта машина способна ощущать и мыслить. Таковы истоки
ошибочной позиции и самого де Сада.

133

Декарт, Р. Рассуждение о методе для верного направления разума и отыскивания истины в науках: пер. с фр. / Р.

Декарт. – М.: Э, 2016. – 128 с.
134

Лейбниц, Г.В. Монадология / Г. В. Лейбниц. – М.: РИПОЛ классик, 2018. – 200 с.

135

Ламетри, Ж. О. Человек-машина / Ж. О. Ламетри. – М.: Литература, 2020. – 704 с.

136

Дидро, Д. Избранные философские произведения: пер. с фр. / Д. Дидро. – М.: Госполитиздат, 2020. – С. 149.

137

Ламетри, Ж. О. Там же. – С. 59.

100

Вторым принципом деструктивной сексуальности садиста, как было
указано выше, является применение насилия в качестве действенного метода
достижения сексуальных целей. Человек, живущий в согласии со своими
природными инстинктами, по мнению де Сада, не должен испытывать моральных
терзаний, совершая насильственные действия в отношении других людей, ведь в
стремлении к получению сексуального удовольствия, что для него тождественно
стремлению к счастью, все средства допустимы. Если человек испытывает
сексуальное возбуждение, выступая в роли насильника, то нет причин
отказываться от реализации желаний, продиктованных природой: «Насилие,
творимое над другим, приводит в волнение все наши нервы»138. Де Сад уверен в
том, что применение насилия является обязательным условием достижения
сильного сексуального возбуждения.
В качестве третьего принципа деструктивной сексуальности садиста
выступает стремление к получению собственного удовольствия. Маркиз де Сад
ставит удовольствие в центр системы своих ценностей. Человек, по его мнению,
живет ради получения удовольствия, все его действия направлены на достижение
состояния физического и морального удовлетворения. Естественный человек
постоянно находится в процессе поиска удовольствий, получив желаемое, он тут
же приступает к поиску новых объектов страсти. В большинстве случаев
наслаждение бывает кратковременным, этим объясняется обилие сцен насилия в
произведениях де Сада. Ни в одном произведении де Сада нет подробного
описания сцены насилия, представляющего собой объемный текст. Напротив, в
его работах присутствует множество сцен насилия, частая смена персонажей и
резкие повороты сюжета. Такие литературные приемы применялись им, как нам
кажется, с целью подчеркнуть тип поведения садиста. Жестокость как
необходимое условие достижения сексуальной удовлетворенности преподносится
де Садом как вполне естественное явление. Люди, которые блокируют свою
сексуальную энергию при помощи религиозных убеждений или норм морали,

138

Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.: Э, 2018. – С. 24.

101

вызывают у Маркиза де Сада раздражение и утверждение, что они достойны не
только порицания, но и физического наказания.
Таким образом, садизм как теория и практика лежит в основе деструктивной
сексуальности человека. Идейно он исходит из ложных идей о том, что человек
имеет врожденную склонность к агрессии, что счастье заключается в следовании
инстинктам, что всякий следующий инстинктам, действует сообразно природе,
для которой характерно постоянное обновление. Ложно и то, что стремление к
личному счастью заключается в возможности удовлетворять свои потребности и
желания,

продиктованные

природными

инстинктами,

а

также

то,

что

самореализация человека есть проявлении агрессии, алчности, тщеславия и
прочих наклонностей, которые выступают механизмами обновления самой
природы. Тем не менее, именно эти идеи легли в основу садизма как основы
деструктивной сексуальности, который получил развитие и продолжение в
постмодернистском дискурсе и в культуре постмодерна в целом.
Подведем итоги по четвертому параграфу первой главы нашей работы:
1. Маркиз Де Сад предвосхитил интерес западноевропейской культуры ХХ
века к сексуальной сфере жизни, выдвинув на первый план в структуре
человеческой сущности сексуальный инстинкт и классифицировав различные
формы его проявления, обозначив, таким образом, ту область исследования,
которая впоследствии заинтересует представителей психоанализа и философии
постмодерна: якобы природная агрессивность человека, применение им насилия в
качестве действенного метода достижения сексуальных целей и нацеленность на
получение собственного удовольствия.
2. Философские размышления де Сада о проблеме сущности человека и его
сексуальности делятся на несколько блоков: о человеке как о естественном
(природном) существе; о человеке как реализации природного проекта счастья; о
сексуальности

человека

как

наиболее

значимом

элементе

в

структуре

человеческой сущности; о деструктивной сексуальности как способе реализации
индивидуальности.
3. Де Сад оправдывает деструктивную сексуальность тем, что природное
происхождение человека якобы объясняет любые проявления его естественной
102

сущности. Данный ложный тезис приводит его к выводу о том, что человек имеет
право на уничтожение человека, так как последний является частью природы и
будет разрушен ею же. Деструктивность трактовки счастья Маркизом де Садом в
том, что, согласно его идеям, человек должен идти навстречу своему личному
счастью, невзирая на то, что интересы окружающих могут быть ущемлены его
собственными интересами. Мудрость тысячелетий показывает как раз обратное:
истинное счастье и смысл люди обретали и обретают лишь за счет расширения
границ своего «Я» во имя другого человека, за счет самотрансцендирования своей
самости.
4. Специфика взглядов де Сада на сексуальность является следствием его
болезненной убежденности в неразрывной связи сексуального акта и агрессии.
Проецируя собственную болезненную сексуальность на других людей, де Сад
считал стремление любого человека к получению удовольствия за счет страданий
других людей врожденным.
5. Одним из факторов усиления сексуального желания садизм считает
сопротивление со стороны общества. То, что вызывает возмущение и правовые
санкции, становится максимально привлекательным для садиста.

103

Глава 2.
Социально-философский анализ
трансформации деструктивной сексуальности
в социокультурных реалиях ХХ – начала XXI веков
2.1. Постмодернистские трансформации деструктивной
сексуальности
Постмодерн как масштабное социокультурное явление XX века является
глобальным выражением сексуальной свободы, так или иначе инициирующей
деструктивную сексуальность. Следует различать понятия «постмодерн» и
«постмодернизм». Если под постмодерном мы понимаем состояние современного
общества потребления, то под постмодернизмом мы понимаем философское и
культурное прочтение, то есть дискурс эпохи постмодерна.
Охватывая практически все сферы духовной жизни общества (литературу,
искусство, музыку, архитектуру и философию), постмодернизм, как когда-то в
античности, культивирует в человеке и обществе желание, чувственность,
неопределенность и динамизм смены потребностей и ценностей. Философский
постмодернизм

явился

следствием

кризисного

состояния

сознания,

определяемого как антропологический кризис139. Несмотря на концептуальную
вариативность

и

терминологическую

пестроту,

отсутствие

единой

методологической базы философствования, постмодернизму как условно общему
философскому течению свойственен ряд общих характерных черт:
1. Постмодернизм проявляет определенный нигилизм в отношении
классической

философии

в

части

основной

проблематики

и

её

терминологического определения. Фокус внимания перемещается с общих
проблем онтологии, гносеологии, антропологии в область конкретных актуально
139

Jameson, F. Postmodernism, Or the Cultural Logic of Late Capitalism / F. Jameson. – London: Oxford, 2019. – 434 p.

104

значимых вопросов,

таких как

расщепленность

сознания,

сексуальность

политики, репрессии тела и пр. Представители постмодернизма предлагают
авторские термины: ризома, номадология, шизоанализ (Делез и Гваттари),
нарратив (Барт, Деррида, Кристева), симулякр (Бодрийяр), деконструкция
(Деррида), дискурс и дискурсивные формации (М. Фуко) – все они подтверждают
приверженность постмодернистов принципу радикального релятивизма140.
2. По мнению приверженцев постмодернизма окружающий мир в его
многосложности и разнообразии, не имеющий ни центра, ни определенной
организации, не является данностью, а лишь результатом интерпретации, то есть
субъективной

конструкцией,

которая

неизбежно

меняется

в

различные

исторические эпохи141. Именно поэтому можно сказать, что для постмодернизма
характерны мозаичность, эклектичность и плюралистичность. На фоне отказа от
философствования

в

классическом

стиле

постмодернисты

используют

традиционные объекты и концепты в рамках новых контекстов, благодаря чему
они приобретают новые смыслы. А сам процесс обретения новых смыслов носит
характер хаоса, движущегося к состоянию новой организованности.
3. Хаотичность постмодернизма имеет намеренный характер и выступает
необходимым условием возникновения новых интеллектуальных практик и
нового стиля мышления, свободного от репрессивной власти «дискурсивных
формаций», сложившихся за длительный период становления культуры:
«Постмодернистский

стиль

мышления

характеризуется

стремлением

к

разрушению классической структуры текста как такового. Он ориентируется на
уничтожение структуры как закрытого, завершенного, иерархизированного
знакового образования»142. Текст децентрируется и наблюдается смысловое
многообразие вместо линейной модели его организации.

140

Eagleton, T. The illusions of Postmodernism / T. Eagleton. – London: Oxford, 2019. – 334 p.

141

Jameson, F. The Cultural Turn. Selected Writings on the Postmodern 1983-1998 / F. Jameson. – London: Oxford, 2017.

– 443 p.
142

Гревцева, А.А. Парадигмы постмодернистского стиля мышления / А.А. Гревцева // Вестник ТГУ. – 2018. – № 5.

– С. 18.

105

Одним из истоков постмодернистской трактовки деструктивности человека
и его сексуальности стал иррационализм. Особенно такое его направление как
«философия жизни», ярчайшим представителем которой был Ницше. Прежде
всего это его идея сверхчеловека, который «…представляет собой существо,
которое смогло найти в себе силы подняться над толпой, существо, преодолевшее
надуманные ограничения предрассудков и заскорузлых обычаев... Это великий
гений, способный творить историю по своей воле, не оглядываясь на мнение
толпы. С точки зрения философа, «сверхчеловеки» еще не появились на свет, а
именно их рождение – главная цель человечества, большей части которого
предназначено стать субстратом для этого»143. Не случайно культура постмодерна
в

разнообразной

массовой

кинопродукции,

посвященной

тематике

супергеройских фильмов, начиная от Бетмена, Супермена, Человека-Паука и
проч.,

с

упорной

систематичностью

воспроизводит

образ

ницшеанского

сверхчеловека, причем эти фильмы всегда имеют огромный коммерческий успех
и демонстрируются постоянно. Все это так или иначе не может не
трансформировать восприятия массами людей образа обычного человека,
который на фоне супергероя начинает восприниматься тускло и заставляет
вспомнить знаменитую фразу Ф. Ницше: «Человек – это канат, натянутый между
животным и сверхчеловеком, – канат над пропастью… в человеке важно то, что
он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и
гибель»144. Идея «права подняться над толпой» перекликается с идеей о
ненужности и даже вредности морали и религии, которые препятствуют
достижению человеком свободы и заставляют жить в мире заблуждений и
предрассудков,

превращая

человека

в

«стадное

животное»,

полностью

подчинившееся обществу и превратившееся в «раба». Именно такие люди
представляют расу рабов, чье мировоззрение строится на выдумках о
справедливости, добре, нравственности, общественном долге. Ницше полагал, что
143

Османова, С. А. Модель сверхчеловека по Ф. Ницше: основные предпосылки и их анализ / С. А. Османова, Ф.

С. Цинпаева // Молодой ученый. – 2018. – № 40 (226). – С. 235 – 242.
144

Ницше, Ф. Так говорил Заратустра / Ф. Ницше. – М.: АСТ, 2020. – С. 10.

106

многие «становятся нравственными не потому, чтобы быть нравственными». И
пояснял, что «подчинение морали может быть или рабским, или суетным, или
своекорыстным,

или

самоотверженным,

или

тупо

восторженным,

или

бессмысленным, или актом отчаяния: само по себе это, – по его мнению, – не
содержит ничего нравственного»145. Ф. Ницше считает, что мораль и религия
мешают человеку, но не следовать своим природным инстинктам, а реализовать
свою возможность самопреодоления.
Основным стремлением человека является не польза, не удовольствия, не
истина, не христианский Бог, а жизнь как воля к власти, как принцип мирового
бытия и «вечного возвращения». Эти идеи в какой-то степени оправдывают и
деструктивную сексуальность, которая так или иначе связана с причинением боли
как минимум одному из партнеров. Но Ф. Ницше уверен: «В боли столько же
мудрости, сколько и в удовольствии: подобно последнему, она принадлежит к
родоохранительным силам первого ранга. Не будь она такой, она давно исчезла
бы; то, что от нее страдают, вовсе не является аргументом против нее: такова ее
сущность»146. Даже в любви философ усматривает деструктивность, ибо
«любящий хочет безусловного и единоличного обладания вожделенной особою,
он хочет столь же безусловной власти над ее душою, как и над ее телом, он хочет
один быть любимым и жить, и властвовать в чужой душе как нечто высшее и
достойнейшее из желаний»147. Как бы вторя де Саду, Ницше высказывает мысль
об естественных желаниях и проявлениях человека: «Мне неприятны люди, у
которых каждая естественная склонность тотчас делается болезнью, чем-то
извращающим или даже постыдным, – это они совратили нас к мысли, что
склонности и влечения человека по природе злы: это на них лежит вина за нашу
великую несправедливость по отношению к нашей природе, ко всякой
природе!»148. При этом деструктивность сексуальности объясняется якобы

145

Ницше, Ф. Утренняя заря / Ф. Ницше. – СПб.: Лениздат, 2020. – С. 37.

146

Ницше, Ф. Веселая наука / Ф. Ницше. – Спб.: Азбука, 2015. – 352 с.

147

Там же.

148

Ницше, Ф. Веселая наука / Ф. Ницше. – Спб.: Азбука, 2015. – 352 с.

107

имеющимся неравенством между мужчиной и женщиной: «Женщина хочет быть
взятой, принятой, как владение, хочет раствориться в понятии «владение», быть
«обладаемой», стало быть, хочет кого-то, кто берет, кто не дает самого себя и не
отдает, кто, напротив, должен богатеть «собою» – через прирост силы, счастья,
веры, в качестве чего и отдает ему себя женщина. Женщина предоставляет себя,
мужчина приобретает – я думаю, эту природную противоположность не устранят
никакие общественные договоры, ни самые благие стремления к справедливости,
сколь бы ни было желательно, чтобы черствость, ужасность, загадочность,
безнравственность этого антагонизма не торчали вечно перед глазами. Ибо
любовь, помысленная во всей цельности, величии и полноте, есть природа и, как
природа, нечто на веки вечные «безнравственное». Свойство мужчины – воля,
свойство женщины – уступчивость: таков закон полов, поистине суровый закон
для женщины! Все люди не виноваты в том, что они таковы»149. Можно лишь
удивляться тому, насколько данная идея реализовалась в обществе постмодерна: с
одной стороны, это общество пропитано феминизмом, который как раз был
нацелен на уравнивание в правах между мужчиной и женщиной. С другой
стороны, это уравнивание в результате сексуальной революции привело не только
к стиранию двойной морали (то, что раньше прощалось мужчинам, было
непростительно для женщин), но и к тому, что деструктивная сексуальность стала
субъектной для обоих полов.
К сожалению, общим и для де Сада, и для Ницше является апологетика зла:
«Самые сильные и самые злые умы до сих пор чаще всего способствовали
развитию человечества: они непрестанно воспламеняли засыпающие страсти –
всякое

упорядоченное

общество

усыпляет

страсти,

–

они

непрестанно

пробуждали чувство сравнения, противоречия, взыскания нового, рискованного,
неизведанного, они принуждали людей выставлять мнения против мнений,
образцы против образцов»150. Данная апологетика мгновенно перестала бы
работать, если бы зло или несправедливость любого рода была бы обращена к
149

Ницше, Ф. Веселая наука / Ф. Ницше. – Спб.: Азбука, 2015. – 352 с.

150

Там же.

108

самому его источнику, его субъекту, его проповеднику или апологету. В этом
случае человек, исповедующий зло, стал бы возмущаться или защищаться,
пытаясь противостоять агрессору, либо стал бы защищать близких и дорогих
людей, против которых направлено было бы это зло. Но чаще всего близких
людей у них нет, поэтому им и не знакома эмпатия или сочувствие. Отсюда
следует вновь вывод о том, что философия человека – это всегда проекция его
личности.
Рубеж XIX века и века XX ознаменовался появлением психоанализа, у
истоков которого стоял З. Фрейд. Хотя сексуальность как тема для осмысления
была обозначена еще де Садом, именно Зигмунд Фрейд представил свою теорию
сексуальности. Однако Д. Фараго отмечает: «Без де Сада трудно представить
Фрейда – маркиз за столетие до него назвал либидо главным двигателем
человеческой

природы»151.

Впервые

человеческое

бессознательное

стало

предметом осмысления и изучения. Основой бессознательного выступали
инстинкты, природные предрасположенности и тяготения человека, важнейшим
из которых является инстинкт продолжения рода. Но у человека он проявляется
по-иному, нежели у животных. Он эмоционально ярко окрашен, его «включение»
осознается, его поведенческие проявления поддаются регуляции и контролю и
обозначается понятием сексуальности: «…для З. Фрейда половой инстинкт
потерял характер биологической константы, перестал рассматриваться как некий
механизм, предназначенный природой лишь для продолжения рода, и стал
«незапрограммированной», пластичной интенциональностью. Неслучайно З.
Фрейд и его последователи стерли принципиальную границу между естественной
половой реализацией и половыми перверсиями. Напомним также, что З. Фрейд
относился к либидо как к регулируемому ресурсу активности, который может
быть использован и для продолжения рода, и для агрессии, и для творчества
(благодаря сублимации)»152. Терминологически для понимания сексуальности

151
152

Фараго, Д. Чем нас пугает маркиз де Сад? / Д. Фараго. – СПб.: Изд-во С.- Петерб. ун-та, 2016. – 512 с.
Яновский, М.И. Критический анализ теории З. Фрейда / М. И. Яновский // Вестник ЮУрГУ. Серия

«Психология». – 2015. – №3. – С. 13 – 18.

109

Фрейд использует три понятия: либидо – сексуальная энергия, влечение, инстинкт
(Танатос – инстинкт смерти, и Эрос – инстинкт жизни). Либидо может
реализовываться

непосредственно

через

сексуальные

отношения,

может

вытесняться в бессознательное, накапливая при этом негативные эмоции.
Подавление этого инстинкта происходит через реактивные образования – стыд,
мораль и другие общественные регламентации153. Иными словами, общество
через мораль, религиозные предписания подавляет естественные природные
влечения, отчуждая человека от самого себя и превращая его в нечто
противоестественное. Эта же мысль в последствии будет использована
постмодернистами.
Кумулятивный механизм накопления знаний, как показывает история
развития философской и научной мысли, обеспечивает преемственность в
понимании, толковании философских проблем. Постмодернизм в этом плане
представляется в высшей степени противоречивым течением. Отказываясь от
основных принципов классической философии, выражая сомнения и даже порой
полностью отвергая рациональную методологию, методологию осмысления мира
и человека как таковую, философы постмодернизма, тем не менее используют
терминологию, авторские подходы представителей прежних эпох в философии.
Постмодернизм – проект незавершенности и сам не завершён. Любое
утверждение, независимо от того, кем оно сделано, подвергается сомнению и
подлежит дальнейшему текстовому оформлению. Незавершенность открывает
простор для дальнейшего осмысления, причем на основе использования таких
неклассических средств, как миф, метафора или фантазия. Как уже отмечалось,
постмодернизм

придерживается

принципа

множественности,

отрицает

однозначность суждений, отказываясь от бинарности мышления, а знание об
определенном предмете складывается из совокупности бесконечного множества
возможных суждений о нем.
Несмотря на различия в дефинициях, некоторых ракурсах видения человека,
субъекта, представители постмодернизма отказывают субъекту в его качестве
153

Фрейд, З. Психопатология обыденной жизни / З. Фрейд. – М.: Просвещение, 2019. – 309 с.

110

быть автономным источником собственных мыслей и поступков. Субъект
обладает внутренней структурой, весь вопрос в том, как формируется структура
субъективности. По мнению Ж. Делеза и Ф. Гваттари движущей силой этого
процесса выступает желание, которое и определяет структуру субъективности154.
С их точки зрения, в конечном счете, желание разрушает какую-либо
упорядоченность, то есть изначально формируемую структуру. Делез и Гваттари
трактуют человека как «машину желаний»: «Тело, понимаемое как машина, уже
не подотчетно никакой трансцендирующей его инстанции (совести, душе) …
машина – это устройство, которое, начав работу, перестает быть хозяином
собственных движений: они определяются лишь конструкцией машины и запасом
энергии. Движения однажды запущенного механизма уже не поддаются
коррекции,

результат

предопределен.

Уделом

функционирования
тела-машины

машины

становится

всегда

неизбежен

своего

рода

и

«судьба

влечений»155. Желание – это основная функция человека, благодаря которой
создается реальность, в том числе производство, и формируется социальное
бытие.
Истоки желания находятся в бессознательном, которое предстает как нечто
изначальное и действующее помимо сознания человека. Прежние эпохи
строились на

системах сдерживания

желаний,

но капитализм

запустил

непрерывную работу машины желаний: «Только желающие машины производят
связи, по которым они функционируют, причем функционируют, формируя эти
связи, изобретая, импровизируя»156. Таким образом, понятие желания служит
ключом к пониманию постмодернистских истоков деструктивной сексуальности.
Бессознательное – это «желающее производство». Хотя Делез настойчиво
повторяет, что «мысль мыслит всегда на основе бессознательного» или что

154

Козлова, Е.А. Проект нового видения мира Жиля Делёза и Феликса Гваттари / Е.А. Козлова // Вестник

современных исследований. – 2021. – №1-8 (39). – С. 4–7.
155

Энафф, М. Маркиз де Сад: Изобретение тела либертена / М. Энафф. – СПб.: ИЦ Гуманитарная Академия,

2018.– С. 52.
156

Делёз, Ж. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения: пер. с фр. / Ж. Делез, Ф. Гваттари. – Екатеринбург: У-

Фактория, 2017. – С. 97.

111

«единственный субъект воспроизводства есть само бессознательное», его
понимание бессознательного основывается как раз на сущностной неразрывности
между природой или космосом и мыслью. Это есть именно «ко-экстенсивность
человека и природы» лежащая в основании «циркулирующего движения,
посредством которого бессознательное, … производит и воспроизводит себя»157.
Делез и Гваттари указывают, что бессознательное – самодетерминирующийся
процесс производства желаний.
В данном процессе обнаруживают себя две силы, два потока: шизофрения и
паранойя. Шизофрения – это вечный поиск нового, нацеленность на будущее, а
паранойя – это стабильность, консерватизм: «Они (современные общества) в
промежутке между двумя направлениями – архаизма и футуризма, нео-архаизма и
экс-футуризма, паранойи и шизофрении. Они раскачиваются между двумя
следующими полюсами – параноический деспотический знак, знак означающее
деспота, который они пытаются оживить в качестве единицы кода; знак– фигура
шизофреника как единица раскодированного потока, шиза, знак – точка или срезпоток. Они цепляются петлей за один полюс, но утекают или просачиваются на
другом. Они всегда одновременно и опережают самих себя, и отстают от самих
себя»158. Шизофреник смешивает и преобразует все коды, тем самым нарушая
сложившийся порядок и приводя его к новому качеству.
В рассуждениях о сексуальности человека Делез и Гваттари приводят
мысль: «Мы гетеросексуальны статистически или морально, но гомосексуальны
персонально, не зная о том или зная, и, наконец, транссексуальны элементарно,
молекулярно»159. Стоит заменить, то утверждения современного философа
должно быть не голословным, а всегда основано на научных, сексологических
исследованиях. Очевидно, а данном случае вывод получен на основании
сомнительного метода интроспекции, а поэтому вряд ли заслуживает высокой
оценки и может быть оценен как истинный. Однако он проливает свет на

157

Делёз, Ж. Указ. соч.

158

Там же. – С. 139.

159

Там же. – С. 156.

112

постмодернистские истоки деструктивной сексуальности так же, как и следующее
утверждение: «Сексуальность составляет единое целое с желающими машинами,
поскольку они присутствуют и действуют в общественных машинах, в их поле, их
формировании, их функционировании. Нечеловеческий пол – это желающие
машины, молекулярные машинные элементы, их сборки и их синтезы, без
которых не было бы ни человеческого пола, специфицированного в больших
системах,

ни

человеческой

сексуальности,

способной

эти

системы

инвестировать»160. И далее: «…сексуальное подавление, активное, как никогда
ранее, переживет все публикации, манифестации, эмансипации и протесты,
говорящие о свободе по отношению к объектам, целям и источникам, пока
сексуальность

сознательно

или

неосознанно

будет

удерживаться

в

нарциссических, эдиповых, кастрационных координатах, которых только одних
достаточно для того, чтобы обеспечить триумф самых строгих цензоров –
сереньких человечков»161. Эти идеи напрямую перекликаются с садизмом в
вопросе о так называемой «природной» сущности человека, должного не
ограничивать себя в своих желаниях.
Человек предстает в постмодерне не как мыслящее существо, а как
желающее, чувствующее и стремящееся понимать реальность, что, однако,
невозможно. Как отмечает Г.Л. Тульчинский: «При всех различиях в тематике и
стилистике философствования культовые философы постмодернизма, такие как
Ж. Деррида, М. Фуко, Ж.-Ф. Лиотар, сходятся в трёх основных тезисах. Вопервых, люди не имеют доступа к реальности и, следовательно, средств для
постижения истины не существует. Во-вторых, реальность недоступна, потому
что мы являемся пленниками языка, который придает форму нашим мыслям
прежде, чем мы можем помыслить, и поэтому мы не можем выразить то, о чём мы
думаем. В-третьих, мы создаём реальность посредством языка, и поэтому природа

160

Делез, Ж. Указ. соч. – С. 156.

161

Там же. – С. 186.

113

реальности определяется теми, кто имеет власть формировать язык»162. Именно
субъективное понимание создает автономный мир у каждого субъекта, мир,
который воспринимается как единственно реальный.
Традиционное представление о человеке разумном строится на признании
его

существования

в

рамках

исторически

меняющихся

культур.

Деконструкционный подход трактует его как человека говорящего, который
использует не только строго смысловые вербальные практики, но, что очень
важно, иные речевые средства, так называемые звуковые явления: темп и ритм
речи, модуляции голоса, интонации, выразительные качества голоса. Чтобы
выйти из-под власти языковых структур, поставить под сомнение любой смысл,
навязываемый извне, человек прибегает кроме того к подтекстам, аллюзиям.
Вновь создаваемые речевые практики формируют самого человека и его мир. В.А.
Кутырев, предлагая характеристику постмодернизма, отмечает: «Если говорить о
постмодерне как эпохе, то нужно говорить о деконструкции как теории и
механизме особого рода мыслительной деятельности. Если же рассуждать о
постмодернизме

в

философском

ключе,

то

речь

пойдет

о

проблеме

деконструктивизма как идеологии»163. Следовательно, человек, имея дело только
с репрезентациями, не познает мир, а всего лишь интерпретирует его, наполняя
собственным смыслом.
Такая вновь выстроенная «реальность», субъективная репрезентация не
может в полной мере соответствовать миру, который не познается, но мыслится.
Ж. Делез так характеризует суть этого процесса: «Мыслить – это разыгрывать
единичности, выстраивать цепочки розыгрышей и всякий раз создавать серии,
которые проходят из области, смежной с одной единичностью, в область,
соседствующую

с

другой

единичностью»164.

Общая

картина

при

этом

складывается из отдельных событий, то есть сингулярностей как точек смысла –

162

Тульчинский, Г.Л. Метаязык культуры и проектное мышление / Г. Л. Тульчинский. – СПб.: Алетейя, 2016. – 282

с.
163

Кутырев, В.А. Философия иного, или небытийный смысл трансмодернизма / В. А. Кутырев // Вопросы

философии. – 2015. – № 11. – С. 22 – 37.
164

Делёз, Ж. Различие и повторение: пер. с фр. / Ж. Делез. – С.-Петерб.: Азбука, 2018. – С. 182.

114

событий, которые не поддается описанию и оценке, но при этом существуют. У
обычного человека это может быть проявлением чувств, таких как счастье, тоска,
злоба, которые не могут быть проанализированы на формально-символическом
уровне, так как сингулярность – это неповторимое, индивидуально проявляемое
качество обычного, массового предмета. Потому момент ее проявления выступает
величиной субъективной.
Один из постмодернистских истоков деструктивности сексуальности
человека, снимающего с себя как с субъекта деятельности всякую моральную
ответственность перед другим субъектом, заключается в провозглашении
постмодернизмом «смерти субъекта» в традиционном смысле. Как отмечается в
работе «Постмодернизм как мировоззренческая установка»: «Маленький человек
«не удерживается», «обваливается», «соскальзывает»; индивид постмодернистами
объявляется формой устаревшей; на историческую сцену выходит новая форма –
дивид (человек делимый, дробимый, трансформируемый, пластилин, конструктор
«лего»)»165. Постмодернизм как бы уничтожает человека в таких его проявлениях,
как автор, читатель, личность и творец.
Постмодернизм

меняет

представления

о

важнейших

феноменах

человеческой жизни. Желания и сексуальные влечения становятся феноменами,
которые стали объектами анализа постмодернистов. Одной из ключевых тем
становится тема тела. Так, В.А. Кутырев в работе «Философия постмодернизма»
отмечает: «Идеологическая загадка постмодернизма в том, что в нем…
провозглашается телоцентризм. Его внимание сосредоточивается на телесности.
Телоцентризм противополагается логоцентризму и должен, по декларациям,
заменить его. Девиз «от слова к телу», призывы к телесной парадигме культуры, к
переходу от вербальности к зрительным образам, от мысли к плоти стали общим
местом постмодернистского философствования. Непрерывная профилактика
здоровья, порнографическая эксплуатация и косметизация тела, распространение

165

Парилов, О.В. Постмодернизм как мировоззренческая установка / О. В. Парилов, Д. О. Парилов. – Нижний

Новгород: Нижегородская правовая академия, 2016. – С. 43.

115

фитнес-практик («мышечная косметика»)»166. Не случайно в 60-70-е гг. ХХ века, в
период так называемой «сексуальной революции», как раз и начала бурно
развиваться сексология, начала которой заложил И. Блох, выпустив в 1907 году
книгу «Сексуальная жизнь нашего времени в ее отношениях к современной
культуре». В ней он заявил о создании новой науки о поле, синтетической по
своему характеру, так как она должна была соединить знания о человеке в
области медицины, физиологии, психологии, философии и пр. Сексология
возникает тогда, когда постмодерн начинает трактовать общество как «общество
спектакля», в котором разыгрывается жизнь, а участниками этого спектакля
становятся

все.

Этот

спектакль

высоко

технологичен,

в

его

процессе

задействованы телевидение, а сегодня – это Интернет. Их площадки насыщены
различными шоу, которые подменяют реальную жизнь и создают иллюзию
содействования. И характерным для всеобщего «перформанса», то есть зрелища,
становится не только культ тела, но и экономика тела. Тело как бы отделено от
его

обладателя

и

выступает

своеобразным

объектом

приложения

реформирования. Тело – уже не природная прескриптивность, а плод творчества.
Оно может меняться по мере развития самого человека и не является природной
данностью. Да и отношение человека к собственному телу – изменчивый процесс.
Одной из характеристик телесности выступает сексуальность, понимаемая
как эротическая сфера человеческого бытия. В рамках этой сферы складываются
свои практики, при этом «сексуальное стало исключительно актуализацией
желания в удовольствии», которое основано на «симуляции сексуальности»167. К
такому

роду

явлений

в

постмодерне

относится

порнография.

Вся

порнографическая индустрия превращает тело, сексуальность человека в объект
купли-продажи,
постмодернистской

объект

манипулирования

интерпретации

лишен

человеком.

определенности,

Человек

в

разумности

и

подчинен хаотичному потоку чувств, страстей и аффектов. Таким образом,
166

Кутырев, В. А. Философия постмодернизма: научно-образовательное пособие / В. А. Кутырев. – М.: Директ-

Медиа, 2014. – 134 с.
167

Грицанов, А.А. Постмодернизм: энциклопедия / А.А. Грицанов, М.А. Можейко. – Минск: Интерпрессервис,

2020. – 1040 с.

116

нарушается целостность и гармоничность человека, данная ему от природы. В то
же время трудно не вспомнить в этой связи П.С. Гуревича: «Подлинное бытие
человека невозможно охватить в его целостности, потому что оно расколото.
Индивид рождается мужчиной или женщиной, что обусловливает в нем тягу к
восполнению

своего

ориентированная

на

бытия»168.
гедонизм

Однако
телесность

деструктивные
в

вожделения

постмодерне

и

противостоят

традиционным нравственным и волевым качествам. Человек постмодерна по сути
является имморалистом, поведение которого не зависит от общепринятых
моральных норм. Он сам творит нормы для себя, являясь равноправным
участником культурного текста. В определенных случаях отрицание норм
доходит до полного нигилизма и наступает ситуация, когда дозволено все, когда
на первый план выходит бессознательная субъективность, проявляемая в
важности удовлетворения эмоциональных и телесных потребностей человека.
Оправдание деструктивной сексуальности в постмодернизме прямо или
косвенно связано с постулируемым им отказом от всех общепринятых и
обязательных

норм,

которые

определяют

подведение

и

формируют

индивидуальный опыт, а знания, идеи и мнения носят субъективный характер.
Эти субъективности имеют равное значение и, поэтому не существует различий
между правильными и неправильными суждениями, между истинным знанием и
заблуждением. Таким образом, плюрализм становится базовым принципом
социального бытия. И в этом море происходящего сам человек – величина
переменная – всегда существует как становление и бытие становления, но
никогда – как ставшее169. В этой связи встает вопрос о будущности человека.
Конечно, лозунг постмодернизма о «смерти субъекта» нельзя понимать буквально
как исчезновение. Хотя М. Фуко пишет: «Человек – это изобретение недавнее. И
конец его, быть может, недалек... человек исчезнет, как исчезает лицо,
начертанное на прибрежном песке»170. Что же служит основанием для такого
168

Гуревич, П.С. Проблема целостности человека / П. С. Гуревич. – М.: ИФ РАН, 2016. – С. 105.

169

Фуко, М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук: пер. с фр. / М. Фуко. – М.: Ад Маргинем Пресс, 2019. –

403 с.
170

Там же.

117

предположения?

Постмодернисты

указывают

на

раздробленность,

расщепленность человеческой субъективности, они сомневаются в единстве
целостной самости личности и отрицают принцип самотождественности, согласно
которому личность продолжает оставаться самой собой, не изменяя своей
природной самости. В частности, Делез полагает, что, постулируя целостность,
мы отрицаем объективность изменчивости мира, а если признаем её, то мы
должны признавать и изменчивость человеческого бытия. Человек не может
оставаться одинаковым, самотождественным в течение всей своей жизни171.
Равновесие его природы труднодостижимо, а бытие человека определяется
постоянным стремлением к нему. Равновесие не есть константное состояние,
равновесие есть непрерывное движение к нему. Таким образом, человеку
приходится принять в качестве нормы непрерывный процесс становления своей
сущности в её бесконечном преобразовании. Целостная самость человека
расщепляется на отдельные фрагменты и не может быть в качестве единой
субстанциональной сущности.
Вопрос о деструктивной сексуальности непосредственно коррелирует и с
другим открытым для постмодерна вопросом о судьбе человека как вида. Сегодня
наиболее заметная тенденция в решении данного вопроса принадлежит
сторонникам постгуманизма с их идеей постчеловека. У Делеза мы находим такой
ответ: «Силы в человеке вступают в отношения с силами внешнего: с силой
кремния, берущего реванш над углеродом, с силами генетических компонентов,
берущих реванш над организмом, с силой аграмматикальностей, берущих реванш
над означающим… Как сказал бы Фуко, сверхчеловек – это нечто гораздо
меньшее, чем исчезновение существующих людей, и нечто гораздо большее, чем
изменение понятия: это пришествие новой формы, не Бога и не человека, и можно
надеяться, что она не будет хуже двух предыдущих»172. Если вспомнить его же
определение человека как машины, то можно уверенно предположить, что

171

Делёз, Ж. О смерти человека и о сверхчеловеке: пер. с фр. / Ж. Делез. – Екатеринбург: У-Фактория, 2017. – 726

с.
172

Там же. – С. 45.

118

будущее как раз за «искусственным человеком», будь ли это киборг как
соединение машины и человека, будь ли это модифицированный человек в
результате использования технологий генной инженерии173. В любом случае это
другой человек, человек другого мира – мира техники, техносферы, которая, по
сути, становится новой природой для человека. Следовательно, человек, которого
можно назвать и «сверхчеловеком», будет жить и по новым законам – законам
технического мира. У Ницше сверхчеловек связан с природой. Прошедший путь
от примитивных форм, преодолев в себе обычного человека, человека-раба,
сверхчеловек становится

над

природой,

но не

отрывается

от

неё.

У

постмодернистов сверхчеловек оторван от природы хотя бы потому, что он
утрачивает свое тело, свое сознание, он – плод искусственных изменений, он уже
не человек в классическом понимании.
Постмодернистские истоки деструктивной сексуальности особенно ярко
прослеживаются в философии Жоржа Батая, которая детально анализирует темы
насилия, жизни и смерти, сексуальности и эротики, жертвы и жертвенности174.
При этом следует отметить, что они рассматриваются Батаем в единстве и
логической взаимосвязи. Через указанные понятия раскрываются человек и его
проявления, природа и общество в сложности социальных отношений, сущность
культуры и её составляющих.
Как в случае с де Садом, мы снова констатируем, что человека Батай
трактует существом, имеющим природное происхождение. Природа определяется
как человеческий исток, который, несмотря на постоянно нарастающую
тенденцию отрицания, отгораживания от него, продолжает в человеке жить,
существовать и развиваться. А жизнь человека превращается в перманентный
процесс отрицания природы и, следовательно, самого себя, что лежит в основе
культуры. Батай в своей «Истории эротизма» пишет: «Я провозглашаю в качестве
принципа неоспоримый факт, что человек есть животное, которое не принимает
173

Бондаренко, Т.А. Виртуальный человек в поле проблематики пост-человека / Т.А. Бондаренко // Проблема

человека в современной философии техники: сб. науч. ст. / ДГТУ. – Ростов н/Д, 2018. – С. 218-223.
174

См.: Козлова, Е.А. Эротика как доступ к непрерывности бытия в философии Жоржа Батая и Маркиза де Сада /

Е.А. Козлова // Социология. – 2021. – № 1. – С. 207–212.

119

природную данность просто так, но отрицает ее. Тем самым, изменяя внешний
природный мир, он извлекает из него орудия труда, изготовленные предметы,
составляющие новый мир, мир человеческий. Параллельно человек отрицает сам
себя, сам себя воспитывает, например, отказывается дать своим животным
потребностям то свободное течение, в котором животные себя не сдерживают.
Кроме того, необходимо признать, что оба отрицания данного мира и собственной
животности человек связывает между собой»175. Первоначальному природному,
животному состоянию человека свойственна целостность, которая затем
утрачивается под воздействием многочисленных запретов и ограничений, то есть
человек платит за свою «человечность» потерей целостности и свободы.
Как и де Сад, Батай рассматривает насилие и деструкцию как инструмент,
как средство или возвращения к «свободе» (Сад), или прорыв к «свободе» как
утраченному и вновь обретаемому состоянию (Батай). Ж. Батай употребляет
термин «садизм» для обозначения крайней степени насилия, окрашенного
эротикой. Как подчеркивает А.Р. Алтафова: «В духе сюрреалистской провокации
Батай подходит к интерпретации садизма не через проблему человеческой
разрушительности, а через идею освобождения человека, полемизируя со всей
рационально-психологической традицией, в рамках которой садизм мыслился как
исключительно негативный, разрушительный феномен»176. Для Батая садистское
деяние выливается в отрицание других и, благодаря чему, достигается состояние
абсолютной суверенности.
Для обозначения выхода к свободе через отрицание и разрушение Батай
использует

понятие

«трансгрессия».

Трансгрессия

–

это

нарушение,

преступление, выход за предел, преодоление запрета или табу, налагаемых
обществом на некоторые факты человеческой жизни – прежде всего, согласно
Батаю, на смерть и сексуальность. Для него – это стратегия преодоления не
только социальных запретов и нравственных регуляторов, но и самих условий

175

Батай, Ж. История эротизма: пер. с фр. / Ж. Батай. – М., 2017. – С. 38.

176

Алтафова, А. Р. Герменевтика садизма в философии Жоржа Батая / А. Р. Алтафова // Вестник Челябинского

государственного университета. Философские науки. – 2018. – № 11 (421). – С. 84.

120

существования мышления и чувственности в опыте «абсолютной негативности»
(экстаза, безумия, оргазма, смерти)177. Осуществить такую стратегию способен, с
его точки зрения, только сильный. Батай, обращаясь к теме силы, проводит
аналогию с природой, где на фоне вечных столкновений всегда присутствуют два
полюса: сильный и слабый. Так, он пишет: «Поскольку одни животные поедаются
другими, это происходит лишь из-за неравенства в силе, и различие между теми и
другими носит количественный характер. Лев не является царем зверей: в своей
стихии он – лишь более мощная волна, захлестывающая остальные, менее
крупные волны. Тот факт, что одно животное является пищей для другого,
никоим образом не в состоянии поколебать фундаментальность положения о том,
что всякое животное пребывает в своей среде подобно потоку воды в водной
стихии. Разумеется, в животной среде наличествуют и элементы, присущие
человеческому существованию»178. В данном случае сила – это та внутренняя
энергия, способная довести до экстаза и осуществить прорыв человека в иной мир
– мир свободы. М. Горюнов пишет: «Атакуя табу, человек атакует разум.
Преодолевая табу, оказываясь по ту сторону рационального самосбережения,
продиктованного себялюбием, человек ведет себя неразумно. Ритуальное
нарушение запрета поражает разум, аффектирует его, тем самым позволяя
человеку в кратчайший миг аффекта ощутить себя каплей воды в воде, окунуться
с

головой

в природное

блаженство»179.

Трансгрессивный выход

может

осуществляться, таким образом, посредством деструктивной сексуальности, так
называемых «садистических актов», сексуального экстаза, безумия, смерти, но
чаще всего эти формы взаимопереплетены и неотделимы друг от друга. У Батая
можно обнаружить описание нескольких форм насилия, хотя в авторских текстах
насилие обозначается разными терминами: насилие, ярость, неистовство, ярость
насилия, разрушительный экстаз.

177

Батай, Ж. Теория религии. Литература и Зло: пер. с фр. / Ж. Батай. – Мн.: Современный литератор, 2020. – 352 с.

178

Там же. – С. 17.

179

Горюнов, М. Нравственный закон Иммануила Канта и ритуал Жоржа Батая: варианты соотнесения / М.

Горюнов // Мировая литература. – 2018. – № 5. – С. 10 – 18.

121

Анализируя тексты Батая, становится понятным, что он уравнивает
деструктивную сексуальность с эротизмом. В своем произведении «Из «Слез
Эроса»» он пишет: «Простая сексуальная деятельность отличается от эротизма:
она дана в жизни животных, и лишь в человеческой жизни присутствует
деятельность, характеризующая «дьявольским» аспектом, которому подходит
определение «эротизм»»180. Эротика рассматривается им как бунт против
рациональности и бессмысленная трата и, следовательно, переходит в мир
сакрального. Эротизм свидетельствует о наличии напряженности гетерогенного,
так как в человеке проявляется одновременная принадлежность к двум мирам:
животная сексуальность и человеческое сверхнапряжение. Непосредственный
сексуальный акт и то состояние, которое при этом переживает человек,
обеспечивают его выход из однородного существования, подчиненного нормам,
которые в этот момент уже не существуют для человека.
Эротическое возбуждение, которому присущи ярость, экстаз, переживаемые
одномоментно, являются содержанием внутреннего опыта человека. Батай пишет:
«Под внутренним опытом я понимаю то, что обыкновенно называют мистическим
опытом: состояния экстаза, восхищения, по меньшей мере, мысленного
волнения»181. Внутренний опыт трактуется им как экстаз, как сообщение, которое
противится сосредоточенности на себе. Таким образом, у Батая насилие всегда
связано с эротизмом во всех его проявлениях: от ужасающих до возвышенных, и в
этом явно просматривается влияние идей де Сада. «Принципом садизма, как и
любой эротической практики, выступает выход за свои собственные границы,
разрушение своего «Я», слияние с неким тотальным целым, в конечном итоге –
суверенный опыт восполнения утраченной цельности»182. В связи с этим
интересными представляются наблюдения А.И. Зыгмонта, который отметил, что
уже в первых своих произведениях, например, в «Солнечном анусе», Батай,
«…намечая образы своей «пародийной космогонии», описывает отношения

180

Батай, Ж. Из «Слез Эроса»: пер. с фр. / Ж. Батай. – СПб.: Мифрил, 2019. – С. 273.

181

Батай, Ж. Внутренний опыт: пер. с фр. / Ж. Батай. – М.: Ладомир, 2016. – С 1 – 4.

182

Батай, Ж. Эротика: пер. с фр. / Ж. Батай. –М.: Ладомир, 2016. – С. 499.

122

Солнца и Земли как, во-первых, эротические, а во-вторых, насильственные и
притом соответствующие движению тех сил, которые пронизывают жизнь в ее
глубинном единстве со смертью и умиранием. А в «Истории глаза» насилие – и
смерть, которая отныне и впредь будет представляться как его предельный смысл
– постоянно сопутствует эротическому опыту главных героев»183. Язык
философско-литературных произведений Ж. Батая отличается метафоричностью
и символичностью. Так, Солнце (у Батая прописано с большой буквы) – это и
символ, и метафора, которая в более поздних произведениях была развита и
представлена как концепция сакрального, нашедшая свое выражение через
авторские понятия: жертва, жертвенность, сакральное, утрата. Мы не ставим
целью сравнительный анализ этих понятий. Они необходимы лишь для уточнения
вопроса в рамках означенной темы: насилие в форме жертвоприношения.
Следует отметить, что Батай рассматривает жертву в рамках общей картины
насилия. В работе «Теория религии» он пишет: «В основе жертвоприношения
лежит принцип разрушения, однако, несмотря на то, что такое разрушение может
доходить до крайней степени, (подобно тому, как это происходит, когда жертва
предается огню), вовсе не уничтожение является целью, преследуемой во время
жертвоприношения. Это действо направлено на то, чтобы разрушить собственно
вещь, и единственно вещь, которая приносится в жертву. При жертвоприношении
разрываются связи, реально определяющие подчиненное положение предмета,
жертва выхватывается из предписанного ей мира полезности и причисляется к
миру, в котором безраздельно властвует безотчетный каприз»184. Как совершенно
справедливо

отмечает

С.Н.

Зенкин:

«…идея

жертвы

определяется

по

противопоставлению с пользой: жертва – это то, что не используется, что
выводится из социально полезного (например, экономического) оборота, а потому
и не «порабощено» никакой утилитарной функцией. Жертвоприношение
совершается не ввиду какого-то будущего результата (Батай называет такую

183

Зыгмонт, А.И. Насилие и сакральное в философии Жоржа Батая / А. И. Зыгмонт // Вестник ПСТГУ I :

Богословие. Философия. – 2015. – № 3 (59). – С. 33.
184

Батай, Ж. Теория религии. Литература и Зло: пер. с фр. / Ж. Батай. – Мн.: Современный литератор, 2020. – С. 44.

123

перспективу «проектом»), а в абсолютной сиюминутности»185. В продолжение
этой мысли у Батая мы видим следующее: «В проекте важен результат, тогда как
вся

ценность

жертвоприношения

сосредоточена

в

самом

деянии.

При

жертвоприношении ничего не откладывается на потом, оно властно все ставить
под вопрос в миг своего свершения, все призывать к ответу, все принуждать к
присутствию»186. Жертва – это не вещь, объект, который подлежит уничтожению
как таковому, что Батай обозначает как позитивное жертвоприношение. Жертва
«негативно исторгается» из числа других профанных вещей. Собственно, это
«исторжение» и есть переход в мир сакрального.
Во многих своих литературных произведениях, которые по сюжетным
линиям и стилистике напоминают произведения де Сада, Батай часто использует
слово «извержение». По оценке С.Н. Зенкина, которую он дал в своем
предисловии к книге Ж. Батая «Ненависть к поэзии. Порнолатрическая проза»,
такой прием не случаен, так как несет большую смысловую нагрузку. В
частности, он пишет: «…в прозе Батая из человеческого тела рвется наружу
другое тело – бесформенное, звериное, судорожное… Главное – человек должен
как бы вывернуться наизнанку, и в этом самоизвержении, самоопровержении тела
заключается, по Батаю, высший модус его существования. Это не «удовольствие»,
которое можно «получить», – это самоотдача, выброс себя вовне, бурное
разрушение своей самости, сравнимое со смертью и часто идущее с ней рядом,
ибо при таком акте тело обнаруживает свою внутреннюю бесформенность,
вырывается наружу в виде неоформленных субстанций»187. И это состояние есть
состояние выхода на свободу, есть акт жертвоприношения, есть акт смерти,
которая у Батая занимает место жизни и является чем-то сокровенным, влекущим
и пугающим: «Поскольку смерть не имеет смысла, не существует разницы между
нею и жизнью, она не вызывает ни чувства страха, ни стремления от нее
оградиться,
185

она

заполоняет

все

на

свете,

не

встречая

ни малейшего

Зенкин, С.Н. Поэзия и жертва слов / С. Н. Зенкин // Международный журнал исследований культуры. – 2017. –

№ 4. – С. 20.
186

Батай, Ж. Внутренний опыт: пер. с фр. / Ж. Батай. – М.: Ладомир, 2016. – С. 202.

187

Зенкин, С. Н. Мистика и символизм / С. Н. Зенкин. – М.: Ладомир, 2017. – С. 6.

124

сопротивления. Длительность в понимании человека утрачивает свою ценность
либо является для него не более чем предметом тревожного ожидания»188. Через
смерть, разрушение субъект переносится в сакральный мир имманентности. В
момент игры со смертью, а именно так Батай характеризует эротический экстаз,
человек

приобретает

опыт,

получаемый

от

проживания

экстатического

извержения, помещения себя в «область предсмертия». В этот момент происходит
наивысшая трата, предельная саморасточительность, когда человек приносит в
жертву самого себя и оказывается вырванным из своего существования, что
характеризуется как «репетиции смерти».
Поэтизация деструктивной сексуальности осуществляется Батаем его
положением о том, что в течение жизни человек переживает неограниченное
число таких репетиций, в которых он разрывается и утрачивает автономность.
Такими «репетициями смерти» Батай считает мазохизм, альтруизм, медитативные
практики,

любовный

экстаз,

которые

он

описывает

во

многих

своих

произведениях. Праздник в момент его совершения также может быть понят как
набросок смерти: в празднике реализуется тяга к бесформенному хаосу, скованная
нормами и запретами обыденности. Движущей силой праздника является ярость,
иррациональная, истинно жизненная сила, отстраняющая человека от всего
мирского. Батай не дает деструкции негативной оценки, так как разрушение и
смерть – всегда выход к сакральному. В качестве обобщения можно привести
слова самого Батая: «В сущности, смерть развенчивает ту обманчивость, которой
грешит действительность не только в том отношении, что недостаток
длительности выдает такое лукавство с головой, но особенно в том, что сама
смерть выступает как жизнеутверждающее начало, как возглас восхищения вслед
уходящей жизни»189. В этом мы можем констатировать преемственность и
разработку идей садизма. Не случайно Батай посвятил несколько статей анализу
философских воззрений де Сада на насилие, порок, извращение, – все то, что в

188

Батай, Ж. Теория религии. Литература и Зло: пер. с фр. / Ж. Батай. – Мн.: Современный литератор, 2020. – С. 47.

189

Там же. – С. 48.

125

последствии получило название «садизм». Поэтому интересным представляется
анализ точки зрения по данному вопросу, высказанной самим Батаем.
Рассуждая

о

многочисленных

примерах

чудовищных

с

позиции

нормального человека деяний, описанных в книгах де Сада, Батай раскрыл
неоднозначность так называемого садистского акта. Он предлагает видеть цель
такого поведения не в наслаждении, извлекаемом от истязания живых существ, а
в преступлении, в переступлении границ разрешенного, допускаемого в обществе
как законом, так и моралью. Философ особо выделяет момент этого
переступления, переживаемый во внутреннем опыте, то есть преодоление
внутреннего запрета, что открывает якобы человеку путь к свободе, движение изпод жесткой власти подавления субъективности в социуме. Батай, говоря о пути к
естественной свободе человека, о трансгрессивном прорыве, обосновывал ту же
мысль о насилии разума по отношению к человеку, но у Сада он уводит человека
от природы, а у Батая – он не позволяет вырваться из «профанного мира»:
«Бесчисленные произведения Сада посвящены утверждению неприемлемых
ценностей: если верить ему, жизнь – это поиск наслаждений, а наслаждения
пропорциональны разрушению жизни. Иначе говоря, жизнь достигает наивысшей
степени интенсивности в чудовищном отрицании своей же основы»190. Можно
согласиться с мнением, высказанным А. Р. Алтафовой: «Философ, для которого в
предельной реальности добро и зло вообще неразличимы, занимает маргинальное
положение по отношению к упомянутым взглядам на этот феномен: его
невозможно причислить ни к апологетам Сада, ни к его противникам. Наряду с
этим, в батаевской трактовке произведений де Сада парадоксальным образом
соединяются основные положения этих противоречащих друг другу направлений,
что придает ей особую остроту и оригинальность»191. Не давая категоричных
оценок и демонстрируя противоречивый характер садизма, Батай формирует
дискурс

деструктивной

сексуальности

всей

последующей

философии

190

Батай, Ж. Сад и нормальный человек: пер. с фр. / Ж. Батай. – М.: Ладомир, 2016. – С. 92.

191

Алтафова, А. Р. Герменевтика садизма в философии Жоржа Батая / А. Р. Алтафова // Вестник Челябинского

государственного университета. Философские науки. – 2018. – № 11 (421). – С. 84.

126

постмодерна. Ж. Батай не случайно оказывал всяческую поддержку изданию книг
де Сада.
Постмодернистский дискурс об истоках деструктивной сексуальности
обнаруживается и в творчестве представителя «французской теории» Мишеля
Фуко. Используя свой археологический метод при отказе от классического
видения человека, человеческой сущности, предстающей как разум, воля, дух или
душа, Фуко выделяет реальные, практически существующие проявления
человека: телесность, желание и сексуальность. Сексуальность трактуется им как
атрибут тела и является воплощением природно заложенного желания. Их
совокупность в конкретной данности, зависящей от современного дискурса, и
представляет отдельного субъекта.
В

работах

«Надзирать

и

наказывать»,

«Ненормальные»,

«История

сексуальности» Фуко, имевший богатый опыт психологической практики,
раскрывает

такие

формы

сексуального

поведения,

которые

называет

«запредельными», но и они являются проявлениями человеческой сексуальности.
Но если де Сад говорит об упоительном наслаждении, возникающем, когда
жертва находится во власти насильника и сексуальность у него сочетается с
властным насилием, дающим максимальное удовлетворение желания, то у Фуко
власть анализируется в ключе социальности. Фуко исходит из того, что
сексуальные практики или секс имеет отношение не столько к человеку, сколько к
социальным отношениям, в рамках которых человек занимает определенное
место и действует по правилам этих отношений. Ведущими отношениями в
общей сложной системе являются властные отношения. Именно они задают
стратегии и формируют религиозные, медицинские, педагогические и прочие
практики, а также определенную организованность тела.
Следует отметить, что понятия «секс» и «сексуальность» у Фуко не
прописаны четко и однозначно в ракурсе их различий, они часто используются
как близкие и взаимозаменяемые понятия. Однако анализ его работ «История
сексуальности», «Воля к истине» и др. позволяет сделать вывод, что под сексом
понимаются конкретные сексуальные практики, используемые в определенный
127

исторический период, а сексуальность – это не только практический секс, но и
осознание секса, размышления о нем (то, что Фуко называет дискурсами).
Один из истоков деструктивности сексуальности Фуко усматривает в том,
что сексуальность является фундаментальным противоречием натуры человека,
которое постоянно пытаются контролировать и управлять им, но сам человек
склонен уклоняться от этого контроля. При этом Фуко старается показать, что
публично о сексе говорят одно, главным образом, что общество через системы
власти стремится подавить все проявления сексуальности человека, а на самом
деле секс не подавляется, а напротив, культивируется, возбуждается, насаждается
в человеке192. Сексуальность, на что указывает Фуко, – это не прекращающийся
процесс становления. Для сексуальности исходным является желание к
наслаждению, а не удовольствие, которое угасает в момент его удовлетворения.
Проблематизация секса и сексуальности в разнообразных формах и
проявлениях в различные исторические эпохи позволила Фуко увидеть в
сексуальности результат того, что называется «искусством жить». Это те
«практики существования», те «техники себя», которые позволяют индивиду
проявлять свою сексуальную активность, адаптируя её к определенной
социокультурной среде. Изменения среды приводят к изменениям сексуального
поведения. Так Фуко выстроил концепцию удовольствия в качестве искусства
жизни и эстетики существования. Однако практики, коль они выстраиваются
автономно, могут быть и деструктивными с точки зрения общества. В этом случае
выстраиваемый дискурс

«наклеивает ярлык», что создает определенную

атмосферу общественного отношения к таким практикам. Фуко, анализируя
различные

дискурсы,

в частности,

правовой,

определил

три

«фигуры»,

девиантные по своим проявлениям, где одна из фигур – «монстр». Безусловно, это
собирательный образ, который автор характеризует как «смешение» разных
природ, совмещение несовместимого. Фуко обрисовывает, как такого рода
практики попадают в поле запретов, иллюстрируя проникновение власти в сферу

192

Розин, В.М. Культурология / В. М. Розин. – М.: Гардарики, 2020. – С. 198.

128

сексуального, с одной стороны, и протестную форму «практики существования» –
с другой. Таким образом, постулируя свободу сексуальности как право на
самотворчество, как утверждение автономности, тем не менее Фуко не признает
право на «всё», свобода не есть вседозволенность. Фуко посвящает целый ряд
работ исследованию истории сексуальности, при этом материалом служили
исторически меняющиеся сексуальные практики, формы которых не только
завесили, но и складывались под воздействием властных институтов и
соответствовали им.
Сущность деструктивности сексуальности, согласно Фуко, заключена в
диаде «власть – подчинение». Он отмечает, что вся сексуальность пропитана
властью: «Модус отношения, которое устанавливается между властью и сексом,
всегда лишь негативный: отбрасывание, исключение, отказ, блокировка или еще:
сокрытие, маскировка. По отношению к сексу и к удовольствиям власть не
«может» ничего, кроме как говорить им «нет»»193. Такие отношения между сексом
и властью складываются при дисциплинарной форме властной организации.
Следует заметить, что власть зачастую старается использовать природные
свойства человека ради повышения собственной эффективности: «По своей
природе сексуальность отнюдь не чужда власти, более того, она обладает в этом
отношении «максимальной инструментальностью», через нее проходит густая
сеть властных отношений между мужчинами и женщинами, старшими и
младшими, администрацией и населением. Именно из-за ее дисперсности в
обществе, делающей ее проявления максимально эффективными и незаметными
«невооруженным глазом» одновременно, сексуальность ускользает от любой
единой матрицы понимания»194. В этой связи можно отметить, что в современном
обществе «биополитические техники властвования заменили дисциплинарные и
были, по мнению Мишеля Фуко, ориентированы на контроль над человеком как

193

Фуко, М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности / М. Фуко. – М.: Магистериум, 2018. – С.

177.
194

Рыклин, М. К. Сексуальность и власть: Антирепрессивная гипотеза Мишеля Фуко / М. К. Рыклин // Логос. –

2017. – № 5. – С. 197.

129

над биологическим видом»195. Биополитическая власть функционирует как
постоянно действующий и стремящийся к максимальной эффективности
механизм всеобъемлющего контроля через основные социальные институты
(семья, армия, полиция и т.д.) на фоне и за счет изменившегося научного дискурса
о жизни196, важнейшей составляющей которого является дискурс сексуальности.
Мы видим, что согласно Фуко, сексуальность не трактуется в духе
натурализма и воспринимается лишь как отчасти имеющая биологическую
природу. Не случайно пишет И.П. Ильин о трактовке сексуальности у Фуко: «Для
него она – не природный фактор, не «естественная реальность», а «продукт»,
следствие

воздействия

на

общественное

сознание

системы

постепенно

формировавшихся дискурсивных и социальных практик, в свою очередь
явившихся результатом развития системы надзора и контроля за индивидом»197.
Фуко не отрицает естественность человеческой сексуальности, движимой
природным желанием, но убежден, что она – явление социокультурное и
историческое, поскольку её определяют социальные практики и отношения,
складывающиеся в обществе.
Истоки всякой сексуальности, в том числе и деструктивной, следует искать
в изучении сущности телесности человека. Под человеческой телесностью мы
понимаем разнообразные проявления человеческого тела, характеризующиеся
двигательной активностью, способностью понимать и интерпретировать тело,
влиять и изменять его. Телесность нельзя назвать продуктом исключительно тела:
это отдельная реальность, в которой встречается внешнее и внутренне у субъекта:
«Тело

–

это

условность,

совокупность

ментальных

представлений,

бессознательный образ, который на протяжении всей истории интересующего нас
предмета создается, распадается и потом воссоздается иначе посредством

195

Орлеанский, Н.Н. Пространственный аспект биополитической концепции М. Фуко / Н. Н. Орлеанский //

Сравнительная политика. – 2017. – № 4 (16 -17). – С. 25.
196

Бокарева, О.Б. Концепция власти и понятие «власть-знание» в философии Мишеля Фуко / О.Б. Бокарева //

International Journal of Humanities and Natural Sciences. – 2018. – № 3. – С. 173.
197

Ильин, И. П. Мишель Фуко – историк безумия, сексуальности и власти / И. П. Ильин. – М.: Интрада, 2016. – С.

28.

130

социальных дискурсов и символических систем»198. Действительно, сегодня мы
уходим от трактовки тела как вместилища души, тленной плоти, которая должна
быть подчинена духовному. Тело обеспечивает наше существование через
осознание себя и других, представленных также телами. Можно сказать, что тело
– это способ жизни, а его проявления представляют человека другим, связывают с
ними: «Тело созерцают, желают, ласкают, в него проникают и наполняют его: все
эти действия в истории XIX века, когда начинают развиваться представления о
сексуальности, превращаются в навязчивые идеи. Уже более четверти века назад
Мишель Фуко подчеркнул, что рассуждения о сексе распространяются в то самое
время, которое еще недавно считалось эпохой подавления инстинктов. В таком
дискурсе тело становится объектом, вызывающим ненасытное желание узнавать
его, что одновременно усиливает вожделение и помогает себя сдерживать»199.
Фуко, представивший концепцию «телесности» в рамках общего анализа власти и
властных отношений, показывает взаимосвязь социальных и телесных практик.
Как уже отмечалось, субъектность человека формируется многообразными
социальными практиками, направленными, в том числе, и на формирование тела.
Деструктивность сексуальности связана с конструктом тела, который имеет,
по Фуко, мыслительную природу. Отсюда и разведение понятий тела и
телесности,

которая

включает

специфическое

эмоционально

окрашенное

отношение к собственному телу. Фуко стремится «исследовать метаморфозу
карательных методов на основе политической технологии тела, которая может
рассматриваться как общая история власти и объектных отношений»200. На
богатом историческом материале Фуко показывает, как складываются технологии
тела, когда производство «эффективных тел» ставится на поток. Например, тело
воина, борца должно пройти те необходимые испытания, которые сделают его
таковым. Боль делает человека сильным, гарантирует ему мужественность, и

198

История тела: в 3 т. Т. 3 / науч. – ред. совет: А. Корбен и др. – М.: Новое литературное обозрение, 2016. – 643 с.

199

Там же.

200

Фуко, М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / М. Фуко. – М.: Ад Маргинем Пресс, 2018. – С. 13.

131

Фуко показывает целый набор практик, которые определяются им как
«технологии по ожесточению». Так, в школе характер ковали телесные наказания.
Таким образом, технологии варьировались в зависимости от специфики властных
целей. Но любая подобная технология носит диффузный характер. Такая
технология не имеет локализованного характера, однако власть использует так
называемую «микрофизику» – точечные воздействия в рамках различных
дискурсов: политического, юридического, психологического и др. В результате
происходит политический захват тела. В своих крайних формах этот захват
заканчивается репрессиями по отношению к телу. Фуко пишет: «В любом
обществе тело зажато в тисках власти, налагающей на него принуждение, запреты
или обязательства. Тем не менее, в упомянутых техниках есть и новое. Прежде
всего, масштаб контроля: не рассматривать тело в массе, в общих чертах, как если
бы оно было неразделимой единицей, а прорабатывать его в деталях, подвергать
его тонкому принуждению, обеспечивать его захват на уровне самой механики –
движений, жестов, положений, быстроты: бесконечно малая власть над активным
телом»201. Если рассматривать тело и телесность с методологических позиций
Фуко, то мы понимаем, что тело у каждого человека только одно, в то время как
телесность может меняться в течение жизни, когда человек попадает в различные
дискурсы и перманентно выступает в качестве объекта технологии тела. Эти
изменения зависят, таким образом, как от внешних, так и от внутренних условий,
включающих

соматику,

систему

мотивации,

целевые

установки

и

сформировавшиеся смыслы индивида.
При рассмотрении проблемы тела и телесности в контексте лейтмотива
постмодернизма – «раздробленности человека», «расщепленности субъекта» мы
увидим у Фуко мысль об отчуждении тела от индивида, который воспринимает
его как бы со стороны, как объект различного рода манипуляций. Субъектность,
таким образом, тоже конструируется извне и выступает определенным
механизмом закрепления эффективного тела внутри индивида: «Современный
индивид, его тело и душа, изучающие его гуманитарные науки, – это порождение
201

Фуко, М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / М. Фуко. – М.: Ад Маргинем Пресс, 2018. – С. 199.

132

одновременно действующих механизмов нормирования и индивидуализации (чем
анонимнее власть, тем «индивидуализированнее» ее объект...)»202, причем
физическая подчиненность как результат действия системы нормирования
порождает подчиненность сознания. И.П. Ильин, оценивая введение принципа
«телесности» в рамки философского дискурса, говорит о, том, что в автономности
и суверенности происходит растворение субъекта в «актах чувственности»,
причем аффективные, патологические стороны чувственности вызывают особый
интерес. Этим он объясняет внимание к литературе «отрицательных аффектов»
(де

Саду,

Арто,

литературоведение

Кафке

и

др.),

которое

постмодернизма203.

демонстрирует

Однако

объективность

современное
процессов

автономизации отрицать нельзя. Человеку свойственно относиться к своему телу
как собственности, находящейся в его распоряжении. И эта интенция попадает в
оборот властного воздействия. В это воздействие вовлечены сами властные
структуры, идеологические агенты, конкретные науки о человеке, транслирующие
знания в форме рекомендаций и определенных требований, реклама и ориентация
на развлечение, что в конечном счете и формируют мир человека. Таким образом,
человек представляет собой единство тела и духа, единство индивидуального и
социального, и отношения между сторонами этого единства противоречивы, а
порой и драматичны, прежде всего, в том, что это единство легко разрушаемо, что
проявляется в потере целостности.
Подведем итоги по первому параграфу второй главы нашей работы:
1. Постмодерн является глобальным социокультурным пространством
существования

сексуальной

свободы,

так

или

иначе

инициирующей

деструктивную сексуальность. Одним из истоков постмодернистской трактовки
деструктивности человека и его сексуальности стал иррационализм и особенно
такое его направление как «философия жизни» с ее идеей о вредности морали и
202

Автономова, Н.С. Фуко М. // Современная западная философия: словарь / сост.: В.С. Малахов, В.П. Филатов. –

М., 2017. – С. 361 – 363.
203

Ильин, И. П. Мишель Фуко – историк безумия, сексуальности и власти / И. П. Ильин. – М.: Интрада, 2016. – С.

28.

133

религии, которые препятствуют достижению человеком свободы и заставляют
жить в мире заблуждений и предрассудков.
2. Представители постмодернизма в качестве последователей Ф. Ницше
отказывают субъекту в его качестве быть автономным источником собственных
мыслей и поступков.

Понятие желания служит ключом к пониманию

постмодернистских истоков деструктивной сексуальности. Истоки желания
находятся в бессознательном. Прежние эпохи строились на системах сдерживания
желаний, но современный капитализм запустил непрерывную работу «машины
желаний».
3. Один из постмодернистских истоков деструктивности сексуальности
человека, снимающего с себя как с субъекта деятельности всякую моральную
ответственность перед другим субъектом, заключается в провозглашении
постмодернизмом «смерти субъекта» в традиционном смысле. Тело в концепциях
постмодернистов как бы отделяется от его обладателя и выступает в качестве не
природной прескриптивности, а плода творчества. Оно может меняться по мере
развития самого человека и его отношения к телу.
4.

Одной

понимаемая

как

из

характеристик

эротическая

телесности

сфера

выступает

человеческого

сексуальность,

бытия.

Оправдание

деструктивной сексуальности в постмодернизме прямо или косвенно связано с
постулируемым им отказом от всех общепринятых норм, которые определяют
подведение и формируют индивидуальный опыт, и утверждением предельной
субъективности знаний, идей и мнений.
5. Вопрос о деструктивной сексуальности непосредственно коррелирует и с
идеями постгуманизма и постчеловека. У постмодернистов сверхчеловек
отрывается от природы потому, что он утрачивает свое тело, свое сознание, он
становится плодом искусственных изменений, не являясь человеком в его
классическом понимании.

134

2.2. Деструктивная сексуальность в западном и
российском обществе
Трансформация сексуальности человека в западном обществе ХХ – ХХI
веков – сложное многоплановое, многогранное и многофакторное явление,
обусловленное отказом от сексуального традиционализма и инициированное
сексуальной революцией. Как мудро подметил С.И. Голод, «природная функция
сексуальности – прокреация, и только человеку удалось преобразовать ее в
самоценность – эрос и любовь»204. Однако социокультурные реалии убедительно
продемонстрировали, что вместо пьянящей эротической свободы, гендерного
равноправия и максимальной сексуальной автономии личности эпоха сексуальной
революции

породила

образ

аморального

распутника

на

фоне

общего

разочарования общества в либеральном феминизме и гиперсексуализированной
культуре.
Сексуальная революция привела к снижению социально-экономической
значимости мужчины, обретению женщинами экономической самостоятельности
и независимости, появлению тенденции к пересмотру основ нуклеарной семьи
традиционного типа,
сексуальные

снижению

отношения

децентрализованной

и,

влияния

главное,

пластичной

религиозных представлений
–

к

возникновению

сексуальности,

на

феномена

освобожденной

от

репродуктивных потребностей. Как отмечает Т.Г. Светличная, сексуальность
«…перестает быть инстинктом и становится личностной характеристикой,
сознательно формируемой и неотъемлемо связанной с «Я-концепцией» человека,
с его самостью и идентичностью»205. Это приводит к тому, что любовные
отношения между партнерами начинают строиться на основе так называемых
чистых отношений, при которых подразумевается равенство сексуальных и
204

Голод, С.И. Что было пороками, стало нравами : лекции по социологии сексуальности / С.И. Голод. – М.:

Ладомир, 2005. – С. 139.
205

Светличная, Т.Г. Анализ мировых тенденций развития сексуальной культуры в XX-XXI веках / Т.Г. Светличная,

И.Г. Мосягин, С.В. Губерницкая // Экология человека. – 2012. – № 7. – С. 43.

135

эмоциональных контактов, взаимовыгодный эмоциональный и сексуальный
обмен. При этом принятие уникальности партнера, значимость главного выбора
жизни отходят на второй план, что и приводит (особенно в западных странах) к
развитию женской сексуальной автономии и расцвету гомосексуализма. Не
случайно именно феминистски ориентированы женщины и молодежь стали
двигателями сексуальной революции: добиваясь социально-экономического
равноправия они отстаивают право на сексуальное равенство полов. Это
неизбежно влечет за собой стирание гендерных различий, рост числа сексуальных
партнеров у женщин, снижение возраста сексуального дебюта, ослабление
«двойного стандарта» в моральных требований к сексуальному поведению
мужчин и женщин, усиление гедонистической и ослабление репродуктивной
функции секса, коммерциализацию и рост разнообразия сексуальных практик, в
том числе и деструктивных.
Деструктивная сексуальность в данном социокультурном контексте – прямое
следствие

сексуальной

революции,

порождающей,

легитимизирующей

и

утверждающей мир грубого секса, гиперэротизации культуры, порнографии,
проституции и сексуальных извращений в качестве нормы. В этой связи Т.Ю.
Брыкова отмечает: «Сексуальная революция послужила толчком к началу такого
рода преобразований, затронув изначально сферу половых отношений, стала
следствием насаждения ненормальной и нездоровой культуры общения между
полами, искаженного представления о любви, долге, обязанностях брака и
семьи»206. Катализатором социокультурных процессов, порожденных сексуальной
революцией,

выступает либеральный

феминизм,

провозглашающий столь

желанное сексуальное равенство мужчин и женщин, которые в принципе не могут
быть равными, хотя бы потому, что сексуальная и гендерная роль женщин
принципиально иная, чем мужская. Игнорирование этого фактора и борьба за
сексуальное равенство в конечном итоге привело к утверждению в качестве
культурной нормы для женщины секса без обязательств, популяризации

206

Брыкова, Т.Ю. Возможно ли счастливое супружество в эпоху сексуальной революции? / Т.Ю. Брыкова //

Социологические исследования. – 2011. – № 11 (331). – С. 141.

136

использования секса как средства достижения карьерных преимуществ и иных
благ, проституции и порнографии. Все это привело к кризису и распаду
традиционных брачно-семейных отношений и росту насилия в отношении
женщин

и

детей,

абортов,

убийства

новорожденных,

увеличению

распространенности нетрадиционных сексуальных отношений.
Влияние сексуальной революции на рост деструктивности сексуальности
неоднократно

отмечается

многими

авторитетными

исследователями207.

Деструктивность сексуальной культуры западного общества как следствие
сексуальной революции проявляется в господстве в нем таких негласных
социальных ценностей и норм относительно сексуальности, которые за счет
процессов социализации и инкультурации превращают молодых женщин в секскукол, подталкивая их к беспорядочным половым связям. При этом всячески
подчеркивается размежевание и разведение феноменов секса, семьи и любви.
Отношение к сексуальному партнеру, как в случае с де Садом, строится на
выдерживании эмоциональной дистанции, чем и доказывается сохранение
мнимой свободы и равноправия.
Неизбежная деструктивность сексуального выбора женщин обусловлена
культурным давлением, призывающим женщин принять на себя чуждый им
маскулинный стереотип сексуальности, приняв который в качестве модели
сексуального

поведения

женщина,

оставаясь

биологически

женщиной,

оказывается в проигрышном, уязвимом, жертвенном положении. В то же время
негласные социальные стандарты западной деструктивной сексуальности,
растиражированные

в

самых изощренных порнографических

источниках,

стремятся навязать молодым людям потребность и желание наслаждаться
сексуальными унижениями и истязаниями. Причем сама культура феминизма

207

См.: Викторов, Э.М. Галантный век и сексуальная революция / Э.М. Викторов // Вопросы культурологии. –

2007. – № 12. – С. 37 – 42.; Викторов, Э.М. Последняя сексуальная революция в советском обществе (1970-1991
гг.) / Э.М. Викторов // Вопросы культурологии. – 2009. – № 12. – С. 54 – 58.; Розин, В.М. Итоги и проблемы
сексуальной революции / В.М. Розин // Философские науки. – 2011. – № 7. – С. 50 – 64.; Кон, И.С. Три в одном:
сексуальная, гендерная и семейная революции / И.С. Кон // Журнал социологии и социальной антропологии. –
2011. – Т. 14. – № 1. – С. 51 – 65.

137

содержит

табу

на

обсуждение

абсурдности,

нелогичности

и

любых

деструктивных последствий и издержек сексуальной революции. Акцент делается
на том, что сексуальность человека – результат его сознательного выбора. И что
бы ни выбрал человек, это считается приемлемым, если он дает свое согласие.
При

этом

игнорируется

влияние

господствующей

и

доминирующей

социокультурной тенденции в сексуальной самореализации, которая оставляет
очень мало пространства и альтернатив для какого-либо выбора.
Западный либеральный феминизм, зацикленный на идее равноправного и
свободного выбора, игнорирует, нивелирует и разрушает сексуальные и
гендерные различия между мужчиной и женщиной: «Фантазия либерального
субъекта – это якобы бесполый индивид, определяемый главным образом
наличием свободы воли, не связанный семейными узами или общественными
ожиданиями

и

относительно

беспрепятственно

следующий

личным

предпочтениям»208. В социокультурных реалиях Запада однако данная фантазия
воплощается господством фаллоцентризма и маскулинности, которые достаточно
пагубно сказываются не только на положении традиционной семьи, но и
возможностях

внепрофессиональной

самореализации

и

сексуального

благополучия женщины.
Многочисленные

эмпирические

социологические

исследования

подтверждают тот факт, что большинство современных порноактрис в детстве
подвергалось сексуальному насилию, а также росли в приемных семьях и
становились

уже

во

взрослом

возрасте

жертвами

домашнего

насилия.

Впоследствии значительный процент среди них совершает суицид, проводит
остаток своих дней в психиатрических больницах, становятся маргинальными или
делинквентными личностями.
Сексуальная революция, несмотря на провозглашаемый мнимый сексуальный
эгалитаризм,

в

реальности

отстаивает

и

закрепляет

деструктивную

доминирующую позицию мужчины относительно женщины. Символично уже то,

208

Перри, Л. Темная сторона сексуальной революции. Переосмысление эпохи эротической свободы / Луиза Перри;

пер. с англ. М.Д. Журавлев, П.С. Одинцов. – М.: Изд-во АСТ, 2022. – С. 13.

138

что знаменитый Хью Хефнер, основавший в 1953 году журнал «Плейбой», в
своих подходах в отношении женщин мог бы быть названым одним из
последователей

де

Сада,

поскольку

«…отношение

Хефнера

к

его

многочисленным подружкам строилось на принуждении и было похоже на
какую-то одержимость: он диктовал им, какие носить прически и макияж, вел
подробный журнал всех своих сексуальных контактов и приходил в ярость, когда
ему отказывали»209. Примечательно то, что ни он, ни его последователи, не
чувствуют ни малейшего сожаления и не признают никакой вины за причиняемый
вред женщинам, оправдывая свое деструктивное сексуальное поведение скромной
платой за личную сексуальную свободу.
Все это убедительно свидетельствует о том, что деструктивная идеология
сексуальной революции, начавшейся в 1960-х годах в западноевропейском и
отчасти российском обществе, в массовом сознании людей до сих пор является
имплицитной нормой. И одним из центральных ее проявлений является
стремление фертильных молодых женщин к замораживанию или полной
элиминации их репродуктивных возможностей с одновременной гиперболизацией
гедонистической стороны их сексуальности, утрированной в феминистских идеях
о БДСМ, порнографии, культивировании гиперсексуализированной субкультуры
свободных отношений.
Секс становится особой формой досуга, который при условии взаимной
социальной договоренности партнеров можно превратить в простой товар или
услугу. Десакрализация секса вследствие сексуальной революции является одним
из проявлений либерального возвеличивания свободы по отношению ко всем
остальным ценностям. В рамках подобной экспликации сексуальность лишается
сакрального, исключительного, неуловимого, уникального аксиологического
смысла и превращается в рационализированный и тривиальный объект рыночных
отношений. Именно поэтому в повседневной практике негласно и тайно,
лицемерно и цинично распространен секс с начальником как условие
продвижения по службе или свидание, подразумевающее, что женщина вернет
209

Перри, Л. Указ. соч. – С. 20 – 21.

139

сексом долг за то, что мужчина заплатил за ужин в ресторане. В обоих данных
примерах секс воспринимается как продукт в рамках свободного рыночного
обмена, в котором, однако, незыблемый принцип «по обоюдному согласию
можно всё» снова и снова нарушается как грубыми изнасилованиями, так и более
тонкими психологическими формами сексуального принуждения.
Современные поколения мужчин и женщин, получивших псевдосексуальное
просвещение

на

материалах

порнографии,

нормализующих

сексуальную

агрессию, эгоизм и жестокость, боль и принуждение, зачастую не осознают
влияния деструктивной культуры сексуального гедонизма на депривацию
позитивных возможностей собственного жизненного самоосуществления. В
условиях

отсутствия

полноценного

профессионального

сексологического

просвещения либерально настроенная молодежь ХХI века с известной долей
снобизма относится к сомнительным с их точки зрения мудрым советам и
нарративам о сексуальности, провозглашаемым более старшим поколением,
снисходительно и пренебрежительно воспринимая их наставления в качестве
устаревших, несерьезных и неактуальных. Разрыв с межпоколенными традициями
и нормами прошлого относительно трактовки здорового сексуального поведения
катализируется

и

оправдывается

либеральными

контентами

сетевых

коммуникаций.
Безусловно, следует признать, что призывы к имитации и воссозданию
сексуальной культуры прошлого, которые часто могут служить лишь средством в
политической игре определенных социально-политических сил, столь же
контрпродуктивны для человека, как и радикальные постфеминисткие взгляды и
вряд ли могут считаться идеалом конструктивных сексуальных практик. В то же
время необходимо выработать на основе полноценного социально-философского
анализа адекватное и объективное понимание деструктивных последствий
сексуальной революции для современного человека и общества, а также создать
на этой основе альтернативную форму сексуальной культуры, основанную на
признании взаимного уважения полов на основе их уникальной ценности.
Одним из универсальных признаков деструктивной сексуальности любого
вида или типа является принудительность. При этом в условиях ХХ – XXI веков
140

обращает на себя внимание то, что «принудительную сексуальность следует
понимать на фоне обстоятельств, в которых социальный опыт становится
доступен более легко, чем когда-либо прежде, и где сексуальная идентичность
формирует сердцевину изложения самости»210. При этом принудительность имеет
не только социальный, связанный с вступлением в сексуальные отношения с
разными партнерами, но и солитарный характер, когда сексуальная озабоченность
или солитарный секс в виде мастурбации может принимать навязчивопринудительные формы.
Имеется немало свидетельств того, что сексуально ненасытные мужчины
выбирают в качестве сексуальных партнерш женщин, чьи сексуальные
потребности не соответствуют их собственным, что приводит к отвержению и
провоцирует сексуальные действия насильственного характера. Зачастую таким
мужчинам встречаются женщины, которые могут быть разделены на две
категории: «тех, кто ждут, чтобы за ними «охотились», и поэтому могут быть
завоеваны, и тех, кто в определенном смысле находится за чертой морали, и
поэтому им «все равно»»211. Все это провоцирует деструктивную сексуальность,
которая может принимать формы принудительной мастурбации, привязанной к
фиксированным

сексуальным

фантазиями,

либо

поиску

сексуального

разнообразия, сочетающего увлеченную сексуальную погоню за завоеванием с
зачастую плохо скрываемым презрением к объектам своих сексуальных желаний.
При этом женщины, которых до сексуального контакта желают с навязчивой
силой, мгновенно обесцениваются после него, превращаясь в сознании
«завоевателя» в почти деперсонализированную статистическую единицу.
Если в традиционном обществе обольстителем становился прирожденный
авантюрист, зацикленный на гедонистическом наслаждении от секса и бросавший
вызов не только конкретной женщине, но и традиционному укладу жизни с его
обычаями и традициями, то сегодняшний женолюб становится аддикитивной
личностью. Как верно отмечает Э. Гидденс, «волнение преследования дает

210

Гидденс, Э. Трансформация интимности / Э. Гидденс. – СПб.: Питер, 2004. – С.98.

211

Там же. – С. 100.

141

высшую точку, но позднее высшая точка имеет тенденцию к тому, чтобы стать
фиксацией»212. Не задумываясь о разрушенных судьбах обольщенных женщин,
сексуальные завоеватели разрушают единство сексуальности и интимности, ломая
долгосрочные

и

перспективные

здоровые

отношения

предвосхищением

следующей потенциальной сексуальной встречи, будоражащей воображение.
Конечно, было бы ошибочно приписывать данное деструктивное поведение лишь
представителям мужского пола, ибо среди женщин оно также вследствие
сексуальной революции стало популярным.
Но одним из серьезных проявлений деструктивной сексуальности являются
изнасилование, причем во всем мире, согласно статистике, «…от 98 до 99 %
людей, осужденных за половые преступления, – это мужчины, в то время как
женщины, составляющие оставшиеся 1 – 2 %, как правило, совершают
преступления совсем другого рода»213. При этом либеральный феминизм пытается
приписать изнасилованиям исключительно социокультурную детерминацию, при
которой изнасилование трактуется как «не что иное, как сознательный процесс
запугивания, с помощью которого все мужчины держат всех женщин в состоянии
страха»214. При таком подходе изнасилование трактуется не только как
демонстрация физической силы, но и власти над женщиной, а следовательно тех
традиций, которые заложены патриархатом, который, согласно точке зрения
феминизма, следует отменить. В поддержку данной позиции С. Браунмиллер
прямо заявляет о том, что, якобы, «…ни один зоолог никогда не наблюдал, чтобы
животные совершали изнасилования в своей естественной вреде обитания, в
дикой природе»215. Но это не соответствует действительности, поскольку за
последние несколько десятилетий проведена масса исследований, доказывающих,
например, что человек не является монополистом в мире природы в вопросе,
касающемся изнасилований. Это хорошо иллюстрируется в исследовании Дж.
212

Гидденс, Э. Указ. соч. – С. 104.

213

Перри, Л. Указ. соч. – С. 74.

214

Brownmiller, S. Against our will: Men, women and rape / Susan Brownmiller. – New York: Simon & Schuster, 1975. –

P. 6.
215

Brownmiller, S. Against our will.... – P. 99.

142

Маккиннона216, который на протяжении полутора лет наблюдал за дикими
орангутангами, которые демонстрировали множество случаев половых сношений
агрессивными самцами с самками против их воли. Это доказывает ошибочность в
тенденции
тлетворного

социологизаторской
влияния

экспликации

культурных

факторов

изнасилований
и

отхода

от

как

продукта

естественной

человеческой природы.
Данная позиция дополняется еще одним феминистским псевдоаргументом о
том, что между мужчинами и женщинами нет принципиальных гендерных
различий. А те различия, которые мы наблюдаем, также являются лишь
социокультурным

следствием

традиционно

закрепившихся

полоролевых

ожиданий от мужчин и женщин, передаваемых с помощью существующих
агентов социализации и инкультурации. Однако строгий и беспристрастный
научный и социально-философский взгляд на эту проблему показывает, что в
среднем взрослые женщины в два раза слабее взрослых мужчин в верхней части
тела и на две трети – в нижней217. Но различия между мужчинами женщинами
наблюдаются не только на физическом, но и на ментальном уровне:
межполушарная асимметрия в развитии головного мозга у подавляющего
большинства женщин проявляется в лучшем развитии левого полушария, а
мужчин – правого. Хотя нельзя исключать и влияния национально-кульутрных и
кросскультурных факторов, но именно конституциональное различие определяет
большинство отличий на эмоциональном, интеллектуальном, социальном и, в том
числе, сексуальном уровнях.
Одна из детерминант деструктивной сексуальности как в западном, так и в
российском обществе кроется в исходящей от фаллоцентричной западной
культуры предпочтительности маскулинного типа гендерной социализации. Как
верно отмечает М.А. Филатова-Сафронова, данная тенденция возникла задолго до
сексуальной революции: «К концу XIX – началу XX вв. наметился, а в советское
216

MacKinnon, J. The orangutan in Sabah today / John MacKinnon. – Oryx 11: 1971. – P 175.

217

Miller, A.E. Gender differences in strength and muscle fiber characteristics / A.E. Miller, J.D. MacDougall, M.A.

Tarnopolsky and D.G. Sale // European journal of applied physiology and occupational physiology. – № 66 – 1993. – P.
254 – 262.

143

время развился маскулинный тип половой социализации, преимущественно
характерный для суровых времен, когда мужская модель поведения оказывалась
более предпочтительной как для мальчиков, так и для девочек»218. Данная картина
претерпевала изменения со временем: если в 70-80-е годы ХХ века успех парня
зависел от соответствия критериям маскулинности, а девушки – женственности и
материнства, то начиная с 90-х годов ХХ века ситуация меняется в пользу
предпочтительности маскулинной линии поведения как для юношей, так и для
девушек.
То, с чем сегодня столкнулся Запад, впору назвать второй (или очередной)
сексуальной революцией (хотя существует позиция, согласно которой первая
сексуальная революция произошла еще во время распада Римской империи с
проникновением полового элемента во все сферы жизни, а вторая – с середины
ХХ века после выхода в 1953 году журнала «Плейбой»). В качестве ее признаков
В.И. Красиков219 выделяет: уверенное движение к полному уравниванию в
гражданских правах сексуальных меньшинств, серийную моногамию (с большим
числом повторных браков), практику открытых, гостевых браков, виртуального
секса, создание совокупных семей, в которых разведенные пары вновь сходятся,
вводя во вновь воссоздаваемые семьи детей от других партнеров.
Имеет ли деструктивная сексуальность в российском обществе какие-либо
специфические черты? Дать четкий и однозначный ответ на этот вопрос
затруднительно, но все же некоторые характерные черты деструктивной
сексуальности российского общества выделить можно, причем «особенности
«русского эроса» сегодня определяют не столько психиатры и профессиональные
психоаналитики, сколько филологи и философы»220. Систематизируя ряд
проведенных исследований можно заключить, что она определяется во многом
218

Филатова-Сафронова, М.А. Гендерные и психологические особенности личности в процессе половой

социализации / М.А. Филатова-Сафронова // Азимут научных исследований: педагогика и психология. – 2014. –
№ 1 (6). – С. 69.
219

Красиков, В.И. Радикальные изменения в отношениях между полами: социально-правовые и нравственные

метаморфозы / В.И. Красиков // Научный вестник Омской академии МВД России. – 2014. – № 1 (52). – С. 34 – 37.
220

Кон, И.С. Сексуальная культура в России. Клубничка на березке / И.С. Кон. – 2-е изд., перераб и доп. – М.:

Айрис-пресс, 2005. – С. 156.

144

моральным мазохизмом и культом страдания русского человека221, проявлениями
которых являются православный аскетизм, идея смирения и покорности судьбе, а
также традиционное самоедство российских интеллектуалов, преклонение перед
юродивыми, стремление получить удовольствие от невыносимой жары русской
бани, тугое пеленание младенцев, телесные наказания как средство воспитания.
Моральный мазохизм в сексуальности проявляется в семантике бранных
нецензурных русских глаголов, раскрывающих сущность полового акта, при
котором женщина заведомо сексуально пассивна, а также присутствие в массовом
сознании мазохистской идеи «бьет – значит любит», «люби жену за душу и тряси,
как грушу». Видимо, не случайно классик мазохизма Л. фон Захер-Мазох являлся
почитателем русской литературы222, а многие его темы и идеи тесно связаны с
восточнославянской культурой. В то же время справедливости ради следует
отметить непопулярность в России сексуального мазохизма, который, согласно
статистике, в нашей стране считается маргинальным и экзотическим.
В России сексуальная революция началась на 20 – 25 лет позднее, чем на
западе – в эпоху перестройки. До этого времени в рамках советской семейносексуальной морали «насильственно внедрялось представление о том, что
общественные

интересы

–

всегда

выше

личных,

что

«законный»

(зарегистрированный) брак – предпочтительнее фактического, а единственный на
всю жизнь – «правильнее», чем серийная моногамия»223. При этом государство,
заинтересованное в решении демографических проблем, оставляло за собой право
вмешательства общественности в интимную жизнь людей, вынося вопросы измен
и разводов на открытое обсуждение. И, что примечательно, в отличие от проблем
мужской

сексуальности

и

фертильности,

связанной

с

репродуктивной

активностью, сексуальные потребности и интересы женщин не выносились на
221

Rancour-Laferriere, D. The slave or Russia. Moral masochism and the cult of suffering / D. Rancour-Laferriere. – New

York: New York Univ Press, 1995. – 442 p.
222

Эткинд, А.М. Хлыст: Секты, литература и революция / А.М. Эткинд. – Москва: новое литературное обозрение,

1998. – 642 с.
223

Пушкарёва, Н.Л. Сексуальность в частной жизни русской женщины (Х-ХХ вв.): влияние православного и

этакратического гендерных порядков / Л.Н. Пушкарёва // Женщина в российском обществе. – 2008. – № 2 (47). – С.
13.

145

уровень государственной политики: «…поколение женщин, родившихся до
войны, основная часть жизни которых падает на советское время, может по праву
быть названо «поколением умолчания», для которого характерно сочетание
репрессивного регулирования интимной сферы и социальной памяти сексуальных
свобод»224. Хотя справедливости ради следует отметить, что отдельные элементы
сексуальной революции начали прослеживаться в СССР еще с 1970-х годов. И
несмотря на то, что официальный дискурс о сексуальности оставался
неизменным, уже с этого времени начали распространяться некоторые практики
сексуальной свободы, в том числе связанные с частой сменой сексуальных
партнеров, однополым сожительством, свободным дискутированием на тему
секса и т.п.
Трансформации в сексуальном поведении россиян в конце 1980-х и 1990-е
годы происходили в очень неблагоприятной социокультурной обстановке,
связанной со снижением уровня жизни, ростом преступности, разрушением
традиционных жизненных

устоев.

Все это сопровождалось ослаблением

законодательного регулирования сексуальной жизни и активным обсуждением в
средствах массовой информации проблем сексуального насилия, сексуальных
перверсий, сексуальных домогательств, сексуального рабства и т.п. При этом, как
верно отмечает Т.Г. Светличная, сексуальная революция в России проявилась
также «…в резком снижении возраста начала половой жизни, увеличении числа
сексуальных партнеров, частоты добрачных и внебрачных связей, расширении
сексуальных

техник,

масштабов

секс-индустрии...»225.

Все

это

имело

деструктивный характер, поскольку базировалось на очень низком уровне
сексуального

образования,

контрацептивной

культуры,

что

привело

к

взрывообразному росту нежелательных беременностей, сексуального насилия,
абортов, проституции, венерических болезней. Особенно деструктивный и
социально опасный характер в условиях современного российского общества

224

Пушкарёва, Н.Л. Указ. соч. – С. 14.

225

Светличная, Т.Г. Указ. соч. – С. 45.

146

имеет нелегальный коммерческий секс и преступная порноиндустрия, в которую
вовлечены дети и подростки.
Все это можно считать прямым следствием сексуальной революции, которая
в России, однако, проявилась и в том, что отказ от патриархальной сексуальности,
рост

добрачной

сексуальной

активности

молодежи

стали

исходными

детерминантами роста промискуитета с молодежной среде. Как показало недавнее
отечественное

социологическое

исследование

представителей

городской

культуры в возрасте от 25 до 52 лет226, практику добрачных сексуальных связей
считают типичной 98,4 % мужчин и 97,5 % женщин, приемлемой – 88,7% женщин
и 95 % мужчин. При этом приемлемым называет деперсонализированный секс
для современного мужчины 61,3 % женщин и 74,4 % мужчин, для современной
женщин – 24 % женщин и 56,4 % мужчин. Стоит также отметить, что можно
встретить амбивалентные и противоречивые оценки относительно сексуальности
и сексуальных норм со стороны представителей разных возрастных групп. Кроме
того, следует признать и то, что «за счет лавины сексуальной продукции
повысился порог сексуальной стимуляции, обострился кризис традиционной
семьи, в том числе кризис представлений гендерной роли»227. Все это привело к
изменению типа гендерной социализации, который можно назвать инверсионным:
маскулинным для девушек и фемининным для юношей. Данный тип стирает
четкие грани между гендерными ролями и приводит к андрогинному
(унисексукальному) типу гендерного поведения.
Произошедшие гендерные трансформации вряд ли способствуют здоровому,
гармоничному и конструктивному сексуальному поведению. Они, вероятнее
всего, лишь провоцируют рост сексуальных аномалий, зависимостей, перверсий,
невротизаций и т.п., что в совокупности увеличивает потенциал сексуальной
деструктивности.

Углубление

противоречий

между

гендерами

создают

потенциально опасную, деструктивную по своим последствиям конфликтную

226

Черников, М.В. Трансформации интимности в современном обществе / М.В. Черников, Д.А. Филатов // Вестник

Тихоокеанского государственного университета. – 2016. – № 3 (42). – С. 191 – 196.
227

Филатова-Сафронова, М.А. Указ. соч. – С. 69.

147

сексуальность: «В целом гендерные отношения в области труда и занятости,
политической власти, сексуальности обладают сегодня большим потенциалом
конфликтности, чем раньше»228. Но зачастую эта конфликтность является
латентной, что затрудняет и почти исключает возможность ее урегулирования.
Подведем итоги по второму параграфу второй главы нашей работы:
1. Трансформация сексуальности человека в западном обществе ХХ – ХХI
веков – сложное многогранное и многофакторное явление, обусловленное
отказом от сексуального традиционализма и инициированное сексуальной
революцией.

Эта

децентрализованной

трансформация
пластичной

привела

к

возникновению

сексуальности,

феномена

освобожденной

от

репродуктивных потребностей.
2. В условиях западноевропейской культуры ХХI века любовные отношения
между партнерами начинают строиться на основе так называемых чистых
отношений,

при

которых

подразумевается

равенство

сексуальных

и

эмоциональных контактов, при этом взаимовыгодный эмоциональный и
сексуальный обмен провозглашается в качестве единственного и достаточного
основания для союза. Это неизбежно влечет за собой стирание гендерных
различий, рост числа сексуальных партнеров у женщин, снижение возраста
сексуального дебюта, ликвидации разрыва моральных требований к сексуальному
поведению мужчин и женщин, усиление гедонистической и ослабление
репродуктивной функции секса, коммерциализацию и рост разнообразия
сексуальных практик, в том числе и деструктивных.
3. Катализатором социокультурных процессов, порожденных сексуальной
революцией, выступает либеральный феминизм, провозглашающий сексуальное
равенство мужчин и женщин, которые в принципе не могут быть равными
потому, что сексуальная и гендерная роль женщин уникальна. Все это привело к
кризису и распаду традиционных брачно-семейных отношений и росту насилия в

228

Терелецкова, Е.В. Основные тенденции изменения гендерных отношений в условиях трансформации

российского общества / Е.В. Терелецкова // Вестник Башкирского университета. – 2008. – Т. 13. – № 1. – С. 151.

148

отношении женщин и детей, абортов, убийства новорожденных, увеличению
распространенности нетрадиционных сексуальных отношений, а также к
разведению феноменов секса, семьи и любви как проявлению мнимой свободы.
4. Неизбежная деструктивность сексуального выбора женщин обусловлена
культурным давлением, призывающим женщин принять на себя чуждый им
маскулинный стереотип сексуальности и оказываться, вследствие этого, в
проигрышном, уязвимом, жертвенном положении. В то же время культура
феминизма делает акцент на том, что сексуальность человека – результат его
сознательного выбора. При этом игнорируется влияние господствующей и
доминирующей социокультурной тенденции в сексуальной самореализации,
которая оставляет очень мало пространства и альтернатив для какого-либо
выбора, то есть для проявления подлинной свободы.
5. Десакрализация секса вследствие сексуальной революции является одним
из проявлений либерального возвеличивания свободы по отношению ко всем
остальным ценностям. В рамках подобной экспликации сексуальность лишается
сакрального, исключительного, неуловимого, уникального аксиологического
смысла и превращается в рационализированный и тривиальный объект рыночных
отношений. Современные поколения мужчин и женщин зачастую не осознают
влияния деструктивной культуры сексуального гедонизма на депривацию
позитивных возможностей собственного жизненного самоосуществления, то есть
своей свободы.
6. Деструктивная сексуальность в российском обществе определялась во
многом моральным мазохизмом и культом страдания русского человека.
Трансформации в сексуальном поведении россиян в конце 1980-х и 1990-е годы
происходили в неблагоприятной социокультурной обстановке, связанной с
разрушением традиционных жизненных устоев в сочетании с низким уровнем
сексуального просвещения, что привело к взрывообразному росту нежелательных
беременностей, сексуального насилия, абортов, проституции, венерических
болезней. Произошло и становление нового, инверсионного, типа гендерной
социализации. Данный тип стирает четкие грани между гендерными ролями и
приводит к андрогинному (унисексукальному) типу гендерного поведения.
149

2.3. Деструктивная сексуальность:
социокультурные последствия
Об актуальности исследования социокультурных последствий деструктивной
сексуальности говорит то, что на сегодняшний целый ряд серьезных современных
исследований посвящено различным аспектам рассматриваемой проблемы229.
Проявления деструктивной сексуальности многообразны в той же степени,
сколько и ее последствия. Если учесть, что фундаментальным последствием
конструктивной сексуальности является появление новой жизни и утверждение ее
в

бытии,

то,

соответственно,

главным

и

универсальным

последствием

деструктивной сексуальности является уничтожение, разрушение, разложение
или непоявление жизни, что инициирует или приближает небытие.
Следует сразу отметить, что далеко не все последствия применения
сексуальности деструктивного типа от одного лица другому имеют всегда прямые
и явные последствия. Поэтому стоить признать, что «общественная опасность
заключается
преступником

в

последствиях,
мер

которые

издевательства

к

происходят

после

пострадавшему»230.

При

применения
этом

под

издевательством следует понимать умышленное причинение вреда с помощью

229

См.: Севостьянов, Р.А. Склонность к садизму и ее криминологическое значение / Р.А. Севостьянов // Вопросы

российского и международного права. – 2022. – Т. 12. – № 4A. – С. 357–365; Нартова, Н.А. Переопределение
границ между трудом, удовольствием и насилием: секс-работа как особый вид неформальной занятости / Н.А.
Нартова, Я.Н. Крупец // Журнал исследований социальной политики. – 2010. – Т. 8. – № 4. – С. 537 – 550; Тищенко,
П.Д. Биотехнологические предпосылки сексуальной революции XXI века / Т.П. Тищенко // Человек. – 2009. – № 6.
– С. 21 – 30; Меркулов, А.И. Сексуальная революция как социальная опасность / А.И. Меркулов // Сборники
конференций НИЦ Социосфера. – 2015. – № 58. – С. 32 – 38; Маркова, Н.Е. Сексуальная революция / Н.Е. Маркова
// Информационные войны. – 2007. – № 4 (4). – С. 40 – 50; Красковский, Я.Э. Уголовно-правовая оценка
жестокости, садизма, издевательства, а также мучения для потерпевшего как обстоятельство, отягчающее
наказание / Я.Э. Красковский, Э.В. Малахова // Наука. Общество. Государство. – 2019. – Т. 7. – № 2 (26). – С. 68–
73.
230

Багаденко, М.О. Совершение преступления с особой жестокостью, садизмом, издевательством, а также

мучениями для потерпевшего как обстоятельство, отягчающее наказание / М.О. Багаденко, Е.А. Шищенко //
Электронный научный журнал. – 2017. – № 4-2 (19). – С. 187.

150

запугивания, физического и сексуального насилия, унижения и иных изощренных
методов причинения умышленного вреда и страданий жертве.
Как уже подчеркивалось выше, садизм как одно из наиболее характерных
проявлений деструктивной сексуальности можно обнаружить во все времена
человеческой истории. И прав Ю.М. Антонян в том, что «всегда были люди,
которые могли решать свои проблемы только путем грубого, даже жестокого
насилия; они должны были мучить других, чтобы утвердиться самим, удержать и
укрепить свою власть, причем не обязательно политическую, государственную,
но и власть в семье, общине или иной малой группе; они должны были иметь
власть над другим, лучше – другими, чтобы обеспечить свою безопасность и
создать условия для достижения стоящих перед ними целей»231. Важно
подчеркнуть, что практически во всех формах садизма прослеживается жажда
абсолютной и неограниченной власти над другим живым существом, не
имеющим возможности защитится. Садист всегда стремится унизить, поработить
или уничтожить другого, превратить его в свою игрушку, в свою вещь, не
встречая отпора или сопротивления. И поскольку почти у каждого человека есть
как правило те, кто находится в его распоряжении (подчиненные, дети, жены,
животные, заключенные, душевнобольные, школьники, мелкие чиновники и т.п.),
всегда найдутся те, кто может проявить садизм сексуального или внесексуального
характера. Во всех случаях он будет иметь глубокие социально-психологические
последствия для его жертв: начиная от появления аддиктивного поведения,
заканчивая глубокими психическими травмами, отклонениями и болезнями,
ломающими и разрушающими полноценное самоосуществление в течение
жизненного пути человека.
Возможно

поэтому

жертвы

деструктивной

сексуальности

садизма,

вырастая, лишаясь возможности нормального развития и самореализации,
зачастую сами становятся садистами, утратившими надежду на полноценное и
счастливое существование. Не случайно Э. Фромм напрямую связывает рост
деструктивности с крушением надежд у человека, считая, что ненавидящий жизнь
231

Антонян, Ю.М. Понятие садизма / Ю.М. Антонян // Научный портал МВД России. – 2010. – № 4 (12). – С. 59.

151

человек – тот, кто утратил веру в лучшее и потерял всякую надежду на это: «Он
хочет отомстить за свою несостоявшуюся жизнь и делает это, ввергая себя в
тотальную деструктивность, так что не имеет особого значения, разрушает ли он
других или сам подвергается разрушению»232. Это во многом объясняет, почему
массовое крушение надежд приводит к моральной деградации общества, росту
преступности, деструктивности, социального пессимизма и маргинализации
общества. Возможно, поэтому даже при учете принятия идеи о принципиальной
невозможности искоренению садизма и или иной формы деструктивной
сексуальности важно помнить и знать о том, что его масштабы всегда можно
уменьшить. Это становится возможным за счет создания благоприятных
социокультурных условий, позволяющих формировать здоровую гармоничную
личность, обладающую позитивной свободой как основной для дружбы, любви,
секса и гармоничной самореализации личности.
Отсутствие таких условий приводит к росту насилия, в том числе и убийств.
Поиск причин роста насилия на макроуровне приводит к социально-исторической
и политической детерминации данных явлений. Поэтому трудно не согласиться с
Ю.А. Шестаковым в том, что «колоссальное увеличение деструктивного влияния
антропогенных факторов на культурное наследие человечества обусловлено
снижением степени осознания роли аккумулятивных процессов историкокультурного

развития»233.

Поэтому необходим

отказ

от

недальновидной

установки «жить в отсеке сегодняшнего дня» и наслаждаться сиюминутными
сомнительными садистскими удовольствиями, приводящими к деструктивным
последствиям.
Исследования подтверждают, что именно деструктивный сексуальный
садизм в совокупности с некрофилией, что дает основание для применения
термина

«некросадизм»,

лежит

в

основе

патологической

криминальной

мотивации серийных сексуальных убийств. В качестве яркого подтверждения

232

Фромм, Э. Психоанализ и этика / Э. Фромм. – М.: Республика, 1993. – С. 235.

233

Шестаков, Ю.А. Аксиология исторического сознания в культуре национальной безопасности / Ю.А. Шестаков;

научный редактор Е.Е. Несмеянов. – Новочеркасск: Лик, 2021. – С. 3.

152

данного тезиса Ю.М. Антонян пишет о печально известном маньяке А.Р.
Чикатило, импотенте и пассивном

гомосексуалисте, убившем с особой

жестокостью 53 человека: «Почти всех их он пытал и мучил; в беседе со мной
рассказал, что оргазм у него наступал при виде предсмертных конвульсий и
страданий. После совершения очередного преступления воспоминания о нем
были столь сильными и сладостными, что он не мог себя сдерживать и вновь
убивал. Ни одну свою жертву он не изнасиловал»234. Если в случаях несерийных
убийств

и

изнасилований

садизм

зачастую

стимулируется

местью

за

сопротивление жертвы и стремлением его подавления, то серийные убийства на
сексуальной почве практически всегда совершаются сексуальными неудачниками,
которые

вымещают на

жертвах свою пылающую внутри ненависть

и

скопившуюся злобу.
Важно подчеркнуть, что практически во всех серийных сексуальных
убийствах прослеживается чрезвычайная садистская жестокость, связанная с
причинением жертве неимоверных страданий. Как подчеркивают М.А. Копанцова
и

П.В.

Кузнецов,

«сексуальный

садизм

является

одним

из

наиболее

распространённых проявлений изменённой сексуальности, имеет самостоятельное
психопатологическое значение, синдромологическое своеобразие и подчиняется
собственным закономерностям развития»235. Но самое важное при этом
заключается в том, что наиболее характерным свойством данных убийств
является

ритуализованное

воспроизведение

«…перенесенных

в

детстве

драматических переживаний»236. При чем травматическим может быть не только
детский опыт, инициирующий серийного убийцу проявлять его жестокость к
жертве: «Образ невесты, отвергший убийцу, голос, в котором эхом отзываются
злобные интонации ненавистной матери или пьяная ругань отца, – все эти

234

Антонян, Ю.М. Криминология садизма / Ю.А. Антонян // Общество и право. – 2020. – № 2 (72). – С. 42.

235

Копанцова, М.А. Формирование парафильного синдрома в форме садизма, в пубертатном возрасте, у лица с

органической неполноценностью ЦНС. Ретроспективный анализ случая из практики ССПЭ / М.А. Копанцова, П.В.
Кузнецов // Тюменский медицинский журнал. – 2014. – Т. 16. – № 3. – С. 39.
236

Антонян, Ю.М. Серийные сексуальные убийства / Ю.М. Антонян // Профессиональное юридическое

образование и наука. – 2022. – № 3 (7). – С. 18.

153

призраки остаются жить в душе серийного убийцы и после совершения
злодеяния. Убийство не стерло прошлое из памяти, не изменило его, потому что
убийца ненавидит себя едва ли не больше, чем прежде, до того, как пережил
высший накал чувств»237. Поэтому даже в момент убийства садист может
осознать, что он просто разыгрывает собственное травматичное прошлое.
Невозможность и нежелание принять свою слабость или несостоятельность,
постоянное напряжение, тревога и иные проявления личностного дискомфорта
садиста вытесняется и замещается издевательствами над жертвой, над которой он
демонстрирует

полную

власть,

яростное

неистовство

и

издевательства,

причиняющие боль, мучения и страдания, служащие источниками возбуждения и
удовлетворения.
Патологическое

развитие

серийных

сексуальных

убийц

происходит

практически по одной и той же схеме, постепенно формирующей деструктивное
поведение. К группе риска можно причислить людей, имеющих аномально
дезорганизованный
межполовой

характер,

коммуникации

проявляющийся
вследствие

в

затрудненной

комплекса

общей

и

неполноценности

и

заниженной самооценки. Другими проявлениями роста внутреннего потенциала
серийного сексуального убийцы является постепенное оскудение интереса к
работе, учебе и иным видам деятельности на фоне все большего замыкания на
самом себе и роста агрессивности. Обязательным условием на данном этапе
становится импринтинг провоцирующей сцены, как бы «записывающиеся» в
сознании, которые затем прокручиваются и обдумываются иногда достаточно
длительное время: «Между началом их написания и первым конкретным
убийством зачастую проходят годы, а порой и десятилетия. Вид, запах крови,
даже своей собственной, начинают интенсивно возбуждать, эротизировать. Затем
в фантазиях объектом насилия становится человек»238. Не случайно психологи
единодушны в том, что фантазии серийных сексуальных убийц, становящиеся

237

Антонян, Ю.М. Серийные сексуальные убийства… С. 18 – 19.

238

Артемьева, Ж.Г. Криминологический портрет серийного сексуального убийцы / Ж.Г. Артемьева, М.А. Классен

// Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Право. – 2016. – Т. 16. – № 4. – С. 9.

154

навязчивыми идеями, отражающими ущемленные сексуальные и связанные с
ними потребности, играют в генезисе убийств на сексуальной почве главную роль
и являются их ключевым звеном. Кроме того, подогреваются навязчивые идеи
проявлениями

аутизма

аутомоносексуализма,

и
а

нарциссизма
также

потенциального

убийцы,

неопределенностью

его

сексуальной

самоидентификации. Вот почему убийство на сексуальной почве становится для
садиста способом его самоидентификации в новом для него качестве239. При этом
далеко не все серийные сексуальные убийцы страдают шизофренией, умственной
отсталостью или эпилепсией. Многие из них прекрасно осознают антисоциальный
характер и социально-деструктивные последствия своих действий.
Однако не следует полагать, что изнасилования или убийства на
сексуальной почве – это главное или основное последствие деструктивной
сексуальности садизма. Садистское силовое доминирование присуще так или
иначе всем тоталитарным режимам. Оно неоднократно было описано в
художественной литературе и осмыслено многими выдающимися мыслителями
современности240. Тем не менее, садизм принято рассматривать как черту
личности. Поэтому логическим становится признание значительного влияния
личности правителя на социально-политические процессы, отражающие черты
его личности. В этой связи особенно интересно, что исследования, проведенные в
последние годы, подтвердили наличие в структуре личности садиста наряду с,
собственно, самим садизмом также психопатии, нарциссизма и макиавеллизма.
Попытки объединить различные формы и уровни проявления садизма привели к
необходимости формулировке такого термина, который бы объединил их. Таким
термином стал так называемый обыденный садизм, который характеризует
«спектр проявлений жестокости в повседневной жизни в форме переживания
удовольствия от физического, сексуального и/или психологического страдания

239

Дерягин, Г. Б. Криминальная сексология / Г. Б. Дерягин. – М: Изд-во «Щит-М», 2008. – С. 245.

240

Ушаков, В.Ф. «1984»: диагностика интеллектуального садизма вместо предупреждения / В.Ф. Ушаков // Acta

Eruditorum. – 2015. – № 18. – С. 43–45.

155

другого»241. В то же время его адекватное толкование, как правило, становится
возможным лишь за счет его изучения в контексте уже указанной темной триады
личностных черт.
Садизм в той или иной прямой или латентной форме лежит в основе самых
кровавых и массовых преступлений в истории человечества, в том числе
знаменитом Холокосте, в котором «…среди убийц евреев было много садистов и
некрофилов – лиц, получающих удовольствие и удовлетворение от мучений и
страданий их жертв…»242. Практически любое проявление жестокости, имеющей
деструктивные последствия, со стороны одной личности, наделенной властью, по
отношению к другой, можно считать проявлением той и или иной степени
садизма: «Такой тип личности может проявляться максимально широко – от
государственных до серийных тиранов, от коронованных завоевателей до членов
банды, измывающихся над беззащитными жертвами»243. При этом особенно
характерной чертой всех данных типов личности является внутренняя личностная
тревожность высокой степени интенсивности, сочетающаяся с низким уровнем
эмпатии, эмоциональной холодностью, неумением сопереживать другому,
ригидность, злопамятность, застревание на негативных эмоциях.
Данные черты дают основание убийце, хладнокровно совершающему
злодеяние, полагать, что он таким образом защищает свою жизнь, свои желания и
потребности, честь и справедливость, нарушенную якобы враждебностью и
агрессией со стороны других людей. При этом садизм может приобретать
социальный и даже групповой характер, когда садист, желающий причинить боль
жертве, действует через других людей. Объектом таких воздействий становится
иногда целый социальный класс: «Так, нацисты преследовали евреев, а
большевики – контрреволюционеров и антисоветчиков, бандиты – тех, кого они

241

Ениколопов, С.Н. Феномен обыденного садизма / С.Н. Ениколопов, Ю.А. Атаджыкова // Вестник Московского

университета. Серия 14: Психология. 2021. – № 1. – С. 48.
242

Антонян, Ю.М. Причины холокоста / Ю.М. Антонян // Научный портал МВД России. – 2020. – № 2 (50). – С. 12.

243

Антонян, Ю.М. Криминология садизма... – С. 46.

156

посчитали богаче и счастливее себя»244. Данные виды несексуального садизма по
своим масштабам и социальным последствиям зачастую становятся опаснее и
катастрофичнее деструктивного сексуального садизма над одним человеком.
При анализе социокультурных последствий деструктивной сексуальности
не следует забывать о том, что в ее основе всегда так и иначе находятся
конкретные расстройства сексуального предпочтения, которые и определяют тип,
степень и тяжесть этих последствий. Как верно отмечает С.В. Корчагин, «наряду с
такими

психическими

расстройствами

как

шизофрения,

расстройства

аффективных состояний (маниакально-депрессивный синдром), эпилепсия в
психиатрии и юриспруденции особо выделяются расстройства сексуального
предпочтения, что обусловлено совершением лицами, ими страдающими,
множества тяжких и особо тяжких преступлений против личности – серийные
убийства, изнасилования, или же совращения, растление малолетних»245. В то же
время общей характеристикой во всех этих преступлениях чаще всего бывает
садизм, проявляющийся в желании причинить боль, физические и моральные
унижения. Причем для садиста особенно важной является процессуальность
происходящего, получение наслаждения от пролонгации и незавершенности
осуществляемых действий.
При этом не надо считать расстройство сексуального предпочтения прямой
причиной совершения преступления на сексуальной почте. Следует особенно
подчеркнуть, однако, что возможность действовать жестоко и деструктивно
актуализируется лишь при подходящих для этого социокультурных условиях,
которые выступают как пусковой механизм, дающий выход фрустрированной
агрессии, обид, зависти, неудачам, провалам, разрушенным надеждам или
развратным сексуальным желаниям деструктивного характера. Как подчеркивает
Ю.А. Клейберг, «опыт развития философии, социологии, биологии, психологии,
нейропсихологии и психофизиологии в XIX-XX столетиях привел к накоплению
244

Антонян, Ю.М. Садизм и некрофилия в механизме совершения убийств / Ю.М. Антонян // Пробелы в

российском законодательстве. – 2011. – № 6. – С. 196.
245

Корчагин, С.В. Расстройства сексуального предпочтения:

уголовно-правовая и криминологическая

характеристика / С.В. Корчагин, В.А. Столяр // Вопросы российской юстиции. – 2020. – № 6. – С. 389.

157

фактов, позволяющих аргументировать тезис не о врожденной, а социальноисторической природе деструктивности поведения людей, формируемой в
процессе

девиантной

социализации

личности

в

условиях

исторически

противоречивого социума»246. Поэтому удерживать деструктивные проявления
можешь лишь высокий уровень развития культуры в обществе за счет
гармоничного и гуманистически ориентированного образования.
Для

преодоления

социокультурных

последствий

деструктивной

сексуальности необходимо всячески развивать этику ненасилия, которая не
должна восприниматься как конструкт из области грез с ее мечтательноидеалистической сущностью. Однако социокультурные условия XXI века
свидетельствуют об ином: «…все, что происходит в области перераспределения
материальных благ, управления климатом и его редактирования, бесцеремонного
вмешательства в человеческое тело и мозг, все, что практически без боя уже
отдано на откуп искусственному интеллекту, имманентно сопряжено с концептом
насилия и правового нигилизма»247. Мало у кого можно встретить даже
риторическую способность к самопожертвованию или отказу от личностных
амбиций в пользу высоких гуманистических идеалов, что ставит вопрос о
необходимости социокультурного поиск или выработке эффективных механизмов
управления деструктивной сексуальностью.
Подведем итоги по третьему параграфу второй главы нашей работы:
1. Проявления деструктивной сексуальности многообразны в той же
степени, сколько и ее последствия. Если учесть, что фундаментальным
последствием конструктивной сексуальности является появление новой жизни и
утверждение ее в бытии, то, соответственно, главным и универсальным
последствием деструктивной сексуальности является уничтожение, разрушение,
разложение или непоявление жизни, что инициирует или приближает небытие.

246

Клейберг, Ю.А. Деструктивная эстетика как девиантологический концепт / Ю.А. Клейберг // Вестник

экспериментального образования. – 2015. – № 2 (2). – С. 4
247

Климова, С.М. Сила этики: непреходящее (к юбилею А.А. Гусейнова) / С.М. Климова // Вопросы философии. –

2024. - № 5. – С. 84.

158

2. Рост деструктивности человека связан с крушением у него идеалов.
Ненавидящий жизнь человек – тот, кто утратил веру в лучшее и потерял всякую
надежду на это. Поэтому даже при учете принятия идеи о принципиальной
невозможности искоренения деструктивной сексуальности важно помнить о том,
что ее масштабы всегда можно уменьшить. Это становится возможным за счет
создания благоприятных социокультурных условий, позволяющих формировать
здоровую гармоничную личность, обладающую позитивной свободой как
основной для дружбы, любви, секса и гармоничной самореализации личности.
Отсутствие таких условий приводит к росту насилия.
3.

Невозможность

несостоятельность,

и

нежелание

постоянное

принять

напряжение,

свою

тревога

и

слабость

иные

или

проявления

личностного дискомфорта садиста вытесняется и замещается у серийных
сексуальных убийц издевательствами над жертвой, причиняющие боль, мучения и
страдания, служащие источниками возбуждения и удовлетворения. К группе
риска в отношении таких преступлений можно причислить людей, имеющих
аномально дезорганизованный характер, проявляющийся в затрудненной общей и
межполовой

коммуникации

вследствие

комплекса

неполноценности

и

заниженной самооценки. Другими проявлениями роста внутреннего потенциала
серийного сексуального убийцы является постепенное оскудение интереса к
работе, учебе и иным видам деятельности на фоне все большего замыкания на
самом себе и роста агрессивности.
4. Попытки объединить различные формы и уровни проявления садизма
привели к необходимости формулировке такого термина, который бы объединил
их. Таким термином стал так называемый обыденный садизм, который в той или
иной прямой или латентной форме лежит в основе самых кровавых и массовых
преступлений

в

истории

человечества.

Практически

любое

проявление

жестокости, имеющей деструктивные последствия, со стороны одной личности,
наделенной властью, по отношению к другой, можно считать проявлением той и
или иной степени садизма.
5. Возможность действовать жестоко и деструктивно актуализируется лишь
при подходящих для этого социокультурных условиях, которые выступают как
159

пусковой механизм, дающий выход фрустрированной агрессии, обид, зависти,
неудачам, провалам, разрушенным надеждам или развратным сексуальным
желаниям деструктивного характера.

Поэтому удерживать деструктивные

проявления можешь лишь высокий уровень развития культуры в обществе за счет
гармоничного и гуманистически ориентированного образования.

2.4. Механизмы социального управления сексуальностью
Возможность преодоления социокультурных последствий деструктивной
сексуальности видится в актуализации эффективных механизмов социального
управления сексуальностью. Чтобы не впадать в крайности утопического
идеализма, следует сразу отметить, что деструктивная сексуальность, в форме,
например, садизма или мазохизма, всегда была и будет присуща роду
человеческому и что вряд ли когда-либо ее удастся искоренить. Следует признать,
что «одним из постулатов современной науки относительно данных феноменов
является утверждение о том, что каждому человеку в той или иной степени
присущи садистические или мазохистические наклонности, и в этом случае
различие скорее в степени, чем в качестве»248. Отсюда следует, что управление
сексуальностью возможно лишь комплексными социокультурными методами и
механизмами, направленными на снижение масштабов и степени социальной
распространенности уровня ее деструктивности.
Трансформация сущности и форм деструктивной сексуальности, рост ее
негативных социальных последствий требует от общества усиления этих
механизмов, что является частью общей логики глобального управления всеми
процессами, которые носят планетарный характер: «В процессе глобальной
эволюции произошло и продолжает происходить усиление и усложнение
механизмов управления деятельностью не только по преобразованию культуры,
но
248

и

природы.

В

этом

можно

усмотреть

одну

из

фундаментальных

Бочарова, Е.В. Литературный анализ исторического развития феноменов садизма и мазохизма / Е.В. Бочарова,

Е.А. Бурина // Научные исследования: от теории к практике. – 2016. – № 4-1 (10). – С. 194.

160

трансформационных тенденций глобальной эволюции»249. При этом управление
любыми

сложными

эффективным

лишь

процессами

в

на

использования

основе

условиях

современности

становится

коэволюционной

схемы,

гармонично сочетающей в себе триединство «человек – природа – общество».
Если на уровне личности базовым условием такого управления относительно
такого сложного феномена, как сексуальность, должен быть человеческий разум в
виде совокупного интегрального интеллекта, который, невзирая ни на природные,
ни на индивидуальные, ни на социальные факторы, должен быть главным
целеполагающим, организующим, мотивирующим и координирующим фактором,
то на уровне социума это должен быть принцип социальной рациональности.
Социальная рациональность может эксплицироваться и как познавательнопреобразующая деятельность субъекта, и как логика построения социальной
системы. В таком прочтении социокультурная реальность становится функцией
субъектной деятельности человека и социальных систем в условиях социального
времени и пространства: «Социальное пространство представляет собой
динамику человеческого бытия в виде своеобразной координации деятельности
людей, в том числе их конкретных действий, предметных условий, средств и
результатов

их

жизненного

процесса,

форм

их

непосредственного

взаимодействия. Социальное время фиксирует устойчивость социальных форм
как их взаимодействие»250. Рациональная организация социального времени и
социального пространства относительно проблемы сексуальности человека в
структуре его повседневности – это один из возможных механизмов его
социального управления.
Несмотря

на

кажущуюся

на

первый

взгляд

сложность

или

даже

невозможность социального управления сексуальностью человека в силу того,

249

Брусько, О.А. Философия смысложизненной аксиосферы человека в контексте глобального эволюционизма:

монография / О.А. Брусько, Е.Е. Несмеянов, А.М. Руденко; под. общ. ред. А.М. Руденко; Донской
государственный технический университет. – Новочеркасск: Лик, 2023. – С. 69 – 70.
250

Агафонова Т.П. Феномен социальной рациональности / Т.П. Агафонова, В.В. Попов // Исторические,

философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и
практики. – 2012. – № 3-2 (17). – С. 11.

161

что на всех уровнях эта сфера отнесена к частной, приватной, личной стороне его
жизни, в социально-политической практике сегодня реализуются самые разные
механизмы такого управления, которые так или иначе регулируют границы
человеческой свободы: «В зависимости от субъекта регуляции свободы в
современной

культуре

образовательные,

можно

условно

политико-правовые,

выделить

информационные,

социально-экономические,

технологические, идеологические, духовно-нравственные, манипулятивные и
другие механизмы»251. Все эти механизмы можно считать действующими и в
отношении такой сферы человеческий жизни, как сексуальность, что само по себе
актуализирует их более детальное рассмотрение применительно к данной сфере.
Информационные

механизмы

управления

сексуальностью.

Многочисленные экспериментальные исследования подтверждают тот факт, что
деструктивная сексуальность может приобретаться в процессе феномена
социального научения за счет восприятия человеком демонстрации сцен садизма,
убийств, сексуального насилия и иных его форм. Длительная экспозиция насилия
в средствах массовых коммуникаций приводит «к увеличению агрессивности
поведения; уменьшению факторов, сдерживающих агрессию; притуплению
чувствительности к агрессии; формированию образа социальной реальности, на
котором основываются многие из таких действий»252. Следовательно, уменьшение
либо регламентация сцен насилия в цифровой реальности сети Интернет,
кинематографа или телевидения является одним из мощных и действенных
средств и способов информационного управления сексуальным поведением
человека.
Однако реальность такова, что человек, оказывающийся постоянно в
виртуальной реальности, вот уже на протяжении десятков лет погружен в
пространство демонстрируемого насилия, в том числе с сексуальным подтекстом.
Данные сорокалетней давности, многократно преумноженные в ХХI веке
251

Волохова Е.В. Философия свободы человека в современной культуре: монография / Е.В. Волохова, Е.Е.

Несмеянов, А.М. Руденко; под. общ. ред. А.М. Руденко; Донской государственный технический университет. –
Новочеркасск: Лик, 2019. – С. 175 – 176.
252

Хьелл, Л. Теории личности / Л. Хьелл, Д. Зиглер. – 3-е изд. – СПб.: Питер, 2019. – С. 398.

162

свидетельствуют о том, что согласно отчету национального американского
института психического здоровья за 1982 год, «…к 16 летнему возрасту средний
телевизионный зритель вероятно видел около 3000 убийств и множество других
актов насилия»253. Не оставляет сомнения тот факт, что все это выступает не
только фактором научения, но и пусковым механизмом агрессии, накопленной
человеком в силу различных фрустрационные или личностных факторов. Именно
поэтому вопрос о демонстрации насилия в публичном пространстве массовых
коммуникаций должен быть конструктивно решен не только на уровне отдельно
взятых людей, семей, социальных групп, в национальных, кросскультурных
масштабах, но и в целом в глобальных всепланетарных масштабах для всего
человечества, которое в противном случае обрекает себя на постепенное
самоистребление.
Реальность же такова, что в глобальных масштабах в виртуальном мире
постоянно растет насилие и жестокость, которые, будучи растиражированы,
приносят немалые прибыли тем, кто поднимает этим рейтинги просмотров и
наживается за счет того, что эксплуатирует темы секса и насилия. Особенно ярко
это прослеживается на примерах экранизации многочисленных комиксов о
супергероях, причем сегодня происходит «превращение комикса из культурного
феномена в культурно-образующий, или даже культурно-законодательствующий
регулятив»254. Сам по себе обладающий суперсилой супергерой – матрица
цифровой медиареальности – как показывает исследование К.А. Очеретяного,
представляет собой живое воплощение идей садизма: «Бэтмен способен на
довольно крутые вещи. Он может бить, пинать и бросать с дикой энергией и
просто развлекается, как никто другой… злодей, с которым сражается Бэтмен,
практически выведен из строя…»255. Сам же супергерой является условнобессмертным и, несмотря на то, что его самого могут бить, мучить или калечить,
он не только не меняется, но и всегда имеет оправдание этому, прикрытое
253

Хьелл, Л. Указ. соч. – С. 401.

254

Очеретяный, К.А. Супернегерой: от суперсилы к ультранасилию / К.А.Очеретяный // Galactica Media: Journal of

Media Studies. – 2020. – № 3. – С. 36.
255

Очеретяный, К.А. Указ. соч. – С. 32.

163

высокими идеалами: «Супергерои – моральные садисты, ибо как современные
боги они требуют от нас только невозможного… Супергерой объединял
поколения, давал возможность амортизировать катастрофические деструктивные
импульсы социальным воображением; теперь он демонстрирует нам то, на что
трудно решиться – разрыв со всем имеющим место быть»256. Именно так и
происходит

некритичное

усвоение

подрастающей

массовой

аудиторией

экранизированных комиксов «жесткой необходимости» применения насилия как
средства достижения поставленных целей.
К сожалению, приучение к жестокости начинается не с экранизаций
комиксов, а еще раньше. Уже в детских мультфильмах западного производства
можно встретить многочисленные примеры девальвации смерти (например, в
«Томе и Джерри»), демонстрации садизма (сцена разрыва птички на куски при
пении Фионы в мультфильме про Шрека) и довольно распущенной сексуальности
американских героинь, которые зачастую ведут себя манерно, вульгарно и
вызывающе. Все это приводит к тому, что «образ женщины лишается романтики
и

тайны

путём

наделения

его

взрослым

реализмом,

какими-либо

физиологическими особенностями и, конечно же, жестокостью»257. Все это
приводит к тому, что постоянный просмотр подобной мультипликации оказывает
долгосрочное влияние на появление преждевременного нездорового интереса к
сексуальности с последующим угасанием репродуктивного поведения и функций
продолжения рода. Связано это еще и с тем, что в американских мультфильмах
очень редко встречается образ матери в человеческом обличии, а те, которые
встречаются, ничего, кроме отвращения, не вызывают. На экранах американских
мультфильмов щедро представлены лишь сцены материнской заботы к щенкам,
медвежатам, львятам, котятам или слонятам: «Но когда дело доходит до
мультфильмов, до персонажей в человеческом обличье, или там, где животные
играют людей, то здесь можно прийти в полный ужас и испытать, как говорится,
256

Очеретяный, К.А. Указ. соч. – С. 42.

257

Сладков, А.В. Западные мультипликационные фильмы как угроза социального и православного воспитания

детей / А.В. Сладков, П.Л. Жуков// Труды Белгородской православной духовной семинарии (с миссионерской
направленностью). – 2015. – № 3. – С. 164.

164

истинное отвращение»258. Все это способствует не только деструкции духовнонравственного облика подрастающего ребенка, но и срабатывает как заложенная
бомба замедленного действия, которая в свое время выполнит функции
репродуктивного стерилизатора. И родители или лица их замещающие,
недооценивая влияние подобной продукции на сознание подрастающего
поколения, чаще всего пускают ситуацию на самотек. Данная проблема упирается
еще в одну: недостаточной научной проработки данного вопроса и проблему
низкого

образовательного

уровня

родителей,

в

том

числе

их

низкой

педагогической и сексуальной культуры вследствие отсутствия полноценного
психолого-педагогического и сексуального образования.
Научные и образовательные механизмы управления сексуальностью.
Научные

механизмы

управления

деструктивной

сексуальностью

должны

основываться на глубоком и всестороннем изучении данного феномена с целью
не только его глубинного и всестороннего описания, но и фундаментального и
исчерпывающего

объяснения

детерминант,

лежащих

в

его

основе.

На

сегодняшний день, однако, приходится констатировать, что подлинно научные
достижения в данной области крайне немногочисленны. Серьезные исслдеования,
раскрывающие связь, между личностными качествами человека и феноменами
садизма и мазохизма, бытии проведены в 1992 году в США259 и в 2015 год в
Сербии260. В результате первого исследования, проведенного в США с участием
более 700 испытуемых «…были получены сложные, неоднозначные результаты,
однако были выявлены положительные корреляции между чувством стыда,
нарциссизмом и мазохизмом, …связь между стыдом и самовлюбленной
уязвимостью»261. Исследование, проведенное в Сербии с участием более 500
испытуемых установило четкую корреляцию между такими личностными

258

Сладков, А.В. Указ. соч. – С. 165.

259

Hibbard, S. Narcissism, Shame, Masochism, and Object Relations: An Exploratory Correlational Study / Stephen

Hibbard // Psychoanalytic Psychology. – 1992. – 9(4). – Р. 489-508.
260

Mededovic, J. The Dark Tetrad: Structural Properties and Location in the Personality Space / Janko Mededovic, Boban

Petrovic // Journal of Individual Differences. – 2015. – 36(4). – Р. 228-236.
261

Бочарова, Е.В. Указ. соч. – С. 195.

165

чертами, как нарциссизм, садизм, психопатии и маккиавелизм. Ряд других
эмпирических исследований, проведенных в последние десятилетия, выявил связь
между феноменом садомазохизма и воспитанием властной и строгой матерью,
связь между нарушением детско-родительских отношений и появлением
садомазохистских тенденций развития личности и т.п.262. Тем не менее, как
показывает наше исследование, в современной науке не сложилось до сих пор
целостного, ясного и полного понимания картины сексуальных перверсий,
лежащих в основе деструктивной сексуальности.
Следовательно, не выработаны и соответствующие механизмы правильного
полового и сексуального воспитания. А те попытки, которые предпринимались в
нашей

стране

в

данном

направлении,

оказались

крайне

неудачными:

«Сексуальное воспитание в школе как таковое приостановлено, так как
результаты такого воспитания весьма сомнительны. Исследования показали, что
школы, где оно введено, имеют больше проблем, чем те, где существует подход,
основанный на воздержании, или где вообще не занимаются этим вопросом»263.
Как эти не парадоксально, но сексуальное воспитание, призванное формировать
правильное отношение к сексу, в реальности при существующих подходах к нему
лишь обострило те проблемы, которые должно было решать, к числу которых
следует

отнести

и

подростковую

беременности,

и

рост

заболеваний,

передающихся половым путем, а также росту половой активности вне брака.
Статистика показывает, что «60 % россиян начинают заниматься сексом до 17
лет, 27 % девочек-подростков до 15 лет ведут активную половую жизнь... 10 %
девушек в группе от 16 до 19 лет страдают венерическими заболеваниями»264. Все
это, безусловно, сигнализирует о необходимости разработки новых более
эффективных образовательных механизмов управления сексуальностью, которые

262

Бочарова Е.В. Указ. соч. – С. 195.

263

Руденко, А.М. Методика воспитательной работы / А.М. Руденко, С.И. Самыгин, М.А. Васьков и др.; под ред.

А.М. Руденко – Ростов-на-Дону: Феникс, 2015. – С. 198.
264

Руденко, А.М. Там же. – С. 199.

166

бы способствовали здоровому отношению к сексу и развитию конструктивной
сексуальности.
На чем должны основываться подобные механизмы? Какие философские
основы современного сексуального образования могут быть примерены в целях
формирования здорового сексуального поведения личности? Несмотря на то, что
единой и целостной философии современного сексуального образования до сих
пор не выработано, видится необходимым актуализация и адаптация к данной
проблеме лучших педагогических традиций прошлого, начиная от религиозного
гуманизма (с его любовью к людям, приоритетом духовного над материальным,
состраданием, милосердием и прощением) и заканчивая философией светского
гуманизма и утилитаризма на основе глубокого понимания неразрывной связи
личного с общественным. Не следует также отбрасывать лучшие достижения
советской отечественной
потенциал

педагогики,

духовно-нравственного

которая

содержала

воспитания:

очень мощный

«Несмотря

на

свою

коммунистическую философско-идеологическую основу, многие ее элементы
сохраняют практическую ценность и в наши дни»265. Исключая явно утопические
положения советской педагогики и актуализируя ее наиболее действенные
принципы

вполне

реально

было

бы

их

применить

в

современных

социокультурных условиях с учетом всех современных достижений мировой
педагогики.
Однако в существующих социокультурных условиях вся ответственность за
сексуальное образование и половое воспитание детей и подростков практически
находится в ведении родительской семьи, СМИ или сверстников. И поскольку
«сексуальное поведение взрослого человека напрямую связано с теми знаниями
об интимной жизни, которые он получил в детстве и подростковом возрасте»266,
последствия

этого

поведения

определяются

уровнем

сексологической

и

педагогической грамотности родителей, которые, однако, зачастую не имеют

265

Дроздов, Н.И. Философские проблемы современного образования / Н.И.Дроздов, В.А. Мальцев // Вестник

Тувинского государственного университета. Педагогические науки. – 2014. – № 4 (23). – С. 15.
266

Музыка, Н.А. Сексология / Н.А. Музыка. – М.: Эксмо, 2021. – С. 311.

167

достаточной

квалификации

сексологических

знаний

в

данном

заполняется

вопросе.

чаще

всего

Возникающий

вакуум

псевдосексологической

информацией зачастую деструктивного характера, размещенной в сетевых
просторах интернета, в том числе порнографического характера, что и формирует
патологические

фантазии

и

подпитывает

извращенные

склонности

к

деструктивной сексуальности. Хотя справедливости ради следует отметить, что к
такого рода источникам могут вполне быть отнесены и некоторые печатные
издания, находящиеся в открытой продаже в нашей стране, например, знаменитая
«Библия секса» Пола Джоанидиса, в которой даются весьма сомнительные
«ценные» указания, например, относительного того «чем рот гетеросексуала
отличается от рта гея» или «как нормальный пятилетний малыш относится к
сексу»267. Все это свидетельствует о необходимости формирования как научных,
так и образовательных механизмов формирования здоровой конструктивной
сексуальности, что ведет к признанию необходимости появления политикоправовых механизмов управления сексуальностью.
Политико-правовые механизмы управления сексуальностью. Несомненно,
одним

из

самых

эффективных

механизмов

борьбы

с

деструктивной

сексуальностью являются политико-правовые механизмы. Исследования ученых в
этой области показывают, что начиная со второй половины ХХ века, в регуляции
сексуального поведения прослеживаются три важнейшие тенденции «во-первых,
декриминализация

насильственных

сексуальных

действий;

во-вторых,

расширение круга действий, подпадающих под понятие «сексуальное насилие»; втретьих, становление концепции сексуальных прав личности»268. Выделение
сексуальных прав личности в отдельную группу прав человека стало возможным
вследствие развития идей о всеобщем равенстве и индивидуальной свободе и
изменения

отношения

общества

к

сексуальности

человека

в

сторону

267

Джоанидис, П. Библия секса / Пол Джоанидис; пер. с англ. О Смуровой. – М.: Эксмо, 2008. – С. 596, 865.

268

Стетюха, М.П. Сексуальные права человека: новый взгляд современного общества на регуляцию сексуального

поведения / М.П. Стетюха // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и
искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2013. – № 9-2 (35). – С. 189.

168

либерализации, которая привела к ряду проблем сексуально-деструктивного
характера.
Ключевая роль в становлении и развитии сексуальных прав личности
принадлежит Всемирной организации здравоохранения в структуре ООН и
действующему в его рамках Департаменту по репродуктивному здоровью и
научным

исследованиям269

и

иным

международным

(Международной федерации планирования семьи,

организациям

Всемирной ассоциации

сексуального здоровья и др.), содействующим здоровой сексуальности и
репродукции. Сексуальные права человека сегодня включают в себя: право на
сексуальную свободу, право на сексуальную неприкосновенность, право на
неприкосновенность сексуальной жизни, право на свободу слова в отношении
сексуальности и сексуальной ориентации, право на сексуальное здоровье и
образование и т.п.
Как видно из вышеизложенного, сексуальные права человека являются
производными от основных прав человека и не представляют чего-либо
качественно нового. В то же время важно в связи с этим отметить, что их
исполнение, защита и реализация возможны только при участии государства. Не
случайно Декларация Международной Федерации планирования семьи указывает
на то, что «государства должны воздерживаться от нарушения или другого рода
вмешательства в сексуальные права человека, защищать эти права от нарушения и
вмешательства со стороны третьих сторон и предпринимать позитивные меры,
включая создание эффективных, инициативных и подотчетных учреждений и
выделение ресурсов на реализацию сексуальных прав»270. Производность
сексуальных прав от гражданских, культурных, политических и социальноэкономических прав указывает на необходимость их признания в качестве
универсальных прав человека.

269

Официальный сайт Всемирной организации здравоохранения. – URL: http://who.int/ru/ (дата обращения:

26.05.2024).
270

Официальный сайт Международной федерации планирования семьи. – URL: http://ippf.org/news (дата

обращения: 25.05.2024).

169

Однако это положение встречает сопротивление и отторжение со стороны
многих (особенно исламских) стран мира, где сильны обычаи и религиозные
традиции и где индивидуальное сексуальное поведение подпадает под жесткий
общественный контроль. В то же время, приоритет традиции над правовыми
нормами не в меньшей степени, чем абсолютный сексуальный либерализм,
открывает простор для деструктивной сексуальности. Как бы то ни было, если
минимальный набор сексуальных прав более-менее признается повсеместно, на
уровне мировой практики приходится констатировать не универсальность, а
национально-культурную специфику сексуальных прав и различные масштабы
сексуальной свободы. Так, учитывая сложный многонациональный состав нашей
страны и ее евразийскую специфику, приходится признать, что Россию следует
отнести «к странам с частичным признанием сексуальных прав»271. И причина
различного отношения к сексуальным правам человека кроется не только в
национально-культурной специфике государств, но и в их производности от
основных прав человека, а также слабой выработке эффективных механизмов их
реального исполнения на практике.
Широкий
деструктивной

социально-политический
сексуальности

взгляд

упирается

в

на

проблему

проблему

сдерживания

политико-правового

сдерживания насилия одного человека над другим как такового, в том числе и
сексуального. Исследование В.И. Красикова272 выявило несколько тенденций
трансформации насилия в социально-политическом и правовом его аспектах:
произошла рационализация насилия (в форме запрета варварских практик
наказаний,

смягчения

отношения

к

ряду насильственных преступлений,

реабилитации социальных изгоев и повышения раскрываемости насильственных
преступлений, а также инструментализации, анономизации и деморализации
насилия), а также его идеологизация, при которой насилие оправдывается искусно
подобранными идеологическими схемами, и, наконец, аритмизация. Аритмизация

271
272

Стетюха, М.П. Указ. соч. – С. 191.
Красиков, В.И. Насилие в истории и современном обществе: социальные, политические и правовые

метаморфозы / В.И. Красиков // Научный вестник Омской академии МВД России. – 2015. – № 2 (57). – С. 58 – 62.

170

насилия проявляется «его уплотнением в отрезки массового и жесточайшего
насилия, в которое вовлекаются все большие людские массы»273. При этом общий
объем насилия скорее всего может быть изменен в меньшую сторону лишь при
улучшении

исходных

антропологических

детерминант,

которые

бы

способствовали удовлетворению всех базовых потребностей человека и его
полноценной самореализации.
Духовно-нравственные

механизмы

управления

сексуальностью.

Как

неоднократно подчеркивалось, управлять уровнем деструктивной сексуальности в
обществе можно лишь создавая соответствующие социокультурные условия.
При этом духовно-нравственная составляющая этих условий едва ли не
является одной из самых главных. Но проблема в том, что духовно-нравственная
культура человечества эволюционирует нелинейно. В этом отношении интересна
мысль А.Н. Тетиора относительно развитии духовной культуры: «В ней
постоянно присутствуют и параллельно развиваются взаимно противоречивые
направления, позитивные, негативные и нейтральные с точки зрения человека; на
развитие духовной культуры влияют упрощенное мышление и особенности
филогенеза мозга. Видимо, возможно развитие духовной культуры в направлении
ее большей гуманности, этичности, альтруизма, при условии постоянного
образования и воспитания человечества»274. А это может означать лишь то, что
возможен как прогресс, так и регресс в отдельных областях культуры, в том числе
и в сексуальной культуре. Что-то прекрасное, что существовало в былые эпохи,
может быть сменено отвратительным и ужасным в эпохе нынешней, но
преодолено частично или полностью будущем. Вероятно, триада «секс – любовь –
семья и брак» также не должна восприниматься как культурная константа,
особенно в обществе, испытавшем на себе влияние постмодерна275. Да и сам секс,

273

Красиков, В.И. Указ. соч. – С. 59.

274

Тетиор, А.Н. Сложности возвращения природы и человека в поле естественной эволюции / А.Н. Тетиор //

Sciences of Europe. – 2019. – № 44-2 (44). – С. 20.
275

Руденко, А.М. Трансформация ценности института семьи под влиянием средств массовых коммуникаций в

современных отечественных условиях А.М. Руденко, Е.Б. Ивушкина, Е.Н. Москалев // Гуманитарные и
социальные науки. – 2020. – № 1. – С. 27-36.

171

в котором так рьяно последователи сексуальной революции пытаются отделить
репродуктивную функцию от гедонистической, не следует воспринимать как
антропологическую или культурную константу.
Это связано с тем, что сексуальность, в том числе и сексуальная
деструктивность, не имеет врожденного характера, а сам человек выступает как
«единственный

представитель

приматов,

который

без

биологических

и

экономических причин мучит и убивает своих соплеменников и еще находит в
том удовлетворение»276. Конечно, садистские убийства характерны не для всех
людей, ибо они представляют собой скорее извращение человеческой природы,
но причины садизма, как и способы борьбы с них необходимо усматривать не
только в биологических (генетических), индивидуально-онтогенетических, но и в
социокультурных факторах. Кроме того, в пользу небиологических истоков
деструктивности указывает то, что как большие, так и малые социальные группы
отличаются друг от друга степенью своей жестокости и деструктивности.
Духовно-нравственные механизмы управления сексуальностью должны быть
основаны на гармоничном воспитании в человеке здорового эгоальтруизма и
разумного гедоаскетизма. Обречены на провал всякие попытки сформировать
опасающегося адских мук и загробных страданий исключительно аскетичного и
альтруистичного человека277, полностью преодолевшего в себе стремление к
эгоизму и гедонизму, равно как нельзя игнорировать в нем разрастание
последнего. Лишь формирование разумного баланса между эгоизмом и
альтруизмом, воплощенного в эгоальтруизме, также как и стремление к гармонии
между гедонизмом и аскетизмом, дающей симбиотический гедоаскетизм,
способны сформировать здоровое и конструктивное сексуальное поведение
личности. Лишь в этом случае секс становится проявлением взаимности в любви,
обретает творческую и синергетическую силу, экзистенциально-отнологически
утрвеждающую человека в бытии.
276

Гуревич, П.С. Злонравие человека / П.С. Гуревич, Э.М. Спирова // Философская антропология. – 2019. – Т. 5. –

№ 2. – С. 11.
277

Черри, М. Секс, аборты и детоубийство: пропасть между секулярным и божественным / М. Черри //

Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. – 2020. – Т. 38. – № 4. – С. 195 – 228.

172

Половая мораль на протяжении столетий была практически неизменной. И
всякое отступление сексуального поведения от норм этой морали воспринималось
людьми негативно, в чем проявлялся конфликт между природой человека и
культурой, которая строго регламентировала природную сексуальность человека
в интересах социального целого. После сексуальной революции середины ХХ
века «сексуальность все более освобождается от моральных пут, а индивиды все
реже

готовы

следовать

ограничениям,

накладываемым

социальными

структурами»278. Коррозия моральных установок относительно сексуальности
прочно проникает сегодня в социальные устои общества и сегодня вполне уже
можно

говорить

гомосексуальной

не

только

революции.

о

прошедшей

Страны

Запада

гетеросексуальной,
в

прямом

но

смысле

и

слова

конституируют нетрадиционные сексуальные отношения: в десятках стран
легализованы

однополые

Госдепартаменте

браки,

должность

в

США

специального

с

2015

посланника

года

существует

США

по

в

правам

лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров. Нетрадиционные сексуальные
отношения стали популярной темой в СМИ, художественной литературе и
кинематографе. Что касается россиян, то опросы показывают не только отрицание
их позитивности, но и «нарастание негативного отношения россиян к этому
явлению, которое воспринимается как явная девиация, что противоречит мировой
тенденции либерализации половой морали»279. И несмотря на

то, что

демократические перемены 1990-х годов подточили многие традиционные
ценности России, данная сфера сексуального поведения россиян осталась в
традиционном ценностном ядре соотечественников. И сегодня наша страна
позиционирует себя как оплот традиционных духовно-нравственных ценностей,
противостоящий деструктивному влиянию социокультурных изменений в
вопросах половой морали, тем самым предотвращая возможною депопуляцию
общества.

278

Тихомиров, Д.А. Либерализация половой морали в современном мире / Д.А. Тихомиров // Знание. Понимание.

Умение. – 2015. – № 3. – С. 96.
279

Там же. – С. 102.

173

Подведем итоги по четвертому параграфу второй главы нашей работы:
1. Управление сексуальностью возможно комплексными социокультурными
методами и механизмами, направленными на снижение масштабов и степени
социальной распространенности уровня ее деструктивности. При этом управление
любыми

сложными

эффективным

лишь

процессами

в

на

использования

основе

условиях

современности

становится

коэволюционной

схемы,

гармонично сочетающей в себе триединство «человек – природа – общество.
2. Многочисленные экспериментальные исследования подтверждают тот
факт, что деструктивная сексуальность может приобретаться в процессе феномена
социального научения за счет восприятия человеком демонстрации сцен садизма,
убийств, сексуального насилия и иных его форм. Следовательно, уменьшение
либо регламентация сцен насилия в цифровой реальности сети Интернет,
кинематографа или телевидения является одним из мощных и действенных
средств и способов информационного управления сексуальным поведением
человека.
3. Научные механизмы управления деструктивной сексуальностью должны
основываться на глубоком и всестороннем изучении данного феномена с целью
не только его глубинного и всестороннего описания, но и фундаментального и
исчерпывающего объяснения детерминант, лежащих в его основе. В современной
науке не сложилось до сих пор целостного, ясного и полного понимания картины
сексуальных перверсий, лежащих в основе деструктивной сексуальности.
Следовательно, не выработаны и соответствующие механизмы правильного
полового и сексуального воспитания. Все это свидетельствует о необходимости
формирования как научных, так и образовательных четких и эффективных
механизмов формирования здоровой конструктивной сексуальности.
4. Одним из самых эффективных механизмов борьбы с деструктивной
сексуальностью

являются

политико-правовые

механизмы.

Выделение

сексуальных прав личности в отдельную группу прав человека стало возможным
вследствие развития идей о всеобщем равенстве и индивидуальной свободе.
Сексуальные права человека сегодня включают в себя: право на сексуальную
свободу,

право

на

сексуальную
174

неприкосновенность,

право

на

неприкосновенность сексуальной жизни, право на свободу слова в отношении
сексуальности и сексуальной ориентации, право на сексуальное здоровье и
образование и т.п.
5.

Духовно-нравственная

составляющая

социокультурных

условий

предотвращения современной деструктивной сексуальности едва ли не является
одной из самых главных. Духовно-нравственные механизмы управления
сексуальностью должны быть основаны на гармоничном воспитании в человеке
здорового эгоальтруизма и разумного гедоаскетизма. Лишь формирование
разумного

баланса

между

эгоизмом

и

альтруизмом,

воплощенного

в

эгоальтруизме, также как и стремление к гармонии между гедонизмом и
аскетизмом, дающей симбиотический гедоаскетизм, способны сформировать
здоровое и конструктивное сексуальное поведение личности. Лишь в этом случае
секс становится проявлением взаимности в любви и обретает творческую и
синергетическую силу, экзистенциально-отнологически утрвеждающую человека
в бытии.

175

Заключение
Таким образом, осуществив социально-философскую экспликацию сущности
и трансформации деструктивной сексуальности в дискурсе и социокультурных
реалиях ХХ – начала XXI века, можно считать цель проведенного исследования
достигнутой. Это исследование показало, что философское осмысление проблемы
человеческой агрессии и склонности к разрушительности становится возможным,
когда происходит учет не только генетических, инстинктивных, но и социальных
факторов, что дает основание для формирования биосоциальной теории
деструктивности, в которой обобщаются идеи биологических, антропологических
и социально-философских учений. На основании этого положения подтвердилась
авторская гипотеза, которая заключается в том, что трансформация деструктивной
сексуальности в дискурсе и социокультурных реалиях ХХ – начала XXI веков
ведет к неявному снижению возможности личности для самореализации, скрытой
элиминации трактовки сущности человека в ее классическом понимании как
свободного существа и, тем самым, приближает социальное небытие, что
вызывает

необходимость

выработки

социальных

механизмов

управления

деструктивной сексуальностью.
Выявлено, что основными формами деструктивного характера является
садизм и некрофилия. Садизм представляет собой желание причинить боль, вне
зависимости от наличия сексуальных мотивов. Садизм не следует воспринимать
только как вариант сексуального поведения, отклоняющегося от общепризнанных
норм, но и как явление гораздо более широкое, включающее в себя разного рода
проявления жестокости в отношении беззащитного существа и желания
причинить ему страдания. Явление некрофилии следует понимать не как
сексуальную перверсию, а как любовь к мертвому в онтологическом, социальнофилософском смысле; желание превратить всё живое в неживое; страсть к
разрушению ради разрушения; интерес к небиологическому (механическому) и
желание насильственно разрывать естественные биологические связи. Одним из
видов деструктивной сексуальности можно назвать также нарциссизм, который
176

изначально является у человека стадией на пути трансформации аутоэротизма в
объектную любовь. Деструктивную форму нарциссизм приобретает, когда
неосознаваемая зависть и разочарование вызывают в человеке желание разрушать
внешние объекты.
Деструктивность тесно связана и вытекает из самой сущности сексуальности.
Сексуальное

влечение

не

противостоит

стремлению

к

разрушению

и

уничтожению жизни. Но если у человека с обычным сексуальным влечением
деструктивность проявляется незначительно, то у садиста она выражается в
действиях, которые могут дойти до убийства из сладострастия. Сексуально
обусловленный садизм чрезвычайно жесток и деструктивен.
Трансформация сексуальности человека в западном обществе ХХ – ХХI
веков – сложное многоплановое, многогранное и многофакторное явление,
обусловленное отказом от сексуального традиционализма и инициированное
сексуальной

революцией.

социально-экономической

Сексуальная
значимости

революция
мужчины,

привела

к

обретению

снижению
женщинами

экономической самостоятельности и независимости, появлению тенденции к
пересмотру основ нуклеарной семьи традиционного типа, снижению влияния
религиозных представлений на сексуальные отношения и, главное, – к
возникновению
освобожденной

феномена
от

децентрализованной

репродуктивных

пластичной

потребностей.

сексуальности,
Катализатором

социокультурных процессов, порожденных сексуальной революцией, выступает
либеральный феминизм, провозглашающий сексуальное равенство мужчин и
женщин, несмотря на то, что сексуальная и гендерная роль женщин
принципиально иная, чем мужская. Игнорирование этого фактора и борьба за
сексуальное равенство в конечном итоге привело к утверждению в качестве
культурной нормы для женщины секса без обязательств, популяризации
использования секса как средства достижения карьерных преимуществ и иных
благ, проституции и порнографии. Все это вызвало кризис и распад
традиционных брачно-семейных отношений, рост: насилия в отношении женщин
и детей, абортов, убийств новорожденных, распространенности нетрадиционных
сексуальных отношений. При этом всячески подчеркивается размежевание и
177

разведение феноменов секса, семьи и любви. Отношение к сексуальному
партнеру, строится на выдерживании эмоциональной дистанции, чем и
доказывается сохранение мнимой свободы и равноправия.
Проявления деструктивной сексуальности многообразны в той же степени,
сколько и ее последствия. Деструктивный сексуальный садизм в совокупности с
некрофилией, что дает основание для применения термина «некросадизм», лежит
в основе патологической криминальной мотивации серийных сексуальных
убийств. Садистское силовое доминирование присуще так или иначе всем
тоталитарным режимам. Практически любое проявление жестокости, имеющей
деструктивные последствия, со стороны одной личности, наделенной властью по
отношению к другой, можно считать проявлением той и или иной степени
садизма. При этом особенно характерной чертой садистов является внутренняя
личностная тревожность высокой степени интенсивности, сочетающаяся с низким
уровнем

эмпатии,

эмоциональной холодностью,

неумением

сопереживать

другому, ригидность, злопамятность, застревание на негативных эмоциях.
Возможность действовать жестоко и деструктивно актуализируется лишь при
подходящих для этого социокультурных условиях, которые выступают как
пусковой механизм, дающий выход фрустрированной агрессии. Поэтому
удерживать деструктивные проявления можешь лишь высокий уровень развития
культуры в обществе за счет гармоничного и гуманистически ориентированного
образования.

Возможность

преодоления

социокультурных

последствий

деструктивной сексуальности видится в актуализации эффективных механизмов
социального управления сексуальностью. Управление сексуальностью возможно
комплексными социокультурными методами и механизмами, направленными на
снижение масштабов и степени социальной распространенности уровня ее
деструктивности.

Трансформация

сущности

и

форм

деструктивной

сексуальности, рост ее негативных социальных последствий требует от общества
созидания этих механизмов, что является частью общей логики глобального
управления всеми процессами, которые имеют планетарный характер на основе
использования

коэволюционной

схемы,

гармонично

сочетающей

в

себе

триединство «человек – природа – общество». Управлять уровнем деструктивной
178

сексуальности

в

обществе

можно

лишь

создавая

соответствующие

социокультурные условия. При этом духовно-нравственная составляющая этих
условий едва ли не является одной из самых главных. Духовно-нравственные
механизмы управления сексуальностью должны быть основаны на гармоничном
воспитании в человеке здорового эгоальтруизма и разумного гедоаскетизма.
Лишь формирование разумного баланса между эгоизмом и альтруизмом,
воплощенного в эгоальтруизме, также как и стремление к гармонии между
гедонизмом и аскетизмом, дающей симбиотический гедоаскетизм, способны
сформировать здоровое и конструктивное сексуальное поведение личности. Лишь
в этом случае секс становится проявлением взаимности в любви. В этом случае
секс

обретает

творческую

и

синергетическую

силу,

экзистенциально-

отнологически утверждающую человека в бытии, элиминируя возможные
деструктивные последствия.

179

Библиографический список

1. Автономова, Н.С. Фуко М. // Современная западная философия: словарь /
сост.: В.С. Малахов, В.П. Филатов. – М., 2017. – С. 361 – 363.
2. Агапов,

П.В.

Эрих

Фромм

о

человеческой

агрессивности

и

деструктивности: опыт философско-антропологического анализа / П.В. Агапов //
Вестник МГУКИ. – М.: Издательство Московского государственного института
культуры, 2012. – С. 56 – 61.
3. Агафонова Т.П. Феномен социальной рациональности / Т.П. Агафонова,
В.В. Попов // Исторические, философские, политические и юридические науки,
культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2012. – № 32 (17). – С. 10 – 14.
4. Алейник, Р.М. Образ человека во французской постмодернистской
литературе / Р.М. Алейник // Спектр антропологических учений. – 2016. – № 1. –
С. 199 – 214.
5. Алтафова, А. Р. Герменевтика садизма в философии Жоржа Батая / А. Р.
Алтафова // Вестник Челябинского государственного университета. Философские
науки. – 2018. – № 11 (421). – С. 83–89.
6. Алташина, В.Д. За и против Сада: процесс 1956-1957 годов / В.Д.
Алташина // Известия Саратовского государственного университета. – 2017. – № 1
(21). – С. 327 – 330.
7. Аммон, Г. Динамическая психиатрия в ракурсах времени / Г. Аммон. – М.:
Городец, 2019. – 568 с.
8. Антонян, Ю.М. Криминология садизма / Ю.М. Антонян // Общество и
право. – 2020. – № 2 (72). – С. 41 – 48.
9. Антонян, Ю.М. Понятие садизма / Ю.М. Антонян // Научный портал МВД
России. – 2010. – № 4 (12). – С. 59 – 65.
10. Антонян, Ю.М. Причины холокоста / Ю.М. Антонян // Научный портал
МВД России. – 2020. – № 2 (50). – С. 8 – 15.
180

11. Антонян, Ю.М. Садизм и некрофилия в механизме совершения убийств /
Ю.М. Антонян // Пробелы в российском законодательстве. – 2011. – № 6. – С. 195
– 200.
12. Антонян, Ю.М. Серийные сексуальные убийства / Ю.М. Антонян //
Профессиональное юридическое образование и наука. – 2022. – № 3 (7). – С. 12 –
22.
13. Артемьева, Ж.Г. Криминологический портрет серийного сексуального
убийцы / Ж.Г. Артемьева, М.А. Классен // Вестник Южно-Уральского
государственного университета. Серия: Право. – 2016. – Т. 16. – № 4. – С. 7 – 12.
14. Бабаева Д.А. Влияние семейных отношений на агрессивное поведение
подростков / Д.А. Бабаева // Будущее науки 2019 сборник научных статей 7-й
Международной молодежной научной конференции. – Курск, 2019. – С. 21 – 24.
15. Бабенко, В.Г. Этот прекрасный полоумный маркиз де Сад: Жизнь.
Страсти. Творчество / В.Г. Бабенко. – М.: Кабинетный ученый, 2018. – 406 с.
16. Багаденко, М.О. Совершение преступления с особой жестокостью,
садизмом,

издевательством,

а

также

мучениями

для

потерпевшего

как

обстоятельство, отягчающее наказание / М.О. Багаденко, Е.А. Шищенко //
Электронный научный журнал. – 2017. – № 4-2 (19). – С. 184–188.
17. Бандурин, А.П. Постсоветская Россия в духовном и образовательном
пространстве:
А.П.

Бандурин,

проблемы
М.Ю.

становления
Попов,

В.В.

и

перспективы

Касьянов,

Н.П.

развития

Любецкий,

/
А.Р.

Каспаров // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. –
2023. – № 3. – С. 15 – 21.
18. Батай, Ж. Внутренний опыт: пер. с фр. / Ж. Батай. – М.: Ладомир, 2016. –
566 с.
19. Батай, Ж. Из «Слез Эроса»: пер. с фр. / Ж. Батай. – СПб.: Мифрил, 2019. –
156 с.
20. Батай, Ж. История эротизма: пер. с фр. / Ж. Батай. – М., 2017. – 106 c.
21. Батай, Ж. Сад и нормальный человек: пер. с фр. / Ж. Батай. – М.: Ладомир,
2016. – 742 с.
181

22. Батай, Ж. Теория религии. Литература и Зло: пер. с фр. / Ж. Батай. – Мн.:
Современный литератор, 2020. – 352 с.
23. Батай, Ж. Эротика: пер. с фр. / Ж. Батай. –М.: Ладомир, 2016. – 742 с.
24. Барнав, А. Французский материализм ХVIII века: хрестоматия / А. Барнав,
К. Гельвеций, П. Гольбах. – М.: Едиториал УРСС, 2020. – 264 с.
25. Бовуар, С. де. Маркиз де Сад и ХХ век: пер. с фр. / С. де Бовуар. – М.:
Культура, 2020. – 256 с.
26. Бондаренко, Т.А. Виртуальный человек в поле проблематики постчеловека / Т.А. Бондаренко // Проблема человека в современной философии
техники: сб. науч. ст. / ДГТУ. – Ростов н/Д, 2018. – С. 218-223.
27. Бондаренко, Т.А. Представления общества о садизме: от кровавых зрелищ
античности до средневековой жестокости / Т.А. Бондаренко, Е.А. Козлова //
Современные научные исследования и разработки. – 2019. – № 1 (30). – С. 207–
210.
28. Бокарева, О.Б. Концепция власти и понятие «власть-знание» в философии
Мишеля Фуко / О.Б. Бокарева // International Journal of Humanities and Natural
Sciences. – 2018. – № 3. – С. 172–175.
29. Бочарова, Е.В. Литературный анализ исторического развития феноменов
садизма и мазохизма / Е.В. Бочарова, Е.А. Бурина // Научные исследования: от
теории к практике. – 2016. – № 4-1 (10). – С. 192–196.
30. Брусько, О.А. Философия смысложизненной аксиосферы человека в
контексте глобального эволюционизма: монография / О.А. Брусько, Е.Е.
Несмеянов,

А.М.

Руденко;

под.

общ.

ред.

А.М.

Руденко;

Донской

государственный технический университет. – Новочеркасск: Лик, 2023. – 176 с.
31. Брыкова, Т.Ю. Возможно ли счастливое супружество в эпоху сексуальной
революции? / Т.Ю. Брыкова // Социологические исследования. – 2011. –
№ 11 (331). – С. 140 – 145.
32. Бэрон Р. Агрессия / Р. Бэрон, Д. Ричардсон. – СПб.: Изд-во Питер, 2014. –
416 с.
33. Викторов, Э.М. Галантный век и сексуальная революция / Э.М. Викторов
// Вопросы культурологии. – 2007. – № 12. – С. 37 – 42.
182

34. Викторов, Э.М. Последняя сексуальная революция в советском обществе
(1970-1991 гг.) / Э.М. Викторов // Вопросы культурологии. – 2009. – № 12. – С. 54
– 58.
35. Волохова Е.В. Философия свободы человека в современной культуре:
монография / Е.В. Волохова, Е.Е. Несмеянов, А.М. Руденко; под. общ. ред. А.М.
Руденко; Донской государственный технический университет. – Новочеркасск:
Лик, 2019. – 272 с.
36. Гегель, Г.В. Философия права: пер. с нем. / Г.В. Гегель. – М.: Юрайт, 2019.
– 292 с.
37. Гидденс, Э. Трансформация интимности / Э. Гидденс. – СПб.: Питер, 2004.
– 208 с.
38. Голубков, А.В. «Гамиани, или две ночи бесчинств» А. де Мюссе:
конструирование субъектности во французском «чёрном» романтизме / А.В.
Голубков // Мировая литература. – 2017. – № 6. – С. 104 – 118.
39. Голод, С.И. Что было пороками, стало нравами : лекции по социологии
сексуальности / С.И. Голод. – М.: Ладомир, 2005. – 230 [4] с.
40. Гольбах, П.А. Система природы, или О законах мира физического и мира
духовного / П.А. Гольбах. – М.: Ленанд, 2020. – 504 с.
41. Гороховская, Е.А. «Гусиный отец»: Конрад Лоренц – основатель этологии.
К 100-летию со дня рождения / Е.А. Гороховская // Природа. – 2004. – № 3. – С.
59 – 67.
42. Гревцева, А.А. Парадигмы постмодернистского стиля мышления / А.А.
Гревцева // Вестник ТГУ. – 2018. – № 5. – С. 10 – 18.
43. Грицанов, А.А. Постмодернизм: энциклопедия / А.А. Грицанов, М.А.
Можейко. – Минск: Интерпрессервис, 2020. – 1040 с.
44. Гуревич, П.С. Злонравие человека / П.С. Гуревич, Э.М. Спирова //
Философская антропология. – 2019. – Т. 5. – № 2. – С. 6 – 23.
45. Гуревич, П.С. Проблема целостности человека / П. С. Гуревич. – М.: ИФ
РАН, 2016. – 178 с.
46. Дарвин, Ч. Происхождение видов / Ч. Дарвин. – М.: АСТ, 2018. – 672 с.
183

47. Декарт, Р. Рассуждение о методе для верного направления разума и
отыскивания истины в науках: пер. с фр. / Р. Декарт. – М.: Э, 2016. – 128 с.
48. Делёз, Ж. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения: пер. с фр. / Ж. Делез, Ф.
Гваттари. – Екатеринбург: У-Фактория, 2017. – 672 с.
49. Делёз, Ж. О смерти человека и о сверхчеловеке: пер. с фр. / Ж. Делез. –
Екатеринбург: У-Фактория, 2017. – 726 с.
50. Делёз, Ж. Различие и повторение: пер. с фр. / Ж. Делез. – С.-Петерб.:
Азбука, 2018. – 384 с.
51. Дерягин, Г. Б. Криминальная сексология / Г. Б. Дерягин. – М: Изд-во
«Щит-М», 2008. – 543 с.
52. Дидро, Д. Избранные философские произведения: пер. с фр. / Д. Дидро. –
М.: Госполитиздат, 2020. – 280 с.
53. Джоанидис, П. Библия секса / Пол Джоанидис; пер. с англ. О Смуровой. –
М.: Эксмо, 2008. – 1024 с.
54. Доллард Д. Фрустрация и агрессия / / Д. Доллард, Л. Дуб, Н. Миллер, Р.
Сирс. – М.: Изд-во Просвещение. – 1939. – 265 с.
55. Дроздов, Н.И. Философские проблемы современного образования /
Н.И.Дроздов,

В.А.

Мальцев

//

Вестник

Тувинского

государственного

университета. Педагогические науки. – 2014. – № 4 (23). – С. 7 – 16.
56. Ениколопов, С.Н. Феномен обыденного садизма / С.Н. Ениколопов, Ю.А.
Атаджыкова // Вестник Московского университета. Серия 14: Психология. 2021. –
№ 1. – С. 38 – 56.
57. Ерофеев, В.В. Маркиз де Сад, садизм ХХ век / В. В. Ерофеев. – М., 2020. –
310 с.
58. Жаров, Л.В. Бисексуальная революция / Л.В. Жаров. – Ростов-на-Дону:
Феникс, 2003. – 288 с.
59. Жаров, Л.В. Сексуальность человека в пределах науки – что это такое? /
Л.В. Жаров // Гуманитарные и социальные науки. – 2009. – № 5. – С. 13 – 32.
60. Залевский, Г.В. К 150-летию со дня рождения Зигмунда Фрейда / Г.В.
Залевский // Сибирский психологический журнал. – 2006. – № 24 . – С. 103 – 108.
184

61. Захер-Мазох, Л. Венера в мехах / Л. Захер-Мазох. – Санкт-Петербург:
Азбука-классика, 2007. – 224 с.
62. Захер-Мазох, Л. Демонические женщины / Л. Захер-Мазох. – СанктПетербург: Азбука, 2011. – 316 с.
63. Зенкин, С.Н. Поэзия и жертва слов / С. Н. Зенкин // Международный
журнал исследований культуры. – 2017. – № 4. – С. 18–28.
64. Зыгмонт, А.И. Насилие и сакральное в философии Жоржа Батая / А. И.
Зыгмонт // Вестник ПСТГУ I : Богословие. Философия. – 2015. – № 3 (59). – С.
23–38.
65. Ильин, И. П. Мишель Фуко – историк безумия, сексуальности и власти /
И. П. Ильин. – М.: Интрада, 2016. – 82 с.
66. История тела: в 3 т. Т. 3 / науч. – ред. совет: А. Корбен и др. – М.: Новое
литературное обозрение, 2016. – 643 с.
67. Клейберг, Ю.А. Деструктивная эстетика как девиантологический концепт
/ Ю.А. Клейберг // Вестник экспериментального образования. – 2015. – № 2 (2). –
С. 1 – 6.
68. Климова, С.М. Сила этики: непреходящее (к юбилею А.А. Гусейнова) /
С.М. Климова // Вопросы философии. – 2024. – № 5. – С. 81 – 89.
69. Козлова, Е.А. Влияние деизма и философии эпохи Просвещения на
религиозные взгляды Маркиза де Сада / Е.А. Козлова // Медицина. Социология.
Философия. Прикладные исследования. – 2020. – № 4. – С. 108–111.
70. Козлова, Е.А. Деструктивность в философском понимании Эриха Фромма
/ Е.А. Козлова // Актуальные вопросы науки. – 2018. – № 41. – С. 60–63.
71. Козлова, Е.А. Деструктивная сексуальность: философский аспект / Е.А.
Козлова // Медицина. Социология. Философия. Прикладные исследования. – 2019.
– № 5. – С. 73–78.
72. Козлова, Е.А. Деструктивное влечение: подход С.Н. Шпильрейн / Е.А.
Козлова // Наука и инновации – современные концепции: сб. науч. стат. /
Междунар. форум. – М., 2019. – С. 80–82.
73. Козлова,

Е.А.

Идея

деструктивности

в

философской

мысли

представителей инстинктивизма / Е.А. Козлова // Современная наука: актуальные
185

проблемы теории и практики. Серия: Познание. – М.: ООО Научные технологии.–
2019. – №7 (94). – С. 109–113.
74. Козлова, Е.А. Искаженная социализация как причина формирования
деструктивных

наклонностей

/

Е.А.

Козлова

//

Вестник

современных

исследований. – 2019. – № 10. – Режим доступа: URL: https://orcacenter.ru (дата
обращения: 21.10.2023)
75. Козлова,

Е.А.

Криминальная

антропология:

преступление

как

естественное явление / Е.А. Козлова // Научные исследования, открытия и
развитие технологий в современной науке: сб. науч. стат. / Междунар. науч.практ. конф. – М., 2019. – С. 221–225.
76. Козлова, Е.А. Проблема телесности в философской антропологии
постмодернизма / Е.А. Козлова // Оригинальные исследования. – 2021. – №1. –
Режим доступа: URL: https://ores.su/ru/journals/oris-jrn/archives/
77. Козлова, Е.А. Проект нового видения мира Жиля Делёза и Феликса
Гваттари / Е.А. Козлова // Вестниксовременных исследований.– 2021. – №1-8 (39).
С. 4–7.
78. Козлова, Е.А. Социальные факторы формирования философских взглядов
Маркиза де Сада / Е.А. Козлова // Научные междисциплинарные исследования:
сб. науч. тр. / III Междунар.науч.-практ. конф. – Саратов, 2020. – С. 102–104.
79. Козлова, Е.А. Суицидология как мультидисциплинарная область знаний /
Е.А. Козлова // Материалы ХV молодежной международной научно-практической
конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Шаг в будущее:
теоретические и прикладные исследования современной науки» 24-25 апреля
2018 года. – Санкт-Петербург: North Charleston, SC, USA: CreateSpace. – 2018. – С.
81-84.
80. Козлова, Е.А. Феномен садизма в работах представителей психоанализа /
Е.А. Козлова // Интеграция теории и практики мирового научного знания в ХХI
веке: материалы конф. / Междунар. науч.-практ. конф. – Казань, 2019. – С. 163–
165.

186

81. Козлова, Е.А. Эротика как доступ к непрерывности бытия в философии
Жоржа Батая и Маркиза де Сада / Е.А. Козлова // Социология.– 2021. – № 1. – С.
207–212.
82. Козлова, Е.А. Философское осмысление проблемы войны / Е.А. Козлова,
Т.А. Бондаренко // Modern Science. – Москва, 2019. – №10-1. – С. 349-352.
83. Козлова, Е.А. Фрустрация как основа деструктивности / Е.А. Козлова //
Advancesin Scienceand Technology: Сборник статей XXI международной научнопрактической конференции. – Москва, 2019. – Т.1. – С. 211 – 213.
84. Кольцов,

М.В.

Концептуальный

анализ

онтологических

и

психологических аспектов эротизма в контексте философско-психологического
исследования проявлений враждебной деструктивности и жестокости / М. В.
Кольцов, Д. О. Воробьев // Научный журнал КубГАУ. – 2016. – № 87. – С. 717–
746.
85. Кон, И.С. Сексуальная культура в России. Клубничка на березке / И.С.
Кон. – 2-е изд., перераб и доп. – М.: Айрис-пресс, 2005. – 448 с.
86. Кон, И.С. Три в одном: сексуальная, гендерная и семейная революции /
И.С. Кон // Журнал социологии и социальной антропологии. – 2011. – Т. 14. –
№ 1. – С. 51 – 65.
87. Кондратьев, В.Ю. Б.П. Вышеславцев и Л.С. Выготский: два взгляда на
психоанализ З. Фрейда / В.Ю. Кондратьев // Вопросы философии. – 2012. – № 10.
– С. 108 – 116.
88. Копанцова, М.А. Формирование парафильного синдрома в форме садизма,
в пубертатном возрасте, у лица с органической неполноценностью ЦНС.
Ретроспективный анализ случая из практики ССПЭ / М.А. Копанцова, П.В.
Кузнецов // Тюменский медицинский журнал. – 2014. – Т. 16. – № 3. – С. 39 – 42.
89. Корчагин, С.В. Расстройства сексуального предпочтения: уголовноправовая и криминологическая характеристика / С.В. Корчагин, В.А. Столяр //
Вопросы российской юстиции. – 2020. – № 6. – С. 388 – 397.
90. Красиков, В.И. Насилие в истории и современном обществе: социальные,
политические и правовые метаморфозы / В.И. Красиков // Научный вестник
Омской академии МВД России. – 2015. – № 2 (57). – С. 58 – 62.
187

91. Красиков, В.И. Радикальные изменения в отношениях между полами:
социально-правовые и нравственные метаморфозы / В.И. Красиков // Научный
вестник Омской академии МВД России. – 2014. – № 1 (52). – С. 34 – 37.
92. Красковский, Я.Э. Уголовно-правовая оценка жестокости, садизма,
издевательства, а также мучения для потерпевшего как обстоятельство,
отягчающее наказание / Я.Э. Красковский, Э.В. Малахова // Наука. Общество.
Государство. – 2019. – Т. 7. – № 2 (26). – С. 68–73.
93. Крафт-Эбинг, Р. Преступления любви. Половая психопатия / Рихард фон
Крафт-Эбинг. – М.: Алгоритм, 2017. – 621 [1] с.
94. Кутырев,

В.А.

Философия

иного,

или

небытийный

смысл

трансмодернизма / В. А. Кутырев //Вопросы философии. – 2015. – № 11. – С. 22–
37.
95. Кутырев, В. А. Философия постмодернизма: научно-образовательное
пособие / В. А. Кутырев. – М.: Директ-Медиа, 2014. – 134 с.
96. Ламетри, Ж. О. Человек-машина / Ж. О. Ламетри. – М.: Литература, 2020.
– 704 с.
97. Лаэртский, Д. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Д.
Лаэртский. – М.: АСТ, 2020. – 800 с.
98. Левер, М. Маркиз де Сад / М. Левер. – М.: Ладомир, 2020. – 963 с.
99. Лейбниц, Г.В. Монадология / Г. В. Лейбниц. – М.: РИПОЛ классик, 2018.
– 200 с.
100. Литвинский, В.М. Сексуальность в сетях дискурса: от Фрейда к Фуко / В.
М. Литвинский // Вестник СПбГУ. Философия и конфликтология. – 2019. – Т. 35.
– № 1. – С. 175–185.
101. Ломброзо, Ч. Женщина преступница и проститутка / Ч. Ломброзо. –
СПб.: Изд-во Азбука СПб, 2017. – 350 с.
102. Ломброзо, Ч. Человек преступный / Ч. Ломброзо. – М.: Изд-во Алгоритм,
2018. – 352 с.
103. Лоренц, К. Агрессия (так называемое «зло») / К. Лоренц; пер. с нем. Г.Ф.
Швейника. – М.: Прогресс: Универс, 1994. – 269 с.
188

104. Лоренц, К. Восемь смертных грехов цивилизованного человека / К.
Лоренц. – М.: АСТ, 2019. – 480 с.
105. Лоренц, К. Год серого гуся / К. Лоренц. – М.: АСТ-пресс, 2012. – 96 с.
106. Лоренц, К. Человек находит друга / К. Лоренц. – М.: АСТ, 2023. – 240 с.
107. Мажор, Р. Фрейд / Р. Мажор, Ш. Талагран. – М.: Молодая гвардия, 2014.
– 276 с.
108. Макиавелли, Н. Государь / Н. Макиавелли. – М.:Э, 2017. – 512 с.
109. Маркова,

Н.Е.

Сексуальная

революция

/

Н.Е.

Маркова

//

Информационные войны. – 2007. – № 4 (4). – С. 40 – 50.
110. Маркс, К. Капитал / К. Маркс. – М.: АСТ, 2020. – 544 с.
111. Маслова, И.С. Человеческая индивидуальность: философский аспект
проблемы: дис. … канд. филос. наук : 09.00.11 / И. С. Маслова; Новосиб. гос. ун-т.
– Новосибирск, 2016. – 186 с.
112. Меркулов, А.И. Сексуальная революция как социальная опасность / А.И.
Меркулов // Сборники конференций НИЦ Социосфера. – 2015. – № 58. – С. 32 –
38.
113. Музыка, Н.А. Сексология / Н.А. Музыка. – М.: Эксмо, 2021. – 368 с.
114. Монтень, М. Опыты / М. Монтень. – М.: Эксмо, 2017. – 1216 с.
115. Морозова, Е.В. Маркиз де Сад / Е. В. Морозова. – М.: Молодая гвардия,
2018. – 304 с.
116. Нартова, Н.А. Переопределение границ между трудом, удовольствием и
насилием: секс-работа как особый вид неформальной занятости / Н.А. Нартова,
Я.Н. Крупец // Журнал исследований социальной политики. – 2010. – Т. 8. – № 4.
– С. 537 – 550.
117. Нелидкин А.М. Девиантное поведение молодежи как нарушение в
социализационном процессе / А.М. Нелидкин // Социально-экономические
аспекты развития современного общества: Межвузовский сборник научных
трудов. Вып. 5. – Рязань, 2016. – С. 79 – 95.
118. Ницше, Ф. Веселая наука / Ф. Ницше. – Спб.: Азбука, 2015. – 352 с.
119. Ницше, Ф. Так говорил Заратустра / Ф. Ницше. – М.: АСТ, 2020. – 416 с.
120. Ницше, Ф. Утренняя заря / Ф. Ницше. – СПб.: Лениздат, 2020. – 416 с.
189

121. Орлеанский,

Н.Н.

Пространственный

аспект

биополитической

концепции М. Фуко / Н. Н. Орлеанский // Сравнительная политика. – 2017. – № 4
(16 -17). – С. 24 – 28.
122. Официальный сайт Всемирной организации здравоохранения. – URL:
http://who.int/ru/ (дата обращения: 26.05.2024).
123. Официальный сайт Международной федерации планирования семьи. –
URL: http://ippf.org/news (дата обращения: 25.05.2024).
124. Очеретяный, К.А. Супернегерой: от суперсилы к ультранасилию /
К.А.Очеретяный // Galactica Media: Journal of Media Studies. – 2020. – № 3. – С. 27
– 46.
125. Павлова, О.Н.

Цивилизационный феномен нарциссизма: векторы

объективации в парадигме психоанализа / О.Н. Павлова // Вопросы философии. –
2010. – № 6. – С. 20 – 32.
126. Парилов, О.В. Постмодернизм как мировоззренческая установка / О. В.
Парилов, Д. О. Парилов. – Нижний Новгород: Нижегородская правовая академия,
2016. – 100 с.
127. Перри, Л. Темная сторона сексуальной революции. Переосмысление
эпохи эротической свободы / Луиза Перри; пер. с англ. М.Д. Журавлев, П.С.
Одинцов. – М.: Изд-во АСТ, 2022. – 320 с.
128. Пушкарёва, Н.Л. Сексуальность в частной жизни русской женщины (ХХХ вв.): влияние православного и этакратического гендерных порядков / Л.Н.
Пушкарёва // Женщина в российском обществе. – 2008. – № 2 (47). – С. 3 – 17.
129. Рассел, Б. История западной философии / Б. Рассел. – М.: АСТ, 2017. –
1024 с.
130. Розин, В.М. Итоги и проблемы сексуальной революции / В.М. Розин //
Философские науки. – 2011. – № 7. – С. 50 – 64.
131. Розин, В.М. Культурология / В. М. Розин. – М.: Гардарики, 2020. – 462 с.
132. Руденко, А.М. Методика воспитательной работы / А.М. Руденко, С.И.
Самыгин, М.А. Васьков и др.; под ред. А.М. Руденко – Ростов-на-Дону: Феникс,
2015. – 283 с.
190

133. Руденко, А.М. Социальная психология для бакалавров / А.М. Руденко и
др.; под ред. А.М. Руденко. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2016. – 332 с.
134. Руденко,

А.М.

Социально-философские

основы

формирования

патриотического сознания человека в современном российском обществе / А.М.
Руденко, Ю.А. Шестаков // Наука. Искусство. Культура. – 2023. – № 3 (39). – С.
147-156.
135. Руденко, А.М. Трансформация ценности института семьи под влиянием
средств массовых коммуникаций в современных отечественных условиях А.М.
Руденко, Е.Б. Ивушкина, Е.Н. Москалев // Гуманитарные и социальные науки. –
2020. – № 1. – С. 27-36.
136. Руссо, Ж.Ж. Избранное в 3 томах / Ж.Ж. Руссо. – М.: Книговек, 2018. –
2128 с.
137. Рыклин, М. К. Сексуальность и власть: Антирепрессивная гипотеза
Мишеля Фуко / М. К. Рыклин // Логос. – 2017. – № 5. – С. 143-155.
138. Сад, Маркиз де. 120 дней Содома, или Школа разврата / М. де Сад. – М.:
Э, 2018. – 480 с.
139. Сад, Маркиз де. Малое собрание сочинений / М. де Сад. – СПб.: Азбука,
2018. – 640 с.
140. Сад, Маркиз де. Жюстина. Преступления любви / М. де Сад. – СПб.:
Азбука, 2021. – 512 с.
141. Севостьянов, Р.А. Склонность к садизму и ее криминологическое
значение / Р.А. Севостьянов // Вопросы российского и международного права. –
2022. – Т. 12. – № 4A. – С. 357–365.
142. Светличная, Т.Г. Анализ мировых тенденций развития сексуальной
культуры в XX-XXI веках / Т.Г. Светличная, И.Г. Мосягин, С.В. Губерницкая //
Экология человека. – 2012. – № 7. – С. 42 – 49.
143. Светличная, Т.Г. Сексуальная культура: мультидисциплинарный подход
к проведению исследований / Т.Г. Светличная, И.Г. Мосягин, С.В. Губерницкая //
Экология человека. – 2012. – № 8. – С.19 – 24.
144. Сладков, А.В. Западные мультипликационные фильмы как угроза
социального и православного воспитания детей / А.В. Сладков, П.Л. Жуков//
191

Труды Белгородской православной духовной семинарии (с миссионерской
направленностью). – 2015. – № 3. – С. 151 – 156.
145. Стетюха, М.П. Сексуальные права человека: новый взгляд современного
общества на регуляцию сексуального поведения / М.П. Стетюха // Исторические,
философские,

политические

и

юридические

науки,

культурология

и

искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2013. – № 9-2 (35). – С. 189 –
192.
146. Терелецкова,

Е.В.

Основные

тенденции

изменения

гендерных

отношений в условиях трансформации российского общества / Е.В. Терелецкова //
Вестник Башкирского университета. – 2008. – Т. 13. – № 1. – С. 149 – 151.
147. Тетиор, А.Н. Сложности возвращения природы и человека в поле
естественной эволюции / А.Н. Тетиор // Sciences of Europe. – 2019. – № 44-2 (44). –
С. 16 – 26.
148. Тихомиров, Д.А. Либерализация половой морали в современном мире /
Д.А. Тихомиров // Знание. Понимание. Умение. – 2015. – № 3. – С. 93 – 108.
149. Тищенко,

П.Д.

Биотехнологические

предпосылки

сексуальной

революции XXI века / Т.П. Тищенко // Человек. – 2009. – № 6. – С. 21 – 30.
150. Тульчинский, Г.Л. Метаязык культуры и проектное мышление / Г. Л.
Тульчинский. – СПб.: Алетейя, 2016. – 282 с.
151. Ульянова,

М.А.

Либертинаж

и

эротический

дискурс

в

западноевропейской культуре: философско-культурологический анализ: дис. …
канд. филос. наук : 09.00.11 / М. А. Ульянова; Юж. федер. ун-т. – Ростов-на-Дону,
2018. – 186 с.
152. Ушаков, В.Ф. «1984»: диагностика интеллектуального садизма вместо
предупреждения / В.Ф. Ушаков // Acta Eruditorum. – 2015. – № 18. – С. 43–45.
153. Фараго, Д. Чем нас пугает маркиз де Сад? / Д. Фараго. – СПб.: Изд-во С.Петерб. ун-та, 2016. – 512 с.
154. Филатова-Сафронова, М.А. Гендерные и психологические особенности
личности в процессе половой социализации / М.А. Филатова-Сафронова // Азимут
научных исследований: педагогика и психология. – 2014. – № 1 (6). – С. 68 – 71.
192

155. Фрейд, З. Введение в психоанализ: лекции / З. Фрейд. – М.: ЭКСМО,
2018. – 416 с.
156. Фрейд, З. Импульс влечения / З. Фрейд. – М.: АСТ, 2019. – 288 с.
157. Фрейд, З. Очерки по психологии сексуальности / З. Фрейд. – Тбилиси:
Издательство «Мерани», 1991. – 426 с.
158. Фрейд, З. По ту сторону принципа наслаждения / З. Фрейд. – Спб.:
Пальмира, 2018. – 431 с.
159. Фрейд, З. Психопатология обыденной жизни / З. Фрейд. – М.:
Просвещение, 2019. – 309 с.
160. Фрейд, З. Три очерка по теории сексуальности / З. Фрейд. – СПб.: Эксмо,
2017. – 224 с.
161. Фрейд, З. Я и Оно / З. Фрейд. – Тбилиси: Издательство «Мерани», 1991.
– 426 с.
162. Фромм, Э. Анатомия человеческой деструктивности / Э. Фромм. – М.:
АСТ, 2016. – 624 с.
163. Фромм, Э. Душа человека. Революция надежды / Э. Фромм. – М.: АСТ,
2016. – 352 с.
164. Фромм, Э. Здоровое общество / Э. Фромм. – М.: АСТ, 2016. – 448 с.
165. Фромм, Э. Психоанализ и этика / Э. Фромм. – М.: Республика, 1993. –
414 с.
166. Фрейд, З. Недовольство культурой / З. Фрейд. – М.: Фолио, 2013. – 222 с.
167. Фрейд, З. По ту сторону принципа наслаждения / З. Фрейд. – Тбилиси:
Издательство «Мерани», 1991. – 397 с.
168. Фрейд, З. Я и Оно / З. Фрейд. – Тбилиси: Издательство «Мерани», 1991.
– 426 с.
169. Фуко, М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности /
М. Фуко. – М.: Магистериум, 2018. – 448 с.
170. Фуко, М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / М. Фуко. – М.: Ад
Маргинем Пресс, 2018. – 416 с.
171. Фуко, М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук: пер. с фр. / М.
Фуко. – М.: Ад Маргинем Пресс, 2019. – 403 с.
193

172. Хьелл, Л. Теории личности / Л. Хьелл, Д. Зиглер. – 3-е изд. – СПб.:
Питер, 2019. – 608 с.
173. Черников, М.В. Трансформации интимности в современном обществе /
М.В. Черников, Д.А. Филатов // Вестник Тихоокеанского государственного
университета. – 2016. – № 3 (42). – С. 191 – 196.
174. Черри, М. Секс, аборты и детоубийство: пропасть между секулярным и
божественным / М. Черри // Государство, религия, Церковь в России и за
рубежом. – 2020. – Т. 38. – № 4. – С. 195 – 228.
175. Шарден, Т. Феномен человека / Т. Шарден. – М.: АСТ, 2018. – 384 с.
176. Шестаков, Ю.А. Аксиология исторического сознания в культуре
национальной безопасности / Ю.А. Шестаков; научный редактор Е.Е. Несмеянов.
– Новочеркасск: Лик, 2021. – 298 с.
177. Шпильрейн, С.Н. Деструкция

как причина становления / С.Н.

Шпильрейн // Логос. Философско-литературный журнал. – 1994. – № 5. – С. 207 –
238.
178. Штереншис, М. Чезаре Ломброзо / М. Штереншис. – М.: Изд-во
Исрадон. – 2010. – 144 с.
179. Энафф, М. Маркиз де Сад: Изобретение тела либертена / М. Энафф. –
СПб.: ИЦ Гуманитарная Академия, 2018.– 234 с.
180. Эткинд, А.М. Хлыст: Секты, литература и революция / А.М. Эткинд. –
Москва: новое литературное обозрение, 1998. – 642 с.
181. Юнг, К.Г. Либидо, его метаморфозы и символы / К.Г. Юнг. – СПб.:
Восточно-Европейский Институт Психоанализа, 1994. – 416 с.
182. Юнг, К.Г. О психологии бессознательного / К. Г. Юнг. – М.: АСТ, 2021.
– 224 с.
183. Яновский, М.И. Критический анализ теории З. Фрейда / М. И. Яновский
// Вестник ЮУрГУ. Серия «Психология». – 2015. – № 3. – С. 13-18.
184. Brownmiller, S. Against our will: Men, women and rape / Susan Brownmiller.
– New York: Simon & Schuster, 1975. – 238 p.
185. Eagleton, T. The illusions of Postmodernism / T. Eagleton. – London: Oxford,
2019. – 334 p.
194

186. Hibbard, S. Narcissism, Shame, Masochism, and Object Relations: An
Exploratory Correlational Study / Stephen Hibbard // Psychoanalytic Psychology. –
1992. – 9(4). – Р. 489-508.
187. Jameson, F. Postmodernism, Or the Cultural Logic of Late Capitalism / F.
Jameson. – London: Oxford, 2019. – 434 p.
188. Jameson, F. The Cultural Turn. Selected Writings on the Postmodern 19831998 / F. Jameson. – London: Oxford, 2017. – 443 p.
189. Kinsey, A.C. Sexual Behavior in the Human Male / A.C. Kinsey, W.B.
Pomeroy, C.E. Martin, P.H. Gebhard. – Philadelphia: Saunders Co., 1948. – 804 p.
190. Kinsey, A.C. Sexual Behavior in the Human Female / A.C. Kinsey, W.B.
Pomeroy, C.E. Martin, P.H. Gebhard. – Philadelphia: Saunders Co., 1953. – 842 p.
191. MacKinnon, J. The orangutan in Sabah today / John MacKinnon. – Oryx 11:
1971. – 191 p.
192. Mededovic, J. The Dark Tetrad: Structural Properties and Location in the
Personality Space / Janko Mededovic, Boban Petrovic // Journal of Individual
Differences. – 2015. – 36(4). – Р. 228-236.
193. Miller, A.E. Gender differences in strength and muscle fiber characteristics /
A.E. Miller, J.D. MacDougall, M.A. Tarnopolsky and D.G. Sale // European journal of
applied physiology and occupational physiology. – № 66 – 1993. – P. 254 – 262.
194. Rancour-Laferriere, D. The slave or Russia. Moral masochism and the cult of
suffering / D. Rancour-Laferriere. – New York: New York Univ Press, 1995. – 442 p.

195