Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности - Строгович М.С.

Автор: Строгович М.С.
Теги: юриспруденция право уголовное право судебные дела судебный процесс
Год: 1984
Похожие
Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности
Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе
Судебный процесс над убийцей Жана Жореса
Обвинительное заключение
Текст
                    



М.С.Строгович
ПРАВО
обвиняемого
НА ЗАЩИТУ
и
презумпция
невиновности
Издательство «Наука»


МИХАИЛ СОЛОМОНОВИЧ
СТРОГОВИЧ
М. С. Строгович
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
М.С.Строгович
ПРАВО
обвиняемого
НА ЗАЩИТУ
и
презумпция
невиновности
Под редакцией
доктора юридических наук,
профессора
В. М. САВИЦКОГО
И
я®
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА 1984
Монография члена-корреспондента АН СССР
М. С. Строговича посвящена разработке одного из ос-
новополагающих принципов социалистического пра-
восудия по уголовным делам — презумпции невинов-
ности. Этот принцип впервые получил закрепление
в Конституции СССР 1977 г. Автор показывает, что
цель уголовного процесса, которая состоит в установ-
лении объективной истины, не может быть достиг-
нута без последовательного обеспечения обвиняемому
права на защиту.
2
iw наш
и 	?
и.лзит
1984 Г.
ООН
2020139610
С п/о mo?°0Qz 20~ 111—84—III кв. © Издательство «Наука», 1984 Г.'(
—о4
Михаил Соломонович
СТРОГОВИЧ
(1894—1984)
Как правило, книга начинается с предисловия. В этой
книге предисловия в обычном смысле слова нет. Вместо
него печальная необходимость заставила писать краткий
очерк жизни и деятельности автора: 13 февраля 1984 г.,
не дожив нескольких месяцев до своего 90-летия,
М. С. Строгович скончался. Советская юридическая наука
потеряла выдающегося представителя, с именем которого
неразрывно связаны ее становление, развитие и дости-
жения.
Михаил Соломонович Строгович родился в Петербурге
в семье юриста. После окончания гимназии учился в Мо-
сковском коммерческом институте, затем в Институте на-
родного хозяйства им. К. Маркса. Усиленно изучал там
юридические дисциплины и к окончанию института пред-
ставил дипломную работу «Суд и администрация», полу-
чившую высшую оценку — «весьма удовлетворительно».
В то время он, конечно, и не подозревал, что тема сту-
денческого диплома определит на будущее всю его прак-
тическую и научную деятельность, что именно тогда им
была положена начальная строка в долгой летописи нау-
ки о суде и правосудии, которую он писал не переставая
всю свою большую и плодотворную жизнь.
Трудовую деятельность М. С. Строгович начал в 1920 г.
секретарем Главного революционного военного трибунала
войск внутренней охраны. В следующем году его пере-
водят начальником отдела статистики в Революционный
военный трибунал Республики, затем — начальником ор-
ганизационно-инструкторского отдела в Верховный три-
бунал при ВЦИК. В 1923 г. он следователь-докладчик
(Верховного суда РСФСР. С 1924 г. на протяжении 15 лет
i чботает в органах прокуратуры: помощником прокурора
оловно-кассационной коллегии Верховного суда РСФСР,
/окурором отдела Прокуратуры РСФСР и Прокуратуры
СР. И лишь в 1939 г. после защиты докторской дис-
ртации и избрания членом-корреспондентом Академии
! ук СССР М. С. Строгович целиком переходит на науч-
,гю и педагогическую работу. С той поры основным ме-
ом его исследовательского творчества становится Ип-
итут государства и права АН СССР.
3
Писать об этом, главном периоде его жизни — задача
архитрудная. М. С. Строгович — целый этап в развитии
советского правоведения. Как рассказать о всех гранях
его яркого таланта? Как втиснуть такую огромную судьбу
в ограниченный объем биографического очерка?
Мне выпало завидное счастье проработать бок о бок
с Михаилом Соломоновичем в одном Институте, в одном
секторе ни много ни мало 30 лет. Под его руководством
я защитил кандидатскую и докторскую диссертации. И все
эти годы он неизменно оставался научным лидером, не-
пререкаемым идейным авторитетом для коллектива со-
трудников сектора теоретических проблем правосудия
Института государства и права АН СССР.
И не только для них. Трудно переоценить роль
М. С. Строговича в формировании основных, краеуголь-
ных понятий советской юридической науки. Его нередко
называли «патриархом юриспруденции», отдавая тем са-
мым дань уважения не столько его весьма почтенному
возрасту, сколько — и прежде всего — огромному вкладу,
внесенному им в правовую теорию. Вклад этот велик не
только количественно, хотя свыше 300 опубликованных
работ, в том числе около 20 крупных монографий, крас-
норечиво говорят сами за себя. Он велик своим влиянием
на весь процесс правотворчества и правоприменения в
целом. Ведь по его книгам учились и продолжают пости-:
гать мудрость права вот уже несколько поколений совет-1
ских юристов, работающих и в законодательных учрежде-
ниях, и на ниве науки, и в местных Советах народных
депутатов, и в системе органов суда, прокуратуры, внут-
ренних дел, адвокатуры. Они с гордостью называют себя!
его учениками, хотя далеко не всем из них посчастливи-
лось лично встречаться с ним, слушать его лекции. В этом
смысле, перефразируя известные слова Достоевского, мо-|
жно без преувеличения сказать, что все мы, юристы, вы-
шли из книг Строговича.
Трудно даже контурно, схематично обрисовать основ-
ные проблемы, исследованию которых он посвятил свок»|
жизнь. Его научные интересы были удивительно широки
и многообразны. Он одинаково свободно чувствовал себя'
и в дидактическом изложении учебного материала, и в
страстной полемике с оппонентами, и в гневном обличи-!
тельном пафосе, направленном против идеологических про-|
тивников. Достаточно назвать такие разноплановые по за-
мыслу и жанру его работы, как написанный совместно <1
С. А. Голунским первый марксистский учебник теории гол
сударства и права (1940 г.), остро публицистическое ис-
следование о суде над убийцей Жана Жореса (1971 г.),
выпущенная в свет издательством «Знание» популярная
брошюра о социалистической законности (1969 г.), пам-
флет-протест «Свободу греческим патриотам!» (1959 г.),
основанная на новых материалах статья в журнале «Во-
просы истории» об узаконенной расправе над негритян-
скими юношами в американском городке Скоттсборо
(1974 г.) ...
Он нередко выходит за рамки права и увлеченно ра-
ботает в смежных отраслях знаний (вспомним первый
вузовский учебник логики или опубликованную в 1974 г.
монографию о судебной этике), но неизменно возвраща-
ется к теории уголовного процесса. От изданного в
1925 г. скромного комментария к УПК РСФСР до капи-
тального, в двух томах, «Курса советского уголовного
процесса» (1968—1970 гг.) — таковы памятные вехи его
творческого пути в науке об уголовном судопроизводстве.
А между ними и после них — множество оригинальных
исследований, каждое из которых прочпо легло в фунда-
мент советской процессуальной теории.
М. С. Строговичу принадлежит ставшее классическим
определение советского уголовного процесса как системы
действий соответствующих должностных лиц и возникаю-
щих в связи с этими действиями процессуальных отноше-
ний.
Такое определение подчеркивает, что все участни-
ки процесса являются субъектами предоставленных им
прав и возложенных на них обязанностей, их недопустимо
считать объектами односторонних властных полномочий
должностных лиц. Отсюда проходящая красной нитью
через все произведения М. С. Строговича идея о необхо-
димости дальнейшего развития и укрепления процессу-
альных гарантий прав личпости. В них он справедливо
видел органическую составную часть общих гарантий со-
циалистического правосудия.
Есть разные способы признания заслуг ученого — офи-
циальные и неофициальные. Среди последних едва ли не
самый почетный и трудно достижимый тот, когда опре-
деленную научную проблему неизбежно, вольно или не-
вольно связывают с именем ученого, отдавшего ее разра-
ботке свой разум, свое время и немало творческих мук.
Сейчас нет исследователя, который начинал бы изучение,
скажем, проблемы материальной (объективной) истины
в уголовном процессе, предварительно не проштудировав
5
соответствующие Монографии Строговича. Впервые эта
проблема была поставлена, сформулирована и решена с
позиций марксистско-ленинской гносеологии именно в его
трудах. Не предположение (пусть даже обоснованное), не
вероятность (хотя бы и максимальная), а только досто-
верное знание, имеющее характер абсолютной истины в
отношении искомых фактов, может служить основой для
принятия решения по делу — таково, писал он, главное
требование, определяющее всю деятельность органов рас-
следования и суда. Разработанная им концепция послужи-
ла тем идейным стержнем, вокруг которого и ныне про-
должается острая и плодотворная дискуссия, затрагиваю-
щая коренные вопросы процессуальной теории и практики
(о характере истины, устанавливаемой в уголовном
судопроизводстве, о возможности юридической интерпре-
тации таких категорий марксистской диалектики, как аб-
солютная и относительная истины, о соотношении вероят-
ности и достоверности, о содержании истины, отыскивае-
мой в уголовном деле, и др.). Наиболее значительная
монография, специально посвященная этой проблеме —
«Материальная истина и судебные доказательства»
(1955 г.), была удостоена премии Президиума Академии
наук СССР.
С именем М. С. Строговича неразрывно связаны обо-
снование и глубокий теоретический анализ такого важ-
нейшего, определяющего принципа советского уголовного
судопроизводства, как состязательность. Свою докторскую
диссертацию и основанную на ней монографию он так и
назвал — «Природа советского уголовного процесса и
принцип состязательности» (1939 г.). В этих и последую-
щих его работах убедительно показана неправильность
утверждений, будто задача суда та же, что и прокурора —
изобличать виновных, или будто нельзя говорить о равен-
стве прав обвинителя и обвиняемого при судебном разби-
рательстве дела. У суда и прокурора одна и та же госу-
дарственная задача — борьба с преступностью, но
конкретные процессуальные задачи, процессуальные
функции у них, конечно, различны, иначе не было бы
смысла в самостоятельном существовании этих двух го-
сударственных органов. И разумеется, ни о каком право-
судном приговоре нельзя было бы говорить, если бы для
отстаивания своих интересов, доказывания своих выводов
подсудимый имел меньше прав, чем противоположная
сторона — прокурор. Идея состязательности, т. е. разде-
ления процессуальных функций и равноправия сторож
6
теперь прочно утвердилась в нашей науке, опираясь на
высокий авторитет действующего законодательства.
М. С. Строговича всегда чрезвычайно заботило созда-
ние условий, обеспечивающих эффективность уголовной
политики, в частности вынесение справедливых пригово-
ров. Всякая судебная ошибка — будь то осуждение неви-
новного или необоснованное оправдание преступника —
ослабляет режим законности, препятствует выполнению
задач, стоящих перед социалистическим правосудием. Как
избежать судебных ошибок, как добиться, чтобы каждый
приговор содержал истину и ничего, кроме истины,— это-
му ученый посвятил свою монографию «Проверка закон-
ности и обоснованности судебных приговоров» (1956 г.).
Главная тема книги — пока приговор не вступил в закон-
ную силу, нет оснований считать его правильным, зато
есть обязанность вышестоящего ^уда при наличии жалобы
или протеста тщательно, скрупулезно проверить закон-
ность и обоснованность приговора. Автор решительно воз-
ражает против любых попыток сократить, урезать воз-
можности осужденного на подачу жалобы, в том числе
путем угрозы хотя бы незначительного отступления от
правила, запрещающего поворот к худшему. Такой запрет
должен распространяться и на меру наказания, и на ква-
лификацию преступления, и на размер удовлетворенного
гражданского иска. Эту мысль М. С. Строгович проводит
во многих своих работах. Она содержится и в статье,
опубликованной уже после его смерти в сборнике «Выс-
ший судебный орган СССР» (1984 г.).
Строгович не был бы Строговичем, если бы в его твор-
ческой биографии отсутствовали страницы, связанные с
последовательным отстаиванием права обвиняемого на за-
щиту и презумпции невиновности. Тот, кто внимательно
следил за многолетней дискуссией, развернувшейся
вокруг этих принципов, знает, сколько было у презумп-
ции невиновности неистовых гонителей, какие нагромож-
дения из передержек, обвинений в потакании преступни-
кам и просто элементарной неосведомленности пришлось
преодолеть, чтобы сохранить для нашего уголовного судо-
производства и упрочить эту бесценную, наполненную
глубоким политическим смыслом правовую идею. И ог-
ромная заслуга здесь несомненно принадлежит М. С. Стро-
говичу.
Опираясь на анализ тенденций развития Советского
государства и права, изучение следственной и судебной
практики, он блестяще доказал — и читатель сам легко
7
может в этом убедиться, ознакомившись с предлагаемой
книгой,— что, только руководствуясь презумпцией неви-
новности, можно реально, а не на словах совершенствовать
систему гарантий прав личности, обеспечивать обвиняе-
мому право на защиту, укреплять режим законности в
уголовном судопроизводстве.
Действительно, если органы расследования, прокура-
тура и суд исходят в своей работе из презумпции неви-
новности обвиняемого (подсудимого),— значит вину его
нужно устанавливать, доказывать, надо искать объектив-
ные и достоверные улики, иначе виновным его признать
нельзя, осудить и наказать — тем более. Если же исхо-
дить из другого предположения, т. е. из презумпции ви-
новности (а третьего быть не может: или—или), то вся-
кий, кого следователь или прокурор поставили в положе-
ние обвиняемого, автоматически попадает в разряд
виновных. И тогда на долю суда остается проштамповать
вывод прокурора о виновности обвиняемого, а вся судеб-
ная процедура превратится в пустую формальность. Но
кому нужен такой суд, кого может удовлетворить такое
правосудие?!
У читателя этой книги может возникнуть вопрос: как
произошло, что М. С. Строгович, всю жизнь боровшийся
за торжество презумпции невиновности, последовательно
отстаивавший право обвиняемого на защиту, лишь только
теперь, завершая свой жизненный путь, решил создать
на эту тему специальную монографию? Конечно, о пра-
вах обвиняемого он писал и раньше, писал много и на-
стойчиво, но все же такая монография в списке его тру-
дов не значится...
Впрочем, значится, хотя сейчас мало кто о ней пом-
нит. Я имею в виду опубликованную в 1934 г. моногра-
фию, скорее даже, брошюру (47 страниц) под названием
«Обвинение и обвиняемый на предварительном следствии
и па суде». Если не считать уже упоминавшегося коммен-
тария к УПК РСФСР и учебного пособия по уголовному
процессу для юридических курсов, это было первое вы-
шедшее из под пера М. С. Строговича отдельно изданное
произведение. Разумеется, оно было далеко от совершен-
ства и никак не могло дать ответ на вопрос, почему под*
линно научная монография о праве обвиняемого на за-
щиту и презумпции невиновности появилась лишь 50 леЯ
спустя.
И все-таки почему? Я думаю, дело заключается пре-
жде всего в той новой, устремленной к переменам, к
я
[
1 вершенствовапию обстановке, которая сложилась у пас
после принятия в 1977 г. Конституции СССР. Это доку-
мент действительно исторического значения и его поло-
•1 жепия открывают путь к еще более высокому уровню
I правового регулирования всех сторон государственной и
общественной жизни, в том числе и при осуществлении
I правосудия. Именно атмосфера всемерного укрепления
законности, расширения демократии, усиления гарантий
> прав граждан, созданная в результате претворения в
жизнь предписаний новой Конституции, послужила мощ-
> I ным импульсом для углубленной научной разработки про-
блемы положения личности в уголовном судопроизводстве.
На основе ст. 160 Конституции СССР, в которой содер-
•I жится важнейший элемент презумпции невиновности,
а именно положение о недопустимости признать кого-либо
d виновным в совершении преступления, а также подверг-
э 1
)
э
к
Я
о
о
ь
I-
I-
г-
I-
1-
м
,п
1У
нуть уголовному наказанию иначе как по приговору суда,
Пленум Верховного Суда СССР в руководящем постанов-
лении «О практике применения судами законов, обеспе-
чивающих обвиняемому право на защиту», принятом
16 июня 1978 г., предельно четко и ясно сформулировал
сам принцип презумпции невиновности. Об этом принци-
пе во весь голос заговорили в общественно-политической
и специальной литературе. Так возникла реальная пред-
посылка к подготовке и изданию монографии, целиком
посвященной праву обвиняемого на защиту и презумпции
невиновности.
Следует иметь в виду, что процесс возникновения над-
лежащей атмосферы не был односторонним. Конституция
СССР и принятые вслед за ней новые законы и иные нор-
мативные акты отразили насущные потребности развито-
го социалистического общества, установили порядок, строй
отношений, который диктуется объективной действитель-
ностью, запросами повседневной практики. Но эти потреб-
ности, запросы выкристаллизовывались и уточнялись с
помощью, в частности, научных наблюдений, исследова-
ний, обобщений. О полученных результатах сообщалось
эе
н
Д-
а-
ei
ie
о
в литературе, па совещаниях, о них писались докладные
записки и т. и. Эти сведения, выводы и рекомендации,
естественно, формировали определенное общественное
мнение, которое не могло не оказывать существенного
влияния на характер принимаемых государственных ре-
шений. В формировании такого мнения участвовали, ра-
зумеется, и ученые-юристы, и среди них одним из первых
должно быть названо имя М. С. Строговича.
9
Размышляя о его вкладе в уголовно-процессуальную
теорию, о линии, которую он неизменно проводил в своих
работах, я хочу еще раз привлечь внимание к тому фак-
ту, что о праве обвиняемого па защиту он написал пер-
вую опубликованную им монографию. Эта же тема стала
сюжетом его последнего труда. Вполне возможно, что
рефрен здесь чисто случайный. И все же он очень сим-
птоматичен...
Как теоретик права М. С. Строгович известен не ме-
нее, чем процессуалист. Он принимал участие в создании
нескольких учебников общей теории государства и права.
На стыке правоведения и теории научного коммунизма
им разработана проблема прав и свобод личности в со-
циалистическом государстве. В 1966 г. вышла в свет его
книга «Основные вопросы советской социалистической
законности», в которой было сформулировано и теорети-
чески обосновано принципиальное положение: укрепление
и повышение роли законности — объективная закономер-
ность развития Советского государства и права, закон-
ность есть свойство, органически присущее социалистиче-
скому строю. Автор всесторонне исследовал связь закон-
ности с состоянием законодательства, убедительно пока-
зал недопустимость противопоставления законности и це-
лесообразности, «духа» закона его «букве».
Чрезвычайно важным представляется его вывод, что
по мере успехов в строительстве социализма все больше
будут расширяться субъективные права граждан. Будут
становиться более эффективными гарантии этих прав,
совершенствоваться механизм их реализации. Практика
последних лет полностью подтвердила прогностическую
точность такого вывода.
Даже из этого беглого экскурса в содержание лишь
некоторых трудов ученого ясно виден их воинствующий
гуманизм. В них отчетливо звучит лейтмотив: всемерно
бороться с преступностью, но при этом ни на йоту не
преступать закон, решительно обвинять виновных, но не
впадать в обвинительный уклон. Автор всегда выступал
за предельную четкость и простоту форм процесса, но ни-
когда не мирился с попытками процессуального упро-
щенчества.
Теория для М. С. Строговича — не самоцель. Все, что
он писал, имело прямые практические выходы, «обслужи-
вало» насущные потребности органов следствия, прокура-
туры, адвокатуры и суда. Он был активнейшим членом
Научно-методического совета при Прокуратуре СССР!
10
h gr0 имя — единственного ученого-юриста — занесено в
Книгу почета Московской городской коллегии адвокатов.
Двадцатилетний опыт судебной и прокурорской деятель-
ности, помноженный на богатые теоретические знания,
позволил М. С. Строговичу с честью справиться со слож-
ными обязанностями председателя Комиссии по подго-
товке проекта ныне действующего УПК РСФСР, за что
ему была вручена Почетная грамота Президиума Верхов-
ного Совета республики. Он имел также благодарности
от Президиума Верховного Совета СССР, Президиумов
Верховных Советов Казахской ССР и Грузинской ССР.
Искусный оратор, он многие годы отдал преподаванию
нрава. С признательностью вспоминают его лекции вы-
пускники Академии общественных наук при ЦК ВКП(б),
Института Прокуратуры СССР, Всесоюзной правовой
академии, Московского юридического института, МГУ,
Военно-юридической академии, Высшей школы МВД СССР.
Те, кому доводилось слушать публичные выступления
М. С. Строговича, знают какая была заключена в них
огромная сила убеждения. Его аргументы в строго логи-
ческой последовательности нанизывались на стержневую
идею речи. Но главное достоинство его выступлений —
ясность, четкость, простота изложения. О самых сложных,
сугубо теоретических вещах он умел говорить понятным,
«человеческим» языком, никогда не прибегая — ни устно,
ни письменно — к заумным, нарочито «закрученным»
формулировкам.
Однажды звонит: «Вы читали новую книгу такого-то
(называет фамилию) ? Обязательно прочтите, голубчик.
Очень любопытно. Ну вот это место, например, послушай-
те: «Инварианты структуры объекта возникают и прояв-
‘ ляются лишь в процессе взаимодействия и функциониро-
вания как результат упорядочения последовательности
изменений. Причем в силу субстанциональности инвари-
антных характеристик они обладают такой информацион-
ной структурой, которая является изоморфной в пределах
1 не одной, а целого класса систем». Каково? Вы что-нибудь
поняли? Я лично — абсолютно ничего. Ну нет, конечно,
кое-что я все-таки понял. По скажите, сколько расходу-
ется зря серого вещества на то, чтобы каждый раз про-
} дираться сквозь чащобу этаких модных словечек? Не
знаете? То-то, голубчик. И никто не знает. А не мешало
бы подсчитать и определить, стоит ли овчинка выделки.
* Думаю, не стоит ... Завтра я буду говорить об этом на
• заседании Ученого совета».
11
На другой день он действительно выступал — как всег-
да темпераментно, аргументированно, вызвав каким-то
удачным каламбуром смех в зале и породив целую серию
ответных выступлений. Вообще Строгович на трибуне
был колоритнейшей фигурой — страшно подумать, что
больше мы его не увидим и не услышим.
Разносторонняя научная, педагогическая и практиче-
ская деятельность Михаила Соломоновича по достоинству
оценена Родиной. Он был награжден двумя орденами Тру-
дового Красного Знамени, орденом Дружбы народов и
многими медалями. В его научном титуле высокие звания
члена-корреспондента Академии наук СССР, академика
Польской академии наук, почетного доктора Ягеллонско-
го университета (Краков).
Казалось бы, человек, достигший таких вершин в нау-
ке и удостоенный столь лестных знаков внимания, мог
позволить себе чуть-чуть расслабиться, дать отдых душе
и телу, тем более, когда он разменял девятый десяток.
Но не таков был М. С. Строгович. Природа словно отсту-
пила перед его редким талантом и неуемной жизненной
силой. Всегда в движении, полемике, борьбе, весь полон
энергии и творческих замыслов — как не похож он на ка-
бинетного ученого, отгородившегося в преклонные годы от
треволнений мирской суеты! Он был неизменно верен раз
избранному кредо — быть в гуще событий, успеть все
прочесть, обо всем написать, вовремя поддержать начина-
ние, направленное на укрепление демократических прин-
ципов советского правосудия, решительно и бескомпромис-
сно отвергнуть любые взгляды, которые могут привести к
ослаблению режима социалистической законности. Оп го-
тов был без устали спорить, доказывать, убеждать. Един-
ственное, к чему он не был готов — не работать.
Работоспособность у него была, прямо скажу, фанта-
стическая. Нам, его коллегам по сектору (а мы по возра-
сту годились ему в сыновья), приходилось изо всех сил
тянуться за ним в выполнении плановых заданий. Но он
все равно оказывался впереди, представляя рукописи для
обсуждения, как правило, досрочно и безупречного ка-
чества.
Вот, например, как работал Михаил Соломонович в
последние годы своей жизни. В 1979 r.f когда ему испол-
нилось 85 лет, он опубликовал несколько глав в коллек-
тивной монографии «Советский уголовно-процессуальный
закон и проблемы его эффективности». В 87 лет он со-
автор и один из ответственных редакторов книги «Права
личности в социалистическом обществе», а также автор
нескольких глав в монографии «Конституционные основы
правосудия в СССР». В 89 лет он участвует в создании
первой в нашей литературе монографии о судебном пра-
ве. На 90-м году жизни он заканчивает подготовку моно-
графии «Право обвиняемого на защиту и презумпция
невиновности», публикацию которой ему уже не сужде-
но было увидеть.
Я назвал здесь лишь наиболее крупные работы, вы-
полненные М. С. Строговичем за последние пять лет.
Сверх того, им написано в это же самое время множест-
во статей в журналах и центральных газетах, сделаны за-
мечания на проекты постановлений Пленума Верховного
Суда СССР, отрецензировано и отредактировано несчет-
ное число страниц чужих рукописей, подготовлены отзы-
вы в качестве официального оппонента на 12 докторских
и кандидатских диссертаций и сделано еще много других
добрых дел.
Высшим наслаждением для него было выступать с
лекцией или докладом перед студентами, слушателями
народного университета правовых знаний, научными или
практическими работниками. Он возвращался домой уста-
лый, измученный, но страшно довольный контактом с
аудиторией. Последний раз он выступал с лекцией об эти-
ческих началах уголовного судопроизводства в Институте
усовершенствования работников юстиции. Три часа с од-
ним десятиминутным перерывом он стоял на трибуне,
а когда кончил говорить, зал поднялся в едином порыве,
наградив его овацией не только за умное слово, но и за
редкостную силу духа. Это было ровно за два месяца до
смерти.
Пройдет время и о Михаиле Соломоновиче Строгови-
че напишут более обстоятельно, более подробно, как он
того заслуживает. Мне же хотелось в этом кратком очер-
ке жизни и деятельности Учителя поблагодарить его от
имени многочисленных учеников за все, что он сделал
для юридической науки и практики, и пообещать, что мы
сохраним и постараемся приумножить оставленное им
творческое наследие, что борьба за законность, гуманизм,
демократизм останется для нас магистральным направ-
лением и в научной, и в практической работе.
Профессор В, М. Савицкий
ПРАВО ОБВИНЯЕМОГО
НА ЗАЩИТУ
1.	Право обвиняемого на защиту
и задачи борьбы с преступностью
В уголовном процессе обвиняемый является централь-
ной фигурой, вокруг которой концентрируются процес-
суальные действия органов следствия, прокуратуры и суда
и других участников процесса.
В производстве по уголовному делу исследуются глав-
ным образом действия обвиняемого в связи с преступле-
нием, в совершении которого он обвиняется, выясняются
все обстоятельства, относящиеся к преступлению, состав-
ляющему предмет данного уголовного дела, а также к
лицу, которое обвиняется в совершении преступления. От
результатов расследования и судебного разрешения уго-
ловного дела зависит судьба привлеченного в качестве
обвиняемого человека, его доброе имя, честь и досто-
инство, в какой-то мере судьба его родных и близких.
С преступлениями ведется настойчивая, постоянная,
решительная борьба, поскольку они нарушают социали-
стический правопорядок, причиняют вред людям. Для
успешной борьбы с преступностью необходимо, чтобы
каждое преступление было раскрыто и каждое совершив-
шее преступление лицо было изобличено и подвергнуто
уголовному наказанию или иным мерам воздействия,
установленным законом. А это значит, что по каждому
уголовному делу как само событие преступления, так и
виновное лицо должны быть установлены с полной досто-
верностью и несомненностью. Это очень трудная, сложная
и ответственная деятельность правоохранительных орга-
нов, т. е. органов дознания, предварительного следствия,
прокуратуры и суда, которую они ведут при поддержке
общественности, граждан и которая направлена на укреп-
ление социалистической законности и социалистического
правопорядка, на пресечение их нарушений.
На XXVI съезде КПСС указывалось: «В укрепления
социалистической законности и правопорядка высока от-
14
иетственность органов юстиции, суда, прокуратуры, со-
ветской милиции. Профессиональные знания работников
атих органов должны сочетаться с гражданским мужест-
вом, неподкупностью и справедливостью. Только такие
поди могут достойно выполнять возложенные на них
серьезные обязанности. Советский народ вправе требо-
вать, чтобы их работа была максимально эффективной,
чтобы каждое преступление должным образом расследо-
валось и виновные несли заслуженное наказание. В этом
деле органам, охраняющим правопорядок, будет обеспе-
чена полная поддержка партии и ... всей нашей общест-
венности» *.
Укрепление правопорядка и устранение его наруше-
ний, борьба с преступностью, предупреждение и пресече-
ние преступлений — первостепенная задача, она стано-
вится все более и более актуальной.
На июньском1 Пленуме ЦК КПСС в докладе К. У. Чер-
ненко «Актуальные вопросы идеологической, массово-
политической работы партии» было сказано: «Воспита-
ние нового человека неотделимо от самой энергичной
борьбы с пьянством, хулиганством и тунеядством, спе-
куляцией и хищениями социалистической собственности,
взяточничеством и стяжательством. Было бы неправиль-
но видеть во всех этих уродливых явлениях, вызываю-
щих беспокойство и справедливое возмущение трудя-
щихся, одни лишь «пережитки прошлого» в сознании и
поведении людей. Причины многих из этих «болячек»
следует искать и в сегодняшней практике, в просчетах
тех или иных работников, в реальных проблемах и труд-
ностях нашего развития, в недостатках воспитательной
деятельности. Поэтому для устранения негативных яв-
лений нужны не только постоянные пропагандистские
усилия, но и меры экономического, организационного и
правового порядка.
Мы должны создавать обстановку нетерпимости ко
всем нарушителям норм социалистического общежития,
невзирая на лица, мобилизовать против них обществен-
ное мнение» 2.
В докладе М. С. Горбачева на торжественном заседа-
нии в Кремле, посвященном 113 годовщине со дня рож-
дения В. И. Ленина, указывалось на необходимость
борьбы с аморальным, беззаконным поведением тех лю-
1	Материалы XXVI съезда КПСС. М.: Политиздат, 1981, с. 65.
2	Материалы Пленума ЦК КПСС, 14—15 июня 1983 г. М.: Полит-
издат, 1983, с. 38.
15
Дей, которые посягают на интересы общества, на пнтере- ’
сы других людей. «Эту борьбу,—указывал Ленин,—!
можно завершить, только если сама народная масса по-
могает» 3. Разумеется, всегда, когда необходимо,
в действие должна вступать сила закона. Ведь антиобще-
ственные проявления не в последнюю очередь питаются
иллюзиями вседозволенности и безнаказанности. Таким
иллюзиям в нашем обществе не должно быть места. I
И советские люди вправе ожидать от правоохранитель-
ных органов активной, безупречной и квалифицирован-
ной деятельности по защите интересов общества и лич-
ности 4.
Чтобы успешно выполнить эти задачи, органы дозна-
ния и предварительного следствия, прокуратура и суд
должны решительно и неуклонно использовать те боль-
шие и действенные полномочия, которые закон им пре-
доставляет для борьбы с преступностью, правильно рас-
следовать и разрешать уголовные дела. Эти полномочия
дают возможность обеспечить раскрытие каждого пре-
ступления, изобличение каждого преступника. И все f
возможности, все ресурсы в этом направлении должны
использоваться с неослабевающей настойчивостью,
энергией, эффективностью.
В этой сложной и трудной борьбе с преступностью
необходимо твердо соблюдать следующее принципиальное
положение. Каждое преступление есть нарушение закон-
ности, причем наиболее серьезное нарушение закопно-
стг Борьба с такими нарушениями может и должна
вестись только законными средствами. Каждое преступ-
ление должно быть раскрыто и каждый преступник дол-
жен быть изобличен, но прежде чем признать человека
преступником и поступать с ним как с преступником, I
необходимо убедиться, что оп действительно преступник, I
и избежать возможной ошибки.
Это положение общеизвестно, яспо. А вот другое по- I
ложение, с ним связанное, из него вытекающее, хотя и I
является бесспорным и очевидным, тем не менее подчас I
игнорируется: для того чтобы убедиться, что привлечен- !
ный в качестве обвиняемого человек действительно яв- I ]
ляется преступником, и не допустить ошибки, необходимо I
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 171.
4 Горбачев М. С. Ленинизм - живое творческое учение, верной I ,
руководство к действию: Доклад на торжественном заседании I
в Москве, посвященном 113-й годовщине со дня рождения |
В. И. Лепина 22 апреля 1983 г. М.: Политиздат, 1983, с. 22. |
16
предоставить обвиняемому все возможности защиты от
обвинения, оспаривания обвинения, выдвижения объяс-
нений, доводов и доказательств в свое оправдание.
Статья 158 Конституции СССР гласит: «Обвиняемо-
му обеспечивается право на защиту». Право обвиняемого
на защиту есть основа всех процессуальных прав, пре-
доставляемых законом обвиняемому, интегрированное
выражение этих прав.
Обеспечение обвиняемому права на защиту —это
конституционный принцип социалистического правосу-
дия, советского уголовного судопроизводства. В соответ-
ствии с этим уголовно-процессуальное законодательст-
Б0 —Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и
союзных республик и уголовно-процессуальные кодексы
союзных республик — устанавливает развернутую систе-
му процессуальных прав обвиняемого, используя кото-
рые обвиняемый имеет возможность оспаривать предъ-
явленное ему обвинение, приводить доводы и доказа-
тельства в свою защиту, и эти права прочно и
неуклонно гарантирует закон5. Статья 13 Основ уголов-
ного судопроизводства («Обеспечение обвиняемому пра-
ва на защиту») гласит: «Обвиняемому обеспечивается
право па защиту. Суд, прокурор, следователь и лицо,
производящее дознание, обязаны обеспечить обвиняемому
возможность защищаться установленными законом
средствами и способами от предъявленного ему обвине-
ния и обеспечить охрану его личных и имущественных
прав».
Статья 14 Основ уголовного судопроизводства («Все-
стороннее, полное и объективное исследование обстоя-
тельств дела») устанавливает принцип: «Суд, прокурор,
следователь и лицо, производящее дознание, обязаны
принять все предусмотренные законом меры для всесто-
роннего, полного и объективного исследования обстоя-
тельств дела, выявить как уличающие, так и оправды-
вающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчаю-
щие его ответственность обстоятельства. Суд, прокурор,
следователь и лицо, производящее дознание, не вправе
перелагать обязанность доказывания на обвиняемого. За-
прещается домогаться показаний обвиняемого и других
участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных
незаконных мер».
5 См.: Конституционные основы правосудия в СССР. М.: Наука,
1981, гл. V.
17
Как видим, законодательная основа права обвиняемо-1
го на защиту и средств его обеспечения очень прочная./
И здесь следует подчеркнуть важное принципиальное по-
ложение: право обвиняемого на защиту и все составляю-
l’- щие его процессуальные права обвиняемого служат не
только охране законных интересов обвиняемого, но и ус-
пешному осуществлению задач правосудия, правильному
проведению предварительного следствия и судебного раз-
[ бирательства, установлению по делу истины. На это
прямо указал Пленум Верховного Суда СССР в постанов-
лении от 16 июня 1978 г. «О практике применения суда-
ми законов, обеспечивающих обвиняемому право на за-
щиту». В постановлении сказано: «Обратить внимание
судов на то, что обеспечение обвиняемому (подсудимому)
права на защиту является конституционным принципом и
должно строго выполняться во всех стадиях уголовного
судопроизводства как важная гарантия установления
истины и вынесения законного, обоснованного и справед-
ливого приговора. Поэтому судам необходимо неукосни-
тельно соблюдать процессуальные права обвиняемого
(подсудимого); всесторонне, полно и объективно исследо-
вать материалы дела; выявлять обстоятельства, не только
уличающие, но и оправдывающие обвиняемого (подсуди-
мого), а также смягчающие и отягчающие его ответст-
венность; тщательно проверять имеющиеся по делу вер-
сии; обеспечивать равенство прав участников судебного
разбирательства по представлению и исследованию дока-
зательств и заявлению ходатайств.
В соответствии со ст. 158 Конституции СССР и
ст. 13 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и
союзных республик суды обязаны обеспечить подсудимо-
му возможность защищаться всеми установленными за-
коном средствами и способами от предъявленного обви-
нения» б.
Это первый пункт указанного постановления Плену-
ма (всего в данном постановлении 26 пунктов), мы его
приводим полностью ввиду особой его важности и выде-
ляем в нем ту мысль, что обеспечение обвиняемому
права на защиту — важная гарантия установления истины
и вынесения законного, обоснованного и справедливого
приговора.
Было время, когда на практике и в теории распростри--
нилось мнение, что права обвиняемого, их соблюдение и
6 Бюл. Верхов. Суда СССР, 1978, № 4, с. 8.
18
обеспечение служат только или главным образом интере-
сам самого обвиняемого и используются им и его защит-
ником в качестве средства дать возможность обвиняемо-
му уйти от законной ответственности за совершенное
преступление, затруднить или вообще сделать невозмож-
ным обнаружение истины, увести следствие и суд с пра-
вильного пути и т. д. Иногда приходилось слышать пре-
достережение не придавать слишком большого значения
(в практической деятельности, в преподавании уголовно-
го процесса, в научном исследовании уголовно-процес-
суальных проблем) правам обвиняемого. Это якобы отвле-
кает внимание от главного — раскрыть преступление,
изобличить и наказать преступника и тем самым тормо-
зит борьбу с преступностью. На самом деле это глубоко
ошибочное мнение, основанное на неправильном, упро-
щенном понимании задач и принципов следственной и
судебной деятельности, создающее почву для серьезных
ошибок на практике.
Бывают случаи, когда совершено тяжелое преступ-
ление, но за него привлечен и осужден не тот, кто его
в действительности совершил, а другой, невиновней че-
ловек, на которого почему-то пало подозрение. Вот и по-
лучается, что преступление совершено, за него осужден
и отбывает наказание невиновный, честный человек, а на-
стоящий преступник остается безнаказанным. Конечно,
случаи осуждения лица за несовершенное им преступ-
ление нечасты, ио они абсолютно нетерпимы, каждый та-
кой случай — серьезное нарушение законности и прав
личности. На это прямо указывает Верховный Суд СССР.
В постановлении Пленума Верховного Суда СССР
от 3 февраля 1978 г. «Новая Конституция СССР и зада-
чи дальнейшего совершенствования судебной деятельно-
сти» содержится такое указание судам: «Принимать все
меры к исключению судебных ошибок, особенно осужде-
ния невиновных лиц, как наиболее грубого нарушения
прав и свобод граждан» 7. Прошло менее двух лет и Вер-
ховный Суд СССР вернулся вновь к этому же вопросу.
Пленум Верховного Суда СССР 7 декабря 1979 г. принял
постановление «О задачах судов в свете постановления
ЦК КПСС „Об улучшении работы по охране правопоряд-
ка и усилении борьбы с правонарушениями4* и Закона о
Верховном Суде СССР». В этом постановлении содержит-
ся указание, что «суды должны принимать все меры к
7 Бюл. Верхов. Суда СССР, 1978, № 2, с. 13.
19
исключению судебных ошибок, особенно осуждения нел
виновных лиц, как наиболее грубого нарушения прав i с
свобод граждан» 8.	L
Дословное повторение указания на недопустимость j
таких судебных ошибок, как осуждение невиновных, по-1
называет, что они все же встречаются. Каждый такой i
рода факт требует его устранения и принятия мер к не- г
допущению беззакония в будущем. Эти случаи неединич-;
ны, они публикуются в «Бюллетене Верховного Суда
СССР», где излагаются постановления Пленума и опре- ]
деления коллегий Верховного Суда СССР, а также Вер- j
ховных судов союзных республик.	I ]
Итоги расследования и разрешения уголовных дел ]
становятся объектом социологических исследований,* изу- j
чения и обобщения, по ним составляются различные ста- ?
тистические таблицы и т. д. Это, конечно, важная и по- j
лезная работа. Ее результаты показывают, что в боль- j
шинстве случаев обвиняемый оказывается виновным - ]
действительно виновным, его привлечение и последующая-,
уголовная ответственность были заслуженны. Что же ка- <
сается допущенных ошибок, необоснованного привлечения ]
и осуждения в действительности невиновных лиц, то та- i
кие случаи редки, они, как иногда говорят, нетипичны, j
Фактически это, конечно, верно; уголовное судопро- ;
изводство и осуществление правосудия в СССР совер j
шенствуются, уровень их повышается, законность в про ।
изводстве по уголовным делам укрепляется. Но было бь ;
глубочайшим заблуждением из всего этого делать успо
коительные выводы. Решительно можно утверждать, чтс
борьба с судебными ошибками, особенно с осуждение)
невиновных, не только не должна затихать, наоборот,
она должна продолжаться с возрастающими усилиями.
И то обстоятельство, что таких случаев немного, ни i
малейшей мере не может служить поводом к недооценке
таких фактов: каждый из них —это тяжкое нарушение
законности, несчастье невиновного человека.
В социалистическом обществе в соответствии с марк
систско-ленинским учением и мировоззрением человече-
ская личность — это высшая ценность из всех ценностей
которыми располагает общество, и эту ценность необхо-
димо беречь, охранять, нс допускать к пей несправедли-
вости, неоправданного применения санкций незаконной
я Там же, 1980.	1, с. 25.
20
I црияуждения9. Личность не только обладает правами,
1 она несет и обязанности по отношению к социалистиче-
скому государству, к обществу, к другим личностям,
я если она свои обязанности нарушает, поступает безза-
) коНно и бесчеловечно, она несет заслуженную ответствен-
1 ноСть, подвергается законным мерам принуждения, нака-
3 зания. Но для этого необходимо доказать виновность
I личности с полной достоверностью и несомненностью.
Конечно, судебные ошибки вызываются различными
причинами, которые следует изучать и устранять. Но
нет ни одной судебной ошибки, приведшей к осуждению
невиновного человека за несовершенное им преступление,
1 которая была бы неизбежной, которую нельзя было бы
предотвратить. Никогда судебная ошибка не может иметь
места, если судьи, тщательно и всесторонне исследовав
> все обстоятельства рассматриваемого уголовного дела,
| пришли к твердому, глубокому, непоколебимому убежде-
I нию, что обвиняемый (подсудимый) виновен, он совер-
1 шил преступление, тогда как в действительности им пре-
I ступление не было совершено и судьи ошиблись. Этого '
I не бывает (или бывает как исключение). Если человек
I был осужден за несовершенное им преступление — это
< произошло не потому, что действительное убеждение су-
1 дей привело их к ошибке, а потому, что у судей было
] предубеждение, предвзятое мнение, они проявили необъ-
) ективность, поверхностное отношение к рассмотрению
Здела, некритически отнеслись к материалам и выводам
предварительного следствия, подверглись влиянию извне '
и т. д. И всегда в таких случаях имеется, может быть,
Ч неосознанное смешение, отождествление обвиняемого с
г| виновным. Вот это смешение необходимо самым реши-
Ч тельным образом устранять, пресекать в судебной и
4 следственной практике.
Выше мы приводили важнейшее принципиальное по- ч
Сложение, что обеспечение обвиняемому права на защиту 1
I имеет не только то значение, что в результате охраняют-
Чся законные интересы обвиняемого, но и то, что обеспе- t
ччгние обвиняемому права на защиту является необходим
Члшлг условием установления истины по уголовному
ч делу — изобличение и наказание только действительного
Ч преступника и в меру его действительной вины, а зна-
Ч чпт — успешность борьбы с преступностью.
I 9 О личности как о высшей ценности при социализме см.: Нрава
личности в социалистическом обществе. М.: Наука, 1981,
с 11-20,
>1
Когда в уголовном законодательстве формулируют
меры, направленные на усиление борьбы с преступность]
повышение эффективности этой борьбы, одновременно
сфере уголовного судопроизводства возрастает необход]
мость строжайшего соблюдения процессуальной законн
сти, процессуальных гарантий, обеспечения обвиняемой
права на защиту.
18 декабря 1982 г. в газете «Известия» было опубл]
ковано в официальном отделе сообщение «Совершенств*
вание законодательства о борьбе с правонарушениями
преступностью». Сообщалось следующее: «Исходя из р*
шений XXVI съезда КПСС, последующих Пленуме
ЦК КПСС, положений Конституции СССР о дальнейше
укреплении социалистической законности и правопоря^
ка, Президиум Верховного Совета СССР принял ряд ука
зов. Президиум Верховного Совета РСФСР внес соответ
ствующие дополнения в законодательство РСФСР»
Произведенные этими указами (позднее утверждешш
Верховным Советом СССР и Верховным Советом РСФСР'
изменения законодательства относятся к материальном1,
уголовному праву и исправительно-трудовому праву, н<
они имеют громадное значение для успешного примепе
ния норм уголовного судопроизводства.
Изменения эти направлены на повышение эффектив
ности мер уголовного наказания, прежде всего на обес
печение эффективности применения, исполнения эти]
мер в зависимости от личности и степени опаспост
преступника. Так, расширено применение мер уголовно-
го наказания, не связанных с лишением свободы, и вне
сены изменения, обеспечивающие повышение их преду
предительного и воспитательного воздействия. Вместе
тем обеспечивается применение повышенной уголовной
ответственности, суровых наказаний в отношении лиД
совершивших наиболее тяжелые преступления, и рециди-
вистов 10.
Реализация этих законов в качестве непременной
условия требует соблюдения строжайшей законности *
расследовании и разрешении судом уголовных дел.
этого необходимо безукоризненное проведение расследова
ния и судебного разрешения каждого дела, выяснение а
установление по нему истины; недопустимо в вывода*
следствия и суда опираться на обстоятельства дела, уста-j
10 Ведомости Верхов. Совета СССР, 1982, № 42, ст. 793 и ст. 79|
Ведомости Верхов. Совета РСФСР, 1983, № 9, ст. 292; №
ст. 175.
22
ювленные не с полной достоверностью й несомненностью.
\ э*ТОго достигнуть можно только тогда, когда все сомни-
тельное, недостоверное будет отвергнуто, отброшено, а
усилия следствия и суда будут сосредоточены на изобли-
чении и наказании лиц, действительно совершивших пре-
ступление, и в меру их вины. Правильное применение норм
уголовного права обеспечивается только при неуклонном
соблюдении норм уголовно-процессуального права. И это
означает, что для правильного применения норм мате-
риального уголовного права необходимо, чтобы при рас-
следовании и разрешении уголовного дела обвиняемому
в полной мере было обеспечено осуществление его права ’
ла защиту, чтобы ему были предоставлены все необходи- $
мые возможности для приведения доводов и доказательств
в свое оправдание и для смягчения своей ответственности.
Таким образом, произведенное в конце 1982 г. совер-
шенствование уголовного законодательства, направлен-
ное на усиление борьбы с преступностью, не только не
ограничивает значения и действия права обвиняемого на
защиту и всех включенных в него процессуальных прав,
но, наоборот, требует их строжайшего соблюдения и даль-
нейшего совершенствования. Есть основание вспомнить и
воспроизвести известные слова молодого Маркса в его
работе «Дебаты по поводу закона о краже леса»:
Юдин и тот же дух должен одушевлять судебный процесс
и законы, ибо процесс есть только форма жизни закона,
следовательно, проявление его внутренней жизни» и.
Итак, строжайшее соблюдение права обвиняемого на
защиту при правильном проведении расследования и раз-
решения уголовного дела не только не препятствует изоб-
личению и наказанию лиц, совершивших преступление,
но содействует этому, дает правильное направление уси-
лиям следствия и суда. А это возможно только при усло-
вии обеспечения обвиняемому права на защиту, соблюде-
ния всех процессуальных прав обвиняемого и их гаран-
тий.
Существенной и важной закономерностью развития
советского законодательства об уголовном судопроизвод-
стве является расширение, упрочение, обогащение в нем
демократических и гуманистических принципов и инсти-
тутов, в том числе прав лиц, участвующих в производстве
по уголовному делу. Соответственно теме этой работы мы
11 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 1, с. 158.
23
в ней рассматриваем вопросы, относящиеся к правам об
виняемого.
Одной из характерных черт развития уголовно-процес*
суального законодательства являлось постепенное устра-1
нение упрощенных порядков судопроизводства для отдель-1
ных категорий уголовных дел и для отдельных звенье?’
судебной системы12. Такие упрощенные порядки связаны’
со стеснением, ограничением процессуальных прав обвжс
няемого и их гарантий. Эти ограничения иногда допуска-1
лись в двух сферах: 1) для дел об особо опасных преступ-1
лениях в обстановке, когда государственные и обществен--
яые интересы поставлены под угрозу (революционные п1
революционные военные трибуналы во время граждан-1
ской войны, военные трибуналы во время Великой Оте-1
явственной войны; 2) для дел о малозначительных пре-1
ступлениях, как говорится, для простых и ясных дел.
Ограничения первого рода устранялись с устранением •
вызвавших их условий, ограничения же второго рода.;
постепенно устранялись по мере укрепления социалисти-
ческой законности и правопорядка, совершенствования,
законодательства о судопроизводстве.
Таким образом, достигалось создание и упрочение]
единого порядка уголовного судопроизводства для всех
уголовных дел. Здесь проводилось очень важное принци-;
пиалыюе положение: когда ставится вопрос об уголовной '
ответственности гражданина за совершение им преступ-
ления, пе может быть выделения какой-то категория
«мелких дел», «простых и ясных дел», по которым в
интересах «процессуальной экономии» можно сжимать!
ограничивать, а то и упразднять кажущиеся слишком)
сложными процессуальные формы. Здесь должно быть
твердо и определенно признано следующее. В любом уго-
ловном деле, где гражданину вменяется совершение
преступления, под вопрос ставится его доброе имя, честь
и достоинство, а иногда свобода. В этом отношении не
может быть мелких, простых дел, по которым можно ив
считаться с законными интересами обвиняемого, сокра-
щать или упразднять его права. Именно такое положение
отчетливо выражено и реализовано в действующем сейчас
уголовно-процессуальном законодательстве.
12 См.: Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его)
эффективности. М.: Наука, 1979, гл. 1, § 5; Проблемы судебной
этики. М.: Наука, 1974, гл. 4, § 4; Элъкинд П. С. Цели в
средства их достижения в советском уголовно-процессуальном
праве. Л., 1976, гл. II, § 2.
24
Некоторые отступления от единого порядка уголовного
Судопроизводства все же допускаются, но только в той
мере, в какой это пе вредит осуществлению обвиняемым
права на защиту: например, расследование по одним де-
лам в виде дознания, а по другим — в виде предваритель-
ного следствия, производство по делам частного обвинения,
jj что характерно и важно — это то, что существенные от-
ступления от единого порядка судопроизводства допус-
каются не в направлении упрощения, а в обратном нап-
равлении, в установлении по определенным группам
уголовных дел дополнительных гарантий, в усложнении
процессуальных форм, например по делам о преступлени-
ях несовершеннолетних, по делам лиц, страдающих физи-
ческими или психическими недостатками, затрудняющими
осуществление ими своих прав на защиту.
Развитие уголовно-процессуального законодательства в
условиях развитого, зрелого социализма, особенно после
принятия Конституции СССР 7 октября 1977 г., идет в
направлении расширения и упрочения демократических
принципов уголовного процесса, и это направление вклю-
чает расширение и большее гарантирование права обви-
няемого на защиту.
К сожалению, приходится отметить, что довольно
давно возникшее умонастроение в пользу «процессуальной
экономии», достигаемой путем упрощения процессуаль-
ных форм, ограничения процессуальных прав обвиняемого
и их гарантий, иногда и сейчас дает о себе знать. При
этом характерно то, что сторонники такой точки зрения,
начавшие с пропаганды «процессуальной экономии» и
упрощенного судопроизводства для дел о незначительных
преступлениях, на этом не остановились, а распространи-
ли некоторые свои предложения и на дела о серьезных
। преступлениях, влекущих тяжелые меры наказания.
Давний сторонник дифференциации процессуальных
। форм путем сокращения, ограничения процессуальных
( гарантий, едва ли не зачинатель этого направления в
пашей уголовно-процессуальной науке П. Ф. Пашкевич
, предложил ввести упрощение в досудебные стадии уголов-
. кого процесса, до крайности сократить или вообще упразд-
нить расследование «простых и ясных дел», дел о мало-
значительных преступлениях. В отношении же судебных
стадий процесса П. Ф. Пашкевич предложил ввести в
уголовный процесс такой порядок, чтобы суд мог непосред-
ственно вменить в вину подсудимому преступные дейст-
вия. обвинение в которых ему не было предъявлено на
25
предварительном следствии, чтобы суд мог то обвинение^
по которому обвиняемый был предан суду, изменить в
судебном заседании на более тяжелое, и чтобы кассацион
ная инстанция могла непосредственно, без отмены при-
говора, изменить квалификацию преступления на более
тяжелую, а при наличии кассационного протеста прокуро
ра — непосредственно повысить наказание, назначенное
приговором суда 13.
Следует признать неправильным само это направление
в уголовно-процессуальной науке — сжатие, сокращен®
процессуальных форм, ограничение процессуальных прае
и их гарантий, главным образом обвиняемого.
Упрощенный процессуальный порядок досудебных ста-
дий процесса может своим результатом иметь лишь при-
ток в суд недоследованных или вовсе не расследованный
дел, что не может не отразиться самым отрицательным
образом на качестве отправления правосудия.
Что касается предлагаемых изменений в судебном
разбирательстве и в кассационном производстве, то, хот^
они выглядят как расширение полномочий суда и выдают-
ся за меры повышения авторитета суда, в действительно
сти они могут повлечь очень отрицательные последствия
Конечно, судебное разбирательство является главной
основной стадией уголовного процесса, для которой пред
варительное следствие (и дознание) имеет субсидиарный
вспомогательный характер. Но те изменения, которые
предлагаются,— непосредственное изменение судом обвй
нения на более тяжкое, вменение подсудимому в вини
новых фактов преступных действий, обвинение в которые
предъявлено не было, непосредственное повышение кая
сационной инстанцией наказания, примененного при :
говором суда первой инстанции (хотя и с ограничение^:
при наличии кассационного протеста прокурора) — очей:
существенно ограничивают право обвиняемого на защит) ;
13 Пашкевич П. Ф. Проблемы процессуального (законодательного
обеспечения оперативности и быстроты уголовного судопроя: <
во детва.— Проблемы искоренения правонарушений в СССР: Т| <
зисы докладов на конференции 30 ноября 1971 г. М., 19*5 j
с. 38; Он же. Проблемы процессуального обеспечения опер4 ?
тивиости и быстроты судопроизводства.— Вопросы борьбы
преступностью. М.: Юрид. лит., 1971, вып. 14, с. 85. Мы ссЯ J
лаемся только на некоторые работы П. Ф. Пашкевича. По-1 i
робнее о работах этого автора и о других сторонниках эЮ1
направления см.: Элькинд П. С. Цели и средства их достиг L
ния в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 197 !
с. 68—85.
26
сжимают презумпцию невиновности, осложняют и затруд-
юТ деятельность суда и не только не повышают авто-
ритет суда (как это иногда утверждается) в глазах обще-
ственности, граждан, но способны вызвать такие явления,
как отчуждение, недоверие к подобным действиям суда.
Ц вряд ли можно сомневаться в том, что при принятии
таких мер количество судебных ошибок, в том числе
осуждение невиновных, увеличится. Надо решительно
возражать против такой «упростительной» концепции в
ее основе — она резко противоречит той основной законо-
мерности, тому направлению развития, которые прояв-
ляются в истории советского уголовного судопроизводства.
II трудно объяснить, например, почему кассационные
дистанции в СССР никогда, даже в тяжелых условиях
гражданской войны и Великой Отечественной войны, не
могли непосредственно повысить назначенное в приговоре
наказание, а сейчас, в условиях развитого, зрелого социа-
лизма, такое полномочие получат.
2. Обвиняемый в уголовном процессе
0 Кто такой обвиняемый в уголовном процессе, что
представляет собой эта процессуальная фигура, или ина-
че: как определяется само понятие обвиняемого? В Осно-
вах уголовного судопроизводства пет прямой дефиниции
обвиняемого (ст. 21) в отличие, например, от потерпев-
шего, который определяется как «лицо, которому преступ-
лением причинен моральный, физический или имущест-
венный вред» (ст. 24). В Уголовно-процессуальном кодексе
РСФСР определение обвиняемого выражено следующим
образом: «Обвиняемым признается лицо, в отношении
которого в установленном настоящим кодексом порядке
вынесено постановление о привлечении в качестве обви-
няемого» (ч. 1 ст. 46 УПК РСФСР). Основания и поря-
док привлечения в качестве обвиняемого на предваритель-
ном следствии определены так: «При наличии достаточ-
ных доказательств, дающих основание для предъявления
1 обвинения в совершении преступления, следователь выно-
! сит мотивированное постановление о привлечении лица в
। качестве обвиняемого» (ст. 143 УПК РСФСР). «Обвиняе-
мый, преданный суду, именуется подсудимым; обвиняе-
J мый, в отношении которого вынесен обвинительный при-
} говор,—осужденным» (ч. 2 ст. 46 УПК РСФСР).
Аналогичные определения обвиняемого содержатся в
законодательстве других союзных республик (например,
27
ст. 48 УПК БССР, ст. 41 УПК УзССР). Значит, обвиняе-
мый — это лицо, в отношении которого в установленное
законом порядке возбуждено обвинение в совершений
преступления. Такое определение может показаться i
какой-то мере тавтологичным: обвиняемый — это лицо,
которое обвиняется в совершении преступления, или
обвиняемый — это лицо, привлеченное в качестве обвиняе-
мого. В действительности же тавтологии здесь нек Обвв
нение — это определенная уголовно-процессуальная функ-
ция наряду с другими уголовно-процессуальными функ|
циямн — защитой и разрешением дела (о них скажем
дальше) 14. Обвиняемым человек становится с момента
возбуждения в отношении его обвинения, и в этом каче-
стве он продолжает пребывать до тех пор, пока в отноше-
нии его уголовное дело не будет разрешено 15.
Здесь может возникнуть сомнение в правильности
самого выражения «возбудить обвинение», «возбуждение
обвинения», так как обычные и привычные выражения -I
предъявить обвинение, поддерживать обвинение, оспари
вать обвинение и т. д. Дело в том, что само понятиег
обвинения не однозначно: под обвинением имеется в виду
сам обвинительный тезис, утверждение о виновности
данного лица в совершении преступления. Но есть и
другое значение понятия обвинения — это обвинительная
деятельность, функция обвинения, обвинительное направ-
ление процессуальной деятельности, состоящее в изобли^
чении лица в совершении преступления. Именно в этом
смысле говорится об обвинительной функции в уголовном
процессе как одной из процессуальных функций наряду
с функцией защиты и функцией разрешения дела. Поэто^
му вполне правомерно и выражение «возбуждать обвине-
ние», «возбуждение обвинения», если под обвинением име-
ется в виду обвинительная деятельность, функция обви
нения.
Привлечение лица в качестве обвиняемого в соверше-
нии преступления не означает признания этого лиф
виновным и не предрешает того вывода, к котором)'
14 В уголовно-процессуальной литературе встречаются различны!
мнения о системе, количестве и содержании уголовно-процес!
суальных функций, но то, что обвинение есть уголовно-пр<п
цессуальная функция, а не что иное, насколько мне извести^
спора не вызывает.
15 Как явствует из приведенного выше текста закона, подсуд*!
мый и осужденный — это обвиняемый, именуемый так в cool
ветствующих процессуальных стадиях (предании суду, пост!
повлении обвинительного приговора).
28
прпдет сам следователь в результате расследования дела
oirможет быть, дело будет прекращено), и того решения
Цо
[JU
яе
RB-
придет сам следователь в результате расследования дела
вопроса о виновности, к которому придет суд в своем
приговоре (может быть, приговор будет оправдательным).
Статья 160 Конституции СССР, ст. 7 Основ уголовного
судопроизводства и ст. 3 Основ уголовного законодатель-
ства Союза ССР и союзных республик устанавливают
совершенно непреложный принцип высокого значения:
«Никто не может быть признан виновным в совершении
iTa
че-
ЧС’
преступления, а также подвергнут уголовному наказанию
иначе как по приговору суда и в соответствии с законом».
Это положение полностью и безоговорочно применяется и
в той ситуации, когда происходит привлечение лица в
качестве обвиняемого. Совершенно недопустимо и оши-
‘Ti-
ПК
[ -
бочно как в теоретическом, так и в практическом отноше-
нии отождествление обвиняемого с виновным, обращение
с обвиняемым как с уже изобличенным преступником.
Обвиняемый — лицо, которое обвиняется в совершении
ри преступления, но вопрос о его виновности еще не решен,
п^этот вопрос предстоит решить, а для этого надо прежде
ВД1
:ti
5
ав-
тя
01
[01
то
не
МО
ВИ
не
[Щ
М)
iec
[рО
’не
Д1
)01
’ТЗ
всего исследовать всесторонне, полно и непредвзято все
обстоятельства дела, как уличающие обвиняемого, так и
оправдывающие его.
В ч. 2 ст. 13 Основ уголовного судопроизводства ска-
зано: «Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее
дознание, обязаны обеспечить обвиняемому возможность
защищаться установленными законом средствами и спо-
собами от предъявленного ему обвинения и обеспечить
охрану его личных и имущественных прав.
Это значит, что должностные лица, в производстве
которых находится уголовное дело, каково бы ни было
их мнение о виновности обвиняемого и каково бы ни было
отношение обвиняемого к предъявляемому ему обвинению
(признает ли он себя виновным или отрицает вину), не
могут обращаться с обвиняемым как с уже признанным
виновным преступником, а должны обеспечить ему воз-
можность защищаться от обвинения всеми теми средства-
ми и способами, какие закон предоставляет обвиняемому.
В дальнейшем изложении нам еще придется возвратиться
к этому вопросу.
Иногда встречается определение обвиняемого как лица,
которое привлечено к уголовной ответственности. Правиль-
но ли это? Такое определение само по себе правильно, по
лишь при непременном условии, что привлечение к уго-
ловной ответственности понимается как постановка воп-
29
роса об уголовной ответственности обвиняемого, как
исследование этого вопроса с участием самого обвиняе?
мого, имеющего право оспаривать обвинение. Однако сама
ответственность обвиняемого еще не установлена, поэтому
уголовной ответственности он еще не несет.
В ст. 3 Основ уголовного законодательства, озаглавлен-
ной «Основания уголовной ответственности», сказано^
«Уголовной ответственности и наказанию подлежит толь-1
ко лицо, виновное в совершении преступления, то есть
умышленно или по неосторожности совершившее предус-
мотренное уголовным законом общественно опасное дея-!
пие» (ч. 1). Значит, пока обвиняемый не признан винов-
ным приговором суда, уголовная ответственность его еще
не установлена, на него еще не возложена.
Уголовная ответственность наступает с момента при-
знания обвиняемого (подсудимого) виновным по вступив-
шему в законную силу приговору суда, а не с момента
привлечения лица в качестве обвиняемого. По привлече-
нии лица в качестве обвиняемого последний обвиняется в
совершении преступления и вместе с тем защищается отk
этого обвинения, на предварительном следствии и на суде!
выясняются, исследуются все обстоятельства, имеющие
значение для решения вопроса о виновности и ответствен-
ности обвиняемого, но признание обвиняемого подлежа-
щим уголовной ответственности может быть произведено
только судом в своем приговоре. Мнение же, что с прив-
лечением лица в качестве обвиняемого начинается опре-
деленный этап уголовной ответственности16, неверно.
С привлечением в качестве обвиняемого начинается опре-
деленный этап выяснения вопроса о наличии уголовной
ответственности, но не сама уголовная ответственность.
Итак, привлечение в качестве обвиняемого и привлече-
ние к уголовной ответственности — понятия тождествен-1
ные, это одно и то же.
16 Как пишет, например, С. А. Альперт, «привлечение в качестве
обвиняемого... и есть привлечение к уголовной ответственности,
которое представляет собой один из весьма важных этапов не
пути реализации уголовной ответственности» (см.: Альперт С. А-
Обвинение в советском уголовном процессе. Харьков, 1974,
с. 21). По утверждению Ф. Н. Фаткуллина, с момента привле*
чения в качестве обвиняемого последний начинает нести уго-
ловную ответственность (см.: Фаткуллин Ф. Н., Зинатуллин 3.3ч
Аврах Я. С. Обвинение и защита по уголовным делам. Казань,
1976, с. И).
30
3. Привлечение лица в качестве обвиняемого
к
Привлечение лица в качестве обвиняемого — один из
процессуальных актов, одно из процессуальных средств
деятельности следователя, направленной на установление
и изобличение совершившего преступление лица. Этим
актом лицо ставится в положение обвиняемого в соверше-
нии преступления.
Против обвиняемого выдвинуто и ему предъявлено
обвинение в совершении преступления — социально опас-
ного и уголовно наказуемого деяния,— и это обвинение
выражено и сформулировано в официальном юридическом,
процессуальном документе — постановлении следователя
о привлечении в качестве обвиняемого. Это постановление
предъявляется обвиняемому, а в случае необходимости его
содержание сообщается соответствующим учреждениям и
организациям (по месту работы и др.). К обвиняемому
применяются принудительные меры — вызов для предъяв-
ления обвинения и на допрос, применение меры пресече-
ния и др. Хотя привлечение в качестве обвиняемого не
предрешает вывода о виновности в результате расследова-
ния и судебного разбирательства уголовного дела, оно
связано для привлеченного лица с тяжелыми, отрицатель-
ными условиями и обстоятельствами. Самый факт привле-
чения в качестве обвиняемого тягостен для привлеченного
лица. И тем не менее следует признать, что привлечение
в качестве обвиняемого в некотором отношении может
быть благоприятным для привлеченного, так как оно в
силу закона влечет предоставление ему ряда процес-
суальных прав и их гарантий для оспаривания обвинения,
которых не было бы, если бы предварительное следствие
велось в отношении именно данного лица, но без его
привлечения в качестве обвиняемого. В этом случае такое
лпцо получило бы возможность оспаривать обвинение,
представлять доводы и доказательства в свое оправдание
или для смягчения своей ответственности только в конце
расследования, которое проводилось без его участия.
Поэтому подчас создается весьма парадоксальное положе-
ние: привлечение в качестве обвиняемого в известной
мере является благоприятным для привлеченного липа,
в какой-то мере оказывается в его же интересах.
Этот вопрос правильно решен А. М. Лариным: «Следо-
ватель формулирует и предъявляет обвинение не для
того, чтобы вызвать у обвиняемого отрицательные эмоции,
„нанести ему удар“. Предъявлением обвинения следова-
31
тель обеспечивает право обвиняемого знать, в чем он,
обвиняется. А это необходимо обвиняемому, чтобы опре-
делить свое отношение к обвинению, оспаривать его,
приводить доводы, заявлять ходатайства в свою защиту.
Для следователя же выяснение позиции обвиняемого, его
доводов, оценка представленных им доказательств, испол-1
пение его обоснованных ходатайств — важнейшее средство
проверки правильности, объективной истинности обвине-
ния» 17.
Поэтому равно недопустимо как скороспелое привле-
чение в качестве обвиняемого, без получения серьезных
доказательств виновности данного лица, так и искусствен-
ная задержка привлечения, оттягивание его к концу след-
ствия, когда фактически исследование обстоятельств дела
уже завершилось без участия обвиняемого и возможность
оспаривания обвинения на самом же предварительно)!
следствии для обвиняемого очень затруднена.
Особо нетерпимо положение, когда фактически обви-
няемый, но в качестве такового процессуально не привле-,
ченнып на предварительном следствии, допрашивается'
как свидетель о его же собственных действиях, подлежа-
щих включению в содержание обвинения. Этот фактиче-
ски обвиняемый, допрашиваемый в качестве свидетеля!
несет обязанность отвечать на вопросы, давать показания,
будучи предупрежден об уголовной ответственности за от-
каз от дачи показаний и за дачу ложных показаний, что
не допускается по закону в отношении обвиняемого.
Такой случай отмечен Военной коллегией Верховного
Суда СССР по делу Садыкова, обвинявшегося в участии в
групповом изнасиловании: «Садыков, при наличии ука-
занных данных о совершении преступления, в нарушение
требований ст. 49 и 51 УПК Казахской ССР на протяже
нии всего предварительного следствия (до его окончания)
восемь раз допрашивался по делу в качестве свидетеля..
Во время допросов в качестве свидетеля, в том числе не
очных ставках, он органами предварительного следствия
изобличался в совершении преступления. Таким образом
находясь по существу в положении подозреваемого, Сады-
ков допрашивался в качестве свидетеля о совершенном
преступлении, в связи с чем был лишен возможность
осуществить предоставленное ему право на защиту. Толь
17 Ларин А. М. Презумпция невиновности. М.: Наука, 1982, с. $
см. также с. 34, 97, 98.
32
)li ко в День оконт1ания следствия, 10 июля 1973 г., Сады-
е‘ кову было предъявлено обвинение...» 18.
Очень важным в этом отношении является вопрос об
У. объективных и субъективных основаниях привлечения 4
го! лица в качестве обвиняемого: что требуется, какие усло-
л- вия необходимы, чтобы следователь мог применить в от-
&о потении гражданина эту меру — привлечь его в качест-
е- ве обвиняемого, поставить его в положение обвиняемого
I со всеми вытекающими из этого последствиями (предъяв-
е-1 ление обвиняемому обвинения, допрос обвиняемого, из-
ц брапие меры пресечения и т. д.).
Мы приводили уже текст ст. 143 УПК РСФСР. Повто-
I
Д- рим его: «При наличии достаточных доказательств, даю-
та щих основание для предъявления обвинения в соверше-
тЧнии преступления, следователь выносит мотивированное
) постановление о привлечении лица в качестве обвиняе-
I мого». Значит, для привлечения в качестве обвиняемого
п4 следователь должен располагать доказательствами, ули-
е! чающими данное лицо в совершении преступления. Эти
^’доказательства должны быть достаточными для того, что-
al бы предъявить обвинение, поставить этого человека в по-
ге ложение обвиняемого. Но закон не говорит, что эти до-
[я; казательства должны быть достаточными для того, чтобы
(я, считать обвиняемого изобличенным, виновным, признать
Ч’ его преступником. Привлечением в качестве обвиняемого
тс предварительное следствие не заканчивается, а продолжа-
ется с участием обвиняемого. Именно в этой части пре-
г дварительного следствия осуществляется право обвиняе-
: 1 мого на защиту, так как до привлечения в качестве обви-
ла няемого нет обвиняемого, следовательно, нет лица,
и< которому закон предоставляет право на защиту.
Таким образом, привлечение в качестве обвиняемого
не означает, что виновность обвиняемого доказана, так
как для самого следователя привлечение в качестве об-
ноиняемого не является окончательным выводом о винов-
пвности обвиняемого. Обвиняемый допрашивается, пред-
ам ставляет свои объяснения, возражения, ходатайства и
;е-
я)
г.
ы
Т1 1£
п
21
Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Вер-
ховного Суда СССР по уголовным делам, 1971—1979 гг. М.: Из-
вестия, 1981, с. 725, 726.
Здесь необходимо одно уточнение: Садыков допрашивался
в качестве свидетеля, находясь по существу в положении не
подозреваемого, как
а обвиняемого.
сказано в цитированном определении,
М. С. Строгович
33
г
т. д. Все это нуждается в проверке в дальнейшем ходе1
предварительного следствия, когда собираются новые до*
казательства, исследуются новые факты, проверяются г
другие версии, помимо той, которая выражена в поста-
новлении следователя о привлечении в качестве обвиняе-
мого. Как бы ни были тяжелы и убедительны улики, ш
основе которых следователь составил постановление (
привлечении данного лица в качестве обвиняемого, обви-
нение ему еще не предъявлено, показания его еще не по-
лучены и не проверены. А без этого нельзя утверждать
вполне достоверно и уверенно, что данное лицо виновно
Правда, обвиняемый ранее мог быть допрошен в ка-
честве подозреваемого, тогда он и дал свои показания
но это не меняет положения. Допрос в качестве подозре-
ваемого возможен лишь в ограниченном числе случаеь
(ст. 52, 122, 1221 и 123 УПК РСФСР). И вообще допроГ
подозреваемого — это не то, что допрос обвиняемого пс
конкретно сформулированному обвинению.	I j
Далее, в качестве обвиняемого могло быть допрошенс j
лицо, ранее допрошенное в качестве свидетеля, но свиде\
теля нельзя допрашивать об обстоятельствах, изобличаю^
щих его самого в совершении преступления, так как сви
детель допрашивается после предупреждения его об уго j
ловной ответственности за отказ от дачи показаний и з; (
дачу заведомо ложных показаний, тогда как обвиняемы)
за эти действия уголовной ответственности не несет. Мм
уже указывали выше, что ни в коем случае недопустим^
допрашивать под видом свидетеля фактического обвиняв
мого.	1
Из изложенного вытекает, что в момент привлечепп j
в качестве обвиняемого не может считаться доказанно i
виновность данного лица, и от следователя требуется убея <
ценность в достаточности уже собранных доказательс!
для того, чтобы поставить его в положение обвиняемой i
в совершении преступления, но не в положение вино< <
ного.	1 I
Если бы закон в качестве необходимого условия Д-1
привлечения лица в качестве обвиняемого установил Д( I
казанность виновности данного лица и убежденность с
этом следователя, это повлекло бы обвинительный укло I
в дальнейшем следствии и оставление без исследовав’1 i
других версий, помимо виновности обвиняемого. А 111 I
касается права обвиняемого на защиту, то в подобном *
ложении оно нарушалось бы очень существенно.
Конечно, обстоятельства того или иного конкретно’
I
Ч уголовного дела могут сложиться так, что имеющиеся до
привлечения обвиняемого доказательства настолько силь-
ны, что вполне убеждают следователя в виновности
' привлекаемого, но еще не привлеченного в качестве обви-
й няемого лица. Если это действительно так, дальнейшее
а расследование дела может облегчиться, но все равно рас-
с следование должно продолжаться и вестись полно, всесто-
1 | ровне, объективно, непредвзято.. Следователь должен со-
* бирать доказательства как в подтверждение обвинения,
1 так и в оправдание обвиняемого и неукоснительно со-
> блюдать и обеспечивать права обвиняемого. И если есть
v вероятность какой-то другой версии или других версий,—
1 они должны быть тщательно проверены, как бы убеди-
* тельно ни казалась доказанной виновность данного лица
1 в момент привлечения.
Следует полностью присоединиться к утверждению
11 А. М. Ларина: «...вывод следователя о виновности обви-
няемого в момент привлечения его к уголовной ответст-
1( венности выражает не окончательное, не достоверное,
0 г а предварительное, проблематическое, вероятное знание,
° т. е. одну из версий» 19.
Мы думаем, что в связи с изучением проблемы при-
0 влечения лица в качестве обвиняемого следует руковод-
3 ствоваться следующими положениями:
1.	Привлечение в качестве обвиняемого допустимо
Ь лишь при наличии серьезных, проверенных доказательств
1 виновности.
2.	Привлечение в качестве обвиняемого не есть окон-
чательный вывод следователя о виновности привлеченно-
11 го лица, и после привлечения продолжается исследова-
0 ние вопроса о виновности обвиняемого в полном объеме,
я объективно и непредвзято.
3.	Равно недопустимы как скороспелое, не обоснован-
12 кое серьезными доказательствами привлечение в качестве
м обвиняемого, так и рассмотрение привлечения как при-
знание доказанности вины обвиняемого.
4.	Как бы твердо ни был следователь убежден в ви-
<с новности привлекаемого или уже привлеченного в каче-
стве обвиняемого лица, он должен сделать все выводы из
0 положения закона, что не ему, а только суду принадле-
1 жит право признать обвиняемого виновным в соверше-
прии преступления. Значит, вывод следователя о виновно-
5	19 Ларин А. М. От следственной версии к истине. М.: Юрид. лит.,
1976, с. 143.
35
2*
сти обвиняемого — это только его мнение, а не офици-
альное, от имени государства, признание обвиняемого
виновным в совершении преступления.
4. Право обвиняемого на защиту
на предварительном следствии
С изложенным выше тесно связан вопрос о процес-
суальных функциях следователя. Вопрос этот — само-
стоятельный, заслуживающий отдельного рассмотрения,
и в этом отношении он выходит за пределы темы нашей
работы. Мы его и не будем рассматривать полностью, ог-
раничимся лишь той стороной проблемы, которая имеет
непосредственное значение для обеспечения обвиняемому
права на защиту в стадии предварительного следствия.
Общеизвестно, что в судебном разбирательстве уголов-
ных дел четко выражены три основные процессуальные
функции: 1) обвинение, осуществляемое государствен-
ным обвинителем — прокурором, общественным обвини
телем, потерпевшим, частным обвинителем по делам
частного обвинения; 2) защита, осуществляемая сами»
обвиняемым (подсудимым), его защитником — адвокато)
или иным лицом, имеющим такое право по закону (па
пример, законным представителем), общественным защит
ником; 3) разрешение дела судом. На предварительно*
следствии такого отчетливого разграничения, размежева-
ния процессуальных функций нет.
Прежде всего, осуществляет ли на предварительно!
следствии функцию обвинения сам следователь, ведущи
расследование дела? Высказывалась точка зрения, чи
следователь функции обвинения не выполняет, он выпол
няет функцию расследования, объективно и непредвзят!
исследуя обстоятельства дела20. Если стать на эту то1!
ку зрения, окажется, что на предварительном следствй
вообще нет обвинения. С этим, конечно, согласиться нелв
зя. Ведь если есть обвиняемый, есть кто-то, кто его обв*
няет. Не может быть такого положения, что обвиняемы
есть, а обвинителя нет. Необходимо признать, что обвинв
ние на предварительном следствии осуществляет следо
ватель: ведь он привлекает гражданина в качестве обвЯ
няемого, он предъявляет ему обвинение в совершен#
преступления, он ведет в отношении обвиняемого уголов
20 См., например: Элькинд П. С. К вопросу о функции обвинен*
в советском уголовном процессе.— В кн.: Вопросы теории
практики прокурорского надзора. Саратов, 1978, с. 6—8.
36
ное преследование, изобличает его в совершении преступ-
ления. Повторяем: если есть обвиняемый, есть и тот, кто
его обвиняет.
Таким образом, наличие в деятельности следователя
обвинительного направления, выполнение функции обви-
нения не может быть оспорено. Но что должно быть ре-
шительным образом отброшено, отвергнуто как несостоя-
тельное, извращающее подлинную природу предваритель-
ного следствия в советском уголовном процессе, так это
трактовка предварительного следствия только в обвини-
тельном плане, придание ему только обвинительного ха-
рактера. Попытка изобразить предварительное следствие
лишь как уголовное преследование делалась и делается
неоднократно. Нам в дальнейшем изложении к этому воп-
росу придется еще обратиться. Но сейчас мы ограничим-
ся тем, что выскажем ту давно известную точку зрения,
что деятельность следователя не может включать только
обвинение, изобличение — она включает и защиту как
процессуальную функцию. Следователь не имеет права
вести расследование только в обвинительном направле-
нии. Следователь не имеет права упустить ничего, что
благоприятствует обвиняемому, оправдывает его, опро-
вергает обвинение, ослабляет его,— а это и есть защита.
Самая главная трудность для следователя в том и заклю-
чается, что он должен сочетать обвинительную деятель-
ность с защитительной, органически их соединять.
А это — очень трудное дело. Следователь ищет истину,
именно на поиски, обнаружение истины направлены все
его усилия, а вовсе не на то, чтобы добиться предания
суду того, кого он привлек в качестве обвиняемого.
И если следователь увидит, что предъявленное обвинение
в отношении данного лица не подтверждается, что в ре-
зультате расследования дела установлена невиновность
обвиняемого, то прекращение дела в отношении обвиняе-
мого, его реабилитация, восстановление его доброго име-
зи — это большая победа следователя, его достижение,
гспех, а не «провал» следствия. Глубокое удовлетворение
должен испытывать следователь в этом случае, и не упре- -
ш, не осуждение со стороны прокурора должны быть
>му адресованы, а всемерное поощрение.
В литературе правильно сказано: «Следователь дол-
кен быть доброжелательным, гуманным, бережно относя-
цимся к людям». И далее: «Большое удовлетворение ис-
1 гытываешь, когда удается убедиться самому и доказать
1 [евиновность человека, восстановить его доброе имя.
»
У каждого следователя, безусловно, возникала такая си-
туация. При этом порой требуется гораздо больше при-
ложить усилий, чем для изобличения подлинного пре-
ступника» 21.
В опубликованной в «Неделе» статье следователя ор-
ганов внутренних дел 3. Сабуровой «Случай в пути» ав-
тор рассказывает о расследовании дела об убийствет в ко-
тором против обвиняемого было «почти все», а в его поль-
зу «мало». В результате тщательного, объективной
расследования Сабурова пришла к выводу о невиновност!
обвиняемого и прекратила дело. Автор заканчивает свок
статью так: «А у меня было легко на душе: истина ус-
тановлена. Очень правильно, что человек не сам доказав
свою невиновность, а сделали это следственные органы
на которые закон возложил обязанность охранять интере-
сы граждан» 22.
Третья процессуальная функция следователя при про-
ведении предварительного следствия по уголовному де-
лу —- разрешение дела в пределах законных полномочия
следователя — не вызывает сомнений. В ст. 30 Основ уго
ловного судопроизводства, озаглавленной «Полномочи
следователя», указано: «При производстве предварител!
ного следствия все решения о направлении следствия I
производстве следственных действий следователь приий
мает самостоятельно, за исключением случаев, когда за
коном предусмотрено получение санкции от прокурор!
и несет полную ответственность за их законное и свое
временное проведение». Следователь осуществляет фунй
цию разрешения дела также путем его прекращения пр
наличии к тому законных оснований (об этом мы скаже)
подробно в дальнейшем изложении).
Сочетать выполнение функций обвинения и защиты
одном лице — трудная задача, не всегда она правильщ
выполняется, но принципиально верно именно такое
шение вопроса о защите обвиняемого на предварител!
ном следствии. Конечно, защита на предварительном сл$
ствии выполняется прежде всего самим обвиняемым*
ему принадлежит и законом обеспечивается право на за
щиту. И задачей следователя является не препятствовав
обвиняемому в осуществлении права на защиту, а поМ°
гать, содействовать ему в этом. В известных пределах 5
предварительное следствие допускается защитник: в
21 Найденов В. В. Советский следователь. М.: Юрид. лит.,
с. 77.
22 Неделя, 1981, № 41, с. 5.
38
д мент окончания следствия — всегда, с момента привлече-
’ ния в качестве обвиняемого — в предусмотренных зако-
j, ном случаях. В уголовно-процессуальной науке неодно-
кратно выдвигалось предложение допускать защитника к
j участию на предварительном следствии, как общее nPa-
в. вило, с момента привлечения лица в качестве обвиняемо-
q, го по всем делам (с возможностью недопущения в виде
ь исключения, при наличии указанных в законе условий).
Это была бы чрезвычайно важная реформа в сфере Пра-
ги ва, но до сих пор она не проведена. Предложение о та-
кой реформе не поддерживается многими работниками
л правоохранительных органов и, как это пи странно, встре-
J чает довольно прохладное отношение в среде самих адво-
J катов. Полагают, что расследование дела с участием адво-
)е| ката-защитника значительно осложнит следствие, а вы-
] волнение адвокатом защиты на предварительном следст-
№ вип возложит па него очень трудную задачу.
И тем не менее надо пойти на такую реформу, труд-
д ности можно преодолеть хорошей организацией деятель-
Г0 ности следователей и адвокатов, а результатом будет ие-
[И1 сомненное и значительное повышение качества предвари-
ль тельного следствия, усиление в нем демократических и
£ । гуманистических начал, расширение гарантий прав лич-
hj ности в сфере уголовного судопроизводства.
за Надо пойти и еще на одну очень важную реформу в
>Р*
d стадии предварительного следствия, относящуюся к праву
joi обвиняемого на защиту. Эта реформа касается расшире-
н] ния права обвиняемого на обжалование действий следова-
пр геля, включая право на обжалование постановления сле-
ке цователя (санкционированного прокурором) об избрании
в качестве меры пресечения заключения под стражу. По
действующему законодательству это постановление, рав-
[ЬВ но как и любой ипой следственный акт, можно обжало-
р( мть прокурору, осуществляющему непосредственный над-
ел юр за расследованием данного дела (ст. 218, 219, 220
гак рсфср).
Давно уже возникает вопрос об усовершенствовании
ы
ле.
де	_	_
3Аюрядка обжалования действий следователя: существую-
ва1 ций порядок является недостаточно эффективным по той
оМ(|1ричине, что жалоба, как правило, подается тому проку-
х I )0РУ? который осуществляет надзор за расследованием
Mi щла и потому в значительной мере песет ответственность
а качество, законность, эффективность следствия. Вот и
19 озникает вопрос об установлении такого порядка, чтобы
калобы на наиболее важные, ответственные действия сле-
И
дователя и прежде всего жалобы на применение им в ви
де меры пресечения заключения под стражу, в удовлетво-)
рении которых прокурор, осуществляющий надзор bi
расследованием дела, отказал, подавались не вышестоя
щему прокурору, а в соответствующий суд (аналогия®
частным жалобам на определение суда и постановление
судьи в порядке ст. 331 УПК РСФСР и соответствующих
статей УПК других союзных республик).
Нет сомнений, что введение такого порядка обжало
вания действий следователя связано с большими трудна
стями, едва ли не главной из которых является то, чк
судья, который рассмотрел жалобу, не сможет участво!
вать в разрешении данного дела после передачи его в суд
Но подобные трудности все же можно преодолеть.
В юридической печати против подобной реформы бы
ли высказаны возражения принципиального характера
По мнению М. П. Малярова, «нельзя забывать, что имей
но проявлением функции высшего надзора за законна
стью и является право прокурора санкционировать поста
новление следователя об избрании подозреваемому и ой
виняемому в качестве меры пресечения ареста. Отсюд!
логически вытекает вывод, что принятие предложения (о
обжаловании в суд санкционированного прокурором ш
становления следователя об аресте) практически постя
вит осуществление надзорных полномочий прокурора по
контроль суда, что противоречит ст. 164 Конституця
СССР...»23. Приведя текст этой статьи Конституции
высшем надзоре, осуществляемом Генеральным проку
рором СССР и подчиненными ему прокурорами, за то^
ным исполнением законов всеми министерствами и друг1
ми перечисленными в этой норме учреждениями, органи
зациями, а также гражданами, М. П. Маляров заключает
«Таким образом, и деятельность суда находится п°
надзором»24 (имеется в виду — «под надзором прокуй
pa».— М. С.).
Мысль автора вполне ясна, хотя изложение несколЫ
запутано: прокурор осуществляет высший надзор, тог^
как суд —просто надзор, судебный надзор. Это знаяДО
что надзор за законностью, осуществляемый прокури
рой, выше надзора, осуществляемого судом. Суд подн^
зорен прокуратуре, но прокуратура не поднадзорна суЯ
23 Маляров М. П. Обжалование действий следователя.— В 1
Проблемы предварительного следствия в уголовном су№П;
изводстве. М., 1980, с. 98.
24 Там же.	- •. *	/
40
А потому нельзя обжаловать в суд санкционированное
*прокур°Ром постановление следователя о применении в
качестве меры пресечения заключения под стражу.
Здесь, на наш взгляд, все неверно. Прежде всего Кон-
ституция СССР именует высшим надзором надзор проку-
ратуры за законностью действий исполнительных и рас-
порядительных, т. е. административных органов, но не
органов государственной власти, не судов (суды в
ст. 164 Конституции СССР не названы, тогда как гл. 20
почти целиком посвящена судам). И никак нельзя ста-
вить надзор прокуратуры выше судебного надзора (в
широком смысле): ведь итоги деятельности прокурату-
ры - расследованное под надзором прокурора уголовное
дело с утвержденным прокурором обвинительным заклю-
чением представляется на рассмотрение суда, который
проверяет материалы предварительного следствия и вы-
воды прокурора, принимает то, что считает правильным,
отвергает то, с чем не согласен. Нельзя даже так ставить
вопрос: чей надзор выше, чей ниже. У прокуратуры и у
судов свои функции, своя компетенция, свои полномочия
п свои обязанности.
Таким образом, нет никаких принципиальных, закон-
ных оснований возражать против допущения обжалова-
ния в суд санкционированных прокурором постановлений
следователя о применении в качестве меры пресечения
заключения под стражу (возможно, и по другим вопро-
сам). Есть лишь трудности организационные, практиче-
ские и т. д. Это следует обсудить специально и найти
правильное решение, а не создавать несуразную концеп-
цию — «прокуратура выше суда».
5. Право обвиняемого (подсудимого)
на защиту в суде
Обвиняемый, в отношении которого состоялось преда-
ние суду, именуется подсудимым. Когда ст. 158 Консти-
туции СССР устанавливает, что «Обвиняемому обеспечи-
вается право на защиту», имеется в виду как обвиняемый
ia предварительном следствии, так и подсудимый в суде.
В судебном разбирательстве право обвиняемого (подсуди-
мого) является более широким, оно включает ряд про-
цессуальных прав, которых либо нет на предварительном
ледствии (например, право участвовать в проверке любо-
о доказатейтетеа^-тг-допросе свидетеля), либо которые
шре, дейс' ев .судебном разбирательстве, чем на
С а г
9. 528Ш
1984 г.
41
предварительном следствии (например, право высказы-
вать свое мнение и давать объяснения по каждому заяв-
лению любого участника судебного процесса).
Вообще судебное следствие, построенное на принципах
гласности, устности, непосредственности, состязательно-
сти, предоставляет и обеспечивает обвиняемому (подсуди-}
мому) такие средства и возможности защиты, которых)
нет или нет в такой степени на предварительном следст-
вии. Именно здесь, в судебном разбирательстве по уголов-
ным делам право обвиняемого (подсудимого) на защиту
наиболее широко и наиболее гарантировано. Именно здесь
ему принадлежит неограниченное право иметь защитни-
ка, прежде всего защитника-адвоката.
Верховный Суд СССР твердо, настойчиво, последова-
тельно ориентирует суды на необходимость строжайшим
образом соблюдать и обеспечивать обвиняемому (подсуди-
мому) право на защиту, осуществлять неукоснительно все
те процессуальные права, которые закон предоставляет
обвиняемому и его защитнику. На постановление Плену-f
ма Верховного Суда СССР от 16 июля 1978 г. «О практи-
ке применения судами законов, обеспечивающих обвиняе-
мому право на защиту», мы уже ссылались и будем г
нему обращаться и в дальнейшем изложении. Сейчас же
укажем, что этих требований придерживается Верховный
Суд СССР в своих постановлениях и определениях пс
конкретным делам. Во всех случаях обнаружения наруше
ний судом права обвиняемого на защиту Верховный Сур
СССР отменяет приговор: если по делу действительно до-
пущено нарушение права обвиняемого на защиту, оно
всегда существенно, не может быть несущественно. '
В постановлении Пленума Верховного Суда СССР о1
18 марта 1963 г. «О строгом соблюдении законов при рас-
смотрении судами уголовных дел» содержится такое ука-
зание: «Некоторые судьи считают допустимыми так н*
зываемые незначительные отступления от требований
процессуального закона, забывая о том, что неукосни
тельное соблюдение уголовно-процессуальной формы яв-
ляется непременным условием установления истины п(
делу и принятия правильного решения» 25. Это относится
к любым процессуальным нарушениям и, конечно, к НЯ
рушению права обвиняемого на защиту. На это пря#с
указано в том же постановлении Пленума: «Некотор*^
25 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924х
1977. М., 1978, ч. 2. с. 18.
42
судьи нарушают установленное законом право на защиту,
забывая о том, что осуществление этого права представ-
ляет собой одно из проявлений социалистического демо-
кратизма, важнейшую гарантию правосудия и необходи-
мое условие борьбы с преступностью» 26.
Для правильного осуществления права обвиняемого на
защиту имеет очень важное значение принципиальное
положение, давно выраженное в уголовно-процессуаль-
ном законодательстве (фактически с ленинского Декрета
о суде № 1, опубликованного 24 ноября 1917 г.): основ-
ной и главной стадией уголовного процесса является су-
дебное разбирательство в суде первой инстанции. Именно
в этой стадии непосредственно осуществляется право-
судие, именно в ней решается вопрос о виновности под-
судимого.
Правильны утверждения по этому вопросу Р. Тихо-
мирнова: «Судебное следствие нельзя рассматривать как
повторение предварительного расследования. Это самостоя-
тельная стадия уголовного судопроизводства, в ходе кото-
рой исследуются все обстоятельства дела в условиях глас-
ности, непосредственности и состязательности процесса.
Вполне понятно поэтому, что рассмотрение дела судом
порой может привести к иным выводам, чем те, к кото-
рым пришел следователь» 27.
В некоторых работах по криминалистике и по уголов-
ному процессу изложение ведется так, что центр тяжести
переносится на предварительное следствие. Одновременно
утверждается, что этой стадией процесса определяется
судебное разбирательство. Отсюда — забота так закрепить
те или иные доказательства и устанавливаемые предвари-
тельным следствием обстоятельства дела, чтобы они не
могли измениться, получить иной вид, иную оценку в су-
дебном разбирательстве. В таких случаях проявляется
стремление на предварительном следствии предрешить
судебное разбирательство. А если то или иное доказатель-
ство на суде изменяется (например, сознавшийся на
предварительном следствии в совершении преступления
обвиняемый заявляет на суде о своей невиновности и от-
стаивает ее, свидетель на суде изменяет свои показания),
у суда иногда проявляется стремление повернуть данные
судебного следствия к тому, что было на предварительном
;8 Там же, с. 17.
27 Тихомирнов Р. Проблемы дальнейшего совершенствования го-
сударственного обвинения.—Соц. законность, 1982, № И,
с. 16-17. .
43
следствии, вернуть обвиняемого и свидетеля к их преж-
ним показаниям.
Здесь надо иметь в виду, что предварительное
следствие имеет преимущество перед судебным раз-
бирательством только в поиске, обнаружении новых
доказательств, фактов, обстоятельств. Что же касается
проверки и оценки доказательств, судебное разбиратель-
ство располагает значительными преимуществами перед
предварительным следствием: коллегиальное рассмотре-
ние уголовного дела в целом и каждого обстоятельства
отдельно на основе гласности, устности, непосредственно-
сти и состязательности процесса. Все обстоятельства дела
и доказательства проверяются под углом зрения и обви-
нения, и защиты, а подсудимый и его защитник участ-
вуют в проверке каждого доказательства, каждого фак-
та. Три основные процессуальные функции — обвинение,
защита, разрешение дела, слитые в лице следователя ва
предварительном следствии, в судебном разбирательстве
отчетливо разделяются между различными процессуаль-
ными субъектами: 1) обвинение осуществляют проку-
рор — государственный обвинитель, общественный обви-
нитель, потерпевшее от преступления лицо; 2) защиту
осуществляют подсудимый, его защитник, общественный
защитник; 3) разрешение дела и возникающих в судеб-
ном заседании вопросов принадлежит только суду
В этом и заключается принцип состязательности уголов-
ного процесса в стадии судебного разбирательства, обес-
печивающий полноту и всесторонность исследования всех
обстоятельств дела. Именно в состязательном уголовном
судопроизводстве наиболее полно и эффективно обеспечи-
вается право обвиняемого на защиту. Подсудимый зани-
мает процессуальное положение стороны, равноправной
со стороной обвинения.
В отношении права обвиняемого (подсудимого) на
защиту особенное значение имеют нормы, существенно
отличающие подсудимого в судебном разбирательстве от
обвиняемого на предварительном следствии. Это прежде
всего отделение функции обвинения от деятельности суда
Т^уд занимает самостоятельное руководящее положение.
Все, что делает состав суда в судебном разбирательстве,^
это объективное, полное, беспристрастное исследование
обстоятельств дела и постановление законного, обоснован'
ного, справедливого приговора, это ориентирование сто'
рон на то, чтобы они держались в определенных для ни*
законом рамках. Требование полноты, объективности, все*

^оронности обращено и к деятельности следователя, про-
изводящего предварительное следствие, но там это соеди-
няется с обвинением, уголовным преследованием. Как мы
Говорили, в деятельности следователя находит место и
функция защиты, но, будучи соединена с обвинением,
уголовным преследованием, она не может на предвари-
тельном следствии получить такое полное выражение и
осуществление, какое она получает в судебном разбира-
тельстве. Состав суда относится с равным вниманием,
беспристрастностью и к обвинению, и к защите, строго
1 неуклонно обеспечивая правильность и законность дея-
. дельности всех участников процесса.
Это — чрезвычайно важное положение, записанное в
д 2 и 3 ст, 243 УПК РСФСР и в соответствующих
.статьях УПК союзных республик: «Председательствую-
щий руководит судебным заседанием, принимая все пред-
усмотренные настоящим Кодексом меры к всестороннему,
е полному и объективному исследованию обстоятельств
.дела и установлению истины, устраняя из судебного раз-
бирательства все, не имеющее отношения к делу, и обес-
печивая воспитательное воздействие судебного процесса.
У В случае возражения кого-либо из лиц, участвующих
в судебном разбирательстве, против действий председа-
тельствующего эти возражения заносятся в протокол су-
дебного заседания».
К сожалению, эта процессуальная норма, содержа-
щаяся в республиканском уголовно-процессуальном зако-
нодательстве, отсутствует в Основах уголовного судопро-
изводства Союза'ССР и союзных республик.
(. Правда, в ст. 14 Основ уголовного судопроизводства
[.говорится о необходимости всестороннего, полного и объ-
ективного исследования обстоятельств дела, но там это
требование в равной мере адресовано суду, прокурору,
следователю и лицу, производящему дознание, тогда как
(На суд, рассматривающий и разрешающий уголовное
пдело, возлагаются особо важные обязанности, к нему
[е предъявляются особенно высокие требования. Ведь суд,
i & только суд, является органом социалистического право-
судия, только его деятельность есть правосудие, только
-его приговоры и решения выносятся именем СССР и со-
ответствующей союзной республики.
j. В связи с состязательностью, о которой мы говорили
рыше, необходимо внести полную ясность в вопрос о сто-
дронах в уголовном судопроизводстве, об их равноправии,
з. С первого же декрета о суде и до принятия Основ
45
уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных рее-*
публик в законодательстве об уголовном судопроизводстве I
прямо было записано наличие сторон: обвинения и защи-|
ты и положение подсудимого как стороны. В принятых!
же 25 декабря 1958 г. общесоюзных Основах уголовного!
судопроизводства термин «стороны» был устранен и вме-|
сто него введен термин «участники уголовного процесса»!
а применительно к судебному разбирательству — «участ!
ники судебного разбирательства». В ст. 38 Основ сказано^ Г
«Обвинитель, подсудимый, защитник, потерпевший, а так-
же гражданский истец, гражданский ответчик и их пред-
ставители в судебном разбирательстве пользуются равны-
ми правами по представлению доказательств, участию в
исследовании доказательств и заявлению ходатайств». Это ।
было чисто терминологическое изменение, отнюдь не
устранившее стороны в процессе и равенство их прав. |
В учебнике «Советский уголовный процесс» совершенно
правильно состязательность указана в числе основных [
принципов советского уголовного процесса28 29, а относи-
тельно отсутствия в законодательстве термина «стороны» [
справедливо сказано: «Основы уголовного судопроизвод-
ства 1958 г. отказались от ранее применявшегося в зако-
нодательстве термина «стороны в судебном разбиратель-
стве». Не знают этого термина и действующие УПК со-
юзных республик. Поэтому некоторые юристы считают,
что принцип состязательности советскому уголовному
процессу не свойствен. Однако согласиться с этим мпени- i
ем нельзя. Замена термина «стороны» термином «участни-
ки судебного разбирательства» ни в какой мере не изме-
нила существа и характера деятельности обвинителя и
подсудимого с его защитником, гражданского истца и
гражданского ответчика и их представителей в судебном
разбирательстве. Между участниками судебного разбира-
тельства происходит такое же состязание, как и между; [I
сторонами по ранее действовавшему законодательству» 2ч I
Мы убеждены (и неоднократно это высказывали), что I
необходимо восстановить применявшееся свыше 40 лет в
нашем уголовно-процессуальном законодательстве наиме-
нование «стороны». Нельзя отрицать, что, несмотря на
свой только терминологический характер, изменение, вне-
сенное по этому вопросу в уголовно-процессуальное зако-
нодательство, известное отрицательное влияние оказывает
28 Советский уголовный процесс. Киев: Вища шк., 1978, с. 67.
29 Там же, с. 69, 70.
46
1
яа теорию и практику применения уголовно-процессуаль-
ного права, на подготовку юристов. Всегда надо помнить
правовую норму, содержащуюся в ленинском декрете
ВЦИК «О революционных трибуналах (Положение)»,
опубликованном в «Известиях» 12 апреля 1919 г.: «Под-
судимый пользуется при рассмотрении дела правами сто-
роны. Подсудимому принадлежит последнее слово»30.
Подсудимый именовался стороной в процессе в тяже-
лых условиях гражданской войны, при рассмотрении ре-
волюционными трибуналами дел о преступлениях, угро-
жавших молодому Советскому государству. Нет ни ма-
лейших оснований отказываться от этого наименования
сейчас. В нашей юридической литературе давно восста-
новлено признание принципа состязательности в уголов-
ном процессе; по существу он и не отвергался, отдельные
попытки были, но они не имели ни малейших научных
оснований и давно уже их всерьез никто не принимает31.
Необходимо настаивать на восстановлении термина
«стороны» в уголовном процессе и на расширении, укреп-
лении, совершенствовании принципа состязательности,
большем обеспечении равноправия сторон. Надо иметь в
виду, что против института сторон в уголовном процессе
и обеспечения их равноправия иногда выдвигается такой
«довод», что по Закону о прокуратуре СССР прокурор в
судебном разбирательстве по уголовным делам не может
быть поставлен в положение стороны, он прежде всего и
главным образом орган надзора за законностью. Это не-
верный, несостоятельный аргумент. Конечно, прокурор
остается органом надзора за законностью везде, где он
участвует. Но участие прокурора в суде первой инстан-
ции в качестве государственного обвинителя имеет очень
серьезные специфические свойства. Прежде всего проку-
рор осуществляет не надзор за деятельностью суда, на
рассмотрение которого он передал уголовное дело и пе-
ред которым он поддерживает обвинение в соответствии
с утвержденным им, прокурором, обвинительным заклю-
чением. Наоборот, суд проверяет правильность проведенно-
го под надзором прокурора предварительного следствия,
соблюдение законов при расследовании дела, законность
и обоснованность выводов и предложений прокурора.
30 СУ РСФСР, 1919, № 13, ст. 132.
31 См., например: Строгович М. С. Курс советского уголовного
процесса. М.: Наука, 1968, т. 1, с. 149-156; т. 2, с. 232-242;
Савицкий В. М. Равноправие сторон и состязательность.- В кн/:
Конституционные основы правосудия в СССР, с. 293-307.
47
В ст. 32 Закона о прокуратуре СССР говорится не о над-
зоре за законностью деятельности судов, а о «надзоре»
за исполнением законов при рассмотрении дел в судах.
Это значит, что, выступая в суде в качестве государст-
венного обвинителя, прокурор не только сам точно и не-
уклонно соблюдает требования закона, но и возражает в
установленном законом порядке против любого наруше-
ния закона, кем бы оно ни было допущено. Но в том,
что касается поддержания обвинения в отношении под-
судимого, прокурор располагает только такими правами;
какими располагают подсудимый и его защитник для за-
щиты от обвинения, по которому обвиняемый предан
суду. Это значит, что прокурор в судебном заседании в
целях обвинения делает только то, что подсудимый и его
защитник делают в целях защиты. Более того, у защиты
есть некоторые преимущества, дополнительные права по
сравнению с прокурором — государственным обвинителем
(то, что называют «благоприятствованием защите» — «fa-
vor defensionis»). Подсудимый и защитник всегда имеют
возможность говорить, заявлять, объяснять после проку-
рора; прокурор обязан доказать все содержание обвине-
ния, все относящиеся к нему обстоятельства, подсудимый
же и его защитник имеют право доказывать все, что они
считают нужным (конечно, кроме обстоятельств, не отно-
сящихся к делу), но обязанности доказывать они не не-
сут. Непредставление ими доказательства невиновности
не может служить доказательством виновности подсуди-
мого, непредставление оправдательного доказательства не
может расцениваться как обвинительное доказательство.
Так что прокурор в процессе — сторона, а противной и
равноправной стороной являются подсудимый и его за-
щитник 32.
Выше мы говорили о праве подсудимого на защиту в
суде первой инстанции. Оно включает обжалование под-
судимым вынесенного в отношении него приговора в кас-
сационном порядке и участие подсудимого в рассмотре-
нии дела в кассационной инстанции. Подсудимый там яв-
ляется стороной, какой он был в суде первой инстанции,
и ему закон предоставляет все необходимые права оспа-
ривать приговор, добиваться его отмены или изменения.
Но стороной обвинения прокурор в кассационной инстан-
82 Подробно об этом см.: Савицкий В. М. Государственное обви-
нение в суде. М.: Наука, 1971, с. 91—144; Он же. Очерк теории
прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М.: Нау-
ка, 1975, с. 52—66.
48
дни не является, он выступает здесь только как ор-
•ган надзора за соблюдением законности, дающий суду
свое заключение.
В основном право подсудимого на защиту в кассаци-
онной инстанции законом обеспечено прочно. И тем не
менее сказывается потребность в расширении этого права.
Так, есть основания расширить перечень уголовно-процес-
суальных нарушений, влекущих обязательную отмену
приговора (ст. 345 УПК РСФСР, соответствующие статьи
УПК других союзных республик), установить перечень
случаев обязательного участия защитника в кассацион-
ной инстанции (например, при рассмотрении дела по кас-
сационному протесту прокурора или кассационной жало-
бе потерпевшего, поданным по мотивам чрезмерной мяг-
кости наказания или на оправдательный приговор).
6. Адвокат — защитник обвиняемого
Право обвиняемого на защиту включает право обви-
няемого иметь защитника. В качестве защитников высту-
пают главным образом члены коллегии адвокатов. Адво-
кат-защитник оказывает обвиняемому юридическую по-
мощь, представляет его интересы на предварительном
следствии и в суде. Право обвиняемого иметь защитника
в производстве по уголовному делу является составной
частью права обвиняемого на защиту и в то же время
важной гарантией, обеспечивающей обвиняемому возмож-
ность осуществлять все те процессуальные права, которые
закон предоставляет ему для защиты от обвинения, для
оспаривания обвинения или для выяснения обстоя-
тельств, смягчающих ответственность обвиняемого.
Верховный Суд СССР в своих постановлениях и опре-
делениях по конкретным уголовным делам настойчиво
указывает на необходимость обеспечивать обвиняемому
(подсудимому) участие защитника-адвоката, который
)бязан защищать обвиняемого, делать все, что по обстоя-
?ельствам дела возможно, чтобы выяснить все благопри-
пные для его подзащитного обстоятельства, оспаривать
)бвинение в том, что не подтверждено, не доказано, вы-
бывает сомнения. При этом обвиняемому должно быть
обеспечено право иметь защитника по своему выбору,
частие же защитника по назначению допускается тогда,
югда сам обвиняемый защитника не выбирает, а просит
его назначении.
Конечно, обвиняемый вправе отказаться от участия
49
защитника и защиту осуществлять самостоятельно (кро- .
ме случаев, указанных в законе), но это возможно лишь’
при условии, что отказ от защитника заявлен обвиняе-1
мым добровольно, а не вынужденно. Поэтому рассмотре-1
ние судом дела без защитника при вынужденном отказа
обвиняемого от защитника является нарушением правя
обвиняемого на защиту и влечет отмену приговора. |
В этом отношении характерно постановление Пленум»
Верховного суда СССР от 26 ноября 1975 г. по делу Мир-1
зоева, осужденного за покушение па спекуляцию к пять!
годам лишения свободы в исправительно-трудовой коло-1
нии усиленного режима с конфискацией имущества. Ад-
вокат, который был приглашен родственниками подсуди-’
мого с его согласия и с которым подсудимый встречался]
мог участвовать в судебном разбирательстве лишь через!
семь дней после назначенного срока судебного заседания.!
Суд не отложил слушание дела, а тут же, в подготови-1
тельной части судебного заседания, пригласил другого за-!
щитника по назначению, которого подсудимый не знал!
и с которым он не беседовал. Естественно, от этого за-У
щитника подсудимый отказался, и суд слушал дело без!
защитника. В постановлении Пленума указано: «Эти об
стоятельства позволяют заключить, что Мирзоев был по-!
ставлен в такие условия, при которых его отказ от защит!
ника носил вынужденный характер, на что указывается!
в последующих кассационной и надзорной жалобах ocy?«j
денного». Пленум отменил приговор и последующие су-
дебные определения и постановления и дело направил на.
новое рассмотрение в суд в ином составе 33.
Конечно, подобные нарушения права обвиняемого я»|
защиту, недопустимые и раньше, особенно нетерпимы |
свете Конституции СССР 1977 г. и принятого в соответст-1
вии с ней 30 ноября 1979 г. Закона об адвокатуре в СССР!
Закон об адвокатуре подробно регламентирует орг*
низацию адвокатуры, ее назначение, задачи, права и обя]
занности адвокатов, руководство адвокатурой. Согласи*]
ст. 161 Конституции СССР и ст. 1 Закона об адвокатур!
в СССР, основной задачей советской адвокатуры является
оказание юридической помощи гражданам и организацН
ям. Под юридической помощью понимаются все сферЧ
деятельности адвокатов: их участие в уголовном и гра/И
данском судопроизводстве, представительство граждан Ч
33 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий
ховного Суда СССР по уголовным делам, 1971—1979 гг., с.
734.
50
0рГанизации в различных государственных органах, дача
населению консультаций по юридическим вопросам, со-
ставление имеющих юридическое значение бумаг, заявле-
ний, ходатайств, жалоб и т. п.
Трактовка всей профессиональной деятельности адво-
катов как в судопроизводстве, так и вне его в качестве
юридической помощи имеет принципиальное значение,
а не носит лишь терминологический характер. В. И. Ле-
нин в известном письме к В. В. Адоратскому, написан-
ному им в связи с жалобой гр-ки Лаврентьевой, указы-
ваЛ: «...вся помощь, которую Вы можете оказать просите-
лям, должна состоять в «юридической» им помощи, т. е.
научить их (и помочь им) воевать за свое пра-
во по всем правилам законной в РСФСР войны за пра-
ва»п. Адвокатура организована для оказания юридиче-
ской помощи, т. е., по мысли В. И. Ленина, не только
для дачи разъяснений, советов, консультаций, составле-
ния заявлений и жалоб и т. д., хотя и это нужно и важ-
но, но прежде всего для борьбы за права, для решитель-
ной и смелой защиты нарушенных прав граждан. Именно
так должен выступать и действовать адвокат во всех сфе-
рах своей деятельности, в том числе в осуществлении за-
щиты по уголовным делам. Когда адвокат выступает по
уголовному делу в качестве защитника обвиняемого, он
ведет «войну за права» обвиняемого, которого он защища-
ет, борется против любого нарушения его прав, помогает
ему эффективно осуществлять конституционное право на
защиту.
Следует подчеркнуть высокую и всевозрастающую
роль адвокатов в уголовном судопроизводстве — прежде
всего в качестве защитников, обязанных в соответствии с
мконом сделать все и не упустить ничего, что может
злагоприятствовать обвиняемому.
В уголовно-процессуальной науке и в практической
судебной и следственной деятельности подчас проявляет-
ся стремление как-то умерить активность адвокатов-за-
цитпиков, и это аргументируется и мотивируется опасе-
нием, что они могут в той или иной мере помешать
юрьбе с преступностью, ослабить ее эффективность, по-
(очь преступнику уйти от ответственности. Такое отно-
зение к деятельности адвокатов-защитников противоре-
ит Конституции СССР 1977 г. и Закону об адвокатуре в
ССР. Настойчивая, принципиальная, смелая защита в
4 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 53, с. 149.
51
уголовном процессе не препятствует, а содействует 6opi
бе с преступностью, помогает устранять ошибки в разрс
шении уголовных дел — неосновательное осуждение н<
виновных лиц, применение к виновным наказаний свыш
меры их действительной вины и т. и. Необходимым усл(
вием при этом является защита только законных инн
ресов обвиняемого при помощи только законных средст]
Прежде всего о законном интересе обвиняемого. Прв
ходится отметить, что само это понятие подчас представ
ляется спорным, трактуется по-разному. Существует мне
ние, что определение законности интереса обвиняемой
зависит главным образом от того, совершил он преступ
ление или нет, виновен он или не виновен. Из этого еле
дует, что защитник вправе оспаривать обвинение в еп
основе, представлять оправдывающие обвиняемого доказа
тельства, настаивать на оправдании обвиняемого только!
том случае, если последний действительно не виновен 1
совершении преступления. Если же обвиняемый совер^
шил преступление, его законный интерес заключаете
только в том, чтобы были выяснены и учтены все смяг-
чающие его вину обстоятельства и чтобы наказание был»
ему назначено в меру его действительной вины — имея
но в этом направлении и в этих пределах адвокат-защит
ник должен защищать обвиняемого35.
Такое понимание законного интереса обвиняемой
может показаться правильным, соответствующим сущно
сти и задачам правосудия. В действительности же пр»
нять такое определение нельзя. Ведь речь идет о защит»
обвиняемого, осуществляемой адвокатом на предваритель
ном следствии (в тех пределах, в каких участие защити»
ка допускается в этой стадии уголовного процесса) и
суде —прежде всего в суде первой инстанции, когда су
еще своего слова не сказал, приговора не вынес, вопрос*
о виновности еще не разрешил. Если же исходить »;
предложенного некоторыми авторами понимания законно
го интереса обвиняемого, получится, что адвокат устапав
ливает законность или незаконность интереса обвиняемо
го сам, в зависимости от своего мнения о виновности и»1
невиновности обвиняемого, тогда как дело еще расслеДУ
35 См.: Элъкинд П. С. Право обвиняемого на защиту в совете^
уголовном процессе.— В кп.: Вопросы защиты по уголовнН
делам. Л., 1967, с. 32-33; Куцова Э. Ф. Гарантии прав личяоЧ
в советском уголовном процессе: (Предмет, цель, содержаний
М.: Юрид. лит., 1973, с. 61, 69, 75.
51
ется или рассматривается в суде и предрешать приговор
' нельзя.
Мы считаем, что при определении законного интереса
обвиняемого нельзя исходить из заранее принятого мне-
ния по вопросу о виновности обвиняемого. Нельзя осно-
вываться на том, что думает о виновности обвиняемого
тот или иной участник процесса до решения этого вопро-
са судом. Законный интерес обвиняемого состоит в том,
чтобы при расследовании и судебном разбирательстве его
дела были полно, всесторонне и непредвзято собраны и
проверены все доказательства, исследованы все обстоя-
тельства, которые свидетельствуют в пользу обвиняемого,
оправдывают его или смягчают его ответственность,
и чтобы обвиняемому была обеспечена возможность оспа-
ривать обвинение, представлять доводы и доказательства
в свое оправдание или для смягчения своей ответственно-
сти. Именно этот интерес обвиняемого адвокат должен за-
щищать решительно, настойчиво, представляя все, что в
какой-либо мере может послужить на пользу обвиняемо-
му, облегчить его судьбу.
И в этом отношении адвокат не может быть свя-
зан какой-либо определенной точкой зрения, которая обя-
зывала бы его устранить из поля зрения те или иные
благоприятные для обвиняемого обстоятельства, не иссле-
довать их только по той причине, что они не служат под-
тверждением мнения по вопросу о виновности обвиняемо-
го, которое складывается у защитника в процессе участия
в расследовании и судебном разбирательстве дела. Все,
что в какой-либо мере благоприятствует обвиняемому,
служит его оправданию или смягчению ответственности,
любое слабое место обвинения, сомнительность обвини-
тельного доказательства, недостаточная аргументирован-
ность того или иного утверждения обвинителя, пробел в
расследовании дела, могущий повлечь неблагоприятные
последствия для обвиняемого,— все это должно быть
предметом внимания защитника. Защитник должен в пол-
ной мере использовать в целях защиты правило о том,
что всякое сомнение толкуется в пользу обвиняемого, что
обязанность доказывания виновности обвиняемого цели-
ком лежит на обвинителе и что непредставление обвиняе-
мым доказательств своей невиновности не может рассмат-
риваться как доказательство его виновности.
Таково, по нашему мнению, понимание законного ин-
тереса обвиняемого, и этот интерес должен защищаться
53
адвокатом по каждому делу, в отношении любого обви-
няемого.
Теперь о законности средств защиты адвокатом обви-
няемого. Защита осуществляется адвокатом с применени-|
ем только таких средств и способов, которые допускают]
ся законом (прежде всего уголовно-процессуальным г
Законом об адвокатуре в СССР). Ни малейшего отступлю
ния от предписаний закона адвокат допустить не может!
как бы пи складывались условия защиты по тому илп|
иному уголовному делу. Искажение фактов, заведомо не!
верные утверждения, подговор свидетелей к даче ложньп|
показаний, подготовка и представление явно неверньи!
справок и иных документов — вообще все, что противо!
речит закону и нормам социалистической морали, допу-
скаться адвокатом не должно. Закон дает обвиняемому!
и его защитнику реальные возможности и средства защи I
ты, надо только уметь правильно и эффективно их ие|
пользовать.
Здесь возникает, в частности, вопрос, может ли адво-1
кат представлять следствию и суду доказательства, вдоу
стоверности которых он сам не убежден, которые считает!
сомнительными. Разумеется, заведомо ложных доказа-
тельств адвокат не вправе представлять ни в коем случае'
Но если доказательство сомнительно и о нем нельзя ска-|
зать категорически, достоверно оно или нет, и оно в ка-
кой-то мере может служит установлению благоприятных!
и опровержению неблагоприятных для обвиняемого об-
стоятельств, адвокат вправе и обязан представить такое!
доказательство следствию и суду. Ибо если не установле-1
но, что это доказательство достоверно, то не установлено
и то, что оно недостоверно, ложно, ошибочно. Значит, это
сомнительное доказательство необходимо проверить, ис|
следовать, пока сомнение не будет устранено, т. еч покм
не станет несомненной правильность или ошибочности
доказательства. А пока благоприятное для обвиняемого
доказательство продолжает оставаться сомнительным, оно
не может быть отвергнуто, так как неустраненное сомне-.
ние толкуется в пользу обвиняемого, о чем прямо сказано
в упоминавшемся постановлении Пленума Верховного
суда СССР 36.
Относительно законности средств и способов защитив
обвиняемого возникает еще такой вопрос: вправе ли аН
вокат лично принимать меры к нахождению сведений,
38 Бюл. Верхов. Суда СССР, 1978, № 4, с. 8.
54

орые можно будет представить следователю или суду в
‘ качестве доказательства, например выяснение лиц, кото-
10 могут быть свидетелями, получение документов,
Предметов, могущих быть вещественными доказатель-
ствами.
Значительное распространение имело и в известной
мера сохраняется и сейчас мнение, что такая деятель-
ность адвоката является недопустимой, так как она оз-
начает как бы ведение адвокатом своего «расследова-
ния», параллельного предварительному следствию. Это
мнение было неправильным и раньше, а сейчас его непра-
вильность получила подтверждение.
В ст. 6 Закона об адвокатуре в СССР указано право
адвоката «запрашивать через юридическую консультацию
справки, характеристики и иные документы, необходимые
в связи с оказанием юридической помощи, из государст-
венных и общественных организаций, которые обязаны
в установленном законом порядке выдавать эти докумен-
ты или их копии». Эта норма не может быть истолкова-
на в ограничительном смысле — как запрещение адвока-
ту самостоятельно принимать меры к выяснению сведе-
ний, получению документов для представления их
следствию и суду в качестве доказательств. Естественно,
что к помощи юридической консультации адвокат прибе-
гает тогда, когда сам не может получить нужные сведе-
ния, так что Закон об адвокатуре в СССР в этом отно-
шении не ограничивает самостоятельность и активность
адвокатов, а усиливает их.
v Адвокат при выполнении своих функций вправе со-
бирать нужные ему для защиты сведения, принимать
моры к выяснению лиц, могущих быть свидетелями в
пользу обвиняемого, и т. д. при обязательном, конечно,
условии, что все его действия соответствуют закону. Нуж-
но устранять недоверие к адвокатам, подозрительность к
ним, опасения в том, что стоит только адвокату дать
большую свободу, то он и свидетелей начнет подговари-
вать к ложным показаниям, и документы будет подготав-
ливать неверные и т. д. Ведь вряд ли кому-либо придет
в голову мысль вводить ограничения в собирание нужных
сведений и документов для потерпевших, для близких
обвиняемому лиц, для самих обвиняемых, находящихся
на свободе, кроме, разумеется, требования не нарушать
законность. Почему же недоверие должно проявляться в
отношении членов коллегий адвокатов?
V55
Особо следует сказать о процессуальном положении'
адвокатов-защитников.
Во все периоды истории советского уголовно-процессу-
ального законодательства защитник рассматривался как
представитель обвиняемого. В Основах уголовного судо-
производства Союза ССР и союзных республик 1958 г.
и в принятых в соответствии с ними УПК союзных!
республик термин «представитель» был сохранен для ад-
воката, действующего на стороне потерпевшего, граждан-
ского истца и гражданского ответчика, но исключен для
адвоката — защитника обвиняемого. Отсюда обычно дела-1
ется вывод, что защитник обвиняемого не является его
представителем. Такой вывод из законодательства сделать |
нельзя: защитник был представителем обвиняемого л
остался им, ибо защита в уголовном судопроизводстве -
это вид более широкого понятия процессуального предста-
вительства. Однако приходится признать, что изменение
терминологии не было случайным, в нем сказалось прояв-1
лявшееся иногда стремление разорвать процессуальную
связь между адвокатом-защитником и обвиняемым — его ’
подзащитным, сделать защитника полностью независи-
мым от обвиняемого, которого он защищает.
Если стать на эту точку зрения, то вряд ли мож-
но объяснить, почему в уголовном судопроизводстве та-
кие его участники, как потерпевший, гражданский истец
и гражданский ответчик, в лице адвоката имеют своего
представителя, и только обвиняемый, которому Конститу-
цией СССР предоставляется и обеспечивается право па
защиту, представителя в уголовном процессе не имеет.
Почему же для обвиняемого сделано неблагоприятное
исключение? И никак нельзя объяснить такое странное
положение, когда в деле участвуют два адвоката — один
на стороне потерпевшего, а другой на стороне обвиняемо-
го, при этом один из них есть представитель потерпев-
шего, интересы которого он защищает, а другой, защи-
щающий интересы подсудимого, его представителем ие
является. Конечно, это не так.
Но если недостаточная четкость формулировок преж-
него законодательства об уголовном судопроизводстве Да'
вала повод к ошибочному утверждению, что защитник об-
виняемого не является его представителем, то Закон об
адвокатуре в СССР внес в этот вопрос ясность. В ст. б
Закона сказано: «Адвокат, выступая в качестве предста-
вителя или защитника, правомочен: представлять прав®
и законные интересы лиц, обратившихся за юридической 5
56
I помощью, во всех государственных и общественных орга-
* пизациях, в компетенцию которых входит разрешение со-
 ответствующих вопросов». Из этого текста явствует, что
I адвокат, выступая в качестве защитника, представляет
I права и законные интересы обвиняемого в органах след-
I ствия и в суде, в компетенцию которых входит расследо-
1 вдние и разрешение уголовного дела, т. е. является пред-
I ставителем обвиняемого. Именно такое определение
1 процессуального положения адвоката, выступающего в
1 качестве защитника обвиняемого, отвечает демократиче-
1 сКпм и гуманистическим задачам, выполняемым адвока-
J турой.
Очень большое значение и в то же время большую
1 сложность имеет вопрос о позиции адвоката-защитника.
Под позицией в процессуальном смысле понимается то
^утверждение, которое субъект процессуальной дея-
Дтельности считает необходимым отстаивать в производ-
Дстве по уголовному делу, добиваться его признания, в со-
уЗответствии с чем он совершает процессуальные действия,
е1направленные к подтверждению его мнения и к оспари-
ванию противоречащих ему утверждений других участни-
ков процесса. Позиция участника процесса в своей основе
0ЯЬсть позиция по отношению к обвинению, по которому
Обвиняемый предан суду. Позиция обвинителя-прокурора
т1ыражена в утвержденном им обвинительном заключе-
нии, так что перед началом судебного процесса и на про-
тяжении всего судебного разбирательства эта позиция и
' Je доказательства, на которых она основана, известны об-
виняемому и его защитнику (как и другим участникам
Процесса). Позиция обвиняемого (подсудимого) выраже-
цн|а в его показаниях, данных им на предварительном
Од бедствии, и в его ответе в начале судебного следствия
t * а вопрос председательствующего, признает ли он себя
)П( шовным (ст. 278 УПК РСФСР, соответствующие статьи
ап ПК других союзных республик). Защитник же свою по-
м
;ию впервые процессуально выражает только в защи-
^тельной речи в прениях сторон, т. е. уже по оконча-
Гре да судебного следствия. До этого никакой обязанности
,е общить, определить свою позицию защитник не несет.
[К щитник определяет свою позицию разновременно, в за-
он симости от обстоятельств дела; она складывается у него
ст гроцессе ведения защиты.
едй
npi
ieci
Если бы защитник определял свою позицию сразу
ле ознакомления с материалами дела и беседы с об-
шемым, он неизбежно на всем протяжении судебного
57
следствия (а часто и на предварительном следствии)
выяснял бы, доказывал только то, что соответствует его
позиции, и упускал бы, оставлял без внимания те благо-1
приятные для обвиняемого обстоятельства, которые не ук-
ладываются в рамки того, что он считал своей позициев
при вступлении в дело. Конечно, в начале своего участия!
деле защитник составляет представление об обстоятель
ствах дела, намечает пути и средства ведения защиты,
о чем ставит обвиняемого в известность. Но это — еще
не позиция в прямом значении данного понятия, а наи
более вероятное предположение защитника о плане л
способах ведения защиты.
Все, что благоприятствует подсудимому, суммируется
в защитительной речи адвоката, и именно тогда находит
процессуальное выражение позиция защиты в прямом л
непосредственном значении этого понятия. Защита долж-
на быть полной, разносторонней, исчерпывающей, чтобы
не упустить ничего, что благоприятствует подсудимому
и что суд может учесть и в том случае, если не согла-
сится с защитником в его окончательном выводе/ Окон-,
нательный же вывод, к которому адвокат приходит в
результате участия в судебном следствии и который ов
формулирует и представляет суду в защитительной речв.
может быть только вполне определенным и однозначным,
без всяких вариантов и альтернатив: оправдать подсу-
димого или изменить формулировку обвинения и квали-
фикацию деяния па более легкую, применить смягченное
наказание или вовсе его не применять.
Мы думаем, что сама концепция альтернативной за-
щиты является неприемлемой, так как она приводит в
тому, что защитник, представляя суду па выбор дв*
(а иногда и больше) возможных решения, обычно лиша-
ет убедительности каждое из них. Особенно ярко это
проявляется в тех случаях, когда защитник в защититель-
ной речи высказывается в пользу оправдания подсудимо- !
го и тут же сопровождает свой вывод оговоркой, что в
случае, если суд с этим не согласится и признает подсуд*
мого виновным, следует применить смягченное наказан^
То, что в данном случае просьба об оправдании буД#
выглядеть весьма неубедительной, совершенно несомнеЯ'
ио, а вместе с тем и альтернатива — смягчение наказания I
тоже вряд ли может рассчитывать на успех 37. По напт^
37 В пользу альтернативной защиты высказывается А. Д. Бойко*
допускающий защиту «нескольких позиций», признание аД*£
катом в своей защитительной речи «права на существовав»
58
' мнению, альтернативная защита лишена тех качеств,
► ^оТорые обязательны для защиты: принципиальности, ре-
д^тельности, настойчивости, смелости.
Вопрос о применении альтернативной защиты практи-
чески возникал главным образом в виде альтернативы
оправдательному приговору, когда защитник просит об
оправдании, не будучи уверен в том, что суд с ним со-
гласится. Здесь сказывается иногда неправильное отно-
шение к оправдательному приговору как к отрицатель-
ному явлению, неудачному исходу процесса, неблагопри-
ятному для борьбы с преступностью результату. Этим,
яидимо, можно объяснить встречающиеся в практике за-
щиты ослабление, уменьшение категорических выводов
I защитников о необходимости оправдания подсудимого,
компромиссные выводы — сопровождение просьбы об
। оПравдании альтернативой о смягчении наказания.
Необходимо устранить такое отношение к оправдатель-
ному приговору. Законный и обоснованный оправдатель-
ный приговор — необходимая форма осуществления право-
судием стоящих перед ним задач, торжество законности
и справедливости, и его общественно-воспитательное зна-
I чение очень велико. Если есть сомнение в виновности
подсудимого, если имеются неопровергнутые оправдываю-
щие подсудимого доказательства, если некоторые аргу-
менты обвинения не являются убедительными, защитник
управе в своей речи просить суд об оправдании, хотя бы
I у него не было уверенности в том, что суд с ним согла-
сится. Уже то, что прежде чем вынести приговор, судьи
[выслушают и учтут все, что адвокат мог сказать в оп-
равдание подсудимого, послужит на пользу правосудию,
предостережет от возможной ошибки, хотя в итоге суд
с выводами адвоката не согласится и постановит обви-
1 нительный приговор. В защитительной речи адвокат
нп в коем случае не должен приспосабливать, подгонять
’ свои выводы под наиболее вероятный предстоящий при-
1 говор суда, он должен изложить и обосновать свой вы-
’ вод — тот, который он считает правильным, не опасаясь,
что в случае несогласия суда это будет поставлено ему
1 в вину. Осуждение подсудимого возможно только при
' волной доказанности вины подсудимого, а если есть
У и иной точки зрения», чем та, которая им была высказана
(см.: Бойков А. Д. Этика профессиональной защиты по уголов-
* ным делам. М., 1978, с. 71). Трудно даже представить себе,
чтобы такая защита в какой-либо мере могла быть убедитель-
1 ной для суда. А для обвиняемого она просто опасна.
59

какие-либо сомнения в этом, защитник на них обязав
указать и решительно возражать против обвинения.
Встречаются в практике адвокатов факты, когда за I
щитник удерживается от отстаивания в защитительной!
речи вывода о невиновности обвиняемого (подсудимого),!
от просьбы к суду оправдать его, опасаясь, что суд по !
становит обвинительный приговор и это послужит осно|
ванием к отрицательной оценке деятельности данного ад-
воката. Это недопустимое явление, связанное с неправиль-1
ным отношением к оправдательным приговорам.
Вообще необходимо изжить практику оценки деятель-!
ности адвокатов-защитников по критерию согласия или!
несогласия суда с их просьбами и выводами (когда су-1
дом отклонялись заявленные защитником ходатайства!
или выносился обвинительный приговор, тогда как защит-1
пик просил об оправдании, и т. п.). В качестве показа-1
телей следует рассматривать такие факты, как ошибки,!
недоброкачественность работы адвокатов. Для устране-1
ния неправильной практики оценки деятельности адвока-Г
тов-защитпиков следует пересмотреть и существующую
систему отчетности, статистических данных, применяемы!
в этой области. Ведь такой критерий — согласие иля
несогласие суда с доводами и выводами адвоката, высту-
пающего защитником подсудимого,— прямо и откровенно
стимулирует адвоката не к тому, чтобы он защищал ак-
тивно, решительно, не упуская ничего, что может благо-1
приятствовать его подзащитному, а к тому, чтобы он при-
спосабливал свои ходатайства и выводы к наиболее вероят-
ному разрешению этих вопросов судом. Вот почему,
видимо, иногда адвокат-защитник не возбуждает ходатай-
ства о выяснении благоприятных для обвиняемого обстоя-
тельств только потому, что считает маловероятным удов-
летворение этого ходатайства судом. Или адвокат в
защитительной речи иногда не возражает против выне-
сения судом обвинительного приговора подсудимой
отрицающему свою вину, и просит лишь о смягчен#*
наказания, а суд выносит оправдательный приговор-
Какая же это защита?
Вопрос о позиции адвоката-защитника связан с вопро- (
сом о соотношении позиции адвоката с позицией заЩ#' I
щаемого им обвиняемого (подсудимого). Может ли за-
щитник разойтись с обвиняемым в вопросе о его винов-
ности, т. е. если обвиняемый виновным себя не признак
оспаривает обвинение, то должен ли защитник вести за-
щиту в этом же направлении и в защитительной
60
приводить доводы в пользу оправдания, просить суд вы-
* нести оправдательный приговор? Или же защитник, если
он приходит к выводу, что обвиняемый виновен, может
не оспаривать виновность обвиняемого, а свой вывод в
защитительной речи свести к смягчению ответственности
обвиняемого (подсудимого)? В процессе неоднократного
обсуждения рассматриваемого вопроса получила преобла-
дание точка зрения, что в этом коренном вопросе уголов-
ного дела защитник не может разойтись с обвиняемым,
не может соглашаться с обвинителем, требующим осуж-
дения подсудимого, а должен представлять суду все воз-
можные по обстоятельствам дела доводы против обвине-
ния в пользу оправдания подсудимого 38.
Именно такое соотношение позиций адвоката-защит-
ника и его подзащитного является правильным. Если под-
судимый оспаривает обвинение, настаивает на своей
невиновности, а его защитник соглашается с обвинителем
в том, что подсудимый виновен в совершении преступ-
ления, то в какую бы форму ни облекал защитник «при-
знание» им своего подзащитного виновным и какие бы
смягчающие обстоятельства ни приводил,— все равно он
фактически превратится из защитника в обвинителя,
так что у подсудимого будет два обвинителя и ни одного
защитника. Поэтому в отношении обвиняемого (подсуди-
мого) , отрицающего свою вину, защитник обязан сделать
и сказать в его оправдание все, что возможно и допу-
стимо согласно закону, ни в какой мере не приспосабли-
вая свое выступление ни к уже произнесенной обвини-
тельной речи прокурора, ни к ожидаемому, но еще не вы-
несенному приговору суда. Это подчас очень трудно
сделать, но именно это необходимо.
Бывают случаи, когда адвокат, не имеющий права в
силу закона отказаться от защиты в ходе судебного раз-
бирательства, при разногласии с обвиняемым побуждает
его просить суд допустить к участию в деле другого ад-
воката. По нашему мнению, такие действия адвоката не-
допустимы. В подобных случаях подсудимому, очевидно,
придется объяснить суду, почему он отказывается от
своего защитника и просит допустить (или назначить)
другого. Если подсудимый объяснит, что его отказ от
защитника вызван тем, что последний считает его винов-
г8 См.: Натрускин С. В. О защитительной позиции адвоката.—
Соц. законность, 1978, № 6, с. 68—69; Сухарев А. Я. Проблемы
адвокатуры: итоги дискуссии,— Лит. газ., 1971, 5 мая; Кисе-
лев Я. С. Этика адвоката. Л., 1974, с. 65-67.
61
|
ным, тогда как он не виновен, то это создаст в судебное
заседании такую обстановку, что продолжать судебное
разбирательство будет нельзя. А если и будет допуще!
новый защитник, это обязательно повлечет возобновление
судебного разбирательства с самого начала.
Итак, мы считаем, что в случаях отрицания подсуди
мым своей виновности адвокат-защитник связан позиций
своего подзащитного.
К чему приводит расхождение защитника с подсуди
мым в вопросе о виновности подсудимого, хорошо видя
из следующего. Определением Судебной коллегии ш
уголовным делам Верховного Суда СССР от 17 сентябр!
1971 г. по делу Гулова приговор суда был отменен ввид}
того, что подсудимый был лишен возможности пригласив
защитника по своему выбору. Относительно же адвоката-
защитника, участвовавшего по назначению, в определени!
коллегии указано: «Адвокат Сулайманов, несмотря на воз-
ражения Гулова против его участия в качестве защит]
ника, продолжал присутствовать в суде, но, как это видя!
из протокола судебного заседания, в исследовании мате-
риалов дела по существу не участвовал. В своей рея!
он фактически поддержал обвинение, предъявленное про
курором подсудимому» 39.
Верховный Суд СССР считает недопустимым така
положение, когда адвокат-защитник расходится с подсу*
димым в основном вопросе: обвиняемый не признает cefi
виновным, оспаривает обвинение, а защитник считает об
виняемого виновным и это сообщает суду.
Определением Судебной коллегии по уголовным делаМ
Верховного Суда СССР от 30 ноября 1973 г. по делу
Житнова отменен приговор в связи с нарушением прав*
обвиняемого на защиту, выразившемся в следующем
«В ходе судебного заседания, еще до окончания судеб
ного следствия, Житнов заявил о том, что он отказы!
ется от адвоката Ганущак, так как она с его дело
не знакома и у них разные позиции. Адвокат ГануШ®
подтвердила, что ее позиция расходится с позицией Я^
нова и что она „вынуждена признать его виновным1
Причем это заявление она сделала еще до выступлен^
прокурора с обвинительной речью». Суд необоснован^
отклонил ходатайство подсудимого освободить его °т
услуг данного адвоката 40.
39 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий ВЧ
ховного Суда СССР по уголовным делам, 1971—1979, с. 720. 1
40 Там же, с. 727.
62
Общий вывод из этого таков. В случае отрицания под-
р уДИМым своей виновности адвокат-защитник связан по-
зицией своего подзащитного. Он не имеет права утвер-
I ждать, что подсудимый виновен, и строить защиту лишь
ла указании смягчающих обстоятельств. Он обязан самым
Тщательным образом подвергнуть анализу все доводы
обвинения, рассмотреть все его слабые места, сказать
j зсе, что можно сказать в подтверждение показаний об-
I вяняемого, оспаривающего обвинение 41.
Иначе обстоит дело, если обвиняемый себя виновным
I признал, а защитник в результате тщательного изучения
всех материалов дела, обстоятельных бесед с обвиняемым,
участия в судебном следствии приходит к выводу, что на-
лицо самооговор, обвиняемый в действительности преступ-
ления не совершал, а в силу каких-то личных мотивов
* либо берет на себя чужую вину, либо выдумал само
преступление. В этом случае защитник не связан пози-
цией обвиняемого, он вправе свою защиту строить па
опровержении обвинения, доказывать невиновность обви-
Эяяемого (подсудимого). В таком случае защита не ослаб-
ляется, а максимально усиливается. Судебная практика
знает случаи, когда защитник занимает правильную по-
зицию, оспаривая показания обвиняемого (подсудимого),
в которых он оговаривает себя, признает свою вину, ко-
торой в действительности нет,— и такое расхождение
позиций защитника и его подзащитного является вполне
допустимым и правильным.
В сборнике судебных речей ленинградского адвоката
Я. С. Киселева приводится дело Сергачева, обвинявшего-
. ся в ограблении пенсионерки Кольцовой, на которую он
. напал, сбил ее с ног, отнял у нее сумочку с полученной
, ею пенсией и скрылся. Сергачев с первого же допроса
’ признал себя виновным и продолжал признаваться на
. всем протяжении судебного разбирательства. Адвокат
и настаивал на том, что Сергачев не виновен, его призна-
Е ние — самооговор. Суд направил дело на доследование,
которое закончилось прекращением дела в отношении
। Сергачева. Было установлено, что 16-летний Сергачев взял
я на себя вину старшего брата, который и был привлечен
м к ответственности и осужден42.
См.: Киселев Я. С. Этика адвоката, с. 56-68.
См.: Киселев Я. С. Судебные речи. Воронеж, 1971, с. 140 и
след.
II
------
ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ
1.	Связь права обвиняемого на защиту
с презумпцией невиновности
В предыдущем изложении мы неоднократно подчер
кивали положение: обвиняемый еще не есть виновный
Иногда он может быть признан виновным и тогда заслу!
женно понесет уголовную ответственность. Иногда в про!
цессе расследования или в судебном разбирательств!
выяснится невиновность обвиняемого, необоснованности
предъявленного обвинения, и он будет признан невинов)
ным, реабилитирован, оправдан по суду или дело буди
прекращено по реабилитирующим основаниям, он буде!
восстановлен в своем добром имени, в своем достоинстве.
А иногда может быть и так, что обвиняемый будет пр*
знай виновным по суду, подвергнется уголовному наказа
нию, а позднее обнаружится, что это — судебная ошибка
что в действительности он не виновен. Тогда незаконны
приговор будет отменен, истина и справедливость буду
восстановлены.
Разными могут быть результаты судопроизводства!
Но одно несомненно: обвиняемый не отождествляется!
виновным, виновным он может быть признан лишь I
результате всего производства по уголовному делу (поем
его расследования, предания суду, судебного разбирательт
ства) постановленным судом обвинительным приговоров
(по вступлении этого приговора в законную силу). ЕслТ
обвиняемый не виновен — дело заканчивается либо еГЙ1
прекращением, либо оправдательным приговором суДаУ
Каково же должно быть отношение к обвиняемому И
разрешения дела, по которому он привлечен?
Конечно, различные участники процесса, различных
субъекты уголовно-процессуальной деятельности могУт
иметь разные мнения, суждения, убеждения отиосителЫЧ
виновности или невиновности обвиняемого. Так, следов3 
тель может считать обвиняемого, им привлеченного,
новным, равно как и прокурор, давший санкцию на пр*ч
64
ер.

к:
тве
сть]
це,
W S
ж £
Ри- пг
•на,


* С я}
л
кв
> в
еле
ЛЬ>
301 )01
СЛ1 чд
его
гда
до
его
да.
до
зые ще
ГУ! ryi
ьно
>ва-
ви-
ри-
ва-
вп-
(енение к обвиняемому в качестве меры пресечения
'учения под стражу, утвердивший обвинительное
3аключение и поддерживающий на суде государственное
Обвинение. Защитник же обвиняемого может считать его
-рпповным в любой стадии процесса. Суд, принявший
^едо к своему производству, по вопросу о виновности
' 1П невиновности обвиняемого суждений не высказывает
того, как в результате судебного разбирательства он
установит приговор — обвинительный пли оправдатель-
ной. .'Так каково же отношение к обвиняемому до того,
как Ьело будет окончательно разрешено и обвиняемый
(подсудимый) будет либо признан виновным, либо оправ-
дан? На этот вопрос ответ один: в силу закона обвиня-
емьтй считается невиновным до тех пор, пока его вина
яе будет доказана в предусмотренном законом порядке
установлена вступившим в законную силу приговором
суда.
Это и есть конституционный принцип правосудия,
головного судопроизводства, носящий название мгрезумп-
! иия невиновности».]
г В истории законодательства презумпция невиновности
впервые была выражена и установлена в Декларации
прав человека и гражданина 1789 г. во время француз-
ской буржуазной революции и в 1791 г. включена в
Конституцию революционной Франции. В этих актах пре-
зумпция невиновности была выражена следующим обра-
зом: «Так как каждый человек предполагается невинов-
ным. пока его не объявят виновным, то в случае необ-
ходимости его ареста всякая строгость, которая не
является необходимой для его обеспечения, должна строго
караться законом». Это и было первым выражением и
закреплением в тексте закона принципа, которому не уда-
лось укрепиться в буржуазном уголовном процессе, осо-
бенно в эпоху империализма.
В международных правовых актах презумпция неви-
новности получила выражение в принятой Генеральной
Ас с амбл е ей ООН 10 декабря 1948 г. Всеобщей декларации
прав человека: «Каждый человек, обвиняемый в совер-
шении преступления, имеет право считаться невиновным
до тех пор, пока его виновность не будет установлена
законным порядком путем гласного судебного разбира-
тельства, при котором ему обеспечиваются все возмож-
ности для защиты» (ст. 11). Более краткая формулировка
презумпции невиновности дана в принятом Генеральной
Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г. и ратифицированном
3 М. С. Строгович
65
Советским Союзом и рядом других государств Междун
родном пакте о гражданских и политических права
«Каждый обвиняемый в уголовном преступлении пме
право считаться невиновным, пока его виновное
не будет доказана согласно закону» ‘.у
Презумпция невиновности выражена в уголозно-п
цессуальных кодексах социалистических государе
Так, в УПК Народной Республики Болгарии установ
но: «Обвиняемый считается невиновным до окончан
уголовного производства и вступления в законную с
приговора, которым устанавливается обратное» 2.
Ниже мы подвергнем подробному рассмотрению п
зумпцию невиновности в советском уголовном проце
сейчас же установим только некоторые самые об
ее черты в связи с правом обвиняемого на защиту.
Согласно ст. 158 Конституции СССР, обвиняемо
обеспечивается право на защиту. Презумпция невин
ности имеет _то значение, _чдо_она является основой, об
щенным выражением тех правовых гарантий, которы
охраняется право обвиняемого на защиту. А из это{
явствует взаимосвязь и взаимозависимость права обви
емого на защиту и презумпции невиновности. Право
виняемого на защиту может быть в полной мере обес
чено и реализовано лишь прп условии соблюде
презумпции невиновности; нарушение права обвиняемой)
на защиту всегда означает в той или иной мере нару- |Л
шение презумпппи невиновности. И наоборот, нарушен®
презумпции невиновности неизбежно влечет и означав
нарушение права обвиняемого на защиту.
* Сразу надо рассеять обычно возникающие относится?
но ^презумпции невиновности недоразумения: как же
виняемый может считаться невиновным до завершен®!^
расследования и судебного разрешения уголовного Дел1га,
когда он потому и привлечен в качестве обвиняемого,
егва
что в отношении его были собраны веские доказательства
его виновности? Так вот, презумпция невиновности вовсе
не является выражением субъективного мнения того ила
______	4
I
1	Международное право в документах. М.: Юрид. лит., 19Й
с. 318-335.
2	Обзор выражения презумпции невиновности в истории закон*
дательства, в международных правовых актах и в уголовно-
процессуальном праве социалистических государств см.: Л|
рин А. М, Презумпция невиновности. М.: Наука, 1982, с. 10—1*
32—33; Либус И. А. Презумпция невиновности в советском угг
ловном процессе. Ташкент, 1981, с. 46—53, 58-*61.
ИЛ1
1^82»
*HQ.
JJ
-ругого субъекта уголовно-процессуальной деятельности,
оЯа является выраженным в законе объективным право-
ebiM положением. Презумпция невиновности вовсе не за-
прещает производящему дознание лицу, следователю,
прокурору изобличать обвиняемого, доказывать его винов-
ность. Но она запрещает объявлять обвиняемого винов-
ным, поступать с ним как с преступником до тех пор,
дока его вина не будет доказана в предусмотренном за-
коном порядке и установлена вступившим в законную
силу приговором судаУОрганы дознания п предваритель-
його следствия, ведущие расследование уголовного дела,
п прокуроры, осуществляющие надзор за расследованием
с поддерживающие в суде государственное обвинение,
в полной мере вправе и обязаны решительно и эффек-
тивно осуществлять свои полномочия для изобличения
обвиняемого, для доказывания его виновности. Но их вы-
воды и утверждения о виновности обвиняемого — это толь-
ко их мнение, правильность которого они должны дока-
зать и которое станет действительным официальным
признанием обвиняемого (подсудимого) виновным в со-
вершении преступления лишь тогда, когда с этим согла-
сится суд п это свое согласие выразит в приговоре по
вступлении его в законную силу. }
2.	Признание виновным
только по приговору суда
«Никто не может быть признан виновным в соверше-
нии преступления, а также подвергнут уголовному нака-
занию иначе как по приговору суда и в соответствии с
законом» (ст. 160 Конституции СССР).
Этот принцип имеет общее, широкое значение гаран^
ши свободы и неприкосновенности личности граждан:
только по приговору суда, постановленному в соответствии
с законом, гражданин может быть как признан виновным
в совершении преступления, так и подвергнут уголовному
наказанию. Никакой другой орган, кроме суда, не вправе
1зД| это сделать, а суд вправе это сделать только своим при-
говором, постановленным в соответствии с законом.
<oHfrl В этом отношении ст. 160 Конституции СССР по своему
содержанию органически связана с гл. 7 Конституции
СССР — «Основные права и обязанности граждан СССР»,
5 Ф
В этом отношении ст. 160 Конституции СССР по своему
особенно со ст. 54—58, что очень ясно видно, например,
при сопоставлении ст. 160 со ст. 54 Конституции о га-
•£;. рантиях неприкосновенности личности: «Никто не может
3*
67
К
J
быть подвергнут аресту иначе как на основании суде
ного решения пли с санкции прокурора».
В сфере уголовного судопроизводства ст. 160 Конст
туцпи СССР непосредственно связана со ст. 1
/Обеспечение обвиняемому права на защиту». Как
указывали в первой главе нашей монографии, право о
виняемого на защиту является интегрированным выр
жением всей совокупности принадлежащих обвиняемо
процессуальных прав, осуществляя которые он може^
защищаться от предъявленного ему обвиненпя, оспар
вать его, приводить доказательства и доводы в св
оправдание или для смягчения своей ответственное
Все права обвиняемого охраняются процессуальны
гарантиями, и интегрированным выражением этих тара
тип является принцип, установленный в ст. 160 Конст
тулии СССР.
Положение, установленное ст. 160 Конституции СС
1977 г., содержалось в уголовно-процессуальном закон
дательстве и ранее, но Конституция подняла его зна
нпе, установпв его в качестве принципа, п, кроме то
значительно улучшила, уточнила его правовое выражен
В ст. 7 Основ уголовного судопроизводства от 25 д
кабря 1958 г. содержалась норма: «Никто не может бы
признан виновным в совершении преступления и подвер
нут уголовному наказанию иначе как по прпговору суда^
Эта формулировка, выражая по существу то же положе
нпе, что и ст. 160 Конститупип СССР 1977 г., пногда по»
вергалась такому ее истолкованию, что только по при-
говору суда обвиняемый может быть признан виновны!
в совершении преступления с одновременным назначением
ему уголовного наказания, признание же его виновным
без применения уголовного наказания может быть произ-
ведено п не приговором суда, а постановлением проку-
рора, следователя или органа дознания. Конечно, такое
понимание данного положения было неправильным, оно
не вытекало из текста и смысла ст. 7 Основ уголовного
судопроизводства. Та же формулировка, которая сейчас
по этому вопросу содержится в ст. 160 Конституции СССР
и включена в ст. 7 Основ уголовного судопроизводства,
исключает всякую возможность ее неправильных толюь
ваний.
Действительно, в ст. 160 Конституции СССР вмесяр
слов «и подвергнут уголовному наказанию» записав
«а также подвергнут уголовному наказанию», что не ма
жет означать ничего иного, как то, что только суд своя#],
г
toe
)Но
ого
lac
СР
н
Хо-
3
т
Сто
IBO
Mo-
С
63
приговором может признать гражданина виновным в
совершении преступления независимо от того, сопровож-
дается ли это признание применением уголовного нака-
зания или нет.
Таким образом, основываясь на точном тексте и смысле
сТ. 160 Конституции СССР, следует со всей определен-
ностью и категоричностью утверждать, что только при-
говором суда обвиняемый может быть признан виновным
в совершении преступления и никаким другим государ-
ственным органом или должностным лицом это сделано
быть не может.
В ст. 160 Конституции СССР указано, что как при-
знание обвиняемого виновным в совершении преступления,
так и применение к нему уголовного наказания должны
производиться «в соответствии с законом». Это означает,
что все производство по уголовному делу должно произ-
водиться с точным соблюдением и правильным примене-
нием норм процессуального и материального закона,
без малейшего нарушения законности. Это одно, единое
требование — «по приговору суда и в соответствии с за-
коном», а не два, как иногда толкуют, что признать
гражданина виновным в совершении преступления воз-
можно как по приговору суда, так и в соответствии с
законом без приговора суда (об этом будет сказано в
дальнейшем изложении).
( Принцип, выраженный в ст. 160 Конституции СССР,
имеет высокое демократическое и гуманистическое зна-
чение. Если гражданин совершил преступление, он дол-
жен нести ответственность за него. Но привлечение к
уголовной ответственности и осуждение за совершенное
преступление должно производиться с соблюдением проч-
ных, эффективных правовых гарантий, чтобы уголовной
лгветственности подвергся только действительно виновный
и только в меру его действительной вины. Никакая ошиб-
ка в решении этих вопросов недопустима, j
Установленное в ст. 160 Конституции7 СССР положе-
ние в точности воспроизведено в ст. 3 Основ уголовного
законодательства и в ст. 7 Основ уголовного судопроиз-
водства в редакции Указов Президиума Верховного Сове-
та СССР от 13 августа 1981 г., которыми в эти Основы
были внесены изменения в соответствии с Конституцией
СССР 1977 г.3 Эти указы утверждены в качестве зако-
нов Верховным Советом СССР. Здесь обращает на себя 5
5 Ведомости Верхов. Совета СССР, 1981, № 33, ст. 965, 966.
69
с
внимание то обстоятельство, что если в Основах уголов-
ного судопроизводства эта норма была и раньше, так что
Указ от 13 августа 1981 г. просто привел ее в соответ-,
ствие со ст. 160 Конституции СССР, то в Основы уголовШ
ного законодательства эта норма была включена впервые.
Это значит, что норма, согласно которой только суд моЯ
жет признать гражданина виновным в совершении пре-
ступления, а также подвергнуть уголовному наказанию/
ранее рассматривавшаяся только как уголовно-процессуаль-
ная, сейчас получила и уголовно-правовое (материально^
правовое) выражение. Такое изменение трактовки данной
нормы имеет существенное значение, о чем будет сказано
в дальнейшем изложении.
Для правильного понимания положения, содержаще^
гося в ст. 160 Конституции СССР, необходимо внести
ясность в такой вопрос: «Что имеется в виду под поня-
тиями „признать виновным", „признание виновности"?».;
Логически и юридически это означает официальное, обще|
обязательное категорическое утверждение о том, что об|
виняемый совершил преступление, именно он виновен й
совершении преступления.)
Мы уже говорили, что вывод, утверждение о винов^
ности обвиняемого делают и следователь и прокурор/
В уголовно-процессуальном законодательстве говорится
также о «признании обвиняемым своей вины». Так,
в ст. 77 УПК РСФСР сказано: «Признание обвиняемым
своей вины может быть положено в основу обвинения
лишь при подтверждении признания совокупность^)
имеющихся доказательств по делу». В этой норме по|(
признанием имеются в виду показания обвиняемой?
в которых он сообщает, что он действительно соверши!
преступление, т. е. доказательство по делу.
Таким образом, понятия «признать» и «признание» -
неоднозначны. Статья 160 Конституции СССР под при-
знанием («никто не может быть признан виновным...»)
имеет в виду признание как общеобязательное, официал*
ное решение от имени государства о виновности граж-
данина в совершении преступления. Это признание прои*
водится только судом в его приговоре и никем более по
вступлении приговора в законную силу.
I*
И
I
е

с
•>)
ib
Й-
Но
I
я
с
В
в
в
I
70
3.	Презумпция невиновности,
ее сущность и определение
Статья 160 Конституции СССР формулирует общее
положение — никто не может быть признан виновным
лначе как по приговору суда, вступившему в законную
силу. И это общее положение реализуется в уголовном
судопроизводстве, где постановление судом приговора
завершает предыдущие стадии производства по уголов-
ному делу: возбуждение уголовного дела и его рассле-
дование (дознание и предварительное следствие), преда- •
ние суду, судебное разбирательство. Суд решает вопрос
0 виновности подсудимого, т. е. обвиняемого, преданного
судуЛ Поэтому в содержание ст. 160 Конституции СССР
входит и определение правового положения гражданина,
привлеченного в качестве обвиняемого в совершении пре-
ступления, но не осужденного судебным приговором,
вступившим в законную силу Л
^То, что обвиняемым не отождествляется с виновным,
совершенно ясно, виновным он еще не признан и неиз-
вестно, будет ли признан,— это зависит от приговора суда,
предрешить который никто не может. Но утверждение,
что обвиняемый не считается виновным, еще не опреде-
ляет его общего положения) Обвиняемый не считается
виновным — это негативное, отрицательное суждение,
оно не отвечает на вопрос, кем же он считается в силу
"закона У- конституционного закона (ст. 160 Конституции)
в течение всего времени, пока ведется производство по
егоделу.
уПолную и точную формулировку презумпции невинов-
но'сти дал Пленум Верховного Суда СССР в своем по- *•
становлении от 16 июня 1978 г. «О практике применения
судами законов, обеспечивающих обвиняемому права на
-с1щиту>кд Пункт 1 этого руководящего разъяснения о
граве обвиняемого на защиту мы уже приводили. [В п. 2
этого разъяснения Пленума сказано: «В целях обеспе-
чения обвиняемому (подсудимому) права на защиту суды
должны строго соблюдать конституционный принцип,
согласно которому обвиняемый (подсудимый) считается
невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказа-
на в предусмотренном законом порядке и установлена
вступившим в законную силу приговором суда»*.
Вот эта формулировка начиная со слов «обвиняемый
' Бюл. Верхов. Суда СССР. 1978, .V 4, с. 9.
71
7*
I
(подсудимый) считается невиновным...» и есть презумпЛ
ция невиновности в ее подлинном содержании. Пленум!
Верховного Суда СССР с полным правом п основанием.^
назвал ее конституционным принципом, так как она*
полностью входит в содержание ст. 160 Конституции^
СССР. В этой статье нет развернутой формулировки преЛ
зумпции невиновности, но в ней выражено ее основное’
содержание^Этим высоко поднимается значение презумм
цпп невиновности, возрастает ее роль и тем самым деЛ
лаются особенно нетерпимыми ее нарушения. И это при-Л
знается и подчеркивается в советской юридической^
литературе: в ст. 160 Конституции выражена именно*
презумпция невиновности.
Скажем по этому вопросу следующее. В 1982 г. вы-.,
шел в свет очень ценный научный труд большого теоре?
тического, идеологического и практического значения:;
«Конституция СССР: Политико-правовой комментарий»5 6.-
Комментирование ст. 160 Конституции СССР начинается
следующими словами: «Эта статья содержит важное де{
мократическое положение о презумпции невиновности
(от лат. «praesumptio» — предположение)». А дальше
следует разъяснение содержания и значения презумпций
невиновности: /«Если судом не вынесен обвинительный
приговор по уголовному делу, человек не может быть

признан виновным в совершении преступления п подверг^
нут уголовному наказанию. Презумпция невиновности
означает, что вина каждого обвиняемого должна быть
неопровержимо доказана в суде. Недостаточно заподозрить:
человека в совершении преступления; недостаточно В
предъявить ему обвинение органами дознания и предва|
рптельного следствия. Пока это обвинение не нашло пол|
ного и бесспорного подтверждения в суде и суд не со-
гласился с ним в своем приговоре, закон не позволяет
считать данного человека преступником.' Разумеется, сле-
дователь, прокурор, потерпевший и пнйе участники про-
цесса, а также другие граждане могут иметь на этот
счет свое мнение, однако оно не представляет собой той
единственной официальной государственной оцецкп соу
деянного, которую содержит судебный приговор»J.	|
Комментарий ст. 160 Конституцпи СССР заканчивает-
ся воспроизведением п. 2 постановления Пленума Ве$-

I
I
с
I
.1
1
Е
Ю
С
3
д
в
т
в
ч
о
D
с
Б
К
д
в
б
п
р
о
Г(
С1
и
А
и:
Л
ес
и
31
5 Конституция СССР: ^ДТолитико-правовой комментарий. М.: По*
литиздат, 1982.	Л
6 Там же, с. 378.
72	1
ровного Суда СССР от 16 июня 1978 г., в котором дана
развернутая формулировка презумпции невиновности
(см. выше) 7 8.
Громадная роль в упрочении презумпции невиновно-
сти, в ее внедрении в практическую судебную деятель-
ность принадлежит Верховному Суду СССР. В постанов-
лении Пленума Верховного Суда СССР от 27 декабря
1946 г. по делу Калинина отчетливо указано, что соглас-
но основным принципам советского уголовного процесса
«всякой обвиняемый считается невиновным, пока его ви-
новность не будет доказана в установленном порядке. По
содержанию и духу советского закона не обвиняемый обя\/
зан доказать свою невиновность, а органы обвинения
должны доказать правильность предъявленного обвине-
ния». И 4далее: ^Юбйиняёмый^тем более не может счи-
таться обязанный приводить доказательства своей неви-
новности или виновности в менее тяжком преступлении,
что закон рассматривает дачу объяснений или показаний
обвиняемым; не как его обязанность, а как его право,
причем откаэх£го_от этого права не может рассматривать-
ся как обстоятельство, предрешающее вопрос о его винов-
ности» J. -
ЭтоЛюстаповление Пленума Верховного Суда СССР по
конкретному уголовному делу было принято за двена-
дцать лет до того, как в [Основах уголовного судопроиз-
водства были закреплены положения: никто не может
быть признан виновным в совершении преступления и
подвергнут уголовному наказанию иначе как по пригово-
ру суда (ст. 1); на обвиняемого не может возлагаться
обязанность доказывания (ст. 14); обвинительный при-
говор не может основываться на предположениях и по-
становляется лишь при условии, что виновность подсуди-
мого в совершении преступления доказана (ст. 43).
все эти положения определяют основное содержа-
ние презумпции невиновности.^
В 1977 г. председатель Верховного Суда СССР
Л. И. Смирнов писал, что «презумпция невиновности...
есть принцип, присущий советскому законодательству»,
и что «на необходимость строгого проведения в жизнь
этого принципа указывается в ряде постановлений Пле-
7 Там же, с. 379.
8 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Вер-
ховного Суда СССР по вопросам уголовного процесса, 1946—
1962. М.: Известия, 1964, с. 46. 47.
73
нума Верховного Суда СССР, в частности, в постановлен
пип от 30 июня 1969 г. „О судебном приговоре4*» в.
^ПВыше был рассмотрен вопрос о сущности презумпции;
невиновности как объективного правового положения,?
а не выражения субъективного мнения лиц, ведущих про-
изводство по уголовному делу. Презумпция невиновности
означает, что закон считает обвиняемого невиновным,
пока те, кто считает обвиняемого виновным, не докажут/
что он действительно виновен, и его виновность будет
установлена вступившим в законную силу приговором
суда.у
Это объективное правовое положение определяет и
направляет действия ведущих производство по уголовно
му делу должностных лиц, органов расследования, про.
куратуры и суда, пх отношение к обвиняемому. Каково
бы ни было состояние собранных по делу доказательств,
каково бы ни было мнение, убеждение того или иного
субъекта уголовно-процессуальной деятельности относи-
тельно виновностп обвиняемого, по любому уголовному
делу должно быть обеспечено строгое и неуклонное соб!
людение и исполнение требований ст. 14 Основ уголовно-
го судопроизводства о всестороннем, полном и объектив-
ном исследовании обстоятельств дела.
& И ^каково бы ни было убеждение лица, производящего
дознание, следователя, прокурора о виновности обвиняе-
мого, они не имеют права оставить ни одного оправдыва-
ющего обвиняемого обстоятельства без проверки, ни
одного доказательства, свидетельствующего в пользу
обвиняемого. И как бы ни казался убедительным, непо?
колебимым и неоспоримым вывод о виновности обвиняе-
мого, обязательно должны быть проверены, исследованы
и иные возможные % по обстоятельствам дела версии, ни
одна версия не должна быть оставлена без проверки.
Д Презумпция невиновности при правильном ее понима-
/нии и применении псключает предвзятость, односторон-
I ний обвинительный подход при расследовании и разреше-
нии уголовных дел, она не допускает скороспелых, 9
про-
п И1
лит^
этом
9 Смирнов Л. Н. Ленинские идеи о суде и правосудии
претворение в жизнь.— В кн.: Суд в СССР. М.: Юрид.
1977, с. 18. Очевидно, автор имел в виду содержащееся в
постановлении Пленума положение: «Все сомнения в доказан-
ности обвинения, если их пе представляется возможным устра-
нить, толкуются в пользу подсудимого» (Сборник постановле-
ний Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1977. М.: Известия,
1978, ч. 2, с. 326).
74
дольных решений о привлечении граждан в качестве
рбвпняемых по цростому подозрению, впечатлению, пред-
взятому мнению/ Она требует бережного отношения к
кривому человеку, ограждает его от привлечения по слу-
чайному стечению обстоятельств, ложному оговору, не-
проверенному подозрению. Она содействует тому, чтобы
уголовные репрессии применялись к тем и только к тем,
£То нарушает закон, «редит обществу и правопорядку,
грозит безопасности и благополучию честных:. людей,
конечно, без презумпции невиновности, с нарушением
презумпции невпновности работникам дознания, следст-
вия, прокурорского надзора, а пногда и судьям может
казаться работать легче, проще, быстрее, но это либо
«обман зрения», либо то, что именуется профессиональной
деформацией: потеря живого чувства действительности в
ее многообразных проявлениях, привычка к штампу,
трафарету, безразличное отношение к судьбе человека,
зависящей от исхода уголовного дела и т. д.— вообще
когда уголовные дела и привлекаемые к ответственности
лица кажутся похожими друг на друга, не замечаются их
индивидуальные, неповторимые свойства. Но подлинным
успехам расследования и разрешения уголовных дел,
. действительной эффективности борьбы с преступностью
презумпция невиновности содействует очень значив
тельно.
Верно, что для соблюдения и реализации презумпции
невпновности нужны большие усилия, все время попол-
няемые и обновляемые знания. Это подчас очень трудно,
но,без этого нельзя.
(^Презумпция невиновности непосредственно относится
к Обвиняемому — лицу, в отношении которого вынесено
следователем (или лицом, производящим дознание) по-
становление о его привлечении в качестве обвиняемого.
Но, разумеется, презумпция невиновности в полной
мере относится и к подозреваемомуЬНикак нельзя согла-
ситься с В. Н. Бабаевым, что при Задержании подозрева-
емого в порядке ст. 122 УПК РСФСР «действует презумп- ’
ция вины подозреваемого» в совершении преступления, за
которое может быть назначено наказание в виде липтения
свободы. Автор при этой делает оговорку, что «данная
презумпция в советском уголовном процессе носит
исключительный характер»,- «она функционирует очень ко-
роткое время, уступая затем место презумпции невпнов-
пости» . Это неверно. Автор имеет в виду очевидное
виновности задержанного с точки зрения тех должна
ных лиц, органов дознания, которые произвели зад<
жанпе при совершении преступления или непосредстве
но после его совершения, когда на одежде задержанпо!
при нем илп в его жилище обнаружены явные след^
преступления и т. д. При этом упускается из виду сунь
ность презумпции невиновности как объективного право?
вого положения, и она понимается как мнение должноск
ных лиц органов дознания, произведших задержаний
А затем надо учесть, что и при задержании на месте npet
ступления бывали случаи задержания лица, совершенно
невиновного, случайно оказавшегося на данном месте
илп даже пытавшегося задержать правонарушителя, в. то
время как действительный правонарушитель успел скры?
ться пт. ~
д.ПТрезумпция невиновности действует в пой
независимо от того, насколько доказана винов-
/ ность как подозреваемого, так и обвиняемого с точки зре-
ния лиц, производящих дознание и предварительное
следствиеДИ вообще надо признать неприемлемым само,
утверждение о существовании в уголовном процессе пре-
зумпции виновности в каких бы то ни было, даже самых
узких рамках.
Мы указывали выше, что в прошлом развертывали»
дискуссии о том, есть ли в советском уголовном процессе
презумпция невиновности пли она является буржуазным
процессуальным принципом и должна быть признана
неприемлемой для советского права. Говорилось такяф
что победила правильная точка зрения, презумпция не-
виновности получила признание.
Это действительно так. и чем дальше, тем больше это
подтверждается. Очень решительно высказался за пр*
зумпцию невиновности В. Н. Кудрявцев, предлагающй
даже распространить презумпцию невиновности за преде-
лы уголовного процесса, на все виды применения взы-
сканий за правонарушения з дисциплинарном пли адми-
нистративном порядке или в деятельности товарищеского
суда. «Ведь по существу она (презумпция невиновности)
означает, что прежде чем налагать какое-либо взыскан#
за правонарушение, надо доказать, что оно совершей
именно этим лицом. Нетрудно видеть, что в презумпций
невиновности находят свое выражение не только прав*
10 Бас-zee В. Н. Презумпция в советском праве. Горький, 1974
о. 101. 102 (курсив мой.— М. £.).
рЬте, но п нравственные гуманистические принципы, при-
сущие социалистическому обществу в силу самой его
ПрЯрОДЫ» ”.
К сожалению, отдельные случаи отрицательных вы-
сказывании о презумпции невиновности все еще встреча-
ется, но не они определяют и характеризуют основное
научное направление в этом вопросе, тем более что и
противники презумпции невиновности уже не аргументи-
руют свое отношение к ней ее якобы буржуазной при-
родой. Сейчас, кажется, всем ясно, что в буржуазном:
праве презумпция невиновности выступает как одно из
проявлений буржуазного либерализма, и фактически по-
теряла всякое значение как в теоретическом плане, так и
в практической следственной и судебной деятельности.
В советском же социалистическом праве, особенно в об-
ществе зрелого социализма, презумпция невиновности су-
ществует реально, укрепляется и развивается, получает
всевозрастающее значение как одно из проявлений социа-
лсстического-демократизма и гуманизма.
Поэтому [критика презумпции невиновности, отрица-
ние ее существования (что имеет место в последнее вре-
мя) , ведется в мним плане — со ссылками на ее якобы
ненужность, противоречие существующим процессуаль-
ным нормам и институтамЦМы остановимся на некоторых
высказываниях, направленных против принципа презумп-
ции невиновности, сделанных после принятия Конститу-
ции СССР 1977 г. и постановления Пленума Верховного
Суда СССР от 16 июня 1978 г., в которых дана форму-
лировка презумпции невиновности как конституционного
принципа.
[Тк Д. Арсеньев решительно отвергает презумпцию не-
виновнс’стп и утверждает, что она противоречит ст. 2 Ос-
11 Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М.:
Наука. 1982, с. 250. 251.
В 1980 г. в Институте государства и права АН СССР была
защищена первая кандидатская диссертация, специально по-
священная презумпции невиновности. См.: Касумов Ч. С. Пре-
зумпция невиновности в теории и практике советского уголов-
ного судопроизводства: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М..
1980. Год спустя на эта* же тему была опубликована первая
в нашей литературе монография. См.: Либус И. А. Презумпция
невиновности в советском уголовном процессе. Ташкент. 1981.
В 1982 г. вышла в свет книга А. М. Ларина о презумпции не-
виновности, рассчитанная на широкий круг читателей, попу-
лярная по стилю изложения, но обладающая подлинно науч-
ным содержанием. См.: Ларин А. М. Презумпция невиновности.
М.: Наука. 1982.
77
иов уголовного судопроизводства, требующей, чтобы1
«ни один невиновный не был привлечен к уголовной от-/
ветственности и осужден» 12. Бросается в глаза ошибка^
автора: в действительности презумпция невпновности не
только не противоречит ст. 2 Основ, но прямо направлен
на на реализацию ее предписаний. Никак нельзя пониЖ
мать приведенные слова из ст. 2 Основ таким образомЛ
что каждый обвиняемый при его привлечении уже счита-S
ется, признается виновным: это было бы прямым введеЖ
нием «презумпции виновностп», т. е. предвзятого, одно-’-
стороннего обвинительного уклона, совершенно нетерпи-i
мого в нашем судопроизводстве/^
Автор утверждает, будто Пленум Верховного Суда1
СССР допустил ошибку, сформулировав в своем постанов-
лении от 16 июня 1978 г. определенпе презумпции неви-г
новности18. Вряд ли надо доказывать, что это не ошиб-
ка, а достижение, заслуга Верховного Суда СССР.
В другой своей статье В. Д. Арсеньев утверждает, что •
до приговора обвиняемый — еще невиновный, но уже «не?г
невиновный», он занимает между виновным п невиновным^
«промежуточное положение» и. Здесь ошибка автора со4
стоит в том, что «промежуточное положение» между ви-¥
новным и невиновным вообще не существует, поскольку •:
обвиняемый либо виновен, либо невиновен. Именно это и
должен решить суд.
(.Другое выступление против презумпции невиновности
принадлежит А. П. Гуляеву. Формально автор признает

л
t
в
в
г
(
презумпцию невиновности, прокламирует ее существова-
ние в нашем уголовном процессе, но подвергает ее такой /
обработке, что от нее ничего не остается^Прежде всего I
он дает такое определенпе презумпции невиновности: :
«Обвиняемый не считается виновным, пока его винов- ‘
ность не доказана в установленном законом порядке» 13 14 15 *.
В самой этой формулировке нпчего неправпльного нет:
конечно, обвиняемый еще не прпзнан виновным, поэтому
13 Арсеньев В. Д. К вопросу о презумпции невпновности в свете
новой Конституции СССР.— В кн.: Вопросы повышения эффек-
тивности борьбы с преступностью. Томск, 1979, с. 56.
° Там же, с. 61.
14 Арсеньев В. Д. Закон о Верховном Суде СССР и некоторые
вопросы судебной практики.— В кн.: Развитие теории и прак-
тики уголовного судопроизводства в свете нового законодатель-
ства о Верховном Суде СССР, прокуратуре СССР и адвокатуре
в СССР. Воронеж, 1981, с. 18.
15 Гуляев А. П. Следователь в уголовном процессе; М.: Юрид. лит.,
1981, с. 94.
силу закона он не считается виновным. Но это, конеч-
f не есть презумпция невиновности: не может быть
Презумпции невиновности, если нет утверждения (хотя
бы предварительного, оспариваемого) о невиновности.
р формулировке А. П. Гуляева нет даже самого слова
невиновность »Т\ Что касается постановления Пленума
верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г., в котором
дана развернутая формулировка презумпции невиновно-
сти, то автор ее критикует, но очень своеобразно: он
воспроизводит текст формулировки постановления Плену-
ма п подвергает ее критике, ни словом не указывая, что
это определение дано именно в постановлении Пленума
Верховного Суда СССР. Автор об этом умалчивает, хотя
по другому вопросу на данное постановление Пленума
ссылается. А критикует он это определение презумпции
невпновности как мнение некоторых теоретиков-юри-
стов16. Следует признать такой прием полемики совер-
шенно недопустимым.
[Автор решительно настаивает на том, что обвиняемый
может быть признан виновным и не судом, а следовате-
лем и прокурором на предварительном следствии, в этом
случае презумпция невиновности перестает действовать
еще до разрешения дела судом. Он пишет: «Доказанность
чиновности лица в совершении преступления, а следова-
тельно, опровержение презумпции невпновности могут
иметь место и на предварительном следствии» 17. А как
быть с прямым предписанием ст. 160 Конституции СССР?
Ведь там прямо сказано — только по приговору суда
гражданин может быть признан виновным в совершении
преступления. Автор считает, что это слишком ограничи-
тельное толкование ст. 160 Конституции СССР, ибо в ней
предусматривается не один способ признания обвиняемого
виновным, а два: признание виновности приговором суда
и «доказанность впновности в соответствии с законом»
вез приговора суда, на предварительном следствии 18J
Это весьма любопытная вивисекция ст. 160 Конституции
СССР, придание ей иного содержания, чем то, которое в
ней совершенно ясно выражено.
д Сошлюсь еще на один пример отрицания презумпции
невиновности при формальном, декларативном ее ут-
верждении. Я. О. Мотовиловкер поддерживает, одобряет
презумпцию невиновности, он согласен с тем ее опреде-
18 Там же, с. 93.
17 Там же.
18 Там же.
лением, которое дано в п. 2 постановления Пленуь^НЯ
Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. Все, казалосГ|Я Д
бы, в порядке. Но автор считает, что презумпция неввГ^^п
новности не вытекает из ст. 160 Конституции СССР, зд п! п
связана с ней, не содержится в ней. Он усматривает > Ж| я
этом вопросе «смешение понятии*. Он пишет: «Сущность II 5
и юридические последствия принципа презумпции невк| I
новности (п. 2 упомянутого постановления Пленума) i Ml Р
признание лица виновным не иначе как по приговору су. И| г
да (ст. 160 Конституции СССР) различны»19. Конечно, I I с
независимо от своих намерении автор наносит удар по S I Р
презумпции невиновности и оказывает поддержку ее И] 1
противникам тем, что отрывает ее от содержания I
ст. 160 Конституции СССР. Значит, она не конституциож L
ныл принцип, как ее обозначил Пленум Верховного Суда И
СССР? Если она не основана на ст. 160 Конституция Ц
СССР (а следовательно, и на ст. 7 Основ уголовного судо- I
производства), на чем же она основана?
Если судить по другой работе Я. О. Мотовиловкера, 
то можно сделать вывод, что она проявляет себя лишь в Ж! 1
случаях, когда по делу не удалось доказать ни виновность- 9* ’
обвиняемого, ни его невиновность, когда обвиняемый, ве- М
роятно, виновен, но не исключено, что он невиновен.’ I
А так как вопрос о том. виновен обвиняемый или неви- 
новен, нельзя оставить открытым, надо решить его, то в М
силу презумпции невиновности принимается решение в в
пользу невиновности20. Очевидно, автор имеет в виду 
случаи недоказанности участия обвиняемого в соверше-i 
нии преступления как основания прекращения уголовного! В
дела или постановления судом оправдательного пригово-- И
ра. Как известно, неоднократно поднимался вопрос об И
иной формулировке данного основания прекращения дела! И
или оправдания, которая бы категорически утверждала, 1,,
что обвиняемый не совершил преступления. Если это
будет принято, что же, тогда презумпция невиновности
вообще не будет нужна? Саи автор склонен считать пре-
зумпцию невиновности не подлинной презумпцией/
а фикцией ввиду того, что по большинству уголовных
19 Мотсвиловке? Я. О. О презумпции невиновности и признания f
лица виновным не иначе как по приговору суда.— В кн.: Про-
блемы правового статуса личности в уголовном процессе. Са-
ратов, 1981. с. 57, 58.
20 Мотсвиловкер Я. О. О принципах объективной кстпны, пре-
зумпции невиновности и состязательности процесса. Ярославль,
1978. с, 47, 48.
8С
s »V I
I

о
е
и
;
8
д обвиняемый признается виновным21. Вопрос о про-
цессуальном значении п содержании этого основания
Прекращения дела и постановления судом оправдатель-
ного приговора мы рассмотрим подробно в дальнейшем
изложении.
Как видим, встречающиеся в юридической лптерату-i
е высказывания против презумпции невиновности после
принятия Конституции СССР очень малочисленны, необо-
снованны и не могут существенно повлиять на магист-
ральный путь развития советской процессуальной науки
и практики.
в
ь!
Н
i
j
т\
9
i£
I
4. Роль презумпции невиновности
в процессе доказывания
Мы говорили выше о значении презумпции невиновно-
сти для правильного расследованияи разрешения уголов-
ного дела. Следует обратить внимание Жг-гнТюложения
презумпции невиновности, которые непосредственно отно-
сятся к процессу доказывания.
г В постановлении Пленум^ Верховного Суда СССР от 
16 июня 1978 г. «О практике применения судами зако-
нов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту»,
непосредственно после формулировки презумпции неви-
новности сказано: «На основании закона обязанность до-
казывания обвинения лежит на обвинителе. Исходя из
этого недопустимо возлагать на обвиняемого (подсудимо-
го) доказывание своей невиновности. Обвинительный при-
говор не может быть основан на предположениях. Все сом-
нения, которые не представляется возможным устранить,
должны толковаться в пользу обвиняемого (подсуди-
мого) ». 1
В ст. 14 Основ уголовного судопроизводства содержит-\
ся норма: «Суд, прокурор, следователь и лицо, произво-
дящее дознание, не вправе перелагать обязанность дока-
зывания на обвиняемого». В постановлении Пленума
Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. после приве-
денных выше слов «на основании закона обязанность до-
казывания обвинения лежит на обвинителе» делается вы-
вод: «Исходя из этого недопустимо возлагать на обвиня-
емого (подсудимого) доказывание своей невиновности».
'Обвиняемый (подсудимый) имеет право на защиту) он
располагает широкими, гарантированными процессуаль-
n
21 Там же, с. 44.
I
81
ними правами, используя которые он может оспарн]
обвинение, доказывать свою невиновность. Это право
виняемого./Но обязанность доказывать свою невиновна
обвиняемый не несет, возлагать на него эту обязана
нельзя, нельзя именно в силу презумпции невиновное
поскольку он (обвиняемый) согласно закону считает
невиновным, пока его вина не будет доказана п уст^н
лена вступившим в законную силу приговором судаЛ
обвиняемый обязан доказывать свою невиновность, а с.
дователь п государственный обвинитель — прокурор obj
заны доказывать виновность обвиняемого (подсудимого
А из этого вытекают следующие очень важные вывода
1) если обвиняемый, не признающий своей вины, i
представил доказательств своей невиновности, полносты
без малейших изъятий сохраняется требование закон!
чтобы суд, прокурор, следователь, орган дознания сам
собрали и исследовали все доказательства, свидетельствую-
щие в пользу невиновности обвиняемого; 2) непредста*
ленив обвиняемым доказательств своей невиновности не
является доказательством его винрвности.
Решение вопроса о виновности в смысле признания об-
виняемого виновным возможно только при условии ДО№
занности виновности с полной несомненностью и досто-
верностью. Это значит, что обвиняемый может быи
признан виновным только тогда, когда имеющиеся дока-
зательства виновности являются вполне достоверными
убедительными и достаточными, а доказательства, оп-
равдывающие обвиняемого, были опровергнутый Но репя
'нне вопроса о виновности в утвердительном смысле я
в какой мере не может зависеть от того, что обвиняемы
не представил доказательств в свое оправдание, не смог
опровергнуть обвинение. Поэтому всякие соображения о
том, что, если бы обвиняемый был невиновным, он смог
бы оправдаться, оспорить обвинение, представить доказа-
тельства своей невиновности, а если он этого не сделал,-
очевидно, он виновен,—должны быть решительно и без-
оговорочно отброшены как несостоятельные.
” ' С этим связан другой вопрос, не получивший одно;
значного разрешения в науке уголовного судопроизводс*'
ва. То, что на обвиняемом не лежит обязанность доказЫ*
вать свою невиновность, это твердо установлено М
усвоено. Но не лежит ли обязанность доказывания невП'
новности обвиняемого . на его защитнике-адвокате?
Согласно ст. 23 Основ уголовного судопроизводства
обязанности защитника заключаются в следующем:
82
I обязан использовать все указанные в законе
Р детва и способы защиты в целях выяснения оботоя-
М*1Ьств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих
ответственность, и оказывать обвиняемому необходи-
'1 ю юридическую помощь». Следует отметить, что текст
1 ст. 23 Основ уголовного судопроизводства продолжа-
\ оставаться несогласованным со ст. 161 Конституции
<СР 1^77 г. и ст. 1 и 7 Закона об адвокатуре в СССР
7 30 ноября 1978 г., в которых говорится, что вся дея-
льность адвокатов, все виды этой деятельности — про-
7суальные и непроцессуальные, в суде и вне суда, в ка-
,-тве защитников по уголовным делам и в иных фор-
— являются юридической помощью гражданам и
рГанпзациям. А в ст. 23 Основ уголовного судопроиз-
водства, сохранившей текст, принятый в 1958 г., юриди-
С0ской помощью является то, что делает защитник для
{зиняемого помимо непосредственного участия в уголов-
процессе; участие же защитника непосредственно в
vr ровном процессе, совершение пм процессуальных
ййствпй па предварительном следствии и в суде не рас-
•матрпвается как юридическая помощь. Мы думаем, что
7? на первый взгляд редакционное расхождение должно
Тьгть устранено. Правильно то. что сказано в ст. 161
Конституции СССР. Выступление адвоката в качестве за-
-тника обвиняемого на предварительном следствии и в
•гте есть вид юридической помощи адвоката обвиняемо-
му в осуществлении им своих прав, и эта деятельность
изоката, как мы указывали в гл. I, в процессуальном
Атношенпи есть не что иное, как представительство об-
виняемого 2г.
[Нет сомнений в том, что процессуальные обязанности
япптнпка очень велики и важны для обеспечения обви-
•яемому права на защиту и для соблюдения в отношении
*го презумпции невиновности. В этой деятельности за-
щитника выяснение оправдывающих обвиняемого обстоя-
е.тьств, оспаривание обвинения по существу занимают
“ыпое место. И тем не менее мы думаем, что эти дей-
пяя не следует рассматривать как процессуальную
обязанность доказывания невиновности обвиняемого в
ом смысле, в каком об обязанности доказывания сказа-
но в ч. 2 ст. 14 Основ уголовного судопроизводства. Было
•ы неправильно изображать дело так, что на обвиняемом
” См. также: Строгович М. С. Деятельность адвокатов в качестве
защитников обвиняемых.— Сов. государство и право. 1981, № 8,


83
I
не лежит обязанность доказывания своей невиновн
а на защитника обвиняемого такая обязанность возле
на.^Нет сомнений в том, что все, что можно сделать^
данному делу в зависимости от его обстоятельств, от S
ранных и подлежащих дальнейшему собиранию дока^
тельств. для оспаривания, опровержения обвинения,
вокат-защптнпк обязан делать решительно и настойчив
Но это не есть обязанность доказывания невиновности
том специфическом процессуальном смысле, которое
ет понятие «обязанность доказывания»^(«бремя дока^.
вания» —onus probandi). В этом смысле обязанность
называния означает, что именно на данном субъе^
уголовно-процессуальной деятельности и прежде всего Ь
нем лежит такая обязанность, а что касается следствия!
суда, то они принимают участие в выяснении имеющей
значение для дела обстоятельства лишь тогда, когда то?
на ком такая обязанность лежит, эту обязанность не
полнил.	Я
Это хорошо видно из ст. 18 Основ гражданского су.
допропзводства Союза ССР и союзных республик. Со-
гласно этой статье при рассмотрении судом граждане^
дела «каждая сторона должна доказать те обстоятельств
на которые она ссылается как на основание своих требо-
ваний и возражений... Если представленные доказательст-
ва недостаточны, суд предлагает сторонам п другим лв
цам. участвующим в деле, представить дополнительна
доказательства илп собирает их по своей инициативе».
Значит, обязанность доказывания в гражданском прове-
се лежит па сторонах, суд вмешивается лишь тогда, ког-
да признает предъявленные доказательства недостать
ными.	< Ж I
В уголовном процессе иначе. Все, что необходимо ди
установления истины, обязаны сделать государственна
органы и должностные лица —органы дознания и npefr
верительного следствия, прокуратура и суд. И они •»
могут, не имеют права воздержаться от выяснения чего-
либо, имеющего значение для дела, в ожидании, что
этом должен позаботиться адвокат — защитник обвинр
мого. Конечно, защитник обязан сделать все, что по
стоятелъствам дела нужно и возможно сделать в пользу
обвиняемого, в его защиту; Это обязанность адвоката-Я
щптника, обязанность профессиональная и пропессуаД
ная. но это не та обязанность доказывания, которая ле-
жит на следователе и на прокуроре — государствен^1
обвинителе, это — иная обязанность, обязанность заШ*
b

Чйг-
'to
4


’801
м
01
b'
q

ать, и только защищать обвиняемого, помогать обвиня-
^оМУ наиболее полно и эффективно осуществлять свое
kflnaBO на защиту. И выполнение этой обязанности защит-
ном ни в чем, ни в малейшей степени не освобождает
яедователя, прокурора, суд от выполнения их обязан-
ностей./
?Кроме того, об обязанности доказывания в специфи-
ческом процессуальном смысле можно говорить лишь
применительно к доказыванию определенного, сформули-
рованного тезиса, требования, утверждения, вывода.
Следователь формулирует свой тезис в постановлении о
привлечении лица в качестве обвиняемого и в обвинитель-
яом заключении. Прокурор формулирует свой тезис в
утвержденном им обвинительном заключении, и именно
его он должен доказывать на суде. Защитник же свой
тезис процессуально формулирует в защитительной речи,
т. е. по окончании судебного следствия, до этого он не
обязан ставить в известность следователя, прокурора и
суд о том, какой тезис он будет защищать во время свое-
го участия на предварительном следствии и на суде, ка-
ков его вывод по данному делу, на чем он будет настаи-
вать. Поэтому обязанность доказывания в этом смысле на
защитнике не лежит. )	л
Итак, обязанное^ доказывания виновности обвиняв- х
мого лежит на обвинителе. Поскольку на предваритель-
ном следствии функцию обвинения выполняет следова-
тель (об этом мы говорили в гл. I), естественно, что на
нем же лежит и обязанность доказывания обвинения.
Возникает вопрос: лежит ли на суде обязанность до-
казывания обвинения, т. е. виновности подсудимого?
Конечно, суд в силу закона обязан в ходе судебного
следствия выяснять обстоятельства как уличающие, так и
оправдывающие подсудимого, как смягчающие, так и
отягчающие его ответственность (ст. 14 Основ уголовно-
го судопроизводства). Но это не обвинение, не обвини-
тельная функция — она лежит на обвинителе (государст-
венном, общественном, частном). Из этого следует, что
даже в тех случаях, когда в судебном разбирательстве не
участвует, прокурор, суд не может выполнять обвинитель-
ную функцию — он рассматривает дело так же, как и при
участии прокурора-обвинителя, проверяет и оценивает
доказательства, решает дело, не переходя на обвинитель-
ную позицию и полностью сохраняя свое положение,
выполняя свою функцию органа правосудия.
То положение, что на суде не лежит обязанность дока- \
\
\
65
Л
вы вания обвинения, очень важно и связано не толькЯВ
/состязательностью процесса, но и с презумпцией невинО
/ ности. Поскольку полномочие признать обвиняемого вд
/ новным принадлежит только суду, суд не может одновр£|
/ менно выполнять функцию обвинения, не нарушая пр^
I зумпции невиновности. Суду надлежит решить: винов$
/ обвиняемый или нет, основательно ли предъявленное ему
/ органом дознания или предварительного следствия обд^
I некие либо оно является необоснованным, и это решена
| вверено пменно суду как органу правосудия, а никак й
к обвинения.
/ В постановлении Пленума Верховного Суда СССР ®
1бчпоня 1978 г. презумпция невиновности связывается^
указанием ст. 43 Основ уголовного судопроизводства^ о
недопустимости основывать обвинительный приговор на
предположениях. Поскольку согласно презумпции невя-
новности обвиняемый в силу закона считается невинов-
ным. пока его впновность не будет доказана и суд ее не
установит в своем приговоре, никакие предположения,
хотя бы весьма правдоподобные, не могут быть положена
в ochobv обвинительного приговора. /Общеизвестно, что"
предположения могут играть известную, иногда очень
значительную роль в стадиях дознания и предваритель-
ного следствия для определения направления расследова-
ния. выбора версий, подлежащих проверке, а не как ос-
нование обвинения, которое должно базироваться только
на проверенных, достоверных доказательствах. Известную
роль предположения играют и в судебном разбирательст-
ве для определения порядка судебного следствия, истребо*
вания и проверки доказательств. Но грубым, серьезньп!
нарушением законности является основание обвини-
тельного приговора на предположениях. На это неоднсь
кратно указывал Верховный Суд СССР в своих постанов-
лениях и определениях по конкретным делам.
Так, в определенпп Судебной коллегии по уголовным
делам от 19 мая 1975 г. по делу Ташкова в качестве ос-
нования отмены приговора суда указано то, что «выводы
суда о месте, способе совершения и мотивах преступления
основаны на предположениях» 23.	*
последнее положение, непосредственно содержаще-
еся в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от
16 июня 1978 г. о презумпции невиновности: «Все сомне- 25
У1'
еле;
дв
сТо:
лос
Ьу
в1
сто
I ои(
I sal
I coi
I «У
I же
I Be
I «в
I (ii
4pc
Ii за
II u2
I nI
к
n
г
J
J
25 Сборник постановлении Пленума и определений коллегий Вер-
ховного Суда СССР по уголовным делам, 1971-1979 гг., с. 773.
84
которые не представляется возможным устранить,
толковаться в пользу обвиняемого», также явля-
очень важным п принципиальным. В процессе рас-
^□вания и судебного разбирательства сомнения могут
^ситься к отдельному доказательству, отдельному об-
лдтельству дела, а могут относиться к основному воп-
fTcy уголовного дела — о виновности обвиняемого. В той
иной мере сомнения возникают по любому уголовно-
му делу, и эти сомнения преодолеваются и разъясняются
^'процессе тщательного, непредвзятого исследования об-
стоятельств дела, детальной и вдумчивой проверки и
Сценки доказательств по делу. Обычный путь расследо-
раяия на предварительном и судебном следствии — от
^мнений к несомненному, от вероятного — к достоверно-
иу? истинному. В основу же обвинеция может быть поло-
тно только несомненно достоверное. И большая заслуга
верховного Суда СССР в том, что он это положение —
<всякое сомнение толкуется в пользу обвиняемого»
(in dubio pro гео),—прямо в законе в такой формули-
ровке не записанное, но вытекающее из смысла и текста
закона (особенно ст. 14 и 43 Основ уголовного судопро-
изводства), настойчиво п последовательно внедряет в от-
правление правосудия по уголовным делам.
5. Презумпция невиновности и другие презумпции
в уголовном процессе
Презумпция невиновности обычно рассматривается
как одна из правовых презумпций, точнее, одна из не-
посредственных уголовно-процессуальных презумпций24.
Приведем высказанную в литературе развернутую ха-
рактеристику сущности презумпции вообще и правовых
презумпций в частностп: «Презумпции имеют статисти-
ческую природу. Они верны для большинства случаев
данного рода, но допускают и исключения. В этом смыс-
ле презумпции — это предположение, что обычно наблю-
24 См., например: Теория доказательств в советском уголовном
процессе. 2-е изд. М.: Юрид. лит., 1973, с. 344, 345, 354; Камин-
ская В. И. Учение о правовых презумпциях в уголовном про-
цессе. М.: Изд-во АН СССР, 1948, гл. IV; Зивс С. Л. Право
развитого социалистического общества: Сущность и принципы.
М.: Юрид. лит., 19.78, с. 186—189; Бабаев В. К. Презумпции в
советском праве. Горький, 1974, гл. 3; Либус И. А. Презумпция
невиновности в советском уголовном процессе. Ташкент, 1931,
гл. I.
87
даемая связь между фактами, весьма вероятно, сущее
ет в данном конкретном случае»
^„Определение правовой презумпции таково: «Пр
вая презумпция — это закрепленное в законе прав
предполагающее наличие пли отсутствие фактов до п
ставленпя доказательств противного (опровержимая ]
зумпция) или запрещающее их опровержение (:
провержямая презумпция)»26. II далее: «право
презумпции представляют собой проверенные практи
обобщения высокой степени вероятности, как правь,
допускающие учет специфики не охватываемых ими
чаев» 2V
Таким образом, если в области действия и применен^
права наблюдается такое положение: когда имеется одщ
факт юридического значения, постоянно появляется®
другой, то закон может установить норму, согласно ко-
торой при наличии первого факта второй факт без доп
зательств предполагается тоже существующим, пока не
доказано обратное, т. е. что его нет, он не существуй
Презумпция невиновности вовсе не имеет характерно!
для других презумпций «статистической природы», он!
не исходит из соображений о большей или меньшей ве-
роятности виновности обвиняемого вообще пли данного
обвиняемого в отдельности. Вообще количественные кри-
терии для понимания и применения презумпции невинов-
ности не подходят.
Презумпция невиновности есть именно презумпции
т. е. предположение, но не в смысле высказывания о ве-
роятности чего-либо, а в смысле положения, утверждф
ния, принимаемого как истинное до его исследования я
подтверждения, установления его достоверности (или
опровержения).
Обвиняемый считается невиновным до того, как воп-
рос о его виновности будет исследован и разрешен. II это
положение о невиновности обвиняемого сохраняется в
стадиях расследования и судебного разрешения дела,
в стадии кассации, пока не будет доказано обратное, пока
виновность обвиняемого не будет установлена вступив-
шим в законную силу приговором суда.
Да, это презумпция, но презумпция, отличная от дрУг
гих презумпций.
Мы придерживаемся мнения, что в уголовном продев
Теория доказательств в советском уголовном процессе, с. 34&
Там же? с. 344
Там же. с. 345.
25
2«
27
88

I

!
п
э-

&•
Л
действуют три презумпции: презумпция знания закона,
г,; думпцпя истинности вступившего в законную силу
I цгов°Ра суда и презумпция невиновности28. Все они —
I ^повержимые презумпции, т. е. по каждому уголовному
соответствующий субъект уголовно-процессуальной
Цельности может доказывать, что в данном случае
место не то положение, которое считается установ-
^явым презумпцией без доказательств, а иное, т. е. оп-
^ергнуть презумпцию.
Так, согласно презумпции знания закона считается,
после опубликования закона и с того времени, когда
н уступил в действие, те участники уголовного процесса,
которых касается данный закон, знали то, что он пред-
писывает, разрешает или запрещает, и не могут отговари-
ваться его незнанием. Например, обвиняемый в соверше-
йпп должностного преступления, в приписках или в ОС-
Явлении вверенного ему государственного имущества
без охраны, вследствие чего значительные ценности ока-
зались отсутствующими (украдены, утеряны), не может
оправдываться незнанием закона, запрещающего учинять
приписки или обязывающего должностных лиц обеспе-
чивать охрану государственного имущества. Это — общее
положение, презумпция. Но могут быть случаи, когда
обстоятельства сложились так, что нового предписания
закона, дополняющего действующий закон или вносящего
в него изменение, илп отменяющего его, обвиняемый
действительно не знал (был длительное время болен или
был в продолжительной командировке и т. д.). В этом
случае презумируемое знание закона может быть опро-
вергнуто.
То же самое и с презумпцией истинности вступившего
в законную силу приговора. Она исходит из того, что в
подавляющем большинстве случаев такие приговоры дей-
ствительно являются истинными и сохраняют силу. По-
этому, если при производстве по конкретному делу то
пли иное обстоятельство установлено вступившим в за-
конную силу приговором по другому делу, оно может
считаться установленным и по данному делу, однако этот
приговор может быть пересмотрен в порядке судебного
надзора или путем возобновления дела по вновь открыв-
шимся обстоятельствам, так что эта презумпция — опро-
вержимая. В этих случаях факт презюмируется потому,
28 Строгович М. С. Учение о материальной истине в уголовном
процессе. М.: Изд-во АН СССР, 1947, с. 202.
89
I
^.T
11
<ы:
*е
ie.‘
?а<
яе!
ЯТ'
:е
зи
I
:ю
20
11
приговором. Но/это происхо^
ы в большинстве случаев обв>.
что в подавляющем большинстве случаев именно tj
бывает, обобщение фактов, практики изучения дейс
тельностп подтверждает именно то, что презюмируе
Но когда мы в этом плане рассматриваем презумщ
невиновности, мы сталкиваемся с таким положением,^
она резко отличается от остальных презумпций и не то?
ко уголовно-процессуальных, но и во всех других отд?
лях права. Согласно презумпции невиновности обви^
мыл считается невиновным до тех пор, пока его вина
будет доказана с полной достоверностью и суд егоЖ
признает виновным своим приговором. Но/это происходи
вовсе не потому, что якобы ~ Z___________,
няемый оказывается невиновным, уголовные дела зака*.
чиваются прекращением или оправдательным приговора*
В действительности дело обстоит иначе: число вступив
ших в законную силу обвинительных приговоров знай
тельно превосходит число оправдательных приговоров.!
Содержание и назначение презумпции невиновно®
не в этом, а в том замечательном, демократическом и ту.
манистическом положении, которое установлено ст. 16Q
Конституции СССР: только приговором суда, постанс^
ленным в соответствии с законом, обвиняемый можи
быть признан виновным в совершении преступленш,
а пока этого не прпзнано, обвиняемый в силу закона счи-
тается невиновным, что бы по этому вопросу ни думал
должностные лица, ведущие производство по уголовному
делу.^Другие презумпции, кроме презумпции невиновно-
сти, ^рассчитаны на сокращение процесса доказыванвд
да принятие тех или иных фактов без доказывания иг
Презумпция же невиновности, наоборот, требует, чтобы
каждый факт, каждое обстоятельство, относящееся к об-
винению, было доказано с полной несомненностью, с аб-
солютной достоверностью. Презумпция невиновность
как мы уже говорили, служит гарантией для обвиняемо-
го от неосновательного обвинения и осуждения, и это
вместе с тем является необходимым условием, эффектив-
ным средством для обнаружения, установления по каждси
му уголовному делу объективной, материальной истины
Таким образом, презумпция невиновности в отличав
от других презумпций отнюдь не упрощает и не облег-
чает процесс доказывания по уголовному делу, не сокра-
щает его, не освобождает следствие и суд от доказыва-
ния имеющих значение для дела фактов, не позволяй
такие факты признавать установленными без доказа-
21
Ji


90
j. Наоборот, она требует, чтобы все относящиеся к
Мнению факты были доказаны.
• эти свойства презумпции невпновности превосходно
^пазила и определила В. И. Каминская. В выпущенной
г. монографии, сохраняющей и сегодня значитель-
* g научный интерес, В. И. Каминская писала о презумп-
невиновности: «.Т.в отличие от других презумпций,
назначение не в сокращении процесса доказывания от-
ельных обстоятельств, имеющих значение при судебном
jacc-мотренпи дела, а в обеспечении условий, необходи-
для осуществления задач правосудия в целом... Зна-
ние презумпции невиновности — прежде всего в том,
она представляет собой необходимое условие нахож-
дения истины по делу. Именно она в сущности и стиму-
лирует раскрытие истины по делу... поскольку в ней-то
2 выражено как необходимое требование, что виновность
^впняемого должна быть доказана, и доколе это не
;остпгнуто, никто не может быть признан виновным» 2&.
;1 далее: «Презумпция невиновности — это облеченный в
зориу презумпции принцип, гласящий, что никто не мо-
‘•ет быть признан виновным, пока это не доказано, и что
;оказанность виновности, может быть установлена только
:удебным приговором» ’°. I
Нужно отметить, что'эти правильные положения были
^сказаны за десять лет до того, как в ст. 7 Основ уго-
товного судопроизводства Союза ССР и союзных респуб-
лик от 25 декабря 1958 г. было установлено: «Никто не
может быть признан виновным в совершении преступле-
ния и подвергнут уголовному наказанию иначе как по
приговору суда».
Те две уголовно-процессуальные презумпции, которые
приведены нами выше,— презумпция знания закона и
презумпция истинности вступившего в законную силу
приговора — являются опровержимыми презумпциями.
Обе эти презумпции исходят из того, что граждане, как
травило, знают возложенные на них законом обязанно-
сти, а в законную силу вступают лишь те приговоры
суда, которые являются законными и обоснованными.
Таким образом, если в данном конкретном случае обна-
руживается,
сящегося к
что гражданин действительно не знал отно-
этому случаю закона или вступивший в за-
Каминская Г. "_________ _ _г_________.______
процессе. М.: Изд-во АН СССР, 1948. с. 96—97.
Там же, с. 105.
В. И. Учение о правовых презумпциях в уголовном
; < - Таз
1
91
конную силу приговор суда был ошибочным, в устанойЯ
ленном законом порядке гражданин освобождается фЛ
ответственности за допущенное им нарушение закоц^
а вступивший в законную силу приговор отменяете^
В обоих случаях презумпция знания закона или презуц^
ция истинности вступившего в законную силу приговора
опровергается.
Иначе обстоит дело с презумпцией невиновности. Она
вовсе не исходит из того, что, как правило, обвиняемые
являются невиновными, а виновность обвиняемого —
исключение из правила. Как указывалось выше, количе-
ственные критерии здесь вообще неприменимы, каждЦ
уголовное дело имеет свои особенности, каждый обвиня-
емый индивидуален, он личность, его судьба решается по
уголовному делу, для него закон устанавливает прочные
и эффективные гарантии, охраняющие его от неоснова-
тельного ограничения его прав, нарушения его законных
интересов. И вся сумма таких гарантий находит интегри-
рованное выражение в презумпции невиновности. Поэто-
му следственные, прокурорские и судебные органы, рас>
следуя и разрешая уголовные дела, вовсе не «опроверга-
ют» презумпцию невиновности обвиняемого, а соблюдают
ее — они настойчиво ищут истину, всесторонне и непред-
взято исследуют обстоятельства дела, обеспечивают и ох-
раняют право обвиняемого на защиту. Они опровергают
то, что ложно, они поддерживают то, что истинно.
А это значит, что к презумпции невиновности вообще
неприменимы эти определения — опровержимая, неопро-
вержимая. Она есть закон, принцип, гарантия, она под-
лежит точному и неуклонному соблюдению.
В юридической литературе иногда поднимается вопрос
о соотношении презумпции невиновности с так называе-
мой «презумпцией добропорядочности». Презумпция доб-
ропорядочности — это старый цивилистический принцип,
известный римскому праву (praesumptio boni viri). Такая
презумпция относится к сфере материального граждан-
ского права и гражданского процесса и означает, что
участники договорных отношений предполагаются дейст-
вующими добросовестно, пока не будет доказано обрат-
ное. В определенных случаях презумпция добропорядоч-
ности может превратиться в презюмирование виня
контрагента, не выполнившего обязательства, или причи-
нителя вреда.
В последнее время в уголовно-процессуальной литера-
туре иногда высказывалось мнение, что презумпция на-
является вВДОм	«обронорядснс
с Думаем, что вообще нет оснований одни презумпции
ь1нодить из других — устанавливать «иерархию презумп-
Каждая правовая презумпция имеет самостоятель-
аое значение, обусловливаемое принципами советского
раза, соответствующей его отрасли. Соотношение пре-
Хшции невиновности и презумпции добропорядочности
равильно определено В. Н. Кудрявцевым таким образом,
презумпция невиновности в уголовном процессе со-
путствует презумпции добропорядочности в граждан-
ам процессе: «Важнейшим положением уголовного про-
цессуального права является презумпция невиновности
/в гражданском процессе — добропорядочности)» 31 32. Та-
ким образом, обе эти презумпции соответствуют друг дру-
гу в разных отраслях права, но не вытекают одна из
другой.
6. Презумпция невиновности и приговор суда
В тексте ст. 160 Конституции СССР с полной ясно- /
стью сказано, что единственным процессуальным актом,
которым суд может признать гражданина виновным в со-
вершении преступления, является приговор.
Приговор выносится судом непосредственно в резуль-
тате судебного разбирательства, с соблюдением соответст-
вующих принципов, требований, форм. Отсюда — важ-
ность, большое теоретическое и практическое значение
презумпции невиновности при постановлении судом при-
говора.	j
(Презумпция невиновности пронизывает весь уголов-
ный процесс, все производство по уголовному делу, но ее
решающая роль проявляется именно при постановлении
приговора, когда суд проверяет, полностью ли соблюдена
презумпция невиновности в проведенном по делу предва-
рительном и судебном следствип и доказана ли в полной
мере виновность обвиняемого (подсудимого), имеются
ди все необходимые основания для постановления обви-
нительного приговора или подсудимый должен быть оп-
равдан. 7
3

31 Либус И. А, Презумпция невиновности в советском уголовном
процессе, с. 29, 34.
32 Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М.:
Наука, 1982, с. 251.
93
В соответствии с презумпцией невиновности обви^
тельный приговор может быть постановлен лишь при ус^
вин, что виновность подсудимого доказана с полной и
солютной несомненностью и достоверностью) доказан^К
суде на основе только тех доказательств, которые
рассмотрены, проверены в судебном разбирательстве^ со.
ответствии с принципами устности, непосредственное!!
состязательности и обеспечения обвиняемому права
защиту. )Щеустраненное у судей сомнение в виновное^
подсудимого исключает постановление обвинительно^
приговора. Никакие соображения о высокой степени ве>
роятности виновности подсудимого не имеют значенц
при постановлении обвинительного приговора: нужна а&
, солютная достоверность виновности, полная уверенное^
i судей в виновности, отсутствие каких бы то ни было со-
мнений в этом. )
Конечно, убеждения, выводы судей (судьи и народшц
заседателей), рассматривающих дело, могут разойтись,
тогда приговор постановляется большинством голосов.
Мы думаем, что если выводы судей разошлись в самом
вопросе о виновности, т. е. виновен ли подсудимый ин
невиновен, есть все основания сделать тот вывод из пре-
зумпции невиновности, что судья пли народный заседа-
тель, утверждающий, что подсудимый невиновен, но ос-
ставшийся в меньшинстве, обязан представить свое осо-
бое мнение. Правда, этот вопрос спорный, но мы думаем,
что этические, нравственные требования диктуют именно
такое решение. Ведь согласно презумпции невиновное
подсудимый в силу закона продолжает считаться невн-
новным до вступления обвинительного приговора в закон-
ную силу. А при решении кассационной инстанцией воп-
роса о том, должен или не должен данный приговор всту-
пить в законную силу, наличие особого мнения одного
из судей может иметь большое значение.
Верховный Суд СССР в своем руководящем постанов-
лении от 30 июня 1969 г. «О судебном приговоре» и в
своих постановлениях и определениях по конкретный
уголовным делам особенно подчеркивает высокие требо-
вания, предъявляемые к судебному приговору как акту
социалистического правосудия, к его законности, обосно-
ванности и справедливости. Мы уже приводили руково-
дящие указания Пленума Верховного Суда СССР о том»
что «суды должны применять все меры к исключения
судебных ошибок, особенно осуждения невиновных лил.
94
' ,як наиболее грубого нарушения прав и свобод граж-
33
3 (Определением Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда СССР от 29 мая 1980 г. по делу Мпняй-
10Ба Н. В., Дорошенко Г. К., Мпняйлова Ю. В., осужден-
ных за убийство из хулиганских побуждений, приговор
вменен с направлением дела на новое рассмотрение в
другом составе суда. В определении коллегии указано:
$ силу ст. 43 Основ уголовного судопроизводства Союза
ВСР и союзных республик обвинительный приговор не
^о;кет быть основан на предположениях и постановляет-
ся лишь при условии, если в ходе судебного разбиратель-
ства виновность подсудимого в совершении преступления
доказана.
По данному же делу это требование закона в полной
яере не выполнено: судебное следствие проведено поверх-
яостно; обстоятельства дела, при которых был убит по-
терпевший, судоь| исследованы недостаточно всесторонне
я объективно» 34. )
^Особо стоит вопрос об оправдательном приговоре, Со-
1 гласно ст. 43 Основ уголовного судопроизводства оправ-
дательный приговор постанавливается в трех случаях:
1) если не установлено событие преступления, 2) если в
деянии подсудимого нет состава преступления и 3) если
пе доказано участие подсудимого в совершении преступ-
ления.^
Относительно оправдательного приговора во всех трех
случаях действует общее принципиальное положение:
«не допускается включение в оправдательный приговор
формулировок, ставящих под сомнение невиновность оп-
равданного» (ст. 314 УПК РСФСР, соответствующие ста-
тьи УПК других союзных республик).
Рассмотрим все три основания постановления оправда-
тельного приговора.
Относительно первого основания оправдания — не
установлено событие преступления — с соблюдением пре-
зумпции невпновности все ясно: не было самого события
преступления, поэтому вопрос о невиновности подсудимо-
го решается категорически и безоговорочно.
С оправданием ввиду отсутствия в деянии подсудимо-
го состава преступления дело обстоит сложнее. Суд при-
знает, что само деяние, вменяемое в вину подсудимому,
” Бю.т. Верхов. Суда СССР. 1978. № 2, с. 13; 1980, № 1, с. 25.
’* Там же, 1980, № 5, с. 24, 25.
95
им совершено, но в этом деянии нет состава преступи
ния, т. е. нет тех признаков, свойств, которые присущ^
преступлению, поэтому суд оправдывает подсудимого
В этом случае в оправдательном приговоре будут излр;
жены установленные судом действия, которые соверши*
подсудимый и которые могут быть и противоправным^
антиобщественными, неэтичными, но не являющимися
преступлением, уголовно наказуемым деянием. В этом
случае оправдательный приговор может повлечь некото-
рые последствия, неблагоприятные для подсудимого, мо-
жет содержать порочащие репутацию подсудимого све-
дения. Нарушения презумпции невиновности здесь нет,
так как в совершении преступления подсудимый признал
невиновным, а все же для подсудимого такой оправда-
тельный приговор может быть в известной мере тяжел,
неблагоприятен. Кроме того, постановление оправдатель-
ного приговора по основанию отсутствия состава преступ-
ления может устанавливать факт причинения подсуди-
мым потерпевшему ущерба, убытка, что повлечет удов-
летворение гражданского иска другим судом в порядке
гражданского судопроизводства. В известных предела!;
подобные последствия оправдания ввиду отсутствия со-
става преступления неизбежны, но здесь требуется осо-
бая осторожность со стороны судей при мотивировке и
формулировании оправдательного приговора по этому ос-
нованию, чтобы оправдательный приговор выглядел и
воспринимался только как оправдательный приговор, а не
как смягченный обвинительный прпговор. К сожалению,
эта сторона вопроса в уголовно-процессуальной пауке
изучена и разработана очень слабо.
Что касается третьего основания вынесения оправда-
тельных приговоров —• оправдания ввиду недоказанности
участия обвиняемого (подсудимого) в совершении пре-
ступления, то этот вопрос, к сожалению, не нашел едино-
душного решения среди ученых и практиков.
Постановление судом оправдательного приговора,
/<если не доказано участие подсудимого в совершении
преступления» (ч. 4 ст. 43 Основ уголовного судопроиз-
водства), иногда истолковывается некоторыми авторами
так, что в этом случае оправдание не означает невинов-
ности подсудимого (может быть, он совершил преступ-
ление, только не удалось это доказать, не смогли собрать
достаточных доказательств виновности). Если так по-
нимать третье основание вынесения оправдательного при-
говора, то получится что-то вроде «оставления в подозре-

(absolutio ab instantia), известного в истории суда
п уголовного судопроизводства эксплуататорских госу-
дарств. Конечно, так понимать советский закон нельзя,
эТо неверно, это искажение его сущности.
рассмотрим некоторые высказывания о недоказанно-
стП участия обвиняемого в совершении преступления как
основании оправдательного приговора. При этом необхо-
димо иметь в виду следующее. Основания к оправданию
подсудимого судом те же, что и основания прекращения
головного дела по реабилитирующим основаниям, они
Означают утверждение о невиновности обвиняемого. Очень
категорическое и неверное, с нашей точки зрения, мнение
^сказал А. П. Гуляев: «При прекращении дела следо-
ватель констатирует либо виновность лица, когда дело
прекращается по нереабилитирующим основаниям, либо
невиновность его или недоказанность участия в соверше-
нна преступления, когда дело прекращается по реабили-
тПрующему основанию» 35.
В этой цитате обращает на себя вниманпе формули-
ровка — невиновность или недоказанность. По мнению
автора, «невиновность обвиняемого» и «недоказанность
участия обвиняемого в совершении преступления» — раз-
ные понятия; недоказанность участия обвиняемого в со-
вершении преступления не является признанием обвиняе-
мого невиновным. Если принять это для прекращения
дела ввиду недоказанности участия в совершении пре-
ступления, придется принять это же и для постановления
судом оправдательного приговора по этому же основанию.
Значит, когда суд вынес оправдательный приговор ввиду
недоказанности участия подсудимого в совершении пре-
ступления, то суд, хотя формально и оправдывает подсу-
димого, но невиновным его не признает. Это совершенно
неверное понимание закона.
К сожалению, в уголовно-процессуальной литературе
оправдание или прекращение дела по мотивам недоказан-
ности участия обвиняемого в совершении преступления
понимаются иногда таким образом, что обвиняемый фор-
мально признается невиновным, но суд не исключает воз-
можности его виновности, не утверждает категорически,
что подсудимый преступления не совершал.
Я. О. Мотовиловкер решительно настаивает на разли-
чии между «положительно доказанной невиновностью» и
35 Гуляев А. П. Следователь в уголовном процессе. М.: Юрид.
лит., 1981, с. 92-93.
4 М. С. Строгович	97
«недоказанной виновностью». В первом случае суд..^
оправдательном приговоре устанавливает истину, во в
ром — истина не установлена. Обусловливается это те®
что, «руководствуясь принципом гуманизма, законодат
провозгласил юридический принцип, согласно которой
недоказанная виновность равносильна доказанной нев£
новности». «Но.— продолжает автор,— превратить недов
занную виновность в фактически доказанную невиновное^
не во власти законодателя, так как нельзя не считать^
с объективной реальностью при разрешении конкретной
уголовного дела»36.
Естественно возникает вопрос: а где в советском зав»,
нодательстве об уголовном судопроизводстве вообще раз-
граничиваются понятия доказанной невиновности и не-
доказанной виновности? Нигде этого разграничения нет.
Нет этого разграничения и в судебной практике (автор
смог привести только один пример: определение Судебно!
коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР
1944 г., из которого, по нашему мнению, этот вывод не
вытекает) 37. И как можно и по каким именно призву-
кам отчетливо разграничить доказанную невиновность
и недоказанную виновность? Если же такое разграничен»
все же производить, то получится лишь разделение оправ-
дательных приговоров на две группы: оправдание < перво-
го сорта» и оправдание «второго сорта», оправдание реши-
тельное. категорическое и оправдание условное, уклончи-
вое, не свидетельствующее в действительности о невинов-
ности оправданного обвиняемого.
Ни в коем случае этого делать нельзя. Оправдатель-
ный приговор всегда означает только одно: признание
подсудимого невиновным, признание решительное и без-
оговорочное.
В том же смысле, как Я. О. Мотовиловкер, трактует
оправдание и прекращение дела по мотивам недоказан-
ности участия обвиняемого в совершенпп преступления
и И. А. Либус. Он пишет: «...не так уж редко встречается
ситуация, когда следователь пли суд, хотя и собрали не-
которые доказательства виновности обвиняемого, одна»
их недостаточно для достоверного вывода о виновности»
и поэтому вопрос «виновен или не виновен» в гносеологиг
цИЛ
К’Т
при
0"Р
НОС'
ЕгД'

I
i
1
кои
сту]
огр
каз;
рем
тве]
нпе
При
• Нс
БП2
ана.
поч
на
но?
3 п
лря
3HZ
Ш61
точ
•ТЕП
•а в:
зав-
зрв
:а.
mai
2в Мотовиловкер Я. О. Презумпция невиновности и толковая!*
сомнений в советском уголовном процессе.— В кн.: Гарая»*
прав личности в социалистическом уголовном праве и пр#’
цессе. Ярославль, 1981. с. 5, 6.
37 Там же, с. 7.
!•
.Г
1
: 1
: 1
1

? Я Г* *'^ И"И И*ЯГ‘У*
I ^:ком плане остается открытым. Однако в силу презумп-
jjjrn невиновности следователь и суд юридически призна-
I f к-,: обвиняемого невиновным, при этом в оправдательном
^-яговоре не должны приводиться данные, порочащие
^разданного, ставящие под сомнение его невинов-
зс-сть»38. Дальше автор разъясняет различие между
гносеологическим» и «юридическим» планами: «...при
^доказанности обвинения истина может оказаться не-
установленной... подсудимый, оправданный за недостат-
улик, в действительности мог совершить пре-
ступление» 39. Как видим, убедительность, авторитет
оправдательного приговора, постановленного ввиду недо-
I к*занности совершения подсудимым преступления, авто-
рси изображаются как не очень высокие. Автор это под-
! тверждает. Говоря о том, что в силу закона постановле-
ние следователя о прекращении дела и оправдательный
• дряговор суда должны быть мотивированы, он указывает:
.Но как только следователь в постановлении о прекраще-
нии дела, а суд — в оправдательном приговоре начинают
। англизировать доказательства виновности и объяснять,
I' k почему их недостаточно, они волей-неволей бросают тень
। да реабилитированного. Предъявляя копию оправдатель-
ного приговора (постановления о прекращении дела)
з подтверждение полной реабилитации, лицо достигает
; прямо противоположного результата, поскольку из описа-
тельно-мотивировочной части приговора (постановления)
зппно, что доказательства, изобличающие лицо в совер-
й зелии преступления, имеются, но их оказалось недоста-
I точно» 40.
Выход из такого положения автор видит в том, чтобы
♦не сообщать данный мотив оправдания широкому кругу
.тип. включая представителей администрации, от которой
авясит реализация субъективных прав реабилитирован-
ного при поступлении на работу, зачислении в учебное
заведение, выезде за границу и т. д.» 41. При оглашении
пр'Еговора описательная часть оправдательного пригово-
ра. постановленного по основанию недоказанности, огла-
шаться не должна и в копии на руки ее выдавать не сле-
зет42. Одним словом, оправдание судом и прекращение
Либус И. А. Презумпция невиновности в советском уголовном
процессе, с. 174 (курсив наш.— М. С.).
Там же.
Там же, с. 180.
*• Там же.	. ч
 i‘: Там же, с. 181.
«I
99	4*
дела следователем по основанию недоказанности можей
причинить вред тому, кого они касаются, произвести сдЯ
мое неблагоприятное впечатление, изобразить обвиняем^
го как человека, вероятно совершившего преступление-'
но которому удалось уйти от ответственности. Поэтому
такие оправдательные приговоры и постановления о п$№
кращенип дела надо запрятать подальше. Думаю, что с
такой трактовкой п таким применением уголовно-проце^*
суального закона об оправдании или прекращении уго-
ловного дела по мотивам недоказанности участия обвр-
няемого в совершении преступления согласиться нельм
Нет сомнений в том, что намерения автора — самые гу-
манные, но нельзя согласиться с тем, как он трактует
действующий закон. Решительно нельзя допустить, чтобц
суд в оправдательном приговоре оставил открытым воп-
рос о виновности, прямо выразил в изложении приговора
то, что виновность оправданного не исключается, возмоя^
но, он все же совершил преступление, но достаточных дЯ
казательств добыть не удалось, поэтому описательную
часть такого оправдательного приговора нельзя огла- |
шать в судебном заседании, нельзя выдавать ее копии; И
Конечно, такая концепция не И. А. Либусом создана, он! г
встречается в ряде работ, но в его монографии она выра- Я
жена наиболее отчетливо. При этом автор вовсе не одоб- *
ряет этого положения, он всемерно защищает права on- ч
равданного подсудимого и обвиняемого, дело которого 1
прекращено на предварительном следствии, но он не ви- Ч
дит пути к устранению такого отрицательного, но, по его 1
мнению, неизбежного явления.	W 1
Я думаю, что ошибка в этом вопросе состоит в непра- I
вильности трактовки данного основания к оправданию
или прекращению дела. «Недоказанность участия обви-
няемого в совершении преступления» понимается таким
образом: в распоряжении следствия и суда имеются но- Ч
которые доказательства виновности обвиняемого (подсу- ч
димого), доказательства неопровергнутые, но их недоста-
точно для признания обвиняемого виновным. А так как
они все же есть, то нельзя отрицать и возможности того,
что обвиняемый в действительности совершил преступлю-
ние, что он виновен. На помощь приходит презумпция
невиновности, которая недоказанную виновность идентифи- •
цирует с доказанной невиновностью. Не случайно юриди- ".
ческое приравнивание недоказанной виновности к дока-
занной невиновности автор определяет как «юридическую 1
фикцпю», к которой «законодателю приходится прибегать
100
г
0 этом редком для нашей практики случае» 43. Это, ко-
нечно, неправильно: не может быть «юридической фик-
' в приговоре суда.
Ошибка придерживающихся такого мнения авторов
,а£лючается в неправильном понимании самого этого
Основания к оправданию или прекращению дела. Недо-
казанность участия обвиняемого (подсудимого) в совер-
шении преступления подчас понимается преимуществен-
но в количественном смысле, т. е. достаточно ли до-
казательств виновности обвиняемого или их недостаточно.
£Сли бы еще найти несколько доказательств, уличающих
обвиняемого, тогда можно было бы признать его винов-
ным, а так, при имеющихся доказательствах, этого сде-
лать нельзя. Но ведь при оценке доказательств основное
рачение имеет не их число, а их качество, их убедитель-
ность, достоверностьЛВедь бывают иногда уголовные де-
та, по которым против обвиняемого нагромождается
лень большое число доказательств, создающих видимость
тх убедительности, а при тщательном исследовании ока-
зывается, что ввиду выпадения из этой группы доказа-
тельств только одной улики вся цепь распалась, а с ней
наспалось и все обвинение. Если имеется недостаточно
лик для обвинения, то эти недостаточные в количествен-
ен отношении улики подлежат самой тщательной про-
верке и оценке наряду с дальнейшим исследованием об-
стоятельств дела, поиском новых доказательств, и в ре-
зультате либо виновность обвиняемого будет доказана,
пбо она не подтвердится и будет доказана его невинов-
ность.
Если суд тщательно, углубленно, всесторонне и объ-
ективно исследует все обстоятельства дела, проверит и
зленит имеющиеся доказательства, если при сохранив-
шихся сомнениях суд возобновит судебное следствие, на
• тором вернется к уже рассмотренным доказательствам,
ни возвратит дело на доследование, если суд снова вы-
кушает объяснения подсудимого и проверит их, не мо-
=ет быть того, чтобы судьи не пришли к выводу о ви-
новности либо невиновности подсудимого. Следует отме-
тить, что количественная трактовка самого понятия
недоказанности участия обвиняемого в совершении пре-
:тупленпя в какой-то мере стимулировалась тем, что
Формулировка этого основания оправдания — «недоказан-
ность участия обвиняемого (подсудимого) в совершении
Там же, с. 175, 176.
101
преступления» — одно время была заменена иной форму|
лировкой — «недостаточность улик для обвинения подсуй
димого» (ст. 326 УПК РСФСР в редакции постановлен^»
ВЦИК п СНК РСФСР от 10 июня 1933 г.). Эта очень
удачная формулировка была устранена и заменена през₽
ней в ст. 43 Основ уголовного судопроизводства Союз(
ССР и союзных республик 25 декабря 1958 г.
Следует согласится с И. Д. Перловым, который ут-
верждал, что если формулировка оправдания ввиду не-
достаточности улик давала повод к сомнению в невянов!
ности оправданного, то «недоказанность участия подсж
димого в совершении преступления исключает всякие
сомнения в невиновности оправданного» 4\
К сожалению, пришлось встретиться и с иной попы*
кой допустить вынесение судом оправдательного пряговсЁ
ра, оставляющего на оправданном подозрение в соверше-
нии преступления. Вот что сказано по данному вопросу i
одной работе.^«Оправдателъный приговор постановляется
как при достоверных выводах об отсутствии события пре-
ступления, состава преступления, недоказанности участия
подсудимого в совершении преступления, так и тогда,
когда материалы дела недостаточны для достоверного вы-
вода о доказанной виновности лица, а восполнить их 
устранить возникшие сомнения невозможно. В этих слу-
чаях сомнения в доказанности обвинения толкуются в
пользу подсудимого» 44 45 Д
Авторы совершение/ правы в понимании недоказанно-
сти участия подсудимого в совершении преступления кав
такого основания оправдания, которое означает достовер-
ный вывод суда о невиновности подсудимого, несоверше-
нии им преступления. Но никак нельзя одобрить приме-
ненный авторами прием: к трем основаниям постановле-
ния оправдательного приговора, прямо указанным в
законе (неустановленно события преступления, отсутст-
вие состава преступления, недоказанность участия подсу-
димого в совершении преступления). авторы от себя при-
бавляют четвертое основание — недостаточность ма-
териалов дела для достоверного вывода о виновное^
подсудимого. В законе нет и не может быть такого осно-
вания.
Ведь совершенно ясно, что такое основание не толыи
Я'
к<
Б<
С'
О
3
44 Перлов И. Д. Приговор в советском уголовном процессе. W
Госюриздат, 1960, с. 35.
45 Советский уголовный процесс. М.: Юрид. лит.. 1980, с. 395, 397-
102
е удостоверяем категорически несовершение подсудимым
0К‘рпминируемого ему деяния, но в этом случае суд пря-
объявляет, что он не может этого утверждать, так
вполне вероятно, что подсудимый преступление со-
вершил.— вот только доказать этого с полной достоверно-
сТЬю не удалось. Вот как авторы предлагают изложить
писательную часть такого оправдательного приговора:
.СУД Должен привести мотивы, по которым имеющиеся
доказательства оценены им как недостаточные, какие
сомнения в доказанности обстоятельств дела он не смог
устранить» *♦. Опять самовольное дополнение авторами
действующего закона, поправка к нему.
В действующем законе прямо написано, что в описа-
хельноп части оправдательного приговора «приводятся до-
казательства. послужившие основанием для оправдания
подсудимого с указанием мотивов, объясняющих, почему
суд отвергает доказательства, на которых было основано
Обвинение» (ст. 314, ч. 2 УПК РСФСР, соответствующие
статьи УПК других союзных республик). Сказано ясно —
суд отвергает доказательства, на которых было основано
обвинение, а не просто сомневается в них, считает их не-
достаточными. И вслед за этими словами записано:/«Не
допускается включение в оправдательный приговор/фор-
мулировок, ставящих под сомнение невиновность подсу-
димого*.) А авторы учебника от себя предлагают такое
основание оправдания, которое откровенно ставит под со-
мнение невиновность подсудимого, прямо указывает, что,
возможно, он совершил преступление.
Вывод из изложенного таков. Вообще не существует
и не может существовать приговор суда, в котором вопрос
о виновности по существу остался бы нерешенным. Если
зело расследовано неполно, если существенные обстоя-
тельства дела не исследованы с достаточной полнотой,
суд возвращает дело на доследование. Но если суд поста-
новляет приговор — это должен быть достойный акт со-
циалистического правосудия. Судьи выносят приговор,
в правильности, истинности которого они глубоко и непо-
колебимо убеждены, который им диктует их совесть, их
правосознание. II не может быть приговоров суда такого
рода, в которых судьи сами выражают отсутствие у них
убежденности в том. что есть истина в данном деле, ви-
новен подсудимый или невиновен. Что это за приговор,
в котором «не доказана виновность, но не доказана и не-
виновность»? И если судьи оправдали подсудимого, ц0
какому бы основанию ни было произведено оправдание
не установлено событие, нет состава преступления, не до?
казана виновность,— это должно быть твердое, обосно-
ванное, категорическое решение о невиновности. И нет
никакого смысла классифицировать оправдательные при-
говоры на «приговоры с истиной» и «приговоры без ис-
тины», приговоры, по которым судьи убеждены в неви-
новности, и приговоры, по которым судьи не убеждены в
виновности.
Ведь в совещательной комнате судьи обсуждают ц
решают голосованием указанные в законе вопросы, в тоц
числе и такой: совершил ли подсудимый деяние, в кото-
ром он обвиняется (п. 3 ст. 303 УПК РСФСР). И дейст-
вующие законы, и руководящие разъяснения Пленума
Верховного Суда СССР при их правильном понимании п
применении дают в руки судей средства, обеспечивающие
такое разрешение уголовного дела, которое справедливо
решит судьбу человека.
То же относится и к прекращению уголовных дел по
основанию недоказанности совершения подсудимым пре-
ступления. Это означает, что обвиняемый преступление
не совершал, он полностью реабилитируется, и нет ника-
ких оснований — ни юридических, ни этических, ни гно-
сеологических — вводить в наш уголовный процесс такое
разрешение уголовных дел, которое хотя бы отдаленно
напоминало средневековый институт «оставления обви-
няемого в подозрении».
Для правильного разрешения вопроса о недоказанно-
сти обвинения, недоказанности совершения обвиняемым
вменяемого ему в вину преступления практика Верховно-
го Суда СССР дает очень яркие и убедительные мате-
риалы.
Заслуживает внимания, например, дело Харитонова,
рассмотренное Пленумом Верховного Суда СССР
26 июля 1975 г. Харитонов был осужден за то, что, про-
езжая на автомашине, нарушил правила безопасности
движения, в результате чего причинил менее тяжкие те-
лесные повреждения пешеходу.
В постановлении Пленума все доказательства, собран-
ные по делу, подвергнуты детальному анализу. Пленум
пришел к выводу, что следственные органы и суд не
обеспечили всестороннюю проверку и оценку собранных
по делу доказательств: «Все эти данные не исключали
возможность совершения преступления как Харитоновым,
104
так и другим лицом... обстоятельства происшествия ис-
^едовались поверхностно и односторонне, что не позво-
ляет с необходимой определенностью заключить о винов-
ности или невиновности Харитонова». Пленум Верховно-
го Суда СССР отменил приговор и последующие судебные
постановления и направил дело на новое расследование.
Цри новом расследовании уголовное дело в отношении
Харитонова было прекращено за недоказанностью
предъявленного обвинения47.
Здесь получилось так, что неустановленно с достовер-
ностью ни виновности, ни невиновности обвиняемого
произошло при постановлении судом обвинительного-
приговора, а когда односторонность и пробелы расследова-
ния были устранены, невиновность обвиняемого была
полностью доказана. Значит, именно недоказанность ви-
новности означала полное и несомненное установление
невиновности обвиняемого — он не совершил преступ-
ления.
И так происходит именно тогда, когда дело расследо-
вано правильно и полно, но совершение преступления об-
виняемым не доказано, это значит, что обвиняемый пре-
ступления не совершал. А положение, когда под вопро-
сом остается как виновность обвиняемого, так и невинов-
ность его, создается тогда, когда обстоятельства дела ис-
следованы односторонне, неполно.
Очень характерно и важно в этом отношении постанов-
ление Пленума Верховного Суда СССР от 26 августа
1980 г. по делу А., который был осужден к 10 годам ли-
шения свободы в исправительно-трудовой колонии уси-
ленного режима за соучастие с осужденной по этому
делу В. в убийстве двух человек, совершенном из корыст-
ных побуждений.
Обстоятельно и глубоко проанализировав материалы
дела, Пленум пришел к такому выводу: «Как видно из
дела, в основу обвинения А. положены фактически лишь
показания осужденной В. и предположения, которые на
могут быть признаны в качестве данных, имеющих дока-
зательственное значение. Показания же В. в отношении
А. противоречивы и не соответствуют ряду объективно
установленных по делу обстоятельств». И далее: «Мате-
риалы дела не позволяют расценивать показания В. в от-
47 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Вер-
ховного Суда СССР по уголовным делам, 1971-1979. М.: Из-
вестия, 1981, с. 782, 783.
105
ношении А. иначе как оговор». «Оценивая все имеющие^;
в деле данные в их совокупности, следует признать, чй?
обвинительный приговор в отношении А. не основан
объективных и достоверных доказательствах, осуждение
его является необоснованным и дело подлежит прекращен
нию». Пленум Верховного Суда СССР отменил пригово/
и все последующие постановления в отношении А. и пре,
кратил дело за недоказанностью предъявленного ему об<
випения, освободив его из-под стражи48.
В этом постановлении Пленума Верховного Суда СССР
чрезвычайно важны следующие положения: 1) высокие
требования, которые предъявляются к проведению судеб-
ного разбирательства и постановлению судом приговора;
2) оговор одним подсудимым другого, не подтвержденный
иными доказательствами, не имеет силы судебного дока-
зательства; 3) полная реабилитация обвиняемого при
прекращении дела за недоказанностью предъявленного
ему обвинения. Суд первой инстанции неверно разрешил
дело в отношении подсудимого, допустил осуждение неви-
новного человека. И эту ошибку не исправили ранее рас-
сматривавшие дело судебные инстанции, пока Пленум
Верховного Суда СССР не сказал своего веского, оконча-
тельного слова: виновность А. не доказана, обвинение не
подтверждено, подсудимый не виновен, он в преступлении
вместе с В. не участвовал. Отсюда — полная реабилита-
ция А.
Итак, действующее законодательство при правильном
его понимании п применении не дает никаких оснований
для истолкования оправдательного приговора, постанов-
ленного ввиду недоказанности участия подсудимого в
совершении преступления, таким образом, что суд не
исключает возможности совершения преступления подсу-
димым, но только доказательств его виновности недоста-
точно. Конечно, можно ставить вопрос об усовершенство-
вании формулировки ч. 4 ст. 43 Основ уголовного судо-
производства: вместо «не доказано участие подсудимого
в совершении преступления» сказать «несовершение под-
судимым тех действий, по обвинению в которых он предан
суду». Такое предложение делалось неоднократно, его
реализация выбила бы всякую почву из-под ошибочного
истолкования действующего закона. Но, повторяем, и при
существующей редакции ст. 43 Основ вполне можно
обеспечить ее правильное понимание и применение (на-
48 Бюл. Верхов. Суда СССР, 1981, Кг 1, с. 6, 8, 9.
1М
пример, с помощью руководящего разъяснения Пленума
верховного Суда СССР).	•
Вопрос о связи презумпции невиновности с приговором
сГда может быть поставлен и так: «Как презумпция
^зпновности проявляется при рассмотрении дела в кас-
сационном порядке и в порядке судебного надзора?»,
р первом случае проверяется приговор, не вступивший в
законную силу, во втором — приговор; вступивший в
законную силу (и иные судебные определения и постанов-
ления). Вопрос о презумпции невиновности в кассацион-
ном производстве совершенно ясен: поскольку действие
презумпции невиновности в отношении подсудимого
прекращается по вступлении приговора в законную силу,
естественно, что в кассационном производстве презумпция
невиновности действует в полном объеме, подсудимый в
силу закона считается невиновным. Здесь может быть
доставлен вопрос лишь о расширении действия презумп-
ция невиновности, усилении ее гарантий, ограничении
условий «поворота к худшему» для подсудимого и т. д.
Сложнее вопрос о презумпции невиновности в произ-
водстве в порядке судебного надзора, поскольку обвиняе-
мый (подсудимый) в силу презумпции невиновности
считается невиновным до вступления приговора в закон-
ную силу, а в порядке судебного надзора пересматривает-
ся именно приговор, вступивший в законную силу. Ка-
залось бы, естественно сделать вывод, что при рассмотре-
нии дел в порядке судебного надзора презумпция
невиновности не действует. Однако такое решение было
бы поспешным, поверхностным.
Очень интересному исследованию подверг эту пробле-
му Ч. С. Касумов. Автор совершенно прав в своих утверж-
дениях, что при рассмотрении дела в порядке судебного
надзора презумпция невиновности действует прежде всего
таким образом, что надзорная инстанция проверяет пра-
вильность и полноту соблюдения презумпции невиновно-
сти при расследовании и разрешении дела в предыдущих
стадиях процесса и в нижестоящих судебных инстанциях.
Ведь презумпция невиновности перестает действовать
лишь по вступлении приговора в законную силу. Суд,
рассматривающий дело в порядке судебного надзора,
проверяет, правильно ли вступил данный приговор в
законную силу, является ли этот приговор законным, обос-
нованным, справедливым. Ведь вступление в законную
силу приговора, не отвечающего таким требованиям,
является тяжелым нарушением социалистической закон-
107
ности. Поэтому соблюдение по делу презумпции невинокЗ
ности должно тщательно проверяться надзорной инстац.
цией 4>.
Далее, автор прав в своем утверждении, что при про.
верке в порядке надзора оправдательного приговора пре-
зумпция невиновности действует непосредственно, так кад
оправданный считается невиновным, тем более что в силу
закона пересмотр оправдательного приговора или опреде-
ления (постановления) суда о прекращении дела допус-
кается только в течение года по вступлении их в закон-
ную силу* 50 *.	;<
Но с автором нельзя согласиться в его утверждении,
будто самый факт принесения протеста в порядке судеб-,
ного надзора на вступивший в силу обвинительный при-
говор восстанавливает действие презумпции невиновности;
Он пишет: «Ведь дело попадает в надзорную инстанцию
именно потому, что появились сомнения в обвинительном
приговоре. Другими словами, виновность доказана неубе-
дительно, а может быть и вовсе не доказана» Это зна-
чит, что уже с принесением протеста в порядке судебного
надзора приговор теряет законную силу, а осужденный
в силу закона считается невиновным. Конечно, это не так>
принесшее протест в порядке надзора лицо при наличии
законных оснований вправе приостановить исполнение
приговора, но не лишить законной силы приговор, это
полномочен сделать только суд, рассматривавший дело в
порядке судебного надзора.
Вместе с тем следует поддержать предложение
Ч. С. Касумова о расширении процессуальных гарантий в
надзорном производстве (участие осужденного, оправдан-
ного, защитника) 52.
зако
сУД°
зна!
МЫЙ
ное
для
взы
нес*
кач
орг
соз
доз
ДО!
де)
мо
а
уг
। ки
Щ
HI
: ле
pi
ст
н
р
у
7. Презумпция невиновности
и прекращение уголовных дел
по нереабилитирующим основаниям
Вопрос о презумпции невиновности возникает и в
связи с прекращением уголовных дел по нереабилити-
рующим основаниям, указанным в ст. 43 Основ уголовного
Касумов Ч. С. Действия презумпции невиновности в надзорном
производстве.— В кн.: Суд и применение закона. М., 1982, с. 95.
Там же, с. 95, 96. При этом автор ссылается на ст. 373 УПК
РСФСР. Надо иметь в виду, что такая норма содержится и в
ст. 48 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союз-
ных республик.
Там же, с. 95.	.	’ . J
См.: Там же, с. 96.
49
50
51
52
108
законодательства. (В порядке ст. 51 Основ уголовного
судопроизводства постановлением прокурора, органа до-
знания или следователя (с согласия прокурора) обвиняе-
мый освобождается от уголовной ответственности, уголов-
ное дело прекращается и материалы направляются в суд
ддя применения народным судьей административного
взыскания пли в товарищеский суд, в комиссию по делам
несовершеннолетних или лицо, ранее привлеченное в
качестве обвиняемого, передается на поруки общественной
организации либо трудовому коллективу. В этих случаях
создается такое положение: прокурор, следователь, орган
дознания считают, что обвинение с фактической стороны
доказано, обвиняемый совершил инкриминируемое ему
деяние, но, учитывая характер деяния, личность обвиняе-
мого, его можно не подвергать уголовной ответственности,
а применить к нему меру воздействия, не являющуюся
уголовным наказанием. Создается впечатление, что в та-
ких случаях лицо, прпвлеченное в качестве обвиняемого,
признается виновным не приговором суда, а постановле-
нием прокурора, следователя, органа дознания, постанов-
лением народного судьи единолично или решением това-
рищеского суда. Если это так, то налицо противоречие со
ст. 160 Конституции СССР, ^противоречие с презумпцией
невиновности. Но это не так.
По рассматриваемому вопросу подчас возникали спо-
ры, сохранить ли существующий порядок прекращенпя
уголовных дел по нереабилитирующим основаниям пли
упразднить его с тем, чтобы вопрос об освобождении от
уголовной ответственности и применении мер воздействия,
не являющихся уголовным наказанием, решал суд в своем
приговоре53.
Вопрос стоит так. Если прекращение уголовного дела
по нереабилитирующим основаниям означает признание
обвиняемого на предварительном следствии виновным в
совершении преступления, сам институт прекращенпя
уголовных дел по основаниям ст. 43 Основ уголовного
законодательства и в порядке ст. 51 Основ уголовного
судопроизводства подлежал бы упразднению, как явно и
безусловно противоречащий ст. 160 Конституции СССР.
Но следует выяснить, действительно ли прекращение
уголовного дела по нереабилитирующему основанию
органом дознания, следователем, прокурором означает
53 См.: Строгович М. С. Презумпция невиновности и прекращение
уголовных дел по нереабилитирующим основаниям.— Сов. го-
сударство и право, 1983, № 2, с. 73-76.
109
признание обвиняемого виновным в том смысле, в кош
ром о признании виновным говорится в ст. 160 Констити?
цип СССР?	5
Прежде всего следует установить общее принципиал^
ное положение. Постановление о прекращении уголовного
дела никогда не было и не является актом признания
обвиняемого виновным в совершении преступления, по
каким бы основаниям это постановление ни принималось
и от кого бы оно ни исходило. Никого нельзя признать
виновным посредством прекращения дела: постановление
о прекращении уголовного дела — это не тот процессуаль.
ный акт, которым можно вменить в вину совершение
преступления^, Ведь ясно же: если уголовное дело прекраь
щено, значит уголовного дела в юридическом значения
этого понятия больше нет. Как же можно признать чело-
века виновным в совершении преступления без уголовного
дела, вне уголовного дела? Утверждаем, что в советском
уголовном судопроизводстве никогда и не было признания
обвиняемого виновным посредством прекращения уголов-
ного дела. II это относится к прекращению уголовных
дел по любым нереабилптирующпм основаниям: давность,
амнистия, смерть обвиняемого.
К сожалению, в законодательстве иногда встречалось
применение таких терминов, формулировок, что они да-
вали повод толковать их как допущение признания обви-
няемого виновным на предварительном следствии при
прекращении уголовного дела. Например, ст. 9 УПК
РСФСР первоначально была озаглавлена: «Прекращение
уголовного дела с передачей виновного на поруки». В теи-
сте статьи говорилось, что на поруки передается «лицо,
совершившее преступление». Таких примеров можно при-
вести немало.
Так вот надо дать себе отчет в том, что это просто
неудачные формулировки. Нужно еще и еще раз подтвер-
дить непреложное положение: никто, кроме суда, не пол-
номочен признать гражданина виновным в совершении
преступления, а суд это может сделать только своим
приговором. Это — предписание конституционного закона,
обойти его нельзя ни в коем случае.
И те практические работники органов дознания, пред-
варительного следствия и прокуратуры, которые считают»
что каждый раз, когда они прекращают уголовное дело
с освобождением обвиняемого от уголовной ответственно-
сти и с применением к нему меры воздействия, не являю-
щейся уголовным наказанием, они признают обвиняемого
110
ровным в совершении преступления и свое постановле-
ние о прекращении уголовного дела формулируют именно
б этом смысле —не укрепляют, а разрушают институт
прекращения уголовных дел по нереабилитирующим
^нованпям, ставят под сомнение законность его сущест-
вования. Это же делают те научные работники, которые
караются обосновать именно такую трактовку данного
института.
к Что же собой представляет институт прекращения
головных дел по нереабилитирующим основаниям с осво-
бождением обвиняемого от уголовной ответственности и
применением мер воздействия, не являющихся уголовным
наказанием? Противоречит этот институт ст. 160 Консти-
туции СССР или нет? Ответ дает действующее общесоюз-
ное законодательство при правильном его понимании и
применении.
8 февраля 1977 г., т. е. еще до принятия Конституции
СССР 1977 г., был принят Указ Президиума Верховного
Совета СССР «О порядке применения мер административ-
ного взыскания к лицам, освобожденным от уголовной
ответственности в соответствии со статьей 43 Основ уго-
ловного законодательства Союза ССР и союзных респуб-
лик» 54. Этот указ утвержден Верховным Советом СССР
в качестве закона и сохраняет свою силу и сейчас.
Согласно этому закону, по прекращении уголовного
дела прокурором, а также следователем и органом дозна-
ния с согласия прокурора ввпду освобождения обвиняе-
мого от уголовной ответственности «материалы о приме-
нении мер административного взыскания» направляются
в суд и рассматриваются народным судьей единолично
(п. 1 и 2). Если народный судья установит «факт совер-
шения правонарушения» лицом, в отношении которого
рассматриваются «материалы о применении мер админи-
стративного взыскания», он применяет к этому лицу
соответствующую меру. «В случае, если факт правонару-
шения не установлен, народный судья выносит постанов-
ление о прекращении производства по применению мер
административного взыскания» (п. 4). О преступлении,
о признании лица виновным в совершении преступления
здесь й речи нет, само слово «преступление» не примене-
но. судья рассматривает материалы о правонарушении,
тем более что эпитет «виновный» здесь также не при-
меняется.
34 Ведомости Верхов. Совета СССР, 1977, № 7, ст. 117.
111
Кто же признает данное лицо виновным в совершенен |
преступления? Никто не признает. Прокурор прекратил w|
уголовное дело, а это не есть признание виновности >
совершении преступления. Народный судья вовсе не рас-
сматривал уголовное дело и перед ним и не ставился воп-
рос о виновности в совершении преступления. Правду
когда следователь пли орган дознания прекращали уголов-
ное дело, а прокурор санкционировал это прекращение,
они. конечно, считали, что обвиняемый совершил те
действия, в которых он обвиняется, но это ни в какой
мере не означает признания обвиняемого виновным в
совершении преступления, тем более что народный судья
вправе признать, что в данном случае вообще не было и
правонарушения.
Если так решается данный вопрос при направлении
материалов прекращенного уголовного дела народному
судье для применения мер административного взыскания,
то нет никаких оснований решать его иначе в случаях '
направления материалов в товарищеский суд или переда-
чи липа на поруки: и тут мера общественного воздействия <•
применяется не за преступление, а за правонарушение,
антиобщественное поведение, проступок. Это значит, что 2
в этих случаях вообще нет признания кого-либо ви-
новным в совершении преступления. По этому пути и а
пошел законодатель.
В ст. 43 Основ уголовного законодательства в прежней 11
в*
У1
fl
п]
с<
г<
Д'
С'
з;
с
Т'
с
в
в
С
3
в
г
п
11
I
1
редакпии устанавливались основания, по которым может
быть освобождено от уголовной ответственности «лицо,
совершившее преступление, не представляющее большой
общественной опасностиа. Указом Президиума Верховного
Совета СССР от 13 августа 1981 г. «О внесении изменений
и дополнении в Основы уголовного законодательства Сою-
за ССР и союзных республик» эти слова были заменены
словами «лицо, совершившее деяние, содержащее призна-
ки преступления, не представляющего большой обществен-
ной опасности». В словах «совершенное виновным деяние»
слово «виновным» заменено словом «им».
Другим указом от того же числа, которым вносились
изменения в ст. 51 Основ уголовного судопроизводства,
предусматривающей прекращение уголовного дела по
основаниям, указанным в ч. 3 ст. 43 Основ уголовного
Й ।
00
U .
[01
501 '
19'
уг(
сП I
col
«а
ВО
законодательства, слово «виновным» заменено словом «им»-
Это не только грамматические изменения, это положе-
ние очень важное, оно развивает законодательство в том
же направлении, которое выражено в рассмотренном намя
112
ньппе Указе от 8 февраля 1977 г.: от уголовной ответст-
венности освобождаются с прекращением уголовного
дела и последующим применением мер, не являющихся
уголовным наказанием, не лица, совершившие преступле-
ние, а лица, совершившие антиобщественные, противо-
правные действия.
«Деяние, содержащее признаки преступления», либо
содержащее «признаки преступления, не представляюще-
го большой общественной опасности», означает, что это
деяние содержит признаки, указанные в соответствующей
статье Особенной части Уголовного кодекса. (Однако в
зависимости от обстоятельств конкретного дела4 и лично-
сти обвиняемого в данном деянии может и не быть всех
тех свойств, которыми характеризуются преступления в
соответствии с существующим в советском уголовном пра-
ве материальным определением понятия преступления,
выраженным в ст. 7 Основ уголовного законодательства
Союза ССР и союзных республик55. В подобных случаях
закон разрешает, при наличии достаточных к тому осно-
ваний, произвести декриминализацию данного конкретно-
] *го деяния, квалифицируя его не как преступление, а как
правонарушение, антиобщественное поведение.
Эта декриминализация вполне возможна, если опа
применяется на прочной этической основе и с соблюде-
нием требований закона, если она благоприятствует
roi
so
го
1!
со
1
исправлению и перевоспитанию человека в данном конк-
ретном случае лучше, чем обвинительный приговор, если
опа не противодействует,' а содействует эффективности
борьбы с преступностью. Именно в социалистическом
обществе, обществе развитого социализма, применение
таких мер может дать и дает положительные результаты.
•ЧА ввиду того что эта мера все же может быть небла-
гоприятна для лица, к которому она применяется, может
повредить его репутации, в ч. 2 ст. 51 Основ уголовно-
го судопроизводства в редакции Указа от 13 августа
1981 г. установлено такое положение: «Прекращенпе
уголовного дела по основаниям, указанным в настоящей
статье, не допускается, если лицо, совершившее деяние,
содержащее признаки преступления, против этого возра-
жает. В этом случае производство по делу продолжается
в общем порядке».
Поэтому нет достаточных оснований для ликвпдацпп
существующего в действующем законодательстве инстп-
55 КУрс советского уголовного права. М.: Наука, 1970, т. 2, с. 23—25.
5 М. С. Строгович
113
тута прекращения уголовных дел по нереабилитируюг^и^;
основаниям, его следует сохранить и совершенствовать?^J
Вполне прав заместитель Председателя Верховного
Суда СССР Е. А. Смоленцев, который относительно рас.
смотренных здесь положений действующего права пишет:
«В этих положениях закона ярчайшим образом проявляет-
ся демократическая тенденция в развитии правосудия,
стремленпе Советского государства и общества к разно-
сторонней гуманизации мер воздействия, применяемых к
лицам, впервые совершившим деяния, содержащие приз-
наки преступления п не представляющие большой обще-
ственной опасности. Именно в этом и ни в чем другом
их смысл и главная направленность. И уже только по-
этому было бы неправильным рассматривать их как про-
тиворечащие букве и духу ст. 160
СССР» 56.
Таким образом, институт освобождения
ответственности с прекращением уголовных
дующим применением к правонарушителю мер воздейст-
вия, не являющихся уголовным наказанием, при правиль-
ном его понимании и применении не противоречит ст. 160
Конституции СССР, ст. 3 Основ уголовного законодатель-
ства п ст. 7 Основ уголовного судопроизводства, вполне
совместим с принципом презумпции невиновности. Имен-
но в этом институте видно, что уголовно-процессуаль-
ный принцип презумпции невиновности имеет п опреде-
ленно выраженный уголовно-правовой аспект, а это яв-
ляется очень важным для правильного понимания и при-
менения презумпции невиновности, на что мы указывали
выше.
Итак, при правильном понимании и применении инсти-
тута прекращения уголовных дел по нереабплптпрующим
основаниям не производится признание данного лица
виновным в совершении преступления.
К сожалению, некоторые сторонники института пре-
кращения уголовных дел по нереабилитирующпм основа-
ниям утверждают, что такое прекращение означает при-
знание обвиняемого виновным в совершении преступле-
ния, одобряют это и ссылаются на такое прекращение как
на доказательство того, что не только суд, но и прокурор»
а с согласия прокурора и орган дознания и следователь
имеют право признавать обвиняемого виновным в совер-
Конституции
от уголовной
дел п после-
56 Смоленцев Е. А. Рец. на кн.: Конституционные основы пр*"
восудия в СССР.- Сов. государство и право, 1982. № 4. с. 144
11
1
1
у
н
f
11

не •
со >
чт ►
су **
’
Iltt ►
ря;*
би 1
ао

net н
вог I*
П01 k
1101 I
I
рас ь
осЯ **
51
114
I
ii’
иеГ
at
not
a
и
ж
щенип преступления57. Такая точка зренпя незаслужен-
но опорочивает гуманный институт прекращения уголов-
ных дел с освобождением от уголовной ответственности и
применением мер административного или общественного
воздействия.
Следует решительно отбросить всякие рассуждения о
том, что с точки зрения действующего законодательства
возможно и допустимо признание обвиняемого виновным
в совершении преступления и на предварительном след-
ствии постановлением органа дознания, следователя,
прокурора. Это противоречит закону, согласно которому
только суд своим приговором полномочен признать граж-
данина виновным в совершении преступления.
Вместе с тем, сохраняя сам институт прекращения
уголовных дел с освобождением от уголовной ответствен-
ности и применением мер общественного или администра-
тивного воздействия, необходимо совершенствовать зако-
нодательство о нем. Так, есть все основания более точно
определить пределы, в которых возможно прекращение
уголовных дел по нереабилитирующим основаниям, не
попуская произвольного усмотрения при прекращении
уголовных дел и освобождении от уголовной ответствен-
ности. Необходимо установить развернутый порядок выяс-
нения и процессуального фиксирования согласия или не-
согласия обвиняемого на это прекращение таким образом,
чтобы он имел возможность продумать вопрос, прокон-
сультироваться с защитником и т. п.
Обязательно должны быть определены форма, струк-
тура и характер изложения фактических обстоятельств в
постановлении о прекращении уголовного дела по основа-
ниям ст. 43 Основ уголовного законодательства п в по-
рядке ст. 51 Основ уголовного судопроизводства, чтобы
было ясно видно, что речь идет не о преступлении,
о правонарушении, антиобщественном поступке.
В случаях, когда деянием потерпевшему был причи-
нен физический или моральный вред, при разрешении
ьопроса о прекращении дела по нереабплитирующим ос-
нованиям должно приниматься во внимание мнение
потерпевшего58.
Могут быть предложены и другие усовершенствования
рассматриваемого института, но отказываться от него нет
оснований.
»
ч
См., напр.: Гуляев А. П. Следователь в уголовном процессе.
М.: Юрид. лит., 1981, с. 152-154.
Имущественный вред потерпевшему может быть возмещен в
порядке гражданского судопроизводства.
5*

ill
ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ
И ПРИЗНАНИЕ ОБВИНЯЕМЫМ СВОЕЙ ВИНЫ
В КАЧЕСТВЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
я
л
4
1. О показаниях обвиняемого с точки зрения
презумпции невиновности
Вопрос о показаниях обвиняемого относится к сфере
доказательственного права и теории доказательств в уго-
ловном процессе. Поэтому может показаться, что рассмот-
рение этого вопроса не относится к теме данной моногра-
фии. В действительности же правильное пониманпе дока-
зательственного значения показаний обвиняемого и
правильное отношение к ним в теории уголовного процес-
са в следственной и судебной практике в основе своей
во многом определяются презумпцией невиновности, за-
висят от нее. Больше того, многие вопросы доказательст-
венного права и теорип доказательств в уголовном процес-
се не могут быть правильно поняты и решены в отрыве
от презумпции невиновности.
В этом отношении характерен такой факт. В 1946 г.
вышла в свет монография проф. Н. Н. Полянского, по-
священная анализу доказательств в иностранном уголов-
ном процессе1. Глава I этого труда называлась «Судьба
презумпции невиновности в иностранном праве». И это
было оправдано, так как именно пренебрежение презумп-
цией невиновности, игнорирование, прямое отрицание
ее, характерное для буржуазного уголовного процесса,
находит свое отражение в доказательственном праве и
теорип доказательств, в тех искажениях и извращениях,
которыми так богата теория и практика буржуазного
уголовного процесса во всех его сферах и институтах,
а особенно в вопросах установления фактов, доказывания
виновности привлеченных к уголовной ответствен-
ности лиц.
В советском уголовном процессе презумпция невинов-
ности занимает большое и прочное место, она реализует-
ся во всех стадиях и институтах, велика ее роль и в до-
1 Полянский Н. Н. Доказательства в иностранном уголовном про-
цессе. М.: Изд-во АН СССР, 1946.
’ф
я
я
Г
I
м
d
ci
ПЬ
те I
з< >
ва е
пц
за ।
ЮЦ
о
яр I
рй -
сП
I-
116
казательственном праве. Поэтому в научных трудах по
теории уголовного процесса рассмотрение вопросов дока-
зательственного права обычно связывается с презумпцией
^виновности2.
В данном труде, посвященном праву обвиняемого на
защиту и презумпции невиновности, нельзя обойти такой
вопрос доказательственного права, от правильного реше-
ния которого во многом зависит соблюдение презумпции
невиновности, правильное понимание ее, устранение ее
нарушений,— это вопрос о показаниях обвиняемого как
доказательстве, особенно о показаниях обвиняемого, в ко-
торых он признает свою вину. Этот вопрос мы подвергаем
рассмотрению лишь в той мере, в которой он связан имен-
но с презумпцией невиновности.
При расследовании и судебном разбирательстве уго-
ловного дела показания обвиняемого (подсудимого),
несомненно, имеют существенное значение. Как реагирует
привлеченное к уголовной ответственности лицо па предъ-
явленное ему обвинение, как объясняет относящиеся к
।. его обвинению обстоятельства, в чем соглашается и про-
тив чего возражает, что выдвигает в свое оправдание или
для смягчения своей ответственности — это и многое дру-
гое входит в содержание показаний обвиняемых, ко все-
му этому следствие и суд обязаны проявить самое при-
стальное внимание, все это они должны тщательно, все-
сторонне и непредвзято проверить и оценить.
Показания обвиняемого, как и всякие доказательства,
подлежат проверке и оценке по совокупности всех обстоя-
тельств дела и не имеют для суда, прокурора, следовате-
ля и лица, производящего дознание, заранее установлен-
| ной силы (ст. 14 и 17 Основ уголовного судопроизводст-
' ва). На предварительном следствии показания обвиняемого
имеют и то значение, что они часто помогают следователю
найти пути и средства поисков и обнаружения других
доказательств.
Показания обвиняемого являются доказательствами,
। имеют значение судебных доказательств как в случае
i признания обвиняемым своей виновности, так и при от-
! рицании им своей вины, утверждении о своей невпновно-
|сти.
Все это — общеизвестные требования, без выполнения
2 См., напр.: Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элъкинд П. С. Про-
блемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж,
1978, с. 236—253; Теория доказательств в советском уголовном
процессе. 2-е пзд. М.: Юрид. лит., 1973, с. 348-357.
117
Которых не может быть обеспечено правильное расследуй
ванне и разрешение дела. Но п к этим общеизвестным и J
общепризнанным требованиям, очень отчетливо выражен-
ным в уголовно-процессуальном законе, подчас присоеди-
няются и осложняют их соображения п предложения,
претендующие на теоретическое и эмпирическое обоснова-
ние, по в действительности с наукой не имеющие ничего
общего и прямо отвергающие презумпцию невиновности.
Это прежде всего иногда встречающаяся глубоко
ошибочная переоценка показаний обвиняемого, в кото-
рых он признает себя виновным, как наиболее достовер-
ного, надежного доказательства. А с этим связано об-
ратное отношение к показаниям обвиняемого, в которых
он отрицает свою вину, оспаривает обвинение,— как к
лишенным ценности, доказательственной силы.
Вот примерный ход рассуждений в этом направлении.
Обвиняемый признает свою вину, соглашается с обвине-
нием, хотя, может быть, приводит какие-то смягчающие
обстоятельства. Ценность таких показаний кажется чрез-
вычайно высокой, тут и спорить нечего: чего же ради i
невиновный человек возьмет на себя совершение пре-
ступления, к которому он не причастен? Иногда обвиняе-
мый (или подозреваемый) признается при первом же
допросе, даже сам является с повинной, а иногда он
приходит к признанию в ходе расследования дела в ре-
зультате неоднократных допросов. Но это кажется не-
важным, это, так сказать, «детали»: все равно признал-
ся, рассказал как было дело. Не будет же он подстав-
лять свою голову под незаслуженный удар,—что он враг
самому себе? Вот некоторым и кажется, что признание
обвиняемым своей вины — лучшее, наиболее надежное
доказательство.
Обвиняемый отрицает свою вину, опровергает обвине-
ние. Ну, ясно, как }ке иначе, ведь в случае изобличения
ему грозит серьезная уголовная ответственность, поэто-
му в его интересах помешать изоблпченпю, уйти от от^
ветственностп, запутать дело, изобразить себя невинной
жертвой чьих-то происков. Значит — грош цена показа-
ниям обвиняемого, отрицающего свою виновность. Ка-
жется странным, но некоторые так действительно дума-
ют. А ведь это — чрезвычайно упрощенные, поверхност-
ные и произвольные рассуждения.
Отсюда — иногда встречающиеся случаи ведения пред-
варительного следствия так, чтобы во что бы то я0
стало добиться признания обвиняемым своей вины. Ко-
Ц
В1
pl
' 011
вь
аа
яа
лс
не'
во ‘
дп ‘
то '
I
К
118
цечно, следственная практика знает случаи ложного
.•* признания, самооговора, но это кажется исключением,
которое не опровергает, а подтверждает правило: при-
знание обвиняемым вины — наиболее твердое, сильное,
лучшее доказательство действительного совершения пре-
ступления данным лицом. К сожалению, с такими рас-
суждениями приходится встречаться в следственной и
судебной практике.
Совершенно ясно, что в представлении тех, кто так
относится к признанию обвиняемым своей вины, презумп-
ция невпновностп полностью исчезает, она подменяется
своеобразной «презумпцией виновности».
Отношение к признанию обвиняемым своей вины, как
к «лучшему доказательству», как к «царице доказа-
тельств» (regina probationum), наличие которого устра-
няет необходимость собирания других доказательств,—
вещь давняя, относящаяся еще к средним векам, при
действии инквизиционного уголовного процесса. Вот
чрезвычайно ясная и отчетливая формулировка этого по-
ложения в «Уставе воинском» Петра I: «Когда кто при-
знает, что он винен есть, тогда дальнего доказу не тре-
бует, понеже собственное признание есть лучшее свиде-
тельство всего света»3. Как видим, формулировка не
только категоричная и ясная, но п грубая и топорная.
Это, конечно, абсолютно неприемлемая, реакционная
точка зренпя.
Однако еще в период действия инквизиционного про-
цесса передовые, прогрессивные умы очень определенно
высказывались против отношения к признанию обвиняе-
мым вины как к «лучшему доказательству», как к «ца-
рице доказательств». Одно такое возражение исходило
от великого русского поэта А. С. Пушкина и было им
высказано там, где этого меньше всего можно было ожи-
дать,— в известной повести «Капитанская дочка»
(1836 г.).
Вот что писал А. С. Пушкин по этому вопросу: «Ду-
мали, что собственное признание преступника необходи-
мо было для его полного обличения — мысль не только
неосновательная, но даже и совершенно противная здра-
вому юридическому смыслу: ибо, если отрицание подсу-
димого не приемлется в доказательство его невиновности,
то признание его и того менее должно быть доказательст-
3 Законодательные акты Петра I. Первая четверть XVIII в М •
Госюриздат, 1961, с. 588.
119
вом его виновности» \ Если отрицание обвиняемым своей
вины не рассматривается как доказательство невиновно-,.^
сти, никак нельзя признание обвиняемым своей вины
рассматривать как доказательство его вины,—такова
мысль А. С. Пушкина и она логически совершенно непо-
колебима. Если показания обвиняемого являются дока-
зательствами по делу, они могут быть доказательствами
как при отрицании им своей вины, так и при признании
вины. Утверждение же, что когда обвиняемый признает
свою вину,—это доказательство, а когда отрицает свою
вину —это не доказательство, а способ уйти от ответст-
венности, действительно «противоречит здравому юриди-
ческому смыслу». А это значит, что и признание обвиняе-
мым своей вины, и ее отрицание — в равной мере являют-
ся доказательствами, и полагаться на признание как на
лучшее доказательство нельзя, как нельзя без проверки
отвергнуть отрицание обвиняемым своей вины. Передо-
вая, прогрессивная мысль А. С. Пушкина сохраняет свою
ценность и в настоящее время.
(
<
1
j
1
1
<
]
1
)
1
t
1
2. Признание обвиняемым своей вины —
обычное, рядовое доказательство
В советском уголовном пропессе прочно укоренились
положения, что: 1) обвинение не может считаться дока-
занным, пока все доводы, обстоятельства, факты, приве-
денные обвиняемым в опровержение обвинения, не про-
верены самым тщательным образом; 2) обвинение не
может считаться доказанным, хотя обвиняемый виновным
себя признал, если признание обвиняемым своей вины
не подтверждено другими прочными, достоверными дока-
зательствами: 3) обвинение не может считаться дока-
занным, если сомнения, касающиеся виновности обвиняе-
мого, не устранены, а потому должны быть истолкованы
в пользу обвиняемого.
Необходимо всегда иметь в виду’, что доказательствами
являются показания обвиняемого как в случае отрица-
ния им своей вины, так и в случае признания себя
виновным, и те и другие показания подлежат тщатель-
ной, всесторонней проверке. Поэтому, если обвиняемый
отрицает свою вину’, обвинение не может считаться до-,
казанным, пока показания обвиняемого не опровергнуты
в результате их проверки. Нет такой «презумпции» до-
* Пушкин .4. С. Собр. соч. М.: Худ. лиг., 1975. т. 5, с. 278, 279.
ч ‘
С
I1
к
120
сТойёрностй йоказанпй обвиняемого, в которых он При-
знает себя виновным, и недостоверности показаний обви-
няемого, в которых он свою вину отрицает. И все же
нельзя отрицать того, что в следственной и судебной
практике встречаются случаи, когда следователь и суд
проходят мимо отрицания обвиняемым своей вины, не
считая это отрицание имеющим какое-либо доказательст-
венное значение.
Так, в определении Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда СССР от 15 февраля 1972 г. по
делу Абдраманова указано: «Не признавая себя винов-
ным, Абдраманов показал на суде, что все указанные в
счете товары он оприходовал у себя на складе и по мере
надобности по расходным накладным отпускал на нужды
колхоза. Эти объяснения Абдраманова судом по сущест-
ву не опровергнуты». В определении Судебной коллегии
содержатся указания и на другие обстоятельства, по ко-
торым показания обвиняемого (подсудимого) не опроверг-
нуты. Приговор в отношении Абдраманова, осужденного
за хищение и служебный подлог, отменен, дело направле-
но на новое судебное разбирательство5.
Отношение к признанию обвиняемым своей вины как
к «рядовому» доказательству, не имеющему заранее оп-
ределенных преимуществ перед другими доказательства-
ми, и оцениваемому судьями, прокурором, следователем
по их внутреннему убеждению, основанному на рас-
смотрении всех обстоятельств дела в их совокупности,
является прочным достоянием советского уголовно-про-
цессуального права и уголовно-процессуальной науки.
В принятом 27 октября 1960 г. Уголовно-процессуальном
кодексе РСФСР содержится категоричная п ясно сфор-
мулированная норма: «Признание обвиняемым своей
вины может быть положено в основу обвинения лишь при
подтверждении признания совокупностью имеющихся до-
казательств по делу» (ч. 2 ст. 77).
Указом Президиума Верховного Совета Узбекской
ССР от 28 октября 1982 г. точно такая же норма вклю-
чена в ст. 57 УПК Узбекской ССР в качестве ее второй
части: «Признание обвиняемым своей вины может быть
положено в основу обвинения лишь при подтверждении
признания совокупностью имеющихся доказательств» 6.
5 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Вер-
ховного Суда СССР по уголовным делам, 1971-1979. М.: Из-
вестия, 1981, с. 748, 749.
6 Ведомости Верхов. Совета УзССР, 1982, № 31, ст. 527.
121
В УПК других союзных республик либо содержатся
по существу такие же положения, лишь иначе сформу-
лированные, либо, хотя отдельной законодательной фор-
мулировки по вопросу о признании обвиняемым своей
вины нет, именно такой же вывод вытекает из содержа-
ния ряда процессуальных норм.
По этому вопросу в постановлении Пленума Верхов-
ного Суда СССР от 18 августа 1963 г. «О строгом соблю-
дении законов при рассмотрении судами уголовных дел»
сказано следующее: «Суды еще не добились полного
устранения неправильного подхода к оценке доказа-
тельств. Находясь в плену распространявшихся ранее
лженаучных взглядов, выражающихся в переоценке дока-
зательственного значения признания обвиняемым своей
вины, некоторые судьи основывают вывод о виновности
обвиняемого только на его признании, а не на оценке
всех доказательств, исследованных во время судебного
разбирательства». В соответствии с этим Пленум Верхов-
ного Суда СССР предложил судам: «Устранить встречаю-
щиеся в судебной практике ошибочные взгляды об осо--
бом доказательственном значении признания обвиняемым
своей вины. В соответствии со ст. 77 УПК РСФСР и ана-
логичными статьями УПК других союзных республик
признание обвиняемым своей вины может быть положе-
но в основу обвинения лишь при подтверждении его со-
вокупностью других доказательств, собранных по делу»7.
Точно такое же разъяснение было дано по этому во-
просу Пленумом Верховного Суда СССР в постановлении
от 30 июня 1969 г. «О судебном приговоре»: «При по-
становлении приговора суду надлежит иметь в виду, что
признание подсудимым своей вины может быть положено
в основу обвинительного приговора лишь при подтверж-
дении его совокупностью других доказательств, собранных
по делу» 8.
Как видим, по прошествии шести лет Верховный Суд
СССР счел нужным повторить указание об отношении к
признанию обвиняемым (подсудимым) своей вины. Оче-
видно, реализация требования недопустимости переоцен-
ки доказательственного значения признания обвиняемым
своей вины происходила недостаточно решительно, ошиб-
ки в следственной и судебной практике в этом вопросе
иногда продолжают встречаться.
7 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924-
1977. М.: Известия, 1978, ч. 2, с. 15, 16, 21, 22.	j
8 Там же. с. 327.	J
Приведем примеры. По рассмотренному Пленумом
Верховного Суда СССР 25 февраля 1977 г. делу Коваль-
ков был осужден за хищение государственного имущест-
ва путем присвоения, совершенное повторно, а другой
подсудимый Новиков — за повторное мелкое хищение го-
сударственного имущества и за приобретение заведомо
похищенного. На предварительном следствии Ковальков
п Новиков признали себя виновными. Пленум Верховно-
го Суда СССР посчитал приговор необоснованным в от-
ношении Ковалькова. В постановлении Пленума сказано:
«Вывод суда о виновности Ковалькова в хищении осно-
ван на противоречивых п путаных показаниях Новико-
ва и Ковалькова, данных на предварительном следствии,
н предположениях, не подкрепленных объективными дан-
ными». И далее: «На последующих допросах органам
предварительного следствия, а затем суду Новиков по-
казал. что он оговорил Ковалькова по настоянию следо-
вателя: в действительности же строительные материалы
он покупал у шоферов и других лиц. Ковальков также
показал, что строительные материалы Новикову он не
продавал, а при задержании оговорил себя». Подвергнув
детальному анализу обстоятельства дела и собранные по
делу доказательства, Пленум Верховного Суда СССР
нашел, что в деле нет достаточных доказательств, ули-
чающих Ковалькова в хищении и сбыте похищенного Но-
викову. отменил приговор и последующие судебные ре-
шения в отношении Ковалькова и дело о нем прекратил
за недоказанностью предъявленного обвинения9-
В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от
31 марта 1978 г. по делу Лебедева п Бегларяна, осуж-
денных за убийство, сказано: «...самооговор Лебедева
при отсутствии в деле каких-либо объективных доказа-
тельств. подтверждающих обвинение, не мог быть поло-
жен в основу обвинительного приговора •. Пленум отме-
нил приговор и направил дело на новс»е расследование,
которое в отношении Лебедева закончилось прекраще-
нием дела10.
Подобные нарушения закона не должны иметь места.
Есть^все основания содержание ст. 77 УПК РСФСР и
:т. 57 УПК Узбекской ССР включить в Основы уголов-
ного судопроизводства Союза ССР и союзных республик —
з ст. 17 пли в виде отдельной статьи.
Соорннк постановлений Пленума и о пределен,тп коллегий Вер-
ховного Суда СССР по уголовным делам, 1971-1979, <г. 880—883.
‘ Там же, с. 883-889.
Существует мнение, что ложное признание своей ви-
ны тем лицом, которое в действительности невиновно,— j
в следственной и судебной практике явление редкое, «не
типичное». На самом деле такие случаи не так уж ред-
ки, к тому же далеко не все они раскрываются.
Надо иметь в виду, что виды и мотивы ложного при-
те
1 ка
яр
ст
ди
знания разнообразны. Бывает, что невиновный человек
берет на себя вину совершившего преступление близко-
го ему лица, желая его выручить, избавить от наказа-
ния, или сознается в том, чего он не совершил, чтобы
как-то уйти от отчаяния, вызванного каким-то несчасть-
ем в личной жизни. Иногда обвиняемый сознается в не-
совершенном им легком преступлении, надеясь этим из-
бежать расследования группового тяжелого преступле-
ния, в совершении которого он участвовал. Бывают
случаи ложного самооговора от возникшего у обвпняемо-
но
«С
СС]
за
ил
ги
HI
Ж5
Де
го пли внушенного ему сознания безвыходности его по-
ложения, неизбежности его осуждения, но с возмож-
ностью смягчения наказания при признании своей вины
и раскаянии в якобы совершенном преступлении. Иногда
ложные признания подозреваемого и обвиняемого быва-
ют вызваны настойчивыми требованиями следователя,
применением незаконных приемов следствия и т. д.11
Нельзя не признать, что фактический материал, свя-
занный с самооговором, собран и изучен явно недоста-
точно, и меры к устранению этого отрицательного явле-
ния должным образом не разработаны. Некоторая рабо-
та в этом направлении ведется, но она пока оставляет
желать лучшего.
сл
ПС
вз
В£
щ
BI
Т£
ве
3. О так называемом закреплении признания
Не всегда обвиняемый, признавший себя виновным на
предварительном следствии, придерживается этой пози-
ции до конца судебного процесса. Бывают случаи, когда
обвиняемый, сознавшийся на предварительном следствии,
в конце предварительного следствия или по поступлении
дела в суд отказывается от признания, заявляет о своей
невпновности.
На практике в таких случаях иногда проявляется
сс
м
3£
К;
в;
о(
н
с:
Г(
к
I п
11 См.: Скотникова Т. А. Самооговор: Судебно-психологическое ис-
следование.— В кн.: Состояние научных исследований по судеб-
ной психологии: Материалы к I Всероссийской конференции
по судебной психологии. М., 1971, с. 43-51; Петрухин И. Само-
оговор.—Сов. юстиция, 1970, № 13, с. 11 — 12.
н
т<
124
J тенденция «повернуть» обвиняемого к его прежним по-
£ лазаниям, т. е. к признанию вины. Это явно неверная
а практика, продиктованная обвинительным подходом,
] стремлением добиться осуждения обвиняемого (подсу-
1 димого) во что бы то ни стало.
Ценное указание на этот случай дал Пленум Верхов-
з него Суда СССР в постановлении от 3 июня 1969 г.
d «О судебном приговоре» (п. 5, ч. 2), на которое мы уже
с< ссылались: «В случае изменения подсудимым своих пока-
3| заний, данных им в процессе предварительного следствия
1 или дознания, суд должен тщательно проверить те и дру-
п гие его показания, выяснить причины изменений показа-
я ний и в результате их тщательного исследования в сово-
к яупности с другими доказательствами, собранными по
1 делу, дать им надлежащую оценку» 12.
Ясно сказано: никакой «презумпции» правильности
п признания обвиняемым своей вины и ложности его по-
с следующего отказа от признания не существует. Оба
11 показания подлежат всесторонней, объективной, непред-
/ взятой проверке при помощи как имеющихся, так и но-
। вых доказательств. Суд ни в малейшей мере не связан
а принятыми ранее в отношении показаний обвиняемого
8 выводами, и его решение в данном случае принимается
т так, как принимается любое судебное решение: в соот-
а ветствии с законом и внутренним убеждением судей.
С этим связан неоднократно поднимавшийся вопрос о
5 «закреплении» признания обвиняемым своей вины. Под-
1 час следователь, не будучи уверен в том, что сознав-
! J шийся на предварительном следствии обвиняемый будет
а сознаваться и на суде, принимает меры к тому, чтобы по-
м мешать обвиняемому изменить свои ранее данные пока-
л зания. Иногда в этих целях применяется магнитофон: по-
1 казания обвиняемого, признающего свою вину, записы-
1 ваются на магнитную ленту с расчетом, что, если
з обвиняемый (подсудимый) на суде откажется от призна-
J пня, будет воспроизведена магнитная запись, суд с уча-
J стниками процесса и публика услышат из магнитофона
! ? голос самого подсудимого, подробно рассказывающего,
! как он совершал преступление. Здесь расчет на то, что
। : показания обвиняемого, воспроизведенные магнитофо-
 ? ном, подорвут всякое доверие к тому, что подсудимый
’ только что говорил устно, отказываясь от сделанного
12 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924-
1977, ч. 2, с, 327.
125
ранее признания. На самом же деле воспроизведение затеет
писи на магнитной ленте показаний обвиняемого, от коне i
торых он отказался на суде, доказывает только одно-росс
именно то, что обвиняемый на предварительном следсимог
вии такие слова действительно говорил. Но правильны л
эти слова или ложны, где истина: на магнитной запис Р
или в устной речи на суде — этого сказать магнитофо!
не может.
Насколько нам известно, запись на магнитную лент}
показаний обвиняемого, в которых он отрицает свою ви
новность, оспаривает обвинение в его основе, в следст-
венной практике не применяется. Это говорит само за
себя: ведь запись таких показаний будет препятствовать
получению признания.
Другой прием «закрепления признания» — это так на-
зываемый выход (или выезд) на место или проверка по-
казаний на месте. Суть этого приема такова. Обвиняемо-
го, признавшего себя виновным, выводят (или вывозят)
на место преступления, он тут же рассказывает или по-
казывает, где, что и как происходило, и если он при этом!
проявляет осведомленность о таких обстоятельствах, фак-|
тах и вещах, которые ему могли стать известными не
иначе как при совершении им преступления,— это и оз-
начает, что сделанное им на предварительном следствии
признание истинно. Проявление обвиняемым осведомлен-
ности о том, что могло быть известно лишь при совер-
шении им преступления, может служить доказательством
правильности признания им себя виновным только при
условии, что ни следователь, ни другие участники про-
цесса ничего об этом не знали, обвиняемый на месте пре-
ступления открывает и указывает следователю неизвест-
ные ему обстоятельства. Например, обвиняемый, при-
знавший себя виновным на предварительном следствии,
показал, что на месте преступления он закопал нож под
таким-то кустом, около такого-то камня, о чем следова-
тель не знал. Если при выводе обвиняемого на место пре-
ступления он укажет, где закопан нож, и этот нож тут
же будет обнаружен,— это действительно подтвердит пра-
вильность показаний обвиняемого, признавшего себя ви-
новным. Но в данном случае при применении «выхода на
место» дело обстоит иначе: местонахождение ножа сле-
дователю известно, он сам произвел осмотр места, обна-
ружил нож, записал это в протокол осмотра при участии
понятых и нож приобщил к делу в качестве веществен-
ного доказательства. В этом случае указание обвиняемым
126
лен
при
док
ВНЕ
тел
соб
этс
те;
по
то
св
ви
го
М(
Д<
ч
Г
I
I
I
места нахождения ножа решительно никакого значения
яе имеет: он мог об этом узнать от следователя при доп-
росе, мог увидеть нож в приложении к материалам дела,
мог прочесть протокол осмотра и т. д.13
Таковы незаконные, недопустимые приемы «закреп-
ления» признания обвиняемым своей вины, и в этих
приемах очень отчетливо видно проявление переоценки
доказательственной силы признания обвиняемым своей
вины как якобы лучшего, наиболее надежного доказа-
тельства его виновности.
Вывод из изложенного таков. Есть только один спо-
соб закрепления показаний сознавшегося обвиняемого —
это разыскать, собрать, проверить иные, новые доказа-
тельства, которые настолько твердо, прочно, достоверно
подтвердили правильность показаний обвиняемого, в ко-
торых он себя признал виновным, что он может менять
свои показания сколько ему угодно,—вывод следствия о
виновности обвиняемого останется непоколебленным. Это-
го достигнуть, конечно, трудно, но именно это необходи-
мо, без этого серьезное, сложное уголовное дело рассле-
довать не удастся.
4. О концепции «конфликтного следствия»
Переоценка сознания обвиняемого, выделение его из
числа других доказательств, тогда как это есть обычное,
рядовое доказательство, опирается па одну концепцию,
претендующую быть теоретической,— ошибочную концеп-
цию. И для того чтобы устранить из следственной и су-
дебной практики какие-то отзвуки переоценки признания
обвиняемым своей вины, надо отвергнуть эту «теоретиче-
скую» концепцию решительно и безоговорочно. Наимено-
вание этой концепции — «конфликтное следствие». Про-
ведение предварительного следствия изображается как
борьба противников, как конфликт противоборствующих
сил. Конкретно это означает, что предварительное след-
ствие — это борьба, поединок следователя и обвиняемо-
го. Кто кого перетянет, кто кому уступит? Кто одержит
победу, кто будет побещден? Вот что такое «конфликтное
следствие» — теоретическая концепция, считающая при-
знание обвиняемым своей вины лучшим доказательством,
наличие которого решает дело.
13 Подробно об этом см.: Александров Г. Н., Строгович М. С. Про-
верка показаний на месте.- Правоведение, 1978, № 2, с. 112,
127
Надо отметить, что подобная трактовка предваритель-
ного следствия первоначально была представлена в до-
вольно отвлеченном виде — количественные показатели
достоверности судебных доказательств, применение тео-
рии информации в следственном мышлении и т. д.14 Речь
шла об отдельных вопросах применения кибернетики в
области права, в данном случае в уголовно-процессуальном
праве. Несколько позднее вопросы этого рода, формаль-
но сохраняясь в рамках кибернетики, стали рассматри-
ваться в ином плане — конфликтный и бесконфликтный
характер расследования уголовных дел, перенесение «тео-
рии рефлексивных игр» в следственную деятельность15,
а потом кибернетический план был вообще отложен ь
сторону, и вопросы «конфликтности», единоборства, по-
единка следователя с обвиняемым были перенесены в
сферы судебной и следственной психологии и кримина-
листики 16.
Такой «прогресс» в науке о расследовании преступле-
ний, естественно, вызвал возражения со стороны многих
процессуалистов и криминалистов, так как следственная
деятельность в такой ее интерпретации теряла характер
всестороннего, объективного, непредвзятого исследования
обстоятельств дела и превращалась в единоборство между
следователем и обвиняемым по делам, фактические об-
стоятельства которых еще не выяснены: что произошло
и чего не было, кто в чем виновен или невиновен —
еще неизвестно17. Однако сторонники «конфликтного
следствия» на своих позициях продолжали настаивать.
Вот очень популярное, простое и ясное изложение этой
концепции Л. М. Карнеевой. Автор говорит не о концеп-
ции «конфликтного следствия», а «о конфликтной ситуа-
ции». Она различает бесконфликтные и конфликтные си-
туации: «Бесконфликтная ситуация возникает чаще всего
14 См.: Вопросы кибернетики и право. М.: Наука, 1967, с. 164,
180 и след.
15 См.: Ратинов А. Р. Теория рефлексивных игр в приложении
к следственной практике.- В кн.: Правовая кибернетика. Мл
Наука, 1970, с. 185 и след.
16 См.: Ратинов А. Р. Судебная психология для следователя. М.,
1967; Дулов А. В. Судебная психология. Минск, 1970.
17 Критическое рассмотрение этих работ см.: Строгович М. С.
Некоторые вопросы использования психологических знаний в
юридической науке.- Психол. журн., 1980, т. 1, № 6; Енаке-
ев М. И. О современном состоянии и перспективах развития
юридической психологии.-Там же, 1982, т. 3, № 3; Пантеле-
ев И. Ф. Некоторые вопросы психологии расследования пре-
ступлений.— Тр. ВЮЗИ, М., 1973, вып. 29, с. 218 и след.
128
В
К
к.
С(
CJ
н:
б(
и
а
CJ
В
31
Ч
С.
Н]
к.
Ц
Т(
А
К(
ш
Hi
в
М,
У(
ci
Л(
01
в тех случаях, когда обвиняемый признает себя виновным.
Конфликтная ситуация складывается при отказе от по-
казаний и при даче ложных показаний (или показаний,
соответствующих действительности, но расцениваемых
следователем в данный момент как ложные)» 18.
Ясно сказано. Если обвиняемый признал себя винов-
ным — о каком конфликте может идти речь? Никакой
борьбы нет, все идет спокойно, мирно. Конфликт появ-
ляется тогда, когда обвиняемый отрицает свою вину,
а следователь считает обвиняемого виновным и добивает-
ся, чтобы тот сознался, а тот не желает этого делать.
8от это — конфликт, независимо от того (это автор ука-
зывает в скобках), чье мнение правильно, чье ложно.
Что это может дать практически — увидеть нетрудно.
Следователь будет добиваться от обвиняемого призна-
ния вины, т. е. превращения «конфликтной» ситуации в
«бесконфликтную», и это фактически будет выглядеть
как непосредственная задача следователя. От презумп-
ции невиновности не останется и следа.
> В том же духе «конфликтная концепция» предвари-
тельного следствия разработана проф. Р. С. Белкиным.
Автор пишет: «В основе каждого преступления лежит
конфликт правонарушителя с законом, с интересами об-
щества и государства. Восстановление попранного права
начинается с раскрытия и расследования преступления,
в ходе которых конфликт с законом может обрести фор-
му конфликта со следователем — лицом, призванным
устанавливать истину. Так возникает конфликтная след-
ственная ситуация, в которой противодействие нарушите-
ля установлению истины и меры следователя по преодо-
лению этого противодействия и достижению целей след-
ствия являются доминирующими факторами» 19.
Здесь характерно то, что обвиняемый полностью отож-
дествлен с преступником (правонарушителем), а следова-
тель — с должностным лицом, которому уже известно и
то, что совершено преступление, и то, что совершил
его именно обвиняемый, так что следствию остается выяс-
нить еще лишь некоторые детали (а иногда и в этом нет
1ужды).
Как й Л. М. Карнеева, Р. С. Белкин говорит о «конф-
ликтной ситуации», но из того, что он ее пепосредствен-
18 Карнеева Л. М. Тактические приемы допроса обвиняемого.—
I Тр. Высш. шк. МВД СССР, М., 1971, вып. 32, с. 172.
I19 Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. М., 1979. т. 3,
( с. 80.
129
йо выводит из конфликта преступника с законом, лежа-
щего в основе каждого преступления, видно совершенно
ясно, что имеется в виду именно концепция конфликтно-
го следствия. Конфликтное следствие создается, по мыс-
ли Р. С. Белкина, всегда, когда обвиняемый, которого
следователь считает виновным, не признает себя винов-
ным, оспаривает обвинение. Самый допрос обвиняемого,
производимый следователем по предъявлении обвинения,
является выражением конфликта между следователем и
обвиняемым и он направлен на то, чтобы сломить сопро-
тивление обвиняемого, принудить его сознаться.
Автор приводит слова Л. Р. Шейнина из его напутст-
вия молодым следователям: «Помни, что, допрашивая об-
виняемого, ты вступаешь с ним в поединок. В этом пое-
динке он силен, потому что точно знает истину и заин-
тересован в том, чтобы скрыть ее от тебя, а ты лишь
смутно догадываешься о ней и думаешь ее получить.
Поэтому тщательно продумай, как ты проведешь допрос.
Для этого ты должен прощупать, понять, угадать слабое
место своего противника» 20.
Одним словом, человек, только что привлеченный в
качестве обвиняемого и еще не давший показаний по
предъявленному ему обвинению, уже фигурирует па
следствии как изобличенный преступник, бесчестный че-
ловек, стремящийся обмануть следователя.
То, что в представлении Р. С. Белкина всякий обви-
няемый рассматривается как уже изобличенный пре-
ступник, видно из всего изложения им вопроса о конф'
ликтном следствии. Мы приведем пример из другого
места того же труда автора, где он рассматривает вопрос,
к нашей теме не относящийся, — о криминалистической
одорологии. Критикуя утверждения В. И. Шиканова и
Н. Н. Тарпаева, что при выборке собакой-ищейкой
подозреваемого по запаху унижается человеческое достоин'
ство подозреваемого, Р. С. Белкин пишет: «Само поло-
жение подозреваемого унизительно и отнюдь не воз-
вышает достоинства человека. Но все дело в том, что
подозреваемый своими действиями, своим отношением й
20 Шейнин Л. Р. Настольная книга следователя. М.: ГосюризДаТ»
1949, с. 11. Правда, приводя эту цитату, Р. С. Белкин дела6
оговорку, что «в этих словах имеется известная доля преЯ®
личения». Это преувеличение выражается в том, что «не каж*
дый обвиняемый стремится скрыть истину, не каждый вьтсту
пает как противник следователя» (Белкин Р. С. Курс советско
криминалистики, с. 80).
130
закону, к нормам социалистической морали сам попрал
)5 свое человеческое достоинство, сам поставил себя в уни-
. отельное положение. А дактилоскопирование, обыск, на-
конец, выборка — это уже следствие его самоуниже-
3 кия»21. Чем же поставил себя подозреваемый в унизи-
I цельное положение? Конечно, тем, что он совершил то,
!	в чем он подозревается, т. е. преступление. Это говорит-
[’ ся о подозреваемом, т. е. лице, в отношении которого
ц еще нет улик, на основе которых можно было бы его
I привлечь в качестве обвиняемого. Тем более это относит-
, ся к обвиняемому,— в глазах следователя он преступник,
ь
ь
ь
1Ь
ь.
'С.
эе
в
ио
На
ie-
от которого зависит только одно: от признания или не-
признания им своей вины следствие будет или бесконф-
ликтным или конфликтным.
Такая концепция «конфликтного следствия» реши-
тельно несовместима с требованием закона, что следо-
ватель обязан исчерпывающим образом исследовать об-
стоятельства — как уличающие обвиняемого и отягчаю-
щие его вину, так и оправдывающие обвиняемого и
умягчающие его ответственность,— и это следователь дол-
жен делать самым тщательным образом, каково бы ни
было его мнение о виновности обвиняемого.
Всесторонность, полнота и объективность предвари-
тельного следствия обязательны по каждому уголовному
делу (ст. 14 Основ уголовного судопроизводства). Именно
;п- такое предварительное следствие установлено действую-
щим законодательством, именно такое нам нужно.
Основной порок концепции конфликтного следствия,
)е-
ф.
>го
ос,
:ой
п
(ОЙ
конечно, не в том, что ее сторонники усматривают в про-
ведении расследования наличие конфликтов, вызванных
противоречивыми интересами участников процесса. Та-
кие конфликты нередко возникают и они имеют различ-
ный характер: например, конфликт между обвиняемым и
1н- потерпевшим, конфликт между свидетелями, дающими
что
противоречащие друг другу показания по одному и тому
же вопросу (очная ставка). Бывают и конфликты разной
силы между следователем и лицами, заинтересованными
i к а том, чтобы скрыть истину, направить следствие по
южному пути (представление подложных документов,
подговаривание свидетелей к даче ложных показаний,
iaet сокрытие или уничтожение предметов, могущих быть ве-
щественными доказательствами, и т. п.).
Ясно, что такие конфликты следователь должен иссле-
»
:ciyj
Р Белкин Р. С. Курс советской криминалистики, с. 37.
131
довать и разрешить, преодолеть сопротивление обнару-
жению истины, используя предоставленные ему законом
полномочия. Все это — вещь общеизвестная.
Но суть «конфликтного следствия», отстаиваемого
Р. С. Белкиным и некоторыми другими криминалистами,
совсем не в этом, и не об этом ведется полемика в кри-
миналистической и уголовно-процессуальной науке. Эти
авторы конструируют особую концепцию, трактующую
предварительное следствие как борьбу, поединок между
следователем, считающим обвиняемого виновным, и об-
виняемым, отрицающим свою виновность и осуществляю-
щим свое право на защиту. При таком понимании и про-
ведении предварительного следствия усилия следователя
направлены не на то, чтобы полно, всесторонне, непред-
взято исследовать обстоятельства дела и установить
истину, а на то, чтобы добиться от обвиняемого призна-
ния своей вины, заставить его сознаться. Налицо пред-
взятость следователя, его односторонне обвинительный
подход, пренебрежение к праву обвиняемых на защиту
и к презумпции невиновности.
Прямо бьет в глаза противоречие концепции «конф-
ликтного следствия» действующему законодательству. Мы
уже приводили содержащуюся в ч. 2 ст. 13 Основ уго-
ловного судопроизводства норму, и ввиду ее важности
для разрешения рассматриваемого сейчас вопроса вос-
произведем ее еще раз: «Суд, прокурор, следователь и
лицо, производящее дознание, обязаны обеспечить обви-
няемому возможность защищаться установленными зако-
ном средствами и способами от предъявленного обвинения
и обеспечить охрану его личных и имущественных прав».
Кажется ясно: следователь обязан обеспечить обвиняемо-
му возможность защищаться от предъявленного ему об-
винения. Единственное ограничение для обвиняемого пря
его защите от обвинения — это законность применяемых
обвиняемым способов и средств защиты. Вряд ли кому
придет в голову истолковать ст. 13 Основ в том смысле,
что следствие обязано обеспечить обвиняемому возмоЖ'
ность защищаться от обвинения только в том случае,
если обвинямый соглашается с обвинением, признает себя
виновным.
И вообще рекламируемое некоторыми криминалиста-
ми «конфликтное следствие» обладает и тем качеством,
что оно очень неприглядно, проводящий его следователь
не вызывает к себе расположения, уважения. От следова-
теля ждут справедливости, строгого соблюдения закопно-
132
сти, а, оказывается, у него просто поединок, борьба с
обвиняемым,—кто победит, кто кого перетянет, кто возь-
мет верх. И этот поединок, это единоборство проходит
) I через все следствие и свое яркое, образное выражение
» I яаходит в допросе следователем обвиняемого, где следо-
ватель всеми силами старается добиться от обвиняемого
i признания в совершении преступления, применяя для
) этого всевозможные хитроумные приемы —так называе-
Г ине «следственные хитрости» и «психологические ло-
’ пушки».
Вот что такое концепция «конфликтного следствия»,
• I вами рассматриваемая как неприемлемая. Что же повле-
I чет отказ от нее? Р. С. Белкин утверждает, что против-
;• I ники этой концепции становятся на позицию «бесконф-
ь диктного следствия». Говоря о важности научной разра-
> ботки средств, приемов и методов действий следователя
I- в конфликтной ситуации, автор адресует сторонникам
й I «бесконфликтного следствия» такое обвинение: «Теория
У I или концепция „бесконфликтного следствия44 делает не-
ы
)-
'И
с-
и
0-
ая
0-
.6-
ри
л
V
те,
ж-
ае,
•бя
га-
Ж
?ль
нужным все эти исследования и тем самым разоружает
следствие, создает явный перевес тех, кто не заинтере-
сован в обнаружении истины по делу, т. е. наносит
прямой ущерб социалистическому правосудию. Распро-
странение этой концепции действительно может приве-
сти к исчезновению конфликтных ситуаций, поскольку
правонарушителю не с кем будет конфликтовать: перед
ним окажется следователь, не способный оказать ему
противодействие в сокрытии истины, идущий на поводу
у преступника, пассивный и безоружный» 22.
Далее, автор приводит слова А. Ратинова и Ю. Зар-
хина: «...сложные конфликтные ситуации требуют от сле-
дователя оставаться хозяином своих чувств и стремлений,
сохранять верность нравственным принципам, стойко, не
роняя достоинства, переносить затруднепия...» и т. д.,—
я патетически восклицает: «К чему все это, если следст-
вие всегда — „сотрудничество44 правонарушителя и следо-
вателя, трогательный союз единомышленников?
Розовые очки „бесконфликтного следствия44 только
искажают действительность. Это средство не защиты за-
кона и морали, а их нарушения» 23.
Здесь автор упускает из виду то положение, что опи-
санное им идиллическое, розовое, «бесконфликтное след-
ва' й Там же, с. 85.
по- и ’рам
U3
ствие» в такой же мере чуждо советскому уголовному,,
процессу, в какой ему чуждо отстаиваемое автором «кон-
фликтное следствие» — одностороннее, предвзятое, пре-
небрегающее правом обвиняемого на защиту и презумп-
цией невиновности. Сама идея «двух следствий» — кон-
фликтного и «бесконфликтного» — неверна, она не осно-
вана на законе, противоречит принципам и задачам
уголовного процесса. Поэтому задача состоит не в том.
чтобы из двух неверных концепций выбрать одну, а в
том, чтобы разработать одну-единственную концепцию
следствия — ту, которая выражена в действующем зако-
нодательстве, претворяется в следственной практике, под-
держивается наукой уголовного процесса и криминали-
стикой.
Заслуживает внимания такой факт. В одной из своих
недавних работ Р. С. Белкин указывает, что важно пра-
вильно определить понятие конфликта, тогда вопрос по-
лучит простое и однозначное решение: «конфликт на
предварительном следствии — это вовсе не „война“ с обви-.|
няемым с целью любыми средствами вырвать у него при-
знание в преступлении. Конфликтная ситуация возникает
тогда, когда следователю противодействуют в установле-
нии истины. Конфликт — это борьба не против, а за пра-
вонарушителя как личности, за утверждение в его созна-
нии высоких принципов коммунистической нравственно-
сти. Именно на это направлены тактические решения
следователя» 24.
Здесь изложение назначения конфликтного следствия
ведется в ином тоне, чем раньше,—в гуманистическом,
этическом. И о том, что писалось раньше по адресу тех,
кто оспаривал концепцию конфликтного следствия,—что
они якобы разоружают следствие, изображают его как
сотрудничество преступника и следователя, «трогатель-
ный союз единомышленников», уже нет речи. К сожале-
нию, остается в полной силе отождествление обвиняемого
с виновным, с уже изобличенным, признанным преступ-
ником, хотя деликатно именуемым «правонарушителем»-
А это как было неверным, так и осталось им, и здесь ком-
промисса быть не может25.
сл
ме
hl
нь
ра
за
Д'
С}
н
Г1
б
в
с
1
24 Белкин Р. С. Тенденции и перспективы развития криминали-
стики.— Соц. законность, 1983, № 1, с. 25.
25 Любопытная разработка концепции конфликтного следствия
дана в книге О. Я. Баева (см.: Баев О. Я. Конфликты в дея-
тельности следователя. Воронеж, 1981). Указав на то, что Д°
сих пор деятельность следователя и возникающие в ней конф'
134

[-
я
[-
о
h
Рассмотренная концепция «конфликтного следствия»
служит, так сказать, теоретическим основанием для при-
менения при расследовании дела всяческих «следствен-
gbix хитростей» и «психологических ловушек», рассчитан-
ных на то, чтобы запугать обвиняемого, вызвать у него
растерянность, заставить его проговориться, ввести его в
заблуждение относительно обстоятельств расследуемого
дела, внушить ему, что дело его безнадежно, осуждение
судом неизбежно, но если он сознается и выразит раская-
ние, ему может быть смягчено наказание. Такими и мно-
гими другими способами иногда следователю удается до-
биться сознания обвиняемого.
Это — серьезнейшее искажение природы и задач пред-
варительного следствия в советском уголовном процес-
се 26. В следственной практике такие факты — явление
редкое, но каждый такой факт абсолютно нетерпим.
ликты изучаются в традиционных аспектах науки уголовного
процесса и криминалистики, автор пишет: «В то же время
существует более общая теория, изучающая закономерности
этой стороны деятельности следователя. Ею является теория
конфликта». И автор пытается обосновать «изучение с позиций
теории конфликтов именно деятельность следователя» (с. 9,
10). Автор далее говорит «о возможности рассмотрения пред-
варительного расследования преступлений преимущественно
как своеобразного разрешения конфликта» (с. 11). И в другом
месте: «Уголовный процесс, как оптимальная форма уголовно-
правовых конфликтов, сам по себе конфликтен» (с. 59). Уже
из этих слов автора видно, что он придерживается именно кон-
цепции конфликтного следствия, а не просто конфликтной си-
туации. Автор дает дефиницию конфликта в деятельности сле-
дователя: «Конфликты в деятельности следователя есть форма
проявления и разрешения личностных и внутренних диалек-
тических противоречий, которые возникают у следователя в
процессе выполнения им своих функциональных обязанностей...»
(с. 70).
Это — довольно своеобразное «упрощение» понимания диа-
лектических противоречий. Получается, что противоречия меж-
ду следователем, считающим обвиняемого виновным, и обви-
няемым, отрицающим свою вину, есть диалектическое проти-
воречие. Равно противоречие между следователем, считающим
показания свидетеля ложными, и свидетелем, настаивающим
на своих показаниях, есть диалектическое противоречие.
Можно было бы привести и другие утверждения, развивае-
мые автором, которые показывают своеобразие его «теории
конфликтов».
26 Вопрос о всяческого рода «следственных хитростях» и «пси-
хологических ловушках» довольно широко рассмотрен в юри-
дической литературе и в основном решен правильно. Поэтому
здесь мы на нем останавливаться не будем, укажем лишь не-
которые источники, в которых подобные приемы подвергались
критике и отвергались: Пантелеев И. Ф. Некоторые вопросы
135
Следует присоединиться к утверждению С. Г. Любимо-
ва, который в своей очень удачной книге пишет: «Опре-
деление процесса расследования как борьбы, противобор-
ства двух сил противоречит сущности предварительного
расследования как процесса установления истины в уго-
ловном судопроизводстве, может привести к превращению
процесса расследования в борьбу с личностью как тако-
вой, к подмене нравственного принципа нетерпимости к
антиобщественным проявлениям нетерпимости к данной
личности. Это, в свою очередь, открывает путь к отрица-
нию воспитательных целей правосудия и проникновению
в уголовный процесс недопустимых методов расследова-
ния». И далее: «...не могут быть нравственно оправданы
приемы, основанные на „введении противоборствующей
стороны в заблуждение44, „раздроблении сил и средств про-
тиводействующей стороны44, „разжигании конфликта меж-
ду соучастниками преступления44, предупреждения „об
угрозе совершения нежелательных для обвиняемого
действий44, „использовании внезапности и неизвестных
противоборствующей стороне методов и средств44, „воздей-
ствии на нравственную и эмоциональную сферу подслед-
ственного, вызывающем невыгодный для него эффект44,
и др.» 27.
Обычно приходится встречаться с соображениями, что
подобные приемы рассчитаны на применение лишь на
предварительном следствии, а не при рассмотрении дела
судом. Но следует иметь в виду, что стоит только впу-
стить подобные приемы в стадию расследования, они в
той или иной мере проникнут и в судебное разбирательст-
во. Вот два факта. В книге Л. Е. Ароцкера, посвященной
тактике и этике судебного допроса, все известные приемы
психологии расследования преступлений, с. 218 и след.; Он же.
Ошибочные рекомендации в теории уголовного процесса и кри-
миналистики.— Соц. законность, 1974, № 7; Ларин А. М. Рас-
следование по уголовному делу: Планирование, организация*
М.: Юрид. лит., 1970, с. 50—56; Проблемы судебной этики. М-
Наука, 1974, с. 15—21; Строгович М. С., Пантелеев И. Ф. Укреп-
ление социалистической законности в уголовном судопроизвод-
стве.— Сов. государство и право, 1978, № 6, с. 70—73; Строго-
вич М. С. Некоторые вопросы использования психологических
знаний в юридической науке.— Психол. журн., 1980, т. 1, №
с. 97 и след.	,
27 Лю бич ев С. Г. Этические основы следственной тактики. М*
Юрид. лит., 1980, с. 13-14.
В кавычках в тексте фразы, взятые автором дословно из
работ разных авторов, придерживающихся концепции «конф'
ликтного следствия».
136
ДО1
ДО!
но:
До:
зр<
не
кр
ПР
гр
в
HI
зу
бг
Д1
Зс
и
п
м
н
о
м
/
ч
а
г
I
(
1
]
хитростей, ловушек автор безоговорочно рекомендует при-
менять непосредственно в судебном разбирательстве, при
допросе подсудимого. Здесь и «парализация бдительности
допрашиваемого» и доведение допрашиваемого в судеб-
ном заседании до состояния растерянности, ошеломление
допрашиваемого неожиданным вопросом и т. п.28 Точка
зрения Л. Е. Ароцкера в юридической науке поддержки
не нашла, но какой-то отзвук, хотя и незначительный,
кратковременный, в судебной практике она, видимо,
произвела.
Другой пример очень любопытен. В 1973 г. в Волго-
граде вышла брошюра народного заседателя В. Юдина,
в которой он делится своими впечатлениями и наблюде-
ниями, участвуя в заседании суда. Вот как оп характери-
зует взаимоотношения суда и подсудимого во время раз-
бирательства дела судом: «...это поединок: суд и подсу-
димый. Суд вооружен правым законом, обвиняемый
защищается и выгораживает себя, не пренебрегая подчас
и неправдой» 29.
Мы говорили выше о том, что совершенно недопустимо
представлять предварительное следствие как поединок
между следователем и обвиняемым. Но изображать глас-
ный судебный процесс, на котором присутствует публика,
общественность, как поединок между судом и подсуди-
мым, кажется, раньше никому в голову не приходило.
А вот не только пришло в голову, но и на страницах пе-
чати было опубликовано. Конечно, можно сказать, что
автор неправильно понял, не разобрался в том, что видел
и в чем участвовал. Но ведь не выдумал же все это на-
родный заседатель, видимо, было что-то похожее на изо-
браженный им «поединок», и это привлекло его внима-
ние. Ведь не случайно в постановлении Пленума Верхов-
ного Суда СССР от 25 февраля 1967 г. «Об улучшении
организации судебных процессов, повышении культуры
их проведения и усилении воспитательного воздействия
судебной деятельности» отмечалось, что некоторые судьи
в ходе судебного разбирательства проявляют неравное от-
ношение к участникам процесса и возбужденным ими хо-
датайствам, необоснованно снимают их вопросы, допуска-
28 См.; Ароцкер Л. Е. Тактика и этика судебного допроса. М.:
Юрид. лит., 1969, с. 10, 42—44. Критику этого воззрения см.:
Проблемы судебной этики, с. 15—18.
w Юдин В. Суд приговорил: Записки народного заседателя. Вол-
гоград. 1973, г 31.
13/
ют нетактичное обращение с ними30. Неопытный и
неискушенный в тонкостях юриспруденции народный за-
седатель в подобных нарушениях закона мог увидеть не-
что похожее на «поединок» суда с подсудимым, хотя в
действительности этого не было или, по крайней мере, не
должно было быть.
О «следственных хитростях» и «психологических ло-
вушках» писалось много, эти приемы все более и более
теряли популярность, все реже и реже отстаивались в
уголовном процессе и криминалистике. Такие приемы в
прошлом на жаргоне назывались «работа следователя с об-
виняемым». Имелось в виду, конечно, не сотрудничество
следователя с обвиняемым, согласованность их деятель-
ности, имелась в виду работа следователя над обвиняе-
мым, уговаривание обвиняемого, внушение ему того, что
он должен показать, создание у обвиняемого чувства по-
корности, растерянности и в конечном итоге — признание
обвиняемым своей вины. Но это никак нельзя назвать ак-
тивностью, решительностью, эффективностью следствия.
Если следователь во время многочисленных и длительных
допросов применяет к обвиняемому различные манипуля-
ции, уговаривая и внушая, запугивая и запутывая его,
т. е. именно то, что характерно для «конфликтного след-
ствия»,— никакой активности и эффективности следствия
здесь нет. Ведь пока следователь всячески упражняется
с обвиняемым с глазу на глаз, упускается, утрачивается,
пропадает самое существенное и важное, что нужно для
расследования дела: разыскивание, собирание доказа-
тельств, их тщательная и всесторонняя проверка, иссле-
дование различных вытекающих из обстоятельств дела
версий.
Говоря о следователях, придающих особое значение
признанию обвиняемым своей вины, И. Л. Петрухин вер-
но пишет: «Пока такой следователь тратит время и силы
на так называемую „работу с обвиняемым44, чтобы полу-
чить от него признание,— следы и вещественные доказа-
тельства исчезают и утрачивают необходимые свойства,
свидетели забывают происшествие или подвергаются по-
стороннему воздействию, потерпевшие испытывают .Д1а'
жим44 со стороны родственников преступника, т. е. сужай-
ся база для достоверного установления фактов по делу-
Получив признание, но потеряв другие нити к раскрытию
30 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—
1977. ч. 2, с. 56.
138
I преступления, следователь начинает заботиться об „удер-
жании*1 обвиняемого на „признательных показаниях44» 31,
Да, это именно так и есть. Преодолевать сопротивле-
ние обнаружению истины со стороны обвиняемого и дру-
гих лиц, заинтересованных в том, чтобы помешать изоб-
личению действительного виновника совершения преступ-
ления, следователю приходится нередко, и это связано с
большими трудностями. Но преодоление этих трудностей,
изобличение действительно виновного нельзя изображать
нп «поединком» следователя с обвиняемым, ни «работой
следователя с обвиняемым», ни какими бы то ни было
«хитростями и ловушками». Этого можно достигнуть
только таким путем, который действительно ведет к исти-
не: активно и эффективно собирать и исследовать дока-
зательства, которые опровергали бы ложные показания и
устанавливали бы факты и обстоятельства дела с полной
несомненностью и достоверностью.
Следует твердо держаться той концепции предвари-
тельного следствия, которая ясно выражена в законе
< и (ст. 14, 17, 30 Основ уголовного судопроизводства), и ре-
I ’ шительно отбрасывать те рекомендуемые некоторыми ав-
Ь торами приемы и средства, которые противоречат закону
г л рекламирование которых не содействует, а лишь меша-
я ет действительно эффективной борьбе с преступностью.
Все подобные квазинаучные приемы следствия прямо
п непосредственно нарушают право обвиняемого на защи-
я ту и презумпцию невиновности и не содействуют, а про-
тиводействуют обнаружению подлинной, объективной, ма-
териальной истины при расследовании и судебном разре-
а шении уголовных дел.
5. Самооговор и вопрос о возмещении ущерба,
причиненного невиновному *
У-
а-
а,
fr-
a-
il-
ГУ-
но
V
Вопрос о признании обвиняемым своей вины получил
новый аспект в связи с принятием Указа Президиума
Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмеще-
нии ущерба, причиненного гражданину незаконными
действиями государственных и общественных организа-
ций, а также должностных лиц при исполнении ими слу-
жебных обязанностей». Этот Указ утвержден в качестве
закона Верховным Советом СССР 24 июня 1981 г.32 Ос-
31 Петрухин И. Самооговор.— Сов. юстиция, 1970, № 13, с. И.
32 Ведомости Верхов. Совета СССР, 1981, № 21, ст. 741; № 26,
I' ст. 840.
139
новное содержание закона посвящено возмещению ущер-
ба, причиненного гражданину в результате незаконного
осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответ-
ственности, незаконного применения в качестве меры пре-
сечения заключения под стражу, незаконного наложения
административного взыскания в виде ареста или исправи-
тельных работ, если в отношении этого гражданина вы-
несен оправдательный приговор или постановление о пре-
кращении дела по реабилитирующим основаниям иля
прекращено дело об административном правонарушении.
В случаях причинения ущерба указанными незаконными
действиями ущерб возмещается государством в полном
объеме независимо от вины должностных лиц органов до-
знания, предварительного следствия, прокуратуры и суда
(ст. 2, ч. 1 Указа). Новый закон имеет ярко выраженный
демократический и гуманистический характер и большое
значение для укрепления законности, охраны и обеспече-
ния прав граждан, особенно для обеспечения права обви-
няемого на защиту и строгого соблюдения презумпции
невиновности. В части же, относящейся пепосредственно
к признанию обвиняемым вины как доказательству, в за-
коне содержится такое положение: «Ущерб не подлежит
возмещению, если гражданин в процессе дознания, пред-
варительного следствия и судебного разбирательства пу-
тем самооговора препятствовал установлению истины и
тем самым способствовал наступлению указанных в части
первой настоящей статьи последствий» (ст. 2, ч. 3). Та-
ким образом, ущерб, причиненный невиновному путем его
привлечения, ареста, осуждения, не возмещается, если
этот человек ложно признавал свою вину в совершении
преступления, которого он в действительности не со-
вершал.
Нет сомнений в том, что эта норлщ. закона прежде все-
го означает удар по самой концепции переоценки призна-
ния обвиняемым своей вины. Ведь по существу это зна-
чит, что законом установлена санкция за ложное созна-
ние — и санкция очень серьезная,— лишение ложно
сознавшегося человека возмещения за причиненный ему
ущерб незаконным привлечением к уголовной ответствен-
ности, арестом, осуждением. Самый факт существования
такого закона и практическое его применение — это очень
сильное средство предупреждения ложных признании.
А затем важно следующее. По тексту и смыслу закона
ущерб не возмещается, если обвиняемый дал ложные по
казания, в которых признал себя виновным в совершеня |
140
' преступления, которого в действительности он не совер-
шал, и сделал это умышленно, в силу личных мотивов,
введя следствие и суд в заблуждениие. Если же самоого-
вор вызван незаконными действиями следователя или
производящего дознание лица, если обвиняемый поддался
их воздействию, если он ложно признал себя виновным,
растерявшись, потеряв самообладание в результате при-
менения к нему различных «следственных хитростей» и
«психологических ловушек» и т. д.,— в таких случаях
обнаруженный самооговор не лишает реабилитированного
человека прав на возмещение ущерба. Ведь в таких слу-
чаях не обвиняемый препятствовал установлению истины,
не он способствовал причинению ему ущерба — все это
1 исходило от должностного лица правоохранительного ор-
I гана, применявшего незаконные приемы расследования и
I разрешения уголовного дела. Следовательно, в таких слу-
’ чаях обвиняемому ущерб будет возмещен, а должностпо-
I му лицу, принудившему гражданина к самооговору, при-
> дется отвечать за допущенное нарушение законности —
7 в дисциплинарном или уголовном порядке, с него может
। быть взыскан и возмещенный обвиняемому ущерб в по-
рядке регрессного иска33.
Таким образом, в законе о возмещении ущерба, причи-
ненного невиновному, содержатся положения, имеющие
I существенное значение для борьбы с переоценкой призпа-
I ния обвиняемым (подозреваемым) своей вины как судеб-
I ного доказательства.
* * *
j
Г
I
ь
L
I
>-
к
В заключение мы считаем необходимым еще раз ука-
I зать на всевозрастающее значение принципов обеспече-
I ния обвиняемому права на защиту и презумпции неви-
I новности и органически связанного с ними отношения к
[ показаниям обвиняемого как к обычному, рядовому дока-
зательству. В этих принципах очень ярко, отчетливо вы-
ражено то, что характеризует советское социалистическое
I правосудие и всю государственную и правовую надстрой-
I ку общества зрелого социализма: социалистический демо-
кратизм и социалистический гуманизм, забота о лично-
|сти, ее правах и законных интересах.
133 Об обязательном соблюдении условий, необходимых для устра-
нения неосновательных отказов в возмещении ущерба в слу-
чае самооговора, см.: Савицкий В. М. Новый закон о возме-
’ щении ущерба невиновным.- В кн.: Суд и применение закона,
J М., 1982. с. 12-15.
ОГЛАВЛЕНИЕ
М. С. Строгович (1894—1984).................................. 3
I
ПРАВО ОБВИНЯЕМОГО НА ЗАЩИТУ
1.	Право обвиняемого на защиту и задачи борьбы с
преступностью...................................
2.	Обвиняемый в уголовном процессе................ 27
3.	Привлечение лица в качестве обвиняемого ...	31
4.	Право обвиняемого на защиту на предварительном
следствии......................................... 36
5.	Право обвиняемого (подсудимого) на защиту в суде 41
6.	Адвокат — защитник обвиняемого............»	.	49
II
ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ
1. Связь права обвиняемого на защиту с презумпцией
невиновности..................................... 64
2. Признание виновным только по приговору суда . .	67
* 3. Презумпция невиновности, ее сущность и опре-
деление .......................................   71
4.	Роль презумпции невиновности в процессе дока-
зывания ......................................... 8Х
5.	Презумпция невиновности и другие презумпции в
уголовном процессе .............................. 67
6.	Презумпция невиновности и	приговор	суда	...	93
7.	Презумпция невиновности и прекращение уголовных
дел по нереабилитирующим	основаниям	....	168
142
Ill
ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ
И ПРИЗНАНИЕ ОБВИНЯЕМЫМ СВОЕЙ ВИНЫ
В КАЧЕСТВЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
1* О показаниях обвиняемого с точки зрения пре-
зумпции невиновности...........................116
2.	Признание обвиняемым своей вины - обычное, ря-
довое доказательство...........................120
3.	О так называемом закреплении признания . . .	124
4.	О концепции «конфликтного следствия» ....	127
5.	Самооговор и вопрос о возмещении ущерба, при-
. чиненного невиновному.........................139
Михаил Соломонович
Строгович
ПРАВО ОБВИНЯЕМОГО НА ЗАЩИТУ
И ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ
Утверждено к печати
Ученым Советом Института государства
и права АН СССР
Редактор издательства Л. В. Ильина
Художник Ф. Н. Буданов
Художественный редактор М. В. Версоцкая
Технический редактор Т. А. Калинина
Корректоры
Н. А. Несмеева,
Е. Л. Сысоева
ИБ *Ns 28590
Сдано в набор 23.03.84
Подписано к печати 10.05.84
Т-05673. Формат 84Х108’/зг
Бумага типографская № 1
Гарнитура обыкновенная
Печать высокая
Усл. печ. л. 7,56. Уч. изд. л. 8,4. Усл. кр. о^т. 7,87
Тираж 11200 экз. Тип. зак. 3813
Цена 55 коп.
Издательство «Наука»
117864 ГСП-7, Москва В-485,
Профсоюзная ул., 90
2-я типография издательства «Наука»
121099, Москва, Г-99, Шубинский пер., 10


ПРАВО
обвиняемого
НА ЗАЩИТУ
и
презумпция
невиновности
Монография содержит теорети-
ческую разработку одного из
основополагающих принципов
социалистического правосудия
по уголовным делам. Этот прин-
цип приобрел особое политиче-
ское и юридическое значение в
связи с тем, что он впервые по-
лучил закрепление в Основном
законе Советского государст-
ва — Конституции СССР 1977 г.
В монографии с марксистских
позиций анализируется органи-
ческая связь между интересами
государства в охране правопо-
рядка, изобличении виновных, и
интересами личности, оказав-
шейся в сфере деятельности
следственных и судебных ор-
ганов.
55 коп.