ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
Сегодня в номере:
ИТЕРАТУРНАЯ
ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА	А	w^l ГИП А
СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР 	и-*. 
1 стр. Мераб Лордкипанидзе. Четверть века грузин-
ской литературы. Алио Машашвили. Грузия (стихи).
К. Рахматулин. За двадцать лет. Аалы Токомбаев. На
нашей земле (стихи).
2 стр. Николай Тихонов. Большой писатель и чело-
век. Симон Чиковани. Гнездо ласточки (стихи).
С. Шервинский. Образы Грузии. А. Федоров. Мастер-
ство переводчика. Информация. Памяти Алексея Тол-
стого. Награждение писателей братских республик.
3 стр. Л. Скорино. Первая книга. Д. Благой. Повеете
о Ломоносове. Ю. Юзовский. О старых и новых
друзьях. К. Зелинский. Джамбул.
4 стр. Федор Кельин. Антифашистские драмы Хосе
Бергамина. А. Г-ч. Свидетельство дружбы. Лев
Длигач. Переводные картинки (фельетон). Информа-
ция. в Союзе Советских писателей СССР. Доклад
| о Маяковском. Новые книги Лениздата.
» 10 (2273)
Суббота, 2 марта 1946 г.
Цена 45 коп.
Народный Комиссар Вооруженных Сил и Верховный Главнокомандующий Вооруженными
Сидами Союза ССР Генералиссимус Советского Союза И. В. СТАЛИН
—-—-----------------* *-----------------------------------------------------——  
Четверть века грузинской литературы
Советская Грузия, страна древнейшей
культуры, празднует знаменательные дни
—25-летие установления советской власти-
Четверть века — небольшой период в
жизни страны; но в условиях советской
власти эти годы отмечены небывалым рас-
WSCTOM всех отраслей народного хозяйства
и культуры, расцветом, не имеющим рав-
ного во всей истории Грузии.
За четверть века в Грузии выросло и
окрепло новое поколение мастеров худо-
жественного слова. Грузинская советская
литература росла вместе со всей страной;।
вдохновленная идеями партии Ленина —;
Сталина, она черпала свою тематику из
жизни народа, чутко отзывалась на все
происходящие в стране сдвиги.
Не то было 25 лет назад. К моменту
установления советской власти в Грузии
литература перестала быть ведущей куль-
турной силой; запутавшись в аитиреали-
стических, декадентско - символистических
течениях, литература оторвалась от дейст-
вительности, и грузинские писатели в
большинстве своем очутились в творче-
ском тупике.
Первые'горячие выступления пролетар-
ских писателей и некоторых представите-
лей дореволюционной литературы, призы-
вавших к реалистическому отображению
жизни, встретили горячий отклик в стра-
не. Ряды литераторов пополнились новыми
кадрами, преимущественно молодежью,
связанной с революционным движением.
Перед ними встала задача отразить в ли-
тературных произведениях большие собы-
тия эпохи, показать борьбу за диктатуру
пролетариата, внутренний мир новых лю-
дей, строителей социалистического обще-
ства.
В период сталинских пятилеток появля-
ются романы: «Кукурузная республика»
К. Лордкипанидзе, «Феро» Б. Чхеидзе, «Ле-
ло» Ал. Чейшвили, пьеса П. Какабадзе
«Свадьба колхозника» и другие.
Одной из основных тем грузинской ли-
тературы, особенно прозы, стала пробле-
ма взаимоотношений личности и общества,
духовное и моральное возрождение че-
ловека под влиянием нового общественно-
го строя. Лео Киачели посвятил этой теме
роман «Гвади Ьигва», получивший всеоб-
щее признание н удостоенный Сталинской
премии.
В поэзии тема роста молодого человека
нашла свое отражение в поэме А. Маша-
швили «Энгур».
Наряду с современной темой большое
место в грузинской литературе заняла
история — романы и поэмы, повествую-
I щие о самоотверженных героях прошлого,
о самоотверженной борьбе рабочего
класса, об отцах и дедах, погибших во имя
освобождения народа от многовекового
рабства. Лучшими среди этих произведе-
ний были: «Тариел Голуа» Л. Киачели, «С
тропинок на рельсы» Н. Лордкипанидзе,
«Эпопея» Г. Табидзе и повесть об импе-
риалистической войне «Пепел» С. Клдиа-
швили. В ТРИЛО1 ии «Лицом к лицу» А. Ку-
татели обрисовал жизнь Грузии под вла-
стью предателей-меньшевиков.
Борьбу грузинского крестьянства про-
тив помещиков и царских чиновников ото-
бразил С. Шаншиашвили в своей пьесе
«Арсен».
Грузинские писатели законно гордятся
произведениями, вдохновленными великой
Мераб ЛОРДКИПАНИДЗЕ
❖
сталинской дружбой народов. Заслуженным |
успехом пользуются в стране лирические
стихотворения С. Чиковани и его прекрас-
ная «Песнь о Давиде Гурамишвили» — гру-
зинском поэте XVIII века, который боль-
шую часть своей жизни провел на Украине.
Грузинские писатели подробно зна-
комились с жизнью и историей братских
народов. «Белорусские рассказы» К. Лорд-
кипанидзе и Р. Гветадзе, стихи И. Гриша-
швили об Армении, цикл стихотворений
Иасамани об Украине, произведения А.
Машашвили, К. Чичинадзе, И. Мосашвили,
К- Каладзе и других поэтов встретили
живой отклик у грузинского читателя.
Вера в счастливое будущее народов Со-
ветского Союза и любовь к своей прекрас-
ной родине неотделимы в грузинской по-
эзии от чувства глубокой любви к вели-
кому вождю И. В. Сталину. Сталину посвя-
щена эпопея Г. Леонндзе «Детство вож-
дя». Советская общественность высоко
оценила вдохновенную поэму Г. Лео-
нидзе — автору была присуждена Сталин-
ская премия.
Безграничная любовь к товарищу
Сталину выражена в прекрасных стихотво-
рениях «Гори», «Сорок лет тому назад»
Г. Табидзе, «За родину, за Сталина»,
«Сталину» Г- Леонидзе, «В Горийской кре-
пости» и цикле стихотворений «Осенний
дневник» С. Чиковани, «Поладаури»
А. Абашели, «Соседи» И. Гришашвили,
«Рождение Сталина» К. Надиридзе, «Роди-
на вождя» А. Машашвили, в стихотворе-
ниях Ш, Абхаидзе, Ир. Абашидзе, А. Го-
миашвили, в новелле Л. Киачели «Сталин»
и др-
О борьбе молодого Сталина за созданиеj
первых большевистских организаций в!
Грузии и Закавказье повествует Шалва |
Дадиани в пьесе «Из искры» — одном из !
лучших своих драматических произведе-
ний.
В великой борьбе советского народа с
германским фашизмом грузинские писате- ।
ли приняли посильное участие. Пламен- !
ные призывы поэтов воодушевляли слав-
ных героев фронта и тыла. Глубоким пат-
риотизмом проникнуты стихи А. Абаше-
ли «Бей врага», Г. Леонидзе -«Не скорби,
мать», С. Чиковани «Гамарджвеба». А. Ма-
шашвили «Проклятие» и др. Песни И. Аба-
шидзе «Капитан Бухаидзе» и К- Каладзе,
«Песня Тамаркали» поет теперь вся стра-
на.
На тему о героической защите Кавказа
написана поэма Григ. Абашидзе «Непобе-
димый Кавказ». В рассказе «Мерхеула»
Д. Шенгелая, в «Правдивых новеллах»!
Р. Гветадзе, «Фронтовых записях» Г. Нат-
рошвили, в поэме Г. Леонидзе «Бершеу-
ла», в очерках и рассказах С. Клдиашвили,
Л. Киачели, А -Белиашвили, И. Мосашвили,
К. Лордкипанидзе, Г. Кикодзе, Ш. Дадиа-
ни, в произведениях И. Лисашвили. Б. Чхе-
идзе, С. Тавадзе и др. отражены наиболее
значительные моменты жизни народа в го-
ды войны. Великая Отечественная война
нашла отражение и в нашей драматургии в '
пьесах К. Каладзе, С. Клдиашвили, Г. Шат- |
О
бераптвилн, А. Шаншиашвили, Л. Готуа Я
других.
Грузинская советская поэзия унаследо-
вала великие традиции Руставели, Гурами-
швили, Важа Пшавела, Церетели.
Основные мотивы богатой, многокрасоч-
ной поэзии Г. Табидзе, А. Абашели,
И. Гришашвили, Г. Леонидзе, С- Чикова-
ни и плеяды молодых поэтов Грузии -г»
это лирически воспринятый пейзаж Гру-
зии, любовь к родине, восторженное пре-
клонение перед вождем, всё то, что вол-
нует и радует современного грузина.
Героическое прошлое родной страны
всегда было актуальной темой в грузин-
ской литературе. Память о самоотвержен-
ных борцах за свободу не раз поддержи-
вала многострадальный народ в самые тя-
желые дни его существования.
В Грузии редко встретишь писателя, в
произведениях которого не была бы за-
тронута та или иная историческая тема.
Глубоко лиричны стихотворения Г. Лео-
нидз’е. посвященные судьбам Грузии, ста-
рому Тбилиси, Шота Руставели, стихи
Семена Чиковани об ушедших мастерах, о
старинных храмах и крепостях, о полко-
водцах и государственных деятелях Гру-
зии.
В романе «Георгий Русский» Шалва Да-
диани рисует жизнь грузинского народа в
эпоху царицы Тамары. В романах «Давид-
Строитель» и «Десница Великого мастера»
К. Гамсахурдиа обстоятельно рисует
жизнь Грузии X—XI веков. Всеобщее вни--
мание привлек роман А. Белиашвили о
поэте XVIII века «Бесико Габашвили», в
котором автору удалось дать живой об-
раз царя Ираклия II. На ту же тему на-
писана пьеса Сандро Шаншиашвили «Ге-
рой Крцаниси».
Повесть Нико Лордкипанидзе «Непоко-
лебимые», посвященная народу-герою, на-
писана мастерски, темпераментно; яркий
образ Давида-Строителя дан в фрагментах
исторической трилогии Н. Лордкипанидзе
«Давид-Строитель», опубликованных по-
смертно в 1945 году.
За истекшую четверть века грузинская
литература обогатилась переводами класси-
ческой литературы и литературы братских
народов. Грузинский читатель хорошо
знает теперь не только Пушкина. Толсто-
го, Грибоедова. Шевченко, Шолохова, Ты-
чину, Янка Купалу, Н. Тихонова. М. Рыль-
ского, 6- Па стернака, П. Бажана, но и
«Слово о полку Игорсве», «Давид Сасун-
ский». На грузинском языке вышла почти
вся мировая классика, начиная с Софокла
и Эсхила.
Грузинские писатели, литературоведы и
критики Г. Кикодзе, П. Ингороква, Л. Аса-
тиани, академик К. Кекелидзе и другие
много работали над освоением отечествен-
ного классического наследия. В области
марксистской критики успешно работают
Б. Жгенти, Г. Натрошвили, Ш- Радиани,
Г. Джибладзе и В, Цулукидзе.
С окончанием мировой войны открылись
огромные творческие перспективы. Совет-
ский народ с верой смотрит в будущее, ои
ютов к новым трудам и победам.
Советские писатели, пройдя за четверть
века сложный и трудный путь, вступают
в новую эру, эру расцвета советской куль-
туры, озаренной гением Сталина.
УКАЗ
Президиума Верховного Совета СССР
0 преобразовании Народного Комиссариата
Обороны Союза ССР в Народный Комиссариат
Вооруженных Сил Союза ССР
Преобразовать Народный Комиссариат Обороны
Союза ССР в Йародный Комиссариат Вооруженных
Сил Союза ССР, об’единив в этом Наркомате все во-
оруженные силы Союза ССР — сухопутные войска,
военно-воздушные силы и военно-морские силы.
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М. КАЛИНИН.
Секретарь Президиума* Верховного Совета СССР
А. ГОРКИН.
Москва, Кремль. 25 февраля 1946 года з
УКАЗ
Президиума Верховного Совета СССР
Об упразднении Народного Комиссариата
Военно-Морского Флота Союза ССР
В соответствии с Указом Президиума Верховного
Совета Союза ССР об образовании Народного Ко-
миссариата Вооруженных Сил Союза ССР—Народ-
ный Комиссариат Военно-Морского Флота Союза
ССР упразднить.
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М. КАЛИНИН.
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
А. ГОРКИН.
Москва, Кремль. 25 февраля 1946 года .
Алио МАШАШВИЛИ
Твои поля и радужные взгорья
Стонали под пятой чужих племен.
На Черном море, на Каспийском море
От волн истерзанных вздымался стон-
Но с грудью, огненным тавром
клейменной,
Страна моя, ты не была рабой.
Блистая полумесяцем, знамена
Дрожащие склонялись пред тобой.
Ты, горькие одолевая муки,
Растила гнев под кровом тишины,
И Картлоса 1 бестрепетные внуки
Той сокровенной силой спасены.
1 Картлос — легендарный родоначальник гру-
зинского народа.
ГРУЗИЯ
Чтоб защитить долины, горы, недра,—
Свой древний край, что по природе
горд,
Чтоб не впустить губительного ветра,—
Смертельного дыханья вражьих орд
И чтобы сердце гор Кавкасиони,
Не замирая, билось горячей,
И наковальни были б раскаленней,
Чтоб молнии ковать взамен мечей, —
Ты отвечала грозовым нагревом
Врагам своим, сойдясь к лицу лицом,
Ты отбивалась и огнем, и гневом,
И правдой сердца, и литым свинцом.
Корабль отчизны! Сплав борьбы ж
славы —
Бесценный груз — неси из века в Бек.
Сверкает над тобою величавый,
Как мачта поднебесная, Казбек.
Ты, уплывая в дальние столетья,
Своих единокровных собери.
Безрадостному сумраку мечетей
Ответит отблеск утренней зари.
То с Севера, рассеивая тучи.
Звезда Кремля струит огонь живой,
Там лучший сын твой, мудрый и могучий
Шестнадцати республик рулевой.
Перевела с грузинского М. ПЕТРОВЫХ.
УКАЗ
’	Президиума Верховного Совета СССР
0 назначении Генералиссимуса Советского Союза
товарища Сталина И. В. Народным Комиссаром
Вооруженных Сил и Верховным Главнокомандующим
Вооруженными Силами Союза ССР
Назначить Генералиссимуса Советского Союза товарища Сталина Иосифа Виссарионовича Народ-
ным Комиссаром Вооруженных Сил и Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами Союза
ССР.
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М. КАЛИНИН.
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
А. ГОРКИН.
Москва, Кремль. 25 февраля 1946 г.
Увенчанный сверкающей чалмой.
Спал Ала-Too летом и зимой.
Кочевники стада свои пасли
На склонах, что травою поросли.
Твой горький плач и жалобы, киргиз,
Лишь эхо услыхало бы, киргиз.
От мира жили предки вдалеке.
Лишь всадник редкий достигал Мерке.
Но тех времен давно затерян след,
И странно слушать сказку прошлых лет.
Вершиной подпирая небосклон,
Весь Ала-Too светом озарен.
Над солнечной равниной воздух чист,
И целину взрыхляет тракторист.
А в небе самолет жужжит пчелой.
То в облако вонзится он стрелой,
То быстрой птицей устремится вниз.
И круглолицый правит им киргиз.
Порой неколебимых скал гранит
Хрустальным звоном на ветру звенит.
Ни днем не умолкая, ни в ночи,
По камню, щебеча, бегут ключи
Проворнее живого серебра.
Беспечно птицы вторят им с утра.
Взовьется беркут, властелин высот,
АалыТОКОМБАЕЯ НА НАШЕЙ ЗЕМЛЕ
И камнем на лисицу упадет.
Пугливо серна ускоряет бег —
Здесь барс, наверно, или человек...
Там, где гуляет эхо между скал,
Я заросли ореха отыскал.
Наш Арслан-боб орехами богат.
Как будто сказочный скрывая клад,
Там лес усеян бурой скорлупой.
Над ним сияет купол голубой.
На юге хлопок, сердце веселя.
Пушистым снегом выбелил поля.
На тутах серебристый шелкопряд
Свершает свой таинственный обряд,
И — дом его без окон и дверей —
Свисает кокон с тутовых ветвей,
С яичком из кости слоновой схож.
В Киргизии ты лучший шелк найдешь.
Из шелка сшит легчайший парашют,
И шелком рану воину зашьют.
В долине Чуйской в ясный летний день
Колышется пшеница и ячмень.
Капуста вширь на грядке раздалась,
И свекла соком сладким налилась.
Трудолюбивому — обильный той
Готовит осень щедрою рукой.
Напевами гудков пробуждена
Страна моя от векового сна.
Мой край, ты щедро одарен судьбой.
Порог Востока озарен тобой.
Урал богатством славен с давних пор.
Ему сродни хребты Киргизских гор.
Где были только кручи без дорог,
Теперь спиралью путь могучий лег.
В степи — каналов полноводных сеть.
Там — соловьям в садах свободных петь.
Проходят поезда сквозь толщу гор,
Как иглы сквозь узорчатый ковер.
Ты стал неузнаваем, Киргизстан.
Ты стал счастливым краем, Киргизстан.
Под знаменем Советов расцвели
Сады и города моей земли.
За ярд жбу — жизни не жалел Манас,
И верности у‘ш.ш предки нас.
В боях суровых закалив свой меч,
Мы дали клятву — Родину беречь.
Пщ’С’Ч'ЧЧ С киргизского
Вера ПОТАПОВА.
ЗА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ
Киргизская советская литература воз-
никла и развивалась на основе богатейше-
го устного народного творчества. Среди
героических поэм, отражающих многове-
ковую борьбу народа с иноземными за-
хватчиками, на первом месте стоит древ-
няя трилогия «Манас». Кроме «Манаса» в
народе популярны героические поэмы
«Курманбек», «Джаныш-Баиш», «Эр-Табыл-
ды» и разнообразные по тематике новел-
листические поэмы, лирические я обрядо-
вые песни, в которых отражены быт, нра-
вы и обычаи киргизов.
Народ выдвигал из своей среды талант-
ливых творцов и хранителей народного
эпоса- Из акынов дореволюционною пе-
риода известны Калигул, Арстанбек, Кы-
лыч. Немало прекрасных произведений
оставили Токтогул Сатылганов (умер в
1933 г.) и Тоголок Молдо (умер в 1942 г.).
Первыми произведениями киргизской со-
ветской литературы были, главным обра-
зом, лирические стихи народных акынов.
Акыны воспевали советский строй,
Ленина и Сталина и их соратников, восхва-
ляли Красную Армию, призывали к борьбе
с врагами советского государства.	।
В 1924—1925 гг. стала выходить первая !
киргизская газета «Эркин тоо» («Свобод- [
ные горы»); в ней печатались стихи пер-
вых киргизских поэтов' В литературе это-
го периода преобладают лирико-эпические
произведения, главное место занимает ра-
зоблаченье старого отжившего быта.
В формировании и развитии современ-
ной киргизской литературы наряду с уст-
ным творчеством киргизского народа боль-
шую роль играла и играет русская лите-
ратура. Киргизские писатели внимательно
изучали произведения русских писателей.
В современной киргизской поэзии несом-
ненно ощущается влияние Пушкина, Лер-
монтова, Маяковскою. Некоторые расска-
зы А. Токомбаева и Т. Сыдыкбекова на-
писаны под непосредственным влиянием ;
Гоголя и Чехова. Первая киргизская коме-
дия «Джапа.т ак Джатпасов» Р. Шукурбе-
кова перекликается в какой-то степени с
гоголеЕШКИМ «Ревизором». В романе Сы-
дыкбекова «Кен-су» выведен образ кре-
стьянина, родственный шолоховскому ,
Щукарю-	1
В начальный период существования Со- 
вегской Кир|изни трудящиеся массы рес-'
публики вели под руководством больше- ।
висгской партии ожесточенную борьбу
против феодальных пережитков. В эти го-
ды главной темой киргизской литературы !
было разоблачение баев-манапов, описа-1
ние ужасов старою быта. Судьба женщи-
ны, ее Ч.ГЛ1ШЧ и п.пежты. ее шгеюйчнвое
стремление сбросить оковы прошлою на-1
О
К. РАХМАТУЛИН
О
шли широкое отражение в киргизской ли-
рике этих лет. С особой любовью воспе-
вают киргизские поэты красоту солнечной
Киргизии, величавые снежные вершины
гор, изумрудные альпийские пастбища,
цветущие долины, пшеничные поля и хлоп-
ковые плантации.
Джоомарт Боконбаев так воспевал кра-
соту родного края:
Помню летящие с круч
Твои ручьи, Ала-Тоо.
И поевият птицы улар *.
Я помню, родной А.ча-Тоо,
Метких стрелков твоих,
И ветки густых чинар,
Где трелыо звенит соловей,
Храню я в душе моей.
Социалистическое строительство обога-
щает киргизских писателей новыми тема-
ми и сюжетами. Роман Т. Сыдыкбекова
«Кен-су» раскрывает перед нами жизнь и
борьбу в киргизском ауле в первые годы I
нэпа и живописует великие события, свя- I
занные с коллективизацией. В пьесе Т. Са-
манчина «Дети Бермета» колоритна фигура
интеллигента-киргиза.
Немало выдающихся произведений на-
писано киргизскими писателями о прошлой
жизни народа. Роман А. Токомбаева «Кро-
вавые годы», повести К. Маликова «Хра-
брецы» и М. Элебаева «Долгий путь», дра-
ма Ю. Турусбекова «Вместо смерти», по-
эма X. Токтомушева «Письмо из Кошка-
ала» развертывают картину народного
восстания 1916 года.
Пьесы Т. Сыдыкбекова и К. Рахматули-
на «Манас и Алмамбет», К. Джантошева
«Курманбек», оперные либретто А. Током-
баева и К. Маликова «Манас», Д. Бокон-
баева «Семетей», К. Маликова «Сейтек»,
его же поэма «Балбай» рисуют яркие об-
разы храбрых и мужественных представи-
телей киргизского народа.
Патриотический под’ем, охвативший кир-
гизский народ в годы Отечественной вой-
ны, явился для киргизских писателей мо-
гучим стимулом к созданию новых произ-
ведений. Лирика этих дней выразила глу-
бокие чувства советского человека, его
юрячую преданность советской родине,
ненависть к врагу. Поэмы и стихи, создан-
ные киргизскими писателями в эти голы,
зовут на священную борьбу с немецкими
захватчиками.
Фронтовик Т- Уметалиев обращался к
юношам Киргизии с пламенным призывом!
быть бесстрашными, как Манас:
Литература и литературоведение
Советской Киргизии
* Улар — гималайская хикая индейка.
Легендой овеян твой прадед Манас,
Сравняйся с Манясом бессмертной судьбой;
Народ свой, киргизов, на оитву веди.
Отчизну — Талас — от врагов огради.
Патриотический под’ем народа показан
в произведениях фронтовиков Р. Шукурбе-
кова, Т. Байджиева, в поэмах Т. Уметалие-
ва, А. Токомбаева, М. Токобаева, Д. Боком-
баева, А. Осмонова, К. Эшмамбетова.
В романе Т. Сыдыкбекова «Люди нашей
эпохи», в рассказах, новеллах других ав-
торов зарисованы героические усилия кир-
гизского народа, самоотверженно рабо-
тавшего в тылу.
Большую роль в развитии литературо-
ведения сыграл Научно-исследовательский
институт языка и письменности, создан-
ный в 1933 г. В дальнейшем этот институт
был реорганизован в Научно-исследова-
тельский институт языка, литературы и
истории (НИЯЛИ), который затем вошел
в состав киргизского филиала Академии
наук СССР.
Институт руководил работой по сбору
и изучению киргизского фольклора. Был
записан монументальный героический
эпос «Манас»; за последние годы
собраны и изданы фольклорные поэмы
«Табылды-батыр», «Кедей-хан», «Коджо-
джаш», сказки, басни, пословицы, лири-
ческие песни. Появились исследования, по-
священные «Манасу», работы М. Ауэзова,
У. Джакишева, А. Бернштама, П. Беркова
и др-
Собирается и обрабатывается литератур-
ное наследство великих акынов Калыгула,
Кылыча, Арстанбека, Токтогула, Шайбе-
кова и др. Т. Саманчиным написано не-
сколько монографий об акынах — Того-
лок Молдо, Кылыча и др. Медине Бог-
данова разработала научную класси
фикацию многообразных жанров киргиз-
ского фольклора, на основе которой про-
ведена паспортизация фольклорного фон-
да института и создан каталог фольклор-
ных произведений по жанрам и сказите-
лям.
Институтом языка, литературы и исто-
рии киргизского филиала Академии наук
созданы учебные пособия по фольклору и
литературе. В 1942—43 гг. изданы «Очер-
ки киргизской литературы» на киргизском
языке для преподавателей школ и студен-
тов педвузов. Над книгой работал автор-
ский коллектив: М. Богданова, У. Джаки-
шев, Т- Саманчин, К. Рахматулин. М. Бог-
данова и X. Карасаев написали учебники
по теории литературы. В конце 1944 г.
М. Богданова закончила работу «Очерки
по истории киргизской литературы» — от
древних времен до современности. В на-
стоящее время составляется многотомная
история киргизской литературы (авторы—
Т. Саманчин, П. Балтин).
Николай ТИХОНОВ
писатель и человек
Прошел гол с того
печального дня, когда
мы провожали в по-
следний путь нашего
друга, прекрасного
русского писателя
Алексея Николаевича
Толстого.
Он умер как раз
накануне тех великих
дней, которые пере-
жила наша страна и
все советские люди,—
это особенно жаль,
потому что никогда
мы не испытывали
такого чувства жиз-
ни, такой широкой
всенародной радости,
как в эти дни полной
победы в той борьбе,
в которой Алексей
Николаевич так заме-
чательно участвовал.
Но все, что сделал
в своей большой жиз-
ни этот большой пи-
сатель и человек, ле-
жит перед нами, как
наследие, и в нем для
нас очень много по-
учительного.
Я помню, как мы,
молодые писатели,
А. Н. ТОЛСТОЙ.
Снимок 1941 г. Публикуется впепвые.
Фото В. СЛАВИНСКОГО.
встретили в первый
раз Алексея Николае-
вича — это было в
Ленинграде в двадцатых годах. Он появил-
ся в Ленинграде после окончания граж-
данской войны. Он приглядывался к новой
жизни и к нам, для него многое было внове.
Толстой явился перед нами во всеору-
жии формы. Это также было примеча-
тельно, потому что тогда среди молодых
писателей была тяга именно к разнообра-
зию форм, к сложным поискам, различным
стилям. Новеллист, романист, драматург,
писатель сюжетного плана, писатель-
историк, •— не было почти такой области
в прозе, которой бы он не занимался
страшно живо. Эта его живость нам чрез-
вычайно понравилась.
Я помню моменты особой детскости,
которые были в нем. Вдруг он приходил
на заседания в маленькую захудалую
квартирку на Фонтанке, где помещался
тогда Союз писателей, приходил с кора-
бельным фонарем.
Как-то он явился с подзорной трубой и
в эту трубу во все время заседания рас-
сматривал другой берег Фонтанки, чем
вызывал негодование почтенных заседа-
телей, погруженных в протоколы и бу-
мажки. Вдруг он посмотрел на часы,
вскочил: «Какого чорта я с вами теряю
время, я должен итти!», взял трубу под-
мышку, как какой-то адмирал, и ушел.
Да, он не любил терять время за про-
токолами — в дыму заседаний. Он жил
огромной, всепоглощающей работой.
Посмотрите, что этот человек в жизни
наблюдал, что он увидел и описал — весь
громадный мир, от «Хромого барина»,
через героев Октября, до героев Великой
Отечественной войны.
Он прошел как человек очень большую
и трудную жизнь. Многие большие писа-
тели того времени где-то сломались, где-
то сдали или в силу своего эгоизма или
в силу непонимания происходящего. Не-
которые были поражены жестокостью од-
ного периода, сложностью другою, тра-
гичностью третьего, а он во всем и всегда
сохранял большую широту. Эта большая
широта доброго таланта создала хороший
фундамент для его творчества, без такою
фундамента он не мог бы изображать
жизнь.
Представим на секунду, что он — та-
лант ограниченный, пускай даже добрый.
Тогда он мог стать сказочником, он мог
открыть условный мир, какой создал, на-
пример, его современник Александр
Грин. Напротив, Толстой шел не к вообра-
жаемым людям, а искал людей в самых
разных положениях, он не раз’единял се-
бя с ними. Вот почему те решения, кото-
рые он принимал, отличаются ясностью.
Он верил в то большое, что бы то за всем
этим. А за этим была Россия, за этим бы-
ла судьба русского народа.
Соединяя себя с народом, подчиняясь
новизне, которая возникла в жизни, он
не останавливался, но шел вперед, все
больше расширяя свои требования к жиз-
ни и не боясь бурных волн, для которых
нужен был хороший штурман, чтобы про-
вести корабль его творчества и не раз-
бить его на отмелях. Он нашел свой путь
очень точно, очень честно, он нашел ею,
как большой мастер. Эта честность, об-
леченная в слово, позволила ему в дни
громадных испытаний советского госудап-
ства занять большое место среди идей-
ных защитников этого государства. Все
знают его статьи. Названия его статей —
«Родина», «Народ и армия», «Упорство»,
«Самоотверженность», «Русский и немец»,
«Вековая сила», «Разгневанная Россия»—
говорят сами за себя.
Народ, который он наблюдал в течение
десятилетий, он увидел в том апофеош
раскрытия человеческих сил, в той заме-
чательной новизне, которая так поразила
весь мир.
Как всегда, Толстой не стесняется ни
расстоянием, ни трудами: он ездит на
фронт как военный корреспондент, он
ездит как член Чрезвычайной Государ-
ственной комиссии по местам, где происхо-
Большой
дили немецкие звер-
ства. Он работает ]
как член Верховно- [
го Совета. И с этой
стороны он раскры-|
вается как человек 1
большого государст-
венного дела.
Чем больше мы бу-
дем знакомиться с i
его жизнью, всмат- |
риваться в его твор-'
чество, тем яснее
увидим, что мы поте- 1
ряли больше, чем мы
думаем.
Если вы посмотри-
те все ei о труды, вы
увидите, что по свое-
му гигантскому охва-
ту это целая энцикло- i
педия, вы увидите '
галлерею русских
людей времен цар-
ской России, револю-
ционного перелома,
периода утверждения
социализма и дней '
Великой Отечествен-
ной войны. Даже пла-
ны его больших про-
изведений вызывают
уважение, потому что
войти в такую колос-
сальную эпоху, как,
скажем, гражданская
война, — это уже са-
грандиозная, а он дал
> этой эпохе. А
, ма по себе работа гр""
| трилогию, посвященную
I эпоха Петра? А Иван Грозный? Эти ф:пу-
ры для русской литературы не новые. Ка-
1 залось, что после пушкинских трудов Петр
‘ поэтически представляет для нас фигуру,
! не имеющую секретов. Открытие Петра у
5 Толстого—как раз в том изображении эпо-
хи, которое было бы невозможно без та-
кого ги!антского явления в жизни челове-
. чества, как Октябрьская революция.
Особенно замечателен язык Толстого.
Язык его — это действительно русский I
язык. Смешно говорить о том, что рус-
ский писатель пишет русским языком. Де-
ло не в этом, а в том ощущении языка, ।
( широты его возможностей, которое было
! свойственно Толстому.
I Однажды, когда мы ехали с ним в Ле-
нинграде в трамвае, еще задолго до того,
I как он начал «Петра», он сказал мне, что
акты тайной канцелярии — это замеча-
тельная вещь. Язык их, как он сказал, это
не язык быта, не язык праздников, а язык
драмы, язык человеческих трагедий, язык.
I которым выражается самое внутреннее.
Он потом не однажды это повторил.
За всем этим у Толстою стояло еще
понимание людей. Когда он появился у
нас после гражданской войны, новые лю-
ди были для него действительно новыми,
потому что Толстой их до того не видал
в лицо. И он прошел путь от великолеп-
ного знания старой России к прекрасному
знанию новой России именно вследствие
преданности русскому народу и русскому
языку. И всю свою судьбу и свое мастер-
ство посвятил Толстой развитию нашей
новой литературы.
Здесь я хочу отметить в нем еще одну
очень важную черту. Это — неутомимость.
Даже лежа на одре болезни, тяжело боль-
ным, он был в таком великолепном опья-
нении творчеством, как никогда. Несмотря j
на все мучения своею больною тела, не- |
смотря на усталость, он писал третью ,
часть «Петра», как будто ему открылся '
| еще новый секрет, как можно еще свобод-
। нее говорить обо всем. Толстой понял, к
। каким высотам он пришел. Он тогда же
। взялся переделывать первую и вторую t
I части, потому что вдруг увидел новые [
возможности.	I
[ Это б’ыл действительно громадный на. |
родный русский талант, он шел вперед, 1
। шел действительно с народом в его буду- s
щес. И сегодня мы можем вспоминать его ,
труды, как труды, которые никогда
не умирают, потому что они лежат на ,
широком пути развития русской советской
литературы.	,	'
В связи с 20-летнем Киргизской ССР Гослитиздат выпускает новое издание
«Манаса» в переводе С. Липкина, Л. Пеньковского и М. Тарловского. Иллюстри-
рует книгу Г. Петров. НА СНИМКЕ: иллюстрация к главе «Великий поход».
Вечера памяти
А. II. Толстого
Первую годовщину смерти Алексея Ни-
колаевича Толстою литературная общест-
венность Москвы отметила большим вече-
ром в клубе писателей, устроенном 25 фев-
раля президиумом ССП СССР.
По предложению И. Тихонова, открыв-
шего вечер, присутствовавшие почтили
вставанием память Алексея Толстою. •
Н. Тихонов характеризует Толстого как
писателя громадною таланта, труды кото-
рою лежат на широком пути разшпия рус-
ской советской литераторы и потому ни-
когда не умнут.
Воспоминаниями об Алексее Толстом по-
делился А. Июатьев. К. Чуковский прочел
свои воспоминания, относящиеся к перво-
му его знакомству с Алексеем Толстым.
Писателем в ту пору были исписаны круп-
ным и щедрым почерком толстые тетрадки
по 200 страниц. Их было не меньше пят-
надцати. На каждой была поставлена дата:
1901 год, 1902 год, 1903 год и т. д. Это бы-
ло полное собрание неизданных и до сих
пор никому не известных юношеских про-
изведений Алексея Николаевича, написан-
ных им чуть ли не в 14-летнем возрасте...
Там были сплошь стихи. Самое их количе-
ство свидетельствовало о необыкновенной
литературной энергии. И многие из них
имели подзаголовок: «Посвящается мате-
ри»... Эги юношеские строки, имеющие со-
рокапятилетнюю давность, глубоко прони-
заны чувством патриотизма, граж данскими
идеями, любовью к родине и нарочу.
В. Шкловский в своей речи говорит об
исключительном умении Толстою беско-
нечно совершенствоваться. А. Толстой
учился до последнего дня, многократно
принимаясь за одну и ту же тему. Огром-
ное художественное мастерство достигнуто
писателем в третьей части «Петра I».
— Толстой очень любил искусство, оно
было фанатической страстью всей его жиз-
ни,—сказал И. Эренбург. — Он очень лю-
бил поэзию, свой литературный путь он на-
чал книгой стихов. Бережно и любовно от-
носился Толстой к Стихам молодых поэтов,
очень любил и понимал живопись.
Есть писатели-архитекторы, которые
строят обдуманно и сложно план романа
или рассказа. Алексей Николаевич не был
архитектором в своем творчестве. Он писал
так, как художник пишет пейзаж или порт-
рет. У него план менялся за работой. Он ле-
пил свои образы постепенно. Несколько раз
я видел, как он «деформировал» рассказ.
Для него не играли роль точность событий
и наблюдений. На мой взгляд, это признак
большого таланта, ибо документальной
точности придерживаются люди, не уве-
ренные в большой глубине зрения.
И. Эренбург вспоминает о работе Тол-
стого в дни Великой Отечественной войны,
о его сотрудничестве в газетах.
В состоявшемся затем концерте О. Абду-
лов прочел новхю главу из третьей части
«Петра I». К. Пугачева — отрывок из вто-
рой части романа. Артистами Центрально-
го детского театра была исполнена сцена
из пьесы «Золотой ключик». В концерте
принял участие Эмиль Гилельс.
* *
Заседание, посвященное памяти А. Н.
Толстого, состоялось 27 февраля в Госу-
дарственном литературном музее.
Директор музея проф. И. Клабуновский
во вступительном слове рассказал собрав-
шимся о творческом пути замечательного
русского писателя.
В. Лидин прочел отрывки из своих вос-
поминаний о Толстом.
* '
Открытое заседание кафедры русской
литературы филологического факультета
Московскою университета было посвяще-'
но памяти А. Н. Толстого.
Проф. Д. Блшой сделал доклад о романе
«Петр Первый».
Доц. А. Алпатов рассказал о работе А.
Толстого над романом «Петр Первый»,
проф. Б. Нейман — об исторических источ-
никах романа.
О .---------'----------------------
Симов ЧИКОВАНИ
Г н ездо
Под карнизом на моем балконе
Ласточка гнездо проворно вьет
И, как свечку в выгибе ладони,
Жар яйца в укрытья бережет.
Ласточка искусней нижет прутья,
Чем иглой работает швея.
Это попеченье об уюте
Сказочнее пенья соловья.
Может быть, помочь мне мастерице?
Я в окно ей ки^у свой дневник.
Пусть без связи выхватит страницу
И постелет, словно половик.
Даже лучше, что, оставшись втуне,
Мысль моя не попадет в печать.
Пусть она у бойкой хлопотуньи
Не шутя научится летать.
И тогда в неузнанном обличьи
Грусть, которой я не устерег,
С. ШЕРВИНСКИЙ
ОБРАЗЫ ГРУЗИИ
Грузия оказалась в поле зрения русских
поэтов вскоре после знаменательной даты
ее добровольного присоединения к России.
Самый этот факт был отмечен и по досто-
инству оценен декабристом А. Одоевским,
сказавшим о Грузии:
...Не томит тебя кручина
Прежних пасмурных годов,
Много было женихов—
Ты избрала исполина!..
(«Брак Грузии с русским царством» 1888 г.).
Мы едва ли можем вообразить себе, что
должен был испытывать русский поэт, ко-
гда ему впервые открылся кавказский мир,
особенно принимая во внимание, как впе-
чатлительны и восторженны были души
людей того времени. Думая о русском дви-
жении на Кавказ, о тех, кто, как Лермонтов
или Бестужев-Марлинский, шли с рядами
русских войск в кавказские горы, прав был
Пастернак, спрашивавший:
...Чем движим был поток их? Тем лн,
Что кто-то посылал их в бой?
Или. влюбляясь в эту землю,
Он дальше влекся сам собой?..
В эти годы создан был в русской поэзии
«романтический» образ Грузии. Гений
Лермонтова сделал этот образ «канониче-
ским» для русского восприятия. «Печаль-
ный демон, дух изгнанья» надолго слился
неразрывно с величием кавказских гор и
«живыми красами» грузинских долин,
чтобы через столетие возникнуть на по-
лотнах одного из величайших русских жи-
вописцев — Врубеля. Романтическое вос-
приятие имеет свои законы: впечатления
подчиняются внутоеннему миру поэта, во-
ображенье создает на основе окружающе-
го собственный образ действительности,
подчас не слишком считаясь с непосредст-
венной жизненной правдивостью. Таков Во-
сток в поэмах Байрона, таковы Бахчисарай
и молдаванский табор молодого Пушкина.
Такова и Грузия, запечатленная в поэмах
Лермонтова. Но пусть Тамара или Мцыри
по-своему условны, — все равно поэзию
Лермонтова по отношению к Грузии мы
можем по праву назвать нашей «первой
любовью».
Тот же образ «романтической» Гоузии
вдохновил и Грибоедова на его «Грузин-
скую ночь».
У Пушкина образ Грузии едва мельк-
нул в лирических стихах; зато Иуш-
| кин один из первых дал Грузию в
кратком прозаическом очерке «Путешест-
вие в Арзрум». В точных, скупых словах
передает Пушкин свои первые впечатле-
ния. Он наблюдает характер Народа. Вослед
Грибоедову-мысли гелю он думает о гряду-
щих путях народа: «Грузины — народ во-
инственный. Их умственные способности
ожидают большей образованности. Они
вообще нрава веселого и общежительно-
го»... Это трезвые, об’ективные строки из
путевой тетради, сравнение их с романти-
ческими образами поэзии—хотя бы и того
же времени — едва ли целесообразно.
i Однако развитие русской мысли, литера-
туры и вкуса шло своим путем и подклов-
ляло новый, «реалистический» образ Гру-
зии на смену «романтическому». В середи-
не прошлого столетия молодой Полонский
выступил со стихами о Грузии—иной, не
лермонтовской традиции. В связи с тем пе-
реломом вкуса, который означился к 40-м
Юдам, Полонский полюбил «быт» как та-
ковой, — это совпадает с реалистической
струей в русской живописи н музыке:
...Тифлие для живописца есть нахотка.
Взгляните, например, и юрвнниый чекмень,
Башлык, нага-t гр.у и>. беспечная походка,
В чертах лица .за [умчивая лень.
Кинжал и странное в глазах одушевленье!...
Представьте, что в г.ча <ах мешаются ослы,
Ковры, солдаты, бунсолы, грузины,
Муши, балконы, осетины,
Татары — наконец, я слышу крик муллы...
Вот он, «мно! обалконпый» Тифлис, уви-
денный глазами художника-реалиста. Кин-
жал, на который Полонский обратил наше
внимание, — лишь деталь бытовой зари-
совки. Признаться, он беден перед «роман-
тическим» кинжалом Лермонтова...
«Дух изгнанья» преобразился у Полон-
ского в олицетворение того тяжкого тру-
да, котооого требуют условия горной мест-
ности; это «демон злой», —
...Он втюлу бьет тревогу;
Веые кричит: «Сюда, сюда!
Здесь нужно гам в скалах пробить дорогу.
Здесь реку запрудить! Там строить города!
Никто нс жнет плодов, не сея...»
Ужасный дух!,..
ласточни
Крыльями ударивши по-птичьи,
Ласточкою выпорхнет из строк-
Не летите прочь от нас, касатки!
В Грузии вам ласка и почет.
Четверть века вскапывали грядки,
Почки набухают круглый год.
Грузия весь год на страже мая.
В ней зима похожа на весну.
Я вам звезд на гнезда наломаю,
В холода в стихи вас заверну.
Режьте, режьте воздух беспредельный,
Быстрые, как ножниц острия!
Вас, как детство, песнью колыбельной
Обступила родина моя.
Что же ты шарахаешься, птаха?
Не мечись, не бейся — погоди.
Я у слова растегну рубаху
И птенца согрею на груди.
Перевел с грузинского
Борис ПАСТЕРНАК.
Автор ждет, что Россия сможет оказать
Грузии нужную помощь. В примечатель-
ном стихотворении «Имеретии» Полонский
устами поселянина говорит о благотворно-
сти слияния Грузии с Россией.
Полонский пишет о Руставели, о Тамаре,
он подражает Саят-Нова. Прослушав на-
родную сказку, он восклицает: «Как после
этого сомневаться в национальности гру-
зинской литературы!» («Грузинские очер-
ки»). Полонский — первый из русских по-
этов — постарался глубже войти в исто-
рию, в поэзию, в нравы полюбившейся
ему страны. Его «реалистический» образ
Грузии — плод внимательного наблюде-
ния, а не просто беглая зарисовка. Однако
I заняла ли Грузия Полонского место в рус-
ской поэзии, в какой-либо мере равное
Грузии Лермонтова? Конечно, нет: несоиз-
меримость дарований определила судьбу
произведений! Высокая романтическая
Грузия Лермонтова до сих пор озарена
лучами солнца, а стихи о Грузии Полонско-
го при всех их достоинствах давно погру-
зились в тень. Полузабыты и его любо-
пытные прозаические «очерки» ( 1846—
1850).
Пои всей несхожести образа Грузии у
Лермонтова и Полонского для них обоих,
так же как и для Пушкина, характерно, что
они смотрели на Грузию извне. Лермонтов
был изгнанником, нашедшим, правда, в
своем изгнании полноценный отзвук бурям
и тишине своей души; Пушкин — проез-
жим гостем; Полонский — путешественни-
ком, недаром в письме к Льву Сергеевичу
Пушкину он замечает, как подлинный ту-
рист:
...Тифлис оригинальным нахожу...
Был интерес, было восхищение, было со-
чувствие. Еще не было — близости.
Не было этой близости и у поэтов конца
XIX—начала XX вв. Бальмонт мог «пере-
певать» Руставели и пропагандировать его,
но собственные стихи Бальмонта о Грузии
напыщены и неубедительны («Грузия»).
Их символическая обобщенность и «воз-
вышенность» даже не создают определен-
ного «образа». Нет его и у Валерия Брю-
сова, случайно обмолвившегося стихотво-
рением «В Тифлисе». Андрей Белый дает—
в прозе — образ Грузии, в частности, Тби-
лиси, увиденный глазами художника, может
быть, графика. Характеристика Тбилиси как
города «серого цвета» угонченна и по-свое-
му ярка. Андрей Белый — тоже посторон-
ний на тбилисских улицах; он замечает об
окружающих его шумах тбилисской жизни;
«...безалаберят, смыслом еще мне неяс-
। ным...» — и ограничивается, собственно,
j лишь Енешиехудожсственным воспоияти-
ем: так промелькнул в русской литературе
образ Грузии — «эстетический».
Но подлинной близостью, теплотой веет
на нас, стоит нам открыть стихи о Грузии
советских поэтов. Будь то Борис Пастер-
нак, сосредоточенно ищущий слова для
точнейших определений, или Николай Ти-
хонов, жадно странствующий по горным
'тропам; будь это Вера Инбер или Павел
I Антокольский, — все равно, их голоса,
' их строки — это не любознательность
। пришельцев и не мечта, это мы — у своих
’ друзей и братьев, за общей трапезой, сре-
I ди народу, который мы знаем, любим, с ко-
торым делаем общее дело. Полонский то-
же писал: «Ты. наш город Тифлис знойно-
каменный», однако теперь слова «наш»,
«свой» звучат с иным обертоном. Мир гру-
зинского народа, его труд и счастье стали
нашим трудом и нашим счастьем. Узнав
грузинский народ, мы научились уважать
его прошлое и его кипучий нынешний
день, ценить в нем самом его прекрасные
черты:
...Мы были в Груши. Помножим
Н.хж.ту ни неясность, ад на рай,
Тен типу ль.тпм но шмем подножьем.—
II мы получим этот край.
И мы поймем. в сколь тонких дозах
С землей н небом входят в смесь
Успех п трут. и долг, и воздух,
Чтоб вышел человек, как здесь...
(Борис Пастернак)
Николай Тихонов в 1924 году еще не
чувствовал себя «своим» в Грузии, когда
Iоворил:
...Я лишь прохожий и пока
Плохой свидетель, но свидетель...
Однако уже и тогда он понимал свое
НАГРАЖДЕНИЕ ПИСАТЕЛЕЙ
БРАТСКИХ РЕСПУБЛИК
Указом Президиума Верховного Совета
СССР за достижения в развитии сельского
хозяйства, промышленности, науки, культу-
ры и искусства награждены орденами и ме-
далями колхозники и колхозницы, работни-
ки сельского хозяйства, промышленности,
науки и искусства Грузинской ССР. Среди
награжденных писатели. Орденом Ленина
награждены Г. Н. Леонидзе и С. И. Чикова-
ни, орденом Трудового Красного Знамени
— И. В. Абашидзе, К. С. Гамсахурдиа.
V
За достижения в развитии сельского хо-
зяйства, промышленности, науки, культура
и искусства Киргизской ССР Президиум
Верховного Совета СССР наградил передо-
вых деятетей республики.
Орденом Ленина награжден народный
поэт Киргизии Аалы Токомбаев.
%*
Указом Президиума Верховного Совета
СССР среди выдающихся деятелей про-
мышленности, сельского хозяйства, науки,
культуры азербайджанского народа награ-
ждены орденом Ленина писатели: Гусейнов
Мамед Рагим Абае оглы, Ордубады Мамед
Саид Гаджи Ага оглы, Рустам-Заде Сулей-
ман Али Абае оглы, Талыб-Заде Абдулла
Шаик.
посещение не как любопытствование, а как
«свидетельство». Впоследствии, углубляясь
все более в смысл народной жизни, посе-
щая «людей обыкновенных уголки», осмыс-
ляя свой жизнерадостный поход по чудес-
ному краю, Н. Тихонов говорит:
...Я не изгнанник, не влекомый
Чужую радость переиесть,
Мне к этом крае все знакомо,
Как будто я родился здесь...
Возникла и утвердила себя советская те-
ма. Жизнь нашего дня пересекается с впе-
чатлениями природы и старины. С истинной
увлеченностью Вера Инбер осматривает
древний гелатский храм; и возникают ассо-
циации — живой образ Руставели. Вот ря-
дом с Руставели и другая близкая тень —
Маяковский... Возле - древних стен Инбер
думает о Грузии в ее теперешнем подвиге
труда и перерождения:
...О, Грузия! Как мне найти слова.
Чтобы с алмазной четкостью я силой
Пересказать не только то, что было,
А то, что есть Чтоб лучшая глава
Выла не о руинах—мир теней,—
О современности была...
Эту главу пишут поэты наших дней сово-
купными усилиями. Вот Елена Вечтомова
рассказывает, как она с товарищами пере-
ходила в брод ледяную Келасури, чтобы
[ передать в отдаленный колхоз весть о на-
Iграждении орденом:
Светляки летают веселые,
Костер нам помог согреться,
И весть о г Лавр!ентия Берия
Будет принесена...
Вот Ярослав Смеляков поражается изо-
бильем грузинского павильона на сельско-
хозяйственной выставке в 1939 году:
...Кто во что.
А я совсем влюблен
В Грузии чудесный павильон...
Только советские русские поэты посмот-
рели на Грузию глазами хозяев общего до-
стояния. Они ощутили и передали всю
мощь плодоносной грузинской земли. Надо
было совсем по-иному взглянуть на страну
и отнестись к своей теме, чтобы занести в
свой поэтический дневник то обстоятель-
ство, что «пылают мандариновые рощи»
или «капуста выпускает пятый лист»...
«Ужасный дух», демон непосильной рабо-
ты, бежит прочь от наступающей жизни.
Наши поэты становятся поэтами нового,
целеустремленного труда:
...Гте скат полей не крут,
Проворны хлопководы,
И техники бредут
Что опекают волы,
И в малярийный хрип
На.талазанекой чаши
Гте быт в болото влип.
Приносят хины ящик...
(Ник. Тихонов).
Тот же поэт находит превосходные стро-
ки о вине, этой эссенции земли и солнца, С
которой так связано сельское хозяйство
Грузии:
...Но где еще вино
Так связано судьбою,
С! крее 1 ьяпством заочно—
С природой голубою?...
Так, в приобщении к трудовой, творче-
ской жизни Грузни, в жизнерадостном
восприятии ее природных благ, в общении
с солнечной душой братского грузинского
народа создан новый, по-новому реалисти-
ческий. советский образ Грузии.
Значит ли это, что отношение русской
поэзии к грузинской теме деромантизиро-
валось? Вовсе нет! Но романтика вообра-
жения уступила место романтике жизни.
Новый, наш образ Грузии мог возник-
нуть лишь как результат целого ряда лет
взаимного общения на благодатной почве
дружбы народов. Грузинская литература—
от Руставели до Чиковани — немало спо-
собствовала нашему проникновению в дух
грузинского народа. Ведь Пушкин, Лермон-
тов, даже Полонский — почти не знали ее!
Теперь ароматное, лунного цвета гру-
зинское вино будет впредь всегда нали-
ваться в дружеские, братские азарпеши:
...И кахетинеп бутст черноусый
С лезгином пить до самоге утра...
Это вино наполняло чашу в руке Павла
Антокольского, когда гон, провозглашая
свой тост, говорил:	’’
...Пускай нам откликнутся горные кряжи
Раскатами £поеа. кликами стражи.
Бредущей над веком, по^кручам нагорий.
Мы вспомним о домике в городе Гори,
И на побережья Кавказа
Мы вспомним о детстве того,
Чья правда предсказана в тысячах сказок,
Чья слава—и наше, друзья, торжество!
Так с образом Грузии сливается образ
Сталина. Но здесь тема уже перерастает
грузинские пределы.
А. ФЕДОРОВ МАСТЕРСТВО ПЕРЕВОДЧИКА
Среди поэтов, удостоенных в этом году
Сталинской премии первой степени. — Ми-
хаил Лозинский, автор нового, но ужс
Классического перевода «Божественной
комедии» Данте. Впервые премия присуж-
дена за перевод, высоко оценена заслуга
поэта-переводчика. Это говорит о том,
как почетно у нас звание поэта-перевод-
чика, исключительно широка наша худо-
жественная культура, обладающая способ-
ностью вызывать к новой жизни произве-1
дения далеких веков и чужих народов. I
Еще Достоевский в своей речи о Пуш-,
кине, говоря о «всемирной отзывчивости»
русского народа, отмечал именно эту!
черту — умение понять литературные цен-
ности, созданные в других странах и в !
другие эпохи. Эта черта, связанная с ос- '
новными традициями русской культуры,!
является сейчас органической особен-!
ностью культуры всего советского парода, '
глубоко творческой и бесконечно разно-:
образной. Она ярко выражена в высоких i
достижениях нашего переводческого ма-
стерства. образном которого является'
вдохновенное творчество подта-перевод-'
ника Мих. Лозинского.	I
Говоря о творчестве переводчика, мы
под этим выражением понимаем, конечно. !
не привнесение переводчиком от себя ка-1
ких-то посторонних, чуждых оршпиаду
свойств, а мастерегво перевоплощения,
умение создать на своем языке произве-
дение, которое не просто показывато бы
смысл и формальные особенности подлин-
ника, а схватывало бы их неповторимое
художественное своеобразие, делало их
художественно живыми. И чем разнооб-
разнее круг переводимого материала, тем
сложнее задачи переводчика, тем выше !
требования к мастерству.	|
К своей работе над переводом Данте.
Мих. Лозинский пришел после долтх
лет работы над разнообразными памятни-
ками мировой литературы. Основные вехи
ею деятельности, как переводчика, это:
«Эринии» — драма на античный сюжет
французского поэта-парнасца Леконт де-
Лиля, «Тартюф» Мольера, «Жизнь Бенве-
н\то Челлини, им самим рассказанная»,
«Гамлет» и «Двенадцатая ночь» Шекспира,
комедия Флетчера «Испанский священник»,
повесть Ромэн Роллана «Кола Брюньон»,
средневековый иранский эпос — поэма
Фирдоуси «Шах-Намэ», армянский народ-
ный эпос — «Давид Сасунский» (в сокра-
щенной версии поэмы), трагедия Корнеля
«Сид», комедии Лопе де Вега «Собака на
сене» и «Валенспанская вдова», комедия
другого испанского драматурга XVII века
Аларкона «Сомнительная правда», комедия
Шеридана «Школа злословия». К этому
следует прибаюпь еще ряд лирических
стихотворений разных поэтов-—Шиллера,
Гете. Леконт де-Лиля, Кольриджа, грузин-
скою романтика Бараташвили и других.
И, наконец, — «Бо/кесгвепная комедия»
Дан ге.
Этот перечень показывает исключитель-
ную широту диапазона работы Лозинско-
го, охватывающей разнообразнейшие язы-
ки и страны (Англия. Франция. Испания,
Италия, Германия, Иран, средневековая
Армения), различнейшие эпохи — от сред-
них веков (Данте, «Давид Сасунский»,
«Шах-Намэ») через эпоху Возрождения
(Шекспир), через французский XVII век
(Мольер. Корпеть) и английский XVIII век
(Шеридан) до наших дней (Ромэн Рол-
лан), все литературные жанры — трше-
дию, комедию, эпос, прозаическое повест-
вование, лирику, разнообразнейшие типы
речи — от возвышенного стиха классиче-
ской трагедии чти поэмы Данте до непри-
нужденною народного языка ролланон-
скою «Кола Брюпьопа». Поистине, это'
пример той «всемирной отзывчивости», о
которой говорил Достоевский. Правда, не
всем жанрам мастер отдал одинаково,
значительную лапы так. переводы лирики1
и прозаических повествовательных про-'
изведений занимают у него не столь вид-1
ное место и, напротив, ярко выражено его I
тяготение к монументальным формам — к
эпосу и доаме во всех их разновидностях.
Болес пристальное изучение творческого
пути, пройденною Лозинским, показало
бы, разумеется, определенную эволюцию,
совершенствование методов работы, прин-
ципов подхода к оригиналу и технических
приемов перевода. Но важно оттенить
и другое — высокий общий уровень пе-
реводческого мастерства на всем протя-
жении деятельности Лозинского. Необхо-
димыми предпосылками для этою явились,
с одной стороны, глубокая филологиче-
ская культура, дающая возможность пол-
ною понимания оригинала в его харак-
терных чертах, его связях с эпохой, в его
технических деталях, во всех особенно-
стях ею текста, и, с другой, величайшее
мастерство в области русской речи и рус-
ского стиха, совершенное знание богат-
ства русскою словаря и средств языковой
выразительности, позволяющее перевод-
чику найти лучший из возможных вариан-
тов. Лозинский во мношх случаях высту-
пал как автор реальною и историко-ли-
тературною комментария к переведенным
им произведениям («Гамлет», «Жизнь
Бенвенуто Челлини», «Чистлище» Данте
и др.), а в предисловиях к некоторым из
своих переводов не р^з формулировал
своп переводческие принципы. В споем
предисловии к переводу «Гамлета» («Aca-
demia», 1937) он пишет по поводу пере-
дачи ашлпйского ci иконою текста, обыч-
но содержащею в себе больше слов (а
тем самым и нопяшй), чем соответствую-
щий о1резок русскою: «Возникает нелег-
кая задача передать содержание подлин-
ника посредством таких словосочетаний,
которые выражали бы все наличные по- (
пятня и образы оршикала, и при этом]
нигде не поступиться качеством русского
стиха и достоинством русской речи». |
Мы знаем немалое число переводов, —
и не только стихотворных, но и прозаиче-
ских, — солсржашпх всякого рота натяж-
ки, неуклюжести, тяжеловесные, а то и
просто неправильные обороты что ппонс- '
ходит от невнимательного oi ношения к
«достоинству русской речи». У Лозинско- ] чтобы в памятниках мировой литературы,
го мы этого не встретим. Напротив, пере- j созданных в другие эпохи в чуждых иам
воды его представляют пример такого условиях, выявлять все человечески жи-
языка и такого стиха, которые заставля-
! ют забыть о том, что это не оригиналь-
ные произведения, созданные по-русски. ]
Переводчик воспроизводит народный I
язык оригинала богатыми средствами ]
русского народного языка, не впадая) .
при этом в русификацию.
Переводческое мастерство Лозинского
замечательно именно тем, что оно дает
разрешение труднейших противоречий,
заложенных в самом существе перевода,
как особого вида литературного процес-1
са, а именно, оно делает переводимое
произведение произведением русской ли-
тературы. передает ею полноценным рус-
ским языком, если нужно — сохраняет в
нем народный колорит речи и делает
классический памятник иностранной лите-
ратуры далекого прошлого живым явле-
нием нашего настоящего, не «осовреме-
нивая» его, не нарушая исторической
перспективы и характерною своеобразия
орш инала. В этом отношении Лозинскому
оказывает огромную помощь его исклю-
чительная требовательность к самому себе
и строгость в передаче всей совокупности
элементов, какую представляет оригинал,
всей диалектической сложности их соче-
тания. Формальное в его переводах нераз-
рывно слито с тем, что составляет душу
переводимых произведений, как это бы-
вает во всяком подлинно художественном ]
создании. И в самом деле, мыслима ли,
жизнерадостная сущность комедий Лопе1
де Beta вне изумительной, искрящейся жи-
вости диадою, игры рифм, остроумных
антиге.з? Мыслима ли человеческая 1лу-.
бпна, философская насыщенное гь созда- j
ннй Шекспира, проникновенное понима. I
пне человеческого характера во всех его1
проявлениях вне огромною разнообразия
в средствах обрисовки людских типов,
богатства и пестроты красок, резкости
контрастов — образных и языковых? Мы-
слима ли «Божественная комедия» вне
своей эпохи, пне тою искусства, с кото-
рым она связана глубочайшими корнями? ।
Наши пспеводы. наша иператхра, наше'
ли1ературоведение стремятся к тому, 1
вое, исторически движущее, идейно зна-
чительное, что в них заключено и делает
их живыми и сейчас. Но выявление этих
качеств невозможно вне того историче-
скою фона, на котором они существуют,
по контрасту с которым они порой приоб-
ретают особую яркость и впечатляющую
силу. То новое, живое человеческое со-
держание. которое Данте вложил в образы
и речи своих персонажей в «Божествен-
ной комедии», дано на фоне поразитель-
ных аллегорических картин, неразрывно
связанных с мировоззрением средневе-
ковья, с представлениями его эпохи (а в
обрисовке этого фона тоже нашло выра-
жение гениальное мастерство итальянско-
го поэта, представляющее непреходящую
художественную ценность и возвышаю-
щееся над своей эпохой). И недаром в пе-
реводе Лозинско! о, современном перево-
де, где во всей полноте соблюден истори-
ческий колорит поэмы со всеми вытекаю-
щими из нею образными чертами и осо-
бенностями стихотворной техники, —
именно благодаря соблюдению этого усло-
вия так сильно ощущаются и страстный,
суровый пафос поэта, и человеческие но-
ты в ею голосе, и отдельные элементы
реалистической живости, простоты и даже
известной стилистической резкости.
Диапазон возможностей и средств здесь,
в пределах одного произведения, так же
широк, как в системе всей творческой ра-
боты Лозинского. Это можно иллюстри-
ровать сопоставлением двух малых отрыв-
ков: отпою торжественно величавого в
своем трагизме, другого — полного пест-
рых, необычных образов и слов различ-
нейшей окраски, вплоть до разговорною
просторечья;
Я увожу к отверженным селеньям,
Я увожу тута гзе ценный стон.
Я yi«> I.X К HOI II'TlHHM IKH.O -><ы> 1.ЯМ.
Был iipiiiooio м<>й io'i'iiiii инлпопюг:
Я выстой силой полнотой нее щнпъя
И iieiH-o\i ли 0о1ч,ю «-oiторен.
,’1|ы:цой хь ня лини, вечные созданья,
И < ii'--i(io< гьго iipcoj iy паp.iвне.
Входящие, оппньте уповплья.
(Начало и^спи третьего
Когда о мои < гп\ Г>ыл хриплый и скрипучий,
Как требует зловещее жерло,
I Куда спадают все другие кручи,
Мне б это крепче выжать помогло
Сок замысла- но здесь мой слог некстати,
И речь вести м!не будет тяжело;
Ведь вовсе не из легких предприятий—
Представить образ мирового дна:
Тут не отделаешься <мамой — тятей>.
(Начало песни тридцать второй)
Здесь — новое доказательство того,
как поэт-переводчик, соблюдая «качество
русского стиха и достоинство русской
речи», в то же время передает смелые
образы и ходы мысли, не отступает перед
необычностью, ничего не сглаживает, не
упрощает, не смягчает.
Его труд ведет нас к действительному
познанию оригинала.
Чернышевскому принадлежит веское
высказывание о роли и значении перево-
да: «Переводная литература у каждого из
новых европейских народов имела очень
важное участие в развитии народного
самосознания или... в развитии просвеще-
ния и эстетического вкуса. Поэтому я
историко-литературные сочинения только
тогда не будут страдать очень невыгод-
ною односторонностью, когда станут на
переводную литературу обращать гораздо
больше внимания, нежели как это делает-
ся теперь».
 Слова эти сказаны гениальным крити-
ком в рецензии на Шиллера «в переводах
русских поэтов» в 1857 году — почти
90 лет тому назад. И хотя нашу критику
и наше литературоведение нельзя упрек-
нуть в отсутствии интереса и внимания к
художественному переводу, слова Чер-
нышевского остаются актуальными и сей-
час. Они важны для нас не только при»
знанием огромной литературной роли пе-
ревода, но и указанием на тесную связь
между литера! у рой переводной и ориги-
нальной, в конечном счете — на связь
между переводом и культурой. Сейчас,
после высочайшей опенки, которую полу-
чил труд М. Лозинско! о, поучительно
вспомнить об этом. Мастерство перевода,
широта его задач — показатель культуры
своей эпохи. Переводы М. Лозинского и
в первую очередь перевод «Божествен-
ной комедии» •— поэтические произведе-
ния, достойные передовой культуры нашей
великой страны и нашего великого вре-
мени.
Литературная газета
2	--- № 10
Иллюстрации А. Кузнецова к
Ивана Франко «Избранное» (Детгиз).
книге

лшкорино ПЕРВАЯ КНИГА
литера-
челове-
незаме-
ее не-
повести
читате-
Повесть «Большое ожидание» — первая
книга Ольги Груздевой, начало ее
турного пути.
Ольга Груздева рисует среднего
ка, тот «винтик», который подчас
тен в жизни страны, но является
от’емлемой составной частью. В
нет героических событий, перед
лем проходят картины повседневной жиз-
ни тыла, картины трудного военного бы-
та рядовых людей, на долю которых не вы-
пало счастья подвига. Но героика не исче-
зает из повести Груздевой: ее персонажи
видят за своими скромными «малыми» де-
лами общее дело борьбы с врагом, они
черпают свои силы в общем стремлении к
победе, в несокрушимой любви к родине.
Героиня повести Наталья Герасимовна—
обыкновенная советская служащая. Собы-
тия ее жизни, о каких рассказывает автор,
самые простые, обыденные и одновремен-
но типичные для военного времени. На*
талья остается в прифронтовом городе,
участвует в борьбе с воздушными налета-
ми, работает на строительстве оборонных
укреплений. У нее умирает мать-старуха.
Наталья остается- с двумя детьми — род-
ной дочерью Таней и приемышем, сиро-
той Гришей, у которого мать погибла во
время бомбежек.
Приходит письмо из воинской части:
муж Натальи пал смертью храбрых. Эта
весть надломила ее, она не хочет жить.
Но жить надо, надо поднимать детей. И
преодолев свое горе, Наталья продолжает
жизненную борьбу, проявляя подлинное
мужество. Необходимо выстоять, выстоять
Во что бы то ни стало, не дать себя побе-
дить страданиям и тоске. Надо сохранить
себя, остаться
своей родины,
находит в себе
О. Груздева
переживаниях
показывает
черты, неповторимо присущие военному
времени. Таковы некоторые сценки из бы-
та на строительстве укреплений, таков
рассказ о горе Натальи Герасимовны, о ее
попытке уйти из жизни, когда она поте-
ряла любимого человека.
И вот тут-то проявляется основной не-
достаток повести «Большое ожидание».
О. Груздева скупится на яркие зарисовки,
на жизненные детали. Писательница стара-
тельно обедняет себя, выбрасывая из пове-
сти все Конкретное и подчеркивая только
общее. Лело здесь отнюдь не в неумело-
сти и неопытности автора, а в том непра-
вильном творческом принципе, какой из-
бран Ольгой Груздевой и от которого пи-
сательницу необходимо предостеречь в са'-
мом начале ее тво<рческого пути. О. Груз-
дева не ищет характерного, а идет по ли-
нии натуралистической регистрации мно-
жественного. Из поступков персонажей, их
мыслей, их речи из’яты индивидуальные,
своеобразные черты. Груздева
полноценным гражданином
Такова задача, и женщина
силы ее решить.
взволнованно повествует о
и трудах своей героини,
бытовые и психологические
присущие
насиль
о.
nsoe
в. ООО
Груздева. «Большое ожидание».
о«л. изд-во, 1945, стр. 164, цена 4
а кз.
Ярослап-
р., тираж
Сборник песен Джамбула
в
Гослитиздате в ближайшее время выхо-
дит нз печати большой сборник (около 10
печ. л.) — «Избранные песни» Джамбула.
Сборник открывается популярно^ песнью
акына «Родина моя». Цикл песен посвя-
щен прошлым выборам в Верховный Со-
вет, Сталинской Конституции. Таковы пес-
ни «12 декабря», «Песня ликования», «Ве-
ликий Сталинский закон» и другие. Зна-
чительная часть произведений, включенных
в сборник, связана с темой Отечественной
К. ЗЕЛИНСКИЙ
Джамбул
надев чекмень,
пасет целый лень —
зимою в буран.
в детстве и сам Джамбул,
ягнят, а его мать раздувала
жены
В поэме «Моя Родина» Джамбул делает
своеобразный исторический обзор того,
что произошло на его памяти: «Девяносто
Джамбулу лет, много в памяти черных
мест».
«В белой юрте из белой кошмы этого
бая видели мы». А как жили его рабы, слу-
ги, батраки?
Бедный джигит, сын бедняка,
Голодные подтянув бока.
На голое тело
Байский скот
Летом в жару.
Да, так жил
купая байских
костер байбише (то-есть старшей
хозяина).
В казахской и киргизской литературе эта
эпоха (вторая половина XIX века) полу-
чила характерное наименование — «эпоха
скорби». В фольклоре сохранилось мно-
жество таких «скорбных песен» — «зар-
заман». Казахские акыны, богщы, как, на-
пример, Мурат, Шортамбай, Дулат и дру-
гие, звали народные массы к борьбе с ца-
ризмом и феодальной знатью. Были, одна-
ко, и другие акыны и писатели — «книж-
ники» (Шаады и др.), которые станови-
лись подголосками своих угнетателей, вос-
певали их богатства, сочиняли эротические
стихи для сытых.
- Джамбул принадлежал к тем передовым
акынам, чье поэтическое слово на протя-
жении всей его жизни будило революци-
онную энергию народа. Й Подобно тому
как губернаторы и дворяне на севеое жда-
ли со страхом прихода новой книжки «Ко-
локола» Герцена, боясь появления там ра-
зоблачительной заметки, так в степи в те
же годы многие баи ждали со страхом
рождения повой песни Джамбула.
Творчество Джамбула в советские годы
может быть живой иллюстрацией тех глу-
боких изменений, которые произошли в
устной народной поэзии в эпоху великого
преобразования народной жизни.
За советские годы Джамбул сложил бо-
лее сотни песен и поэм. Почти все они за-
писаны стенографами, секретарями-фоль-
клористами и неоднократно издавались
отдельными книгами. Тираж произведений
Джамбула на его родном и на русском
языках измеряется миллионами экземпля-
ров. Если раньше темой его поэтических
импровизаций были по преимуществу во-
инские дела казахских батыров, круг ро-
довых интересов и родовой борьбы, нако-
нец, переработка казахских и вообще во-
сточных легенд и сказок, то теперь, в со-
ветские годы, в поэтическое сознание
Джамбула входит жизнь всего советского
народа и даже зарубежных стран. Джамбу-
лу читают, пересказывают газеты, книги,
Джамбул сам часами слушает радио на ка-
ни на минуту не забы-
за ними следит недрем-
Поэтому они вынуждены
остано-
чудови-
в Ярос-
в кото-
старое и
с современ-
ственно подтягивает своих героев к некое-
му умозрительному образцу положи-
тельного советскою героя. В силз этою,
например, едва наметившийся в повести ха-
рактер героини зачастую приходит в про-
тиворечие с темп поступками и словами,
какие ей навязываются автором. И там, где
героиня действеег так, как это вытекает
из ее характера, — она жизненна и прав-
дива, там же, где побеждает автор, На-
талья превращается в некий эталон, «иде-
ал» советской женщины, алгебраическую
формулу. Так, например, когда ее муж
уходит на фронт, Наталья не позволяет
себе отдаться есюсгвенному чувству горя
и действует по строгим правилам «хоро-
шего тона», допущенным для положитель-
ных персонажей: «Наташа не плакала. Она
сухими глазами смотрела на мужа и гово-
рила о родине, о семье; своих слов На-
таша не помнит, помнит только, что эти
слова помогли сердцу мужественно встре-
тить разлуку».
Герои повести
вают о том, что
ное око автора,
сопровождать свои поступки морализиру-
ющими сентенциями и пояснениями. Отец
пишет дочери с фронта: «Я, как командир
Красной Армии, с оружием в руках приз-
ван защищать свободу нашего народа...»,
хотя это и так совершенно ясно. Герои по-
учают друг друга на каждом шагу. Зина,
подруга Наташи, кстати сказать, от нее
частенько почти неотличимая, неосторожно
выразила желание уехать на фронт. Но
ее тут же поправили: «Мы тут на фрон-
те... Мы поможем Красной Армии
вить фашистское бронированное
ще».
/(ействие повести происходит
лавле, старинном русском городе,
ром своеобразно соединилось
новое, — памятники старины
ным индустриальным пейзажем, но в пове-
сти нет этого особого облика Ярославля,
здесь нарисован город вообще, город, ли-
шенный каких-либо примет, которые поз-
волили бы отличить его от других юродов
нашей страны. Это отвлеченный, безликий
город.
Персонажи повести говорят серым газет-
ным языком. Отличить одного героя от
другого на основе речевого материала не-
возможно. Безликость, словесный штамп
присущи языку автора. Разлука у Ольги
Груздевой обязательно «тяжелая, мучи-
тельная», слезы — «обильные» боец, ко-
нечно, обладает «суровым лицом», дети—
«стайкой упорхнули». Автор только обо-
значает происходящее, но не раскрывает
его. Так, Груздева пишет, что на лице
офицера «лежала печать усталости и ог-
ромного напряженного труда, каким живут
фронтовики». Представить себе выражение
этого лица невозможно, так как здесь од-
но неизвестное об’ясняется другим неизве-
стным.
Яркие неповторимые детали, какими бо-
гата действительная жизнь,
повести О. Груздевой.
отсутствуют в
дети
др.).
мои», «В час,
Песни даны в
Сельвииского,
войны («Ленинградцы,
когда зовет Сталин» и
переводах П. Кузнецова, И.
М. Алигер, М. Матусовского, А. Адалис,
М. Зенкевича и др. Редактор-составитель—
Енг. Мозольков. Одновременно с этой кни-
гой Гослитиздат готовит однотомник
Джамбула. В однотомник, кроме стихотво-
рений акына, войдут поэмы и его выступ-
ления на айтысах (состязаниях пев-
I цов).
захском языке. Путешествия и многооб-
разные встречи Джамбула — все это ши-
роко раздвшает его умственный горизонт.
По содержанию и по жанру своему пес-
ни Джамбула советских лет также значи-
тельно отличаются от его дореволюцион-
ных произведений. Джамбул мог бы в
прежние годы повторить о себе слова Сул-
тана Махмуда Торайгырова (1893—1920),
талантливого писателя-демократа Казах-
стана:
Живу не за том. чтоб, посеяв цветы,
Унидегь рш цвет живой красоты:
Л.’пв.Г. чтобы песней потомкам помочь,
Чтоб были пути их легки и просты.
Но вот. наконец, наступил «расцвет
живой кпасоты». Именно так воспринял
Джамбул победу советской власти1; борьбу
за социализм; свою задачу он, как поэт,
прежде всего видит в том, чтобы воспеть
этот расцвет. Вот типическое построение
новой советской песни Джамбула. Место
прежнего запева с его легендарными и
сказочными мотивами занимает обычно
взгляд на прошлое:
Песни ,
Песни истерзанной рабством страны,
Песни
Песни
Семьдесят лет я сквозь слезы пел...
(«Привет народа»).
Затем идет поэтическое описание рево-
люции, пережитой казахами:
Радость моя пришла в Октябре,
Ра
Я
И
рождались в аулах степных.
в столетьях ползли, как пески,
печали, нужды я тоски...
.дость принес московский декрет,
о новой песней пришел на котан *
вместе с Джамбулом запел Казахе!ан,
тех пор. как юнец, я от счастья горю,
родине лучшие песни дарю.
Третья часть песни представляет описа-
ние того, что революция принесла народу:
Я
* Котан — площадь в центре аула.
Д. БЛАГОЙ ПОВЕСТЬ
О ЛОМОНОСОВЕ
юлоз»™ о старых и новых друзьях
НА СПЕКТАКЛЕ «СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ» Л. МАЛЮГИНА В МОСКОВСКОМ ТЕАТРЕ ИМ. ЕРМОЛОВОЙ
Книжка М. Муратова — увлекательно и
очень доступно написанный рассказ о де-
лах и днях одного из гениальнейших дея-
телей русской культуры, все значение ко-
торого стало очевидно именно теперь, в
дни особою интереса к нашему великому
прошлому.
Автор несомненно обладает двумя важ-
ными качествами- умением говорить про-
сто о сложных вещах, связанных хотя бы
с замечательными трудами и открытиями
Ломоносова в области точных наук, и да-
ром живого изложения. Его книжка инте-
ресна и полезна не только для детей стар-
ше: о возраста, которым она в первую оче-
редь адресована, но и для взрослого чи-
тателя. Сдержанностью топа, хорошей
) серьезностью и спокойной простотой от-
личается это новое повествование о Ломо-
носове.
Ломоносова и
автора «До-
следует тра-
задуманно-
одним из
отличаю-
от
ощути-
«пафоса» — «живой
М. Муратов достигает поставленной це-
I ли —• дать запоминающуюся могучую са-
। мобытную фигуру сына крестьянина-помо-
। ра Ломоносова на фоне его весьма своеоб-
।разной и причудливой исторической совре-
I мепности. Без дурной тенденциозности, без
ненужного грубо! о нажима излагает ав-
I тор и такие «злободневные» эпизоды био-
графин Ломоносова, как знаменитая борьба
его с немцами, пытавшимися захватить
'Академию наук в свои руки, не допустить
русских людей к научной работе. Контраст
между мелкими, но ловкими дельцами-
чиновниками от науки, всеми этими шу-
। махерами, таубертами и бескорыстно пре-
I данным своему делу великим ученым-па-
j триотом — сам по себе слишком разите-
\ лен, чтобы нужно было прибегать к шар-
। жу и карикатуре. Эпически величавы и в
то же время по-настоящему волнзйот стра-
ницы, посвященные болезни
его кончине.
Повествовательная манера
моносова» в какой-то мере
диции «Кюхли» Тынянова, тоже
го как детская книга.
Белинский считал, что
существеннейших признаков,
щих подлинно поэтическое создание
просто «беллетристики», является
мое наличие в нем
страсти» писателя, «влюбленного» в овла-
девшую им поэтическую идею, «как в
прекрасное живое существо, страстно про-
никнутое ею». Таким, отнюдь не бросаю-
щимся в глаза, глубоко сокрытым пафосом
прогрета насквозь к ж да я строка романа
Тынянова. Наоборот, «пафоса» мы не чув-
ствуем в произведении Муратова, при всех
своих достоинствах остающемся всего
лишь образцом хорошей популярно-био-
графической беллетристики.
Одно из достоинств автора — внима-
тельное и добросовестное изучение им ис-
торических материалов, первоисточников
и т. п. Тем досаднее те небрежности, кото-
рые все же вкрались в его книгу. Сюда от-
носится немало искажений в стихотворных
цитатах из Ломоносова. Трагедия Ломоно-
сова «Демофонт» почему-то упорно назы-
вается «Демосфонт»; трактат Тредиаков-
ского «Новый и краткий способ к сложе-
нию российских стихов» в одном месте
именуется «Новый способ сложения рос-
сийских стихов», в другом — «Краткий и
новый способ сложения российских сти-
хов» и т д. Неверно, что «Езда на остров
любви» (надо «в остров») и «Аргенида»
переведены Тредиаковским только стиха-
ми; на самом деле, в соответствии с ори-
гиналом, — и прозой, и стихами. Недоста-
точно точно и полно показано
преобразования Ломоносовым
стихосложения и его работы в
дания русского литературного языка. Для
второго издания, которое, вероятно, по-
надобится, необходимо все это выправить.
Равным образом сейчас на’.ванне книги
шире ее содержания: в ней изложена
жизнь и деятельнлеть Ломоносова только
по.возвращении его из-за границы; детст-
во Ломоносова и юды его учения были
рассказаны автором в другой его кнше,
вышедшей в 1944 г., —«Юность Ломоно-
iсова». Для нового издания естественно и
I целесообразно было бы об’единить обе
: книжки, придав им общее название «Ломо-
!носов», которое тогда окажется вполне со-
ответствующим. Кстати, в «Юности Ломо-
носова» надо будет также исправить один
грубый ляпсус: в качестве стихов Тредиа-
ковского, «написанных по-новому», приво-
дится стихотворение, как раз написанное
по старой силлабической системе.
значение
русского
деле соз-
М. Муратов. Ломоносов, Детгиз.
М.-Л. 1945.
на роду его навсегда отданы
Втатства великои счастливой страны.
Медь Корсакпая. свинец Каратау.
.Долины цветущего Ала-тау,
Сокровища белой алтайской руды
И черное золото Караганды...
Наконец, четвертая заключительная
часть представляет собой здравицу в
честь Сталина и его соратника Молотова.
Такая здравица составляет почти обяза-
тельную концовку большинства советских
песен Джамбула. Общий тон их патетиче-
ский, радостный. Это оды и песни ликова-
ния, рожденные чувством великой народ-
ной победы. В «Песне о Москве» акын го-
ворит:
Горд и счастлив я, старый Джамбул,
Мое сердце поет, как струна.
Ай, как родина хороша,
Ай, пак город Москва пригож!
Замирает от счастья душа...
В песнях о Ленине и Сталине и их сорат-
никах Джамбул выразил любовь народа к
своим вожпям, те представления народа
о человеческом идеале, какие в прежние
времена народ вкладывал в образы своего
гепоического эпоса.
Слово о Ленине было первым словом
Джамбула, после того как он вновь снял
после долгого перерыва со стены кибитки
свою старую, почерневшую от времени
домбру, чтобы рассказать людям о новых
мыслях и чувствах, родившихся в его ду-
ше. Ленин — это сам народ. Ленин — это
олицетворение народною гения. Ленин —
это символ народного освобождения.
Мой Ленин! Тебе эта песня сейчас.
Мой 'Тенин, живешь ТЫ
Как солнце, согрев миллионы.
Миллионы тех. кто с нуждой
Миллионы тех, кто бе: родины
Миллионы лю 1СЙ угнетенных!
Первые песни Джамбула о
ряду с «Сами» И. Тихонова, стихами Н. По-
летаева. А. Безыменского, поэмой Маяков-
в
из нас,
дружил,
жил,
Ленине,
иа-
ского «Владимир Ильич Ленин», наряду с
произведениями Сулеймана Стальского —
были свидетельством того, что образ
Ленина для поэзии всех советских народов
явился воплощением народных представ-
лений о сущности Великой Социалистиче-
ской революции.
В 1936 году, когда Джамбул приезжал в
Москву, он посетил ленинский мавзолей.
Это посещение произвело на него глубо-
кое впечатление. В ряде своих последу-
ющих поэм («В мавзолее Лепина», «Ленин
н Сталин» и др.) он неоднократно возвра-
щается к образу Ленина.
В песне «В мавзолее Ленина» Джамбул
говорит:
Я завещанье оставлю им —
Правнукам, внукам и детям «Поим,
Чтоб такими, как ты. они стали
И отняли серчие и каждый свой шаг
Тому, в ком пытает твоя душа.
Тому, чье имя- С । алии!
«Сталин — эго Ленин сегодня», —
слова Анри Барбюса мог бы сказал
Джамбул, потому что именно
является одной из центральных в его пес-
нях о Сталине. В «Песне народу» акын пел:
Джамбул в мавзолее у Ленина был,
Гс !ую ГОТОВА- НИ 1КО СКЛОНИЛ
И тихо шепнул ему: «Ленин, ты жив,
эти
ь и
эта мысль
Пьесу, о которой идет речь, написал
критик, и мы не собираемся упрекать его,
что он занялся не своим делом. Не пото-
му, что он сделал его не хуже иных масте-
ров, а потому, что иные мастера сами не
занимаются своим же делом. А дело — со-
ветская пьеса — не ждет! Сидел критик с
пером наперевес, обозревая театральные
окрестности, — о какой пьесе ему бы напи-
[ пьесу,
он напи-
ждал и сам написал
ei о и тех, о ком бы <
они написали.
и зрителя. Успех
«Старых
заметить
вы расшифровы-
возникаег ваша
словом атмосфе-
сать? Ждал,
11оздравляем
сал, если бы
Поздравим
друзей» бесспорен, и это можно
и в театре Ермоловой, и на страницах пе-
чаш, которая единодхшно хвалит спек-
такль... И хотя иной критик порой хвалит,
даже не взглянув как следует на то, что
он хвалит, — похвала «Старым друзьям»
вызывает наименьшее возражение.
Чем же вызван интерес к спектаклю?
Мы слышим порой разговоры мирных
зрителей, когда они в своей семье гово-
рят, почему стоит пойти посмотреть тот
или другой спектакль. Один, оказывается,
стоит, посмотреть потому, что там играет
знаменитый артист, например Жаров, дру-
гой, главным образом, потому, что это
инсценировка знаменитого писателя, нап-
ример Диккенса, третий... достаточно, в
конце концов, и того, что это спектакль
знаменитою театра, например МХАТ.
В данном случае нет ни того, ни другого,
ни третьего, — больше того, нет ничего
особо выдающегося ни в пьесе, ни в ис-
ролнении, ни в самой теме. Успех в этих
условиях есть верный признак того, что
спектакль отвечает какому-то настроению
зрителя, потребности зрителя, быть мо-
жет, и не самой важной, но все же весьма
существенной.
Оторвитесь от сцены, и вы увидите
улыбку, которая не сходит с лица зрителя
все три акта. Потому ли это происходит,
что в спектакле много «смешного» и что
это комедия? Нет. не так уж много в нем
смешного, и это не комедия. Это улыбка
иного происхождения, она возникает от
узнавания, от угадывания душевной жиз-
ни героев. Эта жизнь раскрыта на сцене
в многочисленных намеках, интонациях и
жестах, в выхваченном из самой глубины
сердца мтовенном взгляде, затаенной
улыбке, неприметном или вовсе несказан-
ном слове, и оттого, что
ваете все эти намеки,
улыбка.
Если определить одним
ру, в которую погружены и актеры и зри-
тели, это будет «интеллигентность», атмос-
фера интеллигентности. Сидят юноши и де-
вушки в день окончания ими средней шко-
лы, и не то важно, что они говорят ли-
тературным языком, вспоминают любимо-
го писателя, спорят о музыке или упоми-
нают имя Фауста, а важно то, что годами
прививаемая им культура уже вошла в их
кровь, стала для них ор1аничной и обна-
руживается непроизвольно в их жизни во-
обще, отпечатываясь, так сказать, в самом
мизинце. Вот самое главное, что сумел по-
казать А. Лобанов, ’и в этом весь секрет
его блистательной постановки.
Пьеса называется «Старые друзья», но ее
вернее было бы назвать «Новые друзья»,
потому что ее герои только недавно поя-
вились перед зрителем. Глядя на них, мы
вспоминаем их предшественников, — от-
цов и матерей этой молодежи. Мы вспоми-
наем девушку из старой пьесы Погодина,
которая говорила, что ей нравится музыка
Страуса, — так она называла Штрауса, —
диковинное имя его она услыхала впер-
вые в жизни. Л сейчас среди персонажей
«Старых друзей» мы в любой девушке мо-
жем J3i<aib племянницу погодинской i е-
роини и даже се родную дочь, которая не
только знаег, что надо говорить «Штраус»,
а не «Страус», но
«Штрауса» на рояли,
лет от роду только
а дочь в восемнадцать лет уже окончила
среднюю школу. И в этой дистанции —
весь путь, пройденный страной.
В пьесе Светлова «Двадцать
стя», рассказывающей о первых
волюцпи, выведены девушки и
рабочих, и с другой стороны — гимнази-
сты и 1имназистки, буржуазные сынки и
дочки. Персонажи малюгинской пьесы, соб-
ственно, ведь тоже гимназисты и гимнази-
стки, окончившие советскую гимназию
юноши и девушки. Однако происходят они
от ребят и девушек, показанных в светлов-
ской, и не только светловской, пьесе: от-
цам то!да было столько же лет, сколько
детям сейчас. Эта наследственность чув-
ствуется чрезвычайно явственно, и даже
если среди «детей» оказался потомок того
светловского юмназиста, то можно с уве-
ренностью сказать, что он уже не похож
на своего папашу. Мы видим родственные
черты отцов и детей, показанных в обеих
пьесах, в которых есть и общность сюжета:
еще сыграет этого
Мать восемнадцати
выучилась грамоте,
лет спу-
юдах ре-
парии из
Ты в полном расцвете сил.
Мн в Сталине видим твои черты:
Нели немерянной высоты.
Мысли нечитанном широты,
Ре чи не< лыханлоя простоты...
Мысль о Сталине, образ Сталина прохо-
дят через все произведения Джамбула по-
следнего десят шетия. К образу Сталина
Джамбул Приходит всякий раз тогда, когда
юворит о сущности советского строя, о
достижениях социализма, о родине, о Крас-
ной Армии, о чаяниях наиодных.
Начиная с того дня, когда Джамбул, на-
ходившийся в июне 1941 года на своем
летнем жайляу, прискакал на буром ино-
ходце, узнав о войне, в урочище Май-Тю-
бе, он призывал к победе.
В эту же. ночь Джамбул сложил песню
«В час, когда зовет Сталин».
Родину Сталин ведет иа врага,
I'o !.ина (нгглап всем .-lopoia.
Кровью батыров чечоыта она,
Дружбой иароюв опа скреплена —
Нс кобо шма я наша страна.
В юрге спокойной останусь ли я,
Гру п,ю з;1 .юмлю не встану ли я,
Звптп.-их с гремин не достану ли я,
Вместе с ii.ipo'ioM устану ли я
Петь своп пе< ни в труде и в боях?
Эй, сыновья. о< е,т.лайте коня,
Вместе со Сталиным — песня моя!
Одними из первых значительных произ-
ведений Джамбула в дни Отечественной
войны были его широкоизвестные песни-
послания Ленинграду и Москве.
Столь же широко известны обращения
Джамбула к «Советскому воину», «Совет-
ским гвардейцам», его стихи о Сталин-
шале, о Воронеже, «Светлый праздник
наш недалек», «Дпужба народов» и др.
Несколько песен Джамбул посвятил
детям своим, находившимся в рядах Дей-
ствующей армии. Один из младших сы-
новей его, Алгадай, сражался под Сталин-
градом. Алгадай оказался бесстрашным и
славным воином, достойным сыном своего
отца. Он был пулеметчиком, и в газете
«Сталинский воин» не раз помещались за-
метки о его боевых делах. 22 февраля
1943 года Анадай noi иб в бою под горо-
дом Синельниково.
Koi да престарелому акыну сообщили о
гибели сына, слеза скатилась по его избо-
рожденному морщинами лицу. Но после
долгого молчания он взялся за домбру
ответил I остям песней:
За ротнну смерть—про’олжение жизни,
Пример модо т । ,1 м. как < тоять за отпишу,
И клипц спою Алгазап оправлял.
Без страха за ре шну < мертв он принял.
Песни, сложенные Джамбулом во время
Отечественной войны, составили целую
книгу, вышедшую отдельным изданием
на русском языке. В ней запечатлены со-
бытия войны, великие народные подвиги.
Когда Джамбул был на Кавказе, то в
Махач-Кала он спел песню о Сулеймане
Сгальском, лруюм замечак-льном ainyie
советской эпохи. Он сказал о нем: «Су-
лейман умер, по песням его смерть не
страшна. Опп бессмертны, как народ, в глу-
бине которого рождались». Эти слова мож-
но с полным правом отнести к самому
Джамбулу.
и
отцам предстояло показать себя в граждан-
ской войне, детям предстояло испытание в
войне с фашизмом, и дети оказались до-
стойными своих отцов.
Но есть и нечто новое в детях, и ради
этого нового для своих детей ошы всту-
пили в борьбу. Десятки и сотни тысяч мо-
лодых людей с раннею возраста прошли
через школы, библиотеки, театры, лекто-
рии, концертные залы. Mnoine из них по-
бывали в ХудожеС!венном театре, следи-
ли за шахматным турниром и просили сыг-
рать по радио концерт Чайковского для
фортепиано с оркестром.
и В. Якут
Л.
роли Тони
Орданская в
в роли Александра Зайцева.
Фото Б. ФА БИСОВ ИЯД.

Повторяем, это не единицы — это ты-
сячи, тысячи и тысячи. Эю новая форма-
ция советской молодежи. Эго Советский
молодой человек, фунламен юм которому
служат все завоевания Окюбря. Видим
ли мы этого молодого человека в литера-
туре и на сцене? Затянем в некоторые
московские театры.
В спектакле «Отчий дом» в Театре дра-
мы бодрым шагом шагает по сцене ком-
сомолка, так же, как шагала она на той же
сцене пятнадцать лет назад. Ничего в ней
не изменилось- Она была тогда очень жиз-
нерадостна и сейчас очень жизнерадостна,
и главная цель театра, как мы понимаем,
заключается в том, чтобы мы не усомни-
лись в ее жизнерадостности, и, действи-
тельно, мы в этом нс усомнились, но мы
этого и не добивались. Тогда—пятнадцать-
двадцать лет назад—она демонстрировала
свою жизнерадостность в пику ныгикам,
маловерам, скептикам и сомневающимся,
всевозможным размагниченным интелли-
гентам. Однако этого рода интеллигенты
уже давно сошли со сцены, они кое-чему
успели поучиться у этой комсомолки. Но
самой комсомолке разве нечему было по-
учиться? Очевидно, было. В чем же это
заметно?
Я смотрю на эту девушку, которую в
своем плане прекрасно ш рает Карпова, и
думаю: прочла ли она хоть одну книгу,
была ли в театре, слышала ли по
как поет Обухова? Нет, по-моему, она не
радио,
читала, не видела и не слышала, иначе
это сказалось бы на пей, сказалось бы, ес-
ли бы она даже нс \помянула о книге, те-
атре или Обуховой. Она ничего не читала,
иначе она изменялась бы не только жеста-
ми, междометиями, но также еще словами
и интонациями.
Но, может быть, мы говорим о разных
девушках, и Зина из «Отчего дома» вовсе
не та девушка, и мы зря пристаем к ней
со своими требованиями? Нет, она именно
та девушка, о которой мы топоним. и сам
автор не сумел этого скрыть. Зина, кото-
рой восемнадцать лет, шк же, как ее брат
Вася, которому девятнадцать лег,—оба де-
ти железнодорожною машиниста, зна1но-
го машиниста. В их доме еще до войны,
среди прочей мебели, была, оказывается,
«этажерка с книгами, теншдямп и глобу-
сом», а «у стены находилось пианино, по-
крытое гарусной салфеткой». На этом пиа-
нино Зина сейчас, в 1944 году, когда про-
исходит действие, со своей подругой Ве-
рой играет в четыре руки и даже преду-
преждает ее, что надо играть «нежно, му-
зыкально». Как видим, это как раз та де-
вушка, о которой мы с самого начала тол-
куем.
Зина спрашивает Веру: «Верочка, пом-
нишь, как нас учили играть в музыкаль-
ной группе...» Верочка ничего не отвечает,
и мы тем более не решаемся утверждать,
что она училась в музыкальной группе,
мы как раз сомневаемся, училась ли она
в музыкальной группе, мы даже не увере-
ны в существовании этажерки с книгами,
тетрадями и с глобусом, по которому
никто, конечно, никогда не путешествовал.
Можно привести примеры из пьесы; в
конце концов, почти всё. что говорят Зина,
Вера и Вася. Ограничимся наименее при-
мечательной в этом смысле фразой. Вера
говорит Зине об их бывшей подрую Са-
не: «Она проявила себя, как проститутка».
Мы не придираемся к словам, можно, ко-
нечно, сказать «проявила себя», но не обя-
зательно. А у автора есть здесь момент
обязательности! Левушка из «интеллиген-
ции» у того же автора не сказала бы так,
и автор устанавливает разницу, больше то-
го, подчеркивает ее, не замечая, что раз-
ница уже стирается. В том, что она сти-
рается, все дело!
Директор завода, поселившийся в доме
Зины, предлагает ей деньги за квартиру,
и Зина отказывается: «Ой, что вы! Я да-
же покраснела. Что мы — спекулянты?..
Я от вас этого не ожидала, товарищ дирек-
тор. Довольно стыдно!»
Вот оно пресловутое «довольно стыдно»,
пародийное «довотьно стыдно» в устах
нашей Зины, играющей музыкально, и неж-
но на рояли вальс Джульетты!? Довольно
стыдно так писать!
Весь стиль Зины—Это та бойкая, залих-
ватская «трепотня», которую иные авторы
до сих пор считают хорошим тоном сов-
ременной молодежи и которого сами, пра-
вда. не придерживаются. Но это — уста-
ревший тон, дурной гои, и если он еще су-
ществует, то чем же тут восхищаться?
Только под самый занавес Катаев дает
Зине реплику, на которую она вправе
была рассчитывать с первого же своего
появления. По радио передают московские
позывные, и Зина говорит:
«Знаешь, на чю это похоже? Это похо-
же на веточку ландыша. Каждый шарик
отдельно. Верно?».
Слова эти автор подарил героине
своего богатства. Но, право, юроиня
нуждается в этой милостыне., она
достаточно богата, и в данном случае толь,
ко от автора зависело, чтобы она «проя-
вила» себя.
Я вспоминаю, как насторожились зри-
тели при этой реплике, как они хорошо
ее поняли, с какой улыбкой они першля-
нудись, — и уже не было слышно той «сме-
хоты», которою вызывала указанная «тре-
потня», — и на мш возник друюй зри-
тельный зал, понимающий и чувствующий,
выросший, интеллигентный.
Мне могут возразить: разве девушки,
подобные Зине, говорящие «довольно стыд-
но» и изменяющиеся междометиями, не су-
ществуют в жизни? Существую! в жизни,
но зачем же, ликуя, п<ж<1 зывцть па них
пальнем: вот они. вот он"' Cvine.-1 и уют в
в немалом количестве,
от
не
сама
жизни, допускаем,
представляем себе даже, что они приходят
в Московский театр драмы на спектакль
«Отчий дом». Приходят и ухолят. С чем
же? Мы уже видели, с чем- Уверяем вас,
позволительно так
чувством, столь
все остальные,
далеко не закон-
бы проявить здесь
что они вовсе не жаждут услышать одни
лишь междометия, которыми обменивают-
ся Верка, Зинка, Васька и Санька. Они хо-
тят слышать и слова. Да, слова, слова, сло-
ва, за которыми они пришли к писателю.
Если в зале сидят влюбленная Зина и
влюбленный Вася, им для их чувства очень
нужны, обязательно нужны, чрезвычайно
нужны: глубина, тонкость, красота, а вы,
бросая им вашу веточку ландыша, каждый
шарик отдельно, напрасно думаете, что
этого им хватает.
Молодежь «Отчего дома» ничем не от-
личается от молодежи, которую вывел Ка-
таев пятнадцать лет назад в пьесе из эпо-
.хи первой пятилетки. Напомним и назва-
*ние той пьесы: «Время, вперед!»
«Отчий дом» — пьеса «тыловая», а вот
и «фронтовая»—«У стен Ленинграда» Виш-
невского в Камерном театре. Бурный тем-
перамент автора перехлестывает через
рампу,—-в этом счастливый и завидный та-
лант Вишневского. Но кроме Вишневского,
на сцене находятся еще и другие моряки,
и в них мы сразу же узнаем старых знако-
мых, которых мы видели на этой же сие-
не пятнадцать лет назад в спектакле «Оп-
тимистическая трагедия». Ничуть они не
изменились. Мы хотим сказать не только
о том, что в 41-м году у стен Ленинграда
действовало новое поколение, родившееся
и воспитанное в советское время, но что
и сами «старики» не похожи на себя, ка-
кими они были пятнадцать и двадцать и
все двадцать пять лет назад.
В пьесе Крона «Офицер флота» мы ви-
дим и тех и других и осязательно чувст-
вуем дистанцию времени, которое дало
удивительный эффект. Для комсомольцев
пьесы—офицеров я краснофлотцев—куль-
тура становится, если
выразиться, их шестым
же естественным, как
Процесс этот, конечно,
чен, и тот же Крон мог
значительно больше любопытства. Моло-
дых людей, о которых идет речь, вы може-
те увидеть в жизни, они с удовольствием
носят свою новую форму, они хотят быть
в курсе жизни общественной, международ-
ной, художественной, хотят быть культур-
ными, интеллигентными людьми, они ис-
пытывают от этого удовольствие, есть по-
рой в этом даже некоторое щегольство.
Моряки Вишневского, надо сказать, ста-
раются быть такими же и вместе с авто-
ром делают все от них зависящее; плохо
у них это получается. Они смотрят испод-
лобья на «эталон культуры», и кажется,
что для многих это «ярмо». И хотя автор
урезонивает их: «ничего не попишешь,
ребята, время такое».—это их не убеждает,
потому что сам автор внутренне, как ху-
дожник, не убежден, хотя, конечно, все
«понимает». Мы видим, что это переодетые
«братишки» 17-го года, которым тесно в их
застегнутых бушлатах, им хочется распах-
нуться, всячески распахнуться и выйти на
«волю», туда, в ушедшую эпоху граждан-
ской войны, где лежит авторское сердце.
Вишневский спасает положение тем, что
беспрерывно в течение пьесы оговаривает-
ся по поводу традиций: да здравствуют
традиции! Да здравствуют традиции! Он
сравнивает портреты отцов и детей и гово-
рит: смотрите, до чего они похожи, да их
не отличишь! Они похожи, но их отли-
чишь. Сегодняшний воин чтит традиции
Первой Конной, но этот воин, он не про-
стое повторение бойца Первой Конной, —
есть тут гигантский путь: идейный, куль-
турный, психологический.
Обедняя таким образом современную мо-
лодежь в пьесах «Отчий дом» и «У стен
Ленинграда», да и во мнотх других пье-
сах, авторы обедняют тем самым и ту
молодежь, которая в пьесах «Время, впе-
ред» и «Оптимистическая трагедия» власт-
вовала над нашими сердцами. Есть такое
понятие: «диалектика», — никуда от нее
не денешься.
И сейчас возможны пьесы об эпохе
гражданской войны или эпохе реконст-
рукции, но это будут пьесы исторические,
они тоже очень нужны сегодня нашему
зрителю. Однако это вовсе не означает,
что сегодняшний день надо перетягивать
на вчерашнюю колодку. Конечно, ты мо-
жешь изображать время, которое хорошо
знаешь, и вчерашний день, и позавчераш-
ний, и тот, который был двадцать лет на-
зад, и который был сто двадцать лет на-
зад, — почет тебе и слава! Но если ты хо-
чешь быть сегодня поэтом сегодняшнего
дня/ а завтра — завтрашнего, — это бес-
покойное дело, это значит смотреть в оба
на магнитную стрелку «время, вперед», —
не давая ей отклоняться!
Ведь вот получается, что два видных
писателя поставили свои пьесы в двух
видных театрах, и все же очень многие
люди, которые не заворожены «именами»,
а прислушиваются к своему сердцу, отда-
ют предпочтение мало известному театру
и автору. И больше всего они ценят чут-
кость, которую обнаружили артистиче-
ская молодежь театра им. Ермоловой и ев
художественный руководитель.
Я не предлагаю в качестве образца ге-
роев спектакля «Старые друзья» — ни
уровень их интелли!ентности, ни автоп-
скую манеру ее изображения, — все это
только намек, расшифровывающий для нас
будущие пьесы. Подобные же пьесы появ-
лялись и раньше, — были там удачи и не-
удачи, мы в них искали то зерно, которое
уже более заметно блеснуло в спектакле
театра Ермоловой.
Общий недостаток этих пьес можно об-
наружить и в «Старых друзьях». Ести есть
пьесы о «жизнерадостной» молодежи, где
ничего кроме этой жизнерадостности нет,
то о малюгинской пьесе можно сказать,,
что в ней есть «интеллигентность», и кро-
ме этой «интеллиген!пости», самочувствия
интеллигентности, интеллектуальности, то-
же ничего нет. Вопросы, которые как будто
поднимает автор, настолько слабо намече-
ны, что о них не стоит серьезно говорить.
Да и для самого автора главное было —
создать атмосферу, настроение
гентности, которая всем пришлась по душе.
Это удача. И все же этого мало, сегодня
уже маловато, а завтра тем более будет
мало.
Достаточно ли сказать, например, о
«Трех сестрах» и «Дяде Ване», только то,
что там выведены прекрасные, благород-
ные, интеллигентные люди. Нет, там есть
еще великие мысли, великие мечты и ве-
ликие надежды. «Интеллш ентность» — это
только условие, только лестница, которая
должна нас
кую анфиладу идей, тем, i
судеб. К тому же речь идет
которой предстоят воистину
дела.
Вы нашли чудесную ноту,
облюбуете только эту поту,
что от вас отвернется слушатель. Великий
мир превратится у вас в миниатюрный ми-
рок, и он не будет той каплей, которая
отражает солнце. Не уместится в этом мир-
ке ни большая мысль, которая превратится
в мелкое умничание, ни
которое выродится в так
чувствие, в пресловутое
нее самочувствие, в тот
ный лиризм, за которым
уже донесется душный запах мещанства...
Вот мысли возникающие у нас, когда мы
стоим, так сказать, перед вышеназванной
лестницей Но все это только предостере-
жения. Ибо начало прекрасно.
интелли-
ввести в. так сказать, широ-
конфликтов и
о молодежи,
величайшие
но если вы
вы рискуете,
большое чувство,
называемое само-
мое, ваше и их-
тепловато-интим-
еше шаг-два, и
ОТ РЕДАКЦИИ. Публикуя статью Ю. Юзов»
ского редакция «Литературной газеты» пригла-
шает писателей, драмаiургов. критиков, деяте-
лей театра выеказаiьсл по вопросам современ-
ной драматургии на страницах газеты.
Ч"и.и—11,1., Т* :*'*М*’**ЫВНН1МВВГ
Литературная газета
№ 10	--- 3
Антифа
истские драмы Хосе Бергамина
и
Хосе Бергамин прислал московским
Друзьям томик с двумя своими антифаши-
стскими драмами «Иха-де-Диос» и «Парти-
занка»—томик, набранный в типографии
республиканскою поэта и также боль-
шого друга Советскою Союза Мануэ-
ля Альтолягирре и иллюстрированный
великим мастером Пабло Пикассо. Этот то-
мик, таким образом, принес нам тройной
Привет из далекой Мексики — от трех за-
мечательных представителей искусства рес-
публиканской Испании.
Хосе Бергамина хорошо знают у нас в
литературных" кругах, знают как прекрас-
ного художника п интересного мыслителя,
Знают как смелого борца за свободу и не-
зазисимость испанскою народа. Мы пом-
ним Бергамина в дни тяжелой освободи-
тельной войны 1936— 1939 гг., произнося-
щего на Втором международном конгрессе
в Мадриде речь, в которой он клеймил по-
зором европейских писателей-нейтрали-
стов, уже тогда способствовавших своим
молчанием нашествию гитлеровских варва-
ров на Европу, клеймил от имени «герои-
ческих мертвецов Мадрида». Мы помним
Бергамина у нас в Москве, в дни выборов
в Верховный Совет в ноябре — декабре |
1937 г. «Я всего несколько дней в Моск- I
ве,—сказал тогда Бергамин в беседе с со- ;
трудником «Литературной газеты»,—но с !
самого первого момента я почувствовал, I
что в вашей стране праздник. Ваш народ j
радуется и торжествует. Ваша избиратель- |
ная кампания — это нечто совершенно но- I
вое, невиданное, ни с чем не сравнимое...
Для меня, испанца, сына борющейся за
свою свободу страны, выдвижение в кан-
дидаты А. Толстого, В. Ставского, М. Шо-
лохова и других писателей имеет особое
значение. Я всегда юворил, что писатель
должен быть с народом, действовать заод-
но с ним. Писатель, оторванный от народа.
Перестает быть писателем. Политические ;
воззрения не могут быть иными, чем воз-
зрения народа, к которому он принад-
лежит. Иначе он не писатель!»
Наконец, мы никогда не забудем, что
именно Бергамин в дни XXIV годовщины '
Октября, в грозные дни, когда немецкие 
захватчики рвались к Москве, обратился |
с открытым письмом к группе советских
писателей. Приведем из письма несколько
строк: «Я ваш до гробовой доски. Я на-
Свидетельство
др у ж б ы
Союз советских писателей получил из
Чехословакии ценный дар: свыше 250 khhi ,
изданных в Праге за последние годы. В
этом даре не только новое проявление ис-
кренней дружбы братского народа, но и на-
глядное свидетельство той героической
культурной работы, которую проделала
чешская интеллигенция в тягчайшие годы
своего существования.
Немецкие насильники стремились прев-
ратить славян в рабов и уничтожить все
основы их культуры. Перед чешской ин-
теллигенцией встала трудная задача, чест-
ное исполнение которой стоило жизни
Многим из ее представителей. В обстановке
кровавой немецкой оккупации нужно было
неустанно напоминать чехословацкому на-
роду о его славных традициях и поддер-
живать его веру в себя.
Этой цели прежде всего служила книга,
Которой легче было пробиться через на-
цистскую цензуру, чем другим видам пе-
чати. В самом деле, переиздание художе-
ственных произведений половины и даже
конца прошлого века могло казаться «без-
обидным». А между тем одни имена ав-
торов были для каждого чеха знаменем и
программой.
Эрбен, Врхлипкий, Неруда, Огокар Брже-
зина, Сватоплук Чех, Маха, Вожена Нем-
цова, Каролина Светла, Антонин Сова,
Алоис Ирасек! Одни из них были глаша-
таями чешского национального пробужде-
ния, другие умели найти в чешской исто-
рии и в национальном духе современного
чешского народа надежные культурные и
политические ценности и в ярких красках
показать их своему читателю. Эти любов-
но изданные, безупречно оформленные
книги много должны были сказать и много
говорили широким массам страны, захва-
ченной гитлеровцами.
И не случайно большое внимание уделя-
лось народным сказкам, собранным некото-
рыми из этих писателей. В чешском и сло-
вацком народном творчестве рельефно
выступают народные идеалы и националь-
ные черты. И когда читатель раскрывает
чешские сказки Эрбена, словацкие сказки
Немцовой или собрание сказок Горака, он
чувствует и знает, что обезличить и пора-
ботить такой народ не под силу гейдри^
хам и нейратам.
А вот перед нами изящно изданная книга
—на первый взгляд один из томов собрания
произведений Эрбена. Да. это труд Эрбена.
Но какой? Перевод летописи Нестора —;
великий памятник истории Руси, каждым'
словом своим напоминающий о могучем и i
непобедимом брате на востоке...	1
О
Федор КЕЛЬИН
О
деюсь, я верю в вашу победу, которая бу-
дет и нашей победой. И если мой слабый
голос, голос испанца, может дойти до вас,
прислушайтесь к нему. Он звучит для вас.
Не забывайте: истина, которую вы защи-
щаете,—это счастливая жизнь и радость ва-
ших детей, подлинный мир и свобода для
всего мира и всего человечества, свобода
человека и всех народов на всем земном
шаре».
«Я с вами, собратья и друзья. Я сам в
какой-то мере исполнен той суровой н
вместе с тем великолепной и радостной
отваги, с которой вы ведете борьбу. Я гор-
жусь тем, что я не только испанец, но —
превыше и прежде всего — ваш друг. Я
чувствую вас подле себя, я стою рядом с
вами. Я обнимаю вас».
Заброшенный исторической судьбой в
далекую Латинскую Америку, оторванный
от своей родины, от своего народа, Bepia-
мин сохранил с ними живую, тесную связь.
На чужбине в эмиграции он не перестал
быть «писателем для народа», «испанским
писателем». И это особенно живо чувст-
вуется в наши дни, когда героический ис-
панский народ стоит перед новым этапом
своей борьбы за свободу и демократию.
Присланный в Москву томик драм Бер-
гамина еще лишний раз подтверждает
подлинно наоодный характер его твор-
чества. Одна из этих драм «Иха-де-
Днос» была уже раньше изнепна в Моск-
ве. Присланная еще в 1942 г, с характерной
пометкой, что весь сбор в стпанах Латин-
ской Америки автор предназначает н.л
«лепление обороны Советского Союза»,
драма эта представляет собой, по призна-
нию самого писателя, антифашистскую ре-
дакцию «Гекубы» Эврипида или, точнее, се
стаоо-испанской веосии Фернан-Переса-
де-Оливы. «Иха-де-Диос»—страшная исто-
рия страданий испанской матери и ее ме-
сти палачам — была тотчас же по ее полу-
чении переведена на русский язык. Драма
эта была перепечатана в выходящем в
Книги, присланные Союзу советских
писателей в дар от писателей Чехосло-
вакии	Фото В. СЛАВИНСКОГО.
Обращение к свидетельству истории во-
обще весьма характерно для чешской кни-
ги последних лет. Вот роскошно издан-
ные шесть томов классического труда по
чешской истории Палацкого; вот два боль-
ших тома классической истории чешской
литературы Яромира Влчека; вот три то-
ма художественной обработки истории
«ходского бунта», принадлежащие перу
Врбы; вот с исключительной тщательно-
стью изданная чешская проза времен Кар-
ла IV. А наряду с этим найдется немало
произведений современных писателей на
темы родной истории. И нельзя не отме-
тить, что в большинстве этих книг текст
сопровождается гравюрами (чаще всего
исполненными на дереве), которые не про-
сто «оживляют» текст, но очень тонко
подчеркивают его значение. Можно наз-
вать хотя бы «Пражский ноктюрн» Ф. Ку-
бки с гравюрами А. Стрнаделя.
Чешские издатели отлично знают силу и
значение художественного рисунка или ре-
Москве журнале «Интернациональная лите-
ратура» (на испанском языке) в 1943 г. ;
Что касается второй из присланных драм— ,
«Партизанка», то это трогательный и в то J
же самое время величественный рассказ, !
частью в стихах, частью в прозе (сам ав-
тор определяет его словами «романс»), о
молодой испанской девмпке Ля Ничья, 1
принимающей имя убитою фалангистами
партизана Мартннпко и продолжающей
его дело. Ля Нинья сгановшся душой пар- i
тнзанскою отряда, действующею в юрах!
Верхнего Арагона, на границе с Францией.
Отряд под ее руководством проводит не-
сколько удачных боевых операций. Но у
Ля Ниньи остались в селе двое бпатишек
(родители ее убиты фалангистами). Наве-
щая своих братишек, она попадает в руки1
врагов и погибает, замученная ими. В J
пьесе, кроме центральной фшуры Ля
Ниньи. имеются другие, хорошо написан-1
ные фигуры. Таков образ блаюродно-'
го священника, героически помшаю-
щего партизанам и также гибнущею от ру-
ки врага. Кроме того, постоянными спут-
ницами Ля Ничьи в пьесе являются три ста-
рухи, символизирующие Судьбу (древние
парки), и три девушки, олицетворяющие
мечты и надежды испанскою народа, его
борьбу и свободу.
Сюжет драмы Бергамина, как мы видим,
глубоко народный и в силу этого глубоко
современный и революционный. Написан-
ная прекрасным, мужественным и, вместе
с тем. лиричным языком, драма особенно
трогает и волнует советского читателя
тем, что образ ыавной ее героини Ля
Ниньи, как это говорит сам автор, зародил-
ся в нем под влиянием бессмертного обра-
за Зои Космодемьянской. Судьба великой
дочери советского народа, ее подвиг зву-
чат в истории испанской девушки, этой
Лины Одены наших дней, приносящей свою
молодую жизнь на алтарь борьбы за вели-
кое дело народного освобождения.
Новая драма Бергамина — бесспорно его
большая художественная победа. Бергамин ।
искусно сочетал в ней язык народной Ис-
пании с языком классической испанской ли-
теоатуры, глубоким знатоком которой он
является, обнаружив в этом случае боль- |
шое и вполне зрелое художественное ма-
стерство.
продукции и умеют пользоваться ими. Два
примера заслуживают особого упоминания.
Один — это великолепно изданное собра-
ние репродукций с картин, рисунков и гра-
вюр знаменитого чешского художника Ио-
зефа Манеса, одного из лучших портре-
тистов прошлого столетия. Манес был ху-
дожником широкого диапазона, и собрание
его репродукций можно было строить по-
разному. Но в этом собрании явно преоб-
ладают национальная тематика и нацио-
нальные мотивы, и кистью' Манеса книга
говорит с читателем на том же языке, что
и пером Эрбена.
Другой пример — д^ детские книжки:
«Детям» Сладека и «Повторяйте за мной»
Ф. Грубина. Первую иллюстрировал А. За-
бранский, вторую — И. Трнка. Эти иллю-
страции. редкие по выразительности и тон-
кому проникновению в психологию ребен-
ка, делают обе книги подлинным шедев-
ром полиграфического искусства. А вместе
с тем они (в особенности рисунки Трнки)
неотразимо внушают детям любовь к род-
ному быту и родной природе.
Всепроникающая патриотическая тенден-
ция присуща, впрочем, любой из получен-
ных нами книг. Вот, например, талантли-
вый роман молодою автора Яна Дрды «Ме-
стечко на ладони»; он посвящен чешской
деревне, и каждая его строчка дышит глу-
бокой любовью к, своему народу. Или
возьмем пользующийся большой популяр,-
ностью в Чехословакии юмористический
роман Эмиля Вашека «Галерка», написан-
ный еще до войны (одним из звеньев его
сюжета является раскрытие немецкою
шпионажа); он весь проникнут интересом
и сочувствием к «маленьким людям».
В жестокие, страшные годы боролась
чешская книга за чешскую свободу. И ей
удалось сохранить национальные ценности
до прихода Красней Армии, принесшей
освобождение братскому народу- Насиль-
ники были разгромлены, и перед чешской
книгой встали новые задачи. Первые по-
слевоенные издания, — главным образом,
стихи Незва.та. Зейферта, Горы, Кратох-
вила. Эти небольшие, изящно изданные
книжки красноречиво говорят о том, что
думают и чувствуют миллионы людей в
Чехословакии. Горячая и искренняя благо-
дарность «старшему славянскому брату»,
сознание, что Советский Союз — крепкий
и надежный оплот свободы и независимо-
сти всех народов, страстное желание жить
в нерушимой дружбе с ним и учиться у не-
го — вот чем вдохновляется новая лите-
ратура освобожденной Чехословакии.
А. Г-ч.
Pnrfott types prfifooktv / ha ll»me
Donatum ut hint purrminorcm mtcUigat
H • e rudis mformarto radrs decet
Idonrimagis ItganciJonea.
Редчайшая листовка начала XVI века, обнаруженная недавно в архивах Госу-
дарственной Публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде.
Аллегорическое изображение частей речи: в римском замке, олицетворяющем
латинский язык, изображены Глагол (под видом короля), Наречие (королева),
Междометие (шут) и т. д.
----------- ООО----------—
Б СОЮЗЕ СОВЕТСКИ К ПИСАТЕЛЕЙ СССР
„Дом у дороги**
Лирическая хроника Александра Твар-
довскою «Дом у дороги» послужила пред-
метом обсуждения на заседании президиу-
ма ССП СССР 26 февраля. Участники об-
суждения высоко оценили новое произве-
дение А. Твардовского, единодушно при
знав, что это большая удача поэта и всей
советской поэзии. Автор нашел удивитель-
но точную лирическую интонацию, настоль-
ко простую и естественную, что временами
перестаешь ощущать стих. Общий душев-
ный тон, благородство и целомудрие чувств
свойственны произведению. Несмотря на
то, что повествование проникнуто чувством
боли, оно остается глубоко оптимистич-
ным. В особенности предпоследняя глава—
рождение ребенка, где автору удалось так
проникновенно изобразить побеждающую
силу жизни. Герои Твардовского — обык-
новенные советские люди, судьбы их схо-
жи с судьбами множества других людей.
Таково было мнение о новом произведе-
нии А, Твардовского, высказанное Н. Тихо-
новым, М. Исаковским, С Михалковым,
Рост узбекской литературы
Секретарь правления ССП Узбекистана
Д. Шарипов выступил в национальной ко-
миссии ССП СССР с сообщением о работе
Узбекского ССП. После декады узбекской
литературы, проведенной в Москве в конце
1943 года, Союз советских писателей Узбе-
кистана принял в свои ряды 15 новых чле-
нов и 7 кандидатов; издано на узбекском
языке свыше 100 книг, преимущественно
сборников стихов (Гафура Гуляма,
X. Алимджана, Шсйхзаде, Уйгуна, Зульфии,
Миртемира, Хамида Гуляма, Тимур Фатта-
ха и др.). Из произведений прозы вышли
роман Айбека «Навои», повесть «Золотая
звезда» и сборник рассказов Абдуллы Ках-
хара. На сцене узбекского театра с успе-
хом идут драмы ЯшенЯ, И. Султанова и
Уйгуна.
Узбекские писатели выпустили два аль-
манаха, перевели на узбекский язык рус-
ских классиков (прозу Лермонтова, «Хаджи
Мурата» и «Анну Каренину» Льва ТолстО-
ю, басни Крылова, рассказы М. Горького
и Чехова). Из произведений современных
советских писателей изданы «Ленинград-
ские очерки» Н. Тихонова, «Радуга» Банды
Василевской, «Чингйс-хан» В. Яна и уже
переведены: «Как закалялась сталь» Н. Ост-
ровского, «Хлеб» Ал. Толстого, «Тихий
Дон» (т. I) М. Шолохова. К юбилею казах-
ского классика Абая узбекские поэты Уйгун
и Миртемир перевели книгу стихов Абая.
За последние месяцы значительно ожи-
Воспоминания о Горьком, Станиславском и Шаляпине
На-днях А. Тихонов прочел в клубе ССП
СССР отрывки из книги мемуаров о встре-
чах с М. Горьким, К. Станиславским и Ф-
Ша.чяпииым.
Автор привел разговор с М. Горьким,
показывающий, какую большую роль игра-
ла во внутренней жизни М. Горького идея
о свободном и гордом человеке.
А. Твардовского
Л. Субоцким, В. Александровым, О. Резни-
ком, А. Тарасенковым, Д. Петровским и
другими. Высоко оценивая лирическую хро-
нику А. Твардовского, Л. Соболев, Д. Поли-
карпов, А. Лейтес выразили сожаление, что
чувства радости и счастья победы не на-
шли такого же высоко поэтического звуча-
ния в произведении Твардовского, как
чувства горя народною, потрясения войной.
В итоге Великой Отечественной войны ре-
шены важнейшие государственные пробле-
мы, укреплена мощь нашей державы. Эти
всемирно-исторические победы окупают
страдания народа в войне. Рассказать об
этом народу средствами эмоциональной,
истинно поэтической речи — задача, не ре-
шенная еще нашей поэзией.
Таким образом, поэма А. Твардовского
явилась поводом для принципиальною раз-
говора о неотложном деле нашей литера-
туры.
В заключение А. Твардовский прочел но-
вое стихотворение «Я убит подо Рже-
вом...».
вилась деятельность Союза писателей, ре-
гулярно устраиваются обсуждения новых
произведений, работает семинар для моло-
дых писателей. К выборам в Верховный
Совет СССР узбекские писатели выпустили
сборник стихов и рассказов, молодые поэ-
ты Р. Бабаджанов, Шухрат, Яшин Мирза,
Н. Ташпулат и Тураб Туля написали спе-
циальную «касыду» (оду) о выборах.
Д. Шарипов остановился и на слабых
сторонах деятельности узбекских писате-
лей, дал критический обзор нескольких не-
удачных произведений, говорил об отста-
вании прозы и критики. Узбекские писатели
сейчас заняты каишальными произведения-
ми о современности.
Выступивший в прениях Вл. Луговской
признал значительные успехи за узбекской
литературой, ио обратил внимание на сла-
бую связь узбекских писателей с таджика-
ми, туркменами.
К. Зелинский отметил, что узбекская ли-
тература все чаще выходит за ру-
бежи своей республики, а это выдвигает
перед узбекскими писателями задачу —
быть на уровне строгих требований, какие
пред’явит им советская критика. Надо по-
высить интерес узбекских писателей к тео-
рии литературы, к русской литературе и ее
традициям реализма.
В обсуждении приняли участие Л. Клим-
кович, П. Скосырев, С. Липкин, С. Евгенов.
Нить воспоминаний А. Тихонова о К.
Станиславском тянется с 1901 г. — «поры
зеленой весны» Художественного театра.
А. Тихонов рассказал о стиле работы Ста-
ниславского с актерами, о его творческих
поисках.
Воспоминания А. Тихонова были с инте-
ресом выслушаны аудиторией.
Доклад о Маяковском
На-днях в Институте мировой литерату-
ры им. Горького на заседании группы по
изучению творчества В. Маяковского проф.
Б. Томашевский сделал доклад на тему:
«Маяковский в истории русского стиха».
Б. Томашевский рассматривает систему
стихосложения Маяковского в связи с исто-
рией развития русского стиха.
— Та или иная система стихосложения,—
говорит докладчик, — не возникает сама
по себе. Она связана с развитием языка, с
системой произношения данной эпохи. Но-
ваторство Маяковского появилось не слу-
чайно, оно возникло из речевой практики
эпохи, оно отразило новый этап в истории
русского языка. И поэтому система стихо-
сложения Маяковского закономерна в рус-
ской поэзии.
Б. Томашевский подробно характеризует
рифму Маяковского, говорит об ее исклю-
чительном звуковом богатстве.
Выступившие в прениях Г. Винокур,
С. Бонди, А. Реформатский отметили со-
держательность и полноту доклада Б. То-
машевского, оспаривая отдельные частные
положения.
Новые книги Лениздата
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). В 1946
году Ленин! радское журнально-газетное и
книжное издательство предполагает издать
750 авторских листов художественной ли-
тературы, в три раза больше, чем было
издано Лениздатом в прошлом году. План
Лениздата (раздел художественной лите-
ратуры) обсуждался на-днях президиумом
Ленинградскою отделения Союза совет-
ских писателей. 52 книги, намеченные из-
дательством к выпуску, — это прежде
всего романы, повести и стихи, посвящен-
ные Ленинграду, а также лучшие проив-
ведения советских писателей и избранные
сочинения русских классиков. Кроме того,
Лениздат продолжит издание «Библиотеки
{ школьника».
; Писатели, участвовавшие в обсуждении
плана Лениздата, единодушно отметили,'
! что издательство заняло почетное место в
литературной жизни Ленинграда.
Президиум ЛенССП высказал пожелание
увеличить число книг по разделу совре-
менной поэзии и издать несколько сбор-
ников произведений молодых ленинград-
ских поэтов.
Литературный Донбасс
СТАЛИНО. (От наш. корр.). Донецкая
opi анизация Союза советских писателей
Украины издала альманах «Донецкие ог-
ни», «Избранные произведения» П. Бес-
пощадного, сборник новелл П. Байдебуры—
«Земля Донецька», сборник молодых поэ-
тов «Стихи о Донбассе». Подписан к пе-
чати литературно-публицистический аль-
манах «Возрожденный Донбасс», который
выходит в Харькове. Намечен выпуск пе-
риодического альманаха «Литературный
Донбасс»; первая книга альманаха подго-
товлена к печати.
При газетах «Социалистический Дон-
басс», «Радянська Донеччина» и «Вороши-
ловградская Правда» созданы литератур-
ные консультации. В литературных об’еди-
нениях Сталино, Ворошиловграда, Макеев-
ки систематически работают молодые авто-
! ры. Член об’единения Л. Черкашина напи-
сала повесть «В Донбассе» — о подполь-
ной группе в Буденновке, боровшейся с
немецкими захватчиками.
«МЕЧТА»
КИЕВ. (От наш. корр.). На-днях в кол-
лективе Украинского драматического театра
им. И. Франко состоялась читка пьесы
 А. Корнейчука «Мечта».
I Пьеса посвящена советской интелли-
> генции и ставит вопросы творчества, семьи
। и быта в послевоенный период. Коллектив
I театра дал высокую оценку новой работе
А. Корнейчука.
„Рассказ героя*
В Детгизе принята к изданию книга
Е. Герасимова «Рассказ героя» о жизнен-
ном и боевом пути Героя Советского Со-
юза И. Н. Румянцева — участника граж-
данской и Великой Отечественной войны.
Письмо в редакцию
Уважаемый товарищ редактор!
Позвольте мне на страницах Вашей газе-
ты принести искреннюю благодарность
всем лицам и организациям, выразившим
мне и моей жене сочувствие по поводу по-
стигшего нас горя — смерти нашего сына
Якова.
С. МАРШАК.
ПОПРАВКА
j В ХИ «Литературной газеты», в статье А. Дро-
1 здока «(‘о. |дл1 ci.a я дружба» по техническому
! недосмотру перепутаны в некоторых местах
I имепа Петра и Андрея, героев романа А. Ка-
‘ линина «Товарищи».
Лев ДЛИГАЧ
ФЕЛЬЕТОН
Церееодмае
«Комитет
оказалось
вольным .
I В течение двух недель я довольно удач- [ От ужаса меня знобило. Мучимый неиз-
I но маневрировал, избегая наскоков «перье-! бежностыо завтрашнего свиданья с Генри-
I водчицы», но в конце концов ей удалось ' эттой, я продолжал святотатственную ра-
настигнуть меня в телефонной будке на 1 боту:
центральном телеграфе. Выхода не было, j Так думал (полагал, надеялся) молодой
Дверь была приперта снаружи атлетическим • повеса (юный висельник),
! торсом Генриэтты.	”
— Меня нет дома,—сказал я по привыч-
ке, — и повесил трубку.
— Разрешите? — радостно спросила Ген-
риэтта, приоткрывая дверь.—Мне вчера уда-
лось продвинуть «Чтец-декламатор юного
натуралиста». Как литератор-организатор и
переводчик я разбила материал по эпохам,
зверям и жанрам. Сейчас я абсолютно сво-
бодна и надеюсь, по старому знакомству,
получить у вас какой-нибудь подстрочничек.
У меня онемели конечности и, потерян
волю к сопротивлению, я вяло сказал:
ной помады. Уходя домой, я сунул их в кар-
ман, чтобы на досуге ознакомиться с этим
видом литературного творчества. Проник-
новение в дух и смысл забытых подстроч-
ников отняло у меня порядочно времени, но
это была полезная гимнастика мозга, напо-
минающая разгадывание кроссвордов. Осо-
бенно понравились мне примечания к одной
восточной басне:
«Бай---нехороший человек. Гуд-бай —
.хороший человек. Бай-бай—сонливый чело-
век».
От этого занятия меня отвлек телефонный
звонок Генриэтты Барбюст. «Перьеводчица»
справлялась, не остался ли у меня ее сло-
варь, «без которого она, как без рук». Я
ответил, что словарь будет ей возвращен
завтра,
— Только завтра?.. Но ведь у меня про-
падает сегодняшний творческий вечер и
завтрашнее рабочее утро...
Мучимый тяжелыми предчувствиями, я
повесил трубку и к телефону на всякий слу-
чай больше не подходил. На следующий
день едва я пришел в редакцию, за дверью
раздался не то стон, не то вздох:
— Разрешите?
В дверях показался бархатный кукиш, ото-
роченный куньим хвостом, а за ним возникла
атлетическая фигура Генриэтты Евлампи-
евны.
Я немедленно вернул ей словарь. Она су-
нула его в портфель и положила на стол
молдавскую дойну о рыбаке.
Генриэтта Евлампиевна преследовала меня
всюду.
Приходя в столовую писательского
клуба, я раскладывал на свободных стульях
портсигар, перчатки и палку, потому что
терял аппетит, слыша за спиной знакомый
вкрадчивый голос; -Этот стул свободен?
В гостинице «Метрополь» я минут десять
вертелся, как белка в колесе, пытаясь
увильнуть от Генриэтты Барбюст, проворно
вскочившей в смежное отделение вращаю-
щейся входной двери.
Намыленный и завернутый в салфетку,
я увидел в зеркале парикмахерской стоя-
щую за моей спиной Генриэтту, с неизмен-
ным портфелем и лисой через плечо.
Застигнутый Генриэттой Евлампиевпой
в лифте десятиэтажного дома, я около часа
носился вверх и вниз, пока она, читая мне
свой перевод, поочередно нажимала то одну,
то другую кнопку.
У меня выработалась отвратительная при-
вычка отвечать по телефону женским гото-
сом; «его нет дома» и втягивать голове в
и точи, как бы ожитая \ тара (чаш. Ино: га
я нервно вскакивал и подбегал к икну, что-
бы посмотреть, не опирается ли Генриэиа
по иожарпэп лестнице.
И она подсунула мне рукопись, отчеркнув
темнокрасным ногтем наиболее разительные
строки.
— Не хотите? — разочарованно спросила
Генриэтта. — Тогда я могу обработать для
вас кое-что из староказачьего фольклора...
или посмотрите мой перевод песни «Весен-
ние арыки» из комедии «Веселые ашуги».
И она доверчиво протянула мне заверну-
тую в целофан пьесу, напечатанную шапиро-
графским способом на папиросной бумаге.
— А кроме песен и фольклора есть у вас
что-нибудь? — спросил я, в надежде на то,
что ассортимент таящихся в портфеле поэти-
ческих жанров уже исчерпан.
— В таком случае...—-сказала «перьевод-
чица»,—и положила на стол картонную тру-
бу.
Я не смог скрыть овладевшего мной бес-
покойства, когда зашуршал и развернулся
освобожденный от бечевки упругий картон.
— Ничего, ничего. Это плакат-газета
паркового передвижного театра «Маски н
пляски». Тут помещен мой перевод народ-
ной песни, где я оригинально рифмую бол-
гарское слово «позорище» со словами «узор
еще», «взор еще» и т. д.
— Великолепно. Но при чем тут море?
— А вы попробуйте спеть припев! Его
легко можно изменить. Стоит только вместо
«Эх, ты горе, мое горе», проставить «Эх, ты
море, мое море».
— Ничего проставлять не надо! Если у
вас нет стихов на интересующую нас тему...
— Вот что,—живо прервала меня Ген-
риэтта Евлампиевна, и от напряженной ра-
боты мысли ее лицо покрылось свеклович-
ным румянцем. — В гостиницу «Москва»
приехал один молодой поэт, очень талант-
ливый, — не знаю, на каком языке он пи-
шет, может быть, он согласится написать
для вас какой-нибудь подстрочник. Только
для этого мне необходимо иметь официаль-
ное письмо.
Ее творческая фантазия все больше и
больше распалялась, и от этого еще острее
и приторнее пахли ее духи. Я почувствовал,
что с неизвестным поэтом из гостиницы
«Москва» связана моя единственная наде-
жда на спасение.
— Прекрасно,—сказал я.- Письма я вам
дать не могу, по вы сами получите, переве-
дите и принесите стихи этого поэта. До сви-
данья!
Взяр подмышку плакат-газету и привыч-
ным рывком подняв полновесный портфель,
она вьита.
Я распахнул окно и с наслаждением вды-
хал морозный воз iyx, но вдруг обиаруж'.л
на краю стола истрепанный словарь ри |>м
Абрамова, в котором лежали сколотые 'точ-
ной булавкой подстрочники со следами губ-
।	I, -j г LI A 1J1 & у 1I j ху 111 д	чу 111 А Ху 1_»
настигнуть меня в телефонной
Абай Кунанбаев сказал: «Как ни прекрас- ! название
на мысль, но, проходя через уста, она блед- ' писателей»
Неет».	; всего лишь
Как Же бледнеет мысль, выраженная два- переводом общеприня-
того профсоюзного
термина «группком»).
— Зачем, собствен- i
но, вы пред’являете
документы? — недо-
уменно спросил я.
— Вы ведь должны
знать, кого печатаете.
У меня еще есть вырезки из газет и ноты.
Бес любопытства заставил меня развер-
нуть ес анкету:
Год рождения—1900...
Имя—Генриэтта...
Отчество—Евламниевна...
Литературный псевдоним—Барбюст...
Образование—Студия литературных даро-
ваний при клубе мастеров художественной
жды, двумя разными людьми, на двух раз-
ных языках? Сколько вдохновенного труда
должен потратить поэт-переводчик, чтобы
преодолеть бедность человеческой речи и
передать все оттенки чувств и мыслей, тес-
нившихся в сердце и сознании другого
художника?
За последнюю четверть века наша куль-
тура обогатилась многими первоклассными
произведениями, которые стали доступны
русскому читателю, благодаря творческим
усилиям большого отряда квалифицирован-
ных литераторов, работающих в области пе-
ревода.
Однако кое-кто понимает перевод как по-
верхностный и вялый пересказ чужих мыс-
лей. Именно это пагубное заблуждение в.те-
Летя (несясь над землей) в пыли (пыл—-
порыв, горячность) на почтовых (род само-
лета),
Всевышней волею (свободою, которая
превыше всего) Зевеса (облачная, дымовая».
За ночь я успел перевести на язык под-
строчников около двухсот строк. В конн©
концов, думал я, бурное об’яснение—не та-
кая уж высокая плата за возможность спо-
койно спать, бесстрашно пользоваться те-
лефоном и без риска для жизни бриться в
парикмахерской.
Утром Генриэтта Барбюст встретила меня
— Подстрочничек?
вам подстрочничек...
чет некоторых безнадежных ремесленников
и всеядных строчкогонов в тихую заводь
перевода. Вот почему я считаю нужным опу-
бликовать печальную повесть, рассказанную
мне в новогоднюю ночь моим другом и за-
писанную почти стенографически.
— Здравствуйте, коллега! — вкрадчиво
произнесла она, прислонив к стене сверну-
тый в трубу лист картона.—Я слышала, что
под вашей редакцией выходит сборник
о море...
Швырнув на стол туго набитый портфель,
она начала перекладывать и сортировать
какие-то документы и газетные вырезки.
Ее волосы напоминали наспех смотанный
клубок проволоки, наполовину проржавев-
ший и лишь где-то в глубине сохранивший
свой первоначальный черный цвет. Голова
ее была украшена средних размеров куки-
шем, скомбинированным из черного бархата
и рыжего меха. Перекинутая через плечо
желтая лиса придавали ей высокомерный
вид удачливого охотника.
— Нашла, — радостно воскликнула она,
захлопнув портфель. — Вот моя анкета и
справка Комитета писателей о том. что я
уже подала туда заявление. (Торжественнее
самодеятельности.
Жанр Перьеводчица...
Какими языками, кроме русского, владее-
те? — Никакими...
С каких языков переводите?—С адыгей-
ского, азербайджанского, белорусского, дар-
гинского, зырянского, кумыкского, лакско-
го, молдавского, мордовского, сербского,
татарского, удмуртского, цыганского, якут-
ского и вообще всех народов СССР и дру-
гих стран.
Разносторонняя литературная деятель-
ность «перьеводчицы» Генриэтты Барбюст
нс могла оставить меня равнодушным;
— Что же вы мне предлагаете?
— А вы скажите, с какого языка у вас
еще нету, и я подберу.
_____ Лучше уж вы скажите, с какого языка
у вас есть,—ответил я в тон Генриэтте Ев-
лам'пиевне.
— У меня есть один совершенно гени-
альный подстрочник...
— Простите, но мы подстрочников не пе-
чатаем.
— Это не имеет значения, — надменно
сказала она. — Я могу его зарифмовать спе-
циально для вас.
Хорошо, я подберу
Всю ночь меня му-
чила бессонница, я
знал, что утро сулит
мне очередную встре-
чу с Генриэттой, и
принял отчаянное ре-
шение. Стараясь со-
хранить стилистичес-
кие и смысловые осо-
бенности подстрочни-
ков, забытых в свое
время Генриэттой, я
решил пересказать та-
ким же образом одно
из самых гениальных
поэтических произве-
дений, которое знал
наизусть. Получилось,
примерно, следующее:
у входа в редакцию. Я вручил ей в конвер-
те плод своей бессонницы. Генриэтта Еэ-
лампиевна бегло под-
считала количество
строк и с чувством
пожала мне руку.
Мы расстались дру-
зьями.
Но недавно в ве-
стибюле бани «Люкс»
я увидел роскошный
фанерный стэнд, на
котором висела кра-
сочная стенгазета с
переводом Генриэтты
Евлампиевны:
Отец двоюродного
брата!
Мой самых чест-
ных что есть сил!
Мой (умывай) дядя (брат отца, матери,
отец кузины), самых честных (лучших лю-
дей) правил (исправлял, редактировал).
Когда *не в шутку (сурово, строго) зане-
мог (стал не уметь),
Он уважать себя заставил (проникся поч-
тением. вынудил себя к уважению),
И лучше выдумать (сочинить, приврать)
не мог,
Его пример (легкая задача)—другим нау-
ка (премудрость),
Но. боже мой (религиозное восклицание),
какая скука (самка собаки).
С больным сидеть (с недужным старить-
ся) и день и ночь (сутки).
Не отходя (живя, не умирая) ни шагу
(ни с места) прочь! (вон, долой!).
Ты снова, как умел когда-то,
Себя к почтенью приучил.
И твой пример других научит
Быть чистоплотным день и ночь.
Недуг неряшливого мучит,
Все от него отходят прочь.
Готов повеситься, недаром.
Неряха, гибнущий в пыли.
Не лучше ль вместе с легким паром
Лететь, не чувствуя земли?..
.............................•	: я б »
Генриэтте Евлампиевне все-таки удалось
«продвинуть» перевод, сделанный по моему
«подстрочнику»,
— Как бы то ни было,—закончил мой
друг,—я. кажется, теперь избавлен от «перь-
еводческого» вздора, староказачьего фоль-
клора и стародевичьего эпоса.
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ, Е. КОВАЛЬЧИК. В. КОЖЕВНИКОВ.
С. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ. Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).
Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм — Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат — К 5-10-40, отделы: критики — К 4-76-02, лите ратур братских республик — К 4-60-02, искусств — К 3-37-34, информации и
к	писем — К 4-26-04, издательство — К 3 19 30,
Г0901.
Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.
Зак. № 581.