Н. Хомскай
ЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ
ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ*
1. ЗАДАЧИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
1.1. В настоящей работе я буду употреблять термин
«лингвистическая теория»1 только применительно к систе-
системам гипотез об общих особенностях человеческого языка;
эти гипотезы выдвигаются с целью объяснить определен-
определенный круг языковых явлений. Я оставляю в стороне как
вопросы терминологии, так и вопросы методики исследо-
исследования (аналитические процедуры).
Главное, что должна учитывать любая серьезная линг-
лингвистическая теория, заключается в следующем: взрослый
носитель того или иного языка может в случае необходи-
необходимости построить новое предложение на родном языке, и
другие носители того же языка немедленно поймут его,
хотя это предложение является и для них новым.
Когда мы пользуемся языком как говорящие и как
слушающие, мы в основном имеем дело с новыми предло
* См. Noam Chomsky, The Logical Basis of Linguistic Theo-
Theory (Preprints of Papers for the Ninth International Congress of Lin-
Linguists, Cambridge, Mass., 1962).
Перевод данного здесь текста был дополнен и исправлен по окон-
окончательному варианту доклада, существенно расширенного и уточ-
уточненного Н. Хомским для издания в «Трудах...» IX Международного
конгресса лингвистов. Редакция благодарит г-на Питера де Рид-
дера, любезно предоставившего издательству корректуру выпу-
выпускаемой работы Н. Хомского.
Прежде чем начать чтение настоящей работы, см. замечания
переводчика в конце статьи на стр. 574—575.— Прим. ред.
1 Предлагаемая ниже теория языка сложилась отчасти под воз-
воздействием стимулирующих идей Зеллига Хэрриса и Романа Якоб-
Якобсона; некоторые из этих идей использованы в последующем изло-
изложении. Ее форма представляет собой результат многолетнего со-
сотрудничества с Моррисом Халле. Ему, а также Полу Посталу и Джо-
Джону Фиртелю я обязан многими ценными критическими замечаниями.
Список литературы дан в конце доклада; фамилии авторов и дата
публикации отсылают к этому списку.
30 _22S8 465

жениями; овладев языком, мы можем свободно, без всяких
затруднений и колебаний оперировать столь обширным
классом предложений, что для всех практических целей
и, очевидно, для всех теоретических целей мы можем
считать этот класс бесконечным. Нормальное владение
языком предполагает не только умение легко понимать
бесконечное множество совершенно новых предложений,
но также и умение опознавать неправильные предложения,
а иногда — давать им интерпретацию2. Очевидно, механи-
механическое запоминание играет весьма незначительную роль
в обычном использовании языка, и, «произнося предложе-
предложения, мы очень редко заранее заучиваем их наизусть;
в большинстве случаев они образуются в самый момент
речи». Таким образом, «коренная ошибка старого языко-
языкознания заключалась в том, что оно трактовало всякую
речь, поскольку она не отклоняется от установившегося
узуса, как нечто воспроизводимое лишь чисто мнемони-
мнемонически, при помощи памяти» (Paul, 1886, 97—98; русск,
перев. Пауль, Принципы истории языка, М., ИЛ, 1960,
стр. 131 —132). Теория языка, пренебрегающая его «твор-
«творческим» аспектом, представляет лишь побочный интерес.
На основе неполного знакомства с данными речи каж-
каждый нормальный человек добивается полного владения
своим родным языком. Знание родного языка можно —
в некоторой, пока еще недостаточно определенной сте-
степени — представить как систему правил, которую мы
можем назвать грамматикой языка. Каждому фонети-
2 Ср. С h о m s k у A955, chap. 4; 1961b). Z i f f A960a 1960b,
1961), Putnam A961), Miller and С h о m s к у A963). Мно-
Многие лингвисты полагают, что если для высказывания мож о пост-
построить такой контекст, в котором оно получает интерпрета . ию, то
для целей изучения грамматики это высказывание не следует отли-
отличать от совершенно нормальных высказываний. Так, с это'! точки
зрения Colorless green ideas sleep furiously «Бесцветные зеленые идеи
спят яростно», Remorse felt John «Угрызение совести почувствовало
Джона», The dog looks barking ^Собака выглядит лающей» и т. д.
не следует отличать от Revolutionary new ideas appear infrequently
«Новые революционные идеи появляются нечасто», John felt remorse
«Джон почувствовал угрызения совести», The dog looks frightening
«Собака выглядит угрожающей», хотя соответствующее различие,
безусловно, может быть сформулировано и обосновано с помощью
синтаксических соображений. При таком подходе грамматика сво-
сводится к изучению управления, согласования, словоизменительных
парадигм и т. п. По моему мнению, это так же мало обосновано, как
и утверждение, будто изучение языка можно ограничить изучением
фонетики.
466

чески допустимому высказыванию (ср. § 4.2) грамматика
ставит в соответствие определенную структурную харак-
характеристику (structural description), указывающую, из ка-
каких языковых элементов состоит это высказывание и ка-
каковы структурные отношения между ними (в случае струк-
структурной неоднозначности высказывания ему сопоставляется
несколько структурных характеристик). В частности, для
некоторых высказываний структурная характеристика
сообщает, что они являются правильно построенными
предложениями. Множество таких высказываний можно
назвать «.языком, порожденным грамматикой». Другим
высказываниям грамматика ставит в соответствие струк-
структурные характеристики, указывающие, чем именно эти
высказывания отличаются от правильно построенных
предложений. Если отличия невелики, то такие высказы-
высказывания часто могут получать интерпретацию благодаря
формальным отношениям, связывающим их с предложе-
предложениями порожденного грамматикой языка.
Итак, грамматика — это устройство, которое, в част-
частности, задает бесконечное множество правильно пост-
построенных предложений и сопоставляет каждому из них
одну или несколько структурных характеристик. Воз-
Возможно, такое устройство следовало бы назвать порождаю-
порождающей грамматикой для отличия его от описательных
утверждений, которыми определяется лишь инвентарь
участвующих в структурных характеристиках элементов
и их контекстных вариантов.
Порождающая грамматика состоит из двух частей:
синтаксической и фонологической. Первая порождает
цепочки минимальных элементов, функционирующих син-
синтаксически (вслед за Болинджером [1948] мы назовем эти
элементы формативами), и определяет их структурные
взаимоотношения. Вторая преобразует цепочки формати-
формативов определенной синтаксической структуры, в соответ-
соответствующие фонетические выражения. Подобное строение
грамматики признается всеми теориями порождающей
грамматики. Однако за пределами этой небольшой общей
части начинаются серьезные расхождения.
Порождающая грамматика, фактически усвоенная тем,
кто изучил определенный язык, представляет собой некое
устройство, которое, используя соссюровские термины,
мы можем назвать языком — langue (необходимые уточ-
уточнения будут сделаны ниже). Носитель языка, выступая
зо* 467

как говорящий или слушающий, каждый раз пускает
в ход это устройство. Перед слушателем стоит задача
определить структурную характеристику, которая в соот-
соответствии с известной ему грамматикой должна быть сопо-
сопоставлена данному высказыванию (или, если это высказы-
высказывание синтаксически неоднозначно, определить правиль-
правильную структурную характеристику, соответствующую
данному употреблению этого высказывания), а затем, поль-
пользуясь информацией, заключенной в этой структурной
характеристике, понять это высказывание. Ясно, что опи-
описание внутренней системы навыков, представляемое
грамматикой, нельзя смешивать с описанием реальной
речевой деятельности, что подчеркивал еще Ф. де Соссюр
(ср. также S a p i г. 1921; Newman, 1941), а также с
описанием речевой деятельности в потенции3. Реальное
использование языка — и это совершенно очевидно —
представляет собой сложное взаимодействие многих факто-
факторов самой разнообразной природы, причем грамматические
способы — лишь один из этих факторов. Естественно пред-
предположить, что серьезное изучение реальной речевой дея-
деятельности возможно лишь в той степени, в какой мы
понимаем сущность порождающих грамматик, которые
усваиваются изучающими язык и применяются говоря-
говорящими или слушающими. Знаменитое соссюровское поло-
положение о логической первичности изучения языка — langue
(и порождающих грамматик, описывающих langue), пред-
представляется вполне справедливым.
В последующем изложении мы будем исходить из двух
различных моделей порождающей грамматики. Первая,
которую я назову таксономической моделью, является
прямым развитием идей современной структурной лингви-
лингвистики. Вторая, которую я назову трансформационной
моделью, гораздо ближе к традиционной грамматике.
3 Язык обычно определяют как совокупность «речевых навыков»
или как «комплекс наличествующих предрасположений к речевому
поведению, которое у носителей одного и того же языка обязательно
должно быть сходным» (Quine, I960, 27). Однако такие определения
совершенно неприемлемы. Знание языка не находит прямого отра-
отражения в речевых навыках и предрасположениях его носителя. Совер-
Совершенно очевидно, что между говорящими на одном языке или диалек-
диалекте могут существовать значительные различия в предрасположении
к тем или иным речевым реакциям; это различие обусловливается ха-
характером, убеждениями и другими бесчисленными внеязыковыми
факторами.
468

ко следует отметить, что современные грамматики
обычно рассматриваются не как порождающие грамматики,
а как совокупность описательных утверждении относи-
относительно заданного корпуса (текста). Поэтому рассматривае-
рассматриваемая ниже таксономическая модель — это всего лишь
попытка сформулировать порождающую грамматику, со-
соответствующую духу современного операционного и опи-
описательного подхода. Многие лингвисты положительно
относятся к процедурам сегментации и классификации,
а также к утверждениям относительно синтагматической
и парадигматической дистрибуции (ср. де Соссюр, Ельм-
слев, Хэррис и др.); и эти понятия очевидным образом
приводят к порождающей грамматике, основанной на
таксономической модели, о которой еще пойдет речь.
Таксономическая модель гораздо проще, «конкретнее»
и «атомистичнее», чем модель трансформационная. Дадим
ей краткую характеристику. Каждое ее правило имеет
следующую форму: элемент А реализуется как X (репре-
(репрезентируется вариантом X) в контексте Z—W. Назовем
такое правило правилом подстановки. Синтаксическая
часть рассматриваемой модели представляет собой неупо-
неупорядоченное множество правил подстановки, каждое из
которых относится к членам определенного класса слово-
словосочетаний или определенного класса формативов в оп-
определенном контексте4. Структурную характеристику,
4 На синтаксическом уровне таксономическая модель представ-
представляет собой обобщение хэррисовского подхода «от морфемы к выска-
высказыванию». Здесь Хэррис ближе, чем кто бы то ни было другой, подо-
подошел к сформулированной в явном виде порождающей грамматике.
Более того, большинство недавних работ по синтаксису удобно фор-
формализуется в виде правил подстановки с нулевым контекстом (т. е.
в виде контекстно-свободной грамматики); в частности, это по-ви-
по-видимому, верно относительно тагмемики Пайка и большей части ра-
работ в духе теории непосредственно составляющих (НС-грамматики).
Точно так же многие, если не все работы, посвященные использо-
использованию вычислительных машин для обнаружения синтаксической
структуры предложений, также укладываются в эти более узкие рам-
рамки (см. Gross, 1962). Таким образом, как множество предложений,
порождаемых НС-грамматикой, так и —- что гораздо важнее — мно-
множество структурных характеристик, порождаемых ею, можно, по-
видимому, вполне адекватно представить с помощью механизма по-
порождения цепочек и структурных характеристик (показателей НС-
структуры), который предлагается трансформационной теорией
(в этой связи см.. Postal, готовится к изданию). Хотя абстрактное
исследование подобных систем предпринято недавно, получено нема-
немало существенных результатов. Обзор их дан в Chomsky, 1963 и в
469

выдаваемую этой моделью, можно рассматривать как сово-
совокупность помеченных скобок (labelled bracketing), кото-
которые, будучи расставлены в последовательности форма-
формативов, выделяют определенные последовательности в этой
последовательности и указывают, к каким категориям эти
последовательности принадлежат. Набор таких помечен-
помеченных скобок мы назовем показателем НС-структуры
(phrase-marker; НС-структура ^структура непосредственно
составляющих) этой последовательности формативов. Фо-
Фонологическая часть модели состоит из двух различных
множеств правил подстановки. Правила первого мно-
множества (морфонологические правила) задают фонемный
состав морфонем или формативов в определенных контек-
контекстах. Правила второго множества (фонетические правила)
описывают фонетический состав фонем в определенных
контекстах. Оба эти множества правил являются неупо-
неупорядоченными.
Трансформационная модель гораздо сложнее и имеет
более развитую структуру. Синтаксическая часть этой
модели должна включать два раздела. Первый раздел
(структура непосредственно составляющих) представляет
собой упорядоченное множество правил подстановки,
порождающих цепочки формативов, которые мы назовем
С-терминальными цепочками. Эти цепочки образуют
либо конечное, либо строго ограниченное бесконечное
множество. Второй (трансформационный) раздел пред-
Schutzenberger and Chomsky, 1963. Мне кажется, что по-
поправки и модификации, предлагавшиеся в рамках общей теории тран-
трансформационной грамматики, никак не сказываются на излагаемых
ниже выводах относительно таксономической модели. Ведь с точки
зрения адекватности лингвистической теории дляоценки теории грам-
грамматики (например, таксономической модели или теории КС-грамма-
КС-грамматик) важен не столько вопрос о множествах порождаемых цепочек
{слабая порождающая способность теории), сколько вопрос о множе-
множестве порождаемых структурных характеристик {сильная порождаю-
порождающая способность теории). Именно этот последний вопроси будет рас-
рассматриваться ниже. Интересно, однако, что известны примеры таких
фрагментов естественных языков, которые выходят за пределы сла-
слабой порождающей способности теории КС-грамматик (Postal, 1961,
1962; Miller and Chomsky, 1963). Хотя это и не самый серьез-
серьезный в лингвистическом отношении недостаток данной теории, он до-
достаточно убедительно показывает, что, пытаясь расширить теорию
грамматики и преодолеть неадекватности подобных систем,мы должны
преодолевать их не только в плане сильной порождающей способ-
способности, но и строить теорию, которая превосходила бы теорию КС-
грамматик также и в отношении слабой порождающей способности.
470

ставляет собой частично упорядоченное множество слож-
сложных операций, названных (грамматическими) трансфор-
трансформациями. Каждая грамматическая трансформация ото-
отображает полный показатель НС-структуры (или пару,
тройку и т. д. таких показателей) некоторой терминаль-
терминальной цепочки в новый производный показатель НС-струк-
НС-структуры некоторой Т-терминальной цепочки. Одни пра-
правила подстановки и трансформационные правила яв-
являются обязательными, другие — факультативными. При-
Применение всех обязательных и, может быть, некоторых
факультативных правил синтаксической части модели —
с соблюдением указанного порядка правил! — дает Т-тер-
мннальную цепочку с производным показателем НС-струк-
НС-структуры. Структурная характеристика этой цепочки пред-
представляет собой множество показателей НС-структуры (по
одному показателю для каждой С-терминальной цепочки
и, кроме того, производный показатель НС-структуры для
всей цепочки) и является изображением ее «трансформа-
«трансформационной истории». Ниже будет показано, что вся эта инфор-
информация играет известную роль при определении интерпре-
интерпретации высказываний5.
Фонологическая часть трансформационной порождаю-
порождающей грамматики включает в себя упорядоченное множество
правил подстановки, упорядоченное множество трансфор-
трансформационных правил и еще одно упорядоченное множество
правил подстановки (в указанном порядке). Трансформа-
Трансформационные правила применяются циклично: сначала к наи-
наименьшим в цепочке, затем к более крупным составляющим
и т. д., вплоть до максимальных отрезков, в которых еще
действуют фонологические процессы. Эти правила яв-
являются трансформационными, так как для их применения
необходимо задать структуру высказывания в терминах
его составляющих. Такой трансформационный цикл опре-
определяет фонетическую форму синтаксически сложных
5 Наиболее доступный обзор формальных свойств граммати-
грамматических трансформаций с этой точки зрения дан в работе Chomsky,
1961а; более подробно этот вопрос изложен в Chomsky, 1955,
chap. 8, 9. Самое детальное исследование по английской грамматике
в рамках теории трансформаций выполнено Лизом (Lees, 1960a).
Много работ последнего времени указано в списке литературы ко
второму изданию работы A961) «Синтаксические структуры»
(Chomsky, 1957a) [на русск яз. см. эту работу в сб. «Новое в
лингвистике», вып. II, М., 1960, стр. 412—527]. См. также S с h а-
chter A961,1962), Postal A962).
471

единиц по уже известной (абстрактной) фонемной форме их
компонентов; при этом конкретная. последовательность
операций определяется производным показателем
НС-структуры 6.
Заметим, что в случае трансформационной модели сим-
символы и структуры, которые подвергаются различным опе-
операциям — подстановкам и трансформациям — в ходе по-
порождения предложения,— могут не иметь прямого отно-
отношения ни к одной из конкретных его частей; в то же время
в случае таксономической модели каждый из символов,
используемых при порождении предложения, обозначает
категорию, которой принадлежит та или иная часть этого
предложения (или символ категории, изображающий эту
часть). Именно в этом смысле таксономическая модель
является более конкретной и более атомистичной, чем
трансформационная.
1.2. Прежде чем продолжать наше изложение, будет
полезно рассмотреть введенные понятия как с точки зрения
традиционной грамматики, так и с точки зрения класси-
классической лингвистической теории, а /также современной
таксономической лингвистики.
Не будет ошибкой, если мы рассмотрим трансформа-
трансформационную модель как формализацию принципов, неявно
используемых в традиционных грамматиках, а эти послед-
последние — как неявные трансформационные порождающие
грамматики. Цель любой традиционной грамматики со-
состоит в том, чтобы дать читателю возможность понимать
произвольные предложения на описываемом языке, а
также самому строить и правильно употреблять их в соот-
соответствующих случаях. Таким образом, традиционная
грамматика ставит перед собой такие же (по крайней
мере) широкие цели, что и описанная выше порождающая
грамматика. Более того, богатый описательный аппарат
традиционной грамматики выходит далеко за пределы
возможностей таксономической модели, тогда как транс-
15 Для английского языка примеры того, как действует трансфор-
трансформационный цикл, см. Chomsky, Halle, L u k о f f A956);
уточненное изложение см. .Miller and Chomsky A963).
Для русского языка примеры даны в Н а 1 1 е A961b), для латыш-
латышского — в Halle and Z e p s (в печати). Структура фонологиче-
фонологической части трансформационной грамматики (в основном на материа-
материале английского языка) более .подробно рассматривается в Halle
and С h о in s k у A960).
472

(Ъормацпонпая модель позволяет формализовать его в зна-
значительной степени (быть может, даже полностью). Однако
необходимо помнить, что даже самая строгая и полная
традиционная грамматика существенным образом опи-
опирается на интуицию и сообразительность читателя, кото-
который сам должен делать правильные выводы на основе
многочисленных примеров и намеков (а также на основе
списков исключений), содержащихся в грамматике. Если
читатель имеет дело с хорошей грамматикой, то он может
решить эту задачу вполне успешно; однако самые сущест-
существенные закономерности языка, которые ему так или иначе
удается открыть, в грамматике не сформулированы явно,
и природа данных, позволяющих ему добиться желаемых
результатов, остается совершенно нераскрытой. Оценить
величину и количество подобных пробелов в традиционной
грамматике может лишь тот, кто пытается построить
правила, сформулированные в явном виде и полностью
описывающие ту структурную информацию, которой рас-
располагает и пользуется зрелый носитель языка.
Что касается «творческого аспекта» речевой деятель-
деятельности, то в лингвистике XIX в. существовало две противо-
противоположные точки зрения на эту проблему. С одной стороны,
мы располагаем мнением Гумбольдта: «Язык следует
рассматривать не как застывший результат порождения,
а как сам процесс порождениям («man mufi die Sprache
nicht sowohl wie ein todtes Erzeugtes, sondern weit mehr
wie eine Erzeugung ansehen».— 1836, § 8, стр. LV). Сущ-
Сущность каждого языка Гумбольдт видит в его специфиче-
специфической форме (не смешивать с «внутренней формой»!). Форма
языка — это постоянный и неизменный фактор, лежащий
в основе любого нового конкретного речевого акта и опре-
определяющий значимость этого акта. Именно отображение
формы языка в мозгу говорящих и позволяет им понимать
друг друга, то есть правильно пользоваться языком. Эта
специфическая форма языка определяет каждый отдель-
отдельный языковой элемент и всегда как бы присутствует в нем.
Роль и значимость любого отдельного элемента можно
правильно понять, только если рассматривать его по от-
отношению к определенным порождающим правилам, за-
задающим способ построения этого элемента. Лингвист
должен стремиться к. тому, чтобы в основу описательной
грамматики был положен указанный принцип — понима-
понимание языка как порождающего устройства.
47?

Ср., например, следующие показательные отрывки: «...по
своей природе... [форма] ... это отдельные языковые элементы,.
взятые в их внутреннем единстве; по отношению к форме они вы-
выступают как материя. Такое внутреннее единство характерно для>
любого языка, и только благодаря этому единству нация способна
освоить язык, переданный ей предшествующими поколениями.
Поэтому внутреннее единство языковых элементов должно быть
отражено в описании языка. Только восходя от отдельных разроз-
разрозненных элементов к указанному единству, мы можем получить
правильное представление о самом языке; в противном случае мы
вряд ли сумеем понять подлинные свойства этих элементов и еще
менее — их действительные связи» («... [die Form] ... ist in ihrer Na-
tur selbst eine Auffassung der einzelnen, im Gegensatze zu ihr als
Stoff zu betrachtenden, Sprachelemente in geistiger Einheit. Denn
in jeder Sprache liegt eine solche {Einheit], und durch diese zusam-
menfassende Einheit macht eine Nation die ihr von ihren Vorfahren
uberlieferte Sprache zu der ihrigen. Dieselbe Einheit muss sich also
in der Darstellung wiederfinden; und nur wenn man von den zerstreuten
Elementen bis zu dieser Einheit hinaufsteigt, erhalt man wahrhaft
einen Begriff von der Sprache selbst, da man, ohne ein solches Ver-
fahren, offenbar Gefahr lauft, nicht einmal jene Elemente in ihrer
wahren Eigentumiichkeit, und noch weniger in ihrem realen Zusam-
menhange zu verstehen».—§ 8, стр. LXII).
«Само собой разумеется, что в понятие формы языка ту или
иную частность следует включать не как изолированный факт,
а лишь как факт, позволяющий открыть способ образования языка».
(«Es versteht sich indess von selbst, dass in den Begriff der Form der
Sprache keine Einzelheit als isolierte Thatsache, sondern iminer nur
insofern aufgenommen werden darf, als sich eine Methode der Sprach-
bildung an ihr entdecken lasst».—§ 8, стр. LIXII).
«Специфическая форма языка отражается в каждом отдельном
из его мельчайших элементов; каждый из них, даже если он в от-
отдельности и необъясним, так или иначе определяется формой язы-
языка. Вместе с тем в языке едва ли удастся обнаружить моменты,
относительно которых можно утверждать, что они сами по себе и
каждый в отдельности являются решающими для определения формы
языка» («Die charakteristische Form der Sprachen hangt an jedem
einzelnen ihrer kleinsten Elemente; jedes wird durch sie, wie unerklarlich
es im Einzelnen sei, auf irgend Weise bestimmt. Dagegen ist es kaum
moglich, Punkte aufzufinden, von denen sich behaupten liesse, dass sie
an ihnen, einzeln genommen, entscheidend haftete».— § 8, стр. LIX).
«Ведь язык нельзя рассматривать как материал, который
дан нам уже в готовом виде и который можно либо охватить во
всей его совокупности, либо сообщить постепенно. Его следует
рассматривать как такой материал, который вечно порождается;
в нем определены законы порождения, но объем и в известной мере
разновидности порождаемого остаются совершенно неопределенны-
неопределенными» («Denn die Sprache ist ja nicht als ein daliegender, in seinem
Ganzen ubersehbarer, oder nach und nach mitteilbarer Stoff. sondern
mu8 als ein sich ewig erzeugender angesehen werden, wo die Gesetze
der Erzeugung bestimmt sind, aber der Umfang und gewissermassen
auch die Art des Erzeugnisses ganzlich unbestimrnt bleiben».— §9,
стр. LXX1).
474

«Вместе с уже сформированными элементами язык включает
в основном и методы осуществления работы разума, форма и на-
направления которой предписываются языком» («Die Sprache besteht,
neben den schon geformten Elementen, ganz vorzuglich auch aus Me-
thoden, die Arbeit des Geistes, welcher sie die Bahn und die Form vor-
zeichnet, weiter fortzusetzen».— §9, стр. LXXVII).
«Все то постоянное и единообразное, что заключено в указан-
указанной работе разума (использование членораздельных звуков для вы-
выражения мысли), взятое во всей возможной полноте своих взаимо-
взаимосвязей и описанное в виде системы, образует форму языка» («Das in
dieser Arbeit des Geistes, den articulierten Laut zum Gedankenaus-
druck zu erheben, liegende Bestandige und Gleichformige, sovollstan-
dig, als moglich, in seinem Zusammenhange aufgefasst, und systema-
tisch dargestellt, macht die Foim der Sprache aus».— § 8, стр. LVI1I).
В гумбольдтовском смысле форма — это понятие более
широкое, чем грамматическая форма (шире понятий
«Redefugung» и «Wortbildung»): гумбольдтовская форма
включает характеристику звуковой системы (§ 8, стр. LX)
и принципы образования понятий, воплощенные в системе
основ («Grundworter») (§ 8, стр. LXI). «Вообще понятие
формы отнюдь не исключает ни фактического, ни инди-
индивидуального...» («Uberhaupt wird durch den Begriff
Form nichts Factisches und Individuelles ausgeschlossen...»—
§8, стр. LX).
Исходя,из такой концепции языка, Гумбольдт и разви-
развивал свои взгляды по вопросам понимания речи и усвоения
языка. По его мнению, говорение и понимание — это
различные проявления одной и той же способности, одних
и тех же порождающих правил, владение которыми поз-
позволяет говорящему и слушающему использовать и пони-
понимать бесконечное число языковых единиц («Точно так же
обстоит дело и с пониманием. Все, что есть в сознании,
объясняется его собственной активностью; понимание
и говорение — это всего лишь разные проявления одной
и той же языковой способности. Процесс речи ни в коем
случае нельзя сравнивать с простой передачей чего-то ма-
материального. То, что слушающий и говорящий одинаково
понимают речь, обусловлено одинаковостью присущей им
внутренней способности; то, что воспринимает слушающий,
есть гармоническое возбуждение, как бы в резонанс
с говорящим. Именно поэтому люди обычно сразу же
повторяют только что понятое. Таким образом, язык во
всем своем объеме заключен в каждом человеке; это,
однако, означает лишь, что в каждом человеке заложено...
регулируемое стремление как бы постепенно извлекать
475

из себя весь язык и понимать извлеченное всякий раз,
когда этого требуют внешние или внутренние побуждения».
(«Mit dem Verstehen verha'lt es sich nicht anders. Es kann
in der Seele nichts, als durch eigne Thatigkeit vorhanden
sein, und Verstehen und Sprechen sind nur verschiedenar-
tige Wirkungen der namlichen Sprachkraft. Die gemein-
same Rede ist niemitdem Ubergeben eines Stoffes vergleich-
bar. In dem Verstehenden, wie im Sprechenden, muss
derselbe aus der eigenen, innern Kraft entwickelt werden;
und was der erstere empfangt, ist nur die harmonisch stim-
mende Anregung. Es ist daher dem Menschen auch schon
naturlich, das eben Verstandene wieder gleich auszuspre-
chen. Auf diese Weise liegt die Sprache in jedem Menschen
in ihrern ganzen Umfange, was aber nichts Anderes bedeutet,
als dass jeder ein... geregeltes Streben besitzt, die ganze
Sprache, wie es aussere oder innere Veranlassung herbei-
fiihrt, nach und nach aus sich hervorzubringen und hervor-
gebracht zu verstehen».—§ 9, стр. LXX).
Далее, поскольку язык представляет собой, по сущест-
существу, «системы правил» и «запас слов» (§ 9, стр. LXXVIII),
общие для говорящих и слушающих, то «.изучение языка
детьми — это не просто механическое заучивание слов,
откладывание их в памяти и воспроизведение их в детском
лепете; это усиление языковой способности — с возрастом
и по мере упражнения» («DasSprechenlernen der Kinder ist
nicht ein Zumessen von Wortern, Niederlegen im Gedacht-
nis. und Wiedernachlallen mit den Lippen, sondern ein
Wachsen des Sprachvermogens durch Alter und t)bung».—
§ 9. стр. LXXI). «...собственно говоря, языку нельзя
научить: его можно лишь пробудить в сознании, хотя
с первого взгляда может показаться, будто дело обстоит
не так; языку надо дать нить, по которой он будет следо-
следовать, развиваясь сам собой» («...[Die Sprache]... lasst sich..,
wenn es auch auf den ersten Anblick anders erscheint, nicht
eigentlich lehren, sondern nur im Gemuthe wecken; man
kann ihr nur den Faden hingeben, an dem sie sich von
selbst entwickelt».— § 6. стр. L).
Именно эта точка зрения на природу языка лежит
в основе современных работ по порождающей грамматике.
В ряде этих работ нашли себе место многие взгляды Гум-
Гумбольдта по вопросам восприятия речи и усвоения языка
(см.. например, С h о m s k у, 1957а, 48; 1960; 1961а,
§1.2; см. также ниже ссылки в сноске 50). Порождающая
476

грамматика (в намеченном выше смысле этого термина)
ость результат попытки изобразить точным образом неко-
некоторые аспекты гумбольдтовскои формы языка; та или иная
теория порождающей грамматики есть результат попытки
выяснить, какие именно аспекты этой формы являются
общим человеческим достоянием. В сортветствии с взгля-
взглядами Гумбольдта все такие аспекты, взятые вместе,
можно отождествить с общей формой всех языков: «Формы
многих языков могут сходиться в более общей форме; и
действительно, мы наблюдаем это в отношении всех язы-
языков, постольку поскольку речь идет об их самых общих
чертах... Можно с равным основанием утверждать, что все
человечество имеет только Один Язык или что каждый
человек имеет свой особенный язык» («Die Formen meh-
rerer Sprachen konnen in einer noch allgemeineren Form
zusammenkornmen, und die Formen aller thun dies in der
That insofern man iiberall bloss von dern Allgemeinsten
ausgeht»... «Man ebenso richtig sagen kann, dass das ganze
Menschengeschlecht nur Eine Sprache, als das jeder Mensch
eine besondere besitzt».— § 8, стр. LXIII). Однако в одном
отношении (о. чем речь пойдет ниже) между современной
теорией порождающих грамматик и учением Гумбольдта
имеется принципиальное расхождение. Кроме того, по-
порождающие грамматики подчиняются более сильным
ограничениям (в частности, в них почти не освещаются
вопросы семантики или структуры понятия). Это, впрочем,
объясняется не принципиальными соображениями, а тем,
что по указанным вопросам можно, по-видимому, сделать
очень мало утверждений, способных выдержать серьезную
критику (см. §§ 2, 3).
Более подробное изложение общелингвистических
взглядов Гумбольдта дано у Viertel (готовится к изданию).
В лингвистике ХТХ в. концепциям Гумбольдта резко
противостоит иная точка зрения, пожалуй, наиболее ярко
выраженная в работах Уитни (Whitney, 1872): «язык
в конкретном смысле... [это]... сумма слов и словосочета-
словосочетаний, посредством которых люди выражают свои мысли»
C72); изучение речи есть не что иное, как изучение набора
звуковых сигналов, а изучение происхождения и развития
языка есть не что иное, как изучение происхождения и
развития этих сигналов. При таком подходе проблема
усвоения языка снимается сама собой: «... усвоение языка
детьми отнюдь не кажется нам какой-то тайной». Вовсе
477

не удивительно, «что ребенок, услышав слово, повторяемое
десятки или сотни раз, начинает понимать его, а несколько
позже — произносить это слово и правильно пользовать-
пользоваться им...»
Таким образом, сфера лингвистики была сведена к изу-
изучению инвентаря элементов. Это объясняется не только
блестящими успехами сравнительного языкознания, где ис-
исследования проводились именно в таких узких рамках, но
также нечеткостью и запутанностью многих формули-
формулировок Гумбольдта («Сейчас модно расхваливать Гумбольд-
Гумбольдта, не понимая и даже не читая его» —Whitney,
1872, 333) и его последователей. Кроме того, само поня-
понятие «творческой деятельности» страдало серьезными не-
недостатками. Так, весьма примечательно, что приведенные
¦выше высказывания Пауля взяты из главы об аналогиче-
аналогических изменениях. Равно как и Гумбольдт, Пауль не про-
проводил различия между такой «творческой деятельностью»,
которая оставляет язык полностью неизменным (порожде-
(порождение и понимание новых предложений — деятельность,
в которой непрерывно участвуют все нормальные носители
языка), и другой «творческой деятельностью», действи-
действительно изменяющей набор грамматических правил языка
(например, аналогические изменения). Однако это разли-
различие является весьма существенным. В самом деле, аппа-
аппарат, позволяющий описывать «подчиняющуюся правилам
творческую деятельность» («rule-governed creativity»),
в отличие от «изменяющей правила творческой деятель-
деятельности» («rule-changing creativity»), был создан лишь в по-
последние десятилетия в ходе исследований по логике и ос-
основаниям математики. Р1спользуя эти достижения, мы
можем вернуться к вопросам, которыми занимался Гум-
Гумбольдт, и попытаться представить некоторые аспекты
«формы языка» — поскольку она охватывает «подчиняю-
«подчиняющуюся правилам творческую деятельность» — в виде
сформулированной в явном виде порождающей грамма-
грамматики.
Соссюр, как и Уитни (возможно, под влиянием этого
последнего — см. G о d е 1, 1957, 32—33), считает, что
язык (langue) — это прежде всего инвентарь знаков с их
грамматическими свойствами, то есть инвентарь, содержа-
содержащий слоноподобные элементы, устойчивые словосочетания
и. возможно, небольшое число типов словосочетаний (хотя
вполне вероятно, что Соссюр включал в довольно смут-
478

ное понятие «механизм языка» кое-что и сверх этого — см.
Go del, 1957, 250). Таким образом, Соссюр не сумел про-
проникнуть в суть рекурсивных процессов, лежащих в основе
образования предложений. По всей видимости, он считал,
что образование предложений — это область речи (parole),
я не языка (langue) и что этот процесс представляет собой
свободное и произвольное творчество, а не процесс, под-
подчиняющийся определенной системе правил (однако может
быть, что Соссюр относил образование предложений к
какому-то неопределенному участку, лежащему между
langue и parole). В соссюровской схеме нет места для
«подчиняющейся правилам творческой деятельности»,
с которой мы сталкиваемся при обычном, повседневном ис-
использовании языка. В то же время влияние гумбольдтов-
ского холизма (ограниченного, однако, инвентарями и
парадигматическими наборами вместо «полномасштабных»
порождающих процессов, образующих «форму») прояв-
проявляется в том, что центральная роль в. учении Соссюра
отводится понятиям «член <системы>» (terme) и «зна-
«значимость» (valeur).
На современную лингвистику значительное влияние
оказала соссюровская трактовка языка (langue) как инвен-
инвентаря элементов (de Saussure, 1916, 154 и во многих
других местах), его стремление находить в языке системы
элементов, а не системы правил, хотя эти последние стояли
в центре внимания традиционной грамматики и лингви-
лингвистического учений Гумбольдта. Вообще в современных
лингвистических описаниях «творческому» аспекту язьша
уделяется мало внимания. В этих описаниях обычно не
ставится задача построить систему порождающих правил,
которая сопоставляла бы любому произвольному выска-
высказыванию его структурную характеристику и которая,
таким образом, воплощала бы знания и навыки носителей
языка. Далее, совершенно очевидно, что подобное сужение
интересов по сравнению с традиционной грамматикой
делает невозможным правильный выбор инвентаря эле-
элементов, поскольку, как кажется, никакой инвентарь
элементов, в том числе и инвентарь фонем, не может быть
определен безотносительно к принципам построения пред-
предложений в данном языке (ср. §4, 3—4). В той мере, в какой
это справедливо, «структурная лингвистика» страдает
и будет страдать от неумения оценить силу и глубину
взаимных связей между различными частями языковой
479

системы. Из-за произвольного ограничения своей сферы
современная лингвистика может оказаться втянутой в ин-
интенсивное изучение чистых фикций. К этому вопросу мы
еще вернемся ниже.
Отметим попутно одну любопытную, хотя и крайнюю
точку зрения, которой придерживаются некоторые совре-
современные лингвисты: они полагают, что настоящая лингвисти-
лингвистика обязательно должна быть таксономией додарвиновского
типа и заниматься только собиранием и классификацией
бесчисленных образцов, тогда как любая попытка сформу-
сформулировать основные принципы и. исследовать данные, по-
позволяющие вскрыть их, рассматривается как некая новая
отрасль «техники» ("engineering"O. Возможно, эта точка
зрения (которая, по-моему, не нуждается в коммента-
комментариях) связана с не менее странным и фактически абсо-
абсолютно неверным убеждением (оно недавно было сформу-
сформулировано, например, Джоосом A961), Рейхлингом A961),
Мельчуком A961), Жюйаном A961)), будто современные
исследования, посвященные порождающей грамматике,
представляют собой своеобразное следствие попыток при-
применить электронно-вычислительные машины для той или
иной цели. В действительности же очевидно, что эти ис-
исследования коренятся глубоко в традиционной грам-
грамматике.
1.3. Чтобы лучше уяснить вопросы, затронутые в нашем
изложении, мы рассмотрим лингвистическую теорию
в рамках более общей теории — учения об интеллектуаль-
интеллектуальной деятельности человека и о ее специфических особен-
особенностях. Оставаясь на почве классической лингвистики
с предложенными выше уточнениями, мы можем считать,
что задачей лингвистической теории является построение
и точное описание двух абстрактных устройств (abstract
devices), из которых первое является моделью исполь-
использования языка (perceptual model), а второе — моделью
усвоения языка:
A) а) Высказывание ->¦ А -- структурная характери-
характеристика
б) Сырой языковой материал (текст) -+-1 В -->¦ порождаю-
порождающая грамматика
7 Эта точка зрения развивается в работе Болинджера (В о 1 i n-
g е г, 1960). См. также «Введение» Джооса к «Readings in Linguistics»
(J о os, 1957).
480

.Модель использования языка А — это устройство,
которое ставит в соответствие предъявленному высказы-
высказыванию U структурную характеристику D, используя при
этом порождающую грамматику G, которая в свою оче-
очередь порождает фонетическое представление R для
высказывания U со структурной характеристикой D.
В соссюровских терминах U — это образчик речи— parole;
устройство А интерпретирует U как ^реализацию» еди-
единицы R, имеющую структурную характеристику D и
принадлежащую к языку — langue, порождаемому грам-
грамматикой G. Модель обучения языку В — это устройство,
которое на выходе выдает теорию G (т. е. порождающую
грамматику G для некоторого языка ¦— langue), а на
вход получает сырой языковой .материал (текст, т. е.
образчик речи — parole). При этом устройство В исполь-
использует свою faculte de langage (речевую способность),
«врожденные» навыки осуществления определенных эв-
эвристических процедур и встроенные сведения об ограни-
ограничениях, связанных с характером решаемой задачи. Мы
можем считать, что задача общей лингвистической теории
состоит в том., чтобы определить характер устройства В.
Что же касается грамматик конкретных языков, то задача
таких грамма'тик состоит отчасти в том, чтобы определить,
какая информация, доступная в принципе (т. е. незави-
независимо от ограниченности памяти и т. д.) для устройства А,
позволит ему понять любое высказывание — в той совсем
нетривиальной степени, в какой понимание определяется
структурной характеристикой, которая выдается порож-
порождающей грамматикой. Оценивая ту или иную порож-
порождающую грамматику, мы спрашиваем, верна ли их ин-
информация, которую она дает нам о языке, т. е. верно ли
она описывает языковую интуицию говорящих (соссю-
ровскую «conscience des sujets parlants», которая для
него, как и для Сепира, была решающим фактором при
проверке адекватности лингвистического описания). Оце-
Оценивая общую теорию языка, сформулированную д ста-
точно строго и отчетливо и позволяющую выдвигать
реальные гипотезы о характере устройства В, мы спраши-
спрашиваем, удовлетворяет ли выбираемая этой теорией порож-
порождающая грамматика эмпирическому критерию соответ-
соответствия, а именно соответствует ли она языковой интуи-
интуиции говорящих (для того или иного конкретного
языка).
31 -2238 481

Я попытаюсь показать, что таксономическая модель
(или любой из ее вариантов, встречающихся в современ-
современной лингвистике) представляет собой чрезмерное упро-
упрощение действительной картины и не позволяет объяснить
все факты языка, в то время как трансформационная
модель порождающей грамматики гораздо ближе к истин?.
Современная лингвистика серьезно недооценивает слож-
сложность структуры языка и важность порождающих про-
процессов, лежащих в ее основе. Чтобы показать это, необ-
необходимо привести примеры проблем, которые не могут
быть1 решены, а часто даже и не поставлены в -узких
рамках принятых современной лингвистикой моделей.
Много таких примеров будет рассмотрено в последующих
параграфах. Я попытаюсь также показать, что неадекват-
неадекватность и;ограниченность таксономической модели объяс-
объясняется отчасти обедненным представлением о процессе
человеческого познания и что наметившееся в современной
лингвистике возвращение к традиционным задачам и точ-
точкам зрения, хотя и на более высоком уровне строгости и
логической отчетливости, откроет, возможно, новые пер-
перспективы в деле исследования вопроса о природе воспри-
восприятия и обучения.
2. УРОВНИ АДЕКВАТНОСТИ ГРАММАТИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ
2.0. Следуя намеченным выше положениям, мы будем
различать несколько уровней адекватности, которых
может достичь грамматическое описание, основывающееся
на той или иной конкретной лингвистической теории.
Первый, самый низкий уровень адекватности достигается,
если грамматика правильно представляет исходные, на-
наблюдаемые данные8. Второй, более высокий уровень
8 Хотя это утверждение на первый взгляд может показаться
совсем простым, оно нуждается в разъяснении. Сама релевантность
[т. е. в каком-то смысле приемлемость.-— Прим. перев.] наблюдае-
наблюдаемых данных частично определяется тем, насколько хорошо они ук-
укладываются в теоретическую систему; поэтому низшего уровня —
уровня адекватности наблюдения — достичь не легче, чем прочих
уровней. Как отмечалось выше, если носитель английского языка
с помощью своего речевого аппарата производит, даже намеренно,
некоторые звуки, то они отнюдь не обязательно будут правильно
построенным высказыванием на английском языке. Во многих об-
обстоятельствах люди сознательно пользуются неправильными вы-
высказываниями. Кроме того, и в нормальных условиях речь подвер-
•№2

достигается, когда грамматика правильно учитывает
языковую интуицию носителей языка и описывает на-
наблюдаемые данные (в частности) в терминах обобщенных
понятий, выражающих внутренние закономерности дан-
данного языка. Третий, еще более высокий уровень адекват-
адекватности достигается, когда используемая лингвистическая
теория дает общую основу для выбора между грамма-
грамматиками и позволяет предпочесть грамматику, достигающую
второго уровня адекватности, другим грамматикам, со-
согласующимся с релевантными наблюдениями, но не
достигающим этого уровня. В таком случае мы будем
говорить, что данная лингвистическая теория дает объяс-
объяснение языковой интуиции носителей языка. Это утверж-
утверждение означает, что наблюдаемые данные позволили бы
говорящему, внутренние способности которого описыва-
описываются нашей общей теорией, самостоятельно построить
грамматику, в точности соответствующую его языковой
интуиции.
Грубо разграниченные здесь уровни мы назовем соот-
соответственно уровнем адекватности . наблюдения, уровнем
адекватности описания и уровнем адекватности объяс-
объяснения. Используя понятия, введенные в предыдущем
параграфе, мы можем сказать, что грамматика, стремя-
стремящаяся к адекватности наблюдения, должна учитывать
только исходные данные (например, определенный кор-
корпус), т. е. то, что подается на вход обучающегося устрой-
устройства В; грамматика, стремящаяся к адекватности опи-
описания, должна правильно учитывать языковую интуицию
говорящих, т. е. то, что выдается на выходе устройства В;
а лингвистическая теория, стремящаяся к адекватности
объяснения, должна учитывать внутреннюю структуру
устройства В, т. е. предоставлять принципиальную, не
зависящую от конкретного языка основу для выбора
такой конкретной грамматики любого языка, которая
обладала бы адекватностью описания.
жена различным, часто весьма значительным искажениям, которые
сами по себе не содержат никаких указаний на языковые структуры,
лежащие в основе искаженных высказываний. Поэтому отнюдь не
легко определить, какие данные представляют ценность и могут
быть использованы. То, что наблюдается, часто не является ни ре-
релевантным, ни значимым; ато, что релевантно и значимо, часто очень
трудно наблюдать. В лингвистике это бывает не реже, чем на лабо-
лабораторных занятиях физиков-первокурсников да и вообще в любых
"научных исследованиях.
J1 483

Современная лингвистика стремилась главным образом
к адекватности наблюдения. Это относится прежде всего
к послеблумфилдовской американской лингвистике (см.
ниже, § 4. 3—4), а также, очевидно, к Лондонской школе
Дж. Ферса, представители которой настаивают на раз-
разработке лингвистических описаний ad hoc9. Что же
касается традиционной грамматики, то ее сторонники
сознательно добивались адекватности описания (эта уста-
установка явно господствует в работах Сепира и во многих
современных работах традиционного направления — ср.
S a p i r, 1933; Long, 1960). Зто различие между тра-
традиционной и современной точками зрения особенно
отчетливо вскрыто в современных работах, посвященных
критике традиционных грамматик. Найда в своей заме-
замечательной работе по английскому синтаксису A943),
которая основана на теории непосредственно составля-
составляющих, резко критикует Есперсена за то, что он «серьезно
исказил и усложнил формальное и функциональное
описание», приписывая словосочетаниям the doctor's ar-
arrival «приезд доктора» и the doctor's house «дом доктора»
разные структурные характеристики, из которых видно,
что в первом словосочетании имеет место отношение
«субъект — действие», а во втором — совершенно другое
отношение. Однако ясно, что на уровне адекватности
описания трактовка Есперсена верна; и если процедуры
современной лингвистики не приводят к правильному
результату, то это означает только, что они основаны на
ошибочных представлениях о структуре языка и что
уровень адекватности наблюдения не следует считать
единственной релевантной целью исследования 10. С дру-
другой стороны, попытки Якобсона сформулировать универ-
универсальные фонологические законы (см. § 4.2) могут, оче-
очевидно, рассматриваться как стремление к достижению
адекватности объяснения — по крайней мере в одном
а См. Firth и др. A957).
10 Исходя по сути дела из тех же самых соображений, Нанда кри-
критикует Есперсена также за то, что он рассматривает barking в the
barking dogs «лающие собаки» как атрибутивный элемент того же
ранга, что и barks в the dog barks «собака лает». Однако и здесь ре-
решение Есперсена представляется мне, безусловно, правильным с точ-
точки зрения адекватности описания, хотя и немотивированным внут-
внутренне, т. е. неудовлетворительным с точки зрения адекратности
объяснения.
484

разделов грамматики. Несомненно, однако, что вопрос
об адекватности объяснения можно ставить всерьез
лишь тогда, когда мы располагаем явно сформулирован-
сформулированной теорией порождающих грамматик, которая опреде-
тяет форму грамматик и дает критерии для выбора оп-
оптимальной грамматики из нескольких возможных (т. е.
члдает процедуру для оценки грамматики определенной
,?ормы). Различие между адекватностью наблюдения и
адекватностью описания явно соотносится с различием
между «поверхностной грамматикой» (surface grammar)
и «глубинной грамматикой» (deep grammar), которое
Хоккетт сформулировал в 1958 г., совершенно справед-
справедливо отметив, что современная лингвистика занимается
мренм\г!цестве.нио «поверхностной грамматикой».
2.1. Уровни адекватности в фонологии
Приведем несколько языковых примеров для иллю-
иллюстрации различия между указанными уровнями аде-
адекватности. Рассмотрим сначала так называемые «случай-
«случайные пробелы» в словарном составе языка. Так, в англий-
английском языке есть слово pick /pik/ «подбирать», но нет
слов /blik/ или /ftik/. Уровень адекватности наблюдения
будет достигнут грамматикой, содержащей правило
«N—>- pik » и не содержащей лексических правил вроде
«Х-- ''blik » или «N-*:ftik/». Чтобы достичь уровня адек-
адекватности описания, грамматика должна содержать общее
правило, исключающее все такие формы, как .'ftik/, но
не blik (и позволяющее, таким образом, квалифициро-
квалифицировать blik как случайный пробел в словарном составе,
т. е. как фонологически допустимый, хотя и бессмыслен-
бессмысленный слог). Другими словами, подобная грамматика должна
содержать следующее обобщение: в начальной позиции
перед истинным согласным (перед звуковым сегментом,
который является согласным и не-согласным,— в терминах
различительных признаков Якобсона) может стоять толь-
только один из всех согласных — s'. Уровень адекватности
объяснения достигается лингвистической теорией, содер-
содержащей общие принципы, на основе которых в граммати-
грамматику английского языка должно быть введено указанное обоб-
обобщение, но исключено такое (соответствующеефактам) пра-
правило, как, например, следующее: «В контексте /4ФЬ—ik-#/
4S5

может иметь место только один из плавных—/г/» *. Линг-
Лингвистическая теория должна предоставить такой общий
способ оценки грамматики (меру простоты), с помощью
которого можно установить, что включение первого и
исключение второго правила приводят к грамматике с
более высокими показателями. Эта теория должна объяс-
объяснить языковую интуицию, в соответствии с которой
/blik/ является «возможным» словом, a /ftik/ — «невозмож-
«невозможным», хотя никто никогда не слышал ни того, ни другого.
Именно такая интуиция возникает в результате наблю-
наблюдения реальных высказываний у человека, изучающего
язык и конструирующего — в процессе обучения — опти-
оптимальную грамматику подходящей формы, которая должна
соответствовать настоящей теории11.
Рассмотрим теперь вопрос о предсказуемых фонети-
фонетических вариантах (predictable phonetic variants). Так,
в моей собственной речи лексическая единица telegraph
«телеграф» выступает в нескольких фонетических вариан-
вариантах — в зависимости от контекста. В частности, в кон-
* В английском языке есть слово brick /brik/ «кирпич», но нет
слова /blik/.— Прим. перев.
11 Попытка построить теорию, которая достигла бы в данном
случае уровня адекватности объяснения, содержится в работах
Halle A959a, 1959b) и Н а 1 1 е and Chomsky (готовится к из-
изданию). Халле показывает, что последовательное соблюдение об-
общего принципа — в фонологической части грамматики использовать
для идентификации фонем как молено меньше различительных приз-
признаков — дает теоретическую основу для различения между слу-
случайными и неслучайными пробелами (gaps). Насколько мне из-
известно, это единственная попытка создать теоретическую основу
для такого различения, хотя не раз публиковались многочисленные
списки и перечни, содержащие подлежащий объяснению материал.
В своей рецензии на книгу Халле A959b) Фергюсон A962, 292)
называет его трактовку роли «правил морфемной структуры» (МС-
правил) «неудачной» и не видит ее существенных отличий от трак-
трактовки таксономических грамматик, недостатки которых указывают-
указываются Халле (см. ниже, § 4.3). Это чрезвычайно странный вывод. Про-
Проводя различие между МС-правилами (которые явно необходимы
в полной грамматике и которые, как показал Халле, играют важную
роль, позволяя объяснить целый ряд иначе необъяснимых языковых
фактов) и другими фонетическими правилами, которые отличаются
от МС-правил как формальными свойствами, так и описываемыми
явлениями, мы не теряем ни одного обобщения. Что же касается
тех недостатков таксономических грамматик, которые имеет в виду
Фергюсон, то они заключаются в невозмол<ности сформулировать
определенные обобщения, т. е. в невозможности достичь адекват-
адекватности описания.
486

текстах # — 4j=, —ic —у выступают соответственно
следующие варианты:
B) (I) teHgrSf
(II) tel+grsef
(III) tilegrtf
Уровень адекватности наблюдения достигается грам-
грамматикой, которая просто констатирует указанный факт,
как это сделал я, воспроизведя наблюдаемые данные в
подходящей форме. Такая грамматика (которую принято
обозначать специальным термином «item-and-arrangeinent
grammar» — IA-грамматика, пли дистрибутивная грам-
грамматика) трактует единицу telegraph как исключение —
точно так же, как случаи типа see «видеть» — saw «увидел»,
man «человек» — men «люди» и г. д. Поэтому, если бы
фактььоказались иными, например если бы вариант B I)
выступал в контексте —у, вариант B II) — в контексте
#—#, а вариант B III) — в контексте —ic, причем все
остальное осталось бы неизменным, грамматика указан-
указанного типа (IA-грамматнка) все равно нисколько не услож-
усложнилась бы. В рамках дистрибутивной грамматики по
поводу- приведенных фактов B) попросту нечего больше
сказать.
Чтобы достичь уровня адекватности описания (в
данном случае), грамматика должна рассматривать ва-
варианты единицы telegraph как частные случаи применения
общих правил, применимых также и ко многим другим
единицам. Эта грамматика должна учитывать тот факт,
что если взять английский язык в целом, то фонетическое
варьирование слова telegraph подчиняется вполне опре-
определенным законам в отличие, например, от варьирования
слова man. He зная формы men, ни лингвист, ни человек,
изучающий язык, предсказать ее не смогут. В случае
фонетических вариантов B) дело обстоит совсем иначе.
Еще более высокий уровень — уровень адекватности
объяснения — может быть достигнут, если лингвистиче-
лингвистическая теория, связанная с грамматикой, которая описывает
рассматриваемые примеры, задает форму фонологических
правил и меру оценки, удовлетворяющую следующему
условию: получивший наивысшую оценку набор правил
определенной формы,, построенных для порождения та-
такого множества единиц, из которого варианты единицы
telegraph исключены, должен быть пригодным для
48?

порождения таклсе и этих контекстных вариантов. В этом
случае лингвистическая теория предоставит нам воз-
возможности для объяснения фактов B) на основе учета
других аспектов английского языка и некоторых пред-
предположений об общих свойствах грамматик. Другими
словами, такая теория показывает, чем и' как именно
настоящее контекстно-обусловленное варьирование отли-
отличается от чередований типа man — men. Трактовка всех
случаев варьирования как чередований этого последнего
типа привела бы к более низко оцениваемой грамматике,
поскольку получившая наивысшую оценку грамматика,
основанная на данных, из которых исключены факты B),
не смогла бы предсказать подобных чередований. Теория
дистрибутивной грамматики явно не удовлетворяет такому
условию и поэтому вряд ли может рассматриваться как
серьезная теория грамматики12 (разумеется, рассматри-
рассматриваемый здесь пример — это всего лишь представитель
целого множества аналогичных примеров). В подобных
случаях добиться адекватности описания и адекватности
объяснения нелегко; показательно, что, несмотря на
активную разработку проблем английской фонологии
в последние годы, не предпринималось даже попыток
достичь этих уровней.
Наша мысль станет еще яснее, если перейти к рас-
рассмотрению синтаксически обусловленных фонетических
вариантов. Так, англ. torrent /brent.' «поток» (ср. torrential
«текущий потоком») имеет во втором слоге редуцирован-
редуцированный гласный ft], в то время как существительное torment
/torment/ «мучение» сохраняет гласный [е]. Уровень
адекватности наблюдения достигнут предыдущим пред-
предложением. Чтобы достичь уровня адекватности описания,
мы должны соотнести эти наблюдения с тем фактом, что
в английском языке есть глагол torment «мучить», но
нет глагола *torrent. Для этого нужно использовать
общие правила относительно сдвига ударения в отгла-
отглагольных существительных (permit «позволение» при permit
«позволять» и т. д.) и относительно связи между ударением
и редукцией гласных. Уровень адекватности объяснения
требует наличия фонологической теории, которая задавала
12 О проблеме построения фонологической теории, удовлетво-
удовлетворяющей указанному условию, см. ссылки в сноске 11, а также
Cho m s"k у A959, I960) и М i I I e r and С h о m s k у A963).
4S8

&ъ\ общую форму правил, описывающих такие синтакси-
синтаксически обусловленные фонетические процессы, и которая
обеспечивала бы введение правильных обобщений в
высоко оцениваемую грамматику предписанной формы
даже при условии, что соответствующие единицы не
входят в состав данных, на основе которых строилась
эта грамматика. Аналогично для таких обычных кон-
конструкций, как light house keeper (с тремя возможными
акцентуационными моделями: 132, 213, 313) *, уровень
адекватности описания требует, чтобы, помимо конста-
констатации наличия разных акцентуационных моделей, были
даны общие правила, в соответствии с которыми акцен-
акцентуационные модели сопоставляются синтаксическим кон-
конструкциям. Что же касается уровня адекватности объяс-
объяснения, то для него необходима общая теория указанных
фактов. Примеры подобного типа показывают, что в
фонологическую часть грамматики обязательно должны
входить трансформационные правила, поскольку в рас-
рассмотренных и аналогичных случаях фонетический облик
всего словосочетания определяется фонетическим обликом
его составляющих.
2.2. Уровни адекватности в синтаксисе
Теперь мы рассмотрим несколько синтаксических
примеров. Предположим, что мы имеем предложения
,C) John is easy to please
«Джону легко доставить удовольствие».
iD) John is eager to please
«Джон жаждет доставлять удовольствие».
Эти предложения считаются правильно построенными.
Для грамматики, достигшей только уровня адекватности
наблюдения, достаточно просто зафиксировать этот факт
так пли- иначе (например, с помощью соответствующих
списков). Однако, чтобы достичь уровня адекватности
описания, грамматика должна «уметь» сопоставлять ука-
указанным предложениям структурные характеристики, из
которых было бы видно, что в C) John — прямое
дополнение глагола please (т. е. эти слова грамматически
* Light house keeper «хранитель маяка» — light housekeeper
«легкий (или «светлый») хозяин дома» — light housekeeper «тот, кто
выполняет легкую домашнюю работу».— Прим. иерее.
489

связаны, как в This pleases John «Это доставляет Джону
удовольствие»), а в D) John — субъект глагола please
(как в John pleases someone «Джон доставляет удоволь-
удовольствие кому-то»). Если грамматика не обеспечивает таких
структурных характеристик, то она не обеспечивает
и адекватности описания. В аналогичных случаях рас-
рассмотренная выше таксономическая модель порождающей
грамматики (или любой из ее вариантов) не может до-
достичь уровня адекватности описания, так как информацию
указанного типа невозможно выразить с помощью показате-
показателя НС-структуры (phrase-maker) *, который выдается этой
грамматикой в качестве полной структурной характери-
характеристики предложения на синтаксическом уровне. Что же
касается трансформационной модели, то она позволяет
строить грамматики, которые обеспечивают структурную
информацию указанного типа и поэтому, по крайней
мере для рассмотрения данного случая, могут достигать
уровня адекватности описания. В § 4.1 мы вернемся к
вопросу о сопоставлении предложениям типа C), D)
таких структурных характеристик, которые содержали
бы всю необходимую синтаксическую информацию, и
рассмотрим этот вопрос более детально.
Что требуется от трансформационной грамматики для
достижения адекватности объяснения в случаях, подоб-
подобных вышеупомянутому? Для этого необходимо, чтобы
теория позволяла выбрать из нескольких грамматик ту,
которую обеспечивала бы адекватность описания при нали-
наличии таких данных, как C), D): John's eagerness (^easiness)
to please... «желание (^легкость) Джона доставлять
удовольствие»; to please John is easy (*eager) «доставить
Джону удовольствие — легко (*желающий)»; John is an
easy (*eager) fellow to please «Джон — человек, которому
легко (*желающнй) доставить удовольствие»; John plea-
pleases everyone «Джон доставляет всем удовольствие»; It
pleases John «Это доставляет Джону удовольствие»;, John
is easy (*eager) for us to please «Нам легко (^желающий)
доставить Джону удовольствие»; John is an easy person
to please «Джон — человек, которому легко доставить
удовольствие»; John is a person who (it) is easy to please
(то же); This room is not easy to work in (to do decent
* Термин «показатель НС-структуры»определяется на стр. 514-
515.— Прим. перев.
490

work in) «В этой комнате нелегко работать (выполнять
приличную работу)»; Не is easy to do business with «С ним
легко заниматься делами»; This knife is very difficult
to cut (meat) with «Этим ножом очень трудно резать
(мясо)»; A hotel lobby is difficult (a difficult place) to meet
people in «В фойе гостиницы (фойе гостиницы — это
место, где) трудно встречаться с. людьми»; Не is not easy
to get information from «От него нелегко получить нуж-
нужные сведения» и много других таких же и сходных
структур.
Другими словами, общая теория должна отражать
закономерности, лежащие в основе наблюдаемых фактов,
и формулировать обобщения, объясняющие взаимоот-
взаимоотношения между фактами; при этом общая теория должна
отличать истинные и разумные обобщения от бессодер-
бессодержательных упрощенческих положений, которые в языке
ничему не соответствуют. Такая теория будет объяснять
языковую интуицию говорящих относительно предло-
предложений C) и D). Подобное объяснение основывается на
том допущении, что понятия грамматической структуры
и «разумного обобщения», сформулированные в явном
виде общей теорией, так или иначе используются изу-
изучающим язык человеком в процессе того, как в его мозгу
формируется — на основе наблюдаемого языкового ма-
материала — система представлений, соответствующая дан-
данному языку (т. е. порождающая грамматика этого языка).
Имеются достаточные основания полагать, что в случаях
тина C) и D) теория трансформационной грамматики
может достичь уровня адекватности объяснения и объяс-
t/нить языковую интуицию говорящих13. Это значит, что
грамматика, способная сопоставлять предложениям пра-
правильные структурные характеристики, содержит сооб-
сообщения, которых нет в грамматиках, не обладающих
такой способностью, и поэтому она получает более вы-
высокую оценку (совершенно очевидно, что уточнить смысл
этого последнего утверждения нетрудно).
13' См. Miller and Chomsky A963). Целый ряд аналогич-
аналогичных случаев подробно рассматривает Лиз (Lees, 1960b). По воп-
вопросу о мерах оценки, позволяющих делать выбор между граммати-
грамматиками и предпочитать те грамматики, которые содержат полезныесооб-
щения, тем, которые не содержат таковых, см. Chomsky A955,
chap. 3; 1962); Halle A961a); Halle and Chomsky (гото-
(готовится к изданию).
491

В качестве второго синтаксического примера мы рас-
рассмотрим следующий набор предложений и непредло-
непредложений: John found the book «Джон нашел книгу» —• John
was a farmer «Джон был фермером»; The book was found
by John «Книга была найдена Джоном» — *А farmer
was been by John; Did John find the book? «Нашел ли
Джон книгу?» —*Did John be a farmer?; *Found John
the book?— Was John a farmer? «Был ли Джон фермером?»;
John didn't find the book «Джон не нашел книгу» —
*John didn't be a farmer; *John foundn't the book —
John wasn't a farmer «Джон не был фермером»; John
DID find the book «Джон действительно нашел книгу» —
*John Din be a farmer; Bill found the book and so did
John «Билл нашел книгу, и Джон тоже» — *ВП1 was a
farmer and so did John; *Bil! found the book and so found
John — Bill was a farmer and so was John «Билл был
фермером, и Джон тоже» и т. д. Короче говоря, хорошо
известно, что в целом ряде отношений (некоторые из
них иллюстрируются приведенными примерами) глагол
be ведет себя совсем не так, как глагол find. Кроме того,
be может выступать как вспомогательный глагол, а
find — нет. Традиционные грамматики просто перечис-
перечисляют эти факты, трактуя их как нерегулярные и даже не
пытаясь определить их взаимоотношения. Можно, однако,
легко показать, что если посвященный уровню непо-
непосредственно составляющих раздел трансформационной
грамматики содержит правила
E) (I) VP-Aux-r-VP!
(II) Aux—Aux t (Aux.)
(III) Auxr-Tense (Modal)
(IV) Aux ¦>—(have-fen) (be—ing)
(Vi VPr-JVerb-J-NP
*j be--Predicate
(введение этих правил объясняется .многими независимыми
соображениям!!), то такая грамматика будет автомати-
автоматически учитывать все перечисленные явления (и анало-
аналогичные им) в полном объеме; таким образом, целый ряд
кажущихся отклонений подводится под определенную
закономерность (ср. С h о m s k у, 1955, гл. 7, 9; 1957а).
В самом деле, для порождения предложений типа отме-
отмеченных выше звездочками, трансформационную грам-
грамматику пришлось бы существенно усложнить. Следова-
492

тельно, рассмотренный пример, очевидно, также дока-
доказывает, что трансформационная грамматика и связанная
с ней лингвистическая теория могут достигнуть уровня
адекватности объяснения14.
Аналогичная проблема встает п в связи с некоторыми
сравнительными конструкциями в английском языке.
В нем возможны такие предложения, как John received
a warmer welcome than Bill «Джону был оказан более
теплый прием, чем Биллу», John is a kinder person than
Bill «Джон более добрый человек, чем Билл» и John
knows a kinder person than Bill «Джон знаег более доброго
человека, чем Билл» (последнее из этих предложений
двусмысленно: ... kinder... than Bill is, т. е. человека,
который добрее Билла, или ...kinder... than Bill does,
т. е. человека, который добрее всех знакомых Билла).
Далее, хотя в английском допустимы такие предложения,
как Bill bought a bigger house than John did «Билл купил
больший дом, чем Джон», Mary has a bigger red balloon
14 Правило E) и правила образования вопросительных, отри-
отрицательных и т. д. предложений описывают также большинство обще-
общеизвестных аномалий в поведении глагола have (отличных от анома-
аномалий, присущих глаголу be). Напрашивается вывод, что be, мо-
модальные глаголы и вспомогательный глагол have не относятся к ка-
категории «Verbs» вопреки распространенной точке зрения, что это —
«недостаточные глаголы» (см. например, В 1 о о m f i e 1 d, 1933,
223 или Austin, 1956. Остин отмечает, что модальные глаголы
не имеют прогрессива и причастий, и сравнивает их в этом отноше-
отношении с такими глаголами, как know «знать» и т. д. Однако для наличия
у модальных глаголов инфинитива («to—»), герундия («.—ing») и при-
причастия («—en») столь же мало оснований, сколь и для наличия этих
форму существительных). Заметим, что в грамматике не может быть
факультативного правила, позволяющего выбрать be (хотя должно
быть факультативное правило, позволяющее выбрать «be+Predi-
cate»). В этом отношении глагол be резко отличается от большинства
лексических единиц. Вообще представляется разумным считать ту
или иную единицу значащей (знаменательной) именно в том случае,
если ее выбор выполняется факультативным правилом (так. боль-
большинство лексических единиц является знаменательными, факульта-
факультативные трансформации и конструкции, задаваемые правилами под-
подстановки,— тоже, а такие единицы, как, например, фонемы — нет).
Там, где в грамматике допускается факультативный выбор, целе-
целесообразно искать условия, определяющие то или иное решение
(такое исследование представляет один из аспектов изучения зна-
значения). По-видимому, имеет смысл исследовать значение категории
«Predication» (т. е. выбора «be+Predicate» в правиле 5 III), но не
значение глагола be: для этого глагола свободный выбор невозможен,
равно как для его конкретных вариантов или для их отдельных
фонем.
493

than John «У Мэри есть больший красный шар, чем у
Джона», мы не можем допустить, например, таких, как
*ВШ bought the bigger house than John did, *Mary has a
red bigger balloon than John, *Mary has a bigger redder
balloon than John than Bill и т. д.
На уровне адекватности наблюдения для грамматики
достаточно просто зафиксировать все факты такого рода.
Однако и здесь мы можем достичь более высокого уровня
адекватности. Предположим, что мы располагаем транс-
трансформационной грамматикой английского языка, которая
способна породить наиболее экономичным способом все
адъективные конструкции, исключая конструкции с при-
прилагательным в сравнительной степени. Можно показать
(Smith, 1961), что такая грамматика будет порождать и
все правильные сравнительные конструкции — в том числе
все двусмысленные предложения, кажущиеся «исключе-
«исключения» и т. д.,— если только мы добавим к ней (в соответ-
соответствующем месте в последовательности упорядоченных
правил) обобщенную трансформацию, образующую про-
простейшие сравнительные конструкции [типа John is taller
than Bill (is) «Джон выше, чем Билл» из John is tall «Джон
высок» и Bill is tall «Билл высок»]. Это еще один яркий
пример, показывающий, как общая теория трансформа-
трансформационной грамматики объясняет устройство сложной со-
совокупности данных, которая при поверхностном рас-
рассмотрении представляется совершенно хаотичной.
Ту же самую мысль можно проиллюстрировать ин-
интересным примером совсем другого рода. Рассмотрим
следующие предложения:
F) (I) Who(m) did Mary see walking to the railroad sta-
station?
«Кого увидела Мэри идущим (или «идя») на
вокзал?»
(II) Do you know the boy who(m) Mary saw walking
to the railroad station?
«Вы знаете мальчика, которого Мэри увидела
идущим (или «идя») на вокзал?»
G) Mary, saw the boy walking to the railroad station.
«Мэри увидела мальчика, идущего (или «идущим»,
или «идя») на вокзал».
Предложение G) имеет несколько интерпретаций; в
частности, оно может иметь одну из двух следующих
494

структур:
(8) (I) NP — Verb — NP — Complement
(II) NP —Verb — NP,
где второе NP в (8 II) состоит в свою очередь из NP
(the boy) и уточняющего определительного (причастного)
оборота [restrictive relative clause: «walking to the rail-
railroad station»]. Интерпретация (8 II) становится един-
единственно возможной, если после слова boy в G) вставить
who was; если же в G) стереть окончание -ing у слова
walking, то единственной будет интерпретация (8 I).
Что же касается предложений F I, 6 II), то именно этой
двусмысленности в кгих нет — интерпретация (8 II) здесь
исключена. Все эти факты должны учитываться грамма-
грамматикой, которая стремится достичь уровня адекватности
описания. (Мы сознательно оставили в стороне как не-
несущественную в данном случае еще одну двусмыслен-
двусмысленность: субъектом глагола walk могут быть Магу или boy.)
И здесь также проблема адекватности объяснения
состоит в том, чтобы сформулировать принципы, которые
легли бы в основуфсоответствующего фактам описания.
Посмотрим, как предложения F I) и F II) должны по-
порождаться в трансформационной грамматике английского
языка. Каждое из них должно образовываться из терми-
терминальной цепочки S, из которой получено G), посредством
определенной трансформации. В обоих случаях к S при-
применяется трансформация, которая выбирает второе NP,
передвигает его в начало цепочки S и заменяет wh-фор-
мой15. Однако в случае фразы G) со структурой (8 II)
15 Строго говоря, это неверно. Более тщательный анализ по-
показывает, что такие вопросы выводятся из неопределенных NP
в единственном числе (так, you know a boy with (who has) a scar
«ты знаешь мальчика со шрамом» — who do you know with (who
has)a scar?; I know a boy who was expelled «я знаю мальчика, который
был исключен» —who do I know who was expelled? и т. д. Однако
невозможны: *you know a boy with (who has) the scar—*who do you
know with the scar?, *who do you know who were expelled и т. д.).
Еще более тщательный анализ показывает, что они выводятся из
предложений с неопределенной и неидентифицированной NP
в единственном числе, а именно NP типа «someone X» («некто X»),
«something X» («нечто X»)», которая передвигается в начальную
позицию, где неопределенное some заменяется wh-формой (в ре-
результате получается who' X «кто X», what X «что X», причем при
определенных условиях X может снова передвинуться в конец
предложения — как в who do you know who comes from Phtla-
495

возникает неоднозначность: приходится решать, -является
ли второе NP (которое подлежит вынесению в начало це-
цепочки S) словосочетанием the boy или словосочетанием
the toy walking to th? railroad station, поскольку оба
словосочетания представляют собой NP. Так кактранс^
формации должны Сыть однозначны, необходимо, чтобы
общая теория преодолевала указанную трудность. Ес-
Естественный способ преодолеть ее состоит в принятии
следующего общего соглашения: в аналогичных случаях
всегда следует выбирать доминирующий, а не домини-
доминируемый элемент. Зто общее условие, соответствующим
образом формализованное, можно было бы рассматривать
как одну из гипотетических языковых универсалий. Дан-
delphia?). Такое решение позволяет объяснить многие особен-
особенности распределения соответствующих высказываний, например
тот факт, что высказывания he found something of yours «он
нашел что-то твое» — what did he find of yours? «что твое он на-
нашел?» — he found a friend of yours «он нашел одного из твоих друзей»,
he found someone else «он нашел кого-то еще» — who else did he
find? «кого еще он нашел?» возможны, а высказывания *he found
someone of yours, *who did he find of yours, * he found one of yours,.
*who did he find of yours?,* he found a boy else — нет. Аналогично
словосочетания someone's book «чья-то книга», whose book «чья
книга» допустимы, a *something's cover или *what's cover— нет
(хотя наряду с his book мы имеем its cover).
Заметим следующее: если бы вопросительные предложения
с wh-словами можно было строить, «задавая вопрос» к любой NP,
то для каждого такого предложения было бы много (фактически —
бесконечно много) источников. Так, who is here? «кто здесь?» могло бы
быть выведено из the boy is here «мальчик здесь», the young boy is here
«маленький мальчик здесь», the tallest of all the boys in the school is-
here «самый высокий изо всех мальчиков в ш*коле здесь» и. т. д. Однако
на самом деле каждый такой вопрос имеет один-единственный источ-
источник, в котором NP является someone (thing) X. Заметим, однако,,
что трансформация относительного предложения, в остальном сход-
сходная с вопросительной, не требует таких ограничений к NP. Это объяс-
объясняется," по-видимому, тем, что исходная форма преобразуемой NP
определима и в полной трансформе, поскольку эта NP является об-
общей и для главного и для придаточного предложений. Сказанное
иллюстрирует еще одну общую особенность трансформационной грам-
грамматики: каждой из основных категорий сопоставлен «холостой (dum-
(dummy) терминальный символ» в качестве ее члена (который иногда мо-
может реализоваться: например, it вместо абстрактных существитель-
существительных, someone (thing) и т. д.), и этот представитель категории должен
выступать в исходных цепочках для тех трансформаций, где в транс-
трансформе отсутствует указание, каков был в исходной цепочке факти-
фактический терминальный представитель данной категории. Этот факт
особенно важен при изучении пределов порождающей способности
трансформационных грамматик.
496

ное условие означает, что если словосочетание X категории
А входит в состав более крупного словосочетания ZXW,
которое также входит в категорию А, то ни одно правило,
применимое к категории А, не применяется к X (но только
к ZXW).
Однако рассмотрим фразу G) со структурой (8 II).
Соблюдая только что сформулированное общее условие,
мы можем применить вопросительную трансформацию к
G) и в результате получим Whom did Mary see? «Кого
увидела Мэри?» (сначала перед G) ставится полная,
т. е. доминирующая именная группа NP — the boy
walking to the railroad station,— которая затем заменя-
заменяется словом whom; см., однако, сноску 15). Применяя
относительную трансформацию к G), мы можем получить
в конце концов Do you know the boy (who is) walking to
the railroad station whom Mary saw? «Вы знаете мальчика,
идущего на вокзал, которо'го увидела Мэри?» (сначала
перед G) ставится полная, т. е. доминирующая именная
группа NP — the boy walking to the railroad station —;
эта группа заменяется словом whom, так что получается
whom Mary saw; наконец, ч это выражение вставляется в
исходное («каркасное») предложение (matrix sentence)
после полной именной группы the boy walking to the
railroad station). Однако теперь ни вопросительная, ни
относительная трансформации не могут быть применены
к доминируемой именной группе the boy в G) со структу-
структурой (8 II); поэтому ни F I),' ни F II) не выводимы из G)
со структурой (8 II) и ни F I), ни F II) не могут иметь та-
такой интерпретации. Таким образом, предложенное общее
условие объясняет факт, отмеченный в грамматике, до-
достигшей уровня адекватности описания. Это условие
позволяет определить, исходя из общих соображений,
какова должна быть языковая интуиция говорящего,
строящего для себя трансформационную грамматику,
чтобы успешно оперировать языковыми данными, с ко-
которыми ему приходится иметь дело.
Предложенное здесь объяснение подкр'епляется мно-
многочисленными другими примерами. Так, мы не можем
вывести *What did he know someone who has (of yours)?
из he knew someone who has something (of yours) «Он
знал кого-то, у кого было нечто (ваше)», где NP «something
(of yours)» входит в состав большой NP «someone who has
something (of yours)». Однако мы можем получить Who
32 -2238 497

did he know who has something (of yours)? «Кого он знал,
у кого было нечто (ваше)?» через промежуточную ступень
Who who has something (of yours) did he know? (ср. сно-
сноску 15), где вперед выносится полная доминирующая NP
«someone X».. Точно так же мы можем получить: What
did he see the man read? «Что он увидел, что читал этот
человек?» из Не saw the man read the book «Он увидел,
что этот человек читал книгу» и What that was on the
table did you see the man read? «Что из того, что было на
столе, вы увидели, что читал этот человек»? (или What
did you see the man read that was on the table? (то же) —
ср. сноску 15), но не, *What did you see the man read the
book that was on? из You saw the man read the book that
was on the table «Вы увидели, что этот человек читал
книгу, которая была" на столе». Аналогично из It is dif-
difficult for me to understand him «Мне трудно понять его»,
где NP «him» не входит в более крупную NP, можно
получить после ряда преобразований Не is a person whom
it is difficult for me to understand «Он человек, которого
мне трудно понимать». Но из For me to understand him
is difficult «Мне понимать его трудно», где NP «him»
входит в более крупную NP «for me to understand him»,
мы не можем посредством того же самого процесса вы-
вывести *Не is a person whom for me to understand is dif-
difficult.
Тот же самый принцип остается в силе и при образо-
образовании относительных придаточных предложений. Не
входя в детали16, мы отметим, что предложения, содер-
содержащие относительные придаточные, строятся из пары
таких исходных предложений, которые имеют общую
NP. В силу выдвинутого выше общего принципа эта общая
NP не должна входить в состав другой, более крупной
г6 Вряд ли необходимо специально подчеркивать, что анализ
приведенных примеров представлен здесь (для целей иллюстрации)
в нестрогой форме. В частности, там, где говорится, что некоторые
предложения «выведены из других предложений», следовало бы в дей-
действительности говорить, что они выведены из абстрактных форм (тер-
(терминальных цепочек), лежащих в основе этих других предложений.
Заметим также, что правила типа тех, которыми задаются вопроси-
вопросительные и относительные трансформации, следует рассматривать не
как трансформации, а скорее как семейство трансформаций (в смы-
смысле Хомского A955, гл. 8)), каждый элемент которого берет к-тую
подлежащую обработке NP и выполняет над ней соответствующую
операцию.
498

NP. И действительно: мы не можем вывести *1 saw the
boy who who had the book left из пары высказывании
I saw the boy «я увидел мальчика)) и the boy who had the
book left «мальчик, у которого была книга, ушел», где
выделенная NP «the boy» является общей для обоих
высказываний. Точно так же нельзя получить *I read
the book that the boy who had left из пары I read the book
«я читаю книгу» и the boy who had the book left «мальчик,
у которого была книга, ушел», где общая NP «the book»
также входит в более крупную NP «the boy who had the
book». Заметим еще, что такие предложения, как the man
who comes from Philadelphia who you met is retired «че-
«человек из Филадельфии, с которым Вы виделись, в отстав-
отставке», вполне однозначны в то время как они были бы
двусмысленны, если бы их можно было вывести из пары
the man who comes from Philadelphia is retired «человек из
Филадельфии —, в отставке» — you met the man who
comes from Philadelphia «вы виделись с человеком из Фила-
дельфииъ и из пары the man who you met is retired «че-
«человек, с которым вы виделись, в отставке» — the man
comes from Philadelphia «этот человек — из Филадель-
Филадельфии». Однако в действительности рассматриваемое пред-
предложение не может быть образовано из последней пары:
этому препятствует сформулированное выше условие
(общая NP «the man» входит в более крупную, домини-
доминирующую NP «the man who you met»). Равным образом
из пары the decision was discussed «решение было обсуж-
обсуждено» — the decision to leave surprised me «решение уехать
удивило меня» нельзя получить *the decision which to
leave surprised me was discussed или *the decision which
was discussed to leave surprised me. Это опять вытекает из
того же самого общего принципа, поскольку NP «the
decision» во втором предложении пары входит в более
крупную NP «the decision to leave».
Хотя предлагаемое объяснение нуждается в даль-
дальнейших уточнениях, сам принцип представляется пра-
правильным и формально обоснованным. Его можно рас-
рассматривать как общую гипотезу относительно особен-
особенностей языковой структуры. Для проверки этой гипотезы
необходимо изучать те следствия, которые вытекают из
него в разных языках.
Рассмотрим в заключение еще один пример из области
синтаксиса. Такие предложения, как:
32* . 499

(9) I don't approve of his drinking (cooking, driving и т.д.),
неоднозначны: либо «я не одобряю того факта, что он пьет,
варит и т. д.», либо «я не одобряю того, как он пьет,
варит и т. д.»17 Соответствующее объяснение дано Хомским
A955); однако теперь можно предположить гораздо более
удачную формулировку этого объяснения, а также более
сильные аргументы в его пользу, выдвинутые Лизом A960,
стр. 64 и ел.) и Эдвардом Клима (личное сообщение). Среди
многочисленных способов превращения повествователь-
повествовательных предложений в именные группы в английском языке
(ср. Lees, 1960a) имеются, в частности, два следующих,
которые в нестрогой форме записываются так:
A0)NP — Aux1(Aux2)VP1=^NP+Possessive — ing(Aux2)VP*
A1) NP —Aux — Verb — (NP)=^NP^Possessive — nom +
+Verb — (of+NP).
Трансформация A0) дает такие именные группы, как
his refusing (having refused) to participate «его отказ при-
принять участие», his rejecting the offer «его отказ от пред-
предложения», his (having been) destroying property «разру-
«разрушение им собственности» и т. д. Трансформация A1)
дает такие группы, как his refusal to participate «его
отказ принять участие», his rejection of the offer «его отказ
от предложения», his destruction of property «разрушение
им собственности» и т. д. Именные группы, полученные
в результате применения A0) и A1), должны вставляться
в соответствующие предложения в позицию NP посред-
посредством так называемой обобщенной трансформации. Однако
в каждом из этих случаев такая вставка выполняется по-
разному. В случае A0) трансформ как целое помещается
в позицию NP в предложения, куда он должен быть встав-
вставлен; таким образом, в производном показателе НС-струк-
НС-структуры предложения his rejecting the offer surprised me «его
отказ от предложения удивил меня»18 будет указано
17 В случае с cooking имеются в действительности еще две
интерпретации, поскольку cooking является существительным
(Noun) независимо от трансформацииA0), A1), а соок—это один из тех
глаголов (Verbs), которые подвергаются трансформации NPjl—-V—¦
NP2-NPa—V (см. Chomsky, 1958; G 1 е i t m a n, 1960), так что,
например, из «they cook NP» получается «NP cooks» (этот последний
результат подвергается трансформации A0)).
18 Вопрос о том, как трансформации определяют производную
НС-структуру, рассматривается в ел. работах: Chomsky, 1955,
1961а; Matthews, 1962; Postal, 1962.
500

только, что his rejecting the offer — это NP. Что касается
случая'(И), то здесь элемент «NP-f-Possessive» замещает
элемент «Determiner» в именной группе «DeterminerJr
-4-Noun», в то время как элемент «nom-fVPi» замещает
элемент «Noun» в этой NP.
Таким образом, в производном показателе НС-струк-
туры предложения his rejection of the offer surprised me
будет указано, что «his rejection of the offer» — это «NP»,
«his» — это «Determiner», a «rejection of the offer» — «Noun».
Правильность такого решения подтверждается целым
рядом фактов. Во-первых, к словосочетаниям, получен-
полученным с помощью A1), можно прибавить прилагательное,
а к словосочетаниям, полученным с помощью A0), при-
прилагательное прибавить нельзя: высказывания his strange
refusal to participate «его странный отказ принять участие»,
his unexpected rejection of the offer «его неожиданный
отказ от предложения», his wanton destruction of property
«бессмысленное разрушение им собственности» и т. д.
возможны, a *his strange refusing to participate, *his
unexpected rejecting the offer, *his wanton destroying
property—нет. Однако специальная трансформация19
вводит прилагательное в позицию «Determiner-Noun».
Следовательно, чтобы трансформация, вводящая прила-
прилагательные, давала правильные результаты, структура
должна иметь специальную помету в производном пока-
показателе НС-структуры именной группы, образованной
посредством трансформации A1). Во-вторых, позиция
конструкции «NP + Possessive» внутри именной группы, по-
полученной в результате применения A1), ноне A0), может
быть заполнена определенным артиклем the: the refusal
to participate; the rejection of the offer; the destruction of
property; однако это невозможно для NP, образованных
посредством A1):' *the refusing to participate, *the reject-
rejecting the offer, *the destroying property грамматически
неправильны. Отсюда следует, что с A1) соотносится
другая трансформация [в остальном идентичная с A1)],
которая замещает «Noun» в исходном предложении
19 Хомский A955, 1958) дает эту трансформацию как отдельную
трансформацию адъективации. Однако Дж. Эпплгейт показал, что
прилагательные-определения целесообразнее вводить посредством
трансформации предложений с относительными придаточными;
именно этот метод используется в следующих работах: Lees, 1960;
Smith, 1961.
501

конструкцией «nom-pVerb (of NP)», не затрагивая элемент
«Determiner» (the), а также что A1) замещает это the в
исходном предложении на конструкцию «NP~f-Possessive»
и таким образом подводит элемент «Determiner» под
общее правило для трансформаций субституции (см.
ссылки в сноске 18).
Заметим теперь, что, хотя (9) неоднозначно, предло-
предложения A2) и'A3) вполне однозначны:
A2) I don't approve of his drinking the beer (driving a
sports car) „Я не одобряю того, что он пьет пиво (водит
спортивный автомобиль)".
A3) I don't approve of his excessive drinking (careless
driving) „Я не одобряю того, что он чрезмерно много
пьет (неосторожно водит машину)".
Оба эти предложения имеют противоположные ин-
интерпретации: A2) означает неодобрение именно того
факта, что он пьет пиво (водит спортивный автомобиль)
и т. д., а A3) означает неодобрение того, как именно он
пьет пиво, водит автомобиль и т. д. Возможность ввести
прилагательное в A3) заставляет сделать вывод, что
здесь словосочетания «his drinking», «his driving» и т. д.
имеют производную структуру «Determiner — Noun», как
в случае «his rejection of the offer». Поэтому они должны
быть получены с помощью трансформации A1). Заметим,
что в этих случаях у глаголов нет другой субстантивиро-
субстантивированной формы (как у refuse и reject: refusal — refusing и
rejection — rejecting). Отсюда мы заключаем, что необ-
необходимо обязательное правило, которое придает субстанти-
субстантивирующей морфеме «пот», введенной в A1), форму /-ing/,
когда эта морфема прибавляется к drink, drive и т. д.,
аналогично тому, как оно придает морфеме «пот» форму
/eel', когда она прибавляется к refuse, и форму ,'у+п/,
когда она прибавляется к reject.
Из сказанного следует, что словоформы drinking,
driving и т. д. могут быть получены двумя различными
способами — посредством A0) и посредством A1). По-
Поскольку соответствующие глаголы могут употребляться
как непереходные, полную NP «his drinking», «his driving»
и т. д.также можно породить двумя способами: посредством
A0) (с производной структурой «NP» и с интерпретацией
«тот факт, что...») н посредством A1) (с производной
структурой «Determiner-;-Noun» и «NP» и с интерпрета-
502

иней «то, как...»). Поскольку в A2) нельзя вставить
прилагательное, что дало бы, например, *I don't approve
of his excessive drinking the beer, мы заключаем, что A2)
однозначно выведено из (9), взятого в соответствующей
интерпретации.
Заметим, что вопросительная трансформация с wh-
словом, в том виде, как она была сформулирована, не
позволяет получать предложения, whose took (did you
find)? «чью книгу (вы нашли)?», which book (did you find)?
«какую книгу (вы нашли)?» и т. д. Для получения таких
предложений нашу вопросительную трансформацию не-
необходимо обобщить так, чтобы она могла применяться и к
исходным цепочкам вида «X — Determiner-rNoun — Y
(притяжательные NP — это Determiner'bi, замещающие
определенный артикль в результате применения опре-
определенной трансформации). Выполнив это, мы увидим,
что теперь указанная трансформация будет давать, как
и следует, предложения вроде whose excessive drinking
surprised you? «чье чрезмерное пьянство удивило тебя?»
и т. д., но не будет давать таких не-предложений, как
*whose drinking the beer surprised you и т. д. (что также
правильно), поскольку в последнем случае исходная
NP не имеет формы «Determiner+Noun». Аналогичным
образом whose drinking surprised you? «чье пьянство
удивило тебя?» будет выводиться только из одной исходной
цепочки (и в самом деле, это предложение однозначно),
поскольку только одна из возможных исходных цепочек
имеет форму «Determiner-f-Noun».
Предложения типа (9) представляют собой чрезвычай-
чрезвычайно интересный пример синтаксической многозначности.
Синтаксическая многозначность предложения обычно
объясняется тем, что оно выводится из разных исходных
предложений (например: flying planes can be dangerous
«управлять самолетами может быть опасно» или «летающие
самолеты могут быть опасны» из they fly planes «они
управляют самолетами» или из planes fly «самолеты ле-
летают»). Однако в случае (9) имеется только один-един-
один-единственный источник — а именно одна пара терминальных
цепочек, из которых получена пара высказываний I don't
approve of it «я не одобряю этого» и he drinks «он пьет».
Далее, оба вывода из (9) выполняются по сути дела с
помощью одних и тех же трансформаций: в обоих случаях
абстрактный символ NP в I don't approve of it заменяется
503

субстантивированным вариантом словосочетания he drinks.
Обе трансформации A0) и A1) порождают здесь одну и
ту же цепочку, но ставят ей в соответствие различные про-
производные показатели НС-структуры. Как кажется, имен-
именно в этом весьма тонком различии между обеими транс-
трансформациями и в связанных с ними семантических свой-
свойствах заключается многозначность предложений типа (9).
Примеры такого типа, по всей видимости, совершенно
не могут быть объяснены ни одной из известных разно-
разновидностей таксономических моделей. Однако трансфор-
трансформационная грамматика и здесь способна достигнуть уровня
адекватности описания и даже уровня адекватности
объяснения.
2.3. Уровни адекватности в семантике
Я привел несколько примеров того, как лингвистиче-
лингвистическая теория может достигнуть более высокого уровня
адекватности в области фонологии и синтаксиса. Оста-
Остается рассмотреть третью важную часть любого синхрон-
синхронного описания, а именно — его семантический аспект.
Здесь, однако, пока еще много неясного. Можно было бы,
вероятно, полагать, что для достижения уровня аде-
адекватности наблюдения необходимо учесть регулярные
соответствия между определенными ситуациями и от-
отрезками реальной речи20 и что уровень адекватности
описания частично достигается созданием словаря, статьи
которого связаны соответствующими взаимными отсыл-
отсылками, разработкой эксплицитных описаний структуры
определенных «семантических полей», составлением списка
элементов, находящихся в тех или иных смысловых
соотношениях (например, синонимов), и т. д.
Что же требуется для того, чтобы достичь в этом случае
высшего уровня адекватности? Имеются основания по-
полагать, что определенные семантические особенности дан-
данного языка могут быть частично объяснены соответству-
соответствующими синтаксическими процессами. Примером может
служить приведенный выше анализ предложения (9).
Другой пример — такие прилагательные, как interesting
«интересный», astonishing «удивительный», intriguing «ин-
20 Эти соответствия Цифф называет «семантическими законо-
закономерностями» (Z i f f, 1960a).
504

тригующий» и т. д.; все они имеют общее семантическое
свойство — они «связаны с некоторой особой человече-
человеческой „реакцией"»21 даже в тех случаях, когда заинтересо-
заинтересованное, удивленное, заинтригованное лицо не указано
явно (it was an intriguing plan «это был интригующий
план» в отличие от it was an elaborate plan «это был раз-
разработанный план»). Эти же прилагательные обладают
многими общими важными синтаксическими особенно-
особенностями, отличающими их от других форм «Verb-fing»
[например: the plan seems intriguing (^failing) «план
представляется интригующим», a very intriguing (*failing)
plan «крайне интригующий план» и т. д.]. Далее, эти
прилагательные в рамках трансформационной грамма-
грамматики должны выводиться из предложений, в которых
•они выступают как «Verbs» (the plan intrigues one «план
интригует кого-то» и т. д.; ср. Chomsky, 1958). Одна-
Однако такого рода прилагательные могут быть образованы
только от чисто переходных глаголов, допускающих
в качестве объекта лишь названия лиц22. Таким образом,
структурная характеристика предложения It was an
intriguing plan «Это был интригующий план», полученная
в результате применения трансформационной грамматики,
должна содержать терминальную цепочку, лежащую
в основе предложения The plan intrigued one «План за-
заинтриговал кого-то» (т. е. неопределенное лицо), в столь
же явной форме, как и морфему прошедшего времени.
Этот факт можно считать объяснением рассматриваемой
семантической особенности. 4
Вообще, по мере того как синтаксическое описание
становится глубже, оно захватывает все больше и больше
21 См. Nowell-Smith A954, 85). Этим свойством обладают
также и некоторые другие прилагательные, что, однако, не сущест-
существенно для рассматриваемого здесь примера.
22 Т. е. глаголы intrigue, astonish и т. д. не допускают факуль-
факультативной элиминации объекта в отличие от глаголов cook, eat
и т. д.; такие предложения, как John amused the book, явно откло-
отклоняются от нормы. Это утверждение не опровергается тем, что в тек-
текстах можно встретить высказывания с подобными глаголами без
объекта.(см., например, W i l's о n, The American Earthquake, 481:
«The American Legion Pests, which dominate the later sections, start-
startle, trouble and shock», где все три глагола принадлежат к той же ка-
категории, что intrigue и т. д.), равно ка:с и отмеченное выше различие
между классами прилагательных ие нарушается такими примерами,
как if the sea was not very raging... (Russell, Inquiry into Meaning
and Truth, 84). См. ссылку на литературу в сноске 2.
505

того, что сначала казалось чистой семантикой23. Совершен-
Совершенно не ясно, можно ли и где именно естественным образом
перебросить мост между "грамматикой и «логической
грамматикой» в смысле Витгенштейна и оксфордских
философов. Тем не менее представляется очевидным, что
для достижения уровня адекватности объяснения в де-
дескриптивной семантике необходимо развивать независимую-
семантическую теорию (аналогичную, быть может, из-
изложенной выше общей теории грамматики), способную
трактовать такие вопросы, которые в настоящее время
вряд ли можно сформулировать логически, в частности,
следующий вопрос: каковы существенные формальные
ограничения, наложенные на системы понятий, которые
строятся людьми на основе наблюдаемых данных? За-
Заметим, что проблема, сформулированная в § 1 как про-
проблема общей лингвистики, представляет собой такой
частный случай этого вопроса, когда создаваемая система
понятий состоит из понятий «правильно построенное
предложение в L», «грамматическое отношение в L»,
«фонетическая структура языка L», и т. д. Не исключено,
что данная частная проблема может послужить удобным
образцом при исследовании аналогичных проблем общего
характера. Мы еще вернемся к этим рассуждениям ниже,
в § 5. Во всяком случае, создание общей семантической
теории любого типа, независимой от какого-либо конкрет-
конкретного языка, является, по-видимому, разумной задачей
и вместе с тем необходимым условием успеха любой
серьезной попытки достичь уровня адекватности объяс-
объяснения в семантическом описании.
2 А. Полнота грамматик
Выше мы дали общую характеристику трем уровням
адекватности, которые может достичь лингвистическое
описание в области фонологии, синтаксиса и семантики.
Из этих трех уровней лишь уровни адекватности опи-
описания и адекватности объяснения (в конечном итоге —
только последний) представляют интерес и достойны
дальнейшего рассмотрения. Подчеркнем, однако, что
указанные уровни рассматриваются только для грам-
23 По этому вопросу см. Harris A954), Chomsky A957a),
Z i f f A960a), "К a t z and F о d о г A963).
506

матик, построенных в соответствии с той или иной линг-
лингвистической теорией. Языковую интуицию говорящих
можно описать посредством методов, вводимых пол-
полиостью ad hoc — для всех отдельных конкретных
случаев; для этого достаточно отказаться от того требо-
требования, чтобы грамматика соответствовала некоторой за-
заранее фиксированной модели, или допустить, чтобы
связанная с грамматикой лингвистическая теория была
слишком общей и тем самым бессодержательной (напри-
(например, если лингвистическая теория допускает, чтобы
любая порождающая текст программа для вычислитель-
вычислительной машины считалась грамматикой). В этом случае
каждый новый факт мы будем просто прибавлять к грам-
грамматике. По-видимому, такое решение не нуждается в.
дальнейшем обсуждении. Необходимо помнить, что грам-
грамматика, правильно сопоставляющая предложениям языка-
структурные характеристики (хотя пока такая грамматика
существует только в мечтах), не будет представлять
особого интереса для лингвистов, если она не позволит-
выявить те формальные свойства, которые отличают
естественный язык от произвольно перечисляемого мно-
множества структурных характеристик. В лучшем случае
такая грамматика может лишь помочь лингвистической
теории при собирании и анализе материала, точно так же-
как часы XIV в., правильно показывающие расположение
небесных тел, ни в коей мере не отвечали на те вопросы,
которыми позже занялась классическая механика.
В связи с проблемой уровней адекватности мы рас-
рассмотрим кратко и вопрос об охвате исходных данных.
Часто цитируемое замечание Сепира «Все грамматики
неполны» крайне опасно: оно предполагает наличие
грамматик, устроенных так, что можно всерьез говорить-
об их полноте. Однако это просто неверно. Когда речь.
идет о традиционных (т. е. неявно порождающих) грам-
грамматиках, то определить в них лакуны нелегко из-за
логической расплывчатости правил, которые существен-
существенным образом опираются на языковую интуицию читателя.
Одно из достоинств явно сформулированной порожда-
порождающей грамматики состоит в том,.что все ее лакуны не-
немедленно становятся очевидными. Каждый, кто работает-
в области описания языков, может привести сколько
угодно примеров, совсем не учтенных сформированными
до сих пор правилами или неверно обработанными этими
50Г

правилами; в самом деле, достаточно открыть книгу или
прислушаться к случайному разговору, чтобы обнаружить
бесчисленные примеры предложений и типов предложений,
не отраженных адекватным образом ни в традиционных,
ни в современных грамматиках.
На современном этапе развития лингвистики полнота
охвата исходных данных не может, по моему мнению,
считаться важной и серьезной задачей.
Достаточно полного охвата можно добиться многими
способами, применяя грамматики самых различных форм.
Следовательно, из рассмотрения грамматик, отличающих-
отличающихся только полнотой охвата, мы вынесем мало сведений о
природе языка. Более высокие уровни адекватности (в
предложенном смысле) были пока достигнуты только в
¦ограниченных областях. Но лишь если изучать свойства
грамматик, достигающих более высоких уровней аде-
адекватности, и постепенно увеличивать сферу описания,
не жертвуя при этом глубиной анализа, можно добиться
более тонкого и глубокого понимания природы языка.
Все это необходимо иметь в виду, изучая совокупность
языковых данных, не учтенных той или иной сформулиро-
сформулированной в явном виде порождающей грамматикой, пред-
предложенной для некоторых фрагментов языка. Наличие
фактов, не охваченных правилами грамматики, еще не
является ее недостатком — если только эти факты не
влияют на истинность формулировок грамматики и не
разрушают связанную с ней теорию языка. До тех пор,
пока их не удастся включить в правила порождающей
трамматики, эти факты следует считать исключениями,
и для суждения об истинности уже сформулированных
правил они имеют не больше значения, чем сильные
глаголы и нерегулярные формы множественного числа.
Перечисление многочисленных примеров — вещь не слиш-
слишком трудная, но и не слишком интересная; гораздо важнее
найти описывающие их правила или построить общую
теорию таких правил24.
24 Эти замечания применимы, в частности, к большинству при-
примеров, приводимых Болинджером (В о 1 i n g e г, 1960, 1961). Пе-
Перечни примеров можно продолжать неограниченно. Однако в той
форме, в какой они предлагаются, эти примеры обычно не позволяют
судить ни о правильности грамматических формулировок, предла-
предлагавшихся для отдельных фрагментов английского языка, ни о пра-
правильности лежащих в их основе теорий.
508

Необходимо различать факты, которые являются ис-
исключениями по отношению к грамматике, и факты, ко-
которые являются исключениями по отношению к предло-
предложенной общей теории языковой структуры. Примеры,
не учтенные той или иной грамматикой, совершенно
«безвредны»; они могут играть роль лишь при решении
вопроса о превосходстве одних грамматик над другими.
Однако наличие таких примеров отнюдь не означает,
будто уже сформулированная грамматика неверна. Если
же примеры противоречат принципам,* высказанным в
рамках некоторой общей теории, то это показывает, что
данная теория, по крайней мере насколько это касается
приведенных примеров, неверна и нуждается в пере-
пересмотре. Примеры подобного типа становятся особо важ-
важными, если они играют определенную роль при срав-
сравнении разных концепций языка.
3. ОБЪЕКТИВНОСТЬ ЯЗЫКОВЫХ ДАННЫХ
В связи с уровнями адекватности описания и аде-
адекватности объяснения возникает вопрос о надежности
данных, на основе которых мы судим об успешности
наших теоретических построений (аналогичные трудности
встречаются и на уровне адекватности наблюдения —
Болинджер предполагает A961, 381), что его примеры противо-
противоречат определенным теориям порождающей грамматики, подкрепляя
противоположную точку зрения на природу языка. Эта точка зре-
зрения, лишь бегло очерченная в его работах, состоит в следующем:
в грамматике предполагаемого им типа «конструкции не произво-
производятся одна из другой или из набора абстрактных компонентов, а хра-
хранятся рядом друг с другом», так что говорящие не «порождают»
конструкции, а «достают их из заранее фиксированного набора».
Точку зрения Болинджера, высказанную в такой форме, трудно
как-либо анализировать из-за нечеткости понятий «конструкция»
и «хранятся». Если под «конструкцией» Болинджер понимает нечто
вроде «последовательности классов слов», то его точка зрения сразу
же опровергается. Ясно, что количество нормальных предложений
чрезвычайно велико и число последовательностей классов слов, со-
сопоставленных этим предложениям, гораздо больше числа секунд
в жизни человека. Некоторые (весьма осторожные) количественные
оценки в связи с этим см. в след. работах: Miller, Galante r,
Р г i b г a m, 1960; М i 1 1 е г.and Chomsky, 1962. Если же Бо-
Болинджер имеет в виду какой-либо абстрактный принцип «хранения>
конструкций, то возникает вопрос: в какой степени его точка зрения,
достаточно ясно сформулированная, будет отличаться от принятых
теорий порождающей грамматики.
509

ср. сноску 8). Например, можно задаться вопросом, как "
именно мы определяем, что предложения C) и D) принад-
принадлежат к разным типам или что John's eagerness to please...
«желание Джона доставлять удовольствие...» — это пра-
правильно построенное предложение, a *John's easiness to
please...— нет, и т. д. На подобные вопросы мы не можем
дать вполне удовлетворительный ответ; соответствующие
сведения просто принимаются в качестве исходного
материала для лингвистической теории. Не следует,
однако, думать, что такие интроспективные суждения
представляют собой нечто священное, стоящее вне любых
подозрений. Напротив, истинность этих суждений можно
опровергать и подтверждать многими способами, в том
числе и весьма косвенными. Так, следует учитывать
согласованность мнений говорящих одного культурного
уровня, а также последовательность мнений одного
говорящего, в разных случаях. При оценке истинности
конкретных наблюдений необходимо также принимать
во внимание возможность построения строгой и вместе
с тем общей теории, которая объясняла бы все эти наблю-
наблюдения (это верно относительно любых данных — ср.
сноску 8). Следовательно, тот факт, что определенная
грамматическая теория хорошо объясняет данные одного
языка, может быть важным фактором при оценке надеж-
надежности и данцых какого-либо другого языка. Наконец,
для решения вопроса о правильности конкретных на-
наблюдений очень важны операционные тесты (если они
возможны), последовательно подтверждающие то или
иное интроспективное суждение.
Существует мнение, что операционные критерии за-
занимают в лингвистике особое привилегированное поло-
положение; однако это, безусловно, ошибка. Прежде всего
очевидно, что для большинства элементарных понятий
операционных критериев может не оказаться. Далее,
как и объяснительные теории, операционные тесты должны
соответствовать интроспективным * суждениям; в про-
противном случае они вряд ли уместны. Так, если тест на
грамматичность не вскрывает различий между colorless
green ideas sleep furiously «бесцветные зеленые идеи
яростно спят» и ^furiously sleep ideas green colorless,
то он не представляет никакого интереса. Когда для
* То есть интуитивным.— Прим. перев.
510

того или иного понятия предлагается некоторое опре-
определение (безразлично, операционное или нет), мы должны
сначала выяснить, насколько хорошо задаваемое этим
определением понятие соответствует тому интуитивному
представлению, которое интересует нас в данном случае.
Удивительно, что это очевидное положение весьма
часто забывается. Так, многие лингвисты предлагали
определять синонимию через сходство дистрибуции (ср.,
например, Hoenigswald, 1960; F г е i, 1961), а
потом заключили, что такие пары, как bachelor «холостяк»
и unmarried man «неженатый мужчина», не являются
синонимами, поскольку bachelor может встречаться в
контексте «—hood» (bachelorhood, букв, «холостячество»)
и других аналогичных контекстах, a unmarried man не
может. Однако это показывает только, что выдвинутый
критерий синонимии совершенно неудачен, как в дей-
действительности и обстоит дело23. Как бы мы в конечном
счете ни определяли синонимию, остается несомненным
тот факт, что для говорящего по-английски не требуется
предпринимать эмпирических исследований, чтобы уста-
установить, существуют ли женатые холостяки, тогда как
такое исследование необходимо, чтобы установить, су-
существуют ли рыжие холостяки. Подобные факты и лежат
в основе допущения, что между bachelor и unmarried man
существуют определенные смысловые отношения. Если
анализ этого смыслового . отношения не согласуется с
25 С критикой подобного подхода выступил Бар-Хиллел A954,
233); его возражения до сих пор остаются без ответа. Фрей также
выдвигает «дистрибутивный» аргумент против Существования омо-
омонимов D0), однако практически он просто предлагает изменить тер-
терминологию. Он полагает, что подобное изменение терминологии ве-
ведет к опровержению точки зрения (изложенной в Chomsky,
1957а), отрицающей возможность определить понятие фонологиче-
фонологического контраста через одинаковость значения так, чтобы поставить
фонологию на семантическую основу. Однако в действительности
Фрей неверно интерпретирует рассматриваемый вопрос, который
состоит в следующем: если имеется множество конкретных предло-
предложений (sentences tokens), которым каким-либо образом приписаны
значения, то можно ли использовать эту информацию для определе-
определения того, какие из этих предложений контрастируют? По-видимому,
те, кто считает, что фонология может и должна основываться на зна-
значении, отвечают на этот вопрос утвердительно. Однако если Фрей
прав, утверждая D1, 42), что значения можно приписывать только
элементу языка — langue, а не конкретным употреблениям таких
элементов (именно это и доказывается в Chomsky, 1957a, 98),
то тогда предмет дискуссии автоматически отпадает.
511

такими фактами, как, например, упомянутый выше ди-
дистрибутивный анализ, то его приходится'признать не-
неверным. :
Рассмотрим далее предложенное Куайном квазиопе-
квазиоперационное определение понятия «стимульное значение»
(stimulus meaning, 1960). В соответствии с этим опреде-
определением «стимульное значение» слова изменяется в широких
пределах — в зависимости от степени внимания, склон-
склонностей, доверчивости, настроения, остроты зрения, по-
повреждений мозга и т. д.— тогда как на самом деле зна-
значение и предметная соотнесенность (reference) языкового-
элемента не зависит от этих факторов. Это и многие
противоречия между определением и действительностью2®
приводят к выводу, что введенное Куайном понятие не
имеет особой ценности для изучения значений и пред-
предметной соотнесенности; следовательно, остается неясным,
почему именно этот конкретный операционный тест за-
заслуживает серьезного внимания. По-видимому, Куайн
сформулировал его на базе того предположения, что он
выдает всю объективную информацию, какую только
можно получить о том или ином языке (например, стр. 39),
и что все прочие предположения о языке «произвольны»
и «недоступны для проверки» (стр. 71—72, 80), поскольку
они «не обусловливаются данными речи» и могут «объяс-
«объясняться изобретательностью лингвистов или удачным
совпадением» (тезис Куайна о «неопределенности пере-
перевода», а также грамматики, ибо Куайн считает, что грам-
грамматика основывается на переводе; ср. стр. 68 и ел.).
Однако Куайн не приводит никаких аргументов в пользу
того предположения, что вышеупомянутый операционный
тест (один из многих, какие могли бы быть предложены)
26 Стимул X принадлежит к (утвердительному) сти.мульному зна-
значению предложения У, если предъявление стимула X ведет к при-
принятию предложения V (с различными уточнениями, которые здесь
несущественны). Однако, вообще говоря, тот или иной объект пра-
правильно называют У не из-за его внешнего вида, а из-за его функций
или даже из-за его «истории» (см. замечания F. Foot, 1961, 47 и
ел.). Другие понятия, определенные в терминах «стимульного зна-
значения», также не представляют особого интереса. Так, «стимульная
аналитичность» в соответствии с таким определением может быть, по-
видимому, отнесена ко многим повсеместно распространенным мне-
мнениям (например, «существуют черные собаки»; или в прошлые
времена — «земля плоская») и поэтому мало проясняет весьма важ-
важное (но, как показал сам Куайн, достаточно неопределенное) понятие
«связи значений».
512

явтяето/ единственно правильным. Что же касается
тезиса о неопределенности, то он, по-видимому, сводится
к следующему положению: для любого эмпирического
утверждения имеются логически мыслимые альтернативы;
это справедливое, однако малопродуктивное положение27.
Ни для этих, ни для многих других сходных случаев
не было доказано, что понятие, определяемое посредством
так называемых операционных критериев, может иметь
какую-либо ценность. В самом деле, представляется
очевидным, что на современном уровне развития линг-
лингвистики попытки добиться более глубокого понимания
всех тех данных, которыми мы располагаем, гораздо
плодотворнее, чем стремление определить те или иные
из этих данных более строгим образом, например с по-
помощью операционных тестов, способных выделить сино-
синонимичные выражения, грамматически правильные вы-
высказывания и т. п. Если бы удалось найти подходящие
операционные критерии для понятий синонимии, грам-
грамматической правильности и т. д., то этими критериями
лингвисты могли бы тешить свое научное тщеславие;
однако, как можно с их помощью углубить наше пони-
понимание природы языка или лучше познать процесс исполь-
использования языка и овладения им?
27 По-видимому, остается открытым вопрос о применении слов
«произвольный» и «недоступный для проверки» к таким эмпиричес-
эмпирическим гипотезам, которые не являются простым обобщением наблю-
наблюдаемых фактов, т. е. ко всем нетривиальным научным или основан-
основанным на здравом смысле утверждениям, например: X допускает, что
Y использует слово «завтра» в смысле «завтра для X», а не в смысле
его «вчера» и т. д. Кроме того, из положений Куайна следует, что его
собственный анализ понятия «неопределенность референции» (на-
(например, стр. 52 и ел.; см. также стр. 78—79) оказывается, по всей
видимости, непонятным: ведь гипотеза Куайна, суть которой со-
состоит в том, что читатели, по его утверждению, понимают употреб-
употребленное им слово «rabbit» именно в смысле «кролик», а не в -смысле
«rabbit stage» и т. д., является, в соответствии с его собственным сло-
словоупотреблением, «недоступной для проверки» и «произвольной».
Заметим в этой связи следующее: если дано конечное множе-
множество фактов, то верно (хотя и тривиально), что имеется несколько
взаимоисключающих гипотез, согласующихся с этими фактами; од-
однако отсюда не следует, будто существуют такие взаимоисключаю-
взаимоисключающие гипотезы, между которыми нельзя было бы сделать выбор, осно-
нываясь на некоторых наблюдаемых фактах. Если принять решение
ограничить наблюдаемые факты «стимульным значением», тогда, не-
несомненно, удастся найти неразрешимые объективно противоречия
гипотез; это, однако, малоинтересное следствие неразумного и прр-
лзвольного решения. ¦•;¦
33 -2238 513

4. СТРУКТУРНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ
Порождающая грамматика включает синтаксическую
часть и фонологическую часть. Первая порождает цепочки
формативов и определяет их структурные особенности и
взаимоотношения. Вторая придает цепочке формативов,
имеющей определенную синтаксическую структуру, фо-
фонетический облик. Рассмотрев вкратце структурные харак-
характеристики на синтаксическом уровне, мы перейдем к
более детальному анализу различных точек зрения на
природу фонологического представления порожденных
цепочек.
4.1. Синтаксическая часть
Структурная характеристика на синтаксическом уровне
должна указывать, как именно цепочка формативов раз-
разделяется на составляющие (конституенты) различного
охвата (от формативов, с одной стороны, до полного
предложения — с другой) и к каким категориям при-
принадлежат эти подцепочки (Noun, Verb, Noun Phrase,
Relative clause и т. д.J8. Подобные указания можно
изобразить, расставляя в цепочке формативов помеченные
скобки (т. е. скобки с индексами) или используя какую-
либо эквивалентную форму записи, например дерево с
помеченными узлами (labelled tree) — см. дерево A4)
для предложений C), D):
A4) I Sentence
NP
Noun is ;
John Adj to
/easy | Verb
(eager/ please
28 Цель традиционной «универсальной грамматики» состояла
в том, чтобы дать этим категориям принципиальное общее объясне-
объяснение и фиксировать, таким образом, универсальный «словарь» для
порождающих грамматик всех языков. По-видимому, такие универ-
универсальные категории должны определяться в терминах формальных
свойств грамматик и, возможно, неких не зависящих от языка се-
семантических свойств. Мы не будем говорить здесь о возможности
подобного определения и будем рассматривать названия категорий
как удобные условные обозначения.
514

Такое изображение мы и называем «показателем син-
синтаксической структуры непосредственно составляющих»
или «показателем НС-структуры» (Phrase-marker). Рас-
Рассматривая показатели НС-структур, грамматические от-
отношения можно определить как некоторые субконфигу-
субконфигурации в дереве. Так, отношение «подлежащее — сказуе-
сказуемое» определяется как субконфигурация (Sentence; NP,
VP); в A4) оно имеет место между John и is easy (eager)
to please.
Отношение «глагол — дополнение» можно определить
как конфигурацию (VPi; Verb, NP); оно имеет место между
please и John в предложении This may please John «Это
может доставить Джону удовольствие» с очевидной НС-
структурой и т. п. Однако грамматические отношения
можно определять и иначе: е терминах главных членов
(доминирующих узлов) таких конфигураций. Более под-
подробно данный вопрос рассматривается в Chomsky,
1955, chap. 6. Кроме того, особое внимание на значение
всех этих понятий недавно обратил К- Пайк в своей
работе по тагмемике.
Какое бы конкретное решение ни было принято, ясно,
как отмечалось в начале § 2, что большое количество
необходимой информации не может быть выражено, если
используется только такой показатель НС-структуры,
как в примере A4). Используя подобное представление
синтаксической структуры, мы не можем указать, на-
например, тот факт, что, когда в A4) взято прилагательное
easy, между please и John имеет место отношение «дей-
«действие — объект» (как в This pleases John «Это доставляет
Джону удовольствие»), а когда взято прилагательное eager,
между John и please имеет место иное отношение: «субъ-
«субъект — действие» (как в John pleases us «Джон доставляет
нам удовольствие»). Аналогично, с помощью одних только
помеченных скобок (или помеченного дерева) невозможно
указать, что в A5) слова John, please и gift связаны
так же, как в A6) :
A5) Did John expect to be pleased by the gift?
«Надеялся ли Джон, что он будет обрадован подарком?»
A6) The gift pleased John.
«Подарок обрадовал Джона».
Приведенные соображения показывают, что приме-
применяемая современной лингвистикой таксономическая мо-
зз* 515

дель (ср. начало § 1), которая в качестве структурной
характеристики сопоставляет предложению только один-
единственный показатель НС-структуры, должна быть
признана неадекватной еще на уровне описания.
Можно попытаться преодолеть эту неадекватность,
обобщив определение «грамматического отношения» сле-
следующим путем. Мы будем говорить, что между двумя
(тремя и т. д.) выражениями имеет место грамматическое
отношение (I), если они образуют конфигурацию в по-
показателе НС-структуры, как это было указано выше,
или (II), если между данной парой (тройкой и т. д.) вы-
выражений и другой парой, связанной грамматическим
отношением в смысле (I), имеет место «отношение совмест-
совместной встречаемости» соответствующего типа29.
Поэтому мы будем говорить, что в
A7) (I) Did the gift please John?
«Обрадовал ли подарок Джона?»
(II) John was pleased by the gift.
«Джон был обрадован подарком»,
где грамматические отношения не могут быть выра-
выражены непосредственно в терминах субконфигурацнй по-
показателя НС-структуры, в парах the gift — please и
please — John имеют место соответственно отношения
«субъект — глагол» и «глагол — объект», потому что
любая тройка выражений, способных замещать the gift,
29 Строгое определение соответствующего понятия дано у
Hiz A961). Это понятие ввел Хэррис A952а, 1952b), который дал
его подробный анализ (Harris, 1957) и положил его в основу тео-
теории грамматических трансформаций. В аналогичной связи его ис-
использует Базелль (В a z е 1 1 , 1953); к русскому языку его применил
Уорс (Worth, 1958). Грамматическая трансформация с этой точки
зрения определяется как (симметричное) отношение, имеющее мес-
место между двумя высказывательными формами (sentence forms), ес-
если соответствующие позиции в обеих формах заполняются одними и
теми же n-ками выражений. Это отношение не рассматривается в
теории порождающей грамматики в противоположность понятию
«грамматической трансформации», введенному в § 1 и в цитирован-
цитированных там работах. Оно является структурным отношением, которое
имеет место между предложениями и высказывательными формами,
порождаемыми таксономической НС-грамматикой (см. Harris,
1951а, chap. 16). Понятия «совместная встречаемость» и «порождаю-
«порождающая трансформация» различаются как своими формальными свойст-
свойствами, так и ролью в конкретных синтаксических описаниях. Их не-
неразличение приводит к опасным ошибкам. Так, не имеет смысла
упорядочивать отношения совместной встречаемости в определенную
последовательность. Однако порождающие трансформации могут
516

please и John в A7), может также (при соответствующей
перестановке) стоять на местах этих выражений в A6),
где грамматические отношения уже могут быть определены
непосредственно в рамках показателя НС-структуры.
Однако мне кажется, что и при таком подходе остаются
непреодолимые трудности. Так, хотя подходящее отно-
отношение совместной встречаемости имеет место между A6)
и A7), оно не имеет места между A5) и A6) или между
A8 I) и A6). Например, please — John можно заменить
на bring — happiness в A6), но не в A5) или A8 I); од-
однако во всех трех случаях эти выражения находятся в
отношении «глагол — объект». И даже если предложить
способ для преодоления и этой трудности, то все равно
остается неясным, можно ли будет при рассматриваемом
подходе отличать грамматически связанные выражения
please — John в A5) от той же самой пары, где эти вы-
выражения грамматически не связаны, в Did John expect
you to be pleased by the gift? «Надеялся Джон, что вы
будете обрадованы подарком?» Рассмотрим еще предло-
предложения A8 II—IV):
A8) (I) The gift pleased John but not Bill.
«Подарок обрадовал Джона, но не Билла»;
(II) The book is what I want.
«Книга эта — то, что я желаю» (т. е. «Я желаю
именно книгу»);
(III) I want the book.
«Я желаю книгу»;
(IV) The clever boy saw the friendly man.
«Умный мальчик увидел дружелюбного человека».
(а практически и должны) быть упорядочены и применяться в опре-
определенной последовательности. Примеры в § .2 показывают, что по-
порождающая грамматика существенным образом зависит от удачного
упорядочения и правильной последовательности применения транс-
трансформационных правил, а также от правильного выбора исходной
формы в противоположность производным формам (это различие
также не поддается определению в терминах совместной встречае-
встречаемости). Кроме того, совместная встречаемость — это отношение,
определенное для реальных предложений, тогда как порождающие
трансформации применяются к абстрактным цепочкам, часто не
имеющим связи с реальными предложениями. Заметим также, что
в порождающей трансформационной грамматике между A6) и каж-
каждым предложением из A7) имеет место тесное отношение трансфор-
трансформации (прямой, т. е. в один шаг, трансформационный переход); ме-
между A6) и A5) имеет место непосредственное одноступенчатое транс-
трансформационное отношение: A5) выведено посредством применения
517

В предложениях A8 II) и A8 III) между выражениями
want и the book имеет место отношение «глагол — объект»;
однако лишь в A8 III) эту пару можно заменить на met—
the boy. В A8 IV) clever и boy связаны так же, как в
the boy is clever; однако только в последнем предложении,
но не в A8 IV) пара boy — clever может быть заменена
парой plan — intriguing. Далее, хотя, по-видимому, лю-
любая пара, способная заменить пару clever — boy в A8 IV),
может заменить и clever — man в том же самом предло-
предложении, члены этой второй пары вовсе не связаны никаким
грамматическим отношением.
Разумеется, невозможно строго доказать, что понятие
совместной встречаемости нельзя видоизменить так, чтобы
с его помощью можно было решать подобные проблемы.
Тем не менее в настоящий момент представляется оче-
очевидным, что любая такая теория, равно как и теория
грамматики непосредственно составляющих, которая каж-
каждому высказыванию ставит в соответствие только один
показатель НС-структуры, неспособна выразить более
глубокие структурные связи и поэтому, в соответствии
с требованиями адекватности описания, должна быть
отвергнута30.
последовательности трансформаций из пары цепочек, одна из ко-
которых лежит в основе предложения A6); между A5) и A7 I) или меж-
между A7 I) и A7 II) вообще нет никакого отношения, хотя все эти
предложения выведены из терминальной цепочки, лежащей в осно-
основе A6). Однако, сточки зрения совместной встречаемости, как между
A6) и A7), так и между A7 I) и A7 II) имеет место тесное («односту-
(«одноступенчатое») отношение [one-step relation]), а между A5) и A6) вооб-
вообще нет никакого отношения (поскольку можно сказать: the gift
brought happiness «подарок принес счастье» и т. д.). Аналогичным
образом между A8 III) и A8 II) отношения совместной встречаемо-
встречаемости не имеют места (из-за таких предложений, как I met the boy
«я встретил мальчика»), хотя A8 II) выводится из A8 III) посред-
посредством применения последовательности трансформаций. Имеются и
другие различия.
Понятие трансформации как отношения совместной встречае-
встречаемости было разработано Хэррисом в конце 40-х годов в ходе ис-
исследований по структуре распространенных высказывании. В то же
время я пытался строить порождающие грамматики современного
иврита и английского, используя хэррисовские процедуры «от мор-
морфемы к высказыванию» в качестве модели для синтаксической части
этих грамматик. При этом встречались серьезные трудности, ко-
которые, по-видимому, удастся преодолеть, если ввести понятие грам-
грамматической трансформации, приспособив его для синтаксической ча-
части порождающей грамматики с упорядоченными правилами.
30 Многие другие трудности НС-грамматик рассматриваются
в Chomsky A955, 1957а, 1961а), Postal A961, 1964).
518

В трансформационной грамматике синтаксическая ха-
характеристика цепочки формативов включает в себя набор
показателей НС-структур (по одному для каждой из
исходных простых цепочек, из которых выведена рас-
рассматриваемая цепочка), производный показатель НС-
структуры, такой, как в A4), который задает «поверх-
«поверхностную» НС-структуру цепочки и грамматические от-
отношения в ней, а также трансформационный показатель
(transformation-marker), указывающий, как именно наша
цепочка была выведена из исходных цепочек31. В случае
рассмотренных выше примеров информация о более
глубоких структурных связях содержится в показателях
НС-структуры для исходных цепочек (подробности, ка-
касающиеся конкретного примера A4), см. в Miller and
Chomsky, 1963; разъяснение по поводу прочих приме-
примеров см. в упомянутых ранее работах). В настоящий момент
трансформационная модель порождающей грамматики —
это единственная модель, позволяющая получать инфор-
информацию о структуре, достаточно богатую для того, чтобы
можно было учесть факты, приведенные здесь и в начале
§ 2. Более того, во многих случаях трансформационная
модель позволяет получать такую информацию, исходя
из определенных принципов; тем самым она достигает
высшего уровня адекватности — уровня адекватности
объяснения (хотя и перед ней еще стоят нерешенные
проблемы).
4.2. Фонологическая часть грамматики
Фонологическую часть грамматики можно представ-
представлять себе как устройство, имеющее вход и выход: на
вход подается цепочка формативов, снабженная струк-
структурной характеристикой, которую должна давать син-
синтаксическая часть грамматики, на выходе выдается фоне-
фонетическое представление этой цепочки, т. е. цепочка фон
(string of phones). Вопрос о том, в какой степени инфор-
информация о синтаксической структуре релевантна для оп-
определения фонетической формы цепочки формативов,
остается частично открытым. Несомненно, что сведения
31 По этому вопросу см. Chomsk у, 1955, chap. 8, 9. Здесь есть
еще много нерешенных и трудных вопросов, однако намечаются
общие контуры удовлетворительной теории.
519

типа содержащихся в производном показателе НС-струк-
НС-структуры играют важную роль32; имеются также • разроз-
разрозненные примеры, показывающие, что более глубокие
синтаксические связи также могут сказываться на фоне-
фонетическом облике цепочки формативов.
Классический взгляд на строение фонологической
части грамматики приблизительно таков. Формативы
бывают двух типов — грамматические и лексические.
К грамматическим формативам мы относим в качестве
подтипов показатели классов слов (class markers) и по-
показатели стыков (junctural elements), например границы
между словами (такие элементы вводятся синтаксиче-
синтаксическими правилами). Каждый грамматический форматив
представлен одним-единственным символом. Каждый лек-
лексический форматив представлен в виде цепочки символов,
каждый из которых принадлежит к определенным кате-
категориям («гласный», «согласный», «звонкий» и т. д.). При
этом каждый символ можно рассматривать как сокращен-
сокращенное обозначение множества категорий, к которым он
принадлежит. Тогда лексические единицы могут быть
представлены в виде классификационной матрицы, столб-
столбцы которой соответствуют тому, что мы называем «сегмен-
«сегментами», а строки соответствуют категориям; в клетке на
пересечении i-той строки и j-того столбца указывается,
принадлежит ли j-тый сегмент к i-той категории. Эти
категории можно назвать (классификационными) раз-
различительными признаками. Некоторые из клеток матрицы
могут оставаться пустыми, если значение данного при-
признака является полностью обусловленным в соответствии
с некоторым общим правилом (например, клетка в строка
«лабиализация» для английских передних гласных).
Фонологические правила упорядочены и применяются
одно за другим к цепочке формативов (когда это необ-
необходимо, используется и соответствующая синтаксическая
информация) до тех пор, пока эта цепочка не будет пред-
представлена в символах универсального фонетического ал-
алфавита. Каждый символ этого алфавита определяется
посредством набора фонетических признаков; поэтому
результат применения фонологических правил можно
32 Более подробно этот вопрос рассматривается в работах, упо«
мянутых в сносках б, 11 и 12. Все эти исследования основываются
ил понятии «трансформационного цикла», представленном в § 1.
520

снова рассматривать как матрицу, в кет-орой столбцы
соответствуют фонам, а строки — фоническим при-
признакам универсальной системы. На петсеченнн i-той
строки и j-того столбца помещается у!лзанне о том,
обладает ли j-тая фона порожденного" высказывания
i-тым признаком или о том, в какой стегени j-тая фона
обладает i-тым признаком (например, lth таких при-
признаков, как ударение). Классификационное различитель-
различительные признаки по определению «бинарныг. фонетические
признаки могут быть или не быть бннар:-ыми. Представ-
Представление {порождаемых цепочек) посредств:м фонетических
признаков можно назвать фонетической ллтрицей, вновь
рассматривая символы универсального фонетического ал-
алфавита просто как условное сокращение для набора
определенных признаков.
Универсальный фонетический алфав!г является ча-
частью универсальной фонетической теорш. Помимо фик-
фиксированного набора признаков, такая ~еория должна
содержать общие законы допустимых сочетаний и конт-
контрастов. Зачатки такой теории можно найти в трудах
английских фонетистов классической шкслы (Белла, Эл-
лиса, Суита), в главе «Phonologie» соссюзовских лекций
1897 г.33 и, наконец, в якобсоновской т-юрии различи-
различительных признаков и фонетических универсалий (напри-
(например, Jakobson, Fant and Halle, 1952). Универсаль-
Универсальная фонетическая теория является частью оощей лингвисти-
лингвистической теории наряду с набором ограничений на форму
правил и другими ограничениями на структуру порож-
порождающей грамматики. Требование, чтобы общая лингви-
лингвистическая теория включала в себя универсальную фоне-
фонетическую теорию с фиксированным фонетическим алфа-
алфавитом, мы будем в дальнейшем называть условием фоне-
фонетической идентифицируемости. Подчеркнем, что универ-
универсальный фонетический алфавит является аналогом содер-
содержательной теории синтаксических категорий (см. выше,
сноску 28), которая придает фиксированное значение
33 Так, например, он пишет, что назализация никогда не яв-
является различительным признаком плавных ни в одном языке A916,
74), и, следовательно, этот признак не требуется идентифицировать,
например, в представлении назализованного /1/ во франц. branlant
«шаткий». Если это верно, то признак «назализация» идентифици-
идентифицировать в фонетических матрицах для плавных не нужно ни в одном
языке точно так же, как признак «лабиализация» яе нужно иденти-
идентифицировать для передних гласных в английском.
521

индексам, используемым в синтаксической части грам-
грамматики. Разумеется, фонетический алфавит разработан
более конкретно и полно, нежели теория синтаксических
категорий.
Предположим, что в определенный момент применения
фонологических правил все грамматические формативы,
кроме показателей стыка, уже устранены, а исходная
цепочка окажется представленной только посредством
классификационных матриц и показателей стыка (причем
указана производная НС-структура цепочки). В такой
момент, например, английское saw «увидел», которое на
входе фонологической части грамматики выглядит как
/siY-f-шрошедш. вр.», будет представлено как /so/ (хотя
англ. heard «услышал», которое подается на вход фоноло-
фонологических правил в виде /пТг/+«прошедш. вр.», может
быть представлено как /hfr^d/, поскольку общие правила,
преобразующие Г в е во многих контекстах, а также
ненапряженные некомпактные гласные в [4-J перед конеч-
конечным /г/ (+ согласный) еще не были применены. Ана-
Аналогичным образом на этой стадии такое словосочетание,
как telegraphic code «телеграфный код» (которое на фо-
фонетическом уровне выглядит как [theligraefikkh3\vd]),
будет представлено /tele+grsef-rilcj+kod/ или, в более
полной форме:
09) [Np tAdj fN fPre tele] [Stem Sraef] Ш # ЫкбсЦ],
где выражение типа [Ах] означает, что заключенная в
квадратные скобки цепочка х принадлежит к категории А.
Такое представление цепочки в терминах сегментов и
стыков вместе с производным показателем НС-структуры
данной цепочки (этот показатель будет играть роль при
определении фонетического облика цепочки с помощью
фонологических правил) можно было бы отнести к уровню
системной фонологии. Слово «системный» здесь означает,
что выбор элементов на этом уровне глубоко обусловлен
свойствами как синтаксической, так и фонологической
части грамматики. Представление исходной цепочки в
терминах фон (а может быть, и фонетических стыков),
которое является результатом применения фонологи-
фонологических правил, мы отнесем к уровню системной фонетики^
Как мне кажется, при рассмотрении фонологической
части грамматики невозможно разумным образом выде-
выделить какие-либо другие уровни представления. В самом
522

деле, на вход фонологической части цепочка подается в
виде синтаксического представления низшего уровня
(«l'etage inferieur de la morphologie» де Соссюра; см.
G о d e 1, 1957, 166); в этом представлении сегменты описы-
описываются в терминах элементов, которые в конце концов
оказываются фонетическими характеристиками (caracteres
phoniques, цит. пр.)- На выходе этой части получается,
как уже упоминалось выше, то, что Соссюр называл «pho-
nologie» или «narrow transcription» английских фонетистов.
Уровень системной фонологии — это, по сути дела,
«фонологическая орфография» Сепира (см. Sapir, 1933),
его «идеальные звуки» и «подлинные элементы фонети-
фонетической структуры языка» (см. 1925, сноска 2), а системная
фонетика — это фактически его «фонетическая орфогра-
орфография» A933) или «объективные фонемы» A925). Далее,
системная фонология — это, по-видиЪому, в сущности
то, что Блумфилд называл «фонологией»— «phonemics»
A933) (особенно если не изображать его «вторичные
фонемы»), хотя трудно сказать, согласуется ли это с фо-
фонологической теорией Блумфилда, поскольку эта теория
недостаточно ясна34, В настоящее время системную фо-
фонологию обычно называют морфонологией, используя этот
термин в одном из его нескольких значений. Такое слово-
словоупотребление было бы оправдано, если бы существовал
третий, промежуточный уровень представления, более
тесно связанный со звуком и совершенно независимый от
34 В этой связи поучительно вспомнить споры, вызванные
книгой Блумфилда «Язык». В частности, Кент в своей рецензии
A934) критикует Блумфилда с точки зрения традиционной (систем-
(системной) фонетики. Кент пишет: «Различие между [s] и [§] является функ-
функциональным в английском языке; неужели, говоря о японском
языке, где это различие нефункционально, мы должны игнорировать
его — хотя у нас есть средства для того, чтобы показать это раз-
различие?» В этом духе он критикует блумфилдовскую фоноло-
фонологическую транскрипцию слова secretary «секретарь» [sekr+terij] —
/sekretejrij/ (которую Блумфилд обосновывает ссылкой на secre-
secretarial [sekr+tejrijtl]). Боллинг, отвечая на рецензию Кента A934),
указывает, что специально обозначать предсказуемые фонетические
варианты, в особенности редуцированные варианты безударных
гласных, бессмысленно; в пользу фонологической транскрипции
Блумфилда он выдвигает тот аргумент, что в ней обозначено только
то, что непредсказуемо. Любопытно отметить, что позиция, против
которой выступает Боллинг, это во многом позиция лингвистов
«необлумфилдовской» школы 40—50-х годов, критиковавших Блум-
Блумфилда за неразграничение уровней и возвращавшихся к гораздо
«более узкой» транскрипции. В частности, обозначение редуциро-
523

синтаксической структуры, т. е. подобный так называ-
называемому фонологическому уровню. Однако я попытаюсь
доказать, что существование этого добавочного уровня в
высшей степени сомнительно. Поэтому я предпочитаю оста-
оставить старый термин, прибавив к нему прилагательное «си-
«системный», чтобы избежать путаницы (см. Householder,
1959, 128—239).
Вообще мы можем сказать вслед за Палмером A958),
что фонологическая часть грамматики «играет чисто
вспомогательную роль; она создает необходимый мост
между грамматическими утверждениями л прямыми на-
наблюдениями, которыми занимается фонетика». В рамках
лингвистической теории разумный подход к разработке
фонологической части грамматики состоит в выборе фо-
фонетических признаков (или вообще универсальной фоне-
фонетической теории) и условий, касающихся формы и по-
порядка применения этих правил. Последняя задача осо-
особенно важна и недостаточное внимание к ней нанесло
фонологической теории серьезный ущерб. Как только
исследователь переходит от первоначальных поверхност-
поверхностных попыток создать правила, определяющие фонетиче-
фонетический облик цепочки формативов, к глубокому изучению
вопроса, становится очевидным, что фонологические про-
процессы должны быть строго упорядочены, если мы хотим
описывать их в максимально общей форме. Так, боль-
большинство примеров, приводимых Сепиром A933), пред-
предполагает упорядочение правил, хотя у него это и не
сформулировано явно. Блумфилд много занимался во-
вопросами упорядочения правил35, и его описание
ванных вариантов безударных гласных рассматривается как одно
из важнейших новшеств послеблумфилдовской лингвистики. Мы еще
вернемся к этому вопросу.
Спор между Кентом и Блумфилдом — Боллиигом связан с вы-
выбором между системной фонетикой и системной фонологией. Ясно,
однако, что та и другая не исключают друг друга и что оба эти уров-
уровня важны при описании языка. Здесь в действительности следо-
следовало бы говорить о том, что Блумфилд решительно отрицал фоне-
фонетику как не имеющую научной ценности и научного статуса, а не
рассматривать введенный им высший уровень представления.
35 См. В 1 о о m f i e 1 d. 1933, 213. Он рассматривал упорядоче-
упорядочение правил как хитрую уловку — изобретение лингвистов — в про-
противоположность порядку составляющих, который является «частью
языка». Это пренебрежение к роли упорядочения синхронных процес-
процессов является одним из аспектов тон общей антипатии по отношению
к теории (пресловутого «антнментализма»), которую современная
524

морфонологии языка меномнни A939) — это первый пример
фрагмента порождающей грамматики с упорядоченными
правилами. Блумфилд ничего не говорит о степени,
пли глубине, упорядочения в этом фрагменте, а опре-
определить ее из приведенных примеров нелегко. Однако,
по-видимому, глубина упорядочения здесь не превос-
превосходит пяти (В eve г, в печати). Во фрагменте фонологи-
фонологической части порождающей грамматики для современного
иврита (Chomsky, 1951) доказывается, что необходимая
глубина упорядочения равна приблизительно двадцати —
тридцати 36; это, безусловно, заниженная оценка. Недавно
опубликованные работы (см. сноску 32) содержат сильные
доводы в пользу того мнения, что между фонологическими
процессами существует отношение строгой упорядочен-
упорядоченности. Более того, в этих работах достаточно ясно показа-
показано, что упорядочение является не чисто линейным, а
частично цикличным (см. § 1). Решение всех этих во-
вопросов является важнейшей задачей современной фоно-
фонологии. Хотя ниже будут приведены некоторые случаи
упорядочения, важно помнить, что отдельные разроз-
разрозненные примеры не могут дать точного представления о
степени и значении упорядочения в полной грамматике.
Возьмем для иллюстрации простой пример из анг-
английского языка. Мы находим в нем следующие фоноло-
лингвистика унаследовала от Блумфилда. Эта тенденция хорошо
соответствовала операционализму, верификационизму и бихевио-
бихевиоризму, которые господствовали в научном мышлении начала 30-х
годов. Хэррис показал A951а, 237), что некоторые из блумфилдов-
ских примеров на упорядочение правил можно описать с помощью
неупорядоченного набора правил, задающих фонемный состав мор-
фонем в строго морфонемном контексте. Однако метод Хэрриса не
удается распространить на примеры, вроде того, который приведен
ниже; кроме того, неясно, совместим ли такой подход к морфоноло-
гическим правилам с процедурами выделения морфонем: ведь этими
процедурами морфонемы (и, аналогично, фонемы) задаются на ос-
основе фонемного (соответственно фонетического)* или смешанного
окружения. Все эти важные принципиальные вопросы не получили
достаточного освещения.
36 Иначе говоря, показано, что можно построить последователь'
ность, включающую приблизительно 25 правил,— такую, что лю-
любая перестановка соседних правил потребует их переформулировки,
ведущей к увеличению сложности и, следовательно, к уменьшению
общности. В свете недавних исследований становится ясно, что грам-
грамматика, изложенная в упомянутой работе (Chomsky, 1951),
нуждается в самых различных модификациях,' однако вывод отно-
относительно упорядочения правил, по-видимому, подтверждается.
525

гические закономерности (выражения [si, S2] обозначают
«архифонему», включающую общие признаки фонем Si
и sj37.
B0) (I) I, >—*s в контексте: j- [i, yl
(II) [s,z] + [i,y] —>[§,й] в контексте:—гласный.
Таким образом, мы имеем — в случае (I): opaque
«непрозрачный» — opacity «непрозрачность», logic
«логика» — logicism «логицизм», democrat «демократ» — de-
democracy «демократия», pirate «пират» — piracy «пират-
«пиратство», а в случае (II): race «раса» — racial «расовый»,
express «выражать» — expression «выражение», erase
«подчищать»—erasure «подчистка», enclose «огораживать»—
enclosure «огораживание», revise «пересматривать» — re-
revision «пересмотр». Хотя необходимы различные уточ-
уточнения, ясно, что подобные правила нужны в любой грам-
грамматике. Однако если рассматривать их как неупорядо-
неупорядоченные и понимать их как формулировку: «В контексте
Z—W «морфонема» X реализуется «фонемой» Y», то к
ним придется прибавить еще одно правило:
B1) -|, !> -f- [I,у] —^ ё в контексте: —гласный,
для того чтобы описать такие случаи, как logician «логик»,
delicious «восхитительный» (ср. delicacy «утонченность»),
relate «установить отношение» — relation «отношение»,
ignite «воспламенять» — ignition «воспламенение» и т. д.
Однако без этого правила можно обойтись, если при-
применить B0 II) к результатам применения B0 I), то есть
если можно упорядочить правила именно так, как в B0).
Грамматика, содержащая правила B0 I) и B0 II)
в указанном порядке, даст следующие выводы (дерива-
(деривацииK8:
37 Естественная мера оценки (мера «простоты») для фонологи-
фонологической части грамматики (см. Halle, 1961 а) —это число иденти-
идентифицируемых различительных признаков. В частности, грамматика
получает более высокую оценку (и является более общей), если пра-
правила формулируются в терминах архифонем или «обобщенных»
архифонем, таких, как «гласная», «согласная», а не отдельных
сегментов.
38 Как и в других местах, несущественные детали здесь опущены.
В частности, соображения, выходящие за рамки настоящей работы,
заставляют считать, что первая гласная в слове logic — не /а/, а
/о/, а Ч; —это фактически «архифонема» (ненапряженная глас-
гласная).
526

B2) lajik+y+n prezident-fi prezident-ri+ael
lajis+y+n presidens-j-i prezidens-f-i-fael (по правилу
B0 I))
laiis+n prezidenS+asl (по правилу
B0 II))
Верхняя строка в B2) — это системное фонологи-
фонологическое представление, нижняя строка — это системное
фонетическое представление, которое получается в ре-
результате применения указанных правил. Что же касается
промежуточных стадий, то они явно не имеют никакого
системного статуса. Число промежуточных стадий,
необходимых для получения любой языковой формы,
зависит от числа упорядоченных правил, применяемых
в этом процессе. Это последнее различно для разных форм,
в том числе для разных частей одного и того же предло-
предложения, словосочетания или слова.
Очевидно, в грамматике, содержащей правило B1),
упущено важное обобщение. Более того, рассмотрение
дополнительных примеров показывает, что упущено не-
несколько обобщений. Так, наряду с правилом B0) следовало
бы ввести правило
B3) z -- s в контексте:— -f iv,
как в abuse «оскорблять» —¦ abusive «оскорбительный».
Однако существуют формы persuade «убеждать» —
persuasive «убедительный», persuasion «убеждение», corrode
«корродировать» — corrosive «коррозивный» — corrosion
«коррозия» и т. д. В таксономической грамматике с не-
неупорядоченными правилами для описания этих зако-
закономерностей необходимы два совершенно новых правила,
независимых от B0), B1) и B3), а именно:
B4) (I) d->s в контексте: — + iv
(II) d+П, у]-»-й в контексте: — гласный.
Если, однако, упорядочивать правила, то правила
B4) окажутся излишними. Достаточно обобщить B0 I) так,
чтобы оно было применимо к [d, t], а не просто к А/39,
39 Такое изменение правила B0 I) позволяет упростить грам-
грамматику (см. сноску 37). Однако требуются различные уточнения,
сводящие на нет эффект данного изменения (таким образом, оно не
влияет на степень сложности грамматики).
527

и тогда мы получим для persuasive вывод B5), а дли
persuasion — вывод B6):
B5) perswed-f iv, perswez+iv (по правилу B0 1))т
perswesiv (по правилу B3)),
B6) perswed+y+n, perswez+y+n (по правилу B0 I)),
persweztn (no правилу B0 II)),
где каждая строка начинается с системного фонологиче-
фонологического представления, а заканчивается системным фоне-
фонетическим представлением (детали опущены).
Очевидно, что грамматику, описывающую эти ¦ раз-
разнообразные фонетические факты с помощью правил B0)
(должным образом обобщенных) и B3), каждое из которых
имеет независимое обоснование, безусловно, следует пред-
предпочесть с точки зрения адекватности описания грамма-
грамматике, содержащей, кроме этих правил, еще и правила B1),
B4). Эта последняя грамматика попросту пренебрегает
важными обобщениями. Заметим, что для достижения
адекватности описания и в этом случае правила грам-
грамматики должны быть упорядочены (как это сделано в
наших примерах).
В заключение мы обобщим наш анализ так, чтобы
были учтены формы B7): \
B7) (I)'decide [disa-yd]
(II) decided [disa'yDid — Ш] = альвеолярный одно-
ударный
(III) decisive [disaysiv]
(IV) delight [dilayt]
(V) delighted idilayDtdJ.
Чтобы описать подобные факты, мы должны ввести
в фонологическую часть грамматики, где уже есть пра-
правила B0) и B3), правила B8) и B9), упорядочив их сле-
следующим образом: B0 I), B0 II), B3), B8), B9).
B8) а--а* в контексте: — (глайд) звонкий
B9) It, d] — D в контексте: ударный гласный — безудар-
безударный слоговой.
528

Эти правила также могут быть обобщены. Каждое из
них необходимо для целого ряда случаев.G помощью таких
правил, расположенных в указанном порядке, мы можем
получать следующие выводы:
C0) decide
(a) dlsayd
(b) «
(c) «
(d) disa-yd
(e) «
(f) «
decided
dfsayd#d
disa-ydi^d
disa'ydid
disa-yDid
decisive [ delight delighted
disayd—iv ! dilayt
disay7 : lv
yz
disays-j-i\
dilayt+d
dilayDid
пра-
правило
B0 1)
B3)
B8)
B9)
Здесь также опущены детали н общеизвестные правила.
Строка (а) — это системное фонологическое представ-
представление, а строка (f) — системное фонетическое представ-
представление. Во всех прочих строках, как мне кажется, пред-
представления не имеют системного характера. Быть может,
строку (с) многие структуралисты (но не Блок, например)
назвали бы «фонологическим» представлением. Если даже
согласиться с ними, то упорядочение правил все равно
оказывается необходимым для превращения «фонологи-
«фонологического» представления в фонетическое оптимальным
образом: очевидно, что если поменять местами B8) и B9),
то мы не получим правильного результата. Так, [D]
в delighted является фонетически звонким, но функцио-
функционально это глухой согласный (иначе правило B8) могло
бы быть применено и дало бы неправильную форму dila'y-
D+d); таким образом, это [D] имеет различительный при-
признак глухости на фонологическом уровне и признак
звонкости на фонетическом уровне.
По мере расширения привлекаемого материала не-
необходимая глубина упорядочения правил возрастает;
при этом, как только мы вводим трансформационный
цикл, возрастает и их сложность. До сих пор исследова-
исследователи не обнаружили какого-либо имеющего системный
характер набора представлений, который можно было бы
считать «уровнем представления» и рассматривать как
некую промежуточную стадию в процессе применения
правил фонологической части грамматики; отсюда с
необходимостью вытекает, что единственными системными
уровнями представления, выступающими в структурных
34-2238
529

характеристиках в процессе применения фонологической
части грамматики, являются фонологический и фонети-
фонетический уровни. Для подкрепления этого вывода целесо-
целесообразно, исходя из изложенной точки зрения, вкратце
рассмотреть статус современной таксономической фоно-
фонологии.
4.3. Таксономическая фонология
За исходный объект изучения современная структур-
структурная лингвистика принимает звуковую структуру языка.
Эта звуковая структура изучается в относительном или
в полном отрыве от синтаксических образований, в рам-
рамках которых действуют фонологические процессы. И в том
и другом отношении структурная лингвистика отошла
от традиционной точки зрения, которая, как было пока-
показано выше, вновь проявилась в недавних работах по по-
порождающей грамматике. Хотя современные фонологи
и не достигли единодушия по всем вопросам, тем не
менее уже сформулирована некая совокупность основных
положений фонологии, под которыми (по крайней мере
под большинством из них) подписались бы многие линг-
лингвисты. Оставив в стороне многочисленные расхождения
в деталях, мы назовем эту совокупность основных поло-
положений современной фонологии «таксономической фоно-
фонологией»; этот термин выбран для того, чтобы подчеркнуть
ее основную, присущую почти всем ее разновидностям
особенность: главное внимание уделить процедурам сег-
сегментации и классификации (идентификация вариантовL0.
Рассмотрим четыре возможных уровня представления,
связанных с фонологической частью грамматики, а именно
уровни:
40 В рамках данной работы совершенно невозможно дать обзор
всех современных точек зрения на этот счет. Я сосредоточу внима-
внимание лишь на тех, которые кажутся мне наиболее ясными, а именно
на взглядах Трубецкого, Хэрриса, Блока и Якобсона. Я не буду
рассматривать глоссематику (которую часто — по непонятным мне
соображениям — называют крайне строгой и обладающей высокой
«операционной точностью» теорией; см., например, Н a u g e п,
1951, Diderichsen, 1958) и просодический анализ лондонской
школы, поскольку мне не удалось обнаружить абстрактные форму-
формулировки соответствующих точек зрения, достаточно явные для того,
чтобы показать, какие факты могут подтверждать или опровергать
их, хотя, по-видимому, позиция лондонской школы определенным
образом соотносится с точкой зрения, изложенной выше в § 4.2.
530

C1) (I) физической фонетики,
(II) таксономической фонетики,
(III) системной фонетики,
(IV) системной фонологии.
Физическую фонетику Трубецкой рассматривал A939)
как «науку о звуках речи (parole)», т. е. как науку,
методы и цели которой совершенно отличны от методов
и целей фонологии («науки о звуках языка — langue»).
Физическая фонетика занимается «механическим фикси-
фиксированием основных акустических особенностей звуков,
что обычно делается в фонетических лабораториях»
(Bloomfield, 1933, 85). В настоящей работе физиче-
физическая фонетика не рассматривается.
Для удобства изложения мы оставим в стороне также
и вопрос о системной фонологии (для которой более
принят термин «морфонология» в одном из его значений).
Что же касается сисДемной фонетики, а также фоне-
фонетической идентифицируемости фонем (см. выше, стр.- 521),
то оба эти вопроса широко обсуждались. В большинстве
теоретических работ необходимость в уровне системной
фонетики решительно отрицается. Так, Блумфилд (цит.
раб.) полагал, что единственный тип регистрации языко-
языкового материала, «имеющий научную значимость»,— это
(не считая физико-фонетической регистрации) «регист-
«регистрация в терминах фонем, при которой игнорируются все
признаки, не являющиеся смыслоразличительными в
данном языке». Фонетическая транскрипция отвергается
как нечто случайное, бесконечно разнообразное, бес-
бессистемное и поэтому не имеющее научной ценности;
Блумфилд утверждает, что в фонологии «мы не обращаем
внимания на акустическую природу фонем, а просто
принимаем фонемы как различаемые единицы и изучаем
их дистрибуцию» (цит. раб., стр. 137). Иногда Трубецкой
говорит о фонемах как о совершенно «абстрактных»
единицах, которые выполняют только смыслоразличи-
тельную функцию. Однако в других местах он обращает
большое внимание на систематизацию универсальных
фонетических признаков, играющих смыслоразличитель-
ную роль в тех или иных языках (структурная фо-
фонетика — см. 1939, стр. 93 и ел.). Точка зрения
Блумфилда — решительное отрицание уровня структурной
фонетики—нашла с*вое крайнее выражение в работе
Джооса (J о о s, 1957), где дается обзор наиболее харак-
34* 531

терных особенностей американской лингвистики. Джоос
утверждает, что «языки могут отличаться один от другого
беспредельно, самыми разнообразными способами, ко-
которые невозможно предугадать» (96), что «различитель-
«различительные признаки вводятся ad hoc для каждого языка или
даже для каждого диалекта» и что «никакая универсаль-
универсальная теория фонетических сегментов не поможет решить
спорные вопросы» B28). Ельмслев, по-видимому, также
отрицает необходимость обращения к фонетической суб-
субстанции при решении вопросов фонологии.
Тем не менее представляется целесообразным считать,
что современная таксономическая фонология во всех ее
разновидностях прочно основывается на универсальных
фонетических допущениях описанного выше типа. Если
мы обратимся к практике исследователей, то увидим,
что все они без исключения основываются на фонетических
универсалиях. Так, например, все процедуры, которые
предлагались для отождествления английского началь-
начального [ph] с конечным [р], но не с конечным It], сущест-
существенным образом опираются на предположение, что при-
привычные фонетические свойства («взрывной», «губной»
и т. д.) являются «естественными».
Когда Хэррис пишет A951а, 66), что «принять решение
об объединении р и ph нас заставляют как простота фор-
формулировок, так и фонетическое сходство», то эти слова
можно истолковать как отрицание абсолютных фонети-
фонетических свойств в пользу нефонетического принципа.
Если такое толкование соответствует замыслу Хэрриса,
то его точка зрения ошибочна. Правильный анализ ока-
окажется проще только при использовании привычных
фонетических свойств для фонетических идентификаций
высказываний. Если выбор фонетических признаков был
бы свободным, можно было 'бы добиться более простых
произвольных группировок. Опираясь на бесчисленные
примеры такого рода, мы, по-видимому, можем сделать
вывод, что представители всех разновидностей таксоно-
таксономической фонологии, хотя они и отрицают это, сущест-
существенным образом основываются на условии фонетической
идентифицируемости. Весьма знаменательно, что среди
лингвистов наблюдается относительное единодушие в
вопросе о том, какие фонетические признаки образуют
имплицитно постулируемую фонетическую систему.
532

Таким образом, статус системной фонетики как осо-
особого уровня представления, по-видимому, не подлежит
сомнению, хотя, разумеется, остается спорным вопрос о
том, какова именно та универсальная фонетическая тео-
теория, которая используется в фонетической практике.
Во всяком случае, мы можем согласиться, что любое
высказывание на любом языке может быть однозначно
представлено как последовательность фон, причем каж-
каждая фона — это сокращенное обозначение набора при-
признаков (принятых упомянутой универсальной теорией),
в терминах которых определяются такие понятия, как
«фонетическое сходство», «простота формулировок», «строй-
«стройность модели» и т. д.
Теперь мы можем перейти к более подробному рас-
рассмотрению таксономической фонологии. Мы будем счи-
считать, что эта теория требует, чтобы фонологические пред-
представления удовлетворяли, помимо условия фонетической
идентифицируемости, еще четырем условиям, которые
я для удобства изложения позволю себе обозначить
следующими терминами:
C2) (I) линейность,
(II) инвариантность,
(III) взаимнооднозначность,
(IV) локальная определимость (determinacy).
Условие линейности C2 I) означает, что каждое вхож-
вхождение фонемы в фонологическое представление высказы-
высказывания должно быть соотнесено с определенной последо-
последовательностью фон (одной или нескольких) в фонетической
матрице, идентифицирующей данное высказывание; упо-
упомянутая последовательность является «членом» или «реа-
«реализацией» данной фонемы. Далее, если фонема А пред-
предшествует фонеме В (т. е. А левее В), то последоеатель-
ность фон, сопоставленная фонеме А, должна предшество-
предшествовать последовательности фон, сопоставленной фонеме В,
в фонетической матрице. Это условие вытекает из различ-
различных определений фонемы: как класса последовательностей
фон (это определение характерно для послеблумфилдов-
ской американской лингвистикиL1, или как пучка разли-
41 В случае четко сформулированной системы определений
Блока (ясное изложение этой системы см. В 1 о с h, 1950) не тре-
требуется обязательного соблюдения условия линейности; однако это
условие явно соблюдается, поскольку определяется линейный
порядок фонем. Несмотря на тщательность формулировок Блока,
533

чительиых признаков (Блумфилд, Якобсон), или как ми-
минимального члена фонологической оппозиции (Пражская
школа).
Условие инвариантности C2 II) означает, что каждой
фонеме Р сопоставлено множество ф (Р) определяющих приз-
признаков (т. е. P?=Q, только и если только ф(Р)^ф(C)) и что
для всякого вхождения Р в фонологическом представле-
представлении можно указать ф (Р) в соответствующем фонетическом
представлении. Условие инвариантности не имеет опре-
определенного смысла, если не соблюдено условие линейности;
я считаю, что об инвариантности нельзя говорить, если
нарушена линейность. Условие инвариантности сформу-
сформулировано в явном виде (приблизительно так, как это сде-
сделано выше), например, Блумфилдом, Трубецким, Якоб-
Якобсоном и Блоком; оно, по-видимому, неявно подразуме-
подразумевается во многих других концепциях. Если таксономиче-
таксономическое фонологическое представление удовлетворяет обоим
условиям — линейности и инвариантности,— то цепочка
фон разбивается на последовательные сегменты, каждый
из которых содержит наряду с избыточными (обуслов-
(обусловленными) признаками определяющие признаки ф(Р) не-
некоторой фонемы Р, и тогда фонологическое представле-
представление — это не что иное, как последовательность таких
фонем.
в его изложении имеются некоторые неясности. Так, в соответствии
с его определениями англ. [рл ] не может быть членом фонемы /р/
(вместе с [р]), поскольку определяющие качества фонемы /р/ имеют
неодинаковую протяженность с качествами звука [р ](если же опре-
определяющее качество может характеризовать только часть звука, то
окажется возможным, например, откосить [sp] как к /р/, так и к /s/).
Не ясно также, что означает формулировка «фонемы определенного
диалекта должны включать в себя все фоны». Так, англ. слово
solely «единственно:) фонетически имеет удвоенное [1]. Эта пара пос-
последовательных сегментов является по определению фоной. Если
требуется, чтобы все фоны включались в фонемы, то следует ли счи-
считать эту фону членом некоторой фонемы или в фонологической транс-
транскрипции мы .можем иметь два Г? Работы Блока хорошо иллюстри-
иллюстрируют весьма важный момент: по мере того как возрастает четкость
формулировок таксономической фонологии, становится все более
трудным отыскание непротиворечивой интерпретации, достигающей
адекватности описания. В отличие от других, рассматриваемых здесь
фонологических теорий, теория Блока является совершенно отчет-
отчетливой; однако определить, удовлетворяются ли условия C2) для
его фонологической теории, по крайней мере столь же трудно, сколь
и для всех прочих теорий.
534

Можно указать две разновидности условия инвариант-
инвариантности. В одном случае привлекаемые признаки считаются
относительными (т. с. их значение изменяется по прин-
принципу «больше-меньше» по одной из заданных фонетиче-
фонетических координат), в другом — абсолютными. Якобсон
явно придерживается «относительной» формулировки ус-
условия инвариантности; Блок, насколько я понимаю его
точку зрения, принимает «абсолютную» разновидность.
При абсолютном толковании условия инвариантности
частичное взаимоналожение (partial overlapping) фон
исключено: если мы относим некоторое вхождение фоны
Р к фонеме Р, то мы обязаны относить к Р и все прочие
вхождения фоны Р. При относительном толковании усло-
условия инвариантности частичное взаимоналожение фон в от-
отдельных случаях допускается.
Существует, однако, пока еще не преодоленные теоре-
теоретические трудности, связанные с «относительной» форму-
формулировкой условия инвариантности. Пусть, например,
имеется бинарный признак F, такой, что фоне Р в контек-
контексте X —Y приписывается признак [ + F] или 1—F] в за-
зависимости от отношения фоны Р (в терминах признака F)
к некоторой другой фоне Q в контексте X—Y. Но как
можно задать этот контекст X—Y? Если этот контекст за-
задается в терминах фон, то, вообще говоря, можно ожидать,
что контрастирующий с Р элемент Q встречается не в кон-
контексте X —Y, а в контекстах X'"—Y', где X' принадлежит
той же фонеме, что X, a Y'—той же фонеме, что Y.
Если же контекст X—Y задается в терминах фонем,
то что случается тогда, когда определяющие X и Y оказы-
оказываются относительными по отношению к контексту, ко-
который в нашем случае включает Р и Q? Более подробно
об этом см. Chomsky, 1957b.
Условие взаимнооднозначное™ C2 III) требует, чтобы
каждая последовательность фон была представлена одной-
единственной последовательностью фонем и чтобы каждая
последовательность фонем представляла одну-единствен-
ную последовательность фон42. Этого условия придер-
придерживаются многие современные фонологи, в частности
42 Разумеется, в такой форме данное условие редко соблюдается.
Его понимают скорее в том смысле, что каждая последовательность
фонем представляет последовательность фон, которая является един-
единственной с точностью до свободного варьирования.
535

названные выше. Однако условие взаимнооднозначное™
трудно сформулировать так, чтобы оно действительно
соответствовало намерениям этих исследователей. Об-
Обратимся, например, к рассуждениям Хоккетта по этому
поводу A951). Он рассматривает вымышленный язык,
в котором отсутствует морфонологическии контраст меж-
между звонкими и глухими взрывными и в котором действует
правило
C3) Взрывные —> звонкие (в интервокальном положении,
в середине слов).
Последовательность морф pat#atak фонетически реали-
реализуется как [patadak],a последовательность морф patat#ak
дает [padatak]. Однако, указывает Хоккетт, если мы
слышим [padatak], мы не знаем, как следует транскрибиро-
транскрибировать: :patat#ak/ или ;pata#tak/. Следовательно, морфоно-
морфонологическое представление не удовлетворяет условию вза-
имнооднозначности и его нельзя принять в качестве фоно-
фонологического представления, которое должно было бы
указывать различия между звонкими и глухими соглас-
согласными. Но этот иллюстративный пример оставляет многие
вопросы без ответа. Допустим, вслед за Хоккеттом, «что
в нашем языке нет слова pada/ или слова /tak/ или что,
хотя эти слова и есть, но они не встречаются в такой пос-
последовательности». Или допустим, что в нашем языке
существует общее правило о том, что слова никогда не
оканчиваются на гласный. И в том и в другом случае «мы
можем сделать вывод, что правильное представление будет
patat ak» (;patat4f ak/); тогда морфонологическое представ-
представление будет удовлетворять условию взаимнооднозначно-
сти, и если мы станем толковать это условие буквально,
то морфонологическое представление можно будет счи-
считать фонологическим.
Хоккетт не говорит прямо, согласен ли он признать
указанное представление фонологическим, но из контекста
вполне ясно, что не согласен. В самом деле, согласие Хок-
Хоккетта признать такое представление фонологическим про-
противоречило бы его собственному принципу разграничения
уровней — при любом разумном истолковании этого прин-
принципа (к нему мы еще вернемся ниже). Совершенно ясно,
что даже те лингвисты, которые принимают так называемое
условие взаимнооднозначности, тем не менее сочли бы
описанные здесь ситуации нарушением взаимнооднознач-*
ности. Дело в том, что они подразумевают под «взаимно-
536

однозначностью» не просто одно-однозначное соответствие,
а такое соответствие, при котором единственное фоноло-
фонологическое представление, отвечающее заданной фонетиче-
фонетической цепочке, может быть получено с привлечением «чисто
фонетических» соображений или даже соображении, каса-
касающихся только «соседних звуков». Именно это требование,
которое трудно сформулировать более точно, я и называю
условием локальной определимости C2 IV). Очевидно, в
таксономической фонологии обычно придерживаются имен-
именно этого условия, а не буквально понимаемого условия
взаимнооднозначное™.
Отметим, что из условий линейности и абсолютной
инвариантности выводятся условия взаимнооднозначное™
и локальной определимости в их наиболее сильной форме.
А именно, мы получаем условие, требующее, чтобы фоне-
фонема, соответствующая некоторой фоне, могла быть опреде-
определена независимо от контекста этой фоны. Таким образом,
запрещается даже частичное взапмоналожение, и C2
IV) оказывается излишним. Вспомним, однако, что сто-
сторонники «относительного» толкования условия инвари-
инвариантности (хотя ситуация здесь не совсем ясна) запрещают
только полное взаимоналожение, но не частичное (напри-
(например, Якобсон, Хэррис); как бы они ни интерпретировали
условие инвариантности, они тем не менее настаивают
на некой «взаимнооднозначности».
Хотя условия C2 I—IV) повсеместно приняты (с уточ-
уточнением, к которому я вернусь ниже в § 4.3) и хотя они
вытекают из обычных определений фонемы, имеется много
примеров, доказывающих, что они непригодны. Рассмотрим
сначала условие линейности. Среди многих примеров,
иллюстрирующих его непригодность43, пожалуй, самый
простой содержится в недавней работе Малеко (М а 1 ё с о t,
1960). Он указывает, что в английском языке последова-
последовательность «ненапряженный гласный + носовой» часто реа-
реализуется как назализованный гласный перед глухим взрыв-
взрывным: например, /kaent/ реализуется фонетически как [kaet],
тогда как /haend/ — как [haend]. Наблюдая такие факты,
ни один лингвист не сделает вывода, что в английском
языке назализация гласных является различительным
признаком и что can't «не может» и cat «кошка» образуют
минимальную пару, a can't «не может» и canned «консер-
43 Некоторые примеры даны в Н а г г i s, 1951a, chap. 7, 9.
537

вироваиный» — нет. В подобном случае лингвист, конечно,
предпочтет отказаться от условия линейности, и, не-
несомненно, поступит правильно. Здесь фонетическое пред-
представление может быть получено из фонологического с
помощью фонетических правил C4), упорядоченных сле-
следующим образом:
C4) (I) гласный -* назализованный гласный в контекс-
контексте:— носовой -г согласный
(II) носовой согласный —> 0 в контексте: ненапря-
ненапряженный гласный — глухой взрывной.
Хотя эти очевидные правила обладают высокой сте-
степенью общности, они ведут к нарушению условия линей-
линейности.
Другой, еще более яркий пример нарушения линей-
линейности— это рассмотренный выше контраст а—а- (стр.
528, §4.2). Правила B8), B9), примененные в этом поряд-
порядке, превращают системное фонологическое представление
строки (I) в C5) сначала в промежуточное представление
строки (II), а затем в системное фонетическое представле-
представление строки (III):
writer rider
«писатель» «всадник»
C5) (I) rayt#r rayd#r
(II) raytitr ra-yd#r (no правилу B8))
(III) rayDtr ra*yDir (по правилу B9)) и т. д.
Здесь слова, на фонологическом уровне различаемые
только своими четвертыми сегментами, на фонетическом
уровне различаются только своими вторыми сегментами.
Поэтому, если мы хотим, чтобы фонологическое представ-
представление играло в лингвистическом описании сколько-ни-
сколько-нибудь серьезную роль (если оно должно использоваться в
грамматике, достигающей адекватности описания), то мы
вынуждены нарушить принцип линейности весьма суще-
существенным образом. Эти нарушения условия линейности
в то же время показывают44, насколько не обосновано
44 Более подробно об этом см. С h о m s k у, 1957а. Заметим,
например, что такие две фоны, как [г] и [D], находятся в отношении
свободного варьирования и считаются аллофонами одной и той же
фонемы в контексте /0—гласная/ (three, throw и т. д.) во многих
английских диалектах; однако замена одной из них на другую в кон-
контексте /bee—\! ведет к различию значений (barrel «бочонок» — battle
538

утверждение, будто фонология может (или, что еще менее
объяснимо, будто она должна) опираться на синонимию —
в том смысле, что фонетически сходные звуки не считаются
принадлежащими к одной и той же фонеме, если и только
если замена одного из них другим в каком-либо контексте
ведет к изменению значения (ср., например, D i d e r i-
chsen, 1949). Если под «контекстом»понимать «фонетиче-
«фонетический контекст», тогда этот критерий заставит признать, что
в английском языке «гласный — назализованный глас-
гласный» и а—а- образуют оппозицию (контрастируют). Если
же иметь в виду «фонологический контекст», то тогда,
очевидно, тем самым мы попросту предрешаем рассмат-
рассматриваемый вопрос. Вообще необходимо отметить, что
«минимальная пара» — это вовсе не элементарное понятие.
С помощью фонетических терминов такое понятие опре-
определить невозможно — для этого необходимо сначала пол-
полностью провести фонологический анализ. Следовательно,
коммутация (commutation test), если ее рассматривать
(что обычно наблюдается) как процедуру для фонологи-
фонологического анализа, оказывается малопригодной.
«битва») (в то время как it! и /d; могут заменять друг друга в кон-
контексте /turn — / (burned, burnt) без различия в значении, хотя
никто не отнесет их к одной и той же фонеме), так что семантический
критерий нарушается справа налево. С другой стороны, хотя [э] и
М являются фонетически сходными и никогда не контрастируют
(с изменением значения или без него), тем не менее очевидно, что
они не могут быть отнесены к одной н той же фонеме (см. ниже),
и таким образом критерий нарушается слева направо.
Любопытно проследить историю понятия «контраст» в истории
лингвистики. Блумфилд A926) ввел его в качестве исходного неопре-
неопределяемого понятия. Хэррис A951а, стр. 32 и ел.) предложил весьма
эффективный операционный текст, являющийся единственным из-
известным правилом, которым можно пользоваться, когда на практике
возникает проблема реального обнаружения контрастов. Единст-
Единственную последовательную попытку определить «контраст» представ-
представляло собой предложенное Блоком определение контраста в терминах
дистрибуции. Это определение часто критиковали, подчеркивая
в основном его непрактичность. Однако в той степени, в какой эта
критика справедлива, она показывает лишь, что «контраст» должен
рассматриваться как исходное неопределяемое понятие. Тем не ме-
менее почти повсеместно считается, что из критики определения Блока
следует необходимость определять «контраст» в терминах «сино-
«синонимии конкретных высказываний» (например, Diderichsen,
1958); в дальнейшем в основе всех рассуждений лежало допущение,
что такое определение существует. Однако совершенно очевидно,
что трудности, возникающие при одном подходе, еще не доказы-
539

Внимательные фонологи-таксономисты и раньше заме-
замечали подобные нарушения условия линейности, в связи
с чем поучительно рассмотреть, какой выход они нашли из
создавшегося положения. В «Anleitung» и в «Grundzuge»
A939, 46) Н. С. Трубецкой приводит пример, вполне
аналогичный примеру C4). Трубецкой указывает, что в
русском языке действует следующее фонологическое пра-
правило:
C6) (I) о —о в контексте: —1
(II) 1-+0в контексте: гласный—посовой~{-согласный.
Таким образом, /solnca' «солнца» фонетически реали-
реализуется как [sonca], причем нет никакой необходимости
вводить новую фонему 'о', противопоставленную фонеме
/о/. Здесь, как и в C4), условие линейности нарушается;
и больше того, правила должны быть упорядочены именно
так, как это сделано в C6). Чтобы объяснить подобные
нарушения линейности, Трубецкой предлагает следующее
общее правило определения фонемной принадлежности
отдельных фон, которое мы можем сформулировать таким
•образом:
C7) если фона А фонетически сходна с последователь-
последовательностью фон ВС и А—ВС находятся в отношении
свободного варьирования или дополнительной дист-
дистрибуции, а ВС является реализацией последователь-
последовательности фонем PQ, то в таком случае фона А должна
рассматриваться как реализация PQ.
вают правильность другого подхода. В самом деле, я не знаю ни
одного определения «контраста» в терминах «синонимии», против
которого нельзя было бы выдвинуть убедительных возражений.
Единственное определение, которое я сумел найти или, вернее, по-
построить и которое не удается сразу же опровергнуть (С h о m s k у,
1957а, 95—96), требует не только, чтобы каждое конкретное высказы-
высказывание выступало б каждом возможном контексте, что требует и опре-
определение Блока, но и чтобы оно выступало в каждом возможном
контексте в каждом возможном «значении»; таким образом, «непрак-
«непрактичность» предложении Блока увеличивается во много раз. Возмож-
Возможно, существуют какие-либо семантические критерии «контраста».
Однако они останутся неизвестными до тех пор, пока их сторонники
не сформулируют свои предложения с той же строгостью, с какой
Блок сформулировал свои. Пока же это не сделано, от использова-
использования семантического критерия приходится отказаться.
540

Поскольку [о] фонетически сходно с [ol] и находится
с ним в дополнительной дистрибуции, a [ol] — это реали-
реализация /ol/, то отсюда следует вывод, что [о] также является
реализацией /ol/45. Точно так же. по крайней мере в не-
некоторых диалектах английского языка, назализованные
гласные находятся в дополнительной дистрибуции с пос-
последовательностью «гласный -р носовой» и поэтому могут
рассматриваться как реализация последовательности
«гласный -|- носовой». Таким образом, преодолевается на-
нарушение линейности, обусловленное в этих диалектах
правилом C4). Далее, тот же самый аргумент можно
привести и в пользу того мнения, будто английское [д]
в интервокальном положении и в конце слова является
реализацией /ng/ (хотя, чтобы воспользоваться этим ар-
аргументом в данном случае, дополнительную дистрибуцию
придется определять в терминах фонологического, а не
фонетического контекста).
Однако правило C7) представляется мне совершенно
неудовлетворительным. Это правило введено ad hoc,
из чего следует, что определение фонемы как минимального
члена фонологической оппозиции неудачно. Существует
немало случаев, когда буквальное применение правила
C7) ведет к абсурду. Так, в английском языке фоны [п]—
[пу], [уй]—[у] являются фонетически сходными и нахо-
находятся в отношении дополнительной дистрибуции, но было
бы абсурдно полагать, следуя правилу C7), что [kitn]
(kitten «котенок») представляется на фонологическом
уровне как/kitny/, a [yat] (yacht «яхта») — как /yfiat/. Для
таксономической фонологии еще большей трудностью
является тот факт, что правило C7) может повести к нару-
нарушению взаимнооднозначности. Рассмотрим, например,
контраст [а]—[а-] (write — ride), о котором шла речь
выше, [ау] встречается только в начале слова или после
согласного и перед глухим согласным; [у] никогда не
встречается в этих позициях. Поскольку [у] и [ау] яв-
являются фонетически сходными, а [ау] — это реализация
/ау/, то, по правилу Трубецкого, [у] — это тоже реализа-
реализация /ау/. Не говоря уже об абсурдности подобного вывода,
он ведет к нарушению взаимнооднозначности, поскольку
45 Заметим, что правило Трубецкого нуждается в поправках,
поскольку в приведенной формулировке оно потребовало бы рассмат-
рассматривать [ol] как реализацию последовательности фонем /oil/.
541

7у/ и /ay/ контрастируют (/ayan/ ion «ион» — /yan/yon
«вон там»). Таким образом, правило C7) не только вве-
введено ad hoc, но и не может рассматриваться как обобще-
обобщение понятия «фонемы», призванное учесть все случаи
нарушения линейности.
Анализ примеров, приведенный самим Трубецким,
показывает, что упомянутое правило в его окончательной
формулировке, по-видимому, не соответствует полностью
замыслу автора. Допустим, что мы должны применять
правило C7) только в случаях, когда В •—• это ненапряжен-
ненапряженный гласный, а С — плавный или носовой. Тогда удается
избежать нарушений линейности в русском C6) и англий-
английском C4) примерах (хотя и не в случае с английским /rig/),
причем противоречащие примеры, приведенные в преды-
предыдущем абзаце, утрачивают силу. Однако становится еще
более очевидным, что правило C7) введено ad hoc. Не-
Несомненно, что, если оно сформулировано с указанным огра-
ограничением, никто не станет всерьез провозглашать его
частью определения такого фундаментального понятия,
как «фонема». Более того, даже при наличии названного
ограничения нетрудно привести противоречащие при-
примеры. Так, во многих американских диалектах [е] в get
находится в отношении дополнительной дистрибуции с
[ег] в berry, a fer] является реализацией /ег/; в соответ-
соответствии с правилом C7), даже если учитывать упомянутую
поправку, [е] должно рассматриваться как реализация
/ег/, a get на фонологическом уровне пришлось бы пред-
представлять как /gert/.
Правило C7) — это типичный пример приема ad hoc,
введенного для преодоления неадекватности определен-
определенного общего понятия, а именно понятия «таксономической
фонемы». Трудности, с которыми сталкиваются, исполь-
используя подобные приемы, могут быть проиллюстрированы
многочисленными примерами того же типа. Когда с по-
помощью поправок ad hoc пытаются спасти по существу
неадекватное понятие, то суть дела обычно остается в
стороне. Ясно, что в случаях, подобных вышеприведен-
вышеприведенным, приемлемость той или иной трактовки зависит от
того, как эта трактовка сказывается на грамматике в
целом. Правила C4 I) и C4 II) носят общий характер и
имеют независимое обоснование; грамматика, содержащая
эти правила, проще грамматики, которая их не содержит.
Однако правила «,'уи/-- [у] перед гласными» или «/ег'--^
542

is] перед согласными», необходимые для указанных аб-
абсурдных примеров, отнюдь не упрощают грамматику анг-
английского языка. Аналогично и правило Трубецкого для
русского языка (правило 36) также опирается на обще-
общесистемные соображения, например, на существование
таких форм, как /soln.esnij/ [so!n,±sn+j], а также на то, что
если бы правило C6) не было введено в грамматику, то в
словаре каждое /о/ в отличие от о. должно было бы иметь
специальную помету, что весьма усложнило бы граммати-
грамматику (ср. сноску 37). Точно так же необходимость отнесения
английского [ij] к фонеме /п/ (точнее, к архифонеме «но-
«носовой») становится очевидной только тогда, когда рассмат-
рассматривается вся совокупность примеров сочетания «носовой +
взрывной» в различных синтаксических позициях. Тот
факт, что общесистемные соображения играют решающую
роль, заставляет предполагать, что такие «атомистиче-
«атомистические» правила, как, например, правило Трубецкого,
непригодны.
Однако общесистемные соображения совершенно чужды
таксономической фонологии; их нередко отвергали, по-
поскольку предполагалось, что они ведут к порочному кругу
(например, Т wad dell, 1935, 66). Эта критика справед-
справедлива, если учесть «процедурный» уклон современной фоно-
фонологии. Но отсюда следует лишь, что попытки построить
таксономическую фонологию на основе аналитических
процедур сегментации и классификации, дополняя ее та-
такими правилами ad hoc, как C7), с самого начала были
обречены на неудачу.
Нарушение линейности в случае writer—rider (этот
случай не удается учесть ни в правиле C7), ни в какой-либо
из его модификаций) рассматривается Хэррисом A951а,
70), который предлагает отнести [ayD] к /ayt/ как к целой
единице, a [a-yD] к /ayd/ тоже как к целой единице;
при этом он исходит из соображений симметрии дистри-
дистрибуции. Но это весьма нечеткое понятие, и не ясно, как оно
может быть уточнено. Допустим далее, что так или иначе
удается сформулировать критерий симметричности дист-
дистрибуции таким образом, что в данном случае он обеспечи-
обеспечивает желаемый результат. Однако этот результат все
равно остается случайным и не затрагивает существа де-
дела, поскольку очевидно, что и в таком случае решающими
факторами снова окажутся общность, независимое обос-
обоснование правил B8), B9) и отношение рассматриваемых
543

форм к другим —- в частности, отношение writer к write
и rider к ride, которое по синтаксическим соображениям,
безусловно, должно выражаться в системной фонологиче-
фонологической транскрипции. Однако все эти факторы непосредст-
непосредственно не связаны с симметричностью дистрибуции. Они
носят общесистемный характер и поэтому выходят за
узкие рамки таксономической фонологии.
Следовательно, как мне кажется, правила ad hoc для
описания нарушений линейности не выдерживают кри-
критики, а определения фонемы как «пучка [фонетических]
различительных признаков», как «класса фон, находя-
находящихся в отношении свободного варьирования или допол-
дополнительной дистрибуции», или как «минимального члена
фонологической оппозиции» могут быть приняты только
в том случае, если мы согласимся признать такие абсурд-
абсурдные фонологические транскрипции, как /kget/, /rayD+r/,
/ra'yDtr/ для can't, writer, rider и т. д. во многих анало-
аналогичных случаях.
Рассмотрим теперь условие инвариантности. Заметим
прежде всего, что оно нарушается в случаях нарушений
линейности, подобных описанным выше. Однако даже там,
где линейность сохраняется, это условие представляется
мне неприемлемым. Такое мнение подтверждается убеди-
убедительными примерами «взаимоналожения» (overlapping)
фонем. Рассмотрим, например, такой диалект английского
языка, в котором [D] является аллофоном фонемы /г/
в throw «бросать» и аллофоном фонемы /t/ в Betty (где
оно контрастирует с г в berry «ягода» — см. В loch,
1941). В соответствии с принципом инвариантности мы
должны отнести [D] в слове throw к фонеме /t/ в контек-
контексте q± 9— , что противоречит не только интуиции носи-
носителей языка, но и другим разумным правилам дистрибу-
дистрибуции согласных. Положение осложняется в тех диалектах,
где [D] и [г] в указанном контексте находятся в отношении
свободного варьирования, а в интервокальном положении
контрастируют; здесь вообще в рамках условий C2) не
удается предложить приемлемое решение, хотя сами по
себе факты описываются очень просто. Наконец, еще более
значительные трудности возникают, если принять усло-
условие инвариантности в «абсолютной» формулировке, и
особенно если признаки (qualities) определяются в акус-
акустических терминах (ср. В 1 о с h, 1950). В этом случае
оказывается невозможным даже правильный анализ ан-
544

глийских взрывных, поскольку р,, /t/ и /к взаимно на-
накладываются друг на друга (S с h a t z, 1953). Эти и анало-
аналогичные соображения заставляют признать условие инва-
инвариантности неприемлемым — независимо от того, как мы
относимся к условию линейности.
Условие взаимнооднозначное™ плохо поддается ана-
анализу из-за отмеченной выше нечеткости формулировок.
Однако некоторые следствия из этого условия ясны, и
мне кажется, что они будут отвергнуты любым исследова-
исследователем, который стремится к адекватности описания. Халле
показал, что вообще невозможно выделить уровень пред-
представления, удовлетворяющий условию взаимнооднознач-
ности, не нарушив при этом общности правил, если фоне-
фонетическая система не симметрична. Он приводит следующий
типичный пример из русского языка (Halle, 1959b).
В C8) в колонке I даны формы в системной фонологической
транскрипции, а в колонке III — в системной фонетиче-
фонетической транскрипции:
C8)
d
d
z
z
I
'at,
'at,
'ec
'ec
li
bi
U
bi
d'
d'
z'
z'
II
at, l,i
ad, bi
ec l,i
ec bi
d
d
z
z
II
'at,
'ad
'ec
'ej
I
1 {
, bi
b,i
bi
Формы в колонке III получаются из форм в колонке I с
помощью общего правила:
C9) шумный-> звонкий в контексте: — звонкий шумный.
Представление в колонке I не удовлетворяет условию
взаимнооднозначное™, как его обычно понимают (в тер-
терминах локальной определимости), и, следовательно, не
может считаться фонологическим в смысле таксономиче-
таксономической фонологии. Представление в колонке II привер-
приверженцы таксономической фонологии признали бы «фоноло-
«фонологическим», поскольку t,—d контрастируют, а с—] —нет.
Однако если грамматика должна порождать формы колон-
колонки II в качестве определенного уровня представления, то
в ней не может быть общего правила C9), а вместо него
должно быть два правила — D01) и D011), первое из
которых связывает «морфонологическое» представление
с «фонологическим», а второе — «фонологическое» пред-
представление с фонетическим.
35-2238 545

D0) (I) шумный -> звонкий в контексте: — звонкий шум-
шумный, кроме с, с, х;
(II) с, с, х-> звонкий в контексте: — звонкий шум-
шумный.
Мне кажется, что представители таксономической
фонологии до сих пор недостаточно оценивали силу этого
примера. .Даже если о нем и вспоминали, его все равно
рассматривали под неправильным углом зрения. Фергю-
сон в своей рецензии A962) на Халле A959b) говорит
fie о том примере, который приведен в рецензируемой
книге и воспроизведен здесь, а вместо того ссылается на
турецкий пример, первоначально предложенный Лизом в
качестве аналогии к примеру Халле, а затем отвергнутый
самим же Лизом как неадекватный (Lees, 1961, р. 63).
В той же своей части, в какой критика Фергюсона отно-
относится к правильному примеру, приведенному Халле, она
сводится к замечанию о том, что из чисто фонетической
записи можно получить соответствующую системную
фонологическую (в терминах Фергюсона — морфонологи-
ческую) транскрипцию для с,'с, х, но не для других шум-
пых. Это верно, но к делу не относится: подобная инфор-
информация задается в явной форме как в грамматике, где есть
только системный фонологический и системный фонети-
фонетический уровень, так и в грамматике, где, кроме них, ис-
используется еще промежуточный уровень таксономической
фонологии. Оказывается, таким образом, что единствен-
единственный результат допущения уровня таксономической фоноло-
фонологии — это невозможность сформулировать обобщение.
В связи с рассмотренным примером Халле становится
очевидным, насколько неудобно приписывать русскому
языку наличие уровня таксономической фонологии. По-
Подобные примеры легко найти и в других языках. Так,
Блок приводит аналогичный пример, рассматривая взаи-
взаимоналожение фонем (Bloc h, 1941). В описываемом им
диалекте английского языка имеются формы, системное
фонологическое представление которых дано в колонке I,
а системное фонетическое представление — в колонке III.
D1)
I
пае!
nat
bed
bet
II
na'd
nat
bed
bet
III
na-d
nat
be-d
bet
«nod»
«knot»
«bed»
«bet»
(кивок)
(узел)
(кровать)
(пари).
546

Формы колонки I не удовлетворяют условию взаимно-
взаимнооднозначное™ из-за наличия контрасд-ов balm «бальзам» —
bomb «бомба», starry «звездный» — sorry «огорченный»,
father «отец» — bother «беспокоить» и из-за того, что в
Pa'd (do it) гласный фонетически тот же, что в pod «стру-
«стручок». Формы колонки III могут быть получены из форм
колонки I с помощью простого правила удлинения глас-
гласных перед звонкими (правило B8)— это частный случай
данного правила)G. Однако Блок вынужден, в соответ-
соответствии с условием взаимнооднозначности, признать формы
колонки II формами фонологического уровня. Тогда в
полной грамматике английского языка, удовлетворяющей
этому условию, приходится заменить общее правило уд-
удлинения гласных двумя правилами: первое применяется
только к /а,', а второе — ко всем прочим гласным. Первое
связывает «морфонологическое» представление с «фоноло-
«фонологическим», а второе — «фонологическое» с фонетическим.
Вся ситуация в точности аналогична приведенному выше
русскому примеру. Мы снова видим, что условие взаимно-
взаимнооднозначности приводит к усложнению грамматики, а это
мешает ей достичь уровня адекватности описания.
Тот факт, что грамматика усложняется, если принять
условие взаимнооднозначности, отмечался некоторыми
сторонниками этого условия. Так, Блок указывал, ана-
анализируя предыдущий пример, что взаимнооднозначность
46 Для данного изложения несущественно наличие пережиточ-
пережиточных случаев противопоставления а—-а\ В диалекте Блока father
и bother имеют различные гласные независимо от того, как мы бу-
будем анализировать формы D1). В самом деле, вряд ли случайно, что
в парах с противопоставлением а—а- краткий гласный обычно изоб-
изображается на письме буквой о, а долгий — буквой а. Можно приве-
привести сильные доводы в пользу того мнения, что гласной фонемой в сло-
словах nod, knot, bomb и т. д. является звук [о], который в одних диа-
диалектах реализуется как [ai (совпадая с вариантом фонемы /а/),
в других — как [а] (приводя тем самым к противопоставлению •—
а—а), а в третьих — как [э]. Такое решение необходимо и в силу
многих других соображений; в частности, оно позволяет описать на-
наиболее общим образом распространенные чередования «ё->эе» и «6-»-а».
Более подробно по этому вопросу см. Halle and Chomsky
(в печати). Дело обстоит еще сложнее в тех диалектах (см. S 1 е d d,
1959), где плавные утрачиваются перед согласными, вызывая удли-
удлинение кратких гласных в таких словах, как absolve /aebsolv/
«отпускать грехи» — ср. absolution «отпущение грехов» — и т. д.
Это один из многих примеров, показывающих, как много информа-
информации необходимо, чтобы определить, что же является в действитель-
ност иминимальиой парой.
35* 547

приводит к утрате симметрии. Кроме того, он признавал
A950, прим. 3), что принятая для японской письменности
так называемая «национальная латиница» (National Ro-
rnanization), которая оказала известное влияние на его
первоначальное (без соблюдения взаимнооднозначности)
описание японского языка, при «всей ее четкости и систем-
системном характере» не столь близка к фонологической транс-
транскрипции, как Хэпбернова латиница (Hepburn Romaniza-
tion), хотя эта последняя «представляется громоздкой и
недостаточно системной». Аналогичным образом, Хок-
кетт A951) сравнивает «обманчиво-простое» описание
Блока, не соблюдающее условие взаимнооднозначности,
с его поздним «весьма сложным... но явно более точным»
таксономическим фонологическим анализом. В действи-
действительности же «большая точность» последнего заключается
не в чем ином, как в соблюдении условий C2 I—IV). Ниже
мы еще вернемся к вопросу о том, почему соблюдение этих
условий считается признаком большей точности.
До сих пор мы еще ничего не сказали о принципе
дополнительной дистрибуции, который является централь-
центральным понятием таксономической фонологии — например,
в работах таких ученых, как Джоунз, Трубецкой, Хэррис
и Блок. По сути дела, этот принцип представляет собой
принцип взаимнооднозначности, превращенный в про-
процедуру. Когда принцип взаимнооднозначное™ рассматри-
рассматривается как аналитическая процедура, его цель состоит
в том, чтобы получить минимально избыточное фонологи-
фонологическое представление, удовлетворяющее условиям взаим-
взаимнооднозначности и локальной определимости. Мы, однако,
покажем, что этот принцип не способен обеспечить мини-
минимально избыточный анализ, удовлетворяющий указанным
условиям, и, более того, что он даже может повести
к нарушению условия взаимнооднозначности.
Принцип дополнительной дистрибуции можно сформу-
сформулировать следующим образом (по Хэррису, 1951а, гл. 7).
Пусть имеется множество представлений в терминах фон.
Определим... дистрибуцию D(x) фоны (х) как множество
фонетических контекстов , в которых х встречается. Фоны
х и у находятся в отношении дополнительной дистрибуции,
если D(x) и D('y) не имеют общих элементов. Гипотетиче-
Гипотетическая фонема — это класс фон, попарно находящихся в
отношении дополнительной дистрибуции. Кроме того,
иногда требуют, чтобы' каждой гипотетической фонеме
548

было сопоставлено определяющее фонетическое свойство,
присущее каждому члену этой фонемы и не присущее ни
одной другой фоне (условие инвариантностиL7. Гипотети-
Гипотетическая фонологическая система — это семейство гипотети-
гипотетических фонем, удовлетворяющее условию полноты. Нас-
Настоящая фонологическая система (пли системы) обнаружи-
обнаруживается с помощью дополнительных критериев симметрии.
Рассмотрим приведенный выше пример взанмонало-
женпя фонем (Блок). Возьмем диалект, в котором имеется
звук [D], являющийся реализацией , г. в throw и А' в
Betty, где он контрастирует со звуком [г] в berry. Тре-
Требование взаимнооднозначности выполняется, если посту-
постулировать фонему А;, имеющую аллофону [DJ в заударной
интервокальной позиции, и фонему /г,' с аллофоной ID]
после зубных спирантов. Теперь, если мы имеем некоторую
фону в фонетическом контексте, мы можем однозначно
отнести ее к той или иной фэнеме; обратно, если мы имеем
фонему в фонологическом контексте, мы можем однознач-
однозначно определить ее фонетическую реализацию (с точностью
до свободного варьирования). Однако это единственно
разумное решение (именно его принял Блок в своей ра-
работе 1941 г.) противоречит принципу дополнительной
дистрибуции. В самом деле, аллофоны [D] и [г] фонемы ,'г/
не находятся в дополнительной дистрибуции: они оба
встречаются в контексте /be—iy/ (Betty—berry). Таким
образом, дополнительная дистрибуция не является
необходимым условием взаимнооднозначности. Более того,
класс «гипотетических фонологических систем», опреде-
определенных в предыдущем абзаце, не будет включать в каче-
качестве своего члена оптимальную систему, в которой выпол-
выполняется условие взаимнооднозначности; никакие добавоч-
добавочные- критерии не позволят построить такую систему.
Однако класс гипотетических фонологических систем,
определенных выше, будет содержать системы, не удов-
удовлетворяющие условию взаимнооднозначности. Так, на-
например, в английском языке Lk] и [а] находятся в допол-
дополнительной дистрибуции (более того, они имеют общие
47 Этого потребовали бы Трубецкой, Якобсон и Блок, но не Хэр-
рис A951а, 72, сноска 28), который утверждает, что «любая группи-
группировка находящихся в дополнительной дистрибуции сегментов может
считаться фонемой» и что применение других уточняющих крите-
критериев необходимо только для обеспечения удобства, а не для боль-
большего соответствия языковым фактам.
549

признаки, которых не имеет ни один другой звук, а имен-
именно, в терминах Якобсона, оба они являются компактными,
низкими, ненапряженными, небемольными). Поэтому их
можно рассматривать как гипотетическую фонему, и,
следовательно, имеется фонологическая система, в рамках
которой они считаются членами одной и той же фонемы
/К/. Но в такой фонологической системе Isakt] socked
«ударный» и [skat] Scot «шотландец» будут иметь одина-
одинаковую фонологическую транскрипцию /sKKt/.
Аналогично [з] и [г] также находятся в дополнитель-
дополнительной дистрибуции (и имеют общие признаки), а поэтому
могут быть отнесены к одной и той же гипотетической
фонеме. Но если считать их вариантами фонемы /R/, то
prevail [praveyl] «преобладать» и pervade [psrveyd] «рас-
«распространяться» будут фонологически транскрибироваться
как /pRRvSl/ и /pJRRved/; однако такая транскрипция
означает нарушение локальной определимости и взаимно-
взаимнооднозначное™. Следовательно, принцип дополнительной
дистрибуции не является достаточным условием для
взаимнооднозначности. Поскольку принцип дополнитель-
дополнительной дистрибуции не является, как мы видим, ни необ-
необходимым, ни достаточным условием для взаимнооднознач-
взаимнооднозначности, а введение его объясняется, по-видимому, только
его связью с взаимнооднозначностью, он оказывается
лишенным всякого теоретического значения.
Представители таксономической фонологии останав-
останавливались на вопросах, связанных с указанной трудностью;
однако вся проблема в целом ускользнула от их внимания.
Трубецкой проанализировал пример с английскими [г]
и [э] и сформулировал правило A935, правило IV; 1939,
правило IV), которое не позволяет отнести оба эти звука
к одной и той же фонеме, в случае если последователь-
последовательность [зг] контрастирует с [э]. Однако это правило не
решает проблему сохранения взаимнооднозначное™ и не
обеспечивает правильного анализа приведенных в преды-
предыдущем абзаце примеров. Кроме того, это — правило ad
hoc. и тем самым оно лишний раз подчеркивает теорети-
теоретическую неадекватность таксономической фонологии. По-
видимому, только Хэррнс специально рассмотрел один
частный случай данной проблемы. Он указывает A951а,
62, прим. 10), что для слов try «пытаться» и cry «плакать»
мы имеем фонетические транскрипции [tray], Ikrayl,
550

ГДе t —к И Г—Г НаХОДЯТСЯ В ДОПОЛНИ гельнии
Если бы мы попытались построить гипотетическую фоно-
фонологическую систему описанным выше образом, мы имели
бы фонему 111 с аллофонами [t] перед [г] и Ik] перед [г]
и фонему /R/ с аллофонами /г/, /г'. Но тогда try и cry имели
бы одинаковую фонологическую транскрипцию /TRay,.
Чтобы избежать этого, Хэррис предлагает сначала груп-
группировать [г] и [г] в 1т,', а затем определять дистрибуцию
в терминах нового специфического контекста, в котором
[t] и [к] контрастируют перед /г,'. Эта процедура действи-
действительно позволяет избежать трудностей в случае с try
и cry, но не в случаях, описанных выше. Более того, ту же
самую процедуру можно было бы применить, чтобы сгруп-
сгруппировать [t] и [к] в II,, так что [г] и [г] оказались бы при-
принадлежащими к разным фонемам (в пользу такой трактовки
говорит то, что она обеспечивает более регулярную дист-
дистрибуцию: при ней ,'t/ не встречается ни перед /г/, ни перед
IV, тогда как при другой трактовке оно, нарушая симмет-
симметрию, встречается только перед 1x1). Таким образом, для
этой процедуры не удается отличить допустимые примене-
применения от недопустимых; кроме того, она несовместима с
общими требованиями, которые Хэррис предъявляет к
лингвистическим процедурам A951а, 7), а именно с тре-
требованием того, чтобы операции «выполнялись одновре-
одновременно над всеми элементами» без какой бы то ни было «про-
«произвольной исходной точки». Как раз это требование и
позволило Хэррису избежать упорядочения правил в
описаниях, которое применял Блумфилд (см. сноску 35).
Однако рассмотренная здесь процедура не удовлетворяет
этому требованию.
4.4. Критерии,
используемые в системной фонологии
Системная фонология в смысле Сепира или в смысле,
представленном в § 4. 2, не соблюдает условий C2) и не
основывается на принципе дополнительной дистрибуции
или на каких-либо аналитических процедурах сегмента-
сегментации и классификации48. Зато упорядоченный набор пра-
48 Что касается Сепира, то выбор примеров в его важной статье
о психологической реальности фонемы A933) объясняется, по-внди-
551

вил, образующий фонологическую часть грамматики,
разрабатывается с учетом синтаксических процессов —
равно как синтаксическая часть грамматики строится так,
чтобы обеспечить максимальную простоту и общность
правил, превращающих полученные на выходе этой части
цепочки в фонетическую транскрипцию.
Исследуя тот или иной язык, мы должны считать за-
заданной теорию порождающей грамматики, которая в
абстрактной форме определяет строение грамматик и меру
для их оценки. Чтобы выделить в описании этого языка
системный фонологический уровень, мы должны пост-
построить грамматику, имеющую наиболее высокую оценку и
соответствующую исходным данным этого языка (см.
§ 1). К системному фонологическому уровню относятся
все представления, которые встречаются в выводах,
порождаемых нашей грамматикой, начиная с того мо-
момента, когда в разворачиваемых цепочках уже отсутствуют
все грамматические морфемы, кроме показателей стыка.
Можно полагать, что процедуры, способные облегчить
задачу выделения этого уровня представления, существу-
существуют, но до сих пор, насколько мне известно, они не сфор-
сформулированы в явном виде. Что же касается элементарных
таксономических процедур, применяемых в современной
структурной лингвистике, то маловероятно, что они могут
привести к обнаружению, этого уровня. Мне кажется, что
в настоящее время самый перспективный путь к более со-
совершенному описанию системного фонологического уров-
уровня и определяющих его критериев состоит в уточнении
абстрактных требований к форме порождающих грамма-
грамматик, меры их оценки и универсальных признаков, в тер-
терминах которых строятся фонетические матрицы, представ-
представляющие исходные языковые данные.
В § 4.2 указывалось, что если грамматика стремится
достичь уровня адекватности описания, правила в ее фоно-
фонологической части должны быть упорядочены, и что допус-
допустимые выводы могут содержать много разных представ-
представлений — между уровнем системных фонологических пред-
представлений и уровнем системных фонетических представ-
представлений. Мы полагаем, что никакие из этих промежуточных
представлений не образуют отдельного системного уров-
мому, отказом от этих условий (которые в то время еще не были точ-
точно сформулированы).
552

ряд фактов, которые показывают, что если в данной грам-
грамматике допускается уровень представления, удовлетворя-
удовлетворяющий принятым в таксономической фонологии условиям,
то в рамках этой грамматики невозможно сформулировать
многие полезные обобщения, и поэтому такая грамматика
не может обеспечить адекватности описания. Следователь-
Следовательно, возникает вопрос, чем оправдывается допущение уров-
уровня таксономической фонологии в качестве реально суще-
существующего уровня языковой структуры.
4.5. Обоснование таксономической фонологии
Попытаемся выяснить, почему принято полагать, буд-
будто грамматика должна порождать такие представления
(входящие в состав структурных характеристик высказы-
высказываний), которые удовлетворяют условиям C2). Другими
словами, мы хотим знать, на чем основывается теория
таксономической фонологии во всех ее современных раз-
разновидностях.
Многие лингвисты, по-видимому, стоят на позициях,
вроде той, которую занимает Тводделл A935). Возражая
против «менталистского» подхода Сепира (т. е. фактически
против стремления к адекватности описания и адекват-
адекватности объяснения), он предлагает такой метод фонологи-
фонологического анализа, в пользу которого «можно предложить
единственный довод», а именно следующий: «Эта про-
процедура... содержит, как кажется, минимум того, что
невозможно доказать. Исходя из набора непротиворе-
непротиворечивых допущений и соглашений, необходимых для вся-
всякого научного, в том числе лингвистического исследова-
исследования, и пользуясь разумными эмпирическими обобще-
обобщениями, мы можем применить строгие математические
методы и вывести логически безупречное определение тех
или иных единиц» G4). Так, фонема — зто «просто удоб-
удобный термин» F8). Доказывать ее «психологическую реаль-
реальность» (т. е. адекватность описания) не нужно, поскольку
«такое доказательство представляет лишь известное удоб-
удобство для лингвистического исследования, но не является
для него необходимым: в этом доказательстве резюмируется
поведение носителей языка, а их поведение и без того
доступно для исследователя, хотя и в менее концентри-
553

рованном виде» E8). Таким образом, от лингвистических
понятий или от лингвистических описаний требуется лишь
непротиворечивость (consistency) и еще так называемая
обратимость (convertibility; это значит, что любое описа-
описание должно формулироваться в достаточно явном и отчет-
отчетливом виде, чтобы его можно было перевести в какую-
нибудь другую, столь же произвольную систему понятий);
и- кроме того, может потребоваться, в некотором смысле,
простота (simplicity) и удобство (convenience).
Хэррис, по-видимому, отчасти стоит на аналогичных
позициях A951а, гл. I). Он определяет свои процедуры
«просто как способы упорядочивать исходные данные».
Единственное общее условие, которому эти процедуры
должны удовлетворять,— условие взаимнооднозначное™;
оно не основывается на каких-либо внешних соображениях,
а просто принимается по определению как специфическое
свойство процедур. Процедуры должны «основываться на
дистрибуции, давать всегда один и тот же результат и
допускать эмпирическую проверку». Критерии выделения
фонем приводятся только затем, чтобы «в явной форме
указать, каким методом [упорядочения данных] мы
пользуемся в каждом случае» F3). Таким образом, от
лингвистической теории или от грамматического описания
требуются только непротиворечивость и обратимость (а
также удобство для определенных целей). Однако Хэррис
указывает также, что «исследование приводит к форму-
формулировкам, позволяющим читателю строить, или предска-
предсказывать, высказывания на данном языке» C72—373), то
есть к порождающей грамматике. Это означает, что резуль-
результаты применения процедур могут проверяться на истин-
истинность/ложность; а это несовместимо ни с допущением,
будто противоречащие друг другу процедуры, которые
удовлетворяют условиям непротиворечивости и обрати-
обратимости, в равной степени истинны, ни с ранее высказанным
положением самого Хэррнса: «Основная цель... [проце-
[процедур]... состоит в получении компактного взаимнооднознач-
взаимнооднозначного представления для набора высказываний в корпусе»
C66). Кроме того, процедуры, которые приводили бы к
этому многообещающему и чрезвычайно важному резуль-
результату, неизвестны. Противоречие высказываний, относя-
относящихся к тому, что Хоккетт назвал «метакритериями»
A955), показывает, насколько неоднозначно понимаются
цели современной таксономической лингвистики. По-
554

этому оценивать ее достижения в терминах ее собствен-
собственных понятий очень трудно.
Если в качестве метакритернев принимаются только
непротиворечивость и обратимость, то лингвистическая
теория может достичь лишь уровня адекватности наблю-
наблюдения. Такая теория не может претендовать на истин-
истинность; она не может противоречить фактам, но не может и
подкрепляться фактами. Единственное логически право-
правомерное возражение против такой теории состоит в следую-
следующем: с точки зрения полного грамматического описания,
включающего в качестве своей составной части таксоно-
таксономическую фонологию, эта последняя не только не является
удобной, но и создает, по-видимому, целый ряд неудобств.
При указанном подходе теория оказывается, по существу,,
упорядоченным изложением исходных данных, в то время
как неоднократно подчеркивалось (особенно настойчиво
это делает Карл Поппер), что в современных точных нау-
науках эмпирическими данными интересуются лишь по-
постольку, поскольку они способствуют выбору одной из^
нескольких альтернативных теорий; исследователи спе-
специально отыскивают данные, в том числе самые необычные,
которые могут оказаться решающими в этом отношении.
Если же мы отказываемся удовлетвориться непротиво-
непротиворечивостью и обратимостью, то какие другие доводы мож-
можно привести в пользу таксономической фонологии? Выше
я пытался показать, что внутрилингвистические сооб-
соображения такими доводами не являются. Применение так-
таксономических фонологических представлений не ведет к
простоте и общности грамматик, а как раз наоборот. По-
Поэтому приходится искать доводы вне лингвистики. В ча-
частности, важно выяснить, как влияют на оценку таксоно-
таксономической фонологии разумные требования к модели вос-
восприятия Aа в § 1.3) или к модели обучения или исследова-
исследования AЬ в § 1.3). Действительно, соображения такого типа
могут оказаться в центре внимания ряда теоретических
и методологических исследований.
В пользу условий C2) можно было бы привести то сооб-
соображение, что восприятие речи включает два последователь-
последовательных этапа: сначала слушающий обращается только к ло-
локальным фонетическим особенностям, чтобы распознать
инвариантные свойства, выступающие как критерии при
определении следующих друг за другом таксономических
фонем; затем уже он переходит к определению более глу-
55S

бокой структуры высказывания (в частности, его систем-
системного фонологического представления и его синтаксиче-
синтаксической структуры). Такова, по-видимому, точка зрения Якоб-
Якобсона (см. Jakobson, Fa n t and Halle, 1952)
и Джооса (J о о s, 1957, 92L9, а также ряда других
лингвистов. Однако подобный взгляд лишен реального ос-
основания; кроме того, он плохо согласуется с тем немногим,
что известно относительно сложных процессов восприя-
восприятия и, в частности, относительно восприятия речи. Так,
известно, что разборчивость речи сохраняется при значи-
значительных фонетических искажениях, которые могут даже
¦остаться незамеченными, если соблюдены требования
грамматики. Непродолжительного контакта с незнакомым
диалектом часто бывает достаточно, чтобы добиться взаимо-
взаимопонимания и даже освободиться от ощущения неестествен-
неестественности (заметим, что родственные диалекты могут иметь
значительные различия на уровне фонетического и таксо-
номически-фонологического представления; однако они
вовсе не различаются на уровне системно-фонологического
представления. В этой связи см. Halle, 1962; см. также
Chomsky, 1959, где с указанной точки зрения анали-
анализируются некоторые данные, опубликованные в работах
S 1 е d d, 1955, 1958). Единственным лингвистом, тщатель-
тщательно исследовавшим процесс восприятия речи носителями
языка, был Сепир (см. его классическую работу о психоло-
психологической реальности фонем — S a p i г, 1933), и его вы-
выводы опровергают таксономическое объяснение восприятия
речи. Естественно предполагать, что, пытаясь идентифи-
идентифицировать высказывание, слушающий пускает в ход весь
свой наличный запас грамматических сведений, которыми и
определяются, во-первых, круг возможных высказываний,
откуда взято данное высказывание, а во-вторых, характер
и взаимные связи рассматриваемых единиц. Другими
словами, естественно предполагать, что, как и в ходе
других процессов восприятия, знания, которыми распола-
располагает слушающий, позволяют ему построить некую слож-
49 Иллюстрируя свою точку зрения, Джоос приводит следую-
следующий пример: некто, услышав «he has poise», ответил «what's a poy?»
Однако этот пример вряд ли можно рассматривать как довод в поль-
пользу его позиции: слушающий в данном случае был смущен примене-
применением необычного НС-правила «N —. роу», но тем не менее приписал
данному высказыванию полную синтаксическую структуру. Таким
образом, пример Джооса не подтверждает независимости фонологи-
фонологического представления от восприятия синтаксической структуры.
-556

ную схему, в рамках которой интерпретируется реальный
сигнал. Если это верно, то «атомистическая» точка зрения
таксономической фонологии оказывается ошибочной. Во
всяком случае, то общее объяснение, которое дает воспри-
восприятию речи описанная выше таксономическая модель, не
подтверждается имеющимися в настоящее время эмпири-
эмпирическими данными50.
Теперь нам остается рассмотреть место таксономической
фонологии в рамках модели усвоения языка. В частности,
здесь возможна следующая точка зрения.
Допустим, что модель усвоения языка должна удов-
удовлетворять условию разграничения уровней (separation
of levels), которое означает, что системно-фонологическое
представление должно переводиться в таксономически-
фонологическое без всякого обращения к морфологиче-
морфологической или синтаксической информации51.
Заметим, что это условие не следует смешивать с ус-
условиями взаимнооднозначное™ и локальной определи-
определимости. Последние (как и все прочие условия C2)) отно-
относятся к «модели'восприятия»; они означают, что фонемная
запись данной фонетической цепочки должна определяться
с помощью операций, допускающих обращение только
к соседним звукам, при условии что фонологическая сис-
система задана. Что же касается условия разграничения
уровней, то оно не является формальным условием, нала-
налагаемым на фонологическую систему и на правила, соот-
соотносящие фонемы со звуками; это методологическое тре-
50 Более подробно по этому вопросу см. Halle and Ste-
Stevens A961), Miller and Chomsky A963), а также работы,
указанные там в ссылках. Аналогичные соображения, относящиеся
к синтаксическому уровню, см. Matthews A961).
51 В той или иной форме указанное требование неявно содер-
содержится во всех известных мне серьезных работах, посвященных линг-
лингвистическим процедурам. Некоторые лингвисты (например, Пайк и
Хэррис) допускают ограниченное использование в фонологии ин-
информации высших уровней — там, где эта информация может быть
получена с помощью «циклических» или «спиральных» процедур
(см. Pike, 1947, 1952; Harris, 1951a); однако большинство аме-
американских лингвистов настаивает на строгом разграничении уров-
уровней. Представители глоссематической школы говорят о последова-
последовательных и сложно переплетенных друг с другом процедурах ана-
анализа и синтеза (Diderichsen, 1958). Процедуры того типа,
который они имеют в виду, также предполагают учет взаимозависи-
взаимозависимости уровней. Однако сами процедуры описаны слишком расплыв-
расплывчато и определить степень допускаемой глоссематиками взаимоза-
взаимозависимости уровней не удается.
557

бование к информации, использование которой допуска-
допускается при выборе соответствующей фонологической системы.
Поэтому данное условие относится к модели усвоения
языка — такой, как AЬ), а не к модели восприятия —
такой, как Aа).
Тем не менее между условием разграничения уровней
и условиями взаимнооднозначное^ и локальной опреде-
определимости есть известная связь. Если мы не должны прибе-
прибегать к информации более высоких уровней, строя таксоно-
таксономическую фонологическую систему, то естественно тре-
требовать (раз уже фонологическая система задана, исходя
из чисто фонетических соображений), чтобы никакая ин-
информация более высоких уровней не использовалась при
нахождении последовательности таксономических фонем,
соответствующей заданной последовательности фон. По-
Поэтому доводы в пользу условия разграничения уровней
косвенно подкрепляют тезис о необходимости предъяв-
предъявлять к модели восприятия требования взаимнооднознач-
взаимнооднозначное™ и локальной определимости в качестве формальных
требований к понятию «фонемы».
Приблизительно таков ход рассуждений, к которым
обычно прибегают для обоснования условий взаимноодно-
взаимнооднозначное™ и локальной определимости. В своей упомяну-
упомянутой выше рецензии Хоккетт (Н о с k e t t, 1951) приводит
лишь один аргумент в защиту этих условий: если мы
примем их, то «всегда будем знать точно, к какому уровню
относится какой факт»; в противном случае получи гея «пол-
«полная мешанина» (hodgepodge arrangement). Хоккетт имеет
в виду исследование, а не восприятие и предлагает довод
в пользу условия разграничения уровней, а не условий
взаимнооднозначное™ и локальной определимости не-
непосредственно. Аналогичным образом в своей интересной
работе о взаимоналоженпи фонем Блок (В 1 о с h, 1941)
выдвигает также только один аргумент (который рассмат-
рассматривается Джоосом (J о о s, 1957) в его комментарии к ра-
работе Блока как решающий), чтобы показать, почему усло-
условие взаимнооднозначное™ необходимо сохранить: «Предпо-
«Предположим, что мы изучаем новый незнакомый нам диалект
английского языка и нам удалось отождествить ударные и
безударные гласные в таких словах, как at, them, could,
will, so и т. д. Если затем мы услышим словосочетание типа
out of town «вне города», в котором безударная гласная
второго слова в принципе совпадает с гласными, уже отож-
558

дествленными нами с ударными вариантами, то как мы
должны поступить? Нам придется отложить фонологиче-
фонологический анализ до тех пор, пока нам не повезет и мы не услы-
услышим ударную форму того же самого слова. Однако в изу-
изучаемом диалекте ударная форма этого слова может и не
встретиться, а если и встретится, то мы можем не опознать
ее как форму 'того же самого слова'».
И Блок, и Хоккетт требуют, чтобы понятие «фонемы»
удовлетворяло условию взаимнооднозначное™ потому,
что модель усвоения языка должна удовлетворять усло-
условию разграничения уровней. Важно, однако, отметить,
что их аргумент относится скорее к методологии, нежели
к сути дела. Они не утверждают, что строгая модель
процесса усвоения языка должна удовлетворять условию
разграничения уровней, то есть что это факт, имеющий
отношение к «механизму» языка и к внутренним характе-
характеристикам организма, способного овладеть языком при
эмпирически определяемых условиях (время и т. д.).
Блок и Хоккетт фактически занимаются проблемами соби-
собирания и организации данных; поэтому их косвенный ар-
аргумент в пользу условий взаимнооднозначное™ и локаль-
локальной определимости означает самое большее лишь то, что
лингвистам было бы удобно иметь уровень представления,
удовлетворяющий этим условиям, но не имеет никакого
значения для вопроса о существовании этого уровня как
части языковой структуры.
Вернемся, однако, к вопросу о разграничении уровней.
Как и в случае условий C2), необходимо рассмотреть два
типа доводов: внешние доводы, относящиеся в данном
случае к усвоению языка, а не к восприятию речи, и вну-
внутренние, чисто лингвистические доводы. Что касается пер-
первых, то Хоккетт неоднократно указывал (например, 1948),
что последовательные шаги лингвиста, анализирующего
язык, должны определенным образом соответствовать
шагам человека, усваивающего язык. Однако очевидно,
что ребенок отнюдь не овладевает фонологией до зна-
знакомства с синтаксисом. Таким образом, в этом плане
доводов в пользу принципа разграничения уровней нет.
Теперь посмотрим, оправдывается ли это условие ка-
какими-либо внутренними, чисто лингвистическими сообра-
соображениями (здесь мы могли бы получить косвенный довод
в пользу условий взаимнооднозначное™ и локальной
определимости). Для этого необходимо, чтобы данное
559

условие способствовало ясности, общности или логиче-
логической связности полной грамматики. Выше, однако, было
показано, что это не имеет места; скорее наоборот — при-
принятие указанного условия лишает грамматику возможности
достичь уровней адекватности описания и адекватности
объяснения. Поэтому принцип разграничения уровней
представляется совершенно излишним как в его более
сильной, так и в его более слабой форме (см. "сноску 51).
Последствия строгого соблюдения принципа разграни-
разграничения уровней обсуждались неоднократно. В связи с этим
принципом встает целый ряд проблем, в частности —
проблема определения границ между словами (ее яркой
иллюстрацией является искусственный пример Хоккет-
та, приведенный выше). Давно известно, что фонологи-
фонологическая система обязательно должна включать в себя так
называемые стыки (junctures). Поэтому те лингвисты,
которые признают принцип частичного или полного раз-
разграничения уровней, всегда пытались разработать анали-
аналитические процедуры, позволяющие правильно расставлять
стыки только на основе фонетических данных. Для опре-
определения позиций стыков в середине высказываний при
осуществлении этих процедур используются фонетиче-
фонетические признаки, встречающиеся лишь на границах высказы-
высказываний. Так, в night rate «ночной тариф» между /t/ и /г/
имеет место стык *, поскольку это высказывание содержит
такой аллофон фонемы t., который возможен лишь в кон-
конце высказываний, и такой аллофон фонемы /г/, который
возможен лишь в начале высказываний. Однако имеется
целый ряд примеров, которые противоречат этому прин-
принципу (и которые пока остаются необъясненными — см.,
например, Leopold, 1948; Harris, 1951a; Chom-
Chomsky, Halle, L u k о f f, 1956, § 2). Кроме того, этот
принцип, по-видимому, неприемлем из-за явлений следу-
следующего порядка. Во многих английских диалектах [оче-
[очевидно, в США.— Прим. перев.] фонема /t/ имеет аллофону
[D] в конце слова после слабого ударения и перед главным
ударением. Таким образом, мы имеем [4-Dedz] (at Ed's
«у Эда»), [-i-Dcewr] (at our «у нашего»), [BseDeed] (that ad
«это объявление»), контрастирующие с [4-tend] (attend
«уделять внимание; посещать»), l-Игек] (attack «атаковать»;
* /naytrj+ret' в отличие от naytret; nitrate «нитрат».— Прим.
перев.
560

a tack «канцелярская кнопка») и с [Ideptj (adept «эксперт»),
l+dffipt] (adapt «адаптировать»). Однако ID] встречается
только в середине высказываний и никогда — в конце.
Поэтому в случаях с IDJ, учитывая границы высказыва-
высказываний, мы расставили стыки как раз неправильно. Если же
не прибегать к стыкам, то придется считать [D] самосто-
самостоятельной фонемой — третьим (наряду с /d/ и /t/) альвео-
альвеолярным взрывным, что приводит к неприемлемому фоно-
фонологическому анализу. Из сказанного следует, что не су-
существует метода, позволяющего расставлять стыки с
учетом только фонетических фактов. Предлагаемые про-
процедуры не позволяют решать, когда их можно применять,
а когда—нет, и, следовательно, они бесполезны. Пред-
Представляется маловероятным, что эту трудность удастся
преодолеть, а если так, то тогда принцип разграничения
уровней должен быть отвергнут.
В качестве второго примера рассмотрим многократно
обсуждавшийся вопрос о вокалических ядрах * в англий-
английском языке. Большинство американских структуралис-
структуралистов52 считают, что их следует интерпретировать как крат-
краткие гласные плюс один из глайдов /у/, /w/ или /h/. Для
того, кто принимает принцип разграничения уровней и
решает данный вопрос, исходя из чисто фонетических
соображений, указанное описание представляется вполне
убедительным и обоснованным. В частности, можно ис-
использовать поствокалическое /h/, представляющее собой
центрирующий глайд, чтобы описать такие противопостав-
противопоставления, как real /rihi/ «реальный», really /rihliy/ «реаль-
«реально» — reel /riyl/ «катушка» — Greeley /griyliy/ (фами-
(фамилия) и т. д.
Однако, если мы зададимся целью построить такую фо-
фонологическую систему, которая была бы совместима с пол-
полной грамматикой, достигающей уровня адекватности опи-
описания, то предложенный анализ окажется неприемлемым.
Так, на уровне системного фонологического представле-
представления слова real и really изображаются как /riael/, /riaeH-li/
(ввиду наличия слова reality), точно так же как total
«весь, полный» и totally «полностью» изображаются /to-
/total7, /totael+li/ (поскольку есть totality «все целиком»)
* «дифтонгах».— Прим. перев.
52 Подробный анализ этого принципа см. у Глисопа (Q 1 е а -
son, 1961, chap. 19). Содержательную критику этого принципа
см. у Следда (Sled d, 1955).
36-2238 561

или mobile «подвижный» изображается /mobil/ (поскольку
есть mobility «подвижность»). Кроме того, на уровне си-
системной фонетики глайд, встречающийся в real, really,
не нужно отличать от глайда, встречающегося в total;
totally, mobile (или в dialect «диалект», betrayal «преда-
«предательство», refusal «отказ», science «наука» и т. д.), то есть
от Ш. Поэтому во всех перечисленных случаях системно-
фонетическое представление можно вывести из системно-
фонологического с помощью следующего весьма общего
правила английской фонологии:
D2) Гласная —i, когда она не под ударением53.
Если же мы хотим, в качестве промежуточного представ-
представления, получить таксономическое фонологическое пред-
представление /rihl/, /rihliy/, /tovvt+1/, /towt-Шу/, /mowbtl/,
/day-i-lekt/, /biytreyfl/, и т. д., то нам придется заменить
общее правило D2) тремя правилами:
D3) (I) Гласные -*- ± после согласных и не под ударением
.(II) Гласные -+h после гласных и не под ударением
(III) h —4- после гласных.
Первые два из этих правил связывают «морфонологи-
ческое» представление с «фонологическим», а третье —¦
«фонологическое»—с фонетическим. Снова оказывается,-
что описание, которое с точки зрения таксономической
лингвистики является оптимальной фонологической сис-
системой, не может быть включено в состав полной граммати-
грамматики, стремящейся к адекватности описания. Для данного
случая это объясняется, в конечном счете, принятием
принципа разграничения уровней.
В своей рецензии на работу Халле A959 Ь) Фергюсон
A962) критикует Халле за отказ от условий взаимноодно-
значности и локальной определимости (условие (За) в фор-
формулировке Халле) н выступает в защиту этих условий.
Однако он излагает свои соображения логически нечетко;
в результате как его критика положений Халле, так и его
доводы в пользу взапмнооднозначности и локальной опре-
определимости оказываются не относящимися к делу. Тем не
63 Разумеется, в такой формулировке это правило оказывается
неверным (ср. relaxation [nlifekseystn], condensation [kandenseystn]
и т. д.), если оно представляет собой одно из неупорядоченных пра-
правил таксономической грамматики. Однако оно верно, если оно вхо-
входит в трансформационный цикл описанного выше типа. Подробно-
Подробности см. л работах, упомянутых в сноске 6.
562

менее, поскольку рецензия Фергюсона является единст-
единственной в последнее время попыткой рассмотреть интере-
интересующий нас вопрос с точки зрения таксономической фоно-
фонологии, представляется целесообразным тщательно проана-
проанализировать его аргументы. Фергюсон отстаивает «автоно-
«автономию фонологии», то есть утверждает, что фонология не
зависима от синтаксиса и морфологии и что поэтому усло-
условия взапмооднозиачности н локальной определимости не-
необходимо сохранить. Халле занимает прямо противопо-
противоположную позицию (на которой стою и я): он считает, что
некоторые фонетические процессы зависят от синтаксиче-
синтаксической и морфологической структуры, так что невозможно
изучать фонологию как целое в полном отрыве от более
высоких уровней языка, не допуская при этом серьезных
искажений. Другими словами, при таком подходе фоно-
фонология рассматривается как «не-автономная». Третья воз-
возможная позиция состоит в принятии предположения, что
все фонетические процессы существенным образом зависят
от синтаксической и морфологической структуры; здесь
можно говорить о «неотделимости фонологии». Эту точку
зрения никто никогда не высказывал, и ее не имеет смысла
опровергать. Однако Фергюсон вменяет Халле в вину
именно принцип неотделимости фонологии, а не принцип
не-автономности фонологии; выдвинутые им аргументы
(к рассмотрению которых мы сейчас перейдем) направлены
против первого принципа и не имеют отношения ко вто-
второму. Фергюсон не проводит различия между обоими прин-
принципами, что в корне подрывает его аргументацию.
В частности, Фергюсон ссылается на тот бесспорный
факт, что синтаксическая и морфологическая структура
вовсе не сказывается на некоторых звуковых изменениях,
а также на некоторых процессах, связанных с усвоением
языка и диалектным варьированием. Это замечание ничего
не говорит об автономности пли не-автономности фоноло-
фонологии (хотя оно успешно опровергает абсурдный тезис о
неотделимости фонологии). Ведь хорошо известно, что син-
синтаксис и морфология играют важную роль, определяя сферу
и характер некоторых звуковых изменений (см. многие из
последних работ Куриловича или, например, Т w a d d е 1 1,
1935. 79 и т. д.), некоторых процессов при усвоении фоно-
фонологии языка и некоторых сторон фонологического варьиро-
варьирования диалектов. Таким образом, в той степени, в какой
привлекаемые Фергюсоном соображения относятся к делу,
36* 563

они показывают лишь, что тезис об автономности фоноло-
фонологии неприемлем. Верно, что, когда проводятся изоглоссы,,
«часто имеет место следующее: ареалы различных фоноло-
фонологических систем полностью не совпадают с ареалами
грамматических систем и с ареалами распространения опре-
определенной лексики» (Ferguson, 290); но точно так же
верно и то, что изоглоссы вокализма часто не совпадают
с изоглоссами консонантизма. И в том. и в другом случае
в равной степени допустимо умозаключать от сказанного
к автономности фонологии. Аналогично обстоит дело и с
остальными примерами Фергюсона 54.
В заключение я хотел бы рассмотреть утверждение
Фергюсона, будто теория Халле (равно как и теория, изла-
излагаемая в настоящей работе) не позволяет учесть различные
фонетические факты, вполне адекватно описываемые его
автономной фонологией. Фергюсон приводит, например,
слово Audrey (фамилия), где имеется группа /dr/, противо-
противопоставленная сочетанию /d-f-r/ в bedrock «коренная под-
подстилающая порода», и слово bedroom «спальня» с колеба-
колебанием между /dr/ и /d-f-r/. Для этого случая «не-автоном-
ная» порождающая грамматика должна содержать пра-
правило, гласящее, что в bedroom граница между морфемами
иногда реализуется посредством фонетического стыка,
а иногда нет (в зависимости от стиля или диалекта).
Для Audrey (где нет границы между морфемами) и для
bedrock (где граница между морфемами всегда реализу-
реализуется фонетическим стыком) таких правил нет. Я не вижу,
в чем здесь проблема, и не понимаю, как автономная фоно-
фонология того типа, который предлагает Фергюсон. может
описать все эти факты иначе. Пример Фергюсона просто
опровергает абсурдный тезис, будто любая граница между
64 Особенно удивительным представляется утверждение Фер-
Фергюсона, будто фонологическая теория, не соблюдающая условие
(За) Халле (взаимнооднозначность и локальная определимость),
не позволяет объяснять диахронические изменения. Неужели кто-
нибудь решится всерьез утверждать, что фонологические теории,
например, Сепира и БлуКГфилда, не могут объяснить каких-либо
языковых изменений, которые были бы обнаружены и объясне-
объяснены представителями послеблумфилдовской лингвистики, настаи-
настаивавшими на соблюдении упомянутых условий? Мнение Фергюсона,
что принципы взаимнооднозначности и локальной определимости
(подчеркнем, что речь идет именно об этих принципах) лежат в ос-
основе всех достижений лингвистики за последние сто лет. означает
весьма странную интерпретацию истории лингвистики.
564

морфемами всегда является фонетическим стыком; но ведь
этот тезис никем и не выдвигается. Утверждается лишь
следующее: когда, описывая фонетические факты, мы ре-
решаем, прибегнуть ли к расстановке стыков или к введению
новых фонем, мы должны принимать во внимание синтак-
синтаксические и морфологические соображения. К этому утверж-
утверждению замечания Фергюсона попросту не относятся.
Итак, если мы стремимся к адекватности описания
и к адекватности объяснения, то структурные характе-
характеристики, порождаемые фонологической частью грамма-
грамматики, нуждаются, по-видимому, только в двух уровнях
представления, а именно — в уровне системной фоноло-
фонологии и в уровне системной фонетики. Включить уровень
таксономической фонологии в грамматику, достигающую
адекватности описания, не удается. В § 4.2 указывалось,
что этот вывод соответствует взглядам Соссюра и Сепира,
а также лингвистической практике Блумфилда, хотя,
по-видимому, он противоречит его теории.
Любопытно посмотреть, какого рода критика выдви-
выдвигалась представителями таксономической лингвистики
против Соссюра, Сепира и Блумфилда. Уэллз (W ells,
1947) критикует Соссюра за то, что тот не пользуется прин-
принципом дополнительной дистрибуции применительно к от-
отдельным конкретным языкам в своей «phonologie» (а поль-
пользуется аналогичным принципом только применительно ко
всем языкам). В подробной рецензии Хэрриса на избран-
избранные труды Сепира A951b) уделено крайне мало внимания
основным теоретическим работам Сепира по фонологии
(S a p t г, 1925, 1933), но отмечается B93), что Сепир сме-
смешивает фонологию и. морфонологию. Аналогично, Джоос
пишет (J о о s, 1957, 92), что, «когда мы обращаемся теперь
к трудам Блумфилда, многое нам кажется странным; однако
более всего вызывает недоумение неразличение Блумфил-
Блумфилдом фонем и морфонем». Важно, однако, что ни эти, ни
другие критики в действительности не доказали, что в
работах Соссюра, Сепира и Блумфилда в самом деле допу-
допущена путаница по рассматриваемому здесь вопросу. В
своей критике они исходили из допущения, что уровень
системной фонетики вовсе не обязателен (так что соссюров-
ская phonologie — это якобы только полпути к таксоно-
таксономической фонологии Уэллза), тогда как уровень таксоно-
таксономической фонологии — это один из необходимых промежу-
промежуточных уровней языковой структуры (так что Сепир и
565

Блумфилд якобы смешивали морфонологию и таксономи-
таксономическую фонологию в своей системной фонологии). Таким
образом, их критика фактически сводится к утверждению,
что Соссюр, Сепир и Блумфилд не пользовались уровнем
таксономической фонологии, ограничившись уровнями
системной фонетики и системной фонологии. Поэтому вся
эта критика оказывается столь же мало обоснованной,
что и статус самой таксономической фонологии.
Впрочем, у Блумфилда в самом деле допущено одно
важное смешение, что, вероятно, сыграло известную роль
в развитии таксономической фонологии, но крайней мере
в США. На работах последователей Блумфилда в заметной
степени сказалось воздействие положения о том, что в
сфере звучания имеется только два научно значимых уров-
уровня представления. Один из этих уровней — физическая
фонетика. Другой же, если обратиться к лингвистической
практике Блумфилда, к разработанным им описаниям
языков, оказывается близким к системной фонологии
Сепира; однако если принять блумфилдовскую теорию
«пучка различительных признаков» A933, 79), то вто-
второй уровень ближе к послеблумфилдовской таксоно-
таксономической фонологии. Во всяком случае, Блумфилд
совершенно явно отрицал системную (универсальную)
фонетику. (Точно так же и Трубецкой, который на прак-
практике все время существенным образом опирается на уни-
универсальную фонетику, в своей теории стремится отвергнуть
ее.) Однако, как было показано выше, никакая фоно-
фонология немыслима без допущения фонетических универса-
универсалий, и Блумфилд на каждом шагу пользуется ими, как
и все прочие фонологи. В его описательных и теоретиче-
теоретических работах фактически применяются неявные допуще-
допущения относительно системной фонетики. Представители
послеблумфилдовской лингвистики, отвергнув уровень
системной фонетики как «низший уровень» представления,
который должна давать грамматика, были вынуждены
признать, что низшим уровнем представления является
фонологический уровень. Поэтому их фонологическое
представление должно быть гораздо ближе к реальному
звучанию, чем системно-фонологическое представление
Сепира или то фонологическое представление, которое
обычно применял в своей практике Блумфилд. Для такого
низшего уровня представления понадобились условия C2)
и принцип дополнительной дистрибуции (этот последний —
566

ДЛЯ устранении мьнин изиьиичнисш/, nuiupme n
лось дополнить целым рядом неэффективных правил
ad hoc в тех случаях, когда представления, удовле-
удовлетворяющие условиям C2), слишком противоречат инту-
интуиции.
Короче говоря, в послеблумфилдовской фонологии мы
наблюдаем постепенный поворот от системной фонологии
Сепира и (в значительной степени) Блумфилда к гораздо
«более узкой» системе, которая не так уж далека от систе-
системы, принятой фонетистами — критиками Блумфилда (см.
сноску 34). Именно в этом смысле представления, предла-
предлагаемые современной таксономической фонологией, явля-
являются «более точными»; именно поэтому они оказываются
гораздо сложнее, чем ранее принятые системно-фоноло-
системно-фонологические представления. Таким образом, фундаменталь-
фундаментальные достижения основателей современной фонологии были
в значительной степени утрачены.
5. МОДЕЛИ ВОСПРИЯТИЯ РЕЧИ
И УСВОЕНИЯ ЯЗЫКА
Вопросы восприятия речи и усвоения языка сыграли
важную роль в развитии лингвистической теории. Так
и должно быть, если эта теория призвана иметь более ши-
широкое научное значение. Я, однако, пытался показать,
что принятая в ней точка зрения на восприятие речи и ус-
усвоение языка является слишком частной и конкретной.
Она совершенно не отражает «творческий» аспект исполь-
использования языка, то есть способность говорящих строить
и понимать не слышанные ранее предложения. Она вообще
не позволяет оценить степень внутренней организованнос-
организованности и сложности системы абстрактных структур, которой
овладевает говорящий и которую он пускает в ход для по-
понимания (или хотя бы для идентификации) высказываний.
По отношению к моделям восприятия эти недостатки про-
проявляются в принятии условий линейности, инвариантнос-
инвариантности и взаимнооднозначности; по отношению к моделям
усвоения они проявляются в виде таких методологиче-
методологический условий, как принцип разграничения уровней,
в стремлении определять трансформации через совместную
встречаемость и вообще в том, что в современной лингвис-
567

тике основной упор делается на разработку элементарных
процедур сегментации и классификации 55.
Таксономические модели усвоения языка не так уж
далеки от тех крайне ограниченных представлений, отно-
относящихся к обучению и образованию понятий, которые
распространены в современной психологии познания и ос-
основаны исключительно на понятии соответствия, или сход-
сходства, или обладания общим свойством из некоторого фик-
фиксированного набора рассматриваемых свойств. Однако
представляется маловероятным, чтобы порождающая грам-
грамматика, способная обеспечить адекватность описания,
могла быть усвоена за достаточно короткое время (если
она вообще может быть усвоена) организмом, использую-
использующим в процессе обучения только «пространство призна-
признаков»* и «измерение расстояний» по его координатам. Рас-
Рассмотренные выше факты наводят на мысль, что любой есте-
естественный язык — это простая и в высшей степени системно
организованная реализация некой сложной модели, обла-
обладающей рядом весьма специфических свойств. В той мере,
в какой эти наблюдения подтверждаются, они показывают,
что структура усваиваемой говорящим грамматики должна
отражать — по-видимому, в гораздо большей степени,
чем мы сейчас ожидаем,— скорее общие особенности чело-
человеческих способностей к обучению, нежели конкретные
особенности накопленного данным говорящим опыта.
Вполне вероятно, что человек использует при овладении
конкретным языком содержащую сильные ограничения
характеристику класса порождающих систем (потенциаль-
(потенциально возможных теорий), из которых на основе наблюдаемых
языковых фактов и выбирается грамматика данного языка.
Нет никаких априорных оснований полагать, что эти
потенциально возможные теории носят характер крайне
простых таксономических теорий, разрабатываемых в со-
современной лингвистике; и действительно, факты языка,
по-видимому, показывают, что это не так.
Что же касается восприятия речи, то, как было пока-
показано в § 4.4, аналитические модели таксономической линг-
лингвистики, основанные на последовательных («шаг за ша-
55 Истоки этого повышенного интереса к инвентарю элементов
и к таксономическим процедурам следует искать в учении де Соссю-
ра A916, 154).
* То есть систему осей координат.— Прим. перге.
568

гом») процедурах, и здесь представляются неубедитель-
неубедительными. Вполне естественно предполагать, что процесс
понимания предъявленного высказывания отчасти сво-
сводится к построению внутреннего представления («восприя-
(«восприятия»— percept) его полной структурной характеристики.
Нет основания сомневаться в том, что при выполнении
этой задачи говорящий всегда пускает в ход весь меха-
механизм порождающей грамматики, которая представляет
его языковые способности. В частности, в фонетическом
облике воспринимаемых высказываний (например, в анг-
английском языке: сложные соотношения между акцентуа-
акцентуационной схемой и распределением редуцированных и
нередуцированных гласных) часто отражается их синтакси-
синтаксическая структура. Вполне может оказаться, что слушающий
(или фонетист) воспринимает некое идеальное образование,
соответствующее реально слышимому сигналу и порождае-
порождаемое фонологической частью грамматики слушающего на
основе синтаксической структурной характеристики, кото-
которую этот последний приписывает указанному сигналу
(см. работы, упомянутые в сноске 50).
Названные вопросы частично относятся к теоретиче-
теоретической психологии. Однако для эмпирического подкрепле-
подкрепления подобных рассуждений могут сыграть существенней-
существеннейшую роль чисто лингвистические исследования. Вряд ли
можно всерьез рассматривать модель восприятия речи,
которая не включает порождающую грамматику, обеспе-
обеспечивающую адекватность описания. Аналогичным образом,
вряд ли целесообразно предпринимать разработку модели
усвоения языка (как модели обучения, так и набора линг-
лингвистических процедур обнаружения грамматик) без ясного
понимания природы грамматик, достигающих адекват-
адекватности описания; ведь наша модель должна, основываясь
на сыром языковом материале, выдавать на выходе именно
такие грамматики (см. § 1.3). Все это означает, что для
разработки подобных моделей необходима общая линг-
лингвистическая теория, достигающая уровня адекватности
объяснения. В настоящее время мы имеем грамматики,
достигающие адекватности описания и основанные на тео-
теориях, достигающих в свою очередь адекватности объясне-
объяснения, только для весьма ограниченного круга языковых
явлений в небольшом числе языков. Мне кажется, что
изложенная теория трансформационной порождающей
грамматики дает основу для расширения и углубления
569

наших знаний о структуре языка. Во всяком случае,
независимо от того, оправдается наша надежда или нет,
представляется очевидным, что если мы хотим всерьез-
добиваться достижения целей, указанных в § 1, то мы
должны выйти за узкие рамки современной таксономиче-
таксономической лингвистики и узко понятого эмпиризма, на котором
она основывается.
ЛИТЕРАТУРА
AJuJs tin, J.( Ifs and Cans, «Proceedings of the British Academy»,
vol. 42, London, 1956, pp. 109—132.
В a r - H i 1 1 e 1, Y., Logical Syntax and Semantics, «Language»,
30, 1954, pp. 230—237.
В a z e 1 1, С. Е., Linguistic Form, Istanbul, 1953.
В 1 о с h, В., Phonemic Overlapping, «American Speech», 16T
1941, pp. 278—284. Перепечатано в Joos, 1957.
В 1 о с h, В., Studies in Colloquial Japanese IV: Phonemics,
«Language», 26, 1950, pp. 86—125. Перепечатано в Joos, 1957.
В 1 о о m f i e 1 d, L., A Set of Postulates for the Science of
Language, «Language», 2, 1926, pp. 153 —164. Перепечатано в Joos,
1957.
В 1 о о m f i e 1 d, L., Language, New York, 1933.
В 1 о о m f i e 1 d, L., iMenomini Morphophonemics, «Travaux
du cercle linguistique de Prague», 8, 1939, pp. 105—115.
В о 1 i n g e r, D. L., On Defining the Morpheme, «Word», 4,
1948, pp. 18—23.
В о 1 i n g e r, D. L., Linguistic Science and Linguistic Engi-
Engineering, «Word», 16, 1960, pp. 374—391.
В о 1 i n g e r, D. L., Syntactic Blends and Other Matters, «Lan-
«Language», 37, 1961, pp. 366—381.
Boiling, G. M., Comment on Kent's Review, «Language».
10, 1934.
Chomsky, N., Morphophonemics of Modern Hebrew (Univ,
of Penna.), 1951.
Chomsky, N., The Logical Structure of Linguistic Theory,
mimeographed, Cambridge, 1955.
Chomsky, N., Syntactic Structures, The Hague, 1957a. [Русск.
перев. см. в сб. «Новое в лингвистике», вып. II, 1962.]
Chomsky, N.. Review of Jakobson and Halle, Fundamentals
of Language, в «International Journal of American Linguistics»,
23, 1957 b, pp. 234—241.
Chomsky, N., A Transformational Approach to Syntax, в
«Proceedings of the Third Texas Conference on Problems of Linguistic
Analysis in English», 1958, ed. A. A. Hill, Texas, 1962a, pp. 124—158-
Chomsky, N., The Transformational Basis of Syntax, в
«Proceedings of the Fourth Univ. of Texas Conference», 1959.
Chomsky, N., Explanatory Models in Linguistics, в «Pro-
«Proceedings of the International Congress on Logic, Methodology, and
570

Phiiosopny ot science», eas. i\agei, ouppes aim wirsKi
1960).
Chomsky, N., On the Notion 'Rule of Grammar", в Jakobson
(ed.),«Structureof Language and Its Mathematical Aspects»(Proceedings
of the 12th Symposium in Applied Mathematics), Providence, 1961a.
Chomsky, N., Some Methodological Remarks on Generative
Grammar, «Word», 17, 1961b, pp. 219—239.
Chomsky, N., Formal Properties of Grammars, в «Handbook
of Mathematical Psychology», eds. Luce, Bush, Galanter, vol. II, New
York, 1963, pp. 323—418.
Chomsky, N., Halle, M., L u к о f f, F., On Accent and
Juncture in English, в сб. «For Roman Jakobson», The Hague, 1956.
Diderichs en, P., Morpheme Categories in Modern Danish
в «Recherches Structurales, Travaux du Cercle linguistique de Copen-
hague», vol. 5, 1949.
Diderichsen, P., The Importance of Distribution Versus
Other Criteria in Linguistic Analysis, в «Proceedings of the Eighth
International Congress of Linguists», Oslo, 1958, pp. 156—181.
Firth, J. R. et. al., Studies in Linguistic Analysis, Oxford,
1957.
Ferguson, C, Review of Halle, The Sound Pattern of Rus-
Russian, «Language», 38, 1962, pp. 284—297.
Foot, P., Goodness and Choice, в «Proceedings of the Aristote-
Aristotelian Society», Supplementary volume, 35, 1961, pp. 45—80.
Fre i, H., Desaccords, «Cahiers Ferdinand de Saussure», 1961,
pp. 35—51.
G 1 e a s о n, H. A., Introduction to Descriptive Linguistics,
Second edition, New York, 1961. [Русск. перев.: Г. Глисон, Вве-
Введение в дескриптивную лингвистику, М., 1959.]
G 1 е i t m a n, L., Unpublished Master's Thesis, Univ. of Penna.,
1960.
G о d e 1, R., Les sources manuscrites du Cours de linguistique
generate, Geneva—Paris, 1957.
Gross, M., On the Equivalence of Models of Language Used
in the Fields of Mechanical Translation and Information Retrieval,
mimeographed, M.I.Т., Cambridge, Mass., 1962.
Halle, M., Questions of Linguistics, «Nuovo Cimento», 13,
1959a, pp. 494—517.
H a 1 1 e, M., The Sound Pattern of Russian, The Hague, 1959b.
Halle, M., On the Role of Simplicity in Linguistic Descrip-
Descriptions, в Jakobson (ed.), «Structure of Language and Its Mathematical
Aspects» (Proceedings of the 12th Symposium in Applied Mathematics),
Providence, 1961a. [Русск. перев. см. в настоящем сб., стр. 117—
125.]
Halle, M., Note on Cyclically Ordered Rules in the Russian
Conjugation, «Quarterly Progress Report», № 63, Research Lab.
of Electronics, M.I.Т., 1961b, pp. 149—155.
Halle, M., Phonology in a Generative Grammar, «Word», 18,
1962, pp. 54—72.
Halle, M. and Chomsky, N.. The Morphophonemics of
English, «Quarterly Progress Report», № 58, Research Lab. of Elec-
Electronics, M.I.Т., 1960, pp. 275—281.
Halle, M. and Chomsky, N.. The Sound Pattern of
English (в печати).
571

H a 1 I e, M. and Stevens, K-, Speech Recognition: a Model
and a Program for Research, «IRE Transactions on Information Theo-
Theory», IT-8, 1962, pp. 155—159.
Halle, M. and Z e p s, V. J., Latvian Morphology, 1962.
Harris, Z. S,, Methods in Structural Linguistics, Chicago,
1951a.
Harris, Z. S., Review of Mandelbaum (ed.), Selected Wri-
Writings of Edward Sapir, «Language», 27, 1951b, pp. 288—332.
H a r r i s, Z. S., Discourse Analysis, «Language», 28, 1952a,
pp. 18—23.
Harris, Z. S., Discourse Analysis: a sample Text, «Language»,
28, 1952b, pp. 474—494.
Harris, Z. S., Distributional Structure, «Word», 10, 1954,
pp. 146—162.
Harris, Z. S., Co-occurrence and Transformation in Linguistic
Structure, «Language», 33, 1957, pp. 283—340. [Русск. перев. см.
в сб. «Новое в лингвистике», вып. II, 1962, стр. 528—636.]
Н a u g e n, E., Directions in Modern Linguistics, «Language»,
27, 1951, pp. 211—222. Перепечатано в Joos, 1957. [Русск. перев.
см. в сб. «Новое в лингвистике», вып. I, 1960, стр. 244—263.]
Н i z, H., Congrammaticality, Batteries of Transformations and
Grammatical Categories, в Jakobson (ed.) «Structure of Language
and Its Mathematical Aspects» (Proceedings of the 12th Symposium
in Applied Mathematics), Providence, 1961.
H о с k e t t, С F., A Note on 'Structure', «International Journal
of American Linguistics», 14, 1948, pp. 269—271. Перепечатано в
Joos, 1957.
H о с k e t t, С F., Review of Martinet, Phonology as Functio-
Functional Phonetics, в «Language», 27, 1951, pp. 333—341.
Hocket t, С F., Two Models of Grammatical Description,
«Word», 10, 1954, pp. 210—234.
H о с k e t t, C. F., A Course in Modern Linguistics, New York,
1958.
H о e n i g s w a 1 d , H. M., Language Change and Linguistic
Reconstruction, Chicago, 1960.
Householder, F. W., On Linguistic Primes, «Word», 15,
1959, pp. 231—239.
H u m b о 1 d t, W. von, Ober die Verschiedenheit des Menschli-
chen Sprachbaues, Berlin, 1836. Facsimile edition, Bonn, 1960.
Jakobson, R., F a n t, G. and Halle, M., Preliminaries
to Speech Analysis, Cambridge. Mass., 1952.
Joos, M. (editor), Readings in Linguistics, Washington, 1957.
Joos, M., Linguistic Prospects in the United States, в: Mohr-
mami, Sommerfelt and Whatmough (eds.) «Trends in European and
American Linguistics», Utrecht—Antwerp, 1961.
J и i 1 1 л n d, A., Structural Relations, The Hague, 1961.
К a t z, J. and Fodor, J., The Structure of a Semantic Theory,
mimeographed, МЛ.Т., 1962.
Kent, R. G., Review of Bloomfield, Language, «Language»,
10, 1934.
Lees. R. В., The Grammar of English Nominalizations, Bloo-
mingfon. 1960a.
Lee?. R. В., A .Multiply Ambiguous Adjectival Construction in
English, «Language», 36, 1960b. pp. 207—221.
572

Lees, R. В., Phonology of Modern Standard Turkish, Biooming-
ton, 1961.
Leopold, \V. F., German ch, «Language», 24, 1948, pp. 179 —
180. Перепечатано в Joos, 1957.
Long, R., The Sentence and Its Parts. Chicago, 1961.
M a 1 ceot, A., Vowel Nasality as a Distinctive Feature in
American English, «Language», 36, 1960. pp. 222—229.
Mat t hews, G. H., Analysis by Synthesis of Sentences of Na-
Natural Languages (First International Conference on Machine Transla-
Translation), Teddington, 1961.
Matthews, G. H., Grammar of Hidatsa, mimeographed,
M.I.Т., 1962.
Мельчу к, И. А., Некоторые проблемы машинного перевода
за рубежом (Доклады на Конференции по обработке информации,
машинному переводу и автоматическому чтению текста. Академия
Наук СССР, № 6, Москва, 1961. стр. 1—44).
М i I I e r, G. A. and С h о in s k у. N., Introduction to the Formal
Analysis of Natural Languages и Finitary Models of Language
Users, обе работы в «Handbook of Mathematical Psychology», vol. II,
eds. Luce, Bush, Galanter, New York. 1963, pp. 269—322"; 419—492.
Miller, G. A., Galanter, E., and P r i b r a m, К. Н.,
Plans and the Structure of Behavior, New York, 1960.
Newman, S. S., Behavior Patterns in Linguistic Structure:
a Case Study, в «Language, Culture, and Personality», eds. Spier,
Hallowell, and Newman, 1941.
N i d a , E. A., A Synopsis of English Syntax, 1943. Перепечат-
Перепечатка! Norman, Oklahoma, I960.
N о \v e 1 1-S m i t h, P., Ethics, London, Baltimore, 1954.
Palmer, F. R., Linguistic Hierarchy, «Lingua», 7, 1958, pp.
225—241.
Paul, H., Prinzipien der Sprachgeschichte, Second edition,
1886. Англ. перев. Longmans, Green, and C°, London, 1890. [Русск.
изд. см.: Г. Пауль, Принципы истории языка, М., ИЛ, I960.]
Pike, К- L-, Grammatical Prerequisites to Phonemic Analysis,
«Word», 3, 1947, pp. 155—172.
Pike, K. L., More on Grammatical Prerequisites, «Word», 8,
1952, pp. 106—121.
Postal, P., On the Limitations of Context-free Phrase Stru-
Structure Description, «Quarterly Progress Report», № 64, Research Labo-
Laboratory of Electronics, M. I. T., 1961, pp. 231—237.
Postal, P., Grammar of Mohawk, mimeographed, 1962.
Postal, P., Constituent Structure: A Study of Contemporary
Models of Syntactic Description, Bloomington — The Hague, 1964.
Putnam, H., Some Issues in the Theory of Grammar, в Ja-
kobson (ed.) «Structure of Language and Its Mathematical Aspects»
(Proceedings of the 12th Symposium in Applied Mathematics), Pro-
Providence, 1961.
Q u i n e, W. V., Word and Object, Cambridge, 1960.
R e i с h 1 i n g, A., Principles and Methods of Syntax: Crypt-
analytical Formalism, «Lingua», 10, 1961, pp. 1 —17.
Sapir, E., Language, New York, 1921.
S a p i r, E., Sound Patterns in Language, «Language», 1, 1925,
pp. 37—51. Перепечатано в: «Selected Writings of Edward Sapir»,
ed. D. G. Mandelbaum, California, 1949.
573

Sap i r, E., La reaiite psychologique des phonemes, «Journal
de Psychologie Normale et Pathologique», 30, 1933, pp. 247—265.
Перепечатано в «Selected Writings of Edward Sapir», ed. D. G. Man-
delbaum, California, 1949.
de S a u s s u r e, F., Cours de linguistique generate, 1916;
ссылки на страницы по 4-му изд., Paris, 1949.
Schachter, P., A Contrastive Analysis of English and Pan-
gasinan, mimeographed, UCLA, 1961.
Schachter, P., Rules for a Segment of Tagalog Grammar,
mimeographed, UCLA, 1962.
S с h a t z, С D., The Role of Context in the Perception of Stops,
«Language», 30, 1954, pp. 47—56.
S с h u t z e n b e r g e r, M. P., and Chomsky, N., The
Algebraic Theory of Context-free Languages. Перепечатано в «Computer
Programming 2nd Formal Systems», Braffort and Hirschberg (eds.), в
«Studies in Logic», Amsterdam, 1963, pp. 118—161.
S 1 e d d, J., Review of Trager and Smith, Outline of English
Structure, «Language», 31, 1955, pp. 312—335.
S 1 e d d, J., Some Questions of English Phonology, «Language»,
34, 1958, pp. 252—258.
S i e d d, J., A Short Introduction to English Grammar, Chicago,
1959.
S m i t h, С S., A Class of Complex Modifiers in English, «Lan-
«Language», 37, 1961, pp. 342—365.
Trubetzkoy, N. S., Anieitung zu phonologischen
Beschreibungen, Brno, 1935.
T r u b e t z k о у, N. S., Grundziige der Phonologie, 1939;
ссылки на страницы по французскому переводу Кантино, Paris, 1949.
(Русск. изд. см. Н. С. Трубецкой, Основы фонологии, М.,
I960.]
Т w a d d е 1 1, W. F., On Defining the Phoneme (= «Language
Monograph», № 16, 1935; ссылки на страницы по перепечатке в
Joos, 1957).
V i e r t e I, J., The Linguistic Theories of Humboldt (готовится
к изданию).
Well s, R. S., De Saussure's System of Linguistics, «Word», 3,
1947, pp. 1 —31. Перепечатано в Joos, 1957.
Whitney, W. D., Steinthal and the Psychological Theory of
Language, «North American Review», 114, 1872. Перепечатано в
«Oriental and Linguistic Studies», 1874, First Series.
Worth, D. S., Transform Analysis of Russian Instrumental
Constructions, «Word», 14, 1958, pp. 247—290. [Русск. перев. см.
в сб. «Новое в лингвистике», вып. II, 1962, стр. 637—683.]
Z i f f, P., Semantic Analysis, Ithaca, 1960a.
Z i f f, P., On Understanding'Understanding Utterances', mimeo-
mimeographed (Univ. of Penna.), 1960b.
Z i f f, P., About Grammaticalness, mimeographed (Univ. of
Penna. j, 1961'.