/
Автор: Голоцынъ Н.С.
Теги: история россии история российского государства военная история россии история войн
Год: 1878
Текст
РУССКАЯ
ВОЕННАЯ ИСТОРІЯ.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
ОТЪ IOAНHA IIIДО
ПЕТРА I.
СОСТАВИЛЪ
Князь Н. С. ГолицынъГенеральнаго Штаба Генералъ-Лейтенантъ, Членъ Военно-Ученаго Комитета Главнаго Штаба и Королевской Шведской Академии военныхъ наук.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ,
ТИПОГРАФІЯ ТОВАРИЩЕСТВА «ОБЩЕСТВЕННАЯ ПОЛЬЗА»,
Большая Подьяческая № 39.
1878.
ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИЧЕСКІЯ ПОСОБІЯ.
1462-1613.
Относящіеся къ Россіи.
Источниками для изслѣдованія и изученія русской военной исторіи
въ этомъ періодѣ продолжаютъ служить лѣтописи, сказанія рус¬
скихъ и иностранцовъ, акты и письменные памятники сло¬
весности *).
Изъ лѣтописей, указанныхъ въ 1-й части Русской военной исто¬
ріи, нѣкоторыя идутъ до конца XV, XVI и даже XVII столѣтій,
какъ напримѣръ: Лѣтописецъ царственный—до 6980 г. (1472),
другой Лѣтописецъ — до 7042 (1534), третій—до 7106 (1598).
Ииыя новгородскія лѣтойиси идутъ далѣе паденія Новгорода,
а одинъ списокъ доходитъ даже до 1716 г. Лѣтописи сѣверо-вос¬
точной Руси съ XIV вѣка постепенно входятъ въ большіе лѣто¬
писные сборники, составлявшіеся уже большею частію въ Москвѣ. Съ
первой половины XIV вѣка и въ большей части сѣверо-восточныхъ
сборниковъ начинаютъ уже преобладать извѣстія московскія.
Московскія лѣтописи съ XIV вѣка все болѣе и болѣе полу¬
чаютъ значеніе оффиціальныхъ, правительственныхъ. Однако во мно¬
гихъ изъ нихъ изрѣдка встрѣчается смѣсь оффиціальнаго повѣ¬
ствованія съ частными разсказами. Становясь все болѣе и болѣе
оффиціальными, московскія лѣтрписи, соразмѣрно съ тѣмъ, сближают¬
ся съ разрядными книгами и наконецъ переходятъ въ нихъ.
Разсказы о походахъ въ XVI вѣкѣ какъ будто взяты изъ разряд¬
*) Систематическое обозрѣніе всѣхъ источниковъ и историческихъ пособій
для изученія исторіи Россіи см. въ I части Русской исторіи Бестужева-
Рюмина (1872).
ныхъ книгъ, съ прибавленіемъ бъ тому документовъ, рѣчей, ппсемъ
и т. п. Вмѣстѣ съ тѣмъ усиливается разрядъ отдѣльныхъ частныхъ
сказаній и продолжаются хронографы, съ дополненіемъ ихъ рус¬
скими событіями. Эти дополненія важны тгреимущественно въ пе¬
ріодъ смутнаго времени, напримѣръ такъ называемый «Новый лѣто¬
писецъ», или «Палицынъ», или иное «Сказаніе о самозванцахъ», а
часто и самостоятельныя статьи, писанныя сторонниками разныхъ
партій.
На ряду съ этимъ замѣтны попытки систематизаціи русской исто¬
ріи. Сюда относятся, напримѣръ, большой сводъ подъ названіемъ
Никоновскаго и Степенная книга, получившая окончательную
редакцію въ XVI вѣкѣ.
Рядомъ съ общими лѣтописями велись мѣстныя, особенно монас¬
тырскія. Изъ числа ихъ особенно выдаются Сибирскія, начало ко¬
торыхъ приписывается тобольскому митрополиту Кипріяну. Сюда
принадлежатъ: Строгановская, СаввыЕсипова, Ремезова идр.
Изъ литовскихъ лѣтописей, одна, краткой редакціи, доходитъ
до 1446 г., а другая полной редакціи—г до 1506 г.
Малороссійскія лѣтописи относятся къ временамъ казацкихъ
войнъ. Изъ нихъ самая важная—Лѣтоп-ись Самовидца; лѣтописп
же Самуила Величко и Григорія Грабянки недостовѣрны,
какъ и воспроизведеніе и продолженіе ихъ—Исторія Руссовъ,
приписываемая Георгію Конисскому.
Всѣ эти лѣтописи въ новѣйшее время изданы у насъ отдѣльно
или въ сборникахъ, изъ которыхъ самый полный—изданный Архео¬
графическою комиссіей съ 1836 г. донынѣ и составляющій, вмѣстѣ
со всѣми другими изданіями ея, главный и важный источникъ исто¬
рическихъ трудомъ у насъ по русской исторіи.
Сказанія или повѣсти были писаны большею частію современ¬
никами, очевидцами и участниками описываемыхъ событій. Пзъ
нихъ къ настоящему періоду относятся: къ временамъ Іоанна III
повѣсти о покореніи Новгорода и о приходѣ Ахмата на Угру; къ
временамъ Василія III — сказаніе о паденіи Пскова; къ временамъ
Іоанна IV—священника Іоанна Глазатаго описаніе взятія Каза¬
ни, вмѣстѣ съ исторіей казанскаго царства, сказаніе о карѣ Нов¬
города, и Серапіона описаніе осады Пскова Баторіемъ,—а къ
временамъ смутнаго времени — два сказанія о событіяхъ въ Псковѣ
(одно — принадлежитъ партіи народной, а другое—именитыхъ лю¬
дей) иИродіона Сергѣева сказаніе объ осадѣ Тихвинскаго мона¬
стыря.
Житія святыхъ, какъ уже было сказано прежде, имѣютъ инте¬
ресъ и значеніе не въ одномъ религіозномъ отношеніи, но отчасти
и въ политическомъ и военномъ. Изъ относящихся къ настоящему
періоду слѣдуетъ указать на особенно важное въ политическомъ от¬
ношеніи житіе Св. Филиппа, митрополита московскаго.
Съ XYI вѣка и у насъ, какъ въ западной Европѣ, появляются
такъ называемыя записки частныхъ Лицъ, очевидцовъ и участни¬
ковъ описываемыхъ событій, либо узнавшихъ ихъ отъ очевидцовъ н
участниковъ. Рядъ такихъ записокъ открывается сочиненіемъ: кня¬
зя Андрея Михайловича Курбскаго, подъ заглавіемъ Исторія
великаго княжества московскаго, о дѣлахъ, яже слыша-
хомъ и видѣхомъ (писана между 1564 годомъ и 1583 годомъ
смерти Курбскаго; издана профессоромъ Устряловымъ въ
1833 году подъ заглавіемъ: Сказаиія князя Курбскаго, вмѣс¬
тѣ еъ перепиской его съ Іоанномъ IV). Писанная съ замѣча¬
тельнымъ литературнымъ талантомъ, Исторія Курбскаго одна¬
ко скорѣе пристрастный памфлетъ, нежели правдивая исторія. Вто¬
рыми, по времени, замѣчательными записками суть Сказаніе объ
осадѣ Троицкаго-Сергіева монастыря, писанное келаремъ
этого монастыря Аврааміемъ Палицынымъ (умеръ въ 1626 г.).
Палицыну также во многомъ нельзя вѣрить, тѣмъ не менѣе ска¬
заніе ого очень важно и но содержанію, и по изложенію.—Филаре¬
ту Никитичу Романову приписывается изображеніе событій смут-
паго времени, извѣстное подъ названіемъ Рукописи Филарета, не¬
вполнѣ сохранившейся и излагающей событія съ 1606 г. Къ тому
же времени относятся записки князя Семена Шаховскаго, отъ
1601 г. до 1640 г., имѣющія своего рода значеніе.
Письма царственныхъ особъ, государственныхъ людей ы част¬
ныхъ лицъ имѣютъ одинаковое съ записками значеніе. Къ этому пе¬
ріоду относится довольно много ихъ; къ нимъ принадлежатъ письма
великой княгини литовской и потомъ королевы польской Елены къ
ея отцу Іоанну III, матери и родственникамъ и ииеьмо къ ней Ва¬
силія III,—переписка Іоанна IV съ княземъ Курбскимъ (см. вы¬
ше), переписка: московскихъ бояръ съ польскимъ королемъ Сигиз¬
мундомъ-Августомъ и съ польскими вельможами, и 1-го само¬
званца съ Юріемъ Мияшкомъ и его семьею; — письма къ пему
панскаго нунція Ронгопи и сторонника іезуитовъ Андрея Боболи,
письма Марины Мнишекъ къ ея отцу, царевны Ксеніи изъ осаж¬
денной Тронцко-Сергіевой лавры, князей Андрея Васильевича
Голицына и ѲеодораИвановича Мстиславскаго, Ивапа Ни¬
китича Романова, особенно переписка московскихъ бояръ и дру¬
гихъ лицъ, привержеицовъ Сигизмунда и 2-го самозванца, съ поль¬
скими п литовскими вельможами,—и наконецъ «Schreiben des Fürslen
Dimitry Michailowitsch Poscharsky an den romischen Kaiser Mathias,
d. d. Iaroslaw d. 20 Iuni 1612», zum ersten Male ans der deutschen
Uebersetzung bekannt gemacht durch Friedrich Adelnng, S. P. B.
1840.
Государственные акты разпаго рода были изданы въ сборни¬
кахъ: Новикова («Древн. Рос. Вивліоѳика», 1 е изданіе 1773—75,
10 томовъ, 2*е изданіе 1788—91 г.г., 20 том. и продолженіе 1786—
1801, 11 томовъ),—Максимовича (1803—12 и 1813—28), — Гри¬
горовича, 1 том. 1824,—Н. Полеваго, 1 том. 1833,—В. Н. Вер¬
ха, 1821, — особенно акты, изданные Археографическою ком-
мисіей съ 1836 г. до 1870 г. 37 т. и съ того времени донынѣ еще
нѣсколько,—и многіе частные сборники актовъ. Изъ числа всѣхъ этихъ
актовъ, болѣе пли менѣе относящихся и къ военному устройству
государства, слѣдуетъ указать особенно на Судебники Іоанна III
(1497) и Іоанна IV (1550) и на дополненіе къ нимъ въ прика¬
захъ, изъ чего составлялись Записныя книги приказовъ (въ
XVI и особенно въ XVII в.), — на наказы и памяти воеводамъ,
отписки послѣднихъ, памяти или переписки между приказами, до¬
клады великому князю, потомъ царю, челобитныя или прошенія
лицъ, учрежденій и мѣстностей по своимъ дѣламъ, проѣзжія гра¬
моты заграницу, статейные списки или отчеты русскихъ по¬
словъ и пр.
Изъ дѣловыхъ книгъ, заведенныхъ для дѣлопроизводства, вмѣ¬
сто прежнихъ свитковъ, самыми важными суть записныя книги
приказовъ и другихъ присутственныхъ мѣстъ, указныя, писцо¬
выя, особенно стропльныя (въ которыхъ описывались укрѣпленія
городовъ), засѣчныя (съ описаніемъ засѣкъ или пограничныхъ
укрѣпленныхъ линія), разрядныя (въ которыхъ означались всѣ
назначенія и переводы служащихъ, дѣла мѣстническія, походы, от¬
писки воеводъ и т. д.), книги сеунчей или гонцовъ съ донесенія¬
ми воеводъ и пр.
Изъ письменныхъ памятниковъ словесности, касающихся
военнаго устройства и военнаго дѣла у насъ, можно назвать только
записііи Курбскаго, какъ служившаго въ войскѣ, начальствовав¬
шаго въ немъ и участвовавшаго въ войнахъ, походахъ, сраженіяхъ,
осадахъ и особенно въ осадѣ Казани, — а также и записки Пали-
цына; въ военномъ отношеніи тѣ и другія особенно важны и замѣ¬
чательны. А что касается вещественныхъ памятниковъ древ¬
ности, то въ военномъ отношеніи самыми важными безспорно суть:
1) остатки древнпхъ укрѣпленій городовъ: Старой Ладоги (Рю¬
риковой крѣпости, исправленной позже новгородцами), Новгорода,
Пскова, Смоленска, Кіева, Владиміра па Клязьмѣ, Москвы, Нижняго
Новгорода, Казани и другихъ большихъ городовъ, равно и остатки
полевыхъ укрѣпленій, городищъ, засѣкъ или укрѣпленныхъ линій
и т. п.,— и 2) древнія: оружіе, орудія, предметы вооруже¬
нія, знамена, музыкальныя орудія и пр., собранныя н храня¬
щіяся преимущественно въ Оружейной Палатѣ въ Москвѣ, въ Цар¬
скосельскомъ, Петербургскомъ, Московскомъ и др. арсеналахъ, въ
Петербургскомъ артиллерійскомъ музеѣ и нр. Всѣ эти военные ве¬
щественные памятники нашей древности даютъ понятіе о военномъ
дѣлѣ въ древней, до-Петровской Руси, особенно въ настоящемъ пе¬
ріодѣ 1462—1613 г.г. Описаніе и графическое изображеніе ихъ на¬
ходится въ Историческомъ описаніи одежды и вооруженія
россійскихъ войскъ, Висковатова (1841), а собственно оружія
и орудій—въ Историческомъ каталогѣ СПБ. артиллерійска¬
го музея, Ч. X (XV—ХѴП стол.), Бранденбурга (1877).
Въ числѣ историческихъ пособій для изслѣдованія и изученія
военнаго устройства, военнаго дѣла и военной исторіи древней Руси
въ настоящемъ періодѣ, слѣдуетъ указать на сказанія иностран¬
цевъ, проѣзжавшихъ черезъ русское государство, либо жившихъ
или служившихъ въ немъ, либо писавшихъ о немъ. Сюда въ насто-
щемъ періодѣ принадлежатъ записки и сказанія: венеціянца Кон-
тариии, бывшаго въ Москвѣ въ 1473 г., особенно Герберштей-
на—тоже въ 1517 и 1525 г.г., — польскаго писателя Матѳея Мѣ-
ховскаго или изъ Мѣхова,—голландца Кампензее, историка XVI
вѣка Павла Іовія, епископа Ночеры въ Италіи,—венеціанскаго по¬
сла Фо с кар пни, бывшаго въ Россіи въ 1557 г.,—венеціянца Тіепо¬
ло—въ 1560 г. и римлянина Барберини — въ 1565 г.,—англичанъ:
Чеяслора, Клемента Адама, Дженкинсона и Горсея—всѣхъ
во 2-й половинѣ XVI в.,—цесарскаго или австрійскаго посла Ко бе н-
целя и секретаря его, принца фонъ Бухау —въ 1576 г.,— Або-
скаго епископа Юстеяа—въ 1569 г.,— датчанина Ульфельда —
въ 1575 и 1578 г.г.,*— нѣмцовъ Крузе и Таубе—въ 1572 г.,—ита-
ліянца Гуаниньи и особенно—извѣстнаго іезуита Антонія Поссе-
вина, — польскихъ историковъ: Ваповскаго, Мартина Кромера,
епископа Вармійскаго или Эрмеландскаго, — Оржеховскаго,— Ор-
яіельскаго,—Бѣльскаго,—Стрыйковскаго,—особенно Гейден-
штейна, секретаря Замойскаго и Баторія,—Лаврентія Милле¬
ра объ осадѣ Пскова Баторіемъ и о дѣлахъ Ливонскихъ,—Миха¬
ила Литвина и Мартина Броневскаго о русскихънтатарахъ,—
ливонскихъ историковъ: Балтазара Руссова хроника Ливонскаго
ордена до 1594 года,—Бреденбаха и Ольмена описанія Ливон¬
ской войны,—и Саломона Геннига, друга и совѣтника послѣд¬
няго гросмейстера ливонскаго Готгарда Кетлера,—англичанипа
Флетчера, посла англійской королевы Елисаветы при Ѳео¬
дорѣ Іоанновичѣ, — цесарскаго посла фонъ Варкача — въ
1579—93—94 г.г. и др. Особенно богато сочиненіями пностранцовъ
о Россіи начало (первыя 12 лѣтъ) ХѴП вѣка. Сюда принадлежатъ:
описаніе посольства Льва Сапѣги,—записки француза Марже-
рета, бывшаго въ Россіи съ 1601 г. до 1612 г.,— Буссова—съ
1601 г.,—нюрнбергскаго купца Георга Паэрле, — дневники поль¬
скихъ пословъ Олесницкаго и Гонсѣвскаго, — Марины Мни¬
шекъ, — Самуила Бѣльскаго—осада Смоленска, Яна Сапѣги,
Маскевича и болѣе всѣхъ записки знаменитаго польскаго гетмана
и искуснаго полководца Станислава Жолкѣвскаго. Въ этихъ
послѣднихъ видѣнъ высокій умъ, большія дарованія и образован¬
ность и отличное знаніе военнаго дѣла. Сверхъ того изъ польскихъ
историковъ важенъ Кобѣржицкій, въ сочиненіи котораго: Исто¬
рія Владислава IV есть много подробностей о польско-русскихъ
войнахъ, а изъ шведскихъ историковъ—Витекиндъ и Петров; по¬
слѣдній въ своемъ обширномъ сочиненіи, хотя многое заимствовалъ
изъ разныхъ источниковъ, между прочимъ изъ Буссова, котораго
онъ первый назвалъ Беромъ, однако представляетъ и самостоя¬
тельныя свѣдѣнія, особенно о 3 мъ самозванцѣ. Большая часть ука«
занпыхъ выше сказаній иностранцовъ о Россіи находится въ I и II
томахъ Библіотеки иностранныхъ писателей о Россіи, изд.
въ 1836 и въ 1847 г.г.
Русскія историческія сочиненія о Россіи, изданныя съ по¬
ловины XVIII вѣка до иагігпхъ временъ, уже были указаны въ 1-й
части Русской военной исторіи. Изъ пихъ наибольшія важность
и значеніе, въ отношеніи какъ политической, такъ и военной
исторіи Россіи, имѣютъ: Карамзина Исторія государства рос¬
сійскаго, которая въ 11 томахъ своихъ, изданныхъ при жизни ав-
лора, доходитъ до смутнаго времени, послѣднее же изображено въ
12-мъ томѣ, вышедшемъ уже въ 1829 г. по смерти Карамзина,
йодъ редакціею Д. Н. Блудова, — и Соловьева Исторія Россіи
съ древнѣйшихъ временъ, 27 томовъ въ 27 лѣтъ (1851—1878).
Эти два капитальные историческіе труда Карамзина и Соловье¬
ва составляютъ главныя я важнѣйшія историческія пособія для
изслѣдованія и изученія военной исторіи Россіи вообще и настоящаго
періода ся въ частности. Послѣ нихъ, особенныхъ вниманія и ува¬
женія заслуживаютъ историческіе труды Погодина, Устрялова,
Костомарова, Бестужева-Рюмина, Иловайскаго п др., ука¬
занные въ l-н части Русской военной исторіи.
Сверхъ того, здѣсь слѣдуетъ указать: Миллера Исторію и описа¬
ніе Сибирскаго царства (1750),—Успенскаго: О древностяхъ рус¬
скихъ (1811),—Словцова: Историческое обозрѣніе Сибири (1838—-
44); Бутурлина: И. смутнаго времени въ Россіи въ началѣ XVII
вѣка, 8 т. (1839); въ ней военныя дѣйствія описаны подробно и
указаны всѣ русскіе, польскіе, шведскіе и др. источники;—Книга,
глаголемая Большой Чертежъ, изданная Спасскимъ (1846),
служащая объясненіемъ стариннаго чертежа или карты Россіи, со¬
ставленнаго, какъ полагаютъ, при Іоаннѣ IV; — Временникъ Мос¬
ковскаго общества исторіи и древностей россійскихъ, 24 книги
(1840—56);—Чтенія въ томъ же обществѣ за 1853—76 гл1., по 4т.
въ годъ;—Устрялова: Сказанія князя Курбскаго 2 т. (1843, 3-е
изд. 1868) и Сказанія современниковъ о Димитріѣ Самозванцѣ, 2 т.
(1859);—Хавскаго: Хронологическія таблицы русской исторіи
(1848), Таблицы для повѣрки годовъ въ русскихъ лѣтописяхъ (1856)
п Русское лѣтосчисленіе древнее и новое (1859), — и Острогор¬
скаго: Хронологія русской исторія (1872), всѣ четыре—необходи¬
мыя пособія;—Бѣляева: И. Новгорода Великаго до его паденія
(1864); Костомарова: Ливонская война (1864), Кто былъ 1-й
Лже - Димитрій? (1864), Смутное время въ московскомъ государ¬
ствѣ, въ началѣ XVII вѣка (1868) и Историческія монографіи или
полное собраніе всѣхъ ихъ, 13 т. (1872); —Кояловича: Дневникъ
послѣдняго похода Стефана Баторія на Россію, осады Пскова и ди¬
пломатическая переписка (1867);—Карпова: И. борьбы московскаго
государства съ польско - литовскимъ въ 1462—1508 г.г. (1867);—
Мордовцева: Самозванцы п Понизовая вольница (1867); — Мате¬
ріалы для исторіи Сибири, собранные Потанинымъ и изданные
Моск. общ. ист. и древн. россійскихъ [(1867);— Бестужева-Рю¬
мина Русская исторія до Іоанна III, т. 1-й (1872);—Иловайскаго
Руководство къ русской исторіи, изд. 12-е и 13-е (1871—72).
Другихъ государствъ п народовъ Восточной Европы и
Азіи.
Швеціи. Исторіи: Пуффендорфа, Гейера, Фрикселя и др;—
Celsius, traduit par Genet: H. d’Eric XIV (1777);—Àrclienlioltz,
traduit par Propiac: H. de Gustave Vasa (1803); — De Fl aux: H. de
la Suède sous Gustave I (1861). — Шведскіе источники касательно
исторіи смутнаго времени въ Россіи, въ томъ числѣ Видекинда и
Далина, указаны у Карамзина, Соловьева и Бутурлина.
Ливоніи. Балтазара Руссова (1600) хроника отъ начала ор¬
дена до 1584 г.;—Лаврентія Миллера (XVI вѣка) свѣдѣнія о Ли¬
воніи при польскомъ владычествѣ; — Kelcli: Liflàndische Chronik
Esth-Lif-iuicl Lettlandes (1695):—Бреденбаха и Ольмена (XVIи.)
описанія ливонской войны;—Костомарова Ливонская война (1864).
Польши и Литвы. Коховекій (изд. 1683 — 98), — Длугошъ
(1711),—Кадлубекъ п Мартинъ Галлъ (1749)—историки XVI
вѣка: ВаповскіГі, польской исторіи котораго извѣстна только пасть
отъ 1380 г. до 1535 г.;—Мартинъ Кромеръ, епископъ Вармійсвій
или Эрмеландскій—исторія до 1506 г;—Оржеховскій: И. Сигиз¬
мунда-Августа;— Оржельскій: И. отъ смерти Свгизмунда-Ав-
густа до утвержденія Стефана Баторія (1572—1576); — Бѣль¬
скій: хроника до смерти Баторія въ 1586 г.;—Гейденштейнъ,
секретарь Замойскаго и Баторія, описалъ войну послѣдняго съ
Іоанпомъ IV и позднѣйшія событія, на основаніи Оффиціальныхъ
документовъ; — Лаврентій Миллеръ (см. выше) свѣдѣнія о Ливо¬
ніи при польскомъ владычествѣ и объ осадѣ Пскова Баторіемъ;—
Стрыйковскій: компиляція И. Литвы;—Сариицкій: Annales de ori¬
gine et rebus gestis Polonorum et Litwinorum;— Польскій лѣтописецъ,
рус. пер. Одинцова (1782); — Solignac: H. de Pologne d’après les
historiens polonais,до 1795 г. (изд. 1750-95 и 1806), рус. переводъ
Эмина (1766);— новѣйшія И. Польши: Нарушевича, Нѣмцевп-
ча, Бандтке (рус. перев. 1830) и Шмидта (рус. пер. [Шрейера
1864 — 5 — 6); польскіе источники исторіи смутнаго времени въ
Россіи: дневники: Жолкѣвскаго—особенно (изд.Мухановымъ,2-е
изд.1871),—походаМнишка,—МариныМнишекъ, пословъ Олес-
ннцкаго и Гонсѣвскаго, осады Смоленска, рукописи Товянска-
го и Борша, извѣстія Маскевича, Кобѣржицкаго, Пясецкаго
и Мархоцкаго, и Ленгнаха польская исторія (всѣ указаны въ И.
смутнаго времени, соч. Бутурлина).
Донскихъ и днѣпровскихъ казаковъ и Малороссіи. Рус¬
скія, литовскія и польскія лѣтописи и исторіи (см. выше), особенно
русскія исторіи Карамзина, Соловьева, Костомарова, Ило¬
вайскаго и др. новѣйшія. О донскихъ казакахъ: Бро невскаго
И. допскаго войска (1834); — Историческое описаніе Земли войска
донскаго, издан. Статист. Комитетомъ онаго, т. 1-й (1869) и 2-й
(1872), — Савельева: Трехсотлѣтіе войска донскаго, 1570 — 1870
(1870).—О Малороссіи и ея народѣ и войскѣ: источники
малороссійскіе: Георгія Конисскаго И. Руссовъ и Малой Рос¬
сіи (посл. пзд. 1846);—Шафонскаго Географическое и историче¬
ское описаніе Малороссіи; — Бантыша-Каменскаго (Димитрія)
И. Малой Россіи, З.ч.(1822 и 1842), составлена преимущественно
но Карамзину, Солиньяку и источникамъ малороссійскимъ и
польскимъ; — Бантыша-Каменскаго (Ивана) И. уніи въ Малой
Россіи (1805) и источники малороссійской исторіи, изд. Бодяи-
скпмъ (1859);—Маркевича И. Малой Россіи, 5 т. (1842—43);—
Энгеля И. Украины; — Миллера историческія сочиненія о Мало¬
россіи, ея народѣ и войскѣ и о запорожцахъ (нов. изд.); — Ригель-
мана Лѣтописное повѣтствованіе о Малой Россіи (посл.изд. 1847);—
И. о казакахъ запорожскихъ (1847).—Сочиненія о Малороссіи: Ру¬
бана, Домонтовича, Полетали и др.;—Сементовскаго:Старина
Малороссійская, Запорожская и Донская (1846).—Источники поль¬
скіе и литовскіе: Коховскій, Бѣльскій, Стрыйковскій, Пясец-
ііій, Гейденштейшъ, Солиньякъ и др. польскіе историки, ука¬
занные въ И. Малороссіи Бантыша-Каменскаго.
Турціи. Хроники: Павла Іовія (латин. 1541), — Sansovino: Gli
annali Tureheschi (1573), Леунклавія (латин. 1596), —Абулфеды
мусульманскія лѣтописи, съ латин. перев. Reiske: Annales muslemici
(1754).—Исторіи: Prince DémétriusCantémir:H.de l’empire ottoman
(1743); Desguignes (De Guignes): H. générale des Huns, desTures,
des Mogolsetc. (1756);—D’Anville: H. de l’empire ottoman (1772); —
MouradjaD’Ohsson, тоже (1787,нов. изд. 1834);—8а1аЬеггу,тоже
(1817); Graf von Wackerbarth: G. der Türfcen (1821);— Hammer
von Purgstall: G. des osmanischen Pveichs, 10 B.(l-e изданіе 1827—
38 и позже, съ иер. на многіе языки), въ особенности.—Исторіи воинъ:
Martens: Allgemeine G. derTürkenkriegeinEuropa, von 1356 bis 1812
(1829), въ особенности;—Boehne: Bliithe und Verfall des Osmanen-
reichs in Europa, eine G. der Türkenkriege bis 1854 (1854).
Татаръ и монголовъ.—Hammer von Pur'gstall: G. der Gol-
denen Horde in Kiptchak (1840); Вельяминова-Зернова: Матеріа¬
лы для исторіи Крымскаго ханства, изъ Москов. главнаго архива
(1864);—Библіотека иностранныхъ писателей о Россіи (см. выше).
1613-1689.
Относящіеся къ исторіи Россіи.
Многіе изъ нихъ, указанные въ 1-й части Русской военной ис¬
торіи, относятся и къ настоящему періоду 1613—1689 г.г. Изъ
относящихся же собственно къ этому послѣднему слѣдуетъ ука¬
зать: хронику Ѳеодосія Сафоновича, игумена кіевскаго Михай¬
ловскаго монастыря, съ 1655 г., послужившая источникомъ компи¬
ляціи Иннокентія Гизеля, подъ названіемъ Синопсисъ (напе-
чат. въ 1674 г.),—разныя мѣстныя лѣто и и си великорусскія, си¬
бирскія, малороссійскія и нр., но особенно московскія, становя¬
щіяся оффиціальными правительственными и переходящія въ Раз¬
рядныя книги; — сказанія: объ «Азовскомъ сидѣніи» и о взятіи
Астрахани Разинымъ; — записки: князя Семена Шаховскаго
отъ 1601 г. до 1649 года, и особенно Григорія Котошихина иди
Кошихнна (служившаго въ посольскомъ приказѣ и бѣжавшаго въ
1664 г. въ Польшу, а изъ нея въ Швецію): «О Россіи въ царствова¬
ніе Алексѣя Михайловича» (изданы въ 1841 и 1859 г.г. Архео¬
графическою коммисіей);—записка Ивана Посошкова о рат¬
номъ поведеніи (рукопись 1701 г., въ И. Публ. Бпбл. и въ печати
изд. Погодинымъ въ 1842 г.), о состояніи русскаго войска ста¬
риннаго строя;—жизнь патріарха Никона, описанная келейникомъ
и приверженцомъ его Шушеринымъ (изд. въ 1784 г. Козодавле-
вымъ); Андрея Денисова (послѣдователя расколоначальника про¬
топопа Аввакума): «Отцы и страдальцы Соловецкіе», гдѣ описана
осада Соловецкаго монастыря.
Изъ числа писемъ слѣдуетъ указать на переписку царя Михаи¬
ла Ѳеодоровича съ его отцомъ, патріархомъ Филаретомъ, и
царя Алексѣя Михайловича съ княземъ Одоевскимъ, Ни¬
кономъ и др.;—на письма боярина Матвеева и на переписку
князя Василія Васильевича Голицына съ царевной Софіей
Алексѣевной. Всѣ эти и мн. др. письма изданы въ 1848 г. подъ
заглавіемъ «Письма русскихъ государей», и сверхъ того письма
ц. Алексѣя Михайловича изданы особо Бартеневымъ въ
1856 г., а переписка кн. В. В. Голицына—во «Временникѣ» Моск.
общ. ист. и древн. россійскихъ.
Государствепные акты разнаго рода хранятся въ москов¬
скихъ, петербургскихъ, кіевскомъ, Виленскомъ и др. архивахъ
(указанныхъ въ энциклопедическомъ словарѣ, T. V 1862, въ статьѣ.
Архивы). Сборники ихъ уже были указаны выше, именно: Новико¬
ва, Максимовича, Суханова, князя Оболенскаго и др., также
подъ заглавіемъ: «Собраніе государ. грамотъ и договоровъ»,
5 т. 1813—28, и особенно Акты, собранные и изданные Ар-
хеограФ. коммисіею» съ 1836 года; въ нихъ всѣхъ важнѣе для
военной исторіи акты историческіе, разрядныя книги и спис¬
ки и др., особенно важные въ военномъ отношеніи, — и наконецъ
Полное собраніе законовъ Россійской имперіи, начиная съ
Уложенія царя Алексѣя Михайловича (1649).
ХѴП вѣкъ былъ особенно богатъ сказаніями иностранцевъ
о Россіи. Главными о времени царя Михаила Ѳеодоровича суть
записки Адама Олеарія (Oehlschlàger), бывшаго въ Россіи въ
1634 и 1636 г.г.; это одинъ изъ важнѣйшихъ источниковъ (пѣм.
подлинникъ изд. въ 1647 и 1656 г.г.; въ русскомъ переводѣ, непол¬
номъ—3 кн. въ Арх. истор. и практ. свѣдѣній, 1859 г. Ш 3 и далѣе,
и въ полномъ—Барсова 1868—70),—и Боплана(Beauplan),Фран¬
цузскаго инженера: «Описаніе Украйны», 1-е франц. изд. 1650 г.,
рус. пер. Устрялова 1832.—О времени царя Алексѣя Михайло¬
вича особенно много сказаній пностранцовъ: главное — барона
Мейерберга (бывшаго въ Россіи въ 1661—63 г.г.): «Iter in Mosco-
viam» на лат. яз. и во франц. и нѣм. переводахъ (Аделунга: Ба¬
ронъ Мейербергъ, изд. 1827); — затѣмъ записки о пребываніи въ
Россіи: Вимена да Чинеда—въ 1657 г. (заключаютъ свѣдѣнія о
русскомъ войскѣ), РейтенФельса — въ 1671—73 г.г., Лизека—въ
1675 г., неизвѣстнаго итальянца «Ritratto délia Moscovia», посвящен¬
ное кардиналу Алтіерп;—англичанъ: автора сочиненія о посольствѣ
графа Карлейля, и медика царя Алексѣя Михайловича, Самуи¬
ла Коллинса;—голландцовъ:—Струйса и географа Витцена;—
поляковъ: іезуита Кояловича «Исторія Литвы» и разсказъ о казац¬
кой войнѣ; — Коховскаго Annalium Poloniae,—Пасторія (силезца
Гираненберга) Веіішц scythico - cosacium;—литовскаго канцлера
Албрехта-Станислава Радзивила,—Рудавскаго, Ерлича,Пас-
сека и др. — О времени царя Ѳеодора Алексѣевича: голланд¬
скаго посланника Конрада Кленка, и Таннера, бывшаго въ сви¬
тѣ польскаго посла Чарторыйскаго. Наконецъ о времени правле¬
нія царевны Софіи Алексѣевны: голландца Кемпфера и Францу¬
зовъ Де-ла-Нёвилля и іезуита Филиппа Авриля;—въ особенности же
дневныя записки Патрика Гордона съ 1655 г. до конца 1698 г.
(умеръ въ 1699 г.), изданныя академикомъ Поссельтомъ.
Сказанія иностранцовъ о Россіи, въ періодѣ времени съ 1613 г.
до 1689 г., отчасти вошли у насъ въ Библіотеку иностранныхъ
писателей о Россіи, или были переведены на русскій языкъ впол¬
нѣ либо въ извлеченіи въ изданіяхъ ученыхъ обществъ или част¬
ныхъ лицъ, либо послужили источниками для статей и монографій
(см. ниже).
Изъ новѣйшихъ историческихъ трудовъ, служащихъ исто¬
рическими пособіями для ислѣдованія и изученія военной исторіи
настоящаго періода, сверхъ указанныхъ уже въ 1-й части Рус¬
ской военной исторіи и главныхъ изъ нихъ: Соловьева, Устря¬
лова, Иловайскаго, Костомарова и др., здѣсь слѣдуетъ ука¬
зать еще нѣкоторыя (по порядку времени изданія ихъ), а имен¬
но: Верха Царствованія: Алексѣя Михайловича (1831), Михаила
Ѳеодоровича (1832) и Ѳеодора Алексѣевича (1834);—Русское госу¬
дарство въ половинѣ XVII вѣка (1835);—Московскаго общ. исторіи
и древностей россійскихъ: Труды и лѣтописи 8 т. (1837) и Времен¬
никъ и Чтенія (1849—76);—Исторія соцарствія въ Россіи съ 1682 г.
до 1689 г. (1837); — Павлищева: Польская исторія (учебникъ),
Варшава 1843;—Бѣляева: О русскомъ войскѣ въ царствованіе Ми¬
хаила Ѳеодоровича и послѣ него до преобразованій, сдѣланныхъ
Петромъ Великимъ, Москва 1846 (въ особенности); — Соловьева:
Взглядъ на исторію установленія государственнаго порядка въ Рос¬
сіи до Петра В. (1852); — Ведемейера: О Россіи подъ державою
дома Романовыхъ до Петра В. (1853); — Разрядныя книги, изд. II
Отдѣленія Академіи наукъ, 2 т. (1854—55);—Щебальскаго: Прав¬
леніе царевны Софіи (1856);—Попова: Матеріалы для исторіи воз¬
мущенія Стеньки Разина (1857); — Костомарова: Бунтъ Разина
(1859) и Собраніе всѣхъ его историческихъ монографій, 13 томовъ
(1855—72); — Котошихина: О Россіи въ царствованіе Алексѣя
Михайловича, 9-е изд. (1859); — Олеарія: Россія въ царствованіе
Михаила Ѳеодоровича, переводъ Михайлова (1861); Письма рус¬
скихъ государей, изд. коммисіею печатанія государ. грамотъ и до¬
говоровъ (1862);—Герберштейна: Записки о Московіи, переводъ
Анисимова (1866);—Ключевскаго: Сказанія иностранцовъ о мос¬
ковскомъ государствѣ (1866);—Повѣсть о прпхожденіи Свѣйскаго
краля съ нѣмцы йодъ городъ Псковъ, современное сказаніе объ
осадѣ Пскова Густавомъ-Адольфомъ въ 1615 г., издано Семев-
скимъ (въ 1860 годахъ);—Олеарія:подробное описаніе путешест¬
вія голштинскаго посольства въ Московію и Персію въ 1633-36-
39 г.г., пер. съ нѣм. Барсова (1870);—Замысловскаго: Царство¬
ваніе Ѳеодора Алексѣевича (1871); — Аристова: Московскія смуты
въ правленіе царевны Софіи Алексѣевны (1871);—Иванпна (умер¬
шаго генералъ-лейтенанта генер. штаба): О пограничныхъ линіяхъ
Россіи со временъ Іоанна IV до конца XVIII вѣка (статья, напеча¬
танная въ одномъ изъ нашихъ журналовъ въ 1860 годахъ).
Относящіеся къ исторіи казаковъ, Малороссіи, Польши и
Литвы.
Бропевскаго(1844)и статистическаго комитета земли войска дон-
скаго (1869—72): Исторія войска донскаго и Савельева: 300-лѣтіе
войска донскаго, 1570—1870, изд. того aie комитета (1870);—Исто¬
рія Руссовъ или Малороссіи, приписываемая Георгію Конисскому,
нов. изд. 1846 г.;—Симоновскаго: Краткое описаніе о казацкомъ
малороссійскомъ народѣ и о военныхъ дѣлахъ его (1765, нов. изд.
1847),-Энгеля и Миллера: Исторіи Малороссіи (нов. пзд. 1847);—
Рягельмана: Лѣтописное повѣствованіе о Малой Россіи (1847);—
Костомарова: Богданъ Хмѣлышцкій, съ полнымъ перечнемъ источ¬
никовъ исторіи казацкихъ войнъ (1859),—и Гетманство Выговскаго
(1862);—Исторія о казакахъ запорожскихъ (1847);—Карпова: Кри¬
тическій обзоръ разработки главныхъ русскихъ источниковъ, до
исторіи Малороссіи относящихся, за время съ 8 января 1654 г. до
30 мая 1672 г. (1870). Относящіяся къ исторіи Польши, Литвы и Мало¬
россіи въ XVII вѣкѣ: Chevalier: H. de la guerre des cosaques, Paris
1663;—Erasmus Francis ci: Neuer pohlniseher Florus, d. i. richtige
und glaubhafte Erzâhlung etc. durch den Unpartheyiscken, Nüm-
herg 1666;—Kochowski: Annalium Poloniae ah ohitu Vladislavi IV
Climateres, Cracoviae 1683—98;—Rocoles: Vienne deux fois assiégée
par les Turcs, Leyde 1684;—Daleyrac (псевдонимъ его: le chevalier
de B eau jeu): Les anecdotes de Pologne ou Mémoires secrets du règne
de Jean Sobieski, Paris 1699;—Zaluski: Epistolarum historiaeo-fami-
liarum, etc. Brunsbergae 1709; — Ladowski: Inventarz constitucyi,
Lipsk 1733; — Coyer: H. de Jean Sobieski, Varsovie 1761; — Stryj-
kowski-Maciej Osestowicz: Kronika Polska, Litovska, Zmôdzka i
wszystkiey Rusi, Krôlewice 1582, Warszawa 1766 и 1846; — Rizzi-
Zannoni: Carte de la Pologne (атласъ изъ 24 картъ), Londres 1772,
особенно важное пособіе для современной географіи;—Grondski de
Grondi: H. belli cosacco-polonici, conscripta A. 1676, Pestini 1789;—
Бантыша-Каменскаго (Ивана): историческое извѣстіе о возник¬
шей въ Польшѣ уніи, Москва 1805 и 1864;—Rulhière: H. de l’anar¬
chie de Pologne et du démembrement de cette république, Paris 1807;—
Nieracewicz: Dzieje panowania Zygmunda III, Warszawa 1819, и
его же Zbiôr pamtàtnikôw о dawney Polsce, Warszawa 1822;—Бан¬
тыша-Каменскаго (Димитрія): И. Малой Россіи, Москва 1822 и
1842, съ указателемъ собранныхъ имъ источниковъ малороссійской
исторіи, изд. Бодянскимъ (1859);—Kwiatkowski: Dzieje narodu
polskiego za panowania Wladislawa IV, Warszawa 1823;—Графа
Румянцова (изданіе): Собраніе государственныхъ грамотъ, и до¬
говоровъ, Москва 1828; — Bielski: Kronika, въ Zbiôrze pisarzôw
polskich, Warzawa 1830; — Bantkie: Dzieje narodu polskiego, Wro-
claw 1835, русскій переводъ съ 1-го изданія СПБ. 1830;—H ani¬
mer: H. de l’empire ottoman, Paris 1838;—Неизвѣстнаго: Pamiçt-
niki о woynach kazackich za Chmielnickiego, z rgkopismu, Wroelaw
1840;—Râczynski (издателя): H. panowania Jana Kazimirza, z reko-
pismu, Poznan 1840;—Скальковскаго: И. Новой Сѣчи или послѣд¬
няго Коша Запорожскаго, Одесса 1841;—Lelewel: H. de Pologne,
Paris 1841; — Salvandy: H. du roi Jean Sobieski et de la Pologne,
Paris 1844;—Маркевича: И. Малороссіи, Москва 1818—42—43—45;
—Krajewski: Dzieje panowania Jana Kazimirza, Warszawa 1846;—
Величко: Лѣтопись событій въ юго-западной Россіи въ XVII вѣкѣ,
Кіевъ 1845—55;—Szaynocha: Szkice historyczne, Lwow 1854—
69;—Соловьева: И. Россіи, 1860—64;—Szujski: Dzieje polski,
Lwow 1862—66;—Соловьева: И. паденія Полыпи, Москва 1863;—
Кояловича: Документы, объясняющіе исторію западно-русскаго края,
СПБ. 1865;Костомарова: Богданъ Хмѣльницкій СПБ. 1870;—Его
же: Послѣдніе годы Рѣчи Посполитой, СПБ. 1870 (перечислены всѣ
источники И. Польши въ ХѴІ-ХѴП-ХѴІІІ вѣкахъ);—Павлищева:
Историческій атласъ Россіи, съ таблицами, 2-е изд. 1876 г.,—
и Польская анархія прп Янѣ-Казимірѣ и казацкія войны,
рукопись, нынѣ печатается. — Сверхъ того Бартошевичь, Балин-
скій, Кантемиръ, Мацѣёвскій, Пясецкій, Ленгнихъ, Руссо
Фризе и др.
ОГЛАВЛЕНІЕ.
СТРАН.
ГЛАВА IX. Русское царство (1462—1613). 3
§ 62. Военное устройство и военныя учрежденія ... —
§ 63. Огнестрѣльныя: оружіе и искуство 11§ 64. Конница и пѣхота 12
§ 65. Строй и образъ движеній и дѣйствій войскъ . . 15
§ 66. Внутреннее устройство и духъ войскъ .... 18
§ 67. Укрѣпленіе, осада и оборона становъ и городовъ. 24
§ 68. Общій выводъ . - 27
ГЛАВА X. Современныя сосѣднія государства и народы ... 33§ 69. Швеція —
§ 70. Польша и Литва . 37
§ 71. Казаки до XVI вѣка 43
§ 72. Днѣпровскіе и малороссійскіе казаки ..... —
§ 73. Донскіе и иные восточные казаки ...... 48
§ 74. Татары 50
§ 75. Турки 55
ГЛАВА XI. Замѣчательнѣйшія войны и походы 67
I. При Іоаннѣ III (1462—1505) —
§ 76. Войны съ Новгородомъ (1471—1477)
§ 77. Войны съ Казанью и Золотою ордою (1467—1502) 73
§ 78. Войны съ Литвой и Ливонскимъ орденомъ (1482—
1503) 87
II. Войны при Василіѣ III (1505—1533) 96
§ 79. Войны съ Литвою (1507—1522) —
§ 80. Войны съ Крымомъ (1515—1521) 112
§ 81. Война съ Казанью (1505—1530). ...... 118
СТРАН.
ГЛАВА XII. Замѣчательнѣйшія войны и походы (продолженіе) . 125
III. Войны при Іоаннѣ IV (1533—1583)
§ 82. Война съ Казанью (1550—1552)
§ 83. Осада и взятіе Казани (1552) 135
§ 84. Война съ Астраханью и Крымомъ, и покореніе
Астрахани (1554—1559) ... 150
§ 85. Война съ Швеціей и Ливонскимъ орденомъ (1554
—1567) . 163
§ 86. Война съ Польшей и Швеціей (1563—1582) . . 171
§ 87. Осада Пскова (1581—1582) 188
§ 88. Завоеваніе Сибири (1558—1583) 201
ГЛАВА XIII. Замѣчательнѣйшія войны и походы (продолженіе) . 207
IV*. Войны при Ѳеодорѣ I и Борисѣ Годуновѣ (1584—1605). —
§ 89. Покореніе Сибири. —
§ 90. Нашествіе крымскихъ татаръ (1591) 210
§ 91. Война съ шведами (1590—1593) 214.
V. Войны смутнаго времени (1604—1612) 218
§ 92. Война Бориса Годунова съ 1-мъ самозванцомъ
(1604—1605) .
§ 93. Война при Василіѣ Шуйскомъ (1606—1610).—
Война въ 1606 году 234
§ 94. Война въ 1607 году . 240
ГЛАВА XIV. Замѣчательнѣйшія войны и походы (продолженіе). 252
V. Войны смутнаго времени (1604—1612). (Окончаніе) . . —
§ 95. Война въ 1608 году.—Осада Троицкой-Сергіевой
лавры (начало) —
§ 96. Война въ 1609 г. — Осада Троицкой-Сергіевой
лавры (продолженіе) и Смоленска (начало). . . 317
§ 97. Война въ 1610 году.—Осада Троицкой Сергіевой
лавры (конецъ) и Смоленска (продолженіе). —
Клушинская битва (24 іюня) 319
§ 98. Война во время междуцарствія (1610—1612).—
Война въ 1610 г.—Осада Смоленска (продолженіе). 340
§ 99. Война въ 1611 году.—Сожженіе Москвы.—Взятіе
Смоленска . 363
§ 100. Война въ 1612 году.—Походъ князя Пожарскаго
и Минина въ Москвѣ. — Изгнаніе поляковъ изъ
Москвы 375
§ 101. Заключеніе 387
СTPAH.
ГЛАВА XV. Войны казаковъ донскихъ и днѣпровскихъ. . . . 393
I. Войны донскихъ казаковъ . _
§ 102. Войны до 1554 года
§ 103. Войны съ 1554 г 394
II. Войны днѣпровскихъ казаковъ 39 7
§ 104. Войны до Брестской уніи 1596 г.—Войны до Ланц-
коронскаго (1350—1500) —
§ 105. Войны отъ Ланцкоронскаго до Вѣнцеслава Хмѣль-
ницкаго (1500—1534) 399
§ 106. Войны отъ Вѣнцеслава Хмѣльницкаго до Ѳеодора
Богдана (1534—1575) 405
§ 107. Войны отъ Ѳеодора Богдана до Ѳеодора Косин-
скаго (1575—1592) 411
§ 108. Войны отъ начала Брестской уніи.—Войны отъ
Ѳеодора Косинскаго до Конашевича - Сагайдач-
наго (1592—1598) . . . . 416
§ 109. Войны отъ Конашевича-Сагайдачнаго до между¬
гетманства (1598—1622) 420
ГЛАВА XVI. Русское царство (1613—1689) . 426
§ 110. Военное устройство и военныя учрежденія ... —
§ 111. Различные роды войскъ.—Конница ..... 434
§ 112. Пѣхота 440
§ 113. Огнестрѣльное оружіе;—нарядъ или артиллерія . 442
§ 114. Строй и образъ дѣйствій войскъ 450
§ 115. Внутреннее устройство войскъ . . . . . . . 457
§ 116. Полевыя и долговременныя укрѣпленія; — осада и
оборона крѣпостей 475
§ 117. Заключеніе .482
ГЛАВА XVII. Польша и Литва, казаки и татары 486
§ 118. Польша и Литва —
§ 119. Казаки донскіе и иные восточные 495
§ 120. Казаки днѣпровскіе: малороссійскіе и запорожскіе 506
§ 121. Татары крымскіе и иные 515
§ 122. Общій взглядъ. 518
ГЛАВА XVIII. Войны при царѣ Михаилѣ Ѳеодоровичѣ (1613 —
1645). . . 520
§ 123. Война съ внутренними врагами (1613—1616). . —
§ 124. Война съ Швеціей (1614—1617) 522
§ 125. 1-я война съ Польшей (1617—1618) 526
§ 126. 2-я война съ Польшей (1632—1634) . .... 538
СТРАН.
§ 127. Война съ крымскими татарами (1632—1641).—
Завоеванія въ Сибири 547
ГЛАВА XIX. Войны малороссійскихъ и запорожскихъ казаковъ
(1622—1653) 551
§ 128. Войны во время междугетманства (1622—1628) . 551
§ 129. Войны отъ Тараса Трясилы до СтеФана Остря-
ницы (1628—1638) . ' 552
§ 130. Войны отъ СтеФана Остряницы до Богдана
Хмѣльницкаго (1638—1647) ....... 554
§ 131. Войны во время гетманства Богдана Хмѣльниц-
каго (1648—1653).—Война въ 1648 году . . . 559
§ 132. Война въ 1649 году 565
§ 133. Дѣйствія въ 1650 году. . 575
§ 134. Война въ 1651 году 577
§ 135. Война въ 1652 году 587
§ 136. Война въ 1653 году 589
ГЛАВА XX. Войны при царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ (1654—1666) 594
I. 1-я война съ Польшей за Малороссію (1654—1655) ... —
§ 137. Война въ 1654 году —
§ 138. Война въ 1655 году 603
II. Война съ Швеціей (1656—1658) 616
§ 139. Война въ 1656 году —
§ 140. Война въ 1657 году 620
§ 141. Война и миръ въ 1658 году 621
ГЛАВА XXI. Войны при царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ (1654—1666) 623
III. 2-я война съ Польшей за Малороссію (1658—1666) . . —
§ 142. Война въ 1658 году —
§ 143. Война въ 1659 году 626
§ 144. Война въ 1660 году 630
§ 145. Война въ 1661 году 634
§ 146. Война въ 1662 году . 637
§ 147. Война въ 1663 году 638
§ 148. Война въ 1664 году 641
§ 149. Война въ 1665 году 646
§ 150. Война въ 1666 году и миръ въ 1667 году . . . 649
ГЛАВА XXII Войны при царяхъ: Ѳеодорѣ, Іоаннѣ и Петрѣ
Алексѣевичахъ и царевнѣ Софіи до единодержавія
Петра I (1676—1689) 652
§ 151. Война съ Дорошенкомъ и Турціей за заднѣпров¬
скую Украйну (1676 —1678).—1-й Чигиринскій
походъ 1676 года —
СТРАН.
§ 152. 2-й Чигиринскій походъ 1677 года 654
§ 153. 3-й Чигиринскій походъ 1678 года 657
§ 154. 1-й крымскій походъ князя Василія Васильевича
Голицина въ 1687 году 660
§ 155. 2-й крымскій походъ князя Василія Васильевича
Голицина въ 1689 664
ГЛАВА ХXIII. Общій взглядъ на военную исторію древней Рос¬
сіи до Петра 1 668
§ 156. Военное устройство и военныя учрежденія ... —
§ 157. Различные роды войскъ 676
§ 158. Строй и образъ дѣйствій войскъ 679
§ 159. Внутреннее устройство войскъ 682
§ 160. Построеніе, осада и оборона искуственныхъ укрѣпленій 683
§ 161. Образъ веденія и характеръ войнъ. , .... 685
§ 162. Состояніе военнаго дѣла вообще 690
КАРТЫ, ПЛАНЫ И ЧЕРТЕЖИ,
приложенные въ настоящей 2-й части Русской воен¬
ной исторіи.
ВАЖНѢЙШІЯ ИСПРАВЛЕНІЯ,
КОТОРЫЯ НЕОБХОДИМО ПРЕДВАРИТЕЛЬНО ИМѢТЬ ВЪ ВИДУ.
Въ текстѣ:
СТРАН.
СТРОКИ.
НАПЕЧАТАНО:
должно выть:
11 —
15 сверху
Чеховъ.
Чоховъ.
13 —
8—9 »
конные или стремян¬
стремянными стрѣльца¬
19 снизу
ные)
ми назывались обязанные
быть у стремени царя,
т. е. сопровождать его при
выѣздахъ на конѣ.
21 —
въ выноскѣ
Тогдашній рубль 'состав¬
Цѣнность рубля въ XYI и
внизу
лялъ около 4 нынѣшнихъ
металлическихъ.
ХѴП вѣкахъ не всегда бы¬
ла одинаковою, но среднею
нормальною признается 1
рубль тогдашній—1 рублю
38 коп. нынѣшнимъ метал¬
лическимъ, иди 3 р. тог¬
дашнихъ = 10 р. нын. ме¬
таллическимъ.
31 —
5 снизу
9-ти-лѣтнимъ
8 ми-лѣтнимъ
41 —
19—20 снизу
Иногда казаки служили и
сражались также пѣшими.
Казаки нерѣдко сражались
также пѣшими.
42 —
5 сверху
пруссаки,
т. о. литовскіе жители поль¬
ской Пруссіи (пан. восточ¬
ной по правую сторону
Вислы).
46 -
15 >
городъ Черкасы
крѣпость Черкасы (городъ
уже существовалъ прежде)
49 —
10 »
соборовъ
собора
13 >
въ подданство Россіи и
полную отъ нея зависи¬
мость,
это произошло при царѣ
Алексѣѣ Михайловичѣ, а
при царѣ Михаилѣ Ѳедо-
вичѣ донскіе казаки были
только въ союзѣ и зависи¬
мости Россіи.
73 —
21 снизу
Ахмету,
Ахмеду (въ рус. лѣто¬
писяхъ—А хм ату),
189 —
выноска внизу
См. приложенный снимокъ
съ изображенія Пскова въ
1581—82 г.г. и пр.
Снимокъ этотъ не могъ
быть изготовленъ во-время
и приложенъ къ настоящей
части.
СРАН. СТРОКИ.
293 — 17 снизу
342 — 14 »
396 — 19—20 снизу
396 — 9 снизу
и далѣе
— — 3 снизу
п далѣе
399 - 1.—2 сверху
674 — 19 сверху
напечатано:
въ городской осыпи.—
Хотя ея было еще всего
только 200 чел.
Въ 1557 г. оаи участво¬
вали вмѣстѣ съ русскими
войсками въ войнѣ ихъ съ
Ливоніей, а въ 1579 г. съ
Стефаномъ Баторісмх.
А когда ЗарущкіВ бѣ¬
жалъ въ Коломну и оттуда
въ Астрахань, бблшая
часть донскихъ казаковъ,
подъ начальствомъ атама-
на М е ж а к о в а, воротилась
подъ Москву и присоеди¬
нилась къ войскамъ Тру-
бецкаго.
много способствовали осво¬
божденію Москвы отъ по¬
ляковъ п иреслѣдоваыію
арміи Сигизмунда къ
границамъ Польши.
Бъ 1455 г. казаки участво¬
вали въ войскѣ князя
литовскаго Сигизмунда
Кейстутовича съСвид-
рнгандомъ.
въ самомъ концѣ XVII
вѣка
должно выть:
(т. е. за городскимъ зем¬
лянымъ валомъ).
Хотя ея было всего только
200 чел.
Въ 1593 — 1582 г» они
(донскіе казаки), въ соста¬
вѣ русскихъ ратей,участво-
вали въ войнѣ Іоанна IV
съ Польшей н Швеціей въ
Ливоніи и въ сѣверо-запад¬
ныхъ русскихъ областяхъ.
А когда Вару ц кій, съ
преданными ему казаками,
составлявшими почти поло¬
вину подмосковнаго казац¬
каго войска, пошелъ къ Ко¬
ломнѣ и потомъ къ Михай¬
лову рязанскому, прочіе ка¬
заки остались подъ Моск¬
вою подъ начальствомъ
Трубецкаго іі вмѣстѣ съ
его войсками участвовали
и нр.
вмѣстѣ съ ополченіемъ По¬
жарскаго способствовали
окончательному освобожде¬
нію Москвы отъ поляковъ.
Въ 1435 г. казаки участво¬
вали въ войнѣ Сигизмун¬
да, Витольдова или Ви¬
то вт о в а брата, съ Свид-
р и г а й л о м ъ,братомъ Я г а й-
ла или Ягелла, за досто¬
инство великаго князя ли¬
товскаго.
въ XVII вѣкѣ, особенно, во
2-й половицѣ его,
РУССКАЯ
ВОЕННАЯ ИСТОРІЯ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
ОТЪ ІОАННА III
До
ПЕТРА I.
ГЛАВА IX.
РУССКОЕ ЦАРСТВО (1462-13).
§ 62. Военное устройство и военныя учрежденія, ■—§ 63. Огнестрѣльныя
оружіе и искуство. — § 64. Конница и пѣхота. — § 65. Строй и образъ
движеній и дѣйствій войскъ.— § 66. Внутреннее устройство и, духъ
войскъ. — § 67. Укрѣпленіе, осада и оборона становъ и городовъ. —
§ 68. Общій выводъ.
§ 62.
Военное устройство и военныя учрежденія.
Въ то время, когда въ западной Европѣ, съ постепенными упад¬
комъ Феодализма и рыцарства и усиленіемъ монархической власти,
всѣ части государственнаго военнаго устройства, всѣ отрасли воен¬
наго искусства стали постепенно стремиться къ совершенствованію,—
въ восточной Руси также,"съ постепенными: уничтоженіемъ удѣловъ
и утвержденіемъ единовластія, съ возстановленіемъ политической
самобытности государства, усиленіемъ и возвеличеніемъ его, военное
устройство его принимало болѣе сосредоточенный, правильный,
твердый, съ единодержавіемъ, могуществомъ и достоинствомъ госу¬
дарства сообразный видъ. Но междуусобія удѣльнаго періода и осо¬
бенно 200-лѣтнее владычество монголо - татаръ, отдаливъ восточ¬
ную Русь отъ западной Европы, замедливъ двумя столѣтіями успѣхи
ея на поприщѣ гражданственности и образованности, и подчинивъ
ее вліянію азіатскаго востока, были причинами, что военное устрой- '
ство ея развивалось совершенно на иныхъ началахъ, нежели въ за¬
падной Европѣ, въ особенныхъ, своеобразныхъ Формахъ, а военное
дѣло имѣло характеръ болѣе азіатскій и, уступая запядно-евронеп-
скому, находилось, въ сравненіи съ нимъ, на низкой степени соверт
шенства.
Съ вступленіемъ Іоанна III на престолъ (1462) настаетъ новый,
замѣчательный періодъ въ исторіи военнаго устройства Руси. Съ
этого времени началось и до самыхъ временъ Петра І-го непре¬
рывно * продолжалось постепенное развитіе его на тѣхъ началахъ
и въ томъ направленіи, которые назначилъ имъ Іоаннъ III. Значи¬
тельно умноживъ дворъ московскій присоединеніемъ къ нему дворовъ
или дружинъ уничтоженныхъ удѣловъ, онъ первый роздалъ (1500 г.)
боярскимъ дѣтямъ земли или помѣстья, съ обязательствомъ нести
военную службу и, въ случаѣ войны, по первому востребованію его,
являться на назначенныхъ мѣстахъ и въ извѣстные сроки, съ опре¬
дѣленнымъ, по обширности помѣстьевъ, числомъ конныхъ или пѣ¬
шихъ ратниковъ, въ предписанномъ вооруженіи и съ собственнымъ
на время войны или похода продовольствіемъ. Этою мѣрой было
значительно умножено число ратныхъ людей. Опредѣленіемъ въ во¬
енную службу многихъ литовскихъ и нѣмецкихъ плѣнниковъ и при¬
нятіемъ въ нее иноземцовъ по собственной ихъ волѣ, Іоаннъ III
положилъ первыя начала иноземнымъ наемнымъ дружинамъ въ
русскомъ войскѣ. Раздѣленіемъ войскъ на полки и разряды (съ
1471 г., къ которому относится древнѣйшая разрядная книга или
росписаніе воеводъ и ратниковъ по полкамъ и мѣстамъ ихъ пре¬
быванія), онъ далъ государственному военному устройству Руси пра¬
вильный, опредѣленный видъ, а строгимъ соблюденіемъ порядка въ
войскѣ старался водворить въ немъ благоустройство.
Преемники его продолжали то же дѣло въ данномъ имъ направле¬
ніи, въ томъ же-духѣ и съ тою же цѣлію, постоянно имѣя въ виду
во l-хъ правильнымъ распредѣленіемъ помѣстьевъ умножать число
людей служилыхъ, т. е. обязанныхъ военною службой на правѣ
помѣстномъ, — и во 2-хъ образовать многочисленное и устроен¬
ное войско. Въ такомъ духѣ дѣйствовали и сынъ Іоанна III, Ва¬
силій III, и особенно внукъ его, Іоаннъ IV, значительно развив¬
шій военное устройство Руси и почти удвоившій вооруженныя силы
ея. Онъ роздалъ боярамъ, дворянамъ и дѣтямъ боярскимъ, на про¬
странствѣ 60-70 верстъ кругомъ Москвы, земли или помѣстья, сътѣг
ми же обязательствами, съ которыми раздавалъ ихъ и Іоаннъ Щ.
Этою мѣрой главныя и лучшія вооруженныя силы государства были
сосредоточены вокругъ Москвы. Повелѣвъ измѣрить все государство,
онъ уравнялъ помѣщиковъ землями, соразмѣрно ихъ достоинствамъ
и заслугамъ. Онъ опредѣлилъ число ратниковъ, которое каждый
помѣщикъ былъ обязанъ, по первому востребованію, приводить съ
собою или выставлять на свой счетъ, вооруженіе этихъ ратниковъ
и самихъ помѣщиковъ, равно и то, кто и сколько изъ нихъ должны
были являться на коняхъ или пѣшими. Вслѣдствіе того, со 100 и
200 четвертей (50 и 100 десятинъ) доброй земли каждый помѣщикъ
былъ обязанъ вести съ собою или выставлять на свой счетъ 1 пѣ¬
шаго ратника, вооруженнаго лукомъ съ стрѣлами, бердышемъ и
рогатиной, и 1 коннаго съ одною и въ дальній походъ съ двумя
лошадьми, обоихъ—съ запасомъ продовольствія на цѣлое лѣто, или
же внести за нихъ въ казну опредѣленную цѣну. Отмѣнивъ судныя
пошлины—источникъ многихъ злоупотребленій, и установивъ вмѣсто
нихъ общую подіать съ городовъ, земель и промысловъ, Іоаннъ IV
назначилъ всѣмъ войскамъ, на время похода, денежное жалованье, а
тѣмъ изъ помѣщиковъ, которые выставляли лишнихъ ратниковъ или
совершали лишзій походъ — двойное. Ратники съ городовъ и селъ
набирались, примѣрно, по 1 человѣку съ трехъ бѣлыхъ, нетяглихъ
двор'овъ и по 1 человѣку съ пяти тяглыхъ, на коняхъ, также и пи-
щальншш, кЛіные и пѣшіе, съ пищалями. По покореніи Новгорода
и Пскова, съ нихъ брали пѣшихъ и конныхъ ратниковъ, по ихъ обы¬
чаю, по сохамъ, почему они и назывались посошными людьми.
Отставки отъ . службы за старостью, болѣзнію, ранами, увѣчьями и
пр., замѣна отставленныхъ сыновьями и внуками ихъ съ 15-ти-лѣт¬
няго возраста, верстаніе ихъ помѣстьями при отцахъ или особо, раз¬
дѣленіе помѣстій, по смерти помѣщиковъ, между ихъ сыновьями, вдо¬
вами, дочерьми и пр., словомъ все, что касалось помѣстной военной
службы, было въ точности опредѣлено законами. Учрежденіемъ (око¬
ло 1550 г.) пѣшихъ стрѣльцовъ Іоаннъ IV положилъ въ рус¬
скомъ временномъ и почти исключительно конномъ войскѣ первыя
начала постоянной пѣхоты на жалованьѣ. Стрѣльцы были набраны
и въ послѣдствіи набирались изъ волостныхъ сельскихъ жителей, по¬
лучили правильные устройство и раздѣленіе, были вооружены огне¬
стрѣльнымъ оружіемъ и служили на жалованьѣ постоянно, безсмѣн¬
но, содержа стражу въ Москвѣ и особенно въ пограничныхъ горо¬
дахъ, исполняя службу и гарнизонную, и полицейскую, а въ Москвѣ
сверхъ того и дворцовую, въ военное же время—дѣйствуя въ общемъ
составѣ войска и преимущественно при осадѣ и оборонѣ городовъ.
Іоаннъ IV увеличилъ число иноземныхъ наемныхъ ратниковъ и
учредилъ (1565 г.) особенную стражу собственныхъ тѣлохраните¬
лей подъ названіемъ опричниковъ, сначала изъ 1,000, а потомъ
изъ 6,000 чел., большею частію изъ безпомѣстныхъ боярскихъ дѣтей,
клятвою обязавъ ихъ быть вѣрными ему, охранять его особу и ис¬
полнять безусловно волю и приговоры его. Они существовали однако
не болѣе б'ти лѣтъ и были уничтожены въ 1572 г.
Вооруженныя силы Руси умножились при Іоаннѣ IV также встѣд-
ствіе завоеванія казанскаго и астраханскаго царствъ н Сибири, и
принятія подъ покровительство Руси донскихъ казаковъ. Въ составѣ
русскаго войска являются уже, кромѣ дворянъ, дѣтей боярскихъ,
стрѣльцовъ и городовыхъ казаковъ, вспомогательныя войска та¬
таръ, различныхъ прежнихъ данниковъ ихъ, и донскихъ каза¬
ковъ. Городовые казаки, впервые упоминаемые въ русскихъ лѣто¬
писяхъ съ половины XV вѣка (прежде всѣхъ рязаиекіе, въ ря¬
занскихъ лѣтописяхъ, въ 1444году при Васидіѣ II, см. выше), при
Іоаннѣ III были уже во всѣхъ пограничныхъ и многихъ изъ
внутреннихъ городовъ русскихъ. Они были пѣшіе и конные и
образовались вѣроятно во время владычества монгою-татаръ, по
примѣру донскихъ казаковъ, съ цѣлію отраженія татаръ. Донскіе ка¬
заки (см. ниже §§ 71 и 73) являются впервые въ составѣ русскаго
войска въ половинѣ XVI вѣка и съ тѣхъ поръ до самаго 1598 го¬
да, т. е. до 'временъ Бориса Годунова, дѣйствуютъ постоянно
какъ вѣрные п полезные союзники Руси. Іоаннъ IV особенно покро¬
вительствовалъ имъ, давалъ имъ жалованье и дозволилъ свободную
въ русскихъ городахъ торговлю.
Слѣдствіемъ всѣхъ означенныхъ мѣръ Іоанна IV было то, что
вооруженныя силы Руси были приведены въ точную извѣстность и
почти удвоены: въ случаѣ надобности, правительство въ послѣдствіи
могло уже безъ особенныхъ усилій выставлять до 300,000 войскъ,
что значительно превосходило число войскъ, которое въ го же вре¬
мя могіи выставлять большія западно-европейскія государства: Гер¬
манія, Франція, Польша и др. Въ значительно большемъ противъ
прежняго чнслѣ русское войско впервые является въ 1480 г. при
Іоаннѣ III, когда онъ преградилъ на р. Угрѣ путь хану Большой
Орды Ахмату въ первое его нашествіе, а именно — въ числѣ до
180 т. чел.
До смерти Іоанна IV, Борисъ Годуновъ, равно Василій Іо¬
анновичъ Шуйскій, старались уже дать русскимъ войскамъ пра¬
вильное европейское устройство. Съ этою цѣлію первый принималъ
въ русскую службу иноземцовъ и образовалъ изъ нѣмцовъ, таот-
ландцовъ, поляковъ, грековъ и др. иноземную дружину. Никогда
еще дотолѣ эти иноземцы 'не пользовались такимъ почетомъ и та¬
кими выгодами, какъ при Годуновѣ, что приписываютъ желанію
его задобрить и склонить на свою сторону особенно ливонцовъ, боль¬
шему довѣрію его къ иноземцамъ, нежели къ природнымъ русскимъ,
п несомнѣнному преимуществу первыхъ надъ послѣдними въ военномъ
дѣлѣ. Шуйскій издалъ (1608 года) переведенный съ нѣмецкаго
и лятиискаго языковъ уставъ дѣлъ ратныхъ. О томъ же старался
и первый самозванецъ, въ продолженіи кратковременнаго, незакон-
наго царствованія своего, вводя въ войска европейское устройство и
образовавъ (въ концѣ 1605 года) 3 сотни или роты иноземныхъ
тѣлохранителей, однообразно и богато одѣтыхъ и вооруженныхъ. Но
всѣ эти попытки, среди внутреннихъ смутъ и переворотовъ конца
XVI и начала ХѴП столѣтій, не имѣли времени развиться и укоре¬
ниться, и потому остались безъ послѣдствій и успѣха. Иноземныя
же: дружины Годунова и тѣлохранители перваго самозванца уни¬
чтожились вмѣстѣ со смертію того и другаго. Но мысль о необходи¬
мости царскихъ тѣлохранителей, уже со временъ Іоанна III и вве¬
денія единодержавія, утвердилась, сохранялась неизмѣнно и осущест¬
влялась подъ разными видами и названіями.
Стрѣльцы, по смерти Іоанна IV и особенно въ смутное время
самозвавцовъ, предались уже большимъ безпорядкамъ, а число ихъ
(по свидѣтельству нѣкоторыхъ иностранныхъ писателей) значитель¬
но уменьшилось.
Ѳеодоръ Іоанновичъ продолжалъ покровительствовать и жало¬
вать донскихъ казаковъ, которые съ своей стороны служили Руси также
усердно, какъ и при Іоаннѣ ÎV. Но при Борисѣ Годуновѣ отноше¬
нія эти измѣнились: Годуновъ прекратилъ выдачу казакамъ жало¬
ванья, прервалъ всякія сношенія съ ними и запретилъ имъ пріѣздъ
въ русскіе предѣлы и города. Слѣдствіемъ этого было то, что каза¬
ки до 1611 года дѣйствовали s за одно съ самозванцами и врагами
Руси. Но въ 1611-мъ году они перешли на сторону ея защитниковъ,
а въ 1612 г.Лмного способствовали изгнанію поляковъ.
При Годуновѣ въ составѣ русскаго войска было, по свидѣтель¬
ству Марж'ерета, до 30 т. вспомогательныхъ войскъ татаръ, чере¬
мисъ и мордвы, отъ 3 до 4 т. черкасъ (днѣпровскихъ казаковъ),
до І,500 нѣмецкихъ, польскихъ, греческихъ и др. наемниковъ, а да¬
точныхъ людей съ церковныхъ и монастырскихъ земель—съ каждой
четверти по 1 конному и 1 пѣшему ратнику. t
Вслѣдствіе всѣхъ правительственныхъ мѣръ и учрежденій Іоан¬
на НІ, Василія ІП и Іоанна IV, военное устройство Руси въ кон¬
цѣ XVI и въ началѣ XVII столѣтій представляетъ вообще слѣдую¬
щія главныя черты:
Главною, основною частью войска было многочисленное сословіе
дворянъ и дѣтей боярскихъ, владѣвшихъ землями съ крестья¬
нами на нравѣ вотчинномъ и помѣстномъ и съ обязанностью нести
военную службу. Они раздѣлялись обыкновенно на три статьи, луч¬
шую, среднюю и худшую, владѣли въ своихъ уѣздахъ землею опре¬
дѣленной мѣры, отъ 150 до 300 четвертей (отъ 75 до 150 десятинъ)
одни—какъ родовыми вотчинами, другіе—какъ пожизненными помѣсть¬
ями, съ извѣстнымъ числомъ крестьянскихъ дворовъ, пользовались
всѣми доходами съ своихъ земель и платили въ казну опредѣленныя
подати. Въ мирное время лучшіе изъ нихъ находились къ Москвѣ;
при царскомъ дворѣ, получали званія стольниковъ и стряпчихъ,
служили парскими тѣлохранителями, исправляли должности област¬
ныхъ н городовыхъ воеводъ и иныя; прочіе же жили въ своихъ вотчи¬
нахъ и помѣстьяхъ, до призыва на военную службу. Сыновья ихъ,
достигнувъ Пи даже 15 лѣтъ, записывались въ службу, въ однѣхъ
статьяхъ съ своими отцами, и если родовыя вотчины послѣднихъ бы¬
ли недостаточны, то городовые окладчики верстали недорослей
помѣстьями и иногда денежными окладами. Городовые воеводы до¬
ставляли въ разрядъ подробные списки, сколько къ каждому городу
было приписано дворянъ и боярскихъ дѣтей, и сколько за ними бы¬
ло помѣстьевъ. По этимъ спискамъ разрядъ опредѣлялъ указами, по
мѣрѣ надобности, какіе именно служилые люди, изъ какихъ городовъ
и въ какомъ числѣ должны были въ извѣстный срокъ являться на
сборное мѣсто. По этимъ указамъ, каждый верстаный помѣщикъ былъ
обязанъ явиться на сборное мѣсто своей десятни (цѣлаго отряда
съ города, см. ниже) на конѣ и приводитъ съ собою опредѣленное
число конныхъ и пѣшихъ вооруженныхъ ратниковъ, съ нужнымъ на
время похода продовольствіемъ. На сборномъ мѣстѣ перекликали
явившихся по спискамъ, неявивмихея высылали насильно, подверга¬
ли тѣлесному наказанію и заключенію въ тюрьму, отличившихся же
усердіемъ и подвигами награждали прибавкою помѣстьевъ и денеж¬
ныхъ окладовъ и иными наградами. Но, вооружаясь толѣко на время
войны или похода, дворяне и боярскія дѣти, при внезапныхъ втор¬
женіяхъ непріятеля, не всегда поспѣвали собираться во-время и не
могли успѣшно дѣйствовать пѣшими противъ шведской и польской
пѣхоты, чтб и побудило учредить постоянную пѣхоту—стрѣльцовъ.
Дворяне со временъ Іоанна ІУ раздѣлялись на московскихъ и
городовыхъ. Первые стояли выше послѣднихъ, имѣли многія пе¬
редъ ними преимущества, получали больвііе оклады жалованья и
проч. Но служба тѣхъ и другихъ была вмѣстѣ. и гражданскою, и
военною, и какъ тѣ, такъ и другіе имѣли одинаковое право поступать
въ число дворянъ выборныхъ, получавшихъ высшіе оклады жало¬
ванья. Нѣкоторые изъ городовыхъ дворянъ жили и служили въ Мос¬
квѣ, по наряду, по поЛугодно, пользовались многими нравами дво¬
рянъ московскихъ и назывались жильцами. Права и обязанности
дѣтей боярскихъ были одинаковы съ правами и обязанностями горо¬
довыхъ дворянъ. Дворянъ и дѣтей боярскихъ вообще было весьма
много, но сколько именно—неизвѣстно. По освйдѣтельству иностран¬
ныхъ писателей, въ концѣ XV и въ началѣ XVI столѣтіи однихъ дѣ¬
тей боярскихъ было всего до 300,000 (?), а московскихъ дворянъ, по¬
стоянно находившихся въ Москвѣ, отъ 15 до 20,000 (?).
Въ случаяхъ особенной важности, всѣ тѣ помѣщики, которые не
могли сами идти на войну (какъ-то: престарѣлые, вдовы, незамужнія
дочери, недоросли и нроч.) должны были выставлять вмѣсто себя
родственниковъ, неимѣвшихъ помѣстьевъ, а если такихъ не было, то
людей ила холоней своихъ въ полномъ вооруженіи. Изъ вотчинъ же
боярскихъ, церковныхъ, монастырскихъ и др. выставлялось по 1 че¬
ловѣку съ 20-30 дворовъ, также въ полномъ вооруженіи: эти ратни¬
ки назывались людьми даточными.
Сверхъ дворянъ и дѣтей боярскихъ съ ихъ людьми пли холопами,
и людей даточныхъ, въ составѣ войска находились: стрѣльцы пѣ¬
шіе п конные или стремянные, отборные,—русскіе городовые ка¬
заки, иноземные наемные ратники, а также татары, съ различными,
прежде подвластными имъ племенами, ногаями, мордвою, черемисой
и, др.
Кромѣ того должно еще упомянуть объ особенномъ родѣ земскаго
ополченія, существовавшаго съ XIV вѣка, назначеннаго для охране¬
нія границъ отъ нападеній татаръ й другихъ сосѣдственныхъ на¬
родовъ и для обороны устроенныхъ на границахъ засѣкъ (см. ни¬
же § 67) и носившаго названіе засѣчной стражи. Въ концѣ XIV
;вѣка лѣтописи впервые упоминаютъ о пограничныхъ станицахъ, а
при Іоаннахъ III и IV были вполнѣ учреждены украинскіе
сторожи. Первоначально въ нихъ служили пограничные городовые
казаки, состоявшіе позже на однихъ правахъ съ стрѣльцами, а так¬
же наемные татары и прежніе данники ихъ — инородцы. Число ста¬
ницъ особенно увеличилось при Іоаннѣ IV. Первымъ и лучшимъ
помощникомъ ему въ устройствѣ пограничной стражи и ея слуяібы
былъ бояринъ князь Воротынскій, который въ 1571 г.совѣтовался
съ станичниками, пограничными воеводами и др. чинами и составилъ
общій уставъ станичной службы (см. ниже). Для надзора за исправ¬
ностью сторожей онъ назначилъ 4-хъ стоялыхъ головъ съ особы¬
ми отрядами станичниковъ изъ разныхъ городовъ. Дѣятельныя мѣры
Воротынскаго и товарищей его,князя ТюФякина и дьяка Ржев¬
скаго, были весьма полезны для охраны юго-восточныхъ границъ
Руси отъ татаръ. Въ 1577 г. Іоаннъ IV назначилъ новаго началь¬
ника надъ сторожевою и станичною пограничною службой, родствен¬
ника своего, боярина Никиту Романовича Юрьева. Онъ продол¬
жалъ развивать мѣры Воротынскаго и еще болѣе обезпечилъ
юго-восточныя границы. Съ .конца XIV вѣка такія же мѣры начали
бить принимаемы и на югозападныхъ границахъ, противъ набѣговъ
днѣпровскихъ (позже малороссійскихъ) казаковъ, и учреждены новыя
станицы на ЛйвнаХъ, на р. Быстрой Соснѣ, въ Кронахъ и Бѣлгоро¬
дѣ. При Годуновѣ всѣ сторожи, засѣки и пограничная сторожевая
служба вообще были въ хорошемъ состояніи. Въ смутное время между¬
царствія и самозванцовъ содержаніе ихъ въ исправности было не¬
возможно, однако южно-русская украйна неразъ удачно отбивалась
' отъ самозванцовъ.
О составѣ и устройствѣ пограничной засѣчной стражи вообще
должно сказать, что ее составляло большее или меньшее, смотря по
надобности, число вооруженныхъ жителей селеній, сосѣдственныхъ
съ назначенными для засѣкъ заповѣдными лѣсами. Обыкновенно со¬
бирали съ 20 дворовъ по одному человѣку съ собственнымъ оружіемъ.
По введеніи огнестрѣльнаго оружія, каждому засѣчному стражу от¬
пускалось отъ казны по 2 фунта пороха и по 2 фунта свинца. За¬
сѣчная стража каждаго округа ми уѣзда составляла отдѣльную
часть подъ вѣдѣніемъ засѣчнаго головы, избираемаго изъ жившихъ
по близости засѣкъ, зажиточныхъ дворянъ и дѣтей боярскихъ. Іо¬
аннъ ІУ, для, усиленія засѣчной стражи, дозволилъ бѣглымъ лю¬
дямъ и даже смертоубійцамъ поселяться по близости засѣкъ, съ по¬
ступленіемъ въ засѣчную стражу. Засѣчные стражи были освобожде¬
ны отъ всѣхъ податей и во второй половинѣ ХУІ вѣка число ихъ
такъ умножилось, что они могли выставлять до 35,000 вооруженныхъ
конныхъ ратниковъ.
Порядокъ сбора войска вообще былъ слѣдующій: по объявленіи
сначала царедворцамъ, московскимъ дворянамъ, жильцамъ и прочимъ
служилымъ людямъ въ Москвѣ, а потомъ городовымъ дворянамъ и
: дѣтямъ боярскимъ въ городахъ—царскихъ указовъ о войнѣ, срокахъ и
мѣстахъ сбора войскъ и запасовъ, и о числѣ ратниковъ, долженство¬
вавшихъ -явиться на службу, всѣ служилые люди собирались въ свои
десятни (такъ называлось цѣлое съ одного города ополченіе, носив¬
шее названіе этого города и состоявшее подъ начальствомъ дворя¬
нина, а иногда и стольника). Къ опредѣленному сроку войско соби¬
ралось на назначенномъ сборномъ мѣстѣ, гдѣ всѣмъ служилымъ
людямъ, обязаннымъ помѣстною военною службой, особо назначаемый
для того бояринъ дѣлалъ смотръ по спискамъ. По совершенныхъ:
сборѣ, осмотрѣ и провѣркѣ войска, оно раздѣлялось на 5 полковъ
(какъ означено ниже въ § 66) и выступало въ походъ, по оконча¬
ніи же войны и заключеніи мира распускалось по домамъ и по горо¬
дамъ.
I 63.
Огнестрѣльныя: оружіе и искуетво.
Огнестрѣльное оружіе до временъ Іоанна III и даже Іоанна IV
распространялось очень медленно и находилось еще на низкой степе¬
ни совершенства. Іоаннъ III, въ числѣ прочихъ военныхъ усовер¬
шенствованій, увеличилъ также нарядъ или снарядъ (артиллерію),
который съ этого времени началъ уже составлять непремѣнную при¬
надлежность русскихъ полевыхъ ратей, между тѣмъ какъ до того
времени онъ назначенъ былъ почти исключительно для оборони и
обады городовъ и оставался постоянно въ Москвѣ, Новгородѣ, Псковѣ
и нѣкоторыхъ другихъ большихъ городахъ. Со временъ Іоанна III,
съ конца XV вѣка, орудія начали уже лить на Руси, сначала из¬
вѣстный Аристотель Фіоравенти и за нимъ другіе иностранные,
большею частію италіянскіе, въ послѣдствіи же и свои русскіе, ли¬
тейные пушечные мастера. Изъ послѣднихъ, въ концѣ XVI и нача¬
лѣ XVII столѣтій, чистотою и отдѣлкою вылитыхъ имъ орудій осо¬
бенно отличался Андрей Чеховъ. Первыя орудія отливались безъ
цапфъ, дельфиновъ и винграда и безъ раздѣленія на казенную, вер¬
тлюжную и дульную части, совершенствоваться же и приближаться
къ нынѣшней Формѣ начали только около половины царствованія
Іоанна IV (въ 1560-хъ годахъ).
Въ княженіе сына Іоанна III, Василія ІП, огнестрѣльныя: ору¬
дія и ручное оружіе, подъ общимъ названіемъ пищалей, вошли въ
большее употребленіе. При Іоаннѣ IV число ихъ еще умножилось,
устройство усовершенствовалось и употребленіе распространилось
уже значительно, такъ что въ XVI вѣкѣ, особенно во второй его по¬
ловинѣ, русская артиллерія, по свидѣтельству иностранныхъ писа¬
телей, въ устройствѣ, дѣйствіи и числѣ орудій не уступала артил¬
леріи первенствующихъ и сильнѣйшихъ государствъ западной Евро¬
пы.4 Такъ при осадѣ Казани (1.552 г.) было 150 тяжелыхъ осадныхъ
пушекъ, большихъ и среднихъ, кромѣ малыхъ, длиною' въ 1 ^ саже¬
ни, и полковыхъ, стоявшихъ около царскихъ шатровъ. Для осады
Дерпта (1560 г.) послано было 40 осадныхъ и 50 полевыхъ пушекъ,
при вторженіи въ 1563 г. въ Литву при войскѣ было 200, а въ вой¬
нѣ съ Швеціей (1589—1590 г.), при Ѳеодорѣ Іоанновичѣ—300
тяжелыхъ и легкихъ орудій.
Орудія состояли изъ пищалей (пушекъ), гаФуницъ (гауфницъ
или гаубицъ) или дробовиковъ, и можжиръ или вёрховыхъ пу¬
шекъ (мортиръ). Пищали (пушки), которыя въ отличіе отъ пищалей
завѣсныхъ (мушкетовъ или ружей) назывались затинными (отъ
слова затинъ—зарядъ), были двухъ родовъ: среднекалиберныя, длин¬
ныя— змѣйки (у нѣмцовъ шланги) и малокалиберныя, короткія —
волкомейки и соколки (у нѣмцовъ фалконеты.) Каждое орудіе
носило, какъ и въ западной Европѣ, названіе отлитыхъ на немъ
изображеній (аспида, василиска, льва, волка и т. п.). Люди, состав¬
лявшіе прислугу при орудіяхъ, назывались пушкарями, извѣстное
число орудій или батарея—туромъ, а совокупность орудій при вой¬
скѣ—нарядомъ или снарядомъ.
Ручныя пищали, съ огнивомъ и спускомъ, а позже съ колесными
замками,, тѣ и другія съ фитилями вмѣсто кремней, назывались за¬
вѣ сними, потому, что завѣшивались за спину, также самопалами
и ручницами. Въ концѣ ХУІ и началѣ ХѴП столѣтій начали упо¬
треблять карабины и пистоли или пистолеты, также ручницы
съ топорами и пистоли съ топорками. Ручное огнестрѣльное
оружіе частію изготовлялось въ Россіи, частію пріобрѣталось покуп¬
кой въ чужихъ странахъ, а также добычей на войнѣ: оттого въ немъ
было большое разнообразіе. Иностранные писатели свидѣтельствуютъ
впрочемъ, что русскіе имѣли пищали и ручное огнестрѣльное оружіе
всегда весьма исправныя.
§ 64.
Конница и пѣхота.
Главнымъ, многочисленнѣйшимъ и лучшимъ родомъ войскъ на -
Руси въ этомъ періодѣ была конница, составленная изъ дворянъ и
дѣтей боярскихъ, съ ихъ людьми пли холопями. Лошади въ ней бы¬
ли большею частію татарской, ногайской породы, средняго роста,
пѣгія (бѣлыя съ черными пятнами), очень дикія, которыя могли ска¬
кать 7—8 часовъ безъ остановки, пугались пальбы и не ѣли овса или
очень мало. Были въ употребленіи также грузинскія лошади, краси¬
выя, но уступавшія татарскимъ въ быстротѣ и сносливости,—турец¬
кія и польскія (аргамаки) и русскія, малорослыя, но добрыя, особен¬
но вологодскія и вятскія. Сѣдла употреблялись татарскія, высокія, съ
короткими стременами, отчего всадники могли удобно поворачивать¬
ся на нихъ во всѣ стороны, но сидѣли очень нетвердо и легко мог¬
ли быть сбиваемы съ лошадей.
До учрежденія стрѣльцовъ, пѣшими служили только иноземные
наемные ратники, число которыхъ было незначительно, и бѣднѣй¬
шіе изъ русскихъ ратниковъ, которые не были въ состояніи имѣть ко¬
ней и которыхъ назначали большею частію въ городовую службу.
Поэтому пѣхоту составляла плохо вооруженная и устроенная черні,
содержавшая стражу въ городахъ; полевое же войско было преиму¬
щественно конное, гораздо лучше вооруженное и устроенное.
Учрежденіемъ стрѣльцовъ положено было, какъ сказано выше, пер¬
вое начало постоянной, болѣе или менѣе правильно устроенной и
исправно вооруженной пѣхоты. Съ этого времени стрѣльцы (изъ ко¬
торыхъ небольшое число отборнѣйшихъ были конные или стремян¬
ные) составляли: въ мирное время—стражу Москвы и пограничныхъ
городовъ, а въ военное, вмѣстѣ съ иноземными наемными ратника¬
ми и пѣшими казаками — лучшую въ полевомъ войскѣ пѣхоту, ко¬
торая особенно хорошо дѣйствовала при осадѣ н оборонѣ городовъ.
Но число стрѣльцовъ, казаковъ и особенно иностранныхъ наемныхъ
ратниковъ было, въ сравненіи съ числомъ конницы, довольно незначи¬
тельно, а въ концѣ XVI и въ началѣ XVII столѣтій уменьшилось еще
болѣе, вслѣдствіе постепеннаго уменьшенія числа стрѣльцовъ, перехода
донскихъ казаковъ (1598—1610) на сторону внѣшнихъ враговъ, и крат¬
ковременнаго, непостояннаго существованія различныхъ иноземныхъ
наемныхъ пѣшихъ дружинъ. Въ концѣ XVI вѣка (при Ѳеодорѣ
Іоанновичѣ и Борисѣ Годуновѣ) въ Москвѣ было, по свидѣ¬
тельству иностранныхъ писателей, до 20,000 дворянъ, которые со¬
ставляли царскую конную дружину, и пѣхоты: до 10,000 стрѣль¬
цовъ, сверхъ конныхъ или стремянныхъ, около 6,000 казаковъ и
около 9,000 иноземныхъ наемныхъ пѣшихъ ратниковъ, всего пѣхо¬
ты около 25,000 человѣкъ. Но въ полевыхъ ратяхъ нѣхоты было
всегда менѣе, нежели конницы.
Вооруженіе войскъ стало совершенно азіатскимъ и съ ходомъ вре¬
мени становилось болѣе и болѣе многообразнымъ, сложнымъ, тяжеі
лымъ, а у знатныхъ людей, сверхъ того, богатымъ и даже роскош¬
нымъ. Нападательное оружіе, даже и по введеніи огнестрѣльнаго;
было преимущественно бѣлое или холодное. Оно состояло изъ мечей)
сабель, палашей, кончеровъ, тесаковъ, ножей, кинжаловъ, копій, еу-
лйцъ, рогатинъ, совией, кистеней, бердышей, топоровъ, чекановъ и
временно (въ стражѣ иноземныхъ тѣлохранителей перваго само¬
званца) изъ аллебардъ и Протазановъ (pertuisanes). Ручное огне¬
стрѣльное оружіе означено выше. Метательное оружіе состояло изѣ
саадаковъ (луковъ со стрѣлами) и самострѣловъ. Предохранительное
вооруженіе составляли броня или доспѣхъ съ принадлежностями;
различнаго вида головныя прикрытія и щиты. Брони или доспѣхи
имѣли два главные вида: 1) кольчатые: панцырь, кольчуга и бай-
дана, и 2) досчатые металлическіе;, бахтерецъ, колонтарь, юш-
манъ, куякъ, зерцало, латы и кирисъ. Принадлежностями брони или
доспѣха были бармицы, зарукавья, наколѣнки, наручи, рукавицы Щ
поножи или бутурлыки, прикрывавшіе плечи, руки и ноги. Голову}
прикрывали различныхъ родовъ и видовъ шлемы и шапки: жоломы,'
колпаки, шишаки, мисюркя, шапки: бумажныя, желѣзныя, мѣдныя,
ерихонскія или ерихонки и турскія или турецкія. Щиты были плоскіе
или выпуклые, иногда многоугольные, но большею частію круглые.
Нѣкоторые роды оружія и вооруженія принадлежали преимуще¬
ственно конницѣ (какъ-то: сабли, палаши, кончеры, кистени, сулицы
и проч.),—другіе пѣхотѣ (какъ-то: мечи, тесаки, рогатины, совни,
бердыши и др.), — прочіе же были общими какъ конницѣ, такъ-и
пѣхотѣ. Исключая иноземныхъ наемныхъ тѣлохранителей, стрѣль¬
цовъ и царскихъ конныхъ дружинъ, одѣтыхъ и вооруженныхъ болѣе
или менѣе однообразно, въ одеждѣ и вооруженіи прочихъ войскъ не
было никакого однообразія. Простые воины носили бблыпею частію
тегиляи (толстые стеганые кафтаны), желѣзныя шапки, копья,. су-
лйцы и рогатины, а бѣднѣйшіе изъ нихъ являлись на службу только
съ саадакомъ и саблей или даже съ одною саблей. Низшіе воена¬
чальники, дворяне и дѣти боярскія носили панцырь, кольчугу и
бахтерецъ, шеломы, колпаки, шишаки и мисюрки, рѣдко колонтарь,
юшманъ, куякъ и шапки: турскую и мѣдную. Воеводы же и знатнѣй¬
шіе люди и сановники носили полный доспѣхъ, именно: двойной
панцырь или зерцало съ панцыремъ, наручи, рукавицы, наколѣнки,
бутурлыки, ерихонки, тѣ и другіе — богато-изукрашенные золотомъ,
серебромъ и даже драгоцѣнными каменьями. Вообще въ это время
всякій, кто только могъ, носилъ на себѣ нѣсколько родовъ оружія и
вооруженія, изъ азіатской роскоши болѣе, нежели изъ дѣйствитель¬
ной пользы обременяя себя ими, и весьма часто случалось, что тя¬
желыя: вооруженіе и оружіе перевозились, какъ 1 и прежде, за вой¬
скомъ на повозкахъ или по рѣкамъ на судахъ.
Стрѣльцы были большею частію вооружены пищалями или само¬
палами, саблями и бердышами (послѣдніе на походѣ вѣшались за
спину, а въ строю и бою стрѣльцы втыками ихъ передъ собою въ
землю), частію же копьями. Конные стрѣльцы (въ 1606 г.) были во¬
оружены длинными самопалами и саадйками. Вооруженіе инозем¬
ныхъ тѣлохранителей было подобно стрѣлецкому. Всѣ вообще рат¬
ники, вооруженные ручнымъ огнестрѣльнымъ оружіемъ, носили огне¬
стрѣльныя принадлежности: заряды, рогъ съ порохомъ, фитиль и
нроч. — спереди на груди, на берендейкѣ или ремнѣ, повѣшен¬
номъ черезъ лѣвое плечо.
Знамена были съ изображеніемъ лика Спасителя или Іисуса На¬
вина, останавливающаго солнце, или св. Георгія побѣдоносца, поз¬
же съ изображеніемъ двуглаваго орла, либо солица, луны, звѣздъ,
гербовъ княжествъ и царствъ, разныхъ звѣрей, птицъ, чудовищъ и
т. п.'Знамена почитались священными, но обязанность носить ихъ
не считалась почетною. Они нерѣдко были такъ велики, и тяжелы,
что ихъ носили нѣсколько человѣкъ. Каждый полкъ въ войскѣ имѣлъ
свое особое знамя, носившее званіе полка (большаго, правой и лѣ¬
вой рукъ и проч). У стрѣльцовъ каждая сотня имѣла свое знамя, и
эти знамена назывались сотенными или братскими. Донскіе ка¬
заки также имѣли жалованныя государями знамена.
Военную музыку составляли по прежнему трубы, накры или буб¬
ны, сурны, сонёли или дудки, и набаты или огромной величины мѣдные
барабаны, которые были возимы за воеводами на деревянныхъ щи-,
тахъ, положенныхъ на четырехъ, поставленныхъ рядомъ лошадяхъ;
въ каждый набатъ били 8 человѣкъ. Посредствомъ этого боя воево¬
ды управляли движеніями и дѣйствіями своихъ полковъ.
При Годуновѣ каждый воевода имѣлъ свое знамя съ изображе¬
ніемъ кого-либо изъ святыхъ, носимое 2-мя или 3-мя ратниками, и
до 10 или 12 набатовъ и столько же трубъ и бубновъ. Звуки всѣхъ
этихъ орудій служили знакомъ для начатія битвы, но отступленіе
означалось только однимъ боемъ въ набатъ.
§ 65.
Строй и образъ движеній и дѣйствій войскъ.
По свидѣтельству иностранныхъ' писателей, строй и образъ дѣй¬
ствій русскихъ войскъ имѣли, также какъ и вооруженіе ихъ, харак¬
теръ совершенно азіатскій, уже неразъ описанный выше. Борисъ
Годуновъ и Василій Іоанновичъ Шуйскій, равно и первый
самозванецъ старались ввести правильные европейскіе строй и
образъ дѣйствій, но старанія ихъ, по объясненнымъ выше при¬
чинамъ, остались безъ послѣдствій и успѣха. Василій Іоан¬
новичъ Шуйскій приказалъ перевести съ нѣмецкаго и латин¬
скаго языковъ и издать (1608) уставъ дѣлъ ратныхъ, въ ко¬
торомъ объяснены были правила раздѣленія и обученія войскъ,
строя, движеній и дѣйствій пѣхоты и конницы, стрѣльбы пушечной
и ружейной, расположенія войскъ въ станахъ, веденія осадъ, произ¬
водства приступовъ и проч. Хотя, но причинѣ тогдашнихъ смутныхъ
обстоятельствъ, переводъ и изданіе этого устава и не имѣли, ка¬
жется, никакого особеннаго вліянія на современное усовершенство¬
ваніе строя и образа дѣйствій русскихъ войскъ, но не остались на¬
прасными, потому что. позже (1621 г.) царь Михаилъ Ѳеодоро¬
вичъ дополнилъ, издалъ вновь И ввелъ въ русскія войска тотъ же
самый уставъ Василія Іоанновича Шуйскаго. ..
Порядокъ движеній и образъ дѣйствій войскъ въ полѣ и въ бою
въ этомъ періодѣ вообще были слѣдующіе:
По сборѣ, осмотрѣ и раздѣленіи войскъ (см. §§ 62 и 66), оно
выступало въ походъ. Впереди шелъ ертоулъ, ертоульный полкъ
или отрядъ легкой конницы, введенный, кажется, со временъ Іоан¬
на III и назначенный развѣдывать о путяхъ и непріятелѣ и обезпе¬
чивать главное войско отъ внезапнаго нападенія. За ертоуломъ слѣ¬
довали: передовой полкъ (авангардъ), потомъ большой или глав¬
ное войско и при немъ нарядъ или артиллерія, затѣмъ тяжести и
Іобозы, и наконецъ сторожевой полкъ (арріергардъ). Полки правой
и лѣвой рукъ дѣйствовали отдѣльно, иногда на большомъ разсто¬
яніи отъ большаго полка. Каждый полкъ состоялъ изъ нѣсколь¬
кихъ городскихъ десятенъ (см. выше), раздѣленныхъ на сотни, подъ
! главнымъ начальствомъ двухъ и иногда трехъ воеводъ изъ бояръ и
окольничихъ, рѣдко изъ стольниковъ, и подъ частнымъ начальствомъ
головъ и сотниковъ. На походѣ, вблизи отъ непріятеля наблюдали
большую осторожность, посылая далеко во всѣ стороны разъѣзды
и по возможности держась ближе укрѣпленныхъ городовъ. Походы
совершались, по прежнему, и сухимъ путемъ, и по рѣкамъ (противъ
татаръ—Москвою, Клязьмою, Окою иВолгою съ ихъ притоками).Ста¬
нами располагались обыкновенно вдоль или близъ рѣки и лѣса, въ мѣс¬
тахъ, изобиловавшихъ водою, лѣсомъ и пастбищами. Станы окружали
со всѣхъ сторонъ окопами, рвами, повозками, стражами и обезпечива¬
ли дозорами. Встрѣтясь съ непріятелемъ въ открытомъ полѣ, стара¬
лись расположиться оборонительно, усиливаясь мѣстностью или нску-
ственными укрѣпленіями, съ XVI вѣка большею частію гуляемъ или
гуляй-городомъ (см. ниже § 67). Опредѣленнаго общаго боеваго
порядка не было: войско распредѣлялось только на середину и два
крыла; особые отряды ставились иногда позади для поддержанія м
часто скрытно въ засадѣ или посылались въ обходъ. Конница строи¬
лась впереди пѣхоты, потому что начинала бой, производя, по та¬
тарскому обычаю, стремительное нападеніе съ большимъ крикомъ,
при звукахъ набатовъ, сурнъ и бубновъ,—дѣйствуя на скаку мета¬
тельнымъ и бѣлымъ оружіемъ, стараясь сломить непріятеля друж¬
нымъ ударомъ или окружить его и подавить превосходствомъ числи¬
тельной силы. Подобно тому, какъ у татаръ и другихъ азіатскихъ
народовъ, стремительность, запальчивость и сила перваго нападенія
были чрезвычайныя, но непродолжительныя. Если оно имѣло успѣхъ,
т. е. конницѣ удавалось съ перваго раза сломить непріятеля, то по¬
бѣда была рѣшена и конницѣ оставалось только преслѣдовать и
^довершать пораженіе разбитаго непріятеля. Но если послѣдній стой¬
ко выдерживалъ первое нападеніе, то русская конница приходила въ
разстройство и замѣшательство и въ безпорядкѣ бросалась назадъ
за пѣхоту, либо за мѣстныя и искуственния препятствія, находив¬
шіяся позади. Тогда всѣ удары непріятеля принимала на себя пѣ¬
хота, которая, подъ защитой мѣстныхъ или искуственныхъ препят¬
ствій, особенно гуляя, сражалась всегда съ чрезвычайными стой¬
костью, упорствомъ и храбростью. А между тѣмъ воеводы собирали:
конницу и снова вводили ее въ бой. Такимъ образомъ успѣхъ боя »,
зависѣлъ всегда отъ успѣха перваго нападенія конницы, еще болѣе
отъ послѣдующихъ оборонительныхъ дѣйствій пѣхоты, иногда—отъ
обходныхъ движеній или внезапныхъ нападеній изъ засадъ, съ боку
или съ тыла, либо отъ личныхъ мужества, опытности и искуства
воеводъ, главнаго и частныхъ. Одержавъ побѣду, русскія войска
преслѣдовали непріятеля, но слабо, потому что заботились болѣе о
разграбленіи его обозовъ, равно убитыхъ и раненыхъ, а въ непрія¬
тельской странѣ, сверхъ, того, р разореніи ея.
Въ заключеніе здѣсь слѣдуетъ привесть свѣдѣнія о пограничной,
сторожевой, станичной службѣ на восточныхъ и южныхъ границахъ.
По уставу князя Воротынскаго (см. выше), она состояла въ томъ,
чтобы 1) сторожи были особенно бдительны съ крымской и ногай¬
ской сторонъ; 2) ѣздили по двое по всѣмъ направленіямъ; 3) огней
не разводили нѣсколько разъ въ одномъ мѣстѣ и не въ лѣсахъ; 4)
вѣсть о приближеніи непріятеля передавали скоро; 5) въ нарядѣ
станицъ на службу соблюдали очередь и одну смѣняли только по
прибытіи другой, подъ страхомъ смертной казни; 6) лошадей имѣли
добрыхъ; 7) всѣхъ станицъ было 8 и назначено время, сколько каж¬
дой быть на службѣ, съ 15 апрѣля по 15 ноября, пока не выпадетъ
снѣгъ, а если не выпадетъ, то снова посылать по 2 станицы на мѣ¬
сяцъ, и 8) два раза одну станицу передъ другими не посылать, но за
1-ою—2-ую, 3-ю и т. д. по срокамъ и наказу. Иногда станичникамъ
приказывалось выжигать въ разныхъ мѣстахъ степь, чтобы отнять
у татаръ возможность скрывать свои движенія и лишить ихъ под¬
ножнаго корма. А въ 1573 г. станичникамъ было приказано, встрѣ¬
чаясь на урочищахъ при разъѣздахъ, мѣняться признаками, для
удостовѣренія начальниковъ, что они, станичники, доѣзжали до опре¬
дѣленныхъ урочищъ. При Никитѣ Романовичѣ Юрьевѣ съ 1577
года станичная служба была еще болѣе развита и точнѣе опредѣле¬
на, станичнымъ боярскимъ дѣтямъ назначено жалованье, ежегодно
въ разрядъ доставлялись подробныя росписанія всѣмъ станицамъ и
сторожамъ, бывшимъ въ продолженіи года на службѣ, съ означе¬
ніемъ всѣхъ пріѣздовъ на службу, кто сколько дней былъ въ доро¬
гѣ, на какой срокъ явился въ назначенное мѣсто, кто и когда его
смѣнилъ и пр. *).
§ 66.
Внутреннее устройство и духъ войскъ.
Внутреннее устройство русскаго войска со временъ Іоанна III ста¬
ло развиваться въ новыхъ, сообразныхъ съ единодержавіемъ, поли*
тическимъ, гражданскимъ и военнымъ устройствомъ Руси формахъ
и является въ своемъ особенномъ видѣ.
Іоаннъ III положилъ начало новымъ военнымъ управленію и чино¬
началію, которые, развиваясь и распространяясь постепенно, сохра¬
нились въ главныхъ основаніяхъ до Петра I. Важнѣйшими въ этомъ
отношеніи учрежденіями Іоанна Ш были: приказы, разряды, раз¬
дѣленіе войска на полки, опредѣленіе сообразно съ тѣмъ взаимныхъ
отношеній воеводъ и введеніе воинской подчиненности. Нѣкоторые
полагаютъ, что при Іоаннѣ Ш военное управленіе (военная адми¬
нистрація) перешла отъ извѣстныхъ лицъ къ извѣстнымъ прика¬
замъ въ смыслѣ присутственныхъ мѣстъ. Но въ историческихъ
памятникахъ временъ Іоанна Ш нигдѣ не упоминается о приказахъ
въ этомъ смыслѣ. Приказы при немъ означали только росписаніе
войскъ по мѣстностямъ, гдѣ они находились, собирались и пр. При¬
казы же въ смыслѣ присутственныхъ мѣстъ явились позже, особенно
при Іоаннѣ IV и въ XVII вѣкѣ. Первоначально они завѣдывали и
гражданскими, и военными дѣлами вмѣстѣ, но позже, когда число ихъ
стало умножаться, нѣкоторые изъ нихъ завѣдывали уже однимп
военными дѣлами. Такъ, въ числѣ приказовъ общихъ, разрядный
или разрядъ завѣдывалъ низшихъ степеней дворянами и другими
чипами до стольниковъ, опредѣлялъ, посылалъ, судилъ ихъ и проч.
Помѣстный завѣдывалъвсѣми помѣстьями,казанская изба(пере-
именованная потомъ дворцомъ и наконецъ приказомъ) —граж¬
данскимъ и военнымъ управленіемъ казанскаго Царства, а съ 1599
года и Сибири (дотолѣ управляемой посольскимъ приказомъ), и проч.
Въ числѣ приказовъ же собственно военныхъ, бронный завѣдывалъ
изготовленіемъ тяжелаго вооруженія и бѣлаго оружія, и мастерами
*) Любопытно сравнить эту нашу пограничную сторожевую службу противъ
татаръ съ подобного же на австрійско-венгерской военной границѣ противъ ту¬
рокъ въ то же время.
этого дѣла, получавшими отъ него денежные и помѣстные оклады,
стрѣлецкая изба (позже стрѣлецкій приказъ) — стрѣльцами и
городовыми казаками, и проч. Умноженіе числа собственно военныхъ
приказовъ относится уже къ XVII вѣку. Надъ приказами со временъ
Іоанна IV была большая дума (или царскій совѣтъ), въ которой
п сосредоточивались всѣ дѣла, какъ гражданскія, такъ и военныя.
Разрядами (о которыхъ говорено выше въ § 62) назывались нѣ¬
котораго рода военные округи, въ которыхъ воеводы, ратники и во¬
обще войска были распредѣлены, на основаніи разрядныхъ книгъ
или особаго расписанія, по мѣстамъ постояннаго ихъ жительства и
помѣстій.
Военное чиноначаліе стало постепенно увеличиваться и становить¬
ся многообразнымъ, отчасти оставаясь по прежнему въ соединеніи
съ придворнымъ и гражданскимъ. Высшимъ саномъ военнымъ былъ,
какъ и прежде, санъ воеводы. Со временъ Іоанна Ш воеводы были
назначаемы государями. Выше всѣхъ стали московскіе; удѣльные же
обратились въ городовыхъ бояръ. Московскіе великокняжескіе или
царскіе воеводы были полковые игородовые. Полковыхъ, сообраз¬
но съ раздѣленіемъ войска на 5 полковъ, было въ каждомъ полку
двое и иногда трое, изъ бояръ и окольничихъ, рѣдко изъ стольни¬
ковъ (см. выше); изъ нихъ одинъ былъ старшій, начальствовавшій
полкомъ, а другіе—его товарищами. Полковые воеводы были трехъ
степеней: къ 1-й принадлежалъ первый воевода больпгаго полка или
большой воевода—главноначальствовавшій надъ всѣмъ войскомъ
(ихъ было иногда, по числу ратей, 2, 3 и болѣе); ко 2-й—вторые вое¬
воды большаго полка и первые воеводы полковъ правой и лѣвой
рукъ, а къ 3-й—вторые воеводы полковъ правой и лѣвой рукъ и
воеводы полковъ передо ваго и сторожеваго. Сверхъ того, въ числѣ
полковыхъ воеводъ били начальствовавшіе: ертоуломъ или ерто-
ульный, нарядомъ (артиллеріей) пли воевода у наряда, и гуля¬
емъ— гулявый или гуляйнъ. Но высшую степень между всѣми
полковыми воеводами занималъ воевода дворовый, который, въ
присутствія государя во время похода при войскѣ, завѣдывалъ дво¬
ромъ царскимъ, а въ отсутствіи государя начальствовалъ всѣми чи¬
нами двора, царскими дружинами и проч. Иногда, хотя и рѣдко,
дворовые воеводы посылались въ войско и тогда начальствовали всѣ¬
ми вообще войсками, гдѣ бы они ни находились, и стояли выше да¬
же большихъ воеводъ. Полковые воеводы назначались по извѣстно^
му родословному старшинству ихъ (для чего предварительно справ¬
лялись о нихъ по родословнымъ книгамъ) и считались мѣстами;
что и называлось мѣстничествомъ. Этотъ вредный для воин¬
скихъ порядка и благоустройства, для дѣйствій и успѣховъ войскъ
обычай начался уже прежде Іоанна Ш и едва-лп не въ удѣльномъ
или по крайней мѣрѣ въ монгольскомъ періодѣ. Со временъ же Іо¬
анна Ш и особенно Іоанна IV онъ усилился до того, что, не смо¬
тря на всѣ строгія мѣры ихъ обуздать его, былъ причиной безпре¬
станныхъ ссоръ, распрей и тяжбъ между воеводами и безпорядковъ
отъ того въ войскѣ.
Городовые воеводы имѣли, власть военную и гражданскую и были
разныхъ степеней: полковые-и-осадные, осадные и городовые,
начальствовавшіе: первые—какъ гарнизонами, такъ и полевыми вой¬
сками цѣлой области или цѣлаго округа, вторые — одною какого-ли¬
бо крѣпостью и ея гарнизономъ, а послѣдніе — второстепенными и
малыми городами и находившимися въ нихъ войсками. Въ городо¬
вые воеводы назначались большею частію знатные и заслуженые
бояре, въ знакъ государевой милости, для содержанія себя доходами
этихъ должностей (для кормленія и нажитка). Противъ злоупо¬
требленій же ихъ (грабительства) Іоаннъ IV принялъ строгія мѣ¬
ры, опредѣливъ въ городахъ и волостяхъ старостъ, сотскихъ, пятп-
десятскихъ и десятскихъ для суда и расправы.
Сверхъ воеводъ, въ разрядныхъ книгахъ временъ Іоанна IVупо¬
минаются головы или частные военачальники, занимавшіе вторыя
послѣ воеводъ мѣста. Голова стрѣлецкій начальствовалъ прика¬
зомъ или 500 стрѣльцами, обозный или голова у обоза — завѣ-
дывалъ войсковыми тяжестями и обозами, голова у наряда—со¬
стоявшими при нарядѣ пушкарями, плотниками и кузнецами, а въ
городахъ пищальниками, воротниками (у воротъ) и сторожами;
десятенный начальствовалъ десятнею дѣтей боярскихъ (см. ниже)
п избирался обыкновенно изъ дворянъ или стольниковъ, казачій—
городовыми казаками одного города, сотенный былъ вообще на¬
чальникомъ 100 ратниковъ, засѣчный — начальникомъ засѣчной
стражи одного округа или уѣзда, и нроч. Начальники 100 и 10 рат¬
никовъ назывались сотниками и десятниками.
Со временъ Іоанна III русское войско, распредѣленное вообще*
по постояннымъ мѣстамъ пребыванія, на разряды (см. выше), раз¬
дѣлялось на десятни, приказы, дружины, сотни, роты и проч. Де¬
сятнею называлось, какъ сказано, цѣлое съ одного города ополченіе*
дѣтей боярскихъ, стрѣлецкимъ приказомъ — 5 соединенныхъ стрѣ¬
лецкихъ сотенъ, дружинами: иноземною—иностранные наемные тѣ¬
лохранители государевы, царскою—московскіе: дворяне, жильцы, дѣ¬
ти боярскія и проч., и вообще—совокупность ратниковъ городовыхъ
или помѣстныхъ, а сотнями—совокупность 100 ратниковъ. Названіе
ротъ встрѣчается только при первомъ самозванцѣ, при которомъ
оно было присвоено одной сотнѣ протазанщиковъ и двумъ сот¬
нямъ аллебардистовъ, составленнымъ изъ наемныхъ иностран¬
цевъ (см. выше § 62). Въ случаѣ же войны, по сборѣ и передъ
выступленіемъ въ походъ, войско раздѣлялось на 5 полковъ: боль¬
шой, правой и лѣвой рукъ, передовой (авангардный) и сто¬
рожевой или запасный (арріергардный или резервный).
Со временъ Іоанна ІП войска служили на государственномъ со¬
держаніи, получая сначала одни помѣстные, а позже и денежные
оклады. Владѣлецъ помѣстья былъ обязанъ содержать себя дохода-^
ми съ своего помѣстья, и только бѣднѣйшіе изъ помѣщиковъ, равно
и иноземные ратники, получали оклады жалованья. Оттого содер¬
жаніе войска при Іоаннѣ ІП и ВасиліѣІП почти ничего не стоило
правительству или по крайней мѣрѣ очень мало. Начало содержа¬
нія войска на жалованьѣ положилъ, какъ сказано выше, Іоаннъ ІУ
Онъ постановилъ всѣмъ чинамъ войска производить во время похо¬
да опредѣленное денежное жалованье, а помѣщикамъ, выставляв¬
шимъ лишнее число ратпиковъ или дѣлавшимъ лишній походъ—
двойное. Стрѣльцы и городовые казаки получали жалованья но пол¬
тинѣ денегъ въ годъ, а пшцальники, воротники, плотники, кузнецы
н сторожи (пушкарскаго или артиллерійскаго вѣдомства въ крѣпос¬
тяхъ) по рублю въ годъ, в»:ѣ — сверхъ хлѣбнаго жалованья, а горо¬
довые казаки иногда получали и земли. Іоаннъ IV уравняли» также
дворянъ и дѣтей боярскихъ помѣстьями или денежными окладами,
соразмѣрно достоинству и заслугамъ каждаго. При Ѳеодорѣ Іоан¬
новичѣ и Борисѣ Годуновѣ войско иолучало уже ежегодные, про¬
тивъ прежнихъ болѣе значительные оклады денежнаго жалованья.
Въ концѣ XVI и въ началѣ XVII столѣтій ежегодные оклады де¬
нежнаго. жалованья вообще были слѣдующіе: бояре получали отъ
500 до 1200 рублей *), окольничіе — отъ 200 до 400, полковые
воеводы—обыкновенно до 500, а съ-прибавочными за отличія и
заслуга—иногда до 1,000, стрѣльцы: голова — отъ 30 до 60 руб.
и отъ 300 до 500 чет. землѣ въ помѣстье, сотникъ—отъ 10 до 12 р.,
десятникъ—до 10, а стрѣлецъ—4, 5 и до 7 рублей и послѣдній
сверхъ того ржи и овса по 12 четвертей. Дворяне и боярскія
дѣти царской дружины получали при Ѳеодор'ѣ Іоанновичѣ и
Борисѣ Годуновѣ отъ 20 до 100 рублей каждый, сверхъ по-
мѣстьевъ, прочіе дворяне и боярскія дѣти — отъ 4 до 15 рублей и
отъ Юо до 500 четвертей земли, а иноземные тѣлохрани¬
тели: при Борисѣ Годуновѣ отъ 12 до 60 рублей (а капитаны
пхъ—до 120 рублей и земли отъ 600 до 1,000 четвертей), ири пер¬
*) Тогдашній рубль составлялъ около 4 нынѣшнихъ металлическихъ.
вомъ же самозванцѣ — отъ 40 до 70 рублей каждый, сверхъ по-
мѣстьевъ.
Почти все войско и всѣ чины войсковые служили на собственномъ
продовольствіи, какъ дѳ Іоанна III, такъ и. со временъ его. Одни
иноземные тѣлохранители и стрѣльцы (исключая начальниковъ
первыхъ и головъ послѣднихъ, надѣляемыхъ помѣстьями) получали
изъ казны опредѣленное количество зерноваго хлѣба, овса и т. п.
Обыкновеннымъ продовольствіемъ въ походѣ были: у простыхъ а
бѣднѣйшихъ ратниковъ — толокно и сухари, а у достаточныхъ и у
военачальниковъ—сушеныя, соленыя или конченыя мясо (въ скором¬
ные) и рыба (въ постные) дни. Продовольственные припасы (по тог¬
дашнему кормы) войска на походѣ брали по тѣмъ мѣстамъ, по ко¬
торымъ проходили. Иногда приказывалось готовить но всему пути,
для проходившихъ въ походъ войскъ, людскіе и конскіе кормы: ко¬
ровъ, барановъ, крупу, соль, овесъ, сѣно и пр. Іоаннъ IV строго
взыскивалъ съ воеводъ, если войска ихъ въ походѣ черезъ русскія
земли брали что-либо насильно. При немъ иногда хлѣбные запасы
посылались въ занятые ливонскіе и другіе города посопшыми людь¬
ми или по вольному подряду. Служилымъ казакамъ и татарамъ да¬
валось по 2 деньги въ день на кормъ лошади, но вообще лѣтомъ
лошадей продовольствовали подножнымъ кормомъ, для чего и рас¬
полагались станомъ преимущественно въ мѣстахъ, изобиловавшихъ
пастбищами. Одни воеводы и военачальники имѣли ставки, простые
же ратники располагались или подъ шалашами или подъ откры¬
тымъ небомъ.
Русскія войска, и въ это время, какъ и прежде, отличались неуто¬
мимостью въ трудахъ, мужествомъ, твердостью и терпѣніемъ въ
нуждѣ и лишеніяхъ, пылкою храбростью въ нападеніи и необыкно¬
венными упорствомъ и стойкостью въ оборонѣ. По единогласному
свидѣтельству русскихъ лѣтописей и иностранныхъ писателей, умѣ¬
ренные въ образѣ жизни, питаясь простою, нерѣдко скудною пи¬
щей, живя подъ шалашами или открытымъ небомъ, они съ терпѣ¬
ніемъ переносили одинаково и холодъ, и зной, и голодъ, и жажду, и
всякаго рода лишенія, и всѣ труды боевой жизни, и всѣ превратнос¬
ти военной судьбы. Въ несчастій и послѣ неудачъ они особенна
обнаруживали мужество и твердость. Въ крѣпостяхъ или за укрѣпѣ
леніями они сражались съ необыкновенными храбростью, стойкостью
и упорствомъ, умирая въ бою или съ голоду, но не прося пощады и
не сдаваясь. Въ открытомъ полѣ они сражались слабѣе, хотя первое
нападете ихъ было всегда чрезвычайно запальчиво и стремительно.
Съ постепеннымъ утвержденіемъ на Руси единовластія и обще¬
ственнаго порядка, п въ войскѣ также стало водворяться болѣе благо/
устройства и военнаго порядка, особенно мѣрами Іоанна III, Ва¬
силія III и Іоанна IV. Несмотря на то, иностранные писатели,
бывшіе въ Россіи, болѣе иди менѣе невыгодно отзываются о рус¬
скихъ войскахъ. Между прочимъ Маржеретъ, современникъ Году¬
нова и 1-го самозванца, говоритъ, что русскіе служилые люди:
(дворяне и боярскія дѣти) составляли огромныя толпы, не знавшія пи
порядка, ни дисциплины, и потому приносившія гораздо болѣе вре- :
да, нежели пользы. Въ 9 лѣтъ смутнаго времени исчезли всѣ слѣ¬
ды благоустройства и порядка, расторглись всѣ узы подчиненности
и повиновенія, и войска предались буйству, своеволію, безначалію,
грабежамъ, разбоямъ и всѣмъ возможнымъ безпорядкамъ. Въ это
мрачное время честь и славу русскаго оружія сохранили непомра¬
ченными только, тѣ доблестныя народныя ополченія, которыя, защи¬
щая отечество и подвизаясь за его свободу и самостоятельность, спас¬
ли его отъ новаго владычества иноплеменнаго и возстановили въ
немъ и власть, и порядокъ законные.
Іоаннъ III и особенно Іоаннъ IV, водворяя въ войскѣ благо¬
устройство, подчиненность и порядокъ, были строгими блюстителя*
мн ихъ, наказывая нарушителей оныхъ, равно виновныхъ въ ошиб¬
кахъ или нерадѣніи, высшихъ сановниковъ — опалою или неми¬
лостью, удаленіемъ отъ двора, отнятіемъ помѣстьевъ, а простыхъ
ратниковъ — казнію торговою (тѣлесными, наказаніями) и смертною.
Оба, особенно послѣдній, всѣми мѣрами старались обуздать безраз¬
судное, преступное п пагубное мѣстничество; Іоаннъ IV- иеразъ
даже запрещалъ воеводамъ считатьси мѣстами, повелѣвая имъ быть
безъ мѣстъ. Но это не могло обуздать мѣстничества и оно про¬
должало существовать и усиливаться.
Блюдя порядокъ въ войскѣ и строго наказывая нарушителей его,
русскіе государи съ другой стороны цѣнили и щедро награждали
военныя заслуги и отличія. Наградами служили: золотыя деньги
или просто золотые (монеты или изъ чистаго золота, или золоче-
пыя, съ изображеніями: для воеводъ — лица государева, а для про¬
чихъ—св. Георгія); онѣ давались на память для храненія, либо для
ношенія на шеѣ, груди, шапкѣ или рукавЬ; иногда корабльники
или корабленнки (англійскія и Французскія деньги въ 2 червонца,
съ изображеніемъ корабля), дорогія шубы, каФганн и иныя одежды,
брони или доспѣхи, оружіе, золотые или серебряные: чаши, ковши,
кубки и проч., прибавка помѣстьевъ и денежныхъ окладовъ жало¬
ванья, возведеніе въ высшіе чины и званія придворные, военные или
гражданскіе и т. п.
§ 67.
Укрѣпленіе, осада и оборона становъ и городовъ.
Инженерное искуство на Руси со временъ Іоанна III стало по
немногу развиваться, хотя и очень медленно. Значительно отставъ
отъ быстро развивавшагося западно-европейскаго, оно во многомъ
уступало ему.
Въ числѣ прежнихъ родовъ полевыхъ укрѣпленій важное мѣсто
въ это время занимали гуляй и засѣки. Гуляй или гуляй - го¬
родъ, тоже вежи, въ первый разъ упоминается при осадѣ Казани
въ 1530 году при Василіѣ III, но вѣроятно введенъ въ употребле¬
ніе еще при Іоаннѣ III, а можетъ быть и ранѣе. Гуляемъ назывался
родъ подвижнаго прикрытія, составленнаго изъ досчатыхъ щитовъ,
которые были утверждены въ два ряда на такомъ числѣ большихъ
колесныхъ повозокъ или саней, какое нужно было, чтобы совершен¬
но окружить ими войско или станъ. При каждой повозкѣ или при
каждыхъ саняхъ находилось по 10-ти стрѣлковъ (позже стрѣльцовъ),
которые двигали ихъ передъ собою и, остановись,^стрѣляли изъ-за
щитовъ сквозь устроенныя въ нихъ отверстія. Гуляй располагали
иногда на пространствѣ нѣсколькихъ верстъ въ длину или въ окруж¬
ности *).
Засѣками правительство укрѣпляло, между прочимъ, и иногда на
весьма значительномъ протяженіи, русскія границы въ XIV и XV
столѣтіяхъ и въ началѣ XVI — преимущественно со стороны казан¬
скихъ и крымскихъ татаръ, т. е. съ востока и юга, а съ половины
XVI вѣка — и со стороны шведовъ и поляковъ, т. е. съ сѣвера
и запада. Такъ еще Іоаннъ Калита укрѣпилъ засѣкой гра¬
ницы отъ Оки до Дова и отъ Дона до Волги; Іоаннъ IV
усилилъ эту засѣку, изъ которой образовалась бѣлгородская по¬
граничная черта; Борисъ Годуновъ устроилъ засѣку отъ Брянска
до Мурома, а Пожарскій въ 1612 году — въ нынѣшнемъ Бѣлозер¬
скомъ уѣздѣ, для прикрытія новгородскихъ предѣловъ отъ нападе¬
ній шведовъ. Засѣки или зарубы, также валъ и черта, состояли
въ лѣсныхъ мѣстахъ изъ заваловъ, а въ безлѣсныхъ или покрытыхъ
рѣдкимъ лѣсомъ изъ землянаго вала съ водянымъ или сухимъ рвомъ.
Для устройства лѣсныхъ засѣкъ назначались особые заповѣдные
*) По основной кнели своей, гуляй имѣлъ сходство съ бывшими въ употреб¬
леніи у гуситовъ и другихъ народовъ западной Европы, въ ХУ вѣкѣ, военными
повозками.
лѣса, въ которыхъ запрещались не только рубка деревьевъ, но да¬
же прокладываніе дорогъ и тропинокъ. На всемъ протяженіи засѣ¬
ки, вала или черты находились, въ виду одни у другихъ, острожки,
городки, крѣпостцы, огражденные валами и рвами, а между ними въ
валу или чертѣ — опредѣленное число заставъ съ надолбами или
опускными колодами (шлагбаумами). Оборона засѣкъ, вала или
черты, равно и охраненіе заповѣдныхъ лѣсовъ, лежали на обязан¬
ности засѣчной стражи (см. выше § 62).
Города начали быть укрѣпляемы каменными стѣнами и башнями
со рвами, какъ выше было сказано, съ перзой и особенно со второй
половины XIV вѣка, иностранными, большею частію италіянскими
зодчими/Іоаннъ III нѣсколько разъ посылалъ въ Германію и Ита¬
лію приглашать въ русскую службу знающихъ и искусныхъ зод¬
чихъ, размысловъ (инженеровъ), стѣнныхъ и палатныхъ мас¬
теровъ и проч. Замѣчательнѣйшимъ изъ этого рода людей, при¬
бывшихъ въ русское государство и служившихъ въ немъ, былъ из¬
вѣстный Аристотель Фіоравенти изъ Болоньи, который, сверхъ
сооруженія многихъ церквей и разныхъ гражданскихъ построекъ,
произвелъ вес >ма искусно нѣкоторыя возложенныя на него инженер¬
ныя работы. Но до Іоанна IV онѣ ограничивались только укрѣпле¬
ніемъ городовъ, а инженерами были иностранные зодчіе, и то въ
небольшомъ числѣ. Со временъ же Іоанна IV являются уже соб¬
ственно размыслы или военные инженеры, составлявшіе особенное
сословіе военныхъ людей и занимавшіеся не однимъ укрѣпленіемъ
русскихъ городовъ, но и осаднымп работами противъ непріятель¬
скихъ. Главные изъ этихъ размысловъ были иностранцы, большею
частію нѣмцы, помощники же и ученики ихъ — русскіе. Іоаннъ IV
цѣнилъ и уважалъ службу и работы ихъ, и дѣйствительно они во
многихъ случаяхъ (какъ напр. при знаменитой осадѣ Казани) оказа¬
ли большую пользу.
Съ XIV вѣка внутренняя и внѣшняя оборона государства крѣпос¬
тями и укрѣпленіями была значительно противъ прежняго усилена
и усовершенствована. Многіе изъ большихъ и важнѣйшихъ внутрен¬
нихъ городовъ были укрѣплены вновь, укрѣпленія другихъ возоб¬
новлены и улучшены, и построены многія новыя крѣпости, особен¬
но на восточныхъ и южныхъ границахъ въ XIV и XV столѣтіяхъ,
и на южныхъ, западныхъ и сѣверныхъ—въ XVI вѣкѣ. Такъ, между
прочимъ, при Іоаннѣ IIIАристотель укрѣпилъ московскій Кремль
каменными башнями. Во время малолѣтства Іоанна IV, при прави*
тельницѣ Еленѣ Глинской, Москва, сверхъ укрѣпленій кремлев¬
скихъ, была ограждена (1534 г.) новою, обширнѣйшею, каменною
стѣною, съ 4-мя каменными же башнями, 4-мя воротами и глубо¬
кимъ рвомъ, на томъ мѣстѣ, гдѣ до того былъ одинъ земляной валъ
(часть города между этими укрѣпленіями и Кремлемъ была названа
Китай-или среднимъ-городомъ)./При Еленѣ Глинской же
построены новыя крѣпости: двѣ на литовской границѣ и четыре въ
восточной части Руси, и укрѣплены вновь Устюгъ, Софійская сторо¬
на въ Новгородѣ и Вологда. Іоаннъ ІУ построилъ крѣпости: Сві-
яжскъ при устьѣ Свіяги, Михайловъ на ІІронѣ, Шатскъ на Цнѣ и
нѣн. др. Ббрисъ Годуновъ заботился особенно объ укрѣпленіи
южной границы со стороны крымскихъ татаръ, построилъ многія
новыя крѣпости и вновь укрѣпилъ нѣкоторые городана ней, -а укрѣп¬
ленія другихъ южныхъ пограничныхъ городовъ возобновилъ.
Что касается самаго способа укрѣпленія русскихъ городовъ въ
XV u XVI столѣтіяхъ, то онъ былъ подобенъ существовавшему въ
западной Европѣ въ XIV и XV. Усовершенствованія же въ укрѣпле¬
ніи городовъ западной Европы въ XVI вѣкѣ, въ русскомъ государ¬
ствѣ вводимы не были; по крайней мѣрѣ въ уцѣлѣвшихъ старин¬
ныхъ укрѣпленіяхъ русскихъ городовъ не замѣтно слѣдовъ такого
рода усовершенствованій.
Способъ и искуство осаждать и оборонять крѣпости были у рус¬
скихъ въ этомъ періодѣ почти тѣ же, что и прежде, съ тою только
разницей, что со временъ Іоанна III, по мѣрѣ распространенія огне¬
стрѣльнаго оружія и употребленія его, стѣнобитныя и метательныя
орудія стали быть употребляемы рѣже и замѣняемы больными огне¬
стрѣльными орудіями, число которыхъ увеличивалось, а дѣйствіе
усиливалось все болѣе и болѣе. Осаждая крѣпость или городъ, но
прежнему облагали пхъ со всѣхъ сторонъ войсками, расположенны¬
ми въ укрѣпленныхъ станахъ, и окружали рвами съ насыпями или
валами, тыномъ и т. п., такъ, чтобы совершенно отрѣзать ихъ отъ
ноля, средствъ продовольствованія и помощи извнѣ. Къ крѣпости
или городу приблизились постепенно съ нѣсколькихъ сторонъ: впе¬
реди особые рабочіе катили туры, ставили и насыпали ихъ землею,
въ разстояніи дальняго и ближняго, сначала пушечнаго, а потомъ,
пищальнаго или ружейнаго выстрѣла, и наконецъ у самаго крѣ-
постнаго или городскаго рва. Рабочихъ, катившихъ и насыпавшихъ
туры, прикрывала пѣхота, а пѣхоту поддерживала конница. Когда
туры была поставлены и насыпаны землей изъ вырытаго позади
ихъ рва, тогда за ними ставили большія огнестрѣльныя орудія, изъ
которыхъ открывали сильную пальбу по крѣпостнымъ или город¬
скимъ стѣнамъ, башнямъ, воротамъ, строеніямъ и проч. Когда къ
крѣпости или городу приближались уже на пищальный выстрѣлъ,
тогда между турами (батареями) ставили ншцальниковъ, которые
производили сильную стрѣльбу изъ пищалей по осажденнымъ, нахо¬
дившимся на стѣнахъ и башняхъ. Иногда строили высокія деревян¬
ныя башни, которыя подкатывали къ крѣпостнымъ или «городскимъ
стѣнамъ, и обстрѣливали оттуда внутренность города изъ большихъ
и малыхъ орудій и изъ ручныхъ пищалей. Съ половины XVI вѣка
начали употреблять пороховые подкопы (мины) для взорванія и об¬
рушенія стѣнъ и башенъ. “Подкопы дѣлали обыкновенно иностран¬
ные (нѣмецкіе) размысли съ русскими учениками, часто весьма
удачно и съ большою пользой (какъ напр.ири осадѣ Казани въ 1552
году). Когда дѣйствіемъ огнестрѣльныхъ орудій и подкоповъ крѣ¬
постныя ила городскія стѣны и башни были разрушены или взо¬
рваны и въ нихъ произведенъ значительный проломъ, тогда пѣхота,
прикрываясь щитами и поддерживаемая сильнымъ - огнемъ огне¬
стрѣльныхъ орудійиручнаго оружія, а сзади конницей, шла на при¬
ступъ съ копьями, мечами и вообще съ бѣлымъ оружіемъ. Но при¬
ступомъ брали крѣпости пли города чаще уже со второй половины
XVI вѣка, когда и огнестрѣльное, и инженерное искуства были про¬
тивъ прежняго болѣе усовершенствованы.. До этого же. времени, по
несовершенству ихъ, приступомъ крѣпости или города брали рѣдко,
предпочитая принуждать ихъ къ сдачѣ тѣснымъ со всѣхъ сторонъ
обложеніемъ и голодомъ. Изъ описанія русскихъ осадъ этого вре¬
мени не видно, чтобы русскія войска для приближенія къ крѣпости
употребляли апроши, по крайней мѣрѣ въ томъ же видѣ, что и
въ западной Европѣ.
Оборона русскими войсками крѣпостей и городовъ была сообраз¬
на осадѣ. Главнѣйшими средствами ея были сильныя: дѣйствіе огне¬
стрѣльныхъ тяжелыхъ орудій и ручнаго оружія и вылазки для раз¬
рушенія осадныхъ работъ осаждавшаго, пораженія и прогнанія войскъ
его, а съ половины XVI вѣка, сверхъ того, пороховые подкопы для
разрушенія осадныхъ работъ его.
§ 68.
Общій выводъ.
Историческіе ходъ и развитіе военнаго устройства и военнаго дѣ¬
ла въ русскомъ царствѣ отъ Іоанна Ш до воцаренія Михаи¬
ла Ѳедоровича Романова, съ общей точки зрѣнія, имѣютъ осо¬
бенныя значенія и важность въ отношеніи какъ къ предъидущимъ
временамъ, такъ и къ послѣдующему до преобразованій Петра I.
Рѣшительное направленіе далъ имъ Іоаннъ III и въ этомъ направ¬
леніи военное устройство русскаго царства и военное дѣло въ немъ
постоянно развивались до самаго Петра I. Дабы вникнуть въ ходъ
и развитіе ѣхъ, обсудить и оцѣнить ихъ по возможности всесторон¬
нее и вѣрнѣе, необходимо принять во вниманіе всѣ многоразличныя
причины и обстоятельства, имѣвшія естественное, прямое или кос¬
венное, вліяніе на нихъ. Сюда должно отнести: прежде и болѣе все¬
го—-200-лѣтнее господство монголо-татаръ надъ восточною Русью;
затѣмъ — внутреннія и внѣшнія обстоятельства и событія въ ней,
политику и государственныя мѣры московскихъ государей, отъ Іоан¬
на I Калиты до Іо анна ІУ включительно, я особенно Іоан на III,—
византійское вліяніе при послѣднемъ, вліяніе западной Европы
при немъ же и его преемникахъ, и изъ числа военныхъ учрежденій
его—особенно военно-помѣстную службу.
Господство монголо-татаръ надъ восточною Русью, хотя продол¬
жалось всего два вѣка и изъ нпхъ съ особенною силой только одинъ
первый, но надолго оставило глубокіе слѣды и на военномъ' какъ и
на всемъ вообще государственномъ и общественномъ бытѣ ея. Она,
которая до того времени ни въ чемъ не уступала западной Европѣ,
въ томъ числѣ и въ военномъ отношеніи,—въ 200 лѣтъ господства
монголо-татаръ настолько же времени отдалилась отъ нея и сблизи¬
лась съ Азіей. И если это съ одной стороны естественнымъ обра¬
зомъ довело къ единовластію московскихъ государей, объединенію
ими восточной Руси и освобожденію ея отъ татаръ, то съ другой
стороны имѣло многія невыгодныя послѣдствія. Тяжкіе налоги для
уплаты татарской дани, вмѣстѣ’ съ татарскими разореніями, убивъ
промышленность и торговлю народныя, повергли народъ въ нищету.
Огрубѣвъ умственно и нравственно, оставаясь въ невѣжествѣ, онъ
привыкалъ къ рабству, раболѣпству, униженію, обманамъ и т. п. Та¬
тарская судебная расправа, даже въ дѣлахъ гражданскихъ—казнь
торговая (правежъ, пытка, батоги, кнутъ и пр.) и смертная —
(даже за малѣйшія преступленія), еще болѣе унижала духъ народ¬
ный. Все эго, естественнымъ образомъ, пе могло не отражаться н
на войскѣ, состоявшемъ изъ временныхъ, всесословныхъ народныхъ
ополченій, И если и въ немъ также, съ одной стороны—постепенное
сосредоточеніе даровало ему силу, заключающуюся въ един¬
ствѣ, и лучшее противъ прежняго устройство, то съ другой сторо¬
ны—въ немъ развились: вредное мѣстничество между боярами и
воеводами, и военно-помѣстная служба, соединенная съ гораздо
большими недостатками и невыгодами, нежели достоинствами и вы¬
годами. Притомъ, заимствовавъ у монголо-татаръ весьма многое въ
военномъ устройствѣ и военномъ дѣлѣ, мы не заимствовали у нихъ
того, что было наиболѣе существеннаго въ мудрыхъ военныхъ
учрежденіяхъ Чингнзъ-хана, собранныхъ въ сводѣ законовъ его
подъ названіемъ Яса (см. Русскую военную исторію Ч. I, статью:
Монголы).
Внутреннія и внѣшнія обстоятельства и событія также имѣли свою
немаловажную долю вліянія. Внутри—борьба московскихъ государей
съ удѣльными князьями, съ Новгородомъ и Псковомъ, крутыя мѣры
Іоанна III и особенно Іоанна IY во 2-й половинѣ его царствова¬
нія, вредное развитіе полезнаго учрежденія стрѣльцовъ, еще болѣе
вредное, хотя и кратковременное существованіе опричнины, то по¬
лезное, то вредное участіе казачества въ русскихъ внѣшнихъ и вну¬
треннихъ войнахъ, и особенно междуусобія въ смутное время между¬
царствія и самозванцовъ, а извнѣ—постоянная борьба съ татарами,
Литвою, Польшей, ливонскимъ орденомъ и шведами невыгодно влія¬
ли на благоустройство русскаго войска.
Заслуги московскихъ государей, начиная отъ Іоанна I до Іоан¬
на IV включительно, во всемъ3 что касалось политики ихъ, несо¬
мнѣнны. Уничтоженіе удѣловъ, объединеніе и усиленіе восточной Ру¬
си, освобожденіе ея отъ татаръ, возсоединеніе съ нею древнихъ об¬
ластей ея на сѣверѣ и западѣ и возвеличеніе ея на степень самосто¬
ятельнаго и могущественнаго государства — таковы были цѣли этой
мудрой политики, съ успѣхомъ достигнутыя и въ политическомъ, п
въ военномъ отношеніи. Честь и слава этого особенно принадлежали
Іоанну ПІ, который завершилъ дѣло своихъ предшественниковъ,
объединивъ^, усиливъ, освободивъ и возвеличивъ восточную Русь и
опредѣливъ законами внутреннее устройство ея, военное, какъ и
гражданское. Онъ ввелъ раздѣленіе на полки (или большіе корпуса)
и разряды (росписаніе полковъ по мѣстностямъ), опредѣлилъ взаим¬
ныя отношенія между воеводами, старался установить въ войскѣ
строгую дисциплину, увеличилъ нарядъ или артиллерію и положилъ
первыя начала содержанію постоянныхъ, иноземныхъ, наемныхъ
войскъ на жалованьѣ. Но, для освобожденія Руси отъ татаръ и для
войнъ съ ними, Новгородомъ, Псковомъ, Литвою, Польшею и други¬
ми внѣшними врагами, имѣя надобность въ большомъ числѣ во¬
оруженныхъ силъ, онъ роздалъ многочисленному сословію боярскихъ
дѣтей помѣстья, съ обязанностью нести военно - помѣстную
службу, т. е. сдѣлалъ то, чтб въ это самое время, въ западной Ев¬
ропѣ, въ подобной же. формѣ ленной службы, уже оказало полную
песостоятельность и повсюду стало быть замѣняемо содержаніемъ
постоянныхъ войскъ на жалованьѣ. Русская же военно-по¬
мѣстная служба, развиваясь въ данномъ направленіи все болѣе
и болѣе, въ послѣдствіи стала уже, въ сравненіи съ современнымъ
военнымъ устройствомъ западной Европы, совершеннымъ анахро¬
низмомъ. Многочисленность народныхъ ополченій не могла замѣ¬
нить правильнаго устройства постоянныхъ, хотя и менѣе многочис¬
ленныхъ войскъ. Опредѣленіе взаимныхъ отношеній воеводъ не могло
не только прекратить, но даже ограничить развитія мѣстничества,
по характеру своему—полу-азіятскаго. Суровая военная дисциплина,
соединенная съ торговою и смертною казнію, безсильна была однако
создать изъ временныхъ, всесословныхъ, хотя и многочисленныхъ,
русскихъ ополченій дисциплинированное въ строгомъ смыслѣ слова
войско. Первыя попытки содержанія постоянныхъ иноземныхъ войскъ
на жалованьѣ были очень ограничены, какъ по малому числу, такъ
и по малой доброкачественности иноземныхъ наемниковъ въ рус¬
скомъ войскѣ. Къ этому нужно еще прибавить, что бракъ Іоанна III
съ Софіей Палео логъ, племянницей послѣдняго константинополь¬
скаго императора Константина Палеолога, дочерью брата его
Ѳомы, полезный въ одномъ отношеніи, былъ не безвреденъ въ дру¬
гомъ. Если, по вліянію Софіи, Іоаннъ III свергнулъ татарское иго
и создалъ самостоятельное русское царство, въ Формахъ, подоб¬
ныхъ тѣмъ, которыя нѣкогда имѣла павшая византійская имперія,
то, съ другой стороны, къ татарскому вліянію, еще надолго оставше¬
муся на Руси, присоединилось вліяніе только-что павшей подъ уда¬
рами турокъ, но уже давно глубоко-павшей и растлѣнной нрав¬
ственно Византіи, которая сама 9 V2 вѣковъ бша полу - азіатскою
монархіей. Въ военномъ отношеніи, хотя и нельзя положительно
утверждать, что византійское вліяніе имѣло прямое воздѣйствіе на
внѣшнія формы и внутренній духъ военнаго устройства русскаго
царства, однако, сличая ихъ съ тѣми, которые были присущи визан¬
тійской имперіи съ V вѣка, нельзя, кажется, не замѣтить нѣкотораго
сходства между ними. Византійское вліяніе, сочетавшись съ оставав¬
шимся татарскимъ, осилило и подавило слабое, одностороннее и
недостаточное вліяніе западной Европы,, ограничивавшееся лишь
привлеченіемъ въ русскую службу небольшаго числа художниковъ,
техниковъ и иноземныхъ военныхъ наемниковъ. Все это создалось,
безъ сомнѣнія, силою самыхъ обстоятельствъ, но и не безъ участія
въ томъ воли и расположенія Іоанна III. Раздѣляя съ русскимъ
народомъ приверженность къ отечественной старинѣ, но и остав¬
шееся отъ 200 лѣтъ татарскаго ига отчужденіе отъ вліянія инозем¬
наго—нѣмецкаго, т. е. западно-европейскаго, Іоаннъ III, вмѣстѣ
съ сверженіемъ татарскаго ига, не примкнулъ рѣшительно къ за¬
падной Европѣ, по крайней мѣрѣ въ военномъ отношеніи, въ чемъ
могъ бы почерпнуть бблыпія и лучшія средства для одолѣнія осо¬
бенно татаръ и Литвы съ Полыней, чѣмъ въ учрежденіи военно-
помѣстной службы. Послѣдняя, правда,.давала большое число войска»,
йо въ видѣ народныхъ ополченій, чуждыхъ западио- европейскаго
правильнаго устройства и притомъ предводимыхъ воеводами, счи¬
тавшимися мѣстами по родословному происхожденію. Такимъ об¬
разомъ, направленіе, данное Іоанномъ III военному устройству
Руси и военному дѣлу въ ней и въ которомъ они продолжали быть
развиваемы преемниками его до самаго конца XVII вѣка, въ татар¬
ско-византійскомъ духѣ болѣе, нежели въ западно-европейскомъ,
еще на два цѣлыхъ вѣка отдалило ихъ отъ преобразованій по об¬
разцу западной Европы, которыя наконецъ рѣшительно произвелъ
въ нихъ лишь Петръ I.
Изъ преемниковъ Іоанна III, Іоаннъ IV особенно развилъ въ
данномъ первымъ направленіи военное устройство русскаго царства
вообще и военно-помѣстную службу въ частности, съ прибавленіемъ,
къ тому стрѣльцовъ, полезныхъ въ началѣ, но въ послѣдствіи став¬
шихъ русскими янычарами, и особенно опричнины — этого чисто
татарско-византійскаго учрежденія, къ счастію существовавшаго
недолго. Особенно во 2-ю половину царствованія Іоанна IV, военное
устройство русскаго царства, не смотря на содержаніе большаго,
нежели прежде, числа иноземныхъ военныхъ наемниковъ, получило,
можно сказать, гораздо болѣе характеръ свойственный ему въ азіат¬
скихъ монархіяхъ, чѣмъ въ современныхъ западно-европейскихъ.
Иное слѣдуетъ сказать о Борисѣ Годуновѣ: этотъ необыкновенно
умный и просвѣщенный государственный человѣкъ, убѣжденный,
что уже настала пора рѣшительно разорвать связь съ Азіей и замѣ¬
нить ее связью съ западною Европой, мудро и искусно оградилъ и
обезпечилъ русское царство военно - оборонительными мѣрами съ
востока и юга, но все свое вниманіе и всѣ свои усилія обратилъ на
военно-наступательныя мѣры противъ сѣверныхъ и западныхъ вра¬
говъ—Швеціи и Полыни, и на тѣснѣйшее сближеніе Руси съ запад¬
ною Европой, въ военномъ отношеніи, между прочимъ, стремленіемъ
къ военному устройству ея, болѣе схожему съ западпо-европейскимъ.
Начало тому онъ положилъ умноженіемъ числа иноземныхъ наем¬
ныхъ тѣлохранителей, оставшихся по смерти Іоанна IV и должен¬
ствовавшихъ образовать ядро русскаго войска, устроеннаго по за¬
падно-европейскому образцу. Но царствованіе его было слишкомъ
кратковременно,, и по смерти его, въ одно время съ появленіемъ
1-го самозванца, благія начинанія его были безслѣдно поглощены
9-ти-лѣтнимъ водоворотомъ смутнаго времени междуцарствія и
самозванцовъ.
Такимъ образомъ вообще настоящій періодъ времени представ¬
ляетъ явленіе естественнаго, силою обстоятельствъ, развитія воен¬
ныхъ устройства, учрежденій и дѣла въ русскомъ Царствѣ изъ па-
чалъ, положенныхъ въ предыдущихъ періодахъ, особенно въ непо¬
средственно предшествовавшемъ, и въ силу даннаго Іоанномъ ПІ
направленія, въ томъ же смыслѣ и духѣ—и въ послѣдующемъ пе¬
ріодѣ до Петра I.
ГЛАВА X.
СОВРЕМЕННЫЯ СОСѢДНІЯ ГОСУДАРСТВА И НАРОДЫ.
§ 69. ІІІшоцш.— § 70. Польша и Литва.—§ 71. Казаки до ХУІ вѢва.—
§ 72. Днѣпровскіе и малороссійскіе казаки,—§ 73. Донскіе и иные вос¬
точные казаки.—§ 74. Татары.—§ 75. Турки.
§ 69.
Швеція.
До послѣдней четверти XV вѣка военная служба въ Швеціи ле¬
жала преимущественно ііа королевскихъ служилыхъ мужахъ (лей-
дахъ) или дворянствѣ и исполнялась неудовлетворительно. Собствен¬
но же народъ мало участвовалъ въ исполненія ея, кромѣ нѣкото¬
рыхъ случаевъ, когда шведскія арміи составлялись изъ кретьян-
скихъ ополченій.
Но войны съ Даніей за независимость Швеціи положили начало
новому военному устройству послѣдней. Крестьянскія ополченія полу¬
чили рѣшительный перевѣсъ надъ дворянскими и съ возраставшимъ
успѣхомъ. Это началось уже при знаменитомъ правителѣ Швеціи
Стено Стурѣ (1470 — 1504). Въ сраженіи на Брунксбергѣ (1471)
пѣхота его состояла большею частію изъ крестьянъ, главнымъ ору¬
жіемъ которыхъ бьтди луки и старинныя шведскія сѣкиры (svenskè
раіухе).
Это военное устройство получило еще большее развитіе при зна¬
менитомъ Густавѣ X Ваза (1521—1559). Онъ съ необыкновен¬
нымъ искуствомъ умѣлъ направлять силу крестьянскихъ ополченій и
пользоваться ею, хотя она вначалѣ имѣла очень простыя и суро¬
выя Формы. Крестьяне, жители горныхъ долинъ Швеціи, изъ кото¬
рыхъ Густавъ Ваза образовалъ первыя арміи свои, не имѣли ни
огнестрѣльнаго оружія, нн правильнаго военнаго устройства, а были
вооружены только сѣкирами, луками, пращами и пиками. Но Густавъ
Ваза научилъ ихъ лучшей выковкѣ стрѣлъ, удлиннилъ пики, для
отраженія конницы, и военными упражненіями пріучалъ ополченцовъ
къ порядку въ строѣ и дѣйствіяхъ.
Цо возстановленіи независимости Швеціи, Густавъ Ваза уже
рѣдко собиралъ крестьянскія ополченія. Однако народный элементъ
продолжалъ имѣть перевѣсъ въ войскѣ, а къ нему присоединился
другой, новый—нѣмецкихъ наемниковъ на жалованьѣ. Эти двѣ
составныя части войска были обращены на содержаніе гарнизоновъ
въ укрѣпленныхъ городахъ, и такимъ образомт» составился родъ
постояннаго войска. На государственныхъ же дорогахъ были
учреждены укрѣпленные склады оружія и сборныя мѣста войскъ
(плацдармы) на случай опасности извнѣ. Опредѣлено было, сколько
дворянство, города и области могли и должны были выставлять
вооруженныхъ людей (область Смаландъ—5-го чел., а прочія—7-го,
въ чрезвычайныхъ же случаяхъ—и но 1 чел. съ двора). Конную службу
дворяиства Густавъ Ваза опредѣлилъ по-доходно, т.е. соразмѣрно
съ доходами имѣній. Въ концѣ царствованія его. въ шведскомъ
войскѣ, отчасти на жалованьѣ, отчасти поселенныхъ на квартирахъ,
было 12,034 чел. пѣхоты и 1370 чел. конницы шведскихъ и 540 чел.
пѣхоты и 296 чел. конйицы нѣмецкихъ наемниковъ. Послѣдніе по¬
лучали большіе оклады жалованья, нежели шведскія войска, а въ
этихъ было мало различія въ окладахъ офицеровъ и рядовыхъ.
Густавъ Ваза первый положилъ также начало созданію мор¬
скихъ военныхъ силъ Швеціи, вмѣсто однихъ прежнихъ мелкихъ
судовъ. Въ войнахъ съ русскими онъ употреблялъ даже родъ кано¬
нирскихъ ботовъ съ 10—12 парами веселъ.
По смерти его, въ 40 лѣтъ (1560 —1599) до Карла IX военное
устройство Швеціи находилось въ безпорядкѣ и упадкѣ. Во время
смутъ при Эрикѣ XIY (1560—1568) дворянству были даны многія
военно-служебныя льготы, несмотря на что, оно исполняло свою
службу очень небрежно и неудовлетворительно. Война и чума умень¬
шили народонаселеніе. Въ войскѣ дисциплина изчезла, происходили
побѣги, мятежи, безпорядки и насильства всякаго рода. Однако
Эрикъ первый ввелъ раздѣленіе на полки, сначала очень большіе—
въ 6 т. чел., изъ 12 значковъ или ротъ въ 500 чел. Но это раздѣ¬
леніе уничтожилось при преемникѣ Эрика и возобновилось толь¬
ко позже.
Іоаннъ III (1568—1592) еще умножилъ военныя льготы дворяп-
етва, и служба послѣдняго ограничилась еще болѣе. Въ 1573 г.
Іоаннъ постановилъ, чтобы молодые дворяне, по достиженіи 17 лѣтъ,
нри невозможности служить въ конницѣ, по крайней мѣрѣ служили
на жалованьѣ.
Сигизмундъ III (1592 — 1598), утвердивъ всѣ прежнія уступки
и льготы дворянству, еще болѣе ограничилъ службу его.' # .
Только Карлъ IX (1599—1611) положилъ наконецъ преграду
возраставшему упадку военнаго устройства Швеціи и началъ устра¬
нять то стѣсненіе, которому Феодализмъ подвергалъ развитіе его.
Онъ склонилъ дворянство на денежныя и матеріальныя пособія вой¬
ску, далъ правильное устройство конницѣ, со временъ Густава Ва¬
зы содержавшейся крестьянами казенныхъ дворовъ, опредѣлилъ чи¬
сло людей въ ней (по 120 чел. въ значкѣ или ротѣ), доходы въ мир¬
ное время, вооруженіе и жалованье въ военное. Каждый всадникъ—
хозяинъ двора былъ обязанъ имѣть добраго коня, крѣпкій доспѣхъ,
2 короткія и 2 длинныя аркебузы и прочные: мечъ иди палашъ, сѣд¬
ло п сбрую. Въ 1608 г. дворянство обѣщало поставлять людей .въ
зту конницу, но исполняло свое обѣщаніе неудовлетворительно. За
то Карлъ даровалъ дворянскія льготы тѣмъ недворянамъ, которые
согласились служить на конѣ или пѣшкомъ съ собственнымъ воору¬
женіемъ. Онъ назначилъ упомянутой конницѣ дворы для жительства,
жалованье и разныя земельныя льготы. Сверхъ того, онъ содержалъ
также нидерландскихъ наемниковъ и 1 полкъ Французской конницы.
Наконецъ, въ 1595 г. онъ призвалъ на государственный сеймъ уполно¬
моченныхъ отъ войска и такимъ образомъ обратилъ военное сосло¬
віе въ государственное.
Пѣхота .носила большею частію стальныя, желѣзныя или мѣдныя
латы и имѣла аркебузы и мушкеты съ фитильными или колесными
замками, которые при Карлѣ IX были уже замѣнены кремневыми.
Однако луки оставались еще въ употребленіи. Мечи, шпаги и саб¬
ли были различныхъ величины и Формы, но главнымъ оружіемъ бы¬
ла пика. Подобно конницѣ, и пѣхота также раздѣлялась на значки
или роти, сначала въ 500 чел., а при Карлѣ IX въ 400, 300 и даже
200. Каждому значку придавалось нѣсколько человѣкъ легкой пѣхо¬
ты (enfants perdus, verlorene Kneclite). Каждымъ значкомъ началь¬
ствовалъ капитанъ, а подъ нимъ 1 поручикъ, 1 прапорщикъ, квартир¬
мейстеры и унтеръ-ОФИцеры. При каждомъ значкѣ были барабан¬
щики и 1 Флейщикъ, а при штабѣ—полевые проповѣдники, Фельдшеры •
и профосъ; Для боя, одинаково вооруженныхъ людей часто строили
вмѣстѣ.
Артиллерія пользовалась, особенно при Карлѣ IX, большою за¬
ботливостью. Она раздѣлялась на тяжелую пли осадную и на поле¬
вую. Къ первой принадлежали картауны и большіе шланги, а ко
второй меньшіе, всѣ разныхъ родовъ, видовъ и наименованій, частію
мѣдные, частію желѣзные, калибрами подобные нѣмецкимъ. Карлъ IX
ввелъ въ употребленіе также одинъ родъ легкаго желѣзнаго орудія,
которое заказалъ отлить въ Англіи, и учредилъ во многихъ мѣстахъ
литейные дворы для литья орудій, вызвалъ многихъ искусныхъ ино¬
странныхъ литейщиковъ й вообще всѣми мѣрами старался усовер¬
шенствовать артиллерію. Въ 1594 г. въ Швеціи считалось уже 1432
орудія мѣдныхъ и 2027 желѣзныхъ. Всею артиллеріей начальствовалъ
Фельдцейгмейстеръ.
Въ войнахъ на сѣверѣ особенный родъ войскъ составляли лыжни¬
ки (skidlôpore) на лыжахъ, большею частію изъ Финляндіи, служив¬
шіе какъ легкія войска.
Главнымъ начальникомъ всего войска былъ государственный мар¬
шалъ, которому король часто назначалъ товарища изъ шведовъ или
иностранцовъ, подъ названіемъ полеваго полковника или генералъ-
цолковника. При главномъ предводителѣ часто состоялъ военный
совѣтъ изъ высшихъ военныхъ чиновъ. Пѣхотой начальствовалъ
генералъ-полковникъ, а конницей Фельдмаршалъ.
Жалованья въ 1561 г. производилось: одному всаднику отъ 30 до
70 марокъ, смотря по вооруженію, а тому, кто не имѣлъ оборони¬
тельнаго вооруженія—отъ 8 до 10 марокъ. Придворная или дворцо¬
вая рота (знамя) получала большее жалованье. Продовольствіе вой¬
скамъ производилось или отъ крѣпостей и замковъ, въ которыхъ оип
содержали гарнизоны, или отъ крестьянъ, у которыхъ квартировали,
или же выдачею отъ казны. Если же оно не производилось натурой,
то увеличивалось жалованье, всегда въ соразмѣрности съ лучшимъ
Или худшимъ вооруженіемъ. Иностраннымъ наемникамъ Карлъ IX
давалъ опредѣленпые задатки, а въ награду за походы, смотря по
важности ихъ, отъ 12 до 16 марокъ на человѣка. Одежду войска
получали отъ казны. Тѣлохранители короля были одѣты одиобраз-
по, и въ прочихъ войскахъ Карлъ IX началъ отчасти вводить одно¬
образную одежду. Въ зимніе походы они получали мѣховую одежду.
Во время войны и походовъ они располагались въ шалашахъ и зем¬
лянкахъ, а выборомъ и исправленіемъ дорогъ завѣдывалъ началь¬
никъ обоза.
Въ такомъ состояніи находилось военное устройство Швеціи и ея
войска до знаменитаго сына Карла IX—Густава II Адолг.фя..
§ 70.
Польша и Лиіва,
Ио смерти КазиміраПІ Великаго (1333—1370), исторія воен¬
наго устройства Польши и военнаго дѣла въ ней тѣсно соединена? съ
исторіей постепенно возраставшихъ: усиленія власти дворянства и
ослабленія власти королевской. По мѣрѣ того, какъ первая рос¬
ла и усиливалась, а послѣдняя слабѣла и упадала, военное устрой¬
ство Польши принимало особенный видъ, сходный съ западно-евро¬
пейскимъ въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ, но уже постепенно болѣе и
болѣе различествовавшій съ нимъ во всѣхъ прочихъ. Между тѣмъ,
какъ въ западной Европѣ Феодализмъ постепенно слабѣлъ и нако¬
нецъ рушился, а монархическая власть, нри содѣйствіи средняго со¬
словія, усилилась и утвердилась, — въ Польшѣ, напротивъ, среднее
сословіе, состоявшее большею частію изъ нѣмецкихъ переселенцовъ
н евреевъ, было чуждымъ и народу, и государству; королевская власть,
лишенная его содѣйствія, ослабѣла до того, что наконецъ сдѣла-
лалась ничтожною, а дворянство захватило верховную власть въ го¬
сударствѣ и предписывало законы самимъ королямъ. Казиміръ III
Великій, Сигизмундъ I (1506—1548 г.), Сигизмундъ II Ав¬
густъ (1548—1572 г.), СтеФанъ Баторій (1574—1586 г.) и Си¬
гизмундъ Ш (1586—1632 г.) болѣе или менѣе усовершенствовали
военное устройство Польши многими важными и полезными военны¬
ми учрежденіями и законами, но уже не могли измѣнить принятаго
имъ, сообразно съ политическимъ и гражданскимъ устройствомъ Поль¬
ши, направленія.
Въ XVI вѣкѣ оно достигло наибольшаго своего развитія и вообще
представляло слѣдующія главныя черты, которыя сохранило до са¬
маго конца политическаго бытія Польши:
Обязанность оборонять государство лежала вообще на сословіи
землевладѣльцевъ и преимущественно на дворянствѣ. Главнымъ ви¬
домъ вооруженныхъ силъ Полыни было земское ополченіе, состав¬
ленное изъ войскъ, выставляемыхъ съ имѣній королевскихъ, духов¬
ныхъ и дворянскихъ, а главную силу земскаго ополченія составляло
высшее и низшее дворянство (шляхта). Въ случаяхъ особенной важ¬
ности производилось, какъ прежде, всеобщее ополченіе (pospolite
ruszenie). Составъ земскаго ополченія, порядокъ сбора, его, несенія
въ немъ службы, чиноначалія, подчиненности, увольненія отъ служ¬
бы и проч. были опредѣлены особыми законами и постановленія¬
ми. На основаніи ихъ, всѣ совершеннолѣтніе дворяне и городскіе
жители, владѣвшіе землями, были обязаны, по требованію короля
и государственнаго сейма, являться съ опредѣленнымъ числомъ лю¬
дей, въ предписанномъ вооруженіи и съ нужными запасами продо¬
вольственными и военными, на назначенныхъ сборныхъ * мѣстахъ,
подъ предводительствомъ своихъ частныхъ военачальниковъ (хорун¬
жихъ, каштелляновъ и воеводъ), въ своихъ округахъ, повѣтахъ, вое¬
водствахъ и наконецъ на главномъ сборномъ мѣстѣ цѣлаго войска.
Здѣсь ему производился общій смотръ и оно поступало подт. глав¬
ное начальствованіе назначаемаго королемъ великаго или корон¬
наго гетмана польскаго, который имѣлъ неограниченную власть,
часто даже надъ жизнію и достояніемъ дворянъ.
Въ составъ земскаго ополченія входили также: 1) собственныя
королевскія войска или тѣлохранители, въ числѣ постепенно
менѣе и менѣе'значительномъ, служившіе на жаловаиьѣ и содержа¬
ніи королей; 2) дворовыя дружины и хоругви (nadworne lmfce і
chorsgwie) или собственныя войска лицъ высшаго дворянства (маг¬
натовъ), въ числѣ иногда весьма значительномъ, служившія на жа-
лованьѣ и содержаніи тѣхъ, кому принадлежали; 3) малоросійскіе
казаки, которые, за розданныя имъ земли и опредѣленные оклады
денежнаго жалованья, выставляли особые казачьи полки (см. ниже
§ 72),—и 4) иностранныя наемныя дружины, преимуществен¬
но пѣшія.'
Числительная сила польскаго войска нерѣдко была весьма значи¬
тельна. Польша, еще до присоединенія къ ней Пруссіи, Курляндіи н
Лифляндіи, могла выставлять до 150,000 войскъ, а по присоединеніи
этихъ областей и по совершенномъ соединеніи ея съ великимъ Кня¬
жествомъ литовскимъ—и вдвое болѣе. Такъ, напримѣръ, въ войскѣ
Іоанна Алберта, въ походѣ его на Волынь (1499), однихъ дво¬
рянъ было до 80,000 чел., — Сигизмундъ II Августъ совершилъ
походъ въ Лифляндію съ 120,000 войскъ, выставленныхъ одними:
великимъ княжествомъ литовскимъ и Червонною Русью, а Си¬
гизмундъ III, для похода противъ Хотина, собралъ только съ че¬
тырехъ воеводствъ до 52,000 войскъ.
До половины XVI вѣка польскія войска, какъ и прежде, внутри
государства служили безъ жалованья, а внѣ предѣловъ его получали
небольшіе денежные оклады, но безъ всякой опредѣлительности и
правильности. Первые же слѣды правильнаго содержанія войскъ
на жалованьѣ усматриваются не ранѣе 1562 года, Въ этомъ году на
Піотрковскомъ сеймѣ постановлено было четвертую часть (kwarta)
доходовъ съ королевскихъ имѣній и староствъ обратить на содер¬
жаніе войска. Этими средствами можно было содержать многочисленное
войско. Но отъ неисправности-ли въ уплатѣ или въ сборѣ кварты,
либо отъ злоупотребленій и расхищенія этихъ доходовъ, число квар-
діянъ (kwarciane) или войскъ на жалованьѣ, тоже жолнеровъ
(zolnerzy, отъ испорченнаго нѣмецкаго слова Sôldner), всегда было,
въ отношеніи къ обширности государства, весьма незначительно,
никогда не превосходя 60,000 человѣкъ. Стефанъ Баторій, въ
войнѣ съ Россіей, имѣлъ не болѣе 40,000 кварціянъ или жолнеровъ,
считая въ томъ числѣ и собственныхъ его тѣлохранителей. Кварція-
не или жолнеры до самаго раздѣла Польши составляли единствен
ное въ ней постоянное войско на жалованьѣ. Денежные оклады
жалованья были по временамъ различные. Въ 1567 г. сенатъ устано¬
вилъ платить въ треть: товарищу (towarzysz) или конному дворя¬
нину—8, а ротмистру—10 польскихъ злотыхъ, плата для того вре¬
мени довольно большая, по крайней мѣрѣ болѣе значительная, не¬
жели въ современныхъ войскахъ Французскихъ и нѣмецкихъ (тог¬
дашній злотый стоилъ около 10 позднѣйшихъ).
Военные законы и постановленія польскія предписывали соблюде-
деніе строгихъ воинскихъ:, подчиненности, порядка и благоустрой¬
ства, п всякое нарушеніе ихъ, неповиновеніе, своеволіе, сборъ съ
края продовольствія и Фуража, сопряженный съ насильствомъ и
грабежомъ, и тому подобные безпорядки были наказываемы, по
этимъ законамъ, тюремнымъ заключеніемъ или денежными пенями.
Тѣмъ не менѣе, польскія войска никогда не отличались воинскимъ
порядкомъ, весьма часто обнаруживали духъ неповиновенія, своево¬
лія, буйства, а на войнѣ знаменовали себя большими безпорядками,
грабежомъ и разореніемъ края и жителей. Это было весьма естествен¬
нымъ слѣдствіемъ государственнаго устройства и образа правленія
Польши, не заключавшихъ въ себѣ тѣхъ способовъ и средствъ, ко¬
торые необходимы для внушенія должнаго уваженія къ законамъ н
для приведенія послѣднихъ въ точное исполненіе.
Что касается Литвы, то, какъ уже было сіщзано выше (см. Ч. I, Запад.
Русь), по завоеваніи литовцами областей западной и юго-западной
Руси, древне-русское военное устройство послѣднихъ осталось въ
нихъ господствующимъ, также какъ и православная вѣра, и рус¬
скіе: языкъ, законы, нравы и обычаи. Преемники Гедимина, особен¬
но О л ь гердъ и Витовтъ, развили и усовершенствовали военное
устройство великаго княжества литовскаго, но на тѣхъ же самыхъ на¬
чалахъ и въ томъ же самомъ духѣ. Въ XV же и XVI вѣкахъ, со
времени вступленія Ягелла на престолъ Польши, до Сигизмунда III,
въ періодѣ сильнаго противудѣйствія литовскаго народа еще силь¬
нѣйшему вліянію Польши и въ особенности римскаго духовенства и
могущественнаго польскаго дворянства, военное устройство велика¬
го княжества литовскаго, въ главныхъ основаніяхъ своихъ хотя и со¬
храняло древній, коренной русскій характеръ, но уже постепенно съ
большимъ подчиненіемъ вліянію учрежденій и обычаевъ польскихъ.
Наконецъ, со временъ Сигизмунда НІ, когда свершилось оконча¬
тельное сліяніе великаго княжества литотовскаго съ королевствомъ
польскимъ въ одну державу, военное устройство перваго получило
уже характеръ преимущественно польскій, который и удержало до
самаго возсоединенія литовско-русскихъ областей съ Россіей. Въ
XVI вѣкѣ законы, опредѣлившіе между прочимъ и военное устрой¬
ство великаго княжества литовскаго въ новомъ его видѣ, были со¬
браны Сигизмундомч, I, дополнены Сигизмундомъ II Авгус¬
томъ и наконецъ утверждены и изданы Сигизмундомъ Ш
(1588 г.) подъ названіемъ литовскаго статута.
Главною, многочисленнѣйшею и лучшею частью, польскаго войска
всегда была конница: казаки, иностранныя наемныя конныя дружи¬
ны и особенно польская дворянская конница.
Главными двумя видами послѣдней были гусары (huszarze) п
панцерники (рапсегпі). Въ гусарахъ, по причинѣ богатыхъ одежды
и вооруженія ихъ и дорогаго содержанія, служили только самые бо¬
гатые дворяне. Вооруженіе и устройство гусаровъ было весьма сход¬
но съ вооруженіемъ и устройствомъ западно-европейской рыцарской
конницы и особенно французскихъ ордонансъ-ротъ. Они носили пол¬
ный доспѣхъ: шлемъ, латы съ ожерельемъ, набедренникомъ, нару¬
кавниками, наножниками, рукавицами и проч. — совершенно подоб¬
ные тѣмъ, которые нобили современные нѣмецкіе и Французскіе ры¬
цари. Къ лѣвому боку ихъ привѣшена была кривая сабля, а къ
сѣдлу съ лѣвой же стороны—палашъ длиною въ 5 Футовъ. Сверхъ
того гусары имѣли боевые молоты. Но главнымъ оружіемъ ихъ бы¬
ло копье, длиною до 19 футовъ, такого же вида, какъ рыцарскія
копья у нѣмцовъ, Французовъ и др., и съ значкомъ или Флюгеромъ
на верху, часто весьма длиннымъ. На плечахъ и за спиною гусары
носили львиныя, тигровыя или леопардовыя шкуры. Всѣ части во¬
оруженія ихъ были богато украшены золотомъ и серебромъ, а шлемы
сверхъ того перьями. Каждый гусаръ имѣлъ при себѣ 4-хъ нахо¬
ди ков ъ или орѵзкеносцовъ на легкихъ коняхъ іі легко-вооруженныхъ.
20 гусаровъ съ 80 пхъ пахолпками составляли самостоятельную
часть—роту или эскадронъ конницы въ 100 всадниковъ и столько
же коней. Изъ нихъ 20 гусаровъ въ бою составляли переднюю ше¬
ренгу, а 80 пахоликовъ—4 заднія, такъ что за каждымъ гусаромъ
находились одинъ за другимъ 4 его пахолика — строй, совершенно
подобный строю Французскихъ ордоаансъ-ротъ. Гусары сражались
одинаково хорошо противъ конницы и противъ пѣхоты и въ составѣ
всей вонницн были лучшею и многочисленнѣйшею частью ея.
Панцерниковъ составляло низшее дворянство (мелкая шляхта).
Они били вооружепн саблями, ручнымъ огнестрѣльнымъ оружіемъ
(со времени введенія его), именно короткими ружьями и длинными
пистолетами, и нерѣдко еще луками и стрѣлами. Оборонительное
вооруженіе ихъ составляли панцири, желѣзныя шапки или мисюрки
(misiurka) съ кольчатыми сѣтками, прикрывавшими лицо, шею, плечи
и спину. Огнестрѣльныя и походныя принадлежности они носили
привѣшенными къ поясу съ правой стороны. Паицерники составляли
легкую конницу. Сходныя съ ними вооруженіе и устройство имѣли
и нѣкоторые другіе роды польской конницы, между прочимъ столь
извѣстные дѣйствіями своими въ Россіи, въ смутное время, конные
партизаны—лпсовчики (Lissowczyki), называвшіеся такъ но имени
предводителя своего Лисовскаго.
Малороссійскіе казаки оказали Польшѣ, особенно при СтеФапѣ
Ваторіѣ й Сигизмундѣ III, величайшія услуги и пользу, и часто
находились въ польскомъ войскѣ въ числѣ до 30,000 чел. Они отли¬
чались неутомимостью, быстротою и воинскими удальствомъ и от¬
вагой, и были весьма полезны какъ легкія войска. Народныя: одежда
и вооруженіе, равно и образъ дѣйствій нхъ имѣли характеръ полу-
азіятскій. На легкихъ коняхъ своихъ, легковооруженные, они удобно и
ловко дѣйствовали саблею и ружьемъ съ коня во всѣ стороны. Каж¬
дый казакъ возилъ при себѣ на конѣ необходимые продовольствен¬
ные запасы, огнестрѣльныя и походныя принадлежности. Иногда ка¬
заки служили и сражались также пѣшими.
Въ случаяхъ, если народной польской конницы было недостаточно,
правительство нанимало въ свою службу конныя дружины венгровъ,
нѣмцовъ, чеховъ и даже шотландцовъ.
Пѣхота въ Вольскомъ войскѣ до временъ Стефана Баторія
состояла изъ времеино-собираемой, дурно-вооруженной и неустроен¬
ной черни, въ незначительномъ числѣ, либо'уизъ иностранныхъ на¬
емниковъ—еще въ меньшемъ. Убѣжденный въ пользѣ, важности и
необходимости постоянной, хорошо-вооруженцой и правильно-устро¬
енной пѣхоты, СтеФанъ Баторій установилъ, чтобы съ каждыхъ
20 дворовъ въ цѣломъ государствѣ было выставляемо по одному спо¬
собному къ военной службѣ пѣшему ратнику, вооруженному ружьемъ,
мечомъ и топоромъ, и но одному десятнику, вооруженному берды-
шемъ (darda). Знаменитый Замойскій поручилъ образованіе и пра¬
вильное устройство этой пѣхоты одному изъ своихъ родственниковъ.
Успѣхъ былъ значительный, и даже многіе богатые дворяне согла¬
сились вступить въ новое пѣшее войско. Внутреннее устройство его
мало извѣстно. Оно раздѣлялось на полки, хоругви (ehorçgwie), пя¬
тидесятый и десятнп. Вооруженіе его состояло изъ ружей и топо¬
ровъ,—послѣдніе употреблялись какъ на приступахъ, такъ и для
исправленія дорогъ* походныхъ работъ и проч. Польская пѣхота от¬
личалась храбростью и стойкостью и достойно соперничествовала
съ польскою конницей. Главную и лучшую часть ея составляли
впрочемъ, послѣ СтеФана Баторія, нѣмцы, особенно пруссаки,
сражавшіеся всегда съ большимъ отличіемъ.
Огнестрѣльное оружіе сдѣлалось извѣстнымъ въ Польшѣ уже
вскорѣ послѣ введенія его въ западной Европѣ. Объ огнестрѣль¬
ныхъ орудіяхъ (armaty) въ польскомъ войскѣ впервые уцоминается
въ описаніи битвы при Грюнвальдѣ пли Танненбергѣ, въ 1410 году,
н весьма часто съ этого времени. Польская артиллерія, увеличеніемъ
числа орудій и усовершенствованіемъ устройства и дѣйствія своихъ,
была много обязана Ягелдонамъ. Іоаннъ Албертъ въ походѣ
на Волынь (1499 г.) имѣлъ уже въ своемъ войскѣ большое число
разнаго рода огнестрѣльныхъ орудій. Въ послѣдствіи, капъ въ полѣ
при войскѣ, такъ и въ Варшавѣ и въ большихъ городахъ, орудіи
было еще болѣе.
При польскомъ войскѣ всегда находились многочисленные обозы.
Они состояли изъ большаго числа повозокъ, служившихъ какъ для
перевозки продовольственныхъ и военныхъ запасовъ, такъ въ осо¬
бенности для устроенія вагепбурговъ въ видѣ полевыхъ укрѣпленій.
Вагенбурги были устроиваемы обыкновенно 4-хъ-угольные, съ нуж¬
нымъ числомъ выходовъ и выѣздовъ, и нерѣдко были правильно и
сильно вооружаемы и обороняемы артиллеріей и пѣхотой. Въ похо¬
дахъ противъ турокъ они представляли совершенное подобіе по¬
движныхъ крѣпостей и всегда оказывали полякамъ чрезвычайную
пользу.
Огромное число обозной челяди (ciiiry, czeladz obozowa) и лоша¬
дей всего болѣе обременяло польское войско. По свидѣтельству
польскихъ лѣтописцовъ, иногда при 10-ти тысячномъ войскѣ нахо¬
дилось до 50,000 чел. обозной челяди! Нерѣдко изъ нея образовывали
цѣлыя, особенныя части войскъ или роты, которыя, подъ начальствомъ
хорошихъ военачальниковъ, во многихъ случаяхъ оказывали поль¬
скому войску важныя услуги.
Что касается образа дѣйствій польскихъ войскъ въ бою, то онъ
болѣе или менѣе сходствовалъ съ современнымъ западно-европей¬
скимъ и не уступалъ ему. Въ ХѴІ-же вѣкѣ, по свидѣтельству одного
польскаго историка (Нѣмцевича), строй и образъ дѣйствій поль¬
скихъ войскъ были уже значительно развиты и усовершенствованы.
Устройство, вооруженіе, строй и образъ дѣйствій войскъ великаго
княжества литовскаго до начала XV вѣка имѣли въ главныхъ осно¬
ваніяхъ и чертахъ близкое сходство съ современными: устройствомъ,
вооруженіемъ, строемъ и образомъ дѣйствій рускихъ войскъ. Съ на¬
чала же XV вѣка они стали мало по малу заимствовать польскій
характеръ, а съ половины и особенно съ конца XVI вѣка сдѣлались
совершенно подобными польскимъ. Тогда литовское войско состояло
частію изъ пѣхоты на жалованьѣ (жолнеровъ) и преимущественно
изъ дворянской конницы: гусаровъ съ ихъ пахоликами й нанцерни-
ковъ,—раздѣлялосыіа полки и хоругви, а предводительствовалъ, нмъ
великій гетманъ литовскій, независимый отъ польскаго или корон¬
наго.
§ 71.
Казаки до Х'ѴТ вѣка.
Выше (въ Ч. I) было сказано, что чиЬло днѣпровскихъ и
донскихъ казаковъ стало значительно умножаться различныхъ зва-
ній и состояній выходцами, съ начала XV вѣка—изъ юго-западной
Руси и великаго княжества литовскаго,» а съ конца XV вѣка—изъ
восточной Руси. Первые сиасались отъ угнетеній правительства,
дворянства и духовенства польскихъ, а послѣдніе—отъ твердыхъ,
нерѣдко строгихъ мѣръ единодержавія, которыя стѣсняли прежній
ихъ права и преимущества, либо лишали ихъ этихъ послѣднихъ, а
съ ними значенія и вѣса въ обществѣ.
Такъ въ XIV и XV столѣтіяхъ на нижнихъ Днѣпрѣ и Донѣ раз¬
вилось вольное, воинственное казачество. Распространяясь постенепно
во всѣ стороны, безпрестанно умножаясь числомъ, строя укрѣплен¬
ные городки и производя на сухомъ пути и особенно на моряхъ Черномъ
и Азовскомъ безпрерывные набѣги, казаки въ началѣ XVI вѣка со¬
дѣлались уже полезными союзниками восточной Руси, .Литвы и Поль¬
ши, оплотомъ ихъ противъ татаръ и турокъ, и грозою двухъ по¬
слѣднихъ народовъ, но не имѣли еще никакого постояннаго, воен¬
наго устройства.
§ 72.
Днѣнровсніе и малороссійскіе казаки.
Когда въ 1386 г. великое княжество литовское и русское, и въ
составѣ его южная часть его по обѣимъ сторонамъ Днѣпра, подъ
названіемъ Руси (позже Малороссія), были соединены съ Польшей,
тогда у этихъ трехъ народностей были учреждены три равныхъгетмана:
коронный польскій, литовскій и русскій. На содержаніе имъ
были даны помѣстья, названныя ранговыми (по рангу или званію,
чину), и русскому гетману мѣстопребываніемъ назначенъ городъ Чер¬
касы на Днѣпрѣ (почему казаки на Руси и назывались прежде чер¬
касами). Русскіе гетманы и всѣ правительственные чины были
избираемы изъ своего собственнаго рыцарства или дворянства и
утверждались королемъ и сенатомъ польскими. Въ сенатъ избирались
сеймомъ лица изъ трехъ народныхъ сословій: шляхетства (дворян¬
ства), духовенства и посполитства (купцовъ и мѣщанъ въ горо¬
дахъ и крестьянъ въ селеніяхъ) Къ первому принадлежали потомки
русскихъ князей и бояръ, а также простые казаки съ своими уряд¬
никами. Боярство и казачество были наслѣдственныя. Все шляхетство
ллп рыцарство имѣло собственныя земли, а посполитствомъ владѣло
. но чинамъ. Духовенство пользовалось шляхетскими правами. Одни изъ
крестьянъ были свободные, войсковые, другіе подъ властію бояръ и
урядниковъ, а всѣ подчинены магистратамъ и ратушамъ, въ кото¬
рыхъ засѣдали выбранные ими войты плавники. Судъ производился
по Магдебургскому праву. Въ XY вѣкѣ до 1472 г. русскіе или мало-
россійскіе гетманы были только главными начальниками войска,
а не правителями края, которыми были особые королевскіе намѣст¬
ники изъ потомковъ Св. Владиміра-. Послѣднимъ изъ нихъ былъ князь
Симеонъ Олельковичъ, по смерти котораго въ 1471 г., король
Кави міръ ГѴ назначилъ на его мѣсто уже не князя, а воеводу, и
вся Малороссія была раздѣлена на 4 воеводства.
Малороссійскіе казаки въ мирное время охраняли границы и про¬
изводили крѣпостныя работы, а въ военное служили на своемъ иж¬
дивеніи и со славою участвовали во всѣхъ польскихъ войнахъ с г»
тевтонскимъ орденомъ, русскимъ царствомъ и Турціей. Однако, не
смотря на этп заслуги и на всѣ грамоты и привиллегіи польскихъ
королей, поляки и литовцы неразъ нарушали дхъ и управляли Ма¬
лороссіей но своему произволу. Православная вѣра подвергалась
угнетенію, а народное самолюбіе было оскорбляемо назначеніемъ
воеводъ изъ литовцовъ и поляковъ. Но въ началѣ XYT вѣка зять
князя Острожскаго, свойственникъ короля Александра (1501—1506),
Предславъ Ланцкоронскій былъ избранъ'въ первые малорос¬
сійскіе гетманы, съ правами королевскаго намѣстника, и имъ на¬
чался непрерывный рядъ малороссійскихъ гетмановъ (продолжав¬
шійся до временъ императрицы Екатерины И). Въ это же время
впервые встрѣчается имя законодателя Запорожской Сѣчи и пер¬
ваго кошеваго атамана ея, Евстафія Дашковича. Онъ пріобрѣлъ
извѣстность въ войнѣ Іоанна III съ Александромъ иольскимъ,
и вскорѣ вступилъ въ службу перваго, но при Василіи Ш воро¬
тился въ литовскую службу, вмѣстѣ съ княземъ Константиномъ
Острожскимъ. Въ 1511 г. онъ удалился на днѣпровсвіе острова,
гдѣ съ давнихъ временъ водворились разноплеменныя, вольныя ка¬
зачьи дружины. Избранный ими въ кошевые атаманы, онъ раздѣлилъ
ихъ на сотни и 3-хъ-сотеннне полки, вооружилъ ихъ однообразно
пищалями и саблями', поставилъ надъ ними старшинъ и ввелъ
между ними военные: подчиненность и порядокъ. Перенесеніе
всякихъ трудовъ и лишеній, презрѣніе опасностей и смерти, без¬
условное повиновеніе начальству, равный дѣлежъ добычи — таковы
были свойства, обязанности и права казаковъ при Дашковичѣ.
Сигизмундъ I, въ награду за услуги, оказанныя Польшѣ днѣпров¬
скими казаками подъ • предводительствомъ Дашковича, далъ имъ
Каневъ, Переволочкѵ и крѣпостцу, названную имп Чигирйномъ,
также квартиру, т. е. жалованье и оружіе, и позволилъ имъ постро¬
ить городъ Черкасы и селиться выше пороговъ. Сигизмундъ II
Августъ, по совершенномъ присоединеніи великаго княжества ли¬
товскаго и съ нимъ Малороссіи къ Польшѣ, даровалъ какъ мало¬
россіянамъ, такъ и днѣпровскимъ казакамъ многія права, ореиму-
щества п вольности, освободилъ ихъ отъ всѣхъ тяжкихъ повинностей
и налоговъ, подтвердилъ свободу вѣры и проч. Но еще болѣе сдѣ¬
лалъ для днѣпровскихъ казаковъ Стефанъ Баторій. Онъ даровалъ
имъ разныя преимущества, оказывалъ въ отношеніи къ нимъ вѣро¬
терпимость и кротость, и имѣя въ виду образовать на Днѣпрѣ бди¬
тельную стражу противъ татаръ, далъ казакамъ правильное военное
устройство, чѣмъ довершилъ начатое Сигизмундомъ I. Онъ даро¬
валъ казакамъ полное войсковое учрежденіе, раздѣлилъ ихъ на 10
полковъ по числу повѣтовъ или округовъ, а полки на согни, поста¬
вилъ надъ ними старшинъ и пожаловалъ предводителю ихъ, князю
Богдану Рожинскому, гетманскіе клейноды: королевское знамя
съ изображеніемъ бѣлаго орла, бунчукъ, булаву и войсковую печать.
Всѣхъ днѣпровскихъ казаковъ считалось тогда до 26,000 чел., изъ
коихъ 6,000 выборныхъ или регистровыхъ составляли погранич¬
ную, а 20,000—внутреннюю стражу. Первые пополнялись послѣд¬
ними. Каждый регистровый казакъ имѣлъ лошадь, пищаль и пику,
получалъ въ годъ червонецъ жалованья и кожухъ. Казаки на службѣ
судились старшинами въ полкахъ и сотняхъ, а по дѣламъ земскимъ—
въ повѣтовыхъ судахъ по литовскому статуту. Старшины состояли
изъ генеральныхъ: обознаго, судьи, писаря, есаула и хо¬
рунжаго, и изъ полковниковъ, сотниковъ и атамановъ.
Сверхъ того Стефанъ Баторій пожаловалъ казакамъ городъ Трак-
томировъ (Терехтемировъ) на Днѣпрѣ, дозволилъ имъ селиться до
самаго Кіева и владѣть на лѣвой сторонѣ Днѣпра Переяславлемъ,
Полтавой и Миргородомъ, а для пребыванія гетмана построилъ яа
р. Сеймѣ городъ, названный по его имени Батуринымъ.'
Въ это время малороссійскіе казаки совершенно отдѣлились уже
отъ островитянъ или казаковъ запорожскихъ. Живя въ городахъ
и селеніяхъ, первые болѣе и болѣе знакомились съ гражданствен¬
ностью. Послѣдніе же, по прежнему живя на днѣпровскихъ остро¬
вахъ, ведя безбрачную жизнь и повинуясь своему кошевому ата¬
ману, сохранили въ неизмѣнности древніе свои бытъ и свободу, и
по прежнему продолжали производить безпрестанные сухопутные и
особенно морскіе набѣги на Крымъ и Турцію, противъ татаръ и ту¬
рокъ, хотя и находились подъ общею съ малороссійскими казаками
властью гетмана и вмѣстѣ съ ними участвовали въ войнахъ Полыни
съ татарами и турками. Безпрестанныя вторженія татаръ въ Польшу,
въ. отмщеніе за набѣги казаковъ, были причиной строгихъ мѣръ
Сигизмунда III въ отношеніи къ малороссійскимъ казакамъ и даже
тяжкаго угнетенія ихъ, усугубленнаго еще насильственнымъ введе¬
ніемъ- между ними уніи. Сигизмундъ III подчинилъ какъ мало¬
россійскихъ, такъ и запорожскихъ казаковъ власти польскаго корон¬
наго гетмана, обязалъ ихъ клятвою, что они безъ вѣдома, согласія
или приказанія послѣдняго не будутъ самовольно производить набѣ¬
говъ на татаръ и турокъ, никого принимать въ сотоварищество и
привозить добычи, подъ смертною казнью, назначенною и тѣмъ,
которые стали бы продавать имъ военные запасы и проч. Въ на¬
чалѣ XVII вѣка Сигизмундъ III сталъ еще болѣе угнетать каза¬
ковъ: силою вводилъ уиію и между запорожцами, запретилъ (1609 г.)
набирать казаковъ въ королевскую службу, исключая крайнихъ слу¬
чаевъ, и обнародовалъ (1613 г.) постановленіе объ искорененіи ка¬
заковъ, съ предоставленіемъ короннымъ гетманамъ права поступать
съ. ними, какъ съ государственными преступниками. Мѣры эти оже¬
сточили казаковъ до крайности. Сражаясь еще по временамъ за
Польшу съ турками и шведами, они еще чаще сражались съ самими
поляками, по прежнему продолжали самовольно воевать противъ та¬
таръ и турокъ и уже сами начали избирать себѣ (съ 1592 г.) гетма¬
новъ.
Въ это тягостное и бѣдственное для нихъ время (въ концѣ XVI
и началѣ XVII столѣтій) устройство малороссійскихъ казаковъ, въ
главныхъ основаніяхъ, сохраняло тотъ видъ, который далъ оному
СтеФанъ Баторій. Общественный же бытъ запорожскихъ каза¬
ковъ представляетъ слѣдующія черты, многія изъ которыхъ усматри¬
ваются также и у малороссійскихъ казаковъ:
Запорожскіе казаки жили въ 10-ти сѣчахъ и 38-ми куреніяхъ. Сѣ¬
чею называлась совокупность домовъ и мазанокъ съ церковью, окру¬
женныхъ землянымъ валомъ съ пушками, а куренемъ—одинъ боль¬
шой и нѣсколько меньшихъ домовъ. Въ куреняхъ начальствовали
куренные атаманы, а главнымъ въ сѣчи начальникомъ былъ
становой или кошевой атаманъ. Во время отсутствія ихъ на¬
чальствовали наказные атаманы. Кромѣ атамановъ, были войско¬
вые: судьи, писари, есаулы, подписари и подъ-есаулы. Ар¬
тиллеріею начальствовалъ пушкарь. Важнымъ чиномъ,были» также
доубышъ или литаврщикъ, боемъ въ литавры подававшій знакъ къ
сбору на раду или совѣтъ, сходку. Въ первый день новаго года ка¬
заки собирали войсковой кругъ и избирали съ извѣстными обря¬
дами новыхъ атамановъ, старшинъ и пр. начальниковъ. Запорожцы
ие имѣли никакихъ письменныхъ законовъ. Судъ и расправу про¬
изводилъ войсковой судья по своему убѣжденію, совѣтуясь въ важ¬
ныхъ случаяхъ съ кошевымъ атаманомъ и старшинами. Воровство,
неплатежъ долговъ, прелюбодѣяніе и убійство считались главными
преступленіями и наказывались большею частію, первыя—лишеніемъ
свободы, а послѣднія—смертью.
Обыкновеннымъ оружіемъ запорожцовъ была пищаль, изъ которой
оии стрѣляли чрезвычайно мѣтко. Въ-походѣ каждый качанъ имѣлъ
саблю, 2 пищали, 6 фунтовъ пороха въ рогѣ и достаточное количество
пуль.
Морскіе походы были главными, любимыми ихъ дѣйствіями. Почти
ежегодно разъѣзжали оии, въ числѣ не свыше 7 или 8,000 человѣкъ
въ совокупности, по Днѣпру и Черному морю, сражаясь съ татарами
и турками и нападая на нихъ въ Крыму, па морѣ и па берегахъ
европейской и азіатской Турціи. Получивъ согласіе кошеваго ата¬
мана на морской походъ, они строили на сборномъ мѣстѣ чайки илп
особаго устройства большія лодки, и флотиліями изъ 80 до 100
чаекъ, подъ предводительствомъ избраннаго ими изъ среды своей
походнаго атамана, смѣло пускались въ море. Въ каждой чайкѣ было
обыкновенно отъ 60 до 70 казаковъ съ 2-мя Фалкоиетами и необхо¬
димыми огнестрѣльными, военными и продовольственными запасами.
На сухомъ пути они съ ббдыиими еще мужествомъ, храбростью
и умѣньемъ сражались пѣшіе, въ таборѣ, окруженномъ повозками,
въ укрѣпленіяхъ пли въ крѣпостяхъ, нежели ко иные, въ открытомъ
полѣ.
Сильные тѣломъ и духомъ, неутомимые, смѣлые, страстно любя
свободу и войну, оии легко переносили холодъ и зной, голодъ и
жажду, всевозможные труды и лишенія, пренебрегали опасностями
не дорожили жизнію, сражались съ отчаянною храбростью и смерть
въ бою предпочитали плѣну.
Въ этомъ, какъ равно и въ военномъ дѣлѣ, малороссійскіе казаки
весьма сходствовали съ запорожскими.
§ 73.
Донскіе и иные восточные казаки.
О донскихъ казакахъ въ русской исторіи впервые упоминается въ
1549 году, въ жалобѣ ногайскаго мурзы Юсуфа на казаковъ,
построившихъ въ 3—4 мѣстахъ на Дону городки и тревожившихъ
ногаевъ. Но‘ Іоаннъ IV покровительствовалъ донскихъ казаковъ и
снискалъ въ нихъ вѣрныхъ союзниковъ и полезныхъ стражей юж¬
ныхъ русскихъ предѣловъ отъ крымскихъ татаръ. Съ половины XYI
вѣка донскіе казаки являются уже въ составѣ русскаго войска (въ
первый разъ при покореніи Астрахани въ 1554 г.). Они помогали
Іоанну IY въ войнахъ его съ Крымомъ, ливонскимъ орденомъ и
Стефаномъ Баторіемъ. А между тѣмъ, непримиримые, заклятые
враги татаръ и турокъ, они вели жестокую, почти непрерывную войну
съ ними на сухомъ пути и моряхъ Азовскомъ и Черномъ, дѣйствуя
преимущественно противъ Азова и Крыма. Въ то же время, умно¬
жаясь безпрестанно числомъ, они распространялись болѣе и болѣе
къ востоку. Поселясь на Волгѣ и за Волгой, на Яикѣ и Терекѣ, они
образовали новыя общества казаковъ волжскихъ и позже яицкихъ
и терекскихъ. Часть волжскихъ казаковъ, подъ предводительствомъ
Ермака, направилась въ Сибирь и положила первыя начала завое¬
ванію ея Русью и учрежденію въ ней казачьихъ поселеній.
Крымская орда и Оттоманская Порта безпрестанно жаловались
русскому правительству на донскихъ казаковъ. Но Іоаннъ IV и
Ѳеодоръ Іоанновичъ не только оставляли эти жалобы, подъ
разными-благовидными предлогами, безъ вниманія, но и всѣми спо¬
собами ласкали и покровительствовали казаковъ, посылали имъ по¬
хвальныя грамоты, оружіе, порохъ, свинецъ, дары, давали пиъ де¬
нежное жалованье и дозволяли имъ свободные: пріѣздъ въ по гра¬
ничные и внутренніе города русскіе и торговлю въ нихъ.
Эти дружелюбныя отношенія превратились при Борисѣ Году¬
новѣ въ самыя непріязненныя. Руководствуясь иною политикой,
нежели Іоаннъ IV и Ѳеодоръ Іоанновичъ, Годуновъ прекра¬
тилъ выдачу казакамъ жалованья, приказалъ прервать всякія съ ними
сношенія и запретилъ имъ не только пріѣзжать въ русскіе города
ц свободно торговать въ нихъ, но даже и приближаться къ русскимъ
границамъ. Слѣдствіемъ этихъ мѣръ была сальная непріязнь дон¬
скихъ казаковъ къ русскому правительству. Пользуясь ею, первый
самозванецъ легко привлекъ ихъ на свою сторону. Съ тѣхъ поръ
(1605 г.)'въ теченіи 6 бѣдственныхъ лѣтъ смутнаго времени, донскіе
казаки были постоянными врагами РуСи и дѣятельными союзни¬
ками поляковъ и самозванцовъ. Но въ 1611 году они перетлп на
сторону Россіи и законнаго въ ней порядка, а въ 1612 тоду много
способствовали освобожденію Москвы и изгнанію поляковъ изъ рус¬
скихъ предѣловъ. Въ награду за это, царь Михаилъ Ѳеодоро¬
вичъ далъ пмъ (1618 г.) похвальную грамоту и знамя, въ 1614 же
году они получили отъ духовнаго и земскаго соборовъ грамоты съ
титуломъ: Великому войску донскому, а царь Михаилъ Ѳео¬
доровичъ положилъ производитъ имъ на вѣчныя времена жалованье
и содержаніе. Съ этого времени они поступили въ подданство Россіи
и полную ottj нея зависимость, и начали постепенно получать пра¬
вильное военное устройство. До этого же времени, въ XYI вѣсѣ и
началѣ XYII бытъ и устройство ихъ сохраняли свой первоначаль¬
ный, общій съ бытомъ и устройствомъ днѣпровскихъ казаковъ, ха¬
рактеръ, главными чертами котораго были слѣдующія:
Донскіе казаки вели жизнь, хотя и не безбрачную, но болѣе коче¬
вую, нежели осѣдлую, войну и набѣги предпочитая домашнему хо-
хяйству и земледѣлію, которымъ почти вовсе не занимались. Они
жили большею частію подъ открытымъ небомъ п только по правому
берегу Дона, отъ устья Хопра до Аксая, въ нѣсколькихъ город¬
кахъ. Городки эти состояли изъ землянокъ, окруженныхъ плетнемъ
съ землянымъ валомъ. Главнымъ и древнѣйшимъ изъ нихъ былъ
городокъ Раздоры. Казаки управлялись и дѣла рѣшали общимъ
совѣтомъ въ войсковыхъ кругахъ. Атаманъ не имѣлъ никакой
особенной власти, а былъ только блюстителемъ порядка. Войсковые
круги собирались, а атаманы, старшины п пачальники избирались
такимъ же образомъ, какъ и у запорожцовъ. Въ случаѣ похода,
войсковой кругъ рѣшалъ только идти въ походъ или въ море;
дальнѣйшія же распоряженія и управленіе дѣйствіями вполнѣ пред¬
оставлялись походному атаману. Если сильный непріятель угрожалъ
вторженіемъ, то войсковой кругъ посылалъ по всѣмъ городкамъ гра¬
мотки о сборѣ атамановъ и казаковъ въ Раздоры (позже въ Чер-
каскъ), назначая, сколькимъ именно людямъ съ каждаго городка при¬
быть туда. Остальные казаки ,съ діенами и дѣтьми собирались изъ
5—6 городковъ въ одно мѣсто. Въ Раздорахъ же, по сборѣ войска,
были принимаемы всевозможныя мѣры предосторожности: учреж¬
дались ближніе и дальніе конные разъѣзды, двойная или тройная
цѣпь карауловъ и т. п.
Обыкновеннымъ оружіемъ донскихъ казаковъ были пищали, копья
и сабли, которыя пріобрѣтались отчасти покупкой и отчасти добычей
отъ непріятеля. Порохъ и свинецъ донскіе казаки получали большею
частію въ жалованье отъ русскаго правительства. Оии имѣли также
легкія пушки. Идя въ походъ, оии обыкновенно одѣвались и воору¬
жались очень просто и даже бѣдно, и изъ продовольственныхъ за¬
пасовъ не брали ничего, кромѣ сухарей.
Морскіе походы, болѣе прибыточные, хотя и болѣе опасные, были
предподчитаемы сухопутнымъ. Они производились точно также и на
такихъ же судахъ, какъ и у запорожцовъ.
Въ сухопутныхъ походахъ каждый отрядъ имѣлъ своего поход¬
наго атамана и дѣлился на сотни и пятидесятая, которыми во время
похода начальствовали есаулы, сотники и пятидесятники. Походныхъ
атамановъ, есауловъ, сотниковъ и пятидесятниковъ избирали, предъ
выступленіемъ въ походъ, сами казаки. На походѣ донскіе казаки
соблюдали большую осторожность. На непріятеля производили пре¬
имущественно быстрыя, внезапныя, ночныя нападенія, стараясь поль¬
зоваться его оплошностью. Въ бою сражались, смотря по обстоятель¬
ствамъ, всѣ либо отчасти конными или пѣшими. Въ открытомъ бою,
если дѣйствовали вмѣстѣ и конными и пѣшими, то пѣхота станови¬
лась въ серединѣ, а конница по крыламъ, большею же частію пѣхота
выходила впередъ съ пушками, конница поддерживала ее, а отважнѣй¬
шіе наѣздники дѣйствовали въ разсыпную впереди и но сторонамъ.
Въ бою казаки нападенія свои производили лавами или большими
толпами въ разсыпную линію, одною лавой вслѣдъ за другою, ста¬
раясь охватить непріятеля. Въ случаѣ же, если они сами были окру¬
жаемы, то спѣшивались, смыкались въ кучи и отстрѣливались изъ-
за лошадей своихъ. Черезъ рѣки они переправлялись весьма искусно
вплавь, держась за гриву лошадей своихъ, къ хвостамъ которыхъ
привязывали с алы (нѣсколько пуковъ камыша) съ сѣдлами и вью¬
ками.
Что касается нравственныхъ качествъ и духа, то въ этомъ отно¬
шеніи донскіе казаки представляютъ тѣ же самыя черты, что и запо¬
рожскіе.
§ 74. .
Татары.
Остатки обширнаго царства, основаннаго Батыемъ, сосредоточи¬
вались въ это время въ Казани, Астрахани и въ Крыму.
Казанское царство, необширное пространствомъ (между Волгою,
Камою, Самарою и Уральскимъ хребтомъ), было многолюдно наро¬
донаселеніемъ, богато торговлей, могущественно воинственнымъ ду¬
хомъ жителей своихъ — татаръ, чувашей, мордвы, черемисы, вотя¬
ковъ, башкирцевъ, и силою укрѣпленій главнаго города своего—Ка¬
зани. Но неопредѣленность порядка престолонаслѣдія въ немъ бы¬
ла причиной частыхъ внутреннихъ смутъ и раздоровъ, пользуясь
которыми сосѣди, государи московскіе и ханы ногайскіе и крымскіе,
оказывали вліяніе на судьбу Казани. Казанцы же, охраняя свою не¬
зависимость, неразъ являли сильное сопротивленіе въ борьбѣ съ
ними и кромѣ того безпрестанно производили хищническіе набѣги
на земли ихъ.
Астраханское царство, возникшее въ низовьяхъ Волги послѣ па¬
денія Золотой орды Ахмата, уступало казанскому и въ могуществѣ,
п въ числительной силѣ и воинственности своихъ жителей. Тѣсни¬
мые и ногаями, и крымцами, астраханскіе цари искали союзовъ то
съ московскими государями, то съ турецкими султанами, и были то
въ дружбѣ, то во враждѣ съ первыми изъ нихъ.
Наконецъ крымское царство, со временъ Менгли-Гирея, совре¬
менника, Іоанна III и Мохаммеда II, и назначеннаго послѣднимъ
въ званіе крымскаго хана, зависимаго отъ Порты, было важнѣйшимъ
средоточіемъ іатаръ. Здѣсь они сохранили всѣ качества предковъ
своихъ во времена Батыя — и всю воинственность ихъ, и страсть
къ хищническимъ набѣгамъ съ цѣлью грабежа. Живя имъ однимъ,
они безпрестанно и безпощадно громили, грабили и разоряли
южныя области Польши, Литвы и Руси, и земли ногаевъ, астра-
ханцовъ и казанцовъ. Ненасытные въ своей алчности, они щадили
только тѣхъ, которые откупались отъ нихъ, но были жестокими вра¬
гами платившихъ имъ мало или ничего. Для русскаго царства осо¬
бенно они цѣлыхъ три вѣка были злѣйшими врагами.
Обществеиный и военный бытъ всѣхъ этихъ дикихъ и хищныхъ
татарскихъ ордъ не измѣнился со временъ Батыя или по крайней
мѣрѣ очень мало, и не только въ эти времена, но и въ послѣдую¬
щія. Сочиненіе Боплана *): «Описаніе Украйны въ половинѣ XVII
вѣка» можетъ дать понятіе о крымскихъ и прочихъ татарахъ, и въ
его время, и прежде, и послѣ. По свидѣтельству Боплана, крымскіе
татары были весьма ловки и храбры на коняхъ, хотя сидѣли на нихъ
безобразно, на высокихъ сѣдлахъ и короткихъ стременахъ, согнувъ
*) Бопланъ (Beauplan) былъ французскій ипженеръ, 17 лѣтъ находившійся,
въ половинѣ XVII вѣка, въ польской службѣ, преимущественно въ Украйнѣ, ко¬
торую узналъ и описалъ подробно, равно ка$ъ и военный бытъ крымскихъ и
буджакскихъ татаръ (Beauplan: Description de l’Ukraine, 1650, русскій-пере¬
водъ профессора Устрялова, 1832).
ноги. Вооруженіе ихъ состояло изъ сабля и лука съ 18—20 стрѣ¬
лами въ колчанѣ, п изъ ножа за поясомъ, вмѣстѣ съ огнивомъ, ши¬
ломъ и 5—6 саженями веревокъ изъ бычачьихъ жиль (слѣдователь¬
но—еще но обычаю монголовъ Чингизъ-хана), для поимки и свя¬
зыванія плѣнныхъ. Латы носили только самые зажиточные. Одежда
у нихъ была самая простая — кафтаны лѣтніе, зимніе на мѣху и
мѣховыя шапки, а пища — самая грубая, лошадиное мясо, просо,
кумысъ и т. и. Набѣги свои они производили обыкновенно въ зим¬
нюю пору (также по обычаю Чингизъ-хана), когда рѣки, озера и
болота замерзали и не представляли препятствій быстрымъ движе¬
ніямъ. Но лошадей своихъ они не ковали (только зажиточнѣйшіе
употребляли, вмѣсто подковъ, бычачій рогъ, прикрѣпленный къ ко¬
пыту кожей) и потому очень опасались безснѣжной зимы и гололе¬
дицы. Дневной переходъ ихъ ограничивался 24 верстами. Набѣги
свои онп расчитывали такъ, чтобы воротиться въ свои улусы до
вскрытія рѣкъ, озеръ и болотъ, слѣдовательно совершали походы
свои въ три зимніе мѣсяца. Пути они избирали по лощинамъ, чтобъ
укрываться отъ казаковъ, соблюдали величайшую осторожность, впе¬
редъ и по сторонамъ посылали разъѣзды, чтобы захватить языковъ,
и огней по вечерамъ не разводили. Малые отряды ихъ (сотни) со¬
стояли изъ 100 всадниковъ и 300 лошадей, считая но 2 заводныхъ
на всаднпка. Войско ихъ въ 80 т. всадниковъ имѣло болѣе 200 т.
лошадей, п вся эта громада уподоблялась вдали тучѣ на горизон¬
тѣ, которая распространялась но мѣрѣ приближенія. Она останав¬
ливалась каждый часъ на ’/4 часа для облегченія лошадей. Дойдя до не¬
пріятельскихъ границъ примѣрно на 1 или Va перехода, татары дневали
2 ила 3 дня въ скрытномъ и безопасномъ мѣстѣ и приготовлялись
въ набѣгу. Силы своа и ни раздѣляли на 3 части, изъ которыхъ двѣ
составляли главныя силы, а одна, раздѣленная пополамъ, образовала
правое и лѣвое крыла. Въ такомъ порядкѣ они переходили черезъ
границу и двигались впередъ днемъ и ночью, останавливаясь только
на одинъ часъ для корма лошадей п не производя грабежа до тѣхъ
поръ, пока не достигали внутренности края, предназначеннаго для
того. На обратномъ походѣ, главный предводитель отряжалъ во всѣ
стороны, на 30, 40 или 50 верстъ, оба крыла. Каждое изъ пихъ, въ
8 или 10 т. чел., раздѣлялось звѣздою на 10 или 12 отрядовъ въ
500 или 600 чел. Эти отряды быстро устремлялись на селенія, окру¬
жали ихъ 4-мя караулами и ночью разводили большіе огяи, чтобы
никто изъ жителей не могъ спастись бѣгствомъ, и затѣмъ начинали
грабить, сопротивлявшихся убивали, сдававшихся брали въ плѣнъ,
даже женщинъ и дѣтей, угоняли лошадей и скотъ, а селенія сжига¬
ли, и черезъ 4—5 часовъ возвращались къ своему войску, а на смѣ¬
ну ихъ отряжались два свѣжія крыла. Такимъ образомъ грабежъ
производился ими безпрерывно и систематически.
Всѣ движенія свои при этомъ впередъ и назадъ татары произво¬
дили шагомъ, чтобы не слишкомъ утомлять себя и лошадей и быть
готовыми къ отраженію непріятеля при встрѣчѣ съ нимъ. Но какъ
эти движенія шагомъ производились днемъ и ночью, за исключеніемъ
краткихъ остановокъ черезъ каждый часъ времени, какъ означено
выше, то вообще выходило, что въ одни сутки татары на своихъ
шагистыхъ лошадяхъ проходили большія пространства. Въ избѣжа¬
ніе погони, они никогда не воззраіцались тѣмъ же путемъ, а въ
случаѣ нападенія непріятеля, только оборонялись, даже если и зна¬
чительно превосходили его числомъ.-Воротясь изъ набѣга въ свои
пограничныя, необитаемыя степи, они дѣлали въ нихъ продолжи¬
тельный роздыхъ, а если были приведены въ разстройство встрѣчей
съ непріятелемъ, то снова устроивалисъ. Въ это же время они дѣ¬
лили между собою добычу, а съ плѣнными поступали съ безчеловѣч¬
ною жестокостью.
Еслиже они предпринимали набѣгъ лѣтомъ, то въ числѣ не бо¬
лѣе 10—20 т. чел., дабы не быть слишкомъ замѣтными. Не доходя
80 или 100 верстъ до непріятельской границы, они раздѣлялись на 10
или 12 отрядовъ въ 1 т. коней. Одна половина этихъ отрядовъ шла на
право, а другая на лѣво, отрядъ отъ отряда въ разстояніи 4 или 6 верстъ.
Впереди передняго отряда, версты за 4, шли сторожевые разъѣзды.
Всѣ отряды шли не по прямой, а по кривой линіи, въ близкомъ раз¬
стояніи одинъ отъ другаго, для того, чтобы въ назначенный день
соединиться въ общемъ сборномъ мѣстѣ; раздроблялись татары для
того, чтобы скрыть отъ казаковъ дѣйствительныя силы свои.
Вступая въ непріятельскую землю, татары шли но высотамъ меж¬
ду двухъ рѣкъ, отъискивая истоки малыхъ притоковъ ихъ. Если
они не встрѣчали сопротивленія, то грабили, какъ означено выше
зимою, но не углублялись въ страну далѣе 2 5—40 верстъ и не оста¬
вались въ ней долѣе 10 дней, и затѣмъ возвращались съ добычей
въ свои степи.
Вуджакскіе, вольные татары, неподвластные ни крымскому хану,
ни турецкому султану, и жившіе въ степяхъ Буджака, между устья¬
ми Днѣпра и Дуная (въ XVII вѣкѣ числомъ до 20 т. чел.), были
еще воинственнѣе, мужественнѣе и удалѣе крымскихъ. Степи между
Буджакомъ и Украйной обыкновенно бывали усѣяны 8—10 отрядами
татаръ въ 1 т. чел., на разстояніи 40—50 верстъ одинъ отъ другаго.
Если казаки пускались въ эти степи, то не иначе, какъ подъ прикры¬
тіемъ своего табора или обоза, и первые завидѣвъ татаръ, тотчасъ
останавливали таборъ и нападали на татаръ. Если же татары первые
открывали казаковъ, то быстро и внезапно нападали на ихъ таборъ
и наносили ему пораженіе.
.Чтобъ избѣжать преслѣдованія и обмануть непріятеля, татары дѣ¬
лили, напримѣръ, 400 чел. на- 4 отряда въ 100 чел. и направляли
ихъ на четыре страны свѣта (на сѣверъ, востокъ, югъ и западъ),
въ разстояніи до 6 верстъ отъ центра. Эти сотни также раздѣлялись
на 3 части и шли въ разныя стороны и черезъ 2 версты снова дѣ¬
лились на 3 части, до тѣхъ поръ, пока оставалось только 10 или
11 чел. JBce это производилось очень скоро, потому что всѣмъ было
хорошо извѣстно, точно также какъ и мѣстность степей. А въ на¬
значенный день всѣ отряды сходились на общемъ сборномъ мѣстѣ.
Татары, какъ всѣ жители степей, были чрезвычайно дальнозорки
и имѣли тонкій слухъ. При встрѣчѣ съ непріятелемъ, при восхожде¬
ніи или захожденіи солнца, старались имѣть его въ тылу за собою.
Если непріятель нападалъ на нихъ, а они не были въ состояніи
отразить его, то бистро разсѣевались въ разныя стороны, мѣтко
стрѣляя изъ луковъ назадъ на всемъ скаку. Отскакавъ на 1—2 вер¬
сты, они снова собирались и нападали сомкнувшись и, будучи опро¬
кинуты, снова повторяли то же самое, пока не принуждали утомлен¬
наго тѣмъ непріятеля отступить. Но это бывало только въ случаѣ
значительнаго превосходства ихъ числомъ: иначе, выстрѣливъ разъ,
они уже не обращались болѣе назадъ.
Замѣчательно искуство, съ которымъ они лѣтомъ переправлялись
вплавь черезъ самыя широкія и быстрыя рѣки. Выбравъ прежде все¬
го удобныя къ входу въ рѣку и къ выходу изъ нея отлогія мѣста,
они собирали камышъ, дѣлали изъ него 2 связки, длиною фута въ 3,
толщиною дюймовъ въ 10 —12, одну отъ другой въ разстояніи 1
Фута, соединяли ихъ 3-мя поперечными палками, укрѣпляли снизу пад¬
кой съ угла на уголъ, привязывали къ лошадиному хвосту, клали на
этотъ живой плотъ сѣдло, одежду и оружіе, и нагіе, съ плетью въ
одной рукѣ, а Другою держась за гриву лошади, переплывали съ
нею, погоняя и направляя ее черезъ рѣку, къ чему и они, и лошади
ихъ были привычны съ первыхъ лѣтъ.
Изъ этого впдно во І-хъ, что военные нравы и обычаи татаръ,
какъ крымскихъ и буджакскихъ, такъ безъ сомнѣнія и другихъ, въ
это время ничѣмъ не отличались отъ тѣхъ, которые были свойствен¬
ны монголамъ Чингизъ-хана, Октая, Батыя и ихъ преемниковъ;
во 2-хъ, что эта дикая татарщина довела свой образъ веденія вой¬
ны н разбойничьихъ набѣговъ съ цѣлію грабежа, въ своемъ родѣ,
до высшей степени искуства,—и въ 3-хъ, что это самое , заставляло
и казаковъ противодѣйствовать татарамъ точно такимъ же обра-
зомъ и опредѣлило характеръ войны въ степяхъ нынѣшней южной
Россіи, какъ въ ХУ и XVI вѣкахъ, такъ и въ XVII.
§ 75.
Турки.
Первыя основанія военному устройству турокъ - османовъ или от¬
томановъ были положены первыми султанами ихъ: Османомъ
(1285—1326 г.), сыномъ его Урханомъ (1326—1359 г.) и внукомъ
Мурадомъ I (1359 —1389 г.). Въ половинѣ XIV вѣка (1347—1350 г.)
Урханъ, по совѣтамъ и при содѣйствіи брата своего, Аллахъ-Эдди-
на, и войсковагосудіиКара-Халиля-Чендерли, образовалъ,вмѣсто
буйныхъ и своевольныхъ яіевъ или піадовъ, новое, постоянное, пра¬
вильно-устроенное пѣшее войско на жалованьѣ, названное іени-чера
или новымъ войскомъ (янычары). Оно было составлено изъ обращае¬
мыхъ въ магометанскую религію сыновей христіанскихъ плѣнниковъ и
данниковъ турокъ и иноплеменныхъ выходцовъ, бѣглецовъ и перемет¬
чиковъ, въ числѣ 10,000 чел. Янычары были раздѣлены на оды (роты),
помѣщены въ особыхъ жилищахъ, отдѣльно отъ прочаго народонасе¬
ленія, н тщательно обучаемы военному дѣлу. Имъ назначены были
богатые оклады денежнаго жалованья п изобильное продовольствен¬
ное содержаніе. Каждый янычаръ могъ получать, смотра по числу
лѣтъ службы и оказаннымъ заслугамъ и отличіямъ, двойной, трой¬
ной и т. д. окладъ жалованья, даже до увеличеннаго въ семь разъ.
Продовольственное же содержаніе было назначено въ такомъ изоби¬
ліи, что, въ ознаменованіе того, самыя названія янычарскихъ званій
и чиповъ были заимствованы отъ различныхъ кухонныхъ должностей
(какЪ-то: чорбаджи — кашеваръ, аджибаши—главный поваръ,
сакабаши—главный водоносъ н т. п.), а котелъ, вокругъ котораго
янычары собирались для ѣды и совѣщаній, считался святынею вой¬
ска, хотя янычары имѣли и знамя (съ изображеніемъ серебрянаго
полумѣсяца и обоюдуостраго меча Омарова въ аломъ полѣ). Въ по¬
ощреніяхъ къ вѣрной службѣ янычаровъ недостатка не было, и от¬
личавшимся вѣрностью и храбростью были открыты пути ко всѣмъ
высшимъ въ государствѣ должностямъ и званіямъ.
По учрежденіи янычаровъ, прежніе яіи или піады были обращены
въ исправителей дорогъ (піонеровъ), доколѣ розданныя имъ земли
не содѣлались снова общественнымъ достояніемъ и піады не поду¬
чили инаго назначенія.
Сверхъ янычаровъ и иіадовъ были еще аза бы (азабъ-ларъ)—родъ
неустроенной (иррегулярной) пѣхоты. Они не имѣли земель, не по¬
лучали жалованья и служили изъ грабежа и добычи.
Значительнѣйшую часть конницы и всѣхъ вооруженныхъ силъ
Турціи составляла помѣстная конница или конное земское ополченіе,
которое выставляли владѣльцы помѣстьевъ или земель, раздаваемыхъ
правительствомъ, съ освобожденіемъ отъ платежа податей за нихъ и
съ обязательствомъ нести за то въ военное время военную службу
Раздача помѣстьевъ, сопряженная съ помѣстною службой, принадле¬
жала къ числу древнѣйшихъ на востокѣ обычаевъ *). Отъ персовъ
она перешла къ туркамъ и послужила главнымъ основаніемъ воен¬
нымъ: устройству, раздѣленІЕО и управленію Турціи, получившей та¬
кимъ образомъ характеръ ленной или Феодальной державы. Помѣстья
(кылыджи или сабли) были раздѣлены на зіаметы и тимары,
приносившіе, первые — болѣе, а послѣдніе — менѣе 20,000 аспровъ
(піастровъ) ежегоднаго дохода. Займы (Запмъ-леръ) иля владѣльцы
зіаметовъ, за каждые 5,000, а тпмаріоты (тимаръ-сагп-блари) или
владѣльцы тимаровъ, за каждые 3,000 аспровъ ежегоднаго дохода
съ своихъ помѣстьевъ, были обязаны, въ случаѣ воины, выставлять
по одному вооруженному конвому ратнику. Никто изъ займовъ и ти-
млріотовъ не могъ въ военное время оставаться дома, но обязанъ
былъ являться въ войско, даже въ случаѣ болѣзни. Предводителями
помѣстной конницы были: санджакъ-беги, т.е. владѣльцы помѣсть-
евъ, приносившихъ болѣе 100,000 аспровъ ежегоднаго дохода,
бинбаши (тысячники) и юзбаши (сотники).
Отборнѣйшую и лучшую, но довольно незначительную часть ту¬
рецкой конницы составляла конная стража санджака или священ¬
наго, государственнаго знамени.
Сверхъ того были прежніе Османовы акинджи (бѣгуны, набѣж-
чики) — вольныя, неустроенныя конныя дружины, которыя, подобно
пѣшимъ азабамъ, не имѣли земель, не получали жалованья и служи¬
ли изъ грабежа и добычи.
Эти военное устройство и военныя учрежденія турокъ были значи¬
тельно развиты Мурадомъ I, по совѣтамъ и при содѣйствіи руми-
лійскаго (ѳракійскаго) беглербега Тимурташа (желѣзнаго камня),и
преемниками Мурада I, султанами: Баязидомъ I Ильдеримомъ
(1389—1402 г.), Мурадомъ II (1421—1451 г.), Мохаммедомъ II
(1451—1481 г.) и Сулейманомъ II Великимъ (1520—1566 г.).
Мурадъ I раздѣлилъ помѣстья на большія и малыя, образовалъ вой-
*) Поэтому и раздача помѣстьевъ, съ обязательствомъ нести военно-помѣст¬
ную службу, въ русскомъ царствѣ со временъ Іоанна III, была чнсто-азіятскаго
происхожденія.
свовой обозъ (войнакъ) и учредилъ (1376 г.) 7,000 чел. спаговъ
пли отборной конницы на жалованьѣ, для охраненія санджака. Во
время междуусобій сыновей Баязида I (1402—1413 г.) и наше-
ственныхъ войнъ Мохаммеда I (1414—1421 г.), войско турецкое
пришло въ'Довольно значительное разстройство. Но Мурадъ II и
воинственный сынъ его Мохаммедъ II Завоеватель возстановили
и строго соблюдали порядокъ и благоустройство въ войскѣ и вообще
значительно развили военное устройство Турціи. Мурадъ II исклю¬
чилъ изъ янычаровъ всѣхъ турокъ, которые, завладѣвъ многими пре¬
имуществами и льготами ихъ, легко могли содѣлаться опасными для
султановъ и государства. Д тя пополненія происшедшей отъ того
убыли, онъ установилъ, чтобы каждое въ государствѣ христіанское
семейство выставляло одного ратника. Обученіе этихъ ратниковъ во¬
енному дѣлу онъ поручилъ опытнымъ военачальникамъ. При немъ
также введено въ турецкое войско огнестрѣльное оружіе (вѣроятно
уже и прежде извѣстное и употреблявшееся въ Турціи), равно и
употребленіе (въ первый разъ, по свидѣтельству венгерскихъ исто¬
риковъ, при осадѣ Бѣлграда въ 1437 г.) пороховыхъ минъ. Строгимъ:
порядку и благоустройству, которые онъ всѣми мѣрами старался со¬
блюдать въ войскѣ, Мурадъ II былъ преимущественно обязанъ
успѣхами оружія своего, между прочимъ и блистательною побѣдой,
одержанною имъ (10 ноября 1444 г.) подъ Варной, надъ союзнымъ
христіанскимъ войскомъ подъ предводительствомъ Владислава III,
короля венгерскаго и польскаго. За всѣмъ тѣмъ, уже два года спустя
послѣ этой побѣды (1446 г.) Мурадъ II является усмиряющимъ си¬
лою страшный бунтъ янычаровъ въ Адріанополѣ — бунтъ, который
уже служилъ предзнаменованіемъ, сколь вредны ,и опасны для спо¬
койствія и благосостоянія Турціи долженствовали въ послѣдствіи
быть янычары. Мохаммедъ II Завоеватель былъ также мудрымъ
правителемъ о законодателемъ, и значительно развилъ и усовершен¬
ствовалъ военное устройство Турціи и устройство турецкаго войска.
При немъ употребленіе огнестрѣльнаго оружія стало распростра¬
няться чрезвычайно быстро и немало способствовало блистательнымъ
успѣхамъ и обширнымъ завоеваніямъ его.
При Мохаммедѣ II и преемникахъ его: Баязпдѣ 11(1481 —
1512 г.), Селимѣ I (1512—1520 г.) и Сулейманѣ II Великомъ
(1520—1566 г.), т. е. во второй половинѣ XV и первой половинѣ
XVI столѣтій, военное устройство Турціи достигло наибольшей сте¬
пени развитія и находилось вообще въ слѣдующемъ состояніи:
Вооруженныя силы Турціи состояли изъ постоянныхъ войскъ на
жалованьѣ, изъ земскихъ ополченій, выставляемыхъ въ случаѣ
войны съ помѣстьевъ, и изъ вольныхъ, неустроенныхъ дру¬
жинъ.
Постоянными войсками на жалованьѣ были: 1) пѣшія: янычары,
топчи (артиллерійсты), топъ-арабаджи (прислуга артиллерійскихъ
орудій и парковъ), кумбараджи (бомбардиры), лаагумджи (мине¬
ры) и джебеджи (оружейники). Послѣдніе пять родовъ войскъ вхо¬
дили въ составъ постоянной пѣхоты на жалованьѣ и вмѣстѣ съ яны¬
чарами составляли основныя и лучшія части турецкаго войска; — 2)
конныя: спаги, сплигдары, улеседжани-сейминъ (конница
праваго крыла), улеседжани -іессаръ (конница лѣваго крыла),
гуребай-сейминъ (чужеземная конница праваго крыла) и гуребай-
іеесаръ (чужеземная конница лѣваго крыла). Эти шесть родовъ
конницы составляли не весьма значительную, но отборную и превос¬
ходную конную стражу санджака, по обѣимъ сторонамъ котораго
строились и сражались въ битвахъ.
Значительнѣйшую въ числительномъ отношеніи часть вооружен¬
ныхъ силъ Турціи составляли земскія пѣшія и особенно конныя опол¬
ченія. Къ пѣшимъ принадлежали азабы и мосселименш (освобож¬
денные), которые были освобождены отъ платежа податей за владѣ-
емня ими земли н обязаны за то ходить на войну и служить безъ
жалованья, на собственномъ содержаніи. Они долго соперничали съ
янычарами, пока не были обращены исключительно на службу во Флотѣ
и въ пограничныхъ крѣпостяхъ и городахъ. Конныя земскія ополченія
состояли изъ вооруженныхъ конныхъ ратниковъ, выставляемыхъ съ
помѣстьевъ (вылыджей) владѣльцами послѣднихъ, соразмѣрно съ дохо¬
дами ихъ. Помѣстья раздѣлялись, какъ прежде, на зіаметы и тнмары,
а нослѣдніе сверхъ того на большіе и малые. Зіаметы и большіе тимары
раздавала сама Порта, малые же тимары могли быть раздаваемы началь¬
ствовавшими въ эялетахъ (см. ниже) пашами, съ утвержденія Порты.
Помѣщикъ былъ обязанъ постоянно жить въ своемъ помѣстьѣ, въ
противномъ случаѣ былъ лишаемъ его и могъ снова получать его не
прежде, какъ черезъ два года. Послѣ отцовъ своихъ, помѣстья и всѣ
помѣстныя права и обязанности наслѣдовали сыновья однихъ только
убитыхъ на войнѣ помѣщиковъ. Раіи илп христіанскіе подданные
турецкіе могли также получать помѣстья на границахъ, но это всег¬
да считалось исключеніемъ изъ общаго правила. Въ случаѣ войны,
займы и тимаріоти были обязаны выставлять, какъ и прежде, первые
за 5,000, а послѣдніе за 3,000 аспровъ ежегоднаго дохода съ своихъ
помѣстьевъ, по одному вооруженному конному ратнику. Все государ¬
ство, въ Европѣ, Азіи и Африкѣ, было раздѣлено на извѣстное чис¬
ло эялетовъ или округовъ подъ управленіемъ пашей, въ вѣдѣніи
которыхъ состояли всѣ владѣльцы помѣстьевъ. Совокупность помѣ¬
щиковъ и помѣстныхъ ратниковъ одного эялета, и собственныхъ
дружинъ или военнаго двора начальствовавшаго въ эялетѣ наши, со¬
ставляла земское помѣстное ополченіе этого эялета, подъ предводи¬
тельствомъ: главнымъ—самаго паши и частнымъ—санджакъ-беговъ,
бинбашей и юзбашей. Въ XIV вѣкѣ число санджаковъ помѣстной
конницы простиралось до 290, число кылыджей или помѣстьевъ во¬
обще до 36,000, а число всей вообще конницы, которую могли вы¬
ставлять помѣстья до 93,000 чел. съ небольшимъ (по исчисленію
Гаммера). Но, по мѣрѣ распространенія предѣловъ государства и
развитія помѣстной системы, число санджаковъ, помѣстьевъ и помѣст¬
ной конницы поетепенпо увеличивалось и въ послѣдствіи было уже
весьма значительно.
Вольныя, неустроенныя, пѣшія и конныя дружины, находившіяся
въ военное время въ составѣ войска, не имѣли земель, не получали
жалованья и служили тіо собственной охотѣ, изъ грабежа и добычи.
Сюда нринадлежали прежніе яіи или піады, азабы, леізендіи и Осма¬
новы конные акинджи.
Таково вообще было военное устройство Турціи въ періодѣ ея
героическихъ временъ, могущества и военной славы, при десяти пер¬
выхъ, воинственныхъ и мудрыхъ правителяхъ ея, преемникахъ О с-
мана. Дѣйствуя постоянно въ духѣ Османовой политики, неуклон¬
но стремясь къ предъизбранной имъ цѣли, твердо п мудро правя
государствомъ, всегда лично предводительствуя войсками и неусып¬
но заботясь объ усовершенствованіи военнаго устройства Турціи.,
они, возведя государство свое на высокую степень могущества и сла¬
вы, довели и военное устройство его до такой степени, которой оно
едва-ли когда-либо достигало у древнихъ и современныхъ азіатскихъ
народовъ и на которой оно во многихъ отношеніяхъ превосходило
даже военное устройство современныхъ христіанскихъ европейскихъ
государствъ. Дѣйствительно, въ то время, какъ въ послѣднихъ боре¬
ніе всѣхъ государственныхъ стихій едва только начинало уступать
преобладанію монархической власти, раздробленіе силъ и власти —
сосредоточенію ихъ, а безпорядокъ и неустройство—порядку - и бла¬
гоустройству,— въ Турціи, подъ сѣныо твердаго единодержавія, во¬
енное устройство, вполнѣ согласное съ политико-религіозною цѣлью
Османа, съ воинственнымъ духомъ турецкаго народа, развилось
уже въ стройномъ и правильномъ видѣ, въ духѣ единства и согла¬
сія, и пріобрѣло ту необыкновенную силу, которая была одною изъ
главнѣйшихъ причинъ блистательныхъ успѣховъ оружія турокъ и
ихъ обширныхъ завоеваній, и которая долго и въ послѣдствіи содѣ¬
лывала народъ этотъ грознымъ для Европы. Въ то время, какъ въ
христіанскихъ европейскихъ государствахъ Феодальное военное
устройство едва начинало уступать мѣсто новому, болѣе правильному
и сообразному съ единодержавіемъ, а феодальныя дружины—войскамъ
постояннымъ, наемнымъ, вербованнымъ, на жалованьѣ,—когда пѣхо¬
та и артиллерія'едва начинали умножаться числомъ и пріобрѣтать
бблыпія важность и значеніе, по во пни да оставалась еще главнымъ
и многочисленнѣйшимъ родомъ войскъ,—въ Турціи вооруженныя си¬
лы государства уже состояли частію изъ отборныхъ, постоянныхъ и
правильно-устроенныхъ войскъ па жалованьѣ, частію изъ земскихъ
ополченій, обязанныхъ военною службой на правѣ помѣстномъ, въ
составѣ войска былп и пѣхота, и конница, п артиллерія, и войска
инженернаго вѣдомства, каждый изъ этихъ родовъ войскъ пользовал¬
ся одинаковымъ уваженіемъ, а пѣхота н артиллерія въ особенности—
несравненно большимъ по сравненію съ тѣмъ, которымъ онѣ пользо¬
вались въ европейскихъ арміяхъ.
Но смертью Сулеймана II Великаго (1566 г.) заключился блис¬
тательный періодъ героическихъ временъ Турціи и насталъ но¬
вый порядокъ вещей. При слабыхъ, неспособныхъ, изнѣженныхъ
султанахъ, правившихъ государствомъ послѣ Сулеймана II изъ
глубины сераля и никогда не предводительствовавшихъ лично вой¬
сками, среди испорченности и злоупотребленій правительственныхъ
властей, военное устройство и военныя учрежденія Турціи, хотя въ
главныхъ основаніяхъ и оставались неизмѣнными, но уже начали
постепенно приходить въ разстройство и упадокъ, и лишь на крат¬
кое время, въ XVIIвѣкѣ,,при Мурадѣ ІУ (1623—1640 г.), явились,
въ прежнихъ силѣ и блескѣ.
Устройство войскъ и военное дѣло у турокъ въ періодѣ героиче¬
скихъ временъ этого парода находились вообще въ слѣдующемъ
состояніи:
Постоянную, устроенную пѣхоту и главную, основную, лучшую
часть вооруженныхъ силъ Турціи составляли янычары. Съ ходомъ
времени число ихъ постепенноѵ возрастало (никогда не превосходя
40,000 чёл.), а устройство пхъ развивалось и наконецъ во второй
половинѣ XV и первой половпнѣ XVI столѣтій достигло наиболь¬
шаго своего развитія. Пріобрѣтя многія н различныя преимущества
и льготы, янычары изъ сословія исключительно-военнаго содѣ¬
лались сословіемъ въ половину военнымъ н въ половину промыш¬
леннымъ п торговымъ. Онн состояли изъ почетныхъ, дѣйст¬
вительныхъ и сверхъ-коміглектныхъ. Въ числѣ первыхъ бы¬
лп мпогіе константинопольскіе турки, высшіе сановники и даже
самъ султанъ. Сверхъ-комплектными были разныхъ званій и со¬
стояній константинопольскіе турки, служившіе безъ жалованья,
за получаемыя ими отъ казны квартиру и продовольствіе. Ис¬
правляя всю тяжелую службу, отъ которой дѣйствительные яны¬
чары на жалованьѢ уклонялись, они мало по малу пріобрѣли надъ
послѣдними сильное вліяніе, сообщили имъ духъ своеволія и мяте¬
жа и составляли числительное большинство всѣхъ вообще яныча¬
ровъ. Дѣйствительные янычары пополнялись оджакъ-оглаыами
(янычарскими сыновьями), которые имѣли постоянные военное
устройство и раздѣленіе, и по достиженіи опредѣленнаго возраста
поступали въ число дѣйствительныхъ янычаровъ.
Янычары раздѣлялись на орты или полки неодинаковой силы: въ
500, 400 и даже 100 чел. При Сулейманѣ II Великомъ ортъ
было уже 165, а позже до 195. Орты были различныхъ степеней и въ
этомъ отношеніи назывались булюками, сегбанами или сейме-
намп и джематами, яіями или піадами. Права, обязанности н
преимущества ортъ были различныя. Такъ, напримѣръ, булюки исправ¬
ляли гарнизонную п полицейскую службу въ Константинополѣ, но
также и въ другихъ городахъ и крѣпостяхъ вмѣстѣ съ джемата¬
ми, и проч.
Главнымъ начальникомъ янычаровъ былъ янычарскій ага(іени-
чери-агасси), обыкновенно 3-хъ-бунчужный паша, который вмѣстѣ
съ тѣмъ былъ членомъ верховнаго дивана, имѣлъ высшую полицей¬
скую власть въ Константинополѣ и собственные: дворъ и совѣтъ, и
былъ избираемъ султаномъ изъ среды самихъ янычаровъ, а иногда
и изъ вѣрныхъ и преданныхъ ему сановниковъ двора. Второе послѣ
него мѣсто занималъ вулькіаія — товарищъ и помощникъ цго,
производитель дѣлъ и распорядитель дѣйствій янычарскихъ подъ
главнымъ его вѣдѣніемъ. Затѣмъ слѣдовало множество подчинен¬
ныхъ чпновъ и званій, различныхъ степеней и съ различными пра¬
вами, обязанностями и преимуществами. Оджакъ-огланы находились
въ вѣдѣніи своего особеннаго начальника.
Жалованье получали: оджакъ-огланы отъ рожденія до поступленія
на дѣйствительную службу—по 3, а дѣйствительные янычары—отъ 4
до 7 аспровъ въ сутки. Послѣдніе, въ случаѣ особыхъ заслугъ и от¬
личій, получали высшіе оклады жалованья (отъ 7 до 39 аспровъ въ
сутки), которые были для нихъ въ то же время и наградой, и сред¬
ствомъ обезпеченія ихъ въ тѣхъ случаяхъ, когда они по старости,
болѣзни или увѣчью содѣлывались неспособными къ службѣ. Яныча¬
ры, получавшіе высшіе оклады жалованья, назывались отураками.
Вольноопредѣляющимся (сердегенджи) давалось по 10-тя, а есла
они совершали одинъ походъ, то еще но 10 аспровъ прибавочнаго
жалованья въ сутки каждому на цѣлую жизнь. Сверхъ жалованья,
янычары получали: 1) отъ казны—продовольствіе, сукно на одежду
и проч. и 2) отъ каждаго султана, при вступленіи его на престолъ,
денежныя награды (на наши теперешнія деньги—отъ одного рубля
до одного, 5 и даже 12 червондовъ каждый). Оджакъ-огланы
также получали отъ казны, сверхъ жалованья, полное содержаніе,
т. е. продовольствіе и одежду.
Янычары состояли подъ своими особыми законами и постановле¬
ніями, и судились своими собственными судами, составленными изъ
нихъ самихъ и ихъ начальниковъ.
По введеніи въ турецкія войска огнестрѣльнаго оружія, въ со¬
ставъ постоянной, правильно-устроенной пѣхоты на жалованьѣ вхо¬
дили также войска артиллерійскаго и инженернаго вѣдомствъ, имен¬
но: топчі1,топъ-арабаджигкумбараджи, лаагумджи и джебеджй,
о которыхъ будетъ говорено ниже.
Постоянная, устроенная конница на жалованьѣ состояла изъ слѣ¬
дующихъ 6-ти родовъ или частей: 1) спаговъ, которые занимали
первое, почетнѣйшее мѣсто, въ бою строились и сражались по пра¬
вую сторону санджака, подъ собственнымъ, алаго цвѣта знаменемъ
или байракомъ. Спаговъ было сначала 7,000, но лотомъ до 12,000
чел. Они состояли подъ начальствомъ собственнаго своего аги и имѣ¬
ли, подобно западно-европейскимъ рыцарямъ или жандармамъ Фран¬
цузскихъ ордонансъ-ротъ, своихъ оруженосцевъ или слугъ. Каждый
спагъ могъ за долговременную и отличную службу получать жало¬
ванья вчетверо болѣе противъ отураковъ; 2) изъ силигдаровъ,
которые стояли первоначально выше, но въ послѣдствіи ниже
спаговъ, а въ бою строились и сражались сначала по правую, но
потомъ по лѣвую сторону санджака; они имѣли своего агу и жел¬
тое знамя; 3) изъ конницы праваго крыла (улеседжанн-сеймвнъ),
состоявшей изъ 500 съ небольшимъ чел. и имѣвшей зеленое знамя,—
и 4) изъ конницы лѣваго крыла (улеседжанн-іессаръ), состояв¬
шей безъ малаго изъ 500 чел. и имѣвшей зеленое = знамя съ.бѣлыми
полосами; эти два, рода конницы строились и сражались по обѣимъ
сторонамъ санджака, непосредственно возлѣ спаговъ и силигдаровъ, и
сверхъ того охраняли военную казну и исправляли въ лагерѣ поли¬
цейскую службу; наконецъ 5) изъ чужеземной конницы права¬
го крыла (гуребай-сейміінъ) и 6) изъ чужеземной конницы: лѣ¬
ваго црыда (гуребай-іессаръ), каждая числомъ отъ 300 до 400 чел.
Названіе чужеземной конницы или чужеземцовъ онѣ носили вѣроятно
потому, что первоначально были составляемы большею частію изъ
арабскихъ и персидскихъ выходцовъ и переметчиковъ. Эти два рода
конницы въ бою строились и сражались по сторонамъ конницы'пра¬
ваго и лѣваго крылъ, и на войнѣ, употреблялись; въ труднѣйшихъ и
опаснѣйшихъ случаяхъ. . , . .
Эти. 6 родовъ иди частей, постоянной, устроенной конницы состав-
ляли главную, отборнѣйшую, лучшую часть всей вообще турецкой
конницы, стражу санджака и тѣлохранителей султана. Число этой
конницы, въ отношеніи къ пространству государства, было довольно
незначительно, и потому должно полагать, что выборъ людей въ нее
былъ весьма строгій.
Устройство помѣстной конницы объяснено выше.' Изъ вольныхъ
же, неустроенныхъ конныхъ дружинъ, древніе Османовы акинджи
составляли легкую конницу, которая исправляла службу легкихъ
войскъ и дѣйствовала также въ видѣ партизановъ, отдѣльными ма¬
лыми отрядами (четеджи или чаркаджи) подъ начальствомъ че-
теджц или чаркаджіі-башй.
Турецкая артиллерія не уступала современной европейской и въ
нѣкоторыхъ отношеніяхъ даже превосходила ее. Выше было уже
сказано, что огнестрѣльное оружіе до самыхъ временъ Мурада II
или до половины XV вѣка распространялось въ Турціи'очень мед¬
ленно, при Мурадѣ II было введено въ турецкое войско, а со вре¬
менъ Мохаммеда II стало распространяться съ чрезвычайною бы¬
стротой. Ручное огнестрѣльное оружіе и употребленіе его усовер¬
шенствовались у турокъ скорѣе, нежели огнестрѣльныя орудія и
употребленіе ихъ. Послѣднія, какъ въ крѣпостяхъ и при осадахъ,
такъ н въ полѣ, были обыкновенно большія, длинныя и тяжелыя.
Литье ихъ производилось большею частію европейцами. Артиллерій¬
ское искуство находилось у турокъ на низкой степени совершенства,
но топчи или артиллерійсты принадлежали всегда къ лучшимъ ту¬
рецкимъ войскамъ, и особенно при Сулейманѣ II, въ первой поло¬
винѣ XVI вѣка, имѣли хорошее устройство, въ которомъ даже пре¬
восходили, въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ, современныхъ европейскихъ
артиллерійстовъ. Между тѣмъ какъ послѣдніе составляли еще низшій,
бѣдный, недовольно уважаемый разрядъ войскъ, въ родѣ ремесленна¬
го цѣха, турецкіе тончи занимали уже, наравнѣ съ янычарами, одно
изъ первыхъ мѣстъ въ числѣ турецкихъ войскъ, пользовались боль¬
шимъ уваженіемъ, получали хорошія жалованье.и содержаніе, и бы¬
ли исправно одѣты и вооружены. Они были распредѣлены по всему
государству и состояли подъ главнымъ начальствомъ топч]и-бапіп, а
но части инспекторской имѣли назира или инспектора'. Прислуги на
каждое орудіе полагалось: 1 устй (или Фейерверкеръ), 1 помощникъ
его и 8 топчи (или канонировъ). Позже, при Сели-мѣ II (1566—
1574 г.), для прислуги при орудіяхъ образованы были сверхъ того
по 8 туФенкджи (или мушкетеровъ) на каждое орудіе.
При артиллеріи находились артиллерійскіе парки и обозы, прислу¬
га которыхъ называлась топъ-арабаджи, состояла подъ началь¬
ствомъ топъ-арабджи-башй, въ устройствѣ значительно уступала
корпусу топчи и нерѣдко въ походѣ и во время дѣйствій бывала
причиной большихъ безпорядковъ.
Кумбараджн пли бомбардиры t составляли особый корпусъ. Су-
лейманъ II опредѣлилъ составъ ихъ въ числѣ 300 чел. и придалъ
имъ особенныя важность и значеніе тѣмъ, что вмѣсто жалованья
назначилъ имъ помѣстья. Они во многихъ случаяхъ оказали тур¬
камъ важныя услуги.
На одной съ ними степени были лаагумджи или минеры, существо¬
вавшіе уже съ давнихъ временъ. Подкопщики всегда, даже гораздо
прежде введенія въ употребленіе пороха и огнестрѣльнаго оружія,
играли на востокѣ весьма важную роль. Хотя работы турецкихъ ми¬
неровъ, чуждыя теоретическихъ зпаній и усовершенствованій, про¬
изводились большею частію довольно невѣжественно и неискусно,
однако свидѣтельствуютъ о мужествѣ и дѣятельности турецкихъ
лаагумджи и нерѣдко вѣнчались полезнымъ успѣхомъ.
Наконецъ, какъ бы особый военный цѣхъ въ турецкомъ войскѣ п
нераздѣльную часть турецкой пѣхоты составляли джебеджи или
оружейники, изготовлявшіе для войска всякаго рода оружіе. Число
ихъ, незначительное вначалѣ (700), возрасло съ ходомъ нремепи до
7.000 чел. Они ходили на войну вмѣстѣ съ янычарами, состояли
подъ начальствомъ джебеджи-башіі и про Селимѣ II получили
постоянное, правильное устройство.
Турецкія войска вообще были вооружены: до временъ Мурада II
(1421—1451 г.) луками и стрѣлами, копьями, саблями, кинжалами
и другимъ подобнаго рода бѣлымъ оружіемъ, —со временъ же Му¬
рада II и особенно Мохаммеда II — постепенно болѣе п болѣе,
разнаго рода длиннымъ и короткимъ, ручнымъ огнестрѣльнымъ
оружіемъ, и по прежнему копьями, саблями, кинжалами и проч. Но
употребленіе луковъ и стрѣлъ, а въ турецкой пѣхотѣ сверхъ того
большихъ щитовъ, усматривается еще до конца ХУ вѣка.
О строѣ и образѣ дѣйствій турецкихъ войскъ не имѣется поло¬
жительныхъ свѣдѣній. Извѣстно только, что они вообще сохраняли
коренной азіятскій характеръ. Главнымъ тактическимъ раздѣленіемъ
войскъ было десятичное. Низшія подраздѣленія отъ одного до 50 чел.
назывались джеридами, отъ 50 до 1,000 чел. — кетибами, отъ
1.000 до 4,000 чел. джейшами, отряды отъ 4,000 до 12,000 чел.
харарамиили хампссами,т. е. на 5 частей раздѣленными, ибо они
состояли: 1) изъ середины или. главнаго войска, 2) изъ праваго и 3)
лѣваго крылъ, и 4) изъ передовой и 5) задней стражи *). Бой турец-
*) ®т0 раздѣленіе, равно какъ и образъ дѣйствій турецкихъ войскъ въ бою,
служатъ свидѣтельствомъ, что подобные имъ, въ то же время, въ русскомъ вой¬
скѣ, также были азіятскаго происхожденія.
кія войска начинали обыкновенно сильною стрѣльбою изъ луковъ, позже
изъ ручнаго огнестрѣльнаго оружія—въ разсыпную, и затѣмъ произво¬
дили стремительныя нападенія большими, густыми, сомкнутыми час¬
тями, съ бѣлымъ оружіемъ въ рукахъ, стараясь охватить и окру-
' жить непріятеля и подавить онаго числительнымъ превосходствомъ
силъ. Спаги, силигдарн и другіе роды устроенной турецкой конни¬
цы сражались подобно тяжеловооруженной западно - европейской
XIV, XV и XVI столѣтій,. и притомъ — только въ большихъ сраже¬
ніяхъ (batailles rangées).
Военное дѣло вообще у турокъ оставалось на той грубой и низкой
степени, на которой всегда находилось у народовъ азіатскихъ. Въ
расчетъ входили только личныя: мужество и храбрость, числитель¬
ная сила, сила удара и военныя хитрости, собственно же искуство—
никогда или по крайней мѣрѣ очень рѣдко. Постояннымъ и люби¬
мымъ правиломъ турокъ, глубоко укоренившимся между ними, было
всегда держать всѣ свои силы въ совокуппости, дѣйствовать сила¬
ми сосредоточенными наступательно и производить на непріятеля
стремительныя нападенія большими массами, со всѣхъ сторонъ, съ
бѣлымъ оружіемъ въ рукахъ. Такому-то образу дѣйствій преимуще¬
ственно турки и были обязаны частыми и рѣшительными побѣдами
своими надъ европейскими войсками, хотя и стоявшими на болѣе
высокой степени лучшаго устройства, но не умѣвшими предупреж¬
дать сильнаго удара турецкихъ массъ или противупоставлять имъ
равносильныя массы.
Что касается духа турецкихъ войскъ и воинекаго порядка въ
нихъ, то, вообще говоря, они до смерти Сулеймана II Великаго
(1566 г.) были весьма хороши, но съ этого времени начали посте¬
пенно упадать и становиться хуже. Первые эмиры и султаны турец¬
кіе, въ особенности Мурадъ I, Мурадъ II, Мохаммедъ II и Су¬
лейманъ II, строго соблюдали и поддерживали въ войскѣ порядокъ
и благоустройство, за нарушеніе которыхъ наказывали не только от¬
дѣльныя лица, но нерѣдко и цѣлыя части войскъ. Не смотря на то,
между янычарами, уже вскорѣ послѣ учрежденія ихъ, начали разви¬
ваться духъ своеволія и мятежа, безпорядки, неустройство и зло¬
употребленія. Главными источниками этого зла были: льготы и пре¬
имущества, дарованныя янычарамъ и съ ходомъ времени ими
самими распространенныя и вновь пріобрѣтенныя, равно допу¬
щеніе въ число янычаровъ не только ремесленниковъ, промышлен¬
никовъ и торговцовъ, но и низшей, презрѣнной черни. Янычары сра¬
жались съ необыкновенными мужествомъ и храбростью, но, при ма¬
лѣйшемъ неудовольствіи противъ властей или начальниковъ, неис¬
полненіи ихъ требованій, неудачѣ или невыдачѣ пмъ жалованья и
т. п., немедленно разрывали всѣ узы повиновенія, производили жес¬
токіе бунты и предавались страшнымъ безпорядкамъ. Воинствен¬
ные султаны XV и первой половины XVI столѣтій твердыми мѣра¬
ми своими еще обуздывали это буйное войско. Но по смерти Сулей¬
мана II, при слабыхъ и неспособныхъ преемникахъ его, при посте¬
пенно усиливавшихся изнѣженности и испорченности нравовъ и зло¬
употребленіяхъ властей, своеволію и буйству янычаровъ не стало
болѣе никакихъ препонъ и предѣловъ, и зло усиливалось еъ ужасаю -
щею быстротой. Вмѣстѣ съ тѣмъ увеличивались и разнаго рода без-
порядки, неустройства и злоупотребленія въ янычарскомъ войскѣ.
Уклоняясь отъ службы, походовъ, особенно дальнихъ п т. п., яныча¬
ры нанимали вмѣсто себя яма ковъ (охотниковъ) изъ низшей чер¬
ни, а въ числѣ отураковъ было множество негодяевъ н тунеядцовъ,
которые успѣвали снискивать себѣ высшіе* склады янычарскаго жа¬
лованья не заслугами и отличіями, а раболѣпствомъ, обманомъ и
другими низкими средствами. Съ XVII вѣкомъ начинаются уже, мож¬
но сказать, совершенные разстройство и уаадокъ янычаровъ.
Примѣръ янычаровъ былъ, какъ весьма естественно, заразителенъ
и пагубенъ для всего турецкаго войска вообще, которое съ конца
XVI и особенно съ начала XVII столѣтій уже стало быстро
клониться къ нравственному разстройству и упадку. Однако и въ
упадкѣ своемъ оно еще долго было грознымъ для враговъ Турціи—
доказательство, сколь воинственны были духъ и характеръ турец¬
каго народа и сколь сообразны съ ними и превосходны были основ¬
ное, коренное военное устройство государства вообще и устройство
войскъ его въ частности.
ГЛАВА XL
ЗАМѢЧАТЕЛЬНѢЙШІЯ ВОЙНЫ И ШІОДЫ.
I. При Іоаннѣ ІП (1462—1506).—§ 76. Бойни съ Новгородомъ (1471—
1477).—§ 77. Войны съ Казанью а Золотою ордою (1467—1502).—§ 78. Вой¬
ны съ Литвою и Ливонскимъ орденомъ (1482—1503).—П. ПриВасиліѣ ПІ
(1505—1533). — § 79. Войны съ Литвою (1506—1522). — § 80. Войны
съ Крымомъ (1515—1521).—§ 81. Войны съ Казанью (1505—1530).
I.
При Іоаннѣ Ш (1462—1606).
g 76.
Войны съ Новгородомъ (1471—1477).
Русскія войны при Іоаннѣ III, болѣе важныя въ политическомъ
отношеніи, нежели замѣчательныя въ военномъ, были ведены: на
сѣверѣ—съ Новгородомъ, на востокѣ и югѣ—съ татарами и на за¬
падѣ—съ Литвою и Ливонскимъ орденомъ. Цѣлями ихъ были: поко¬
реніе Новгорода, освобожденіе Руси отъ татаръ и возсоединеніе съ
нею древняго достоянія ея — западныхъ и сѣверо-западныхъ облас¬
тей ея, отторгнутыхъ Литвою и орденомъ. Двѣ первыя цѣли были
достигнуты вполнѣ, съ успѣхомъ и пользой для Руси.
Новгородъ, со временъ Владиміра Мономаха, постепенно рас¬
пространяя своя владѣнія, увеличивая свои права и стремясь къ не¬
зависимости отъ великихъ князей русскихъ, съ половины ХІУ вѣка
болѣе и болѣе проявлялъ явное стремленіе къ совершенному отдѣ¬
ленію отъ московскаго государства іі даже къ соединенію съ Лит¬
вой. Преемники Іоанна Калиты, тѣснимые Ордой и Литвой, и самъ
Іоаннъ III въ началѣ своего княженія, оставляли неприкосновен¬
ными и подтверждали всѣ права и льготы Новгорода, какъ дарован¬
ныя ему Ярославомъ I и увеличенныя слабыми преемниками его,
такъ и присвоенныя самимъ Новгородомъ во времена междуусобій
и татарскаго ига. Но когда .наконецъ новгородское вѣче оскорбило
намѣстниковъ Іоанна Ш, присвоило себѣ княжескіе доходы и земли,
взяло съ жителей присягу только именемъ Новгорода и, подстрекае¬
мое честолюбивою вдовою посадника Марѳою Борецкою, въ 1471
году заключило союзъ съ Казиміромъ польскимъ и литовскимъ и
объявило его государемъ Новгорода, съ властію, ограниченною осо¬
бенными условіями, тогда Іоаннъ увидѣлъ необходимость положить
конецъ своеволію Новгорода и предупредить отложеніе его отъ Мос¬
квы и присоединеніе къ Литвѣ.Въ маѣ 1471 г. онъ объявилъ Нов¬
городу войну и въ началѣ іюня съ трехъ сторонъ двинулъ въ нов¬
городскія земли многочисленныя силы свои. Въ серёдинѣ московскія
боярскія дѣти, въ числѣ 10 т. чел., подъ предводительствомъ князя
Холмскаго и боярина Ѳеодора Давидовича, шли отъ Москвы
въ Русѣ; за ними отрядъ князя Оболенскаго-Стриги и татар¬
ская конница царевича Даньяра—къ Вышнему Волочку и потомъ
берегомъ Меты. Три брата Іоацновы и князь верейскій съ своими
полками двинулись каждый изъ своей отчины. Всѣ эти войска, всту¬
пивъ въ новгородскія земли разными дорогами, шли впередъ, огнемъ
и мечомъ опустошая край. Справа устюжане и вятчане, подъ пред¬
водительствомъ Іоанновыхъ воеводъ Образца и Тютчева, дви¬
нулись въ Двинскую землю и Заволочье. А слѣва позже псковичи,
вооружась всемъ городомъ и пригородами, подъ начальствомъ князя
Шуйскаго и 14 посадниковъ своихъ, направились къ Вьгшгоро-
ду на Шелони. Самъ же Іоаннъ съ главнымъ войскомъ, въ ко¬
торомъ находились всѣ князья, бояре и дворяне московскіе, 20 іюня
двинулся изъ Москви нъ Торжку. Здѣсь 29 іюня къ нему присоеди¬
нились воеводы и войска тверскіе.
Между тѣмъ новгородцы, не ожидавшіе такого скораго и
сильнаго нападенія, спѣшили произвесть всеобщеее вооруженіе, а
пока послали пѣхоту свою озеромъ Ильменемъ на судахъ, кон¬
ницу же берегомъ его—к'ь Русѣ, сына Марѳы Димитрія съ
сильнымъ войскомъ (тысячъ до 40) противъ псковичей лѣвымъ
берегомъ Шелони, а воеводу князя Шуйскаго Гребенку на защи¬
ту Заволочья. Въ самомъ Новгородѣ готовились въ упорной оборонѣ,
устроили внѣшнія укрѣпленія, засѣки, вооружили всѣхъ гражданъ.
Но народъ былъ въ страхѣ и смятеніи, сторонишш Литвы и Мос¬
квы въ раздорѣ, въ городѣ уже начали оказываться недостатокъ
въ продовольствіи и дороговизна, грозившіе голодомъ. Вѣсти объ
успѣхахъ Іоанновыхъ и неудачахъ новгородскихъ войскъ еще болѣе
встревожили новгородцовъ. Холмскій сжегъ Русу и расположился
станомъ между нею и Ильменемъ, на р. Коростыни. Новгородская
пѣхота, посланная озеромъ, высадилась на берегъ и, пе дождавшись
прибытія своей конницы, скрытно приблизилась къ стану Холмска-
го, воспользовалась оплошностью послѣдняго, не принявшаго над¬
лежащихъ мѣръ предосторожности, и произвела нечаянное нападем¬
те на него. Но онъ и войска его храбростью загладили свою оплош¬
ность, разбили новгородцовъ на-голову, 500 изъ нихъ положили на
мѣстѣ, множество взяли въ плѣнъ, а остальные разсѣялись и бѣжа¬
ли. Позади ихъ на р. Полѣ явился другой новгородскій отрядъ, но
, Холмскій разбилъ и его.
9-го іюля Іоаннъ у озера Коломны, близъ Вышняго-Волочка, по¬
лучилъ отъ Холмскаго извѣстіе о пораженіи имъ новгородцовъ
на Коростыни и Полѣ и о двияіеніи его къ Демону. Но Іоаннъ
приказалъ ему идти на лѣво къ Шелони, для соединенія съ пско¬
вичами, а у Демона велѣлъ стать князю верейскому. Холмскій, дви¬
нувшись къ Шелони, 14 іюля увидѣлъ шедшіе по другой сторонѣ
ея 40 т. новгородскихъ войскъ Димитрія Борецкаго. У Холм¬
скаго было только тысячи 4 войскъ, но онъ, не смотря, на такую
огромную разницу въ силахъ, отважно переправился черезъ Шелонь
вплавь и стремительно ударилъ на новгородцовъ, которые не вы¬
держали удара и бѣжали (по новгородскимъ же лѣтописямъ, новго¬
родцы будто бы опрокинули Холмскаго за Шелонь, но татарская
конница внезапно ударила на нихъ изъ засады и рѣшила побѣду въ
пользу Холмскаго). Холмскій преслѣдовалъ новгородцовъ на про¬
странствѣ 12 верстъ и нанесъ имъ жестокое пораженіе и огромный
уронъ: но собственному сознанію ихъ, они потеряли 12 т. чел. уби¬
тыми и 1700 чел. взятыми въ плѣнъ; въ числѣ послѣднихъ нахо¬
дился самъ Борецкій, два посадника и другіе воеводы. Въ обозѣ же
новгородцовъ найдена была договорная грамота ихъ еъКази міромъ.
Между тѣмъ псковичи, узнавъ, что новгородцы жгли пограничныя
волости ихъ, осадили Вышгородъ и стали обстрѣливать его стрѣла¬
ми и пушками. Въ первый день жители города упорно отбивались,
но на другой день просили пощады и нѳлучили ее. Но, отступивъ
отъ Вышгорода, псковичи разорили окрестныя земли верстъ на 50
и болѣе. Другой же отрядъ ихъ въ 1,500 охочихъ людей, двинув¬
шись на сѣверъ, за р. Лютою, притокомъ р. Плюсы, былъ разбитъ
новгородцами, которые напали на него врасплохъ, но, узнавъ о Ше-
лонскомъ пораженіи, бѣжали назадъ.
Іоаннъ, извѣстясь о Шелонской побѣдѣ въ Яжелбицахъ, въ 120
верстахъ отъ Новгорода, двинулся на югъ въ Демону (нынѣ Де¬
мянскъ), а отъ него, найдя, что онъ уже сдался князю верейсвому—
къ Русѣ, въ воторую вступилъ 24 іюля. Здѣсь онъ ждалъ новго¬
родскихъ пословъ съ покорностью, но вмѣсто того узналъ, что Нов¬
городъ находился по прежнему въ волненіи. Не смотря на свои не¬
удачи и безнадежность на помощь отъ Казиміра и Ливонскаго
ордена, новгородцы, при вѣсти, что Іоаннъ уже въ Русѣ, возму¬
тились и приняли еще болѣе рѣшительныя мѣры для упорной обо¬
роны Новгорода, сожгли вокругъ посады, а между тѣмъ раздоръ
между ними — однихъ за Москву, другихъ за Литву — усилился.
Вскорѣ однако они убѣдились, что не могли долго сопротивляться,
и наконецъ послали владыку своего Ѳеофила, посадниковъ и жи¬
лыхъ людей, съ просьбой о помилованіи, къ Іоанну, уже стоявшему
при устьѣ Шелони, на Еоростыни. Іоаннъ умилостивился, прика¬
залъ прекратить разореніе, далъ Новгороду миръ по старинѣ, но
взялъ съ него 15,500 рублей, кромѣ того, что было передано посла¬
ми братьямъ его, князьямъ и московскимъ боярамъ и воеводамъ, за
ходатайство ихъ въ пользу Новгорода. Договоромъ, заключен¬
нымъ по старинѣ, новгородцы обязались не отлагаться отъ Мос¬
квы и не присоединяться къ Литвѣ и покориться Іоанну. Но по¬
ка они вели переговоры съ нимъ,воевода ихъ,князь Шуйскій, имѣя
12 т. войскъ, встрѣтилъ на Двинѣ Іоаннова воеводу Образца, у
котораго было менѣе 4 т. вятчанъ, и между ними произошелъ жар¬
кій бой, продолжавшійся цѣлый день. Съ обѣихъ сторонъ войска
сражались съ необыкновенными упорствомъ и ожесточеніемъ: три
раза знаменщики новгородскаго знамени, одинъ послѣ другаго, бы¬
ли убиваемы, наконецъ въ третій разъ знамя было взято вятчанами
и новгородцы обратились въ бѣгство, а съ ними и раненый Шуй¬
скій. Съ другой стороны,вологодскій воевода брата Іоаннова Ан¬
дрея Меньшаго воевалъ на Кокшенгѣ. Іоаннъ возвратилъ Новго¬
роду Заволочье, но новгородцы должны были отдать всѣ захвачен¬
ныя ими до того волости великокняжескія и ростовскихъ князей.
Удовольствовавшись смиреніемъ Новгорода, Іоаннъ оставилъ ему
прежнія права его и не лишилъ его самостоятельности. Онъ опасал¬
ся встрѣтить въ новгородцахъ отчаянное сопротивленіе и хотѣлъ по¬
степенно приготовить умы ихъ въ свою пользу и умножить между
ними число своихъ приверженцовъ. И онъ усиѣлъ снискать любовь и
уваженіе всѣхъ благомыслящихъ между ними, всѣхъ бѣдныхъ граж¬
данъ и большинства народа, безпристрастіемъ и справедливостью
верховнаго суда своего. Врагами его били только лица высшаго сосло¬
вія, упорно стоявшія за свои права и преимущества, власть и имѣ¬
нія. Поэтому Іоаннъ, увѣренный въ слабомъ впредь сопротивленіи,
ждалъ только повода къ совершенному покоренію Новгорода.
И онъ представился шесть лѣтъ спустя, въ 1477 году. Враги Іоан¬
на не переставали возбуждать новгородцовъ противъ него, такъ что,
оскорбленный наконецъ явнымъ отказомъ вѣча называть его госу¬
даремъ Новгорода, въ 1477 г. онъ снова объявилъ ему войну и,
несмотря на осеннее время, отвсюду двинулъ къ нему многочислен¬
ныя войска. 9 октября онъ самъ выѣхалъ изъ Москвы п 19-го былъ
уже въ Торжкѣ. 23-го онъ двинулся далѣе къ Вышнему Волочку.
На пути туда, къ нему безпрестанно являлись знатные новгородцы,
для вступленія въ его службу, чтб уже заранѣе предвѣщало, что
Новгородъ накопецъ образумится и смирится. Іоаннъ же и войска
его продолжали идти къ нему: впереди съ сторожевыхъ полкомъ
(боярскими дѣтьми и войсками Владимірскими, переяславскими и ко¬
стромскими) шелъ князь Холмскій, за нимъ самъ Іоаннъ съ глав¬
ными силами и отборными войсками — между Яжелбицкою дорогой
и Метою, а царевичъ Даньаръ— за этою рѣкой; за Іоанномъ—
два боярина съ дмитровскими и кашинскими войсками; на правой
рукѣ—князъ Р яполовскій съ суздальскими и юрьевскими, а на лѣ¬
вой рукѣ—братъ Іоанна Андрей Меньшой и воевода Сабуровъ
съ ростовскими, ярославскими, угличскими о бѣжецкими, и воевода
матери Іоанна, Пѣшекъ, еъ ея дворомъ (дружиной); между доро¬
гами яжелбицскою и демонскою—князь Александръ Оболенскій
съ московскими, серпуховскими, калужскими, Новоторжскими и др.,
и князь Борисъ Оболенскій съ можайскими, волоцкими, звениго¬
родскими и рузскими, а по самой Яжелбицской дорогѣ — бояринъ
Ѳеодоръ Давидовичъ съ боярскими дѣтьми великокняжескаго
двора и съ коломенцами, и князь Иванъ Васильевичъ Оболен¬
скій съ его братьями и многими боярскими дѣтьми. 4-го ноября
къ войску присоединился еще князь Никулинскій съ тверскими
войсками.
19-го ноября въ Падинѣ близъ Торжка Іоаннъ сдѣлалъ новое
распредѣленіе воеводъ и войскъ для начатія военныхъ дѣйствій:
передовой полкъ ввѣрилъ брату своему Андрею Меньшому, князь¬
ямъ Холмскому и Оболенскому Стригѣ и боярину Ѳеодору
Давидовичу; этотъ полкъ долженъ былъ занять Бронницы;—въ
правой рукѣ велѣлъ быть брату своему Андрею Большому, князю
Микулинскому и воеводамъ Григорію Никитичу и Житу;—въ
лѣвой рукѣ — брату своему Борису, князю Верейскому и воеводѣ
Пѣшеку,—а въ собственномъ большомъ полку — князьямъ Обо¬
ленскимъ и Ряиоловскому, боярину Патрикѣеву и воеводамъ
Образцу и Сабурову. Сверхъ того Іоаннъ приказалъ псковичамъ
съ ихъ намѣстникомъ княземъ Шуйскимъ, взявъ съ собою осадныя
огнестрѣльныя и иныя орудія (пищали и самострѣлы), идти къ озе¬
ру Ильменю и стать при устьѣ Шелони. 24 ноября онъ велѣлъ пе¬
редовому полку изъ Бронницъ поспѣшно идти къ Городищу (Рюрико¬
ву, подъ самымъ Новгородомъ) и занять его и окрестные монасты¬
ри и села, для того, чтобы новгородцы не сожгли ихъ. Воеводы пе¬
решли черезъ Ильмень (въ сѣверной части его), по льду и въ одну
ночь заняли всѣ окрестности Новгорода. 27 ноября самъ Іоаннъ
сталъ на Волховѣ, въ 3-хъ верстахъ отъ Новгорода, а войска свои
расположилъ вокругъ него въ монастыряхъ и селахъ. 30 ноября онъ
приказалъ воеводамъ отпускать половину людей для сбора продо¬
вольствія, съ тѣмъ, чтобы 11 декабря всѣ воротились и были на
лицо при своихъ мѣстахъ; псковскому же намѣстнику князю Шуй¬
скому велѣлъ спѣшить къ Новгороду съ огнестрѣльнымъ нарядомъ.
Между тѣмъ новгородцы оградили Новгородъ деревянною стѣ¬
ною, по обѣимъ сторонамъ Волхова, заградили эту рѣку судами, из¬
брали князя Шуйскаго Гребенку главнымъ воеводой и, не ожи¬
дая ни откуда ни помощи, ни спасенія, поклялись быть единодуш¬
ными и обороняться до послѣдней крайности. Однако благоразум¬
нѣйшіе изъ нихъ и приверженцы Іоанна не переставали отправ¬
лять къ нему пословъ для переговоровъ о мирѣ. Іоаннъ, ведя съ
ними эти переговоры, продолжалъ однако стѣснять Новгородъ, въ
половинѣ декабря обложилъ его уже со всѣхъ сторонъ и, желая из¬
бѣжать кровопролитія, хотѣлъ принудить его къ покорности голо¬
домъ. Дѣйствительно, между тѣмъ какъ въ Іоанновомъ войскѣ
было во всемъ изобиліе, въ Новгородѣ, совершенно отрѣзанномъ отъ
сообщеній съ окрестнымъ краемъ, напротивъ, съ каждымъ днемъ
возрастали голодъ, болѣзни и смертность. Не смѣя выйти изъ Нов¬
города и отважиться на бой, и не имѣя достаточнаго продовольствія
для выдержанія осады, видя силу и непреклонность Іоанна и не¬
обходимость наконецъ покориться ему, новгородцы медлйяи еще од¬
нако, дабы сохранить хотя часть своихъ правъ и вольностей. Іоаннъ
же, съ своей, стороны, продолжалъ всс болѣе стѣснять Новгородъ:
прибывшихъ въ началѣ декабря псковичей расположилъ въ Виску -
пицахъ, Ѳедотииѣ и Троицкомъ монастырѣ на Варяжи, а Аристо¬
телю велѣлъ построить отъ Городища мостъ на судахъ черезъ Вол¬
ховъ, какъ бы для приступа къ городу. Аристотель построилъ
этотъ мостъ весьма скоро, крѣпко и прочно. А между тѣмъ Іоаннъ
искусно велъ переговоры съ новгородцами, и наконецъ привержен¬
цы его, въ главѣ которыхъ былъ архіепископъ Ѳѳофилъ, взяли
верхъ и 13 января 1478 г. Новгородъ изъявилъ безусловную по¬
корность. Вѣче было уничтожено, званіе посадника упразднено, ста¬
ринныя Формы суда и сбора податей замѣнены московскими. Іоаннъ
назначилъ князя Оболенскаго-Стригу намѣстникомъ своимъ
въ Новгородѣ, объявилъ всепрощеніе, исключая Марѳы Борецкой
и главныхъ недоброжелателей своихъ, взятыхъ подъ стражу, и оста¬
вался въ Новгородѣ до 17 Февраля, когда отправился въ Москву, съ
богатыми дарами и—вѣчевымъ колоколомъ.
§ 77.
Войны съ Казанью и Золотою ордою (1467—ISO®).
Войны съ Казанью и Золотою ордою содѣйствовали искусной по¬
литикѣ Іоанна, постоянно стремившейся къ освобожденію Руси отъ
владычества'татаръ, преданіемъ орды въ .жертву собственнымъ вну¬
треннимъ раздорамъ и сокрушеніемъ ея этимъ средствомъ вѣрнѣе,
нежели силою оружія и большими пожертвованіями.
Въ первые годы своего княженія (около 10 лѣтъ —1462-1472)
Іоаннъ не отказывалъ Ахмету, хану Большой или Золотой орды,
въ дани и дарахъ, и уклонялся отъ всякаго повода къ разрыву, а
между тѣмъ бралъ свои мѣры. Сначала онъ обратилъ вниманіе на
царство казанское, независимое отъ орды, даже непріязненное ей,
и хотѣлъ присвоить себѣ верховную власть надъ нимъ, во 1-хъ для
того, чтобы обезпечить восточные предѣлы Руси отъ хищныхъ ка-
занцовъ, и во 2-хъ для того, чтобы открыть себѣ изъ Казани удоб¬
ный путь по Волгѣ въ орду, при первой борьбѣ съ нею. Однако
онъ еще не въ силахъ былъ исполнить это и одолѣть даже одной
Казани: пять походовъ его въ 1467-8-9 г.г. не имѣли успѣха.
Въ 1463 г., по смерти казанскаго царя Мамутека, ему наслѣдо¬
валъ сынъ его Ибрагимъ. Вдова другаго сына его, Халиля,Нур-
салтанъ, вышла за царевича Касима, вѣрнаго слугу еще Васи¬
лія И. Тайно приглашенный вельможами казанскими свергнуть
Ибрагима съ престола, Касимъпросилъ у Іоанна помощи. Вслѣд¬
ствіе того, 14 сентября 1467 года сильное войско Іоанново, подъ
нредводитедьствомъ князя Оболенскаго - Стриги, двинулось на
помощь Касиму. Послѣдній думалъ явиться неожиданно, но ошибся
или былъ обманутъ: когда онъ подступилъ къ Волгѣ, то на другомъ
берегу ея уже стоялъ Ибрагимъ со всѣми своими силами и не до¬
пустилъ его переправиться черезъ рѣку. Касимъ и русскія войска
были принуждены идти назадъ въ глубокую осеннюю распутицу, въ
проливные дожди и холодную погоду, терпя притомъ крайній недо¬
статокъ въ продовольствіи и даже голодъ, такъ что множество ло¬
шадей пало и всадники шли пѣшими, побросавъ на пути доспѣхи,
Казанцы не преслѣдовали ихъ, но отметили тѣмъ, что явились подъ
Галичемъ, однако захватили мало добычи, потому что жители запер¬
лись въ городѣ, городовъ же казанцы брать ' не могли, потому что
Іоаннъ успѣлъ занять своими войсками Муромъ, Нижній Новго¬
родъ, Кострому и Галичъ. Холмскій разбилъ казанцовъ близъ Му¬
рома, Стрига-Оболенскій выгналъ ихъ изъ костромской облас¬
ти, другіе русскіе отряды разорили берега Волги въ казанскихъ
предѣлахъ, а московскія боярскія дѣти въ декабрѣ 1467 г. и въ ян¬
варѣ 1468 г. совершили Зимній походъ въ землю черемисовъ, под¬
властныхъ Казани. Цѣлый мѣсяцъ шли они чрезъ дремучіе лѣса и
глубокіе снѣга,- въ сильные морозы, и въ январѣ разорили землю
черемисовъ огнемъ и мечомъ, селенія выжгли, людей перебили или
взяли въ плѣнъ, скотъ угнали, имущество разграбили и, не дойдя
только одного дня пути до Казани, благополучно воротились въ
Москву. Казанцы отмстили за это опустошительнымъ набѣгомъ на
верховья рѣки Юга и на. двѣ костромскія волости.
Весною 1468 г. Іоаннъ предпринялъ 3-й походъ противъ Каза¬
ни, въ болѣе обширныхъ размѣрахъ. Въ немъ участвовали не толь¬
ко великокняжескій дворъ и боярскія дѣти изъ всѣхъ городовъ, но
даже многіе купцы и горожане московскіе, подъ начальствомъ вое¬
воды князя Оболенскаго-Нагова. Въ Нижнемъ Новгородѣ все
войско соединилось подъ главнымъ предводительствомъ воеводы
Беззубцова и сѣло на Окѣ и Волгѣ на суда, чтобы плыть внизъ
но Волгѣ къ Казани. Въ то же время другая рать, подъ началь¬
ствомъ князя Даніила ярославскаго, изъ Вологды и Устюга прибы¬
ла въ Вятку, чтобы идти къ Казани вмѣстѣ съ вятчанами. Но они
отказались воевать противъ Ибрагима, иодъ предлогомъ, будто
обѣщали послѣднему не помогать ни ему, ни Іоанну. Между тѣмъ
Касимъ умеръ и вдова его взялась склонить Ибрагима къ дружбѣ
съ Іоанномъ. Послѣдній, опасаясь неудачи или не надѣясь безъ
важныхъ усилій смирить Казань, приказалъ Беззубцову до време¬
ни оставаться съ судовою ратыо въ Нижнемъ Новгородѣ, выславъ
только охочихъ людей воевать казанскія земли по обѣимъ сторо¬
намъ Волги, не ходя однако къ Казани. Но все войско пошло въ
охотники и, избравъ себѣ въ предводители во оводу Руно, 19 мая
отправилось на судахъ по Волгѣ, а Беззубцовъ остался одинъ въ
Нижнемъ Новгородѣ. 21 мая на разсвѣтѣ судовая рать высадилась
подъ Казанью, ворвалась въ посады ея, стала убивать и брать въ
плѣнъ настигнутыхъ врасплохъ татаръ, освободила многихъ рус¬
скихъ плѣнниковъ, зажгла посады и затѣмъ сѣла опять на суда и
отплыла къ острову Коровеичу, гдѣ простояла 7 дней въ бездѣй¬
ствіи. На 8-й день одинъ плѣнный русскій, бѣжавшій изъ Казани,
принесъ вѣсть, что Ибрагимъ собралъ всѣ свои силы и съ судо¬
вою и конною ратью нападетъ на русское войско на другой день на
разсвѣтѣ. Тогда Руно и другіе воеводы отправили младшихъ рат¬
никовъ на большихъ судахъ къ Ирыхову острову, приказавъ имъ не
ходить въ узкое мѣсто между пимъ и берегомъ, а сами остались на¬
зади на берегу оборонять ихъ, удерживая Ибрагима. Но молодые
ратники не послушались ихъ и потали съ большими судами именно
въ узкое мѣсто Волги. Прибывшіе сюда конные казанцы открыли по
нимъ съ берега сильную стрѣльбу, однако русскіе молодые ратники
удачно отстрѣлялись и отразили казанскую коиниду. Между тѣмъ
казанская судовая рать напала на главный, но немногочисленный
русскій отрядъ, который однако храбро отразилъ ее и прогналъ до
самой Казани. Воротясь оттуда, вся русская рать стала у Ирыхо-
ва острова, куда къ ней прибылъ изъ Нижняго Новгорода самъ
Беззубцовъ. Цѣлыхъ 7 недѣль ждалъ онъ тутъ прибытія князя
ярославскаго и вятчанъ на судахъ, и наконецъ, не дождавшись ихъ
и имѣя недостатокъ въ продовольствіи, поплылъ обратно въ Нижній
Новгородъ. На пути туда онъ встрѣтилъ мать Ибрагима, плыв¬
шую изъ Москвы въ Казань и объявившую, что Іоаннъ отпустилъ
ее съ честью и войны болѣе не будетъ, а будетъ миръ. Беззуб¬
цовъ, повѣривъ этому, продолжалъ плыть вверхъ по Волгѣ, какъ
вдругъ казанцы внезапно явились съ судовою ратью на Волгѣ и съ
конницей на лѣвомъ берегу ея. Русская рать немедленно бросилась
съ берега на свои суда, вступила въ бой съ судовою ратью Ибра¬
гима и прогнала ее, но стрѣльба казанской конницы съ лѣваго бе¬
рега заставила ее отойти къ своему, правому берегу. Тогда казанская
судовая рать снова напала на нее, а русская снова прогнала ее.
Такъ бой продолжался цѣлый день и къ ночи русскіе отошли ноче¬
вать къ правому берегу, а казанцы къ лѣвому. Какъ они разошлись
на другой день—свѣдѣній не имѣется, но вѣроятно безъ боя, пото¬
му что русская рать продолжала свое плаваніе къ Нижнему Новго¬
роду и прибыла къ нему благополучно.
Между тѣмъ князь ярославскій, также плывшій на судахъ Вяткою
и Камою въ Волгу, и не могшій уговорить вятчанъ идти вмѣстѣ съ
иимъ на. Казань, рѣшился безъ нихъ плыть Камою въ Волгу и подъ
Казанью соединиться съ ратью Беззубцова. Но когда онъ при¬
плылъ къ Казани, то нашелъ, что Волга была преграждена казан¬
скими судами, и, чтобы пробиться черезъ нихъ, вступилъ съ ними въ
бой на Волгѣ, несмотря на то, что былъ гораздо слабѣе. Русскіе
оказали чудеса храбрости; особенно отличился князь Ухтомскій^
который на конѣ скакалъ по связаннымъ казанскимъ судамъ и сво¬
имъ ослопомъ жестоко поражалъ назанцовъ. Русскіе потеряли 430
чел. убитыми и взятыми въ плѣнъ (въ числѣ первыхъ были князь
ярославскій и нѣсколько воеводъ), но 'нанесли большой уронъ и ка¬
занцамъ, и наконецъ, благодаря особенно князю Ухтомскому и
устюжанамъ, успѣли пробиться и благополучно прибыть въ Нияшій
Новгородъ, Іоаннъ щедро наградилъ ихъ, сначала — два раза по
одной золотой деньгѣ, но они оба раза отдали ихъ священнику,
чтобы молился за государя и все воинство его, а въ третій разъ—
запасами муки, масла, луковъ и стрѣлъ, бараньихъ шубъ, суконныхъ
однорядокъ и сермягъ, съ приказаніемъ снова идти въ походъ про¬
тивъ Казани.
> Въ четыре описанные похода не было пріобрѣтено никакихъ рѣши¬
тельныхъ и даже важныхъ результатовъ, а все ограничилось только
разореніемъ казанскихъ земель, сожженіемъ посадовъ Казани и взя$
тою добычей. Но это не могло вознаградить урона, понесеннаго
ратью князя ярославскаго, и хотя славы было довольно, но пользы
мало, тѣмъ болѣе, что и казанцы, въ отмщеніе, точно также грабили
и разоряли русскія земли и, кромѣ того, подчинили своему вліянію
Вятку. Сколько именно русскихъ войскъ въ эти четыре похода хо¬
дило подъ Казань — свѣдѣній не имѣется; но причиной неуспѣха
явно былъ недостатокъ единства и согласія въ дѣйствіяхъ, порядка
и подчиненности въ войскахъ. Приказанія Іоанна и воеводъ его
не были исполнены, напротивъ — рать Беззубцова самовольно от¬
правилась подъ Казань, и тутъ ‘ молодые ратники не послушались
старшихъ и сдѣлали наоборотъ приказаннаго; наконецъ — Беззуб¬
цовъ одинъ не могъ ничего сдѣлать, потому что 7 недѣль ждалъ и
не дождался князя ярославскаго.
Іоаннъ, справедливо недовольный своими воеводами и безуспѣш¬
ными дѣйствіями ихъ, обманутый, сверхъ того, въ надеждѣ на миръ,
удостовѣренной царицею Нурсалтанъ, положилъ предпринять но¬
вый и рѣшительный походъ противъ Казани. Лѣтомъ того же 1469
года онъ послалъ въ этотъ походъ братьевъ своихъ, Юрія и Ан¬
дрея Большаго, съ молодымъ княземъ верейскимъ и со всѣми
войсками московскими и устюжскими (въ томъ числѣ великокняжескій
дворъ и всѣ служилые князья), частію на судахъ по Волгѣ, частію
берегомъ ея, гдѣ передовой полкъ велъ князь Холмскій. При этомъ
Іоаннъ приказалъ братьямъ и воеводамъ своимъ дѣйствовать са¬
мымъ рѣшительнымъ образомъ, даже зимовать подъ Казанью, но
безъ успѣха не возвращаться.
1-го сентября войско подступило къ Казани. Казанцы выѣхали
было на встрѣчу ему, но, послѣ неболынаго и кратковременнаго боя,
заперлись въ Казани, и русскіе обложили ее и отрѣзали отъ нея воду.
Тогда Ибрагимъ, увидя себя въ большой бѣдѣ и опасности, про¬
силъ мира и получилъ его на всей волѣ Іоанна и воеводъ, нона
какихъ именно условіяхъ — свѣдѣній не имѣется; извѣстно только,
что Ибрагимъ выдалъ всѣхъ русскихъ плѣнниковъ, взятыхъ за 40
предъидущихъ лѣтъ. Затѣмъ русское войско воротилось назадъ.
Такамъ образомъ пять походовъ Іоанна не имѣли того успѣха,
который онъ имѣлъ въ виду,т. е. покорить Казань, а кончились толь¬
ко миромъ съ нею, хотя и по волѣ Іоанна, но лишь временнымъ и
ненадежнымъ, какъ и оказалось черезъ 7 лѣтъ (см. ниже). За всѣмъ
тѣмъ походы эти не лишены своего рода занимательности, во 1-хъ,
потому, что были первымъ началомъ борьбы Руси съ казанскимъ
царствомъ, продолжавшейся съ промежутками около вѣка и кончившей¬
ся покореніемъ этого царства, къ чему первые походы Іоанна III
указали, проложили и сдѣлали извѣстными пути, — во 2-хъ, потому,
что, если съ одной стороны въ первыхъ пяти походахъ не было
надлежащихъ согласія и единства въ дѣйствіяхъ воеводъ, порядка
и подчиненности въ войскахъ, то съ другой стороны и тѣ, и другіе
все-таки проявили много военныхъ доблестей,—и въ 3-хъ, потому, что
въ этихъ походахъ впервые со временъ первыхъ русскихъ князей и
междуусобій усматриваются, въ большихъ размѣрахъ, соединенныя
дѣйствія сухопутныхъи еудовнхънарѣкахъ,руссЕихъратей,
и судовыхъ—иногда даже главныя, первенствующія, съ сосредо¬
точеніемъ войскъ изъ разныхъ мѣстъ по рѣкамъ же (Москвѣ,
Окѣ, Вяткѣ и Камѣ) въ Волгу, движеніями и боями на ней на
судахъ, соединенными съ боями на островахъ и берегахъ ея. При
этомъ нельзя не обратить вниманія на чрезвычайно выгодное, въ
отношеніи къ войнѣ съ татарами, направленіе рѣкъ: Дона и осо¬
бенно Волги, съ ихъ притоками, изъ середины Руси въ середину та¬
тарскихъ ордъ — выгода, которою и Іоаннъ III, и его преемники
умѣли искусно пользоваться.
Миръ съ Казанью въ сентябрѣ 1469 г. былъ заключенъ, можетъ
быть, потому что въ это время отношенія къ Новгороду становились
все болѣе и болѣе натянутыми, а Казиміръ литовскій и ханъ Зо¬
лотой орды Ахматъ находились въ подозрительныхъ сношеніяхъ
Поэтому Іоаннъ положилъ скорѣе покончить съ Казанью миромъ
и впредь до времени оставить ее въ покоѣ, а всѣ силы свои обра¬
тить противъ Новгорода, что и исполнилъ въ 1471 и 1477 г.г.,
какъ означено выше, съ рѣшительнымъ результатомъ—покореніемъ
Новгорода. Во все это время (1470—1477) Ибрагимъ казанскій
держалъ себя мирно, но нарушилъ миръ въ то самое время, когда
Іоаннъ докорилъ Новгородъ. Въ 1478 г., обманутый ложною вѣстью,
будто Іоаннъ былъ разбитъ новгородцами, Ибрагимъ, по однѣмъ
лѣтописямъ — самъ пошелъ, а по другимъ—послалъ своихъ воено-
чальниковъ, съ большимъ войскомъ, въ вятскую область, въ кото¬
рой казанцы взяли много плѣнныхъ, но ни одного города, подъ
Вяткой простояли 4 недѣли (съ масляницы до 4-й недѣли великаго
поста) и потеряли много людей, ходшш-было, будто бы, также на
Устюгъ, но были удержаны разлитіемъ рѣки, и наконецъ, по полу¬
ченіи вѣрной вѣсти о покореніи Іоанномъ Новгорода, бросились
поспѣшно бѣжать къ Казани.
Въ наказаніе за это, Іоаннъ весною того же 1478 г. послалъ вое¬
воду Образца и другихъ съ войсками изъ Нижняго Новгорода
Волгою на судахъ къ Казани. Воеводы разорили казанскія земли и
подплыли къ Казани, но сильная буря на Волгѣ и проливной дождь
помѣшали имъ произвесть приступъ и заставили ихъ отступить. Съ
другой стороны устюжане и вятчаве Камою спустились въ казанскія
владѣнія и также разорили ихъ. Тогда Ибрагимъ снова примирил¬
ся съ Іоанномъ на всей его волѣ (также неизвѣстной), но вскорѣ
умеръ, и возникшія, по смерти его, смуты въ Казани дали Іо¬
анну возможность утвердить рѣшительное вліяніе свое въ ней. Въ
междуусобіяхъ двухъ сыновей Ибрагима, старшій—Алегамъ (Али¬
ханъ) одолѣлъ младшаго—:Магметъ-Аминя. Послѣдній прибылъ
въ Москву и просилъ помощи Іоанна, который обѣщалъ ее тѣмъ
охотнѣе, что мать Магметъ-Аминя, Нурсалтанъ, вышла замужъ
за крымскаго хана Менгли-гирея,въ 1478 г. заключившаго тѣсный
и прочный союзъ съ Іоанномъ, основанный на обоюдныхъ выгодахъ
и чрезвычайно полезный для Іоанна и Руси. Вскорѣ послѣ прибытія
Магметъ-Аминя въ Москву, казанскіе вельможи прислали просить
Іоанна отпустить его къ нимъ, потому что Алегамъ хотѣлъ всѣхъ
ихъ умертвить за намѣреніе ихъ призвать Магметъ-Аминя и дви¬
нулся Съ войскомъ въ степи, куда они бѣжали. Вслѣдствіе того, Іо¬
аннъ немедленно, въ апрѣлѣ 1487 г., послалъ къ Казани сильную
рать подъ начальствомъ князей: Холмскаго, Оболенска'го (Алек¬
сандра), Ряполовскаго и Ярославскаго (Симеона), Волгой на
судахъ и берегомъ, а вслѣдъ за войскомъ отправился и Магметъ-
Аминь. Алегамъ выступилъ противъ русскаго войска, но послѣ
краткаго боя, бѣжалъ въ Казань, заперся въ ней и былъ осажденъ.
Осада продолжалась три недѣли: Алегамъ каждый день дѣлалъ вы¬
лазка, которыя и особенно дѣйствія казанскаго князя Алгазыя,
оставшагося внѣ Казани въ полѣ, причиняли много вреда русскому
войску. Однако наконецъ воеводамъ удалось прогнать Алгазыя въ
степи за Каму, и тогда Алегамъ, ослабѣвъ, 9 іюля выѣхалъ изъ
Казани и сдался воеводамъ. Они тотчасъ послали на его мѣсто Маг¬
метъ-Аминя, какъ подручника Іоаннова; виновники крамолъ въ
Казани были казнены, Алегамъ съ женою сосланъ въ Вологду, а
мать, братья и сестры его на Бѣлоозеро. Взаимныя отношенія Іо¬
анна и Магметъ-Аминя были отношеніями государя и его под¬
ручника. Но Магметъ-Аминъ вскорѣ возбудилъ противъ себя
неудовольствіе казанскихъ вельможъ, такъ что въ маѣ 1496 г. въ
Казани ему угрожала измѣна, а извнѣ на него шелъ шибанскій царь
Мамукъ съ большимъ войскомъ, и Магметъ-Амипь просилъ по¬
мощи Іоанна. Послѣдній немедленно послалъ на помощь ему князя
Симеона Ряполовскаго съ боярскими дѣтьми московскаго двора
и понизовыхъ (поволжскихъ) городовъ. По приближеніи ихъ къ Ка¬
зани, враги Магметъ-Аминя бѣжали изъ нея къ Мамуку и вмѣс¬
тѣ съ нимъ въ его владѣнія. Но едва русское войско воротилось,
какъ въ Казани снова возникли смуты, Магметъ-Аминь бѣжалъ
въ Москву, Мамукъ вступилъ въ Казань, сталъ насильствовать въ
ней и, послѣ безуспѣшной оеады Арскаго города, не былъ болѣе впу¬
щенъ въ Казань, князья которой просили Іоанна не присылать имъ
болѣе Магметъ-Аминя. Вмѣсто него, Іоаннъ послалъ имъ млад¬
шаго брата его, Абдулъ-Летифа, котораго князь Симеонъ Холм-
скій и Ѳеодоръ Палецкій воцарили въ Казани и приведи всѣхъ
казанцовъ къ, присягѣ Іоанну. Но смуты въ Казани не прекраща¬
лись и уже въ январѣ 1502 г. Летифъ, за свои неправды, былъ, по
приказанію Іоанна, привезенъ въ Москву и сосланъ на Бѣлоозеро.
Магметъ-Аминь же, получившій отъ Іоанна Каширу, Серпуховъ
и Хотунь, лѣтомъ 1503 г., вслѣдствіе козней своихъ и жены его, от¬
ложился отъ Іоанна и, бѣжавъ въ Казань, схватилъ посла его и
русскихъ купцовъ, иныхъ изъ послѣднихъ убилъ, другихъ ограбилъ
и отослалъ къ ногаямъ, и даже ходилъ съ4 войскомъ къ Нижнему
Новгороду. Этотъ городъ былъ однако спасенъ искуствомъ и храб¬
ростью плѣнныхъ литовскихъ стрѣльцовъ, взятыхъ въ сраженіи на
р. Ведрошѣ (см. ниже) и сосланныхъ въ Нижній Новгородъ. Смерть
Іоанна, послѣдовавшая вскорѣ затѣмъ, позволила Магметъ-Ами-
ню еще нѣсколько времени безнаказанно властвовать въ Казани.
Таковы были дѣла политическія и военныя съ Казанью при Іоан¬
нѣ III. Гораздо важнѣе были они съ Золотого ордой, въ которой
царствовалъ Ахматъ, и въ то же время съ Литвою, великимъ кня¬
земъ которой былъ иольскійкороль Казиміръ IV. Послѣдній, буду¬
чи побуждаемъ новгородцами къ совмѣстной съ ними войнѣ противъ
Іоанна, но не имѣя ни времени, ни средствъ для того, положилъ
возстановить противъ Іоанна—Ахмата и въ 1471 г. отправилъ къI
нему бѣжавшаго отъ Іоанна раба его, татарина Кирѣ я, уговорить
хана пойти со всею ордою на Іоанна къ Окѣ въ то время, когда
и Казиміръ, будто бы, пойдетъ на него съ запада со всѣми своими
силами къ р. Угрѣ. Но Ахмату въ это время было не до того: оиъ
цѣлый годъ не давалъ никакого отвѣта, а между тѣмъ вятчане,
опустясь по Волгѣ на судахъ, взяли Сарай во время отсутствія Ах¬
мата, разграбили этотъ городъ и взяли въ немъ множество плѣнныхъ
(1472). Только лѣтомъ это года, когда 1-й походъ Іоанна противъ
Новгорода уже былъ конченъ, Ахматъ, не умѣвшій во-время отвлечь
онъ него Іоанна, двинулся съ своею ордою къ южнымъ русскимъ
предѣламъ—къ Алексину на Окѣ (нынѣ на границѣ “Тульской и Ка¬
лужской губерній). Когда Іоаннъ узналъ, что Ахматъ уже подъ
Алексинымъ, то приказалъ братьямъ своимъ и воеводамъ: Холмскому
и Стригѣ-Оболенскому и боярину Ѳеодору Давидовичу съ
передовыми войсками идти къ Окѣ, для перваго удержанія Ахмата,
а самъ немедленно поѣхалъ въ Коломну и оттуда въ Ростиславль,
поспѣшно собирать войска. Такъ какъ въ Алексинѣ не было ни пу¬
шекъ, ни пищалей, ни самострѣловъ, а войскъ было очень мало, то
оиъ приказалъ алексинскому воеводѣ Беклемишеву выйти изъ го¬
рода, за невозможностью держаться въ немъ. Но Беклемишевъ не
хотѣлъ выйти изъ города, не взявъ съ жителей его посула (денегъ),
а пока онъ торговался съ ними, татары пошли на приступъ. Бекле¬
мишевъ бросился за Оку, а татары за нимъ, но не могли захватить
его, потому что въ это время къ Окѣ подоспѣлъ князь верейскій съ
войсками и не далъ татарамъ переправиться. Въ тотъ же день поз¬
же прибыли туда братья Іоанна: Юрій—изъ Серпухова и Борисъ
—съ Козлова брода, съ войсками, и воевода Челяднинъ съ велико¬
княжескимъ дворомъ. Ахматъ приказалъ взять Алексинъ: граждане
его храбро оборонялись и нанесли татарамъ большой уронъ, но,
вскорѣ у нихъ не стало ни стрѣлъ, ни копій, обороняться было не-
чѣмъ, татары зажгли городъ и онъ сгорѣлъ почти со всѣми людьми
и ихъ имуществомъ, а тѣ, которые спаслись отъ огня, попали въ ру¬
ки татарамъ и были перебиты. Воеводы же съ другаго берега видѣ¬
ли это съ горестью, но не имѣли возможности переправиться че¬
резъ Оку, въ этомъ мѣстѣ очень глубокую. Ахматъ, по инымъ
свѣдѣніямъ, переправилъ часть татаръ черезъ Оку вплавь и они
опрокинули и погнали московскія войска, но послѣднія, усиленныя
прибывшими подкрѣпленіями, въ свою очередь опрокинули татаръ
въ Оку и на другой берегъ. По другимъ же свѣдѣніямъ, болѣе до¬
стовѣрнымъ, весь успѣхъ Ахмата ограничился только взятіемъ и сож¬
женіемъ Алексина: видя передъ собою на другомъ берегу многочис¬
ленныя русскія дюйска и слыша, что Іоаннъ стоялъ въ Ростиславдѣ,
братъ его Андрей въ Серпуховѣ, а царевичъ Даньяръ съ татара¬
ми и русскими въ Коломнѣ (всего войскъ у нихъ на пространствѣ
150 верстъ было до 180 т. чел.), Ахматъ повернулъ назадъ и по¬
шелъ обратно въ орду (по инымъ извѣстіямъ—кромѣ страха, также
и отъ моровой язвы въ его войскахъ).
Этимъ, по счастію, и кончилось нашествіе Ахмата; Казиміръ
же и не выступалъ въ походъ. Послѣ того, какъ видно, между Іоан¬
номъ и Ахматомъ былъ миръ, потому что въ 1474 г. прибыло изъ
орды въ Москву татарское посольство и 3,200 купцовъ, приведшихъ
на продажу 40 т. лошадей. Въ 1476 г. въ Москву прибылъ новый
посолъ Ахмата звать Іоанна въ орду, но Іоаннъ самъ не по¬
ѣхалъ, а отправилъ въ орду своего посла Бестужева, съ чѣмъимен^
но—неизвѣстно; извѣстно только, что слова Бестужева не понра¬
вились Ахмату. Затѣмъ есть извѣстіе (по словамъ Соловьева —
очень подозрительное), будто когда Ахматъ прислалъ новыхъ по¬
словъ съ требованіемъ дани, Іоаннъ изломалъ басму (ханское из¬
ображеніе), бросилъ ее на землю, растопталъ ногами, велѣлъ умерт¬
вить пословъ, кромѣ одного, котораго отпустилъ, сказавъ: «Ступай и
объяви хану: что случилось съ его басмой и послами, то будетъ и съ
нимъ, если онъ не оставитъ меня въ покоѣ». Гораздо вѣроятнѣе (по
Соловьеву) другое извѣстіе, что гордая Софія, племянница бывша¬
го византійскаго императора, постоянно убѣждала Іоанна прервать
постыдную зависимость свою отъ степныхъ варваровъ, выражавшую¬
ся платежомъ дани имъ. Во всякомъ случаѣ достовѣрно то, что Ах¬
матъ былъ недоволенъ Іоанномъ и заключилъ союзъ съ Казимі-
ромъ литовскимъ, съ тѣмъ, чтобы имъ въ одно время, лѣтомъ 1480 г.,
двинуться со всѣми своими силами, Ахмату— изъ орды къ Дону
и Окѣ, а Казиміру — изъ Литвы къ пограничной р. Угрѣ, и отъ
этихъ рѣкъ къ Москвѣ. Вслѣдствіе того, Ахматъ, поднявъ всю свою
орду, такъ что въ улусахъ его остались только одни старики, жен¬
щины и дѣти, лѣтомъ (въ іюнѣ) 1480 г. двинулся отъ нижней Вол¬
ги къ верхнему Дону, но медленно, въ ожиданіи прибытія Казиміра.
Іоаннъ, узнавъ о нашествіи Ахмата, принялъ мѣры, которыя
нельзя не одобрить, хотя онѣ были, кажется, недостаточно оцѣнены
современниками. Чтобъ удержать Казиміра,онъ обратилъ противъ
него союзника своего, крымскаго хана Менгли-гпрея, а чтобъ удер¬
жать Ахмата, собралъ многочисленное войско на Окѣ въ Тарусѣ,
Серпуховѣ и Коломнѣ и принялъ чисто-оборонительньтя мѣры; для
принужденія же Ахмата удалиться въ орду, онъ послалъ внизъ по
Волгѣ на судахъ войска для разоренія Ахматовыхъ беззащитныхъ
улусовъ. Разсмотримъ каждую изъ этихъ мѣръ особо.
Въ Крыму, по смерти внука Тохтамыша, Хаджи-гирея (1467),
между двуммшновьямй его, старшимъ Нордоулатомъ и младшимъ
Менгли-гиреемъ, возникли раздоры и послѣдній изгналъ перваго,
воторый бѣжалъ въ Литву и нашелъ въ Казимірѣ покровителя; -
Ахматъ же питалъ родовую вражду къ потомкамъ Тохтамшпа.
Іоаннъ въ 1478 г. предложилъ Менгли-гирею заключить на¬
ступательно-оборонительный союзъ, основанный на взаимныхъ вы¬
годахъ. Менгли-гирей, имѣя справа и слѣва двухъ враговъ и нуж¬
даясь въ поддержкѣ, съ радостью принялъ предложеніе Іоанна, за¬
ключилъ съ нимъ тѣсный союзъ, оставался вѣрнымъ ему до самой
смерти Іоанна и но первому слову послѣдняго нападалъ то на Лит¬
ву, то на Орду. Такъ и въ 1480 г., по первому извѣстію отъ Іоан¬
на о нашествіи Ахмата, онъ немедленно двинулся со всѣми своими
силами въ Подолію. Казиміръ, озабоченный этимъ и . не имѣвшій
ни особеннаго желанія, ни даже возможности рѣшительно вести вой¬
ну съ Іоанномъ, а только подстрекавшій къ ней Ахмата, былъ
совершенно отвлеченъ отъ нея нападеніемъ Меигли-гнрея. Такимъ
образомъ Іоаннъ искусно избавился съ запада отъ одного изъ сво¬
ихъ враговъ.
Противъ другаго — Ахмата, для удержанія его на Окѣ, на пря¬
момъ пути отъ Дона къ Москвѣ, онъ прежде всего (8 іюня) послалъ
брата своего, Андрея Младшаго, съ его войсками—въ Тарусу на
Окѣ, сына своего, Іоанна, съ передовыми войсками — въ Серпу¬
ховъ на Окѣ, а самъ, оставаясь въ Москвѣ, сдѣлалъ распоряженіе
о скорѣйшемъ сборѣ войскъ къ Коломнѣ на Окѣ н къ Москвѣ. Свѣ- 1
давъ же, что Ахматъ уже приближался къ верхнему Дону, онъ от¬
правился лично.. 23 іюня въ Коломну, гдѣ, равно въ Серпуховѣ и
Тарусѣ на Окѣ, на пространствѣ 150 верстъ, въ это время уже бы¬
ло собрано до 180 т. русскихъ и наемныхъ татарскихъ войскъ.
Въ то же время Іоаннъ послалъ внизъ по Волгѣ на судахъ въ
орду. Для разоренія беззащитныхъ улусовъ ея, отдѣльный отрядъ
войскъ подъ начальствомъ звенигородскаго воеводы Ноздреватаго
и съ нимъ Нордоулата (послѣдній, не получивъ помощи отъ Ка¬
зни іра, прибылъ къ Іоанну, поставилъ себя подъ его покровитель¬
ство и служилъ ему какъ-бы залогомъ вѣрности Менгли-гирея и
обезпеченіемъ послѣдняго, въ то же время, отъ враждебныхъ дѣй¬
ствій противъ него Нордоудата).
Эти мудрыя мѣры Іоанна имѣли окончательно полный успѣхъ,
притомъ безъ особенныхъ пожертвованій съ его стороны и подвер-
жееія себя невѣрнымъ случайностямъ битвы съ Ахматомъ, хотя
возбудили большое неудовольствіе во всѣхъ сословіяхъ народа и въ
войскѣ, горѣвшихъ нетерпѣніемъ силою отразить Ахмата.
Послѣдній, по прежнему подвигаясь медленно къ верхнему Дону,
въ ожиданіи открытія военныхъ дѣйствій Казиміромъ съ запада,
но еще не слыша ничего о томъ, не зная, что Meнгли-Гирей дви¬
нулся въ Подолію, й свѣдавъ, что многочисленное русское войско
на Олѣ преграждало ему прямой путь къ Москвѣ,—отъ верховьевъ
Дона двинулся на западъ, мимо Одоевй и Мценска, въ литовскіе пре¬
дѣлы, дабы сблизиться съ ожидаемымъ имъ Казиміромъ. Пройдя
мимо Одоева и Мценска, онъ двинулся къ пограничной литовско¬
русской р. Угрѣ (между Юхновымъ и Калугой), дабы дождаться на
ней Казиміра п вмѣстѣ съ нимъ идти къ Москвѣ.
Но Іоаннъ, какъ только узналъ о томъ, немедленно передвинулъ
войска брата и сына своихъ отъ Тарусы п Серпухова къ р. Угрѣ.
Они совершили это передвиженіе такъ скоро, что предупредили
Ахмата на Угрѣ, въ означенномъ выше мѣстѣ, и заняли на ней всѣ
переправы и броды. Самъ же Іоаннъ съ главными силами остался
еще.въ Коломнѣ, откуда принялъ, на всякій случай, мѣры предосто¬
рожности для обезпеченія Москвы, хотя нѣкоторыя изъ нихъ и
были нѣсколько преждевременными. Такъ онъ отправилъ великую
княгиню Софію, еъ государственною казною, на Бѣлоозеро, а мос¬
ковскому намѣстнику князю Ивану Юрьевичу Патрикѣеву
приказалъ сжечь московскій посадъ. Лѣтописи свидѣтельствуютъ, что
въ это время нѣкоторые изъ приближенныхъ ему, люди богатые,
своекорыстные и малодушные, помышлявшіе болѣе о себѣ, нежели
объ отечествѣ, особенно ближніе бояре его, Ощера и Мамонъ или
Мамоновъ, совѣтовали ему не ходить противъ татаръ, а удалить¬
ся на сѣверъ, въ безопасныя мѣста; другіе же, въ значительномъ
большинствѣ, изъ всѣхъ сословій, особенно ростовскій архіепископъ
Вассіанъ и духовенство, напротивъ, полагали, что Іоаннъ долженъ
былъ оставаться съ войскомъ на границахъ и отнюдь не пропускать
черезъ нихъ татаръ. Не смотра на то, Іоаннъ продолжалъ дер¬
жаться мѣръ предосторожности и обороны, желая избѣгать боя и
напраснаго, можетъ быть большаго, кровопролитія (какъ въ Куликов¬
ской битвѣ) и ждать успѣха дѣйствій Менгли-Гирея иНоздрова-
таго Эти медленіе и выжиданіе его возбуждали въ Москвѣ все
большее и большее неудовольствіе, если и понятное съ одной сто¬
роны, то несправедливое съ другой. Іоанну вмѣняли въ слабость,
нерѣшимость, даже боязнь и страхъ — то, что, напротивъ, изобли¬
чаетъ въ немъ большую твердость въ исполненіи задуманнаго имъ,
но непонятаго общимъ мнѣніемъ. Склоняясь однако предъ силою
послѣдняго, онъ лично прибылъ наконецъ 30 сентября изъ Коломны
въ Москву, дабы посовѣтоваться съ матерью своею, митрополитомъ
Геронтіемъ и боярами, и былъ встрѣченъ народомъ съ ропотомъ, а
Вассіаномъ даже еъ сильными укоризцама. «Зачѣмъ бѣжишь смер¬
ти и татаръ?»—сказалъ Вассіанъ: «дай мнѣ, старику,войско въ ру¬
ки и увидишь, уклоню-ли я лицо свое передъ ними!»—Лѣтописи по-
вѣтствуютъ, что Іоаннъ, видя неудовольствіе народа, даже не
въѣхалъ въ Кремль, а прожилъ двѣ недѣли въ Красномъ сельцѣ
близъ Москвы, куда приказалъ прибыть и сыну своему Іоанну лич-
що съ Угры. Но послѣдній не послушался, сказавъ: «умру здѣсь, а
не поѣду».
Здѣсь, между тѣмъ, Ахматъ 8 октября подступилъ къ правому
берегу Угры, на лѣвомъ берегу которой стояли русскія войска бра¬
та и сына Іоанновыхъ, на протяженіи до 60 верстъ. Четыре дня
(8- ] 1 октября) русскія и татарскія войска перестрѣливались Че¬
резъ рѣку, первыя изъ луковъ и пищалей, и мѣткая стрѣльба ихъ
нанесла татарамъ большой вредъ. Послѣдніе пытались-бшло скрытно
пробраться черезъ Угру, но сынъ Іоанна открылъ это намѣреніе
ихъ во-время и отбилъ ихъ съ большимъ урономъ отъ русскаго берега.
Тогда Ахматъ, щадя свои войска, избѣгая боя съ русскими войска¬
ми въ открытомъ полѣ и все еще ожидая прибытія Казиміра, от¬
велъ свои войска версты на 2 отъ Угры, расположилъ ихъ на об¬
ширныхъ лугахъ и послалъ собирать продовольствіе, что, разумѣет¬
ся, было соединено съ насиліемъ и грабежомъ.
Іоаннъ съ своей стороны передвинулъ войска, стоявшія въ Дмит¬
ровѣ — въ Переяславль, а московскія—въ Дмитровъ (т. е. къ сѣверу
отъ Москвы), приказалъ, какъ сказано, князю Иатрикѣеву сжечь
московскій посадъ и принималъ, казалось, мѣры къ оборонѣ Москвы
и даже какъ будто къ отступленію отъ нея на сѣверъ. Но наконецъ,
въ половинѣ октября, уступая, но видимому, общему мнѣнію, онъ
отправился лично изъ Краснаго сельца къ войску, но не на Угру, а
въ Кременецъ на р. Лужѣ, въ 30 верстахъ отъ Медыни (гдѣ нынѣ
село Кременецкое), откуда сталъ лично распоряжаться войсками,
стоявшими какъ на Угрѣ, такъ и назади. Ощера, Мамоновъ и др.
снова совѣтовали ему удалиться на сѣверъ, но Іоаннъ, вмѣсто того,
принялъ такую мѣру, которая еще болѣе возбудила всеобщее недо¬
умѣніе и неудовольствіе: онъ послалъ Ахмату дары съ просьбой
удалиться безъ разоренія. Ахматъ потребовалъ сначала, чтобы онъ
самъ пріѣхалъ къ нему бить челомъ, потомъ—чтобъ онъ прислалъ
ему своего сына, и наконецъ—по крайней мѣрѣ хотя Басенкова,
бывшаго уже посломъ въ Ордѣ. Но Іоаннъ не исполнилъ ни того,
ни другаго, ни третьяго, склоненный къ тому, но лѣтописямъ, красно¬
рѣчивымъ посланіемъ, полученнымъ имъ отъ Вассіана. Тогда Ах¬
матъ сталъ грозить, что перейдетъ черезъ Угру, какъ только она
станетъ. А такъ какъ она, по случаю ранняго и сильнаго мороза,
дѣйствительно стала уже 26 октября,то Іоаннъ, въ виду этой угро¬
зы, 29 октября приказалъ войскамъ на Угрѣ отсадить отъ нея
къ Кременцу, дабы сразиться тутъ соединенными силами противъ
татаръ. Это неожиданное приказаніе произвело такое невыгодное
вліяніе на войска, что они стали не отступать, а бѣжать къ Кре¬
менцу, думая, что татары уже перешли черезъ Угру и гонятся за
ними. Но Іоаннъ не удовольствовался отступленіемъ ихъ къ Кре¬
менцу, а приказалъ ямъ отступать еще далѣе къ Боровску, гдѣ обѣ¬
щалъ наконецъ вступить вгь рѣшительный бой съ татарами. Беѣ по¬
добныя мѣры его, по видимому, казались очень странными и усили¬
вали недоумѣніе и неудовольствіе, дѣйствительно же были основа¬
ны, безъ сомнѣнія, на означенномъ выше намѣреніи Іоанна дѣйство¬
вать выжидательно и оборонительно, избѣгая боя, до тѣхъ поръ,
пока неприбытіе Кая и міра и разореніе Орды не заставятъ Ахма¬
та, и безъ боя, удалиться.
Надежда его на то вскорѣ исполнилась: Ахматъ, простоявъ на
Угрѣ болѣе мѣсяца, въ напрасномъ ожиданіи Казиміра, и не от¬
важиваясь перейти черезъ Угру, даже когда она стала и русскія вой¬
ска бѣжали къ Кременцу, 11 ноября, къ удивленію, но и къ счастію
для Руси, вдругъ повернулъ назадъ и пошелъ на юго-западъ че¬
резъ литовскія земли, страшно грабя и разоряя ихъ и 12 литовскихъ
городовъ, въ отмщеніе Казиміру за его вѣроломство и вторичное
неисполненіе своего обѣщанія. Имѣются извѣстія, будто передъ
тѣмъ одинъ изъ сыновей Ахмата, Муртоза, вторгнулся въ москов¬
скія земли за Угрою, но бѣжалъ отъ двинувшихся противъ него
братьевъ Іоанна;—будто, когда русскія войска побѣжали отъ Угры,
татары приняли это за военную хитрость—что они заманивали ихъ
изъ-за Угры въ битву въ открытомъ полѣ, чего татары, со времени
Куликовской битвы, очень боялись и избѣгали, а въ это время тѣмъ
болѣе, что, выступивъ въ походъ лѣтомъ, по лѣтнему, они осенью и осо¬
бенно съ 26 октября, когда наступили большіе морозы, сильно страда¬
ли отъ холода и недостатка теплой, даже порядочной одежды, буду¬
чи, по словамъ лѣтописей, ободраны, наги и босы, и пр. Все
эго, вмѣстѣ взятое, могло быть весьма вѣроятною причиной отступ¬
ленія Ахмата отъ Угры къ югу, но главными причинами были,
безъ сомнѣнія, полученныя Ахматолъ вѣсти о вторженіи Мен-
гли-Гирея въ Подолію, привлеченіи въ нее Казиміра и особенно
о разореніи Ноздроватымъ и Нордоулатомъ улусовъ въ ордѣ,
что было исполнено послѣдними съ полнымъ успѣхомъ. Безпрепят¬
ственно снустясь на судахъ но Волгѣ, они внезапно напали на без¬
защитные Ахматовы улусы, разгромили и разграбили ихъ, разру¬
шили Сарай, взяли множество плѣнныхъ и съ огромною добычей
тѣмъ же путемъ, вверхъ по Волгѣ, благополучно воротились въ рус¬
скіе предѣлы.
Тогда только обнаружилось явное торжество Іоанна и его муд¬
рой политики и осторожнаго образа дѣйствій, имѣвшихъ окончатель¬
нымъ послѣдствіемъ освобожденіе Руси отъ татарскаго вла¬
дычества, одаривъ Іоанна на-вѣки вполнѣ достойною славой
Тогда только и современники воздали ему должную дань справед¬
ливости и признательности, взамѣнъ прежнихъ недовѣрія, недоумѣ¬
нія и неудовольствія.
Ахматъ, узнавъ о разореніи Орды, поспѣшилъ туда съ добычей, на¬
грабленной имъ въ Литвѣ. Но ногайскіе князья, кочевавшіе по Уралу,
подъ предводительствомъ шайбанскаго князя Ивана,напали на Ах¬
мата, отняли у него награбленную имъ добычу, вытѣснили его изъ
приволжскихъ степей къ Азовскому морю и тамъ умертвили. Ивакъ
сталъ господствовать на Волгѣ, но не только не враждебно къ
Іоанну, а напротивъ искалъ пріязни его. Сыновья же Ахмата
долго скитались въ степяхъ между Кумою, Дономъ и Днѣпромъ, и
воевали съ Менгли-Гиреемъ, нерѣдко съ успѣхомъ, пока послѣдній,
года за три до смерти Іоанна (въ 1502 г.), не уничтожилъ совер¬
шенно слабые остатки Золотой Орды. Послѣдній ханъ ея Шигъ-
Ахметъ искалъ убѣжища въ Литвѣ, но умеръ въ ней плѣнникомъ
въ Ковнѣ.
А между тѣмъ какъ Менгли-Гирей съ юга довершалъ уничто¬
женіе Золотой ОрдЕЦ Іоаннъ, какъ изложено выше, съ 1487 г. тѣс¬
нилъ Казань, а по взятіи ея и возведеніи на ея престолъ подруч¬
ника своего, Магметъ-Аминя, казанскими татарами тѣснилъ Орду
съ сѣвера. И такимъ образомъ съ 1502 г., послѣ плѣненія и смерти
Шпгъ-Ахмета, существованіе Большой или Золотой Орды
и съ нею владычество татаръ надъ Русью прекратились.
Затѣмъ остались еще казанское царство и крымская орда, но, до
времени, первое—уже подручное Руси, а второе—союзное съ нею.
Въ заключеніе слѣдуетъ упомянуть еще о покореніи Іоанномъ
Вятки, уже давно и часто дѣйствовавшей непріязненно противъ Руси,
въ согласіи съ ея внутренними и внѣшними врагами. Во время ка¬
занскаго дохода 1487 г. вятчане явно возстали и изгнали Іоанно¬
ва намѣстника. Іоаннъ послалъ противъ нихъ воеводу Щестака-
Кутузова съ войскомъ, но Кутузовъ допустилъ обольстить себя
вятчанами и воротился, давъ имъ миръ, Іоаннъ, послалъ противъ
нихъ другихъ воеводъ: киязяДаніила Щеню и Морозова съ 60т.
войскъ. Угрозой сжечь городъ Хлыновъ они принудили вятчанъ вы¬
дать главныхъ виновниковъ мятежа и присягнуть Іоанну, въ покор|
ноетъ воторому вмѣстѣ съ тѣмъ привели и Арскую землю на гра¬
ницахъ казанскихъ (1489).
§78.
Войны оъ Литвой и Ливонскимъ орденомъ (14-8®—Ш®).,
Счастливо освободясь отъ Ахмата и Золотой Орды, Іоаннъ обра¬
тилъ все свое вниманіе на Литву и Ливонскій орденъ, области которыхъ
всегда считалъ древнимъ достояніемъ своего рода, лишь отторжен-
ными отъ него въ несчастныя времена 1-го вѣка монгольскаго вга.
Имѣя въ виду при первомъ удобномъ случаѣ возстановить свои пра¬
ва на нихъ, онъ, въ ожиданіи того, готовилъ нужныя для этого сред¬
ства. Въ 1482 г. онъ заключилъ тѣсный родственный союзъ съ мол¬
давскимъ господаремъ Стефаномъ Великимъ, на дочери котора¬
го Еленѣ женилъ старшаго сына своего, Іоанна,—встунилъ въ дру¬
жественныя сношенія съ венгерскимъ королемъ Матѳеемъ Корви¬
номъ, преемникомъ Гуніяда,—и искалъ союза съ германскимъ им¬
ператоромъ Максимиліаномъ—тремя знаменитыми современника¬
ми своими. Съ союзникомъ своимъ Менгли-Гиреемъ онъ подтвер¬
ждалъ прежніе договоры только на условіи, чтобы послѣдній не остав¬
лялъ въ покоѣ Литвы. Въ самой Литвѣ онъ, со времени освобожде¬
нія Руси отъ татаръ, пріобрѣлъ еще болѣе приверженцовъ, нежели
дотолѣ, такъ что Казиміръ, опасаясь возсоединенія литовско-рус¬
скихъ областей съ московскимъ государствомъ, избѣгалъ открытой
войны съ Іоанномъ и старался только всячески тайно вредить ему.
Многія князья литовской Руси, потомки какъ Гедимина и Ольгер-
да, такъ и Св. Владиміра, стали переходить въ подданство Іоан¬
на. Казиміръ требовалъ, чтобы онъ не принималъ ихъ, и хотѣлъ
поддержать свое требованіе силою оружія. ІІоМенгли-Гирей, втор-
женіемъ въ южную литовскую Русь и разореніемъ Кіева, заставилъ
Казиміра помышлять только объ отраженіи ѳго (1492). Въ томъ же
году Казиміръ умеръ и на престолъ Польши встунилъ старшій
сынъ его Янъ пли Іоаннъ I Албертъ, а литовско-русскіе чины
объявили младшаго сына его, Александра, своимъ великимъ кня¬
земъ. Іоаннъ, признавъ эту перемѣну благопріятною для своихъ
видовъ на Литву, отправилъ пословъ къ Менгли-Гирею и СтеФану
молдавскому, для убѣжденія ихъ открыть, въ одно время съ нимъ,
войну противъ Александра. Менгли-Гирей сначала послалъ въ
край между Кіевомъ и Чернисовымъ только небольшіе отряды, ко¬
торые ничего особенно важнаго сдѣлать не могли. Іоаннъ же нс-
слалъ также два отряда, изъ которыхъ одинъ, подъ начальствомъ
воеводы князя Ѳеодора Оболенскаго, напалъ на Мценскъ и Лю-
бутскъ, сжегъ ихъ и взялъ въ плѣнъ намѣстниковъ Александра, бо¬
яръ и иныхъ людей, а другой отрядъ взялъ города Хлѣпенъ и Ро¬
гачевъ и сжегъ Масальскъ. Александру было трудно отбиваться въ
одно время и отъ Менгли-Гирея, и отъ Іоанна, и чтобы склонить
послѣдняго къ миру, онъ просилъ руки дочери его, Елены, но полу¬
чилъ въ отвѣтъ, что прежде долженъ заключить миръ на, полной
волѣ Іоанна. Между тѣмъ война на границахъ продолжалась: рус¬
ское войско, подъ начальствомъ князя рязанскаго и другихъ воеводъ,
взяло Мещовскъ безъ сопротивленія, а Серпейскъ съ боя, разграби¬
ло и сожгло его, равно и Опаковъ, а гарнизоны и многихъ жителей
ихъ взяло въ плѣнъ. Въ то же время князь Даніилъ Щеня и князь
Василій Ивановичъ Патрикѣевъ съ другимъ войскомъ взяли
Вязьму. Изъ Литвы въ Москву продолжалось переселеніе литовско-
русскихъ князей, а литовскіе враги Іоанна, подосланные еще Ка-
зиміромъ, чтобы убить или отравить перваго, были казнены или
сосланы въ заточеніе.
Между тѣмъ переговоры о сватовствѣ Александра не прекра¬
щались съ его стороны, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, и жалобы на взятіе и
сожженіе городовъ и разореніе земель литовскихъ. Наконецъ въ ян¬
варѣ 1494 г. въ Москву прибыло отъ Александра большое по¬
сольство, съ которымъ, послѣ долгихъ преній, и былъ заключенъ
мирный договоръ между Александромъ и Іоанномъ, на указан¬
ныхъ послѣднимъ и выгодныхъ для него условіяхъ. Затѣмъ Іоаннъ
согласился на обрученіе дочери своей Елены съ Александромъ,
но съ непремѣннымъ условіемъ, чтобы онъ не принуждалъ жены
своей перемѣнить вѣру, въ чемъ Александръ и далъ грамоту. Въ
январѣ 1495 г. за Еленой пріѣхали Александровы послы и Іо¬
аннъ отпустилъ ее въ Литву. Но, по прибытіи ея въ Вильну, со
стороны Александра тотчасъ же начались разныя притѣсненія ей
въ исповѣданіи православной вѣры и другія дѣйствія, противныя
заключенному имъ договору. Оказалось, что вступленіемъ въ род¬
ство съ Іоанномъ Александръ хотѣлъ только связать ему руки
п обезоружить его, самъ же; не только сильно притѣснялъ право¬
славныхъ въ Литвѣ, но и Елену началъ принуждать къ принятію
римской вѣры. Слѣдствіемъ йтого было крайнее неудовольствіе какъ
православныхъ жителей Литвы, такъ особенно Іоанна. Неудоволь¬
ствіе это росло все болѣе и болѣе и повело къ новому отложенію
отъ Александра къ Іоанну городовъ Чернигова, Рыльска, Старо-
дуба, Новгорода Сѣверскаго и другихъ. Іоаннъ принялъ ихъ и
многихъ литовско-русскихъ выходцовъ въ свое подданство и, послѣ
тщетныхъ усилій образумить Александра, снова прибѣгнулъ къ
оружію (1499). Одна московская рать, подъ предводительствомъ
хана Магметъ-Аминя и воеводы Якова Захарьевича Кошки¬
на, заняла города Мденскъ, Серпейскъ, Масальскъ, Брянскъ, Пу¬
тивль, и сѣверскіе князья Можайскій и Шемячичъ были приве¬
дены къ присягѣ Іоанну. Другая москойская рать, подъ началь¬
ствомъ боярина Юрія Захарьевича Кошкина, взяла Дорогобужъ.
Вслѣдъ за нею Іоаннъ послалъ тверскую рать подъ начальствомъ
квязя Даніила ІДени, который долженъ былъ начальствовать
большимъ полкомъ, а Юрій Кошкинъ—сторожевымъ. Между тѣмъ
литовское войско, подъ начальствомъ гетмана князя Константина
Острожскаго, приближалось къ Дорогобужу и 14 іюня (въ годов¬
щину Шелонской битвы) встрѣтилось съ московскимъ на Митько-
вомъ полѣ, па рѣчкѣ Ведрогаѣ (нынѣ топкій ручей въ 5 верстахъ отъ
Дорогобужа, у большой московской дороги, съ древними земляными
укрѣпленіями и курганами по близости). Съ обѣихъ сторонъ ратями
предводительствовали испытанные въ бояхъ, искусные и храбрые
полководцы. Литовское войско (около 40 т. чел.), прошедшее че¬
резъ лѣса и болота, явилось въ виду русской рати (также около 40 т.
чел.), расположенной станомъ на Мптьковомъ подѣ. Послѣдняя
произвела ложное отступленіе за Ведрошу, дабы заманить непрія¬
теля на другой берегъ ея, и когда литовцы перешли черезъ нее по
мосту, вступила съ ними въ бой, поставивъ часть войскъ въ засадѣ.
Силы и напряженіе ихъ съ обѣихъ сторонъ были равныя и бой
упорный. Но русскій засадный полкъ, выбравъ удобное время, вне¬
запно ударилъ въ тылъ литовцамъ, разрушилъ мостъ на Ведрошѣ
и тѣмъ рѣшилъ побѣду. Литовцы обратили тылъ, въ бѣгствѣ устла¬
ли пОле и запрудили Ведрошу—своими убитыми и потонувшими (бо¬
лѣе 8 т.), и потеряли всю свою артиллерію, весь обозъ и множество
плѣнныхъ. Въ числѣ послѣднихъ находились знатнѣйшіе литовскіе
сановники и самъ князь Острожскій. Отправленный въ Москву и
милостиво принятый Іоанномъ, по предложенію его онъ присягнулъ
на подданство ему, но неискренно и ненадолго (14 лѣтъ спустя
онъ отплатилъ своимъ побѣдителямъ пораженіемъ ихъ на берегахъ
Днѣпра). Нѣкоторые полагаютъ, будто онъ не имѣлъ вѣрнаго свѣ¬
дѣнія о силѣ русскаго войска и напалъ на него за Ведрожей, пола¬
гая его малочисленнымъ, тѣмъ болѣе, что видѣлъ поспѣшное отступ¬
леніе его за эту рѣчку. Съ русской стороны наиболѣе отличились
князь Даніилъ Щеня, Юрій Захарьевичъ Кошкинъ, началь¬
ствовавшій засаднымъ полкомъ, и князья Дорогобужскій и Воро¬
тынскій. Впрочемъ побѣда нхъ не имѣла никакихъ важныхъ по¬
слѣдствій.
Между тѣмъ войска новгородскія, псковскія и великолуцкія, подъ
начальствомъ Іоанновыхъ племянниковъ, Іоанна и Ѳеодора Бо¬
рисовичей, и боярина Челяднина, взяли Торопець. А сѣверскіе
князья Можайскій и Шемячичъ, съ боярами княземъ Ростов¬
скимъ и Семеномъ Воронцовымъ, 14 ноября 1501 г. одержали
подъ Мстиславлемъ рѣшительную побѣду надъ литовскимъ вой¬
скомъ, которымъ предводительствовали князь И жеславскій и ли¬
товскій воевода (въ послѣдствіи знаменитый атаманъ днѣпровскихъ
казаковъ) Евстафій Дашковичъ, причемъ литовцы потеряли до
7 т. чел. одними убитыми въ бою. Но этимъ и заключились значи¬
тельныя и успѣшныя военныя дѣйствія московскихъ войскъ про¬
тивъ литовскихъ. Сынъ Іоанна Димитрій, посланный подъ Смо¬
ленскъ, не могъ взять его н ограничился только взятіемъ Орши и
разореніемъ литовскихъ земель, которое потомъ было повторено сѣ¬
верскими князьями. Войпа продолжалась, но очень медленно и вяло,
такъ что иногда цѣлый годъ ни съ той, ни съ другой стороны не
было никакихъ военныхъ движеній и дѣйствій. Дѣятельнѣе піли
сношенія Іоанна и Александра съ Менгли-Гиреемъ и Сте¬
фаномъ молдавскимъ. Перваго Іоаннъ съ самаго начала постоян¬
но возбуждалъ противъ Александра, убѣждая его идти къ Слуцку,
Турову, Пинеку и Минску. Менгли-Гирей оставался вѣрнымъ сою¬
зу съ Іоанномъ, хотя Александръ и старался склонить его на
свою сторону. Сыновья Менгли-гирея съ 15 т. чел. конницы уже
въ августѣ 1499 г. вторглись въ Подолію и Волынь, разграбили и
сожгли Хмѣльникъ, Кременецъ, Брестъ, Владиміръ, Луцкъ, Вре-
славль, нѣсколько городовъ въ польской Галиціи, вывели оттуда
множество плѣнныхъ и захватили огромную добычу. И позже они
неразъ еще разоряли литовскія и польскія земли.
Александру легче было разорвать союзъ между Іоанномъ и
Стефаномъ молдавскимъ или но крайней мѣрѣ значительно осла¬
бить его. Причиною было то, что въ это время Іоаннъ подвергнулъ
дочь Стефана Елену опалѣ и лишилъ наслѣдства сына ея, Димит¬
рія. Впрочемъ неудовольствіе Стефана на Іоанна не имѣло важ¬
ныхъ послѣдствій. Немного болѣе вреда причинилъ Іоанну союзъ
Александра съ сыновьями Ахмата, которые нападали на Меп-
гли-Гирея, и особенно союзъ его съ Ливонскимъ орденомъ, от¬
влекшій московскія силы къ псковскимъ границамъ. Александръ
просилъ также помощи братьевъ своихъ, королей польскаго, чешска¬
го и венгерскаго, но они могли только обѣщать ему ходатайствовать
за него передъ Іоанномъ. Самъ Александръ еще въ началѣ 1500 г.
прислалъ къ Іоанну посла съ жалобами и съ оправданіями. А въ
январѣ 1501 г. въ Москву пріѣхалъ посолъ Владислава, короля
венгерскаго и чешскаго, съ ходатайствомъ своимъ и брата своего,
Яна Алберта польскаго, за Александра, и съ убѣжденіемъ при¬
мириться съ нимъ, дабы всѣ христіанскіе государи Европы были за
одно противъ общихъ враговъ ихъ—турокъ. Іоаннъ соглашался на
миръ, но не иначе, какъ на прежде объявленныхъ имъ Алексан¬
дру условіяхъ. Наконецъ, послѣ частыхъ пересылокъ и долгихъ пе¬
реговоровъ, вмѣсто мира было заключено перемиріе на 6 лѣтъ отъ
25 марта 1503 г. до 25 марта 1509 г. Александръ обязался не
трогать земель московскихъ, новгородскихъ, псковскихъ, рязанскихъ,
яронскихъ и уступилъ земли литовско - русскихъ князей, перешед¬
шихъ къ Іоанну, и города: Черниговъ, Стародубъ, Путивль, Рыльскъ,
Новгородъ Сѣверскій, Гомель, Іюбечъ, ІІочепъ, Трубчевскъ, Радо-
гощъ, Брянскъ, Мценскъ, Любу текъ, Серпейскъ, Масальскъ, Дорого¬
бужъ, Бѣлую, Торопецъ и Острей, всего 19 городовъ, 70 волостей,
22 городища и 13 селъ.
Съ изображенною выше войною между Іоанномъ и Алексан¬
дромъ была соединена и война перваго съ союзникомъ послѣдняго,
магистромъ Ливонскаго ордена Балтеромъфонъ-П леттенбергомъ.
Еще въ 1460 г. между Василіемъ II и орденомъ было заключено
перемиріе на 5 лѣтъ; но уже за два года до срока—въ 1463 г.
возобновились распри псковичей съ ливонцами, и зимою войско по¬
слѣднихъ подступило къ Новому Городку и стало обстрѣливать его
изъ пушекъ. Псковичи поспѣшно вооружились и съ 2-мя посадниками
и небольшимъ числомъ войскъ двинулись къ Новому Городку. Услы¬
хавъ объ этомъ, ливонцы поспѣшно отступили, бросивъ свои военные
запасы. Но вскорѣ она снова стали разорять пограничныя псковскія
земли, и снова, при движеніи противъ нихъ псковичей, поспѣшно от¬
ступили. Псковичи рѣшили идти къ Воронью Камню (на Чудскомъ
озерѣ), и когда уже были на озерѣ и узнали, что ливонцы въ слѣ¬
дующую ночь положили напасть на Колпино, то воротились назадъ,
пошли къ Колпину и на разсвѣтѣ напали на лпвовцовъ, которые
жгли и грабили, обратили ихъ въ бѣгство и гнали 15 верстъ по
двумъ дорогамъ. При этомъ псковской лѣтоиисецъ говоритъ, что ли-
вонцовъ было убито множество, а изъ псковичей ни одинъ. Въ то же
время другой псковской отрядъ изъ охочихъ людей воевалъ въ ли¬
вонскихъ пограничныхъ земляхъ и воротился съ плѣнными и добы¬
чей, а изборскій отрядъ сдѣлалъ то же самое около ливонскаго Нова¬
го Городка {Нейгауза). Такого рода пограничные набѣги и разоренія
прежде производились между ливонцами и однимъ Псковомъ, но те¬
перь послѣдній былъ уже подъ властію московскаго великаго князя
и имѣлъ его намѣстника, слѣдовательно ливонцы начали уже войну
съ нимъ, а не съ одномъ Псковомъ. По просьбѣ послѣдняго, къ не¬
му прибылъ московскій воевода Ѳеодоръ Юрьевичъ съ москов¬
скими войсками, и вмѣстѣ съ псковичами пошелъ за р. Великую къ
ливонскому Новому Городку (Нейгаузу), осадилъ его и сталъ обстрѣ¬
ливать пушками. Но то и другое было неудачно: черезъ 4 сутки разо¬
рвало большую пушку псковичей и онп отступили отъ Нейгауза,
очень крѣпкаго и мѣстностью, и укрѣпленіями. Между тѣмъ охочіе
люди со всей псковской области пустились на судахъ воевать въ ли¬
вонскихъ земляхъ и, по отступленіи главной рати отъ Нейгауза,
также воротились съ большою добычей. Послѣ того псковичи, услы¬
хавъ, что ливонцы напали на берега Наровн, собрались - было уже
идти туда, когда ливонскій орденъ прислалъ пословъ для перегово¬
ровъ о перемиріи, которое и было заключено на 9 лѣтъ (до 1472 г.)
причемъ дерптскій епископъ обязался платить московскому велико¬
му князю дань по старинѣ, а также держать русскій конецъ и
русскія церкви въ Дерптѣ по старымъ грамотамъ.
Но снова, за 3 года до срока перемирія—въ 1469 г. ливонцы на¬
пали на пограничныя псковскія земли, подведенные псковскими же
пограничными измѣнниками, которые сообщали ливонцамъ все, что
дѣлалось въ Псковѣ и его области. Впрочемъ набѣгъ ливонцовъ но
имѣлъ послѣдствій, а въ 1471 г. пріѣхалъ въ Псковъ посолъ магис¬
тра съ объявленіемъ, что послѣдній хотѣлъ переѣхать изъ Риги въ
Феллинъ (по русски — Вельяда) и имѣть прочный миръ съ псковича¬
ми, но требовалъ уступки нѣкоторыхъ земель и водъ. Псковичи не
согласились ва послѣднее требованіе; въ 1473 г., на съѣздѣ ихъ и
ливонскихъ пословъ въ Нарвѣ, также ни въ чемъ не могли согла¬
ситься съ ливонцами и просили помощи Іоанна. Вслѣдствіе того,
въ концѣ того же 1473 г. въ Исковъ прибылъ московскій воевода
князь Даніилъ Холмскій съ большою московскою ратью, какой
еще никогда не видали въ Псковѣ, и съ наемными татарами. Ливон¬
цы, устранись этой рати, прислали пословъ для переговоровъ о ми¬
рѣ, который и. былъ заключенъ на 30 лѣтъ (до 1504 г.).
Но миръ этотъ не продержался и 6 лѣтъ: въ 1479 г. уже возоб¬
новились распри между псковичами и ливонцами, а 1 января 1480 г.
послѣдніе внезапно подступили къ Вшпгородку, взяли и сожгли его,
а жителей перебили. На другой же день псковичи поспѣшно двину¬
лись къ Вишгородку, но ливонцовъ тамъ уже не нашли. Въ ту же
зиму ливонцы обложили Гдовъ, сожгли иосады его и стали обстрѣли¬
вать его пушками. Псковичи послали просить помощи Іоанна, нахо¬
дившагося тогда въ Новгородѣ, и онъ прислалъ имъ своего воеводу
съ войсками, который вмѣстѣ съ псковичами двинулся въ .юрьевскую
или дерптскую область, взялъ приступомъ одинъ ливонскій замокъ, вы¬
везъ изъ него много пушекъ, пороху и всякой добычи и потомъ сжегъ
его. Затѣмъ онъ пошелъ къ Дерпту, не взялъ его, но страшно разорилъ
его окрестности, увелъ множество плѣнныхъ (чуди) и вывезъ огром¬
ную добычу въ Псковъ и Москву. Но едва только онъ удалился, какъ
магистръ ордена Бернгардъ-ФОнъ-деръ-Борхъ отмстилъ нападе¬
ніемъ на йзборскъ, взять его не могъ, но все вокругъ его сжегъ ог¬
немъ и истребилъ мечомъ. Псковичи вышли изъ города, встрѣтились
съ ливонцами у озера и, послѣ стычки передовыхъ войскъ, обѣ рати
разошлись безъ боя. Но лѣтомъ 1480 г. ливонцы снова вторглись въ
псковскія пограничныя земли и начали жечь въ нихъ городки, изъ
которыхъ въ Кобыльемъ сгорѣло до 4 т. чел. Въ августѣ самъ ма¬
гистръ явился со всѣми силами ордена (по ливонскимъ лѣтописямъ
—до 100 т. чел., но большею частію худовооруженныхъ и неустро¬
енныхъ крестьянъ) подъ Изборскомъ, но, простоявъ подъ нимъ двое
сутокъ, осадилъ Псковъ, обстрѣливалъ его изъ пушекъ, подъѣзжалъ
къ нему въ лодкахъ по Великой, но также ни въ чемъ не успѣлъ.
Псковичи отразили ливонцовъ, отняли у нихъ лодки и наконецъ при¬
нудили магистра снять осаду и удалиться. Въ отмщеніе ливонцамъ,
Іоаннъ послалъ въ Ливонію воеводъ князей Булгака и Оболен¬
скаго съ 20 т. московскихъ войскъ, вмѣстѣ съ псковскими и новгород¬
скими. Въ концѣ февраля 1481 г. Булгакъ и Оболенскій, всту¬
пивъ въ Ливонію, двинулись къ Маріенбургу, Дерпту и Валку. Че¬
тыре недѣли пробыли они въ Ливоніи, нигдѣ не встрѣчая непріятеля
въ полѣ, взяли Феллинъ и Тарвастъ, богатую добычу и множество
плѣнниковъ (чуди). Въ 1482 г. ливонцы заключили перемиріе на 10
лѣтъ и къ концу срока, въ 1492 г. Іоаннъ велѣлъ заложить на гра¬
ницѣ противъ Нарвы, на правой сторонѣ Наровн, каменную крѣпость
съ высокими башнями, названную по его имени Иванъ-городомъ.
Ливонцы предложили перемиріе еще на 10 лѣтъ и договоръ
о томъ былъ заключенъ въ 1493 г. Но уже въ томъ же году
снова начались разныя непріятности съ обѣихъ сторонъ. Іоаннъ
потребовалъ удовлетворенія, но получилъ отказъ и въ это самое
время заключилъ союзъ съ датскимъ королемъ, врагомъ Ганзы, кото¬
рый предлагалъ свою помощь въ войнѣ противъ Швеціи, но съ тѣмъ,
чтобы Іоаннъ за это дѣйствовалъ противъ ганзейскихъ купцовъ въ
Новгородѣ. Въ 1495 г. Іоаннъ дѣйствительно, подъ предлогомъ не¬
исполненія ревельцами условій, велѣлъ схватить и заключить въ
тюрьму 49 ливонскихъ купцовъ, а товары ихъ отвезть въ Москву.
Ливонскій орденъ, сознавая силу Іоанна и собственную слабость,
не могъ отмстить ему силою оружія, до тѣхъ поръ, пока новый раз¬
рывъ между Александромъ и Іоанномъ не возбудилъ въ орденѣ
надежды на успѣхъ войны съ послѣднимъ. Въ 1501 г. магистръ ор¬
дена Вальтеръ-Фонъ-Плеттенбергъ, мудрый правитель и храб¬
рый, искусный полководецъ, заключилъ союзъ съ Александромъ и
объявилъ Іоанну войну—задержаніемъ псковскихъ купцовъ во вла¬
дѣніяхъ ордена. Собравъ войско немногочисленное (4 т. чел. конни¬
цы и нѣсколько тысячъ пѣхоты и вооруженныхъ крестьянъ), но хо¬
рошо устроенное и снабженное сильною артиллеріей, лѣтомъ 1501 г.
онъ вторгнулся въ псковскую область, истребляя все огнемъ и ме¬
чомъ. Іоаннъ, по проеьбѣ псковичей, прислалъ на помощь имъ вое¬
водъ князя Василія Шуйскаго и Даніила Пенко съ московскими,
тверскими и новгородскими войсками. Эти воеводы долго не отважи¬
вались идти прямо противъ Плеттенберга, но наконецъ, получивъ
рѣшительное приказаніе на то Іоанна, двинулись къ Изборску,
имѣя, по свидѣтельству ливонскихъ лѣгописцовъ, до 40 т. войскъ съ
артиллеріей. Въ 10 верстахъ за Изборскомъ, на р. Сирицѣ, они встрѣ¬
тились съ Плеттенбергомъ, и псковичи первые вступили съ нимъ
въ бой—и первые же обратились въ бѣгство, потерявъ въ бою сво¬
его посадника. Это и еще болѣе превосходство ливонцовъ въ числѣ
и стрѣльбѣ ихъ артиллеріи надъ русскимъ нарядомъ, произвело
разстройство и безпорядокъ нъ русскомъ войскѣ и рѣшило полное
пораженіе его и побѣду Плеттенберга. Послѣдній на другой день
подступилъ къ Изборску, но жители его сами сожгли свой посадъ и
отбились. Тогда Плеттеіібергъ началъ разорять край по р/ Вели¬
кой и 7 сентября взялъ и сжегъ Островъ, при чемъ въ огнѣ погибло
до 4 т. чел. Отъ Острова ливонцы воротились къ Изборску, провели
подъ нимъ одну ночь и на другой день отступили, оставивъ часть
войскъ въ засадѣ. Когда же, по удаленіи ихъ, жители Изборска вы¬
шли изъ города и разсѣялись въ бывшемъ станѣ ливонцовъ, войска
послѣднихъ внезапно напали на нихъ изъ засады и перебили ихъ
или взяли въ плѣнъ. Плеттенбергъ хотѣлъ осадить Псковъ, вмѣс¬
тѣ съ литовцами, приступавшими къ Опочкѣ, но поспѣшилъ въ Ли¬
вонію, потому что въ войскахъ его открылся кровавый поносъ, кото¬
рымъ и онъ самъ заболѣлъ. Іоаннъ же выслалъ новую рать и отрядъ
татаръ подъ предводительствомъ воеводы князя Александра Обо¬
ленскаго. Въ глубокую осень, не смотря на дожди, дурныя до¬
роги и разлитіе рѣкъ, русское войско разорило окрестности Дерпта,
Нейгауза и Маріенбурга. Ливонцы долго не смѣли иля не могли вый¬
ти изъ нихъ, но наконецъ вышли и 24 ноября въ темную ночь вне¬
запно напали на станъ русскаго войска подъ Гельметомъ. Хотя въ
первой же схваткѣ Оболенскій былъ убитъ, но русскія войска
сражались храбро и упорно, отразили и разбили ливонцовъ, гнали
ихъ верстъ 10 и нанесли имъ огромный уронъ. По словамъ лѣто-
писцовъ: псковскаго—у ливонцовъ будто бы не осталось даже вѣст¬
ника для увѣдомленія магистра объ этомъ пораженіи, а ливонскаго—
русскіе потеряли подъ Гельметомъ до 1,500 чел., Ливонія же лиши¬
лась въ этомъ походѣ до 40 т. жителей, убитыхъ или взятыхъ въ
плѣнъ русскими.
Между тѣмъ Плеттенбергъ, выздоровѣвъ, въ томъ же году
(1501) явился съ 15 т. войскъ подъ Изборекомъ, началъ обстрѣли¬
вать его, но, простоявъ подъ нимъ только одну ночь, осадилъ Псковъ,
ожидая Александра, обѣщавшаго присоединиться къ нему на р.
Великой. Псковичи зажгли предмѣстія и упорно отбивались до тѣхъ
норъ, пока Плеттенбергъ не снялъ осады и не отступилъ, услы¬
хавъ о приближеніи новой московской ратп, посланной Іоанномъ,
подъ предводительствомъ воеводъ князей Даніила Щени и Васи¬
лія Шуйскаго. Они отъ Изборска зашли въ тылъ Плеттенбергу
н близъ озера Смолина, въ 30 верстахъ отъ Пскова, вступили въ
бой съ вимъ. Они превосходили его числомъ, а онъ—устройствомъ
войскъ своихъ и прибѣгнулъ къ военной хитрости, предпринявъ
боковое движеніе въ сторону, какъ будто для того, чтобы уйти отъ
иихъ. Русскія войска частію бросились на ливонскій обозъ, частію
въ безпорядкѣ за ливонскими, войсками. Но эти, обратясь назадъ,
встрѣтили ихъ въ стройныхъ рядахъ и отразили съ урономъ, осо¬
бенно при помощи сильнаго огня артиллеріи. Русскія войска снова
устроились и напали на нихъ. Ливонцы, особенно пѣхота ихъ,
сражались стройно, упорно, съ отчаянною храбростью. Одинъ изъ
рыцарей (Гаммергатетъ) перешелъ на сторону русскихъ и ука¬
залъ имъ слабую сторону ливочцовъ, но это не помогло: ливонцы
устояли на мѣстѣ, а русскіе отступили въ безпорядкѣ и съ урономъ.
Эта битва была одна изъ самътхъ жестокихъ и кровопролитныхъ.
Черезъ два дня Плеттенбергъ отступилъ къ своимъ границамъ,
съ славой побѣдителя, но безполезной, потому что ливонскій орденъ
не могъ бороться съ Іоанномъ, даже въ союзѣ съ Литвою и Поль¬
шей. Война была одинаково тягостна для обѣихъ сторонъ, и для
ордена, Литвы и Польши съ одной и для Іоанна съ другой. Алек¬
сандръ, по смерти брата своего, вступилъ на польскій престолъ и
могъ уже располагать силами Польши и Литвы. Союзники же Іоан¬
на дѣйствовали или слабо (Менгли-гирей—по старости и зависи¬
мости отъ своихъ сыновей и мурзъ, подкупленныхъ Алексан¬
дромъ), или явно непріязненно (Магметъ-Аминь), или вовсе не
дѣйствовали (Стефанъ молдавскій). Самъ Іоаннъ, лишенный со¬
дѣйствія ихъ, утомленный долголѣтнею, безпрерывною военною дѣя¬
тельностью, огорченный смертію старшаго сына своего, семейными
неудовольствіями и дворскими кознями, столь же усердно желалъ
мира, сколько и противники его. Но трудность соглашенія въ усло¬
віяхъ мира (удержанія Іоанномъ завоеванныхъ имъ литовско-рус¬
скихъ городовъ и областей, и требованія Александра возвратить
ихъ) долго замедляли мирные переговоры. Наконецъ въ 1503 году
Іоаннъ согласился заключить только перемиріе съ Литвою и орде¬
номъ на 6 лѣтъ, удержавъ за собою все княжество сѣверское, воз¬
вративъ Литвѣ остальные затѣмъ города и земли и снова обязавъ
дерптскаго епископа платить ему ежегодную дань.
Такъ кончилась, за два года до смерти Іоанва, не безъ успѣха и
пользы для Руси, тяжелая война его съ Литвою и орденомъ.
II.
Войны при Василіѣ III (1605—1533).
§ 79.
Войны es Лжгвою (1S07—lëSS).
Войны при сынѣ Іоанна III и Софіи ІІалеологъ, ВаснліѣІН,
были, какъ и самое княженіе его, какъ бы продолженіемъ Іоанно¬
выхъ. съ тѣми же цѣлями, значеніемъ и важностью,’ хотя и не съ
столь блистательными успѣхами и значительною пользой для мос¬
ковскаго государства.
Важнѣйшими были войны или, лучше сказать, одна война съ Лит¬
вою, неразъ прекращавшаяся и возобновлявшаяся.
. ІІо смерти Іоанна (27 октября 1505), Александръ литовскій
призналъ это время удобнымъ для возобновленія войны, вмѣстѣ съ
ливонскимъ орденомъ, противъ Руси. Но Плеттенбергъ благо¬
разумно заявилъ, что нужно было дождаться конца перемирія и вы¬
ждать, какой оборотъ примутъ внутреннія дѣла Русн, дабы не на¬
чинать внезапно войны съ такимъ сильнымъ врагомъ. Александръ
и его совѣтъ признали это справедливымъ, однако нашли нужнымъ
на всякій случай собирать войска на литовско-русскихъ границахъ
и просили Плеттенберга сдѣлать тоя;е на ливонско - русскихъ
границахъ.
Но надежды Александра на междуусобія. Василія и племя а-
нива его, Димитрія, не исполнились: Василій княжилъ спокойно,
а Димитрій былъ по прежнему въ заключеніи. Не удались и пере¬
говоры Александра о вѣчномъ мирѣ, на условій возвращенія Лит¬
вѣ областей, взятыхъ у нея Іоанномъ, что ни мало не соотвѣт¬
ствовало видамъ и намѣреніямъ Василія, Такимъ образомъ Алек¬
сандръ не могъ воспользоваться смертію Іоанна и самъ 10 мѣ-
сяцовъ послѣ него (въ августѣ 1506 г.) умеръ бездѣтнымъ. Тогда
Василій въ свою очередь призналъ это время удобнымъ для совер¬
шенія великаго дѣла—мирнаго возсоединенія Литвы съ Русью йодъ
своею властію, и чрезъ сестру свою Елену, вдову Александра,
сообщилъ это литовскимъ чинамъ. Но уже было поздно: въ октябрѣ
1506 г. литовскіе чины избрали великимъ княземъ младшаго брата
Александрова, Сигизмунда, котораго Александръ назначилъ
преемникомъ себѣ. А въ декабрѣ того же года польскій сеймъ из¬
бралъ Сигизмунда и королемъ польскимъ. Имѣя уже въ своемъ
распоряженіи силы соединенныхъ Польши и Литвы, Сигизмундъ
въ началѣ 1507 г. счелъ весьма благопріятными для возобновленія
войны съ Русью тогдашнія обстоятельства ея. Походъ противъ Ка¬
зани кончился неудачно (см. ниже) и Василій долженъ былъ упо¬
требить большія усилія для поправленія дѣлъ своихъ какъ на вос¬
токѣ, такъ и на югѣ, гдѣ Менгли-Гирей былъ расположенъ съ
одной стороны помогать пасынку своему, казанскому царю Магметъ-
Аминю, а съ другой—дѣйствовать за одно съ Литвою противъ Ру¬
си (см. ниже). Вслѣдствіе того, виленСЕіій сеймъ 2 Февраля 1507 г.
положилъ собрать войска къ Пасхѣ, дабы Василій не предупре¬
дилъ вторженіемъ въ Литву. А Сигизмундъ увѣдомилъ Плеттен-
берга, какъ о сборѣ литовскихъ войскъ къ Пасхѣ, такъ и о томъ,
что Крымъ и Казань готовы въ одно время съ нимъ напасть на
Василія. Къ послѣднему онъ отправилъ пословъ вывѣдать распо¬
ложеніе, виды и намѣренія его. Но они не только нимало не измѣ¬
нились, но и простирались еп?е далѣе: Василій не только не былъ
намѣренъ уступить Литвѣ пріобрѣтеній отца своего, но и положилъ
пріобрѣсть Кіевъ и Волынь, а потомъ и другія древне-русскія, юго-
западныя я сѣверо-западныя области Литвы. А какъ Сигизмундъ,
напротивъ, былъ твердо намѣренъ возвратить Литвѣ всѣ отторгну¬
тыя отъ нея Іоанномъ III и его предшественниками области, го¬
рода и земли, то разумѣется, что мирнаго соглашенія между нимъ
и Василіемъ быть не могло и споръ должно было рѣшить оружіе.
Обстоятельства для того казались болѣе благопріятными для Си¬
гизмунда, нежели для Василія, угрожаемаго съ трехъ и даже
можетъ быть съ четырехъ сторонъ — Литвы, Крыма, Казани и ор¬
дена. Но въ это время, какъ нарочно на счастіе Василія и Руси,
въ Литвѣ произошло такое обстоятельство, которое оказалось чрез¬
вычайно важнымъ и полезнымъ для Василія.
Изъ числа всѣхъ знатнѣйшихъ вельможъ литовскихъ,-самымъ зна¬
чительнымъ во всѣхъ отношеніяхъ былъ князь Михаилъ Глинскій,
маршаловъ дворный, любимецъ Александра, довѣренный и влія¬
тельнѣйшій человѣкъ при жизни его. Долго былъ онъ за границей—
въ Италіи, Испаніи, при дворѣ Максимиліана I, я вездѣ умѣлъ
снискать себѣ расположеніе и почетъ умомъ, образованностью и
военнымъ искуствѳмъ своими. Въ Литвѣ онъ обладалъ болѣе всѣхъ
обширными имѣніями и многими замками и и^ѣлъ множество при-
верженцовъ, преимущественно изъ православныхъ русскихъ Все это
возбудило въ литовскихъ вельможахъ не только зависть и не¬
пріязнь къ нему, но даже и опасеніе, чтобы онъ не овладѣлъ
великимъ княжествомъ литовскимъ и пе перенесъ столицы его
въ Русь. Поэтому между ними и Глинскимъ возникла жестокая
вражда и борьба. Враги Глинскаго старались всячески вредить
ему и даже погубить его. Когда же Александръ заболѣлъ пред¬
смертною болѣзнью, онъ ввѣрилъ Глинскому войско для отраже¬
нія крымскихъ татаръ, жестоко разорявшихъ южную Литву. Глин¬
скій одержалъ надъ ними блистательную и полную побѣду—и сталъ
еще страшнѣе литовскимъ вельможамъ. По смерти Александра,
Глинскій одинъ изъ первыхъ искренно увѣрилъ прибывшаго въ
Вильну Сигизмунда въ вѣрности ему и заслужилъ его благорас¬
положеніе, но уже не то довѣріе, которымъ пользовался со стороны
Александра. Это ободрило враговъ Глинскаго и онн стали такъ
преслѣдовать и оскорблять его, что онъ, тщетно употребивъ всѣ
средства для снисканія себѣ законнаго, справедливаго удовлетворе¬
нія, удалился въ свои имѣнія и оттуда вошелъ въ сношенія съ Ва¬
силіемъ, отдавая себя въ его покровительство и распоряженіе, и
обѣщая ему легкое завоеваніе Кіева и Волыни. Василій съ радостью
принялъ его предложеніе, обѣщая ему -съ своей стороны всякую по¬
мощь противъ его враговъ. Глинскій увѣдомлялъ Василія, что
для дѣлъ ихъ обоихъ время было самое благопріятное, ибо литов¬
скихъ войскъ въ сборѣ еще не было, а отъ чужихъ странъ помощи
не имѣлось въ виду. А Василій отвѣчалъ ему, что немедленно по¬
шлетъ своихъ воеводъ съ войсками' въ Литву, и чтобы Глинскій
съ своей стороны также не медлилъ. Глинскій съ 700 чел. конницы
переправился черезъ Нѣманъ въ Гродно и ночью, внезапно напавъ
близъ него на замокъ главнаго врага своего, Забережскаго (по поль¬
ски Забржезинскаго), приказалъ отрубить ему голову и затѣмъ,
разославъ свою конницу искать и истреблять другихъ враговъ его,
Глинскаго, а самъ набирая все болѣе и болѣе войскъ, удалился
въ Новгородъ.
Такимъ образомъ, если Сигизмундъ льстилъ себя надеждой на¬
пасть на Василія съ трехъ сторонъ въ одно время, вмѣстѣ съ
крымскими и казанскими татарами—врагами не слиткомъ важными
и опасными, то союзникомъ Василія въ самой Литвѣ явился та¬
кой человѣкъ, который уже самъ по себѣ составлялъ грозную для
Сигизмунда и полезную для Василія силу, потому что за нимъ
стояло почти все православное русское населеніе Литвы, явно кло¬
нившееся на сторону Василія. Послѣднему необходимо было не¬
медленно, непремѣнно и всячески пользоваться этимъ и, между про¬
чимъ, всего лучше, казалось бы, ввѣрить главное начальствованіе
русскими войсками, назначенными противъ Литвы, такому умному,
образованному и искусному въ военномъ дѣлѣ человѣку, какъ Глин¬
скій—уроженцу Литвы, отлично знавшему всѣ обстоятельства ея и
лично заинтересованному въ нихъ. Къ сожалѣнію, это было невоз¬
можно при тогдашнихъ гордости и мѣстничествѣ русскихъ бояръ и
воеводъ и имѣло бы, вѣроятно, дурныя послѣдствія.
Все означенное выше происходило въ Февралѣ, мартѣ и апрѣлѣ
1507 г.; переговоры между Сигизмундомъ и Василіемъ не повели
ни къ чему, и 29 апрѣля московскіе полки уже двинулись къ литов¬
скимъ границамъ. Но воеводы ихъ воротились назадъ, услыхавъ, буд¬
то бы (по литовскимъ извѣстіямъ), о приближеніи Сигизмунда,
который, взявъ замокъ Гзыковъ, разорилъ нѣсколько мѣстечекъ и
волостей въ русскихъ предѣлахъ, но, по недостатку продовольствія
и отъ сильныхъ жаровъ (въ іюнѣ 1507 г.), воротился въ Вильну.
Такъ или иначе, но военныя дѣйствія въ 1507 г. этимъ и ограни¬
чились.
Весною 1508 г. они возобновились съ большею силой. Глинскій
уже разорялъ слуцкія и копыльскія земли, овладѣлъ Туровымъ и
Мозыремъ. Василій, увѣдомляя его, что послалъ на помощь ему
войска подъ начальствомъ князя Шемячича (бывшаго литвина), пи¬
салъ, чтобы съ этими войсками онъ, Глинскій, бралъ ближайшіе
къ себѣ города, но не ходилъ далеко внутрь Литвы и не спѣшилъ,
пока не придетъ другое, многочисленнѣйшее войско изъ Москвы. По
прибытіи Шемячича, Глинскій хотѣлъ, чтобы онъ помогъ ему
овладѣть Слуцкомъ (для того, какъ полагали, чтобы жениться на его
княгинѣ Анастасіи и тѣмъ пріобрѣсть право на Кіевъ, которымъ
нѣкогда владѣли предки князей слуцкихъ). Но Шемячичъ хотѣлъ
быть ближе къ сѣверу, откуда должна была придти московская глав¬
ная рать. Поэтому онъ и Глинскій рѣшили идти вмѣстѣ къ Мин¬
ску, а внутрь Литвы послать только легкіе отряды войскъ, чтобы
волновать край и мѣшать сбору войскъ. Эти отряди доходили на 8
миль до Вильни, на 4 до Новгородкаш до самаго Слонима. Шемя¬
кинъ же и Глинскій, простоявъ двѣ недѣли подъ Минскомъ, въ
ожиданіи извѣстій о московской главной рати, и не получивъ, ихъ,
отступили отъ Минска къ Борисову. Отсюда Глинскій писалъ къ
Василію, умоляя его, для пользы его собственной и всего притѣс¬
неннаго христіанства (т. е. православныхъ русскихъ) въ Литвѣ, при¬
казать своимъ воеводамъ спѣшить къ Минску, иначе братья и
друзы его, Глинскаго, и все христіанство придутъ въ отчаяніе,
занятые уже города подвергнутся опасности и самое благопріят¬
ное время будетъ упущено, ибо ратное дѣло дѣлается лѣ¬
томъ *). Но Василій, увѣдомляя о движеніи воеводъ: Щени изъ
Новгорода, Якова Захарьевича изъ Москвы и Григорія Ѳеодоро¬
вича изъ Великихъ Лукъ, приказывалъ Шемячичу и Глинскому,
чтобы они шли на соединеніе съ ними—къ Оршѣ, т. е. еще болѣе къ
сѣверу, и еще потеря времени! Шемячичъ и Глинскій двинулись
къ Оршѣ и на пути туда овладѣли Друцкомъ. Въ одно время съ
ними прибылъ къ Оршѣ князь Щеня и всѣ они вмѣстѣ осадили
этотъ городъ, а Яковъ Захарьевичъ' въ это время стоялъ уДубров-
ны. Вскорѣ пришла вѣсть о движеніи Сигизмунда къ Оршѣ (по¬
слѣ 11 іюня 1508 г.), и воеводы, снявъ осаду, стали на другомъ бе¬
регу Днѣпра, затѣмъ отступили далѣе къ ДубровнѢ (нынѣ мѣстеч¬
ко въ Оршинскомъ уѣздѣ Могилевской губерніи) и простояли здѣсь
7 дней въ бездѣйствіи! Но Сигизмундъ самъ не пошелъ и войскъ
за Днѣпръ не послалъ, по литовскимъ же извѣстіямъ—переправил¬
ся черезъ него послѣ того, какъ отряды его отбили русскія войска
отъ лѣваго берега; ночь развела сражавшихся; Глинскій убѣждалъ
воеводъ вступить на другой день въ битву съ Сигизмундомъ, но
они не согласились и въ полночь снова отступили (!), а Сигизмундъ
побоялся преслѣдовать ихъ и воротился въ Смоленскъ. Московскіе же
воеводы изъ Дубровнн пошли на юговостокъ къ Мстиславлю, гдѣ
выжгли посады, потомъ къ Кричеву, и такимъ образомъ расходились
съ Сигизмундомъ въ противныя стороны, какъ будто были при¬
сланы для подобныхъ безсмысленныхъ дѣйствій! По-истинѣ, нельзя
не сожалѣть, что главное начальствованіе не было ввѣрено Глин¬
скому, который, безъ сомнѣнія, дѣйствовалъ бы несравненно искуснѣе.
Сигизмундъ,прибывъ въ Смоленскъ, положилъ предпринять на-
*) Эти мудрыя и вѣрныя слова Глинскаго служатъ однимъ изъ множества
доказательствъ непригодности военно-помѣстной службы для своевременныхъ и
быстрыхъ военныхъ дѣйствій. Пока военно-помѣстное ополченіе собиралось изъ
многихъ отдаленныхъ городовъ и шло къ границѣ, время, которое на войнѣ не
ждетъ, уходило, и благопріятный для дѣйствій случай ускользалъ.
ступательныя дѣйствія, и главнымъ начальникомъ войска своего на¬
значилъ литовскаго гетмана князя Константина Острожскаго
успѣвшаго бѣжать изъ Москвы. Но этотъ походъ не могъ состоять¬
ся изъ-за того, что въ это время въ Литвѣ произошли смуты вслѣд¬
ствіе ссоры двухъ вельможъ (своеобразная характеристика тогдаш¬
няго военнаго устройства), и литовскіе отряды успѣли только сжечь
Бѣлую (н. Бѣлой), овладѣть Торопцомъ и занять Дорогобужъ, кото¬
рый сами русскіе сожгли, не надѣясь защитить его. Но и эти успѣ¬
хи тѣмъ и кончились, какъ только Василій приказалъ войскамъ
своимъ приблизиться къ угрожаемымъ границамъ, Щенѣ—къ То-
ропцу, Якову Захарьев и чу—къ Вязьмѣ и Дорогобужу, а князьямъ
Стародубскому и Шемякину охранять сѣверскую область. При
вѣсти о приближеніи русскихъ войскъ, литовцы бѣжали изъ Дорого¬
бужа и Торопца, а московскіе воеводы, бывшіе въ литовскихъ пре¬
дѣлахъ, вышли изъ нихъ, уклоняясь отъ рѣшительной битвы,
съ тѣмъ, чтобы при первомъ удобномъ случаѣ снова явиться въ
нихъ. Поэтому Сигизмундъ долженъ былъ постоянно держать на-
готовѣ сильное войско, а это для него было трудно, даже невозмож-
но, по причинѣ неурядицы въ Литвѣ, и необходимо было кончить
войну осенью, дабы не дать Глинскому возможности дѣйствовать
зимою для поддержанія своихъ приверженцовъ въ Литвѣ. Но и Ва¬
силій съ своей стороны, не успѣвъ во-время и какъ слѣдовало вос¬
пользоваться важнымъ переходомъ Глинскаго на его сторону, не
видя содѣйствія отъ Менгли-Гирея и ногаевъ, изъ которыхъ пер¬
вый воевалъ съ послѣдними, наконецъ склоненный убѣжденіями сес¬
тры своей', вдовы Александра Елены, и сомнительнымъ успѣ¬
хомъ войны—также желалъ мира. И когда 19 сентября въ Москву
прибыли послы Сигизмунда для переговоровъ о вѣчномъ мирѣ,
то онъ вскорѣ и былъ заключенъ по всей волѣ Василія, т. е. за
нимъ были утверждены всѣ пріобрѣтенія Іоанна, оба государя обя¬
зались быть за-одно на общихъ враговъ, за исключеніемъ Менглн-
Гирея, Глинскому, двумъ братьямъ его и ихъ приверженцамъ
былъ выговоренъ свободный выѣздъ изъ Литвы въ Москву и пр.
Такимъ образомъ война, сь обѣихъ сторонъ начатая съ большимъ
напряженіемъ силъ, съ цѣлію и надеждой нанести обоюдно рѣши¬
тельный ударъ, ведена была съ уклоненіемъ отъ рѣшительнаго
боя, съ отступленіемъ главныхъ силъ однѣхъ отъ другихъ, съ
обычнымъ лишь, варварскимъ образомъ веденія ея—разореніемъ
края огнемъ и мечомъ, сожиганіемъ городовъ, убіеніемъ безвинныхъ
жителей, изгнаніемъ русскими и литовскими войсками однихъ други¬
ми изъ собственныхъ предѣловъ, и кончилась—обычнымъ же заклю¬
ченіемъ вѣчнаго мира—лишь на короткое время, съ тѣмъ, чтобы
снова начать опять то же самое. Такова уже была война въ это вре¬
мя, нпчѣмъ пе лучше татарской или вообще азіатской. Впрочемъ въ
выгодѣ остался все-таки Василій, а не Сигизмундъ.
Дѣйствительно, пресловутый вѣчный миръ продолжался не болѣе 4
лѣтъ. Уже вскорѣ послѣ заключенія его, опять начались взаимныя
несогласія, ссоры, обиды, неудовольствія и жалобы, и бэлѣе винов¬
нымъ въ томъ былъ Сигизмундъ. Онъ оказывалъ явное недобро¬
желательство Василію, притѣснялъ и оскорблялъ сестру его Еле¬
ну, старался поссорить его съ братьями, возбуждалъ противъ него
крымскихъ татаръ и успѣлъ въ эгомъ послѣднемъ: съ дряхлымъ
Менгли-Гиреемъ у Василія произошелъ явный разрывъ. Но Сиг
гизмундъ не успѣлъ вооружить противъ Василія Ливонскій ор¬
денъ, который заботился только о возвращеніи купцовъ своихъ и
товаровъ ихъ, захваченныхъ при Іоаннѣ, и въ мартѣ 1509 г. заклю¬
чилъ перемиріе на 14 лѣтъ, съ обязательствомъ не содѣйствовать
Литвѣ противъ Руси.
Взаимныя неудовольствія Василія и Сигизмунда достигли на¬
конецъ въ 1512 г. высшей степени, между прочимъ вслѣдствіе свое¬
корыстныхъ подстрекательствъ Василія Глинскимъ и возбужде-
денія Сигизмундомъ противъ Василія крымскихъ татаръ. Осенью
1512 г. Василій объявилъ Сигизмунду войну, для начатія кото¬
рой ему особенно благопріятствовали обстоятельства. Маркграфъ
Албрехтъ бранденбургскій, сынъ сестры Сигизмунда, готовился къ
войнѣ съ нимъ, ставъ великимъ магистромъ Тевтонскаго ордена и
не желая уступить дядѣ Поморья и Пруссіи и быть его 'вассаломъ.
Ливонскій орденъ, по отношеніямъ своимъ къ Тевтонскому, такце
долженъ былъ объявить войну Польшѣ. Императоръ Максими-
ліянъ и имперскіе князья поддерживали Албрехта. Глинскій еще
въ 1508 г. убѣдилъ Василія заключить союзъ съ Максимиліа¬
номъ противъ Сигизмунда, для отнятія у послѣдняго земель Тевтон¬
скаго ордена для Албрехта, а Кіева и прочихъ литовско-русскихъ
городовъ для Василія. Но союзный договоръ о томъ былъ заклю¬
ченъ уже позже—въ 1514 г.
Наконецъ 19 декабря 1512 г. самъ Василій выступилъ изъ Мос¬
квы въ походъ къ Смоленску,‘съ двумя братьями, Юріемъ и Ди¬
митріемъ, зятемъ—крещейымъ татарскимъ царевичемъ Петромъ,
съ Михаиломъ Глинскимъ и воеводами Даніиломъ Щеней и
Рѣпней Оболенскимъ, и съ главнымъ войскомъ, при которомъ
находился весьма сильный огнестрѣльный нарядъ. Кромѣ того, къ
Смоленску шли "войска изъ, разныхъ городовъ: впереди главнаго вой¬
ска—Рѣпня Оболенскій, князья: Бѣлевскій, Микулинскій,
О бол ейскій и воеводы Челяднинъ, Бутурлинъ, ІІротасьевъ, За-
харьинъ и Собакинъ; къ Бреславлю были отряжены воевода Щу~
ва-Кутуаовъ и отъ Великихъ Лукъ князья: Одоевскій, Курбскій,
Елецкій ц Бахтеяръ; изъ Новгорода къ Холму—князья: Шуй¬
скій, Буйносъ-Ростовскій и воеводы: Иванъ и Василій Моро¬
зовы. Главное войско, при которомъ находился Василій, было подъ
начальствомъ царевича Петра и подъ нимъ братьевъ Василія, Да¬
ніила Щени, Глинскаго, Масальскихъ и многихъ другихъ знат¬
ныхъ бояръ и воеводъ.
Въ январѣ 1513 г. русское войско обложило Смоленскъ, стояло
подъ нимъ 6 недѣль, обстрѣливало его, разорило окрестности и на¬
конецъ ночью произвело приступъ,, но въ большомъ безпорядкѣ,
пищальниками, упоенными'виномъ. Цѣлую ночь и слѣдующій день
происходилъ жестокій бой, но взять Смоленска русскія войска не
могли: съ большимъ урономъ отраженныя отъ него литовскимъ вое¬
водой Юріемъ Сологубомъ, мужественно и упорно оборонявшимъ
его, они отступили и въ мартѣ воротились въ русскіе прёдѣлы, а
Василій въ Москву—безъ малѣйшаго успѣха.
14 іюня Василій снова выступалъ въ походъ противъ Смолен¬
ска, къ которому послалъ воеводъ: боярина князя Рѣпню-Обо-
ленскаго и Сабурова, а самъ отправился въ Боровскъ. Соло¬
губъ вышелъ изъ Смоленска на встрѣчу воеводамъ и вступилъ съ
ними въ бой за городскими стѣнами, но былъ разбитъ, заперся въ
городѣ и обложенъ въ немъ (въ іюлѣ). 25 сентября самъ Василій
прибылъ къ Смоленску, куда снова собрались всѣ русскія войска.
Началась осада, безуспѣшаая по причинѣ силы мѣстности и укрѣп¬
леній Смоленска, неискуснаго огнестрѣльнаго дѣйствія русскаго' на¬
ряда и мужественной, дѣятельной и искусной обороны Сологуба. То,
что русскія пушки разрушали днемъ, осажденные исправляли ночью.
Тщетно Василій употреблялъ и обѣщанія, и угрозы, чтобы склонить
осажденныхъ къ сдачѣ: они не сдавались. Наконецъ, видя, что все
было напрасно и уже наступала глубокая осень, въ ноябрѣ Василій
снялъ осаду и воротился въ Москву—снова безъ малѣйшаго успѣха.
Въ Февралѣ 1514 г. онъ заключалъ союзный договоръ съ импе¬
раторомъ Максимиліаномъ, обѣщавшимъ воевать съ Польшей,
равно и договоръ съ Ганзою, а также вошелъ въ дружественныя
сношенія съ турецкимъ султаномъ Селимомъ I, также имѣя въ ви¬
ду Литву и Польшу. 8-го же іюня онъ въ третій разъ выступилъ въ
походъ къ Смоленску, съ братьями Юріемъ и Симеономъ; тре¬
тій— Димитрій стоялъ въ Серпуховѣ, для обороны южныхъ гра¬
ницъ отъ крымскихъ татаръ, а четвертый — Андрей остался въ
Москвѣ. Глинскій взялся содѣйствовать овладѣнію Смоленскомъ
помощью сношеній съ тамошними единомышленниками и друзьями
своими и найма въ Чехіи и Германіи искусныхъ въ военномъ дѣлѣ
людей (которые и прибыли въ Москву черезъ Ливонію). 20 іюля
Смоленскъ былъ обложенъ и по немъ открытъ сильный и болѣе ис¬
кусный, нежели въ 1513 году, огонь. Лѣтописцы особенно хвалятъ
искуство московскаго главнаго пушкаря СтеФана (чеха или нѣмца):
когда онъ въ первый разъ выстрѣлилъ изъ большой пушки, то ядро
попало въ крѣпостную пушку, разрывомъ которой убило много лю¬
дей; въ другой разъ СтеФанъ выстрѣлилъ мелкими ядрами,
окованными сви нцомъ, и убилъ еще болѣе народа; наконецъ
третій выстрѣлъ произвелъ также большой уронъ. Тогда смоленскій
епископъ Варсонофій, выйдя на мостъ, просилъ у Василія срока
до слѣдующаго дня, но Василій не согласился, а напротивъ велѣлъ
стрѣлять отвсюду изъ всѣхъ орудій, отъ чего бблыная часть город¬
скихъ стѣнъ была разрушена и въ городѣ убито много народа и
произведенъ пожаръ.Тогда уже Варсонофій съ Сологубомъ, бо¬
ярами и народомъ вышли изъ Смоленска, прося у Василія поща¬
ды. Удержавъ Варсонофія, Сологуба и бояръ у себя подъ стра¬
жей, а народъ отпустивъ въ городъ и приставивъ къ послѣднему
стражу, Василій на другой день, 30 іюля, послалъ въ Смоленскъ
Даніила Щеню, съ товарищами, дьяками и подъячими, переписать
всѣхъ жителей и привесть ихъ къ присягѣ на вѣрность ему, Васи¬
лію. 1-го же августа онъ торжественно въѣхалъ въ Смоленскъ,
князьямъ, боярамъ и гражданамъ его объявилъ уставную грамоту,
назначилъ имъ въ намѣстники князя Василія Василіевича
Шуйскаго п одарилъ ихъ, Сологуба и сына его отпустилъ въ
Литву (гдѣ первый былъ казненъ какъ измѣнникъ), всѣмъ литов¬
скимъ служилымъ людямъ предоставилъ на волю возвратиться
въ Литву или остаться въ московской службѣ (многіе и остались въ
ней), а смоленскимъ—ѣхать въ Москву или остаться въ Смоленскѣ,
и всѣхъ отъѣзжавшихъ изъ него снабдилъ деньгами.
Снова возсоединивъ такимъ образомъ съ Русью Смоленскъ, 110
лѣтъ бывшій отторженнымъ отъ нея Литвою, Василій выступилъ
изъ него въ обратный походъ къ Дорогобужу, пославъ воеводъ сво¬
ихъ къ Мстиславлю. Здѣсь князь Ижеславскій присягнулъ Васи¬
лію и тоже сдѣлали жители Кричева и Дубровны. Для охраненія
Смоленска на случай прибытія Сигизмунда, Глинскій былъ по¬
сланъ къ Оршѣ, а воеводы: братья князья Михаилъ Голица и Ди¬
митрій Булгаковы-Патрикѣевы и конюшій Челяднинъ—къ
Борисову, Минску и Друцку.
Но Сигизмундъ уже выступилъ на встрѣчу имъ изъ Минска къ
Борисову, возлагая надежду на успѣхъ, которую внушилъ ему —
Глинскій. Послѣдній, по иностраннымъ извѣстіямъ, имѣлъ боль¬
шое участіе во взятіи Василіемъ Смоленска, большинство жителей
котораго было принуждено приверженцами Глинскаго сдаться
Василію до прибытія Сигизмунда. По извѣстію же Гербер-
штейна, Василій обѣщалъ отдать, но не отдалъ Глинскому
Смоленскъ. Обманутый въ своей надеждѣ, честолюбивый Глинскій
вступилъ въ переговоры съ Сигизмундомъ и рѣшился бѣжать въ
Оршу, но былъ перехваченъ княземъ Михаиломъ Голицой и Че-
ляднинымъ и отвезенъ въ Дорогобужъ къ Василію, который от¬
правилъ его въ оковахъ въ Москву и затѣмъ приказалъ свшмъ вое¬
водамъ идти противъ Сигизмунда.
Послѣдній, оставивъ при себѣ 4 т. войскъ въ Борисовѣ, осталь¬
ныя, подъ предводительствомъ князя Константина Острожска-
го, послалъ на встрѣчу русскимъ воеводамъ. По иностраннымъ из¬
вѣстіямъ, у нихъ было до 80 т. войскъ, а уОстрожскаго не болѣе
30 — 35 т. Въ концѣ августа Михаилъ Голица и Челяднинъ,
послѣ нѣсколькихъ небольшихъ стычекъ между передовыми войска¬
ми, остановились при Оршѣ, лѣвымъ крыломъ къ рѣчкѣ Крапивнѣ,
лѣвому притоку Днѣпра. Разными передвиженіями они старались по¬
казать видъ, будто имѣли гораздо болѣе войскъ, дабы тѣмъ устра¬
шить литовцовъ, Острожскій же, напротивъ — будто у него было
гораздо менѣе войскъ, чѣмъ сколько дѣйствительно имѣлось, и да¬
же завязалъ переговоры, предлагая миръ. Но русскіе воеводы отвер¬
гли его, не подозрѣвая въ этомъ военной хитрости Остро ж ска го,
который между тѣмъ тайно готовился переправиться въ двухъ мѣс¬
тахъ черезъ Днѣпръ. Ночью на 8 сентября 1514 г. онъ перепра¬
вилъ черезъ него вплавь конницу, а за нею и пѣхота двинулась че¬
резъ рѣку по наведеннымъ наскоро мостамъ. Когда Челяднину
донесли, что литовцы начинаютъ переправляться и совѣтовали не¬
медленно ударить на нихъ, онъ отвѣчалъ, что не хочетъ утомлять
войскъ своихъ ничтожнымъ движеніемъ и подождетъ, пока все вой¬
ско литовцовъ переправится и тогда отрѣжетъ его отъ переправы и
разомъ истребитъ его. Въ 9 час. утра все литовское войско стояло
уже на лѣвомъ берегу Днѣпра въ боевомъ порядкѣ. Челяднинъ
построилъ свои войска противъ него въ 3 линіи, слишкомъ растя¬
нувъ ихъ, а на Флангахъ послалъ отдѣльные отряды въ тылъ не¬
пріятелю. Михаилъ Голица, отдѣлясь отъ праваго крыла съ боль¬
шимъ числомъ конницы, стремительно ударилъ на лѣвый Флангъ
литовской конницы. Послѣдняя выдержала ударъ его, а когда онъ
отступалъ, отбиваясь отъ нея, польская конница изъ резерва ударила
ему во Флангъ. Къ нему подоспѣло подкрѣпленіе, какъ вдругъ не¬
пріятельская конница разступилась и середину заняла пѣхота: под¬
пустивъ русскую конницу на ружейный выстрѣлъ, она открыла по
ней жестокій огонь, нанесла ей большой уронъ и привела ее въ раз¬
стройство и безпорядокъ. Тогда Острожсвій стремительно уда¬
рилъ на нее всею своею конницей, опрокинулъ ее и, преслѣдуя, за¬
несся во 2-ю русскую линію. Зборовскій прискакалъ на подкрѣп¬
леніе и вмѣстѣ съШишковскимъ и его гусарами прорвался сквозь
растянутыя русскія лвніи и ударилъ въ копья. Между тѣмъ какъ
это происходило въ центрѣ и на Лѣвомъ крылѣ литовцовъ, на пра¬
вомъ литовская конница, имѣя противъ себя превосходную числомъ
русскую конницу, обратила тылъ. Русская конница бросилась за
нею въ безпорядкѣ, какъ вдругъ литовская конница раскрыла скрыт¬
но стоявшую сзади артиллерію, которая встрѣтила русскую конницу
залпомъ изъ всѣхъ орудій, и въ то же время литовская конница
обратилась назадъ и вмѣстѣ съ польскими латниками, бывшими въ
резервѣ, стремительно ударила на ошеломленную и разстроенную
русскую конницу, опрокинула ее на центръ и лѣвое крыло и гнала
до болотистой рѣчки Крапявны и лѣваго берега Днѣпра. Лѣвому
русскому крылу некуда было отступить и оно большею частію было
истреблено. Самъ Челяднинъ съ свѣжими войсками стоялъ между
тѣмъ неподвижно, а когда наконецъ рѣшился ударить въ тылъ по¬
бѣдителямъ, то самъ былъ атакованъ латниками Сверчовскаго и
легкою конницей Радзивила. Не могши выдержать удара ихъ,вой¬
ска Челяднпна бросились къ ближайшему позади ихъ лѣсу. Та¬
кимъ образомъ жестокая и кровопролитная битва эта, продолжав¬
шаяся почти цѣлый день, кончилась страшнымъ пораженіемъ рус¬
скаго войска и полною побѣдой Острожскаго, которою онъ от¬
мстилъ за собственное пораженіе свое въ 1501г. Уронъ русска¬
го войска былъ огромный, по литовскимъ извѣстіямъ — будто до
30 т. чел. убитыми, а взятыми въ плѣнъ — 8 главныхъ воеводъ, 37
второстепенныхъ начальниковъ и 1500 дворянъ. Московскія извѣс¬
тія не опредѣляютъ числа убитыхъ и взятыхъ въ плѣнъ, но соглас¬
ны съ литовскими вообще въ томъ, что уронъ былъ огромный. Зна¬
мена, пушки и обозъ также были взяты. По московскимъ извѣстіямъ,
первымъ вступилъ въ бой Михаилъ Голица, а Челяднинъ не
помогъ ему изъ зависти; когда же литовцы напали на Челяднина,
Голица не помогъ ему; наконецъ, когда литовцы въ третій разъ
напали на Голицу, Челяднинъ снова не помогъ ему, бѣжалъ и
тѣмъ рѣшилъ судьбу битвы (словомъ — въ многочисленномъ рус¬
скомъ войскѣ не было ни единоначалія, ни единства, ни согласія въ
дѣйствіяхъ, въ слабѣйшемъ же литовскомъ—напротивъ).
Остатки русскаго войска бѣжали къ Смоленску. Дубровна, Мсти-
славль и Кричевъ немедленно сдались Острожскому, который, съ
6 т. отборныхъ войскъ впереди, двинулся къ Смоленску, надѣясь
овладѣть имъ посредствомъ измѣни, ибо Мстиславскій владѣлецъ,
князь Ижеславскій, приверженцы Сигизмунда въ Смоленскѣ и
даже епископъ, Варсонофій призывали короля въ этотъ городъ.
Но бояре и граждане Смоленска, хотѣвшіе остаться за Москвою,
увѣдомили о томъ Шуйскаго, который заключилъ подъ стражу
Варсонофія и его единомышленниковъ, и когда Острожскій под¬
ступилъ въ Смоленску, велѣлъ повѣсить измѣнниковъ (кромѣ Вар¬
сонофія) на городскихъ стѣнахъ, а самъ далъ знать о всемъ Ва¬
силію, находившемуся въ Дорогобужѣ. Тщетно потомъ Острож¬
скій склонялъ жителей Смоленска покориться Сигизмунду и, по
отказу ихъ, дѣлалъ приступи къ городу: Шуйскій и смоляне от¬
разили ихъ, оборонялись упорно, и когд& Острожскій отступилъ
безъ успѣха, преслѣдоволи его н отняли у него много повозокъ.
Василій, похваливъ ихъ, прислалъ имъ подкрѣпленіе, а самъ воро¬
тился въ Москву.
Послѣ того, кромѣ извѣстія о нечаянномъ нападеніи псковскаго
намѣстника Сабурова на Рославль, русскія лѣтописи умалчиваютъ
о дальнѣйшихъ военныхъ дѣйствіяхъ между Москвою и Литвою. Во
всякомъ случаѣ, побѣда послѣдней при Оршѣ не имѣла никакихъ
особенно выгодныхъ для Сигизмунда и вредныхъ (кромѣ урона
войскъ и пр.) для Василія послѣдствій. Сигизмундъ’даже не
могъ возвратить себѣ Смоленска, ни извлечь пользы отъ вторженія
въ это время въ московскіе предѣлы крымскихъ татаръ сына и на¬
слѣдника умершаго (весною 1515 г.) Менгли-Гирея, Магметъ-
Гирея, и днѣпровскихъ казаковъ, предводимыхъ бѣжавшимъ изъ
русской службы ЕвстаФІемъ Дашковичемъ (см. ниже). Крымскіе
татары дѣйствовали то въ пользу Сигизмунда, то въ пользу Ва¬
силія, смотря по тому, который изъ нихъ давалъ имъ больше де¬
негъ. Но въ днѣпровскихъ казакахъ Польша пріобрѣла уже въ это
время важныхъ пособниковъ, и они усердно служили ей, а Сигиз¬
мундъ покровительствовалъ имъ и жаловалъ ихъ. Онъ возбуждалъ
также Длеттенберга противъ Москвы, и Плеттенбергъ, созна¬
вая опасность съ ея стороны для Ливоніи, готовъ былъ бы немед¬
ленно начать войну въ союзѣ съ Польшей и Литвой, но былъ удер¬
живаемъ какъ своимъ безсиліемъ, такъ особенно враждебными от¬
ношеніями великаго магистра Тевтонскаго ордена маркграфа А л б р е х-
та бранденбургскаго къ Польшѣ. Василій же, съ своей стороны,
весьма естественно искалъ союза съ Албрехтомъ, а также и съ
королемъ датскимъ, и такимъ образомъ въ 1515—16—17 г.г. вой¬
на продолжалась медленно и нерѣшительно, между Москвою — съ
одной стороны и между Польшей и Литвой—съ другой, и ихъ союз-
■ никами, хотя въ то же время не прекращались и переговоры о мирѣ,
при посредствѣ императора Максимиліана, отъ котораго съ этою
цѣлію въ апрѣлѣ 1517 г. прибылъ въ Москву посолъ его, баронъ
Герберштейнъ. Въ тоже время въ Москву прибылъ и посолъ Ал-
брехта, съ которымъ и былъ заключенъ договоръ воевать за одно
противъ Спгизмунда, причемъ Василій обѣщалъдать Албрехту
просимую имъ денежную помощь, по только когда онъ откроетъ
войну, отниметъ отъ Польши свои города и двинется къ Кракову.
А въ сентябрѣ 1517 г. и Сигизмундъ отправилъ въ Москву двухъ
пословъ своихъ, но, къ удивленію, въ то же самое время, промед¬
ливъ три года послѣ Оршинской побѣды, вдругъ вздумалъ открыть
наступательныя дѣйствія. Поводомъ къ тому послужило упомянутое
выше, внезапное нападеніе псковскаго намѣстника Сабурова на
Рославль, который онъ разграбилъ и затѣмъ удалился. Въ отмще¬
ніе за то, Сигизмундъ двинулся къ Полоцку и, самъ оставшись
въ немъ съ частію войскъ, Острожскаго съ сильнымъ войскомъ и
съ чешскими и нѣмецкими наемниками послалъ къ Опочкѣ. Двѣ
недѣли (отъ 6-го до 18-го октября 1517 г.) Острожокій стоялъ
подъ этимъ городомъ, сильно обстрѣливалъ его изъ пушекъ, разо¬
слалъ отряды въ окрестности его и наконецъ произвелъ приступъ
къ нему. Но намѣстникъ его, Салтыковъ-Морозовъ, и граждане
оборонялись съ чрезвычайными мужествомъ и упорствомъ, и отби¬
ли приступъ литовцевъ съ большимъ для анхъ урономъ. Между
тѣмъ московскія войска изъ Великихъ Лукъ и Вязьмы уже спѣшили
къ Оночкѣ, куда и къ Острожскому изъ Полоцка шли подкрѣпле¬
нія— и первыя въ трехъ мѣстахъ нанесли литовцамъ пораженіе, а
воевода Ляцкій наголову разбилъ шедшія къ Острожскому под¬
крѣпленія и отнялъ у нихъ пушки и пищали. Тогда Острожскій
былъ принужденъ снять осаду Опочки и отступить изъ московскихъ
предѣловъ безъ всякаго успѣха И пользы.
Эти военныя дѣйствія пріостановили мирные переговоры, но по
отступленіи Острожскаго они были возобновлены 1 ноября, однако,
не смотря на всѣ старанія Герберштейиа, не имѣли никакого
успѣха. Какъ и прежде, Сигизмундъ требовалъ возвращенія всѣхъ
пріобрѣтеній Іоанна п Василія, а послѣдній — Кіева, Витебска,
Полоцка и даже удѣла Елены въ Литвѣ. Вскорѣ Максимиліянъ,
озабоченный дѣлами реформаціи, не имѣлъ болѣе времени зани¬
маться дѣлами Польши, Литвы и Москвы, и 12 января 1519 года
умеръ, а преемникъ его, Карлъ У, прервалъ всѣ сношенія съ Мос¬
квою. Но Василій,' уже заключивъ союзы: съ датскимъ королемъ
Христіаномъ II противъ Швеціи и Польши и съ Албрехтомъ
бранденбургскимъ противъ Польши и Литвы, и даж'е ведя удачные
переговоры съ турецкимъ султаномъ Селимомъ I, для обращенія
крымскихъ татаръ противъ Польши, вскорѣ возобновилъ союзъ и
съ Крымомъ. Онъ согласился назначить казанскимъ царемъ, на мѣс¬
то умершаго въ концѣ 1518 г. Абдулъ-Летифа, братаМагметъ-
Гирея—Саипъ-Гирея, съ тѣмъ чтобы Магметъ-Гирей воевалъ
противъ Польши. Такимъ образомъ на сторонѣ Василія былъ уже
явный перевѣсъ, а Сигизмуидъ находился въ большой опасности.
Но вскорѣ Василій, опасаясь слишкомъ большаго усиленія Маг-
метъ-Гирея и въ Крыму, и въ Казани, назначилъ казанскимъ ца¬
ремъ, несмотря на заключенный съ нимъ передъ тѣмъ договоръ,
врага его, Шигъ-Алея. Сынъ Магметъ-Гнрея съ 30 т. крымскихъ
татаръ уже вторгнулся въ Волынь и Галицію, на-голову разбилъ
Острожскаго подъ Соколомъ, разорилъ край, истребилъ и плѣ¬
нилъ множество жителей его и воротился съ огромною добычей.
Но Магметъ-Гирей, оскорбленный назначеніемъ Шигъ-Алея, хотя
и не возсталъ противъ Василія, однако пересталъ воевать противъ
Сигизмунда. Это позволило послѣднему обратить свои силы про¬
тивъ Албрехта бранденбургскаго, который, въ надеждѣ получить
отъ Василія обѣщанную имъ денежную помощь и набрать въ
Германіи наемниковъ, въ концѣ 1519 г. и въ началѣ 1520 г. на¬
палъ на занятые Польшей въ Пруссія города съ весьма слабыми
силами, сражался мужественно, но уступалъ числительному превос¬
ходству польскихъ войскъ и едва успѣлъ защитить Кенигсбергъ.
Хотя 13 т. наемныхъ нѣмцовъ и явились на нижней Вислѣ и оса¬
дили Данцигъ, но, не имѣя ни продовольствія, ни извѣстій объ Ал-
брехтѣ, разошлись. А Сигизмундовы воеводы взялиМаріенвердеръ,
Голландъ и др. города и заставили Албрехта просить мира. Онъ
получилъ земли ордена въ наслѣдственное владѣніе, но съ вассаль¬
ными обязанностями къ Польшѣ, и такимъ образомъ рушился Тев¬
тонскій орденъ, имѣвшій, но отношеніямъ своимъ къ Польшѣ, Лит¬
вѣ и Ливонскому ордену, важное значеніе для Москвы.
Дѣйствія крымскихъ татаръ вначалѣ съ юга, а Албрехта по¬
томъ съ сѣвера противъ Литвы и Польши, отвлекали силы Сигиз¬
мунда отъ Василія. Послѣ неудачнаго похода къ Опочкѣ, литов¬
скія войска не являлись уже болѣе въ московскихъ предѣлахъ, но
московскія, напротивъ, нѣсколько разъ вторгались въ Литву. Въ 1518 г.
князь Василій Шуйскій съ новгородскими войсками и большимъ
огнестрѣльнымъ нарядомъ, а братъ его Иванъ съ псковскими вой¬
сками, осадили Полоцкъ. На помощь имъ пришелъ князь Михаилъ
Кислица съ московскими войсками. Но полочане оборонялись упор¬
но и скоро въ станѣ осаждавшихъ оказались недостатокъ продоволь¬
ствія и голодъ. Полочане захватили струги, на которыхъ отрядъ бо¬
ярскихъ дѣтей переправился черезъ Двину для сбора продовольствія;
преслѣдуемые литовскимъ воеводой Волынцомъ, боярскія дѣти бро¬
сились назадъ къ Двинѣ и множество ихъ утонуло въ ней, и нако¬
нецъ Шуйскіе были принуждены отступить безъ успѣха и пользы,
и съ урономъ. -
Въ 1519 г. Кислица съ новгородцами и псковичами снова пошелъ
въ Литву, къ Молодечно и другимъ городамъ, и вышелъ назадъ къ
Смоленску. Значительнѣе былъ походъ князя Василія Шуйскаго
отъ Смоленска, князя Михаила Горбатаго отъ новгородскихъ и
псковскихъ границъ и князя Симеона Курбскаго изъ сѣверской
области — къ Оршѣ, Могилеву, Минску и даже подъ самую Вильну,
по обычаю — разоряя край, истребляя и плѣняя жителей. Пятеро
знатнѣйшихъ литовскихъ воеводъ вышли-было на встрѣчу имъ, но,
видя пораженіе передовыхъ войскъ своихъ, отступили въ непроходи¬
мыя лѣсныя тѣснины за Лойскъ (въ августѣ и сентябрѣ). Московскіе
воеводы не преслѣдовали ихъ туда и воротились къ своимъ грани¬
цамъ. Другіе московскіе воеводы: Годуновъ, князь Елецкій и За-
сѣкинъ .ходили такимъ же образомъ къ Витебску и Полоцку, вы¬
жгли посады ихъ^взяли внѣшнія укрѣпленія, разорили окрестности,
истребили и плѣнили множество людей. Кромѣ того, казанскій царе¬
вичъ Ѳеодоръ, сынъ Алегама, и сынъ князя Даніила Щени
Михаилъ производили частые п разорительные набѣги на Литву,
Всѣ эти военныя дѣйствія имѣли цѣлію скорѣе принудить Сигиз¬
мунда къ миру,,котораго Василій очень желалъ, потому что 6-ти-
лѣтняя война была очень тяжела для него по тогдашнему состоянію
военныхъ силъ и денежныхъ средствъ Москвы. Послѣ взятія Смо¬
ленска и Оршпнской битвы, никакихъ важныхъ военныхъ дѣйствій
не происходило, а между тѣмъ необходимо было постоянно имѣть
сильныя рати для охраненія московскихъ границъ. Наступательныя
же дѣйствія этихъ ратей противъ Литвы были не иное что, какъ от¬
дѣльные, частные набѣги и вторженія, безъ всякой цѣли, связи,
единства и согласія, а только для разоренія края, истребленія и
плѣненія жителей и пріобрѣтенія добычи, совершенно подобно тому,
какъ дѣйствовали татары. Тщетно Албрехтъ бранденбургскій пред¬
лагалъ свой, замѣчательный планъ общихъ военныхъ дѣйствій, имен¬
но: русскимъ войскамъ завоевать богатую хлѣбомъ, но беззащитную
Самогитію, изъ нея идти въ Мазовію, соединиться въ ней съ нимъ
и напасть на Сигизмунда въ средоточіи его государства, въ то са¬
мое время, когда наемныя нѣмецкія войска, шедшія изъ Германіи,
(см. выше), нападутъ на него съ запада. Планъ этотъ могъ бы имѣть
важныя послѣдствія: положеніе Сигизмунда было бѣдственное,
война и зараза опустошали его владѣнія, лучшая часть войска его
состояла изъ чешскихъ и нѣмецкихъ наемниковъ, которые, послѣ
неудачнаго приступа къ Опочкѣ, съ досадой ушли къ себѣ домой и
единоземцы ихъ не хотѣли уже болѣе служить Польшѣ, а безъ нихъ
одни польско-литовскія войска не могли съ успѣхомъ противусто-
ять соединеннымъ силамъ Василія и Албрехта. Но случай, счас¬
тіе и особенно неблагоразуміе и неискусство Василія и его воеводъ
спасли Сигизмунда. Огіъ успѣлъ склонить Василія къ заключе¬
нію перемирія на 6 мѣсяцовъ и, подкупая крымскихъ татаръ, укрѣп¬
ляя и охраняя границы Литвы, обратилъ всѣ свои силы противъ сла¬
баго отдѣльно Албрехта, принудилъ его къ миру и лишилъ Васи¬
лія умнаго, усерднаго и дѣятельнаго союзника въ немъ. Къ этому
еще особеннымъ счастіемъ для Сигизмунда были измѣна Казани и
нашествіе казанскихъ и крымскихъ татаръ и днѣпровскихъ казаковъ
на Москву въ 1521 г. (см. ниже), въ то время, когда главныя рус¬
скія силы были на границахъ Литвы. Высланные Василіемъ къ
Окѣ воеводы съ частію войскъ не устояли противъ татаръ и каза¬
ковъ, которые подступили къ Москвѣ, а здѣсь бояре и воеводы, въ
отсутствіи Василія, откупились деньгами и обязались платить Кры¬
му дань! Магметъ-Гирей удалился, а весною 1522 г. Василій
самъ выступилъ въ походъ противъ него, но Магметъ тогда обра¬
тился уже противъ Сигизмунда (подробности о войнѣ съ татара¬
ми см. ниже).
Положеніе Василія въ 1521 г. могло-бы быть столько же опас¬
нымъ, сколько и Сигизмундово въ 1519 г., еслибы послѣдній на¬
палъ на него съ запада въ то самое время, когда крымскіе и казан¬
скіе татары напали на него съ юга и. востока. Но, къ счастію для
Василія, Сигизмундъ въ это время не имѣлъ достаточно сильнаго
войска, опасался турокъ и султана ихъ Сулеймана или Солимана
II, зналъ вѣроломство и ненадежность крымскихъ татаръ и надѣял¬
ся, что бѣдствія, претерпѣнныя Русью отъ нашествія татаръ, скло¬
нятъ Василія къ миру. Дѣйствительно, Василій желалъ прекра¬
тить тягостную войну съ Литвою, для скорѣйшаго обузданія Крыма
и Казани. Вслѣдствіе того, наконецъ 25 декабря 1522 г. заключено
было перемиріе на 5 лѣтъ, продолженное въ 1526 г., при посредни¬
чествѣ императора Карла У, еще на 6 лѣтъ (доконца 1533 г.). До¬
говоръ, заключенный о томъ, утвердилъ за Василіемъ Смоленскъ
съ его областью, а границами опредѣлилъ р.р. Днѣпръ, Иваку и
Мерю.
Такъ кончилась эта война между Москвою и Литвою, славная для
послѣдней только Оршпнскою побѣдой, полезная для первой пріобрѣ¬
теніемъ Смоленска и его области, но одинаково тягостная и разо¬
рительная для обѣихъ.
§ 80.
Войны съ Крымомъ (ISIS—1S21).
Въ одно время съ литовскою войною, въ болѣе или менѣе тѣсной
связи съ нею происходили войны съ Крымомъ и Казанью. Обѣ бы¬
ли важны въ политическомъ отношеніи, но мало замѣчательны и за¬
нимательны въ военномъ. Поэтому достаточно изобразить ихъ лишь
въ главныхъ чертахъ.
Въ ближайшей связи съ литовскою войною была война съ Кры¬
момъ, начавшаяся еще въ концѣ жизни Менгли-Гирея, пережив¬
шаго Іоанна III 10-ю годами (умеръ въ 1515 г.). Этотъ вѣрный
союзникъ Іоанна, усердно служившій ему, желалъ столь же усердно
служить и сыну его, но былъ уже очень старъ и не въ силахъ уни¬
мать своихъ сыновей и вельможъ, которые, легко подкупаемые Лит¬
вой и Польшей, охотно вторгались въ московскіе предѣлы, жестоко
разоряя край. Притомъ и самъ Мёнг ли-Гирей былъ недоволенъ
скупыми дарами, получаемыми имъ отъ Василія. Однако до смерти
Менгли-Гирея набѣги и вторженія крымскихъ татаръ не были еще
такъ сильны и вредны, какъ по смерти его. Тогда они возросли уже
въ такой силѣ и такъ часто повторялись, что стали бѣдственными
для Руси, были одною изъ главныхъ причинъ неудачи войны ея съ
Литвою и послужили началомъ войнъ ея съ Крымомъ, продолжав¬
шихся цѣлыхъ три вѣка (до конца ХѴІІІ-го).
Уже сынъ и преемникъ Менгли-Гирея, Магметъ-Гирей довелъ
свою дерзость до того, что вздумалъ возобновить мнимое право по¬
томковъ Чингизъ-хана на господство надъ Русью и взиманіе да¬
ни съ нея, присвоилъ себѣ нраво быть посредникомъ между Васи¬
ліемъ и Сигизмундомъ, раздавать имъ литовскіе и русскіе горо¬
да и т. п. Такіе дерзкіе замыслы его были выгодны для Сигизмун¬
да и весьма тягостны, хотя и не страшны для Василія, въ войнѣ
ихъ между собою. Магметъ-Гирей .успѣлъ возвесть на казанскій
престолъ брата своето, Саипъ-Гирея, вмѣсто Васнліева прнсяж-
ника Шигъ-Алея, и черезъ него господствуя въ Казани, какъ ивъ
Астрахани, такимъ образомъ могъ располагать противъ Руси сила¬
ми трехъ татарскихъ царствъ, возникшихъ къ востоку и югу. отъ
нея изъ прежняго Батыева царства. А эго могло быть очень опас¬
нымъ для Руси въ то время, когда она была занята на западѣ войною
съ Литвой и главныя силы ея находились на литовскихъ границахъ.
Такого рода опасность именно и возникла въ 1527 г., въ самомъ
концѣ войны Василія съ Сигизмундомъ, какъ означено ниже.
Но еще прежде того и даже при жизни Менпл и-Гирея, крымскіе
татары, сначала враждебно дѣйствовавшіе противъ Сигизмунда въ
пользу Насилія, какъ и дотолѣ Іоанна, и жестоко разорявшіе По-
долію, Волынь и даже Галицію, въ концѣ жизни Менг л и-Гирея
стали уже такимъ же образомъ дѣйствовать противъ южныхъ Нре-
дѣловъ Руси (на лѣвой сторонѣ средняго Днѣпра и на правой сто¬
ронѣ верхней Оки, съ ихъ притоками). Такъ лѣтомъ 1506 г., въ то
время когда Алексан дръ литовскій и польскій занемогъ предсмерт¬
ною болѣзнію, крымскіе татары вторглась въ Литву и жестоко разо¬
ряли ее, но были на-голову разбиты Михаиломъ Глинскимъ.
Въ 1507 г. отношенія Крыма къ Руси уже совершенно измѣнились:
Менгли-Гирей былъ готовъ помогать пасынку своему, казанскому
царю Магметъ-Аминю, и дѣйствовать заодно съ Сигизмундомъ
противъ Василія. Лѣтомъ 1507 г. крымскіе татары двинулись уже
къ южнымъ предѣламъ Руси (къ Бѣлеву, Одоеву, Козельску). Васи¬
лій немедленно выслалъ противъ нихъ войска на украйну. Москов¬
скіе воеводы не успѣли помѣшать татарамъ награбить большую до¬
бычу, но преслѣдовали ихъ, настигли на Окѣ, разбили и отняли у
нихъ всю добычу (9 августа).
Послѣ того крымскіе татары дѣтъ пять не нападали на русскіе пре¬
дѣлы. Но Менгли-Гирей не отказался отъ союза ни съ Глинскимъ
—для завоеванія для него Кіева, ни съ Сигизмундомъ—для защи¬
ты и Кіева, и Вильны. Сигизмунду эта послѣдняя помощь уже не
была нужна, а вмѣсто того онъ просилъ Менг л и-Гирея послать
своихъ татаръ къ Брянску, Стародубу и Новгороду - Сѣверскому. Но
крымскіе татары еще помнили свое пораженіе на Окѣ, и Менгли-
Гирей не послалъ татаръ, куда назначилъ Сигизмундъ, а предпо¬
челъ выманить у Василія какъ можно болѣе денегъ и даровъ, и во¬
влечь его въ войну съ Астраханью. Василій не согласился на по¬
слѣднее, но давалъ умѣренные дары, чтобы только поддерживать
дружбу съ Менгли-Гиреемъ, хотя послѣдній, особенно сыновья и
мурзы его, были очень недовольны и стали иричипять посламъ Васи¬
лія обиды и оскорбленія.
Въ маѣ 1512 г. двое сыиовей Менгли-Гиреясъ многочисленными
татарами наиали на украинскіе города Бѣлевъ, Одоевъ, Воротынсдь,
Алексинъ и взяли большую добычу и много плѣнныхъ. Василій вы¬
слалъ противъ нихъ воеводъ, но татары бѣжа ли въ степи, а воеводы
не преслѣдовали ихъ. Въ іюнѣ того-же года одинъ изъ сыновей
Менгли-Гирея, Ахматъ-Гирей посланъ былъ къ Рязани, и,о воро¬
тился, узнавъ, что на р.р. Упѣ и Осетрѣ стояли московскіе воеводы.
А въ октябрѣ братъ Ахмата Бурнашъ пришелъ къ Рязани, взять
ея не могъ, но причинилъ много вреда и ушелъ съ добычей и плѣн-
еыми. Тогда въ Москвѣ узнали, что разбойничьи набѣги сыновей
Менгли-Гирея были слѣдствіемъ договора послѣдняго съ Си¬
гизмундомъ, и это послужило причиной въ разрыву и войнѣ съ
Литвою. Во время этой войны, въ 1514 г. сынъ Магметъ-Гирея
Альпъ-салтанъ съ татарами уже перешелъ черезъ р. Тясмину и
требовалъ отъ кіевскаго воеводы Немировича, чтобы и онъ шелъ
съ нимъ въ московскіе предѣлы, иначе одинъ не пойдетъ. Но Неми¬
ровичъ не могъ исполнить этого, итавимъ образомъ помощь'крым-
скихъ татаръ Сигизмунду не приносила ему особенной пользы, хотя
онъ и не жалѣлъ денегъ, чтобы возбуждать Магметъ-Гирея про¬
тивъ Василія. Магметъ-Гирей, братья, сыновья и мурзы его не
переставали сноситься и съ Сигизмундомъ, и съ Василіемъ, съ
тѣмъ, чтобы служить тому, кто больше почтитъ ихъ, т. е. дастъ
больше денегъ, и сообразно съ тѣмъ и дѣйствовали въ пользу или
во вредъ того либо другаго, нападая пли на московскую, или на ли¬
товскую уврайну. Въ 1517 г. Сигизмундъ взялъ верхъ и лѣтомъ
20 т. крымскихъ татаръ явились въ окрестностяхъ Тулы. Князья
Одоевскій и Воротынскій приняли противъ нихъ очень удачныя
мѣры: пѣхота обошла татаръ и завалила имъ дороги въ лѣсахъ, гдѣ
много ихъ истребила, а конница стала преслѣдовать ихъ по дорогамъ,
бродамъ и множество ихъ истребила, потопила въ рѣкахъ, либо взя¬
ла въ плѣнъ, такъ что изъ 20 т. въ Крымъ воротилось очень мало
и то пѣшими и почти нагими. Съ другой стороны князь Ше мячи чъ
разбилъ за р. Сулою татарскій отрядъ, приходившій грабить окрест¬
ности Путивля. Однако Василій, по совѣщанію съ братьями и боя¬
рами своими, положилъ продолжать сношенія съ крымскимъ ханомъ,
дабы онъ не отложился явно отъ Москвы.
Такъ продолжалось до декабря 1518 г., когда Магметъ-Гирей,
сильно старавшійся, чтобы крымское, казанское и астраханское цар¬
ства были во власти одного рода Гиреевъ, прислалъ Василію гра¬
моту, которою обязывался быть за одно съ нимъ на Литву, съ тѣмъ
чтобы онъ, Василій, былъ за одно съ нимъ противъ потомковъ Ах¬
мата. Но Василій, по смерти Магметъ-Аминя казанскаго, назна¬
чилъ преемникомъ его, по просьбѣ самихъ казанцовъ, Шигъ-Алея,
внука Ахматова и родоваго врага Гиреевъ. Шигъ-Алей, предпо¬
читая во всемъ выгоды Іоанна, возбудилъ тѣмъ противъ себя не¬
удовольствіе казанцовъ, и когда весною 1521 г. братъ Магметъ-
Гирея, Саипъ-Гирей съ крымскимъ войскомъ явился подъ Казанью,
то она сдалась ему безъ сопротивленія. Шигъ-Алей и русскіе вое¬
воды при немъ были отпущены въ Москву, но посолъ и купцы рус¬
скіе были ограблены и задержаны. Въ маѣ Василій получилъ изъ
Азова извѣстіе, что между Магметъ-Гиреемъ, казанцами иастрахан-
ца.зш происходили,безпрестанныя сношенія, что Магметъ далъ казан¬
цамъ брата своего въ цари и со всѣми своими силами собирался идти
на Москву. Но это извѣстіе пришло въ Москву уже тогда, когда Маг-
метъ-Гирей, съ крымцами, ногаями и казаками донскими и днѣпров¬
скими (послѣдніе подъ предводительствомъ Евстяфія Дашковича),
быстро шелъ къ Окѣ. Главныя военныя силы русскія были тогда на
литовскихъ границахъ, а въ Москвѣ и внутреннихъ областяхъ войскъ
было мало, и Василій едва успѣлъ выслать младшаго брата своего,
Андрея, и боярина князя Бѣльскаго съ отрядомъ войскъ къ Окѣ
на встрѣчу Магметъ-Гнрею. Но Андрей и Бѣльскій не спра¬
шивали и не слушались ничьихъ совѣтовъ, распоряжались очень не¬
благоразумно и неискусно, сразились съ татарами не во-время и въ
неустройствѣ, были опрокинуты превосходными силами Ma г мета и
бѣжали. Войска Ma г мета разсѣялись для грабежа на всемъ про¬
странствѣ отъ Коломны до самой Москвы. Въ то же время Санпъ-
Г ирей съ казанскимъ войскомъ, разоривъ на пути земли нижегород¬
ской и Владимірской областей, соединился съ Магметонъ подъ Ко¬
ломной. Это неожиданное нашествіе крымскихъ и казанскихъ татаръ
въ одно время съ двухъ сторонъ, застигло Москву совершенно врас¬
плохъ. Она уже давно отвыкла отъ татарскихъ нашествій, и Васи¬
лій увидалъ себя въ такомъ же трудномъ положеніи, какъ и Димит¬
рій Донской при нашествіи Тохтамыша, а сынъ его Василій I
при нашествіи Эдигея. Поэтому и онъ послѣдовалъ ихъ примѣру—
отправился въ Волоколамскъ собирать войека, ввѣривъ защиту Мос¬
квы царевичу Петру и боярамъ. Самъ Магметъ остановился на р.
Сѣверкѣ, но отряды его подходили близко къ Москвѣ, разоряли
окрестныя села—Островъ, Воробьево, Угрѣшскій монастырь и др. Со
всѣхъ сторонъ все бѣжало въ Кремль, въ которомъ произошла такая
тѣснота, что отъ жары (эго было въ концѣ іюня) въ нѣсколько дней
могла развиться зараза. Москва была въ ужасѣ и смятеніи, тѣмъ бо¬
лѣе, что когда въ ней начали готовиться къ защитѣ, оказалось, что
пороху было недостаточно. Въ этихъ трудныхъ обстоятельствахъ, ца¬
ревичъ Петръ и бояре, не видя спасенія, рѣшились вступить въ
переговоры съ Магметъ-Гиреемъ, подступившимъ 29 іюля къ
Москвѣ. Онъ и не думалъ взять ее приступомъ, не имѣя ни средствъ,
НИ охоты на то, готовъ былъ бѣжать при первомъ извѣстіи о при¬
ближеніи Василія съ войсками и соглашался немедленно удалиться
изъ московскихъ предѣловъ, если получитъ письменное обязательство,
что Василій будетъ платить ему дань. Москва не могла долго оста¬
ваться въ означенномъ выше положеніи—и Магметъ-Гирей полу¬
чилъ требуемое имъ письменное обязательство и отступилъ къ Ряза¬
ни. Евстафій Д.ашковичъ, желая взять ее хитростью, предложилъ
жителямъ ея выкупать плѣнниковъ, надѣясь уловить случай, чтобы
вмѣстѣ съ рязанцами пробраться въ городъ. А Магметъ-Гирей,
съ своей стороны, для вѣрнѣйшаго успѣха этой хитрости, желая за¬
манить къ себѣ начальствовавшаго въ городѣ, окольничаго Хабара
Симскаго, приказалъ ему, какъ воеводѣ своего данника, явиться
къ себѣ въ станъ. Но Хабаръ-Симскій отвѣчалъ, что еще не
знаетъ, дѣйствительно-ли великій князь обязался быть данникомъ
хана и требовалъ доказательства. Ханъ послалъ ему грамоту, выдан¬
ную въ Москвѣ, а между тѣмъ Дашкевичъ все болѣе и болѣе при¬
ближался къ городскимъ стѣнамъ и нарочно далъ нѣкоторымъ плѣн¬
никамъ возможность бѣжать въ городъ. Татары погнались за ними
и требовали ихъ выдачи; однако, хотя рязанцы и выдали ихъ, число
татаръ подъ стѣнами города все болѣе и болѣе увеличивалось, какъ
вдругъ по нимъ произведенъ былъ залпъ изъ городскихъ пушекъ, ко¬
торыми распоряжался нѣмецкій пушкарь Іоганъ Іорданъ—и тата¬
ры въ ужасѣ бросились бѣжать отъ городскихъ стѣнъ. Ханъ потре¬
бовалъ выдачи Іордана, но получилъ отказъ и, не успѣвъ взять
Рязани хитростью, придя не за тѣмъ, чтобы брать города силой и
свѣдавъ о враждебныхъ ему дѣйствіяхъ асграханцовъ, не захотѣв¬
шихъ участвовать съ нимъ въ нашествіи на Москву, удалился изъ
московскихъ предѣловъ, съ громадною добычей и мноніествомъ плѣн¬
никовъ, но—оставивъ въ рукахъ Хабара-Симскаго грамоту, вы¬
данную боярами въ Москвѣ объ обязательствѣ великаго князя пла¬
тить ему, хану, дань. А Саипъ-Гирей съ казанцами воротился въ
Казань.
Такимъ образомъ Магметъ-Гирей не успѣлъ взять ни Москвы,
ни Рязани, первой — потому, что бояре въ ней малодушно выдали
ему, именемъ Василія, не имѣя никакого нрава на то, обязатель¬
ство, что послѣдній будетъ платить ему дань, а Рязань—потому, что
въ ней, по счастію, нашелся такой человѣкъ, какъ Хабаръ Симскій,
явившій болѣе мужества, нежели бояре въ Москвѣ и даже — самъ
Василій. Если бояре и не сочли возможнымъ выждать 3—4 дней,
пока Василій съ собранными имъ войсками выручилъ бы Москву
(хотя это было очень трудно и даже невѣроятно), то Василій съ
своей стороны, удаленіемъ изъ Москвы, оставленной имъ безъ всякихъ
средствъ къ защитѣ, для того, чтобы собрать въ Волоколамскѣ
войска, которыхъ въ 3 — 4 дня и даже болѣе собрать не могъ (по
условіямъ военно-помѣстной, службы), не явилъ необходимыхъ въ
такихъ обстоятельствахъ мужества и благоразумія. Счастливымъ слу-
чаемтэ и Москва, и Рязань были спасены, но слѣдствія нашествія
Магмета н Саи па были ужасныя. Молва народная простерла чис¬
ло выведенныхъ ими плѣнниковъ до числа 800 т. чел.—явное ире-
увеличеніе, свидѣтельствующее однако о страшномъ разореніи мос¬
ковскихъ предѣловъ. Алчные и ненасытные крымскіе татары про¬
давали русскихъ плѣнниковъ въ КяфѢ, а казанцы въ Астрахани.
Кромѣ того ими награблена была соотвѣтствовавшая числу плѣн¬
ныхъ громадная добыча. Это возбудило въ Магметъ-Гиреѣ алч¬
ность повторить осенью такое прибыльное для него нашествіе, и,
воротясь въ Крымъ, онъ приказалъ всей своей ордѣ—готовиться къ
новому, осеннему походу. Однако онъ не состоялся, а къ веснѣ слѣ¬
дующаго 1522 г. Василій успѣлъ собрать сильное войско, состояв¬
шее изъ многочисленной конницы и пѣхоты и большаго числа ору¬
дій, и самъ съ главными силами сталъ въ Коломнѣ, а прочія вой¬
ска расположилъ вдоль Оки.НоМагметъ-Гирей, узнавъ объ этомъ,
не пошелъ въ московскіе предѣлы, а захотѣлъ исполнить давниш¬
нее намѣреніе свое овладѣть Астраханью, противъ которой и пред¬
принялъ походъ. Тѣмъ не менѣе, Василію необходимо было по¬
стоянно сторожить какъ его, такъ иСаипъ-Гирея. Это и заставило
ускорить заключеніе перемирія съ Литвою, какъ означено выше, ко¬
торое и дало Василію возможность обратить все свое вниманіе на
Крымъ, Казань и Астрахань.
Намѣреніе Магметъ-Гирея овладѣть Астраханью не тревожило
Василія; напротивъ, междуусобія татаръ были благопріятны для него,
результатъ же ихъ оказался даже весьма выгоднымъ ему. Магметъ-
Гирей, соединясь съ ногайскимъ княземъ Мамаемъ, успѣлъ овла¬
дѣть Астраханью въ то самое время, когда ханъ ея Усейнъ (Гу¬
сейнъ) велъ переговоры о тѣсномъ союзѣ съ Василіемъ. Но вскорѣ
союзники Магмета, ногайскіе князья, предусматривая большую
опасность для себя отъ усиленія Гиреевъ въ Крыму, Астрахани и Ка¬
зани, внезапно напали;настанъ Магмета, убили послѣдняго и мно¬
жество крымцовъ, преслѣдовали сыновей Магмета въ Крымъ и ра¬
зорили его въ то самое время, когда съ другой стороны—его ра¬
зорялъ ЕвстаФІй Дашковичъ съ своими казаками. Заступившій
мѣсто Магмета, братъ его Сайдетъ-Гирей началъ съ* того, что
потребовалъ отъ Василія 60 т. алтынъ и мира для Саипъ-Гирея
казанскаго, въ чемъ, разумѣется, получилъ отказъ. Послѣ того
Крымъ надолго сталъ поприщемъ междуусобій, однако не переста¬
валъ тревожить Русь. Такъ осенью 1527 г., когда послы Сайдетъ-
Гирея были въ Москвѣ, племянникъ его, Исламъ-Гирей съ крым¬
цами явился на берегахъ Оки, но находившіеся уже на нихъ мос¬
ковскіе воеводы не дали ему переплавиться черезъ Оку и онъ былъ
принужденъ бѣжать, преслѣдуемый боярскими дѣтьми, которые уби¬
ли множество крымцовъ. Вскорѣ Сайдетъ-Гирей былъ изгнанъ
изъ Крыма и мѣсто его занялъ бывшій казанскій царь Саипъ-Ги-
рей. Въ августѣ 1533 г. Василій, узнавъ, что племянники его, Ис¬
ламъ и С а Фа-Гирей шли къ московскимъ границамъ, немедленно
сталъ готовиться къ походу противъ нихъ, выслалъ воеводъ съ вой¬
сками къ Коломнѣ па Оку и, приказавъ разставлять въ Москвѣ
пушки и пищали, а жителямъ посадовъ съ имуществомъ переселять¬
ся въ городъ, 15 августа самъ выступилъ изъ него въ село Коломенское.
Въ тотъ же день крымцы подступили къ Рязани, выжгли посады ея
и разсѣялись по окрестностямъ грабить, убивать и брать въ плѣнъ.
Василіи велѣлъ воеводамъ послать за Оку отряды для добыванія
языковъ (развѣдыванія). Одинъ изъ этихъ отрядовъ, подъ началь¬
ствомъ князя Д имитрія Палецкаго, разбилъ толпу крымцовъвъ 10
верстахъ отъ Николы Заразскаго (Зарайскаго), а другой, подъ на¬
чальствомъ князя Овчины-Телепнева-Оболенскаго, разбилъ
другую толпу ихъ и, преслѣдуя ее, наткнулся на большое крымское
войско. Крымцы разлучили Оболенскаго съ его ратниками, нѣко¬
торыхъ изъ пихъ взяли въ плѣнъ, но ничего болѣе не предприни¬
мали и, боясь встрѣтиться съ главнымъ войскомъ Василія, поспѣш¬
но удалились изъ московскихъ предѣловъ. Воеводы двинулись за
ними, но уже не могли догнать ихъ. А между тѣмъ съ КрымоАъ не
прекращались сношенія и переговоры, но это не мѣшало крымцамъ
производить свои разбойничьи набѣги до самой смерти Василія.
§81.
Война оъ Казанью (1505—1630).
Съ Казанью почти вовсе княженіе Василія происходила,съ проме¬
жутками, война, го прекращавшаяся, то возобновля вшаяся. Съ тѣхъ поръ
какъ Іоаннъ Ш сдѣлалъ казанскаго царя Магметъ-Аминя своимъ
ирисяжшікомъ, Казань не могла избавиться отъ власти великихъ
князей московскихъ Іоанна III и Василія Ш, но не хотѣла быть въ
совершенномъ подданствѣ ихъ и часто дѣйствовала даже враждебно.
Такъ еще при жизнп Іоанна Магметъ-Аминь, по наущенію же¬
ны своей, возмутилъ казанцовъ и вторгался въ нижегородскіе предѣлы,
чѣмъ заставилъ Іоанна, уже передъ самою смертію своею, принять
мѣры для усмиренія его. Василій, слѣдуя политикѣ отца своего, не
хотѣлъ упустить изъ рукъ власти своей надъ Казанью И въ самомъ
началѣ княженія своего, весною 1506 г. послалъ изъ Нижняго-Нов-
города по Волгѣ къ Казани судовую и конную рати подъ главнымъ
предводительствомъ брата своёго, Димитрія, и подъ нимъ воеводъ:
князей Бѣльскаго, Ростовскаго и Курбскаго, Шеина, Палец¬
каго и мн. др. (въ томъ числѣ не было ни одного изъ заслуженыхъ
и опытныхъ воеводъ Іоанновыхъ). 22 мая судовая рать (пѣхота)
приплыла къ Казани и, не дождавшись прибытія конной рати, выса¬
дилась и въ знойный день двинулась къ городу. Часть казанцовъ
вышла изъ него на встрѣчу ей и завязала съ нею бой, а другая часть
скрытно заскакала въ тылъ ей и отрѣзала отъ судовъ. Русская рать
потерпѣла сильное пораженіе и большой уронъ убитыми и взятыми
въ плѣнъ и утонувшими въ Поганомъ озерѣ (къ сѣв. возлѣ Казани);
остальнымъ удалось пробиться къ судамъ.
Узнавъ объ этомъ 9 іюня, Василій въ тотъ же день приказалъ
князю Василію Даніиловичу Холмскому съ другими воеводами
и войскомъ идти къ Казани, à брату своему Димитрію — до при¬
бытія Холмскаго не подступать вторично къ городу. Но Димит¬
рій, соединясь 22 іюня съ конною ратью, не счелъ нужнымъ далѣе
медлить, тотчасъ же снова повелъ пѣхоту и конницу къ Казани и
внезапно напалъ на казанцовъ во время ярмарки на Арскомъ полѣ,
множество ихъ перебилъ, а другихъ прогналъ въ городъ. Но, вмѣсто
того, чтобы воспользоваться этимъ первымъ успѣхомъ и, можетъ быть,
безъ большаго труда взять городъ приступомъ, ворівавшись въ него
вслѣдъ за бѣжавшими, онъ допустилъ свои войска грабить товары
на ярмаркѣ и предаться безпорядкамъ. Магметъ-Аминь воспользо¬
вался этимъ и 25 іюня на разсвѣтѣ внезапно напалъ на сонное рус¬
ское войско, не принявшее мѣръ предосторожности, привелъ его въ
разстройство и безпорядокъ, и нанесъ ему большой уронъ. Въ
страхѣ побѣжало оно къ своимъ судамъ, бросивъ пушки, оружіе,
обозы и награбленную добычу, и потерявъ множество людей *). Сѣвъ
на суда, Димитрій съ пѣхотой отплылъ къ Нижнему-Новгороду, а
конный отрядъ, подъ начальствомъ татарскаго царевича Джаналея
и воеводы Киселева, пошелъ къ Мурому и, настигнутый казанцами,
разбилъ ихъ и благополучно дошелъ до Мурома.
Василій началъ готовиться къ новому походу весною слѣдующа¬
го 1507 года. Но Магметъ-Аминь въ мартѣ этого года прислалъ
въ Москву просить мира, обѣщая отпустить русскихъ. плѣнниковъ.
Чтобы спасти послѣднихъ, Василій согласился на миръ по старинѣ,
какъ было при отцѣ его.
Около 15 лѣтъ потомъ Казань оставалась покорною и смирною.
Въ декабрѣ 1518 г. Магметъ-Аминь умеръ, и какъ за годъ передъ
тѣмъ умеръ и братъ его, Абдылъ (Абдулъ)-Летифъ, бывшій въ
*) По другимъ извѣстіямъ, казанцы, не, надѣясь одолѣть русскихъ силой, упо¬
требили хитрость: раскинули за городомъ станъ и, по приближеніи русскихъ,
бросились изъ иего въ городъ, а когда русскіе стали грабить станъ-, напали на
ихъ изъ города и разбили ихъ (Соловьевъ).
Каширѣ и назначенный преемникомъ ему, то Василій назначилъ
казанскимъ царемъ молодаго Шіігъ-Алея, внука Ахматова и
слѣдовательно родоваго врага Магметъ-Гирея, но воспитаннаго
въ Москвѣ и преданнаго Василію, назначившаго его именно для
того, чтобы Казань не была во власти Гиреевъ, какъ того желалъ
Магнетъ-Гирей. Выше изложено, какія были послѣдствія того:
Магметъ-Гирей возбудилъ неудовольствіе и явное возстаніе казан-
цовъ противъ Ш игъ* А л ея, возвелъ на казанскій престолъ брата
своего, Саипъ-Гирея, и въ одно время съ нимъ, лѣтомъ 1521 г. совер¬
шилъ нашествіе на Москву, а. потомъ на Астрахань, но былъ убитъ
ногайскими князьями, которые преслѣдовали сыновей его въ Крымъ.
Избавившись отъ Магметъ-Гирея и имѣя въ астраханцахъ дру¬
зей, а не враговъ, Василій* предпринялъ походъ противъ Казани.
Лѣтомъ 1523 г. онъ самъ отправился въ Нижній Новгородъ, откуда
послалъ Шигъ-Алея и князя Шуйскаго съ судовою ратью но
Волгѣ, а князя Горбатаго съ конною сухимъ путемъ—къ Казани
Но походъ этотъ ограничился только разорейіемъ казанскихъ зе¬
мель по Волгѣ и заложеніемъ при устьѣ р. Суры въ Волгу, въ ка¬
занскихъ владѣніяхъ, русскаго города, названнаго Васильсурскомъ,
что было перішмъ и очень важнымъ шагомъ къ совершенному по¬
коренію Казани (вторымъ было при Іоаннѣ IV построеніе Свіяж-
ск^).
Но главныя дѣйствія противъ Казани были назначены и произве¬
дены въ слѣдующемъ 1524 г. Лѣтомъ этого года многочисленное
войско, числомъ до 150 т. чел. или и болѣе, подъ главнымъ началь¬
ствомъ князя Ивана Бѣльскаго, отравилось изъ Нижняго-ЬІов-
города, частію на судахъ и частію сухимъ путемъ. Судовою (пѣшею)
ратью начальствовали князья: Бѣльскій, Горбатый и Курбскій,
Захарьинъ, Ляцкій и др., а конною—Хабаръ-Симскій съ товари¬
щами; князь Палецкій везъ на судахъ по Волгѣ сильный огне¬
стрѣльный нарядъ и продовольственные запасы. Устрашенный Саипъ-
Гирей бѣжалъ въ Крымъ, оставивъ въ Казани 13-ти-лѣтняго пле¬
мянника своего, СаФа-Гирея, и обѣщалъ воротиться”съ турец¬
кимъ войскомъ! КаЗанцы, объявивъ СаФа-Гирея своимъ царемъ,
вмѣстѣ съ черемисами и чувашами приготовились къ упорной обо¬
ронѣ. .
7-го іюия Бѣльскій съ судовою ратыо высадился и расположил¬
ся станомъ у Гостиннаго острова, въ виду Казани-, и 20 дней ждалъ
прибытія конной рати. Въ это время загорѣлась стѣна казанской де¬
ревянной крѣпости, но московская рать не тронулась съ мѣста, ни
для того, чтобы, воспользовавшись пожаромъ, овладѣть крѣпостью,
ни потомъ для того, чтобы не дать казанцамъ построить новую
стѣну. 28 іюля Бѣльскій только перенесъ станъ на берегъ рѣчки
Казанки. Сафа-Гирей, стоявшій недалеко отъ этого стана, нѣсколь¬
ко разъ пытался тревожить его пѣшими черемисами, но напрасно.
А между тѣмъ ни конная рать, ни суда съ нарядомъ и продоволь¬
ствіемъ не приходили; черемисы разорили окрестности русскаго
стана и отрѣзали ему всѣ сообщенія, такъ что даже невозможно было
дать знать въ Нижній Новгородъ или Москву о положеніи русскаго
войска. Въ станѣ его начался голодъ и распространились уныніе и
упадокъ духа, обратившіеся въ страхъ при вѣсти, будто конная
рать была разбита казанцами. Но это былъ ложный слухъ: скоро
узнали, что пораженіе потерпѣлъ только одинъ небольшой конный
отрядъ, главная же конная рать, подъ начальствомъ Симскаго, на¬
противъ, два раза разбила казанцовъ на р. Свіягѣ. Но судовая рать
Палецкаго нашла, что черемисы завалили каменьями и деревьями
узкія мѣста между островами, съ берега производили сильную стрѣль¬
бу изъ луковъ и бросали бревна, такъ что Палецкій былъ принуж¬
денъ бросить въ воду много тяжелыхъ орудій и другихъ тяжестей,
потерялъ много судовъ, людей, оружія, припасовъ и пр., и только
съ немногими судами успѣлъ пробиться и прибыть къ Бѣльскому.
Однако, не смотря на всѣ эти несчастія, когда наконецъ прибыла
конная рать, Бѣльскій 15 августа обложилъ Казань. Между тѣмъ
какъ русская конница удерживала казанскую, осадныя машины были
придвинуты къ городскимъ стѣнамъ и открыли свое дѣйствіе ио
нимъ. Осажденные отстрѣливались изъ пушекъ, но вскорѣ един¬
ственный пушечный мастеръ ихъ былъ убитъ—и это заставило ихъ
просить мира, съ обязательствомъ отправить въ Москву пословъ съ
изъявленіемъ покорности. Бѣльскій былъ радъ этому и снялъ оса¬
ду, потому что войска его изнемогали отъ голода. Казанцы отпра¬
вили въ Москву пословъ, но просили утвердить царемъ ихъ СаФа-
Гирея. Василій согласился, хотя и противъ воли и прямыхъ вы¬
годъ своихъ.
Такой жалкій исходъ похода, предпринятаго съ такимъ многочис¬
леннымъ войскомъ, съ такими надеждами на вѣрный успѣхъ, но ни¬
мало не оправдавшій общихъ ожиданій, кончившійся полною неуда¬
чей, стоившій большихъ потерь и едва не погубившій совершенно
всего войска, возбудилъ всеобщее неудовольствіе противъ Бѣль¬
скаго. Его обвиняли не только въ неискуствѣ, малодушіи и робос¬
ти, но даже и въ измѣнѣ, подозрѣвая его въ томъ, что онъ, будто
бы, былъ подкупленъ казанцами. Но эти обвиненія были несправед¬
ливы: Бѣльскаго можно было обвинять въ томъ, что онъ напрасно
потерялъ много времени у Гостиннаго острова, не воспользовался
пожаромъ въ казанской крѣиости, не помѣшалъ казанцамъ постро¬
ить новую стѣну и главное, доведя осаду Казани почти до конца,
снялъ ее потому только, что казанцы коварно просили мира, а вой¬
ско его терпѣло голодъ (хотя, взявъ Казань, могло бы утолить его
пріобрѣтеніемъ въ ней продовольствія). Но съ другой стороны
Бѣльскаго оправдывало нѣкоторымъ образомъ то, что безъ кон¬
ницы, наряда и продовольствія онъ не могъ ничего предпринять
съ одною судовою (пѣшею) ратью противъ казанской конницы и
черемисъ, окружившихъ его со всѣхъ сторонъ. Предъидущіе и по¬
слѣдующіе примѣры дѣйствій русскихъ войскъ противъ Казани (осо¬
бенно походъ Іоанна IV въ 1552 году,см. ниже) достаточно-свидѣ¬
тельствуютъ, что въ этихъ дѣйствіяхъ необходимо было,, осаждая
пѣхотой съ нарядомъ Казань, конницею прикрывать осаду съ поля,
удерживая и отражая въ немъ казанскую конницу.
Четыре года послѣ того о казанскихъ дѣлахъ не имѣется извѣс¬
тій. Въ 1529 г. Сафа-Гирей прислалъ въ Москву пословъ объ¬
явить, что хочетъ принесть присягу въ вѣрности Василію. По¬
слѣдній, повѣривъ этому, отправилъ въ Казань посла Пильемова
привести СаФа-Гирея къ присягѣ, а для наблюденія за исполне¬
ніемъ этого — князя Палецкаго, вслѣдъ за Пильемовымъ. Но
едва пріѣхавъ въ Нижній Новгородъ, Палецкій узналъ, что ко¬
варный СаФа-Гирей уже нарушилъ клятву, сильно оскорбивъ
Пильемова. Поэтому снова нужно было прибѣгнуть къ оружію—
и лѣтомъ 1530 года къ Казани были посланы сильныя рати, судо¬
вая—подъ начальствомъ, по прежнему, Бѣльскаго, а конная—зна¬
менитаго Михаила Глинскаго, освобожденнаго передъ тѣмъ изъ
заточенія; передовымъ полкомъ начальствовалъ князь Оболенскій-
Овчина.
СаФа-Гирей призвалъ черемисовъ и 30 т. ногаевъ и пригото¬
вился въ упорной оборонѣ: укрѣпилъ предмѣстій Казани, отъ Бу¬
лава Арскимъ полемъ до р. Казанки, деревяннымъ острогомъ съ
широкимъ и глубокимъ рвомъ, а самъ съ конницей отступалъ пе¬
редъ русскою конною ратью къ Казани съ боемъ, упорно защи¬
щаясь на каждомъ шагу и часто нападая на русскую конницу. Од¬
нако послѣдняя отразила всѣ его нападенія, принудила его отсту¬
пить къ Казани и, нереправясь черезъ Волгу, на луговой сторонѣ ея
соединилась съ высадившеюся судовою ратью. Тогда подъ Казанью
начались ежедневныя, жаркія и кровопролитныя сшибки. Казанцы
храбро сражались днемъ, но были оплошны ночью. Пользуясь этимъ,
охотники передоваго полка Оболенскаго ночью на 10-е іюля под¬
крались къ острогу и зажгли деревянную стѣну его. Русскія войска
бросились на приступъ, ворвались въ острогъ, взяли предмѣстіе, ра¬
зорили и сожгли его, истребили множество казанцовъ и стали при¬
ступать къ самому городу. Стоило только поддержать ихъ, продол¬
жать приступъ со всею силой — и Казань была бы взята. СаФа-Ги-
рей ушелъ изъ нея въ Арскій городокъ, преслѣдуемый только лег¬
кимъ отрядомъ, но безпорядокъ въ начальствованіи русскими вой¬
сками снова не допустилъ сразу порѣшить съ Казанью. Русскіе
воеводы съ главными силами стояли неподвижно на мѣстѣ и при¬
томъ такъ оплошно, что черемисы въ тылу ихъ успѣли захватить
войсковой обозъ, 70 пушекъ, запасъ пороха и ядеръ, и убили мно¬
гихъ воеводъ и ратниковъ. Черемисовъ прогнали и снова произвели
приступъ къ городу, которымъ легко было овладѣть, потому что въ
въ немъ было едва 12 т. вооруженныхъ людей. Но казанцы снова
выслали просить мира, обѣщаясь покориться Василію — и снова
Бѣльскій согласился и, взявъ съ нихъ присягу въ покорности и
вѣрности великому князю, снялъ осаду, отступилъ и вмѣстѣ съ ка¬
занскими послами и войскомъ возвратился въ Москву.
Такой вторичный жалкій исходъ похода противъ Казани и осо¬
бенно осады ея, въ нѣкоторыхъ лѣтописяхъ объясняется (не вполнѣ
ясно и опредѣлительно) будто бы тѣмъ, что хотя по взятіи острога
городъ и крѣпость его часа три были безъ людей, которые всѣ бѣ¬
жали, оставивъ всѣ ворота отворенными, но въ это самое время
Бѣльскій и Глинскій завели споръ о мѣстахъ—кому первому
въѣхать въ городъ, а между тѣмъ пошелъ проливной дождь,
испугавшись котораго, пѣшіе ратники и стрѣльцы, привезшіе къ
городу на повозкахъ нарядъ, бросили его и убѣжали, а казанцы,
воротясь, захватили его.
Какъ бы то ни было, несомнѣннымъ кажется то, что русскія. вой¬
ска дѣло свое дѣлали хорошо, но русскіе воеводы очень плохо: на¬
чавъ удачно, кончили неискусно и неудачно, изъ-за недостатка со¬
гласія и единства между собою упустивъ прекрасный случай въ
этомъ же году овладѣть Казанью.
Это было тѣмъ прискорбнѣе, что СаФа-гирей, воротясь въ Ка¬
зань, не иначе хотѣлъ присягнуть Василію, возвратить взятыхъ
русскихъ плѣнныхъ, пушки и пр., какъ по возвращеніи Василіемъ
казанскихъ пословъ, плѣнниковъ, пушекъ, пищалей и пр., взятыхъ у
казанцовъ. Происшедшіе вслѣдствіе того переговоры съ казанскими
послами въ Москвѣ и съ казанскими вельможами въ Казани кончи¬
лись тѣмъ, что враги Сафа-Гирея и приверженцы Василія изгна¬
ли перваго изъ Казани, вмѣстѣ со всѣми крымцами и ногаями, и
просили Василія дать имъ въ цари не Шигъ-Алея, котораго не
любили и боялись, а младшаго брата его, Еналея, владѣвшаго ме¬
щерскимъ городкомъ. Василій согласился и отпустилъ Еналея въ
Казань, а Шигъ-Алею далъ Каширу и Серпуховъ. Еналей и съ
нимъ вся каванетяя земля присягнули на вѣрность Василію и пре¬
бывали вѣрнымъ ему. Ш и г ъ-А лей же, недовольный, сталъ пересы¬
латься съ Казанью и за то былъ сосланъ въ заточеніе на Бѣло¬
озеро. '
Тѣмъ, за три года до смерти Василія, до времени кончились
казанскія дѣла и походы противъ Казани, которые, какъ видно, лег¬
ко могли бы повести къ совершенному покоренію Казани, еслибы
Василій дѣйствовалъ съ бблыпими твердостью и настойчивостью,
а воеводы его съ большимъ искуствомъ.
ГЛАВА ХТТ.
шшввднйпш войны и походы.
(Продолженіе).
Ш. Войны при Іоаннѣ IY (1533—1583). — § 82. Война оъ Казанью
(1550 —1552). — § 83. Осада и взятіе Казани (1552). — § 84. Война
съ Астраханью и Крымомъ и покореніе Астрахани (1554). — § 85.
Война съ Швеціей и ливонскимъ орденомъ (1554—1561).— § 86. Война
съ Полыішй и Швецгей (1563—1582). — § 87. Осада Пскова Стефаномъ
Баторіемъ (1581).—§ 88. Завоеваніе Сибири (1558—1583).
ш.
Войны при Іоаннѣ IV (1533—1583).
§ 82.
Война оъ Казанью (1§§0—1ШВ).
По смерти Василія III (1533) идо совершеннолѣтія 3-хъ-лѣт¬
няго сына его отъ втораго брака съ Еленой Глинской, Іоан¬
на IV, государствомъ правили: 4 года до 1538 г. — мать его, а по
смерти ея—-около 10 лѣтъ боярская дума.
Елена, во время своего правленія, слѣдовала внѣшней политикѣ
Василія III: продолжала войну съ Сигизмундомъ, по прежнему
хотѣвшимъ возвратить себѣ завоеванныя Іоанномъ Ш и Васи¬
ліемъ ІП области, и наконецъ принудила его заключить ца 5 лѣтъ
перемиріе, уступивъ Гомель и удержавъ новыя крѣпости Себежъ и
Заволочье. Въ отношеніи къ Крыму она, соблюдала твердую полити¬
ку, не страшась угрозъ хана, а въ отношеніи къ Казани употреб¬
ляла всѣ усилія для утвержденія въ ней русской власти, когда ка¬
занскіе мурзы, умертвивъ Еналея и снова призвавъ СаФа-гирея,
хотѣли избавиться отъ русской зависимости. Въ тоже"время Елена
скрѣпляла дружественные союзы съ императоромъ Карломъ Y, съ
шведскимъ королемъ ГуставомъВазой, съ господаремъ Молдавіи
и съ турецкимъ султаномъ Судецманомъ II.
Во время боярскаго правленія, распри между боярами имѣли со¬
вершенно противуположныя, вредныя для государства послѣдствія
въ отношеніи къ внѣшнимъ дѣламъ. Бояре не могли уже съ успѣ¬
хомъ поддерживать внѣшней политики Іоанна III и Василія III,
боялись Крыма, утратили вліяніе на Казань и равнодушно смотрѣли
на усиливавшееся господство поляковъ въ Литвѣ.
Краткій очеркъ военныхъ дѣйствій русскихъ войскъ противъ Лит¬
вы, Крыма и Казани въ 14 лѣтъ правленія Елены и бояръ будетъ
приведенъ ниже при особомъ изложеніи каждой изъ войнъ при Іоан¬
нѣ IV съ Литвою и Польшей, съ Крымомъ и съ Казанью. Изъ нихъ,
по особенной важности для русскаго государства, прежде всѣхъ
слѣдуетъ изобразить войну съ Казанью, кончившуюся, наконецъ,
покореніемъ ея, а вслѣдъ затѣмъ и Астрахани.
Междуусобія въ Крыму кончились по смерти Василія III едино¬
властіемъ Саипъ-Гирея, а еъ тѣмъ вмѣстѣ возобновились и вмѣ¬
шательства его въ дѣла Казани, съ прежнею цѣлію поставить всѣ
три татарскія царства: крымское, казанское и астраханское подъ
власть Гиреевъ. Въ Казани, вслѣдствіе перемѣны хановъ и
вліяній, то русскаго, то крымскаго, уже давно образовались двѣ про¬
тивныя стороны — русская и крымская, пользовавшіяся каждымъ
удобнымъ случаемъ, чтобы низложить одна другую. Во время войны
съ Литвою при Еленѣ, осенью 1535 г. крымская сторона состави¬
ла заговоръ, вслѣдствіе котораго просяжникъ Василія ІИ Е на л ей
былъ убитъ и царемъ казанскимъ провозглашенъ С а Фа-Гирей.
Русская сторона отправила въ Москву пословъ съ просьбой объ осво¬
божденіи Шигъ-Алея, заточеннаго на Бѣлоозерѣ, и назначеніи его
царемъ въ Казань. Елена освободила Шигъ-Алея и съ почетомъ
приняла его въ Москвѣ, а между тѣмъ уже началась война съ Са-
Фа-Гиреемъ. Посланные противъ него московскіе воеводы князь
Гундоровъ и Замыцкій дѣйствовали плохо и бѣжали малодушно.
Казанцы успѣли сжечь селенія около Нижняго-Новгорода, но были
отражены отъ Балахны и въ нѣкоторыхъ другихъ мѣстахъ. Послѣ
того они вторглись въ костромскую область, разбили и убили въ ней
воеводу князя Засѣкина, который ударилъ на нихъ, не собравъ
всѣхъ своихъ войскъ, но, по приближеніи московскихъ воеводъ съ
главными силами, удалились.
Въ январѣ 1537 г. московскія войска были двинуты во Влади¬
міръ и Мещеру, дабы оттуда идти къ Казани, а СаФа-Гирей под¬
ступилъ къ Мурому, взять его не могъ, только сжегъ посады его
и, при движеніи противъ него московскихъ войскъ отъ Владиміра
и Мещеры, ушелъ. Угрозы Саипъ-Гирея заставили однако отмѣ¬
нить походъ противъ Казани: Саипъ-Гирей требовалъ мира Мос¬
квы съ Казанью, какъ непремѣннаго условія мира съ Крымомъ. Но
между тѣмъ какъ шли переговоры о томъ, казанцы, надѣясь на под¬
держку Крыма, стали разорять московскія пограничныя области.
Въ 1539 они подходили къ Мурому и Костромѣ, въ упорномъ бою
ниже Костромы разбили московскія войска и убили 4-хъ воеводъ,
но потомъ сами были разбиты Шигъ-Алеемъ и княземъ Мсти¬
славскимъ и принуждены бѣжать. Послѣ того Саипъ-Гирей хо¬
тѣлъ, чтобыСаФа-Гирей въ одно время съ нимъ напалъ на москов¬
скія области. Но какъ крымцамъ было удобнѣе идти въ походъ лѣ¬
томъ, а казанцамъ, напротивъ, зимою, то Сафа-Гирей съ казан¬
цами, крымцами и.ногаями въ декабрѣ 1540 г. вторгнулся въ
нижегородскую область и напалъ на Муромъ и Кострому, но, раз¬
битый при послѣдней Шигъ-Алемъ, отступилъ и отъ осажденнаго
имъ Мурома и ушелъ назадъ.
Въ 1541 г. московская сторона въ Казани просила Іоанна IV
прислать своихъ воеводъ къ этому городу. Вслѣдствіе того, бояринъ
князь Иванъ Васильевичъ Шуйскій, съ другими воеводами и
многими дворцовыми и городовыми изъ 17 городовъ ратными людь¬
ми, былъ посланъ во Владиміръ, для наблюденія за ходомъ дѣлъ
въ Казани и сношеній съ недовольными въ ней. Въ то же время бы¬
ли посланы войска въ Коломну и на. Оку, для охраненія южныхъ
границъ со стороны Крыма. Санп;ъ-Гирей двинулся къ нимъ со
всею своею ордою, ногаями, казанцами, астраханцами, азовцами,
бѣлгородцами (акерманцами) и даже съ турецкими войсками (впер-
вые упоминаемыми, при этомъ случаѣ, въ войнѣ противъ Москвы),
при которыхъ были пушки и пищали. Высланная въ поле погранич¬
ная станица донесла, что напала на сакмы (слѣды) многочислен¬
наго войска—тысячъ до 100 и больше. Тогда къ Серпухову, Тулѣ,
Калугѣ и Рязани были посланы многочисленныя войска подъ предво¬
дительствомъ боярина князя Димитрія Бѣльскаго, съ приказа¬
ніемъ стать вмѣстѣ съ коломенскими воеводами вдоль лѣваго берега
Оки, по обыкновенію. Князю Булгакову-Голицыну, съ однимъ изъ
татарскихъ царевичей, велѣно было стать на р. Пахрѣ, а Шигъ-
Алею изъ Касимова и воеводамъ изъ Костромы идти къ Владиміру,
въ помощь Шуйскому. 28 іюля Саипъ-Гирей ..подошелъ къ го¬
роду Осетру, гдѣ въ посадахъ воевода Глѣбовъ сражался съ крым¬
цами и многихъ убилъ и взялъ въ плѣнъ. Тогда Булгаковъ былъ
передвинутъ съ Пахры на Оку, а на его мѣсто были посланы дру¬
гіе воеводы. Между тѣмъ боярская дума рѣшила 11-лѣтнему Іоан¬
ну оставаться въ Москвѣ, которую привесть въ сильное оборони¬
тельное положеніе, а воеводамъ на Окѣ приказала твердо держаться
на ней, безъ всякой розни между собою.
30 іюля Саипъ-Гирей подступилъ къ правому берегу Оки и
сталъ готовиться къ переправѣ черезъ нее. Передовой русскій полкъ,
подъ начальствомъ князя Турунтая-Пронскаго, открылъ пере¬
стрѣлку съ крымцами, а Саипъ Гирей велѣлъ туркамъ открыть огонь
изъ пушекъ и пищалей. Полкъ Пронскаго пршпелъ-было въ замѣ¬
шательство, но въ помощь ему стали подходить, одинъ за другимъ,
князья: Микулинскій, Серебряный-Оболенскій, Курбскій,
Шуйскій н наконецъ Бѣльскій. Саипъ-Гирей, увѣренный, что
всѣ московскія силы пошли къ Казани, но вмѣсто того увидавъ про¬
тивъ себя такое многочисленное русское войско, въ раздумьѣ уда¬
лился въ станъ, а когда узналъ, что къ русскимъ прибыли и пуш¬
ки, то поспѣшно пошелъ назадъ тѣмъ же путемъ, которымъ при¬
шелъ, истребивъ часть своихъ обозовъ и бросивъ другую съ турец¬
кими пушками. Микулинскій и Оболенскій преслѣдовали его и
многихъ отсталыхъ убили или взяли въ плѣнъ. Саипъ-Гирей, въ
досадѣ, чтобъ не уйти даромъ, 3 августа подступилъ къ Пронску,
потребовалъ сдачи и, получивъ отъ воеводъ Жулебина и Кобяко¬
ва отказъ, сталъ готовиться къ осадѣ, а воеводы и граждане къ
оборонѣ. Но, узнавъ о приближеніи Микулинскаго и Оболен¬
скаго, Саипъ-Гирей поспѣшно ушелъ къ Дону. Воеводы двину¬
лись за нимъ, но на Дону найдя, что Саипъ уже переправился че¬
резъ него, послали за нимъ только наблюдательный отрядъ, а сами
воротились.
Весною 1542 г. старшій сынъ Саипа Иминъ-Гирей напалъ на
сѣверскую область, но былъ разбитъ воеводами. Въ августѣ того aie
года крымцы явились въ рязанской области, но, встрѣтивъ полки
князя Пронскаго,-бѣжали и были преслѣдованн воеводами изъ рав¬
ныхъ украинскихъ городовъ до р. Красивой Мечи, причемъ па Ку-
ликовомъ полѣ русскіе передовые отряды разбили задніе крымскіе.
Но въ 1544 г. Иминъ-Гирей имѣлъ болѣе удачи въ нападеніи
на бѣлевскія и одоевскія земли, изъ которыхъ успѣлъ уйти съ множе¬
ствомъ плѣнныхъ, потому что воеводы князья: Щенятевъ, Шкур-
лятевъ и Воротынскій перессорились за мѣста и не пошли
противъ него.
Послѣ того въ Москвѣ рѣшено было прервать всякія сношенія
съ Крымомъ и во что ни стало бы покончить съ Казанью. Здѣсь,
послѣ неудачнаго похода Саипа, хотѣли мира съ Москвой. Но ка¬
кія были послѣдствія никакихъ извѣстій не имѣется до самой вес¬
ны 1545 г., когда, неизвѣстно по какому поводу, въ апрѣлѣ былъ
объявленъ походъ къ Казани, куда и отправились воеводы: князья
Пунковъ и Палецкій и бояринъ Шереметевъ —на судахъ по
Волгѣ, на легкѣ, князь Серебряный—изъ Вятки Вяткою и Камою,
и Львовъ—изъ Перми также на судахъ Камою. Серебряный на
пути истребилъ много непріятелей, прибылъ къ Казани въ одно вре¬
мя съ Пуивовымъ и вмѣстѣ съ нимъ истребилъ много казанцовъ
подъ Казанью и на р. Свіягѣ, послѣ чего воеводы воротились на¬
задъ. Но Львовъ, приплывшій къ Казани послѣ нихъ, былъ окру¬
женъ, разбитъ и убитъ. Этотъ неважный походъ имѣлъ однако то
хорошее послѣдствіе, что СаФа-Гирей началъ подозрѣвать своихъ
князей въ измѣнѣ и убивать ихъ, а другіе разъѣхались и послали
въ Москву просить присылки къ Казани войска, обѣщаясь выдать
СаФа-Гирея.
Въ декабрѣ 1545 г. самъ Іоаннъ (15-ти лѣтъ) отправился во Вла¬
диміръ, чтобы быть ближе къ Казани, откуда 17 января 1546 г. ему
дали знать, что СаФа-Гирей изгнанъ, и просили прислать Шигъ-
Алея. Въ іюнѣ князь Бѣльскій ввелъ Шигъ-Алея въ Казань,
но едва успѣлъ воротиться, какъ казанцы изгнали Шигъ-Алея
и снова признали СаФа-Гирея. Крымская сторона одолѣла, а мос¬
ковская, равно какъ и черемисы, просили Іоанна прислать къ Ка¬
зани войско.
Вслѣдствіе того, въ декабрѣ 1547 г. Іоаннъ, уже достигшій со¬
вершеннолѣтія (17 лѣтъ) и вѣнчавшійся въ Москвѣ царемъ, самъ
выступилъ въ походъ противъ Казани, сначала во Владиміръ, куда
въ январѣ 1547 г. привезли изъ Москвы (съ большимъ трудомъ, по¬
тому что зима была теплая и шли дожди) большія пушки. Въ фев¬
ралѣ Іоаннъ отплылъ изъ Нижняго Новгорода по Волгѣ и когда
остановился на„ островѣ Роботкѣ, то наступила такая оттепель, что
ледъ на Волгѣ покрылся водою и много пушекъ, пищалей и людей
потонуло. Простоявъ на островкѣ Роботкѣ три дня, ожидая, но не
дождавшись лучшей погоды, Іоаннъ послалъ князя Димитрія
Бѣльскаго къ Казани съ войскомъ и приказаніемъ соединиться съ
Шигъ-А'леемъ при устьѣ р. Цывили въ Волгу, а самъ воротился
въ Москву, въ сильномъ огорченіи, что не могъ совершить похода.
Бѣльскій, соединясь съШигъ-Алеемъ, подступилъ съ нимъ къ
Казани, на Арскомъ полѣ встрѣтилъ вышедшаго на встрѣчу имъ
СаФа-Гирея и опрокинулъ его обратно въ Казань передовымъ пол¬
комъ князя Микулинскаго. Но затѣмъ, простоявъ 7 дней подъ
Казанью, только разоряя окрестности, воеводы воротились назадъ,
не совершивъ ничего болѣе. Казанцы же, въ отмщеніе, осенью на¬
пали на галичскую область, но были разбиты на рѣчкѣ Еговкѣ, на
Гусевѣ полѣ, костромскимъ намѣстникомъ Яковлевымъ.
Медленность и вялость веденія до сихъ поръ войны противъ Ка¬
зани, происходившая отъ страха передъ крымскимъ ханомъ, были
причиной страшнаго разоренія восточныхъ пограничныхъ областей
казанцами. Но смерть Сафа-Гирея въ февралѣ 1549 г. дала дѣ¬
ламъ выгодный для Москвы оборотъ, разстроивъ крымскую сторону
и усиливъ рознь й смуты — въ Казани. Крымцы и казанскіе едино¬
мышленники ихъ провозгласили царемъ 2-хъ-лѣтняяго сына Са-
Фа-Гирея, Утемыша, въ то самое время, когда въ Москвѣ былъ уже
совершеннолѣтній царь, самъ правившій государствомъ и поло¬
жившій (по совѣту Адашева) рѣшительно дѣйствовать наконецъ
противъ Казани. Онъ велѣлъ собраться полкамъ: передовому—въ
Шуѣ и Муромѣ, большому—въ Суздалѣ, правой руки—въ Костромѣ,
лѣвой—въ Ярославлѣ, сторожевому—въ Юрьевѣ. Казанцы, сознавая
опасность, послали въ Крымъ просить помощи, но московскіе казаки
перехватили и убили пословъ ихъ, а ярлыки ихъ переслали въ Мос¬
кву. Въ іюлѣ казанцы прислали въ Москву Просить мира, и Іоаннъ
потребовалъ, чтобы они прислали пословъ для переговоровъ о немъ.
Но послы не явились, и 24 ноября 1549 г. Іоаннъ, съ братомъ
Юріемъ, выступилъ въ походъ, а охранять Москву поручилъ двою¬
родному брату своему Владиміру Андреевичу. Во Владимірѣ
онъ сдѣлалъ всѣ распоряженія къ походу и даже вызвалъ изъ Мос¬
квы митрополита Макарія нарочно для того, чтобы онъ увѣщалъ
воеводъ—во время похода не считаться мѣстами. Въ Нижнемъ-
Новгородѣ все войско соединилось и, подъ главнымъ начальствомъ
князя Димитрія Бѣльскаго, направилось къ Казани въ сильные
морозы, отъ которыхъ много пострадало. Къ Казани Іоаннъ подсту¬
пилъ 14 Февраля 1550 г. съ войскомъ въ числѣ около 60 т. чел.,
которое обложило городъ, открыло по немъ огонь и произвело при¬
ступъ. Но онъ не удался, стоивъ только большой потери въ людяхъ
съ обѣихъ сторонъ. Вслѣдъ затѣмъ наступила оттепель съ силь¬
ными дождями и вѣтрами, рѣчки вскрылись, дороги испортились,
подвозы прекратились, въ продовольствіи оказался недостатокъ, вой¬
ску угрожалъ голодъ. Іоаннъ, простоявъ 11 дней подъ Казанью,
вторично былъ принужденъ идти назадъ безъ всякаго успѣха. От¬
правивъ впередъ большой полкъ съ тяжелыми пушками, онъ самъ
шелъ за нимъ съ конницей, удерживалъ напоръ казанцовъ, отражалъ
ихъ нападенія и не терялъ бодрости. По примѣру отца своего, онъ
заложилъ при устьѣ р. Свіяги городъ, названный Свіяжскомъ, ко¬
торый приказалъ укрѣпить и занять Шягъ-Алеі) съ русскими вой¬
сками и казанскими выходцами, и 25 марта воротился въ Москву.
Заложеніе Свіяжска въ землѣ горныхъ черемисовъ имѣло слѣд¬
ствіемъ то, что они, равно чуваши и мордва, добровольно подчини¬
лись й присягнули Іоанну. А это повело за собою усиленіе москов¬
ской стороны въ Казани и бѣгство изъ послѣдней крымцовъ. Казан¬
цы просили Іоанна дать имъ .въцариШигъ-Алея, а Іоаннъ потре¬
бовалъ, чтобы они выдали Утемыша, мать(его Сююнбеку и всѣхъ
русскихъ плѣнныхъ, Шигъ-А ле ю же объявилъ, что жалуетъ ему казан¬
ское царство съ Луговою и Ареною сторонами, но Горную остав¬
ляетъ за собою приСвіяжскѣ.Шигъ-Алей оскорбился этимъ, однако
въ августѣ былъ введенъ Адашевымъ въ Казань (и съ нимъ 500
русскихъ стрѣльцовъ подъ начальствомъ Хабарова), освободилъ
60 т. русскихъ плѣнниковъ (но сверхъ того осталось еще много дру¬
гихъ) н просилъ отдать ему Горную сторону. Но Іоаннъ требовалъ
освобожденія всѣхъ остальныхъ русскихъ плѣнниковъ, въ возвраще¬
ніи же Горной стороны отказалъ. Вскорѣ Шигъ-А л ей возбудилъ
противъ себя такое неудовольствіе казанцовъ, что многіе изъ нихъ
начали сноситься съ ногаями, а онъ, узнавъ о томъ, умертвилъ на
пиру у себя 70 заговорщиковъ, чѣмъ еще болѣе озлобилъ казанцовъ,
которые жаловались на него, а онъ на нихъ Іоанну. Словомъ, въ
Казани была такая неурядица, что, по совѣту Адашева, Іоаннъ
положилъ Щигъ-Алея отправить въ Москву, а въ Казань ввести
русское войско изъ Свіяжска и привесть казанцовъ въ подданство.
Вслѣдствіе того, Шигъ-А л ей выѣхалъ изъ Казани съ 500 стрѣль¬
цами Хабарова, а Микулинскій, Шереметевъ, Серебряный и
Ромодановскій двинулись съ войсками изъ Свіяжска къ Казани.
Но когда они подступили къ ней, казанцы, возмущенные тремя
князьями своими, отказались впустить русскія войска и положили
обороняться до послѣдней крайности, и воеводы были принуждены
12. марта 1552 г. воротиться въ Свіяжскъ.
Іоаннъ, узнавъ объ этомъ 24 марта, немедленно послалъ въ
Свіяжскъ на помощь воеводамъ шурина своего (брата царицы Ана¬
стасіи) Даніила Романовича Захарьина-Юрьева, а Шигъ-
Алею велѣлъ ѣхать въ свой городъ Касимовъ. Въ апрѣлѣ онъ со¬
звалъ большую думу, для совѣщанія, какъ поступить съ Казанью. Въ
думѣ совѣтовали послать въ ней воеводъ, Іоанну же остаться въ
Москвѣ, потому что слѣдовало ожидать войны не съ одною Казанью,
но и съ ногаями (къ которымъ казанцы послали просить царя) и съ
Крымомъ. Но Іоаннъ, неразъ убѣдясь въ нерѣшительности похо¬
довъ воеводъ, объявилъ (по совѣту Адашева), что самъ непремѣн¬
но отправится въ походъ. Вслѣдствіе того, рѣшено было послать
впередъ водою судовую рать съ большимъ снарядомъ и запасами
для царя и войска, а самому Іоанну въ .свое время идти съ вой¬
скомъ сухимъ путемъ.
Въ томъ же мѣсяцѣ (апрѣлѣ) изъ Свіяжска отъ воеводъ было по¬
лучено извѣстіе, что горные черемисы были въ волненіи и сношеніи
съ казанцами, а въ русскихъ войскахъ открылась сильная цынга.
Іоаннъ велѣлъ князьямъ Горбатому и Шуйскому немедленно
идти съ войсками къ Свіяжску. Прибывъ туда, они увѣдомили, что
черемисы измѣнили, отложились, вмѣстѣ съ казанцами подступали
къ Свіяжску и разбили высланныхъ противъ нихъ казаковъ; что ка¬
занцы перебили казаковъ, ѣхавшихъ изъ Камы къ Свіяжску, и преж¬
де высланныхъ въ Казань съ воеводскими обозами боярскихъ дѣтей
и получили уже отъ ногаевъ царя—астраханскаго царевича Едиге-
ра-Магмета, и наконецъ, что въ русскихъ войскахъ была большая
смертность отъ цинги. Шигъ-Алей совѣтовалъ не ходить въ походъ
до зимы, потому что лѣтомъ должно было ожидать прихода другихъ
враговъ, казанская же земля была покрыта лѣсами, -озерами и боло¬
тами и удобнѣе для войны зимою. Но Іоаннъ положилъ совершить
походъ лѣтомъ, а не зимою, велѣлъ войскамъ собираться изъ даль¬
нихъ мѣстъ къ Коломнѣ и Каширѣ, а изъ ближнихъ къ Мурому, и
16 іюня выступилъ изъ Москвы къ Коломнѣ. На пути туда онъ по¬
лучилъ извѣстіе, что къ южнымъ границамъ шли крымцы, и велѣлъ
большому полку стать у Колычева, передовому у Ростиславля, а лѣ¬
вому у Голутвина монастыря. 21 іюля онъ получилъ новое извѣстіе,
что къ Тулѣ пришелъ, какъ видно, крымскій царевичъ съ небольшимъ
числомъ войскъ. Іоаннъ тотчасъ послалъ къ Тулѣ князей Щеня-
тева, Курбскаго, ІІронскаго, Хилкова и Воротынскаго съ
ихъ войсками и самъ собирался идти вслѣдъ за ними. На другой
день, 22 іюня пришло извѣстіе, что къ Тулѣ приходило не болѣе 7 т.
крымцовъ, которые вскорѣ ушли, но 23 іюня получено новое извѣс¬
тіе, что къ Тулѣ приступилъ самъ крымскій ханъ Де влетъ-Гирей
(племянникъ и преемникъ Саипа) съ большимъ снарядомъ и съ ту¬
рецкими янычарами. Іоаннъ велѣлъ воеводамъ тотчасъ переправ¬
ляться за Оку въ Каширѣ, куда и самъ отправился. Но тутъ онъ по¬
лучилъ извѣстіе, что Девлетъ-Гирей 22 іюня открылъ противъ
Тулы сильный огонь огненными (калеными) ядрами и, когда въ го¬
родѣ произошли пожары, двинулъ на приступъ янычаровъ, однако
тульскій воевода Темкинъ отбилъ приступъ, хотя имѣлъ мало
войскъ, а на другое утро ханъ, узнавъ о двнжепіи Іоанна къ Тулѣ,
бѣжалъ, бросая все, а Темкинъ съ войсками и гражданами бросил¬
ся за-нимъ и многихъ крымцовъ убилъ; черезъ 3 часа прибыли къ
Тулѣ воеводы, погнались за крымцами, разбили ихъ на рѣчкѣ Ши-
ворони, освободили русскихъ плѣнниковъ и взяли у крымцовъ много
повозокъ и верблюдовъ. Послѣ того ханъ, лолагавшій, что Іоаннъ
со всѣми своими силами двинулся къ Казани, но обманувшійся, по¬
спѣшно ушелъ назадъ въ Крымъ. Тогда Іоаннъ воротился въ Ко¬
ломну и сталъ совѣтоваться, съ боярами и воеводами, какъ идти къ
Казани? Положили идти двумя путями: самому Іоанну съ царскою
дружиной и полками лѣвой руки и сторожевымъ — на Владиміръ и
Мурокъ, а князьямъ Мстиславскому и Воротынскому съ полка¬
ми: большимъ и правой руки—на Рязань и Мещеру, чтобы прикрыть
движеніе Іоанна справа отъ ногаевъ и потомъ соединиться съ
нимъ за Алатыремъ. При этомъ сдѣлано было распоряженіе, чтобы
1) князья Горбатый и Шуйскій съ передовымъ полкомъ шли въ
Нижній Новгородъ, 2) Михаилъ Глинскій расположился станомъ
на берегахъ Камы съ боярскими дѣтьми, стрѣльцами, казаками, устю¬
жанами и вятчанами, 3) свіяжскіе воеводы заняли легкими отрядами
перевозы на Волгѣ и 4) бояринъ Морозовъ везъ по Волгѣ тяжелый
снарядъ.
3 іюля Іоаннъ выступилъ изъ Коломны съ двоюроднымъ братомъ
своимъ, княземъ Владиміромъ Андреевичемъ, и во Владимірѣ
получилъ изъ Свіяжска извѣстіе, что цынга въ войскахъ прекратилась,
а въ Муромѣ—что Микулинскій и Даніилъ Романовичъ разби¬
ли горныхъ черемисовъ и они снова присягнули на подданство. 20
іюля Іоаннъ выступилъ изъ Мурома и шелъ то частымъ лѣсомъ,
то открытымъ полемъ, и войско вездѣ имѣло продовольствіе въ из¬
обиліи. Черемисы и мордва сами отдавали себя въ волю Іоанна и
привозили всякаго рода съѣстные припасы. На Сурѣ въ началѣ ав¬
густа Іоаннъ узналъ, что уже всѣ горные черемисы присягнули на
подданство, а за Сурою соединился съ воеводами, шедшими черезъ
Рязань и Мещеру. Тогда войско продолжало идти въ слѣдующемъ
походномъ порядкѣ: передовой полкъ, подъ начальствомъ князей
Турунтая-Пронскаго и Хилкова, болыпойполкъ—князейМсти-
славскаго и Михаила Воротынскаго, правой руки — князей
ІЦенятева и Курбскаго, лѣвой—Микулинскаго и Плещеева,
сторожевой—Серебрянаго и Семена Шереметева, царская дру¬
жина—князя Владиміра Воротынскаго и Ивана Шереметева.
На походѣ Іоаннъ оказывалъ большую. дѣятельность, осматривалъ
полки, людей, лошадей, оружіе, велѣлъ роспнсать боярскихъ дѣтей
на сотни и въ каждую назначилъ начальника изъ знатныхъ родомъ
лицъ, послалъ ертоулъ впередъ наводить мосты, а князя Булгако¬
ва съ стрѣльцами на судахъ въ Казани. Еще въ концѣ іюля онъ
присоединилъ къ себѣ на походѣ князей касимовскихъ и темнрков-
скаго съ ихъ дружинами, татарами и мордвою; 4-го августа на рѣп¬
кѣ Беѣ къ нему присоединились воеводы и войска свіяжскіе, съ ка¬
заками, горными черемисами и чувашами, всего до 20 т. чел. 13-го
августа Іоаннъ и все войско прибыли въ Свіяжсвъ, куда въ то же
время Волгой на судахъ прибылъ Шигъ-Алей съ судовою ратью,
снарядомъ и большими военными и продовольственными запасами
всякаго рода въ изобиліи. Подъ Свіяжскомъ Іоаннъ,по совѣщаніи
съШигъ-Алеемъ, князьями, боярами и воеводами, положилъ немед¬
ля идти далѣе къ Казани, пославъ впередъ грамоты къ Едигеру,
главному муллѣ и всѣмъ казанцамъ, чтобы они, не прибѣгая къ ору¬
жію, били челомъ Іоанну, который помилуетъ и пожалуетъ ихъ.
16-го августа войско стало уже переправляться за Волгу на луговую
сторону и, не смотря на проливные дожди и испорченныя ими и не¬
пріятелемъ дороги, бодро и терпѣливо шли къ Казани. 18-го авгус¬
та самъ Іоаннъ переправился за Волгу, а 19-го августа все войско,
силой до 150 т. чел., расположилось въ виду Казани на луговой сто¬
ронѣ Волги. Шиуъ-Алей былъ посланъ на судахъ занять Гостинный
островъ, а Морозовъ подвозилъ на судахъ тяжелый снарядъ и осад¬
ныя машины и орудія (рубленныя башни, тараны и пр.). Отъ про¬
ливныхъ дождей рѣки и рѣчки выступили изъ береговъ и затопили
низменныя мѣста, а казанцы испортили всѣ мосты и гати, и надлежа¬
ло исправлять ихъ и дороги. 20-го августа Іоаннъ переправился за
рѣчку Казанку и получилъ дерзкій отвѣтъ отъ Едигера, заключав¬
шій въ себѣ хулы на христіанство, Іоанна, Шигъ-Алеяи явный вы¬
зовъ на брань. Въ то же время прибылъ бѣжавшій изъ Казани мурза
Камай, который сообщилъ, что Едигеръ и казанцы не только не
хотятъ бить челомъ Іоанну, но положили обороняться до послѣдней
крайности и скорѣе погибнуть, нежели покориться; что въ Казани
было болѣе 30 т. вооруженныхъ казанцовъ, около 3 т. ногаевъ и
большіе военные и продовольственные запасы, внѣ Казани же нахо¬
дился князь Япанча съ большимъ отрядомъ конницы, посланный
въ Арскую засѣку вооружать всѣхъ сельскихъ жителей, безпрестанно
тревожить русское войско и не пропускать его на Арское поле.
Тогда Іоаннъ созвалъ совѣтъ,на которомъ было положено: 1)са¬
мому Іоанну и князю Владиміру Андреевичу съ царскою дру¬
жиной стать на Царскомъ лугу, Шигъ-Алею—заВулакомъ, передо¬
вому и большому полкамъ и дружинѣ князя Владиміра Андрееви¬
ча—на Арскомъ полѣ, полку правой руки съ казаками—за р. Казан¬
ной, сторожевому—у устья Булака, а полку лѣвой руки — выше его;
2) приготовить по одному бревну на человѣка (для тына) и по одному
туру на 10 т. чел., и строго приказано, чтобы въ полкахъ безъ при¬
казанія воеводъ, а въ цѣломъ войскѣ безъ царскаго повелѣнія ни¬
кому пе смѣть самовольно бросаться къ городу. 23-го августа рано
утромъ всѣ полки стройно заняли назначенныя имъ мѣста, а Іоаннъ
на Царскомъ лугу распустилъ свое великое царское знамя (или
великую хоругвь, великій стягъ) съ шитымъ изображеніемъ
Нерукотвореннаго Образа, осѣненное Животворящимъ Крестомъ, быв¬
шимъ при Димитріѣ Донскомъ въ Куликовской битвѣ. Вокругъ
этого знамени собралась вся царская дружина (дворъ, тѣлохраните¬
ли, гвардія), бояре и воеводы, и бывшее въ войскѣ духовенство ста¬
ло «служить молебствіе передъ бранью противъ супостатъ».Іоаннъ
со слезами молился передъ знаменемъ, а по окончаніи молебствія
произнесъ задушевную рѣчь къ войску, умиленно (по словамъ
царственнаго лѣтописца) прося его «не жалѣть трудовъ, чтобы по¬
бѣдить Христоненавистныхъ агарянъ, и единодушно пострадать за
благочестіе, за Св. Церковь, за Св. православную вѣру христіанскую
за единородную бранію.» Рѣчь его необыкновенно одушевила и тро¬
нула войско и всѣхъ чиновъ его, отъ высшихъ до низшихъ. Затѣмъ
Іоаннъ сѣлъ на коня и, указывая на образъ на знамени, сказалъ
возвысивъ голосъ: «Владыко! о Твоемъ имени движемся!»—и двинулъ
полки съ равнины къ стѣнамъ Казани на горѣ.
§ 83.
Ооада и взятіе Казани (1S52).
Казань была весьма сильна отъ природы—самымъ мѣстоположе¬
ніемъ своимъ—и укрѣпленіями. Участникъ осады и взятія ея, князь
Андрей Курбскій (въ послѣдствіи выходецъ въ Литву) такъ опи¬
сываетъ мѣстоположеніе ея въ своей Исторіи:
«Городъ Казань въ великой крѣпости стоитъ» (т. е. весьма крѣ¬
покъ мѣстностью), «съ востока» (должно быть—съ сѣвера) отъ него
идетъ рѣка Казанка, а съ запада (съ юга) рѣчка Булакъ, очень ти¬
нистая и непроходимая, течетъ поДъ самымъ городомъ и впадаетъ
подъ угольною башней въ Казанку; вытекаетъ она изъ немалаго озера
Кабана, около полуверсты отъ города; лишь только переправиться
черезъ эту рѣчку, то между озеромъ и городомъ съ Арскаго поля
находится очень крутая и трудная для восхожденія гора; а отъ той
рѣчки (Булака) около города выкопанъ очень глубокій ровъ даже
до озера Поганаго (нынѣ не существуетъ), которое находится возлѣ
самой Казанки; отъ Казанки гора такъ высока, что трудно для глазъ
взглянуть на нее; на этой-то горѣ стоитъ городъ, палаты царскія и 5
каменныхъ, очень высокихъ мечетей».
Этимъ ограничивается описаніе Курбскаго. Въ пополненіе и
поясненіе его могутъ служить слѣдующія позднѣйшія свѣдѣнія:
При императрицѣ Екатеринѣ II архитекторъ Фонъ-Каницъ, обо¬
зрѣвъ слѣды древняго города Казани — стѣны, рвы, насыпи, разва¬
лины башенъ, по указанію ихъ составилъ (реставрировалъ) планъ
города Казани, окрестностей и осади его въ 1552 г. (нынѣ находит¬
ся въ военно-ученомъ 'архивѣ главнаго Штаба). Планъ этотъ въ
1883'г., по мѣстнымъ изслѣдованіямъ и тщательной отдѣлкѣ, былъ
изданъ профессоромъ Устряловымъ при Сказаніяхъ князя Курб¬
скаго (снимокъ съ него приложенъ къ настоящей книгѣ). По этому
плану, мѣстоположеніе древней Казани и ея окрестностей и укрѣп¬
ленія ея представляются въ слѣдущемъ видѣ:
Мѣстность, среди которой была расположена Казань, пересѣчена
рѣчками, ручьями, озерами и болотами; между ними находятся болѣе
или менѣе возвышенныя и низменныя мѣста. Главная рѣчка—Ка¬
занка течетъ въ глубокой ложбинѣ съ с.-в. на з. подъ самого Казанью
(нынѣ въ 7 верстахъ отъ Волги) и потомъ на ю. въ Волгу съ лѣвой
стороны ея. Другая, меньшая, тинистая рѣчка Булакъ течетъ изъ
продолговатаго съ ю.-в. на с.-з. озера Нижняго Кабана, соединен¬
наго въ ю.-в. протокомъ съ озеромъ Верхнимъ Кабаномъ, и 2 вер¬
сты ниже впадаетъ въ Казанку слѣва подъ самою Казанью. Къ з.
отъ озера Нижняго Кабана и рѣчки Булака текутъ двѣ малыя рѣчки:
Верхняя Ичка съ ю. (близъ Волги) на с. въ Казанку слѣва, ни¬
же Булака, и Нижняя Ичка—изъ нѣсколькихъ протоковъ и малыхъ
озеръ съ с. на ю. въ Волгу слѣва. Наконецъ съ правой стороны Ка¬
занки въ нее впадаетъ, между Булакомъ и Верхней Ичкой слѣва,
малая рѣчка, текущая съ с. на го. изъ малаго озера въ 1 верстѣ
отъ Казанки и близъ него принимающая въ себя другой малый
притокъ слѣва.
Между ложбинами этихъ рѣчекъ, озеръ и протоковъ находят¬
ся слѣдующія водораздѣльныя возвышенности: 1) главная и наи-
бблыпая — между Казанкой и Булакомъ, въ самомъ углу между
которыми, при устьѣ Булака, находится высокая и крутая плоская
возвышенность, въ 300 саженей въ длину и въ 150 саженей въ
ширину съ сѣверо-зап. на ю-в.; на ней находилась крѣпость Каза¬
ни (нынѣ Кремль), огражденная по самому краю возвышенности де¬
ревянными стѣнами и 8-ю такими же башнями, съ воротами между
ними (см. ниже); середина крѣпости пересѣкалась съ с. на ю. глу¬
бокимъ Тезицкимъ оврагомъ, за которымъ находились большія, ка¬
менныя, съ нѣсколькими дворами, зданія царскаго или ханскаго двор-
да, окуженныя 5-ю каменными, высокими мечетями, изъ которыхъ
одна—главная (усыпальница хановъ);—2) другая плоская возвышен¬
ность, значительно господствуемая первого,,къ в. отъ нея, пересѣ¬
ченная по поламъ съ з. на в. глубокимъ оврагомъ, была занята горо-
домъ^ огражденнымъ кругомъ деревянными стѣнами и 14-ю таки¬
ми же башнями, съ воротами между ними (см. ниже);—3) къ востоку
отъ нея находилась такая же плоская возвышенность—Арское поле,
съ 1 версту въ длину и ширину, и съ крутыми обрывами къ Казан¬
кѣ и оз. Нижнему Кабану; за Арскимъ полемъ къ в. за оврагомъ
находился Арскій лѣсъ и на опушкѣ его—Арская засѣка; — на¬
конецъ 4) между Кулакомъ и Нижней Ичкой, равно по обѣ стороны
Верхней Ички и къ з. отъ лѣваго притока Казанки находились так¬
же плоскія возвышенности съ крутыми обрывами къ рѣчкамъ.
Затѣмъ пространство: между двумя озерами Верхнимъ и Нижнимъ
Кабанами было покрыто лѣсомъ, по обѣимъ сторонамъ нижней Ка¬
занки—низменными лугами, съ рѣдкимъ лѣсомъ и кустарникомъ,—
и наконецъ между правымъ берегомъ Казанки и лѣвымъ праваго
притока ея—весьма низменною и болотистою мѣстностью, особенно
противъ самой казанской крѣпости, а выше—лѣсистою.
Такимъ образомъ казанская крѣпость, расположенная на весьма
высокой горѣ съ крутыми обрывами, на краю ихъ огражденная вы¬
сокими деревянными стѣнами и башнями, и прикрытая сверхъ того
съ ю.-з., подъ горою, городскими деревянными стѣнами и башнями,
съ широкимъ и глубокимъ рвомъ впереди, а съ с., также подъ горою—
Казанкой, значительно господствовала и надъ городомъ, и надъ всею
окрестною мѣстностью й представляла значительныя затрудненія и
даже препятствія для взятія ея осадой. Городскія ворота (нынѣ боль¬
шею частію не существующія), числомъ 12, во время осады были:
а)Тюменскія, б) Аталыковы,в) Крымскія, г) Царевы, д) Но гай¬
скія, е) Збойлевыя (позже Вознесенскія), ж) Арскія, з) Кай-
батскія, иЩелскія, і)Елбугины, к)Муралеевы и л) Царскія.
Въ крѣпости и городѣ, для обороны ихъ, находилось до ВО т. от¬
борныхъ конныхъ и пѣшихъ войскъ, одушевленныхъ магометанскимъ
Фанатизмомъ и рѣшимостью обороняться до послѣдней крайности,
какъ огнемъ орудій и ручнаго оружія, стрѣльбою изъ луковъ и пр.,
такъ и вылазками.
Русское войско, въ числѣ до 150 т. чел., съ 150 орудіями, 20, 21
и 22 августа перешло по 6 мостамъ черезъ нижнюю Казанку, близь
устья ея въ Волгу, съ правой стороны на лѣвую, и 2В августа рас¬
положилось лагеремъ сначала близъ устья въ Волгу, на Царскомъ
лугу, а потомъ выше, между Казанкою и Верхнею Ичкою. Отсюда
русскіе полки были двинуты на назначенныя имъ мѣста вокругъ
крѣпости и города: передовой и большой полки —съ востока про¬
тивъ города, тыломъ къ Арскому полю, полкъ правой руки—съ сѣ¬
вера, по правой сторонѣ Казанки, противъ крѣпости, ертоулъ—лѣ¬
вѣе его тамъ же, полкъ лѣвой руки и лѣвѣе его сторожевой полкъ—
съ юго-запада, вдоль Булака, противъ внѣшней городской стѣны, и
наконецъ/ставка и станъ самаго Іоанна—позади полка лѣвой руки.
Въ тотъ же день 23 августа, когда войска переходили черезъ Бу-
лакъ и стали подниматься на гору между городомъ и озеромъ Ниж¬
нимъ Кабаномъ, казанцы произвели противъ нихъ первую вылазку
изъ города, и съ тѣхъ поръ почти ежедневно производили такія же,
запальчивыя, отчаянныя вылазки. Но русскія войска каждый разъ
встрѣчали и отражали ихъ мужественно и съ необыкновеннымъ поряд¬
комъ: сражались только тѣ части войскъ, которымъ это приказыва¬
лось, прочія же не смѣли трогаться съ мѣста. Самыя сильныя вылаз¬
ки и упорнѣйшіе бои по случаю ихъ были 23, 26 и 29 августа. 23
августа, когда впереди всѣхъ двинулись князья Юрій Пронскій
и Ѳедоръ Львовъ, съ казаками и стрѣльцами числомъ около 7 т.
чел., то едва они перешли черезъ тинный Булакъ, какъ 5 т. конныхъ
и 10 т. пѣшихъ отборныхъ казанскихъ войскъ устремились противъ
нихъ изъ города съ горы и опрокинули ихъ. Казаки и стрѣльцы бы¬
ли подкрѣплены, и завязался жаркій и жестокій бой, кончившійся
тѣмъ, что казанцы были опрокинуты обратно въ городъ. Столь же
сильныя вылазки и жаркіе бои были и 26, и 29 августа, а между
ними и послѣ нихъ почти ежедневно происходили другіе, менѣе зна¬
чительные, и во всѣхъ русскія войска дѣйствовали превосходно и
побѣдоносно отражали казанцовъ.
Однако не съ одними врагами оказалось нужнымъ бороться съ са¬
маго начала осады, но и съ природой, въ борьбѣ съ которою твер¬
дость Іоанна выдержала сильное испытаніе. 24-го августа страшная
буря повалила всѣ шатры и въ томъ числѣ царскій, разбила и пото¬
пила много судовъ на Волгѣ, погубила -много запасовъ и повергла
войско въ уныніе. Но Іоаннъ не упалъ духомъ: онъ велѣлъ выслать
новые запасы изъ Свіяжска и Москвы, объявилъ твердое намѣреніе
не отступать отъ Казани, не взявъ ея, хотя бы пришлось зимовать
подъ нею; и днемъ, и ночью ѣздилъ кругомъ города, осматривая
мѣста, гдѣ нужнѣе и удобнѣе было строить укрѣпленія и ставить
орудія. Между тѣмъ "осадныя работы съ 23-го августа производились
дѣятельно и безостановочно: ставились туры, а гдѣ нельзя было —
тынъ, и за ними орудія. Первые туры и орудія за ними были постав¬
лены уже 25-го и 26-го августа полками: большимъ, лѣвой руки и
сторожевымъ, въ 50 саженяхъ отъ городскаго рва, подъ прикрытіемъ
огня пищальниковъ и казаковъ, и въ оба эти дни происходилъ жар¬
кій бой съ казанцами. 27 августа воевода Морозовъ прикатилъ къ
турамъ большія пушки, и со всѣхъ бойницъ (батарей) былъ открытъ
сильный пушечный огонь по городу. “Стрѣльцы и казаки, изо рвовъ
передъ турами, также производили мѣткую стрѣльбу изъ пищалей
по осажденнымъ, показывавшимся на городскихъ стѣнахъ. Отъ та¬
кого безпрерывнаго и сильнаго огня гибло много народу въ городѣ,
равно какъ и въ полѣ при вылазкахъ.
Но скоро вниманіе и силы осаждавшихъ были отвлечены въ дру¬
гую сторону: 28-го августа казанскій князь Япанча, изъ засады въ
Арской засѣкѣ, съ многочисленною конницей, напалъ на станъ пере-
доваго полка на Арскомъ полѣ. Князь Хилковъ былъ подкрѣпленъ
Пронскимъ, Мстиславскимъ, Оболенскимъ и частію царской
дружины, присланною'Іоанномъ. Послѣ жаркаго боя, Япанча былъ
съ большимъ урономъ опрокинутъ обратно въ лѣсъ, но не меньшій
уронъ былъ и на сторонѣ сражавшихся съ нимъ русскихъ войскъ.
Съ этого времени Япанча не давалъ имъ покоя, и едва на самой
высокой городской башнѣ являлось большое знамя, какъ по этому
условному знаку на нихъ одновременно нападали Япанча изъ лѣса,
а осажденные изъ города.
29-го августа полкъ правой руки, йодъ прикрытіемъ огня стрѣль¬
цовъ, поставилъ туры вдоль Казанки, а на Арскомъ полѣ ставили
ихъ до Казанки и наблюдали за Япанчою въ лѣсу. Цѣлый день
съ обѣихъ сторонъ производилась сильная стрѣльба изъ пушекъ, пи¬
щалей и луковъ, но вылазки не было. Къ вечеру этого дня весь го¬
родъ былъ совершенно окруженъ русскими войсками и укрѣпленіями,
въ сухихъ мѣстахъ турами, въ низменныхъ и сырыхъ тыномъ, и от¬
рѣзанъ отъ поля.
Прошло семь дней со времени открытія осады — и русское войско
уже истомилось отъ безпрестанныхъ вылазокъ изъ города, нападе¬
ній Япанчи изъ лѣса, усиленныхъ осадныхъ работъ и недостатка
въ покоѣ и пищѣ. И днемъ, и ночью ему было нужно быть въ тру¬
дахъ и на-сторожѣ, не имѣя даже времени подкрѣпить силы пищей
и отдохнуть. Вслѣдствіе того, положено было раздѣлить все войско
на двѣ части: одна должна была производить осаду, а другая—при¬
крывать ее съ поля, со стороны Япанчи. Съ этою послѣднею цѣлью,
30-го августа противъ Япанчи были посланы опытный и храбрый
князь Горбатый-Шуйскій и съ нимъ князь Серебряный, съ 15 т.
челов. пѣхоты и 30 т. чел. конницы. Расположась съ главными си¬
лами скрытно въ засадѣ за высотами, князь Горбатый выслалъ
часть силъ къ Арскому лѣсу, выманить изъ него Япанчу. Послѣд¬
ній бросился изъ лѣса на высланныя войска, которыя притворнымъ
бѣгствомъ навели его на засаду. Тогда князья Горбатый и Сере¬
бряный внезапно напали на него изъ засады съ боковъ и съ тыла,
опрокинули его, прогнали далеко въ лѣсъ и множество непріятелей
убили и взяли въ плѣнъ.
По возвращеніи князя Горбатаго, Іоаннъ послалъ одного изъ
приведенныхъ имъ плѣнниковъ въ Казань съ грамотами и требова -
ніемъ сдачи, грозя въ противномъ случаѣ предать всѣхъ плѣнниковъ
смерти, что, по неполученію отвѣта, и было исполнено въ виду го¬
рода.
Между тѣмъ еще 31-го августа Іоаннъ велѣлъ находившемуся
при войскѣ нѣмецкому размыслу (инженеру) сдѣлать, по указанію
мурзы. Камая, выходца изъ Казани, пороховой подкопъ подъ тай¬
никъ—ключъ въ берегу р. Казанки у Муралеевыхъ воротъ, къ кото¬
рому изъ города былъ подземный ходъ. Воеводы сторожеваго полка
князь Василій Серебряный и Семенъ Шереметевъ указали,
что подъ тайникъ можно было сдѣлать подкопъ отъ Даировой баш¬
ни, уже занятой русскими войсками. Тогда Іоаннъ приказалъ раз¬
мыслу назначить для этого своихъ учениковъ, а самому дѣлать
главный, большой подкопъ подъ Арскими воротами, къ в. отъ горо¬
да. День и ночь работали надъ подкопомъ подъ тайникъ; когда онъ
былъ готовъ, въ него вкатили 11 бочекъ пороху — и 4-го сентября
тайникъ и съ нимъ часть стѣны взлетѣли на воздухъ, и множество
казанцовъ было убито въ городѣ взлетѣвшими камнями и бревнами.
Русскія войска воспользовались этимъ и бросились на приступъ, во¬
рвались въ городъ, многихъ въ немъ убили и плѣнили, но удержать¬
ся въ городѣ не могли и воротились.
Казанцы впали въ уныніе и одни хотѣли покориться, но другіе
упорствовали въ противномъ, стали искать воды и были принуждены
довольствоваться единственнымъ, найденнымъ ими, нечистымъ и
смраднымъ потокомъ, отъ котораго люди заболѣвали и умирали.
Два дня послѣ взрыва, 6-го сентября князь Горбатый-Шуйскій
взялъ приступомъ, послѣ кровопролитнаго боя, сильно укрѣпленный
острогъ, построенный казанцами въ 15 верстахъ отъ Казани, въ Ар¬
скомъ лѣсу, на крутой горѣ между двухъ болотъ, и служившій скла¬
домъ разныхъ драгоцѣнностей и запасовъ военныхъ и продоволь¬
ственныхъ. Изъ собравшихся здѣсь остатковъ войскъ Япанчи, за ис¬
ключеніемъ 200 взятыхъ въ плѣнъ и немногихъ спасшихся бѣгствомъ,
всѣ остальные были истреблены. Затѣмъ князь Горбатый пошелъ
къ Арскому городку, землею, обильною садами, хлѣбомъ, скотомъ,
гдѣ находились загородные домы казанскихъ вельможъ. Въ Арскомъ
городкѣ, покинутомъ разбѣжавшимися жителями, также было найдено
много всякихъ запасовъ. Отъ него князь Горбатый пошелъ обрат¬
но другою дорогой и, разоривъ всю Арскую сторону верстъ на 150
въ ширину, а въ длину до самой Камы, захватилъ въ ней множество
плѣнныхъ, скота, продовольственныхъ запасовъ и пр., освободилъ
многихъ русскихъ плѣнниковъ и черезъ 10 дней воротился въ станъ
подъ Казанью съ такими огромными запасами, которые надолго и въ
изобиліи обезпечили продовольствованіе русскаго войска, обезпечивъ
вмѣстѣ съ тѣмъ и безопасность его со стороны Арской стороны. Но
въ тылу его тревожили луговые черемисы частыми нападеніями, отго¬
няя лошадей и скотъ. Воеводьі полка правой руки разбили и прогна¬
ли ихъ, но войска этого полка были особенно утомлены, какъ посто¬
янною бдительностью, такъ и тѣмъ, что много терпѣли отъ город-
скаго огня и дождей, заливавшихъ низменныя мѣста расположенія
ихъ.
Между тѣмъ осадныя работы продолжались дѣятельно и усилен¬
но. Съ цѣлію сильнѣе дѣйствовать противъ внутренности города, въ
2-хъ верстахъ за русскимъ станомъ была построена дьякомъ Вы-
родковымъ осадная деревянная башня на каткахъ, вышиною въ 6
саженей. Ночью ее подкатили къ городскимъ стѣнамъ, противъ Цар¬
скихъ воротъ (къ ю.-в. отъ города), вооружили 10 большими и 50
средними орудіями и мѣткими стрѣлками изъ пищалей, и на раз¬
свѣтѣ открыли сильный огонь, который нанесъ городу внутри его
много вреда, а жителямъ большой уронъ. Послѣдніе укрывались въ
вырываемыхъ ими ямахъ и рвахъ подъ городскими стѣнами и воро¬
тами, подъ тарасами, насыпанными землею, отбивались днемъ и
ночью, особенно не допуская придвигать туры ко рву. Не смотря на
то, князь Михаилъ Воротынскій успѣлъ придвинуть туры къ са¬
мому рву (въ 8 сажени шириной и 7 саженей глубины) противъ Ар¬
ской башни и Царскихъ воротъ. Здѣсь при этомъ происходилъ осо¬
бенно жаркій бой, прерывавшійся лишь изрѣдка для отдохновенія
съ обѣихъ сторонъ. Казанцы воспользовались однимъ изъ этихъ пере¬
рывовъ, когда осаждавшіе пошли обѣдать, оставивъ лишь ненмогихъ
людей въ передовыхъ укрѣпленіяхъ: въ числѣ до 10 тыс. чел. они
произвели сильную вылазку, напали на туры 'и овладѣли ими, смявъ
занимавшихъ ихъ. Но воеводы немедленно ударили на казанцовъ и,
послѣ жестокаго и кровопролитнаго боя, успѣли опрокинуть ихъ об¬
ратно въ городъ, съ большимъ урономъ для нихъ, но и съ немень¬
шимъ для себя, потерявъ многихъ убитыми и ранеными: самъ Во¬
ротынскій, получилъ нѣсколько ранъ и остался живъ только благо¬
даря крѣпости своего доспѣха; но туры были спасены. Въ то же са¬
мое время казанцы и ногаи произвели вылазку на туры передоваго
полка и ертоула, противъ Збойлевыхъ воротъ. Здѣсь воеводы и вой¬
ска были готовы къ отпору, ударили на непріятелей со всѣхъ сто¬
ронъ и опрокинули ихъ въ городъ безъ всякаго урона для себя.
Уже около 5-ти недѣль продолжалась осада, наступила осень и
осаждавшіе съ нетерпѣніемъ желали скорѣйшаго конца до наступ¬
ленія глубокой осени. Но если осала производилась дѣятельно н
усиленно, то и осажденные оборонялись съ, упорствомъ ожесточенія
и отчаянія, не смотря на то, что терпѣли голодъ, жажду и сильный
уронъ (уже болѣе 10 т. ч.) отъ огня осаждавшихъ, въ вылазкахъ и
отъ болѣзней и смертности, и упорно отвергали всѣ предложенія о
сдачѣ. Іоаннъ, видя, что они укрываются отъ русскаго огня подъ
тарасами, велѣлъ подкопать и взорвать послѣдніе и но взрывѣ ихъ
придвинуть туры къ самымъ воротамъ Арскимъ и Царскимъ. 30 сен¬
тября тарасы были взорваны, при чемъ погибло множество осажден¬
ныхъ. Это навело на казанцовъ такой страхъ, что они долгое время
оставались въ бездѣйствіи. Русскіе воеводы воспользовались тѣмъ и
придвинули туры къ самымъ воротамъ Арскимъ, Царскимъ и Ата-
лыковымъ. Казанцы, опомнившись, съ яростью бросились изъ нихъ
на русскія войска, но послѣднія, увидавъ самаго Іоанна, подъѣхав¬
шаго къ нимъ, съ усугубленнымъ рвеніемъ ударили на казанцовъ—
и въ воротахъ, на мостахъ, у стѣнъ, всюду загорѣлся жесточайшій
рукопашный и огнестрѣльный' бой. Наконецъ русскія войска взяли
верхъ, взошли на стѣны, заняли Арскую башню, даже ворвались въ
городъ, сражались въ улицахъ его, и Воротынскій уже послалъ
просить Іоанна, чтобы онъ двинулъ всѣ войска на общій приступъ.
Но Іоаннъ, не желая излишнею торопливостью повредить успѣху
осады,.тѣмъ болѣе, что остальные полки не были приготовлены къ
приступу въ этотъ день и что два главные подкопа могли быть го¬
товы только на другой день, приказалъ вывести русскія войска изъ
города. Выведя ихъ не безъ труда, воеводы зажгли стѣны, ворота
и мосты, велѣли своимъ людямъ прикрыться крѣпкими щитами, а
туры засыпать землею, въ Арской же башнѣ оставили стрѣльцовъ.
Казанцы съ своей стороны дѣятельно работали, противъ проломовъ
ставили деревянные срубы, насыпали ихъ землею и принимали все¬
возможныя другія мѣры для послѣдней обороны.
На другой день, 1-го октября, Іоаннъ приказалъ наполнить рвы
лѣсомъ и землею, построить мосты, цѣлый день производить усилен¬
ный пушечный и пищальный огонь, и первымъ сбили городскую стѣ¬
ну до основанія.
На слѣдующій день—воскресеніе 2-го октября — былъ назначенъ
общій приступъ и сдѣланы всѣ распоряженія къ нему, а именно:
Чтобы прикрыть и обезпечить тылъ войска отъ луговыхъ череми¬
совъ, отъ татаръ, бродившихъ по лѣсамъ, и отъ ногаевъ, и чтобы
отрѣзать казанцамъ всѣ пути къ бѣгству изъ Казани, князю Мсти¬
славскому съ частію большаго полка и Шигъ-Алею съ касимов-
цами и горными черемисами было приказано занять арскую и чуваш¬
скую дороги, князьямъ Юрію Оболенскому и Мещерскому съ
дворянами царской дружины—ногайскую, князю Ромодановскому—
галичскую, а другому отряду дворянъ, примыкая къ нему, стоять
вверхъ по Казанкѣ, на Старомъ Городищѣ.
Для приступа же, войска были распредѣлены слѣдующимъ обра¬
зомъ:
Впереди всѣхъ, въ 1-й линіи назначено было идти казакамъ съ
ихъ головами и полкамъ боярскихъ дворовыхъ людей 0? раздѣлен¬
нымъ на сотни подъ начальствомъ отборныхъ боярскихъ дѣтей.
За ними во 2-й линіи идти воеводамъ: князю Воротынскому и
окольничему Басманову—въ проломъ отъ Булака и Поганаго озе¬
ра, князю Хилкову—на Кайбатскія ворота, Троекурову—на Збой-
левыя, князю Андрею Курбскому—на Елбугины, Семену Ше¬
реметеву—на Муралеевы и Димитрію Плещееву—на Тюменскія.
За ними въ 3-й линіи, для поддержанія ихъ: за Воротынскимъ—
царской дружинѣ, а за прочими—князьямъ Пронскому,Турунтаіо,
Шемякину, Щенятеву, Василію Серебряному-Оболенскому
и Микулинскому.
Всѣмъ войскамъ приказано быть готовымъ къ 2 часамъ утра,
ждать взорванія подкоповъ и немедленно идти на приступъ. Но преж¬
де того Іоаннъ хотѣлъ въ послѣдній разъ склонить казанцовъ къ
покорности и послалъ къ нимъ съ этимъ мурзу Камая. Но казан¬
цы отвѣчали, что умрутъ, а не сдадутся.
2-го октября въ воскресеніе, послѣ полуночи, князь Воротынскій
прислалъ сказать Іоанну, что оба подкопа были готовы и заряжены
48-ю бочками пороха, что казанцы замѣтили работы и невозможно
было долѣе медлить. Іоаннъ, приказавъ извѣстить о томъ войска,
самъ пошелъ въ свою походную церковь къ утрени. Выслушавъ ееі
онъ приказалъ наволочить (надѣть) на древко великое царское
знамя 2) и поднять его. По этому знаку, и во всѣхъ войскахъ были
распущены знамена, и войска двинулись на свои мѣста, при звукахъ
О Они стояли ниже боярскихъ дѣтей, каждый полкъ въ 5 т. чел., при каж¬
домъ конномъ полку по 1 т. стрѣльцовъ съ пищалями и по 700—800 казаковъ
съ луками и рогатинами; для пѣшихъ были устроены щиты изъ досокъ на кат¬
кахъ и колесахъ (въ родѣ гуляй-города).
2) Великое царское знамя или великая хоругвь, великій стягъ, мѣрой 2 арши¬
ну по древку, 4 арш. по верхней каймѣ, Vfa арш. по нижней и ЗѴ2 по откосу,
имѣло на себѣ вышитый на ткани Нерукотворенный образъ Спасителя. На вер¬
ху древка былъ водруженъ Животворящій крестъ, находившійся приДимитріѣ
Донскомъ въ Куликовской битвѣ. Это знамя хранится нынѣ въ Московской
оружейной палатѣ.
музыки и боѣ въ огромные набаты, при восхожденіи солнца *).
Іоаннъ, отпустивъ царскую дружину и приказавъ ей ждать его въ
назначенномъ мѣстѣ, снова пошелъ въ церковь слушать обѣдню.
Въ то самое время, когда діаконъ оканчивалъ чтеніе Евангелія чсло-¬
вами: «и будетъ едино стадо и единъ пастырь», послѣдовалъ
страшный взрывъ одного подкопа подъ Арскія ворота. Іоаннъ, вый¬
дя изъ церкви, увидалъ, что ворота и стѣна были взорваны и съ
ними взлетѣли на воздухъ бревна и люди. Когда онъ воротился въ
церковь дослушать обѣдню и діаконъ, послѣ чтенія Евангелія, произ¬
несъ на эктеніи молитву о царѣ: «и покорити подъ нозѣ его
всякаго врага и супостата», послѣдовалъ второй взрывъ, еще
сильнѣе прежняго, подкопа подъ Ногайскія ворота, взорвавшій на
воздухъ, вмѣстѣ съ воротами и стѣной, множество казанцовъ. Два
вѣстника, одинъ за другимъ, прискакали къ Іоанну звать его къ
войску. Іоаннъ хотѣлъ дослушать оканчивавшуюся обѣдню и нако¬
нецъ, приложась къ образу препод. Сергія и принявъ благословеніе
своего духовника, сѣлъ на коня и поскакалъ къ войску.
Когда онъ подъѣхалъ къ стѣнамъ города, на нихъ уже развѣва-
лись русскія знамена. Передовыя войска, послѣ 2-го взрыва, стрем¬
главъ бросились впередъ и, пользуясь первымъ ошеломленіемъ ка¬
занцовъ, взошли на проломы и стѣны почти безпрепятственно. По¬
слѣ упорнаго и кровопролитнаго, но кратковременнаго сопротивле¬
нія, они оттѣснили уже казанцовъ изъ улицы въ улицу къ серединѣ
города. Казанцы оказывали отчаянное сопротивленіе и въ страшной
тѣснотѣ и давкѣ рѣзались съ русскими ратниками на ножахъ. Нѣ¬
сколько времени русскія войска не могли сдѣлать шага впередъ; на¬
конецъ имъ удалось взобраться на крыши домовъ и оттуда поражать
казанцовъ.
Но въ эти рѣшительныя минуты приступъ едва не кончился самой
прискорбной неудачей. По словамъ очевидца—Курбскаго, при са¬
момъ первомъ успѣхѣ, большая часть штурмовавшихъ бросилась
грабить домы, а къ нимъ присоединилась обозная челядь. Эти ко-
рыстовники (какъ ихъ называетъ Курбскій) уже два раза возвра¬
щались изъ города въ станъ съ награбленною добычей, между тѣмъ
какъ передовыя войска сражались до изнеможенія, не подвигаясь
впередъ. Наконецъ, ослабленныя убитыми, ранеными и ушедшими
грабить, они не въ силахъ были противустоять сильному напору
казанцовъ—ш начали отступать. Общее замѣшательство при этомъ
усилили еще сами грабители, которые, видя отступленіе передовыхъ
*) Въ Казани, на широтѣ 66°, 2-го октября свѣтаетъ въ 4-мъ часу утра,
солнце всходитъ около буа и., заходитъ около 4'/г ч. пополудни, послѣ чего
вскорѣ наступаетъ вечерняя темнота. Взрывы произошли при восхожденіи солнца.
войскъ своихъ, бросились бѣжать черезъ стѣны, крича: сѣкутъ, сѣ¬
кутъ! (рубятъ, рубятъ!).
Іоаннъ, стоявшій въ это время съ своимъ царскимъ знаменемъ
и 12-ти-тысячною царскою, отборною дружиной загородомъ, со сто¬
роны Арскаго поля, былъ пораженъ видомъ и криками бѣжавшихъ.
Полагая, что казанцы опрокинули изъ города всѣ русскія войска,
онъ глубоко скорбѣлъ, что всѣ усилія его дотолѣ остались тщетными.
Но въ это самое время Воротынскій прислалъ просить его, чтобы
онъ подкрѣпилъ сражавшихся въ городѣ своею царскою дружиной.
Іоаннъ немедленно приказалъ половинѣ ея спѣшиться и идти въ
городъ. Къ ней присоединились бояре и боярскія дѣти, состоявшіе
лично при Іоаннѣ. Самъ онъ остановился съ своимъ знаменемъ и
остальною половиной своей дружины недалеко отъ Арскихъ воротъ,
слѣдя за ходомъ боя въ городѣ.
Помощь, поданная какъ разъ во-время, съ одной стороны ободри¬
ла изнеможенныя русскія войска, а съ другой смутила казанцовъ
видомъ свѣжихъ войскъ въ блестящихъ доспѣхахъ, и бой въ городѣ
тотчасъ принялъ другой оборотъ. Царская дружина врубилась въ
тѣсные ряды казанцовъ и заставила Едигера, бывшаго въ главѣ
ихъ, отступить къ Тезицкому оврагу *). Разбитые при немъ, казан¬
цы съ Едигеромъ бросились въ ханскій дворецъ, состоявшій изъ
многихъ обширныхъ, каменныхъ и крѣпкихъ зданій, и здѣсь около
полутора часа оборонялись отчаянно. Въ это, время, по словамъ
Курбскаго, изъ одной изъ 5-ти древнихъ мечетей, которыя окружа¬
ли ханскій дворецъ, вышли казанскіе абазы, сеиты (Магометова ро¬
да) и муллы, съ великимъ эмиромъ ихъ КулшериФъ-муллою, и
у Тезицкаго оврага, у Кулшерифовой мечети, вступили въ жестокій
бой съ русскими войсками, нападавшими на ханскій дворецъ. Въ этомъ
бою палъ самъ КулшериФъ, а бывшіе съ нимъ и въ ханскомъ
дворцѣ съ Едигеромъ, послѣ отчаяннаго сопротивленія, выбитые
изъ дворца и мечетей, бросились въ нижнюю часть города къ воро¬
тамъ. Но здѣсь спереди загородили имъ дорогу войска Курбскаго,
а сзади напирали царская дружина и другія войска. По трупамъ
своихъ, лежавшихъ наравнѣ съ стѣною, они взобрались на башню и
стали кричать оттуда, что хотятъ вступить въ переговоры. Русскіе
прекратили бой, а казанцы закричали имъ съ башни: «Отдаемъ вамъ
царя своего живымъ, а сами идемъ сразиться съ вами въ послѣдній
разъ въ полѣ»—и,выдавъ Едигера съ 3-мя вельможами, бросились
*) Тезицкій или купеческій оврагъ находился между нынѣшними: Кремлемъ,
домомъ градскаго общества и Ивановскимъ монастыремъ. Здѣсь же были Тезиц-
кіе переулки.
со стѣны еъ берегу Казанки. Но встрѣченные здѣсь залпомъ изъ
русскихъ пушекъ, они повёрнули на лѣво внизъ по Казанкѣ, сброси¬
ли съ себя доспѣхи и въ числѣ около 6 т. чел. кое-какъ перешли че¬
резъ рѣчку. Князья Андрей и Романъ Курбскіе съ конницей
обскакали ихъ, врубились въ ихъ ряды, однако были смяты; Нику¬
линскому же, Глинскому и Шереметеву удалось нанести имъ
окончательное пораженіе: почти всѣ они были истреблены и только
немногіе успѣли спастись въ ближайшій лѣсъ, и то израненые. Это
былъ послѣдній ударъ, нанесенный защитникамъ Казани: послѣ то¬
го, въ ней не осталось болѣе ни одного вооруженнаго человѣка, по¬
тому что Іоаннъ приказалъ щадить и брать въ плѣнъ только од¬
нихъ женщинъ п дѣтей.
Узнавъ, что Казань совершенно взята, Іоаннъ, на томъ самомъ
мѣстѣ, гдѣ стоялъ во все время боя въ городѣ, недалеко отъ Арскихъ
воротъ, и при немъ царское знамя, велѣлъ служить подъ нимъ благо¬
дарственное молебствіе, и тутъ же собственными руками водрузилъ
крестъ и приказалъ строить обыденную (строенную въ одинъ день)
деревянную, рубленую церковь во имя Нерукотвореянаго Образа
Спаса, что и было исполнено *). Послѣ молебствія, Іоаннъ принялъ
отъ всѣхъ поздравленія, велѣлъ очистить отъ труповъ одну улицу
отъ Муралеевыхъ воротъ къ царскому (ханскому) дворцу, въѣхалъ въ
городъ, имѣя впереди воеводъ и дворянъ царской дружины, а сза¬
ди—князя Владиміра Андреевича и ДІигъ-Алея, и былъ встрѣ¬
ченъ, какъ избавитель, освобожденными русскими плѣнниками, кото¬
рыхъ велѣлъ отправить въ станъ войска. Затѣмъ онъ приказалъ ту¬
шить горѣвшія въ Казани зданія; всѣ сокровища, взятыя въ городѣ,
и плѣнныхъ, женщинъ и дѣтей отдалъ войску, а себѣ оставилъ толь¬
ко плѣннаго Едигера, ханскія знамена и городскія пушки. Побывъ
нѣсколько времени въ ханскомъ дворцѣ, онъ воротился въ, станъ,
■гдѣ прежде всего вошелъ въ свою походную церковь препод. Сер¬
гія и, отслушавъ въ ней благодарственное молебствіе, благодарилъ
войско, обѣщалъ всѣмъ награды и сѣлъ обѣдать.
Какъ именно великъ былъ уронъ русскаго войска убитыми и ране¬
ными при осадѣ и взятіи Казани — въ точности неизвѣстно: досто¬
вѣрно только, что онъ былъ весьма значительный. «Послѣднія три
недѣли» — говоритъ Курбскій — «всякій день много бѣды было:
много разъ непріятель не давалъ намъ времени подкрѣпиться необ-
*) Эта церковь находилась нѣсколько далѣе къ краю города, нѣмъ сооружен¬
ная позже и существующая нынѣ въ каменной Спасской башнѣ казанскаго Крем¬
ля (нынѣ военный соборъ), а именно — вѣроятно гдѣ-либо, но направленію отъ
Спасскихъ воротъ къ Арскимъ, бывшимъ въ наружной .стѣнѣ, около нынѣшнихъ
почтовой конторы и театральной площади.
ходпмою пищей. А сколько нашихъ было убито и ранено, то еслибы
я и хотѣлъ, въ точности не могъ бы записать».
Такъ кончились знаменитые: послѣдній походъ къ Казани, осада
и взятіе этого гнѣзда и вертепа татарскихъ разбойниковъ и граби¬
телей, столько времени не дававшихъ покоя русскому государству,
жестоко грабившихъ и разорявшихъ восточныя области его, нанес¬
шихъ ему столько вреда и стоившихъ столькихъ усилій и пожерт¬
вованій для совершеннаго одолѣнія ихъ.
Походъ 1552 года и осада и взятіе Казани, сверхъ необыкновен¬
ной политической важности своей, заслуживаютъ особеннаго внима¬
нія и въ военномъ отношеніи. Они замѣчательны столько же муд¬
рыми, правильными и вѣрными мѣрами и распоряженіями, сколько
и искуснымъ, мужественнымъ и удачнымъ исполненіемъ ихъ. Наиболь¬
шую честь ихъ, по всей справедливости, слѣдуетъ приписать опыт¬
нымъ и доблестнымъ воеводамъ, начальствовавшимъ войсками и руко¬
водившимъ своими совѣтами неопытнаго еще въ военномъ дѣлѣ, хо¬
тя и оказавшаго много мужества и твердости, 22-хъ-лѣтняго Іоан¬
на, особенно же ближайшему совѣтнику его Адашеву и за нимъ
Воротынскому, Мстиславскому, Горбатому-Шуйскому, Се-
ребряному-Оболенскому, Микулинскому, Пронскому, двумъ
Курбскимъ и многимъ другимъ. Неменьшую честь приносятъ они
и русскимъ войскамъ, участвовавшимъ въ нихъ, необыкновенны¬
ми: храбростью ихъ въ бояхъ и особенно мужествомъ, твердостью
и терпѣніемъ въ преодолѣніи всѣхъ препятствій и затрудненій, не¬
имовѣрныхъ трудовъ, лишеній и невзгодъ природы.
Собственно осада Казани замѣчательна особенно тѣмъ, что пред¬
ставляетъ первый примѣръ правильной осады города русскими вой¬
сками. и правильныхъ же при этомъ употребленія и дѣйствій пѣ¬
хоты, конницы и особенно артиллеріи и инженернаго искуства. И
справедливо сказалъ Карамзинъ, что осада Казани, вмѣстѣ съ Ку¬
ликовскою битвой, доселѣ живутъ въ памяти народной, какъ слав¬
нѣйшіе военные подвиги древней русской исторіи.
Казань была взята, но оставалось еще привести къ покорности
и подданству дикое и воинственное народонаселеніе казанской облас¬
ти. Поэтому Іоаннъ разослалъ по всѣмъ ея улусамъ грамоты объ
изъявленіи покорности ему и платежѣ ясака, какой они платили ка¬
занскимъ царямъ. Арскіе жители и луговые черемисы покорились.
4 октября вся Казань была очищена отъ труповъ, и Іоаннъ вторично
въѣхалъ въ нее, въ серединѣ ея водрузилъ крестъ и заложилъ обы¬
денную церковь во имя Благовѣщенія Богородицы и, послѣ молебствія
съ водосвятіемъ, велѣлъ совершить крестный ходъ по городскимъ
стѣнамъ. 6-го октября онъ назначилъ намѣстниками въ Казани
большаго боярцна князя Александра Борисовича Горбатаго и
боярина князя Василія Семеновича Серебрянаго, и къ нимъ
большихъ дворянъ своихъ и много боярскихъ дѣтей, стрѣльцовъ и
казаковъ. 11-го октября Іоаннъ отиравился на судахъ по Волгѣ
въ обратный путь, а князь Воротынскій повелъ конную рать бе¬
регомъ Волги въ Василь-Сурскъ. Изъ Нижняго-Новгорода Іоаннъ
поѣхалъ сухимъ путемъ въ Троицкій монастырь и потомъ въ Мос¬
кву, въ которую 7 ноября имѣлъ торжественный въѣздъ и былъ
встрѣченъ всѣми чинами и народомъ съ восторгомъ и благодар¬
ностью, какъ побѣдитель и избавитель. Затѣмъ послѣдовала разда¬
ча щедрьтхъ наградъ воеводамъ и ратникамъ: вотчинъ, помѣстьевъ,
кормленій, денегъ, одеждъ, доспѣховъ, оружія, коней и пр., всего на
48 т. рублей.
Между тѣмъ въ бывшихъ казанскихъ владѣніяхъ, кромѣ горныхъ
черемисовъ, покорившихся по заложеніи Свіяжска, а арскихъ жителей
и луговыхъ черемисовъ—по взятіи Казани, мордва, чуваши, вотяки и
башкиры не покорялись и оставались во враждебныхъ отношеніяхъ.
По словамъ Курбскаго, въ думѣ, созванной Іоанномъ еще въ Ка¬
зани, нѣкоторые бояре совѣтовали ему остаться въ ней до слѣдую-
гощей весны со всемъ войскомъ, для полнаго и совершеннаго поко¬
ренія всей казанской области. Но Іоаннъ согласился на совѣтъ нѣ¬
которыхъ другихъ бояръ и духовенства возвратиться въ Москву, по
какимъ именно причинамъ—неизвѣстно, но вѣроятно потому, что
ему не было нужно оставаться зимою въ Казани съ цѣлымъ вой¬
скомъ (при тогдашнемъ его военно-помѣстномъ составѣ) только для
одного покоренія мордвы, чувашъ, 'вотяковъ и башкиръ; что войскъ,
оставляемыхъ въ Казани, Свіяжскѣ и Василь-Сурскѣ, было достаточ¬
но для защиты этихъ городовъ и приведенія въ покорность означен¬
ныхъ народовъ; что неблагоразумно было обнаруживать враждебныя
намѣренія противъ послѣднихъ въ то время, когда ихъ приглаша¬
ли къ покорности; наконецъ, что все войско, послѣ трудовъ казан¬
скаго похода, усердно желало воротиться назадъ. Но не прошло и
двухъ мѣсяцовъ по возвращеніи Іоанна въ Москву, какъ въ концѣ
декабря уже получены были извѣстія о разбояхъ черемисовъ и вотя¬
ковъ, которые были однако перехвачены и казнены. Въ началѣ мар¬
та 1553г. князь Горбатый увѣдомилъ, что луговые черемисы измѣ¬
нили, собрались и укрѣпились на высокой горѣ, на Арскомъ полѣ,
разбили посланныхъ противъ нихъ стрѣльцовъ и казаковъ, въ 70
верстахъ отъ Казани устроили себѣ на р. Мешѣ острогъ и положи¬
ли защищаться въ немъ до крайности. Въ концѣ марта изъ Свіяж¬
ска пришло извѣстіе, что луговые черемисы и вотяки напали на
горную сторону, разбили и взяли въ плѣнъ посланнаго противъ нихъ
воеводу Салтыкова. Вслѣдствіе того, изъ Москвы былъ отправ¬
ленъ въ Вятку братъ Адашева Даніилъ съ боярскими дѣть¬
ми, а Волгою внизъ казаки. Адашевъ все лѣто ходилъ по Вяткѣ,
Камѣ и Волгѣ, отыскивая и поражая мятежныхъ казанцовъ и ногаевъ,
и взялъ много плѣнныхъ. Въ сентябрѣ изъ Москвы были отправле¬
ны воеводы: князья Симеонъ Микулннскій и Андрей Курбскій,
Морозовъ и Шереметевъ съ войсками. Зимою 1554 г. они открыли
военныя дѣйствія въ казанской области, взяли и сожгли острогъ на
р. Мешѣ, разбивали мятежниковъ при каждой встрѣчѣ съ ними, вое¬
вали четыре недѣли, разорили всю страну, ходили вверхъ по Камѣ
на 250 верстъ и взяли въ плѣнъ 6 т. мужчинъ и 15 т. женщинъ и
дѣтей. Вслѣдствіе того прикамскіе и арскіе жители покорились и
присягнули. Но лѣтомъ луговые черемисы возстали и въ соединеніи
съ частію посланныхъ противъ нихъ арскихъ, горныхъ и приволж¬
скихъ жителей, разбили другую часть ихъ, оставшихся вѣрными. Про¬
тивъ нихъ былъ посланъ князь Иванъ Мстиславскій, который
въ двѣ недѣли разорилъ ‘22 волости и разбилъ мятежниковъ, на¬
павшихъ на сторожевой полкъ. Луговые черемисы явились и на Ар¬
ской сторонѣ, но арскіе жители съ стрѣльцами отразили ихъ, а гор¬
ные черемисы внезапно напали на дуговую сторону и удачно воева¬
ли въ ней. Посланные воеводами двое казанскихъ князей съ стрѣль¬
цами и новопокоренными и вѣрными туземцами разбили мятежни¬
ковъ и привели въ Казань много плѣнныхъ. Не смотря на то, луго¬
вые черемисы продолжали разбойничать по Волгѣ. Противъ нихъ
были посланы князь Иванъ Мстиславскій и бояринъ Даніилъ
Романовичъ. Дѣйствія ихъ неизвѣстны, но весною 1556 г. арскіе и
прибрежные жители измѣнили и ссылались съ луговыми мятежника¬
ми. Горные же черемисы оставались вѣрными и хитростью захва¬
тили въ плѣнъ главнаго мятежника Мамичъ-Бердея, а 200 чел.
шайки его истребили, вмѣстѣ съ призваннымъ ими отъ ногаевъ
царевичемъ. Вскорѣ затѣмъ мятежники были разбиты (въ маѣ
1556 г.) на р. Мешѣ бояриномъ Морозовымъ, который въ 10 дней
разорилъ Арскую сторону, истребивъ и плѣнивъ множество людей.
Въ іюнѣ того же года Морозовъ и Салтыковъ совершили новый
походъ къ Вяткѣ, до которой не дошли только на 50 верстъ, и бра¬
ли въ плѣнъ однѣхъ женщинъ и дѣтей, а мужчинъ истребляли. Кро¬
мѣ.того князь Петръ Шуйскій посылалъ изъ Казани еще другіе
отряды, такъ что Арская и прибрежная стороны были разорены въ
конецъ, а спасшіеся отъ огня и меча жители покорились. Весною
1557 г. Шуйскій велѣлъ имъ построить на Камѣ городъ Лаптевъ,
для защиты отъ ногаевъ, и поставилъ въ него стрѣльцовъ и ново¬
крещенныхъ, подъ начальствомъ головъ изъ боярскихъ дѣтей. Но
луговые черемисы Bcè еще продолжали непокорствовать и нападать
на горную и арскую стороны, однако были постоянно поражаемы и
наконецъ въ маѣ 1557 г. вынуждены покориться и присягнуть. Этимъ
и довершено было наконецъ полное покореніе и успокоеніе казанской
области, послѣ четырехъ слишкомъ лѣтъ страшной, разорительной
войны, въ которой почти все было истреблено огнемъ и мечемъ.
§ 84.
Война съ Астраханью и Крымомъ и покореніе Астрахани (1554—1559).
Покореніе Казани и всей области ея сильно возбудили противъ
Іоанна крымскаго хана Дев л етъ-Гирея и турецкаго султана Су лей-
мана II, которому послѣдній былъ присяжникомъ и который считалъ
Казань съ ея областью своимъ достояніемъ, имѣвшимъ важное зна¬
ченіе на востокѣ для всей средней Азіи и для всего магометанскаго
міра. Поэтому и султанъ, и ханъ полагали свою надежду на ногаевъ,
теперь ставшихъ уже сосѣдями завоеванной русскими казанской об¬
ласти, и всячески возбуждали и поддерживали ихъ во враждебныхъ
дѣйствіяхъ противъ русскихъ въ ней. Къ счастію для русскихъ, по¬
стоянныя междуусѳбія въ ногайской ордѣ и въ царствахъ астрахан¬
скомъ и крымскомъ, развлекая и ослабляя силы ихъ, всегда давали
русскимъ возможность находить себѣ союзниковъ между взаимно
враждовавшими царевичами и подданными ногайскими, астрахан¬
скими и крымскими. Такъ, до и во время казанскаго похода, одинъ
ногайскій князь Измаилъ постоянно держалъ сторону Москвы и
предлагалъ Іоанну изгнать ивъ Астрахани царя ея Ямгурчея и
посадить на его мѣсто Дербышъ-Алея, изгнаннаго изъ Астрахани
и жившаго въ Звенигородѣ. По взятіи Казани, Измаилъ возобно¬
вилъ это предложеніе, а въ октябрѣ 1553 г. въ Москву прибыли
послы его и другихъ ногайскихъ мурзъ, съ просьбой послать къ Ас¬
трахани войско, для изгнанія Ямгурчея и возведенія на его мѣсто
Дербыша, въ чемъ обѣщали помогать. По совѣщанія] съ послами, по¬
ложено было послать къ Астрахани водою русскихъ воеводъ съ вой¬
скомъ и пушками, а Измаилу съ родичами своими и мурзами ногай¬
скими помогать имъ съ сухаго пути; по взятіи же Астрахани и из¬
гнаніи Ямгурчея, посадить на его мѣсто Дербыша, а Измаилу
идти войною на ногайскаго князя Юсуфа, тестя Сафа-Гирея. Въ
лѣтописи причины, заставившія Іоанна вооружиться противъ Ас¬
трахани, объяснены тѣмъ, что во 1-хъ Ямгурчей сначала билъ че¬
ломъ Іоанну, а потомъ измѣнилъ ему, и во 2-хъ, что св. Влади¬
міръ отдалъ Астрахань, тогда называвшуюся Тмутараканемъ, сыну
своему Мстиславу, въ ней была построена церковь во имд Божіей
Матери и здѣсь владѣли христіанскіе государи,потомки св. Влади¬
міра, отъ которыхъ Тмутаракань отняли монголы.
Астрахань (въ нашихъ лѣтописяхъ—Асторокань), древній и зиаг
менитый торговлею Атель, Итпль или Валангіаръ Базаровъ, по¬
томъ Сумрркентъ кавказскихъ алано,въ, а во время св. Влади¬
міра и его потомковъ до ХШ вѣка — Тмутаракань, на Волгѣ, въ
140—150 верстахъ отъ устьевъ ея п въ 60—70 верстахъ отъ нынѣш¬
ней Астрахани,—въ половинѣ XVI вѣка была столицей единоплемен¬
ныхъ съ ногайскими татарскихъ хановъ, властвовавшихъ на нижней
Волгѣ остатками Золотой орды послѣ паденія ея. Богатая торговлей
Азіи съ сѣверомъ Европы, водяными путями отъ Каспійскаго моря
въ Балтійское, но невоинственная и слабая, астраханская орда бы¬
ла громима и разоряема то ногаями, то крымцами, донскими каза¬
ками, кавказскими черкесами, и неразъ искала помощи Руси и
союза съ нею. Такъ было и съ Ямгурчеемъ, сначала хотѣвшимъ
даже быть присяжникомъ Іоанна IV, но потомъ склонившимся на
сторонуДевлетъ-Гирея крымскаго, Юсуфа ногайскаго и Сулейма¬
на турецкаго. Противъ него-то въ 1554 г. и было положено пред¬
принять походъ русскаго войска на судахъ по Волгѣ, съ содѣйствіемъ
Измаила съ сухаго пути. По совѣту особенно Адашева, Іоаннъ
и боярская дума справедливо признали завоеваніе Астрахани чрез¬
вычайно выгоднымъ для обезпеченія и распространенія юговосточ¬
ныхъ предѣловъ русскаго государства до Каспійскаго моря, и не
особенно труднымъ, вслѣдствіе какъ означенныхъ1 выше обстоя¬
тельствъ, такъ и вѣроятнаго содѣйствія донскихъ казаковъ, которыхъ
Іоаннъ въ это время уже всячески ласкалъ и покровительствовалъ.
Предлогомъ къ походу послужило заключеніе московскаго посла въ
Астрахани въ темницу.
Вслѣдствіе того, весною 1554 г., по вскрытіи Волги, по ней на
судахъ было отправлено 30 т. чел/ отборныхъ русскихъ войскъ (цар¬
скихъ дворянъ, жильцовъ, лучшихъ боярскихъ дѣтей, стрѣльцовъ и
казаковъ), подъ начальствомъ князя Юрія ИвановичаПронскаго-
Шемякнна, а изъ Вятки, рѣками Вяткою, Камою и Волгою—вятскія
войска подъ начальствомъ князя Александра Вяземскаго. До¬
стигнувъ 29 іюня Переволоки (мѣста сближенія Волги съ Дономъ),
Проискій выслалъ впередъ Вяземскаго и Чулкова съ боярскими
дѣтьми и казаками для развѣданія. Они встрѣтили выше Чернаго
острова нѣсколько сотъ аетраханцовъ, разбили ихъ такъ, что ни
одинъ не спасся, и отъ плѣнныхъ узнали, что Ямгурчеп стоялъ
въ 5 верстахъ ниже Астрахани и что войскъ въ ней было мало, а всѣ
войска засѣли на островахъ Волги. Вслѣдствіе того, Пронскій,
оставивъ большія суда назади, поплылъ на легкихъ внизъ къ Ас¬
трахани, пославъ Вяземскаго далѣе ея на станъ Ямгурчея. При¬
бывъ къ Астрахани 2-го іюля и высадившись въ двухъ мѣстахъ,
Пронскій двинулся прямо къ крѣпости и занялъ ее безъ сопротив¬
ленія, потому что защитники ея тотчасъ же разбѣжались. Вязем¬
скій нашелъ въ станѣ Ямгурчея много пушекъ и пищалей, но
войскъ тамъ не было: Ямгурчей бѣжалъ въ Азовъ, пославъ женъ
и дѣтей своихъ на судахъ въ море; ихъ перехватили, Ямгурчея же
настигнуть не могли. Но 7 іюля настигли бывшихъ съ нимъ астра-
ханцсівъ, спасавшихся бѣгствомъ: часть ихъ была истреблена, а дру¬
гая взята въ плѣнъ,, причемъ освобождено много русскихъ плѣнни¬
ковъ. Остальные астраханцы просили пощады и изъявили покор¬
ность Іоанну и Дербышу. Воеводы согласились, съ условіемъ,
чтобы всѣ безъ исключенія русскіе плѣнники были выданы, и ввели
въ Астрахань царемъ находившагося при нихъ Дербышъ-Алея,
клятвой обязавъ его ежегодно платить Іоанну дань 40 т. алтынъ
и 3 т. рыбъ, и дозволить русскимъ рыболовамъ безпошлинную рыб¬
ную ловлю въ Волгѣ отъ Казани до моря. Утвердивъ эти условія
грамотой, оставивъ при Дербышѣ дворянина Тургенева съ каза¬
ками и освободивъ всѣхъ русскихъ плѣнниковъ, а астраханскихъ, рав¬
но и царицъ съ дѣтьми, взявъ съ собою, воеводы отправились на¬
задъ въ Москву.
Въ Февралѣ слѣдующаго 1555 года въ Москву пришла вѣсть, что
Измаилъ убилъ брата своего, Юсуфа, а дѣтей его изгналъ изъ
ногайской орды, и со всею этою ордой хотѣлъ быть навсегда вѣр¬
нымъ Іоанну, прося только вольнаго торга въ Москвѣ, Казани и
Астрахани и присылки стрѣльцовъ и казаковъ на Волгу, для охраны
на случай нападенія дѣтей Юсуфа. Іоаннъ немедленно послалъ
на Волгу стрѣлецкаго голову КаФтырева съ стрѣльцами и атамана
Павлова съ казаками. Но Измаилъ и особенно Дербышъ были
въ трудномъ положеніи, первый—изъ опасенія дѣтей ЮсуФа, а по¬
слѣдній—Ямгурчея, Девлетъ-Гирея и султана. Кончилось тѣмъ,
что Дербышъ склонился на сторону Девлета и сыновей Юсуфа,
какъ только они обѣщали избавить его отъ Ямгурчея. Въ апрѣлѣ
1555 г. онъ далъ знать въ Москву, что Ямгурчей приступалъ къ Ас¬
трахани съ сыновьями Ю су Фа,крымцами и янычарами, но что онъ, Д ер-
бышъ, отразилъ ихъ съ астраханцами и казаками. Но въ маѣ Тур¬
геневъ, съ своёй стороны, далъ знать, что Дербыщъ вошелъ въ
переговоры съ сыновьями ЮсуФа, которые и отбили Ямгурчея, а
Дербышъ за то перевезъ ихъ на другую сторону Волги и тѣмъ
далъ имъ возможность напасть врасплохъ на Измаила и изгнать
его. Тургенева онъ отпустилъ изъ Астрахани въ Москву, но во¬
шелъ въ переговоры съДевлетомъ. КаФтыревъ, узнавъ объ этомъ
отъ встрѣченнаго имъ на Волгѣ Тургенева, воротилъ его и
вмѣстѣ съ нимъ,к стрѣльцами и казаками поплылъ къ Астрахани.
Дербышъ и астраханцы бѣжали изъ нея, устрашенные слухомъ объ
отправленій противъ нихъ русскаго войска, а между тѣмъ изъ Кры¬
ма къ нимъ уже пришли три царевича съ войсками и пушками. Но,
извѣщенные Кафтыревымъ, что Іоаннъ не только не хочетъ вое¬
вать съ ними, но и посылаетъ имъ посла съ разными милостями, они
воротились въ Астрахань. Въ то же время въ ней было получено
извѣстіе,что Измаилъ изгналъ сыновей Юсуфа и снова владѣетъ
ногайскою ордою. Осенью Измаилъ, жалуясь Іоанну, что Дер¬
бышъ не вѣренъ ему и много вредитъ ногаямъ, просилъ "избавить
ихъ отъ него й взять Астрахань, какъ Казань, въ полное свое вла¬
дѣніе, а самъ со всѣми ногаями снова обѣщалъ быть вѣрнымъ
Іоанну. Послѣдній увѣрилъ его въ своей милости, но пока оста¬
вилъ еще Дербыша въ Астрахани. Въ мартѣ 1556 г. Измаилъ увѣ¬
домилъ, что Дербышъ окончательно измѣнилъ, соединился съ крым¬
цами и сыновьями ЮсуФа, а носла Іоаннова изгналъ, и что онъ,
Измаилъ, уже пошелъ къ Астрахани, куда и Іоанна просилъ при¬
слать войско. Въ то же время изъ Казани дали знать о возстаніи
Мамичъ-Бердея и о прибытіи къ нему царевича отъ ногаевъ. Все
заставляетъ полагать, что одновременныя движенія казанское и аст¬
раханское были въ связи между собою и возбуждались изъ Крыма.
Вскорѣ и отъ бывшаго посломъ въ Астрахани Мансурова пришло
извѣстіе, что Дербышъ разбилъ вѣрныхъ Іоанну князей и три дня
приступалъ къ малому городу у Волги, гдѣ онъ, Мансуровъ, отбил¬
ся отъ него, потерявъ изъ находившихся при немъ 500 чел. войскъ—
200 убитыхъ, утонувшихъ или умершихъ съ голоду.
Тогда Іоаннъ немедленно (въ томъ же мартѣ 1556 г.) послалъ
Измаилу 50 казаковъ съ пищалями, а къ Астрахани судовую и поле¬
вую рати, именно: въ первой — стрѣльцовъ съ ихъ головами Чере-
мисиновымъ и Тетеринымъ, казаковъ (городовыхъ) съ атаманомъ
Колупаевымъ и вятчанъ съ плавнымъ (судовымъ) атаманомъ Пи¬
семскимъ, а въ полевой рати—500 городовыхъ казаковъ съ атама¬
номъ Ляпуномъ Филимоновымъ. Послѣдній, предупредивъ всѣхъ
прочихъ, первый напалъ на Дербыша, убилъ и взялъ въ плѣнъ
у него много людей и сталъ дожидаться судовой рати, а отъ плѣн¬
ныхъ узналъ, что изъ Крыма пришли 700 татаръ и 300 янычаръ
съ пушками и пищалями.
25 сентября Іоаннъ получилъ отъ Черемисинова донесеніе,
что, по прибытіи его въ Астрахань, онъ нашелъ ее покинутою Дер-
бы темъ и жителями, которые были прогнаны Ляпу номъ; что за¬
нявъ и укрѣпивъ ее, головы пошли къ морю, нашли и сожгли на
немъ астраханскія суда, брошенныя людьми; въ другой разъ, вер¬
стахъ въ 20 отъ берега, ночью напали на Дербыща и убили у не¬
го много людей, а на другое утро онъ напалъ на нихъ съ ногаями,
крымцами и астраханцами и съ боемъ преслѣдовалъ ихъ до Волги.
Послѣ того Дербышъ началъ переговариваться съ Черемисино-
вымъ и увѣрялъ, что воротится со всѣмр астраханцами въ Астрахань
и пребудетъ вѣренъ Іоанну. Въ ожиданіи того, головы благораз¬
умно укрѣпились однако въ Астрахани, разставили по Волгѣ стрѣль¬
цовъ и казаковъ и отняли у астраханцовъ всѣ перевозы и рыбныя
ловли. Но Дербышъ не исполнилъ своего обѣщанія, отклоняемый
отъ того крымцами и сыновьями Юсуфа. Однако вскорѣ послѣдніе,
три дня бившись съ сыновьями ногайскаго князя Шигъ-Мамая,
примирились съ Измаиломъ и прислали бить челомъ головамъ,
обѣщая быть вѣрными Іоанну и мирно кочевать у Астрахани, а
головы дали имъ суда, чтобы ѣхать къ Измаилу. Слѣдствіемъ это¬
го было то, что сыновья Юсуфа прогнали Дербыша, отняли у него
пушки и прислали ихъ въ Черемисинову въ Астрахань. Дер¬
бышъ бѣжалъ въ Азовъ и уже не возвращался, а астраханцы воро¬
тились, просили пощады и покорились.
Такимъ образомъ, безъ особенныхъ усилій и пожертвованій, и
Астрахань съ ея областью и съ устьями Волги также стала въ 1556 г.
русскимъ достояніемъ. А это сразу поставило русскихъ въ сосѣдство
съ Каспійскимъ моремъ и Кавказомъ, и съ обитавшими близъ нихъ
мелкими племенами, которыя ссорились между собою, терпѣли отъ
крымцовъ, невольно искали защиты могущественнаго русскаго грсу-
дарства и постепенно завлекали его далѣе и далѣе къ юго-востоку
(первое движеніе къ Кавказу и за Кавказъ).
Іоаннъ, пб совершенномъ, покореніи Астрахани, велѣлъ атаману
Ляпуну Филимонову утвердиться на Волгѣ у Переволоки (гдѣ
нынѣ Царицынъ), а сотскому Кобелеву—на'р. Иргызѣ, для охране¬
нія ногаевъ отъ русскихъ и крымскихъ казаковъ (вольныхъ людей) и
для перевозки пословъ.
И такъ Казань, Астрахань, ногаи и все до Каспійскаго моря и
Предкавказья покорилось Іоанну: даже ближайшіе черкесскіе князья,
одинъ за другимъ, стали покоряться ему. Оставался только одинъ
заклятой, непримиримый врагъ ему—крымскій ханъ, тщетно возбуж¬
давшій противъ него всѣхъ приволжскихъ татаръ, но самъ бояв¬
шійся явно возставать противъ могущественнаго уже русскаго царя.
Однако, съ азіятско-татарскимъковарствомъ, онъ съ 1553 не пере¬
ставалъ сноситься съ Іоанномъ, обѣщая крѣпкій миръ, если бу¬
детъ получать болѣе щедрые дары. Іоаннъ отвѣчалъ, что мира и
дружбы дарами не покупаетъ, а чтобы миръ былъ крѣпче, велѣлъ
строить въ степи противъ Тулы крѣпость Дѣдиловъ. Лѣтомъ 1555 г.
Девлетъ-Гирей, поднявъ Дербы ша въ Астрахани противъ русскихъ,
отважился опять напасть врасплохъ на московскую украйну и рас¬
пустилъ слухъ, что идетъ на черкасовъ (донскихъ и днѣпровскихъ
казаковъ). Іоаннъ, обязавшись защищать послѣднихъ, первый изъ
московскихъ государей рѣшился предпринять походъ къ Крыму и
послалъ боярина Шереметева съ 13 т. войскъ (боярскихъ дѣтей,
стрѣльцовъ и казаковъ) изъ Бѣлева Журавскимъ шляхомъ (доро¬
гой) въ Перекопи, въ Мамаевы луга, чтобы отогнать крымскія стада
и отвлечь хана отъ черкасовъ. На пути туда, на берегахъ Донца
Шереметевъ узналъ, что ханъ' съ 60 т. войскъ (въ томъ числѣ
янычары съ пушкамп) шелъ къ рязанскимъ или тульскимъ украй-
намъ, и далъ знать о томъ Іоанну. Послѣдній немедленно по¬
слалъ князя Ивана Мстиславскаго съ другими воеводами и съ
войсками, по обыкновенію, на Оку къ Коломнѣ, Серпухову и Калугѣ,
и самъ черезъ три дня выступилъ изъ Москвы въ Коломну. Здѣсь
онъ получилъ извѣстіе, что хапъ шелъ къ Тулѣ и тотчаеъ же дви¬
нулъ туда Мстиславскаго и другихъ воеводъ съ Оки и самъ по¬
шелъ за ними отъ Коломны.
Девлетъ-Гирей дѣйствительно, дойдя до Изюма, повернулъ на¬
лѣво и быстро двинулся къ Тулѣ. Шереметевъ съ Донца пошелъ
вслѣдъ за нимъ, дабы перехватывать отряды его, когда они разеѣ-
ятся для грабежа въ украйнахъ, и прежде всего послалъ треть сво¬
его войска на крымскій обозъ, который обыкновенно слѣдовалъ въ
5 или 6 дняхъ пути позади главнаго войска, дабы половинное число
лошадей и верблюды могли удобнѣе пастись. Посланный Шереме¬
тевымъ отрядъ захватилъ весь крымскій обозъ, съ 60 т. лошадей и
80 верблюдами, и далъ знать Шереметеву, что ханъ идетъ къ Ту¬
лѣ. Шереметевъ продолжалъ идти вслѣдъ за ханомъ, а между
тѣмъ послѣдній, узнавъ о движеніи противъ него Іоанна съ вой¬
скомъ, немедленно и поспѣшно пошелъ обратно. На урочищѣ Суд-
бищи, въ 150 верстахъ отъ Тулы, онъ встрѣтилъ Шереметева, у
котораго, за исключеніемъ трети его войска, отряженной взять хан¬
скій обозъ и еще не воротившейся, было не болѣе 7 или 8 т.,челов.
Не смотря на малочисленность этихъ силъ, Шереметевъ смѣло
вступилъ въ бой со всѣми силами хана, сражался съ ними отъ полу¬
дня до ночи, смялъ крымскіе полки передовой, правой и лѣвой руки
и взялъ знамя князей Ширпнскихъ. Но ханъ удержался на мѣстѣ боя
и Шереметеву пришлось приготовиться къ новому бою на другое
утро. Поэтому онъ ночью же послалъ гонцовъ въ отряду, отправлсн-
ному противъ крымскаго обоза, съ приказаніемъ спѣшить на помощь.
Но изъ этого отряда къ утру прибыли лишь немногіе, потому что
остальные отправились съ добычей въ ближайшіе русскіе города.
Между тѣмъ ханъ ночью выпыталъ отъ одного изъ русскихъ плѣн¬
никовъ правду о малочисленности войскъ Шереметева и на раз¬
свѣтѣ слѣдующаго дня обрушился со всѣми своими силами на Ше¬
реметева. Послѣдній храбро и упорно сражался съ нимъ до полу¬
дня и успѣлъ отразить и разсѣять крымцовъ, такъ что около хана
остались только одни янычары, но, къ несчастію, былъ тяжело
раненъ и сбитъ, съ коня, войска его пришли въ смятеніе и разстрой¬
ство и — потерпѣли сильное пораженіе. Только двумъ воеводамъ
Басманову и Сидорову удалось собрать около себя тысячъ 5 или 6
войскъ и засѣсть съ ними въ лѣсномъ оврагѣ и три раза до вечера
съ успѣхомъ отразить приступы всего ханскаго войска. Вечеромъ же
ханъ, страшно боясь приближавшагося сзади его, русскаго войска,
поспѣшно переправился за р. Сосну и бросился бѣжать.
Между тѣмъ Іоаннъ съ сильнымъ войскомъ переправился уже че¬
резъ Оку и приближался къ Тулѣ, когда узналъ о пораженіи Шере¬
метева. Тутъ одни воеводы полагали, что слѣдовало идти назадъ
къ Москвѣ,, а другіе, напротивъ, не обращать тыла йередъ ханомъ и
идти впередъ противъ него, утомленнаго и ослабленнаго 2-хъ днев¬
нымъ, упорнымъ боемъ. Іоаннъ согласился съ послѣднимъ мнѣніемъ
и продолжалъ идти къ Тулѣ но по прибытіи къ ней узналъ, что
ханъ шелъ назадъ такъ скоро (по 70 верстъ въ сутки), что былъ
уже въ 4-хъ дняхъ пути отъ Тулы. Тогда Іоаннъ, пробывъ въ Ту¬
лѣ два дня для сбора всѣхъ войскъ, воротился въ Москву. Еслибы
онъ могъ во-время настигнуть хана, прежде пораженія имъ Шере¬
метева, то ханъ, атакованный спереди и сзади сильнымъ русскимъ
войскомъ, весьма вѣроятно претерпѣлъ-бы полное и совершенное
пораженіе и надолго былъ-бы приведенъ въ невозможность вредить
южнымъ русскимъ предѣламъ. Къ сожалѣнію, обстоятельства сложи¬
лись такъ, что ханъ успѣлъ разбить Шереметева и уйти еще до
прибытія Іоанна.
Въ мартѣ слѣдующаго 1556 г. Іоаннъ узналъ, что ханъ собирал¬
ся раннею весною снова идти со всѣми своими силами къ русскимъ
украйщшъ. Тогда Іоаннъ послалъ дьяка Ржевскаго изъ Путивля
на Днѣпръ, съ тѣмъ чтобы онъ этою рѣкою спустился на судахъ къ
крымскпмъ улусамъ, для развѣданія о ханѣ. Ржевскій, построивъ
въ Путивлѣ легкія суда, спустился на нихъ по р. р. Сейму, Деснѣ и
Днѣпру. Въ то же время другой отрядъ съ-тою же цѣлію спустился
на легкихъ судахъ по Дону. Въ маѣ Іоаннъ, услыхавъ, что ханъ
выступилъ съ запасами на все лѣто, приказалъ войскамъ собраться
къ Серпухову и оттуда идти къ Тулѣ, съ тѣмъ, чтобы изъ Тулы дви¬
нуться въ степь и сразиться съ ханомъ. Въ Серпуховѣ онъ подучилъ
отъ начальника донскаго отряда, Чулкова, извѣстіе, что послѣдній
встрѣтилъ и разбилъ близъ Азова 200 чел. крымцовъ и узналъ отъ
плѣнныхъ, что ханъ дѣйствительно собрался идти на московскія
украйны, но, получивъ вѣсти, сначала — что Іоаннъ готовъ его
встрѣтить, пошелъ противъ черкасовъ, а потомъ-—что на Днѣпрѣ у
Исламъ-Керменя (близъ нын. Бериславля) показалось много русскихъ
людей, поспѣшилъ воротиться въ Крымъ. Русскіе люди у Исламъ-
Керменя были именно люди Ржевскаго, къ которымъ на Днѣпрѣ
присоединились 300 днѣпровскихъ (малороссійскихъ) охочихъ каза¬
ковъ изъ Канева. Жители Исламъ-Керменя отъ страха разбѣжались и
Ржевскій, отогнавъ лошадей и скотъ ихъ, поплылъ далѣе къ Оча¬
кову, взялъ здѣсь острогъ, разбилъ турокъ и крымцовъ, и поплылъ
назадъ въ Днѣпръ. Турки преслѣдовали его, но онъ, засѣвъ въ днѣп¬
ровскихъ камышахъ въ засаду, огнемъ изъ пищалей нанесъ тур¬
камъ большой уронъ и поплылъ далѣе вверхъ по Днѣпру. У Исламъ-
Керменя онъ встрѣтилъ Калгу, старшаго крымскаго царевича, со всѣ¬
ми силами Крыма, засѣлъ противъ него на островѣ, 6 дней перестрѣ¬
ливался съ крымцами изъ пищалей, ночью даже отогналъ скотъ ихъ
на островъ, затѣмъ переправился на правый, литовскій берегъ Днѣп¬
ра и благополучно разошелся съ крымцами. Въ заключеніе своего
донесенія, Ржевскій увѣдомилъ Іоанна, что ханъ не пойдетъ уже
болѣе къ московскимъ украйнамъ, какъ потому, что боялся собран¬
наго русскаго войска, такъ и потому, 4 что въ Крыму было моровое
повѣтріе.
Эти двѣ первыя, смѣлыя и удачныя русскія экспедиціи внизъ
по Днѣпру и Дону къ Очакову и Азову весьма замѣчательны,
какъ отважнымъ наступательнымъ характеромъ своимъ, такъ и по
тому вліянію, которыя онѣ имѣли на донскихъ и особенно на днѣп¬
ровскихъ казаковъ, съ этого времени являющихся дѣятельными и
полезными союзниками русскихъ противъ крымцовъ и противъ ту¬
рокъ, поддерживавшихъ ихъ. Когда экспедиція Ржевскаго удалась
съ такимъ успѣхомъ, всѣ казаки въ литовской украйнѣ (въ нын.
кіевской и подольской губерніяхъ) пришли въ движеніе и въ главѣ
ихъ особенно начальникъ этой украйны, староста каневскій князь
Димитрій Вишневецкій, истинный казакъ въ душѣ и достой¬
ный преемникъ Евстафія Дашковича. Въ сентябрѣ 1556 г.
одинъ изъ атамановъ днѣпровскихъ казаковъ, бывшій съ Ржев¬
скимъ подъ ОчаковыМъ, привезъ Іоанну грамоту отъ Вишневец¬
каго, просившагося въ службу его и увѣдомлявшаго, что онъ
уже отъѣхалъ изъ Литвы отъ короля и построилъ городокъ на
Хортицкомъ островѣ нижняго Днѣпра, противъ Конскихъ водъ,
у крымскихъ кочевьевъ. Іоаннъ послалъ къ Вишневецкому двухъ
боярскихъ дѣтей съ опасною (проѣздною) грамотой и съ жаловань¬
емъ (милостивыми словами). Вишневецкій отвѣчалъ съ ними, что
онъ вѣрный слуга I о анну, далъ клятву пріѣхать въ Москву, но
прежде хотѣлъ показать свое усердіе къ службѣ Іоанну и идти
воевать противъ улусовъ и Исламъ-Керменя. Слѣдствія всего этого
не замедлили обозначиться: въ декабрѣ 1556 года Девлетъ-
Гирей прислалъ въ Москву гонца съ извѣстіемъ, что отпускаетъ на
выкупъ всѣхъ русскихъ плѣнниковъ, взятыхъ у Шереметева, и
желаетъ прочнаго мира, для утвержденія котораго считаетъ нуж¬
нымъ отправленіе съ обѣихъ'сторонъ пословъ. А жившій все это
время въ Крыму московскій посолъ Загрязскій писалъ, что ханъ
все лѣто былъ въ большой тревогѣ, ожидая прибытія Іоанна съ
войскомъ въ Крымъ, и посылалъ, просить помощи у султана; что
1-го-октября Вишневецкій взялъ Исламъ-Кермень, защитниковъ его
разбилъ, а пушки ихъ вывезъ въ свой Хортицкій городокъ; что съ
другой стороны двое пятигорскихъ черкесскихъ князей взяли города
Темріркъ и Тамань; наконецъ, что ханъ сильно желаетъ прими¬
риться. Іоаннъ отвѣчалъ, что если ханъ хочетъ мира, то пусть
поклянется передъ Загрязскимъ въ дружбѣ и пришлетъ въ
Москву большихъ (знатныхъ) пословъ. Но ханъ прежде хотѣлъ вы¬
гнать Вишневецкаго съ Хортицкаго острова и весною 1557 г.
приходилъ къ нему со всѣми своими силами, 24 дня приступалъ
къ городу, но ни въ чемъ не успѣлъ и былъ принужденъ воротиться
съ урономъ. Вишневецкій же, увѣдомляя о томъ Іоанна, писалъ,
что пока будетъ на Хортицкомъ островѣ, крымцамъ никуда нельзя
будетъ ходитъ изъ Крыма на войну. Но осенью того же 1557 г.
онъ увѣдомилъ, что услыхавъ о движеніи противъ Него крымскаго,
турецкаго и волошскаго войска, онъ покинулъ свой городокъ по не¬
достатку продовольствія, отъ чего казаки его разошлись, а онъ самъ
находится въ прежнихъ своихъ городахъ Черкасахъ-и Каневѣ, и ждетъ
приказаній Іоанна. Послѣдній приказалъ ему сдать Черкасы и Ка¬
невъ королю, съ которымъ онъ, Іоаннъ, былъ въ перемиріи, а са¬
мому ѣхать въ Москву. Здѣсь онъ далъ ему Бѣлевъ со всѣми воло¬
стями и селами.
Девлетъ-Гирей, ободренный удаленіем.ъ Вишневецкаго съ
Хортицкаго острова, сталъ требовать отъ Іоанна, для укрѣпленія
мира, болѣе щедрыхъ даровъ и такой же дани, какую давалъ литов¬
скій король. Іоаннъ отвѣчалъ, что это къ миру не ведетъ, и въ на¬
чалѣ 1558 г. отправилъ Вишневецкаго съ 5 т. жильцовъ, бояр¬
скихъ дѣтей, стрѣльцовъ и казаковъ на Днѣпръ воевать противъ
Крыма съ запада, а черкесскимъ князьямъ приказалъ воевать про¬
тивъ него съ востока. Загрязскій, воротясь въ Москву, донесъ, что
ханъ присягнулъ въ дружбѣ Іоанну и, желая поживиться и отъ Лит¬
вы, и отъ Іоанна, послалъ въ первую сына своего, а отъ Іоанна
снова требовалъ дани. Но Іоаннъ, видя, что ханъ безпрестанно из¬
мѣняетъ своимъ клятвамъ, отказалъ ему во всемъ и прервалъ съ
нимъ всѣ сношенія.
Въ маѣ 1558 г. Вишневецкій донесъ, что онъ ходилъ до Пере-
копи, не встрѣтивъ нигдѣ ни одного крымца, потому что ханъ, пред¬
варенный Сигизмундомъ-Августомъ,, отвелъ всѣ свои улусы за
Перекопъ и положилъ обороняться. Вишневецкій хотѣлъ провести
лѣто въ Исламъ-Кермени, но Іоаннъ приказалъ ему воротиться въ
Москву, оставивъ на Днѣпрѣ небольшіе отряды боярскихъ дѣтей,
стрѣльцовъ и казаковъ. Крымцы послѣ того пытались малыми тол¬
пами пробираться на Волгу и нападать на рыболововъ, но были от¬
ражаемы или русскими, или черкесами.
Такъ прошли лѣто и осень 1558 г., а въ концѣ этого года ханъ,
услыхавъ, будто Іоаннъ со всѣми силами пошелъ въ походъ противъ
Ливоніи и въ Москвѣ никого не было, рѣшился предпринять зимній
походъ противъ нея, лишь бы только отмстить Іоанну за дѣйствія
Ржевскаго и Вишневецкаго и особенно за отказъ въ дарахъ и
дани. Собравъ тысячъ до 100 войскъ, онъ послалъ ихъ въ декабрѣ
1558 г. тремя частями на Рязань, Тулу и Каширу. Но на р. Красивой
Мечѣ царевичъ Магметъ-Гирей, начальствовавшій главными сила¬
ми, узнавъ, что Іоаннъ находился въ Москвѣ, Вишневецкій—въ
Бѣлевѣ, а Шереметевъ—въ Рязани, пошелъ назадъ, и, по причинѣ
холодной зимы, потерялъ много людей и лошадей.
Видя такого рода дѣйствія Девлетъ-Гирея, Іоаннъ въ началѣ
1559 г. послалъ Вишневецкаго съ 5 т. войскъ на Донъ, а околь¬
ничаго Даніила Адашева съ 8 т. въ городокъ на р. Псёлѣ и от¬
туда въ Днѣпръ, для того, чтобы одинъ съ Дона, а другой съ Днѣп¬
ра напали на Крымъ. Весною Вишневецкій разбилъ близъ Азова
250 крымцовъ, пробиравшихся въ казанскую область. Дѣйствія же
Адашева были гораздо значительнѣе и важнѣе: опустясь на судахъ
въ устья Днѣпра, онъ взялъ 2 турецкихъ корабля, высадился на за¬
падномъ берегу Крыма, разорилъ или сжегъ крымскіе улусы, захва¬
тилъ большую добычу, освободилъ русскихъ и литовскихъ плѣнни¬
ковъ и воротился въ Днѣпръ безъ препятствія. Крымцы, застигнутые
совершенно врасплохъ, не скоро могли опомниться отъ страха и со¬
браться вокругъ хана, который поэтому и не успѣлъ напасть на
Адашева въ Крыму, только преслѣдовалъ его по Днѣпру до мыса
Монастырки, близъ Ненаеытицкаго порога, но и тутъ не отважился
напасть на него и воротился назадъ.
Между тѣмъ въ Москвѣ все лѣто ждали нашествія хана, готовили
войска и Іоаннъ хотѣлъ самъ выступить въ походъ при первой вѣс¬
ти. Но ханъ не приходилъ, потому что съ одной стороны днѣпров¬
скіе и донскіе казаки, а съ другой ногаи и астраханцы громили и
разоряли крымскіе улусы; въ Крыму же, сверхъ того, свирѣпство¬
вали голодъ и моръ. Ханъ прислалъ въ Москву пословъ съ мирными
предложеніями и съ жалобами на нападенія на Крымъ со всѣхъ сто¬
ронъ. Іоаннъ отвѣчалъ, что если ханъ будетъ соблюдать миръ, то
л войны противъ него не будетъ, иначе грозилъ войною и на сухомъ
пути, и на морѣ, которыми русскіе люди уже узнали пути въ Крымъ.
Дѣйствительно, послѣ покоренія двухъ восточныхъ татарскихъ
царствъ—казанскаго и астраханскаго, казалось, что обстоятельства
чрезвычайно благопріятствовали покоренію и третьяго, южнаго—
крымскаго, постоянно столь враждебнаго, безпокойнаго и вреднаго
для русскаго государства. Поэтому Адашевъ и другіе ближайшіе
совѣтники Іоанна, надѣясь на значительныя уже военныя силы
русскаго государства, на содѣйствіе донскихъ и днѣпровскихъ каза¬
ковъ, ногаевъ и черкесовъ, совѣтовали Іоанну принять казаковъ въ
свое подданство и покончить и съ Крымомъ, какъ съ Казанью и Ас¬
траханью. Но Іоаннъ не согласился на это—и мнѣнія новѣйшихъ
историковъ нашихъ о томъ различны. Карамзинъ (вообще не рас¬
положенный къ Іоанну) и послѣдующіе историки 1830—40 годовъ
(Устряловъ, Полевой идр.) были того мнѣнія, что Іоанна устра¬
шали, какъ огромность и трудность покоренія Крыма, такъ и вой¬
на изъ-за него съ турецкимъ султаномъ, поддерживавшимъ крым¬
скаго хана, какъ своего подручника, но съ которымъ Іоаннъ хотѣлъ
быть въ мирѣ и дружбѣ, а не въ войнѣ. Послѣ покоренія Казани я
Астрахани и наступательныхъ дѣйствій противъ Крыма до 1559 г.,
Іоаннъ (по мнѣнію Карамзина и др.), придя въ возрастъ (29 лѣтъ),
уже началъ измѣняться въ характерѣ, становиться недовѣрчивымъ,
подозрительнымъ и раздражительнымъ, тяготиться совѣтами Ада¬
шева и другихъ совѣтниковъ своихъ и стремиться къ ничѣмъ не¬
ограниченнымъ: личной волѣ и самостоятельности. Совѣтники его, не
успѣвъ склонить его къ согласію, хотѣли по крайней мѣрѣ дока¬
зать возможность нападеній на Крымъ по Днѣпру и Дону съ моря,
и по этой мысли ихъ и были произведены предпріятія (экспедиціи)
Ржевскаго и Вишневецкаго. Но успѣхи послѣднихъ не измѣнили
несогласія Іоанна—по причинѣ, будто бы, робости, нерѣшительно¬
сти и упрямства его, вслѣдствіе чего упущеніе имъ такого благо¬
пріятнаго случая для покоренія Крыма и отвращенія тѣмъ послѣ¬
дующей 200-лѣтней войны съ нимъ поставляется ими Іоанну въ
большую ошибку.
Но Соловьевъ и др. историки наши новѣйшаго времени смотрятъ
на этотъ вопросъ иначе и едва-ли не правильнѣе. Соловьевъ по¬
лагаетъ, что хотя при послѣднихъ (до 1559 г.) нападеніяхъ на
Крымъ и была дознана слабость его, но постоянное опасеніе вне¬
запныхъ и разорительныхъ нашествій крымцовъ заставляло постоян¬
но же держать на-готовѣ русскія войска для отраженія этихъ на¬
шествій, а это, при тогдашнемъ военномъ устройствѣ русскаго го¬
сударства и его войска, было трудно и обременительно. Походы на
Казань и Астрахань облегчались тѣмъ, что населенныя земли Каза¬
ни соприкасались населеннымъ же русскимъ землямъ и даже мало¬
населенныя казанскія земли, въ рѣкахъ и лѣсахъ своихъ, представ¬
ляли обильные способы для продовольствованія многочисленныхъ
русскихъ ратей,—р.р. Москва, Ока, Вятка, Кама и Волга—удобные
пути для сплава войскъ, орудій, тяжестей, военныхъ и продоволь¬
ственныхъ запасовъ, а Волга особенно, послѣ покоренія Казани—
удобнѣйшій путь дѣйствій противъ Астрахани. Но Крымъ былъ от¬
дѣленъ отъ московскихъ южныхъ украинъ, начинавшихся подъ Ту¬
лой и Пронскомъ, большимъ разстояніемъ (отъ Тулы до Перекопа
1175 верстъ, а отъПронска 928) и ненаселенными, невоздѣланными
степями, походъ черезъ которыя былъ невозможенъ или крайне тру¬
денъ для многочисленнаго русскаго войска тогдашнихъ состава и
устройства.Частныя предпріятія РжевскагоиВишневецкаго, въ
видѣ набѣговъ, на-легкѣ, на рѣчныхъ судахъ, по Днѣпру и Дону,
не могли служить примѣромъ тому. Но если бы даже предположить,
что покореніе Крыма было возможно и удачно,, то возможно-ли бы¬
ло прочное сохраненіе его? Если покореніе племенъ, обитавшихъ
въ казанской области, послѣ покоренія Казани потребовало 5 лѣтъ
большихъ усилій и истребительной войны, то сколь большихъ уси¬
лій и пожертвованій стоили бы покореніе и прочное удержаніе Кры¬
ма? Это расшевелило бы всѣ, еще самостоятельныя силы татаръ на
берегахъ Чернаго, Азовскаго и Каспійскаго морей и вовлекло бы въ
трудную н опасную войну съ Турціей, которая находилась тогда на
такой высокой степени могущества, что западная Европа трепетала
ея, а крымскій ханъ, какъ магометанскій владѣтель и подручникъ
султана, да и всѣ южные татары, видѣли въ послѣднемъ духовнаго
и свѣтскаго владыку своего, преемника халифовъ. Могло-ли же рус¬
ское государство, въ тогдашнихъ: обстоятельствахъ, положеніи, си¬
лахъ и средствахъ своихъ, не только отважиться на борьбу съ Тур¬
ціей, но даже и помышлять о томъ? Событія послѣдующихъ двухъ
вѣковъ достаточно доказали всю трудность того даже въ эти вре¬
мена, а тѣмъ труднѣе это было во времена Іоанна IV. И послѣд¬
ній, при несомнѣнномъ умѣ своемъ, ясно видѣлъ это и потому не
сдѣлалъ ошибки.
Соглашаясь съ этимъ, можно только, собственно въ военномъ от¬
ношеніи, замѣтить, что, при невозможности наступательной вой¬
ны противъ Крыма, существовала однако необходимость й даже
обязаннность принятія, для обороны южныхъ русскихъ границъ,
постоянныхъ и болѣе сильныхъ мѣръ, нежели засѣки на нихъ и дру¬
гія, бывшія тогда въ употребленіи: Тогдашнія оборонительныя укрѣп¬
ленныя линіи и охраненіе ихъ были недостаточны для того: засѣки,
съ засѣчною стражей, обязанною преимущественно развѣдывательною
и наблюдательною службой, не могли удерживать нашествій крым-
цовъ, для чего каждый разъ нужно было поспѣшно и рѣдко во-вре-
мя собирать временныя военно-помѣстныя ополченія, а до сбора
ихъ крымцы успѣвали разорять русскія окраины. Для удержанія и
отраженія ихъ необходимы были: прикрытіе границъ рядомъ укрѣп¬
ленныхъ городовъ, соединенныхъ прочными укрѣпленными линіями,
занятыхъ постоянными и сильными гарнизонами и прикрытыхъ спере¬
ди пограничными засѣками и засѣчными станицами и страЖаМй,
только для наблюденія, развѣдыванія и перваго задержанія крнмцовъ.
Все это было бы, кажется, возможно и нетрудно: пограничные горо¬
да—укрѣпить сильнѣе и прочнѣе, построить новые (что отчасти И
было уже сдѣлано), связать ихъ между собою укрѣпленными линій-
ми съ земляными валами и рвами, постоянно занимать тѣ и другія
стрѣльцами и городовыми казаками. Изъ нихъ первые были уже нѣ¬
которымъ образомъ отчасти постоянными войсками, обязанными Г0-
родовою службой, но ихъ слѣдовало бы держать преимущественно,
даже исключительно на границахъ, а не въ Москвѣ и внутреннихъ
городахъ. Городовые казаки были уже во всѣхъ городахъ погранич¬
ныхъ, какъ и внутреннихъ, и могли бы раздѣлятъ съ стрѣльцами
постоянную пограничную службу, засѣчныя же станицы—быть пере¬
довыми наблюдательными, развѣдывательными и охранными стра¬
жами йозади-расположенныхъ городовъ, линій между ними и войскъ
въ нихъ. Словомъ—-охрану южныхъ границъ можно было бы устро¬
ить, напримѣръ, на подобіе того, какъ она въ это время устроена бы¬
ла противъ турокъ на военной границѣ Австріи и Венгріи. Устро¬
ивъ же ее подобнымъ образомъ, можно было бы постепенно, изъ
года въ годъ, подвигать пограничную укрѣпленную линію къ югу
въ степи, не принадлежавшія ни русскимъ, ни татарамъ, отодвигая
ее отъ Москвы и приближая къ Крыму. Въ отношеніи же денежныхъ
средствъ на все это, можно сказать, что если народъ въ то время
былъ бѣденъ, то государственная казна имѣла уже большіе, нежели
прежде, доходы, а высшія сословія И сакъ Іоаннъ обладали значи¬
тельными богатствами И денежными средствами, которыя могли,
кажется, Съ большею пользой быть употреблены на прикрытіе й
Оборону южныхѣ границъ и постепенное передвиженіе ихъ къ югу,
нежели на тогдашнія непомѣрныя, азіятскія пышность и роскбшь
МоСвовскаТо двора и знатныхъ людей.
Но Іоаннъ, покоривъ Казань и Астрахань, й обезпечивъ съ ЭТОЙ
стороны русскіе предѣлы, а со стороны Крыма оставивъ все по
прежнему, обратилъ все свое вниманіе на сѣверъ—противъ Швеціи
и Особенно на западъ — противъ Ливоніи, Литвы и Польши, для
Пріобрѣтенія средствъ съ успѣхомъ бороться затѣмъ съ магометан¬
скимъ Міромъ на югѣ.
§ 85.
Война съ Швеціей и Ливонскимъ орденомъ (1554—1568).
Война съ Швеціей началась еще въ 1554 году, вслѣдствіе погра¬
ничныхъ ссоръ, которыя могли бы легко уладиться и мирными Сред¬
ствами, еслибы шведскій король Густавъ Ваза не считалъ уни¬
зительнымъ для себя обычай московскаго двора сноситься съ нимъ
не прямо, а чрезъ посредство новгородскихъ намѣстниковъ. Шведы
безуспѣшно осаждали Орѣшекъ, а русскіе Выборгъ, окрестности
котораго Жестоко разорили. Густавъ-Ваза, уже нрестарѣлнй, не
видя помощи себѣ, въ которой былъ обнадеженъ, со стороны Ливо¬
ніи и Польши, былъ принужденъ искать мира, который и былъ За¬
ключенъ по волѣ Іоанна, на условіяхъ выкупа шведами своихъ
плѣнныхъ, освобожденія ими русскихъ плѣнныхъ безденежно, остав¬
ленія границъ по старинѣ, сношенія шведскаго короля по прежнему
съ новгородскими намѣстниками и свободныхъ: взаимной тор¬
говли и проѣзда въ другія государства и страны. Этй По¬
слѣднія условія имѣли со стороны Іоанна важную цѣль—завязать
дѣятельныя торговыя связи съ западною Европой и открыть, кромѣ
того, свободные пути такимъ, вызываемымъ изъ нея людямъ, кото¬
рые могли бы перенести изъ нея въ русское государство плоды ея
гражданственности и образованности. Ближайшимъ путемъ для того
долженствовало служить- Балтійское море, но на немъ не было ни
русскихъ гаваней, ни русскаго торговаго. Флота, а государства, вла¬
дѣвшія берегами этого моря, гаванями на нихъ и судоходствомъ на
немъ (Швеція, Данія, Ливонія, Польша и Бранденбургія), всячески
затрудняли русскую торговлю на немъ и особенно свободный про-
пускъ въ русскіе- предѣлы вызываемыхъ въ нихъ изъ западной Ев¬
ропы нужныхъ людей. Болѣе всѣхъ затрудняла это, даже совершен¬
но препятствовала тому, къ удивленію, небольшая и слабая до без¬
силія Ливонія, подстрекаемая къ тому Польшей, постоянно устра¬
шавшей ее древними правами русскаго государства на нее. Но
этимъ ливонцы только усиливали въ московскомъ правительствѣ
желаніе отнятія у Ливоніи береговъ Балтійскаго моря и присвоенія
ихъ себѣ—покореніемъ ея. Поводомъ къ тому послужила неуплата
Дерптомъ дани русскимъ великимъ князьямъ по давнишнимъ, еще
въ XIV и XV столѣтіяхъ, договорнымъ грамотамъ. Когда'въ 1554
году въ Москву прибыли ливонскіе послы съ просьбой о продленіи
перемирія, имъ было отказано въ этомъ и потребовано, чтобы дань
была уплачена сполна за все время неуплаты ея. Вслѣдствіе перего¬
воровъ о томъ и въ Москвѣ, и въ Дерптѣ, епископъ Дерптскій обя¬
зался наконецъ выплатить всю дань въ три года, но не исполнилъ
этого, и въ февралѣ 1557 года въ Москву прибыли ливонскіе послы
безъ денегъ, но съ просьбой — сложить дань. Имъ отвѣчали, что
такъ какъ магистръ, рижскій архіепископъ и Дерптскій епископъ
? нарушили договоръ, то Іоаннъ самъ будетъ искать слѣдуемаго ему
съ нихъ и со всей Ливоніи. Съ этимъ и отпустили пословъ въ
мартѣ изъ Москвы, а въ апрѣлѣ Іоаннъ послалъ князя Щесту-
нова строить городъ и гавань при устьѣ р. Наровы, ниже Иванго¬
рода; въ этомъ послѣднемъ же, въ Псковѣ и въ Новгородѣ онъ за¬
претилъ ѣздить въ Ливонію съ товарами, но дозволилъ торговлю съ
ливонцами, если они пріѣдутъ въ русскіе предѣлы. Въ ноябрѣ того
же 1557 г. къ ливонскимъ границамъ двинулись 40 т. войскъ подъ
начальствомъ Шигъ-Алея и воеводъ: князя Михаила Василіе-
вича Глинскаго, брата царицы Анастасіи Даніила Романо¬
вича и др., причемъ вмѣстѣ съ русскими войсками шли татары,
черемисы, мордва и пятигорскіе черкесы. Въ декабрѣ ливонцы по¬
слали пословъ съ просьбой взять единовременно 45,000 ефимковъ
(18,000 тогдашнихъ рублей) и съ обѣщаніемъ ежегодно получать съ
Дерпта по 1,000 венгерскихъ золотыхъ. Когда же у пословъ потре¬
бовали денегъ, а ихъ не оказалось, То раздраженный этимъ Іоаннъ
велѣлъ посламъ ѣхать назадъ, а войску продолжать походъ.
Въ январѣ 1558 года оно вступило изъ Пскова въ Ливонію и
страшно разорило ее на пространствѣ цѣлыхъ 200 верстъ, разбивъ
у Дерпта, Везенберга и въ иныхъ мѣстахъ. высланные противъ него
отряды, а въ концѣ Февраля воротилось назадъ съ огромною добы¬
чей. Разореніемъ и разграбленіемъ Ливоніи воеводы, по обычаю то¬
го времени, хотѣли принудить магистра къ покорности Іоанну, въ
чему и склоняли его грамотой. Онъ прислалъ пословъ и Іоаннъ
велѣлъ прекратить войну. Но жители Нарвы не хотѣли прекратить
ея и продолжали обстрѣливать черезъ р. Нарову сосѣдній Иванго¬
родъ. Іоаннъ велѣлъ новгородскимъ воеводамъ въ Ивангородѣ съ
своей стороны стрѣлять по Нарвѣ. Послѣдняя не могла выдержать
огня болѣе недѣли и 9 апрѣля жители ея изъявили покорность, дали
заложниковъ и послали въ Москву выборныхъ людей. Имъ объявили,
чтобы они выдали военнаго начальника Нарвы, а Нарву сдали нов¬
городскимъ воеводамъ. Депутаты согласились и присягнули за всю
нарвскую область. Но когда новгородскіе воеводы дали знать объ
этомъ въ Нарву, то жители ея отреклись отъ того, на что согласи¬
лись депутаты ихъ, потому что получили между тѣмъ помощь отъ
магистра. Тогда ивангородскіе воеводы, воспользовавшись сильнымъ
пожаромъ, вспыхнувшимъ 11 мая въ Нарвѣ, овладѣли нижнимъ го¬
родомъ, не смотря на упорное сопротивленіе жителей, и до вечера
производили приступы къ Вытгороду (замку или цитадели) и силь¬
ный огонь но немъ изъ своихъ и изъ взятыхъ въ нижнемъ городѣ
пушекъ. Наконецъ войска и жители Вышгорода предложили сдать
его со всѣми пушками, съ тѣмъ только, чтобы военный начальникъ
его съ присланною помощью получилъ свободный выходъ. Воеводы
согласились на это, и по выходѣ войскъ и лучшихъ гражданъ изъ
Нарвы, остальные присягнули на подданство Іоанну.
Между тѣмъ въ Москву пріѣхали, послы магистра съ 60,000 та¬
леровъ, прося не требовать пока болѣе, потому что дерптская об¬
ласть была разорена въ конецъ и что русское войско взяло въ ней
добычи гораздо болѣе условленной суммы. По ходатайству москов¬
скихъ купцовъ, переговоры уже завязались, когда получено было
извѣстіе о взятіи Нарвы и послы были отпущены съ требованіемъ,;
чтобы магистръ, архіепископъ и епископъ сами явились въ Іоанну J
съ покорностью. Война продолжалась и нѣкоторые города сдались ?
безъ сопротивленія (Нейшлосъ, Адежъ, Киренпе, Курславъ, Вербенъ),
а другіе упорно оборонялись, особенно замокъ Нейгаузенъ (у рус¬
скихъ Новый Городокъ). Магистръ Фюрстенбергъ, имѣя только
8 т. съ небольшимъ войскъ, не посмѣлъ вступить въ бой съ русски¬
ми войсками для освобожденія Нейгаузена, и они взяли его, хотя и
съ большимъ трудомъ. Послѣ того магистръ едва ушелъ отъ нихъ
къ Валку и здѣсь, по старости, сложилъ съ себя званіе магистра, а
на его мѣсто былъ выбранъ молодой Феллинскій командоръ Гот-
гардъ Кетлеръ.
Въ іюлѣ русское войско, подъ начальствомъ князя Петра Ива¬
новича Шуйскаго, обложило Дерптъ, въ которомъ затворился
епископъ Германъ Вейландъ съ гражданами и съ 2 т. наемни¬
ковъ изъ Германіи; большая же часть дворянъ ночью покинула го¬
родъ. Сначала осажденные оборонялись мужественно и упорно, про¬
изводили сильный огонь и частыя вылазки; но осаждавшіе все бо¬
лѣе и болѣе приближались къ городу и, по значительному превос¬
ходству своему въ числѣ орудій, наносили огромный вредъ городу,
стѣнамъ и жителямъ его. Послѣдніе, истомленные обороной и ослаб¬
ленные урономъ, послали просить помощи магистра, но онъ объя¬
вилъ, что самъ былъ не въ состояніи противиться столь сильному
непріятелю и всячески старался умножить свое войско. Шуйскій
же съ своей стороны объявилъ осажденнымъ пощаду въ случаѣ
сдачи и покорности, или истребленіе всѣхъ ихъ безъ исключенія въ
противномъ случаѣ. Они выпросили три дня срока и на 4-й день
предъявили 14 условій сдачи и покорности своихъ. Шуйскій со¬
гласился на нихъ и на всѣ другія просьбы жителей кромѣ того — и
честно, добросовѣстно исполнилъ обѣщаніе сохранить въ своемъ
войскѣ, по занятіи Дерпта, строгій порядокъ. 6 сентября Іоаннъ
далъ жителямъ Дерпта жалованную грамоту, въ которой нѣкоторыя
изъ условій дополнилъ, а другія измѣнилъ.
Льготы, данныя этою грамотой Дерпту, явно обличали намѣреніе
Іоанна завоевать и навсегда удержать за собою Ливонію. Онъ роз¬
далъ боярскимъ дѣтямъ земли въ покоренныхъ ливонскихъ облас¬
тяхъ и потребовалъ отъ Ревеля, чтобы и онъ послѣдовалъ при¬
мѣру Дерпта. Но Ревель не покорился, а покорилось нѣсколько дру¬
гихъ городовъ, число которыхъ, съ прежде покорившимися,- къ осени
дошло уже до числа 20. Оставивъ въ нихъ гарнизоны, главные вое¬
воды въ сентябрѣ отправились, по тогдашнему обычаю, въ Москву.
Кетлеръ воспользовался этимъ и, собравъ до 10 т. войскъ, оса¬
дилъ и взялъ приступомъ Рингенъ, потерявъ, по слухамъ, до 2 т.
чел. Русскіе воеводы, оставшіеся въ Ливоніи, не могли собрать въ
полѣ болѣе 2 т. войскъ, ни выдержать нападенія 8 т. войскъ Кет¬
тлера, при встрѣчѣ съ ними — и обратились въ бѣгство, а могли
только разбивать малые отряды, посылаемые для сбора продоволь¬
ствія и Фуража. Ливонцы же успѣли проникнуть въ псковскіе пре¬
дѣлы, сожгли посадъ пригорода Краснаго, дошли даже до Себежа и
сожгли монастырь св. Николая. Впрочемъ успѣхи Кетлера тѣмъ и
ограничились, потому что онъ не могъ съ своими слабыми силами
предпринять осады болѣе значительныхъ городовъ, взятыхъ русски¬
ми, и ,въ концѣ октября возвратился въ Ригу.
Въ отмщеніе ему, въ январѣ слѣдующаго 1559 года въ Ливонію
вступило многочисленное русское войско (по ливонскимъ извѣс¬
тіямъ — до 130 т. чел.), разбило ливонцовъ при Тирзенѣ и цѣлый
мѣсяцъ безъ сопротивленія разоряло Ливонію до моря и границъ
прусскихъ и литовскихъ. Ливонское правительство обратилось къ
сыну Густава Вазы, правителю Финляндіи герцогу Іоанну, съ ,
просьбой ссудить 200,000 рейхсталеровъ и войско, подъ залогъ нѣ¬
сколькихъ земель въ Ливоніи.Герцогъ Іоаннъ склонялся на то, но
Густавъ Ваза отсовѣтовалъ ему это, дабы не поссориться не толь¬
ко съ царемъ, московскимъ, но и съ императоромъ и съ королями
польскимъ и датскимъ. Для сохраненія мира съ первымъ, онъ даже
приказалъ захватить въ Выборгѣ ревельцовъ за то, что ревельскія
суда напали въ шведскихъ водахъ на лодки русскихъ купцовъ и
овладѣли ими, и послалъ въ Финскій заливъ тведекія вооруженныя
суда для защиты русскихъ купеческихъ. Ливонцы просили помощи
и у самаго Густава Вазы, но онъ отказалъ въ ней, а только про¬
силъ Іоанна за Ливонію, впрочемъ собственно не изъ-за ливонцовъ,
а изъ-за императора. Іоаннъ отвѣчалъ ему, чтобы онъ въ такомъ
случаѣ не хлопоталъ о ливонцахъ.
Тогда ревельцы, ни откуда не ожидая помощи себѣ, просили дат¬
скаго короля Христіана IV принять ихъ въ свое подданство, такъ
какъ Ревель и Эстонія нѣкогда были подъ властію Даніи. Но и
Христіанъ далъ имъ такой же отвѣтъ, какъ и Густавъ-Ваза;
Іоаннъ же, вслѣдствіе ходатайства Христіана, только далъ
ордену перемиріе съ мая до ноября 1559 г., съ тѣмъ, чтобы въ те¬
ченіи этого времени магистръ лично изъявилъ въ Москвѣ покор¬
ность ему, Іоанну, либо прислалъ въ нее самыхъ знатныхъ людей
для заключенія вѣчнаго мира. Но Еетлеръ, не видя возможности
получить этимъ выгодный миръ и не ожидая болѣе помощи ни отъ
Швеціи, ни отъ Даніи, обратился наконецъ съ просьбой о ней къ
польскому королю Сигизмунду II Августу (1548—1572). Между
нимъ и Іоанномъ съ 1549 г. были постоянно ведены переговоры о
дѣлахъ литовскихъ (см. ниже § 86)' и съ 1559 г. ливонскій дѣла
заставляли Іоанна желать вѣчнаго мира и союза съ Литвою. Но
эти переговоры не только не повели къ тому, но и ускорили раз¬
рывъ: въ сентябрѣ 1559 г. въ Вильнѣ былъ заключенъ между Си¬
гизмундомъ-Августомъ и орденомъ договоръ, по которому пер¬
вый обязался защищать орденъ отъ Іоанна, а архіепископъ и ма¬
гистръ отдали королю въ залогъ 9 ливонскихъ волостей, съ усло¬
віемъ заплатить за нихъ 700,000 польскихъ гульденовъ, еслибы въ
послѣдствіи захотѣли выкупить ихъ.
Вслѣдствіе того, въ январѣ 1560 г. въ Москву прибылъ посолъ
Сигизмунда-Августа съ требованіемъ не вступаться въ дѣла
Ливоніи, отдавшейся въ его покровительство. Но обоюдное стремле¬
ніе доказать права свои на Ливонію не могло повести ни къ чему—
и споръ между обѣими сторонами за эту страну должно было рѣ¬
шить оружіе.
^ Кетлеръ, обнадеженный союзомъ съ Сигизмундомъ-Авгус¬
томъ и получивъ помощь людьми и деньгами изъ Германіи, и
отъ герцога прусскаго, и отъ жителей Риги й Ревеля, осенью
1559 года открылъ наступательныя дѣйствія пораженіемъ подъ Дерп¬
томъ московскаго воеводы Плещеева и осадою Дерпта. Осажден¬
ные сдѣлали неудачную вылазку, но этимъ и ограничились успѣхи
ливонцовъ: приближалась зима, вспомогательный отрядъ, приведен¬
ный герцогомъ мекленбургскимъ, ушелъ обратно, и Кетлеръ, съ
одними своими ливонцами, хотѣлъ по крайней мѣрѣ взять Лаисъ.
Но два приступа къ нему были отбиты начальникомъ гарнизона,
стрѣлецкимъ головой Кошкаровымъ, и Кетлеръ былъ принуж¬
денъ съ урономъ удалиться въ Оберпаленъ, котораго достигъ съ
большимъ трудомъ, везя тяжелыя пушки по дурнымъ дорогамъ. Въ
Оберпаленѣ же войска его, въ досадѣ за неудачу и неполученіе жа¬
лованья, возмутились и съ трудомъ были усмирены и размѣщены на
зимнихъ квартирахъ, пушки же отправлены въ Феллинъ. А русскіе
воеводы, князья: Мстиславскій, Петръ Шуйскій и Серебря¬
ный, не смотря на безснѣжную зиму, безъ сопротивленія воевали въ
Ливоніи до самаго Рижскаго залива и взяли Маріенбургъ.
Весною слѣдующаго 1560 года отрядъ руЬскихъ войскъ всту¬
пилъ въ Эстонію и разбилъ ливонцовъ подъ Верпеномъ или Верпе-
лемъ, а съ другой стороны Ливонію разоряла псковская вольница и
взяла много плѣнныхъ и скота. Тою же весною въ Ливонію всту¬
пилъ съ войсками князь Андрей Курбскій и разбилъ бывшаго
магистра Фюрстенберга подъ Вейсенштейномъ и Феллиномъ.
Взятіе послѣдняго было цѣлію похода въ то же время 60-ти т. рус¬
скихъ войскъ подъ начальствомъ князей Мстиславскаго и Пет¬
ра Шуйскаго, которые и осадили Феллинъ, а 12 т. войскъ подъ
начальствомъ князя Барбашина послали въ обходъ къ морю,
вслѣдствіе слуховъ, будто Фюрстенбергъ хотѣлъ'отправить въ
Гапсаль богатую казну. Лучшій изъ ливонскихъ военачальниковъ,
ландмаршалъ Белль съ 500 рыцарей и воиновъ напалъ врасплохъ
на отрядъ Барбашина, но былъ разбитъ и съ 11-Ю командорами
и 120-ю рыцарями взятъ въ плѣнъ, а всѣ остальные истреблены.
Ливонцы, осажденные въ Феллинѣ, сначала оборонялись муже¬
ственно и упорно, даже тогда, когда внѣшнія стѣны уже были раз¬
рушены огнемъ русскихъ пушекъ. Но когда изъ послѣднихъ былъ
открыть огонь калеными ядрами и въ городѣ произошелъ пожаръ,
осажденные вступили въ переговоры, хотя у нихъ оставалась еще
необыкновенно твердая, почти неприступная, внутренняя крѣпость
(замокъ), съ 3-мя при ней укрѣпленіями, 18 большихъ и 450 сред¬
нихъ и малыхъ орудій и множество всякаго рода запасовъ. Но по
ливонскимъ извѣстіямъ, гарнизонъ, нѣсколько мѣсяцовъ не получая
жалованья, рѣшительно не хотѣлъ болѣе служить и, не смотря на
предложеніе ему Фюрстенбергомъ всего своего имущества, сдалъ
городъ подъ условіемъ свободнаго выхода. Престарѣлый Фюретен-
бергъ былъ отправленъ въ Москву и получилъ въ кормленіе мѣс¬
течко Любимъ въ костромской области, гдѣ и умеръ.
По сдачѣ Феллина, примѣру его послѣдовало нѣсколько другихъ
ливонскихъ городовъ, и русское войско безъ сопротивленія разоряло
страну, вездѣ разбивая малочисленные отряды, выходившіе на встрѣ¬
чу ему. Но Мстиславскій не могъ взять Вейсенштейна, чѣмъ и
кончился походъ 1560 г.
Не смотря на всѣ эти успѣхи русскихъ войскъ, до совершеннаго
завоеванія Ливоніи было еще далеко, но удары, нанесенные ордену,
ускорили распаденіе его. Въ 1561 году эзельскій епископъ продалъ,
безъ вѣдома и согласія орденскихъ властей, владѣнія свои Эзель и
Пильтенъ, за 20,000 рейхсталеровъ^ датскому королю ФридрихуНІ,
который отдалъ ихъ брату своему Магнусу, что произвело возста¬
ніе крестьянъ противъ дворянъ: они стали жечь замки ихъ, но при
осадѣ замка Лоде были разбиты и усмирены. Въ томъ же году ре¬
вельцы, стѣсненные русскими войсками подъ "самыми стѣнами Ре¬
веля, отдали себя со всею Эстоніей подъ покровительство шведска¬
го короля Эрика XIV, сына и преемника Густава-Вазы. А. въ
ноябрѣ 1561 г. Ливонія отошла къ Польшѣ, съ сохраненіемъ всѣхъ
своихъ правъ, Кетлеръ же получилъ въ наслѣдственное владѣніе
Курляндію и Семигалію, съ званіемъ герцога и ленными обязанно¬
стями къ польскому королю. Такимъ образомъ ливонскій орденъ ру¬
шился и владѣнія его распались на пять частей: восточная, на рус¬
скихъ предѣлахъ, была занята русскими войсками и покорилась
Іоанну, сѣверная—Эрику шведскому, Эзель—Магнусу датскому,
а Курляндія и Семигалія образовали ленное Польшѣ герцогство
Кетлера. Такой раздѣлъ Ливоніи не только не былъ утвержденъ
согласіемъ участвовавшихъ въ немъ сторонъ, но и повелъ къ про¬
должительному совмѣстничеству ихъ и особенно Руси и Польши.
Іоаннъ и Сигизмундъ-Августъ одинаково хотѣли владѣть всею
Ливоніей нераздѣльно, а короли шведскій и датскій были врагами
ихъ и не намѣрены уступать имъ своихъ владѣній въ Ливо¬
ніи. Слѣдствіемъ того была 20-ти-лѣтвяя кровопролитная война
между Русью съ одной стороны и Польшей съ Швеціею—съ другой.
А между тѣмъ, какой благопріятный случай представлялся Іоан¬
ну завоевать всю Ливонію еще во время войны 1558 60 г.г.
еслибы только образъ веденія ея былъ иной. Вмѣсто того, чтобы,
пользуясь значительнымъ превосходствомъ военныхъ силъ своихъ
вообще й артиллеріи въ частности, предводимыхъ опытными и
искусными полководцами,—упадкомъ и безсиліемъ ордена и невмѣ¬
шательствомъ еще Польши, Швеціи и Даніи въ ливонскія дѣла, вес¬
ти правильную войну, постепенно подвигаясь съ востока и юга
впередъ и прочно утверждаясь въ Ливоніи, покореніемъ всѣхъ и
особенно главныхъ городовъ, крѣпостей и замковъ ея, ■— воеводы
Іоанна, повинуясь волѣ его, уже не знавшей границъ, и подъ стра¬
хомъ нрава его, становившагося все болѣе и болѣе жестокимъ, вели
войну совершенно иного рода. То была война—нашественная, ра¬
зорительная, истребительная, варварская, азіатско-татарская, но въ
которой не было даже искусныхъ соображеній и дѣйствій Чинт
гизъ-хана и Тамерлана, Разорять й грабить Ливонію и истреб¬
лять ея поселенія и жителей, для того, чтобы принудить орденъ
покориться — могло быть прилично азіатскимъ завоевателямъ, но
долженствовало бы быть чуждымъ государю страны, уже сто лѣтъ
свергнувшей съ себя татарское иго, и искавшему сближенія и свя¬
зей съ западною Европой. Такого рода образъ веденія войны явно
противурѣчилъ какъ этой цѣли, такъ и другой, главной — завоева¬
нію Ливоніи для возсоединенія ея съ Русью, древнимъ достояніемъ
которой признавалъ ее самъ Іоаннъ; какъ и его отецъ, дѣдъ и
предки. Если отъ искуснаго полководца или главнаго руководителя
войны требуется равномѣрнаго сочетанія силы ума и воли, и если
Іоаннъ несомнѣнно обладалъ и умомъ, и волей, и въ войнахъ ка¬
занской. астраханской и крымской противъ татаръ до 1558 года, въ
юношескомъ возрастѣ, оказалъ и мужество, и твердость, и храб¬
рость, и даже военную сообразительность, то чѣмъ объяснить озна¬
ченное выше неправильное веденіе имъ первой войны своей на за¬
падѣ, съ страною, имѣвшею западно-европейское военное устрой¬
ство?—Ничѣмъ инымъ, кажется, какъ умомъ—извращеннымъ и не¬
просвѣщеннымъ, волею—также извращенною и необузданною, гор¬
достью— неиомѣрною, самовластіемъ — безграничнымъ, нравомъ —
уже крайне ожесточившимся, наконецъ — недостаткомъ и даже от¬
сутствіемъ собственно военныхъ дарованій: онъ рѣшительно не
былъ полководцемъ и не имѣлъ необходимыхъ для того качествъ.
Послѣдующія войны его съ Польшей и Швеціей за Ливонію доказа¬
ли это еще болѣе, нежели первая западно-европейская война его
въ этой послѣдней странѣ, и—не къ чести его лично, не къ пользѣ
для Руси, какъ будетъ видно ниже.
§ 86.
Война съ Польшей и Швеціей (Ш38— 1ё8&),
Король польскій и великій князь литовскій Сигизмундъ I, въ
1545 г., по старости лѣтъ, передалъ управленіе Литвою сыну сво¬
ему Сигизмунду-Августу, а въ 1548 году умеръ и мѣсто его въ
ІІолыпѣ и Литвѣ заступилъ этотъ послѣдній. Хотя срокъ перемирія
съ Русью былъ на исходѣ, однако Сигизмундъ I Августъ вовсе
не помышлялъ о возобновленіи войны, будучи занятъ совсѣмъ инымъ.
Іоа'ннъІѴ же, въ то время 18-ти-лѣтній царь московскій и русскій,
уже замышлявшій возсоединить Литву съ Русью, видѣлъ необходи¬
мость прежде расправиться съ татарами, на востокѣ и югѣ и обез¬
печить отъ нихъ Русь, и потому возбудилъ переговоры о мирѣ съ
Литвою. Но такъ называемый вѣчный миръ между Литвою и
Русью былъ неосуществимъ, даже немыслимъ, для Сигизмунда-
Августа—безъ Смоленска, для Іоанна — не только безъ Смолен¬
ска, но и безъ Витебска, Полоцка, Кіева, многихъ другихъ древ¬
нихъ русскихъ городовъ и областей кіевской и волынской. Поэтому,
вмѣсто вѣчнаго мира, въ началѣ 1549 г. было заключено только пе¬
ремиріе на 5 лѣтъ—до начала 1554 г. Когда срокъ перемирія при¬
ближался въ концу, Сигизмундъ-Августъ завязалъ переговоры о
продленіи перемирія. Іоаннъ, нуждаясь въ немъ для войнъ казан¬
ской, астраханской и крымской и въ 1554 году шведской, согла¬
сился—и въ 1556 г. перемиріе было продолжено еще на 6 лѣтъ—
до 1562 г. Въ Февралѣ 1558 г., когда въ Москвѣ узнали, что крым¬
скій царевичъ вторгнулся въ ІІодолію и причинилъ ей разореніе,
Іоаннъ предложилъ Сигизмунду-Августу союзъ противъ крым¬
скаго хана. Но переговоры пословъ съ обѣихъ сторонъ снова со¬
крушились о то же препятствіе, что и прежде — возвращеніе Литвѣ
Смоленска и пр. городовъ и областей, а Руси — Витебска, Полоцка,
Кіева, Волыни и пр. Литовскіе послы просили по крайней мѣрѣ про¬
долженія перемирія еще на нѣсколько лѣтъ, а потомъ—хотя при¬
миренія съ Ливоніей, но Іоаннъ не согласился ни на то, ни на
другое — поступокъ неблагоразумный, имѣвшій очень невыгодныя
для него и Руси послѣдствія. Если онъ не хотѣлъ примириться
съ орденомъ, то ему, во всякомъ случаѣ, по этой самой причинѣ,
слѣдовало обезпечить себя со стороны Литвы и Полыни, продле¬
ніемъ перемирія съ ними, котораго и Сигизмундъ-Августъ же¬
лалъ, и онъ самъ сознавалъ нужнымъ, но по страстности и свое-
нравію своимъ отвергнулъ—себѣ же во вредъ. Вмѣсто союза или пе¬
ремирія съ Литвою и Польшей, только ускоренъ былъ разрывъ съ
ними, вслѣдствіе заключенія, 18 сентября 1556 года Въ Вильнѣ, со¬
юза между Сигизмундомъ-Августомъ и Ливоніей, и распаденія
ордена въ 1561 г. на пять частей между Русью, Швеціей, Даніей и
Польшей, какъ было изложено выше.
Польское правительство имѣло много уважительныхъ причинъ же¬
лать обладанія всею Ливоніей и прежде всего вытѣснить изъ нея
русскихъ, а потомъ уже шведовъ. Іоаннъ, съ свой стороны, имѣлъ
еще болѣе уважительныхъ причинъ обладать всею Ливоніей до моря,
но также—сначала покончить съ Литвою и Польшей, а потомъ узке
съ Швеціей, съ которою поэтому и завязалъ мирные переговоры. Но
они не только не имѣли успѣха (потому что Эрикъ требовалъ, по¬
добно отцу своему, чтобы они были ведены прямо между нимъ и
Іоанномъ, а не чрезъ посредство новгородскихъ намѣстниковъ), но
и повели къ дурному обращенію въ Финляндіи и Швеціи съ русски¬
ми послами и купцами. Однако эго не имѣло послѣдствій, потому
что все вниманіе Іоанна было обращено на Литву. Дабы склонить
ее на мирное соглашеніе касательно Ливоніи (а по Соловьеву —
кромѣ того, можетъ быть и пріобрѣсть родственныя права на Лит¬
ву), Іоаннъ замыслилъ жениться на одной изъ сестеръ Сигизмун¬
да-Августа, за бездѣтсгвомъ котораго, въ Литвѣ по смерти его дол¬
женъ былъ пресѣчься домъ Ягеллоновъ. Но это не повело ни къ
чему, ибо Сигизмундъ-Августъ хотѣлъ прежде сватовства заклю¬
чить выгодный вѣчный миръ на извѣстныхъ прежнихъ, обычныхъ
условіяхъ, Іоаннъ же и слышать о томъ не хотѣлъ—и потому въ
сентябрѣ 1561 г. между ними и возгорѣлась война.
Она была открыта наступательнымъ движеніемъ литовскаго гетг
мана князя Радзивила съ войскомъ противъ русскихъ войскъ въ
восточной Ливоніи и осадой имъ Тарваста (къ го.- в. отъ Феллина
и въ з. отъ озера Вирцъ-ярви). Послѣ 5-ти недѣльной осады его, Радзи-
вилъ овладѣлъ имъ, но не занялъ, а покинулъ его; русскіе же воеводы
разбили литовцовъ подъ Перновомъ и разорили Тарвастъ. Въ 1562 г.
военныя дѣйствія съ обѣихъ сторонъ ограничились только обоюд¬
ными, разорительными набѣгами. А между тѣмъ сношенія и перего¬
воры между Сигизмундомъ-Августомъ и Іоанномъ не прекра¬
щались вслѣдствіе того, что первый не имѣлъ ни средствъ, ни жела¬
нія вести дѣятельную войну, а хотѣлъ только выиграть время пере¬
говорами. Но эти переговоры только ожесточали ихъ одного противъ
другаго взаимными жалобами и упреками, болѣе справедливыми од¬
нако со стороны Іоанна, потому что Сигизмундъ, склоняя его къ
миру и уступкѣ Ливоніи, между тѣмъ возбуждалъ противъ него
крымскаго хана, представляя ему, что тогда было самое удобное
время напасть на московскія украйны, такъ какъ всѣ военныя енлт
Іоанна находились будто бы въ Ливоніи.
Но такого рода переговорами и дѣлами, разумѣется, невозможно
было достигнуть соглашенія/ и мира—и въ началѣ 156В г. самъ Іо¬
аннъ съ многочисленными: войскомъ и артиллеріей двинулся къ ли¬
товскимъ границамъ, по направленію къ Полоцку, очень важному по
своему положенію на Двинѣ и торговлѣ по ней съ Ригой, и потому
бывшему главнымъ предметомъ похода. 31 января онъ былъ обложенъ
и осажденъ, 7 февраля взятъ былъ острогъ его, а 15 Февраля, послѣ
того, какъ 300 саженъ деревянной стѣны его было сожжено, онъ
сдался. Епископъ его и воевода Довойна—одинъ изъ самыхъ близ¬
кихъ къ королю людей—были отправлены въ Москву; имѣніе ихъ и
богатыхъ пословъ и купцовъ, королевская казна и много золота и
серебра были отобраны на царя, жиды потоплены въ Двинѣ, но ко¬
ролевскіе иноземные наемные воины, числомъ болѣе 500, одарены шу¬
бами и отпущены на волю! Затѣмъ, оставивъ въ Полоцкѣ трехъ вое¬
водъ, князей Петра Шуйскаго и Василія и Петра Серебря¬
ныхъ-Оболенскихъ съ войсками и наказомъ — поспѣшно и усиль¬
но укрѣплять городъ, чистить и рытъ глубокіе рвы, крѣпко испра¬
вить острогъ, литовцовъ въ крѣпость изъ города не пускать, въ го¬
родѣ устроить войсковую избу и воеводамъ съ войсками ночевать въ
ней каждую ночь, соблюдать всевозможную осторожность и пр.,—Іо¬
аннъ возвратился въ Москву и въѣхалъ въ нее и былъ встрѣченъ—
также торжественно, какъ по взятіи Казани.
Сигизмундъ-Августъ, узнавъ о взятіи Полоцка, послалъ къ крым¬
скому хану съ упреками за. то, что онъ не пошелъ зимою, по обѣщанію,
къ Москвѣ; королевская же рада (совѣтъ) прислала просить бояръ въ
Москвѣ, чтобы русскія войска были удержаны отъ дальнѣйшихъ
наступательныхъ дѣйствій, такъ какъ къ Успенію (15 августа) въ
Москву будутъ присланы литовскіе послы. Іоаннъ пріостановилъ
войну, но Сигизмундъ-Августъ по прежнему хотѣлъ только про¬
тянуть переговорами время, чтобы собраться съ силами и средствами
и поднять противъ Іоанна крымскаго хана, и даже просилъ про¬
длить перемиріе отъ Успенія 1563 г. до Благовѣщенія 1564 г. Іоаннъ
не согласился на это и продлилъ срокъ перемирія (начавъ уже вой¬
ну!) только до зимняго Николина дня (6 декабря) того-же 1563 г.—
еще доказательство, какъ мало онъ былъ способенъ дѣятельно и ис¬
кусно продолжать наступательную войну, пользуясь безсиліемъ" Си¬
гизмунда-Августа и бездѣйствіемъ крымскаго хана. Удовольство¬
вавшись взятіемъ Полоцка, онъ воротился въ Москву.
Между тѣмъ Сигизмундъ-Августъ не переставалъ возбуждать
крымскаго хана и шведскаго короля, и дайге подсылалъ къ руёскйМъ
воеводамъ въ Ливоніи приглашать ихъ къ отъѣзду въ Литву, дабы
спастись отъ жестокостей Іоанна. Сношенія его съ крымскимъ ха¬
номъ остались тайной для Іоанна,,но грамоты его къ шведскому
королю и къ русскимъ воеводамъ были перехвачены. Казалось бы,
что тогда Іоанну уже нечего было колебаться и медлить, и видя
явное коварство Сигизмунда-Августа, дѣятельно и рѣшительно
продолжать войну съ нимъ. Но Іоаннъ, вмѣсто того, снова вступйлѣ
въ безконечныя, пустыя и ни къ чему не ведшія пререкательсТва съ
послами Сигизмунда-Августа, а между тѣмъ время уходило, а съ .
нимъ ускользалъ и превосходный случай одержать верхъ надъ Си¬
гизмундомъ-Августомъ и постепенно завоевывать Литву, въ ко¬
торой народъ былъ равнодушенъ, даже непріязнено расположенъ Къ
польскому королю, но, напротивъ, весьма расположенъ къ Іоанну,
Какъ православному государю.
Между тѣмъ переговоры не прекращались, неоднократно возобнов¬
ляемые преимущественно со стороны Сигизмунда-Августа4. Послы
его, не сговорясь о вѣчномъ мирѣ, сговаривались уже только о пере¬
миріи, уступая даже ПолОдкъ и земли въ Ливбніи, занятыя русскими
войсками. Но Іоаннъ не согласился на это, требуя Риги и другихъ
городовъ, и уступая только Курляйдію (еще незанятую русскими
войсками) и нѣсколько городовъ по правую сторону Двины. Однако
согласіе Сигизмунда-Августа на уступку Полоцка'и земель Въ
Ливоніи возбудило въ Іоаннѣ недоумѣніе, согласйться-лй на эТо,
отказавшись отъ завоеванія береговъ Балтійскаго моря, или продол¬
жать съ этою послѣднею цѣлію войну, тяжелую И успѣхи которой
были невѣрны и даже сомнительны. Въ этомъ недоумѣніи, Іо айнъ,
ііо тогдашнему своему настроенію, захотѣлъ узнать мнѣніе, не отъ
однйхъ бояръ, которымъ не довѣрялъ, а отъ выборныхъ людей всѣіъ
земскихъ сословій, которыхъ И велѣлъ собрать лѣтомъ 1566 г. ОНИ
подали мнѣніе, что мириться съ королемъ на его условіяхъ было не¬
пригодно и нужно было войною добывать то, чего желалъ Іоаннъ
И что было необходимо для пользы государства. Тогда Іоаннъ от¬
правилъ въ Литву посломъ боярина Умнаго-Колычёва съ наказомъ
не заключать перемирія безъ Ливойіи. Сйгизмундъ-Августъ не
согласился на это и объявилъ‘Войну. Іоаннъ получилъ граМбту о
томъ лѣтомъ 1567 г. на пути въ Новгородъ, откуда затѣмъ вьіСТу-
пилъ-было уже съ войскомъ въ походъ въ Ливонію, но на совѣтѣ съ
воеводами положилъ ограничиться оборонительною Войною (дбкЯ-
зывая тѣмъ крайнюю нерѣшительность свою и несообразность обра¬
за военныхъ дѣйствій съ цѣлію ихъ).
Въ началѣ 1568 г. литовскій гетманъ Ходкѣвичъ осадилъ мос-
ковскую крѣпость Улу (на лѣвомъ берегу Двины, между Полоцкомъ
и Витебскомъ), но былъ принужденъ снять осаду ея потому что (какъ
донесъ королю) простые ратники его оказали необыкновенную тру¬
сость и никакъ не хотѣли, не смотря ни на что, идти на приступъ,
осажденные же, напротивъ, оказали большую храбрость въ оборонѣ
и вылазкахъ. Іоаннъ, воротясь лично въ свою Александровскую
слободу, по заочному совѣту съ боярами возобновилъ сношенія съ
королемъ о перемиріи и далъ опасную грамоту для пропуска, въ
Москву большихъ литовскихъ пословъ. Но вслѣдъ затѣмъ онъ полу¬
чилъ извѣстіе, что литовскіе воеводы князья Полубенскіе изъ
Вольмара въ Ливоніи внезапно овладѣли Изборскомъ въ псковской
области—и приказалъ своимъ воеводамъ отнять его, что и было ис¬
полнено.
Такъ продолжалось и въ слѣдующихъ годахъ — и переговоры съ
Литвою о перемиріи, уступкѣ городовъ и земель, и частныя, неваж¬
ныя, нерѣшительныя военныя дѣйствія и стычки съ литовцами, ли¬
вонцами и шведами, а пользы отъ того не было никакой. То было—
ни миръ, ни война, а потому, что въ это время Іоаннъ, въ своемъ
умопомраченіи, уже пересталъ заботиться о внутреннихъ и внѣшнихъ
дѣлахъ государства, не принималъ мѣръ противъ крымскаго хана,
упустилъ Изъ вида запорожцовъ, прежде готовыхъ уже присягнуть
еііу, съ трудомъ удерживалъ въ покорности донскихъ казаковъ, ви¬
дѣлъ безпрестанныя смуты въ казанской области, думалъ даже от¬
казаться отъ Астрахани. Возсоединить Литву и Ливонію съ русскимъ
царствомъ подъ своею властію стало господствующею мыслію его,
вполнѣ овладѣвшею имъ, но ни политическія, ни военныя дѣйствія его
нисколько не соотвѣтствовали ей. Военныя дѣйствія велись безъ всякой
общей, опредѣленной цѣли, безъ единства, согласія, силы, рѣшитель¬
ности и искуства, производя только напрасныя кровопролитіе и ра¬
зореніе края. Русскія войска сражались съ своими обычными муже¬
ствомъ и храбростью, но для предводительствованія ими уже не бы¬
ло прежнихъ знаменитыхъ воеводъ временъ Адашева: Шереме¬
тевъ, Щенятевъ, Горбатый—Шуйскій и мн. др. погибли жертва¬
ми подозрительности Іоанна.
Потерявъ наконецъ надежду на завоеваніе всей Ливоніи силою
Оружія, въ 1570 г. Іоаннъ прибѣгнулъ къ хитрости: склонилъ на
свок> сторону владѣтеля Эзеля, датскаго принца Магнуса, выдалъ
за него племянницу свою, дочь казненнаго имъ двоюроднаго брата
своего Владиміра Андреевича, Марію, далъ Магнусу титулъ
короля ливонскаго, независимаго отъ Руси и Польши, лишь съ
такою присягой ему, Іоанну, какую владѣтельные имперскіе князья
приносили германскому императору. Но всеобщая молва о жестокое-
тяхъ Іоанна такъ устрашала ливонцовъ и самаго Магнуса, что
они предпочли лучше быть на сторонѣ Польши.
Между тѣмъ въ то же время снова стала угрожать большая опас¬
ность со стороны крымскаго хана и турецкаго султана, хотѣвшихъ
овладѣть Астраханью, а потомъ и Казанью, и возстановить въ нихъ
татарскія царства. По счастію, походъ татаръ и турокъ къ Астра¬
хани не удался, ханъ отговорилъ султана отъ предпріятій противъ
Астрахани и Казани, но весною 1571 г.'самъ съ 120 т. татаръ пред¬
принялъ походъ противъ Москвы. Воеводы князья: Бѣльскій, Мсти¬
славскій, Михаилъ Воротынскій, Шуйскіе идр. съ50т.войскъ
двинулись къ Окѣ, а самъ Іоаннъ съ своими опричниками въ Сер¬
пуховъ. 6 русскихъ и 2 новокрещенныхъ татарскихъ измѣнниковъ
увѣрили хана, что въ московскихъ городахъ много людей погибло
отъ голода и мора, что войскъ было мало, потому что всѣ находи¬
лись въ Литвѣ и Ливоніи, убѣдили его идти прямо къ Москвѣ и
указали ему переправы черезъ Оку. Іоаннъ, отрѣзанный этимъ отъ
главнаго войска, носпѣшно и малодушно удалился изъ Серпухова въ
Александровскую слободу и изъ нея еще далѣе въ Ростовъ. Воеводы
же столь же поспѣшно отступили къ Москвѣ и, придя къ ней 2S мая,
успѣли предупредить у ней хана и расположиться въ предмѣстьяхъ,
для защиты города. 24 мая, въ Вознесеніе, татары подступили въ
предмѣстіямъ, зажгли ихъ — и въ три часа времени, при сильномъ
вѣтрѣ, всѣ деревянныя строенія вокругъ каменнаго Кремля сгорѣли,
при чемъ погибло множество войска и народа (по извѣстіямъ цно-
странцовъ—будто 800 т. чел., а по русскимъ — безчисленное мно¬
жество). Пожаръ помѣшалъ татарамъ грабить предмѣстія, а осаж¬
дать Кремль было не въ обычаѣ ихъ, и ханъ ушелъ съ множе¬
ствомъ плѣнныхъ (по нѣкоторымъ извѣстіямъ—будто до 150 т.чел.),
услыхавъ о приближеніи большаго русскаго войска.
Послѣ этого новаго и бѣдственнаго нашествія Девлетъ-Гирея,
начались сношенія и переговоры между нимъ и Іоанномъ, столь же.
дерзкія со стороны перваго, сколько малодушныя со стороны послѣд¬
няго, соглашавшагося даже уступить Астрахань! Но ханъ понялъ,
что Іоаннъ хотѣлъ уступчивыми переговорами только протянуть
время, и лѣтомъ слѣдующаго 1571 г. снова двинулся съ 120 т. та¬
таръ въ Окѣ. Іоаннъ въ это время,|>ылъ въ Новгородѣ, у Серпухо¬
ва же на Окѣ стоялъ князь Воротынскій съ войскомъ. Ханъ, оста¬
вивъ противъ него, для занятія его, 2 т. войскъ, съ главными си¬
лами ночью нереправился черезъ Оку и пошелъ по направленію къ
Москвѣ. Но Воротынскій погнался за нимъ и настигъ его въ 50
верстахъ отъ Москвы, въ Молодяхъ за р. Лопасней. Здѣсь въ концѣ
іюля и въ началѣ августа цроазошло нѣсколько сильныхъ столкно¬
веній, которыя всѣ кончились неудачно для хана, такъ что онъ былъ
принужденъ поспѣшно бѣжать, былъ преслѣдованъ и потерялъ мно¬
го людей и лошадей. Послѣ того и онъ, и Іоаннъ заговорили уже
иначе, первый—смиреннѣе, а второй—смѣлѣе, благодаря стойкости
Воротынскаго, и отношенія между ними приняли лучшій видъ.
Между тѣмъ въ Литвѣ и въ Польшѣ (съ которыми тогда было
перемиріе) произошли важныя событія, которыя должны были имѣть
большое вліяніе на судьбы восточной Европы- вообще и московскаго
государства въ частности. Въ 1569 г. политическая унія въ Любли¬
нѣ еще болѣе прежняго насильственно и уже окончательно свя¬
зала Литву съ Польшей, но вмѣстѣ съ тѣмъ въ нихъ началось
великое религіозное движеніе, вслѣдствіе распространенія проте¬
стантства и противудѣйствія ему, равно и православію, въ Лит¬
вѣ, римскаго католичества. А три года спустя — въ іюлѣ 1572 г.
умеръ бездѣтный Сигизмундъ-Августъ, послѣдній Ягеллонъ —
и возникъ вопросъ объ избраніи короля польскаго и великаго князя
литовскаго. Главными кандидатами были Іоаннъ IV, шведскій ко¬
роль Іоаннъ Ш, австрійскій эрцгерцогъ Эрнестъ и Французскій
принцъ Генрихъ анжуйскій'. Почти вся Литва искренно желала
имѣть королемъ Іоанна ІУ московскаго или сына его, Ѳеодора. Но
отзывъ Іоанна, чтобы избиратели уступили ему только литовскій
престолъ, а польскій отдали императору Максимиліану II, охла¬
дилъ усердіе литовскихъ приверженцовъ его—и онъ упустилъ такимъ
образомъ благопріятный случай соединить Польшу и Литву съ Русью.
На польскій престолъ былъ избранъ Генрихъ анжуйскій (7 апрѣля
1573 г.), но царствованіе его продолжалось лишь 5 мѣсяцовъ (съ 20
февраля по 18 іюля 1574 г.): едва узнавъ о смерти брата своего,
французскаго короля Карла IX, онъ немедленно уѣхалъ въ Парижъ.
Снова произошло междуцарствіе до 14 декабря 1575 г., когда коро¬
левой польской была объявлена сестра Сигизмунда-Августа Ан¬
на, супругомъ которой былъ назначенъ семиградскій (трансильван¬
скій) князь СтвФанъ Баторій. 22 апрѣля 1576 г. онъ прибылъ въ
Краковъ и былъ вѣнчанъ въ немъ, какъ король польскій и вели¬
кій князь литовскій. Съ этого времени дѣла между Полыпой и Литвой
съ одной стороны и московскимъ царствомъ съ другой приняли но¬
вый и рѣшительный оборотъ. Въ 1578 г. Стефанъ Баторій, чело¬
вѣкъ необыкновеннаго ума и воинственнаго духа и даровитый, ис¬
кусный полководецъ, положилъ кончить ливонскую войну, поводъ къ
возобновленію которой подалъ самъ Іоаннъ ІУ, изгнавъ Магнуса
изъ Ливоніи и завоевавъ ее почти всю, кромѣ Риги (1577). Это про¬
изошло слѣдующимъ образомъ:
Въ Ливоніи еще въ 1571 г. Іоаннъ долженъ былъ вести войну
не съ одними поляками и литовцами, но и съ шведами, занявшими
Ревель. Іоаннъ осадилъ этотъ городъ, но осада его была неудачна,
и, не успѣвъ взять его, Іоаннъ въ концѣ 1571 г. лично прибылъ въ
Новгородъ, а войскамъ приказалъ собираться въ Дерптѣ и Орѣшкѣ,
для войны съ шведами въ Эстоніи и Финляндіи. Но прежде того онъ
захотѣлъ попытаться, не уступятъ-ли ему шведы Эстонію безъ вой¬
ны, для чего вошелъ чрезъ пословъ въ переговоры съ шведскимъ
королемъ Іоанномъ НІ на предъявлеинныхъ условіяхъ. Но эти пе¬
реговоры повели только къ разрыву и войнѣ — и въ концѣ 1572 г.
Іоаннъ IY вступилъ въ Эстонію съ 80 т. войскъ. Виттенштейнъ
былъ взятъ приступомъ (при которомъ палъ извѣстный любимецъ
и клевретъ Іоанна—Малюта Скуратовъ-Бѣльскій, а плѣнные
шведы и нѣмцы были, по ливонскимъ извѣстіямъ, сожжены). Взявъ
Виттенштейнъ, Іоаннъ лично возвратился въ Новгородъ и снова
вошелъ въ прямыя и недружелюбныя письменныя сношенія съ швед¬
скимъ королемъ. Русскіе же воеводы въ Эстоніи продолжали военныя
дѣйствія въ ней, взяли Нейгофъ и Каркусъ, но въ полѣ, какъ всегда
случалось, по недостатку военнаго искуства съ своей стороны, не
могли съ успѣхомъ дѣйствовать противъ шведовъ, хотя и уступав¬
шихъ имъ числомъ, и близъ Іоде были разбиты шведскимъ генера¬
ломъ Клаусомъ Акесономъ Тоттомъ. Вѣсть объ этомъ и объ
одновременномъ возстаніи черемисовъ въ казанской области заста¬
вила Іоанна снова предложить шведскому королю миръ. Послѣ
многихъ пересылокъ и переговоровъ, наконецъ было заключено толь¬
ко перемиріе на 2 года (съ 20 іюля 1575 г. по 20 іюля 1577) между
Финляндіей) и новгородскою областью,- споръ же объ Эстоніи дол¬
женъ былъ рѣшиться оружіемъ.
Немедленно послѣ заключенія перемирія съ шведами, русскія вой¬
ска подступили въ Эстоніи къ Пернову и взяли его нѣсколькими
приступами, при которыхъ, по ливонскимъ извѣстіямъ, потеряли до
7 т. войскъ. Главный русскій воевода Никита Романовичъ Юрьевъ
поступилъ съ жителями Пернова очень милостиво, вслѣдствіе чего
Гельметъ, Ермисъ, Руэнъ и Пуркель тотчасъ сдались ему. Въ нача¬
лѣ 1576 г. 6 т. русскихъ войскъ снова вступили въ Эстонію, гдѣ
Леаль, Іоде, Фикель и Гансаль сдались имъ безъ сопротивленія,
Эзель былъ разоренъ, а ІІадйсъ сданъ послѣ однодневной осады, и
шведы тщетно покушались отнять ёго. Въ январѣ 1577 г. 50 тыс.
русскихъ войскъ подступили къ Ревелю, расположились подъ нимъ
въ пяти станахъ и открыли по немъ сильный огонь изъ 3 орудій,
стрѣлявшихъ ядрами отъ 52 до 55 Фунтовъ вѣсу, изъ 6 орудій—
ядрами отъ 20 до 30 Фунтовъ и изъ 15 орудій — ядрами отъ 6 до
12 Фунтовъ; при каждомъ орудіи было но 700 ядеръ (всего 16,800);
сверхъ того 4 стѣнобитныя орудія бросали валенныя массы въ 225
фунтовъ. Но у осажденныхъ было въ пять разъ большей орудій, и
снарядовъ, и кромѣ того они приняли всевозможныя мѣры противъ
пожаровъ въ городѣ и образовали изъ 400 крестьянъ и изъ швед¬
скихъ и нѣмецкихъ ландскнехтовъ особый отрядъ, который и днемъ,
и ночью дѣлалъ безпрестанныя и смѣлыя вылазки. Слѣдствіемъ это¬
го было то, что русскія войска, послѣ полуторамѣсячнаго, безуспѣш¬
наго обстрѣливанія Ревеля, сняли осаду и удалились. Въ Ревелѣ же
тотчасъ была объявлена свобода всѣмъ военнымъ людямъ идти ра¬
зорять и грабить русскія владѣнія въ Ливоніи, а къ нимъ присоеди¬
нились и всѣ городскіе бродяги и окрестные крестьяне.
Лѣтомъ того же 1577 г. самъ Іоаннъ выступилъ изъ Новгоро¬
да въ походъ, ночне къ Ревелю, какъ полагали, а въ польскую Ли¬
вонію. Правитель ея, Ходкѣ вичъ, имѣя меньше войскъ, чѣмъ сколь¬
ко ихъ было у Іоанна, удалился изъ нея, и городъ за городомъ
стали сдаваться Іоанну, его воеводамъ и Магнусу. Но вскорѣ
между Іоанномъ и Магнусомъ произошли неудовольствія: Маг¬
нусъ представлялъ, что ему, нареченному королю ливонскому
уже пора была вступить во владѣніе всѣми мѣстами, занятыми рус¬
скими войсками въ Ливоніи, но Іоаннъ, до котораго уже доходили
вѣсти о сношеніяхъ Магнуса съ курляндскимъ герцогомъ и съ
польскимъ королемъ, злобно и грубо отказалъ ему. Приказавъ сво¬
имъ воеводамъ занять города, которыми овладѣлъ Магну съ, и при-
близясь къ Бендену,гдѣ находился самъ Магнусъ, онъ велѣлъ ему
явиться къ себѣ. Магнусъ исполнилъ это, впустивъ прежде русскія
войска въ Венденъ, но не сдавъ имъ замка, на колѣняхъ просилъ у
Іоанна помилованія и былъ отданъ подъ стражу. Въ это время
гарнизонъ замка открылъ пальбу и одно ядро едва не задѣло Іоан¬
на, который въ ярости поклялся, что не оставитъ въ живыхъ ни
одного нѣмца въ Бенденѣ. Замокъ былъ осажденъ, и осажденные
три дня оборонялись упорно, но видя, что далѣе защищаться не
могли, и зная, какая участь ожидала ихъ, въ числѣ 300 чел. взор¬
вали себя на воздухъ! Жители же Бендена, по слову Іоанна, были
истреблены всѣ до одного.
Овладѣвъ еще нѣсколькими городами въ Ливоніи, Іоаннъ кон¬
чилъ походъ въ Дерптѣ, простилъ Магнуса, снова далъ ему нѣ¬
сколько городовъ въ Ливоніи, съ правомъ называться королемъ ея,
и черезъ Псковъ воротился въ свою Александровскую слободу.
Но по удаленіи его изъ Ливоніи, дѣла въ ней приняли другой
оборотъ. Шведы напали на Нарву, поляки вступили въ южную Ли¬
вонію, брали въ ней одинъ городъ за другимъ, даже взяли Венденъ,
не смотря на отчаянную оборону его русскими войсками, а Маг¬
нусъ передался имъ, т. е. полякамъ.
Осенью 1578 года русскіе воеводы осадили Венденъ, но, послѣ
трехъ неудачныхъ приступовъ къ нему, сняли осаду, свѣдавъ о при¬
ближеніи непріятельскаго войска. Поляки напали на нихъ вмѣстѣ
съ шведами подъ самымъ Вейденомъ—и татарская конница, не вы¬
державъ нападенія ихъ, первая обратилась въ бѣгство, а русскія
войска отступили въ свой: станъ и отстрѣливались въ немъ до са¬
мой ночи. Ночью же воеводы: князья Иванъ Голицынъ и Ан¬
дрей Палицкій, Ѳеодоръ Шереметевъ и дьякъ Андрей Щел-
каловъ съ конницей ускакали изъ стана. Но воеводы у снаряда рѣ¬
шились не покидать его и на другой день утромъ, когда непріятель
напалъ на станъ, были взяты въ плѣнъ, пушкари же геройски пред¬
почли плѣну смерть—и сами повѣсились на своихъ орудіяхъ.
При этомъ пораженіи русскихъ войскъ, 4 воеводы погибли, 4 взяты
въ плѣнъ, всего же, по ливонскимъ извѣстіямъ, изъ 18 т. русскихъ
войскъ погибло 6022 чел.
Въ слѣдующемъ 1579 году Іоаннъ готовился предпринять новый
и рѣшительный походъ въ Ливонію, осадить и взять Ревель, для
чего въ Псковъ уже былъ привезенъ тяжелый осадный снарядъ. Но
дѣла приняли совсѣмъ другой, неожиданный для Іоанна оборотъ.
Стефанъ Баторій, послѣ вѣнчанія своего въ апрѣлѣ 1576 года
въ санъ короля польскаго и великаго князя литовскаго, избѣгалъ
разрыва съ Іоанномъ, по причинѣ внутреннихъ волненій въ Поль¬
шѣ и осады имъ Гданска (Данцига), не признававшаго его коро¬
лемъ. Въ іюлѣ 1576 г. онъ предложилъ Іоанну не нарушать пере¬
мирія и вступить черезъ пословъ въ переговоры. Снова начались со
стороны Іоанна препирательства о его титулахъ. Въ 1577 году
Баторій жаловался Іоанну, что онъ, не объявивъ войны, бралъ въ
Ливоніи польскіе города, и, не смотря на гордый отвѣтъ Іоанна,
прислалъ въ Москву, въ январѣ 1578 г., большихъ пословъ своихъ
вести переговоры о мирѣ. Но съ обѣихъ сторонъ снова были предъ¬
явлены такія условія, которыя уже давно дѣлали вѣчный миръ не¬
возможнымъ, а потому согласились продолжить перемиріе съ 25-го
марта (Благовѣщенія) 1578 года на три года. Но въ грамотѣ объ
этомъ отъ имени Іоанна включили условіе, чтобы Баторій до сро¬
ка перемирія ничѣмъ не вступался, не распоряжался и не воевалъ
въ отчинѣ Іоанна^—Ливоніи и Курляндіи. Баторій не захотѣлъ
мирпться на этомъ условіи и въ февралѣ 1578 г. созвалъ въ Вар¬
шавѣ сеймъ, на которомъ разсуждали, съ кѣмъ прежде воевать—съ
Іоанномъ, или съ крымскимъ ханомъ, нападавшимъ передъ тѣмъ
на литовско-польскія границы? Рѣшили вести наступательную вой¬
ну противъ Іоанна и начали готовиться къ ней. Но какъ на это
нужно было время, то въ мартѣ 1578 г. Баторій писалъ Іоанну,
чтобы онъ не воевалъ въ Ливоніи до возвращенія изъ Литвы по¬
словъ своихъ, съ которыми литовскіе паны должны были вести пе¬
реговоры о Ливоніи. Но Іоаннъ почти цѣлый годъ не давалъ от¬
вѣта, ожидая результатовъ похода воеводъ своихъ въ Ливоніи, а
Баторій поступилъ такимъ же образомъ съ московскими послами.
Между тѣмъ въ декабрѣ 1578 года Іоаннъ рѣшилъ идти войною
на Ливонію и Литву, собралъ и устроилъ войско и въ іюлѣ 1579 г.
поѣхалъ въ Новгородъ. Здѣсь къ нему явились прибывшіе изъ Лит¬
вы послы его, Карповъ и Головинъ, съ извѣстіемъ, что Баторій
идетъ къ русскимъ границамъ, но изъ литовской шляхты съ нимъ
идутъ только немногіе охочіе люди, изъ польской же — никто, а
только наемники; что паны польской рады отсовѣтывали Баторію
ходить не только къ Смоленску и Полоцку, но даже и въ Ливонію,
только пославъ въ послѣднюю наемниковъ защищать свои города и
брать другіе; наконецъ, что въ Польшѣ и Литвѣ, какъ всѣ говори¬
ли, Баторію долго королемъ не быть, а кромѣ сыновей московска¬
го царя или датскаго короля, никого имъ въ короли не выбрать.
Дѣйствительно, и поляки и литовцы уже давно питали отвращеніе
къ войнѣ въ ихъ предѣлахъ и требовали перенесенія ея въ Ливо¬
нію. Но Баторій успѣлъ преодолѣть всѣ эти препятствія и хотя и
въ Цолыпѣ, и въ Литвѣ, какъ и въ московскомъ государствѣ, по¬
стояннаго войска не было, а были лишь временныя народныя опол¬
ченія, преимущественно конныя, дворянскія, однако, будучи самъ
даровитымъ отъ природы полководцомъ, онъ произвелъ и въ восточ¬
ной Европѣ такой же переворотъ въ военномъ устройствѣ и въ об¬
разѣ веденія войны, какой уже былъ сдѣланъ въ западной. Хотя
дотолѣ и литовцы, и русскіе вели войну одни противъ другихъ по¬
чти одинаковымъ образомъ, однако въ литовскихъ войскахъ и осо¬
бенно воеводахъ все-таки было замѣтно болѣе искуства, нежели въ
войскахъ и воеводахъ русскихъ. И враги московскаго государства, и
въ самой Москвѣ понимали это хорошо и потому старались, первые^—
не допускать развитія военнаго искуства въ московскомъ государ¬
ствѣ, а въ этомъ послѣднемъ—дѣйствовать въ немъ осторожно, не
слишкомъ полагаясь на многочисленность своихъ войскъ, противъ
доброкачественности и искуства, хотя и малочисленности войскъ
польско-литовскихъ. Это понималъ и Іоаннъ, и потому-то и имѣлъ
непреклонное желаніе овладѣть Ливоніей, дабы черезъ нее открыть
пути сообщенія съ западной Европой. Баторій же, съ своей сторо¬
ны, полагался на имѣвшіяся у него средства побѣдить и одолѣть
Іоанна, а именно—на искусную, закаленную въ бояхъ, венгерскую
и нѣмецкую наемную пѣхоту, которую учредилъ въ своемъ войскѣ,
на хорошую артиллерію и на быстрыя, рѣшительныя, наступатель¬
ныя дѣйствія сосредоточенными силами противъ противника, при¬
нужденнаго растянуть свои временныя народныя ополченія вдоль
всѣхъ границъ Литвы и Ливоніи, подъ предводительствомъ воеводъ,
Назначавшихся не по способностямъ, а по родословнымъ мѣстамъ, и
дотолѣ воевавшимъ только противъ татаръ.
Приготовясь къ войнѣ, Баторій въ іюнѣ 1579 г. объявилъ ее
Іоанну, по причинѣ вступленія его въ Ливонію, не смотря на пе¬
ремиріе. Въ іюлѣ, собравъ войско подъ Свиремъ въ Литвѣ, онъ со¬
вѣтовался, куда лучше предпринять походъ? Литовскіе паны по преж¬
нему совѣтовали идти чрезъ Ливонію къ Пскову, потому что взятіе
этото богатаго города могло вознаградить труды войска и издержки
войны, а взять его было нетрудно, по причинѣ ветхости, будто бы,
стѣнъ его и отдаленности его отъ Москвы. Но Баторій мудро и
вѣрно возразилъ на это, что странно было бы, для, освобожденія
Ливоніи, перенести войну въ эту страну, и безъ того уже разорен¬
ную войною и сверхъ того усѣянную укрѣпленными городами и зам¬
ками, осада которыхъ обратила бы войну въ продолжительную крѣ¬
постную и осадную, Литву же оставить между тѣмъ совершенно от¬
крытою. Къ Пскову, по его мнѣнію, можно было идти не чрезъ Ли¬
вонію, а черезъ собственныя земли непріятеля, но въ такомъ слу¬
чаѣ въ тылу осталось бы много непріятельскихъ крѣпостей и, углу¬
бившись въ непріятельскую землю, трудно было бы возвратиться
изъ нея и-получать съ тыла подкрѣпленія и запасы. Лучше всего
было, по его мнѣнію, прежде взять Полоцкъ и тѣмъ обезпечить и
Литву, и Ливонію, не удаляясь отъ нихъ, потому что этотъ городъ
на Двинѣ служилъ ключомъ къ обѣимъ одинаково и взятіемъ его
обезпечилось бы судоходство по Двинѣ, важное и для Литвы, и для
Ливоніи, и особенно для Руси.
Этотъ мудрый планъ войны, изложенный Баторіемъ, достаточно
свидѣтельствуетъ, какія правильныя и вѣрныя понятія о войнѣ во¬
обще и въ настоящемъ случаѣ въ частности имѣлъ Баторій, и из¬
обличаетъ въ послѣднемъ искуснаго полководца, особенно въ Срав¬
неніи съ Іоанномъ. Послѣднему планъ Баторія не былъ извѣс¬
тенъ: онъ зналъ только то, что ему сообщали послы Карповъ и
Головинъ и, основываясь на этомъ и увѣренный, что война за Ли¬
вонію—въ ней и будетъ ведена, въ іюлѣ 1579 г. послалъ многочис¬
ленное войско за Двину въ Курляндію, въ то самое время, когда
Баторій рѣшилъ идти въ Полоцку. Русское войско, по старому
обычаю, ограничилось варварскимъ разореніемъ страны, какъ вдругъ
Баторій, быстро двинувшись къ Полоцку, осадилъ его въ началѣ
августа, совершенно неожиданно дм Іоанна. Русское войско, зани¬
мавшееся разореніемъ Курляндіи, было поспѣшно вызвано оттуда
назадъ, а русскіе воеводы въ Полоцкѣ: князья Телятевскій и
Щербатый, Волынскій и дьякъ Ржевскій болѣе трехъ недѣль
оборонялись съ необыкновеннымъ мужествомъ въ деревянной крѣ¬
пости, подверженной безпрестаннымъ пожарамъ отъ огня артилле¬
ріи Баторія. Жители, даже старики и женщины, дѣятельно и храб¬
ро помогали тушить пожары, спускались на веревкахъ со стѣнъ за
водою, которую передавали въ крѣпость, многіе погибали, а на мѣс¬
то ихъ являлись другіе. Но и осаждавшіе много терпѣли отъ
недостатка продовольствія въ странѣ лѣсистой, малонаселенной, ра¬
зоренной недавними войнами.
Іоаннъ, узнавъ объ осадѣ Полоцка, послалъ къ нему передовые
отряды подъ начальствомъ окольничихъ Бориса Шеина и Ѳеодо¬
ра Шереметева. Но эти воеводы, найдя, что всѣ дороги къ По¬
лоцку были преграждены войсками Баторія, заняли крѣпость Со¬
колъ (въ какомъ именно мѣстѣ—неизвѣстно; можетъ быть нын. Со¬
кольники близъ Великихъ Лукъ къ з.) и изъ нея препятствовали
подвозу продовольствія къ осаждавшимъ, избѣгая встрѣчи въ подѣ
съ высланными противъ нихъ войсками подъ начальствомъ Хрис-
тоФора Радзивила и Яна Глѣбовича. Кромѣ недостатка въ про¬
довольствіи у осаждавшихъ, дожди испортили дороги, подъемныя ло¬
шади падали на нихъ, а подъ Полоцкомъ осаждавшіе, особенно нѣ¬
мецкіе наемники, сильно страдали отъ дождя и сьірой почвы въ
станѣ, Баторій созвалъ военный совѣтъ, на которомъ бблыпая
часть воеводъ была того мнѣнія, что необходимо было рѣшиться на
приступъ. Но Баторій не согласился съ этимъ, говоря, что въ слу¬
чаѣ неудачи (можетъ быть неувѣренный или даже сомнѣваясь въ
успѣхѣ) пришлось бы отступить со стыдомъ. Вмѣсто того, онъ, обѣ¬
щаніемъ щедрыхъ наградъ, уговорилъ венгровъ подкрасться къ го¬
родскимъ стѣнамъ и зажечь ихъ со всѣхъ сторонъ. Въ первый
ясный, безъ дождя, день послѣ того—29 августа венгры бросились
къ стѣнамъ и успѣли зажечь ихъ; огонь быстро распространился и
осажденные цѣлый день не могли потушить его. А Баторій между
тѣмъ съ главными силами войска стоялъ на дорогѣ къ Соколу, дабы
удерживать русскихъ воеводъ, еслибы они двинулись на помощь
Полоцку. Но, по означеннымъ выше причинамъ, воеводы на помощь
' ему не пошли, а осажденные стали помышлять о сдачѣ. Десятеро
изъ нихъ спустились со стѣнъ для переговоровъ, но венгры умерт¬
вили ихъ, желая не допустить переговоровъ о сдачѣ города, а взять
его приступомъ и въ награду получить право разграбить его богат¬
ства. Съ этою цѣлію они, безъ приказа короля, самовольно броси¬
лись черезъ горѣвшія стѣны въ городъ, а за ними послѣдовала и
польская пѣхота. Но осажденные успѣли уже вырыть глубокій ровъ,
позади того мѣста, гдѣ стѣна прогорѣла, встрѣтили венгровъ изъ-за
него залпомъ изъ пушекъ и отразили ихъ. На другой день со сто¬
роны осаждавшихъ повторилось тоже самое, но тогда Волынскій и
стрѣльцы выслали переговорщиковъ, и городъ былъ сданъ на усло¬
віи свободнаго выхода всего гарнизона. Прочіе же воеводы и епис¬
копъ Кипріанъ, не соглашаясь на сдачу крѣпости, хотѣли взор¬
вать ее, но, недопущенные до того ратниками, заперлись въ Софій¬
ской церкви и только силой были взяты изъ нея. Взявшіе городъ
не нашли въ немъ богатой добычи, которой ожидали: всего драго¬
цѣннѣе была библіотека, въ которой было много лѣтописей и тво¬
реній греческихъ св. отцовъ въ славянскомъ переводѣ и которая
вся сгорѣла.
По взятіи Полоцка, Баторій осадилъ Соколъ, который 25 сентяб¬
ря былъ, подобно Полоцку, зажженъ и взятъ приступомъ, но съ
страшною рѣзней, въ которой погибло множество народа. Послѣ то¬
го взято было еще нѣсколько небольшихъ крѣпостей по близости,
а между тѣмъ оршанскій- староста Кмита разорилъ смоленскую
область, князь Константинъ Острожскій—сѣверскую до Старо-
дуба и Почепа, шведы — Корелію и Ижорскую землю и осаждали
Нарву, но были прогнаны отъ нея.
Естественнымъ образомъ возникаетъ вопросъ: что-же дѣлалъ
Іоаннъ во время осады сголь важнаго для него Полоцка? какъ до¬
пустилъ онъ взятіе его, Сокола и другихъ крѣпостей, и разореніе
смоленской и сѣверской областей, Кореліи и Ижорской земли?—
что-же дѣлало многочисленное русское войско, посланное въ Кур¬
ляндію и потомъ вызванное изъ нея?—почему оно не было двинуто
къ Полоцку, даже прямо въ тылъ Баторію?—Отвѣта на это въ исто¬
ріи не имѣется; видно только, что Іоаннъ и русское войско бездѣй¬
ствовали и безъ сопротивленія дозволили Баторію взять Полоцкъ и
другія крѣпости и разорить западныя, а шведамъ сѣверныя рус¬
скія области. Мало того — вскорѣ снова возобновились непріязнен¬
ныя пререканія Іоанна съ Баторіемъ изъ-за Ливоніи, Курляндіи,
царскаго титула, правъ и преимуществъ Іоанна и пр. т. п., какъ
будто этимъ однимъ можно было завоевать непріятельскія области
и принудить Баторія къ уступкѣ ихъ и въ миру.
Баторій, кончивъ въ исходѣ сентября походъ 1579 г., воротился
личнр въ Вильну. Еще прежде того, вт> половинѣ сентября, онъ писалъ
Іоанну, что желалъ мира, но Іоаннъ, своимъ гордымъ отвѣтомъ,
вынудилъ его прибѣгнуть къ. оружію, почему кровопролитіе про¬
изошло не отъ него, а отъ Іоанна. Послѣдній, отвѣчалъ (въ январѣ •
1580 г.), что также желалъ мира, по всѣмъ своимъ границамъ за¬
претилъ войну и требовалъ присылки большихъ пословъ для пере¬
говоровъ о мирѣ и освобожденія плѣнныхъ на размѣнъ и выкупъ.
Но Баторій въ мартѣ потребовалъ, чтобы Іоаннъ прислалъ своихъ
пословъ въ Вильну. Такимъ образомъ время напрасно проходило
въ безполезныхъ пересылкахъ и перепискахъ, исполненныхъ со
стороны Іоанна пустыми Формальностями. Наконецъ Баторій,
пересылавшійся съ Іоанномъ только для того, чтобы выиграть
время и собраться съ силами и средствами для новаго похода, увѣ¬
домилъ Іоанна, что уже выступаетъ въ оный, но, не смотря на то,
будетъ ждать русскихъ пословъ 5 недѣль, считая съ 14 іюня.
Однако трудно было Баторію собраться съ нужными для похода
силами и средствами: на это потребенъ былъ бы почти цѣлый годъ,
при тѣхъ жалкихъ порядкахъ, которые существовали въ Польшѣ.
Много помогли въ этомъ случаѣ умъ и энергія Баторія и главнаго
пособника его, знаменитаго канцлера Замой скаг о, высокообразован¬
наго и свѣдущаго въ военнрмъ дѣлѣ. Главный недостатокъ былъ въ
деньгахъ и войскахъ: первыхъ Баторій собралъ какъ и сколько могъ,
пожертвовалъ своихъ, завялъ у частныхъ людей, много помогъ ими
также 3амойскій. Что касается войскъ, то польскія ополченія, какъ
обыкновенно, собирались медленно и въ небольшомъ числѣ; хотя
братъ Баторія, князь семиградскій, и прислалъ ему опять значи¬
тельный отрядъ венгерской пѣхоты (гайдуковъ), но пѣхоты все еще
было мало и Баторій желалъ оной больше. Набирать ее изъ город¬
скихъ жителей, изнѣженныхъ, малоспособныхъ къ войнѣ, нельзя бы¬
ло и потому Баторій положилъ набрать въ нее крѣпкихъ и силь¬
ныхъ людей, по одному съ 20-ти изъ королевскихъ имѣній, освобо¬
дивъ ихъ съ потомствомъ навсегда отъ всѣхъ повинностей.
Между тѣмъ и въ Москвѣ также собирали и деньги, и войска, но не бы¬
ло воеводъ или хотя одного, который могъ бы равняться искуствомъ съ
Баторіемъ, не было и такихъ иноземныхъ друлшнъ, опытныхъ и искус¬
ныхъ въ военномъ дѣлѣ, какъ у Баторія. Самъіоаннъ въ походъ не
собирался и, не зная ничего (къ удивленію) о намѣреніяхъ Баторія,
снова долженъ былъ растянуть войска свои вдоль всѣхъ западныхъ
границъ, равно сѣверныхъ—противъ шведовъ и южныхъ—противъ
крымцовъ, и послать ихъ и къ Новгороду, и къ Пскову, и къ Кокен-
гузену въ Курляндіи, и къ Смоленску, и на Оку. А къ литовскимъ
границамъ главными предводителями войскъ онъ послалъ крещенаго
татарскаго царевича,великаго князя Симеона Бекбулатовича (по
его сану и званію) и боярина князя Ивана Ѳеодоровича Мсти¬
славскаго съ товарищами, съ наказомъ дѣйствовать «какъ ихъ
Богъ вразумитъ и какъ будетъ пригоже государева и земскаго дѣ¬
ла беречь и дѣлать»—и больше ничего, чего однако было очень ма¬
ло и недостаточно.
Баторій положилъ двинуться къ Великимъ Лукамъ, но чтобы
скрыть это отъ непріятеля, приказалъ войску собраться при Часни-
кахъ (нынѣ Чашники) на р. Улѣ, въ равномъ разстояніи и отъ Ве¬
ликихъ Лукъ, и отъ Смоленска, такъ что неизвѣстно было, къ кото¬
рому изъ этихъ двухъ городовъ двинется Баторій. По сборѣ войскъ
у Часниковъ, онъ двинулся съ 50 т. оныхъ (въ томъ числѣ 20 т.
чел. пѣхоты) къ Великимъ Лукамъ черезъ Велижъ иУсвятъ, которые,
одинъ послѣ другаго, были зажжены калеными ядрами и сдались.
Подступивъ къ Великимъ Лукамъ, Баторій осадилъ этотъ городъ.
Въ это самое время въ лагерь его прибыли послы Іоанна, князь
Сицкій и Пивовъ, для переговоровъ о мирѣ по наказу имъ
Іоанна, требуя для того, страннымъ образомъ, чтобы Баторій
снялъ осаду и вступилъ въ переговоры съ ними въ своихъ, а не въ
русскихъ владѣніяхъ! Ехъ приняли не только безъ почести, но и
недружелюбно, и отказали во всѣхъ ихъ требованіяхъ—и снять оса¬
ду, и отступить,.и не дѣлать вреда городу. Наконецъ, вынужден¬
ные исполнить такъ или иначе данное имъ порученіе, они даже усту¬
пали Баторію Полоцкъ, Курляндію и 24 города въ Ливоніи! Но
Баторій требовалъ всей Ливоніи, Великихъ Лукъ, Смоленска, Пско¬
ва, Новгорода! Такъ малодушно смирился Іоаннъ, такъ выведенъ
имъ былъ изъ терпѣнія Баторій! Послы просили позволенія послать
въ Москву гонца за новымъ наказомъ. Баторій позволилъ это, ноі
конечно, не сталъ дожидаться возвращенія гонца и продолжалъ оса¬
ду. Послѣ долгихъ усилій, Замойскому удалось наконецъ зажечь
крѣпость; осажденные начали переговоры о сдачѣ, но венгры, какъ,
подъ Полоцкомъ, боясь лишиться добычи, ворвались въ городъ
и предались въ немъ страшному кровопролитію, а за ними примѣру
ихъ послѣдовала и польская пѣхота, и Замойсній успѣлъ спасти
только двухъ русскихъ воеводъ. Вслѣдъ затѣмъ князь Збаражскій
съ польскою, венгерскою и нѣмецкою конницей'разбилъ подъ Тороп-
цомъ, къ с. в. отъ Великихъ Лукъ, князя Хилкова; Невель, къ ю. з.
отъ Великихъ Лукъ, былъ зажженъ и сдался; Озерище, къ ю. з. отъ
Невеля, сдалось еще до >зажженія; крѣпкое Заволочье, къ с. з. отъ
Невеля, отразило первый приступъ, но потомъ также было принуж¬
дено сдаться Замойскому. Такимъ образомъ Великіе Луки я гор ода
вокругъ нихъ были выжжены и сдались; но не такъ удачны были
дѣйствія оршинскаго воеводы Км и та, съ 9 т. литовцовъ подстунив-.
шаго къ Смоленску, чтобы сжечь его посады. Воевода Бутурлинъ
сь товарищами напалъ на него при деревнѣ Настасьинѣ и выбилъ
его изъ лагеря. Кмита вечеромъ послѣ того расположился въ крѣп¬
комъ мѣстѣ, оградивъ себя обозомъ, и ночью ушелъ оттуда. Но Бу¬
турлинъ на другой день преслѣдовалъ его, настигъ въ 40 верстахъ
отъ Смоленска, на Спасскихъ лугахъ,, разбилъ и взялъ знамена, шат¬
ры, 10 пушекъ, 50 затинныхъ пищалей и 370 чел. плѣнныхъ.
Взятіемъ Великихъ Лукъ Баторій кончилъ свой походъ въ 1580 г.,
но военныя дѣйствія продолжались и зимою. Въ февралѣ 1581 г.
литовцы ночью взяли Холмъ, къ с. з. отъ Торопца, и заняли его
войсками, выжгли Старую Русу, а въ Ливоніи взяли замокъ Шмиль-
тенъ и вмѣстѣ съ Магнусомъ разорили Дерптскую область до Ней-
гаузена и русскихъ границъ. Между тѣмъ на сѣверѣ еще осенью
1580 г. шведскій полководецъ Делагарди вступилъ въ Корелію и
въ ноябрѣ взялъ Кексгольмъ, прячемъ, по ливонскимъ извѣстіямъ,
погибло до 2 т. русскихъ. Въ Эстоніи шведы осадили Падисъ, въ 6
миляхъ отъ Ревеля; осажденные, подъ начальствомъ воеводы Чиха-
чева, 13 недѣль держались, не сдаваясь и терпя страшный голодъ;
наконецъ въ декабрѣ шведы взяли городъ вторымъ приступомъ. Въ
началѣ 1581 г. Делагарди изъ Кореліи внезапно явился въ Ливо¬
ніи подъ Везенбергомъ, который, послѣ сильнаго обстрѣливанія, въ
мартѣ сдался на условіи свободнаго выхода русскаго гарнизона. Въ
томъ же мѣсяцѣ русскіе воеводы изъ Можайска ходили, по старому
обычаю, разорять литовскія земли подъ Дубровной, Оршей, Моги¬
левомъ, ІПкловомъ, имѣли удачное дѣло съ литовскими войсками и
затѣмъ воротились въ Смоленскъ.
Между тѣмъ Баторій готовился къ третьему походу; занялъ де¬
негъ у герцога прусскаго, курФирстовъ бранденбургскаго и саксон¬
скаго, а въ февралѣ на сеймѣ объявилъ, что недостаточно радовать¬
ся военнымъ успѣхамъ, а нужно пользоваться ими, и если чины сейма
не желаютъ или не надѣются покорить московское государство, то
по крайней мѣрѣ не должны полагать оружія до тѣхъ поръ, пока
не утвердятъ за собою всей Ливоніи; что ежегодно отрываться ему
отъ войска для того, чтобы выпрашивать у сейма денегъ, весьма
вредно, ибо это ослабляло собственное войско и давало непріятелю
время усиливать свое; наконецъ — что единственнымъ средствомъ
для избѣжанія этого былъ денежный сборъ за два года. Сеймъ сна¬
чала противился этому, но потомъ согласился, прося только, чтобы
третьимъ походомъ обременительная война была кончена.
А между тѣмъ, въ продолженіи всей осени и зимы переговоры о
мирѣ между Іоанномъ и Баторіемъ не прекращались. Но польскіе
послы обращались съ русскими весьма недружелюбно и къ согла¬
шенію никакъ не могли приходить. Іоаннъ соглашался даже вывес¬
ти свои войска изъ Ливоніи, лишь бы только король войскъ не со¬
биралъ, спросилъ о царскомъ здоровьѣ и противъ царска¬
го поклона всталъ! Соглашаясь на все, приказывая посламъ
терпѣть все, Іоаннъ не удерживался однако отъ того, чтобы не на¬
поминать Баторію, что онъ лишь недавно государь! Но Баторій
не только не соглашался на уступку Ливоніи за исключеніемъ 4-хъ
городовъ, но и требовалъ всей Ливоніи безъ исключенія и, сверхъ
того, уступки Себежа и уплаты 400,000 венгерскихъ золотыхъ за
военныя издержки. Тогда уже Іоаннъ въ свою очередь потерялъ тер¬
пѣніе, снова заговорилъ гордо и обидно, и, уступая Баторію за¬
воеванные имъ русскіе города, требовалъ въ Ливоніи Нарвы, Дерпта
и 36 замковъ, и только, на этихъ условіяхъ соглашался заключить
перемиріе на 6 и іи 7 лѣтъ. Тѣмъ переговоры и кончились, и Ба то*
рій выступилъ въ походъ, пославъ Іоанну грамоту, наполненную
ругательствами и, между прочимъ, вопросами: «зачѣмъ ты не прі¬
ѣхалъ самъ съ своими войсками и подданныхъ своихъ не оборонялъ?
и бѣдная курица передъ ястребомъ и орломъ птенцовъ своихъ кры-
лами покрываетъ, а ты орелъ двухглавый (ибо такова твоя печать)
прячешься!» и въ заключеніе^—вызывалъ Іоанна на поединокъ!
Передъ выступленіемъ своимъ въ походъ, онъ созвалъ военный
совѣтъ и предложилъ вопросъ: куда идти? Почти всѣ указали на
Псковъ, овладѣніе которымъ должно было предать въ руки короля
всю Ливонію, изъ-за которой собственно и велась война. Баторій
и съ нимъ нѣкоторые воеводы желали идти прямо въ Новгороду, но,
опасаясь оставить въ тылу за собою такой крѣпкій городъ, какъ
Псковъ, гдѣ были сосредоточены большія силы и средства непрія¬
теля, согласились съ большинствомъ—идти къ Пскову.
На пути къ нему, Баторій подступилъ къ Острову. Каменныя
стѣны его не устояли противъ сильнаго огня Баторіевой артилле¬
ріи и крѣпость сдалась.
26 августа Баторій подступилъ къ Пскову съ юга, по правому
берегу р. Великой.
§ 87.
Ооада Пскова (1§81->-1ё8Э).
Псковъ въ это время, и по своему мѣстоположенію, и особенно по
своимъ укрѣпленіямъ, былъ необыкновенно крѣпкій городъ.
Онъ былъ расположенъ на правомъ, возвышенномъ берегу р. Ве¬
ликой и на обоихъ берегахъ праваго притока ея, р. Псковы, у сама¬
го устья ея. Площадь его, пространствомъ въ 434,496 квадр. саже¬
ней, имѣла видъ дуги, основаніемъ которой былъ правый берегъ р.
Великой, возвышенный надъ нею на 5—8 саж., имѣвшій крутые ска¬
ты къ ней и легкую покатость отъ нея на востокъ. Мѣстность за р. р.
Великою и Пековою и къ в. и ю. отъ города была низменная, ров¬
ная, такъ что со всѣхъ четырехъ сторонъ окрестностей Псковъ
представлялся стоявшимъ на высокой горѣ *).
Онъ состоялъ изъ 5 частей, расположенныхъ: четыре — одна ря¬
домъ съ другою отъ сѣвера къ югу вдоль р. Великой, именно: 1)
Кремля или главной крѣпости—въ самой сѣверной и возвышенной
части города, въ углу между р.р. Великою и устьемъ р.Псковы,—2).
ДовмонтовоД крѣпости,—8) средняго города и 4) большаго
города, крайняго къ югу;—5-ая же часть Запсковье была располо¬
жена за р.нижнею Пековою и сообщалась съ среднимъ городомъ посред¬
ствомъ моста. Въ Кремлѣ находились церкви: соборная св. Троицы—
главная святыня Пскова, и Богоявленія Господня; въ Довмонтовой крѣ¬
пости—9 церквей, въ среднемъ городѣ—17, въ большомъ городѣ—
26 церквей и 1 монастырь и на Запсковьѣ—7 церквей и 4 монастыря,
всего 61 церковь и 5 монастырей, на Завеличьѣ же—5 церквей и 7
монастырей и въ нолѣ къ югу, на берегахъ Великой и Пековы—9
церквей и 3 монастыря, всего же внутри и внѣ города 70 церквей и
8 монастырей.
Укрѣпленія Пскова, сооруженіе которыхъ производилось постепен¬
но около четырехъ вѣковъ (1197—1581 = 384 года), состояли: 1)
изъ внѣшней каменной стѣны съ башнями, ограждавшей весь
городъ вдоль Великой и на всемъ полукружіи дуги отъ южнаго уг¬
ла на ней до сѣвернаго за Пековой, черезъ которую стѣна эта пере¬
ходила у устья и выше по двумъ аркамъ съ опускными рѣшетками
(нижними и верхними) для пропуска воды и судовъ; внѣшняя стѣ¬
на имѣла протяженія въ окружности всего 9lj3 верстъ, 37 башенъ
и 48 воротъ—и 2) изъ внутреннихъ каменныхъ стѣнъ и башенъ,
отдѣлявшихъ Кремль, Довмонтову крѣпость и средній и большой
города—одни и другихъ.
Каменныя стѣны Кремля и Довмонтовой крѣпости (съ 1266 г.)
имѣли 3 сажени вышины и 2 сажени толщины. Кремль возвышался
на 8 саженъ, а Довмонтова крѣпость, служившая какъ бы продол¬
женіемъ его къ югу — на 5 саженъ надъ уровнемъ р. Великой. Въ
Кремлѣ, тѣсномъ внутри, кромѣ собора и церкви Богоявленія, нахо¬
*) См. приложенный, уменьшенный въ */ів долю, тонный снимокъ съ изображе¬
нія Пскова въ 1581—82 гг. на древнемъ образѣ Срѣтенія Богородицы, писанномъ
неизвѣстно когда послѣ осады, возобновленномъ 6 сентября 1784 г. и находя¬
щемся нынѣ въ часовнѣ Владычняго Креста, на 3-й верстѣ отъ Пскова къ
Изборску, ня почтовой шоссейной дорогѣ.
дилось только нѣсколько погребовъ и амбаровъ для храненія запа¬
совъ. Въ Довмонтовой крѣпости, кромѣ церквей, былъ княжій дворъ
(или дворецъ), позже перенесенный въ средній городъ на плошадь у
Власіевскихъ воротъ надъ р. Великой. Въ среднемъ городѣ, ограж¬
денномъ (съ 1360 г.) съ с. в., в. и ю. каменною стѣною въ 3 саж.
вышины и 2 саж. толщины и въ 7 60 саж. протяженія, съ 7 башнями,
находились: княжій дворъ, съ княжею церковью Воздвиженія
Креста Господня, торговая площадь (на которой, вѣроятно проис¬
ходили народныя собранія или вѣча) и многія церкви, торговыя лав¬
ки и дома именитыхъ гражданъ. Въ большомъ городѣ или, какъ онъ
назывался въ старину, Посадѣ и Застѣньѣ, огражденномъ (съ
1375 г.) внѣшнею каменною стѣною въ 3 сажени вышины и толщи¬
ны, съ башнями, находились многіе монастыри и церкви, ново-тор¬
говая площадь и дворы посадскихъ людей. Наконецъ въ Запсковьѣ,
огражденномъ въ 1482 — 84 гг., отъ Великой до Псковы, каменною
стѣною, вышиною до 3 и толщиною до 2’/3 саженъ, съ 13 башнями,
находились многіе монастыри, церкви и дворы посадскихъ людей.
Изъ 37 башенъ внѣшнихъ и внутреннихъ, главными въ числѣ
первыхъ были: вверхъ по правому берегу Великой, съ с. на ю. — 2
башни Запсковья и 6 башенъ отъ сѣвернаго угла Кремля до южна¬
го угла большаго города, въ томъ числѣ Варлаамовская, на сѣ¬
верномъ углу Кремля, круглая, до 10 сажавъ діаметрѣ и въ 3 яру¬
са и 8 саж. въ вышину, съ Варлаамовскими воротами въ ней
къ Псковѣ; Власіевская, на углу Довмонтовой крѣпости и средня¬
го города, съ Власіевскими воротами въ ней, изъ которыхъ шла
дорога черезъ деревянный мостъ на р. Великой—на Завеличье,—и
Пѳкровская (построенная въ 1397 г.), самая большая изъ всѣхъ
башенъ, на южномъ, высокомъ и обрывистомъ углу большаго города,
круглая, болѣе 12 саженъ въ діаметрѣ и слишкомъ 7 саженъ выши¬
ны, въ 5 ярусовъ. Отъ нея къ в. и далѣе кругомъ города и Запско¬
вья главными башнями были: Свинузская (1-я отъ Покровской) и
Гремячая построенная въ 1524 г., на правомъ, скалистомъ берегу
р. Псковы, самая высокая, круглая, въ 7 саж. діаметра, въ 6 ярусовъ
и болѣе 10 саж. вышины. Она и противуиоложная ей малая башня
на лѣвомъ берегу Псковы защищали часть внѣшней стѣны съ про¬
летами и верхними рѣшетками надъ Пековою. Точно также одна
большая башня, на правомъ берегу Псковы при устьѣ ея и одна малая
на лѣвомъ противъ нея защищали часть внѣшней стѣны съ проле¬
тами и нижними рѣшетками надъ Пековою. По всѣмъ стѣнамъ бы¬
ли переходы (валганги), сообщавшіеся съ вторыми ярусами башенъ,
а подъ ними находились тайники или подземные ходы. Башни и пе¬
реходы по стѣнамъ были крыты досчатыми кровлями, для прикрытія
оборонявшихся отъ зноя и непогодъ, но, въ случаѣ зажженія ихъ
огнемъ осаждавшихъ, эти деревянныя кровли сообщали огонь го¬
роду, нерѣдко разрушавшій и самыя стѣны и башни.
Изъ числа 48 воротъ во внѣшнихъ и внутреннихъ стѣнахъ, глав¬
ными внѣшними были: со стороны Великой—упомянутыя вышеВар-
лаамовекія, Власіевскія, Воскресенскія, Георгіевскія, Іоа-
кимо-Анненскія и наконецъ Покровскія и отъ Покровской
башни къ в, и до Псковы— Свинузскія, возлѣ Свинузской башни,
Великолуцкія, Златоустовскія, Сергіевскія (Лужскія), Петров¬
скія (Троицкія) и Архангельскія, на Запсковьѣ же—Гремячія,
въ башнѣ лѣвѣе Гремячей, и Ильинскія. Сверхъ этихъ глав¬
ныхъ воротъ, были еще второстепенныя и меньшія внѣшнія, для
выѣздовъ и выходовъ изъ крѣпости и городовъ.
Всѣ эти стѣны, башни и ворота древняго Пскова, въ теченіи око¬
ло 300 лѣтъ со времени осады 1581 - 82 гг., частію сохранились
болѣе или менѣе хорошо, большею же частію разрушились на
половину или и совсѣмъ, либо были уничтожены, и нынѣ отъ мно¬
гихъ изъ нихъ не остается даже и слѣдовъ.
Изъ этого описанія можно получить понятіе: 1) какъ съ XIY вѣ¬
ка до XVIII русскіе города вообще и большіе въ особенности
укрѣплялись каменными стѣнами и башнями,—2) какъ крѣпокъ былъ
въ 1581-82 гг. Псковъ мѣстоположеніемъ и укрѣпленіями, и не да¬
ромъ славился, какъ первая крѣпость въ цѣломъ московскомъ
государствѣ,—и 3) какія именно стороны и мѣста его были болѣе и
менѣе крѣпки, а именно: вдоль р. Великой и съ юго-западнаго угла
надъ нею и изъ-за Псковы съ востока онъ былъ неприступенъ, съ
юга между Великою и Пековою онъ былъ неудобоприступенъ по
причинѣ низменной и на берегахъ верхней Псковы сырой я тинистой
почвы; съ сѣверной же, внѣшней стороны Запсковье хотя и было
всего болѣе доступно, но его стѣна и стѣны Кремля, Довмонтовой
крѣпости и средняго города представляли 4 ряда преградъ и, кромѣ
того, р. Пскову съ высокими и крутыми берегами въ нижнемъ сво¬
емъ теченіи отъ верхнихъ до нижнихъ рѣшетокъ.
Оборонительныя средства Пскова въ 1581 г. соотвѣтствовали его
крѣпкому положенію. Намѣреніе Баторія осадить его было извѣст¬
но Іоанну, и онъ ввѣрилъ защиту его четыремъ надежнымъ воево¬
дамъ, боярамъ князьямъ Шуйскимъ: Василію Ѳедоровичу Ско¬
пину и Ивану Петровичу, сыну извѣстнаго воеводы Петра ивну-
ку Ивана, знаменитаго правителя во время малолѣтства Іоанна, и
подъ нами. Ивану Овчину-Плещееву и князю Андрею Хворо-
стинину-Бахтеярову-Лобанову-Ростовскому. Онъ далъ имъ
письменный наказъ и въ Успенскомъ соборѣ, передъ Владимірскою
иконою Божіей Матери, взялъ съ нихъ торжественную клятву, что
они,до смерти своей не сдадутъ Пскова Баторію. А они такою
же клятвою обязали подчиненныхъ имъ въ Псковѣ боярскихъ дѣ¬
тей, стрѣльцовъ, пушкарей и псковскихъ вооруженныхъ гражданъ,
всего числомъ до 30 т. чел. (а по иностраннымъ извѣстіямъ до 7 т.
чел. конницы и до 50 т. чел. пѣхоты, считая въ томъ числѣ псков¬
скихъ вооруженныхъ гражданъ), съ многочисленнымъ снарядомъ (ар¬
тиллеріей). Укрѣпленія Пскова были исправлены, вездѣ разставлены
пушки, нищали, ручницы, назначены мѣста, гдѣ быть каждому вое¬
водѣ съ своими частями войскъ на внѣшней стѣнѣ и въ Кремлѣ,
Довмонтовой крѣпости, среднемъ и большомъ городахъ и въ За¬
псковьѣ. Псковъ былъ заблаговременно снабженъ большими запаса¬
ми военными и продовольственными на время продолжительной осады.
Іоаннъ безпрестанно писалъ воеводамъ и войску въ Псковѣ,
чтобы они помнили клятву и обязанности свои. Для вспоможенія
же Пскову, въ случаѣ надобности, въ Новгородѣ было 40 т. войскъ
подъ начальствомъ боярина князя Юрія Голицына, и въ Ржевѣ
до 15 т. чел.; у Волока-Ламскаго находились главныя силы русскаго
войска, подъ начальствомъ великаго князя Симеона тверскаго, кня¬
зей Мстиславскихъ и Курляшева, а па Окѣ отъ Коломны до
Тарусы, на случай нашествія крымскаго хана — князья Василій
Шуйскій и Шестуновъ. Всего въ Псковѣ, Новгородѣ и въ полѣ
было до 300 т. войскъ. Самъ Іоаннъ выѣхалъ изъ Александровской
слободы и прибылъ въ Старицу со всемъ своимъ дворомъ, съ боя¬
рами и съ царскою дружиной, по видимому для личнаго предводи-
тельетвованія всѣми войсками, дѣйствительно же для принятія ожи¬
даемаго имъ папскаго нунція или посла, іезуита Антонія Поссеви-
на, и переговоровъ, чрезъ посредство его, о мирѣ съ Баторіемъ.
Псковскіе воеводы, узнавъ въ началѣ августа о движеніи Ба то¬
рія къ Пскову и что онъ взялъ на пути Опочку, Красный и Островъ,
и на берегахъ р. Черехи разбилъ легкій отрядъ русской конницы, 18
августа зажгли предмѣстья и скоро съ Покровской башни и южныхъ
стѣнъ увидали вдали густыя облака пыли, вздымаемыя движеніемъ
многочисленнаго войска Баторія съ юга по дорогѣ изъ Острова, по
обѣимъ сторонамъ которой оно и расположилось обширнымъ лаге¬
ремъ, примыкая лѣвымъ1 флангомъ къ р. Великой, на разстояній
2-хъ-З-хъ дальнихъ выстрѣловъ отъ южной стѣны Пскова.
Разноплеменное войсео Баторія, отлично вооруженное и устро¬
енное, снабженное многочисленною тяжелою и легкою артиллеріей и
необходимыми для осады военными и продовольственными запасами,
простиралось до 100 т. чел. пѣхоты, конницы, пушкарей и пр. Ба то¬
рій, обозрѣвъ Псковъ и собравъ отъ русскихъ плѣнныхъ свѣдѣнія о
его расположеніи, укрѣпленіяхъ, силахъ и средствахъ, увидалъ свою
ошибку и убѣдился, что свѣдѣнія, полученныя имъ прежде, были не¬
вѣрны. Еще въ Влльнѣ онъ отвергнулъ совѣтъ перешедшаго къ нему
князя Бѣльскаго —,не осаждать Пскова, а осадить Смоленскъ, а
согласился съ мнѣніемъ большинства своихъ воеводъ — осадить и
взять Псковъ, дабы тѣмъ легче взять потомъ Новгородъ. Но подъ
Псковомъ, убѣдясь въ его крѣпости и силѣ, онъ увидалъ, что, для
осады и взятія его, у него было слишкомъ мало пѣхоты и порохо¬
выхъ запасовъ и что первой нужно было имѣть втрое болѣе, а по¬
слѣднихъ въ соразмѣрности съ тѣмъ. Однако, не желая отступиться
отъ своего намѣренія осадить Псковъ и оказать тѣмъ передъ войскомъ
слабость и опасеніе, 26 августа онъ подступилъ ближе къ городу,
подъ сильнымъ огнемъ псковскихъ орудій съ южныхъ стѣнъ и ба¬
шенъ, наносившихъ большой уронъ войску его, но снялъ собствен¬
ные шатры свои близъ Николаевскаго Любятова монастыря на бере¬
гу Псковы и перенесъ ихъ далѣе назадъ за высоты, къ берегамъ р.
Черехи. Пять дней потомъ прошли спокойно: непріятель укрѣплялъ
свой лагерь’ на берегу Великой и обозрѣвалъ городъ. 1-го же сен¬
тября онъ началъ копать борозды (вести траншеи): 5 большихъ
зигзагами вдоль р. Великой, по направленію къ Покровскимъ: баш¬
нѣ и воротамъ, и 7 поперечныхъ (полупараллелей), работалъ днемъ
и ночью, прикатилъ туры, насыпйлъ ихъ землею, вооружалъ боль¬
шими пушками. Псковскіе воеводы, видя это, заложили на угрожае¬
момъ мѣстѣ новыя, внутреннія укрѣпленія — деревянную стѣну съ
раскатами и назначили для ея обороны лучшихъ боярскихъ дѣтей и
стрѣльцовъ, подъ начальствомъ князя Хворо с тинина. Тутъ же на¬
ходились безотлучно и князья Шуйскіе съ царскими дьяками,
данными имъ для совѣта.
Поляки, устроивъ бойницы (брешъ-батареи) противъ Свинуз-
скихъ: башни и воротъ и противъ Покровскбй башни на правомъ и
лѣвомъ берегахъ р. Великой, для перекрестнаго обстрѣливанія ея,
7- го сентября на разсвѣтѣ открыли сильный огонь изъ 20 осадныхъ
орудій противъ Покровской и Свинузской башень и стѣны между
ними. Продолжая огонь цѣлый день, къ разсвѣту слѣдующаго дня,
8- го сентября, они разрушили стѣну въ разныхъ мѣстахъ и двину¬
лись—-поляки, венгры и нѣмцы—съ распущенными знаменами, при
звукахъ трубъ, боѣ барабановъ и громкомъ крикѣ, на приступъ къ
сдѣланнымъ въ стѣнѣ проломамъ. Осажденные ждали ихъ между
пробитою внѣшнею стѣною и недоконченною еще за нею деревян¬
ною. Не смотря на жестокій огонь ихъ съ южныхъ стѣнъ и башенъ,
непріятель ворвался въ проломы, взялъ съ боя Покровскую и Сви-
нузскую башни и водрузилъ на нихъ королевскія знамена, къ вели¬
кой радости Баторія, наблюдавшаго за приступомъ съ колокольни
церкви св. Никиты, на правомъ берегу Великой, въ полуверстѣ отъ
Пскова. Послѣ упорнѣйшаго боя въ башняхъ и проломахъ, осаж¬
денные, понеся большой уронъ и упавъ духомъ, уже начали-было
отступать, но мужественный и храбрый князь Иванъ Шуйскій
просьбами и угрозами, а Цсковопечерсвій игуменъ Тихонъ съ ду¬
ховенствомъ, иконами и мощами св. князя Всеволода-Гавріила,
успѣли удержать ихъ и снова двинуть противъ непріятеля. Снова
въ проломахъ и башняхъ загорѣлся жестокій бой, и наконецъ осаж¬
денные взорвали Свинузскую башню со всѣми находившимися въ
ней непріятелями, выбили ихъ изъ проломовъ и Покровской башни,
въ которой упорнѣе и долѣе всѣхъ держались венгры: ихъ выбили
наконецъ огнемъ я мечомъ. Бой продолжался до самаго вечера, пото¬
му что Ба торій нѣсколько разъ подкрѣплялъ штурмовавшихъ свѣ¬
жими войсками. Но и осажденные также были поддержаны войсками
и гражданами изъ другихъ мѣстъ города—и окончательно приступъ
былъ отбитъ. При этомъ осажденные потеряли 663 чел. убитыми и
1626 чел. ранеными, а осаждавшіе—болѣе 5 т. чел. одними убиты¬
ми (въ томъ числѣ Гавріила Бекеши, искуснаго венгерскаго вое¬
начальника, отмѣнно любимаго и уважаемаго Баторіемъ), множе-.
ство ранеными и плѣнными и нѣсколько знаменъ и легкихъ ну-*
шекъ въ проломахъ и воротахъ. Къ Іоанну былъ посланъ гонецъ
съ радостною вѣстью, а раненыхъ велѣно лечить на счетъ царской
казны. Баторій же, съ досады и горя, заключился въ своемъ шат¬
рѣ и не хотѣлъ видѣть своихъ воеводъ, наканунѣ обѣщавшихъ
ужинать съ нимъ въ псковскомъ замкѣ. Но, какъ бы стыдясь
обнаружить передъ войскомъ свое огорченіе, на другой день онъ
вышелъ изъ своего шатра съ спокойнымъ лицомъ, созвалъ военный,
совѣтъ, объявилъ рѣшительно, что должно умереть либо взять
Псковъ,-во что ни стало бы, осенью или зимой. Онъ велѣлъ произ¬
водить непрерывно, днемъ и ночью, сильный огонь противъ Пскова,,
дѣлать подкопы, готовиться къ новымъ приступамъ и, наконецъ, на¬
писалъ псковскимъ воеводамъ, что дальнѣйшее кровопролитіе было
безполезно для никъ, убѣждалъ ихъ сдаться безъ боя, обѣщая имъ
честь и милость, какихъ они не получатъ отъ своего царя, а наро¬
ду-льготы, неизвѣстныя на Руси, со всѣми'выгодами свободной
торговли, и неприкосновенность вѣры, обычаевъ и достоянія, при-’:
бавивъ, что слово его —- законъ, а въ случаѣ упорства грозя и
воеводамъ, и народу гибелью. Эта грамота его была пущена въ
Псковъ съ стрѣлою, такъ какъ осажденные твердо положнлн не
имѣть никакихъ сношеній съ осаждавшими. Воеводы такимъ же
способомъ—съ стрѣлою, пустили изъ города отвѣтную грамоту, что
они «не жиды, не предаютъ ни Христа, ни царя, ни отечества, не слу¬
шаютъ лести, не боятся и угрозъ, и зовутъ Баторія на бой, побѣда
въ которомъ зависитъ отъ Бога». Вмѣстѣ съ тѣмъ они спѣшили
довершить деревянную стѣну за мѣстомъ бывшаго приступа и за
проломомъ, вырыли между нимъ глубокій ровъ, утвердили въ немъ
толстый, дубовый и острый частоколъ (палисадъ), спокойно, бодро,
емѣло, подъ непріятельскими ядрами, ждали приступовъ и долго,
успѣшно и славно отражали всѣ попытки осаждавшихъ. Но попыт¬
ки эти были слабы: главными причинами тому были — недостатокъ
пороха, лишенія, нужды, неудовольствіе войска. За порохомъ посла¬
ли къ герцогу курляндскому и въ Ригу, но чтобы привезти его от¬
туда потребовалось много времени, а когда привезли, попытки овла¬
дѣть Исковомъ все-таки оставались тщетными; неудалась также по¬
пытка овладѣть Псковопечерскимъ монастыремъ (въ 56 верстахъ
отъ Пскова). А между тѣмъ войско осаждавшихъ сильно терпѣло
отъ осеннихъ дождей, а потомъ отъ морозовъ, равно и отъ недо¬
статка продовольствія и даже отъ голода, упало духомъ, роптало и,
не смѣя винить короля, винило во всемъ Замойскаго, говоря, что
«онъ въ италіянскихъ академіяхъ научился всему, кромѣ искуства
побѣждать русскихъ, что онъ уѣдетъ съ королемъ въ Варшаву на
сеймъ, а войско будетъ брошено на жертву зимы, голода и ожесто¬
ченнаго врага». Но Баторій ясно видѣлъ, что снять осаду и воро¬
титься на зиму въ Литву и Польшу—значило совершенно погубить
предпринятое имъ дѣло, и твердо положилъ оставить войско на зиму
подъ Псковомъ. Это было чрезвычайно трудно, но Замойскій по¬
собилъ преодолѣть это. Первою и главною заботой его было во¬
дворить въ войскѣ, особенно среди шляхты (польскаго дворянства),
строгую дисциплину, для чего и средства употреблялъ чрезвы¬
чайно строгія, не взирая ни на кого и ни на что, ни на об¬
щую злобу и ненависть къ нему, и карая преступниковъ безъ ми¬
лосердія и пощады. Между тѣмъ Баторій велѣлъ рыть въ тран¬
шеяхъ на зиму землянки съ печами (послѣ осады, ихъ было най¬
дено 130 большихъ и 904 меньшихъ), запасался порохомъ и продо¬
вольствіемъ, не обращалъ вниманія на ропотъ войска и надѣялся
на дѣйствіе 9-ти подкоповъ. Но Шуйскій, узнавъ о нихъ отъ од¬
ного литовскаго перебѣжчика, успѣлъ перенять нѣкоторые изъ нихъ.
Тщетны были и всѣ другія дѣйствія, хитрости и попытки осаждав¬
шихъ, й ихъ каленыя ядра, столь пагубныя для Великихъ Лукъ и
Сокола, и порою ихъ отчаянная до дерзости смѣлость. Такъ однаж¬
ды (28 октября), при страшной пальбѣ всѣхъ польскихъ орудій,
венгерскіе пѣшіе гайдуки, съ ломами и кирками, бросились отъ р.
Великой прямо къ городской стѣнѣ между башней и воротами По¬
кровскими и стали разбивать ее, прикрываясь широкими щитами,
лѣзли въ отверзтія и пытались зажечь внутреннія деревянныя по¬
стройки. Но осажденные лили на нихъ кипѣвшую смолу, бросали въ
нихъ кувшины съ порохомъ (ручныя гранаты), бревна, большіе кам¬
ни, зажигали деревянные щиты ихъ, стрѣляли въ нихъ изъ ручницъ
и самопаловъ, кололи ихъ копьями въ отверзтіяхъ и пр., такъ что
немногіе изъ нихъ спаслись бѣгствомъ. Въ слѣдующіе 5 дней паль¬
ба не умолкала, ви съ праваго берега Великой, ни съ лѣваго, гдѣ
также была устроена брешъ-батарез, произведенъ новый проломъ
въ стѣнѣ отъ р. Великой, и 2-го ноября Баторій положилъ еще
разъ испытать счастіе въ приступѣ (ихъ всего было 31). Сначала
осаждавшіе густыми, сомкнутыми рядами шли смѣло и бодро по
льду рѣки, но, осыпанные,, ядрами и пулями со стѣнъ и башенъ го¬
рода, пришли въ замѣшательство и остановились. Тщетно воеводы
убѣждали, принуждали ихъ идти впередъ — новый залпъ изъ горо¬
да обратилъ и воиновъ и самихъ воеводъ въ бѣгство, въ виду са¬
маго Баторія. Къ большей еще досадѣ послѣдняго, стрѣлецкій го¬
лова Мясоѣдовъ съ свѣжимъ, довольно многочисленнымъ отрядомъ
успѣлъ пробиться сквозь цѣпь непріятельскихъ войскъ и вступить
благополучно въ Псковъ, къ великой радости защитниковъ его,
ослабленныхъ попесеннымъ ими урономъ. Это немало удивляетъ
недостаточнымъ, какъ видно, со стороны Баторія, обложеніемъ
Пскова со всѣхъ сторонъ, о чемъ впрочемъ и не имѣется доста¬
точныхъ свѣдѣній.
Наконецъ Баторій приказалъ очистить траншеи, вывезти изъ
нихъ орудія и превратить осаду въ блокаду (но, какъ видно, не
тѣсную), съ цѣлію голодомъ принудить осажденныхъ къ сдачѣ. Но
чтобы нѣсколько утѣшить п ободрить свое унылое и недовольное
войско и удовлетворить своихъ корыстолюбивыхъ наемниковъ,4 онъ
положилъ овладѣть древнимъ Псковопечерскимъ монастыремъ, въ
56 верстахъ отъ Пскова, къ сѣверу близъ границъ Ливоніи, который
въ 1519 г. былъ обновленъ, украшенъ и надѣленъ богатыми вкла¬
дами и сокровищами. Въ немъ, сверхъ братіи монастыря, было толь¬
ко отъ 200 до 300 ратниковъ подъ начальствомъ военачальника
Нечаева, для защиты монастырскихъ каменныхъ стѣнъ и башенъ,
построенныхъ въ 1565 г. игуменомъ Корни ліемъ. Съ этою горстью
людей Нечаевъ безпрестанно нападалъ на польскіе подвозы изъ
Литвы. Начальникъ нѣмецкихъ наемниковъ Баторія, Фаренсбахъ,
и его же воевода Борнемисса съ венгерскою дружиной, подсту¬
пивъ къ монастырю, потребовали немедленной сдачи его. Но мона¬
хи отвѣчали, что «непохвально воинамъ воевать съ чернецами, что
если они хотятъ битвъ и славы, то пусть пойдутъ къ Пскову, гдѣ
найдутъ достойныхъ противниковъ, а они, чернецы, не сдаются». И
вмѣстѣ съ ратниками Нечаева они удачно отразили два приступа
и даже взяли въ плѣнъ молодаго Кетлера, племянника герцога,
и двухъ знатныхъ ливонскихъ сановниковъ.
Послѣ того войско Баторія боролось уже болѣе съ холодомъ и
голодомъ, нежели съ псковичами. Часовые ихъ замерзали, а войска
подъ шатрами страдали отъ холода. Продовольствія было крайне
мало, дороговизна на него была необыкновенная, Фуражировъ нужно
было посылать верстъ за 100—150 и то съ опасностью, лошади
падали, казна истощалась, войску не выдавали жалованья и В тыс.
нѣмецкихъ наемниковъ ушли въ Германію. Литовскіе военачальни¬
ки писали въ Вильну, что «король хочетъ сдержать свое слово, но
Пскова не возьметъ, а можетъ погибнуть въ псковскихъ, снѣгахъ».
Дѣйствительно, гибель его могла бы быть вѣроятнымъ концомъ его
упорства: еслибы князь Юрій Голицынъ изъ Новгорода, Мсти¬
славскіе изъ Волока и Шуйскій изъ Пскова въ одно время на¬
пали на войско Баторія, то ему, вѣроятно, пришлось бы очень пло¬
хо. Но, къ удивленію, только одинъ Шуйскій съ товарищами въ
Псковѣ дѣйствовали дѣятельно и энергически, производя частыя
и удачныя вылазки; всѣ другіе же воеводы русскіе внѣ Пскова—
непостижимо бездѣйствовали. Голицынъ оставался безвыходно въ
Новгородѣ и, услыхавъ, что литовскіе казаки сожгли Русу,. едва самъ
не сжегъ всей Торговой стороны (на правомъ берегу Волхова), опа¬
саясь осады Новгорода, хотя имѣлъ 40 т. войскъ. Великій князь
Симеонъ тверской и князья Мстиславскіе съ главными силами
стояли неподвижно въ Волокѣ, охраняя Москву и Іоанна въ Ста¬
рицѣ. А самъ Іоаннъ, встревоженный успѣхами шведовъ въ Ливо¬
ніи (см. ниже) и движеніемъ Радзивила, Кмиты и Гарабурды
съ литовскими отрядами до самаго Ржева, поспѣшно удалился изъ.
Старицы въ Александровскую слободу. Такое бездѣйствіе .многочис¬
ленныхъ русскихъ войскъ въ то время, когда Псковъ одинъ герой¬
ски отбивался отъ главныхъ силъ Баторія, по истинѣ непостижимо.
Набѣгъ литовцовъ къ верхней Волгѣ, такъ встревожившій лично
Іоанна, не доставилъ имъ существенной выгоды и не имѣлъ важ¬
ныхъ послѣдствій. Совсѣмъ иное было съ дѣйствіями шведовъ въ
Ливоніи. Баторій требовалъ, чтобы шведы напали съ моря на бе¬
рега Сѣвернаго и Бѣлаго морей, истребили средоточіе русской тор¬
говли съ Англіей въ Архангельскѣ и взяли гавань св. Николая,
Ходмогоры и Бѣлозерскъ, гдѣ находилась царская казна. Но этотъ
планъ показался шведамъ слишкомъ отважнымъ, даже безразсуд¬
нымъ. Вмѣсто того, они, къ досадѣ Ваторія, искали болѣе близ¬
кихъ, вѣрныхъ и прочныхъ завоеваній въ Ливоніи и сопредѣльныхъ
съ нею русскихъ владѣніяхъ., Пользуясь продолжительною осадой
Пскова и бездѣйствіемъ Голицына и Мстиславскихъ, они въ
2—3 послѣдніе мѣсяца 1581 года отняли у русскихъ въ Ливоніи
Лоде, Фиккель, Леаль, Гапсаль и Нарву, гдѣ погибло до 7 т. рус¬
скихъ и гдѣ уже 20 лѣтъ велась русская торговля съ западною Ев¬
ропой и находилось множество товаровъ и богатствъ. А вскорѣ глав¬
ный начальникъ шведской арміи въ Ливоніи Делагарди перенесъ
войну изъ нея въ сѣверные русскіе предѣлы и навелъ страхъ на
нихъ взятіемъ Ивангорода, Ямы, Копорья и крѣпкаго Виттенштейна.
Въ то время, когда такимъ образомъ Баторій съ запада, а шве¬
ды съ сѣверо-запада и сѣвера громили русскіе предѣлы, многочис¬
ленныя же русскія военныя силы противъ нихъ бездѣйствовали,
самъ Іоаннъ помышлялъ не объ отраженіи ихъ силою оружія, а о
примиреніи съ Баторіемъ чрезъ посредство вызвавшагося на то
папскаго нунція, іезуита Антонія Поссевина, находившагося въ
станѣ Ваторія подъ Псковомъ. На совѣтѣ съ царевичемъ сыномъ
своимъ и съ боярами, онъ положилъ «уступить необходимости и мо¬
гуществу Ваторія и шведовъ, отдать первому, но только въ ко¬
нечной неволѣ (т. е. въ крайнемъ случаѣ), всю русскую Ливонію,
съ тѣмъ, чтобы онъ возвратилъ всѣ другія завоеванія свои и не
включалъ въ договоръ шведовъ, дабы съ ними можно было спра¬
виться на свободѣ». Съ такимъ наказомъ и были отправлены по¬
слами къ Баторію дворянинъ князь Елецкій и печатникъ Ол-
ферьевъ, для заключенія мира или перемирія. Между Опоками и
Порховомъ,' въ селѣ Бешковичахъ, ждалъ ихъ Поссевинъ и вмѣс¬
тѣ съ ними 15-го декабря прибылъ въ деревню Киверову Гору,
въ 15 верстахъ отъ Запольскаго Яма, гдѣ уже находились Бато-
ріевы уполномоченные: воевода Збаражскій, маршалокъ князь
Радзивилъ и секретарь великаго княжества литовскаго Гарабур-
да. Немедленно начались переговоры, а Баторій, давъ нужныя на¬
ставленія своимъ уполномоченнымъ и Замойскому, уѣхалъ въ Вар¬
шаву, сказавъ: «ѣду съ малою, утомленною дружиной за сильнымъ,
свѣжимъ войскомъ».
Этотъ отъѣздъ его, безъ сомнѣнія необходимый дли истребова¬
нія отъ польскаго сейма новыхъ пособій деньгами и войсками, въ
тогдашнихъ обстоятельствахъ былъ однако большою смѣлостью со
стороны Баторія, Войско его подъ Псковомъ, истомленное осадой,
блокадой, холодомъ, голодомъ, трудами, лишеніями и урономъ, роп¬
тало, оказывало мятежный духъ, требовало мира и громко заявляло,
что Баторій воюетъ за Ливонію только для того, чтобы отдать ее
своимъ племянникамъ. Присутствіе Ваторія еще обуздывало вой¬
ско, въ отсутствіи же его могъ вспыхнуть страшный бунтъ. Но Ба-
торій вполнѣ довѣрялъ Замойскому—и послѣдній оправдалъ до¬
вѣріе его. Презирая укоризны, насмѣшки, даже угрозы, онъ смирилъ
мятежныхъ строгостью и ободрилъ малодушныхъ надеждой, говоря,
что если они будутъ мужественны и терпѣливы, то русскіе послы
все уступятъ, въ противномъ же случаѣ будутъ упорствовать и по¬
ляки останутся безъ мира и славы и утратятъ плоды столь многихъ
трудовъ и побѣдъ. Но онъ не устыдился коварной и недостойной
хитрости, чтобы погубить главнаго воеводу и защитника Пскова—
Шуйскаго. Онъ отпустилъ въ Псковъ, безъ всякихъ условій, од¬
ного русскаго плѣнника съ большимъ ларцомъ и письмомъ къ Шуй¬
скому отъ нѣмца Моллера, писавшаго, что «онъ долго служилъ
Іоанну вмѣстѣ съФаренсбахомъ, а теперь хочетъ тайно уйти
въ Псковъ и посылаетъ напередъ казну свою въ ларцѣ, изъ котора¬
го проситъ вынуть золото и сберечь его». Къ счастію, воеводы усо¬
мнились и, приказавъ осторожно открыть ларецъ, нашли въ немъ нѣ¬
сколько заряженныхъ пищалей (вѣроятно короткихъ), осыпанныхъ
порохомъ. Спасенный Шуйскій написалъ Замойскому, что «храб¬
рые люди убиваютъ враговъ только въ бою, и вызывалъ его на
честны^'открытый поединокъ», какъ Баторій — Іоанна. А между
тѣмъ и онъ, и товарищи его, хотя и знали объ открытіи перегово¬
ровъ, однако продолжали неослабно бодрствовать, бдительетвовать,
и днемъ, и ночью тревожить и поражать огнемъ и вылазками изъ
города непріятельское войско, котораго наконецъ оставалось уже не
болѣе 26 т. чел.
Между тѣмъ русскіе послы съ своей стороны, исполняя волю Іо¬
анна, Вели йереговоры, спокойно, скромно, вѣжливо, но благородно,
безъ униженія, твердо, не смотря на дерзкія высокомѣріе и запос-
чивость Поссевнна и Баторіевыхъ уполномоченныхъ. Въ обоюд¬
ныхъ преніяхъ, вмѣсто трехъ дней, назначенныхъ Баторіемъ, про¬
шло болѣе трехъ недѣль, а къ соглашенію все еще никакъ не мог¬
ли придти. Русскіе послы уступали 14 городовъ въ Ливоніи, заня¬
тыхъ русскими войсками, Полоцкъ со всѣми пригородами его, Озе-
рище, Усвятъ, Великіе Луки, Велижъ, Невель, Заволочье, Холмъ,
лишь бы только удержать Дерптъ съ 15-го крѣпостями въ Ливо¬
ніи. Но Баторіевы послы, напротивъ, требовали всей Ливоніи безъ
исключенія и денегъ за убытки войны, и хотѣли включить въ дого¬
воръ и шведскаго короля,а Поссевинъ не оказывалъ русскимъ по¬
сламъ никакого содѣйствія къ примиренію. Его лучше оказали псков¬
скіе воеводы: 4-го января 1582 года они произвели особенно силь¬
ную вылазку изъ города (счетомѣ 46-ю и—послѣднюю) съ пѣхотой
и конницей, нанесли непріятелю большой уронъ, убитыми и взятыми
въ плѣнъ, и воротились въ городъ побѣдителями, съ трофеями.
Вслѣдъ затѣмъ 3 амойскій далъ знать посламъ Ба торія, что тер¬
пѣніе войска уже совершенно истощилось и что необходимо было
или немедленно подписать договоръ, или отступить отъ Пскова.
Тогда Збаражсвій объявилъ, чтоБаторій приказалъ прервать пе¬
реговоры — и русскіе послы, видя конечную неволю, страшась
ослушаться Іоанна и ѣхать въ Москву безъ мира, вынуждены были
согласиться на тяжкія и постыдныя условія — отказаться отъ Ливо¬
ніи, Полоцка и Велижа, взамѣнъ чего послы Баторія согласились
не требовать денегъ за убытки войны, не включать въ договоръ.ни
шведскаго короля, ни городовъ Эстоніи: Ревеля и Нарвы, и возвра¬
тить занятые войсками Баторія города: Великіе Луки, Заволочье,
Невель, Холмъ, Себежъ, Островъ, Красный, Изборскъ, Гдовъ и
всѣ псковскіе пригороды. На этихъ условіяхъ положили заклю¬
чить перемиріе съ 6-го января 1582 года на 10 лѣтъ, но еще нѣ¬
сколько дней спорили о титулахъ и словахъ и наконецъ 17 января,
утвердивъ договоръ, увѣдомили о томъ Замойскаго и Шуйска¬
го. Это произвело общую радость и въ войскѣ Замойскаго, и въ
Псковѣ, совершившемъ великій подвигъ съ честью и славой для себя
и всей Руси. Замойскій пригласилъ Воеводъ его на пиръ, но герой
обороны Пскова Шуйскій не поѣхалъ на него, отпустивъ только
товарищей своихъ.
Такъ кончились въ одно время, и знаменитая, славная для рус¬
скаго оружія и имени оборона Пскова, и 3-хъ-лѣтняя война между
Іоанномъ и Баторіемъ, не столько кровопролитная, сколько не¬
счастная для Руси, менѣе славная для Баторія, чѣмъ постыдная
для Іоанна, оказавшаго въ ней всю слабость души своей, омрачен¬
ной страстями. 24 года воевавъ непрерывно, чтобы завоевать. Ливо¬
нію, берега и гавани моря и уже почти достигнувъ этой цѣли, съ
большими пожертвованіями, онъ вдругъ, имѣя многочисленное вой¬
ско, пожертвовалъ всемъ пріобрѣтеннымъ Баторію, имѣвшему срав¬
нительно слабѣйшія, изнуренныя и разстроенныя военныя силы. Въ
первый разъ еще Русь заключила съ Польшей и Литвой такой не¬
выгодный и непочетный миръ, и если не уступила еще болѣе и удер¬
жалась въ своихъ древнихъ предѣлахъ, то вся честь того принад¬
лежала Пскову и доблестнымъ защитникамъ его, которые по исти¬
нѣ спасли Русь отъ большей опасности и отъ еще большихъ пожер¬
твованій и утратъ.
4-го Февраля 1582 г. Замойскій двинулся отъ Пскова въ Ли¬
вонію, чтобы принять отъ русскихъ города и крѣпости ея. Только
въ этотъ день, послѣ 5 мѣсяцевъ и 10 дней (съ 26 августа 1581 г.)
заключенія (сидѣнія въ осадѣ), отворились наконецъ ворота спа¬
сеннаго Пскова, къ великой радости его жителей. Но не такъ было
въ Ливоніи, изъ которой давнишніе, осѣдлые русскіе жители ея, съ
своими семействами и имуществомъ, съ глубокою скорбію и горьки¬
ми слезами принуждены были выселиться въ Псковъ и Новгородъ.
Эстонія же осталась во власти шведскаго короля, которому Іоаннъ
сверхъ того уступилъ Нарву, Яму и Копорье.
Главный защитникъ и спаситель Пскова, князь Иванъ Шуйскій
былъ награжденъ отъ Іоанна «великимъ жалованьемъ въ кормленіи
Псковомъ», т. е. всѣми доходами съ него. Въ послѣдствіи, по смерти
Іоанна и воцареніи сына его, Ѳеодора, онъ былъ однимъ ивъ
5-ти членовъ верховной думы, но не избѣжалъ зависти и клеветы—
«и лаврами увѣнчанную главу свою»—говоритъ Карамзинъ—«пре¬
далъ срамной петлѣ въ душной темницѣ».
Псковичи же, въ благодарность Богу за избавленіе Пскова и Пско¬
вопечерскаго монастыря отъ поляковъ и литовцовъ, учредили каждо¬
годное перенесеніе чудотворныхъ иконъ изъ этого монастыря въ
Псковъ въ 7-го недѣлю по Пасхѣ (что .совершается донынѣ).
§ 88.
Завоеваніе Сибири (1558—1583).
Въ то время, когда на востокѣ дикіе инородцы, обитавшіе на
средней Волгѣ и нижней Камѣ, старались освободиться отъ русска¬
го подданства, а на западѣ Польша, Литва и Швеція успѣли отрѣ¬
зать московское государство отъ Балтійскаго моря и сообщеній съ
западною Европой, ногайскіе князья, послѣ завоеванія Казани, сами
предложили Іоанну овладѣть Астраханью, мелкіе владѣльцы при-
кавказскіе искали помощи его одни противъ другихъ и даже поддан¬
ства ему, и того же сталъ искать даже одинъ татарскій владѣлецъ
за Ураломъ. Тамъ, на берегахъ Тобола, Иртыша и Оби, въ концѣ
XV и въ началѣ XVI вѣковъ, изъ древнихъ татарскихъ улусовъ,
вогуличей и остяковъ образовалось сильное царство, столицей ко¬
тораго былъ городъ Искеръ или Сибирь (въ 16 верстахъ отъ ннн.
Тобольска). Оно признавало господство ногайскихъ князей, одинъ
изъ которыхъ, именемъ Едигеръ, въ январѣ 1555 года прислалъ
въ Москву къ Іоанну пословъ съ просьбой принять всю землю его,
Едигера, въ свое подданство, наложить на нее дань и защитить
отъ ея враговъ. Іоаннъ исполнилъ первое и второе, но, по отда¬
ленности, не могъ исполнить третьяго, т. е. защиты Е д и г е ра и земли
его отъ враговъ, чего онъ особенно и искалъ. Поэтому положеніе си¬
бирской земли было непрочно: по давнишнему обычаю, татары и въ
Азіи, какъ въ Европѣ, междуусобствовали и князья ихъ изгоняли
одинъ другаго изъ своихъ владѣній. Такъ и Едигеръ былъ из¬
гнанъ киргизъ - кайсацкимъ ханомъ Ку чумомъ, который сначала
также обязался платить дань Іоанну, но потомъ—въ то самое вре¬
мя, когда Адашевъ склонялъ Іоанна разрушить крымскую орду,
а Іоаннъ замышлялъ завоевать Ливонію—уже не захотѣлъ быть
данникомъ его, завладѣлъ всѣми землями отъ Уральскаго хребта до
верховьевъ Оби, силою обратилъ туземцовъ въ магометанскую ре¬
лигію, присоединилъ къ нимъ киргизъ-кайсаковъ,вЬшелъ въ друже¬
ственныя связи съ ногаями и даже началъ дѣйствовать враждебно
противъ Іоанна, подстрекая черемисовъ къ мятежу и неразъ про¬
изводя набѣги на пермскую область.
Озабоченный дѣлами на западѣ, Іоаннъ не хотѣлъ раздѣлять
своихъ силъ для обращенія части ихъ въ отдаленный за-уральскій
край, съ цѣлію приведенія Ку чума силою въ подданство. Въ это
время, въ пермскомъ краѣ, двое богатыхъ сольвычегодскихъ земле-
владѣльцовъ, братья Яковъ и Григорій Строгановы, имѣвшіе
соляныя варницы на р. Вычегдѣ, предложили Іоанну собственны¬
ми средствами оберегать пермскій край отъ сибирскихъ и ногай¬
скихъ хищниковъ. Іоаннъ охотно согласился на ихъ предложеніе,
далъ имъ земли по р. р. Камѣ и Чусовой и многія льготы, какъ-то:
позволилъ строить городки (форты), учреждать поселенія, имѣть
огнестрѣльныя: орудія и оружіе, пушкарей и вооруженныхъ людей,
принимать къ себѣ всякаго рода людей, кромѣ бѣглыхъ, управлять
ими и судить ихъ независимо отъ пермскихъ царскихъ намѣстни¬
ковъ (1558). Вслѣдствіе того Строгановы основали нѣсколько
остроговъ и городковъ по р. р. Чусовой и Сылвѣ, образовали. соб¬
ственное войско изъ бродягъ, бездомныхъ и т. и. людей, вооружили
ихъ огнестрѣльнымъ оружіемъ, завели у себя пушки и съ 1572 года
начали вести жестокую войну съ Кучумомъ, отражали всѣ набѣги
его, уничтожали всѣ попытки его возмущать черемисовъ, силою ору¬
жія обуздывали остяковъ и башкирцевъ и были стражами и сбере¬
гателями сѣверо-восточной Руси со стороны Азіи. Отстоявъ город¬
ки свои по Камѣ и Чусовой, которые Кучумъ въ 1573 году посы¬
лалъ племянника своего, Маметкула, разорять, и прочно утвердясь
такимъ образомъ по сю сторону Урала, Строгановы обратили
свое вниманіе и на за-уральскія земли, обѣщавшія имъ еще болѣе
выгодъ. Отъ обороны они замыслили перейти къ нападенію на Ку-
чума въ собственныхъ его владѣніяхъ, испросили и получили по¬
зволеніе Іоанна строить городки за Ураломъ, по р.. Тоболу и его
притонамъ до ихъ верховьевъ, содержать въ нихъ на свой счетъ
военныхъ наемниковъ съ огнестрѣльными: орудіями и оружіемъ, вла¬
дѣть землями, воздѣлывать ихъ, добывать и разработывать желѣзо,
мѣдь, олово, свинецъ, сѣру и пр., и на все это получили царскія жа¬
лованныя грамоты (1574). Такимъ образомъ они пріобрѣли право и
за Ураломъ также учредить промыслы и не только оборонять ихъ си¬
лою оружія, но и вести наступательную войну для отнятія у Ку чу¬
ма земель его подъ новыя поселенія.
Но Яковъ и Григорій Строгановы умерли, не успѣвъ совер¬
шить похода за Ураломъ и завѣщавъ это важное предпріятіе млад¬
шему брату своему Симеону и сыновьямъ: Якова — Максиму и
Григорія—Никитѣ. Наслѣдовавъ умъ и дѣятельность Якова и
Григорія, Симеонъ,Максимъ иНикита положили исполнить за¬
вѣщанное имъ, но, не надѣясь на охочихъ туземцовъ-инородцовъ:
остяковъ, вогуличей, югровъ, самоѣдовъ и др., они рѣшились прибѣг¬
нуть въ этомъ къ помощи донскихъ казаковъ, хотя бы съ опас¬
ностью сдѣлаться жертвою ихъ или навлечь на себя гнѣвъ Іоанна.
Донскіе казаки, усердно служившіе ему до удаленія Адашева, по¬
слѣ того стали дѣйствовать враждебно, грабили и торговые кара¬
ваны, ходившіе отъ Каспійскаго моря въ Москву, и царскую казну,
и неразъ вынуждали Іоанна посылать противъ нихъ войска. Не
смотря на то, они продолжали дѣйствовать съ необыкновенною смѣ¬
лостью, доходившею до дерзости, нападали на русскія украины и
разбойничали не только на Волгѣ, но даже и на Уралѣ, гдѣ разру¬
шили главный городъ ногаевъ Сарайчикъ. Въ этихъ отчаянныхъ,
хищническихъ набѣгахъ ихъ особенно отличался быстротою, муже¬
ствомъ и храбростью одинъ изъ атамановъ ихъ, Ермакъ Тимо¬
ѳеевъ, за свои разбои подвергшійся опалѣ Іоанна. Его-то именно
и призвали Строгановы отъ разбоевъ къ подвигамъ пользы, чести
и славы въ Сибири, въ царствѣ Ку чума. Онъ прибылъ къ нимъ
въ концѣ іюня 1579 г., ,съ 4-мя другими атаманами: Иваномъ
Кольцо (царскою грамотой въ ногаямъ—присужденнымъ къ смерт¬
ной казни), Яковомъ Михайловымъ, Никитой Паномъ и Мат-
веемъ Мещерякомъ, и съ небольшою дружиной, не болѣе 540 охо¬
чихъ казаковъ, но все отчаянныхъ удальцовъ, и до 1-го сентября
1581 г. помогалъ Строгановымъ защищать городки ихъ отъ нападе¬
ній вогуличей, вотяковъ и пелымцовъ, и даже ходилъ воевать въ ихъ
собственныя земли. Когда же Строгановы послѣ того рѣшились по¬
слать Ермака, съ его товарищами и казаками за Уралъ во владѣ¬
нія Кучума, то придали имъ 300 чел. своихъ ратниковъ изъ русскихъ,
татаръ, литовцевъ и плѣнныхъ нѣмцовъ, назначили всему этому от¬
ряду въ 840 чел. жалованье, снабдили его продовольствіемъ, одеж¬
дой, оружіемъ, пищалями, небольшими пушками, проводниками и
толмачами, знавшими сибирскіе пути и нарѣчія. А Ермакъ съ своей
стороны далъ этому отряду надлежащее устройство, назначилъ, въ
вТего атамановъ, есауловъ и прочихъ начальниковъ, и 1-го сентября
1581 г. выступилъ съ нимъ въ походъ за Уралъ
Но въ этотъ же самый день пелымскій князь, съ собранными имъ
толпами пелымдовъ, вогуличей, вотяковъ и другихъ дикарей, напалъ на
пермскія земли, на Чердынь и на Строгановскія владѣнія, сжегъ селенія,
варницы, мельницы, хлѣбъ, сѣно и увелъ въ плѣнъ многихъ кресть¬
янъ съ женами и дѣтьми. Строгановы просили Іоанна дать имъ на
помощь ратныхъ людей, и Іоаннъ приказалъ пермскому намѣст¬
нику собрать и послать имъ на помощь небольшое пермское и усоль¬
ское ополченіе. Но въ слѣдующемъ 1582 г., узнавъ, что Строгано¬
вы, вмѣсто защиты пермскихъ земель, отправили за Уралъ, противъ
Ку чума, призванныхъ ими Ермака и донскихъ казаковъ, выразилъ
имъ въ грамотѣ свое неудовольствіе за то и другое, равно и за то,
что они призвали казаковъ безъ его указа, приказывалъ воротить
ихъ и употребить на защиту пермскаго края, и грозилъ Строгано¬
вымъ и казакамъ гнѣвомъ и опалою своими, если они свои частныя
выгоды п службу впредь будутъ предпочитать царскимъ. Собственно
же за призваніе Ермака и казаковъ Іоаннъ не выражалъ особен¬
но большаго неудовольствія.
Между тѣмъ Ермакъ, по выступленіи въ походъ, 4 дня шелъ
вверхъ по р. Чусовой до устья р. Серебряной, и 2 дня плылъ на
судахъ по этой послѣдней до сибирской дороги. Здѣсь онъ выса¬
дился, построилъ земляной городокъ, который назвалъ Ермаковымъ
Кокуемъ-городомъ, далѣе шелъ волокомъ до р. Жаровли и по ней
выплылъ на судахъ въ р. Туру, гдѣ уже начинался сибир¬
скій край. Плывя внизъ по Турѣ, онъ разорилъ и разграбилъ много
татарскихъ городковъ и поселеній, а на р. Тавдѣ захватилъ нѣ¬
сколькихъ татаръ, одного изъ которыхъ, Тоузака, приближеннаго
къ Ку чу му, отослалъ къ нему, чтобы постращать его казаками,
чго тотъ и исполнилъ. Ку чумъ пришелъ въ печаль и раздумье, по¬
слалъ Маметкула съ отрядомъ на встрѣчу казакамъ, а самъ укрѣ¬
пился близъ р. Иртыша, подъ Чувашьею горою. Маметкулъ встрѣ¬
тилъ Ермака на берегу р. Тобола, при урочищѣ Бабасанъ, и былъ
разбитъ. Послѣ того, недалеко отъ Иртыша, казаки разорили и раз¬
грабили улусъ одного изъ карачей (вельможъ) Кучумовыхъ, кото¬
рый защищалъ его. Кучумовы татары настигли казаковъ на Ир¬
тышѣ и снова были разбиты, а казаки потеряли нѣсколькихъ чело¬
вѣкъ убитыми и всѣ были переранены, значитъ бой былъ жаркій.
Къ ночи казаки взяли городокъ Атикъ-мурзы и засѣли въ немъ, а
на другой день имъ предстояло выбить Ку чума изъ его засѣки или
укрѣпленія. Они собрали кругъ и стали разсуждать: идти-ли впередъ
или назадъ? Верхъ взяли хотѣвшіе идти впередъ во что ни стало бы,
говоря, что «время уже было осеннее, въ рѣкахъ смерзался ледъ, бѣ¬
жать было некуда, стыдно и .противно обѣщанію, данному Строга¬
новымъ, а Богъ поможетъ, и будетъ имъ, казакамъ, вѣчная слава».
Эго служитъ лучшей характеристикой необыкновеннаго удальства
этой горсти казаковъ и совершенныхъ ею подвиговъ.
На разсвѣтѣ другаго дня, 23-го октября, казаки вышли изъ городка
и начали производить приступы къ засѣкѣ Ку чума. Находившіеся
въ ней, встрѣтивъ казаковъ сильнѣйшею стрѣльбою изъ луковъ, са¬
ми пробили свою засѣку въ трехъ мѣстахъ и произвели общую вы¬
лазку. Послѣ упорнаго и жестоваго рукопашнаго боя, казаки нако¬
нецъ одолѣли: Маметкулъ былъ раненъ, остяцкіе князья, видя не¬
удачу, покинула Ку чума и убѣжали къ себѣ, а тогда и самъ Кучумъ
бѣжалъ въ свой городъ Сибирь и, забравъ въ немъ, сколько могъ,
свое имущество, бѣжалъ далѣе. Казаки 26 октября вступили въ по¬
кинутый городъ Сибирь, куда на 4-й день къ нимъ прибылъ одинъ
остяцкій князь съ дружиной, дарами и съѣстными запасами, а по¬
томъ стали приходить и татары съ женами и дѣтьми и селиться на
прежнихъ своихъ мѣстахъ. Казаки стали господствовать въ гор. Си¬
бири, но Маметкулъ былъ недалеко и однажды, въ декабрѣ,когда
нѣсколько казаковъ отправились ловить рыбу въ Абалацкомъ озерѣ,
скрытно подкрался и перебилъ ихъ всѣхъ. Ермакъ, узнавъ объ
этомъ, пошелъ отмстить за то, настигъ татаръ при Абалакѣ и
сражался съ ними до ночи, когда они разбѣжались, а онъ воротил¬
ся въ Сибирь.
Весною 1582 г., въ водополье, Ермакъ, узнавъ, что Маметкулъ
стоялъ на р. Вагаѣ, отрядилъ противъ него часть казаковъ. Они
ночью неожиданно напали на станъ его, многихъ татаръ убили, и
самаго Маметкула взяли въ плѣнъ и привели къ Ермаку. Плѣ¬
неніе этого храбраго царевича нанесло сильный ударъ престарѣлому
Ку чу му, стоявшему тогда на р. Ишимѣ. Но за этою бѣдою для не¬
го послѣдовали другія: противъ него шелъ князь Сейдякъ, сынъ
убитаго имъ прежде князя Бекбулата, а затѣмъ его покинулъ
одинъ мурза-карача съ своею дружиной, такъ что Кучумъ при¬
шелъ въ отчаяніе.
Ермакъ же лѣтомъ 1582 года покорялъ татарскіе городки по р. р.
Иртышу и Оби, взялъ остяцкій городъ Назымъ, плѣнилъ князя его,
но въ этомъ походѣ понесъ потерю атамана Никиты Пана и его
дружины. Воротясь въ Сибирь, онъ извѣстилъ Строгановыхъ о
всѣхъ своихъ успѣхахъ, а Строгановы поспѣшили донести о томъ
Іоанну. Послѣдній былъ очень обрадованъ этимъ и, въ награду
Строгановымъ, пожаловалъ Симеона городами Солью Большою
на Волгѣ и Солью Малою, а Максиму и Никитѣ даровалъ право
производить въ ихъ городкахъ и острожкахъ, имъ самимъ и пріѣз¬
жимъ людямъ, безпошлинную торговлю. Казаки также послали пря¬
мо отъ себя нѣсколькихъ товарищей своихъ ■*) въ Москву-извѣстить
Іоанна объ усмиреніи сибирскаго края. Іоаннъ и ихъ пожаловалъ
великимъ своемъ жалованьемъ—деньгами, сукнами, камками, а
оставшимся въ Сибири послалъ полное большое жалованье свое; для
принятія же отъ нихъ сибирскихъ городовъ отправилъ воеводъ: кня-
за Симеон а Волховскаго и Ивана Глухова. Изъ грамоты его
Строгановымъ отъ 7 января 1584 г., касательно отправленія этихъ
воеводъ, видно, что Волховскому сначала велѣно было взять у
Строгановыхъ, изъ ихъ острожковъ, 50 чел. на воняхъ для похода
зимою въ Сибирь; но когда сдѣлалось извѣстнымъ, что въ нее зимою
на коняхъ пройти было нельзя, то Волховскому было приказано
туда зимою не ходить, а весною въ половодье отправиться водою на
15 стругахъ, съ 20 ратниками на каждомъ (всего 300) и со всѣми
нужными запасами. 2) Это распоряженіе Іоанна касательно Сибири
было послѣднимъ: въ началѣ 1584 г. онъ заболѣлъ смертельно и 18
марта умеръ. А иокореніе сибирскаго края довершено уже послѣ
его смерти.
*) Карамзинъ, Устряловъ.и др. говорятъ, что въ числѣ этихъ товарищей
былъ атаманъ Иванъ Кольцо, за прежніе разбои свои на Волгѣ заочно приго¬
воренный къ смертной казни, но что Іоаннъ за вѣсть о пскореніи Сибири
помиловалъ его. Соловьевъ же въ своей Исторіи не упоминаетъ объ этомъ
и вообще говоритъ о подвигѣ казаковъ проще и умѣреннѣе Карамзина,
Устрялова и др.
2) Карамзинъ и Устряловъ прибавляютъ къ этому, что Іоаннъ велѣлъ
вологодскому епископу послать въ сибирскій край священниковъ для Богослуже¬
нія, а Ермаку ввѣрилъ управленіе покоренными имъ землями и жителями ихъ.
Но Соловьевъ объ этомъ не упоминаетъ.
ГЛАВА ХПІ.
ЗАМѢЧАТЕЛЬНѢЙШІЯ ВОЙНЫ И ПОХОДЫ
(Продолженіе)
ГѴ. Войны при Ѳеодорѣ I и Борисѣ Годуновѣ (1584—1605).—
§ 89. Покореніе Сибири,—§ 90. Нашествіе крымскихъ татаръ (1591).—
§ 91. Война съ шведами (1590—1593).—V. Войны смутнаго времени
(1604—1612).—§ 92. Война Бориса Годунова съ 1-мъ самозванцомъ
(1604—1606).—§ 93. Войны при Василіѣ Шуйскомъ (1606—1610).—
Война въ 1606 г.—§ 94. Война въ 1607 г.
§ 89.
Покореніе Сибири.
По слабоумію и недужности сына и преемника Іоанна ГѴ, Ѳео¬
дора, въ продолженіи 14 лѣтъ его царствованія душою правленія
былъ шуринъ его, братъ жены его, царицы Ирины Ѳеодоровны,
Борисъ Ѳеодоровичъ Годуновъ, одинъ изъ 5-ти членовъ верхов¬
ной думы, назначенной Іоанномъ IV, передъ смертію своею, въ по¬
мощь Ѳеодору (другими 4-мя членами были: князь Иванъ Ѳеодо¬
ровичъ Мстиславскій, Никита Романовичъ Юрьевъ, знаме*
нитый защитникъ Пскова Иванъ Петровичъ Шуйскій и Богданъ
Яковлевичъ Бѣльскій). Годуновъ, своимъ умомъ, государствен¬
ными способностями, хитрою политикой и искуствомъ властвовать
пріобрѣтя рѣшительный перевѣсъ надъ прочими членами верховной
думы, все дѣлалъ именемъ Ѳеодора, но собственною волей, особенно
во внѣшнихъ дѣлахъ—съ Польшей и Литвою, съ Швеціей, съ тата¬
рами на югѣ и на востокѣ по сю и по другую стороны Урала. По¬
этому и въ военныхъ дѣйствіяхъ, происходившихъ въ эти 14 лѣтъ,
на сѣверѣ противъ шведовъ, на югѣ противъ крымскихъ татаръ, на
востокѣ противъ черемисовъ и за Траломъ противъ сибирскихъ та¬
таръ, подерживаемыхъ ногаями, главное участіе п руководство при¬
надлежали лично Годунову. Одними изъ первыхъ военныхъ дѣлъ
его были: обузданіе мятежныхъ черемисовъ и довершеніе покоренія
Сибири/ начатаго Ермакомъ.
Черемисы въ бывшемъ казанскомъ царствѣ продолжали волновать¬
ся и дѣйствовать враждебно,., какъ и при Іоаннѣ IV, но были
успѣшно укрощаемы. Главнымъ средствомъ къ тому служили русская
колонизація въ ихъ земляхъ и постройка городовъ съ русскими: на¬
селеніемъ и войсками, какъ-то: Цывильска, Уржума, Царева-города
на р. Кокшагѣ (Царева-Кокшайска), Санчурска и др.
Что касается Сибири, то выше (§ 88) сказано, что послѣднимъ
распоряженіемъ Іоанна IV, за два мѣсяца %о его смерти, была гра¬
мота его къ Строгано вымъ отъ 7-го января 1584 г. объ отправле¬
ніи князя Волховскаго въ Сибирь не зимою 1583 г. на коняхъ, а
весною 1584 г. на судахъ, съ войсками и запасами. Но вѣроятно по
причинѣ дальняго разстоянія Перми отъ Москвы, трудности и про¬
должительности сообщеній между ними, 7-го января 1584 г. Іоан¬
ну еще не было извѣстно, что воеводы князь Волховской и Глу¬
ховъ, съ войсками и запасами, еще осенью 1583 г. отправились изъ
пермской области въ Сибирь и соединились въ ней съ отрядомъ
Ермака, къ немалой радости его, потому что число казаковъ и дру¬
гихъ ратниковъ въ отрядѣ его уменьшилось отъ убыли въ бояхъ. Каза¬
ки приняли прибывшихъ воеводъ и ратниковъ съ большою честью
и одарили ихъ дорогими сибирскими мѣхами, но не озаботились сбо¬
ромъ для нихъ и для себя продовольствія на зиму. Отъ этого про¬
изошелъ между ними голодъ и много казаковъ я московскихъ рат¬
никовъ умерло, въ томъ числѣ икпязь Волховской. Весной) 1584г
голодъ прекратился, но за то случились другія бѣды. Карача, по¬
кинувшій Кучума послѣ плѣненія Маметкула и стоявшій тогда
съ своимъ улусомъ на р. Тарѣ, прислалъ просить помощи Ермака
противъ ногаевъ. Ермакъ, повѣривъ одной грамотѣ его и не взявъ
заложниковъ, послалъ къ нему атамана Кольцо съ 40 казаками —
и карача измѣнически истребилъ ихъ. Другой атаманъ Михай¬
ловъ, приблизившійся къ улусу Карачи для развѣдки, былъ также
убитъ. Послѣ того карача съ половины іюня обложилъ малочис¬
ленныхъ казаковъ въ городѣ Сибири, положивъ выморить ихъ голо¬
домъ. Но третій атаманъ Мещерякъ однажды ночью вышелъ съ ка¬
заками изъ города и совершенно неожиданно напалъ на сонный
станъ Карачи. Послѣдній, лишась въ бою при этомъ двухъ сыновей
своихъ, бѣжалъ изъ своего стана, но на разсвѣтѣ, собравъ своихъ
татаръ, напалъ на казаковъ, засѣвшихъ въ бывшемъ станѣ его, на-
дѣяеь подавить ихъ числомъ. Но Мещерякъ удачно отбивался отъ
него до самаго полудня и заставилъ карачу отступить. Затѣмъ
карачаі потерявъ надежду одолѣть казаковъ, удалился за р. Ишимъ.
Но, за этимъ успѣхомъ казаковъ съ одной стороны, послѣдовала важ¬
ная и прискорбная неудача,для нихъ съ другой. Ермакъ, получивъ
отъ бухарскихъ купцовъ вѣсть, что Ку чумъ не пропускаетъ ихъ въ
городъ Сибирь, поплылъ на встрѣчу имъ по Иртышу на судахъ все¬
го только съ 50-ю чѳл., и, не найдя ихъ, на ночь съ 5-го на 6-е ав¬
густа расположился на берегу Иртыша, гдѣ казаки его, утомленные
путемъ, крѣпко заснули. А между тѣмъ на другомъ берегу стоялъ и
бодрствовалъ Ку чумъ, и ночью, подъ проливнымъ дождемъ, пере-
правяеь черезъ рѣку, напалъ на спавшихъ казаковъ и всѣхъ ихъ
перебилъ. Ермакъ же, по слухамъ, желая вплавь достигнуть своего
струга, утонулъ въ Иртышѣ — жалкій конецъ этого замѣчательнаго
перваго покорителя Сибири!
Послѣ этихъ трехъ пораженій и бывшаго зимою голода, казаковъ
въ городѣ Сибири осталось уже такъ мало, что Мещерякъ при¬
зналъ невозможнымъ долѣе оставаться въ немъ и вышелъ изъ него
по дорогѣ къ русскимъ предѣламъ. Ку чумъ снова занялъ городъ,
однако вскорѣ былъ изгнанъ изъ него соперникомъ своимъ Сейдя-
комъ (см. § 88). Недолго однако могли они изгонять другъ друга:
новое московское правительство высылало' уже въ Сибирь одного
воеводу за другимъ съ войсками. Осенью 1585 г. прибылъ воевода
Мансуровъ, который построилъ городокъ на Оби, при устьѣ Ир¬
тыша. Остяки осадили его, надѣясь на принесеннаго ими съ собою
славнаго кумира своего, но когда ядро изъ городка разбило его, ушли
и болѣе не тревожили русскихъ. Напротивъ, остяцкій князь Лугуй,
владѣвшій 2-мя городами и 4-мя городками на Оби, даже прибылъ
въ Москву съ просьбой, чтобы русскіе ратные люди въ городкѣ при
устьѣ Иртыша не воевали противъ его, Л угу я, племени, а онъ бу¬
детъ платить дань. За то, что онъ первый предложилъ это, онъ былъ
одаренъ отъ имени Ѳеодора, съ. обязанностью платить дань 7-ю‘
сороками лучшихъ соболей. Другіе два воеводы Сукинъ и Мяеной
построили на берегу р. Туры городъ Тюмень, а воевода Чулковъ
въ 1587 г.— городъ Тобольскъ. Сейдякъ отважился - было присту¬
пить къ послѣднему, но былъ разбитъ и взятъ въ плѣнъ. Сопер-
РУССК, ВОКИ. ІТОТ. Ч. II. 14
никъ же его Ку чумъ держался въ Барабинской степи, откуда на¬
падалъ на новыя русскія владѣнія. Но въ 1591 г. воевода князь
Кольцо ізъ-Мосальскій разбилъ его близъ озера Чили-Кула и взялъ
въ плѣнъ двухъ женъ и сына его. Послѣ того Ку чумъ обратился
къ Ѳеодору съ просьбой, чтобы онъ отдалъ ему родовой юртъ его
и отпустилъ къ нему Магметъ-кула, обѣщая за то быть въ под¬
данствѣ Ѳеодору. Но онъ три года не получалъ никакого отвѣта
на это, а на 4-й снова показался опаснымъ и въ 1597 г. получилъ
царскую грамоту, которою приглашался пріѣхать въ Москву съ по¬
корностью, за что ему обѣщалось пожалованіе или городами, волостями
и жалованьемъ въ московскомъ государствѣ, или же въ прежнемъ
его юртѣ въ сибирскомъ краѣ. Но Ку чумъ требовалъ берега Ирты¬
ша, не соглашаясь ѣхать въ Москву, чѣмъ, Кажется, и кончились
сношенія съ нимъ. Нескоро успокоились и другіе сибирскіе князьки,
противъ которыхъ и производились по временамъ частныя военныя
дѣйствія. Но самымъ вѣрнымъ средствомъ закрѣпленія вновь поко¬
реннаго сибирскаго края за московскимъ государствомъ было, какъ
и въ земляхъ черемисскихъ и другихъ казанскихъ, русская колони¬
зація его и построеніе городовъ: Пелыма, Березова, Сургута, Тары,
Нарьша и Кегскаго острога.
§ 90.
Нашествіе крымскихъ татаръ (1S91).
Московское правительство должно было обращать особенное вни¬
маніе на Крымъ, безпрестанно угрожавшій нападеніями на русскія
украины, и на Турцію, угрожавшую отнять завоеванія Іоанна IV на
Волгѣ. Съ 1584 г. до 1588 г. крымскіе татары неразъ нападали на
русскія украины, но, къ счастію для московскаго государства, въ это
время въ Крыму, по убіеніи хана Магметъ-Гирея братомъ его
Исламъ-Гиреемъ, между послѣднимъ и двумя сыновьями перваго
происходили междуусобія. Сыновья Магмета, прогнанные Исла¬
момъ, отдались въ покровительство Ѳеодора и, съ позволенія его,
одинъ сталъ жить въ Астрахани, а другой — кочевать съ ногаяыи
близъ нея. Исламъ, опасаясь ихъ, потому что ихъ въ Крыму люби¬
ли, а его ненавидѣли, искалъ опоры у турокъ, что еще болѣе воз¬
становило противъ него крымцовъ. .
Между тѣмъ немалую услугу московскому государству оказывали
также запорожскіе казаки, которые безпрестанно тревожили и крым¬
цовъ, и турокъ нападеніями и, раздражая ихъ противъ Литвы, отвле-
кали тѣмъ отъ московскаго государства. По смерти же Ислама въ
1588 г., преемникъ его, Казы-Гирей, даже дружелюбно сносился
съ Ѳеодоромъ. Послѣдній отвѣчалъ, что онъ передъ тѣмъ послалъ-
было противъ Ислама, за его неправды, большую рать на Донъ и
Волгу и отряды на Днѣпръ за пороги, для совмѣстныхъ дѣйствій съ
черкасами (днѣпровскими казаками), но услыхавъ, что онъ, Казы-
Гирей, воцарился, отмѣнилъ походъ. Впрочемъ московское прави¬
тельство не очень боялось крымскаго хана и не посылало ему бо¬
гатыхъ подарковъ, запорожцамъ же всячески благоволило и они
оказывали ему большія услуги, часто нападая на татарскія и турец¬
кія поселенія, города и крѣпости на берегахъ Чернаго и Азовскаго
морей. ,
Тоже дѣлали и казаки донскіе и терскіе, хотя и не въ такой сте¬
пени, какъ запорожцы, дѣйствуя преимущественно со стороны Дона,
Азовскаго моря и кавказскихъ сѣверныхъ предгорій.
Все это раздражало крымскаго Хана и турецкаго су ліана и они намѣ¬
ревались воевать противъ Москвы и на Дону и Волгѣ, и на Окѣ, къ
чему султанъ особенно побуждалъ хана. Наконецъ весною 1591 г.
ханъ съ своею ордою собрался въ походъ, объявивъ бывшему у не¬
го русскому послу Бибикову,' что идетъ на Литву. Но въ іюнѣ въ
Москвѣ узнали, что онъ идетъ на русскія украины, и 26 іюня при¬
казано было всѣмъ воеводамъ и полкамъ, расположеннымъ по обычаю
на Окѣ и въ городахъ украины, собраться къ Серпухову, подъ глав¬
ное начальство боярина князя Ѳеодора Ивановича Мстислав¬
скаго. Когда же узнали навѣрное, что самъ ханъ съ большимъ вой¬
скомъ шелъ прямо къ Москвѣ, то всѣмъ воеводамъ и полкамъ велѣ¬
но было поспѣшно идти къ Москвѣ, чтобы предупредить у нея хана.
1-го іюля они пришли къ Москвѣ и стали противъ Коломенскаго
села, а 2-го іюля имъ было велѣно пдти къ обозу (т. е. стану, ограж¬
денному вокругъ повозками), устроенному противъ Данилова мона¬
стыря. 3-го іюля пришла вѣсть, что ханъ переправился черезъ Оку
подъ Тѣшиловымъ (между Серпуховомъ и Каширой), ночевалъ на
р. Лопаснѣ и шелъ прямо къ Москвѣ. Вслѣдствіе того кцязь Бахте-
яровъ-Ростовскій былъ посланъ съ 250 боярскими дѣтьми на р.
Пахру, стать на ней и «промышлять надъ передовыми крымскими
людьми» (для удержанія-ли ихъ или только для развѣданія—неизвѣст¬
но* но во всякомъ случаѣ неблагоразумно). Какъ и слѣдовало ожи¬
дать,'передовые крымцы легко сбили съ Пахры 250 боярскихъ дѣтей,
многихъ убили и плѣняли, а воеводу ранили. При вѣсти объ этомъ,
всѣмъ воеводамъ и полкамъ велѣно было стать въ обозъ. Воевода¬
ми въ полкахъ были: въ передовомъ—князь Тимоѳей Романовичъ
Трубецкой, съ товарищемъ Иваномъ Василіевичемъ Годуно»
вымъ;въ большомъ—князь Ѳеодоръ Ивановичъ Мстиславскій,
съ товарищемъ Борисомъ Годуновымъ, кравчій Романовъ,
окольничій Клешнинъ, казначейЧеремисиновъ,орушничійБѣль¬
скій и думный дворянинъ Пивовъ; въ нравой рукѣ—князь Ники¬
та Романовичъ Трубецкой, съ товарищемъ Степаномъ Ва-
силіевичемъ Годуновымъ, а въ лѣвой рукѣ — князь Василій
Черкаскій.
4-го іюля, въ воскресенье утромъ, ханъ прибылъ къ Москвѣ и самъ
стадъ противъ Коломенскаго села, а къ русскому обозу и войску вы¬
слалъ царевичей. Противъ послѣднихъ воеводы выслали изъ всѣхъ
полковъ головъ съ сотнями, ротмистровъ съ литовскими и нѣмец¬
кими ратниками, и велѣли имъ, по тогдашнему выраженію, тра¬
виться (схватываться) съ крымцами. Эта травля продолжалась цѣ¬
лый день до ночи, безъ всякаго рѣшительнаго успѣха. Крымцы не
любили такой травли безъ всякой для нихъ пользы (т. е. грабежа
и добычи), кромѣ напраснаго урона. Еще менѣе нравилось имъ идти
приступомъ противъ обоза, гдѣ были сосредоточены русскія главныя
силы съ пушечнымъ снарядомъ. А между тѣмъ русскіе плѣнники
объявили татарамъ, что къ Москвѣ пришли еще войска изъ Новго¬
рода и другихъ областей и что воеводы хотѣли слѣдующею ночью
всѣми силами напасть на крымцовъ. Тогда ханъ еще до разсвѣта пус¬
тился' бѣжать, бросивъ свой обозъ, и бѣжалъ такъ скоро, не оста¬
навливаясь ни у одного города, что посланные за нимъ воеводами,
5-го іюля утромъ, скорые (легкіе) полки не могли нагнать его.
Только задніе отряды его были настигнуты уже подъ Тулой и раз¬
биты, а остатки ихъ истреблены уже въ степяхъ. Главная москов¬
ская рать также вышла изъ обоза и двинулась къ Серпухову. Здѣсь,
л а Окѣ, послѣ 10-го іюля, остались младшіе воеводы, а старшіе во¬
ротились въ Москву и были щедро награждены Ѳеодоромъ и бо¬
лѣе всѣхъ Борисъ Годуновъ. Въ благодарность Богу За избавле¬
ніе Москвы отъ татаръ былъ построенъ Донской монастырь.
Для хана это нашествіе его кончилось крайне жалко:, войскъ его
въ Крымъ воротилась только треть, и то пѣшкомъ, плѣнныхъ при¬
вели немного, добычи не привезли никакой, самъ ханъ 2-го августа
пріѣхалъ въ Бахчисарай ночью, въ телѣгѣ, раненый въ лѣвую руку—
и тотчасъ же смирился и вошелъ чрезъ Бибикова въ мирные пере¬
говоры. Они велись очень долго, и съ ханомъ, и съ султаномъ, но
пи мира, ни войны не было: война султана и съ нимъ крымскаго ха¬
на противъ Австріи отвлекала ихъ отъ московскаго государства,
хотя/ расположеніе ихъ къ нему было далеко не дружественное. Не
успѣвъ войти въ тѣсную связь съ Турціей для обузданія Крыма,
Борисъ Годуновъ стирался оградить южныя русскія украгшы отъ
крымскихъ нашествій и набѣговъ построеніемъ на нихъ крѣпостей
(Ливенъ, Кромъ, Воронежа, Бѣлгорода, Оскола, Валускъ), возстано¬
вилъ и укрѣпилъ опустѣвшіе съ ХЩ вѣка города (Курскъ и др.) и
устроилъ сильную засѣку отъ Брянска до Мурома.
Въ связи съ военными мѣрами и дѣйствіями московскаго правитель¬
ства на востокѣ и югѣ въ отношеніи къ татарамъ, были и касавшіяся
при-каві;азскихъ владѣтелей и племенъ. Выше (§ 84) было уже сказа¬
но, какъ до, во время и послѣ покоренія Астрахани Іоанномъ IV на¬
чались сношенія его съ этими владѣтелями и племенами, которые,враж¬
дуя между собою и одинаково боясь и ногаевъ, и крымцовъ, и турокъ,
искали покровительства Іоанна и предлагали ему свое подданство.
Іоаннъ принялъ это очень сочувственно н благосклонно, даже во¬
шелъ въ родство съ черкесскими князьями (женясь на черкесской
княжнѣ) и построилъ крѣпость на Терекѣ, которую потомъ однако
покинулъ по требованію султана, чтобы не ссориться съ нимъ. При
Ѳеодорѣ же, въ 1586 г., кахетинскій царь Александръ просилъ
принять, а Ѳеодоръ припалъ его- -съ народомъ въ свое подданство и,
кромѣ того, что послалъ въКахегію священниковъ,монаховъ, пконо-
нисцовъ и т. п., отправилъ туда также огнестрѣльный снарядъ и
стрѣльцовъ, которые снова заняли исправленную Терскую крѣпость.
Они легко защитили Александра отъ владѣтеля Тарковъ Шевка-
ла, сильно стѣснили послѣдняго и отняли у него р. Койсу. Турки
потребовали-было отъ Александра запасовъ и пропуска войскъ ихъ
въ Дербентъ и Баку, но Александръ отказалъ имъ въ этомъ. Однако
изъ Москвы совѣтовали ему до времени быть въ мирѣ съ турками,
что нѣсколько охладило усердіе его. Онъ просилъ по крайней мѣрѣ
послать московскую большую рать на Шевкала, взять у него Тарки
и посадить въ нихъ свата Александрова, Крымъ-Шевкала. Рать
съ воеводой Хворостининымъ послали, но и Александру предло^
жили послать туда же свою рать съ сыномъ и сватомъ своими. Хво¬
рое тининъ вступилъ во владѣнія Шевкала и взялъ Тарки, но ка¬
хетинская рать не пришла, а вмѣсто нея явились враги—кавказскіе
горцы, иХворостинпнъб ылъ вынужденъ разорить Тарки и удалиться
на Терекъ, куда воротился лишь съ немногими ратниками, потому
что горцы истребили у него до 3 т. чел. Такимъ образомъ въ концѣ
XVI вѣка московское государство еще не могло дѣятельно поддер¬
живать такія отдаленныя владѣнія на Кавказѣ, хотя Ѳеодоръ и
включилъ уже въ свой царскій титулъ громкія званія «Государя
земли Иверской, Грузинскихъ царей и Кабардинской зем¬
ли, Черкасскихъ и Горскихъ князей)?. Тѣмъ не менѣе, эти
первая попытки утвержденія русскаго господства въ кавказскомъ
краѣ заслуживаютъ вниманія,
§ И.
Война оъ шведами (1590—1598).
Принявъ всѣ нужныя и возможныя мѣры для охраненія москов¬
скаго государства съ востока н юга со стороны татаръ, Борисъ
Годуновъ обратилъ преимущественное вниманіе на Швецію, Литву
и Полыпу, преграждавшихъ московскому государству ревностнѣйше
желаемый имъ, Годуновымъ, доступъ къ гражданственности и об¬
разованности, промышленности и торговлѣ, наукамъ и искуствамъ
западной Европы. Дружелюбныя сношенія и даже союзы московскаго
государства съ Даніей, Англіей и Австріей были крайпе затруднены
именно означенными выше преградами, особенно же неимѣніемъ на
сѣверѣ ни одного русскаго морскаго порта, кромѣ одного Архангель¬
ска на отдаленномъ сѣверѣ, куда иностранцамъ было .неудобно и
неохотно отправляться, тѣмъ болѣе, что англичане рѣшительно устра¬
няли ихъ оттуда, присвоивъ себѣ исключительно монополію тор¬
говли тамъ; единственные же русскіе города, ближайшіе къ Балтій¬
скому морю, Ивангородъ, Копорье и Кексгольмъ, были отняты шве¬
дами въ послѣднюю войну ихъ съ Іоанномъ IV.
Въ такомъ положеніи находились дѣла на сѣверѣ московскаго
государства, когда вдругъ—неожиданная смерть СтеФана Ба торія,
12 декабря 1586 г. въТроднѣ, повлекла за собою такія обстоятель¬
ства въ Польшѣ и Литвѣ, которыя, тѣсно соединясь съ обстоятель¬
ствами въ Швеціи, надолго получили важнѣйшее значеніе для мос¬
ковскаго государства.
Баторій, столько же искусный политикъ, сколько и полководецъ,
имѣлъ замѣчательную мысль. Именно, желая упрочить дальнѣйшую,
непрочную судьбу Польши, онъ замыслилъ уничтожить гибельную
для Польши Форму избирательнаго правленія и дѣйствовалъ тѣмъ
рѣшительнѣе, что уже въ его время находили нужнымъ и возмож¬
нымъ раздѣлить Рѣчь Посполитую,судя по предложеніямъ, сдѣ¬
ланнымъ въ Вѣнѣ, въ 1548 году, русскому послу Новосильцову.
Сначала Баторій хотѣлъ совершить это важное дѣло силою оружія,
готовился для того къ войнѣ и даже получилъ отъ папы Сикста V
денежное пособіе (1586). Но потомъ, отложивъ угрозы, онъ предло¬
жилъ Ѳеодору, черезъ посла своегоГарабурду, заключить вѣчный
миръ н вмѣстѣ съ тѣмъ постановить, чтобы въ случаѣ бездѣтной
кончины одного изъ нихъ, оба государства соединились подъ
однимъ скипетромъ. Ѳеодоръ или лучше сказать Годуновъ
принялъ это предложеніе съ недовѣрчивостью и требовалъ только
продолжить срокъ истекавшаго перемирія. Но какъ Баторій не
вступалъ ни въ какія условія безъ предварительнаго согласія на
соединеніе, то русскіе послы были принуждены заключить въ Грод-
нѣ, 6 сентября 1586 г., договоръ о съѣздѣ въ слѣдующемъ году
для рѣшенія столь важнаго вопроса. Съ этою же цѣлію собирался и
сеймъ въ Варшавѣ, когда смерть Ба торія разрушила это важное
политическое предпріятіе и дала обстоятельствамъ иной, неожидан¬
ный оборотъ.
Въ Польшѣ, вслѣдствіе вражды между Замойскимъ и Зборов¬
скими, произошло чрезвычайно бурное междуцарствіе и готова
была разразиться жестокая междуусобная война,. и религізная за
свободу совѣсти, п политическая за избраніе короля. Зборовскіе
съ папскимъ нунціемъ стояли за австрійскаго эрцгерцога Макси¬
миліана, Замойскій съ примасомъ—за шведскаго принца Сигиз¬
мунда Вазу, а литвины, но внушеніямъ Льва Саиѣги—за Ѳеодо¬
ра. Но когда сдѣлалось извѣстнымъ, что Ѳеодоръ вѣры своей пе
перемѣнитъ и греческую церковь не соединитъ съ римскою, тогда—
19 августа 1587 г. выбрали разомъ двухъ королёй, и Максими-
ліяна, и Сигизмунда. Первый, съ помощью Зборовскихъ, уже
шелъ къ Кракову, но Замойскій принудилъ его отступить и далъ
Сигизмунду время прибыть въ Польшу и вѣнчаться въ Краковѣ
(27 декабря 1587 г.).чВъ 1588 г. Максимиліянъ былъ разбитъ и
взятъ въ плѣнъ Замойскимъ подъ Бычиной и получилъ свободу
не прежде, какъ отказавшись отъ притязаній на польскій престолъ.
45-ти-лѣтнее (1587—1632) царствованіе Сигизмунда ІП Вазы,
чрезвычайно пагубное для Польши, было неменѣе пагубно и для мос¬
ковскаго государства, послуживъ источникомъ бѣдственныхъ для него
событіи смутнаго времени и войнъ его съ Польшей и Швеціей.
Переговоры о вѣчномъ мирѣ съ тою и другою пе прекращались
со времени заключенія перемирія съ ними послѣ осады Пскова, но
вели только къ взаимному ожесточенію и, наконецъ, въ январѣ 1590
года — къ войнѣ между Ѳеодоромъ и Іоанномъ III Вазой, ко¬
ролемъ Шиеціи и отцомъ Сигизмунда польскаго.
Въ январѣ 1590 года многочисленное русское войско двинулось
къ шведскимъ границамъ, сопредѣльнымъ съ новгородскими и
псковскими, съ цѣлію возвратить силою оружія отнятые шведами го¬
рода и земли. Самъ Ѳеодоръ находился при войскѣ, воеводами въ
которомъ были: въ большомъ полку —князь Ѳеодоръ Ивановичь
Мстисл авскій, занимавшій, послѣ ссылки отца своего, князя Ива¬
на Ѳеодоровича, первое мѣсто между боярами; въ передовомъ
полку—князь Димитрій Хворостининъ, считавшійся лучшимъ
между воеводами, а при Ѳеодорѣ, въ званіи дворовыхъ или ближ¬
нихъ (главныхъ)' воеводъ, находились Борисъ Годуновъ и Ѳео¬
доръ Никитичъ Романовъ. Первымъ успѣхомъ било взятіе Ямы
(или Яма), вторымъ—пораженіеХворостининымъ-20-ти-тысячиаго
корпуса шведскихъ войскъ, подъ начальствомъ Густава Банера,
близь Нарвы. Хотя послѣ того приступъ русскихъ войскъ къ Нар¬
вѣ былъ отбитъ съ большимъ для нихъ урономъ, однако шведы ви¬
дѣли невозможность продолжать войну съ успѣхомъ и 25 Февраля
заключили перемиріе на одинъ годъ, уступивъ Яму, Ивангородъ и
Копорье и обѣщавъ уступить и больше на будущемъ съѣздѣ пословъ.
Но съѣздъ ихъ не повелъ ни къ чему: хотя шведы уступали Ко-
релію, но русскіе не хотѣли мириться безъ Нарвы. Военныя дѣйствія
возобновились, но кончились неудачною осадой Ивангорода шве¬
дами. Московское правительство не рѣшалось предпринимать но¬
ваго похода, убѣдясь изъ неудачнаго приступа къ Нарвѣ, что осада
большихъ крѣпостей не могла обѣщать вѣрнаго успѣха; Годуновъ
же, по своему характеру, не былъ способенъ прельщаться предпрія¬
тіями, не обѣщавшими вѣрнаго успѣха. Съ другой стороны, при
всемъ нежеланіи Литвы заступиться за Швецію, нарушивъ переми¬
ріе съ Москвою, нельзя было надѣяться, что Сигизмундъ долго
останется бездѣйственнымъ зрителемъ успѣховъ Москвы' въ войнѣ
съ отцомъ его и Швеціей. Поэтому въ Литву отправили пословъ—
напомнить о соединеніи и развѣдать о положеніи и настроеніп Лит¬
вы; но это не повело ни къ чему. А между тѣмъ московское прави¬
тельство имѣло много причинъ жаловаться на своевольство днѣп¬
ровскихъ и особенно запорожскихъ казаковъ, которые, безъ участія
и даже безъ вѣдома польско-литовскаго правительства, часто разбой¬
ничали на южныхъ русскихъ украинахъ.
Долго продолжались переговоры о мирѣ; но польскіе и русскіе по¬
слы никакъ не могли согласиться объ условіяхъ заключенія вѣчна¬
го мира, а въ январѣ 1591 г. заключено было только перемиріе на
12 лѣтъ, съ условіемъ, что Ѳеодоръ не будетъ воевать съ Шве¬
ціей въ продолженіи одного года, а въ Теченіи всѣхъ 12 лѣтъ—
трогать, кромѣ Нарвы, тѣхъ ливонскихъ городовъ, которые въ это
время были за Швеціей, но которые она уступала Польшѣ.
Но не успѣли еще польскіе послы выѣхать изъ русскихъ предѣ¬
ловъ, какъ шведскій король, въ надеждѣ на союзъ съ крымскимъ
ханомъ, приказалъ начальникамъ своихъ войскъ-возобновить воен¬
ныя дѣйствія. Въ концѣ зимы 1591 г. шведскія войска сожгли селе¬
нія близъ Ямы и Конорья, но только лѣтомъ послана была противъ
нихъ русская рать, въ передовомъ полку которой былъ воевода
князь Владиміръ Тимоѳеевичъ Долгорукій, а въ большомъ—
воевода Петръ Никитичъ Шереметевъ. Передовой полкъ былъ
разбитъ и самъ Долгорукій взятъ въ плѣнъ. Съ другой стороны
шведы напали на берега Бѣлаго моря, по безъ всякаго успѣха. О
дальнѣйшихъ военныхъ дѣйствіяхъ ничего неизвѣстно до зимы
1592 г., когда, въ отмщеніе шведамъ, русскія войска разорили Фин¬
ляндію около Выборга и Або. Въ ноябрѣ того же года шведскій ко¬
роль Іоаннъ III умеръ и Сигизмундъ отправился въ Стокгольмъ,
для вступленія на шведскій престолъ, какъ наслѣдникъ отца (1593).
Но, какъ ревностный католикъ и ярый противникъ протестантства,
онъ возбудилъ въ Швеціи такія негодованіе и непріязнь къ себѣ, что
уѣхалъ невѣнчаннымъ обратно въ Польшу, оставивъ верховную
власть дядѣ своему, герцогу Карлу зюдерманландскому (1594). По¬
слѣдній, поведеніемъ, совершенно противнымъ Сигизмундову, за¬
служилъ въ Швеціи народную любовь и, занятый внутренними дѣ¬
лами, готовясь къ разрыѣу съ Сигизмундомъ, желалъ скорѣйша¬
го заключенія мира съ Москвой. Того же желалъ и Сигизмундъ,
охладѣвшій къ пользамъ враждебной ему протестантской Швеціи.
Поэтому еще въ январѣ 1593 г. заключено было перемиріе на 2 го¬
да, съ условіемъ, чтобы каждый владѣлъ тѣмъ, чѣмъ владѣлъ при
заключеніи перемирія. Передъ истеченіемъ срока его, въ концѣ
1594 года шведскіе послы: Банеръ, Горнъ и Боіё и русскіе:князь
Туреиинъ и Пушкинъ съѣхались у Тявзипа, близъ Ивангорода,
и послѣ долгихъ переговоровъ между ними, наконецъ 18 мая 1595
года между Москвою и Швеціей) былъ заключенъ вѣчный миръ па
слѣдующихъ, выгодныхъ для Москвы условіяхъ: только Выборгу и
Ревелю быть торговыми пристанями для иностранныхъ купцовъ; въ
Нарву пріѣзжать только однимъ шведскимъ подданнымъ и торгу
быть на нарвской сторонѣ, а не на ивангородской; между русскими
и шведскими подданными быть свободной торговлѣ; черезъ швед¬
скія владѣнія быть свободному пути русскимъ и иностран¬
нымъ посламъ и купцамъ изъ Москвы въ западную Европу
и изъ нея въ Москву и обратно врачамъ и всякимъ
служивымъ людямъ и мастерамъ (условіе особенно важное);
плѣнные освобождались безъ окупа и обмѣны; наконецъ — шведско¬
му королю брать дань съ лопарей на восточной сторонѣ (Остербот-
ніи) къ Варангѣ, а московскому царю—съ лопарей же на сторонѣ
къ двинской и корельской землямъ и къ городу Колѣ.
Правитель (регентъ) Швеціи во время заключенія этого мира, гер¬
цогъ Карлъ зюдерманландскій, 5 лѣтъ спустя (1600), по низложе¬
ніи Сигизмунда съ шведскаго престола, вступилъ на него подъ
именемъ Карла IX и былъ мудрымъ правителемъ и отцомъ вели¬
каго Густава II Адольфа.
У.
Войны смутнаго времени (1604—1612).
§ 92.
Бойна Бориса Годунова съ 1-мъ самовванцомъ {1604—1605).
Передъ смертію Іоанна IV, у него оставалось только два сына,
старшій — 3-й отъ l-го брака его съ Анастасіей Романовной,
Ѳеодоръ, законный наслѣдникъ, но слабоумный, недужный и неспо¬
собный править государствомъ, іг младшій—отъ 7-го брака съ Ма¬
ріей изъ рода Нагихъ, 2-хъ-лѣтній Димитрій. Зная слабость и
неспособность Ѳеодора, Іоаннъ назначилъ въ помощь ему; какъ
означено выше, верховную думу изъ 5-ти знатнѣйшихъ бояръ, Ди¬
митрію же далъ въ удѣлъ Углпчь, гдѣ онъ и жилъ подъ надзоромъ
матери и дядей своихъ, Нагихъ.
По смерти Іоанна, Борисъ Годуновъ, какъ родной братъ же¬
ны Ѳеодора, царицы Ирины, и особенно по своимъ необыкновен¬
нымъ способностямъ н государственнымъ дарованіямъ, вь 14 лѣтъ цар¬
ствованія Ѳеодора былъ душою правленья и именемъ царя, но
своею волей правилъ государствомъ. И онъ правилъ имъ такъ муд¬
ро, что, послѣ тяжелаго царствованія Іоанна, московское государ¬
ство считало себя счастливымъ. Большинство народонаселенія его,
по словамъ современниковъ, любило Годунова за то, что онъ устроя-
валъ много полезнаго, ненавидѣлъ мздоимство, строго преслѣдо¬
валъ и каралъ пьянство, корчемство, воровство, разбои и т. п., былъ
«свѣтлодушенъ, милостивъ и нйщелюбивъ». Только меньшинство не
любило его и негодовало на него, и это меньшинство было, по сло¬
вамъ современниковъ, «чиноначальншш русской земли», т. е. люди
родословные.
Но въ 1591 г. — 8-мъ царствованія Ѳеодора — неожиданное со»
бытіе бросило темную тѣнь на Годунова и охладило любовь на¬
родную къ нему. 15 мая этого года 9тй-лѣтній царевичъ Димит¬
рій былъ убитъ въ Угличѣ, и хота розыскомъ о смерти его, по по-
велѣнію Годунова, было признано, будто царевнчь, въ припадкѣ
падучей болѣзни, самъ накололся на ножъ, и за небреженіе о немъ
мать его была пострижена, а дяди заключены въ темницы, жители
же Углича за буийь и самоуправство были сосланы въ Сибирь, но
это темное дѣло возбудило всеобщее сомнѣніе, затѣмъ подозрѣніе и
наконецъ даже увѣренность, что смерть Димитрія была нужна
только Годунову и что царевичъ былъ убитъ подосланными имъ
убійцами. Бездѣтство Ѳеодора и воцареніе, по смерти его, Году¬
нова—^подтвердили это.
Толки и догадки объ этомъ стали возрастать, и съ этого време¬
ни Годуновъ началъ постепенно утрачивать любовь народную п
даже болѣе и болѣе возбуждать неудовольствіе противъ себя раз¬
личными мѣрами и дѣйствіями своими. Сюда принадлежали: необык¬
новенная строгость, его въ преслѣдованіи и карѣ указанныхъ выше
пороковъ, весьма распространенныхъ въ эти времена; тайный над¬
зоръ, соединенный съ наушничествомъ, доносами и даже насиль¬
ственными мѣрами, для соблюденія внутренней тишины и предот¬
вращенія смутъ, подозрительность и недовѣріе его къ природнымъ
русскимъ, предпочтеніе имъ иноземцовъ и явное пристрастіе къ
послѣднимъ, но всего болѣе — измѣненіе закона о крестьянскихъ
выходахъ и прикрѣпленіе крестьянъ (кромѣ принадлежавшихъ мел¬
ко-помѣстнымъ помѣщикамъ) къ землямъ, на которыхъ они были
поселены. Къ этому нужно еще прибавить, что необыкновенныя обще¬
народныя бѣдствія—неурожаи, голодъ и моръ, въ теченіи нѣсколь¬
кихъ лѣтъ сряду, не смотря на заботливость Годунова объ облег¬
ченіи ихъ, еще болѣе располагали умы къ волненію, суевѣрію н
легковѣрію не въ пользу Годунова.
При такомъ-то настроеніи умовъ въ народѣ, въ 1604 году—6-мъ
царствованія Годунова — внезапно распространилась молва, будто,
царевичъ Димитрій спасся отъ убійцъ и находится въ Литвѣ!
Легко пойять, какое новое волненіе это произвело въ умахъ. Сму¬
тился и Годуновъ, и прежде всего принялъ мѣры къ изслѣдованію
и дознанію о смерти царевича Димитрія и о появленіи его, будто бы,
въ Литвѣ. Оказалось, что царевичъ дѣйствительно умеръ въ Угли¬
чѣ, человѣкъ же, назвавшій себя его именемъ въ Литвѣ, объявленъ бѣ¬
жавшимъ въ нее іеродіакономъ Чудова монастыря въ Москвѣ, Григо¬
ріемъ Отрепьевымъ. Годуновъ увѣдомилъ о томъ Сигизмунда
и послалъ къ польскимъ вельможамъ роднаго дядю самозванца, мо¬
наха того же Чудова монастыря, Отрепьева же.
Но ни Сигизмундъ, ни польскіе вельможи не придали вѣры об¬
личеніямъ самозванца Годуновымъ, а напротивъ дали полную вѣ-
ѵру обманнымъ показаніямъ и свидѣтельствамъ самозванца, прежде
'всѣхъ—князья Адамъ и Константинъ Вишневецкіе, въ Воли-
j ни, затѣмъ—Юрій Мнишекъ, воевода сандомірскій, и наконецъ самъ
Сигизмундъ—всѣ будучи особенно поддерживаемы въ этомъ вѣро*
ваніи іезуитами, дѣломъ которыхъ преимущественно исторія и при¬
знаетъ самозванца. Вмѣстѣ съ ними и съ папскимъ нунціемъ въ
Польшѣ, самозванца особенно поддерживалъ знатный, богатый и
^честолюбивый Мнишекъ, прельщенный мыслію выдать за него дочь
свою Марину, по достиженіи имъ московскаго престола. Съ этою
цѣлью оиъ началъ собирать въ помощь ему, на свои средства, около
Самбора и Львова, шляхетское ополченіе. Кромѣ того, около само¬
званца началп собираться русскіе выходцы и бѣглецы, находившіе¬
ся въ Польшѣ п въ Литвѣ. Но главную надежду самозванецъ воз¬
лагалъ на донскихъ казаковъ, крайне непріязненпыхъ Годунову, и
особенно на многочисленныхъ приверженцовъ и пособниковъ, кото¬
рыхъ не сомнѣвался найти въ московскомъ государствѣ, тотчасъ по
появленіи своемъ въ немъ. Сигизмундъ же, не смѣя явно воевать
съ Годуновымъ, возбуждалъ противъ него и въ помощь самозван¬
цу крымскаго хана Казы-Гирея.
Между тѣмъ и Годуновъ съ своей стороны сталъ принимать
мѣры предосторожности. Для затрудненія сообщеній съ Литвою, онъ
приказалъ протянуть до Брянска заставы, учрежденныя передъ тѣмъ
между Москвою и Смоленскомъ, по случаю заразы въ смоленской
области. Подъ предлогомъ полученіи извѣстій о намѣреніи крым¬
скихъ татаръ напасть на русскія украяпы, онъ приказалъ окольни¬
чимъ Петру Шереметеву и Михаилу Салтыкову собрать вой¬
ско подъ Лирами, откуда его одинаково удобно было обратить и
противъ крымскихъ татаръ, и противъ Литвы. А чтобы вывесть изъ
заблужденія и склонить на свою сторону донскихъ казаковъ, онъ по¬
слалъ къ нимъ дворянина Хрущова. Но мѣры Годунова не могли
имѣть и не имѣли никакого успѣха ни въ Польшѣ и Литвѣ, ни,
у донскихъ казаковъ: врагамъ его дорога была не истина, а соб¬
ственныя выгоды въ поддержаніи самозванца.
Поэтому положеніе Годунова было ненадежно, но не лучше бы¬
ло первоначально и положеніе самозванца. Ничтожны были силы,
собиравшіяся въ помощь ему въ Польшѣ, для его отважнаго до дер¬
зости предпріятія. Но, по его убѣжденію, онѣ должны были послѵ-
ашть лишь ядромъ войска, болѣе и болѣе многочисленнаго по вступ¬
леніи его въ русскіе предѣлы и по присоединеніи къ нему донскихъ
казаковъ.
Наборъ шляхетскаго ополченія въ помощь ему производился въ
окрестностяхъ Самбора и Львова очень медленно, хотя Мнишекъ
не щадилъ на то денегъ. Въ нетерпѣніи своемъ скорѣе начать свое
предпріятіе, самозванецъ не выждалъ окончанія набора п 15 августа
1604 г. выѣхалъ изъ Самбора въ сопровожденій двухъ іезуитовъ, а
30 августа прибылъ въ Глиняны, гдѣ былъ назначенъ сборъ и
смотръ ополченію. Въ немъ оказалось всего только 500 чел. пѣхоты
и 1,100 челов. конницы, раздѣленныхъ на 5 хоругвей: царскую,
сына Юрія Мнишка, Дворжицісаго, Фредро и Ніеборскаго.
Гетманомъ этого ополченія шляхта избрала и провозгласила Юрія
Мнишка, а въ товарищи ему назначила полковниковъ Жулицкаго
и Дворжицкаго.
8-го сентября эта горсть войскъ двинулась отъ Глинянъ къ Кіеву,
куда приказано было идти и другимъ шляхетскимъ хоругвямъ, по
мѣрѣ изготовленія и сбора ихъ. Приближаясь къ Кіеву, самозванецъ и
Мнишекъ были встревожены появленіемъ нѣсколькихъ тысячъ
войскъ князя Острожскаго и, опасаясь нападенія его, приняли
мѣры большой осторожности. Но Острожскій не имѣлъ намѣренія
напасть на нихъ, а хотѣлъ только .ограничиться наблюденіемъ за
ними и предохраненіемъ жителей кіевскаго воеводства отъ грабежа
ополченія Мнишка.
Прибывъ въ Кіевъ 7 октября, самозванецъ встрѣтилъ въ немъ не¬
ожиданное препятствіе: по распоряженію Острожскаго, всѣ пере¬
возы на Днѣпрѣ били сняты. Нѣсколько дней прошло въ отысканіи
мѣстъ и средствъ переправы, и только 13 октября она была произ¬
ведена въ 14-ти верстахъ выше Кіева, близъ устья Десны. Еще до
того въ самозванцу присоединилось первое подкрѣпленіе съ Дону'
изъ 2 т. казаковъ, приведенныхъ Свирскимъ, что, съ войсками, при¬
бывшими съ самозванцомъ, составляло до 4 т. чел., съ которыми онъ
и рѣшился вступить въ русскіе предѣлы и въ войну съ Годуно¬
вымъ.
Переправясь черезъ Днѣпръ, 16-го октября онъ перешелъ черезъ
русскую границу и сталъ лагеремъ за Сваромьемъ, а 17-го за Жу-
винымъ. Вступленіе его въ сѣверскую землю взволновало все народо-
населеніе ея, которое, ненавидя Годунова, вездѣ принимало само¬
званца съ радостью, хлѣбомъ и солью. Первымъ русскимъ укрѣплен¬
нымъ мѣстомъ на пути слѣдованія его былъ замокъ Муромсвъ.
Но когда самозванецъ былъ еще въ 34 верстахъ отъ него, жители
его прислали сказать, что покоряются. 19 октября онъ двинулся къ
Муромску и остановился въ 10 верстахъ отъ него при Полчовѣ.
Здѣсь жители Муромсва привели къ нему связанными воеводъ сво¬
ихъ Лодыгина и Безобразова. Признавъ нужнымъ первыя дѣй¬
ствія свои ознаменовать царскою милостью, самозванецъ освобо¬
дилъ, ихъ и 21 октября вступилъ въ Муромскъ.
Вѣсть о вступленіи его въ русскіе предѣлы взволновала умы въ
нихъ и смутила Годунова. Онъ приказалъ собрать у Брянска вой¬
ско, но не большое въ 5 или 6 полковъ, а только въ 3, или потому,
что не постигалъ еще важности обстоятельствъ, или, что вѣроятнѣе,
не желая еще прибѣгать къ чрезвычайнымъ мѣрамъ. Въ войскѣ, со¬
биравшемся у Брянска, воеводами были: главнымъ въ большомъ
полку—князь Димитрій Ивановичъ Шуйскій, а товарищемъ его
князь Кашинъ, въ передовомъ полку—Иванъ Ивановичъ Году¬
новъ и князь Туренинъ, а въ сторожевомъ — бояринъ Михаилъ
Глѣбовичъ Салтыковъ и князь Звенигородскій. Кромѣ того
посланы были въ пограничные города: въ Путивль — Михаилъ
Михаиловичъ Салтыковъ и осадный воевода князьМосальскій-
Рубецъ, а въ Черниговъ—бояринъ князь Никита Романовичъ
Трубецкой, окольничій Петръ Ѳедоровичъ Басмановъ и голо¬
ва Андрей Воейковъ, но трое послѣднихъ уже не могли достиг¬
нуть мѣста назначенія своего.
Между тѣмъ самозванецъ, оставивъ въ Муромскѣ отрядъ войскъ
для охраненія его, 22 октября двинулся вверхъ по правому берегу
Десны и 25-го сталъ лагеремъ въ 7 верстахъ отъ Чернигова, а пере¬
довой отрядъ его изъ 2 т. казаковъ подступилъ къ самому Черниго¬
ву, въ которомъ былъ крѣпкій замокъ и достаточное число пушекъ.
Жители сначала стали защищаться и убили много казаковъ, но узнавъ,
что Муромскъ сдался добровольно, положили сдѣлать тоже. Началь¬
ствовавшій въ городѣ киязь Татевъ надѣялся удержаться въ зам¬
кѣ съ 300 стрѣльцами и 20 орудіями. Но народъ съ казаками бросился
къ замку, и стрѣльцы, увлеченные примѣромъ ихъ, отворили ворота и
выдали Татева, который, подобно Хрущову, посланному къ каза¬
камъ (см. выше), вступилъ въ службу самозванца и сталъ вѣрнѣй¬
шимъ изъ его клевретовъ. Казаки же стали грабить городъ, и хотя
самозванецъ послалъ двухъ польскихъ пановъ прекратить грабежъ,
а на другой день самъ прибылъ въ Черниговъ и приказалъ возвра¬
тить награбленное, но казаки часть онаго успѣли скрыть.
Самозванецъ остановился на время въ Черниговѣ, чтобы дать от¬
дыхъ войску, въ которомъ шляхта особенно жаловалась на недоста¬
токъ денетъ, одежды и продовольствія. Но самозванецъ роздалъ ей
3 т. рублей (10 т. нынѣшнихъ серебряныхъ), найденныхъ въ замкѣ.
Послѣ 8-ми-дневнаго отдыха въ Черниговѣ, 3 ноября онъ двинул¬
ся далѣе къ Новгороду-Сѣверскому. Передовые казаки, подъ- на¬
чальствомъ поляка Бучиыскаго, подступили къ этому городу 9 ноя¬
бря, но тутъ виервые встрѣтили сильное сопротивленіе. Трубецкой,
Басмановъ и Воейковъ, посланные въ Черниговъ, не могши пред¬
упредить въ немъ самозванца, рѣшились защищать Новгородъ - Сѣ¬
верскій. Хотя Трубецкой былъ чиновнѣе Басманова, но распоря¬
жался всемъ послѣдній, отличавшійся столько же храбростью, твер¬
достью и знаніемъ военнаго дѣла, сколько и честолюбіемъ. Чтобы
предупредить измѣну горожанъ, онъ ввелъ ихъ въ замокъ и самъ
заперся въ немъ съ 600 стрѣльцами, а городъ велѣлъ сжечь.
Казаки, встрѣченные пальбою изъ замка, остановились, а Бучин-
скій подъѣхалъ къ стѣнѣ и въ случаѣ сдачи обѣщалъ помилованіе
царя Димитрія, а въ случаѣ упорства грозилъ истребленіемъ. Но
Басмановъ отвѣчалъ ему со стѣны, что царь ихъ—Борисъ, а тотъ,
о которомъ говорилъ Бучинскій — измѣнникъ, и потребовалъ, что¬
бы Бучинскій удалился. Тогда самозванецъ 11 ноября вступилъ въ
сожженный городъ и послалъ уговаривать находившихся въ замкѣ къ
сдачѣ, но Басмановъ приказалъ стрѣлять по вимъ. Самозванецъ
приступилъ къ осадѣ замка, хотя не имѣлъ достаточныхъ орудій для
того. Поляки стали рыть траншеи и ставить туры и за ними 8 не¬
большихъ полевыхъ пушекъ и 6 Фалконетовъ. Послѣ ничтожной
пальбы этихъ орудій, 14 числа поляки отважились идти на приступъ:
гусары ихъ подступили къ замку и спѣшившіеся охотники изъ нихъ
два раза бросались къ стѣнѣ, но оба раза были отражены съ уро¬
номъ. Тогда полякп устроили деревянные срубы, поставили ихъ на
сани (то, что у русскихъ называлось гуляй-городомъ)и,прикрыва¬
ясь ими, въ ночь съ 17 на 18 гусары двинулись въ замку. За ними
шли 300 чел. съ соломой и хворостомъ, чтобы завалить ими ровъ и
потомъ зажечь ихъ. Но, подойдя ко рву, они встрѣтили такое силь¬
ное сопротивленіе со стороны осажденныхъ, что, послѣ яростныхъ
приступовъ въ продолженіи цѣлой ночи, снова были отбиты съ боль¬
шимъ урономъ и отступили отъ замка.
Эта неудача повергла самозванца въ горесть, отчаяніе и досаду
на поляковъ. Начались взаимныя жалобы и упреки, такъ что шлях-
' та хотѣла уже воротиться въ Польшу. Но въ это самое время само¬
званецъ получилъ такія благопріятныя дли него извѣстія, которыя
ободрили его и пособниковъ его. Вся московская украина, за исклю¬
ченіемъ только чиновныхъ людей, возбуждаемая лазутчиками и гра¬
мотами самозванца, отлагалась отъ Годунова и охотно, съ радостью
становилась на сторону мнимаго законнаго царевича Димитрія.
Но и изъ чиновныхъ людей первымъ измѣнникомъ явился 2-й воевода
въ Путивлѣ, князь Mo сальс кій-Рубецъ. Онъ самъвозмутилъ народъ
и ратниковъ, связалъ главнаго воеводу Михаила Михаиловича
Салтыкова и присягнулъ самозванцу со всѣми людьми и ратника¬
ми, кромѣ 200 московскихъ стрѣльцовъ, оставшихся вѣрными: ихъ
обезоружили, а голову и сотниковъ отослали въ самозванцу. Покоре¬
ніе ему Путивля было необыкновенно важно, какъ потому, что этотъ
городъ считался главнымъ въ сѣверской области, такъ и тѣмъ, что
былъ многолюденъ и огражденъ каменною стѣною съ башнями,
слѣдовательно былъ крѣпкій городъ (или крѣпость). Поэтому, примѣ¬
ру его одинъ за другимъ послѣдовали всѣ города южной у крайни
на протяженіи верстъ 600 отъ з. къ в.
Ободренный этимъ, самозванецъ усугубилъ усилія овладѣть Нов-
городомъ-Сѣверскимъ. Изъ Путивля привезли 5 осадныхъ и 8 поле¬
выхъ пушекъ, изъ которыхъ 1-го декабря былъ открытъ сильный
огонь противъ замка. Деревянныя стѣны его -были часто пробиваемы,
но Басмановъ продолжалъ упорно обороняться, не смотря на то,
что въ одинъ день 80 чел. выбѣжали отъ него къ самозванцу, а на¬
чальникъ собраннаго подъ Брянскомъ войска Годунова, князь Ди¬
митрій Шуйскій подозрительно бездѣйствовалъ потому, будто бы,
что сразиться съ самозванцомъ безъ значительнаго превосходства
силъ надъ нимъ было ненадеашо, почему и просилъ подкрѣпленія
(все это была явная ложь, потому что онъ и безъ того былъ сильнѣе
самозванца).
Изъ всего происшедшаго и происходившаго Годуновъ убѣдился
наконецъ въ дѣйствительности угрожавшей ему большой опасности,
въ неумѣстности уже дальнѣйшаго оказыванія притворной самоувѣ¬
ренности и въ необходимости принять рѣшительныя мѣры. Вслѣд¬
ствіе того онъ приказалъ князю Ѳеодору Ивановичу Мстислав¬
скому собрать новое войско подъ Калугой и кромѣ того со¬
звать общее земское ополченіе, торжественно объявлять народу въ
Москвѣ и вездѣ, что царевичь Димитрій былъ дѣйствительно убитъ,
а именемъ его назвался самозванецъ Отрепьевъ, преданный за то
церковному проклятію. Самъ Годуновъ наружно сохранялъ спокой¬
ствіе и царское достоинство, отказалъ шведскому королю Карлу IX
въ предложеньи его прислать вспомогательное войско, но послалъ
дворянина Огарева къ Сигизмунду съ грамотой, въ которой жа¬
ловался на поддержаніе самозванца поляками, на возбужденіе про¬
тивъ Москвы крымскихъ татаръ и донскихъ казаковъ, и въ заключеніе
требовалъ рѣшительнаго отвѣта, чего онъ, Сигизмундъ, желаетъ—
войны или мира? Встревоженный этимъ, Сигизмундъ лицемѣрно
увѣрялъ, будто хотѣлъ свято соблюдать перемиріе, еслиже нѣкото¬
рые поляки, употребляя во зло дарованныя дмъ законами вольности,
нарушили въ чемъ-либо условія перемирія, то будутъ строго нака¬
заны. .
Сверхъ того, патріархъ и все высшее духовенство русское послали
грамоты къ высшему духовенству польскому и къ кіевскому воеводѣ
князю Острожскому, съ торжественнымъ . изобличеніемъ обмана
самозванца. Но событія шли быстро впередъ и участь московскаго
государства зависѣла уже единственно отъ успѣха оружія.
Мстиславскій, наскоро собравъ подъ Калугой нѣсколько войскъ,
повелъ ихъ къ Брянску, гдѣ, по соединеніи ихъ съ войсками Шуй¬
скаго, составилось ополченіе въ 40 т. чел., раздѣленное на 5 пол¬
ковъ. Изъ ннхъ въ большомъ главнымъ воеводой былъ Мстислав¬
скій, а товарищемъ егб князь Телятевскій, въ правой рукѣ—Ди¬
митрій Шуйскій и князь Кашинъ, въ лѣвой—воевода Морозовъ
и князь Щербатовъ, въ передовомъ — князь Василій Василі-
евичь Голицынъ и Михаилъ Глѣбовичъ Салтыковъ, а въ сто¬
рожевомъ—Иванъ Ивановичъ Годуновъ и князь Туренинъ.
Мстиславскій немедленно двинулся отъ Брянска въ Новгороду-
Сѣверскому и, на пути къ нему, изъ Трубчевска послалъ Юрію
Мнишекъ грамоту, требуя, чтобы онъ, на основаніи перемирія, по¬
кинулъ самозванца и вышелъ съ поляками изъ русскихъ предѣловъ.
Но Мнишекъ не отвѣчалъ ему.
18 декабря войско Мстиславскаго достигло р. Узруя, въ 8 вер¬
стахъ отъ Новгорода-Сѣверскаго, и переправилось черезъ нее, не
смотря на сопротивленіе передовыхъ войскъ самозванца, которыя
были принуждены отступить къ его лагерю подъ Новгородомъ-СѢ-
версвимъ.
Хотя между тѣмъ самозванецъ былъ подкрѣпленъ послѣдними,
■прибывшими изъ Полыни, шляхетскими ротами и вступившими въ его
службу многими сѣверскими жителями, однако силы его, какъ пола¬
гаютъ,'все-таки не могли превосходить 15 т. чел., изъ которыхъ */3
поляковъ, и потому, казалось, не могли съ надеждой па успѣхъ про-
тивустать 40-ка-тысячному войску Мстиславскаго. Но самозванецъ
, хорошо понялъ, что успѣха въ своемъ отважномъ предпріятія могъ
и долженъ былъ ожидать только отъ одной смѣлой отваги, и 20 де¬
кабря вывелъ свое войско изъ лагеря на обширную равнину, на ко¬
торой было расположено войско Мстиславскаго. Но этотъ день
прошелъ въ неважныхъ стычкахъ, и безполезныхъ переговорахъ, и
только Басмановъ частыми вылазками тревожилъ тылъ войска са¬
мозванца, что принудило послѣдняго отрядить противъ Басманова
нѣсколько сотъ казаковъ.
Наконецъ 21 декабря Мстиславскій подступилъ къ лагерю са¬
мозванца. Послѣдній снова смѣло двинулся на встрѣчу ему, и хотя
измѣны войска, на которую онъ надѣялся, и не послѣдовало,
однако въ рядахъ-этого войска распространились такія недоумѣніе,
и какъ бы оцѣпѣнѣніе, что сраженіе продолжалось долго и кончи¬
лось не въ пользу Мстиславскаго. Хотя войска его и отразили
первое нападете польской конницы, но затѣмъ правое крыло не вы¬
держало новаго нападенія свѣжей польской конницы и опрокинулось
на большой полкъ, который также дрогнулъ, не смотря на всѣ уси¬
лія Мстиславскаго, пе щадившаго себя для удержанія его, изра-
неиаго, упавшаго съ коня и едва спасеппаго стрѣльцами отъ цлѣ-
на. Въ то же время польская пѣхота вытѣснила другихъ стрѣльцовъ
изъ занимаемой ими лощины. По свидѣтельству очевидца, казалось,
что у русскихъ отнялись руки для сѣчи, и самозванецъ вѣро¬
ятно одержалъ бы полную побѣду, еслибы въ рѣшительную минуту
двинулъ въ атаку запасныя войска свои. Но, по неопытности своей
въ военномъ дѣлѣ, не сдѣлавъ этого, онъ далъ русскимъ воеводамъ
возможность, послѣ 2-хъ или 3-хъ-часоваго боя, отступить, хотя и съ
урономъ до 4 т. чел., но по крайней мѣрѣ въ нѣкоторомъ порядкѣ.
Самозванецъ преслѣдовалъ ихъ верстъ 9,, потерявъ въ бою всего
только 120 чел.
Русское войско отступило на 14 верстъ п остановилось въ лѣсу,
прикрывшись окопами и засѣками. По причинѣ такого близкаго рас¬
положенія его, самозванецъ не посмѣлъ продолжать осады замка
Новгорода-Сѣверскаго, даже не смотря на полученное и еще ожидае¬
мое имъ подкрѣпленіе. Именно—4 т. пѣшихъ запорожцовъ прибыли
къ нему на другой день сраженія, а 18 т. конныхъ съ 14 пушками
были уже недалеко. Но если такимъ образомъ числительная сила
войска самозванца увеличивалась, то съ другой стороны истинная
сила его слабѣла: поляки, составлявшіе главную и лучшую часть его,
отказывались долѣе служить самозванцу, ропща на труды, лишенія
и особенно неуплату имъ жалованья, для чего казна самозванца
была недостаточна. Это вынудило его дать своему войску временный
отдыхъ на зима ихъ квартирахъ въ обильной продовольствіемъ Кома-
рицкой волости. Съ этою цѣлью, 2-го января 1605 г. онъ двинулся
отъ Новгорода-Сѣверскаго черезъ Десну въ Сѣвску. Но неудоволь¬
ствіе поляковъ возрастало, такъ что уже на 2-мъ переходѣ всѣ поль¬
скія хоругви взбунтовались, не слушали самозванца и явно оскорби¬
ли его. Бунтъ кончился тѣмъ, чго старый Мнишекъ былъ вынуж¬
денъ обѣщать, что самъ поведетъ поляковъ обратно въ Полыпу. Та¬
кимъ образомъ большая часть ихъ 4 января покинула самозванца п
направилась мимо Путивля на Пирятинъ; при самозванцѣ же оста¬
лось ихъ всего только около 1,500 чел. и онъ, по присоединеніи къ
пему остальныхъ запорожцовъ, перешелъ въ Сѣвскъ.
Между тѣмъ воеводы Годунова были такъ поражены претерпѣн¬
ною ими неудачей, что отъ стыда не осмѣлились даже донести о нен
Борису; когда же самозванецъ снялъ осаду замка Новгорода-Сѣвер¬
скаго, они отступили къ Стародубу. Борисъ, узнавъ стороною о
произшедшемъ, послалъ чашникаВельями.нова-Зернова съ упре¬
ками Шуйскому и его товарищамъ, но чтобы не увеличить унынія
ратниковъ,поручилъ объявить имъ милостивое слово, а Мстислав¬
скому благодарность. Храбрые защитники Новгорода-Сѣверскаго,
Трубецкой и особенно Басмановъ, вызванное въ Москву, были
почтены Борисомъ, который далъ Басманову изъ своихъ рукъ
зоютое блюдо, вѣсомъ въ 6 фунтовъ, наполненное червонцами, и
сверхъ того 2 т. руб. (6,(’66 нынѣшнихъ серебряныхъ) и много се¬
ребра. Но главною заботой Бориса было привести военныя силы
свои въ такое положеніе, чтобы успѣхъ былъ несомнѣннымъ. Для
этого онъ послалъ подкрѣпленія главному войску, ііриказалъ Ѳеодо¬
ру Ивановичу Шереметеву собирать новую запасную рать около
Кромъ, а дабы до выздоровленія Мстиславскаго главное войско
не состояло подъ начальствомъ неспособнаго Димитрія Шуйска¬
го, назначилъ старшаго брата его, князя Василія Ивановича,
прибыльнымъ воеводой въ большомъ полку, что давало ему въ
войскѣ первое мѣсто послѣ Мстиславскаго. Хотя войско это про¬
стиралось уже до 70 т. чел., но не только ничего не предпринимало,
а даже какъ бы скрывалось въ лѣсахъ близъ Стародуба. Но Васи¬
лій Шуйскій, прибывъ къ нему, объявилъ царскую волю немед¬
ленно идти противъ самозванца и повелъ его къ Сѣвску.
Самозванецъ* узнавъ о томъ, сталъ совѣтоваться съ польскими и
казацкими военными начальниками. Первые совѣтовали до времени
уклоняться отъ неравнаго боя (у самозванца въ это время было
неболѣе 23 т. чел., а у Шуйскаго до 70 т.) и сколь возможно мед¬
лить дѣйствіями. Но атаманъ и полковники запорожскіе совѣтовали
напротивъ—смѣло идти на встрѣчу царскому войску, въ надеждѣ
этимъ самымъ смутить его. А какъ запорожцы составляли большую
часть войска самозванца, то онъ и послушался ихъ, и 20 января
двинулся отъ Сѣвска вдоль лѣваго берега р. Сѣвы и подъ вечеръ
встрѣтилъ царское войско, тѣсно расположенное въ селѣ Добруиѣ
или Добрыничахъ и вокругъ него. Самозванецъ, желавшій нападе¬
ніемъ врасплохъ вознаградить неравенство силъ, приказалъ предан¬
нымъ ему жителямъ Добрыничь ночью зажечь это село, а самъ при¬
готовился напасть на разстроенныя тревогой царскія войска. Но вое¬
воды ихъ были осторожны и замыселъ самозванца не удался. Оста¬
валось сражаться въ открытомъ подѣ, й на разсвѣтѣ 21 января цар¬
ская конница выстроилась по обѣимъ сторонамъ села, сильно заня¬
таго пѣхотой. Мстиславскій, хотя и не совсѣмъ еще излечась отъ
ранъ, сѣлъ на коня и распоряжался войскомъ, не желая уступить
честь побѣды одному Василію Шуйскому. Самозванецъ, съ своей
стороны, положивъ нанесть главный ударъ правому крылу царскаго
войска, самъ4 повелъ противъ него польскія хоругви и свои русскія
дружины, конныхъ запорожцевъ послалъ вправо для удержанія
лѣваго крыла, пѣшимъ же съ тяжелыми пушками приказалъ стать
въ нѣкоторомъ разстояніи назади за высотою въ видѣ резерва—■
распоряженія довольно замѣчательныя, обнаруживающія какъ бы
намѣреніе, въ случаѣ успѣха, отбросить царское войско къ р. Сѣвѣ.
Послѣ небольшой стычки передовыхъ войскъ, открытъ былъ огонь
изъ пушекъ и вслѣдъ затѣмъ самозванецъ приказалъ полякамъ спус¬
титься въ лощину, прикрывавшую царское правое крыло, и ста¬
раться отрѣзать его отъ села. 7 польскихъ хоругвей, подъ началь¬
ствомъ гетмана польскихъ войскъ (послѣ удаленія Мнищка) полков¬
ника Дворжицкаго, выстроились въ одну линію и бросились стрем¬
главъ впередъ, поддержанныя сзади 8 хоругвями польскихъ гусаръ
и всею русскою конницей, которой приказано было надѣть сверхъ
латъ бѣлыя рубахи, въ отличіе отъ царской конницы. Мстиславскій,
не выждавъ нападенія ихъ, самъ двинулъ противъ нихъ правое кры¬
ло свое, въ головѣ котораго находились двѣ дружины иноземцовъ
подъ начальствомъ лиФЛявдца Фонъ-Розена и Француза Маржере-
та. Поляки неслись такъ стремительно, что иноземцы, послѣ кратка¬
го сопротивленія, были опрокинуты, а видя это, и вся конница цар¬
скаго праваго крыла обратилась въ бѣгство. Дворжицкійже повер¬
нулъ на право, прямо на село, занятое пѣхотой. Послѣдняя, подпус¬
тивъ его на самое близкое разстояніе, встрѣтила его залпомъ изъ'
10 или 12 т. пищалей. Это привело польскую конницу въ большое
замѣшательство, обратившееся въ совершенное разстройство, когда
одинъ полякъ прискакалъ съ извѣстіемъ, что конные запорожцы, ни¬
кѣмъ не тѣсппмые, но встревоженные громомъ и дымокъ залпа пѣ¬
хоты, опрометью бросились бѣжать по рыльской дорогѣ. Смущенная
этимъ польская конница также обратила тылъ и поскакала вслѣдъ
за запорожцами. Оставленная же ими на жертву запорожская пѣхота
была немедленно окружена и, послѣ храбраго сопротивленія, вся
истреблена. Поляки л конные запорожцы промчались до самаго Рыль-
ска, въ 80 верстахъ отъ мѣста сраженія, преслѣдуемые б-ю ты¬
сячами царской конницы, на только верстъ на 8. Побѣда царскаго
войска была полная и блистательная, но стоила недорого—урона
только 500 раненыхъ и 25 иноземцовъ. Непріятель же, напротивъ,
потерялъ 15 знаменъ и штандартовъ, 13 пушекъ, до 6 т; убитыхъ и
многихъ взятыхъ въ плѣнъ. Самъ самозванецъ былъ въ величайшей
опасности: лошадь подъ нимъ была ранена въ ногу, и спасеніемъ
своимъ онъ былъ обязанъ Татеву, который выпроводилъ его до
Гыльска. Тамъ же искали убѣжища и запорожцы, но жители, упрекая
ихъ въ измѣнѣ и трусости, не только не впустили ихъ въ городъ,
по п стрѣляли по нимъ. Не лучше приняли ихъ и въ Путпвлѣ, такъ
что они рѣшились воротиться въ Запорожье. И такимъ образомъ,
послѣ удаленія пхъ п передъ тѣмъ поляковъ, у самозванца оста¬
лось уже только ничтожное число войскъ, съ которымъ ему нельзя
было надѣяться продолжать войну.
Царскіе воеводы послали къ Борису съ донесеніемъ о побѣдѣ
чашника Шеина, и отправили въ Москву плѣнныхъ поляковъ и за-
норожцовъ; плѣнныхъ же русскихъ измѣнниковъ повѣсили передъ
войскомъ.
Самозванецъ, пробывъ два дня въРыльскѣ, переѣхалъ въ Путивль.
Нс смотря на всю его легкомысленную самонадѣянность, положеніе
его казалось ему отчаяннымъ. Войскъ у него, какъ сказано, остава¬
лось уже очень мало; жители сѣверской области были бы готовы
служить ему, но денегъ на вооруженіе ратниковъ у него не было.
Въ этой крайности, самозванецъ замышлялъ уже тайно бѣжать въ
Польшу; но русскіе приверженцы его объявили, что не выпустятъ
его изъ Путивля и, возставъ за него, должны съ нимъ же восторже¬
ствовать или погибнуть. Вынужденный продолжать начатое пмъ
предпріятіе, онъ прежде всего уговорилъ большую часть поляковъ,
хотѣвшихъ воротиться въ Польшу, чтобы они не покидали еще
его. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ искалъ средствъ возстановить свои силы
внѣ и внутри московскаго государства, пославъ Татева къ Сигиз¬
мунду просить помощи и издавъ новыя грамоты къ русскому на¬
роду. Много людей легковѣрныхъ повѣрили его грамотамъ и спѣ¬
шили къ нему въ Путивль. Особенно обрадовало его возвращеніе
къ нему 4 т. донскихъ казаковъ, бывшихъ подъ Новгородомъ-СѢ-
верекямъ, по не подъ Добрыннчамп, и неизвѣстно гдѣ находив¬
шихся между тѣмъ. Сигизмундъ же, видя дурной оборотъ дѣлъ
самозванца, не захотѣлъ помочь ему и не принялъ Татева.
Между тѣмъ Борисъ, узнавъ отъ Шеина о Добрыничской побѣ¬
дѣ, щедро наградилъ воеводъ и войско деньгами (10 т. рублей—
33,333 нынѣшнихъ серебряныхъ), но, противно требованіями» здра¬
вой политики, приказалъ воеводамъ усугубить мѣры строгости про¬
тивъ измѣнниковъ. Воеводы, въ точности исполняя это, вмѣстѣ съ
тѣмъ дѣйствовали однако очень вяло, медленно и нерѣшительно и
подступила къ Рыльску — лишь на другой день послѣ выѣзда изъ
него самозванца. Жители Рыльска, возбужденные начальниками
своими, приверженцами самозванца, княземъ Рощею-Долгору¬
кимъ и Зміевымъ, не хотѣли сдаваться — и воеводы осадили
Рыльскъ. Осажденные отстрѣливались и просили помощи у само¬
званца, который и прислалъ имъ 600 поляковъ и 2 т. русскихъ. Без¬
печность и оплошность воеводъ были таковы, что отрядъ этотъ
успѣлъ ночью пробраться въ Рыльскъ и тѣмъ усилить осажденныхъ
и ихъ упорство. Наконецъ воеводы, послѣ 2-хъ-недѣльной, безуспѣш¬
ной осады Рыльска, сняли ее и расположились близъ Радогетскаго
острога, въ Комарицкой волости, дабы до весны дать весьма утомлен¬
ному войску отдыхъ—и это въ то самое время, когда необходи¬
мо было дѣйствовать самымъ быстрымъ и рѣшительнымъ образомъ!
Вмѣсто того, они жестоко выместили на жителяхъ Комарицкой во¬
лости свою неудачу противъ Рыльска: разорили всю волость, а жи¬
телей истязали и убивали.
Въ полѣ оставался еще только одинъ Шереметевъ, который,
узнавъ о Добрыничской побѣдѣ, собралъ свое запасное ополченіе и
обложилъ Кромы, жители которыхъ рѣшились защищаться.
Бори съ, крайне недовольный отступленіемъ воеводъ отъ Рыльска,
объявилъ имъ и войску ихъ гнѣвъ свой и приказалъ имъ немедлен¬
но идти подъ Кромы и вмѣстѣ съ Шереметевымъ непремѣнно
взять этотъ городъ. Воеводы не смѣли ослушаться, но войско ихт>
оскорбилось упрекомъ Бориса, и многіе въ немъ стали склоняться
на сторону самозванца.
По соединеніи воеводъ съ Шереметевымъ подъ Кромами, у
нихъ собралось до 100 т. войскъ—сила огромная противъ ничтож¬
наго числа защитниковъ Кромъ. И хотя послѣдніе рѣшились защи¬
щаться до послѣдней крайности, но едвали успѣли бы спастись,
еслибы самозванецъ не прислалъ въ помощь имъ 4 т. донскихъ
казаковъ и русскихъ, и главное — еслибы царскіе воеводы не ока¬
зали такой же непростительной оплошности, какъ и подъ Рыльскомъ.
Не смотря на многочисленность войскъ ихъ, вспомогательный отрядъ
былъ замѣченъ ими ночью только1 тогда, когда уже находился
подъ самыми стѣнами города,, такъ что они могли только потѣснить
хвостъ его, самому же не помѣшали войти въ городъ. Огорченные
этимъ, они положили не щадить города и открыли по немъ сильный
огонь изъ пушекъ и мортиръ. Осажденные оборонялись мужествен¬
но и упорно, возбуждаемые примѣромъ начальниковъ своихъ, Акин-
ѳіева и особенно донскаго атамана Корелы. Послѣдній, не надѣясь
на деревянную стѣну города, оградилъ ее землянымъ валомъ со
рвомъ, подъ валомъ устроилъ землянки, для прикрытія осажденныхъ
отъ навѣснаго огня, а изъ рва приказалъ, прокопать нѣсколько
контръ-айрошъ, изъ которыхъ казаки часто тревожили батареи и
траншеи осаждавшихъ, и въ которыя скрывались, какъ только цар¬
скія войска двигались противъ нихъ.
Наконецъ Мстиславскій и прочіе воеводы, стыдясь терять
столько времени и людей въ осадѣ небольшаго городка, положили
прибѣгнуть къ рѣшительнымъ дѣйствіямъ противъ него. Высланные
ими ратники ночью зажгли деревянную стѣну: она сгорѣла, въ го¬
родѣ произошелъ большой пожаръ, осажденные были принуждены
удалиться въ острогъ (внутреннюю крѣпость), царскія войска заня-
лй валъ и оставалось только взять острогъ, гдѣ, за тѣснотою его,
осажденные не могли долго держаться. Но тутъ, къ несчастію, меж¬
ду самими царскими воеводами нашелся одинъ, замышлявшій измѣну,
именно Михаилъ Глѣбовичъ Салтыковъ, который, безъ прика¬
занія и вѣдома главныхъ воеводъ, самовольно свелъ ратниковъ съ
вала и отослалъ ихъ назадъ въ траншеи. Вслѣдствіе того, осажден¬
ные вышли изъ острога, потушили пожаръ и снова заняли валъ.
Послѣ того воеводы не предпринимали уже ничего важнаго, да
и не могли предпринимать, по причинѣ пеобыкновенно суровой, подъ
конецъ, зимы, открывшихся въ войскѣ: жестокаго поноса и большой
смертности и самаго жалкаго, вслѣдствіе того, состоянія войскъ.
Неудачи многочисленныхъ царскихъ войскъ подъ Рыльскомъ и
Кромами только ^умножили въ народѣ вездѣ, даже въ Москвѣ, недо¬
вѣріе и нерасположеніе къ правительству и расположеніе къ само¬
званцу. А Борисъ все болѣе ожесточался, жестоко каралъ не только
измѣнниковъ, но даже и нескромныхъ и неосторожныхъ на словахъ,
и тщетно употреблялъ всѣ мѣры для вразумленія народа, особенно
въ сѣверской области, всѣ жители которой признавали самозванца
за истиннаго царевича Димитрія.
Прошло уже болѣе 2Ѵ2 мѣсяцевъ со времени Добрыничской побѣды
21 января 1605 г., а важнаго перевѣса ни на той, ни на другой сто¬
ронѣ не было. Хотя дѣла самозванца видимо улучшились и онъ не
утратилъ ни одного изъ передавшихся ему городовъ, однако не былъ
еще въ состояніи перейти къ наступательнымъ дѣйствіямъ, и былъ
вынужденъ оставаться въ оборонительномъ положеніи въ Путивлѣ.
И вдругъ—внезапное событіе дало дѣламъ крутой оборотъ. 13
апрѣля утромъ Борисъ еще занимался дѣлами, но послѣ обѣда, вставъ
изъ-за стола, внезапно почуствовалъ дурноту. Едва успѣли причас¬
тить его и постричь подъ именемъ Боголѣца—и послѣ 2-хъ ча¬
совъ страданій онъ скончался. Скоропостижная смерть его поро¬
дила разныя толкованія: многіе полагали, что онъ былъ отравленъ
приверженцами самозванца или врагами своими, другіе — что онъ
самъ принялъ яду. Но какъ явныхъ признаковъ отравы не было и
многія причины свидѣтельствовали противъ отравленія, то вѣроят¬
нѣе кажется показаніе Маржерета, что Борисъ умеръ отъ удара.
По примѣру и увѣщанію патріарха Іова, искренно преданнаго
дому Годуновыхъ, Москва спокойно и единодушно присягнула 16-
лѣтпему сыну Бориса Ѳеодору, прекрасному и тѣломъ, и душой,
отличавшемуся умомъ и познаніями, но слишкомъ молодому и не¬
опытному для такого тяжелаго, смутнаго времени, тѣмъ болѣе, что
сама мать его, царица Марія Григоріевна, не имѣла ни навыка,
ни опытности въ государственныхъ дѣлахъ.
Уже самый первый шагъ ихъ былъ крайне неостороженъ, хотя
имѣлъ цѣлію именно предосторожность. Утвержденіе Ѳеодора иа
престолѣ зависѣло болѣе отъ покорности войска, бывшаго йодъ Кро-
мами, нежели отъ согласія Москвы. Не довѣряя знатнымъ боярамъ,
начальствовавшимъ надъ этимъ войскомъ, царица и Ѳеодоръ поло¬
жили отозвать въ Москву Мстиславскаго и обоихъ Шуйскихъ
(подъ предлогомъ, что молодому.царю необходимо было окружить себя
мудрыми совѣтниками), а ихъ замѣнить, въ качествѣ главнаго, 1-го
воеводы большаго полка — бояриномъ княземъ Катыревымъ-Рос-
товскимъ, честнымъ, но недальновиднымъ, а въ званіи 2-го воево¬
ды большаго полка—Басмановымъ, который уже на дѣлѣ оказалъ
себя вѣрнымъ и отважнымъ. Вслѣдствіе того, другіе воеводы въ вой¬
скѣ были также перемѣщены: 2-й воевода большаго полка князь Те-
лятевскій — въ воеводы сторожеваго полка, воевода этого послѣд¬
няго, окольничій Годуновъ — въ 1-е воеводы передоваго полка*
вмѣсто князя Василія Голицына, назначеннаго воеводой полка пра¬
вой руки. Особенно слѣдуетъ замѣтить, что при отпускѣ Басмано¬
ва изъ Москвы въ войско, царица и Ѳеодоръ сказали ему, что на
пего возлагаютъ всю свою надежду, и просили его служить имъ, какъ
оиъ служилъ царю Борису, на что Басмановъ отвѣчалъ обѣща¬
ніями и клятвой, что не пощадитъ усилій для наставленія всѣхъ на
путь истины, и увѣреніями своимп успокоилъ Ѳеодора и мать его.
Вмѣстѣ съ Катыревымъ и Басмановымъ въ войско подъ Кромы
былъ посланъ. также новгородскій митрополитъ Исидоръ, для при¬
веденія войска къ присягѣ. По прибытіи ихъ подъ Кромы 17 апрѣ¬
ля, войско узнало о смерти Бориса и воцареніи Ѳеодора и при¬
сягнуло послѣднему, иные—искренно, но не безъ страха, другіе—не¬
хотя и даже съ преступными замыслами. Ненадежное расположеніе
умовъ въ войскѣ не укрылось отъ Басманова и, увлекаемый непо¬
мѣрнымъ честолюбіемъ, онъ рѣшился— измѣнивъ Ѳеодору, пере¬
даться самозванцу, даже со всемъ войскомъ, и, доставивъ ему пре¬
столъ, самому быть первымъ .по немъ. Онъ вовлекъ въ заговоръ Сал¬
тыкова, о которомъ говорено выше, князей Василія и Ивана Ва-
силіевичейГолицыныхъ, боярскихъ дѣтей Рязани, Тулы, Каши¬
ры и.Алексина и даже начальника 4-хъ-тысячной дружины инозем-
цовъ, лифляндца Фонъ-Розена.
Между тѣмъ самозванецъ въ Путивлѣ узналъ о смерти Бориса
27 апрѣля отъ перебѣжавшаго къ нему изъ царскаго войска, дворя-
пина Бахметева, а также и то, что вездѣ народъ и даже многіе въ
царскомъ войскѣ хотѣли отложиться отъ Ѳеодора и присоединить¬
ся къ тому, кого считали истиннымъ царевичемъ Димитріемъ. По¬
этому, для ускоренія перелома въ свою пользу, онъ видѣлъ необхо¬
димость снова выступить въ поле, но хотя и получилъ новое под¬
крѣпленіе изъ Польши, однако все еще имѣлъ ври себѣ только 2 т.
поляковъ и 10 т. русскихъ—силы, еще пе довольно достаточныя для
наступательныхъ дѣйствій. Поэтому онъ рѣшился только выдвинуть
къ Кронамъ' 3 польскія хоругви и 3 т. русскихъ ратниковъ, йодъ
начальствомъ поляка Запорскаго.
Городъ Кроны и главный станъ царскаго войска, осаждавшаго его,
находились на лѣвомъ берегу р. Кромы, а на правомъ берегу ея сто¬
ялъ только отрядъ для наблюденія дорогъ изъ Путивля. Когда этотъ
отрядъ далъ знать о приближеніи Запорскаго, въ царскомъ станѣ
произошло смятеніе. Басмановъ, воспользовавшись тѣмъ, 7-го мая
приказалъ Роізену съ иноземною дружиной переправиться за р. Кро-
му н построиться на обширной равнинѣ, на правомъ берегу ея. За
Розеномъ послѣдовали русскіе полки, уже приготовленные своими
начальниками къ измѣнѣ. Когда и они также совершенно перепра¬
вились, Басмановъ, ставъ на мосту, громогласно провозгласилъ ца¬
ремъ Димитрія и звалъ неподговоренныхъ еще ратниковъ, которые
желали служить сыну царя Іоанна, соединиться съ вѣрными ему
войсками, уже перешедшими черезъ рѣку. Почта всѣ бросились къ
мосту; съ остальными же, еще вѣрными своему долгу, Катирсвъ и
Телятевскій отступили по дорогѣ въ Москву, а. жители Кромъ от¬
ворили ворота перешедшимъ на сторону самозванца.
Это рѣшило борьбу: Москва послѣдовала примѣру царскаго войска,
а примѣру Москвы—всѣ другіе города, и самозванецъ, отъ Путивля
до Москвы всюду встрѣчаемый съ восторгомъ, какъ сынъ Іоанна,
10 іюня торжественно вступилъ въ Москву, избавясь передъ тѣмъ,
посредствомъ гнуснаго убійства, отъ Ѳеодора и его матери.
Остальныя затѣмъ событія принадлежатъ уже области политиче¬
ской исторіи. Обнаруживъ много ума и воли, мужества и искуства,
чтобы низложить домъ Годунова, обманомъ захватить московскій
престолъ, и даже въ дѣлахъ внѣшней н внутренней политики, онъ
не умѣлъ постигнуть собственнаго положенія и вскорѣ утратилъ на¬
родную любовь, озлобивъ всѣ сословія необыкновеннымъ легкомыс¬
ліемъ. Общія разочарованіе и негодованіе постепенно росли и осо¬
бенно обнаружились, когда 2 мая 1606 г. въ Москвѣ явилось болѣе
2 т. поляковъ съ невѣстой самозванца, Мариной Мнишекъ. Мѣра
терпѣнія народнаго переполнилась— и въ страшномъ взрывѣ него¬
дованія народа, предводимаго княземъ Василіемъ Ивановичемъ
Шуйскимъ, 17 мая самозванецъ былъ растерзанъ въ Кремлѣ, мно¬
гіе поляки убиты, а Марина, отецъ и родственники ея едва избѣ¬
жали смерти и были заключены въ темницы,
§ 93.
Война при Василій ШуЙономъ (1606—1610),—Война въ 1606 году.
Василій Шуйскій, провозглашенный царемъ, сдѣлалъ все возмож¬
ное и необходимое для Утвержденія себя на престолѣ. Но умы были
слишкомъ взволнованы для того, чтобы въ государствѣ могла водво¬
риться тишина, и продолжали волноваться. А враги общественнаго
порядка и люди знатные, родословные, одни изъ нелюбви, другіе изъ
зависти къ Василію, пользовались волненіемъ умовъ и необыкно¬
веннымъ легковѣріемъ народа и втайнѣ подстрекали его снова къ
возстанію, по прежнему разглашая, молву о спасеніи, будто бы, мни¬
маго Димитрія отъ убіенія въ Кремлѣ. И возстаніе дѣйствительно
обнаружилось тамъ же, гдѣ я за годъ передъ тѣмъ въ пользу 1-го
самозванца, именно — въ сѣверской области. Виновникомъ его былъ
князь Шаховской, любимецъ 1-го самозванца, къ удивленію назна¬
ченный Василіемъ именно въ Путивль воеводой. Онъ разослалъ
по всей южной московской украинѣ грамоты 6 новомъ спасеніи сы¬
на Іоаннова. Болѣе года ни въ московскомъ государствѣ, ни въ
Польшѣ не находилось человѣка, который рѣшился бы выступить
подъ именемъ его, но подстрекальство къ возстанію не осталось безъ
успѣха—и бунтъ, начавшійся въ сѣверской области, быстро распро¬
странился отъ Путивля до Смоленска и даже Казани и Астрахани.
Прежде всего въ сѣверскихъ городахъ образовалось ополченіе мя¬
тежниковъ изъ бѣглыхъ крестьянъ, боярскихъ холопей и охочихъ
казаковъ, примѣромъ которыхъ или силою были увлечены и многіе
честные граждане. Предводителемъ этого ополченія въ Путивлѣ
явился бывшій холопъ князя Телятевскаго, Иванъ Болотниковъ.
Царь Василій принялъ мѣры и для наступательныхъ дѣйствій,
а для обороны Москвы, и для предосторожности. Съ первою
цѣлью, въ іюлѣ онъ приказалъ боярину князю Ивану Михайловичу
Воротынскому и стольнику князю Юрію Никитичу Трубецко¬
му собрать войско и идти съ нимъ за Оку; съ второю цѣлью—раз¬
ставить пушки по стѣнамъ Кремля и разобрать мостъ, который велъ
въ него; наконецъ съ третьею цѣлью — удалить изъ Москвы заклю¬
ченныхъ въ ней.въ темницахъ: Юрія Мнишка съ дочерью Мари¬
ной, сыномъ, братомъ и племянникомъ его, Вишневецкаго, Двор-
жицкаго, Запорскаго, семейство Тарловъ, Стадняцкихъ, Нѣ-
моевскаго, Вольскаго и Корытко въ Ярославль, Кострому, Тверь
и Ростовъ. Кромѣ того, Василій послалъ крутицкаго митрополита
Пафнутія въ сѣверскую область и боярина Григорія Нагова въ
Елецъ, усовѣщевать мятежниковъ. Но послѣдніе не хотѣли слушать
ихъ и упорствовали противъ истины.
Тогда осталось только прибѣгнуть къ оружію. Но царскіе воево¬
ды на бѣду, какъ нарочно, вовсе не поняли важности и необходи¬
мости съ самаго начала дѣйствовать совокупными силами, быстро и
рѣшительно, дабы однимъ ударомъ сокрушить мятежъ и отвратись
дальнѣйшія бѣдствія. Вмѣсто того’ они, напротивъ, раздѣлили свои
силы и приблизили къ мятежникамъ именно слабѣйшую часть ихъ:
Воротынскій, оставивъ одинъ изъ трехъ полковъ войска въ Орлѣ
подъ начальствомъ князя Борятинскаго, самъ съ другими двумя,
составлявшими главныя силы, обложилъ Елецъ (къ в. отъ Орла),
послѣ удачнаго боя съ жителями, старавшимися не допустить его
къ этому городу; Трубецкой же съ 5 т. войскъ осадилъ Кромы(къ
ю. з. отъ Орла).
Болотниковъ воспользовался этою ошибкой: собравъ въ Путив¬
лѣ 1,2 т. вооруженныхъ мятежниковъ, онъ быстро двинулся къ Кро¬
намъ, на-голову разбилъ подъэтимъ городомъ Трубецкаго и опро¬
кинулъ его въ Орлу. Слѣдствія этого были бѣдственны: войска Бо¬
рятинскаго и Трубецкаго, видя въ жителяхъ Орла и другихъ укра¬
инскихъ городовъ рѣшительную наклонность къ бывшему самозван¬
цу, до того упали духомъ, что новгородскіе, псковскіе, великолуцкіе,
торопецкіе и замосковные ратники покинули свои стяги и разошлись
по домамъ. Воеводы же, ослабленные удаленіемъ ихъ, нашлись вы¬
нужденными отступить къ Калугѣ. А Воротынскій, узнавъ о про¬
исшедшемъ подъ Кромами и въ Орлѣ, также смутился, снялъ осаду
Ельца и двинулся къ Москвѣ. Но примѣръ ратниковъ Борятин¬
скаго и Трубецкаго такъ подѣйствовалъ на его войска, что и они
большею частію разошлись. Словомъ — царское войско какъ будто
растаяло и исчезло, и въ обнаженныхъ имъ областяхъ повсемѣстно
распространился мятежъ. Многіе города отложились отъ Василія:
въ томъ числѣ Рязань возмутили воевода Сумбуловъ и дворянинъ
Прокопій Ляпуновъ, а Тулу, Вѣневъ и Каширу — боярскій сынъ
изъ ЕппФани Истома-Пашковъ.
Между тѣмъ Болотниковъ, подвигаясь къ Москвѣ, всюду бунто¬
валъ простой народъ, возбуждая крестьянъ и холопей противъ ихъ
господъ, всѣхъ — противъ купцовъ, торговыхъ и богатыхъ людей,
всѣмъ внушая грабежъ и убійство. Прельщенные этимъ, самые от¬
верженные люди отвсюду толпами стекались къ нему и знаменовали
движеніе свое къ Москвѣ страшными злодѣйствами, не щадя никого
и ничего. Вскорѣ 20 городовъ и 1 монастырь (Іосифа волоколам¬
скаго) стали жертвой разбойничьяго ополченія Болотникова, и
только Смоленскъ, Дорогобужъ и Серпейскъ удержались въ долгѣ и
повиновеніи: изъ нихъ первый былъ охраняемъ вѣрными Василію:
стрѣльцами н начальствовавшимъ въ городѣ бояриномъ княземъ
Иваномъ Семеновичемъ Куракинымъ.
Съ другой стороны возмущеніе распространилось и на востокѣ—
въ арзамасскомъ и алатырскомъ уѣздахъ, гдѣ мордва неистовство¬
вала вмѣстѣ съ господскими холопями (дворовыми людьми) н крестья¬
нами, л приступила даже къ Нпжнему Новгороду, жители котораго одна¬
ко пребыли вѣрпыми Василію. Но въ Свіяжскѣпровозгласили Димит¬
рія и черпь начала волноваться даже за Волгой въ вятской области.
А въ Астрахани начальствовавшій окольничій князь Хворо с тиминъ
вошелъ въ единомысленныя спотенія съ Шаховскимъ-и Астра¬
хань также признала Димитрія.
Василій, пораженный вѣстью о бѣгствѣ воеводъ изъ-подъ Кромъ
и Ельца, но не зная еще, что полки ихъ уже почти вовсе не суще¬
ствовали, наскоро выслалъ изъ Москвы, на подкрѣпленіе ихъ, новое
войско, подъ начальствомъ брата своего, князя Ивана Шуйскаго,
съ приказаніемъ вмѣстѣ съ Борятинекимъ й Трубецкимъ отра¬
зить мятежниковъ. Два другіе отряда были посланы подъ началь¬
ствомъ боярина князя Кольцова-Мосальскаго— въ Серпуховъ п
князя Мезецкаго— въ Каширу; по жители послѣдняго города, уже
передавшіеся мятежникамъ, не впустили Мезецкаго. Шуйскій же,
хотя и разбилъ 23 сентября, при устьѣ р. Угры въ Оку, отрядъ мя¬
тежниковъ, но, по присоединеніи къ нему; Шуйскому, уже крайне
малочисленнаго войска Борятинскаго и Трубецкаго, не счелъ
пе только возможнымъ осадить измѣнившую Калугу, но даже и без¬
опасно оставаться въ этомъ краѣ и отступилъ къ Москвѣ.
Вскорѣ послѣ того Болотниковъ, усиленный отрядами мятеж¬
никовъ Пашкова и рязанскими, переправился за Оку и подступилъ
къ Коломнѣ. Этотъ городъ, защищаемый отрядомъ московскихъ
стрѣльцовъ, былъ взятъ приступомъ и разграбленъ. Присоединивъ
къ себѣ плѣнныхъ стрѣльцовъ, Болотниковъ двинулся къ Москвѣ.
Василій поспѣшно собралъ въ ней, сколько могъ, ратныхъ людей и
выслалъ ихъ по двумъ направленіямъ: подъ начальствомъ 20-ти-лѣт-
ияго племянника своего, князя Михаила Василіевича Скопина-
Шуйскаго—по серпуховской дорогѣ, для поддержанія отступавша¬
го по ней Кольцова-Масальскаго, главныя же силы подъ началь¬
ствомъ князя Мстиславскаго—къ Коломнѣ. Скопинъ-Шуйскій,
разбивъ за р. Лопаеней и прогнавъ шайки мятежниковъ, переправив¬
шіяся въ Серпуховѣ за Оку, обратился влѣво на соединеніе съ Мсти¬
славскимъ. По соединеніи ихъ въ Домодѣдовѣ, они двинулись на
встрѣчу Болотникову и при селѣ Троицкомъ, въ 70 верстахъ отъ
Москвы, вступили съ нимъ въ бой. Но московскіе ратники обратили
тылъ, оставивъ, въ рукахъ мятежниковъ многихъ дворянъ и столь¬
никовъ. Болотниковъ по слѣдамъ бѣжавшихъ двинулся къ Москвѣ
и въ концѣ октября расноложился станомъ у села Коломенскаго,
стараясь подметными письмами и иными средствами возмутить
жителей Москвы. 4
Василій находился въ опаснѣйшемъ положеніи: при себѣ онъ
имѣлъ лишь небольшое число войскъ, да и тѣ были въ крайнемъ
уныніи; большая часть государства была во власти мятежниковъ; въ
Новгородѣ было моровое повѣтріе, а въ Москвѣ уже начиналъ ощу¬
щаться недостатокъ въ продовольствіи, для доставленія котораго
оставался уже только одинъ свободный путь изъ Ярославля. Въ
этихъ трудныхъ обстоятельствахъ, высшее духовенство, какъ всегда
издревле, оказало доблестную помощь царю и отечеству, особенно
казанскій митрополитъ Ефремъ и тверской архіепископъ Ѳео¬
ктистъ. Первый изъ нихъ помогъ царскимъ воеводамъ удержать Ка¬
зань въ повиновеніи и отлучилъ отъ церкви свіяжскихъ мятежни¬
ковъ, дабы образумить ихъ. А второй, собравъ и одушевивъ въ Тве¬
ри приказныхъ людей, своихъ боярскихъ дѣтей и всѣхъ гражданъ,
выслалъ ихъ противъ мятежниковъ, подступившихъ къ Твери послѣ
возмущенія всего тверскаго уѣзда. Тверитяне храбро сразились съ
ними, разбили ихъ и многихъ взяли въ плѣнъ. Эта побѣда, сама по
себѣ довольно незначительная, имѣла однако спасительное вліяніе
на общій ходъ дѣлъ. По примѣру тверитянъ, прежде, всего жители
Старицы, Ржева, Зубцова и Погорѣлаго Городища, отъ страха под¬
давшіеся мятежникамъ, снова обратились къ долгу и повиновенію
Василію. Этимъ возстановилось сообщеніе съ Смоленскомъ, гдѣ Ку¬
ракинъ уже готовилъ помощь Москвѣ. По приказанію его, дворяне,
боярскія дѣти и всякіе служивые люди Смоленска, Серпейска, Доро¬
гобужа и Вязьмы составили рать, которая двинулась къ Можайску
подъ начальствомъ дворянина Полтева. Для очищенія ей пути,
Василій выслалъ на встрѣчу ей изъ Москвы отряды войскъ: князя
Мезецкаго—въ Можайскъ, а окольничаго Крюкъ-Колычева—въ
Волоколамскъ. Послѣдній выгналъ мятежниковъ изъ Волоколамска и
пзъ Іосифова монастыря и соединился съ Мезецкимъ и Полте¬
вымъ въ Можайскѣ. Здѣсь у нихъ уже составилась довольно силь¬
ная рать, которой Василій приказалъ прибыть.въ Москву къ 29-му
ноября.
Между тѣмъ какъ царская сторона такимъ образомъ усиливалась,
мятежническая напротивъ ослабѣвала. Въ Коломенскомъ станѣ ея
произошло несогласіе: Сумбуловъ, Ляпуновъ, Пашковъ и быв¬
шіе съ ними дворяне и боярскія дѣти гнушались злодѣйствъ шаекъ
Болотникова и необходимости подчиняться послѣднему, дѣйствія
котораго явно клонились къ уничтоженію правъ и преимуществъ по¬
мѣщиковъ и къ истребленію всѣхъ высшихъ сословій въ государ¬
ствѣ. Пашковъ колебался, но Ляпуновъ, честолюбивый, однако
умный, рѣшительный, искренно любившій отечество, пользуясь до¬
вѣренностью рязанцовъ, убѣдилъ ихъ, что лучше было признать
московскаго царя Василія, нежели участвовать съ Болотниковымъ
въ разореніи отечества. Вслѣдствіе того, 15 ноября онъ отъѣхалъ
въ Москву не только съ Сумбуловымъ и всѣми рязанцами, но
даже со взятыми въ Коломнѣ стрѣльцами. Василій принялъ ихъ
съ радостью и великодушно простилъ и помиловалъ ихъ. А это
милосердіе его привлекло къ нему еще другихъ переметчиковъ изъ
Коломенскаго стана.
Перемѣнившіяся обстоятельства заставили Болотникова перемѣ¬
нить и выжидательный дотолѣ образъ дѣйствій своихъ, особенно для
предупрежденія прибытія въ Москву Колычева, Мезецкаго и
Полтева. 26 сентября онъ послалъ половину своего войска за Мос¬
кву рѣку, для нападенія на пригородную Тонную Рогожскую слобо¬
ду. Этотъ отрядъ близь Симонова монастыря тщетно пытался скло¬
нить его въ сдачѣ: находившіеся въ немъ московскіе ратники и да¬
же монахи, вооружась, отбили мятежниковъ. Между тѣмъ войска,
высланныя изъ Москвы для защиты Рогожской слободы, сами дви¬
нулись на встрѣчу мятежникамъ и въ одной верстѣ отъ слободы на¬
пали на нихъ, опрокинули и прогнали за рѣку, взявъ многихъ въ
плѣнъ. Три дня спустя, 29 ноября Колычевъ, Мезецкій и Пол-
тевъ прибыли къ Москвѣ, расположились у Дѣвичьяго монастыря и
войска ихъ поступили подъ начальство князя Ивана Шуйскаго.
Въ тоже время и московскіе сидѣльцы (гарнизонъ Москвы) вы¬
шли въ поле и расположились станомъ у Данилова монастыря. Ва¬
силій назначилъ предводителемъ ихъ Скопина-Шуйскаго, уже
отличившагося близъ Лопасни. Прекрасныя качества ума и сердца
этого 20-лѣтняго молодаго человѣка заслужили всеобщее одобреніе
выбору и назначенію его. Но прежде рѣшительныхъ дѣйствій, Ва¬
силій, щадя русскую кровь, послалъ еще увѣщать Болотникова
къ покорности, обѣщая ему большія милости. Болотниковъ отвѣ¬
чалъ, что, поклявшись не щадить живота для успѣха своего дѣла,
не нарушитъ своей клятвы. Послѣ того, 2 декабря оба Шуйскіе1
Иванъ и Скопинъ, двинулись къ Коломенскому. Болотниковъ
вышелъ на встрѣчу имъ, и у деревни Котловъ завязался упорный и
жестокій бой. Въ самомъ началѣ его, Пашковъ, со всѣми находив¬
шимися у Болотникова дворянами и боярскими дѣтьми, поло¬
жилъ оружіе. Оставшіеся у Болотникова холопп и крестьяне за¬
щищались отчаянно, но были разбиты на голову и, понеся большой
уронъ убитыми и плѣнными, бѣжали съ Болотниковымъ къ Сер¬
пухову. Но казаки съ своимъ атаманомъ Беззубцовымъ засѣли въ
укрѣпленномъ ими селеніи Заборьѣ, однако, по прибытіи къ нему
царскихъ воеводтт, сдались имъ безъ боя. Болотниковъ же, не
впущенный въ Серпуховъ жителями его, былъ вынужденъ перепра-^
виться за Оку и искать убѣжища въ Калугѣ съ 10 т. оставшихся
при немъ мятежниковъ, другіе же заняли Тулу.
Обрадованный таким'ь сильнымъ пораженіемъ мятежниковъ, Васи¬
лій приказалъ торжествовать побѣду во всемъ государствѣ молебст¬
віями и 3-хъ-дневнымъ колокольнымъ звономъ; Скопина-Шуй¬
скаго и Колычева пожаловалъ въ бояре, Полтева въ думные
дворяне, а передавшихся съ Пашковымъ помѣщиковъ и казаковъ
Беззубцова простилъ. Но всѣ взятые съ боя плѣнники были утоп¬
лены.
Къ несчастію Василій, попадѣясь на ударъ, нанесенный Болот¬
никову и вѣроятно не желая изнурять войско зимнимъ походомъ,
ограничился только отправленіемъ за Оку отрядовъ: думнаго дворя¬
нина Измайлова-къ Козельску, князя Никиты Хованскаго—къ
Калугѣ, боярина князя Воротынскаго — къ Алексину, князя
Хилкова—къ Вѣневу и князя Ивана Хованскаго—къ Михайлову.
Шестой отрядъ князя Ивана Шуйскаго долженъ былъ остаться
въ Серпуховѣ, въ подкрѣпленіе прочимъ пяти. Вмѣстѣ съ тѣмъ, вое¬
водамъ Григорію Пушкину и Сергѣю Ададурову, съ служи¬
выми людьми Суздаля, Владиміра и Мурома, было приказано идти
на избавленіе Нижняго Новгорода и усмиреніе мордвы, а боярину
Ѳеодору Ивановичу Шереметеву съ низовою ратыо стараться
покорить Астрахань.
Болотниковъ рѣшился упорно держаться въ Калугѣ, для чего
приказалъ оградить ее тыномъ и двойнымъ рвомъ, и принялъ, кро¬
мѣ того, всѣ нужныя мѣры для упорной обороны. Отрядъ князя Ни¬
киты Хованскаго былъ слишкомъ слабъ для того, чтобы пред¬
принять что-либо противъ Калуги, и потому Василій приказалъ
брату своему Ивану изъ Серпухова соединиться съ Хованскимъ
и приступить къ Калугѣ, которую Шуйскій и Хованскій и обло¬
жили 30 декабря.
§94.
Война въ 1607 г.
Означепгіые вшпе первые пять отрядовъ дѣйствовали неудачно.'
Отряди Измайлова и Хилкова безуспѣшно осаждали Козельскъ и
Вѣневъ. Жители Михайлова, получивъ подкрѣпленія отъ украин¬
скихъ мятежныхъ городовъ, отразили Иваиа Хованскаго и при¬
нудили его отступить къ Переяславлю-Рязанскому. Василій на¬
значилъ на его мѣсто боярина князя Лыкова и Прокопія Ляпу¬
нова. Воротынскій, хотя и занялъ безпрепятственно Алексинъ, но,
слѣдуя оттуда къ Тулѣ, потерпѣлъ сильное пораженіе: множество
бѣглецовъ изъ . Коломенскаго стана вышли изъ Тулы, подъ предво¬
дительствомъ измѣнившаго боярина князя Телятевскаго, на встрѣ¬
чу Воротынскому и разсѣяли отрядъ его, такъ что онъ съ тру¬
домъ могъ воротиться въ Алексинъ. Шереметевъ, подступивъ къ
Астрахани* не считалъ себя въ состояніи взять ее, не смотря на
усердную помощь ногайскаго князя Иштерека и его орды, и,укрѣ-
пясь на островѣ Балчикѣ, на Волгѣ, оставался на немъ въ наблю¬
дательномъ положеніи. Хворостининъ тревожилъ его частыми на¬
паденіями, отъ которыхъ oh7j отбивался, но не безъ урона, увеличен¬
наго еще смертностью въ его войскѣ отъ сильной цынги.
Только Пушкинъ и А да Дуровъ съ успѣхомъ исполнили данное
имъ порученіе. Узнавъ о походѣ ихъ къ Арзамасу, мятежники, осаж¬
давшіе Нижній Новгородъ, сняли осаду и разсѣялись. Воеводы за¬
няли безъ сопротивленія Арзамасъ и Алатырь. Свіяжскъ, видя во¬
кругъ себя возстановленіе законной власти, добровольно покорился
власти Василія. Совершенно водворивъ такимъ образомъ спокой¬
ствіе въ мордовской землѣ, Пушкинъ и Ададуровъ, согласно съ
полученнымъ ими приказаніемъ, отъ Алатыря обратились къ рязан¬
скимъ мѣстамъ, на помощь находившимся тамъ отрядамъ.
Что касается главнаго^ важнѣйшаго дѣла—осады Калуги, то всѣ
усилія Шуйскаго овладѣть ею отражались стойкимъ упорствомъ
Болотникова. Василій, убѣдясь наконецъ, что мятежъ не укро¬
тится, пока глава его — Болотниковъ не будетъ сокрушенъ,
выслалъ къ Калугѣ сколько было еще ратныхъ людей въ Москвѣ и
ввѣрилъ начальствованіе надъ осаднымъ войскомъ боярамъ князь¬
ямъ: Мстиславскому, Скопину-Шуйскому и Татеву.
Василію тѣмъ нужнѣе было поспѣшать укрощеніемъ, мятежа,
что изъ Польши приходили извѣстія о крайне непріязиениомъ распо¬
ложеніи Сигизмунда п всей Рѣчи Посполитой за убіеніе въ Москвѣ
Иоляковъ, бывшихъ съ самозванцомъ. Однако, не смотря на обоюд¬
ныя жалобы и упреки, русскіе послы князь Волконскій и Ива¬
новъ и польскіе вельможи одинаково заявляли желаніе не нару¬
шать существовавшаго мира, а Сигизмундъ обѣщалъ прислать въ
Москву своего посла. Русскіе же послы, воротясь 13 Февраля 1607 г.
въ Москву, предостерегали Василія, что въ Польшѣ общее желаніе
было при первомъ удобномъ случаѣ вступить въ открытую войну
съ нимъ.
Между тѣмъ Мстиславскій съ товарищами не только громилъ
Калугу пушками и мортирами, но и приказалъ еще подводить къ
острогу огромный деревянный приметъ (крытый ходъ) съ тѣмъ что¬
бы, зажегши его, зажечь и острогъ. Но Болотниковъ, произведя
сильную вылазку, самъ сжегъ приметъ еще прежде, нежели его
успѣли довести до острога. Вскорѣ послѣ того воеводы узнали, что
изъ Путивля шло войско мятежниковъ на выручку Болотникова.
То были отважнѣйшіе изъ сѣверскихъ удальцовъ, подъ предводитель¬
ствомъ князя Мосальскаго. Послѣдній двинулся сначала къВѣие-
ву и, разбивъ осаждавшаго оный Хи л нова, отступившаго послѣ то¬
го въ Каширу, обратился по бѣлевской дорогѣ къ Калугѣ. Мсти¬
славскій выслалъ на встрѣчу ему сильный отрядъ подъ началь¬
ствомъ бояринаИвана Никитича Романова. Обѣ стороны сошлись
на рѣчкѣ Варкѣ и произведшій здѣсь упорный и жаркій бой, про¬
должавшійся цѣлыя сутки, кончился пораженіемъ мятежниковъ, при¬
чемъ самъ Моеальскій былъ убитъ. Послѣ того Романовъ воро¬
тился подъ Калугу, гдѣ Болотниковъ продолжалъ защищаться
съ отчаяннымъ упорствомъ, а царскія войска дѣйствовали безуспѣш¬
но, не смотря на нѣкоторыя частныя удачи отрядовъ въ полѣ. Такъ
Хнлковъ, выступившій изъ Каширы и соединившійся съ Пушки¬
нымъ и А да Дуровымъ, вынудилъ мятежниковъ, засѣвшихъ въ Се¬
ребряныхъ Прудахъ въ острогѣ, послѣ цѣлодневнаго упорнаго боя
съ ними, ночью сдать острогъ. На слѣдующій день показался отрядъ
мятежниковъ, шедшій изъ украины на выручку мятежниковъ, подъ на¬
чальствомъ князя Мосальскаго (другаго) и литвинаСторовскаго.
Встрѣченный царскимъ войскомъ въ 6 верстахъ отъ Серебряныхъ
Прудовъ, онъ потерпѣлъ сильное пораженіе и потерялъ многихъ уби¬
тыми и плѣнными: въ числѣ послѣднихъ находились и сами Мо-
сальскій и Сторовскій. За то нѣсколько времени спустя, Хил-
ковъ, Пушкинъ и Ададуровъ, произведшіе поискъ на Дѣдилово,
были не только отражены, но и совершенно разбиты засѣвшими
тамъ мятежниками. Ададуровъ былъ убитъ, множество царскихъ
ратниковъ утонуло въ р. Шатѣ, а всѣ остальные бѣжали къ Каширѣ.
Между тѣмъ Болотниковъ все еще продолжалъ отчаянно обо-
роняться въ Калугѣ, однако не безъ безпокойства видѣлъ истощеніе
продовольствія въ ней, такъ что осажденные были принуждены пи¬
таться кониной. Поэтому Болотниковъ убѣдительно просилъ .по¬
мощи у Шаховска г о. Но послѣдній самъ находился въ затруднитель¬
номъ положеніи, потому что даже самые упорные въ мятежѣ сѣверя¬
не, такъ долго и напрасно ожидая прибытія къ нимъ мнимаго Ди¬
митрія, начинали охлаждаться въ усердіи къ нему и отъ нихъ
Нельзя было ожидать ничего, пока онъ не явился бы между ними.
Поэтому Шаховской, видя, что необходимо было скорѣе добыть
и представить имъ мнимаго Димитрія, призвалъ къ себѣ въ Пу¬
тивль находившагося у терскихъ казаковъ бродягу И лейку, выда¬
вавшаго себя еще при 1-мъ самозванцѣ за; царевича Петра, будто-
бы сына Ѳеодора Іоанновича. Этотъ Лже-ІІетръ, съ открытіемъ
весны, отправился съ терскими казаками на судахъ изъ Дона вверхъ
по Донцу до Борисъ-города, откуда черезъ Осколъ прибылъ въ Пу¬
тивль съ 10 т. своего войска, оставивъ вездѣ на пути кровавые слѣ¬
ды своего похода, потому что былъ звѣрски кровожаденъ и гнусно
развратенъ. Шаховской усилилъ его войско новымъ наборомъ сѣ¬
верянъ и призваннымъ имъ отрядомъ запорожцовъ, и вмѣстѣ съ
ЛжеШетромъ двинулся къ Тулѣ, выславъ впередъ два отряда.
Одному, йодъ начальствомъ князя Долгорукова, было поручено
принудить Измайлова къ снятію осады Козельска, а другому —
спѣшить къ Тулѣ, на усиленіе Телятевскаго, которому приказано
немедленно по прибытіи его идти къ Калугѣ на выручку Болотни¬
кова. Телятевскій двинулся къ ней 1-го мая, но, чтобы не быть
отрѣзаннымъ отъ сѣверской области, не прямо, а сначала къ Бѣ¬
леву, дабы упрочить себѣ путь .отступленія на Путивль.
Мстиславскій, узнавъ о его движеніи къ Калугѣ, выслалъ на
встрѣчу ему князей Татева и Черкаскаго съ 17 т. чел. войскъ.
Они встрѣтили Телятевскаго на р. Пчелнѣ и въ бою съ нимъ бы¬
ли разбиты: Татевъ, Черкаскій и многіе ратники были убатЕЦ
остальные бѣжали подъ Калугу и распространили въ царскомъ ста¬
нѣ ужасъ и смятеніе. Болотниковъ на другой же день произвелъ
сильную вылазку —и царское войско обратилось въ постыдное бѣг¬
ство къ Боровску, бросивъ орудія, снаряды и припасы* а многіе да-
же передались Болотникову (по нѣкоторымъ свидѣтельствамъ—до
15 т. чел., въ томъ числѣ около 100 нѣмцовъ съ начальникомъ сво¬
имъ Ганс’бергомъ). Къ счастію, всегда доблестный Скопинъ-
Шуйскій и Пашковъ пребыли вѣрными долгу и чести, своимъ му¬
жествомъ одушевили нѣсколькихъ ратниковъ, удерживали съ ними Бо-
лот никова, чтобы обезопасить бѣжавшихъ, и затѣмъ самивъпоряд-
'кѣ отступили къ Серпухову, привезя съ собою нѣсколько спасенныхъ
иші пушекъ.
Подъ Козельскомъ Измайловъ удачно отразилъ нападеніе Дол¬
горукова и только тогда снялъ осаду Козельска, когда узналъ о
бѣгствѣ войска изъ подъ Калуги. Онъ отступилъ въ Мещовскъ,
увезя съ собою весь осадный снарядъ.
Пока Мстиславскій собиралъ въ Боровскѣ бѣжавшія войска свои,
Болотниковъ вышелъ изъ Калуги и въ Тулѣ соединился съ Л же-
Петромъ, чтобы дѣйствовать совокупными силами;
Москва была въ ужасѣ и смятеніи, но Василіи ободрилъ всѣхъ
своею рѣшимостью побѣдить или умереть, даже самому высту¬
пить въ походъ противъ злодѣевъ русской земли. Но онъ требовалъ
н отъ всѣхъ дружнаго содѣйствія ему, разослалъ указы, чтобы всѣ
служивые и даточные люди собирались подъ его знамена, а монас¬
тыри снабжали бы продовольствіемъ Москву и войско. Патріархъ и
высшее духовенство не только согласились па всѣ пожертвованія, но
и провозгласили во всѣхъ церквахъ отлученіе Болотникова, само-
званцовъ и всѣхъ сообщниковъ ихъ. Увлеченіе было внезапное н
всеобщее, и ополченіе образовалось такъ успѣшно и скоро, что уже
21 мая Василій могъ выртупить въ походъ. Москву онъ поручилъ
брату своему Димитрію и боярамъ князьямъ Одоевскому и Тру¬
бецкому, всѣхъ же прочихъ бояръ и воеводъ взялъ съ собою. Изъ
Москвы онъ послалъ боярина князя Андрея Василіевича Голи¬
цына съ частью силъ къ Каширѣ, на соединеніе съ шедшимъ къ
ней изъ Рязани бояриномъ княземъ Лыковымъ, самъ же съ глав¬
ными силами двинулся къ Серпухову, куда приказалъ прибыть и
Мстиславскому изъ Боровска. Едва выступивъ изъ Москвы, онъ
былъ обрадованъ вѣстью, что Хвороетинннъ и мятежные астрахан¬
цы, раскаявшись, 19 мая покорились ему, и спѣшилъ ободрить тѣмъ
и Москву, и войско. Впрочемъ астраханцы не впустили въ Астра¬
хань Шереметева, который продолжалъ оставаться на островѣ Вал-
чикѣ на Волгѣ.
Лже-Петръ, Шаховской и Болотниковъ, сосредоточивъ всѣ
войска свои въ Тулѣ, выслали Телятевекаго съ 30 т. путив-
лянъ, ельчанъ н казаковъ донскихъ, терскихъ, волжскихъ я яицкихъ
Къ Серпухову, вѣроятно для удержанія переправы черезъ Оку. Но
Телятевскій, узнавъ на пути о прибытіи Василія въ Серпуховъ,
обратился къ Каширѣ. Василій, пославъ Голицыну и Лыкову нѣ¬
сколько сотенъ въ подкрѣпленіе, приказалъ имъ идти противъ Теля-
тевскаго. Они встрѣтили его на берегахъ рѣчки Босми, въ 17 вер¬
стахъ отъ Каширы, и 5-го іюня на разсвѣтѣ вступили въ упорный
бой съ нпмъ, продолжавшійся 4 часа сряду съ перемѣннымъ устгѣ-
хомъ. Мятежники начали-было уже одолѣвать, а царскія войска от¬
ступать, но Голицынъ и Лыковъ такъ устыдили и одушевили ихъ,
что, сами первые броеясь въ сѣчу, увлекли и ихъ за собою—и мятеж¬
ники, бросивъ орудія, знамена и коней, бѣжали къ Тулѣ, были пре-
слѣдованы 40 верстъ и,-сверхъ убитыхъ и разсѣянныхъ, потеряли до
5 т. плѣнныхъ, такъ что Телятевскій воротился вь Тулу лишь съ
весьма немногими ратниками. Но около 1,700 удалѣйшихъ казаковъ
изъ его войска, перейдя въ концѣ боя черезъ рѣчку Восму, засѣли
въ буеракахъ, оградившись повозками, не хотѣли сдаваться и защи¬
щались отчаянно цѣлыхъ два дня. Когда же наконецъ у нихъ не
стало пороха, царскія войска, спѣшившись, спустились въ буераки,
пошли на приступъ и вырѣзали всѣхъ казаковъ, кромѣ семи, спас¬
шихъ жизнь нѣкоторымъ помѣщикамъ во время разбоевъ съ Лже-
Петромъ на Волгѣ.
Василій, обрадованный такою важною побѣдой, спѣшилъ восполь¬
зоваться ею и дѣйствовать рѣшительно. Самъ оставаясь еще въ Сер¬
пуховѣ, онъ выслалъ за Оку 3-хъ-полковое войско подъ главнымъ
начальствомъ Скопина-Шуйскаго. Послѣдній, въ 40 верстахъ отъ
Тулы соединясь съ полкомъ Голицына и Лыкова, продолжалъ ид¬
ти въ Тулѣ. Находившіеся въ ней мятежники, въ намѣреніи препят¬
ствовать обложенію ея, расположили сильный отрядъ въ '/2 верстѣ
впереди ея, на топкой рѣчкѣ Воронеѣ, между болотомъ и лѣсомъ.
Но это не остановило Скопинаиего войскъ, которыя 12 іюня си¬
лою перешли черезъ Воронею, опрокинули мятежниковъ въ Тулу и
остановились подъ нею, въ ожиданіи прибытія самаго Василія. По¬
слѣдній, нѣсколько дней спустя выступивъ изъ Серпухова съ глав¬
ными силами, 28 іюня прибылъ къ Алексину, который сдался на дру¬
гой день, а 30 іюня—къ Тулѣ и приказалъ начатъ осаду. Голицынъ
съ каширскимъ полкомъ сталъ на каширской дорогѣ, на Черленой горѣ,
лѣвымъ крыломъ своимъ примыкая къ отряду князя Урусова, со¬
стоявшему изъ чувашъ, черемисъ и татаръ казанскихъ, романовскихъ,
арзамасскихъ и расположенному на рѣчкѣ Тулкѣ; на лѣвой сторонѣ
р. Упы находился станъ главнаго войска, позади котораго Василій
приказалъ разбить свои шатры, въ 2-хъ верстахъ отъ Тулы. Боль¬
шая часть осадныхъ орудій была поставлена за турами на крапи-
винской дорогѣ, но нѣкоторыя изъ нихъ и со стороны каширской
дороги, близь р. Упы.
Успѣхи первыхъ" дѣйствій Василія имѣли вліяніе на нѣкоторые
окрестные города, которые и покорились ему (Сапожокъ, Ряжскъ,
Михайловъ и Брянскъ). Не считая воможнымъ осаждать въ одно
время и Тулу, и Калугу, онъ хотѣлъ по крайней мѣрѣ отрѣзать со¬
общенія послѣдней съ мятежнымъ краемъ. Съ этою цѣлью онъ по¬
слалъ на лѣвую сторону Оби два отряда йодъ начальствомъ князей
Сеито'ва и Василія Мосальскаго. Изъ нихъ первый очистилъ отъ
мятежниковъ Лихвинъ, Бѣлевъ и Волховъ, а послѣдній осадилъ
Козельскъ.
Но осада Тулы шла медленно, хотя осаждавшихъ было до 100 т.
чел., а въ Тулѣ только до 20 т., но все отчаянныхъ злодѣевъ, подъ
начальствомъ Лже-Петра, Шаховсваго, Тѳлятевскаго, нѣкоего
Кохановскаго и главное—Болотникова, готовившагося явитъ и
въ Тулѣ такое же отчаянное сопротивленіе, какое оказалъ въ Калу¬
гѣ. Одушевляемые имъ, мятежники производили ежедневно по 3
и 4 вылазки, дрались отчаянно и всегда отбивали многократные
приступы царскихъ войскъ. Не смотря на то, Шаховской и Бо¬
лотниковъ предвидѣли, что рано или поздно Василій возьметъ
Тулу, если они не получатъ помощи отъ сѣверянъ, и потому пору¬
чили бывшему при нпхъ запорожскому атаману Зар.уцкому ѣхать въ
Польшу н развѣдать, прибудетъ пли нѣтъ въ московскіе предѣлы кто-
побудь подъ именемъ царевича Димитрія. Но Заруцкій далѣе
Стародуба не поѣхалъ и даже не писалъ въ Тулу. Тогда Шахов¬
ской послалъ въ Польшу одного казака, который увѣдомилъ друзей
Юрія Мнншка, что если они не поспѣшатъ выслать какого-нп-
будь Димитрія, то дѣло Мнишки п Марины будетъ проиграно, а
Василій восторжествуетъ. Друзья Мнншка усердно принялись за
дѣло, но долго и напрасно искали человѣка, достаточно способнаго
и главное — отважнаго быть Лже-Димитріемъ. Наконецъ полякъ
Мѣховецкій, любимецъ 1-го самозванца, рѣшился назвать Димит¬
ріемъ подговореннаго имъ молодаго человѣка, который,, хотя черта¬
ми лица вовсе не походилъ на 1-го самозванца, но не уступалъ ему
въ дерзкой отважности. Онъ былъ русскій уроженецъ, по имени
Иванъ, во жилъ въ бѣлорусскомъ городѣ Соколѣ учителемъ при
дѣтяхъ одного священника *). Онъ говорилъ хорошо по русски и по
польски, твердо зналъ церковный кругъ, даже разумѣлъ по еврейски,
но, кромѣ храбрости въ бояхъ и отважности въ исполненіи своихъ
намѣреній и предпріятій, отличался лишь гнуснѣйшими пороками—
жестокостью, корыстолюбіемъ, крайнимъ распутствомъ и грубостью.
Мѣховецкій, передавъ ему всѣ подробности о 1-мъ самозванцѣ и
*) Такъ объясняли его происхожденіе Веръ и Петрей. Въ Россіи и Польшѣ
ходили слухи, что онъ былъ жидъ, основанные на тонъ, что въ походное время
видали его читавшимъ въ своей ставкѣ талмудъ п книги* раввиновъ. Въ грамотѣ
даря Михаила Ѳеодоровича къ принцу Морицу оранскому онъ названъ так¬
же жидомъ. Авраамій Палицынъ считалъ его поповскимъ сыномъ Матвеемъ
Веревкинымъ, но смѣшивалъ его съ сгародубцомъ Веревкинымъ, возбудив¬
шимъ своихъ согражданъ въ его пользу. Никоновская же лѣтопись считаетъ про*
похожденіе его неизвѣстнымъ.
настроивъ его, какъ было нужно, отправилъ въ Стародубъ. Жи¬
тели этого города, увлеченные совѣтами и примѣромъ одного изъ
своихъ согражданъ, Гавріила Веревкина, тотчасъ, безъ малѣй¬
шихъ доказательствъ и сомнѣнія, признали самозванца за истиннаго
царевича Димитрія. Заруцкій, хотя съ перваго взгляда увидѣлъ,
что онъ былъ обманщикъ, и хотя никогда не видалъ 1-го самозван¬
ца, однако не усомнился признать его за этого послѣдняго. Мѣли¬
пецкій же, выжидавшій близъ Стародуба, какъ будетъ принятъ въ
немъ самозванецъ, какъ только узналъ, что онъ признанъ съ востор¬
гомъ, въ тотъ же день вступилъ въ Стародубъ съ 5 т, поляковъ, изъ
числа которыхъ только немногіе впрочемъ были порядочно вооруже¬
ны. Хотя къ нимъ вскорѣ и присоединилось нѣсколько тысячъ сѣве¬
рянъ, однако съ этимъ плохимъ ополченіемъ все таки нельзя было
надѣяться на одолѣніе большихъ силъ Василія подъ Тулой, По
смотря на то, самозванецъ рѣшился немедленно выступить въ поле,
дабы отъ бездѣйствія не простылъ первый вылъ усердія сѣверянъ,
расчитывая кромѣ того ина возбужденіе измѣны въ царскомъ войскѣ.
Въ этомъ предположеній онъ дошелъ до такой дерзости, что послалъ
къВасилію требованіе—чтобы онъ уступилъ ему престолъ безъ крово¬
пролитія! Василій презрѣлъ эту дерзость, однако видѣлъ, какія но¬
выя и большія опасности грозили ему, тѣмъ болѣе, что Черниговъ,
Цовгородъ-Сѣверскій и Путивль уже признали самозванца, а ихъ при¬
мѣру готовъ былъ послѣдовать и Брянскъ. Въ такого рода обстоя¬
тельствахъ, безъ сомнѣнія слѣдовало бы немедленно выслать противъ
самозванца сильное войско, дабы уничтожить его еще прежде, неже¬
ли онъ успѣлъ бы усилиться. Но Василій не смѣлъ ослабить себя
подъ Тулой, изъ опасенія выпустить изъ рукъ находившихся въ ней
главныхъ мятежниковъ и злѣйшихъ враговъ своихъ. Въ такомъ слу¬
чаѣ ему слѣдовало бы употребить самыя рѣшительныя средства для
скорѣйшаго овладѣнія Тулой (сильное обстрѣливаніе ея и затѣмъ
общій приступъ), и, взявъ ее, со всѣми силами обрушиться па само¬
званца. Но онъ рѣшился продолжать осаду Тулы, а противъ само¬
званца" дѣйствовать только отрядами. Такъ какъ послѣдній шелъ'отъ
Стародуба къ Брянску, то Василій приказалъ Мещовскому воеводѣ
Сумбулову поспѣшно послать расторопныхъ ратниковъ къ Брян¬
ску для развѣданія и для наказанія жителей этого города за ихъ
шаткость, и въ то же"время выслалъ изъ-подъ Тулы' отряды засло¬
нить войско, осаждаѣшее ее, со стороны украицы.
Выбранные Сумбуловьшъ 250 лучшихъ конныхъ ратниковъ,
подъ начальствомъ головы Безобразова, быстро двинулись къ
Брянску и вступили въ него безпрепятственно, потому что большая
часть жителей его вышла встрѣчать самозванца, бывшаго уже не¬
далеко. Безобразовъ сжегъ городъ и поспѣшно пошелъ обратно
въ Мещовсвъ. Самозванецъ послалъ за нихъ въ погоню, но не могъ
настигнуть ено.
Отряды же, высланные изъ подъ Тулы, овладѣли городами Дѣди-
ловымъ, Епифаныо, Крапивной и Одоевымъ, и тѣмъ прикрыли осаду
Тулы съ юга.
Самозванецъ, 'расположись станомъ подъ Брянскомъ, приказалъ
исправлять этотъ выжженный городъ, а 20 сентября послалъ пѣхо¬
ту съ обозомъ, въ Карачевъ, куда самъ вскорѣ прибылъ съ конницей
и отсюда двинулся на выручку осажденнаго Козельска. Осаждавшій
его князь Мосальскій хотѣлъ удержаться подъ нимъ съ своими
8 т. войскъ, но былъ разбитъ самозванцемъ и принужденъ отступить
съ урономъ къ Мещовску.
Между тѣмъ осада Тулы продолжалась уже 3-й мѣсяцъ и все без¬
успѣшно: 100 т. царскихъ войскъ никакъ не могли одолѣть 20 т.
мятежниковъ, оборонявшихъ Тулу. Эго доказываетъ какъ отчаянное
упорство и необыкновенныя дѣятельность и отважность осажденныхъ,
такъ еіце болѣе—очень мало искуства со стороны осаждавшихъ, тог¬
да какъ еще за 55 лѣтъ такая твердыня, какъ Казань, была взята
всего въ одинъ мѣсяцъ. Скорѣйшее взятіе Тулы было, какъ сказано,
крайне необходимо для немедленнаго обращенія осаждавшаго войска
противъ самозванца и для рѣшительнаго пораженія его. Продолжи¬
тельная же осада Тулы была во всѣхъ отношеніяхъ крайне вредна
для Василія и очень выгодна для осажденныхъ, для всѣхъ мятеж¬
никовъ и для самозванца. Осаждавшее войско скучало, приходило въ
уныніе, упадало духомъ, предводитель татаръ князь Урусовъ, из¬
мѣни присягѣ, уѣхалъ съ своими мурзами въ Крымъ, а Василій
и его воеводы недоумѣвали, какія средства употребить для скорѣй¬
шаго овладѣнія Тулой. Осажденные же, хотя и нуждались въ продо¬
вольствіи, но не унывали, бодрствовали и продолжали отчаянно за¬
щищаться, не только въ городѣ, но и производя безпрестанныя вы¬
лазки. "
Но въ то самое время, когда Василій и его воеводы уже сомнѣ¬
вались въ возможности взять Тулу, простой боярскій сынъ изъ Му¬
рома Ѳома Суминъ-Кровковъ предложилъ затопить Тулу, если
ему дадутъ рабочихъ. Василій и воеводы осмѣяли его предложеніе,
но, видя твердую увѣренность его въ успѣхѣ, наконецъ согласились.
ІІо указанію его, начали запруживать р. Упу, въ 3-хъ верстахъ ниже
Тулы, плотиной изъ деревьевъ и соломы, надъ которой устроили
земляную насыпь. Вода въ рѣкѣ начала сильно прибывать и тогда
увеличили число рабочихъ и усилили работы. Кончилось тѣмъ, что
рѣка выступила изъ береговъ и не тольво охватила весь городъ, но
и затопила его внутри, такъ что по улицамъ плавали на плотахъ.
Всѣ сообщенія съ окрестностями были отрѣзаны водою (тогдакакъ
100 т. войскъ 3 мѣсяца не могли пресѣчь ихъ тѣснымъ обложе¬
ніемъ!), для осажденныхъ стало невозможнымъ получать подвозы
продовольствія извнѣ, а склады его въ городѣ были затоплены — и
осажденные были доведены до такой крайности, что ѣли лошадей,
собакъ, кошекъ, мышей и даже падаль и воловьи кожи. Тогда то,
что въ 3 мѣсяца не могли сдѣлать 100 т. войскъ, въ нѣсколько дней
совершила вода, вслѣдствіе выдумки Кровкова: осажденные, одо-
лѣнные голодомъ, стали ежедневно толпами въ 100, 200, даже 300
чел. выбѣгать изъ Тулы въ царскій станъ. Даже самъ Болотни¬
ковъ, по совѣту съ Телятевскимъ и Шаховскимъ, рѣшился
вступить въ переговоры о сдачѣ, съ тѣмъ, чтобы выдать Лже-Пет-
ра, но получить помилованіе для себя и прочихъ осажденныхъ. Ва¬
силій, видя несвоевременность непреклонности, по причинѣ прибли¬
женія самозванца, согласился и 10 октября бояринъ Крюкъ-Колы¬
чевъ занялъ Тулу отрядомъ царскихъ войскъ, а Болотниковъ прі¬
ѣхалъ въ царскій станъ и, упавъ къ ногамъ Василія, просилъ по¬
милованія и обѣщалъ вѣрно служить ему. Но Василію, находивше¬
муся въ большой зависимости отъ бояръ и помѣщиковъ, трудно бы¬
ло помиловать того, который былъ явнымъ и злымъ врагомъ ихъ.
Болотникова съ Лже-Петромъ, прочимп главными начальниками
мятежниковъ и съ 52 нѣмцами, взятыми въ Тулѣ, отправили въ Мос¬
кву. Здѣсь Лже-Петра повѣсили подъ Даниловымъ монастыремъ
на серпуховской дорогѣ, Болотникова сослали въ Каргополь и
тамъ утопили, той же участи подвергли и казачьяго атамана Наги¬
бу, а нѣмцовъ сослали въ Сибирь. Но родословныхъ и чиновныхъ
преступниковъ, по предстательству боярт», пощадили, такъ что из¬
мѣнникъ Телятевскій даже сохранилъ не только свободу, но и бо¬
ярство! А другаго измѣнника Шаховсваго только сослали въ Ка¬
менную Пустынь на Кубенскомъ озерѣ!
Вѣсть о взятіи Тулы заставила самозванца поспѣшно отступить къ
Трубчевску. Василію слѣдовало бы немедленно со всемъ войскомъ
идти противъ него н истребить его. Но Василій имѣлъ такую огра¬
ниченную боярами и помѣщиками власть, что не могъ отказать по¬
слѣднимъ въ требованіи отдыха послѣ 15-ти недѣльной осады Тулы.
И хотя, возвращаясь самъ въ Москву, онъ и приказалъ Скопину и
Ивану Никитичу Романову съ главнымъ войскомъ идти отъ
Тулы на р. ІІчельну, для удержанія самозванца, по когда пришла
вѣсть объ отступленіи его изъ Козельска, все войско было распу¬
щено до ''начала зимы, и только подъ Калугой былъ оставленъ
наблюдательный отрядъ, даСрбулову приказано сдѣлать пзъ Мс-
щовска поискъ въ Брянску, который онъ и занялъ. Для удержанія
этого города, Василій послалъ въ него воеводами князя Кашина
п Ржевскаго, которые и оградили городъ валомъ и тыномъ.
Дабы какъ можно болѣе возвысить взятіе Тулы и ободрить тѣмъ
Москву и государство, Василій 31 октября имѣлъ торжественный
въѣздъ въ Москву, на колесницѣ, обитой краснымъ сукномъ и за¬
пряженной 4-мя бѣлыми копями, въ сопровожденіи до 2 т. бояръ и
чиновъ двора верхомъ на лошадяхъ (совершенно по подобію боль¬
шихъ тріумфовъ римскихъ императоровъ). Въ Москвѣ Василія уже
ожидали послы Сигизмунда, съ которыми и начались оффиціаль¬
ные переговоры, но вмѣстѣ съ тѣмъ—и большія несогласія.
Бездѣйствіе царскаго войска послѣ взятія Тулы вскорѣ обна¬
ружило вредное вліяніе свое. Мятежники ободрились, мятежъ
распространился и не только дальніе сѣверскіе города не поко¬
рялись, но п Калуга не сдавалась. Василій предложилъ казакамъ,
взятымъ въ плѣнъ въ 1606 году въ Заборьѣ, послѣ пораженія Бо¬
лотникова подъ Москвою, идти заслуживать свою вину подъ Ка¬
лугой. Казаки поклялись служить вѣрно п въ числѣ 4 т. чел.' отправи¬
лись подъ Калугу. Но Василій поступилъ неосторожно, повѣривъ
раскаянію казаковъ. Атаманъ ихъ Беззубцовъ, по порученію Ва¬
силія, обѣщалъ осажденнымъ помилованіе, если они сдадутся, но
они отвѣчали, что и не думаютъ о сдачѣ, а знаютъ одного царя
Димитрія, который не замедлитъ выручить ихъ, и въ доказатель¬
ство своей рѣшимости произвели сильную вылазку. Тогда казаки,
ждавшіе только случая обратиться къ прежиему ремеслу своему, ста¬
ли явно и нагло обнаруживать свои измѣнническія намѣренія. А
царскіе воеводы, устрашенные этимъ, не нашли ничего лучшаго,
какъ поспѣшно отступать къ Москвѣ,оставивъ въ своемъ станѣ каза¬
ковъ и много пороха и продовольственныхъ запасовъ. На другой день
казаки просили, чтобы ихъ впустили въ Калугу, но начальствовав¬
шій въ ней полякъ Скотницкій, не довѣряя имъ и принимая это
за военную хитрость, не впустилъ ихъ. Тогда они рѣшились идти
къ самозванцу и переправились за Оку ниже Калуги. Жители же
ея, захвативъ оставленные въ царскомъ станѣ порохъ и запасы, по¬
слали просить казаковъ воротиться. Но казаки, обиженные первымъ
отказомъ, продолжали свой путь, кромѣ 100 изъ нихъ, которые во¬
ротились.
Между тѣмъ самозванецъ получилъ изъ Польши подкрѣпленіе, хо¬
тя и незначительное числомъ — всего только 200 чел., но важное
тѣмъ, что ими начальствовалъ необыкновенно способный полковникъ
Лисовскій, лихой наѣздникъ, отважный, предпріимчивый и искусный
въ военномъ дѣдѣ. По его совѣту, самозванецъ, въ виду распущенъ
царскаго войска, рѣшился перейти въ наступленіе и, выступивъ изъ
Трубчевска, осадилъ Брянскъ. Но находившіеся въ немъ Кашинъ
и Ржевскія твердо положили отчаянно защищаться, хотя имѣли
мало запасовъ.
Въ это самое время зараза самозванства развилась и па противу-
положномъ краю государства—въ низовыхъ приволжскихъ степяхъ,
гдѣ почтп въ одно время явилось 30 самозванцовъ, выдававшихъ
себя за выдумаппглхъ нми, безъ малѣйшаго правдоподобія, никогда
несуществовавшяхъ царевичей—сыновей Іоапна IV или его сыно¬
вей Іоан па п Ѳеодора. И всѣмъ имъ вѣрили и признавали ііхъ,
такова была другая зараза легковѣрія наглому самозванству! Всѣ
эти самозванцы принадлежали' къ грубой черни, большею частью
изъ дворовыхъ людей и крестьянъ. Къ одному изъ нихъ, на¬
звавшему себя царевичемъ Августомъ *) Ивапомъ Ивано¬
вичемъ, сыномъ Іоанна IV отъ 4-го брака его съ Анпою Кол-
товскою (которая никогда не имѣла дѣтей и была еще жива), такъ
пристрастились мятежные астраханцы, что набрали для него опол¬
ченіе, съ которымъ онъ и поплылъ вверхъ по Волгѣ. Шереме¬
тевъ, все еще стоявшій на островѣ Бальчикѣ, не препятствовалъ
плаванію самозванца, вѣроятно потому, что въ отрядѣ его ѵвсе еще
свирѣпствовала цыпга. Самозванецъ сильно нападалъ на Саратовъ,
но воеводы въ немъ Сабуровъ и Аничковъ отбили обманщика
съ большимъ уроновъ и онъ безъ, успѣха воротился въ Астрахань.
Всѣ эти приволжскіе елмозванцы и ихъ приверженцы были не иное
что, какъ разбойники и грабители, не имѣли даже временнаго успѣ¬
ха и вскорѣ изчезли. Но когда казаки узнали, что въ сѣверской зем¬
лѣ воюетъ мнимый Димитрій съ значительными силами, то нѣ¬
сколько тысячъ ихъ отправилось къ нему подъ Брянскъ.
Въ помощь осажденнымъ въ этомъ городѣ воеводамъ Василій
послалъ войско подъ начальствомъ князя Куракина, а князю Лит-
вину-Мосальскому изъ Мещовска велѣлъ идти туда же и со¬
ставлять передовой полкъ Куракина. Мосальскій приблизился къ
Брянску 15 декабря, когда осажденные уже были доведены голодомъ
до послѣдней крайности и, кромѣ того, были принуждены ежеднев¬
но съ боя добывать себѣ* воду и дрова. Съ радостью увидали они
полкъ Мосальскаго; но послѣдняго еще отдѣляла отъ замка
р. Десна, по которой шелъ ледъ. Осажденные жалобными воплями при¬
зывали войска Мосальскаго на помощь—и послѣднія явили такое
геройское самоотверженіе, которое составляетъ рѣдкое и отрадное
исключеніе среди частыхъ примѣровъ постыднаго малодушія въ эти
*) Вѣрэя тнв по примѣру римскихъ Августовъ и Цезарей,
мрачныя времена. Они бросились въ рѣку и поплыли черезъ нес,
разгребая осиливавшій ихъ ледъ, подъ выстрѣлами поляковъ и мя¬
тежниковъ съ другаго берега. Для облегченія ихъ, осажденные сдѣ¬
лали вылазку въ тылъ непріятелю и тѣмъ вынудили его нѣсколько
отступить отъ рѣки, а плывшимъ дали возможность безпрепят¬
ственно выйти на берегъ, причемъ она совершили этотъ геройскій
подвигъ такъ удачно, что ни одинъ человѣкъ и ни одна лошадь не
погибли. Соединясь съ осажденными, Mo с а л ьекій смѣло ударилъ съ
ними на непріятелей, значительно превосходившихъ его числомъ,
выбилъ пѣхоту ихъ изъ окоповъ и рѣшительно отразилъ самозванца
отъ города. Когда эта горсть храбрецовъ уже славно оканчива ла
бой, къ правому берегу Десны подоспѣлъ и Куракинъ, который
тотчасъ же устроилъ напротивъ Брянска укрѣпленный станъ. А въ
ночь наступнлъ сильный морозъ, Десна стала, сообщеніе черезъ нео
установилось по льду и Куракинъ снабдилъ осажденныхъ въ из¬
обиліи продовольствіемъ и всемъ нужнымъ для вы держанія осады.
Самозванецъ, чтобы вознаградить себя за нотерпѣпную неудачу,
самъ перешелъ черезъ Десну и напалъ на Куракина. Бой былъ
упорный, но нерѣшительный ни для той, ни для другой стороны.
Куракинъ, уже снабдивъ осажденныхъ всемъ нужнымъ для вьгдер-
жапія осады, счелъ безполезнымъ вступать на другой день въ но¬
вый бои и вмѣстѣ съ Мосальскимъ отступилъ въ Карачевъ.
Самозванецъ послѣдовалъ-было за ними, по видя, что они укрѣпи¬
лись, не рѣшился вытѣснить ихъ открытою силой, прошелъ мимо н
расположился въ Орлѣ.
Напрасно Куракинъ и Мосальскій отступили отъ Брянска.
Послѣ успѣха, одержаннаго горстью осажденныхъ и Мосальскимъ,
Куракину слѣдовало бы соединиться съ ними и довершить пора¬
женіе самозванца, совершенно отбросивъ его отъ Брянска. Отступле¬
ніемъ же своимъ онъ привелъ положеніе Брянска и находившихся
въ немъ войскъ въ прежнее положеніе, исключая только того, что
снабдилъ ихъ запасами. Такъ большею частью неискусно сообража¬
ли свои дѣйствія царскіе воеводы.
ГЛАВА XIV.
ЗАМѢЧАТЕЛЬНѢЙШІЯ ВОЙНЫ И ПОІОДЫ.
(Продолженіе).
У. Войны смутнаго времени (окончаніе). — § 95. Война въ 1608 г.—
Осада Троицкой - Сергіевой лавры (начало). — § 96. Война въ 1609 г.—
Осады: Троицкой Сергіевой лавры (продолженіе) и Смоленска (начало). —
§ 97. Война въ 1610 г.— Осады: Троицкой Сергіевой лавры (окончаніе)
и Смоленска (продолженіе).—Клупшнсбая битва (24 іюня).— § 98. Вой¬
на во время междуцарствія. — Война въ 1610 г. — Осада Смоленска
(продолженіе).—§ 99. Война въ 1611 г.—Сожженіе Москвы (19 марта).—
Взятіе Смоленска Сигизмундомъ (3 іюня). — § 100. Война въ 1612 г.—
Ополченіе и ноходъ князя Пожарскаго и Минина къ Москвѣ.—Изгнаніе
поляковъ изъ Москвы и Россіи. § 101. Заключеніе.
У.
Войны смутнаго времени (1604—1612).
(Окончаніе).
§95.
Война въ 1608 году.—Ооада Троицкой-Сергіѳвой лавры (начало).
Желая остановить наступленіе самозванца, Василій послалъ
8 января 1608 г. брата своего, Димитрія, собрать 3-хъ-по л новое вой¬
ско въ Алексинѣ. Въ большомъ полку этого войска при Димитріѣ
Шуйскомъ находились товарищами князья Лыковъ и Волконскій,
въ передовомъ полку—бояре князь Василій Василіевичь Голи¬
цынъ и Михаилъ Нагой, а сторожевой полкъ составляли войска
князей Куракина и Мосальскаго, бывшія подъ Брянскомъ и
приведенныя изъ Карачева,
Обѣ стороны зимовали довольно спокойно, самозванецъ въ Орлѣ,
а царскіе воеводы въ Волховѣ. Выпавшій глубокій снѣгъ и жесто¬
кіе морозы препятствовали важнымъ военнымъ дѣйствіямъ; проис¬
ходили же только мелкія стычки между Фуражирами.
Между тѣмъ самозванецъ все болѣе и болѣе усиливался присо¬
единявшимися къ нему изь Польши не только незнатными, но дажё
знатнѣйшими людьми (какъ-то: княземъ Романомъ Наримундови-
чемъ Рожинскимъ, знатнѣйшимъ и важнѣйшимъ изъ всѣхъ, дву¬
мя Тышкевичами, Витовскимъ, Велегловскимъ, Зборов¬
скимъ, Стадницкимъ и мн. др.), приводившими съ собою и кон¬
ницу, и пѣхоту, которыхъ собралось до 7 т. чел. отборнаго войска.
Кромѣ того при самозванцѣ было до 8 т. донскихъ и запорожскихъ
казаковъ подъ начальствомъ Заруцкаго и немало русскихъ мятеж¬
никовъ.
Въ началѣ весны обѣ стороны начали готовиться къ открытію
похода: самозванецъ разсылалъ всюду грамоты и возванія, а первый
поискъ былъ произведенъ царскими воеводами, начальствовавшими
въ Переяславлѣ-Рязанскомъ, княземъ Хованскимъ иПрокопіемъ
Ляпуновымъ, которые подступили къ Пронску, измѣнившему Ва¬
силію. Жители его защищались храбро, но не могли отстоять остро¬
га, въ которомъ всѣ дома были сожжены и самый городъ едва
держался. Къ иесчастію, Ляпуновъ былъ раненъ въ ногу, рязан¬
цы, довѣрявшіе только ему одному, упали духомъ и, не докончивъ
взятія Пронска, воротились въ Переяславль.
Между тѣмъ и Д и м и т р і й Шуйскій выступилъ изъ Волхова, съ цѣ¬
лію выгнать самозванца изъ Орла. Но въ войскѣ его уже замышлялась
измѣна со стороны начальниковъ довольно значительной нѣмецкой
дружины, ротмистра ЛамсдорФа, поручика Берга и прапорщика
Фонъ-Аалена. 17 апрѣля они послали сказать самозванцу,; чтобы
онъ смѣло шелъ противъ Шуйскаго, а они въ первой битвѣ перей¬
дутъ со всѣми нѣмцами на сторону его, самозванца. Вслѣдствіе то¬
го, послѣдній немедленно двинулся въ походъ и 23 апрѣля встрѣ¬
тилъ Шуйскаго на полпути отъ Орла къ Волхову, близъ селенія
Каменки. Въ произшедшей здѣсь жаркой битвѣ, Голицынъ, всегда
и во всемъ робкій, по выраженію лѣтописца—ужасеся вельми
и обратилъ тылъ съ ввѣреннымъ ему передовымъ полкомъ, который
опрокинулся на большой, смялъ его и увлекъ за собою. Поляки силь¬
но преслѣдовали и рубили ихъ, и все войско было бы совершенно
разбито, еслибы Куракинъ съ сторожевымъ полкомъ, рѣшительно
ударивъ на поляковъ, не остановилъ ихъ и потомъ прикрылъ общее
отступленіе, при содѣйствіи тѣхъ самыхъ нѣмецкихъ начальниковъ,
на измѣну которыхъ полагался самозванецъ, но которые были такъ
пьяны, что забыли исполнить злой умыселъ свой, а подчиненные ихъ,
ничего не зная о немъ, честно л храбро исполнили долгъ свой и
нанесли полякамъ немалый уронъ. Оправившееся между тѣмъ цар¬
ское войско остановилось въ нѣсколькихъ верстахъ отъ мѣста сра¬
женія.
На другой день войско самозванца двинулось впередъ и бой возоб¬
новился, но безъ особенныхъ усилій съ обѣихъ сторонъ. Царское вой¬
ско вѣроятно удержалось бы на своемъ мѣстѣ, еслибы Шуйскій и
товарищи его, не довѣряя своимъ силамъ, не стали преждевременно
готовиться къ отступленію и не послали впередъ къ Волхову пу¬
шечный снарядъ свой! Рожинекій, узнавъ объ этомъ, дружнѣе и си ль¬
нѣе ударилъ на царскіе полки, которые, сами оробѣвъ отъ робкихъ
распоряженій своихъ воеводъ, не выдержали удара поляковъ и бро-
’ сились бѣжать въ разсыпную! Тогда отрезвившійся уже ЛамсдорФъ
счелъ это время удобнымъ для исполненія своего замысла: отведя
своихъ всадниковъ въ сторону, онъ хотѣлъ вести ихъ къ самозванцу
съ распущенными знаменами. Но они, опасаясь за своихъ женъ и
дѣтей, находившихся въ Москвѣ, большею частью отказались идти
и ускакали за царскими войсками. ЛамсдорФъ же и оставшіеся
съ нимъ не болѣе 200 чел. были изрублены запорожцами, по прика¬
занію, заранѣе данному имъ Рожиискимъ не щадить обманувшихъ
его нѣмцовъ. Быстро и сильно преслѣдуя бѣжавшія царскія вой¬
ска, поляки настигли и отбили пушечный снарядъ ихъ. Царскіе же
воеводы, оставивъ въ Волховѣ 5 т. чел. (безъ сомнѣнія — на вѣр¬
ную жертву), сами съ прочими войсками поспѣшно шли или, лучше
сказать, бѣжали къ Москвѣ!
Понятно, что съ такими воеводами трудно было не только раз¬
бить и уничтожить самозванца, но даже удержать его и остановить
успѣхи его и распространявшійся мятежъ. Храбрости весьма немно¬
гихъ воеводъ была ничтожна передъ постыднымъ малодушіемъ про¬
чихъ, соединеннымъ притомъ съ невѣжествомъ ихъ въ военномъ
дѣлѣ, потому что они назначались не по военнымъ достоинствамъ,
а по родословному старшинству. И- многочисленность ввѣряемыхъ
ймъ войскъ не вела ни къ какой пользѣ, а лишь ко вреду, потому
что какъ съ храбрыми воеводами и войска сражались храбро, такъ
Съ малодушными они малодушничали и бѣжали*
Самозванецъ немедленно подступилъ къ Волхову, Гдѣ и не ду¬
мали обороняться. Часть бывшихъ въ немъ войскъ разбѣжалась, а
‘остальныя впустили самозванца и присягнули ему, по примѣру на¬
чальника своего, князя Сеитова.
Изъ Волхова Лисовскій съ запорожцами, мятежными крестьяна¬
ми и небольшимъ числомъ поляковъ двинулся къ Коломнѣ, а са¬
мозванецъ и Рожиискій съ главными силами пошли къ Калугѣ н
расположились лагеремъ у устья р. Угры. Довѣрясь Сеитову и его
ратникамъ, оии дозволили.имъ составлять передовую стражу своего
войска; но Сеитовъ и его ратники, передавшіеся самозванцу толь¬
ко по необходимости, переправясь за Утру поспѣшили въ Москву,
гдѣ заявили, что у самозванца войскъ мало и бояться его нечего.
Тѣмъ не менѣе Москва была въ большой тревогѣ. Воротившійся
въ нее Димитрій Шуйскій привелъ съ собою очень мало войскъ,
потому что, сверхъ претерпѣннаго въ бою урона, многіе ратники на
пути разошлись по своимъ городамъ! Для заслоненія Москвы Ва¬
силій былъ принужденъ собрать новое войско, которое, подъ на¬
чальствомъ Скопина и Ивана Никитича Романова, 29-го мая
расположилось на берегу рѣчки ІТезнани.
Дѣйствія самозванца были опасны особенно потому, что были со¬
вершенно въ духѣ дѣйствій передъ тѣмъ Болотникова, т. е.- воз¬
мущали и вооружали холоповъ и крестьянъ противъ ихъ помѣщи¬
ковъ и тѣмъ привлёкали чернь массами къ самозванцу. Устрашен¬
ные же дворяне и боярскія дѣти покидали свон домы и спасались съ
женами и дѣтьми въ Москву. Такимъ образомъ всѣ города за Окою,
оставшись безъ защитниковъ, были вынуждены покориться само¬
званцу.
Но измѣна и предательство находили сообщниковъ и въ высшемъ
сословіи, изъ честолюбивыхъ или малодушныхъ расчетовъ. Такъ ,
князья: Катнревъ, Троекуровъ и бѣжавшій изъ Еромъ Трубец¬
кой, пользуясь тревогой, произведенной въ станѣ на Незнани вѣстью,
что непріятель обходитъ его и другою дорогой идетъ къ Москвѣ,
стали подговаривать ратниковъ къ измѣнѣ. Но злой умыселъ ихъ
былъ во-время открытъ: ихъ- схватили и отправили въ Москву, куда
Василій приказалъ идти и Скопину съ войскомъ, которое послѣ
того считалъ малонадежнымъ.
1-го іюня самозванецъ переправился черезъ р. Москву и располо¬
жился станомъ у села Тушина, въ 15 верстахъ къ з. отъ Москвы,
по волоколамской дорогѣ. Въ слѣдующіе дни съ обѣихъ сторонъ
происходили подъ Москвою частыя стычки. Но самозванецъ не от¬
важился на открытый приступъ къ Москвѣ, .а перешелъ къ селу Тай¬
нинскому, въ 17 верстахъ къ с. в. отъ нея, близь Ярославской доро¬
ги. Рожинскій хотѣлъ отрѣзать этимъ сообщенія Москвы съ при¬
волжскимъ и заволжскимъ краемъ, откуда она ожидала главныхъ
Подкрѣпленій и подвозовъ. Но этимъ непріятель самаго себя поста-*
вилъ въ трудное положеніе, потому что предоставилъ собственный
сообщенія и подвозы къ ю. з. изъ-за рѣки Москвы царскимъ вой¬
скамъ, которыя, свободно выходя изъ Москвы, перехватывали его
подвозы, особенно при переправѣ ихъ черезъ р. Москву. Словомъ—
Рожинскій сталъ на сообщеніяхъ царскаго войска къ с. в. отъ
Москвы, а царское войско отрѣзало ему сообщенія къ ю. з. отъ нея,
слѣдовательно — выгоды были болѣе на сторонѣ послѣдняго. Убѣ-
дясь въ этомъ н въ невозможности держаться долѣе у Тайнинскаго
(нначе—въ своей ошибкѣ), Рожинскій 9 іюня пошелъ обратно къ
Тушину. Дабы не допустить его до р. Москвы, Василій шослалъ
на перерѣзъ ему В-хъ-полковое войско подъ начальствомъ Скопи¬
на, который имѣлъ при себѣ товарищами въ большомъ полку Ива¬
на Никитича Романова и князя Литвина-Мосальскаго. На¬
чальниками же другихъ полковъ были: передоваго — бояринъ князь
Воротынскій и окольничій князь Ромодановскій, а сторожева-
го—стольникъ князь Черкаскій и окольничій Головинъ.
Однако Скопинъ не успѣлъ отрѣзать самозванца отъ Тушина,
а встрѣтилъ его уже по близости послѣдняго, вступилъ съ нимъ въ
жаркій бой, но не могъ помѣшать ему пробиться до Тушина п от¬
ступилъ къ р. Ходынкѣ, къ с. отъ Москвы. На другой день Рожин¬
скій, обозрѣвъ мѣстность, расположилъ войско въ сильно-укрѣп¬
ленномъ лагерѣ на высотахъ позади Тушина, между р. р. Москвою
и Всходнею. Этотъ укрѣпленный лагерь при Тушинѣ надолго по¬
служилъ вѣрнымъ убѣжищемъ и постояннымъ мѣстопребываніемъ
2-му самозванцу, котораго поэтому наши лѣтописи и прозвали Ту¬
шинскимъ воромъ.
Василій съ своей стороны принималъ дѣятельныя мѣры для при¬
крытія и защиты Москвы. Оставивъ Скопина съ его войскомъ (до
70 т. чел.) на Ходынкѣ, самъ онъ взялъ на себя поддерживать его,
для чего 14 іюня выступилъ изъ Москвы съ дворомъ и отборными
полками и расположился въ 2-хъ верстахъ отъ Арбатскихъ воротъ
на'Прѣснѣ и Ваганьковѣ. При немъ находились князь Мстислав¬
скій и воеводы: дворовые — братъ его князь Иванъ Шуйскій и
окольничій князь Мезецкій, и обозный—Романъ Бутурлинъ. Со¬
средоточивъ такимъ образомъ главныя силы противъ самозванца,
къ с. з. отъ Москвы, Василій и съ противоположной стороны ея
приказалъ боярину Нагому, князю Гагарину и стрѣлецкому го¬
ловѣ Дурову съ частію силъ занять острогъ за Яузой, у Таган¬
скихъ воротъ.
Въ такомъ расположеніи обѣ стороны оставались около двухъ не¬
дѣль въ бездѣйствіи. Самозванецъ вѣроятно надѣялся овладѣть
Москвою посредствомъ измѣны, но очень ошибся: измѣны онъ все¬
го менѣе могъ ожидать отъ жителей Москвы, видѣвшихъ гибель 1-го
самозванца и либо гнушавшихся покориться 2-му, либо (множество
дворянъ п боярскихъ дѣтей—-помѣщиковъ) страшившихся дѣйствій
его, направленныхъ прямо противъ ихъ правъ и преимуществъ, до¬
стоянія и даже жизни. Поэтому Василій и Москва имѣли въ нихъ
ревностныхъ защитниковъ, положившихъ упорно сопротивляться
Тушинскому вору.
Наконецъ послѣдній и Рожинскій, 'наскучивъ бездѣйствіемъ,
стали помышлять о нападеніи, но прежде хотѣли развѣдать о по¬
ложеніи царскихъ войскъ. Съ этою цѣлію, 23 іюня Рожинскій
послалъ въ Москву нѣкоторыхъ близкихъ къ нему людей, подъ пред¬
логомъ будто бы навѣдаться о задержанныхъ тамъ польскихъ по¬
слахъ. По непростительной оплошности, этимъ лазутчикамъ дозво¬
лили ѣхать въ Москву и обратно черезъ Ходынскій станъ, который
они и высмотрѣли вполнѣ. А пронесшійся въ Москвѣ вслѣдствіе
того слухъ, будто поляки примирились съ царемъ, подалъ войскамъ
поводъ ослабить мѣры предосторожности, такъ что даже самъ Ско¬
пинъ не остерегся и стражи стана его въ слѣдующую ночь — без¬
печно предались сну! Рожинскій же, скрытно подступивъ въ ту
же ночь къ стану, передъ разсвѣтомъ напалъ на него стремительно
и совершенно врасплохъ, положилъ на мѣстѣ до 1,400 царскихъ
ратниковъ, прочихъ разсѣялъ, захватилъ 30 пушекъ и множество
обоза и гналъ бѣжавшихъ до самаго города. Василій выслалъ, на
выручку послѣднихъ, изъ состоявшихъ при немъ войскъ стольни¬
ковъ, стряпчихъ, жильцовъ и многія сотни стрѣльцовъ. Подкрѣп¬
ленные ими, бѣглецы обратились назадъ и вмѣстѣ съ ними въ свою
очередь стремительно и сильно ударили на непріятеля, опрокинули
его и преслѣдовали до самой рѣчки Химки. Но здѣсь непріятель
обратился назадъ и, оттѣснивъ царскія войска къ Ходынкѣ, отошелъ
въ Тушинскій лагерь. Поляки хвастались, что окончательно прогнали
русскихъ, однако сами признавались, что потерпѣли большой уронъ,
и, опасаясь нападенія, еще сильнѣе укрѣпили свой лагерь окопами,
тыномъ и башнями. Царскіе же воеводы, воротясь къ Москвѣ, ста¬
ли подъ самымъ городомъ, прикрывшись обозами.
Между тѣмъ Лисовскій, отдѣлившійся отъ самозванца, какъ ска¬
зано выше, изъ-подъ Волхова, для слѣдованія къ Коломнѣ, не от¬
важился однако переправиться за Оку, пока самозванецъ оставался
у устья р. Угры, и потому засѣлъ въ Зарайскѣ. Рязанскіе воеводы
положили выгнать его оттуда и тѣмъ загладить неудачу свою подъ
Пронскомъ. Къ сожалѣнію, Прокопій Ляпуновъ не излечился еще
отъ раны и начальство надъ рязанскими ратниками было ввѣрено
брату его, Захару, отважному подобно ему, но далеко не столь
разумному и распорядительному. И онъ, и войска его пошли къ
Зарайску въ нетрезвомъ видѣ и въ безпорядкѣ, нестройною тол¬
пой. Лисовскій, высмотрѣвъ это, вышелъ на встрѣчу имъ, разбилъ
ихъ безъ труда и многихъ положилъ на мѣстѣ или взялъ въ плѣнъ.
Затѣмъ, значительно усиленный уже (до числа 30 т. чел.) сбро¬
домъ разной черни, бродягъ и охотниковъ до разбоевъ и грабежа,
Лисовскій переправился за Оку, подступилъ кт» Коломнѣ, взялъ ее
приступомъ, разграбилъ въ конецъ, даже самыя церкви, и двинулся
прямо къ Москвѣ, взявъ съ собою взятыхъ въ плѣнъ коломенскихъ:
епископа іосифя и воеводу князя Долгорукова.
Василій не упустилъ случая воспользоваться отдѣльнымъ отъ
самозванца, дерзкимъ движеніемъ Лисовскаго къ Москвѣ и 17-го
іюня выслалъ противъ него князя Куракина съ З-хъ-полковымъ
войскомъ, въ большомъ полку котораго 2-мъ воеводой былъ Гри¬
горій Пушкинъ, въ передовомъ князья Борисъ Лыковъ и Гри¬
горій Волконскій, а въ сторожевомъ — стольникъ Василій Бу¬
турлинъ и князь Ѳедоръ Волынскій. Встрѣтивъ Лисовскаго
на берегу р. Москвы, у Медвѣжьяго брода, они, послѣ упорнѣйшей
битвы, продолжавшейся цѣлый день, на-голову разбили Лисовска¬
го, нанесли ему огромный уронъ убитыми и плѣнными, отняли у
него всѣ пушки и освободили епископа Іосифа п князя Долгору¬
кова. Лисовскій ушелъ въ Тушинскій лагерь лишь съ немногими
людьми своими, а воеводы воротились въ Москву. Однако. Василій
приказалъ Ивану Бутурлину и Семену Глѣбову снова занять
Коломну сильнымъ отрядомъ, укрѣпить городъ и собрать въ немъ
большіе запасы.
Не смотря на то, что пораженіе Лисовскаго лишало самозванца
возможности открыто напасть на Москву, Василій также не имѣлъ
достаточно силъ для нападенія на Тушинскій лагерь и только-что
могъ удерживаться въ Москвѣ. Поэтому ничто не мѣшало самозван¬
цу оставаться въ Тушинскомъ лагерѣ; долговременное же пребыва¬
ніе его въ немъ подъ самою Москвою могло быть очень вреднымъ
для Василія тѣмъ, что ему трудно было бы долго удержать на
службѣ помѣщиковъ царскаго войска. Самозванецъ же, напротивъ,
не только не ослаблялся, но безпрестанно усиливался: вопреки дого¬
вору, заключенному съ польскими послами въ Москвѣ, не только ни
одинъ полякъ не ушелъ изъ Тушина въ Польшу, но, напротивъ, изъ
нея одинъ за другимъ приходили новые польскіе отряды конницы,
пѣхоты и казаковъ (Млоцкаго, Зборовскаго, Виламовскаго и
позже Яна Сапѣ г и, старосты усвятскаго). Вслѣдствіе того, Ва¬
силій положилъ всячески стараться объ ослабленіи самозванца от¬
влеченіемъ отъ него поляковъ, составлявшихъ главную силу и луч¬
шую часть его войска. Но переговоры съ польскими послами въ
Москвѣ продолжались долго и безуспѣшно; однако обѣ стороны,
нуждаясь въ примиреніи, хотя бы временномъ, искренно желали его и
наконецъ согласились на продленіе перемирія на 3 года 11 мѣея-
цовъ:—съ 20 іюля 1608 г. но 20 іюня 1612 г., съ условіемъ между
прочимъ: Москвѣ врагамъ Польши, а Польшѣ врагамъ Москвы не
помогать ни войсками, ни деньгами, — Мииніка, дочь его Марину
н сына и всѣхъ задержанныхъ въ Москвѣ поляковъ отпустить въ
Польшу и проводить подъ прикрытіемъ войскъ до границы, а ко¬
ролю и Рѣчи Посполитой отозвать въ Польшу Рожинскаго, Ада-
м а В и ш и е в ец к а г о и всѣхъ поляковъ, под держивавшихъ самозванца
и впредь никакимъ самозванцамъ не вѣрить и ихъ не поддерживать,—
п наконецъ Мнишкѣ не признавать самозванца своимъ зятемъ и
дочь евою за него не выдавать, а Маринѣ не называться москов¬
скою царицей. Хотя Василія и предостерегали, что польскіе послы
коварствовали, однако, видя въ заключеніи договора единственное
тогда средство избавить государство отъ поляковъ, Василіи 25-го
іюня утвердилъ договоръ своею подписью и съ своей стороны тот¬
часъ же приступилъ къ точному исполненію его, отпустивъ пословъ
п задержанныхъ поляковъ,- подъ военнымъ прикрытіемъ, черезъ
Угличь, Тверь и Бѣлую къ смоленской границѣ.
Но онъ былъ жестоко обманутъ поляками: самозванецъ 12 авгус¬
та послалъ Зборовскаго съ 1 т. чел. польской конницы перехва¬
тить поляковъ, препровождаемыхъ въ Польшу. Зборовскій шелъ
такъ быстро, что въ 4 сутокъ проѣхалъ болѣе 350 верстъ и на¬
гналъ поляковъ подъ Бѣлою. Долгорукій, сопровождавшій ихъ,
будучи слабѣе Сапѣги, не сопротивлялся ему и удалился къ Мос¬
квѣ, лишь съ малымъ. числомъ войскъ, потому что большая часть
ихъ разъѣхалась по домамъ. Зборовскій же воротилъ Мнишка
съ дочерью и сыномъ его назадъ. Сначала они прибыли въ лагерь
Сапѣги (см. ниже), а оттуда, послѣ долгихъ переговоровъ и угово¬
ровъ съ самозванцомъ — въ его Тушинскій лагерь. Но еще прежде
прибытія въ него, 5 сентября, въ лагерѣ Сапѣги, Марина уже бы¬
ла тайно обвѣнчана духовникомъ своимъ, іезуитомъ, съ самозван¬
цомъ, который передъ тѣмъ далъ Мнишкѣ запись, что тотчасъ по
овладѣніи Москвой выдастъ ему 300,000 рублей (1 милліонъ ны¬
нѣшнихъ серебряныхъ) и сѣверское княжество съ 14 городами ві>
придачу.
Но самозванцу не удалось взять Москвы, а между тѣмъ не толь¬
ко наступила осень, но вскорѣ выпалъ и первый снѣгъ, и приходи¬
лось зимовать въ Тушинскомъ лагерѣ. Въ это время у самозванца
было уже 18 т. чел, конницы и 2 т-. чел. нѣхоты польскихъ, 13 т.
запорожскихъ казаковъ и 15 т. донскихъ, всего 48 т. чел., кромѣ
русскихъ мятежниковъ и множества польскихъ купцовъ. Рѣшись
зимовать въ Тушинскомъ лагерѣ, они устроили въ немъ землянки
для людей, конюшни для лошадей, потомъ начали ставить избы, а
для самозванца, Марины и Мниіпка даже построили просторныя
хоромы—и Тушинскій лагерь превратился въ городъ, столицу само¬
званца, въ 15 верстахъ отъ Москвы, столицы Василія.
Между тѣмъ послѣдній, предвидя, что ему, рано или поздно, не
отстоять Москвы, если не получитъ помощи извнѣ, обратилъ всѣ
свои мысли на образованіе себѣ оной, собравъ новое войско въ Нов¬
городѣ и поручивъ это дѣло Скопину-Шуйскому, вмѣстѣ съ дру¬
гимъ важнымъ порученіемъ—войти въ сношеніе съ шведскимъ коро¬
лемъ Карломъ IX, врагомъ Сигизмунда и Польши. Еще предъ-
идущею зимою 1607/s г.г. Карлъ IX предлагалъ выслать въ Новго¬
родъ, въ помощь Василію, 10 т. шведскихъ и нѣмецкихъ войскъ,
съ тѣмъ, чтобы Василій принялъ содержаніе ихъ на свой счетъ.
Тогда Василій, ободренный взятіемъ Тулы и находя несообразнымъ
съ достоинствомъ русскаго престола усмиреніе внутреннихъ смутъ
посредствомъ иноземной помощи, не согласился на предложеніе Кар¬
ла IX. Но въ августѣ 1608 г., по значительно перемѣнившимся уже,
не въ пользу его, Василія, обстоятельствамъ, онъ поручилъ Ско¬
пину просить у Карла вспомогательнаго войска.
Скопинъ лично былъ принятъ въ Новгородѣ съ честью и ра¬
достью, но Василію въ Новгородѣ и даже въ сѣверо-западныхъ
областяхъ мало доброхотствовали, псковскіе же пригороды явно бун¬
товали противъ него. Псковъ еще въ 1607 г. обнаружилъ непріяз¬
ненное правительству Василія расположеніе. Вслѣдствіе неосторож¬
ной неосмотрительности начальствовавшаго въ немъ боярина Пет¬
ра Никитича Шереметева, псковскіе пригороды Себежа, Опочки,
Краснаго, Острова и Изборска явно возстали противъ Василія и
въ пользу самозванца. Шереметевъ выслалъ противъ нихъ сына
своего, Бориса, съ небольшимъ сборнымъ отрядомъ, но Борисъ не
только не успѣлъ усмирить мятежниковъ, но едва успѣлъ безъ вре¬
да воротиться въ Псковъ. Возстаніе росло и вскорѣ во главѣ его
сталъ одинъ изъ клевретовъ самозванца, дворянинъ Ѳедоръ
Плещеевъ, начавшій собирать въ Ржевѣ - Пустой мятежныхъ
стрѣльцовъ и крестьянъ. Собравъ большое число ихъ, Плещеевъ
двинулся къ Пскову, къ которому въ то же время направились и мя¬
тежные жители Изборска. Но послѣдніе были разбиты на Ригинѣ
горѣ высланнымъ противъ нихъ изъ Пскова воеводой Бурцевымъ,
потеряли нѣсколько пушекъ и плѣнныхъ и не потерпѣли еще боль¬
шаго пораженія только потому, что отступленіе ихъ прикрылъ отрядъ,
высланный Плещеевымъ изъ Выбути близъ Пскова. Бурцевъ от¬
ступилъ въ Псковъ, а Плещеевъ смѣло двинулся къ послѣднему,
съ своимъ сброднымъ ополченіемъ, въ которомъ людей было много,
но настоящихъ ратниковъ мало. Шереметеву нетрудно было бы
справиться съ ними, еслибы въ Псковѣ казаки, стрѣльцы и чернь
не склонялись явно на сторону мятежниковъ, еслибы Шереме¬
тевъ угрозами своими не раздражилъ ихъ еще болѣе, и наконецъ
еслибы приверженцы самозванца въ Псковѣ, пользуясь тѣмъ, не под¬
стрекали мятежниковъ еще болѣе, особенно молвою, что нѣмцы
идутъ занять Псковъ. Произошло общее волненіе, среди котораго
мятежники отворили Великія ворота (со стороны р. Великой) и впус¬
тили Плещеева. Онъ заключилъ Шереметева въ темницу и на
другой день весь Псковъ присягнулъ самозванцу.
Вѣсть о томъ взволновала народъ и въ Новгородѣ, такъ что Ско¬
пинъ изъ предосторожности тайно выѣхалъ изъ города.,, чтобы съ
небольшою дружиной засѣсть въ Ивангородѣ и оттуда продолжать
переговоры съ шведами. Но узнавъ, что жители Новгорода уже
присягнули самозванцу, овъ хотѣлъ-было искать убѣжища въ Орѣш¬
кѣ. Но начальствовавшій тамъ старый предатель Михаилъ Сал¬
тыковъ не хотѣлъ впустить его, и тогда Скопинъ, отвсюду окру¬
женный измѣной, признавая небезопаснымъ оставаться въ Ижор-
ской землѣ среди мятежниковъ, въ крайности уже рѣшался перейти
черезъ шведскую, границу и идти къ Выборгу въ Финляндіи. Но об-
стоятельства вдругъ приняли благопріятный для него оборотъ. Въ
Новгородѣ выгоды торговли связывали между собою разныя сословія,
почему именитые люди имѣли еще нѣкоторое вліяніе на чернь, и
мнѣніе ихъ, вмѣстѣ съ увѣщаніями всѣми уважаемаго митрополита
Исидора, склонило новгородцовъ не нарушать присяги Василію и
просить Скопина воротиться въ Новгородъ. Обрадованный тѣмъ и
почетно встрѣченный всѣми сословіями Новгорода, Скопинъ немед¬
ленно занялся устройствомъ» новаго ополченія и вошелъ въ сноше¬
нія съ граФОмъ МаясФельдомъ, начальствовавшимъ шведскими вой¬
сками въ Ливоніи. Послѣдній прислалъ къ нему королевскаго секре¬
таря Монса Мартенсона, для предварительныхъ условій о содер¬
жаніи вспомогательнаго войска. Мартенсонъ дорого цѣнилъ пред¬
лагаемую помощь, но Скопинъ нашелся вынужденнымъ согласить¬
ся, чтобы шведское вспомогательное войско состояло изъ 3 т. чел.
пѣхоты и 2 т. чел. конницы, и чтобы ежемѣсячно выдавалось каж¬
дому конному по 25 еФимковъ, каждому пѣшему по 12, главному на¬
чальнику 5,000, двумъ генераламъ подъ нимъ но 4,000 и на рот¬
мистровъ и прочихъ офицеровъ 5,000, всего 100,000 ефимковъ
(140,000 нынѣшнихъ рублей серебромъ). Для заключенія оконча¬
тельнаго договора на съѣздѣ въ Выборгѣ, Скопинъ послалъ туда
шурина своего, стольника Головина и дьяка Зиновьева съ 4,800
рублей въ видѣ задатка, которые только и могъ собрать.
Между тѣмъ къ самозванцу въ Тушинѣ все приходили, какъ ска¬
зано выше, новыя подкрѣпленія изъ Польши. Главнымъ было со¬
бранное честолюбивымъ и алчнымъ Яномъ Сапѣ г ой, старостой
усвятскимъ, и простиравшееся до 7 т. чел. шляхетской конницы. 17-го
іюля онъ вступилъ съ него въ русскіе предѣлы и двинулся по доро¬
гѣ къ Москвѣ, мимо Смоленска, въ которомъ начальствовалъ боя¬
ринъ Шеинъ, 1 августа переправился черезъ Днѣпръ въ 5 верстахъ
ниже Смоленска, близъ устья рѣчки Дубровны, и 3 августа потя¬
нулся около части города на лѣвомъ бер§гу, въ одной верстѣ отъ
укрѣпленій, дабы выйти на московскую дорогу. Но отброшенный къ
сѣверу войсками, высланными Шеинымъ, онъ могъ достигнуть мос¬
ковской дороги только 2-хъ-дневнымъ кружнымъ обходомъ ' чрезъ
Прудищи въ Пневъ И, продолжая идти мимо Дорогобужа и Вязьмы,
17 августа прибылъ къ Цареву-Займищу. Сюда-то, въ лагерь его, 20
августа пріѣхала Марина, съ отцомъ и братомъ. Сапѣга повезъ
ее съ собою и 23 августа остановился въ Можайскѣ, а Марина съ
отцомъ и братомъ расположилась въ 7 верстахъ оттуда, въ городкѣ
Борисовѣ. Отсюда-то начались переговоры ихъ съ самозванцомъ,
кончившіеся какъ означено выше.
Между тѣмъ подъ Москвою въ теченіи іюля и августа происхо-
дили лишь маловажныя стычки. Только 31 августа цѣлый день про¬
должался довольно сильный бой: царское войско вышло-было въ по¬
ле, но было оттѣснено до самаго города.
По прибытіи Сапѣги, самозванецъ, хотя и довольно значительно
усиленный имъ, однако все еще не считалъ себя довольно сильнымъ,
чтобы отважиться на приступъ къ Москвѣ. Сапѣга же, съ своей
стороны, неохотно подчинялся Рожинскому и хотѣлъ дѣйствовать
отдѣльно, независимо отъ него. Чтобъ удовлетворить его, съ общаго
совѣта положено было поручить ему покореніе Троицкой-Сергіевой
лавры, чрезвычайно важное для самозванца, какъ потому, что она
обезпечивала сообщенія Москвы съ приволжскимъ краемъ, откуда
только и получалъ Василій подкрѣпленія, деньги и запасы, такъ и
потому, что была весьма богата, н заключала въ себѣ большія и
цѣнныя сокровища, но укрѣплена была, какъ сильная крѣпость. Для
успѣха предпріятія Сапѣги противъ нея, отрядъ его былъ усиленъ
до числа 30 т. чел., присоединеніемъ къ нему нѣсколькихъ поль¬
скихъ хоругвей и тѣхъ казаковъ и русскихъ мятежниковъ, которые,
подъ начальствомъ Лисовскаго, набѣгами своими разоряли рязан¬
скую, Владимірскую и нижегородскую области, а на возвратномъ пу¬
ти сожгли подъ самымъ Троицкимъ мопастыремъ Клементьевскій
посадъ. 13-го сентября Сапѣ г а выступилъ изъ-подъ Тушина, на
другой день расположился въ Братовщинѣ, на дорогѣ изъ Москвы
къ Троицкому монастырю, и остановился тамъ на нѣсколько дней,
вѣроятно дожидаясь Лисовскаго.
Василій, узнавъ о раздѣленіи силъ непріятеля, положилъ вос¬
пользоваться тѣмъ для'нападенія на Сапѣгу и нанесенія ему пора¬
женія. Съ этою цѣлью онъ употребилъ.послѣднія средства для сна¬
ряженія Б-хъ-полковаго войска изъ 30 т. чел. конницы и 10 т. чел.
пѣхоты, подъ главнымъ начальствомъ брата своего, князя Ивана
Шуйскаго, въ передовомъ полку котораго былъ окольничій князь
Ромодановскій, а въ сторожевомъ окольничій Головинъ. Шуй¬
скій, прибывъ 21 сентября къ Братовщинѣ, пе засталъ уже въ ней
Сапѣ г и, который въ тотъ же день перешелъ въ село Воздвижен-
ское. 22-го Шуйскій двинулся туда же, а Сапѣга, узнавъ о томъ,
оставилъ въ Воздвиженскомъ лагерѣ своемъ, для охраненія его, зна¬
чительную часть пѣхоты и нѣсколько сотень конницы, а съ осталь¬
ными войсками двинулся назадъ къ Братовщинѣ и на пути туда
встрѣтилъ Шуйскаго близъ села Рахманова. Здѣсь между ними
произошелъ жаркій бой съ перемѣннымъ успѣхомъ. Сапѣга пер¬
вый напалъ на Ромодановскаго, но встрѣтилъ съ его стороны
сильное сопротивленіе. Поляки, два раза опрокинутые, потеряли свои
пушки и уже готовились отступить, но увѣщанія Сапѣ г и, раненаго
пулею въ лицо, подѣйствовали на двѣ гусарскія и на двѣ пяти¬
горскія хоругви, которыя однѣ не были еще совершенно разстроены,
и онѣ вслѣдъ за нимъ произвели такой стремительный ударъ на
полкъ Ромодановскаго, что онъ не выдержалъ его и потребовалъ
помощи сторожеваго и большаго полковъ. Но, къ несчастію, сторо¬
жевой полкъ, имѣя въ Головинѣ воеводу малодушнаго, обратилъ тылъ,
опрокинулся на большой полкъ, смялъ его — и все царское войско,
въ смятеніи и разстройствѣ, также обратило тылъ! Сапѣга преслѣ¬
довалъ его 15 верстъ и взялъ 15 знаменъ и множество плѣнныхъ.
Царскіе ратники, въ бѣгствѣ своемъ, большею частію разбѣжались
по домамъ, и воеводы воротились въ Москву только съ небольшимъ
числомъ своихъ приближенныхъ — таковъ былъ разгромъ этого
40-ка-тысячнаго военнаго ополченія!
Ужасъ овладѣлъ Москвою, терявшею, казалось, послѣднюю на¬
дежду на свое спасеніе, и, при всеобщемъ уныніи, не только незнат¬
ные люди, но даже и знатные стали тайно перебѣгать въ Тушинскій
лагерь. Василій, чтобъ остановить бѣгство ихъ, хотѣлъ сперва
прибѣгнуть къ великодушію и объявилъ, что никого не желаетъ
удерживать при себѣ насильно и всякому предоставляетъ либо выйти
изъ Москвы, либо цѣловать крестъ, что останется въ пей въ осадѣ.
Хотя подъ вліяніемъ перваго увлеченія всѣ поклялись умереть за
«московскій домъ Богородицы», но—на другой же день многіе изъ
присягнувшихъ не посовѣстились бѣжать въ Тушино, а за ними ста¬
ли слѣдовать и другіе, въ томъ числѣ стольники князья: Димит¬
рій Тимоѳеевичь Трубецкой, Черкаскій и Сицкій, два брата
Засѣкины и Михаилъ Бутурлинъ. Кромѣ того, большая часть
замосковныхъ помѣщиковъ, разъѣхалась изъ Москвы по домамъ.
Тогда уже Василій, видя такое позорное бѣгство, прибѣгнулъ къ
строгимъ понудительнымъ мѣрамъ, разославъ повсемѣстно указы
всѣмъ дворянамъ и боярскимъ дѣтямъ безъ изъятія ѣхать. на служ¬
бу въ Москву, подъ страхомъ смертной казни за ослушаніе и ото¬
бранія имущества въ казну даже за укрывательство нѣтей (служи¬
выхъ людей, неявившихся на службу). Но власть законнаго прави¬
тельства была уже такъ слаба и мало уважаема, что никто не
явился на службу и въ Москвѣ на ней оставались уже почти
единственно тѣ помѣщики сѣверской области и зарѣчной украины
(на правой сторонѣ Оки, отъ Калуги до рязанскихъ предѣловъ), ко¬
торые, потерявъ свои помѣстья, отнятыя мятежниками, только въ
одномъ царскомъ жалованьѣ находили средства къ пропитанію себя
и своихъ семействъ.
Еслибы въ такомъ безнадежномъ положеніи Москвы Сапѣга и,
Рожинскій двинулись къ ней въ одно время съ двухъ сторонъ, то
вѣроятно овладѣли бы ею и кончили бы войну торжествомъ самозван¬
ца. Но они не отважились, на это, избѣгая неминуемой, большой
траты людей и, можетъ быть, расхищенія московскихъ сокровищъ,
которыми желали и надѣялись овладѣть, вынудивъ Москву къ сдачѣ
тѣснымъ обложеніемъ. Сапѣга даже и не пошелъ къ Москвѣ, а
снова двинулся къ Троицкой лаврѣ—и 23 сентября уже возвѣстилъ
ей свое прибытіе нѣсколькими пушечными выстрѣлами по ней.
Осада Троицкой-Сергіевой Лаврьт.
(Начало).
Монастырь Св. Троицы, основанный въ половинѣ XIY вѣка преподоб¬
нымъ Сергіемъ, въ 60 верстахъ къ с. в. отъ Москвы, среди Радонеж¬
скихъ лѣсовъ, разрушенный Эдигеемъ и возстановленный въ на¬
чалѣ XY вѣка ученикомъ и преемникомъ св. Сергія, игуменомъ
Никономъ, въ половинѣ XVI вѣка былъ уже огражденъ высокою
и толстою каменною стѣною съ такими же башнями и глубокимъ
рвомъ. Іоаннъ IV, благоговѣя къ памяти св. Сергія, благословив¬
шаго в. к. Димитрія Іоанновича на битву съ Мамаемъ, постро¬
илъ въ монастырѣ два великолѣпные собора, каменный дворецъ
и нѣсколько зданій для монашествующей братіи, возвелъ игумена
въ санъ архимандрита, далъ ему несудимую грамоту, подчинилъ вѣ¬
дѣнію его 11 монастырей (почему монастырь и сталъ лаврой) и
освободилъ отъ пошлинъ и оброка всѣ монастырскія вотчины въ
разныхъ мѣстахъ государства. Въ началѣ XVII вѣка въ нихъ счи¬
талось до 100 т. крестьянъ, а въ лаврской ризницѣ хранились не¬
смѣтныя богатства въ деньгахъ, золотѣ, серебрѣ, драгоцѣнныхъ ка¬
меньяхъ и пр. По укрѣпленіямъ своимъ будучи сильною крѣпостью,
при Василіѣ Шуйскомъ лавра была чрезвычайно важнымъ воен¬
нымъ опорнымъ мѣстомъ для него, обезпечивавшимъ сообщенія
Москвы съ нею и съ сѣверовостокомъ и востокомъ государства, а по
обилію всякаго рода средствъ и способовъ своихъ она постоянно
снабжала Василія и Москву деньгами, продовольственными и др.
запасами.
Построенная посреди довольно пересѣченной оврагами и болота¬
ми мѣстности, она имѣла видъ неправильнаго четвероугольника,
около 642 саженей въ окружности. Каменная, прочно сложенная
стѣна, ограждавшая ее, имѣла вообще 4 сажени средней вышины,
но въ иныхъ мѣстахъ до 6 и 7, и нигдѣ менѣе 3 саженей толщи¬
ны, впрочемъ не сплошной, а имѣвшей внутри 2 яруса ходовъ со
сводами п бойницами для обстрѣливанія рва и пространства за нимъ.
На. углахъ и бокахъ ограды находились каменныя башни въ нѣ¬
сколько ярусовъ. Рѣчка Кончура, протекая у подошвы стѣны съ за¬
падной и южной сторонъ, образовала родъ естественнаго рва. Под¬
ступы къ южной и сѣверной стѣнамъ затруднялись нѣсколькими
прудами. Къ лаврѣ прилегали монастырскія, какъ бы предмѣстныя,
слободы, а противъ ю. в. угла, у иодошвы ската къ Кончурѣ нахо¬
дился малый монастырь—Подольный. При первомъ появленіи Са¬
пѣ г и, внѣ-лаврекія строенія были сожжены, дабы непріятель не
могъ укрыться въ нихъ. Только для удобства произведенія выла¬
зокъ сохранены были внѣ ограды: мельница на Кончурѣ за По¬
дольнымъ монастыремъ и Пивной дворъ на берегу Кончурн съ за¬
падной стороны. Огражденный толстымъ и крѣпкимъ тыномъ, этотъ
Пивной дворъ составлялъ какъ бы внѣшнее укрѣпленіе, имѣвшее
надежное сообщеніе съ лаврой посредствомъ тайника (подземнаго
хода). Огромные склады военныхъ и продовольственныхъ запасовъ,
заблаговременно учрежденные предусмотрительною заботливостью
архимандрита лавры ІоасаФа, могли обезпечить потребности про¬
должительной осады. Въ людяхъ также не только не било недостат¬
ка, но даже оказывалось излишество, потому что, при подступлеоіи
непріятеля, всѣ жители окрестныхъ селеній,. съ женами и дѣтьми,
искали убѣжища въ лаврѣ, а сострадательный Іоасафъ не могъ
отказать имъ въ принятіи, хотя чрезмѣрныя: тѣснота н потребленіе
продовольствія долженствовали быть невыгоднымъ слѣдствіемъ того.
Но собственно ратныхъ людей было немного, потому что, кромѣ не¬
большая числа дѣйствительныхъ служивыхъ людей и нѣсколькихъ
монаховъ, прежде служившихъ въ войскѣ, всѣ остальные были вовсе
непривыкшіе къ ратному дѣлу люди. Впрочемъ • и они, одушевлен¬
ные Іоасафомъ во имя вѣры и отечества, дали обѣтъ не отставать
въ трудахъ и подвигахъ отъ ратныхъ людей. Такимъ образомъ въ
лаврѣ набралось до 3 т. вооруженныхъ защитниковъ *).
Главнымъ дѣятелемъ въ лаврѣ во время осады былъ ІоасаФъ,
своимъ пламеннымъ усердіемъ Къ вѣрѣ и отечеству, необыкновен¬
ными: мужествомъ, твердостью и благоразумными распоряженіями
одушевлявшій всѣхъ отъ перваго до послѣдняго. Онъ принялъ па
себя не только завѣдываніе хозяйственною частью, но даже и руко¬
водство въ дѣлахъ обороны. Начальствовавшіе въ лаврѣ воеводы,
окольничій князь Григорій Борисовичъ Роща-Долгорукій и
Алексѣй Голохвастовъ во всемъ совѣщались съ нимъ и ничего
не предпринимали безъ его согласія. Такимъ, образомъ, вооружен¬
ныхъ людей раздѣлили на два разряда, одинъ—для внутренней служ¬
бы, другой—для внѣшней. Люди перваго разряда, • подчиненные го¬
ловамъ изъ дворянъ и монаховъ, были распредѣлены но стѣнамъ,
башнямъ, воротамъ и бойнпцамъ въ стѣнахъ. Каждому было назна¬
чено свое мѣсто, котораго онъ ни въ какомъ случаѣ не долженъ
былъ покидать. Люди же втораго разряда назначались исключитель¬
но для вылазокъ, а также и въ видѣ резерва, для поданія помощи
тѣмъ мѣстамъ ограды, на которыя непріятель во время приступовъ
сталъ бы особенно сильно дѣйствовать.
Какъ ни благоразумны были эти распоряженія, они не вполнѣ
успокойвали однако Іоасафа: къ несчастію—онъ не могъ вполнѣ
довѣрять воеводамъ. Долгорукій былъ извѣстенъ упорною и удач¬
ною обороной Рыльска въ 1606 г., но—въ пользу 1-го самозванца
и противъ царскихъ войскъ. На преданность Голохвастова так-
же нельзя было полагаться безусловно. Вслѣдствіе того, Іоасафъ
счелъ полезнымъ всенародно и торжественно связать всѣхъ клят-
*) Ни въ одной лѣтописи не означается подлинное число ихъ, по изъ раз¬
ныхъ показаній, особенно келаря лавры Авраамія Палицына, предположи¬
тельно выводится заключеніе, что ихъ долженствовало бить не болѣе 3 т. че¬
ловѣкъ на продовольствіи.
веннымъ обѣщаніемъ. 25 сентября, въ день праздника св. Сергія,
воеводы и всѣ чиновные и простые люди, обрекавшіе себя на брань
противъ враговъ, цѣловали крестъ, при ракѣ мощей св. Сергія, въ
томъ, чтобы «всѣмъ д*р у ж и о и безъ измѣны стоять за отечествен¬
ную святыню и до послѣдней капли крови охранять ее отъ пору¬
ганія иновѣрцовъ».
Между тѣмъ Сапѣ га принималъ нужныя мѣры для обложенія
лавры. Главный лагерь свой онъ расположилъ на Дмитровской до¬
рогѣ, а отрядъ Лисовскаго сталъ за Терентьевскою рощей, между
московскою и александровскою дорогами. Оба лагеря были огражде¬
ны крѣпкими окопами. Переяславльекая же и угличская дороги на¬
блюдались отдѣльными отрядами. Обложивъ такимъ образомъ лавру
и отрѣзавъ сообщенія ея, Сапѣга и Лисовскій ждали сдачи, увѣ¬
ренные, что лавра не отважится сопротивляться. Но не видя этого со
стороны лавры, хранившей глубокое молчаніе, 29 сентября они по*-
требовали сдачи, по обыкновенію—съ обѣщаніемъ. наградъ и съ
угрозами въ случаѣ отказа. Разумѣется—на это послѣдовалъ отказъ.
Тогда Сапѣга въ ночь съ 30 сентября на 1 октября открылъ осад¬
ныя работы, устроеніемъ 9-ти батарей въ слѣдующемъ порядкѣ, на¬
чиная съ праваго фланга: 1-й—на крутой горѣ противъ мельницы,
2-й—въ Терентьевской рощѣ, 3-й—подлѣ московской дороги, 4-й—
на горѣ Волкушѣ, всѣхъ трехъ за прудомъ, а остальныхъ 5-ти на
Красной горѣ, именно: 5-й—противъ Водяной башни, 6-й—противъ
погребовъ Пивнаго двора и келаревыхъ келій, 7-й—противъ келар-
ской и казенной палатъ, 8-й—изъ рощи противъ Плотничнрй баш¬
ни и 9-й—возлѣ Глинянаго оврага, противъ башни Конюшенныхъ
воротъ. На Красной же горѣ за батареями была вырыта глубокая
параллель отъ Келарева пруда до Глинянаго оврага. Всѣ 9 батарей
были вооружены 63 орудіями и 3 октября открыли огонь, который
съ этого времени производился безпрерывно, какъ противъ стѣнъ и
башенъ, такъ и бомбами и калеными ядрами противъ внутренности
лавры. Въ отвѣтъ на это осажденные безпрестанно тревожили осаж¬
давшихъ вылазками.
Въ ночь съ 6 на 7 октября Лисовскій сдѣлалъ покушеніе занять
врасплохъ мельницу близъ Подольнаго монастыря. Къ счастію, ночь
•была свѣтлая, люди на мельницѣ во-время замѣтили движеніе къ
ней Лисовскаго и отразили его съ урономъ, причемъ самъ Ли¬
совскій былъ раненъ въ руку. Но какъ непріятель успѣлъ въ то
же время открыть подступной ровъ .(траншею) подъ горою близь
мельницы, въ иаправлепіи къ Краснымъ воротамъ, то осажденные
самп( кажется, очистплп мельницу, въ избѣжапіе напрасной траты
людей. 12 октября нодступной ровъ былъ уже доведенъ до высоты
противъ Круглой башни, противъ которой изъ него повели подкопъ.
Но медленный ходъ подкопныхъ работъ не соотвѣтствовалъ не¬
терпѣнію Сапѣги и онъ рѣшился попытаться на открытый при¬
ступъ. Съ этою цѣлью, 13-го октября онъ цѣлый день угощалъ сво¬
ихъ ратнпковъ, а подъ вечеръ выступилъ изъ лагеря со всемъ сво¬
имъ войскомъ и расположился подъ прикрытіемъ параллели за ба¬
тареями на Красной горѣ. Въ то же время войска Лисовскаго рас¬
положились въ Терентьевской рощѣ до Сазонова оврага и на лерея-
славльской я угличской дорогахъ до Мишутина оврага. Цѣлый день
всѣ батареи производили непрерывный огонь, а по захожденіи солн¬
ца всѣ войска, прикрываясь досчатыми щитами и рублеными тара-
сами на колесахъ, со всѣхъ сторонъ'двинулись, при звукахъ музыки,
съ лѣстницами, къ стѣнамъ монастыря. Но, будучи въ нетрезвомъ
видѣ, они произвели атаку безъ порядка и осажденные отбили ихъ
безъ особеннаго труда, такъ что они въ отступленіи своемъ побро¬
сали и щиты, и тарасы, и лѣстницы свои, которые на другой день
были подобраны осажденными и употреблены вмѣсто дровъ, въ ко¬
торыхъ оказывался недостатокъ.
Послѣ того осаждавшіе въ теченіи цѣлой недѣли ежедневно под¬
ступали къ стѣнамъ и старались лестью и угрозами склонять осаж¬
денныхъ къ сдачѣ. Но послѣдніе не только не помышляли о томъ,
но н напротивъ, 19 октября произвели сильную вылазку, съ конни¬
цей и пѣхотой, изъ Конюшенныхъ воротъ, для поддержанія мно¬
гихъ ратниковъ, самопроизвольно спустившихся со стѣнъ по верев¬
камъ и напавшихъ на поляковъ, воровавшихъ капусту на огородѣ
напротивъ сѣверовосточной круглой башни. Часть вылазки напра¬
вилась вправо черезъ огородъ по плотинѣ нагорнаго пруда къ Служ-
ней слободѣ, а другая часть на Княжее поле за Токарню и коню¬
шенный дворъ, а потомъ влѣво за Глиняный оврагъ противъ бата¬
рей на Красной горѣ. Съ обѣихъ сторонъ бой былъ очень упорный,
но окончательно осажденные были отбиты и не безъ урона.
Поощренной этицъ, Сапѣга 23 октября ввечеру, при содѣйствіи
огня со всѣхъ батарей, двинулъ всѣ войска свои къ стѣнамъ и осо-.
бенао къ Пивному двору, тылъ котораго хотѣлъ зажечь приметан¬
ными къ нему бревнами, дровами, хворостомъ, соломой и т. и. Йо'
освѣщенные огнемъ ихъ, атакующіе подверглись мѣткимъ выстрѣ¬
ламъ осажденныхъ и отступили, а послѣдніе потушили огонь. При
этомъ случаѣ атаковавшіе понесли со всѣхъ сторонъ большой уронъ
убитыми и ранеными. ^
Вскорѣ послѣ того осажденные въ свою очередь положили перей¬
ти, въ наступленіе и напасть на слабѣйшую часть блокадной линіи
непріятеля, именно противъ ротмистровъ Брушевскаго и' Сумы
содержавшихъ заставы у Митутина оврага и на Княжемъ полѣ и
отдаленныхъ отъ лагерей Сапѣ г и и Лисовскаго. 27 октября Дол¬
горукій и Голохвастовъ произвели вылазку изъ Конюшенныхъ, во¬
ротъ въ Мшпутинъ оврагъ. Рота Брушевскаго, захваченная врас¬
плохъ, была разсѣяна и самъ Брушевскій взятъ въ плѣнъ. Затѣмъ
воеводы взошли на Княжее поле и опрокинули роту Сумы въ Благо¬
вѣщенскій оврагъ. Сапѣга поспѣшно выслалъ въ помощь нѣсколь¬
ко конныхъ и пѣшихъ войскъ, приближеніе которыхъ удержало вое¬
водъ отъ дальнѣйшаго преслѣдованія бѣжавшихъ, и они воротились
въ монастырь безъ всякаго урона.
Но этотъ частный успѣхъ не улучшилъ положенія осажденныхъ,
à напротивъ повелъ къ болѣе тѣсному обложенію монастыря. Осаж¬
давшіе придвинули блокадную. линію ближе къ нему и засѣли по
прудовымъ ямамъ и плотинамъ, препятствуя осажденнымъ брать изъ
нихъ воду и выгонять скотъ на водопой. Но осажденныхъ особенно
встревожило показаніе Брушевскаго, что осаждавшіе ведутъ под¬
копъ подъ стѣны, но гдѣ — неизвѣстно. Веденіе непріятелей!, под¬
суднаго рва отъ мельницы до высоты насупротивъ Красныхъ воротъ,
подало поводъ подозрѣвать, что изъ него ведется подкопъ противъ
восточной части ограды. Вслѣдствіе того велѣно было устроить час¬
тые слуховые колодцы йодъ башнями и нижними ходами стѣнъ и вы¬
рыть глубокій ровъ передъ всею восточною стѣною. Непріятель, за¬
мѣтивъ эту работу, выслалъ противъ нея пѣхоту, но она потерпѣла
большой уронъ отъ огня пушекъ и пищалей и затѣмъ была опроки¬
нута вылазкой. Взятые при этомъ въ плѣнъ поляки подтвердили, что
подкопы ведутся, но не знали — гдѣ. Вслѣдствіе того, 1 ноября въ
9 ч. утра произведена была вылазка конницей и пѣхотой въ направ¬
леніи подступнаго рва, но она была отражена съ урономъ 190 чел.
убитыми и ранеными и 7 плѣнныхъ.
Въ монастырѣ распространились уныніе и страхъ внезапнаго и
губительнаго взрыва. А Сапѣга въ слѣдующую же ночь приказалъ
прикатить отъ н'одступпаго рва ближе къ стѣнамъ туры и тарасы, п
подъ прикрытіемъ ихъ вести войска на новый приступъ. Но ночью
польскіе рабочіе сильно потерпѣли отъ огня осажденныхъ, а когда
разсвѣло, послѣдніе произвели вылазку, прогнали рабочимъ и овла¬
дѣли турами и тарасами, изъ которыхъ нѣкоторые были сожжены, а
другіе унесены въ монастырь. Другая вылазка- 4 ноября, хотя и въ
меньшихъ силахъ, однако имѣла важныя послѣдствія. Нѣсколько пѣ¬
шихъ людей, выйдя къ Нагорному пруду, направились къ подступ-
ному рву. На встрѣчу имъ изъ него выскочили поляки и русскіе мя¬
тежники, и произошла довольно сильная схватка, въ которой съ обѣ-
яхъ сторонъ было нѣсколько убитыхъ и много раненыхъ. Но осаж¬
деннымъ удалось взять въ плѣнъ одного израненаго дѣдиловскаго
казака, который, горько раскаиваясь въ своей измѣнѣ, у сиѣлъ иередъ
смертью объявить, что подкопъ ведется подъ юго-восточную уголь¬
ную башню. Вслѣдствіе того, немедленно было приказано вывести
позади этой башни, отъ южной стѣны до Святыхъ воротъ, стѣну изъ
Тарасовъ, насыпанныхъ землей, огражденную частоколомъ, и поста¬
вить на ней пушки.
Въ слѣдующую ночь перебѣжавшій въ монастырь донской казакъ
подтвердилъ, что подкопъ ведется подъ юго-восточную башню и уже
готовъ, и что его хотятъ зарядить 8 ноября. Тогда осажденные, съ
общаго совѣта, положили сдѣлать сильную вылазку въ то время, ког¬
да, по расчету времени, подкопъ вѣроятно имѣлъ быть заряженъ, по
входъ въ него еще не заложеъ; для большаго же удобства вылазки—
открыть потаенныя ворота изъ-подъ стѣны въ ровъ возлѣ Сушиль¬
ной башни, и придѣлать къ нимъ трое желѣзныхъ воротъ.
Наступала 7-я недѣля со времени начала осады, но никогда еще
огонь осаждавшихъ не былъ такъ жестокъ, какъ 9 ноября: даже во
внутренности Троицкаго собора нельзя было укрыться отъ него. Но
осажденные были утѣшены тѣмъ, -что огнемъ пушекъ своихъ съ
башни Водяныхъ воротъ успѣли испортить затравку, а съ Красной
башни и Святыхъ воротъ разбить жерло—огромной польской ^іушки,
подъ названіемъ трещеры, находившейся въ Терентьевской рощѣ и
наносившей наиболѣе вреда.
Наконецъ 9 ноября—важный день для защитниковъ монастыря—
за 3 часа до разсвѣта, воеводы пришли къ потаенному ходу и велѣ¬
ли людямъ мало по малу выходить въ ровъ и до времени скрывать¬
ся въ немъ. Въ то же время изъ ІІивиаго двора вышли головы Еси¬
повъ, Маринъ и Юрій Редривовъ съ своими сотнями и крестья¬
нами и засѣли на'луковомъ огородѣ и на плотинѣ Краснаго пруда,
а головы Ходыревъ, Волховскій, Зубовъ и Аѳанасій Редри-
ковъ съ многими пѣшими сотнями и всею конницей вышли изъ Ко¬
нюшенныхъ воротъ. Монахи были распредѣлены по всѣмъ частямъ
войскъ, для поощренія ихъ; въ ясакъ (отзывъ) дано было имя Свя¬
таго Сергія. Незамѣтному выступленію осажденныхъ изъ монасты¬
ря благопріятствовали густыя н темныя тучи, затмѣвавшія наступав¬
шій утренній свѣтъ. Но когда все было готово, сильный вѣтеръ раз¬
сѣялъ эти тучи и сдѣлалось ясно. Тогда ударили три раза въ осад¬
ные колокола и по этому условному знаку осажденные быстро дви¬
нулись впередъ. Ходыревъ съ товарищами, обогнувъ сѣверо-восточ¬
ный уголъ монастыря, съ громкимъ крикомъ ударилъ на поляковъ
около Служней слободы, смялъ и прогналъ ихъ за мельницу на лугъ.
Годова Внуковъ, выскочивъ изо-рва, бросился отъ Святыхъ воротъ
къ нодступному рву, выбилъ оттуда непріятелей и также опроки¬
нулъ ихъ подъ гору на нижній монастырь и за мельницу. При этомъ
отысканъ былъ входъ въ подкопъ, и двое Клементьевспихъ кресть¬
янъ, Шиловъ и Слота, отважились спуститься въ него и поджечь
порохъ, но не успѣли выбѣжать и поплатились жизн,ью за свой ге¬
ройскій подвигъ. Такъ какъ входъ въ подкопъ не былъ еще заложенъ,
то монастырскія стѣны остались невредимы, но весь подкопъ былъ
разрушенъ.
Между тѣмъ Есиповъ съ товарищами, пройдя черезъ плотину
Краснаго пруда, смѣло, но безуспѣшно приступалъ къ батареѣ на
горѣ Волкушѣ, былъ раненъ, а сотни его, отбитыя, отступили до
нижняго монастыря къ отряду Внукова. Послѣдній остановилъ по
плотинѣ и по берегу Круглаго пруда поляковъ и русскихъ измѣн¬
никовъ, преслѣдовавшихъ отрядъ Есипова. Они не выдержали на¬
паденія Внукова и, гонимые имъ до Терентьевской рощи и горы
Волкущи, понесли большой уронъ. Но когда Внуковъ воротился къ
нижнему монастырю, измѣнническіе казаки снова подступили къ нему
и атаманъ ихъ Чика выстрѣломъ изъ самопала убилъ храбраго
Внукова.
Воеводы, видя, что цѣль вылазки была уже достигнута, а кровь за¬
щитниковъ монастыря все еще проливалась безъ особенной пользы,
приказали всѣмъ воротиться въ монастырь. Но нелегко было угово¬
рить на то разгоряченныхъ боемъ ратниковъ: многіе изъ нихъ и осо¬
бенно монахи вовсе не послушались и продолжали биться близь мос¬
ковской дороги. А чашникъ старецъ Нифонтъ вышелъ изъ Пив-
наго двора съ 200 ратниковъ и 30 монахами, перешелъ черезъ ру¬
чей и бросился на батареи на Красной горѣ. Увидавъ это съ монас¬
тырскихъ стѣнъ, многіе бросились изъ Конюшенныхъ воротъ на по¬
мощь отряду НиФонта, не смотря на сопротивленіе Голохвастова.
Конныя и пѣшія сотни быстро двинулись на Красную гору, приняли
на себя отбитый отъ иего отрядъ Нифонта и вмѣстѣ съ нимъ сно¬
ва взошли на гору. Но и тутъ они подверглись жестокому перекрест¬
ному огню съ Фронта, лѣваго Фланга и даже съ тыла изъ Теренть¬
евской рощи, и пришли въ разстройство. Поляки и русскіе измѣнни¬
ки, пользуясь тѣмъ, вышли изъ батарей Красной горы и погнали мо¬
настырскихъ подъ гору; но, остановленные огнемъ монастыря, воро
тились на гору. Однако монастырскіе герои не отказались отъ сво¬
его предпріятія, а только, наученные опытомъ, положили взять бата¬
реи съ тыла. Скрытно двинувшись подъ горою вправо, они засѣли въ
Глиняномъ, Косомъ и Благовѣщенскомъ оврагахъ, и когда такимъ об¬
разомъ уже обошли батарей, Ходыревъ съ маточисленною конною
дружиной первый выскочилъ изъ -Косаго оврага и помчался полемъ
прямо въ тылъ крайней лѣвой фланговой 9-й батареи, а за нимъ
послѣдовали и остальные конные и пѣшіе люди. Пораженный этимъ
непріятель покинулъ 9-ю батарею и бросился въ 8-й и 7-й, но былъ
постепенно выбитъ изъ той и другой. Овладѣніе остальными двумя
батареями, 6-ю и 5-ю, потребовало гораздо большихъ усилій, потому
что Сапѣга успѣлъ привесть сильное подкрѣпленіе. Однако, послѣ
упорнаго боя, непріятель не могъ отстоять 5-й и 6-й батарей и былъ
принужденъ отступить въ свой лагерь. Такимъ образомъ упорный и
жестокій бой этого знаменательнаго дня 9-го ноября, продолжавшій-
* ся непрерывно съ ранняго утра до вечера, кончился полною и блис¬
тательною побѣдой горсти геройскихъ защитниковъ монастыря надъ
превосходными силами осаждавшихъ. Трофеями побѣдителей были 8
пушекъ, множество разнаго рода оружія, нѣкоторое количество ядеръ
и нѣсколько бочекъ пороха. Батареи на Красной горѣ были сожже¬
ны. Сапѣга понесъ большой уронъ: побѣдители насчитали до 1,500
убитыхъ непріятелей на мѣстахъ боя; кромѣ того, у непріятелей вы¬
было 500 раненыхъ и взято нѣсколько плѣнныхъ. Но недешево сто¬
ила побѣда и осажденнымъ: у нихъ было убито 174 и ранено 66 ч.,
что, по малочисленности ихъ, было для нихъ очень чувствительно.
Іоасафъ и воеводы послали Василію въ Москву донесеніе о побѣ¬
дѣ, отъ которой ожидали большаго облегченія для себя.
Ожпдавія ихъ были не напрасны: Сапѣга не помышлялъ уже о
возстановленіи разрушенныхъ батарей и подступовъ и о продолже¬
ніи осадныхъ работъ, чему препятствовала наступавшая зима. Одна¬
ко, прежде нежели превратить осаду въ блокаду, оиъ хотѣлъ отмстить
за понесенное имъ пораженіе. Для этого онъ устроилъ засады у
Рыбныхъ садовъ, въ Сазоновѣ и Мишутинѣ оврагахъ, а къ монастырю
выслалъ небольшой отрядъ, дабы выманить вылазку и навести ее на за¬
сады. Но это не удалось ему: вылазка изъ монастыря хотя и погналась
за отрядомъ Сапѣги, но во-время была отозвана назадъ, когда съ ко¬
локольни были усмотрѣны засады. Непріятель преслѣдовалъ ее подъ
самыя, стѣны, но сильный огонь изъ бойницъ заставилъ его поспѣш¬
но удалиться. Послѣ того Сапѣга превратилъ уже осаду въ тѣсную
блокаду, чѣмъ до слѣдующей весны и заключились военныя дѣйствія
подъ Троицкимъ монастыремъ.
Между тѣмъ какъ горсть защитниковъ его геройски отбивалась
отъ превосходныхъ силъ Санѣги и Лисовскаго, въ^ближайшемъ
пространствѣ вокругъ монастыря отряды, посылаемое Сапѣгой на
поиски, нигдѣ не встрѣчали должнаго сопротивленія, а напро-
типъ находили содѣйствіе вслѣдствіе измѣны либо малодушія. Такъ
первый покорился имъ Суздаль, потомъ Владиміръ и Переяславль,
а Ростовъ былъ разграбленъ и сожженъ, жители же его во множе¬
ствѣ истреблены. Изъ Ярославля именитѣйшіе жители бѣжали,
а оставшіеся покорились; романовскіе татары и города: Рыбна (Ры¬
бинскъ), Молота, Угличъ, Кашинъ, Бѣжецкій - Верхъ, Городецъ,
Ус/гюжна, Бѣлозерскъ, Чаронда, Пошехонье,Кострома и Галичъ по¬
корились самозванцу безъ сопротивленія. Многіе города (Вологда,
Тотьма и д‘р.) покорились даже не отрядамъ, а по однѣмъ грамо¬
тамъ. На правой сторонѣ Волги вся мордва, горные черемисы, многіе
города (въ томъ числѣ Шуя и Муромъ) и даже касимовскій царь
съ, своимъ городомъ покорились самозванцу сами собою. Но въ за¬
волжскихъ областяхъ самозванецъ находилъ мало приверженцовъ и
склонности покориться ему, однако и къ законному правительству
тамъ не было усердія.
Подъ Москвою ничего важнаго не происходило. Василій, не же¬
лая безполезно изнурять войска расположеніемъ зимою въ станѣ,
6 декабря приказалъ размѣстить ихъ по домамъ деревяннаг.о горо¬
да, оставя только заставу на Ваганьковѣ отъ своего полка. Князь
Воротын скій съ передовымъ полкомъ расположился у Петровскихъ
воротъ, князь Иванъ Ивановичъ Шуйскій съ большимъ у Твер¬
скихъ, князь Мстиславскій съ царскимъ или государевымъ у Ни¬
китскихъ, князь Чёркаскій съ сторожевымъ у Арбатскихъ, отрядъ
князя Василія Василіевича Голицына у Чертольскихъ, отряды:
князя Димитрія Ивановича Шуйскаго у Калужскихъ, Василія
Ивановича Бутурлина у Яузскихъ, князя Хворостинина за
Яузою, князя Курак и на у Покровскихъ воротъ, князя Л нковау Фро¬
ловскихъ и князя Андрея Василіевича Голицына у Срѣтен¬
скихъ.
Самозванецъ, съ своей стороны, видя, что все государство посте¬
пенно покоряется ему, надѣялся безъ большихъ усилій окружить,
стѣснить и принудить къ сдачѣ самую Москву. Только со стороны
Новгорода, въ которомъ Скопинъ собиралъ войско, онъ усматри¬
валъ еще опасность для себя, и потому положилъ занять этотъ го¬
родъ и разсѣять собиравшееся въ немъ войско. Исполненіе этого
онъ поручилъ польскому полковнику Кернозицкому съ. 2 т. поля¬
ковъ и съ 4 т. русскихъ Измѣнниковъ изъ Тушина.
Кернозицкій, слѣдуя къ Новгороду, занялъ безпрепятственно
Тверь и Торжокъ и двинулся далѣе. Скопинъ, узнавъ о томъ, поло-
. жилъ выслать сильный отрядъ въ Бронницы, для недопущенія Керно-
зицкаго къ переправѣ черезъ р. Мету. Окольничій Татищевъ самъ
вызвался начальствовать этимъ отрядомъ, но на него донесли, что
онъ хочетъ измѣнить и способствовать Кернозицкому овладѣть
Новгородомъ. Скопинъ, собравъ всѣ свои войска, неосторожно объ¬
явилъ имъ о томъ въ присутствіи Татищева1—и раздраженные рат¬
ники убили его. Слѣдствія этого были очень невыгодны: многіе дво--
ряне, не видя личной безопасности для себя отъ доносовъ и само¬
вольства войскъ, выѣхали изъ Новгорода и искали убѣжища въ ста¬
нѣ Кернозицкаго: въ Бронницы не былъ высланъ отрядъ, и Кер-
нозицкій, безпрепятственно подступивъ къ Новгороду, сталъ у Ху-
тынскаго монастыря, стѣснилъ городъ и сталъ разорять окрестно¬
сти его.
Скопинъ былъ въ большомъ затрудненіи: для него одинаково
ненадежнымъ и даже опаснымъ казалось терпѣть непріятеля въ та¬
комъ близкомъ разстояніи отъ города, наполненнаго своевольною
чернью, и идти противъ Кернозицкаго съ войскомъ, еще малочи¬
сленнымъ и непослушнымъ. Къ счастію, жители лѣсовъ Обонежской
Пятины, простые нравами и непричастные повсемѣстному духу смутъ,
узнавъ объ опасности, угрожавшей Новгороду, поднялись на выручку
его и выслали два отряда, хотя и малочисленые: одинъ в,Ъ' 1 т. чел.
подъ начальствомъ Горихвостова изъ Тихвина н за нимъ другой
изъ заонежскихъ погостовъ. По прибытіи Горихвостова въ-Грузи-
но, непріятель перехватилъ у него нѣсколькихъ людей, которые, на
спросъ Кернозицкаго о числѣ подступавшаго войска, спроста,
безъ умысла сказали, что очень много, и что за ними идетъ еще бо¬
лѣе. Кернозицкій, повѣривъ имъ, не отважился оставаться подъ
Новгородомъ, поспѣшилъ отступить за р.р. Мету и Ловятъ и занялъ
Старую Руссу.
Освобожденіе Новгорода мало измѣняло однако жалкое -положеніе
государства, въ которомъ только Москва, Коломна, Переяелавль-Ря-
занскій, Казань, Нижній-Ііовгородъ, Смоленскъ, Новгородъ п Троиц¬
кій монастырь стояли еще за Василія. И хотя они были много¬
людны и богаты средствами и способами для военныхъ дѣйствій, по¬
были разрознены и не могли дѣйствовать въ связи и совокупности.
Кромѣ того, умы повсюду пришли въ такое разслабленіе, что направ¬
лялись либо къ измѣнѣ, либо къ малодушію. Даже въ самой Москвѣ,
во всѣхъ сословіяхъ, нравственныя понятія до того исказились, nfo
присяга, долгъ и честь вмѣнялись ни во что и ихъ замѣнилъ толь¬
ко одинъ низкій, своекорыстный расчетъ. Даже люди изъ знатнѣй¬
шихъ родовъ отъѣзжали въ Тушино къ самозванцу, а иные нѣсколь¬
ко разъ переѣзжали изъ Москвы въ Тушино и обратно, дабы и
тамъ, и здѣсь получать жалованье! Корыстолюбіе побуждало даже
снабжать самозванца изъ Москвы солью и лекарственншіи веще¬
ствами, въ которыхъ оиъ нуждался, а потомъ и оружіемъ.
Василій, окруженный, такимъ образомъ, вѣроломствомъ и измѣ¬
ной, удерживалъ однако Москву въ повиновеніи, при содѣйствіи какъ
украинскихъ помѣщиковъ, преданныхъ ему изъ личныхъ выгодъ, такъ
особенно высшаго духовенства. Но онъ видѣлъ, что бѣдствія долж¬
ны были рано иди поздно сокрушить власть его и что однимъ сред¬
ствомъ спасенія оставалась только внѣшняя помощь. Сношенія съ -
шведами, начатыя Скопинымъ, поддерживали надежду на помощь
Швеціи; по еще прежде полученія оной и сбора войскъ Скопинымъ
въ Новгородѣ, Василій хотѣлъ придвинуть къ Москвѣ, на выручку
ея, сколько можно болѣе войскъ. Съ этою цѣлью онъ приказалъ Шеи¬
ну въ Смоленскѣ собрать новую рать, а Шереметеву, съ острова
Бальчика подъ Астраханью, идти с ь низовою ратью къ Москвѣ, раз¬
считывая, что присоединеніе этихъ двухъ ратей составило бы до¬
вольно значительное войско въ Москвѣ.
Но и сами сподвижники самозванца, своими насильствами, грабе¬
жами и злодѣйствами въ замосковныхъ городахъ и земляхъ, до то¬
го раздражили и озлобили противъ себя жителей, что они рѣшились
снова покориться Василію. Галичъ, Коетрома, Вологда, Бѣлозерскъ,
Устюжна, Городецъ, Бѣжецкій-Верхъ и Кашинъ почти въ одно вре¬
мя отложились отъ самозванца и стали собирать свои ополченія.
То же дѣлали и въ Устюгѣ и Сольвычегодскѣ. И на правой сторонѣ
Волги, благодаря неизмѣнной вѣрности Нижняго-Новгорода, дѣла
принимали благопріятный для Василія оборотъ. Нижегородцы про¬
сили помощи Шереметева, и онъ, тотчасъ но прибытіи въ Казань,
выслалъ имъ головъ Мику лина и Износкова съ отрядомъ стрѣль¬
цовъ, казаковъ и служивыхъ литовцовъ и нѣмцовъ. По прибытіи
этого отряда 1-го декабря въ Нижній-Новгородъ, нижегородцы преж¬
де всего двинулись противъ мятежниковъ, собиравшихся на лѣвой
сторонѣ Оки въ Балахнѣ. Главный воевода каязь Репнинъ остал¬
ся въ Нижнемъ-Новгородѣ, а товарищъ его Алябьевъ 2-го декаб¬
ря переправился съ отрядомъ за Оку и на полиутя до Балахны, при
деревняхъ Копосовѣ и Козинѣ, встрѣтивъ мятежниковъ, разсѣялъ
ихъ, отбилъ у нихъ пушки, взялъ много плѣнныхъ, преслѣдуя ихъ
овладѣлъ и Балахною и воротился въ Нижній-Новгородъ. Но главныя
силы мятежниковъ, изъ разнаго сброда, подъ предводительствомъ кня¬
зя Вяземскаго, шли по правой сторонѣ Оки на отмщеніе за пораже¬
ніе мятежниковъ лѣвой стороны. Алябьевъ двинулся и противъ нихъ
и ихъ также разбилъ на-голову о декабря подъ Богородскомъ, преслѣ¬
довалъ ихъ 15 верстъ и отбилъ у нихъ знамена, набаты и 500 чел.
плѣпыыхъ, въ томъ числѣ самаго Вяземскаго, котораго нижего¬
родцы повѣсили. Послѣ того нижегородскіе воеводы, ободренные
этими успѣхами, положили, не ограничиваясь обороной, перейти къ
наступательнымъ дѣйствіямъ. 9 декабря Алябьевъ снова двинул¬
ся изъ Нижняго-Новгорода вверхъ по правому берегу Оки, разбилъ
и разсѣялъ шайки мятежниковъ 10 декабря при Ворсмѣ и 11-го
при Павловѣ, съ большимъ для нихъ урономъ.
Слѣдствіемъ этого было то, что и окрестныя селенія, и города на
лѣвой сторонѣ Оки постепенно возстали противъ самозванца и по¬
корились Василію. Но Сапѣга 5 декабря выслалъ противъ Галича
Стравинскаго съ 500 чел. конницы, а вслѣдъ за нимъ 10 декабря
и Лисовскаго съ 2 т. донскихъ казаковъ. Первый разбилъ 7 тьтс.
крестьянъ подъ Великою Солью и сжегъ посадъ, а второй, перепра-
вясь въ Ярославлѣ черезъ Волгу, подступилъ въ острогу Монастыр¬
скаго въ Даниловѣ и, послѣ довольно жаркаго боя, взялъ острогъ и
нанесъ защищавшимъ его крестьянамъ большой уронъ. Затѣмъ оба
они двинулись къ Костромѣ и Галичу, и 28 декабря Лисовскій
овладѣлъ Костромою, разорилъ ее въ конецъ, на страхъ городамъ,
отлагавшимся отъ самозванца, и вскорѣ затѣмъ безпрепятственно
занялъ Галичъ. Онъ не пошелъ далѣе,, считая себя не довольно
сильнымъ для того, и ограничился' только занятіемъ Соли-Галицкой
передовымъ отрядомъ своимъ.
Осторожность его была нелишняя: сѣверо-восточныя области и
особенно Вологда усильно вооружались и готовились къ упорной
оборонѣ. Вологду жители сильно укрѣпили двумя острогами съ баш¬
нями, рвомъ и тыномъ и вооружили ихъ пушками. Къ вооруженнымъ
жителямъ присоединилось много ратниковъ изъ разныхъ сѣверо-
восточныхъ городовъ. Часть жителей Вычегды, Устюга и Тотьмы
стала на р. Совьюгѣ, въ 20 верстахъ отъ Соли-Галицкой, прикрывая
дорогу въ Тотьму. Кромѣ того, жители Тотьмы содержали заставы
при засѣкахъ на р. р. Толшмѣ и Вотчѣ и въ Демьяновѣ. Впрочемъ
Лисовскій, отозванный Сапѣ г ой, вскорѣ воротился подъ Троиц-,
кій монастырь.
Укрощеніе возставшихъ крестьянъ на правомъ берегу Волги взялъ
на себя суздальскій воевода самозванца Плещеевъ. 8 декабря онъ
двинулся къ Шуѣ и на пути туда былъ подкрѣпленъ польскою ро¬
той Соболевскаго изъ Владиміра. Собравшіеся въ Шуѣ 25 тыс.
крестьянъ, хотя упорно защищались по дворамъ, но не могли снасти
города: Плещеевъ взялъ острогъ и сжегъ посады. Но крестьяне
не унывали и, снова собравшись въ числѣ до 30 т. чел., двинулись
къ Шуѣ, а Плещеевъ имъ на встрѣчу —и 11 Февраля 1609 года,
послѣ упорнаго боя съ ними отъ разсвѣта до полудня при селѣ
Дуниловѣ, въ 16 верстахъ отъ Шуи, былъ на-головѵ разбитъ, такъ
что едва успѣлъ укрыться въ Суздалѣ лишь съ неболышшъ числомъ
ратниковъ. Побѣдители вслѣдъ за нимъ подступили къ Суздалю, но
въ свою очередь были разбиты подъ этимъ городомъ Плещеевымъ,
подкрѣпленнымъ 2-мя ротами пятигорцовъ, присланными Сапѣ гой
подъ начальствомъ ротмистра Мирскаго. Отстоявъ Суздаль, Пле¬
щеевъ выслалъ изъ него на поискъ поляковъ и казаковъ, которые
6 марта овладѣли Холуйскимъ посадомъ и Кляземснимъ городкомъ.
§ 96.
Бойна въ 1609 г.—Осады: Троицкой-Сергіевой лавры (продолженіе) и Смолен¬
ска (начало).
За Волгой на сѣверо-востокѣ крестьяне имѣли лучшій успѣхъ,
нежели подъ Суздалемъ. По удаленіи Лисовскаго, они въ числѣ
до 10 т. чел. почти безпрепятственно заняли Галичъ и Кострому, а
воевода самозванца въ послѣдней Вельяминовъ засѣлъ въ Ина-
тіевскомъ монастырѣ близъ нея, за р. Костромою. Другой отрядъ
крестьянъ, подъ начальствомъ воеводы Вышеславцева, прислан¬
наго Скопинымъ изъ Новгорода, двинулся изъ Вологды къ Рома¬
нову, разбилъ вышедшихъ изъ него на встрѣчу ему боярскихъ дѣ¬
тей и татаръ и 3 марта взялъ Романовъ приступомъ, не смотря на
подкрѣпленіе мятежниковъ Галбовичемъ съ 300 поляками и ка¬
заками изъ Ярославля. Галбовичь отступилъ въ Ярославль, а та¬
тары въ Ростовъ.
Вышеславцевъ, усиливъ свое ополченіе до числа 40 т. челов.,
двинулся къ Ярославлю, изъ котораго на встрѣчу ему вышелъ Тыш¬
кевичъ, присланный Сапѣгой, съ нѣсколькими польскими ротами
и ярославскими боярскими дѣтьми. Вышеславцевъ раздѣлилъ свое
ополченіе на 3 полка, шедшіе одинъ за другимъ по одной дорогѣ.
При приближеніи Тышкевича, передовой и большой полки отсту¬
пили на сторожевой, стоявшій позади за засѣками. Тышкевичъ,
принявъ это за бѣгство, стремительно бросился вслѣдъ за отступав¬
шими. Глубокій снѣгъ не позволялъ преслѣдовать ихъ конницей
иначе, какъ только по дорогѣ, на которой впереди засѣкъ стояла
конница Вышеславцева, имѣя по сторонамъ нѣсколько пѣшихъ
ратниковъ на лыэкахъ, а позади остальную пѣхоту. Поляки съ пер¬
ваго удара смяли конницу Вышеславцева, но, преслѣдуя ее,
встрѣтили упорное сопротивленіе за засѣками. Ярославскія бояр¬
скія дѣти, видя, что дѣло принимаетъ дурной для Тышкевича обо¬
ротъ, не только покинули его, но и напали на него. Тогда ему оста¬
лось только отступать, но лыжники охватили съ обѣихъ сторонъ
единственный путь отступленія его, и такийъ образомъ Вышеслав¬
цевъ успѣлъ отрѣзать и истребить нѣсколько казачьихъ сотенъ.
Тышкевичъ не посмѣлъ даже защищаться въ Ярославлѣ, который
8 апрѣля и былъ занятъ безъ сопротивленія Вышеславцевымъ.
Послѣдній немедленно послалъ отрядъ на освобожденіе Углича.
Находившіеся въ немъ 200 поляковъ и нѣмцовъ очистили его, а
жители его приняли царскій отрядъ съ хлѣбомъ и солью. Отрядъ
этотъ пошелъ далѣе къ Колязину монастырю, но 21 апрѣля встрѣ¬
тилъ тутъ сильное сопротивленіе и, отбитый съ урономъ, воротился
въ Угличъ.
Между тѣмъ Алябьевъ съ нижегородскою ратью дѣйствовалъ
довольно медленно на берегахъ Оки. Хотя 7 января онъ и разбилъ
подъ Яковцевомъ отрядъ мятежниковъ, высланный изъ Мурома, и
16 января находился уже въ 20 верстахъ отъ'этого города, однако
долго ничего не предпринималъ противъ него и только въ полови¬
нѣ марта вступилъ въ него по соглашенію съ жителями и послалъ
отрядъ къ Владиміру. Жители его возстали противъ воеводы само¬
званца, Вельяминова, побили его камнями, приняли царскій от¬
рядъ и вмѣстѣ съ ннмъ, въ числѣ около 15 т. чел., двинулись къ
Суздалю. Плещеевъ просилъ помощи у Сапѣги, который и по¬
слалъ ему Лисовскаго съ 3 т. донскихъ казаковъ и 3 пушками, и
Стравинскаго съ нѣсколькими ротами поляковъ. Прибывъ 3-го
апрѣля къ Суздалю, они разбили подъ нимъ царское войско, но
польскимъ свидѣтельствамъ—будто бы такъ, что 11 т. чел. изъ него
остались на мѣстѣ и только 4 т. успѣли спастись во Владиміръ!
Живо преслѣдуя ихъ, Лисовскій, Стравинскій и Плещеевъ под¬
ступили къ Владиміру, но, найдя его сильно занятымъ, 6 апрѣля во¬
ротились въ Суздаль. 12 апрѣля Лисовскій, оставивъ въ Суздалѣ
ротмистра Суму съ 6 польскими ротами и 200 казаковъ, по пору¬
ченію Сапѣги двинулся съ Зт. казаковъ на соединеніе съ отрядомъ
поляковъ и русскихъ мятежниковъ, который, подъ начальствомъ са-
мозвапцева воеводы Наумова, 30 апрѣля подступилъ къ Ярославлю.
Наумовъ, не полагая встрѣтить сильное сопротивленіе, не дождал¬
ся прибытія Лисовскаго и тотчасъ же пошелъ на приступъ боль¬
шаго острога, прикрывавшаго посадъ. Начальствовавшіе въ острогѣ
воеводы князь Гагаринъ и Вышеславцевъ оборонялись храбро
цѣлый день и отбили всѣ приступы Наумова. Но въ слѣдующую
ночь послѣдній успѣлъ зажечь острогъ близъ Власьевскихъ воротъ
и въ тоже время одинъ измѣнникъ отворилъ ему Семеновскія воро-
рота, ворвавшись въ которыя, Наумовъ сжегъ посадъ, а изъ за¬
щитниковъ его многіе были убиты, другіе же разсѣялись ио окрест¬
ностямъ. Но Гагаринъ и Вышеславцевъ съ оставшимися при
нихъ людьми засѣли въ другомъ, меньшемъ острогѣ, въ рубленомъ
городѣ и въ Спасскомъ монастырѣ. 3-го мая Наумовъ цѣлый день
приступалъ къ острогу безъ успѣха и 5-го до 'разсвѣта произвелъ
новнй приступъ съ цѣлію зажечь также и этотъ острогъ. Защитни¬
ки его не только оборонялись въ немъ упорно, но и производили
удачныя вылазки, взяли въ плѣнъ многихъ мятежниковъ и отняли у
нихъ щиты и прилеты. Около полудня Наумовъ, не видя успѣха,
отступилъ по угличской дорогѣ, но встрѣтивъ спѣшившаго на по¬
мощь ему Лисовскаго, вмѣстѣ съ нимъ снова подступилъ 8 мая
къ Ярославлю и осадилъ его. Ярославцы просили помощи сосѣднихъ
городовъ, и устюжане снабдили ихъ порохомъ, а людей они ожида¬
ли изъ Костромы. Но начальствовавшій въ ней воевода Жеребцовъ
не отважился идти на помощь Ярославлю и только осадилъ 1 мая
йпатіевскій монастырь, для развлеченія непріятеля. Вельяминовъ
цѣлый день бился съ Жеребцовымъ, чтобы не допустить обложе¬
нія, но въ ночи былъ принужденъ запереться въ монастырѣ. Же¬
ребцовъ устроилъ вокругъ послѣдняго земляной валъ со рвомъ,
обоими концами упиравшійся въ р. Кострому, и отъ него повелъ
подступной ровъ.
Между тѣмъ подъ Ярославлемъ Наумовъ и Лисовскій не имѣ¬
ли успѣха, нуждаясь въ пѣхотѣ и осадныхъ пушкахъ, и безполезно
простоявъ двѣ недѣли, 23 мая сняли осаду и Лисовскій пошелъ
внизъ но правому берегу Волги на помощь Вельяминову, а На¬
умовъ съ полякомъ Микулинсвимъ къ ВелвЕОму. Селу, для при¬
крытія Ростова и Борисоглѣбскаго монастыря. Тутъ они оставались
до тѣхъ норъ, когда узнали, что довольно значительный царскій от¬
рядъ, подъ начальствомъ головъ Квашнина, Батюшкова н Су¬
ворова, овладѣлъ Городецкимъ острогомъ, Ііашцшлмъ и Колязи-
нымъ монастыремъ и даже иереправился въ Угличъ на правую сто¬
рону Волги, чтб угрожало Ростову и даже стану Санѣги подъ
Троицкимъ монастыремъ. Дабы остановить дальнѣйшее движеніе
этого отряда, Никулинскій двинулся противъ него, а Наумовъ
обезпечилъ тылъ его въ Ростовѣ. Микулинскій разбилъ царскій
отрядъ подъ Угличемъ, сжегъ этотъ городъ и половину посада и,
переправясь на лѣвую сторону Волги, внезапнымъ нападеніемъ взялъ
Городецкій острогъ и сжегъ его.
Впрочемъ царскіе приверженцы продолжали усиливаться и утвер¬
ждаться на Волгѣ выше Нижняго Новгорода. Но за то привер¬
женцы самозванца сохраняли во всей силѣ вліяніе свое въ мор¬
довской землѣ, и, изъ страха Алябьева не смѣя болѣе дѣйство¬
вать на берегахъ Оки, обратили свои усилія въ другую сторону,
подступивъ къ Свіяжску. Казанскіе воеводы и Шереметевъ вы¬
слали противъ нихъ изъ Казани войска, которыя 1-го января 1609 г.
разбили мятежниковъ подъ Свіяжскомъ и преслѣдовали ихъ 7 верстъ.
Пользуясь этимъ, самъ Шереметевъ выступилъ изъ Казани и
осадилъ Чебоксары. Арзамаскіе же мурзы Бибай и Теребердей,
бѣжавшіе изъ-подъ Свіяжска, переправясь за Волгу въ Козьмо-
демьянскѣ, двинулись къ Санчурску и Яранску, которые покори¬
лись имъ безъ сопротивленія. Засѣвъ въ нихъ, мурзы безуспѣшно
старались возмутить сосѣдственную вятскую землю. Царскій воево¬
да въ Ней.князь Ухтомскій выслалъ войска для прикрытія ея со
стороны Яранска. Нѣсколько времени спустя, мятежники, пользу¬
ясь тѣмъ, что Шереметевъ былъ занятъ осадой Чебоксаръ, сно¬
ва собрались на нагорной сторонѣ, съ цѣлью опять напасть на
Свіяжскъ. Казанскіе воеводы выслали противъ нихъ сильный от¬
рядъ подъ начальствомъ головъ Зюзина и Хохлова, которые
10 марта на-голову разбили ихъ близъ Бурундукова іта р. Свіягѣ
и взяли у нихъ множество плѣнныхъ, набаты и знамена. Впрочемъ,
частные успѣхи царскихъ войскъ не могли усмирить мятежной
страны, для чего нужно было покорить Алатырь и Арзамасъ; цар¬
скія же войска, находившіяся по близости, не были въ состояніи
осадить ихъ. Казанскіе воеводы не смѣли удалять изъ Казани не¬
обходимую для ея охраны рать; Шереметевъ осаждалъ Чебокса¬
ры; Алябьевъ же направляла» свои дѣйствія преимущественно
вверхъ по Окѣ, но былъ разбитъ подъ Касимовымъ войсками ка¬
симовскаго царя и едва успѣлъ воротиться въ Муромъ лишь съ
небольшимъ числомъ своихъ войскъ.
На нижней Волгѣ астраханскіе казаки, тотчасъ по удаленіи
Шереметева изъ подъ Астрахани, покорились самозванцу и при¬
вели къ нему въ Тушино своихъ двухъ самозванцовъ—царевичей, ко¬
торыхъ Тушинскій самозванецъ вриказалъ повѣсить.
Лисовскій, продолжая идти внизъ по правому берегу Волги, раз¬
билъ йодъ Кинешмой занимавшій ее отрядъ крестьянъ, начальство¬
вавшаго имъ воеводу Боборыкина взялъ въ плѣнъ, а Кинешму
разорилъ. Отсюда онъ пошелъ далѣе къ Юрьевцу, гдѣ хотѣлъ пере¬
правиться за Волгу, но во время этой переправы былъ разбитъ су¬
довою ратью, посланною противъ него изъ Нижняго-Новгорода Ше¬
реметевымъ, уже взявшимъ Чебоксары. При этомъ большая часть
конницы Лисовскаго, уже перевезенная на островъ Волги подъ
Юрьевцойъ, была истреблена, а самъ Лисовскій, остававшійся еще
на нравомъ берегу съ небольшимъ числомъ своихъ людей, успѣлъ
отступить. Судовая рать воротилась въ Нижній Новгородъ* съ бога¬
тою добычей, а Лисовскій снова обратился къ Костромѣ и, пе
успѣвъ переправиться ниже ея за Волгу, послалъ казаковъ для отыс¬
канія судовъ выше. Дальнѣйшихъ извѣстій о событіяхъ подъ Костро¬
мою не имѣется; но такъ какъ скоро послѣ того Ипатіевскій монас¬
тырь является уже во власти приверженцовъ Василія, то нѣтъ,
кажется, сомнѣнія, что Лисовскому не удалось заставить Жереб¬
цова снять осаду этого монастыря.
Ротмистръ Сума, оставленный Лисовскимъ въ Суздалѣ, угово¬
рился съ суздальскимъ воеводой Плещеевымъ и съ атаманомъ
ІТросовецкимъ, стоявшимъ съ казачьимъ отрядомъ въ Шуѣ, сово¬
купными силами сдѣлать поискъ на Владиміръ. Хотя имъ и удалось
19-го іюня разбить подъ нимъ большой отрядъ царскихъ привер¬
женцовъ, изъ котораго много людей погибло въ бою и потонуло въ
Клязьмѣ, но они не отважились приступить къ Владиміру, занятому
сильною пѣхотой, и воротились въ Суздаль, не только не взявъ Вла¬
диміра, но и потерявъ Л ухъ и Шую, которые, по удаленіи Просо-
вецкаго, были заняты вооруженными крестьянами.
Между тѣмъ какъ все это происходило въ приволжскихъ стра¬
нахъ, къ с. в. и в. отъ Москвы и Троицкой лавры, покореніе двухъ
послѣднихъ—главная цѣль самозванца—вовсе не соотвѣтствовало
желаніямъ и ожиданіямъ его.
Москва, не смотря на всѣ принятыя имъ мѣры—стѣсненіемъ ея
истощить въ ней запасы продовольствія, еще не очень нуждалась
въ немъ. Но новые знатные перебѣжчики изъ нея въ Тушино объ¬
явили, что она снабжается подвозами изъ большихъ складовъ въ
Коломнѣ, и если ихъ отрѣзать, то она вскорѣ будетъ доведена до
крайности. Вслѣдствіе того, самозванецъ приказалъ Хмѣлевскому
съ отрядомъ изъ Каширы и другому отряду поляковъ и мятежни¬
ковъ изъ Владиміра идти къ Коломнѣ и овладѣть ею. Коломенскій
воевода Бутурлинъ, узнавъ о томъ, просилъ помощи у Василія,
который поспѣшилъ послать въ Коломну большое войско подъ на¬
чальствомъ воеводъ князя Прозоровскаго и Сукина. Они пред¬
упредили въ Коломнѣ Хмѣлевскаго, и когда онъ подступилъ, въ
сильной вылазкѣ отбили и прогнали отрядъ его, а его самаго взяли
въ плѣнъ и затѣмъ воротились въ Москву, вмѣстѣ съ Бутурли¬
нымъ, вмѣсто котораго быль назначенъ Пушкинъ. Но подступле-
ніе къ Коломнѣ Владимірскаго отряда заставило Василія снова по¬
слать въ этотъ городъ войско подъ начальствомъ князя Димитрія
Михайловича Пожарскаго. Послѣдній, прибывъ въ Коломну и
узнавъ, что Владимірскій отрядъ стоитъ въ. 40 верстахъ отъ нея, въ
селѣ Высоцкомъ, немедленно двинулся туда и на другой день на
разсвѣтѣ произвелъ неожиданное непріятелемъ нападеніе на него,
смялъ его, обратилъ въ бѣгство къ Владиміру и взялъ у него много
плѣнныхъ, значительную казну и нѣсколько запасовъ. Это былъ пер¬
вый подвигъ въ начальствованіи войскомъ—того, которому позже
суждено было проявить доблестную дѣятельность въ спасеніи, на¬
конецъ, измученнаго отечества.
Однако самозванецъ считалъ занятіе.Коломны столь важнымъ для
себя, что вскорѣ снова отрядилъ къ ней полковника Млоцкаго съ
довольно сильнымъ отрядомъ польскихъ войскъ, который и успѣлъ
наконецъ осадить Коломну. '
Положеніе Москвы съ каждымъ днемъ становилось труднѣе и без¬
надежнѣе, и распространило между жителями упадокъ духа и уны¬
ніе. Среди такого-то расположенія умовъ, три крамольника—князь
Романъ Гагаринъ, Григорій Сумбуловъ и Тимоѳей Грязный
составили заговоръ—свергнуть Василія съ престола, и 17 февраля,
съ 300 своихъ сообщниковъ, явились въ Кремлѣ, требуя отъ бояръ
сверженія Василія съ престола. Устрашенные этимъ бояре разъ¬
ѣхались по домамъ, а заговорщики схватили въ Успенскомъ соборѣ
патріарха Гермогена и привели его на лобное мѣсто. Но патріархъ
безстрашно заклиналъ народъ оставаться вѣрнымъ присягѣ—и ни
бояре, ни начальные люди, ни народъ не пристали къ заговорщи¬
камъ. Тогда послѣдніе бросились въ Кремль, въ надеждѣ устрашить
Василія и принудить его отречься отъ престола. Но Василій без¬
страшно вышелъ на встрѣчу имъ и объявилъ, что они могутъ -убить
его, но. что сверженіе его съ престола зависитъ отъ земскаго собора,
призвавшаго его на царствованіе. Устрашенпые мужествомъ его,
заговорщики разсѣялись и — поспѣшили спастись въ" Тушинскій
станъ. Вѣрные же слуги Василія, видя его снисходительность въ
важнымъ преступникамъ, убѣдили его наконецъ въ необходимости
строгаго примѣра. Онъ вскорѣ былъ оказанъ надъ бояриномъ Крюкъ-
Колычевымъ, который, за обѣщаніе, данное самозванцу убить Ва¬
силія во время торжества Вербнаго Воскресенія, былъ подвергнутъ
пыткѣ и казни.
Но когда, по случаю осады Коломны, подвозы изъ нея прекрати¬
лись, московскіе хлѣботорговцы такъ возвысили цѣны на хлѣбъ,
что бѣдные люди стали толпами бѣгать въ Тушино, а другіе, буй¬
ные, приступали къ Василію съ громкими заявленіями, что не имѣ¬
ли болѣе силъ терпѣть лишеній продолжительнаго обложенія Мос¬
квы. Тщетно патріархъ увѣщевалъ хлѣботорговцовъ продавать
хлѣбъ не свыше установленной правительствомъ цѣны (по 2 руб¬
ля = 62/3 нынѣшнихъ серебряныхъ за четверть), корыстолюбіе взя¬
ло верхъ надъ чувствами состраданія и любви къ отечеству—и
хлѣботорговцы не стали вовсе продавать хлѣба. Тогда Василій
убѣдилъ келаря Троицкой лавры Авраамія Палицына вывезть
на торгъ за установленную цѣну 200 четвертей ржи изъ богатыхъ
житницъ лавры въ Москвѣ. Хлѣботорговцы испугались за свои ба¬
рыши и рѣшились продавать свои запаси также по установлен¬
ной цѣнѣ, что продолжалось довольно долго. Но когда новыхъ под¬
возовъ все еще не было, они снова стали возвышать цѣны-"—и Ва¬
силій снова прибѣгнулъ въ Палицыну и убѣдилъ его опять вы¬
возить на торгъ монастырскій хлѣбъ, что еще разъ возстановило
назначенную цѣну.
Между тѣмъ какъ достояніе Троицкой лавры спасало Москву отъ
голода, сама она продолжала геройское сопротивленіе, пе смотря на
разныя бѣдствія, которымъ подвергались доблестные защитники ея.
Хотя зимнее время препятствовало осадѣ ея Сапѣгой, тѣмъ не ме¬
нѣе осажденные не имѣли ни днемъ, ни ночью покоя, а трудность и
опасность положенія ихъ все увеличивались. Съ наступленіемъ зимы,
отъ стѣсненія въ кельяхъ и избахъ, дурной воды и недостатка въ
хлѣбномъ винѣ и овощахъ развилась заразительная и смертельная
цынга, такъ что наконецъ умирало до 100 чел. въ день и умершихъ
негдѣ было хоронить. А между тѣмъ вылазки не прекращались по¬
чти ни на одинъ день и нѣкоторыя были довольно значительны. Важ¬
нѣйшею была произведенная въ одинъ изъ зимнихъ дней противъ
непріятельскихъ заставъ съ сѣверной и восточной сторонъ монасты¬
ря. Пользуясь густою мглою, часть осажденныхъ, изъ пѣхоты, напра¬
вилась къ нагорному пруду, на заставы русскихъ измѣнниковъ близь
Служней слободы, а другая часть, изъ конницы, на заставы въ Ми-
шутиномъ оврагѣ и близь Благовѣщенской рощи. Послѣднія были
смяты и прогнаны по Красной горѣ до Клементьевскаго пруда. Не¬
пріятель, получивъ подкрѣпленія, оттѣснилъ-было вылазку, но
осажденные, подкрѣпленные въ свою очередь, рѣшительно отбросили
поляковъ къ Клементьевскому пруду. На другой сторонѣ монастыря
Лисовскій поддержалъ русскихъ измѣнниковъ казаками и прину¬
дилъ отрядъ осажденныхъ укрыться въ подстѣнномъ рвѣ. Воеводы
выслали противъ Лисовскаго конный отрядъ подъ предводитель¬
ствомъ 22 монаховъ; туда же направилась и часть конныхъ ратни¬
ковъ съ Красной горы, другая часть которыхъ засѣла на ней и въ
Глиняномъ оврагѣ. Лисовскій, не выждавъ нападенія, отступилъ, не
безъ урона, за мельницу, Терентьевскую рощу и гору Волкушу, но
увидавъ движеніе Сапѣги съ своими войскамиКлементьевскимъ по¬
лемъ на Красную гору, бросился на нее во флангъ стоявшимъ на
ней монастырскимъ ратникамъ и опрокинулъ ихъ къ Пивному дво¬
ру, гдѣ они, остановившись за надолбами, защищались упорно. Не
видя возможности выбить ихъ, Лисовскій обратился противъ отря¬
да въ Глиняномъ оврагѣ. Но начальствовавшій этимъ отрядомъ мо¬
настырскій служитель Пименъ Тененевъ храбро отразилъ Лисов¬
скаго, который, опасаясь засады, не отважился паппрать слишкомъ
сильно, а Тененевъ сталъ отступать и укрылся въ Косомъ оврагѣ.
Когда же Лисовскій бросился за нимъ, Тененевъ ранилъ его стрѣ¬
лою въ лѣвый високъ и Лисовскій упалъ съ коня, а смущенные
ратники его поспѣшили удалиться съ нимъ въ станъ Сапѣги. Все
КлементЬевское поле покрылось отступавшими непріятелями, но поль¬
скіе воеводы князь Горскій, Тынікевичь и Сума уговорили мно¬
гихъ изъ нихъ обратиться назадъ въ бой, который и возобновился
на Красной горѣ съ ожесточеніемъ съ обѣихъ сторонъ. Однако по¬
ляки, не смотря на лучшее вооруженіе свое и на превосходство числа
своей конницы, не могли одолѣть малочисленныхъ и хуже вооружен¬
ныхъ монастырскихъ ратниковъ и наконецъ съ урономъ отступили
въ свой станъ, потерявъ Горскаго убитымъ.
Успѣхъ этой вылазки и произшедшаго вслѣдствіе оной сильнаго
боя утѣшилъ и ободрилъ осажденныхъ, но не облегчилъ труднаго
положенія ихъ. Въ числѣ разныхъ нуждъ ихъ, особенно чувствите¬
ленъ былъ недостатокъ дровъ. Все, что въ монастырѣ было деревян¬
наго, уже было сожжено и необходимость заставляла дѣлать почти
ежедневныя малыя вылазки для добыванія дровъ въ ближнихъ ро¬
щахъ. Но непріятель устроивалъ близь нихъ засады, которыя причи¬
няли вылазкамъ немалый вредъ.
Еще опаснѣе для осажденныхъ было то, что единодушіе между
ними стало ослабѣвать. Многіе, подъ гнетомъ н тѣлеснаго, и нрав¬
ственнаго йстомленія, ревностно желали скорѣйшаго избавленія отъ
невыносимыхъ страданій. А другіе даже замышлями предательство
изъ личныхъ выгодъ. Раздоръ и измѣна уже начали вкрадываться
въ монастырь. Долгорукій и Голохвастовъ явно враждовали
другъ противъ друга: первый имѣлъ па своей сторонѣ ратниковъ, ду¬
ховенство и монаховъ, а второй монастырскихъ служителей и кресть¬
янъ. Доносъ Долгорукому, что казначей монастыря Дѣвочкинъ
давно ссылается съ непріятелемъ и успѣлъ уговорить къ предатель¬
ству даже самаго Голохвастова, и что къ этому дѣлу прикосновен¬
на и проживавшая въ, монастырѣ, бывшая королева ливонская Ма¬
рія Владиміровна, въ монахиняхъ Марѳа — произвелъ необычай¬
ную смуту въ монастырѣ. Долгорукій схватилъ Дѣвочкина и под¬
вергъ его допросу, а Голохвастовъ собралъ крестьянъ и хотѣлъ
освободить его. Ходатайство Іоасафа и соборныхъ старцовъ спасло
Дѣвочкина отъ казни, но его заключили въ темницу и сѣмена раз¬
дора и измѣны все-таки остались въ монастырѣ. Перебѣги изъ него
продолжались и поставляли непріятеля въ извѣстность о всемъ, что
происходило въ монастырѣ. Два перебѣжчика сообщили непріятелю,
что монастырь снабжался водою посредствомъ подземныхъ трубъ,
проведенныхъ изъ нагорнаго пруда. Лисовскій послалъ разрыть
плотины этого пруда и спустить воду изъ него черезъ Служенъ
оврагъ въ рѣчку Кончѵру, а чтобы скрыть это, приказалъ своимъ рат¬
никамъ избѣгать боя съ монастырскими. Но это самое возбудило подо¬
зрѣніе осажденныхъ и они, отхвативъ ночью одного польскаго часо-
ваго, вывѣдали отъ него о раскопаніи плотины. Въ ту же ночь всѣ
трубы были открыты и вода наполнила всѣ запасные пруды въ мо¬
настырѣ, а высланный отрядъ перебилъ непріятельскихъ рабочихъ,
перекапывавшихъ плотину.
Между тѣмъ Іоасафъ неразъ просилъ черезъ Палидына помощи
изъ Москвы. Его утѣшали обѣщаніями, которыхъ не могли испол¬
нить, потому что сама Москва была въ стѣсненіи. Но когда Па ли¬
ды нъ заявилъ патріарху, что монастырь не продержатся болѣе мѣ¬
сяца, если не получить помощи, Василій послалъ ему подкрѣпле¬
ніе,' но почти ничтожное—только 60 казаковъ съ атаманомъ Остан¬
ковымъ и 20 пудовъ пороха. А Палидынъ съ своей стороны по¬
слалъ съ Остаиковымъ Есипова съ 12 монастырскими служителя¬
ми. Оба удачно пробрались въ монастырь и вступили въ него 13
февраля, съ потерею только 4 казаковъ, которыхъ Лисовскій при¬
казалъ казнить въ виду монастыря. Осажденные жестоко отмстили за
это варварство, казнивъ въ виду непріятеля 42 плѣнныхъ поляковъ
и 19 казаковъ. Это привело непріятелей въ такое раздраженіе, что
они хотѣли убить перваго виновника всего этого — Лисовскаго, и
Сапѣга едва спасъ его отъ смерти.
Прибытіе слабаго подкрѣпленія въ монастырь не оказало ему
пользы: большая часть людей Останкова и Есипова стала жерт¬
вой Дынги, которая продолжала свирѣпствовать въ монастырѣ до
весны, но въ началѣ мая начала ослабѣвать и вскорѣ прекратилась,
похитивъ во все время до 2 т. чел.
До того времени и Сапѣга, зная бѣдственное положеніе монасты¬
ря и считая скорое паденіе его неизбѣжнымъ, не предпринималъ про¬
тивъ него ничего рѣшительнаго, а ограничивался только наблюде¬
ніемъ. Но въ маѣ, узнавъ, что зараза въ монастырѣ прекратилась, и
видя, что осажденные не перестаютъ обороняться, онъ положилъ не¬
медленно воспользоваться ослабленіемъ ихъ, и всѣми силами своими
нанесть имъ рѣшительный ударъ.
Съ полудня 27 мая осажденные замѣтили необыкновенное движе¬
ніе между войсками непріятеля и приготовились къ отпору, хотя чи¬
сло . способныхъ къ бою доходило у нихъ уже едва до 1 т. чел., но,
въ виду опасности, сильно одушевленныхъ. Когда смерклось, осаж¬
давшіе скрытно и тихо подползли къ стѣнамъ, таща за собою лѣст¬
ницы, тарасы и рубленые щиты. Залпъ изъ пушекъ съ Красной го-
рн послужилъ знакомъ къ приступу: загремѣла музыка—и поляки, и
русскіе измѣнники съ громкимъ крикомъ бросились къ стѣнамъ Но
ихъ встрѣтили жестокимъ пушечнымъ и пищальнымъ огнемъ изъ
нижнихъ, подошвенныхъ бойницъ, а со стѣнъ поражали каменьями,
обливали варомъ, ослѣпляли известью и не давали имъ ни пристав¬
лять лѣстницъ, ни придвигать щитовъ и тарасъ. Бой продолжался
такимъ- образомъ цѣлую ночь, безъ малѣйшаго успѣха со стороны
приступавшихъ, которые съ разсвѣтомъ были принуждены отступить. -
Осажденные преслѣдовали ихъ, многихъ убили, 30’чел. взяли въ
плѣнъ и захватили всѣ ихъ лѣстницы, щиты и тарасы.
Эта неудача привела Сапѣгу въ недоумѣніе: продолжать-лп еще
осаду или, не теряя въ ней напрасно времени, отойти къ Москвѣ?
Для разрѣшенія этого важнаго вопроса онъ созвалъ 3 іюня гене¬
ральное поло (общую сходку польскихъ жолнеровъ). Оно положило
отнюдь не отступать, не взявъ монастыря, и Сапѣга почелъ невоз¬
можнымъ противиться тому и, хотя противъ воли, рѣшился еще разъ
испытать счастія.
Къ сожалѣнію, въ это самое время раздоръ между Долгорукимъ
и Голохвастовымъ дошелъ до такой степени, что послѣдній 24
іюня хотѣлъ было склонить монастырскихъ служителей и крестьянъ
къ отобранію ключей отъ воротъ у Долгорукова, какъ не заслужи¬
вавшаго довѣрія. Но слуги и крестьяне не осмѣлились явно возстать
противъ Долгорукова, имѣвшаго на своей сторонѣ ратниковъ. А
вскорѣ послѣ того Долгоруковъ доказалъ всю несправедливость
клеветы Голохвастова.
Въ ночь съ 27 на 28 іюня поляки, подъ покровительствомъ огня
изъ мортиръ, со всѣхъ сторонъ устремились къ стѣнамъ съ щитами,
лѣстницами и проломными орудіями. Долгоруковъ явился въ опас¬
нѣйшемъ мѣстѣ на стѣнѣ и первый подавалъ собою примѣръ герой¬
ской неустрашимости. Непріятелю удалось-было зажечь срубъ, по¬
ставленный осажденными, въ видѣ отводной башни, впереди остро¬
га, прикрывавшаго Пивной дворъ — и приступавшіе стали уже при¬
ставлять къ острогу лѣстницы. Увидавъ это, монахъ Гурій Шиш¬
кинъ, сотникъ Волжинскій, 1 монастырскій служитель, 2 казака и
нѣсколько стрѣльцовъ бросились къ Пивному двору и, не смотря на
свою малочисленность, такъ смѣло и стремительно ударили на при¬
ступавшихъ, что отбили ихъ и потушили пожаръ сруба. Бой продол¬
жался такъ цѣлую ночь, и къ утру поляки отступили безъ успѣха,
бросивъ всѣ свои приступныя орудія.
Къ этому утѣшенію осажденныхъ прибавилось и другое - вѣсть, что
слухи о приближеніи Скопина съ вспомогательнымъ шведскимъ
войскомъ уже начинали тревожить осаждавшихъ.
Поэтому здѣсь нужно обратиться къ дѣйствіямъ Скопина, отъ
которыхъ Василій и всѣ благомыслящіе русскіе преимущественно
ожидали въ то время избавленія отечества.
Посланные Скопинымъ въ Выборгъ полномочные Головинъ и
Зиновьевъ вступили тамъ въ переговоры съ шв,едскимн полномоч¬
ными: Бойе, Вильдманомъ, Стирискёльдомъ, Мернеромъ и
Элофсономъ. Хотя нетрудно было, казалось, уговориться въ дѣлѣ,
полезномъ для обѣихъ сторонъ, ѣо какъ опасность для Россіи была
близка, для Швеціи же (со стороны Полыпп) далека, то шведы вос¬
пользовались этимъ, чтобы непомѣрно возвысить свои требованія и
продать свою помощь какъ можно дороже. Не довольствуясь услов¬
ленною уже въ Новгородѣ, богатою платою вспомогательному войску
ихъ, они не посовѣстились настоятельно требовать еще уступки имъ
города Корелы. Какъ ни тяжела была уступка этого русскаго горо¬
да, однако Головинъ и Зиновьевъ, видя непреклонность шведовъ,
вынуждены были покориться этой необходимости, съ тѣмъ тольш^
чтобы не упоминать объ уступкѣ Корелы въ договорѣ, а сдѣлать о
ней особенное тайное условіе. На этомъ основаніи, 28 Февраля 1609 г.
были подписаны обоюдныя записи изъ 15 пунктовъ, иЗъ которыхъ
главными были тѣ, чтобы шведамъ выставить 5 т. войскъ за услов¬
ленную плату и сверхъ того прислать безденежно столько, сколько
король заблагоразсудитъ; чтобы шведскимъ войскамъ быть въ пол¬
номъ подчиненіи Скопину; чтобы Россія навсегда отказалась отъ
всѣхъ правъ своихъ на Ливонію; чтобы съ обѣихъ сторонъ не вхо¬
дить ни въ .какой договоръ съ королемъ польскимъ безъ вѣдома п
участія обѣихъ сторонъ, и пр. А въ тайномъ, отдѣльномъ постанов¬
леніи русскіе полномочные обѣщали, черезъ три недѣли послѣ вступ¬
ленія шведскихъ воеводъ въ русскіе предѣлы, доставить имъ за¬
пись на уступку Корелы заподппсомъ Скопппа, а еще черезъ два
мѣсяца такую же за царскою печатью и въ то же время сдать имъ
Корелу со всемъ уѣздомъ, и пр.
Если шведы дорого продавали такимъ образомъ свое содѣйствіе,
то съ другой стороны не жалѣли усилій, чтобы помощь ихъ соотвѣт¬
ствовала важности цѣли. Сверхъ условленныхъ 5 т. войскъ, они из¬
готовили близъ Выборга еще до 8 т. чед. конницы и пѣхоты. Глав¬
ное начальствованіе надъ всемъ этимъ войскомъ, состоявшимъ изъ
шведовъ, шотландцовъ, англичанъ, датчанъ и цесарцовъ, король ввѣ¬
рилъ Якову Делагарди, незаконнорожденному сыну дочери короля
Іоанна, племянницы Карла IX. Хотя онъ имѣлъ только 27 лѣтъ
отъ роду, но уже пріобрѣлъ извѣстность съ 1601 г., когда вмѣстѣ
съ Ги ллеигіельмомъ упорно защищалъ Вольмаръ противъ поля¬
ковъ. Взятый бъ плѣнъ при сдачѣ этого города, но размѣненный въ
послѣдствіи, онъ служилъ въ Нидерландахъ, въ арміи принца Мо¬
рица нассаускаго, и йодъ его руководствомъ усовершенствовался въ
военномъ дѣлѣ. Въ 1609 г. частными начальниками войскъ подъ нимъ
были Куркъ, Бойе, Сомме и Горнъ.
Выступивъ изъ Выборга, Делагарди 27 марта прибылъ на гра¬
ницу, гдѣ соединился съ Ададу’ровымъ, высланнымъ на встрѣчу
ему Скопинымъ, съ 2,300 чел. русскихъ войскъ. Первымъ слѣд¬
ствіемъ вступленія шведовъ въ русскіе предѣлы было то, что жите¬
ли Орѣшка добровольно покорились власти Василія, а началь¬
ствовавшій тамъ, закоренѣлый измѣнникъ Салтыковъ уѣхалъ въ Ту¬
шино. Послѣ того Делагарди хотѣлъ мимоходомъ нечаянно овла¬
дѣть Копорьемъ, но, не успѣвъ подойти къ нему скрытно и не
желая терять времени подъ маловажнымъ городомъ, продолжалъ идти
къ Новгороду. Но онъ шелъ медленно—не менѣе двухъ недѣль отъ
границы до Тесова (380 верстъ), вѣроятно по причинѣ весенней
распутицы и ддя увеличенія условленной платы, считавшейся со
дня вступленія въ русскіе предѣлы, равно и желанія соединиться
съ Скопинымъ не прежде минованія срока, назначеннаго для по¬
лученія отъ него утвержденія договора объ уступкѣ Корелы. Дела¬
гарди лично прибылъ въ Новгородъ 14 апрѣля, но войско свое
оставилъ въ Тесовѣ. Скопинъ встрѣтилъ его за городомъ, какъ
будущаго избавителя русской земли, и оба они, молодые и отличные
умомъ, душой и военными доблестями, скоро сблизились и вошли въ
дружескія отношенія, подававшія прекрасныя надежды. Делагарди
потребовалъ утвержденія уступки Кореллы и выдачи заслуженнаго
уже мѣсячнаго жалованья. Скопинъ немедленно исполнилъ первое
требованіе, но въ отношеніи къ второму, но причинѣ совершеннаго
истощенія новгородской казны и крайняго недостатка денегъ въ
Новгородѣ, уговорилъ Делагарди удовольствоваться на первый
случай 5-ю тысячами рублей деньгами и на 3 т. р. соболями (всего
26,666% нынѣшнихъ серебряныхъ рублей), что не составляло и 5-й
части условленнаго мѣсячнаго жалованья (т. е. около 40 т. рублей
тогдащнихъ=133,333 нынѣшнихъ). Остальное Скопинъ обѣщалъ
уплатить по открытій сообщенія съ Москвою.
Устроивъ наконецъ это важное дѣло и признавая болѣе осторож¬
нымъ не вводить въ Новгородъ все войско Делагарди, онъ до¬
зволилъ ему направить къ нему только 3,600 конныхъ Французовъ
и шотландцовъ, подъ начальствомъ Бойе иМернера. Прочія же
войска, состоявшія еще изъ 4 т. чел. подъ начальствомъ Делагар¬
ди, Скопинъ направилъ изъ Тесова къ Старой Руссѣ противъ нахо¬
дившагося въ ней Кернозицкаго, и туда же выслалъ изъ Новго¬
рода воеводъ Головина и Чулкова съ отрядомъ дворянъ, бояр¬
скихъ дѣтей, стрѣльцовъ, казаковъ и охочихъ людей. Головинъ
на пути получилъ отъ князя Мещерскаго, занимавшаго съ отря¬
домъ Порховъ, извѣстіе, что къ этому городу подступили 1 т. по¬
ляковъ и русскихъ измѣнниковъ, посланныхъ Кернозицкимъ, при¬
чемъ Мещерскій просилъ немощи. Головинъ немедленно послалъ
къ Порхову часть, своего отряда, которая, сославшись съ Мещер¬
скимъ, 8 мая вмѣстѣ съ нимъ напала врасплохъ на осаждавшихъ
Порховъ и разбила ихъ на-голову, отнявъ у нихъ всѣ знамена,
обозы и 180 плѣнныхъ. Самъ же Головинъ продолжалъ идти къ
Старой Руссѣ, куда Горнъ съ своей стороны вступилъ безпрепят¬
ственно съ 240 передовыми шведами. Кернозицкій, не дождавшись
его прибытія, зажегъ городъ и отступилъ за Ловать, но, желая раз¬
вѣдать силы наступавшаго отряда, выслалъ за рѣку 300 чел. конни¬
цы, которые 11 мая и подошли къ Старой Руссѣ. Горнъ, выйдя изъ
нея, обратилъ ихъ въ бѣгство, взявъ 30 чел. въ плѣнъ. На другой
день Головинъ ыДелагарди вступили въ Руссу и тотчасъ же по¬
слали Чулкова и Горна, усиленнаго 670 шведами, преслѣдовать
Кернозицкаго. Передовой отрядъ ихъ, изъ иностранцовъ и 200
русскихъ, подъ начальствомъ самаго Горна, настигъ Кернозиц¬
каго 15 мая вечеромъ у села Каменки (къ с. отъ Холма). Горнъ,
не смотря на малочисленность своего отряда, смѣло переправился
черезъ рѣку, отдѣлявшую его отъ непріятеля. Послѣдній, устрашен¬
ный этимъ, обратился въ бѣгство къ Торопцу, бросивъ 9 пушекъ,
всѣ знамена и часть обоза, и только наступившая ночь спасла все
войско Кернозицкаго отъ совершеннаго пораженія. Затѣмъ Горнъ
и Чулковъ заняли Торопецъ.
Слѣдствіемъ этихъ первыхъ успѣховъ Скопина и Делагардп
было то, что 6 городовъ: Старица, Осташковъ, Холмъ, Великіе Луки,
Невель и Гжевъ отложились отъ самозванца. А именитые люди, ду¬
ховенство и боярскія дѣти Пскова, бывшаго во власти буйной черни,
преданной самозванцу, послали проситьч Скопина, чтобы онъ при¬
слалъ къ Пскову войско,обѣщая сдать городъ. Скопинъ немедлен¬
но послалъ къ нему изъ Порхова князя Мещерскаго, Осинина
и Шарова, подкрѣпленныхъ нѣсколькими шведами.
Мещерскій 28 мая напалъ въ 10 верстахъ отъ Пскова на ата¬
мана Корсакова, сторожившаго порховскую дорогу .съ отрядомъ
псковскихъ казаковъ. Послѣдніе были опрокинуты и Мещерскій на
плечахъ ихъ подступилъ къ Пскову. Въ это самое время псковичи
вышли изъ него за р. Великую, для встрѣчи, по обычаю, иконы
Успенія Божіей Матери изъ ІІсково-ПечерскаГо монастыря.. Псковъ
остался почти безъ обороны и Мещерскій могъ бы овладѣть .имъ
безпрепятственно. Но пушечные выстрѣлы съ Великихъ воротъ
заставили вышедшихъ псковичей поспѣшно воротиться въ городъ и
засѣсть на стѣнахъ его. Царскіе воеводы, видя эго, не произвели
открытаго нападенія на городъ, а положили обезсилить псковскую
чернь, особенно опиравшуюся на содѣйствіе стрѣльцовъ, семейства
которыхъ жили въ стрѣлецкой слободѣ за р. Великою, на правомъ
берегу рѣчки Мирожи. Съ этою цѣлью воеводы переправились ночью
съ 28 на 29 мая за р. Великую и приступили къ стрѣлецкой слобо¬
дѣ, но были отбиты стрѣльцами и, выжегши предмѣстіе Завеличье,
воротились за р. Великую, стали на Любатовѣ и послали отряды
разорять окрестности.
Между тѣмъ въ Псковѣ чернь, подъ вліяніемъ и руководствомъ
стрѣльца Тимоѳея,по прозванію КудекушаТрепецъ, страшна¬
го злодѣя, стала неистовствовать противъ приверженцевъ Василія
—именитыхъ людей, духовенства, дворянъ и боярскихъ дѣтей, под¬
вергая ихъ истязаніямъ и казни. Скопинъ же, по малочисленно¬
сти отряда Мещерскаго, безнадежности взять Псковъ открытою
силой и въ избѣжаніе напрасной траты времени и людей, отозвалъ
этотъ отрядъ въ Новгородъ.-Здѣсь Скопинъ оставался только для
того, чтобы дать Делагарди время обойти озеро Ильмень и порав¬
няться съ нимъ. Когда же онъ узналъ, что Делагарди перешелъ
за р. Шелонь, то двинулъ впередъ воеводу Чоглокова съ отря¬
домъ русскихъ войскъ и иностранныхъ наемниковъ, приведенныхъ
Бойе и Мернеромъ, и самъ 10 мая двинулся за Чоглоковымъ
съ главными силами своими, состоявшими едва изъ В т. чел. Намѣ¬
реваясь дѣйствовать рѣшительно, онъ мудро и вѣрно положилъ из¬
бѣгать раздробленія силъ,но держать ихъ въ совокупности
(что очень замѣчательно въ сравненіи съ обыкновеннымъ почти всегда
образомъ дѣйствій русскихъ воеводъ). Вслѣдствіе того, онъ приказалъ
Головину, Делагарди и Горну идти къ московской дорогѣ на
соединеніе съ нимъ (ничего лучше невозможно было сдѣлать) и
только одному Чулкову оставаться въ Торопцѣ, для удержанія въ
повиновеніи вновь покорившихся городовъ.
Горнъ, па пути отъ Торопца, обратился къ Хлавицкому монас¬
тырю близь Холма, гдѣ засѣлъ одинъ непріятельскій отрядъ. Взявъ
монастырь приступомъ и истребивъ этотъ отрядъ, 23 мая онъ при¬
соединился къ Делагарди, который направилъ его съ 800 чел. кон¬
ницы и 200 чел. пѣхоты къ Торжку. Этотъ городъ покорился и
Скопинъ приказалъ Чоглокоцу поспѣшно идти туда и охранять
городъ до его прибытія.
Наступленіе Скопипа встревожило Тушинскій станъ, тѣмъ бо¬
лѣе, что въ то же время получено бы.іо и шѣстіе о появленіи около
Ôciiojfa и Ливенъ крымскихъ татаръ, призванныхъ Василіемъ на
помощь. Рожинскій созвалъ коло и предложилъ ему разрѣшить
вопросъ: можно-ли было, съ надеждой на успѣхъ, противудѣйство-
вать союзникамъ Василія въ одно время съ двухъ сторонъ? Тще¬
славное и хвастливое польское рыцарство единогласно рѣшило, что
нечего было опасаться шведовъ, которыхъ поляки будто бы 12 лѣтъ
поражали въ Ливоніи, и потому положило — часть силъ отрядить
противъ Скопина, а главныя силы держать въ Тушинскомъ станѣ.
Вслѣдствіе того Рожинскій послалъ противъ Скопина Зборов¬
скаго съ 2 т. польскихъ копейщиковъ (пикинеровъ) и русскихъ
измѣнниковъ: Шаховскаго и 1 т. чел. конницы, въ которымъ
Зборовскій долженъ былъ присоединить и отступавшій отрядъ
Кернознцкаго.
Зборовскій направился сначала на Зубцовъ и узнавъ, что въ
Старицѣ (къ с. в. отъ Зубцова, на дорогѣ въ Тверь н Торжокъ) бы¬
ло очень мало ратныхъ людей, ночью напалъ на этотъ городъ й,
не встрѣтивъ почти никакого сопротивленія, взялъ его и, въ жесто¬
кій примѣръ городамъ, отлагавшимся отъ самозванца, предалъ Ста¬
рицу огню и мечу. Затѣмъ онъ двинулся къ Торжку и осадилъ въ
немъ Чоглокова.
Между тѣмъ Скопинъ шелъ такъ медленно, что находился еще
въ Крестецкомъ яму (нынѣ Крестцы), когда получилъ отъ Чогло-
кова извѣстіе объ угрожавшей ему опасности. Онъ немедленно при¬
казалъ Головину съ 1 т. русскихъ войскъ идти къ Торжку на вы¬
ручку Чоглокова, вмѣстѣ съ Горномъ, шедшимъ туда же. Голо¬
винъ и Горнъ, соединясь въ окрестностяхъ Торжка (въ числѣ 2 т.
Чел.), 17 іюня двинулись противъ Зборовскаго (у котораго было
3 т. войскъ), въ надеждѣ напасть на него врасплохъ. Но они на¬
шли его готовымъ къ бою и построили шведскую пѣхоту, вооруженную
пиками, въ 1-й линіи, а шведскую и новгородскую конницу во 2-й.
Зборовскій первый открылъ бой нападеніемъ 3-хъ хоругвей на
шведовъ: изъ нихъ двѣ были отбиты, но третья врубилась въ швед¬
скую пѣхоту, прорвалась сквозь нее, опрокинула стоявшую позади
конницу и преслѣдовала ее до самаго Торжка. Прорванной, разстро¬
енной и оставленной безъ всякой поддержки шведской пѣхотѣ
грозило истребленіе, но Чоглоковъ произвелъ вылазку, содѣйстві¬
емъ которой гонимая конница оправилась и прикрыла отступленіе
остатковъ пѣхоты. Въ'этомъ бою іпведы потеряли до 500 чел. Збо¬
ровскій же, не надѣясь прежде прибытія Скопина взять Торжокъ,
въ которомъ Головинъ, Чоглоковъ и Горнъ имѣли еще болѣе
2,500 войскъ, отступилъ къ Твери, гдѣ соединился съ Кернозиц-
кимъ.
*
Скопинъ и Делагарди 27 іюня прибыли въ Торжокъ, куда
къ тому же времени подоспѣло и подкрѣпленіе, присланное Шеи¬
нымъ изъ Смоленска. Шеинъ, по приказанію Василія, еще 2 ян¬
варя отправилъ князя Борятинскаго и Ададурова съ войскомъ
изъ Смоленска по московской дорогѣ. Разбивъ на рѣкѣ Осмѣ (въ
дорогобужскомъ уѣздѣ) польскій отрядъ ротмистра Плюшки, они
безпрепятственно заняли Дорогобужъ, но далѣе идти не могли, по¬
тому что служивые люди, по наущенію подосланнаго самозванцемъ
Зубова, большею частью разъѣхались по своимъ помѣстьямъ, от¬
казавшись продолжать походъ во время наступавшей весенней рас¬
путицы, а нѣкоторые даже передались самозванцу. Поэтому воево¬
ды были принуждены воротиться 11 Февраля въ Смоленскъ, лишь
съ весьма небольшимъ числомъ войскъ. По наступленіи теплой по¬
годы, Шеинъ 21 мая снова отправилъ ихъ съ вновь собраннымъ
войскомъ по прежнему направленію. Польскій отрядъ Чижа и За¬
морскаго хотѣлъ-было не допустить ихъ къ Дорогобужу, но они
разбили его и отбросили за Днѣпръ, отбивъ 4 пушки и взявъ 1,500
чел. въ плѣнъ. 31 мая они продолжали походъ къ Вязьмѣ, 3 іюня
овладѣли ею и, получивъ отъ Скопина приказаніе идти на соеди¬
неніе съ нимъ, свороти.чи на Бѣлую (нынѣ Бѣлой), куда прибыли
12 іюня. Бывшіе въ этомъ городѣ воеводы самозванца князь Хован¬
скій и Колычевъ сдали городъ и со всѣми гражданами присягну¬
ли Василію. Усиливъ рать свою нѣсколькими боярскими дѣтьми
Дорогобужа, Вязьмы и Бѣлой, Борятинскій я Ададуровъ20іюші
выступили изъ Бѣлой и въ Торжкѣ присоединились къ Скопину съ
3 т. войскъ.
Такимъ образомъ Скопинъ,по мѣрѣ двияіенія своего впередъ, по¬
степенно сосредоточивалъ и увеличивалъ свои силы. Зборовскому
оставалось мало надежды побѣдить его силою оружія и онъ при¬
бѣгнулъ къ тайнымъ проискамъ, пославъ къ Делагарди письмо
съ объясненіемъ мнимыхъ правъ самозванца на престолъ и съ увѣ¬
щаніемъ не проливать крови за неправое дѣло, и вмѣстѣ съ тѣмъ
старался возмутить шведское войско. Но посланнаго его схватили
и наказали, а Делагарди отвѣчалъ Зборовскому, что присланъ
королемъ своимъ сражаться за Василія, а не для разбирательства
правъ на московскій престолъ.
Скопинъ, пробывъ нѣсколько дней въ Торжкѣ, выступилъ наконецъ
къ Твери и, переправясь въ 10 верстахъ отъ нея черезъ Волгу, при¬
близился къ городу. Зборовскій и Кернозицкій, усиленные под¬
крѣпленіемъ изъ Тушина, вышли на встрѣчу Скопину съ 5 т. войскъ
и 11 іюля вступили въ бой съ нимъ. Сначала Делагарди съ пра¬
вымъ крыломъ изъ шведовъ и финляндцовъ оттѣснилъ-бнло 36 о-
ровскаго, нападавшаго на него. Но лѣвое врыло изъ нѣмцовъ,
Французовъ и части шведовъ не выдержало натиска непріятеля и
обратилось въ бѣгство, съ потерей 4-хъ пушенъ и 4-хъ знаменъ, а
его примѣру послѣдовали и русскія войска. Тогда Делагарди былъ
вынужденъ прекратить преслѣдованіе Зборовскаго и отступятъ, не
безъ значительнаго урона. Полякамъ много способствовалъ проливной
дождь, мѣшавшій войскамъ Делагарди стрѣлять, но не препят¬
ствовавшій непріяіелю осыпать ихъ стрѣлами. По польскимъ свѣ¬
дѣніямъ, обыкновенно хвастливымъ и лживымъ, поляки потеряли
будто бы 50 чел., а царское войско 1 т. иностранцовъ и 6 т. рус¬
скихъ! Несомнѣнно, впрочемъ, что иностранцы нонеслн большой
уронъ. Поляки недолго преслѣдовали бѣжавшихъ и воротились въ
Тверь.
Скопинъ не только не упалъ духомъ, но п положилъ немедлен¬
но отмстить за нанесенную неудачу. 12 іюня дождь продолжалъ
идти, но въ ночь на 13 число прекратился, и Скопинъ снова дви¬
нулся къ Твери. Непріятель, вовсе неожидавшій нападенія, хотя и
вышелъ изъ Твери на встрѣчу Скопину, но торопливо, въ смятеніи и
безпорядкѣ. Бой начался за часъ до разсвѣта, продолжался три часа
и кончился тѣмъ,что войска Скопина сломили непріятеля, на пле¬
чахъ его ворвались въ тверской острогъ и продолжали поражать ихъ
и въ улицахъ. Большая часть поляковъ и русскихъ измѣнниковъ бро¬
силась бѣжать изъ. Твери, одни съ Зборовскимъ по московской
дорогѣ, другіе на Іосифовъ Волоколамскій монастырь, но нѣсколько
поляковъ засѣли въ городской осыпи. Скопинъ приказалъ выбить
ихъ оттуда, а вслѣдъ забѣжавшими послалъ погоню и, преслѣдуемые
на 40 верстъ, они понесли большой уронъ и моогіе утонули въ Волгѣ
и Шошѣ. Засѣвшіе же въ городѣ защищались упорно и отбили три
приступа. Скопинъ, избѣгая напрасной траты людей и времени и
расчитывая, что эта горсть непріятелей, нуждаясь во всемъ, ,сама
собою очиститъ городъ, если ей открыть путь отступленія (что
дѣйствительно и случилось), выступилъ изъ Твери къ Москвѣ, при¬
казавъ Делагарди идти за нимъ.
Москва съ нетерпѣніемъ ждала приближенія Скопина, тѣмъ бо¬
лѣе, что оно спасительно подѣйствовало на духъ войска въ ней.
Рожинсвій испыталъ это, двинувшись къ ней 5 іюня. Высланные
Василіемъ противъ него князья: Димитрій Шуйскій, Андрей
Голицынъ, Иванъ Куракинъ и Борисъ Лыковъ встрѣтили его
иаХодывкѣи въ жаркомъ бою съ нимъ разбили его, гнали 5 верстъ
и взяли до 200 чел. въ плѣнъ. Послѣ того Рожинскій около трехъ
недѣль оставался въ бездѣйствіи; но узнавъ, что Скопинъ уже
приближался къ Торжку, 25 іюля снова двинулся со всѣми своими
силами къ Москвѣ, чтобы сжечь деревянный городъ. Василій снова
выслалъ противъ него полки, которые опять сражались съ нимъ на
Ходынкѣ. Цѣлый день продолжался бой, съ большимъ ожесточеніемъ
съ обѣихъ сторонъ. Рожинскій началъ-было одолѣвать и опроки¬
нулъ русскую конницу, отъ чего и русская пѣхота начала колебать-
ся. Но скоро на помощь ей подоспѣли, съ одной стороны Кура¬
кинъ, а съ другой—Голицынъ и Лыковъ, которые, стремительно
ударивъ на непріятеля, возстановили бой. По свидѣтельству лѣто*-
писца, никогда еще царскія войска не оказывали такихъ мужества и
упорства противъ войскъ самозванца, которыя наконецъ не устояли
и были преслѣдованы до самыхъ обозовъ своихъ. Нѣкоторыя изъ
нихъ не попали на Тушинскую дорогу и, опрокинутыя въ Москву-
рѣку, утонули въ ней. 200 поляковъ н 40 русскихъ измѣнниковъ
были взяты въ плѣнъ; кромѣ того, у непріятеля отбито нѣсколько
пушекъ, знаменъ, набатовъ и литавръ. Послѣ этихъ двухъ 'Сильныхъ
пораженій, Рожинскій не отваживался уже болѣе открытою.сцлой
нападать на Москву.
Но стѣсненіе ея продолжалось еще по причинѣ упорнаго обложе¬
нія Коломны Млоцкимъ. Напрасно городъ этотъ ожидалъ освобож¬
денія своего отъ Прокопія Ляпунова, выступившаго съ предан¬
ными ему рязанцами изъ Переяславля-Рязанскаго и очистившаго
отъ непріятеля Пронскъ, Михайловъ и Зарайскъ. Но когда онъ при¬
близился къ Коломнѣ, то былъ разбитъ Млоцкимъ и вынужденъ
отказаться отъ освобожденія Коломны. Однако вскорѣ самъ Млоц-
кій, услыхавъ о вступленіи Скоцийа въ Тверь и о приближеніи къ
Коломнѣ крымскихъ татаръ, не отважился долѣе оставаться подъ
этимъ городомъ и 17 іюля отступилъ къ Серпухову. Такнмъ обра¬
зомъ снова возстановились сообщенія Москвы съ Коломной.
Недѣлю спустя къ Окѣ близь Коломны дѣйствительно прибылъ
Калга-султанъ съ 40 т. крымскихъ татаръ и послалъ въ Москву
спросить, куда ему идти. Василій приказалъ ему идти къ Москвѣ;
но какъ объ этихъ татарахъ дальнѣйшихъ свѣдѣній въ этомъ году
не имѣется, то должно полагать, что они, не переправясь черезъ Оку,
воротились въ Крымъ, во всякомъ случаѣ движеніемъ своимъ къ Ко¬
ломнѣ оказавъ Москвѣ большую пользу.
Еще большую пользу принесло ей наступленіе Скопина. Встре¬
воженный имъ самозванецъ, не смѣя ослабить себя йодъ Москвою,
настоятельно поручилъ ' Сапѣгѣ подкрѣпить Зборовскаго, не
тратя напрасно времени передъ курятниками (Троицкимъ монас¬
тыремъ), которыми успѣетъ овладѣть безъ труда, разбивъ Скопина.
До Ça пѣга, считая за безчестье для себя отступить отъ монастыря,
не взявъ его, отговаривался, медлилъ и наконецъ убѣдясь, что для
самаго успѣха осады монастыря необходимо было остановить Ско¬
пина, все-таки оставилъ подъ монастыремъ главныя силы свои и
двинулся противъ Скопина только съ 5-ю хоругвями гусарскими,
4-мя пятигорскими и 2-мя казачьими. Выступивъ 18-го іюня и прой¬
дя черезъ Дмитровъ, 20-го на р. Іютосьмѣ онъ узналъ, что Ско¬
пинъ перемѣнилъ свое направленіе.
.Послѣдній, находясь уже въ Городнѣ, въ 130 верстахъ отъ Мос¬
квы, вдругъ былъ прискорбно пораженъ извѣстіемъ, что шедшія за
нимъ иноземныя войска отказываются идти и помогать ему далѣе.
Недовольныя имъ за то, что онъ не допустилъ ихъ продолжать при¬
ступъ къ Твери и поживиться добычей, и подстрекаемыя злонамѣ¬
ренными людьми, они — финляндцы первые, за ними нѣмцы и Фран¬
цузы, а наконецъ и шведы—взбунтовались, едва отойдя нѣсколько
верстъ отъ Твери, и объявили, что, не получая условленной платы,
не обязаны углубляться далѣе въ Россію. Тщетно Делагарди и
увѣщаніями, и угрозами старался образумить ихъ, и наконецъ на¬
шелся вынужденнымъ отвееть ихъ обратно въ Тверь, гдѣ они засѣ¬
ли, не найдя уже болѣе въ ней поляковъ, удалившихся въ Тушино.
Делагарди, искренно преданный Скопину, но скрывая отъ него
постыдное неповиновеніе своихъ войскъ, написалъ ему, будто самъ
пошелъ назадъ въ Тверь, вслѣдствіе неисполненія условленнаго
договора.
Скопинъ, покинутый своими союзниками въ самое важное для
него время, не отважился идти къ Москвѣ съ однимъ своимъ мало¬
численнымъ русскимъ войскомъ и не видѣлъ иной надежды на
успѣхъ, какъ въ соединеніи съ войсками Вышеславцева изъ Яро¬
славля и Жеребцова изъ Костромы. Переправась для этого въ Го¬
роднѣ черезъ Волгу и прикрываясь его, онъ двинулся внизъ но лѣ¬
вому берегу ея къ Колязину, а Ададурова послалъ въ Тверь уго¬
варивать Делагарди.
Сапѣга, видя, что опасность со стороны Твери миновала, 21 іюля
соединился съ Зборовскимъ въ Николаевскомъ монастырѣ и 24-го
іюля вмѣстѣ съ нимъ воротился подъ Троицкій монастырь, взятіе
котораго было постоянною мыслію его. Зборовскій, обозрѣвъ мо¬
настырь л его окрестности, сталъ смѣяться надъ Сапѣгой, что
онъ не умѣлъ взять «лукошка и передавить воронъ, сидѣв¬
шихъ въ немъ». Оскорбленный этимъ Саиѣга созвалъ 26 іюля
коло, на которомъ всѣ единогласно потребовали снова приступа.
На другой день Сапѣга со всѣми полковниками и ротмистрами
объѣхалъ монастырь кругомъ и каждому указалъ, кому, куда и какъ
приступать и что именно дѣлать. À между тѣмъ онъ подослалъ
русскихъ измѣнниковъ: Салтыкова, Грамотпна и нѣсколькихъ
простолюдиновъ къ стѣнамъ монастыря увѣрить защитниковъ его,
будто онъ, Сапѣга, побѣдилъ и Скопина, и шведовъ, и будто
первый и даже Москва покорились царю Димитрію, а Василій и
его бояре выданы Москвою. На рту грубую ложь осажденные отвѣ¬
чали только, что «измѣнники баснословятъ».
28 іюля, за три часа до разсвѣта, приступъ начался по предвари¬
тельному распоряженію Сапѣги, заключавшемуся въ томъ, чтобы
по первому вѣстовому выстрѣлу всѣ двинулись въ одно время, при¬
мѣчая, откроютъ-ли осажденные огонь или нѣтъ? Тоже наблюдать и
при 2-мъ вѣстовомъ выстрѣлѣ, по 3-му же всѣмъ разомъ броситься
на стѣны. Но своевольные и непослушные иоляки вовсе не послѣ¬
довали этимъ распоряженіямъ, а напротивъ всякій дѣйствовалъ по
своему усмотрѣнію, отчего, разумѣется, вмѣсто порядка былъ без¬
порядокъ и отсутствіе согласія и единства. И хотя въ монастырѣ
оставалось уже не болѣе 200, человѣкъ, способныхъ сражаться, од¬
нако и эта горсть храбрецовъ отразила приступавшихъ безъ особен¬
ныхъ усилій, такъ что весь уронъ осажденныхъ состоялъ въ одной
женщинѣ, убитой на стѣнѣ, а кромѣ ея не было ни одного убита¬
го и даже раненаго. Непріятель же, напротивъ, понесъ большой уронъ,
особенно войска Зборовскаго, болѣе прочихъ упорствовавшаго
взять лукошко, но, не взявъ его, въ свою очередь подвергшагося
насмѣшкамъ Саігѣги и Лисовскаго.
Неудача этого 3-го главнаго приступа (1-й былъ 14 октябри 1608.
года, а 2-й—27 мая 1609 г.) привелъ польскихъ воеводъ въ такое
уныніе, что они уже готовы были снять осаду, но, не смѣя взять на
себя отвѣтственность за отступленіе, 30 іюля снова созвали коло.
Тутъ польская гордость опять взяла, верхъ: положено было не от¬
ступать отъ монастыря, но только принять нужныя мѣры для отра¬
женія Скопина, еслибы онъ вознамѣрился напасть на осаждав¬
шихъ. '
Между тѣмъ Скопинъ продолжалъ идти къКолязину монастырю,
котораго едва не нашелъ уже во власти.Никулинскаго. Послѣд¬
ній, бывшій еще на лѣвой сторонѣ Волги, узнавъ о движеніи Ско¬
пина къ Колязпну монастырю, поспѣшилъ предупредить его въ
немъ, но, не успѣвъ скрыть своего движенія, самъ былъ предупреж¬
денъ 2-мя тысячами стрѣльцовъ,4 поспѣшно высланными впередъ
Скопинымъ. Никулинскій, не зная того, тотчасъ пошелъ на
приступъ, но былъ отбитъ и отступилъ со стыдомъ. Самъ Скопину
прибылъ въ Колязішъ 24 іюля п остановился въ немъ, въ ожиданіи
прибытія Вышеславцева и Жеребцова, которые вскорѣ и присо¬
единились къ нему.
Порученіе Ададурова также не осталось безуспѣшнымъ: Дела-
гарди согласился на убѣжденія Ададурова не отходить далѣе
Твери, не объяснившись съ Скопинымъ и съ самимъ царемъ ка¬
сательно уплаты денегъ и уступки Корелы. Онъ согласился
даже немедленно послать въ Колязинъ 250 чел. пѣхоты и 720 чел.
конницы подъ начальствомъ Сомме, которому вмѣстѣ съ тѣмъ при¬
казалъ войти въ сношенія съ Скопинымъ касательно удовлетворенія
шведскихъ требованій. Въ то же время и съ тою же цѣлію онъ по¬
слалъ къ Василію въ Москву ротмистровъ Бурьена и Францбе-
к а съ 4-мя товарищами.
Между тѣмъСапѣга съ разныхъ сторонъ получалъ свѣдѣнія, что
у Скопина, даже по присоединеніи Вышеславцева и Жереб¬
цова, было не болѣе 20 т. войскъ, изъ которыхъ, за исключеніемъ
1 т. шведовъ, прибывшихъ съ Сомме, и нѣсколькихъ новгородскихъ
и смоленскихъ служивыхъ людей, остальные были худовооруженные и
неустроенные крестьяне. Расчитывая однако, что Скопинъ и Де-
лагардй могли придти къ соглашенію своей размолвки и снова со¬
единиться, онъ призналъ полезнымъ предупредить это немедленнымъ
поискомъ противъ Скопина. Съ этою цѣлію, 10 августа онъ вы¬
ступилъ изъ своего стана подъ Троицкимъ монастыремъ, вмѣстѣ съ
Зборовскимъ и сильнымъ отрядомъ войскъ, въ которомъ одной поль¬
ской конницы было 12 т. челов., не счптая казаковъ. 14-го августа
Сапѣга и Зборовскій остановились при монастырѣ Рябовѣ, въ
20 верстахъ отъ Еолязина. Сяопинъ, узнавъ о томъ, послалъ за
Волгу Головина, Борятинскаго, Валуева и Жеребцова съ
частію войскъ, дабы удерживать непріятеля на топкихъ, берегахъ
рѣчки Жабны. Дня три не происходило ничего важнаго, но 18 ав¬
густа Сапѣга началъ наступать со всѣми своими силами и особен¬
но усиливался переправиться черезъ Жабну въ селѣ Никольскомъ.
Русскіе воеводы дѣйствовали искусно: не препятствуя переправѣ не¬
пріятеля, они перепустили черезъ рѣчку только часть силъ его и,
стремительно ударивъ на нее, опрокинули ее въ топи на берегу рѣч-
кп и совершенно истребили. Примѣтивъ же, что это смутило глав¬
ныя силы непріятеля, они призвали Скопина довершить побѣду.
Онъ двинулся немедленно съ остальными войсками своими за Волгу
и Жабну, цѣлый день упорно бился съ Санѣгой и Зборовскимъ
п наконецъ подъ вечеръ успѣлъ сломить ихъ, прогналъ до Рябова
монастыря н затѣмъ воротился къ Колязину.
Сапѣга четыре дня оставался въ бездѣйствіи, не отваживаясь на
новое нападеніе, но стыдясь и отступить, чтобы не огласить своей
неудачи. 22-го же августа войско его возмутилось вслѣдствіе рас¬
пространившагося слуха, что король Сигизмундъ вступилъ въ рус¬
скіе предѣлы съ тѣмъ, чтобы дѣйствовать въ пользу свою, а не са¬
мозванца. Это возбудило въ корыстолюбивыхъ польскихъ жолнерахъ
большое неудовольствіе, потому что они опасались'лишиться бога¬
тыхъ наградъ, служа самозванцу. С а пѣга, видя расположеніе ихъ
къ явному неповиновенію, не счелъ болѣе возможнымъ оставаться
столь близко отъ Скопина и 23 августа двинулся къ Ростову, но,
пе доходя до него, пошелъ на Переяславль, куда и прибылъ 30 ав¬
густа, а Зборовскій, отдѣлясь отъ него, воротился въ Тушино.
1-гр сентября Сапѣга отправилъ Лисовскаго съ 2 т. донскихъ и
100 малороссійскихъ казаковъ къ Ростову и Борисоглѣбскому мо¬
настырю для наблюденія за Скопинымъ, а самъ 3-го сентября во¬
ротился подъ Троицкій монастырь, оставивъ въ Переяславлѣ 250
стрѣльцовъ, 2 казачьи роты и нѣсколько боярскихъ дѣтей и другихъ
служивыхъ людей.
Въ тотъ самый день (18 августа), когда Скопинъ сражался съ
Сапѣгой на Жабнѣ, въ Псковѣ жители, выведенные наконецъ изъ
терпѣнія 3-хъ-мѣсячными неистовствами и злодѣйствами стрѣль¬
цовъ и главы ихъ, злодѣя Кудекуша Трепецъ, возстали противъ
нихъ, и послѣдняго съ 7-ю главными сообщниками его побили ка¬
меньями, десяти стрѣльцамъ отрубили головы, а многихъ другихъ
били кнутомъ и заключили въ темницу. Однако взаимное недовѣріе
между именитыми и посадскими людьми все еще оставило Псковъ
въ покорности самозванцу.
Между тѣмъ Скопинъ, оставаясь подъ Колязинымъ, употреблялъ
всѣ свои старанія для образованія сильнаго ополченія съ цѣлію
освобожденія Москвы, пополненія истощенной казны своей, обученія
вооруженныхъ крестьянъ и соглашенія съДелагарди. Старанія его
были небезуспѣшны: сѣверные города, незанятые непріятелемъ, и
особенно монастыри (всѣхъ болѣе Соловецкій), усердно присылали
ему подати и пожертвованія деньгами, сукнами, камками и разными
другими вещами. Только одна пермская область оказывала мало го¬
товности къ удовлетворенію нуждъ отечества, и только пермскіе
воеводы прислали отъ себя два сорока и чердынцы семь соро-
ковъ соболей. Обученіе вооруженныхъ крестьянъ Скопинъ пору¬
чилъ шведу Сомме, который ежедневно обучалъ ихъ по правиламъ,
введеннымъ въ Нидерландахъ принцомъ Морицомъ нассаускимъ,
всѣмъ движеніямъ и дѣйствіямъ въ бою и на войнѣ, и не од¬
нимъ этимъ оказалъ Скопину большія уелуги, по'и тѣмъ также,
что много способствовалъ возстановленію добрыхъ отношеній и
соглашенія между Скопинымъ и Делагарди. Войека послѣд¬
няго, недовольныя бездѣйствіемъ въ Твери, 5 августа возмутились н
рѣшительно требовали немедленнаго возвращенія въ Швецію. Дела¬
гарди, не видя возможности противиться тому, повелъ войска свои
въ Новгородъ. Въ Торжкѣ къ пему прибылъ секретарь короля Олоф-
сонъ, присланный съ настоятельнымъ требованіемъ Корелы. Дела¬
гарди немедленно отправилъ ОлоФСона къ Скопину, для оконча¬
нія переговоровъ, начатыхъ посредничествомъ Сомме. Обѣ сторо¬
ны одинаково и искренно желали скорѣйшаго и лучшаго окончанія
этихъ переговоровъ. При такомъ обоюдномъ расположеніи, дѣло это
шло такъ успѣшно, что Сомме еще до прибытія Олофсона за¬
ключилъ съСкопинымъ21 августа новый договоръ, которымъ Де¬
лагарди обязывался немедленно идти изъ Торжка къ Еолязину на
соединеніе съ Скопинымъ, съ тѣмъ чтобы тотчасъ по выступленіи
его были отправлены довѣренныя лица для сдави шведамъ города
Корелы и его уѣзда. Но пріѣхавшій послѣ того Олофсонъ, сверхъ
условія о сдачѣ Корелы, заявилъ, что безъ уплаты войску Делагар¬
ди невыданнаго жалованья невозможно было склонить это войско
снова воевать за царя Василія. Тогда Скопинъ сдѣлалъ всѣ воз¬
можныя усилія для того: послалъ къ Делагарди 4 т. рублей и изъ
Новгорода приказалъ выслать ему 2 т. рублей деньгами и на 5 т. руб.
соболями (всего XI т. рублей =^=36,6662/3 нынѣшнихъ серебряныхъ), съ
тѣмъ чтобы всѣ иностранныя войска, за исключеніемъ раненыхъ и
больныхъ, шли на соединеніе съ нимъ, Скопинымъ. ІІо раздачѣ имъ
денегъ, Делагарди, находившійся уже въ Крестцахъ, двинулся съ
ними къ Колязину, но въ нихъ было уже только не болѣе 1,200 чел,
въ строю, прочіе же разошлись къ шведской граиицѣ. Впрочемъ Де¬
лагарди ожидалъ новыхъ подкрѣпленій изъ Швеціи и послалъ
Горна въ Выборгъ ускорить отправленіе ихъ.
Между тѣмъ и В а с и л і й, вслѣдствіе ходатайствъ Б у р ь е н а, Ф р а н ц-
бека и Скопина, согласился на всѣ условія выборгскаго договора,
послалъ изъ Владиміра въ Колязинъ еще 12 т. ефимковъ (16,800
нынѣшнихъ рублей серебромъ), для раздачи войскамъ Делагарди, и
приказалъ епископу, воеводамъ и жителямъ города Корелы очистить
его.
Затѣмъ Скопинъ началъ уже готовиться къ возобновленію замед¬
ленныхъ всѣми этими обстоятельствами наступательныхъ дѣйствій.
Но дабы сколь возможно болѣе беречь ополченіе, собранное имъ съ
такимъ трудомъ, онъ рѣшился, по совѣту Делагарди, слѣдовать
медленному и осторожному образу дѣйствій принца Мбрица нассау-
скаго въ Нидерландахъ, хотя обстоятельства тамъ и здѣсь были со¬
вершенно различныя. Положеніе Москвы и государства требовало
скорой помощи и быстрыхъ, рѣшительныхъ дѣйствій, тѣмъ болѣе,
что Василій не имѣлъ уже болѣе въ виду полученія но.вой помощи
ни откуда, а Скопинъ, дѣйствуя въ открытомъ краю, могъ надѣять¬
ся на быстрые успѣхи, слѣдствіемъ которыхъ было бы освобожденіе
Москвы, обузданіе внутреннихъ мятежниковъ и предупрежденіе ис¬
полненія вредныхъ замысловъ польскаго короля, угрожавшихъ уже
близкимъ вторженіемъ его въ русскіе предѣлы. Но какъ ни умны бы¬
ли Делагарди и Скопинъ, первый увлекся неумѣстнымъ подража¬
ніемъ принцу Морицу, а второй — совѣтами болѣе его опытнаго въ
западно-европейскомъ военномъ дѣлѣ и положилъ: избѣгая боя, утом¬
лять и ослаблять непріятеля частными поисками (экспедиціями), за¬
труднять и отрѣзывать ему сообщенія, а между тѣмъ постепенно
подвигаться впередъ къ Москвѣ подъ прикрытіемъ отрядовъ, высы¬
лаемыхъ для занятія укрѣпленныхъ мѣстъ и укрѣпленія новыхъ.
Вслѣдствіе того, не переходя еще самъ за Волгу, онъ выслалъ Го¬
ловина съ сильнымъ отрядомъ для поиска противъ Переяславля,
плохо оберегаемаго, по слухамъ, отрядомъ Сапѣги. Головинъ, на¬
павъ ночью врасплохъ на Переяславль, безъ труда овладѣлъ имъ,
чѣмъ отрѣзалъ сообщенія Сапѣги съ Лисовскимъ и принудилъ по¬
слѣдняго отступить отъ Ростова къ Суздалю и укрѣпиться здѣсь.
Тогда Сапѣга, чтобы возстановить сообщенія свои съ Лисовскимъ
и обезпечить Фуражировъ, высылаемыхъ дли сбора продовольствія,
послалъ изъ-подъ Троицкаго монастыря ТромчевскаГо съ 4-мя
польскими хоругвями въ Александровскую слободу.
Между тѣмъ и отъ Нижняго Новгорода также къ Москвѣ прибли¬
жался наконецъ давно ожидаемый Шереметевъ. Онъ двинулся че¬
резъ Муромъ къ Касимову, дабы внместить надъ послѣднимъ за по¬
раженіе, нанесенное подъ нимъ Алябьеву. Жители Касимова оборо¬
нялись упорно, но войска Шереметева пошли на приступъ, ворва¬
лись ві городъ и нанесли касимовцамъ большой уронъ. Слѣдствіемъ
этого , успѣха было то, что Елатьма и Кадомъ покорились безъ со¬
противленія, а большая часть татаръ, находившихся въ Тушинѣ цри
касимовскомъ царѣ, воротилась въ Касимовъ къ семействамъ своимъ
и присягнула Василію. Шереметевъ изъ Касимова вскорѣ пере¬
шелъ во Владиміръ, дабы сблизиться съ Скопинымъ. Отъ Влади¬
міра до Переяславля было съ небольшимъ 100 верстъ, почему каза-
лось, что Скопинъ и Шереметевъ не могли уже встрѣтить важ¬
ныхъ препятствій для скораго соединенія — и Москва уже оживля¬
лась надеждой близкаго спасенія. Но въ это самое время соверши¬
лось наконецъ то, что уже давно угрожало съ запада: 9 сентября
Сигизмундѣ перешелъ съ войскомъ черезъ русскую границу—рѣч¬
ку Иваку за Оршей и Дубровной, и двинулся къ Смоленску.
Еще въ 1605 г. русскіе бояре, гнушаясь 1-мъсамозванцомъ, слег¬
ка и необдуманно выразйли готовность возвесть на московскій пре¬
столъ сына Сигизмунда, Владислава. Это заронило въ умѣ Си¬
гизмунда мысль—такимъ снособомъ подчинить себѣ московское го¬
сударство. Мысль эта укрѣплялась въ немъ болѣе и болѣе по мѣрѣ
умноженія бѣдствій въ Россіи. Однако внутреннія смуты въ самой
Польшѣ въ 1606—7 гг. (рокошъ или возстаніе Зебржидовскаго
и его партіи противъ короля) удержали тогда Сигизмунда отъ раз¬
рыва съ Василіевъ. Но по возстановленіи спокойствія въ Польшѣ
въ 1607 г,, Сигизмундъ снова занялся своею мыслію о военномъ
предпріятіи противъ Россіи, тѣмъ болѣе, что послы Гонсѣвскій и
Витовскій и паны Стадницкій и Доморацкій, воротившіеся изъ
Москвы осенью 1608 г., увѣряли его, будто Россія была не въ состоя¬
ніи сопротивляться ему, а русскіе бояре сознавали, что только одно
воцареніе въ ней Владислава могло спасти ее отъ конечныхъ ра¬
зоренія и гибели, и наконецъ — будто даже нетрудно будетъ скло¬
нить самаго Шеина на сдачу Смоленска. Охотно вѣря этимъ"нелѣ¬
пымъ увѣреніямъ, согласовавшимся съ его желаніями, Сигизмундъ
хотѣлъ-было цемедленно двинуться въ походъ, но коронный гетманъ
Жолкѣвскій и особенно примасъ-архіепископъ краковскій убѣдили
его въ необходимости предварительно получить согласіе сейма. Онъ
былъ открытъ 4 января 1609 г. въ Варшавѣ, и, за исключеніемъ 3-хъ
или 4-хъ сенаторовъ, всѣ прочіе одобрили предпріятіе противъ Рос¬
сіи, и сеймъ назначилъ жолнерамъ большое жалованье, чтобы прі¬
охотить ихъ къ службѣ. Сигизмундъ хотѣлъ идти прямо къ Смолен¬
ску, Жолкѣвскій же, напротивъ, настаивалъ на вторженіи въ сѣ¬
верскую область, гдѣ съ малыми силами и средствами можно было
ожидать быстрыхъ И большихъ успѣховъ, потому что покореніе дере¬
вянныхъ городовъ этой области было дѣломъ нетруднымъ, между
тѣмъ какъ для осады и взятія сильно-укрѣпленнаго Смоленска потре¬
бовалось бы много времени, усилій, пожертвованій и особенно пѣхо¬
ты и осадной артиллеріи, средства же королевской казны были очень
скудны и могли совершенно истощиться отъ продолжительной оса¬
ды Смоленска, а для сбереженія ихъ необходимо было заботиться о
скорѣйшемъ окончаніи похода. Какъ ни разумны и основательны бы¬
ли эти доводы Жолкѣвскаго, Сигизмундъ остался при своемъ
мнѣніи, твердо увѣренный въ томъ, будто ему стоило только явить¬
ся передъ Смоленскомъ, чтобы Шеинъ тотчасъ же сдалъ ему эту
сильную крѣпость. Но, по врожденному ему легкомыслію и педостат-
ку характера, онъ вскорѣ охладѣлъ къ походу въ Россію, съ перва¬
го же шага встрѣтивъ разныя, неожиданныя имъ затрудненія и да¬
же препятствія. Вслѣдствіе того, приготовленія къ походу дѣлались
очень медленно и вяло, такъ что въ нихъ прошли зима и весна
1609 г., и Сигизмундъ, можетъ быть, даже отказался бы отъ это¬
го похода, еслибы, по своему тщеславію, самъ не разгласилъ его
преждевременно въ западной Европѣ. Но чтобы не обезславить себя
передъ нею и особенно передъ папой, онъ рѣшился наконецъ послѣ¬
довать совѣту Жолкѣвскаго — не терять въ бездѣйствіи времени,
благопріятнаго для военныхъ дѣйствій, и вмѣстѣ съ тѣмъ увѣрить
польскій народъ, что предпринимаетъ походъ не изъ личныхъ выгодъ,
но для пользы Рѣчи Посполптой.
Между тѣмъ Гонсѣвскій изъ своего велижскаго староства час¬
то ссылался съ царскими воеводами въ Смоленскѣ, стараясь возбу¬
дить въ нихъ готовность покориться Владиславу, но въ то же
время неблагоразумно раздражалъ ихъ притязаніями на двѣ погра¬
ничныя русскія волости, Щучейскуго и Порѣчинскую, будто бы не¬
правильно оставшіяся за Россіей, и даже послалъ отрядъ войскъ ра¬
зорить пхъ. Но Шеинъ, не вступая ни въ какіе переговоры b по¬
корности Владиславу и объ уступкѣ двухъ волостей, приказалъ
прикрыть послѣднія засѣками, однако соблюдалъ въ сношеніяхъ
пристойность и вѣжливость, внушившія Гонсѣвскому мысль, будто
ІІІеинъ втайнѣ благопріятствуетъ полякамъ и только ждетъ удоб-
иато случая передаться. Въ этой мысли Гонсѣвскій утвердилъ и
Сигизмунда, еще болѣе увѣрившагося, что Смоленскъ сдастся ему
безъ сопротивленія. Въ этомъ убѣжденіи, Сигизмундъ и рѣшился
наконецъ открыть походъ, но во 1-хъ когда уже наступила осень и
во 2-хъ съ силами и средствами, совершенно недостаточными для оса¬
ды Смоленска. Въ назначенномъ для похода 30-ти-тысячномъ войскѣ,
пѣхоты было всего только 5 т. чел., а тяжелыхъ, осадныхъ орудій
также очень немного. Общимъ сборнымъ мѣстомъ была назначена
Орша, куда самъ Сигизмундъ прибылъ въ концѣ августа, но вой¬
ска собирались такъ медленно, что даже къ 6-му сентября собралось
не болѣе 12 т. чел. Не смотря на то, Сигизмундъ, въ своемъ не¬
терпѣніи, въ тотъ же день 6-го сентября выступилъ, изъ Орши въ
Дубровну, а 8-го въ Ивановичи. Здѣсь онъ собралъ военный совѣтъ,
для рѣшенія вопроса: переходить-ли черезъ границу съ 12-ю тысяча¬
ми собравшихся войскъ, или ждать, чтобы всѣ собрались? Жолкѣв¬
скій и даже главный любимецъ короля, Янъ Потоцкій, воевода
брацлавскій, признавали неосторожнымъ начинать войну съ такими
недостаточными силами. Но ихъ благоразумное мнѣніе не могло
устоять противъ увѣренія литовскаго канцлера Льва Сапѣги, буд¬
то королю стоило только показаться подъ Смоленскомъ, чтобы по¬
слѣдній сдался ему. А какъ это увѣреніе было согласно съ желаніемъ
и надеждой, Сигизмунда, то совѣтъ и призналъ, что не было при¬
чины терять времени въ ожиданіи сбора всего войска.
Такимъ образомъ столь важныя предпріятія, какъ война съ Рос¬
сіей и открытіе ея взятіемъ Смоленска, начаты были Сигизмун¬
домъ, противъ мнѣнія Жолкѣвскаго и Потоцкаго, самымъ не¬
благоразумнымъ, легкомысленнымъ образомъ, несвоевременно — въ
началѣ осени, и съ ничтоліными силами и средствами, столько же ко
вреду этихъ предпріятій, сколько и къ счастію для Россіи, находив¬
шейся въ то время въ самомъ крайнемъ положеніи.
Левъ Сапѣ га, рѣшившій мнѣніе военнаго совѣта, на другой же
день 9-го сентября перешелъ черезъ границу—рѣку Иваку, съ пе-
-редовымъ отрядомъ каштеляна Пржемшпскаго, а Сигизмундъ съ
главными силами послѣдовалъ за нимъ 11-го, и 18-го прибылъ въ
Красное (нынѣ гор. Красный). Въ Москву онъ послалъ разрывную
грамоту, а въ Смоленскъ — универсалъ, въ которомъ увѣрялъ, что
вступаетъ въ русскіе предѣлы не какъ врагъ, а какъ избавитель,
будто бы призванный многими русскими, и вмѣстѣ съ тѣмъ
обѣщалъ великія и богатыя милости въ случаѣ добровольной покор¬
ности и конечное разореніе въ противномъ случаѣ. Шеинъ принялъ
универсалъ, но не отвѣчалъ на него письменно, а только сказалъ
посланному, что если онъ въ другой разъ пріѣдетъ съ такими пред¬
ложеніями, то его напоятъ водою (т. е. утопятъ), прибавивъ, что
всѣ въ Смоленскѣ поклялись въ соборѣ не бить челомъ польскому
королю, но готовиться на смерть за вѣру, отечество и царя.
Этотъ отвѣтъ Шеина показался Санѣгѣ и послѣ него Сигиз-
мунду какъ бы новымъ подтвержденіемъ, что Шеицъ или жители
Смоленска скажутъ совершенно иное, едва только Сигизмундъ
явится йодъ этимъ городомъ. Поэтому Сигизмундъ, предшествуе¬
мый Сапѣгой и Пржемышскимъ, продолжалъ идти отъ Краснаго
къ Смоленску, куда прибылъ 21-го сентября, а СапѣгаиПржемыш-
скій 19-го сентября имѣли уже первую стычку съ войсками Шеи¬
на. Сигизмундъ расположился лагеремъ отъ оршинской дороги до
Днѣпра, между каменными монастырями Троицкимъ, Спасскимъ и
Богородицкимъ. 22 го Жолкѣвскій произвелъ обозрѣніе Смоленска,
его укрѣпленій и мѣстности, для назначенія выгоднѣйшаго направ¬
ленія осадныхъ работъ.
Смоленскъ, расположенный на возвышенномъ лѣвомъ берегу Днѣп¬
ра, былъ огражденъ камеоиою стѣною, отъ 6 до 7 саженъ вышины
и въ 2 ’/а толщины, до 5 верстъ вч» окружности, съ 88 башнями,
круглыми и четырехугольными, изъ которыхъ въ 9-та были ворота.
Стѣна была построена прочно, но доступъ къ ней не билъ затруд¬
ненъ не только никакими внѣшними укрѣпленіями, но даже и рвомъ.
Только передъ нѣкоторыии воротами, для прикрытія ихъ, Шеинъ
приказалъ на-скоро устроить деревянные срубы въ родѣ избъ. Подъ
городомъ находились слободы, а на другомъ, правомъ берегу Днѣпра
—обширный посадъ въ 6 т. домовъ. Смоляне положили было защи¬
щать его, но когда, по появленіи войска Сигизмунда, Шеинъ объ¬
явилъ, что съ имѣвшимися у него силами онъ не въ состояніи въ одно
время защищать и городъ, и посадъ, то всЬ, въ благородномъ по¬
рывѣ, положили сжечь его, и въ слѣдующую же ночь онъ весь былъ
сожженъ. Это очень лестно свидѣтельствуетъ въ пользу рѣшимости
смолянъ, но не доказываетъ предусмотрительности Шеина и особен¬
но знакомства его съ современнымъ въ западной Европѣ искуствомъ
осаждать и оборонять крѣпости. Еслибы оно было извѣстно ему, то
у него весьма достаточно было времени, чтобы затруднить подступы
къ Смоленску на лѣвомъ берегу Днѣпра и оградить посадъ на пра¬
вомъ, если и не каменными стѣнами и башнями, то деревянными или
по крайней мѣрѣ высокимъ и толстымъ землянымъ валомъ съ глу¬
бокимъ впереди рвомъ. Сожженіе же пригородныхъ слободъ и поса¬
довъ, даже и въ это время, какъ и всегда бывало дотолѣ, все еще
оставалось первымъ дѣйствіемъ обороны русскихъ укрѣпленныхъ
городовъ—мѣра жестокая, съ современнымъ образомъ веденія войны
и обороны крѣпостей въ западной Европѣ несогласная. Такимъ обра¬
зомъ и большой посадъ въ 6 т. домовъ, и всѣ подгородныя слободы,
исключая одной Цятницкой, были немилосердно сожжены, а жители
ихъ переполнили Смоленскъ и умножили собою число людей въ немъ
на продовольствіи, въ явный вредъ продолжительной оборонѣ. Пят-
ницкое же предмѣстіе при Днѣпрѣ по красненской дорогѣ, не сож¬
женное, было прикрыто окопомъ, имѣвшимъ сообщеніе съ городомъ,
потому что Шеинъ, ожидая съ этой именно стороны главныхъ уси¬
лій непріятеля, имѣвшаго тутъ въ тылу за собою сообщенія съ
Польшей, имѣлъ въ виду, занятіемъ этого предмѣстій, усилить обо¬
рону угрожаемой тутъ части городской стѣны и вознаградить по
возможности недостатокъ внѣшнихъ укрѣпленій. Если же онъ счелъ
возможнымъ сохранить, укрѣпить и занять это предмѣстіе, то каза¬
лось бы, что онъ могъ бы сдѣлать то же самое и въ отношеніи къ
прочимъ предмѣстіямъ и къ большому иосаду, которые, будучи при¬
крыты окопами, замѣнили бы внѣшнія укрѣпленія н еслибы и по¬
страдали отъ огня непріятеля, то не столько, сколько отъ совершен¬
наго сожженія ихъ, и сверхъ того не переполнили бы Смоленска жи¬
телями своими. Хотя Смоленскъ былъ, по свидѣтельству лѣтописей,
изобильно снабженъ прпдовольстпениымп и военными запасами, но
вѣроятно только по числу гарнизона и жителей самаго города, а не
вмѣстѣ съ жителями посада и предмѣстій, что, въ. случаѣ продол¬
жительной осады, составляло большую разницу (примѣромъ тому мо¬
жетъ служить положеніе Троицкой лавры во время осады ея, см. вы¬
ше) *) Въ снарядѣ или крѣпостной артиллеріи недостатка не было:
пушекъ считалось около 300, но собственно войскъ было мало,
именно—за отраженіемъ Борятинскагои Ададурова въ помощь
Скопину—всего не болѣе 4 т. чел. Дабы усилить ихъ, Шеинъ потре¬
бовалъ даточныхъ изъ смоленскихъ ближайшихъ волостей, но крестья¬
не ихъ отказали въ томъ, прельщенные обѣщанною имъ отъ
Сигизмунда вольностью. И хотя жители Смоленска положили свято
исполнить данную ими присягу и обороняться до послѣдней край¬
ности, но изъ нихъ можетъ быть только % была способна сражаться,
а 3/4 состояли изъ старыхъ людей, женщинъ, дѣтей, больныхъ, сла¬
быхъ и т. п. Словомъ, въ .нравственномъ отношеніи настроеніе войскъ
и жителей Смоленска обѣщало много, но матеріальная оббропа—го¬
раздо меньше.
Впрочемъ Шеинъ принималъ всѣ возможныя мѣры, указываемыя
благоразуміемъ, для лучшаго благоустройства обороны. Половину
своихъ ратныхъ людей онъ оставилъ въ запасѣ внутри города, а дру¬
гую раздѣлилъ на 38 отрядовъ, каждому изъ которыхъ (около 50 ч.)
поручилъ оборону особой башни съ прилегавшею стѣной. Такимъ об¬
разомъ каждому, и начальникамъ, и подчиненнымъ, были заранѣе
назначены свое мѣсто и своя опредѣленная обязанность и тѣмъ уста¬
навливался надлежащій порядокъ. Вообще и положеніе Смоленска,
и мѣры для обороны его во многомъ сходствовали съ тѣми, которыя
были изображены выше въ началѣ осады Троицкой-Сергіевой лавры,
съ тою только разницей, что послѣдняя была небольшою крѣпостцой
въ сравненіи съ большимъ и сильно-укрѣпленнымъ Смоленскомъ.
Между тѣмъ Жолкѣвскій, обозрѣвъ Смоленскъ, но приказанію
короля собралъ военный совѣтъ. Въ немъ особенно желали знать мнѣ¬
ніе нѣмецкихъ полковниковъ, полагая ихъ болѣе другихъ свѣдущи¬
ми въ осадномъ дѣлѣ. Однако ничего основательнаго предложено
не было, а указывались средства малонадежныя или неудобоиспол¬
нимыя, такъ что Жолкѣвскій распустилъ совѣтъ безъ всякаго рѣ¬
шенія и только для ободренія войска обнадежилъ его, что все кончит¬
ся скоро и успѣшно. Но королю наединѣ онъ представилъ, что при¬
*) Въ запискахъ Жолкѣвскаго сказано, что по переписи, найденной въ
Смоленскѣ по взятіи его, число людей въ немъ, всякаго возраста, въ началѣ
осады простиралось до 200 т. чел. Но это кажется крайне преувеличеннымъ, или,
можетъ быть, въ переписи этой показаны всѣ жители города, посада, предмѣс¬
тій и даже ближайшихъ волостей.
везенной артиллеріи было недостаточно для разрушенія крѣпкихъ
стѣнъ Смоленска, что подкопы и выбивательныя ступы (петарды)
пригодны только при оплошности непріятеля, а онъ уже съ самаго
начала оказывается очень осторожнымъ и бдительнымъ, почему не
представляется надежды на скорое покореніе города и казалось бы вы¬
годнѣе, не упорствуя въ осадѣ, обратиться къ другимъ предпріятіямъ.
Но высокомѣрный и тщеславный Сигизмундъ и слышать не хотѣлъ
благоразумныхъ совѣтовъ умнаго, знающаго и опытнаго Жолкѣв¬
скаго и, упорствуя въ своемъ намѣреніи во что ни стало бы овла¬
дѣть Смоленскомъ, приказалъ дѣйствовать противъ его стѣнъ имен¬
но выбивательными ступами.
Вслѣдствіе того ночью съ 24 на 25 сентябри войско выступило
изъ лагеря и польская пѣхота осталась впереди его, противъ Пят¬
ницкаго предмѣстій, Вайгеръ, староста ІІуцкій, съ нѣмецкою пѣхотой
направился къ Копытецкимъ воротамъ, мальтійскій кавалеръ Ново¬
дворскій съ венгерскою пѣхотой—къ Аврааміевекимъ, а конница
слѣдовала издали за ними, для под дер аханія ихъ. За Vj2 часа до
разсвѣта (въ 1% ч. пополуночи) литовскій маршалъ Дорогое тай¬
скій устроилъ передъ польской пѣхотой батареи полевыхъ пушекъ
и открылъ изъ нихъ огонь противъ Богословской башни, а изъ мор¬
тиръ велѣлъ метать бомбы во внутренность города. Эта пальба имѣ¬
ла цѣлью обратить вниманіе осажденныхъ на ту часть городской
ограды, гдѣ было назначено произвесть только ложную атаку, и
тѣмъ способствовать настоящей атакѣ Вайгера и Новодворскаго
съ двухъ противуположныхъ сторонъ, гдѣ они должны были выбить
ступами назначенныя имъ ворота и ворваться въ городъ. Но цѣла
эти не были достигнуты: хотя осажденные и приготовились къ от¬
пору главными силами со стороны ложной атаки Дорогостай-
скаго, но, вслѣдствіе принятыхъ. Шеинымъ и указанныхъ выше
мѣръ, и другія части ограды не остались безъ защитниковъ. Вайгера
вовсе не подпустили къ Копытецкимъ воротамъ, а Новодворскій
сначала проникъ въ узкій проходъ между Аврааміевскими воротами
и срубомъ впереди ихъ, выбилъ ворота ступой, но за иими нашелъ
другіе затворы, которые также долженъ былъ выбить ступой. Когда
же затѣмъ люди, дѣйствовавшіе ступами, бросились въ городъ, при
Новодворскомъ не оказалось трубачей (бѣжавшихъ), чтобы по¬
дать сзади стоявшимъ войскамъ условный знакъ идти на приступъ,
Ближайшая венгерская пѣхота не двинулась туда, удержанная роб¬
кимъ капитаномъ своимъ, Га стоявшая за нею конница даже от¬
ступила. Такимъ образомъ Новодворскій, никѣмъ не поддержан¬
ный, былъ принужденъ отступить безъ успѣха. Впрочемъ этотъ
неудачный ночной приступъ .стоилъ нѣмецкой и венгерской пѣхотѣ
только 10 убитыхъ и 70 раненыхъ.
Въ слѣдующую Ночь съ 25 на 26 сентября нѣмецкая пѣхота воз¬
наградила эту неудачу тѣмъ, что за 4 часа до разсвѣта атаковала
окопы Пятницкаго предмѣстій, выбила изъ нихъ осажденныхъ, выжгла
все предмѣстіе, за исключеніемъ только 7 церквей, и засѣла въ немъ.
Въ слѣдующую ночь съ 26 на 27 сентября, за 2 часа до разсвѣ¬
та, осаждавшіе бросилась изъ выжженнаго предмѣстія на приступъ
къ Пятницкимъ и Фроловскимъ воротамъ, но отъ обоихъ были от¬
биты съ урономъ
27 сентября днемъ подъ Смоленскъ прибылъ къ королевскому
войску запорожскій атаманъ Олевченко съ нѣсколькими тысяча¬
ми казаковъ. Это дало возможность обложить Смоленскъ со всѣхъ
сторонъ. Казаки съ гусарскимъ полкОмъ Вайгера расположились
при монастырѣ Св. Духа, на лѣвомъ берегу Днѣпра, къ в. отъ горо¬
да. Съ южной стороны сильная стража наблюдала за дорогами въ
Рославль и Ельню, и разъѣздами своими связывала главное войско
съ казаками. А на правый берегъ Днѣпра былъ отряженъ Потоц¬
кій съ 2 т. чел. конницы, сообщеніе котораго съ главнымъ войскомъ
обезпечивалось мостомъ, наведеннымъ черезъ Днѣпръ подъ Троиц¬
кимъ монастыремъ.
Стѣснивъ такимъ образомъ осажденныхъ и испытавъ уже неуда¬
чу въ дѣйствіи выбивательными ступами, Сигизмундъ положилъ
прибѣгнуть къ подкопамъ и бомбардированію. Жолкѣвскій снова
представлялъ ему, что при войскѣ не было пушекъ большихъ калиб¬
ровъ для произведенія проломовъ въ стѣнахъ, а на подкопы также
надѣяться было нельзя, тѣмъ болѣе, что, какъ узнали отъ одного
переметчика, осажденные устроили вокругъ стѣнъ подземные слухи
(галлереи); — что поэтому стоять подъ Смоленскому со всемъ вой¬
скомъ казалось напрасно тратить время, а лучше было, оставивъ
для обложенія Смоленска три отряда въ приличныхъ мѣстахъ за
крѣпкими окопами, съ главными силами двинуться къ Москвѣ, гдѣ,
но имѣвшимся свѣдѣніямъ, можно было надѣяться найти многихъ
сообщниковъ. Сигизмундъ склонялся уже на это, особенно потому,
что предпріятіе противъ Смоленска тѣмъ не отмѣнялось, а только из¬
мѣнялось въ исполненіи. Но завистники Жолкѣвскаго, окружавшіе
Сигизмунда, отговорили послѣдняго отъ исполненія совѣтовъ гет¬
мана—и король приказалъ обстрѣливать городъ и устроивать под¬
копы.
Вслѣдствіе того въ ночь съ 28 на 29 сентября Вайгеръ поста¬
вилъ туры и за ними батарею осадныхъ орудій за рѣчкой Чурилой
близь Днѣпра; въ прикрытіе были отряжены 600 чел. польской пѣ¬
хоты и 2 роты нѣмецкой, а въ послѣдствіи еще 200 чел. венгерской.
Въ туже ночь Дорогостайскій, имѣя при себѣ 600 чел. пѣхоты и
6 орудій, устроилъ окопы на нравомъ берегу Днѣпра въ сожженномъ
посадѣ.
29 сентября батареи обоихъ открыли огонь, Дорогостайскаго—
по городскимъ строеніямъ на скатѣ къ Днѣпру, которымъ нанесли
большое опустошеніе, а Вайгера — противъ Богословской башни,
съ которой скоро сбили верхнія бойницы. Но тѣмъ и ограничился
весь успѣхъ: въ 2-хъ осадныхъ орудіяхъ оказались трещины и стрѣ¬
лять изъ нихъ уже было невозможно; осажденные же стали засы¬
пать башню землею и устроили пбзади нея новый окопъ. Поляки, не
надѣясь болѣе разрушить ее, прекратили пальбу съ батареи Вай¬
гера и ночью съ 30 сентября на 1 октября отвезли осадныя орудія
съ батареи обратно въ лагерь.
За то Дорогостайскій вч> ночь съ 2 на 3 октября сжегъ мостъ
иа Днѣпрѣ противъ Фроловскихъ воротъ, подвелъ свои окопы ближе
къ рѣкѣ и городу, устроилъ въ нихъ мортирную батарею и въ слѣ¬
дующую ночь началъ метать изъ нея бомбы въ городъ.
14 октября канцлеръ Сапѣга, полагая, что осажденные были
уже устрашены бомбардированіемъ, предложилъ осажденнымъ, при¬
нять литовца Богдана Велижанина (изъ гор. Велижа) съ поруче¬
ніемъ отъ короля. Осажденные согласились на то, а поляки, заклю¬
чая изъ этого, что они уже склоняются къ сдачѣ, прекратили бом¬
бардированіе. 5 октября Велижанинъ, подъѣхавъ въ городской стѣ¬
нѣ, убѣждалъ осажденныхъ сдать городъ и повторялъ прежнія обѣ¬
щанія короля. Осажденные благодарили за доброе расположеніе
къ нимъ короля, но только изъявляли опасенія со стороны из¬
вѣстнаго своеволія поляковъ, а впрочемъ обѣщали доложить объ
этомъ воеводамъ и на другой день дать отвѣтъ. Но на другой день
они отвѣчали, что не нарушатъ присяги царю Василію и исполнятъ
долгъ свой защищаться всѣми силами.
Оказанная ими готовность вести переговоры была только воен¬
ною хитростью, доставившею имъ полезный для нихъ 2-хъ-днев-
ный отдыхъ. Разгнѣванный Сигизмундъ приказалъ Вайгеру
снова приступить въ осаднымъ работамъ противъ Богословской баш¬
ни. Въ ночь съ 6-го на 7 октября Вайгеръ подвелъ свои окопы
ближе къ стѣнѣ, устроилъ въ нихъ батарею изъ 4 осадныхъ орудій
и утромъ открылъ изъ нихъ огонь противъ Богословской башни. Въ
слѣдующіе дни и онъ, и Дорогостайскій производили безпрерыв¬
ный огонь съ своихъ батарей, а Вайгеръ, сверхъ того, по ночамъ
велъ къ стѣнѣ подступной ровъ (траншею) и въ ночь съ 10 на 11
октября довелъ его уже на 30 шаговъ отъ стѣны.
Но осажденные и особенно Шеинъ не унывали и не теряли ни
мужества, ни твердости въ оборонѣ. Шеинъ почти не сходилъ со
стѣнъ, дѣятельно занимался и военными распоряженіями, и управ¬
леніемъ города, и наблюденіемъ, чтобы въ немъ не породилось ни
малѣйшаго помышленія о сдачѣ, и утвержденіемъ всѣхъ и каждаго
въ исполненіи долга присяги и чести. Одушевленные имъ, осажден¬
ные производили частыя вылазки и иногда съ замѣчательною отваж¬
ностью.
Такъ 15 . октября днемъ шесть смолянъ переплыли въ лодкѣ черезъ
Днѣпръ, ворвались въ окопы Дорогое тайскаго, схватили развѣ -
вавшуюся хоругвь сандецкаго старосты Любомірскагои увезли ее
въ городъ, хотя въ окопахъ на стражѣ были 72 гайдука (за ихъ оплош¬
ность, король велѣлъ отдать ихъ подъ военный судъ, который при¬
говорилъ начальствовавшаго ими поручика къ смерти, а гайдуковъ
дослать при первомъ приступѣ въ головныхъ рядахъ).
Хотя осажденнымъ неоткуда было ожидать помощи, однако Ско¬
пинъ не совсѣмъ оставилъ ихъ безъ нея. Не имѣя возможности
ослабить себя отраженіемъ части войска своего на выручку Смолен¬
ска, онъ послалъ 30 боярекихъ дѣтей для возбужденія крестьянъ
сосѣднихъ около Смоленска селеній противъ осаждавшихъ его. Эти
крестьяне, спасаясь отъ грабительства поляковъ, разбѣгались по лѣ¬
самъ и изъ нихъ посланнымъ боярскимъ дѣтямъ удалось собрать
около 3 т. чел., которые, нападая изъ лѣсовъ на польскихъ Фуражи¬
ровъ, истребляли ихъ и тѣмъ затрудняли польскому войску пріобрѣ¬
теніе продовольствія.
Между тѣмъ батареи Вайгера и Дорогостайскаго не переста¬
вали обстрѣливать городъ и 26 октября Вайгеру удалось разбить
верхнюю часть малой четвероугольной башни возлѣ Богословской.
À запорожцы въ ночь съ 30 на 31 октября бросились съ топорами
къ воротамгь противъ нихъ, но, встрѣченные сильною стрѣльбой, бы¬
ли принуждены воротиться безъ успѣха.
Прошло уже 37 дней со времени открытія осады Смоленска, а
успѣха отъ нея было очень мало, и Сигизмундъ сталъ уже убѣж¬
даться, что ему не такъ легко будетъ овладѣть Россіей, какъ онъ
полагалъ, и что въ особенности ему надлежало стараться объ умно¬
женіи своихъ силъ. Полученіе новаго войска изъ Польши было не¬
возможно за недостаткомъ времени и денегъ, но въ Россіи на служ¬
бѣ самозванца было много польскихъ войскъ, которыя можно было
употребить въ пользу. Хотя казалось, что составлявшая ихъ шляхта
не осмѣлится явно ослушаться воли короля, однако, по извѣстному
своеволію ея, можно было опасаться сопротивленія сгь ея стороны.
Поэтому Сигизмундъ рѣшился послать подъ Москву цѣлое посолъ-
ство изъ 5 именитыхъ .подей: Стадницкаго, Збаражскаго, Тыш¬
кевича, Доморацкаго и Казановскаго. Каждый изъ нихъ имѣлъ
при себѣ свою роту и кромѣ того имъ придали еще нѣсколько войскъ,
такъ что всего при нихъ было до 800 чел. конницы и 1,280 чел. пѣхоты
съ 2 пушками. Посламъ былъ данъ гласный наказъ и тайное настав¬
леніе. Въ первомъ было приказано объяснить поводы и причины
вступленія короля въ русскіе предѣлы во время перемирія и затѣмъ
убѣждать поляковъ на службѣ самозванца, для блага отечества, по¬
становить выгодный для обѣихъ сторонъ договоръ. Въ тайномъ Же
наставленіи было предписано представить полякамъ и особенно на¬
чальникамъ ихъ всѣ доводы, которые могли склонить ихъ къ перехо¬
ду на службу короля, обѣщать имъ вознагражденіе за труды п убыт¬
ки, а русскимъ (измѣнникамъ) всякаго рода льготы и награды за пере¬
ходъ на сторону короля. Словомъ—послы должны были и гласно,
и тайно договариваться съ. тѣми и другими совершенно какъ съ
воюющею стороною, для того, чтобы переманить, ихъ отъ само¬
званца къ королю. Но кромѣ того послы должны были войти въ сно¬
шенія съ Василіемъ и съ московскими властями, для склоненія
перваго къ возстановленію мира (нарушеннаго не имъ и русскими,
а Сигизмундомъ и поляками), посредствомъ пожертвованій въ
пользу Рѣчи Посполитой (явная и ни съ чѣмъ несообразная неспра¬
ведливость), а вторыхъ къ принятію помощи и покровительства
(иначе власти) короля. Коварство такого рода политики со стороны
Сигизмунда не требуетъ дальнѣйшихъ истолкованій. Къ самозван¬
цу же писали только сенаторы, прося его, свѣтлѣйшаго князя,
радушно принять пословъ короля и дозволить имъ оставаться въ
его лагерѣ, сколько времени потребуютъ дѣла ихъ.
Съ такими наказомъ и наставленіемъ послы выѣхали изъ лагеря
короля подъ Смоленскомъ 2 ноября.
Между тѣмъ Скопинъ болѣе >2 мѣсяцевъ оставался въ Колязпнѣ,
ожидая присоединенія Делагарди, которое и произошло наконецъ
26 сентября (въ началѣ осады Смоленска Сигизмундомъ). Дабы
не подать повода къ новымъ несогласіямъ, Скопинъ еще до того
послалъ къ Делагарди, для раздачи войскамъ его, по недостатку
денегъ, мѣховъ на 14,974 рубля (49,913 нынѣшнихъ серебряныхъ).
Но Делагарди привелъ съ собою всего только 2,200 чел. инозем-
цовъ, однако обнадеживалъ Скопина, что новый значительный от-‘
рядъ вспомогательныхъ войскъ находился на походѣ изъ Швеціи. Но
трудное положеніе Москвы и государства ие позволяло Скопину
ждать прибытія его, и онъ, соединясь съ Делагарди, съ 18 т. чел.
.своихъ русскихъ войскъ и съ 2,200. иноземныхъ переправился за
Волгу и 6 октября вступилъ въ Переяславль-Владимірскій. Отсюда
онъ положилъ идти къ Александровской слободѣ, дабы, въ случаѣ
нужды, подать помощь Василію въ Москвѣ, сблизясь и съ нею, и
съ Троицкою лаврой, и съ Шереметевымъ, и снова отрѣзывая
Лисовскаго отъ Сапѣ г и. Но, не отступая отъ преждепринятаго имъ
образа дѣйствій отдѣльными отрядами, избѣгая общаго боя, онъ
самъ съ главными силами остался въ Переяславлѣ, а къ Алексан¬
дровской слободѣ выслалъ отрядъ подъ начальствомъ Валуева и
Сомме. Послѣдніе, скрытно подступавъ къ слободѣ, напали врас¬
плохъ на Тромневскаго и разсѣяли отрядъ его, 100 чел. котораго
утонули въ рѣчкѣ Шерпѣ. Но при этомъ, въ сожалѣнію, Сомме
былъ такъ тяжело раненъ, что уѣхалъ въ Выборгъ лечиться. Ско¬
пинъ же, узнавъ о вытѣсненіи поляковъ изъ слободы и объ укрѣп¬
леніи ея острогомъ, 20 октября перешелъ въ нее съ главными си¬
лами своими.
Хотя отсюда ему уже была открытая дорога въ Москву, но идти
въ нее—значило только умножить число войскъ и увеличить потреб¬
леніе продовольствія въ ней, тогда какъ первыхъ для обороны ея
было достаточно, а послѣдняго напротивъ. Важнѣе было разсѣять
непріятельскія войска, недопускавшія подвозы продовольствія въ
Москву изъ окрестныхъ городовъ. Но для этого Скопинъ не счи¬
талъ себя еще достаточно сильнымъ и потому рѣшился ждать въ
слободѣ прибытія Шереметева и подкрѣпленій изъ Швеціи, не от¬
казываясь однако, между тѣмъ, отъ доставленія но возможности нуж¬
ной помощи Москвѣ и Троицкой лаврѣ. Къ послѣдней онъ уже по¬
слалъ Жеребцова съ 900 ратниками, который успѣлъ тайно про¬
братьей между непріятельскихъ заставъ и ночью съ 11 на 12 октяб¬
ря вступилъ въ монастырь. Но, высокомѣрный и властолюбивый, онъ
отстранилъ Іоасафа и воеводъ и сталъ распоряжаться самовластно,
не слушая совѣтовъ людей, уже опытомъ наученныхъ оборонѣ
монастыря. Такъ они, до его прибытія, испытавъ, что вылазки въ
значительныхъ сидахъ всегда были встрѣчаемы и отражаемы пре¬
восходными силами, стали посылать за дровами и травою только отъ
2 до 5 чел., которые исполняли свое назначеніе успѣшно и возвра¬
щались безвредно. Но Жеребцовъ запретилъ такіе выходы и, объ¬
явивъ, что покажетъ возможность дѣлать вылазки настоящими рат¬
никами открытЬю силой, 19 октября произвелъ со всѣми приведен¬
ными имъ ратниками вылазку на станъ казаковъ. Но онъ былъ от¬
раженъ съ большимъ урономъ и былъ бы совершенно разбитъ, если¬
бы презираемые имъ защитнипи монастыря сами собою не бросились
изъ него на выручку Жеребцова и не остановили непріятеля. Эта
неудача умѣрила высокомѣріе Жеребцова и онъ не сталъ болѣе
пренебрегать мѣрами и распоряженіями прежнихъ начальниковъ
обороны.
Положеніе же Москвы со дня на день остановилось опаснѣе. Жи¬
тели ея, не видя приближенія бъ ней Скопина, такъ давно ожидае¬
маго ими, грозили Василію уйти въ Тушино, если цѣна хлѣба, сно¬
ва поднявшаяся до 7 рублей, щ будетъ понижена. Къ счастію, при¬
бытіе дворянина Безобразова, присланнаго Скопинымъ съ
вѣстью о вступленіи его въ Переяславль, нѣсколько успокоило народ¬
ное волненіе. Но вскорѣ новая бѣда опять встревожила Москву.
Подгородное село Красное охранялось высылаемыми изъ Москвы
головами съ конными сотнями и атаманами съ казаками, которые
смѣнялись понедѣльно. Когда пришла очередь атамана Горохова,
онъ увѣдомилъ самозванца, что готовъ покориться ему и просилъ
прислать войско для занятія Краснаго села. Самозванецъ въ слѣ¬
дующую же ночь прислалъ отрядъ, который, при помощи Горохо¬
ва, безпрепятственно занялъ село. Поучаствовавшія въ измѣнѣ сот¬
ни отступили въ Москву, а казаки выжгли село и ушли въ Тушино.
Ночью же съ 10 на 11 октября войска самозванца, тайно подве¬
денныя со стороны Неглинной къ деревянному городу, подожгли
его, такъ что выгорѣло до 40 саженъ деревянной стѣны. Однако
царскія войска отбили непріятеля, потушили пожаръ и выгорѣвшее
мѣсто загородили крѣпкимъ тыномъ.
Тогда непріятель, убѣдясь въ невозможности овладѣть Москвою
посредствомъ открытой силы, усугубилъ старанія не пропускать въ
нее подвозовъ продовольствія изъ Коломны н отъ Скопина. Князь
Урусовъ съ юртовскими татарами отрѣзалъ дорогу изъ Алексан¬
дровской слободы, а крестьянинъ Садковъ, набравъ многочислен¬
ную шайку русскихъ разбойниковъ и подкрѣпляемый Млоцкимъ
изъ Серпухова, отбивалъ подвозы изъ Коломны. Василій приказалъ
князю Литвинову-Мосальскому въ Коломнѣ препроводить изъ
нея заразъ одинъ большой подвозъ продовольствія, подъ прикры¬
тіемъ сильнаго отряда войскъ. Но Мосальспій или долго собирался,
или шелъ медленно, далъ время Млоцкому соединиться съ Садко¬
вымъ й, настигнутый имъ близъ Бронницъ, былъ разбитъ, съ боль¬
шимъ урономъ взятыхъ въ плѣнъ и всѣхъ запасовъ, часть которыхъ
непріятель увезъ, а другую сжегъ. Млоцкій воротился въ Серпу¬
ховъ, а Садковъ осмѣлился приблизиться къ Москвѣ и сталъ у
Николы на Угрѣшахъ (въ 18 верстахъ отъ нея, на лѣвомъ берегу
Москвы). Василій выслалъ противъ него воеводу Суки на съ силь¬
нымъ отрядомъ, и снова царскій отрядъ потерпѣлъ пораженіе и былъ
отбитъ съ большимъ урономъ. Тогда Салковъ простеръ свою дер¬
зость до того, что сталъ разорять всѣ восточныя, ближайшія окрест¬
ности Москвы. Василій, чтобъ избавиться отъ этого злодѣя,
послалъ по всѣмъ дорогамъ къ востоку отъ Москвы сильные отряды
войскъ. Къ счастію, одинъ изъ нихъ, подъ начальствомъ князя Ди¬
митрія Михайловича Пожарскаго, настигнувъ Салкова на
Владимірской дорогѣ при рѣчкѣ Пехоркѣ, разбилъ его на-голову
такъ, что разсѣялъ всю его шайку, а Салковъ, оставшись только
съ 30 чел., явился къ Василію съ повинною.
Но и въ Тушинскомъ станѣ не было спокойствія, а напротивъ
сильное волненіе между поляками, не столько отъ приближенія С ко¬
нина, сколько отъ обложенія Смоленска Сигизмундомъ, вступив¬
шимъ въ русскіе предѣлы, по ихъ словамъ, единственно для того,
чтобы лишить ихъ заслуженныхъ ими наградъ самозванца и вос¬
пользоваться выгодами, пріобрѣтенными кровью іі трудами ихъ. Да¬
же самъ Рожинскій старался возбуждать ихъ противъ короля. Бу¬
дучи гетманомъ войскъ самозванца и распоряжаясь ими самовласт¬
но и безгранично, безъ всякаго вниманія къ самозванцу, онъ не же¬
лалъ подчиниться власти не только короннаго гетмана, но даже и
самаго короля. Созвавъ коло, онъ предложилъ польскимъ жолне¬
рамъ нн подъ какимъ предлогомъ не уклоняться отъ службы царе¬
вичу Димитрію и, возведя его на московскій престолъ, потребо¬
вать отъ него общаго имъ всѣмъ вознагражденія; въ случаѣ же за¬
медленія въ томъ, занять сѣверскую и рязанскую области и, поль¬
зуясь доходами ихъ, не расходяеь ждать полнаго удовлетворенія.
Всѣ одобрили это и подписали копфедераціошшй актъ о томъ. Но
Рожинскій не удовольствовался однимъ этимъ: убѣжденный, что
только единомысліе всѣхъ поляковъ, служившихъ самозванцу, могло
придать силу устроенной имъ конфедераціи, онъ отправился съ час¬
тію войска въ станъ Сапѣги подъ Троицкимъ монастыремъ, дабы
склонить и Сапѣгу, и всѣхъ находившихся при немъ польскихъ
жолнеровъ къ подписанію конФедераціогшаго акта- Но С а пѣга, въ
станъ котораго Рожинскій прибылъ 18 октября, отказывался под¬
писать актъ и сопротивляться волѣ короля, а напротивъ полагалъ,
что приличнѣе было бы просить короля о предоставленіи имъ сво¬
боды отыскивать заслуженное награжденіе. Въ преніяхъ объ этомъ
прошло нѣсколько дней и стойкость Сапѣги такъ раздражила за¬
пальчиваго Рожинскаго, что онъ 26 октября бросился съ обна¬
женною саблею къ жилищу Сапѣги. Но Сапѣга спокойно и хлад¬
нокровно сказалъ ему, что не время было имъ считаться личностями,
когда приближеніе Скопина, опасное для нихъ обоихъ, обязывало
ихъ помогать другъ другу. Тревожимый близкимъ сосѣдствомъ Ско¬
пина, онъ рѣшился лично развѣдать положеніе и силу войска его
и, выступивъ 28 октября изъ своего стана съ 4 т. войскъ, 29-го под¬
ступилъ къ Александровской слободѣ. Скопинъ выслалъ'на встрѣ¬
чу ему головъ съ сотнями, но С а пѣга опрокинулъ ихъ и преслѣ¬
довалъ до самыхъ надолбъ (шлагбаумовъ), прикрывавшихъ слободу.
Тогда Скопинъ самъ вышелъ изъ слободы со всемъ своимъ вой¬
скомъ, и С а пѣга, послѣ жаркаго боя, былъ принужденъ уступить
значительному превосходству силъ Скопина и воротиться въ свой
станъ подъ монастыремъ. Тутъ онъ объявилъ Рожинскому, что,
вслѣдствіе значительнаго усиленія Скопина, имъ обоимъ необхо¬
димо было дѣйствовать противъ него совокупными силами. Но Ро¬
жи нскій не захотѣлъ помогать ему и 30 октября отправился съ
своими войсками обратно въ Тушино.
По удаленіи его, положеніе Сапѣ г и стало затруднительнымъ.
Хотя Скопинъ, ожидая со всѣхъ сторонъ подкрѣпленій, самъ не
выступалъ еще изъ Александровской слободы, но посылаемыми имъ
отрядами удачно велъ малую войну къ с. и в. отъ Троицкаго монас¬
тыря, стѣсняя осаждавшихъ его и перехватывая фуражировъ ихъ.
Въ этой малой войнѣ, по причинѣ выпавшаго уже глубокаго снѣга,
особенно отличались 4 г. лыжниковъ изъ сѣверо-восточныхъ рус¬
скихъ областей и изъ шведской Нордъ-Ботніи, отъ которыхъ не
могла спасаться даже непріятельская конница.
Однако прибытіе къ Скопину подкрѣпленій происходило не вполнѣ
успѣшно. Такъ Шереметевъ присоединился въ нему не безъ
урона, потому что прежде того двинулся изъ Владиміра къ Суздалю,
чтобы выгнать изъ него Лисовскаго, не сообразивъ, что на равни¬
нахъ подъ нимъ, ему съ своею низовою пѣхотой нелегко было
устоять противъ лихой конницы Лисовскаго. Послѣдній дѣйстви¬
тельно, выйдя на встрѣчу ему со всѣми своими силами — 4 т. чел.
конницы, большею частію донскихъ казаковъ, разбилъ Шереметева
такъ, что онъ потерялъ до 300 чел. и едва успѣлъ отступить во
Владиміръ. Оставивъ въ немъ нужное число ратниковъ, съ осталь¬
ными онъ прибылъ наконецъ 11 ноября въ Александровскую слободу.
Около того же времени Скопинъ получилъ подкрѣпленіе и отъ
Василія изъ Москвы. Бояре князья Куракинъ и Лыковъ получи¬
ли приказаніе выступить 1 ноября съ 3 т. ратниковъ изъ Москвы
къ слободѣ, для прочнаго обезпеченія сообщеній между ними. Съ
этою цѣлью они построили остроги въ Стромынѣ и между Стромы-
ней и Москвой въ Мизпновѣ и Измайловѣ. Построенію острога въ
Измайловѣ хотѣли-было помѣшать тушинскіе поляки, но были от¬
биты вышедшимъ изъ Москвы княземъ Димитріемъ Шуйскимъ,
взявшимъ при этомъ болѣе 300 польскихъ товарищей въ плѣнъ.
Куракинъ же и Лыковъ, построитъ остроги, 6 ноября выступили
изъ Стромыни и вскорѣ прибыли въ Александровскую слободу.
Постепенное умноженіе силъ Скопина и обезпеченіе сообщеній
между нимъ и Москвой подавали наконецъ отрадную надежду на
близкое избавленіе и Москвы, и Троицкаго монастыря. Всѣ русскіе
люди, вѣрные своему отечеству, съ любовью и надеждой обращали
взоры свои на Скопина, имѣвшаго, по ихъ убѣжденію, явное выс¬
шее призваніе быть избавителемъ Россіи. Но это самое общее вле¬
ченіе къ нему породило большую опасность для него и для Россіи.
Прокопій Ляпуновъ продолжалъ еще властвовать надъ умами
преданныхъ ему и еще вѣрныхъ Василію рязанцовъ. Но гну¬
шаясь Тушинскимъ воромъ, какъ прежде того злодѣемъ Болот¬
никовымъ, онъ ненавидѣлъ Василія и былъ убѣжденъ, что
Россія никогда не успокоится йодъ его злополучной державой. Ско¬
пина же онъ признавалъ единственнымъ въ то время человѣкомъ,
который могъ не только спасти отечество, но и достойно быть 'го¬
сударемъ Россіи. Въ этомъ убѣжденіи, онъ отправилъ къ нему по-
сданцовъ съ грамотой, въ которой, отъ имени прославлявшей его
Россіи, предлагалъ ему вступить на престолъ ея, вмѣсто недостой¬
наго того, по общему мнѣнію, Василія. Скопинъ, въ благород¬
номъ негодованіи, разорвалъ грамоту и приказалъ заключить при¬
везшихъ ее въ тюрьму. Но, тронутый ихъ мольбами о помилованіи,
какъ невинныхъ орудій Ляпунова, котораго никто въ Рязани не
смѣлъ ослушаться, Скопинъ отпустилъ ихъ въ Рязань. Это неосто¬
рожное великодушіе его имѣло пагубныя послѣдствія для него. За¬
вистники его, которыхъ у него было много, особенно Димитрій
Шуйскій и другіе братья и родственники Василія, оклеветали
его передъ послѣднимъ, представивъ ему, что еслибы предложеніе
Ляпунова не нравилось Скопину, то онъ строго наказалъ бы
вызывавшихъ его на измѣну, а простивъ ихъ, онъ присвоилъ себѣ
власть, принадлежавшую одному царю. Эти коварныя внушенія за¬
ронили въ сердцѣ Василія злобу противъ надежнѣйшаго защит¬
ника престола его и были особенно вредны для Россіи тѣмъ, .что
ослабляли нравственную силу Скопина въ то именно время, когда
положеніе его было еще не совсѣмъ надежно. Мятежъ господство¬
валъ еще вокругъ него, и спереди, и сзади, и въ Псковѣ, и въ зем¬
ляхъ мордовскихъ и черемискихъ. Тщетно князь Мещерскій, по
приказанію Скопина, 1 октября снова подступилъ изъ Новгорода
къ Пскову съ отрядомъ новгородцовъ и шведовъ. Псковичи упор¬
ствовали, и Мещерскій воротился безъ успѣха въ Новгородъ.
Мордва же и черемисы, ободренные удаленіемъ Шереметева, поку¬
сились даже на овладѣніе врасплохъ Нижнимъ Новгородомъ, къ
которому и подступили скрытно 1 октября, но нѳ имѣли успѣха, по¬
тому что нижегородцы были осторожны и бдительны. Съ другой
стороны, собравшіяся въ Яранскѣ шайки мятежныхъ волжскихъ ка¬
заковъ, стрѣльцовъ и луговыхъ черемисъ вторглись въ вятскую
область и, въ числѣ 1,400 чел. занявъ 18 ноября Котельничь, разо¬
слали возмутительпыя грамоты по всей области. Начальствовавшій
въ Вяткѣ воевода князь Ухтомскій собралъ въ Орловѣ до 12 т.
войскъ и двинулся къ Котельничу, но, по удаленіи мятежниковъ изъ
него въ Ярапскъ, не преслѣдовалъ ихъ и, только оставивъ 1 тыс.
ратниковъ въ Котельничѣ, всѣхъ прочихъ распустилъ по домамъ.
Между тѣмъ Рожи нс кій, воротясь въ Тушино, не успѣлъ при¬
влечь къ кондеФерапіи и запорожцовъ. Они отказались отъ участія
въ ней, разочтя, что имъ выгоднѣе будетъ воевать подъ знаменами
своего короля. Изъ пихъ 3 т. стояли тогда подъ Вязьмой, а всѣ про¬
чіе были отправлены Рожинсеймъ подъ Бѣлую. Подступивъ къ
этому городу, они овладѣли посадомъ его послѣ жаркаго боя, въ
которомъ, по польскимъ извѣстіямъ, будто бы пало до 3 т. жителей
Бѣлой. Остальные, осажденные въ городѣ, упорно оборонялись. Запо¬
рожцамъ не трудно было бы зажечь деревянную стѣну города, но,
чтобы не лишиться ожидаемой іши добычи въ немъ, они йоложили
взять его приступомъ при первомъ удобномъ случаѣ. А между тѣмъ
они послали къ королю съ покорностью и просьбой поддержать ихъ.
Сигизмундъ велѣлъ велижскому старостѣ Гонсѣвскому идти на
помощь имъ съ 500 чел. конницы. А вскорѣ и запорожцы въ Вязьмѣ
покорились Сигизмунду.
Лишенные содѣйствія ихъ, тушинскіе поляки упорствовали одна¬
ко въ своемъ намѣреніи не покоряться королю и отправили къ нему
_ посланцовъ для принесенія жалобъ отъ имени всего войска въ Ту¬
шинѣ. Прибывъ 13 ноября подъ Смоленскъ, посланцы на другой
день были приняты королемъ и изложили свои жалобы очень дерзко
и непристойно. Переговоры съ ними продолжались нѣсколько дней
въ томъ же смыслѣ и духѣ, и кончились отказомъ короля и его са¬
новниковъ на требованія посланцовъ. Однако, дабы не возбудить въ
нихъ непримиримой вражды, съ ними лично обошлись довольно при¬
вѣтливо и отпустили ихъ.
Войска Сапѣ г и также отправили отъ себя къ королю двухъ по-
еланцовъ, которые говорили скромнѣе и пристойнѣе, и вручили ко¬
ролю тайное письмо отъ Сапѣги, который давалъ въ немъ совѣты,
клонившіеся къ обезпеченію успѣха войны и къ охраненію особы
короля. ■
Въ продолженіи этихъ переговоровъ, осада'Смоленска не подви-
галась впередъ. Тщетно Жолкѣвскій устроилъ еще одну батарею
на горѣ, съ которой можно било стрѣлять по той части города, въ
которую воеводы перешли-было, чтобъ укрыться отъ огня "орудій До-
рогостаискаго. Осажденные терпѣливо переносили разрушеніе го¬
рода и отвергали частыя предложенія сдачи. Видя непреклонность яхъ,
осаждавшіе пытались подговорить простой народъ и чернь въ Смо¬
ленскѣ къ сдачѣ города, обѣщая пмъ разныя милости, но не имѣ¬
ли никакого успѣха. Главного заботою осажденныхъ было добываніе
дровъ и воды, для чего они дѣлали частыя вылазки къ Днѣпру и на¬
конецъ упрочили сообщенія съ намъ, успѣвъ вырыть ровъ отъ Пят¬
ницкихъ водяныхъ воротъ до берега.
Подъ Бѣлою запорожцы и поляки Гонсѣвскаго ходили на при¬
ступъ, но были отбиты, и король послалъ въ помощь ямъ 4 пяти¬
горскія роты и часть татаръ.
Между тѣмъ 4 декабря прибыли въ Тушино королевскіе послы съ
300 чел. пѣхоты и 400 чел. ппкинеровъ; прочія же войска свои они
оставили въ Можайскѣ, дабы не произвесть голода въ Тушинскомъ
станѣ, гдѣ оказывался уже недостатокъ въ продовольствіи. 8 декабря
созвано было ко\ло для вы слушанія пословъ. ІІо выслушаніи ихъ,
полковникъ Витовскій отъ имени войска отвѣчалъ, что оно оста¬
нется вѣрнымъ королю, но просилъ письменнаго сообщенія. На дру¬
гой день весь станъ былъ въ волненіи: меньшинство хотѣло требо¬
вать себѣ непомѣрной платы, но большинство было гораздо умѣрен¬
нѣе, опасаясь нападенія и Скопина, и королевскихъ войскъ, и даже
оказало большую податливость. Наконецъ, послѣ продолжительныхъ
- преній и ссоръ, положили къ 17 декабря выслать по 2 товарища съ
каждой роты для нереговоровъ съ иослами.
Переговоры эти сильно смущали самозванца, котораго поляки при¬
знавали государемъ только по имени—изъ-за своихъ личныхъ выгодъ,
дѣйствительно же не только не уважали его, но и презирали и да¬
же оскорбляли. Опасаясь, чтобы они его не выдали королю, онъ рѣ¬
шился уѣхать изъ Тушинскаго стана, подъ предлогомъ прогулки;
Но поляки не выпустили его; однако русскіе приверженцы его на¬
шли средство вывесть его изъ стана, въ сопровожденіи 4Q0 донскихъ
казаковъ и 400 русскихъ всадниковъ. Но Рожинскій погнался за
нимъ и привелъ его обратно въ станъ, гдѣ надъ нимъ учредили
строгій присмотръ.
Между тѣмъ несогласія и раздоры между послѣдователями .его
были не въ одномъ Тушинскомъ станѣ, но и внѣ, его. Такъ Верж¬
бицкій и Велегло: скій, занимавшіе съ отрядами поляковъ, слу¬
жившихъ самозванцу, первый—Дорогобужъ, а второй—Вязьму, враж¬
довали съ запорожцами, не захотѣли, по примѣру ихъ, покориться
королю и, очистивъ занимаемые ими города, воротились съ своими
отрядами въ Тушино. А Сигизмундъ немедленно приказалъ за¬
нять Дорогобужъ своими войсками.
Переговоры избранныхъ польскихъ товарищей съ королевскими
послами, начавшіеся 17 декабря, не повели къ соглашенію, вслѣдст¬
віе безразсудныхъ, непомѣрныхъ требованій товарищей, на которыя
послы никакъ не могли разумно согласиться. Переговоры были отсро¬
чены, а между тѣмъ послы тайными происками ежедневно умножа¬
ли число приверженцовъ короля, на столько же уменьшая число
послѣдователей самозванца. Даже сами Зборовскій и наконецъ
Рожинскій склонились на сторону короля, а по вліянію ихъ, и все
польское рыцарство стало болѣе и болѣе податливымъ.
Самозванецъ, котораго вовсе не допускали до переговоровъ, слѣ¬
дилъ однако за ними съ большимъ безпокойствомъ и наконецъ 27
декабря рѣшился спросить Рожикскаго, въ чемъ состоятъ пред¬
ложенія пословъ? Рожинскій, бывшій въ нетрезвомъ видѣ, отвѣ¬
чалъ ему такого грубою бранью, даже съ угрозами побоевъ, что
испуганный самозванецъ въ тотъ же день ввечеру, когда трубили
вечернюю зорю, выѣхалъ изъ стана, переодѣтый въ крестьянское
платье, въ навозныхъ саняхъ и отправился въ Калугу.
На другой день утромъ, когда узнали, что самозванецъ бѣжалъ,
весь Тушинскій станъ пришелъ въ страшное волненіе. Пахолики и
мастеровые тотчасъ разграбили все имущество самозванца и даже .
покушались разбить и посольскія повозки, полагая найти въ нихъ
большія суммы денегъ, но посольскія войска не допустили до того.
Жолнеры собрались на коло, шумѣли, ссорились буйствовали, но ни¬
чѣмъ не рѣшили. На слѣдующее утро они собрались снова, но уже
разсуждали . спокойнѣе и обѣщали черезъ два дня дать посламъ
благопріятный отвѣтъ. Послы же запимались между тѣмъ привлече¬
ніемъ на свою сторону тушинскихъ русскихъ измѣнниковъ. Знат¬
нѣйшіе изъ нихъ сознавали, что имъ оставалось только покориться
либо Василію, либо Сигизмунду. Но отъ перваго они могли ожи¬
дать развѣ только одного помилованія, а отъ втораго, можетъ быть,
н щедрыхъ наградъ, п выборъ между тѣмъ и другимъ не могъ
бить сомнительнымъ въ ихъ низкихъ душахъ. Прежде всѣхъ послы
успѣли склонить на свою сторону двухъ главныхъ измѣнниковъ—
Салтыкова и ГрамоТина,аони уже склонили и другихъ—Заруц-
каго, касимовскаго царя и пр. А затѣмъ послы успѣли наконецъ
убѣдить и тушинскихъ поляковъ, и какъ они, такъ и тушинскіе рус¬
скіе согласились отправить отъ себя посланцовъ къ Сигизмунду
подъ Смоленскъ.
Нго касается Василія и московскихъ бояръ, то посламъ іте уда-
лось исполнить приказаній Сигмзмупда въ отношеніи къ нимъ.
Василій не отвѣчалъ иа его грамоты и не хотѣлъ входить въ сно¬
шенія съ его послами, а московскіе бояре также не поддались тай¬
нымъ внушеніямъ пословъ отложиться отъ Василія и ввѣриться
покровительству Сигизмунда.
Но съ Мариной послы сами отъ себя, безъ всякаго порученія
Сигизмунда, вошли въ сношенія и предложили ей землю Саноцкую
И' доходы съ Самборской экономіи, съ тѣмъ, чтобы она отказалась
отъ всякаго притязанія на московскій престолъ. Но гордая Марина,
въ изступленіи безразсуднаго властолюбія, признавая себя законною
царицей московскою, съ негодованіемъ отвергла всѣ предложенія
пословъ и объявила какъ имъ, такъ и самому Сигизмунду, что не
перестанетъ отыскивать своедостояніе.
Послѣ всего этого, послы воротились изъ Тушина подъ Смоленскъ
и донесли Сигизмунду о результатахъ своего посольства; сопро¬
вождавшія же ихъ войска были оставлены ими въ Вязьмѣ подъ на¬
чальствомъ Казановскаго (все это, со времени бѣгства самозванца,
послѣдовало уже въ январѣ и февралѣ 1610 г. по теперешнему ра¬
счету времени).
§97.
Война въ 1610 году.—Осады: Троицной-СергіѳвоЙ лавры (конецъ) и Смолен¬
ска (продолженіе). — Клушинсная битва (§4 іюня).
И такъ къ концу 1609 года и къ началу 1610 г. обстоятельства
значительно измѣнились въ пользу Василія и Россіи. По мѣрѣ
того, какъ обманъ слабѣлъ и исчезалъ, власть закона возстановля-
лась; умы еще были въ сильномъ волненіи, но уже болѣе и болѣе
склонялись въ пользу Василія. Между тѣмъ какъ доблестный Ско¬
пинъ съ каждымъ днемъ умножалъ свои силы и число привержен-
цоііъ законнаго правительства, самозванцовы поляки, казаки ы рус¬
скіе измѣнники, грабя и разоряя край, возбуждали въ немъ всеоб¬
щую ненависть къ себѣ и къ виновнику народпыхъ бѣдствій. Вѣро¬
ломное вторженіе Сигизмунда въ русскіе предѣлы, съ явнымъ
намѣреніемъ покорить своей власти Россію, хотя съ одной стороны
прибавляло къ числу внутреннихъ враговъ ея — самозванца и рус¬
скихъ мятежниковъ, еще одного — внѣшняго и сильнѣйшаго, но съ
другой стороны оказывалось болѣе выгоднымъ, нежели невыгоднымъ.
Первымъ слѣдствіемъ его было то, что самозванцовы поляки, казаки
и русскіе измѣнники, отложась отъ самозванца и склонясь къ Си¬
гизмунду, отхлынули отъ Тушина и Москвы йодъ Смоленскъ, са¬
мозванецъ бѣжатъ къ Калугу, а Сигизмундъ не могъ замѣнить
собою самозванца, ни имѣть, подобно послѣднему, многочислен¬
ныхъ приверженцовъ къ себѣ въ Россіи, а напротивъ вооружалъ
противъ себя всѣхъ русскихъ, какъ заклятой врагъ Россіи, не
имѣвшій даже мнимаго права па русскій престолъ. При самомъ
первомъ вступленіи своемъ въ русскіе предѣлы, осадивъ Смоленскъ,
онъ убѣдился, сколь жестоко обманулся въ надеждѣ на добро¬
вольную и легкую покорность Россіи. Упорная оборона Смолен¬
ска Шеинымъ надолго приковала короля къ этому городу, между
тѣмъ какъ Москва, а вскорѣ и Троицкая-Сергіева лавра освободи¬
лись, и Василій могъ обратить главныя и значительныя силы свои
противъ Сигизмунда. Но, къ прискорбію, этимъ еще не былъ по¬
ложенъ конецъ бѣдствіямъ Россіи: ей много и долго еще должно
было испытать ихъ прежде, нежели совершенно избавиться отъ
внутреннихъ и внѣшнихъ враговъ и успокоиться наконецъ подъ
сѣнію законнаго и прочнаго правительства.
Самозванецъ, засѣвъ въ Калугѣ и убѣдясь, что ему уже нельзя
было ожидать никакой помощи отъ поляковъ, положилъ искать ея,
подобно Болотникову, со стороны сословія русскихъ холопей —
крѣиостныхъ людей бояръ, дворянъ и боярскихъ дѣтей, и вполнѣ
предаться въ руки ихъ, угождая ихъ злымъ стремленіямъ. Съ этою
цѣлью онъ приступилъ немедленно въ своимъ тайнымъ проискамъ
и вознямъ. Калужане первые усугубили прежнюю преданность свою
къ нему и вскорѣ вокругъ него постепенно стало собираться опол¬
ченіе мятежныхъ холопей, а также и донскихъ казаковъ, которыхъ
ему привелъ изъ Царева-Займища давнишній и закоснѣлый измѣн¬
никъ Шаховской. Самозванецъ хотѣлъ-было также переманить къ
себѣ часть тушинскихъ поляковъ, однако не успѣлъ въ томъ и
едва самъ не попалъ въ ихъ рукп. А. чтобы поддерживать власть
свою, онъ, совершенно подобно Болотникову, прибѣгнулъ для это¬
го къ жестокости и ужасу. Ревностнѣйшими приверженцами его и
злѣйшими врагами русскихъ были особенно донскіе казаки. Сверхъ .
отряда пхъ, приведеннаго Шаховскимъ, въ Калугу двинулся и дру¬
гой изъ Серпухова, гдѣ находился подъ начальствомъ Млоцкаго.
Послѣдній, оставивъ въ Серпуховѣ свой обозъ, бросился за казака¬
ми, но въ то время, когда сражался съ ними, жители Серпухова
разграбили обозъ его. Лишенный своего имущества и средствъ про-
довольсгвован я, онъ удалился въ Боровскъ, но вскорѣ напалъ врас¬
плохъ на Серпуховъ, взялъ его приступомъ, сжегъ и, узнавъ, что
^Боровскъ готовится покориться Василію, немедленно двинулся
обратно къ нему и успѣлъ снова занять его въ то время, когда 600
московскихъ стрѣльцовъ вошли въ прилежавшій къ городу крѣпкій
ПаФнутіевскій монастырь. Василій выслалъ сюда еще 2 т. челов.
войскъ, съ которыми Млоцкій вступилъ въ бой и, отбитый ими,
удалился къ Можайску и вскорѣ самъ лично отправился, подъ Смо¬
ленскъ къ Сигизмунду.
Еще 3 т. донскихъ казаковъ отправились въ Калугу къ самозван¬
цу изъ Тушина, подвигнутые къ этому хитрыми и жалобными моль¬
бами коварной Марины. Атаманъ ихъ Заруцкій, передавшійся уже
Сигизмунду, хотѣлъ, но не могъ остановить ихъ вооруженною ру¬
кой. Рожинскій подоспѣлъ на помощь ему и большую часть каза¬
ковъ положилъ на мѣстѣ, а остальныя сотни, встрѣтивъ на дорогѣ
Млоцкаго, потерпѣли отъ него новое пораженіе и въ Калугу при¬
шло ихъ очень немного.
Между тѣмъ осада Смоленска все не подвигалась впередъ, отъ
безуспѣшнаго обстрѣливанія обратясь къ подкопной войнѣ, но хотя
она велась долго, однако также безъ успѣха и пользы. А съ при¬
ближеніемъ весны осада даже совсѣмъ прекратилась и Сигизмундъ
велѣлъ вывезть всѣ орудія изъ окоповъ, изъ опасенія, чтобы ихъ не
снесло разлитіемъ Днѣпра. Впрочемъ завоеваніе Смоленска не со¬
ставляло уже исключительнаго предмета заботъ Сигизмунда. Его
бол'ѣе занимали тайные происки, клонившіеся въ убѣжденію рус¬
скихъ признать царемъ сына его, Владислава. Нцкто изъ нихъ
еще не отваживался на то, но поляки отыскали первыхъ предате¬
лей—князя Льва Шаховскаго и Хрипунова, поставленныхъ са-
мозванцомъ въ званіи воеводъ Ржева-Владимірскаго. Они сами и, по
ихъ вліянію, всѣ жители этого города—первые присягнули Вла¬
диславу. А вслѣдъ затѣмъ примѣру ихъ послѣдовали и жители
Зубцова, побужденные къ тому самозванцовымъ воеводой княземъ
Черкаскимъ. Это было важнымъ событіемъ: Сигизмундъ, въ пе¬
реговорахъ съ прибывшими къ нему посланцами Тушинсйихъ поля¬
ковъ и русскихъ, уяіе прямо указывалъ па призваніе Владислава
на русскій престолъ. Посланцы эти были торжественно приняты имъ
въ станѣ подъ Смоленскомъ 10 января 1610 г. н русскіе выразили
ему готовность признать Владислава, а польскіе просили награ¬
дить Тушинскихъ поляковъ по мѣрѣ ихъ трудовъ и заслугъ. Послѣ
того переговоры продолжались между посланцами и королевскими
сенаторами, причемъ русскіе тіосланцы особенно настаивали на не¬
прикосновенности греческой вѣры и ея обрядовъ. Сигизмундъ и
его сенаторы давали Формальныя обѣщанія въ томъ, но лицемѣрно и
коварно обманывая посланцовъ, лишь бы только склонить ихъ къ
признанію Владислава—главной цѣли домогательствъ Сигизмун¬
да. Кромѣ того послѣдній и сенаторы многое обѣщали и касатель¬
но внутренняго устройства Россіи и отношеній ея къ ІІольшѣ. Но
это все дѣлалось только для того, чтобы привлечь русскихъ къ Си¬
гизмунду и повиновенія ему до прибытія Владислава. Сигиз¬
мундъ еще 4 Февраля далъ русскимъ посланцамъ запись, заключав¬
шую въ себѣ всѣ обѣщанія и условія, касавшіяся вѣры, внутренняго
устройства и отношеній Россіи къ Польшѣ, и русскіе посланцы —
предатели своего отечества—присягнули Владиславу. А уже 2-го
марта Сигизмундъ грамотой къ сенаторамъ въ Польшѣ возвѣс¬
тилъ, что, имѣя надежду всю Россію поработить Польшѣ, уклонился
отъ принятія на себя нрямаго обязательства содѣйствовать возведе¬
нію Владислава на русскій престолъ.
Посланцы Тушинскихъ поляковъ были менѣе сговорчивы,- нежели
русскіе товарищи ихъ. На всѣ ихъ требованія денежнаго вознаграж¬
денія за труды и заслуги, имъ отвѣчали щедрыми, но отдаленными
и неопредѣленными обѣщаніями, которыя вовсе не удовлетворяли
ихъ. Съ этимъ они и были отпущены въ Тушино, куда 19 февраля
отправились также и русскіе послапцы, съ обнадеженіемъ, что вслѣдъ
за ними посланъ будетъ Брацлавскій воевода съ достаточнымъ вой¬
скомъ для поданія надлежащей помощи Тушинскимъ полякамъ и
русскимъ.
Всѣ эти подробности о переговорахъ между послѣдними и Си¬
гизмундомъ необходимо имѣть въ виду, для уясненія себѣ взаим¬
ныхъ отношеній между Сигизмундомъ, Тушинскими поляками и
русскими, самозванцомъ въ Калугѣ и Василіемъ, и послѣдующихъ
.военныхъ событій.
Между тѣмъ какъ все означенное выше происходило въ Тушинѣ,
Калугѣ и подъ Смоленскомъ, Скопинъ, -чтобы открыть наступа¬
тельныя дѣйствія, ждалъ только прибытія подкрѣпленій изъ Шве¬
ціи. Но надежда его на это едва не рушилась отъ того, что епископъ
Сильвестръ и жители Корелы не хотѣли передать этотъ городъ и
его уѣздъ шведамъ и заперлись въ крѣпости. А шведы, вслѣдствіе
того, остановили свои войска, уже двинутыя къ Делагарди изъ
Нарвы и Выборга.-Но Скопинъ успѣлъ увѣрить Делагарди, что
русское правительство было вовсе непричастно сопротивленію ко-
рельцовъ я согласился заключить новый договоръ, по которому Де-
лагар-ди обязался приказать остановленному 4-хъ-тысячному швед¬
скому отряду немедленно идти на соединеніе съ нимъ, а Скопинъ,
именемъ Василія, обѣщалъ выдавать этому отряду ту же плату,
которая была установлена для перваго еще въ Новгородѣ, и кромѣ
того, независимо отъ уступки Корелы, по окончаніи войны сполна
вознаградить шведскаго короля за понесенные имъ убытки новымъ
пожертвованіемъ нѣкоторой части русскихъ владѣній. Какъ ни тя¬
гостны были эти условія, Василій утвердилъ этотъ договоръ.
Но шведскому отряду отъ Нарвы и Выборга до Александровской
слободы предстоялъ далекій путь, а до прибытія его Скопинъ не
хотѣлъ отваживаться на рѣшительныя дѣйствія. Но чтобы не те¬
рять напрасно времени, онъ по прежнему положилъ производить
частные поиски. Прежде всего онъ хотѣлъ вытѣснить Лисовскаго,
находившагося въ тылу его, изъ Суздаля. Посланные для того князья
Лыковъ и Борятинскій, съ сильнымъ отрядомъ русскихъ и швед¬
скихъ войскъ, ночью подступили къ Суздалю и успѣли уже ворвать¬
ся въ посадъ его. Но Лисовскій отразилъ ихъ и только темнота
ночи спасла ихъ отъ совершеннаго пораженія.
За то другой поискъ къ Троицкому монастырю имѣлъ лучшій
успѣхъ. Посланный Скопинымъ Валуевъ съ 500 ратниками без¬
препятственно вступилъ въ монастырь ночью съ 4 на 5 января и
на разсвѣтѣ произвелъ сильную вылазку вмѣстѣ съ Жеребцо¬
вымъ и монастырскими защитниками. Они опрокинули польскія
заставы въ станъ Сапѣги и вступили съ послѣднимъ, вышедшимъ
противъ нихъ со всѣми своими войсками, въ упорный бой на горѣ .
Волкушѣ, у Келарева пруда, на Клементьевскомъ полѣ и на Крас¬
ной горѣ, словомъ — на всемъ пространствѣ къ з. и ю отъ мона¬
стыря. Не смотря на превосходство силъ Сапѣги, они не дали раз¬
бить себя и воротились въ монастырь съ меньшимъ урономъ въ
сравненіи съ понесеннымъ Сапѣ г ой. Затѣмъ Валуевъ, убѣдясьвъ
безсиліи осаждавшихъ, не счелъ нужнымъ долѣе оставаться въ мо¬
настырѣ и 6 января двинулся обратно въ Александровскую слободу.
Послѣдствія этого событія были чрезвычайно важны. Сапѣ г а,
имѣя уже не болѣе 4 т. поляковъ, считая поискъ Валуева пред¬
вѣстіемъ близкаго наступленія Скопина и не имѣя надежды съ сла¬
быми силами своими продолжать обложеніе монастыря и въ то же
время отбиваться отъ Скопина, убѣдился, что безразсудно было
упорствовать ' долѣе въ предпріятіи, представлявшемъ только однѣ
опасности безъ всякаго вѣроятія въ успѣхѣ. И какъ ни тяжело бы-
лр для его гордости отступить не взявъ монастыря, однако благо¬
разуміе взяло наконецъ верхъ—и 12 января Сапѣга снялъ осаду и
отступилъ въ Дмитровъ.
Такимъ образомъ Троицкая-Сергіева лавра, послѣ геройской обо¬
роны ея, продолжавшейся 1 годъ и 110 дней, избавилась наконецъ
отъ осады ея поляками и яр. пособниками самозванцовъ, подъ на¬
чальствомъ Сапѣги и Лисовскаго. Эта оборона ея, одна изъ при¬
мѣчательнѣйшихъ во всеобщей и русской военной исторіи, навѣки
останется незабвенною въ русской народной памяти, на ряду съ Ку¬
ликовскою битвой, осадою и взятіемъ Казани и не менѣе геройскою
обороною Пскова, какъ самый свѣтлый и отрадный памятникъ пре¬
данности вѣрѣ и любви къ отечеству, среди мрачныхъ явленій по¬
стыднѣйшихъ предательства и измѣнгя.
Не вдругъ убѣдились доблестные защитники лавры *) въ спасе¬
ніи своемъ. Цѣлую недѣлю полагали они, что Сапѣга удалился
лишь на время для какого-либо военнаго предпріятія и все ждали
возвращенія его. Но, не водя его, 20 января они наконецъ убѣди¬
лись въ избавленіи своемъ и послали одного изъ старцовъ лавры,
Макарія, въ Москву въ царю съ радостною вѣстью.
Сапѣга отступилъ какъ разъ во-время: 17 января въ Алексан¬
дровскую слободу прибыло наконецъ столь нетерпѣливо ожвдаемое
Скопинымъ изъ Швеціи подкрѣпленіе въ числѣ 3 т. чел., съ кото¬
рыми у Делагарди снова оказалось до 5 т. вспомогательныхъ ино¬
земныхъ войскъ. Тогда уже Скопинъ не усомнился немедленно
перейти къ наступленію, самъ съ главными силами—къ Троицкому
монастырю, а князю Ивану Андреевичу Хованскому съ 4,500
ратниковъ приказалъ идти кт- Ростову, Кашину, Твери и Старицѣ,
на встрѣчу шедшему, подъ предводительствомъ Эверта Горна изъ
Выборга, новому шведскому отряду, въ соединеніи съ которымъ
Хованскій долженъ былъ дѣйствовать на сообщенія Тушинскаго
стана съ войскомъ Сигизмунда подъ Смоленскомъ.
Скопинъ прибылъ въ Троицкій монастырь 28 января, й такъ какъ
глубокій снѣгъ затруднялъ сообщенія и военныя движенія и дѣй¬
ствія, то онъ положилъ остановиться въ Шаниловѣ, въ 8 верстахъ
отъ монастыря, по Дмитровской дорогѣ. Но, по принятому имъ
осторожному образу дѣйствій (по вліянію Делагарди н по примѣру
дѣйствій принца Морица въ Нидерландахъ, какъ сказано выше,
т. е. не иначе передвигать главныя силы свои, какъ изъ однихъ
укрѣпленій въ другія), онъ, прежде перехода въ Шапилово, прика¬
залъ устроить тамъ острогъ. Сапѣга хотѣлъ-было помѣшать тому
и 5 февраля подступилъ къ Шапилову съ 1 т. чел. польской конни¬
цы, но шляхта, не смотря на всѣ увѣщанія его, отказалась отъ на¬
паденія и заставила его воротиться въ Дмитровъ.
Когда острогъ въ Шапиловѣ былъ построенъ, Скопинъ пере¬
шелъ туда и выслалъ по всѣмъ направленіямъ небольшіе отряды,
*) Изъ 300 чел. монастырской братія, бывшихъ на лицо въ началѣ осади, въ
живыхъ осталось уже только жесть, въ томъ числѣ архимандритъ Іоасафъ.
Послѣднимъ было заготовлено столько хлѣбныхъ запасовъ, что, по снятіи осады,
въ монастырскихъ складахъ оказалось еще 10 четвертей муки, 50 четвертей суха¬
рей и большое количество овса.
для стѣсненія непріятеля и перехватыванія фуражировъ его. Вслѣд¬
ствіе того, фуражированіе въ окрестностяхъ Дмитрова сдѣлалось
столь труднымъ для Сапѣги, что онъ былъ принужденъ послать
большую часть своихъ людей для Фуражированія за Волгу. Къ этой
заботѣ его неожиданно прибавилась другая: 16 Февраля къ нему
вдругъ пріѣхала Марина, хотѣвшая пробраться въ Калугу, но сбив¬
шаяся съ дороги и вмѣсто того попавшая въ Дмитровъ. На другой
день Сапѣга получилъ извѣстіе о приближеніи царскихъ войскъ, въ
значительныхъ силахъ и убѣдилъ Марину уѣхать въ Калугу, давъ
ей для охраны 50 казаковъ и нѣсколькихъ нѣмцовъ.
Приближавшіяся къ Дмитрову царскія войска шли отъ Шапилова
и принадлежали въ составу войскъ Скопина. Послѣдній, рѣшась на¬
конецъ ^дѣйствовать наступательно, къ сожалѣнію не двинулся од¬
нако въ Дмитрову со всѣми своими силами и снова выслалъ туда
только передовой полкъ съ шведами Делагарди и пѣхотой Ва¬
луева, подъ общимъ начальствомъ князя Куракина Подступя въ
Дмитрову на одну версту 17 Февраля ввечеру, Куракинъ тотчасъ
началъ строить тутъ острогъ. На другой день произошла небольшая
стычка, во время которой С я пѣга убѣдился, что у Куракина было
до 12 т. войскъ, противъ которыхъ ему невозможно было держать¬
ся съ остававшимися у него па лицо войсками, въ числѣ не болѣе
1,500 чел. Но немедленнымъ отступленіемъ изъ Дмитрова ойъ опа¬
сался подвергнуть отрѣзанію отъ себя многочисленныхъ Фуражировъ
своихъ, посланныхъ за Волгу. Поэтому, до возвращенія ихъ, онъ рѣ¬
шился оставаться и обороняться въ Дмитровѣ, подъ защитой укрѣп¬
леній его. Но своевольная польская шляхта снова воспротивилась
тому, не желая сражаться несвойственнымъ ей образомъ—за укрѣп¬
леніями, а требуя вывода ея въ поле и обѣщая не отдаляться отъ
города и защищать таборъ донскпхъ казаковъ, находившійся близг,
города. Сапѣга вынужденъ былъ 19 февраля вывесть свои войска
изъ города къ казачьему табору, но тутъ они встрѣтили отрядъ Ку¬
ракина въ такихъ превосходныхъ силахъ, что не осмѣлились всту¬
пить съ нимъ въ бой и воротились въ городъ, не безъ урона. Ку¬
ракинъ живо преслѣдовалъ ихъ до самыхъ воротъ Дмитрова, а по¬
томъ напалъ на казачій таборъ и овладѣлъ имъ и богатою добычей
въ немъ.
На другой день 20 Февраля Куракинъ хотѣлъ взять Дмитровъ
приступомъ. Но тутъ съ нимъ случилось тоже, что наканунѣ съ Са-
пѣгой: шведы отказались идти на приступъ и воротились къ Тро¬
ицкому монастырю (погому-ли, что хотѣли избѣжать большаго уро¬
на, или потому, что потворствовали непріятелю, какъ въ томъ подо¬
зрѣвали ихъ русскіе, что менѣе вѣроятно, нежели первое предноложе-
ніе). Вслѣдствіе того Куракинъ отмѣнилъ приступъ къ Дмитрову
—кажется совершенно напрасно, потому что и по удаленіи шведовъ
у него было достаточно русскихъ войскъ, чтобы справиться съ 1,500
чел. Сапѣ г и, которымъ угрожала неминуемая гибель, а слѣдствія ея
были бы очень важны.
Нѣсколько дней спустя фуражиры Сапѣ г и воротились и тогда
онъ, не имѣя болѣе причинъ оставаться въ Дмитровѣ, поспѣшилъ
.отступить къ Іосифову Волоколамскому монастырю, но, выходя изъ
Дмитрова, зажегъ его, а тѣ изъ своихъ пушекъ, которыя не могъ
взять съ собою, разорвалъ. Вотъ къ чему повели чрезмѣрныя: осто¬
рожность, медленность и нерѣшительность дѣйствій Скопи па послѣ
присоединенія къ нему послѣднихъ подкрѣпленій изъ Швеціи. Если
до этого времени еще можно нѣкоторымъ образомъ оправдать такой’
образъ дѣйствій, то послѣ того — это уже очень трудно. Смѣлыми,
быстрыми и рѣшительными дѣйствіями къ Троицкому монастырю и
отъ него въ Дмитрову и потомъ къ Москвѣ Скопинъ могъ-бы еще
въ концѣ января на-голову разбить Сапѣгу, отбросить его къ сѣ¬
веру на Хованскаго (см. выше), который довершилъ бы его уни¬
чтоженіе, и затѣмъ, быстро двинувшись въ Москву, изъ нея, вмѣстѣ съ
царскимъ войскамъ, разгромить Тушинскій станъ и разсѣять оста¬
вавшійся еще въ немъ сбродъ польскихъ, казачьихъ и мятежныхъ
русскихъ войскъ. Но несвоевременно, неумѣстно и несогласно съ об¬
стоятельствами принятый Скопинымъ, по вліянію Делагардн, ме¬
тодическій образъ дѣйствій принца Морица въ Нидерландахъ, не
допустилъ до такихъ быстрыхъ и рѣшительныхъ «результатовъ и за¬
медлилъ освобожденіе Москвы на V/, мѣсяца. Винить въ этомъ ни
Скопина, ни Делагарди нельзя: первый не пмѣлъ опытности въ
западноевропейскомъ искуетвѣ веденія войны, а второй находился
еще слишкомъ подъ вліяніемъ своего бывшаго наставника въ немъ
—принца Морица и его методизма, очень умѣстнаго въ Нидерлан¬
дахъ, но совершенно неумѣстнаго въ 1609—10 гг. въ Россіи.
Впрочемъ и безъ того отрядъ Сапѣги и Тушинское войско от¬
живали свои послѣдніе дни. Лыжники преслѣдовали первый и от¬
били у него 12 пушекъ, а Сапѣга хотѣлъ ждать въ іосифовѢ мо¬
настырѣ приказаній Сигизмунда, но шляхта его взбунтовалась и
послала отъ себя къ самозванцу въ Калугу съ предложеніемъ снова
вступить въ его службу, съ тѣмъ чтобы онъ тотчасъ выдалъ ей жа¬
лованье за одну треть, а за будущія трети платилъ чистыми деньга¬
ми, и чтобы онъ всячески избѣгалъ ссоры съ королемъ. Сапѣга же,
оставивъ свой отрядъ въ ІосифовѢ монастырѣ, самъ лично отправил¬
ся подъ Смоленскъ къ королю.
Неудачи ноликовъ и самозванца отозвались и въ Псковѣ. Узнавъ
о нихъ, именитые люди, боярскія дѣти, гости и монастырскіе слуги
собрались въ Кремль вооруженные и на коняхъ, и провозгласили ца¬
ремъ Василія. Но простолюдины, еще бывшіе подъ вліяніемъ хо¬
лопьей стороны, возстали противъ нихъ на Запсковьѣ, а потомъ н въ
большомъ городѣ, сблизились съ стрѣльцами, изгнанными въ свою
слободу за р. Великою, впустили ихъ въ городъ и взяли верхъ надъ
противною стороной. Воевода князь Засѣкинъисъ нимъ до ЗОО бо¬
ярскихъ дѣтей, гостей и монастырскихъ слугъ бѣжали, кто въ Печо¬
ры, кто въ Новгородъ, а оставшіеся въ Псковѣ укрылись въ своихъ
домахъ. Ихъ оставили въ покоѣ, но Псковъ до времени остался еще
въ покорности самозванцу.
Въ окрестностяхъ Москвы, напротивъ, царская сторона со дня на
день брала рѣшительный перевѣсъ. Самозванецъ послалъ Плещее¬
ва съ 2 т. донскихъ'казаковъ и съ 2 т. русскихъ измѣнниковъ изъ
Калуги къ Можайску, овладѣть этимъ городомъ, заслонявшимъ Мос¬
кву со стороны Смоленска и находившимся во власти Тушинскаго
поляка Вильчека. Плещеевъ съ русскими остановился въ Борисо-
вѣ-гороДкѣ, а казаковъ выслалъ къ Можайску, жители котораго впус¬
тили ихъ до ночи въ посадъ. Но Ви ль чекъ призвалъ находившійся
вблизи отрядъ Млоцкаго, который ночью ударилъ на казаковъ въ
посадѣ, а Ви ль чекъ отрѣзалъ имъ въ бѣгствѣ дорогу и многихъ
убилъ и взялъ въ плѣнъ. Плещеевъ, двинувшійся на выручку ихъ,
также былъ разбитъ (по показанію поляковъ—до 2 т. казаковъ и
русскихъ осталось на мѣстѣ подъ Можайскомъ). Послѣ того Виль-
чекъ расчиталъ, что ему выгоднѣе было передать Можайскъ не ко*
ролю, не самозванцу и не тушинцамъ, а Василію, и предложилъ
ему прислать войска для занятія этого города. Василій немедленно
послалъ къ нему Измайлова съ сильнымъ отрядомъ. Хотя Вило¬
чекъ и извѣстилъ лукаво отряды Млоцкаго близъ Можайска и
ІСаз айовскаго въ Вязьмѣ, но Измайловъ предупредилъ ихъ и за¬
нялъ Можайскъ, а Вильчекъ отправился въ Москву и получилъ въ
награду отъ Василія 100 рублей (333 нынѣшнихъ серебряныхъ).
À въ Тушинскомъ станѣ со дня на день увеличивались раздоры,
смуты и безчинства. Бѣгство Марины въ особенности послужило
поводомъ къ явному и страшному бунту. Приверженцы ея возмути¬
ли жолнёровъ въ пользу ея и противъ Рожинскаго, едва не убили
его, хотѣли выбрать вмѣсто него гетманомъ Тышкевича и идти въ
Калугу, и едва были усмирены обѣщаніемъ начальниковъ, что король
скоро вышлетъ обѣщанныя имъ деньги, и убѣжденіемъ,чтобы они до
того снова подчинились Рожинскому. Послѣдній поспѣшилъ на¬
писать королю, что для удержанія войска въ повиновеніи необходи¬
мо было какъ можно скорѣе удовлетворить его деньгами и что, буд¬
то-бы, била надежда привлечь на сторону короля и самаго С кони¬
на, и жители Москвы ожидали только прибытія короля, чтобы поко¬
риться ему! Но Сигизмундъ, не довѣряя этому, ни самъ не тронул¬
ся изъ подъ Смоленска, ни денегъ, ни войскъ не выслалъ. Назначен¬
ный-было для того Потоцкій не хотѣлъ удалиться отъ короля,
всячески замедлялъ свое выступленіе къ Тушину й наконецъ, по его
наущенію, отряжаемая съ нимъ шляхта отказалась идти въ походъ.
Тогда Рожинскій, не получая отъ короля ни денегъ, ни войскъ,
имѣя передъ собою недоступную Москву, занятую чнслительно пре¬
восходнымъ царскимъ войскомъ, справа — самозванца, усиливавша¬
гося въ Калугѣ и преграждавшаго ему всѣ пути за Оку и У гру, слѣ¬
ва—Скопина, въ Дмитровѣ, а въ тылу—Измайлова въ Можайскѣ,
на пути сообщенія съ Смоленскомъ, очутился въ опасномъ; безнадеж¬
номъ положеніи, такъ что держаться долѣе въ Тушинѣ было безраз¬
судно. Поэтому онъ рѣшился отступить по единственной, еще оста¬
вавшейся свободною Волоколамской дорогѣ къ Іосифову монастырю,
куда 5 марта и послалъ впередъ свои пушки, а 7-го самъ съ войскомъ
послѣдовалъ за ними, зажегши Тушинскій станъ. Зарево пожара его
возвѣстило Москвѣ истребленіе, наконецъ, этого страшнаго для нея
гнѣзда иноземныхъ и русскихъ злодѣевъ, державшаго ее 2 года и 9
мѣсяцовъ въ постоянномъ страхѣ. Немногіе изъ тушинцовъ послѣ¬
довали за Рожинскимъ, а всѣ прочіе или удалились въ Калугу къ
самозванцу, или принесли повинную Василію.
Скопинъ достигалъ наконецъ давно желанной и ожиданной имъ
цѣли—движенія къ Москвѣ, не подвергаясь случайностямъ рѣшитель¬
наго боя. Немедленно отрядивъ Валуева къ іосифову монастырю
для наблюденія за Рожинскимъ, самъ онъ съ главными силами
поспѣшно двинулся въ Москву и вступилъ въ нее 12 марта. Васи¬
лій приказалъ боярамъ и воеводамъ встрѣтить его у городскихъ
воротъ, но жители города бросились за ворота на ярославскую доро¬
гу, поднесли ему хлѣбъ-соль, пали ницъ передъ нимъ и, со слезами
провозглашая его избавителемъ отечества, уподобляли его «юному
Давиду, поборающему по злосчастномъ Саулѣ». Это сравненіе оскор¬
било и раздражило Василія, уже негодовавшаго на Скопина за
безнаказанное отпущеніе имъ посланцовъ Ляпунова, вызывавшаго
его къ измѣнѣ. Но онъ екрылъ свои чувства и принялъ Скопина
съ подобавшею ему почестью, и обласкалъ и щедро одарилъ также
Делагарди.
Тушинскіе поляки, раздраженные неудачей своей подъ Москвою,
винили въ ней короля, не оказавшаго имъ никакой помощи и отпра¬
вили къ нему Зборовскаго, Виламовскаго и ІПуцкаго съ по¬
рученіемъ рѣзво выразить ему все свое негодованіе. Они прибыли
подъ Смоленскъ 21 марта, а съ ними и касимовскій царь, изъявив¬
шій полную покорность Сигизмунду. Переговоры съ посланцами
продолжались нѣсколько дней, но ихъ отпустили съ отвѣтомъ, уже
прежде даннымъ и съ требованіями ихъ несогласнымъ. Возвращаясь,
они встрѣтили войско тушинскихъ поляковъ уже ближе къ Смолен¬
ску, вслѣдствіе внезапной смерти Рожинскаго, 29 марта, въ Воло¬
коламскѣ. Смерть его расторгла послѣднія Слабыя узы, соединявшія
тушинскихъ поляковъ. Сначала между ними еще не было разномыс¬
лія касательно необходимости сближенія съ королевскимъ войскомъ
и потому, оставивъ Руцкаго съ 1,500 чел. въ іосифовѢ монастырѣ
для обороны его, всѣ прочіе отошли къ верховьямъ Днѣпра и оста¬
новились между Зубцовымъ и Сычевкой, при селеніи Хлепень. По
удаленіи ихъ, Валуевъ выгналъ изъ Волоколамска 400 донскихъ ка¬
заковъ, но къ іосифову монастырю оіце не отважился приступятъ,
Зборовскій съ товарищами засталъ войско уже въ Хлепенѣ и
привезенный ими отвѣтъ произвелъ всеобщее негодованіе и смяте¬
ніе. Шляхта возмутилась и отказалась отъ всякаго повинованія. На¬
стало совершенное безначаліе и жолнеры большею частію пошли въ
Калугу къ самозванцу, куда за ними послѣдовалъ и С а пѣга съ сво¬
ими людьми. Въ Хлепенѣ же осталось всего только около 3 т. чел.
(не считая нѣкотораго числа донскихъ казаковъ), еще стыдившихся
совершенно отказаться отъ повиновенія королю. Главное начальство¬
ваніе надъ ними принялъ Зборовскій, который убѣдилъ ихъ отпра¬
вить въ королю иосланцовъ съ покорностью ему. Съ ними отправил¬
ся и атаманъ оставшихся при Зборовскомъ донскихъ казаковъ
Заруцкій.
Изъ поляковъ, отправившихся къ Калугѣ, въ нее вступила только
нѣкоторая часть, прочіе же на пути присоединились къ Сапѣгѣ,
остановившемуся на р. Угрѣ, не доходя Калуги.
Онъ отдѣлялся отъ короля только по наружности, а въ самомъ
дѣлѣ дѣйствовалъ по тайному соглашенію съ Сигизмундомъ, на¬
блюдая за самозванцомъ и даже поддерживая его, дабы отсрочить еще
конечную гибель его и тѣмъ поддерживать смуты въ Россіи/выгод¬
ныя для исполненія замысловъ Сигизмунда.
Этой коварной политикѣ самозванецъ былъ обязанъ спасеніемъ
своимъ во время заговора, составившагося противъ него въ Калугѣ.
Убѣдясь, что онъ не хочетъ или не можетъ удовлетворить денежныхъ
требованій ихъ, поляки извѣстили Жолкѣвскаго, что готовы умерт¬
вить самозванца и передать Калугу королю, если послѣдній соизво¬
литъ на то. Но соизволенія его на то они не получили, однако это
не помѣшало полякамъ силою оружія отбирать сѣверскіе города, под¬
властные самозванцу, 7 т. запорожскихъ казаковъ шли двумя отря¬
дами къ Смоленску на помощь королевскому войску. Но Сигизмундъ,
расчитавъ, что они будутъ не столько полезны, сколько вредны для
него при осадѣ Смоленска, далъ имъ двухъ польскихъ начальниковъ
и приказалъ идти въ сѣверскую область. Первый отрядъ 5 мар¬
та неожиданно явился подъ Стародубомъ и занялъ посадъ его. Но
жители упорно защищались въ острогѣ подъ замкомъ, пока запорож¬
цы не подожгли острога и всего замка и, выломавъ ворота, спасли
16 пушекъ и нѣсколькихъ русскихъ, знатнѣйшихъ изъ которыхъ по¬
слали въ королю. Другой отрядъ 15 марта скрытно подошелъ къ По-
чепу, двинулся на приступъ къ замку, поджегъ стѣны его и принудилъ
оборонявшихся сдаться, при чемъ, по нѣкоторымъ извѣстіямъ, по¬
гибло до 4 т. жителей ГІочепа. 21 марта первый отрядъ изъ Старо-
дуба подступилъ къ Новгороду - Сѣверскому, самозванцовъ воевода
котораго князь Воратинскій и жители города сдала его на условіи,
что они и имущество ихъ останутся невредимы, и присягнули. Вла¬
диславу. Черниговымъ завладѣлъ Кіевскій додкоморій Горностай
съ сбродомъ собранныхъ имъ разныхъ людей. Другіе поляки съ за¬
порожцами взяли приступомъ, разграбили и сожгли Мосальскъ, а
жителей его вырѣзали. Но важнѣе всего было для Сигизмунда по¬
кореніе Бѣлой, которую Гонсѣвскій, послѣ 6-ти-мѣсячнаго тѣсна¬
го обложенія, 3 апрѣля вынудилъ наконецъ сдаться на уговоръ и
присягнуть Владиславу.
Однако покореніе сѣверскихъ городовъ и даже Бѣлой не вознаг¬
раждало Сигизмунда за потерю нмъ надежды на содѣйствіе ту¬
шинскаго войска и на скорое взятіе Смоленска. Не безъ безпокойства
ждалъ онъ открытія Скопинымъ весною военныхъ дѣйствій, такъ
какъ послѣ разгрома тушинскаго стана Василій могъ уже двинуть
главныя и значительныя силы евои на выручку Смоленска. Сверхъ того
Сигизмунда тревожилъ слухъ о наступленіи отъ Новгорода новаго
царскаго и шведскаго войска. Такимъ образомъ онъ видѣлъ себя въ
весьма трудномъ положеніи: или, оставивъ часть войскъ для продол¬
женія осады Смоленска, съ главными силами выступить на встрѣчу
царскимъ и шведскимъ, войскамъ и подвергнуться невѣрнымъ случай¬
ностямъ боя съ превосходнымъ въ числѣ непріятелемъ,—или, упор¬
ствуя въ осадѣ Смоленска, быть разбитымъ подъ нимъ,—или нако¬
нецъ, въ избѣжаніе того, снявъ осаду Смоленска и отступивъ безъ
боя, со стыдомъ воротиться въ Польшу и нроизвесть тѣмъ въ ней
крайнее неудовольствіе и даже мятежъ. Въ этомъ трудномъ положе¬
ніи, по совѣту бывшихъ нрц немъ сенаторовъ, онъ призналъ болѣе
благоразумнымъ покончить дѣло мпролюбяо—и 19 апрѣля отправилъ
коморника (камергера) своего Слизеня въ Москву съ гриіютами къ
Василію и боярамъ и съ предложеніемъ открыть мирные перегово¬
ры, для избѣжанія напраснаго кровопролитія. Но царскіе воеводы въ
Можайскѣ не пропустили Слизеня, объявивъ ему, что царь, оскорб¬
ленный вѣроломнымъ вторженіемъ короля въ русскіе предѣлы, рѣ¬
шительно не хочетъ ни принимать пословъ его, ни входить ни въ
какія сношенія съ нимъ, пока онъ .не выйдетъ изъ русскихъ предѣ*
ловъ.
Отъ Новгорода къ Москвѣ дѣйствительно приближалось , царское
и шведское войско. Хованскій (см. выше) еще въ январѣ очистилъ
на своемъ пути Ростовъ и Кашинъ, а Горнъ 12 февраля перешелъ
черезъ русскую границу съ 4 т. чел. шведскихъ и иныхъ вспомога¬
тельныхъ войскъ. Однако онъ оставилъ 1,500 изъ нихъвъИжорской
землѣ, для охраненія границъ Финляндіи и для наблюденія за горо¬
дами Ямомъ и Ивангородомъ, которые были сильно заняты привер¬
женцами самозванца. Съ остальными же 2,500 англичанъ и Францу-
. зовъ онъ медленно шелъ въ Новгороду, а отъ него черезъ Старуй
Русу и Осташковъ къ Старицѣ, гдѣ и соединился съ Хованскимъ,
Имѣя въ совокупности 7 т. войскъ, они двинулись къ Ржеву, обо-
% шли 2 т. занорожцовъ, высланныхъ изъ этого города на встрѣчу имъ»
неожиданно явились передъ Ржевомъ и истребили всѣхъ другихъ
занорожцовъ, которыхъ застигли на лѣвомъ берегу Волги; находив¬
шіеся же на правомъ берегу успѣли зажечь но садъ и укрыться въ
крѣпости. 24 апрѣля Хованскій и Горнъ безпрепятственно заняли
Зубцовъ; Зборовскій, находившійся въ это время въ Хлепенѣ, въ
25' верстахъ отъ Зубцова, отступилъ съ поляками по дорогѣ изъ
Зубцова въ Царево-Займище, а Заруцкій съ казаками—по направ¬
ленію къ Вязьмѣ.
Между тѣмъ Лисовскій всю зиму держался въ Суздалѣ и безна¬
казанно разорялъ окрестности его. Послѣ отступленія Сапѣги и
тушинцовъ, оставшись одинъ среди враждебной земли и отовсюду от¬
рѣзанный, онъ рѣшился силою оружія пробиться до литовской гра¬
ницы. Выступивъ изъ Суздаля вмѣстѣ съ казачьимъ атаманомъ
Просовецкимъ, онъ нереправился на лѣвую сторону Волги и ми¬
моходомъ приступилъ къ Колязину монастырю. Находившійся въ
немъ воевода Жеребцовъ защищался храбро, но безуспѣшно: Ли¬
совскій овладѣлъ монастыремъ, разграбилъ и сжегъ его, а всѣхъ
людей, находившихся въ немъ, въ томъ числѣ и Жеребцова, пре¬
далъ смерти. Совершивъ этотъ звѣрскій, разбойническій подвигъ,
онъ пошелъ далѣе проселочными дорогами и безпрепятственно до¬
стигъ Великихъ Лукъ.
Затѣмъ къ с., в. и ю. отъ Москвы не осталось болѣе непріятелей,
и Скопинъ въ Москвѣ дѣятельно готовился уже къ походу противъ
Сигизмунда къ Смоленску. Но ему не суждено было довершить
избавленіе отечества: 23-го апрѣля на крестинахъ у князя Ивана
Михайловича Воротынскаго, выпивъ чашу меда, поднесенную
ему женою брата Василіева Димитрія, онъ занемогъ сильнымъ
кровотеченіемъ изъ носа и черезъ двѣ недѣли умеръ. Общая молва
обвинила Димитрія Шуйскаго, ненавидѣвшаго Скопина, въ от¬
равленіи его. Но русскіе современники не обвиняютъ его въ томъ,
говоря только, что «единому Богу то извѣстно». Жолкѣвскій, живя
въ Москвѣ имѣвшій всѣ средства узнать истину, отвергаетъ обви¬
неніе въ отравленіи, приписывая смерть Скопина болѣзни. Какъ
бы то ни было, смерть Скопина, избавителя Москвы, любимца на¬
роднаго, была жестокимъ ударомъ для Россіи, рѣшительнымъ —
для нелюбимаго и неуважаемаго Василія. Скопина не стало
въ то самое время, когда на него, освободившаго Москву, возлага¬
лись всеобщія надежды избавленія и всей Россіи. Для этого оста¬
валось еще истребить самозвапца въ Калугѣ и принудить Сигиз¬
мунда снять осаду Смоленска и отступить изъ русскихъ предѣловъ.
Но и то другое нелегко было исполнить. Самозванецъ имѣлъ силь¬
ную опору въ холопьемъ сословіи цѣлой Россіи, исключая сѣверо-
восточныхъ областей. А у Сигизмунда было войско, хотя и не
очень многочисленное, но лучше устроенное, обученное, опытное въ
военномъ дѣлѣ я главное — предводимое болѣе искусными и знаю¬
щими начальниками, нежели временныя, воеяно-помѣстныя ополченія
Василія. Въ этихъ обстоятельствахъ необходимо было общее, друж¬
ное согласіе всѣхъ благомыслящихъ русскихъ въ цѣлой Россіи. Но
смерть Скопина разрушила такое единомысліе, усиливъ нелюбовь къ
Василію и его роду и ослабивъ усердіе къ царю. Ляпуновъ въ
Рязани первый подалъ знакъ къ открытому возстанію рязанской об¬
ласти противъ ненавистнаго ему Василія, котораго онъ прямо
огласилъ отравителемъ Скопина. Вся рязанская область отложи¬
лась отъ Василія; вѣрнымъ ему пребылъ только одинъ Зарайскъ,
въ которомъ начальствовалъ доблестный князь Димитрій Михай¬
ловичъ По я; а рс кій. Онъ просилъ у Василія помощи и царь по¬
слалъ ему Глѣбова съ отрядомъ стрѣльцовъ и ратниковъ. Но Ля¬
пуновъ ничего не предпринималъ противъ Зарайска, гнушаясь
междуусобіемъ и- ревностно желая только освободить отечество отъ
поляковъ и низложить Василія, неспособнаго, по его убѣжденію,
царствовать. Съ этою послѣднею цѣлію онъ вошелъ въ тайныя сно¬
шенія и уговоръ съ княземъ Василіемъ Василіевичемъ Голи¬
цынымъ, хотя и недостойнымъ уваженія, но, по своимъ: знатности
рода, богатству и родственнымъ связямъ, имѣвшимъ многихъ при¬
верженцевъ, также ненавидѣвшихъ Василія и стремиглипхся засту¬
пить его мѣсто.
Васйлій же, какъ нарочно, самъ усугубилъ и общія подозрѣнія,
и трудность собственнаго положенія, назначивъ главнымъ начальни¬
комъ царскаго войска, вмѣсто умершаго Скопина, именно брата
своего, Димитрія, опозореннаго въ мнѣніи народномъ и неразъ до¬
казавшаго уже свою военную несповобность.
Между тѣмъ частныя военныя дѣйствія въ разныхъ мѣстахъ Рос- ’
сіи продолжались съ перемѣннымъ успѣхомъ. Царскій воевода князь
Литвиновъ-Мо'сальскій подступилъ къ Шацку, преданному само¬
званцу, но начальствовавшій въ немъ воевода самозванца князь
Черкаскій разбилъ Мосальскаго и принудилъ его отступить,
Василій послалъ въ подкрѣпленіе Мосальскому стрѣлецкаго го¬
лову Можарова съ отрядомъ стрѣльцовъ. Но Ляпуновъ послалъ
войска пресѣчь Можарову путь, и Можаровъ, покорясь Ляпуно¬
ву, пошелъ въ Переяславль-Рязанскій.
На шведскихъ границахъ приверженцы самозванца ■ держались
удачно. Весною шведскій гепералъ Врангель, выйдя изъ Нарвы,
обложилъ Ивангородъ съ 12 т. шведовъ и наемныхъ Фламандцовъ,
швейцарцовъ и англичанъ, и надѣялся скоро овладѣть этимъ горо¬
домъ, весьма нуждавшимся въ продовольствіи. Но осажденные дер¬
жались упорно и, по просьбѣ ихъ, Лисовскій и Просовецкій
двинулись отъ Великихъ Лукъ къ Ивангороду, чтобы тревожить
осаждавшихъ и затруднять имъ продовольствованіе.
Подъ Смоленскомъ осадныя работы, прекращенныя вслѣдствіе
весенняго разлитія водъ, еще не возобновлялись и обѣ стороны
оставались въ бездѣйствіи. Только польскіе пахолики продолжали
грабить и разорять ближнія и дальнія-окрестности Смоленска. Одна
изъ ихъ шаекъ, въ числѣ 1,800 чел., доходила до Брянска и на воз¬
вратномъ пути напала на Рославль. Жители его отбили первый при¬
ступъ ихъ, но когда иахолики вырубили ворота, подожгли острогъ,
порвались въ посадъ, разграбили и выжгли его, знатнѣйшіе жители
заперлись въ замкѣ и объявили, что сдадутся только королевскому
войску, а не пахоликамъ. Вслѣдствіе того Сигизмундъ отдалъ
Рослгвль въ старостію князю Порыцкому, который н занялъ за¬
мокъ одною ротой.
Руцкій занималъ еще Іосифовъ монастырь, почти въ тылу Хо¬
ванскаго и Горна* стоявшихъ въ Зубцовѣ, А Валуевъ, наблю¬
давшій за Руцкимъ съ 2 тыс. войскъ, не считалъ себя дойольно
сильнымъ, чтобы идти на приступъ, и требовалъ подкрѣпленія'
Горйъ послалъ Къ нему Де лани лля съ І т, Французовъ, который*
соединясь съ Валуевымъ, 2 мая приступилъ къ Монастырю. Оста¬
вивъ 500 Французовъ и 2 тыс. русскихъ въ засадѣ, ДеЛавйлль Съ
остальными 500 французовъ подошелъ скрытно къ воротамъ дере-
вянлаго города, выбилъ ихъ ступой и ворвался въ посадъ. Руцкій
напалъ на него изъ монастыря, французы и русскіе изъ засады по¬
спѣшили на помощь Делавиллю, въ улицахъ посада завязался
жаркій бой и поляки одолѣли, а Валуевъ и Делавилль отступили
съ урономъ на 7 верстъ. Однако Руцкій, видя трудное положеніе
-свое, послалъ просить помощи Зборовскаго, а между тѣмъ сжегъ
посадъ, чтобъ ограничиться обороной каменной монастырской огра¬
ды. Зборовскій сговорился съ Казановскимъ соединиться 9 мая
подъ Царево-Займищемъ и вмѣстѣ идти къ іосифову монастырю. Но,
еще до прибытія ихъ, между поляка&и Руцкаго произошелъ такой
раздоръ, что одни хотѣли оставаться, а другіе пробитьея сквозь не¬
пріятеля. Послѣдніе взяли верхъ и, выйдя изъ монастыря, всѣ поляки
расположились въ полѣ лагеремъ. Тутъ опять одни хотѣли идти въ
Калугу, а другіе въ Смоленскъ, и въ этихъ раздорахъ не приняли
даже обыкновенныхъ мѣръ предосторожности. Делавилль восполь¬
зовался тѣмъ и ночью съ 200 Французовъ и 500 конныхъ русскихъ
такъ сильно ударилъ на поляковъ, что изъ всего отряда Руцкаго
не болѣе 300 чел. спаслось къ Цареву-Займищу, а Валуевъ и Де¬
лавилль заняли монастырь. Делавилль, оставивъ Валуева въ
монастырѣ, воротился къ Горну, который вмѣстѣ съ Хованскимъ
двинулся къ Бѣлой, въ надеждѣ овладѣть этимъ Городомъ помощью
тайныхъ сношеній съ нѣкоторыми изъ жителей. На пути туда они
встрѣчали самое дружеское расположеніе со стороны сельскихъ жи¬
телей, раздраженныхъ неистовствами поляковъ и казаковъ, и охотно
доставлявшихъ продовольствіе и даже обѣщавшихъ собрать деньги
на жалованье иноземцамъ. За всемъ тѣмъ предпріятіе противъ Бѣ¬
лой не удалось. Гопсѣвскій, не смотря на то, что у него было
только нѣсколько сотъ поляковъ и 1 т. казаковъ, 26 мая встрѣтилъ
Хованскаго и Горна подъ стѣнами города и сражался *съ ними
до самой ночи. А на слѣдующій день, извѣщенный 16-ю французски¬
ми переметчиками, что нѣкоторые жители города уговорились съ
царскими воеводами поджечь стѣну во время ихъ приступа, онъ
схватилъ этихъ жителей, и 28 мая нападавшіе, пойдя на приступъ
н не видя пожара, отступили съ урономъ 100 чел., а вслѣдъ затѣмъ
узнавъ, что казаки Казановекаго отбили въ тылу ихъ обозъ, дви¬
нулись обратно къ Зубцову.
Между тѣмъ извѣстія, полученныя въ станѣ Сигизмунда подъ
Смоленскомъ, согласовались въ томъ, что на выручку этого города
въ Можайскѣ уже собралось царское войско, которое, при содѣй¬
ствіи Хованскаго и Горна, легко могло подавить польскіе отряды,
охранявшіе смоленскую дорогу, именно: Казановекаго (800 чел.)
въ Вязьмѣ, Дуииковскаго (700 чел.) передъ нимъ въ Царевѣ-
Займищѣ, Зборовскаго (3 т. тушинскихъ поляковъ и казаки За-
руцкаго) въ Шуйскомъ, всего можетъ бить не болѣе 6 т. чел. Си¬
гизмундъ нашелъ нужнымъ хотя нѣсколько поддержать эти отряды
и поручилъ это Жолкѣвскому съ 980 чел. польскѳй конницы и съ
1,100 чел. пѣхоты. Жолкѣвскій колебался принять это порученіе,
несовмѣстное съ его званіемъ гетмана и представлявшее невѣроят¬
нымъ удержаніе сильнаго царскаго войска съ такими малыми сила¬
ми. Однако онъ разсудилъ, что могъ тѣмъ съ большими пользою и
славою оказать услугу отечеству, чѣмъ оставаясь бездѣйственнымъ
свидѣтелемъ неодобряемой имъ, долговременной осады Смоленска.
Пока онъ собирался въ походъ, король получилъ извѣстіе о под-
ступленіи Хованскаго и Горна къ Бѣлой и,опасаясь, чтобы этотъ
городъ не былъ взятъ, усилилъ Жолкѣвскаго еще 500-ми челов.
польской конницы и приказалъ ему немедленно идти не къ Вязьмѣ,
а прямо къ Бѣлой. 28 мая вечеромъ Жолкѣвскій двинулся туда
съ означенными 1,480 чел. конницы и 1,100 чел. пѣхоты, но на пути
узнавъ, что Хованскій и Горнъ отступили отъ Бѣлой, отослалъ
обратно приданныхъ ему 500 ч. конницы, а съ остальными 2,080 чел.
продолжалъ идти къ Бѣлой, куда и прибылъ 4 іюня. Послѣ 2-хъ-
дневнаго отдыха, 7-го онъ двинулся къ Шуйскому, гдѣ, по его при*
Казанію, Казановскій иДуниковскій должны били соединиться
съ Зборовскимъ.
Между тѣмъ въ Можайскѣ уже около половины мая находился
князь Андрей Василіевичъ Голицынъ съ нѣсколькими полками.
Вскорѣ послѣ того и самъ Димитрій Шуйскій, назначенный глав¬
нымъ воеводой, отправился туда ate со всѣми царскими войсками,
собранными въ Москвѣ. До Делагарди съ своими иноземными
войсками остановился на полпути къ Можайску, въ ожиданіи денегъ,
обѣщанныхъ Василіемъ на жалованье этимъ войскамъ. Только для
Скопина, при жизни его, сражался онъ за Василія и обуздывалъ
войска свои, часто роптавшія на неполученіе ими жалованья. Но по
смерти Скопина, усердіе Делагарди охладѣло, тѣмъ болѣе, что
главнымъ воеводой былъ назначенъ Димитрій Шуйскій, вовсе не¬
способный къ тому, нелюбимый, неуважаемый и сверхъ того сильно
подозрѣваемый общимъ мнѣніемъ въ смерти Скопина, что все было
хорошо извѣстно Делагарди. ,
Такъ какъ истощенная царская казна не могла удовлетворить
войскъ Делагарди жалованьемъ, то Василій снова обратился къ
Троицкой-Сергіевой лаврѣ за денежнымъ пособіемъ. Но ІоасаФЪ
не нашелъ возможнымъ сдѣлать новыя пожертвованія, представивъ,
что и безъ того уже лавра въ 6 послѣднихъ лѣтъ выдала 65,655 р.
(218,850 нынѣшнихъ серебряныхъ) Борису Годунову и самому
Василію, а 30 т. изъ нихъ взяты 1-мъ самозваяцомъ, и что затѣмъ
наличные остатки едва были достаточны для возстановленія и со¬
держанія лавры. Но Василій, тѣснимый крайностью, послалъ взять
изъ нея всѣ наличныя деньги и даже золотые сосуды и богатѣйшіе
' изъ серебряныхъ. Эта насильственная мѣра, признанная всѣми за
святотатство, только подала поводъ къ новому неудовольствію про¬
тивъ Василія, а между тѣмъ далеко не могла покрыть необходи¬
мыхъ издержекъ. Такимъ образомъ Василій .какъ будто самъ все
дѣлалъ для собственной погибели, въ то именно время, когда обсто¬
ятельства, казалось, благопріятствовали совершенному освобожденію
Россіи.
Димитрій Шуйскій, прибывъ въ Можайскъ, сталъ сосредочя-
вать въ немъ всѣ находившіеся по близости отряды. Бутурлинъ,
стоявшій въ Погорѣломъ-Городищѣ съ отрядомъ, бывшимъ прежде
подъ начальствомъ Валуева, соединился съ Шуйскимъ. Но Де-
лагарди не трогался съ мѣста, требуя уплаты жалованья, а Горнъ
былъ озабоченъ важными неустройствами, происшедшими въ его
отрядѣ, вслѣдствіе тайныхъ происковъ Жолкѣвскаго. Послѣдній
подослалъ одного изъ передавшихся подъ Бѣлой Французовъ къ
Французамъ же въ отрядѣ Горна, для убѣжденія ихъ не помогать
русскимъ. Слѣдствіемъ этого было то, что 80 англичанъ перешли
къ полякамъ и весь отрядъ Горна въ волненіи колебался. Однако
Горну удалось, хотя и съ трудомъ, усмирить отрядъ свой и при-
вестьего, вмѣстѣ съ отрядомъ Хованскаго, къ Можайску. Впрочемъ
Шуйскій и безъ иноземцівъ имѣлъ уже здѣсь довольно значитель¬
ное войско. Имѣя въ виду дѣйствовать по примѣру Скопина, онъ
выслалъ впередъ князя Елецкаго и Валуева съ 8 т. чел. пѢхоты
и конницы, для построенія острога при Царевѣ-Займищѣ, уже очи¬
щенномъ Дуниковскймъ. '
Между тѣмъ Жолкѣвскій 12 іюня прибылъ въ Шуйское, гдѣ
нашелъ Зборовскаго, Казановскаго и Дуниковскаго въ ста¬
нѣ, огражденномъ рогатками, а въ Шуйскомъ—два полка вольныхъ
казаковъ (сброда всякаго рода людей), въ числѣ болѣе 3 т. челов.,
подъ начальствомъ полковниковъ Пясковсйаго и Ивашина. Всего
на все въ Шуйскомъ у Жолкѣвскаго собралось около 11т. чел.
Но когда онѣ 13 іюня хотѣлъ идти со всѣми своими войсками къ
Цареву-Займищу, тушинскіе поляки Зборовскаго объявили, что
не пойдутъ, пока не получатъ обѣщанныхъ имъ отъ короля І00 т.
Злотыхъ (столько же нынѣшнихъ серебряныхъ рублей). Сколько ихъ
Ни уговаривали, ойи отвѣчали, что если до 9 іюля не получатъ де¬
негъ, то сами изыщутъ мѣры для полученія ахъ, а впрочемъ обѣ¬
щали помогать Жолкѣвскому, еслибы того потребовала без¬
опасность его. Такимъ образомъ, въ одно и тоже время, притомъ
самое важное, поляки Зборовскаго и войска Делагарди, изъ-за
неполученія жалованья, отказывались содѣйствовать, первые—Жол¬
кѣвскому, а вторые — Шуйскому, что для Жолкѣвскаго било
гораздо невыгоднѣе, чѣмъ для Шуйскаго.
Послѣ тщетныхъ убѣжденій непокорныхъ, Жолкѣвскій съ осталь¬
ными войсками своими п съ казаками (около 9,500 чел.) двинулся
впередъ и, пройдя 7 верстъ отъ Шуйскаго, приказалъ разбивать
лагерь, а самъ съ 1 т. чел. кониецы отправился къ Цареву-Займищу,
для обозрѣнія расположенія царскаго отряда.
Царево-Займище лежитъ на лѣвомъ берегу рѣчки Сежи, образую¬
щей подъ самымъ селеніемъ прудъ, который однако тогда былъ
спущенъ. Плотина пруда была такъ широка, что по ней могли идти
100 лошадей рядомъ, и пересѣкалась спускомъ, на которомъ былъ
построенъ мостъ. По бокамъ плотины, ниже которой по болоту про¬
текала рѣчка,. были глубокія промоины. По топямъ праваго берега
тянулся густой кустарникъ, образовавшій какъ бы стѣну, примыкав¬
шую къ плотинѣ. Елецкій и Валуевъ расположились на правомъ
берегу рѣчки, насупротивъ плотины, на разстояній малаго пушечнаго
выстрѣла. Станъ ихъ, тщательно укрѣпленный не только валомъ и
рвомъ, но даже и деревянными башнями, примыкалъ справа къ бо¬
лоту, а слѣва и съ тыла къ обширному лѣсу. Только спереди расти¬
ралась луговая равнина, простиравшаяся до рѣчки ,и до кустарника
по правому берегу ея. Елецкій былъ главнымъ начальникомъ
только по имени, а управлялъ и распоряжался всемъ способнѣйшій —
Валуевъ.
13 іюня, при приближеніи Жолкѣвскаго, Валуевъ приказалъ
зажечь Царево-Займище, а самъ съ 3 т. чел. конницы вышелъ изъ-
за окоповъ на встрѣчу Жолкѣвскаго. Передовые всадники обѣихъ
сторонъ сошлись на плотинѣ, гдѣ произошла маловажная сшибка.
Еслибы царскіе ратники ударили дружно, то, по несоразмѣрности
силъ, дѣло м.огло бы имѣть худой оборотъ для Жолкѣвскаго. Но
Валуевъ, извѣщенный однимъ русскимъ переметчикомъ, что тута
находился самъ гетманъ, никакъ не полагалъ, чтобы послѣдній могъ
подступить къ сильному отряду съ горстью людей безъ надлежащаго
подкрѣпленія, и потому, опасаясь засады, уклонился отъ боя и воз¬
вратился въ окопы. Жолкѣвскій сдѣлалъ то же, отступивъ въ свой
лагерь, въ 14 верстахъ позади.
На слѣдующій день, 14 іюня Жолкѣвскій двинулся къ Цареву-
Займищу со всѣмъ своимъ войскомъ. Подойдя къ селенію, онъ съ
польскою конницей остановился на высотахъ лѣваго берега рѣчки,
пѣхота же спустилась къ плотинѣ и расположилась у входа на нее,
на пепелищѣ селенія, а казаки—нище послѣдняго у болота. Въ та¬
комъ расположеніи Жолкѣвскій хотѣлъ ждать ночи, дабы въ тем¬
нотѣ перейти безопасно черезъ плотину, на которой мостъ надъ
спускомъ былъ разобранъ Валуевымъ. Казалось, что послѣдній
держалъ всѣ свои войска въ окопахъ: внѣ ихъ видны были только
около 100 всадниковъ, да и тѣ разъѣзжали йодъ самыми окопами, а
плотина но видимому оставалась безъ защитниковъ. Однако Жол¬
кѣвскій, тщательно осмотрѣвъ мѣстность и считая невѣроятнымъ,
чтобы противникъ отказался воспользоваться ею для обороны пере¬
правы, сталъ подозрѣвать, что въ кустарникѣ на правомъ берегу у
плотины скрывалась засада, почему строго запретилъ своимъ людямъ
входить или въѣзжать на плотину. Дѣйствительно, Валуевъ заса¬
дилъ въ кустарникѣ и ямахъ по бокамъ плотины нѣсколько сотъ
стрѣльцовъ. Но какъ поляки не показывались на плотинѣ, то стрѣль¬
цы, соскучась бездѣйствіемъ, стали перебѣгать изъ ямъ другъ къ
другу. Замѣтивъ это, Жолкѣвскій призналъ необходимымъ немед¬
ленно очистить проходъ. По его приказанію, пѣхота начала стройно
наступать ло плотинѣ, а нѣсколько сотъ спѣшившихся казаковъ со¬
шли въ спущенный прудъ, скрытно потянулись вдоль прикрывавшей
ихъ. плотины я, поравнявшись съ стрѣльцами, обратившими все
вниманіе на польскую пѣхоту, вдругъ выскочили изъ-подъ плотины
и стремительно ударили на стрѣльцовъ. Послѣдніе, пораженные не¬
чаяннымъ нападеніемъ, побѣжали въ кустарникъ и были живо
преслѣдованы казаками и пѣхотой, перебравшеюся черезъ разло¬
манный мостъ — до самой равнины передъ станомъ царскаго
отряда. Валуевъ немедленно вывелъ изъ окоповъ Зт. чел.конницы
и пѣхоты на выручку стрѣльцовъ. Тогда польской пѣхотѣ, поражае¬
мой ружейнымъ огнемъ съ башенъ стана и тѣснимой превосходными
силами, стало труднымъ держаться на равнинѣ безъ содѣйствія
своей конницы,- которой невозможно было переѣхать черезъ разло¬
манный моетъ. Но,по приказанію Жолкѣвскаго, онъ былъ поспѣшно
исправленъ и тотчасъ же 1 т. чел. польской конницы, перейдя по
немъ, вступили въ бой. Тогда ратники Валуева обратили тылъ и
бросились одни въ окопы, а другіе въ лѣсъ за ними. Впрочемъ
уронъ съ обѣихъ сторонъ былъ незначительный. Жолкѣвскій, оста¬
вивъ за плотиной на правомъ берегу отрядъ, самъ воротился въ
свой лагерь на лѣвомъ берегу.
На другой день, 15'іюня, Жолкѣвскій со,всѣми войсками пере¬
шелъ на правый берегъ, обошелъ русскіе окопы и расположился въ
.тылу ихъ, въ лѣсу, на дорогѣ въ Можайскъ. Здѣсь къ нему неожи¬
данно присоединились поляки Зборовскаго, устыдившіеся своего
бездѣйствія, когда узнали, что Жолкѣвскія уже сражается съ
царскими войсками. Съ присоединеніемъ ихъ, у Жолкѣвскаго ста¬
ло въ сборѣ до 11 тыс. чел., слѣдовательно онъ уже былъ сильнѣе
Елецкаго и Валуева. Нѣкоторые изъ поляковъ совѣтовали ему не¬
медленно напасть на станъ царскихъ воеводъ, но онъ, зная, что
русскіе, слабо защищаясь въ полѣ, въ укрѣпленіяхъ оборонялись
чрезвычайно упорно, что окопы ихъ были устроены очень хорошо и
крѣпко, и выбивать ихъ оттуда было бы очень трудно и опасно, и
что войска въ нихъ нуждались въ продовольствіи, положилъ отрѣ¬
зать имъ подвозы продовольствія и голодомъ принудить ихъ къ сда¬
чѣ. Съ этою цѣлью онъ приказалъ устроить въ лѣсу, прилегавшемъ
къ лѣвой оконечности русскихъ окоповъ, рядъ острожковъ, прикры¬
тыхъ рвами, и въ каждомъ помѣстилъ по 100 чел. пѣхоты и конницы
или казаковъ. Эти острожки отрѣзывали всѣ пути, по которымъ рус¬
скіе могли получать подвозы, а одинъ изъ нихъ даже препятство¬
валъ имъ добывать воду. *
Валуевъ каждый день нѣсколько разъ дѣлалъ вылазки, но не
только безуспѣшно, а даже съ урономъ всего до 500 чел. Ратники
его уже начали упадать духомъ, а нѣкоторые —даже сноситься съ
русскими измѣнниками при Жолкѣвскомъ. Въ этомъ трудномъ и
опасномъ положеніи Валуевъ безпрестанно посылалъ по ночамъ
гонцовъ въ Можайскъ къ Шуйскому просить помощи. Встревожен¬
ный Шуйскій сталъ снаряжаться въ походъ и убѣдительно просилъ
Делагарди присоединиться къ нему. Делагарди, получивъ отъ
Василія и московскихъ бояръ удостовѣреніе, что въ Можайскѣ уже
готово жалованье для его войскъ, двинулся къ этому городу, но не
нашелъ въ немъ ни денегъ, ни Шуйскаго, уже двинувшагося на
выручку Валуева. Такъ какъ послѣдній могъ ожидать подвозовъ
только изъ Можайска, Боровска и Серпухова, то острожки Жол¬
кѣвскаго простирались только къ югу отъ Можайской дороги.
Шуйскому же поэтому было удобнѣе войти въ сообщеніе съ Ва¬
луевымъ къ сѣверу отъ нея. Вслѣдствіе того онъ свернулъ съ нея
вправо и двинулся проселочными дорогами на селеніе Клушино. Съ
дороги онъ писалъ къ Делагарди, обѣщая немедленно выслать
денегъ и умоляя его не отказывать болѣе въ содѣйствіи къ избав¬
ленію Валуева. Делагарди, опасаясь отвѣтственности за гибель
Валуева отъ отказа въ этомъ содѣйствіи, 21 іюня выступилъ изъ
Можайска, пошелъ на встрѣчу Горну, шедшему отъ Зубцова, и
соединился съ нимъ въ 25 верстахъ отъ Можайска, въ деревнѣ
Масловѣ, по направленію къ Погорѣлому-Городшцу. Въ тотъ же
день Делагарди наконецъ получилъ деньги, но роздалъ ихъ только
отряду Горна и то только наличнымъ чинамъ, своимъ же войскамъ
объявилъ, что, за недостаткомъ времени и невозможностью медлить
походомъ, раздастъ имъ деньги по освобожденіи Валуева. Это
произвело неудовольствіе и ропотъ, такъ иго на другой день 23 іюня
утромъ, въ минуту выступленія въ походъ, Кинкгольмская конница
явно отказалась отъ послушанія. Однако Делагарди приказалъ
казнить зачинщика и, этимъ примѣромъ строгости усмиривъ войска,
двинулся усиленнымъ походомъ и при захожденіи солнца допгелъ до
Клупгина, куда въ' тотъ же день прибылъ и Шуйскій. Соединясь здѣсь,
они расположились для ночлега, миновавъ Клушино, при выходѣ изъ
лѣса, на обширной полянѣ. Шуйскій, имѣвшій при себѣ до 30 т.
русскихъ войскъ и 11 полевыхъ пушокъ, расположился у лѣса, по¬
зади небольшой деревни, а Делагарди съ 8 тыс. своихъ войскъ—
нѣсколько правѣе у рѣчки. Русскій станъ былъ огражденъ рогатка¬
ми, а иноземный — повозками. Находившаяся впереди ихъ поляна
была пересѣчена двумя деревушками, а насупротивъ стана Дела¬
гарди— сверхъ того высокими плетнями. Делагарди совѣтовалъ
Шуйскоіу укрѣпить передовую часть своего стана и выслать
разъѣзды для наблюденія за непріятелемъ. Но войска, утомленныя
походомъ, искали только отдыха и всѣ мѣры предосторожности
ограничились только укрѣпленіемъ деревни, лежавшей впереди стана
Шуйскаго. Безпечность послѣдняго и, къ удивленію, самаго Дела¬
гарди, происходила отъ увѣренности ихъ подавить непріятеля чрез¬
вычайнымъ превосходствомъ силъ своихъ.
Между тѣмъ Жолкѣвскій, увѣдомленный о выступленіи Шуй¬
скаго изъ Можайска, бдительно слѣдилъ за всѣми движеніями его
и безпрестанно посылалъ разъѣзды для развѣдыванія. Показанія
этихъ разъѣздовъ, взятыхъ плѣнныхъ и 5-ти Французскихъ и шот¬
ландскихъ1 переметчиковъ согласовались въ томъ, что Шуйскій
23 іюня долженъ былъ расположиться на ночлегъ у Клушина, въ
разстояніи не болѣе 30 верстъ отъ Царева-Займища. Жолкѣвскій
немедленно созвалъ всѣхъ полковниковъ и ротмистровъ для рѣшенія
вопроса: ждать-ли на мѣстѣ наступленія Шуйскаго или, оставя
часть войскъ противъ Елецкаго и Валуева, съ главными силами
идти на встрѣчу непріятелю? Мнѣнія раздѣлились: одни находили
опаснымъ раздѣлять слабыя силы свои и полагали ждать нападенія
Шуйскаго; другіе возражали, что Шуйскій могъ поступить съ
ними точно также, какъ они поступили съ Елецкимъ и Валуе¬
вымъ, й потому совѣтовали, оставивъ протпвъ послѣднихъ доста¬
точныя силы, съ остальными идти на встрѣчу Шуйскому. Но за¬
мѣчательно, что, не смотря на очевидную опасность положенія по¬
ляковъ противъ превосходныхъ силъ непріятеля, никто Не предло¬
жилъ своевременно отступить, хотя многіе думали про себя, что гет¬
манъ, обрекая себя на вѣрную гибель, увлекаетъ къ ней съ собою и
все войско. Но, изъ общаго и глубокаго уваженія въ Жолкѣвско¬
му, никто въ его присутствіи не смѣлъ выразить мнѣнія, похожаго
на малодушіе. Жолкѣвскій раепустилъ совѣтъ, объявивъ, что пред¬
оставляетъ себѣ размыслить еще и рѣшить, которое изъ двухъ
мнѣній исполнить, однако приказалъ на всякій случай всѣмъ быть
готовыми къ походу и запастись 2-хъ-дневнымъ продовольствіемъ.
Но нерѣшимость его была притворная, изъ предосторожности, что¬
бы Шуйскій или Валуевъ не были какимъ-либо образомъ пред¬
остережены. Дѣйствительно же онъ твердо рѣшился идти на встрѣчу
Шуйскому, основывая свои надежды на успѣхъ, какъ на внезапнос¬
ти нападенія, такъ и на ненадежности иноземно въ Делагарди. Въ
тотъ же день въ 6 часовъ вечера онъ приказалъ всѣмъ полковни¬
камъ, которыхъ намѣревался взять съ собою, выступать черезъ часъ
въ походъ, какъ можно тише, не трубя и безъ барабаннаго боя. Рот¬
мистру Бобо векожу онъ поручилъ главное начальствованіе надъ
900 чел. польской пѣхоты, 700 чел. польской конницы и 4 т. каза¬
ковъ, оставляемыми противъ Елецкаго и Валуева, не трогая съ
. мѣста ни одного человѣка изъ стоявшихъ противъ цхъ окоповъ.
Самъ же онъ въ 7 часовъ вечера выступилъ съ 4,700 чел. польской
конницы, 400 казаками, 200 чел. польской пѣхоты н 2-мя полевыми
пушками, всего съ 5,300 чел., съ которыми смѣло пошелъ противъ
38 т. царскаго и иноземнаго войска. Онъ намѣревался напасть врас¬
плохъ на спавшія войска Шуйскаго и Делагарди, но исполнить
это было трудно, какъ по причинѣ узкой и дурной дороги черезъ
лѣсъ, такъ и по краткости ночи въ это время года. Поэтому, хотя
самъ Жолкѣвскій съ головнымъ отдѣленіемъ своей конницы подо¬
шелъ къ непріятелю до разсвѣта, но главныя силы его не выбра¬
лись еще изъ лѣса, задержанныя въ немъ завязшими 2-мя орудіями.
Отъ этого Жолкѣвскій потерялъ часъ драгоцѣннаго времени, ко¬
торымъ Шуйскій и Делагарди воспользовалась, чтобы поспѣшно
изготовиться къ вовсе-неожиданному ими бою. Жолкѣвскій же
между тѣмъ обозрѣлъ мѣстность и найдя, что поляна передъ обо¬
ими станами непріятеля была заграждена плетнями и двумя дере¬
вушками, велѣлъ разломать первые и зажечь послѣднія, какъ для
того, чтобы непріятель не занялъ ихъ своею пѣхотою, такъ и для
большей свободы дѣйствій своей конницы. Когда же вся послѣдняя
выбралась наконецъ изъ лѣса, Жолкѣвскій немедленно построилъ
ее въ боевой порядокъ: на правомъ крылѣ противъ русскихъ—полкъ
Зборовскаго, поддержанный полками Казановскаго.и Вайгера,
а на лѣвомъ противъ Делагарди — полкъ Струса, поддержанный
гетманскимъ полкомъ. Остальныя конныя роты былн поставлены въ
резервѣ въ колоннахъ, а II псковскій съ 400 вольныхъ казаковъ—
на оконечности лѣваго крыла въ кустарникѣ.
Между тѣмъ Шуйскій, имѣя впереди себя открытое поле, вы¬
слалъ впередъ свою конницу, а позади ея, на опушкѣ лѣса располо¬
жилъ пѣхоту. Делагарди же, напротивъ, впереди поставилъ пѣхо¬
ту за плетнями, которые еще не всѣ были разобраны поляками, а
за нею расположилъ конницу. При этомъ войска, какъ Шуйскаго^
такъ и Делагарди, занимали мѣста съ торопливостью, неизбѣжною
по причинѣ неожиданнаго нападенія непріятеля.
Около 3 часовъ утра, 24 іюня, Жолкѣвскій трубами и барабана¬
ми подалъ знакъ въ атакѣ—и польская конница понеслась впередъ
Со стороны русскихъ сопротивленіе было ничтожное: конница не*
устояла противъ Зборовскаго и обратила тылъ, а ея примѣру по¬
слѣдовала и пѣхота, и одна часть ихъ искала убѣжища въ своемъ
станѣ, а другая разсѣялась въ лѣсу позади. Однако Зборовскій былъ
удержанъ Шуйскимъ, который съ 5 тыс, чел. пѣхоты засѣлъ въ
укрѣпленной деревнѣ впереди своего стана. Всадники Зборовскаго
не отважились спѣшиться для нападенія на укрѣпленія, когда участь
боя еще не была рѣшена на лѣвомъ крылѣ. Здѣсь поляки встрѣти¬
ли сильное сопротивленіе со стороны иноземной пѣхоты, занявшей
~ пелтни, хотя и не сплошные, но въ узкіе промежутки которыхъ не
могло пройти рядомъ болѣе 10 коней. Хотя польская конница нѣ¬
сколько разъ пыталась пробиться сквозь нихъ, но каждый разъ по
тѣснотѣ мѣста, не будучи своевременно поддержана, была отражаема
иноземною конницею, дѣйствовавшею въ совокупности, при содѣй¬
ствіи пѣхоты за плетнями. Такой невыгодный для польской конни¬
цы бой продолжался 3 часа съ большимъ для нея урономъ, пока на¬
конецъ къ 6 часамъ утра не подоспѣла польская пѣхота съ орудія¬
ми. Хотя оя было всего только 200 чел., но Жолкѣвскій, имѣя
большое довѣріе иъ ней, приказалъ ей отогнать иноземную пѣхоту
отъ плетней. Послѣдняя, хотя и разстроенная огнемъ орудій, произ¬
вела залпъ по польской пѣхотѣ, но видя, что она продолжаетъ смѣ¬
ло наступать, побѣжала отъ плетней къ находившемуся вблизи по¬
зади лѣсу. Тогда нѣсколько польскихъ конныхъ ротъ выскакало изъ-
за плетней на поляну и вступило въ бой съ иноземною конницей,
продолжавшійся нѣсколько времени безъ рѣшительнаго успѣха.
Хотя Жолкѣвскій и продолжалъ подкрѣплять свою конницу, но
ей уже трудно было какъ по причинѣ относительной слабости своей,
такъ и потому, что гусары большею частію переломали свои пики.
Иноземцы, замѣтивъ сто, выслали для окончательнаго ея пораженія
свѣжій конный отрядъ, поддержанный другимъ такимъ же. Но пер¬
вый отрядъ, вмѣсто дружнаго удара съ бѣлымъ оружіемъ, далъ залпъ
и сталъ поворачивать назадъ, чтобы зарядить карабины, и уступить
мѣсто заднему отряду. Поляки ,ловко воспользовались этимъ мгнове¬
ніемъ, ударили въ палаши и опрокинули 1-й отрядъ на 2-й, такъ что
оба они смѣшались и обратили тылъ. Столь неожиданный оборотъ
боя такъ смутилъ Де л агар ди и Горна, что они вмѣстѣ съ большею
частью своей конницы поскакали черезъ свой станъ въ лѣсъ. Поляки,
преслѣдуя ихъ, промчались черезъ станъ, не оставивъ никого для
занятія его. Иноземная пѣхота и примкнувшая къ ней часть Фран¬
цузской конницы, всего до 3 т. чел., еще не совсѣмъ разстроенныхъ,
немедленно заняли свой станъ. Между тѣмъ и русскіе стали оправ¬
ляться и киязья Андрей Васйліевичъ Голицынъ и Мезецкій
уговорили многихъ изъ нихъ объѣздомъ воротиться къ укрѣпленной
деревнѣ, занятой Шуйскимъ.
Такимъ образомъ Жолкѣвскому хотя и удалось сбить царское вой¬
ско съ поля боя передъ его станами, но для довершенія побѣды оста¬
валось еще выбить его изъ послѣднихъ. Исполнить это было нелегко
съ войскомъ, которое было слабѣе числомъ и еще болѣе ослаблено
урономъ и утомлено боемъ. Однако Жолкѣвскій приказалъ нѣсколь¬
кимъ ротамъ приблизиться къ стану иноземцовъ, не столько для напа¬
денія на нихъ, сколько для устрашенія ихъ и привлеченія къ измѣнѣ.
Мѣра эта имѣла полный успѣхъ*, французы, уже предшествовавшими
происками приготовленные къ предательству, стали по 2 и по 3 чел.
переходить къ полякамъ, увѣряя, что и прочіе Французы были склон¬
ны къ тому же. Дѣйствительно, въ станѣ иноземцовъ, послѣ бѣгства
Делагарди и Горна съ конницей въ лѣсъ, было полное безначаліе
и сильное волненіе. Этимъ воспользовались нѣкоторые возмутители,
чтобы уговорить иноземцовъ не сражаться болѣе за царя. Одинъ изъ
нихъ, подполковникъ Липке даже послалъ къ Жолкѣвскому пред¬
ложеніе вступить въ переговоры. Жолкѣвскій съ радостью вступилъ
въ нихъ и вскорѣ заключилъ договоръ, по которому иноземцы обя¬
зывались не служить въ Россіи противъ польскаго короля; имъ обѣ¬
щаны были личная безопасность и сохраненіе всего имущества, и
предоставлялось желавшимъ либо вступить въ польскую службу, ли¬
бо свободно воротиться въ Швецію.
Между тѣмъ Делагарди и Горнъ, не преслѣдуемые никѣмъ,во¬
ротились въ станъ и всячески старались отклонить войска отъ измѣ¬
ны, но тщетно. Никто уже не слушался Делагарди и особенно не¬
истовствовали французы и нѣмцы: они требовали даже, чтобы самъ
Делагарди приступилъ къ договору и, получивъ отказъ, бросились
грабить собственный его обозъ.
Шуйскій же все еще оставался въ укрѣпленной деревнѣ, съ на¬
мѣреніемъ возобновить бой при содѣйствіи иноземцовъ, Но, видя,
что они рѣшительно измѣняютъ, не отважился безъ ихъ помощи со¬
противляться полякамъ —и бѣжалъ къ Можайску, нарочно разбро¬
савъ за собою серебряные кубки и чаши, богатыя одежды, соболи,
мѣхи и другія драгоцѣнныя вещи, дабы тѣмъ отвлечь непріятеля отъ
преслѣдованія. Дѣйствительно, лишь очень немногіе поляки броси¬
лись въ погоню за нимъ, а всѣ прочіе накинулись на богатую добы¬
чу, и при этомъ захватили также и всѣ орудія и военные запасы
русскаго войска.
Избавясь отъ послѣдняго, Жолкѣвскій потребовалъ отъ Дела-
гарди исполненія договора. Делагарди отказалъ въ этомъ, но со¬
гласился вступить въ переговоры съ самимъ Жолкѣвскимъ. Ре¬
зультатомъ ихъ было то, что иноземцамъ, не желавшимъ вступить
въ польскую елужбу, было предоставлено идти къ шведской границѣ
съ оружіемъ и знаменами и требовать отъ царя остальную часть за-
служенаго ими жалованья. Послѣ тогоЖо лкѣвскій поспѣшилъ обрат¬
но къ Цареву-Займищу, а Делагарди, воротясь въ станъ, узналъ,
что 19 ротъ конницы и 12 ротъ пѣхоты уже самовольно перешли
къ полякамъ. Чтобъ удержать прочихъ, онъ приказалъ немедленно
готовиться къ походу—и они, нѣсколько удовлетворенные захвачен¬
ными, послѣ бѣгства Шуйскаго, 5,450 рублями (18,166 нын. сер.)
деньгами и на 7,000 рублей (23,333 нын. серебр.) мѣхами, сукнами
и пр., уже начинали строиться въ походный порядокъ. Но Ли нке,
опасаясь быть наказаннымъ, удалился въ свою ставку съ нѣкоторы¬
ми изъ своихъ сообщниковъ, а другіе стали подстрекать къ непови¬
новенію англичанъ, нѣмцовъ и Французовъ. Вскорѣ бунтъ сдѣлался
всеобщимъ: мятежники, ругаясь надъ Делагарди иГорномъ, бро¬
сились грабить детальную войсковую казну. Главные начальники
приказали выстрѣлить по нимъ изъ орудій, но это привело ихъ въ
еще большую ярость, такъ что Делагарди и Горнъ, опасаясь за
собственную жизнь, вынуждены были покориться, въ надеждѣ испо-
доволь возстановить свою власть. Но бунтовщики, подстрекаемые
Линкомъ, не послушались увѣщаній Делагарди и большею частію,
съ распущенными знаменами, выступили къ Цареву-Займищу, къ
Жолкѣвскому. При Делагарди же и Горнѣ осталось всего толь¬
ко 400 шведовъ и финновъ, съ которыми они и поспѣшили отступить
въ Ногорѣлому-Городищѵ гдѣ находились 2 эскадрона Французовъ
раненаго Делавилля. Но.послѣдніе также взбунтовались, разграби¬
ли остальное имущество въ лагерѣ и отказались отъ дальнѣйшей
службы. А Делагарди и Горнъ, съ небольшимъ числомъ оставших¬
ся вѣрными имъ, отступили черезъ Торжокъ къ шведскимъ грани¬
цамъ *). '
*) Такого рода бунты военныхъ наемниковъ были въ это время, какъ и въ
Побѣда Жолкѣвскаго и пораженіе царскаго войска при Клуши¬
нѣ стоили урона, первому — только 220 чел. убитыми, ранеными и
безъ' вѣсти пропавшими, а второму, по польскимъ извѣстіямъ (кажет¬
ся очень преувеличеннымъ) ■ — до 1,200 чел. иноземцовъ и нѣсколь¬
кихъ тысячъ русскихъ, и, сверхъ того, всего русскаго снаряда —11
пушекъ, нѣсколькихъ десятковъ русскихъ,знаменъ, въ томъ числѣ
большаго знамени Шуйскаго, его кареты, сабли, шишака, булавы
п множества богатой утвари и мѣховъ (свидѣтельствовавшихъ о рос¬
коши русскихъ воеводъ въ походахъ). Въ числѣ взятыхъ въ плѣнъ
находился воевода передоваго полка Василій Ивановичъ Бутур¬
линъ. Самъ Шуйскій едва избѣжалъ такой же участи: въ бѣгствѣ
конь его увязъ въ болотѣ н Шуйскій пѣшій долго скитался полѣ-
су. Въ Москву онъ воротился лишь съ самымъ небольшимъ чис¬
ломъ ратниковъ, всѣ прочіе же — разошлись по своимъ городамъ и
помѣстьямъ (одинъ изъ существенныхъ недостатковъ военно-помѣст¬
наго устройства русскаго войска).
Жолкѣвскій, съ своей стороны, 25 іюня рано утромъ воротился
въ свой станъ подъ Царевымъ-Займищемъ, успѣвъ такъ скрыть свои
движенія къ Клушину и обратно, что Елецкій и Валуевъ и не
подозрѣвали ихъ, и не вѣрили побѣдѣ Жол кѣвскаго, показавшаго
имъ взятыя знамена и. плѣнныхъ. Принимая это за военную хитрость,
Валуевъ не только отказалъ въ сдачѣ острога, но и произвелъ 26
іюня сильную вылазку. Но поляки отбили ее съ урономъ и въ тотъ
же день прибыли въ станъ Жолкѣвскаго передавшіеся ему ино¬
земцы. Тогда Валуевъ, поколебавшись въ своей недовѣрчивости,
вступилъ въ переговоры. Жолкѣвскій согласился на нихъ, не
смотря на то, что многіе поляки совѣтовали ему взять острогъ при¬
ступомъ, что онъ призналъ ненадежнымъ и стоящимъ большаго
урона для малочисленнаго войска »своего, а тѣсное обложеніе—тре¬
бовавшимъ потери драгоцѣннаго для него, Жолкѣвскаго, времени.
Однако переговоры продолжались нѣсколько дней. Валуевъ все еще
не вѣрилъ побѣдѣ Жо лкѣвскаго, почему послѣдній дозволилъ ему
послать въ Клушино развѣдчиковъ. Узнавъ отъ нихъ горькую исти¬
ну, Валуевъ впалъ въ такую безнадежность спасенія Москвы и
Россіи, что единственнымъ еще средствомъ отстоять самостоятель¬
ность ихъ призналъ — добровольную покорность Владиславу, на
надлежащихъ, надежныхъ условіяхъ. На этомъ основаніи Жолкѣв¬
скій утвердилъ присягой составленную имъ запись, которою вкратцѣ
подтверждались всѣ условія договора, заключеннаго 14 Февраля съ
Салтыковымъ подъ Смоленскомъ, съ важнымъ прибавленіемъ къ
предыдущихъ вѣкахъ и въ ХУІІ-мъ, общимъ и частымъ явленіемъ во всѣхъ
западно-европейскихъ арміяхъ.
иемѵ, что король обязывался, по покореніи Смоленска, «возвратить его
Россіи»—и 20 іюня Валуевъ присягнулъ Владиславу, а его при¬
мѣру послѣдовали Елецкій и все войско. Изъ послѣдняго около
5 т. чел. съ воеводами присоединились къ Жолкѣвскому, а осталь¬
ные разошлись по домамъ.
Столь необычайные успѣхи польскаго оружія произвели такое влія¬
ніе на ближайшіе русскіе города: Можайскъ, Борисовъ, Боровскъ,
Іосифовъ монастырь, Погорѣлое - Городище и Ржевъ, что они сами
добровольно покорились Жолкѣвскому. Послѣдній 12 іюля при¬
былъ въ Можайскъ съ войскомъ, уже значительно усиленнымъ, а
именно — съ 6,200 поляковъ, болѣе 4,000 казазовъ, до 10,000 рус¬
скихъ и до 3,000 иноземцовъ, всего до 23,200 чел. Прочіе иноземцы,
не согласившіеся вступить въ польскую службу, были посланы имъ
подъ Смоленскъ, для отправленія оттуда черезъ Польшу въ свои
земли. Впрочемъ Жолкѣвскій не спѣшилъ къ Москвѣ: надѣясь
покорить ее скорѣе тайными происками, чѣмъ открытою силой, онъ
хотѣлъ выиграть нужное для того время.
Самозванецъ едва не воспользовался медленностью его, чтобы
предупредить его въ занятіи Москвы. По первому извѣстію о Клу-
шинской побѣдѣ, онъ немедленно сдѣлалъ распоряженія для силь¬
наго поиска, къ Москвѣ. Не довѣряя собравшемуся къ нему въ Ка¬
лугѣ сброду русскихъ, онъ искалъ болѣе надежной опоры въ быв¬
шихъ тушинскихъ полякахъ, расположенныхъ .на берегахъ р. Угры,
недалеко отъ Калуги. Хотя С а пѣга, начальствовавшій ими, втайнѣ
увѣрилъ короля въ своей преданности ему, однако, независимо отъ
того, что ему нелегко было руководить своевольными и буйными
подчиненными своими, онъ и самъ, по честолюбію своему, былъ ее
прочь быть главнымъ орудіемъ воцаренія самозванца въ Москвѣ и
вскорѣ сошелся съ нимъ. А алчная къ деньгамъ шляхта, задаренная
розданными самозванцомъ деньгами (по 41 злоту=столькимъ же нын.
серебрян. рублямъ) на человѣка, съ радостью согласилась служить
ему по прежнему. Все войско Сапѣги состояло изъ 1,600 гусаровъі
2,800 пятигорцовъ и 1,000 казаковъ, всего 5,400 чел., раздѣленныхъ
на 4 полка: Хрузлинскаго, Тышкевича, Будзила и самаго Са¬
пѣги. 30-го іюня послѣдній и самозванецъ двинулись черезъ Медынь
къ Боровску, который осаждали царскіе воеводы князь Волконскій,
Змѣевъ и Челищевъ, съ отрядомъ войскъ, усиленнымъ до Ют.ч.
вооруженными крестьянами окрестныхъ деревень. При приближеніи
самозванца и Сапѣги, воеводы сняли осаду и засѣли въ ПаФнутіевѣ
монастырѣ, въ 3-хъ верстахъ отъ Боровска, но, по тѣснотѣ монастыря,
только съ частью своихъ людей, бблыная же часть ихъ расположи¬
лась около монастыря, оградясь рогатками. Самозванецъ, подступивъ
5 іюля еъ монастырю, легко разогналъ крестьянъ за рогатками, а
затѣмъ войска его бросились къ монастырской стѣнѣ. Змѣевъ и
Челищевъ, устрашенные тѣмъ, признали сопротивленіе безполез¬
нымъ и отворили ворота. Но поляки, ворвавшись въ монастырь, ста¬
ли безпощадно предавать все огню и мечу. Многіе изъ находившихся
въ монастырѣ бросились въ церщвь, гдѣ Волконскій увѣщевалъ
ихъ защищаться, самъ подавалъ примѣръ въ томъ, но былъ убитъ
со всѣми защитниками церкви. Всего убито было до 4 т. чел., а изъ
50 монаховъ осталось только 10.
Послѣ того самозванецъ обратился къ Серпухову. Находившіеся
въ немъ царскіе воеводы съ отрядомъ войскъ, подъ вліяніемъ ужаса
разгрома ПаФнутіева монастыря, сдали городъ самозванцу, который
затѣмъ обратился уже прямо къ Москвѣ. Но на пути къ ней ему
пришлось сражаться съ неожиданнымъ имъ непріятелемъ—крымски¬
ми татарами, призванными Василіемъ на помощь. Склоненные по¬
дарками его, царевичъ Арсланъ, князь Сушелевъ и мурзы Ба-
тербій и Кантеміръ съ 15 т. татаръ явились въ серпуховскомъ
округѣ, а Василій выслалъ изъ Москвы, въ подкрѣпленіе имъ, бо¬
яръ князей Воротынскаго и Лыкова и окольничаго Измайлова
съ войсками. Воеводы убѣждали Арслана соединенными силами
переправиться за Оку и напасть на самозванца; но Сушелевъ не
пошелъ самъ за Оку, а послалъ за нее только мурзъ съ 3 или 4 т.
татаръ. Они напали врасплохъ на станъ самозванца на рѣчкѣ Нарѣ
и произвели-было въ немъ смятеніе. Но поляки первые оправились и
сѣли на коней, и тогда татары побѣжали, переправились вплавь за
Оку и воротились къ главному войску своему. Сушелевъ, искавшій
болѣе добычи, чѣмъ славы, объявилъ воеводамъ, что по недостатку
продовольствія не можетъ болѣе содѣйствовать имъ и пошелъ обрат¬
но въ Крымъ. А покинутые имъ Лыковъ и Измайловъ, возвраща,-
ясь въ Москву, едва успѣли спасти свои пушки.
Такимъ образомъ какая-то роковая, злосчастная судьба 4-й годъ
не переставала преслѣдовать Василія. Ничто ему не удавалось,
все обращалось во вредъ ему, усугубляло общее неудовольствіе про¬
тивъ него, грозило ему гибелью и способствовало проискамъ и само¬
званца, и Жолкѣвскаго. Измѣна проявилась въ городахъ на Окѣ
и прежде всего въ Коломнѣ, дотолѣ вѣрной. Находившійся въ ней
сотенный голова Бобынинъ отъѣхалъ къ самозванцу, а жители ея
возмутились, принудили царскихъ воеводъ, князей Туренина и Дол¬
горукова, присягнуть самозванцу и уговорили жителей Каширы, и
Зарайска послѣдовать ихъ примѣру, въ чемъ и успѣли въ Каширѣ.
Но.начальствовавшій въ Зарайскѣ князь Пояіарскій отказался по¬
кориться большинству буйныхъ жителей и съ небольшимъ числомъ
людей, оставшихся вѣрными, затворился въ каменномъ городѣ, гдѣ
находились всѣ запасы и все имущество жителей. Это заставило мя¬
тежниковъ войти въ переговоры съ нимъ и съ обѣихъ сторонъ уго¬
ворились присягнуть Василію, если онъ останется царемъ, а въ
противномъ случаѣ тому, кто будетъ избранъ всемъ государствомъ.
Усмиривъ этимъ мятежъ, Пожарскій не только укрѣпился въ горо¬
дѣ, но даже дѣлалъ удачные поиски на. окрестныя мѣста, предав¬
шіяся измѣнѣ, и самую Коломну успѣлъ обратить опять къ покор¬
ности Василію.
Послѣдній имѣлъ также нѣкоторый успѣхъ и въ мордовской землѣ.
Стоявшій на границахъ ея, окольничій князь Мосальекій, подкрѣп¬
ленный нзъ Нижняго Новгорода стольникомъ княземъ Львовымъ-
Ярославскимъ, взялъ Арзамасъ. Горные черемисы, татары, мордва
и другіе многочисленные приверженцы самозванца въ этой странѣ
пошли подъ Арзамасъ, чтобы отнять его, но были разбиты въ 3-хъ
верстахъ отъ него Мосальскимъ и Львовымъ н преслѣдованія
ими. Но эти успѣхи остались безплодными: опасность, угрожавшая
Москвѣ, заставила Василія отозвать къ ней Мосальскаго,
Львовъ воротился въ Нижній Новгородъ, за нимъ послѣдовала изъ
Арзамаса большая часть дворянъ, боярскихъ дѣтей и священниковъ
съ семействами, а Арзамасъ снова обратился къ покорности само¬
званцу.
Между тѣмъ послѣдній,, безпрепятственно продолжая идти къ
Москвѣ, 15-го іюня расположился у села Коломенскаго, а Марину
отправилъ въ Николо-Угрѣшекій монастырь, на лѣвомъ берегу рѣки
Москвы, въ 18 верстахъ отъ города Москвы.
Въ Москвѣ распространились ужасъ, смятеніе и разномысліе. Про1
стой народъ страшился господства поляковъ и склонялся болѣе на
сторону самозванца, а люди средняго сословія, напротивъ, на сторо¬
ну Владислава; въ высшемъ же сословіи нѣкоторые изъ сановни¬
ковъ.желали низложенія Василія, въ надеждѣ заступить его мѣсто.
Это н удалось имъ: Захарій Ляпуновъ, Ѳеодоръ Хомутовъ и
Иванъ Салтыковъ, подстрекаемые Прокопіемъ Ляпуновымъ
изъ Рязани, 17-го іюля, съ большимъ числомъ подговоренныхъ ими
дворянъ, насильно низложили Василія съ престола и постригли его
въ монахи. А 18 іюня они выслали на поле у Данилова монастыря
переговорщиковъ, объявить приверженцамъ самозванца о низложе¬
ніи Василія и требовать отъ нихъ выдачи самозванца. Но они от¬
вѣчали, что готовы умереть за своего законнаго государя.
§ 98. .
Война во время междуцарствія (1610—161®).
Война въ 1610 году. — Осада Смоленска (продолженіе).
Жолкѣвскій, узнавъ о событіяхъ въ Москвѣ, поспѣшилъ вос¬
пользоваться ими и 20 іюня двинулся къ ней черезъ Звенигородъ.
Бояръ въ Москвѣ онъ извѣстилъ, что идетъ на помощь имъ про¬
тивъ самозванца и для возстановленія спокойствія въ Россіи. Бояре
отвѣчали ему, что сами справятся съ самояванцомъ и не желаютъ,
чтобы онъ, Жолкѣвскій, приближался къ Москвѣ. Но послѣдній,
не смотря на то, продолжалъ свое наступленіе и 24-го іюля рас¬
положился лагеремъ на Хорошевскихъ лугахъ, въ 7 Берегахъ отъ
Москвы.
Самозванецъ, стоявшій въ это время у села Коломенскаго и на¬
дѣявшійся, что яодступлеиіе Жолкѣвскаго къ Москвѣ развлечетъ
вниманіе и силы жителей ея, рѣшился воспользоваться тѣмъ. Насту¬
пая по серпуховской дорогѣ, онъ зажегъ слободы и селенія близь
Москвы. Вооруженные жители ея вышли изъ предмѣстій на встрѣчу
ему, и онъ, увидя ихъ готовыми къ бою, не отважился на рѣши¬
тельное нападеніе, и все ограничилось сшибкою, окоачившеюся не
безъ урона съ обѣихъ сторонъ.
Во время этого дѣла, князь Мстиславскій, предсѣдательство¬
вавшій въ боярской думѣ, которая приняла на себя временное прав¬
леніе, послалъ сказать Жолкѣвскому отъ своего лица, что если
онъ пришелъ не врагомъ, а другомъ, то чтобъ оказалъ свое содѣй¬
ствіе противъ самозванца и удержалъ Сапѣгу отъ непріязненныхъ
дѣйствій. Жолкѣвскій отвѣчалъ, что пришелъ другомъ, напишетъ
Саиѣгѣ, а помощь противъ самозванца окажетъ, когда жители Мос¬
квы согласятся признать царемъ Владислава. 25 іюля Мстислав¬
скій снова послалъ къ Жолкѣвскому, но уже письмо отъ имени
боярской думы, съ нѣкоторыми предложеніями. Жолкѣвскій потре¬
бовалъ изустныхъ переговоровъ на съѣздѣ уполномоченныхъ съ
обѣихъ сторонъ. Съѣздъ этотъ состоялся 26 іюля на большой смо¬
ленской дорогѣ, противъ Дѣвичьяго монастыря. Но переговоры на
немъ въ этотъ и слѣдующіе дни ие приводили къ соглашенію. А
между тѣмъ въ Москвѣ одни склонялись на сторону самозванца,
другіе—Владислава, иные предлагали въ цари — князя Василія
Василіевича Голицына, но патріархъ Гермогенъ — 14-ти-лѣт-
пяго Михаила. Ѳеодоровича Романова, сына митрополита Фи¬
ларета, какъ ближайшаго сродника царя Ѳеодора Іоанновича,
по матери сего послѣдняго, изъ древняго царственнаго дома. Но
наконецъ, послѣ долгаго разногласія и преній, старанія иривержен-
цовъ Владислава взяли верхъ — и Москва согласилась признать
его царемъ, но не иначе, какъ обязавъ его условіями, обезпечи¬
вавшими неприкосновенность православія и самобытность госу¬
дарства. Для заключенія договора по этому предмету, Жолкѣвскій
(перешедшій уже къ Сѣтуни) и Мстиславскій 2 августа съѣха¬
лись противъ Дѣвичьяго монастыря, но не успѣли заключить дого¬
вора потому, что самозванецъ въ это самое время подступилъ къ
Москвѣ лѣвымъ берегомъ. Москвы рѣки съ 2-мя полками польскихъ
пикинеровъ и съ русскими приверженцами своими, между тѣмъ какъ
другіе польскіе полки въ тоже время шли по правому берегу рѣки
прямо отъ Коломенскаго. На всемъ пространствѣ отъ серпуховской
дороги до Владимірской завязалась жаркая битва, кончившаяся тѣмъ,
что самозванецъ былъ отбитъ съ помощью Ивана Салтыкова, по¬
доспѣвшаго, съ позволенія Жолкѣвскаго, на помощь москвичамъ
съ русскими войсками, находившимися при гетманѣ. Однако отби¬
тыя войска самозванца успѣли сжечь многія подгородныя мѣста,
въ томъ числѣ Красное село, Даниловъ монастырь и Кожевную
слободу.
' Поелѣ того прошло еще нѣсколько дней безъ всякаго рѣшенія со
стороны московскихъ бояръ и Жолкѣвскаго.' Послѣдній особенно
затруднялся тѣмъ, что не получалъ еще ожидаемыхъ отъ короля на¬
ставленій и опасался обвиненія его въ превышеніи власти, а съ дру¬
гой стороны—невыгоднаго для Владислава оборота дѣлъ въ Мос¬
квѣ. Однако, тѣснимыя крайностью положенія, обѣ стороны заклю¬
чилъ наконецъ 17-го августа договоръ, по которому Владиславъ
былъ объявленъ царемъ московскимъ п всей Россіи, съ властію на¬
слѣдственною, но ограниченною духовенствомъ въ дѣлахъ вѣры и
боярами въ управленіи и правосудіи. На такихъ условіяхъ 18 авгу¬
ста вся Москва присягнула Владиславу, а примѣру ея послѣдо¬
вали Рязань, Владиміръ, Тверь и многіе другіе города. Но два дня
спустя Жолкѣвскій получилъ отъ Сигизмунда письмо, въ кото¬
ромъ онъ требовалъ^ чтобы русское царство было упрочено за нимъ
самимъ, а не за его сыномъ. Жолкѣвскій, убѣжденный въ поло¬
жительной невозможности исполнить эго, рѣшился не только дер¬
жаться заключеннаго договора, но даже сохранить въ тайнѣ полу¬
ченныя имъ предписанія короля. Для успокоенія Москвы, остава¬
лось еще удалить отъ нея самозванца. Послѣдній не только не от¬
чаялся въ своемъ дѣлѣ, но даже получилъ новую надежду на успѣхъ,
вслѣдствіе явнаго расположенія къ нему многихъ людей въ Сузда¬
лѣ, - Владимірѣ, Юрьевѣ, Галичѣ, Ростовѣ и другихъ городахъ, и
даже въ самой Москвѣ. Это такъ увеличивало самонадѣянность и
довѣренность къ нему войскъ С а пѣги, что всѣ покушенія Жол¬
кѣвскаго отвлечь отъ него поляковъ Сапѣги остались безуспѣш¬
ными. Тогда онъ рѣшился исполнить это силою оружія: ночью съ
25-го на 26-е августа, оставивъ въ своемъ лагерѣ всѣ обозы,
онъ выступилъ изъ него тихо и на-легкѣ и на разсвѣтѣ подступилъ
въ боевомъ порядкѣ къ лагерю Сапѣги. Въ тоже время и косов¬
скіе бояре, по уговору съ нимъ, оставивъ въ Москвѣ нужное число
войскъ для удержанія черни въ повиновеніи, выслали Мстислав¬
скаго съ 15 т. войскъ на соединеніе съ Жолкѣвскимъ. Поляки
Сапѣги были такъ встревожены неожиданнымъ наступленіемъ про¬
тивъ нихъ Жолкѣвскаго и Мстиславскаго, что вступили въ
переговоры съ первымъ изъ нихъ. Наконецъ Сапѣ га взялся угово¬
рить самозванца, чтобы онъ .удовольствовался Самборомъ илиГрод-
номъ, взамѣнъ отреченія отъ русскаго престола, а въ случаѣ отказа
его обѣщалъ отстать отъ него со всемъ польскимъ войскомъ. За¬
тѣмъ Жолкѣвскій воротился въ свой лагерь, а Мстиславскій въ
Москву.
Но самозванецъ, подстрекаемый Мариной, гордо отказался при¬
нять предложеніе Сапѣги. Тогда Жолкѣвскій немедленно поло¬
жилъ напасть на него съ такой стороны, откуда онъ не могъ ожи¬
дать того, именно по лѣвому берегу Москвы рѣки, а для этого—прой¬
ти кратчайшимъ путемъ черезъ Москву, черезъ которую бояре и со¬
гласились пропустить его. 27 августа ночью онъ перешелъ черезъ
Москву-рѣку по Дорогомиловскому мосту, прошелъ черезъ деревян¬
ный и Бѣлый городъ и даже черезъ Кремль (причемъ принялъ стро¬
гія мѣры, чтобы войска его прошли черезъ Москву въ порядкѣ) къ
Коломенской заставѣ, sa которою въ полѣ ожидали его 30 т. мос¬
ковскихъ войскъ. Оба войска, соединясь, двинулись къ Николо-
Угрѣшскому монастырю, чтобы захватить находившагося въ немъ
самозванца.. Но онъ и Марина, извѣщенные о томъ однимъ пере¬
метчикомъ, бѣжали черезъ Серпуховъ въ Калугу, въ сопровожденіи
нѣсколькихъ сэтень донскихъ казаковъ подъ начальствомъ Заруц-
каго (послѣ разгрома тушинскаго стана передавшагося Сигиз¬
мунду, сопровождавшаго Жолкѣвскаго до Москвы, а тутъ снова
отъѣхавшаго къ самозванцу). Жолкѣвскій, узнавъ о бѣгствѣ само¬
званца и не имѣя иадежды настигнуть его, вышелъ на звенигород¬
скую дорогу и сталъ лагеремъ у селенія Карамышева, въ 7 вер¬
стахъ отъ Москвы. Московскія же войска воротились въ эту по¬
слѣднюю.
Первымъ слѣдствіемъ бѣгства самозванца было го, что войско
его подъ Москвою разсѣялось. Изъ русскихъ иные явились въ Мос¬
кву съ повинною, другіе разбредись въ разныя стороны, ’а остальные
ушли къ самозванцу въ Калугу. Поляки жеСапѣги положили оста¬
ваться въ Коломенскомъ до 19 сентября въ ожиданіи отвѣта Си¬
гизмунда на ихъ посольство къ нему.
Удаливъ отъ Москвы опаснѣйшаго изъ искателей русскаго пре¬
стола, Жолкѣвскій положилъ удалить отъ нея и другихъ, которые
моглр поколебать ненадежную вѣрность москвичей Владиславу,
именно—низложеннаго царя Василія, князя Василія Василіеви-
ча Голицына и Михаила Ѳеодоровича Романова. Онъ успѣлъ
склонить бояръ къ отправленію Василія въ Іосифовъ монастырь,
жену его въ суздальскій Покровскій монастырь, а Димитрія и
Ивана Шуйскихъ бояре выдали Жолкѣвскому, какъ плѣнниковъ
короля. Голицыну Жолкѣвскій предложилъ стать въ главѣ тор¬
жественнаго посольства, снаряжаемаго отъ Москвы подъ Смоленскъ
къ Сигизмунду, съ предложеніемъ русскаго престола Владисла¬
ву. По малолѣтству Михаила Ѳеодоровича Романова, Жол¬
кѣвскій убѣдилъ бояръ назначить духовнымъ главою посольства —
отца Михаила Романова, митрополита Филарета. Сверхъ того,
Жолкѣвскій призналъ нужнымъ, для уменьшенія числа русскихъ
войскъ въ Москвѣ и подъ предлогомъ обезопасить Новгородъ отъ
шведовъ и покорить мятежный Псковъ, предложить боярамъ по¬
слать къ этимъ двумъ городамъ войско. Бояре исполнили это, по¬
славъ туда 7-го сентября черезъ Бѣжецкъ Ивана Салтыкова съ
18 т. войскъ, въ числѣ которыхъ было много стрѣльцовъ.
Посольство къ Сигизмунду было составлено, сверхъ митропо¬
лита Филарта и князя Василія Василіевича Голицына, изъ
окольничаго князя Мезецкаго, думнаго дворянина Сукнна, дум¬
наго дьяка Луговскаго, дьяка Сыдавнаго-Васильева, 20-ти вы¬
борныхъ людей отъ чернаго и бѣлаго духовенства, стольниковъ,
дворянъ, жильцовъ, стрѣльцовъ, гостей, торговыхъ людей, подъячихъ,
46 дворянъ изъ разныхъ городовъ (въ томъ числѣ Захара Ляпу¬
нова), множества лицъ, состоявшихъ при нихъ, прислуги ихъ и изъ
456 дворянъ, боярскихъ' дѣтей и стрѣльцовъ, для охраненія пословъ
въ видѣ почетной страяш, а всего изъ 1,146 челов. Боярская дума
снабдила пословъ подробными! наказомъ и 11 сентября отправила
посольство изъ Москвы подъ Смоленскъ.
Здѣсь между тѣмъ Сигизмундъ продолжалъ напрасно терять
время и людей. Осадныя работы не возобновлялись до самаго іюня,
потому что Сигизмундъ ожидалъ прибытія осадныхъ орудій изъ
Риги и около 15 тыс. запорожцевъ изъ Бѣлой и Украйны. Только
19 мая были доставлены водою по Двинѣ и Касплѣ 3 оеадиыя пуш¬
ки, выгружены въ 40 верстахъ отъ Смоленска и привезены въ ла¬
герь. Йо передовые запорожцы прибыли не ранѣе 10 іюня, въ ночь
съ котораго на 11-е и были возобновлены осадныя работы тѣмъ,
что 9 туровъ были поставлены противъ четвероугольной башни,
разбитой еще въ октябрѣ предъидущаго года. Въ ночь съ 12-го на
13-е поставили еще нѣсколько туровъ. Осажденные стрѣляли по
этимъ работамъ, но безъ большаго урона для рабочихъ. Въ ночь съ
13-го на 14-е польской пѣхотѣ было приказано ставить туры въ 60
шагахъ отъ стѣны, между Копытинскими воротами и разбитою баш¬
ней, а нѣмцамъ—рыть рвы для сообщенія прежнихъ окоповъ съ но¬
выми турами. Дабы отвлечь вниманіе осажденныхъ, запорожцы съ
большимъ крикомъ подступили къ городу съ восточной стороны; но
осажденные не дались въ обманъ и направили сильный пушечный
и ружейный огонь на главныя работы, отчего до 70 поляковъ было
убито или ранено. Краткость ночи не дозволила засыпать землею
всѣхъ поставленныхъ туровъ, которые притомъ, по ошибкѣ инжене¬
ровъ, были поставлены не въ 60, а въ 150 шагахъ отъ стѣны. Въ
слѣдующія три ночи продолжали засыпать землею поставленные ту¬
ры и ставить новые. 20 и 21 іюня этн новые окопы были вооружены
орудіями, но огня изъ нихъ ие открывали болѣе трехъ недѣль, по¬
тому что еще не всѣ запорожцы прибыли, а до того Сигизмундъ
не хотѣлъ предпринимать ничего рѣшительнаго.
Наконецъ только 11 іюля прибыли послѣдніе запорожцы и тогда
снова приступлено было къ осаднымъ работамъ. Инженеръ Апель-
манъ повелъ подступной ровъ къ четвероугольной башнѣ влѣво
отъ Копытинскихъ ворОтъ. 16 іюля осажденные взорвали часть этого
рва подкопомъ, но Апельманъ исправилъ поврежденія и на другой
день дошелъ до подошвы башни, но не могъ пробить ея, потому что
она снизу была складена изъ тесанаго камня.
Между тѣмъ Янъ Потоцкій, воевода брацлавскій, главноначаль-
ствовавшій осаждавшимъ войскомъ, завидуя побѣдѣ подъ Клуши¬
нымъ ненавистнаго ему Жолкѣвскаго, хотѣлъ затмить славу его
непремѣннымъ взятіемъ Смоленска. Обстоятельства благопріятство¬
вали ему: Сигизмундъ сильно занемогъ и не принималъ никакого
участія въ осадныхъ распоряженіяхъ; поэтому Потоцкій могъ дѣй¬
ствовать совершенно свободно по своему усмотрѣнію; осажденные
же находились въ жалкомъ состояніи, потому что между ними сви¬
рѣпствовала заразительная, смертельная цинга и число способныхъ
къ бою людей ежедневно уменьшалось и едва доставало для обороны
обширной ограды города. Не смотря на то, они не падали духомъ
и не помышляли о сдачѣ. 18 іюля, рано утромъ Потоцкій письмен¬
но потребовалъ отъ Шеина сдачи города и давалъ только три часа
срока для отвѣта. Но Шеинъ даже не принялъ письма его.
Тогда Потоцкій приказалъ открыть огонь изъ пушекъ по четверо-
угольной башнѣ, до которой Апельманъ довелъ ровъ. Къ вечеру
въ ней былъ сдѣланъ довольно большой проломъ и Потоцкій при¬
казалъ готовиться къ приступу. Ночью войска, снабженныя лѣст¬
ницами, выбивными ступами и другими орудіями, стали на мѣста.
А 19 іюля на разсвѣтѣ сотня нѣмцовъ и сотня венгерцовъ двину¬
лись къ пролому. За ними должны были идти 1 т. запорожцовъ, а
другіе запорожцы — дѣлать въ разныхъ мѣстахъ ложные приступы.
Но осажденные ночью заградили проломъ бревнами и хотя польскія
ядра вскорѣ выбили ихъ, но они такъ загромоздили внутренность
башни, что нѣмцы и венгерцы не могли засѣсть въ ней. Для откры¬
тія себѣ прохода, опи были принуждены зажечь бревна, по запорож¬
цы замялись и не поддержали ихъ и, слишкомъ малочисленные для
того, чтобъ удержаться, они были вынуждены отступить въ свои
окопы и не безъ урона. Такимъ образомъ приступъ, дурно сообра¬
женный, совершенно не удался.
Однако Потоцкій не отказался отъ втораго, приказавъ напра¬
вить пушечный огонь противъ стѣны близъ пробитой башни. Къ ве¬
черу въ ней оказался проломъ шириною сажени въ двѣ, въ слѣдую¬
щую ночь къ нему провели подступной ровъ, а 20-го іюля ироломъ
расширили сильною стрѣльбой. 21-го утромъ Потоцкій двинулъ
къ нему 200 нѣмцовъ и 200 венгерцовъ, шедшимъ за ними запо¬
рожцамъ приказалъ поддерживать ихъ на приступѣ, а въ подкрѣпленіе
имъ сзади идти гусарскимъ ротамъ и вызваннымъ со всего войска
охотникамъ. Только одно не принялъ онъ въ соображеніе-—что обо¬
роны осажденныхъ по обѣимъ сторонамъ пробитой башни еще не
были разрушены. Стоявшія тамъ на круглыхъ башняхъ пушки осаж¬
денныхъ такъ поражали приступавшихъ перекрестнымъ огнемъ, что
ни запорожцы, ни поляки за ними не могли удержаться и были при¬
нуждены укрыться въ своихъ окопахъ. Нѣмцы же и венгерцы, хотя
и ворвались въ башню, но, неподдержанные, также были вынуждены
отступить въ окопы.
Не смотря на эту вторичную неудачу, стоившую немалаго урона,
Потоцкій упорствовалъ въ своемъ намѣреніи. Онъ приказалъ
сбить бойницы двухъ боковыхъ круглыхъ башень, для чего оронь
противъ нихъ производился 22-го, 23-го и 24-го. Между тѣмъ Анель-
манъ повелъ подкопъ для отысканія подкоповъ осажденныхъ, но
не довольно углубился и тѣмъ далъ осажденнымъ возможность
24-го взорвать его подкопъ, причемъ погибло 3 венгерца и 13 рус¬
скихъ рабочихъ.!
Осажденные принимали дѣятельныя мѣры для усиленія атакован¬
ной части городской ограды. За нею въ этомъ мѣстѣ находился
прежній старый валъ въ 2 сажени вышиной. Шеинъ приказалъ
исправить его отъ одной круглой башни до другой, устроить на немъ'
деревянные срубы, насыпанные землей, и поставить между ними
пушки, заряженныя картечью, для дѣйствія изъ нихъ противъ не¬
пріятеля, который ворвался бы черезъ проломы.
Къ вечеру 24 іюля батареи осаждавшихъ произвели въ обѣихъ
круглыхъ башняхъ довольно большіе проломы, которые однако осаж¬
денные немедленно крѣпко заградили бревнами. Потоцкій, пола¬
гая, что не трудно будетъ выбить ихъ, 25-го двинулъ къ проломамъ
нѣсколько сотъ нѣмцовъ и венгерцовъ и 1 т. запорожцовъ, а въ под¬
крѣпленіе имъ самъ повелъ большое число охотниковъ, вызвавших¬
ся изъ польскаго рыцарства (шляхты). Но до начала приступа Левъ
Сапѣга и коронный водканцлеръ Крицкій, подъѣхавъ къ стѣнамъ,
вызывали воеводъ на переговоры. Шеинъ не иначе соглашался на
нихъ, какъ съ тѣмъ, чтобы осаждавшіе предварительно прекратили
огонь по городу и воротились въ свой лагерь. Поляки не согласи¬
лись на это, а охотники изъ польской шляхты, соскучась продолжи¬
тельною осадой, стали бунтовать, требуя немедленнаго приступа—
и Потоцкій приказалъ войскамъ идти къ проломамъ. Но, въ это
самое время небольшая туча разразилась такимъ проливнымъ дож¬
демъ, что пушки не могли стрѣлять, а когда дождь черезъ два часа'
прекратился, земля такъ смокла и сдѣлалась такою скользкой, что
осаждавшіе признали, невозможнымъ идти на приступъ—и снова, въ
третій разъ, отступили безъ успѣха.
Между тѣмъ подъ Смоленскомъ было получено донесеніе Жол¬
кѣвскаго о сношеніяхъ его съ московскими боярами касательно
избранія Владислава, предвѣщавшихъ близкій успѣхъ. Это еще
болѣе подстрекнуло Потоцкаго, изъ завиети къ Жолкѣвскому,
овладѣть Смоленскомъ во что ни стало бы. Однако, желая прежде
удостовѣриться въ готовности войска къ чрезвычайнымъ усиліямъ,
9 августа онъ созвалъ всѣхъ ротмистровъ и представилъ имъ, что
королевскому войску стыдно отстать въ подвигахъ отъ войскъ Жол¬
кѣвскаго' ,и что только взятіемъ Смоленска приступомъ оно можетъ
соперничать съ ними въ славѣ. За исключеніемъ немногихъ, почти
всѣ ротмистры письменно обязались вести свои роты на приступъ.
На другой день, 10 августа, войско выступило изъ лагеря, но ког¬
да получено было приказаніе спѣшиться и идти въ окопы, а оттуда
на приступъ, товарищи 11-ти ротъ отказались спѣшиться, объявляя,
что, безъ предварительнаго согласія ихъ, нельзя было употреблять
ихъ на дѣйствія, необязательныя для конницы. Всѣ увѣщанія ихъ
долго оставались безуспѣшными, доколѣ самъ Потоцкій съ сена¬
торами не объѣхалъ роты, именемъ короля умоляя ихъ не посра¬
мить чести польскаго оружія. Только тогда всѣ спѣшились и пошли
къ окопамъ. Но какъ между тѣмъ прошло удобное для приступа
время и осажденные, въ виду собраннаго войска, успѣли пригото¬
виться къ сильному отпору, то приступъ былъ отложенъ до другаго
дня. Чтобы имѣть все войско подъ рукою, польскія роты были
оставлены на ночь въ окопахъ и отряды, назначенные на приступъ,
снабжены лѣстницами и всѣми другими нужными орудіями.
11 августа до разсвѣта осаждавшіе выступили пзъ окоповъ и съ
ожесточеніемъ бросились къ стѣнамъ. Съ обѣихъ сторонъ сража¬
лись отчаянно храбро и упорно: нѣмецкая и венгерская пѣхота и
даже запорожцы дошли до четвероугольной башни и силились во¬
рваться въ нее, а осажденные осыпали ихъ картечью, пулями, ка¬
меньями и ослѣпляли пескомъ. Наконецъ нападавшіе, утомленные
напрасными усиліями, отступили. Не болѣе успѣха имѣли и поляки:
тщетно спѣшившіеся гусары' приступали къ стѣнѣ въ другомъ мѣс¬
тѣ: найдя тутъ широкій и глубокій ровъ и два раза не успѣвъ пе¬
ребраться черезъ него, и они также были принуждены отступить.
Этотъ 4-й неудачный приступъ стоилъ осаждавшимъ большаго
урона, нежели три первые. .По собственному показанію поляковъ,
они потеряли 172 чел. убитыми и 645 ранеными. Потоцкій упалъ
духомъ и уже не смѣлъ болѣе производить новаго приступа, однако
оставилъ осадныя орудія въ новыхъ окопахъ, гдѣ они, по близости
къ городу, отдаленности отъ лагеря и малочислепности прикрытія,
подвергались опасности достаться осажденнымъ. Но, къ счастію для
поляковъ, Шеинъ, сберегая малочисленныхъ уже ратниковъ своихъ,
остерегался производить вылазки.
11 дней послѣ того—22 августа—подъ Смоленскомъ было получе¬
но извѣстіе о присягѣ жителей Москвы Владиславу; но донесеніе
Жолкѣвскаго объ этомъ прибыло только 26-го. Вмѣстѣ съ тѣмъ
пріѣхали три русскіе чиновника съ грамотами и словеснымъ прика¬
заніемъ Мстиславскаго Шеину послѣдовать примѣру Москвы.
28-го имъ позволили войти въ Смоленскъ, а 29-го Шеинъ послалъ
одного изъ нихъ къ Сигизмунду, за позволеніемъ отправить къ
нему пословъ для переговоровъ. Сигизмундъ охотно согласился на
это и 31-го къ нему явились 6 пословъ отъ всѣхъ смоленскихъ со¬
словій, еъ просьбой прекратить стрѣльбу по городу и отвесть войска
въ лагерь. 1 сентября имъ было объявлено, что Смоленскъ — древ¬
нее достояніе Польши — долженъ покориться самому королю,
но что послѣдній обѣщаетъ жителямъ города сохраненіе вѣры и не¬
прикосновенность имущества ихъ. Этотъ отвѣтъ опечалилъ, но не
поколебалъ жителей Смоленска — и они твердо положили ни въ ка¬
комъ случаѣ не отлагаться отъ Россіи. Вслѣдствіе новыхъ Пересы¬
локъ, Шеинъ 7 сентября выѣхалъ для переговоровъ съ Сапѣгойі
но ни тотъ, на другой не могли убѣдить другъ друга, и положили
отложить переговоры до прибытія московскихъ пословъ, однако че¬
резъ нѣсколько дней уговорились о немедленномъ размѣнѣ плѣн¬
ныхъ.
Пока происходили эти переговоры, шайка запорожцовъ, соскучась
бездѣйствіемъ, вышла изъ лагеря и быстро двинулась противъ
украинскихъ городовъ, еще повиновавшихся самозванцу. 1-го сен¬
тября, послѣ 2-хъ-часоваго боя передъ Козельскомъ, она овладѣла
имъ, сожгла его и перебила до 7 тыс. жителей. На обратномъ пути
она взяла и разграбила Мещовскъ и 16-го сентября воротилась подъ
Смоленскъ съ богатою добычей.
Здѣсь въ это время осадныя- работы возобновились, но уже подъ
землей. Потоцкій поручилъ веденіе подкоповъ выбѣжавшему изъ
Смоленска русскому подкопщику, которому были извѣстны всѣ слу¬
хи или подкопы осажденныхъ. Но успѣха б ыло мало: осажденные
были бдительны и осторожны, и часто взрывали подземныя работы
осаждавшихъ, а 23 сентября даже успѣли взорвать часть окоповъ
ихъ.
Между тѣмъ на сѣверо-западныхъ границахъ явились новые вра¬
ги—шведы. Делагарди, отступая, послѣ Клушштскаго пораженія,
съ остатками своего войска отъ Торжка мимо Новгорода, раздѣлилъ
свои силы: Делавилля съ отрядомъ послалъ іп> Ладогѣ, а самъ съ
остальными войсками двинулся къ устью р. Невы, съ цѣлью соеди¬
ниться съ Врангелемъ, который уже около 3-хъ мѣсяцовъ безус¬
пѣшно осаждалъ Ивангородъ. Но Лисовскій съ 4 т. своихъ наѣзд¬
никовъ отрѣзалъ сообщеніе между Делагарди и Врангелемъ, и
первый изъ нихъ, не отважась открыть себѣ путь оружіемъ, обра¬
тился къ городу Корелѣ, не сданному жителями шведамъ, и осадилъ
его съ помощью подкрѣпленій, полученныхъ изъ Финляндіи. Ладога
сдалась Делавиллю 15 августа, но Ивангородъ продолжалъ упорно
обороняться: жители его терпѣли голодъ, но упорствовали въ пре¬
данности самозванцу. Долговременная осада утруждала однако и
осаждавшихъ, особенно иноземцовъ. 6 сентября Французы и ирланд¬
цы взбунтовались и ушли изъ лагеря, въ намѣреніи засѣсть въ Нев¬
скомъ городкѣ. Но, настигнутые шведами, они были разбиты и мно¬
гіе изъ нихъ взяты въ плѣнъ, другіе бѣжали въ Ревель, а 2 т. ир-
ландцовъ перешли къ русскимъ въ Ивангородъ. И сами шведы зара¬
зились духомъ своеволія, сильно роптали и предались побѣгамъ,
такъ что начальники ихъ были принуждены снять осаду Ивангорода
и удалиться въ Нарву. Но еще до того Горнъ съ шведскимъ отря
домъ разбилъ подъ Ямами Лисовскаго, который отступилъ къ
Гдову, а оттуда вмѣстѣ съ Просовецкимъ двинулся къ Пскову. Изъ
нихъ первый не хотѣлъ уклоняться отъ покорности Владиславу,
послѣдній—отлагаться отъ самозванца, и въ распряхъ между собою
они разошлись. Лисовскій съ 3 или 4 тысячами всякаго сброда
людей пошелъ къ Острову, а Просовецкій съ 14 т. донскихъ ка¬
заковъ остановился въ 20 верстахъ отъ Пскова.
Въ тоже время самозванецъ снова утвердился въ Калугѣ. Тщетно
Жолкѣвскій вызывалъ его къ покорности: ни онъ, ни Марина и
слышать не хотѣли объ отреченіи отъ мнимыхъ правъ своихъ. Почти
во всей Россіи холопья сторона или чернь была предана ему; изъ
Москвы многіе недовольные отъѣзжали къ нему; украинскіе и сѣвер¬
скіе города, незанятые поляками, не отлагались отъ него; мордов¬
ская земля также оставалась вѣрною ему. Для большаго охраненія
ея, онъ послалъ въ нее Кернозицкаго съ отрядомъ. Но послѣдній
былъ разбитъ подъ Шацкомъ княземъ Мосальскимъ, двинувшимся
противъ него изъ Мурома, а потомъ-воротившимся въ этотъ городъ,
считая себя безсильнымъ для покоренія мордовской земли.
Жолкѣвскій подъ Москвою продолжалъ принимать всѣ возмож¬
ныя мѣры для упроченія власти поляковъ. Его безпокоило еще со¬
сѣдство поляковъ Сапѣги, сомнительно покорныхъ и обычно свое¬
вольныхъ. Они домогались сначала быть впущенными въ Москву, а
потомъ идти въ рязанскую область; но Жолкѣвскій никакъ не могъ
допустить ихъ ни къ тому, ни къ другому, и наконецъ, послѣ дол¬
гихъ переговоровъ, склонилъ ихъ удовольствоваться обѣщаніемъ хо¬
датайства его передъ Сигизмундомъ, чтобы они были уравнены
въ жалованьѣ съ тушинскими поляками Зборовскаго, уже служивши¬
ми королю, а они обязались идти въ сѣверскую область, для отнятія
ея у самозванца, склоненные къ тому выдачей имъ изъ царской каз¬
ны 10,000 злотыхъ (столькихъ же нын. серебр. рублей). Сверхъ того,
многіе изъ частныхъ начальниковъ ихъ, пользовавшихся ихъ довѣ¬
ріемъ, получили по нѣскольку сотъ злотыхъ отъ Жолкѣвскаго, не
щадившаго ничего, лишь бы только избавиться отъ нихъ. Наконецъ
14 сентября они двинулись черезъ Боровскъ и Медынь къ Мосаль-
ску и Мещовску.
Избавясь отъ нихъ, Жолкѣвскій, въ силу договоръ, заключенна¬
го съ московскими боярами, долженъ былъ-бы отойти отъ Москвы къ
Можайску. Однако это не только казалось ему опаснымъ, но онъ на¬
противъ искалъ предлога водвориться въ Москвѣ. Такимъ предло¬
гомъ послужили ему нѣкоторыя смуты московской черни, клонившія-
ся къ призванію самозванца. Салтыковъ и другіе, подкупленные
поляками русскіе предатели стали внушать боярамъ, что только одно
присутствіе поляковъ въ Москвѣ могло избавить ихъ, бояръ, отъ
избіенія въ случаѣ торжества холопьей стороны. Испуганные этимъ
бояре сами стали просить Жолкѣвскаго расположить свое войско
въ Москвѣ. Обрадованный Жолкѣвскій 16 сентября послалъ рос-
писать въ ней квартиры для войска, что едва не произвело бунта;
народъ сталъ столпляться въ улицахъ, чтобы, помѣшать полякамъ
вступить въ городъ. Бояре, въ избѣжаніе кровопролитія, послали
просить Жолкѣвскаго отложить до времени занятіе Москвы. Это
смутило Жолкѣвскаго: отпустивъ передъ тѣмъ запорожцовъ въ
Украину, онъ имѣлъ при себѣ только иноземцовъ, отставшихъ отъ
Делагарди, и до 6 т. поляковъ — силы слишкомъ слабыя для того,
чтобы водвориться въ многолюдномъ городѣ, въ которомъ недобро¬
желатели поляковъ значительно превышали числомъ привержен-
цовъ ихъ. Поэтому, дабы не раздражить московской черни и обезопа¬
сить свое войско отъ внезапнаго народнаго возстанія, онъ предло¬
жилъ боярамъ позволить ему занять 4,300-ми чел. войскъ Дѣвичій
монастырь и близь-лежавшія подгородныя слободы. Бояре согласи¬
лись на это, хотя и неохотно; но патріархъ Гермогенъ рѣшитель¬
но воспротивился тому и, вмѣстѣ съ многими дворянами и служивы¬
ми людьми, полагалъ требовать, чтобы Жолкѣвскій, по принятому
имъ на себя обязательству, немедленно шелъ къ Калугѣ для истреб¬
ленія самозванца. Но Мстиславскій и прочіе бояре, опасаясь, что¬
бы московская чернь не передала Москвы самозванцу и не погубила
пхъ самихъ, воспротивились мнѣнію патріарха и наконецъ склонили
его на согласіе. Жолкѣвскій съ своей стороны отказался отъ на¬
мѣренія ограничиться занятіемъ Дѣвичьяго монастыря и пригород¬
ныхъ слободъ и ночыо съ 20 на 21 сентября скрытно и тихо ввелъ
въ Москву 800 пѣшихъ иноземцовъ и 3,500 поляковъ. Самъ онъ и
Гонсѣвскій съ пѣхотой расположились въ Кремлѣ, полкъ Зборов¬
скаго въ Китай-городѣ, въ сосѣдствѣ съ Кремлемъ, на посольскомъ
дворѣ и въ близь-лежавшихъ домахъ, а полкъ Казановскаго въ
Бѣломъ городѣ противъ Кремлевскихъ воротъ. Каждый полкъ стоялъ
въ ^совокупности и въ недальнемъ разстояніи одинъ отъ другаго.
На другой день утромъ чернь, покоряясь необходимости, молчала,
но была исполнена негодованія противъ бояръ и отвращенія къ ино¬
земному игу.
Изъ остальныхъ своихъ войскъ Жолкѣвскій ввелъ 4 роты ножа
Гонсѣвскаго въ Дѣвичій монастырь, а свой ножъ и полкъ Стру-
ся послалъ въ Можайскъ, Борисовъ и Верею, для охраненія сообще¬
ній своихъ съ королемъ. Еъ этимъ 2-мъ полкамъ бояре придали
русскій отрядъ подъ начальствомъ князя Воротынскаго.
Изъ 2,500 Делагардіевыхъ иноземцовъ Жолкѣвскій оставилъ
при себѣ только 800 чел. пѣхоты, которыхъ ввелъ съ собою въ
Кремль, и 150 чел. конницы, а всѣхъ остальныхъ отпустилъ обратно
въ ихъ землю, выплативъ имъ изъ царской казны, съ согласія бояръ,
жалованье за четверть года, такъ какъ на службу ихъ впередъ могъ
полагаться только въ случаѣ исправной уплаты имъ всѣмъ жало¬
ванья, денегъ же на это имѣлъ очень мало. Впрочемъ онъ принялъ
самыя тщательныя мѣры для удержанія своихъ войскъ въ Москвѣ
въ порядкѣ и для сохраненія въ ней общаго спокойствія. Умомъ,
ловкостью и привѣтливостью своими онъ успѣлъ привлечь къ себѣ
не только бояръ, но даже и самаго патріарха, и строптивыхъ, не¬
обузданныхъ стрѣльцовъ, которыхъ было больше, чѣмъ поляковъ, но
которыхъ онъ довелъ даже до того, что онн охотно приняли себѣ въ
главные начальники Гонсѣвскаго, назначеннаго боярами въ это
званіе, но настоянію Жолкѣвскаго.
Захваченная поляками, такимъ образомъ, безъ боя, Москва каза¬
лась спокойною, но жители ея, особенно чернь, негодовали на гос¬
подство въ ней поляковъ, до времени скрывая свое негодованіе.
Однако, не смотря на всѣ свои ловкія мѣры и пріязненныя отно¬
шенія къ москвичамъ всѣхъ сословій, Жолкѣвскій предвидѣлъ, что
при первой, можетъ быть очень скорой вѣсти о несогласіи короля
отпустить Владислава въ Москву, въ ней неминуемо вспыхнетъ
возстаніе. Поэтому онъ рѣшился лично удалиться изъ нея, дабы
уговорить короля исполнить договоръ, а съ другой стороны — сама¬
го себя спасти отъ гибели въ Москвѣ и отъ безславія. Бояре испу¬
гались и убѣждали его остаться, но онъ былъ непреклоненъ и, пере¬
давъ начальствованіе войскомъ Гонсѣвскому, выѣхалъ изъ Мос¬
квы, взявъ съ собою, по приказанію короля, низложеннаго царя Ва¬
силія и двухъ братьевъ его. Митрополитъ Филаретъ же н Васи¬
лій Голицынъ уже находились во власти Сигизмунда подъ Смо¬
ленскомъ. Выѣхавъ изъ Москвы 11 сентября, они съ дороги писали,
что королевскія войска осадили Осташковъ, разоряли окрестности
его, но, не могши взять его, разсѣялись по ржевскому и Зубцовскому
уѣздамъ и разоряли ихъ; что многіе русскіе дворяне пріѣзжаютъ подъ
Смоленскъ къ королю и, по волѣ его, присягаютъ уже не одному
Владиславу, но и Сигизмунду, и что послѣдній нѣсколько разъ
требовалъ отъ смолянъ, чтобы и они присягнули ему вмѣстѣ съ сы¬
номъ его, и, вслѣдствіе отказа ихъ, всѣми мѣрами старался взять
Смоленскъ. 7 октября московскіе послы пріѣхали кодъ Смоленскъ и
съ цими начались переговоры —1 и споры о томъ, отпускать-ди В л а-
дислава въ Москву тми нѣтъ. Одни изъ поляковъ были въ пользу
отпуска его, другіе—противъ него, и послѣдніе взяли верхъ. Но между
ними и послами никакъ не Могло состояться соглашенія. 30 октября
прибылъ нодъ Смоленскъ Жолкѣвскій и переговоры продолжались
въ присутствіи его, съ столь же малымъ успѣхомъ. Посламъ именемъ
короля объявляли, что прежде всего жители Смоленска должны бы¬
ли присягнуть королю и сыну его и впустить въ Смоленскъ польскія
войска, послѣ чего король уже изгонитъ самозванца, успокоитъ Рос¬
сію и введетъ сына своего въ Москву. Но послы никакъ не соглаша¬
лись на это, требуя точнаго исполненія договора, заключеннаго съ
Жолкѣвскимъ въ Москвѣ. Въ этихъ переговорахъ прошелъ весг.
ноябрь и даже декабрь мѣсяцы 1610 г.
Между тѣмъ 21 ноября войско Сигизмунда произвело новый при¬
ступъ къ Смоленску, взорвало башню п часть стѣны саженъ на 10,
три раза вторгалось въ городъ и три раза было отбито. Послѣ того
и осада. Смоленска, и переговоры между королемъ и его вельможами
съ одной стороны и между послами и московскими боярами—съ дру¬
гой не только не приводили ни къ какому соглашенію, во и напро¬
тивъ, вслѣдствіе происковъ поляковъ, поселили несогласіе и раздоръ
между послами и московскими боярами. Хотя большая часть ихъ
держалась Владислава, но иные склонялись на сторону Сигиз¬
мунда, а нѣкоторые даже самозванца.
Виною всей этой смуты были единственно Сигизмундъ и его
властолюбивая, коварная и недостойная политика. Не довольствуясь
избраніемъ сына своего на московскій престолъ, онъ хотѣлъ самъ
вступить на него: соглашался на предложеніе онаго Владиславу,
но подъ разными предлогами не отпускалъ послѣдняго въ Москву;
требовалъ прежде всего сдачи Смоленска, присяги его жителей ему
самому и впуска въ этотъ городъ польскихъ войскъ. Ни московскіе
'послы, ни Шеинъ никакъ не соглашались на это и первые, ведя въ,
этомъ смыслѣ переговоры, требовали немедленнаго прибытіяя Вла¬
дислава въ Москву, на основаніи договора, заключеннаго съ Жол¬
кѣвскимъ. Тщетно и этотъ послѣдній представлялъ Сигизмунду
очевидную невозможность ему царствовать въ Россіи и опасность
возбудить тѣмъ всеобщую въ ней войну. Сигизмундъ упорствовалъ
въ своей предвзятой мысли, хотѣлъ во что ни стало бы овладѣть
Смоленскомъ и надѣялся на легкое завоеваніе Россіи. Проникнувъ
его замыслы, Филаретъ, Василій Голицынъ и Шеинъ дали знать
въ Москву боярской думѣ н особенно патріарху Гермогену о
грозившей опасности. 80-ти-лѣтиій патріархъ, въ ревности своей къ
церкви, отечеству и ихъ независимости, разрѣшилъ Москву и всѣ
города отъ присяги Владиславу, разослалъ по всѣмъ городамъ
грамоты съ призывомъ къ защитѣ и спасенію щарства и отечества
и благословилъ Шеина на упорную оборону Смоленска (въ декабрѣ
1610 г.). Тщетны были и убѣжденія боярской думы, совѣтовавшей успо¬
коить умы и покориться волѣ Сигизмунда, и угрозы поляковъ, нахо¬
дившихся въ Москвѣ. Гермо генъ предалъ измѣнниковъ проклятію,
а всѣхъ вѣрныхъ сыновъ отечества призывалъ па защиту его. И они
съ безпримѣрнымъ единодушіемъ отозвались на призывъ Гермоге¬
на, стали вооружаться, сноситься между собою, не хотѣли призна¬
вать ни Сигизмунда, нн Владислава, п помышляли только объ
избавленіи отечества отъ власти поляковъ.
Между тѣмъ на сѣверо-западѣ и особенно на востокѣ Россіи дѣ¬
ла шли очень неблагопріятно для поляковъ. Въ Новгородъ былъ от¬
правленъ съ войскомъ изъ Москвы сынъ Михаила Салтыкова,
Иванъ, для охраненія этого города отъ шведовъ и првверженцовъ
самозванца. Новгородцы, на требованіе Ивана Салтыкова присяг¬
нуть Владиславу, отвѣчали, что присягнутъ ему только когда сне¬
сутся о томъ съ Москвою, а до тѣхъ поръ не впустятъ къ себѣ его,
Салтыкова. Псковичи убѣждали ихъ покориться лучше самозванцу,
чѣмъ Владиславу. Но они, снесшись съ Москвою, впустили Сал¬
тыкова въ Новгородъ только съ одними русскими людьми и при¬
сягнули Владиславу. Жители Торопца сдѣлали тоже, но жалова¬
лись, что поляки разоряли ихъ уѣздъ, а жители другихъ ближай¬
шихъ городовъ, видя это, рѣшились не присягать Владиславу и
отбиваться въ своихъ городахъ
На востокѣ было еще хуже: Казань и за нею Вятка явно присяг¬
нули самозванцу, съ тѣмъ, чтобы не ссылаться съ поляками, не слу¬
шаться ихъ и стоять н биться противъ нихъ до смерти; донскихъ,
волжскихъ, яицкихъ и терскихъ казаковъ и астраханскихъ стрѣль¬
цовъ помногу въ города не пускать и пхъ не слушаться, т. е. не
хотѣли ни поляковъ, нн казаковъ, что не предвѣщало ничего хоро¬
шаго для самозванцовъ, всегдашнихъ орудій казацкихъ, еще болѣе
чѣмъ польскихъ. Но пермичи оставались вѣрны своему выжида¬
тельному положенію, желая сноситься съ своими сосѣдями только о
соединеніи за православную вѣру противъ разорителей.
Впрочемъ недолго, по счастію, продлилось существованіе само¬
званца. Въ то время, когда онъ бѣжалъ отъ Жолкѣвскаго въ Ка¬
лугу, касимовскій царь перешелъ отъ него къ Владиславу, но по¬
томъ поѣхалъ въ Калугу повидаться съ сыномъ своимъ, находив¬
шимся при самозванцѣ, и какъ только прибылъ въ Калугу — былъ
утопленъ по приказанію послѣдняго. Тогда крещеный татаринъ
Петръ Урусовъ, начальникъ татарской стражи самозванца, по¬
клялся съ товарищами отмстить ему за смерть царя. И-го декабря
они, вызвавъ самозванца за городъ охотиться за зайцами, застрѣли¬
ли его и бѣжали въ стопи. Марина, беременная, требовала мщенія,
казаки бросились на сотни двѣ татаръ, лучшихъ мурзъ ихъ убили,
а дворы ихъ разграбили. Заруцкій и Григорій Шаховской хо¬
тѣли бѣжать, но были задержаны. А когда вскорѣ послѣ того Ма¬
рина родила сына Ивана, то хотя его и провозгласили цареви¬
чемъ, но самозванству уже былъ конецъ. Калужане, по требованію
московскаго правительства, присягнули Владиславу и приняли къ
себѣ князя Юрія Трубецкаго.
Такимъ образомъ 1610-й годъ окончился и 1611-й начался упор¬
нымъ и безразсуднымъ замысломъ Сигизмунда покорить Россію,
концомъ самозванца и самозванства — и возстаніемъ ближайшихъ
къ Москвѣ, съ сѣвера и востока, русскихъ городовъ за вѣру и оте¬
чество.
§ 99.
Бойна въ 16Ц году.—Сожженіе Москвы.—Взятіе Смоленска.
Смерть самозванца дала рѣшительный оборотъ дѣламъ въ Москвѣ
и Россіи и полную свободу дѣйствій русскимъ людямъ, вѣрнымъ сы¬
намъ своего отечества. Для нихъ остался уже одинъ врагъ—Сигиз¬
мундъ; противъ него, съ его поляками, устремились теперь всѣ ихъ
соединенныя усилія. Первымъ возсталъ Прокопій Ляпуновъ въ
Рязани (въ январѣ 1611 г.). Присягнувъ Владиславу, онъ былъ
вѣренъ ему до смерти самозванца и на имя его въ октябрѣ 1610 г.
взялъ Пронскъ у послѣдняго. Но по смерти самозванца, онъ воз¬
сталъ уже противъ Владислава, а съ нимъ за одно и Заруцкій,
отправившійся съ своими казаками въ Тулу. Города стали сносить¬
ся между и собою, увѣщевать другъ друга твердо стоять за вѣру и
отечество противъ общихъ враговъ — поляковъ. Первые подали го¬
лосъ жители разоренныхъ поляками смоленскихъ волостей, прислав¬
шіе свою жалобную грамоту жителямъ Москвы, а они разослали ее
по всѣмъ городамъ съ собственною увѣщательною грамотой. Затѣмъ
сильнѣе всѣхъ выступили нижегородцы и, снесшись съ Москвою п
патріархомъ, вмѣстѣ съ жителями Балахны цѣловали крестъ стоять
за московское государство, снеслись и съ Ляпуновымъ и Рязанью.
Къ нимъ присоединились Ярославль и многіе другіе города, и Пермь,
и Соловецкій монастырь, и Сумской острогъ, и вся Поморская область,
и Великій Новгородъ.
И однако, ие смотря на внезапно охватившія всѣхъ одушевленіе
и ревность къ очищенію государства отъ враговъ внѣшнихъ и вну¬
треннихъ, предпріятіе это не могло имѣть успѣха потому именно,
что въ главѣ его сталъ Прокопій Ляпуновъ. Человѣкъ страстный,
не могшій принесть свои личныя отношенія и стремленія въ жертву
общему дѣлу, притомъ, по понятіямъ того времени, худородный,
ненавидѣвшій людей высокородныхъ, стоявшихъ -за старину и
прежнее свое значеніе, онъ не только не хотѣлъ сдѣлать имъ ни¬
какой уступки, но даже унижалъ ихъ, а самъ величался передъ ни¬
ми своимъ положеніемъ главнаго вождя- народнаго ополченія и тѣмъ
возбуждалъ только негодованіе, вражду и смуту. Кромѣ того, нераз¬
борчивый въ средствахъ, онъ вздумалъ, для возстановленія порядка,
прибѣгнуть къ содѣйствію враговъ всякаго порядка — казаковъ
Заруцкаго, Просовецкаго, Трубецкаго, все—тушинскихъ вое¬
водъ, и даже самаго Сапѣги, объявившаго желаніе сражаться про¬
тивъ своихъ же поляковъ за православную вѣру! Такое не¬
чистое содѣйствіе въ такомъ чистомъ дѣлѣ — явленіе, возможное
только въ подобныя смутныя времена—могло ли обѣщать достиженія
успѣха? Къ счастію однако чудовищный союзъ съ Сапѣгой не со¬
стоялся: черезъ мѣсяцъ Сапѣга снова сталъ за Владислава. Но
казаки Заруцкаго изъ Тулы, Трубецкаго изъ Калуги и Просо¬
вецкаго изъ Суздаля соединились съ Ляпуновымъ и съ чисто-на¬
родными ополченіями, шедшими съннмъ изъ рязанской и сѣверской
областей, съ княземъ Литвиномъ-Мосальскимъ—изъ муромской,
съ княземъ Репнинымъ — изъ нижегородской, съ Артеміемъ Из¬
майловымъ — изъ суздальской, съ Нащокинымъ и князьями
Пронскимъ п Козловскимъ — изъ вологодской и поморской, съ
Мансуровымъ — изъ галицкой, съ Волынскимъ и княземъ Вол¬
конскимъ— изъ ярославской и костромской, съ Вельямино¬
вымъ—изъ Новгорода. Все это были многочисленныя земскія, на¬
родныя ополченія, преимущественно сѣверныхъ людей, рядомъ съ ко-
рыми казались странными казацкія рати, дотолѣ тушинскія, пред¬
водители которыхъ, кромѣ того, призываігн еще и запольныхъ или
застепннхъ казаковъ на жалованье!
Между тѣмъ въ Москвѣ бояре боярской думы, по предложенію
Салтыкова съ товарищами, написали грамоты: Сигизмунду —
чтобъ онъ отпустилъ Владислава, Филарету и Голицыну —
чтобъ они отдались во всемъ на волю короля, а Ляпунову—чтобы
онъ не затѣвалъ возстанія й не собиралъ войскъ! Патріархъ
Гермогенъ не только отказался подписать эти,грамоты, но и объ¬
явилъ, что напашетъ грамоты королю — чтобы сынъ его принялъ
православную вѣру, а поляки вышли изъ Москвы, въ' против¬
номъ же случаѣ разрѣшитъ всѣхъ отъ присяги Владиславу и
благословитъ ихъ идти къ Москвѣ и умереть за православную вѣру.
Не смотря на то, грамоты бояръ были отправлены безъ подписи
патріарха, и 23 декабря привезены подъ Смоленскъ и переданы по¬
сламъ, съ строгимъ приказаніемъ немедленно исполнить ихъ. Но
послы рѣшительно воспротивились тому и долго не соглашались ни
на какія убѣжденія и доводы Спгизмундовыхъ вельможъ.
Возстаніе въ московскомъ государствѣ противъ Владисл ава все
росло и усиливалось, и сами поляки своими поступками еще болѣе
способствовали тому. Украинскіе города: Орелъ, Волховъ, Бѣлевъ,
Карачевъ, Алексинъ и др. по смерти самозванца присягнули Вла¬
диславу, однако, не смотря на то, поляки выжгли ихъ и жителей
ихъ частію перебили, частію увели въ плѣнъ. Гонсѣвскій послалъ
отрядъ запорожскихъ казаковъ въ рязанскую область задерживать
движеніе Ляпунова къ Москвѣ. Отрядъ этотъ, соединясь съ Сум-
буловымъ, преданнымъ Владиславу, осадилъ Ляпунова въ
ІІронскѣ, но, услыхавъ о движеніи противъ него князя Пожар¬
скаго съ коломенцамп и рязанцами изъ Зарайска, отступилъ отъ
ПронскІЕЦ а Ляпуновъ отправился въ Рязань. Вскорѣ самъ Пожар¬
скій былъ осажденъ въ Зарайскѣ тѣми же казаками и С умб у ло¬
вимъ, но сдѣлалъ вылазку, выбилъ ихъ изъ острога и разбилъ на¬
голову такъ, что казаки бѣжали въ Украину, а Сумбуловъ къ
Москвѣ.
Здѣсь Гермогена, бывшаго душою народнаго возстанія, бояре,
по вліянію Салтыкова, заключили подъ строгую стражу, а поляки,
хотя и видѣли себя окруженными негодовавшимъ народомъ, не пе¬
реставали, какъ нарочно, болѣе и болѣе оскорблять и ожесточать
его, держа Москву въ строгомъ осадномъ положеніи, а жителей ея—
въ величайшемъ стѣсненіи. 17 марта, въ вербное воскресеніе, они
освободили Гермогена для обычнаго шествія на ослѣ, но никто
изъ народа не пошелъ за вербой, потому что разнесся слухъ, будто
Салтыковъ и поляки хотѣли въ это время убить патріарха и пере¬
бить невооруженный народъ. Дѣйствительно, на всѣхъ площадяхъ
стояли на-готовѣ конныя и пѣшія польскія роты. По свидѣтельству
поляковъ - очевидцовъ, Салтыковъ хотѣлъ напасть на москвичей
прежде, нежели Ляпуновъ придетъ на помощь имъ, чего ожидалъ
19 марта, во вторникъ на страстной недѣлѣ. Къ этому дню поляки
и начади готовиться, встаскивая пушки на башни Кремля и Китая-
города. Между тѣмъ въ московскія слободы тайно пробрались рат¬
ники Ляпунова, а также Пожарскій, Бутурлинъ и Колтовской,
чтобы поддержать москвичей въ случаѣ схватки ихъ съ поляками.
Утро вторника 19-го марта началось тихо и спокойно; но вскорѣ на
рынкѣ затѣялась ссора и драка между поляками й народомъ;
нѣмецкій отрядъ въ Кремлѣ, думая, что началось народное воз¬
станіе, бросился въ Китай-городъ и началъ избивать безоруж¬
ный народъ; поляки послѣдовали его примѣру — и въ Китаѣ-
городѣ погибло до 7 тыс. чел. Но въ Бѣломъ-городѣ русскіе успѣли
собраться и вооружиться, ударили въ набатъ, загородили улицы и
стали стрѣлять въ поляковъ и нѣмцовъ, бросать въ нихъ каменья,
бревна, доски и т. п. На Срѣтенкѣ поляки и нѣмцы были останов¬
лены Пожарскимъ и его ратниками, которые, соединясь съ пушка¬
рями, отразили непріятеля, опрокинули его въ Китай-городъ и
устроили острожекъ у Введенія на Лубянкѣ. Между тѣмъ Бутур¬
линъ стоялъ у Яузскихъ воротъ, аКолтовской на Замоскворѣчьѣ.
Тогда поляки и нѣмцы, загнанные въ Китай-городъ и Кремль и со
всѣхъ сторонъ охваченные возставшимъ народонаселеніемъ Москвы,
придумали адское средство избавиться отъ своихъ враговъ, именно—
зажечь Москву! Первыя попытки не удались, но наконецъ поляки
успѣли поджечь городъ въ разныхъ мѣстахъ, поднялся сильный вѣ¬
теръ и къ вечеру огонь охватилъ весь Бѣлый-городъ. % Утромъ
слѣдующаго дня, въ среду 20-го марта поляки совѣтовались, что
дѣлать? —и сами бояре присовѣтовали имъ зажечь Замоскворѣчье,
не огражденное стѣнами и изъ котораго поэтому легко было уйти
или получать помощь извнѣ! Но на Замосковорѣчьѣ поляки встрѣ¬
тили сильное сопротивленіе въ стрѣлецкихъ слободахъ со стороны
стрѣльцовъ; однако наконецъ успѣли поджечь н Заыосковорѣчье. Съ
другой стороны они напали на Пожарскаго, который цѣлый день
отбивался отъ нихъ изъ своего острожка, но наконецъ былъ изра¬
ненъ и отвезенъ въ Троицкій монастырь (а оттуда въ свою Пурец-
кую волость). Вся Москва была въ огнѣ н жители ея были принуж¬
дены выйти изъ нея, въ жестокій морозъ, въ поле. Въ великій чет¬
вергъ, 21-го марта, нѣкоторые изъ москвичей пришли къ Гонсѣв-
скому просить пощады: онъ велѣлъ имъ снова присягнуть Влади¬
славу,, а войскамъ своимъ—прекратить военныя дѣйствія. f
Въ великую пятницу, 22-го марта, узнавъ, что въ Москвѣ прибли¬
жался Просовецкій съ 30 т. войскъ, Гонсѣвскій выслалъ противъ
него Зборовскаго и Струся. Просовецкій, потерявъ въ стычкѣ
съ ними около 200 казаковъ, засѣлъ за-гуляй-городами, на которые
поляки не отважились напасть и ушли въ Москву. Просовецкій
также отступилъ на нѣкоторое разстояніе, гдѣ дождался прибытія
Ляпунова, Заруцкаго и другихъ воеводъ. Въ понедѣльникъ на
святой недѣлѣ, 25 марта, все народное ополченіе, числомъ до 100 т.
чел., подступило къ Москвѣ и расположилось близъ Симонова мо¬
настыря, оградивъ себя гуляй-городами. Нѣсколько дней спустя,
Гонсѣвекій вывелъ всѣ свои войска изъ Москвы противъ русскаго
стана, но русскія ополченія не вышли изъ него. Тогда Гонсѣвскі®
послалъ нѣмцовъ выбить русскихъ стрѣльцовъ изъ деревни, нахо¬
дившейся возлѣ русскаго стана, но стрѣльцы отразили нѣмцовъ съ
урономъ и стали наступать на нихъ и на поляковъ, при чемъ^кон-
ница послѣднихъ была принуждена спѣшиться и вступить въ пере¬
стрѣлку съ стрѣльцами. Русская конница во все это время не выѣз¬
жала изъ стана, но выступила изъ него, когда поляки начали отсту¬
пать къ Москвѣ. Поляки обратились назадъ, чтобы отразить ее, но
она укрылась въ свой станъ. И снова поляки начали отступать, а
русская конница наступать на нихъ, и такимъ образомъ поляки съ
большимъ трудомъ едва успѣли отступить въ Москву и затѣмъ уже
не выходили изъ нея.
Русское же народное ополченіе 1-го апрѣля подступило къ стѣ¬
намъ Бѣлаго-города и Ляпуновъ сталъ у Яузскихъ воротъ, Тру¬
бецкой и Заруцкій противъ' Воронцовскаго. поля, костромскіе и
ярославскіе воеводы у Покровскихъ воротъ, Измайловъ у Срѣтен¬
скихъ, а Мосальскій у Тверскихъ. Въ слѣдующіе четыре дня они
заняли большую часть стѣнъ Бѣлаго-города, незамѣтно для поля¬
ковъ, у которыхъ осталось въ этихъ стѣнахъ только 5 башень съ
воротами. Съ 6 апрѣля начались ежедневныя схватки и стычки; Ля¬
пуновъ храбростью и распорядительностью своими превосходилъ
всѣхъ русскихъ воеводъ и былъ вездѣ; полякамъ же пришлось
очень плохо: всѣ ворота въ стѣнахъ Бѣлаго-города были отняты у
нихъ и, осажденные въ Китаѣ-городѣ и въ Кремлѣ, они терпѣли
сильный голодъ и должны были съ боя добывать продовольствіе себѣ
и лошадямъ*
Въ началѣ мая на Поклонной горѣ расположился лагеремъ Са¬
пѣ га съ своими польскими ротами и сначала завелъ перегово¬
ры съ русскими народными вождями, а противъ поляковъ Гонсѣв-
скаго сталъ обнаруживать непріязненныя цамѣреніи. Но потомъ,
не сойдясь съ русскими воеводами, онъ напалъ на нихъ, былъ от¬
битъ и передался на сторону Гонсѣвскаго. Однако послѣднему
было мало пользы отъ него и вскорѣ поляки Сапѣги, соску часъ
стоять подъ Москвою, гдѣ нечего было грабить, пошли къ Переяслав-
лю-Залѣсскому. Гонсѣвекій отпустилъ съ ними и часть своихъ
войскъ, почему или зачѣмъ именно—неизвѣстно, но вѣроятно пото¬
му, что продовольствія у него было слишкомъ мало. И войскъ послѣ
того у него осталось также очень немного—тысячи 3 съ небольшимъ,
не считая очень малаго числа нѣмцовъ и польской пѣхоты. Чтобы
скрыть отъ осаждавшихъ такое ничтожное число войскъ своихъ, по¬
ляки стали распускать слухъ, будто литовскій гетманъ Ходкѣвичь
идетъ на помощь имъ съ большими силами, и утѣшая себя мыслію,
что русскіе повѣрятъ этой нелѣпости и испугаются, начали даже, буд¬
то въ знакъ радости, стрѣлять изъ пушекъ и ружей. Но осаждавшіе
не поддались этой "хитрости, зная лучше поляковъ, шелъ-ли кто къ
нимъ на помощь или нѣтъ, и изъ самой стрѣльбы ихъ понявъ, что
ихъ оставалось въ осадѣ уже очень немного и они были въ боль^
гаомъ страху. А между тѣмъ какъ они, успокоивъ себя стрѣльбой,
въ ночь съ 21 на 22 мая разошлись по домамъ и заснули спокойно,
осаждавшіе за три часа до разсвѣта приставили къ стѣнамъ Китая-
города лѣстницы и полѣзли по нимъ. Сторожъ на одной изъ башенъ
поднялъ тревогу, ударили въ набатный колоколъ — и осаждавшіе,
видя, что они открыты, съ крикомъ бросились на стѣны. Однако
поляки успѣли избѣжать по тревогѣ изъ домовъ и сбить осаж¬
давшихъ со стѣнъ. Тогда осаждавшіе обратились въ другую сторо¬
ну—къ башнямъ и воротамъ Бѣлаго-города, и въ продолженіи дня
22 мая-успѣли овладѣть всѣми ими. А на другое утро 2В мая они
обложили пѣмцовъ въ Дѣвичьемъ монастырѣ и принудили ихъ
сдаться.
На помощь же Гонсѣвекому не шелъ никто, ни литовскій гет¬
манъ Ходкѣвичь, ни кто-либо другой. Сигизмунду въ эго время
было не до Москвы: ему нужно было прежде всего покончить нако¬
нецъ съ Смоленскомъ, который онъ такъ жалко и безуспѣшно осаж¬
далъ уже 1 годъ и 8 мѣсяцовъ (съ сентября 1609 г.). Все это время
и особенно зимою 16,0/п гг. онъ терялъ время въ безплодныхъ н
унизительныхъ для своего достоинства переговорахъ съ московскимъ
правительствомъ и его посольствомъ, считая, между тѣмъ, дѣломъ
крайней необходимости, пользы Польши и собственной чести взять Смо¬
ленскъ какими бы то ни было средствами. Означенные переговоры
продолжались до 12 апрѣля, и такъ какъ русскіе послы, кромѣ
прежнихъ свопхъ условій, ни на что не соглашались, то ихъ (Фила¬
рета., Голицына и проч.) насильно-повезли плѣнниками въ Поль¬
шу, ограбивъ и оскорбивъ ихъ передъ тѣмъ. Покончивъ съ ппми,
положили рѣшить п съ осажденными смолянами. Положеніе ихъ бы¬
ло ужасно: за неимѣніемъ у нихъ соли, цинга произвела между ни¬
ми такое опустошеніе, что изъ 80 т. ихъ, считавшихся въ началѣ
осады, оставалось едва ’І,,;,, т. е. 8 т., и все-таки оіш и не думали
сдаваться. Но одинъ перебѣжчикъ отъ нихъ указалъ осаждавшимъ
часть городской стѣны, построенную на-скоро, въ сырую осеннюю
пору и потому непрочную. Туда и былъ обращенъ огонь пушекъ,
стѣна тутъ была разбита и ночыо на'З іюня поляки повели на этотъ
проломъ нриступъ и ворвались въ городъ. Шепнъ съ 15 товарища¬
ми, стоявшій в'ь проломѣ, объявилъ, что скорѣе умретъ, чѣмъсдаст-
ся кому-нибудь изъ простыхъ воиновъ—и сдался Якову Потоцко¬
му. Оставшіеся же смоляне заперлись' въ соборѣ и, зажегши нахо¬
дившійся въ погребахъ подъ нимъ порохъ, взорвали себя на воздухъ.
Геройскаго защитника Смоленска—Шеина сначала допрашивали по
27 допроснымъ пунктамъ, а потомъ отправили плѣнникомъ въ Лит¬
ву, гдѣ держали въ тѣсномъ заключеніи.
По взятіи наконецъ Смоленска, казалось бы, что Сигизмунду
слѣдовало немедленно же и посаѣшно идти къ Москвѣ. Но, вмѣсто
того, онъ былъ принужденъ распустить войско и отправиться на -
сеймъ въ Варшаву. Здѣсь, въ торжествахъ по случаю взятія Смо¬
ленска, забыли, что въ Москвѣ горсть поляковъ была осаждена
многочисленнымъ непріятелемъ. Сигизмундъ только извѣстилъ
Мстиславскаго и членовъ боярской думы въ Москвѣ о взятіи Смо¬
ленска — будто бы по необходимости, изъ-за какого-то ничтожнаго
предлога. Бояре же отвѣчали ему на это самымъ подобострастнымъ и
недостойнымъ образомъ, называя себя «вѣрными подданными его»
и прибавляя, что нѣсколько разъ писали къ возставшему ополченію
съ увѣщаніемъ обратиться, но что «тѣ воры отъ воровства сво¬
его не перестаютъ, къ его государевой милости не обраща
ются» и нр. т. п., и наконецъ, что начальники ополченія послали къ
шведамъ просить у ихъ короля сына его въ московскіе государи.
Это было справедливо, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, тѣже начальники дол¬
жны были подумать, какъ устроить временное правительство и ввести
какой-нибудь порядокъ въ управленіе войскомъ и землею. Съ этою
цѣлью, 30 іюня всѣ чины и люди народнаго ополченія сообща при¬
говорили и выбрали въ правители, съ временною властью, бояръ и
воеводъ (тушинскихъ) Трубецнаго и Заруцкаго и думнаго дворя¬
нина и воеводу Ляпунова, и въ приговорѣ опредѣлили, какъ имен¬
но имъ управлять войскомъ и землею. Но въ трехъ правителяхъ бы¬
ла, но словамъ лѣтописи, «великая ненависть и гордость, другъ пе¬
редъ другомъ честь и начальство получить желали и ни одинъ мень¬
ше другаго быть не хотѣлъ, а всякій хотѣлъ одинъ владѣть». Болѣе
всѣхъ возгордился Ляпуновъ, болѣе всѣхъ ненавидѣлъ его Заруц-
кій, Трубецкому же отъ нихъ никакой чести не было. Такимъ об¬
разомъ въ станѣ народнаго ополченія было собственно не троевлас-
тіе, а двоевластіе (или, какъ нѣкогда у римлянъ, не тріумвиратъ,
а дуумвиратъ), и одинъ изъ двухъ, Ляпуновъ или Заруцкій,
долженъ былъ одолѣть. А какъ приговоръ былъ направленъ противъ
казаковъ и поэтому не любъ имъ и Заруцвому, то они и начали
думать, какъ бы убить Ляпунова. Поводъ къ тому не замедлилъ
представиться. У Ниволо-Угрѣшскаго монастыря Плещеевъ схва¬
тилъ 20 казаковъ и бросилъ ихъ въ Москву-рѣку; другіе казаки вы-
тащили ихъ изъ рѣки, привели въ свой таборъ, собрали кругъ и хо¬
тѣли убить Ляпунова. Послѣдній уѣхалъ изъ стана, чтобы бѣжать
въ рязанскую область, но казаки воротили его въ станъ. Гонсѣв-
скій воспользовался тѣмъ и подослалъ въ русскій станъ подложную
грамоту отъ имени Ляпунова, о намѣреніи его, будто бы, истребить
всѣхъ казаковъ. Послѣдніе, подстрекаемые Зару цк имъ, взволнова¬
лись и—убили Ляпунова. *•
Смерть его разрушила народное ополченіе: тѣ изъ него, которые,
имѣя вождемъ Ляпунова, правдою служили вѣрѣ и отечеству, разо¬
шлись по своимъ городамъ. Заруцкій и Трубецкой съ казаками
остались подъ Москвою, но присягнули новому самозванцу—бѣглому
діакону Исидору, принявшему въ Псковѣ имя царевича Димит¬
рія. Казань и вятскіе города провозгласили царемъ сына Марины,
а Новгородъ—сына шведскаго короля Карла IX и младшаго брата
Густава-Адольфа, Филиппа, и передался генералу Делагарди.
Это произошло слѣдующимъ образомъ: въ концѣ 1610 г. и въ началѣ
1611 г. шведы имѣли мало успѣха, взяли Корелу, но потеряли Ла¬
догу и не успѣли взять приступомъ ни ея обратно, ни Орѣшка. Въ
мартѣ 1611 г. Делагарди приблизился къ Новгороду, сталъ въ 7
верстахъ отъ него у Хутынекаго монастыря и послалъ спросить у
новгородцовъ: друзья они или враги шведамъ и хотятъ-ли соблюдать
выборгскій договоръ? Новгородцы отвѣчали, что это зависитъ не отъ
нихъ, а отъ будущаго московскаго государя. Карлъ IX писалъ на¬
чальникамъ народнаго ополченія, чтобы они не выбирали чужого
государя, а выбрали бы своего. Въ отвѣтъ на это, пріѣхавшій въ
Новгородъ отъ Ляпунова воевода Василій Ивановичъ Бутур¬
линъ, ненавидѣвшій поляковъ, но подружившійся въ Москвѣ съ Де¬
лагарди, объявилъ послѣднему, будто вся русская земля проситъ
шведскаго короля дать ей въ государи одного изъ своихъ сыновей.
Начались переговоры: шведы требовали прежде всего денегъ и го¬
родовъ, а въ Новгородѣ между Бутурлинымъ и прежнимъ воево¬
дой княземъ Одоевскимъ было несогласіе, мѣшавшее послѣднему
принять мѣры для безопасности города. Бутурлинъ ссылался съ
шведами, даже и тогда, когда Делагарди переправился черезъ
Волховъ и сталъ у Колмовскаго монастыря. Между ратными и по¬
садскими людьми также не было согласія, и послѣдніе перебрались
съ имуществомъ въ городъ. 8 іюля Делагарди произвелъ приступъ,
но, послѣ жестокаго боя, не успѣлъ ворваться въ городъ, а Бутур¬
линъ приказалъ сжечь посады. Семь дней послѣ того шведы не
предпринимали ничего, изъ новгородцовъ же одни молились Богу, а
другіе предались пьянству и оплошности. Одинъ русскій плѣнникъ
у шведовъ вызвался ввести ихъ въ шгохо-оберегаемый городъ и ночью
на 16 іюля ввелъ ихъ въ Чудинцовскія ворота, такъ что даже ни¬
кто не видалъ того и жители только тогда узнали, что шведы въ
городѣ, когда послѣдніе начали избивать стражей по стѣнамъ и •
дворамъ. Первое, но непродолжительное сопротивленіе шведы встрѣ¬
тили на площади, со стороны Бутурлина съ отрядомъ войскъ.
Бутурлинъ вышелъ изъ города, а казаки и стрѣльцы ограбили
при этомъ лавки и дворы. Другое, сильное, но безполезное сопротив¬
леніе оказали шведамъ человѣкъ 40 казаковъ съ 4-мя предводителя¬
ми—въ одномъ мѣстѣ, и Софійскій протопопъ Аммоеъ—на своемъ
дворѣ съ нѣсколькими новгородцами. Тѣ и другіе защищались до
послѣдней крайности, и всѣ погибли. Это были послѣдніе защитни¬
ки Новгорода, и митрополитъ Исидоръ и князь Одоевскій посла¬
ли договариваться съ Делагарди. Первымъ условіемъ была при¬
сяга новгородцовъ шведскому принцу Филиппу, а Делагарди обя¬
зался не разорять Новгорода, былъ впущенъ въ Кремль и заклю¬
чилъ договоръ между Швеціей и однимъ Новгородомъ, хотя обяза¬
тельный и для московскаго государства, но который послѣднее ни¬
какъ не могло бы принять въ такомъ видѣ.
Въ Псковѣ по прежнему происходили смуты, раздоры и побоища
между именитыми гражданами, хотѣвшими законнаго правительства,
и между чернью и стрѣльцами, признававшими самозванцовъ, свое¬
вольничавшими и буйствовавшими. Потомъ новгородцы съ шведами
и Лисовскій съ другой стороны стали разорять и грабить псков¬
скія волобти. А въ мартѣ 1611 г. пришелъ изъ Ливоніи подъ Пе¬
чоры литовскій гетманъ Ходкевичь, 6 недѣль стоялъ подъ Печо-
рами, произвелъ 7 неудачныхъ приступовъ и разорялъ окрестности.
23 марта въ Ивангородѣ явился новый самозванецъ, бѣглый діаконъ
Исидоръ, и казаки изъ Пскова вышли къ нему. Въ Псковѣ воеводъ
не было и дѣла ратныя и земскія производилъ дьякъ Луговскій
съ посадскими помощниками. Они послали просить номойщ у под¬
московныхъ воеводъ, но послѣдніе не могли оказать Пскову ника¬
кой помощи, потому что по смерти Ляпунова, какъ сказано выше,
народное ополченіе разрушилось и русскіе разошлись, а остались
восторжествовавшіе казаки. 4 (14) августа подъ Москву снова при¬
шелъ С а пѣга съ продовольственными запасами, сталъ сражаться
съ ополченцами со стороны поля, а поляки сдѣлали вылазку изъ Бѣ¬
лаго города, но неудачную. На другой день полякамъ Сапѣ г и уда¬
лось переправиться черезъ Москву- рѣку и снабдить продоволь¬
ствіемъ поляковъ, осажденныхъ въ Кремлѣ и Китаѣ-городѣ, которые,
съ своей стороны, опять сдѣлали вылазку и взяли съ боя четверо
воротъ въ Бѣломъ городѣ. Самый жаркій бой былъ за Никитскія
*
ворота, но поляби удержали ихъ за собою, а ополченцы—Тверскія.
По показаніямъ поляковъ, на ополченцовъ напалъ, будто бы, такой
страхъ, что они не только не попытались снова овладѣть потерян¬
ными воротами, hç и плохо стерегли даже остававшіяся въ ихъ вла¬
сти. Между тѣмъ у самихъ поляковъ не было никакой дисциплины.
Когда тѣ изъ нихъ, которые цѣлый день сражались при овладѣніи
воротами, послали просить у Гонсѣвскаго присылки свѣжихъ хо¬
ругвей на стѣну ихъ, ни одна изъ нихъ не двинулась, не смотря
на приказанія Гонсѣвскаго. На другой день послѣдній и Са¬
нѣ га, каждый съ своей стороны, объявили своимъ войскамъ, что
они должны всѣми силами въ одно время напасть на ополченцовъ,
первый — въ городѣ, а второй — съ поля. Но войска Гонсѣвскаго
не послушались его и не пошли. Вскорѣ Сапѣ г а заболѣлъ и 4 (14)
сентября умеръ въ Кремлѣ. 27 сентября (6 октября) подъ Москву
пришелъ наконецъ Ходкевичь съ войскомъ, сталъ у Андроніева
монастыря и имѣлъ нѣсколько стычекъ съ ополченцами, но не очень
удачныхъ, по свидѣтельству самихъ поляковъ. Они объясняютъ при¬
чину этого тѣмъ, что Потоцкій не хотѣлъ, чтобы слава покоре¬
нія Москвы досталась Ходкевичу, отчего между ними произошла
вражда и въ войскѣ Ходкевича образовались двѣ партіи, одна за
него, другая за Потоцкаго; притомъ поляки не хотѣли повиноваться
Ходкевичу, какъ литовскому гетману. Да и силы Ходкевича
были ничтожны—не болѣе 2 т. чел., къ тому еще ослабленныхъ нрав¬
ственна раздорами, физически—военными трудами похода въ Ли¬
воніи и состоявшихъ изъ одной конницы безъ пѣхоты., Такъ прошла
осень, а когда наступила зима, у поляковъ недостало ни продо¬
вольствія для людей, ни Фуража для лошадей, и за сѣномъ нужно
было посылать далеко подъ прикрытіемъ вооруженныхъ отрядовъ.
Вслѣдствіе того Ходкевичь отступилъ отъ Москвы къ монастырю
Рогачеву, въ 20 верстахъ отъ Ржевы, между р.р. Волгой и Пугой.
Съ нимъ отошло немало поляковъ изъ Кремля и Китая-города;
тѣмъ же изъ нихъ, которые остались въ Москвѣ, равно и добро¬
вольно оставшимся съ ними охотникамъ изъ дружинъ Сапѣги, бы¬
ло положено особенное жалованье, подъ залогъ нѣкоторыхъ
сокровищъ изъ царской казны! Московскіе бояре въ Кремлѣ,
полагая, что только одно немедленное прибытіе Сигизмунда или
Владислава могло спасти ихъ, въ началѣ октября отправили къ
первому новое посольство, потому что прежнее дѣйствовало, будто бы,
не по тому наказу, который былъ данъ ему. Въ грамотѣ къ Сигизмун¬
ду отъ Арсенія архіепископа Архангельскаго (родомъ грека, ко¬
торому было поручено служить въ Архангельскомъ соборѣ и кото¬
рый находился въ главѣ кремлевскаго духовенства, такъ какъ па¬
тріархъ Гермогенъ находился въ заключеніи въ темницѣ), отъ всего
освященнаго собора, бояръ, окольничихъ и пр., эти бояре, окольни¬
чіе и пр. не устыдились назвать себя вѣрными подданными Си¬
гизмунда!—Казацкое ополченіе Трубецкаго пЗаруцкаго,остав¬
шееся, по смерти Ляпунова, въ Бѣломъ городѣ и другихъ частяхъ
Москвы, за исключеніемъ Кремля и Китая-города, по прежнему при¬
давало себѣ видъ будто бы пришедшаго сражаться за православ¬
ную вѣру противъ поляковъ и литовцовъ. Но истинно-русскіе люди,
вѣрные сыны отечества, справедливо смотрѣли и на казаковъ, и на
поляковъ и литовцовъ, какъ на враговъ его, не считали дѣло спа¬
сенія его погибшимъ и всячески старались, чтобы между ними были
совѣтъ и соединеніе, чтобы никакой перемѣны не допускать до
избранія царя всею землей и до возстановленія законнаго порядка,
казаковъ же въ города не пускать и государя, ими одними избран¬
наго, не признавать. Прежде къ этому призывалъ всѣхъ Гермогенъ,
а теперь, когда онъ былъ въ заключеніи — Троицкой-Сергіевской
лавры архимандритъ Діонисій и келарь Авраамій Палицынъ.
Послѣдній уже извѣстенъ своими подвигами по оборонѣ лавры и
послѣ того; первый же былъ строгій инокъ, вѣрный сынъ отечества,
человѣкъ съ необыкновенною силою характера. По его увѣщанію,
все начальство и вся братія лавры дали въ ней пріютъ всѣмъ сте¬
кавшимся въ нее людямъ, жестоко пострадавшимъ отъ поляковъ и
казаковъ, раненымъ, больнымъ, ограбленнымъ, строили для нихъ
въ монастырѣ и вокругъ него жилые и страннопріимные дома и
больницы; женщины шили и мыли бѣлье живымъ, саваны умершимъ,
а въ келліи архимандрита писцы непрестанно писали и разсылали
по городамъ увѣщательныя грамоты, призывая всѣхъ къ очищенію
родной земли отъ враговъ ея. Еще лѣтомъ 1611 г. такого рода гра¬
моты были разосланы Діонисіемъ въ Казань, во всѣ низовые горо¬
да, въ Вологду, Пермь, Поморье, Новгородъ, увѣщевая, умоляя ихъ
не мѣшкая присылать къ Москвѣ служилыхъ, ратныхъ людей и по¬
собія деньгами. 6 октября Діонисій разослалъ новыя грамоты,
увѣдомляя, что дворяне, боярскія дѣти и всякіе служилые люди Ка¬
ширы, Калуги, Тулы и другихъ замосковныхъ городовъ уже пришли
къ Москвѣ, изъ сѣверныхъ городовъ поспѣшно идутъ къ ней, а изъ
другихъ собираются въ Переяславлѣ-Залѣсскомъ, чтобы также идти
туда, и увѣщевая всѣ прочіе города скорѣе слѣдовать ихъ примѣру.
Хотя Діонисій и прочія. власти лавры знали доведеніе казаковъ
въ Москвѣ и подъ Москвою, но знали и то, что все-таки они дер¬
жали поляковъ въ Кремлѣ и Китаѣ-городѣ въ осадѣ и успѣшно
сражались съ ними, и потому считали своею обязанностью призы¬
вать на помощь имъ русскія земскія ополченія.
Троицыя грамоты не могли остаться и не остались безъ дѣйствія:
вездѣ, куда только онѣ достигли, всѣ сословія народныя были охот¬
но готовы встать, какъ одинъ человѣкъ, на спасеніе родной земли,
на очищеніе ея отъ враговъ, а передъ тѣмъ—на нравственное очи¬
щеніе самихъ себя, для чего наложили на себя строгій постъ.
Вскорѣ все было готово, 'ждали только начала движенія....
И оно обнаружилось прежде всего въ Нижнемъ-Новгородѣ. Здѣсь
правительственными лицами была: воеводы князь Василій Андрее¬
вичъ Звенигородскій и Андрей Семеновичъ Алябьевъ, стряп¬
чій Биркинъ, дьякъ Семеновъ, а въ числѣ земскихъ старостъ—
Козьма Мининъ-Су хору кій, ремесломъ мясной торговецъ. Когда
въ октябрѣ 1611 г. въ Нижнемъ-Новгородѣ была получена Троиц¬
кая грамота, Мининъ предложилъ прочесть ее передъ всѣми жи¬
телями въ соборѣ и, по прочтеніи ея, сказалъ: «захотимъ помочь москов¬
скому государству, такъ не жалѣть намъ имѣнія своего, не жалѣть
йичего, дворы продавать, женъ и дѣтей закладывать и бить челомъ
—кто бы вступился за истинную православную вѣру и былъ у насъ
начальникомъ. Сами мы неискусны въ ратномъ дѣлѣ, такъ ста¬
немъ кличъ кликать полольныхъ служилыхъ людей. Я, убогій, съ това¬
рищами своими, всѣхъ насъ 2,500 человѣкъ, а денегъ у насъ въ сборѣ
1,700 р.; брали третью деньгу, у меня было 300 р., и я 100 р. въ сбор¬
ныя деньги принесъ; тоже и вы всѣ сдѣлайте». — «Будь такъ!» за-
- кричали всѣ и начался сборъ. Надобно было найти .воеводу: въ это
время въ суздальскомъ уѣздѣ, въ своей Пурецкой волости жилъ и
лечился отъ ранъ извѣстный стольникъ и воевода князь Димитрій
Михайловичъ Пожарскій. Мининъ снесся съ нимъ., уговорилъ
его и указалъ на него народу. Отправили къ нему посланныхъ; П о-
жарскій сказалъ имъ, что радъ и готовъ, но чтобъ они выбрали
ему помощника изъ посадскихъ людей. Ему отвѣчали, что у нихъ
въ городѣ такого человѣка нѣтъ, но онъ указалъ имъ на Минина.
Нижегородцы стали просить Минина: «соглашусь»—отвѣчалъ онъ—
«если напишете приговоръ, что будете во всемъ послушны и покор¬
ны и ратнымъ людямъ деньги давать». Мининъ написалъ въ при¬
говорѣ прежнія слова свои и, когда нижегородцы подписали его,
тотчасъ отправилъ его къ Пожарскому.
Вѣсть о всемъ этомъ быстро распространилась по ближайшимъ
городамъ. Смоленскіе дворяне, лишенные поляками своихъ смолен¬
скихъ помѣстій, а Заруцкимъ—данныхъ имъ въ арзамасскомъ уѣз¬
дѣ, прислали просить нижегородцевъ, чтобъ они приняли ихъ къ
себѣ. Нижегородцы послали ихъ къ Пожарскому просить его,
чтобъ онъ немедленно шелъ къ Нижнему Новгороду. Онъ поѣхалъ,
на пути присоединилъ къ себѣ дорогобужскихъ и вяземскихъ служи¬
выхъ людей, также выгнанныхъ Заруцкимъ, и вмѣстѣ съ ними
вступилъ въ Нижній Новгородъ, гдѣ былъ принятъ съ великою
честью. Прежде всего онъ занялся раздачей жалованья ратнымъ
людямъ; но вскорѣ нижегородской казны не достало на это и По¬
жарскій, отъ имени своего и всѣхъ ратныхъ и земскихъ людей
Нижняго Новгорода, написалъ и послалъ по всѣмъ городамъ грамо¬
ты съ просьбой пособить деньгами. Эти грамоты существенно отли¬
чались отъ грамотъ, писанныхъ, передъ первымъ возстаніемъ Ля¬
пунова, тѣмъ, что въ нихъ объявлялось чисто-земское, русское
ополченіе, направленное столько же противъ казаковъ, сколько про¬
тивъ поляковъ и литовцовъ, и что главною мыслію* ихъ была необ¬
ходимость соединиться и дѣйствовать всѣмъ за одно. Грамоты эти
имѣли вездѣ такое сильное дѣйствіе, что отовсюду стали посылать
въ Нижній Новгородъ выборныхъ на совѣтъ, ратныхъ людей и казну,
прежде всѣхъ изъ Коломны, потомъ изъ Рязани, изъ украинскихъ
городовъ, а изъ Москвы—казаковъ и стрѣльцовъ, бывшихъ съ царемъ
Василіемъ въ осадѣ въ Москвѣ. Но Казань, которая до тѣхъ поръ ,
сильно увѣщевала другіе города, теперь отказалась отъ участія въ
общемъ дѣлѣ, по вліянію дьяка Шульгина, захватившаго въ ней
всю власть и недовольнаго тѣмъ, что не онъ и не Казань стали въ
главѣ возстанія, а второстепенный , Нижній Новгородъ, съ своимъ
земскимъ старостой! Получивъ эту вѣсть, Пожарскій, Мининъ и
всѣ ратные люди, возложивъ всю свою надежду на Бога, въ концѣ
1611 г, пошли изъ Нижняго Новгорода противъ поляковъ, литовцовъ,
казаковъ и русскихъ измѣнниковъ....
§100.
Война въ 1612 году.
Походъ князя Пожарскаго и Минина къ Москвѣ.—Изгнаніе поляковъ изъ
Москвы.
Въ концѣ января 1612 г. въ Костромѣ и Ярославлѣ били полу¬
чены грамоты отъ московскихъ бояръ, съ увѣщаніемъ отложиться
отъ Заруцкаго и быть вѣрными царю Владиславу, и съ увѣ¬
домленіемъ, что казаки Заруцкаго вошли въ сношенія съ псков¬
скимъ самозванцомъ, а 2 марта весь подмосковный станъ ихъ уже
присягнулъ этому самозванцу. Между тѣмъ изъ Ярославля дали
знать въ Нижній Новгородъ, что Заруцкій прислалъ въ Ярославль
много казаковъ, аПросовецкій идетъ къ нему съ войскомъ, чтобы
захватить Ярославль и всѣ поморскіе города и не дать ярославцамъ
соединиться съ нижегородскою ратью. Пожарскій немедленно по¬
слалъ двоюроднаго брата своего, князя Димитрія Петровича Жо-
пату-Пожарскаго и дьяка Самсонова съ войсками занять Яро¬
славль до прибытія Просовецкаго, въ чемъ они и успѣли. Вслѣдъ
" за ними туда же двинулось и главное ополченіе. Такъ какъ ниже¬
городской казны недостало на жалованье ему, то взяли 5,206 руб.
у иногороднихъ купцовъ, торговавшихъ въ Нижнемъ Новгородѣ, въ
томъ числѣ 4,116 рублей у Строгоновскихъ прикащиковъ. Въ Ба-
лахнѣ и Юрьевѣ встрѣтили ополченіе съ радостью и дали денегъ.
На р. Решмѣ Пожарскій получилъ грамоту отъ Трубецкаго, За-
руцкаго и всего ихъ подмосковнаго войска, что они присягнули
псковскому самозванцу, но узнавъ, что онъ не тотъ, который былъ въ
Тушинѣ и Калугѣ, отстали отъ него и положили быть въ соедине¬
ніи и совѣтѣ съ нижегородскимъ ополченіемъ. Пожарскій и Ми¬
нинъ не повѣрили этому и притомъ твердо положили не соеди¬
няться съ казаками; но чтобы не раздражать ихъ преждевременно,
отвѣчали, что не опасаются ихъ и спѣшатъ къ нимъ на помощь
подъ Москву.
Послѣ кратковременнаго- отдыха въ Кинешмѣ, они пошли къ Ко¬
стромѣ. На р. Плесѣ они получили извѣстіе, что костромской вое¬
вода Шереметевъ стоитъ за Владислава и не хочетъ впустить
ихъ въ Кострому. Они положили не останавливаясь идти къ Ко¬
стромѣ и какъ скоро вступили въ посадъ ея, то наибольшая часть
жителей, не хотѣвшая Владислава,возстала противъ Шеремете¬
ва и убила бы его, еслибы его не защитилъ Пожарскій, давшій
Костромѣ другаго воеводу, князя Романа Гагарина. Въ то же вре¬
мя братъ Лопаты-Пожарскаго Ром’анъ былъ посланъ съ отря¬
домъ въ защиту Суздаля отъ Просовецкаго.
Въ первыхъ числахъ апрѣля ополченіе достигло Ярославля, гдѣ
получило грамоту отъ Троицкихъ властей, увѣдомлявшихъ о присягѣ
подмосковнаго войска псковскому самозванцу, но что Трубецкой
былъ принужденъ къ тому казаками и хочетъ соединиться съ По¬
жарскимъ и Мининымъ и дѣйствовать съ ними за одно; что Ря¬
зань, Серпуховъ, Калуга, Тула, Тверь, Торжокъ, Старица, Ржевъ,
Погорѣлое Городище также не присягали самозванцу и желаютъ
быть за одно съ нижегородскимъ ополченіемъ, почему Троицкія
власти и просили Пожарскаго и Минина поспѣшить къ Троицко¬
му монастырю. Въ этой же грамотѣ было впервые упомянуто о стра¬
дальческой смерти патріарха Гермогена (поляки потребовали, что¬
бы онъ написалъ ополченію не ходитъ къ Москвѣ и когда онъ на
это сказалъ: «да будетъ оно благословенно, а вы измѣнники прокля¬
ты», велѣли уморить его голодомъ, вслѣдствіе чего онъ и умеръ 17
Февраля).
7 апрѣля изъ Ярославля разосланы были по городамъ новыя гра¬
моты, которыми положено самозванцу иМаринѣсъ сыномъ не слу¬
жить и крѣпко стоять противъ поляковъ и литовдовъ, и предложе- '
но общимъ совѣтомъ со всѣми людьми выбрать государя, для чего
прислать въ Ярославль человѣка по два всякихъ чиновъ и съ ними
совѣтъ свой написать за своими руками, а также написать и подъ
Москву въ полки, чтобъ они отстали отъ самозванца и не чинили
розни со всей землей, и кромѣ того прислать въ Ярославль денеж¬
ную казну на жалованье ратнымъ людямъ. Грамоты эти были скрѣп¬
лены 49 подписями бояръ, окольничихъ, стольниковъ, дворянъ и
всякихъ чиновъ людей (изъ нихъ 10-ою была подпись Пожарска¬
го, а 15-ою—его же за Минина).
Вслѣдствіе того, въ Ярославль стали пріѣзжать толпы служилыхъ
людей, а посадскіе люди привозили денежную казну. Но похода подъ
Москву немедленно предпринять еще нельзя было, потому что ка¬
заки заняли Угличъ, Пошехонье и своевольничали по уѣздамъ, шве¬
ды стояли въ Тихвинѣ и нельзя было двинуться на югъ, оставивъ
тѣхъ и другихъ въ тылу за собою. Пожарскій и Мининъ, по со¬
вѣту со всѣми чинами земскаго ополченія, положили: въ Новгородъ
отправить пословъ, шведовъ занять переговорами, а противъ каза¬
ковъ послать войско. 13 мая были написаны грамоты въ Новгородъ
а въ іюнѣ разосланы грамоты по украинскимъ городамъ, которые
держались псковскаго самозванца, Марины и сына ея, чтобы они
отстали отъ нихъ и пристали къ общему всей земли ополченію.
Между тѣмъ изъ подмосковнаго стана послали Плещеева обо¬
звать самозванца: Плещеевъ явно и гласно не призналъ его—и
18 мая самозванецъ былъ принужденъ бѣжать изъ Пскова еъ вое¬
водой княземъ Хованскимъ. Но Плещеевъ убѣдилъ Хованска¬
го выдать самозванца, и 20 мая его привезли въ Псковъ и заклю¬
чили въ палату, а 1 іюля повезли въ Москву.
Пожарскій послалъ грамоты и въ Сибирь, съ увѣдомленіемъ о
всемъ происходившемъ и о новгородскихъ дѣлахъ, и что князь Ди¬
митрій Лопата-Пожарскій выгналъ казаковъ изъ Пошехонья,
князь Черкаскій — изъ Антоніева монастыря въ Бѣжецкомъ
уѣздѣ и изъ Углича, а воевода Наумовъ отогналъ отряды За¬
ру цкаго отъ Переяславля.
Но прибывшіе въ Ярославль съ казанскимъ ополченіемъ Бир-
кинъ и татарскій голова Мясной, поссорясь между собою изъ-за
того, кому изъ нихъ быть начальникомъ, произвели тѣмъ смуту въ
самомъ Ярославлѣ. Чтобы прекратить и впредь прекращать ее, при¬
гласили въ посредники бывшаго ростовскаго митрополита Кирил¬
ла, жившаго на покоѣ, который, пріѣхавъ въ Ростовъ и потомъ въ
Ярославль, сталъ мирить ссоры начальниковъ.
Начальники ополченія, ища вездѣ помощи, обратились также къ
Австріи, съ которою прежніе московскіе цари всегда были въ друж¬
бѣ и помогали ей деньгами въ войнѣ ея съ Турціей. 20 іюня они
написали грамоту къ императору Рудольфу и просили его въ свою
очередь помочь имъ деньгами, а королю польскому написать, чтобъ
онъ вывелъ свои войска изъ московскаго государства.
Въ іюлѣ пріѣхали въ Ярославль новгородскіе послы, которые,
увѣдомивъ, что они уговорились съДелагарди просить себѣ въ
государи шведскаго королевича Карла-Филиппа и что онъ уже въ
дорогѣ и скоро прибудетъ, кончили тѣмъ, что предложили, учиня съ
начальниками земскаго ополченія. общій совѣтъ, быть съ ними въ
любви и соединеніи лодърукою одного государя. П'ожарскій
и начальники ополченія оскорбились тѣмъ, что Новгородъ — давно
уже часть московскаго государства—требуетъ, чтобы послѣднее было
въ соединеніи съ нимъ и приняло государя, имъ, Новгородомъ, из¬
браннаго. Пожарскій отвѣчалъ, что государя неправославной вѣры
московское государство никогда не выберетъ и не признаетъ, и кон¬
чилъ тѣмъ, что не согласился вступить ни въ какія обязательства
съ шведами. Но чтобы явнымъ разрывомъ не возстановить ихъ про¬
тивъ земскаго ополченія, въ Новгородъ отправили посла только для
продленія времени въ переговорахъ съ шведами, чтобы они не по¬
мѣшали ополченію очистить Москву и государство.
По отправленіи этого посла, послѣ 26 іюля ополченіе стало уже
собираться въ походъ отъ Ярославля, какъ открылся заговоръ ка¬
заковъ на жизнь Пожарскаго. Отъ Заруцкаго изъ подмосковнаго
стана прибыли два казака, которые, съ 8-ю соумышленниками въ
ополченіи, едва не убили Пожарскаго въ дверяхъ съѣзжей избы,
въ большой тѣснотѣ, но убійца промахнулся и былъ схваченъ вмѣс¬
тѣ съ его соумышленниками. Ихъ частію разослали въ города по
тюрьмамъ, а нѣкоторыхъ взяли подъ Москву, гдѣ они повинились и,
по просьбѣ Пожарскаго, были прощены.
Этотъ случай показалъ Пожарскому и ополченію, что подъ
Москвою ихъ ждали, подъ видомъ союзниковъ, тайные враги и низ¬
кіе убійцы. Но медлить долѣе было невозможно: приходили вѣсти о
приближеніи къ Москвѣ Ходкевича и необходимо было спасти
дворянъ и боярскихъ дѣтей,, находившихся подъ Москвою, отъ буй¬
ства казаковъ. Пожарскій выслалъ впередъ два отряда: одинъ,
подъ начальствомъ воеводъ Дмитріева и Левашова — съ при¬
казаніемъ не входить въ станъ Трубецкаго и Заруцкаго, но
поставить себѣ свой особый малый острогъ у Петровскихъ воротъ,
а другой, йодъ начальствомъ князя Димитрія Лопаты-Пожар¬
скаго и дьяка Самсонова — съ приказаніемъ стать у Тверскихъ
воротъ.
Дворяне и боярскія дѣти, о которыхъ говорено выше, были вы¬
сланы украинскими городами вслѣдствіе грамотъ ополченія и, придя
въ подмосковный станъ Трубецкаго, расположились въЦикитскомъ
острогѣ. Здѣсь казаки Заруцкаго не давали имъ покоя, поступая
съ ними самымъ жестокимъ образомъ, такъ что украинцы наконецъ
отправили въ Ярославль посланцовъ умолять о спасеніи ихъ отъ
казаковъ. Ихъ отпустили съ вѣстью, что ополченіе выступаетъ къ
Москвѣ. Но какъ только Заруцкій и его казаки узнали объ этомъ, то
хотѣли избить украинцовъ и часть ихъ едва спаслась въ полкъ къ
Дмитріеву, а другая была вынуждена разбѣжаться по своимъ го¬
родамъ. Заруцкій не удовольствовался разогнавшемъ ихъ, а хотѣлъ
. даже помѣшать наступленію ополченія, для чего послалъ сильный
отрядъ казаковъ преградить дорогу князю Лопатѣ-Пожарскому,
разбить его отрядъ и его самаго убить. Но это не удалось: отрядъ
Лопаты-Пожарскаго опрокинулъ казаковъ и обратилъ ихъ въ
бѣгство.
Наконецъ въ исходѣ іюля и главное ополченіе выступило изъ
Ярославля и двинулось къ Ростову. Здѣсь къ нему присоединилось
еще много ратныхъ людей изъ разныхъ областей, такъ что Пожар¬
скій могъ послать одинъ отрядъ подъ начальствомъ Образцова
въ Бѣлозерскъ,, на случай враждебнаго движеніи къ нему шведовъ.
Заруцкій, услыхавъ, что ополченіе двинулось изъ Ярославля,
пошелъ съ преданными ему казаками, составлявшими почти поло¬
вину подмосковнаго казацкаго войска, къ Коломнѣ, гдѣ жила Ма¬
рина съ сыномъ. Взявъ ихъ и разгромивъ Коломну, онъ пошелъ въ
рязанскія земли, разорилъ ихъ и сталъ въ Михайловѣ. Поляки объ¬
ясняютъ причину ухода Заруцкаго изъ подмосковнаго стана тѣмъ,
что Ходкевичь изъ Рогачева завелъ сношенія съ нимъ, склоняя
его разными обѣщаніями перейти на сторону короля, что Трубец¬
кой узналъ объ этомъ и Заруцкій счелъ за лучшее уйти въ Ко¬
ломну. Оставшіеся же съ Трубецкимъ казаки послали атамана
своего, Внукова, съ товарищами въ Ростовъ просить Пожарска¬
го скорѣе идти къ Москвѣ, но вмѣстѣ съ тѣмъ тайно развѣдать,
не имѣетъ-ли Пожарскій враждебныхъ намѣреній противъ каза¬
ковъ. Пожарскій и Мининъ обошлись съ Внуковымъ и его то¬
варищами ласково и отпустили ихъ съ вѣстью, что идутъ немедлен¬
но. Дѣйствительно, они вслѣдъ за ними двинулись черезъ Перея¬
славль къ Троицкому монастырю.
Прибывъ сюда 14 августа, они расположили ополченіе между мо¬
настыремъ и Клементьевскою слободою. Здѣсь ими овладѣло раз¬
думье: они опасались не поляковъ въ Москвѣ, не Ходкевича, при¬
ближавшагося къ ней, но казаковъ, которымъ не когли довѣрять.
Поэтому они непремѣнно хотѣли обезпечить себя съ ихъ стороны
какимъ нибудь договоромъ. Но по этому предмету въ ополченіи про¬
изошло разногласіе: одни хотѣлц идти подъ Москву, а другіе не со¬
глашались, говоря, что казаки заманиваютѣ Пожарскаго подъ
Москву, чтобъ убить его, какъ Ляпунова. Въ ôto же время пришло
предложеніе отъ Маржерета съ тремя товарищами его изъ ино¬
земныхъ наемниковъ, которые писали, что, набравъ ратныхъ людей,
готовы идти съ ними на помощь ополченію. Пожарскій и прочіе
начальники ополченія отвѣчали товарищамъ Маржерета, что бла-
дарятъ ихъ за предложеніе услугъ, но удивляются, что они за одно
съ Маржеретомъ, который столько разъ переходилъ со стороны
на сторону, отъ царя Бориса къ самозванцу,' потомъ къ Жолкѣв¬
скому, позже участвовалъ въ сожженіи Москвы, грабежѣ ея и из¬
біеніи ея жителей, наконецъ ушелъ въ Польшу съ измѣнникомъ
Салтыковымъ, а теперь хочетъ помогать ополченію противъ поля¬
ковъ; что ополченіе, состоящее изъ однихъ русскихъ людей, подви¬
зается за свою вѣру и за свое отечество безъ жалованья и само
справится съ врагами, безъ иноземныхъ наемниковъ.
Не столь легко было отдѣлаться отъ подмосковныхъ казаковъ, и
Пожарскому было уже не до уговора съ ними: пришла вѣсть, что
Ходкевича съ часу на часъ ждутъ въ Москву. Онъ тотчасъ по¬
спѣшилъ выслать впередъ подъ Москву князя Туренина съ отря¬
домъ и приказаніемъ стать у Чертольскихъ воротъ, и назначилъ
18-е августа днемъ выступленія ополченія къ Москвѣ.
Въ этотъ день, послѣ молебна у раки препод. Сергія, ополченіе,
провожаемое крестнымъ ходомъ изъ монастыря, двинулось къ Мос¬
квѣ и передъ вечеромъ, не доходя 5-ти верстъ до нея, остановилось
на р. Яузѣ. Къ Арбатскимъ воротамъ были посланы отряды развѣ¬
дать мѣста, удобныя для стана, и когда они воротились, наступала
уже ночь, почему Пожарскій рѣшился провести ее тамъ, гдѣ остано¬
вился. Трубецкой безпрестанно присылалъ звать Пожарскаго къ
себѣ въ станъ у Яузскихъ воротъ, но Пожарскій и все ополченіе
каждый разъ отвѣчали: «отнюдь не бывать тому, чтобы намъ стать
вмѣстѣ съ казаками». Трубецкой и казаки обидѣлись этимъ и воз¬
негодовали—и такимъ образомъ подъ Москвою явились два ополче¬
нія, по видимому съ одною и тою же цѣлью, но существенно отлич¬
ныя одно отъ другаго и по составу и по духу, одно — старое и
больное, другое — новое и здоровое, и потому взаимно враждебныя.
Для новаго, русскаго земскаго ополченія дѣло очищенія государства
отъ внѣшнихъ враговъ облегчалось тѣмъ, что Польша, съ которою
приходилось бороться, страдала тяжкимъ, неизлечимымъ недугомъ
внутренняго безначалія. Поляки, находившіеся въ Москвѣ, еще осенью
1611 г. послали объявить Сигизмунду, что они долѣе 6-го января
1612 г. въ Москвѣ не останутся. Korfta этотъ срокъ прошелъ, они
выбрали маршалкомъ конфедераціи ІосиФа Дѣклинскаго и въ
числѣ 7 т. чел. конницы отправились въ Польшу требовать заслу¬
женное ими жалованье. Въ Москвѣ осталась часть польскаго вой¬
ска Сапѣги и польскій отрядъ, присланный изъ Смоленска съ
двумя Конецпольекими, а главнымъ начальникомъ, вмѣсто Гои-
сѣвскаго, Яковъ Потоцкій прислалъ племянника своего, С тру с я,
съ цѣлію мѣшать Ходневичу. 4 т. поляковъ Сапѣги, примкнув-,
шіе-было къ Ходкевичу, также, по проискамъ Потоцкаго, по¬
кинули Ходкевича, составили конфедерацію, выбрали себѣ въмар-
шалки Яна ЗалинсКаго и ушли въ Литву. Послѣ того неудиви¬
тельно бездѣйствіе Ходкевича въ продолженіи слишкомъ полу¬
года, во время котораго онъ могъ единственно только снабжать осаж¬
денныхъ въ Москвѣ поляковъ продовольствіемъ.
21 августа Пожарскій узналъ о движеніи Ходкевича изъ Вязь¬
мы къ Москвѣ, а вечеромъ этого дня Ходкевичь уже стоялъ на
Поклонной горѣ. Чтобы преградить ему дорогу въ Кремль, ополче¬
ніе Пожарскаго стало на лѣвомъ берегу Москвы - рѣки подлѣ Дѣ¬
вичьяго монастыря, а ополченіе Трубецкаго-—на правомъ у Крым¬
скаго двора. Трубецкой прислалъ сказать Пожарскому, что для
успѣшнаго нападенія на Ходкевича со стороны (во флангъ) ему
необходимо нѣсколько конныхъ сотенъ. Пожарскій выбралъ и по¬
сланъ ему 5 лучшихъ сотень; На разсвѣтѣ 22 августа Ходкевичь
перешелъ черезъ Москву-рѣку у Дѣвичьяго монастыря и напалъ на
Пожарскаго. Бой между ними продолжался отъ восхода солнца цѣ¬
лыхъ 7 часовъ (отъ 5 до 12) й грозилъ -окончиться невыгодно для
Пожарскаго. Послѣдній былъ уже оттѣсненъ къ Чертольскимъ во¬
ротамъ и видя, что конница его была не въ состояніи бороться съ
польскою, приказалъ ей спѣшиться. Но въ этомъ, непривычномъ ей
пѣшемъ строѣ она едва могла сдерживать натискъ поляковъ. А
между тѣмъ на другомъ берегу ополченіе Трубецкаго стояло въ
совершенномъ бездѣйствіи и казаки спокойно смотрѣли на битву и
даже нагло ругались надъ ополченіемъ Пожарскаго. Но головы
присланныхъ Трубецкому 5-ти русскихъ конныхъ сотень не въ
состояніи были столь же спокойно смотрѣть на битву и двинулись
на выручку своихъ. Трубецкой не хотѣлъ-было отпустить ихъ, но
они не послушались его и бросились въ рѣку, а ихъ примѣръ увлекъ
и нѣкоторыхъ атамановъ и казаковъ Трубецкаго. Прибытіе во¬
время этихъ свѣжихъ войскъ рѣшило бой въ пользу Пожарскаго:
Ходкевичь, потерявъ надежду пробиться въ Кремль, ртступилъ
обратно къ Поклонной горѣ. А поляки, сдѣлавшіе между тѣмъ вы¬
лазку изъ Кремля для очищенія Водяныхъ воротъ, были отбиты съ
потерей своихъ знаменъ. Но въ слѣдующую ночь 400 возовъ съ про¬
довольствіемъ, подъ прикрытіемъ 600 поляковъ, пробрались къ го¬
роду дорогою, указанною русскимъ измѣнникомъ Григоріемъ
Орловымъ. Прикрытіе, опередившее возы, уже успѣло войти въ
городъ, когда явились русскіе ратники, завязали сильную перестрѣл¬
ку и завладѣли возами.
23 августа въ воскресеніе осажденные снова сдѣлали вылазку изъ
Китая-города, "переправились черезъ Москву-рѣку и взяли русскій
острогъ у церкви св. Георгія (въ Яндовѣ), распустивъ на ея коло¬
кольнѣ польское знамя. Другаго дѣла, кромѣ этого, въ этотъ день
не было: Ходкевичь употребилъ его на передвиженіе своихъ войскъ
съ Поклонной горы къ Донскому монастырю', чтобы пробиться къ
городу по Замосковорѣчью черезъ нынѣшнія Ордынскую и Пятниц¬
кую улицы. Можетъ быть онъ надѣялся не встрѣтить сильнаго со¬
противленія со стороны находившихся тутъ казаковъ, равнодушіе
которыхъ замѣтилъ наканунѣ, и расчитывалъ, что ополченіе По¬
жарскаго, въ отмщеніе казакамъ, не двинется на помощь имъ.
Трубецкой же и Пожарскій расположились въ этотъ день: пер¬
вый—вдоль берега Москвы-рѣки, начиная отъ Лужниковъ (старыхъ),
а одинъ казачій отрядъ его занималъ острогъ у церкви св. Климен¬
та (на Пятницкой), второй же — съ большею частію ополченія пере¬
правился на Замосковорѣчье, чтобы вмѣстѣ съ Трубецкимъ не
пропускать Ходкевича въ городъ; обозъ Пожарскаго находился
по прежнему на лѣвомъ берегу рѣки, подлѣ церкви ^св. Иліи Обы¬
деннаго.
24 августа въ понедѣльникъ на разсвѣтѣ начался бой, продол¬
жавшійся до 11-го часа дня и сначала бывшій невыгоднымъ для
русскихъ. Поляки смяли ихъ и опрокинули къ рѣкѣ, такъ что самъ
Пожарскій съ своимъ полкомъ едва устоялъ и былъ принужденъ
переправиться на лѣвый берегъ. Трубецкой съ казаками ушелъ въ
ихъ таборы за рѣкой; казаки очистили й Клементьевскій острогъ, ко¬
торый тотчасъ же.-былъ занятъ поляками, вышедшими изъ Китая-го¬
рода и распустившими свои знамена на церкви св. Климента. Видъ
этихъ знаменъ на православной церкви такъ раздражилъ казаковъ,
что они съ яростью бросились къ Клементьевскому острогу и выби¬
ли изъ него поляковъ. Но затѣмъ, видя, что они одни быотоя съ
поляками, а русскіе имъ не помогаютъ, въ сердцахъ на нихъ вышли
изъ острога, ругая дворянъ и обѣщаясь никогда болѣе не выходить
на бой. Поляки снова заняли Клементьевскій острогъ и Ходне-
вичь расположилъ свои обозъ (станъ) у церкви св. Екатерины (на
Ордынкѣ).
Пожарскій и Мининъ, видя успѣхъ непріятеля и что имъ съ
однимъ своимъ ополченіемъ не поправить дѣла/ упросили Авраа-
мія Палицына отправиться съ многими дворянами въ таборъ ка¬
заковъ н уговорить ихъ, чтобы они шли противъ поляковъ и поста¬
рались не пропустить запасовъ продовольствія въ Китай-городъ и
Кремль. Палицынъ успѣлъ въ томъ такъ, что всѣ они бросились
черезъ рѣку, ополченіе Пожарскаго, видя это, также двинулось
впередъ. Клементьевскій острогъ былъ снова взятъ у поляковъ и
русская пѣхота залегла по всѣмъ ямамъ, рвамъ и дорогамъ, чтобы
не пропускать Ходкевича въ городъ.
Между тѣмъ уже начинало темнѣть, а рѣшительнаго успѣха еще
не было. Тогда тому, который началъ великое дѣло, суждено было
сдѣлать и послѣдній, рѣшительный шагъ: Мининъ сталъ просить
у Пожарскаго людей, чтобы «промыслить надъ гетманомъ».—«Бе¬
ри кого хочешь» — сказалъ ему Пожарскій — и Мининъ взялъ
3 дворянскія сотни, переправился съ ними черезъ рѣку и бросился
на двѣ польскія роты, конную н пѣшую, стоявшія у Крымскаго
двора. Онѣ, не выждавъ удара, бросились бѣжать къ стану Ходке¬
вича, причемѣ одна смяла другую. Видя это, русская пѣхота выско¬
чила изъ ямъ и рвовъ и также бросилась къ польскому стану, а за
нею — туда же и все конное ополченіе. Поляки не выдержали этого
дружнаго натиска—и Ходкевичь, потерявъ 500 чел. — уронъ для
него очень чувствительный — очистилъ свой станъ и отступилъ на
Воробьевы горы. Разгоряченные боемъ русскіе ратники хотѣли пре¬
слѣдовать туда непріятеля; но осторожные воеводы остановили ихъ,
и только сильная стрѣльба продолжалась еще часа два.
25 августа во вторникъ восходящее солнце освѣтило уже отступ¬
леніе Ходкевича по дорогѣ къ Можайску — и въ Москвѣ
осталась лишь одна горсть поляковъ, осажденныхъ въ Китаѣ-городѣ
и Кремлѣ и отрѣзанныхъ отъ всѣхъ средствъ продовольствія! Оста¬
валось только окончательно стѣснить ихъ и принудить къ сдачѣ. Но
тутъ, къ прискорбію, опять началась рознь между ополченіями Тру-
бецкаго и Пожарскаго. Первый, какъ бояринъ, требовалъ, что¬
бы Пожарскій, какъ стольникъ, и Мининъ, какъ торговый чело¬
вѣкъ, ѣздили къ нему въ таборъ для совѣта (жалкое превозношеніе
въ такую пору). Пожарскій и Мининъ не согласились на это, не
потому, чтобы считали это унизительнымъ для себя, а изъ предосто¬
рожности со стороны казаковъ. Къ этому еще явились новые, недо¬
стойные поджигатели вражды — Иванъ и Василій Шереметевы,
изъ которыхъ первый, съ старыми измѣнниками и предателями:
Григоріемъ Шаховскимъ, Иваномъ Плещеевымъ и княземъ
Иваномъ Засѣкинымъ, сталъ подговаривать атамановъ и каза¬
ковъ—идти грабить и разорять Ярославль, Вологду и другіе сѣверо-
восточные города, а также—убить Пожарскаго, чтобы въ Москвѣ
«сидѣла Литва», а имъ, по своей волѣ дѣлать чтб угодно въ москов¬
скомъ государствѣ!
Въ этихъ трудныхъ обстоятельствахъ важнѣе всего было, конечно,
не допустить казаковъ уйти изъ-подъ Москвы и овладѣть сѣверны¬
ми городами. Тутъ опять избавителемъ явилось духовное лицо, какъ
передъ тѣмъ Палицынъ, именно—архимандритъ Троицкаго монас¬
тыря Діонисій. По совѣту съ братіей монастыря, онъ послалъ ка¬
закамъ монастырскія сокровища, дорогія церковныя облаченія, въ за¬
кладъ въ 1 т. рубляхъ на короткое время, при увѣщательной гра¬
мотѣ. Это, по счастію,, такъ тронуло казаковъ, что они, совѣстясь и
страшась брать въ закладъ церковныя вещи изъ монастыря Св. Сер¬
гія, возвратили ихъ и обѣщали все претерпѣть, но отъ Москвы не
уйти.
Устроивъ это дѣло, нужно было уладить и другое между воево¬
дами и приговорили всею ратью — всѣмъ воеводамъ съѣзжаться на
среднемъ мѣстѣ между двумя станами, на Неглинной, на Трубѣ, и
общимъ совѣтомъ промышлять о земскомъ дѣлѣ, о чемъ во всѣ го¬
рода были разосланы грамоты.
Но едва уладились подъ Москвою (въ сентябрѣ) эти дѣла, какъ
съ сѣвера пришли недобрыя вѣсти. Черкасы (малороссійскіе казаки),
отдѣлясь отъ Ходкевича, двинулись къ Вологдѣ, 22 сентября за
часъ до восхода солнца неожиданно подошли къ этому городу, взя¬
ли его, жителей перебили, церкви разграбили, городъ и посады его
сожгли. А все это случилось по непростительной оплошности воло¬
годскихъ воеводъ князей Одоевскаго и Долгорукова: ни поле¬
выхъ карауловъ, ни стражей на башняхъ, стѣнахъ и въ острогѣ не
было, у воротъ на караулѣ людей было немного, а большія ворота
были не замкнуты. Черкасы же, совершивъ свое разбойничье дѣло,
, 25 сентября ушли съ награбленной добычей.
А съ другой стороны стали приходить вѣсти, что Ходкевичь
хочетъ прислать отряды и врасплохъ ввезти въ Китай - городъ и
Кремль запасы продовольствія. Чтобы не пропустить ихъ, воеводы;
съ общаго совѣта, приказали всей рати плести и ставить плетень и
рыть впереди его широкій и глубокій ровъ на Замоскворѣцкомъ
полуостровѣ, отъ одного берега рѣки до другаго, и сами день и
ночь наблюдали поочередно за этими работами.
Между тѣмъ еще въ половинѣ сентября Пожарскій послалъ по¬
лякамъ въ Кремль грамоту, въ которой увѣдомлялъ ихъ, что Ход-
кевичь ушелъ и больше не придетъ' черкасы, бывшіе съ нимъ,
также ушли, войска Сапѣги всѣ въ Польшѣ, а они, осажденные,
терпятъ безмѣрный голодъ и великую нужду, и потому уговари¬
валъ ихъ, не мѣшкая, прислать людей для переговоровъ, обѣщая
отпустить тѣхъ, которые захотятъ воротиться въ свою землю, а ко¬
торые пожелаютъ вступить въ русскую службу—принять въ нее. Но
осажденные дали гордый и грубый отвѣтъ на это, не смотря на то,
что голодъ между ними достигъ такой ужасной степени, что они
ѣли человѣческое мясо!
Такъ продолжалось до 22 октября, когда казаки пошли на при¬
ступъ Китая-города и взяли его. Но въ Кремлѣ поляки держались
еще мѣсяцъ, и чтобы избавиться отъ лишнихъ людей, велѣли боя¬
рамъ и всѣмъ русскимъ выслать своихъ женъ изъ Кремля. Пожар¬
скій самъ принялъ ихъ и велѣлъ размѣстить, оберегать и продо¬
вольствовать. Казаки опять взволновались и вознегодовали на По¬
жарскаго, зачѣмъ онъ не далъ имъ ограбить русскихъ боярынь.
Наконецъ, около 22 ноября, поляки въ Кремлѣ, доведенные голо¬
домъ уже до послѣдней крайности, вступили въ переговоры, требуя
только сохраненія имъ жизни, что и было обѣщано. Сперва выпус¬
тили русскихъ бояръ: Мстиславскаго, Воротынскаго, Ивана
Никитича Романова съ племянникомъ Михаиломъ Ѳеодоро¬
вичемъ и матерью его Марѳою Ивановной, и всѣхъ русскихъ
людей. А на другой день сдались и поляки: Струсь съ своимъ пол¬
комъ достался казакамъ Трубецкаго, которые многихъ плѣнныхъ
ограбили, а Будзило съ своимъ полкомъ былъ отведенъ къ ратни¬
камъ Пожарскаго, которые ни одного поляка не тронули.
27 ноября ополченіе Трубецкаго собралось у церкви Казанской
Божіей Матери за Покровскими воротами, а ополченіе Пожарска¬
го—у церкви Іоанна Милостиваго на Арбатѣ, и вслѣдъ за крестами
и образами двинулись съ двухъ разныхъ сторонъ въ Китай-городъ,
въ сопровожденіи всѣхъ московскихъ жителей. Оба ополченія со¬
шлись на Красной площади у Лобнаго мѣста, и въ то время, когда
архимандритъ Діонисій началъ служить на немъ благодарственный
молебенъ, изъ Фроловскихъ (Спасскихъ) воротъ показался крестный
ходъ изъ Кремля, съ архіепископомъ Архангельскаго собора Ар¬
сеніемъ и кремлевскимъ духовенствомъ, которые несли икону Вла¬
димірской Божіей Матери. Послѣ молебна, войска и народъ дви¬
нулись въ Кремль—-и здѣсь съ ужасомъ увидѣли, что всѣ храмы,
были разграблены, разорены и осквернены. Обѣднею и молебномъ въ
Успенскомъ соборѣ заключилось великое народное торжество осво¬
божденія, наконецъ, Москвы отъ ляховъ!
Но казаки но прежнему не давали воеводамъ покоя, все требуя жа¬
лованья, но забывъ, говоритъ лѣтописецъ, сколько казны они во мно¬
гихъ городахъ награбили. Они ворвались въ Кремль и едва между
ними и дворянами, остановившими ихъ, не дошло до боя. А между
тѣмъ схватили пришлыхъ изъ Вязьмы боярскихъ дѣтей и изъ ото¬
бранныхъ у нихъ грамотъ узнали, что самъ Сигизмундъ находит¬
ся въ Вязьмѣ.
Когда въ Варшавѣ узнали, что дѣла въ Москвѣ идутъ плохо для
поляковъ, многіе сложили всю вину того на короля, упрекая его въ
медленности и неумѣньѣ пользоваться обстоятельствами, и требуя,
чтобъ онъ какъ можно скорѣе шелъ къ Москвѣ, но съ какимъ вой¬
скомъ и съ какими средствами—никто не указывалъ5. Король отпра¬
вился въ Вильну и ждалъ въ ней войска, но оно ни откуда не явля¬
лось, потому что у короля не было денегъ. Кое-какъ набралъ онъ S т.
наемныхъ нѣмцевъ, составилъ изъ нихъ 2 пѣхотные полка и отпра¬
вился съ ними къ Смоленску, надѣясь, что находившаяся въ немъ
дворянская конница примкнетъ къ нему. Но она, по прибытіи его
въ октябрѣ въ Смоленскъ, отказалась идти съ нимъ, не смотря на
всѣ его убѣжденія. Нечего было дѣлать, Сигизмундъ двинулся изъ
Смоленска съ одною своею нѣмецкою пѣхотой; но, по уходѣ его,
нѣкоторые изъ дворянской конницы устыдились, что отпустили ко¬
роля въ непріятельскую землю съ горстью иноземныхъ наемниковъ,
и въ числѣ 1,200 чел. нагнали его на дорогѣ въ Вязьму. Здѣсь онъ
соединился съ Ходкевичемъ и послалъ осаждать Погорѣлое Горо¬
дище (почему и зачѣмъ? — никакой причины не видно). Бывшій
здѣсь воеводой князь Юрій Шаховской на требованіе сдачи отвѣ¬
чалъ: «Ступай къ Москвѣ, будетъ она твоя, и мы твои». Сигизмундъ
пошелъ дальше и, подступивъ подъ Волоколамскъ, отправилъ къ
Москвѣ сына Жолкѣвскаго съ отрядомъ войскъ, съ княземъ Ме-
зецкимъ, товарищемъ Филарета и Голицына по посольству, и
съ дьякомъ Грамотинымъ, которые оба должны были уговаривать
москвичей къ покорности Владиславу.
Когда въ Москвѣ узнали о приближеніи Сигизмунда, на воеводъ
напалъ большой страхъ, потому что почти всѣ ратные люди ужб разъ¬
ѣхались, съ немногими же остальными столько же невозможно было
выйти на встрѣчу королю, сколько и рѣшиться на выдержаніе осады
въ Москвѣ, потому что въ ней не было для того достаточно продо¬
вольствія. Не смотря на то, они рѣшились отразить непріятеля или
умереть, и когда Жолкѣвскій приблизился къ Москвѣ, его встрѣ¬
тили смѣло и отразили. Взятаго при этомъ поляками въ плѣнъ
смолянина Философова спрашивали: хотятъ-ли москвичи принять
Владислава на царство? — людна-ли Москва? — и есть-ли въ ней
запасы?—На первый вопросъ Фи л о со фо въ отвѣчалъ отрицательно, а
на второй и третій утвердительно. Тогда С и г измундъ, потерявъ вся¬
кую надежду овладѣть съ своею горстью войскъ Москвою, хотѣлъ
по крайней мѣрѣ взять Волокаламскъ (для чего именно—непонятно)
приступомъ. Но осажденные, подъ руководствомъ атамановъ Мар¬
кова и Епанчина, защищались съ такимъ упорствомъ, что от¬
били три жестокіе приступа, съ большимъ урономъ для непріятеля.
Сигизмундъ, видя и тутъ неудачу, снялъ осаду, пошелъ назадъ и,
понеся еще новыя потери отъ голода и холода, окончательно уда¬
лился въ Польшу.
Тогда Москва возликовала объ очищеніи государства и отъ поля¬
ковъ, и отъ казаковъ Заруцкаго, который, выйдя изъ Михайлова,
взялъ приступомъ Переяславль-Рязанскій, но былъ на голову разбитъ
Михаиломъ Бутурлинымъ и принужденъ окончательно бѣжать.
Изъ Москвы разосланы были во всѣ города грамоты для созванія
земскаго собора и избранія всею землею своего, православнаго, рус¬
скаго царя. Земскій соборъ раздѣлился въ мнѣніяхъ, начались коз¬
ни, смуты, волненія. Но наконецъ всѣ недоумѣнія разрѣшились—
и 8 февраля 1613 года царемъ былъ единогласно провозглашенъ
Михаилъ Ѳеодоровичъ Романовъ, какъ ближайшій по родству
съ прежними царями изъ Рюрикова рода. Но какъ не всѣ выборные
еще съѣхались и знатнѣйшіе бояре, находившіеся до того въ осадѣ
въ Кремлѣ, были въ отсутствіи, то ихъ послали звать въ Москву
и отложили окончательное рѣшеніе съ 8-го Февраля на двѣ недѣли
до 21-го. Когда же они съѣхались, тогда 21 февраля, въ недѣлю
Православія (1-е воскресеніе великаго поста), на послѣднемъ соборѣ
единогласно и окончательно провозглашенъ былъ царемъ Михаилъ
Ѳеодоровичь Романовъ.
§ юі.
Заключеніе.
Такъ кончилась наконецъ восьмилѣтняя (1605 —1612), жесто¬
кая, внутренняя междуусобная война смутнаго времени въ москов¬
скомъ государствѣ, осложненная во 2-й половинѣ своей оборони¬
тельною войною противъ внѣшнихъ враговъ—поляковъ, литовцевъ,
шведовъ и казаковъ. По своимъ, совершенно своеобразнымъ свой-
*
ствамъ, она занимаетъ исключительное мѣсто въ длинномъ ряду
междуусобныхъ войнъ древнихъ и среднихъ временъ въ Азіи, Афри¬
кѣ и Европѣ. Всѣ онѣ имѣли одинаковыя общія и. главныя черты
и характеръ, но каждая изъ нихъ, какъ естественно, и свои особен¬
ные, по условіямъ времени, мѣста и обстоятельствъ, а война смутна¬
го времени въ русскомъ государствѣ—едва-ли не болѣе прочихъ.
Много было и въ древнія, и въ среднія времена, въ трехъ частяхъ
свѣта, междуусобныхъ войнъ изъ-за искателей и похитителей пре¬
столовъ. Не мало, можетъ быть, найдется въ числѣ ихъ болѣе или
менѣе сходныхъ съ русскою войною смутнаго времени, но едва-ли
можно найти совершенно подобную ей въ главной, отличительной
чертѣ ея. Этою чертою была нравственная зараза самозванства
и легковѣрія ему народныхъ массъ, и крайнее разслабленіе
нравственныхъ силъ ихъ, какъ естественныя слѣдствія реакціи
послѣ предшествовавшаго 1V* вѣка суроваго собиранія русской
земли и управленія ею Іоанномъ III, Василіемъ III, особенно
Іоанномъ IV и послѣ него Борисомъ Годуновымъ. Болѣе всѣхъ
сходства представляетъ русская война смутнаго времени съ между-
усобными войнами на востокѣ, въ азіатскихъ монархіяхъ, и въ Ев¬
ропѣ, ' въ древнія времена, въ нераздѣльной и потомъ западной и
восточной римскихъ имперіяхъ, особенно во времена императоровъ-
самозванцовъ, число которыхъ однажды дошло до ЗО-ти (тридцати
тирановъ) и въ среднія времена отъ VI вѣка до начала XVII, въ
томъ числѣ—съ междуусобіями русскихъ князей съ половины XI вѣ¬
ка до половины XV. Гораздо менѣе сходства представляетъ она съ
междуусобными войнами древнихъ греческихъ республикъ, когда од¬
нѣ противъ другихъ сражались одинаково правильно-устроенныя
арміи, предводимыя одинаково же знающими и опытными полковод¬
цами (что было также и въ междуусобныхъ войнахъ римскихъ им-
ператоровъ-самозванцовъ, всегда происходившихъ изъ среды воена¬
чальниковъ римскихъ легіоновъ и армій).
Ничего подобнаго не было въ войнѣ смутнаго времени. Все въ
ней было, какъ сказано, своеобразно, по многимъ причинамъ и усло¬
віямъ времени, мѣста и обстоятельствъ, политическимъ и военнымъ,
Физическимъ, матеріальнымъ и особенно нравственнымъ.
Прежде всего необходимо принять въ соображеніе театръ войны.
Тогдашнее московское государство, носившее оффиціальное назва¬
ніе Руси, Руссіи, обнимало пространство земли въ Европѣ и Азіи,
по сю и другую стороны Уральскаго горнаго хребта, въ слѣдующихъ
границахъ:
На сѣверѣ—до Финскаго залива и береговъ Бѣлаго моря и Сѣ¬
вернаго океана (бывшія владѣнія Великаго Новгорода: Обонежская
пятина, Корелія, Лопь, Двинская земля, Поморье, Конда или Малая
Пермь, Печора, Югра).
На востокѣ—за Ураломъ, въ новозавоеванной Сибири, до р.р. Ир¬
тыша и Оби, а къ з. отъ Урала Великая Пермь, Вятка и владѣнія
бывшихъ царствъ Казанскаго и Астраханскаго до Каспійскаго
моря.
На югѣ—до р. Терека и устьевъ Дона, а отъ нихъ чрезъ Бах-
мутъ, Изюмъ, Ромны, Путивль, Сосницу до Чернигова '(донскіе каза¬
ки, земля которыхъ.находилась по обѣимъ сторонамъ нижняго Дона,
до Бориса Годунова были союзниками Руси, а съ Бориса Го¬
дунова до конца 1612 года—врагами ея).
На западѣ—отъ Чернигова черезъ Смоленскъ, Велижъ, У святъ,
Невель, Себежъ (граница съ Литвой), Островъ, Изборскъ, Гдовъ (гра¬
ница съ Ливоніей), Копорье, Орѣшекъ, Корелу или Царевъ-городъ
на западномъ берегу Ладожскаго озера и вдоль этого берега, прямою
чертою до береговъ Сѣвернаго океана (граница съ Швеціей и Фин¬
ляндіей).
Такимъ образомъ Москва — столица московскаго государства и
средоточіе его государственныхъ военныхъ: силъ, средствъ, спо¬
собовъ и управленія — находилась не въ срединѣ его, но на бли¬
жайшемъ разстояній отъ границъ Литвы (до Смоленска 400 верстъ,
до Чернигова—700), на менѣе близкомъ разстояніи отъ границъ
Ливоніи, Эстоніи и Швеціи (до Себежа—700 верстъ, до Пскова—
700, до Новгорода—500, до Орѣшка—болѣе 600), на болѣе отда¬
ленномъ разстояніи отъ сѣверныхъ и южныхъ границъ (отъ Ар¬
хангельска — болѣе 1,200 верстъ, отъ Черкасска на Дону — болѣе
1,000 верстъ) и на самомъ отдаленномъ разстояніи отъ край¬
ней восточной границы за Ураломъ (до Тобольска—болѣе 2,300 вер.),
слѣдовательно вообще на 400 верстъ отъ литовской гранипы и на
600—700 отъ шведской и на 1,000—2,300 вер. отъ своихъ сѣвер¬
ныхъ, южныхъ и восточныхъ границъ, откуда она извлекала глав¬
ныя свои силы, средства и способы (преимущественно изъ сѣверо-
восточныхъ и восточныхъ областей). Очевидно, что такое положеніе
Москвы было невыгодно въ отношеніи и къ внутренней, и къ внѣш¬
ней войнѣ, и съ самозванцами я русскими мятежниками, и съ поля¬
ками, литовцами, днѣпровскими, запорожскими и донскими'казаками
и подъ конецъ съ шведами. *
Военное устройство государства и войска московскихъ,
во всѣхъ отношеніяхъ, было достаточно изображено выше (въ главѣ
IX) въ постепенномѣ, историческомъ развитіи своемъ въ Vj2 вѣка,
со временъ Іоанна Ш, со всѣми хорошими и слабыми сторонами
своими. Изъ нихъ слабыхъ было едва-ли не болѣе, вслѣдствіе
200-лѣтнихъ: монголо-татарскаго ига, отчужденія отъ западной Ев¬
ропы, тѣснаго сближенія, напротивъ, съ азіатскимъ востокомъ и за¬
имствованія у него, вольнаго и невольнаго, многихъ военныхъ:
учрежденій, нравовъ и обычаевъ. Самыми слабыми сторонами были,
безспорно, военно-помѣстная служба, неудовлетворительное
военное устройство временныхъ земскихъ ополченій, при
всей многочисленности ихъ, и родословное военное началь¬
ствованіе ими. Все это не имѣло почти ничего общаго съ совре¬
меннымъ военнымъ устройствомъ занадно-европейскихъ государствъ
и войскъ, но, къ сожалѣнію, слишкомъ много общаго съ восточно-
азіатскимъ. Конница была главнымъ, многочисленнѣйшимъ и почет¬
нѣйшимъ родомъ войскъ, пѣхота же—второстепеннымъ, гораздо ме¬
нѣе многочисленнымъ, менѣе важнымъ и плохо устроеннымъ (за
исключеніемъ развѣ стрѣльцовъ). Артиллерія была многочисленная,
и легкая — полевая, и тяжелая — крѣпостная и осадная, но дурно
устроенная, не искусно дѣйствовавшая и рѣдко истинно - полезная
(за исключеніемъ развѣ обороны городовъ). Инженерная часть (крѣ¬
постная и осадная, надземная и подземная, дорожная и мостовая)
находилась еще, можно сказать, въ младенчествѣ. Вооруженіе войскъ,
строй, образъ движеній и дѣйствій ихъ въ полѣ, въ осадѣ и оборо¬
нѣ городовъ имѣли характеръ восточно-азіятскій и не являли почти
никакихъ слѣдовъ искуства. Внутреннее же устройство войскъ—на¬
чальствованіе и управленіе ими, содержаніе ихъ, соблюденіе въ нихъ
военнаго порядка и пр. т. п. — было болѣе или менѣе неудовлетво¬
рительно, особенно военное начальствованіе и нравственное
состояніе войскъ и ратей. Назначеніе воеводъ въ 5-ти и 3-хъ-
полковыя рати не по военнымъ способностямъ, достоинствамъ, опыт¬
ности и заслугамъ ихъ, но по соображеніямъ, дворскимъ и бояр¬
скимъ, по родословнымъ: книгамъ, старшинству и мѣстамъ, противу-
рѣчило самымъ простымъ и естественнымъ условіямъ и требова¬
ніямъ военнымъ. При этомъ невѣжество воеводъ, особенно главныхъ
(за рѣдкими исключеніями), въ военномъ дѣлѣ, въ сравненіи съ вое¬
водами польскими, литовскими и особенно шведскими, знакомыми
съ западно - европейскимъ военнымъ дѣломъ, невольно поражаетъ
почти во всѣхъ военныхъ дѣйствіяхъ 8-ми лѣтней войны смутнаго
времени.
Но всего безотраднѣе было, говоря вообще (за нѣкоторыми исклю¬
ченіями), нравственное состояніе русскихъ войскъ и ратей и ихъ
предводителей. Въ эти времена всеобщаго разслабленія нравовъ и
нравственной заразы самозванства, легковѣрія, службы и помощи
ему, предательства и измѣны, и въ войскѣ, какъ и въ народѣ, и въ
щчадьствуемыхъ, д въ саьшхъ начальствовавшихъ духъ своеволія,
неповиновенія, малодушія, не только колебалъ, но и разрушалъ въ
основаніи военные порядокъ и благоустройство войскъ и ратей и
уничтожалъ всякое значеніе многочисленности ихъ и успѣховъ дѣй¬
ствій ихъ, и должныхъ, и возможныхъ. Мужественно, храбро, унорно
и долго обороняясь нерѣдко въ своихъ крѣпостяхъ (какъ въ Троиц¬
комъ монастырѣ и Смоленскѣ), 100-тысячныя рати долго, неискусно
и безуспѣшно осаждали непріятельскіе города, даже небольшіе, а въ
полѣ, при первой, малѣйшей неудачѣ, малодушно и постыдно обра¬
щали тылъ и бѣжали (воеводы—первые) въ свои города и помѣстья,
бросая я оружіе, и орудія, и знамена, и запасы, и обозы. Военныя
дѣйствія въ полѣ вообще были болѣе или менѣе медленны, вялы,
нерѣшительны, боязливы, производились большею частію по бли¬
зости укрѣпленныхъ городовъ (въ которыхъ рати и ихъ воеводы
искали опоры и защиты), болѣе раздѣленными, даже раздробленны¬
ми, нежели соединенными силами, болѣе отдѣльными отрядами, не¬
жели большими ратями, имѣя въ виду болѣе частныя военныя пред¬
пріятія съ маловажною цѣлію, нежели общія и большія, съ цѣлями
важными и рѣшительными. Частныя военныя предпріятія отдѣль¬
ными отрядами производились большею частію противъ городовъ,
занятыхъ непріятелемъ, съ цѣлію отнятія ихъ у него, либо хит¬
ростью, предательствомъ, измѣной, либо нечаяннымъ нападеніемъ
врасплохъ, открытою силой, приступомъ, либо наконецъ обложеніемъ
и осадой. Поэтому дѣйствій противъ городовъ было болѣе, нежели
дѣйствій противъ войскъ въ подѣ, а осадъ болѣе, нежели полевыхъ
сраженій, изъ которыхъ большая часть была случайная, непредна¬
мѣренная, неожиданная. Поэтому н вся война имѣла характеръ пре¬
имущественно войны крѣпостной и осадной, либо партизанской от¬
дѣльными отрядами. Самыми замѣчательными оборонами русскихъ
крѣпостей были обороны Троицкой Сергіевой лавры и Смоленска, а
самыми неискусными осадами—осады Калуги и особенно Тулы, взя¬
той наконецъ единственно запруженіемъ р. Уны, по мысли простаго
боярскаго сына, къ стыду царя Василія и всѣхъ воеводъ.
Образъ и характеръ веденія войны вообще былъ самый непра¬
вильный, безпорядочный, неосновательный, неизобличающій никако¬
го искуства или по крайней мѣрѣ очень мало и рѣдко. Притомъ, по
грубости и жестокости нравовъ времени, онъ былъ соединенъ съ
истинно-варварскими: грабежомъ и разореніемъ края, его городовъ и
селеній, избіеніемъ и плѣненіемъ его жителей, сожженіемъ городовъ
и ихъ предмѣстій и посадовъ, тѣмъ болѣе частымъ, что за исключе¬
ніемъ главныхъ и большихъ городовъ, средніе и малые были ограж¬
дены деревянными стѣнами и башнями и окружены такими же по¬
садами и пригородами.
Изъ всего приведеннаго выше изображенія войны смутнаго вре¬
мени вообще, были, конечно, нѣкоторыя исключенія, изобличавшія,
болѣе или менѣе, искуство въ соображеніяхъ и исполненіи ихъ, съ
рѣшительностью и силою дѣйствій, съ твердостью, мужествомъ,
храбростью и многими военными добродѣтелями со стороны войскъ
и ихъ предводителей. Но этихъ исключеній было мало, и тѣмъ рѣзче,
ярче и отраднѣе выдѣляются они изъ большинства остальныхъ
военныхъ дѣйствій этой войны. Таковы были: обороны Троицкой Сер¬
гіевой лавры и Смоленска и военныя движенія и дѣйствія Скопи¬
на и Пожарскаго—двухъ отличныхъ русскихъ воеводъ, стоявшихъ
выше всѣхъ другихъ.
Впрочемъ, во всякомъ случаѣ, 8-ми-лѣтняя война смутнаго вре¬
мени имѣетъ немалую долю занимательности въ военномъ отноше¬
ніи —тѣмъ, что даетъ' понятіе о состояніи въ это время военнаго
устройства и военнаго дѣла вообще какъ у русскихъ, такъ и у по¬
ляковъ и шведовъ, и можетъ служить къ сравненію состоянія ихъ
у тѣхъ и другихъ. Въ этомъ отношеніи' оно представляется стоя¬
щимъ выше и лучше всѣхъ у шведовъ, благодаря мудрымъ усовер¬
шенствованіямъ и учрежденіямъ шведскихъ королей Карла IX и съ
конца 1611 г. — сына его Густава II Адольфи, и въ дѣйствіяхъ
шведскихъ генераловъ Делагарди, Горна, Сомме и др.; — ниже
того—у поляковъ, хотя въ дѣйствіяхъ Жолкѣвскаго и даже Яна
Сапѣги и Лисовскаго оно стоитъ довольно высоко, но, къ сожа¬
лѣнію, ниже всѣхъ оно является у русскихъ, по причинамъ, доста¬
точно объясненнымъ выше, за исключеніемъ, какъ сказано, дѣйствій
Скопина и Пожарскаго. Дѣйствіямъ этихъ двухъ послѣднихъ,
столько же благоразумнымъ и искуснымъ, сколько и патріотиче¬
скимъ, безспорно принадлежитъ высокая честь побѣдоноснаго рѣше¬
нія наконецъ великаго дѣла освобожденія Москвы и Русской земли
отъ внутреннихъ и внѣшнихъ враговъ ея и положенія тѣмъ конца
злосчастной войнѣ смутнаго времени — и начала новаго, законнаго
порядка въ русской землѣ.
ГЛАВА XV.
ВОЙНЫ КАЗАКОВЪ ДОНСШЪ И ДНѢПРОВСКИХЪ.
I Войны донскихъ казаковъ. —§ 102. Войны до 1554 г. —§ 103.
Войны еъ 1554 г.—І£ Войны днѣпровскихъ казаковъ.—§ 104. Войны
до Брестской уніи 1596 г.—Войны до Ланцкоронскаго (1350—1500).—
§ 105. Войны отъ Ланцкоронскаго до Вѣнцеслава Хмѣльницкаго (1500 —
1534). —§ 106. Войны отъ Вѣнцеслава Хмѣльницкаго до Ѳеодора Богда¬
на (1534—1575).—§ 107. Войны отъ Ѳеодора Богдана до Ѳеодора Косжн-
скаго (1575—1592).—§108. Войны оть начала Брестской уніи 1596 г.—
Войны отъ Ѳеодора Косинскаго до Конашевича* Сагайдачнаго (1592 —
1598).—§ 109. Войны отъ Конашевича-Сагайдачнаго до междугетманства
(1598 — 1622).
I.
Войны донскихъ казаковъ.
§ 102.
Войны до 1554 г.
Выше (глава X §§ 71, 72 и 73) были изображены вкратцѣ
происхожденіе, военное устройство и образъ военныхъ дѣйствій ка¬
заковъ донскихъ и днѣпровскихъ до начала XVII вѣка, .Здѣсь же
слѣдуетъ бросить общій, краткій взглядъ на войны ихъ, сначала—
донскихъ, а потомъ днѣпровскихъ.
Внимательно разсматривая историческія событія въ степяхъ ниж¬
няго Дона до и со времени освобожденія восточной Руси отъ татаръ,
можно убѣдиться, что, не смотря на частные случаи свойственнаго тому
времени буйства, военныя дѣйствія лотоваго казачества имѣли общее
единство и направленіе, преимущественно и сначала даже исключи¬
тельно противъ сосѣднихъ на востокѣ и югѣ татаръ-магометанъ,
прежде и болѣе всего противъ ногаевъ. Укрѣпясь на нижнемъ До¬
нѣ въ 3-хъ или 4-хъ, мѣстахъ городками, донскіе казаки открыли
изъ нихъ свои дѣйствія противъ ногаевъ. Князь послѣднихъ Юсуфъ
въ 1549 г. жаловался на нихъ царю Іоанну ІУ, но онъ отвѣчалъ,
что казаки—вольные, неподвластные ему люди, и совѣтовалъ Юсуфу
самому справляться съ ними. Послѣ того подобныя же жалобы бы- ,
ли приносимы ему отъ азовскихъ и крымскихъ татаръ, получавшихъ
такой, же отвѣтъ. Вскорѣ казаки стѣснили уже Азовъ и начали не¬
пріязненно дѣйствовать противъ турокъ, съ большимъ вредомъ для
нихъ, такъ что въ 1551 г. турецкій султанъ Сулейманъ I убѣ¬
дилъ ногайскаго князя Измаила рѣшительно дѣйствовать противъ
казаковъ и русскихъ. Іоаннъ ІУ, находя выгоднымъ для москов¬
скаго государства имѣть въ казакахъ на нижнемъ Донѣ полезныхъ
союзниковъ противъ татаръ и турокъ, сталъ болѣе и болѣе доброхот¬
ствовать донскимъ казакамъ, и съ 1550 г. почти всякому русскому
послу, отправляемому къ ногаямъ, крымцамъ или султану, поруча¬
лось увѣрять казаковъ въ царской милости, обѣщать жалованье и
требовать услугъ.
§ 103.
Война съ 1554 г.
Въ 1554 г., при покореніи Астрахани, въ русскомъ войскѣ впер-
вне являются уже донскіе казаки. Значительный отрядъ ихъ, йодъ
предводительствомъ атамановъ Ля пупа и Павлова, былъ посланъ
отъ Переволоки (въ самомъ узкомъ мѣстѣ между Дономъ и Волгой,
нынѣ между Калачомъ и Царицынымъ) къ русскому отряду князя
Вяземскаго и близь Чернаго острова на Волгѣ разбилъ астрахан¬
скихъ татаръ. Казаки преслѣдовали ихъ и атаманъ Павловъ, на¬
стигнувъ и’взявъ ханскій обозъ, воротился съ богатою добычей.
Между тѣмъ на Дону казаки зорко сторожили крымскихъ татаръ
Девлетъ-Гирея и, предваряя Іоанна IV о намѣреніяхъ и дви¬
женіяхъ ихъ, два или три раза дѣлали безуспѣшными вторженія
ихъ въ русскіе предѣлы. Въ 1556 г., когда Девлетъ-Гирей снова
двипулся противъ нихъ, Іоаннъ поручилъ дьяку Ржевскому про¬
известь внизъ по Дону, вмѣстѣ съ казаками, для диверсіи, нападеніе
на Крымъ, что и имѣло успѣхъ, принудивъ хана воротиться въ
Крымъ. Въ 1558 году, когда онъ съ 120 т. крымскихъ и ногай¬
скихъ татаръ двинулся къ русскимъ предѣламъ, казаки напали на
крымскіе улусы близь Перекопа съ востока, между тѣмъ какъ Ада¬
шевъ съ 8 т. русскихъ войскъ и днѣпровскихъ казаковъ разорялъ
Крымъ съ запада, съ Днѣпра, а Вишневецкій съ донскими каза¬
ками угрожалъ Азову и разбилъ нѣсколько сотъ татаръ, хотѣвшихъ
пробраться на Волгу къ Казани. Въ награду за эти услуги донскихъ
казаковъ, Іоаннъ назначилъ имъ жалованье и дозволилъ имъ сво¬
бодную торговлю въ русскихъ южныхъ пограничныхъ городахъ.
Въ 1569 г. турецкій султанъ Селимъ ІІположилъ истребить опас¬
ныхъ сосѣдей Турціи и подвластнаго ей Крыма—донскихъ казаковъ
и завоевать Астрахань. Для этого онъ послалъ 70 т. войскъ изъ
Крыма сухимъ путемъ, а 100 судовъ съ тяжелыми орудіями изъ
Азова вверхъ по Дону къ Переволокѣ. Казаки, видя несоразмѣрность
силъ своихъ, бросили свои городки и удалились въ степи, а войско
Селима погибло въ нихъ отъ изнуренія, не достигнувъ цѣли. Послѣ
того казаки снова собрались и начали дѣйствовать противъ Азова и
Крыма. Въ это же время они содѣйствовали русскимъ войскамъ во
взятіи Исламъ-Керменя и въ совершенномъ покореніи астраханскаго
царства. Въ 1557 г. они участвовали вмѣстѣ съ русскими войсками
въ войнѣ ихъ съ Ливоніей, въ 1579 г., съ Стефаномъ Баторіемъ.
Между тѣмъ число ихъ безпрерывно увеличивалось новыми при¬
шельцами и, не ограничиваясь болѣе дѣйствіями на нржнемъ Донѣ,
они начали отдѣлять отъ себя отряды всюду, гдѣ только надѣялись
пріобрѣсть богатую добычу отъ татаръ, и преимущественно къ вос¬
току, къ Волгѣ и за нее, гдѣ образовались волжскіе казаки. Одинъ
изъ этихъ отрядовъ, подъ предводительствомъ атамана Не чая, бро¬
сился въ земли ногаевъ къ востоку отъ Каспійскаго моря, разгра¬
билъ ихъ, разорилъ столицу ногаевъ Сарайчикъ, утвердился на р.
Пикѣ (1584) и положилъ первое начало образовавшимся здѣсь въ
послѣдствіи яицкимъ казакамъ (позже и донынѣ уральскимъ).
Другой отрядъ, подъ предводительствомъ. атамана Андрея, дви¬
гаясь по западному берегу Каспійскаго моря, утвердился на р.
Терекѣ и положилъ начало терскимъ казакамъ. Наконецъ третій
отрядъ, цодъ предводительствомъ атамана Ермака, призванный
Строгановыми, направился изъ Перми за Уралъ, покорилъ запад¬
ный сибирскій край и положилъ начало позднѣйшему сибирскому
казачьему войску. И все это совершилось въ самое короткое время,
въ концѣ XVI вѣка, йе* но распоряженіямъ русскаго правительства,
а по собственному, безочетному стремленію донскихъ казаковъ на
востокъ.
Но въ то же время и на Дону донскіе казаки безпрестанно стре¬
мились положить предѣлъ расширенію турецкихъ владѣній. Здѣсь
постояннымъ предметомъ дѣйствій ихъ былъ Азовъ: стѣсняя его
болѣе и болѣе, они придвинули къ нему свои городки, построили
на одномъ изъ гирлъ или устьевъ Дона крѣпостцу Раздоры (близь
нынѣшней Раздорской станицы) и отсюда открыли отважные мор¬
скіе набѣги на крымскіе и турецкіе берега. Тщетно ханы и султаны
жаловались Іоанну IV и Ѳеодору I: послѣдніе милостиво принима¬
ли старшинъ, которыхъ казаки ежегодно посылали въ Москву съ
вѣстями о пограничныхъ дѣлахъ, награждали ихъ богатыми дарами,
и всѣмъ донскимъ казакамъ былъ открытъ свободный проѣздъ и
доступъ во всѣ русскіе города, дабы выгодами торговли и родствен¬
ными связями упрочить союзъ ихъ съ Великою Россіей.
Къ сожалѣнію, такого рода взаимныя отношенія совершенно измѣ¬
нились при Борисѣ Годуновѣ, къ большому вреду для него сама¬
го и для Великой Россіи. Всѣ сношенія съ казаками были прерваны
и послѣднимъ были запрещены не только въѣздъ въ русскіе горо¬
да, но даже и приближеніе къ русскимъ границамъ. Крайнее неудо¬
вольствіе казаковъ На это печально отразилось въ послѣдовавшихъ
вслѣдъ затѣмъ событіяхъ смутнаго времени. Уже 1-й самозванецъ
безъ труда привлекъ донскихъ казаковъ на свою сторону противъ
Бориса Годунова—и 6 т. пхъ съ атаманомъ Корелой двинулись
съ Дона въ С-амборъ. И съ этихъ поръ до самаго 1612 г. донскіе ка¬
заки стали постоянными сподвижниками самозванцовъ и русскихъ
мятежниковъ и врагами русской земли. Вредныя для нея дѣйствія
ихъ въ ней въ теченіи цѣлыхъ 8 лѣтъ были достаточно изображены
выше (въ главахъ XIII и XIV). По "убіеніи 2-го самозванца, въ
1611 г. казаки перешли на сторону защитниковъ отечества, но, подъ
начальствомъ атамана своего, Заруцкаго, продолжали по прежнему
разорять русскую землю,города и селенія ея. Прокопій Ляпуновъ,
захотѣвшій укротить ихъ, палъ жертвой ихъ мести, и казаки про¬
должали грабить и разорять русскую землю. А когда Заруцкій бѣ¬
жалъ въ Коломну и оттуда въ Астрахань, большая часть донскихъ
казаковъ, подъ начальствомъ атамана Межакова, воротилась подъ
Москву и присоединилась къ войскамъ Трубецкаго. Съ ними они
участвовали во всѣхъ бояхъ съ поляками въ Москвѣ и ея окрест¬
ностяхъ, 22-го августа взяли приступомъ Китай-городъ и послѣ то¬
го много способствовали освобожденію Москвы отъ поляковъ и пре¬
слѣдованію арміи Сигизмунда къ границамъ Польши. Въ награду
за это, вновь избранный въ 1613 г. царь Михаилъ Ѳеодоровичъ
Романовъ въ томъ же году пожаловалъ имъ похвальную грамоту
и знамя, а въ 1614 г. они полупили отъ духовнаго и земскаго собо¬
ровъ грамоты съ титуломъ «великому войску донскому», царь же
положилъ ежегодно', на вѣчныя времена, отпускать имъ 7 т. чет¬
вертей хлѣба, 500 ведеръ вина, 230 пудовъ пороха, 150 пудовъ свин¬
ца, 17,142 рубля жалованья и на будары (перевозныя суда) 1,169
рублей. Такъ съ этого времени утверждены были союзъ съ ними и *
преданность ихъ Великой Россіи.
II.
Войны днѣпровскихъ казаковъ.
§ 104.
Войны до Брѳотокой уніи 1596 г.
Войны до Ланцкоронскаго (1850—1500).
Днѣпровскіе казаки уже съ XIV вѣка стали явственно раздѣлять¬
ся на малороссійскихъ, жившихъ по обѣимъ сторонамъ Днѣпра,
выше пороговъ, и на запорожскихъ, водворившихся ниже ихъ,
на островахъ нижняго Днѣпра. Исторія тѣхъ и другихъ, хотя и раз¬
дѣльная, тѣсно связана между собой; но, при нѣкоторыхъ общихъ
чертахъ, они имѣли свои особенности, происходившія преимуще¬
ственно отъ того, что малороссійскіе казаки были подвластны Литвѣ
и потомъ Польшѣ, и осѣдлы въ городахъ и селеніяхъ, запорожскіе
же были вольные, независимые, жившіе Въ своихъ городкахъ и ку¬
реняхъ.
Названіе Малой Россіи или Малороссіи встрѣчается уже въ 1-й
половинѣ ХГѴ вѣка, когда одинъ изъ наслѣдниковъ знаменитаго Га¬
лицкаго и русскаго короля Даніила, Юрій II именовалъ себя въ
грамотахъ урожденнымъ княземъ Малой Руси (natus dux Rus-
siae Minoris). Пресѣченіе Даніилова рода соединило галицко-русское
королевство въ 1359 г. съ польскимъ, прочія же части Малой Рос¬
сіи постепенно достались Литвѣ, съ которою при Ягайлѣ или Ягел-
лѣ въ 1386 г. перешли къ Польшѣ. Общественное устройство ихъ
съ тѣхъ поръ уже было изображено выше (глава X § 72). Съ
тѣхъ поръ до XVI вѣка русскіе или малороссійскіе гетманы
были только военачальниками, а не правителями края, который
имѣлъ особенныхъ королевскихъ намѣстниковъ ивъ русскихъ князей-
потомковъ Св. Владиміра. Послѣднимъ изъ нихъ былъ Симеонъ
Олельковичь, по смерти котораго въ 1471т., польскій король Ка-
зиміръ IV назначилъ въ Кіевъ — главный городъ Малой Россіи—
не князя, а воеводу, а съ 1472 г. раздѣлилъ Малую Россію на 4
воеводства: Подольское, Вѣльзское, Русское (Галицкое) и Кіевское.
Въ послѣдствіи она была раздѣлена на воеводства: Брацлавское,
Кіевское, Волынское и Черниговское, названное «Сѣверскимъ герцог¬
ствомъ» (Severiae ducatus).
Со времени соединенія Малороссіи съ Литвою и Польшей, мало-
россійскіе казаки участвовали во всѣхъ войнахъ ихъ: на сѣверѣ—съ
Тевтонскимъ и Ливонскимъ орденами, на востокѣ—съ Великою Рос¬
сіей и на югѣ—съ татарами и турками. Изъ гетмановъ-военачаль-
никовъ, Вѣнцеславъ Свѣтольдовичь оказалъ Ягайлѣ и Ви-
товту большія услуги въ двухъ войнахъ съ рыцарскими орденами.
Въ одну изъ нихъ, въ 1401 г., слѣдствіемъ которой было возвраще¬
ніе ПольшѣДобринскойземли и устуика рыцарямъ Жмудьской, Вѣн¬
цеславъ привелъ подъ Динабургъ 37 т. казаковъ. Воеводами ихъ
были Острогетъ и Ольговичь, а полковниками Рогдай, Поле-
личь, Громвалъ, Колядичь и Купальдій. Пѣхота малороссій¬
ская, подъ начальствомъ Рогдая, сдѣлала обходъ къ низменному
берегу р. Двины и ударила на рыцарей во Флангъ и въ тылъ, что
положило начало такой побѣдѣ, что рыцари, по польскимъ извѣстіямъ
(кажется — крайне преувеличеннымъ), понесли уронъ будто бы въ
50 т. убитыхъ и плѣнныхъ. Въ другой войнѣ съ рыцарями въ 1410
году, подъ предводительствомъ Витовта снова находились казаки.
Въ битвѣ между Танненбергомъ и Грюнёвальдомъ они, составляя
вмѣстѣ съ литовцами правое крыло войска, первые двинулись про¬
тивъ лѣваго врыла рыцарей и, по причинѣ медленности середины
войска, едва не погибли: они стали уже отступать въ безпорядкѣ,
когда поляки загладили свою ошибку быстрымъ нападеніемъ на пра¬
вое крыло рыцарей, ослабленное взятіемъ отъ него конницы, и опро¬
кинули его. Запасный отрядъ рыцарей удержалъ однако равновѣсіе
боя: казаки и литовцы были опрокинуты; первыхъ Витовтъ остано¬
вилъ, но вторыхъ не могъ удержать и уже безъ нихъ одержалъ на¬
конецъ побѣду. По польскимъ извѣстіямъ (кажется — также преуве¬
личеннымъ), 14 т. рыцарей были взяты въ плѣнъ и 50 т. остались на
полѣ битвы, въ томъ числѣ много командоровъ и самъ магистръ
Юнгингенъ,
Въ 1435 г. казаки участвовали въ войнѣ великаго князя литов¬
скаго Сигизмунда Кейстутовича съ Свидригайломъ.
Въ 1439 г. польскій король Владиславъ ІПЯгайловичъ, при¬
нявъ сторону Венгріи противъ турокъ, разбилъ послѣднихъ снача¬
ла два раза въ Семиградскомъ княжествѣ, а потомъ на Дунаѣ. Въ
Этихъ битвахъ участвовали 43,700 казаковъ подъ предводитель¬
ствомъ воеводъ: кіевскаго Свѣтольдовича (какъ полагаютъ—
гетмана Вѣнцеслава, см. выше) и сѣверскаго Ольговича.
Въ 1444 г., когда намѣстникомъ въ Кіевѣ былъ Олелько Влади¬
міровичъ, зять Василія II Темнаго, великаго князя московска¬
го, казаки участвовали въ несчастныхъ для поляковъ войнѣ и битвѣ
подъ Варной съ султаномъ Мурадомъ П, когда Владиславъ III
палъ въ бою. Въ этой битвѣ и казаки, бывшіе подъ начальствомъ
воеводы Ольговича, раздѣлили съ поляками общее пораженіе: едва
половина ихъ уцѣлѣла и бѣжала въ Болгарію, откуда единовѣрными
болгарами была проведена скрытными путями за Дунай.
По смерти Олелька, Казиміръ ІУ польскій и литовскій утвер¬
дилъ сына Олелька, Симеона, намѣстникомъ въ Кіевѣ. Это былъ
послѣдній кіевскій намѣстникъ изъ князей рода Св. Владиміра,
мудрый правитель и воинственный полководецъ. Одинъ изъ примѣ¬
чательнѣйшихъ военныхъ подвиговъ его было отраженіе волжскихъ
татаръ (1467). По смерти его въ 1471 г., Казиміръ IV назначилъ
уже правителемъ въ Кіевѣ не брата или сына Симеона,но воеводу
литовца Мартина Гастольда.
Вообще, несмотря на всѣ услуги, оказанныя въ 1 ’/2вѣка (1350—
1500) Литвѣ и Польшѣ, въ войнахъ ихъ, малороссійскими казаками,
ни на грамоты и привиллегіи литовскихъ князей и польскихъ ко¬
ролей, Литва и особенно Польша неоднократно поступали съ Мало¬
россіей самовластно и несправедливо, притѣсняя православную вѣ¬
ру, оскорбляя народное самолюбіе, назначая въ русскіе или малорос¬
сійскіе воеводы литовцовъ и поляковъ.
§105.
Войны отъ Яанцкоронекаго до Вѣнцѳслава Хмѣльницнаго (1500—1534).
Съ 1499 г. въ положеніи Малороссіи произошла благодѣтельная
для нея перемѣна. Въ этомъ году зять князя Острожскаго, свой¬
ственникъ польскаго короля Александра, Предславъ Ланцко-
ронскій былъ назначенъ первымъ малороссійскимъ гетма¬
номъ, съ йравами королевскаго намѣстника. А вскорѣ послѣ того—
бъ 1511 г. и у запорожцовъ является первый кошевой атаманъ
ЕвстаФій Дашковичь. Съ этого времени Малороссіей до конца XVI
вѣка управляютъ уже гетманы, избираемые малороссійскимъ наро¬
домъ изъ среды себя, и казаки малороссійскіе и запорожскіе отли¬
чаются отважными военными подвигами. Изъ нихъ послѣдніе застав¬
ляли трепетать крымскаго хана и турецкаго султана, а первые
умѣли внушить польскимъ королямъ уваженіе къ себѣ и къ своимъ
правамъ и спокойствію. Стефанъ Ба торій особенно покровительство¬
валъ малороссійскихъ казаковъ и потому они служили ему вѣрно и
усердно. Это было цвѣтущимъ временемъ для Малороссіи, какъ и
для Литвы и Польши. И въ военномъ отношеніи также этотъ пе¬
ріодъ времени весьма замѣчателенъ въ исторіи Малороссіи. Героями
его были: Ланцкоронскій, Дашковичь, князь Димитрій Виш¬
невецкій, Евстафій Рожинскій, Вѣнцеславъ Хмѣльницкій,
князь Михаилъ Вишневецкій, Григорій Свирговскій и Ѳео¬
доръ Богданъ.
Изъ нихъ прежде всѣхъ сталъ извѣстнымъ Евстафій Дашко¬
вичь въ войнѣ Іоанна Ш съ Александромъ литовскимъ и поль¬
скимъ (см. главу XI § 78). И онъ, и Ланцкоронскій были
сподвижниками военной славы и предданными, вѣрными друзьями
знаменитаго въ то время князя Константина Ивановича Ос-
трожскаго, воеводы Троцкаго, кастеляна Виленскаго и великаго
гетмана литовскаго. Острожскій, вѣрный сынъ православной церк¬
ви, высокообразованный, щедрый, милостивый, милосердый, былъ
отличный полководецъ, знатокъ военнаго дѣла и изъ 85 битвъ въ
своей жизни проигралъ только двѣ (при р.Ведрошѣ 14 іюля 1500 г.
и подъ Сокалемъ на р. Бугѣ въ 1519 г.). Когда, взятый въ плѣнъ
при Ведрошѣ, онъ былъ отвезенъ въ Москву и вступилъ въ службу
Іоанна ПІ, вслѣдъ за нимъ туда же явился Дашковичь и посту¬
пилъ также. А когда Острожскій ушелъ обратно въ Литву, за
нимъ послѣдовалъ и Дашковичь. Послѣдній отправился на днѣп¬
ровскіе острова за порогами, къ разсѣяннымъ на нихъ и неустроен¬
нымъ вольнымъ казакамъ, былъ избранъ ими въ кошевые, далъ
имъ правильное военное и общественное устройство и сталъ законо¬
дателемъ ихъ, грозой и ужасомъ татаръ. Запорожцовъ было еще
немного: въ 1532 г. не болѣе 2 т., въ 1535 г.—около 3 т. Дашко¬
вичь раздѣлилъ ихъ на сотни и полки, вооружилъ каждаго пищалью
и саблей, избралъ изъ нихъ начальниковъ и ввелъ между ними стро¬
гую военную дисциплину, на подобіе древне-римской. Главными за¬
конами между ними онъ установилъ: свободный выборъ начальни¬
ковъ и рѣшеніе всѣхъ дѣлъ сообща, а на войнѣ слѣпое повинове¬
ніе начальству, перенесеніе всевозможныхъ трудовъ и лишеній,
презрѣніе опасностей и смерти, и равный дѣлежъ добычи. Король
Сигизмундъ I польскій дозволилъ имъ строить хутора и выше
пороговъ и далъ Дашковичу во-владѣніе Каневъ и Черкасы, а
казакамъ — земли и угодья по обѣимъ сторонамъ нижняго Днѣпра
и между р.р. Конской, Самарой, Кальміусомъ, Ташлыкомъ и Бугомъ.
Такъ составились и образовались незначительныя въ своемъ на¬
чалѣ: Запорожское войско и Запорожская Сѣчь, въ видѣ по¬
граничной стражи, ставшія въ послѣдствіи многочисленными, гроз¬
ными для татаръ и турокъ, для поляковъ и русскихъ, и нерѣдко
своевольными и буйными. Сначала запорожцы смѣнялись казаками,
назначаемыми изъ осѣдлыхъ жилищъ, потомъ стали принимать въ
свою среду холостыхъ. Занимаясь звѣриной и рыбной ловлей, вой¬
ною съ татарами и туркамр, они пристрастились къ своимъ ос¬
тровамъ (главнымъ между которыми былъ извѣстной еще съ X вѣ¬
ка о. Хортица) и къ своей вольной военной жизни, устроили укрѣп¬
ленія (городки, острожки и засѣки) и положили навсегда оставать¬
ся холостыми. И съ самаго начала военные подвиги ихъ стали такъ
знамениты, что тотчасъ же обратили на себя вниманіе сосѣдей
Малороссіи.
Въ 1498 г. валахи, татары и турки ироизвели разорительное втор¬
женіе въ Малороссію и плѣнили болѣе 100 т. жителей. Въ 1499 г.
такое же вторженіе совершили одни турки, дошедшіе до самого Га¬
лича. Въ 1506 г. крымскіе татары два раза вторгались въ Малорос¬
сію и Литву, и хану была назначена дань въ 15 т. червонцовъ отъ
Польши. Въ этихъ войнахъ, до самаго Піотркойскаго сейма въ
1511 г., не участвовали ни Ланцкоронскій, ни Дашковичь. Но,
по предложенію послѣдняго, на этомъ сеймѣ было постановлено со¬
держать 4 т. чел. малороссійскаго коннаго войска, для охраны По-
доліи, такъ что 2 т. поочередно смѣнялись другими 2 т. По свидѣ¬
тельству всѣхъ польскихъ историковъ, это и было первымъ по¬
явленіемъ въ Польшѣ малоросійскихъ казаковъ, уже устроенныхъ
и признанныхъ польскимъ правительствомъ. И уже на другой,
1512 г. Ланцкоронскій вмѣстѣ съ княземъ Константиномъ
Острожскимъ, разбилъ подъ Вшдневцомъ крымскихъ татаръ, ко¬
торыхъ въ битвѣ погибло до 24 т. Добровольно отказавшись отъ
гетманства, онъ пригласилъ Дашковича съ 1,200 запорожцами и про¬
стыми казаками, и прошелъ съ нимъ до Бѣлграда (Аккермана), за¬
нятаго турками, разбилъ нѣсколько татарскихъ отрядовъ и угналъ
въ Сѣчу до 500 лошадей и Зт. скота. И послѣ,того оба они не пере¬
ставали истреблять отдѣльные крымскіе отряды и отвоевали отъ
татаръ земли на Днѣстрѣ и при устьяхъ Днѣпра, которыми та¬
тары владѣли еще со временъ Батыя. Но въ 1519 г. сынъМагметъ-
Гирея Калла-Багадуръ (богатырь) съ 30 т. чел. отборной крым¬
ской конницы страшно разорилъ весь край почти до Кракова, разбилъ
Острожскаго подъ Сокалемъ .на Бугѣ и угналъ до 60 т. плѣнни¬
ковъ.
Когда Сигизмундъ I въ 1522 г. заключилъ перемиріе съ Ва¬
силіемъ III и обратилъ всѣ свои силы противъ Тевтонскаго или
Прусскаго ордена, то въ войнѣ его съ нимъ я въ завоеваніи имъ
Голланда и Маріенвердера впервые участвовали уже малороссійскіе
казаки. Дашковичь же съ запорожцами въ 1521 г. участвовалъ въ
войнѣ Махмет^Гирея съ Василіемъ III ивъ разореніи москов¬
скихъ земель отъ Воронежа до Москвы-рѣки и Нижняго Новгорода,
(см. гл. XI § 80). Дашковичь, въ. награду за помощь хану,
получилъ отъ Сигизмунда Троцкое воеводство, а отъ хана — по¬
раженіе на-голову на берегахъ Днѣпра и взятіе въ плѣнъ. Но, по
убіеніи хана ногаямн, Дашковичь бѣжалъ изъ плѣна и тотчасъ
же двинулся съ запорожцами къ Очакову, сжегъ укрѣпленія его и,
соединясь съ ногаямн, жестоко разорилъ Крымъ (1523).
Три года спустя, когда Сулейманъ I турецкій вторгнулся въ
Венгрію , и для отвлеченія поляковъ приказалъ крымскому хану разо¬
рить Литву, Острожскій, Дашковичь и ихъ достойный сподвиж¬
никъ Немировичъ, воевода кіевскій, разбили въ 1526 г. хана подъ
Кіевомъ, прогнали отъ него миль за 40, заставили 7 т. крымцовъ
сдаться въ плѣнъ и освободили нѣсколько тысячъ христіанскихъ
плѣнниковъ. Затѣмъ Дашковичь разсѣялъ татаръ еще при Черка¬
сахъ и Каневѣ. Въ 1528 г. онъ съ 1,300 запорожцами соединился
. съ Ланцкоронскимъ и снова двинулся съ нимъ къ Очакову. Три
раза разбили они крымцовъ и пригнали изъ Крыма множество ло¬
шадей и рогатаго скота. Это былъ послѣдній походъ Ланцкорон-
скаго: вскорѣ онъ кончилъ жизнь свою, славную и полезную для
Малороссіи.
На мѣсто его, еще въ 1512 г., въ малоросійсніе гетманы былъ
избранъ славный гражданскими достоинствами князь Димитрій
Вишневецкій. Его гетманство было мирное и счастливое для
Малоросіи; однако и при немъ крымцы произвели набѣгъ на нее,
прорвались сквозь пограничную стражу въ нижнюю или южную По¬
до лію (Набережье надъ Днѣпромъ), разграбили нѣсколько мѣсте¬
чекъ, угнали много скота, но на возвратномъ пути почти всѣ погибли
въ степяхъ отъ снѣжныхъ выогъ и мороза. Вскорѣ послѣ того Виш¬
невецкій отказался отъ гетманства и на мѣсто его былъ избранъ
князь Евстафій Рожинскій. Въ путешествіяхъ своихч» передъ
тѣмъ по Германіи и Франціи пріобрѣтя высокое образованіе, въ томъ
числѣ и въ военномъ дѣлѣ, Рожинскій, ставъ гетманомъ, прежде
всего преобразовалъ малороссійское войско. До тѣхъ поръ оно со¬
стояло изъ казаковъ околичныхъ (жившихъ околицами изъ одно¬
го селенія) и куренныхъ (жившихъ куренями изъ нѣсколькихъ се¬
леній); старика служивые и отставные назывались товариществомъ,
а молодые — казаками. Общественное и военное устройство ихъ
подавало поводъ къ многимъ злоупотребленіямъ, между прочимъ къ
образованію охочекомойныхъ или вольныхъ полковъ, которые,
сами избравъ себѣ старшинъ, ходили въ Крымъ, Молдавію и Тур¬
цію на грабежъ и добычу. Чтобы положить конецъ этому,. Рожин-
скій учредилъ 20 полковъ въ 2 т. казаковъ каждый и назвалъ
ихъ по городамъ (изъ нихъ 1-мъ и главнымъ былъ кіевскій); полки
раздѣлилъ на сотни, названныя по городамъ й мѣстечкамъ; въ каж¬
домъ полку назначилъ быть пожизненнымъ полковникамъ и сотни¬
камъ, выбраннымъ товариществомъ и казаками (съ тѣхъ поръ въ
Малороссіи и завелось наслѣдственное барство). Полки были на¬
браны и пополнялись изъ молодыхъ казаковъ, записанныхъ въ воен¬
ный регистръ, отчего и названы регистровыми. Половина ихъ,
конная, всегда содержалась на службѣ въ полѣ, а другая, пѣшая, со¬
ставляла гарнизоны въ городахъ и въ случаѣ надобности помогала
коннымъ и пополняла ихъ. Одежда и вооруженіе всѣмъ были поло¬
жены однообразныя и заготовлялись въ мирное время, на свой счетъ,
по даннымъ образцамъ. Продовольствіе казаки имѣли собственное.
На случай же похода, каждому казаку было назначено ежегодно по
1 червонцу /жалованья изъ малороссійскаго скарба (казны) и въ 2
года по кафтану и въ случаѣ нужды по кожуху (тулупу); сотеннымъ
старшинамъ вдвое противъ простыхъ казаковъ; полковники же и
старшины генеральные, обозные и полковые имѣли ранговыя (по
рангу или чину) деревни. Артиллерія, обозы и выоки съ запасами,
провіантомъ и Фуражомъ снаряжались отъ скарба и посполитства
(всего земства). Конница была вооружена штуцерами, пистолетами,
саблями и копьями, а пѣхота—пищалями (ружьями), копьями и кин¬
жалами. Все это оружіе получалось изъ Турціи и Швеціи. Строй и
образъ движеній и дѣйствій въ походѣ и бою остались прежніе, съ
нѣкоторыми только исправленіями. Движеніе колонной называлось
идти соганою; въ опасности строился, вмѣсто 4-угольника (каре),
3-угольникъ; строиться въ линію называлось становиться въ лаву,
а строй въ 3 шеренги—ба то вой. Для поощренія охотниковъ были
учреждены. 5 полковъ охочекомонныхъ, называвшихся но име¬
намъ своихъ полковниковъ, производимыхъ гетманомъ; общее назва¬
ніе этимъ полкамъ было гультяи. Имъ выдавалось небольшое жа¬
лованье, но они болѣе довольствовались звѣриною и рыбною ловлею
и содержались на р.р. Самарѣ, Бугѣ и Днѣстрѣ.
*
Такое разумное и правильное военное устройство малороссійскаго
казачьягі) войска Р о жинскимъ было утверждено СигизмуидомъІ,
который* вскорѣ убѣдился въ пользѣ его.
Въ 1516 г. крымскій ханъ поднялся войною на Малороссію и
Польшу. Рожинскій двинулся на встрѣчу ему, нашелъ его на грани¬
цѣ у Бѣлгорода на р. Донцѣ и допустилъ его напасть на себя. Ханъ
тотчасъ окружилъ его съ трехъ сторонъ и, татары пустивъ тучи
стрѣлъ, съ страшнымъ гикомъ бросились въ атаку. Войска Рожин-
скаго стояли тыломъ къ рѣкѣ и обозу; конница спѣшилась и вмѣс¬
тѣ съ пѣхотой выстроилась въ боевой порядокъ и встрѣтила та¬
таръ сильнымъ пушечнымъ и ружейнымъ огнемъ. Понеся отъ того
страшный уронъ, татары начали отступать, но Рожинскій, пока¬
зывая видъ, будто можетъ только обороняться, а не атаковать, ве¬
лѣлъ своимъ войскамъ не трогаться съ мѣста. Видя это, татары цѣ¬
лый день тщетно и все съ большимъ урономъ возобновляли свои
нападенія и наконецъ къ ночи отступили въ степь, гдѣ расположи¬
лись станомъ безъ всякихъ нредостожностей. Рожинскій же въ пол¬
ночь двинулся въ большой тишинѣ къ ихъ стану и, приблизясь кч>
нему на развѣтѣ, когда лошади ихъ, по обычаю, паслись на арка¬
нахъ въ рукахъ спавшихъ всадниковъ, выслалъ впередъ отрядъ
конницы съ ракетами, дававшими по 6 выстрѣловъ и дѣлавшими
ривошеты. Подскакавъ къ стану татаръ, казаки пустили ракеты
между пасшимися лошадьми ихъ, которыя, испугавшись, бросились
во весь опоръ черезъ станъ, волоча за собой своихъ всадниковъ.
Подошедшія между тѣмъ войска Рожинскаго съ артиллеріей раз¬
громили татаръ, промчались сквозь весь станъ ихъ, разбили ихъ
иа-голову, обратили въ бѣгство и захватили всѣ обозы ихъ небога¬
тую добычу.
Возвращаясь отъ Бѣлгорода русскаго, Рожинскій былъ встрѣ¬
ченъ татарами и турками, вышедшими изъ Бѣлгорда татарскаго
(Аккермана) и надѣявшимися нападеніемъ врасплохъ на Рожинска¬
го отнять взятую имъ добычу. Но онъ, узнавъ о томъ, отправилъ
всѣ свои обозы въ Уманыцину, а самъ, переправясь черезъ Бугъ,
засѣлъ въ оврагахъ и тростникахъ у р. Еадимы или Ко дыми и едва
татары и турки явились, внезапно окружилъ ихъ, разгромилъ, разбилъ
на-голову, остатки ихъ загналъ въ Аккерманъ и вновь захватилъ
богатую добычу.
Такого рода дѣйствія Рожинскаго достаточно свидѣтельствуютъ,
какой онъ былъ отличный полководецъ. Съ тѣхъ поръ многіе поля¬
ки стали служить въ малороссійскихъ полкахъ и гордились назва¬
ніемъ казаковъ.
Между тѣмъ Дашковичь и Димитрій Вишневецкій также
отъ времени до времени отличались еще военными подвигами. Изъ
нихъ первый въ 1523 г. 13 сутокъ храбро и упорно держался въ ,
Черкасахъ противъ Сайдетъ-Гирея крымскаго, съ войскомъ и 50
пушками осадившаго этотъ городъ, въ которомъ укрылся сынъ
Магметъ-Гирея Исламъ, два раза низвергавшій Сайдета съ пре¬
стола. Наконецъ, потерявъ терпѣніе, Сайдетъ пригласилъ Дашке¬
вича къ себѣ въ станъ для переговоровъ. Дашкевичъ, взявъ отъ
него заложниковъ, поѣхалъ къ нему, пировалъ съ нимъ и изъ врага
Сигизмунду сдѣлалъ другомъ ему.
§ 106.
Войны отъ В&щеслава Хмельницкаго до Ѳеодора Богдана (1534—1575).
Въ 1534 г. Рожинскій умеръ и на мѣсто его былъ избранъ
Вѣнжикъ (Вѣнцеславъ) Хмѣльницкій. Подучивъ отъ Сигиз¬
мунда приказаніе отразить крымскую орду, пробравшуюся изъ
Крыма и Бессарабіи черезъ Подолію и Волынь въ Польшу, Хмѣль¬
ницкій двинулся въ послѣднюю съ регистровыми казаками, а въ
Волынь, для прикрытія съ той стороны границъ, послалъ запорож-
цовъ и охочекомонные полки. Раздѣливъ тѣхъ и другихъ на многіе
отряды, онъ приказалъ имъ безпрестанно нападать на татаръ на по¬
ходѣ и на ночлегахъ и вслѣдъ за нападеніемъ немедленно удаляться
по направленію къ главному войску. Это обмануло татаръ, которые,
считая нападенія казачьихъ отрядовъ незначущими, продолжали без¬
печно идти впередъ и вдругъ наткнулись на станъ Хмѣльницкаго
подъ Заславлемъ, уже укрѣпленный обозомъ. Оставивъ въ немъ часть
пѣхоты съ тяжелыми пушками, самъ Хмѣльницкій съ главными
силами укрылся за городскія рощи и пасѣки. Едва татары окружи¬
ли обозъ, подняли крикъ и открыли стрѣльбу, Хмѣльницкій вне¬
запно изъ засады ударилъ на нихъ съ тыла и обоихъ Фланговъ и,
сдѣлавъ только одинъ залпъ изъ пушекъ и пищалей, принялъ ихъ
въ копья и сабли. Татары въ ужасѣ разсѣялись, а Хмѣльницкій
послалъ особенный отрядъ преслѣдовать ихъ, не въ разсыпную, но
придерживаясь кишеевъ (взводовъ), т. е. сомкнутаго строя. Самъ же
онъ съ главными силами пошелъ по срединѣ и отбилъ татар--
скіе вьюки . съ запасами. Предусмотрительность его оправда¬
лась: татары, по своему обычаю, въ бѣгствѣ часто обращались
назадъ и нападали на преслѣдовавшихъ ихъ казаковъ, но всегда
находили готовую для отраженія ихъ сильную батову съ пушками.
Разбивъ и разогнавъ ихъ такимъ образомъ, Хмѣльницкій воро¬
тился къ Заславлю съ богатою добычей и славой *). Поляки вездѣ
встрѣчали его съ торжествомъ, а Сигизмундъ прислалъ ему по¬
хвальную грамоту съ благодарностью — и опъ достойно заслужилъ
то и другое.
Между тѣмъ съ другой стороны дѣйствія малороссійскихъ войскъ
подъ предводительствомъ кіевскаго воеводы Андрея Немировича
(женатаго на сестрѣ Дашковичаи сподвижника его и Ланцкорон-
скаго) въ сѣверскомъ княжествѣ, въ 1534 г,, въ войнѣ Польши съ
Россіей, были далеко не столь удачны. Немировичъ осадилъ Старо-
дубъ, но былъ отраженъ и отступилъ. Послѣ того онъ сжегъ Радо-
гощь, взялъ многихъ плѣнниковъ и обложилъ Черниговъ, но былъ
разбитъ и бѣжалъ въ Кіевъ, бросивъ пушки и обозъ.
Но эти неудачи были скоро заглажены. Въ1535г. Сигизмундъ I
послалъ 40 т. войскъ къ Стародубу; впереди ихъ шелъ Дашковичь
съ Булгакомъ и малороссійскими казаками; йотомъ пришли Неми¬
ровичъ, Юрій Радзивилъ, Янъ Тарновскій и князь Илія
Острожскій. Они взяли Гомель, осадили Телепнево, въ Стародубѣ
взорвали стѣну, ворвались въ городъ, вырѣзали 13 т. жителей, со¬
жгли окрестности Княжичей, Шилова, Копыса, Орши и Дубровны и
отступили къ Смоленску.
Въ 1536 г. Сигизмундъ приказалъ Немировичу взять крѣ¬
пость Ивангородъ на р. Себежѣ. Ее осадили 20 т. войскъ, но неиску-
ство пушкарей Немировича и благоразумная оборона князя Засѣ-
кина и Тушина были причинами неудачи Немировича. Казаки
бросились на ледъ озера, но ледъ обломился подъ ними, русскія вой¬
ска довершили пораженіе ихъ, и Немировичъ снова бѣжалъ въ
Кіевъ, бросивъ пушки и знамена.
Въ 1540 г. умеръ славный Дашковичь, а въ 1556 г. князь Ди¬
митрій.Вишневецкій, взявъ только однихъ охотниковъ изъ запо-
рожцов'ь, отдѣлился отъ Малороссіи, занялъ о. Хортицу, построилъ
на немъ крѣпостцу, предложилъ Іоанну IV свои услуги противъ
крымскаго хаиа, сжегъ Исламъ-Кермень, а пушки изъ него увезъ въ
свою крѣпостцу, въ которой ханъ тщетно осаждалъ его 24 дня (1557).
*) Нельзя не замѣтить здѣсь огромной разницы между дѣйствіями казаковъ,
предводимыхъ такими людьми, какъ Данцкоронскій, Дашковичь, Вишне¬
вецкій, РожиИскій, Хмѣльницкій (и ихъ преемники), и русскими земски¬
ми военно-помѣстными ополченіями подъ предводительствомъ русскихъ бояръ
и воеводъ—противъ татаръ. Разница эта явно изобличаетъ превосходство дѣй¬
ствій первихъ надъ дѣйствіямми послѣднихъ, потому что и малороссійскіе гет¬
маны изобличаютъ несомнѣнное превосходство знанія и искуства въ военномъ
дѣлѣ, въ сравненіи съ русскими боярами и воеводами, въ дѣйствіяхъ даже про¬
тивъ татаръ.
Въ это время, онъ укрѣпилъ о. Томаковку и первый приказалъ
устроивать чайки или челны изъ буйволовыхъ кожъ, чтобы легче было
перетаскивать или переносить (переволакивать) ихъ сухимъ путемъ.
Однако онъ не могъ удержаться на своемъ островѣ: когда на по¬
мощь хану султанъ Сулейманъ I прислалъ турокъ и валаховъ и
когда у Вишневецкаго истощились силы и запаси, онъ ушелъ на
правый берегъ Днѣпра и занялъ Черкасы и Каневъ. Но Іоаннъ ве¬
лѣлъ ему сдать ихъ Сигизмунду II Августу и пріѣхать въ Мос¬
кву, гдѣ далъ ему Бѣлевъ съ волостями.
Въ 1556 г. 300 казаковъ съ атаманами Есковичемъ и Млын-
скимъ, подобно Вишневецкому, присоединились къ дьяку Іоан¬
на Ржевскому, вмѣстѣ съ нимъ 6 дней бились подъ Исламъ-Кер-
менемъ и Очаковымъ, перебили множество турокъ и татаръ и при¬
нудили Девлетъ-Гнрея удалиться отъ Конскихъ водъ въ, Крымъ.
Въ 1558 г. Іоаннъ далъ Вишневецкому 5 т. жильцовъ, бояр¬
скихъ дѣтей,-стрѣльцовъ и казаковъ (городовыхъ) и приказалъ ему,
вмѣстѣ съ черкесскими князьями, воевать Крымъ. Вишневецкій
доходилъ до устьевъ Днѣпра, не встрѣтивъ татаръ, и воротился въ
Москву, оставивъ на Днѣпрѣ Ржевскаго съ казанами. Въ 1559 г.
оиъ съ 5 т. чел. русскихъ войскъ ходилъ на легкихъ судахъ по
Дону къ Азову, но только могъ истребить на Ипсарѣ нѣсколько
сотъ крымцовъ, пробиравшихся въ Казань. Въ 1560 же году Іоаннъ,
по просьбѣ черкесскихъ князей, послалъ къ нимъ Вишневецкаго.
Но по измѣненіи характера Іоанна послѣ смерти царицы Анас¬
тасіи, Вишневецкій, страшась жестокости Іоанна, ушелъ обрат¬
но въ Литву и былъ милостиво принятъ Сигизмундомъ II Авгус-
томъ^ въ то время когда братъ его, ротмистръ Михаилъ, разо¬
рялъ окрестности Чернигова и Стародуба, но былъ разбитъ сѣвер¬
скимъ воеводой княземъ Щербатовымъ (1563). Димитрій Вишне¬
вецкій былъ уже старъ и слабъ, но все еще честолюбивъ и славо¬
любивъ. Молдавскіе бояре призвали его въ господари на мѣсто Сте¬
фана IX и онъ отправился въ Молдавію съ небольшимъ войскомъ,
по былъ схваченъ СтеФаномъ и отправленъ въ Константинополь
къ султану, который приказалъ сбросить его съ высокаго жилья на
копья—и Вишневецкій кончилъ жизнь свою мучительною смертью.
Между тѣмъ въ гетманство Вѣнцеслава Хмѣльнйцкаго, на
польскихъ сеймахъ: варшавскомъ въ 1563 году, гродненскомъ въ
1568 и Люблинскомъ въ 1569, Малороссіи были подтвержде¬
ны всѣ прежнія и дарованы мпогія и важныя новыя преиму¬
щества, льготы и права, и она была отдѣлена отъ Литвы (кромѣ
кіевскаго воеводства) и присоединена къ Полыпѣ, какъ равная
къ равной и какъ свободная къ свободной, при чемъ под¬
тверждена и свобода вѣроисповѣданія; Вслѣдъ затѣмъ, въ 1569 году
Хмѣльницкій умеръ и на мѣсто его былъ избранъ князь Ми¬
хаилъ Вишневецкій. Послѣдній тотчасъ же былъ посланъ
Сигизмундомъ II на помощь Іоанну къ Астрахани, къ кото¬
рой шли турки и татары. Выступивъ изъ Черкасъ, Вишневец¬
кій на пути присоединилъ къ себѣ охочекомопные полки и часть
запорожцовъ. Прибывъ къ Астрахани, онъ нашелъ уже тамъ турокъ
и татаръ, стоявшихъ отдѣльными станами подъ стѣнами города,
расположилъ свой станъ надъ Волгой выше непріятельскихъ, укрѣ¬
пилъ его окопами и пушками и приказалъ своимъ наѣздникамъ час¬
то тревожить непріятелей перестрѣлками. Самъ же онъ съ силь¬
нымъ отрядомъ конницы ежедневно нѣсколько дней сряду подсту¬
палъ къ непріятельскимъ станамъ н, потревоживъ ихъ перестрѣл¬
кой, возвращался въ свой станъ. Пріучивъ къ этому турокъ и татаръ,
онъ, по предварительному уговору съ русскимъ гарнизономъ города
и съ воеводой русскаго вспомогательнаго войска, окопавшагося на
одной Волжской косѣ, объ одновременномъ нападеніи на турокъ и
татаръ, 26 сентября 1569 г. на разсвѣтѣ построилъ свою конницу
въ длинную лаву, а за нею 15 т. чел. пѣхоты въ согану (колонну)
ивъ этомъ порядкѣ двинулся впередъ. Увидя это, гарнизонъ горо¬
да сдѣлалъ вылазку и разсыпался вокругъ турецкихъ окоповъ. Тур¬
ки, видя Вишневецкаго по прежнему съ одною конницей, за ко¬
торою не могли видѣть пѣхоты, не обратили на него вниманія и
бросились изъ своего стана на помощь своимъ окопамъ противъ
гарнизона города. Конница же Вишневецкаго въ это самое время,
подскакавъ на ближайшее разстояніе къ турецкому стану, вдругъ
раздалась въ обѣ стороны, а пѣхота изъ-за нея стремительно бро¬
силась на станъ, ворвалась въ него и тотчасъ завладѣла въ немъ
всѣми пушками. Оставшіеся въ станѣ турки бросились къ окопамъ
за помощью, но пока она подоспѣла, казаки уже обратили противъ
турокъ ихъ же пушки и встрѣтили ихъ жестокимъ огнемъ. Турки
бѣжали въ татарскій станъ, Вишневецкій живо преслѣдовалъ ихъ
конницей и множество истребилъ или взялъ въ плѣнъ, а гарнизонъ
города взялъ турецкіе окоиы. Ночью турки и татары бѣжали и Ас¬
трахань, благодаря умнымъ распоряженіямъ и военной хитрости
Вишневецкаго, была освобождена. Вишневецкій, 'захвативъ въ
турецкомъ станѣ большую и богатую добычу, раздѣлилъ ее между
своими п русскими войсками, но отдѣлилъ часть ея и въ малорос¬
сійскій скарбъ, а всѣ турецкія тяжелыя пушки отдалъ русскимъ
войскамъ. По свидѣтельству малороссійской лѣтописи, малороссій¬
скія войска, особенно охочекомонные полки и запорожцы, были край¬
не недовольны такимъ раздѣломъ добычи, возроптали на Вишне¬
вецкаго и въ одну ночь болѣе 5 т. нхъ ушло изъ его стана въ
устья Дона. Тамъ, на одной косѣ выше Азова, на противуположномъ
берегу, они ностроили (1570) городъ Черкаскъ, по имени своего го¬
рода Черкасъ па Днѣпрѣ, и водворясь въ немъ, сначала жили въ
немъ, по запорожски, безъ женъ, но потомъ пригласивъ къ себѣ
донскихъ казаковъ, жившихъ въ своемъ городкѣ Донскомъ, соеди¬
нились съ ними, переженились, приняли ихъ обычаи и положили
тѣмъ основаніе главному городу донскаго войска, постепенно зна¬
чительно умножившагося.
Въ томъ же 1570 г. у запорожцовъ атаманомъ былъ Свиргов-
ск ій, подъ начальствомъ гогораго они не переставали тревожить
татаръ и грабить турецкихъ купцовъ. Султанъ жаловался королю,
но онъ не удовлетворилъ его жалобы. Свирговскій въ 1574 г. былъ
избранъ въ генеральнаго обознаго, а на другой годъ (1575) надъ
Днѣпромъ бкла заложена новая крѣпость противъ татаръ (нынѣ
Кременчугъ).
По смерти Сигизмунда П Августа въ 1572 году, во время
междуцарствія, гетманъ князь Михаилъ Вишневецкій въ 1574 г.
былъ отправленъ отъ короны посломъ въ чужіе края, а на его мѣс¬
то избранъ Овирговскій. .
Немедленно послѣ избранія его, господарь Молдавіи Іоаннъ
Армянинъ просилъ помощи его противъ валашскаго господаря
Александра и турецкаго султана Мурада III. Свирговскій, съ
согласія польскаго правительства, двинулся съ казаками въ Молда¬
вію и въ первой битвѣ съ турками, 23 апрѣля 1575 г., у города Со¬
роки на Днѣстрѣ, противъ Цѣхановки, разбилъ турокъ на голову,
взялъ въ плѣнъ главнаго пашу ихъ Кара-МустаФу и съ нимъ
многихъ военачальниковъ, которыхъ, вмѣстѣ съ добычей, отправилъ
въ Польшу. Послѣ того у Сорокъ къ Свирговскому присоедини¬
лись 6 т. молдавскихъ войскъ и онъ подступилъ къ Браилову, подъ
которымъ былъ расположенъ станъ турецкихъ войскъ. Оставивъ въ
своемъ станѣ только одни сторожевые огни, Свирговскій заманилъ
въ него турокъ, окружилъ ихъ, опрокинулъ и захватилъ обозъ ихъ. Но
Браиловъ устоялъ противъ 4-хъ-дневнаго приступа къ нему Свиргов-
скаго.Еъ послѣднему присоединились еще 3 т. молдавскихъ войскъ,
а 16 т. турецкихъ войскъ шли на помощь уже разбитымъ. Свирговскій
преградилъ имъ путь, 7 т. ихъ положилъ на мѣстѣ и, обратясь къ Ак¬
керману или Бѣлграду на Днѣстрѣ, сжегъ половину предмѣстій его, вы¬
рѣзалъ часть гарнизона, вышедшаго на встрѣчу ему, и возвратился
въ Молдавію. Здѣсь онъ раздѣлилъ свое войско пополамъ: одну
половину подъ начальствомъ полковника Саввы Ганжи послалъ
къ Букурешту, а съ другою пошелъ къ Галацу, кошевому же По ко-
тылу въ Сѣчи Запорожской послалъ приказаніе отрядить пѣхоту
свою на лодкахъ въ Черное море и не допускать высадокъ турокъ
въ Дунай и Днѣстръ. Запорожцы, разъѣзжая въ устьяхъ ихъ и ііо
морю, перехватили множество турецкихъ судовъ съ войсками и запа¬
сами и, войдя въ Дунай, выжгли и разорили всѣ поселенія и раз¬
рушили всѣ укрѣпленія турокъ. А между тѣмъ Свирговскій и
Ганжа ходили по Молдавіи и Валахіи, и гдѣ ни встрѣчали турец¬
кіе отряды, вездѣ разгоняли ихъ. Но счастіе измѣнило Свиргов-
скому и молдавскому господарю. Послѣдній послалъ молдавскаго
боярина Чарневича съ 12 т. войскъ наблюдать движеніе турокъ:
они подкупили за 30 т. цехиновъ Чарневича, который пропустилъ
черезъ Дунай, безъ всякаго сопротивленія, 200 т. турецкихъ войскъ,
а господаря увѣрилъ, что ихъ только 30 т. Въ происшедшей вслѣд¬
ствіе того битвѣ, Чарневичь въ самомъ началѣ ея перешелъ съ
своею конницей на сторону турокъ; [господарь былъ окруженъ, взятъ
въ плѣнъ и звѣрски умерщвленъ. Участь же казаковъ малороссій¬
скими историками разсказывается различно: по Миллеру и Энге¬
лю--казаковъ осталось только 250 чел. въ живыхъ, которые, оборо¬
няясь отчаянно, дошли до изнеможенія и наконецъ послѣдніе 16,
въ томъ числѣ и Свирговскій, сдались и кончили жизнь въ око¬
вахъ; турки потребовали такой огромный выкупъ за нихъ, что не
нашлось никого, кто могъ нли захотѣлъ бы внести его. Конис-
скій же говоритъ, что когда Свирговскій пошелъ изъ Молдавіи
къ Еиліи въ Бессарабіи, то предательски извѣщенный однимъ армя¬
ниномъ, будто въ Еиліи хранятся несмѣтныя сокровища, награблен¬
ныя турками въ Молдавіи и Валахіи и находятся подъ стражей незна¬
чительнаго гарнизона, онъ рѣшился тотчасъ же взять Килію при¬
ступомъ. Не оставивъ въ станѣ своемъ ни войскъ, ни укрѣпленій,
онъ всѣ свои войска двинулъ разомъ съ трехъ сторонъ на приступъ.
Но турки взорвали въ двухъ мѣстахъ подкопы и съ ними Свир-
говскаго и множество казаковъ его, а на остальныхъ турки напали
съ тыла и множество перебили или разогнали. Послѣдніе, долго
скитавшись но Молдавіи, наконецъ нашли отрядъ Ганжи и съ нимъ
воротились въ свои предѣлы.
Между тѣмъ крымскіе татары въ концѣ 1575 г. вторглись въ Ма¬
лороссію. Запорожцы дали знать о томъ кіевскому воеводѣ князю
Острожскому, который, на-скоро собравъ, сколько могъ, казаковъ
изъ Еіева, Канева и Черкасъ и присоединивъ къ нимъ заиорожцовъ,
двинулся противъ татаръ,’ стоявшихъ уже на Днѣпрѣ. Казаки, под¬
ползши къ нимъ чрезъ тростники и кустарники, привели кхъ въ
большое замѣшательство; но когда татары увидѣли малочисленность
казаковъ, то прогнали ихъ и, вторгшись въ Волынь, страшно разо¬
ри.ііи ее и уведи изъ. нея 55,340 плѣнныхъ, способныхъ къ работѣ,
150 т. лошадей, 200 т. овецъ и 500 т. рогатаго скота.
На мѣсто Свирговскаго въ 1575 же году былъ избранъ въ гет¬
маны Ѳеодоръ Богданъ,
§ 107.
Войны отъ Ѳеодора Богдана до Ѳеодора Кооинскаго (1§'7ё —159S).
Ѳеодоръ Богданъ, собравъ и пополнивъ войска, разсѣявшія¬
ся послѣ гибели Свирговскаго, тотчасъ же (1575 — 76), по
повелѣнію польскаго короля Сте<і>ана Баторія, двинулся въ по¬
ходъ противъ крнмцовъ, пославъ въ то же время 5 тысячъ пѣшихъ
занорожцовъ, подъ начальствомъ войсковаго есаула Не чая, на лод¬
кахъ въ Черное море. Но чай присталъ къ Козлову и Кафѣ и, въ
ожиданіи прибытія гетмана, преградилъ гавани ихъ. Гетманъ же,
при переходѣ черезъ крымскую степь, встрѣчалъ и разгонялъ мно¬
гіе крымскіе отряды, но предвидѣлъ, что это кончится битвой съ
главными силами Девлетъ - Гирея, что и оправдалось. При по¬
воротѣ его отъ днѣпровскаго лимана къ Орской или Перекопской
крѣпости, онъ былъ атакованъ, между Кинбурискими Кучугурами
и Даріевымъ мостомъ, всею ордой подъ предводительствомъ са¬
маго Девлетъ - Гирея. Войско гегмана шло 4-мя батовами (колон¬
нами), обозъ и резервъ были въ серединѣ, а пушки, разставленныя
' по всѣмъ Флангамъ, вездѣ могли ч поражать татаръ. Какъ только
крымцы приблизились на пушечный выстрѣлъ, по нимъ была от¬
крыта пальба изъ всѣхъ пушекъ и продолжалась болѣе часа, а та¬
тарскіе конные латники и наѣздники, наскакивавшіе на казаковъ,
были поражаемы копьями. Когда вѣтеръ разсѣялъ пороховой дымъ,
казаки увидѣли, что все пространство, занятое ордой, было покрыто
убитыми татарами. Гетманъ, замѣтивъ, что татары, отступая къ ли¬
ману, растянулись по обѣимъ сторонамъ моста, соединявшаго Кйн-
бурнскую косу съ Перекопскою степью, двинулся къ мосту и къ вер¬
шинѣ залива, отрѣзалъ значительную часть татаръ отъ ихъ войска
h выслалъ противъ нихъ конный резервъ, подкрѣпленный одною
битовой, которые загнали татаръ къ заливу и всѣхъ перебили или
потопили. Оставшіеся же на другой сторонѣ татары, сколько ни по¬
рывались помочь истребляемымъ, не были допущены до того водою
й огнемъ казачьихъ пушекъ. Казаки дошли до укрѣпленной линіи
безъ всякаго препятствія; но гетманъ, разсудивъ, что штурмовать
ее потребовало бы много времени и людей, ночью переправилъ часть
конницы въ бродъ и вплавь черезъ Сивашъ. Она выбила первыя во¬
рота съ этой стороны и впустила черезъ нихъ все казачье войско.
Тогда казаки напали на городъ Оръ или Перекопъ, взяли его при¬
ступомъ, гарнизонъ' вырѣзали, укрѣпленія разрушили, а городъ со¬
жгли. Отсюда они двинулись въ боевомъ порядкѣ до самой Кафьт,
застали ее обложенною съ моря и сухаго пути запорожцами и про¬
извели общій приступъ. Въ короткое время Кафа была йзята и раз¬
граблена, а жители вырѣзаны, кромѣ 500 челов. взятыхъ въ плѣнъ.
Затѣмъ гетманъ сталъ обходить горы, чтобы напасть на Бахчиса¬
рай и Козловъ, но на р. Салгирѣ его встрѣтили послы хана съ бо¬
гатыми дарами и просьбой о мирѣ. Получивъ 713 татарскихъ плѣн¬
никовъ, освободивъ всѣхъ христіанскихъ, взявъ 15 мурзъ заложни¬
ками, отмстивъ хану совершеннымъ нораженіемъ его въ блиста¬
тельномъ и славномъ походѣ въ Крыму, гетманъ отправился обратно
въ Малороссію съ огромною добычей.
Въ это время турки безпрестанно тревожили дунайскихъ христіанъ;
послѣдніе просили помощи Стефана Баторія, а онъ велѣлъ гет¬
ману сдѣлать сильный набѣгъ на отдаленныя отъ Польши турецкія
земли. Гетманъ послалъ Нечая съ 3 т. запорожцовъ въ Черное море,
съ тѣмъ чтобы онъ посѣтилъ тѣ турецкіе приморскіе города, гдѣ
производилась торговля русскими и другими христіанскими плѣнни¬
ками, особенно напалъ бы на Синопъ и Траиезонтъ и освободилъ от¬
туда всѣхъ плѣнниковъ. Самъ же онъ пошелъ черезъ крымскія степи,
въ виду татаръ безпрепятственно прошелъ близь Орской линіи, всту¬
пилъ въ землю донскихъ казаковъ, которые приняли его дружелюбно
и оказали всевозможныя вспоможенія для переправы черезъ Донъ и
К-убань и дальнѣйшаго похода въ земли кавказскихъ черкесовъ.
Гетманъ не предпринималъ противъ нослѣдпнхъ никакихъ непріяз¬
ненныхъ дѣйствій н они мирно пропускали его и продавали ему
скотъ и съѣстные припасы. Но, переиравясь за Кубань, гетманъ от¬
крылъ военныя дѣйствія противъ народовъ, подвластныхъ туркамъ,
и сталъ все предавать огню и мечу. Между тѣмъ запорожцы съ
моря разоряли прибрежныя поселенія. Такимъ образомъ гетманъ
прошелъ вдоль восточныхъ и южныхъ береговъ Чернаго моря, раз¬
грабилъ и разорилъ ихъ, сжегъ предмѣстія Синопа и Трапезонта,
дошелъ до БосФора противъ Константинополя, переправился въ евро¬
пейскую Турцію и прошелъ черезъ Болгарію за Дунай, дружелюбно
встрѣчаемый и провожаемый болгарами, отъ которыхъ узналъ, что
главныя силы турокъ, воевавшія въ это время въ Сербіи и Венгріи,
иосиѣшно двинулись обратно въ Адріанополь. Переиравясь черезъ
ннжиій Дунай на запорожскихъ и добытыхъ судахъ, гетманъ всту¬
пилъ въ Молдавію,’на разсвѣтѣ внезапно напалъ на Килію, взялъ ее
приступомъ, вырѣзалъ въ ней турокъ и армянъ, въ отмщеніе за ги¬
бель Свирговскаго, и, разграбивъ и сжегши городъ, воротился въ
Малороссію.
Такимъ образомъ гетманъ Ѳеодоръ Богданъ, изумительнымъ,
побѣдоноснымъ походомъ 1576 года черезъ весь Крымъ и кругомъ
Чернаго моря черезъ всѣ владѣнія Турціи, блистательно отомстилъ
крымскимъ татарамъ и туркамъ и навелъ на нихъ страхъ и трепетъ.
За то же и заслуги его были достойно награждены со стороны Сте¬
фана Баторія почестями, дарами и новыми привиллегіями, даро¬
ванными Малороссіи и ея народу и войску. Стефанъ Баторій лю¬
билъ, цѣнилъ и уважалъ ихъ и время его правленія было золотымъ
вѣкомъ для нихъ. Въ 1579 году онъ особою грамотой подтвердилъ
всѣ права, вольности и привиллегіи ихъ, установленныя и утверж¬
денныя предшественниками его, всѣ дѣла ихъ постановилъ исправлять
въ новоеозданномъ имъ городѣ Батуринѣ (но имени его),' въ кото¬
ромъ имѣть пребываніе и гетману, а въ Черкасахъ намѣстнику его,
и пр. Богдана онъ пожаловалъ бунчукомъ, булавой и знаменемъ
съ гербомъ Бѣлаго Орла, увеличилъ число высшихъ чиновъ войска
(учредивъ товарищей: бунчуковаго, войсковаго и значковаго), въ
дѣлахъ войсковыхъ установилъ войсковой судъ, опредѣлилъ въ каж¬
домъ полку быть 1 судьѣ и 1 писарю; полки были изъ 20 сведены
въ 10, которые вмѣстѣ съ тѣмъ составляли области и нр.
Въ томъ же 1579 г. малороссійскіе казаки участвовали въ войнѣ
Баторія съ Іоанномъ, сожгли Стародубъ, находились при взятіи
Великихъ Лукъ и сожгли Старую Русу. Надъ Крымомъ запорожцы
такъ распотѣшились, что наконецъ Баторій приказалъ Іоанну
Оришевскому унять ихъ и удержать отъ нападеній на владѣнія
хана. А сынъ князя Константина Ивановича Острожскаго,
знаменитый въ послѣдствіи Константинъ, и князь Михаилъ
Вишневецкій покушались овладѣть Черииговымъ и зажгли его со
всѣхъ сторонъ.
Богданъ умеръ вскорѣ послѣ того и на мѣсто его былъ избранъ
родственникъ валахскихъ господарей, пблковникъ, Павелъ Подко¬
ва, „прозванный такъ потому, что при необыкновенномъ ростѣ имѣлъ
такую силу, что одною рукою гнулъ и ломалъ подковы. Племянникъ
его, валахскій господарь Петръ Подкова, низложенный валахами,
бѣжалъ къ нему изъ Валахіи. Гетманъ, снарядивъ 7 регистровыхъ
и 2 охочекомонныхъ полковъ, въ 1580 г. пошелъ въ Валахію, раз¬
билъ валаховъ въ двухъ битвахъ и подступилъ къ Вукурешту. Но
вышедшіе изъ города духовенство, чины и народъ просили его быть
ихъ господаремъ. Онъ согласился, вступилъ въ Букурештъ и, оста¬
вивъ при себѣ не болѣе 20 казаковъ, всѣхъ прочихъ отослалъ въ
Малороссію. Но едва они выступили изъ города, какъ узнали, что
гетманъ былъ предательски убитъ отсѣченіемъ головы. Другіе
историки говорятъ, что онъ съ 1,400 казанами вторгнулся въ Мол¬
давію, хитростью разбилъ молдаво-турецкое войско, вступилъ въ
Яссы, принялъ правленіе вмѣсто бѣжавшаго господаря Петра YI
Хромаго, но черезъ мѣсяцъ воротился въ Польшу, былъ схваченъ
и закованъ Каменецъ-Подольскимъ комендантомъ Синявскимъ,
отвезенъ въ Львовъ и тамъ, въ присутствіи султанскаго посла, каз¬
ненъ отсѣченіемъ головы.
На его мѣсто былъ избранъ другъ его, генеральный есаулъ Яко въ
Шахъ иди Шехъ. Первымъ дѣломъ его было отмстить молдава¬
намъ и валахамъ за смерть своего друга и любезнаго казакамъ гет¬
мана. Онъ донесъ Баторію, что турки, покровительствуя Молдавіи
и Валахіи, приближаются къ границамъ Польши и Малороссіи. Ба-
торій приказалъ ему оберегать ихъ и для того умножить войско и
разъѣзды. Исполнивъ послѣднее, гетманъ въ 1582 г. послалъ часть
войскъ въ разъѣзды внизъ по Днѣпру, а самъ съ многочисленнымъ
войскомъ пошелъ вверхъ по немъ, но вдругъ неожиданно ворвался
въ Молдавію и Валахію, разорилъ и выжегъ предмѣстій Букуреш-
та, осадилъ замокъ его и потребовалъ выдачи убійцъ гетмана и гос¬
подаря Подковы, грозя въ противномъ случаѣ не оставить камня на
камнѣ. Выданнымъ 1 боярину и 17 чиновникамъ Шахъ приказалъ
обрѣзать уши и отрубить ноги и затѣмъ повѣсить ихъ. Султанъ
Мурадъ III немедленно потребовалъ удовлетворенія и велѣлъ за¬
хватить подъ стражу всѣхъ польскихъ и малороссійскихъ купцовъ
въ обоихъ княжествамъ и въ Крыму. Баторіы предалъ Шаха суду
и онъ былъ отрѣшенъ отъ гетманства и заточенъ въ Каневскій мо¬
настырь. *
На его мѣсто былъ избранъ полковникъ Демьянъ Скалозубъ
(1582). Получивъ извѣстіе, что крымцы напали ііа границы Мало¬
россіи и взяли въ плѣнъ нѣсколько сотъ жителей, гетманъ немед¬
ленно отправился съ конницей въ крымскую степь, чтобъ отбить
плѣнниковъ. Но Баторій приказалъ отбить ихъ хитростью, не при¬
бѣгая къ военнымъ дѣйствіямъ, въ избѣжаніе вмѣшательства^ ту¬
рокъ. Вслѣдствіе того, гетманъ приказалъ Иечаю умножить лодки
и приготовить запорожское войско къ тайной экспедиціи. Вскорѣ
онъ самъ прибылъ въ Сѣчь съ конницей, спѣшилъ 3 полка, поса¬
дилъ ихъ въ лодки съ такимъ же числомъ заиорожцовъ и отправилъ
въ море подъ начальствомъ малороссійскаго полковника Перебій-
иоса и запорожскаго войсковаго писаря Богуславца. Охочекомон-
шзмъ казакамъ онъ приказалъ идти лиманомъ и берегомъ моря до
крымскихъ прибрежій, запереть гавани ихъ, осматривать всѣ выхо¬
дившія изъ нихъ суда и отбирать съ нихъ русскихъ плѣнниковъ.
Одинъ отрядъ лодокъ онъ отправилъ въ вершину Перекопскаго за¬
лива, выше Сербулатской крѣпости. Самъ же, еъ большимъ числомъ
пѣхоты и конниды, онъ подошелъ къ Орской линіи, заперъ ворота
ея и показалъ видъ, будто хочетъ переходить черезъ нее. Между
тѣмъ отрядъ запорожскихъ судовъ приплылъ въ Перекопскій заливъ.
Не извѣщая о томъ войска, гетманъ велѣлъ генеральному обозному
Сурмылѣ продолжать покушенія за линію, дабы тѣмъ заставить
крымцовъ отправить плѣнниковъ въ приморскіе города. Самъ же
онъ ночью сѣлъ на запорожскія лодки, соединился въ морѣ съ своею
Флотиліей, назначилъ ей разныя гавани, и поплылъ лично въ Кер¬
ченскій заливъ, гдѣ надѣялся застать самый значительный вывозъ
плѣнниковъ. Но тутъ, къ несчастіго для него, всѣ хитрыя распоря¬
женія его повели только къ собственной его гибели. Едва онъ во¬
шелъ въ Керченскій заливъ, какъ былъ окруженъ турецкими судами
и, послѣ долгаго боя съ ними, взятъ въ плѣнъ со всѣми оставши¬
мися при немъ въ живыхъ, отвезенъ въ Константинополь и тамъ
уморенъ голодомъ. Богуславецъ былъ схваченъ у Козлова турками,
но вырученъ своими и воротился въ Малороссію, куда прибыли так¬
же и Сурмыло и Перебійносъ съ войсками.
Смерть Баторія —12 декабря 1586 г. — внезапно все измѣнила
для Малороссіи, ея народа и войска. Ровно годъ продолжалось въ
Польшѣ междуцарствіе—и 12 декабря 1587 года на престолѣ поль¬
скомъ явился сынъ шведскаго короля Іоанна III Вазы и дочери
СигизмундаІ Екатерины—СйгнзмундъІП Ваза, къ неечастію
для Польши, Литвы, Малороссіи и Велакой Россірі. Въ 45 лѣтъ сво¬
его правленія, онъ нѣсколько разъ могъ соединить съ Польшей, Лит¬
вой д Малороссіей—Великую Россію и Швецію, но вмѣсто того по¬
ложилъ основаніе гибели Польши, причинилъ неисчислимыя бѣд¬
ствія Литвѣ и особенно Малороссіи насильственнымъ введеніемъ въ
нихъ Брестской церковной уніи, и много бѣдъ Великой Россіи под¬
держаніемъ самозванцовъ и безумнымъ замысломъ покорить ее. Соб¬
ственно Малороссію, ея народъ и войско, за всю ихъ вѣрность и за
всѣ услугу Польшѣ въ 1 Ѵа вѣка, онъ наградилъ злосчастною уніей,
которая, породивъ казацкія войны, разорила Малороссію, залила
ее кровью вѣрныхъ сыновъ ея и наконецъ, переполнивъ мѣру тер¬
пѣнія ея, заставила ее возсоединиться съ единородною и единовѣр ■
ною ей Великой Россіей.
Съ нея онъ и началъ свои угнетенія. Совершенно противно отно¬
шеніямъ къ ней мудраго Баторія, всячески покровительствовавша¬
го ей и ея народу ц войску, оиъ подчинилъ (1589) малороссійское
войско польскому коронному гетману, который долженъ былъ по¬
ставлять въ него всѣхъ начальниковъ его. Они должны были давать
присягу, что безъ воли короннаго гетмана не будутъ воевать ни на
сухомъ' пути, ни на морѣ, и не примутъ никого въ свое товарище¬
ство. У того же гетмана долженъ былъ храниться казачій регистръ.
Осужденные на казнь не могли быть приняты въ казаки. Безъ воли
старшинъ казаки не могли никуда отлучаться. Управители частныхъ
имѣній должны были удерживать крестьянъ отъ бѣгства на днѣп¬
ровскіе острова, наказывать возвращавшихся съ добычей или прода¬
вавшихъ казакамъ порохъ, селитру, оружіе и даже съѣстные припа¬
сы. За преступленіе противъ этихъ обязанностей владѣльцы имѣній
могли казнить управителей смертью. Укрыватели награбленной каза¬
ками добычи и владѣльцы, поступавшіе противъ этихъ постановле¬
ній, подлежали военному суду. Крестьянамъ запрещено отлучаться
изъ своихъ селеній; кромѣ десятины съ конскихъ и прочихъ стадъ
и съ ульевъ, учреждены налоги звѣриными шкурами, подати съ ры¬
боловства и тягостныя пени. Права же владѣльцевъ оставлены не¬
ограниченными, Словомъ—Сигизмундъ не только стѣснилъ до по¬
слѣдней крайности народъ и войско малороссійскіе, но и обратилъ
ихъ въ тягостное рабство и хотѣлъ какъ бы совершенно истребить
пхъ.
Сначала они роптали, потомъ начали перебѣгать къ запорожцамъ,
скрываться въ глухихъ мѣстахъ, мѣнять послѣднее достояніе на
личную свободу. ч Въ 1590 году они, вмѣстѣ съ донскими казаками,
разорили и сожгли Воронежъ, ограбили нѣсколько турецкихъ кораб¬
лей, пристали къ берегамъ Анатоліи и снова выжгли Синопъ и Тра-
пезонтъ.
Наконецъ число запорожскихъ казаковъ дошло до 20т. чел., ивъ
1592 г. они самй избрали себѣ гетманомъ генеральнаго есаула Ѳео¬
дора Ііосинскаго.
§ 108.
Войны отъ начала Брестской уніи.
Войны отъ Ѳеодора Косинскаго до Конашевича Сагайдачнаго (159g—1ё98).
К осинскій, заслуженный въ малороссійскомъ войскѣ генераль¬
ный есаулъ, былъ по происхожденію—польскій шляхтичъ, по вѣрѣ—
вѣрный и ревностный православный. При немъ началась унія й
утвердилась насильственно Брестскимъ церковнымъ^ соборомъ 6 ок¬
тября 1596 г. Какъ только Косинскій узналъ о постановленіяхъ
его, то послалъ протесты, одинъ королю и сенату, другой—собору.
Притворно согласись съ нимъ, правительство призвало его въ Брестъ
на совѣтъ, но какъ скоро онъ прибылъ туда, его взяли подъ стра¬
жу, судили духовнымъ судомъ, приговорили къ смертной казни и—
замуровали, т. е. живаго заложили камнемъ въ стѣнѣ монастыря.
Имъ первымъ начались страшныя казни уніатскія!
Узнавъ о заключеніи его въ темницу, казаки въ числѣ 7 т. чел.
пошли къ Бресту, чтобъ освободить Косинскаго, разбили на-голову
и разогнали встрѣченныя подъ мѣстечкомъ Пяткой польскія войска,
но не нашли уже гетмана въ живыхъ. Тогда часть этихъ казаковъ,
подъ предводительствомъ полковника Лободы, отправилась подъ
Бѣлградъ (Бѣлгородъ) и въ мѣстечкѣ Юрьевкѣ ограбила богатую
ярмарку. Вся Малороссія взволновалась изъ конца въ конецъ—и же¬
стокая казнь Косинскаго послужила знакомъ къ общему возстанію
и началу казацкихъ войнъ.
Коронный гетманъ Станиславъ Жолкѣвскій вступилъ въ Ма¬
лороссію съ многочисленнымъ польскимъ войскомъ, разставилъ по
всѣмъ городамъ и мѣстечкамъ гарнизоны и потребовалъ, чтобы ка¬
заки обязались присягой повиноваться одному коронному гетману и
признать папу со всѣми постановленіями Брестскаго собора. Отвѣ¬
томъ на это было — избраніе казаками въ гетманы генеральнаго
есаула Павла Наливайки (1596). На посланную имъ грамоту Си¬
гизмундъ не отвѣчалъ письменно, но приказалъ словесно вести
себя мирно и дружелюбно съ польскими войсками, о чемъ Нали¬
вай ко и объявилъ народу и войску. Но польскіе магнаты разсудили
иначе—и казаки узнали, что товарищество ихъ всюду поругано и
избито поляками и что въ Черкасахъ и Бѣлой Церкви собираются
польскія войска. Тогда Наливай ко созвалъ и свои войска въЧиги-
ринъ, расположилъ ихъ на рѣкѣ Тясминѣ въ станѣ, укрѣпленномъ
окопами и пушками, и ждалъ, чтобы поляки первые открыли военныя
дѣйствія. Вскорѣ войска ихъ и появились подъ начальствомъ Жол¬
кѣвскаго. Наливайко-выставилъ на возвышеніи 3 бѣлыя хоругви
съ крестами и надписями: «Миръ христіанству, а на начинающаго
Богъ и крестъ». А поляки выставили насупротивъ этихъ хоругвей
три висѣлицы съ повѣшенными на нихъ малороссійскими старши¬
нами Богуномъ, Войновичемъ иСутыгой, и надъ ними надпись:
«Кара бунтовщикамъ». Затѣмъ поляки пошли на приступъ. Нали¬
вайко встрѣтилъ ихъ сильною пальбой изъ пушекъ и ружей и, поль¬
зуясь густымъ пороховымъ дымомъ, поставилъ въ засадѣ отборную
часть своего войска и съ нею вдругъ стремительно ударилъ прямо
въ середину польскаго войска; въ тоже время и прочіе казаки бро¬
сились изъ стана на оба крыла поляковъ. Послѣдніе, атакованные
съ трехъ сторонъ, смѣшались—и вокругъ висѣвшихъ на висѣлицахъ
тѣлъ старшинъ, озлобленные, разсвирѣпѣвшіе казаки 7 часовъ съ
ожесточеніемъ избивали поляковъ, не давая пощады никому, даже
раненымъ и бросавшимся въ рѣку; спаслись лишь немногіе, имѣв¬
шіе лучшихъ коней. 17,330 тѣлъ убитыхъ поляковъ, по словамъ лѣ¬
тописи, казаки свалили въ груду подъ висѣлицами и насыпали надъ
ними огромный земляной курганъ; тѣла же повѣшенныхъ старшинъ
съ торжествомъ похоронили, какъ мучениковъ, въ Чигиринскомъ
Преображенскомъ соборѣ.
Послѣ этого кроваваго побоища въ достойное возмездіе полякамъ,
Наливайко раздѣлилъ свое войско на двѣ части: одну, подъ на¬
чальствомъ Лободы, послалъ въ города по Днѣпру, съ приказа¬
ніемъ выгнать изъ нихъ всѣхъ поляковъ и уніатовъ до единаго (что .
и было исполнено), а съ другою самъ пошелъ между Днѣпромъ и
Днѣстромъ. На пути онъ разбивалъ и разгонялъ всѣ встрѣчаемые
польскіе отряды, бралъ въ добычу обозы и военные снаряды и запасы
ихъ, сжегъ Могилевъ на Днѣстрѣ и Слуцкъ, хотя оба города были
малороссійскіе, но которыхъ онъ не могъ иначе очистить отъ поля¬
ковъ, при чемъ послѣдніе были истреблены въ нихъ всѣ до послѣд¬
няго; Въ мѣсяца вся Малороссія была очищена отъ поляковъ и
уніятовъ — то былъ какъ бы ударъ грома, разразившійся въ ней
надъ тѣми и другими.
Наконецъ Наливайко соединился съ Лободой на р. Случи, при
Лубнахъ, на Солоницѣ, гдѣ коронный и польскій гетманы уже сто¬
яли въ станѣ, укрѣпленномъ окопами и тыномъ. Казаки приступали
къ нему четыре дня сряду и наконецъ взяли уже передовыя укрѣп¬
ленія, когда пріѣхалъ королевскій гонецъ съ приказаніемъ прекра¬
тить вражду и войну, всѣмъ тремъ гетманамъ составить договоръ
о вѣчномъ мирѣ и утвержденіи всѣхъ правъ Малоросіи, и отъ лица
обоихъ войскъ подписать его и утвердить присягой; самъ же король
съ войскомъ, даруя войску и народу русскимъ всепрощеніе, под¬
тверждалъ на вѣчныя времена всѣ пакты и привиллегіи ихъ. Пове-
лѣніе его было исполнено и войска разошлись, но съ затаенною
взаимною злобой.
Возвратясь въЧигиринъ, Наливайко занялся заглажденіемъбѣд¬
ствій, причиненныхъ войною Малороссіи. Въ 1597 г., по давнему
обычаю, отъ войска и народа были посланы на сеймъ въ Варшаву
12 депутатовъ; въ числѣ ихъ были полковникъ Лобода, полковой
судья Ѳеодоръ Мазепа и кіевскій сотникъ Яковъ Ки8имъ. Самъ
Наливайко также поѣхалъ въ Варшаву,чтобы засвидѣтельствовать
королю свою вѣрноподданническую покорность. Но едва они пріѣ¬
хали въ Варшаву, какъ въ первую же ночь были взяты подъ стражу,
заключены въ подземную темницу, жестоко истязуемы, а на третій
день выведены на площадь, посажены въ мѣднаго быка и сожжены
медленнымъ огнемъ....
Это безчестное вѣроломство, звѣрское безчеловѣчіе и неслыхан¬
ное злодѣяніе были дѣломъ духовенства и магнатовъ польскихъ,
противъ которыхъ король былъ безсиленъ и служилъ слѣпымъ ору¬
діемъ ихъ своеволія, злобы, кровожадности и сребролюбія. Они объ¬
явили на сеймѣ смертный приговоръ всей Малороссіи, провозгла¬
сивъ народъ ея отступнымъ, вѣроломнымъ, мятежнымъ, осужденнымъ
на рабство, преслѣдованіе и всемѣрное гоненіе. Вслѣдствіе такого
приговора, русскіе помѣщики, если не хотѣли принимать унію, утра¬
чивали свои земли, которыя переходили во владѣніе польской шлях¬
ты; православныя церкви были запечатаны или отданы въ аренду
жидамъ, которые отпирали ихъ для священнодѣйствія не иначе
какъ за извѣстную плату, до 5 талеровъ; крестины, свадьбы, похоро¬
ны и пр. требы были также на откупу у жидовъ. Тогда-то началась
измѣна православной вѣрѣ и русской народности многихъ жителей
Малороссіи, преимущественно изъ рыцарства и шляхты или вла¬
дѣльческаго сословія, изъ-за честолюбивыхъ или корыстныхъ ра¬
счетовъ принимавшихъ унію, а потомъ и католичество и съ нимъ
польскую народность, и обращавшихся въ фанатиковъ католиковъ-
поляковъ.
Что каеается малороссійскаго войска, то оно было крайне ослаб¬
лено: полки регистровыхъ казаковъ, понеся большую убыль въ по¬
слѣднюю войну, не были пополняемы, всякое пособіе имъ отъ скар¬
ба и куреней было запрещено, они остались безъ начальниковъ и
предводителей, вмѣсто которыхъ въ полки явились запорожскіе чи¬
ны безъ устава и дисциплины; въ Запорожскую Сѣчь удалились по¬
чти всѣ охочекомонные, особенно неженатые. Жители пограничныхъ
съ Польшей куреней мало по малу обратились въ польскихъ шлях¬
тичей и составили шляхетскія околицы. Гетманщина была на краю
гибели....
Но ее спасло и поддержало Запорожье. Запорожцы были оставле¬
ны поляками въ покоѣ и воевали съ валахскимъ господаремъ Ми¬
хаиломъ, помогли Сигизмунду доставить молдавскому урожен¬
цу, но польскому подданному Могилѣ, изгнанному Михаиломъ,
молдавское господарство, участвовали въ войнѣ поляковъ съ шве¬
дами въ Ливоніи и, будучи полезны Полыпѣ, получили за то отъ
Сигизмунда подтвержденіе своихъ правъ.
Однако Малороссія недолго оставалась безъ вождя, избраннаго
изъ среды ея народа. Хотя нѣкоторые полки и согласились повино¬
ваться польскому коронному гетману, но большая часть ихъ, соглас¬
но съ Запорожьемъ, въ 1598 г. избрала въ гетманы человѣка, по
словамъ лѣтописи, великаго духомъ, пылкаго, храбраго, малорѣчи¬
ваго, врага роскоши, иногда жестокаго, неистоваго, неумѣреннаго
въ чувственныхъ наслажденіяхъ, но страшнаго для турокъ, поляковъ
и великоруссовъ. То былъ генеральный обозный Петръ Конаше-
вичь-Сагайдачный *), съ котораго начинается новый періодъ въ
жизни народа и войска малороссійскихъ.
§ 109.
Войны отъ Конашевича-Сагайдачнэ го до меадугетманства (1598—1622).
Избранный въ гетманы, Конашевичь назвалъ себя гетманомъ
обѣихъ сторонъ Днѣпра и войска запорожскаго. Его примѣру
послѣдовали полковники, сотники и казаки малороссійскіе, которые
стали называть себя запорожцами, какъ бы въ отличіе отъ повино¬
вавшихся гетману и магнатамъ польскимъ. Онъ тѣсно сблизилъ Гет¬
манщину и Запорожье, и это было великимъ благомъ для угнетен¬
ной Малороссіи. Въ его-то гетманство Сигизмундъ, польскіе маг¬
наты и душа ихъ—іезуиты наводнили Великую Россію самозванцами,
и эта борьба обмана съ правдой имѣла большое вліяніе и на Мало¬
россію. Первымъ поприщемъ военныхъ дѣйствій войскъ ея были
Кіевъ, Черниговъ, Почепъ, Новгородъ-Сѣверскій и вся сѣверная
часть Малороссіи или сѣверская область, «сѣверское герцогство»
(Severiae ducatus).
Изображать здѣсь участіе «запорожцовъ», т. е. Гетманщины и За¬
порожья, въ великорусскихъ войнахъ смутнаго времени, было-бы
повтореніемъ уже изложеннаго выше въ главахъ ХТТТ и .XIV. А
потому здѣсь будутъ вкратцѣ изображены только другія современ¬
ныя войны и походы «запорожцовъ».
Въ 1605 г. они тревожили Турцію набѣгами на ея приморскіе
города и наконецъ разграбили и сожгли Варну. Въ 1606 г. они за¬
хватили на Черномъ морѣ 10 турецкихъ кораблей. Въ 1607 г. въ
Варшаву пришли вѣсти о приготовленіяхъ крымскихъ татаръ къ
новому набѣгу, и Сигизмундъ немедленно послалъ въ Украину вой¬
ско, расположившееся станомъ между Винницой и Немировымъ, подъ
Ободной. Запорожцы между тѣмъ ворвались уже въ Крымъ, разо¬
рили въ конецъ Очаковъ и Перекопъ и успѣли воротиться съ добы¬
чей. Въ благодарность за то — польское правительство приняло мѣ¬
ры къ угнетенію ихъ, запретивъ набирать казаковъ въ королев¬
скую службу, исключая чрезвычайной крайности.
*)~Сагайдакъ, саадакъ—слово татарское—значитъ колчанъ для стрѣлъ.
Однако это не имѣло никакого вліянія наКонашевича, который
въ то время, какъ часть малороссійскихъ казаковъ подъ предводи¬
тельствомъ князя Романа Рожинскаго воевала въ Великой Рос¬
сіи, безпрестанно воевалъ съ татарами и турками.
Въ 1612 г., узнавъ, что крымскіе татары сдѣлали набѣгъ на по¬
граничныя казацкія поселенія и угнала въ Крымъ множество плѣн¬
никовъ, Конашевичь съ пѣшимъ войскомъ отправился на запо¬
рожскихъ лодкахъ въ Черное море. Одна половина войска поплыла къ
КаФѣ, а другая съ гетманомъ высадилась въ Сербулатской приста¬
ни, прошла мимо кафскихъ горъ къ КаФѣ, и гетманъ, напавъ на
нее съ сухаго пути и моря, взялъ ее приступомъ, освободилъ най¬
денныхъ въ ней плѣнниковъ, вырѣзалъ жителей, а городъ разгра¬
билъ и сжегъ. Затѣмъ онъ прошелъ горами къ Козлову, сжегъ его
предмѣстій, а жители, скрывшіеся въ крѣпость, просили пощады
и выдали всѣхъ христіанскихъ плѣиниковъ, съ большими притомъ
дарами. Счастливо окончивъ тѣмъ походъ, Конашевичь воротился
въ Малороссію съ множествомъ плѣнниковъ и богатою добычей.
Поляки, въ опроверженіе гетманства его и дабы посѣять въ мало-
російскомъ войскѣ .вражду и междуусобіе, выбрали въ покорныхъ
имъ полкахъ гетманомъ Демьяна Кушку. Прославившись еще при
Наливайкѣ, онъ вздумалъ еще болѣе прославить себя походомъ
въ Бессарабію, для освобожденія христіанскихъ плѣнниковъ, взятыхъ
татарами на границахъ Подоліи. Но, приблизясь къ Аккерману, онъ
былъ атакованъ турками и татарами, взятъ въ плѣнъ и убитъ. На
мѣсто его поляки избрали старшину Бородавку, но Конашевичь
поймалъ его, предалъ военному суду, какъ самозванца и возмутите¬
ля, и разстрѣлялъ (1613). А поляки издали законъ объ «искорененіи»
казаковъ, съ предоставленіемъ короннымъ гетманамъ права посту¬
пать съ ними, какъ съ «государственными преступниками».
Не смотря на то, Конашевичь и его казаки продолжали вое¬
вать съ татарами и турками и разорять берега Чернаго моря (1614),
истребили турецкую флотилію изъ 6 галеръ и 20 легкихъ судовъ,
сожгли Синопъ и арсеналъ въ Трапезунтѣ, и запорожецъ Голубъ
наводилъ ужасъ на Анатолію (1616). Когда 80 т. турокъ, подъ пред¬
водительствомъ Скиндеръ-иаши, явились на границахъ Польши,
правительство ея со страху перестало не признавать Конашевича
гетманомъ. По повелѣнію Сигизмунда принявъ въ свое началь¬
ствованіе всѣ малороссійскія войска, онъ двинулся съ ними и поль¬
скими войсками противъ турокъ въ Буковину и встрѣтилъ ихъ на
верхнемъ Днѣстрѣ (1616). Построивъ пѣхоту, конницу и пушки свои
на двухъ высотахъ, закрытыхъ кустарникомъ, онъ произвелъ про¬
тивъ турокъ ложное нападеніе съ одними легкими войсками. Турки
запальчиво бросились на нихъ, а они, отступая съ гарцованіемъ и
перестрѣлкой, заманили ихъ прямо въ середину между двухъ вы¬
сотъ. Тогда Конашевичь пушечнымъ и ружейнымъ залпомъ съ
двухъ сторонъ разомъ положилъ цѣлыя тысячи турокъ на мѣстѣ,
охватилъ ихъ конницей съ фланговъ и тыла, смѣшалъ и множе¬
ство ихъ истребилъ; спаслись только бросившіе оружіе и знамена и
просившіе пощады или успѣвшіе бѣжать. Всѣ турецкія пушки, весь
обозъ съ запасами, все оружіе съ живыхъ и мертвыхъ — достались
въ добычу побѣдителямъ. Убитыхъ туровъ сочтено 9,715, въ плѣнъ
взято болѣе 1 т., въ томъ-числѣ 7 пашей и 17 другихъ военачаль¬
никовъ. Отправивъ плѣнныхъ и тяжести въ Каменецъ - Подольскій,
Конашевичь преслѣдовалъ турокъ въ Молдавіи и Валахіи, разби¬
вая и обращая въ бѣгство встрѣчаемые отряды ихъ. Наконецъ при
Галацѣ онъ встрѣтилъ главную турецкую армію, подъ предводи¬
тельствомъ сераскира,.силиетрійскаго паши Тапалъ-Ислама. Обо¬
зрѣвъ расположеніе ея, онъ укрѣпилъ свой станъ окопами и пуш¬
ками и выжидалъ въ немъ нападенія турокъ. Но видя, что они по*
лучали въ подкрѣпленіе свѣжія войска на судахъ по Дунаю, Кона¬
шевичь рѣшился самъ немедленно напасть на нихъ и, выступивъ
на разсвѣтѣ изъ окоповъ, построилъ свою пѣхоту въ двѣ батовы,
прикрылъ ее спереди конницей и повелъ противъ турокъ, примы¬
кавшихъ тыломъ и однимъ Флангомъ къ Дунаю Н городскому пред¬
мѣстій). Первый залпъ турокъ противъ конницы казаковъ нанесъ ей
большой уронъ въ лошадяхъ. Но вслѣдъ затѣмъ она немедленно
раступилась въ обѣ стороны, а пѣхота спустилась къ Дунаю и,
обойдя у самаго берега турецкую Фланговую батарею, стремглавъ
бросилась въ турецкій станъ и въ предмѣстіе, не давъ туркамъ да¬
же времени снова зарядить пушки. Сдѣлавъ залпъ, она бросилась въ
рукопашный бой, а между тѣмъ другая часть пѣхоты подползла къ
турецкимъ окопамъ и, сдѣлавъ залпъ, ударила на турокъ въ копья;
конница же производила натиски съ другихъ сторонъ, развлекая си¬
лы турокъ. Послѣ долгаго и кровопролитнаго боя, турки наконецъ
были опрокинуты и бѣжали въ городъ. Не имѣя возможности скоро
заряжать ружья и пистолеты, они были поражаемы казачьими
копьями, отъ которыхъ не могли защищаться саблями и кинжалами.
Гетманъ запретилъ казакамъ преслѣдовать турокъ далѣе замка и
рѣки, но они получили въ добычу все, что нашли въ турецкимъ ста¬
вѣ. Когда же къ замку были подвезены тяжелыя пушки и открыли
пальбу, турки бросились на суда и переправились за Дунай; остав¬
шимся же въ Галацѣ христіанскимъ жителямъ его казаки не причи¬
нили никакого зла.
Отъ Галаца Конашевичь 'двинулся въ Бессарабію, но получилъ
повелѣніе Сигизмунда воротиться въ свои предѣлы, по случаю
перемирія, заключеннаго съ Турціей. Приближаясь къ польской гра¬
ницѣ, онъ отпустилъ отъ себя польскія войска и, продолжая походъ,
на Бугѣ получилъ изъ Сѣчи извѣстіе, что крымскіе татары прошли
за р. Самару на грабежъ въ восточной Малороссіи. Тогда Конаіпе-
вичь, пославъ пѣхоту по домамъ, съ конницей быстро двинулся за
Днѣпръ и расположись на днѣпровскихъ лугахъ, близь устья Кон¬
скихъ водъ, посылалъ къ Самарѣ частые разъѣзды для развѣдыва¬
нія о возвращеніи татаръ. Узнавъ, что они съ огромною добычей и
множествомъ скота перебираются уже обратно за Самару, гдѣ бу¬
дутъ имѣть ночлегъ, онъ ночью двинулся въ Самарѣ и на разсвѣтѣ
внезапно напалъ на татарскій таборъ. Первымъ залпомъ онъ разо¬
гналъ татарскихъ лошадей, а татаръ, оставшихся пѣшими, въ смя¬
теніи и страхѣ, перекололъ и изрубилъ казачьей лавой, проскакав¬
шей черезъ весь таборъ. Освободившіеся плѣнники помогли имъ,
вооружась оружіемъ татаръ, сложеннымъ на ночь въ кучи, и всѣ
татары были перебиты, весь таборъ ихъ и все, что находилось въ
немъ, достались «казакамъ и освобожденнымъ плѣнникамъ (1617).
Поляки, въ успокоеніе Турціи, уступили ей Хотинъ и срыли два
вновь построенные на Днѣпрѣ казацкіе городка.
И вдругъ, послѣ такихъ разтромовъ турокъ и татаръ, Конаше-
чичьвъ 1618 году обратилъ оружіе свое, вмѣстѣ съ Польшей, про¬
тивъ Великой Россіи! Двинувшись въ предѣлы ея съ 20 тыс. каза¬
ковъ, онъ взялъ приступомъ Ливны, обложилъ Елецъ, разбилъ вы¬
шедшаго изъ него воеводу П о л е в а, взялъ его въ плѣнъ, татаръ,
найденныхъ въ городѣ, вырѣзалъ, а русскіе дары крымскому хану
на 10 т. руб. взялъ на казаковъ. Изъ Ельца онъ двинулся къ Сер¬
пухову, занятому и укрѣпленному княземъ Пожарскимъ, но по¬
слѣдній впалъ въ тяжкую болѣзнь и вмѣсто него начальствованіе
надъ войскомъ принялъ князь Волконскій. Въ виду его Конаше-
вичь переправился черезъ Оку и когда Волконскій отступилъ къ
Коломнѣ, будто бы для защиты ея, гетманъ поворотилъ на калуж¬
скую дорогу и сталъ подъ Москвой у Донскаго монастыря. Народъ
и войско въ Москвѣ взволновались, но когда волненіе утихло, царь
приказалъ войску нодъ начальствомъ Бутурлина вступить въ бой
съ казаками. Но Конашевичь сразу же своею булавой сбилъ Бу¬
турлина съ коня и тутъ же добилъ его, и русское войско въ стра¬
хѣ обратилось въ бѣгство, а Конашевичь, пройдя мимо Москвы,
23 сентября 1618 г. присоединился къ польскому войску королевича
Владислава,, расположенному станомъ на звенигородской дорогѣ»
Они положили взять Москву наканунѣ 1 октября и планъ, состав¬
ленный ими для того, имѣлъ бы успѣхъ, еслибы не былъ дереданѣ
царю двумя перешедшими къ нему французскими инженерами. Вы¬
ломавъ петардой Арбатскія ворота, осаждавшіе ворвались-быдо въ
городъ, но были отражены окольничимъ Никитой Годуновымъ и
отступили съ большимъ урономъ. Конашевичь разорилъ серпу¬
ховскій уѣздъ и сталъ подъ Калугой, но, по заключеніи въ 1619 г.
мира между Польшей и Россіей, возвратился въ Малороссію и, какъ
бы въ знакъ примиренія, отпустилъ 300 казаковъ своихъ на службу
царю.
Въ 1620 г. онъ послалъ генеральнаго есаула Потребича съ 6-ю
полками въ помощь полякамъ противъ турокъ, но поляки и казаки
были разбиты ими 7 октября въ битвѣ при Цецорѣ на р. Прутѣ. Въ
этой битвѣ былъ убитъ Чигиринскій сотникъ Михаилъ Хмѣль*-
ницкій; увидя это, сынъ его Зиновій Богданъ (знаменитый въ
послѣдствіи) бросился въ ряды турокъ, но былъ окруженъ, взятъ въ
плѣнъ и пробылъ въ немъ два года. У поляковъ былъ убитъ корон¬
ный канцлеръ и великій гетманъ Станиславъ Жолкѣвскій.
Между тѣмъ въ Крыму 5 т. запорожцовъ разбили 8 тыс. татаръ
подъ Перекопомъ, и Конашевичь послалъ атамана Одинца въ
Москву къ. царю еъ извѣстіемъ объ освобожденіи многихъ христіан¬
скихъ плѣнниковъ. Одинецъ и его товарищи были одарены, а гет¬
ману послана похвальная грамота и на войско 300 рублей.
Поляки, желая отмстить туркамъ за пораженіе при Цецорѣ, нача¬
ли ласкательствовать Конашевичу и казакамъ: назначили войску
ихъ жалованье, обнародовали конституцію въ пользу православнаго
духовенства и потребовали присоединенія казаковъ къ коронному
гетману Ходкевичу, для войны съ турками. Тщетно турки пыта¬
лись подкупить Конашевича: въ 1621 году онъ. вывелъ въ поле
30 т. казаковъ съ 28 пушками, а у Ходкевича было 34 т. поля¬
ковъ. Они окопались двумя отдѣльными станами на ровномъ мѣстѣ
близь Хотина. 6-го сентября передъ ними явились 300 т. турокъ и
100 т. татаръ. Съ обѣихъ сторонъ началась пальба изъ пушекъ и
затѣмъ турки и татары напали на оба стана, сильнѣе всего на ка¬
зацкій. Послѣ 3-хъ-часоваго боя, турки и татары отступили, а каза¬
ки преслѣдовали ихъ. Ночью Конашевичь ворвался въ турецкій
станъ и овладѣлъ бы ими, еслибъ Ходкевичь не отказалъ ему въ
помощи. Казаки сочли это обидой для себя, недостатокъ продовольствія
и фуража охладилъ усердіе ихъ еще болѣе и они начали роптать,
Конашевичь увѣдомилъ о томъ начальниковъ польскихъ войскъ,
которые послали 3 депутатовъ уговаривать казаковъ. Такъ какъ
Ходкевичь 24 сентября умеръ въ Хотинѣ, то депутаты вѣроятно
свалили всю вину на него; наконецъ именемъ королевича Влади¬
слава, находившагося въ станѣ и котораго казаки любили, особенно
же стараніями и уговорами Конашевичаи старшинъ, казаки успо¬
коились и остались въ станѣ.
Турки были такъ раздражены и озлоблены противъ казаковъ,-что
за каждую казачью голову платили по 50 червоицовъ и требовали
отъ поляковъ казни Конашевича и всѣхъ старшинъ. Но гетманъ
былъ крайне изумленъ, когда, во время мирныхъ переговоровъ съ
турками, поляки одною изъ статей договора вѣроломно обязались
«обуздать самовольство запорожцовъ и прекратить, ихъ морскіе раз¬
бои». Возмущенный такимъ вѣроломствомъ, онъ поднялся всемъ ста¬
номъ своимъ и, переправясь черезъ Днѣстръ, ушелъ въ Малороссію.
Здѣсь, уже устарѣвъ, утомясь и соскучась тяжкими боевыми тру¬
дами своими, онъ передалъ начальствованіе войскомъ наказному
атаману своему, Петру Жидкому, и въ случаѣ набѣговъ и другихъ
военныхъ дѣйствій поручалъ генеральнымъ старшинамъ и полков¬
никамъ исполнять его распоряженія. Самъ же онъ занялся внутрен¬
нимъ управленіемъ Малороссіи, исправлялъ безпорядки, воспрещалъ
уніятство, возвращалъ православнымъ отнятыя у нихъ церкви, въ
томъ числѣ Кіевобратскій монастырь, который возобновилъ и надѣ¬
лилъ на свой счетъ, возстановилъ въ немъ знаменитое училище его
и въ немъ же былъ погребенъ по смерти своей въ 1622 г., въ мо¬
нашествѣ, послѣ 24-хъ-лѣтняго гетманства.
ГЛАВА XVI
РУССКОЕ ЦАРСТВО ВЪ ÏÏ1Ï ВѢКѢ-
(1613—1689).
§ 110. Военное устройство и военныя учрежденія.—§111. Различные роды
войскъ,—Конница.—§ 112. Пѣхота.—§ 113. Огнестрѣльное оружіе;—нарядъ
или артиллерія.—§ 114. Строй и образъ дѣйствій войскъ.—§ 115. Внутреннее
устройство войскъ.—§ 116. Полевыя и долговременныя укрѣпленія;—осада
и оборона крѣпостей.—§ 117. Заключеніе.
—ООО—
§ но.
Военное устройство и военныя учрежденія.
По воцареніи 16-ти-лѣтняго Михаила Ѳедоровича Романова,
внутреннія и внѣшнія обстоятельства, въ которыхъ московское го¬
сударство находилось послѣ смутнаго времени,- потребовали въ пер¬
выя 6 лѣтъ (1613—1618) чрезвычайныхъ усилій для того, чтобы
очистить государство отъ остатковъ внутреннихъ враговъ (русскихъ
мятежниковъ, казаковъ н поляковъ), еще терзавшихъ его, и отра¬
зить внѣшнихъ—шведовъ и поляковъ, тѣснившихъ его съ сѣвера и
запада. Когда наконецъ это было совершено и отецъ Михаила
Ѳедоровича, митрополитъ Филаретъ въ концѣ 1618 года воро¬
тился изъ польскаго плѣна въ Москву и, возведенный въ санъ па¬
тріарха, содѣлался не только мудрымъ совѣтникомъ и руководите¬
лемъ, но н соправителемъ своего сына, — тогда только стало воз¬
можнымъ приступить къ внутреннему благоустройству государства
до всѣмъ частямъ и въ томъ числѣ по военной.
Опытъ западной Европы, да и самаго московскаго государства,
въ XY и XVI столѣтіяхъ, и особенно въ концѣ XYI и началѣ XVII
въ Россіи, уже достаточно доказали, кажется, всю несостоятельность
военно-помѣстной системы и необходимость замѣны ея иною — со¬
держанія постоянныхъ, правильно-устроенныхъ войскъ на жалованьѣ
и иждивеніи правительства. Всѣ недостатки этой системы, съ сама¬
го начала введенія ея Іоанномъ III, слишкомъ часто обнаружива¬
лись къ явному вреду для государства и успѣховъ оружія его, тѣмъ
болѣе, что съ нею были соединены пагубное мѣстничество и, вслѣд¬
ствіе того, назначеніе воеводъ не по способности и достоинству, а
по родословному старшинству. Но никогда еще недостатки эти не
проявлялись съ такими силой и вредомъ, какъ именно въ 8 предше¬
ствовавшихъ лѣтъ смутнаго времени. Они-то преимущественно были
причиной, что война въ это время продолжалась такъ долго — цѣ¬
лыхъ 8 лѣтъ, разорила, обезсилила, истощила Россію и поставила
ее въ такое опасное положеніе, что, для спасенія ея, правительство
вынуждено было искать помощи чужой державы—Швеціи, на самыхъ
тяжкихъ условіяхъ.
Послѣ того казалось бы, что съ 1618 г. настали самые удобные
время и случай для замѣны военно-помѣстной системы въ Россіи
указанною выше. Но, къ сожалѣнію, московское государство все еще
было отчуждено отъ западной Европы, народъ русскій, привержен¬
ный къ обычаямъ своей старины и погруженный въ необразован¬
ность и невѣжество, былъ нерасположенъ ко всему иноземному, не¬
русскому. Притомъ государство было, какъ сказано, разорено, ослаб¬
лено и находилось въ крайнемъ разстройствѣ, и хотя внутренніе
враги были одолѣны, а съ Швеціей и Польшей заключенъ миръ, но,
для упроченія внутренняго спокойствія и внѣшней безопасности
впредь, немедленно требовалось войско, какое только можно было
имѣть. Эти причины, очевидно, не могли благопріятствовать корен¬
ному и полному преобразованію военной системы государства, даже
не позволяли и помышлять о немъ, и по необходимости заставляли
ограничиваться лишь лучшимъ устройствомъ войска, не измѣняя ко¬
ренныхъ основаній его и только вводя постепенно въ составъ его
нѣсколько частей постоянныхъ войскъ, правильно-устроенныхъ по
западно-европейскому образцу.
Такъ именно и поступили Михаилъ Ѳеодоровичъ и Филаретъ,
начавъ прежде всего съ одной мудрой мѣры, предложенной послѣд¬
нимъ и имѣвшей важныя и благодѣтельныя послѣдствія во многихъ
отношеніяхъ и въ томъ числѣ къ военно-помѣстной системѣ. То бы¬
ло—произведете всеобщей переписи государства, т. е. пространства
земель*- принадлежавшихъ казнѣ, городамъ, монастырямъ и част-
ннмъ лицамъ, со всѣми ихъ угодьями, количества собираемыхъ съ
нихъ доходовъ разнаго рода произведеніями, числа дворовъ и жите¬
лей ихъ и пр. Составленныя вслѣдствіе того писцовыя книги
имѣли весьма важное значеніе и принесли большую пользу, какъ въ
финансовомъ и экономическомъ отношеніяхъ, такъ и въ военномъ,
увеличивъ и доходы, и военныя силы государства, и въ точности
опредѣливъ общія и военныя права и обязанности владѣльцевъ по-
мѣстьевъ и вотчинъ, что, при военно-помѣстной системѣ, было, весь¬
ма важно.
Затѣмъ, не измѣняя, какъ сказано, коренныхъ основаній этой си¬
стемы, Михаилъ Ѳеодоровичъ только далъ болѣе стройности и
опредѣленности управленію и содержанію войска и ввелъ въ составъ
его нѣсколько новыхъ частей, составленныхъ: однѣ—изъ наемныхъ
иноземцовъ, а другіе—изъ русскихъ, тѣхъ и другихъ—состоявшихъ
на постоянной службѣ, на жалованьѣ и содержаніи правительства
и правильно-устроенныхъ по западно-европейскому образцу или по
тогдашнему выраженію—Нѣмецкаго строя.
Михаилъ Ѳеодровичь нанималъ въ русскую службу инозем¬
цовъ преимущественно для усиленія русскаго войска регулярными
войсками, набиралъ ихъ въ протестантскихъ странахъ: Швеціи, Да¬
ніи, Голштиніи, Голландіи, Англіи и Германіи, съ полнымъ ихъ во¬
оруженіемъ, и старался привязать ихъ къ Россіи матеріальными
выгодами, жалуя лучшимъ изъ нихъ помѣстные оклады. Подъ руко¬
водствомъ офицеровъ ихъ, особенно полковниковъ фонъ-Дамме и
Лесли, онъ образовалъ изъ безпомѣстныхъ боярскихъ дѣтей и
изъ сельскихъ жителей 6 конныхъ солдатскихъ полковъ, устро¬
енныхъ по западно - европейскому образцу, подъ названіемъ рей¬
таровъ и драгуновъ, офицерами въ которыхъ были также инозем¬
цы, вызываемые изъ-за границы.
Эти иноземные прусскіе полки нѣмецкаго строя были первымъ
началомъ и ядромъ постоянныхъ регулярныхъ войскъ въ Россіи
и составляли меньшую часть русскаго войска, большею частью ко¬
тораго были войска прежняго, русскаго строя, а тѣ и друтія вмѣ¬
стѣ образовали въ обыкновенныхъ случаяхъ войско силой до 200 т.
чел.—Въ необыкновенныхъ же случаяхъ, напримѣръ трудныхъ об¬
стоятельствъ и войнъ, къ нимъ присоединялись еще даточные лю¬
ди (изъ крестьянъ монастырскихъ, боярскихъ и купеческихъ вот¬
чинъ), казаки, ногаи, татары, мордва, черемисы и др. инородцы,
вмѣстѣ съ которыми правительство могло выставлять до 300 т, чел.
войскъ.
Стрѣльцы со временъ Іоанна IV составляли единственное шь
даянное (въ тогдашнемъ, а не въ нынѣшнемъ смыслѣ) русское воіЬ
ско. Составъ, вооруженіе, устройство и служба ихъ уже были преж¬
де и еще будутъ ниже указаны въ своихъ мѣстахъ. Яри Михаилѣ
Ѳеодоровичѣ число ихъ нѣсколько увеличилось противъ дреяшяго.
Съ первоначальнымъ введеніемъ въ русское войско при Михаилѣ
Ѳеодоровичѣ и еще прежде вето (съ Іоанна IV) дружинъ наем¬
ныхъ иноземцовъ, уже стала ощущительною и потребность въ нѣ¬
которыхъ техническихъ и теоретическихъ военныхъ руководствахъ
для войскъ. Такъ уже при царѣ Василіѣ Іоанновичѣ Шуйскомъ,
по приказанію его (какъ означено въ своемъ мѣстѣ прежде) при¬
дворными переводчиками Юрьевымъ и Ѳоминымъ была переве¬
дена съ нѣмецкаго въ рукописи Воинская книга (Kriegsbuch) о
приготовленіи пороха и стрѣльбѣ изъ пушекъ и пищалей. Позже
при томъ же царѣ въ 1607 г. была составлена въ первый разъ и
при Михаилѣ Ѳеодоровичѣ въ 1621 г. возобновлена рукописная
книга подъ заглавіемъ: «Уставъ ратвыхъ, пушечныхъ и другихъ
дѣлъ, касающихся до военной науки», выбранная изъ иностраныхъ
книгъ Онисимомъ Михайловымъ *). Какое вліяніе руководства
эти могли имѣть и имѣли на образованіе русскихъ войскъ—неизвѣст¬
но, но самый фактъ составленія ихъ заслуживаетъ быть отмѣчен¬
нымъ, какъ первый такого рода въ русскомъ войскѣ.
Царь Алексѣй Михайловичъ съ 1650г.,когда лично и дѣятель¬
но занялся государственными дѣлами вообще и военными въ част¬
ности, подобно отцу своему не вводилъ, въ послѣднемъ отношеніи,
почти ничего новаго и держась также обычаевъ старины, не измѣ¬
нялъ коренныхъ основаній войска, но продолжалъ развивать начатое
отцомъ своимъ, стараясь искоренять злоупотребленія и безпорядки и
установлять единство, порядокъ, стройность и законность, основан¬
ныя на законахъ. Издавъ въ 1649 г. исправленный и пополненный
сводъ ихъ, подъ названіемъ Уложенія, весьма важный и въ военномъ
отношеніи, какъ и во всѣхъ прочихъ, онъ приказалъ вновь составить
писцовыя книги—мѣра, также весьма важная въ отношеніи къ воен¬
но-помѣстному войску русскаго строя. Служилые люди, обязанные
военно-помѣстною службой, съ содержаніемъ себя на ней на свой
счетъ, были уравнены помѣстьями и вотчинами и многимъ изъ нихъ
назначено жалованье. Число стрѣльцовъ было умножено нѣскольки¬
ми полками **) и Уложеніемъ утверждены пріобрѣтенныя ими со вре¬
*) Подробныя свѣдѣнія объ этихъ рукописяхъ находятся въ «Обзорѣ рукопис¬
ныхъ и печатныхъ памятниковъ, относящихся до исторіи военнаго искуства
въ Россіи по 1725 г.» Обручева.
**} Въ «Статейномъ спискѣ Стольника Чемоданова въ Венецію, къ 7164 (1656 г.)»
(Др. Рос. Вивліоѳека T. IV) число московскихъ стрѣльцовъ показано до 40 т.
чел. сверхъ городовыхъ, но это преувеличено съ намѣреніемъ (см. ниже).
менъ Іоанна IV права и преимущества: свобода отъ платежа суд¬
ныхъ и печатныхъ пошлинъ, право винокуренія и торговли, зависи¬
мость отъ своего, особеннаго управленія—Стрѣлецкаго приказа,
что все побуждало многихъ торговыхъ людей записываться въ стрѣль¬
цы и послужило поводомъ къ большимъ безпорядкамъ (совершенно
подобно тому, какъ и въ корпусѣ турецкихъ янычаровъ). Инозем-
цовъ Алексѣй Михайловичъ вызывалъ на службу въ русскомъ
войскѣ уже преимущественно для введенія въ него западно-евро¬
пейскихъ устройства, строя и строеваго обученія. Подобно отцу сво¬
ему, онъ также жаловалъ лучшимъ изъ нихъ, за заслуги, помѣст¬
ные оклады. Изъ нихъ онъ назначалъ генераловъ, полковниковъ,
маіоровъ, капитановъ и ротмистровъ, поручиковъ и пр. чи¬
новъ, поручая однако главное начальствованіе ратями (арміями) рус¬
скимъ боярамъ и воеводамъ. При немъ число иноземныхъ и русскихъ,
конныхъ и пѣшихъ полковъ нѣмецкаго строя увеличилось, а постоян¬
ныя заботы его, чтобъ иноземные, офицеры неослабно и хорошо
обучали эти войска, довели послѣднія до того, что они достигли до¬
вольно хорошаго строеваго образованія (см. ниже § 5). Нарядъ (ар¬
тиллерія) былъ усиленъ и въ немъ даже явились уже хорошіе рус¬
скіе пушкари, литейщики и иные техники. Для безопасности гра¬
ницъ, пограничные города были укрѣплены, на южныхъ предѣлахъ
построены новыя крѣпости, поддерживались прежнія и устроены
новыя засѣки или пограничныя укрѣпленныя линіи. Наконецъ, въ
1647 г. впервые былъ напечатанъ и изданъ для руководства войскъ
воинскій уставъ подъ заглавіемъ: «Ученіе и хитрость ратнаго строе¬
нія пѣхотныхъ людей» — первая военная книга, напечатанная въ
Россіи, въ Москвѣ, на русскомъ языкѣ *). Словомъ—Алексѣй Ми¬
хайловичъ сдѣлалъ очень много для лучшаго устройства'русскаго
войска вообще и войскъ иноземнаго строя въ частности, во всѣхъ
отношеніяхъ. Но при этомъ и онъ также, какъ и отецъ его, не из¬
мѣнилъ, какъ сказано, ни коренныхъ основаній войска, ни военно¬
помѣстной системы, которая и сохранилась вполнѣ, вмѣстѣ съ мѣст-:
ничествомъ, назначеніемъ воеводъ по родословному старшинству и
прочими старыми русскими военными обычаями. И такимъ образомъ,
по составу въ большинствѣ изъ временныхъ военно-помѣстныхъ
ополченій, стрѣльцовъ и др. войскъ стариннаго русскаго строя
*) Уставъ этотъ, по мнѣнію нѣкоторыхъ, есть переводъ съ нѣмецкаго воен¬
наго устава, изданнаго въ Германіи въ XYI вѣкѣ при Карлѣ Y, а по мнѣнію
Забѣлина (едва-ли не болѣе вѣроятному)—переводъ сочиненія датской служ¬
бы капитана Вальгаузена: «Kriegsbunst zu Fuss», изд. въ 1615 г. Впрочемъ
въ этомъ русскомъ переводѣ помѣщена только одна 1-я книга изъ 8-ми обѣщан¬
ныхъ авторомъ, и эта книга скорѣе курсъ тактики, нежели уставъ.
и лишь въ меньшинствѣ изъ постоянныхъ иноземныхъ и русскихъ
войскъ нѣмецкаго строя, русское войско, говоря вообще, все еще
имѣло прежній характеръ временнаго, иррегулярнаго, преимущест¬
венно коннаго войска и слѣдовательно въ 3-й четверти XVII вѣка
еще значительно отставало во всѣхъ отношеніяхъ отъ войскъ за¬
падно-европейскихъ и особенно отъ шведскихъ.
Сынъ и нреемникъ Алексѣя Михайловича, Ѳеодоръ II Алек¬
сѣевичъ (1676—1682) продолжалъ развивать въ томъ же направ¬
леніи и духѣ то, что отецъ его дѣлалъ для благоустройства и усо¬
вершенствованія войска, и еще умножилъ число войскъ иноземнаго
строя. Собственно же ему принадлежащими, особенно замѣчательны¬
ми въ отношеніи въ войску дѣлами были: законы о правѣ собствен¬
ности и уничтоженіе наконецъ мѣстничества.
Право владѣнія недвижимою собственностью, весьма тѣсно связан¬
ное съ военно-помѣстною системой и службой, было разсмотрѣно во
всемъ объемѣ и въ 1676—77 г.г. рядомъ законовъ вполнѣ уяснены
и въ точности опредѣлены были всѣ случаи перехода земель, по-
мѣстьевъ и вотчинъ изъ рукъ въ руки, что для порядка военно¬
мѣстной службы имѣло большое значеніе.
Важные недостатки мѣстничества въ военномъ отношеніи, уже
неразъ указанные вообще въ своихъ мѣстахъ прежде, въ частности за¬
ключались въ томъ, что: 1) при выборѣ воеводъ правительство было
принуждено по неволѣ руководствоваться, не способностью и до-
стоинствомт» избираемыхъ, а ихъ родословными: правами и отноше-'
ніями и старшинствомъ по разряднымъ книгамъ; 2) при всемъ томъ не¬
возможно было избѣгать столкновенія родословныхъ правъ, въ какомъ
случаѣ воеводы, даже въ случаѣ самой очевидной опасности, отка¬
зывались отъ мѣстъ и веденія войскъ противъ непріятеля, 3) даже
нерѣдко передъ боемъ и въ самомъ бою воеводы считались мѣста¬
ми и выдавали другъ друга; — 4) мѣстничество такъ укоренилось,
что равно опасно было и обуздывать, и поддерживать его. Очевидно, что
оно было совершенно несовмѣстно съ благоустройствомъ войска и
не могло быть долѣе терпимо въ послѣднемъ. Поэтому твердая рѣ¬
шимость Ѳеодора Алексѣевича навсегда уничтожить его была ве¬
ликою заслугой Россіи и ея войску. Поводомъ послужило признанная
всѣми необходимость лучшаго устройства русскихъ ратей для противу-
дѣйствія новому и опасному врагу—туркамъ. Немедленно по заклю¬
ченіи 3 января 1681 г. договора съПортой, Ѳеодоръ приказалъ со¬
ставить думу изъ выборныхъ чиновъ военнаго сословія, подъ пред¬
сѣдательствомъ умнаго и образованнаго князя Василія Василье¬
вича Голицына (получившаго особенную извѣстность позже при
царевнѣ Софіи), съ тѣмъ чтобы она разсмотрѣла, какія нужно бы¬
ло принять мѣры для обороны государства отъ турокъ. Дума при¬
знала необходимымъ: дать лучшее устройство войску, установить
единство въ дѣйствіяхъ его, раздѣлить полки на роты, а вмѣсто со¬
тенныхъ головъ назначить ротмистровъ (начальниковъ ротъ) и по¬
ручиковъ (товарищей или помощниковъ ихъ), безъ всякаго отно¬
шенія къ родословнымъ правамъ. Вслѣдъ затѣмъ она пред¬
ставила примѣрный списокъ ротмистровъ и поручиковъ и, для со¬
вершеннаго устраненія всякихъ пререканій и несогласій, просила
не допускать впредь ни въ какихъ случаяхъ родословныхъ
расчетовъ. Ѳеодоръ созвалъ соборъ изъ духовныхъ и свѣтскихъ
высшихъ сановниковъ и потребовалъ его совѣта. Соборъ единоглас¬
но выразилъ необходимость и своевременность уничтоженія нако¬
нецъ пагубнаго предразсудка. Тогда (12 Февраля 1682 г.) Ѳеодоръ
приказалъ принесть и сжечь въ присутствіи собора разрядныя книги
Разряда, въ которомъ велись и разбирались дѣла о родословныхъ
отношеніяхъ, а вмѣсто того дозволилъ составить родословную
книгу «на память о заслугахъ предковъ столбоваго дворянства».
Соборъ же постановилъ быть всѣмъ чинамъ безъ мѣстъ и служить
тамъ, гдѣ государь укажетъ, подъ опасеніемъ строгаго наказанія
въ случаѣ прекословія.
По смерти Ѳеодора, въ одно время выступаютъ впередъ—10-ти-
лѣтній сынъ Алексѣя Михайловича отъ 2-го брака его съ На¬
тальей Кириловной Нарышкиной, Петръ, и стрѣльцы. 27-го
апрѣля 1682 г. государственные чины единогласно провозгласили
Петра преемникомъ Ѳеодора и царемъ, и ему безпрекословно при¬
сягнули Москва и вся Россія. .
Стрѣльцы, съ тѣхъ поръ, какъ при А л е к с'ѣ ѣ М и х а й л о в и чѣ умно-
яшлись числомъ и разбогатѣли отъ несвойственныхъ военному зва¬
нію торговыхъ промысловъ, стали тяготиться своею службой, пре¬
дались роскоши, разгулу, своеволію, буйству и безпорядкамъ. Уже
30 апрѣля 1682 года они подали Петру исполненную дерзкой
угрозы челобитную противъ многихъ, ненавистныхъ имъ полковни¬
ковъ. Новое правительство, еще слабое, хотѣло смирить стрѣль¬
цовъ кротостью и строго наказало 17 полковниковъ ихъ. Стрѣльцы
присягнули Петру, но духъ мятежа не изчезъ въ нихъ—и против¬
ная партіи Нарышкиныхъ партія Милославскихъ (свойствен¬
никовъ 1-й супруги Алексѣя Михайловича, Маріи Ильинич¬
ны Милославской, отъ которой онъ имѣлъ сыновей Ѳеодора и
Іоанна, дочь Софію и еще 8 дѣтей) употребила стрѣльцовъ ору¬
діемъ для низложенія партіи Нарышкиныхъ. Въ замыслахъ ихъ
участвовала честолюбивая царевна Софія—и 15 мая 1682 г. про¬
изошелъ первый, жестокій бунтъ стрѣльцовъ въ Москвѣ, въ которомъ
они умертвили до 70 человѣкъ партіи Нарышкиныхъ и объяви¬
ли Іоанна царемъ вмѣстѣ съ Петромъ, а Софію — правительни¬
цею государства.
Этимъ начался цѣлый рядъ стрѣлецкихъ бунтовъ, происходив¬
шихъ неоднократно въ теченіи 7 У, лѣтъ до воцаренія Петра I
(7 сентября 1689 г.) и даже послѣ того, до совершеннаго уничтоженія
стрѣльцовъ (въ августѣ 1698 г.). Послѣ 1-го бунта стрѣльцы, ко¬
торыхъ Софія наградила вотчинами,' даже похвальными грамотами
и почетнымъ названіемъ надворной (придворной) пѣхоты, стали
еще болѣе своевольными, дерзкими и тѣмъ болѣе опасными, что въ
то же самое время въ Москвѣ послѣдовало возстаніе религіозной сек¬
ты старовѣровъ или старообрядцевъ противъ правительства
(5 іюня 1682 г.). Но когда тѣ изъ стрѣльцовъ, которые пребыли
вѣрными долгу, прекратили это возстаніе, сама Софія, понявъ
опасность, грозившую со стороны стрѣльцовъ, 17 сентября 1682 г,
подавила новый бунтъ ихъ, казнивъ начальника ихъ, князя Хован-1
скаго съ сыномъ его, и болѣе виновныхъ стрѣльцовъ, сославъ
прочихъ въ дальніе города, а въ Москвѣ оставивъ только тѣхъ, на
которыхъ могла болѣе положиться.
Затѣмъ, семь лѣтъ правивъ государствомъ съ необыкновенными
умомъ и заботливостью' о внутреннемъ благоустройствѣ, Софія из¬
дала многія гражданскія постановленія, которыя близко касались
также и военно - помѣстнаго войска, какъ-то: сыщиковъ наказъ
1683 г., для пресѣченія побѣговъ крестьянъ отъ помѣщиковъ,—
писцовый наказъ, для новаго размежеванія вотчинъ и помѣстьевъ,
многія дополнительныя къ Уложенію постановленія о вотчинахъ, по¬
мѣстьяхъ, и пр.. А въ 1687 г., надѣясь побѣдами надъ крымскими
татарами заслужить общее довѣріе къ своимъ государственнымъ даро¬
ваніямъ и тѣмъ продлить свое правленіе, она собрала многочисленное
войско, на подобіе тѣхъ, съ какими Іоаннъ ІУ завоевалъ Ливонію,
а Алексѣй Михайловичъ Литву, и ввѣрила его главному началь¬
ствованію любимца своего, князя Василія Васильевича Голи¬
цына, съ тѣмъ чтобы рѣшительно сокрушить крымскую орду. При
этомъ нельзя не замѣтить, что въ этомъ войскѣ, въ 1687 г. и осо¬
бенно въ 1689 г., войскъ иноземнаго строя было уже больше, не¬
жели войскъ русскаго строя (см. ниже § 6). Но надежды Софіи
не исполнились, а повели только къ гибели ея и Голицына — и
къ единоличному воцаренію Петра I.
Отъ общаго разсмотрѣнія историческаго хода развитія военнаго
устройства и военныхъ учрежденій Россіи отъ начала до конца XVII
вѣка обращаясь къ болѣе частному, укажемъ состояніе различныхъ
родовъ войскъ, тактическаго и внутренняго устройства ихъ, и артил¬
лерійскаго, инженернаго и всего вообще военнаго дѣла въ Россіи,
въ этомъ періодѣ времени *).
§іп.
Различное роды войскъ.
Конница.
Она была главнымъ родомъ войскъ и составляла наибольшую въ
числительномъ отношеніи силу всего русскаго войска.
Ее составляли дворяне, боярскія дѣти, новокрещеные мурзы
и князья татарскіе, казаки, рейтары, драгуны и даточные
люди.
Дворяне составляли первый и самый важный разрядъ русской
конницы. Къ нимъ принадлежали всѣ знатнѣйшіе роды княжескіе и
древніе боярскіе, они соотвѣтствовали нѣкоторымъ образомъ знат¬
нѣйшему и Феодально-рыцарскому дворянству западно-европейскихъ
армій въ XIY,( XV и даже XVI столѣтіяхъ и являлись на службу
въ войскѣ на собственныхъ лошадяхъ, въ собственномъ полномъ
Вооруженіи, въ сопровожденіи своихъ вооруженныхъ слугъ и съ про¬
довольственными запасами на весь походъ для себя и своихъ людей
и лошадей.
Дворяне дѣлились на московскихъ, на жильцовъ и на горо¬
довыхъ дворянъ.
Московскіе дворяне принадлежали къ первому и высшему раз¬
ряду (вслѣдъ за стольниками и стряпчими), пользовались большимъ
помѣстнымъ окладомъ (по 200 четвертей или 100 десятинъ земли
каждый) въ лучшихъ мѣстахъ государства, часто получали разныя
порученія по управленію областями и другимъ дѣламъ и, кажется,
исключительно или преимущественно повышались въ званія стряп¬
чихъ, думныхъ дворянъ, стольниковъ и въ дальнѣйшіе высшіе при¬
дворные чины, и вмѣстѣ съ тѣмъ получали намѣстничества, началь¬
ствованіе надъ войсками и высшія гражданскія и посольскія долж¬
ности.
Они, вмѣстѣ съ жильцами (см. ниже), составляли особый госу¬
даревъ полкъ (въ родѣ лейбъ-гвардіи или тѣлохранителей), со¬
провождавшій государя на войну или иногда бывшій по назначенію
*) Главное пособіе: Бѣляева «О русскомъ войскѣ въ царствованіе Михаила
Ѳеодоровича и послѣ его» до Петра I.
государя при главныхъ воеводахъ. Въ мирное время онъ былъ обя¬
занъ участвовать въ разныхъ придворныхъ торжественныхъ цере¬
моніяхъ (при встрѣчѣ иностранныхъ пословъ и т. и.), а иногда части
его сопрвождали большія русскія посольства за границу. Онъ дѣ¬
лился на нѣсколько сотенъ, головами которыхъ были люди знат¬
нѣйшихъ родовъ. Эти сотни дѣлились на сотни стольниковъ,
стряпчихъ, дворянъ и жильцовъ, сколько какихъ именно — не¬
извѣстно, но не по одной. Дворяне, принадлежавшіе къ государеву
полку, не всѣ постоянно жили въ Москвѣ, но чередовались на служ
бѣ въ ней пополугодно, остальное же время жили въ своихъ по¬
мѣстьяхъ до новой очереди или до требованія въ походъ. Впро¬
чемъ не всѣ московскіе дворяне принадлежали въ государеву полку,
но многіе изъ нихъ составляли особый отрядъ, стоявшій выше горо¬
довыхъ дворянъ.
Жильцами назывались лучшіе выборные люди изъ дворянъ, при¬
сылаемые изъ городовъ въ Москву на полугодичную службу въ ней
въ разныхъ военныхъ должностяхъ. Они принадлежали къ болѣе
зажиточнымъ и извѣстнымъ родамъ городовыхъ дворянъ или были
изъ наиболѣе заслужившихъ эту почесть храбростью на войнѣ, рас¬
торопностью и красивою наружностью. Они участвовали во многихъ
преимуществахъ, предоставленныхъ московскимъ дворянамъ, и луч¬
шіе изъ нихъ составляли особыя сотни въ государевомъ полку. Они
считались въ московскомъ чинѣ и за службу свою получали осо¬
бые помѣстные оклады, вотчины и жалованье, одинаковые съ мос¬
ковскими дворянами.
Городовые дворяне жили по своимъ городамъ и пользовались
меньшими правами и преимуществами противъ московскихъ, полу¬
чая менѣе помѣстнаго оклада и жалованья и занимая менѣе важныя
должности. Въ мирное время имъ поручались въ городахъ и уѣз¬
дахъ должности губныхъ старостъ, осадныхъ и стрѣлецкихъ головъ
и сотниковъ, а также разныя почетныя должности въ областныхъ
съѣзжихъ избахъ (полковыхъ дворахъ) и при намѣстникахъ. Они
дѣлились на 3 разряда: 1-й—выборные дворяне, 2-й — дворовые
и 3-й — собственно городовые, каждый на особомъ помѣстномъ
окладѣ (1-й—по 150, 2-п—по 120 и 3-й—по 100 четвертей или по
75, 60 и 50 десятинъ земли па человѣка). Переводъ изъ низшаго
въ высшій разрядъ считался наградой за усердную службу.
Боярскія дѣти занимали второе послѣ дворянъ мѣсто въ рус¬
ской конницѣ и въ мирное время исполняли разныя полицейскія
должности: разсылыциковъ, приставовъ, земскихъ и даже губныхъ
старостъ по городамъ и цѣловальниковъ, а также на нихъ лежала
обязанность вмѣстѣ съ городовыми дворянами оборонять погранич¬
ные города. Они, также какъ и дворяне, владѣли помѣстьями я вот¬
чинами, за которыя были обязаны службою, какъ личною, такъ и съ
своими людьми, по количеству помѣстной земли. Впрочемъ кажется
былъ и особый разрядъ ихъ, который служилъ на жалованьѣ. Бояр¬
скія дѣти дѣлились, подобно дворянамъ, на выборныхъ, дворо¬
выхъ и городовыхъ и имѣли такой же помѣстный окладъ. Сверхъ
того былъ особый разрядъ боярскихъ дѣтей украинскихъ го¬
родовъ, которыя равнялись съ городовыми и имѣли по '50 четвер¬
тей помѣстнаго оклада.
Новокрещены, мурзы и князья татарскіе (изъ татаръ казан¬
скаго, астраханскаго и другихъ покоренныхъ татарскихъ царствъ,
крещеные и некрещеные), составляли 3-й разрядъ русской конницы,
были почти на одинаковыхъ правахъ съ боярскими дѣтьми и даже
съ городовыми дворянами, на время похода получали наравнѣ съ
ними жалованье по статьямъ и ‘ имѣли свои помѣстья и вотчины.
Впрочемъ бывали и кормовые — на корму въ какомъ-либо городѣ,
получая жалованье па пищу и одежду. Всѣ этого разряда люди дѣ¬
лились на высшій разрядъ — новокрещеныхъ и м'урзъ москов¬
скаго чина и на низшій (всѣхъ прочихъ), и на войну шли воору¬
женными по своему, по татарски, съ своими, также вооруженными
слугами,
Городовые казаки составляли 4-й разрядъ русской конницы.
Первоначально набираемые на время войны, они мало по маду за
добрую службу стали получать помѣстныя земли, большею частью въ
пограничныхъ мѣстахъ, съ обязанностью быть готовыми къ походу
по первому востребованію. Такимъ образомъ явились помѣстные ка¬
заки въ городахъ замосковныхъ, украинскихъ (южныхъ), мещерскихъ
(по Окѣ) и понизовыхъ (волжскихъ), какъ-то: курмышскіе, касимов¬
скіе, темниковскіе, шацкіе, алатырскіе, арзамасскіе, михайловскіе,
пронскіе, воронежскіе и др. Они жили тамъ на правахъ украинскихъ
боярскихъ дѣтей, съ тѣми же обязанностями, и въ походахъ полу¬
чали жалованье по тремъ статьямъ. Впрочемъ не всѣ казаки были
помѣщиками, но многіе изъ нихъ, во внутреннихъ городахъ, состояли
на правахъ стрѣльцовъ (см. ниже).
Означенные выше 4 разряда русской конницы имѣли одинаковое
устройство, состояли въ одномъ спискѣ Разряднаго приказа и въ
каждомъ городѣ принадлежали къ городовому полку, носившему на¬
званіе своего города, состоявшему подъ начальствомъ одного общаго
начальника и имѣвшему свое знамя, свои барабаны, музыку и пол¬
ковыя пушки (по 5-ти). Каждый городовой полкъ дѣлился на
большую, среднюю и меньшую статьи, для выдачи, сообраз¬
но съ тѣмъ, денежнаго жалованья во время похода и для верстанія
новиковъ (повопо ступившихъ) помѣстными окладами. Сверхъ того
каждый городовой полкъ дѣлился на 1-ю и 2-ю половины, для
того, чтобы 1-я по первой вѣсти о походѣ тотчасъ собиралась, а 2-я
была готова идти на помощь ей. Притомъ для каждаго похода на¬
значались не всѣ служилые люди и не изъ всѣхъ городовъ, а сколь¬
ко опредѣлялось по государеву указу, по распоряженію Разряднаго
приказа и смотря по надобности (иногда половина, иногда треть
либо больше или меньше).
Вооруженіе этихъ 4-хъ разрядовъ русской конницы состояло,
вообще изъ болѣе или менѣе полнаго и богатаго, оборонительна-'
го и нападательнаго оружія, уже указаннаго въ своемъ мѣстѣ
прежде. Вообще оно состояло: оборонительное—изъ головныхъі
уборовъ: шишаковъ, мисюрокъ, ерихонокъ и колпаковъ, и изъ доспѣ¬
ховъ тѣльныхъ: бахтерцовъ, байданъ, полубайданъ, юшмановъ, куя-
ковъ, тегиляевъ и бутурлыковъ;—нападательное, бѣлое или хо¬
лодное—изъ кончаръ, булавъ, буздыгановъ, сабель, ножей или кин¬
жаловъ, пикъ и кистеней,—метательное—лука съ стрѣлами (кай-
даликовъ, томаръ и севергъ), и принадлежностей къ тому: колчановъ,
тох-гуевъ, джидовъ или джеридовъ (лукъ съ стрѣлами, налучъ и
колчанъ съ тохтуемъ имѣли еще одно общее названіе саадакъ, са¬
гайдакъ, сайдакъ) *). Огнестрѣльное же ручное оружіе, полу¬
чившее уже въ этомъ періодѣ значительное развитіе, означено въ
своемъ мѣстѣ ниже. Происхожденіе и названія оборонительнаго и
нападательнаго холоднаго ручнаго вооруженія—отчасти старинныя,
русскія, большею же частію монголо-татарскія. Въ XVII вѣкѣ въ
этомъ вооруженіи замѣтно проявляется уже характеръ западно-евро¬
пейскаго вооруженія: сплошные доспѣхи, зерцалы и латы, состав¬
лявшіе впрочемъ достояніе царственныхъ особъ и людей знатныхъ
и богатыхъ, иди наемныхъ ияоземцовъ (латы, аллебарды—hallebar¬
des, протазаны—pertuisanes, банделеры- -bandoulières и пр.), совмѣст¬
но съ которыми существовали еще впрочемъ старинные русскіе бер¬
дыши, рогатины, совни, кончары. и т. п.
Такъ какъ каждый служившій въ войскѣ имѣлъ собственное во¬
оруженіе по своимъ средствамъ, то въ немъ было большое разно¬
образіе въ количествѣ и качествѣ, отъ наибольшихъ: полноты, до¬
брокачественности и богатства у знатныхъ и богатыхъ людей до
наименьшихъ у людей простаго званія и бѣдныхъ.
Русская конница, устроенная по западно-европейскому образцу,
*) Подробное описаніе и изображеніе всѣхъ этихъ видовъ вооруженія нахо*
дится въ «Историческомъ описаніи одежды и вооруженія Россійскихъ войскъ»,
Висковатѳва, и въ I части «Историческаго каталога С.-Петербургскаго артил¬
лерійскаго музея», Бранденбурга, см. «Источники».
первоначально набиравшаяся изъ наемныхъ шюземцовъ, а потомъ и
изъ русскихъ людей, была двухъ родовъ: рейтары и драгуны.
Рейтары (съ нѣмецкаго названія Keiter), состоявшіе сначала изъ
однихъ иноземцовъ, получали жалованье и содержаніе, а во время
похода, для продовольствованія ихъ, назначались особыя волости, съ
которыхъ они получали хлѣбъ для себя и кормъ для лошадей. Поз¬
же нѣкоторымъ иноземцамъ стали давать помѣстья и вотчины, осо¬
бенно тѣмъ, которые давно прибыли въ Россію, а другихъ начали
отсылать на прокормленіе въ города, отчего и явились помѣетные
и кормовые. Въ рейтарскихъ полкахъ уже со временъ Михаила
Ѳедоровича было много и русскихъ изъ боярскихъ дѣтей, новокре-
щеновъ, казаковъ и другихъ вольныхъ людей, нетяглыхъ и необя¬
занныхъ никакою службой. Они записывались въ рейтары на всѣхъ
правахъ рейтарскаго строя и были обязаны обучаться нѣмецкому
строю у иноземныхъ полковниковъ и ротмистровъ. Рейтары вообще
считались въ одномъ разрядѣ съ городовыми дворянами, по крайней
мѣрѣ имѣвшіе помѣстья. Вооруженіе рейтаръ состояло изъ шиша¬
ковъ, латъ, шпагъ, мушкетовъ и позже карабиновъ и пистолетовъ
(см. ниже).
Драгуны набирались первоначально только изъ иноземцовъ, но
потомъ, уже со временъ Михаила Ѳеодоровича, и изъ русскихъ
охочихъ людей, боярскихъ дѣтей, тювокрещеновъ, татаръ, дѣтей
стрѣлецкихъ, казацкихъ и всякихъ вольныхъ людей, которые не бы¬
ли ни въ службѣ, ни въ холопствѣ, ни въ тяглѣ и не имѣли ни по-
мѣстьевъ, ни вотчинъ. Драгуиы имѣли шишаки, латы и панцыри,
мушкеты, шпаги, пики, топоры у сѣделъ или бердыши, и исполня¬
ли конную и пѣшую службу. Они получали жалованье на пищу и
одежду; лошади же, оружіе и вся сбруя выдавались имъ отъ казны.
По окончаніи похода они распускались по домамъ и каждый обра¬
щался въ свое состояніе; лошади же съ сѣдлами и сбруей отсыла¬
лись по областямъ на кормленіе жителямъ, по одной на 4 двора. Во¬
обще драгуны состояли почти на одинаковыхъ нравахъ, съ стрѣль¬
цами и городовыми казаками. Царь Алексѣй Михайловичъ въ
1648 г. назначилъ въ драгунскую службу цѣлые погосты крестьянъ
и бобьтлей, со всѣми селами, деревнями и угодьями, въ новгородскомъ
уѣздѣ на шведской границѣ, й такимъ образомъ имѣлъ въ виду со¬
ставить изъ нихъ родъ пограничныхъ военныхъ поселеній (сверхъ того,
старые казачьи полки, поселенные на польской границѣ, числомъ
до польской войны при Алексѣѣ Михайловичѣ—около 5 т. чел.,
а потомъ гораздо меньше, также составляли родъ пограничнаго посе¬
леннаго войска).
Казаки донскіе, волжскіе, яикскіе и терекскіе составляли
особый отдѣлъ русской конницы, жили на собственныхъ земляхъ, имѣли
свою особенную управу и своихъ выборныхъ начальниковъ, и военною
службой въ русскомъ войскѣ были обязаны вмѣсто податей и другихъ
сооровъ, лежавшихъ на прочихъ жителяхъ государства. Впрочемъ
имъ, какъ исполнявшимъ эту службу добровольно, нерѣдко выдавалось
жалованье во время походовъ, а иногда присылались сукна на одеж-
ду, селитра, свинецъ, хлѣбные запасы и даже вино, а за особыя за¬
слуги жаловались знамена (особенно донскимъ казакамъ). Вызывае¬
мые на службу по царскимъ грамотамъ, они являлись на нее подъ
начальствомъ своихъ атамановъ и старшинъ, вооруженные саблями,
пиками, пистолетами, пищалями и имѣли свои пушки.
Послѣдній разрядъ русской конницы составляли даточные лю¬
ди, набираемые на время войны съ тяглыхъ, а иногда и съ нетяг¬
лыхъ посадскихъ людей и крестьянъ разныхъ вѣдомствъ, не моложе
25 лѣтъ и не старѣе 40. Наборъ ихъ производился или съ земли—
по 1 чел. съ 300 четвертей (150 десятинъ), или съ дворовъ по 1 чел.
съ 50, 20, 10, 5 и даже 3, смотря по надобности. Съ нетяглыхъ
дворовъ обыкновенно брали больше, нежели съ тяглыхъ; даточные
люди требовались на половину конные и пѣшіе. Вооруженіе, лошадей и
содержаніе они получали отъ тѣхъ вѣдомствъ, отъ которыхъ наби¬
рались. Касательно снаряженія и вооруженія ихъ требовалось, чтобы
они имѣли добрыхъ лошадей въ сбруѣ, были вооружены шишаками,
латами, панцырями и бехтерцами, а при Алексѣѣ Михайловичѣ
сверхъ того—карабиномъ и двумя пистолетами каждый. Срокъ служ¬
бы даточныхъ людей опредѣлялся при наборѣ, смотря по надобно¬
сти и предполагаемой продолжительности похода или войны.
Сверхъ всѣхъ этихъ разрядовъ русской кониицы, со времени при
соединенія Малороссіи и возвращенія многихъ областей отъ Литвы
нри Алексѣѣ Михайловичѣ, въ русскомъ войскѣ появились: 1)
полки черкасовъ или малороссійскихъ казаковъ, имѣвшихъ свой
судъ, свою расправу и своихъ начальниковъ, и составлявшихъ от¬
дѣльное, союзное войско, а также 2) литовцы—«люди литовскаго
списка и смоленская шляхта». Тѣ и другіе составляли уже совершен¬
но особый разрядъ русской конницы. Вооруженіе, устройство и управ¬
леніе ихъ въ точности неизвѣстны, такъ какъ о нпхъ въ грамотахъ
упоминается только мелькомъ (впрочемъ первые извѣстны изъ исто¬
ріи Малороссіи и ея войнъ).
Изъ всего, сказаннаго выше о русской конницѣ, вообще видно,
какой разнородный составъ и какое сложное устройство она имѣла,
раздѣляясь и подраздѣляясь на разряды, статьи и т. и., высшіе, сред¬
ніе и низшіе, а именно’
I разрядъ: Дворяне: 1) Московскіе: а) Государевъ полкъ; —
б) прочіе московскіе дворяне;—2) жильцы иЗ) городовые дворяне: а)
выборные, б) дворовые и в) городовые.
П разрядъ: Боярскія дѣти: 1) выборныя, 2) дворовыя и 3) го-
родовыя.
III разрядъ: Новокрещены, мурзы и князья татарскіе: 1) мо¬
сковскаго чина и 2) прочіе.
IV разрядъ: Городовые казаки: 1) большей статьи, 2) средней
и 3) меньшей.
Особые разряды:
V. Иноземнаго строя иноземные и русскіе: 1)рейтары и 2) дра-
гуны. .
VI Казаки донскіе, волжскіе, яикскіе, терекскіе и позже малорос¬
сійскіе.
ѴЛ. Даточные люди, литовцы и смоленская шляхта.
Во всѣхъ этихъ разрядахъ, съ ихъ раздѣленіями и подраздѣле¬
ніями, отъ высшаго до низшаго, было большое разнообразіе и въ
снаряженіи, и въ вооруженіи, и въ устройствѣ внѣшнемъ и внутрен¬
немъ, и въ окладахъ содержанія и жалованья, и въ начальствованіи,
и въ управленіи, и въ способѣ употребленія на войнѣ, еловомъ—было
много дробленія и разнообразія, но мало единства и однообразія, не¬
обходимыхъ въ войскѣ правильно-устроенномъ или регулярномъ.
А потому большинство русской конницы, за исключеніемъ меньшей
части — регулярной, иноземнаго строя, рейтаръ и драгунъ—слѣ¬
дуетъ считать не иначе, какъ иррегулярною, стоявшею ниже со¬
временной западно-европейской, хотя и очень многочисленною.
§112.
Пѣхота.
Тоже слѣдуетъ сказать и о пѣхотѣ, состоявшей изъ стрѣльцовъ,
]солдатъ, пѣшихъ: городовыхъ казаковъ, даточныхъ лю~
|дей и вольныхъ охочихъ людей.
Стрѣльцы, учрежденные Іоанномъ IV, составляли первое, по
времени учрежденія, постоянное (по тогдашнимъ, а не по нынѣш¬
нимъ понятіямъ) русское пѣшее войско, хотя небольшая часть ихъ
была и конная. Они раздѣлялись на полки, различавшіеся цвѣтомъ
одежды и обуви. Одежда ихъ состояла изъ кафтана съ отложнымъ
назадъ воротникомъ, застегнутаго на груди золотыми или иными
шнурами. На головѣ они носили сначала желѣзныя, а потомъ мѣ-
ховыя шапки, а на ногахъ — сапоги одного цвѣта съ одеждой.
Вооруженіе ихъ состояло сначала изъ пищалей, а потомъ изъ муш¬
кетовъ, изъ бердышей и сабель, а у первыхъ сотенъ въ полкахъ,
которыя назывались копейщиками — изъ длинныхъ копій и изъ
мечей. Стрѣльцы были обязаны лично и съ семействами (слѣдова¬
тельно составляли особенное, потомственное, военное сословіе) без¬
смѣнною службой до смерти или до отставки по болѣзненное ти или
старости (въ какомъ смыслѣ собственно и могли считаться постоян¬
нымъ войскомъ). Въ мирное время они составляли гарнизоны Мос¬
квы и другихъ городовъ, особенно пограничныхъ, и исправляли
разныя полицейскія должности: высылыциковъ (высылавшихъ слу¬
жилыхъ людей на службу), приставовъ, таможенныхъ стражей и
другія. Московскіе же стрѣльцы охраняли царскій дворецъ и Кремль,
исправляли дворцовую службу, внутреннюю и внѣшнюю, участвова¬
ли въ торжествахъ при дворѣ и получали деньги и пищу изъ царска¬
го дворца. Въ военное время стрѣльцы присоединялись къ войску,
для поддержанія конницы и преимущественно для осады и обороны
городовъ.
Особенно замѣчательны права и преимущества, данныя стрѣль¬
цамъ: каждый изъ нихъ получалъ землю и выстроенный на ней
домъ, гдѣ жилъ съ семействомъ; въ Москвѣ и городахъ они жили
въ особыхъ стрѣлецкихъ слободахъ. Они были освобождены отъ
податей и службъ, которымъ подлежали городскіе жители, могли
свободно заниматься промыслами и торговлей, платя торговыя по¬
дати только когда торговали на сумму свыше 50 рублей (600 ны¬
нѣшнихъ серебряныхъ) и сверхъ того получали денежное жалованье
на одежду и хлѣбный запасъ, а въ случаѣ войны — подводы или
деньги на подъемъ. Такого рода права и преимущества, стрѣльцовъ
привлекали множество охотниковъ записываться въ число ихъ, но
стрѣлецкіе головы принимали охотниковъ не иначе, какъ за круго¬
вою порукой старыхъ, надежныхъ стрѣльцовъ.
Стрѣльцы раздѣлялись на московскихъ и городовыхъ. Первые
имѣли передъ послѣдними большія преимущества по окладамъ и
службѣ. Въ Москвѣ прежде было до 12 стрѣлецкихъ приказовъ или
полковъ, но въ 1672 г. Алексѣй Михайловичъ прибавилъ ихъ
еще нѣсколько и въ 1674 г. ихъ было 14, а въ 1683 г.— 19. Они
считались по нумерамъ и по именамъ своихъ полковниковъ, и въ
награду за заслуги повышались въ нумерахъ. Въ Москвѣ они исправ¬
ляли службу по-недѣльно, а на службу въ городахъ сперва посы¬
лались на 2 года, съ 1682 г. же городовая служба московскихъ стрѣль¬
цовъ продолжалась не болѣе года. Съ, начала соцарствія Іоанна и
Петра (26 мая 1682 г.) Софія наименовала московскихъ стрѣлу
цовъ надворною (придворною) пѣхотой.
Московскіе и городовые стрѣльцы дѣлились на полки стремянные
(обязанные быть при стремени, т. е. сопровождать царя или ца¬
рицу) и нестремянные, а полка на сотни, пятидесятни и десятни.
Полка числомъ людей была неравны, иные въ 1,200 чел., другіе менѣе
1,000 (слѣдовательно стрѣльцовъ было всего въ Москвѣ сначала до
12 т. чел, съ 1674 г. до 14 т., а съ 1683 г. до 19 или 20 т. сред¬
нимъ числомъ, а съ городовыми—можетъ быть и до 40 т.). Въ каж¬
домъ полку были свои знамена: полковничье и нѣсколько братскихъ,
барабаны и пушки (отъ 6 до 8 въ полку), съ пушкарями не изъ
стрѣльцовъ.
Солдатами назывались сначала пѣшіе наемные иноземцы, а по¬
томъ и русскіе пѣшіе ратники, устроенные по нѣмецкому или ино¬
земному строю. Они составляли полки, называвшіеся солдатскими
(съ осады Смоленска Шеинымъ въ 1633 г.). Наборъ въ солдаты
производился, какъ въ драгуны, сверхъ иноземцовъ, изъ боярскихъ
дѣтей, новокрещеновъ, татаръ, братьевъ и племянниковъ стрѣлец¬
кихъ и изъ вольныхъ охочихъ людей, не бывшихъ ни въ службѣ,
ни въ тяглѣ, ни въ холопствѣ и не имѣвшихъ нп помѣстьевъ, ни
вотчинъ. Вооруженіе они получали отъ казны, именно: мушкеты,
пики, шпаги, бердыши, шишаки и латы, и обучались нѣмецкому
строю. Они дѣлились на полки, носившіе названія своихъ полков¬
никовъ (позже не изъ однихъ иноземцовъ, но и изъ русскихъ)
и имѣвшіе каждый свои знамена, барабаны и пушки. Полки дѣли¬
лись сначала на нѣмецкіе и русскіе, а потомъ на московскіе,
городовые и выборные. Сколько именно было всѣхъ полковъ—неиз¬
вѣстно, но подъ Смоленскомъ въ 1632—33 г.г. ихъ было уже 4 нѣ¬
мецкихъ и русскихъ. Каждый полкъ состоялъ изъ мушкетеровъ и
пикинеровъ или копейіциковъ. Послѣдніе составляли лучшія роты
въ полку, получали большее жалованье и были вооружены шпа¬
гами и длинными копьями слишкомъ въ 2 сажени длины, мушкете¬
ры же—шпагами или палашами и мушкетами съ подсошками. Сол¬
даты жили въ Москвѣ и по городамъ, подобно стрѣльцамъ, въ осо¬
быхъ солдатскихъ слободахъ, гдѣ имъ давались дворы, въ ко¬
торыхъ они жили съ семействами. Кажется были также солдаты, на¬
ходившіеся постоянно на службѣ, и другіе, нанимавшіеся только на
время войны.
Пѣшіе городовые казаки были на одинаковыхъ правахъ съ
конными и вооружены какъ они, дѣлились не на полки, а на сотни
и причислялись къ городовымъ полкамъ городовъ, гдѣ жили. Въ нѣ¬
которыхъ пограничныхъ городахъ они отчасти замѣняли стрѣль¬
цовъ, ибо имъ поручалась защита тамошнихъ крѣпостей.
У донскихъ, волжскихъ яикскихъ и терекскихъ казаковъ также
были пѣшія сотни, на однихъ правахъ и подъ однимъ управле¬
ніемъ съ конными.
Послѣдній разрядъ пѣхоты въ русскомъ войскѣ составляли пѣ¬
шіе даточные люди. Опи набирались вмѣстѣ съ конными, поло¬
вина на половину, дѣлились на сотни, имѣли своихъ головъ и упо¬
треблялись большею частію при нарядѣ (артиллеріи) и обозѣ для при¬
слуги, а также для устроенія засѣкъ, укрѣпленія становъ, охране¬
нія ихъ караулами и т. п. Вооруженіе, служба и права ихъ были та¬
кія же, что и у конныхъ.
Кромѣ того, въ составѣ пѣхоты въ русскихъ ратяхъ бывали так¬
же пѣшіе вольные охочіе люди, нанимавшіеся и служившіе на
жалованьѣ, но имѣвшіе свои сотни и своихъ сотниковъ.
При оборонѣ городовъ воеводы иногда вооружали всѣхъ посад¬
скихъ и уѣздныхъ жителей кольями, рогатинами, топорами на длин¬
ныхъ ратовищахъ и т. п., дѣлили ихъ на сотни, назначали имъ на¬
чальниковъ, распредѣляли ихъ по городу и острогу, по стѣнамъ,
башнямъ и воротамъ, высылали по станицамъ для наблюденія за не¬
пріятелемъ и т. п.
Изъ изложеннаго выше о пѣхотѣ въ составѣ русскаго войска вид¬
но, что главную силу и лучшую часть ея составляли стрѣльцы и
солдаты, изъ которыхъ первыхъ было больше, а послѣдніе были
лучше устроены по иноземному. Тѣ и другіе составляли постоян¬
ное пѣшее войско; остальные же роды пѣхоты были временные, ирре¬
гулярные и болѣе или менѣе плохо устроенные. Вся же русская пѣ¬
хота въ русскомъ войскѣ вообще составляла въ немъ гораздо мень¬
шую часть противъ конницы.
§ 113.
Огнестрѣльное оружіе;—нарядъ или артиллерія *).
Вооруженіе русскаго войска въ этомъ періодѣ состояло изъ огне¬
стрѣльнаго оружія ручнаго и неручнаго (орудій) и изъ хо¬
лоднаго. Первое, т. е. огнестрѣльное вообще, хотя уже значитель¬
но распространилось въ количественномъ отношеніи, но, по составу
войска преимущественно военно-помѣстнаго, имѣло меньшее разви¬
тіе, нежели холодное, которое все еще значительно преобладало; въ
качественномъ же отношеніи, хотя оно и усовершенствовалось нро-
*) Главное пособіе: Бранденбурга Историческій каталогъ СПБ. Артиллерій¬
скаго Музея, Ч. 1.
тивъ прежняго, однако находилось еще на довольно низкой степени
совершенства.
Рунное огнестрѣльное оружіе, совершенствуясь постепенно, хотя
и медленно, въ началѣ, половинѣ и концѣ XVII вѣка, становилось
противъ прежняго менѣе длиннымъ, тяжелымъ, несовершеннымъ и
неудобнымъ для ручнаго дѣйствія. Главное усовершенствованіе его
заключалось въ устройствѣ замка, который изъ прежняго, фи тиль¬
но-колеснаго (т. е. съ Фитилемъ на колесѣ) въ началѣ XVII вѣка
уже перешелъ въ ударно-кремневой. Послѣдній, совершенствуясь
постепенно, къ концу XVII вѣка достигъ улсе почти того устрой¬
ства, съ которымъ перешелъ въ начало XVIII вѣка, въ Россіи, какъ
и въ западной Европѣ.
Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, изъ сохранившихся памятниковъ русскаго
ручнаго огнестрѣльнаго оружія XVII и даже XVI вѣковъ, замѣчают¬
ся у насъ и слѣды устройства, хотя грубаго и несовершеннаго, ору¬
жія, заряжающагося съ казенной части, а также нарѣзнаго
и даже повторительнаго (скорострѣльнаго), конечно только какъ
частныя усовершенствованія техниковъ-оружейниковъ, а не какъ
вошедшія во всеобщее употребленіе.
Главнымъ, общимъ названіемъ у насъ ручнаго огнестрѣльнаго
оружія, какъ и тяжелаго, т. е. орудій, было по прежнему названіе
пищали. Но изъ XVI вѣка перешли въ XVII карабины и писто¬
леты, въ XVII же вѣкѣ, съ учрежденіемъ у насъ войскъ иноземна¬
го строя, появились и мушкеты, довольно большаго калибра, изъ
которыхъ стрѣляли кладя дуло на вилообразную подсошку.
О боевомъ употребленіи у насъ ручнаго огнестрѣльнаго оружія
не имѣется достаточныхъ свѣдѣній. Но изъ значительнаго развитія
у насъ оборонительнаго вооруженія и ручнаго холоднаго оружія въ
XVII вѣкѣ, какъ и прежде, можно съ вѣроятностью заключить, что
ручное огнестрѣльное оружіе уступало имъ и не имѣло первен¬
ствующаго значенія. Неизвѣстно также, обучались-ли войска въ мир¬
ное время стрѣльбѣ изъ него въ цѣль. Имѣются только нѣкоторыя
указанія, что въ XVII вѣкѣ бывали иногда въ Москвѣ испытанія
иноземныхъ офицеровъ въ искуствѣ стрѣльбы въ цѣль изъ мушкета.
Но испытанія эти не всегда были удовлетворительны, какъ равно и
результаты дѣйствительности ружейнаго огня въ бою. По свидѣтель¬
ству Посошкова *), они были ниже посредственности, между тѣмъ
какъ Не трей утверждаетъ, напротивъ, будто русскіе уже въ началѣ
XVII вѣка пріобрѣли такой навыкъ и такое искуство въ стрѣльбѣ
изъ ручнаго огнестрѣльнаго оружія, что не уступали въ томъ наем¬
*) Въ его запискѣ «О ратномъ доведеніи» (см. выше и ниже).
нымъ иноземцамъ, что не совсѣмъ вѣроятно, а если и справедливо,
то не много еще значитъ, потому что и наемные иноземцы не мог¬
ли, кажется, похвалиться особенными въ этомъ навыкомъ и иску-
ствомъ.
Изъ сохранившихся образцовъ стариннаго ручнаго огнестрѣльнаго
оружія, главное мѣсто занимаютъ пищали желѣзныя кованыя,
постепенно болѣе и болѣе усовершенствованныя, менѣе длинныя
и тяжелыя, болѣе удобныя для стрѣльбы, какъ гладкоствольныя, такъ
и нарѣзныя, съ постоянно усовершенствовавшимися также ударно¬
кремневыми замками. Всѣ эти усовершенствованія въ XVII вѣкѣ
слѣдовали такой постепенности, что въ началѣ его были меньшія,
въ половинѣ большія, а въ концѣ — наибольшія, такъ что пищали
и мушкеты съ ударно-кремневыми замками, гладкоствольные и на¬
рѣзные, почти достигали уже той Формы, въ которой перешли въ
XVIII вѣкъ.
Тоже самое слѣдуетъ сказать и о другихъ видахъ ручнаго огне¬
стрѣльнаго оружія, карабинахъ, пистолетахъ, а также о желѣз¬
ныхъ топорикахъ и протазанахъ, особенно приспособленныхъ
къ огнестрѣльному дѣйствію.
Принадлежностями къ ручному огнестрѣльному оружію были:
берендей.ки—деревянныя, обтянутыя кожей, патронныя гильзы, под¬
вѣшенныя на ремешкахъ къ нижней части ременной портупеи че¬
резъ плечо (число гильзъ доходило до 12); — рогъ или иногда на¬
труска для пороха, небольшая сумка для фитиля, пуль и пр. ме¬
лочей, лядунка для патроновъ, ночники для зажженія фитиля,
о ль с тры" (чахлы или кобуры) для пищалей и для пистолетовъ и пр.
Огнестрѣльныя орудія у насъ въХѴІІ вѣкѣ все еще по прежнему
выковывались изъ желѣза, своими русскими мастерами, не безъ иску-
ства обработывавшими ручнымъ способомъ значительныя массы же¬
лѣза, даже въ подробностяхъ и съ затѣйливою отдѣлкой. Выдѣлка
такого рода орудій даже постепенно совершенствовалась, вѣроят¬
но вслѣдствіе болѣе и болѣе усиливавшагося состязанія съ пу¬
шечно-литейнымъ производствомъ, и достигла высшей степени къ
половинѣ XVII вѣка, какъ въ отношеніи вѣса (до 26 и даже 60 пу¬
довъ), такъ и правильности, изящества и даже • устройства нарѣз¬
ныхъ орудій, заряжавшихся съ казенной части. Но съ постепенными:
развитіемъ и совершенствованіемъ мѣдно-и чугунно-литейнаго пу¬
шечнаго производства, особенно со времени разработки собствен¬
ныхъ рудъ этихъ металловъ въ Россіи, производство желѣзно-кова¬
ныхъ орудій естественно должно было упадать и къ концу ХѴН вѣ¬
ка совершенно пало, бывъ замѣнено мѣдно-и чугунно-литейнымъ.
Это послѣднее началось еще со временъ Іоанна III, сперва трудами
Аристотеля Фіоравенти и другихъ иностранныхъ литейщиковъ,
а потомъ въ ХУІ и особенно въ XVII столѣтіяхъ все болѣе и бо¬
лѣе—своихъ русскихъ. Однако, не смотря на это, бѣдствія и безпо¬
рядки смутнаго времени не могли не отразиться, въ половинѣ XVII
вѣка, на развитіи пушечнаго дѣла въ Россіи очень неблагопріятно.
Въ матеріальной части наряда или артиллеріи этого времени былъ
повсемѣстный, крайній безпорядокъ, какъ-то: множество испорчен¬
ныхъ пищалей, горѣлыхъ орудій, перемѣшанныхъ и даже совсѣмъ
негодныхъ снарядовъ и пр. А между тѣмъ Россія обладала такими
обширными средствами по пушечному вооруженію, что только въ
однихъ 96 городахъ и укрѣпленныхъ пунктахъ, изъ которыхъ были
доставлены и сохранились описи (не считая въ томъ числѣ Москвы
и многихъ другихъ городовъ), въ половинѣ XVII вѣка насчитыва¬
лось до 2,730 орудій. Много труда стоило возстановить порядокъ
въ матеріальной части нашей артиллеріи, для чего требовалась уси¬
ленная дѣятельность, но это было нелегко, и потому снова началась
закупка орудій и снарядовъ за границей. Но новыя войны съ Поль¬
шей, отнятіе Владиславомъ IV 112 нашихъ орудій въ 1633 г.
подъ Смоленскомъ и новыя разоренія не могли изгладить неблаго¬
пріятныхъ для нашей артиллеріи послѣдствій того даже въ царство¬
ваніе Алексѣя Михайловича и послѣ него, такъ что вообще ХѴП
вѣкъ далеко не былъ благопріятнымъ для нея.
Въ отношеніи собственно результатовъ, достигнутыхъ въ XVII
вѣкѣ пушечно-литейнымъ производствомъ въ Россія, можно сказать,
что въ назначеніи калибровъ орудій или въ зависимости ихъ отъ са¬
мой конструкціи было положительное отсутствіе какихъ-либо извѣст¬
ныхъ, общихъ правилъ, полный произволъ и безпорядокъ въ техникѣ,
шаткость тогдашнихъ теоретическихъ свѣдѣній и самаго хода всего
этого дѣла. Въ наименованіи калибровъ орудій было чрезвычайное
разнобразіе: такъ, напримѣръ, были пищали мѣдныя: полковыя, по¬
луторныя, скорострѣльныя, вѣстовыя, долгія, короткія, сороковыя, полу-
вторыя, семипядныя, девятипядныя, по нѣмецкому образцу, затинныя,
мѣдные: тюфяки и пушечки, желѣзныя пищали подобныхъ же наиме¬
нованіи, что и мѣдныя, тюфяки желѣзные, пушки: верховыя, пищали
дробовыя и затинныя, скорострѣльныя, стрѣлецкія, затиниыя и дробо¬
выя съ замками, тюфяки двухъ-пядные, пищали скорострѣльныя и
мн.др. А калибры ихъ были отъ ^фунтоваго до 26-фунтоваго, но
большею частію отъ у2 ф. до 4, 6, 8 и 10 ф. За всѣмъ тѣмъ, во
всемъ этомъ можно однако замѣтить нѣкоторые зачатки, хотя и
слабые, классификаціи орудій и ихъ калибровъ и нѣсколько различ¬
ныхъ способовъ дѣйствія изъ нихъ, какъ-то: стрѣльбу прицѣльную,
навѣсную, массой мелкихъ снарядовъ (дробомъ или картечью), даже
попытки приложенія скорострѣльной стрѣльбы, и сообразно съ тѣмъ
отыскать 4 главныхъ вида орудій: прицѣльныхъ пищалей, верховыхъ
пушекъ или можжиръ (мортиръ), дробовыхъ: тюфяковъ и пушекъ
(картечницъ), и органовъ или многоствольныхъ скорострѣльныхъ
орудій.
Къ этому надобно еще прибавить, что, не смотря на чрезвычайно
затѣйливую иногда, внѣшнюю отдѣлку мѣдныхъ и чугунныхъ литыхъ
орудій, общими недостатками ихъ были тяжесть и неуклюжесть, со¬
хранившіяся до конца ХУХІ вѣка и даже далѣе.
Изъ чугуна сначала выливали только снаряды и потомъ уже ору¬
дія, что’началось однако гораздо позже литья орудій изъ мѣди. Со¬
хранившіяся такого рода орудія, съ означеніемъ времени литья
ихъ, не простираются ранѣе царствованія Алексѣя Михайловича.
Но они не поражаютъ непропорціональностью своихъ подробно¬
стей и своею неуклюжестью, какъ мѣдныя, что свидѣтельствуетъ въ
пользу тогдашняго состоянія выдѣлки чугунныхъ орудій.
Всѣ означенныя выше орудія дѣйствовали снарядами: 1) сплош¬
ными: ядрами каменными, желѣзными, чугунными, свинцовыми, кале¬
ными и дробомъ (картечью),—2) разрывными,—3) зажигательными
и 4) свѣтящими, всѣми — болѣе или менѣе усовершенствованными
въ практикѣ, въ началѣ, половинѣ и особенно въ концѣ XVII вѣка.
Люди, служившіе при орудіяхъ и вообще при нарядѣ (артиллеріи)
уже со временъ Іоанна ГУ составляли особое военное сословіе подъ
названіемъ пушкарей, съ своими особыми правами. Они владѣли
въ городахъ участками земли, жили на нихъ особыми пушкарскими
слободами, могли заниматься торговлей и ремеслами, получали отъ
казны хлѣбное жалованье и въ своихъ дѣлахъ судилась своими го¬
ловами и въ Пушкарскомъ приказѣ. Новые поступали лишь за по¬
ручительствомъ старослуживыхъ. Московскіе были почетнѣе горо¬
довыхъ и получали нѣсколько большее содержаніе. Сверхъ службы
при орудіяхъ,пушкари также развозили порохъ, употреблялись на
посылки, служили писцами въ съѣзжихъ избахъ (полковыхъ дворахъ)
и т. н., почему и служба ихъ называлась годовою, временною и по¬
сылочною. Кромѣ ихъ, при нарядѣ числились еще затинщики, дѣй¬
ствовавшіе изъ пищалей затинныхъ (малокалиберныхъ, стрѣлявшихъ
пулями), кузнецы—для работъ при орудіяхъ и острогахъ (укрѣп¬
леніяхъ), плотники—для деревянныхъ работъ, гранатчики, сто¬
рожа съ разсыдьщиками, а также и воротники, составлявшіе
стражу крѣпостныхъ воротъ и потому принадлежавшіе болѣе въ со¬
ставу мѣстныхъ, крѣпостныхъ войскъ.
Неизвѣстно, подготовлялись-ли пущкари къ своему дѣлу до по-
отупленія на службу и во время оной. Скорѣе можно предполагать,
что они научались ему на службѣ по навыку, новые отъ старыхъ.
Впрочемъ имѣются указанія, что еще со временъ Іоанна IV и поз¬
же при Михаилѣ Ѳеодоровичѣ и Алексѣѣ Михайловичѣ нуш-
карямъ производились иногда смотры стрѣльбы какъ изъ полевыхъ
пушекъ, такъ и изъ крѣпостныхъ и осадныхъ, отдѣльно орудіями
разныхъ калибровъ и разными снарядами.
Въ отношеніи къ боевой практикѣ, артиллерія дѣлилась на крѣпост¬
ную, осадную и полковую (полевую). Составъ первой, располо¬
женной по крѣпостямъ, былъ наиболѣе многочисленный и разнообраз¬
ный, отъ самыхъ малыхъ до самыхъ большихъ, желѣзныхъ, мѣдныхъ
и чугунныхъ, самаго разнообразнаго устройства. Осадная артиллерія
отличалась преимущественно громадностью орудій, иногда чудовищ¬
ныхъ размѣровъ; подвозка и употребленіе ихъ были соединены съ
огромными же усиліями, трудами и нерѣдко опасностью отъ разры¬
ва. Осадная артиллерія, бывшая у Шеина подъ Смоленскомъ въ
1638 г., даже возбуждала удивленіе иностранцовъ неслыханными,
по ихъ отзывамъ, размѣрами ея орудій (напримѣръ вѣсомъ въ тѣлѣ
176, 360 и 450 пудовъ, въ станкѣ съ колесами по 200 пудовъ, подъ
нимъ по 10 подводъ, ядра въ 1 пудъ и слишкомъ). Осадная артил¬
лерія находилась преимущественно въ Москвѣ, Новгородѣ и Псковѣ.
Полковая артиллерія, въ неопредѣленномъ смыслѣ (т. е. какъ поле¬
вая, легкая вообще или какъ состоявшая собственно при полкахъ—
неизвѣстно), существовала до 2-й половины ХѴН вѣка, когда стала
уже означать орудія собственно при полкахъ. Такъ при потерѣ Ше¬
инымъ всей его артиллеріи подъ Смоленскомъ въ 1633 г., ему до¬
зволено было взять съ собою при отступленіи только 12полковыхъ
пищалей. А къ концу XVII вѣка полковая артиллерія имѣла уже
положительно значеніе состоявшей собственно при полкахъ, среднимъ-
числомъ по 5-ти орудій или около того при каждомъ, а при стрѣ¬
лецкихъ и.солдатскихъ—отъ 6 до 8; сверхъ того при «разрядномъ
шатрѣ» или при главномъ воеводѣ состояло около 10 орудій 6 и 8 ф.
калибра, что называлось «большимъ полковымъ нарядомъ». Въ мирное
время полковыя пушки находились при съѣзжихъ избахъ (полко¬
выхъ дворахъ) своихъ полковъ. Орудія и весь нарядъ вообще въ
военное время перевозились на «сошныхъ лошадяхъ», т. е. на обы¬
вательскихъ подводахъ, которыя брались съ «сохъ» вмѣстѣ съ дру¬
гими повинностями, а иногда и наемныхъ. Однако, говоря вообще,
артиллерія наша въ XVII вѣкѣ, какъ и до того, не смотря на гро¬
моздкость, тяжесть и неуклюжесть орудій, на дурное устрой¬
ство лафетовъ и прочей матеріальной части, на вызываемую тѣмъ
потребность большихъ силъ^ средствъ, труда и времени, и на част¬
ныя неудачи употребленія орудій въ нѣкоторыхъ случаяхъ, въ ХУІІ
вѣкѣ была очень многочисленна, особенно при Алексѣѣ Михайло¬
вичѣ и послѣ него, въ практическомъ примѣненіи дѣйствовала не
совсѣмъ невыгодно и въ области тогдашняго военнаго дѣла имѣла
свою долю полезнаго вліянія на военныя дѣйствія и оказала доволь¬
но важныя боевыя услуги въ тогдашнихъ войнахъ.
Въ заключеніе слѣдуетъ прибавить еще нѣсколько дополнитель¬
ныхъ свѣдѣній касательно добыванія и разработки у насъ металли¬
ческихъ рудъ, выковки и литья изъ нихъ оружія, орудій и снаря¬
довъ и изготовленія пороха.
Не смотря на естественное богатство всякаго рода металличее
кихъ рудъ въ Россіи, добываніе и разработка ихъ, вслѣдствіе недо¬
статка необходимыхъ для того знаній, предпріимчивости и свѣду¬
щихъ техниковъ, были такъ незначительны, что нельзя было обой¬
тись безъ привоза, особенно желѣза и мѣди, въ металлѣ и издѣліи,
изъ западной Европы, преимущественно чрезъ Архангельскъ. Тоже
и по тѣмъ же причинамъ происходило и въ отношеніи выковки
оружія и литья орудій, хотя уже въ началѣ XVII вѣка у насъ умѣли
лить мѣдныя орудія на литейномъ дворѣ въ Москвѣ и выковывать
желѣзныя орудія въ Устюжнѣ (нынѣ въ Новгородской губерніи).
Чугунъ у насъ не выплавлялся до самаго 1637 г., когда голландецъ
Андрей Виніусъ впервые устроилъ въ 12 верстахъ отъ Тулы Го-
родщценскій чугунно - плавильный заводъ. А въ концѣ XVII вѣка
иноземецъ Бутенаптъ устроилъ такой же Олонецкій заводъ (по¬
служившій въ послѣдствіи основаніемъ Петрозаводскому).
Выдѣлка ручнаго огнестрѣльнаго оружія также имѣла малое и
непрочное развитіе. Частные оружейники въ Тулѣ, Каширѣ и Ус¬
тюжнѣ выдѣлывали его весьма недостаточное для войска количе¬
ство. Даже въ 1684 г. тульскимъ оружейникамъ было приказано еже¬
годно выдѣлывать всего только 2 т. пищалей. Въ 1648 г. былъ по¬
строенъ первый казенный оружейный заводъ — ствольная мѣльница
на р. Яузѣ, существовавшая впрочемъ недолго. Сверхъ того въ Мос¬
квѣ были при Алексѣѣ Михайловичѣ казенная оружейная палата
и мастера ствольнаго, ложечнаго и замочнаго дѣла, которыхъ бра¬
ли изъ городовъ и монастырей и давали имъ за работу поденное
продовольствіе. При Михаилѣ Ѳеодоровичѣ и особенно при
Алексѣѣ Михайловичѣ было также очень много русскихъ масте¬
ровъ мѣдно-литейнаго и желѣзо-дѣлательнаго пушечнаго дѣла. Но,
за всѣмъ тѣмъ, недостаточность собственнаго производства по всѣмъ
этимъ предметамъ приходилось пополнять покупкой изъ западной
Европы.
Пороховыхъ казенныхъ заводовъ до Петра I не было; нужное для
войска количество пороха выдѣлывалось и поставлялось частными
заводчиками, имѣвшими свои заводы въ Москвѣ, близь нея и въ дру¬
гихъ мѣстахъ и выдѣлывавшими на нихъ отъ 3,000 до 8,000 пу¬
довъ пороха ежегодно. Устрѳивая свои заводы, они должны были
уговариваться съ Пушкарскимъ приказомъ о ежегодной поставкѣ
извѣстнаго количества пороха и о цѣнѣ его, почему и назывались
пороховыми уговорщиками.
Русское холодное оружіе также выдѣлывалось частными оружей¬
никами въ Тулѣ, Каширѣ и Устюжнѣ и въ такомъ ограниченномъ
количествѣ, что правительство было принуждено и его недостатокъ
также пополнять покупкой изъ-за границы.
Такимъ образомъ вообще внутреннее производство по всѣмъ час¬
тямъ матеріальнаго снабженія войска огнестрѣльнымъ и холод¬
нымъ оружіемъ, порохомъ и прочими принадлежностями было очень
слабо и непрочно развито и не могло обходиться безъ заграничнаго
изъ западной Европы, полученіе котораго съ своей стороны также
было болѣе или менѣе затруднительно по недостаточности торго¬
выхъ путей и неразвитію внѣшней торговли.
§114.
Строй и образъ дѣйствій войскъ.
Изъ означеннаго выше въ §§111, 112 иПЗ о конницѣ, пѣхотѣ и
артиллеріи въ составѣ русскаго войска можно уже составить себѣ нѣ¬
которое предварительное понятіе 1) о боевой подготовкѣ нхъ въ
мирное время и 2) о боевыхъ: способности ихъ, строѣ и образѣ дѣй¬
ствій въ военное.
Временныя военнопомѣстныя, иррегулярныя ополченія, составляв¬
шія большинство русскаго войска и собиравшіяся только на время
войны или похода, все остальное затѣмъ время жили въ своихъ по¬
мѣстьяхъ и вотчинахъ мирными гражданами, въ занятіяхъ сельскимъ
хозяйствомъ, промыслами, торговлей и не имѣли ни времени, ни охо¬
ты, ни даже обязанвости подготовляться къ военной службѣ. Призывъ
къ ней, отрывая ихъ отъ этихъ мирныхъ занятій, нарушая матеріаль¬
ные интересы ихъ, сопряженные съ ними, даже вовлекая ихъ въ боль¬
шія издержки на собственныя снаряженіе и содержаніе во время войны,
весьма естественно долженъ былъ имѣть и имѣлъ послѣдствіями: 1)
нерасположеніе, даже неохоту идти на войпу, считавшуюся не только
тяжкимъ бременемъ, но и разореніемъ;—2) стараніе всякими воз¬
можными способами, большею частію незаконными и неблаговидны¬
ми, уклоняться отъ военной службы;—3) у тѣхъ же, которые нѳ
могли уклониться отъ нея, не было ни малѣйшей подготовки къ ней,
совершенное невѣжество въ неи и въ военномъ дѣлѣ, отсутствіе
военной дисциплины, военнаго духа, привязанности къ своимъ зна¬
менамъ, чувствъ военнаго долга и военной чести. Словомъ—военно¬
помѣстные служилые люди были воинами только по обязанности,
принужденію, вооруженію и названію, не умѣя ни владѣть оружіемъ,
ни дѣйствовать въ правильномъ строѣ и съ успѣхомъ противъ не¬
пріятеля и даже едва имѣя возможность стойко и упорно оборо¬
няться противъ него въ открытомъ полѣ. Военная подготовка ихъ
въ мирное время еще была бы возможна, еслибы они были обязаны со¬
бираться нѣсколько разъ или по крайней мѣрѣ хотя бы одинъ разъ
въ годъ для военныхъ упражненій. Но этого не было, потому что нѣ¬
которыхъ повѣрочныхъ смотровъ (въ родѣ инспекторскихъ), изрѣдка
производимыхъ лишь нѣкоторымъ частямъ войскъ, вовсе нельзя на¬
звать боевою подготовкой, которой поэтому для массы военно-по¬
мѣстныхъ ополченій и не существовало.
Въ меньшинствѣ войска—въ постоянныхъ, стрѣлецкихъ, инозем¬
ныхъ и солдатскихъ полкахъ военная подготовка въ мирное время
хотя и существовала, но въ такой, болѣе или менѣе неудовлетвори¬
тельной степени, что и ей нельзя придавать особенно важнаго зна¬
ченія. Стрѣльцы, по своему корпоративному устройству и предостав¬
леннымъ имъ большимъ правамъ и преимуществамъ, были скорѣе
промышленниками и торговцами, нежели воинами, и вмѣсто военной
дисциплины и истиннаго военнаго духа, между ними былъ, напро¬
тивъ, пагубный духъ своеволія и мятежа.
Иноземцы, хотя и вызывались изъ-за границы въ русскую воен¬
ную службу для усиленія русскаго войска регулярными войсками
и для обученія русскихъ войскъ правильнымъ строю и образу
дѣйствій, но были относительно малочисленны и, за рѣдкими
исключеніями, плохіе учители того, что сами, кажется, плохо раз¬
умѣли и знали. Будучи военными наемниками, искавшими въ
тогдашней, для западной Европы еще варварской Московіи,
лишь наживы или средствъ существованія и обогащенія отъ воен¬
наго ремесла, они были не изъ лучшихъ представителей западной
Европы и имѣли, кажется, мало понятія о военномъ дѣлѣ. За всѣмъ
тѣмъ они все-таки, по крайней мѣрѣ, имѣли хотя какое-нибудь пра¬
вильное военное устройство и, худо-ли, хорошо-ли, сами обучались
и другихъ учили правильнымъ строю и образу дѣйствій, обычнымъ
въ то время въ западной Европѣ. Учениками ихъ въ этомъ былн
русскіе рейтарскіе, драгунскіе и солдатскіе полки, вмѣстѣ съ учи¬
телями своими хотя стоявшіе и пе особенно высоко, но все же вы¬
ше вовсе ничему необученныхъ и во всемъ невѣжественныхъ, вре¬
менныхъ военнопомѣстныхъ ополченій.
Касательно обученія войскъ иноземнаго строя правильнымъ строю
и образу дѣйствій, здѣсь слѣдуетъ сослаться на указанное уже
(§ 110) изданіе у насъ въ первый разъ, въ печати, въ 1647 г., при
Алексѣѣ Михайловичѣ, книги подъ заглавіемъ: «Ученье и хит¬
рость ратнаго строенья пѣхотныхъ людей» 0- Сверхъ того, что о
ней было сказано выше (§ 110), здѣсь слѣдуетъ прибавить, во 1-хъ,
что неизвѣстно, служила-ли она обязательнымъ руководствомъ къ
обученію войскъ въ Германіи или была только плодомъ фантазіи
автора, что гораздо вѣроятнѣе, судя по содержанію ея; —во 2-хъ,
что русскій переводъ ея, при тогдашнихъ свойствахъ русскаго книж¬
наго языка и современномъ недостаткѣ еще въ немъ словъ и выра¬
женій для точной передачи нѣмецкихъ, относившихся къ военной
техникѣ, грубъ, теменъ и неясенъ для пониманія;—въ 3-хъ, что не¬
извѣстно еще, на сколько книга эта была обязательна для обученія
по ней русскихъ войскъ, а если и была обязательна, то на сколько
велика была польза отъ нея, въ чемъ можно усомниться, какъ по
трудности и малой практичности предлагаемыхъ въ ней правилъ,
такъ и по плохому русскому переводу ея и въ особенности по са¬
мымъ Фактамъ, обличающимъ дѣйствительные строй и образъ дѣйст¬
вій русскихъ войскъ, даже обученныхъ нѣмецкому строю, во 2-й
половинѣ XVII вѣка. Судя по нимъ, съ вѣроятностью можно пред¬
положить, что пользы отъ этой книги было мало, равно какъ и отъ
сохранившихся въ рукописяхъ, различныхъ приказныхъ книгъ и дѣлъ,
наказовъ и пр. т. п., 2-й половины ХѴП вѣка. Всѣ они свидѣтель¬
ствуютъ только о совершенномъ отсутствіи еще военнаго образованія
въ тогдашней Россіи и о недостаточности его распространенія пере¬
дачею мыслей и правилъ, заимствованныхъ у иностранцовъ, писав¬
шихъ еще въ XVI вѣкѣ, посредствомъ плохихъ и малопонятныхъ
русскихъ переводовъ, безъ всякой, не только критики, но даже и пред¬
варительной обработка. Болѣе положительныя свѣдѣнія о боевой под¬
готовкѣ нашихъ войскъ въ XVII вѣкѣ могутъ дать сочиненія рус¬
скихъ (Кошихина или Еотошихина и Посошкова) и иностран¬
цовъ, писавшихъ о Россіи, и государственные акты, грамоты, разряд¬
ныя книги и др. документы, изданные въ наше время а). Затѣмъ, по
невозможности, въ предѣлахъ настоящаго изданія, войти въ дальнѣй¬
шія подробности этого предмета, здѣсь по необходимости слѣдуетъ
г) Подробный разборъ ея, въ русскомъ переводѣ, находится въ «Обзорѣ рукопис¬
ныхъ и печатныхъ памятниковъ и пр.» Обручева (см. въ источникахъ).
2) Оіш указаны и разобраны также въ «Обзорѣ рукописныхъ и печатныхъ
памятниковъ и пр.» Обручева.
ограничиться общими выводами, добытыми о~ томъ въ новѣйшее
время.
Нѣтъ сомнѣнія, что правительство наше въ ХѴН вѣкѣ дѣлало
все, что въ тогдашнемъ положеніи Россіи, только зависѣло отъ него
и было возможно ему, чтобы постепенно, мало по малу, вводить въ
русское войско правильные: военное устройство, строй п образъ
дѣйствій по западно-европейскому образцу. Но старанія его въ этомъ
отношеніи не могли приводить къ желаемому успѣху, потому имен¬
но, что прививать западно- европейское военное устройство къ рус¬
скому войску, основою военной системы котораго оставалась по преж¬
нему военнопомѣстная служба, было невозможно: одно съ другимъ
никакъ не согласовалось. Для успѣха въ этомъ слѣдовало пожертво-
вать военно-помѣстною системой; но возможно-ли это было, когда
уже одно мѣстничество стоило столько труда для уничтоженія его,
наконецъ, въ самомъ исходѣ XVII вѣка? Поэтому, вліяніе какъ этой
причины, такъ и совокупности всѣхъ означенныхъ выше, вело къ
одному общему результату—неподготовкѣ большинства войска и до¬
вольно посредственной подготовкѣ меньшинства его въ мирное вре¬
мя къ правильиымъ строю и образу дѣйствій въ военное и къ воен¬
ному дѣлу вообще. Это и подтверждается свидѣтельствомъ какъ
русскихъ и иностранцовъ, писавшихъ о Россіи въ ХѴП вѣкѣ, такъ
и самыхъ военно-историческихъ Фактовъ того же времени. Изъ нихъ-
то можно сдѣлать слѣдующіе общіе выводы по родамъ войскъ:
Конница. Большинство ея, всѣхъ разрядовъ военно-помѣстнаго
устройства, въ строѣ и образѣ дѣйствій продолжало слѣдовать
прежнему старинному обычаю, уже достаточно изображенному въ
своемъ мѣстѣ прежде. Правильности (регулярности) въ этомъ от¬
ношеніи не было никакой, а существовалъ просто старинный русскій
обычай «биться», по тогдашнему выраженію, «и огненнымъ, и лучнымъ
боемъ», бросаясь на непріятеля по «казацкому» или, правильнѣе ска¬
зать, по «татарскому» обычаю *), нестройною густою толпою и рѣ¬
шать дѣло рукопашнымъ боемъ, а въ случаѣ неудачи—скакать на¬
задъ за пѣхоту, или въ обозъ, или и совсѣмъ съ поля боя.
Меньшинство же конницы—регулярные рейтары и драгуны, хотя
и сражались болѣе правильными строемъ и образомъ дѣйствій, но
уступавшими тѣмъ, которые употреблялись шведами и даже поляка¬
ми. Притомъ эта русская регулярная конница въ общемъ составѣ
русскаго войска была относительно малочисленна.
Всѣ остальные же роды русской конницы, равно строй и образъ
дѣйствій пхъ, были иррегулярные.
*) Потому что и у казаковъ малороссійскихъ были, какъ означеио выше, свои
строи, и лавой, и батовой и пр.
.Пѣхота. Стрѣльцы были обязаны учиться ратному строю и стрѣль¬
бѣ въ цѣль изъ пищалей и мушкетовъ, подъ надзоромъ своихъ на¬
чальниковъ, главные изъ которыхъ иногда производили имъ смотры.
Но стрѣльцы несли столько разнородныхъ обязанностей и занима¬
лись такими дѣлами, которыя, тѣ и другія, мало или вовсе не отно¬
сились къ военному дѣлу, что обученіе и смотры стрѣльцовъ вѣро¬
ятно были болѣе или менѣе неудовлетворительны, — что строю и
стрѣльбѣ стрѣльцы научались по навыку одни у другихъ, млад¬
шіе отъ старшихъ, новые отъ прежнихъ,—что вполнѣ правильныхъ
строя и образа дѣйствій у нихъ не было,—и что въ этомъ отноше¬
ніи ихъ можно считать скорѣе иррегулярнымъ, чѣмъ регулярнымъ
войскомъ.
Тоже слѣдуетъ сказать и о пушкаряхъ и прочихъ служилыхъ
людяхъ артиллерійскаго и крѣпостнаго вѣдомствъ.
Солдатскіе полки иноземнаго строя, подобно рейтарамъ и драгу¬
намъ, также уступали польской и особенно шведской пѣхотѣ и были
относительно малочисленны.
А остальная затѣмъ русская пѣхота и дѣйствія ея были совершен¬
но иррегулярныя.
Артиллерія, при всѣхъ несовершенствахъ ея, плохой подготов¬
кѣ пушкарей, неумѣлости начальниковъ, неудовлетворительности
стрѣльбы и перевозкѣ орудій на подъемныхъ лошадяхъ, не смотря
на свою многочисленность, не могла удовлетворять даже ограничен¬
нымъ требованіямъ успѣшнаго и полезнаго содѣйствія пѣхотѣ и
особенно конницѣ во всѣхъ условіяхъ и случайностяхъ боя въ откры¬
томъ полѣ, и болѣе удовлетворительно могла дѣйствовать только на
мѣстѣ, подъ прикрытіемъ обозовъ и полевыхъ или крѣпостныхъ
укрѣпленій.
Такимъ образомъ, говоря вообще, ни конница, ни пѣхота, ни ар¬
тиллерія, взятыя отдѣльно и въ совокупности, не имѣли правиль¬
ныхъ строя и образа движеній въ походѣ и дѣйствій въ бою, въ
открытомъ полѣ.
Въ походахъ онѣ двигались почти тѣмъ же самымъ образомъ,
что и прежде: впереди и по сторонамъ—легкая конница въ развѣд¬
чикахъ, за нею — передовой полкъ изъ болѣе надежныхъ войскъ,
большой,полкъ (главныя силы), и сторожевой полкъ, имѣя артил¬
лерію въ серединѣ, а обозы сзади. По причинѣ обыкновенной гро¬
мадности обозовъ, походныя движенія производились чрезвычайно
медленно — дневными переходами отъ 10 до 15 верстъ не болѣе, и
съ большою осторожностью вслѣдствіе того, что войска въ откры¬
томъ полѣ предпочитали оборону нападенію. Для обороны же необхо¬
димо было держать всѣ силы по возможности сосредоточенными, дабы,
при нападеніи непріятеля, можно было скорѣе «стать въ обозъ», т. с.
окружить себя повозками. Поэтому, гдѣ только позволяла мѣстность,
войска по близости непріятеля шли въ боевомъ порядкѣ, конница
впереди и по сторонамъ, пѣхота съ артиллеріей и обозами назади.
При встрѣчѣ съ непріятелемъ, пѣхота съ артиллеріей становилась
въ обозѣ, ограждая себя повозками, а конница стремительно, но
безъ всякаго правильнаго порядка, нападала на непріятеля, и если
была отражена (что большею частію случалось), то столь же быст¬
ро обращалась назадъ, укрывалась за пѣхотой или обозомъ, чтобы
собраться и произвесть новое нападеніе. Пѣхота же, подъ прикры¬
тіемъ обоза и при содѣйствіи артиллеріи, выдерживала натискъ не¬
пріятеля, съ большими стойкостью и упорствомъ, нежели въ откры¬
томъ, полѣ безъ всякаго прикрытія, стараясь только отразить не¬
пріятеля. Если это удавалось ей, то конница возобновляла нападеніе,
но иногда и послѣ первой неудачи обращала тылъ и совершенно
покидала и поле боя, и пѣхоту, и артиллерію, и обозы. Такимъ обра¬
зомъ сраженія со стороны русскихъ войскъ были болѣе оборонитель¬
ныя изъ-за обозовъ, нежели нападательныя тремя родами войскъ въ
совокупности, по одному общему плану. И вообще русскія войска, дѣй¬
ствуя въ полѣ, предпочитали наступательно-оборонительный образъ
дѣйствій по близости крѣпостей или городовъ, за мѣстными препят¬
ствіями, укрѣпленіями или обозами, н въ такихъ случаяхъ обороня¬
лись очень упорно. Къ этому нужно еще прибавить, что, не смотря
на многочисленность конницы, сторожевая служба исполнялась не¬
удовлетворительно и нерѣдко оплошно, что часто вело къ внезап¬
нымъ нападеніямъ непріятеля и пораженіямъ русскихъ войскъ, при¬
чемъ многочисленные: артиллерія и обозы часто доставались непрія¬
телю.
Впрочемъ всѣ прежніе обычаи въ походахъ, до, во время и
послѣ боя, изображенные въ своемъ мѣстѣ прежде, существовали и
въ это время, особенно грабежъ со стороны военно-помѣстныхъ
ополченій, содержавшихъ себя на свой счетъ, и огромной обозной
прнслуги, состоявшей изъ сброда всякаго рода людей.
Въ примѣръ того, какъ русскія войска совершали походы и дѣй¬
ствовали въ полѣ уже въ самомъ концѣ XVII вѣка, мояшо прнвесть
походные порядки войска князя Василія Васильевича Голицы¬
на въ 1-мъ и 2-мъ крымскихъ походахъ его въ 1687 и 1689 г.г.
Въ 1-мъ походѣ 1687 г. войско, состоявшее изъ 40 т. солдатъ и
стрѣльцовъ, 20 т. копейщиковъ (пикинеровъ) н рейтаръ, 40 т. войскъ
московскаго чина, служилыхъ людей полковой службы, казаковъ и
разныхъ другихъ, около половины мая двинулось отъ р. Мерло сте¬
пями къ р. Конскія воды. Впереди шли 5 стрѣлецкихъ полковъ и
2 солдатскіе выборные (Аггея Шепелева и Гордона), а за ними
главныя силы въ одной общей колоннѣ, въ видѣ продолговатаго
четвероугольника, болѣе версты во Фронтѣ и 2 верстъ въ глубину.
Внутри этого четвероугольника шла пѣхота, прикрытая съ флан¬
говъ обозами (до 20 т. новозокъ), а рядомъ съ обозами, со внѣш¬
нихъ сторонъ, артиллерія, прикрытая съ фланговъ конницей, часть
которой была отряжена впередъ и по сторонамъ, для наблюденія за
непріятелемъ. Въ такомъ порядкѣ войско шло до р. Конскія воды,
къ которой прибыло 12 іюня, пройдя около 300 верстъ въ 7 недѣль
(т. е. среднимъ числомъ около 6 верстъ въ сутки). Но здѣсь степ¬
ной пожаръ (произведенный татарами, нигдѣ не показывавшимися)
воспрепятствовалъ дальнѣйшему походу чрезъ зажженную степь—
и войско было принуждено безъ всякаго успѣха идти обратно къ р.
Мерло, куда и прибыло въ половинѣ августа.
Во 2*мъ походѣ 1689 г. войско, состоявшее изъ 113 т. чел. (3,366 чел.
людей московскаго чина, 4,500 чел. полковой службы, 9,270 стрѣль¬
цовъ, до ВО т. рейтаръ и копейщиковъ, до 50 т. солдатъ и до 16 т.
казаковъ и калмыковъ) и раздѣленное на большой полкъ и 4 разряда
(или корпуса), двинулось въ половинѣ марта отъ р. Ворсклы къ р. Кон¬
скія воды и далѣе на Кгшрки и Черную долину, тѣмъ же походнымъ
порядкомъ, что и въ 1687 г. Въ гор. Новобогородскѣ, нар. Самарѣ,
всѣмъ ратнымъ людямъ, состоявшимъ на продовольствіи правитель¬
ства, были розданы хлѣбные запасы на 2 мѣсяца. Дойдя до Черной
долины 13 мая, войско впервые увидало татаръ, которые 16 мая и
напали на тылъ его. Русская конница, а за нею и пѣхота, укрылись
въ обозѣ, по нападеніе татаръ было отражено дѣйствіемъ артилле¬
ріи. Послѣ того татары напали на лѣвый Флангъ войска, но и тутъ
отраженные артиллеріей, не предпринимали болѣе нападеній. А на
другой день воеводы, убѣдясь въ безсиліи русской конницы про¬
тивъ татарской,помѣстили ее въ серединѣ обоза,прикрывъ пѣ¬
хотой! Въ такомъ порядкѣ войско дошло 20 мая до Перекопа, не
бывъ атаковано татарами, по на другой день предприняло обратный
походъ, по объясненію князя Голицына—по причинѣ «безкормицы
и безводицы», дѣйствительно же потому, что онъ не рѣшился овла¬
дѣть ничтожнымъ Перекопомъ. Изъ этого видно: 1) что въ составѣ
войска было уже болѣе, нежели на половину, войскъ нѣмецкаго строя;
2) что походныя движенія совершались въ видѣ четвероугольника,
прикрытаго обозами и артиллеріей, внуі’ри котораго шла пѣхота, а
снаружи конница, но на обратномъ походѣ 1689 г.—послѣдняя уже
вмѣстѣ съ пѣхотой;—3) что въ 1689 г. нападенія татаръ были от¬
ражены не конницей и не пѣхотой, но единственно артиллеріей,
§ 115.
Внутреннее устройство войскъ.
Сюда относятся: управленіе войскомъ, содержаніе его,
знамена,музыка и обозы, дисциплина, военно-судная часть,
наказанія и награды, и духъ войскъ.
Управленіе войскомъ существенно различалось въ мирное и
военное время. Въ мирное время дворяне и боярскія дѣти, живя въ
своихъ помѣстьяхъ и вотчинахъ, въ деревняхъ или въ городахъ,
при должностяхъ или безъ нихъ, состояли въ вѣдѣніи областныхъ
намѣстниковъ, которые вели имъ подробные списки на случай по¬
хода. Сверхъ того дворяне и боярскія дѣти имѣли свою особую
управу въ Помѣстномъ и Разрядномъ приказахъ, для распредѣленія
и счета помѣстныхъ окладовъ, для расчетовъ прежней службы и
для полученія назначеній и порученій. Тѣ же изъ нихъ, которые
поступали въ придворную службу или получали въ управленіе, ка¬
кую-либо область, зависѣли—первые отъ Дворцоваго приказа, а по¬
слѣдніе отъ Разряднаго.
Казаки, новокреіцены, мурзы и князья татарскіе также управля¬
лись гражданскими начальниками и отчасти зависѣли отъ Разряд¬
наго приказа, по расчетамъ службы и распредѣленію помѣстьевъ и
вотчинъ. Имъ также, какъ дворяиамъ и боярскимъ дѣтямъ, намѣст¬
ники вели подробные списки.
Даточные люди только во время войны или похода состояли въ
военномъ вѣдомствѣ, въ мирное же — каждый по своему состоянію
въ гражданскомъ.
Наемные иноземцы и русскіе, служившіе въ полкахъ иноземнаго
строя, управлялись Иноземнымъ приказомъ, но помѣстные иноземцы
отчасти зависѣли отъ намѣстниковъ областей, въ которыхъ имѣли
помѣстья, а русскіе, если послѣ войны обращались въ свое прежнее
состояніе, также зависѣли отъ намѣстниковъ своихъ областей. >
Допскіе, волжскіе, яикскіе и терекскіе казаки управлялись своими
атаманами и др. начальниками, по собственнымъ правамъ и обыча¬
ямъ, безъ всякой зависимости отъ московскаго управленія.
Стрѣльцы въ Москвѣ управлялись Стрѣлецкимъ приказомъ, а въ
городахъ зависѣли отъ намѣстниковъ, воеводъ и своихъ головъ.
Стрѣлецкій прнкпзъ былъ главнымъ мѣстомъ управленія всѣми
стрѣльцами вообще. Сверхъ того каждый полкъ имѣлъ свою съѣзжую
избу (полковой дворъ), производившую ему судъ и расправу, наряды
на службы и пр. Въ съѣзжей избѣ начальникомъ былъ полковой
голова, а помощниками его—нятисотники, сотники, пятидесятники
и десятники (съ 1681 г. — полковники, подполковники и капитаны).
Высшіе стрѣлецкіе начальники были изъ придворныхъ чиновъ или
изъ лучшихъ дворянскихъ родовъ, низшіе же изъ рядовыхъ стрѣль¬
цовъ но выборамъ. Во время соцарствія (1682—1689) московскіе
стрѣльцы, переименованные въ надворную пѣхоту, управлялись
приказами: Надворной пѣхоты и Суднымъ, каждый подъ предсѣда¬
тельствомъ боярина.
Солдаты, какъ иноземные, такъ и рускіе, зависѣли отъ Инозем¬
наго приказа, и въ мирное время состояла на службѣ подъ управ¬
леніемъ своихъ полковниковъ. Позже онп, кажется, не зависѣли отъ
Иноземнаго приказа и составляли почти одинъ разрядъ съ стрѣль¬
цами.
Пушкари, гранатчики, затинщики, кузнецы, плотники, ворбтники,
словомъ — всѣ служилые людп артиллерійскаго и крѣпостнаго вѣ¬
домствъ зависѣли отъ Пушкарскаго приказа, который былъ главнымъ
мѣстомъ ихъ управленія. Ближайшими судьями ихъ и надзирате¬
лями за ними были ихъ головы, сотники, старосты, пятидесятники
и десятники и у нихъ были свои съѣзжія избы, подобныя стрѣлецкимъ.
Изъ этого вообще видно, что въ мирное время каждый разрядъ
войскъ имѣлъ свою управу въ особомъ приказѣ и что такихъ при¬
казовъ было 7, именно: Дворцовый, Помѣстный, Разрядный, Инозем¬
ный, Стрѣлецкій (съ 1682 г. Надворной пѣхоты), Судный и Пуш¬
карскій.
Въ военное время управленіе войскомъ было совершенно иное.
Всѣ, призванные на службу въ войскѣ, обращались изъ гражданъ
въ военныхъ служилыхъ людей и поступали изъ гражданскаго вѣ¬
домства и управленія въ военное. Каждая дѣйствующая рать (армія),-
по мѣсту дѣйствія своего, составляла особый разрядъ (подъ Смолен¬
скомъ—Смоленскій, противъ крымцовъ—Украинскій и т. п.),что
давало ей нѣкоторую самостоятельность и отдѣльность въ управле¬
ніи. Она получала: свою походную церковь со всею утварью и всемъ
причтомъ, свой судъ и управу, свои судебныя мѣста, подъ назва¬
ніемъ съѣзжихъ избъ, съ своими судьями, дьяками и подья¬
чими *). Управленіе ею поручалось отъ государя или главнаго вое¬
воды разнымъ воинскимъ начальникамъ, которые завѣдывали раз¬
*) Дьякъ, діакъ иди дѣякъ—по инымъ отъ стариннаго слова дѣя—пись¬
менное дѣлопроизводство, а по другимъ, особливо Татищеву, отъ греческаго
слова діаконъ—служитель (церковный). Дьяки еніе со временъ Владиміра
Мономаха испрямляли гражданскія племенныя дѣла, а съ ХУІвѣка состояли
при приказахъ въ качествѣ ассессоровъ; подъячіе—и одъ-дьячіе или подъ-
дьдки были письмоводители и писцы.
личными управленіями (въ родѣ нынѣшняго штаба арміи). Каждая
рать имѣла свои особыя книги, въ которыхъ записывались: служба
всѣхъ чиновъ въ рати, весь ходъ войны, отдѣльныя дѣйствія отря¬
довъ и причисленныхъ полковъ, и всѣ дѣла, производившіяся во
время войны. Эти книги, па окончаніи войны или похода, доставля¬
лись въ Разрядный приказъ, который составлялъ главную управу
всего войска (въ родѣ нынѣшняго главнаго штаба) и въ военное *
время, какъ и въ мирное. Каждую рать сопровождалъ въ походѣ
большой обозъ харчевниковъ (маркитантовъ) и разныхъ промыш¬
ленниковъ и торговыхъ людей, назначаемыхъ правительствомъ.
Военное чиноначаліе въ военное время раздѣлялось на высшее
(главные начальники) и низшее (второстепенные).
Главные начальники. Съ объявленіемъ войны назначался глав¬
ный воевода дѣйствующей рати, и товарищъ его, который, хотя
и имѣлъ свой полкъ (иногда половину рати), но зависѣлъ отъ глав¬
наго воеводы. Имъ придавалось 2 дьяка для управленія письмен¬
ными дѣлами, надзора за цѣлостью отпущенной въ войско госуда¬
ревой казны, веденія счетовъ и раздачи жалованья непринадлежав¬
шимъ къ нѣмецкому строю. Дьяки, вмѣстѣ съ воеводами, отдавали
приказы за воеводскою подписью и своего приписью или скрѣпой,
и иногда начальствовали частями или отрядами войскъ. Всѣ дѣла
по управленію войскомъ должны были вестись за приписью или
скрѣпой дьяковъ, при которыхъ всегда была большая канцелярія,
гдѣ всѣ служившіе имѣли быть оружными и конными и являться съ
войскомъ на смотры *).
Вторымъ лицомъ послѣ главнаго воеводы былъ начальникъ
раздачи денежнаго жалованья (что въ нѣмецкихъ арміяхъ на¬
зывалось Zahlmeister, во французскихъ le payeur н т. п.), кото¬
рый также имѣлъ товарища и дьяковъ. Впрочемъ всѣ эти лица
назначались только во время сложныхъ и продолжительныхъ войнъ,
въ другихъ же раздача денежнаго жалованья лежала на главныхъ
воеводахъ и его товарищахъ и дьякахъ.
Третьимъ лицомъ былъ начальникъ наряда или артиллеріи,
который долженъ былъ всегда находиться при главномъ воеводѣ.
Ему также придавался дьякъ, почти какъ товарищъ.
Затѣмъ слѣдовали: начальникъ раздачи денежнаго жало¬
ванья людямъ нѣмецкаго строя, съ дьякомъ при немъ въ видѣ
товарища,—воеводы отдѣльныхъ полковъ или ратей, зависѣвшіе
*) Такимъ образомъ дьяки соотвѣтствовали нѣкоторымъ образомъ нынѣшнимъ
начальникамъ штабовъ, а канцеляріи ихъ съ подъятгами и другими приказными—
самимъ штабамъ.
отъ главнаго воеводы и получавшіе отъ государя особые наказы,—
и воеводы полковъ, входившихъ въ составъ главной рати.
Главные начальники ратей,различныхъ полковъ ея, неотдѣль¬
ныхъ и отдѣльныхъ* и ихъ товарищи -всѣ одинаково несла зва¬
ніе воеводъ, не пожизненное и не чинъ, а лишь временно, во вре¬
мя войны, по окончаніи которой всякій воевода обращался въ свое
прежнее званіе боярина, окольничаго или стольника *). Главный
воевода при отправленіи къ войску получалъ отъ государя наказъ,
въ которомъ означалось: 1) съ какимъ народомъ и за что вести вой¬
ну,—-2) откуда и куда сбираться главному войску и отдѣдышмъ
полкамъ или ратямъ и подъ чьимъ начальствомъ,—3) кому быть
указанными выше главными начальниками въ войскѣ, — 4) какихъ
городовъ и строевъ людямъ участвовать въ походѣ, при чемъ изъ
Разряднаго и другихъ приказовъ доставлялись подробные списки
людямъ и описи матеріальныхъ запасовъ,—5) предначертаніе (планъ)
войны или похода, однако безъ стѣсненія имъ дѣйствій главнаго
воеводы по своему уемотрѣнію и по обстоятельствамъ, съ обязатель¬
ствомъ только о всѣхъ своихъ дѣйствіяхъ доносить сколько мож¬
но чаще, — и 6) какъ сноситься съ непріятелемъ и поступать
<съ жителями страны, въ которой имѣла быть ведена война.
Эти наказы государей нашихъ въ XVII вѣкѣ изобличаютъ боль¬
шую кротость и желаніе дѣйствовать не одною силою оружія, но
и превосходствомъ благоразумныхъ и справедливыхъ распоряженій.
Главный воевода, прибывъ къ войску, долженъ былъ произвесть
ему провѣрочный’смотръ по спискамъ и донесть государю, кто
именно и когда явился пли не явился на службу, кто и какъ «ко¬
пенъ, люденъ и оруженъ», а также произвесть такой же смотръ но
спискамъ наряду или артиллеріи и боевымъ запасамъ ея.
Начальникъ раздачи денежнаго жалованья, означавшійся
изъ бояръ, получалъ списки всѣхъ ратныхъ людей, отправлявших¬
ся въ походъ, а отъ окладчиковъ городовъ росписи лицъ по стать¬
ямъ для полученія жалованья, по которымъ назначалъ за усердіе
къ службѣ награды, а нерадивымъ пени. Списки всему этому по
городамъ онъ отсылалъ въ Разрядный приказъ, для доставленія изъ
него воеводамъ, съ цѣлію личныхъ провѣрочныхъ смотровъ. Раздачу
жалованья начальникъ ея производилъ или самъ въ Москвѣ, если
то было указано ему въ государевомъ наказѣ, или же въ стаыѣ войска
дьяками полковыхъ воеводъ при окладчикахъ и за поруками, что
получившій будетъ на службѣ безъ отъѣзда до отпуска.
Иногда быіъ еще особый начальникъ раздачи денежнаго
Воеводами могли быть только бояре, окольничій и стольники.
жалованья людямъ Государева полка, если/они отправлялись
въ походъ. Ему присылались для того подробные списки изъ Раз¬
ряднаго приказа, по которымъ онъ и распредѣлялъ, кому идти безъ
жалованья или съ жалованьемъ по статьямъ, и послѣднимъ разда¬
валъ его въ Москвѣ передъ отправленіемъ въ походъ, а списки тѣхъ
и другихъ отсылалъ въ Разрядный приказъ.
Начальникъ наряда или артиллеріи долженъ былъ принять
изъ Пушкарскаго приказа по описямъ нарядъ (орудія), порохъ, сви¬
нецъ, всякаго рода снаряды, а по спискамъ—пушкарей и всѣхъ лю¬
дей у наряда, и изъ разныхъ приказовъ по описямъ огнестрѣльное
и бѣлое оружіе, знамена, барабаны и всякаго рода военно-рабочія
орудія и запасы и нужныя подъ свозъ ихъ подводы, и по прибытіи
всѣхъ ихъ къ войску, донести о томъ главному воеводѣ и затѣмъ
вести счеты прихода и расхода всѣхъ означенныхъ выше матеріаль¬
ныхъ запасовъ.
Начальникъ раздачи жалованья всѣмъ людямъ нѣмец¬
каго строя, вмѣстѣ съ своимъ дьякомъ, долженъ былъ принимать,
сберегать и раздавать жалованье означеннымъ людямъ и вести от¬
четность въ этомъ — тѣми же способомъ и порядкомъ, что и прочіе
начальники раздачи жалованья. Сверхъ того онъ производилъ судъ
и расправу всѣмъ людямъ нѣмецкаго строя, посредствомъ судовъ
изъ полковниковъ нѣмецкихъ и русскихъ полковъ, иноземцамъ—по^
ихъ иноземнымъ, а русскимъ—по русскимъ законамъ.
Воеводы отдѣльныхъ полковъ или ратей почти всегда назна¬
чались по двое въ каждый, одинъ—старшій, а другой — его това¬
рищъ, но безъ дьяковъ при нихъ. Они въ своихъ полкахъ имѣли
одинаковую власть съ главнымъ воеводой, отъ котораго очень мало
зависѣли, но должны были доносить ему о всѣхъ своихъ дѣйствіяхъ
и, по требованію его, идти на соединеніе съ нимъ и дѣйствовать .
за одно съ нимъ по его приказаніямъ. Имъ обыкновенно давались
особые государевы ^наказы, въ родѣ даваемыхъ главнымъ воеводамъ.
Иногда отдѣльныхъ полковъ было нѣсколько и каждый дѣйствовалъ
въ своемъ особомъ мѣстѣ. Такъ, напримѣръ, въ 1632—33 г.г. Ше¬
инъ съ главнымъ войскомъ дѣйствовалъ подъ Смоленскомъ, а Про¬
зоровскій въ Ржевѣ-Владиміровѣ, Нагово въ Калугѣ, Плещеевъ
на сѣверѣ, а въ 1655 г., когда Алексѣй Михайловичъ лично
находился при главномъ войскѣ подъ Смоленскомъ, Могилевомъ и
Гродно, Трубецкой былъ подъ Мстиславлемъ, Черкасскій, Одоев¬
скій и Темкинъ подъ Оршей, Дубровной, Копысомъ и далѣе внизъ
по Днѣпру, одинъ Шереметевъ у Полоцка, Велижа и Витебска, а
другой Шереметевъ съ малороссійскимъ гетманомъ Хмѣльниц-
кимъ противъ крымскихъ татаръ. Прежній обычай дѣлить дѣй¬
ствующую рать на .5 полковъ: большой, правой и лѣвой рукъ, пере¬
довой и сторожевой былъ употребленъ въ послѣдній разъ въ 1629 г.,
въ походѣ противъ крымскихъ татаръ и съ тѣхъ поръ оставленъ.
Впрочемъ воеводы отдѣльныхъ полковъ еще придерживались въ
нихъ этого раздѣленія.
При этомъ слѣдуетъ замѣтить, что до самаго уничтоженія мѣст¬
ничества въ 1682 г., вредный обычай воеводъ въ ратяхъ и полкахъ
ихъ считаться мѣстами продолжалъ существовать по прежнему,
не смотря на всѣ усилія государей положить ему преграды. И только
съ 1682 г. воеводы наконецъ стали уже служить безъ мѣстъ по
указанію государей.
Второстепенными начальниками войскъ, подъ непосред¬
ственнымъ начальствомъ главныхъ, были: въ войскахъ русскаго
строя—головы и сотники,нѣмецкаго строя—генералы, полков¬
ники, маіоры, ротмистры и капитаны, поручики и др. низшіе
чины, а у стрѣльцовъ—сначала головы н сотники, а потомъ пол¬
ковники, подполковники и капитаны.
Дворяне и боярскія дѣти въ конницѣ русскаго строя служили въ
полкахъ имени своихъ городовъ и имѣли каждые своихъ особыхъ
головъ и сотниковъ, равно какъ и новокрещеные татары, каза¬
ки и пр. Общимъ же начальникомъ каждаго городоваго полка былъ
сборщикъ, выбираемый изъ дворянъ лучшихъ родовъ, присылае¬
мый изъ Москвы и обязанный илп присылать отряды съ головами,
или самъ приводить ихъ къ войску и сдавать главному воеводѣ. Но
иногда сборщиковъ изъ Москвы не. присылали и тогда городскіе
воеводы или намѣстники должны были сами отправлять отряды
подъ начальствомъ особыхъ головъ. Если сборщпкп приводили ихъ
сами, то, сдавъ ихъ по спискамъ, переставали быть ихъ начальни¬
ками и состояли при главномъ воеводѣ для разныхъ порученій. А
воевода главный или отдѣльнаго полка, сдѣлавъ смотръ приведен¬
нымъ отрядамъ, росписывалъ людей ихъ на 3 части: кому быть въ
подъѣздахъ (разъѣздахъ), кому въ сотняхъ, а кому у кошей
(въ обозѣ) и либо оставлялъ имъ своихъ головъ, либо назначалъ
по сотнямъ.
Въ конницѣ русскаго строя были еще: 1) окладчики, выбираемые
отъ каждаго города изъ дворянъ лучшихъ родовъ и заслуживавшихъ
особеннаго довѣрія. Обязанность ихъ состояла въ распредѣленіи лю¬
дей по статьямъ и въ надзорѣ, чтобы каждый былъ «коненъ, лю¬
денъ и оруженъ» противъ своей статьи и не отлучался со службы
до окончанія похода,—и 2) судьи, избираемые главными-начальни¬
ками и завѣдывавшіе судомъ и расправой въ съѣзжихъ избахъ, гдѣ
объявлялись царскія грамоты и приказанія главныхъ начальниковъ ;
при судьяхъ всегда были походныя канцеляріи съ подъячими.
У стрѣльцовъ цѣлыми приказами или полками ихъ начальствова¬
ли, какъ уже сказано выше, сначала головы и подъ ними пяти-
сонники, сотники, пятидесятники и десятники, а съ 1681 г. (а
мржетъ быть еще и въ концѣ царствованія Алексѣя Михайлов ич а)
полковники, подполковники и капитаны. Полковники и подпол¬
ковники назначались изъ лучшихъ дворянъ въ придворной службѣ,
и полковники во время похода завѣдывали всемъ управленіемъ сво¬
ихъ полковъ, получали приказанія отъ главнаго воеводы и произ¬
водили судъ и расправу между стрѣльцами своихъ полковъ. Пяти-
сотники же, сотники, пятидесятники и десятники выбирались изъ
стрѣльцовъ, однако получали помѣстья.
Нѣмецкими и русскими полками нѣмецкаго строя начальствовали
полковники, пноземные и русскіе, имѣвшіе право суда и расправы
надъ своими людьми, нѣмцами—по нѣмецкимъ, а русскими—по рус¬
скимъ законамъ. Полковники нѣмецкихъ полковъ вполнѣ зависѣли
отъ главныхъ воеводъ и ихъ товарищей. Иноземные полковники
всегда были подъ надзоромъ русскихъ чиновниковъ, которые назна¬
чались правительствомъ служить посредниками между ними и рус¬
скимъ начальствомъ, принимать участіе во всѣхъ дѣлахъ полка, къ
которому были назначены, и даже имѣть въ своемъ надзорѣ всѣ
его военные снаряды, порохъ,свинецъ и пр. При Алексѣѣ Михай¬
ловичѣ, съ увеличеніемъ числа иноземцовъ и русскихъ въ полкахъ
нѣмецкаго строя, начальствованіе выборными полками стали пору¬
чать генераламъ, а простыми—полковникамъ; второстепенными же
начальниками были маіоры, капитаны, ротмистры, поручики и др.
низшіе.
У пушкарей и др. людей артиллерійскаго и крѣпостнаго вѣдомствъ
начальниками были головы и сотники, состоявшіе подъ главнымъ
начальствомъ начальника наряда и выбиравшіеся не изъ дворянъ.
Подъ ними были пятидесятники и десятники.
Сверхъ всѣхъ означенныхъ выше начальниковъ, по разнымъ при¬
казамъ или полкамъ и при начальникахъ и головахъ были подъя-
чіе, которые во время походовъ занимались письмоводствомъ и
дѣлопроизводствомъ, вели разныя книги, росписи и счеты и разво¬
зили приказы главныхъ воеводъ и др. начальниковъ. Они должны
были быть вооружены и имѣть верховыхъ лошадей, раздѣлялись на
3 статьи и получали за службу помѣстья.
По управленію войсками русскаго и нѣмецкаго строя были особыя
правительственныя мѣста, одни — постоянныя, другія — временныя
Къ первымъ принадлежали уже означенные выше приказы: Раз¬
рядный, Иноземный, Стрѣлецкій и Пушкарскій. Разрядный
былъ главнымъ для всего войска, въ немъ распредѣлялись награды,
жалованье, помѣстные оклады, производство въ чины, назначеніе на
службы и пр. Иноземный завѣдывалъ точно также всѣми полками
иноземнаго строя, Стрѣлецкій всѣми стрѣльцами, Пушкарскій—
всѣми людьми пушкарскаго дѣла и заготовленіемъ всѣхъ боевыхъ
запасовъ его. Послѣдніе три приказа отсылали свои списки въ Раз¬
рядный приказъ.
Сверхъ того были еще другіе приказы: Малороссійскій, со вре¬
мени присоединенія Малороссіи навѣдывавшій ея войскомъ, имѣв¬
шимъ всегда быть готовымъ въ числѣ 60 т. чел.,—приказы, для за¬
готовленія и отпуска въ войска холоднаго оружія, барабановъ, Фи¬
тилей, лопатъ, заступовъ и т. п.,—и временныя комиссіи: для сбора
даточныхъ людей, изъ 2 .важныхъ чиновниковъ съ дьякомъ и кан¬
целяріей,—для сбора денегъ на жалованье войскамъ, подъ управле¬
ніемъ боярина, съ 2 дьяками и канцеляріей, — для сбора, храненія
и доставки въ склады и войскй хлѣбныхъ и мясныхъ запасовъ, по
спискамъ изъ Разряднаго и др. приказовъ. Доставка эта производи¬
лась посбхами, по раскладкѣ съ 1 четверти пашни.
Разсматривая вообще устройство военно-административнаго управ¬
ленія войска въ мирное и военное время, нельзя не признать чрез¬
вычайныхъ: сложности и разнородности его, формальности и обшир¬
ности дѣятельности, дѣлопроизводства и письмоводства его, особен¬
но въ Разрядномъ приказѣ. Въ него поступало изъ всѣхъ прави¬
тельственныхъ мѣстъ безчисленное множество всякаго рода списковъ,
описей и дѣлъ, а изъ него исходило такое же множество распоря¬
женій по всѣмъ частямъ военнаго управленія, во всѣ мѣста государ¬
ства. Отъ этого происходили громадныя: письмоводство и дѣлопро¬
изводство, по всевозможнымъ предметамъ, начиная отъ важнѣйшихъ
до мельчайшихъ, тѣмъ большія, что военно-помѣстная система за¬
ставляла входить въ самыя мелкія подробности и притомъ бороться
съ общимъ нерасположеніемъ къ военно-помѣстной службѣ и про¬
истекавшими изъ того злоупотребленіями. Все это составляло чрез¬
вычайно трудную, едва исполнимую задачу и однако необыкновенно
важную, потому что отъ правильнаго выполненія ея зависѣло вы¬
ставленіе всѣхъ вооруженныхъ силъ, которыя но закону должны
были быть выставляемы съ помѣстій и вотчинъ. И за всѣмъ тѣмъ,
къ удивленію, и разрядныя книги, и самые военно-историческіе Фак¬
ты свидѣтельствуютъ, что означенная выше задача разрѣшалась
весьма удовлетворительно и государи наши въ XVII вѣкѣ, въ по¬
стоянной борьбѣ съ внутренними и внѣшними врагами, всегда мог¬
ли выставлять въ ноде многочисленныя рати и не только одолѣть
враговъ государства, но и возвысить силу и славу его. Это озна¬
чаетъ, что централь&ая администрація, гражданская и военная, ве¬
ла и содержала дѣла по всѣмъ частямъ военныхъ силъ государства
въ большомъ порядкѣ и собирала, устроивала и двигала ихъ съ
большою распорядительностью, въ чемъ и нельзя не отдать ей спра¬
ведливости.
Содержаніе войскъ заключалось: въ назначеніи помѣстьевъ
и вотчинъ, жалованья деньгами и на пищу и одежду, въ
снабженіи оружіемъ л боевыми потребностями, продоволь¬
ствіемъ и подъемными лошадьми и подводами.
Помѣстья и вотчины. О назначеніи ихъ, съ обязанностью Нес¬
ти съ нихъ военно-помѣстную службу, было уже достаточно гово-
рено въ своихъ мѣстахъ прежде. Къ этому слѣдуетъ прибавить
еще нѣкоторыя частныя подробности, относящіяся собственно къ
ХѴП вѣку. Такъ московскіе дворяне пользовались Наибольшимъ
окладомъ въ помѣстьяхъ (по 200 четвертей= 100 десятинъ) въ луч¬
шихъ мѣстахъ всего государства, и по 20 рублей (около 67 нын.
серебряныхъ *) жалованья. Жильцы получали одинаковые съ ними
помѣстные оклады, вотчины и жалованье, городовые дворяне—
меньше противъ нихъ (выборные—150 четвертей, дворовые—120 и
городовые 100),—боярскія дѣти до 1686 г.—меныпё городовыхъ
дворянъ, а съ 1686 г. стольк же, украинскія же — по 50 четвер¬
тей. Почти на одинаковыхъ правахъ съ боярскими дѣтьми были
новокрещены, мурзы и князья татарскіе. Городовые казаЯи
получали земли большею частію въ пограничныхъ мѣстахъ, на пра¬
вахъ украинскихъ боярскихъ дѣтей. Войска иноземнаго строя полу¬
чали: рейтары—въ оди аковомъ размѣрѣ съ городовыми дворяна¬
ми и боярскими дѣтьми, а драгуны состояли почти на одинаковыхъ
правахъ съ стрѣльцами и городовыми казаками. Стрѣльцы полу¬
чали отъ казны въ Москвѣ и городахъ земли и домы, составлявшіе
особыя стрѣлецкія слободы. На такихъ же правахъ были и солда¬
ты, а пѣшіе городовые казаки—на одинаковыхъ съ конныйи.—
Пушкари й всѣ вообще люди пушкарскаго и крѣностнаго вѣдомствъ
имѣли въ крѣпостяхъ и городахъ свои земли, домы и слободы, и
имѣли права и льготы, подобныя стрѣлецкимъ.
Жалованье деньгами и на пищу й одежду получали: москов¬
скіе дворяне и жильцы, какъ сказано выше, по 20 рублей; нѣкото¬
рыя боярскія дѣти и новокрещеные татары — кормовыя деньги
(сколько—неизвѣстно); городовые казаки въ походахъ—по 20, 17 и
*) Тогдашній рубль равнялся около 3 р. 33 к. нынѣшнихъ металлическихъ,
или 3 р. тогдашнихъ=10 р. нын. металл.
13 рублей по тремъ статьямъ, а послѣ походовъ—по 5 рублей “
награду;—люди городовыхъ полковъ, также по тремъ статьямъ—
по 25, 20 и 15 рублей;—рейтары послѣ походовъ—по 12 рублей въ
награду; драгуны — по 3 рубля на одежду, а на поденный кормъ
иноземцы и боярскія дѣти по 8 денегъ, а прочіе по 7;—казаки дон¬
скіе и волжскіе, яикскіе и терекскіе нерѣдко во время походовъ по¬
лучали жалованье деньгами, а иногда и хлѣбными запасами, сук¬
нами на одежду, селитрой, свинцомъ и пр. Въ пѣхотѣ стрѣльцы
получали денежное жалованье на хлѣбные запасы и одежду, а въ
Случаѣ войны—подводы или деньги на подъемъ. Денежное жалованье
они получали разное по городамъ, напримѣръ въ Псковѣ пятидесят¬
ники—по 4 рубля и по 7 четвертей ржи, десятники—по 3 р. 50 к.
и по 6 четвертей ржи, и по стольку же овса; въ Гдовѣ сотники по
10 р., пятидесятники по 2 р. 50 к. и по 7 четвертей ржи, десятни¬
ки по 2 р. 25 к. и по 6 7а четверти ржи, рядовые по 2 р. и по 6 чет¬
вертей ржи и по стольку же овса, а съ 1623 г. имъ было прибав- -
леио по 1 р. на человѣка; въ иныхъ городахъ рядовые получали
по 4 р., по 5 р. и по 12 четвертей ржи, а по новому положенію
1681 г. московскіе рядовые стрѣльцы стали получать по 6 р. па че¬
ловѣка въ годъ. Иноземные и русскіе солдаты получали жалованье
одинаковое съ драгунами (см. выше) но-мѣсячно. Наконецъ иногда
вольные охочіе люди получали условное, неопредѣленное денежное
жалованье. Пушкари и всѣ прочіе люди пушкарскаго и крѣпост-
наго вѣдомствъ получали отъ казны хлѣбное жалованье въ сораз¬
мѣрности съ вышеозначенными.
Всѣ остальныя затѣмъ войска русскаго строя и военнопомѣстной
службы жалованья не получали, а содержали себя сами съ своихъ
помѣстьевъ и вотчинъ. Слѣдовательно правительство содержало на
жалованьѣ только меньшинство войска, большинство же доходами съ
розданныхъ помѣстьевъ и вотчинъ. На денежное и хлѣбное жало¬
ванье, въ случаѣ войны, оно собирало со всего государства (по сви¬
дѣтельству Котошихина, при Алексѣѣ Михайловичѣ) сначала
20-ю деньгу, а потомъ Ю-ю, также рожъ, муку, крупу, сухари,
толокно и пр., а изъ Москвы съ царскаго двора въ войско посылались
на подводахъ мясо, соль, а иногда и вино. Заранѣе же собираемыхъ
и хранимыхъ въ складахъ (магазинахъ) запасовъ продовольствія не
имѣлось, отчего сначала войны всего бывало въ изобиліи, а потомъ
недостатокъ, затѣмъ нужда и наконецъ голодъ, болѣзни, смерт¬
ность, побѣги, безпорядки, грабежъ и военныя неудачи.
О снабженіи войскъ оружіемъ, орудіями и всѣми боевыми запаса¬
ми и принадлежностями къ нимъ уже сказано выше. Слѣдуетъ при¬
бавить только, что склады всѣхъ этихъ предметовъ находились въ
Москвѣ, Новгородѣ, Псковѣ и другихъ главныхъ и большихъ крѣ¬
постяхъ. Полковые воеводы, идя на войну, получали эти запасы на
сборныхъ мѣстахъ, въ томъ числѣ осадныя орудія, а иногда сверхъ
того на походѣ бради изъ крѣпостей на пути или близъ него крѣ¬
постныя орудія, сколько было нужно.
Лошадьми строевыми и подъемными правительство снабжало всѣ
войска иноземнаго строя и стрѣльцовъ, равно й всѣ управленія дѣй¬
ствовавшихъ ратей и ихъ полковъ, нарядъ п обозы съ продоволь¬
ствіемъ, оружіемъ и пр. Для строевыхъ лошадей былъ назначенъ
только ростъ; по окончаніи войны онѣ отдавались на прокормленіе
крестьянамъ, по 1 на 4 двора (см. выше). Подъемныя лошади соби¬
рались съ «сохъ», почему и назывались посотними; ихъ требо¬
валось и собиралось громадное количество, такъ что эта повинность
была чрезвычайно тяжелая, а продовольствованіе лошадей—необык¬
новенно трудное.
Обозы при дѣйствовавшихъ ратяхъ и ихъ полкахъ были громад¬
ны отъ того, что 1) главные и полковые воеводы, главные началь¬
ники разныхъ управленій, второстепенные начальники и всѣ состояв¬
шіе при нихъ должностныя лица имѣли при себѣ большее или мень¬
шее, смотря по званію и должности, число собственныхъ повозокъ
съ имуществомъ, продовольствіемъ, шатрами и пр., перевозимыхъ
на лошадяхъ;—2) весь нарядъ, особенно огромныя осадныя орудія,
запасное оружіе, военные и продовольственные запасы, рабочія ору¬
дія и пр. требовали для своей перевозки чрезвычайно большаго чи¬
сла конныхъ подводъ и лошадей;—3) всѣ войска, какъ иноземнаго
строя, такъ въ особенности русскаго, военно-помѣстныя, должны
были везти съ собою на конныхъ подводахъ рѣшительно все — и
военные, и продовольственные запасы—и 4) сверхъ всего этого при
ратяхъ и полкахъ слѣдовали большіе конные обозы харчевниковъ
(маркитантовъ). Расчитать въ точности, сколько на каждаго человѣка
въ строю могло приходиться конныхъ повозокъ и подъемныхъ ло¬
шадей—нѣтъ никакой возможности, тѣмъ болѣе, что никакихъ пра¬
вилъ о количествѣ обоза въ ратяхъ, полкахъ и частяхъ войскъ не
было. Но если примѣрно положить среднимъ числомъ, по самому
умѣренному расчету, только по одной повозкѣ на человѣка и при
каждой по одной лошади и одному подводчику, то и тогда на 100-
тысячную рать пришлось бы всего до 100 т. повозокъ и по стольку же
лошадей и подводчиковъ, не считая прислуги военныхъ начальни¬
ковъ, обозной челяди и харчевниковъ. Неудивительно послѣ того
что русскія рати этого времени, обремененныя и совершенно связан¬
ныя въ своихъ движеніяхъ и дѣйствіяхъ, особливо въ весеннюю и
осеннюю распутицу, своими обозами и вынужденныя кормить и
поить, сверхъ войскъ въ строю,-вдвое и болѣе людей и лошадей въ
обозахъ, двигались чрезвычайно медленно (менѣе 20 верстъ — отъ
15 до 10 и даже менѣе—въ сутки), и въ полѣ дѣйствовали точно так¬
же крайне медленно, ограждая и защищая себя на каждомъ ночлегѣ
и въ каждомъ бою, какъ отромною подвижною крѣпостью, своими
громадными обозами. О быстрыхъ же и рѣшительныхъ дѣйствіяхъ,
при такихъ условіяхъ, конечно, невозможно было даже помышлять.
Не менѣе сложны и трудны были также сборы и смотры ратей и
ихъ полковъ вообще и военно-номѣстныхъ ополченій въ особепно-
сти, передъ войною или походомъ. Они производились слѣдующимъ
образомъ:
По царскому указу и распоряженію Разряднаго приказа, прежде
всего посылались во всѣ города, назначенные къ походу, сборщики
изъ знатныхъ и довѣренныхъ лицъ. Сборщики, снабженные изъ Раз¬
ряда списками служилыхъ людей, получали въ назначенныхъ имъ
городахъ отъ намѣстниковъ областей или городовыхъ воеводъ дру¬
гіе списки, въ которыхъ означались и тѣ изъ людей городовыхъ
полковъ, которые еще не участвовали въ службѣ, а для сбора и вы¬
сылки всѣхъ служилыхъ людей—высыльщиковъ изъ стрѣльцовъ,
пушкарей, затиныциковъ и пр. Послѣ сбора и высылки въ города,
сборщики должны были составить разборные списки всѣмъ вы¬
сланнымъ людямъ, съ означеніемъ, сколько каждый изъ нихъ бралъ
съ собою людей боевыхъ и въ обозъ, а также и новиковъ (ново-
бранцовъ, съ 17-ти и позже съ 18-ти лѣтъ) особыми статьями. Но
иногда, особенно со временъ Алексѣя Михайловича, сборщиковъ
не посылали, а обязанности ихъ возлагались на областныхъ намѣст¬
никовъ или городовыхъ воеводъ.
Собравъ всѣхъ служилыхъ людей городовъ и составивъ имъ раз¬
борные списки, сборщики сперва отправляли часть ихъ съ головами
на общее сборное мѣсто рати, а потомъ и сами шли туда съ осталь¬
ными и представляли разборные списки главному воеводѣ. Послѣд¬
ній немедленно производилъ по этимъ спискамъ повѣрочный
смотръ, опрашивая при этомъ окладчиковъ каждаго города о
прежней службѣ, состояніи и помѣстьяхъ каждаго изъ высланныхъ
и явившихся или естей (отъ слова есть на лицо), послѣ чего, по
сказкамъ окладчиковъ, приказывалъ росписывать десятни городовъ,
распредѣляя въ нихъ служилыхъ людей по статьямъ, кто въ ка¬
кую службу былъ годенъ и сколько кому слѣдовало выдать жало¬
ванья. А относительно нѣтей (неявпвшихся, отъ слова нѣтъ На
лицо) сбирались отъ окладчиковъ и лучшихъ служилыхъ людей го¬
рода показанія о помѣстныхъ и денежныхъ окладахъ нѣтей и о
причинахъ неявки ихъ (смерти, болѣзни, иной службы или нерадѣнію).
По окончаніи смотра, воевода составлялъ особые списки е стамъ
и нѣтямъ по статьямъ, со всѣми показаніями окладчиковъ, и отсы¬
лалъ ихъ государю черезъ Разрядъ. Для соображеній же воеводъ,
имъ присылались изъ Разряда росписи прежнихъ городовыхъ деся-
тенъ, раздѣленныхъ на разборныя и денежной раздачи.
Очевидно, что всѣ означенныя выше распоряженія, по своей слож¬
ности и мелочности,, требовали очень много вниманія, хлопотъ,
труда и времени, тогда какъ время именно и не терпѣло, можетъ
быть, такой долгой проволочки.
Не менѣе труда и времени требовалъ также сборъ даточныхъ
людей, который поручался иногда намѣстникамъ, иногда сборщи¬
камъ, а иногда и особеннымъ коммасіямъ, съ означеніемъ по скольку
человѣкъ и съ какой именно земли собрать людей.
Затѣмъ здѣсь слѣдуетъ привести нѣкоторыя, общія всѣмъ родамъ
войскъ, свѣдѣнія объ -одеждѣ, музыкѣ и знаменахъ.
Одежда вообще была, старинная національная русская. Главнымъ
видомъ ея былъ каФтанъ съ рукавами и поясомъ; головнымъ убо¬
ромъ служила шапка, а обувью высокіе сапоги. Въ этихъ трехъ
главныхъ видахъ одного общаго рода было чрезвычайное разнооб¬
разіе по сословіямъ, отъ многообразныхъ и богатѣйшихъ въ выс¬
шихъ до однородныхъ, простѣйшихъ и бѣднѣйшихъ въ низшихъ.
Самою богатѣйшею и разнообразною была одежда государей, лицъ,
составлявшихъ ихъ дворъ, и высшихъ государственныхъ сановни¬
ковъ, гражданскихъ и военныхъ, бояръ и воеводъ. Носимая въ воен¬
ное время состояла изъ полукафтанья, поверхъ котораго надѣвались
доспѣхи, а сверху на плечи накидывался охобень или плащъ безъ
мѣха или съ мѣхомъ; голова же, руки и ноги прикрывались шлемами,
шишаками и латами. Самыми богатыми въ военное время были
одежда и вооруженіе главныхъ и полковыхъ воеводъ *), Затѣмъ
одежда другихъ главныхъ и второстепенныхъ военныхъ начальни¬
ковъ, при общей однородности, различалась по чинамъ, званіямъ
и должностямъ, большими или меньшими сложностью или прог
стотой, богатствомъ или скромностью. Но общаго однообразія не бы¬
ло: всякій одѣвался по своимъ средствамъ и усмотрѣнію.
Что касается одежды различныхъ родовъ и частей войскъ, то
стрѣльцы носили длинные суконные каФтанш, съ отложными назадъ,
воротниками, разныхъ цвѣтовъ по полкамъ (большею частію кра¬
снаго цвѣта), застегнутые на груди золотыми или иными шнурами,
и такихъ же цвѣтовъ сапоги, а на головахъ носили въ мирное время
*) См. описаніе и изображеніе ихъ въ «Исторнч. описаніи одежды и вооруже¬
нія росс. войскъ» Бисков ато в а, Ч. I. Тамъ же и одежды всѣхъ прочихъ чи¬
новъ и частей русскихъ войскъ въ ХУІІ вѣкѣ.
разноцвѣтныя по полкамъ шапки, а въ военное желѣзныя. Впрочемъ,
при однородности этой общей одежды, она въ разныя времена XVII
вѣка имѣла частныя различія въ полкахъ по цвѣту шапокъ, каф¬
тановъ и сапоговъ. Начальники пхъ и знаменыцики носили большія
кожаныя рукавицы съ запястьями (крагенами), а первые сверхъ
того посохи или трости.
Одежда иноземныхъ полковъ при Михаилѣ Ѳеодоровичѣ не
была однообразна, а напротивъ представляла большое разнообразіе
въ покроѣ и цвѣтахъ, но вообще современнаго, западно-европейскаго
покроя. При этомъ въ строю капитаны носили копья, поручики—
протазаны. прапорщики—прапоры или копья съ прапорами или знач¬
ками, а сержанты—аллебарды. Русскіе солдатскіе полки носили рус¬
скую одежду, подобную стрѣлецкой. Въ послѣдствіи при Алексѣѣ
Михайловичѣ и послѣ него до самаго 1689 г. включительно, раз¬
ные регулярные полки иноземнаго строя: солдатскіе, рейтарскіе и
драгунскіе, а также гусарскіе и казачьи шквадронн или эскадроны,
носили вообще одежду прежнихъ временъ, но не однобразную, а
разнообразную по полкамъ, только установленнаго покроя, что назы¬
валось служилымъ платьемъ *).
Въ военно-помѣстныхъ же ополченіяхъ русскаго строя не только
не было никакого однообразія въ одеждѣ, но и напротивъ было вели¬
чайшее разнообразіе: каждый одѣвался по своимъ средствамъ, но всѣ
одинаково носили русскую одежду.
Главными родами военно-музыкальныхъ орудій въ русскомъ вой¬
скѣ XVII вѣка были изстари существовавшіе въ немъ трубы,
бубны, сурны и сопёли. Съ XVI вѣка къ нимъ присоединились
набаты, позже барабаны, за ними литавры и наконецъ сиповки
или Флейты. Трубы, сначала прямыя, позже были 3-хъ-колѣнныя, по¬
чти такого же вида, какъ нынѣшнія, и назывались трубами рат¬
наго строя. Бубны были небольшими мѣдными чашами, съ натяну¬
тою на нихъ кожей, въ которую ударяли вощагой — ременнымъ
клубомъ на короткой рукояткѣ. Въ походѣ каждый воевода имѣлъ
у сѣдла такой бубенъ меньшаго размѣра, который назывался ту¬
лумбасомъ, и, ударяя въ него, подавалъ войскамъ разные сигналы
(къ замедленію или ускоренію хода, къ бою, приступу и т. п.). Сурна
была обыкновенною прямою трубой, но съ загнутымъ нижнимъ от¬
верстіемъ или раструбомъ. Сопёль была обыкновенная дудка, въ ро¬
дѣ пастушьей. Набаты были огромной величины мѣдные барабаны
на щитѣ, положенномъ на 4-хъ лошадяхъ рядомъ; въ него били 8
человѣкъ, подавая сигналы къ бою, приступу и т. п. (о набатахъ
*) См. Висковатова «Истор. оиис. одежды и вооруженія рос. войскъ». Ч. I,
уже неразъ было говорено выше). Барабаны въ пѣшихъ полкахъ:
стрѣлецкихъ и солдатскихъ и въ конныхъ драгунскихъ, а литавры
въ конныхъ стрѣлецкихъ и въ рейтарскихъ—съ напала XVII вѣка
и сиповки или флейты въ солдатскихъ и'стрѣлецкихъ полкахъ съ по¬
ловины этого вѣка, были того же рода и вида, что и теперь. Сооб¬
разно съ названіями этихъ орудій, и люди, игравшіе на нихъ или
бившіе въ нихъ, назывались трубачами, накрапами, суреныци-
ками или сурначами, сонцами, набатчиками, барабанщи¬
ками, литаврщиками и сиповщиками. Иностранцы, пріѣзжав¬
шіе въ Россію, описываютъ русскую военную музыку очень громкою,
оглушительною, нестройною, способною только наводить ужасъ.
Военныя знамена съ конца XYI вѣка и въ XVII дѣлались съ
изображеніями не однихъ свящеинныхъ предметовъ, но и другихъ,
какъ-то: двуглаваго орла, солнца, луны, звѣздъ, гербовъ царствъ и
княжествъ, звѣрей, птицъ п даже баснословныхъ животныхъ. Знаме¬
на освящались торжественно, высшимъ духовенствомъ, и нерѣдко
были такъ велики и тяжелы, что въ помощь носившему каждое изъ
нихъ придавалось по нѣскольку человѣкъ. Они почитались какъ
святыня, но ношеніе ихъ лицами дворянскаго происхожденія счи¬
талось для послѣднихъ "предосудительнымъ, такъ что Алексѣй
Михайловичъ, подъ страхомъ строгихъ наказаній, запретилъ ста¬
вить дворянамъ къ безчестье выборъ ихъ къ знаменамъ н названіе
ихъ знаменыциками. Величина знаменъ не имѣла опредѣленныхъ
размѣровъ; наблюдалось только, чтобы кругомъ полотна была ши¬
рокая кайма съ узорами. Полотно большею частію дѣлалось въ ви¬
дѣ равносторонняго или почти равносторонняго четвероугольника,
но нерѣдко имѣло нижній угодъ срѣзаннымъ, что называлось отко¬
сомъ, а остальная часть у древка—серединой. Полотно дѣлалось
изъ камки, тафты, кумача, холста и др. тканей и на немъ изобража¬
лись разнаго рода надписи. Въ большомъ употребленіи было укра¬
шать знамена бахрамой и привязанными къ верху древка шнурами
съ кистями. Древки знаменъ росписывались цвѣтами и узорами и
оканчивались яблокомъ съ гротикомъ (копьецомъ) надъ нимъ или
и однимъ гротикомъ. Внѣ службы на знамена надѣвались чахлы
(чемоданы или нагалища). Иногда знамена строились отъ самихъ
войскъ или ихъ начальниковъ, но преимущественно жаловались
государями. Каждый воевода имѣлъ свое знамя, носившее названіе
своего полка или воеводы. Въ стрѣлецкихъ, солдатскихъ, драгун¬
скихъ и рейтарскихъ полкахъ были въ каждомъ одно полковое или
полковничье знамя и сотенныя или братскія по числу сотенъ или
ротъ, по одному въ каждой.
Сверхъ знаменъ были еще прапоры — обыкновенныя, четверо-
угольныя знамена, но съ однимъ, двумя или тремя откосами. Но¬
сившіе ихъ,назывались прапорщиками. Были также и полупра¬
поры—-меньшихъ размѣровъ *).
Въ заключеніе слѣдуетъ привести свѣдѣнія о военно-врачебн ой
и военно-судной частяхъ и о военныхъ: наказаніяхъ, награ¬
дахъ, порядкѣ, дисциплинѣ и духѣ войскъ въ русскихъ ратяхъ
ХѴП вѣка.
Военно-врачебной части, правильно-устроенной, собственно не
было, но, при ратяхъ и полкахъ ихъ состояли лекари, въ неопре¬
дѣленномъ числѣ, лечившіе больныхъ и раненыхъ. Но кажется,
что по числу войскъ въ ратяхъ и нестроевыхъ людей при нихъ,
лекарёй было мало, а потому и уходъ за больными и ранеными былъ
неудовлетворительный, въ полкахъ иноземнаго строя—менѣе, а рус¬
скаго;—болѣе. Въ первыхъ, особливо въ иноземныхъ, вѣроятно, по
примѣру прлковъ ланцкнехтовъ и рейтеровъ въ Германіи, были
сври, лекаря; въ войскахъ же русскаго строя, если они и были, то
болѣе при главныхъ начальникахъ. Но о раненыхъ правительство
всегда особенно заботилось, леча ихъ на счетъ казны и давая имъ
въ награду по 5 рублей на каждаго.
Военно-судная часть была болѣе развита и правильнѣе устроена,
особенно въ войскахъ; иноземнаго строя, каждый полкъ которыхъ
имѣлъ свой военный судъ, судившій иноземцовъ — по ихъ инозем¬
нымъ законамъга русскихъ—по русскимъ (см. выше). Стрѣльцы, пуш¬
кари и пр. пушкарскаго и крѣпостнаго вѣдомствъ также имѣли
свои особенные военные суды въ своихъ съѣзжихъ избахъ (см. выше).
Въ военно-помѣстныхъ же ополченіяхъ русскаго строя судъ и рас¬
праву надъ своими людьми производили, сами помѣщики въ зва¬
ніяхъ головъ и сотниковъ, по русскимъ законамъ или обычаямъ.
Военныя наказанія, по духу, нравамъ и обычаямъ времени, были
вообще суровыя и тяжелыя, въ иноземныхъ полкахъ—по иноземнымъ
военно - уголовнымъ законамъ (смертною, казнью разнаго рода, въ
томъ числѣ прогнаніемъ сквозь строй шпицрутенами, по законамъ
ланцкнехтовъ, тѣлесными наказаніями и пр.), а въ солдатскихъ нрл-
кахъ—по русскимъ уголовнымъ законамъ (начиная отъ смертной,
казни до тѣлесныхъ наказаній и пеней). Въ военногпомѣстныхъ
же ополченіяхъ родъ и мѣра наказаній зависѣли частію отъ за-,
кона, частію отъ обычая, большею же частію отъ личнаго произвола,
помѣщиковъ, имѣвшихъ неограниченныя права надъ своими крѣ¬
постными, людьми и особенно прибѣгавшими къ тѣлеснымъ наказа¬
*) Описаніе и изображеніе разнаго рода сохранившихся знаменъ XVII вѣка,
находится въ «JfcTQp. опис. одежды, и вооруженія Гес. войскъ». Ви,скоральна.
ніямъ (отъ кулачной расправы до битья батогами, иногда до
смерти). За всѣмъ тѣмъ, не смотря на всю строгость, даже суровость
тогдашнихъ наказаній за военные проступки и преступленія, поряд¬
ка и особенно дисциплины военныхъ въ русскихъ ратяхъ вообще
(исключая можетъ быть иноземныхъ и солдатскихъ полковъ, но
не исключая стрѣльцовъ, пушкарей и пр., и особенно обозной че¬
ляди) било очень мало, безпорядковъ же всякаго рода, особенно
грабежа, побѣговъ, своеволія, неповиновенія, нерадѣнія, даже трусо¬
сти и бѣгства, напротивъ, очень много. По свидѣтельству же Кото-
шихпна и Посошвова и многихъ иностранцовъ, писавшихъ о
Россіи въ это время, ни порядка, ни дисциплины въ войскахъ рус¬
скаго строя вовсе не было,- безпорядковъ же всякаго рода великое
множество, и этому нельзя не вѣрить, судя по составу и неустрой¬
ству этихъ войскъ.
Военныя награды за отличія и особенныя заслуги военныя оста¬
вались тѣ же, что были и прежде и о которыхъ уже неразъ было
упоминаемо ранѣе (во В. В. И. среднихъ временъ). Высшею сте¬
пенью награды всей рати или особому полку ея и главнымъ на¬
чальникамъ ихъ были царское милостивое слово и спросъ о
здоровьѣ, чрезъ одного изъ высшихъ царскихъ сановниковъ (какъ
и противное тому—царскій гнѣвъ, царское неудовольствіе,
соединенное съ опалой и пр.). Затѣмъ слѣдовали царскія милости
въ награду: пожалованіе въ высінія званія, боярскія, разныя при¬
дворныя и общественныя, богатые дары деньгами, помѣстьями, вот¬
чинами, драгоцѣнными наперсными крестами, гривнами, золотыми
(медалями), булавами, бронями, одеждами, особенно мѣховыми (по¬
четными шубами й кафтанами), кубками, утварью и пр., а рядовымъ
воинамъ деньгами, льготами и т. и.
Наконецъ, что касается собственно духа въ войскахъ, то въ этомъ
отношеніи, по свидѣтельству и русскихъ, и иностранныхъ современ¬
никовъ, и самыхъ Фактовъ, было много свѣтлыхъ и отрадныхъ сто¬
ронъ, но много и мрачныхъ, и прискорбныхъ, и послѣднихъ едва-ли
не болѣе. Иныя войска (преимущественно постоянныя, правильно
устроенныя), въ иныхъ случаяхъ (особенно въ крѣпостяхъ, за укрѣп¬
леніями, мѣстными препятствіями или обозами) сражались съ не¬
обыкновенными, искони свойственными русскимъ войскамъ и въ это
время, какъ и всегда прежде, мужествомъ, храбростью, упорствомъ
и, отличнымъ военнымъ духомъ. Другія (преимущественно времен¬
ныя), въ другихъ случаяхъ (особенно въ открытомъ полѣ) не ока¬
зывали надлежащихъ: стойкости, упорства, даже мужества, храбро¬
сти и истинно-военнаго духа, при малѣйшей неудачѣ предавались
робости, страху и бѣгству, покидая свои знамена, бросая оружіе,
орудія и обозы, и погибая отъ ударовъ непріятеля. Иначе, впрочемъ,
и быть не могло со стороны временныхъ военныхъ ополченій, взя¬
тыхъ на войну прямо отъ земли и сохи, противъ воли и охоты, безъ
всякаго приготовленія къ военному дѣлу, безъ надлежащихъ поня¬
тій о немъ, воины только но названію и вооруженію, сильные толь¬
ко своею многочисленностью, но совершенно безсильные своимъ со¬
ставомъ, неустройствомъ, непорядкомъ, отсутствіемъ дисциплины,
военнаго духа, ионятій о военныхъ: долгѣ, чести и доблести. Ко-
тошихинъ, Посошковъ и многіе иностранцы, писавшіе о Россіи
въ это время, приводятъ примѣры тому, которыхъ нельзя считать
преувеличенными и не признавать вѣроятными. Котошихинъ го¬
воритъ, что «въ военно - помѣстныхъ войскахъ не было ни благо¬
устройства, пи дисциплины, никакого правильнаго строя, а такъ какъ
но окончаніи войны или похода войска эти распускались по домамъ
и за раны получали награды, то того только и желали, какъ-бы
скорѣе вернуться домой, даже съ легкою раной, чтобы получить за
нее награду, на войну же смотрѣли какъ на тяжелую повинность и
не только не имѣли никакой охоты къ ней, но даже отвращеніе».
А Посошковъ говоритъ, что «войска не умѣли стрѣлять не только
хорошо, но даже и дурно, да и пищали, заряды и снаряды, холодное
оружіе — были плохіе, порохъ — часто сырой, въ конницѣ — худыя
клячи, тупыя сабли и копья, сами «нуждны и безодеждны», иной
дворянинъ и зарядить пищали не умѣлъ и если случайно убивалъ
2—3 непріятелей, то всѣ удивлялись, а если своихъ сотни теряли,
то ставили ни во что;—на службѣ того только и смотрѣли, какъ-бы
въ бою гдѣ спрятаться, и иные цѣлыми сотнями прятались въ лѣ¬
су или оврагѣ, и когда другіе шли съ боя, то и они съ ними, какъ
будто также съ боя; о томъ не заботились, чтобы непріятеля побѣ¬
дить, а какъ-бы скорѣе домой вернуться, да еще съ легкою раной,
чтобы за нее награду получить;—иные дворяне говорили: «дай Богъ
государю служить, а сабли изъ ноженъ не вынимать».—Положимъ,
что эти показанія Котошихина и Посошкова слишкомъ обобще¬
ны, но въ сущности нельзя не признать ихъ вѣрными или по край¬
ней мѣрѣ весьма вѣроятными, потому что они вполнѣ согласны со
всѣми вопіющими недостатками тогдашней, совершенно ложной и
непригодной военно-помѣстной системы, которая, съ мѣстничествомъ,
была не добромъ, а большимъ зломъ. Но мѣстничество захотѣли и
умѣли уничтожить, военно-помѣстную же службу сохранили, какъ
будто какую неприкосновенную святыню-
§116.
Полевыя п долговременныя укрѣпленія;?—осада и оборона крѣпостей.
Такъ какъ вообще русская военная система въ ХУІІ вѣкѣ била
сильнѣе въ оборонительномъ отношеніи, нежели въ наступатель¬
номъ, то и искуство строить, оборонять и брать нолевыя и долго¬
временныя укрѣпленія, иначе — искуство инженерное было, въ
нѣкоторомъ смыслѣ, довольно развито, хотя, конечно, значительно
уступало современному западно-европейскому, сдѣлавшему уже боль¬
шіе успѣхи, особенно въ концѣ XVII вѣка въ Нидерландахъ.
Полевыя укрѣпленія, по цѣли и назначенію, были или времен¬
ныя—въ полевыхъ войнахъ п походахъ, или постоянныя—для
обороны границъ.
Первыя имѣли цѣлію оборону ратей и ихъ полковъ, дѣйствовав¬
шихъ въ открытомъ полѣ, отъ нападеній непріятеля, и состояли не
изъ однихъ собственно полевыхъ укрѣпленій, но преимущественно
изъ обозовъ, которыми въ XVII вѣкѣ вошло въ обычай ограждать
русскія рати и ихъ полки, въ походахъ и на мѣстѣ, въ открытомъ
полѣ. Обычай этомъ, какъ извѣстно, впервне введенный въ западной
Европѣ гуситами въ XV вѣкѣ п распространившійся въ ней съ 2-й
половины этого вѣка, изъ нея перешелъ и въ восточную Европу къ
полякамъ, казакамъ, татарамъ и туркамъ, а въ XVII вѣкѣ распро¬
странился и въ русскомъ войскѣ. Походныя движенія и расположеніе
его стали совершаться большею частію, особенно противъ крым¬
скихъ татаръ, подъ прикрытіемъ обозовъ со всѣхъ сторонъ, продол¬
говатымъ четвероугольникомъ, глубиною вдвое противъ Фронта. За
наружными фасами повозокъ шла и располагалась артиллерія, а за
нею пѣхота, конница же снаружи со всѣхъ сторонъ, высылая сто¬
рожевые отряды, караулы и разъѣзды. Такъ, напримѣръ, войско Ва¬
силія Васильевича Голицына, въ 1-мъ и 2-мъ походахъ его
противъ крымскихъ татаръ, въ 1687 и 1689 г.г., шло походомъ п
располагалось означеннымъ выше образомъ, каждый полкъ отдѣльно,
большой въ серединѣ, другіе по сторонамъ и впереди его, а передо¬
вой (авангардъ, при отступленіи арріергардъ, генерала Гордона)
еще болѣе впереди, при чемъ послѣдній имѣлъ всю свою конницу
внѣ четвероугольника повозокъ, со всѣхъ четырехъ сторонъ, вы¬
сылая отъ этой конницы отряды, отъ отрядовъ сторожевые карау¬
лы—тѣ и другіе съ пушками, а отъ карауловъ—парныхъ часовыхъ
и передовые разъѣзды. Но при обратномъ походѣ въ 1689 г. кои-
ница шла и располагалась уже внутри четвероугольниковъ пово¬
зокъ. Но при этомъ, смотра по мѣстности н обстоятельствамъ, ино¬
гда прибѣгали къ усиленію защиты полевыхъ походныхъ становъ
также и мѣстными препятствіями, и полевыми, земляными и дере¬
вянными укрѣпленіями. Земляныя состояли изъ валовъ, насыпан¬
ныхъ изъ внѣшнихъ; впереди ихъ, рвовъ, а иногда, для большей
скорости, изъ внутреннихъ позади, съ толстымъ тыномъ или,
за недостаткомъ его либо для скорости, прочнымъ плетнемъ
во внѣшнемъ рву или передъ валомъ. Деревянныя же укрѣпленія,
требовавшія болѣе лѣса, времени и труда, строились, когда эти
условія дозволяли, изъ деревянныхъ срубовъ, по образцу обыкновен¬
ныхъ русскихъ крестьянскихъ избъ, но безъ оконъ, дверей и крышъ,
и Насыпанныхъ до верху землею и каменьями. Такого рода срубы
строились или сплошными рядами, въ видѣ стѣнъ,' или отдѣльными,
большими или меньшими, сомкиутыми.укрѣпленіями, въ видѣ или ба¬
шенъ, или острожковъ, остроговъ и городковъ (полевыхъфор¬
товъ разной величины). Оборона земляныхъ и деревянныхъ укрѣп¬
леній была ружейная и пушечная, въ деревянныхъ еще болѣе, неже¬
ли въ земляныхъ, такъ какъ первыя были скорѣе постоянныя, а
послѣднія временныя.
Сочётаніе этихъ двухъ родовъ укрѣпленій, земляныхъ и деревян¬
ныхъ, было употребляемо какъ при осадѣ крѣпостей, только въ
большихъ размѣрахъ и съ болѣе сильными профилями (см. ниже),
такъ въ особенности для обороны границъ засѣками или погра¬
ничными укрѣпленными чертами или линіями.
Начало и постоянныя развитіе и расширеніе системы нашихъ
пограничныхъ укрѣпленныхъ линій*), еще со временъ ВладиміраІ
и Ярослава I и особенно монголо-татарскаго владычества, до XVII
вѣка, уже были изображены въ своихъ мѣстахъ прежде. Изъ засѣкъ,
устроенныхъ при Іоаннѣ IV (отъ Оки до Дона и отъ Дона до
Волги,и при Борисѣ Годуновѣ (Бѣлгородская черта или линія
но Дону, заселенная слободами пограничныхъ городовыхъ казаковъ),
въ началѣ XVII вѣка первая, которой сдѣлано мало, была покинута,
а вторая сохранилась, даже до XVIII вѣка. Поселенные же на ней
слободскіе казаки, постепенно умножаясь числомъ какъ ратныхъ,
такъ и нератныхъ людей, такъ что уже при царѣ Василіѣ Шуй¬
скомъ ихъ было свыше 20 т. чел., въ XVII вѣкѣ могли выставлять
однихъ конныхъ ратниковъ до 25 т. Но въ послѣдствіи по этой
*) Главныя пособія: Успенскаго «О древностяхъ русскихъ» и особенно Ива¬
нина (умершаго генералъ-лейтенанта) «О пограничныхъ линіяхъ Россіи, съ
древнѣйшихъ временъ до. новѣйшихъ» (см. источники).
чертѣ уже были учреждены казенныя селенія, ратныхъ людей оста¬
лось мало и эта черта получила совершенно иное устройство.
При Михаилѣже Ѳедоровичѣ съ 1637г. и при Алексѣѣ Ми¬
хайловичѣ, послѣ постройки крѣпостей Тамбова, Пензы и вѣроятно
вслѣдствіе пограничныхъ грабежей, произведенныхъ послѣ смутнаго
времени казацкими и татарскими шайками, равно каракалпаками,
башкирами, калмыками и киргизами, устроена была обширная погра¬
ничная, оборонительная, укрѣпленная линія на нашихъ восточныхъ
и южныхъ предѣлахъ. Линія эта начиналась отъ р. Ика, лѣваго при¬
тока р. Камы, у селеніи Козина, нынѣ Троицкое, близъ гор. Мензелин-
ска, Уфимской губерніи, шла на Заинекъ, Билярскъ и Бѣлый-Яръ
до Волги и на этомъ протяженіи называлась Закамскою и была на¬
значена исключительно для прикрытія нашихъ границъ на луговой
сторонѣ Волги отъ набѣговъ башкиръ, калмыковъ, каракалпаковъ
и киргизовъ. Отъ праваго берега Волги, у Симбирска, линія эта про¬
должала идти на Пензу, Тамбовъ, Усмань, Коротоякъ, Острогожскъ,
Валуйки, Новый-Бѣлгородъ, Чугуевъ, Константиноградъ и оканчи¬
валась на лѣвомъ берегу Днѣпра у устья, р. Орелн (нынѣ на гра¬
ницѣ Полтавской и Екатеринославской губерній). Закамская линія
шла большею частію лѣсами, въ промежуткахъ которыхъ были устрое¬
ны земляные валы со рвами, внѣшними и внутренними, въ нѣко¬
торыхъ мѣстахъ съ земляными окопами неправильной, овальной
Формы. Остатки ихъ сохранились до сихъ поръ, хотя въ разрушен¬
номъ видѣ *). Внутри окоповъ были деревянныя стѣны съ бойницами
и съ деревянными же башнями, изъ срубовъ, но отъ тѣхъ и другихъ
не осталось никакихъ слѣдовъ. Въ мѣстахъ, тамъ гдѣ находились
поляны съ проходами извнѣ, были также устроены валы со рвами.
Валъ всей Закамской линіи былъ устроенъ неправильными изгибами,
съ выступами къ востоку, на разстояніи отъ версты до 1 версты,
въ видѣ редантовъ или полуредутовъ, внутри насыпанныхъ землей
(вѣроятно для выставленія на нихъ дозорныхъ стражей). Тамъ, гдѣ
валъ входилъ въ лѣсъ, мѣстами по продолженію вала замѣтны еще
просѣки и ямы: первыя вѣроятно были засѣками, а ямы можетъ быть
служили землянками или завалами для жительства стражей. Изъ ны¬
нѣшнихъ остатковъ этой линіи можно заключитъ, что основною мыс¬
лію ея было: 1) прегражденіе открытыхъ мѣстъ валомъ со рвомъ,
окопами и деревянными башнями (острожками или Фортами) въ удоб¬
ныхъ мѣстахъ, для содержанія въ нихъ стражи; 2) прегражденіе лѣ¬
совъ засѣками и 3) поддержаніе пограничныхъ карауловъ.
*) Оіга изображены въ планѣ и профиляхъ въ означенномъ выше описаніи і\ я.
Иванина.
Подобно этому, вѣроятно, была устроена и часть линіи, шедшая
отъ Волги до Днѣпра, съ тою только .разницей,, что тутъ она шла
постепенно болѣе и болѣе ровною, открытою и малолѣсною мѣст¬
ностью и, сообразно съ тѣмъ, состояла большею частію изъ вала со
рвомъ и окопами на извѣстныхъ разстояніяхъ, и лишь частію изъ
засѣкъ въ лѣсистыхъ мѣстахъ.
Съ юго-западной стороны, когда поляки овладѣли мѣстами по р. Окѣ
до самаго Бѣлева, Михаилъ Ѳедоровичъ въ 1630 г. приказалъ
устроить пограничную засѣку отъ польской границы, чрезъ Козельскій
и Вѣлевсвій уѣзды до Оки и отъ нея далѣе черезъ Веневскій и Рязанскій
уѣзды. ААлексѣй Михайловичъ продолжилъ эту засѣку до Суры,
Волги и далѣе, какъ означено выше, до р. Ика. Обѣ части этой засѣки
онъ укрѣпилъ земляными валами со рвами и тыномъ и заселилъ ихъ
многими городками, слободами и станицами изъ солдатъ и городо¬
выхъ казаковъ. По показанію Татищева, засѣки эти простирались:
Козельская—на 3^2 вер., съ 5-ю воротами, Перемышльская—на 25
верстъ, съ 1 воротами, Лихвинская — па 35 вер., съ 3-мя воротами,
Веневская на 25 верстъ, съ 2-мя воротами, Рязанская—на 49 % верстъ,
съ 4 воротами, и Шацкая — на 70 верстъ, съ 1 воротами. Всѣ эти за¬
сѣки были названы Черемшанскою, За камскою и Карсунскою
чертами (или линіями). Первая простиралась отъ Дона до Волги,
чрезъ Тамбовскую и Шацкую области до Симбирска, и состояла
изъ высокаго землянаго вала со рвомъ и тыномъ и многими город¬
ками (фортами), для охраненія же ея на ней поселено было 10 пол¬
ковъ солдатъ и болѣе 15 т. городовыхъ казаковъ. Черемшанская и
Закамская черты составили, какъ сказано выше, продолженіе Кар-
сунсвой и состояли частію изъ земля выхъ валовъ и частію изъ лѣс¬
ныхъ засѣкъ. Построенные на нихъ городки и пригорода: Ирык-
линскъ, Тіинскъ, Билярскъ, Новошешминскъ, 'Заинекъ, Мензелинскъ
и др. были заселены выведенными во время польской войны плѣн¬
ными поляками.
Оборона государства крѣпостями, какъ внутренними, такъ осо¬
бенно пограничными, была значительно усилена при всѣхъ нашихъ
государяхъ въ XVII вѣкѣ, но всего болѣе при Алексѣѣ Михай¬
ловичѣ. На южныхъ и западныхъ границахъ построены многія но¬
выя крѣпости (Тамбовъ, Ценза и др.), укрѣпленія прежнихъ возста-
. новдены, исправлены и усилены, равно какъ и внутри государства.
Вообще въ этомъ отношеніи было сдѣлано очень много.
Укрѣпленіе большихъ внутреннихъ городовъ и пограничныхъ
крѣпостей каменными стѣнами и башнями, со рвами, оставались въ
томъ же видѣ, какъ и въ XV — XVI столѣтіяхъ, какъ всего лучше
усматривается изъ сохранившихся укрѣпленій Москвы, Новгорода,
Пскова, Смоленска, Владиміра на Клязьмѣ, Нижняго Новгорода, Ка¬
зани и др. Никакихъ приспособленій современной (въ ХУН вѣкѣ)
западно-европейской долговременной Фортификаціи въ нихъ не усма¬
тривается, а если гдѣ и встрѣчаются (какъ, напримѣръ, въ Кіевѣ
Петровская крѣпость), то они принадлежатъ уже XVIII вѣку. Въ ма¬
ломъ видѣ воспроизведеніемъ образца напгихъ каменныхъ крѣпо¬
стей этого времени могутъ служить наши старинные монастыри,
огражденные каменными стѣнами и башнями, но безъ рвовъ. Слѣ¬
дуетъ только замѣтить, что русскія крѣпости ХѴП вѣка были уже
приспособлены какъ къ ружейной оборонѣ, такъ и преимуществен¬
но къ пушечной, по большому числу находившихся въ нихъ крѣ¬
постныхъ орудій всякаго рода и размѣровъ.
Меньшія крѣпости, г орода, остроги, острожки и нр. строились по
тому же образцу, но изъ дерева, т. е. изъ деревянныхъ сру¬
бовъ (см. выше), насыпанныхъ землею, со рвами, тыномъ и деревян¬
ными, изъ срубовъ же, башнями для ружейной и лучной, а иныя и
пушечной обороны.
Въ осадѣ и оборонѣ крѣпостей и городовъ разной величины за¬
мѣтно уже нѣкоторое вліяніе западно-европейскаго артиллерійскаго
и инженернаго искуства, впрочемъ въ оборонѣ болѣе, нежели въ
осадѣ. Это происходило отъ того, что осадой и обороной крѣпостей
и городовъ руководили у насъ большею частію иноземцы—пушка¬
ри и размысли (инженеры), съ русскими помощниками и учени¬
ками, своихъ же русскихъ, искусныхъ пушкарей и размысловъ не
было.
Обыкновеннымъ ходомъ нашихъ осадъ былъ слѣдующій: начинали
съ обложенія крѣпости или города, либо оплошнаго вокругъ (что
впрочемъ случалось рѣдко), либо разомкнутаго, посредствомъ нѣ¬
сколькихъ укрѣпленныхъ становъ, связанныхъ между ообою отдѣль¬
ными, меньшими, сомкнутыми укрѣпленіями (фортами), и полевыми
пѣшими и конными отрядами между ними, для прерванія всѣхъ
сообщеній обложенной крѣпости или города съ полемъ и для при¬
нужденія гарнизона пли жителей голодомъ къ сдачѣ. При такомъ
обложеніи, укрѣпленные станы и отдѣльныя укрѣпленія строились
указаннымъ выше способомъ постройки полевыхъ укрѣпленій, зем¬
ляныхъ и деревянныхъ, но только въ большихъ размѣрахъ въ объе¬
мѣ, въ вышинѣ и толщинѣ валовъ и башенъ и въ широтѣ и глуби¬
нѣ рвовъ,, иначе—съ болѣе сильными, полукрѣпостными профилями.
Они были приспособлены къ мѣстности, преимущественно возвы¬
шенной, госиодствовавшей надъ крѣпостью или городомъ, и къ раз¬
личнымъ свойствамъ и препятствіямъ на ней (рѣкамъ, рѣчкамъ,
оврагамъ, лѣсамъ и т. п.). ‘ Устропвалпсъ они сразу на дальнемъ, а
иногда и на ближнемъ пушечномъ выстрѣлѣ, при чемъ первымъ и
главнымъ прикрытіемъ служили большіе туры, катимые пѣшими
ратниками, вооруженныхъ пищалями и мушкетами (обыкновенно
стрѣльнами и солдатами). Установивъ туры, они засыпали ихъ зем¬
лею изъ рвовъ, вырываемыхъ позади нихъ, и устанавливали на нихъ
пушечныя батареи, что все производилось по ночамъ. Съ разсвѣтомъ
батареи открывали огонь по крѣпостнымъ стѣнамъ и башнямъ, а
стрѣльцы и солдаты по осажденнымъ на нихъ. Пушечный и оружей¬
ный огонь производился почти безпрерывный, и днемъ, и ночью, не
жалѣя пороха и снарядовъ. При этомъ изъ главнаго стана или иші-
го, удобнѣйшаго для того, производилась и главная атака, преиму¬
щественно пушечная и ружейная, но иногда, хотя и рѣдко, инже¬
нерная, посредствомъ подетупныхъ рвовъ (траншей) къ одному
или нѣсколькимъ мѣстамъ крѣпости, а также и подземныхъ, поро¬
ховыхъ подкоповъ. Если осажденная крѣпость была совершенно
отрѣзана отъ поля, стѣны и башни ея разрушены, или въ нихъ про¬
изведенъ проломъ, или до нихъ доведены подступнпе рвы, а подъ
нихъ — подкопы, но крѣпость все таки не сдавалась, а продолжала
упорно обороняться, тогда не оставалось ничего болѣе, какъ или
брать ее приступомъ, либо, смотря по времени года й обстоятель¬
ствамъ, снять осаду и обложеніе и отступить. Но къ первому сред¬
ству осаждавшіе обращались неохотно и рѣдко, предпочитая при¬
нуждать крѣпость къ сдачѣ бомбардированіемъ или голодомъ. Бом¬
бардированіе требовало менѣе времени, а простое, тѣсное обложеніе
гораздо болѣе, почему первое было болѣе, а второе гораздо менѣе
согласно съ военно-помѣстннымъ составомъ и устройствомъ русскихъ
осадныхъ ратей: съ наступленіемъ осени, ихъ уже трудно было удер¬
живать при осадѣ или обложеніи крѣпости, иначе начинались по¬
бѣги къ себѣ домой. По всѣмъ этимъ причинамъ, если въ лѣтнее
время не удавалось принудить обложенную или осажденную крѣ¬
пость къ сдачѣ ни сильнымъ бомбардированіемъ, ни продолжитель¬
нымъ обложеніемъ и голодомъ, то, съ наступленіемъ ранней и тѣмъ
болѣе поздней осени и зимы, большею частію приходилось снимать
осаду и обложеніе и отступать безъ успѣха. Вообще нужно сказать,
что ни составъ и устройство русскихъ ратей, ни нерасположеніе и
неспособность ихъ къ продолжительнымъ: обложеніямъ и осадамъ
крѣпостей, ни малое знаніе или скорѣе незнаніе правилъ современ¬
наго искуства взятія крѣпостей этими двумя способами (не смотря
на изданіе этихъ правилъ въ переводныхъ воинскихъ уставахъ) не
благопріятствовали успѣху обложеній и осадъ крѣпостей русскими
войсками. Поэтому тѣ и другія рѣдко были удачны, а нѣкоторыя
(капъ, напримѣръ, Смоленска Шеинымъ въ 1632—33 г.г.) даже
были очень неудачны.
Гораздо лучше, напротивъ, умѣли русскія войска оборонять соб¬
ственныя крѣпости, какъ и вообще всякаго рода искуствеиныя укрѣп¬
ленія. Въ такого рода сидѣніяхъ (осадахъ) опи являли необыкно¬
венныя: мужество, твердость, терпѣніе и упорство, употребляя все¬
возможныя средства обороны противъ непріятеля, блокировавшаго
или осаждавшаго крѣпость, подобно замѣчательнымъ оборонамъ
Пскова, Троицкой Сергіевой лавры и Смоленска въ XVI вѣкѣ и на¬
чалѣ ХѴІІ-го. Тогда и пушечная, и ружейная стрѣльба со стѣнъ и
башенъ, и устроеніе внутреннихъ деревянныхъ (изъ срубовъ) стѣнъ
н башенъ, внутреннихъ и внѣшнихъ перекоповъ или рвовъ, даже
земляныхъ работъ противъ подступныхъ рвовъ непріятеля (контръ-
апрошей противъ апрошей), противу-подкоповъ противъ подкоповъ
(контръ-минъ противъ минъ), проведеніе или отведеніе воды, иног¬
да и наводненія, и необыкновенно смѣлыя и отважныя до дерзо¬
сти вылазки, и разнаго рода военныя хитрости, и разумныя мѣры
внутреннихъ: распредѣленія и дѣйствій гарнизона и жителей, и пр.—
все было употребляемо, съ необыкновенною энергіей для того,
чтобы обороняться до послѣдней крайности. И терпѣливо перенося
всѣ тягости и даже бѣдствія обложенія или осады, н труды, и ли¬
шенія, н голодъ, и жажду, и болѣзни, и смертность, они предпочи¬
тали лучше погибнуть, нежели сдаваться. Примѣровъ такихъ упор¬
ныхъ оборонъ болѣе, нежели искусныхъ и удачныхъ осадъ.
Военно-плѣнные, взятые у непріятеля, отсылались въ разныя об¬
ласти государства, для заселенія пхъ, или же содержались въ Мос¬
квѣ и большихъ городахъ въ острогахъ или ямахъ, съ чрезвы¬
чайною суровостью и, но свидѣтельству иностранныхъ писателей,
даже жестокостью, въ оковахъ, питаясь только подаяніями состра¬
дательныхъ людей. Русскіе же военно-плѣнные, взятые непріятелемъ,
пріобрѣтали свободу пе иначе, какъ за выкупъ, получавшіе жало¬
ванье изъ казны (стрѣльцы, иноземцы и солдаты)—отъ правитель¬
ства, а иеиолучавшіе жалованья — отъ помѣщиковъ, вотчинниковъ
или подлежавшихъ вѣдомствъ. Въ первомъ случаѣ жены военно¬
плѣнныхъ, бывшихъ на жалованьѣ, получали половинное жалованье
своихъ мужей, а другая половина его выдавалась послѣднимъ по
возвращеніи изъ плѣна. Иногда производился выкупъ иди обмѣнъ
плѣнныхъ съ обѣихъ сторонъ по уговору. Но участь русскихъ плѣн¬
никовъ, ихъ женъ и дѣтей, взятыхъ крымскими татарами, была са¬
мая злосчастная: ихъ толпами продавали въ рабство въ Крыму и
Турціи или держали въ тяжкой неволѣ.
§ 117.
Заключеніе.
Военное устройство и военное дѣло въ Россіи, въ послѣднемъ
періодѣ (1613—1689=77 лѣтъ) древней военной исторіи ея, необ¬
ходимымъ казалось разсмотрѣть съ возможными разносторонностью
и обстоятельностью, по всѣмъ частямъ и во всѣхъ отношеніяхъ.
Они заслуживаютъ этого потому, что были проявленіемъ послѣд¬
няго и наибольшаго развитія воепио-помѣстной системы, введенной
Іоанномъ III и особенно развитой Іоанномъ IV, съ присоедине¬
ніемъ къ ней въ XVII вѣкѣ нѣкоторыхъ началъ современнаго за¬
падно-европейскаго устройства войскъ. Въ послѣдней степени та¬
кого развитія своего въ этой Формѣ они находились въ то время,
когда въ сентябрѣ 1689 года единолично воцарился 17-ти-лѣтній
Петръ I. Вслѣдствіе того и болѣе всего, они значительно служатъ
къ уясненію послѣдующихъ великихъ военныхъ преобразованій его
и побудительныхъ причинъ къ тому, и къ взаимному сопоставленію
достоинствъ и значенія этихъ преобразованіи съ недостатками предъ-
идущей военной системы. Но и независимо отъ такого сопоставле¬
нія, недостатки этой системы, разсматриваемые сами по себѣ, безот¬
носительно, выражаются довольно ясно, какъ въ главныхъ корен¬
ныхъ основаніяхт», такъ и въ частныхъ подробностяхъ. Первыя мог¬
ли быть вѣрными и правильными въ тѣ времена, когда Россія во
2-й половинѣ XV вѣка только-что свергла съ себя татарское влады¬
чество, а въ XV и XVI столѣтіяхъ еще была принуждена бороться
съ татарскими ордами на востокѣ и югѣ, съ Швеціей на сѣверѣ,
съ Польшей на западѣ и съ внутренними врагами въ смутное время.
Отторгнувшись отъ азіатскаго востока, но все еще отчужденная отъ
западной Европы п, не примкнувъ къ системѣ государствъ ея, она
занимала какое-то обособленное положеніе, въ которомъ очевидно
не могла долго оставаться. Сохранивъ въ своемъ военномъ устрой¬
ствѣ многое, что было результатомъ историческаго развитія, съ од¬
ной стороны — древне - русскихъ началъ государственнаго и обще¬
ственнаго строя, а съ другой — невольныхъ заимствованій у монго-
ло-татаръ въ два вѣка владычества ихъ,—въ XVII вѣкѣ, со време¬
ни воцаренія Михаила Ѳеодоровича Романова, опа очутилась
уже совершенно въ иномъ положеніи. Силою обстоятельствъ и лич¬
ныхъ видовъ и стремленій русскихъ государей она болѣе и болѣе
отчуждалась отъ Азіи и сближалась съ западной Европой, отъ ко-
торой отстала на цѣлыхъ 3 */2 вѣка со времени покоренія ея мон¬
голами. И въ 77 лѣтъ (1613 —1689), въ военномъ отношеніи, ко¬
нечно, многое было сдѣлано въ этомъ направленіи, но довольно мед¬
ленно и нерѣшительно и не совсѣмъ цѣлесообразно и успѣшно.
Много оставалось еще прежняго стараго, не только несоотвѣтство¬
вавшаго новому движенію, но и явно противурѣчившаго ему, и еще
болѣе оставалось сдѣлать, чтобы дать послѣднему рѣшительный
ходъ впередъ. А это было существенно необходимо, потому что
въ означенномъ выше, обособленномъ положеніи Россія оставаться
не могла, привитіе же къ ея старинной военно-помѣстной системѣ
нѣкоторыхъ частныхъ отраслей западно - европейскихъ военнаго
устройства и военнаго дѣла очевидно не могло принести сущест¬
венной пользы. Необходимо было рѣшительно преобразовать ста¬
ринную военную систему въ новую по западно-европейскому образ¬
цу. Къ сожалѣнію—эго было еще невозможно по многимъ и мно¬
гимъ причинамъ. Во всѣхъ сословіяхъ народныхъ, отъ высшихъ до
низшихъ, въ общественномъ и въ частномъ быту, успѣхи умствен¬
ной и нравственной дѣятельности были крайне слабы, даже ни¬
чтожны. Высшія сословія отличались непомѣрными: гордостью,
приверженностью къ старпнѣ, презрѣніемъ всего иноземнаго,
азіатскою пышностью и — необразованностью (за нѣкоторыми рѣд¬
кими исключеніями). Среднія и низшія сословія, коснѣя въ невѣ¬
жествѣ, были погружены въ суевѣрія и предразсудки. А всѣ во¬
обще, подобно старовѣрамъ и старообрядцамъ, были закоре¬
нѣлые приверженцы старыхъ обычаевъ, живя и дѣйствуя, какъ
отцы и дѣды. Въ самомъ высшемъ сословіи неограниченно цари¬
ло пагубное мѣстничество, бывшее источникомъ многихъ и вели¬
кихъ золъ. Оно было уничтожено, но лишь за 7 лѣтъ до воцаренія
Петра X, н если разрядныя книги и были сожжены, то зловредный
духъ мѣстничества далеко не угасъ, а сохранился еще надолго. Но
если мѣстничество, хотя іі поздно, и съ трудомъ, было уничтожено,
то военно-помѣстная система, напротивъ, сохранилась въ цѣ¬
лости и неизмѣнности. А между тѣмъ мѣстничество было укоренено
въ нравахъ и обычаяхъ лишь одного высшаго сословія, военно-по¬
мѣстная же система—только въ цѣляхъ и видахъ правительства вы¬
ставлять сколько можно большія числомъ военныя силы, хотя и не¬
удовлетворительно устроенныя, равно и въ выгодахъ тѣхъ же выс¬
шихъ сословій, изъ-за личныхъ видовъ и расчетовъ. Но въ сочув¬
ствіи и расположеніи среднихъ и низшихъ сословій она не имѣла
корня, а напротивъ давно была для нихъ тягостною, разорительною
повинностью, тяжелымъ, неудобоиосимымъ бременемъ. Но прави¬
тельство и особенно высшія сословія имѣли въ этомъ преобладаю¬
щую, рѣшающую силу и не наложили своей руки на военно-помѣст¬
ную систему, какъ наложили ее на мѣстничество — и она перешла
въ наслѣдство Петру I Недостатки ея уже достаточно были указа¬
ны выше и потому распространяться о нихъ излишне. Слѣдуетъ
только прибавить, что въ военномъ отношеніи система эта бела
источникомъ большихъ неустройства и безпорядка въ войскѣ, кото¬
рое всегда и вездѣ, но въ Россіи, въ XVII в., въ тогдашнихъ обстоя¬
тельствахъ тѣмъ болѣе, безъ устройства и порядка была, какъ тѣло
безъ души. Она служила неодолимымъ препятствіемъ всякому усовер¬
шенствованію войска и военпаго дѣла въ Россіи по образцу запад¬
но-европейскому, что уже было рѣшительно необходимо для того,
чтобы Россія могла съ успѣхомъ бороться не съ одними татарами,
но и съ шведами, и поляками, и турками. И доколѣ система эта су¬
ществовала, всякій успѣхъ въ военномъ устройствѣ и въ военномъ
дѣлѣ въ Россіи былъ крайне труденъ и ненадеженъ, если и не со¬
вершенно невозможенъ. Но къ этому нужно еще прибавить, что
съ 1682 года главную силу въ войскѣ и государствѣ пріобрѣли, по
видамъ Софіи, своевольные, буйные и мятежные русскіе янычары—
стрѣльцы, безпрестанно бунтовавшіе и всѣмъ заправлявшіе. Это
едва-ли не было еще хуже, нежели мятежная вольняца самозваищн-
ньт, мѣстничество н военно-помѣстная система. Прекратились пер¬
вая и второе, но осталась третья и къ ней присоединилось своеволіе
стрѣльцовъ. И хотя оно было нѣсколько обуздано самою Софіей
въ концѣ 1682 года, но духъ его еще надолго остался тѣмъ же, къ
военному вреду и даже опасности для государства. Что же касается
постоянныхъ, правильно - устроенныхъ по западно-европейскому об¬
разцу, иноземныхъ наемныхъ и русскихъ солдатскихъ полковъ ино¬
земнаго строя, то хотя число ихъ, постепенно возрастая во времена
соцарствія Іоанна и Петра, подъ правленіемъ Софія, достигло
уже довольно значительнаго размѣра, но устройство, обученіе, строй
и образъ дѣйствій ихъ и вообще боевыя свойства, способность и
пригодность ихъ не могли равняться тѣмъ, которыя были свойствен¬
ны регулярнымъ войскамъ западной Европы въ концѣ XVII вѣка,
особеппо во Франціи и въ Бранденбургіи (см. 2-ю часть В. В. И.
новыхъ временъ въ западной Европѣ). Вообще, дабы вѣрнѣе судить
о состояніи русскихъ войскъ иноземнаго и русскаго строя н въ чи¬
слѣ послѣднихъ—стрѣльцовъ, пушкарей и пр., равно н всего воен¬
наго дѣла въ Россіи въ XVII вѣкѣ, достаточно постоянно сличать
его съ тѣмъ, которое въ то же самое время существовало въ запад¬
ной Европѣ (см. части 1-ю и 2-ю В. В. И. новыхъ временъ въ
западной Европѣ). Такое сличеніе, нхъ ясно покажетъ, на сколько
первое отстало отъ послѣдняго, особенно во 2-й половпиѣ п въкон-
дѣ XVII вѣка, когда, послѣ 80-ти-лѣтней войны, военное устрой¬
ство я военное искуство въ западной Европѣ быстро двинулись
впередъ отъ успѣха къ успѣху. Въ Россіи же, въ это время они, на¬
противъ, представляютъ странную смѣсь стараго, русскаго, отжив¬
шаго свое время —въ большинствѣ и новаго, иноземнаго, неудо¬
влетворительно привитаго къ старому—въ меньшинствѣ. Этп два
элемента рядомъ противурѣчіші одинъ другому и составляли, такъ
сказать,воеипшй расколъ, подобный современному религіозному,
почему въ войскѣ іі не могло быть существенно необходимыхъ ему
единства и согласіи, я оио, въ концѣ XVII вѣка, было живымъ ана¬
хронизмомъ въ виду обстоятельствъ времени и вопроса: быть или
не быть ему старорусскимъ или ново-европейскимъ?
Историки и военные писатели наши, разсуждая о состояніи его
передъ воцареніемъ Петра I, обыкновенно приводятъ два, совер¬
шенно противупол.ожиыя изображенія онаго двумя русскими совре¬
менниками, Чемодановымъ и Поеошковымъ. Первый, посолъ
Алексѣя Михайловича, отправленный въ 1656 году въ Венецію,
въ 1657 г., въ бытность свою во Флоренціи, на вопросъ молодого
Козьмы Медичи, какіе существуютъ строй и образъ дѣйствій въ
русскомъ войскѣ?—сообщилъ ему свѣдѣнія, явно іі преднамѣренно
преувеличенныя и приукрагаенпыя, съ цѣлію превознесенія силы и
могущества русскаго царя и его государства въ глазахъ вопрошав¬
шаго. Посошковъ же, простой, но умный, здравомыелившій и вѣр¬
но судившій крестьянинъ, въ 1701 году подалъ тогдашнему началь¬
нику Ратнаго приказа Ѳедору Алексѣевичу Головину свою за¬
писку «О ратномъ поведеніи», въ которой необыкновенно здраво,
правдиво, мѣтко и вѣрно изобразилъ состояніе и дѣйствія войскъ
русскаго и иноземнаго строя, какъ въ свое время, такъ и въ пред¬
шествовавшее ему. Онъ изобразилъ ихъ совершенно ипаче, нежели
Чемодановъ, можетъ быть слишкомъ обобщивъ уже свой разсказъ,
но, кажется, вовсе не преувеличенно и не пристрастно, какъ пола¬
гаютъ нѣкоторые, а вѣрно, хотя н строго, и рѣзко. Сужденія его
вполнѣ согласуются съ дѣйствительностью, какъ она была и иною
быть не могла. Многіе признаютъ показанія и Чемоданова, и По-
сошкова крайне преувеличенными въ двѣ совершенно противупо-
ложныя стороны, перваго — въ слишкомъ хорошую, а втораго — въ
слишкомъ невыгодную. Но если внимательно вникнуть въ сущность
дѣла, то едва-ли можно будетъ не согласиться скорѣе съ По со ш-
ковымъ, нежели съ Чемодановымъ. Послѣдующіе военно-исто¬
рическіе факты и военныя преобразованія Петра I служатъ луч¬
шимъ подтвержденіемъ этого.
ГЛАВА XVII
ПОЛЬША И ЛИТВА, КАЗАКИ И ТАТАРЫ-
§ 118. Польша и Литва. —§ 119. Казаки донскіе и иные восточные.—
§ 120. Казаки днѣпровскіе: малороссійскіе и запорожскю—§ 121. Татары
крымскіе и иные.—§ 122. Общій взглядъ.
§ 118.
Польша и Литва.
Современными, сосѣдственнымп съ Россіей, государствами и наро¬
дами въ восточной Европѣ и западной Азіи въ ХѴП вѣкѣ были:
Швеція, Польша съ Литвой, татары и турки. Сверхъ того, на
южныхъ предѣлахъ Польши, Литвы и Россіи важными дѣятелями были
казаки: днѣпровскіе, донскіе, волжскіе, япкскіе, сибирскіе и терекскіе.
Состояніе военнаго устройства и военнаго искусства въ Швеціи,
въ XVII вѣкѣ, изображено въ 1-й и 2-й частяхъ В. В. И. новыхъ вре¬
менъ въ западной Европѣ.
Въ Польшѣ и Литвѣ, въ то же время, то и другое находились
въ самомъ жалкомъ состояніи, такъ какъ XVII вѣкъ былъ именно
періодомъ полнѣйшаго развитія, въ высшей степени, польской анархіи,
охватившей все государство, всѣ сословія его и что всего хуже—са¬
мое войско. При ограниченіи королевской власти сеймами и шляхтой
уже до самой крайней степени, при сосредоточеніи всей правитель¬
ственной власти въ рукахъ шляхты, въ ущербъ прочимъ сословіямъ,
городскимъ и сельскимъ, при всеобщемъ разстройствѣ государства
по всѣмъ частямъ и во всѣхъ отношеніяхъ, особенно въ Финансовомъ
и военномъ—войско находилось въ крайнихъ разстройствѣ н упадкѣ.
Ни по числу, составу устройству и духу своимъ оно не било въ со¬
стояніи ограждать внѣшнюю безопасность государства и отражать
внѣшнихъ враговъ его—шведовъ, русскихъ, казаковъ, татаръ и ту¬
рокъ. Но за то внутри его оно, своимъ мятежнымъ духомъ, своеволіемъ
н буйствомъ, было грозою и ужасомъ его еще болѣе, нежели его
внѣшніе враги.
Сигизмундъ III Ваза (1586—1632) много способствовалъ всему
этому въ 46 лѣтъ своего бѣдственнаго для Полыни и Литвы правленія.
Этотъ «король-миссіонеръ», какъ его назвалъ Густавъ-Адольфъ,
гораздо болѣе заботился объ обращеніи диссидентовъ въ Полыпѣ
и Литвѣ въ католицизмъ, нежели объ управленіи н пользахъ этихъ
государствъ и ихъ войска. Хотя онъ сначала заботился о законода¬
тельствѣ, издалъ вновь литовскій статутъ, перепечаталъ коронные
законы и издалъ много другихъ, но они были мертвою буквой, пото¬
му что никто не исполнялъ нхъ, и въ войскѣ, какъ и въ цѣломъ го ¬
сударствѣ. При немъ и при сыновьяхъ его, Владиславѣ IV (1632—
1648) и Янѣ II Казпмірѣ (1648—1668), войско безпрестанно бун¬
товало, не получая и требуя жалованья, отказывалось служитъ, без-
динетвовало, препятствовало военнымъ предпріятіямъ и даже совер¬
шенно разрушало нхъ. Много виною тому были сеймы и шляхта:
такъ въ 1645 г. Владиславъ, имѣя въ виду рѣшительно дѣйство¬
вать противъ крымскихъ татаръ, набралъ около 14 т. наемныхъ войскъ
на счетъ приданаго 2-й жены своей, Маріи Гоизага мантуапской,
но въ 1646 г. шляхта заставила его распустить эти войска и обя¬
заться впредъ «не воевать и не мириться безъ согласія сейма». Одна¬
ко, нС смотря на такое стѣсненіе своей власти, Владиславъ лично
сдѣлалъ, сколько могъ, много хорошаго, какъ для государства вообще,
такъ и для обороны его и войска въ частности. Такъ, между прочимъ,
имѣя въ виду преградить малороссійскимъ казакамъ и крестьянамъ
переходъ изъ Украины въ Запорожье, онъ приказалъ построитъ на
правомъ берегу. Днѣпра, у начала пороговъ, крѣпостцу, названную
Кодакъ или Койдакъ (у польскихъ писателей Кудакъ). Впрочемъ
крѣпостца эта на другой же годъ была взята и разрушена казаками.
Владиславъ особенно усовершенствовалъ также польскую артилле¬
рію и ея службу и дѣйствія. Но подъ конецъ своего правленія онъ,
вслѣдствіе постояннаго протпвудѣйствія ему сеймовъ и шляхты, со¬
вершенно охладѣлъ къ судьбѣ и пользамъ государства и его войска.
Въ 20-ти-лѣтнее правленіе младшаго брата его, Яна II Кази-
міра, анархія въ Польшѣ достигла высшей степени и едва не погу¬
била ее: шведскій король Карлъ X Густавъ силою оружія завое¬
валъ ее вмѣстѣ съ Варшавой и Краковомъ, а русскій царь Алексѣй
Михайловичъ въ то же время и тѣмъ же способомъ завоевалъ Литву
съ Сильной и др. городами. Но обращеніе имъ, вслѣдъ затѣмъ, своего
оружія противъ шведовъ въ Ливонію и образовавшаяся въ то же
время въ Польшѣ Тишовская конфедерація (см. ниже) еще на время
спасли это государство отъ конечной гибели, впрочемъ лишь для того,
чтобы анархія въ немъ развилась еще сильнѣе. Въ это время поль¬
ско-литовское войско, во время частыхъ политическихъ и военныхъ
«конфедерацій» *), пришло въ совершенное разстройство. Дерзость
военныхъ конфедератовъ дошла до того, что въ 1663 г. они потре¬
бовали отобранія у духовенства имѣній его и допущенія представи¬
телей своихъ на сеймы. Янъ-Казиміръ отвратилъ эту опасность
только тѣмъ, что выплатилъ конфедератамъ до 9 милліоновъ зло¬
тыхъ 2) новою монетой низкаго достоинства.
При преемникѣ его, Михаилѣ Вишневецкомъ (1668—1673),
время правленія котораго было самое смутное, ознаменованное от¬
ложеніемъ Дорошенки, нашествіемъ турецкаго султана Мухам¬
меда IV на Подолію и конфедераціями Голембскою и Ловичскою, не
было и не могло быть сдѣлано ничего полезнаго въ отношеніи къ
войску, и оно находилось въ самомъ ужасномъ положеніи.
Наконецъ преемникъ Вишневецкаго, Янъ III Собѣскій (1673
*) «Конфедераціями» (отъ латинскаго слова Confoederatio—союзъ) въ Польшѣ
назывались вооруженные союзы недовольныхъ распоряженіями и дѣйствіями ко¬
ролей или сеймовъ. .Первоначально, съ 1374 года, онѣ имѣли цѣлію огражденіе
правъ народа противъ верховной власти короля, если онъ нарушалъ «договорныя
статьи» (pacta conventa), но съ ходомъ времени получили болѣе обширное значеніе
и были политическія, войсковая и диссидентскія или религіозныя. Поли¬
тическія первоначально, съ 1374 г., назывались трансакціями (transaction съ
1382г. просто съѣздами, а съ 1537г. до 1609г. рокотами (отъ долины Pô-
кожъ близъ Пешта въ Венгріи, гдѣ венгры въ крайнихъ случаяхъ имѣли общена¬
родныя собранія). Но какъ слово рбкошъ на южно-славянскихъ нарѣчіяхъ озна¬
чало мятежъ, то съ 1609 г., когда Сигизмундъ III призналъ законность на¬
родныхъ постановленій, эти союзы стали называться «конфедераціями» Ихъ было
великое множество: случалось, что отдѣльные города и даже мѣстечки образовали
свои конфедераціи и всю Польшу охватывала цѣлая сѣть ихъ. Но важнѣйшими
были: Велико'польская въ 1374 г., Радомская и Вислицкая въ 1382 году,
Львовская въ 1537 г., Стеижицкая иВислицкая въ 1606 г., Тишовская
въ 1655г., за князя Любомірскаго въ 1665 г. и Голембская въ 1672 году
(позднѣйшія были уже въ концѣ XVII вѣка и въ XYIII). Политическія конфеде¬
раціи вмѣстѣ съ тѣмъ были и военными, ногому что поддерживались войскомъ и
силою оружія. Собственно же войсковыя конфедераціи въ войскѣ, большею час¬
тію вслѣдствіе неполученія имъ жалованья, были просто военными бунтами,
случались очень часто, почти въ каждой войнѣ и каждомъ походѣ и сопровож¬
дались страшными безпорядками: войска отказывались служить до полученія жало¬
ванья и исполненія другихъ требованій ихъ, разбойничали, грабили, убивали и пр.
2) Злотый пра Баторіѣ въ 1578 г. стоилъ 9 нынѣшнихъ, а въ это время, да
еще монетой низкаго достоинства, вѣроятно гораздо менѣе.
—1696) тотчасъ послѣ избранія своего долженъ былъ раздать вой¬
ску жалованье, лишь-бы только удовлетворить и успокоить его.
Въ 167& г., по просьбѣ Собѣскаго, сеймъ обѣщалъ ему выставить
противъ турокъ 100 т. войскъ, но, вмѣсто того, Собѣскій съ тру¬
домъ едва успѣлъ собрать ихъ 13 т. чел. Во время послѣдовавшей
затѣмъ 2-хъ-лѣтней тишины, оиъ дѣятельно занялся пополненіемъ,
устройствомъ и обученіемъ войскъ и ие безъ успѣха, такъ какъ былъ
однимъ изъ лучшихъ полководцевъ своего времени, гораздо болѣе,
нежели хорошимъ королемъ польскимъ. Знаменитые военные по¬
двиги и успѣхи его, особенно походъ его въ 1633 г. къ Вѣнѣ и осво¬
божденіе ея отъ осаждавшихъ ее турокъ блистательною побѣдой
надъ ними, покрыли польское оружіе несомнѣнною славой. Но Со-
бѣекій претерпѣлъ также и большія военныя неудачи, преимущест¬
венно потому, что сеймы давали очень мало ила и вовсе пе давали
денегъ на жалованье войску, разрывались (расходились), не рѣшивъ
ничего и оставляя всѣ дѣла на произволъ судьбы, — а также п по¬
тому, что имъ же, Собѣскимъ, возвышенные Сапѣги, не смотря
на то, не слушались его, разрывали сеймы, пе давали денегъ и
войскъ или высылали послѣднихъ очень мало и несвоевременно, раз¬
мѣщали ихъ въ Волыни,которую называли литовскою областью
(хотя еще до того воспрещено было размѣщать въ ней польскія
войска), и пр. т. и. И такимъ образомъ, даже и при Собѣскомъ,
не смотря па его военныя достоинства, не могло быть сдѣлано ни¬
чего особенно полезнаго для войска и приведенія его въ лучшее
состояніе *).
Вообще военное устройство и военное дѣло въ Польшѣ и Литвѣ
въ XVII вѣкѣ представляются въ слѣдующемъ видѣ:
Все войско дѣлилось на польское или коронное и на литов¬
ское, каждое подъ главнымъ начальствомъ своего особеннаго ве¬
ликаго гетмана, короннаго въ Польшѣ и литовскаго въ Лит¬
вѣ. Въ составъ того и другаго войска входили: войска польскаго и
литовскаго строя или народовыя и войска иностраннаго, преиму¬
щественно нѣмецкаго строя, или иностранныя. Первыя были вре¬
менными, не имѣвшими правильнаго устройства, а вторыя—болѣе
или мепѣе постоянными и правильно-устроенными. Тѣ и другія
состояли изъ конницы, пѣхоты и артиллеріи. Составъ конницы и
пѣхоты былъ весьма разнообразный.
Конница вообще была наиболѣе многочисленнымъ родомъ войскъ.
Въ главѣ народовой конницы стояли конныя дружины знатнѣйшей
*) Касательно всѣхъ означенныхъ выше свѣдѣній см. «Польскую исторію»
Н. И. Павлищева, Варшава 1843.
и богатѣйшей шляхты или магнатовъ. Каждый изъ нихъ имѣлъ
свои надворныя (придворныя или дворовыя) хоругви, составлен¬
ныя изъ вооруженныхъ вассаловъ или подручниковъ нхъ (зажиточ¬
ной и мелкой шляхты) и подданныхъ (дворовыхъ людей и крѣпост¬
ныхъ крестьянъ). Иные изъ этихъ магнатовъ, какъ напримѣръ За-
мойскіе, Тернавскіе, Острожскіе, Конецпольскіе, Вишне¬
вецкіе, Потоцкіе, Любомірскіе,Яблоновскіе и др. въ Додыпѣ
и Радзивильт, Пацы, Сангушки, Сапѣги, Тышкевичи и др.
въ Литвѣ, могли выставлять въ поле каждый отъ 3-хъ до 7-ми ты¬
сячъ войскъ, которыя впрочемъ употребляли въ распряхъ между
собою, въ наѣздахъ на шляхту, въ набѣгахъ на Молдавію и въ коп-
дефераціяхъ *). Шляхетская пли дворянская конница народовая,
сообразно съ раздѣленіемъ шляхты на высшую, среднюю и низшую
или мелкую, состояла изъ гусаровъ и панцерниковъ, съ пахо-
ликами тѣхъ и другихъ. Гусарьт, кромѣ названія, не имѣли ничего
общаго съ венгерскими легкоконпыми гусарами; напротивъ, они были
совершенно подобны средневѣковой, Феодально-рыцарской, тяжелой
конницѣ и французскимъ ордонансъ-ротамъ XV и XVI вѣковъ. «Хо¬
ругви» (choragwie) или эскадроны ихъ имѣли начальниками «ротми¬
стровъ» (rotmystrzy) изъ знатнѣйшихъ магнатовъ, сенаторовъ и да¬
же членовъ королевской Фамиліи. Рядовые, изъ зажиточной шляхты,
назывались «товарищами» (towarzyszi) и имѣли при себѣ каждый по
2 или 3 «пахолпка» (оруженосца) изъ мелкой шляхты. Гусары носи¬
ли полный доспѣхъ, на подобіе рыцарскаго, и чрезвычайно разно¬
образное и тяжелое вооруженіе: охранительное (латы грудныя, руч¬
ныя и ножныя) и нападательное или ручное (длинныя копья съ знач¬
ками, палаши, сабли, кинжалы, боевые молоты, карабины, пистолеты
и пр.). Все это вооруженіе, равно лошади и конская сбруя были са¬
мыя богатыя, дорогія и великолѣпныя. Но, какъ конница, гусары
были очень тяжелымъ и неповоротливымъ родомъ ея и главное дѣй¬
ствіе нхъ состояло Въ стремительной атакѣ и силѣ удара. «ІІанцер-
ншш», изъ зажиточной шляхты, были вооружены какъ гусары, но не
имѣли копій и считались легкою конницей. «Пахолики» тѣхъ и другихъ
были вооружены подобно имъ, но проще и не имѣли панцырей, а
носили кафтаны изъ волчьей шкуры, съ орлинымъ крыломъ за спи¬
ной. Панцерникн и пахолики получали небольшое жалованье отъ казны,
но стоили большихъ денегъ своимъ ротмистрамъ, которые, въ свою
очередь, получали отъ короля драгунскіе п пѣхотные полки иностран¬
наго строя (см. ниже), доставлявшіе имъ большой доходъ. Всѣ эти
роды шляхетской конницы вообще имѣла отличныхъ лошадей и бо-
*) Павлищева: Польская анархія, рукопись, страп. XXXѴП.
гатую коневую сбрую, но ѣздили на уздечкахъ, отчего лошади иногда
заносили ихъ въ ряди непріятеля, гдѣ всадники, особенно гусары,
погибали отъ тяжелаго своего вооруженія и, вслѣдствіе того, непо¬
воротливости своей. Въ боевомъ строѣ, товарищи составляли 1-ю
шеренгу, а пахолики ихъ 2-ю и 3-ю, всѣ три разомкнутыя (какъ во
французскихъ ордонансъ-ротахъ). Шляхетская конница, составляв¬
шая значительную часть войска вообще и конницы въ частности,
предоставляла себѣ лишь самую почетную службу—на коняхъ и рѣ¬
шительные удары въ бою, полевую же и городовую, менѣе почетныя
—драгунамъ и пѣхотѣ (см. ниже), составлявшимъ меньшую часть
войска !).
Легкую иррегулярную конницу составляли хоругви вольныхъ, охо¬
чихъ либо наемныхъ людей разныхъ народностей (иѣмцовъ, вен¬
гровъ, валаховъ и др.), а въ Литвѣ сверхъ тото «литовскія и пяти¬
горскія» дружины (въ началѣ XVII вѣка бывшія извѣстными подъ
названіемъ лпсовчиковъ, по имени предводителя ихъ, извѣстнаго
Лисовскаго). Но самую лучшую часть легкой конницы въ войскѣ
составляли днѣпровскіе казаки: «верховые, украинскіе или городовые»
и «низовые или запорожскіе», снискавшіе себѣ славную извѣстность
своими необыкновенными боевыми способностями, мужествомъ, храб¬
ростью, удалью, отвагой и искусными дѣйствіями. Они были конные
и пѣшіе, хорошо вооружены и страшны для татаръ, турокъ и са¬
михъ поляковъ, когда послѣдніе, своимъ я;естокимъ угнетеніемъ,
доведи ихъ до возстанія и отложенія 2).
Въ особенно важныхъ или опасныхъ случаяхъ, вспомогательною
силой войску служило «носнолитое рушенье» (pospolite ruszenie) или
поголовное ополченіе шляхты, общее или въ кругу одного или нѣ¬
сколькихъ воеводствъ, но все конное. Оно созывалось по опредѣле¬
нію сейма и универсаломъ короля, и высылалось въ походъ, но
только въ предѣлахъ государства и не болѣе какъ на 3 мѣсяца
(лѣтнихъ). Это было само, плохое войско, всегда готовое сконФеде-
роваться и разойтись по домамъ или и разбѣжаться, не вступая въ
бой. Гораздо болѣе страшное собственнымъ мирнымъ согражданамъ,
нежели внѣшнимъ врагамъ, оно созываюсь королями неохотно,
болѣе для вида, нежели для дѣйствительной службы и пользы. Каж¬
дый изъ «посполитаковъ» везъ за собою повозку съ продовольст¬
віемъ, а кто былъ побогаче, то и цѣлый обозъ съ дворней. Отъ этого
въ «таборахъ» (обозахъ или лагеряхъ) ихъ, особливо во время войнъ
съ казаками, насчитывались многія тысячи повозокъ и при нихъ
О Павлищева: Польская анархія (рукопись).
2) Павлищева: Польская анархія.
разнаго сброда обозной челяди («цгора» или «джура»). При малѣйшей
опасности, вся эта обозная челядь обращалась въ бѣгство и увлека¬
ло за собой и все войско *).
Иностранное войско или войско иностраннаго строя, гораздо
меньшее числомъ, состояло изъ пѣхоты и конницы. Пѣхоту состав¬
ляли учрежденные: Сигизмундомъ-Августомъ въ 1563 г. «квар-
ціяае», набиравшіеся съ королевскихъ имѣній и содержавшіеся на
счетъ кварты пли ‘/4 доходовъ съ этихъ имѣній, иСтеФаномъ Ба-
торіемъ—«выбранецкая пѣхота», набиравшаяся и содержавшаяся
такимъ же способомъ. Та и другая пѣхота, подъ общимъ названіемъ
«кварціянъ» или «кварціяннаго войска», имѣла плохую и неоднобраз-
пую одежду. Конницу же составляли «драгуны» и «рейтеры», учреж¬
денные также Стефаномъ Баторіемъ, какъ изъ рекрутъ, набирае-
ыыхъ съ королевскихъ имѣній, такъ и изъ вольныхъ охочихъ людей.
Еварціяне, драгуны и рейтеры были устроены по нѣмецкому образ¬
цу и составляли полки подъ начальствомъ знатнѣйшихъ магнатовъ,
а полки дѣлились — пѣхотные на роты, а драгунскіе и рейтерскіе
—на эскадроны.
Артиллерія была полевая при войскахъ, крѣпостная въ крѣпостяхъ
и осадная при осадахъ. Первая была вообще немногочисленна и
имѣла орудія небольшихъ калибровъ, перевозимыя на подъемныхъ
лошадяхъ. Крѣпостныя и осадныя орудія были большихъ калибровъ
и послѣднія перевозились также, какъ и нолевыя. Вообще артилле¬
рія была не въ особенно хорошемъ состояніи, но, какъ сказано вы¬
ше, Владиславъ временно усовершенствовалъ ее и службу и дѣй¬
ствія ея.
Числительность всего вообще польско-литовскаго постояннаго
войска, въ лучшее время при Стефанѣ Баторіѣ простиравшаяся
въ наибольшей мѣрѣ до 85 т. чел., въХѴПвѣкѣ постепенно умень¬
шалась, по мѣрѣ разстройства финансовъ, обѣдиѣнія края и умень¬
шенія денежнаго сбора, назначаемаго сеймами, и дошла, наконецъ-
до 48 т. чел., изъ которыхъ 32 т. польскаго или короннаго войска
и 16 т. литовскаго.
Тактическіе: устройство и образъ движеній н дѣйствій войскъ
были отчасти правильные (въ иностранномъ войскѣ), большею же
частію неправильные (въ народовомъ). Общею тактическою едини¬
цей была хоругвь — рота пѣхоты или эскадронъ конницы, подъ
начальствомъ капитановъ и ротмистровъ. Въ полкахъ иностраннаго
строя, строй этотъ и всѣ тактическія построенія, стрѣльба, движенія
и дѣйствія были подобны современнымъ нѣмецкимъ; въ народо-
*) Павлищева: Польская анархія.
вомъ же войскѣ они не имѣли правильныхъ формъ и оставались на
прежнемъ основаніи, исполняясь по старымъ обычаямъ. Походныя
движенія и расположеніе цѣлаго войска исполнялись по обычаямъ
гуситовъ въ XV вѣкѣ и казаковъ и турокъ въ XVII, именно въ
водѣ продолговатаго четвероугольника, огражденнаго со всѣхъ четы¬
рехъ сторонъ обозами, всегда весьма многочисленными, повозки ко¬
торыхъ были связаны между собою цѣпями. За повозками, внутри
четвероугольника, двигались и располагались полевая артиллерія и
въ серединѣ пѣхота и тяжелая конница, легкая же—съ наружныхъ
сторонъ. Для ночлеговъ и для боя войско располагалось такимъ же
образомъ, «таборомъ», иногда усиливая прикрытіе своего расположе¬
нія, смотря по обстоятельствамъ, мѣстными препятствіями или искѵ-
ственными укрѣпленіями—земляными окопами изъ валовъ со рвами,
тыномъ и рогатками. Расположеніе, укрѣпленіе и оборона таборовъ
лежали на всѣхъ родахъ войскъ, кромѣ шляхетской тяжелой кон¬
ницы, которая, какъ сказано, сражалась не иначе, какъ въ конномъ
строѣ, въ полевомъ бою, атаками преимущественно съ бѣлымъ ору¬
жіемъ, службу же и дѣйствія въ пѣшемъ строѣ считала несвойст¬
венными и унизительными для себя, но въ случаѣ неудачи или опас¬
ности не стыдилась обращать тылъ и бѣжать. Артиллерія преиму¬
щественно обороняла таборы войска своимъ огнемъ со всѣхъ сто¬
ронъ, а при атакѣ непріятельскихъ таборовъ сильно обстрѣливала
нхъ, но въ наступательныхъ дѣйствіяхъ въ бою, не имѣя подвижно¬
сти, не могла скоро слѣдовать за войсками и была мало дѣйстви¬
тельна.
При осадѣ и оборонѣ крѣпостей и укрѣпленныхъ городовъ упо¬
треблялись большею частію общія средства, бывшія въ то время
въ обычаѣ въ восточной Европѣ — у русскихъ, казаковъ, татаръ и
турокъ и лишь отчасти тѣ, которыя въ тоже время были обычны въ
западной Европѣ—у нѣмцевъ, венгровъ и др. (но не у шведовъ, ни¬
дерландцевъ и Французовъ).
Внутреннее устройство войска было не лучше, если не хуже так¬
тическаго. Самъ король принималъ, если хотѣлъ, главное началь¬
ствованіе надъ войскомъ только въ военное время. Два великіе гет¬
мана, коронный и литовскій, главноначальствовавпііе, первый—поль¬
скимъ войскомъ, а другой литовскимъ и совершенно независимые
одинъ отъ другаго, были назначаемы пожизненно и отвѣтственны
одному сейму. Каждый пзъ гетмановъ получалъ при назначеніи зна¬
ки достоинства своего — булаву и, по татарскому и турецкому обы¬
чаю, бунчукъ, который возилъ передъ нимъ «бунчуковый». Великіе
гетманы не были сенаторами, но засѣдали въ сенатѣ, нолучая отъ
короля званіе воеводы или кастелляна, и, какъ неограниченные рас¬
порядители вооруженныхъ силъ Рѣчи Посполитой, были первен¬
ствующими лицами въ ней. Они имѣли власть производить въ чины,
назначать награды, карать за преступленія, даже смертью, и по
своему усмотрѣнію размѣщать войска по квартирамъ и исполнять
планы военныхъ дѣйствій, составленные передъ войною или похо¬
домъ въ совѣтѣ короля съ сенаторами. Второстепенными начальни¬
ками войскъ въ Польшѣ и Литвѣ были: «стражникъ»—начальникъ
передоваго отряда (авангарда), «обозный» — (у нѣмцовъ генералъ-
квартирмейстеръ), «войсковой писарь—начальникъ войсковаго управ¬
ленія (штаба), начальникъ артиллеріи и «хорунжій», начальствовавшій
посполитымъ рушеньемъ. Частными же начальниками войскъ были
полковники, ротмистры, сотники, десятники и пр.
Содержаніе войскъ было самое безпорядочное, по причинѣ всег¬
дашней недостаточности денежныхъ средствъ, назначаемыхъ на то
сеймами. Вслѣдствіе того, постоянное войско никогда не содержа¬
лось въ комплектѣ, жалованье раздавалось неисправно и въ войскахъ
не могло быть дисциплины. Жалованье должно было производиться
по «кварталамъ» или четвертямъ года, дѣйствительно же производи¬
лось по личному произволу и усмотрѣнію начальниковъ войскъ и
притомъ несполна, потому что и сами начальники получали его не¬
сполна. По окончаніи похода, если деньги имѣлись въ полученіи, то
раздавались, подъ надзоромъ гетмана или его товарища, особою
комиссіей, собиравшеюся при Янѣ-Казимірѣ въ Львовѣ. Тутъ же
гетманъ раздавалъ паграды и назначалъ войскамъ «гибервы» (hi-
Ъегпу) или зимнія квартиры, разорявшія жителей, но войскамъ и
ихъ начальникамъ служившія средствомъ наживы. За неимѣніемъ
ни постоянныхъ, ни временныхъ складовъ продовольственныхъ за¬
пасовъ, ни особыхъ чиновниковъ для завѣдыванія продовольствова¬
ніемъ войскъ, начальники послѣднихъ вели ихъ на «гиберны» по
своему усмотрѣнію, заходя въ стороны по деревнямъ и насильно
обирая жителей ихъ, для которыхъ такой приходъ своихъ же
войскъ былъ въ родѣ татарскаго нашествія. Сами гетманы не пре¬
небрегали такого рода наживой и нѣкоторые (какъ напримѣръ
Конецпольскій) «гибернами» наживали себѣ большія имѣнія. Но
въ особенности эти разорительныя «гиберны» принимали страшные
размѣры, когда войска, не получая жалованья, бунтовали, «сконФеде-
ровывались», т. е. составляли между собой военныя конфедераціи,
избирали изъ своей среды «маршалка» и, расходясь по городамъ и
деревнямъ, силой добывали себѣ заслуженное ими жалованье, т. е.
грабили все и всѣхъ, иногда не щадя даже королевскихъ и шля-
хетскихъ имѣній, до тѣхъ поръ, нова сеймъ не выплачивалъ имъ
жалованья *).
При такого рода безобразіяхъ, ни дисциплины, ни порядка въ
войскѣ, разумѣется, не могло быть и не было, и нравственное состоя¬
ніе его находилось на самомъ низкомъ уровнѣ.
Изъ всего изложеннаго выше можно видѣть, въ какомъ дѣй¬
ствительно жалкомъ состояніи находились въ XVII вѣкѣ военное
устройство и военное дѣло въ Польшѣ и Литвѣ. Они не только рп въ
чемъ не превосходили военныхъ: устройства и дѣ іа въ то же время
у русскихъ, казаковъ, татаръ и турокъ, но и во многомъ уступали
имъ, преимущественно потому, что у русскихъ и казаковъ не только
не было той анархіи, какая была въ Польшѣ и Литвѣ, но и напро¬
тивъ, было болѣе или мепѣе единства и согласія, а татары и турки,
при всемъ своемъ неустройствѣ, все еще были весьма воинственны.
Что же касается шведовъ при Густавѣ-Адольфѣ и даже при Кар¬
лѣ X Густавѣ, то они стояли столь неизмѣримо выше поляковъ
и литовцовъ въ военномъ отношеніи, что никакое сравненіе между
ними немыслимо. Неудивительно, что Густавъ-Адольфъ завое¬
валъ Лифляндію, Курляндію и Пруссію до Вислы, Карлъ X Густавъ
Великую Польшу, а царь Алексѣй Михайлйвпчь Литву, но уди¬
вительно то, что Польша тогда уже не погибла совершенно и не
была раздѣлена между Швеціей н Россіей.
Если же, при всемъ томъ, поляки и литовцы и одерживали по
временамъ болѣе или менѣе важные военные успѣхи, то этимъ они
были исключительно обязаны лучшимъ полководцамъ своимъ этого
времени: Жолкѣвскому, Ходкевичу, Коиецпольскому, Чар-
нецкому, Собѣскому и др.
§ Н9.
Казаки донскіе и иные восточные.
Изъ главы I видно, что въ составѣ русскаго войска въ это время
были, между прочимъ, казаки донскіе, волжскіе, яикскіе и
терекекіе. Изъ нихъ особенно видное мѣсто въ русской военной
исторіи этого времени занимаютъ первые, т. е. донскіе казаки.
Царь Михаилъ Ѳеодоровичъ, по избраніи своемъ въ 1613 г., по¬
жаловалъ имъ, въ награду за услуги, оказанныя ими въ 1612 г. и
въ большее еще поощреніе впредь, похвальную грамоту и знамя. Авъ
1614 г. духовный и земскій соборъ выдалъ имъ такую же грамоту
*) Павлищева: Польская анархія..
съ титуломъ «великому войску донскому», царь же пожаловалъ имъ
въ даръ селитры, сѣры, свинца, вина, сухарей, крупы, толокна и су¬
конъ на одежду и положилъ впредь на вѣчныя времена ежегодно
отпускать имъ по 7,000 четвертей хлѣба, 500 ведеръ вина, 230 пу¬
довъ пороха, 150 свинца и 17,142 рубля денежнаго жалованья, да
па «будары» (рѣчныя и морскія суда) по 1,169 рублей. Казаки же
съ своей стороны поклялись повиноваться и служить царю вѣрой и
правдой. Въ 1615 г. они получили новую царскую грамоту, съ пере¬
численіемъ всѣхъ родовъ обязанностей службы ихъ московскому
государству, съ дозволеніемъ имъ свободныхъ: пріѣзда въ русскіе
украинскіе города и промысловъ и торговли въ нихъ, и съ тѣмъ,
чтобы, они были въ мирѣ съ аз овцами - турками. Но когда послѣд¬
ніе сами нарушили миръ, напавъ на пограничные казачьи юрты, ра¬
зорили передовой острожекъ и казнили 50 захваченныхъ ими ка¬
заковъ, донскіе казаки отмстили имъ за это страшнымъ набѣгомъ
въ Черномъ морѣ на Синопъ и Трапезундъ и выжгли многія турец¬
кія приморскія поселенія. Царь требовалъ, чтобы они не тревожила
турокъ, съ которыми хотѣлъ быть въ мирѣ, но извѣщали бы о всемъ,
чтб они- узнаютъ про турокъ, крымскихъ и ногайскихъ татаръ, чер¬
касовъ (малороссійскихъ и запорожскихъ казаковъ) и поляковъ. Од¬
нако казаки все таки ходили въ море и брали турецкія суда, что
производило частыя недоразумѣнія между Москвой и Турціей.
Въ 1618 г., когда польскій королевичь Владиславъ съ войскомъ
вступилъ въ Россію, Михаилъ Ѳедоровичъ пригласилъ донскихъ
казаковъ содѣйствовать русскимъ войскамъ, или всѣми своими сила¬
ми, или приславъ по крайне мѣрѣ тысячъ пять или болѣе, по воз¬
можности. Казаки согласились на это, а царь назначилъ имъ въ по¬
ходѣ «давать корму: лучшему атаману по 2 алтына, другому атаману
2 алтына безъ деньги, а рядовымъ по 2 деньги на день».
Между тѣмъ мирныя отношенія между казаками и азовцами были
непродолжительны и часто нарушались взаимными набѣгами и ра¬
зореніями. Такъ какъ по Дону черезъ земли донскихъ казаковъ и
черезъ Азовъ часто были отправляемы изъ Москвы русскіе послы
къ турецкому султану и къ крымскому хану, а отъ пихъ тѣмъ же
путемъ турецкіе и крымскіе послы, безпрестанные же взаимные на¬
бѣги и разоренія азовскихъ турокъ и донскихъ казаковъ нарушали
доброе согласіе между Москвою, султаномъ и ханомъ, причиняли
неудовольствіе и жалобы на донскихъ казаковъ, то царь Михаилъ
Ѳеодоровичъ, продолжая жаловать послѣднихъ, весьма полезныхъ
для Россіи, часто выражалъ имъ однако свое неудовольствіе и на¬
конецъ даже объявилъ имъ свой гнѣвъ и опалу, если они не уймутся
и не перестанутъ ссорить его съ султаномъ и ханомъ, съ которыми
объ желалъ быть въ мирѣ. Атаманъ и старшины казацкіе, выражая
свои покорность и преданность дарю, обѣщали исполнять его волю,
но не могли препятствовать шайкамъ своихъ казаковъ своевольно
ходить на Азовъ и въ море, и грабить на немъ турецкія н крымскія
суда, а на берегахъ его—поселенія и жителей. Наконецъ, не теряя
болѣе обидъ со стороны азовцовъ, въ апрѣлѣ 1637 г. казаки пошли
на судахъ Дономъ и конные берегомъ къ Азову, 18 іюня взяли его
съ боя я находившихся въ немъ турокъ и татаръ перебили, овла¬
дѣли въ немъ городского казною, многими пищалями и пушками,
освободили до 2 т. русскихъ плѣнниковъ, раздѣлили между собою
всѣ домы и имущества въ Азовѣ и владѣли имъ 5 лѣтъ (1637—42).
Турки и татары положили отпять его, а казаки не отдавать, укрѣ¬
пили его, запаслись военными й продовольственными принасамн и
звали въ Азовъ казаковъ изъ ішжнихъ и верхнихъ городковъ. Въ
іюнѣ 1641 г. турки и татары, но показанію казаковъ—въ числѣ 240 т.
нел., со 100. осадными пушками, на 100 большихъ каторгахъ (га¬
лерахъ) и 80 корабляхъ, обложили съ моря и сухаго пути Азовъ,
въ которомъ было только до 6 т. казаковъ подъ начальствомъ ата¬
мана ОсипаІІетрова. Три мѣсяца знаменитаго сидѣнья въ Азовѣ
(съ 24 іюня но 26 сентября) о та горстъ казаковъ держалась до по¬
слѣдней крайности противъ непріятеля, превосходившаго ее числомъ
въ 40 разъ, п съ необыкновенными мужествомъ и терпѣніемъ выдер¬
жала всѣ ужасы обложенія, осады и бомбардированія. Наконецъ,
оставшись уже въ числѣ не болѣе 3 т. чел., совершенно истощен¬
ныхъ и обезсиленныхъ, казаки рѣшились выйти изъ Азова и про¬
биться или пастъ въ бою. Но татары и за ними турки, ие видя успѣ¬
ха и сами много иотрадавъ, еще до того сняли осаду и удалились.
Казаки исправили, сколько могли, укрѣпленія разрушеннаго Азова,
но, находя невозможнымъ выдержать въ немъ вторичную осаду,
предложили царю Михаилу Ѳеодоровичу вступить во владѣніе
имъ. Царь, щедро наградивъ казаковъ, но не желая нарушить мира
съ Турціей, велѣлъ имъ покинуть Азовъ, что они и исполнили въ
маѣ 1643 года, вывезя нзъ Азова всѣ пушки и запасы и взорвавъ
уцѣлѣвшія укрѣпленія его.
Турки жестоко мстили имъ за то, взяли и сожгли городки ихъ
Манычъ, Яръ и Черкаскъ, людей въ нихъ перебили или увели въ
плѣнъ, а остальные атаманы и казаки, борясь съ ними сверхъ силъ за
свое существованіе, переселились въ верхніе Раздоры, но скоро
оттѣснили турокъ за Черкаскъ и тутъ уже отбивались отъ нихъ
во всѣ времена года, страшно терпя отъ нихъ.
Вслѣдствіе того,въ февралѣ 1646 г. царь Алексѣй Михайловичъ
приказалъ воеводамъ русской Украины вызвать изъ Шацка, Тамбова
и съ р. Воронежа вольныхъ охочихъ людей къ переселенію на Донъ.
Въ іюнѣ того же года до 3 т. такихъ вооруженныхъ людей высту¬
пили изъ Воронежа на Донъ, а въ августѣ уже участвовали съ ка¬
заками въ походѣ противъ крымскихъ татаръ. Съ того времени об¬
разъ дѣйствій московскаго правительства въ отношеніи въ донскимъ
казакамъ и крымскимъ татарамъ уже значительно измѣнился. Пер¬
выхъ уже рѣже прежняго увѣщевали жить въ мирѣ съ татарами и
турками, а напротивъ чаще повелѣвали имъ дѣлать поиски противъ
татаръ и ногаевъ. Такъ лѣтомъ 1646 г. казаки съ астраханскими
стрѣльцами князя Пожарскаго *) отразили крымскаго царевича съ
10 т. татаръ отъ Черкаскаго городка, настигли и разбили его на р.
Кагальникѣ и взяли у него много добычи, за что царь прислалъ имъ
похвальную грамоту и знамя.
Между тѣмъ число казаковъ отъ безпрерывныхъ войнъ значи¬
тельно уменьшилось Пожарскій съ стрѣльцами былъ отозванъ въ
Астрахань, а вольные охочіе люди, тяготясь трудною службой на
Дону, стали своевольно уходить съ него обратно въ города русской
Украины. Не смотря на то, въ 1647 г. казаки успѣли отбить азов-
цовъ, крымцовъ, ногаевъ и черкесовъ, осадившихъ Черкаскъ съ Дона
и съ сухаго пути. По просьбѣ ихъ, царь послалъ имъ 1 т. чел. рат¬
ныхъ людей, съ которыми велѣлъ дѣйствовать противъ крымскихъ
татаръ, но не касаясь турецкихъ владѣній.
Въ томъ же 1647 г. малороссійскій гетманъ Богданъ Хмѣль-
пи цкій, готовясь къ отчаянной борьбѣ съ поляками, заключилъ
союзъ съ крымскимъ ханомъ и, по требованію его, просилъ донскихъ
казаковъ н» воевать на морѣ противъ татаръ и турокъ. Но казаки
отвѣчали, что не могутъ быть въ мирѣ съ врагами христіанъ, и ста¬
ли готовиться къ оборонѣ и противъ татаръ и турокъ, и противъ
запорожцовъ. Татары и турки все чащей чаще нападали на казаковъ
и, по жалобамъ послѣднихъ, царь АлексѣйМихайловичь въ 1660 г.
послалъ имъ на помощь воеводу Хитрово съ ратными людьми, съ
тѣмъ чтобы казаки, вмѣстѣ съ ними, раннею весною 1661 г. пошли
разорять крымскія крѣпости. Послѣ первыхъ двухъ приступовъ къ
Каланчинскимъ башнямъ, отбитыхъ съ большимъ урономъ для ка¬
заковъ, послѣдніе просили у царя новой помощи, а между тѣмъ раз¬
громили съ моря крымскіе улусы и взяли большую добычу, за что
въ 1662 г. получили отъ царя похвальную грамоту.
Между тѣмъ давно уже большія шайки донскихъ казаковъ, не смо¬
тря на запрещенія главнаго войска, самовольно ходили изъ верхо-
’) Не знаменитаго князя Димитрія Михайловича, умершаго въ 1642 г., а дру¬
гаго.
выхъ городковъ на Волгу и въ Каспійское море на «промыслы», т. е.
для разбоевъ и грабежа. Въ 1G60 г. н слѣдующихъ годахъ царь не-
разъ убѣждалъ казаковъ прекратить эти разбои и грабежи, на кото¬
рые жаловался персидскій шахъ, подобно тому, какъ крымскій ханъ
н турецкій султанъ жаловались на такіе же разбои и грабежи въ
Черномъ морѣ. Но казаки всегда отвѣчали, что находились въ край¬
не стѣсненномъ положеніи и что имъ «держаться было не въ мочь
и кормиться печѣмъ». Въ это именно время, въ 1667 г., «воровской»,
т.е. вольный атамапъ Стенька (Степанъ) Разинъ «кликнулъ кличъ»
и собралъ уже довольно большую шайку вольныхъ охочихъ каза¬
ковъ для промысловъ въ Черномъ морѣ на татаръ и турокъ. Но ата¬
манъ войска Корнилій Яковлевъ съ товарищами удержалъ Ра¬
зина отъ этого похода. Тогда Разинъ съ своею шайкой бросился
вверхъ по Дону на Волгу и въ Каспійское море и сталъ страшно
разбойничать на нихъ. Корнилій Яковлевъ не могъ предпринять
противъ него ничего рѣшительнаго:, потому что въ донскомъ вой¬
скѣ было много сочувствовавшихъ Разину. Однако, получивъ гроз¬
ную грамоту царя, подозрѣвавшаго сочувствіе всего войска Разину,
атаманъ отправилъ къ послѣднему пословъ съ царскою грамотой и
требованіемъ повиниться. Разинъ согласился, если царь дастъ ему
милостивую грамоту, но два года прошло безъ отвѣта и только въ
августѣ 1669 г. Разинъ принесъ повинную и, воротясь на Донъ,
расположился на зпму на островѣ Дона близь Кагальницкаго го¬
родка. Атаманъ и лучшіе казаки войска не имѣли сообщенія съ нимъ,
но не могли дѣйствовать противъ него рѣшительно и послали въ
Москву станицу за приказаніями. Но какъ въ Москвѣ ие было убѣж¬
денія въ вѣрности войска, то станица эта была заточена въ Хол¬
могоры. Только позже въ Москвѣ убѣдились въ вѣрности лучшей
части войска и на Донъ былъ посланъ царскій жилецъ Евдоки¬
мовъ съ царскою милостивою грамотой и для развѣданія о намѣ¬
реніяхъ Разина. Послѣдній, самъ съ своею шайкой явясь неожи¬
данно въ Черкаскѣ, когда въ немъ былъ собранъ войсковой кругъ,
приказалъ убить Евдокпмова и бросать тѣло его въ Донъ, едва
не убилъ самаго атамана и 11 дней неистовствовалъ въ Черкаскѣ,
билъ, убивалъ, грабилъ и потомъ ушелъ на Волгу. Изъ Москвы сдѣ¬
лано было распоряженіе задержать Разина или на Дону, или на
Волгѣ. Разбитый царскими войсками подъ Симбирскомъ, Разинъ съ
немногими приверженцами бѣжалъ въ свой прежній станъ на остро¬
вѣ Дона, у Кагальницкаго городка, укрѣпился и провелъ въ немъ
зиму. Атаманъ Яковлевъ, старшина Осиповъ и другіе старшины
тайно собрали войско, пушки и суда и раннею весною 1670 г. дви¬
нулись Дономъ и берегомъ его къ стану Разина. Послѣдній,
послѣ упорнаго сопротивленія, сдался имъ 14 апрѣля 1670 года н
былъ привезенъ въ Черкаскъ, а оттуда въ оковахъ отправленъ въ
Москву и тамъ казненъ. А донскіе казаки, отправившіе въ Москву
старшинъ п лучшихъ казаковъ просить всепрощенія, выслушали отъ
бояръ обвиненіе въ нерадѣніи, но за свое раскаяніе получили отъ
царя прощеніе, а заточенная станица ихъ была отпущена на Доиъ.
Вслѣдъ затѣмъ изъ Москвы были посланы на Донъ стольникъ
Касоговъ и дьякъ Богдановъ, для приведепія всѣхъ атама¬
новъ къ присягѣ на вѣрность службы царю. Это произвело
между казаками сильное волненіе, и войсковой кругъ три раза ни¬
чѣмъ не рѣшалъ этого дѣла, но въ 4-й разъ всѣ казаки присяг¬
нули (въ августѣ 1671 г.) п этимъ совершился важный переломъ
въ исторіи донскаго войска. Съ этого времени положено было, при
восшествіи каждаго новаго русскаго государя на орестолъ, возоб¬
новлять присягу на вѣрность службы ему, и опа была принесена ца¬
рямъ: Ѳеодору Алексѣевичу въ 1676 г., Петру Алексѣевичу
въ маѣ и Іоанну и Петру Алексѣевичамъ въ іюлѣ 1682 г. и на¬
конецъ одному Петру Алексѣевичу въ сентябрѣ 1689 г. Съ этого
же времени положеніе донскаго войска уже совершенно измѣнилось
въ отношеніи къ русскому правительству, и изъ добровольно-союзна¬
го и вспомогательнаго послѣднему войско это обратилось уже въ
подвластное ему, входившее въ общій составъ русскаго войска, со¬
храняя впрочемъ прежнее внутреннее устройство и управленіе свое
по прежнимъ обычаямъ. Всѣ послѣдующіе съ 1672 года до 1689
года дѣйствія донскаго войска объясняются царскимъ повелѣніемъ
въ грамотѣ 1672 г.: «служа царю, подъ Каланчинскими башнями
и подъ Азовомъ всякій воинскій промыслъ чинить, сколько Господь
Богъ помощи дастъ».
Въ 1673 году на Доиъ было прислано около 8 т. чел. царскихъ
войскъ, подъ начальствомъ воеводы Хитрово и стольника Касого-
ва, для осады и взятія Каланчинскихъ башенъ вмѣстѣ съ донскими
казаками. Но эго предпріятіе не имѣло успѣха, и положено было по¬
строить крѣпость при устьѣ р. Міуса, дабы изъ нея свободно хо¬
дить въ море и препятствовать крымцамъ проходить къ Азову. Но
и это не имѣло успѣха, по несогласію казаковъ на безполезное, по
ихъ убѣжденію, построеніе Міусской крѣпости и потому, что царскія
войска, тяготясь службой на Дону, стали самовольно расходиться въ
русскую Украину.
Въ 1675 г., по совѣту атамана Родіона Калуженина въ Мос¬
квѣ, царь Алексѣй Михайловичь разрѣшилъ, для стѣсненія азов-
цовъ, построить двѣ крѣпости на двухъ устьяхъ-притока Дона, Ка¬
зачьяго Ерка или Ерика, а третью па Калапчшіскомъ протокѣ,
въкаждой изъ нихъ поставить сильный гарнизонъ, съ хорошимъ
жалованьемъ—по 10 руб. и по 6 четвертей хлѣба въ годъ каждому
и кромѣ того дозволить свободнымъ людямъ приходить на Донъ и
поступать въ казаки, для пополненія тѣмъ убыли въ войскѣ отъ без¬
прерывной войны. Но построеніе крѣпостей встрѣтило сильное со¬
противленіе со стороны казаковъ, объявившихъ, что «въ городахъ
сидѣть они пе будутъ, такъ какъ на то нужно было тысячъ съ 13,
а ихъ, казаковъ, тогда было всего тысячи съ 3». Царь былъ недо¬
воленъ такими дѣйствіями казаковъ и грозилъ имъ отказать въ жа-
ловаяьѣ, но менѣе чѣмъ черезъ годъ (въ 1676 году, передъ своею
смертью), простилъ имъ вины ихъ за удачный походъ ихъ въ Крымъ.
Въ 1678 году донскіе казаки, въ одно и то же время, судовою
ратыо разорили турецкій городокъ Темрюкъ и подступили къ стѣ¬
намъ Азова, а пѣшею и конною ратью въ числѣ 2 т. чел., подъ на¬
чальствомъ атамана Самаренина и полковника Фрола Минаева,
участвовали въ Чигиринскомъ походѣ князя Ромодановскаго (см.
ниже). Затѣмъ, въ числѣ 3 тыс. челов. подъ начальствомъ бывшаго
атамана Яковлева, они ходили въ Украину подъ Царевъ-Борисовъ
городъ, для отраженія крымскаго хана, и участвовали съ Ромода¬
новскимъ въ пораженіи татаръ, подступившихъ къ Зміеву а Со¬
колову. Когда вскорѣ послѣ того начались мирные переговоры съ
ханомъ, казакамъ велѣно было идти въ Малороссію, въ составъ вой¬
ска князя Голицына. Уже было прислано 10 тыс. руб. жалованья,
полагая атаманамъ по 7 руб., есауламъ по 6 р. и рядовымъ по 5 р.
и часть казаковъ уже выступила въ Малороссію, какъ походу этому
помѣшала опасность, угрожавшая со стороны Азова, гдѣ собира¬
лись калмыки, ногаи и черкесы. По заключеніи мира съ Турціей и
Крымомъ, казакамъ стало тяжело жить и отъ нападеній азовцовъ,
и отъ безкормицы. Не смотря на строгія запрещенія, они не могли
не враждовать съ азовцами я крымцами, и между ними безпрестан¬
но происходили обоюдныя нападенія, со стороны казаковъ особенно
на Азовъ, Перекопъ и Крымъ.
Въ маѣ 1684 года донскіе казаки получили отъ запорожскаго ко -
шеваго атамана Сагайдачнаго приглашеніе ихъ и калмыковъ на
слу;кбу польскаго короля противъ татаръ и турокъ. Но донскіе ка¬
заки не согласились на это и отослали грамоту Сагайдачнаго въ
Москву. Черезъ нѣсколько времени они получили отъ запорожскаго
полковника Палѣ я грамоту съ просьбой дозволить хотя охотникамъ
изъ донскихъ казаковъ поступить въ службу польскаго короля на
хорошее жалованье. Казаки не согласились и на это, но вмѣсто того
сами ходили и судовою, и копною ратью на азовцовъ, брали суда и
разоряли улусы ихъ. За это имъ объявлено было царское неудоволь¬
ствіе, потому что Москва была тогда въ мирѣ съ Турціей и Кры¬
момъ (1685). Атаманъ Фролъ Минаевъ извинялся тѣмъ, что въ
войскѣ было много «голыдьбы и наброду» (голодныхъ и пришлыхъ
людей), жалованья многимъ изъ нихъ не доставало и унимать ихъ
было невозможно. Но въ іюлѣ 1686 г. донскіе казаки получили цар¬
скую грамоту о заключеніи мира и союза съ Польшей и о разрѣше¬
ніи казакамъ воевать съ турками и крымцами. Казаки не замедлили
воспользоваться тѣмъ и производили мелкіе набѣги на Крымъ и въ
1687 г. участвовали въ крымскомъ походѣ киязя Василія Василь¬
евича Голицына. Весною 1687 г. конная рать ихъ двинулась въ
Малороссію на соединеніе съ войскомъ Голицына и на пути туда
разбила на р. Овечьи воды сильный татарскій отрядъ. Судовая же
рать произвела нѣсколько удачныхъ нападеній съ моря на берега
Крыма, но на обратномъ пути на нее напали ночью, въ Казачьемъ
Еркѣ, превосходныя силы татаръ, и половина казаковъ пала въ бою,
а другая едва спаслась. По возвращеніи конной рати, казаки поло¬
жили идти на Азовъ, но пожаръ, истребившій въ это время Чер-
каскъ, замедлилъ этотъ походъ. Приглашенный казаками калмыцкій
тайша съ 3-мя тыс. калмыковъ предложилъ свое содѣйствіе противъ
азовцовъ, и Фролъ Минаевъ съ 2 т. казаковъ и 3 т. калмыковъ
пошелъ конною и пѣшею ратью къ Азову. Но этотъ походъ кончился
почти ничѣмъ, а изъ Москвы, на просьбу казаковъ о пособіи по слу¬
чаю пожара, прислано было годовое жалованье, 3 полковыя пушки
и 300 р. на постройку войсковаго собора, вмѣсто сгорѣвшаго.
Таковы были дѣла донскихъ казаковъ отъ воцаренія Михаила
Ѳеодоровича до единоличнаго воцаренія Петра I. Изъ изложен¬
наго выше вообще видно, что съ 1623 г. въ донскомъ войскѣ на¬
чалъ понемногу водворяться порядокъ, и войсковое начальство,
подчиняясь волѣ московскаго правительства, стало искоренять и на¬
казывать самовольные разбои я грабежи казаковъ на Волгѣ и* мо¬
ряхъ Черномъ, Азовскомъ и Каспійскомъ. Московское же правитель¬
ство жаловало казаковъ деньгами, военными и продовольственными
запасами, и то удерживало ихъ отъ военныхъ дѣйствій противъ
Азова, турокъ и крымскихъ татаръ, то само поощряло ихъ къ тому,
смотря ио своимъ отношеніямъ къ Турціи и Крыму, ибо донское вой
ско было очень выгодно и полезно ему для дѣйствій противъ нихъ.
При этомъ, самымъ частымъ, почти постояннымъ предметомъ дѣй¬
ствій казаковъ служилъ пограничный съ ними турецкій Азовъ, взятый
ими въ 1637 г., но покинутый черезъ 5 лѣтъ послѣ упорной обо¬
роны въ немъ. Такъ продолжалось до 1671 г., когда донское войско
присягнуло царю Алексѣю Михайловичу и съ тѣхъ поръ посту¬
пило уже въ распоряженіе московскаго правительства и участвовало
въ войнахъ .его вмѣстѣ съ русскими войсками, но, по прежнему,
преимущественно противъ Азова и Крыма. Такимъ образомъ оно
составляло передовую русскую стражу въ устьяхъ Дона, и дѣйствія
его, особенно съ 1671 г., были приготовительными къ послѣдующимъ
въ составѣ русскихъ армій.
Что касается внутренняго устройства, нравовъ и обычаевъ дон-
скаго войска, то до Алексѣя Михайловича они вообще сохраняли
неизмѣнно прежній, стародавній характеръ свой. Донскіе казаки
вели жизнь болѣе кочевую, нежели осѣдлую, земледѣліемъ почти
вовсе не занимались, а предпочитали набѣги на сосѣднихъ съ ними
калмыковъ, ногаевъ, крымскихъ татаръ и турокъ, и имѣли только
нѣсколько городковъ по правому берегу Дона отъ Хопра до Аксая.
Но съ ходомъ времени число этихъ городковъ постепенно умножи¬
лось и къ концу XVII вѣка простиралось уже до 12І, изъ которыхъ
главнымъ былъ Черкаскъ — мѣсто пребыванія войсковаго управленія
и сбора войсковыхъ круговъ; народонаселеніе же земли донскаго
войска къ тому же времени возросло уже до 60 т. душъ. Всѣ обще¬
ственныя дѣла обсуждались и рѣшались общимъ совѣтомъ въ «вой¬
сковыхъ кругахъ» большинствомъ голосовъ. Войсковой атаманъ лич¬
но не имѣлъ особенной власти, но былъ только блюстителемъ по¬
рядка и старыхъ обычаевъ; для походовъ же избирались особые по¬
ходные атаманы. Въ походы казаки не брали ничего, кромѣ запаса
сухарей, одѣвались бѣдно, вооружались ручными пищалями, копьями
и саблями, имѣли при себѣ легкія пушки, а порохъ, свинецъ и др.
огнестрѣльные припасы получали въ жалованье отъ московскаго
правительства. Походы были сухопутные и морскіе; рати и отряды
въ нихъ дѣлились на сотни и пятидесятки, подъ начальствомъ еса¬
уловъ, сотниковъ и пятидесятниковъ, подъ главнымъ начальствомъ
походныхъ атамановъ; всѣ они избирались передъ походами. Смо¬
тря по надобности, казаки составляли пѣхоту и конницу. Въ сухо¬
путныхъ походахъ они соблюдали большую осторожность противъ
внезапныхъ нападеній непріятеля; если же подвергались имъ или
были окружены, то спѣшивались, смыкались въ кучки и отстрѣлива¬
лись изъ-за лошадей и изъ пушекъ. Сами же они предпочитали
производить внезапныя нападенія, преимущественно ночью, поль¬
зуясь оплошностью непріятеля или неготовностью его къ бою. На¬
паденія свои они производили лавой, т. е. длиннымъ, разомкнутымъ
строемъ, стараясь сразу охватить непріятеля съ обоихъ Фланговъ н
тыла. За первого лавой слѣдовала другая, и послѣдовательность уда¬
ровъ ихъ составляла тайну искуства нападеній казаковъ. Если съ
конницей дѣйствовала и пѣхота, то она всегда выходила впередъ
съ пушками, и въ бою въ открытомъ полѣ становилась въ серединѣ,
а конница по флангамъ. При атакахъ пѣхота стрѣляла залпами и
вслѣдъ затѣмъ ударяла въ копья. Для переправы черезъ рѣки, каза¬
ки клали сѣдла и вьюки на «саны» (связанные пуки камыша), ко¬
торые привязывала къ хвостамъ лошадей, сами же, держась за гриву
послѣднихъ, переплывали съ ними вплавь. Если сильный непріятель
грозилъ вторженіемъ въ земли казаковъ, то войсковой кругъ разсы¬
палъ по городкамъ «грамотки» или повѣстки о сборѣ атамановъ и
казаковъ въ Черкаскъ, съ назначеніемъ, сколько именно людей долж¬
ны были прибыть изъ каждаго городка; остальные же, съ женами
и дѣтьми, сходились изъ 5 — 6 городковъ въ одинъ. Въ главномъ
сборномъ станѣ у Черкаска учреждалась двойная или тройная цѣпь
карауловъ и ближніе и дальніе конные разъѣзды. А военныя суда
у береговъ Дона приковывались цѣпями, либо затоплялись.
Морскіе походы предпочитались сухопутнымъ, Еакъ болѣе прибы¬
точные, хотя и болѣе опасные. Морскія суда—«будары» строились
непрочно и сходствовали съ запорожскими (см. ниже). Казаки смѣ¬
ло пускались на нихъ въ Черное море, нападали на большіе кораб¬
ли съ пушками, брали ихъ съ боя (на абордажъ), разоряли при¬
брежные города и поселенія, и возвращались съ огромною а богатою
добычей, но нерѣдко претерпѣвали и жестокія пораженія.
Они были очень набожны и лучшую часть добычи удѣляли въ
пользу монастырей и иа содержаніе въ нихъ престарѣлыхъ и увѣч¬
ныхъ казаковъ. Въ сношеніяхъ между собою они были очень друж¬
ны и гнушались воровствомъ, но грабежъ у непріятелей и даже у
не-казаковъ считали дѣломъ обыкновеннымъ. Турокъ они не тер¬
пѣли, храбрость считали первою добродѣтелью, измѣну, трусость,
воровство и убійство между собою карали смертью, большею частью
«сажаніемъ въ воду», т. е. утопленіемъ. Они не вели совершенно без¬
брачную жизнь, какъ запорожцы, но и семейную, имѣя частныя род¬
ственныя связи съ жителями пограничной русской украины. Однако,
безпрерывно ведя войну, убыль отъ нея они должны были попол¬
нять преимущественно новыми пришлецами.
Таковы были общественные и военные: внутреннее устройство п
управленіе,правы, обычаи и дѣйствія казаковъ изстари до Алексѣя
Михайловича, когда, въ главныхъ основаніяхъ п чертахъ оста¬
ваясь тѣми же, они стали постепенно измѣняться тѣмъ, что начали
принимать болѣе правильный видъ подъ болѣе значительнымъ влія¬
ніемъ московскаго правительства.
Волжскіе ияикскіе или уральскіе казаки произошли отъ дон =
скихъ во 2-й половинѣ XVI вѣка, когда часть послѣднихъ съ ата¬
маномъ Нечаемъ двинулась на Волгу и восточныя прибрежья Кас¬
пійскаго моря, разогнала кочевавшихъ на нихъ ногаевъ, а затѣмъ,
двинувшись на сѣверовостокъ, достигла устья р. Яика (иынѣ Уралъ),
и зимы проводила на ея лѣсистыхъ берегахъ, а весною, лѣтомъ и
осенью «промышляла», т. е. разбойничала на Волгѣ и Каспійскомъ
морѣ. Между тѣмъ, поднимаясь все вверхъ по Яику, эти казаки
дошли до устья р. Рубежной, а воротясь, на урочищѣ Орѣшномъ
(верстахъ въ 40 отъ нынѣшняго Уральска) основали первое свое
осѣдлое поселеніе. До XVII вѣка дѣйствія ихъ не представляютъ
ничего особенно замѣчательнаго. Въ 1602 г. шайки ихъ ограбили
городъ Ургенчъ, въ тогдашнемъ ханствѣ Ховарезмійскомъ (нынѣш¬
немъ Хивинскомъ), но были почти совершенно истреблены ханомъ
его Арабъ-Мухаммедомъ. Понесенная отъ этого убыль и безпокойное
сосѣдство татарскихъ племенъ убѣдили яикскихъ казаковъ, что они
не могли оставаться безъ сильнаго покровительства и около 1623 г.
отдались въ подданство царя Михаила Ѳеодоровича, который
дозволилъ имъ пополняться вольными людьми и служить ему ка¬
зачьей службой. Къ этому времени, кажется, относится построеніе
ими нынѣшняго Уральска.
Но и въ подданствѣ Россіи айнскіе казаки, вмѣстѣ-съ волжскими,
продолжали разбойничать на Каспійскомъ морѣ и грабить персидскія
суда и приморскія поселенія. По жалобѣ на то персидскаго шаха,
Алексѣй Михайловичъ приказалъ атаману Бѣлоусову привезть
виновныхъ въ Москву, откуда они, въ видѣ наказанія, въ 1655 г.
были посланы въ первый разъ съ русскими войсками въ Литву и
подъ Рпгу.
Въ 1667 г. Разинъ, въ надеждѣ найти между ними сподвижни¬
ковъ себѣ, вторгнулся въ ихъ земли, но они не только не приняли
участія въ его разбояхъ, но и возстали съ оружіемъ противъ его
сообщниковъ.
Въ 1681—82 г.г. они служили въ русскомъ войскѣ въ Чигирин¬
скихъ походахъ, а въ 1683 г. 500 чел. ихъ были посланы къ Меи-
зелинску, для усмиренія бунтовавшихъ башкирцевъ.
Въ XVII вѣкѣ (когда и какъ именно—въ точвости неизвѣстно)
образовались также самарскіе казаки—изъ стрѣльцовъ, и ноземцовъ,
дворянъ и смоленской шляхты, и уфимскіе—также изъ стрѣльцовъ
и вызванныхъ правительствомъ, для заселенія края, вольныхъ охо¬
чихъ людей (тѣ и другіе послужили въ XVIII вѣкѣ къ образова¬
нію оренбургскаго казачьяго войска).
Къ 1627 .г. относится начало образованія въ астраханскомъ краѣ
пограничныхъ военныхъ поселеній, для защиты русскихъ поселеній
въ низовьяхъ Волги отъ набѣговъ калмыковъ, и построеніе Черно-
ярскаго острога—для удержанія послѣднихъ отъ перекочевки на на¬
горную (правую) сторону Волги, въ сосѣдство горскихъ народовъ и
крымскихъ татаръ. Эти военныя поселенія послужили въ XVIII вѣ¬
кѣ къ образованію астраханскаго казачьяго войска.
Въ Сибири, въ теченіи 100 лѣтъ со времени покоренія ея до
1716 г., русскія владѣнія были ограждены отъ нападеній сосѣд¬
нихъ киргизъ-кайсаковъ и зюнгорскихъ калмыковъ пограничною
чертою малыхъ крѣпостей, городковъ и острожковъ, заселенныхъ си*
. бирскими казаками, потомками сподвижниковъ Ермака. Изъ нихъ
съ XVIII вѣка образовалось сибирское казачье войско.
По р.р. Тереку и Кубани, въ сосѣдствѣ съ кавказско-горскими
племенами, въ послѣдней половинѣ XVI вѣка поселилась часть
донскихъ казаковъ, грабившихъ сначала па Волгѣ и ея берегахъ.
Въ послѣдствіи казачьи поселенія по Тереку и Кубани постепенно
умножались и въ XVIII вѣкѣ послужили началомъ Терскому и
Кизлярскому казачьимъ войскамъ.
Наконецъ должно сказать, что во 2-й половинѣ XVII вѣка, для.
охраненія части южной русской украины (обнимавшей нын. Курскую
губернію и часть Воронежской) отъ нападеній крымскихъ татаръ,
ненаселенное городище Чугуевъ было укрѣплено и заселено ратны¬
ми людьми и преимущественно малороссійскими казаками (до 1 т.
чел.), которые съ 1698 года послужили началомъ образованія ч у-
гуевскаго казачьяго войска.
И такъ, отъ одного общаго корня и разсадника — донскаго ка¬
зачьяго войска, вотъ сколько въ ХѴІІ-мъ вѣкѣ произошло отраслей
сродственнаго ему казачества на Волгѣ и Яикѣ, въ Самарѣ, УфѢ и
Сибири, въ Чугуевѣ и на р. р. Терекѣ и Кубани. Постепенно раз¬
росшись съ XVII вѣка въ особенныя, мѣстныя, казачьи войска, они
съ самаго начала образованія своего имѣли тѣ же самыя: обще¬
ственное и военное устройство и управленіе, нравы и обычаи, что и
означенныя выше въ коренномъ войскѣ донскомъ, и подобно ему
съ пользой и честью служили Россіи въ составѣ ея войска.
§ 120.
Казаки днѣпровскіе: малороссійскіе и запорожскіе.
Краткій очеркъ военной исторіи малороссійскихъ и запорожскихъ
казаковъ до 1622 года былъ изображенъ въ Б-й части В. В. И. сред¬
нихъ временъ, а съ 1622 г. до 1689 г. помѣщенъ ниже въ своемъ
мѣстѣ. Здѣсь же приводятся свѣдѣнія объ ихъ общественномъ и воен¬
номъ устройствѣ и управленіи, нравахъ и обычаяхъ въ XVII вѣкѣ,
схожихъ въ главныхъ основаніяхъ и чертахъ съ современными, из¬
ображенными выше, у донскихъ казаковъ и иныхъ восточныхъ, про¬
исшедшихъ отъ нихъ.
Малороссійскіе казаки, до 1554 года подвластные Польшѣ, въ
мирное время охраняли южныя границы ея отъ татаръ и турокъ,
производили крѣпостныя работы и платили подати, въ военное же
время служили на своемъ иждивеніи. Одни изъ нихъ жили въ око¬
лицахъ или отдѣльныхъ селеніяхъ, а другіе въ куреняхъ, состав¬
ленныхъ изъ нѣсколькихъ селеній, и потому назывались или око¬
личною или куренною шляхтой, а изъ нихъ старые, уже отслу¬
жившіе свою службу—товариществомъ, а молодые—казаками.
Околицы и курени управлялись выборными атаманами и товари¬
щами, которые производили домашній судъ въ маловажныхъ дѣ¬
лахъ, въ важныхъ же казаки судились въ повѣтовыхъ и граж¬
данскихъ судахъ. ІІо службѣ казаки зависѣли отъ повѣтовыхъ
хорунжихъ, которые производили смотры, составляли описи воору¬
женія, хранили у себя повѣтовыя знамена съ гербами, на одной сто¬
ронѣ—повѣтовымъ, а съ другой—народнымъ. Когда назначался по¬
ходъ, хорунжіе извѣщали о томъ курени повѣстками, назначая чи¬
сло казаковъ и сборное мѣсто, которое обыкновенно бывало въ Бѣ¬
лыхъ Межахъ, между Борзной, Конотопомъ и Нѣжиномъ, или въ
Крыловѣ за Днѣпромъ. Изъ собиравшихся товарищей и казаковъ
составлялись сотни и полки, подъ начальствомъ выбранныхъ воль¬
ными голосами сотниковъ и полковниковъ, которые, какъ и простые
казаки, оставались въ своихъ чинахъ до окончанія похода, а по
окончаніи его вступали опять въ прежнее состояніе, только съ нѣ¬
которыми общественными преимуществами. О преобразованіяхъ,
произведенныхъ собственно въ военномъ устройствѣ малороссійскихъ
казаковъ княземъ Евстафіемъ Рожинскимъ въ 1-й половинѣ
ХУІ вѣка и позже княземъ Михаиломъ Вишневецкимъ и поль¬
скимъ королемъ Стефаномъ Баторіемъ, уже было указано въ 8-й
части В. В. И. среднихъ временъ. Здѣсь же слѣдуетъ указать тѣ,
которыя были произведены съ 1622 г. до 1689 г.
При Богданѣ Хмѣльницкомъ казачьихъ полковъ было всего
34, а именно въ 1654 г. въ нынѣшней Кіевской губерніи: 1) Кіев¬
скій, 2) Бѣлоцерковскій, 3) Паволочскій, 4) Каневскій, 5) Черкасскій,
6) Чигиринскій, 7) Корсунскій и, 8) Уманскій,—-въ нын. Чернигов¬
ской губ.: 9) Черниговскій и 10) Нѣжинскій, — въ нын. Полтавской:
11) Полтавскій, 12) Миргородскій, 13) Прилуцкій, 14) Переяслав¬
скій, 15) Крапивенскій, — и въ нын. Подольской губ.: 16) Брацлав¬
скій и 17) Винницкій (Бантышъ-Каменскій Ч. III), но сверхъ то¬
го въ началѣ гетманства Хмѣльницкаго до 1654 года были еще
полки: 18) Лисянскій, 19) Торговицкій, 20) Могилевскій, 21) Кадь-
ницвій, 22) Животовскій, 23) Каменецкій, 24) йрклѣевскій, 25) Зень-
ковскій, 26) Гадячскій, 27) Лубенскій, 28) Иченскій, 29) Остерскій,
30) Сосницкій, 81) Стародубсвій, 32) Быховскій, 33) Обручевскій и
34) Туровскій (Маркевичъ т. 5). Каждый полкъ, составлявшій осо¬
бый округъ, носилъ названіе главнаго города или особеннаго замѣча¬
тельнаго мѣстечка. Въ полковомъ городѣ имѣли пребываніе полков¬
никъ, старшины и полковая канцелярія. Каждый полкъ дѣлился на
сотни, число которыхъ было неодинаковое. Полковники назначались
сначала гетманами за деньги, а потомъ, по представленіямъ гетма¬
новъ, утверждались государями. Въ полковые же старшины и сот¬
ники производили гетманы.
Каждая сотня носила названіе города или мѣстечка, въ которыхъ
была расположена ея сотенная квартира, и заключала въ себѣ нѣ¬
сколько селъ и деревень, раздѣленныхъ на курени, которые были
гораздо меньше запорожскихъ. Въ каждомъ куренѣ находилось нѣ¬
сколько выборныхъ казаковъ и ихъ подпомощниковъ. Казаки,
имѣвшіе собственную «муницію», т. е. мундиръ, ружье и пиву, а
также и лошадь, и исполнявшіе въ такомъ снаряженіи службу на
родинѣ и за границей, назывались выборными. Бѣдные казаки были
снаряжаемы такимъ же образомъ съ помощью 3-хъ или болѣе дво¬
ровъ каждый, и потому назывались подпомощниками. Число тѣхъ
и другихъ въ сотняхъ было неодинаковое, выборныхъ по 100, 200
и болѣе, а подпомощниковъ до 1 т. и свыше. Первые считались іго-
головно, а послѣдніе «хатами» или семьями. Сначала регистровымъ
и выборнымъ казакамъ производилось годовое жалованье по 30 зло¬
тыхъ *) каждому, но впослѣдствіи жалованье это было отмѣнено и
внутри границъ казаки служили на всемъ собственномъ содержаніи,
а за границами получали продовольствіе и Фуражъ, но были обяза¬
ны имѣть своихъ лошадей н «муницію». Въ мирное время выборные
казаки, вмѣстѣ съ запорожцами, содержали кордонъ на границахъ
Великой Россіи и Турціи. Подпомощники исправляли пѣшую и кон¬
ную внутреннюю службу и находились при сотенныхъ и полковыхъ
квартирахъ для разныхъ посылокъ. Главная и полковая артиллерія
снабжалась «армашами» или пушкарями и ѣздовыми изъ казаковъ.
Изъ вольныхъ охочихъ людей содержались на жалованьѣ также
охочекомонные или компанейскіе полки, имѣвшіе зеленые ка¬
зацкіе мундиры. Ихъ было сначала 5, а потомъ 3 конныхъ, по 5
сотенъ въ каждомъ.
Све^ъ конныхъ казачьихъ полковъ были также и пѣшіе, извѣст-
*) Выше было сказано, кто злотый при Баторіѣ соотвѣтствовалъ 9-ти ны¬
нѣшнимъ, т. е. 1 р. 35 к., по въ ХУП вѣкѣ имѣлъ меньшую цѣнность.
ные подъ названіемъ сердюковъ. Въ малороссійскихъ лѣтописяхъ
они впервые упоминаются въ 1674 году. По мнѣнію Бантыша-Ка¬
менскаго, они были упреждены Дорошенкомъ и набирались не
изъ однихъ казаковъ, но и изъ другихъ свободныхъ людей и полу¬
чали жалованье.
Были еще три особенные рода служилыхъ казаковъ: бобровни¬
ки, стрѣльцы и пташники, выставляемые по требованію гетма¬
новъ полковниками и сотниками. Бобровники ловили для гетмановъ
бобровъ, стрѣльцы стрѣляли звѣрей, а пташники птицъ, за что осво¬
бождались отъ военной службы. Ихъ было въ Малороссіи нѣсколь¬
ко тысячъ дворовъ.
Для охраненія гетманскаго знамени, называемаго «надворною ко-
рогвою» (хоругвію), находилась особенная, небольшая конная стра¬
жа, на денежномъ жалованьѣ изъ войсковаго скарба или казни.
Нзъ этого видно, что малороссійское казачье войско въ XVII вѣ¬
кѣ имѣло болѣе правильное и лучшее устройство, нежели совре¬
менное донское. Военные же нравы и обычаи ихъ въ сущности имѣ¬
ли много сходства.
Днѣпровскіе запорожскіе казаки, до междугетманства въ Мало¬
россіи, по смерти Конашевича-Сагайдачнаго въ 1622 г. (см.
3-ю ч. В. В. И. среднихъ временъ), то участвовали вмѣстѣ съ ма¬
лороссійскими казаками въ польскихъ войнахъ съ шведами, русски¬
ми и въ Молдавіи, то сами производили на сухомъ пути и особенно
на морѣ нападенія на крымскихъ татаръ и турокъ. Между продимъ
въ 1620 г. они, вмѣстѣ съ польскими войсками подъ предводитель¬
ствомъ Жолкѣвскаго, претерпѣли отъ турокъ жестокое пораже¬
ніе при м. Цецорѣ на Прутѣ; но въ 1621 г. храбро отразили на¬
паденіе турокъ на укрѣпленный станъ ихъ, запорожцевъ, близъ Хо- .
тина. По смерти же Сагайдачнаго, когда въ Малороссіи началось
новое гоненіе за унію и новая, жестокая война казаковъ съ поля¬
ками, запорожцы возобновили свои грабежи на Черномъ морѣ. Въ
1628 году они, вмѣстѣ съ малороссійскими казаками, въ числѣ до
30 т. чел., съ большимъ числомъ орудій, подъ предводительствомъ
походнаго атамана Тараса Трясилы, на берегахъ историческихъ
р. р. Трубежа и Альты ночью напали врасплохъ на польское войско
гетмана Конецпольскаго и разбили его на-голову, назвавъ эту
ночную битву Тарасовою, ночью. Въ 1629 году, когда Польша
была занята войною съ шведами, запорожцы снова пустились въ
Черное море и даже проникли въ Константинопольскій проливъ и
нанесли большой уронъ турецкому Флоту. Въ концѣ царствованія
Сигизмунда Ш и при сынѣ его Владиславѣ IV, польское
правительство еще болѣе усилило мѣры жестокости своей противъ
днѣпровскихъ казаковъ, для того, чтобы не только усмирить ихъ,
но п совершенно истребить. 'За то и «казацкія войны» приняли
въ это время самый жестокій, истребительный характеръ. Наконецъ
въ 1647 году Богданъ Хмѣльнпцкій, прибывъ въ Никитинъ Рогъ
(нын. Никополь, Екатеринославской губерніи, на правомъ берегу
нижняго Днѣпра), гдѣ въ то время находилась Запорожская Сѣчь,
собралъ до 3 т. отчаянныхъ удальцовъ, которые поклялись вѣрно
служатъ ему. Число ихъ вскорѣ значительно умножилось и уже 5-го
апрѣля 1648 года они, вмѣстѣ съ малороссійскими казаками, .одер¬
жали надъ польскимъ войскомъ короннаго гетмана Николая По¬
тоцкаго рѣшительную побѣду при рѣчкѣ Желтыя воды (въ нын.
Херсонской губерніи). По Зборовскому -же договору, вслѣдъ за побѣ¬
дой Хмѣльняцк а го, вмѣстѣ съ крымскимъ ханомъ, 15-го и 16-го
августа 1649 года при Зборовѣ, близь осажденнаго первымъ города
Збаража, надъ польскимъ войскомъ подъ личнымъ предводитель¬
ствомъ польскаго короля Яна-Казиміра, послѣдній возвратилъ на¬
роду и войску малороссійскимъ древнія права ихъ, а войску дозво¬
лилъ состоять изъ 40 т. чел., оставилъ за ними Чигирииъ и даро¬
валъ имъ еще многія другія выгодныя преимущества. А 5 лѣтъ
спустя — 8 января 1654 года — вся Запорожская Сѣчь, вмѣстѣ съ
Хмѣльницкимъ и малороссійскими народомъ и войскомъ, присяг¬
нула на вѣрность царю Алексѣю Михайловичу, и съ тѣхъ поръ
исторія ея тѣсно соединяется съ исторіей Малороссіи *),
Общественное и военное устройство, нравы и обычаи запорож¬
скихъ казаковъ исторически развились совершенно своеобразно.
Прежде всего нужно сказать, что запорожцы составляли двѣ, совер¬
шенно различныя общины: Запорожскую или Сѣчь (вѣроятно отъ
засѣкъ или нлетпей, которыми были ограждены жилища или куре¬
ни), и хутора или зимовники. Въ Сѣчи жили только холостые
казаки, занимавшіеся почти исключительно войною, а въ хуто“
рахъ — семейные, извѣстные также подъ названіемъ украинскихъ.
Устройство, нравы и обычаи послѣднихъ были въ сущности схожи
съ тѣми, которые были у малороссійскихъ казаковъ. Въ Сѣчи же
. они имѣли, свой особенный видъ. Безбрачная жизнь занорожцовъ
повела бы къ уменьшенію и, наконецъ къ уничтоженію ихъ общины,
еслибы послѣдняя не пополнялась выходцами изъ сосѣдственныхъ
и даже отдаленпыхъ странъ — Малой и Великой Россіи, Польши,
*) Подробности о казацкихъ и запорожскихъ войнахъ до присоединенія Ма¬
лороссіи къ Великой Россіи изложены ниже, въ описаніи войнъ казаковъ и рус¬
скихъ съ поляками въ XVII вѣкѣ.
Германіи, Италіи, Франціи и даже Крыма и Турціи, лишь бы только
выходцы исповѣдывали или принимали православную вѣру и, по
свидѣтельству Боплана *), показали опытъ смѣлости и удальства,
переплывъ пороги противъ теченія. Иногда запорожцы сами похи¬
щали изъ Украйны н Польши мальчиковъ, а нерѣдко и женъ и дѣ¬
вицъ, сыновей отъ которыхъ бралъ отецъ, а дочери оставались при
матеряхъ.
Предѣлы Запорожья въ XVII вѣкѣ простирались на западѣ до р.р.
Синюхи и Буга—границы турецкой Очаковской области, на сѣверѣ
л сѣверо-востокѣ до границъ Великой Россіи, на юго-востокѣ до
границъ земли донскаго войска и наконецъ на югѣ до ногайской
степи (Буджака), гдѣ запорожцы безпрестанно воевали съ буджак-
сішми татарами. На этомъ пространствѣ запорожцы жили въ слѣ¬
дующихъ сѣчахъ и куреняхъ: 1) въ Каневѣ, 2) въ Черкасахъ, 3) въ
Переволочной, 4) на Хортицкомъ островѣ, въ 15 верстахъ ниже по -
роговъ, 5) при рѣчкѣ Томаковкѣ, между этимъ островомъ и Старою
Сѣчью, 6) при Никитиномъ Рогѣ (нын. Никополь), 7) въ Старой Сѣ¬
чи, на рѣчкѣ Чертомлыкѣ, близь Днѣпра, 8) при рѣчкѣ Каменкѣ
(гдѣ нынѣ Бериславль), 9) при урочищѣ Алешки, близъ нын. Хер¬
сона, на крымской сторонѣ, и 10) въ Новой сѣчи, въ 7-ми верстахъ
отъ Старой, при рѣчкѣ Подпольной. Каждая сѣчь состояла изъ церк¬
ви и множества хатъ или мазанокъ вокругъ нея, огражденныхъ
землянымъ валомъ, съ пушками на немъ. Одинъ большой и нѣсколь¬
ко малыхъ такихъ домовъ составляли курень, которыхъ было 38,
носившихъ названія по имени или отечеству первыхъ строителей,
либо по имени главнаго атамана Сѣчи. Каждый курень выбиралъ
своего «куреннаго атамана», но главный надзоръ въ Сѣчи и главное
предводительствованіе въ походахъ принадлежали «становому» или
«кошевому» атаману, избираемому всѣми запорожцами сообща и въ
отсутствіи котораго въ Сѣчи оставались «наказные атаманы». Коше¬
вой и куренные атаманы имѣли военную власть только въ походахъ.
Сверхъ атамановъ, у запорожцовъ, какъ и въ малороссійскомъ вой¬
скѣ, были старшины—«войсковые: судья, писарь и есаулъ, подписарь
и подъ-есаулъ»: Артиллеріею начальствовалъ «пушкарь», а къ числу
значущихъ лицъ въ войскѣ принадлежалъ; также «доубышъ» илп
литаврщикъ, боемъ въ литавру дававшій повѣстку сходиться на «ра¬
ду» или совѣтъ. Выборы атамановъ и старшинъ производились въ
день новаго года (1-го сентября), въ войсковомъ кругу передъ цер¬
ковью, съ особенными обрядами, строго соблюдаемыми по старымъ
обычаямъ.
*) Beauplan: Description de l’Ukraine au 17-e siècle (русскій пер. Устря-
яо b a).
Сначала въ Запорожьѣ не было никакихъ письменныхъ законовъ
и дѣлопроизводства, а судъ и дѣла производились и рѣшались сло-
гесно и гласно. Воровство, неплатежъ денегъ, прелюбодѣяніе и убій¬
ство между своими считались главными преступленіями и наказы¬
вались лпбо тѣлесными наказаніями (плетьми), либо смертью (повѣ¬
шеніемъ, утопленіемъ, зарытіемъ заживо въ землю и т. п.). Но новѣй¬
шій историкъ Сѣчи Скальковскій нашелъ въ старинныхъ архи¬
вахъ ся дѣлъ административную, судебную и военную переписку,
доходящую до 1660 г.
Главными, любимыми походами запорожцовъ были рѣчные въ
устьяхъ Днѣпра. и особенно морскіе въ Черномъ морѣ, противъ
крымскихъ татаръ и турокъ, съ цѣлью грабежа. Число запорожцовъ,
предпринимавшихъ такіе походы, обыкновенно ие превышало 6—10
тысячъ чел. Боіі лапъ сообщаетъ много любопытныхъ подробностей
объ этихъ морскихъ походахъ. Задумавъ «погулять на морѣ», они
испрашивали на то позволеніе кошенаго атамана, собирали «раду»,
выбирали походнаго атамана, отправлялись на сборное мѣсто и строи¬
ли тамъ «чайки» —большіе челны, длиною въ 60 Футовъ, шириной
отъ 10 до 12, глубиной въ 12, безъ кпля, съ дномъ изъ выдолблен¬
наго бревна и забирали нхъ съ боковъ досками, обтянутыми отъ
кормы до носа толстыми канатами изъ камыша, перевитаго лыками
или боярышникомъ. Всѣ прочія части чаекъ отдѣлывались какъ на
рѣчныхъ судахъ, но только съ 2-мя рулями, сзади и спереди, для
движенія впередъ или назадъ безъ поворота. Чайки этн имѣли по
10—15 веселъ съ каждой стороны а па греблѣ ходили гораздо ско¬
рѣе турецкихъ «каторгъ» или галеръ. На чайки ставилось также по
мачтѣ, къ которой при слабомъ вѣтрѣ привязывался плохой парусъ,
но при сильномъ запорожцы охотнѣе ходили на веслахъ. Чайки не
имѣли палубъ; если же ихъ заливало водой, то канаты предохраня¬
ли ихъ отъ потопленія. Сухари скадывались на днѣ въ бочкахъ,
сверхъ того каждый запорожецъ запасался горшкомъ тѣста, разве¬
деннаго водой, которое они ѣли съ просомъ; вина же и водки ни¬
когда не брали съ собой, считая трезвость необходимою въ своихъ
опасныхъ предпріятіяхъ на морѣ. На каждой чайкѣ, которую 60 чел.
могли построить въ двѣ недѣли, помѣщалось отъ 50 до 70 челов.,
каждый изъ которыхъ имѣлъ саблю, 2 нищали, 6 Фунтовъ пороха
въ рогѣ и достаточное количество пуль. Походная одежда ихъ со¬
стояла изъ рубахи, 2 шараваръ, зипува или кафтана изъ толстаго
сукна и шапки. На каждую чайку ставились квадрантъ и 2 Фалконе-
та и складывались необходимые снаряды и припасы.
На такихъ-то утлыхъ суденышкахъ, флотиліями отъ 80 до 100
чаекъ, съ 4 т. до 5,600 чел. экипажа и съ 160 до 200 Фалконетовъ,
запорожцы спускались по Днѣпру и смѣло плыли по морю, такъ тѣс¬
но, что чайки едва не задѣвали одна другую веслами, имѣя атаман¬
скій Флагъ впереди. Турки преграждали имъ своими галерами вы¬
ходъ изъ Днѣпра, но хитрые запорожцы до новолунія скрывались
верстахъ въ 10—15 отъ устья въ камышахъ (куда турки на своихъ
галерахъ не могли и не смѣли проникать), а передъ новолуніемъ
въ самую темную ночь успѣвали пробираться изъ устья въ море.
Черезъ 86 или 40 часовъ плаванія они уже приставали къ берегамъ
Анатоліи и, оставивъ на чайкахъ, для охраненія ихъ, по 2 товари¬
ща и по 2 младшихъ казака на каждой, вооруженныхъ пищалями
и саблями, производили высадку и нападеніе врасплохъ, города бра¬
ли приступомъ, грабили, жгли, нерѣдко „верстъ на 5 отъ берега, и
затѣмъ немедленно возвращались къ своимъ чайкамъ, нагружали
ихъ взятою добычей, плыли далѣе и дѣлали то же самое; если же
нельзя было, то возвращались съ добычей на родину. Если они
встрѣчали на морѣ турецкія талеры или купеческіе корабли, то еще
издали опускали мачты, выбирали выгодное для себя направленіе
вѣтра и солпца, такъ чтобы послѣднее къ вечеру было у нихъ сза¬
ди. За часъ до захожденія его они приближались къ непріятелю на
столько, чтобы не упускать его изъ виду. Въ полночь же они разомъ
бросались на абордажъ, быстро забирали съ корабля деньги, не¬
громоздкія вещи, пушки, оружіе и пр., а корабль съ экипажемъ пус¬
кали ко дну. При возвращеніи ихъ на родину, турки стерегли ихъ
въ устьяхъ Днѣпра, но запорожцы причаливали въ заливѣ, верстахъ
въ 10—15 къ востоку отъ Очакова, перетаскивали свои чайки воло¬
комъ черезъ узкій перешеекъ и черезъ 2 — 3 дня вся флотилія ихъ
съ добычей была уже на Днѣпрѣ. Былъ еще и другой путь черезъ
Керченскій заливъ къ устыо р. Міуса и вверхъ по ней, потомъ изъ
нея волокомъ въ р. Самару и по ней въ Днѣпръ; но этотъ путь за¬
порожцы избирали рѣдко, по отдаленности его отъ Запорожья.
Случалось впрочемъ, что они сами попадали въ большую бѣду,
когда встрѣчались съ турецкими галерами днемъ въ открытомъ
морѣ. Тогда чайки ихъ отъ пушечнаго огня турокъ часто гибли въ
морѣ съ людьми и добычей; если же запорожцы и рѣшались на бой,
то хотя и "сражались съ отчаянною храбростью, но отъ пушечнаго
огня часто теряли до % своихъ людей и рѣдко возвращались съ по¬
ловиной ихъ. Если же они возвращались благополучно, то привозили
съ собою несмѣтную и богатую добычу, которую складывали тотчасъ
въ томъ мѣстѣ Днѣпра, гдѣ нѣсколько ниже устья рѣчки Чертомлы-
ка, почти на серединѣ Днѣпра находился довольно большой островъ,
съ древними развалапами иа немъ, окруженный болѣе нежели 1 т.
островковъ, заросшихъ высокимъ камышомъ. Этотъ-то притонъ за¬
порожцы называли войсковою скарбницей, т. е. казнохранили¬
щемъ, вполнѣ безопаснымъ отъ турокъ, которые никакъ не смѣли
и не могли проникать сюда на своихъ галерахъ, Здѣсь запорожцы
дѣлили между собою добычу, а что не было подвержено подмочкѣ,
скрывали въ водѣ. На пушечный выстрѣлъ ниже порога «вольнаго»
лежалъ скалистый островъ, прозванный запорожцами кашеварни¬
цей: тутъ они, послѣ благополучнаго возвращенія изъ походовъ, вся¬
чески веселились и угощались.
Изъ этого видно, что главнымъ ремесломъ запорожцовъ былъ мор¬
ской разбой, какъ всегда столько же прибыльный, сколько и опас¬
ный и требовавшій необыкновенныхъ: смѣлости, отважности, удаль¬
ства, смѣтливости и хитрости, въ которыхъ у запорожцовъ и не
было недостатка. Но морскіе разбои ихъ были причиной безпрестан¬
ныхъ, взаимныхъ неудовольствій между Польшей, Крымомъ, Турціей
и потомъ Россіей, и до самаго XVIII вѣка и даже позже такимъ
зломъ, которое не могло быть долѣе терпимо.
Запорожцы воевали также и на сухомъ пути, и конными, и пѣши¬
ми, подобно тому, какъ сражались и малороссійскіе казаки. Мѣтко
стрѣляя изъ пищалей, они оказывали болѣе храбрости и упорства
въ таборѣ, огражденномъ повозками, или въ укрѣпленіяхъ и крѣ¬
постяхъ: тутъ, говоритъ Бои данъ, и сотня ихъ не побоялась-бы
1 тыс. поляковъ и нѣсколькихъ тысячъ татаръ; но еслибы они въ
открытомъ полѣ на коняхъ имѣли такое же мужество, какъ и пѣ¬
шіе въ таборахъ или крѣпостяхъ, то были-бы вполнѣ непобѣдимы.
Нравы и обычаи ихъ, по описанію Боплана, совершенно соот¬
вѣтствовали изображеннымъ выше дѣйствіямъ ихъ на морѣ и су¬
хомъ пути. Будучи крѣпкаго тѣлосложенія, они легко переносили и
холодъ, и голодъ, и зной, и жажду, въ походахъ и на войнѣ были
неутомимы, умѣренны въ пищѣ, трезвы, отважны и храбры до дер¬
зости, смерть предпочитали плѣну и неволѣ, свою свободу — вся¬
кой зависимости, а послѣ войны, у себя дома любили пировать и ве¬
селиться, были щедры, безкорыстны и между собою честны и дру¬
желюбны. Въ мирное время главнымъ занятіемъ ихъ были охота и
рыбная ловля; но между ними были и всякаго рода хорошіе ремес¬
ленники, въ томъ числѣ люди, искусные въ добываніи селитры и из¬
готовленіи пороха. Плодородная земля доставляла имъ хлѣбъ въ
изобиліи, но они. были болѣе охотники до рыбы, мяса, молока, яицъ
и овощей, а также и до крѣпкихъ напитковъ.
Иногда нѣкоторые изъ нихъ увольнялись изъ Сѣчи въ зимовни¬
ки, гдѣ часть ихъ составляла стражу и защиту «паланковъ» или се¬
леній, а другіе, освобожденные отъ «товарищества» и ставъ «осад-
чими» пли осѣдлыми, занимались хлѣбопашествомъ, скотоводствомъ
и торговлей солью и пшеницей съ турками въ Очаковѣ и съ крым¬
цами въ Перекопѣ. Ихъ называли посполктыми людьми пли го¬
родовыми казаками, въ отличіе отъ войсковыхъ. Но они продол¬
жали состоять въ вѣдѣніи войсковаго товарищества, внося въ Сѣчь
небольшой оброкъ натурой и участвуя въ разныхъ общественныхъ
повинностяхъ, какъ-то: въ содержаніи перевозовъ, починкѣ дорогъ,
мостовъ и пр. Если же запорожецъ совершенно покидалъ войско, то
получалъ свидѣтельство объ увольненіи его «изъ коша войска запо¬
рожскаго низоваго», и тогда уже совершенно освобождался отъ за¬
висимости ему.
Такимъ образомъ вообще характеристика этой вольной и неза¬
висимой, воинственной и полуразбойничьей общины запорожской,
весьма своеобразная, не лишена занимательности и въ свою очередь
служить къ военной характеристикѣ того времени въ низовьяхъ
Днѣпра, подобно тому, какъ донскихъ и прочихъ восточныхъ каза¬
ковъ въ низовьяхъ Дона, Волги, Урала, въ Сибирп и на Терекѣ и
Кубани. Но это уже были послѣднія времена «вольнаго казачества»,
съ ХѴШ вѣка вполнѣ подчинившагося русской государственной
власти и правильному устройству *).
§ 121.
Татары крымскіе и иныѳ.
Въ ХІП вѣкѣ, при нашествіи монголовъ на восточную Европу,
они завладѣли также полуостровомъ Тавридой, принадлежавшимъ
византійской имперіи и населеннымъ греками и смѣсью разныхъ на¬
родовъ, двигавшихся съ востока на западъ и съ сѣвера на югъ Ев¬
ропы во время переселенія, и сверхъ того на южныхъ берегахъ—
генуэзцами. Монголы завладѣли также всемъ сѣвернымъ прибрежьемъ
Чернаго моря, отъ Дуная до Кубани и Кавказскаго хребта, и всѣ
эти земли съ Тавридой вошли въ составъ Кипчакской (позже Золо¬
той) орды, при чемъ генуэзцы сначала платили монголамъ дань, но
потомъ были почти независимы отъ нихъ. Въ ХУ вѣкѣ турки, по
взятіи Константинополя, подчинили себѣ и Тавриду, въ которой уже
образовалась крымская татарская орда, подъ правленіемъ ново-
*) Главными источниками и историческими пособіями по исторіи запорож¬
цевъ служатъ: Пасторій (1652), Боцланъ (1660), Шевалье (1663), Энгель
(1796), Д. Н. Бантышъ-Каменскій (1830), Маркевичъ (1842), и въ новѣй¬
шее время Срезневскій, Скальковскій и пр.
*
утвердившейся въ ней династіи Гиреевъ^ близкихъ родственниковъ
Тохтамы ша, постепенно возросшая и ставшая болѣе вассальною союз¬
ницей, нежели даннвцей Турціи. Со времени родоначальника этой ди¬
настіи, хана Хаджн-Гирея (умершаго въ 1476 г.), крымская орда,
ставъ совершенно независимою отъ Кипчакской иля Золотой и оста¬
ваясь лишь въ вассальныхъ, отношеніяхъ къ Турціи, въ теченіи XYI
и XVII вѣковъ внутри была поприщемъ частыхъ междуусобій, а
извнѣ находилась то въ пріязненныхъ и союзныхъ,/го большею час¬
тію во враждебныхъ отношеніяхъ къ Россіи и Польшѣ и къ болѣе
и болѣе надвигавшемуся па нее казачеству донскому и днѣпровско¬
му. Въ XYII вѣкѣ владѣнія ея, сверхъ полуострова Крыма,"обнима¬
ли сѣверныя прибрежья Чернаго и Азовскаго морей, отъ устья р.
Днѣстра и лѣваго притока его, Курчагана, вдоль южной границы
Подоліи, оттуда до устья р. Мертвыя воды, лѣваго притока р. южна¬
го Буга, оттуда вдоль границы Запорожья до устья р. Ингулецъ, пра¬
ваго притока нцжняго Днѣпра, п вверхъ по лѣвому берегу послѣд¬
няго до о. Хортицы и Запорожской Сѣчи, а оттуда на востокъ до р.
Калміуса, вдоль границы земли войска донскаго, по обѣ стороны ниж¬
няго Дона, и наконецъ по'юго-восточному прибрежью Азовскаго моря
до сѣвернаго Кавказскаго хребта. Далѣе къ югу находилась малая
ногайская орда, независимая отъ Крыма и враждебная ему, а на за¬
падѣ, между моремъ, Днѣстромъ, Дунаемъ, Прутомъ и южною гра¬
ницей Молдавіи, находился Буджакъ — степь, въ которой кочевали
независимые же отъ Крыма буджакскіе татары *).
Въ крымской ордѣ, какъ важнѣйшей, въ XVII вѣкѣ ханами по¬
слѣдовательно были нзъ рода Гиреевъ: Bypé-Гази до 1609 года,
Тохтамышъ-Селяметъ и Джаиибекъ до 1623 г., МухаммедъII
до 1637 г., Багадыръ до 1644 г. и потомъ поперемѣнно Мухам¬
медъ Ш, Исламъ II, Адиль и Хаджи-Селимъ до 1689 г. (при
послѣднемъ совершены оба крымскіе похода князя Голицына). Са¬
мою блистательною эпохой Крыма было правленіе Ислама II съ
1644 г. по 1654 г. Онъ произвелъ нѣсколько удачныхъ набѣговъ на
южные предѣлы Россіи, всегда возвращался съ богатою добычей и
отличался правосудіемъ и кротостью въ отношеніи къ своимъ под¬
даннымъ, равно какъ и Хаджи-Селимъ, который сверхъ того храб¬
ростью своею спасъ Крымъ отъ нападенія русскаго войска князя
Голицына. А впрочемъ вообще Крымъ въ XVII вѣкѣ былъ посто¬
яннымъ поприщемъ междуусобій хановъ изъ рода Гиреевъ и напа¬
деній на него запорожскихъ и донскихъ казаковъ, поляковъ й рус¬
*) территорію крымскихъ, буджакскихъ и ногайскихъ татаръ см. на при¬
ложенной картѣ Россіи въ XYÏI вѣкѣ.
скихъ, буджакскихъ й ногайскихъ татаръ, и едва успѣлъ удержать¬
ся въ такихъ трудныхъ для него обстоятельствахъ.
Что касается общественнаго и военнаго устройства и быта крым-
' скихъ, буджакскихъ и погайскнхъ татаръ, то они оставались въ
томъ же видѣ, ито п прежде, какъ изображдено въ 3-й части В. В. И.
среднихъ временъ, на основаніи сочиненія Во плана «Описаніе
Украйны въ половинѣ XVII вѣка». Тамъ же изображенъ и обычный
образъ веденія войны этими татарами. Къ этому можно присоеди¬
нить еще нѣкоторыя слѣдующія свѣдѣнія, заимствованныя изъ опи¬
санія Боплана:
Когда крымскіе татары предпринимали походъ съ большими си¬
лами— тысячъ до 80, то предводительствовалъ имн самъ ханъ; съ
меньшими же силами, тысячъ до 40, посылался мурза. Передъ по¬
ходами, совершавшимися обыкновенно по замерзаніи рѣкъ и болотъ
войскамъ производились смотры. На этихъ смотрахъ татары проѣз¬
жали мимо хана съ распущенными знаменами, но 4 всадника рядомъ,
въ 2 колонны. Впереди каждой части войскъ ѣхалъ начальникъ ея
съ сопровождавшими его (свитой). Каждая волость (можетъ быть
юртъ, аймлкъ, родъ, поколѣніе) имѣла свое знамя особаго цвѣта, а
позади всего войска возилось эмиромъ знамя пророка, ночью сопро¬
вождаемое зелеными огнями' *). На походѣ, для развѣдыванія о
непріятелѣ, высылались впередъ самые расторопные и опытные на¬
ѣздники. Главное войско шло Фронтомъ въ 100 всадниковъ или 300
коней (каждый всадникъ имѣлъ по 2 заводныхъ коня), протяженіемъ
отъ 300 до 1,000 шаговъ, а глубиной, смотря по числу людей, отъ
800 до 1,000 коней, на протяженіи 12, 15 и даже до 40 верстъ.
Такъ какъ этотъ строй, при множествѣ заводныхъ лошадей, былъ
неудобенъ для боя, то, по словамъ Боплана, крымскіе татары из¬
бѣгали встрѣчи съ равнымъ въ числѣ непріятелемъ и вступали въ
бой только когда ‘были по крайней мѣрѣ въ 10 разъ сильнѣе. При¬
ближаясь къ границѣ, они устроивались въ 3 отряда: главныя силы
(»/,)—въ серединѣ, а правое и лѣвое крыла (*/3)—по флангамъ, Пе¬
рейдя черезъ границу, они шли уже день и ночь большими перехо¬
дами свыше 25 верстъ, спѣшиваясь лишь по временамъ на f/4 часа
и менѣе, а для корма лошадей—не болѣе часа. Оба крыла раздѣля¬
лись на 5-ти и б-ти-сотенные отряды, которые, отдѣляясь отъ глав¬
ныхъ силъ верстъ на 40—50, къ ночи- окружали встрѣчаемыя посе¬
ленія, грабили ихъ и съ добычей возвращались назадъ, а на мѣсто
ихъ шли другіе такіе же. Чтобы взбѣжать преслѣдованія, татары
всегда отступали другою дорогой. Въ лѣтнихъ набѣгахъ, когда ка¬
*) Но свидѣтельству барона Тотта (о туркахъ и татарахъ).
заки могли выставлять сторожевые караулы, татары, чтобы скрыть
число своихъ войскъ, верстъ за 100 до границы раздѣлялись на от¬
ряды въ 1 т. коней каждый, которые, удаляясь верстъ на 5 и болѣе
въ стороны, высылали отъ себя впередъ развѣдчиковъ и но ихъ до¬
несеніямъ располагали свои движенія. Для удобнѣйшаго и скорѣй¬
шаго сношенія между отрядами и разъѣздами, употреблялись разные
условные знаки, какъ-то: «маяченье», т. е. движеніе на конѣ кругами
(вольтами), ночью высѣканіе огня огнивомъ, вращеніе зажженой
тряпки кругомъ и т. п. Вдали отъ непріятеля отряды шли большею
частью по водораздѣламъ между лощинами, а вблизи отъ непріятеля
—по этимъ послѣднимъ, чтобы скрыть свои движенія. За границей,
въ условленное время, отряды соединялись въ опредѣленномъ мѣстѣ
и бросались на грабежъ. Въ случаѣ преслѣдованія, они раздѣлялись
и подраздѣлялись на 3 части, все меньшія и меньшія, которыя ска¬
кали въ разныя стороны и верстахъ въ 40—50 отъ послѣдняго сбор¬
наго мѣста снова соединялись гдѣ-либо въ лощинѣ. При нападеніи
непріятеля, татары, если были слабѣе, разсыпались въ разныя сто¬
роны, мѣтко пуская, на всемъ скаку, черезъ лѣвое піечо, стрѣлы, за¬
тѣмъ, отскакавъ на нѣсколько верстъ, соединялись и встрѣчали не¬
пріятеля сомкнутымъ строемъ, стараясь при этомъ имѣть солнце и
вѣтеръ за собою, и если стычка была неудачна, то снова ускакивали
въ разсыпную и потомъ, соединяясь, дѣйствовали такимъ же обра¬
зомъ. Словомъ — зимніе и лѣтніе набѣги свои они производили во¬
все не безпорядочно, а напротивъ вполнѣ систематически и примѣ¬
нительно къ цѣли, временамъ года, свойствамъ мѣстности и образу
дѣйствій непріятеля.
§122.
Общій взглядъ.
Изъ всего изложеннаго выше (въ главахъ XVI и XVII, §§ ПО —
121) можно усмотрѣть вообще слѣдующее:
Россія, еще отчужденная отъ западной Европы, отрѣзанная отъ
нея Польшей и Литвой, еще сохранявшая свое старорусское военно¬
помѣстное устройство, со всѣми его принадлежностями—мѣстниче¬
ствомъ, родовымъ чиноначаліемъ, буйными и своевольными подъ ко¬
нецъ стрѣльцами, несовершенствомъ военнаго дѣла вслѣдствіе все-^
общаго невѣжества, съ большимъ еще вліяніемъ азіатскаго востока,
чѣмъ европейскаго запада,—еще значительно уступала послѣднему
вообще и Швеціи особенно въ военномъ отношеніи. Но, съ другой
стороны, она столь же значительно превосходила и Польшу, и Литву,
и Крымъ, и Турцію, не только не-страдая анархіей, подобно первымъ
двумъ, ни деспотизмомъ войска, подобно Турціи, ни дикими побуж¬
деніями татарскихъ ордъ, но и напротивъ имѣя мудрое, благоустро¬
енное правительство, пользуясь содѣйствіемъ воинственнаго и уже
благоустроеннаго казачества, сначала донскаго и прочаго восточна¬
го, а потомъ и днѣпровскаго, и въ одномъ цѣломъ съ нимъ обра¬
зуя относительно могущественную на востокѣ Европы военную силу.
Польша и Литва, татары и турки, напротивъ, и въ военномъ, какъ
и во всѣхъ другихъ отношеніяхъ, находясь въ состояніи крайнихъ
упадка, разстройства и слабости, крайне безпокойные и для себя, и
для всѣхъ своихъ сосѣдей, болѣе или менѣе уступали имъ на восто¬
кѣ и особенно на западѣ Европы, Польша и Литва—Швеціи, Россіи,
казакамъ, татарамъ и туркамъ, вслѣдствіе анархіи и неурядицы сво¬
ихъ, татары—казакамъ и Россіи, вслѣдствіе своихъ прирожденныхъ,
дикихъ и хищныхъ побужденій и дѣйствій, а турки — казакамъ и
особенно Австріи и западно-европейскимъ государствамъ, вслѣдствіе
развитія въ нихъ новаго военнаго искуства и собственныхъ: упадка
неустройства и безсилія отъ военнаго деспотизма войска.
Вся же восточная Европа вообще (за исключеніемъ Швеціи), въ
отношеніи къ состоянію въ ней военнаго устройства и военнаго дѣла
въ сравненіи съ современнымъ состояніемъ ихъ въ западной Европѣ,
особливо во 2-й половинѣ XVÏÏ вѣка, стояла болѣе или менѣе низ¬
ко, имѣя характеръ болѣе восточно-азіатскій, нежели западно-евро¬
пейскій.
ГЛАВА ХУШ.
войны при да Михаилѣ Ѳеодоровичѣ (ш-в®-
§ 123. Война оъ внутренними врагами (1613—1616).—§ 124. Война съ
Швеціей (1614—1617).—§ 125. 1-я война съ Полыней (1617 — 1618).—
§ 126. 2-я война съ Польшей (1632—1634).—§ 127. Война съ крымскими
татарами (1632—1641). — Завоеванія въ Сибири.
§ 123.
Война съ внутренними врагами (161§—1616).
Въ первыя шесть лѣтъ царствованія Михаила Ѳедоровича
(1613—1618) русское правительство принуждено было употребить
чрезвычайное напряженіе силъ для того, чтобы въ одно и тоже время
избавиться отъ внутреннихъ враговъ—поляковъ, казаковъ, татаръ и
отразить внѣшнихъ—шведовъ и поляковъ.
Прежде и болѣе всего необходимо было очистить Россію отъ поля¬
ковъ, владѣвшихъ городами,, занятыми до 1613 г. во имя Влади¬
слава. Изъ нихъ Дорогобужъ, Вязьма и Бѣлый были взяты безъ осо¬
беннаго труда, но Смоленскъ, занятый сильнымъ польскимъ отрядомъ,
оборонялся упорно. Послѣ тщетныхъ усилій взять его приступомъ,
царскіе воеводы князья Черкаскій и Троекуровъ тѣсно обложили
его, дабы принудить его въ сдачѣ голодомъ, но не успѣли въ томъ
до іюня 1615 г. На смѣну ихъ были посланы князь Хованскій и
Вельяминовъ. Но гетманъ Ходкевичь подоспѣлъ съ подвозомъ
продовольствія и успѣлъ снабдитъ имъ Смоленскъ, искусною хитрос¬
тію обманувъ царскихъ воеводъ. А нѣсколько времени спустя Гон-
еѣвскій принудилъ ихъ снять обложеніе Смоленска и отступить.
Причиной неудачныхъ дѣйствій русскихъ войскъ подъ Смолен¬
скомъ была малочисленность ихъ, потому что русское правительство
было принуждено обратить главныя силы противъ Заруцкаго. По¬
слѣдній, во время похода князя Пожарскаго въ 1611—1612 г.г.
отъ Нижияго Новгорода къ Москвѣ, удалился съ Мариною Мни¬
шекъ на Донъ, въ надеждѣ найти ей усердныхъ защитниковъ въ
донскихъ и волжскихъ казакахъ. Русское правительство поспѣшило
послать казакамъ богатые дары, дабы удержать ихъ въ повиновеніи
себѣ, и въ тоже время отправило князя Ивана Одоевскаго изъ
Москвы и воеводъ изъ разныхъ городовъ для преслѣдованія Заруц¬
каго. Разбитый близь Воронежа, онъ бѣжалъ на вижнюю Волгу,
овладѣлъ Астраханью, провозгласилъ Марину русскою царицей и
просилъ помощи персидскаго шаха. Но, вытѣсненный стрѣльцами изъ
Астрахани въ море и бросясь отсюда на р. Ликъ, здѣсь въ іюнѣ
1614 г. онъ былъ схваченъ, отправленъ вмѣстѣ съ Мариной и ея
сыномъ въ Москву.и казненъ, Марина заключена въ темницу, гдѣ
и умерла, а сынъ ея повѣшенъ.
Это успокоило донскихъ, воляіскихъ и яикскихъ казаковъ, и пре¬
сѣкло новыя попытки самозванства; но весг, сѣверо-восточный край
еще былъ жертвой донскихъ, малороссійскихъ и запорожскихъ ка¬
заковъ, боярскихъ холопей и разнаго сброда мятежниковъ н граби¬
телей. Занимая города и селенія и страшно грабя и убивая безза¬
щитныхъ жителей, въ концѣ 1614 г. они соединились въ одно гроз¬
ное ополченіе подъ начальствомъ атамана Баловня, въ конецъ
разорили все пространство края отъ Вологды и Вятки до Твери и отъ
Бѣлозерска до Нижняго Новгорода и Углича. Тщетно царь старался
. смирить ихъ мѣрами кротости, а духовенство—увѣщаніями -духов¬
ными: они упорствовали въ мятежѣ н злодѣйствахъ, и потому про¬
тивъ нихъ послано было царское войско подъ начальствомъ боярина
и воеводы князя Лыкова. Послѣдній, съ другими воеводами, пре¬
слѣдовалъ ихъ отъ Вологды до Москвы, на голову разбилъ на р. Лу¬
жѣ въ малоярославскомъ уѣздѣ и 3,256 чел. взятыхъ въ плѣнъ ото¬
слалъ на службу; Баловня же былъ повѣшенъ, а нѣкоторые ата¬
маны заключены въ тюрьмы.
Между тѣмъ въ краѣ къ западу и югозападу отъ Москвы страшно
злодѣйствовало другое скопище людей разныхъ народностей, по пре¬
имущественно поляковъ подъ начальствомъ Лисовскаго. Противъ
этого скопища были посланы съ войсками князь Димитрій Михай¬
ловичъ Пожарскій и воевода Исленьевъ. Они преслѣдовали
Лисовскаго изъ одного города въ другой до Лихвина, но здѣсь, по
тяжкой болѣзни Пожарскаго, преслѣдованіе прекратилось, а Лисов¬
скій, двигаясь съ необыкновенною быстротой, бросился къ Ржеву,
Катину, Угличу, но, отраженный отъ нихъ, пробрался между горо¬
довъ до Алексина и отъ него въ Литву, разоряя все на пути огнемъ
и мечомъ и грабя жителей. Посланные противъ него русскіе воеводы
нигдѣ не могли настигнуть его; только въ алексинекомъ уѣздѣ на¬
стигъ его князь Куракинъ, но не могъ причинить ему больша¬
го вреда и отрѣзать отъ Литвы (1616). Отсюда Лисовскій замыш¬
лялъ новый набѣгъ во внутреннія русскія области, но внезапная
смерть его избавила наконецъ отъ него Россію.
Такимъ образомъ къ 1617 году она4 была наконецъ очищена
отъ скопищъ грабителей и разорителей, оставшихся отъ смутнаго
времени и страшно злодѣйствовавшихъ въ ней.
§ 124.
Война съ Швеціей (1614—1617).
Между тѣмъ на сѣверѣ русское правительство принуждено было
отражать шведовъ, лично предводимыхъ знаменитымъ королемъ сво¬
имъ Густавомъ-Адольфомъ.
Послѣдній, по избраніи царя Михаила Ѳеодоровича потерявъ
надежду доставить русскій престолъ брату своему Каріу-Филип-
пу, положилъ по крайней мѣрѣ присоединить къ Швеціи новгород¬
скую область, подъ предлогомъ вознагражденія за военные убытки
первой въ смутное въ Россіи время. Еще въ мартѣ 1613 г. шведы
осадили Тихвинъ и разбили высланнаго на помощь ему Сумбулова;
На выручку его былъ посланъ Плещеевъ съ другимъ отрядомъ,
но, еще до прихода его, тихвинцы съ воеводами княземъ Прозоров¬
скимъ и Воронцовымъ-Вельяминовымъ отразили шведовъ и
взяли у нихъ пушки. Въ сентябрѣ 1613 г. въ Москвѣ рѣшено было
дѣйствовать наступательно противъ Новгорода, находившагося во
власти шведовъ, и послали къ нему войско подъ начальствомъ князя
Димитрія Тимоѳеевича Трубецкаго (извѣстнаго дѣятеля подъ
Москвою и въ Москвѣ въ 1611-12 г.г.), князя Мёзецкаго и Ва¬
силія Бутурлина. Они стали подъ Бронницами, въ 30 верстахъ
отъ Новгорода, но выбрали неудобное для того мѣсто и сверхъ того
въ станѣ ихъ были безпорядки и грабежи. Делагарди вышелъ про¬
тивъ нихъ изъ Новгорода и обложилъ ихъ такъ, что у нихъ про¬
изошелъ голодъ. Царь приказалъ имъ отступить къ Торжку, при чемъ
они понесли большой уронъ въ людяхъ и лошадяхъ.
Осенью 1614 г. самъ Густавъ-АдольФъ явился въ русскихъ
предѣлахъ, послѣ двухъ приступовъ взялъ Гдовъ и затѣмъ возвра¬
тился въ Швецію, съ намѣреніемъ въ слѣдующемъ году осадить
Псковъ, если до тѣхъ поръ русскіе не согласятся на выгодный для
Швеціи миръ. Онъ желалъ этого мира, не видя никакой выгоды для
Швеціи не только дѣлать новыя завоеванія въ Россіи, но даже
удерживать прежнія и въ томъ числѣ Новгородъ. Поэтому онъ
старался склонить московское правительство къ миру частію перепи¬
ской я переговорами и частію оружіемъ.
Въ 1615 г. онъ лично двинулся съ войскомъ изъ Финляндіи въ
Ингерманландію (нын. Петербургскую губернію), взялъ приступомъ
Ангдамъ, занялъ всю эту область и 30 іюня ст. ст. подступилъ съ
сѣвера къ Пскову. У него было 16 т. чел. войскъ *), въ числѣ ко¬
торыхъ находились и русскіе черкасы (малороссійскіе казаки). Въ
Псковѣ же воеводами были Василій Морозовъ п Ѳеодоръ Бу¬
турлинъ. Густавъ-АдольФъ расположился на Снятной горѣ, на
правомъ крутомъ берегу р. Великой, въ 4 верстахъ ниже Пскова, гдѣ
находился Снятогорзкій монастырь 2), и отсюда повелъ приступъ къ
Пскову. Воеводы вышли изъ него на встрѣчу шведамъ и первая,
жаркая сшибка ихъ съ ними была неудачна для послѣднихъ: они
потеряли въ ней убитымъ фельдмаршала Эверта Горна, однако
принудили воеводъ отступить въ городъ и обложили его съ сѣвер¬
ной стороны—съ Запсковья3), по словамъ «Повѣсти»—разоряя окрест¬
ности огнемъ и мечомъ. 15 августа въ 1-мъ часу ночи они подсту¬
пили по правому берегу р. Великой къ городскимъ воротамъ у ниж¬
нихъ рѣшетокъ на р. Псковѣ, выбили эти ворота петардой, вломи¬
лись въ городъ, впрочемъ въ небольшомъ числѣ, и дошли уже до
улицы Звоницы на Запсковьѣ, но вскорѣ были выбиты псковичами
вонъ изъ города. Утромъ же того же 15 августа они начали рыть
въ томъ же мѣстѣ, на правомъ берегу р. Великой, траншеи, ста¬
вить туры и плетни и строить малые форты, а нѣсколько далѣе
устроили большой Фортъ, земляной, обитый дерномъ, гдѣ сталъ самъ
Густавъ-АдольФъ. Всѣхъ такихъ Фортовъ было болѣе 10, а на р.
') Въ «Повѣсти о нрихождепіи Свейскаго краля подъ Псковъ»—15 т. «нѣмец¬
кихъ» людей.
3) Нынѣ въ немъ лѣтомъ имѣютъ пребываніе псковскіе архіереи.
з) См. планъ осады Пскова Баторіемъ въ 1581 г.—въ 8-й части В. В. И
среднихъ временъ.
Великой были наведены 2 моста. Въ траншеяхъ шведы поставили 12
большихъ пушекъ, а другія такія же за рѣкою Великою у Іоанно-
Предтеченекаго монастыря противъ Кремля. На 3-й день (17 авгус¬
та) въ 7-мъ часу утра они открыли изъ этихъ пушекъ съ двухъ
сторонъ огонь по городскимъ стѣнамъ и по Варлаамовской башнѣ,
производили его до вечера и сбили угольную башню до половины,
а городскую стѣну пробили до земли. На 4-й и 5-й дни (18 и 19 ав¬
густа) они продолжали обстрѣливать городъ съ тѣхъ же мѣстъ и
изъ тѣхъ же пушекъ, бросили въ городъ до 700 каленыхъ ядеръ и
несмѣтное число чугунныхъ и желѣзныхъ, для зажженія и разрушенія
города и его стѣнъ п башенъ, которымъ и нанесли большой вредъ.
Но осажденные оборонялись мужественно и упорно, противудѣйствуя
также стрѣльбою изъ пушекъ и производя частыя вылазки. Такъ
продолжалось до 9 октября безъ всякаго успѣха для шведовъ, у ко¬
торыхъ между тѣмъ, по словамъ «Повѣсти», произошелъ большой го¬
лодъ, такъ что многіе изъ нихъ перебѣжали въ Псковъ. 9-го же
октября шведы произвели общій приступъ, какъ по правому берегу
р. Великой къ нижнимъ рѣшеткамъ, такъ и съ лѣваго берега рѣки
отъ монастыря Іоаппа Предтечи черезъ рѣку на судахъ и плотахъ,
производя въ тоже время съ обѣихъ сторонъ сильную стрѣльбу но
городу изъ всѣхъ пушекъ. ЬІо осажденные съ утра до ночи отби¬
вались со стѣнъ и башенъ всѣми своими силами п средства¬
ми, и пушечнымъ, и ружейнымъ огнемъ, и метаніемъ со стѣнъ
каменьевъ, бревенъ и пр. Во 2-мъ часу по полудни шведы успѣли
однако взобраться на городскую стѣну и на угольную башню и на¬
чали трубить въ трубы, въ знакъ взятія города. ЬІо осажденные
подложили подъ башню порохъ и взорвали ее вмѣстѣ съ находив¬
шимися на ней шведами, которые были сброшены въ рѣку; друтіе
изъ нихъ на плотахъ были потоплены въ ней, а остальные на су¬
хомъ пути отступили внизъ по правому берегу рѣки. Осажденные
преслѣдовали ихъ и хотѣли завладѣть ихъ пушками, но не могли,
потому что онѣ были слишкомъ сильно укрѣплены, и воротились въ
Псковъ. Вскорѣ послѣ того между ними пронесся слухъ, будто
шведы произведутъ другой, новый приступъ. Но утромъ того дня, въ
который по слуху имѣлъ быть произведенъ этотъ приступъ, пскови¬
чи, къ неописанной радости своей, увидѣли, что шведы отвезли отъ
города всѣ свои пушки. Между тѣмъ, по словамъ «Повѣсти», царь
послалъ на помощь Пскову войска, а Густавъ-АдольФъ, узнавъ
о томъ, 26 октября отступилъ отъ Пскова внизъ по правому берегу р.
Великой и въ слѣдующемъ 1616 г., при устьѣ р. Великой въ Псков¬
ское озеро, устроилъ на горѣ укрѣпленный Фортъ, вооруженный
пушками, съ цѣлію припудить Псковъ къ сдачѣ голодомъ; но пско¬
вича взяли этотъ фортъ со всѣми его пушками, à находившихся въ
немъ шведовъ частію перебили, частію взяли въ плѣнъ, н такимъ
образомъ Псковъ былъ спасенъ отъ взятія шведами *).
Но снятіе шведами осады Пскова и отступленіе ихъ отъ него
произошли не отъ того, что шведы были принуждены къ тому силою
оружія, а отъ того, что во 1-хъ Густавъ-АдольФъ, какъ уже ска¬
зано выше, желалъ болѣе заключенія мира съ Россіей, для пред¬
стоявшихъ уже ему военныхъ дѣйствій въ Германіи, чѣмъ при¬
соединенія Новгорода и Пскова съ ихъ областями къ Швеціи;—во
2-хъ отраженіемъ князя Трубецкаго отъ Новгорода и осадою
Пскова онъ желалъ принудить русское правительство къ заключенію
выгоднаго для Швеціи мира, съ уступкой ей нѣкоторыхъ погранич¬
ныхъ городовъ и земель; въ 3-хъ Псковъ былъ слишкомъ силь¬
но укрѣпленнымъ городомъ (какъ то изображено при описаніи оса¬
ды его Стефаномъ Баторіемъ въ 1581 г.), а псковичи обороня¬
лись въ немъ гораздо упорнѣе, нежели того ожидалъ Густавъ-
Адольфъ, почему сберегая свои небольшія, силы, онъ не счелъ
благоразумнымъ настойчиво продолжать осаду, стоившую уже ему
довольно большаго урона въ людяхъ; и наконецъ въ 4-хъ въ осо¬
бенности. потому что, при дѣятельномъ посредничествѣ англійскаго
агента при московскомъ дворѣ ДжонаМерика, онъ склонился иа
мирныя предложенія русскаго правительства, которое также край¬
не нуждалось въ мирѣ и желало его. Поэтому, уполномочивъ Дела-
гарди вступить въ мирные переговоры съ русскими уполномочен¬
ными, Густавъ-Адольфъ снялъ осаду Пскова и удалился съ бра-'
томъ своимъ Карломъ-Филиппомъ въ Швецію. Мирные переговоры
съ обѣихъ сторонъ, при посредничествѣ Мерика, продолжались съ
4 января 1616 г. до 27 февраля 1617 г., когда наконецъ, въ селе¬
ніи Столбовѣ между Тихвиномъ и Ладогой, былъ заключенъ’ вѣч¬
ный миръ между Россіей и Швеціей, по которому первая уступила
послѣдней Ивангородъ, Ямы (Ямбургъ), Копорье, Орѣшекъ и Кекс-
гольмъ съ Ижорскою землей (Ингріей или Ингерманландіей), за¬
*) Здѣсь необходимо исправить, ошибку, по недосмотру 'оставшуюся неука¬
занною въ 1-й части В. В. И. новыхъ временъ въ западной Европѣ, въ прило¬
женіяхъ, на"! 1-й страницѣ, въ 3-й строкѣ снизу, гдѣ, вмѣсто: но Псковъ не
сдался, напечатано: а Псковъ сдался. Псковъ въ 700 лѣтъ выдержалъ 26
осадъ, по ни разу не сдался, а только одинъ разъ—въ 1240 г. — взятъ былъ, по¬
средствомъ измѣны и предательства, деритскимъ епископомъ Германомъ, ли¬
вонскимъ орденмейстеромъ Германомъ фонъ-Балкъ и союзнымъ съ ними дат¬
скимъ полководцомъ, но уже въ мартѣ 1242 г. былъ освобожденъ отъ нихъ нов¬
городскимъ княземъ Александромъ Ярославичемъ (въ послѣдствіи Нев¬
скимъ’', см. 3 часть В. В. И. среднихъ временъ, 2 отд. въ восточной Европѣ
и въ Азіи, глава XVIII, § І57, стр. 25.
плативъ сверхъ того 20,000 рублей (240,000 нынѣшнихъ металли¬
ческихъ); Швеція же уступила Россіи всѣ прочіе русскіе города, за¬
нятые шведами: Новгородъ, Старую Русу, Ладогу, Порховъ и Гдовъ,
а Карлъ-Филиппъ отказался отъ всякихъ притязаній на москов¬
скій престолъ.
Не смотря на значительныя пожервованія Россіи по Столбовско-
му миру и особенно на "утрату приморскихъ городовъ, столь необ¬
ходимыхъ ей для сношеній съ западною Европой, Михаилъ Ѳеодо¬
ровичъ торжествовалъ заключеніе этого мира какъ побѣду, потому
что ему необходимо было- сосредоточить всѣ свои силы для отраже¬
нія главнаго, непримиримаго врага Россіи — польскаго короля
Сигизмунда ІН.
§ 125.
1-я война съ Польшей (1617—1618).
Сигизмундъ, безразсудною политикою своею лишивъ сына сво¬
его, Владислава, московскаго престола, надѣялся еще исправить
эту ошибку и возвратить то, что уже было невозвратимо. Однако
около 4 дѣтъ онъ никакъ не могъ приступить къ рѣшительной борь¬
бѣ съ Михаиломъ Ѳеодоровичемъ и тѣмъ далъ ему время
управиться съ внутренними врагами Россіи и примириться съ Шве¬
ціей.
Дѣйствительно, въ эти 4 года дѣла въ Польшѣ были въ такомъ поло¬
женіи, что Сигизмундъ не могъ и помышлять о войнѣ съ Россіей.
Вся Польша^ была въ смутѣ и волненіи; сеймы упрекали короля въ
безполезныхъ расходахъ и убыткахъ; войска, участвовавшія въ мос¬
ковскомъ походѣ, настоятельно требовали уплаты имъ жалованья,
а шляхта не хотѣла идти въ походъ въ Россію, пока не получитъ
денегъ впередъ, денегъ же у короля не было нисколько. Состави¬
лись три сильныя конфедераціи, которыя, захвативъ королевскія
имѣнія, лишили короля всѣхъ средствъ вести войну. Тогда онъ при¬
бѣгнулъ къ интригамъ и предложилъ вступить въ мирные перего¬
воры съ Россіей и рѣшить дѣло третейскимъ судомъ римскаго им¬
ператора Матѳея, тайно склонивъ послѣдняго между тѣмъ на
свою сторону. Но русскіе уполномоченные отвергли предложеніе
польскихъ уполномоченныхъ и рѣшительно требовали возвращенія
Смоленска, вывода всѣхъ польскихъ войскъ изъ Россіи, уплаты
1 милліона рублей за убытки войны, и признанія Михаила Ѳедо¬
ровича русскимъ царемъ. Польскіе же уполномоченные и посред¬
ники Матѳея предлагали единственное, по ихъ мнѣнію, средство къ
миру—возведеніе Владислава на московскій престолъ. Понятно, что
ни та, ни другая стороны никакъ не могли придти къ соглашенію,
и наконецъ варшавскій сеймъ, по неотступнымъ просьбамъ Сигиз¬
мунда, еще до заключенія Столбовскаго мира постановилъ послать
въ Россію войско для возведенія Владислава на московскій пре¬
столъ силою оружія. Главное начальствованіе надъ польскимъ ко¬
роннымъ войскомъ было ввѣрено самому Владиславу, съ распоря¬
женіемъ литовскаго гетмана Ходкевича всѣми военными дѣйствія¬
ми, но подъ наблюденіемъ и руководствомъ 8-ми особыхъ коммнса-
ровъ, назначенныхъ недовѣрчивымъ сеймомъ. Эти коммисары были
обязаны наблюдать, чтобы Владиславъ не противудѣйствовалъ за¬
ключенію выгоднаго мира съ Москвою, потому что война предприни¬
малась «для испытанія расположенія русскаго народа къ нему, Вла¬
диславу»; чтобы онъ имѣлъ въ виду преимущественно выгоды Поль¬
ши, а не ввѣрялъ своего дѣла невѣрнымъ случайностямъ войны; если-
же ему удастся овладѣть Москвою, то чтобы не забылъ объ отцѣ и оте¬
чествѣ своихъ, и клятвенно подтвердилъ условія, собственноручно
подписанныя имъ, именно: 1) соединить московское государство съ
Польшей неразрывнымъ союзомъ; 2) установить между ними свобод¬
ную торговлю; 3) возвратить Польшѣ и Литвѣ отторгнутыя отъ нихъ
области, преимущественно смоленское княжество, а изъ сѣверскаго
Брянскъ, Стародубъ, Черниговъ, Почепъ, Новгородъ-Сѣверскій,
Путивль, Рыльскъ и Курскъ, а также Невель, Себежъ и Велижъ,
и 4) отказаться отъ правъ на Ливонію и Эстонію.
Войскъ, которыя могли выступить съ Владиславомъ, было всего
не болѣе 11 т. чел., несмотря на всѣ старанія Льва Сапѣги. Весь
1616 г. прошелъ въ приготовленіяхъ къ войнѣ. Донскіе казаки при¬
слали къ Владиславу атамана Юмина и есаула Гаврилова объ¬
явить, что они (т. е. часть ихъ, а не все войско) хотятъ служить ему,
и Владиславъ, принялъ ихъ предложеніе.
Въ апрѣлѣ 1617 г. Владиславъ выступилъ изъ Варшавы въ
Луцкъ, назначенный сборнымъ мѣстомъ войска. Но принужденный
удѣлить часть онаго Жолкѣвскому, готовившемуся отражать ту¬
рокъ, Владиславъ воротился въ Варшаву, откуда только въ авгу¬
стѣ пріѣхалъ въ Могилевъ на Днѣпрѣ, отсюда отправился въ Смо¬
ленскъ и только въ концѣ сентября соединился съ Ходкевичемъ,
который осаждалъ Дорогобужъ.
Между тѣмъ съ русской стороны, уже послѣ прекращенія пере¬
говоровъ подъ Смоленскомъ, царь 1-го іюля 1616 г. повелѣлъ вое¬
водамъ князю Тинбаеву и Лихареву съ отрядомъ около 1,500 чел.
идти въ Литву, въ окрестности Суража, Велнжа, Витебска и др. го¬
родовъ, а Дмитріеву и Скуратову съ отрядомъ около 5 т. чел. къ
Стародубу. Въ декабрѣ послѣдніе имѣли подъ Волховомъ бой съ ли¬
товцами, въ которомъ Дмитріевъ былъ убитъ, а на его мѣсто былъ
посланъ князь Иванъ Хованскій, когор.ому приказано убѣждать
русскихъ людей въ'литовскихъ войскахъ, чтобы они отложились отъ
Польши и Яитвы и подчинились русскому царю. Литовскія войска,
повоевавъ въ карачевскихъ и кромскихъ мѣстахъ, пошли къ Курску,
пбтомъ къ Осколу, который взялп внезапнымъ нападеніемъ и сожгли,
къ Бѣлгороду и затѣмъ ушли назадъ за границу. Русскіе воеводы
шли за нпми, но, какъ видно, вовсе пи въ чемъ не препятство¬
вали имъ и не сражались съ пими. Съ другой стороны воеводы
Михаилъ Бутурлинъ и Погожій, стоявшіе подъ Смоленскомъ,
22 октября дали знать, что Гонсѣвскій съ польскими и- литов¬
скими войсками намѣревался обойти смоленскіе острожки и стать
на московской дорогѣ въ Твердилицахъ, между Дорогобужемъ и
Смоленскомъ. Вслѣдствіе того царь приказалъ кпязю Никитѣ Ба¬
рятинскому идти изъ Ржева въ Дорогобужъ и изъ него помо¬
гать воеводамъ подъ Смоленскомъ, посылать имъ продовольствіе
и дѣйствовать . противъ литовскихъ войскъ. Въ ноябрѣ Баря¬
тинскій пришелъ въ Дорогобужъ, а Гонсѣвскій сталъ въ Твер¬
дилицахъ и занялъ всѣ дороги въ Смоленскъ и отъ него. Бутур¬
линъ увѣдомлялъ, что былъ стѣсненъ со стороны и Смоленска, и
Твврдилиць, п терпѣлъ крайній недостатокъ въ продовольствіи и
фуражѣ. 6 января 1617 г. царь приказалъ идти изъ Москвы въ До¬
рогобужъ князьямъ Сулешову и Прозоровскому съ 6 т. войскъ,
для соединенія съ Барятинскимъ. Въ мартѣ посланные Сулешо-
вымъ головы Бояшевъ и Таракановъ на-голову разбили литов¬
скаго полковника Вишля, взяли въ плѣнъ его и многихъ другихъ,
знамена, трубы и литавры. Но въ маѣ Сулешовъ донесъ, что Гон¬
сѣвскій, соединясь съ полковникомъ Чаплинскимъ, вытѣснилъ
Бутурлина и Погожаго изъ смоленскихъ острожковъ ихъ и они
отступили къ Бѣлой, а Чаплинскій подступилъ затѣмъ къ Дорого¬
бужу, но былъ разбитъ на голову и потерялъ 240 чел. Послѣ того,
Сулешову было приказано, оставивъ въ Дорогобужѣ, Вязьмѣ и
Можайскѣ воеводъ и войска съ хлѣбными запасами, сколько было
нужно, чтобы выдержать осады, самому идти къ Москвѣ. Посланные
въ Дорогобужъ князь Пронскій иКолтовскойне могли войти въ
этотъ городъ, потому что онъ уже былъ оеажденъ Ходкевичемъ,
и получили приказаніе быть въ Вязьмѣ и оттуда помогать Дорого¬
бужу. Въ іюлѣ въ Москвѣ узнали, что литовскія войска пришли уже
въ Ржевскій уѣздъ, въ Кашинъ, Вѣжецкій Верхъ пУглпчь, и шли къ
Старицѣ, Торжку, Устюжнѣ, въ вологодскій и бѣлозерскій край. Во
всѣ эти мѣста необходимо было послать русскія войска, а между
тѣмъ уже слышно было, что самъ Владиславъ съ войскомъ шелъ
въ Москвѣ. ■
Уже первыя вѣсти о наступательныхъ дѣйствіяхъ литовскихъ
войскъ съ мая 1617 г. (значитъ—два мѣсяца спустя по замиреніи
съ Швеціей) стали производить тревогу безпокойство въ Москвѣ
и въ западныхъ русскихъ отрядахъ. Когда же Владиславъ въ кон¬
цѣ сентября 1617 г. соединился съ Ходкевичемъ подъ Дорогобу¬
жемъ, тона русскихъ воеводъ просто напалъ страхъ—и Ададуровъ
первый сдалъ Дорогобужъ Владиславу, какъ московскому царю!
Пронскій и князь Бѣлосельскій, узнавъ о томъ, постыдно бѣжали
изъ Вязьмы къ Москвѣ; князь Гагаринъ, находившійся въ малой
(внутренней) крѣпости (цитадели) Вязьмы, хотѣлъ-было остаться
въ ней, но видя, что стрѣльцы и посадскіе люди бѣгутъ, противъ
воли послѣдовалъ за ними. А казаки, обрадовавшись, что снова на¬
стало ихъ время, снова же предались грабежу. Въ концѣ октября
Владиславъ торжественно вступилъ въ Вязьму, какъ московскій царь,
и послалъ измѣнника Ададурова съ своею царскою грамотой къ
боярамъ и пр. московскимъ людямъ, возмущать ихъ и склонять на
свою сторону. Словомъ—казалось, будто снова настали прискорбныя
явленія смутнаго времени, самозванщины, полыцизны и казачества!
Къ счастію Россіи, Москва и люди въ ней были уже не тѣ, что
за 10 лѣтъ: Ададурова схватили и сослали, Вронскаго и Бѣло¬
сельскаго также, а грамота Владислава произвела только негодо¬
ваніе. Но поляки остались тѣми же, чтб были: первоначальный успѣхъ
наступленія Владислава былъ внезапно прерванъ возмущеніемъ
его войска, которое, долго не получая жалованья, не хотѣло пере¬
носить голода и холода, и Владиславъ былъ вынужденъ размѣстить
его но квартирамъ въ Вязьмѣ и окрестностяхъ. Здѣсь оно испытало
и голодъ, и холодъ, и всѣ невыгоды войны среди враждебнаго и оже¬
сточеннаго народа, не измѣнявшаго Михаилу. Ропотъ польскаго
войска и настоянія сейма прекратить войну принудили Владислава
предложитъ миръ. Но въ Москвѣ уясе были приняты всѣ мѣры къ
оборонѣ, изъ всѣхъ городовъ шли войска н правительство не хотѣло
и слышать о мирѣ, пока непріятель не выйдетъ изъ русскихъ пре-
дѣловъ.
А между тѣмъ елисовчики» подъ начальствомъ Чаплинскаго
дѣлали свое дѣло, безпощадно грабя п разоряя край, взяли Мс-
щовскъ и Козельскъ, но не могли взять Калуги, потому что въ нее,
по просьбѣ жителей, былъ присланъ знаменитый князь Димитрій
Михайловичъ Пожарскій *), въ распоряженіи котораго было
всего только 5,400 войскъ. Чаплинскій расположился уТоваркова,
въ одномъ переходѣ отъ Калуги, и безпрестаио тревожилъ ее. Но
и Пожарскій не оставался въ бездѣйствіи, и оба они дѣйствовали
съ перемѣннымъ успѣхомъ, пока Пожарскому не удалось ворваться
въ городокъ (фортъ) Чаплинскаго у Товаркова и истребить въ
немъ всѣ запасы. Другой Пожарскій, князь Димитрій Петровичъ,
былъ посланъ защищать Тверь; на пути туда, въ Клинѣ, его осадилъ
полякъ Соколовскій; но Пожарскій выдержалъ осаду съ успѣхомъ
и доставилъ въ Тверь назначенные ей запасы. Соколовскій осадилъ
его и въ Твери, но Пожарскій и здѣсь выдержалъ осаду удачно.
Послѣ Соколовскаго къ Твери пришелъ польскій полковникъ Ко-
ншчевскій, стоялъ подъ нею двѣ недѣли, но ничего не могъ вдѣ¬
лать. Бѣлая также не сдавалась, а попытка Владислава овладѣть
Можайскомъ не удалась: находившіеся въ этомъ городѣ воеводы Бу¬
турлинъ и Леонтьевъ знали о движеніи Владислава и были
готовы встрѣтить послѣдняго, а онъ, узнавъ объ этомъ и что городъ
сильно укрѣпленъ и къ нему на помощь изъ Москвы идетъ сильный
отрядъ (около 6 т. чел.) подъ начальствомъ князя Лыкова и Валу¬
ева, не рѣшился взять городъ приступомъ, ни осаждать его зимою,
въ декабрѣ, и воротился въ Вязьму, потерявъ при этомъ отъ холода
много людей, особенно нѣмцовъ. Вмѣстѣ съ отряженіемъ Лыкова и
Валуева къ Можайску, Волокъ-Ламскій быль занятъ князьями Ди¬
митріемъ н Василіемъ Черкаскими съ 5 т. чел. войскъ.
Въ концѣ декабря 1617 г. польская рада (совѣтъ) увѣдомила ком-
мисаровъ, что лучше было бы прекратить войну мпрпыми перегово¬
рами. Вслѣдствіе того въ Москву былъ отправленъ королевскій се¬
кретарь Гридичь съ предложеніемъ назначить съѣздъ уполномочен¬
ныхъ и прекратить военныя дѣйствія съ 20 января до 20 апрѣля
1618 г. и въ>тоже время произвесть размѣнъ плѣнныхъ. Но москов¬
скіе бояре отвѣчали, что переговоры не могли начаться безъ вѣрющей
грамоты короля и Рѣчи Поснолитой и безъ охранныхъ листовъ
русскимъ уполномоченнымъ; что на прекращеніе военныхъ дѣйствій
нельзя было согласиться, пока поляки не выйдутъ изъ русскихъ пре¬
дѣловъ, а плѣнными размѣняться—пока поляки не освободятъ Фила¬
рета и князя Голицына, и наконецъ, что когда Владиславъ при¬
шлетъ охранный листъ, бояре отправятъ своего посланца, который
уговорится о мѣстѣ переговоровъ и числѣ уполномоченныхъ.
*) Его слѣдовало-бн назначить главнымъ предводителемъ всѣхъ войскъ, но
злосчастпое мѣстничество било препятствіемъ тому: онъ только-что былъ пожа¬
лованъ, при вѣичаніи Михаила Ѳедоровича, въ бояре и слѣдовательно од¬
нимъ изъ младшихъ между ними.
Между тѣмъ Владиславъ въ первые три мѣсяца 1618 г. оста¬
вался въ Вязьмѣ въ бездѣйствіи, не наступая и не отступая, но
только литовскіе отряды продолжали разорять московскія области;
а весною слѣдовало ожидать движенія Владислава къ Москвѣ. Въ
такихъ обстоятельствахъ, въ ней положили самимъ заговорить о
мирѣ и послали въ Вязьму дворянина Кондырева съ дьякомъ, для
переговоровъ съ коммисарами о мѣстѣ съѣзда и числѣ уполномо¬
ченныхъ, на основаніи означенныхъ выше условій. Но коммисары
отвѣчали, что войско ихъ не выйдетъ изъ русскихъ предѣловъ до
окончаніи переговоровъ, которые могутъ начаться только 16 іюня, .
а за двѣ недѣли передъ тѣмъ особые коммисары должны будутъ
условиться о мѣстѣ съѣзда и числѣ уполномоченныхъ. На эти хит¬
рыя и коварныя условія польскихъ коммисаровъ бояре не согласи¬
лись, а между тѣмъ прошла и весна и въ Вязьмѣ получено было пзъ
Варшавы извѣстіе, что сеймъ постановилъ сдѣлать небольшой сборъ
денегъ для продолженія войны, но съ тѣмъ, чтобы она была непре¬
мѣнно окончена въ годовой срокъ.
Наконецъ лишь въ началѣ іюня Владиславъ съ войскомъ дви¬
нулся изъ Вязьмы и сталъ въ Юркаевѣ, между Можайскомъ и Ка¬
лугой. Здѣсь на военномъ совѣтѣ Ходкевичь предложилъ идти
къ Калугѣ, въ край, менѣе разоренный, гдѣ легче было соединиться
съ войсками, которыя шли на помощь отъ Жолкѣвскаго черезъ
Украйну; Пожарскаго же въ Калугѣ стѣснить и заставить перейти
на сторону Владиславамъ чему онъ, по мнѣніюХодкевича, будто
бы былъ готовъ (!). Но коммисары, представляя, что удаленіе къ
Калугѣ дастъ московскимъ воеводамъ возможность овладѣть Вязь-
м й и отрѣзать поляковъ отъ Смоленска, требовали, чтобы войско
шло прямо къ Москвѣ, что, будто бы, заставитъ жителей ея пере¬
даться Владиславу, какъ было во время Шуйскаго. Это мнѣніе
взяло верхъ, но, прежде нежели идти къ Москвѣ, необходимо было
овладѣть Можайскомъ, чтобы не оставлять Лыкова въ тылу за со¬
бою. А какъ взять Можайскъ приступомъ не было надежды за не¬
имѣніемъ осадныхъ орудій, то рѣшено было идти къ Борисову-
городищу и взять его силою или заставить Лыкова выйти изъ Мо¬
жайска и сразиться въ открытомъ нолѣ, гдѣ поляки надѣялись одер¬
жать вѣрный успѣхъ. Но два приступа къ Борисову быля отбиты,
а въ концѣ іюня князю Димитрію Черкаскому приказано было
изъ Волока-Ламскаго перейти въ Рузу, ссылаться съ Лыковымъ
и, смотря по извѣстіямъ отъ него, идти въ Можайскъ, а Пожар¬
скому изъ Калуги и Курмашъ-Мурзѣ - Урусову съ юртов-
скпми татарами и астраханскими стрѣльцами изъ Москвы въ Бо¬
ровскъ и оттуда помогать Лыкову. 29 іюня Владиславъ и Ход-
кевичь подступили къ Можайску, но были отбиты и ушли назадъ
подъ Борисовъ. Прошло еще 20 дней въ бездѣйствіи, а 20 іюля отъ
Борисова къ Можайску пришло много польскихъ и литовскихъ войскъ
и Лыковъ увѣдомилъ, что по слухамъ Владиславъ и Ходкевичь
хотятъ осадить Можайскъ и отрѣзать московскую дорогу. Вслѣдствіе
того царь, по совѣту съ боярами, приказалъ Лыкову и Черкаско-
му занимать Можайскъ и дѣйствовать противъ поляковъ но обсто¬
ятельствамъ; въ случаѣ же, еслибы Владиславъ и Ходкевичь
дѣйствительно положили осадить Можайскъ, то, оставивъ въ немъ
воеводу Волынскаго съ достаточнымъ для выдержаніа осады от¬
рядомъ войскъ, Лыкову и Черкаскому со всѣми остальными
войсками идти къ Москвѣ, ссылаясь съ Пожарскимъ и получая
отъ него помощь.
29 іюля Лыковъ донесъ изъ Можайска, что поляки и литовцы
ежедневно обстрѣливаютъ его острожки, ранили Черкаскаго,
строятъ окопы, за р. Можаей поставили пушки, стрѣляютъ изъ пихъ,
сильно тѣснятъ русскіе острожки и нанесли войскамъ большой
уронъ (по польскимъ извѣстіямъ до 1 т. чел.). Тогда царь уже рѣши¬
тельно приказалъ Волынскому остаться въ Можайскѣ осаднымъ
воеводой, Лыкову и Черкаскому со всѣми остальными войсками
осторожно идти къ Москвѣ, Пожарскому — изъ Боровска къ Мо¬
жайску, присоединивъ къ себѣ войска изъ Борисова съ запасами;
когда же Лыковъ и Черкаскій уйдутъ—воротиться снова въ Бо¬
ровскъ. Вслѣдствіе того Лыковъ и Черкаскій въ первыхъ числахъ
августа, въ темную и бурную ночь, тихо вышли изъ можайскихъ
острожковъ, 6-го пришли въ Боровскъ и оттуда двинулись къ Мос¬
квѣ. Поляки немедленно заняли покинутый и сожженный русскими
Борисовъ. Сюда пріѣхалъ Левъ Сапѣ г а, ѣздившій въ Варшаву за
деньгами, но вмѣсто ихъ привезшій только одно обѣщаніе высылки
ихъ. Тогда голодныя польскія войска взбунтовались и начали тол¬
пами уходить изъ лагеря. Коммисары съ трудомъ успокоили ихъ,
обѣщавъ выплатить жалованье 28 октября; однако 4 хоругви ушли,
не считая ушедшихъ поодиночно, и при Владиславѣ осталось не
болѣе 1 т. чел. регулярныхъ войскъ и нѣсколько сотенъ лисовчиковъ.
Въ такихъ обстоятельствахъ Ходкевичь снова предложилъ рас¬
положиться между Калугой и Боровскомъ, но коммисары снова не
согласились на это: желая непремѣнно кончить войну къ годовому
сроку, до котораго оставалось уже менѣе 5 мѣсяцовъ, они рѣшили
идти прямо къ Москвѣ.
Узнавъ о томъ, царь 9-го сентября созвалъ соборъ духовныхъ и
свѣтскихъ лицъ и объявилъ, что рѣшился упорно держаться въ
Москвѣ въ осадѣ противъ Владислава и его войска. Соборъ отвѣ¬
чалъ, что всѣ готовы на тоже вмѣстѣ съ царемъ, и тогда же были
сдѣланы распоряженія, кому п съ кѣмъ защищать разныя части
Москвы, н по городамъ посланы грамоты о помощи людьми и день¬
гами.
А между тѣмъ къ Москвѣ шелъ не одинъ Владиславъ съ сво¬
имъ малочисленнымъ и своевольнымъ войскомъ, но и малороссійскій
гетманъ Конашевичь-Сагайдачный, съ 20 т. своихъ казаковъ
вздумавшій помогать Владиславу противъ Михаила!На пути изъ
Украйны онъ разорилъ Путивль, Ливны, Елецъ и Лебедянъ, но
Михайлова взять не могъ. Узнавъ о томъ, царь приказалъ Пожар¬
скому изъ Боровска идтипротивъ Конашевича. Пожарскій дви¬
нулся къ Серпухову, но сильно заболѣлъ, а войска его по этой при¬
чинѣ остановились. Царь приказалъ Пожарскому ѣхать въ Мос¬
кву, а товарищу его князю Волконскому стать въ Коломнѣ и не
пропускать Конашевича черезъ Оку. Но Волконскій не былъ
въ состояніи исполнить это и заперся въ Коломнѣ. Здѣсь -въ его
войскахъ произошла рознь между дворянами и казаками, и послѣд¬
ніе ушли во владимірскій уѣздъ,'гдѣ много мѣстъ разорили. 17 сен¬
тября Владиславъ сталъ въ Звенигородѣ, а Конашевичь въ се¬
лѣ Бронницахъ, 20-го же первый въ Тушинѣ, а послѣдній у Донскаго
монастыря и началъ пропускать обозы свои . для соединенія съ
Владиславомъ. Бояре вышли-было изъ Москвы съ войсками, что¬
бы воспрепятствовать этому соединенію; но на войска ихъ напалъ
такой страхъ, что они безъ боя пропустили Конашевича въ Ту¬
шино—и оно снова стало страшилищемъ Москвы. Къ этому при¬
соединился еще сильный страхъ, произведенный на суевѣрныхъ жи¬
телей Москвы стоявшею надъ нею кометой. Между тѣмъ все-таки
велись переговоры: Владиславъ требовалъ подданства себѣ какъ
московскому царю, а бояре тянули дѣло, выжидая холода и въ
непріятельскомъ войскѣ—голода. Но непріятель не хотѣлъ ждать
ни того, ни другаго, и въ ночь на 1-е октября пошелъ на приступъ.
Осажденные были предварены о томъ изъ непріятельскаго же ла¬
геря (французскими инженерами, сообщившими планъ атаки) и бы¬
ли готовы къ отпору. Новодворскій (дѣйствовавшій npà осадѣ
Смоленска въ 1609—11 г.г.) произвелъ проломъ въ передовомъ го¬
родкѣ и дошелъ даже до Арбатскихъ воротъ, защищаемыхъ околь¬
ничимъ Годуновымъ, но, прикрѣпляя къ нимъ петарду, былъ раненъ
въ руку изъ мушкета. Вслѣдъ затѣмъ Годуновъ произвелъ вылазку
изъ воротъ и бился съ поляками до разсвѣта, когда послѣдніе, не
получая помощи, отступили, потерявъ ВО чел. убитыми и болѣе 100
ранеными. Приступъ къ Тверскимъ воротамъ былъ еще менѣе уда¬
ченъ, потому что польскія лѣстницы оказались слишкомъ короткими.
Словомъ—приступъ былъ отбитъ, и поляки въ неуспѣхѣ его обви¬
нили Х'одкевича.
Между тѣмъ польскій наѣздникъ Чаплинскій, послѣ неудачъ
своихъ подъ Троицкимъ Сергіевымъ монастыремъ, погибъ отъ слу¬
жекъ его на р. Вохнѣ. Но и съ русской стороны также. погибъ на¬
ѣздникъ, крещеный татаринъ князь Михаилъ Канай-Мурзинъ. И
снова начались переговоры: рѣшено было, чтобы 20 октября на р.
Прѣснѣ съѣхались 5 русскихъ и 4 польскихъ уполномоченныхъ.
Они съѣзжались три дня, спорили и никакъ не могли придти къ
соглашенію. А уже наступили холода, и Владиславъ двинулся изъ
Тушина по переяславской дорогѣ къ Троицкому монастырю и потре¬
бовалъ сдачи его. Но ему отвѣчали стрѣльбой изъ пушекъ по его
войскамъ, и онъ, отступивъ на 12 вер. къ селу Рогачеву, распус¬
тилъ свои войска на Фуражировку (т. е. на грабежъ) въ галичскія,
костромскія, ярославскія, пошехонскія и бѣлозерскія мѣста; въ по¬
слѣднихъ поляки были однако разбиты княземъ Тюфякйнымъ. Ко-
нашевпчь же прямо отъ Москвы пошелъ подъ Калугу н на пути
туда взялъ острогъ въ Серпуховѣ, но крѣпости взять не могъ; тоже
самое было и въ Калугѣ.
Наконецъ въ деревнѣ Дѳулинѣ, въ 3-хъ верстахъ отъ Троицкаго
монастыря по угличской дорогѣ* 23 ноября произошелъ 1-й съѣздъ
уполномоченныхъ для переговоровъ о мирѣ. Царскій уполномочен¬
ный, бояринъ Шереметевъ объявилъ, что о мирѣ и рѣчи не бу¬
детъ, пока поляки будутъ называть Владислава московскимъ царемъ.
Польскіе уполномоченные доказывали права его на то, а Шереме¬
тевъ, исчисливъ всѣ неправды Сигизмунда, удалился. Перегово¬
ры прекратились, но Владиславъ возобновилъ ихъ, согласилс'я от¬
казаться отъ званія московскаго царя, но требовалъ — чтобы «всѣ
чины московскаго государства отправили въ ВАршаву большое по¬
сольство просить у него прощенія въ бунтѣ!» и чтобы уступили
ему Псковъ, Смоленскъ и Сѣверскіе города! Это нелѣпое требованіе
было отвергнуто съ негодованіемъ; Владиславъ отступилъ къ
Троицкому монастырю, гдѣ хотѣлъ зимовать, а весною возобновить
войну и въ конецъ разорить московское государство! Но войско его
рѣшительно не хотѣло служить безъ жалованья, а коммисары, по при¬
казанію сейма, настаивали на заключеніи мира. Русское правитель¬
ство также желало его* чтобы избавить Россію отъ разоренія лисов-
чиками и запорожцами. Наконецъ, послѣ продолжительныхъ споровъ*
1 декабря ст. ст. 1618 г. въ Деулинѣ было заключено перемиріе
на 14 лѣтъ и положено: прекратить военныя дѣйствія, Владиславу
отказаться отъ званія московскаго царя, а Михаилу Ѳеодоровичу
—ливонскаго, черниговскаго и смоленскаго; Россіи уступить Поль¬
шѣ смоленскую, черниговскую и сѣверскую области; русскихъ плѣн¬
никовъ, въ томъ числѣ Филарета и Шеина (Голицынъ уже
умеръ на дорогѣ въ Гроднѣ) освободить. Затѣмъ Владиславъ и
Конашевичь съ своими войсками вышли изъ Россіи.
Разсматривая эту войну и сопоставляя взаимное относительное
положеніе обѣихъ воевавшихъ сторонъ, ихъ побужденія, цѣли, силы,
средства, способы, военныя дѣйствія и результаты ихъ, нельзя не
придти къ заключенію, что обѣ стороны вели эту войну весьма стран¬
нымъ образомъ.
Единственный виновникъ ея, все тотъ же Сигизмундъ, этотъ
злой геній Польши, Литвы и Россіи, причинившій уже послѣдней
столько зла въ смутное время, положилъ, съ своими обычными легко¬
мысліемъ и упрямствомъ, непремѣнно, во что ни стало-бы, возвесть
сына своего, Владислава, на московскій престолъ, уже занятый
избранникомъ русскаго народа, и присоединить великое государство
московское къ польской коронѣ—предпріятіе безразсудное по отно¬
шенію къ состоянію Польши и настроенію русскаго народа. Ни то,
ни другое не допускало никакой надежды на успѣхъ: польскій сеймъ
не соглашался на войну, не давалъ денегъ на нее, но Сигизмундъ
упорствовалъ и вымолилъ у него, какъ милости, назначенія денегъ.
Но сеймъ назначилъ ихъ такъ мало, что Владиславу, на завоева¬
ніе московскаго престола, дано боло едва 11т. войскъ, да Ходке-
вичу, съ подкрѣпленіями отъ Жолкѣвскаго, не болѣе! Да и какія
это были войска?—рѣшительно неспособныя къ исполненію такой
важной и трудной задачи, своевольныя, мятежныя, безпрестанно
бунтовавшія, замедлявшія и разрушавшія военныя предпріятія. Руко¬
водство же военными дѣйствіями хотя и было поручено Ходкевн-
чу, полководцу опытному, уже* ведшему передъ тѣмъ войну въ Рос¬
сіи и небезъискусному, но онъ былъ связанъ и сеймомъ, и его ком-
мисарами, поперечившими его предположеніямъ и распоряженіямъ.
Вслѣдствіе этихъ и многихъ другихъ подобныхъ причинъ, война
со стороны Польши была ведена совсѣмъ не такъ, какъ слѣдовало бы.
Если уже рѣшено было непремѣнно вести ее съ означенною выше
цѣлію, то по крайней мѣрѣ ее необходимо было вести обдуманно,
основательно, чтобъ обезпечить вѣрный успѣхъ ея, но энергически,
быстро, рѣшительно, совокупными силами, весною и лѣтомъ, такъ
чтобы не дать противной сторонѣ собраться съ силами и еще до
осени достигнуть предположенной цѣли. Но ничего этого сдѣлано
не было, а напротивъ—легкомысленное и безразсудное предпріятіе
было и исполнено столь же легкомысленно, безразсудно п пеумѣло,
въ родѣ татарскаго нашествія или даже набѣга, но крайне медлен¬
но, нерѣшительно, раздѣленными, даже раздробленными силами, съ
частымъ и продолжительнымъ бездѣйствіемъ, отвлекаясь отъ глав¬
ныхъ: цѣли и предмета дѣйствій къ частнымъ и побочнымъ, и вмѣ¬
сто одной весны и одного лѣта—цѣлыхъ два года! Готовясь къ вой¬
нѣ весь 1616 г. и двинувшись въ походъ въ апрѣлѣ 1617 г., Вла¬
диславъ иХодкевичь едва въ сентябрѣ соединились подъ Дорого¬
бужемъ и, задержанные русскими отрядами, засѣвшими въ Можай¬
скѣ, Калугѣ, Боровскѣ и др. городахъ на пути къ Москвѣ, съ на¬
ступленіемъ холода располояшлись на зимнихъ квартирахъ въ Вязь¬
мѣ и окрестностяхъ и провели на нихъ болѣе полугода въ бездѣй¬
ствіи! Двинувшись же наконецъ лишь въ іюнѣ 1618 г. къ Москвѣ,
прибывъ къ ней осенью въ сентябрѣ и соединясь подъ нею съ 20 т.
казаковъ Конашевпча— подкрѣпленіемъ весьма вѣскимъ, Вла¬
диславъ произвелъ приступъ къ Москвѣ лишь 1-го октября, но от¬
битый и отъ Москвы, и отъ Троицкаго монастыря, когда войску его
уже грозили и зима, и голодъ, вынужденъ былъ искать мира. И бла¬
го ему еще было, что и противная сторона желала того же и что
миръ былъ заключенъ 1-го декабря, хотя и съ отреченіемъ Влади¬
слава отъ московскаго престола, но съ важными пріобрѣтеніями
для Польши и безъ неминуемой, въ противномъ случаѣ, гибели
польскаго войска отъ холода и голода.
Не менѣе странно было веденіе войны и съ русской стороны. Какъ
ни разстроено, истощено и ослаблено было московское государство,
но нашествіе Владислава безусловно требовало отраженія и охра¬
ненія внѣшней безопасности и самостоятельности Россіи, войскъ же
для этого было, какъ послѣдствія доказали, не только достаточно,
но и болѣе, нежели у Владислава. Поспѣшивъ примириться съ
Швеціей въ началѣ 1617 г. съ тою именно цѣлію, чтобы противуетать
Польшѣ, московское правительство .могло-бы тотчасъ же обратить про¬
тивъ нея военныя силы, употреблённыя противъ Швеціи, и другія,
находившіяся внутри государства. Но ихъ слѣдовало-бы сосредото¬
чить и немедленно двинуть прямо къ Смоленску, этому важнѣйшему
военному пункту на западной границѣ, обложить и осадить его, очис¬
тивъ между тѣмъ всѣ западные русскіе предѣлы отъ польскихъ и
литовскихъ войскъ и зорко оберегая западныя границы; въ слу¬
чаѣ же наступленія Владислава, смѣло идти на встрѣчу ему съ
главными силами, оставивъ часть ихъ для осады Смоленска, раз¬
бить Владислава, что, при вѣроятномъ превосходствѣ силъ, было
возможно, преслѣдовать его сколько можно далѣе и принудить къ
миру, болѣе выгодному для Россіи, нежели Деулинскій. Но п изъ
этого ничего не было сдѣлано, а напротивъ все на оборотъ: войска
не были сосредоточены, а разбросаны по частямъ и городамъ на
пути движенія Владислава, которому никакого инаго препятствія
сдѣлано не было; изъ Москвы же и другихъ городовъ посылалисъ под¬
крѣпленія только по частямъ и то не для дѣйствіи въ полѣ, а лишь
для сидѣнія и отсиживанія въ Можайскѣ, Калугѣ и другихъ
городахъ, а въ случаѣ опасности отъ осадъ—для отступленія къ
Москвѣ, т. е. вмѣсто удаленія войны отъ нея и отъ своихъ предѣ¬
ловъ, напротивъ, для привлеченія ея именно въ свои предѣлы и
къ Москвѣ, по стародавнему, непригодному обычаю войнъ съ тата¬
рами—отсияшваться въ Москвѣ, предоставляя государство разоренію!
Починъ въ войнѣ былъ добровольно уступленъ Польшѣ и вмѣсто
рѣшительной наступательной обороны избрана самая пассивная
на пути къ Москвѣ и въ самой Москвѣ ! И тутъ также, благо еще
было, что Лыковъ и Неркаскій въ Можайскѣ, а Пожарскій въ
Калугѣ задержали наступленіе Владислава, хотя и на время, не
воспрепятствовавъ движенію его далѣе къ Москвѣ и соединенію
съ Коиашевичемъ. Благо было и то, что, благодаря измѣнѣ, при¬
ступъ къ Москвѣ былъ отбитъ, какъ и предпріятія противъ Троиц¬
каго монастыря отражены, иВладиславъ, какъ и Михаилъ, нуж¬
даясь въ мирѣ, заключили его и тѣмъ прекратили войну, тягостную
и вредную для обѣихъ сторонъ. Неправильное веденіе войны съ рус¬
ской стороны доказываетъ только, что если самъ Михаилъ Ѳедо¬
ровичъ былъ молодъ и совершенно неопытенъ въ войнѣ, то въ мос¬
ковской боярской думѣ, руководившей военными дѣйствіями, оче¬
видно не было людей, которые имѣли-бы правильныя и вѣрныя по¬
нятія о веденіи войны. Правда, былъ одинъ человѣкъ, который уже
доказалъ въ 1611 — 12 гг., что былъ способенъ вести войну, какъ
слѣдовало, и достоинъ предводительствовать русскимъ войскомъ.
То былъ доблестный князь Димитрій Михайловичь Пожарскій,
знаменитый освободитель Россіи въ 1612 г. отъ поляковъ. Но какъ
пожалованный въ бояре лить за 4 года передъ тѣмъ, и какъ млад¬
шій въ сонмѣ бояръ, онъ, по предразсудкамъ мѣстничества, не имѣлъ
права быть главнымъ воеводой войска и долженъ былъ довольство¬
ваться сидѣньемъ въ Калугѣ съ ничтожнымъ отрядомъ.
Но еслибы онъ съ русской стороны, а Ходкевичь съ польской
были главными предводителями войскъ, совершенно свободными
въ своихъ дѣйствіяхъ, война, можетъ статься, была-бы ведена иначе,
имѣла-бы иной ходъ и иные результаты, и представмла-бы гораздо
болѣе занимательности.
Но всего удивительнѣе то, что при всей ошибочности веденія войны
съ обѣихъ сторонъ, результаты ея все-таки оказались гораздо бо¬
лѣе выгодными для Польши, чѣмъ для Россіи. Первая, хотя и отрек-
дась отъ московскаго престола, но пріобрѣла значительныя земельныя
уступки; послѣдняя же утратою ихъ была еще болѣе ослаблена, хотя
въ замѣнъ того пріобрѣла необходимый ей миръ и обезпечила свою
самостоятельность, чтб вполнѣ стоило дорогой цѣны уступокъ.
§ 126.
2-я война съ Польшей (16SS—1684)
По замиреніи съ Польшей, Михаилъ Ѳеодоровичъ дѣятельно
занялся водворепіемъ порядка и благоустройства въ государствѣ и
возстановленіемъ прежнихъ отношеній Россіи къ дружественнымъ
державамъ: Англіи, Даніи, Германіи, Австріи, Турціи и Персіи, съ
цѣлію преимущественно взаимныхъ выгодъ. При этомъ безопасность
государства требовала возвращенія Смоленска и другихъ городовъ,
присвоенныхъ Сигизмундомъ и уступленныхъ ему.
Уже на третій годъ послѣ Деулинскаго договора—въ 1621г. царь
объявилъ земскому собору, что Сигизмундъ нарушаетъ этотъ дого¬
воръ, Владиславъ продолжаетъ именовать себя московскимъ ца¬
ремъ, литовскіе пограничные правители присвоиваютъ себѣ русскія
земли, польскіе сановники въ грамотахъ къ московскому двору пи¬
шутъ укоризны, шведскій король, турецкій султанъ и крымскій ханъ
убѣдительно просятъ идти войною на общаго врага ихъ—Польшу
и уже открыли военныя дѣйствія; наконецъ, что если теперь Сигиз¬
мундъ не хочетъ оставаться въ дружбѣ съ Россіей, то тѣмъ болѣе,
когда примирится съ Швеціей, Турціей и Крымомъ и что, отвергнувъ
предложенія послѣднихъ, можно лишиться дружбы ихъ. На это .зем¬
скій со ’оръ единодушно отвѣчалъ заявленіемъ полной готовности
воевать съ Польшей.
Дѣйствительно, обстоятельства чрезвычайно благопріятствовали
войнѣ съ нею. Сигизмундъ, вмѣшавшись въ дѣла Молдавіи и въ
войну трансильванскаго князя Бетлена Габора съ императоромъ
Фердинандомъ II, возстановилъ противъ себя и турецкаго султана
Османа II, и Австрію. Жолкѣвскій былъ разбитъ и убитъ въ сра¬
женіи съ турками при м. Цецоры на Прутѣ. Годъ спустя Османъ
двинулъ 300 т. турецкихъ и крымскихъ войскъ, подъ предводитель¬
ствомъ великаго визиря Хуссейна, къ Хотину, чтобы разгромить
Всю Польшу. Ходкевичь умеръ въ Хотпиѣ. Густавъ-АдольФЪ
овладѣлъ Гигой, Митавой и завоевалъ всю Ливонію. Въ такихъ обстоя¬
тельствахъ, русскому правительству слѣдовало только неупусти-
тельно выслать войско къ Смоленску и овладѣть послѣднимъ, что
было-бы вѣроятно. Къ сожалѣнію, благопріятное время было упуще¬
но: Михаилъ Ѳеодоровичъ считалъ долгомъ чести не начинать
войны безъ предварительнаго объясненія съ Сигизмундомъ. А пока
производилась безконечная переписка съ польскимъ дворомъ объ
удовлетвореніи въ обидахъ, Владиславъ, съ помощью Конаше*
вича, отстоялъ Хотинъ, принудилъ турокъ отступить и склонилъ
султана къ миру, безъ всякихъ потерь для Польши (1621), а Гу-
ставъ-АдольФъ заключилъ перемиріе (1629). Русское же правитель¬
ство, послѣ тщетныхъ переговоровъ, осталось одно, безъ союзниковъ,
при прежнихъ своихъ неудовольствіяхъ, а Сигизмундъ отвѣчалъ
новыми обидами. Нечего было дѣлать—нужно было вести войну безъ
союзниковъ, въ обстоятельствахъ, уже гораздо менѣе благопріятныхъ.
Но 30 апрѣля 1632 г. Сигизмундъ умеръ, л 6 мѣсяцовъ продол¬
жалось смутное междуцарствіе, кончившееся провозглашеніемъ Вла¬
дислава королемъ польскимъ (8 ноября), съ прибавленіемъ двухъ
титуловъ: «московскаго царя и шведскато короля», что заключаю въ
себѣ зародышъ войны съ Россіей и Швеціей.
Царь Михаилъ Ѳеодоровичъ, напрасно потерявъ 11 лѣтъ вре¬
мени и упустивъ благопріятное тогда время для войны съ Польшей,
хотѣлъ по крайней мѣрѣ воспользоваться смутами польскаго между¬
царствія и не ждать срока перемирія съ Польшей для открытія войны
противъ нея. Уже заблаговременно передъ тѣмъ онъ принялъ всѣ
мѣры для обезпеченія успѣха въ этой войнѣ, обѣщавшей быть
упорною и продолжительною. Въ эти именно 11 лѣтъ, наняты
были въ Англіи, Голландіи, Даніи и Швеціи наемныя войска съ ино¬
странными полковниками и офицерами, учреждены полки «иноземнаго
строя» и началось обученіе ему нѣсколькихъ русскихъ полковъ. За гра¬
ницей закуплено было много огнестрѣльныхъ орудій и оружія, пороха и
пр. Всѣхъ ратныхъ людей въ московскомъ государствѣ въІбЗІ г. было
66,690 чел. Въ іюнѣ этого года къ Дорогобужу и Смоленску были по¬
сланы князья Черкаскій и Лыковъ, которые прежде и болѣе всего
старались устроить въ своихъ войскахъ иностранныхъ наемниковъ съ
ихъ полковниками и офицерами. Но въ то самое время, когда Си¬
гизмундъ умеръ, въ Польшѣ начались смуты междуцарствія и не¬
обходимо было немедленно воспользоваться тѣмъ для открытія во¬
енныхъ дѣйствій, Лыковъ началъ считаться мѣстами съ Черкас-
кимъ и не хотѣлъ быть въ товарищахъ у него. Три мѣсяца прошли
въ разбирательствѣ ихъ между собою, и только въ августѣ назна¬
чили на мѣсто ихъ боярина Михаила Борисовича Шеина, зна¬
менитаго защитника Смоленска въ 1609—11 гг., и съ нимъ околь¬
ничаго Измайлова.Войскъ съ ними выступило изъ Москвы въ кон¬
цѣ сентября 1632 г. 32,082 чел. съ 158 орудіями. Другіе воеводы
выступили изъ Ржева-Володцмирова, Калуги, Сѣвска и др. городовъ.
Воеводамъ данъ былъ наказъ возвратить московскому государству
всѣ города, уступленные Польшѣ и Литвѣ; прежде всего послать
легкіе отряды захватить врасплохъ Дорогобужъ, а если это не удастся,
то идти и дѣйствовать противъ него всѣми силами, но долго подъ нймъ
не стоять, и если не удастся скоро склонить его переговорами къ
сдачѣ, то оставить подъ нимъ младшихъ воеводъ съ частію силъ,
Шеину же и Измайлову съ главными силами идти къ Смоленску
и стараться такимъ же способомъ склонить его къ сдачѣ, всѣхъ
жителей дорогобужскаго'и смоленскаго уѣздовъ присоединить къ
московскому государству, а войскамъ строго приказать пе только не
грабить ихъ, но и ничего не брать у нихъ даромъ. Такъ какъ вой¬
скамъ было назначено большое жалованье, а иностраннымъ наем¬
никамъ сверхъ того кормовыя деньги помѣсячно, и впредь безъ до¬
полнительной большой рати раздѣлаться съ Литвой не было надеж¬
ды, то, по совѣту съ земскимъ соборомъ, положено было собрать съ
торговыхъ людей 5-ю деньгу, а съ бояръ, окольничихъ, стольниковъ,
стряпчихъ, дворянъ, дьяковъ и всякихъ приказныхъ людей — кто
сколько дастъ. Деньги эти присылались въ Москву князю Димитрію
Михайловичу Пожарскому. Сверхъ того, съ сохъ были собраны
хлѣбные и мясные запасы, сухари, толокно, солодъ, коровье масло,
ветчина и пр., а подъ свозъ ихъ къ Смоленску—подводы.
Война была открыта счастливо—сдачей Серпѣйска 12 октября
головѣ князю Гагарину и Дорогобужа 18 октября головѣ Сухо¬
тину и полковнику Лесли. Шеину велѣно было изъ Дорогобужа
идти къ Смоленску, а всѣмъ воеводамъ, головамъ и дворянамъ до
окончаніи войны быть безъ мѣстъ (не считаться мѣстами). 21
городъ отъ Полоцка до Батурина: Бѣлая, Рославль, Невель, Себежъ,
Красный, Почелъ, Трубчевскъ, ' Новгородъ-Сѣверскій, Стародубъ,
Овсей, Друя, Суражъ, Батуринъ, Роменъ, Иванъ-городище, Мена,
Миргородокъ, Борзна, Пропойскъ, Ясеничи и Носеничи сдались
русскимъ войскамъ. Полоцкій посадъ былъ взять и сожженъ,
а посады подъ Велижемъ, Усвятомъ, Озерищемъ, Лужей, Мстпслав-
лемъ и Кричевомъ взяты. Словомъ—весь край между Днѣпромъ п
Вязьмой былъ очищенъ отъ поляковъ и литовцовъ. Шеинъ же и
Измаиловъ обложили и осадили Смоленскъ, расположивъ вокругъ
него иноземныя и русскія войска въ нѣсколькихъ отдѣльныхъ укрѣп¬
ленныхъ станахъ, городкахъ и острожкахъ (фортахъ), связанныхъ
между собою полевыми отрядами и разъѣздами. *). Осадными рабо¬
тами и обстрѣливаніемъ города съ осадныхъ батарей руководили
*) См. планъ осады Смоленска Шеинымъ въ 1632—33 гг., приложенный къ
1-й и 2-й пастямъ В. В. И. средпихъ временъ.
иностранные полковники: Лесли, Дамме, Карлъ-Яковъ, Карлъ-
Губертъ, Китти и Маттисонъ. Осадныя работы (траншеи) ве¬
лись отъ становъ: Лесли съ юговостока и Карла-Якова съ востока,
на лѣвой сторонѣ Днѣпра. Пушки разбивали стѣны, подкопы
взрывали и разрушали ихъ; но польскій военный начальникъ Смо¬
ленска Станиславъ Воеводскій оборонялся чрезвычайно упорно
цѣлыхъ 8 мѣсяцовъ;' однако наконецъ, вслѣдствіе крайняго голода,
уже видѣлъ себя въ необходимости сдаться, какъ вдругъ въ 1633 г.
на помощь ему явился самъ король Владиславъ съ вспомогатель¬
нымъ войскомъ.
По избраніи его въ короли, первымъ дѣломъ его было пойти на
помощь Смоленску. Собрано было 23 тысячи войскъ, малороссій¬
скимъ казакамъ дозволено вторгнуться въ русскіе предѣлы и ра¬
зорять ихъ; на то же призваны и крымскіе татары; тѣ и другіе
стали разорять русскую Украину, такъ что, услыхавъ о томъ, мно¬
гіе ратные люди ІПеина, уроженцы этой Украины, ушли туда изъ
подъ Смоленска, значительно ослабивъ Шеи на. Самъ Владиславъ
съ войскомъ въ началѣ августа нов. ст. выступилъ въ походъ подъ
Смоленскъ и, прибывъ къ нему 25 августа ст. ст., сталъ въ 7 вер¬
стахъ отъ него на рѣчкѣ Боровой, и прежде всего положилъ сбить
съ Покровской горы, къ сѣверу отъ Смоленска, полковника Матти-
сона, близъ котораго въ укрѣпленномъ станѣ стояли князья Про¬
зоровскій и Бѣло сельскій. 28 августа польскій коронный гет¬
манъ двинулся къ этому острогу низшею дорогою по правому берегу
Днѣпра, а Владиславъ въ то же время пробрался по Покровской
горѣ къ Смоленску, откуда осажденные произвели вылазку и овла¬
дѣли окопами Маттисона. Но гетманъ былъ отбитъ съ урономъ
Прозоровскимъ и Бѣлосельскимъ, а посланныя ими сотни вы¬
тѣснили поляковъ изъ окоповъ Маттисона. 11-го сентября произ¬
ведено было новое нападеніе на окопы Маттисона и Прозоров¬
скаго: два дня и двѣ ночи продолжался тутъ бой, и наконецъ вое¬
воды н полковники, по совѣщаніи между собою, рѣшили, что имъ
невозможно было устоять противъ поляковъ на Покровской горѣ, и
ночью вывели оттуда въ свой станъ отрядъ Маттисона, при чемъ
немало иноземцовъ перешло къ полякамъ. Получивъ донесеніе объ
этомъ, царь приказалъ Шеину особенно беречь нарядъ; Прозоров¬
скаго же, если ему не подъ силу было оставаться въ своемъ станѣ
противъ поляковъ, присоединить къ себѣ и стоять имъ обоимъ вмѣ¬
стѣ въ одномъ станѣ. Вслѣдствіе того Прозоровскій перешелъ въ
большой станъ на лѣвой сторонѣ Днѣпра, оставивъ въ своемъ ста¬
нѣ нѣсколько пушекъ и зажегши запасы, которые однако были за¬
литы дождемъ. Владиславъ, занявъ покинутый Прозоровскимъ
станъ его, нашелъ, что послѣдній имѣлъ валы, вышиною равные
стѣнамъ Смоленска, такъ что взятіе ихъ приступомъ стоило-бы
большаго урона (слѣдовательно очищеніе этого стана было напрас¬
нымъ). Но царь одобрилъ расположеніе воеводъ въ одномъ станѣ и
приказалъ идти на помощь имъ князю Черкаскойу и князю Ди¬
митрію Михайловичу Пожарскому съ многими войсками изъ
Москвы, сгольпику Бутурлину—изъ сѣверской области и другимъ
войскамъ изъ Новгорода, Пскова, Торопца и^ Великихъ Лукъ. Но
пока они шли къ Смоленску, посланныя Владиславомъ войска
взяли въ тылу Шеина и сожгли Дорогобужъ, гдѣ находился боль¬
шой складъ хлѣбныхъ запасовъ, а 6-го октября самъ Владиславъ
двинулся съ Покровской горы вверхъ по лѣвой сторонѣ Днѣпра и
сталъ лагеремъ съ версту позади стана Шеина на московской до¬
рогѣ, пѣхоту же и батареи поставилъ на Скавронской горѣ противъ
этого стана. 9 октября Шеинъ вывелъ изъ него войска свои про¬
тивъ поляковъ, конница которыхъ опрокинула часть русской пѣхо¬
ты, но была въ свою очередь опрокинута другою частью ея; насту¬
пившая темнота прекратила бой. По польскимъ извѣстіямъ, русскіе
потеряли. бѵдто-бы 2 т. чел. убитыми, у поляковъ же убитыхъ было
немного, но раненыхъ очень много, а также много погибло лоша¬
дей. Какъ бы то ни было, для Шеина оказались весьма невыгод¬
ными и результаты боя, и расположеніе Владислава въ тылу его
на московской дорогѣ, и отрѣзаніе имъ всѣхъ путей къ Москвѣ, и
сожженіе запасовъ въ Дорогобужѣ. Словомъ — небезъискуснымъ
движеніемъ Владислава на сообщенія Шеина съ Москвою —
движеніемъ, которому Шеинъ долженъ былъ бы непремѣнно вос¬
препятствовать, будучи сильнѣе—русскій воевода изъ осаждавшаго
обратился въ осажденнаго и былъ поставленъ въ крайне трудное и
опасное положеніе между Владиславомъ и Воеводскимъ. Съ
конца октября войска его уже начали терпѣть недостатокъ въ про¬
довольствіи людей и особенно лошадей (которыхъ, по тогдашнему
составу русскихъ ратей, было очень много). Пушечная перестрѣлка
между станами Шеина п Владислава также имѣла большія не¬
выгоды для перваго и выгоды для послѣдняго: поляки стрѣляли съ
Скавронской горы сверху вйизъ, а русскіе — снизу вверхъ, не при¬
чиняя непріятелю вреда; однако, когда они начали стрѣлять навѣс-
но, то снаряды ихъ долетали до шатровъ Владислава. Шеинъ
созвалъ военный совѣтъ и предложилъ вопросъ: можно-ли было ата¬
ковать лагерь короля и съ которой стороны? Полковникъ Лесли,
главный между иноземцами, совѣтовалъ атаковать, а англійскій пол¬
ковникъ Сандерсонъ не совѣтовалъ; изъ этого между ними про¬
изошла ссора, въ которой Лесли назвалъ Сандерсона измѣншг-
комъ и Шеинъ едва успѣлъ развести ихъ. Мнѣніе Лесли было
принято; но 2-го декабря русскіе, страдая отъ холода, послали въ
лѣсъ за дровами; поляки напали на посланныхъ и 500 чел. положи¬
ли на мѣстѣ. Лесли уговорилъ Шеина самому поѣхать въ лѣсъ и
убѣдиться, сколько погибло русскихъ. Съ Шеинымъ поѣхали и
Лесли, и Сандерсонъ: первый обвинилъ послѣдняго въ томъ,
будто онъ далъ знать королю, что русскіе пойдутъ въ лѣсъ; Сан¬
дерсонъ отвѣтилъ, что онъ «лжетъ», за что Лесли застрѣлилъ его
изъ пистолета въ глазахъ самаго Шеина. Такимъ образомъ ко всѣмъ
невыгодамъ положенія Шеина присоединился еще пагубный раз¬
доръ между начальниками иноземныхъ войскъ. А вслѣдствіе голода
и холода, въ русскомъ войскѣ все болѣе усиливались болѣзни и
смертность.
Узнавъ объ этомъ, Владиславъ въ концѣ декабря послалъ къ
Шеину и иноземнымъ начальникамъ грамоты съ увѣщаніемъ луч¬
ше прибѣгнуть къ его милости, нежели ногибать напрасно. Шеинъ
долго не хотѣлъ позволить, чтобы иноземные начальники приняли
грамоту короля; однако, послѣ долгихъ споровъ, іщоземцы и русскіе
приняли грамоты, но Шеинъ оставилъ пхъ безъ отвѣта. Въ поло¬
винѣ же января 1634 г. онъ, подъ видомъ переговоровъ о размѣнѣ
плѣнныхъ, началъ обнаруживать склонность вступить въ мирное со¬
глашеніе съ королемъ, особенно побуждаемый къ тому, какъ кажет¬
ся, иноземцами, непривыкшими переносить холодъ и голодъ, какъ
русскіе. Шеину отвѣчали, что единственнымъ средствомъ къ со¬
глашенію было — черезъ литовскаго гетмана и сенаторовъ прибѣг¬
нуть къ милосердію короля, отдаваясь на всю его волю. А эта воля
состояла въ томъ, чтобы Шеинъ выдалъ всѣхъ польскихъ перебѣж¬
чиковъ и освободилъ всѣхъ плѣнныхъ; иноземцамъ предоставлялось
воротиться въ свое отечество или вступить въ службу короля, но въ
первомъ случаѣ они должны были дать клятву, что пикогда не бу¬
дутъ служить противъ короля или Польши; русскимъ .людямъ так¬
же предоставлялось, кому угодно, вступить въ королевскую службу
а прочіе имѣли дать клятву, что до истеченія 4 мѣсяцевъ никоимъ
образомъ не будутъ сражаться противъ короля, и должны были вы¬
дать всѣ свои знамена, 123 пушки и всякаго рода оружіе, остав¬
шееся послѣ убитыхъ; оставшіеся же въ живыхъ должны были вый¬
ти изъ своего стана съ тѣмъ оружіемъ, какое кто имѣлъ на себѣ,
оставивъ въ своемъ станѣ всѣ военные и продовольственные запа¬
сы. Словомъ — русское войско Шеина должно было удалиться изъ
своего стана по дорогѣ въ Москву, сохранивъ только то оружіе, ка¬
кое было на ратныхъ людяхъ, а все остальное затѣмъ сдать поля¬
камъ—суровая и постыдная капитуляція! Но Шеинъ по необходи¬
мости согласился на нее (1 Февраля 1634 г.). 19-го Февраля русскія
войска вышли изъ своего стана съ свернутыми знаменами, погашен¬
ными фитилями, безъ барабаннаго боя и музыки; поравнявшись съ
Владиславомъ, сидѣвшимъ на конѣ, въ главѣ всѣхъ сенаторовъ
и войскъ своихъ, русскіе знаменосцы положили всѣ знамена передъ
королемъ на землю и подняли ихъ только тогда, когда коронный
гетманъ, именемъ короля, дозволилъ имъ это; тогда, поднявъ зна¬
мена, зажегши фитили и ударивъ въ барабаны, русскія войска дви¬
нулись по московской дорогѣ, взявъ съ собою, по особенному позво¬
ленію^ короля, только 12 легкихъ полковыхъ пушекъ. Шеинъ же и
всѣ другіе русскіе воеводы и частные начальники войскъ, поравняв¬
шись съ королемъ, слѣзали съ коней, нпзко кланялись ему и, по
приказанію его, снова садились на коней и ѣхали за своими вой¬
сками.
Между тѣмъ какъ это происходило подъ Смоленскомъ, изъ всего,
что въ Москвѣ было обѣщано сдѣлать для подкрѣпленія Шеина
отовсюду войсками, исполнено было только то, что изъ Москвы бы¬
ли высланы Черкаскій и Пожарскій съ войсками. Но они не
пошли далѣе Можайска и стояли въ немъ, какъ видно, потому что
еще не всѣ ратные люди собрались! А въ самой Москвѣ денегъ не
было, царь былъ въ горѣ, лишась своего отца, патріарха Филаре¬
та, умершаго 1 октября 1633 года; крымскіе татары, подкупленные
Владиславомъ, разоряли русскую Украину. 28 января 1634 года
царь, изложивъ все это передъ земскимъ соборомъ, просилъ еще
дать денегъ на содержаніе войскъ и продолженіе войны. Соборъ по¬
ложить собрать и дать деньги по возможности. 1-го Февраля отъ
Шеина получено было извѣстіе о положеніи дѣлъ подъ Смоленскомъ,
и что польскіе полковники говорятъ о перемиріи и соглашаются,
чтобъ оба войска отступили каждое въ свою сторону, а большіе по¬
слы между тѣмъ съѣхались для переговоровъ о мирѣ. На это царь
далъ знать Шепну, что согласенъ на перемиріе, если польское вой-,
ско воротится въ Польшу, а король согласится на соединеніе съ
Шеинымъ посланныхъ къ нему подкрѣпленій, которыя подъ сво¬
имъ прикрытіемъ должны были препроводить нарядъ и казну въ
Москву. Въ то же время Черкаскому п Пожарскому въ Можай¬
скѣ было дано знать, чтобъ они шли, если можно, къ Вязьмѣ, Дорого¬
бужу и Смоленску, Но 3 марта Черкаскій увѣдомилъ, что Шеинъ
уже примирился съ королемъ и отпущенъ въ Москву. На другой же
день 4 марта изъ Москвы отправленъ былъ па встрѣчу Шеину посла¬
нецъ (Глѣбовъ) съ запросомъ, на какихъ основаніяхъ онъ прими¬
рился съ королемъ, сколько отдалъ ему пушекъ и запасовъ, сколько
оставилъ подъ Смоленскомъ больныхъ и раненыхъ и сколько съ нимъ
идетъ ратныхъ людей? Шеинъ прислалъ статьи договора и списки
людей: оставленныхъ подъ Смоленскомъ въ плѣну 8 чел., изъ нихъ
6 донскихъ казаковъ, и больныхъ 2,004 чел., а вышедшихъ изъ подъ
Смоленска 8,056 чел., изъ которыхъ многіе больные, либо умерли на
пути, либо оставлены въ Дорогобужѣ, Вязьмѣ и Можайскѣ; многіе
же иноземцы измѣнили и ушли къ королю, но сколько именно—не¬
извѣстно, потому что полковники не дали списковъ имъ. По прибы¬
тіи Шеина въ Москву, его судили и казнили, какъ измѣнника, не-
исполннвшаго царскаго наказа и бившаго виною всего бѣдствія
подъ Смоленскомъ. Вмѣстѣ съ намъ казнили и товарища его, Из¬
майлова. Прозоровскаго и Бѣлосельскаго сослали въ Сибирь,
а имѣнія ихъ отобрали въ казну. Наказаны были также двое сыно¬
вей Шеина и Измайлова, и иные изъ начальныхъ людей, при¬
знанные болѣе иди менѣе виновными.
Но никакой измѣны со стороны Шеина и пострадавшихъ съ
нимъ не было, а все это объясняется тѣмъ, что во 1-хъ уже давно
стала явною полная несостоятельность русскаго войска въ войнахъ
съ поляками и особенно съ шведами; во 2-хъ, если русское прави¬
тельство, понимая это, и призвало иностранныхъ военныхъ людей
учить русскія войска иностранному строю, то эти первыя, недавнія
и слабыя попытки еще не успѣли принесть надлежащихъ плодовъ;
въ 3-хъ, собравъ деньги и войско и нанявъ иностранцовъ, послали
подъ Смоленскъ воеводу, хотя и знаменитаго обороной этого города,
по не только неумѣвшаго въ 13 мѣсяцовъ взять его ни осадой, ни
обложеніемъ, но и допустившаго обойти, отрѣзать и осадить самаго
себя, уже не въ сильно-укрѣпленномъ городѣ, обороняемомъ и рат¬
ными людьми, и гражданами, а въ менѣе выгодномъ для обороны и
слабѣе укрѣпленномъ станѣ, подверженномъ сильному огню поль¬
скихъ пушекъ съ Скавронской горы и въ которомъ иноземцы
дерзко нарушали дисциплину, не слушались Шеина, не хотѣли пе¬
реносить ни голода, ни холода, и требовали соглашенія съ непрія¬
телемъ, и, наконецъ въ 4-хъ голодомъ, холодомъ, болѣзнями, смерт¬
ностью, бѣгствомъ ратныхъ людей и неприсылкою изъ Москвы обѣ¬
щанныхъ подкрѣпленій Шеинъ былъ поставленъ въ безвыходное
положеніе, изъ котораго и не могъ иначе выйти, какъ капитуляціей,
при которой, хотя и сдалъ всего 146 пушекъ (изъ 158 въ началѣ
похода, взявъ съ собою только 12), оружіе и запасы, однако не сдал¬
ся въ плѣнъ и получилъ свободный выходъ съ 12-ю пушками, зна¬
менами и оружіемъ на ратныхъ людяхъ. Но онъ былъ обвиненъ въ
измѣнѣ и казненъ за нее потому, что сильные люди въ Москвѣ, счи¬
тая себя смертельно оскорбленными оказанною ему чеетыо, поспѣ¬
шили воспользоваться, для отмщенія ему, иесчастіемъ его и тѣмъ,
что покровителя его, Филарета, уже не было болѣе въ живыхъ.
Такимъ образомъ Шеинъ погибъ не за измѣну, а жертвой зависти
и мести бояръ *).
По удаленіи Шеина изъ подъ Смоленска, Владиславъ двинул¬
ся къ Бѣлой, надѣясь легко взять этотъ городъ. Но войско его при¬
шло туда въ сильномъ страданіи отъ голода и холода; русскій вое¬
вода, начальствовавшій въ Бѣлой, на требованіе сдачи по примѣру
Шеина, отвѣчалъ, что этотъ примѣръ внушаетъ ему не боязнь, а
смѣлость; обложеніе же города окопами, веденіе пороховыхъ подко¬
ловъ подъ него и обстрѣливаніе его не только не повели ни къ ка¬
кому успѣху, но причинили осаждавшимъ много вреда и большой
уронъ. Осажденные же, воспользовавшись ихъ оплошностью, произ¬
вели вылазку на полкъ Вейгера и взяли 8 знаменъ еще прежде,
нежели поляки успѣли взяться за оружіе. Сверхъ того, въ польскомъ
войскѣ отъ холода и голода произошли сильныя болѣзненность и
смертность, и, какъ по этой причинѣ, такъ и по неполученію жало¬
ванья, войско сильно роптало; между тѣмъ изъ Польши приходи¬
ли дурныя вѣсти, что турецкое войско приближалось къ польскимъ
границамъ, а перемиріе съ Швеціей приближалось къ окончанію.
Все это побуждало Владислава скорѣе заключить миръ, который
упрочилъ бы за Литвою пріобрѣтенія Сигизмунда — и онъ первый
сдѣлалъ мирныя предложенія. Они были приняты тѣмъ охотнѣе, что
послѣ бѣдствія Шеина подъ Смоленскомъ трудно, даже невозмож¬
но было собрать новыя силы и нужныя для того деньги, не было бо¬
лѣе и Филарета—мудраго совѣтника и соправителя Михаила, а
Москва была опустошена страшнымъ пожаромъ и необходимо было
возстановить ее. Вслѣдствіе всѣхъ этихъ причинъ, съ той и съ дру¬
гой стороны, послѣ обычныхъ споровъ, 4 (14) іюня 1684 г. на рѣч¬
кѣ Поляновкѣ, близь Вязьмы, былъ заключенъ миръ, большею частію
на основаніи Деулинскаго договора.
Этимъ былъ положенъ конецъ 2-й и послѣдней при Михаилѣ Ѳео¬
доровичѣ, между Россіей и Польшей, войнѣ, которая, какъ и
1-я, была несчастливою для Россіи, вслѣдствіе стольже неискуснаго
веденія ея, многихъ неблагопріятныхъ обстоятельствъ, указанныхъ
выше, и еще разъ (къ сожалѣнію—не послѣдній) доказанной несо-
*) Соловьевъ, Т. 9, стр. 232—233. Тутъ же приводится другое объясненіе
хронографа, заключающееся въ томъ, что Шеинъ, уѣзжая изъ польскаго плѣна,
далъ королю клятву, что не будетъ воевать противъ Литвы—и не исполнилъ ея,
и сверхъ того гордостью и нерадѣніемъ своими, злобою противъ. иноземцовъ,
оскорбленіемъ ратныхъ людей, грубостью отписокъ своихъ въ Москву и т. и.
такъ возстановилъ всѣхъ въ ней и въ войскѣ противъ себя, что наконецъ остал¬
ся одинъ противъ множества враговъ своихъ, которые и погубили его.
етоятельности военнаго устройства Россіи и войска ея, не смотря
на первыя попытки ввести въ нихъ нѣкоторые порядки западной
Европы.
§ 127.
Бойна съ крымскими татарами (16§Э—1641).—Завоеванія въ Сибири.
Неудачи Россіи въ войнахъ съ Швеціей и Польшей не ограничились
однѣми ими: къ- нимъ присоединились еще другія, вслѣдствіе войны
съ постоянными, дикими, хищными и злобными врагами—татарами.
Послѣ того, что на соборѣ въ Москвѣ 12 октября 1621 г. рѣшено
было готовиться къ войнѣ съ Польшей и сдѣланы распоряженія къ
тому, въ мартѣ 1622 г. въ приготовленіяхъ къ войнѣ произошла оста¬
новка, потому что предпріятіе султана Османа Н противъ Польши
кончилась неудачей и Османъ, воротясь въ Константинополь, былъ низ¬
ложенъ янычарами; съ Швеціей было заключено перемиріе, а безъ
союзниковъ московское правительство не могло рѣшиться вести вой¬
ну съ Польшей. Средства его были такъ слабы, что въ маѣ и іюнѣ
1622 г. шайки крымскихъ татаръ безпрепятственно грабили и разо¬
ряли уѣзды епифанскій, данковскій, Одоевскій, бѣлевскій, дѣднлов-
скій, а воеводы въ нихъ сидѣли въ городахъ въ бездѣйствіи, либо
если и выходили противъ татаръ, то дѣйствовали нерадиво, оплошно,
нигдѣ татаръ не настигали и края отъ нихъ не оберегали. И эти
частные набѣги крымскихъ татаръ часто повторялись и послѣ того, и
большею частію безнаказанно. Съ цѣлію обуздать этихъ дикихъ гра¬
бителей, царь ежегодно посылалъ имъ дары и особенно старался быть
въ дружбѣ съ турецкимъ султаномъ, дабы онъ удерживалъ татаръ отъ
набѣговъ на русскіе предѣлы. Но какъ ни то, ни другое средства не
всегда имѣли успѣхъ, и татары, получивъ дары, часто вслѣдъ затѣмъ
грабили и разоряли русскую Украину, то московское правительство
прибѣгло къ другому способу защиты ея, именно къ огражденію
ея оборонительными укрѣпленными линіями, одною отъ верховьевъ
р. Хопра черезъ р. Цну нор. Соснѣ дор. Оки, другою отъ Воронежа
мимо Бѣлгорода до р. Ворсклы (способъ устройства и укрѣпленія
этихъ линій указанъ выше въ главѣ I § 7). Съ тѣхъ поръ татары по
крайней мѣрѣ не тревожили болѣе самой Москвы, но пока означен¬
ныя линіи еще устроивались, татары все таки продолжали произво¬
дить свои набѣги и въ 1632—33 гг., во время осады Смоленска
Шеинымъ, они, побужденные Владиславомъ, произвели уже йена-
бѣгъ, а настоящее нашествіе на русскую Украину, и разграбивъ и
разоривъ ее, тѣмъ принудили, какъ сказано выше, многихъ помѣщи¬
ковъ и вотчинниковъ ея, бывшихъ въ войскѣ Шеина, уйти изъ него
съ своими людьми къ себѣ, что значительно ослабило войска Шеина
и было одною изъ причинъ неудачи его подъ Смоленскомъ.
Болѣе вѣрнымъ средствомъ обузданія крымскихъ татаръ было
употребленіе противъ нихъ донскихъ казаковъ. Выше (глава II § 10)
было уже изображено, какъ и съ какими успѣхомъ и пользой дѣй¬
ствовали эти казаки противъ татаръ, включительно до взятія ими
Азова, 5-ти-лѣтняго обладанія имъ, выдержанія въ немъ осады ту¬
рокъ и татаръ, и послѣдующихъ дѣйствій, до предложенія ими царю
въ 1641 г. принять Азовъ въ свое владѣніе. Но царь колебался при¬
нять его и тѣмъ отвлекать крымскихъ татаръ отъ Россіи, опасаясь
навлечь на нее войну съ Турціей, съ которою хотѣлъ быть въ мирѣ.
Й хотя соборъ въ Москвѣ былъ того мнѣнія, чтобы принять Азовъ
и послать казакамъ помощь войскомъ, однако царь, испытавъ уже
въ войнахъ съ шведами н поляками однѣ пеудачи, отказался отъ
принятія Азова, велѣлъ казакамъ выйти изъ него и такимъ образомъ,
хотя остался въ мирѣ оъ Турціей, но за то не могъ обуздать крым¬
скихъ татаръ.
Какъ бы въ вознагражденіе, нѣкоторымъ образомъ, за военныя не¬
удачи въ европейской Россіи, Михаилъ Ѳеодоровичъ значитель¬
но распространилъ предѣлы ея на востокѣ, въ Сибири, большая часть
которой было покорена при немъ. Быстрое и прочное расширеніе
русской власти въ западной. Сибири съ 1583 г. до 1606 г. было
остановлено въ смутное время, такъ что сибирскіе казаки, не полу¬
чая изъ Россіи никакой помощи, съ трудомъ могли держаться про¬
тивъ туземныхъ народовъ Сибири, все болѣе тѣснившихъ ихъ со
всѣхъ сторонъ. Но Михаилъ Ѳеодоровичъ, но воцареніи своемъ,
успѣлъ смирить сибирскихъ туземцовъ, укрѣпилъ построенные Го¬
дуновымъ города, населилъ ихъ русскими людьми, прислалъ вой¬
ска, оружіе, военные запасы, основалъ многія слободы, ввелъ поря¬
докъ въ управленіи туземцами, раздѣливъ ихъ на волости и назна¬
чивъ опредѣленный ясакъ мягкою рухлядью, во всѣхъ городахъ по¬
строилъ церкви и многіе монастыри, словомъ—образовалъ изъ Си¬
бири русскую область и, для управленія ею, учредилъ въ Москвѣ
Сибирскій приказъ. А между тѣмъ русскіе предпріимчивые промыш-.
ленники все подвигались далѣе и далѣе на востокъ за р. Енисей,
ловили пушныхъ звѣрей, боролись съ татарами, тунгузами, якутами
и пр. туземцами, одолѣвали ихъ мужествомъ и огнестрѣльнымъ ору¬
жіемъ, брали съ нихъ ясакъ и каждую мелкую орду объявляли под¬
властною русскому царю. А но ихъ слѣдамъ шли казаки, стрѣльцы
и иные ратные люди, строили городки, остроги, острожки и утвер¬
ждали власть царя отъ р. Оби до Камчатки. Такимъ образомъ въ
первые годы царствованія Михаила Ѳеодоровича довершено и
упрочено было завоеваніе западной Сибири до р. Енисея послѣдо¬
вательнымъ покореніемъ самоѣдовъ, кузнецкихъ татаръ, начинцовъ,
камачиицовъ, тубинцовъ, тунгузовъ, бурятовъ, якутовъ, юкагировъ
в коряковъ. А по мѣрѣ расширенія русскихъ владѣніи, послѣдова¬
тельно же возникали города Кузнецкъ, Еаисейскъ, Красноярскъ,
Братскій острогъ, Илимскъ, Якутскъ и др.; въ Ирбитѣ же устано¬
вилась ежегодная ярмарка.
Это быстрое и успѣшное движеніе на востокъ, если и не особен¬
но замѣчательно собственно въ военномъ отношеніи, то весьма
важно въ политическомъ, равно и въ томъ, что русская государст¬
венная область, еще встрѣчая отпоръ на сѣверѣ, западѣ и югѣ вос¬
точной Европы, уже съ этого времени начала свое движеніе въ
другую сторону—на востокъ, въ глубь сѣверной Азіи..
ГЛАВА XIX.
ВОЙНЫ МАЛОРОССІЙСШЪ Н ЗАПОРОШИТЬ КАЗАКОВЪ (Ю-Ю.
§ 128. Войны во вря ля междугетманства (1622—1628).—§ 129. Войны отъ
Тараса Трясилы до Стефана Остряницы (1628—1638).—§ 130. Войны отъ
Стефана Осгряняды до Богдана Хмѣльницісаго (1638—1647).—§131. Войны
во время гетманства Богдана Хмѣльницісаго (1648 — 1657). — Война въ
1648 г.—§ 132. Война въ 1649 г—§ 133. Дѣйствія въ 1650 г.—§ 134.Вой-
'НА івъ 1651 г.—■§. 135. Война въ 1652 г.—§ 136. Война въ 1653 г.
§ 128. .
Войны во время между гетманства (1622—1628).
По смерти Конашевича-Сагайдачнаго въ 1622 г. (см. В. В. И.
среднихъ временъ Ч. Ш Отд. ГІ гл. ХХУП, П, § 215), въ Мало¬
россіи настало 6-ти-лѣтнее междугетманство: въ гетманы избира¬
лись и смѣнялись люди, не всемъ народомъ и войскомъ признавае¬
мые (всего 6: Олиферъ Стеблевецъ, Богданъ Конга, Жара,
Максимъ Григорьевичи, Михаилъ Дорошенко и Грицько
Черный), а присылаемые поляками были немедленно низлагаемы.
Въ эти 6 лѣтъ междугетманства малороссійскіе и запорожскіе
казаки ежегодно нападали то на поляковъ въ Украинѣ, то на та¬
таръ и турокъ въ степяхъ, Крыму и на Черномъ морѣ, то на Мол¬
давію и Валахію. А поляки, татары и турки платили имъ за то на¬
паденіями на Украину. Самыя жестокія войны казаковъ были съ по¬
ляками, потому что послѣдніе, по смерти Сагайдачнаго, возобно¬
вили гоненія противъ Украины и ея жителей и довели оныя до та¬
кой жестокости, что уже въ 1625 г. кіевскій митрополитъ Іовъ Во-
рецкій просилъ даря Михаила Ѳедоровича принять Малорос¬
сію и Запорожье подъ свою защиту. Но царь не захотѣлъ наруше¬
ніемъ мира съ Нолыпей поступить противъ чести и правъ между¬
народныхъ.
Между тѣмъ избранные частью казаковъ въ гетманы, по смер¬
ти Сагайдачнаго, ОлиФеръ Стеблевѳцъ, Богданъ Конга,
Жара и Максимъ Григорьевичъ гетманетвовали недолго и пер¬
вые три кончили яшзнь въ безвѣстности, а четвертый былъ убитъ
(1-го октября 1624 г.) заиорожцами за то, что удерживалъ ихъ отъ
морскихъ нападеній на турокъ. Убивъ его, они пустились въ Чер¬
ное море, высадились близь самаго Константинополя, сожгли нѣсколь¬
ко селеній подъ нимъ и навели на него ужасъ. Въ эти времена
запорожскій кошевой атаманъ Жмайло былъ въ такой силѣ, что
имѣлъ до .30 т. войскъ, большую флотилію, артиллерію и былъ со¬
вершенно какъ независимый владѣтель и грозою татаръ и турокъ.
Въ началѣ октября 1625года польскій гетманъ Конецпольскій,
съ кварціянами п надворными хоругвями украинскихъ пановъ-поля-
ковъ, двинулся къ Каневу. Казаки отступили передъ нимъ, а онъ
пошелъ за ними — къ Крылову на правомъ берегу Днѣпра, близь
Чигирина и устья р. Тясмина въ Днѣпръ (на границѣ яын. Кіев¬
ской и Херсонской губерній). Жмайло съ запорожцами стоялъ та¬
боромъ за р. Цыбульникомъ (правымъ притокомъ Днѣпра, въ 5 вер¬
стахъ ниже устья р. Тясмина). Казаки отвергли условія польскихъ
коммисаровъ и 19 (29) октября между ними и поляками произошелъ
у Крылова кровопролитный бой. Жмайло отступилъ внизъ по
Днѣпру къ урочищу Медвѣжьи-лозы у Куракова озера. Здѣсь каза¬
ки, послѣ нѣсколькихъ сшибокъ, сильно тѣснимые, согласились ми¬
риться, смѣнили Жмайла и выбрали въ гетманы Михаила Доро¬
го енк а, который и былъ принужденъ 27 октября (6 ноября) под¬
писать тягостный договоръ.
Въ 1626 г, татары вторглись въ Украину, но подъ Бѣлою Цер¬
ковью были разбиты Богданомъ Хмѣльницкимъ, кіевскимъ вое¬
водой, и Дорошенкомъ. Послѣдній, въ отмщеніе татарамъ, съ 4 т.
казаковъ ходилъ въ Крымъ до самой Ккфы (Ѳеодосіи), но былъ от¬
битъ подъ нею и воротился. Въ 1627 г. запорожцы ходили въ море
противъ турокъ, но потерпѣла неудачу: 15 — 20 лодокъ ихъ были
потоплены и 10 плѣнниковъ ихъ 'были преданы мучительной казни.
Въ 1628 г. крымскій ханъ Шагинъ-Гирей бѣжалъ въ Запорожье
подъ покровительство польскаго короля, который, усиливъ польское
войско въ Украинѣ, приказалъ казакамъ ввести хана обратно въ
Крымъ. Но походъ ихъ туда былъ неудаченъ и вызвалъ вторженіе
татаръ въ Украину. Здѣсь, по смерти Дорошенка, регистровые ка¬
заки выбрали въ гетманы Грицьва Чернаго, и онъ, вмѣстѣ съ
Хмѣльницкимъ, 23 сентября (3 октября) разбилъ татаръ подъ
Бурштыновымъ. Между тѣмъ нерегистровые казаки или «выписчи-
ки», бывшіе въ Крыму, избрали въ гетманы Тараса Трясилу, а
Грицька, какъ преданнаго полякамъ и уніи, убили.
§ 129.
Войны отъ Тараса Трясины до Стефана Остряницы (16S8—Î6S8).
Тарасъ Трясйло, послѣ извѣстный подъ однимъ именемъ сво¬
имъ Тараса изъ Запорожья, вступивъ въ Украину, призвалъ всѣхъ
казаковъ къ оружію противъ поляковъ, собралъ значительное число
войскъ и пушекъ и двинулся къ Переяславлю. На пути туда число
казаковъ у него возросло до 30 т. челов, и Тарасъ сталъ съ ними
таборомъ подъ Переяславлемъ, между историческими рѣками Тру-
бежомъ и Альтой, выжидая нападенія поляковъ.
Въ томъ же 1628 г. запорожцы снова разорили окрестности Стам¬
була, а регистровые казаки, вмѣстѣ съ поляками, сражались подъ
Мальборгомъ (Маріеибургомъ) въ Пруссіи съ шведами.
Въ 1629 году Коиецп ольскій, заключивъ 16 (26) сентября въ
Альтмаркѣ перемиріе съ шведами, двинулся съ кварціянами въ
Украину усмирять казаковъ. Всѣ поляки въ Украинѣ, которые толь¬
ко могли поднять оружіе, и нѣсколько польскихъ войскъ изъ Поль¬
ши, присоединились къ Конецпольскому.
Высланный имъ, весною 1630 г., коронный стражникъ Лащъ вы¬
рѣзалъ все населеніе мѣстечка Лисянкн, грабилъ и жестоко мучилъ
жителей на пути. Казаки съ своей стороны вырѣзали въ Корсуни
3 польскія хоругви, грабили и жгли польскія помѣстья. Словомъ—
съ обѣихъ сторонъ началась жестокая и безпощадная, политико-
религіозная рѣзня! Казаки и народъ изъ Украины бѣжали въ та¬
боръ Тараса подъ Переяславлемъ. Конецпольскій, также значи¬
тельно усиленный, переправился за Днѣпръ и сталъ въ виду табора
Тараса. Войска его ежедневно нападали на этотъ таборъ, но были
отражаемы: окопы и огонь пушечный и ружейный казаковъ не до¬
пускали поляковъ врываться въ таборъ. Тарасъ ограничивался обо¬
роной и отраженіемъ поляковъ, но про себя составилъ уже свой
планъ нападенія.
Насталъ польскій праздникъ «Тѣла Господня«-(Panskie Cialo), во 2-й
ветвергь послѣ Троицына дня: въ польскомъ станѣ устроены были пе¬
реносные алтари, убранные цвѣтами, начались увеселенія, сопровож¬
давшіяся пушечной пальбой; поляки безпечно пировали, не принявъ
никакихъ мѣръ предосторожности. Казаки, съ своей стороны, цѣ¬
лый день смирно сидѣли въ своемъ таборѣ; но въ сумерки часть
ихъ скрытно и тихо проползла въ одну изъ лощинъ близь польска¬
го стана, выжидая условленнаго знака. Ночью казаки построились
и на разсвѣтѣ ударили съ двухъ сторонъ на польскій станъ и на сон¬
ныхъ поляковъ въ немъ, не успѣвшихъ даже опохмѣлиться послѣ
пированья наканунѣ. Смявъ и переколовъ половину ихъ, другую ка¬
заки перетопили въ рѣкѣ, либо разсѣяли (одной шляхты погибло до
ЗОО чед.), взяли всю артиллерію и весь обозъ и, въ свою очередь,
отпразвовавъ кровавую месть своимъ злѣйшимъ врагамъ, прозвали
эту побѣду надъ ними «Переяславскою') или, но имени гетмана, 'Та¬
расовою ночью». То былъ какъ бы внезапный ударъ грома, поразив¬
шій и разсѣявшій, какъ прахъ, все польское войско! *).
Тарасъ тотчасъ же раздѣлилъ свое войско на многіе отряды и
послалъ нхъ во всѣ стороны очищать украинскія поселенія отъ по¬
ляковъ и жидовъ — и началась безпощадная рѣзня ихъ. Тысячами
гибли тѣ и другіе отъ разъяренныхъ казаковъ, но польское прави¬
тельство не посмѣло ничего предпринять противъ нихъ, ибо съ двухъ
сторонъ Польшѣ грозила въ это время опасность: шведскій король
Густавъ-Адольфъ объявилъ Сигизмунду войну, а царь собирал¬
ся отвоевать Смоленскъ.
Впрочемъ дальнѣйшія военныя дѣйствія послѣ Тарасовой ночи,
равно и судьба самаго Тараса, неизвѣстны. Въ 1630 г. Конец-
польскій, имѣя въ виду смирить казаковъ и прекратить морскіе
набѣги запорожцовъ на берега Турціи, три недѣли осаждалъ Перея¬
славль. Но казаки, послѣ многихъ сшибокъ съ нимъ подъ Перея¬
славлемъ, наконецъ овладѣли обозомъ его, переняли перевозы черезъ
Днѣпръ и сожгли паромы па немъ. Конецпольскій, отступивъ отъ
Переяславля и наружно примирясь съ казаками, назначилъ имъ
въ гетманы уроженца Канева, Тимоѳея Арандаренку. Послѣд¬
ній, съѣхавшись въ Черкасахъ съ митрополитомъ Іовомъ, положилъ
отправить къ королю двухъ депутатовъ съ жалобой на разоренія,
причиненныя войною Украинѣ. Неизвѣстно, отвѣчадъ-дя или нѣтъ
король, но мѣсто Арандаренкивъ 1631 г. заступили, одинъ послѣ
другаго и отчасти одновременно, Петрнжицкій, Гавриловичъ,
бывшій при Сагайдачномъ наказнымъ атаманомъ Петръ Жиц-
*) Польскіе историки, по своему обыкновенію, умалчиваютъ о подробностяхъ
этого, какъ и вообще всякихъ другихъ пораженій своихъ; полагаютъ впрочемъ,
что однихъ старшинъ или начальниковъ польскихъ погибло въ эту ночь болѣе,
нежели во всю войну въ Пруссіи!
кій, Перевязка и Павлюга (1631 —1637). Эти 7 лѣтъ прошли
преимущественно во внутреннихъ раздорахъ и ничего особенно
важнаго въ военномъ отношеніи не представляютъ, за исключеніемъ
развѣ обычныхъ набѣговъ запорожцовъ на сухомъ пути и морѣ на
Крымъ и Турцію, и военныхъ дѣйствій между поляками и казаками
въ концѣ 1637 г. Насилія поляковъ снова-достигли того, что Пав-
люга собралъ свое войско, а Конецпольскій послалъ противъ не¬
го польнаго гетмана Потоцкаго. Оба войска сошлись возлѣ Кор¬
суни и 16 (26) декабря 1637 г. Потоцкій напалъ врасплохъ подъ
селомъ Кумейки на казаковъ. Бой былъ весьма упорный и продол¬
жался до самой полуночи; казаки дрались съ упорствомъ отчаянія, но
окончательно были разбиты на-голову, потеряли 5 пушекъ, весь
обозъ и, по словамъ участника этого боя, французскаго инженера
Воплана, будто бы 6 т. убитыхъ изъ числа 18 т. (а поляки—не
болѣе 100 чел., что, и то, н другое, очень сомнительно), осталь¬
ные же были ранены, взяты въ плѣнъ или разсѣялись. Павлюга, съ
небольшимъ числомъ оставшихся при немъ казаковъ, ночью отсту¬
пилъ къ мѣстечку Боровицѣ, гдѣ къ нему присоединились разсѣяв¬
шіеся казаки. Потоцкій окружилъ таборъ ихъ и предложилъ миръ
на выгодныхъ условіяхъ. Но едва казаки приняли его и стали рас¬
ходиться, какъ поляки, самымъ вѣроломнымъ и безчестнымъ обра¬
зомъ напали на нихъ со всѣхъ сторонъ, многихъ изрубили, пере¬
стрѣляли, перерѣзали, другихъ избили и ограбили, а Павлюгу и 5
старшинъ заковали и отправили въ Варшаву, гдѣ съ Павлюги со¬
драли съ живаго кожу, а прочимъ отрубили головы и послали ихъ
на позорную выставку въ главные города Малороссіи! Такова была
эта безчеловѣчная съ обѣихъ сторонъ, но особенно со стороны по¬
ляковъ, война въ несчастной, Украинѣ!
Послѣ того польскій сеймъ провозгласилъ казаковъ состоящими
внѣ закона, и поляки завладѣли всею Малоросіей на обѣихъ сторо-
ронахъ Днѣпра, какъ завоеванною страною, разоривъ ее въ конецъ.
§ 130.
Войны отъ Стефана Оетряницы до Богдана Хмѣльницкаго (16S8—1647).
Жестокія насилія поляковъ только раздражили еще болѣе войско
и народъ въ Малороссіи: въ 1638 г. они избрали въ гетманы опыт¬
наго и благоразумнаго нѣжинскаго полковника Стефана Остря-
нпцу. Не смотря на безпрестанныя нападенія Потоцкаго на го¬
рода и селенія Малороссіи и на расположенные въ нихъ или близь
нихъ отряды казаковъ, при чемъ нападенія эти сопровождались
страшными насиліями, грабежомъ, убійствами и разореніемъ, О с тря¬
пица успѣлъ однако, хотя и съ трудомъ, собрать къ Переяслав¬
лю разсѣянныя по всей Малороссіи войска. Прежде всего онъ
удачно очистилъ отъ поляковъ всѣ города на обоихъ берегахъ Днѣп¬
ра и возстановилъ сообщенія между войсками и жителями обѣихъ
сторонъ. Пользуясь этимъ, онъ началъ нападать на польскіе отряды
и, благодаря безпечности и оплошности поляковъ, увѣренныхъ, что
казаки не осмѣлятся болѣе воевать съ ними, вездѣ разбивалъ пхъ
по частямъ, истреблялъ ихъ и отнималъ у нихъ пушки, оружіе,
военные и продовольственные запасы. Усиленный этими средствами
и способами и присоединеніемъ новыхъ казачьихъ войскъ, О стра¬
ница смѣло пошелъ отыскивать главныя силы Потоцкаго и, найдя
ихъ въ укрѣпленномъ станѣ на рѣчкѣ Старицѣ, тотчасъ же атако¬
валъ ихъ. Произошелъ жесточайшій бой, потому что обѣ стороны
сражались съ упорствомъ отчаянія, казаки—чтобы побѣдить и от¬
мстить, поляки—чтобъ отбиться и спастись отъ неминуемой гибели.
Но казаки одержали полную и рѣшительную побѣду, а поляки—та¬
кое же пораженіе. Только Потоцкій съ небольшимъ числомъ лучшей
конницы своей спасся вплавь черезъ рѣчку, всѣ остальные погибли
подъ ударамп разъяренныхъ казаковъ, либо потонули въ рѣчкѣ.
Весь польскій станъ, со всемъ, что находилось- въ немъ, достался
казакамъ, которые послѣ боя похоронили 4,727 своихъ и 11,817
польскихъ убитыхъ, изъ чего можно заключить, какова была жесто¬
кость этого боя!
Затѣмъ О страница, не теряя времени, погнался за Потоцкимъ
и настигъ его въ мѣстечкѣ Полонномъ (въ нын. Волынской губер¬
ніи), гдѣ онъ, въ ожиданіи помощи изъ Польши, заперся въ замкѣ,
Остряница немедленно пошелъ на приступъ; но Потоцкій вы¬
слалъ на встрѣчу ему русское духовенство съ крестами, хоругвями
и заклинаніемъ преклониться на миръ. Послѣ долгихъ совѣщаній
между казаками, въ церкви заключены были съ обѣихъ сторонъ
условія вѣчнаго мира (!), подтверждены присягой на Евангеліи—
и войска съ обѣихъ сторонъ разошлись. Остряница съ старшинами
и полковниками, безъ стражи, поѣхалъ въ Каневъ, въ тамошнемъ
монастырѣ возблагодарить Бога за одержанный успѣхъ. Поляки же,
разрѣшенные своимъ духовенствомъ отъ клятвы схизма¬
тикамъ, по ночамъ, проселками и оврагами прошли къ Каневскому
монастырю, окружили его и вторглись въ него. Остряница и 37
спутниковъ его, сочтя невозможнымъ сопротивляться, сдались и бы-
. ли отправлены въ Варшаву, гдѣ преданы мучительнѣйшей казни, а
Каневскій монастырь былъ разграбленъ и сожженъ! Вся Малороссія
содрогнулась отъ ужаса, и казаки немедленно избрали въ гетманы
Саволтовича, но, подозрѣвая его въ измѣнѣ, убили и избрали
Карпа Полтора-Ііожуха (1639). Онъ употребилъ всѣ усилія,
чтобы умножить малороссійское войско, и успѣлъ собрать его на р.
Мерло, притокѣ р. Ворсклы, выше Полтавы, но, къ сожалѣнію, не
имѣлъ удачи: князь Іеремія Вишневецкій, злобный и жестокій
вѣроотступникъ, разбилъ и разсѣялъ войско' гетмана. Тогда послѣд¬
нему были пресѣчены всѣ сообщенія съ малороссійскими войсками
за Днѣпромъ и Десной, и поляки хотѣли истребить и его съ вой¬
скомъ. Но онъ, въ виду этого, держался границъ Малороссіи и
Запорожья съ крымскими степями, удачно отражалъ наѣзды поляч¬
ковъ, бралъ въ плѣнъ начальниковъ ихъ и продавалъ татарамъ, и,
приглашенный ханомъ для отраженія калмыковъ, напавшихъ на
крымскіе предѣлы, разбилъ ихъ нѣсколько разъ и прогналъ за Вол¬
гу; но, послѣ 3 лѣтъ скитанія въ степяхъ, умеръ въ нихъ въ нище¬
тѣ (1642).
На мѣсто его казаки избрали Максима Гулака, но онъ тщетно
старался умножить число малороссійскаго войска и избавить Мало¬
россію отъ польскаго ига. Нарнецкій, такой же жестокій человѣкъ,
какъ и Вишневецкій, разбилъ и разсѣялъ малочисленное войско,
приведенное Гулакомъ къ р. Тясмину (у Чигирина и Крылова)
для поисковъ противъ поляковъ, и взялъ весь обозъ его съ пушка¬
ми и запасами.
Тогда Гулакъ, имѣя уже не болѣе 7 тысячъ регистровыхъ ка¬
заковъ, сталъ, подобно предшественнику своему, придерживаться
границъ Малороссіи съ Россіей и Крымомъ и 5 лѣтъ ходилъ на по¬
мощь то первой, то втораго и даже Турціи, и за Волгу, и за Кубань,
н въ Анатолію. А по смерти его въ 1647 году, слабые остатки его
ушли на житье въ Запорожье, на острова Днѣпра.
Между тѣмъ поляки, владѣя неограниченно всею Малороссіей, по¬
ставили въ ней своихъ наказныхъ атамановъ, въ 1646 г.—Николая
Зацвилиховскаго, который прославился въ битвахъ съ татарами,
пріобрѣлъ любовь казаковъ и запорожцовъ, и помимо короля и поль¬
скихъ магнатовъ посылалъ двухъ старшинъ въ Москву къ царю
Алексѣю Михайловичу—зачѣмъ, съ чѣмъ и какой получилъ от¬
вѣтъ— неизвѣстно. Извѣстно только, что Зацвилиховскій былъ
схваченъ, отвезенъ въ Варшаву и пропалъ безъ вѣсти (безъ сомнѣ¬
нія былъ казненъ). Его мѣсто заступилъ Чигиринскій полковникъ и
генеральный есаулъ Иванъ Барабашъ.
^ Въ это время выступаетъ впередъ будущій герой и освободитель
|Малороссіи, знаменитый Зиновій Богданъ Хмѣльницкій. Онъ
фкжъ внукъ, но матери, малороссійскаго гетмана Ѳеодора Богда¬
на (1576 — 1579) и сынъ дочери его Анастасіи и регистроваго
сотника черкасскаго полка Михаила Хмѣльника. Получивъ от¬
личное образованіе въ Кіевѣ, потомъ въ польскомъ Ярославцѣ и на¬
конецъ въ Варшавѣ, онъ впервые отличился на войнѣ въ сраженіи
поляковъ и казаковъ съ турвами при Цецорѣ на р. Прутѣ (7 октября
1620 г.), гдѣ, видя убитаго отца своего, врубился въ ряды туровъ,
но былъ взятъ въ плѣнъ и проданъ татарамъ въ неволю. Черезъ
два года выкупленный Сигизмундомъ, онъ поступилъ въ его
гвардію и вскорѣ, прибывъ на родину въ Чигирннъ, подвергся не¬
нависти и гоненію Чигиринскаго подстаросты Чаплинскаго, кото-;
рый отнялъ у него имѣніе и даже иокушался убить его. Послѣ тщет¬
ныхъ усилій найти законное удовлетвореніе себѣ судебнымъ поряд¬
комъ, Богданъ подалъ жалобу сыну и преемнику Сигизмунда,
Владиславу, который отвѣчалъ, что не въ силахъ помочь ни ему,
ни другимъ казакамъ и предоставляетъ имъ самимъ искать управы
силою оружія. А между тѣмъ Чаплинскій похитилъ жену Богда¬
на и публично наказалъ плетьми любимаго сына его. Тогда Бог¬
данъ, бывшій уже генеральнымъ писаремъ войска малороссійскаго,
рѣшился отмстить за себя и за свою отчизну.
Барабашъ, любимый поляками и ненавидимый казаками, на¬
ружно поклялся дѣйствовать въ пользу послѣднихъ, но втайнѣ из¬
мѣнилъ имъ, предавшись полякамъ и совѣтуя имъ поголовное ис¬
требленіе запорожцовъ. Въ'Запорожьѣ избрали въ атаманы Ивана
Полежая, сына убитаго Барабашемъ генеральнаго судьи мало-
россійскаго, Антона Полежая. Конецпольскій, съ своей стороны,
подкрѣпилъ Барабаша 500-ми чел. польской земской стражи и по¬
слалъ ихъ съ 3 тыс. казаковъ противъ Полежая. Запорожцы были
разбиты, Полежай убитъ въ бою, Сѣча въ Никитиномъ Рогѣ сда¬
лась полякамъ. Тогда-то Богданъ, похитивъ хитростью у Бараба¬
ша универсалъ Владислава, благопріятный для любимыхъ имъ ка¬
заковъ, бѣжалъ съ нимъ въ Запорожскую Сѣчь. Прибивъ 7 августа
1647 г. въ Никитинъ Рогъ (на острову Днѣпра), онъ нашелъ тутъ
300 вооруженныхъ запорожцовъ, готовыхъ къ войнѣ (прочіе были
либо на промыслахъ, либо въ поискахъ). Къ нимъ онъ присоединилъ
3,115 регистровыхъ казаковъ, удалившихся въ Запорожье по смерти
Гулака (см. выше), созвалъ раду, прочелъ письма Барабаша и
универсалтэ короля и предложилъ на выборъ—«гибель со славой или
гибель со стыдомъ». Казаки единогласно объявили готовность слу¬
жить на пользу отечества и провозгласили его гетманомъ. Но онъ
отказался отъ этого впредь до выбора всемъ народомъ и войскомъ,
а -вызвался предводительствовать ими въ своемъ чинѣ генеральнаго
писаря и объявилъ, что необходимо было взять польскую крѣпост¬
цу Койдакъ на Днѣпрѣ, выше 1-го порога. Эта крѣпостца была за¬
нята польскими войсками и казаками. Хмѣльницкій произвелъ
внезапный, но ложный приступъ въ ней пастью своихъ казаковъ съ
степной стороны, а когда поляки обратили все вниманіе и силы
свои противъ атакующихъ, другая часть казаковъ Хмѣльницкаго
скрытно проползла берегомъ Днѣпра къ самой крѣпостной стѣнѣ, и
водными воротами съ Днѣпра войдя почти безъ сопротивленія въ
крѣпость, внутри ея напала на поляковъ съ тыла и произвела меж¬
ду ними страшное пораженіе. Тогда и казаки съ степной стороны
произвели уже дѣйствительный приступъ, ворвались въ крѣпость и
довершили пораженіе поляковъ, такъ что ни одного изъ нихъ не
осталось даже для извѣщенія о гибели гарнизона. Завладѣвъ всѣми
орудіями, оружіемъ и запасами, найденными въ крѣпости и снаб¬
дивъ ими свои войска, Хмѣльницкій назначилъ Койдакъ сборнымъ
и опорнымъ мѣстомъ для малороссійскаго войска. Отсюда онъ не¬
медленно разослалъ окружныя грамоты, призывая всѣхъ казаковъ
къ поголовному возстанію на освобожденіе Малороссіи отъ поляковъ,
къ отложенію отъ измѣнника я предателя отечества—Барабаша и
къ сбору всѣхъ въ Койдакъ. Вскорѣ сюда прибыло 3 тыс. регистро¬
выхъ казаковъ полтавскаго, миргородскаго, Гадячскаго и отчасти
другихъ полковъ лѣвой стороны.
Возстаніе казаковъ сильно встревожило поляковъ и одна надеж¬
да у нихъ была на Барабаша, а этотъ послѣдній только о томъ и
помышлялъ, чтобы ему быть не наказнымъ только, а дѣйствитель¬
нымъ гетманомъ всей Малороссіи на обѣихъ сторонахъ Днѣпра и
войска Запорожскаго—и сеймъ утвердилъ его въ этомъ званіи. Ко¬
ронный гетманъ Николай Потоцкій, извѣщенный Барабашемъ
о дѣйствіяхъ Хмѣльницкаго, немедленно сдѣлалъ распоряженіе
о сборѣ въ Черкасахъ и Корсунѣ польскихъ войскъ и регистро¬
выхъ казаковъ, для дѣйствій противъ Хмѣльницкаго и — татаръ.
Ибо Хмѣльницкій успѣлъ уже склонить на свою сторону крым¬
скаго хана, въ чемъ ему помогли не столько дары и обѣщанія, сколь¬
ко разрывъ хана съ Польшей, вслѣдствіе отказа ея платить хану
обычную ежегодную дань. Такимъ образомъ Польшѣ пришлось уже
имѣть дѣло не съ однимъ Хмѣльницкимъ, но и съ крымскимъ ха¬
номъ—дѣло для Полыни не легкое.
§ 131.
Войны во время гетманства Богдана Хмельницкаго (1648—1667). — Война въ
1648 году.
Все изложенное выше произошло въ теченіи времени съ 7 августа
1647 г. (прибытія Хмѣльницкаго въ Сѣчь) до весны 1648 г. Въ
февралѣ и мартѣ этого года'Потоцкій собралъ уже въ Черкасахъ
и Корсунѣ не менѣе 32 т. войскъ (въ томъ числѣ 6 тыс. регистро¬
выхъ казаковъ Бари баша). Изъ нихъ съ главными силами самъ
Потоцкій находился въ Черкасахъ, а польный гетманъ Калинов¬
скій съ частью силъ въ Корсунѣ. Въ апрѣлѣ предпринято было на¬
ступленіе въ Запорожье: около 7 т. войскъ (драгуны изъ русскихъ,
т. е. малороссійскихъ жителей и польскіе регистровые казаки) при
12 орудіяхъ, подъ начальствомъ молодаго сына Потоцкаго, Сте¬
фана, были высланы впередъ внизъ по правому берегу Днѣпра, для
открытія непріятеля; другой отрядъ (нѣмецкая пѣхота и польскіе
регистровые казаки), всего 2 или 3 тыс. чел. съ 15 малыми пушка¬
ми, подъ начальствомъ Барабаша и полковника Кречовскаго,
былъ посланъ на судахъ отъ Черкасъ внизъ по Днѣпру въ Койдаку.
Этотъ послѣдній отрядъ плылъ внизъ по теченію Днѣпра скорѣе, не¬
жели отрядъ СтефанаПотоцкаго шелъ берегомъ рѣки 70верстъ,
въ 8 сутокъ, до Желтыхъ водъ *). '
Хмѣльницкій, имѣя вѣрныя свѣдѣнія о сборѣ и потомъ о на¬
правленіи и порядкѣ движенія отрядовъ Барабаша и Стефана
Потоцкаго, призвалъ перекопскихъ татаръ (которые и прибыли къ
нему подъ предводительствомъ мурзы Тугай-бея), на островахъ
Днѣпра искусно устроилъ батареи, скрытыя тростникомъ и кустар¬
никами, и, оставивъ тамъ часть войскъ и разставивъ стражей по бе¬
регу Днѣпра, самъ съ главными силами 22 апрѣля (2 мая) быстро
двинулся на встрѣчу Стефану Потоцкому, послѣдуемтлй татара¬
ми Тугай-бея. Прибывъ къ Желтымъ водамъ, онъ сталъ тутъ та-
*) Желтыя воды были тогда урочищемъ, въ точности неизвѣстно гдѣ имен¬
но находившимся. Въ Книгѣ Большаго Чертежа оно не означено, на картѣ
Рицци-Дзаннони также; польскій историкъ Коховскій говоритъ, что это
было озеро,- окруженное лугами и непроходимое по его глубинѣ и тинистому
дну, которое и дало ему прозваніе «Желтыя воды»; — Соловьевъ и Косто¬
маровъ пазываютъ его протокомъ при устьяхъ р. Тясмина въ Днѣпръ близъ
Крылова, и по разстоянію и ходу событій это кажется болѣе всего вѣроят-
боромъ^ въ ожиданіи вѣстей съ Днѣпра. Здѣсь судовой отрядъ Ба¬
рабаша, приплывъ къ островамъ, на которыхъ были устроены
казацкія батареи, былъ встрѣченъ сильнымъ огнемъ ихъ, который
нанесъ ему большой вредъ и уронъ. Между тѣмъ, когда отрядъ
Стефана Потоцкаго подступилъ къ Желтымъ водамъ и встрѣтилъ
тутъ Хмѣльницкаго въ таборѣ, то выслалъ впередъ наѣздниковъ
на «герцы» (паѣздничество, джигитовку) и послалъ къ отцу своему
просить номоіци. Хмѣльницкій также выслалъ наѣздниковъ, но
самъ не выходилъ.изъ своего табора, а Тугай-бея съ татарами по¬
слалъ скрытно въ обходъ и въ тылъ-на сообщенія СтеФапа По¬
тоцкаго. Послѣдній, въ ожиданіи помощи отъ отца и отъ Бараба¬
ша, три дня удерживался на мѣстѣ помощью огня своей артилле¬
ріи. Хмѣльницкій же отправился къ батареямъ на островахъ, при¬
казала» прекратить огонь, выставилъ бѣлое знамя съ изображеніемъ
креста и громко воскликнулъ: «миръ христіанству!» Тысячи голо¬
совъ въ отрядѣ Барабаша радостно отвѣчали ему тѣмъ же—и ка¬
заки Барабаша устремились къ Хмѣльницкому и перешли на
его сторону. Барабашъ, видя это, спрятался въ лодкѣ и хотѣлъ
спастись бѣгствомъ, но былъ отысканъ и убитъ казаками. Это про¬
изошло утромъ 4 ( 14) мая въ виду Стефана Потоцкаго—и онъ,
лишенный уже помощи отряда Барабаша и не получая ея отъ
отца своего, созвалъ военный совѣтъ, на которомъ было положено
перенесть станъ за Желтыя воды и держаться въ немъ до прибытія
помощи отъ короннаго гетмана. Это и было исполнено на другой
день 5 (15) мая; но когда Стефанъ Потоцкій двинулся впередъ,
чтобы оттѣснить Хмѣльницкаго, то самъ былъ стремительно и
сильно атакованъ послѣднимъ съ Фронта, а передовыми татарами
Тугай-бея съ тыла. Русскіе драгуны перешли на сторону.Хмѣль¬
ницкаго— и Потоцкій былъ принужденъ отступить и засѣсть въ
своихъ окопахъ. На другой день 6 (16) мая, послѣ жаркаго боя,
прекращеннаго проливнымъ дождемъ, Потоцкій согласился на пред¬
ложеніе Хмѣльницкаго вступить въ переговоры. Кончилось тѣмъ,
что Потоцкій выдалъ свои пушки и получилъ позволеніе отсту¬
пить. 8 (18) мая онъ предпринялъ отступленіе, но, пройдя верстъ 20
густымъ лѣсомъ, наткнулся на главныя силы Тугай-бея, которыя
бросились на поляковъ съ такими стремительностью и яростью, что
весь отрядъ Потоцкаго былъ частію взятъ въ плѣнъ, большею же
частію истребленъ. Потоцкій н Шембекъ были тяжело ранены
и первый вскорѣ умеръ отъ раны, а послѣдній взятъ въ плѣнъ, вмѣс¬
тѣ съ двумя Санѣгами, Чарнецкимъ, Хребтовичемъ, У мин¬
скихъ, многими другими знатными поляками и казацкимъ старши¬
ною Иваномъ Выговскпмъ (въ послѣдствіи малороссійскимъ гег-
маномъ). Всѣ они и 3 т. плѣнныхъ рядовыхъ были отправлены въ
Чигирннъ, переданы Тугай-бею и отосланы въ Крымъ. Татары
овладѣли богатою добычей, которою подѣлились съ казаками.
Таково описаніе этого разгрома поляковъ при Желтыхъ водахъ
и при отступленіи отъ нихъ—по свѣдѣніямъ какъ со стороны мало¬
россійскихъ лѣтописцовъ, такъ и со стороны польскихъ историковъ.
Но первые разнорѣчатъ, а послѣдніе, по обыкновенію, о многомъ
умалчиваютъ, либо изображаютъ въ другомъ видѣ. Такъ Величко
говоритъ, что Хмѣльницкій расположился верстахъ въ 30-ти выше
Койдака и, покончивъ съ Барабашемъ, пошелъ къ Желтымъ во¬
дамъ, гдѣ уже стоялъ СтеФанъ Потоцкій, и напалъ на него на
другой день 5 (15) мая. Онъ же, Величко, говоритъ, что Стефанъ
Потоцкій вышелъ изъ Черкасъ 13 (23) апрѣля, шелъ до Желтыхъ
водъ 8 сутокъ, а пришелъ къ нимъ 22 апрѣля (2 мая): значитъ
либо то, либо другое числа невѣрны. Польскіе историки означаютъ
днемъ битвы 5 (15) апрѣля. Бантышъ-Каменскій говоритъ, что
Барабашъ убитъ 5 (15) апрѣля, а потомъ на томъ же мѣстѣ по¬
гибъ и СтеФанъ Потоцкій. Соловьевъ и Костомаровъ слѣду¬
ютъ показаніямъ Вели чки. Словомъ—въ изложеніи битвы при Жел¬
тыхъ водахъ и военныхъ дѣйствій до, во время и послѣ нея суще¬
ствуетъ большое разнорѣчіе и вслѣдствіе того неясность и неопре¬
дѣленность *)
Хмѣльницкій, вовремя отступленія Стефана Потоцкаго, боя
его съ Тугай-беемъ и послѣ того, простоялъ на мѣстѣ 3 сутокъ
(8-18, 9-19 и 10-20 мая), а 11 (21) мая двинулся со всѣми свои¬
ми силами къ Черкасамъ противъ гетмана Потоцкаго. Что же дѣ¬
лалъ тамъ этотъ послѣдній? Вмѣсто того, чтобы немедленно и быс¬
тро идти на помощь своему сыну, онъ оставался въ бездѣйствіи и про¬
водилъ время, по польскому обычаю, въ пирахъ пли, какъ казаки
говаривали про поляковъ, въ «бражничаньѣ». Наконецъ уже, узнавъ
о желтоводскомъ погромѣ, 11 (21) мая онъ двинулся не впередъ, а
назадъ къ Корсущо, гдѣ окопался между нимъ и м. Стеблевымъ, близь
него къ западу. Здѣсь онъ соединился съ Калиновскимъ и ждалъ по¬
мощи отъ Іереміи Вишневецкако, но послѣдній находился еще за Днѣп¬
ромъ подъ Переяславлемъ. Татары уже стояли въ Смѣломъ (къ ю. з.
отъ Черкасъ), а жители окрестныхъ мѣстъ стекались въ таборъ
Хмѣльницкаго, шедшаго къ Черкасамъ. Потоцкій же ссорился съ
Калиновскимъ и, не зная, что дѣлать, оставался на мѣстѣ въ без¬
дѣйствіи; и онъ, и войска его были въ уныніи, усиленномъ еще слу¬
хами о смерти короля Владислава (10-20 мая). Наконецъ 15 (25)
*) Павлищева: Польская анархія (рукопись).
мая Хмѣльницкій и Тугай явились передъ станомъ Потоцкаго,
и татары первые бросились на него; но Потоцкій не принялъ боя
и все ограничилось наѣздничествомъ съ обѣихъ сторонъ. Взятые при
этомъ поляками въ плѣнъ казаки и татары показали, что казаковъ
болѣе 15 т., а татаръ тысячъ 40, да за ними въ степяхъ самъ:ханъ
со всею ордой (по Костомарову это показалъ казакъ, нарочно по¬
досланный для того Хмѣльницкимъ). Калиновскій не смутился
этимъ и совѣтовалъ выйти изъ окоповъ и атаковать всѣми силами.
Но Потоцкій, смущепный знатными поляками, объятыми страхомъ,
приказалъ собираться въ походъ—назадъ. На другой день 16 (26)
мая все войско двинулось къБогуславу (къ с. з. отъ Корсуна). Хмѣль¬
ницкій послѣдовалъ зашімъ п употребилъ такую же хитрость, что
и при Желтыхъ водахъ, приказавъ полковнику Кривой о су съ 6 т.
казаковъ занять на пути отступленія поляковъ лѣсистую «Крутую
балку» подъ дер. Гроховцами. Поляки, пройдя вертсъ 15 спѣшенною
конницей, въ непрерывной перестрѣлкѣ съ напиравшими сзади каза¬
ками и татарами, вдругъ, с пустясь въ балку, очутились подъ выстрѣ¬
лами казаковъ Кривоноса. Страшно поражаемые и спереди, и сза¬
ди, они, не смотря на измѣну драгуновъ, передавшихся казакамъ, за¬
щищались съ упорствомъ отчаянія. Наконецъ, когда они убѣдились
въ невозможности идти далѣе, одинъ изъ богатыхъ волннскихъ па¬
новъ, князь Корецкій, крикнулъ «товарищамъ» сѣсть на коней и про¬
рубиться съ нимъ сквозь казаковъ. Тысячи 2 бросились за нимъ й чело¬
вѣкъ 500 погибло, но тысячи полторы прорубились. Послѣ того уже
началось безпощадное избіеніе поляковъ казаками и татарами. По¬
тоцкій, Калиновскій, до 80 начальниковъ- и множество рядовыхъ
были взятія въ плѣнъ, и Хмѣльницкій оставилъ себѣ «на выкупъ»
до 60 начальниковъ и человѣкъ 500 рядовыхъ, а всѣхъ осталь¬
ныхъ отдалъ Тугаю *). Трофеями побѣдителей были: вся артиллерія,
3 драгоцѣнныя булавы, 4 бунчука, 94 знамени, весь богатый обозъ
гетмановъ, польской знати, пановъ, словомъ —: полнѣйшій разгромъ
польскаго войска и богатѣйшая добыча, въ достойное возмездіе жес¬
токихъ поступковъ польской шляхты противъ казаковъ и Украйны.
Хмѣльницкій, какъ будто не зная еще о счерти короля, послалъ
на его имя письмо въ Варшаву, съ оправданіемъ своихъ поступковъ,
а самъ разослалъ по всей Малороссіи универсалъ отъ 28 мая ст. ст.
изъ Бѣлой Церкви (куда перенесъ. свое мѣстопребываніе изъ Кор-
суня), съ призывомъ всѣхъ и каждаго собираться на коняхъ къ
*) Величко говоритъ, что желтоводскихъ и Корсунскихъ рядовыхъ было всего
9,190 (3 т. первыхъ и 6 ?. послѣднихъ), а считая поменьше® мѣрѣ 7з убитыхъ,
всего польскихъ войскъ было 12 т. слишкомъ; всѣхъ пушекъ взято 41 ѵ8 жед-
товодскихъ и 33 корсунскихъ), но все это кажется преувеличеннымъ.
Бѣлой Церкви и уже подписался «гетманомь войска Запорожскаго
и всей малороссійской Украйны по обѣимъ сторонамъ Днѣііра». Вслѣд¬
ствіе того, къ нему отовсюду начали стекаться жители Малороссіи
и вскорѣ число ихъ возросло до 40 тыс. чел.. Брацлавскій воевода
и сенаторъ Адамъ Кисель, ревностный православный, убѣждалъ
Хмѣльнйцкаго примириться съ Польшей, прекратить кровопроли¬
тіе и даровать Малороссіи миръ и тишину. Хмѣяьницкій, слѣдуй*
его совѣту, оставался въ бездѣйствіи въ Бѣлой Перкви, только разо¬
славъ въ разныя стороны отряды казаковъ очищать города и мѣстечки
отъ поляковъ, занимавшихъ ихъ, и отпустилъ татаръ въ Крымъ, про¬
должая однако оставаться въ дружелюбныхъ отношеніяхъ къ хану. Но
Іеремія Вишневецкій возсталъ противъ казаковъ и произвелъ въ
Малороссіи новое кровопролитіе. Хмѣльнпцкій послалъ противъ
него Кривоноса и этотъ послѣдній разорилъ нѣсколько помѣсть-
евъ Вишневецкаго, овладѣлъ Полоннымъ, близь Константинова
былъ разбитъ Вишневецкимъ, но затѣмъ хитростью взялъ Варъ
и, снова разбитый Вишневецк имъ подъ Пилявой и взятый въ плѣнъ,
былъ подвергнутъ мучительной казни, которой кровожадный Виш¬
невецкій подвергалъ всѣхъ попадавшихся ему казаковъ и жителей
городовъ и мѣстечекъ Украйны. Въ возмездіе за это, вооруженные
крестьяне, подъ предводительствомъ полковниковъ Остапа и Ган-
жи, безпощадно истребляли поляковъ и жидовъ, грабили и разоряли
помѣстья польской шляхты. Эти обоюдныя жестокости были на время
прекращены присылкою сеймомъ коммисаровъ къ Хмѣльницкому
для переговоровъ о мирѣ, а для приданія имъ большей силы, сеймъ
выставилъ противъ Хмѣльнйцкаго войско, состоявшее, по словамъ
Коховскаго—только изъ 30 т. чел., а по показанію Рудавскаго—од¬
нихъ щеренговахъ (рядовыхъ) будто бы до 200 т. чел., что ни малѣйше
невѣроятно, потому что было невозможно для Польши. Малороссій¬
скіе лѣтодпсцы говорятъ только, что между предводителями и знатью
польскими въ войскѣ была необыкновенная роскошь, а между рядо¬
выми, не получавшими жалованья—насилія и грабежи. Всѣ польскіе
помѣщики Украйны присоединились къ войску съ своими надворными
хоругвями. Главнымъ предводителемъ войска былъ назначенъ крот¬
кій и невоинственный князь Заславскій, а товарищами ему молодой
и неопытный Александръ Конецпольскій и также невоипствен-
ный Николай Остророгъ, всѣ съ тою, будто бы, цѣлію, чтобы по¬
средствомъ кроткихъ предводителей прекратить кровопролитіе до
избранія преемника Владиславу.
Но Хмѣльницкій, раздраженный надменными условіями сейма,
снова взялся за оружіе и призвалъ татаръ. Вишневецкій понуж¬
далъ Заславскаго, стоявшаго станомъ у Пилавы въ Подо чн (между
Хмѣльникомъ и Константиновымъ), напасть на ХмѣльниЦ-
каго до присоединенія къ нему татаръ; Кисель же, напротивъ, совѣ¬
товалъ помедлить и вступить съ Хмѣльницкимъ въ мирные пере¬
говоры. А между тѣмъ татары уже приближались къ казакамъ, овла¬
дѣвшимъ двумя польскими замками и укрѣпившимся за болотами.
Вскорѣ слухъ о прибытіи самаго хана съ большимъ войскомъ при¬
велъ польскихъ предводителей въ страхъ. Тщетно Заславскій усту¬
палъ начальствованіе Вишневецкому и наконецъ военный совѣтъ
рѣшилъ, для сбереженія войска, отступить къ Константинову.. Но это
отступленіе было произведено поспѣшно и въ безпорядкѣ, подобно
бѣгству; только одинъ огромный обозъ (до 100 т. повозокъ), остав¬
ленный на мѣстѣ, могъ бы спасти поляковъ отъ гибели. А между
тѣмъ, по преданію, войско ихъ подъ Пилявой было втрое сильнѣе ка¬
зацкаго, крымскій ханъ не присоединился еще къХмѣльницкому и
послѣдній имѣлъ при себѣ только 6 т. татаръ. Вишневецкій, сты¬
дясь бѣгства войска, принужденъ былъ отступить даже и отъ Кон¬
стантинова далѣе по направленію къ Львову.
Но вскорѣ ханъ съ своими татарами присоединился къ Хмѣль-
нпцкомуи этотъ послѣдній, пославъ казачьи отряды для разоре¬
нія польскихъ помѣетьевъ, двинулся съ ханомъ вслѣдъ за'Вишне¬
вецкимъ. Въ Збаражѣ онъ завладѣлъ 50-ю пушками и въ началѣ
октября ‘явился передъ Львовымъ, незадолго передъ тѣмъ покину¬
тымъ польскими предводителями. Львовъ, довольно сильно укрѣп¬
ленный, но съ слабымъ гарнизономъ и съ скудными запасами, нѣ¬
сколько дней былъ храбро защищаемъ комендантомъ, который на¬
конецъ откупился деньгами, сукнами и продовольственными запаса¬
ми. Отъ Львова Хмѣльницкій и ханъ пошли къ Замостью, не'
встрѣчая на пути никакого сопротивленія, но крѣпкій замовъ За-
моетья, упорно обороняемый воеводой Вейгеромъ, былъ осаждаемъ
ими болѣе мѣсяца безъ успѣха. Инайе, еслибы Хмѣльницкому
удалось овладѣть этимъ городомъ, въ которомъ находилось все рус¬
ское шляхтество, то онъ утвердился бы въ самой срединѣ Польши.
Но напрасная потеря времени и войскъ, сильный холодъ и прибыв¬
шіе послы короля Яна-Казпміра съ примирительными обѣщаніями
заставили Хмѣльницкаго снять осаду Замостья и воротиться въ
Украйну, положивъ побѣдить противниковъ не однимъ оружіемъ
но и благоразумными терпѣніемъ и осторожностью.
§ 132.
Бойна въ 1649 году.
Начало 1649 г. было временемъ торжества Хмѣльницкаго, какъ
побѣдителя, въ Кіевѣ, куда онъ прибылъ для возблагодаренія Бога
за одержанныя побѣды. Жители Кіева встрѣтили его съ востор¬
гомъ, какъ освободителя Украйны, а трансильванскій князь, госпо¬
дари молдавскій и валахскій, многіе татарскіе владѣтели и самъ
турецкій султанъ Мухаммедъ IV, чрезъ своихъ пословъ, привѣт¬
ствовали его поздравленіями и дарами, и первые изъ нихъ просили
помощи его противъ своихъ непріятелей, а султанъ предлагалъ
принять покровительство его, съ обѣщаніемъ ввести въ Украйнѣ
наслѣдственное гетманство. Хмѣльницкій отвѣчалъ султану, что
не отказывается отъ мира, дружбы и союза съ нимъ, но не можетъ
поступить подъ его прокровительство безъ предварительнаго совѣ¬
щанія о томъ съ народомъ и общественнаго приговора, и обнадеживъ
его этимъ, заключилъ съ нимъ выгодный для Украйны договоръ.
Но онъ не думалъ склонять народъ къ принятію покровительства
султана, а имѣлъ въ виду совершенно иное, именно поступить подъ
покровительство царя Алексѣя Михайловича. Однако послѣд¬
ній, ссылаясь на Поляновскій договоръ съ Польшей, обѣщалъ при¬
нять народъ и войско малороссійскіе подъ свое покровительство
тогда только, когда польскій король признаетъ ихъ независимыми.
Наконецъ и со стороны Яна-Каз и міра оказаны были Хмѣль-
ницкому большія почести: въ февралѣ польскіе депутаты вручили
ему въ Переяславлѣ, отъ имени короля, гетманскіе клейноды: була¬
ву, осыпанную саФирами, красное знамя съ бѣлымъ орломъ и име¬
немъ короля, и грамоту на гетманство. Хотя польское посольство
при этомъ случаѣ было принято съ почетомъ, но понесло разныя
оскорбленія отъ казаковъ, требовавшихъ отъ Хмѣльницкаго возоб¬
новленія военныхъ дѣйствій, и было отпущено съ слѣдующими глав¬
ными мирными предложеніями Хмѣльницкаго королю: 1) возста¬
новить всѣ древнія преимущества казаковъ, 2) изгнать изъ Украйны
іезуитовъ и жидовъ, 3) умножить число регистровыхъ казаковъ до
40 т. чел., 4) выдать Чаплицкаго, врага Хмѣльницкаго, и 5)
удалить Вишневецкаго отъ начальствованія польскимъ войскомъ.
Понятно, что такія условія не могли обѣщать принятія ихъ и мира
съ Польшей, а напротивъ предвѣщали возобновленіе войны, въ ко¬
торой обѣ стороны и стали готовиться.
Польскія н малороссійскія лѣтописи несогласны между собой- ка-'
сательно времени и описанія послѣдующихъ важныхъ военныхъ со¬
бытій. Хотя тѣ и другія не совсѣмъ безпристрастны, но во всякомъ
случаѣ польскимъ слѣдуетъ довѣрять гораздо менѣе, держаться же
болѣе малороссійскихъ. По нимъ, казаки первые открыли военныя
дѣйствія, и въ Украйнѣ, и въ сосѣдней Литвѣ, еще въ Февралѣ
] 649 г. Эти военныя дѣйствія состояли изъ стычекъ отдѣльныхъ
отрядовъ съ обѣихъ сторонъ, однако въ пользу поляковъ, а не ка¬
заковъ, которые потерпѣли пораженіе нри Звяголѣ, Остропольѣ и
Барѣ. Самъ Хмѣльницкій выступилъ въ походъ 1 марта и, соеди¬
нясь съ крымскомъ ханомъ Исламъ-Гиреемъ II, двинулся къ Зба-
ражу ') съ такимъ, будто бы, многочисленнымъ войскомъ, по крайне
преувеличенному показанію Пасторія, какого Европа не видала со
времепъ нашествій гунновъ и Тамерлана, а именно до 300 т. чел.,
между тѣмъ какъ, по крайне уменьшенному тѣмъ же историкомъ
показанію, польскихъ войскъ было, будто бы, не болѣе 9 т. чел.,
подъ предводительствомъ Вишневецкаго, Фнрлея, Ланцкорон-
скаго, Конецпольскаго и др.2) 25 марта на разсвѣтѣ Хмѣльниц¬
кій и ханъ приблизились къ Збаражу и застали уже впереди его
іюльское войско Вишневецкаго въ боевомъ порядкѣ, только-что
собранное посполитое рушенье впереди, а старыя войска позади,
вѣроятно для поддержанія или скорѣе удержанія его. Хмѣльниц¬
кій раздѣлилъ свое войско на 3 колонны, составленныя изъ пѣхо¬
ты и спѣшенной конницы, съ пушками нри нихъ, съ 2-мя коннымш
отрядами на флангахъ и съ запаснымъ (резервнымъ) отрядомъ по¬
зади. Несмотря на открытый поляками пушечный огонь, всѣ означен¬
ныя части войска Хмѣльни’цкаго шли медленно впередъ, но, при-
близяеь къ передовой линіи поляковъ на ближайшее разстояніе, от¬
крыли сильный пушечный и ружейный огонь. Она поколебалась, по¬
далась назадъ, потомъ стала отступать и наконецъ въ безпорядкѣ
опрокинулась на 2-ю линію старыхъ войскъ и смяла ее. Казаки
стремительно бросились на 2-ю линію и, не давъ ей устроиться, уда-
■ *) Збаражъ—древнее наслѣдственное владѣніе князей Вишневецкихъ—ны¬
нѣ въ сѣверовосточной Галиціи, близъ границы Волынской губерніи, въ которой,
къ сѣверу отъ Збаража, находятся замокъ и мѣстечко Вишневецъ, бывшіе так¬
же родовымъ владѣніемъ князей Вишневецкихъ.
2) Польскіе лѣтописцы, какъ уже неразъ было замѣчено выше, всегда увели¬
чивали силы своихъ непріятелей, а собственныя уменьшали. Въ «Исторіи Рус¬
совъ» сказано, что у Хмѣльницкаго было до 70 т. казаковъ, сверхъ охраняв¬
шихъ Украйну. Пушекъ у Хмѣльницкаго било 70. Дальнѣйшее изложеніе воен¬
ныхъ дѣйствій можетъ служить доказательствомъ, что въ польскомъ войскѣ дол¬
женствовало быть гораздо болѣе 9 т. чел.
рили въ копья и нѣсколько часовъ сражались съ нею упорнѣйшимъ
боемъ, въ которомъ нанесли полякамъ огромный уронъ, а съ Флан¬
говъ конницей. Наконецъ, все польское войско было онрокинуто и
въ разстройствѣ и безпорядкѣ бросилось въ Збаражъ и заперлось
въ немъ, оставивъ на мѣстѣ боя 57 пушекъ, весь обозъ и множе¬
ство убитыхъ, въ томъ числѣ шляхты (всего будто бы болѣе 19 т.,
что сомнительно). Хмѣльницкій, зная, что въ Збаражѣ не было
ни пушекъ, ни достаточно военныхъ и продовольственныхъ запасовъ,
положилъ не дѣлать приступа, а принудить городъ и польское вой¬
ско въ немъ къ сдачѣ обложеніемъ и голодомъ. Поэтому онъ вы¬
жегъ предмѣстій и обложилъ городъ со всѣхъ сторонъ войсками и
укрѣпленіями. Это обложеніе продолжалось 3 мѣсяца (апрѣль, май и
іюнь), въ продолженіи которыхъ осажденные держались и обороня¬
лись упорно, часто производя вылазки, а казаки съ своей стороны
часто бросались на внѣшній, ближайшій городской валъ, особенно
туда, гдѣ на возвышенномъ мѣстѣ стояла ставка Фирлея. Однажды
они уже приближались къ ней, какъ вдругъ Вишневецкій, чтобъ
ободрить свои ослабѣвшія войска, запретилъ имъ стрѣлять въ та¬
таръ, будто бы вступившихъ въ переговоры, чѣмъ ободрилъ свои
войска и они отбили казаковъ. Такахъ частныхъ казацкихъ присту¬
повъ было произведено 16, а вылазокъ поляками, по ихъ увѣренію,
5, но всѣ были отбиты казаками.
Хмѣльницкій, видя упорство поляковъ держаться, а не сдавать¬
ся, положилъ овладѣть внѣшнимъ валомъ посредствомъ подсту¬
повъ и подкоповъ, которые и производились денно и нощно. Ког¬
да они были доведены уже на столько, что передовые поляки могли
видѣть и слышать работавшихъ, то осажденные очистили внѣшній
валъ и заняли внутренній. Ожидая прибытія короля съ войскомъ
на помощь, они продолжали держаться и обороняться, хотя поло¬
женіе ихъ со дня на день становилось все болѣе и болѣе труднымъ
и едва выносимымъ. Убыль людей убитыми, ранеными, больными,
умершими отъ болѣзней и голода уменьшала число защитниковъ Зба
ража, такъ что они три раза постепенно стѣсняли кругъ обороняе¬
мыхъ ими укрѣпленій и по мѣрѣ того были стѣсняемы осаждавшими,
которые занимали покидаемыя осажденными укрѣпленія. Сверхъ того
у осажденныхъ оставалось уже очень мало пороху, а отъ недостатка
продовольствія произошли голодъ, болѣзни, смертность и люди уми¬
рали, а лошади падали во множествѣ, словомъ — войска въ Збара¬
жѣ и жители послѣдняго терпѣли всѣ ужасы продолжительной оса¬
ды и вѣроятно скоро сдались бы, еслибы не были ободрены пись¬
момъ, которое одинъ полякъ, служившій въ казацкомъ войскѣ, пу-
СТИЛЪ съ стрѣлою въ городъ, и которымъ онъ извѣщалъ, что король
уже близко и чтобъ осажденные не сдавались.
Дѣйствительно, король въ это время, около 15 іюня, былъ неда¬
леко, именно приближался къ Зборову (въ 2 миляхъ къ западу отъ
Збаража), хотя могъ бы прибыть гораздо ранѣе на освобожденіе
осажденнаго Збаража. Но онъ н великій канцлеръ Оссолинскій,
ненавидя Вишневецкаго, изъ-за тайной вражды къ нему, съ вой¬
скомъ (по Пасторію—20 т., по Энгелю—34 т., но другимъ—40 т.
и даже будто до 100 т., вѣроятнѣе—отъ 34 до 40 т.) шли отъ Люб^
лина къ Збаражу не прямѣйшею и ближайшею дорогой, но круж¬
ною и дальнѣйшею — на Львовъ и Зборовъ, будто бы для сбора
войскъ и нужныхъ запасовъ, притомъ очень медленно, часто оста¬
навливаясь и по нѣскольку дней оставаясь въ городахъ на пути. '
Хмѣльницкій, какъ только узналъ о приближеніи короля къ Збо¬
рову, немедленно выступилъ съ частью войска (по Энгелю—20 т. ка¬
заковъ и 200 т. татаръ,что совершенно невѣроятно, а по Пасторію
н Шевалье—80 т.казаковъ и 60 т. татаръ, что также сомнительно)
на встрѣчу королю, а другую часть войска оставилъ подъ Збаражемъ,
для продолженія обложенія и осады его. Должно полагать, что Хмѣ ль-
ницкій взялъ съ собою ббльшую часть казаковъ и татаръ (какъ
полагаютъ—отъ 60 т. до 70 т. чел.), а подъ Збаражемъ оставилъ
меньшую часть. На другой день похода онъ узналъ, что войско ко¬
роля уже близко, и безпрепятственно подступилъ къ Зборову, въ
чемъ ему помогли густой туманъ и оплошность короля, не приняв¬
шаго мѣръ для развѣданія о непріятелѣ впереди. Къ этому король
присоединилъ еще другую неосторожность, именно въ ночь съ 16
на 17 іюня (у польскихъ лѣтописцовъ съ 14-го на 15-е августа)
сталъ переходить по 2 гатямъ съ мостами черезъ топкія, непрохо¬
димыя болота къ западу отъ Зборова. Въ то самое время, когда
часть конницы и 6 т. чел. пѣхоты польскихъ толысо-что перешли
черезъ мосты и за ними слѣдовали военные запасы, обозъ и въ
хвостѣ арріергардъ, часть войскъ Хмѣльницкаго была уже въ
Зборовѣ и условнымъ знакомъ къ бою назначенъ звонъ во всѣ ко¬
локола. Для боя Хмѣльницкій избралъ удобную мѣстность впере¬
ди Зборова, между нимъ и войскомъ короля; умножилъ пѣхоту спѣ¬
шенными казаками, растянулъ ее въ длинную линію и раздѣлилъ
на 3 отдѣленія, на флангахъ которыхъ устроилъ батареи, прикры¬
тыя широкими и глубокими рвами; фланги всей линіи примкнулъ,
правый—къ болоту и къ проведенному въ немъ каналу, а лѣвый—
къ лѣсу, также окопанному на большое разстояніе; позади 1-й линіи
поставилъ за лѣсомъ резервъ изъ пѣхоты и конницы, а впереди
линіи—значительную часть лучшей конницы, начальнику которой
приказалъ ударить во Флангъ и въ тылъ непріятелю, когда онъ по¬
дойдетъ къ .линіи казацкой пѣхоты. Всѣ эти мѣры Хмѣльницкаго
несомнѣнно имѣли цѣлію: 1) не допустить непріятеля охватить и
окружить союзное войско, а напротивъ дать послѣднему сдѣлать
тоже въ отношеиіи къ непріятелю, и 2) расположеніемъ и дѣйст¬
віемъ передовой конницы развлечь вниманіе непріятеля, устрашить
его мыслію, что онъ окруженъ, и не допустить его прорвать линію,
казацкой пѣхоты. Построивъ войско, Хмѣльницкій одушевленною
рѣчью поощрилъ казаковъ храбро сражаться съ исконными врага¬
ми и угнетателями Украйны, но не поднимать рукъ на самаго ко¬
роля, какъ на «помазанника Божія».
Между .тѣмъ король, по переходѣ черезъ болота, построилъ на
правомъ Флангѣ конницу: королевскую, воеводъ подольскаго и бельз-
скаго нДенгофа и нѣсколько пѣхотныхъ полковъ, подъ главнымъ
начальствомъ Оссолинскаго; на лѣвомъ Флангѣ — конныя войска
краковскаго старосты князя Юрія Любомирскаго и князя Корец¬
каго и полки полковника Пузовскаго и другихъ полковниковъ, а
въ центрѣ (гдѣ находился самъ лично) — пѣхоту генералъ - маіора
Губальда и краковскаго губернатора Вольфа, имѣвшаго при себѣ
собственные нѣмецкіе полки и 600 чел. пѣхоты, нанятой подканц¬
леромъ Львомъ Сапѣгой.
Какъ только польскій обозъ перешелъ по мостамъ черезъ болото,
въ Зборовѣ ударили во всѣ колокола и передовые конные казаки
бросились съ двухъ сторонъ на польскій обозъ, Зборовскіе жители
прорвали плотину на прудѣ, дабы облегчить переходъ черезъ него
татарамъ и послѣдніе ударили въ тылъ польскому войску. Пере-
мыіпльское шляхетство и конница князя Доминика Заславскаго,
предводительствуемая княземъ Корецкимъ, не выдержали удара
татаръ, но Витовскій и Сапѣга поддержали ихъ. Татары отсту¬
пили, но затѣмъ снова ударили еще сильнѣе, однако были удержа¬
ны подоспѣвшими на помощь кастелляномъ сандомиришмъ и Старо¬
стой стобноцкимъ.
Между тѣмъ какъ конные казаки иа флангахъ, а татары въ тылу
открыли бой 17 іюня передъ восходомъ солнца, Хмѣльницкій на¬
палъ на польское войско съ фронта. Онъ приказалъ своей 1-й ли¬
ніи не отвѣчать на огонь непріятеля и только тогда открыть огонь
по немъ, когда онъ подойдетъ на ближайшее разстояніе. Боль.же
скоро онъ приблизился, противъ него открытъ былъ по всей линіи
сильнѣйшій пушечный и ружейный огонь, и въ то же время конни¬
ца изъ резерва за лѣсомъ произвела разсыпную атаку во Фланги и
въ тылъ непріятелю. Густой пороховой дымъ, покрывшій все мѣсто
боя и сражавшихся, долго не позволялъ усматривать хода боя. Но
вдругъ, поднявшійся въ центрѣ польскаго войска крикъ далъ знать,
что тамъ произошелъ большой безпорядокъ: однѣ части польскихъ
войскъ, не выдержавъ, страшнаго огня, бросились назадъ, разорвали
Фронтъ польскихъ линій, произвели въ немъ разстройство и безпо¬
рядокъ и смяли старыя войска. Хмѣльницкій немедленно выслалъ
впередъ въ эти интервалы часть своей пѣхоты и конницы изъ ре¬
зерва. Эта пѣхота, ударивъ въ копья, опрокинула непріятеля, но,
при попыткѣ его окружить эту пѣхоту, онъ былъ встрѣченъ осталь¬
нымъ казацішмъ резервомъ и опрокинутъ. Затѣмъ все польское вой¬
ско, приведенное въ разстройство, сначала стало отступать, но на¬
конецъ обратилось въ общее и полное бѣгство. Хмѣльниц¬
кій, изъ предосторожности оставивъ часть пѣхоты на мѣстѣ боя,
всѣмъ дрочимъ войскамъ приказалъ преслѣдовать и поражать не¬
пріятеля съ Фронта и фланговъ. Въ этомъ преслѣдованіи поляки
были безпощадно поражаемы казацкой и татарской конницей; первая
изъ нихъ нападала уже не въ разсыпную, а цѣлою лавой или сом¬
кнутою линіей въ копья. Самъ король былъ нѣсколько разъ окру¬
жаемъ казаками, но они не только ничѣмъ не вредили ему, но и
пропускали его съ уваженіемъ. Преслѣдованіе поляковъ продолжа¬
лось до захожденія солнца, верстъ на 15, при чемъ'убито и ранено
множество поляковъ. На одномъ мѣстѣ битвы было погребено до
20 тыс. убитыхъ, въ томъ числѣ много вельможъ и знатныхъ вое¬
начальниковъ. А въ добычу побѣдителямъ достался весь станъ ко¬
роля, вельможъ и войскъ польскихъ, со всѣми въ немъ запасами,
пушками и обозами.
Таковъ былъ этотъ Зборовскій разгромъ королевскаго польскаго
войска—по малороссійскимъ лѣтописямъ. По польскимъ же онъ из¬
ображается иначе и разумѣется въ.пользу поляковъ, очевидно хваст¬
ливо и лживо. Любопытно сравнить описаніе этой битвы по тѣмъ и
другимъ источникамъ, дабы судить, которое изъ нихъ вѣроятнѣе.
Выше уже были означены составъ и боевой порядокъ польскаго
войска по переходѣ его черезъ мосты на болотѣ. По польскимъ ис¬
точникамъ, силы его простирались: по однимъ—до 20 тыс., а по дру¬
гимъ— даже до 100 т., что, и то, и другое, невѣроятно. Временемъ
же битвы значится 15 и 16 августа нов. ст. (5 и 6 августа ст. ст.),
т. е. болѣе мѣсяца позже времени, показываемаго малороссійскими
лѣтописями (17 іюня ст. ст., т. е. 27 іюня нов. ст.). Самый ходъ
битвы польскіе историки изображаютъ слѣдующимъ образомъ:
Они говорятъ, что татары растянулись на большомъ протяженіи
передъ фронтомъ польскаго войска, какъ бы для обозрѣнія его, но
потомъ вдругъ сомкнулись на своемъ лѣвомъ флангѣ и ударили на
польское правое крыло Оссолинскаго. Но, отбитые польскою пѣ¬
хотой, они бросились съ праваго польскаго врыла на лѣвое и приве¬
ли его въ большой безпорядокъ. Самъ король поспѣшилъ туда, и
ободренныя его присутствіемъ войска Любомирснаго пришли въ
порядокъ и двинулись противъ татаръ. Тогда послѣдніе бросились на
польскую воннпцу и, не смотря на ея упорное сопротивленіе, опро¬
кинули ее, но были остановлены огнемъ артиллеріи и пѣхоты. Наступ¬
леніе вечерней темноты превратило битву этого 1-го дня—5 (15)
августа, въ который, по словамъ польскихъ историковъ, польскія,
войска мужественно н храбро отразили всѣ нападенія татаръ
(какъ будто казаковъ п не было вовсе!), хотя и потеряли отъ 4 до
5 тысячъ человѣкъ убитыми и ночыо былп совершенно окружены
непріятелемъ. Въ то самое время, когда - въ эту же ночь польскія
войска, по приказанію короля, начали окапываться, вдругъ между
ними разнеслась молва, будто король хочетъ бѣжать вмѣстѣ съ вель¬
можами, вслѣдствіе чего произошло страшное волненіе. Но король
съ вельможами объѣхалъ весь станъ н, увѣривъ войска, что какъ
только настанетъ день, непріятель будетъ разбитъ, тѣмъ успокоилъ
и ободрялъ ихъ. Затѣмъ ночью же собранъ былъ военный совѣтъ,
на которомъ одни предлагали пройти еще 2 мили впередъ до Зба-
ража (тогда какъ дольскія войска подъ Збаражемъ и подъ Зборо-
вомъ были окружены превосходными силами!), другіе—пробиться и
отступить (послѣ мнимой побѣды 1-го дня!), Оссолпнскій же со¬
вѣтовалъ, для избѣжанія кровопролитія (?), отдѣлить хана и
татаръ отъ Хмѣльницкаго и казаковъ (эта политика очень вѣро¬
ятна, ибо совершенно въ польскомъ духѣ). Это мнѣніе взяло верхъ
надъ прочини.и къ хану былъ тотчасъ же посланъ одинъ плѣнный
татаринъ съ письмомъ короля, который напоминалъ хану, что «онъ
былъ обязанъ н свободой, и ханскимъ престоломъ брату и предше¬
ственнику короля, Владиславу, у котораго былъ въ плѣну, почему
не долженъ быть неблагодарнымъ, отвергая, предлагаемые ему друж¬
бу и союзъ». Но ханъ не далъ отвѣта на это письмо, а па разсвѣтѣ
6 (16) августа татары напали на польскій обозъ, а казаки на поль-
’ скій станъ, но тѣ н другіе были отбиты. Тогда, раздѣлясь на три
части, они напали на станъ самаго короля и заняли господствовав¬
шую надъ нимъ высоту, съ которой Хмѣльницкій наносилъ боль¬
шой вредъ огнемъ артиллеріи. Уже поляки стали ослабѣвать и на
валу стана яхъ появилось казацкое знамя, когда около полудня кр-
роль получилъ отвѣтъ хана и письмо Хмѣльницкаго. Ханъ жало¬
вался ва разрывъ королемъ дружественныхъ отношеній къ Крыму,
обѣщалъ склонить Хмѣльницкаго къ миру и предлагалъ всту¬
пить въ переговоры. Хмѣльницкійже весьма почтительно увѣрялъ
короля въ своей покорности, оправдывалъ свое поведете п даже
изъявилъ согласіе сложить съ себя гетманство, лить бы жить без¬
бѣдно и безопасно подъ покровительствомъ короля. Вслѣдствіе того
были открыты переговоры и не далѣе какъ 7 (17) августа (по Мар¬
кевичу 10 (20) августа, съ скрѣпою 26 августа—7 сентября) за¬
ключенъ былъ мирный договоръ, по которому король, въ угодность
хану, простилъ и принялъ въ свою милостивую благосклон-
ноетъ казаковъ,, предоставивъ имъ всѣ древнія права и преимуще¬
ства ихъ и всѣ земли до р. р. Горыни и Днѣстра, причемъ польскія
войска не доляшы были располагаться на квартирахъ въ казацкихъ
городахъ и селеніяхъ, въ Кіевѣ и другихъ городахъ Украйны не
быть іезуитскимъ училищамъ, православнымъ же церквамъ во всей
Польшѣ и Литвѣ оставаться при своихъ древнихъ правахъ и имѣ¬
ніяхъ; и пр., а съ крымскимъ ханомъ король заключилъ перемиріе
и обязался тотчасъ уплатить ему за два послѣдніе года п впредь
платить ежегодно—по 90 т. злотыхъ. Затѣмъ Хмѣльницкій и ханъ
распустили свои войска, а король пошелъ въ обратный путь, радуясь
счастливому окончанію войны, грозившей гибелью Польшѣ.
Сличеніе повѣствованій той и другой стороны о Зборовскихъ: бит¬
вѣ и мирномъ договорѣ невольно приводитъ въ недоумѣніе: тѣ-ли
же самыя событія описываютъ малороссійскія лѣтописи и поль¬
скіе историки, особенно Пасторій — панегиристъ Яна-Казиміра,
до того велико разнорѣчіе между ними, какъ будто дѣло идетъ о со¬
вершенно различныхъ событіяхъ! Изъ малороссійскихъ историковъ,
Бантышъ-Каменскій (а за нимъ и нѣкоторые русскіе исторшш)
излагаютъ означенныя событія преимущественно по польскимъ источ¬
никамъ, но Маркевичъ прямо (и едва-лине справедливо) называетъ
польскія показанія явною нелѣпостью. «Цъ описаніи Зборовской
битвы»—говоритъ онъ—«мы видимъ чудеса польской храбрости; съ
нашей стороны дѣйствуютъ одни крымцы, а казаковъ какъ будто
не было. Когда ханъ склонился на сторону королевства, могло-ли
оно заключить немедленно такой невыгодный для себя миръ? Сходно-
ли съ характеромъ (и веѣми предыдущими поступками и словами)
Хмѣль ницкаго его письмо къ королю (оно очевидно вымышленное)?'
отказъ его, столь неуступчиваго до побѣды, отъ булавы послѣ побѣ¬
ды,—его, провозгласившаго манифестомъ, что онъ опытомъ наученъ
понимать клятвопреступничество поляковъ? — довѣріе его позволе¬
нію жить безбѣдно и безопасно частнымъ человѣкомъ?—Тутъ оче¬
видно ложъ и т. д. Поляки бѣжали съ поля сраженія и пр.»—Нельзя
не согласиться съ этимъ: поляки, окруженные, атакуемые со всѣхъ
сторонъ, могли обороняться съ упорствомъ отчаянія, но несомнѣнно
были разбиты на-голову, и не ханомъ съ татарами, а Хм ѣ ль ни ц-
кимъ съ казаками, и Зборовскій миръ, столь почетный и выгодный
для казаковъ и хана, столь постыдный и невыгодный для поляковъ,
вовсе не былъ слѣдствіемъ «добровольной милости» короля, а былъ
предписанъ ему побѣдителемъ—Хмѣльницкимъ и принятъ по не¬
обходимости, для спасенія и короля, и королевства.
Такъ-то вообще повѣствовали польскіе историки всѣ событія поль¬
ско-казацкихъ войнъ XVII вѣка—и вѣрить имъ, по необыкновен¬
ному пристрастіе ихъ, невозможно.
Обратимся къ тому* что между тѣмъ происходило подъ Збаражемъ.
Осажденные въ немъ поляки и жители города, все еще надѣясь на
помощь короля, продолжали держаться, хотя находились уже въ
самомъ ужасномъ положеніи. Уже болѣе мѣсяца питались они ло¬
шадьми, собаками, кошками, мышами; наконецъ не стало и этой
пищи и голодъ довелъ до самыхъ ужасающихъ крайностей. Хмѣль-
ницкій, тотчасъ послѣ заключенія Зборовскаго договора, вовсе не
распустилъ свое войско, какъ увѣряютъ поляки, а воротился подъ
Збаражъ и послалъ въ оный нѣкоторыхъ взятыхъ въ плѣнъ подъ
Зборовомъ польскихъ военачальниковъ и одного родственника Виш¬
невецкаго требовать сдачи — и осажденные наконецъ сдались.
Хмѣльницкій заключилъ Вишневецкаго и шляхту, до разсмот¬
рѣнія, подъ стражу въ замокъ, а войска, изнеможенныя и истощенныя
до послѣдней степени, были выпущены, обезоружены и распущены.
Городъ и станъ были заняты казаками и, поводѣ Хмѣльницкаго,
Вишневецкій послалъ къ королю депутатовъ съ убѣдительнѣйшею
просьбой о заключеніи съ казаками вѣчнаго й прочнаго мира. Король,
въ отвѣтъ на это, повелѣлъ немедленно просить у Хмѣльницкаго
мира, для заключенія котораго въ Зборовъ и были присланы съ обѣ¬
ихъ сторонъ уполномоченные, и, какъ сказано выше, 10 (20) августа
составлены, а 26 августа-7 сентября подписаны условія Зборовскаго
мирнаго договора. Такъ говоритъ Маркевичъ, въ разнорѣчіи въ своемъ
повѣствованіи съ Бантышомъ-Каменскимъ.
По подписаніи договора, Хмѣльницкій распустилъ казаковъ, а
самъ съ старшинами отправился въ Кіевъ, куда торжественно въѣ¬
халъ, какъ побѣдитель, 4 октября ст. ст. Ханъ съ татарами изъ подъ
Зборова и Збаража удалился въ Крымъ.
Между тѣмъ какъ подъ Зборовомъ и Збаражемъ рѣшались оружі¬
емъ такія важныя военныя событія между Украйной и Польшей, воен¬
ныя дѣйствія между казаками и поляками одновременно вроисходили
также и въ сосѣднихъ съ Украйною мѣстахъ Литвы. Здѣсь опять тоже
разнорѣчіе между малороссійскими и польскими показаніями. Судя по
этимъ послѣднимъ, польско-литовское оружіе вездѣ торжествовало въ
Литвѣ, по малороссійскимъ же—торжество поляковъ и неудачи каза¬
ковъ представляются въ болѣе умѣренномъ видѣ. Предварительно не¬
обходимо сказать, что передъ походомъ Ï649 г. сборными мѣстами поль¬
скихъ и литовскихъ войскъ были назначены Збаражъ, Слуцкъ и Лоевъ
на р. Припети. Число всѣхъ войскъ, долженствовавшихъ собраться на
гіихъ,считали до 100,200 и даже 300 тысячъ(что совершенно невѣроят¬
но: Полыпа и Литва не могли въ это время выставить столько войскъ).
Хмѣльпицкій умножилъ свое полевое, дѣйствующее войско, капъ
сказано, до 70 т., а для охраны Украйны учредилъ въ городахъ опол¬
ченіе изъ товарищей или старыхъ казаковъ и изъ молодыхъ, кото¬
рые должны были поступать на пополненіе регистровыхъ полковъ.
Полевое войско выступило въ походъ 1 марта ст.ст. Одинъ большой
отрядъ, подъ начальствомъ полковниковъ Небабы и Г орку ши, былъ
посланъ къ Лоеву, чтобъ удержать или по крайней мѣрѣ затруднить
походъ.литовскихъ войекъ. Другой большой отрядъ, подъ началь¬
ствомъ генеральнаго есаула Богуна и полковниковъ Нечая и Глу¬
ха, былъ посланъ къ Слуцку. Обоимъ Хмѣльницкій далъ наказъ
удерживать непріятеля, по возможности, въ мѣстахъ его расположе¬
нія, а въ случаѣ невозможности — задерживать его на переправахъ
черезъ рѣки и въ тѣснинахъ, отступая всегда на главное войско,
шедшее къ Збаражу.
Польскіе историки говорятъ, что въ предыдущемъ 1648 г. каза¬
ки подъ начальствомъ полковника Гладкаго, хотя сначала и про¬
извели большія разоренія въ окрестностяхъ Бреста и Кобрина, но
потомъ встрѣтили сильное сопротивленіе со стороны литовскихъ
полковниковъ Паца и Воловича и великаго гетмана Яна Радзи-
внла, были отражены отъ Слуцка, разбиты подъ Чериковымъ, Бы-
ховомъ, Пинскомъ, выбиты изъ Турова и Городпи; что Радзивилъ
взялъ приступомъ Мозырь и приступалъ въ Бобруйску, жители ко¬
тораго заперлись въ одной деревянной башнѣ этого города и, за¬
жегши ее, сгорѣли въ ней.
Веспою же 1649 г.,когдаХмѣльницкій послалъ, какъ сказано вы¬
ше, отрядъ Небабы иГоркуши къ Лоеву на р. Пртшети, а отрядъ
Богуна, Нечая и Глуха къ Слуцку, Радзивилъ съ литовскими
войсками (до 80 т. чел.), переправился черезъ Прилетъ около Лоева,
заблаговременно разореннаго и сожженнаго Не ба бой, и четыре раза
нападалъ на послѣдняго своими передовыми отрядами,- но каждый
разъ былъ отражаемъ, причемъ обозъ литовцовъ потонулъ въ При¬
пети. Наконецъ Радзивилъ осадилъ Кіевъ и выжегъ Подолъ, Бо¬
гунъ же прошелъ до Бреста, разорилъ его, Вишніовецъ, Бобръ и
др. мѣста, и послѣ многихъ сшибокъ съ поляками, возвратился къ
Слуцку и засталъ въ немъ и въ окрестностяхъ его много поляковъ
поснолитаго рушенья, перебилъ нѣсколько тысячъ ихъ, а осталь¬
ныхъ разогналъ, отбивъ у нихъ обозы, запасы и множество верхо¬
выхъ и подъёмныхъ лошадей. Наконецъ онъ хотѣлъ осадить Слуцкъ,
но движеніе короля къ Зборову заставило его отказаться отъ этого
намѣренія. Хмѣльницкій отрядилъ въ Литву также полковника
Гіговача съ 10 т. казаковъ, который напалъ врасплохъ на часть
литовскаго войска, зимовавшаго близъ Мозыря, но былъ отраженъ п
потомъ разбитъ соединенными силами Радзивила. Послѣ того
Хмѣльницкій послалъ Стефана Подобайло съ свѣжими казац¬
кими полками утвердиться между р. р. Днѣпромъ и Сожью. Вслѣдъ
затѣмъ въ Литву вступило новое и сильное казацкое войско подъ
предводительствомъ Кричевскаго, родомъ польскаго шляхтича. Но
Радзивилъ разбилъ и Кричевскаго, н Подобайла у Рѣпицы и
Холмича. Вслѣдствіе того еще 60 тыс. казаковъ переправились при
Бабичѣ черезъ р. Припеть и вступили въ Литву, но Зборовскій до¬
говоръ прекратилъ войну въ Литвѣ и казаки воротились въ Мало¬
россію.
• § 133.
Дѣйствія въ 1660 году.
Зборовскій договоръ не былъ искреннимъ и прочнымъ ни съ той,
ни съ другой стороны, и съ обѣихъ возбудилъ неудовольствіе, сей¬
ма и шляхетства польскихъ—противъ короля, а казаковъ—противъ
Хмѣльницкаго, за то, что онъ снова предалъ ихъ польскому игу.
Для прекращенія смятеній между ними, Хмѣльницкій предоста¬
вилъ жителямъ Украйны свободу селиться на прежнихъ мѣстахъ или
же поступать въ «охотное войско» добровольныхъ казаковъ. Онъ
раздѣлилъ Малороссію на 15 полковъ, въ которыхъ регистровыхъ ка¬
заковъ было по инымъ — 37,549, а но другимъ — 35,935 и даже
57,889 чел., «охотнаго же или охочекомонпаго» войско, по лѣтопи¬
сямъ, было «безъ числа». Желая увеличить свое могущество, опъ
вознамѣрился вступить въ родство съ молдавскимъ господаремъ Ва¬
силіемъ Лупуломъ, отъ котораго, черезъ посредство султана, по¬
требовалъ руки дочери его для своего сына Тимоѳея. Слѣдствіями
отказа въ томъ Дунула были: разореніе Молдавіи 16-ю тысячами
казаковъ и 20-ю тысячами крымскихъ татаръ, взятіе съ Молдавіи
20 т. червонцовъ контрибуціи и бѣгство Лупу л а.
Между тѣмъ неповиновеніе крестьянъ помѣщикамъ въ Украйнѣ,
частыя сношенія Хмѣльницкаго съ султаномъ и ханомъ, безъ вѣ¬
дома короля, особенно походъ казаковъ въ Молдавію — все это по¬
будило короля выставить подъ Каменцомъ Подольскимъ войско подъ
начальствомъ короннаго гетмана Николая Потоцкаго, для на¬
блюденія за дѣйствіями Хмѣльницкаго и казаковъ. Польскіе маг¬
наты и преемникъ умершаго канцлера Оссолинскаго, подканцлеръ
Радзѣёвскій были главными орудіями непріязни противъ Хмѣль¬
ницкаго. Съ обѣихъ сторонъ все предвѣщало новый и скорый раз¬
рывъ.
Къ причинамъ неудовольствія польскаго правительства противъ
Хмѣльницкаго присоединились также сношенія послѣдняго съ
русскимъ правительствомъ. Чтобы прервать ихъ, въ Москву былъ
отправленъ въ октябрѣ польскій посолъ Пражмовскій, предосте¬
регавшій отъ намѣренія Хмѣльницкаго будто бы напасть съ ка¬
заками и татарами на русскіе предѣлы. Но бояре въ Москвѣ, имѣя
отъ Хмѣльницкаго удостовѣреніе въ противномъ, отвѣчали ІІраж-
мовскому, что если казаки, подданные короля, нападутъ на рус¬
скіе предѣлы, то это будетъ признано нарушеніемъ мирнаго догово¬
ра Польши съ Россіей ; нападеніе же на нее татаръ было не страш¬
но и войско противъ нихъ было готово.
Взаимныя неудовольствія между Польшей и Украйной возрастали
все болѣе и болѣе. Умѣренныя предложенія Хмѣльницкаго были
отвергнуты сеймомъ, который объявилъ. посполитое рушенье и на¬
мѣреніе примѣрно наказать «рабовъ, противящихся своимъ госпо¬
дамъ», и положилъ открыть военныя дѣйствія еще прежде весны
1651 г., дабы казаки не могли прикрываться рѣками и болотами,
татары не имѣли бы подножнаго корма для лошадей, а турки, не¬
привычные къ зимнему холоду, отказали бы Хмѣльннцкому въ
помощи. Вмѣстѣ съ тѣмъ, для потребностей войны наложены бы¬
ли новыя подати, а для прикрытія границъ посланы войска подъ
предводительстомъ опытнаго и искуснаго въ военномъ дѣлѣ польна-
го гетмана Калиновскаго.
Хмѣльницкій, съ своей стороны, укрѣпилъ многіе города, уве¬
личилъ число полковъ до 18-ти, въ составѣ 37,600 человѣкъ
регистровыхъ казаковъ, устроилъ особый отрядъ въ 4,550 чел. подъ
начальствомъ генеральнаго вицъ-обознаго, иностранца Фриде-
гайла, 15 полковъ охочекомонныхъ въ И,500 чел., и 12 т. запо-
рожцовъ, а всего 68,697 чел., въ томъ числѣ 20 т. чел. правильно
устроенной и обученной пѣхоты, которая, въ случаѣ надобности,
имѣла умножиться спѣшенными казаками. Сверхъ того Хмѣль¬
ницкій просилъ помощи хана, велъ переписку съ царемъ, султа¬
номъ, трансильванскимъ княземъ Ракоци, и получивъ предложеніе
отъ валахскаго господаря Матѳея—услугъ, а отъ султана—-помощи,
не принялъ ни того, ни другаго, объявивъ, что «казаки одни могутъ
постоять противъ поляковъ». Не надѣясь на Россію, Молдавію и Ва¬
лахію и опасаясь помощи султана, онъ, сверхъ союза съ ханомъ,
искалъ и союза съ Ракоци, простиравшаго свои виды на Польшу,
въ замѣнъ утраченной имъ Венгріи. Ракоци согласился и обязался
договоромъ открыть военныя дѣйствія противъ Польши между Кра¬
ковомъ и Львовомъ съ 60 т. войскъ. Хмѣльницкій же, съ своей
стороны, обѣщалъ доставить польскую корону младшему брату Ра¬
коци, съ тѣмъ чтобы онъ принялъ греческую вѣру, сдѣлалъ ее гос¬
подствующею въ Полыпѣ и изгналъ изъ послѣдней и изъ Литвы
евреевъ.
Всѣ эти приготовленія съ обѣихъ сторонъ къ новой войнѣ про¬
исходили осенью п зимою 1650 года.
§ 134.
Бойна въ 16S1 году.
Въ январѣ 1651 г. Хмѣльницкій отрядилъ брацлавскаго пол¬
ковника Нечая съ 3 т. казаковъ въ польскую Подолію. Нечай, по
словамъ Пасторія, произвелъ въ ней страшное разореніе, но стѣс¬
ненный войсками Ланцкоронскаго и Калиновскаго, отступилъ
въ Краснополью близь Брацлава и здѣсь, окруженный превосходны¬
ми силами, быль разбитъ на*голову и убитъ. Но это говоритъ толь¬
ко одинъ II а с торій, малороссійскія же лѣтописи показываютъ, на¬
противъ, что Калиновскій вѣроломно, безъ всякаго объявленія
войны со стороны Польши, внезапно напалъ на Не чая въ его ста¬
нѣ близъ Красноподья и разбилъ его. Вслѣдъ затѣмъ Калинов¬
скій двинулся къ Винницѣ на Бугѣ, противъ Богупа, шедшаго на
помощь отряду Нечая. Хитрый и искусный Богунъ вырубилъ ледъ
на Бугѣ въ томъ мѣстѣ, гдѣ предвидѣлъ переправу поляковъ, далъ
этому мѣсту слегка замерзнуть въ теченіи двухъ ночей и прикрылъ
его соломой. Поляки, прямо наскакавъ на это самое мѣсто, во мно¬
жествѣ потопули, а остальные частію были перебиты казаками, час¬
тію въ безпорядкѣ бѣжали къ Бару, потерявъ болѣе 4,500 чел,
весь обозъ и всю артиллерію. Калиновскій успѣлъ однако снаб¬
дить сильнымъ гарнизономъ важную для поляковъ крѣпость Каме¬
нецъ и по непроходимымъ дорогамъ продолжалъ отступать къ Соко¬
лу (къ с. отъ Львова и къ ю. отъ Владиміра), на присоединеніе къ
войску короля (см. ниже), отражая сильно тѣснившихъ его казаковъ.
Усилія послѣднихъ взять Каменецъ осадой остались тщетными и
вскорѣ, по приказанію Хмѣльницкаго, казаки свяли осаду и уда¬
лились.
Такъ поляки первые открыли войну безъ объявленія ея. Хмѣль¬
ни цкій, узнавъ о томъ отъ Богуна, послалъ ему въ подкрѣ¬
пленіе полковника Глуха съ отрядомъ казаковъ, расположилъ
на границѣ, для наблюденія за движеніями Радзивила въ южной
Литвѣ, кіевскій, черниговскій и нѣжинскій полки и погаевъ, кочевав¬
шихъ между р.р. Орелью и Самарою (въ ннн. Екатеринославской
губерніи), а самъ съ 100 т. войскъ двинулся къ Збаражу. Баръ,
Менджибожъ, Зиньковъ, Соколъ, Сатуновъ, Старый и Новый Констан¬
тиновъ и многіе другіе города на пути его были сожжены имъ, и
православные жители ихъ ушли за Днѣпръ, а поляки и жиды были
перебиты.
Между тѣмъ королевское польское войско собиралось сначала
подъ Владиміромъ на Волыни, а потомъ подъ Соколомъ на р. Бугѣ,
куда, въ то и другое мѣста, была перенесена и главная квартира вой¬
ска. 14 мая и. с. въ Соколъ прибылъ самъ король. Тѣснота мѣста
здѣсь, неудобная для построенія войска въ боевой порядокъ, побуди¬
ла короля созвать военный совѣтъ, для рѣшенія вопроса, какъ дѣй¬
ствовать. Одни предлагали послать противъ непріятеля наемные пол¬
ки, а королю съ шляхетскими войсками остаться въ резервѣ при
Соколѣ. Но другіе, подкрѣпленные и королемъ, опровергли это мнѣ¬
ніе, представивъ невыгоды раздѣленія силъ. Поэтому рѣшено было
всему войску идти на встрѣчу Хмѣл'ьницвому ближайшею дорогой
черезъ Береетечко (мѣстечко па лѣвомъ берегу р. Стыри, въ Волы¬
ни, въ дубенскомъ уѣздѣ, верстахъ въ 50 къ з. отъ г. Дубио), гдѣ
находились обширныя поля и пастбища. Походъ предпринятъ былъ
15 іюня (слѣдовательно мѣсяцъ спустя послѣ пріѣзда короля въ Со¬
колъ; почему такъ поздно—неизвѣстно). Сначала войску надлежало
проходить черезъ болотистыя лѣса, что чрезвычайно затруднило и
разстроило его и особенно обозы. Выйдя изъ лѣсовъ, король раздѣ¬
лилъ войско на 10 большихъ отрядовъ (или корпусовъ), подъ на¬
чальствомъ: 1-й—его личнымъ, 2-й — короннаго великаго гетмана
Николая Потоцкаго, 3-й — польнаго гетмана Калиновскаго,
4-й—брестскаго воеводы Щавинскаго, 5-й—русскаго (т. е. украин¬
скаго) воеводы князя Іереміи Вишневецкаго, 6-й — подольскаго
воеводы Станислава Потоцкаго, 7-й — короннаго великаго мар¬
шала киязя Юрія Любомирскаго, 8-й—брацлавскаго воеводы
Ланцко ронскаго, 9-й—литовскаго подканцлера Льва Сапѣгп и
10-й—короннаго великаго хорунжаго Коцецпольскаго. 16-го іюня
войско сдѣлало переходъ до Вислянки (Внгнянки), обильной водою и
подножнымъ кормомъ, гдѣ получено было извѣстіе, чтоХмѣльниц-
кій изъ стана между Збаражемъ и Вишневдомъ двинулся на со¬
единеніе съ крымскимъ ханомъ. Тогда король приказалъ войску идти
поспѣшнѣе къ Берестечку, но потерялъ нѣсколько дней на переправу
черезър. Стырь,обтекавшую это мѣстечко. Между тѣмъ Стемпков-
скій и Чарнецкій, высланные впередъ съЗ т. чел. легкой конницы
для открытія непріятеля, увѣдомили, что ханъ съ многочисленнымъ,
будто бы, войскомъ уже соединился съ Хмѣльнпцкимъ, и что по¬
слѣдній уже выслалъ разъѣзды для обозрѣнія польскаго войска.
Дѣйствительно, ха,пъ съ 20 т. (а по увѣренію польскихъ истори¬
ковъ—будто бы съ 150 т.) татаръ соединился съ Хмѣльницкимъ
за день пути отъ р. Стыри. Но" союзъ ихъ не предвѣщалъ ничего
добраго: ханъ приступилъ къ нему только по волѣ султана, желав¬
шаго, чтобы Хмѣльницкій содѣйствовалъ ему въ замышляемой имъ
войнѣ съ Россіей, а Хмѣльницкій отвѣчалъ на это уклончиво, по¬
чему оба взаимно недовѣряли одинъ другому. Мѣсто для стана со¬
юзнаго войска боло избрано близъ р. Стыри и Берестечка. Хмѣль-
ницкій окружилъ свой станъ обозами и окопами, валы которыхъ
вооружилъ пушками, а ханъ позади своихъ войскъ поставилъ свои
вьюки.
Въ польскомъ же войскѣ, по полученіи извѣстія о соединеніи и
наступленіи союзниковъ, военный совѣтъ положилъ перенесть станъ
къ г. Дубно. Туда и двинулись уже обозы, и войска собирались идти
за ними, какъ вдругъ Вишневецкій, находившійся впереди, увѣдо¬
милъ, что союзники поспѣшно идутъ прямо противъ польскаго вой¬
ска. Это извѣстіе заставило короля и Потоцкаго воротить обозы съ
дубенской дороги и оставить войско въ станѣ при Берестечкѣ. Вско¬
рѣ распространился слухъ, что союзники находятся уже у Переня-
тина (къ в. отъ Бродъ), и польское войско тотчасъ было построено
въ боевой порядокъ впереди Берестечка, тыломъ къ р. Стыри, съ
Фронта и обоихъ Фланговъ прикрыто окопами въ видѣ дуги, а лѣ¬
са н кустарники впереди заняты пѣхотой, для воспрепятствованія
непріятелю дѣйствовать ивъ закрытыхъ мѣстъ.
Битва при Берестечкѣ, 27, 29 и 30 іюня н. с.
27 іюня вечеромъ тысячъ 10 татаръ показались впереди польска¬
го войска въ такомъ близкомъ растояніи, что какъ будто вызывали
поляковъ на бой. Конецпольскій и Любомирскій, испросивъ у
Потоцкаго позволеніе напасть на татаръ, папали на нихъ съ ожесто¬
ченіемъ и, подкрѣпленные Вишневецкимъ, обратили ихъ въ бѣг¬
ство. 28 іюня прошло въ бездѣйствіи, а 29 іюня ханъ со всѣми та¬
тарами п съ отборными полками казаковъ расположился полукру¬
жіемъ на высотахъ противъ польскаго войска, Хмѣльницкій же съ
остальными казаками—позади хана. Король, намѣреваясь сбить съ
высотъ татаръ и казаковъ, выслалъ противъ нимъ конницу и пѣхоту
брестскаго и померанскаго воеводъ, князя Богуслава Радзивила,
Яна Сапѣги и конницу пршемысльскую и волынскуго подъ на¬
чальствомъ князя Чарторыйскаго. Татары съ яростью бросились
на встрѣчу имъ — и произошелъ продолжительный, жестокій бой.
Наконецъ татары, пользуясь превосходствомъ силъ своихъ, начали
уже охватывать поляковъ, но послѣдніе, подкрѣпленные войсками
Потоцкаго, Калиновскаго, Вишневецкаго и Любомирскаго*
сражались стойко и храбро. Войска Потоцкаго даже увлеклись да¬
леко въ толпы татаръ и потерпѣли бы совершенное пораженіе, еслибы
не были выручены войсками Сапѣги. Наконецъ поляки отступили
въ свой станъ, а татары остались на высотахъ, тѣ и другіе потерявъ
множество убитыхъ и раненыхъ.
Вечеромъ того же дня у короля собрался военный совѣтъ; разсуж¬
дали: производить - ли отдѣльныя битвы или дать одну общую?
Признали, что первыя только ослабили и истощили бы польское вой¬
ско и усилили бы непріятельское, и потому рѣшили на другой депь
вступить въ общую битву всѣми силами.
ВО іюня передъ разсвѣтомъ король построилъ все свое войско
въ боевой порядокъ въ 2 линіи: правое крыло, подъ главнымъ на¬
чальствомъ гетмана Потоцкаго, прикрытое лѣсомъ, который былъ
занятъ особымъ отрядомъ пѣхоты, .состояло изъ 5 корпусовъ: По¬
тоцкаго, Ланцкоронскаго, Любомирскаго, Сапѣги и Конеч¬
но л ьскаго;—лѣвое крыло, подъ главнымъ начальствомъ Калинов¬
скаго, находившееся на мѣстности совершенно открытой, состав¬
ляли войска Калиновскаго, Щавинскаго, Вишневецкаго и
Станислава Потоцкаго; — въ центрѣ, подъ главнымъ началь¬
ствомъ самаго короля, находились отборнѣйшія войска—польская и
нѣмецкая пѣхота. Всею артиллеріей передъ Фронтомъ и обоими
крылами войска начальствовалъ Пржіемскій, королевскимъ лейбъ-
эскадрономъ—Казиміръ Тышкевичь, а 1,800-ми чел. королевской
пѣшей гвардіи—Фромольдъ Вольфей. Для охраненія стана въ
тылу оставленъ былъ особый отрядъ пѣхоты, а для того, чтобы
польское войско издали казалось еще многочисленнѣе, валы передо¬
выхъ окоповъ стана были плотно уставлены взятыми у гусаровъ
копьями съ красными значками. Все вообще расположеніе польскаго
войска было прикрыто съ Фронта окопами и артиллеріей, а за собою
имѣло р. Стырь и м. Берестечко. Числительность польскаго войска,
нѣкоторыми писателями доводимая будто бы до 300 т. (что совер¬
шенно невѣроятно), показывается различно и въ точности опредѣ-
дана быть не можетъ, но вѣроятно простиралось до 100 т. чел.
или и болѣе. Король*ведѣлъ снять мосты на р. Стыри въ тылу, да¬
бы лишить тѣмъ свое войско всякой надежды на отступленіе. Сверхъ
того онъ заиретилъ, подъ страхомъ смертной казни, всякое нападе¬
ніе безъ особаго приказанія.
Союзное войско казаковъ и татаръ показывается польскими исто¬
риками въ 250 т. чел. (100 т. казаковъ и 150 т. татаръ, что край¬
не преувеличено), а малороссійскими въ 7 В т. казаковъ и 20 т. та¬
таръ, всего 93 т. чел. Изъ нихъ татары стояли полукружіемъ на вы¬
сотахъ и скатахъ ихъ, а на правомъ флангѣ татаръ—казаки, имѣя
въ 1-й линіи артиллерію и за нею въ центрѣ конницу и спѣшенныхъ-
казаковъ, а на крайнемъ правомъ Флангѣ — одну конницу, ' которая
почти охватывала лѣвый Флангъ поляковъ.
30-го іюня до 9 часовъ утра былъ густой туманъ, а когда онъ
разсѣялся, оба многочисленныя войска предстали одно передъ дру¬
гимъ въ готовности къ бою. Хмѣльиицкій и ханъ положили въ
продолженіи дня только утомлять непріятеля частными сшибками,
къ ночи же напасть на него всѣми силами. Король же, напротивъ
положилъ отнюдь не вдаваться въ частныя дѣла, а съ самаго на¬
чала вступить, въ общую битву всѣми силами. Бой открылся съ обѣ¬
ихъ сторонъ сильнымъ огнемъ артиллеріи но всей линіи. Такъ про¬
должалось до полудня, причемъ татары успѣли овладѣть лѣсомъ на
правомъ Флангѣ поляковъ. Король приказалъ выбить пхъ изъ лѣса
огнемъ артиллеріи и вскорѣ, по совѣту Вишневецкаго ускорить
атаку, началъ выдвигать всю артиллерію къ высотамъ, а около 2-хъ
часовъ пополудни велѣлъ Вишневецкому и Станиславу Потоц¬
кому атаковать правое крыло непріятеля, т. е. казаковъ, усиливав¬
шихся охватить польскій лѣвый Флангъ. Вишневецкій и Потоц¬
кій съ 12-ю отборными ротами произвели рѣшительную и сильную
атаку, но встрѣтили столь же сильный отпоръ и, послѣ цѣлаго ча¬
са упорнаго и жестокаго боя, были отражены и принуждены отсту¬
пить. Но, бывъ подкрѣплены, они возобновили атаку, и на этотъ
разъ казаки былп опрокинуты въ ихъ окопы. Между тѣмъ центръ и
правое крыло поляковъ, уже выбившее татаръ изъ лѣса на правомъ
Флангѣ, стали наступать противъ нихъ, предшествуемые артилле¬
ріей, производившею сильный огонь и большое опустошеніе въ тол¬
пахъ татаръ. Послѣдніе нѣсколько разъ бросались на поляковъ, но
каждый разъ были отражаемы и наконецъ оттѣснены со скатовъ
высотъ на ихъ вершины. Однако жестокій бой по всей линій еще
долго продолжался съ перемѣннымъ успѣхомъ и побѣда не склоня¬
лась ни на ту, ни на другую сторону, какъ вдругъ одно обстоятель¬
ство дало ей рѣшительный оборотъ. Сопровождавшій короля пере-
водчнкъ татарскаго и турецкаго языковъ Отвиновскій указалъ
ему огромное бѣлое ханское знамя на лѣвомъ флангѣ татаръ: ко¬
роль приказалъ навести на это знамя одно орудіе—и съ перваго же
выстрѣла былъ сбитъ съ коня одинъ мурза возлѣ самого хана. По¬
слѣдній былъ такъ устрашенъ этимъ, что немедленно обратился въ
бѣгство, а его примѣру послѣдовали и всѣ татары, за исключеніемъ
нѣсколькихъ отборныхъ отрядовъ ихъ, оставшихся для прикрытія.
Въ это время на правомъ флангѣ союзниковъ казацкая пѣхота успѣ¬
ла привести нѣмецкую пѣхоту поляковъ въ безпорядокъ и опроки¬
нуть ее въ самую середину польскаго войска. Но увидавъ, что та¬
тары пришли въ движеніе съ вершинъ высотъ влѣво и назадъ и
обнажилй тѣмъ лѣвое врыло, казаки двинулись влѣво, чтобы занять
мѣсто татаръ, но этимъ смѣшали свою артиллерію, а поляки, вос¬
пользовавшись тѣмъ, охватили и смѣшали казацкую пѣхоту. Хмѣль-
ницкій бросился на помощь ей съ конницей, но уже не могъ про¬
биться и лично поскакалъ за татарами и ханомъ, чтобы остановить
и воротить ихъ. За нимъ понеслась и казацкая конница. Пѣхота же
казацкая была окружена и поляки потребовали сдачи ея; но она
сомкнулась, пробилась къ болоту въ тылу и ночью успѣла удачно
перебраться черезъ него на твердую землю. Но на мѣстѣ боя оста¬
лось еще большое число казаковъ подъ начальствомъ кропивинска-
го полковника Джелеля: ночью онъ окопался съ трехъ сторонъ
широкимъ и глубокимъ рвомъ съ валомъ, а съ четвертой, съ тыла,
примкнулъ къ болоту.
Хмѣльницкій настигъ хана у Ямполя (въ го. в. отъ Кременца)
и умолялъ его воротиться, дабы общими усиліями вырвать побѣду
изъ рукъ поляковъ, но тщетно. Ханъ не только не согласился на
его убѣжденія, но даже задержалъ его при себѣ, грозя выдать ко¬
ролю* въ обмѣнъ за взятыхъ въ плѣнъ татарскихъ мурзъ и санов¬
никовъ, и только черезъ недѣлю отпустилъ его, заставивъ запла¬
тить за себя выкупъ.
Между тѣмъ поляки, послѣ бѣгства татаръ и отступленія казац¬
кой пѣхоты, раздѣлились: одни преслѣдовали татаръ и казацкую
конницу, а другіе казацкую пѣхоту и казаковъ Джелеля. 1-го іюля
на разсвѣтѣ они обложили укрѣпленный таборъ Джелеля и откры¬
ли по немъ сильный огонь изъ пушекъ. Казаки отвѣчаю тѣмъ же
и, упорно защищаясь, производили смѣлыя вылазки. Видя упорство
ихъ, поляки хотѣли запрудить р. Стырь и затопить таборъ казаковъ,
и, чтобъ отражать вылазки ихъ, стали строить окопы. 4 іюля казаки
подкрались къ одному изъ нихъ, убили 80 полчковъ и отняли 2 пуш¬
ки, но полковникъ Гувальдъ отразилъ ихъ. Въ тотъ же день они
овладѣли однимъ холмомъ внѣ своего табора, но были опрокинуты
оттуда. 5 іюля они снова произвели вылазку, но, послѣ упорнаго
боя, были отражены и поляки все болѣе и болѣе стѣсняли ихъ въ
таборѣ. Казаки надѣялись-было пробраться узкою дорогою черезъ
болото, но она была отрѣзана поляками. Тогда они собрали раду и
совѣщались: обороняться-ли имъ, пробиться-ли, или примириться съ
королемъ? Послѣдній, увѣдомленный однимъ перебѣжчикомъ о труд¬
номъ положеніи казаковъ, потребовалъ, чтобы они выдали гетмана,
сына его, Выговскато, всѣхъ полковниковъ, всѣ знамена и пушки,
и покорились ему. Казаки отвѣчали, что гетмана, сына его и Вы-
говскаго въ обозѣ нѣтъ и гдѣ они — не знаютъ, полковниковъ не
выдадутъ, а мириться согласны не иначе, какъ на условіяхъ Зборов¬
скаго договора. Имъ дали нѣсколько часовъ на размышленіе, но они
немедленно возобновили пальбу и вылазки. Наконецъ 10 іюля Бо¬
гунъ, замѣнившій Джелелю, взялъ лучшихъ казаковъ и 2 пушки и
пошелъ съ ними противъ поляковъ, занявшихъ дороги черезъ болота.
Оставшіеся же въ таборѣ казаки взволновались, стали роптать, говоря,
что Богунъ и старые казаки покинули ихъ на жертву врагамъ—и
бросилиеь бѣжать черезъ болота, давили другъ друга, тонули и мно¬
гіе изъ нихъ погибли. Оставшіеся же позади 300 казаковъ были
окружены, дрались отчаянно и всѣ до одного были убиты.
По показанію польскихъ историковъ, которому вѣрятъ и малорос¬
сійскіе, побѣдителямъ досталась отромпая добыча: 18 большихъ и
22 меньшія пушки, множество знаменъ, Фузей или пищалей, пороху,
военныхъ и продовольственныхъ запасовъ, всѣ взятыя Хмѣльниц-
кимъ въ походъ драгоцѣнности и регаліи, 30 т. рейхсталеровъ и
пр. Казаковъ погибло въ битвѣ, въ таборѣ, болотахъ и лѣсахъ до
30 т. чел. Калиновскій, Вишневецкій и Конедп ольскій съ 7-ю
полками преслѣдовали казаковъ, бѣжавшихъ изъ табора черезъ бо¬
лота вч> лѣса, и всѣхъ ихъ, истомленныхъ голодомъ и усталостью,
перебили. Сверхъ того они разбили 3-хъ-тысячный отрядъ казаковъ
въ тѣснинахъ при г. Дубно (см. ниже).
Словомъ—разгромъ казаковъ въ битвѣ подъ Берестечкомъ былъ
полный и совершенный, единственно по причинѣ бѣгства крымскаго
хана, которое оказалось безчестнымъ предательствомъ вслѣдствіе
тайныхъ козней его и поляковъ противъ Хмѣльницкаго.
Король хотѣлъ-было идти со всемъ войскомъ къ Кіеву, но шлях¬
та посполитаго рушенья потребовала роспуска ея по домамъ, а ко¬
роль—чтобъ она дала по крайней мѣрѣ хоть 5 т. чел. на усиленіе
кварціянъ. Она согласилась на условіи уплаты этимъ 5 т. чел. жа¬
лованья за 3 мѣсяца впередъ. Къ пимъ присоединились нѣкоторые
мѣстные магнаты съ своими хоругвями, такъ что всего войскъ со¬
ставилось до 40 т. чел. Отрядивъ Вишневецкаго къ г. Дубно для
преслѣдованія казаковъ (см. выше), король двинулся къ Кременцу,
но на пути туда предоставилъ гетманамъ продолжатъ войну, а самъ
съ нѣмецкою пѣхотой отправился въ Варшаву, такъ что у гетма¬
новъ осталось не болѣе 20 т. кварціянъ и нѣсколько хоругвей маг¬
натовъ. Но прежде чѣмъ изложить дѣйствія гетмановъ, необходимо
упомянуть о томъ, что происходило въ южной Литвѣ.
Здѣсь, по показаніямъ польскихъ историковъ, Радзивилъ одер¬
живалъ успѣхъ за успѣхомъ надъ отрядами казаковъ. 5 іюня и. с.
онъ разбилъ подъ Лоевымъ, при р. р. Днѣпрѣ и Сожѣ, 12-ти-ты¬
сячный казачій отрядъ полковника Небабы, положилъ на мѣстѣ до
3 тыс. казаковъ (въ томъ числѣ Небабу и еще 3 полковниковъ) и
взялъ 12 знаменъ. Подобайло былъ осажденъ въ Черниговѣ, Ада¬
мовичъ и Горкуша оттѣснены къ Кіеву, а Любечь и Чернобыль
сдались начальнику литовской артиллеріи Го нсѣ вс ко му. По при¬
ближеніи Радзивпла съ лѣвой стороны Днѣпра къ Кіеву, кіевскій
митрополитъ Сильвестръ Коссовъ, съ духовенствомъ и магистра¬
томъ, вышелъ навстрѣчу гетману и молилъ его пощадить городъ
и его жителей. Радзивилъ обѣщалъ и, вступивъ 8 августа н. с. въ
Кіевъ, занялъ его своими войсками, обезоружилъ жителей, многихъ
изъ нихъ казнилъ, а 16 и 17 августа въ Кіевѣ произошелъ пожаръ,
истребившій до 2 тыс. домовъ и много церквей. Польскіе историки
увѣряютъ, будто этотъ пожаръ произошелъ отъ неизвѣстной причи¬
ны, но малороссійскія лѣтописи приписываютъ его поджогу поля¬
ковъ.
Между тѣмъ Потоцкій двинулся нѣсколькими путями, для облег¬
ченія продовольствованія войскъ, къ Любару (между Житоміромъ и
Старокоистантиновымъ) и Наволочу (къ с. з. отъ Сквиры), въ ко¬
торый вступилъ 13 августа я оставался въ немъ 10 дней, по слу¬
чаю болѣзни, и смерти Вишневецкаго, злѣйшаго врага Хмѣльниц-
каго и извѣстнаго своего жестокостью. 26 августа Потоцкій дви¬
нулся пзъ Паволоча къ Трилѣсамъ, взялъ это мѣстечко приступомъ,
а жителей его, упорно оборонявшихся, вырѣзалъ.
Въ это самое время близь м. Хвастова беззаботно стоялъ съ боль¬
шимъ числомъ польскихъ войскъ князь Четвертинскій. Хмѣль¬
ны цкій, скрытно приблпзясь къ нему съ 50 т. казаковъ, ночью на
27 августа расположилъ въ садахъ Хвастова, обнесенныхъ рвами,
казацкую пѣхоту, а па разсвѣтѣ 27-го со всѣми остальными войсками
своими внезапно и стремительно атаковалъ со всѣхъ сторонъ беззабот¬
ныхъ поляковъ, вовсе не ожидавшихъ нападенія, и разбилъ ихъ на
голову, почти безъ всякаго урона съ своей стороны. Четвертинскій
и окружавшіе его едва успѣли спастись бѣгствомъ; польская конница
была смята, опрокинута и бѣжала вслѣдъ за Четвертинскимъ; кур-
ляндекія вспомогательныя войска бросились въ Хвастовъ, просили
нощадж, были обезоружены и отпущены на честное слово никогда
не сражаться противъ казаковъ. Часть добычи, взятой поляками подъ
Берестечкомъ, была вознаграждена взятіемъ всѣхъ пушекъ, обозовъ
и запасовъ Четвертинскаго; число убитыхъ же поляковъ прости¬
ралось до 13,972 чел. (по малороссійскимъ лѣтописямъ).
Между тѣмъ Радзивилъ, вскорѣ послѣ пожара 16—17 августа въ
Кіевѣ, выступилъ изъ него, на правой сторонѣ Днѣпра, по направ¬
ленію къ Василькову, въ намѣреніи соединиться съ Потоцкимъ.
Хмѣльиицкій, желая всячески помѣшать тому и овладѣть въ тылу
Радзивпла Кіевомъ, безпрестанно тревожилъ и Радзивила, и По¬
тоцкаго частными нападёніями съ боковъ и съ тыла, а къ Кіеву по¬
слалъ полковника Ивана Золотаренка съ 5 т. казаковъ сухимъ
путемъ и полковника Горкушу съ 3 т. на судахъ Днѣпромъ. Но
они не имѣли успѣха: Калиновскій отразилъ Золотаренка, а
Горкуша не могъ сдѣлать ничего и только потерялъ 9 потонувшихъ
судовъ.
Радзивилъ, узнавъ о пораженіи Четвертинскаго, пошелъ бы¬
ло въ Литву, но Хмѣльняцкій обошелъ его съ конницей н у Мас¬
лова Прудища изъ засады внезапно ударшъ во «мангъ ему, раз¬
билъ и отнялъ всю награбленную имъ добычу. А возвращаясь отъ
Маслова Прудища, онъ встрѣтилъ подъ Бѣлою Церковью польскіе
отряды, шедшіе къ войску Потоцкаго, и ихъ также разбилъ. Такъ
разсказываютъ малороссійскія лѣтописи; польскіе же историки, по
своему обыкновенію, умалчиваютъ о томъ. Но тѣ и другіе согласны
въ томъ, что Потоцкій и Радзивилъ соединились 3-го сентября
н. с. въ Германовнѣ, къ ю. в. отъ Василькова, п войско Потоц¬
каго увеличилось тогда на 9 тыс. чел. Войско же Хмѣльнпцкаго
уменьшилось отъ частныхъ дѣйствій противъ Потоцкаго и Рад¬
зивила, и Хмѣльиицкій, видя трудность для себя борьбы съ со¬
единенными силами ихъ, первый предложилъ вступить въ перегово¬
ры о мирѣ, сначала—на условіяхъ Зборовскаго договора, но потомъ,
ставъ уступчивѣе — на условіи покорности королю. Потоцкій и
Радзивилъ, съ своей стороны, также были склонны къ миру, и въ
замкѣ Бѣлой Церкви открытъ былъ съѣздъ уполномоченныхъ. Это
произвело неудовольствіе казаковъ противъ Хмѣ л ьницк а го и боль¬
шое смятеніе въ Бѣлой Церкви. Не смотря на то, обѣ етороны при¬
шли къ соглашенію, и польское войско двинулось отъ Германовкн къ
Бѣлой Церкви, въ боевомъ порядкѣ, съ музыкой и барабаннымъ
боемъ. Вдругъ къ Потоцкому явились, противъ воли Хмѣльниц-
каг о, 12 депутатовъ-казаковъ, съ требованіемъ утвержденія усло¬
вій Зборовскаго договора. Въ отвѣтъ на это, польское войско цо-
строилось къ бою: Радзивилъ— на нравомъ Флангѣ, Калинов¬
скій—на лѣвомъ, Потоцкій и артиллерія—въ серединѣ и съ обѣихъ
сторонъ начался бой (20 сентября). Поляки говорятъ, что .Рад¬
зивилъ прогналъ и казаковъ, и бывшихъ при нихъ татаръ, въ ихъ
станы, но, по ихъ же словамъ, бой и стычки продолжались трое сутокъ
и казаки безпрестанно тревожили Фланги поляковъ. Наконецъ къ
Потоцкому явились новые депутаты, присланные уже самимъ
Хмѣльницкимъ съ его условіями. Потоцкій пригласилъ Хмѣль-
ницкаго и полковниковъ къ себѣ, и Хмѣльницкій, вытребовавъ
въ заложники сына Потоцкаго, и Собѣскаго, явился въ польскій
станъ. Здѣсь, послѣ долгихъ препирательствъ, 18 (28) сентября,
билъ заключенъ мирный договоръ (Бѣлоцерковскій), хотя и тягост¬
ный для Украйны, но далеко не соотвѣтствовавшій результатамъ Бе-
рестечской битвы. Именно: число регистровыхъ казаковъ уменьшено
па половину (20 тыс. вмѣсто 40 т.), для жительства ихъ назначено
только одно кіевское воеводство; евреямъ предоставлено право пре¬
быванія и арендъ во всѣхъ королевскихъ и шляхетскихъ имѣніяхъ;
татары имѣли быть высланы и гетманъ долженъ былъ склонить ихъ
на сторону Рѣчи ІІосполитой и отказаться отъ сношеній съ ино¬
странными государями; Нигирииъ былъ оставленъ за пимъ.
Простоявъ двѣ недѣли у Бѣлой Церкви, Потоцкій съ польскимъ
короннымъ войскомъ пошелъ къ Винницѣ въ Подоліи, гдѣ свирѣп¬
ствовала моровая язва, и 9 октября н. с. умеръ въ Летпчевѣ. На его
мѣсто былъ назначенъ Калиновскій.
Между тѣмъ какъ это происходило въ Украйнѣ, король съ 150 т.
чел. войскъ два мѣсяца (августъ и сентябрь) осаждалъ въ Камен¬
цѣ Подольскомъ полковника Глуха съ малочисленнымъ казац¬
кимъ гарнизономъ. ЬІо наконецъ уменьшеніе числа казаковъ и край¬
нее пзпуреніе ихъ и-гражданъ при|удили Глуха сдаться 29 сен¬
тября и. с,, т. е. на другой день заключенія Бѣлоцерковскаго дого¬
вора. Такъ означено въ «Исторіи Малороссіи» Маркевича; но ка¬
кимъ образомъ Глухъ очутился въ Каменцѣ, а король могъ имѣть
150 т. войскъ—неизвѣстно. Въ «Исторіи Малороссіи» Бантыша-
Каменскаго ничего объ этомъ не упоминается,
§ 135.
Война въ 16§2 году.
Бѣлоцерковскій договоръ, столь же тягостный для Хмѣльницка-
го, сколько Зборовскій для Яна-Казиміра, очевидно былъ совер¬
шенно несостоятеленъ. Для Хмѣльни'цкаго онъ послужилъ пово¬
домъ къ возобновленію сношеній съ царемъ АдексѣемъМихай-
ловичемъ, съ тѣмъ чтобы царь принялъ Малороссію подъ свое по¬
кровительство. Царь отвѣчалъ, что если казакамъ будетъ невыно¬
симо оставаться въ кіевскомъ воеводствѣ, то пусть они переселяют¬
ся въ русскую южную Украину (бѣлгородскую область), на р. р. До¬
нецъ, Медвѣдицу и иныя мѣста. Казаки воспользовались тѣмъ и
основали многія слободы отъ Путивля до р. Тихой Сосны и тѣмъ
положили начало слободскимъ украинскимъ поселеніямъ, со¬
ставившимъ 5 полковъ: острогожскій, ахтырскій, харьковскій, сум¬
ской и изюмскій, съ нѣсколькими городами и мѣстечками, и этотъ
край получилъ названіе Слободской Украйны.
Возобновленіе раздора между Хмѣльницкимъ и молдавскимъ
господаремъ Василіемъ Лупуломъ (см. выше) повело къ важнымъ
послѣдствіямъ. Лупулъ просилъ помощи Калиновскаго и самаго
короля, а Хмѣльницкій приказалъ казакамъ готовиться къ походу
въ Молдавію налегкѣ, безъ обоза, и предупредилъ Карачъ-мурзу,
стоявшаго на границѣ съ 20 тыс. татаръ, о совмѣстномъ дѣйствіи
противъ Лупула. Калиновскій расположился съ 20 т. польскихъ
войскъ станомъ на берегу южнаго Буга, недалеко отъ Ладыжина (къ
юго-западу отъ Гайсина), у горы Батогъ или Батовъ, на пути въ
Молдавію. Хмѣльницкій увѣдомилъ Калиновскаго, что сынъ
его, Хмѣльницкаго, Тимоѳей, съ нѣсколькими тысячами казаковъ
идетъ въ Молдавію жениться на дочери Лупула, а потому просилъ
Калиновскаго отступить. Но Калиновскій ие послушался и при¬
готовился къ нападенію. Тогда Хмѣльницкій, взявъ съ собою
4 полка казаковъ и 5 т. татаръ, двинулся изъ Чигири на къ Ладн-
жпну, а Карачъ-мурзѣ съ 14 т. татаръ велѣлъ переправиться че¬
резъ Бугъ ниже Батога и ударить на поляковъ въ условленное время.
Тимоѳей Хмѣльницкій съ частью казаковъ выѣхалъ впередъ п
переправился черезъ Бугъ выше Ладыжина 20 мая (1 іюня). Когда
показался передовой отрядъ гетмана, состоявшій большею частію
изъ татаръ, поляки встрѣтили его пушечнымъ и ружейнымъ огнемъ.
Татары бросились назадъ, польская конница за иими, какъ вдругъ
раздался кривъ, что пазаки напали на польскій станъ-и польская
конница, въ свою очередь, повернула назадъ и въ страхѣ поскака¬
ла въ свой станъ. Между тѣмъ наступила ночь и поляки, въ смяте¬
ніи, на разсвѣтѣ обратились въ бѣгство. Калиновскій, чтобъ оста¬
новить ихъ, велѣлъ стрѣлять по нимъ, но тутъ изъ-за. холма выско¬
чили казаки и напали на бѣгущихъ, такъ что большая часть по¬
слѣднихъ утонула въ Бугѣ или попала въ плѣнъ, а самъ Кали¬
новскій былъ убитъ. 8 полковъ польской пѣхо ш, подъ начальствомъ
Марка Собѣскаго (брата Яна), защищались храбро и упорно, но
вдругъ Карачъ-мурза напалъ на ндхъ съ тыла и, окруженные со
всѣхъ сторонъ, они пришли въ безпорядокъ и разстройство и были
иринуждены положить оружіе. Маркъ Собѣскій, начальникъ ар¬
тиллеріи Пржіемскій, сынъ Калиновскаго и многіе знатные по¬
ляки были убиты и спаслось не болѣе 100 чел. Казакамъ достались
въ добычу 57 большихъ и малыхъ пушекъ, весь обозъ и множество
плѣнныхъ. Словомъ — эго былъ полный и совершенный разгромъ
польскаго войска.
Хмѣльницкій двипулся къ Каменцу и обложилъ его 5 (15) іюня,
но, узнавъ о соединеніи польскаго и литовскаго войскъ на лѣвой сто¬
ронѣ Днѣпра, 14 (24) іюня удалился къ Чпгирону. Но другой сынъ
Калиновскаго съ польскимъ войскомъ поспѣшилъ уйти на правую
сторону Днѣпра въ Волынь, а литовское во ясно—изъ сѣверской облас¬
ти въ Литву. Тогда Хмѣльницкій, пославъ сына своего, Тимо¬
ѳея, съ значительнымъ отрядомъ казаковъ въ Молдавію на свадьбу,
самъ послѣдовалъ за нимъ и снова обложилъ Каменецъ, по снова же
отступилъ отъ него по причинѣ распространенія въ войскѣ моровой
язвы и требованія татаръ отпустить пхъ на грабежъ. Сынъ его Ти¬
моѳей, женясь въ концѣ августа на дочери Лунула, въ сентябрѣ
воротился съ нею въ Украйну.
Батогскій разгромъ навелъ ужасъ на Польшу, а къ тому еще—
украинскіе крестьяне возстали против'ь своихъ польскихъ помѣщи¬
ковъ и начали рѣзню. Въ этихъ обстоятельствахъ и при натянуто¬
сти отношеній къ Швеціи и Россіи, сеймъ сталъ сговорчивѣе и за-
шілся дѣломъ обороны края. Вмѣсто посполитаго рушенья положе¬
но было сдѣлать денежный сборъ и въ каждомъ воеводствѣ выста¬
вить извѣстное число крестьянъ съ «лана» земли, съ жалованьемъ
отъ воеводствъ, въ надеждѣ набрать такимъ образомъ до 50 т. чел.
новаго, «лановаго» войска (т. е. вовсе необучеяаго крестьянскаго
ополченія). Вмѣстѣ съ тѣмъ положено было укрѣпить Каменецъ,
Львовъ, Галичъ, Смоленскъ, Полоцкъ и Дипабургъ. Много толковали
о томъ, какъ дисциплинировать новонабранное войско на маршахъ
И квартирахъ у себя дома, но безъ результата, потому что шляхта
не хотѣла дѣлать пожертвованій на постоянное обезпеченіе войска
жалованьемъ и содержаніемъ; Отъ Хмѣльницкаго прибыли казац¬
кіе депутаты съ оправдательнымъ письмомъ его касательно пораже¬
нія подъ Батогомъ. А въ нему были посланы два коммисара съ мир¬
ными предложеніями, но онъ отвѣчалъ, что миръ возможенъ только
на условіяхъ Зборовскаго договора. Поэтому споръ должно было рѣ-
швть оружіемъ—и король приказалъ вольному гетману Станисла¬
ву Потоцкому (сыну умершаго) идти къ Ковелю и ждать тамъ
сбора лановыхъ новобранцовъ. Тутъ, по причинѣ скопленія войскъ,
произошелъ голодъ, а между жолнерами ропотъ, такъ что Потоц¬
кій, изъ опасенія войсковой конфедераціи, былъ принужденъ въ де¬
кабрѣ распустить войско на «гибериы» или зимнія квартиры. Самъ
король осенью отправился въ Литву, надѣясь, что тамъ дѣла устроят¬
ся лучше, чѣмъ въ Польшѣ, и въ Гроднѣ рѣшенъ былъ походъ въ
слѣдующемъ году подъ личнымъ предводительствомъ короля.
Хмѣльницкій, съ своей стороны, предвидя разрывъ съ Польшей,
послалъ нѣсколько полковъ на зиму въ пограничные города Украй¬
ны, отправилъ пословъ въ Турцію, Крымъ, Молдавію и Валахію
просить къ веснѣ войскъ на помощь, но главную надежду свою воз¬
лагалъ на Россію и въ декабрѣ послалъ въ Москву войековаго судью
Богдановича просить царя, чтобъ онъ принялъ Малороссію подъ
свою руку.
§ 13G.
• Бойна въ I6SS году.
Въ январѣ (по Шуйскому) или вѣрнѣе 14 (24) марта 1653 года
(по Коховскому) на сеймѣ въ Брестѣ положено было собрать «ла-
новое» войско и удовлетворить кварціяиъ жалованьемъ. Между тѣмъ
Потоцкій уже въ январѣ 1653 года послалъ изъ Ковеля коронна¬
го обознаго Чарнецкаго съ 12 т. чел. конницы очистить Украйну
отъ казацкихъ отрядовъ. Чарнецкій, врагъ казаковъ, мстительный
и жестокій, какъ Іеремія Вишневецкій, произвелъ самый варвар¬
скій набѣгъ на брацлавекій повѣтъ, все безпощадно истребляя ог¬
немъ и мечомъ. Хмѣльницкій выслалъ противъ него винницкаго
полковника Богуна только съ 4 тыс. казаковъ, полагая, что имъ
придется имѣть дѣло лишь съ незначительными силами. Но Богунъ,
увидя противъ себя превосходныя силы Чарнецкаго, въ мартѣ за¬
перся въ укрѣпленпомъ замкѣ Монастырищѣ, къ сѣверу отъ Умани.
Чарнецкій произвелъ нѣсколько приступовъ и на послѣднемъ уясе
овладѣлъ валомъ, но былъ раненъ, войска его дрогнули, а когда въ
тылу ихъ раздался крикъ: «орда идетъ!», обратились въ бѣгство, бро¬
сивъ свои возы съ больными и награбленною добычей и потерявъ
на приступахъ и въ бѣгствѣ до 5 т. чел. Остальные же 7 т. удали¬
лись уже не къ Ковелю, а къ Глинянамъ (къ в. отъ Львова), гдѣ соби¬
раюсь польское коронное войско.
Въ маѣ король принялъ въ Варшавѣ пословъ Ракоци, обѣщалъ
оказать ему просимую имъ помощь и въ іюнѣ отправился въ Львовъ.
Хотя Ракоци и валахскій господарь Радулъ разбили Лупула и
посадили па молдавское господарство логофета Стефана, но Лу-
пулъ бѣжалъ въ Украйну и нашелъ помощь у Хмѣльницкаго.
Сынъ послѣдняго Тимоѳей, съ Богуномъ и 12 т. чел. разнород¬
наго войска, пошелъ въ Молдавію и разбилъ остатки пѣхоты Рако¬
ци. Стефанъ бѣжалъ, а Луиулъ снова сталъ господаремъ. Тимо¬
ѳей двинулся въ Валахію противъ Радула, но былъ разбитъ имъ,
съ помощью войскъ Ракоци, на р. Яломицѣ,и ушелъ въ Украйну,
а Лупулъ въ Галацъ, СтеФанъ aie воротился въ Яссы.
Хмѣльницкій, огорченный пеудачей сына своего я узнавъ, что
въ Глинянахъ польскіе жолиеры, не получая жілованья, бунтуютъ
и разбѣгаются, двинулся съ 9 полками казаковъ въ числѣ 30 тыс.
чел. и съ нѣсколькими тысячами татаръ прямо къ Збаражу. Подъ
Печорами, на южномъ Бугѣ, близъ Брацлава, къ нему прибылъ по¬
сланецъ гетмана Ра дзп вила съ совѣтомъ покориться королю, но
Хмѣльницкій отвѣчалъ уклончиво. Придя подъ Тарнополь, онъ
узнал'ь, что дѣла въ Глинянахъ поправляются п туда приходятъ но¬
выя войска. Вслѣдствіе того татары отказались идти далѣе иХмѣль-
ницкін послалъ къ королю полковника Ждановича съ предложе¬
ніемъ примиряться па Зборовскихъ условіяхъ, а самъ отступилъ
къ Моксачипу и Черному Острову (къ с. з. отъ Проскурова въ По¬
до л іи).
15 (25) августа король выступилъ изъ Львова въ Глпняны, произ¬
велъ смотръ 30 т. войскъ, не считая лановыхъ, которые собирались
медленно. Ждановичь былъ задержанъ, съ объявленіемъ ему, что
никакихъ переговоровъ не будетъ, пока Хмѣльницкій не будетъ
выданъ. Отправивъ Маховскаго съ 4 т. войскъ на помощь тран¬
сильванцамъ и валахамъ, осаждавшимъ Сочаву (въ южной Букови¬
нѣ, на границѣ Молдавіи), король двинулся чрезъ Галичь и Бучачъ
къ Каменцу, гдѣ и оставался до 20 (30) сентября, выжидая извѣс¬
тій изъ-йодъ Сочавы.
Сюда Хмѣльницкій еще въ началѣ августа послалъ сына сво¬
его, Тимоѳея, съ 12 т. казаковъ и татаръ, па помощь тещѣ послѣд¬
няго (матери его жены), которая выѣхала изъ Яссъ и заперлась въ
Сочавскомъ замкѣ съ 12 т. молдавскихъ войскъ. Тимоѳей всту¬
пилъ въ Сочаву и, осажденный въ ней трансильванскими, валах-
сішми и польскими войсками, защищался храбро, упорно и долго,
но былъ раненъ и умеръ отъ раны. ГГо смертя его, начальствованіе
надъ казаками и татарами принялъ старшина Ѳедоренко, кото¬
рый, не получая помощи отъ Хмѣльницкаго, былъ принужденъ
сдаться 29 сентября (9 октября). А Стефанъ снова сталъ господа¬
ремъ Молдавіи.
Король, узнавъ о смерти Тимоѳея Хмѣльницкаго, наконецъ
рѣшился, не дожидаясь конца осады Сочавы, идти въ Украйну. Но
подъ Баромъ передовой отрядъ его наткнулся иа. татарскій загонъ
(отрядъ, высланный на грабежъ) и въ польскомъ войскѣ распро¬
странился слухъ, будто Хмѣльницкій и ханъ идутъ съ огромными
силами на встрѣчу королю. Слухъ этотъ былъ ложный, по произ¬
велъ въ польскомъ войскѣ сильную тревогу—и. король двинулся на¬
задъ и 19 (29) сентября остановился подъ Жванцомъ, па лѣвомъ
берегу Днѣстра, противъ турецкой крѣпости Хотнпа. Здѣсь 6 (16)
октября въ нему присоединились трансильванцы и валахи, осаждав¬
шіе Сочаву, въ числѣ 10 т. чел.
Въ это время въ Москвѣ уже былъ наконецъ рѣшенъ вопросъ о
принятіи Малороссіи подъ покровительство царя Алексѣя Михай¬
ловича, п Хмѣльницкій 13(23) августа уже разослалъ изъ Перея¬
славля по всей Малороссіи универсалъ, приглашая всѣхъ жителей
ея вооружиться противъ поляковъ. Однако онъ не отказывался еще
отъ союза съ крымскимъ ханомъ, который еще былъ нуженъ ему.
Но когда оиъ узналъ, что сынъ его Тимоѳей въ Сочавѣ опасно
раненъ, то, оставивъ Золотарепка съ 3 полками (иѣжннскимъ,
переяславскимъ н черниговскимъ) для охраненія Малороссіи со сто¬
роны Литвы и пославъ Подобайла съ отрядомъ казаковъ въ БѢ-.
лую Русь для возмущенія крестьянъ, самъ опъ двинулся съ 60 т
казаковъ изъ Чигири па въ Молдавію. На пути туда онъ встрѣтилъ
казаковъ, везшихъ изъ Сочавы тѣло умершаго сына его Тимоѳея,
велѣлъ отлезть его въ Чигирипъ для погребенія и пошелъ далѣе
на соединеніе съ ханомъ, стоявшимъ въ Шаргородѣ, въ Подоліи,
между Брацлавомъ и Могилевомъ па Днѣстрѣ. Однако, октябрь и
ноябрь прошли безъ всякихъ военныхъ дѣйствій съ обѣихъ сто-
рончі, кромѣ набѣговъ татаръ на подольскія и волыпекія земли.
Ханъ, потерявъ надежду овладѣть Сочавой п въ ней сокровищами
молдавскаго господаря, не торопился напасть на поляковъ, да и
Хмѣльницкій не торопилъ его на то, разсчитывая, что польскія
войска въ такое позднее время года ие выдержатъ и покинутъ станъ
свой при Жванцѣ. Дѣйствительно, лановые первые потребовали рос¬
пуска послѣ 3-хъ-мѣсячной службы, стали самовольно уходить и
на пути разбойничали либо попадали въ руки татаръ. А за ними
послѣдовали и кварціяне, не получая и требуя жалованья. Въ поль¬
скомъ станѣ оказался недостатокъ продовольствія; трансильванцы
и валахи ушли къ себѣ; отъ плѣннаго татарина узнали, что ханъ и
Хмѣльницкій хотятъ отрѣзать польское войско при Жванцѣ отъ
Польши и припереть его къ Днѣстру и что татарскіе отряды заняли
уже всю Подолію. Въ польскомъ войскѣ распространился страхъ, и
жолнеры, и знатные поляки стали уходить. Когда же узнали, что
ханъ, обойдя Каменецъ, переправился черезъ Днѣстръ выше Жванца,
а Хмѣльницкій отрѣзалъ дорогу въ Украйну, то на военномъ со¬
вѣтѣ въ польскомъ станѣ коронный маршалъ Любомирскій не на¬
ходилъ другаго средства спасенія, какъ войти въ переговоры съ
ханомъ й отдѣлить его отъ Хмѣльницкаго, какъ подъ Зборовнмъ.
Но король отвергнулъ это, и Любо мир с кій, оскорбленный тѣмъ, воз¬
будилъ раздоръ между королемъ и сенаторами. Положеніе было от¬
чаянное: изъ 15 т. чел. пѣхоты осталось уже только 4 т., прочіе же
умерли либо разошлись. 18 (28) ноября произошла тревога и часть
жолнеровъ бѣжала, а другая бросилась грабить польскіе обозы, такъ
что гетманъ приказалъ стрѣлять по нимъ. Но вдругъ все измѣ¬
нилось: ханъ, политика котораго всегда состояла въ томъ, чтобы
не допускать перевѣса ни съ той, ни съ другой стороны, зналъ, что
Хмѣльницкій уже далеко зашелъ въ сношеніяхъ своихъ съ рус¬
скимъ царемъ и если останется побѣдителемъ, то татарамъ будетъ
плохо; къ тому же Хмѣльницкій не платилъ хану обѣщанныхъ
денегъ, а татары просились домой. Вслѣдствіе всего этого, 16 (26)
ноября, но почину поляковъ, начались переговоры ихъ съ ханомъ.
Это не мѣшало однако военнымъ дѣйствіямъ: король выслалъ Клод-
зинскаго съ 2 т. войскъ, чтобы заманить татаръ подъ выстрѣлы
польскаго стана, и Клодзинскій прошелъ уже верстъ 10, какъ
вдругъ на него напали ногаи, приведенные Хмѣльиицкимъ, опро¬
кинули его и преслѣдовали до самаго стана, причемъ Клодзин¬
скій понесъ большой уронъ и самъ былъ раненъ. Съ 3 (13) декаб¬
ря подъ Каменцомъ начались дѣйствительные переговоры съ ха¬
номъ, 5 (15) былъ подписанъ договоръ, а 6 (16) король, оставивъ
всѣ тяжести и снаряды въ Жванцѣ, за неимѣніемъ лошадей для
перевозки ихъ, проводилъ польское войско, на половину (до 20 т. чел.)
ослабленное отъ холода, голода, болѣзней, смертности и побѣговъ,
до Люблина, откуда распустилъ его на зимнія квартиры, а самъ
около 25 декабря 1653 г. (6 января 1654 г.) отправился въ Варшаву.
Хмѣльницкій, не приглашенный ханомъ на переговоры, не без¬
покоился тѣмъ, зная хорошо, что обѣ стороны не исполнятъ до¬
говора. Оставивъ при ханѣ, по его желанію, часть казаковъ, съ осталь¬
ными онъ пошелъ къ Чигорину, гдѣ его уже ожидали царскіе послы,
для принятія отъ него присяги.
Ханъ же, въ одно время съ поляками выступивъ изъ Гусятина
па р. Збручѣ (къ с. отъ Каменца) и расположась на границѣ По¬
до ліи и Украйны, произвелъ на нихъ и на Волынь и Полѣсье опус¬
тошительный набѣгъ, угналъ до 5 т. (по инымъ будто даже до 30 т.)
чел. шляхты въ плѣнъ и захватилъ огромную добычу. Только одинъ
большой загонъ (отрядъ) его, возвращавшійся съ плѣнными и добы¬
чей изъ южной Литвы мимо Кіева, былъ разбитъ казаками, которые
освободили плѣнныхъ и отняли награбленную добычу.
Такимъ образомъ результаты похода 1653 г. оказались явно въ
ущербъ Польшѣ, а она—бывшею рѣшительно не въ силахъ бороть¬
ся ни съ казаками, ни съ татарами.
А несчастная, но доблестная. Малороссія, послѣ 6-ти-лѣтней, упор¬
нѣйшей войны съ Польшей, наконецъ, въ январѣ слѣдующаго 1654
года, совершенно отложилась отъ нея и присоединилась къ Россіи,
въ составѣ 17 полковъ на обѣихъ сторонахъ Днѣпра.
Г' Л А В А XX.
ВОЙНЫ ПРИ ЦАР? АЛЕКСѢ? МИХАЙЛОВИЧѢ (1645-18).
j. 1-я война съ Полыпвй за Малороссію (1654—1655).—§ 137. Вой¬
на въ 1654 году. — § 188. Война въ 1655 году. — II. Война съ Швеціей
(1656—1658).—§ 139. Война въ 1656 году.—§ 140. Война въ 1657 году.—
§ 141. Война и миръ въ 1658 году.
I.
1-я война съ Польшей за Малороссію (1654—1655).
§ 137.
Война въ 16S4 году.
Присоединеніе Малороссіи, 8 января 1654 года, къ Россіи по¬
служило знакомъ къ войнѣ между Россіей и Польшей. Царь
Алексѣй Михайловичъ готовился къ ней уже съ 1653 года:
лѣтомъ этого года онъ уже предупредилъ войско о возмож¬
ности близкаго похода, именно 28 іюня произвелъ на Дѣвичьемъ
полѣ, подъ Москвою, смотръ своему военному двору (государеву пол¬
ку) и послѣ смотра объявилъ ему, что «когда придется супротив-
пые воевать, то и воинству съ тщаніемъ и радостнымъ усердіемъ
къ тому готовымъ быть». А 23 октября въ Успенскомъ соборѣ онъ
объявилъ, что со всемъ духовнымъ и свѣтскимъ соборомъ «пригово¬
рилъ идти на недруга своего, польскаго короля, причемъ воеводамъ
И всякихъ чиновъ ратнымъ людямъ быть безъ мѣстъ».
Въ началѣ 1654 г. велѣно было войскамъ изъ всѣхъ городовъ со¬
бираться къ 1-му мая къ Москвѣ. 27 февраля изъ Москвы въ Вязь¬
му былъ отправленъ нарядъ съ бояриномъ Далматовымъ-Карпо-
вымъ 15 марта на Дѣвичьемъ полѣ, въ присутствіи даря, двора и
малороссійскихъ казачьихъ пословъ, былъ смотръ рейтарскому п
солдатскому ученью. 17 марта объявленъ походъ въ Брянскъ воево¬
дѣ боярину князю Алексѣю Никитичу Трубецкому съ товари¬
щами. 23-го апрѣля въ Кремлѣ было большое торжество по поводу
отпуска ихъ въ походъ, причемъ въ Успенскомъ соборѣ, въ присут¬
ствіи царя и двора, патріархъ Николъ, служившій обѣдню, послѣ
молебствія вручилъ Трубецкому царскій наказъ. 26 апрѣля Тру¬
бецкой выступилъ изъ Москвы въ Брянскъ съ нѣсколькими пѣхот¬
ными полками и 1 коннымъ, всего до 10 т. чел. 10 мая царь смо¬
трѣлъ на Дѣвичьемъ полѣ всѣ собравшіяся къ Москвѣ войска, имѣв¬
шія идти въ походъ. Съ 15 мая они начали выступать въ слѣдую¬
щемъ порядкѣ и подъ начальствомъ слѣдующихъ воеводъ: 15 мая
ертоульный полкъ и за нимъ передовой — князей Одоевскаго и
Хворостинина; 16 мая большой полкъ — князей Черкаекаго и
Прозоровскаго; 17 мая сторожевой — князя Темкина-Ростов¬
скаго и Стрѣшнев а; наконецъ 18 мая—самъ царь, съ ближними
боярами Морозовымъ п Мстиславскимъ (отцомъ царицы), дво¬
ромъ, государевымъ полкомъ и главными силами. Всѣ эти войска
двинулись по смоленской дорогѣ къ Вязьмѣ, дабы оттуда идти къ
Смоленску. Трубецкой, посланный къ Брянску, имѣлъ назначеніе
дѣйствовать въ Мстиславскомъ воеводствѣ, въ связи съ Василіемъ
Бутурлинымъ и Хмѣльницкимъ, находившимися въ Малороссіи
на правой сторонѣ Днѣпра и долженствовавшими оттуда напасть на
малонольскія воеводства. Хмѣльннцкій л*е, съ своей стороны, от¬
рядилъ наказнаго атамана Ивана Золотаренка съ 8 т. казаковъ
къ Гомелю, а брата его, полковника Василія Золотаренка съ
12 т. казаковъ къ Смоленску. На правомъ флангѣ главныхъ силъ,
противъ полоцкаго воеводства, стояли съ войсками и должны были
дѣйствовать наступательно воеводы Шеинъ и князь Хованскій.
Боярину же Василію Борисовичу Шереметеву съ войсками ве¬
лѣно было изъ Путивля идти къ Бѣлгороду, къ югу отъ Курска,
для охраненія южныхъ русскихъ границъ отъ крымскихъ и ногай¬
скихъ татаръ. Такимъ образомъ главнымъ предметомъ дѣйствій, къ
которому направлялись главныя силы, быль Смоленскъ, побочными
же — на правомъ флангѣ Витебскъ и Полоцкъ, на лѣвомъ — Мсти-
славль и Могилевъ и на крайнемъ лѣвомъ—Львовъ и Люблинъ.
Числительность всѣхъ русскихъ войскъ, двинутыхъ къ западнымъ
и южнымъ границамъ, со включеніемъ малороссійскаго войска, въ
точности неизвѣстно. Нѣкоторые полагаютъ ее до 100 т. (польскій
историкъ Шуйскій), другіе болѣе 200 т. (Устряловъ), а издатели
«Theatrum Europaeum». даже опредѣляютъ ее въ точности — въ
536,446 чел., что, разумѣется, крайне преувеличено и совершенно
невѣроятно. Но несомнѣннымъ кажется, что всего войскъ было
очень много, можетъ быть дѣйствительно до 200 тыс. чел. или и
болѣе.
Что-же могли выставить н выставили противъ нихъ Полыпа н
Литва? До самаго іюня крайне мало: только на сеймѣ, открывшемся
30 мая (9 іюня) въ Варшавѣ были назначены гетманами: польскимъ
короннымъ — Станиславъ Потоцкій, а польнымъ (полевымъ)—
Ланцкоронскій; литовскими же: великимъ — Янъ Радзивилъ, а
польнымъ—заклятой врагъ его Гонсѣвскій. Изъ нихъ Радзи¬
вилъ защищалъ линію Днѣпра отъ Смоленска до Орши всего толь¬
ко съ 12 т. войскъ (8 т. кварціянъ и нѣсколько надворныхъ дру¬
жинъ магнатовъ). На границѣ правобережной Украйны, противъ
Хмѣльницкаго, стоялъ Станиславъ Потоцкій съ короннымъ
войскомъ, числомъ также не болѣе 10—15 тыс. чел. Только въ это
время, т. е. въ іюнѣ, на сеймѣ вздумали заняться усиленіемъ укрѣп¬
леній Смоленска, Мстиславля, Витебска и Минска, и согласились, въ
случаѣ нужды, созвать посполитое рушенье. Но за то на этомъ сей¬
мѣ былъ подписанъ союзный договоръ съ крымскимъ ханомъ —
этимъ обычнымъ союзникомъ Польши и спасителемъ ея отъ бѣдъ!
А въ это время Польшѣ и Литвѣ дѣйствительно грозила бѣда: въ
виду наступленія противъ нихъ многочисленныхъ, значительно пре¬
восходныхъ силъ царя и Украйны, обѣ онѣ были почти совершенно
безсильны и беззащитны.
Между тѣмъ царь 26-го мая прибылъ въ Можайскъ, откуда 28-го
писалъ въ Москву, что «спѣшитъ къ Смоленску, въ которомъ и око¬
ло него, какъ слышно, нѣтъ никого, такъ чтобы скорѣе захватить».
Однако онъ не могъ особенно спѣшить, какъ потому, что скорыя
движенія для тогдашнихъ русскихъ ратей, имѣвшихъ при себѣ гро¬
мадные обозы, были невозможны, такъ и потому, что необходимо
было покорять города на пути къ Смоленску, что задерживало на¬
ступленіе. Въ Вязьмѣ къ царю присоединились еще многіе полки и
3 иноземные генерала: Де-Лоріанъ, Де-Спемле и Кильсеки, съ
паемпыми 1,500 драгунами и 1,000 гусарами. Царь, убѣждепный въ
правотѣ евоего дѣла и въ необходимости своего предпріятія, самъ
лично шелъ въ походъ смѣло и увѣренно. Но между окружавшими
его были люди, которымъ предпріятіе его не нравилось и походъ
къ литовской границѣ казался страшнымъ, потому что уже давно
такіе походы не удавались. Эго огорчало царя, но не колебало его
твердости н рѣшимости. А вскорѣ и эти непріятности прекратились,
потому что одна за другою стали приходить радостныя вѣсти. Пер¬
вою 4 іюня была та, что едва небольшой отрядъ вяземскихъ охо¬
чихъ людей 3-го іюня показался передъ Дорогобужемъ, какъ послѣ
сшибки съ нимъ передовой отрядъ Радзивила бѣжалъ по дорогѣ
въ Смоленскъ, а Дорогобужъ сдался. Затѣмъ пришли вѣсти о сдачѣ
ЬІевеля и Бѣлой и объ удачной сшибкѣ передоваго полка, на р. Ко-
лоднѣ подъ Смоленскомъ, съ передовымъ отрядомъ Радзивила.
28 іюня самъ царь сталъ недалеко отъ Смоленска въ Богдановой
околицѣ и получилъ вѣсть о сдачѣ Полоцка и Рославля. 2 іюля онъ
расположился станомъ уже въ 2 верстахъ отъ Смоленска па Дѣвичь¬
ей горѣ. Смоленскъ же былъ обложенъ уже съ 26 іюня и вскорѣ
осажденъ. 20-го іюля получено было извѣстіе о сдачѣ Мстиславля
Трубецкому, но недѣли двѣ послѣ того другое, что Черкаскій,
Выдвинувшійся къ Оршѣ, 3-го августа ночью былъ атакованъ врас¬
плохъ и разбитъ Гонсѣвскимъ. Однако Трубецкой вознаградилъ
эту неудачу побѣдой: поспѣшивъ изъ Мстиславля на помощь Чер-
каскому, онъ преслѣдовалъ Радзивилла и Гоисѣвскаго, соеди¬
нившихся и отступившихъ за р. Дручь къ Бѣлнничамъ, и настиг¬
нувъ ихъ у Сепелинцовъ на р. Шкловкѣ, въ 15 верстахъ отъ Бори¬
сова, 12 августа разбилъ ихъ иа-голову. 12 полковниковъ, гетман¬
скій бунчукъ, знамена, пушки и обозъ достались побѣдителямъ, а
раненый Радзивилъ едва спасся съ немногими людьми въ Минскъ.
Такимъ образомъ открытіе похода знаменовалось непрерывнымъ
рядомъ успѣховъ русскихъ войскъ въ Бѣлоруссіи, какъ силою ору-
а:ія въ полѣ противъ непріятеля, такъ п вслѣдствіе человѣколюби¬
ваго обращенія русскихъ воеводъ и войскъ съ жителями края.
Исполняя милосердный наказъ благодушнаго царя, онн воевали уже
не такъ, какъ обыкновенно прежде—все предавая огню и мечу, по
татарскому обычаю, но не только обѣщая, а и творя милость жите¬
лямъ края и всячески щадя ихъ, такъ что литовско-русскіе люди,
какъ простой народъ, такъ и шляхта и даже наемные иноземцы,
охотно присягали русскому царю, а города добровольно сдавались
безъ боя. Такой образъ дѣйствій русскихъ воеводъ и войскъ (на ко¬
торый нельзя не обратить вниманія съ отраднымъ чувствомъ) даже
устрашалъ поляковъ, опасавшихся повторенія ужасовъ казацкихъ
войнъ. Между прочимъ, 22 іюля къ царю подъ Смоленскъ пріѣхалъ
могилевскій шляхтичь Прпклонекій, обѣщавшій склонить къ сда¬
чѣ важный город'ь Могилевъ, и пожалованиый въ полковники, сталъ
набирать изъ своихъ земляковъ полкъ пѣхоты на царскомъ жало
ваньѣ. Вслѣдъ затѣмъ царь узналъ о сдачѣ Дисны и Друи и о взя¬
тіи Орши. А въ теченіи августа послѣдовательно взяты были горо¬
да Глубокой и Озерище Василіемъ Шереметевымъ, Гомель, Че-
черскъ, Новый Выховъ и Пропойскъ сдались Ивану Золотарен-
кѣ, а Могилевъ Ириклонскому и Воейкову. Жителямъ Могиле¬
ва царь оказалъ особенныя милости и даровалъ имъ и другимъ го¬
родамъ многія льготы.
Между тѣмъ уже 2-й мѣсяцъ продолжалась осада тѣсно обло¬
женнаго Смоленска, но литовскій воевода Обуховичь упорно за¬
щищался въ немъ и никакъ не сдавался. Наконецъ 16 августа осаж¬
давшіе произвели общій приступъ, взошли на стѣну и башню, сра¬
жались съ отчаянною храбростью, но осажденные взорвали башню
и многіе русскіе ратники были сброшены съ нея или опалены поро¬
хомъ, потерявъ всего около 300 чел. убитыми и до 1 т. чел. ране¬
ными (по польскимъ же извѣстіямъ—будто бы 7 т. убитыми и 15 т.
ранеными), осажденные же больше 200 чел. Приступъ не удался,
но и осажденные въ 1 ij.i мѣсяца осады понесли такой уронъ уби¬
тыми, ранеными и болшыми, что для обороны обширныхъ стѣнъ и
34 башенъ, послѣ приступа оставалось уже менѣе 2 т. чел., и сверхъ
того въ порохѣ былъ недостатокъ, стѣны н башни были очень по¬
вреждены, шляхта не хотѣла исправлять ихъ и толпами перебѣгала
къ осаждавшимъ. Не смотря на это, Обуховичь продержался еще
недѣли три, но затѣмъ, убѣдясь въ невозможности держаться долѣе,
онъ и иностранный полковникъ Корфъ предложили вступить въ пе¬
реговоры о сдачѣ города. 10 сентября они уговорились о томъ съ
русскими уполномоченными и получили позволеніе выѣхать въ Лит¬
ву или присягнуть царю. Жители Смоленска отворили ворота и вы¬
шли къ царю съ покорностью, а 23 сентября литовскіе воеводы и
войска, выйдя изъ города съ оружіемъ и знаменами, подобно рус¬
скимъ въ 1634 году передъ Владиславомъ, положили свои знамена
на землю передъ царемъ. Въѣхавъ послѣ того въ Смоленскъ, царь
два дня угощалъ въ немъ бояръ, воеводъ, Золотаренка (прибыв¬
шаго подъ Смоленскъ иередъ приступомъ) и смоленскую шляхту.
Въ сентябрѣ и потомъ въ октябрѣ и ноябрѣ города Бѣлоруссіи
продолжали сдаваться русскимъ войскамъ и къ декабрю вся Бѣло¬
руссія (3 воеводства: полоцкое, витебское и мстиславское) уже была
во власти царя. И онъ, лично руководившій военными дѣйствія¬
ми, несомнѣнно продолжалъ бы ихъ далѣе противъ Литвы, еслибы
не былъ остановленъ въ томъ страшною моровою язвою, уже съ
іюля свирѣпствовавшею въ Москвѣ и окрестныхъ городахъ и обла¬
стяхъ и угрожавшею также войску въ Смоленскѣ и Бѣлоруссіи.
Признавъ нужнымъ лично сблизиться съ Москвою, для предохраненія
ея и войска отъ развитія моровой язвы, 5 октября оиъ выстуішлъ
съ дворомъ и государевымъ полкомъ въ Вязьму и, прибывъ въ нее 20
октября, остановился здѣсь, для принятія предохранительныхъ мѣръ
противъ распространенія моровой язвы.
Съ этою цѣлію еще въ іюлѣ были учреждены по смоленской и
прочимъ дорогамъ изъ Москвы заставы, чрезъ которыя ни изъ Мос¬
квы, ни въ нее никого не пропускали. Съ 10 октября моровая язва
въ Москвѣ начала ослабѣвать и 81 октября прекратилась совершен¬
но, въ 4 мѣсяца поразивъ смертью въ Москвѣ и окрестныхъ горо¬
дахъ до 100 т. чел.
Это несчастное обстоятельство весьма несвоевременно и невыгодно
прервало столь успѣшный дотолѣ ходъ военныхъ дѣйствій на запад¬
ныхъ границахъ и продолженіе этихъ дѣйствій далѣе въ Литвѣ.
Взятіе съ боя Витебска 22 ноября Василіемъ Шереметевымъ
было послѣднею въ 1654 г. радостною вѣстью, за которою уже по¬
слѣдовали непріятныя. Первою была о ссорѣ Золотареика съ
Приклонскимъ и Воейковымъ въ Могилевѣ изъ-за того, что ка¬
заки Золотарепки, добывая себѣ продовольствіе въ могилевскомъ
уѣздѣ, производили насильства и грабежи. Царь немедленно по¬
слалъ въ Могилевъ и его уѣздъ Алексѣя Трубецкаго съ отрядомъ
войскъ, но и у него затѣялись ссоры съ казаками. А потомъ жители
Могилева стали жаловаться, что имъ не было прислано на зиму рат¬
ныхъ людей, что пушекъ у нихъ мало, а пороху и совсѣмъ нѣтъ, и
они опасаются прихода литовцовъ. Царь послалъ имъ изъ Дубровнн
воеводу Алферъева съ войсками, а изъ Смоленска 300 пудовъ
пороха и столько же свинца. Но и АлФерьевъ также жаловался на
Золотареика и его казаковъ, которые своими безчинствами только
мѣшали успѣшному ходу дѣлъ въ Бѣлоруссіи. Да и вообще удаленіе
царя изъ Смоленска въ Вязьму какъ будто послужило знакомъ къ
невыгодному для русскихъ обороту дѣлъ въ Бѣлоруссіи. Какъ на¬
рочно, въ одно время съ этимъ удаленіемъ польскій король прибылъ
въ Гродно, дабы возстановить согласіе между Радзивиломъ иГоп-
сѣвскимъ и созвать лосполитое рушенье. Но оно не отозвалось
на его призывъ и не тронулось; гетманы же, примирившіеся на видъ,
собрали тысячъ 12 кварціяпъ и шляхетскихъ надворныхъ дружинъ
и двинулись къ Новому Быхову. Это произошло уже въ концѣ 1654г.
и въ началѣ 1655 г.
Между тѣмъ въ Украйнѣ обѣ стороны, Потоцкій и Хмѣльииц-
кій, послѣ весенняго похода перваго изъ нихъ къ Умани и обратно,
оставались до конца августа съ бездѣйствіи: Потоцкій— на грани¬
цахъ Украйны, аХмѣльницкій—въХвастовѣ (къ югу отъСквпры).
Причиною этого бездѣйствія ихъбшо то, что Потоцкій выжидалъ
прибытія татаръ, а Хмѣльницкій еноснлся съ ханомъ, въ надеждѣ
перетянуть его на свою сторону, хотя имѣлъ уже у себя болѣе 100 т.
казаковъ, т.е. гораздо болѣе противъ регистроваго числа. Даръ по¬
слалъ 20т. руб. для раздачи казакамъ, но войсковой писарь Выгов-
екій писалъ, что денегъ этихъ раздать нельзя, потому что малороссій¬
ское войско не все въ сборѣ: если деньги раздать однимъ, то другіе за¬
бунтуютъ и не-захотятъ служить. Въ августѣ самъ Хмѣльницкій
извѣщалъ царя, будто молдавскій и валахскій господари и венгер¬
скій король хотятъ бить подъ властью его, но Выговскій писалъ, что
валахамъ вѣрить нельзя, такъ какъ они вмѣстѣ съ поляками напали
съ Днѣстра на брацлавскій казачій полкъ. Царь, справедливо недо¬
вольный и такимъ разногласіемъ, и страннымъ поведеніемъ и без¬
дѣйствіемъ Хмѣльницкаго, только что иолгода передъ тѣмъ при¬
нявшаго съ малороссійскимъ войскомъ и народомъ подданство ему,
царю, и осыпаннаго его милостями, въ августѣ же велѣлъ объявить
Хмѣльницкому, что ему давно уже слѣдовало напасть на поля¬
ковъ, крымскаго же хана опасаться было нечего, потому чго отъ
ыего оберегалъ Василій Шереметевъ въ Бѣлгородѣ и, сверхъ того,
донскимъ казакамъ велѣно было открыть военныя дѣйствія противъ
крымскихъ татаръ. Только послѣ того Хмѣльницкій двинулся на¬
конецъ 26 августа изъ-подъ Хвастова къ Бердичеву, но очень мед¬
ленно и съ частыми остановками, предложивъ Андрею Бутурлину,
имѣвшему приказаніе дѣйствовать вмѣстѣ съ нимъ, идти, напротивъ,
позади его, не спѣша и притомъ «чернымъ шляхомъ», т. е. пустыми,
нежилыми мѣстами, минуя селенія. ГГридя къ Бердичеву, Хмѣль¬
ницкій расположился йодъ номъ 6 сентября отдѣльнымъ отъ Бу¬
турлина таборомъ. Бутурлинъ побуждалъ его скорѣе идти жилыми
мѣстами къ Луцку на соединеніе съ х\лексѣемъ Трубецкимъ и
вмѣстѣ съ пимъ дѣйствовать противъ поляковъ, но онъ отговари¬
вался тѣмъ, будто тамъ находился король съ обоими гетманами и значи¬
тельными (?) силами, а подкупленный имъ ханъ собирался вторгнуться
въ Украину. Все это медленіе, выжиданіе и бездѣйствіе Xм ѣл ьницка-
г о происходило, можетъ быть, отъ опасенія нашествія поляковъ и осо¬
бенно татаръ на, Украйчу и разоренія ея ими, въ чемъ онъ и не ошибся,
хотя и весьма страннымъ н непонятнымъ кажется, съ другой сторо¬
ны, что, имѣя 100 т. казаковъ и русскіе отряды: Бутурлина при
себѣ и Трубецваго близъ Луцка, опъ не принялъ пикакихъ мѣръ
къ отраженію и поляковъ, и татаръ. А послѣдствія этого были очень
печальны: у Бутурлина оказался недостатокъ продовольствія лю¬
дямъ и лошадямъ, и многіе драгуны разбѣжались; самъ Бутурлинъ
заболѣлъ, товарища уиего не было, а Хмѣльницкій кончилъ тѣмъ,
что ушелъ въ Чигиринъ, оставивъ отрядъ Бутурлина въ Бѣлой
Церкви, куда онъ отступилъ. А вскорѣ надъ Украйной разразилась
страшная гроза: татары уже двигались противъ нея, а Потоцкій
и Ланцкоронскій, собравъ въ Менджибожѣ, въ Подоліи, слиш¬
комъ 30 т. войскъ (20 т. чел. конницы, 8 т. чел. пѣхоты, 1200 бран¬
денбургскихъ наемныхъ драгуновъ и надворныя дружины мѣстныхъ
пановъ-шляхты), 18 октября двинулись къ Бару, выславъ впередъ
Чарнецкаго, взяли и разорили до основанія мѣстечки Красное, Му-
рафу, Черневци, Немировъ, Кальникъ, а звѣрски-жестокій Чарнец-
кій вырѣзалъ 16 т. жителей мѣстечка Буши и сжегъ его. Отсюда По¬
тоцкій пошелъ къ Брацлаву, въ надеждѣ захватить тамъ казацкаго
полковника Богуна, но онъ ушелъ уже оттуда вгь Умаиь, гдѣ и за¬
перся съ 10 т. казаковъ. Придя въ м. Тросгянецъ, Потоцкій оста¬
новился въ немъ, выжидая татаръ, а между тѣмъ универсалами при¬
зывалъ народъ къ покорности королю; непокорныхъ же жителей
мѣстечка Дембовки (до 14 т. чел.) самъ владѣлецъ его, Вишневец¬
кій, вырѣзалъ, а мѣстечко сжегъ! За этими рѣзнями и ужасами по¬
слѣдовали и другія въ иныхъ мѣстахъ, и Потоцкій писалъ королю,
«что другими средствами нельзя усмирить неукротимую хлодскую
злобу».! Наконецъ 26 декабря Менгли-гирей крымскій привелъ отъ
30 до 40 т. татаръ къ м. Ободовкѣ, гдѣ и соединился съ Потоцкимъ
и вмѣстѣ съ нимъ открылъ дальнѣйшія дѣйствія въ Украйнѣ уже въ
январѣ 1655 г. *).
И такъ, какіе же были результаты войны въ 1654 году? — За ис¬
ключеніемъ взятія Смоленска, этого древняго достоянія Россіи и
важнѣйшаго политическаго и военнаго пункта на границѣ ея съ
Литвою, результаты войны къ концу года были очень жалкіе.
Огромныя военныя силы, направленныя царемъ изъ Москвы и
Украйны противъ Литвы и Польши, почти совершенно безсильныхъ
и беззащитныхъ, казалось, могли и должны были нанести имъ рѣ¬
шительный ударъ и легко и скоро покорить ихъ власти царя, еслибы
оть начала до конца и па обоихъ театрахъ военныхъ дѣйствій—въ
Бѣлоруссіи и Украйнѣ—были употреблены вполпѣ согласно съ мыс¬
лію и волею царя и съ такимъ успѣхомъ, какъ въ Бѣлоруссіи съ
іюня до декабря, когда вся Бѣлоруссія отчасти была покорена,
большею же частію добровольно покорилась царю. Но удаленіе по¬
*) Здѣсь, какъ и прежде, и послѣ до 1700 г., принято новѣйшее времясчислс-
ліе съ 1-го января по 1 января; но не слѣдуетъ забывать, что въ Россіи въ то
время годъ считался съ 1 сентября по 1 сентября, а время по старому стилю, въ
Польшѣ же и Литвѣ, какъ въ западной Европѣ, годъ съ 1 января по 1 января, а
время по новому стилю, 10-ю днями опережавшему старый.
слѣдняго изъ Смоленска въ Вязьму, въ октябрѣ, по случаю моровой
язвы въ Москвѣ, и болѣе чѣмъ странное, загадочное поведеніе н
бездѣйствіе Хмѣльницкаго въ Украйнѣ въ теченія цѣлаго года,
разрушили всѣ первоначальныя предположенія царя и всѣ надежды
его на окончательный успѣхъ ихъ. Пока онъ самъ былъ при войскѣ
на походѣ къ Смоленску, при осадѣ его и по взятіи его до удаленія
изъ него, и лично руководплъ военными дѣйствіями, слѣдуетъ отдать
ему справедливость, что онъ мудро исполнялъ это и ему принадле¬
жала честь первоначальныхъ успѣховъ оружія въ Бѣлоруссіи. Но
по удаленіи его въ Вязьму, хотя онъ и продолжалъ руководить оттуда
военными дѣйствіями въ Бѣлоруссіи и Украйнѣ, но уже издали, почему
въ Бѣлоруссіи, въ соединеніи съ одновременнымъ наступленіемъ
литовскихъ гетмановъ, въ русскомъ войскѣ и вспомогательномъ ему
запорожскомъ или малороссійскомъ начались большіе безпорядки,
имѣвшіе печальныя послѣдствія. Они произвели неудовольствіе п
даже по мѣстамъ измѣну въ только-что покорившейся Бѣлоруссіи и
дали выгодный для литовцовъ, невыгодный для русскихъ оборотъ
дѣлъ въ ней, такъ что положеніе нхъ въ концу года вовсе не соот¬
вѣтствовало успѣшному началу до октября. Особенно поражаетъ
при этомъ совершенная противуположность обхожденія русскихъ
воеводъ и войскъ съ непріятельскимъ краемъ и его яштелями, муд¬
раго, кроткаго и человѣколюбиваго, по волѣ царя, до его удаленія
въ Вязьму, и, въ противность его волѣ, неразумнаго и жестокаго,
по старому обычаю, послѣ этого удаленія, причемъ главными дѣя¬
телями безпорядковъ были казаки, но и нѣкоторые русскіе воеводы
и войска также производили ихъ и чѣмъ далѣе, тѣмъ больше (какъ
можно будетъ убѣдиться ниже).
Но гдѣ надежды царя были вполнѣ и горько обмануты, къ вели¬
чайшему вреду для успѣха его военныхъ предположеній, такъ это
было въ той самой Украйнѣ и со стороны того самаго Хмѣльниц¬
каго, которые только что добровольно приняли подданство царю.
Не входя здѣсь въ разсмотрѣніе причинъ этого страннаго явле¬
нія, слѣдуетъ только сказать, что такой образъ дѣйствій Хмѣль-
ипцкаго былъ преимущественно виною не только неуспѣха
военныхъ видовъ царя, но и безпрепятственнаго, страшнаго разо¬
ренія Украйны поляками въ концѣ года. А это, въ соединеніи
съ одновременными наступленіемъ и успѣхами литовцовъ въ Бѣло¬
руссіи, склонило военный успѣхъ съ сильнѣйшей стороны на сла¬
бѣйшую, совершенно на перекоръ всякимъ обыкновеннымъ расче¬
тамъ. И такимъ образомъ вообще можно сказать, что, за исключе¬
ніемъ взятія Смоленска, походъ 1654 г., начатый успѣшно въ Бѣло¬
руссіи, кончился и въ ней, я въ Украйнѣ неудачно для царя, и про-
дожать слѣдующій походъ предстояло уже въ менѣе благопріят¬
ныхъ обстоятельствахъ, нежели въ какихъ начатъ былъ походъ
1654 года, когда Польша и Литва находились въ состояніи край¬
нихъ: разстройства, безпорядка, безсилія и беззащитности.
§ 138.
Война въ 1655 году.
Въ началѣ 1655 года дѣла въ Бѣлоруссіи стали принимать еще
худшій для русскихъ оборотъ, нежели въ концѣ 1654 г. Въ Оршѣ,
Озерищахъ и др. городахъ, даже въ Смоленскѣ, стала проявляться
склонность къ измѣнѣ царю п къ покорности королю. Въ тоже время,
хотя Матвей Шереметевъ разбилъ князя Лукомскаго, пытав¬
шагося отрѣзать сообщенія Витебска, но за то Радзивилъ иГон-
сѣвскій съ 12 т. войскъ 7 января осадили Золотаренка съ 6 т. ка¬
заковъ въ Новомъ Быховѣ. Золотарепко произвелъ смѣлую и
удачную вылазку, разбилъ князя Несвижскаго, взялъ весь обозъ
его и безпрепятственно воротился въ Новый Быховъ. Гетманы, безъ
успѣха простоявъ подъ нимъ двѣ недѣли, не захотѣли долѣе терять
времени противъ этого города, когда имъ представилась надежда
овладѣть другимъ, болѣе важнымъ—Могилевомъ, вслѣдствіе сноше¬
ній съ Приклонскимъ въ немъ. Послѣдній, измѣнивъ царю, впус¬
тилъ ихъ 5 Февраля въ большой городъ, Воейковъ же заперся
въ меныпемъ (или цитадели), въ которомъ и былъ осажденъ, и хотя
отбилъ три приступа, но просилъ помощи, жалуясь, что 3 о лота-
ре нко въ Старомъ Быховѣ не хочетъ помогать ему и грабитъ жи¬
телей вмѣстѣ съ казаками Приклонскаго. Послѣдній и многіе дру¬
гіе въ Бѣлоруссіи и Украйнѣ сильно возмущали пародъ противъ
подданства царю, и такимъ образомъ въ обоихъ этихъ краяхъ обра¬
зовались двѣ партіи, одна — пріязненная, другая—враждебная рус¬
скому господству.
Царь, все еще остававшійся въ Вязьмѣ, пережидая совершеннаго
прекращенія моровой язвы въ Москвѣ и ея окрестностяхъ, въ ян¬
варѣ приказалъ князю Юрію Долгорукову не мѣшкая идти съ
княземъ Алексѣемъ Трубецкимъ къ западнымъ границамъ,
дабы не дать непріятелю войти въ русскіе города, а, напротивъ, его
самаго встрѣтить въ его собственной землѣ и «до тѣхъ поръ огонь
тушить, пока не разгорѣлся, а какъ разгорится, то уже некогда ту¬
шить»—мысли, совершенно вѣрныя въ военномъ отношеніи. Бояри¬
ну Пушкину въ Смоленскѣ онъ приказалъ измѣнниковъ изъ шляхты
и мѣщанъ брать подъ стражу и отсылать въ Москву, а главныхъ и
наказывать. Въ письмѣ отъ 23 января къ любимцу своему Арта-
мону Матвееву въ Москвѣ онъ писалъ, что отъ новаго шведскаго
короля Карла X Густава (рѣшившагося объявить Польшѣ войну,
см. ниже) пріѣзжалъ посланникъ развѣдать—будетъ-ли царь въ друж¬
бѣ съ королемъ или нѣтъ?—дѣйствительно же, какъ полагалъ царь,
потому что король опасался его и королю особеппо непріятно было,
что царь обладалъ Витебскомъ и Полоцкомъ, что отрѣзывало со¬
общеніе Риги съ ними по Двпнѣ; наконецъ, что король выражалъ
желаніе укрѣпить вѣчный миръ съ царемъ и чтобы послѣдній не
воевалъ съ другомъ короля, герцогомъ курляндскимъ, въ чемъ ему
было отказано, потому что шведскій король обѣщалъ не помогать
польскому, а герцогъ курляндскій былъ подручникомъ (вассаломъ)
послѣдняго.
Наконецъ 10 Февраля царь переѣхалъ изъ Вязьмы въ Москву и
въ началѣ марта послалъ боярина Василія Васильевича Бутур¬
лина къ Хмѣльницкому въ Украйну, приказавъ, ему вмѣстѣ съ
гетманомъ и всѣми войсками идти въ Литву и Польшу; боярина
же Василія Борисовича Шереметева, начальствовавшаго въ
Бѣлой Церкви, оыъ отозвалъ къ себѣ. 11 марта онъ самъ отправил¬
ся въ Смоленскъ, дабы открыть походъ въ Литву. Но, прежде неже¬
ли приступить къ изложенію этого похода, необходимо сказать
вкратцѣ, что въ это время происходило въ Польшѣ и Литвѣ и имѣ¬
ло отношеніе къ войнѣ ихъ съ Россіей.
Выше (глава II § 9) уже было изображено состояніе Польши и
Литвы п ихъ войскъ при Янѣ-Казимірѣ. Въ 1652 г., за два года
до войны съ Россіей, въ самый разгаръ польской анархіи, два об¬
стоятельства еще болѣе усилили это смутное состояніе. Первымъ
было то, что одно слово «пе позваляэгь» (не позволю) унитскаго по¬
сла Сицинскаго «разорвало» сеймъ н обратилось въ извѣстный за-
коиъ «liberiim veto» (свободный голосъ), одобренный какъ «един¬
ственное и особеннѣй щее главное право» (unicum et specialissimura
jus cardinale). Вторымъ было то, что подканцлеръ Радзѣёвскій,
считая себя лпчно оскорбленнымъ со стороны короля, притомъ ули¬
ченный въ преступныхъ сношеніяхъ съ казаками и приговоренный
за то къ смертн, бѣжалъ въ Вѣну, а оттуда въ Стокгольмъ, искать
удовлетворенія своей мести. Внушенія его и ещо болѣе—неблагораз¬
умное объявленіе Яномъ-Казиміромъ въ 1654 г., во время вой¬
ны съ Россіей, притязанія своего на шведскій престолъ, по поводу
отреченія отъ него (6 іюня н. с. 1654 г.) королевы Христины, по¬
будили преемника ея, короля Карла X Густава, вступить въ вой¬
ну съ Польшей. Но Польша, въ томъ ужасномъ состояніи, въ кото¬
ромъ она находилась въ 1654 г., рѣшительно не въ состояніи была
бороться даже и съ одною державой—Россіей, тѣмъ менѣе съ дву¬
мя—съ нею и Швеціей. Финансы ея были совершенно разстроены,
денегъ въ казнѣ не было, а безъ денегъ нельзя было ни набрать
достаточно войскъ, ни содержать ихъ, всегда своевольныхъ и мя¬
тежныхъ, въ должномъ порядкѣ и повиновенін. А если присоеди¬
нить къ этому еще подданство въ томъ же году Малороссіи, съ
17-ю полками ея войска, русскому царю, то легко будетъ понять, что
Польша и Литва были совершенно безсильны противъ соединенныхъ
силъ Россіи и Малороссіи, и только одинъ литовскій гетманъ Рад-
зивилъ, съ относительно слабѣйшими силами Литвы, старался про-
тивупоставить нѣкоторое сопротивленіе превосходнымъ силамъ рус¬
скимъ и малороссійскимъ, встрѣчавшимъ въ пограничной Литвѣ
множество приверженцовъ, хотя многіе другіе тайно или явно дер¬
жала сторону польскаго короля. Все это можетъ отчасти служить
объясненіемъ первоначальныхъ, скорыхъ, легкихъ и значительныхъ
успѣховъ русскихъ войскъ въ Бѣлоруссіи и неблагопріятнаго для
нихъ оборота дѣлъ въ концѣ 1654 и въ началѣ 1655 г.г. Но въ то
же время, эти же самыя обстоятельства невольно заставляютъ недо¬
умѣвать, какимъ образомъ Россія, съ выставленными ею огромными
силами русскими и малороссійскими, не могла еще въ 1654 г. за¬
воевать всю Литву и угрожать самой Польшѣ?—Недоумѣніе это мож¬
но разрѣшить только тѣмъ, что хотя русское войско было много¬
численно, хорошо одушевлено и разумно руководимо самимъ царемъ
Алексѣемъ Михайловичемъ, но —какъ уже веразъ было гово-
рено—въ самомъ себѣ носило многія причины своей несостоятель¬
ности, изъ которыхъ главными были военно-помѣстное устройство
его и мѣстничество его воеводъ, не смотря па всѣ мудрыя мѣры
царя ослабить, по возможности, эти и другіе недостатки войска.
Военныя событія 1655 г. могутъ служить новымъ подтвержденіемъ
этого, какъ въ пользу, такъ и не въ пользу русскаго войска.
Воротясь въ Смоленскъ 31 марта, царь велѣлъ воеводѣ Дмит¬
ріеву и Золотаренкѣ идти на помощь Воейкову въ Могилевъ
и принялъ строгія мѣры, чтобы въ слѣдующемъ походѣ не повто¬
рились безпорядки предъидущаго, когда ратные люди безчинствова¬
ли въ смоленскомъ, могилевскомъ и другихъ уѣздахъ Бѣлоруссіи и
тѣмъ возбуждали неудовольствіе жителей покорившихся мѣстностей
и отложеніе многихъ изъ этихъ послѣднихъ отъ русской власти.
Виновниковъ такого рода преступленій впредь царь приказалъ каз¬
нить смертью, а господъ ихъ, помѣщиковъ— торговою казнью (т. е.
тѣлесными наказаніями). 24-го мая, выступая изъ Смоленска въ по¬
ходъ, царь лично объявилъ войскамъ, что будетъ воевать даже и
зимою, до тѣхъ поръ, пока Богъ не поможетъ довершить предпри¬
нятое дѣло; войскамъ же строго приказалъ «деревень не жечь, со
службы не бѣгать, больными не прикидываться, не роптать и пр., и
кто будетъ виновенъ въ этомъ—подвергнется казни, а кто будетъ
хорошо служить—получитъ большія милости». Сверхъ того, еще за
мѣсяцъ до выступленія изъ Смоленска, царь принялъ также строгія
мѣры противъ побѣга крѣпостныхъ людей отъ служилыхъ, помѣщи¬
ковъ и вотчинниковъ. Всѣ эти мѣры царя, служа въ справедливую
хвалу ему, указываютъ на тѣ недостатки, которые были присущи
русскому военнопомѣстному войску, даже при такомъ государѣ, какъ
Алексѣй Михайловичъ, который и въ войскѣ, какъ и во всемъ,
прежде и болѣе всего старался прекращать базпорядки и злоупо¬
требленія и водворять законность и порядокъ.
Между тѣмъ Радзивилъ и Гонсѣвскій, осаждавшіе Воейко¬
ва въ могилевскомъ замкѣ, 9 апрѣля, еще до прихода Дмитріева
и Золотаренки, произвели приступъ, но, не имѣвъ успѣха, 1 мая
сняли осаду и двинулись къ верхней Березинѣ, по направленію къ
Вильнѣ.
По прибытіи послѣ этого Дмитріева и Золотаренки въ Мо¬
гилевъ, послѣдній воротился въ Старый Выховъ, а первый послалъ
вслѣдъ за гетманами сына своего, который настигъ и разбилъ ихъ
(или можетъ быть только арріергардъ ихъ) подъ Толочиномъ (къ з.
отъ Орши).
24 мая царь выступилъ изъ Смоленска къ ПІклову. Сюда къ нему
пріѣхалъ въ началѣ іюня Золотаренко и былъ посланъ имъ за
Березину по направленію къ Вильнѣ. Отряженный3олотаренкомъ
черниговскій полковникъ Поповичь взялъ съ боя Свислочь и за¬
мокъ его, городъ сжегъ, а жителей его вырѣзалъ. Та же участь по¬
стигла и Ііайдановъ. Maтвей Шереметевъ взялъ Велижъ, а князь
Хворости пинъ Минскъ. То были уже наступательныя дѣйствія
русскаго войска изъ Бѣлоруссіи въ Литву къ Вильнѣ. Въ полмили
отъ нея стояли лагеремъ отступившіе сюда Радзивилъ и Гон¬
сѣвскій, только ссорившіеся между собою и съ панами - шляхтой
и ничего непредпринимавшіе противъ наступавшихъ русскихъ
войскъ. Черкаскій, соединясь съ Золотаренкомъ, 29 іюля напалъ
на лагерь гетмановъ, сражался съ ними отъ полудня до ночи и
разбилъ ихъ на-голову. Радзивилъ, поручивъ защиту Вильны Же¬
ромскому съ небольшимъ гарнизономъ, отступилъ за р. Вилію и
уда лился лично въ свой городъ Кейданы, въ жмудскомъ воеводствѣ.
Черкаскій и Золотаренко приступили къ Вильнѣ, которая, не
будучи въ состояніи сопротивляться, сдалась, а Жеромскій съгар-
низономъ заперся въ замкѣ. Царь получилъ извѣстіе о взятіи Виль¬
ни въ 15-ти верстахъ отъ нея, въ Крапивнѣ (куда прибилъ похо¬
домъ изъ Смоленска черезъ Шиловъ и Борисовъ), и 30 іюля имѣлъ
торжественный въѣздъ въ столицу Литвы, а 31 іюля Золотарей ко,
по его приказанію, взялъ приступомъ замокъ, причемъ въ городѣ
произошелъ отъ стрѣльбы пожаръ и много людей погибло.
Взятіе Вильни и вступленіе въ дее царя уже передало Литву въ
его власть; тѣмъ не менѣе русскіе воеводы продолжали дѣйствовать
далѣе съ разныхъ сторонъ. 8 августа взятъ билъ городъ Ковно, а
черезъ нѣсколько дней и Гродно. Съ другой стороны, на югѣ, князь
Димитрій Волконскій въ началѣ сентября отплылъ изъ Кіева на
судахъ по Днѣпру, 15-го прибылъ къ Турову, жители котораго при¬
сягнули царю, а отъ Турова двинулся сухимъ путемъ къ городу Да¬
выдову. Съ версту отъ него онъ встрѣтилъ литовскія войска, опро¬
кинулъ ихъ въ городъ и изъ города (16 сентября) и затѣмъ, воро-
тясь къ своимъ судамъ, поплылъ внизъ по р. Горыни въ р. Припеть
и вверхъ по ней до р. Вятлицы, а отъ этой сухимъ путемъ до го¬
рода Столина, Подойдя къ нему 20 сентября, онъ разбилъ и опро¬
кинулъ вышедшій на встрѣчу ему литовскій отрядъ, занялъ и сжегъ
городъ. Отсюда онъ воротился къ Припети и ею и р. Пиною на су¬
дахъ 25 сентября достигъ города Пинска. Здѣсь литовскія войска
не допустили его высадиться, но онъ, высадясь ниже, послѣ сильна¬
го боя вступилъ въ Пинскъ на плечахъ литовцовъ и выбилъ ихъ
изъ этого города. Давъ здѣсь войскамъ своимъ двое сутокъ отдыха,
28 сентяоря онъ сжегъ городъ и посады его, поплылъ внизъ по
Припети, въ селѣ Стаховѣ разбилъ литовскій отрядъ, привелъ къ
присягѣ жителей городовъ Кажана и Латвы и снова по Днѣпру во¬
ротился въ Кіевъ, куда привелъ войска свои въ цѣлости, безъ уро¬
на, кромѣ только 3 раненыхъ. Такимъ образомъ онъ въ одинъ мѣ¬
сяцъ совершилъ, частію сухимъ путемъ и большею частію на судахъ
по рѣкамъ Днѣпру, Припети и ея притокамъ удачный походъ въ
Литву, безъ урона и съ успѣхомъ; но этотъ походъ былъ скорѣе
набѣгомъ, потому что Волконскій только разбивалъ встрѣчаемые
литовскіе отряды, бралъ или занималъ города на пути, и либо сжи¬
галъ ихъ, либо приводилъ жителей ихъ къ присягѣ, но въ занятомъ
краѣ не утверждался.
Позже, въ концѣ октября и въ ноябрѣ, такимъ же образомъ, но
менѣе удачно дѣйствовали князья Урусовъ и Барятинскій. Дви¬
нувшись 23 октября изъ Ковна къ Бресту, онн разбили поляковъ
въ 150 верстахъ отъ послѣдняго при Бѣлыхъ Пескахъ. 13 ноября,
подойдя къ Бресту, они встрѣтили новаго литовскаго гетмана Пав¬
ла Сапѣгу, назначеннаго на мѣсто Радзивила. Урусовъ нотер-
пѣлъ отъ него пораженіе, отступилъ отъ Бреста и сталъ станомъ за
Бугомъ. Выбитый оттуда Сапѣгой, онъ сталъ въ 25 верстахъ отъ
Бреста у Верховичей. Обойденный и тутъ Сапѣгой, отрѣзанный отъ
сообщеній и воды, двое сутокъ окруженный Сапѣгой, требовавшимъ
сдачи, онъ не сдался, а вступилъ въ бой, разбилъ Сапѣгу на-голову,
гналъ его 6 верстъ и взялъ 4 пушки и 28 знаменъ. Затѣмъ онъ и Ба¬
рятинскій пошли обратно къ Ковно и Гродно и порядочно пограбили
на пути. Точно тоже дѣлали и казаки Золотаренка, и русскіе въ По¬
лѣсьѣ, такъ что весь край отъ Ковна и Гродна до Бреста и ІІинска
былъ разоренъ. Притомъ между Урусовымъ и Барятинскимъ
и подначальными имъ войсками, во все время ихъ похода туда и об¬
ратно, были большія неудовольствія, и войска особенно жаловались
на Урусова, за его несправедливость, немилосердіе и даже жесто¬
кость къ нимъ, и за то, что запрещая имъ разорять край и грабить
его жителей, самъ онъ позволялъ себѣ поступать самымъ насильствен¬
нымъ образомъ и съ жителями, и съ собственными войсками. *) Сверхъ
того, онъ завязалъ дѣло подъ Брестомъ въ то самое время, когда въ
Вильнѣ уже шли дѣятельные мирные переговоры съ литовскимъ
полевымъ гетманомъ Гонсѣвскимъ. Но прежде нежели объяснить,
по какой причинѣ начались эти переговоры, необходимо изложить
военныя дѣйствія, происходившія въ Украйнѣ и въ Польшѣ.
Выше (§29) было сказано, что 26 декабря 1654 г. Менгли-гирей
крымскій привелъ въ Подолію отъ 30 до 40 т. татаръ ивъм. Ободовкѣ
соединился съ короннымъ гетманомъ Потоцкимъ. 10 января 1655 г.
они двинулись къ Умани и обложили въ ней казачьяго полковника
Богуна съ 6 т. казаковъ, причемъ татары разсѣялись въ окрест¬
ностяхъ для грабежа. Поляки Потоцкаго пошли на приступъ, но
были отбиты, и Потоцкій, узнавъ, чтоХмѣльницкій идетъ навы-
ручку Богуна, оставилъ свой обозъ съ частію войскъ подъ
Уманыо, а самъ съ главными силами и съ татарами быстро дви¬
нулся на встрѣчу Хмѣльницкому. 19 января подъ Охмато-
вымъ или Ахматовымъ (въ 45 верстахъ отъ Умани и въ 80 вер¬
стахъ отъ Бѣлой Церкви, при сліяніи рѣчки Гнилой Багвы съ Мок¬
рою, въ которую верстахъ въ 4-хъ выше впадала Сухая Багва) онъ
встрѣтилъ передовой отрядъ Хмѣльницкаго и принудилъ его от¬
ступить. Хмѣльницкій былъ уже недалеко, ведя съ собою изъ Бѣ¬
лой Церкви черезъ Ставище только 20 т. казаковъ и 5 русскихъ
*) Такого рода поступки Урусова служатъ также къ характеристикѣ нѣко¬
торыхъ тогдашнихъ русскихъ воеводъ, ихъ личнаго произвола, самоуправства,
жестокости и т. и, преступныхъ дѣйствій. Урусовъ особенно отличался ими,
но былъ не одинъ, имѣя и другихъ подобныхъ себѣ.
полковъ подъ начальствомъ В а с. Бор. Шереметева, большую же
часть своихъ силъ (по польскимъ извѣстіямъ будто бы до 80 т., что
преувеличено) оставивъ подъ Бѣлою Церковью, потому что былъ
обманутъ ложнымъ извѣстіемъ, будто поляки подъ Уманью были въ
незначительныхъ силахъ (довольно странно, что онъ не зналъ дѣй¬
ствительныхъ силъ ихъ и татаръ). Потоцкій, оставивъ подъ Ахмато¬
вымъ Шемберга съ частію войскъ, съ остальными двинулся на
встрѣчу Хмѣльницкому и Шереметеву и къ вечеру 19 января
напалъ на таборъ Хмѣльницкаг о, на Сухой Багвѣ, прорвалъ его и
взялъ 21 пушку. Но ночью Богунъ, подоспѣвшій изъ Умани, ударплъ
въ тылъ полякамъ, пробился сквозь нихъ и соединился съ Хмѣльниц-
кимъ, устроивавшимъ новый таборъ. Хотя поляки потеряли до 3 т.
убитыхъ, однако Потоцкій окружилъ казачій таборъ и сталъ гро¬
мить его изъ пушекъ. Два дня (20 и 21 января) продолжался
здѣсь жестокій бой, въ которомъ съ обѣихъ сторонъ пало, по поль¬
скимъ извѣстіямъ (по Кохо вс кому), до 9 т. казаковъ и русскихъ п
до 6 т. поляковъ, почему мѣстность эта и получила прозваніе Дры-
жиполя (Дрожи-поле), а 3-хъ-дневный бой на ней—Дрыжпполь-
скаго. Хмѣльпицкій и Шереметевъ отбились, но отступили къ
Бѣлой Церкви, въ сильный морозъ, отъ котораго съ обѣихъ сторонъ
погибло много людей. Поляки говорили, что еслибы татары нераз-
ѣялись на грабежъ и подоспѣли на помощь имъ въ пору, то одер¬
жали бы рѣшительную побѣду. Они шли заХмѣльницкимъ доЖп-
вотова и отъ сильнаго мороза потеряли еще болѣе людей, нежели въ
бою. Послѣ того Потоцкій разорилъ до тла множество селъ и де¬
ревень и съ остатками своихъ войскъ отошелъ къ Днѣстру. Менгли¬
ги рей, присоединившійся къ нему послѣ боя, въ Саврани разлу¬
чился съ нимъ и ушелъ въ Крымъ, но одинъ изъ большихъ «заго¬
новъ» или отрядовъ его, возвращавшійся съ грабежа съ большою
добычей, былъ настигнутъ и разбитъ Богуномъ, который отбилъ
всю награбленную добычу и взялъ 2500 татаръ въ плѣнъ (за кото¬
рыхъ Хмѣльницкій взялъ потомъ съ хана порядочный выкупъ).
Такимъ образомъ, результатомъ этихъ военныхъ дѣйствій обѣихъ сто-
роаъ былъ только понесенный ими большой уронъ и разореніе этой
части Украйны, но ничего рѣшительнаго и даже особенно важнаго.
Въ началѣ марта на мѣсто Менгли-гирея явился ханъ Галча-
или Халча-гирей съ 60 т. татаръ, которыхъ Потоцкій располо¬
жилъ на Днѣстрѣ. Но татары, награбивъ вдоволь, ушли въ Крымъ
польскіе жолнеры, не получая жалованья, стали расходиться, Чаряец-
кій былъ отозванъ къ королю, и на границѣ—Днѣстрѣ осталось самое
ничтожное число польскихъ войскъ. Послѣ того Потоцкій отошелъ
къ Глинянамъ, къ в. отъ Львова, а Хмѣльницкій и Бутурлинъ
въ Бѣлую Церковь, и до конца іюля обѣ стороны оставались въ без¬
дѣйствіи.
Въ мартѣ Швеція объявила войну Польшѣ, а 9 (19) мая на сей¬
мѣ въ Варшавѣ положено было созвать посполитое рушенье и со¬
брать «на этотъ только разъ» по одному пѣшему жолнеру съ каж¬
дыхъ 15 лановъ земли (почему они получили названіе «лаповыхъ»,
но были не лучше кварціянъ). 4 (14) іюня шведскій фельдмаршалъ
Виттембергъ двинулся изъ Помераніи въ Польшу, а Карлъ-
Густавъ съ войсками на флотѣ отправился изъ Стокгольма въ
Померанію. Въ это время поеиолитое рушенье и лановое ополченіе,
всего до ЗО-ти тысячъ человѣкъ, подъ начальствомъ сенаторовъ
ХрнстоФора и Петра Опалннскихъ, Грудзивскаго иРозра-
жевскаго и сенаторовъ - кастелляновъ Мясковскаго и Гѳмбиц-
каго, и того 6 начальниковъ, собрались подъУйсцомъ (нынѣ между
Дейче - Кроне и Ходзессеномъ въ Восточной Пруссіи), для защиты
переправы черезъ р. Нотецъ (Нетце) на польско-померанской гра¬
ницѣ. 12 (22) іюня Виттембергъ съ 17 т. шведскихъ войскъ
перешелъ около Пины, за рѣкою Нотецъ, польскую границу и въ
ночь съ 14 (24) на 15 (25) зашелъ въ тылъ польскому ополченію,
чѣмъ произвелъ въ немъ страшный переполохъ. Начальники его
вступили въ переговоры—и 15 (25) іюня подписали договоръ под¬
данства Карлу-Густаву, какъ королю польскому, а ополченіе ихъ
разошлось. Виттембергъ, переправясь черезъ рѣку Нотецъ, дви¬
нулся къ Познани, которая покорилась ему, и затѣмъ черезъ Шроду
къ Конину на Вартѣ, гдѣ остановился ждать прибытія Карла-Гус¬
тава. Послѣдній, высадившись 5 (15) іюля въ Волгастѣ съ 15 т.
войскъ, черезъ Штеттинъ, Парниковъ, Рагозно и Коло соединился въ
началѣ августа н. с. съ Виттембергомъ у Конина и вмѣстѣ съ
нимъ двинулся черезъ Ловичь къ Варшавѣ, которую и занялъ 10
(20) августа безъ боя. Янъ-Ііазиміръ уже передъ тѣмъ удалился
изъ нея съ 12 т. безплатнаго и ненадежнаго войска къ Вельборжу,
удерживая шведовъ стычками подъ Піонткомъ и Ииовлодземъ. Но
Карлъ-Густавъ не мѣшкалъ въ Варшавѣ: назначивъ губернато¬
ромъ въ ней Оксеншерна и пославъ генерала Стеенбока къ
Новому Двору для приведенія въ покорность Мазовіи, самъ дви¬
нулся къ Равѣ. Янъ-Казиміръ, отступая отъ Вельборжа, 27 ав¬
густа (6 сентября) попытался сразиться съ авангардомъ Впттем-
берга подъ Страшовой Волей близь Опочно, но потерпѣлъ по
раженіе и, сдавъ начальствованіе Ланцкоронскому, отправился
съ вѣрными ему сенаторами въ Краковъ. Здѣсь сенаторы предста¬
вили ему невозможность сопротивляться шведамъ и уговорили его
отправиться впредь до времени въ Глотову (Глогау) въ Силезіи,
подъ покровительство Австріи, что король и исполнилъ, оставивъ въ
Кравовѣ Чарнецв аго съ небольшимъ гарнизономъ. Войска же Ланц-
воронскаго, вмѣсто того, чтобы идти ттапомощь Кракову, «сконфе-
деровались» и самовольно пошли къ Висничу. Карлъ-Густавъ,
не желая имѣть ихъ въ тылу за собою, двинулся по дорогѣ въ Бох-
нію и 13 (23) сентября разбилъ ихъ подъ Войничемъ, а затѣмъ вер¬
нулся къ Кракову, который уже былъ осажденъ шведами. Чарнец-
вій держался сколько могъ до 7 (17) октября, когда сдался на ка¬
питуляцію, вслѣдствіе того, что кварціяне его сконФедеровались и
покорились Карлу-Густаву, и былъ отпущенъ съ обязательствомъ
не служить 2 мѣсяца. Такимъ образомъ въ 3 мѣсяца времени Карлъ-
Густавъ почти безъ боя завоевалъ всю Великую Полыпу, съ обѣи¬
ми столицами ея, Варшавой и Краковомъ, и былъ признанъ коро¬
лемъ польскимъ, а Янъ-Казиміръ былъ въ Глоговѣ изгнанникомъ.
Вѣрнымъ ему оставался еще одинъ Потоцкій въ Глинянахъ
близь Львова. Но въ концѣ іюля нов. ст. Хмѣльницкій и Бу¬
турлинъ, по настоянію царя, двинулись отъ Бѣлой Церкви къ Ка¬
менцу и, простоявъ подъ нимъ безуспѣшно 3 недѣли, пошли къ
Львову, а Потемкинъ и Даніилъ Выговскій въ тоже время дви¬
нулись въ Волынь и люблинское воеводство. Такимъ образомъ, въ
одно время царь завоевалъ Литву съ Вильной, Карлъ-Густавъ Ве¬
ликую Польшу съ Варшавой и Краковомъ а Хмѣльницкій и Бу¬
турлинъ, Потемкинъ и Выговскій наступали въ Малую Поль¬
шу—и Польшѣ съ Литвою, казалось, насталъ послѣдній часъ. По¬
тоцкій хотѣлъ было усилить себя посполитымъ рушеньемъ, но оно
отказалось, отговариваясь тѣмъ, что имъ могъ предводительство¬
вать только король, а онъ бѣжалъ! Потоцкій отступилъ къ Льво¬
ву, а по приближеніи Хмѣльницкаго и Бутурлина — на 30
верстъ далѣе къ в., къ Гродеку. Хмѣльницкій и Бутурлинъ,
пославъ за нимъ Лѣсницкаго съ казаками и Ромодановска¬
го съ русскими войсками, сами съ остальными обложили Львовъ.
Потоцкій 18 (28) сентября принялъ бой у Гродека и сначала
имѣлъ успѣхъ, но около полудня войсва его, принявъ за непріятеля
шедшее къ нимъ на помощь перемыіпльское посполитое рушенье,
обратились въ бѣгство, бросивъ свои пушки, лагерь, запасы и
потерявъ множество плѣнныхъ, въ томъ числѣ 2-хъ Потоцкихъ,
родственниковъ гетмана-, и 12 полковниковъ. Это пораженіе навело
такой всеобщій ужасъ, что всякій, кто только могъ, бѣжалъ въ Кар¬
паты и Венгрію, а подгорные жители и разбѣжавшіеся жолнеры
стали разбойничать и грабить. Такимъ образомъ и съ этой стороны
разрушена была единственная, еще остававшаяся Япу-Казиміру,
А
хотя и слабая, надежда на помощь, и все казалось погибшимъ и для
него, и для Польши. Ударъ, нанесенный имъ тутъ, былъ бы, мо¬
жетъ быть, еще рѣшительнѣе, еслибы подъ Львовымъ снова не высту¬
пили впередъ какія-то хитрости Хмѣльницкаго. Не смотря на на¬
стоянія Бутурлина, онъ почему-то не хотѣлъ дѣйствовать противъ
Львова рѣшительно, даже тотчасъ послѣ пораженія подъ Гродекомъ,
п лишь двѣ недѣли спустя, 3 (13) октября, потребовалъ сдачи и, не
получивъ отвѣта, открылъ бомбардированіе. Начались переговоры:
Бутурлинъ требовалъ присяги царю; жители ни за что не соглаша¬
лись, пока Янъ-Казиміръ живъ;коварный Выговскій втайнѣ под¬
стрекалъ ихъ не сдаваться, а православный епископъ львовскій
Арсеній склонялъ Хмѣльницкаго взять 400 т. злотыхъ выкупа.
Между тѣмъ Янъ-Казиміръ пытался примириться съ Карломъ-Гу с-
тавомъ и, подобно послѣднему, старался привлечь Хмѣльпиц-
каго на свою сторону разными выгодными обѣщаніями. А Хмѣль-
ницкій, вмѣсто рѣшительныхъ военныхъ дѣйствій, хитрилъ, питая
какіе-то свои тайные замыслы, и кончилъ тѣмъ, что, услыхавъ, будто
крымскій ханъ идетъ на помощь полякамъ, поспѣшилъ скорѣе по¬
кончить съ Львовымъ и, удовольствовавшись только 60 т. злот. вы¬
купа, 25 октября (8 ноября) снялъ осаду и пошелъ въ Украйну.
Два дня спустя, за нимъ пошелъ иБутурлинъ, и оба шли и распо¬
лагались отдѣльно, очевидно по причинѣ неудовольствій между со¬
бою. Впрочемъ. Хмѣльницкій не только не замышлялъ измѣны ца¬
рю, а напротивъ объявилъ королю, что не нарушитъ своего союза
съ Россіей, и, какъ будто владѣтельный государь, обѣщалъ уступить
королю завоеванныя у него воеводства люблинское, бельзское, во-
лынское и русское, удержавъ за собою ярославскую землю, если ко¬
роль примирится съ шведами и русскими и признаетъ малороссійскій
народъ свободнымъ. Между тѣмъ на походѣ отъ Львова въ Украй¬
ну, у Езерной, въ 15 верстахъ отъ Зборова, онъ наткнулся на хана
съ его татарами, отразилъ нападеніе ихъ и пошелъ въ Чигиринъ,
а ханъ къ Галичу, на соединеніе съ поляками. Но узнавъ, что ко¬
роль въ Силезіи, ханъ пустилъ своихъ татаръ на грабежъ.
Нова это происходило въ Червонной Руси и Украйнѣ, Потемкинъ
и Даніилъ Выговскій 5 (15) октября подступили къ Люблину и
потребовали сдачи его: городъ сдался и присягнулъ царю, но по¬
страдалъ отъ пожара и грабежа. Послѣ того Потемкинъ и Вы¬
говскій удалились откуда пришли.
Карлъ-Густавъ въ это время все еще находился въ Краковѣ:
здѣсь 11 (23) октября депутаты малопольекихъ воеводствъ и Чер¬
вонной Руси изъявили ему свою безусловную покорность и такимъ
образомъ вся Польша, Великая и Малая, съ Червонною Русью, была
въ его власти. Но тутъ оиъ пришелъ въ недоумѣніе, чтб ему сдѣ¬
лать съ нею? Соединить ее съ Швеціей онъ находилъ неудобнымъ,
но причинѣ различія вѣроисповѣданій, а хотѣлъ предоставить ее въ
жертву сосѣдей ея, самому же удержать за Швеціей только необхо¬
димое ей балтійское поморье А между тѣмъ шведы были полными, не¬
ограниченными господами всей Польши и даже части Литвы, неза¬
нятой русскими войсками (см. ниже), въ другой части которой, съ
Вильной, были русскіе, а Янъ-Казиміръ въ изгнаніи — и Польши
съ Литвою, можно сказать, не стало....
Дабы докончить изложеніе военныхъ событій въ Польшѣ въ кон¬
цѣ 1655 г., слѣдуетъ сказать, что Карлъ-Густавъ раздробилъ свое
шведское войско на обширномъ пространствѣ Полыпи и Литвы по
гарнизонамъ въ важнѣйшихъ городахъ и по отдѣльнымъ отрядамъ
между нпми, собиравшими, не безъ наспльствъ, реквизиціи и кон¬
трибуціи. Польскія войска, передавшіяся Карлу-Густаву, онъ обѣ¬
щалъ удовлетворить жалованьемъ, слѣдовавшимъ имъ изъ польской
казны, чтб и сдѣлалъ, но далеко не сполна, потому что въ поль¬
ской казнѣ была, по обыкновенію, огромная недоимка. Жолнеры ста¬
ли роптать, а Потоцкій воспользовался тѣмъ и, ускользнувъ изъ-
подъ шведскаго надзора въ Сандомирѣ, сталъ собирать въ Соколѣ
(между Львовымъ и Владиміромъ) польскія войска на имя Яна-Ка-
з и міра. Между тѣмъ въ калишскомъ воеводствѣ, въ карпатскомъ
подгорьѣ и особенно въ Ченстоховскомъ монастырѣ и его окрестнос¬
тяхъ начались тайныя и явныя, враждебныя шведамъ, собранія не¬
довольной польской шляхты, даже нападавшей на шведскіе отряды.
Собравшихся въ Ченстоховскомъ монастырѣ осадилъ 9 (19) ноября
шведскій генералъ Миллеръ, но въ 38 дней осады всѣ приступы его
были отбиты и 16 (26) декабря онъ снялъ осаду. Пользуясь этимъ,
Потоцкій и Ланцкоронскій 19 (29) декабря устроили въ Ты-
шовцахъ, въ бельзскомъ воеводствѣ, патріотическую конфедерацію
для освобожденія отечества. Она признала насильственную присягу
Карлу-Густаву недѣйствительною, объявила войну приверженцамъ
ея и предоставила обоимъ гетманамъ верховную власть. Это было
первымъ началомъ благопріятнаго для Яна-Казиміра и Польши
оборота дѣлъ.
Теперь слѣдуетъ обратиться къ тому, чтб происходило въ Литвѣ
п особенно въ Вильиѣ, со времени взятія ея 29 іюля ст. ст. и вступ¬
ленія въ пее 30 іюля царя. Выше было сказано, что во 2 й поло¬
винѣ ноября ст. ст. того же года, когда Урусовъ и Барятинскій
сражались подъ Брестомъ съ литовскимъ великимъ гетманомъ Пав¬
ломъ Сапѣгой, въ Вяльнѣ уже завязались мирные переговоры съ
литовскимъ полышмъ (полевымъ) гетманомъ Гонсѣвскпмъ, кото¬
рый первый предложилъ ихъ Черкаскому. Царь, со времени всту¬
пленія своего въ Вильну ведшій въ ней переговоры съ послами
Карла-Густава, Яна-Казиміра, императора Фердинанда III
и датскаго короля Фридриха III (послѣднихъ двухъ—какъ посред¬
никовъ между Швеціей, Польшей и Россіей), послалъ стольника
Большова-Ртищева къ Гонсѣвскому. Но Ртищевъ уже нигдѣ
не нашелъ Гонсѣвскаго,такъ какъ послѣдній между тѣмъ былъ за¬
ключенъ подъ стражуРадзпвидомъ (оба они были врагами и поли¬
тическими соперниками, имѣя замыслы отложиться отъ Яиа-Кази-
міра и стать владѣтелями Литвы, вассальными Карлу-Густаву,
которому Радзивилъ и присягнулъ уже). Только позже Рти¬
щевъ нашелъ въ Брестѣ новаго литовскаго великаго гетмана Пав¬
ла Сапѣгу, назначеннаго на мѣсто Радзивила. Между ними поло¬
жено было до съѣзда уполномоченныхъ прекратить военныя дѣй¬
ствія, и Сапѣга отправилъ къ царю въ Вильну посланникомъ Гля-
довицкаго. Царь поручилъ вести предварительные переговоры съ
нимъ окольничему князю Семену Пожарскому и думному дьяку
Лопухину. Но въ этихъ переговорахъ съ самаго начала произошли
несогласія: Пожарскій требовалъ, чтобы короля не величали вели¬
кимъ княземъ литовскимъ, какимъ по праву и иа дѣлѣ уже былъ
царь, а вслѣдствіе того и Сапѣгу не называла бы великимъ гетма¬
номъ литовскимъ. Поэтому переговоры съ Глядовицкимъ не имѣ¬
ли послѣдствій, какъ равно и съ Швеціей, но переговоры съ посла¬
ми Австріи и Даніи уже начали давать особенное направленіе по¬
литикѣ державъ, замѣшанныхъ въ русско-польско-шведскую войну.
Результаты ихъ окончательно обнаружились уже въ слѣдующемъ
году, но поводы къ нимъ явились еще въ концѣ 1655 г. и преимуще¬
ственно вслѣдствіе притязаній Карла-Густава не на одну Польшу,
по п на Литву. Здѣсь Радзивилъ, какъ протестантъ и не удер¬
жавшій Впдьны, поддался, вмѣстѣ съ нѣкоторыми единомышлен¬
ными съ нимъ литовскими магнатами, Карлу-Гу ставу, который,
хотя былъ въ мирѣ съ Россіей, обѣщалъ возвратить имъ всѣ литов¬
скія земли, занятыя русскими. Эго раздражило противъ него царя,
который еще въ іюлѣ 1655 г., на предложеніе Карла-Густава вое¬
вать имъ обоимъ вмѣстѣ въ одно время противъ общаго врага ихъ,
короля польскаго и великаго князя литовскаго, отвѣчалъ, что силою
оружія завоевавъ Бѣлоруссію и многія воеводства Литвы я ставъ
государемъ и обладателемъ ихъ, онъ приглашалъ шведскаго короля
не касаться ихъ, если хотѣлъ быть въ мирѣ съ Россіей.
Позже, въ августѣ 1655 г., къ Радзивилу, именовавшему себя
великимъ гетманомъ шведскаго короля и великаго княжества ли-
товскаго, посланъ былъ дворянинъ Лихаревъ съ объявленіемъ, что
великимъ княземъ литовскимъ уже стадъ, по праву завоеванія, царь
п чтобы Радзявилъ покорился ему. Но Радзивилъ отвѣчалъ, что
онъ уже отдался въ поддааство шведскому королю, по той причинѣ,
что русскіе будто бы задержали литовскихъ пословъ и разоряютъ
вилеискіг! уѣздъ, а Янъ Казнміръ покинулъ Польшу. Подобный
же результатъ имѣли и сношенія Черкаскаго съ Делагарди, ко¬
тораго Карлъ-Густавъ, по занятіи Варшавы, послалъ съ отрядомъ
шведскихъ войскъ въ Литву, и который далъ знать Черкаскому,
что Друя и Дрпсса сдалась шведамъ. Ко всему этому вскорѣ при¬
соединилось еще то, что русскіе узнали о сношеніяхъ Карла-Гус¬
тава съ Хмѣльницкимъ и Золотаренкомъ, которыхъ онъ ста¬
рался переманить на свою сторону.
Всѣ такого рода непріязненные поступки Карла-Густава про¬
тивъ царя, не смотря на то, что онъ былъ въ мирѣ съ нимъ, крайпе
раздражали царя и давали дѣламъ совершенно иной оборотъ.
Въ этихъ переговорахъ царя въ Вильнѣ прошли цѣлыхъ четыре
мѣсяца 1655 г., съ августа до ноября, когда царь воротился изъ
Вильни въ Москву, куда затѣмъ прибыли послы императора, Даніи,
Швеціи и Яна-Казиміра и переговоры съ ними продолжались уже
въ Москвѣ въ концѣ 1655 и въ началѣ 1656 г.г.
Такимъ образомъ неблагоразумное притязаніе Яна-Казиміра на
шведскій престолъ вовлекло его въ войну съ Швеціей, въ одно вре¬
мя съ войною съ Россіей, и повело къ завоеванію Польши Карломъ-
Густавомъ въ то самое время, когда царь завоевалъ Литву и
торжествовалъ въ Малой Польшѣ п Червонной Руси. Польшѣ и
Литвѣ наставалъ конецъ, но честолюбивые замыслы Карла-Густа¬
ва не только противъ Польши, но и противъ Литвы, къ концу года
совершенно измѣнили положеніе дѣлъ. Съ одной стороны Тышовец-
ская конфедерація въ пользу Яна-Казиміра и противъ, шведовъ въ
Полыпѣ, а съ другой непріязненныя царю дѣйствія Карла-Густа¬
ва въ Литвѣ, заставляли уже предвидѣть вѣроятность сближенія и
даже примиренія Россіи съ Полыней и войны ихъ противъ общаго
врага ихъ — короля шведскаго, т. е. совершенно на оборотъ того
чтб было въ 1-й половинѣ 1655 года.
Касательно политики, которой держался при этомъ царь, сказано
будетъ ниже при изложеніи событій 1656 г. А что касается воен¬
ныхъ дѣйствій со стороны Россіи въ 1655 г., то о нихъ можно за¬
мѣтить. что въ Литвѣ онн были ведени, подъ личнымъ предводи¬
тельствомъ царя, удовлетворительно и успѣшно до взятія Вплыіы,ио
съ того времени до конца года — напротивъ. Вмѣсто продолженія
ихъ съ цѣлію прочнаго завоеванія всей Литвы на сѣверѣ и на югѣ
до самыхъ предѣловъ Польши, производились только частныя пред¬
пріятія отдѣльными отрядами, безъ надлежащихъ порядка и основа¬
тельности и прочнаго утвержденія въ краѣ, болѣе въ видѣ набѣ¬
говъ, притомъ съ разореніемъ края и его жителей, и потому болѣе
или менѣе безплодно. Дѣйствія же въ Украйнѣ и Червонной Руси
были, можно сказать, совершенно парализованы страннымъ, зага¬
дочнымъ образомъ дѣйствій Хмѣльницкаго, не исполнившаго по-
велѣній царя, не смотря на всѣ его настоянія, ни всего того, что
онъ долженъ билъ и могъ исполнить съ имѣвшимися у него силами
и средствами. Вообще на обоихъ театрахъ военннхъ дѣйствій война
была ведена такъ, что не имѣла тѣхъ важныхъ результатовъ, кото¬
рыхъ можно и должно было ожидать отъ нея при относительныхъ:
превосходствѣ военныхъ силъ со стороны Россіи и слабости, даже
ничтожности ихъ со стороны Литвы и Польши, еслибы война была
ведена Россіей какъ слѣдовало.
П.
Война съ Швеціей (1656—1658).
§ 139.
Война въ 1656 году.
Въ 1656 году политическія обстоятельства въ восточной Европѣ
совершенно измѣнились и приняли благопріятный для Польши, не¬
благопріятный для Швеціи и Россіи оборотъ. Янъ-Казиміръ, видя
завоеваніе Литвы царемъ, а Польши Карломъ-Густавомъ, при¬
бѣгнулъ къ покровительству и помощи Австріи — и они били обѣ¬
щаны ему, не столько въ интересахъ Польши и Литвы, сколько въ
интересахъ Австріи. Опасаясь честолюбія и успѣховъ оружія Кар¬
ла-Густава, императоръ Фердинандъ ІП объявилъ его врагомъ
имперіи, возбудилъ противъ него всегдашнюю соперницу и врага
Швеціи — Данію, обѣщалъ Яну-Казиміру свою помощь дорогою
цѣною предназначенія польскаго престола одному изъ эрцгерцоговъ
австрійскихъ, занятія богатыхъ соляныхъ копей Велачки и уплаты
значительной суммы денегъ, и, наконецъ, склонялъ курфирста бран¬
денбургскаго отложиться отъ союза съ Карломъ-Густавомъ и
обратить свое оружіе противъ него и царя Алексѣя Михайлови¬
ча, примириться съ Польшей и воевать съ Швеціей. Эта хитрая по¬
литика Австріи всторжествовала, образовала коалицію противъ Шве¬
ціи, завлекла въ нее и Данію, и Россію — и спасла погибавшую
Польшу. Всего прискорбнѣе въ этомъ было то, что царь Алексѣй
Михайловичъ, хитрыми и коварными убѣжденіями австрійскаго
посланника, іезуита кардинала Аллегретти, допустилъ склонить
себя къ примиренію съ Польшей и къ войнѣ съ Швеціей—полити¬
ческая ошибка, въ которой московское правительство убѣдилось въ
послѣдствіи, но уже слишкомъ поздно, когда уже невозможно было
исправить ее. Тщетно Карлъ-Густавъ, угрожаемый со стороны
Даніи и Россіи, старался отвратить войну съ послѣднею: послы его
прибыли въ Москву тогда, когда Аллегретти уже успѣлъ достиг¬
нуть своей цѣли.
Въ политическихъ переговорахъ по всѣмъ этимъ предметамъ про¬
текла вся l-я половина 1656 г., что не мѣшало однако продолженію
военныхъ дѣйствій шведовъ въ Польшѣ, но пріостановило ихъ со
стороны русскихъ войскъ въ Литвѣ и казаковъ въ Украинѣ и Ма¬
лой Польшѣ.
Прежде нежели изложить событія войны Россіи съ Швеціей, необ¬
ходимо вкратцѣ упомянуть о томъ, что происходило въ Польшѣ,
такъ какъ одно съ другимъ было въ связи.
Въ самомъ началѣ 1656 г. Янъ-Казиміръ, съ помощью Тышо-
вецкой конфедераціи Потоцкаго, прибылъ изъ Силезіи въ Львовъ,
гдѣ обнародовалъ воззваніе къ народу, но, не имѣя еще возможности
рѣшительно дѣйствовать противъ шведовъ въ Польшѣ, со всѣхъ
сторонъ искалъ союзниковъ—и со стороны Австріи, и Даніи, и кур-
Фирста бранденбургскаго, и Россіи, и казаковъ, и татаръ, и нако¬
нецъ рѣшился вступить въ открытую войну съ Карломъ-Густавомъ
въ Польшѣ. Но З-хъ-дневная битва подъ Прагой (28—29—30 іюля
новаго стиля), въ которой шведы съ бранденбургцами одержали рѣ¬
шительную побѣду, разрушила всѣ надежды Яна-Казиміра. Поль¬
ша погибала, и Янъ-Казиміръ, въ безнадежности спасти ее, съ по¬
мощью Австріи и Даніи прибѣгнулъ къ мирнымъ переговорамъ съ
царемъ Алексѣемъ Михайловичемъ. Послы Рѣчи Посполитой
торжественно избрали царя въ короли польскіе еще при жизни Яна-
Казиміра, съ тѣмъ чтобы онъ, по смерти послѣдняго, вступилъ на
польскій престолъ (это избраніе было позже утверждено особыми
договорами въ Вильнѣ 24 и 31 октября 1656 г.).
Царь еще 15-го мая выѣхалъ изъ Москвы въ Полоцкъ, а два
дия спустя —17 мая—переговоры съ шведскими послами въ Мос¬
квѣ о подтвержденіи Столбовскаго договора были прерваны. Еще
передъ выѣздомъ изъ Москвы царь послалъ отрядъ войскъ подъ на¬
чальствомъ Потемкина въ Жнгерманландію, для занятія южныхъ бе¬
реговъ р. Невы и Финскаго залива. Вслѣдъ за Потемкинымъ туда
же были отправлены донскіе казаки—громить шведовъ въ Финскомъ
заливѣ, какъ они громили татаръ и турокъ на Черномъ морѣ. Въ
концѣ іюня Потемкинъ взялъ Орѣшекъ (нынѣ Шлиссельбургъ) и
Канцы (по шведски Ніеишанцъ) близь устья Невы. 5 іюля царь
торжественно въѣхалъ въ Полоцкъ и 15-го уже выступилъ изъ него
съ войскомъ внизъ по правому берегу Двины въ Ливонію. 31 іюля, за
два часа до разсвѣта, 3,400 чел. русскихъ войскъ произвели приступъ
къ шведскому городу Динабургу, за полчаса до разсвѣта уже взяли
большой или нижній городъ, а затѣмъ и меньшій или верхній, гдѣ
истребили всѣхъ защитниковъ его. 14 августа они взяли весьма
крѣпкій городъ Кокенгузенъ (старинный русскій городъ Кукенойсъ),
при чемъ потеряли 67 чел. убитыми и 430 чел. ранеными. Царь пере¬
именовалъ эти два взятые города, Динабургъ—Ворисогдѣбовымъ, а Ко-
кенгузенъ—Царевнчевымъ-Димитріевымъ городомъ, и отрядивъ кня¬
зя Д о л г о р у к о в а съ частію силъ къ Дерпту, самъ съ главными силами
двинулся далѣе внизъ по лѣвому берегу Двины. Соединясь съ 22 т.
войскъ кшізя Черкаскаго, онъ быстро подступилъ къ Ригѣ н обло¬
жилъ ее, имѣя на Двинѣ до 1400 судовъ съ военными и продоволь¬
ственными запасами. Гарнизонъ и жители Риги, хотя и успѣли сжечь
предмѣстій, но не имѣли времени истребить загородные густые сады,
которые и послужили прикрытіемъ для русскихъ войскъ. Пока по¬
слѣднія устроивали осадные окопы и батареи, осажденные произво¬
дили вылазки, которыя однако, по слабости силъ гарнизона, были
безуспѣшны и сопряжены съ урономъ (въ томъ числѣ генерала
Торна и полковниковъ Кронмана и Ребиндера). 1-го сентября
русскія батареи были готовы и открыли но городу сильный огонь,
продолжавшійся днемъ и ночью и причинившій городу огромный
вредъ. Въ тоже время къ русскому войску присоединились 7 пол¬
ковъ иноземнаго строя и значительное число стрѣльцовъ. Первона¬
чальнымъ успѣхамъ русскаго войска много способствовало также то,
что въ Ригѣ былъ большой голодъ, а въ Ливоніи не было ни одного
стараго шведскаго полка: всѣ лучшіе находились тогда въ Пруссіи.
Тѣмъ не меиѣе шведскій губернаторъ Риги графъ Магнусъ Дела-
гарди оборонялъ городъ чрезвычайно упорно и не только не сда¬
валъ его, но и продолжалъ производить вылазки.
Вскорѣ послѣ того однако дѣла подъ Ригой приняли совершенно
другой оборотъ, выгодный для шведовъ и крайне невыгодный для
русскихъ. Съ открытія осады, изъ русскаго войска перешло къ шве¬
дамъ въ Ригу нѣсколько иностранныхъ офицеровъ: они объявили,
что 12 сентября или же рѣшительно 16-го русскіе положили произ¬
весть приступъ. Но онъ не состоялся, потому что русскіе неожи¬
данно лишались (по показаніямъ иностранцевъ—вслѣдствіе измѣны)
большей части своихъ судовъ па Двинѣ. Шведскій же король успѣлъ
подкрѣпить гарнизонъ Риги отрядами фельдмаршала Кёнигсмарка
и генерала Дугласа, а подъ Дерптъ послать нѣсколько ротъ, кото¬
рыя отрѣзали Долгорукову всѣ средства добывать въ окрестнос¬
тяхъ продовольствіе. Не смотря па то, царь не хотѣлъ снимать оса¬
ды, хотя Лесли и другіе иностранные и русскіе начальники рус¬
скихъ войскъ склоняли его къ тому, представляя крѣпкое состояніе
Риги и свободу полученія ею помощи извнѣ (значитъ—обложеніе ея
било неполное и неудовлетворительное). Но послѣдовавшая вскорѣ
новая, значительная неудача измѣнила намѣренія царя. Де лагарди,
получивъ означенныя выше подкрѣпленія, 2 октября произвелъ та¬
кія неожиданныя, рѣшительныя и сильныя вылазку и нападеніе па
русскіе окопы, что нанесъ русскому войску большой уронъ и взялъ
17 знаменъ. Послѣ того царь не настаивалъ уже болѣе на продол¬
женіи осады Риги и, снявъ ее 5 октября, предпринялъ отступленіе
тѣмъ же путемъ, которымъ прибылъ. Это отступленіе, преслѣдуемое
шведами, также стоило русскому войску большаго урона въ людяхъ,
пушкахъ и обозахъ. Вообще осада Риги кончилась крайне неудачно
и совершенно разстроила русское войско въ Ливоніи, стоивъ ему
большаго урона, именно: до 8 т. чел. убитыми, а съ ранеными, боль¬
ными, пропавшими безъ вѣсти и взятыми въ плѣнъ всего до 14 т.
чел., и сверхъ того 56 знаменъ, мнзгихъ пушекъ и до 800 судовъ
на Двинѣ съ военными и продовольственными запасами.
Отступивъ отъ Риги, царь сосредоточилъ войска свои между Ко-
кеигузеномъ, Дерптомъ,. Маріей бургомъ и Дилабургомъ, укрѣпилъ
эти города, снабдилъ ихъ надолго продовольствіемъ п въ Полоцкѣ
сталъ ожидать окончанія переговоровъ о перемиріи съ Польшей и Шве¬
ціей. Переговоры съ послѣднею не имѣли успѣха, потому что требо¬
ванія шведовъ были слишкомъ неумѣренны. Переговоры же съ Поль¬
шей повели, какъ сказано выше, къ избранію царя въ польскіе ко¬
роли и въ заключенію перемирія впредь до заключенія мира, съ тѣмъ
чтобы каждая сторона владѣла занятыми ею городами и землями.
Вслѣдствіе того, въ концѣ 1656 г. пикакихъ военныхъ дѣйствій
между Россіей, Швеціей и Польшей въ Ливоніи и Литвѣ не происхо¬
дило.
§ 140.
Война въ 1667 году.
Обращеніе царемъ оружія своего въ Ливонію противъ шведовъ
развлекло силы Карла-Густава и вскорѣ возвратило всю лѣвую
сторону Висли, кромѣ Кракова, во власть Яна-Казиміра. Карлъ-
Густавъ, озабоченный со стороны Ливоніи, призвалъ на помогаь
трансильванскаго князя Ракоди, которому еще договоромъ 20
ноября нов. ст. 1656 г. обезпечилъ обладаніе Польшей, вслѣдствіе
чего Ракоци въ 1657 г. и вступилъ съ войскомъ въ южную часть
Полыни. Но объявленіе въ тоже время Даніей войны Швеціи заста¬
вило Карла-Густава удалиться въ Голштинію, для защиты ея и
Бремена. Ракоци же, встревоженный вторженіемъ въ тоже время по¬
ляковъ и венгровъ въ собственныя его владѣнія, былъ принужденъ
отступить въ Волынь, гдѣ преслѣдовавшіе его Потоцкій и Чар-
нецкій заставили его (23 іюля 1657 г.) подписать договоръ на весь¬
ма тягостныхъ для него условіяхъ. Въ тоже время Янъ-Казиміръ
получилъ наконецъ отъ новаго императора Леопольда I обѣщан¬
ную помощь войскомъ, а курфирстъ бранденбургскій, содѣйствіемъ
Леопольда, отложился отъ союза съ Карломъ-Густавомъ, взамѣнъ
чего Янъ-Казиміръ, Велавскимъ договоромъ 19 сентября нов. ст.
1657 г., подтвержденнымъ въ Бадгощѣ 6 ноября нов. ст. тогожегода,
навсегда обезпечилъ ему независимое обладаніе герцогствомъ Прус¬
сіей. Такимъ образомъ Польша, уже совершенно погибавшая, не толь¬
ко была спасена, но и поправилась въ силахъ. Но Янъ-Казиміръ,
послѣ всѣхъ претерпѣнныхъ имъ невзгодъ, получилъ такое отвращеніе
отъ дальнѣйшаго управленія Польшей и такъ былъ убѣжденъ въ не¬
возможности самобытнаго существованія ея, что уже рѣшительно
положилъ отречься отъ престола (который въ такомъ случаѣ дол¬
женъ былъ перейти къ царю Алексѣю Михайловичу) и искренно
желалъ быть въ мирѣ и дружбѣ съ русскимъ царемъ.
Между тѣмъ какъ все это происходило въ Польшѣ и въ сосѣд¬
нихъ съ нею на сѣверѣ, западѣ и югѣ государствахъ, весною 1657 г.
шведскій фельдмаршалъ Кргойсъ съ войскомъ двинулся изъ Вы¬
борга въ Карелію и, разоривъ ее, прибылъ въ Ливонію. Въ тоже
время Магнусъ Делагарди вторгнулся въ псковскую область и,
истребляя все на своемъ пути огнемъ и мечомъ, взялъ приступомъ
Дсковоиечерскій монастырь и захватилъ въ немъ богатую добычу, но
вскорѣ былъ разбитъ русскими войсками. Другіе шведскіе отряди:
Тизенгаузена, Глазенапа иБистрома производили удачные для
нихъ, вредныя для русскихъ частныя предпріятія. Въ іюнѣ швед¬
скій полковникъ Лёвенъ подступилъ къ сильно-укрѣпленному замку
Адзель на р. Аа и осадилъ его. Русскій намѣстникъ въ Ливоніи Ор-
динъ-Нащокннъ собралъ 10 т. лучшихъ русскихъ войскъ и по¬
слалъ ихъ подъ пачальствомъ весьма хорошаго воеводы Шере метева
къ Адзелю. Лёвенъ снялъ осаду его и сосредоточилъ своп войска
подъ Валкомъ. Здѣсь 18 іюня Шереметевъ напалъ на нихъ, опро¬
кинулъ полкъ Т о л я и стремительно бросился на Глазенапа, Горна
и Делагарди, но былъ отраженъ, разбитъ, тяжело раненъ и взятъ
въ плѣнъ. Впрочемъ эта побѣда шведовъ не имѣла дальнѣйшихъ
послѣдствій и Ординъ-Нащокинъ успѣлъ удержаться въ заня¬
тыхъ имъ мѣстахъ.
Остальное время 1657 г. прошло въ Ливоніи въ неважныхъ дѣй¬
ствіяхъ отрядовъ и въ бездѣйствіи главныхъ силъ съ обѣихъ сто¬
ронъ.
§ 141.
Война и миръ въ 16S8 году.
Въ началѣ 1658 г. завязались-было переговоры о заключены пе¬
ремирія между Россіей и Швеціей, впредь до заключенія оконча¬
тельнаго мира. Но въ мартѣ переговоры Онли прерваны тѣмъ, что
князь Хованскій внезапно явился съ 5 т. войскъ подъ Ямбургомъ
и овладѣлъ имъ и окрестными мѣстами. Отсюда онъ подступилъ къ
Нарвѣ и потребовалъ отъ шведскаго губернатора ея, Горна, уступ¬
ки Россіи издавна принадлежавшей ей Ингермаиландіи, объявивъ,
что, въ случаѣ отказа, немедленно откроетъ въ ней военныя дѣйствія.
Отказъ Горна возобновилъ войну: шведы взяли обратно Ямбургъ,
Канцы (Ніеншанцъ), дѣйствовали наступательно на разныхъ пунк¬
тахъ, нѣсколько разъ нападали на Хованскаго подъ Нарвой; но
онъ отбивался, не трогаясь съ мѣста н ожидая отвѣта на прежнее
свое требованіе.
Между тѣмъ царь ожидалъ утвержденія Виленскаго договора 1657
года польскимъ сеймомъ. Но послѣдній, раздираемый по обыкнове¬
нію политическими партіями, особенно вслѣдствіе интригъ короле¬
вы, непремѣнно хотѣвшей доставить польскій престолъ Французскому
принцу Конде, 26 іюня н. с. 1658 г. рѣшился нарушить Вилешжій
договоръ и объявить войну Россіи, дабы возвратить отнятыя ею въ
Литвѣ и Украйнѣ города и земли.
Тогда царь, вступившій въ войну съ Швеціей по наущенію Ав¬
стріи и Даніи, но не для спасенія Польши, а для того, чтобы не
дать Швеціи слишкомъ усилиться въ Ливоніи и Ингерманландіи и
не имѣть съ нею потомъ трудной и опасной войны, положилъ при¬
мириться съ нею, дабы обратить главныя силы свои противъ вѣро¬
ломной Польши. Вслѣдствіе того, уже съ августа ст.ст. 1658 г. были
возобновлены мирные переговоры съ Швеціей, а 30 августа царь при¬
казалъ возобновить военныя дѣйствія въ Литвѣ. Переговоры съ Шве¬
ціей начаты были 22 августа ст. ст. между Хованскимъ и Гор¬
номъ подъ Нарвой и повели къ заключенію временнаго перемирія и
размѣну плѣнныхъ. Только въ ноябрѣ уполномоченные съ обѣихъ
сторонъ съѣхались въ м. Веліесари на р. Наровѣ, близь Нарвы, и
послѣ долгихъ преній, наконецъ 20 декабря ст. ст. 1658 г. заклю¬
чено было перемиріе на 3 года, по договору, которымъ Россія удер¬
жала за собою, впредь до заключенія мира, Адзель, Кокенгузенъ,
Маріепбургъ, Дерптъ и Вашнарву близь Нарвы.
ГЛАВА XXL
ВОЙНЫ ПРИ ДАР'В АЛЕКСѢѢ ШІАЙЛОВИѢ (18-Ю).
ІИ. 2-я ВОЙНА съ Полыней за Малороссію (1658—1666).—§ 142.
Война въ 1658 году.—§ 143. Война въ 1659 году.—§ 144. Война въ 1660
году—§ 145. Война въ 1661 году.—§ 146.Война въ 1662 г.—§ 147. Войпа
въ 1663 году.—§ 148. Война въ 1664 году.—§ 149. Война въ 1665 году.—
§ 150. Война въ 1666 году и миръ въ 1667 году.
т. •
2-я война оъ Польшей за Малороссію (1658—1666),
§ 142.
Война въ 1б§8 году.
2-я война съ Полыней еще болѣе, нежели 1-я, даже почти исклю¬
чительно, ведена была цѣлыхъ 8Ѵа лѣтъ за обладаніе Малороссіей.
Послѣдняя, по смерти Богдана Хмѣльницкаго (вскорѣ послѣ за¬
ключенія Виленскаго договора), содѣлалась поприщемъ недостойныхъ
козней, раздоровъ, междуусобій, измѣны и предательства партій среди
войска и народа малороссійскихъ за гетманское достоинство, со вре¬
менъ Хмѣльницкаго ставшее гораздо почетнѣе, важнѣе и при¬
быльнѣе прежняго и потому сдѣлавшееся предметомъ искательства
честолюбцовъ ивъ среды казацкихъ старшинъ. Враждуя между собою
они, смотря по личнымъ своимъ выгодамъ, отдавались подъ покро¬
вительство то Россіи, то Польши, но, измѣняя имъ, навлекали месть
ихъ на Малороссію. А нѣкоторые изъ нихъ, обольщая себя несбы¬
точною мыслію о совершенно независимомъ, самобытномъ существо¬
ванія Малороссіи и о чести быть владѣтелями ея, нерѣдко, хотя и
ненадолго, успѣвали обольщать такими же надеждами и казаковъ.
Въ стремленіи къ этой цѣли, каждый изъ нихъ, на лѣвой сторонѣ
Днѣпра, сперва етарался .заслужить довѣріе и благосклонность царя
и двора русскихъ и тѣмъ склонялъ на свою сторону жителей Мало¬
россіи. Но въ тоже время и на правой сторонѣ Днѣпра являлся та¬
кой же честолюбецъ, дѣйствовавшій подобнымъ же образомъ въ от¬
ношеніи къ Польшѣ. Между тѣмъ и другимъ возникала кровопро¬
литная борьба, въ которую, переходомъ ихъ на сторону то Россіи,
то Польши, они вовлекала и обѣ эти державы въ войну между со¬
бою за Малороссію. Война эта только истощала и Россію, и Польшу,
п Малороссію, и казалось, что ей конца не будетъ, когда, наконецъ,
чрезъ 8% лѣтъ, крайнее изнеможеніе обѣихъ воюющихъ сторонъ вы¬
нудило ихъ примириться.
Такъ какъ главнымъ предметомъ этой войны была Малороссія, то
военныя дѣйствія малороссійскихъ казаковъ въ ней будутъ изложе¬
ны въ общей связи съ прочими. Впрочемъ достаточно изобразить
только общій ходъ и характеръ всей этой войны, не входя въ особен¬
ныя подробности.
Послѣ того что польскій семь, въ іюнѣ 1658 года, не согласился
утвердить Виленскій договоръ, а царь Алексѣй Михайловичъ
приказалъ 30 августа возобновить военныя дѣйствія въ Литвѣ, здѣсь,
не смотря на то, что все лѣто и весь сентябрь происходили съѣзды
и безконечные споры между русскими и польскими уполномоченными,
оба гетмана, Павелъ Сапѣга и Гонсѣвскій, съ польскими и ли¬
товскими войсками, постепенно приближались къ Вильнѣ, вездѣ на
пути и по сторонамъ враждебно дѣйствуя противъ встрѣчаемыхъ
ими русскихъ отрядовъ. Съ 1 октября черкасы (малороссійскіе ка¬
заки, бывшіе въ подданствѣ Польши) осадили Минскъ я вмѣстѣ съ
польскими и литовскими войсками отнимали всѣ мѣста между Виль-
ной, Минскомъ и Борисовымъ, занятыя русскими войсками. Между
тѣмъ кпязь Юрій Алексѣевичъ Долгоруковъ, ио приказанію царя
сосредоточившій всѣ войска около Впльны, 30 августа вступилъ съ
иимп въ Жмудь или Самогитію, овладѣлъ ею и занялъ въ ней городъ
Кейданы, мѣстопребываніе Радзивила. Гонсѣвскій обратился про¬
тивъ него и разбилъ его, нанеся ему до 1500 чел. урона и взявъ
7 знаменъ. Но вслѣдъ затѣмъ, по приказанію царя, военныя дѣйствія
были пріостановлены на время производства переговоровъ, на что
Гонсѣвскій и Сапѣга согласились. Недѣли три послѣ того оба
войска мирно стояли одно противъ другаго въ станахъ, однако по¬
мышляя о нападеніи одно на другое. Наконецъ 22 сентября на раз¬
свѣтѣ Долгоруковъ внезапно напалъ на станъ Гонсѣвскаго.
Сначала конница послѣдняго привела въ разстройство и безпорядокъ
передовыя русскія войска и обратила ихъ въ бѣгство. Но Долгору¬
ковъ ввелъ въ бой два стрѣлецкіе полка, и тогда войска Гонсѣв¬
скаго въ свою очередь были опрокинуты, при чемъ самъ Гонсѣв-
скій былъ взятъ въ плѣнъ. Сапѣга же остался цѣлъ, благодаря
мѣстничеству русскихъ воеводъ (не смотря на то, что царь прика¬
залъ всѣмъ «быть безъ мѣстъ»), а именно: Долгоруковъ просилъ
русскихъ уполномоченныхъ, ведшихъ переговоры, прислать ему на¬
ходившіяся при нихъ войска, но сотенные головы князь Барятин¬
скій и двое Плещеевыхъ отказались идти на помощь Долгору¬
кову, говоря, что это было имъ «невмѣстно»! За это опи были вы¬
даны «головою» (т. е. на всю волю) Долгорукову. Сапѣга же, по¬
слѣ побѣды Долгорукова надъ Гонсѣвскимъ, разбилъ 2090 рус-
кихъ мушкетеровъ и взялъ у нихъ 6 пушекъ и много повозокъ съ
военными запасами. Послѣ того Долгоруковъ со всѣми свонміг си¬
лами отступилъ къ Минску и возбудилъ противъ себя гнѣвъ царя тѣмъ,
что отступилъ отъ Вильны безъ царскаго указа и даже не донесъ о
своей побѣдѣ. Царь писалъ ему, что если онъ уже положилъ отсту¬
пить отъ Вильны, то по крайней мѣрѣ оставилъ бы въ ней солдатскую
пѣхоту и полкъ рейтаръ, а то поляки могли взять и Вильну, и Ковно,
и Гродно и др. города.
Между тѣмъ какъ неудача Гонсѣвскаго и одновременная побѣ¬
да князя Хованскаго надъ польско-литовскими войсками при Мяд-
зёлахъ охладили первочальные: самонадѣянность и пылъ поляковъ,
царь и его правительство не возгордились побѣдами Долгорукова
и Хованскаго. Онн понимали опасность, грозившую вслѣдствіе из¬
мѣны въ это время малороссійскаго гетмана Выговскаго (см. ни¬
же), тѣмъ болѣе, что казна была истощена предшествовавшею вой¬
ною и русскія войска жили на счетъ занятаго ими края (т. е. наси¬
ліемъ и грабежомъ). Поэтому царь желалъ прекратить войну въ Лит¬
вѣ п Бѣлоруссіи, чтобы обратить всѣ свои силы въ Малороссію.
Польша, съ своей стороны, также хотѣла пріостановить военныя дѣй¬
ствія въ Литвѣ, но только для выигранія времени и выжданія, чѣмъ
рѣшатся дѣла въ Малороссіи. Вслѣдствіе того, въ январѣ 1659 г.
между царемъ и королемъ начались переговоры, которые не привели
однако къ соглашенію, по причинѣ обычнаго разногласія въ требо¬
ваніяхъ съ обѣихъ сторонъ.
Въ Малороссіи, въ 1658 году, полковникъ Пушкарь возсталъ
противъ Выговскаго, измѣнившаго царю и 5-го сентября за¬
ключившаго въ Гадячѣ договоръ съ Польшей. Съ пособіемъ ея
и ярымскаго хана, Выговскій съ 40 т. казаковъ и 60 тыс. татаръ
подступилъ къ Кіеву и хотѣлъ взять его приступомъ. Но находив¬
шійся въ немъ съ русскими войсками Василій Борисовичъ Ше¬
реметевъ цѣлыя сутки сражался подъ этимъ городомъ съ Выгов-
скимъ — и татары бѣжалп, а казаки были разбиты и потеряли 48
знаменъ и 20 пушекъ. Выговскій сдѣлалъ Шереметеву мирныя
предложенія и Шереметевъ принялъ ихъ, хотя и не довѣрялъ
ему. Выговскій же вслѣдъ затѣмъ двинулся отъ Кіева на встрѣчу
князю Ромодановскому, вступившему съ 20 тыс. войскъ въ Ма¬
лороссію. Ромодановскій, вмѣстѣ съ атаманомъ Безпалымъ,
опрокинулъ и обратилъ въ бѣгство Выговскаго, взялъ Пирятинъ,
Лубныидр. города, обложилъ приверженца Выговскаго, казачьяго
полковника Гуляиицкаго въ Варвѣ, но отложилъ осаду этого го¬
родка до зимы и расположился станомъ въ Лохвицѣ, а Безпалому
приказалъ стать въ Ромнахъ.
§ Ш.
Бойна въ 16S9 году.
Въ 1659 году въ Литвѣ успѣхъ былъ на сторонѣ русскихъ войскъ:
они заняли Тыкочпнъ, Гродно и многіе другіе города, поляки же п
литовцы вездѣ были поражаемы. Польскій король вызвалъ искуснаго
польскаго полководца Чарнецкаго изъ Голштиніи, гдѣ онъ воевалъ
съ шведами, и ввѣрилъ ему главное начальствованіе войсками въ
Литвѣ и Нодляхіи.
Въ Малороссіи въ началѣ этого года происходила упорная борь¬
ба подъ Лохвицей, гдѣ стояли Ромодановскій и Куракинъ, и
подъ Ромнами, гдѣ находился Безпалый. Въ Февралѣ казаки Вы¬
говскаго, съ поляками и татарами, въ числѣ до 30 тыс. чел., три
раза приступали къ Лохвицѣ, но были отбиты. Самъ Выговскій,
4-го февраля, подступилъ къ Миргороду. Русскіе драгуны засѣли и
укрѣпились въ маломъ городѣ, но 7 Февраля миргородцы сдались,
драгуновъ Выговскій ограбилъ и отослалъ въ Лохвицу, а самъ
двинулся въ полтавскій полкъ.
На всѣ просьбы Безпалаго о помощи изъ Москвы, ему отвѣча¬
ли оттуда, что въ Малороссію идетъ бояринъ князь Алексѣй Ни-
китпчь Трубецкой съ большимъ войскомъ. Трубецкой высту¬
пилъ изъ Москвы 15 января съ войскомъ, простиравшимся до 150
тысячъ чел., и 30 января находился уже въ Сѣвскѣ, Но назначеніе
Трубецкаго заключалось не столько въ дѣйствіи силою оружія
сколько въ томъ, чтобы во что ни стало отвлечь Выговскаго отъ
Польши къ Россіи и этимъ достигнуть счастливаго окончанія дѣлъ
послѣдней съ первою. Трубецкому было поручено предложить Вы-
говскому: развесть войска съ обѣихъ сторонъ безъ кровопролитія
удалить татаръ, принять гетманство, кіевское воеводство и иное,
чего онъ потребуетъ, полковникамъ же и начальнымъ людямъ обѣ¬
щать льготы и преимущества. Однако дѣло не дошло до перегово¬
ровъ: Трубецкой 28 февраля выступилъ изъ Сѣвск», 10-го марта
пришелъ въ Путивль, 28 марта выступилъ изъ Путивля къ мѣстечку
Константинову на р. Сулѣ, присоединя къ себѣ Ромодановскаго
и Куракина изъ Лохвицы и Безпалаго изъ Роменъ, 10 апрѣля
двинулся изъ Константинова къ Конотопу, и наконецъ 19 апрѣля
подступилъ къ этому городу, въ которомъ заперся Гулянпцкій.
Такимъ образомъ, цѣлыхъ три мѣсяца употребивъ на походъ изъ
Москвы къ Конотону, онъ слѣдующіе два мѣсяца безуспѣшно осаж¬
далъ этотъ городъ до тѣхъ поръ, когда 27 іюпя къ нему прибылъ
Выговскій съ крымскимъ ханомъ. Выговскій, оставивъ половину
своихъ казаковъ и всѣхъ татаръ въ закрытомъ мѣстѣ за рѣчкою
Сосновкою, самъ съ другою половиною казаковъ ночью подкрался
подъ Конотопъ, на разсвѣтѣ напалъ на осаждавшихъ, перебилъ у
нихъ много людей, отогналъ лошадей и началъ отступать за Сос¬
новку. Русскіе воеводы, думая, что у него только и были эти каза¬
ки, отрядили для его преслѣдованія князей Пожарскаго и Льво¬
ва съ конницей. 28 іюня Пожарскій нагналъ казаковъ, опроки¬
нулъ ихъ и преслѣдовалъ далѣе, все болѣе и болѣе удаляясь отъ
Конотопа. Тщетно «языки» показывали, что впереди много войскъ, и
остальная половина казаковъ, и самъ ханъ съ своими татарами: По¬
жарскій ничего не слушалъ и все шелъ впередъ. Но едва только
онъ, вслѣдъ за Выговскимъ, перешелъ на другую сторону боло¬
тистой Сосновки, какъ вдругъ на него напали изъ засады всѣ ка¬
заки и татары и разгромили конницу его и Львова. Оба они были
взяты въ плѣнъ, и Пожарскому ханъ велѣлъ отрубить голову, а
Львовъ хотя остался въ живыхъ, но вскорѣ заболѣлъ и умеръ.
Лучшая конница Трубецкаго погибла, въ плѣнъ было взято до
5 т. чел., которые всѣ были безъ милосердія перерѣзаны.
При вѣсти объ этомъ царь влалъ въ горесть, а Москва въ ужасъ:
послѣ недавнихъ успѣховъ и побѣдъ въ Литвѣ, Трубецкой, на ко¬
тораго возлагали столько надеждъ, погубилъ столько войскъ! Въ
августѣ царь приказалъ усиленно укрѣплять Москву земляными око¬
пами; окрестные жители, съ семействами и имуществомъ, бросились
въ столицу; даже распространился слухъ, будто царь уѣзжаетъ за
Врлгу и Ярославль, какъ бывало прежде при татарахъ.
Между тѣмъ ханъ и Выговскій, разбивъ Пожарскаго и Льво¬
ва, двинулись къ Конотопу, чтобы напасть на самаго Трубецкаго.
Но онъ уже отступилъ отъ города и, съ помощью огня многочис¬
ленной артиллеріи, успѣлъ безъ большаго урона отъ преслѣдовав¬
шаго непріятеля прибыть 10 іюля въ Путивль. Ханъ и Выговскій
не преслѣдовали его далѣе р. Семи и двинулись къ Ромнамъ. Жи-
тели его сдались, а русскій гарнизонъ его Выговскій поклялся
отпустить, но отправилъ къ польскому королю. Отъ Роменъ онъ и
ханъ двинулись къ Гадячу. Здѣсь казаки пошли на приступъ, а тата¬
ры спокойно смотрѣли на это, расположась станомъ въ полѣ—и ка¬
заки, отраженные, отступили съ урономъ болѣе 1 т. чел. Вслѣдъ
затѣмъ ханъ узналъ, что молодой Юрій Хмѣльницкій, сынъ Бог¬
дана, съ запорожцами ходилъ въ Крымъ, разорилъ 4 ногайскихъ
улуса и увелъ много плѣнныхъ. Ханъ и Выговсвій послали ска¬
зать ему, чтобъ онъ отпустилъ плѣнныхъ, а Хмѣльницкій потре¬
бовалъ, чтобы ханъ отпустилъ плѣнныхъ казаковъ, а если пойдетъ
на царскіе города, то онъ, Хмѣльницкій, снова пойдетъ въ Крымъ.
Тогда ханъ отдѣлился отъ Выговскаго и мимо Сумъ, Хотмыша,
Карпова и Ливень, не тронувъ ихъ, но разоривъ ихъ уѣзды, ушелъ
въ Крымъ, оставивъ въ Малороссіи не болѣе 15 т. татаръ.
Трубецкой писалъ Выговскому, чтобъ онъ прислалъ довѣрен¬
ныхъ людей для переговоровъ о прекращеніи кровопролитія. Вы¬
говскій, упрекая Трубецкаго, что онъ пришелъ не для перего¬
воровъ, а для войны, объявилъ, что переговорщиковъ въ Путивль
не пришлетъ, а пусть Трубецкой присылаетъ своихъ въ Батуринъ.
Трубецкому, какъ сказано, было особенно поручено отдѣлить Вы¬
говскаго отъ хана и прервать союзъ между ними. О томъ же ста¬
рались и русскіе послы въ Крыму или, по крайней мѣрѣ, чтобы
ханъ не помогалъ ни Выговскому, ни королю; татары же требо¬
вали, чтобы царь примирился съ королемъ и отдалъ ему Малорос¬
сію, и объявляли, что будутъ «промышлять» и надъ Великого, и
надъ Малою Россіей. Дерзки были такія требованія и угрозы крым¬
ской орды противъ русскаго царства, хотя и противъ нея въ то же
время «промышляли» донскіе казаки, производя набѣги на южные
берега Крыма, вторгаясь внутрь, забирая плѣнныхъ, освобождая
русскихъ плѣнниковъ и на турецкіе берега Анатоліи, даже недале¬
ко отъ Константинополя, а на сухомъ пути, въ степяхъ, перенимая
дороги и сообщенія хана съ калмыками и Выговскнмъ.
Но въ Москвѣ тревожились напрасно: по удаленіи хана въ Крымъ,
у Выговскаго, кромѣ его казаковъ и тысячъ 15-ти татаръ, поль¬
скихъ войскъ было не болѣе 1,500 чел. Тщетно ожидавъ подкрѣп¬
леній отъ короля, онъ воротился въ Чигиринъ, не успѣвъ взять на
пути Гадячь, а изъ Чигирина выслалъ своихъ казаковъ и татаръ,
но они были на голову разбиты 22 августа русскими войсками, вы¬
шедшими изъ Кіева. Трубецкой же, съ своимъ многочисленнымъ
войскомъ давно и легко могшій разгромить и Выговскаго, и ха¬
на, — послѣ непостижимо медленнаго похода своего изъ Москвы до
Конотопа и отступленія оттуда въ Путивль, бездѣйствовалъ здѣсь.
А между тѣмъ междуусобіе въ Малороссіи, съ участіемъ въ немъ и
Россіи, и Польши, страшно раздирало и разоряло эту несчастную
страну, и жители ея желали, чтобы или царь или король взялъ ее
наконецъ въ крѣпкія руки, лишь бы только спасти ее отъ своеволія
и разореиія.
Къ счастію восточная, царская Малороссія взяла верхъ. Перея¬
славскій полковникъ Цыцура и за нимъ нѣжппскій, черниговскій,
кіевскій и лубенскій полковники присягнули парю, а на западной,
польской сторонѣ казаки, узнавъ о томъ, стали помышлять, не по¬
слѣдовать-ли и имъ этому примѣру? Выговскій очутился въ жал¬
комъ положеніи и многіе изъ близкихъ въ нему людей совѣтовали
ему уйти къ хану. Но Андрей Потоцкій, желая отвратить вмѣ¬
шательство турокъ въ дѣла Украйны, уговорилъ Выговскаго пе¬
рейти изъ Чигирина въ его, Потоцкаго, станъ близъ Бѣлой Цер¬
кви. Вскорѣ всѣ казаки, отставъ отъ Выговскаго, собрались въ
числѣ 10 т. чел. вокругъ Юрія Хмѣльнпцкаго и на приглашеніе
Шереметева отвѣчали согласіемъ присягнуть царю,, а убѣжденій
Выговскаго-'остаться подъ властію короля—и слышать не хотѣ¬
ли. Кончилось тѣмъ, что Выговскій возвратилъ гетманскіе буи-
чугъ и булаву, которые тотчасъ же были вручены казаками Хмѣ ль¬
ни цкому, избранному ими въ гетманы правой стороны Днѣпра.
Между тѣмъ какъ это происходило тутъ въ продолженіи сентября,
Трубецкой 5-го числа того же мѣсяца двинулся наконецъ съ сво¬
имъ войскомъ отъ Путивля къ Переяславлю, куда прибылъ 27-го,
вездѣ на пути встрѣчаемый съ торжествомъ и восторгомъ. Изъ Пе¬
реяславля въ октябрѣ начались между Трубецкимъ и Xмѣль¬
ни цк имъ переговоры, кончившіеся соглашеніемъ между ними, из¬
браніемъ Хмѣльницкаго 17 октября подъ Переяславлемъ въ гет¬
маны Малороссіи на обѣихъ сторонахъ Днѣпра и присягой всѣхъ
казаковъ правой стороны на вѣрность царю. И такимъ образомъ
безъ кровопролитія совершилось великое дѣло присоединенія всей
Малороссіи на обѣихъ сторонахъ Днѣпра къ Россіи.
1659 годъ заключился и другими еще успѣхами Россіи въ ея
войнѣ съ Польшей. Въ декабрѣ воеводы князь Лобановъ-Ростов¬
скій и Змѣевъ взяли приступомъ Старый Выховъ, занятый при-
верженцами короля и Выговскаго, а Шереметевъ изъ Кіева на¬
палъ на Андрея Потоцкаго, разбилъ его и взялъ его обозъ.
§144.
Война въ 1660 году.
Въ 1660 г. обстоятельства измѣнились и приняли выгодный для
Польши, невыгодный для Россіи оборотъ. Польша, обремененная
одновременною войною съ Швеціей, Россіей и казаками и тщетно
старавшаяся примириться съ ними, внезапно, смертію Карла-Гус¬
тава 28 Февраля 1660 г., открывшею, при посредничествѣ Фран¬
ціи, путь къ заключенію 3 мая мира при Оливѣ, вздохнула свобод¬
нѣе и, обративъ свои силы, подъ предводительствомъ Чарнецкаго,
Сапѣги и Любомирскаго, противъ Россіи, одержала важные
военные успѣхи въ Литвѣ и Малороссіи и пріобрѣла значительный
перевѣсъ.
Чарнецкій, воротившійся съ своимъ отрядомъ изъ Помераніи, Са-
пѣга съ литовскимъ войскомъ, Полубенскій изъ Курляндіи и
около 40 т. татаръ, всего около 70—80 т. должны были дѣйствовать
въ Литвѣ наступательно противъ Хованскаго (около 14т. войскъ)
и Долгорукова съ Золотаренкомъ (около 30 т.), всего около
44 т. чел., слѣдовательно вдвое сильнѣйшія войска противъ вдвое
слабѣйшихъ.
Но годъ начался еще побѣдами Хованскаго, который въ ян¬
варѣ разбилъ порознь одного за другимъ, Полубенскаго, Обухо-
вичаи Огинскаго и затѣмъ взялъ и выжегъ Брестъ. А между
тѣмъ въ Борисовъ пріѣхали, для мирныхъ переговоровъ съ поль¬
скими уполномоченными, князь Одоевскій съ товарищами и отъ
малороссійскаго войска нѣжинскій полковникъ Золотаренко и Ко¬
робка съ 53 выборными казаками. Но они не дождались въ Борисовѣ
польскихъ уполномоченныхъ, не пріѣхавшихъ потому, что въ мартѣ ко¬
ронный гетманъ Станиславъ Потоцкій, обозный Андрей Потоц¬
кій и Виговскій съ казаками и татарами открыли военныя дѣй¬
ствія на югѣ въ Украйнѣ. Желаніе мира съ Россіей, но и опасеніе
войны изъ-за него съ Турціей и Крымомъ, были причинами медлен¬
ности польскихъ коммисаровъ. А между тѣмъ какъ они переписыва¬
лись съ Одоевскимъ, 29 апрѣля ночью около 1 т. поляковъ явились
подъ Віільной, овладѣли большимъ городомъ и стали приступать
къ замку, однако были выбиты изъ большаго города вылазкой рус¬
скихъ солдатъ изъ замка. Хованскій предварялъ Одоевскаго, а
нѣжинскій сотникъ Ракушка—Золотаренка, чтобы они остерега¬
лись поляковъ борисовской коммиссіи, такъ какъ поляки призвали
въ Литву татаръ, а изъ Жмуди шелъ Чарнецкій съ войсками. Это
было около половины іюня, а 20 іюня Одоевскій получилъ извѣс¬
тіе, что Хованскій разбитъ. Послѣдній осаждалъ укрѣпленное
мѣстечко Ляховичн, но, узнавъ о движеніи противъ него непріятеля,
17 іюня двинулся къ мѣстечку Мыши, а 18 іюня, въ 10 верстахъ
отъ него,"у мѣстечка Полонки встрѣтилъ соединенныя войска Чар-
недкаго, Павла Сапѣги, Полубенскаго и Кмитича, и въ бою
съ ними русская пѣхота понесла совершенное пораженіе. Воевода
князь Щербатый былъ взятъ въ плѣнъ, двое сыновей Хованска¬
го и Змѣевъ ранены, Хованскій съ остальными войсками бѣжалъ
къ Полоцку на соединеніе съ Долгоруковымъ, а пушки и обозъ
его подъ Ляховичамн достались непріятелю. Узнавъ объ этомъ,
Одоевскій съ товарищами поспѣшно уѣхали изъ Борисова въ Смо¬
ленскъ.
Разбивъ Хованскаго, непріятели обратились противъ Долго¬
рукова, который на лѣвомъ берегу Днѣпра, ниже Могилева, за бо¬
лотистою рѣчкою Багвой или Багьей, въ 30 верстахъ отъ Кричева,
между Чаусами и Чериковымъ, выжидалъ въ окопахъ присоединенія
къ себѣ Золотаренка съ казаками. Не успѣвъ взять на пути Бори¬
сомъ, Чарнецкій, Сапѣга, Полубенскій п Кмитичь перепра¬
вились черезъ Днѣпръ ниже Могилева и стали на рѣчкѣ Багвѣ про¬
тивъ Долгорукова. Сапѣга совѣтовалъ воротиться, но Чар¬
нецкій не согласился и 17 октября перешелъ черезъ Багву и
опрокинулъ русскую конницу, вогналъ русскую пѣхоту въ окопы и
хотя считалъ себя побѣдителемъ, но понесъ такой большой уронъ,
что въ тотъ же вечеръ отступилъ за Багву, слѣдовательно побѣда
осталась за Долгоруковымъ. Продержавъ его нѣсколько недѣль
въ обложеніи, Сапѣга и Чарнецкій, за недостаткомъ, будто бы, въ
продовольствіи, переправились обратно за Днѣпръ— Сапѣга подъ
ПІкловомъ, а Чарнецкій подъ Могилевомъ. Такимъ образомъ, раз¬
бивъ наткнувшагося на нихъ подъ Полонкой, слабѣйшаго Хован¬
скаго, они не только не успѣли ни разбить, ни принудить къ сдачѣ
Долгорукова, но и безъ успѣха и съ большимъ урономъ ушли на¬
задъ за Днѣпръ.
Между тѣмъ Хованскій, оправясь отъ пораженія подъ Полон¬
кой, расположился съ 12 т. войскъ при Череѣ, выше Борисова, раз¬
билъ Кмитича подъ Головчипомъ, но въ свою очередь былъ раз¬
битъ Чарнецкимъ, который, переиравясь черезъ Березипу, опро¬
кинулъ его и заставилъ бѣжать въ Полоцку, съ потерей всего обоза,
Затѣмъ Чарнецкій расположился тутъ же на зиму, а Долгору-
ковъ отступилъ къ Могилеву.
И такъ въ Литвѣ поляки и литовцы, имѣя превосходство силъ на
своей сторонѣ, могли и должны были бы совершенно уничтожить
слабѣйшіе противъ нихъ отряды Хованскаго и Долгорукова, или
по крайней мѣрѣ прогнать ихъ далеко за Двину и Днѣпръ, но въ
5 мѣсяцовъ времени только и успѣли разбить одного Хованскаго,
Долгоруковымъ же были отражены съ урономъ. Хованскій же и
Долгоруковъ, съ своей стороны, еслибы дѣйствовали совокупными
силами, смѣло, рѣшительно и искусно, могли бы разбить противни¬
ковъ по частямъ или даже и въ совокупности, но ничего такого не
сдѣлали. И такимъ образомъ обѣ стороны никакихъ важныхъ и по¬
лезныхъ результатовъ не пріобрѣли, но все таки успѣхъ вообше
былъ на сторонѣ поляковъ и литовцовъ.
Въ Украйнѣ же успѣхъ билъ рѣшительно на сторонѣ пола-
ковъ, благодаря измѣнѣ слабоумнаго, но честолюбиваго Юрія
Хмѣльницкаго. До августа никакихъ военныхъ дѣйствій не было,
въ августѣ же, почти въ одно и тоже время, съ обѣихъ сторонъ
произошло сосредоточеніе значительныхъ силъ: поляковъ и татаръ
—подъ Тарнополемъ (къ в. отъ Львова) и потомъ подъ Константи¬
новымъ въ Волыни, а рускихъ и казаковъ въ Кіевѣ и потомъ въ
Хвастовѣ, и движеніе ихъ, однихъ противъ другихъ. Подъ Тарнопо-
полемъ Потоцкій собралъ до 30 т. чел. польскаго короннаго войска,
‘ а также войска, приведенныя Л юбомирскимъ изъ Пруссіи, Яномъ
Собѣскимъ, Яблоновскимъ, Вишневецкимъ, многими украин¬
скими панами иВыговскнмъ, а подъ Константиновымъ къ нимъ
присоединился 24 августа (7 сентября) Нураддинъ-Салтанъ съ
40 т. татаръ, и они двинулись къ Любару. Въ Кіевъ же прибылъ
изъ-за Днѣпра Василій Борисовичъ Шереметевъ съ 30 чел.
войскъ, большею частью новобранцевъ и плохой конницы, собранныхъ
послѣ конотопскаго погрома. Сверхъ того при Шереметевѣ были
полковники Цыцура и Апостолъ съ лѣвобережными казаками. Изъ
Кіева Шереметевъ двинулся къ Хвастову, недалеко отъ котораго
стоялъ Юрій Хмѣдьницкій (уже склонявшійся на сторону поля¬
ковъ) съ правобережными казаками, и положилъ идти въ Червон¬
ную Русь (Галицію) 2-мя дорогами, самому—на Котельву (нынѣ Ко-
тельня къ ю. в. отъ Житомира), а Хмѣльницкому—на Бердичевъ
и Слободище. Шереметевъ выступилъ въ походъ въ концѣ августа
ст. ст. На пути къ нему присоединились казаки изъ Умани в дру¬
гихъ правобережныхъ полковъ. Прибывъ въ Чудновъ (между Жито¬
миромъ и Любаромъ) и полагая, что Хмѣдьницкій идетъ недалеко
за нимъ, онъ двинулся впередъ къ Любару—и тутъ 4 (14) сеитября
совершенно неожиданно наткнулся на все соединенное польско-та¬
тарское войско, значительно превосходившее его въ силахъ. Онъ
немедленно окопался и, окруженный непріятелемъ, 12 дней храбро
отбивался отъ него, а на 13-й день, 17(27) сентября до разсвѣта, от¬
правивъ назадъ весь свой обозъ съ слабѣйшею частью силъ, съ
главными силами и лучшими полками своимн послѣдовалъ за обо¬
зомъ, храбро отбиваясь отъ сильно преслѣдовавшихъ его поляковъ
и татаръ, но понесъ большой уронъ въ людяхъ и лишился 9 пушекъ
и 400 повозокъ. Едва утромъ 18 (28) сентября пришелъ онъ въ
Чудновъ, какъ вслѣдъ за нимъ явились поляки и заняли замокъ и
гору, господствовавшіе надъ городомъ. Шереметевъ, захвативъ
сколько могъ продовольствія и зажегши городъ, расположился возлѣ
него въ укрѣпленномъ станѣ. Поляки обложили его въ немъ и от¬
крыли по немъ огонь. Такъ прошло 8 дней, когда поляки узнали о
приближеніи (только тогда!) Юрія Хмѣльняцкаго. Потоцкій
тотчасъ послалъ на встрѣчу ему Любомирсваго съ татарами, а
самъ съ поляками остался противъ Шереметева. Хмѣльницкій
съ намѣреніемъ шелъ медленно и простоялъ 3 дня въ Слободнщѣ,
верстахъ въ 25 отъ Чуднова. Когда явился Любомирскій съ тата¬
рами, Хмѣльницкій выслалъ къ нему Дорошенка съ отрядомъ
казаковъ объявить, что готовъ присоединиться къ полякамъ. Но
Любомирскій не повѣрилъ, и 28 сентября (8 октября) завязался
бой; однако недоразумѣніе вскорѣ разъяснилось и Любомирскій,
поручивъ Нуреддину вести переговоры съ Хмѣльницкимъ, во¬
ротился къ Потоцкому и помогъ ему снова вогнать Шереметева
въ его станъ, изъ котораго онъ пытался выйдти для соединенія съ
Хмѣльницкимъ. Послѣдній вскорѣ прибылъ къ Потоцкому и
присягнулъ королю на Гадячскихъ условіяхъ, а дня черезъ 3 пере¬
манилъ къ полякамъ иЦыцуру съ 2 т. казаковъ. Измѣна Хмѣль-
ницкаго и Цыцуры нанесла Шереметеву окончательный и рѣ¬
шительный ударъ: у него не стало ни продовольствія, ни пороха,
ни свинца; наступилъ холодъ, люди питались дохлыми лошадьми и
умирали отъ холода и голода. Не смотря на то, Шереметевъ про¬
держался еще 12 дней, но наконецъ, желая спасти не себя, а вой¬
ска свои, 23 октября (2 ноября) сдался на капитуляцію. Главнымъ
условіемъ ея было то, чтобы Кіевъ, Переяславль, Нѣжинъ и Чер¬
ниговъ, съ пушками и военными запасами въ нихъ, были сданы по¬
лякамъ, чтобы русскія войска были размѣщены въ окрестныхъ го¬
родахъ и селеніяхъ, а Шереметевъ и начальники войскъ остались бы
у поляковъ и татаръ, пока русскія войска не очистятъ означенныхъ
выше городовъ. Но какъ никто изъ русскихъ не могъ и не хотѣлъ
этого исполнить, то Шереметева со всѣми его войсками поляки
оставили въ плѣну у себя, съ тѣмъ чтобы взять за нихъ огромный
выкупъ—не менѣе 200 т. червонцовъ, чего именно и хотѣли поль¬
скіе гетманы. Но такъ какъ Шереметевъ не могъ заплатить по¬
требованнаго выкупа, а крымскій ханъ, стоявшій недалеко отъ Чуд-
нова, требовалъ недоплаченныхъ ему денегъ, то поляки и отдали
ему Шереметева съ товарищами, а войска его предоставили ему
либо перебить, либо увесть въ Крымъ! Вслѣдствіе того ханъ увелъ
всѣхъ ихъ въ Крымъ, гдѣ несчастный Шереметевъ провелъ 22 года
въ тяжкой неволѣ, приписывая свое песчастіе, какъ, измѣнѣ Хмѣ л ь-
ницкаго, такъ и ослушанію князя Барятинскаго въ Кіевѣ, при¬
званнаго на помощь и вышедшаго-было изъ Кіева, но, отойдя верстъ
70, воротившагося назадъ!
Таковъ былъ, послѣ конотопскаго погрома въ 1659 г., и этотъ
чудновскій, соединенный съ такими прискорбными для Шереметева
и его войскъ послѣдствіями, пе приносившими чести ни Хмѣ льни ц-
кому, ни полякамъ, ни Барятинскому, и виновникомъ которыхъ
былъ самъ неосторожный, хотя и храбрый Шереметевъ.
Послѣ капитуляціи, гетманы повели свои войска домой, потому
что, не получая жалованья, они не хотѣли болѣе служить. Въ этомъ
обратномъ походѣ множество людей п лошадей погибло отъ сильной
стужи. Ханъ съ татарами, плѣнными и добычей ушелъ въ Крымъ,
а Хмѣльницкій съ казаками воротился въ Чигиринъ—и походъ
этого года былъ конченъ.
Между тѣмъ въ Переяславлѣ вѣрные царю полки нѣжинскій, чер¬
ниговскій и переяславскій избрали въ наказные атаманы дядю Хмѣль-
ницкаго—Сомко, негодовавшаго на племянника своего за его без¬
честную измѣну. Кошевымъ у запорожцовъ былъ Брюховецкій, а
Сѣрко съ особымъ отрядомъ громилъ татаръ и отбилъ у нихъ мно¬
гихъ русскихъ плѣнниковъ. Такимъ образомъ несчастная Украйна
раздвоилась, съ тѣмъ чтобы надолго не соединяться.
§145.
Бойна въ 1661 году.
Въ 1661 г. война продолжалась и въ Бѣлоруссіи, и въ Литвѣ, и
въ Украйнѣ на обѣихъ сторонахъ Днѣпра, хотя воюющія стороны
едва были въ состояніи продолжать ее и если продолжали, то по¬
тому только, что никакъ не хотѣли уступить одна другой спорныхъ
Бѣлоруссіи, Литвы и особенно Украйны, а потому и миръ не былъ
возможенъ. Россія, послѣ военныхъ неудачъ 1658—60 г.г., особенно
конотопскаго и чудновскаго погромовъ, была ослаблена въ сидахъ
и средствахъ для веденія войны: войско было въ разстройствѣ, де¬
негъ въ казнѣ было мало, о наступательныхъ дѣйствіяхъ и по¬
мышлять было невозможно, а какъ и миръ также былъ невозмо¬
женъ, то и приходилось ограничиваться обороной занятыхъ странъ
на западѣ и юго-западѣ. Польша находилась въ самомъ разгарѣ
анархіи, бунтовъ, раздоровъ и смутъ, войско было въ разстрой¬
ствѣ, безпорядкѣ, ничтожномъ числѣ, безпрестанно бунтовало, а
денегъ въ казнѣ не было. Тѣмъ не менѣе Рѣчь Посполитая ни за
что не хотѣла уступать ни Бѣлоруссіи, ни Литвы, ни особенно Украй¬
ны, которую желала во что ни стало удержать за собою, А Украй¬
на на обѣихъ сторонахъ Днѣпра, раздвоенная между Россіей и Поль¬
шей, служа поприщемъ междуусобій честолюбдовъ, изъ-за своихъ
личныхъ видовъ измѣнявшихъ то Россіи, то Польшѣ и безъ жа¬
лости раздиравшихъ собственную родную страну—Украйна только
служила яблокомъ раздора между Россіей и Польшей и питала
войну между ними, тѣмъ болѣе жестокую, что въ ней постоянно
принимала участіе всегдашняя, недостойная союзница Польши—ди¬
кая и хищная крымская орда. А въ общемъ цѣломъ война, на всемъ
пространствѣ отъ Нѣмана и Двины до Днѣпра, не имѣла даже ма¬
лѣйшаго достоинства осмысленности, основательности, искуства:
напротивъ, то была война полу-варварская, состоявшая изъ набѣ¬
говъ, случайныхъ встрѣчъ, удачъ и побѣдъ, неудачъ и пораженій,
только губившихъ силы противниковъ и соединенныхъ съ кровопро¬
литіемъ, грабежомъ и безпощаднымъ разореніемъ края и его жите¬
лей огнемъ и мечомъ. То было какъ бы повтореніемъ ужасовъ 8-ми-
лѣтней войны смутнаго времени въ Россіи или 30-ти-лѣтней войны
въ Германіи.
По всѣмъ этимъ причинамъ, излишне было бы входитъ въ подроб¬
ное изложеніе событій этой войны, а вполнѣ достаточно изобразить
лишь въ главныхъ чертахъ дальнѣйшій ходъ ея, отмѣчая только тѣ
военныя событія, которыя давали тотъ или иной оборотъ дѣламъ въ
пользу или ущербъ одной изъ воюющихъ сторонъ.
Такъ въ началѣ 1661 г. король польскій, желая отвлечь конфе¬
дератовъ отъ бунта, вознамѣрился занять ихъ походомъ въ Литву
противъ русскихъ. Но конфедераты не пошли съ нимъ и онъ, со¬
бравъ около 3 т. войскъ, большею частію новобранцовъ, съ Сапѣ-
гой и Чарнецкимъ двинулся къ Гродно. Русскія войска очистили
этотъ городъ, равно Минскъ и Могилевъ. Но король не могъ взять
Вильни, занятой и упорно обороняемой княземъ Мышецкимъ съ
русскимъ гарнизономъ, и воротился въ Польшу, гдѣ происходили
большія смуты.
Русское правительство воспользовалось этимъ для принятія оборо¬
нительныхъ мѣръ: усилило вездѣ въ Бѣлоруссіи и Литвѣ гарнизоны,
образовало въ Псковѣ новое войско нѣмецкаго строя, а для обезпе¬
ченія себя со стороны Швеціи, 11 іюня ст. ст. заключило съ нею
въ Кардисѣ (между Дерптомъ и Ревелемъ) миръ на основаніи Стол-
бовскаго договора. Между тѣмъ весною и лѣтомъ русскія главныя
силы были сосредоточены въ Смоленскѣ подъ начальствомъ князя
Долгорукова, а князь Хованскій съ небольшимъ отрядомъ стоялъ
въ Полоцкѣ. Между ними и литовцами происходили частыя, но не¬
важныя стычки съ перемѣннымъ успѣхомъ. Но важныхъ дѣйствій
здѣсь не происходило до сентября, когда польскій король снова дви¬
нулся изъ Польши къ Гродно и Вильнѣ, съ небольшимъ войскомъ,
которое съ трудомъ усилилъ въ Литвѣ частью литовскихъ конфеде¬
ратовъ, и снова, съ Сапѣгой иЧарнецкимъ, подступивъ къ Виль¬
нѣ, осадилъ ее. Мыпіецкій еще до того сдѣлалъ вылазку, раз¬
билъ литовцовъ, угналъ весь скотъ ихъ въ Вильну и послалъ 3 т.
чел. пѣхоты и 200 драгуновъ къ Оршѣ и къ Дорогобужу, гдѣ нахо¬
дился небольшой отрядъ непріятеля подъ начальствомъ Цржибо-
ровскаго. Послѣдній, разбитый подъ Дорогобужемъ, заперся въ немъ
и былъ осажденъ Долгоруковымъ. Но Долгоруковъ, понеся боль¬
шой уронъ, снялъ осаду и отступилъ къ Полоцку. Хованскій, уси-
лясь здѣсь, предпринялъ наступленіе за Двину и Дисну по направ¬
ленію къ Вильнѣ, въ то самое время, когда Чарнецкій отъ осаж¬
денной Вильны двинулся къ Полоцку. Оба войска (по свидѣтельству
польскаго историка Краевскаго, у Хованскаго было будто бы
18 т. чел. пѣхоты и 17 пушекъ, а у Чарнецкаго только половина
того) 27 октября ст. ст. встрѣтились у Глубокаго (къ ю. з. отъ го¬
рода Дисны) и вступили въ бой. Конница Чарнецкаго смяла рус¬
скую пѣхоту и рѣшила побѣду: Хованскій былъ разбитъ, потерялъ
9 пушекъ и множество плѣнныхъ и съ остатками ушелъ въ Полоцкъ.
Словомъ—это было въ меньшемъ видѣ повтореніе встрѣчи Шереме¬
тева съ Потоцкимъ и пораженія перваго въ 1660 г. подъ Чудно-
вымъ. Въ три года сряду три пораженія русскихъ войскъ!—счастіе
рѣшительно неблагопріятствовало имъ. Благо еще, что Чарнецкій
не преслѣдовалъ Хованскаго, потому что конфедераты его не со¬
гласились на то и ушли въ Малую Польшу, а Чарнецкій воротил¬
ся подъ Вильну. Здѣсь Мышецкій продолжалъ упорно обороняться,
сначала въ городѣ, потомъ въ замкѣ, отбилъ 5 приступовъ и на
требованіе короля сдаться—отвѣчалъ отказомъ и угрозой, что взор¬
ветъ себя съ замкомъ, для чего и приготовилъ уже 10 бочекъ по¬
роху. Но бывшіе у него иностранные Офицеры, въ отвращеніе такого
отчаяннаго поступка, связали Мышецкаго и сдали замокъ съ гар¬
низономъ королю. Плѣнный Мышецкій держалъ себя передъ нимъ
такъ гордо, что былъ казненъ. И такимъ образомъ столица Литвы
снова очутилась во власти польскаго короля — еще нозая неудача
для русскихъ! Затѣмъ королевское войско расположилось на зимнихъ
квартирахъ въ Могилевѣ и по Днѣпру, съ тѣмъ чтобы по установленіи
рѣкъ предпринять изъ Бѣлоруссіи и Украйны наступленіе въ рус¬
скіе предѣлы.
Между тѣмъ въ Украйнѣ, за исключеніемъ Кіева и нѣкоторыхъ
полковыхъ городовъ, русскихъ войскъ нигдѣ не было и Самко одинъ
боролся съ Хмѣльницкимъ, очистилъ почти всю Украйну отъ
польскихъ войскъ и съ успѣхомъ отражалъ татаръ. Казаки на радѣ
подъ Нѣжиномъ избрали его въ гетманы и только нѣжинцы голо¬
совали за Золотаренку, но всѣ согласились предоставить выборъ
царю. Однако царь не спѣшилъ выборомъ, надѣясь безъ кровопро¬
литія подчинить себѣ правобережную Украйну. Хмѣльницкій, по¬
кинутый поляками и татарами, предложилъ покориться ему. Но пока
съ Хмѣльницкимъ велись переговоры о томъ, въ октябрѣ явился
ханъ съ татарами и Хмѣльницкій по неволѣ былъ принужденъ
идти съ нимъ и осадить Переяславль; одпако русскій воевода Чаа¬
даевъ принудилъ ихъ снять осаду, чѣмъ п кончились въ 1661 г.
военныя дѣйствія въ Украйнѣ.
§ 146.
Война въ 1662 году.
Военныя неудачи предіпедствовавпшхъ лѣтъ войны такъ раз¬
строили Финансы и войско Россіи, что правительство ея пыталось
задержать военныя дѣйствія переговорами о перемиріи и размѣнѣ
плѣнныхъ, и съ этою цѣлью отправило пословъ въ Варшаву и
Смоленскъ Въ отвѣтъ на это, польское правительство, напротивъ,
возгордясь своими успѣхами въ войнѣ, явило крайнюю недобро¬
совѣстность и даже нечестность: оно отказывало въ перемиріи,
подъ предлогомъ необходимости согласиться о томъ съ крымскимъ
ханомъ, до котораго было далеко, и до самой осени не высылало
своихъ коммисаровъ для переговоровъ. А по размѣну плѣнныхъ,
оно требовало на выкупъ ихъ, подобно татарамъ, непомѣрныхъ де¬
нежныхъ суммъ; когда же наконецъ въ сентябрѣ произвело размѣнъ
плѣнныхъ, то не всѣхъ и во время размѣна не прекращало част¬
ныхъ военныхъ дѣйствій: польскіе жолнеры грабили и разоряли
окрестности Витебска, Полоцка и Великихъ Лукъ, а польскій пол¬
ковникъ Чарновскій взялъ приступомъ Усвятъ и перевѣшалъ
многихъ жителей его за то, что они сразу не сдали ему городъ.
Изъ Борисова же стольникъ Хлоповъ, истощивъ все продовольствіе,
самъ вывелъ русскій гарнизонъ съ казною и пушками.
Въ Украйнѣ же велась дѣятельная война между Самко иХмѣль-
пицкимъ. Въ январѣ первый изъ нихъ, подкрѣпленный Ромода¬
новскимъ, разбилъ Хмѣльнип;каго и татаръ близъ Переяславля,
очистилъ отъ нихъ всю лѣвобережную Украйну и въ апрѣлѣ былъ
избранъ въ ней въ гетманы. Хмѣльницкій съ своими полками н
съ наемною польско-нѣмецкою дружиной двинулся противъ иего къ
Переяславлю. На просьбу Самко о помощи,Ромодановскій при¬
былъ къ нему изъ Бѣлгорода, вмѣстѣ съ нимъ пошелъ противъ
Хмѣльиицкаго и 6 іюля ст. ст. они разбили его на голову на лѣ¬
вомъ берегу Днѣпра подъ Каневомъ, такъ что онъ понесъ большой
уронъ въ людяхъ и самъ едва угнелъ съ нѣсколькими старшинами
въ Чигоринъ. Ромодановскій послалъ воеводу Приклонскаго
съ Самко за Днѣпръ взять Чигиринъ, а самъ съ Василіемъ Зо-
лотаренвомъпошелъ къ Лубнамъ—для отдыха! А между тѣмъ къ
Хмѣльницкому пришли татары и вмѣстѣ съ нимъ 3 августа
ст. разбили Приклонскаго подъ Бужиномъ и отбросили его съ
большимъ урономъ за Днѣпръ, Ромодановскій же тотчасъ отсту¬
пилъ къ Бѣлгороду, а Золотаренко заперся въ Нѣжинѣ! Татары
рады были случаю пограбить и разсѣялись по лубенскому полку,
вторглись даже за Десну, разграбили Черниговъ и съ огромной до¬
бычей спокойно ушли въ Крымъ. Хмѣльницкій, оставшись одинъ,
просилъ короля прислать ему помощь, потомъ — сложить съ него
гетманство и наконецъ самъ сложилъ его, уѣхалъ въ Кіевъ и по¬
стригся въ монахи, а на его мѣсто казаки временно избрали пол¬
ковника Тетерю.
Во всѣхъ этихъ военныхъ дѣйствіяхъ въ 1662 году, съ прискор¬
біемъ усматривается безсиліе Россіи, неспособность и ошибки вое¬
водъ ея, недобросовѣстность польскаго правительства и безсмыслен¬
ность войны и всѣхъ военныхъ дѣйствій ея.
§ 147. .
Война въ 166SB году.
Въ первой половинѣ этого года продолжались переговоры Россіи
съ Польшей о перемиріи и мирѣ, но, какъ обыкновенно, къ согла¬
шенію не привели. А между тѣмъ и въ Литвѣ, и въ Украйнѣ по
прежнему продолжались частныя военныя дѣйствія, не важныя и
безъ важныхъ послѣдствій. Въ Польшѣ король, по прекращеніи вну¬
треннихъ раздоровъ и смутъ, замыслилъ рѣшительный походъ въ
Украйну, для отвоеванія ея на обѣихъ сторонахъ Днѣпра, и даже
далѣе въ предѣлы Россіи, для чего началъ собирать подъ Сквар-
гаовымъ близъ Глинянъ, къ в. отъ Львова, многочисленное войско.
Пока оно собиралось, въ Украйнѣ, на радѣ въ Нѣжинѣ, въ іюнѣ
былъ избранъ въ гетманы лѣвой стороны Днѣпра Брюховецкій,
первыми дѣйствіями котораго было: предать суду и казнить нена¬
вистныхъ ему Самко и Золотаренко, прогнать татаръ за Днѣпръ,
усмирить нѣкоторыхъ бунтовавшихъ казаковъ, изгнать изъ Кремен¬
чуга засѣвшаго въ немъ наказнаго атамана правой стороны Петра
Дорошенка, переправиться за Днѣпръ и обложить Тетерю въ Чи-
гиринѣ, все это въ теченіи времени отъ половины іюня до половины
октября, когда, узнавъ о прибытіи короля съ .большихъ войскомъ въ
Бѣлую Церковь, онъ поспѣшно ушелъ за Днѣпръ и просилъ помощи
изъ Москвы. Здѣсь уже съ сентября сдѣланы были распоряженія
для обороны лѣвобережной Украйны и южныхъ предѣловъ Россіи, а
именно: Брюховецкому, въ случаѣ невозможности устоять противъ
короля, укрѣпить всѣ города н, соединясь въ Бѣлгородѣ съ Р омо-
дановскимъ, отступать на главныя русскія силы подъ началь¬
ствомъ боярина князя Куракнна въ Путивлѣ и боярина князя Чер-
каскаго въ Брянскѣ; для удержанія же татаръ, въ Запорожье былъ
посланъ, въ подкрѣпленіе атамана Сѣрко, отрядъ изъ 500 драгу¬
новъ, солдатъ и донскихъ казаковъ, подъ начальствомъ стряпчаго
Касогова.
Подъ Скваршовымъ къ началу августа собралось многочисленное
войско, составленное по крайней мѣрѣ изъ 30 т. одного кварціян-
наго и нѣмецкаго войска и около 10 т. чел. надворныхъ хоругвей
магнатовъ, шляхты и Выговскаго, а съ присоединеніемъ къ нимъ
около 20 т. чел. литовскаго войска, тысячъ 20-ти казаковъ Тетери
и тысячъ 40-ка татаръ, стоявшихъ въ приднѣпровскихъ степяхъ,
общее число всѣхъ войскъ должно было простираться до 120 т. чел.
(по Верху у короля подъ Бѣлою Церковью было до 90 т. войскъ).
Предводительствовалъ ими самъ король, окруженный пышнымъ дво¬
ромъ, министрами и сенаторами и явно собиравшійся въ походъ съ
обширными завоевательными цѣлями, не только противъ Украйны,
но едва-ли и не противъ самой Москвы! Въ войскѣ еще много бы¬
ло воиновъ, бывшихъ въ походахъ противъ шведовъ, а между вое¬
начальниками— такіе опытные, способные и-искусные люди, какъ
Чарнецкій, Янъ Собѣскій и иѣк. др. Сверхъ того, король разсчи¬
тывалъ на ненависть лѣвобережныхъ казаковъкъБрюховецкому
избраннику только преданной ему партіи, и хотѣлъ привлечь ихъ къ
себѣ мѣрами человѣколюбивыми, запретивъ войскамъ насиліе про¬
тивъ жителей (тщетная надежда, такъ какъ въ польскихъ войскахъ
никогда не было и не могло быть военной дисциплины, союзниками
ихъ были дикіе и хищные татары, а всѣ казаки вообще слишкомъ
ненавидѣли поляковъ).
Войско выступило изъ-подъ Скваршова 1 (11) августа по 3-мъ
направленіямъ: Чарнецкій на Дубно, Собѣскій на Баръ, а самъ
король съ гетманомъ Потоцкимъ и пѣхотой на Шаргородъ и къ
Бѣлой Церкви. Въ Шаргородѣ былъ военный совѣтъ, на которомъ
татарскій коммисаръ Дедалъ-ага далъ настоящій татарскій со¬
вѣтъ— идти прямо ва Москву! но совѣтъ положилъ: коронному
войску идти на Бѣлую Церковь, литовскому же подъ начальствомъ
польскаго гетмана Паца и войсковаго писаря ІІолубинекаго на
Шкловъ, Быховъ и Рославль къ русскимъ границамъ.
По причинѣ дождей и разлитія рѣкъ король прибылъ къ Бѣлой
Церкви не ранѣе 8 (18) октября (черезъ 2 мѣсяца слишкомъ по вы¬
ступленіи изъ-подъ Скваршова). Здѣсь къ нему присоединились:
Чарнецкій и Собѣскій (вѣроятно вслѣдствіе перемѣны прежнихъ
распоряженій), 40 т. татаръ и Тетеря съ 20 тыс. казаковъ. Снова
былъ военный совѣтъ, на которомъ положили: главныя силы дви¬
нуть за Днѣпръ, на правой же сторонѣ его оставить полковника
Маховскаго съ гарнизономъ въ укрѣпленномъ мѣстечкѣ Ставище
(къ ю. отъ Таращи) — главномъ складочномъ пунктѣ военныхъ и
продовольственныхъ запасовъ, и Тетерю съ его казаками, для
охраненія края.
Король выступилъ изъ-подъ Бѣлой Церкви въ концѣ октября и
подступилъ къ Ржищеву, гдѣ построили мостъ на судахъ черезъ
Днѣпръ. Переправу защищалъ Чугай съ 500 запорожцовъ, далеко
позади котораго въ Гадячѣ стоялъ Брюховецкій, имѣя далеко
въ тылу за собою Ромодановскаго въ Бѣлгородѣ. Чугай былъ от¬
брошенъ и 3 (13) ноября все польское войско перешло па правый
берегъ Днѣпра, а татары переправились вплавь выше Ржищева. Отъ
переправы король двинулся черезъ Борисполь къ Остру (городъ
Остеръ къ с. отъ Кіева и къ з. отъ Козельца), занялъ его съ боя—
и остался здѣсь зимовать! Чарнецкій, занявъ своими передовыми
войсками Ромны, расположился на зиму въ Бобровницѣ. Собѣскій
присоединивъ къ себѣ Тетерю съ правой стороны Днѣпра, пошелъ
къ Гадячу, но не засталъ уже тамъ Брюховецкаго, подвинувшагося
къ Батурину для дѣйствій противъ короля, п въ декабрѣ, въ сильную
стужу, воротился и расположился въ Люстищахъ. Человѣколюбивыя
намѣренія короля не исполнились: мѣстечко Монастыршце за сопро¬
тивленіе было разорено до основанія, а жители его вырѣзаны. Казац¬
кіе же городки, укрѣпленные земляными валами, выдерживавшими
огонь артиллеріи, на каждомъ шагу останавливали поляковъ, либо
впуская ихъ въ одни ворота, новью въ другія впускали русскихъ,
такъ что занятіе каждаго городка стоило полякамъ большаго урона
и потери обозовъ. Тетеря, разлучась съ Собѣскимъ, обошелъ
укрѣпленный Нѣжинъ и въ Острѣ присоединился къ королю. По¬
тоцкій съ короннымъ войскомъ зимовалъ въ Козельскѣ: войско это,
по обыкновенію, волновалось и роптало на дурное продовольствова¬
ніе. Татары, не смотря на всѣ просьбы короля, ушли въ Крымъ.
Въ Острѣ снова былъ военный совѣтъ и положено, не занимаясь
покореніемъ казацкихъ городковъ, идти прямо на Глуховъ къ рус¬
ской границѣ; начальникамъ же отрядовъ приказано идти къ Нов¬
городу Сѣверскому на соединеніе съ королемъ.
Король, послѣ рождественскихъ праздниковъ по нов. ст. (передъ
P. X. по стар. ст.), выступилъ изъ Остра въ походъ, обошелъ (по
другимъ взялъ) Нѣжинъ и двинулся къ русской границѣ. Брюхо¬
вецкій съ своими казаками отступалъ передъ нимъ, и подъСтаро-
млнновымъ на р. Деснѣ, полагая, что за нимъ шелъ одинъ король,
вступилъ въ бой, но какъ къ королю уже подошли Чарнецкій и
Собѣскій, то потерпѣлъ пораженіе и отступилъ къ Батурину.
Дальнѣйшій походъ короля происходилъ уже въ 1664 г.
На русско-литовскихъ границахъ въ 1663 г. никакихъ важныхъ
военныхъ дѣйствій не было Но замѣчательны дѣйствія Касогова
и Сѣрко въ Запорожьѣ. Соединясь съ запорожцами и калмыками,
Касоговъ еще въ сентябрѣ произвелъ удачный набѣгъ на заднѣс-
тровскихъ татаръ, а въ октябрѣ вмѣстѣ съ Сѣрко выжегъ Перекопъ
и послѣ того долго и успѣшно дѣйствовалъ, какъ лихой партизанъ,
противъ татаръ и поляковъ.
§ 448.
Война въ 1664 году.
При дальнѣйшемъ походѣ короля, въ началѣ января, отъ Остра
мимо Нѣжина къ русской границѣ, долѣе всѣхъ задержала по¬
ляковъ крѣпостца Салтыкова-Дѣвица на р. Деснѣ, упорно защищае¬
мая казацкимъ сотникомъ Трыкачомъ. Озлобленные его сопро¬
тивленіемъ, поляки взяли крѣпостцу приступомъ и вырѣзали весь
гарнизонъ и большую часть жителей. Сосница, Борзна и Хороль
сдались имъ. Прибывъ 15 (25) января въ Кролевецъ, король про-
стоялъ въ немъ недѣлю, пока въ нему не присоединился Тетеря
съ новою ордой татаръ. Между тѣмъ Пацъ и Полубинскій съ ли¬
товскимъ войсвомъ отъ Мстиславля и Рославля приближались къ
Сѣвску для соединенія еъ королемъ. Съ русской же стороны Ромо¬
дановскій стоялъ въ Путивлѣ, а Черваскій съ главными силами
подходилъ отъ Калуги къ Карачеву и занялъ Брянскъ передовымъ
отрядомъ (15 т.) Барятинскаго. При этомъ замѣчательно, что
Черваскій и Куракинъ, какъ бояре, не хотѣли помогать Ромо¬
дановскому, какъ окольничему, а послѣдствія этого были очень
печальны. Незначительные русскіе гарнизоны находились въ Кіевѣ,
Переяславлѣ, Черниговѣ и Нѣжинѣ. Изъ сопоставленія относитель¬
наго расположенія силъ съ обѣихъ сторонъ оказывается, что король
шелъ съ Фронта противъ Ромодановскаго, выдвинувшагося впе¬
редъ, а ІІацъ и Полубинскій въ правый флангъ Черкаскаго и
Куракина, въ тылу Ромодановскаго. Противъ послѣдняго король
и двинулся въ концѣ января изъ Кролевца къ Путивлю, но, послѣ
нѣсколькихъ безуспѣшныхъ сшибокъ подъ нимъ, пошелъ къ Глухову,
оставивъ въ Кролевцѣ всѣ свои и сенаторскіе обозы подъ прикры¬
тіемъ полка своей гвардіи. Въ Глуховѣ находился казачій генераль¬
ный судья Животовскіи съ 3-мя полками: черниговскимъ, старо-
дубскимъ и нѣжинскимъ, ожидая помощи отъ Брюховецкаго. Ко¬
роль, подступивъ къ Глухову и видя выжженное предмѣстье его,
тотчасъ окопался и открылъ осаду. Бывшіе при немъ Французскіе
инженеры издѣвались надъ этою казацкою крѣпостцою, но вскорѣ
убѣдились, что пушками нельзя было ни разбить земляныхъ валовъ,
политыхъ въ морозъ водою и образовавшихъ ледяныя стѣны, ни
зажечь строеній, густо покрытыхъ навозомъ. Поэтому осаждавшіе
. стали вести подкопы, взорвали нѣсколько минъ, произвели нѣсколько
приступовъ, на послѣднемъ изъ нихъ овладѣли валомъ, но, встрѣ¬
тивъ водяной ровъ, не могли перейти черезъ него подъ сильнымъ и
меткимъ огнемъ казаковъ и отступили, потерявъ многихъ лучшихъ
жолнеровъ и нѣсколько Французскихъ волонтеровъ. Дѣло стало при¬
нимать дурной для поляковъ оборотъ: разнесся слухъ, что Брюхо¬
вецкій двинулся на правую сторону Днѣпра и тамъ уже вспыхнуло
возстаніе противъ короля, а запорожцы громятъ татарскіе улусы.
Вслѣдствіе того татары тотчасъ ушла изъ-подъ Глухова въ Крымъ.
За Днѣпромъ дѣйствительно возстали королевскіе казаки, но Брю¬
ховецкій кружилъ около Батурина, съ помощью Ромодановскаго
отбирая въ тылу короля города, занятые поляками и татарами: Хо-
роль, Борзну, Кролевецъ, въ которомъ казаки захватили весь коро¬
левскій обозъ л перебили всѣхъ гвардейцовъ. Наконецъ 30 января
(9 Февраля) Брюховецкій даже сталъ въ 4-хъ верстахъ отъ Глу¬
хова и, по свидѣтельству Величко, послѣ нѣсколькихъ дней пере¬
довыхъ сшибокъ, подъ вечеръ атаковалъ лагерь короля и произвелъ
въ немъ такой страхъ, что польское войско бросилось бѣжать изъ
него, и ночью, вмѣстѣ съ королемъ, ушло съ большимъ урономъ
къ Новгороду Сѣверскому. Казаки не преслѣдовали ихъ, занявшись
грабежомъ. Брюховецкій распустилъ часть ихъ по домамъ, а съ
прочими остался въ Глуховѣ. Когда же подошелъ Ромодановскій,
то они двинулись къ Новгороду Сѣверскому, но вскорѣ воротились,
и Ромодановскій 11 марта занялъ Лохвицу, а Брюховецкій въ
началѣ апрѣля — Гадячь. Нельзя не обратить вниманія на стран¬
ный образъ дѣйствій Ромодановскаго: стоя въ Путивлѣ въ ю.-в.
отъ Глухова, онъ могъ и долженъ былъ бы вмѣстѣ съ Брюховец¬
кимъ отрѣзатъ королю сообщенія и напавъ на него съ тыла, раз¬
бить его войско подъ Глуховымъ и въ преслѣдованіи къ Новгороду
Сѣверскому. Вмѣсто того, Брюховецкій не преслѣдовалъ короля,
аРомоданскій пошелъ-боло въ Новгороду Сѣверскому, но съ пути
воротился и занялъ Лохвицу, а Брюховецкій Гадячь — зачѣмъ?
для отдыха?—Чтоже касается поляковъ, то историки вовсе не упо¬
минаютъ о бѣгствѣ войска ихъ отъ Глухова въ Новгороду Сѣвер¬
скому, а увѣряютъ, будто король (имѣвшій, по плану своему, пред¬
метомъ дѣйствій именно Глуховъ) добровольно снялъ осаду этого
города, чтобы соединиться съ литовскимъ войскомъ въ Сѣвскѣ, въ
русскихъ предѣлахъ!
Это соединеніе дѣйствительно совершилось въ Сѣвскѣ 6 (16) фев¬
раля, послѣ боя Паца съ Барятинскимъ у Брянска. Тутъ, въ
Сѣвскѣ произошелъ переломъ въ походѣ короля: къ нему явился
царскій посланникъ Пущинъ съ новымъ предложеніемъ перегово¬
ровъ о мирѣ. Оно было принято тѣмъ охотнѣе, что завоевательные
замыслы короля уже разсѣялись какъ дымъ: наступленіе его въ рус¬
скіе предѣлы уже было немыслимо, когда въ тылу правобережная
Украйна была въ возстаніи и сообщенія отрѣзаны. Собранъ былъ
военный совѣтъ и положено певступать въ бой съ превосходными
силами непріятеля (неправда, потому что у Черкаскаго было
едва-ли болѣе 30 т. войскъ, а у короля во всякомъ случаѣ болѣе),
не углубляться въ болотистый и безплодный край (а прежде это не
имѣлось въ виду?) и ограничиться обороной р. Десны, дабы, въ
случаѣ неудачи въ бою съ сильнѣйшимъ непріятелемъ, имѣть
свободный путь отступленія! Скоро же отъ замысловъ похода въ
Россію въ Москвѣ поляки перешли къ помышленію о собственныхъ
оборонѣ и спасеніи; но такой переходъ отъ заносчивости къ неволь¬
ному смиренію всегда былъ совершенно въ ихъ духѣ. Втайнѣ поло¬
жено было просто отступать немедля во свояси, но чтобы не встре¬
вожить и не раздражить войска, гласно объявленъ былъ походъ
внутрь непріятельской земли (не впередъ, а назадъ!) Для этого
прибѣгли къ хитрости: Полубинскому съ литовскими полками и
Бидзинскому съ частью коронной конницы велѣно было идти къ
Карачеву и удерживать Черкаскаго (слабѣйшими силами превос¬
ходныя!); 2-мъ литовскимъ полкамъ занять крѣпостцу Погаръ въ
тылу войска; самъ король съЧарнецкимъ снова двинулся къ Нов¬
городу Сѣверскому, откуда только что прибылъ! Это движеніе соб¬
ственно было отступленіе, по словамъ Шуйскаго «хотя и въ по
рядкѣ, но поспѣшное», но по правдѣ—настоящее бѣгство, неся рус¬
скихъ на плечахъ и съ большимъ урономъ людей, пушекъ, обозовъ
и пр. Не спаслись бы войско польское и самъ король, еслибы Чер-
каскій дѣйствовалъ, какъ слѣдовало, въ тѣснинахъ между Мглп-
номъ и Кричевомъ, не сдѣлавъ чего, заслуженно получилъ отъ царя
строгій выговоръ. У Новгорода Сѣверскаго польско-литовское войско
раздѣлилось: коронное съЧарнецкимъ 14 (24) марта пошло къ
Сосницѣ, а литовское съ королемъ къ Стародубу. Отсюда король съ
Потоцкимъ и нѣсколькими полками черезъ Кричевъ и Могилевъ
прибылъ 10 (20) апрѣля въ Минскъ, а 5 (15) мая въ Вильну — и
знаменитый походъ въ Россію кончился! Замышленный въ обшир¬
ныхъ размѣрахъ, съ важными цѣлями и съ большими силами, и
продолжавшійся около 4 мѣсяцевъ, опъ имѣлъ жалкій конецъ и
никакого результата, доказалъ только полную несостоятельность
Польши въ войнѣ съ Россіей за Малороссію и ознаменовался, по
обыкновенію, только разореніемъ тѣхъ самыхъ края и его жите¬
лей, которыя Янъ-Казиміръ хотѣлъ снова привесть въ свое под¬
данство—кроткими и человѣколюбивыми мѣрами! Въ военномъ от¬
ношеніи, въ частности, любопытно слѣдить по числамъ и картѣ
одновременныя передвиженія и расположеніе войскъ съ обѣихъ сто¬
ронъ. Окажется, что сначала поляки могли разбить по частямъ, от¬
рѣзать, окружить, уничтожить русскія войска, а эти, послѣ бѣгства
поляковъ отъ Глухова къ Новгороду Сѣверскому и позже, въ свою
очередь могли сдѣлать тоже самое. Но ни тѣ, ни другіе ничего
такого не сдѣлали, а бродили, какъ слѣпые, изъ стороны въ сто
рону и ничего путнаго не сдѣлали, что для заносчивыхъ поляковъ,
имѣвшихъ большія силы и хорошихъ военачальниковъ, было сугубо
постыднѣе.
Какъ бы то ни было впрочемъ, Россія и Польша продолжали
желать необходимаго имъ мира и прекращенія разорительной д.тя
нихъ войны. 1 (11) іюня завязались переговоры въ Дуровичахъ, не¬
далеко отъ Краснаго, съ прекращеніемъ военныхъ дѣйствій въ окрест¬
ностяхъ. Но — тщетная надежда! — какъ всегда, соглашеніе было
невозможно, переговоры не привели ни къ нему, война продолжа¬
лась, хотя въ Литвѣ ограничилась неважными сшибками, при чемъ
въ Могилевѣ стоялъ Пацъ, а въ Дубровнѣ Барятинскій. Польскій
король уѣхалъ изъ Вильны въ Варшаву на сеймъ.
Но въ западной Украйнѣ кипѣла жестокая война. Въ январѣ этого
года, когда король находился въ Острѣ, Касоговъ иСѣрко разо¬
рили турецкія поселенія подъ Тяги пью на Днѣстрѣ и затѣмъ пошли
въ казацкіе города на р. Бугѣ. Съ появленіемъ ихъ, казаки немед¬
ленно начали вездѣ и збивать поляковъ и жидовъ. Брацлавскій и каль-
ницкій полки, Могилевъ на Днѣстрѣ, Рашковъ, весь уманьскій по¬
вѣтъ присягнули царю. Возстаніе вспыхнуло и въ приднѣнровскихъ
городахъ, подъ предводительствомъ запорожскаго полковника Сули¬
мы. Маховскій очистилъ Ставище, Лисянкѵ и Трехтемировъ, по¬
кинувъ въ нихъ большіе военные и продовольственные запасы, от¬
ступилъ въ Бѣлую Церковь и тотчасъ былъ осажденъ въ ней Сѣр¬
номъ. Король изъ-подъ Глухова послалъ Тетерю съ его казаками
усмирять бунтъ па правой сторонѣ Днѣпра. Тетеря заставилъ
Сѣрка снять осаду Бѣлой Церкви, а Суліша, вездѣ провозглашав¬
шій гетманомъ Выговскаго, находившагося въ Хвастовѣ, былъ
схваченъ и казненъ. Маховскій же предалъ Выговскаго военному
суду и разстрѣлялъ его, будто бы за измѣну королю, дѣйствительно
же изъ-за личной вражды. Сѣрко изъ-подъ Бѣлой Церкви отступилъ
къ Крылову, гдѣ опять соединился съ Касоговымъ, который, съ сво¬
имъ русскимъ летучимъ отрядомъ (85 драгуновъ, 120 солдатъ и 270
донцовъ) и съ запорожцами не переставалъ громить то поляковъ въ
Украйнѣ, то татаръ въ степяхъ.
Между тѣмъ въ мартѣ наконецъ подошелъ къ лѣвому берегу Днѣп¬
ра Чарнецкій, послѣ труднаго движенія черезъ лѣвую Украйну, не-
тревожимыи, къ удивленію, ни Ромодановскимъ изъ Лохвицы, ни
Брюховецкимъ изъ Гадяча! Облеченный отъ короля неограниченною
властью, онъ собралъ военный совѣтъ изъ казацкихъ полковниковъ
п старшинъ, которые положили употребить мѣры кротости. Но кро¬
тость была не въ характерѣ жестокаго Чарнецкаго: прежде всего
онъ напалъ наКасогова и Сѣрка 7 (17) апрѣля подъ Бужиномъ, не¬
далеко отъ Чигирина. Они отбились отъ него, но осажденные имъ и
Тетерей, успѣла уйти на лѣвую сторону Днѣпра. Раздраженный
этимъ, свирѣиый Чарнецкій—этотъ польскій Тилли—сжегъ Бу-
жинъ и Субботово, помѣстье Богдана Хмѣльницкаго близъ Чи¬
гирина, и даже велѣлъ выбросить изъ церкви Суббото ва оставь и
Богдана ц разрушить надгробный камень на его могилѣ!
Между тѣмъ Брюховецкій, вмѣстѣ еъРомодановскимъ, пере¬
правился на правую сторону Днѣпра и, не бывъ въ состояніи взять Чи-
гирина, сжегъ Черкасы и вступилъ въ Каневъ. Тетери перенесъ свое
пребываніе изъ Чигирина въ Брацлавъ и убѣждалъ короля, въ виду
опасности отъ татаръ, въ необходимости примириться съ Россіей и
успокоить казаковъ. Но союзъ Польши съ Крымомъ былъ уже неиз¬
бѣжнымъ и нерасторжимымъ, и самъ Чарнецкій призвалъ 20 т.
буджакскихъ татаръ. Подкрѣпленный ими, онъ съСобѣскимъ, Яб-
лоновскимъ, Маховскимъ и Тетерей напалъ (22 мая—1 іюня)
на Брюховецкаго въ Каневѣ, но былъ отбитъ, на 7-й день возоб¬
новилъ нападеніе, снова былъ отбитъ и отступилъ къ Бѣлой Цер¬
кви. Но шедшій отъ Чигирина къ Каневу на помощь Брюховецко¬
му полковникъ Страсбухъ былъ разбитъ Собѣскимъ, Чарнец¬
кій, приказавъ укрѣпить Бѣлую Церковь и Корсунь, двинулся черезъ
Стебловъ подъ Ставище, пославъ Тетерю къ Умани, а племянника
своего къ Лисянкѣ, чтобы взять ихъ, но они потерпѣли неудачу. Чар-
нецкій, взявъ Стебловъ и отдавъ его татарамъ на разграбленіе, съ
ними, Собѣскимъ и Бидзинскимъ осадилъ Ставище. Засѣвшіе
въ немъ сподвижники Богдана Хмѣльницкаго, предводители сер¬
дюковъ и дейнековъ (гетманской гвардіи) Дамко и Булганъ или
Буланъ оборонялись съ отчаяннымъ упорствомъ слишкомъ 3 мѣсяца
(съ 1-11 іюня до 10-20 октября); обѣ стороны оказали чудеса храб¬
рости и только сильный холодъ заставилъ осажденныхъ сдаться. Одна¬
ко Чарнецкій, не смотря на то, что осада Ставищъ задержала его
3 мѣсяца и стоила ему урона до 6 тыс. чел. убитыхъ, на этотъ разъ
удержался отъ мести и только приказалъ городу уплатить татарамъ
польскую «донативу» или даръ, т. е. просто дань, да велѣлъ снять съ
церквей колокола, звонъ которыхъ призывалъ, будто бы, казаковъ къ
бунту! Затѣмъ онъ расположилъ войска на зимнія квартиры п про¬
силъ короля удовлетворйть ихъ жалованьемъ, иначе они взбун¬
туются. Но это оказалось невозможнымъ.
Бъ Литвѣ въ началѣ этого года русскія войска взяли нѣсколько
городовъ и Хованскія удачно сражался съ литовцами. Въ концѣ
апрѣля поляки предложили вступить въ мирные переговоры, которые
продолжались безъ успѣха до августа, когда были отложены впредь
до времени.
§ 149.
Война въ Іббё году.
Всю зиму казаки и жители западной Украйны не давали покоя
польскимъ войскамъ на квартирахъ, а въ Ставищахъ въ началѣ ян¬
варя произошелъ бунтъ. Чарнецкій послалъ туда Маховскаго,
но онъ былъ разбитъ. Раздраженный Чарнецкій пошелъ туда
самъ, взялъ городъ приступомъ, старшинъ казнилъ, а городъ раз¬
грабилъ и сжегъ! Но раненый на приступѣ онъ сдалъ начальство¬
ваніе войсками, поѣхалъ въ Львовъ, на пути туда получилъ булаву
полеваго гетмана и 6(10) Февраля умеръ близъ Дубна, оставивъ по
себѣ память храбраго, способнаго и искуснаго полководца, но въ
жестокости на войнѣ не имѣвшаго равнаго себѣ, кромѣ развѣ Іере¬
міи Вишневецкаго.
ІІосмертп его,глгвпое начальствованіе въ западной Украйнѣ при¬
нялъ воевода русскій (т.е. русскаго, украинскаго народа) Яблонов-
скій. Онъ считалъ себя въ безопасности только въ Бѣлой Церкви
и старался по крайней мѣрѣ удержать въ покорности Чигиринъ,
Корсунь и Черкасы—три главныхъ пункта. Положеніе его подлинно
было трудное: польское войско, не получая жалованья, бунтовало;
казаки нашли поддержку въ ханѣ, который разсудилъ, что ему луч¬
ше было поставить гетмана отъ себя, нежели поддерживать союзъ
съ Польшей; въ искателяхъ гетманства недостатка не было и его
достигъ было Опара, но погибъ,' открывъ дорогу Дорошенкѣ.
Тетеря съ немногими вѣрными ему казаками занималъ Брацлавъ,
а потомъ перешелъ въ Корсунь. Брюховецкій стянулъ къ Пе¬
реяславлю лѣвобережныхъ полковниковъ и весною послалъ лубен-
скаго (по другимъ глуховскаго) полковника Гамалею противъ Те¬
тери къ Корсуни. Но Гамалея не засталъ уже тамъ Тетери и за¬
нялъ городъ, но не могъ взять замка, защищаемаго поляками, и пе¬
реселилъ жителей въ Каневъ, а поляки сожгли городъ. Съ другой
стороны Сѣрко съ занорожщ,ми напалъ на Брацлавъ, заставилъ Тег
терю бѣжать въ Польшу, завладѣлъ всѣми сокровищами его, вывезен¬
ными изъ Чпгврина, затѣмъ пошелъ въ Буджакъ. разграбилъ Аккер¬
манъ и буджакскіе улусы, но, возвращаясь оттуда, былъ разбитъ М а-
ховскимъ и татарами и ушелъ въ стеии.
Такимъ образомъ вся западная Украйва была въ ужасномъ поло-
яреніи: вездѣ казаки возставали противъ поляковъ, сражались и съ
ними, и между собою, и съ татарами, а польское войско Яблонов-
екаго составило конфедерацію и ушло подъ Соколъ, въ сѣверной
Галиціи, къ мятежному Любомирскому. При Яблоновскомъ же
осталось только нѣсколько нѣмецкихъ хоругвей, и онъ, атакованный
21 (31) мая подъ Гребенками высланнымъ противъ него Брюховец¬
кимъ отрядомъ казаковъ и русскихъ войскъ, билъ разбитъ и, по¬
терявъ весь обозъ, въ безпорядкѣ отступилъ къ Бѣлой Церкви. За¬
тѣмъ, видя невозможность долѣе держаться въ Украйнѣ, онъ ушелъ
въ Польшу, оставивъ гарнизоны только въ Бѣлой Церкви, Чигирп-
нѣ, Корсунскомъ замкѣ и Умани. Брюховецкій осадилъ Бѣлую Цер¬
ковь, но услыхавъ, будто со стороны Корсуни на него собираются
напасть татары, отступилъ къ Кіеву. Но эти слухи оказались не¬
вѣрными: подъ Корсунѳмъ стоялъ съ небольшимъ отрядомъ Опара,
поставленный казаками и татарами въ гетманы на мѣсто Тетери.
Тогда Брюховецкій, оставивъ гарнизоны въ Каневѣ идр. городахъ
западной Украйны, въ концѣ іюня возвратился въ Гадячь, а около
половины августа отправился въ Москву.
Западная же Украйна, по удаленіи Яблоновскаго, осталась безъ
гетмана, въ полной анархія, чѣмъ и воспользовался ханъ для утвер¬
жденія, вмѣсто польскаго, своего покровительства надъ нею. Еще
въ январѣ этого года онъ, по просьбѣ генеральнаго есаула Петра
Дорошенки, требовалъ, чтобы король хотя на время вывелъ поль¬
скіе гарнизоны изъ западной Украйны, для облегченія разореннаго
края. Но это не было исполнено, и тогда честолюбивый Дорошенко,
видя, что ни Россія, ни Польша не могутъ утвердить своей власти
въ разоренной Украйнѣ, рѣшился поддаться туркамъ, дабы быть
гетманомъ обѣихъ сторонъ Днѣпра. Татары, пригласивъ къ себѣ
Опару на совѣтъ, взяли его подъ стражу, два раза нападали на
его таборъ и били отражаемы, и объявили казакамъ въ этомъ табо¬
рѣ, что оставятъ ихъ въ покоѣ, если они возьмутъ въ гетманы До-
рошенку, иначе призовутъ поляковъ и возьмутъ ихъ таборъ. Каза¬
ки согласились и Дорошенко привелъ нхъ къ присягѣ королю и
хану. Опару увели въ Крымъ и выдали королю, а поляки казнили
его. Дорошенко пошелъ на брацлавскаго полковника Дрозда, ко¬
торый 22 сентября (2 октября) разбилъ его, но потомъ былъ принуж¬
денъ сдаться. Овручскій полковникъ Децикъ также сначала разбилъ
казаковъ Дорошенки близъ ГІаволочи, но потомъ отступилъ къ Кіе¬
ву и полкъ его разошелся. Дорошенко успѣлъ склонить полковни¬
ковъ и старшинъ, 1 (11) октября, чтобы они ввѣрили ему иа со¬
храненіе гетманскую булаву, а 6 (16-го) января слѣдующаго 1666 г.—
и на выборъ его въ гетманы, причемъ, присягая на взаимную вѣр¬
ность, они не упоминали, кому будутъ служить, царю пли королю.
Въ Литвѣ въ этомъ году обѣ стороны оставались въ бездѣйствіи,
потому что ханъ примирился съ царемъ, а поляки, оиасаясь хана,
не переступали за границы Литвы. Король, желая мира, отправилъ
посла въ Москву, а царь своего въ Варшаву. Но вмѣстѣ съ тѣмъ
въ Смоленскъ, Витебскъ и Полоцкъ Хованскому, равно и въ вос¬
точную Украйну, были посланы сильныя русскія подкрѣпленія.
§ 150.
Бойна въ 1666 г. и миръ въ 1667 году.
Въ 1666 г. польскій король, покончивъ наконецъ съ бунтомъЛю-
бомирскаго и переговариваясь о мирѣ съ царемъ (вслѣдствіе чего
на русско-литовской границѣ военныхъ дѣйствій не было), послалъ
Маховскаго съ 23 хоругвями гусаровъ и драгуновъ и съ дружиной
шляхты, всего до 6 т. чел., въ западную Украйну, которая, по прежнему
вся была въ огнѣ и только въ одной Бѣлой Церкви держался поль¬
скій гарнизопъ. Маховскій сталъ разорять брацлавскій полковой
округъ, державшійся стороны лѣвобережья, т.е. царской. Дорошенко
съ 20 т. казаковъ и 30 т. татаръ двинулся противъ Маховскаго
къ Кальнику. Маховскій отступилъ въ с. Печеры около Немирова,
а Дорошенко, самъ оставаясь у Кальника, послалъ противъ Ма¬
ховскаго уманскаго полковника Бѣлогруда съ казаками п тата¬
рами. Бѣлогрудъ разбилъ Маховскаго у Печеръ и взялъ весь
обозъ его, аМаховскій ушелъ налегкѣ въ Браиловъ. Бѣлогрудъ
взялъ Браиловъ приступомъ, и Маховскій только съ 3 хоругвями
бѣжалъ въ Польшу, но татары настигли его, перебили однихъ, плѣ¬
нили другихъ и вмѣстѣ съ Маховскимъ отправили въ Крымъ.
Такъ съ большею вѣроятностью расказываетъ малоросійскій лѣто¬
писецъ Величко; но Коховскій и др. польскіе историки говорятъ
менѣе вѣроятно, будто Маховскій, не доходя до Ставшцъ, отсту¬
пилъ къ Браилову п тугъ атакованный Дорошенномъ и татарами,
поспѣшно отступилъ въ Ладыжину и уже подходилъ къ Батогу, какъ
былъ настигнутъ казаками и татарами, которые истребили отрядъ
его и его самого взяли въ плѣнъ. Невѣроятность этого послѣдняго
разсказа заключается въ томъ, что онъ не соотвѣтствуетъ мѣстному
положенію упоминаемыхъ пунктовъ и относительнымъ: расположенію
п движеніямъ обѣихъ сторонъ (въ ч*лмъ можно убѣдиться, прослѣ¬
дивъ ихъ по картѣ). Во всякомъ случаѣ неоспоримо, что Махов¬
скій былъ на-голову разбитъ подъ Батогомъ, послѣ чего отряды
казаковъ и татаръ пронеслись до Львова, Люблина, Каменца, Бродъ,
Збаража, Дубна и Овруча, и татары угнали до 40 т., а по другимъ
даже будто до 100 т. шляхты, хлоповъ и жидовъ. Король и сеймъ,
занятые другими дѣлами, ничего не могли сдѣлать противъ такого
нашествія, а Дорошенко, пользуясь тѣмъ, положилъ во что ни
стало быть гетманомъ обѣихъ сторонъ Днѣпра. Ему благопріят¬
ствовало то, что Брюховецкій, воротясь изъ Москвы, взволновалъ
всю восточную Украйну и Запорожье новыми договорными статьями,
подписанными имъ въ Москвѣ о подданствѣ городовъ и селеній
и о гетманской власти Брюховецкаго только надъ казаками. До¬
рошенко поспѣшилъ послать въ Крымъ уговаривать хана, чтобъ
оиъ примирился съ царемъ, не допускалъ его до мора съ королемъ
и воевалъ противъ послѣдняго вмѣстѣ съ царемъ. Но уже было
поздно: 30 апрѣля (10 мая) 1666 г., въ деревнѣ Андрусовой на
рѣчкѣ Бороденькѣ, между смоленскимъ и Мстиславскимъ воевод¬
ствами (пинѣ Смоленской губерніи, Краснянскаго уѣзда, между
Краснымъ и Мстиславлемъ), открытъ былъ съѣздъ русскихъ и поль¬
скихъ уполномоченныхъ для переговоровъ о мирѣ, при чемъ съ
обѣихъ сторонъ заключено перемиріе и прекращены военныя дѣй¬
ствія. Но переговоры тянулись безъ успѣха до вѣсти о батогсконъ
погромѣ: только тогда поляки согласились уступить Россіи восточ¬
ную, лѣвобережную Украйну навсегда, а Кіевъ на 2 года. Но окон¬
чательно переговоры заключены были только 30 января (9 февраля)
1667 г. подписаніемъ договора о перемиріи на 13 лѣтъ и 6 мѣся-
цовъ, наслѣдующихъ условіяхъ: 1) Смоленску и сѣверскому княже¬
ству остаться во. власти Рос іи; 2) Полоцкъ, Витебскъ и города
южной Ливоніи (польскихъ инфлянтовъ), занятые русскими войсками,
возвратить Польшѣ; 3) Малороссіи или Украйнѣ на лѣвой сторонѣ
Днѣпра быть подъ властью Россіи, а на правой—Полыни; 4) Кіевъ
уступить Россіи на 2 года, по прошествіи которыхъ возвратить
Польшѣ *); 6) Запорожцамъ состоять подъ покровительствомъ Рос¬
сіи и Польши, съ обязательствомъ охранять предѣлы отъ татаръ и
турокъ.
Андрусовскій миръ былъ гораздо болѣе выгоденъ для Польши,
нежели для Россіи. Первая уступила то, чего не могла удержать и
получила свободу дѣйствій противъ турокъ, а вторая уступила то,
что завоевала и чѣмъ уже владѣла, да еще уплатила Польшѣ 1 мил¬
ліонъ злотыхъ или 200 т. тогдашнихъ (около 700 т. нынѣшнихъ)
рублей и обязалась помогать Польшѣ противъ турокъ вспомогатель¬
нымъ войскомъ изъ 5 т. чел. конницы и 20 т. чел. пѣхоты и при¬
казаніемъ донскимъ казакамъ и калмыкамъ воевать противъ Крыма.
Сверхъ того миръ этотъ произвелъ крайнее неудовольствіе каза¬
ковъ правой стороны Днѣпра, насильственно разлученныхъ съ сво¬
ими собратіями лѣвой стороны, и запорожцовъ, поставленныхъ въ
ложное положеніе двоеданства. Такимъ образомъ вообще Андрусов-
*) По прошествіи 2 лѣтъ онъ не былъ возвращенъ Польшѣ, потому что казаки,
въ случаѣ возвращенія его, грозили призвать турокъ, и потому что польскій
сеймъ не исполнилъ обѣщанія касательно статьи о союзѣ,
скій миръ, выгодный для Россіи только тѣмъ, что прекратилъ про¬
должительную, тягостную и разорительную войну ея съ Полыней
и утвердилъ во власти Россіи Смоленскъ, сѣверское княжество и
лѣвобережную Украйну, во всѣхъ прочихъ отношеніяхъ былъ не
только гораздо болѣе невыгоднымъ для нея, но и такою же поли¬
тическою ошибкой, какъ и виленскій договоръ. Какъ тогда пе слѣ¬
довало въ интересахъ Полыни обращать русское оружіе противъ
шведовъ, такъ и теперь, въ ея же интересахъ, помогать ей рус¬
скими войсками противъ турокъ, въ обоихъ случаяхъ почти на¬
прасно употребивъ огромныя пожертвованія людьми и деньгами для
того, чтобы не исполнить главной и важнѣйшей цѣли, съ которою
предприняты были 1-я и 2-я войны съ Полыпей, а именно—отвое¬
ванія, наконецъ, разъ навсегда, древняго достоянія Росеіи въ Яро¬
славовыхъ предѣлахъ до р.р. Нѣмана и Сана, что въ это время,
при извѣстныхъ условіяхъ, было возможно, но, неисполненное, стои¬
ло столькихъ усилій и пожертвованій въ послѣдствіи и даже 120 лѣтъ
спустя было исполнено не вполнѣ.
Поэтому въ военномъ отношеніи 1-я и 2-я войны Россіи съ
Польшей при царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ представляютъ пол¬
ное несоотвѣтсвіе во 1-хъ начала ихъ съ необыкновенно важными
политическими цѣлями, съ огромными военными силами и съ личнымъ,
мудрымъ руководствомъ ихъ самимъ царемъ, во 2-хъ, продолженію
ихъ все съ меньшими и меньшими силами и особенно искуствомъ,
но съ ббльшими и бблыпими пожертвованіями и — неудачами, и
противъ кого же? противъ безсильной Польши, которая сама едва
держалась, и въ 3-хъ концу этихъ войнъ — съ недостиженіемъ
и половины предвзятой цѣли, къ явной невыгодѣ Россіи и вы¬
годѣ той же самой Польши. А главною виною этого было то, о
чемъ уже столько разъ говорено было — полная несостоятельность
всей военной системы Россіи, во всѣхъ отношеніяхъ, совершен¬
но отжившей уже свое время въ виду современныхъ военныхъ усо¬
вершенствованій западной Европы, не смотря на всѣ старанія Ми¬
хаила Ѳеодоровича и особенно Алексѣя Михайловича при¬
вить къ старому дереву нѣсколько молодыхъ вѣтвей, плохо питае¬
мыхъ жизненными соками своего ствола. Послѣдующая четверть вѣка
представитъ еще немало свидѣтельствъ того же самаго явленія, до¬
колѣ великій сынъ Алексѣя Михайловича не произвелъ корен¬
наго переворота въ военной системѣ Россіи.
ГЛАВА XXII.
ВОЙНЫ ПРИ ЦАРЯХЪ: ѲЕОДОРѢ, ІОАННѢ И ПЕТРѢ АЛЕКСѢЕІІВЧАХЪ
И ЦАРЕВНѢ СОФІИ ДО ЕДИНОДЕРЖАВІЯ ПЕТРА 10676—1689).
§ 151. Война съ Дорошенкомъ и Турціей за заднѣпровскую Украйну (1676—
1678).—1-й Чигиринскій походъ (1676).—§ 152. 2-й Чигиринскій походъ
(1677).—§ 153. 3-й Чигиринскій походъ (1678).—§ 154. 1-й крымскій по¬
ходъ.князя Голицына въ 1687 г.—§ 156. 2-й крымскій походъ князя Го¬
лицына въ 1689 г.
§ 151-
Война съ Дорошенкомъ и Турціей за заднѣпровскую Украйну.
(1676—1678),
1*й Чигиринскій доходъ (1676).
Въ послѣднія 9 лѣтъ (1667 — 1676) царствованія Алексѣя
Михайловича, со времени заключенія Андрусовскаго переми¬
рія до смерти царя, дѣла въ Малороссіи на обѣихъ сторонахъ
Днѣпра продолжали возмущать внутреннее спокойствіе и вовлекать
участіе въ нихъ Россіи, Польши, Крыма и Турціи. Возстаніе До-
рошенка противъ Россіи и Польши, подданство его Турція, вмѣ¬
шательство послѣдней въ дѣла Малороссіи и Полыпи, завоеваніе
турками Каменца и части Подоліи, нарушеніе Польшей статей
Андрусовскаго договора, подданство западной Украйны царю — все
это постепенно повело къ приготовленіямъ царя въ 1674 и 1675 г.г.
къ войнѣ съ Польшей и Турціей за западную Украйну. Но ему не
суждено было начать эту двойную войну: 29 января 1676 г. онъ
скончался и важное дѣло окончанія споровъ съ Польшей и Турціей
за Малороссію досталось уже на долю сына и преемника Алексѣя
Михайловича, Ѳеодора Алексѣевича.
При воцареніи его, вся Малороссія на обѣихъ сторонахъ Днѣпра,
за исключеніемъ одного Чигирина, въ которомъ держался Доро¬
шенко, уже признавала- власть русскаго царя и одного общаго гет¬
мана Самойловича, но не была еще окончательно присоединена въ
Россіи. Дорошенко не сдавалъ Чигирина и призывалъ на помощь
татаръ и турокъ. Польскій король Янъ Собѣскій требовалъ возвра¬
щенія Кіева по Андрусовскому договору, признавалъ господство ца¬
ря на правой сторонѣ Днѣпра за нарушеніе мира и грозилъ вой¬
ною. А турецкій султанъ Мухаммедъ IV, признавая западную
Украйну, на основаніи договора съ Польшей въ Буджановѣ (1672),
принадлежавшею ему, положилъ утвердить свою власть не только
въ ней, но и во всеН Малороссіи. Но Ѳеодоръ Алексѣевичъ,
твердо рѣшась исполнить завѣтную мысль своего отца и его пред¬
ковъ, не убоялся вступить въ борьбу съ тремя противниками разомъ,
тѣмъ болѣе, что всѣ приготовленія къ тому уже были сдѣланы от¬
цомъ его еще до его смерти.
Послѣ тщетныхъ усилій склонить Дорошенка, присягнувшаго
еще Алексѣю Михайловичу, не называть себя гетманомъ обѣихъ
сторонъ Днѣпра, чѣмъ быль Самойловичь, и сдать Чигиринъ,
и рѣшительнаго намѣренія Дорошенки не исполнить ни того, ни
другаго требованія, надѣясь на собственныя силы и на помощь за-
іюроащовъ,—противъ него сначала двинутъ былъ въ мартѣ 1676 г.
Самойловичь съ 7-ю полками лѣвой стороны Днѣпра. Самойло¬
вичь выслалъ впередъ черниговскаго полковника Бурковскаго
съ выборными отъ всѣхъ полковъ людьми. Переиравясь съ ними
черезъ Днѣпръ, Бурковскій 18 марта приблизился къ Чигирину.
Дорошенко вышелъ на встрѣчу ему съ пѣхотой и послалъ спро¬
сить, зачѣмъ онъ пришелъ и по чьему указу?—Бурковскій отвѣ¬
чалъ, что государь требуетъ и все войско увѣщеваетъ еИо, Доро¬
шенка, принесть присягу и сложить начальствованіе. Дорошенко
воротился въ Чигиринъ и прислалъ Бурковскому отвѣтную гра¬
моту на имя Самойловича, въ которой лицемѣрно и коварно укло¬
нялся подъ разными предлогами отъ исполненія объявленныхъ ему
требованій, а между тѣмъ подъ рукою уже призывалъ на помощь
запорожцовъ и татаръ. Самойловичь, по приказанію царя, ограни-
чась одними угрозами, отозвалъ Бурковскаго и распустилъ войска.
Между тѣмъ онъ продолжалъ свои сношенія съ Дорошенкомъ и
запорожскимъ кошевымъ Сѣрко, тщетно стараясь склонить ихъ къ
исполненію воли царя, и всю весну и лѣтомъ ходили слухи, что турец¬
кій султанъ собирается идти подъ Іііевъ. Вслѣдствіе того, для под¬
крѣпленія Ромодановскаго въ Путивлѣ и Самойловича въ вос¬
точной Украйнѣ, въ Путивль былъ двинутъ съ войскомъ бояринъ
князь Василій Васильевичъ Голицынъ, а Ромодановскій и
Самойловнчь получили приказаніе отражать нападеніе турокъ,
если оно будетъ произведено; если же турки ни къ Кіеву, ни на лѣ¬
вую сторону Днѣпра не придутъ, то идти за Днѣпръ къ Чигирвну
и дѣйствовать противъ Дорошенки наступательно. Вслѣдствіе то¬
го, такъ какъ о движеніи турокъ еще не было слышно, Ромода¬
новскій и Самойловнчь двинулись къ Днѣпру. Не доходя верстъ
100 до него, они послали впередъ стольника Касогова съ 15 тыс.
русскихъ войскъ и бунчужнаго ІІолуботка съ 4 полками, всего
около 20 т. чел. При приближеніи ихъ, приднѣпровскія поселенія,
зависѣвшія отъ Чигирина, стали подчиняться, а Касоговъ и По-
луботокъ, подойдя къ Чигирину, вступили въ бой съ казаками До¬
рошенки. Но послѣ боя начались переговоры и Касоговъ послалъ
Дорошенкѣ царскую увѣщательную грамоту. Дорошенкѣ не оста¬
валось ничего болѣе, какъ исполнить царскія требованія, и сначала
изъ Чигирина вышли священники съ крестами, старшины и жители
и присягнули царю, а за ними выѣхалъ и самъ Дорошенко въ со¬
провожденіи 2 т. казаковъ и сложилъ передъ Ромодановскимъ и
Самойловичемъ булаву, знамя и бунчукъ (19 сентября). Ему обез¬
печены были личная безопасность и сохраненіе имущества, но ука¬
зано было жить въ Сосницѣ, въ черниговскомъ полку. Затѣмъ Чи-
гиринъ былъ занятъ пополамъ русскими и малороссійскими войска¬
ми, а Ромодановскій и Самойловичь ушли обратно за Днѣпръ.
§152.
ѣ й Чигиринскій походъ (16Т7).
Въ мартѣ 1677 г. Дорошенко былъ вызванъ царемъ въ Москву
на жительство, что считали болѣе безопаснымъ, нежели оставлять
его въ Малороссіи. Турецкій же султанъ назначилъ гетманомъ и
княземъ малороссійскимъ, вмѣсто Дорошенки, плѣнника своего,
Юрія Хмѣльницкаго. Послѣдній въ апрѣлѣ прислалъ въ Запо¬
рожье увѣщательную грамоту служить ему вѣрно. Грамота эта по¬
дѣйствовала па занорожцовъ, которые, жалуясь, что имъ прислано
мало царскаго жалованья, въ маѣ начали волноваться, а Самойло¬
вичь доносилъ на Сѣрка, что онъ заключилъ перемиріе съ крым¬
скимъ ханомъ и склоняется на сторону Хмѣльницкаго. Въ іюнѣ
изъ Москвы потребовали отъ Самойловича, чтобъ онъ не допус¬
калъ Сѣрка до перемирія съ ханомъ и осадилъ съ своими казаками
крѣпостцу Койдакъ (выше пороговъ), дабы не допустить турокъ овла¬
дѣть ею и открыть себѣ свободный путь въ Малороссію, запорож¬
цевъ же избавить отъ разоренія и тѣмъ успокоить ихъ. Но Самой-
ловичь представлялъ, что осадить Койдакъ, которымъ завѣдывалъ
Сѣрко, ему нельзя, дабы не раздражить запорожцовъ.
Между тѣмъ всю весну и лѣтомъ въ Малороссіи готовились къ
встрѣчѣ татаръ и турокъ. Послѣдніе, подъ предводительствомъ
Ибрагима-нашн, вмѣстѣ съХмѣльницкимъ, въ концѣ іюля дви¬
нулись въ Чигирину и съ 4 августа уже осадили его, требуя сдачи
его. Самойловичь, съ своей стороны, шелъ туда же съ 20 т. каза¬
ковъ съ лѣвой стороны Днѣпра и 10 августа соединился съ Ромо¬
дановскимъ. 17 августа они послали изъ-подъ Снятина въ Чиги-
ринъ полкъ пѣхоты сердюковъ и 1 т. драгуновъ, съ приказаніемъ
идти поспѣшно днемъ и ночью. Турки уже осадили Чигиринъ; на¬
чальствовавшій въ немъ генералъ Трауернихтъ 7 августа ночью
произвелъ удачную вылазку и схватилъ 11 языковъ, отъ которыхъ
вывѣдалъ о числѣ, расположеніи и работахъ турокъ. Послѣдніе по-
вели-было подкопъ къ верхнему замку, но наткнулись на дикій ка¬
мень. Между тѣмъ сердюки и драгуны, переправясь на правый бе¬
регъ Днѣпра, ночью удачно прокрались черезъ турецкія линіи и
вступили въ Чигиринъ, къ великой радости осажденныхъ, которые
уже начали упадать духомъ, тѣмъ болѣе, что къ туркамъ присо¬
единился ханъ съ татарами. 25 августа Ромодановскій и Самой¬
ловичь подступили къ лѣвому берегу Днѣпра противъ Чигирина,
гдѣ противъ нихъ уже стояли татары съ частію турокъ, занявъ пе¬
редъ собою островъ на Днѣпрѣ. Но Ромодановскій и Самойло¬
вичь выбили ихъ съ острова и переправились съ него на правый
берегъ, 28 августа вступили въ бой съ татарами и турками, опрокину¬
ли ихъ и преслѣдовали на 5 вер. отъ берега. Турки и татары на дру¬
гой же день 29 августа ушли изъ-подъ Чигирина, покинувъ свои
пушки и запасы я оставивъ подъ городомъ до 4 т. янычаровъ. Ибра-
гимъ-паша слагалъ всю вину этой неудачи на хана, который не по¬
шелъ во-время на лѣвую сторону Днѣпра и не далъ знать о прибли¬
женіи Ромодановскаго и Самойловича. Честь же успѣха послѣд¬
нихъ принадлежала полуполковнику выборнаго полка генералъ-маіора
АггеяШепелева, Воейкову,стольнику и полковникуКасогову и
казацкимъ полковникамъ: полтавскому Левенцу инѣжинскаго Бар¬
суку. Ромодановскій и Самойловичь, пробывъ подъ Чигири-
номъ до 9 сентября и слыша, что турки и татары ушли къ грани¬
цамъ, пошли назадъ за Днѣпръ, потому что подножный кормъ для
лошадей былъ истребленъ непріятелемъ, а въ хлѣбныхъ запасахъ
для людей былъ недостатокъ. Но Самойловпчь настаивалъ, чтобы
царь приказалъ укрѣпить Чигиринъ, занять его сильнымъ русскимъ
гарнизономъ и обезпечить продовольствіемъ, такъ какъ онъ самъ,
гетманъ, съ однѣми своими сптами, безъ русскихъ, не надѣялся
удержать Чигиринъ, а удерживать его было необходимо, потому что
онъ былъ твердою и надежною обороной Малороссіи отъ татаръ и
турокъ, на Сѣрка же и запорожцовъ полагаться было невозможно.
Непріязнь между Самойловичемъ и Сѣркомъ не нравилась въ
Москвѣ и положено было примирить ихъ. Въ то же время Ромо
дановскій и Самойловичь были спрошены: удерживать-ли Чиги-
ринъ или покинуть и разорить его?—и въ первомъ случаѣ — какая
будетъ отъ того польза, сколько нужно было войскъ для занятія и
какъ обезпечить сообщеніе съ нимъ черезъ Днѣпръ и снабженіе его
военными и продовольственными запасами?—а во второмъ случаѣ—
какой будетъ вредъ отъ оставленія и разоренія Чигирина? На эти
вопросы и Ромодановскій, и Самойловичь отвѣчали, что поки¬
дать и разорять Чигиринъ было невозможно по многимъ причи¬
намъ и главное потому, что во всей Малороссіи было «одно слово и
дѣло: при комъ Чигиринъ и Кіевъ, при томъ и казаки должны быть
въ вѣчномъ подданствѣ». О Сѣркѣ же Самойловичь объявилъ,
что онъ поддался султану, подкупленный 30-ю тысячами червон-
цовъ. Для уясненія этого, въ декабрѣ изъ Москвы посланъ былъ въ
Запорожье подъячій Шестаковъ, которому запорожцы на радѣ объ¬
явили, что подъ Чигиринъ на помощь не ходили потому, что войскъ
въ кошѣ было мало; что турки и татары прежде Чигирина хотѣли
идти на Сѣчь, почему они, запорожцы, примирились съ ханомъ и хо¬
тѣли, чтобъ онъ выкупилъ у нихъ своихъ плѣнныхъ, такъ какъ до¬
бычи не было никакой, запасовъ мало и войеко было голодно; что
они неразъ просили прислать имъ царскихъ войскъ и отъ гетмана
казаковъ на оборону и запасовъ на прокормленіе, но ихъ прислано
не было, а когда они примирились съ ханомъ, то разошлись по про¬
мысламъ, чтобы не умереть съ голоду, и наконецъ еще разъ про¬
сили прислать имъ царскихъ войскъ, полтавскій полкъ и запасовъ, и
тогда они весною пойдутъ въ Крымъ войною на хана. Сѣрко съ
своей стороны поклялся, что онъ царю не измѣнилъ и если прими¬
рился съ турками и татарами, то лишь для того, чтобы приманить
къ себѣ Хмѣльницкаго и, схвативъ его, отослать въ Москву. Но
всѣ эти увѣренія не ослабили недовѣрія и недоброжелательства Са-
мойловича къ Сѣрку, а напротивъ усилили, когда послѣдній
сталъ совѣтовать царю покинуть и разорить Чигиринъ. Словомъ —
Сѣрко хитрилъ и обманывалъ, дѣйствительно находясь въ тайномъ
соглашеніи съ султаномъ, ханомъ и Хмѣльяицкимъ и слѣдова¬
тельно измѣняя царю.
§ 153.
8-й Чигиринскій походъ (1678).
Всю зиму и весну 1678 г. въ Москву постоянно приходили вѣсти,
что турки собираются съ огромными силами двинуться къ Чигири-
ну и непремѣнно взять его и даже всю Малороссію на обѣихъ сто¬
ронахъ Днѣпра. Поэтому необходимо было готовиться къ тяжелой
войнѣ съ разныхъ сторонъ. Царь, согласясь съ мнѣніемъ Ромода¬
новскаго и Самойловича о необходимости удержать и укрѣпить
Чигирииъ и снабдить его войскомъ и запасами, назначилъ воеводой
въ немъ окольничаго Ржевскаго, извѣстнаго своею распоряди¬
тельностью и испытаннымъ умѣніемъ ладить съ малороссіянами. Въ
Кіевѣ Ржевскій долженъ былъ взять съ собою хлѣбные запасы,
подъ которые гетманъ имѣлъ выставить подводы, а также малорос¬
скіе полки и часть войскъ Ромодановскаго, назначенные для за¬
нятія Чигирина. Но Ржевскій ничего этого въ Кіевѣ не нашелъ н
17 марта прибылъ въ Чигиринъ безъ запасовъ я войскъ, нашелъ
разбитыя стѣны, пустыя житницы и услыхалъ о безпрестанныхъ
набѣгахъ татаръ. Когда это сдѣлалось извѣстнымъ въ Москвѣ, то
спросили Ромодановскаго въ Курскѣ и Самойловича въ Бату¬
ринѣ, отчего они не выслали войскъ, запасовъ и подводъ? Ромо¬
дановскій отвѣчалъ, что немедленно пойдетъ къ Днѣпру и озабо¬
тится о Чигиринѣ, а гетманъ — что у него войска не въ сборѣ, во
и войска, и запасы, и подводы поспѣютъ въ Чигирннъ. Дѣйстви¬
тельно, по счастію, они поспѣли туда во-время: Ромодановскій и
Самой ловичь подступили къ Бужинской пристани на лѣвомъ бере¬
гу Днѣпра, противъ Чигирина, въ первыхъ числахъ іюля и 6 числа
начали переправлять свои войска, а турецкій визирь Кара-Муста-
Фа подступилъ къ Чигирину только 9 іюля. Переправа войскъ вое¬
воды и гетмана шли очень медленно и большая часть ихъ еще на¬
ходилась на лѣвомъ берегу, когда 10 іюля татары, скрытно пере-
правясь на этотъ берегъ у Крылова, ударили на русскіе обозы, но
были отражены съ урономъ. Столь же неудачно было и нападеніе
непріятеля 11 іюля на передовыя русскія войска, уже переправив¬
шіяся на правую сторону. 12 іюля всѣ русскія войска уже находи¬
лись на правой сторонѣ, на Бужинскихъ поляхъ, я выдержали бой
съ 5-ю турецкими пашами и съ крымскимъ ханомъ. Съ тѣхъ поръ
каждый день происходили съ обѣихъ сторонъ бои, потому что часть
турокъ, вридя изъ-подъ осаждаемаго иыи Чигирииа черезъ Крыловъ,
расположилась въ 7-ми верстахъ отъ русскаго войска и произво¬
дила безпрестанныя нападенія на его станы. 29-го іюля къ рус¬
скому войску прибылъ на помощь князь Черкаскій съ калмыками
и татарами и принималъ съ нпмъ дѣятельное участіе въ бояхъ. 3-го
и 4-го августа, послѣ особенно жаркихъ битвъ, русскіе овладѣли
важнымъ пунктомъ—Стрѣльниковою горою, приблизились къ Чиги-
рину п вошли въ сообщеніе съ нимъ. Но Ржевскаго тамъ уже не
было въ живыхъ: 3 августа онъ былъ убитъ на городской стѣнѣ
непріятельскою гранатой. Послѣ того Чигиринъ держался уже не¬
долго: турки вели три подкопа подъ нижній большой городъ; 11-го
августа подкопы были взорваны у р. Тясмины близь домовъ, кото¬
рые и загорѣлись; осажденные, увидя пожаръ, побѣжали черезъ мостъ
къ своимъ въ обозъ, но турки зажгли мостъ, онъ обрушился н
много русскихъ погибло въ рѣкѣ и отъ подкоповъ. Въ одно вре¬
мя съ нпжнимъ городомъ турки успѣли зажечь и новый верхній,
недавно передъ тѣмъ устроенный Ржевскимъ; тогда русскіе засѣли
въ старомъ верхнемъ, до вечера бились съ турками и два раза вы¬
бивали ихъ изъ этого города. Ночью они получили отъ Ромоданов¬
скаго и Самойловича приказаніе зажечь городъ и войти къ нимъ
въ станъ, что и было исполнено. А на разсвѣтѣ Ромодановскій и
гетманъ двинулись со всѣми войсками къ Днѣпру, покинувъ горѣвшія
развалины Чигирииа. Непріятель преслѣдовалъ ихъ, но безъ успѣха—
л 20 августа подъ Чигириномъ не осталось болѣе ни русскихъ, ни
турокъ, ни татаръ.
Такимъ образомъ Ромодановскій и Самойловичь не успѣли
не только предохранить и потомъ освободить Чигиринъ отъ осады,
но и сохранить его въ цѣлости и довели его до сожженія и разру¬
шенія. Но этимъ не кончилось: визирь ушелъ, но Хмѣльницкій
съ татарами остался на правой сторонѣ Днѣпра, занялъ Неми¬
ровъ, Корсунь п др. города, оттуда нападалъ даже на-лѣвую сторо¬
ну и вся осень и зима прошли въ постоянной тревогѣ.
Въ мартѣ 1679 г. въ Москву пріѣхалъ отъ Самойловича знат¬
ный войсковой товарищъ Иванъ Степановичъ Мазепа и имѣлъ
съ думнымъ дьякомъ Лопухинымъ любопытный разговоръ, кото¬
рый много поясняетъ способъ и образъ дѣйствій русскихъ воеводъ
и войскъ въ это время и Ромодановскаго въ предыдущихъ по¬
ходахъ его въ частности. «Надобно»—говорилъ Мазепа—«чтобы для
обороны Кіева и всего Малороссійскаго края было прислано много
войска, но бояръ и воеводъ съ ними не много, и чтобы ратные
люди слушались ихъ, а большой воевода былъ одинъ; а если бояръ
и воеводъ будетъ много и полки у нихъ разные, то бояре и вое¬
воды станутъ считаться мѣстами между собою, и ни одинъ не
даетъ своего полка другому и оттого будетъ нестроенье. А въ
прошлую войну съ княземъ Ромодановскимъ ратныхъ людей было
много, а какъ они шли къ Чигирину и отъ него, то въ бояхъ было
ихъ очень мало, только солдатскіе и стрѣлецкіе полки, да п въ
стрѣлецкихъ мало, человѣкъ по 300, а всѣ оставлены были въ обо¬
зѣ; а отъ рейтаръ и городовыхъ дворянъ только крикъ былъ; пол¬
ковники и головы безпрестанно присылали къ гетману просить лю¬
дей въ помощь и гетманъ посылалъ имъ своихъ людей, самъ же
остался только съ своимъ дворомъ и драгунскимъ полкомъ, ко- •
торый, по царскому указу, въ воинскихъ случаяхъ всегда при немъ
бываетъ». Это — самая вѣрная и лучшая оцѣнка образа дѣйствій
русскихъ воеводъ и войскъ въ ого время, и того нестроенья, кото¬
рое всегда было между тѣми и другими и при которомъ нисколько
неудивительно, что успѣха было очень мало, сколько много ни было
воеводъ и войскъ, и даа;е тѣмъ менѣе успѣха, чѣмъ болѣе воеводъ
и войскъ! Послѣ того неудивительно и то, что Ромодановскій во
всѣ три похода не умѣлъ и не успѣлъ сдѣлать почти ничего и глав¬
ное—сохранить, какъ самъ же совѣтовалъ, Чигиринъ!
Впрочемъ послѣднимъ неудачнымъ походомъ своимъ Ромода¬
новскій окончилъ продолжительное военное поприще свое: онъ былъ
отозванъ въ Москву, и СаиГойловичь уже одинъ продолжалъ воен¬
ныя дѣйствія на правой сторонѣ Днѣпра, Онъ посылалъ туда сына
своего Семена съ войскомъ, и жители Ржищева, Канева, Корсуня,
Черкасъ и Др. придиѣпровскихъ городовъ присягнули царю, а всѣ
города, мѣстечки, села и деревни въ западной Украйнѣ были (по ма¬
лороссійскимъ источникамъ) будто бы выжжены, чтобы впредь не¬
пріятелю не было, пристанища въ иихъ!
Между тѣмъ польское правительство съ 1676 г. слѣдовало самой
двуличной и коварной политикѣ въ отношеніи къ Россіи. Вопреки
нредъидущи.чъ договорамъ съ нею, оно не хотѣло помогать ей въ
войнѣ съ Турціей, но требовало, чтобы Россія соединила свои вой¬
ска съ польскими для совокупной войны противъ Турціи и Крыма,
съ которыми между тѣмъ находилось въ тайныхъ сношеніяхъ, пе¬
реговаривалось о союзѣ, возбуждало ихъ противъ Россіи, поддержива¬
ло и Дорошенка, и Юрія Хмѣльницкаго, наконецъ требовало
возвращенія всѣхъ городовъ, покоренныхъ въ Бѣлоруссіи и Литвѣ
Алексѣемъ Михайловичемъ. Но Ѳеодоръ Алексѣевичь былъ
непреклоненъ и 3 августа 1678 г. согласился только на уступку
Велижа пСебежа, занятыхъ послѣ Аидрусовскаго договора, и навоз-
обновленіе перемирія на 13 лѣтъ, въ продолженіи которыхъ поло¬
жено было окончательно условиться о Кіевѣ и западной Украйнѣ.
Султанъ Мухаммедъ IV, съ своей стороны, испытавъ въ 1677 и
1678 г.г. неудачу въ войнѣ съ Россіей и намѣреваясь обратить свои
силы противъ Австріи, въ войпѣ съ которою надѣялся пріобрѣсть
болѣе выгодъ, послѣ 1678 г. не возобновлялъ уже военныхъ дѣй¬
ствій противъ Россіи и только тревожилъ ее крымскими татарами,
но и то безъ важныхъ результатовъ. Болѣе и болѣе склоняясь
къ миру, и Турція, и Россія наконецъ 3 января 1681 г. заключили
въ Бахчисараѣ, въ Крыму, мирный договоръ, которымъ султанъ от¬
казался отъ всѣхъ притязаній на западную Украйну, съ тѣмъ чтобы
ни Россія, ни Турція не возстановляли разрушенныхъ въ ней горо¬
довъ (т. е. крѣпостей), исключая Кіева, Триполя, Василькова и Стай¬
ки, уступленныхъ Россіи, при чемъ Запорожье также оставлено въ
подданствѣ царя.
Такимъ образомъ, послѣ 17-ти-лѣтней войны съ Полыней за Ма¬
лороссію и въ 1677—78 г.г. съ Турціей за западную Украйну, Ѳео¬
доръ Адексѣевпчь имѣлъ утѣшеніе окончить эту войну переми¬
ріемъ съ Польшей, миромъ съ Турціей и утвержденіемъ за Россіей
всей Малороссіи и Запорожья на обѣихъ сторонахъ Днѣпра, хотя
несчастная западная Украйна была превращена въ совершенную
пустыню.
Изъ 3-хъ походовъ же къ Чигорину при Ѳеодорѣ Алексѣеви¬
чѣ, 1-й въ 1676 г. противъ Дорошенка былъ оконченъ почти безъ
кровопролитія тѣмъ, что Дорошенко покорился царю и сложилъ
съ себя гетманство. 2-й же п 3-й походы русскихъ и турокъ къ Чи¬
горину въ 1677 и 1678 г.г. кончились неудачно для турокъ и для
Чигорина, хотя превосходство силъ было на сторопѣ турокъ и та¬
таръ, а со стороны Ромодановскаго не было оказано никакого
пскуства, а напротивъ большія ошибки.
§ 154.
1-й крымскій походъ князя Голицына въ 1687 году.
Въ 1686 г. правительница Россіи во время песоверпіеннолѣтія
царей Іоанна и Петра Алексѣевичей, сестра ихъ царевна Со¬
фія Алексѣевна, надѣясь побѣдами заслужить довѣріе русскаго
народа къ ея государственнымъ дарованіямъ и тѣмъ продлить свое
правленіе, вознамѣрилась избавить наконецъ Россію отъ разори¬
тельныхъ набѣговъ и нашествій крымской орды и отъ платежа ей
дани. Съ этою цѣлію она заключила союзъ съ ГІольшей, Австріей и
Венеціей противъ Турціи и Крыма, нарушила Бахчисарайскій миръ
1681 года съ ними и вооружила многочисленное войско (40 т.
солдатъ и стрѣльцовъ, 20 т. копейщиковъ и рейтаръ и около 40 т.
чел. московскаго чина, служилыхъ людей полковой службы, казаковъ
и разныхъ другихъ людей, всего до 100 т. чел.). Оно было раздѣ¬
лено на 7 разрядовъ (корпусовъ) подъ начальствомъ боярина князя
Щербатова, Зміева, генерала Шепелева п думнаго дьяка Укра¬
инцева. Новгородскими полками начальствовали Шеинъ и князь
Барятинскій, рязанскими — князь Долгорукій и Скуратовъ,
сѣвскимв—Неплюевъ, низовыхъ городовъ — Леонтьевъ и Дмит¬
ріевъ-Мамоновъ, бѣлгородскими — Шереметевъ и малороссій¬
скимъ войскомъ — гетманъ Самойловичь. Главное предводитель-
етвованіе всемъ войскомъ царевна поручила любимцу своему, умно¬
му и образованному боярину князю Василію Васильевичу Голи¬
цыну, носившему званіе «большаго полка двороваго воеводы, цар¬
ственныя большія п государственныхъ великихъ посольскихъ дѣлъ
оберегателя ’) и намѣстника новгородскаго». Ему тяжело было усту¬
пить кому-либо другому честь завоеванія Крыма, но вмѣстѣ съ тѣмъ
какъ его, такъ и правительницу, должна била тревожить мысль о
возможности неудачи. Имѣется свѣдѣніе, что Голицынъ противъ
воли принялъ на себя главное начальствованіе войскомъ, потому
что враждебные ему бояре требовали именно этого, зная, какія пре¬
пятствія онъ встрѣтитъ 2). Сборъ войска, по обыкновенію, происхо¬
дилъ очень медленно и, не смотря на сильныя принудительныя
мѣры, многіе помѣщики не явились на службу э). Въ совѣтѣ въ
Москвѣ, въ присутствіи Обоихъ царей, было положено, что когда
венеціянцы нападутъ на Морею, поляки вступятъ въ Подолію и Мол¬
давію, а австрійцы возобновятъ военныя дѣйствія въ Венгріи и Тран-
спльваніи, тогда и русскому войеку вторгнуться въ Крымъ.
Такъ и было исполнено — и блистательные успѣхи веиеціянцовъ
и австрійцовъ въ 1687 г. должны были значительно благопріятство¬
вать успѣхамъ русскаго войска. Венеціянцы овладѣли Ѳивами въ
Греціи и Книномъ въ Далмаціи, а австрійцы, подъ начальствомъ
герцога лотарингскаго, одержали блистательную и рѣшительную по¬
бѣду при Могачѣ въ Венгріи надъ турками, которые лишились
вслѣдствіе того всѣхъ крѣпостей въ Славоніи и Трансильваніи. *)*) Эти званія соотвѣтствовали западно-европейскимъ званіямъ «генералисси¬
муса войскъ, хранителя государственной печати (garde des sceaux) и государ¬
ственнаго канцлера».
2) Соловьева Исторія Россіи, Т. 14, стр. 37.
3) Тамъ-же.
Между тѣмъ русское войско къ маю 1687 года собралось на берегахъ
рѣчки Мерю (лѣваго притока р. Ворсклы,на границѣ нын. Полтавской
и Харьковской губерній, въ 80 верстахъ выше Полтавы), откуда
около половины мая двинулось походнымъ порядкомъ къ рѣчкѣ Кон¬
скія воды (лѣвому притоку рѣчки Московки, впадающей съ лѣвой
стороны въ Днѣпръ противъ Хортицкаго острова, гдѣ нынѣ городъ
Александровскъ). Направленіе этого движенія лежало къ в. отъ нын.
городовъ: Полтавы, Новомосковска и Александровска до Орѣхова
Екатеринославской губерніи. Походный порядокъ войска состоялъ
въ томъ, что впереди шелъ авангардъ изъ 5 стрѣлецкихъ полковъ и
2 выборныхъ солдатскихъ (генераловъ Аггея Шепелева и Гордо¬
на), а за авангардомъ главныя силы въ одной общей колоннѣ, въ
видѣ продолговатаго четвероугольника, болѣе одной версты во
фронтѣ и 2-хъ верстъ въ глубину. Въ серединѣ этого четвероуголь¬
ника шла пѣхота, прикрытая съ фронта, Фланговъ и тыла обозомъ
(до 20 тысячъ повозокъ), за обозомъ шла артиллерія, а спереди и
съ Фланговъ конница, для наблюденія за непріятелемъ. Въ такомъ
порядкѣ войско прошло отъ рѣки Мерло до рѣчки Конскія воды 300
верстъ въ 4 недѣли (среднимъ числомъ около 10 верстъ въ сутки),
отъ половины мая до половины іюня. При этомъ на рѣкѣ Самарѣ,
лѣвомъ притокѣ Днѣпра, къ войску присоединился гетманъ Са-
мойловичь съ малороссійскими казаками (до 50 тысячъ чел.).
За рѣчкою Конскія воды уяхе начиналась крымская степь (нынѣ въ
Таврической губерніи), вступивъ въ которую 13-го іюня, русское
войско, не видя татаръ и не слыша о нихъ, вмѣсто того, къ ужа¬
су своему, нашло, что степь на огромномъ протяженіи въ ширь
и глубь была объята степнымъ пожаромъ. Всѣ увѣрены были, что
онъ былъ зажженъ татарами (по распоряженію одного изъ лучшихъ
хановъ ихъ, Хаджи-Селима-Гирея, котораго они очень любили). Та¬
кимъ образомъ многочисленное русское войско, имѣвшее въ своемъ
составѣ множество строевыхъ и подъемныхъ лошадей, было лишено
средствъ къ нродовольствованію ихъ подножнымъ кормомъ и вслѣд¬
ствіе того—невозможности идти далѣе. Голицынъ собралъ военный
совѣтъ и на немъ рѣшили продолжать походъ; но въ двое сутокъ
прошли не больше 12 верстъ: нигдѣ не было ни травы, ни воды, люди и
лошади изнемогали отъ зноя, жажды и задыхались отъ смрада степ-
наго пожара. Хотя проливной дождь наполнилъ пересохшія степныя
рѣчки водою, но травы для лошадей не было. Голицынъ снова со¬
бралъ военный совѣтъ на берегахъ Еара-Чокрака: рѣшено было
предпринять обратный походъ, пославъ къ низовьямъ Днѣпра 30 т.
человѣкъ войскъ, пополамъ великороссійскихъ (подъ начальствомъ
окольничаго Не п ноев а) и малороссійскихъ (подъ начальствомъ
сына Самойловича, Григорія). Вслѣдствіе того главное войско
двинулось назадъ (около 20 іюня) и у Конскихъ водъ, гдѣ было до¬
статочно воды, травы и лѣса, остановилось для отдыха. Отсюда Го¬
лицынъ, донося правительству о своемъ походѣ и стараясь по воз¬
можности прикрыть неудачу его, писалъ, будто татары не смѣли
выйти на встрѣчу русскому войску, а нанесли ему вредъ, зажегши
степь. Но въ станѣ у Конскихъ водъ между начальниками русскихъ
войскъ, по словамъ Гордона, распространился слухъ, будто казаки,
по приказанію или покрайней мѣрѣ съ допущенія гетмана, сами за¬
жгли степь, дабы помѣшать вторженію русскаго войска въ Крымъ,
невыгодному для казаковъ или скорѣе для гетмана, еслибы русскіе
разорили или покорили Крымъ, такъ какъ тогда Москва могла бы без¬
препятственно нарушать права и вольности казаковъ. Вслѣдствіе
такого слуха, между русскими войсками п казаками произошло вза¬
имное недовѣріе.
Въ Москвѣ вѣсть о неудачѣ похода сильно встревожила прави¬
тельницу и заставила торжествовать враговъ Голицына. Царевна
стала помышлять, какъ бы исправить неудачу его, чтобъ онъ не во¬
ротился въ Москву съ позоромъ. Безпокойство ея усилилось, когда
до нея дошелъ слухъ, будто степь жгли не татары, а казаки. Въ та*
кихъ обстоятельствахъ царевна послала къ Голицыну преданнаго
и довѣреннаго ему Шакловитаго съ слѣдующими предложеніями:
«если было возможно, изготовить конскихъ кормовъ и свопхъ запа¬
совъ и снова идти въ Крымъ, а донскимъ казакамъ приказать,
чтобъ они тревожили его съ моря; если я:е это было невозможно
вскорѣ, то велѣть изготовить и спустить сверху судовъ, взять Кази-
керменскіе городки и изъ нихъ велѣть Недлюеву и сыну гетмана
со всѣми ихъ войсками плыть на судахъ въ Крымъ, а Голицыну
отъ себя послать туда же сухимъ путемъ пѣхоты, конницы, пушекъ,
военныхъ и продовольственныхъ запасовъ на воловьихъ подводахъ,
назначивъ срокъ, чтобы обѣ рати пришли въ Крымъ въ одно вре¬
мя; еслибы же и это было невозможно, то построить на р.р. Самарѣ
и Орели городки и оставить въ нихъ всякія тяжести, запасы и рат¬
ныхъ людей при нихъ по усмотрѣнію, дабы впредь войску было на¬
дежное пристанище, а непріятелю страхъ». Вмѣстѣ съ тѣмъ Шак-
ловитому было поручено объявить ратнымъ людямъ царскую ми¬
лость, а гетмана похвалить за радѣніе и сказать, чтобъ оиъ велѣлъ
разыскать и наказать тѣхъ изъ обозныхъ малороссіянъ, которые
были виновны въ сожженіи конныхъ кормовъ въ степи, дабы отъ
такихъ поступковъ ихъ «малороссійскимъ жителямъ не нанеслось
какого-нибудь неудобнаго слова*.
Изъ приведеннаго выше видно, что ни одно изъ предложеній пра-
вительницы не могло быть удобоисполнимо въ скорости: на то нужно
было потребно болѣе или менѣе времени, аШак л овитый пріѣхалъ
въ войско 12 іюля, по переходѣ его за р. Орель. Но и сверхъ того,
еще до пріѣзда Щакловнтаго, враги гетмана, которыхъ у него
ъъ Малороссіи было очень много, за его необыкновенную гордость,
честолюбивые замыслы и нерасположеніе ни къ Москвѣ, ни къ
Малороссіи, воспользовались случаемъ, чтобы «неудобное слово» от¬
неслось къ нему одному—н успѣли въ этомъ, помогаемые всеобщею
ненавистью къ нему въ Малороссіи. Еще 7 іюля они подали на него
Голицыну доносъ, который былъ отосланъ въ Москву. А войско
продолжало обратный походъ, теряя много людей. 14 іюля собранъ
былъ военный совѣтъ для рѣшенія вопроса, что дѣлать этимъ лѣ¬
томъ для воспрепятствованія татарамъ вторгаться въ Украйну или
Польшу? Шакловитый предложилъ послѣднюю статью своего на¬
каза (см. выше)—построить на Самарѣ городокъ (вѣроятно, что пер¬
выя двѣ статьи были признаны невозможными въ псполнеиіи). 21
іюля войско переправилось черезъ р. Коломакъ, недалеко отъ Пол¬
тавы, и расположилось тутъ станомъ. Сюда вскорѣ прибылъ изъ
Москвы гонецъ съ указомъ отобрать у гетмана знамя, булавы и вся¬
кіе клейноды и послать его подъ стражей въ великороссійскіе города,
а на его мѣсто избрать другаго гетмана. Вслѣдствіе того Голи¬
цынъ, принявъ всѣ мѣры предосторожности, 23 іюля отдалъ Самой-
ловича йодъ стражу русскихъ полковниковъ п войскъ, а 25 іюля
казаки выбрали въ гетманы Мазепу.
Въ Москвѣ, не смотря на происки враговъ Голицына, онъ былъ
встрѣченъ и награжденъ какъ побѣдитель: въ данной ему грамотѣ
благодарили его и войско за «добрую, радѣтельную и вѣрную служ¬
бу ихъ»; войску и чинамъ его были пожалованы серебряныя, позо
лотеяыя и золотыя гривны (медали) и другіе подарки, а Голицы¬
ну осыпанная алмазами гривна въ 300 червонцовъ, золотая бра¬
тина (кубокъ) и 1000 дворовъ. Но 15-лѣтній царевичъ Петръ, недо¬
вольный походомъ, выговаривалъ Голицыну, что онъ, раздраживъ
непріятеля, распустилъ войско и раскрылъ границы.
§ 155.
§-й крымскій походъ князя Голицина въ 1689 году.
Въ сентябрѣ 1688 г. въ Москвѣ была получена грамота низвер-
женнаго константинопольскаго патріарха Діонисія, извѣщавшаго,
что тогда было самое удобное время для избавленія отъ турокъ
православныхъ подданныхъ ихъ—грековъ, болгаръ, сербовъ, вала¬
ховъ п молдаванъ, которые всѣ и 'умоляли русскихъ царей восполь¬
зоваться этимъ временемъ для такого избавленія ихъ. А отъ валах-
скаго господаря Щербана Кантакузена въ тоже время въ Мос¬
квѣ была получена грамота съ просьбой, оставивъ часть русскихъ
войскъ въ Запорожьѣ для удержанія крымскихъ татаръ, другую
прислать въ Буджакъ и на судахъ въ Дунай, а Щербанъ обѣщалъ
придтп на помощь имъ въ Буджакъ съ 70 т. войскъ, и всѣ молда¬
ване, валахи, сербы и болгары, до 300 т., пристанутъ къ нимъ, и путь
въ Царьградъ будетъ безъ препятствія. Цари отвѣчали Діонисію
и Щербану, что самою раннею весною 1689 года пошлютъ вое¬
водъ своихъ съ многими ратямп въ Крымъ, а когда онъ будетъ ра¬
зоренъ, тогда удобно будетъ идти и на другую сторону Днѣпра,
въ Буджакъ и за Дунай; валахскому же господарю предлагали вы¬
слать свои войска къ турецкимъ городкамъ на Днѣпрѣ.
Вслѣдствіе того, въ томъ же сентябрѣ 1688 г. ратнымъ людямъ
былъ объявленъ походъ въ Крымъ. Голицынъ, снова назначенный
главнымъ предводителемъ войска и наученный предшествующимъ
опытомъ, хотѣлъ предпринять походъ самою раннею весною, дабы
не встрѣтить недостатка въ водѣ и травѣ и не опасаться степныхъ
пожаровъ. Поэтому ратнымъ людямъ велѣно было собраться не поз¬
же Февраля 1689 г. Голицыну было необходимо одержать въ похо¬
дѣ успѣхъ, чтобы побѣдить н татаръ, и враговъ своихъ въ Москвѣ,
которые не переставали всячески вредить ему и даже замышлять
на его жизнь. Вмѣстѣ съ тѣмъ они старались также очернить и по¬
губить гетмана Мазепу, избраннаго по его вліянію и пользовавша¬
гося его поддержкой. При такихъ-то неблагопріятныхъ для нихъ
обоихъ условіяхъ и былъ открытъ походъ 1689 г.
Въ февралѣ этого года 112 т. войскъ, раздѣленныхъ на большой
полкъ и 4 разряда (корпуса), въ составѣ 3,366 чел. людей москов¬
скаго чина, 4,500 чел. полковой службы, 9,270 стрѣльцовъ, около
30,000 рейтаръ и копейщиковъ, до 50,000 солдатъ и до 16,000 ка¬
заковъ и калмыковъ (значитъ около 80,000 чел. войскъ нѣмецкаго
строя и только около 32,000 чел. русскаго), двинулись изъ южныхъ
русскихъ областей къ р. Ворсклѣ по направленію къ Ахтыркѣ. Отсюда
Голицынъ 20 марта доносилъ, что походъ замедлялся сильною
стужей, большими снѣгами и ненрисылкою еще денежной казны для
раздачи жалованья войскамъ (н нужно прибавить еще — многочи¬
сленными: артиллеріей, состоявшей почти изъ 700 орудій, и тяжелы¬
ми обозами). Но стужа и снѣга не остановили движенія Мазепы съ
казаками и онъ соединился въ началѣ мая съ Голицынымъ на р.
Самарѣ, на которой, по предположенію 1687 г., уже была построена
крѣпостца, названная Богородицкою пли Новобогородскомъ (нынѣ
Новомосковскъ Екатеринославской губерніи).
Здѣсь всѣмъ ратнымъ людямъ, состоявшимъ на продовольствіи
казны, бкглн розданы хлѣбные запасы на 2 мѣсяца и получены вѣсти,
пто въ степяхъ пожаровъ нѣтъ и что ханъ находился тогда въ Буд-
жакѣ, для ближайшей помощи туркамъ въ Венгріи, и не зналъ еще
о походѣ русскаго войска въ Крымъ. Когда объ этомъ узнали въ
Москвѣ,, то написали Голицыну, чтобъ онъ, по совѣту съ гетма¬
номъ, послалъ знающихъ людей за Самару жечь степь вплоть до
Перекопа и турецкихъ городковъ на Днѣпрѣ, такъ какъ къ приходу
русскаго войска въ эти мѣста тамъ поспѣютъ, будтобы, новыя тра¬
вы (странное распоряженіе послѣ неудачи похода 1687 г. именно
вслѣдствіе сожженія степи татарами). Гораздо болѣе замѣчателенъ
планъ похода, предложенный Гордономъ и состоявшій въ томъ,
чтобы: 1) упрочить за собою обладаніе пройденнымъ пространствомъ
посредствомъ устроенія на каждыхъ 4 переходахъ опорныхъ пунк¬
товъ-городковъ (Фортовъ), съ гарнизонами, 2) на Днѣпрѣ устроить
флотилію изъ легкихъ судовъ для содѣйствія войску и 3) изго¬
товить понтоны, которые слѣдовали бы съ войскомъ. Но Голицынъ
не принялъ этого весьма благоразумнаго плана и, переправясь за
Самару, продолжалъ походъ въ томъ же направленіи и такимъ же
порядкомъ, что и въ 1687 году, т. е. къ рѣкѣ Конскія Воды, 6-ю ко¬
лоннами, въ продолговатомъ четвероугольникѣ, огражденномъ обо¬
зами, артиллеріей и конницей, имѣя впереди авангардъ Шеина и
Гордона, при чемъ какъ главныя силы, такъ и авангардъ па ночь
располагались въ отдѣльныхъ станахъ, какъ изображено на прила¬
гаемомъ планѣ (см. въ концѣ книги). Отъ Конскихъ водъ войско
продолжало медленно подвигаться къ Черной Долинѣ подъ Пере-
копью. Здѣсь 13 мая оно впервые увидѣло татаръ: то былъ сынъ хана,
Нуреддинъ-Калга, котораго онъ оставилъ съ частію силъ для защи¬
ты Перекопи, самъ съ главными силами находясь въБуджакѣ. 16 мая
Нуреддинъ-ІСалга, бросясьна авангардъ Шеина п Гордона,едва
не уничтожилъ его, но Голицынъ успѣлъ во-время подать помощь
ему. Тогда Нуреддинъ напалъ на русское войско съ тыла. Это
стремительное и сильное нападеніе сначала было успѣшно: рус¬
ская конница, а за нею и пѣхота бросились внутрь четвероугольни¬
ка обоза, но сильный огонь русской артиллеріи отразилъ татаръ.
Они бросились на лѣвый Флангъ русскаго четвероугольника, но
и тутъ также были отражены артиллеріей, послѣ чего, понеся
большой уронъ, только издали окружали русское войско, наѣзд¬
ничая по своему обычаю.
На другой день, 17 мая, воеводы, видя безсиліе русской коннп-
цы противъ татарской, рѣшили помѣстить ее внутри четверо¬
угольника и прикрыть пѣхотой, обозами и артиллеріей!
Голицынъ поспѣшилъ донести въ Москву о своей побѣдѣ, что
возбудило большую радость со стороны правительницы.
Продолжая походъ, русское войско 20 мая приблизилось къ Пере¬
коли—-укрѣпленному городку или замку, защищавшему широкій и
глубокій ровъ (перекопъ), пересѣкавшій узкій перешеекъ между запад¬
нымъ заливомъ Чернаго моря и Сивашемъ или восточнымъ зали¬
вомъ Азовскаго. Впереди Переколи стоялъ самъ ханъ, уже прибыв¬
шій съ 50 т. татаръ изъ Буджака. Соединясь съ своимъ сыномъ,
онъ окружилъ н атаковалъ русское войско со всѣхъ сторонъ. Хотя
Голицынъ, оградивъ войско обозами и рогатками, отражалъ та¬
таръ сильнымъ огнемъ артиллеріи, однако Ну р ре динъ, разстроивъ
казаковъ, приперъ ихъ къ обозу, разграбилъ его и взялъ 20 пушекъ,
и въ тоже время татары напали на окольничаго Неплюева, но
онъ успѣлъ отразить ихъ.
Послѣ того Голицынъ приблизился къ Перекопи на пушечный
выстрѣлъ и ночью хотѣлъ было атаковать ее. Но только тутъ
онъ убѣдился, что не такъ-то легко было, какъ онъ предполагалъ,
проникнуть въ Крымъ и завоевать его. Прежде всего необходимо
было взять крѣпость—а войско, уже двое сутокъ бывшее безъ воды,
справа и слѣва имѣло только соленую морскую воду, колодцовъ съ
прѣсною водою не было, ратные люди изнемогали отъ жажды, а
лошади издыхали во множествѣ; еще нѣсколько дней и не на чемъ
было бы везти пушки и обозы. Нечего было дѣлать—приходилось
идти назадъ; но чтобы воротиться по крайней мѣрѣ хотъ съ чѣмъ-
нибудь, Голицынъ вступилъ въ переговоры съ ханомъ, льстя себя
надеждой, что онъ, убоясь нашествія на Крымъ, согласится на вы¬
годныя для Россіи условія, а именно: чтобы татары обязались пре¬
кратить свои набѣги на русскіе предѣлы, отказались отъ дани, пла¬
тимой Россіей, не тревожили Польши и не помогали Турціи. Такія
условія могъ бы предписывать только побѣдитель, а Голицынъ
вовсе не былъ имъ. Но ханъ съ намѣреніемъ вступилъ въ перего¬
воры и затягивалъ ихъ, зная, что русское войско не могло долго
оставаться на мѣстѣ безъ воды и травы. Наконецъ онъ объявилъ, что
не иначе согласится на миръ, какъ на основаніи прежнихъ договоровъ
и съ уплатой до 200 т. рублей прежней неполученной дани. Тогда
Голицыну уже не оставалось ничего болѣе, какъ скорѣе предпринять
обратный походъ, хотя и крайне трудный, въ сильный зной, при не¬
стерпимой жаждѣ отъ безводія въ степяхъ. Благо еще было то, что
татары преслѣдовали его довольно слабо, не всѣми силами, и 29
мая русское войско наконецъ достигло южныхъ русскихъ предѣловъ.
Здѣсь Голицынъ, по настоянію Петра, получилъ приказаніе оста¬
вить въ новой Богородицкой крѣпости около 6 т. войскъ, для обез¬
печенія границъ, а всѣ остальныя войска распустить.
Правительница, въ своемъ пристрастіи къ любимцу своему Го¬
лицыну, въ письмѣ къ нему излила весь восторгъ свой, что онъ
избѣжалъ страшной опасносности и не погибъ съ войскомъ. Отъ
имени царей Голицынъ получилъ оффиціальную похвальную гра¬
моту, но многіе другіе (въ томъ числѣ 17-лѣтній Петръ, не гово¬
ря уже о врагахъ Голицына) смотрѣли на это иначе—съ большимъ
неудовольствіемъ, и на второй неудачный походъ временыцпка, ни¬
мало не достигшій цѣли и едва не погубившій войска, и на про¬
славленіе виновника того, похвалы и награды ему.
Такимъ образомъ, въ то время, когда союзники Россіи—Австрія
и Венеція—въ 1687—8—9г.г. одержали блистательные успѣхн надъ
турками, участіе Россіи въ священномъ союзѣ противъ Турціи было
самое ничтожное и жалкое, въ сравненіи съ употребленными на то
силами, средствами и пожертвованіями. Единственною пользою
этихъ двухъ крымскихъ походовъ было развѣ только то, что они от¬
влекали крымскаго хана отъ поданія помощи турецкому султану на
Днѣстрѣ, Прутѣ и Дунаѣ.
Въ заключеніе замѣтимъ, что этими двумя неискусными и потому
неудачными походами великой Россіи противъ ничтожной, въ сравне¬
ніи съ нею, крымской, дикой, разбойничьей и хищной татарской ор¬
ды жалко заканчивается военная исторія древней Россіи—жалко
потому, что въ послѣдній разъ свидѣтельствуетъ о военномъ безси¬
ліи Россіи, вслѣдствіе несостоятельности ея военной системы, быв¬
шей уже анахронизмомъ въ Европѣ въ концѣ XVII вѣка.
Три мѣсяца спустя послѣдовали конецъ стараго порядка и нача¬
ло новаго и съ нимъ—новой русской военной исторіи, существенно
отличной отъ древней.
ГЛАВА ХХТТТ.
ШЩЙ ВЗГЛЯДЪ НА ВОЕННУЮ ИСТОРІЮ ДРЕВНЕЙ РОССІИ ДО ПЕТРА I.
§ 156. Военное устройство и военныя учрежденія. — § 167. Различные
роды войскъ.—§ 158. Отрой и образъ дѣйствій войскъ.—§ 159. Внутреннее
устройство войскъ. — § 160. Построеніе, осада и оборона искуотвен-
ныхъ укрѣпленій. — § 161. Образъ веденія и характеръ войнъ. — § 162.
Состояніе военнаго дѣла вообще.
§156..
Военное устройство и военныя учрежденія.
Достигнувъ предѣла военной исторіи древней Россіи—воцаренія
Петра I въ сентябрѣ 1689 года, бросимъ общій взглядъ на эту исто¬
рію, дабы получить общее понятіе о ней въ различныхъ отноше¬
ніяхъ и прежде всего—ея военнаго устройства и военныхъ учреж¬
деній *).
1-й періодъ отъ пришествія русскихъ князей до смерти Яросла¬
ва I (862—1054) есть періодъ героическихъ или богатырскихъ
временъ, съ преобладающимъ характеромъ норманскимъ или за
*) Полезнымъ пособіемъ при этомъ служитъ 1-яглава 13-го тома Соловьева:
Исторіи Россіи, подъ заглавіемъ: Россія передъ эпохой преобразованія.
Въ этой главѣ изображены: сначала общая картина историческаго развитія го¬
сударственнаго строя древней Россія, и въ заключеніе—бытъ ея въ концѣ VII
вѣка, передъ эпохой преобразованія.
ряго-русскимъ. Здѣсь, въ военномъ отношеніи, все вниманіе со¬
средоточивается на князѣ-дружинникѣ, его дружинѣ и ихъ
взаимныхъ отношеніяхъ. Они тѣже, что и у германскихъ и
скандинавскихъ народовъ въ ихъ гелейтахъ или дружинахъ. Князь
(first или первый между равными)—вождь дружины, а дружинники
—его сотоварищи, совѣтники, сподвижники. Они служатъ не ему
лично, а общему ихъ дѣлу, и все между ними общее: и военные
подвиги и опасности, и дань съ туземцовъ и инородцовъ, и добыча
отъ враговъ, и полное содержаніе изъ той и изъ другой. Вслѣд¬
ствіе прибытія первыхъ русскихъ князей и ихъ дружины, изъ массы
туземнаго населенія постепенно выдѣляются лучшіе, по тогдаш¬
нимъ понятіямъ, люди, т. е. сильнѣйшіе и храбрѣйшіе, жаждущіе
упражнять свою силу въ дѣлѣ, т. е. въ бою. Это—мужи, богатыри,
а остальные, по ихъ понятіямъ—меньшіе люди, полу-мужи или
мужики, городскіе и сельскіе мирные жители. Мужи-богатыри изъ
туземцовъ постепенно присоединяются къ дружинѣ княжеской н
умножаютъ личный составъ ея. На нихъ преимущественно обращаетъ
вниманіе лѣтопись, умалчивая о миритъ меньшихъ людяхъ.
Съ ходомъ времени родъ первопришедшихъ князей умножается и
въ разныхъ городахъ и областяхъ являются братья, сыновья, роди¬
чи князей. У каждаго своя дружина, такая же какъ у первыхъ кня¬
зей, пополняющаяся болѣе и болѣе туземными богатырями, но неизмѣ¬
няющая прежнихъ своихъ основаній, отношеній и характера. Сово¬
купность всѣхъ этихъ княжескихъ дружинъ составляетъ вооружен¬
ную силу Руси, подъ главенствомъ главнаго, великаго князя. И
всѣ великіе князья этого 1-гб періода—въ полномъ смыслѣ князья-
дружинники, особенно Владиміръ I, по словамъ котораго: «дружи¬
ною можно было пріобрѣсть золото, но золотомъ не пріобрѣсть
дружины».
По смерти Ярослава I, во 2-мъ періодѣ (1054— 1243), князь-
дружинникъ и его дружина сохраняютъ тѣже взаимныя отношенія,
тотъ же богатырскій духъ, но только число князей п ихъ дружинъ
размножается еще болѣе прежняго, а съ нимъ и числительность
вооруженныхъ силъ Руси, раздѣлившейся на множество княжескихъ
удѣловъ. Въ междуусобіяхъ удѣльныхъ князей, проистекавшихъ изъ
родоваго начала, движеніе ими возбужденное сосредоточивается
преимущественно внутри государства и даетъ еще большіе про¬
сторъ и силу богатырскому духу. На первомъ мѣстѣ—всегда и вез¬
дѣ князья, но возлѣ нихъ и ихъ дружинъ — непринадлежащіе къ
нимъ богатыри, дѣйствующіе сами по себѣ и помогающіе то одному,
то другому князю. Но при этомъ, какъ и прежде, нѣтъ никакихъ зе¬
мельныхъ отношеній киязя къ дружинѣ или дружины къ князю и
землѣ. Доходъ князя—дань—идетъ на содержаніе его съ дружиной,
а дружинники не водворяются на землѣ, но всюду сопутствуютъ
князю, либо свободно переходятъ отъ одного князя къ другому.
Такъ продолжается цѣлыхъ сто лѣтъ, до того времени, когда суз¬
дальскій князь Андрей Боголюбскій, по смерти (1157) отца сво¬
его, князя Юрія Долгорукаго, сына Мономахова, ставъ вели¬
кимъ княземъ, измѣнилъ въ своей суздальской области прежній ха¬
рактеръ дружины. Желая ввести единовластіе, не раздавая удѣ¬
ловъ, господствуя единодержавно, одолѣвъ Кіевъ и Новгородъ, а въ
своей, обильной землями области почерпая силу именно отъ земли,
на которой водворился и утвердился, онъ не ужился съ дружиннымъ
началомъ, изгналъ изъ своей области отцовскихъ бояръ, замѣнилъ
дружину при себѣ собственнымъ великокняжескимъ дворомъ, члены
котораго стали называться дворянами, сталъ раздавать нмъ, за
службу ему, свой земли и этимъ положилъ новое начало—земель¬
ныхъ отношеній между нимъ и его дворянами, водворенными и
осѣдлыми на его земляхъ. Этотъ новый порядокъ вещей, созданный
имъ, сохранился, по смерти его въ 1175 г., при его преемникахъ, въ
сѣверовосточной Руси и средоточіи ея, Владимірѣ на Клязьмѣ, и
получилъ въ ней преобладающее значеніе. Но, вмѣстѣ съ тѣмъ,
при характерѣ сѣверовосточной Руси преимущественно земледѣль¬
ческомъ, при движеніи въ нее переселенцовъ съ югозапада, изъ
лучшаго края близь западной Европы въ худшій близь Азіи, куда
велъ главный водный путь—Волга съ ея притоками, связь съ запад¬
ною Европой ослабѣла и прервалась, замѣнясь связью съ Азіей,
вслѣдствіе не мнимаго вліянія монголо-татарскаго владычества въ
3-мъ періодѣ (1243—1462), но могущественныхъ, естественныхъ,
природныхъ вліяній. Сильная централизація во Владимірѣ, потомъ
въ Москвѣ, междуусобія уже съ иною цѣлію—усиленія одного
княжества на счетъ другихъ и наконецъ московскаго на счетъ всѣхъ,
и многія другія причины и обстоятельства тому подобныя, истори¬
чески сложившіяся въ восточной Руси, содѣйствовали развитію и
укорененію въ ней созданнаго Бого любскимъ земельнаго военно-
служебнаго начала, легшаго въ послѣдствіи въ основу военнаго
устройства великаго княжества московскаго и всея Руси
и наконецъ всего московскаго государства, въ видѣ военно-
помѣстной службы. Тамъ, куда еще не распространилось вліяніе
государства, образовавшагося въ сѣверовосточной Руси (1157—1243),
дружина сохраняла еще свой первобытный характеръ, безъ всякихъ
земельныхъ отношеній къ князю, только ревниво оберегая свое пра¬
во свободнаго перехода отъ одного князя къ другому. Но тамъ,
гдѣ уже утвердилось и куда распространилось вліяніе Владиміра и
потомъ Москвы, въ которую уже стремились дружинники на болѣе
выгодную службу, тамъ «свободный человѣкъ» уже назывался «чело¬
вѣкомъ великаго князя» и вмѣстѣ съ земельными отношеніями къ
нему начались уже и личныя: служба ему и зависимость отъ него,
и прежняя дружина уже рѣшительно превратилась въ многочислен¬
ный великокняжескій дворъ. Къ концу 1-й половины XY-го вѣка
онъ наполняется новыми пришельцами—безудѣльными князьями, по¬
томками Рюрика и Гедимина: и они, и бояре бѣдны средствами,
но великій князь богатъ землями и раздаетъ ихъ въ помѣстья за
службу. Этимъ онъ создаетъ себѣ многочисленное военно-помѣст¬
ное войско, отъ него получающее свое содержаніе и потому
отъ него вполнѣ зависящее. Какъ издавна прежде дружинники при
своемъ князѣ, такъ теперь бояре, окольничій, думные люди и всту¬
пившіе въ число ихъ безудѣльные родовые князья постоянно
живутъ въ Москвѣ при великомъ князѣ, въ составѣ его двора.
Хотя они, еще живя преданіями богатырскихъ временъ, пытаются
бороться и съ Софіею при ІоаннѣІІІ, и съ Рюриковичами въ
ХУТ-мъ вѣкѣ, но борьба эта кончается не къ ихъ выгодѣ. Од¬
нако московская знать удерживаетъ свое первенствующее значе-
ченіе и высшія мѣста въ управленіи, военномъ какъ и граждан¬
скомъ. Это время, въ 4 періодѣ (1462—1689), составляетъ эпоху
полнаго развитія и укорененія военно - помѣстныхъ: службы и вой¬
ска. Смутное время останавливаетъ дальнѣйшее развитіе ихъ, а по
воцареніи Михаила Ѳеодоровича, къ старымъ порядкамъ при¬
соединяются новые. Трудныя войны въ большихъ размѣрахъ
требуютъ уже не одной многочисленности военно - помѣстнаго вой¬
ска изъ служилыхъ людей, но и лучшихъ: устройства и иску-
ства дѣйствій его по образцу западно - европейскихъ армій. Но
попытки ввести въ русское войско западно - европейскіе военные
порядки слишкомъ слабы и безсильны уничтожить недостатки, исто¬
рически привившіеся къ военно-помѣстному устройству, постепенно,
выросшему изъ старинной дружины и, замѣнившаго ее, великокня¬
жескаго двора—гядра русскаго войска. Для содержанія послѣдняго
необходимы деньги—и вся тяжесть пріобрѣтенія ихъ ложится на го¬
родское промышленное населеніе. Первоначальная дружинная сис¬
тема кормленія и содержанія служилыхъ людей на счетъ народо¬
населенія, обращеніе правительственныхъ должностей въ жалованье
и пенсіи служилыхъ людей, уходъ податныхъ, преслѣдованіе, возвра¬
щеніе и прикрѣпленіе ихъ къ землѣ ; и многія другія, соединенныя
съ тѣмъ обстоятельства, вошедшія въ нравы и обычаи, доказывая
низкую степень экономическаго развитія въ московскомъ государствѣ,
весьма естественно не могутъ не отражаться невыгодно на военно¬
помѣстномъ войскѣ, почерпавшемъ силу свою отъ земли и народа,
жившаго на ней. Горожане, до установленія единовластія въ Москвѣ,
участвовали своими дружинами или полками въ войнахъ и походахъ,
исходъ которыхъ много зависѣлъ отъ городскаго сословія. Но со
временъ Іоанна III установленіе многочисленнаго военно-помѣст¬
наго войска даетъ правительству возможность не нуждаться болѣе
въ горожанахъ для участія ихъ въ военной службѣ, и они стано¬
вятся сословіемъ невооруженнымъ, невоеннымъ, но обязаннымъ со¬
держать своимъ достаткомъ вооруженную часть населенія. Въ осо¬
бенности же обязанность эта ложится на сельское населеніе, кото¬
рое должно удовлетворять тому своимъ трудомъ. Большинство во¬
оруженной части населенія было создано московскими великими
князьями съ первоначальною формою содержанія, т. е. кормленія съ
земельныхъ участковъ, пока служилые люди служили, и съ городовъ
ы волостей, пока они правили ими. Поэтому вооруженная часть на¬
селенія кормилась на счетъ невооруженной и вопросъ объ этомъ
кормленіи и о земельномъ владѣніи и пользованіи становился на
первое мѣсто. Дабы имѣть болѣе войска, государство должно было
имѣть какъ можно болѣе земель недалеко отъ столицы — Москвы и
отъ западныхъ и южныхъ границъ, наиболѣе угрожаемыхъ. Отсюда
произошло столкновеніе съ церковью, владѣвшею обширными зем¬
лями въ центральной области, ибо, при низкомъ экономическомъ
уровнѣ страны и недостаткѣ денегъ, главнымъ средствомъ содер¬
жанія служилыхъ людей была земля. Тяжкія войны при Іоаннѣ IV
разорили служилыхъ людей и возбудили жалобы ихъ на недостаточ¬
ность кормленія отъ помѣстьевъ, малаго числа рабочихъ рукъ и пр.
Крупные помѣщики переманивали къ себѣ крестьянъ отъ мелкихъ,
которые вслѣдствіе того не могли нести продолжительной и труд¬
ной военной службы. Эти переходы крестьянъ обратили на себя
особенное вниманіе по смерти Іоанна IV—и при Годуновѣ послѣ¬
довало запрещеніе ихъ и прикрѣпленіе крестьянъ къ землѣ и по¬
мѣстьямъ, не помѣшавшія однако крестьянамъ, въ продолженіи всего
XVII вѣка, предаваться побѣгамъ, а это побуждало помѣщиковъ и
правительство отыскивать и возвращать ихъ.
Изъ всего изложеннаго ясно видно, до какой степени военно-по¬
мѣстная система въ Россіи въ XVI и XVII вѣкахъ была тѣсно свя¬
зана съ экономическими, земельными условіями страны и ея нево¬
оруженныхъ сословій—городскаго и сельскаго. При низкомъ же со¬
стояніи этихъ экономическихъ условій, она сдѣлала тяжелымъ,
труднымъ и неудовлетворительнымъ содержаніе многочисленнаго,
по обширности государства, военно-помѣстнаго войска. А если къ
этому прибавить мѣстничество, назначеніе воеводъ по родовому
старшинству, неустройство военно-помѣстныхъ ополченій, неприго-
товленноеть п даже неспособность ихъ къ военной службѣ, уклоне¬
нія отъ нея, злоупотребленія и многіе другіе недостатки, то можно
составить себѣ понятіе, до какой степени несостоятельности дошла
военно-помѣстная система въ ХѴП вѣкѣ, когда въ западной Европѣ
военное устройство государствъ и армій сдѣлало уже большіе успѣхи.
Должно сказать однако, что и въ ХУП вѣкѣ, какъ и въ прежнія
богатырскія времена, изъ массы 'народа русскаго происхожденія
выдѣлялись евоп богатыри—казаки днѣпровскіе, донскіе, волжскіе и
иные восточные. Этимъ облегчалась правительственная дѣятельность
государства внутри, но извнѣ его тревожило существованіе на его
предѣлахъ вольныхъ казацкихъ общинъ. Онѣ особенно дали почув¬
ствовать опасность свою въ смутное время, а когда государство вос¬
торжествовало, казачество не вполнѣ успокоилось и богатырская
дѣятельность его нерѣдко выражалась бунтами, не только въ XVII
вѣкѣ, но и позже.
Таково было, въ общихъ чертахъ, историческое развитіе государ¬
ственнаго военнаго строя древней Россіи, тѣсно связаннаго съ об¬
щественнымъ, и въ самомъ концѣ XVII вѣка, передъ эпохой пре¬
образованія, представляющаго слѣдующія главныя черты:
Важные вопросы—начинать или не начинать опасную и тяжелую
войну, требовавшую долгой и тяжелой службы, денежныхъ пожер¬
твованій отъ тяглыхъ людей и сбора служилыхъ—обсуждались и рѣ¬
шались на земскихъ соборахъ высшихъ духовныхъ и свѣтскихъ
чиновъ и выборныхъ людей изъ другихъ сословій, кромѣ крестьян¬
скаго (изъ нихъ выборные имѣли только совѣщательный голосъ).
Если соборъ признавалъ, что войну начать было необходимо и если
ратные люди объявляли готовность воевать за царя, а торговые лю¬
ди—платить 5-ю или 10-ю деньгу, то царь рѣшалъ быть войнѣ, объ¬
являлъ походъ своему двору іі разсылалъ въ города и области указы
о высылкѣ служплнхъ людей, съ назначеніемъ числа ихъ, времени
и мѣста сбора. Служилые люди—теперь уже дворъ, дворяне, бояр¬
скія дѣти,всѣ—помѣщики, верстанные помѣстьями ради царской служ¬
бы, съ содержаніемъ отъ земли, по системѣ «исномѣщенія», и потому
всѣ обязаны военною службой царю. Между стариннымъ дру¬
жинникомъ и служилымъ человѣкомъ-помѣщивомъ XVII в.—разница
огромная, происшедшая отъ существеннаго различія въ характерѣ
южныхъ и сѣверныхъ людей: князей, всего военнаго сословія и ихъ
воинственнаго духа и дѣятельности прежде и въ это время. Служи¬
лый человѣкъ—помѣщикъ и землевладѣлецъ, привыкшій къ постоян¬
ному мирному положенію, но непривыкшій или отвыкшій отъ воен¬
наго, случайнаго и временнаго, не могъ имѣть и не имѣлъ военнаго
значеній. Служилое военное сословіе обратилось въ касту: служилый
человѣкъ, храбрый или нехрабрый, хотѣлъ или не хотѣлъ, былъ
обязанъ по первому призыву идти на воину. Такимъ образомъ сшспо-
мѣщеніе», въ сравненіи съ старинною дружиной, погубило воинствен¬
ный, богатырскій духъ. Вмѣсто прежней военной дружины, съ побуж¬
деніями истинно-военныхъ: духа, долга и чести, были уже мирные
граждане, случайные воины по названію, которымъ на войнѣ все бы¬
ло непривычно, въ тягость и страхъ, и у которыхъ была лишь одна
мысль—какъ бы скорѣе и безвредно воротиться въ свои помѣстья*).
Притомъ русскія войны XYJI вѣка, неуспѣхъ которыхъ зависѣлъ
отъ такого рода свойствъ русскаго воевно-помѣстнаго войска, не
могли возвышать военнаго духа въ немъ. Плохое вооруженіе, неумѣ¬
ніе владѣть оружіемъ, совершенная неириготовленность къ военному
дѣлу, отсутствіе воинственнаго духа и пр. и нр. — позволяютъ вѣ¬
рить Посошкову и иностраннымъ писателямъ о Россіи (гораздо
болѣе, нежели Чемоданову), что многочисленное русское войско
конца XVII вѣка было не иное что, какъ стадо, со всѣмн стадо¬
образными свойствами. А отбываніе отъ военной службы подъ все¬
возможными предлогами, уходъ отъ нея къ гражданскимъ дѣламъ,
укрывательство, подкупы, побѣги, за которые Уложеніе грозило страш¬
ными казнями, не мѣшавшими однако побѣгамъ — дополняютъ не¬
приглядную картину русскаго военно-помѣстнаго войска въ концѣ
ХѴП вѣка, тѣмъ болѣе, что въ составѣ его были русскіе янычары—
стрѣльцы, гораздо болѣе вредные п опасные для государства, неже¬
ли для враговъ его. Словомъ—воейно-помѣстная служба испортила
и войско, и хозяйственное состояніе государства. Войско она сдѣ
лала неспособнымъ къ войнѣ, а въ мирное время обрекла его на
бездѣятельность, праздность, житье чужомъ трудомъ, а если такое
житье, по ограниченности средствъ, было невозможно, то на «корм¬
леніе у дѣлъ»—лихоимствомъ.
Несостоятельность русскаго военно-помѣстнаго войска была созна¬
на въ IjLVïï вѣкѣ первыми государями изъ дома Романовыхъ и
они задались мыслію о преобразованіи этого войска. Но слабыя по¬
пытки привить къ нему нѣкоторые западно-европейскіе военные по¬
рядки, нѣсколько новаго ко всему старому, не могли имѣть полез¬
ныхъ слѣдствій. Все старое заглушало и уничтожало новое, тогда
какъ не оставалось никакого пнаго средства, кромѣ кореннаго, со¬
вершеннаго преобразованія всей государственной военной системы
*) Подобное толу явленіе было и въ западной Европѣ, по только въ XV и
XYI столѣтіяхъ и съ тою разницей, что тамъ воинственный духъ все таки не
угасалъ совершенно въ военно помѣстныхъ ополченіяхъ.
и всего войска, такъ чтобы въ нихъ не осталось никакихъ недостат¬
ковъ старины, но все было поставлено въ соотвѣтствіе съ современ¬
нымъ состояніемъ ихъ въ западной Европѣ. Дѣло громадной важ¬
ности, но н необыкновенной трудности, которое суждено было совер¬
шить не Михаилу Ѳеодоровичу, не Алексѣю Михайловичу,
не Ѳеодору Алексѣевичу и не царевнѣ Софіи, только многое
подготовившимъ къ тому, но великому преемнику ихъ—Петру I.
§ 157.
.Различные роды войскъ.
Въ древней Россіи сначала была одна пѣхота, потомъ пѣхота
и конница и наконецъ пѣхота, конница и артиллерія, въ не¬
одинаковыхъ количественномъ и качественномъ отношеніяхъ между
собою въ разныя времена, въ сущности почти такъ же, какъ и въ
западной Европѣ, только всегда однимъ или двумя вѣками позже.
Такъ въ первомъ періодѣ (862—1054), когда въ западной Европѣ
уже развились рыцарство и рыцарская тяжелая конница, первые
четыре русскіе князя: Рюрикъ, Олегъ, Игорь, Святославъ и
ихъ дружины, по норманскому обычаю, совершая свои походы пре¬
имущественно по рѣкамъ и морямъ на судахъ, сражались пѣшими,
вооружешные сѣкирами, длинными мечами и копьями. Но Игорь и
Святославъ уже нанимали конныхъ печенѣговъ и венгровъ, а при
Владимірѣ и Ярославѣ, какъ они, такъ и пхъ бояре, главные
дружинники, витязи и богатыри въ сухопутныхъ походахъ уже сра¬
жались конными, чаще и больше нанимались конные инородцы и
наконецъ явилась и русская конница.
Во 2-мъ періодѣ (1054—1243), соотвѣтствующемъ полному раз¬
витію въ западной Европѣ рыцарства и крестовымъ походамъ, въ
удѣльной Руси число русской и наемной инородной конницы умно¬
жается, но и число русской пѣхоты также увеличивается, вслѣдствіе
умноженія числа городовъ, выставлявшихъ ее, такъ что пѣхоты
сравнительно было болѣе конницы и она продолжала сохранять
первенство. Одна часть ея была легкая—стрѣлки изъ луковъ, а дру¬
гая—тяжелая, вооруженная мечами, копьями (копейщнки) и длин¬
ными, красными (червлеными) щитами. Но конница была легкая, а
тяжелой, на подобіе рыцарской, не было. На сѣверѣ п западѣ, по
свойствамъ края и удаленію отъ южныхъ степныхъ пространствъ,
конницы было менѣе, нежели пѣхоты. Вообще въ этомъ періодѣ
относительное число пѣхоты и конницы на сѣверѣ и западѣ, на вос¬
токѣ и югѣ, было большее или меньшее, смотря по свойствамъ края
и сосѣдству инородцовъ, сражавшихся либо пѣшими, либо конными.
Въ 3-мъ періодѣ (1243—1462), соотвѣтствующемъ началу упадка
рыцарства и преобладанія пѣхоты, въ восточной Руси, напротивъ,
по вліянію монголо-татаръ, число конницы быстро и значительно
растетъ и превосходитъ число пѣхоты. По въ западной и особенно
въ сѣверной Руси, свободныхъ отъ вліяпія монголовъ, такого явле¬
нія не замѣчается и относительное число пѣхоты и конницы болѣе
равномѣрно и даже первой болѣе, нежели второй. Въ западной Руси,
со времени завоеванія ея литовцами, замѣтно вліяніе главнаго рода
войскъ этихъ послѣднихъ—пѣхоты, притомъ преимущественно тяже¬
лой, вооруженной копьями и мечами. А въ сѣверной Руси (Новго¬
родъ и Псковъ), со времени образованія въ Ливоніи ливонскаго орде¬
на и частыхъ войнъ съ нимъ и съ шведами, замѣтно вліяніе
войскъ ихъ. Водбще въ этомъ періодѣ пѣхота въ количествен¬
номъ и качественномъ отношеніяхъ еще не теряетъ своего первен¬
ства ни на сѣверѣ, ни на западѣ, но на востокѣ и югѣ уже усту¬
паетъ его конницѣ, и чѣмъ далѣе, тѣмъ болѣе, такъ что нако¬
нецъ конница становится уже главнымъ родомъ войскъ.
Въ концѣ этого періода, къ пѣхотѣ и конницѣ присоединяется,
какъ въ западной Европѣ, вмѣстѣ съ ручнымъ огнестрѣльнымъ ору¬
жіемъ, и артиллерія, еще только крѣпостная и осадная, а не поле¬
вая, почему ее и нельзя еще назвать третьимъ родомъ войскъ, но
развѣ только первымъ зародышемъ его.
И такъ, въ первыхъ трехъ періодахъ военной исторіи древней Руси
сначала была только одна пѣхота, а потомъ пѣхота и конница, въ
различныхъ количественныхъ и качественныхъ отношеніяхъ между
собою, смотря по времени и мѣсту, но уже съ превосходствомъ этихъ
отношеній на сторонѣ конницы въ восточной Руси подъ владыче¬
ствомъ монголо-татаръ. Это, послѣднее явленіе отчасти соотвѣт¬
ствуетъ подобному же современному въ западной Европѣ, съ тою
лишь разницей, что въ послѣдней, рядомъ съ тѣмъ, начинается уже
и первое развитіе пѣхоты, чего въ восточной Руси незамѣтно.
Но въ 4-мъ періодѣ (1462 —1689) число, качества и взаимныя
отношенія пѣхоты, конницы и артиллеріи въ восточной Руси—мос¬
ковскомъ государствѣ уже существенно измѣняются. Со введеніемъ
и постепеннымъ развитіемъ военно-помѣстной службы, число конни¬
цы быстро и значительно возрастаетъ еще болѣе прежняго, ибо во¬
енно-помѣстное ополченіе становится почти исключительно коннымъ,
притомъ неправильнымъ (иррегулярнымъ), неустроеннымъ, необу¬
ченнымъ и съ характеромъ полу-татарскимъ *).
*) Члсло конницы возрастаетъ также и вслѣдствіе учрежденія конницы ино-
Постепенно растетъ также и количество огнестрѣльнаго оружія,
ручнаго и особенно тяжелаго — артиллеріи, которая со временемъ
становится уже третьимъ родомъ войскъ, въ видѣ полевой и даже
полковой при войскахъ въ полѣ. По значительному числу болѣе или
менѣе тяжелыхъ и легкихъ орудій при полевыхъ ратяхъ, артиллерія
занимаетъ уже второе послѣ конницы мѣсто — явленіе, довольно
обычное въ арміяхъ неустроенныхъ (иррегулярныхъ), въ началѣ ихъ
развитія и введенія въ нихъ артиллеріи. Но какъ въ составѣ воен¬
но-помѣстнаго, легко-коннаго войска артиллерія, еще очень тяжелая,
не соотвѣтствовала движеніямъ и дѣйствіямъ его въ полѣ, а между
тѣмъ количество ея было огромное, то и относительная несоразмѣр¬
ность ея была неестественная н неправильная, а служившая толь¬
ко, по понятіямъ того времени, къ усилевію всего вообще войска въ
дѣйствіяхъ преимущественно оборонительныхъ, а не наступатель¬
ныхъ.
Наконецъ и третій родъ войскъ—пѣхота также умножается чис¬
ломъ,. вслѣдствіе учрежденія стрѣльцовъ и пѣшихъ дружинъ, (по¬
томъ полковъ) иноземиаго строя по западно-европейскому образцу, и
разныхъ, неустроенныхъ, пѣшихъ войскъ. Постепенно возрастая, чис¬
ло пѣхоты, хотя и уступаетъ еще числу конницы и артиллеріи,, но
становится менѣе несоразмѣрнымъ съ нимъ, а къ концу XVII вѣка
даже и болѣе соразмѣрнымъ, качествомъ же относительно превосходя
большинство конницы—неустроенной и артиллеріи — все еще тяже¬
лой и малоподвижной. Это постепенное умноженіе числа и улучше¬
ніе качества пѣхоты — главнаго рода войскъ въ правильно-устроен¬
ныхъ арміяхъ, составляетъ уже довольно отрадное явленіе, знаменуя
движеніе къ поставленію этого рода войскъ на подобающее ему
мѣсто, хотя это первое движеніе еще и слабо, и въ сравненіи съ за¬
падною Европой запоздало почти на два вѣка. Но отсталость въ
этомъ отношеніи, какъ и во многихъ другихъ, неудивительна, по¬
тому что и начало Руси, и историческое развитіе ея въ государ¬
ственномъ, общественномъ и военномъ отношеніяхъ произошли поз¬
же, нежели въ ' западной Европѣ, притомъ своеобразно, вслѣдствіе
иныхъ историческихъ причинъ, особенно отчужденія отъ западной
Европы вслѣдствіе 200-лѣтняго владычества монголо-татаръ и влія¬
нія азіатскаго востока. Одними изъ послѣдствій этихъ двухъ по¬
слѣднихъ причинъ были, между прочимъ, и вооруженіе, и образъ
дѣйствій русской пѣхоты даже въ XVII вѣкѣ. Хотя ручное огне¬
стрѣльное оружіе и распространилось уже значительно въ русской
земнаго строя и присоединенія донскаго и иныхъ восточныхъ и наконецъ мало¬
россійскаго казачьихъ войскъ.
пѣхотѣ, особенно въ правильно-устроенной, однако въ неустроенной
пѣхотѣ и конницѣ въ немалой еще степени сохранились вооруженіе
и образъ дѣйствій прежнимъ метательнымъ оружіемъ — луками и
стрѣльбою изъ нихъ, какъ то и выражалось еще въ XVII вѣкѣ оф¬
фиціальными словами: «огненный и лунный бой».
Вообще, хотя историческое, своеобразное развитіе въ древней
Россіи трехъ родовъ войскъ безотносительно и имѣло свон естествен¬
ныя причины, указанныя выше, но, въ сравненіи съ западною Евро¬
пой, всегда запаздывало и отставало отъ нея, и къ концу XVII вѣка,
когда въ ней всѣ три рода войскъ сдѣлали уже большіе успѣхи,
въ Россіи они относительно Стояли еще на низкой степени развитія
и совершенства, что, между прочимъ, и было причиной неуспѣха
русскихъ войнъ въ XVII вѣкѣ, не только съ шведами, но даже и съ
. поляками.
§158.
Строй и образъ дѣйствій войонъ.
Они имѣли въ разныя времена, въ пѣхотѣ и конницѣ, сообразно
съ современнымъ вооруженіемъ ихъ, вообще, болѣе или менѣе, всѣ
три формы: сомкнутую, разомкнутую и разсыпную, первую—
для свободнаго и успѣшнаго дѣйствія копьями, вторую — сѣкирами
и мечами, третью — стрѣльбою изъ луковъ, и обѣ послѣднія позже
—ручнымъ огнестрѣльнымъ оружіемъ.
Въ самомъ началѣ, при первыхъ русскихъ князьяхъ, безъ сомнѣ¬
нія господствовалъ, по норманскому обычаю, образъ дѣйствій въ пѣ¬
шемъ сомкнутомъ, даже глубокомъ и клинообразномъ строѣ копья¬
ми и въ разомкнутомъ сѣкирами и мечами. Позже, со временъ В ла-
диміра и Ярослава и особенно въ удѣльномъ періодѣ пѣхота
сражалась и въ разсыпномъ, и въ разомкнутомъ, и преимуществен¬
но въ сомкнутомъ и глубокомъ строѣ, часто клинообразномъ (но
тогдашнему выраженію — свиньей или свинымъ рыломъ), кон¬
ница же болѣе въ разомкнутомъ строѣ въ одну липію. Въ
общемъ строѣ войско дѣлилось на середину и два крыла, имѣя
передъ собою стрѣлковъ изъ лука въ разсыпномъ строѣ. Нападенія
производились фронтальныя, но иногда 'и фланговыя, во флангъ и
въ тылъ, или изъ засадъ, съ употребленіемъ притомъ разныхъ во¬
енныхъ хитростей, замѣнявшихъ искуетво. Въ дѣйствіяхъ русскихъ
войскъ противъ русскихъ, тѣхъ и другихъ одинаково вооруженныхъ
и устроенныхъ, и образъ дѣйствій ихъ съ обѣихъ сторонъ былъ бо¬
лѣе или менѣе одинаковый. Но противъ инородцовъ на сѣверѣ, вос¬
токѣ, югѣ и западѣ образъ дѣйствій русскихъ войскъ сообразо¬
вался, болѣе или менѣе, съ образомъ Дѣйствій непріятелей: на сѣве¬
рѣ—сначала финскихъ племенъ и позже шведовъ и ливонцовъ, на
востокѣ и югѣ—волжско-камскихъ болгаръ и южныхъ кочевниковъ,
печенѣговъ и позже половцовъ, а на западѣ — литовцовъ, поляковъ
и венгровъ. Поэтому образъ дѣйствій русскихъ войскъ уже рано по¬
лучилъ иной характеръ на сѣверѣ и западѣ — отчасти рыцарскій
или на подобіе его, слѣдовательно болѣе схожій съ совремевнымъ
западно-европейскимъ, а на востокѣ и югѣ — полу-азіятскій (какъ
видно изъ войнъ съ печенѣгами и половцами). Но одинъ родъ боя,
вполнѣ схожій съ обычнымъ въ западной Европѣ въ средніе вѣки,
именно — единоборство было въ обычаѣ и довольно распростра¬
нено въ разныхъ краяхъ древней Руси, и въ 1-мъ, богатырскомъ
періодѣ, и во 2-мъ, удѣльномъ, и даже въ 3-мъ, монголо-татарскомъ,
и такихъ примѣровъ встрѣчается немало.
Въ 3-мъ періодѣ, монголо-татарскомъ, строй и образъ дѣйствій
русскихъ войскъ рѣшительно получаютъ на востокѣ и югѣ монголо-
татарскій характеръ, а на сѣверѣ и западѣ—болѣе сообразный съ
строемъ и образомъ дѣйствій шведовъ, ливонскихъ рыцарей, литов¬
цовъ и поляковъ, но вездѣ преимущественно конный, такъ какъ во
всей восточной Европѣ конница уже имѣла преимущество числа надъ
пѣхотой. При этомъ, главнымъ дѣйствіемъ въ бою былъ ударъ въ
копья и мечи и рукопашный бой, рѣшавшій побѣду или пораженіе,
и на востокѣ и югѣ еще болѣе, нежели на сѣверѣ и западѣ и чѣмъ
прежде, русскія войска прибѣгали къ военнымъ хитростямъ, особен¬
но обычнымъ монголо-татарамъ и всѣмъ азіатскимъ народамъ.
Такъ было вообще, болѣе или менѣе, до ХУ вѣка, когда въ вос¬
точной Руси введеніе огнестрѣльнаго оружія и потомъ военно-по¬
мѣстной службы стало постепенно оказывать вліяніе на строй и об¬
разъ дѣйствій русскихъ войскъ. Но введеніе военно-помѣстной службы
имѣло на нихъ вліяніе ранѣе и болѣе, нежели введеніе огнестрѣль¬
наго оружія, вліяніе котораго было очень незначительно и произош¬
ло позже. Въ общемъ строѣ конница, какъ главный и многочислен¬
нѣйшій родъ ‘войскъ, строилась въ одну линію, болѣе или менѣе
сомкнутую и глубокую, или разомкнутую и тонкую, и первая произ¬
водила стремительное нападеніе и ударъ въ колья и мечи, вмѣстѣ
съ ручнымъ огнестрѣльнымъ дѣйствіемъ и стрѣльбой изъ луковъ.
Огонь непріятельской тяжелой артиллеріи обыкновенно обращалъ
эту конницу назадъ за свою пѣхоту и артиллерію, расположенныя
позади «въ обозѣ», т. е подъ прикрытіемъ многочисленныхъ пово¬
зокъ обоза, а нерѣдко и земляныхъ окоповъ. Русская артиллерія,
въ свою очередь, встрѣчала изъ-за нихъ атакующаго непріятеля
сильнымъ пушечнымъ огнемъ, а пѣхота ружейнымъ, и въ случаѣ
отраженія непріятеля, конница снова бросалась на него и въ случаѣ
успѣха преслѣдовала его, а въ случаѣ неудачи обращалась назадъ
за обозъ, или. въ самый обозъ, или же и совершенно бѣжала, бро¬
сая пѣхоту, артиллерію и обозы на произволъ судьбы. Но пѣхота,
съ помощью артиллеріи, обыкновенно защищалась изъ-за обозовъ
или и окоповъ весьма упорно и нерѣдко очень долго, если была
окружаема, обстрѣливаема и атакуема съ нѣсколькихъ или и со
всѣхъ сторонъ, пока не отражала непріятеля либо не сдавалась ему.
Таковъ былъ, болѣе или менѣе, обыкновенный, нормальный образъ
дѣйствій русскихъ войскъ въ бою, наступательно-оборонительный,
или болѣе оборонительный, нежели наступательный. При этомъ, какъ
прежде главное дѣйствіе въ бою принадлежало преимущетвенно пѣ¬
хотѣ, хотя ее было и меньше конницы, такъ теперь оно было удѣломъ
преимущественно артиллеріи и пѣхоты, т. е. огнестрѣльному оружію,
преимущественно въ смыслѣ оборонительномъ, въ чемъ и выразилось
особенно вліяніе огнестрѣльнаго оружія въ русскихъ полевыхъ бит¬
вахъ, а не на вооруженіе и строй русскихъ войскъ, которые нимало
отъ того не измѣнились. Поэтому и общій, наступательно-оборонитель¬
ный характеръ дѣйствій русскихъ войскъ въ нолѣ ивъ бою, въ 4-мъ
періодѣ, уже существенно отличался отъ такого же, болѣе или менѣе
общаго (за исключеніемъ дѣйствій противъ монголо-татаръ въ 3-мъ
періодѣ, особенно въ 1-й половинѣ его), смѣлаго и рѣшительнаго на¬
ступательнаго, соединеннаго съ ударомъ въ копья и мечи и съ руко¬
пашнымъ боемъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ соотвѣтствовалъ и характеру
всей вообще военно-помѣстной системы московскаго государства,
преимущественно болѣе оборонительному, чѣмъ наступательному,
потому что главнымъ родомъ войскъ, характера наступательнаго,
была плохая, хотя и многочисленная конница, а вся оборонительная
сила заключалась въ многочисленной, но тяжелой и неудобоподвиж-
ной артиллеріи и въ малочисленной относительно пѣхотѣ, дѣйство¬
вавшихъ оборонительно пушечнымъ и ружейнымъ огнемъ изъ-за
обозовъ и окоповъ. И это было даже въ то время—во 2-й половинѣ
XVII вѣка, когда въ западной Европѣ строй и образъ совокупныхъ
дѣйствій пѣхоты, конницы и артиллеріи въ полѣ и въ бою были
уже значительно усовершенствованы.
§ 159.
Внутреннее устройство войскъ.
Оно, сообразно съ изображеннымъ выше ходомъ развитія воен¬
наго устройства государства вообще и войска въ частности, пред¬
ставляетъ черты постояннаго перехода отъ Формъ болѣе простыхъ
и менѣе сложныхъ до Іоанна III, наоборотъ, къ менѣе простымъ
и болѣе сложнымъ отъ Іоанна III до Петра I.
Дружинное начало, съ-изначала до конца служившее главнымъ
основаніемъ всему внутреннему устройству русскаго войска и только
развивавшееся и видоизмѣнявшееся постепенно въ частныхъ фор¬
махъ и подробностяхъ, опредѣляло и существенныя формы военныхъ:
начальствованія, управленія и содержанід войскъ и порядка въ нихъ.
Такъ въ самомъ началѣ все это было сосредоточено въ лицѣ и
рукахъ князя-дружинника, потомъ перешло къ великимъ и удѣль¬
нымъ князьямъ, и со временъ Боголюбскаго получило особенное раз¬
витіе въ сѣверовосточной Руси—въ Суздалѣ, Владимірѣ, Москвѣ и
наконецъ въ московскомъ государствѣ, въ лицѣ великаго князя и
потомъ царя—московскихъ, и ихъ двора, замѣнившаго прежнюю дру¬
жину и ставшаго средоточіемъ военныхъ: начальствованія, управле¬
нія и всѣхъ прочихъ частей внутренняго устройства войска. Разви¬
ваясь постепенно болѣе и болѣе изъ первоначальнаго дружиннаго
начала въ первыхъ трехъ періодахъ, въ 4-мъ, съ Іоанна III, внут¬
реннее устройство войска, сохраняя въ основаніи тоже самое дру¬
жинное начало, принимаетъ болѣе и болѣе обширные размѣры и
сложныя формы, достигшіе въ XVII вѣкѣ наибольшаго развитія и
принявшіе характеръ, свойственный болѣе азіатскимъ монархіямъ
и византійской имперіи, нежели западно-европейскимъ государ¬
ствамъ. Въ этомъ конечномъ развитіи своемъ оно сосредоточивается
вполнѣ въ лицѣ и рукахъ царя и въ его дворѣ—думѣ, приказахъ и
множествѣ правительственныхъ мѣстъ и лицъ, разныхъ степеней и
званій.
Сличая образъ внутренняго устройства войска въ 4-мъ періодѣ
съ тѣмъ же въ первыхъ трехъ, хотя и слѣдуетъ признать, что въ
4-мъ періодѣ онъ естественно соотвѣтствовалъ расширившемуся
строю и складу государственнаго и общественнаго быта московскаго
государства, но чрезвычайное осложненіе его значительно уступало
простотѣ, малосложности и едва-ли не бблыппмъ пользѣ и выгодѣ
его въ первыхъ 3-хъ періодахъ. Главными недостатками его въ
4-мъ періодѣ были: сильная централизація въ Москвѣ, могущество и
мѣстничество бояръ и родовыхъ людей, военно-помѣстная служба,
неустройство войска, говоря вообще, не смотря на введеніе въ него
нѣкоторыхъ порядковъ западной Европы, н главное—упадокъ того
воинственнаго, богатырскаго духа, который не угасалъ въ первыхъ
3-хъ періодахъ. Источникомъ всего этого въ особенности было чрез¬
мѣрное развитіе военно-помѣстной службы, хотя и доставлявшее
многочисленныя вооруженныя силы, но стоившее государству огром¬
ныхъ средствъ, а пользы приносившее мало, вслѣдствіе неустрой¬
ства и невоинственнаго духа военно-помѣстныхъ ополченій и значи¬
тельныхъ злоупотребленій, соединенныхъ съ военно-помѣстною
службой. Словомъ—изъ перваго начала дружиннаго, въ 81/2 вѣковъ
постепенно развилось такое внутреннее устройство русскаго войска,
которое, вмѣстѣ съ внѣшнимъ, уже не соотвѣтствовало положенію
Россіи, какъ державы европейской, и не могло долѣе оставаться въ
этомъ видѣ, а неминуемо должно было подвергнуться коренному
измѣненію вмѣстѣ со всею военною системой государства, сообраз¬
но съ современнымъ состояніемъ ея въ западной Евронѣ.
§ 160.
Построеніе,- осада и оборона искусственныхъ укрѣпленій.
Построеніе разнаго рода искуственныхъ военныхъ укрѣпленій, по¬
левыхъ и долговременныхъ, въ древней Россіи, въ продолженіи все¬
го времени съ половины IX вѣка до конца XVII, вообще находилось
въ болѣе или менѣе значительномъ развитіи. Оно замѣчательно
уже при первыхъ русскихъ князьяхъ: Рюрикѣ и его братьяхъ, по¬
строившихъ крѣпости въ Ладогѣ (Рюрикова крѣпость), Нзборскѣ,на
Бѣлоозерѣ и позже въ Новгородѣ (Рюриково городище), особенно
при Владимірѣ I н Ярославлѣ I, построившихъ много крѣпос¬
тей. И способъ постройки ихъ изъ дикаго камня, толстаго лѣса
и земли, усматриваемый изъ сохранившихся въ развалинахъ остат¬
ковъ въ Ладогѣ, Новгородѣ, Псковѣ и др. мѣстахъ, заслуживаетъ не¬
меньшаго вниманія. Искуству этихъ построекъ при Владимірѣ и
Ярославѣ содѣйствовали на югѣ греческіе строители, а на сѣверѣ
и западѣ вѣроятно западные, такъ какъ въ западной Европѣ, во
времена Феодализма и рыцарства, строительное искуство вообще и
военное (замки) въ частности было весьма развито. При Влади¬
мірѣ и Ярославѣ впервые развилось также и искуство построенія
полевыхъ укрѣпленій, тѣмъ же способомъ—изъ кампя, дерева и зем¬
ли, въ построенныхъ ими пограничныхъ укрѣпленныхъ линіяхъ,
особенно на югѣ.
Во 2-мъ и 3-мъ періодахъ построеніе тѣми же способами крѣпос¬
тей, укрѣпленныхъ линій и отдѣльныхъ полевыхъ укрѣпленій (го¬
родковъ) развилось еще болѣе, вслѣдствіе размноженія княжескихъ
удѣловъ, городовъ въ нихъ и пограничныхъ укрѣпленныхъ линій,
укрѣпленіе которыхъ было необходимо по свойству внутреннихъ и
внѣшнихъ войнъ тѣхъ временъ. Съ ХГѴ вѣка началось уже построе¬
ніе каменныхъ городскихъ стѣнъ н башенъ въ Новгородѣ, Псковѣ,
Москвѣ и другихъ главныхъ городахъ, но притомъ продолжалось и
построеніе разнаго рода искуственныхъ укрѣпленій изъ камня, де¬
рева и земли.
Наконецъ въ 4-мъ періодѣ, въ московскомъ государствѣ искуство
укрѣпленія городовъ и пограничныхъ оборонительныхъ линій раз¬
вилось и распространилось еще болѣе. Дѣятелями въ этомъ были
преимущественно западно-европейскіе строители, сначала особенно
италіянскіе (Аристотель Фіоравенти и др.), какъ искуснѣйшіе
въ то время, позже нѣмецкіе и иные. Подъ ихъ руководствомъ обра¬
зовались многіе русскіе мастера «каменнаго дѣла» и въ томъ числѣ
военно-строительнаго, подготовившіе русскихъ военныхъ строителей
конца XVII и начала XVIII вѣковъ. Но въ XVI и особенно въ XVII
вѣкахъ военностроительное искуство въ Россіи, значительно отставъ
отъ современнаго состоянія его въ западной Европѣ, гдѣ оно сдѣ¬
лало уже большіе успѣхи, оставалось почти въ томъ же состояніи,
въ которомъ въ западной Европѣ находилось въ XIV и XV вѣкахъ.
Но вообще должно сказать, что оборона древней Россіи внутри
и на границахъ искуственными укрѣпленіями была весьма развита,
соотвѣтствуя и содѣйствуя преимуществу оборонительнаго характе¬
ра военной системы Россіи надъ наступательнымъ.
Тому же соотвѣтствовали также необыкновенныя мужество, храб¬
рость, упорство и даже искуство обороны русскими войсками крѣ¬
постей и разнаго рода искуственныхъ укрѣпленій, во всѣ времена,
до и послѣ введенія огнестрѣльнаго оружія, и всѣми извѣстными и
возможными въ то время способами. Число такого рода оборонъ всег¬
да было значительно и между ними нѣкоторыя стяжали себѣ особен¬
ныя извѣстность и славу.
Иное слѣдуетъ сказать объ осадахъ русскими войсками непрія¬
тельскихъ крѣпостей и городовъ, особенно въ 4-мъ періодѣ. Въ
этомъ отношеніи искуство осады значительно уступало искуству обо¬
роны, а число неудачныхъ осадъ превосходило число удачныхъ и
замѣчательныхъ оборонъ. Естественными причинами того съ XV
вѣка были, какъ неспособность къ осадамъ военно-помѣстныхъ
ополченій, со веѣми ихъ порядками, такъ и неискуство предводите¬
лей ихъ и отсталость Россіи отъ западноевропейскихъ, усовершен¬
ствованныхъ способовъ осады крѣпостей.
Но при означенномъ выше преимуществѣ построенія и обороны
искуственныхъ укрѣпленій надъ осадой ихъ, все таки можно сказать,
что въ оборонительномъ отношеніи все инженерное дѣло вообще
въ древней Россіи было въ хорошемъ состояніи, даже лучшемъ,
чѣмъ прочія отрасли военнаго дѣла.
§ 161.
Образъ веденія и характеръ войнъ.
Главными чертами ихъ въ 1-мъ періодѣ были, болѣе или менѣе,
свойственныя войнамъ и походамъ норманновъ на западѣ и варя¬
говъ на востокѣ Европы. Всѣ войны и походы первыхъ русскихъ
князей, отъ Рюрика до Ярослава I включительно, представляютъ
почти тѣ же самыя черты. Рюрикъ и его братья и дружина, прибывъ
изъ-за моря (Варяжскаго, т. е. Балтійскаго) въ земли союза сѣвер¬
ныхъ славянскихъ и финскихъ племенъ, призвавшихъ ихъ, по сло¬
вамъ лѣтописца, «княжить и владѣть ими, начали воевать всюду».
Укрѣпясь на границахъ—въ Ладогѣ, Изборскѣ и на Бѣдоозерѣ, они
стали совершать весною, лѣтомъ и осенью рѣчные, а зимою сухо¬
путные походы, для взиманія дани и утвержденія своей власти и
порядка внутри и безопасности извнѣ. Но два дружинника Рюрика,
Аскольдъ и Диръ совершаютъ уже дальній рѣчной походъ Днѣп¬
ромъ къ Кіеву, а Олегъ и Игорь—ещеіболѣе дальніе и отважные
походы Днѣпромъ и моремъ къ Константинополю. Святославъ,
чисто - норманскій богатырь, совершаетъ, въ норманскомъ же духѣ,
необыкновенно дальніе и отважные походы, преимущественно рѣч¬
ные, въ земли хазаровъ, на Донъ иВолгу, къ Кавказу, Тмутаракани,
Окѣ и наконецъ Днѣпромъ я моремъ въ Дунай, Болгарію и визан¬
тійскую имперію до Адріанополя. Походы Владиміра Іи Яросла¬
ва I—въ томъ же самомъ духѣ, но уже не изъ одного удальства,
а для расширенія предѣловъ Руси во всѣ стороны. А сынъ Яро¬
слава Владиміръ, еще при жизни отца, совершилъ послѣдній,не¬
удачный походъ моремъ и сухимъ путемъ къ Константинополю.
Подобный же характеръ имѣютъ и русскія внутреннія и внѣшнія
войны во 2-мъ періодѣ, съ тою только разницей, что какъ прежде
онѣ имѣли направленіе и движеніе болѣе извнутри наружу, такъ
теперь онѣ сосредоточивались преимущественно внутри, въ видѣ
междуусобій великихъ и удѣльныхъ князей за престолы: великокня¬
жескій и удѣльные, на основаніи родовыхъ правъ и притязаній на
нихъ. Представляя вообще черты, свойственныя всѣмъ междуусоб-
нымъ войнамъ во всякія времена, онѣ, сообразно раздробленію Руси,
также раздробляются на болѣе или менѣе мелкія, но по временамъ
представляютъ зрѣлище войнъ между болѣе или менѣе значитель¬
ными союзами князей, съ содѣйствіемъ призываемыхъ ими на по¬
мощь сосѣднихъ знородцовъ. Въ послѣдняго рода войнахъ замѣ¬
чается уже болѣе единства цѣлей, силъ и дѣйствій, какъ, напримѣръ,
въ войнахъ и походахъ Мономаха, сына его—Георгія Долгору¬
каго и внука—АндреяБоголюбскаго. Въ нихъ главнымъ попри¬
щемъ—южная Русь и въ ней преимущественно кіевская и чернигов¬
ская области, главнымъ предметомъ дѣйствій — Кіевъ, а главными
дѣйствіями—наступательные походы противъ Кіева. Важнѣйшими
послѣ того были союзные походы противъ Новгорода и Полоцка.
При Георгіѣ Долгорукомъ началась и при сынѣ его Андреѣ
Боголюбскомъ приняла особенно большіе размѣры война Суздаля
съ Кіевомъ и потомъ съ Новгородомъ, кончившаяся торжествомъ
Суздаля и сѣверовосточной Руси — колыбели московскаго госу¬
дарства.
Но но смерти Боголюбскаго междуусобныя войны удѣльныхъ
князей раздробляются еще болѣе прежняго, и приведя восточную и
западную Русь въ изнеможеніе и безсиліе, содѣлываютъ первую жер¬
твою монголовъ, а вторую, сто лѣтъ спустя — литовцовъ. Между
тѣмъ на сѣверѣ и Западѣ, востокѣ и югѣ русскіе князья въ про¬
долженіи всего 2-го періода не перестаютъ вести смѣлыя и боль¬
шею частію удачныя, наступательно оборонительныя внѣшнія войны
съ сосѣдними инородцами: финскими и литовскими племенами, шве¬
дами, ливонскпми рыцарями, поляками, венграми, половцами и кам-
ско-волжскими болгарами. И какъ эти внѣшнія войны, такъ и внут¬
реннія междуусобныя, все еще имѣютъ въ сущности прежній, воин¬
ственный, норманскій характеръ 1-го богатырскаго періода. Таковы
были, между прочимъ, походы Мономаха, Изяслава Мстисла-
вича, Георгія Долгорукаго, Андрея Боголгобскаго, двухъ
Мстиславовъ: Храбраго иУдалаго, Романа и Даніила Галиц¬
кихъ, Александра Невскаго и походы противъ половцовъ, осо¬
бенно Святослава, Игоря н Всеволода.
Въ 3-мъ періодѣ монголо-татарскаго владычества—въ восточной и
южной Руси, литовскаго и потомъ польскаго—въ западной, харак¬
теръ русскихъ войнъ не измѣняется на сѣверѣ и западѣ и даже на
востокѣ въ междуусобіяхъ князей, но измѣняется на востокѣ въ от¬
ношеніи къ монголо-татарамъ. Противъ нихъ въ 1-й половинѣ этого
періода онъ становится уже чисто-оборонительнымъ, вслѣдствіе
испытанныхъ: слабости и безсилія раздробленной восточной Руеи
силы монголовъ, еще не ослабленной междуусобіями, и страха, вну¬
шеннаго этими азіатскими завоевателями въ ХТТТ вѣкѣ. Не смѣя
дѣйствовать противъ нихъ въ открытомъ полѣ, русскія рати только
стараются по возможности защищаться отъ нихъ, прикрываясь естес¬
твенными и искуственными препятствіями, держась близь городовъ
или обороняясь въ иихъ и прибѣгая, подобно монголамъ и всѣмъ
азіатскимъ народамъ, къ разнаго рода военнымъ хитростямъ, замѣ¬
нявшимъ искуство и вознаграждавшимъ относительную слабость
силъ. Такого рода чисто-оборонительный характеръ русскихъ войнъ
противъ монголовъ впервые сталъ уже совершенно инымъ, нежели
какимъ былъ дотолѣ въ 1-мъ и 2-мъ періодахъ и даже въ этомъ
3-мъ на сѣверѣ н запалѣ и во внутреннихъ междуусобіяхъ князей.
Но во2-й половинѣ татарскаго періода, когда царство Чингизъ-
хана раздробилось и ослабѣло отъ внутреннихъ междуусобій, рус¬
скія войны съ татарами начинаютъ уже переходить отъ чисто-обо¬
ронительнаго характера къ наступательно-оборонительному, выра¬
зившемуся прежде всего въ ополченіи восточной Руси, подъ предво¬
дительствомъ.великаго князя Димитрія Іоанновича, противъ хана
Золотой орды Мамая, и въ послѣдовавшей вслѣдствіе того великой
Куликовской битвѣ, послужившей какъ бы переломомъ въ русско¬
татарскихъ войнахъ. Эта битва навела такой страхъ на татаръ, что
они въ свою очередь, какъ русскіе дотолѣ, стала опасаться и избѣ¬
гать встрѣчъ и столкновеній съ русскими ратями въ открытомъ по¬
лѣ и стараться нападать на восточную Русь внезапно, врасплохъ,
съ помощью разныхъ военныхъ хитростей. За всемъ тѣмъ, въ слу¬
чаѣ внезапныхъ нашествій татаръ, съ русской стороны война по
прежнему ведется оборонительно, подъ защитой городовъ, естествен¬
ныхъ и искуственныхъ препятствій (рѣкъ, укрѣпленныхъ линій и
т. и.) и «сидѣніемъ и отсижнваніемъ» въ .городахъ, преимуществен¬
но въ самой Москвѣ, служившей постояннымъ предметомъ дѣйствій
татаръ.
Но въ тоже время, уже съ начала XV вѣка, русскія войны полу¬
чаютъ наступательно-оборонительный и даже чисто-наступательный
характеръ на востокѣ противъ татарскихъ царствъ на Волгѣ, сначала
казанскаго и позже астраханскаго, равно на сѣверѣ противъ шведовъ
и ливонскаго ордена, и на западѣ противъ Литвы. Но этихъ войнъ
меньше числомъ и важностью, нежели войнъ съ татарами на востокѣ,
куда направлены главныя усилія московскаго государства, а въ вой¬
нахъ этого періода вообще полевыхъ битвъ меньше, нежели осадъ
и оборонъ городовъ и въ томъ числѣ удачныхъ съ русской стороны
осадъ меньше, нежели успѣшныхъ оборонъ городовъ.
’ Совокупивъ все сказанное выше объ образѣ веденія и характерѣ
русскихъ войскъ въ первыхъ трехъ періодахъ (862—1462), слѣ¬
дуетъ признать, что весь этотъ 6-ти-вѣковой періодъ вообще 1)
имѣетъ тотъ же воинственный, богатырскій, смѣлый и отважный,
рѣшительный наступательный, болѣе нежели оборонительный, ха¬
рактеръ, который составляетъ отличительную черту войнъ 1-го пе¬
ріода богатырскихъ временъ древней Руси, — и 2) въ военномъ от¬
ношеніи по истинѣ можетъ быть признанъ блистательнымъ и слав¬
нымъ.
Но въ 4-мъ и послѣднемъ періодѣ (1462—1689), съ соединеніемъ
всей восточной Руси въ одно государство «московское и всей Рос¬
сіи», съ сильною централизаціей въ Москвѣ, съ введеніемъ и раз¬
витіемъ военно-помѣстной службы, при мѣстничествѣ бояръ и ро¬
довыхъ людей, назначеніи ихъ воеводами по родовому старшинству
и «мѣстамъ», и соединенныхъ со всемъ этимъ недостаткахъ,—образъ
веденія и характеръ русскихъ войнъ значительно измѣняется про¬
тивъ прежняго. Онѣ ведутся уже большимъ государствомъ, въ боль¬
шихъ размѣрахъ, на большихъ пространствахъ, многочисленными
вооруженными силами, съ важными государственными цѣлями, не
столько оборонительными, сколько наетупательными, для отвоеванія
древняго достоянія Россіи на сѣверѣ и западѣ, въ предѣлахъ Яро-
славыхъ, покоренія татарскихъ царствъ на востокѣ, отраженія напа¬
деній крымскихъ татаръ и подъ конецъ турокъ на югѣ и даже оттѣс¬
ненія первыхъ изъ нихъ изъ степей въ Крымъ. Но военно-помѣстная
система, со всѣми недостатками ея и военнаго устройства московскаго
государства и войска его, не соотвѣтствуетъ означеннымъ выше цѣ¬
лямъ и размѣрамъ русскихъ войнъ, силамъ и средствамъ, употребля¬
емымъ въ нихъ, и результатамъ, пріобрѣтаемымъ ими. Неискусное
руководство войнами и военными дѣйствіями, вслѣдствіе низкаго уров¬
ня умственнаго образованія, отчужденія оть западной Европы, привер¬
женности къ русской старинѣ и обычаямъ нредковъ, неспособности и
невѣжества воеводъ и пр. т. и.—съ одной стороны, и неустройства,
необученности, неспособности и невоинственности военно-помѣстныхъ
ополченій—съ другой стороны, были причинами, что войны и военныя
дѣйствія въ этомъ періодѣ большею частію были ведены неискусно,
ошибочно и неудачно, и лишь меньшая часть ихъ составляла ис¬
ключеніе изъ этого. Такое отношеніе между тѣми и другими еще
было менѣе значительно въ началѣ этого періода—во 2-й половинѣ
XV вѣка и въ 1-й половинѣ ХѴІ-го и даже при Іоаннѣ IY до 1560
года, но уже постепенно значительнѣе съ этого времени. Въ 8-ми-
лѣтяей войнѣ смутнаго времени недостатки и несовершенства веде¬
нія ея достигли высшей степени. Послѣ нея, хотя они нѣсколько п
уменьшились въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ, но за то увеличились въ
другихъ, преимущественно вслѣдствіе полнаго развитія военно-по¬
мѣстной системы и всего военнаго устройства государства и его
войска, во всѣхъ его видахъ и отношеніяхъ. Тогда-то—въ ХУІІ вѣ¬
кѣ—особенно проявились неискуство и ошибочность веденія рус¬
скихъ войнъ, частыя, почти постоянныя неудачи ихъ и недостиже¬
ніе ими важныхъ и полезныхъ результатовъ, даже противъ слабой и
безсильной Польши и дикихъ, хищныхъ крымскихъ татаръ. При
важныхъ наступательныхъ: цѣляхъ я первоначальныхъ военныхъ
дѣйствіяхъ, войны нерѣдко оканчивались чисто - оборонительными
военными дѣйствіями и невыгоднымъ замиреніемъ.
Сличеніе русскихъ войнъ этого и первыхъ трехъ періодовъ—не
въ пользу войнъ 4-го. Въ этихъ послѣднихъ уже не видно тѣхъ не¬
обыкновенныхъ энергіи и силы, смѣлости и отважности, быстроты и
рѣшительности дѣйствій, н въ особенности того воинственнаго, бо¬
гатырскаго духа, которые составляли существенныя черты русскихъ
войнъ первыхъ трехъ періодовъ. Вмѣсто того видны, напротивъ, при
огромныхъ силахъ — безсиліе, въ руководствѣ ихъ — неспособность,
неумѣлость, ошибочность и неискуство, въ веденіи войны и въ воен¬
ныхъ дѣйствіяхъ — недостатокъ сообразительности, энергіи, смѣло¬
сти, отважности, быстроты и рѣпгательнасти, а напротивъ медлен¬
ность н нерѣшительность, и вслѣдствіе всего этого—частыя неуда¬
чи въ ущербъ пользамъ государства.
Сличеніе же русскихъ войнъ 4-го періода съ современными вой¬
нами въ западной Европѣ служитъ еще менѣе въ пользу первыхъ
изъ нихъ, п чѣмъ далѣе, тѣмъ болѣе. Самое начало этого періода
соотвѣтствовало важной эпохѣ возрожденія въ западной Европѣ на¬
укъ и искуствъ, и въ томъ числѣ касающихся военнаго дѣла. Съ
быстрыми успѣхами ихъ въ 2^ вѣка, особенно во 2-й половинѣ
ХѴІІ-го, во всѣхъ отношеніяхъ, и искуство веденія войны въ за¬
падной Европѣ со временъ Густава-АдольФа сдѣлало большіе
успѣхи, и хотя приняло слишкомъ «методическое» направленіе, но
во всякомъ случаѣ было правильное, европейское, свойственное го¬
сударствамъ и арміямъ благоустроеннымъ. Ничего этого въ совре¬
менныхъ русскихъ войнахъ не было и не могло быть, потому что
Россія, на два вѣка отставъ отъ западной Европы и еще отчужден¬
ная отъ нея, имѣла еще своеобразное военное устройство, далеко
несходное съ западио - европейскимъ, и хотя по положенію своему
была державою европейскою, но по военному устройству своему н
образу веденія и характеру своихъ войнъ била скорѣе державою
полу-азіятского. Да и среда, въ которой вращалась военная дѣятель¬
ность ея въ восточной Европѣ, была—за исключеніемъ Швеціи на
сѣверѣ — далеко несходною съ западно - европейскою: на востокѣ и
югѣ—полудикіе татары н турки, и воинственное, но неустроенное
(иррегулярное) казачество, а на западѣ — Польша и Литва, хотя и
считавшія себя принадлежавшими къ западной Европѣ, но въ воен¬
номъ отношеніи устроенныя я дѣйствовавшія нисколько не лучше
Россіи. Отрѣзапная ими отъ западной Европы и по необходимости
вращаясь въ средѣ татаръ и турокъ, казаковъ, поляковъ и литов-
цовъ, могла-ли Россія, безъ особеннаго переворота судьбы, устра¬
нить себя отъ вліянія этой среды и, говоря собственно о веденіи
войны, вести ее по европейски? — И она и вела ее, капъ сосѣди ея,
не по европейски, неправильно и варварски, съ безпощадными гра¬
бежомъ и разореніемъ края и жителей огнемъ и мечомъ.
§ 162.
Состояніе военнаго дйла вообще.
Изъ всего изложеннаго выше можно составить себѣ понятіе о со¬
стояніи, въ которомъ военное дѣло находилось въ древней Россіи
въ каждомъ изъ четырехъ періодовъ и во всѣхъ въ совокупности.
Такъ въ l-мъ и 2-мъ періодахъ (862 —1243), за исключеніемъ
историческихъ и мѣстныхъ особенностей, состояніе его вообще въ
сущности мало отличалось отъ современнаго состоянія его въ за¬
падной Европѣ и даже во многомъ сходствовало съ нимъ, особенно
въ сѣверной и западной Руси.
Въ 3-мъ періодѣ (1243 —1462) оно представляетъ почти то же
самое въ сѣверной Руси (западная Русь уже подпала Литвѣ и
Польшѣ), но уже болѣе и болѣе различія въ восточной, подвластной
монголо-татарамъ и находящейся подъ сильнымъ вліяніемъ ихъ, но
чуждой вліянія западной Европы и болѣе и болѣе отстающей отъ
нея и уступающей ей въ военномъ дѣлѣ, тѣмъ болѣе, что западная
Европа въ это самое время начинаетъ дѣлать успѣхи въ военномъ
искуствѣ.
Наконецъ въ 4-мъ періодѣ (1462—1689), не смотря на освобож¬
деніе Россіи отъ татаръ, нѣкоторое сближеніе съ западной Европой
и нѣкоторыя военныя заимствованія у нея, но при сохраненіи мно¬
гихъ особенностей русской старины н заимствованій отъ азіятска-
го востока въ 200 лѣтъ владычества монголо-татаръ, особенно же
при развитіи военно-помѣстнаго устройства государства и войска, и
при современныхъ, значительныхъ успѣхахъ военнаго искуства въ
западной Европѣ,—военное дѣло въ Россіи, какъ относительно, такъ
и безотносительно, стоитъ во всѣхъ отношеніяхъ на низкой степени.
И въ этомъ состояніи оно уже рѣшительно не могло долѣе оста¬
ваться, если только Россія должна была, какъ несомнѣнно, занять
подобавшее ей мѣсто въ средѣ европейскихъ государствъ.
ОПЕЧАТКИ.