Граф И.И. Воронцов-Дашков. Наместник Кавказский - Исмаил-Заде Д.И.

Автор: Исмаил-Заде Д.И.

Теги: история российского государства биографии

ISBN: 5-9524-1971-2

Год: 2005

Похожие

Графы Воронцовы и Воронцовы-Дашковы в истории России

Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Кавказский капкан. Цхинвал - Тбилиси - Москва

Записки фельдмаршала графа Миниха

Текст

ББК 63.3(2)-8

И87

Серия основана в 2000 году

Под общей редакцией авторов проекта
Валентины Алексеевны БЛАГОВО
и Сергея Алексеевича САПОЖНИКОВА,
членов Российского Дворянского Собрания

Разработка серийного оформления
художника И.А. Озерова

Исмаил-Заде Д.И.

И87 Граф И. И. Воронцов-Даш ков. Наместник Кавказский. — М.:
ЗАО Центрполиграф, 2005. — 511 с. — (Россия забытая и не-
известная).

ISBN 5-9524-1971-2

Книга посвящена истории жизни и деятельности графа Иллариона Ива-
новича Воронцова-Дашкова, крупного русского государственного деятеля
2-й пол. XIX — начала XX века. Практически все Воронцовы и Воронцовы-
Дашковы являли собой феномен высокого культурологического порядка, и граф
Илларион Иванович, крестник императора Николая I, не был исключением.
В молодости он был прекрасным боевым офицером, участвовавшим в плене-
нии Шамиля, в зрелые годы стал деятельным министром императорского двора
и уделов, а последние годы жизни провел на ответственнейшем посту Наме-
стника Е.И.В. на Кавказе.

Очерк о его жизни и деятельности соединен в книге с большим собрани-
ем документальных свидетельств, многие из которых публикуются впервые.

Книга входит в выпускаемую издательством «Центрполиграф» серию под
общим названием «Россия забытая и неизвестная». Как и вся серия, она рас-
считана на широкий круг читателей, интересующихся отечественной историей,
а также на государственных и общественно-политических деятелей, уче-
ных, причастных к формированию новых духовных ценностей возрождаю-
щейся России.

Книга рекомендована к печати Ученым советом по истории XX века Ин-
ститута российской истории РАН 8 января 2004 г.

ББК 63.3 (2)-8

серии, ЗАО «Центрполиграф»,

ISBN 5-9524-1971-2

2005

Светлой памяти моих родителей
посвящается

ВВЕДЕНИЕ

Граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков — одна из выразитель-
ных фигур отечественной истории, и виной тому не только родови-
тость, принадлежность к одному из известнейших и старинных русских
родов, но — в большей степени — особенности его личности, стоящей
несколько особняком и, как показало время, по-своему выделившейся
на фоне бурных событий эпохи.

Илларион Иванович родился и воспитывался в аристократически-
придворной среде. Представители рода Воронцовых всегда находились
близ трона. В арсенале их родовой хроники — Ломоносов и Ради-
щев, Вольтер и Дашкова, Пушкин и Лермонтов. Воронцовы явля-
ли собой феномен высокого культурологического порядка. Они были
канцлерами, сенаторами, членами Государственного совета. Занимая
высокие государственные посты, Воронцовы всегда пытались влиять
на ход исторического развития России и поэтому могут быть назва-
ны реформаторами.

Имя И.И. Воронцова-Дашкова вряд ли что-либо говорит современ-
ному читателю. Однако исследователи российской истории неизменно
упоминали это имя в связи с тем или иным значительным событием:
будь то Кавказская война или завоевание Средней Азии, Русско-турец-
кая война 1877 —1878 годов или политический кризис рубежа 70—
80-х годов, эпоха контрреформ или Кавказ начала XX века. Но раз-
розненные упоминания не дают объемного представления о Ворон-
цове-Дашкове — государственном деятеле.

Первая попытка воссоздания биографии Воронцова-Дашкова* по-
зволила лишь в общих чертах охарактеризовать основные этапы его

* Исмаил-Заде Д.И. Илларион Иванович Воронцов-Дашков. Исторические силуэ-
ты. М., 1991. С. 20-62.

жизнедеятельности и поставила перед автором гораздо больше новых
вопросов, нежели дала ответов на них.

По счастию, сохранился личный архив Воронцова-Дашкова, тща-
тельно им собираемый, значение которого трудно переоценить. Он
оказался поделенным между двумя архивохранилищами: Российским
государственным историческим архивом (ф. 919) и Отделом рукопи-
си Российской государственной библиотеки (ф. 58). Одним из основ-
ных источников стали также материалы (прежде всего эпистолярного
характера) личных архивов лиц, с которыми Воронцова-Дашкова свя-
зывали многолетние отношения, и среди них прежде всего должны
быть названы архивы Александра III и Николая II: Государственный
архив Российской Федерации (ф. 677 и ф. 601) и другие.

Имя Воронцова-Дашкова постоянно фигурирует в разного рода
воспоминаниях, дневниках, на страницах прессы, и привлечение по-
добных материалов позволило более полно представить его место в
историческом процессе.

После смерти Воронцова-Дашкова в газетах промелькнуло сооб-
щение о том, что остались его мемуары, но, к сожалению, слухи не
подтвердились*. Хотя в одном из своих писем цесаревичу Александру
Александровичу из Вены, написанных в пору его вынужденной без-
деятельности после русско-турецкой войны, он сообщает: «Со скуки
начал писать записки о войне. Если Русская старина просуществует еще
50 лет, то я, вероятно, попаду в ее сотрудники, раньше печатать едва
ли будет возможно, как ни старайся избегнуть, а все выходит ругот-
ня»**. Однако записи эти обнаружить не удалось, вероятнее всего,
Илларион Иванович забросил их, так и не дописав. И все-таки после
него осталось значительное литературное наследство, его письма и до-
статочно многочисленные официальные записки по разным поводам и
отчеты, черновики, дающие возможность реконструировать его биогра-
фию, охарактеризовать черты его личности.

Раскрывшиеся в результате поисков новые материалы дали возмож-
ность расширить рамки исследования и постичь истинное значение
этой исторической фигуры.

Родился И.И. Воронцов-Дашков в год смерти Пушкина, ему довелось
пережить несколько исторических эпох, и он сумел эволюционизировать
от человека с мироощущением николаевской России до реформатора
буржуазного типа рубежа XIX—XX веков.

* Туманов Г. Из записок графа И.И. Воронцова-Дашкова // Голос минувшего.
1916. № 9. С. 139.

** ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 62.

Как оказалось, временная дистанция между кавказским намест-
ником Воронцовым-Дашковым и автором настоящей работы не так
уж и велика. Моя бабушка, жена мирового судьи, дворянина весьма
скромного достатка, сетуя на советский бюрократизм, рассказывала
о доступности чиновника такого высокого ранга, как кавказский на-
местник. Была она матерью восьмерых детей, и, дабы дать образова-
ние старшим, ей пришлось обратиться за помощью к главе кавказской
администрации, для чего она и отправилась в Тифлис и лично ему в
руки подала свое прошение. Этот рассказ неожиданно всплыл в памя-
ти при чтении воспоминаний начальника конвоя Воронцова-Дашкова,
описавшего подобные эпизоды.

В нашем семейном архиве хранится фотографии папы, студента
высших медицинских курсов в Тифлисе (1919—1920). На снимке
значится: «Придворная фотография Б. Мищенко». Этот же фотограф
сделал первый снимок приехавшего на Кавказ в 1905 году Воронцо-
ва-Дашкова, помещенный в «Кавказском Календаре».

Правнук Иллариона Ивановича, Александр Илларионович Воронцов-
Дашков, профессор русского языка и литературы Смит-Колледжа (штат
Массачусетс, США), публикуя воспоминания своей бабушки, А.И. Во-
ронцовой-Дашковой, предварил их горькими словами: «Бабушке не уда-
лось вновь увидеть свою родину, и это, наверное, к лучшему. Не нашла
бы она там своего угасшего прошлого... Но есть надежда, что наконец
она сможет вернуться домой, хотя бы путем своих воспоминаний».

Предлагаемая вниманию читателей книга является данью памяти
замечательной личности российской истории — графу И.И. Воронцо-
ву-Дашкову.

К книге прилагаются архивные материалы, впервые вводимые в на-
учный оборот, а также опубликованные ранее, но ставшие библиогра-
фической редкостью. К последним должны быть отнесены в первую оче-
редь документы, автором которых был сам И.И. Воронцов-Дашков.

Публикация архивных оригиналов осуществляется на основе пра-
вил современной орфографии с сохранением правописания отдельных
слов, отражающих стилистику русского языка второй половины XIX —
начала XX столетий. Под многоточием в квадратных скобках подразу-
меваются слова, которые не удалось расшифровать либо прочитанные
условно, а в угловых скобках — дописанные сокращения.

Глава 1
«ВЕРНОСТЬ НИКОГДА НЕ ПОКОЛЕБИМА»

Вероятнее всего, одно из первых письменных свидетельств об Ил-
ларионе Ивановиче Воронцове-Дашкове сохранилось в семейной пе-
реписке, хронике царской семьи. Император Николай I сообщает из
Царского Села цесаревичу Александру Николаевичу в своем письме от
30 мая 1837 года: «Нового ничего нет, кроме приезда графа Ворон-
цова (Михаила Семеновича. — ДИ.) и рождения сына у здешнего
Воронцова»1. «Здешний» Воронцов — это известный петербургский
аристократ, первый носитель фамилии Воронцов-Дашков. Крестным
новорожденного стал сам император.

История двойной фамилии Воронцовых-Дашковых началась, как
известно, в 1807 году, когда скончался последний из рода князей
Дашковых — Павел Михайлович, сын князя Михаила-Кондратия
Ивановича Дашкова и знаменитой Екатерины Романовны Дашковой,
президента Российских академий, урожденной графини Воронцовой.
Смерть его была скоропостижной и произошла в пору затянувшего-
ся разрыва с матерью: Екатерина Романовна никак не могла простить
ему женитьбы на дочери купца Алферова — Анне Семеновне, что
при занимаемом Дашковой положении в обществе нельзя было счи-
тать не чем иным, как мезальянсом. Брак был совершен тайно, но
вскоре тайное стало явным2. Однако супружество оказалось несчаст-
ливым и недолгим. Быть может, здесь сыграло роль поведение свек-
рови, постоянно подогреваемое злобной клеветой окружавших кня-
гиню людей3. Но как водится, смерть горячо любимого сына при-
мирила ее с невесткой. Павел Михайлович умер бездетным, и род
Дашковых по мужской линии пресекся. Екатерине Романовне, не
чуждой честолюбия, предстояло решить вопрос не только о наслед-
нике, но и о носителе фамилии Дашковых. «У княгини, — писала
Кэтрин Вильмот, — всегда была слабость — желание увековечить
свое имя для последующих поколений... и смысл этого намерения

становится более ясным перед лицом окончательного исчезновения
рода Дашковых»4.

Первоначально она обратилась в состоявшему в родстве с Ворон-
цовыми Д.П. Бутурлину с тем, чтобы его малолетний сын Петр Дмит-
риевич принял ее наследство с прибавлением фамилии Дашков. Одна-
ко тот отказался, видя в этом ущемление прав законной наследницы
Щербининой. Точно так же поступил и родной брат Дашковой Семен
Романович5.

Далее выбор пал на внучатого племянника Екатерины Романов-
ны — Ивана Илларионовича Воронцова, с матерью которого графи-
ней Ириной Ивановной Дашкова была дружна. Читаем одно из пи-
сем Марты Вильмот: «Я выезжаю чаще, чем мне бы хотелось, но
этого невозможно избежать, так как графиня Воронцова, чей сын дол-
жен унаследовать поместья княгини Дашковой, живет почти рядом и
часто приглашает к себе»6. Автор биографического очерка об Ирине
Ивановне в издании великого князя Николая Михайловича «Русские
портреты XVIII — XIX столетий» также отмечал, что Ирина Ивановна
пользовалась особым расположением своей родственницы по мужу —
Е.Р. Дашкова приходилась ему двоюродной сестрой, и когда Екатери-
на Романовна, поссорившись со своей дочерью Щербининой, решилась
лишить ее наследства, то она остановила свое внимание на сыне гра-
фини Ирины Ивановны7.

Ирина Ивановна (1768 — 1848), урожденная Измайлова, действи-
тельно была женщиной в высшей степени достойной. Она была стар-
шей из двух дочерей действительного статского советника И.М. Из-
майлова. Вместе с сестрой воспитывалась в доме у бездетного дяди,
московского главнокомандующего М.М. Измайлова. Младшая, Евдокия,
впоследствии княгиня Голицына, получила известность как «Princesse
Minuit» или «Nocturne». Ирина Ивановна являла ее полную противо-
положность, отличаясь практичностью и уравновешенностью. Ирина
Ивановна стала женой графа Иллариона Ивановича, племянника из-
вестных Романа и Михаила Илларионовичей Воронцовых. Однако ей
недолго суждено было прожить со своим мужем — он скончался всего
тридцати лет от роду в год рождения их единственного сына (1790),
нареченного Иваном.

После смерти мужа Ирина Ивановна провела несколько лет за гра-
ницей, чтобы поправить здоровье сына, и, вернувшись в Россию, за-
нялась устройством его имущественных дел. Благодаря умелому управ-
лению хозяйством она значительно увеличила состояние. В обществе
она пользовалась репутацией очень милой, спокойной и гостеприим-
ной женщины. Из письма Марты Вильмот: «Прибыла графиня Ирина
Ивановна с сыном. У нее весьма светские манеры, но наружность
непривлекательная»8. С подобной оценкой трудно согласиться. Судя по
воспроизведенному Николаем Михайловичем портрету работы Виже-
Лебрен, который был написан в пору, когда Ирине Ивановне было
29 лет, она необычайно хороша и вполне выдерживала сравнение с се-
строй, прославленной красавицей. «Зато у молодого графа, — продол-
жала Вильмот, — ее сына, юноши 16 лет, чрезвычайно приятное лицо
и такие прекрасные черные глаза, каких мне не доводилось еще ви-
деть» .

Поскольку сын был несовершеннолетним, решение от его имени
приняла сама Ирина Ивановна. Но, соглашаясь присоединить фами-
лию Дашков к своей собственной, она отказывалась принять часть на-
следства княгини, мотивируя это тем, что собственное их состояние
составляло 100 тысяч рублей, что по самым скромным подсчетам да-
вало ежегодный доход в 12 тысяч, а если учесть, как пишет Вильмот,
«что слуги и их труд здесь почти ничего не стоят, то и в 20 000».

Однако, отказываясь от наследства, Иван Илларионович таким об-
разом не получал княжеского титула, поскольку по «заветному пла-
ну» княгини имя и поместья должны были перейти к одному и тому
же лицу. Титул князя Дашкова в сложившейся ситуации утрачивал-
ся. Юноша отказался от княжеского титула из уважения к своему
родовому9. Александр I дал согласие на это, и Иван Илларионович
стал первым именоваться графом Воронцовым-Дашковым10.

Род Воронцовых

Что же касается собственного рода Воронцовых, то о его происхож-
дении существует несколько версий. По одной из них, первое упоми-
нание о нем восходит к XI веку и родоначальником называют Симона
Африкановича, выходца из Германии. У генеалога В. Руммеля — это
сказочный князь Шимон Африканович из Норвегии, появившийся со
своим сыном Георгием в Киеве в 1027 году и поступивший на службу
к великому князю Ярославу11. Между тем, несомненно, по мнению
того же Руммеля и других генеалогов, родоначальником Воронцовых
следует считать Протасия Федоровича, боярина при великом князе
Иване Калите (примерно начало XIV в.)12. Близкой к ней является
версия о том, что свое начало Воронцовы ведут от Ивана Федорови-
ча — первого, кто дал роду имя Воронцовых13.

Однако П.В. Долгоруков, известный составитель родословных, ос-
паривал факт древнего происхождения и принадлежности Воронцо-

вых даже к той фамилии бояр Воронцовых, которая была известна в
первой половине XVI века. По его мнению, род Воронцовых вел свое
начало с XVIII века14. Это послужило поводом для достаточно шум-
ного в то время судебного процесса, который вел князь С.М. Ворон-
цов с князем П.В. Долгоруковым во Франции в 50-х годах15. Споры
не утихают и поныне.

Забегая вперед, отметим, что Илларион Иванович Воронцов-Даш-
ков сам интересовался родословной Воронцовых. Это могло быть свя-
зано, в частности, с изданием «Архива князя Воронцова». Занимав-
шийся этим известный историк и археограф П.И. Бартенев не раз
обращался к нему за помощью. С вопросами о тех или иных пред-
ставителях Воронцовых, в разное время служивших в кавалергард-
ском полку, справлялся у него и великий князь Николай Михайло-
вич, в связи с составлением истории кавалергардов16. В личном архиве
Иллариона Ивановича собраны документы, содержавшие сведения о
некоторых Воронцовых, история рода Дашковых, родословная Ворон-
цовых, в которой названы 73 лица, начиная с родоначальника Афри-
кана и включая самого Иллариона Ивановича. Копия была выдана
ему в 1880 году из Департамента герольдии по указу Александра II
и Правительствующего сената17.

Возвышение рода Воронцовых произошло в XVIII веке. Первые Ро-
мановы не жаловали Воронцовых, возможно, из-за родового соперни-
чества*. В свое время Воронцовы принадлежали к боярам — высшему
слою общества, занимавшему в государственном управлении ведущее
место после великого князя. Они стояли у истоков формирования рус-
ской государственности, участвуя в событиях исторического значения.
Были воинами и дипломатами, участвовали в дворцовых переворотах,
защищая легитимного правителя, их жаловали, а оклеветанных безвин-
но казнили. Их имена упоминались в русских летописях.

Первым крупным политическим деятелем в роду Воронцовых стал
Михаил Илларионович (1714—1767). Участие камер-юнкера, лично-
го секретаря цесаревны Елизаветы Петровны в возведении ее на пре-
стол в 1741 году открыло ему двери в политику, на государственную
службу. Михаилу Илларионовичу удалось склонить на свою сторону
гренадеров Преображенского полка, и, когда императрица отправилась
в казармы, чтобы принять присягу, Михаил Илларионович «стал по-
зади ее саней, вместе с Лестоком и сопутствовал потом во дворец».
Он был осыпан милостями: назначен государственным канцлером, по-
лучил титул графа Священной Римской империи и стал обладателем

*См. приложение № 1.

обширных имений, составивших основу богатства Воронцовых18. Ему
был пожалован лейб-кампанский герб, который давался дворянским
фамилиям, оказавшим особые услуги императрице Елизавете Петров-
не. Девиз лейб-кампанских гербов должен был отвечать идее верно-
сти и ревностного служения, что и нашло отражение в девизе герба
Воронцовых: «Sumper immota fides» — «Верность никогда не поколе-
бимая»19. Девиз, которому следовали все представители рода Воронцо-
вых, будь то на поприще дипломатическом, военном или гражданском.

Женитьба Михаила Илларионовича на графине А. К. Скавронской,
доводившейся двоюродной сестрой Елизавете Петровне, еще более
упрочила его положение при дворе20.

С именем М.И. Воронцова связано заключение ряда важнейших для
России договоров. Однако перемены во внешнеполитической ориен-
тации, соперничество различных взглядов и групп не раз приводили к
его опале. Михаил Илларионович проявил последовательность в своей
приверженности Петру III, пытаясь отстоять его права в 1762 году и
отказываясь присягать Екатерине II. Присягнул он, лишь узнав о смер-
ти Петра III, а Екатерина II, ценившая в нем опытного дипломата,
оставила канцлером. Значимым фактом его биографии была дружба
с М.В. Ломоносовым и покровительство Михаила Васильевича. На па-
мятнике, установленном на могиле Ломоносова, была высечена эпи-
тафия с такими словами: «Воздвиг сию гробницу граф М.Л. Ворон-
цов, славя Отечество с таковым гражданином, и горестно соболезнуя
о его кончине». И хотя в целом государственная деятельность канцле-
ра М.И. Воронцова оценивалась как спорная, следует вспомнить слова
историка С.М. Соловьева, относившего Михаила Илларионовича ко
«второму поколению русских деятелей XVIII века, причисляя к перво-
му птенцов Петра Великого, непосредственно им вызванных к деятель-
ности, им воспитанных»21.

Поскольку у Михаила Илларионовича не было мужского потомства,
то ему в 1760 году было разрешено распространить графский титул на
родных братьев Романа и Ивана Илларионовичей22. В графское досто-
инство Российской империи эти Воронцовы были возведены в день
коронации императора Павла в 1797 году. Хорошо известно участие
Михаила Илларионовича в воспитании детей Романа Илларионовича,
впоследствии знаменитых Александра, Семена, Екатерины (Дашковой)
и Елизаветы — фаворитки Петра III. Правда, сам Роман Илларионо-
вич (1717 —1783) — генерал-аншеф, камергер, сенатор, наместник
Владимирский и Костромской — сохранился в памяти некоторых со-
временников более лихоимством, нежели своей государственной дея-
тельностью, за что и был прозван «Роман — большой карман»23.

Родоначальником ветви Воронцовых-Дашковых являлся Иван Ил-
ларионович (1720—1789), генерал-поручик, президент вотчинной кол-
легии в Москве, младший из трех братьев Воронцовых, возвысивших-
ся при Елизавете Петровне. Был женат на Марии Артемьевне, которая
принадлежала к старинному русскому роду Волынских, оказавшихся
сопричастными к крупным историческим событиям. Его родоначаль-
ник — князь Д.М. Волынский-Боброк прославился в Куликовской бит-
ве. С именем отца Марии Артемьевны — Артемия Петровича связана
одна из мрачных страниц в российской истории времен правления
императрицы Анны Иоанновны. Талантливый государственных деятель
реформаторского типа, он возвысился при Петре I благодаря успеш-
ному выполнению ряда важных поручений императора. Позже же-
нился на двоюродной сестре Петра I Александре Львовне Нарышки-
ной. Его проекты по реформам государственного управления, право-
судия, финансов и торговли, просвещения стоили ему головы в бук-
вальном смысле этого слова. К этому были присовокуплены присущие
ему взяточничество и казнокрадство. Он был казнен по повелению
Анны Иоанновны, имения были конфискованы, а дети высланы. Тра-
гическая судьба Артемия Петровича создала вокруг его имени ореол
«политического гения» и «патриота-мученика» (К.Ф. Рылеев), «усерд-
ным патриотом» назвала его и Екатерина II. Мария Артемьевна вмес-
те с сестрой были пострижены в монахини, но пришедшая к власти
Анна Леопольдовна освободила их с повелением снять монашеский
сан. Мария Артемьевна была выдана замуж за Ивана Илларионовича
Воронцова, принадлежавшего к кругу участников возведения на пре-
стол императрицы Елизаветы Петровны24. Известно, что Мария Ар-
темьевна, приходившаяся Иллариону Ивановичу прабабкой, впослед-
ствии перешла в католичество25.

Начиная с XVIII века трудно представить себе Российское государ-
ство, его внешнюю и внутреннюю политику, культуру без Воронцовых,
занимавших ключевые позиции во власти. Государственные деятели,
дипломаты, военачальники — и каждый из них заслуживает самосто-
ятельного повествования. Масштабы их личности, деятельности выхо-
дили за грани исключительно российских, получая европейское при-
знание. Они являли собой культурный феномен, столь ценимый в век
Просвещения.

Александр Романович (1741 —1805) — одна из наиболее вырази-
тельных фигур в фамилии Воронцовых. Государственный деятель, в
качестве дипломата представлявший Россию в Англии, Голландии, Ав-
стрии. Человек независимых суждений, он порицал самодержавие и
крепостничество, что сближало его с А.Н. Радищевым26. Его взгляды

на внутреннее положение России («Записки» и др.) оказались востре-
бованными при молодом императоре Александре I, назначившем его
канцлером. Личные контакты с деятелями французского просвещения
дали возможность русскому обществу знакомиться с их сочинения-
ми. В частности, Александр Романович сам перевел на русский язык
произведения Вольтера, с которым был связан дружескими отношени-
ями. Можно сказать, что Александр Романович — библиофил и соби-
ратель исторических и художественных раритетов — заложил основы
уникальной коллекции Воронцовых, включавшей и собрание инкуна-
бул, и произведения искусства27.

Основным поприщем младшего брата Александра Романовича
Семена Романовича (1744—1832) также было дипломатическое. Его
долгая жизнь пришлась на шесть царствований, начиная с Елизаветы
Петровны, время правления которой отвечало его политическим при-
страстиям, до Николая I. В четырех из них Семен Романович большей
частью служил. Длительное время он был послом в Англии, придер-
живаясь, так же как и Александр Романович, английской ориентации,
которую можно считать традиционной для Воронцовых, исключая кан-
цлера Михаила Илларионовича — сторонника французской ориента-
ции во внешнеполитических устремлениях России. Благодаря активной
позиции Семена Романовича России удалось укрепить экономические
и политические связи, предотвратить военное столкновение с Англией
и заключить торговую конвенцию о совместных действиях против рес-
публиканской Франции. Тем не менее Семен Романович не принимал
некоторые действия правительства Екатерины II (например, раздел
Речи Посполитой), выступал с критикой реформ Александра I. Про-
свещенный человек, он был равно интересен и членам европейских
королевских домов, и высшей английской знати, и государственным
деятелям. Выйдя в отставку со своей последней должности посла в
Англии, в Россию Семен Романович более не вернулся28.

От брака с Екатериной Алексеевной, дочерью адмирала А.Н. Сеня-
вина, у С.Р. Воронцова родился сын Михаил (1782—1856). Выбирая
карьеру, он предпочел путь военного. С именем Михаила Семенови-
ча связаны победы русского оружия в целом ряде войн: с наполео-
новской Францией, Отечественной 1812 года — он герой Бородина,
участник заграничных походов русской армии в 1813 —1814 годах.
М.С. Воронцов был по заслугам награжден, пожалован чином генерал-
фельдмаршала и титулом светлейшего князя.

Реформаторские традиции Воронцовых — государственных деяте-
лей проявились и в военачальнике Михаиле Семеновиче, пытавшемся
демократизировать армейские порядки, отношение к нижним чинам,

ввести обучение солдат грамоте и т. п. Как просвещенный человек
либеральных воззрений, он был близок к ранним преддекабристским
кружкам. Михаил Семенович стал одним из инициаторов полного
освобождения крестьян от крепостной зависимости, консолидировав
вокруг себя крупных землевладельцев уже на исходе александровского
царствования (1820)29. Н.И. Тургенев, вспоминая о попытках созда-
ния общества по освобождению крестьян, написал об инициаторах
этого проекта: «Я желал бы благословлять эти имена... я их буду бла-
гословлять... за благородное намерение, которое возымели эти люди с
целью дать свободу существам, для которых я лично даже и теперь,
не колеблясь, пожертвовал бы жизнью»30. Вскоре Михаил Семенович
получает военно-гражданскую должность генерал-губернатора Ново-
россии и уже при Николае I — полномочного наместника (в дальней-
шем — генерал-губернатор) Бессарабии. С этими постами связан его
первый административный опыт. Имя Воронцова оказалось навсегда
связанным с Пушкиным. Хорошо известны обстоятельства их взаимо-
отношений. Изначально, в качестве главы администрации Воронцов
покровительствовал сосланному в Бессарабию поэту. Однако в связи
с увлечением Пушкина Е.К. Воронцовой (нам предстоит еще к это-
му вернуться) Михаил Семенович добился его увольнения со службы,
способствовал высылке поэта в Михайловское и в ответ удостоился
дерзких и несправедливых эпиграмм в свой адрес: «Полу-милорд, полу-
купец», «Сказали раз царю, что наконец», «Певец Давид был ростом
мал» и др. Современник М.С. Воронцова, служивший при нем вице-
губернатором Бессарабии Ф.Ф. Вигель, свидетель всей этой истории,
почел неверным поведение Воронцова, пошедшего на поводу личной
обиды. И в этой связи им была высказана интересная мысль: «Такие
люди, как Воронцов, не должны довольствоваться успехами по службе
умножением власти: у них в предмете должна быть народная мол-
ва, всеобщая народная любовь, переходящая между соотечественни-
ками из рода в род. Вот прочная собственность, которой никакая цар-
ская милость лишить не может. Когда разнеслось по России, что одна
из слав губит другую, блеск первой приметным образом начал мерк-
нуть»31.

По-настоящему Кавказ вошел в жизнь М.С. Воронцова в связи с
эскалацией Кавказской войны. Неудачи России в борьбе с горцами, а
также в административной сфере требовали иной организации систе-
мы управления на Кавказе. Необходима была фигура, которая смогла
бы сконцентрировать в своих руках одновременно как административ-
ное управление регионом, так и военную власть, обеспечив при этом
победу русского оружия в затянувшейся войне. И Николай I остано-

вился на прославленном военном деятеле, имевшем к тому же опыт
гражданского управления. В своем письме к М.С. Воронцову импера-
тор писал: «Зная ваше всегдашнее пламенное усердие к пользам госу-
дарства, выбор мой пал на вас, в том убеждении, что вы как главно-
командующий войск на Кавказе и наместник мой в сих областях с
неограниченным полномочием, проникнутый важностью поручения и
моим к вам доверием, не откажитесь исполнить мое ожидание». Вои-
стину велика была степень доверия к Воронцову Николая I, воспри-
нимавшего Михаила Семеновича как свое «alter ego»32. Трудно пред-
ставить себе нечто подобное в отношении, скажем, «опасного» Ер-
молова, столь же неукротимого, как Кавказ, который тот пытался обуз-
дать. Деятельность М.С. Воронцова на Кавказе была отмечена как ус-
пехами, так и военными неудачами (Даргинская экспедиция). С его
гражданским управлением связаны большие достижения во многих
сферах хозяйственно-экономической жизни края. Его культуртрегер-
ские начинания способствовали развитию здесь просвещения, европей-
ского образования и культуры. Так сложилось, что полвека спустя пост
кавказского наместника занял троюродный племянник первого наме-
стника Илларион Иванович Воронцов-Дашков, продолживший начи-
нания и традиции своего предка.

Воронцовы, занимавшие видные государственные посты, в то же вре-
мя были крупнейшими русскими землевладельцами33. Если отец Ми-
хаила Илларионовича — Илларион Гаврилович, небогатый помещик,
имел только 200 душ крестьян, то к началу XIX века Воронцовы владели
232 деревнями, 5711 дворами, 53 478 крепостными и 271 303 десяти-
нами земли.

Владения Воронцовых были разбросаны по 16 губерниям и 49 уез-
дам. География их обширна и разнообразна, что сказывалось на эко-
номике вотчин, делая ее многосторонней по хозяйственно-экономи-
ческой направленности.

Одна группа вотчин (основная и самая большая) находилась в цен-
трально-промышленном районе (Московская, Тверская, Калужская,
Владимирская, Костромская, Ярославская губернии и примыкавшие к
ним уезды Вологодской губернии); вторая — в центрально-чернозем-
ной полосе и по нижнему течению Волги; третья — на северо-западе
страны, преимущественно в Петербургской и Новгородской губерниях;
четвертая — в Крыму, пятая — на Северном Кавказе. Отсюда — ин-
тенсивное развитие земледелия, производство товарного хлеба и дру-
гих продуктов сельского хозяйства, виноделие, торговое скотоводство.

Воронцовы были обладателями огромных лесных массивов, которых
в 1881 году лишь по центрально-промышленному району насчитыва-

лось 14 511 десятин. Они использовались владельцами на продажу для
кораблестроения и как промышленное топливо. В руках Воронцовых
сосредоточивались все мукомольные мельницы на их вотчинах, полот-
няные фабрики. В аренду сдавались покосы, рыбная ловля на Волге,
торговые лавки и торговые места, харчевни и винные лавки.

Воронцовы были в то же время и промышленниками. Предприя-
тия их были достаточно многочисленны и разнообразны: производи-
ли вино для продажи и поставки в казну (водочный завод в Мурине
Шлиссельбургского уезда Петербургской губернии, винокуренный за-
вод в Симбирском уезде Симбирской губернии), занимались произ-
водством железа и меди (медеплавильные заводы на Урале, пожало-
ванные еще М.И. Воронцову императрицей Елизаветой Петровной),
организовывали мануфактурные предприятия и др.34

Такова родовая предыстория первого носителя фамилии Воронцов-
Дашков.

Воронцовы-Дашковы. Дом на Дворцовой набережной

Иван Илларионович, отец Иллариона Ивановича, получил европей-
ское образование, однако важно отметить значение и влияние той сре-
ды, в которой воспитывался юный граф в России. Родившийся на ис-
ходе екатерининской эпохи просвещенного абсолютизма, он оказался
«внутри» нее через посредство своей двоюродной тетки Е.Р. Дашко-
вой, которая в буквальном смысле стояла у его купели, ибо она крести-
ла его и всячески привечала. Этому способствовали не только короткие
родственные взаимоотношения между Дашковой и Ириной Иванов-
ной, но и личные качества молодого Воронцова.

Девяти лет от роду он оказался в числе первых детей дворян, кото-
рые согласно указу Павла I от 1799 года были удостоены мальтийско-
го ордена Иоанна Иерусалимского.

Основной сферой деятельности Воронцова-Дашкова стало дипло-
матическое поприще: он дослужился от юнкера Государственной кол-
легии иностранных дел (1805) до вице-канцлера (1845). Состоял в
российских миссиях: Венской (1810), Лондонской (1812). И уже в
1814 году был удостоен придворного звания камергера.

Ему выпало состоять при К. Нессельроде на Венском конгрессе
1815 года, а также принимать участие в проходивших в том же году
Парижских мирных переговорах.

Начало самостоятельной дипломатической деятельности Воронцова-
Дашкова следует отнести к 1821 году, когда он был назначен поверен-

ным в делах во Флоренции. Далее следует служба в должности послан-
ника в Мюнхене (Бавария) в 1822—1827 годах.

Сложная политическая ситуация в Италии, Сардинии в том числе,
требовала опытного российского представителя, и в 1827 году Воронцов-
Дашков прикомандировывается к Туринскому двору (до 1831 г.)35.

В Неаполе, во время пребывания в Италии М.И. Глинки, Ворон-
цов-Дашков встречается с ним; в память об этом Глинка посвящает
«русскому посланнику Его превосходительству графу Воронцову-Даш-
кову» одну из своих фортепианных вариаций («Киа-Кинп>).

Молодость первого Воронцова-Дашкова пришлась на александров-
скую эпоху, и он не был чужд общественно-политических настрое-
ний того времени. Известно, что он принял участие в попытках сво-
его троюродного брата Михаила Семеновича создать общество по
освобождению крестьян. Он поставил свою подпись под декларацией,
которая была составлена Воронцовым от имени всех участников этого
дела для представления Александру I. Как отмечал Н.И. Тургенев,
подписавшие эту декларацию были людьми богатыми: все вместе они
владели более чем 100 000 крепостных, которым готовы были дать
волю36. Воронцова-Дашкова увлекают идеи масонства, и он вступает
в распространенную в ту пору среди дворянской элиты масонскую
ложу «Соединенных друзей». В 1813 году он получает диплом «Свет-
лейшего капитула Феникса». Напомним, что масонами были также
представители старших Воронцовых — Роман Илларионович и Алек-
сандр Романович.

Возвратившись в Россию, Воронцов-Дашков становится одной
из самых заметных фигур в аристократическом Санкт-Петербурге.
В 1831 году он получает придворный чин обер-церемониймейстера,
в 1846 году вводится в состав Государственного совета, назначается
вице-президентом Капитула российских императорских и царских
орденов.

Родственник Воронцовых граф М.Д. Бутурлин составил весьма лю-
бопытный и, сдается, верный портрет Ивана Илларионовича Ворон-
цова-Дашкова. «Граф Иван Илларионович, — вспоминает Бутурлин, —
не имел, по-видимому, данных, чтобы стать государственным челове-
ком, хотя вовсе не был для того неспособен, и лишь очень поздно...
попал в члены Государственного Совета. Начало дипломатической его
карьеры было блистательно: не было ему (помнится) тридцати лет
от роду, когда он был нашим министром при Сардинском дворе, и
вскоре после таковым же при Баварском; но тем и окончилась дип-
ломатическая его служба, которая перешла в царедворческую, тогда
как, по огромному своему состоянию и вельможным приемам, он мог

быть... достойнейшим послом при державах первого разряда, тем бо-
лее что мирное тогдашнее состояние Европы делало дипломатические
отношения вовсе налаженными. Он отличался сердечной добротой,
натуральностью манер и утонченной учтивостью со своими гостями».
Завсегдатаи балов обер-церемонийместера гр. Воронцова-Дашкова
«по улыбающейся фигуре в белом жилете и галстуке называли вечным
именинником»37.

Чета Воронцовых-Дашковых была известна своей широкой благо-
творительностью. Они состояли почетными членами Демидовского
дома трудящихся, а Иван Илларионович являлся членом благотвори-
тельного Общества посещения бедных38.

Однако Ирина Ивановна, рачительная хозяйка, а по бытовавшему
мнению — «известная своей скупостью», не одобряла расточительнос-
ти сына. Жила она отдельно, занимая покои на нижнем этаже их дома
на Дворцовой набережной, почти рядом с Зимним дворцом. «Крепко
оглохшая», она принимала лишь близких ей знакомых, «и то по утрам
только, и не являлась на обеды и балы сына»39.

В 1834 году сорокачетырехлетним Иван Илларионович женится на
юной петербургской красавице Александре Кирилловне Нарышкиной
(1818—1856). Весьма любопытная деталь: 30 апреля 1834 года Пуш-
кин сообщает жене о предстоящей женитьбе Ивана Илларионовича:
«Есть еще славная свадьба: Воронцов женится — на дочери К.А. На-
рышкина, которая и в свет еще не выезжает»40. Пушкин сошелся с
Воронцовым-Дашковым и бывал на их знаменитых балах. Их нередко
видели прогуливавшимися по Невскому проспекту*41.

В генеалогическое древо Воронцовых-Дашковых вплетается новая
ветвь. Как известно, Нарышкины состояли в родстве с царствующей
династией. Как писал знаток старой Москвы М.И. Пыляев: «Род На-
рышкиных отличался красотою телесною, добродушием и популярно-
стью; у всех их была какая-то врожденная наклонность к изящнему,
и каждый находил у них приют»42.

Дед Иллариона Ивановича по материнской линии — Кирилл Алек-
сандрович (1786—1836), сделал свою карьеру при дворе: обер-гофмар-
шал, действительный камергер, член Государственного совета. Бабка —
Мария Яковлевна, урожденная Лобанова-Ростовская (1789 —1854),
известна своим знакомством с Пушкиным, ярая его защитница. Каж-
дый из названных родов был известен не только древностью проис-

* Между Пушкиным и Воронцовым существовала родственная связь, правда, весь-
ма отдаленная: бабушка поэта Мария Алексеевна (в замужестве Ганнибал) приходи-
лась троюродной сестрой Воронцову Артемию Ивановичу (1748 —1813). Последний
был восприемником при крещении Пушкина.

хождения, но и благодаря своим знаменитым представителям — го-
сударственным деятелям, коллекционерам и меценатам.

Дом Ивана Илларионовича Воронцова-Дашкова находился в нача-
ле Дворцовой набережной — № 1 (№ 3 по Большой Миллионной) и
считался в Петербурге самым модным и привлекательным, аккумули-
ровавшим все лучшее, что было в столице43. Каждую зиму Воронцовы
давали бал, который удостаивался посещения членов императорского
дома, двора и становился заметным событием в светской жизни сто-
лицы. Считалось привилегией быть принятым в замкнутый, как его
называли, «рай-салон» графини Воронцовой. Описание этих балов дал
состоявший в родстве с Александрой Кирилловной и бывший с ней в
дружественных отношениях писатель граф В.А. Соллогуб. «В день, ско-
рее, в вечер торжества дом-дворец Воронцовых-Дашковых представ-
лял великолепное зрелище; на каждой ступени роскошной лестницы
стояло по два ливрейных лакея: внизу в белых кафтанах — ливрея
Дашковых, на второй половине лестницы в красных кафтанах — лив-
рея Воронцовых. К десяти часам все съезжались...» Ничьи балы «не
имели того оттенка врожденного щегольства и барства, которым от-
личались приемы Воронцова-Дашкова»44. Самым видным лицом среди
аристократов называет его А.Я. Панаева, описавшая один из вечеров,
который Воронцов-Даш ков давал с итальянскими певцами и Полиной
Виардо45.

Успех балов Воронцова-Дашкова в значительной степени определял-
ся «благодаря очаровательности... молодой прелестной графини Алек-
сандры Кирилловны», — вспоминает Соллогуб. Ни в одной из женщин
не встречал он «такого соединения самого тонкого вкуса, изящества,
грации с такой неподдельной веселостью, игривостью, почти мальчи-
шеской проказливостью». Именно эта черта вдохновила М.Ю. Лермон-
това на строки стихотворения «Как мальчик кудрявый, резва, нарядна,
как бабочка летом...».

Она заслуживала бы особого повествования, ибо принадлежала к
тому замечательному типу женщин, которые царили в большом свете
в эпоху блистательных салонов, где ценились родовитость, ум, талант
и острословие и формировалось общественное мнение. Они станови-
лись музами поэтов, вдохновляли политических деятелей, художни-
ки писали их портреты, а современники не переставали восхищаться.
Ее особенная привлекательность и грациозность, выразительные глаза
миндалевидной формы (en amande) привлекали художников, и мно-
гочисленные портреты лишь приближались к очарованию оригинала.
Отличавшаяся остроумием, она была склонна к поступкам эпатажно-
го характера, слава о которых немедленно разносилась по столице.

Хорошо были известны независимость ее суждений и то достоинство,
которое она выказывала по отношению ко двору, и не только россий-
скому. Так, в бытность свою в Париже на приеме у императора На-
полеона III, тогда еще президента республики, пришедшего к власти
посредством сложных политических интриг, на его вопрос — как долго
графиня намеревается прожить в Париже, она незамедлительно пари-
ровала: «А вы сами, принц-президент, долго ли предполагаете оставать-
ся на жительстве здесь?» Однако по отзывам людей, ее наблюдавших,
«под ее легкомысленностью скрывалось самое сострадательное сердце
к нуждающимся, коим она помогала щедрой рукой; этим и другими
прекрасными, нравственными сторонами она вполне выкупала жен-
ские свои слабости»46.

Шумная молва о ней привлекала внимание литераторов. Ворон-
цова-Дашкова послужила даже прототипом одного из персонажей ро-
мана И.С. Тургенева «Отцы и дети», где ее узнавали в образе княги-
ни Р... В романе нашли отражение некоторые обстоятельства личной
жизни Воронцовой-Дашковой, ее отношения с родственником Лер-
монтова — А.А. Столыпиным (Монго), прославившимся, по словам
ее родственника М.В. Лобанова-Ростовского, «своей долгой связью с
моей очаровательной, но слишком легкомысленной кузиной... Его по-
стоянство и преданность «своей неверной» прославили его среди со-
временников». Начальник Штаба Корпуса жандармов Л.В. Дубельт
записал в своем дневнике: «Из Парижа пишут, что к графине Во-
ронцовой-Лашковой, вместо Алексея Столыпина, поступил сын князя
Метерниха»47. Александре Кирилловне было посвящено стихотворе-
ние Н.А. Некрасова «Княгиня» (к нему нам еще предстоит вернуть-
ся). Однако литературные образы и у Тургенева, и у Некрасова мало
соответствовали оригиналу.

Известен эпизод, связанный с приглашением Лермонтова на один
из балов Воронцовых-Дашковых во время посещения его членами
царской семьи. Появление на балу приехавшего с Кавказа в отпуск
опального поэта (1841) нашли «неприличным и дерзким». Воронцо-
ва-Дашкова вынуждена была вывести поэта из зала через внутрен-
ние покои. Присутствовавший на этом балу Соллогуб высказал опа-
сение по поводу возможного ареста Лермонтова, на что проходивший
мимо граф Иван Илларионович вскользь проговорил: «Не арестуют
у меня!»48 Военное начальство и А.Х. Бенкендорф негодовали, но по-
скольку великий князь Михаил Павлович по просьбе самой Ворон-
цовой-Дашковой промолчал, то было неудобно привлекать Лермон-
това к ответственности за посещение бала в частном доме. Однако в
конце концов ему было приказано немедленно покинуть Петербург

и вернуться на Кавказ. Он писал в те дни своему приятелю Д.С. Би-
бикову на Кавказ: «Скоро я еду опять к вам, и здесь остаться у меня
нет никакой надежды, ибо я сделал вот какие беды: приехав сюда в
Петербург на половине масленицы, я на другой же день отправился
на бал к г-же Воронцовой, и это нашли неприличным и дерзким»49.

На этом эпизоде лежит отсвет и другой истории, сведения о ко-
торой достаточно скупы. Речь идет о петербургском кружке фрон-
дирующей аристократической молодежи — так называемом «Круж-
ке шестнадцати», куда входили друзья и родственники как самого
Лермонтова, так и Воронцовой-Дашковой: Монго-Столыпин, М.Б. Ло-
банов-Ростовский. Известно, что большинство участников кружка в
1840 году не только покинули Петербург одновременно с Лермон-
товым и оказались на Кавказе, но и съехались в столицу во время
отпуска поэта в 1841 году. Некоторые их них были посетителями
салона Воронцовой-Дашковой50. Таковы были круг общения, быто-
вой уклад и атмосфера дома Воронцовых-Дашковых.

Светлейшая княгиня Паскевич

В 1835 году у Воронцовых-Дашковых родилась дочь. Нарекли ее
в честь бабушки Ириной. Сведений о ней сохранилось немного. Сем-
надцати лет от роду она по материнской воле была выдана замуж
за Федора Ивановича, сына светлейшего князя Варшавского, графа
Эриванского генерал-фельдмаршала И.Ф. Паскевича. Знавшие Ири-
ну Ивановну считали ее существом несколько загадочным. Внешне
сдержанная, она производила впечатление человека волевого, рас-
судительного и решительного. Не слыла красавицей, но была умна
и добра, и для небольшого круга близких являлась верным другом.
Очень любила своего единственного брата. Чуждалась светских раз-
влечений, предпочитая поездкам за границу свое имение в Гомеле,
где находилось владение Паскевичей. Окружающие отмечали в ней
тонкий художественный вкус, много талантов, в том числе большой
сценический: на собственной сцене она чудесно изображала пушкин-
скую Татьяну51. Ее призванием стала переводческая деятельность —
она много переводила русские художественные произведения на ан-
глийский и французский языки. В 1879 году в Париже в издатель-
стве «Гашетт» вышел в свет роман «Война и мир» на французском
языке. 500 экземпляров книги были доставлены Ириной Ивановной
живущему в Париже И.С. Тургеневу, и тот роздал их местным кри-
тикам. «Перевод несколько слабоват, — сообщал он Толстому, —

но сделан с усердием и любовью». Тем не менее Толстой был до-
волен, так как благодаря переводу, сделанному княгиней Паскевич,
роман стал доступен французам, что для писателя было особенно
важно, поскольку он смог убедиться, что его «исторические воззре-
ния в «Войне и мире» начинают цениться»52.

Федор Иванович Паскевич-Эриванский (1823 —1903) принадлежал
к той генерации российских аристократов, мировоззрение которой
формировалось в переломные периоды отечественной истории: цар-
ствования Николая I, окончившегося поражением России в Крымской
войне, вызревания в обществе реформистских настроений и преобра-
зований 1860—1870-х годов.

В юности он отдал дань каким-то оппозиционным настроениям,
имя его фигурирует среди членов уже упоминавшегося «Кружка шест-
надцати».

Паскевич дослужился до генерал-адъютанта. Вновь он проявил ак-
тивный интерес к общественно-политической жизни в конце 50-х го-
дов, когда стал одним из видных представителей так называемой «ари-
стократической» оппозиции, выступившей против курса реформ «спра-
ва»*. Близко стоявшие к трону участники оппозиции рассчитывали на
свое влияние на императора Александра II. Паскевич, в числе других
молодых представителей крупных земельных собственников, был вве-
ден в состав членов-экспертов Редакционных комиссий для составле-
ния положения о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости.
Интересен эпизод, связанный с его назначением в эти комиссии. Алек-
сандр II противился этому, мало почитая Паскевича в качестве ком-
петентной личности: «Он, конечно, добрый помещик, — заявил им-
ператор председателю комиссии Я.И. Ростовцеву, — но, право, я не
знаю, на что он вам может сгодиться... Я надеюсь, что он никакого
вреда вам не принесет»53. Однако Александр II несколько недооценил
Паскевича — тот стал одним из основных участников (в соавторстве
с графом А.П. Шуваловым) проекта 1859 года об условиях выкупа
крестьянами своих наделов, больше смахивавшего на землепользование,
поскольку позиции проекта обходили спорные вопросы о принадлеж-
ности земли, размерах наделов и повинностей. Авторы проекта отде-
ляли прекращение крепостного права от выкупа земли крестьянами,
то есть стояли за сохранение полной собственности дворян на землю54.
Паскевич лично предоставил императору проект в виде всеподданней-
шего письма55.

* Ее участником был и сын св. князя М.С. Воронцова генерал-адъютант С.М. Во-
ронцов.

Проект Шувалова-Паскевича не был принят большинством Редак-
ционных комиссий, и авторы проекта подали прошения об отставке.
Александр II, утвердив мнение большинства, тем не менее, не принял
отставки двух оппозиционеров.

Имя Ф.И. Паскевича еще какое-то время возникало в связи с не-
которыми сообщениями общественно-политического характера, напри-
мер в связи с учреждением поземельного банка в качестве одной из
мер по сплочению аристократии56.

Наконец, он выходит в отставку и отходит от дел. На этот счет
сохранились любопытные свидетельства барона И. Нолькена, литера-
тора, писавшего исторические сюжеты. Родители Нолькена владели
имением под Гомелем, неподалеку от земель Паскевичей. Они были
знакомы домами, не говоря уже о том, что столь сиятельное соседст-
во возбуждало всеобщее любопытство. Со слов ли самого Паскевича,
Нолькен излагает эпизод о якобы имевшей место беседе Александ-
ра II с Паскевичем в связи с проектом: «Мне особенно грустно, что
под петицией подписался один из моих генерал-адъютантов». Слова го-
сударя были переданы Паскевичу, в ответ заявившему: «Если генерал-
адъютантские вензеля препятствуют человеку иметь свои убеждения и
открыто высказывать их, то я вензеля свои лучше сниму». Так Федор
Иванович и вышел в отставку. Граф С.Д. Шереметев в своих воспоми-
наниях рассказывает еще об одном эпизоде: «Злопамятный государь
не пощадил его при открытии памятника его отцу* и при всех поно-
сил его». Как вспоминал барон Нолькен, Александр II, осматривая па-
мятник, во всеуслышание обмолвился: «Как жаль, что дети не всегда
идут по стопам своих родителей». — «Совершенно верно, Ваше Им-
ператорское Величество», — громко отчеканил князь Паскевич, бро-
сив многозначительный взгляд в сторону императора и саркастически
улыбнулся. «Дурак», — прозвучал грассирующий голос царя-освобо-
дителя» .

Паскевич «ушел в себя» и зажил жизнью «мудреца и мыслителя»,
находя утешение в художествах. Они жили с женой как добрые дру-
зья, «но без любви супружеской, никогда ими не испытанной». «Мо-
жет быть, кн. Паскевич и не прав по форме, — заключает Шереме-
тев, — но царский суд был скорый, строгий и пристрастный. Это один
из тех, кто затерты были царствованием как не примкнувшие всецело
к идеализации «Положения о крестьянах»... Несомненно, что и двор,
и общество потеряли много, лишившись князя и княгини Паскеви-

* Памятник генерал-фельдмаршалу Паскевичу-Эриванскому был открыт в Варшаве
в 1870 г.

чей»57. И.С. Тургенев, создавший свой роман «Дым» в годы аристо-
кратической оппозиции, вывел Паскевича в образе князя Коко —
одного из «известных предводителей дворянской оппозиции», заявив-
шего хозяйке парижского светского салона: «Сударыня, принцип соб-
ственности глубоко потрясен в России».

Детей они не имели, и с уходом Федора Ивановича род князей
Паскевичей по мужской линии пресекся. Ирина Ивановна пережи-
ла мужа на 22 года, практически обосновалась в Гомеле, который
обязан ей многими благотворительными акциями. После революции
разоренная княгиня часто меняла жилье, под конец поселившись у
своего бывшего повара, недалеко от дворца Паскевичей-Эриванских.
Умерла она в 1925 году на 90-м году жизни58.

Крестник Николая I

В 1837 году 27 мая у Воронцовых-Дашковых родился сын, полу-
чивший традиционное для Воронцовых имя Илларион.

Что нам известно о его детских годах? Надо полагать, что они были
типичными для людей того круга, к которому принадлежал юный граф.
Он получил хорошее домашнее воспитание и образование. Сохрани-
лись ученические сочинения Иллариона Ивановича по отечественной
истории и русской словесности. Их темы: «Слово о полку Игореве»,
«Слово о Данииле Заточнике», «Завещание Владимира Мономаха», о
Мамаевом побоище, о М.В. Ломоносове и т. п.

Сочинения выявляют стремление их автора к самостоятельному
мышлению. В своем сочинении о «Пугачевском бунте Пушкина» он
восторженно пишет: «Одно из лучших наших исторических сочине-
ний — это «Пугачевский бунт» Пушкина». Быть может, его отноше-
ние к Пушкину формировалось в атмосфере поклонения поэту, кото-
рое культивировалось в семье Воронцовых-Дашковых. Ему, вероятно,
приходилось слушать рассказ матери о ее встрече с Пушкиным, еду-
щим на дуэль с Дантесом. Она часто и с горечью вспоминала этот
эпизод и охватившее ее, тогда девятнадцатилетнюю девушку, дурные
предчувствия, увы, оправдавшиеся59.

Свою работу о Фонвизине автор предваряет следующими словами:
«Есть ли у нас театр? На этот вопрос можно ответить, что у нас ког-
да-то был театр, что теперь у нас почти все театральные сочинения так
ничтожны, что и не стоит об этом говорить». Весь последующий ана-
лиз современной комедии склоняет автора к мысли о том, что лучшие
русские комедии были написаны в XVIII веке (из сумароковских —

«Опекун» и «Трессотиниум», очень занимательные комедии «Хвас-
тун» и «Чудаки» Княжнина, некоторые из комедий Клушина) и жаль,
что «комедии наших главных писателей пришли в забвение». Пытаясь
определить причину снижения уровня комедий, он пишет: «Теперь у
нас нет комедии, если комедию считать зеркалом нравов. В наших
комедиях нет ничего оригинального: она пустой разговор, лишенный
остроумия французских, которым подражали. Не должно ли искать
причину этого в самом характере народа, а не только в том, что у нас
еще не родилось великого комика, который бы создал комедию истин-
но русскую?»60 Что же, не откажешь молодому человеку в независи-
мости суждений.

Илларион Иванович хорошо рисовал. Многие его черновики, обо-
ротная сторона сочинений, записи сопровождались карандашными на-
бросками. Эта привычка сохранялась у него на протяжении всей жиз-
ни. Он собственноручно выполнил и предложил Александру III рисунок
шапки для него61. Словом, Воронцов-Даш ков получил, что называется,
«прекрасное домашнее образование». Кроме того, он был послан ро-
дителями за границу, где пополнил свое общее образование62.

Детство его проходило в доме на Дворцовой набережной и на ка-
менноостровской даче, принадлежавшей его бабушке по отцовской
линии — Ирине Ивановне. Воронцов-Дашков был воспитан в тра-
дициях уклада жизни того круга, к которому принадлежали его ро-
дители. Много запечатлелось в его памяти, о чем он впоследствии
вспоминал, и это позволяет нам судить о каких-то чертах их семей-
ного уклада.

Он хорошо помнил свою бабушку — она умерла, когда Иллариону
Ивановичу было 11 лет, и при случае рассказывал о ней. Государствен-
ный секретарь А.А. Половцов записал в своем дневнике один из его
рассказов (Половцов ошибочно называет ее Игнатьевой). Дожив до
глубокой старости, она, по словам Воронцова-Дашкова, не позволяла
сыну вмешиваться в ее имущественные дела. После смерти оставила
огромное состояние, значительная часть которого ушла на отстройку
подмосковной дачи — знаменитого Марьина. В связи с ней Половцов
вспомнил еще один весьма любопытный эпизод. Уже много времени
спустя, будучи на охоте в своей тамбовской деревне, Воронцов увидел
в одной из комнат сверток в синей бумаге, которая оказалась черно-
виком донесения управляющего графине Ирине Ивановне. В докумен-
те сообщалось, что производивший межевание землемер требует 1 ты-
сячу рублей взятки, но можно отделаться дешевле, продав землемеру
одну из дворовых девок, которая нравится ему и которую «по негод-
ности» выгодно «спустить» за 800 рублей.

На каменноостровской даче, что располагалась рядом с дачей Нес-
сельроде, Воронцов-Дашков в детстве стал свидетелем следующей сцены.
Его мать купила у графини Самойловой (из рода Скавронских) имение
Славянку. Однако Николай I прислал министра уделов Л.А. Перовского
объявить Воронцовым, что он, по праву выкупа родовых имений и сво-
его родства с Самойловой, оставляет его за собой. Провожавшая Перов-
ского Александра Кирилловна заявила: «Dites de ma part a votre empereur
qu’il est un cochon»*63. Вряд ли обескураженный министр отважился
передать императору ее слова.

Александра Кирилловна не отличалась крепким здоровьем и пото-
му подолгу лечилась за границей. Илларион вместе с сестрой Ириной
оставался с отцом в столице либо в имении Марьино. Однако отец, по
долгу занимаемой им придворной должности, часто отсутствовал, и
дети редко видели его. В письмах к матери (их переписка велась на
французском языке) Илларион делится своими новостями, сообщая о
занятиях и учителе, уроки которого для него были очень интересны.
Сын благодарит maman за присланные подарки — литографии, мор-
ские звезды. И хотя он пишет, что дел у него много и «время про-
ходит быстро», при чтении писем не покидает ощущение какой-то
тоски — «в нашем доме некоторый беспорядок, неблагоприятно, хо-
лодно». Он тяготится длительной разлукой с матерью: «Я очень жду
хороших новостей о вашем здоровье. Я нынче полностью отказался от
надежды увидеть вас этой зимой и даже ближайшим летом. Только к
концу 1854 г. я смогу увидеть вас. Вы найдете меня довольно изме-
нившимся, но доброй ночи maman. Я должен идти спать. Ваш сын
Ларри Воронцов-Дашков»64.

В 1854 году скоропостижно умирает отец Иллариона Ивановича. Как
отметил в своих «Записках» флигель-адъютант Николая I А.Ф. Львов:
«Вчера, т. е. 26 июня, умер граф Воронцов-Дашков. Приехав в Петер-
гоф поздравить государя с именинами 25 числа, накануне занемог, а
26 числа в Петергофе скончался...»65.

Мать и сын

Александра Кирилловна по совету врачей уезжает в Париж. Она
поддерживает с детьми постоянную связь и потому всегда в курсе со-
бытий, происходящих в их жизни. Дочь навещает ее. Воронцова-Даш-
кова, как и прежде, занимает высокое положение в свете, привлекая

* Скажите от моего имени вашему императору, что он свинья (фр.).

всеобщее внимание. Во Флоренции она присутствует на одном из зна-
менитых балов-маскарадов, устраиваемых А.Н. Демидовым. Как вспо-
минал Ф.И. Иордан: «Зная роскошь и хлебосольство русского богача,
все усердно готовились к балу... Роскошные брильянты блестели во всех
концах залы. На первом плане блистала графиня Воронцова-Дашкова
и ее дочь, вышедшая впоследствии замуж за князя Паскевича»66.

От той поры сохранились три письма Александры Кирилловны к
сыну. К сожалению, они не могут быть воспроизведены полностью,
так как очень плохо читаются. Но даже в неполном виде они дают
возможность судить о характере взаимоотношений матери и сына.
Ее письма пронизаны любовью к сыну, стремлением руководить его
воспитанием. Главное, что мучит ее, — отсутствие писем от сына, и
она постоянно сетует на это. В ее глазах не может служить оправда-
нием его учеба — в 1855 году Илларион поступил в Московский уни-
верситет (письма отправлялись ему в Москву). «Мой дорогой Ларри»
(«Mon cher Larry») — так начинаются письма Александры Кирил-
ловны к сыну. «Вчера я получила письмо от м-ра Ф...* — пишет она
из Неаполя, — и он сообщает, что ты болел, но теперь уже все нор-
мально... Кроме того, он сообщает приятные новости о твоей учебе,
я очень довольна, но для меня этого недостаточно... Я столько вре-
мени не получала от тебя ни строчки. Я уже говорила тебе и еще
раз хочу повторить, что я не требую, чтобы ты писал очень часто,
зная твою занятость. Не то чтобы очень часто, даже не просто час-
то — ты меня оставляешь безо всяких сведений о своей жизни... Не
так много людей, кому ты должен писать, я имею право надеяться,
что среди этого круга лиц я стою на первом месте... Пиши о чем
угодно, ты знаешь, что мне интересны и пустяки и серьезные ново-
сти о твоей жизни...» Она руководит чтением сына, посылая те или
иные книги, предостерегает от дружбы с людьми недостойными. Она
хочет видеть в сыне подлинного аристократа, с хорошими манерами
и респектабельной внешностью: «Необходимо подумать о том, что-
бы изменить манеры, чтоб ты подумал об изменении твоих манер,
надо помнить о внешней опрятности: тело, руки, волосы, одежда,
наконец, должны быть чистыми и аккуратными, чтобы внешний вид
говорил о том, чей ты сын (не могу сказать «ребенок» — ты уже
большой)».

В свете этого она обращает внимание на нелюбовь сына к пере-
писке — одной из самых популярных форм общения, в процессе ко-

* 11редположительно, лицо, сопровождавшее Иллариона Ивановича на учебу в
Москву.

торой формировались культура, мышление и умение передать мысль,
оттачивалось перо, а корреспондент мог высказать уважение своему
адресату. Нужно сказать, что нелюбовь Иллариона Ивановича к пись-
мотворчеству сохранилась на всю жизнь. Как отмечали близко знав-
шие его, начатые им письма нередко по неделям оставались незакон-
ченными. «Я знаю людей, значительно более занятых, чем ты, —
повторяет Александра Кирилловна, — которые, однако, ведут боль-
шую и регулярную переписку... Еще я хочу сказать, что если ты хо-
рошо относишься к кому-либо, то надо здороваться с этим челове-
ком, а находясь в отдалении от него, можно лишь на бумаге вы-
сказать ему свои чувства и рассказать о новостях». Расстояние меж-
ду ними и отсутствие писем от Larry причиняют ей боль, заставляя
сомневаться, достаточно ли он любит ее: «Я уже заметила тебе, что
ты пишешь как пятилетний ребенок и не хочешь писать лучше и
предпочитаешь теперь вовсе не писать мне. Конечно же, ты любишь
меня, но, по совести говоря, я заставляю себя так думать, потому что
ты не в состоянии написать мне об этом — это для меня так много
бы значило...»

Получив сообщение о кончине Николая I, Александра Кирилловна
пишет сыну: «Мы 22/6 февраля узнали о смерти императора. Конеч-
но, это важнейшее событие, учитывая серьезную ситуацию в Европе.
Ты знаешь мое отношение к новому императору: я люблю его, не-
обычайно уважаю... Это счастье — думать о том, что через несколько
лет, когда начнется твоя служба, ты будешь служить императору, слы-
шать его, отдавать ему воинскую честь».

В своем письме от 17 марта 1855 года Александра Кирилловна со-
общает сыну, что предполагает в мае быть в Москве. Туда уже загодя
был отправлен багаж и книги в том числе. Однако в Москву она по
каким-то причинам, по-видимому, не попала. Приехав в Санкт-Петер-
бург 9 июня 1855 года, она тут же садится за письмо сыну: «Мой
дорогой Аарри, я приехала сегодня утром, мое путешествие было не-
веселым, потому что я постоянно думала о тебе, мой дорогой малыш,
что я долго тебя не увижу, потому что нельзя постоянно иметь то, чего
ты желаешь для меня. Если бы я могла всегда тебя видеть рядом, нич-
то бы не угрожало бы моему счастью». Она ждет от него телеграммы
и просит писать ей: «Дорогой Аарри, я тебя прошу об этом, ты зна-
ешь, что для меня нет ничего более желательного, чем получить от тебя
известие, так, чтобы это было не очень редко. Я устала... поэтому кон-
чаю. Да хранит тебя Господь. Твоя Мама»67. Письмо говорит само за
себя. Менее чем через год ее не стало. Она умерла в Париже 18 мая
1856 года в возрасте 38 лет68.

Последние годы жизни Воронцовой-Дашковой дали повод для не-
правдоподобных, но стойких слухов. Дело в том, что, овдовев, Алек-
сандра Кирилловна вышла замуж за французского дворянина, врача,
барона де Пойли (Пуалли, Пуальи). «Вторичное замужество аристо-
кратки львицы наделало страшного шума; об этом долго толкова-
ли», — вспоминала А. Панаева69. В Париже Александра Кирилловна
занимала, как и прежде, блестящее положение в обществе, жила в
своем особняке в фешенебельной части города. Но будучи смертель-
но больна, она вскоре умирает, несмотря на внимание и заботу сво-
его мужа. Однако событие это по неизвестной причине породило в
России множество слухов, один нелепее другого. Любящий и предан-
ный муж превращается в авантюриста и изверга, промотавшего ее
состояние и отправившего ее умирать в госпиталь70. Все это проти-
воречило здравому смыслу уже и потому, что оставались богатейшие
наследники — сын и дочь. В 1856 году в № 4 журнала «Современ-
ник» появилось стихотворение Н. Некрасова «Княгиня». Оно заслу-
живает того, чтобы привести некоторые его фрагменты, поскольку его
адресат не вызывает никакого сомнения, при всем несоответствии его
содержания действительности.

Дом — дворец роскошный, длинный, двухэтажный,
С садом и с решеткой; муж — сановник важный...

Воин, царедворец, дипломат, посланник —
Красоты волшебной раболепный данник;
Свет ей рукоплещет, свет ей подражает...
Годы пролетали. В вихре жизни бальной...

Тут супруг скончался...

Труден был ей траур, — доктор догадался
И нашел, что воды были б ей полезны...

Год в столице моды шумно и свободно
Прожила княгиня; на второй влюбилась
В доктора-француза...

Решено! в Россию тотчас написали;

Немец-управитель без большой печали
Продал за бесценок, в силу повеленья,
Английские парки, русские селенья,
Земли, лес и воды, дачу и усадьбу...

Получили деньги — и сыграли свадьбу...
Тут пришла развязка. Круто изменился
Доктор-спекулятор: деспотом явился!
Деньги, бриллианты — все пустил в аферы...
И когда бедняжка с горя захворала,

Свез ее в больницу... Навещал сначала,
А потом уехал — словно канул в воду!
Скорбная, больная, чахла больше году
В нищете княгиня...

Смерть ее в Париже не была заметна:
Бедно нарядили, схоронили бедно...
А в отчизне дальней словно были рады:
Целый год судили — резко, без пощады...

И одна осталась

Память: что с отличным вкусом одевалась!
Да еще остался дом с ее гербами,
Доверху набитый бедными жильцами,
Да в строфах небрежных русского поэта
Вдохновленных его чудных два куплета*,
Да голяк-потомок отрасли старинной,
Светом позабытый — и ни в чем невинный.

Как удалось установить литературоведам, появление стихотворения
Некрасова предшествовало смерти «княгини»: стихотворение было раз-
решено к цензуре 31 марта 1856 года, а умерла она 18 (30) мая, по-
гребение состоялось на Монмартрском кладбище 1 июня 1856 года71. Не
подлежит сомнению, что смертельная болезнь графини и возникшие
слухи о втором муже ввели поэта в заблуждение. Кроме того, если Во-
ронцова-Дашкова вдохновила Лермонтова на высокопоэтические стро-
фы, то в данном случае мы имеем дело со стремлением Некрасова дать
обобщенный социологический портрет русской аристократки. В таком
же аспекте эти слухи были использованы Ф.М. Достоевским при работе
над романом «Подросток». В одном из набросков Воронцова-Дашкова
фигурирует в качестве прообраза матери героя-ребенка, которая влюби-
лась перед смертью в князя: «Мать из хорошего, более высшего обще-
ства... Вроде графини В-ой-Дашков [ой], вышедшей бы за доктора»72.
А это уже, заметим, 1874 год.

Барон Пуалли, узнавший от А. Дюма о стихотворении «Княгиня»,
специально приехал в Петербург объясняться с Некрасовым и даже
вызвал его на дуэль, но инцидент удалось замять73.

В свете сказанного обнаруженное письмо Александры Кирилловны
к сыну является неоспоримым доказательным подтверждением вы-
мышленности сюжетной канвы стихотворения Некрасова и всей не-
лепости слухов. Важным является следующий из одного из писем факт
приезда графини в Россию, в Санкт-Петербург, ее тесных и непреры-
ваемых отношений с близкими. Вся эта история имеет еще одно нема-
ловажное значение, быть может объясняющее другой факт, но уже из

* Имеется о виду стихотворение М.Ю. Лермонтова «К портрету».

биографии самого Иллариона Ивановича. Дело в том, что в 1856 году,
проучившись всего год в Московском университете, он неожиданно
прерывает свое обучение и 19-летним юношей вступает в ряды рус-
ской армии. Официальные биографы Воронцова-Дашкова писали, что
поступление его вольноопределяющимся в лейб-гвардии Конный полк
произошло в пору увлечения его военной службой в разгар Крымской
войны74. Однако допустимо, что возникшие вокруг имени матери пе-
ресуды также могли побудить его принять подобное решение.

В 1858 году он был произведен в корнеты, но уже на следующий
год, неудовлетворенный жизнью в столичном гарнизоне, подает хода-
тайство о переводе его на Кавказ и вскоре туда уезжает. И опять встает
вопрос: каковы были причины этого решения? Кавказ конца 50-х го-
дов XIX столетия — это не только театр многолетней войны с горца-
ми, но и по сложившейся традиции возможность от чего-то уйти и
что-то осмыслить. Вспомним лермонтовское «Быть может, за хребтом
Кавказа...».

Именно 1859 годом датируется начало первого этапа служебной де-
ятельности Воронцова-Дашкова, квалифицируемой как военная. Ибо до
назначения его на первую административную должность гражданской
службы — министром императорского двора и уделов в 1881 году, —
главным направлением его деятельности было военное.

1 Николай I и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетель-
ства современников и труды историков. М., 2000. Т. 1—2. Т. 1. С. 155.

2 Е.Р. Дашкова описывает в своих «Записках», как на нее подействовало извес-
тие о браке сына, о котором уже знал весь Петербург. // Дашкова Е.Р. Записки.
Письма сестер М. и К. Вильмот из России. М., 1987. С. 170—171.

3 Там же. С. 320.

4 Там же. С. 327. О том же сообщает в своих «Записках» гр. М.Д. Бутур-
лин. // Русский Архив. М., 1897. № 2. С. 327.

5 Бутурлин МД. Указ. Записки. С. 231.

6 Дашкова Е.Р. Записки. С. 327.

7 Русские портреты XVIII и XIX столетий. СПб., 1908. Т. IV. № 107.

8 Дашкова Е.Р. Записки. С. 361.

9 Там же. По послужному списку 1789 г. кн. П.М. Дашков имел 6 тыс. душ
(Русский биографический словарь. Под наблюдением А.А. Половцова. СПб., 1905.
[Т. 6]. С. 143). Правда, существовала версия (о ней сообщает и автор цитиро-
вавшейся статьи о П.М. Дашкове), что последний якобы перед смертью свое
имение завещал Ивану Илларионовичу (см. также: Карнович Е.П. Замечательные
богатства частных лиц в России. СПб., 1874. С. 264).

10 Васильевич С. Титулованные роды Российской империи. СПб., 1910. Т. 1. С. 7.

11 Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. СПб., 1892. Т. VII.
С. 223.

12 Бантъгш-Каменский Д.Н. Словарь достопамятных людей русской земли.
М., 1836. Ч. 1. С. 352; Терещенко А. Опыт обозрения жизни сановников, управ-

лявших иностранными делами в России. Ч. 2. Канцлеры. СПб., 1837. С. 102; Ва-
сильевич С. Указ. соч. Т. 1. С. 7.

13 Ikonnikov N. Annuaire de la Noblesse de Russie. St.P. 1889. C. 335; см. так-
же: Энциклопедия «Отечественная история с древнейших времен до 1917 г.». М.,
Т. 1. С. 460—461.

14 Долгоруков П.В. Российская родословная книга. СПб., 1855. Ч. 2. С. 104.

15 Карнович Е.П. Указ. соч. С. 257.

16 П.И. Бартенев подробно информировал Иллариона Ивановича Воронцова-
Дашкова о ходе работ по публикации «Архива князя Воронцова», полученных
денежных суммах на издательские расходы из Опекунского управления над дела-
ми и изданиями кн. П.А. Воронцова, кн. Шувалова и гр. М.А. Шувалова (РГИА.
ф. 919. Воронцовы-Дашковы, графы. Оп. 2. Д. 1334. Л. 1, 4 об., 13 об., 14 об.).
Просьбу великого князя Николая Михайловича о предоставлении сведений о Во-
ронцовых-кавалергардах Илларион Иванович также переадресовал Бартеневу, ко-
торый в свою очередь сообщил необходимые сведения составителю истории ка-
валергардов С.А. Панчулидзеву. При подготовке предметного и азбучного указа-
теля к «Архиву князя Воронцова» Бартеневым была подготовлена родословная Во-
ронцовых, поправки и дополнения к которым были сделаны старшей дочерью
Воронцова-Дашкова Александрой Илларионовной (ОР РГБ. ф. 58. И.И. Ворон-
цов-Дашков. К. 69. Д. 26. Л. 6 об., 17 об., 18, 19 об.).

17 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1. Л. 30.

18 Б антыш-Каменский Д.Н. Указ. соч. С. 352.

19 Гербовник А.Г. Князева [1785]. СПб., 1912. С. 28—29; Аакиер А. Русская
геральдика. СПб., 1855. Кн. 1—2. С. 566 — 567. Родовой герб гр. Воронцовых был
дополнен символами герба Дашковых.

20 Карабанов П.Ф. Гофмейстерины, статс-дамы и фрейлины русского двора XVIII
и XIX вв. СПб., С. 4—5.

21 Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1963. Кн. XI. С. 99.

22 Карнович Е.П. Замечательные богатства частных лиц в России. СПб., 1874.
С. 258. Перевод жалованной грамоты на русский язык находится в архиве И.И. Во-
ронцова-Дашкова (РГИА. Ф. 919. Оп 2. Д. 1. Л. 5—8 об.).

23 Удовик В.А, Р.И. Воронцов и Вольное экономическое общество // Воронцо-
вы — два века в истории России. Петушки, 1996. Вып. 2. С. 160—167.

24 Сиятельные жены. Биографии и родословные статс-дамы и фрейлины рус-
ского Двора. СПб., 1992. С. 18.

25 Бутурлин МД. Обращение в католичество гр. М.А. Воронцовой // Рус-
ский Архив. 1869. № 10. С. 1712—1714. Описывая обстоятельства перехода
Марии Артемьевны в католичество, Бутурлин допускает ошибку в датировке ее
смерти, которая якобы последовала во Флоренции в 1865 г. на 88-м году жиз-
ни. Между тем погребена она в Спасской церкви в родовом имении Волын-
ских в подмосковном Воронове, перешедшем с замужеством Марии Артемьев-
ны к И.И. Воронцову. Судя по надгробной надписи, скончалась она в 1792 г.
на 67-м году жизни.

26 Более подробно см.: Примечания на некоторые статьи, касающиеся до Рос-
сии, гр. А.Р. Воронцова, императору Александру I представленные // Чтения в
Обществе истории и древностей российских. 1859. Кн. 1; Записки гр. А.Р. Ворон-
цова // Русский Архив. 1883. Кн. 1. №2. С. 223—290; Моисеева Г.Н. Экземпляр
«Путешествия из Петербурга в Москву» Радищева в архиве Воронцовых // Сб.
XVII век. А.Н. Радищев и литература его времени. Л., 1977. С. 242—246 и др.

27 См., например: Галиченко А.А. Реликвии А.Р. Воронцова в собрании Алупкин-
ского государственного заповедника //Воронцовы — два века в истории России.
Владимир, 1992. С. 41—50. Шлыкова М.Э. История создания портретной галереи
из имения Воронцовых Андреевское. Там же. СПб., 2002. Вып. 7. С. 54—61.

28 Более подробно см.: Воронцов С.Р. Автобиография // Русскими Архив. 1876.
Кн. 1. № 1. С. 33—59; О внутреннем управлении в России. Там же. 1881. Кн. 2.
№ 3. С. 155—163. Архив князя Воронцова М.» 1876 —1881. Кн. 8, 12, 16—18,
22; Брикнер А.Г. Письма гр. С.Р. Воронцова к сыну // Вестник Европы. 1888.
Кн. 3.

29 Мироненко С.В. Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России в
начале XIX в. М., 1989. С. 125-137.

30 Тургенев НИ. Россия и русские. М., 1907. Т. 2. С. 128.

31 Вигелъ Ф.Ф. Записки. М., 2000. С. 494.

32 Щербинин М.П. Биография генерал-фельдмаршала князя Михаила Семено-
вича Воронцова. СПб., 1858. С. 212—213.

33 Индова Е.И. Крестьянство центрально-промышленных вотчин Воронцовых в
первой половине XIX в. // Исторические записки. М., 1951. Т. 38. С. 176—177,
179—180; Карнович Е.П. Указ. соч. С. 257.

34 А^кинчарадзе В.З., Останкович Ф.А. Обзор хозяйственно-имущественных ма-
териалов фонда Воронцовых, хранящегося в ЦГАДА // Исторические записки.
Т. 37. С. 267-268, 279.

35 РГИА. Ф. 1162. Оп. 6. Д. 94. Л. 74—86. Формулярный список о службе
Члена Государственного Совета Действительного Тайного Советника Обер-Цере-
монийместера, Графа Воронцова-Дашкова.

36 Тургенев Н.И. Указ. соч. Т. 2. С. 126.

37 Записки гр. М.Д. Бутурлина // Русский Архив. 1901. Кн. III. № 11. С. 402;
Колмаков НМ. Очерки и воспоминания с 1816 года // Русская Старина. 1891.
Т. 6. С. 670.

38 Адрес-Календарь. Общая роспись всех чиновных особ в государстве. СПб.,
1853. Ч. 1. С. 312, 316.

39 Записки гр. М.Д. Бутурлина // Русский Архив. 1901. Кн. 3. № И. С. 402.

40 Пушкин А.С. Собр. соч.: В 10 т. М.; А., 1951. Т. X. С. 479.

41 Черейский А.А. Пушкин и его окружение. Л., 1976. С. 73, 75.

42 Пыляев М.И. Старая Москва: Рассказы из былой жизни первопрестольной
столицы. М., 1990. С. 170.

43 Более подробно об истории дома Воронцовых-Дашковых см.: Бройтман Л.И.
В стенах старого дома // Дома рассказывают. Л., 1991. С. 13—42.

44 Соллогуб В.И. Повести. Воспоминания. Л., 1988. С. 433—434, 655.

45 Панаева А.Я. Воспоминания. Academia, 1933. С. 177—178. Советские жур-
налы с неизменным удовольствием описывали балы, домашние спектакли, дававши-
еся графиней Воронцовой-Дашковой. См., например: Иллюстрация. СПб., 1845;
Столица и усадьба. СПб., 1915. № 35. С. 3.

46 Записки гр. М.Д. Бутурлина // Русский Архив. 1901. Кн. 3. №. II. С. 400—
401; в столь же восторженных тонах о ней вспоминал А.В. Мещерский. Из моей
старины. Воспоминания // Русский Архив. 1901. № 1. С. 106.

47 Горштейн Э. Судьба Лермонтова. М., 1964. С. 299, 374; Заметки и дневни-
ки А.В. Дубельта // Российский Архив. М., 1995. Т. VI. С. 160.

48 Соллогуб В.И. Указ. соч. С. 490—491.

49 Аермонтов М.Ю. Поли. собр. соч.: В 4 т. М.; Л., 1948. Т. 4. С. 448—449, 511.

50 Терштейн Э.Г. «Кружок шестнадцати» («16») //- Лермонтовская энцикло-
педия. М., 1981. С. 234-235.

51 Мемуары графа С.Д. Шереметева. М., 2004. Т. 1. С. 185.

52 Тургенев И.С. Переписка. М., 1968. С. 147—149; Толстой Л.Н. в воспоми-
наниях современников: В 2 т. М., 1955. Т. 1. С. 232.

53 Захарова Л.Г. Самодержавие и отмена крепостного права. М., 1984. С. 152—
155; Христофоров И.А. «Аристократическая» оппозиция Великим реформам. Ко-
нец 1850 — середина 1870 гг. М., 2002. С. 75.

54 Гросул В.Я. В эпоху реформы 1861 года (1856—1866) // Русский консер-
ватизм XIX столетия. Идеология и практика. М., 2000. С. 207, 211.

55 Более подробно см.: Христофоров И.А. Указ соч. С. 99—102.

56 Там же. С. 183.

57 Мемуары графа С.Д. Шереметева. С. 185; Нолькен фон И. Строптивый Ге-
нерал-Адъютант. Из прошлого. Рига, 1929. С. 4—6.

58 Тиховкина Т.А. Графиня Ирина Ивановна Паскевич-Эриванская, Светлейшая
княгиня Варшавская, рожденная Воронцова-Дашкова. Гомель, 2002. С. 23 — 28.

59 Лонгинов М.Н. Последние дни жизни и кончина А.С. Пушкина // Цявлов-
ский М.А. Книга воспоминаний о Пушкине. М., 1931. С. 356—357.

60 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2. Т. И. Л. 9, 41, 71, 84 об.

61 Там же. Д. 15. А. 4.

62 Кривенко В.С. Мемуары. Ч. 1—5. 1876—1896. Ф. 1000. Оп. 2. Д. 672. Л. 3.

63 Половг^ов А.А. Дневник государственного секретаря А.А. Половцова: В 2 т.
М., 1966. Т. 1. С. 45.

64 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1179. А. 1—2 об.

65 Русский Архив. М., 1884. Кн. 3. С. 106.

66 Записки ректора и профессора Академии художеств Ф.И. Иордана. М., 1918.
С. 312.

67 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1547. Л. 1-7 об.

68 Журавина А. в своей книге «Дворянское гнездо», СПб., 2002, сообщает, к
сожалению, не подтвержденный соответствующим документом факт о том, что
после смерти матери Иллариону Ивановичу как несовершеннолетнему был назна-
чен опекун, родственник матери Нарышкин Эммануил Дмитриевич, очень любив-
ший своего «крестного сына». С. 85.

69 Панаева А.Я. Указ. соч. С. 371.

70 Там же; мемуарист В.А. Инсарский в своих «Записках» писал, что графиня,
«разоренная и обезображенная, кончила свое существование в одной из париж-
ских больниц» // Русская старина. СПб., 1894. № 2. С. 19.

71 Некрасов Н.А. Поли. собр. соч.: В 5 т. М., 1981. Т. 2. С. 26—27, 342-343.

72 Достоевский Ф.М Поли. собр. соч.: В 30 т. М.; Л., 1976. Т. 16. С. 9.

73 Панаева А.Я. Указ. соч. С. 369—378. Шлейф этой сплетни «дотянулся» до
следующего столетия. У А.С. Суворина доктор трансформировался в секретаря
французского посольства, но с той же версией, что «графиня Воронцова-Дашкова
играла при нем жалкую роль; он спустил все ее состояние, отчасти в Монако, и
она умерла в Париже в госпитале». (Суворин А.С. Дневник. М.; Пг., 1923. С. 33;
Бобров Е.А. Два поэта о светской женщине // Бобров Е.А. Из истории русской
литературы XVIII и XIX столетий. СПб., 1910. С. 73—80. См. также: Чижова И.
К портрету А.К. Воронцовой-Дашковой // Белые ночи. Л., 1985. С. 257—266.

74 Современники. Альбом биографий Н.И. Афанасьева. [СПб.]. 1910. Т. 2. С. 100.
НА ТЕАТРЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ. НАЧАЛО
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Кавказская война и Туркестанский поход

Воронцов-Дашков попадает на Кавказ, когда там шел завершающий
этап Кавказской войны и уже сложилась концепция этой войны. «До-
стопамятный исторический факт — умиротворение Кавказа» — так
запишет военный министр Д.А. Милютин1. Сквозь призму Кавказской
войны проступала имперско-государственническая точка зрения: же-
сткое покорение Кавказа, «санация» непокоренных горских обществ,
заселение края русскими, полная интеграция Кавказа в состав импе-
рии. Кавказская проблема отражалась и в общественном сознании, но
на этот счет не существовало единой позиции. Самая распространен-
ная: цивилизаторско-миссионерская роль России. Наиболее вырази-
тельно, в поэтической форме это было высказано П.А. Вяземским в
пространном стихотворении, посвященном А.И. Барятинскому в свя-
зи с получением им в 1859 году звания генерал-фельдмаршала.

Кавказ вспахали наши рати,
Костьми засеяли бразды,
Чтоб после жатва благодати
Созрела в добрые плоды.

Чтоб назидая, умирая,
Чтоб, разливая жизнь и свет,
Перешагнула Русь святая
Гор неприязненных хребет» и т. д.2

С именем князя А.И. Барятинского, кавказского наместника, коман-
дующего Кавказской армией, были связаны крупные военные операции
против горцев и пленение Шамиля. Воронцов-Дашков попадает в эпи-
центр этих военных событий. Он принимает активное участие в боевых
действиях в отрядах Адагумском, Шапсугском, Даховском, а также Да-

гестанском3, которому принадлежала решающая роль в окружении че-
ченского аула Ведено и Гуниба — последнего оплота Шамиля4. Ворон-
цов-Дашков назначается командиром конвоя князя Барятинского, та-
ким образом, как отмечали биографы Воронцова-Дашкова, молодой граф
«имел полную возможность выказать свои недюжинные и разносторон-
ние способности». За особенные отличия в войне Воронцов-Дашков был
произведен в чин ротмистра и получил в 1861 году свою первую награ-
ду — орден Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» и вско-
ре — золотую саблю с такой же надписью5.

Здесь нам следует сделать небольшое отступление и остановиться
на живописном полотне немецкого художника Теодора Горшельта,
запечатлевшего, как известно, встречу фельдмаршала князя А.И. Баря-
тинского с плененным Шамилем в памятный день 25 августа 1859 года
в Гунибе. Художник прибыл на Кавказ в разгар Кавказской войны. Гор-
шельт был представлен Барятинскому, и наместник распорядился о
зачислении художника в волонтеры при его штабе. Горшельт герой-
ски сражался наравне с солдатами, за что был удостоен высоких воин-
ских наград. Художник создал получившую всеобщее признание серию
картин, акварелей и рисунков, изобразивших эпизоды Кавказской вой-
ны. Написанное им имеет не только художественное, но и историко-
документальное значение. Особенно это относится к картине о встрече
Шамиля с Барятинским, участником которой Горшельт был сам, —
себя он изобразил в нижнем правом углу картины. Написана она была
в двух вариантах, с небольшими отличиями в композиции. Все участ-
ники события хорошо узнаваемы, и в обоих вариантах в левой части
картины виден портрет адъютанта начальника конвоя Барятинского
И.И. Воронцова-Дашкова.

Горшельт лично наблюдал Воронцова-Дашкова во время одной из
военных операций летом 1860 года, в которой поручик Кубанского ка-
зачьего полка Воронцов-Дашков возглавлял Новотроицкую сотню. Со-
провождаемая двумя эскадронами нижегородских драгун под командой
князя И.Г. Амилахвари, она представляла собой летучий авангард. Он
был выслан для набега на важный в стратегическом отношении шапсуг-
ский аул. «Дело было горячее», — вспоминал художник. Возвращение
из набега он запечатлел не только в своих воспоминаниях, но и в спе-
циально тому посвященной картине. На ней отчетливо видна фигура ко-
мандира сотни — Воронцова-Дашкова с натянутой на плечи буркой*.

* Упомянутый эпизод был описан свидетелем, участником войны С. Эсадзе на стра-
ницах воспоминаний «Покорение Западного Кавказа и окончание Кавказской войны».
М., 2004. С. 346-350.
В 1889 году В «Русском Архиве» (М., 1889. № 4) была помещена
фотогравюра одного из вариантов картины, а в следующем, 5-м но-
мере опубликовано объяснение картины Горшельта, «изображавшей
представление плененного Шамиля князю А.И. Барятинскому 25 ав-
густа 1859 года». Как говорилось далее, объяснение представляло со-
бой список участников этого события, кстати, не соответствующий его
общему количеству. При составлении списка редакции «Русского Ар-
хива» пришлось прибегнуть к воспоминаниям участников, поскольку
Горшельта уже не было в живых — он умер в 1871 году. Самое же
подробное описание штурма Гуниба и пленения Шамиля содержалось
в воспоминаниях Милютина, но в них, по неизвестной причине, Во-
ронцов-Дашков не упоминается, ввиду чего он и не попал в список,
опубликованный в «Русском Архиве»*.

А.И. Барятинский угадал в молодом офицере большие способно-
сти, приблизил к себе и давал ему всевозможные поручения. При этом,
как впоследствии рассказывал сам Воронцов-Дашков, Барятинский
привлек его к изучению экономического положения Кавказа и состав-
лению докладов по разным вопросам гражданского управления, так
впоследствии пригодившихся ему. По словам В.С. Кривенко, много лет
сотрудничавшего с Воронцовым, «граф Илларион Иванович с особен-
ною благодарностью вспоминал князя и время, проведенное при нем
на Кавказе»6. Впоследствии в одном из своих писем цесаревичу Алек-
сандру Александровичу Воронцов-Дашков поблагодарит его за то, что
тот взял его с собой в Ивановское на похороны «нашего старого фельд-
маршала, так не вовремя сошедшего со сцены». А.В. Богданович —
жена генерала от инфантерии Е.В. Богдановича записала в своем днев-
нике: «Фельдмаршала Барятинского с почестями хоронили в его име-
нии «Деревеньки» по Курско-Киевской дороге. Человек, любивший
быть окруженным и иметь двор, умирает один в деревне. Некому было
известить государя. Узнали только на второй день»7.

Воронцов-Дашков, адъютант князя Барятинского, в Тифлисе корот-
ко сходится с семьей Андрея Михайловича Фадеева. Он также адъю-
тант фельдмаршала, но старший, член Совета кавказского наместника.
Как известно, С.Ю. Витте, родившийся в Тифлисе, провел свое детство
в доме А.М. Фадеева — его деда по материнской линии, о чем он под-
робно напишет в своих воспоминаниях. В семье Фадеевых Воронцов-
Дашков находит единомышленника в лице сына Андрея Михайлови-
ча — Ростислава, получившего впоследствии известность в качестве

* Посвященный этому фрагмент был опубликован в журнале «Родина» в 2000 г.
(№ 1—2).

военного писателя и публициста. «И вот эта близость, которая уста-
новилась между ними в то время, — вспоминал Витте, — соединила
их на всю жизнь». Ростислав имел уже военный опыт на Кавказе: с
1844 года служил здесь волонтером, а после перерыва, с 1850 года,
вновь поступил на службу в Кавказскую армию и принимал участие в
военных действиях. В бытность Воронцова-Дашкова на Кавказе Рос-
тислав состоял при Барятинском и по его поручению написал обстоя-
тельную официальную историю Кавказской войны («Шестьдесят лет
Кавказской войны». Тифлис, 1860). «Московские ведомости» публи-
ковали его «Письма с Кавказа».

Нужно сказать, что дом Фадеевых аккумулировал тифлисское об-
щество не только в силу свойственного им гостеприимства. Дело за-
ключалось еще и в том, что в доме Фадеева давала спиритические се-
ансы внучка А.М. Фадеева, двоюродная сестра С.Ю. Витте, известная
теософка Е.П. Блавацкая. Как писал Витте, «она почти свела с ума часть
тифлисского общества различными спиритическими сеансами...». В чис-
ле постоянных посетителей — братьев графов Орловых-Давыдовых,
Перфильева и др., был и Воронцов-Дашков. «Это были молодые люди
из петербургской гвардейской jeunesse doree*; я помню, — продолжал
Витте, — что все они постоянно просиживали у нас вечера и ночи,
занимаясь спиритизмом»8. В Тифлисе Воронцов-Дашков сходится с
полковником Генерального штаба Д.И. Романовским, заведовавшим
походной канцелярией А.И. Барятинского, — впоследствии их пути
вновь пересекутся.

Сообщество русского офицерства, чиновничества на Кавказе в кон-
тексте самого Кавказа, его величия и красоты, вольнолюбивых тради-
ций, не раз воспетых в русской поэзии и прозе, в свою очередь ими
питаемых, создало особый мировоззренческий и — шире — культур-
ный феномен особой культуры, мировоззрения. Романтизация Кав-
каза становится определяющей в ассоциативном ряду восприятия его
самыми разными русскими людьми, его познавшими. «Кавказ нас при-
нял в свое святилище», — запишет Пушкин во время путешествия в
Арзрум, «Быть может, за хребтом Кавказа», — скажет с надеждой
Лермонтов. Романтизация Кавказской войны, ее героев, будь то Из-
маил-бей, Хаджи-Мурат, Ермолов или Котляревский, являлась частью
восприятия Кавказа как чего-то целостного.

Кавказ стал театром военных действий для нескольких поколений
российских солдат, подставлявших под пули свою грудь и, быть может,
почитавших лучшими годы, проведенные на Кавказе. Здесь родился

* Золотая молодежь.
особый физико-психологический тип, прозванный «настоящим кавказ-
цем». Авторство этого нового понятия принадлежало Лермонтову, в
своем очерке «Кавказец» создавшему с любовной иронией социально-
типологический портрет службиста на Кавказе лермонтовской поры.
Но если в образе Максимыча мы узнаем выходца из мелкопомест-
ного или служилого дворянства, то позже в число «настоящих кав-
казцев» попадали представители известных дворянских, аристократи-
ческих родов. И среди них — граф Воронцов-Дашков. Пройдет бо-
лее полувека, и уже в качестве кавказского наместника он использует
эту дефиницию. Подбирая должностных лиц для службы в админист-
ративно-чиновничьем аппарате, Воронцов-Дашков против каждой из
кандидатур указывал на свойственные ей характерологические черты.
И среди таких качеств, как порядочность, трудолюбие, толковость,
твердость и тому подобное, он называет «настоящий кавказец»9.

Но, как только «наступило замирение», он покинул Кавказ почти
одновременно с отъездом Барятинского за границу (1862) и возвра-
тился в Петербург10. У Воронцова-Дашкова на долгие годы сохрани-
лись дружественные отношения со своими военными сослуживцами
по военной службе на Кавказе. В частности, об этом свидетельству-
ет сохранившаяся в его личном архиве переписка11. «Кавказцы», в
свою очередь, помнили о своем боевом товарище. Один из них —
князь И. Амилахвари, движимый «чувством личного воспоминания
о нашей боевой жизни», посылает Воронцову-Дашкову двадцать лет
спустя знамя с гербом Воронцова-Дашкова — древко знамени явля-
лось памятью об одной из военных операций12.

В начале 1861 года среди находившихся в Петербурге кавказ-
ских сослуживцев родилась мысль о «кавказских вечерах». Один из
участников этих вечеров военный министр граф Д.А. Милютин (он
был начальником штаба Кавказской армии при Барятинском) опи-
сал их в своих воспоминаниях. Инициаторами кавказских вечеров
были Д.И. Романовский, Шереметев, статский советник И.Ф. Золо-
тарев и штаб-ротмистр граф Воронцов-Даш ков. Было решено еже-
годно в определенный день собираться всем, кому дороги воспоми-
нания о Кавказе. «С первого же раза, — вспоминал Милютин, —
эта мысль осуществлялась с большим успехом, несмотря на то, что
задуманный вечер состоялся почти внезапно. В гостинице «Демут»
съехалось до 50 кавказцев». Кроме беседы и рассказов о кавказской
боевой жизни, слышалась и музыка грузинская, и лихие казацкие
песни в исполнении хора казаков из собственного Его Императорс-
кого Величества конвоя. Бывала и пляска — знаменитая лезгинка. Но
главным было застолье — «кахетинское» лилось рекой, в лучших тра-

дициях грузинского застолья провозглашались тосты, произносились
речи. Тон задавал граф В.А. Соллогуб, старавшийся не пропускать
кавказских вечеров, «приезжая иногда в Петербург издалека, чтобы
оживить ужин своим застольным словом»13.

На открытии «кавказских вечеров» Соллогуб приветствовал это
«братство по Кавказу», собравшееся в Демутовом трактире на Мой-
ке, назвав его «Кавказским подворьем». Так «кавказские вечера» ста-
ли еще одной исторической достопримечательностью знаменитого
трактира. Участники — во власти нахлынувших на них чувств —
воскрешали светлые стороны своих воспоминаний. Это — их юность,
осененная надеждами, когда «от близости смерти жизнь высказыва-
лась так ясно, где среди ущелий и утесов каждый видел перед собой
прямую дорогу». Это «тризны» их душевной, привольной и вечной
кавказской молодости. Кавказ — это олицетворение их былых стрем-
лений и радостей. «Вот почему, — говорил Соллогуб, — в этой душ-
ной комнате, заменяющей для нас кавказскую громадную природу,
как будто веет кавказским воздухом». Не раз звучало утверждение о
мессианском предначертании России. По словам Милютина, «Россия
полстолетия боролась на Кавказе не из эгоистических целей, не из
честолюбивого стремления к порабощению народов независимых, на
что она жертвовала тысячами людей и миллионами рублей — дви-
жимая чувствами христианского человеколюбия». «Кавказские крес-
тоносцы» — так назовет Соллогуб русское воинство. Так это ими
тогда воспринималось. Но Соллогубу дорога будущая новая жизнь
Кавказа и его процветание, «желанное развитие в нем миротворя-
щего просвещения». Хотя раздавались и голоса в пользу великодер-
жавной направленности политики России на Кавказе — славянской
его колонизации, сплочения под ее эгидой христианских народов —
грузин и армян.

Каковы же главнейшие уроки Кавказа? Исполнение своего долга и
самоутверждение — многократно повторяемые слова. «В русской жиз-
ни Кавказ, — по убеждению Соллогуба, — имеет достоинство драго-
ценное, уважаемое даже всеми, не знающими близко Кавказа. — Это
то, что он вырабатывает русского человека, придает ему самостоятель-
ность, укрепляет в нем волю... Вот отчего Кавказ и готовит верных
сынов отечеству». В своем героическом прошлом они искали и, быть
может, находили ответ на вопрос: кто же мы, русские?

Речи, произнесенные на «кавказских вечерах» в Санкт-Петербурге
на всем протяжении их существования: 1861 —1870 — были опуб-
ликованы14, но незаслуженно забыты. Между тем они чрезвычайно
важны, поскольку сквозь призму взглядов непосредственных участни-

ков войны помогают понять, какое место занимали Кавказская война,
Кавказ в общественном сознании — шире в русском национальном са-
мосознании. Можно говорить и о влиянии Кавказа на формирование
офицеров на личностном уровне. Кавказский опыт был востребован, и
не случайно один из вечеров посещает великий князь Михаил Нико-
лаевич сразу после назначения его кавказским наместником. Перед
своим отъездом на Кавказ его напутствовали Милютин и Соллогуб, свя-
зывая с ним надежды не только на завершение войны, но и укрепле-
ние в крае начал гражданственности.

В 1862 году Воронцов-Дашков был пожалован во флигель-адъю-
танты Александра II. Как вспоминал Витте: «Между ними с молодо-
сти установились дружеские отношения». Их не могла не сблизить
и поездка Александра II с семьей за границу в 1864 году. Как писал
С.С. Татищев в своем труде об Александре III, «августейшим детям»
наскучил чопорный этикет германских дворов, и они отправились на
швейцарские озера. «Поездка была очень веселой... К обычной их
свите присоединился их сверстник, сопровождавший Государя за гра-
ницу молодой флигель-адъютант граф Воронцов-Дашков, состязав-
шийся в силе, смелости и ловкости с адъютантом Наследника кня-
зем Барятинским»15. В 1869 году цесаревич заказывает художнику
Н.Е. Сверчкову картину, запечатлевшую сцену охоты с портретами
ее участников, и среди них — Воронцов-Дашков*.

Однако в 1866 году Воронцова-Дашкова как флигель-адъютанта по
повелению Александра II командируют в только что созданную Тур-
кестанскую область для инспекции войсковых частей — здесь разво-
рачивались военные действия за обладание Средне-Азиатским регио-
ном. В этой связи он должен был выполнить поручение дипломатиче-
ского свойства: собрать точные сведения о настоящем положении дел
в Туркестанской области и в соседних Средне-Азиатских ханствах и
объявить жителям Ташкента, что «поданный ими адрес, в котором
они изъявили желание вступить в число подданных России, был ми-
лостиво принят Государем... но что окончательно Высочайшее пове-
ление... будет объявлено им впоследствии». Ему также предстояло
раздать награды за боевую службу в войсках, расположенных в Тур-
кестанской области и Аральской флотилии. В ряде предстоящих дел
значилось и такое: в личных бумагах графа сохранился каталог книг,
которые предполагалось выслать библиотеке в Ташкенте. Это прак-
тически все русские писатели, западноевропейская классика, книги по

* Картина висела во дворце в Царском Селе. Настоящее местонахождение неизве-
стно.

религии, естествознанию, истории, географии16. В нем значились кни-
ги и по Кавказу, Кавказской войне, публичные лекции генерал-май-
ора Д.И. Романовского — давнего знакомого Воронцова-Дашкова по
Кавказу. Их пути вновь пересеклись в Туркестанской области — Ро-
мановский был назначен временным губернатором Туркестанской
области и командующим войсками. Пришел он на смену знамени-
тому завоевателю Ташкента М.Г. Черняеву — первому губернатору
вновь образованной Туркестанской области, павшему жертвой инт-
риг и отозванному из края*. Романовский был доволен Воронцовым-
Дашковым, и Александр II из донесения губернатора узнал «об усерд-
ном, разумном и полезном содействии», которое тот оказывал губер-
натору в исполнении трудных обязанностей. Поэтому по повелению
государя пребывание Воронцова в Туркестанской области продлева-
лось «как для исполнения возложенных поручений, так и для пользы
края»17.

Воронцов-Дашков не удовлетворяется ролью контролера и прини-
мает участие в военных действиях18.

Однако боевая деятельность Воронцова-Дашкова неожиданно пре-
рвалась — он сломал себе ногу и длительное время провел на косты-
лях. В своем письме цесаревичу из Ходжента он сетует на то, что ему
не пришлось быть участником победоносных сражений при Ир-Джа-
ре, Ходженте и свидетелем бегства 60-тысячной армии бухарцев19.

Едва поправившись, он возвращается в строй. Командует авангар-
дом под Мирза-Арабабатом (10 апреля 1866 г.), за что награжден
орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом. За реког-
носцировку крепости Ура-Тоби, а также командование колонной при
штурме крепости (24 сентября 1866 г.) он получает орден Георгия
4-й степени. Через месяц Воронцов-Дашков командует взятием кре-
пости Джюзак — последнего оплота бухарского эмира, — и вновь
за свои военные способности и проявленную храбрость удостаивает-
ся ордена, на этот раз Св. Владимира 3-й степени с мечами20.

Романовский привлекает Воронцова-Дашкова к административной
работе, и по его личному ходатайству Воронцова-Дашкова назначают
помощником губернатора (1866). В это время ему 29 лет, он — ге-
нерал-майор и назначен в свиту21.

До сих пор остается невыясненной интрига, возникшая между Во-
ронцовым и Романовским, всячески привечавшим своего помощника,

* Отстранение Черняева произошло, по-видимому, не без влияния военного ми-
нистра Д.А. Милютина. Воронцов через цесаревича пытался помочь Черняеву (см. пись-
мо цесаревича Воронцову-Дашкову от 30 марта 1867 г.).

участника его военных экспедиций. Как сообщает биограф Романов-
ского, Воронцов-Дашков доложил в высшие сферы о каких-то упуще-
ниях и будто бы злоупотреблениях Романовского по интендантским
поставкам. Почвой для этого, возможно, недоразумения, могли послу-
жить трудности, с которыми Романовский столкнулся при назначении
на пост губернатора, — отсутствие необходимых средств для админи-
стративного управления и войскового обеспечения. В частности, ему
стоило больших усилий, взяв на себя ответственность, воспользоваться
средствами для содержания отрядов на передовой линии из источни-
ков, предназначенных для других целей. Обвинение никак не вязалось
с известной репутацией Романовского как честного и самолюбивого
человека. «Поэтому, — как пишет биограф Романовского, — отстра-
нение его от должности в разгар деятельности из-за простого наговора
офицера, всегда им прекрасно аттестованного и получившего благода-
ря ему много наград, жестокою болью отозвалось на Романовском».
Он покинул Туркестан в 1867 году22. Они могли еще встречаться на
«кавказских вечерах» в Санкт-Петербурге.

Реформы 60-х годов и русская аристократия

Тридцати лет от роду граф Воронцов-Дашков благодаря своим бое-
вым отличиям на Кавказе и Туркестане был назначен командиром лейб-
гвардии Гусарского Его Величества полка. Он является в столицу свит-
ским генералом (с 1866 г.), георгиевским кавалером. Среди его наград
не только российские, но и европейские ордена: Красного орла 3-й сте-
пени, саксонско-веймарского Белого сокола, французского Почетного ле-
гиона и др.23

1867 год — поистине счастливый год в жизни Воронцова-Дашкова.
Он женится на графине Елизавете Андреевне (Лили) Шуваловой, внуч-
ке первого кавказского наместника князя Михаила Семеновича Ворон-
цова, приходившегося Иллариону Ивановичу троюродным дядей, — вот
так вновь соединились две ветви Воронцовых.

В семье Воронцовых и Шуваловых более чем благожелательно от-
неслись к сватовству Воронцова-Дашкова. «Княгиня (Елизавета Ксаве-
рьевна. — Д.И.) уж чересчур без меры радуется выходу замуж своей
внучки Шуваловой за графа Воронцова-Дашкова», — писал в своих
воспоминаниях личный врач покойного М.С. Воронцова Э.С. Андре-
евский24.

Мать Елизаветы Андреевны, Софья Михайловна Воронцова (1825—
1879), по существующей в пушкиноведении гипотезе — дочь Пушки-

на, которой, предположительно, было посвящено оставшееся в черно-
вике стихотворение поэта «Прощай, о милое дитя, я не скажу тебе
причины...»25.

Отец, граф Андрей Павлович Шувалов (1816 —1876), отпрыск
старинного русского рода, сын видного военного деятеля и диплома-
та Павла Андреевича, наследник большого состояния. Воспитывался
у М.М. Сперанского, официального опекуна братьев Шуваловых*26.
Поначалу посвятил себя военной службе, воевал на Кавказе, где не
раз пересеклись его пути с Лермонтовым: в Нижегородском полку,
в лейб-гвардии Гусарском полку. Их связывало участие в уже упо-
минавшемся «Кружке шестнадцати», соединял общий круг знакомых,
они встречались в салоне Карамзиных. Современники считали, что в
образе Печорина были воплощены некоторые черты характера Шу-
валова и находили даже их портретное сходство27**. Прекрасный
портрет Шувалова создал в своих воспоминаниях друживший с ним
и связанный по «Кружку шестнадцати» родственник Воронцова-Даш-
кова князь Лобанов-Ростовский.

Касаясь характерологических особенностей Шувалова, Лобанов-Ро-
стовский отмечал храбрость, проявленную им на Кавказе, за что тот
был награжден солдатским Георгиевским крестом. «У него был легкий
и поверхностный ум, — писал Лобанов-Ростовский, — с большой до-
зой упрямства, которую он принимал за силу характера, он был хоро-
шим товарищем и во всех отношениях истинным джентльменом»30.

Граф А.П. Шувалов слыл своими либеральными воззрениями. До
сих пор не выяснены причины его кавказской ссылки. Шувалов не
принимал господствовавшего направления в политике и не скрывал
своих воззрений. Как вспоминал С.Д. Шереметев: «Все это привело к
тому, что он вынужден был подать в отставку. Временно удалившись
за границу, он скучал в бездействии и горел желанием принести пользу
и служить дворянству, к которому относился идеально»31. Считая по-
мехой плохое знание русского языка, он взялся за его изучение и на
пятом десятке стал свободно на нем изъясняться.

Шувалов возвращается в Россию, и в конце 50-х годов фрондер-
аристократ включается в борьбу вокруг подготовки реформы. Вместе

* Матери Андрея Павловича — Варваре Петровне Бутера ди Родали (по 3-му бра-
ку) принадлежал дом № 10 на Английской набережной, который она в 1859 г. пода-
рила сыну. Впоследствии дом перешел к его дочери — Елизавете Андреевне. В конце
30-х гг. салон Варвары Петровны собирал столичную знать, и вновь здесь звучит имя
Пушкина: на одном из балов Наталья Николаевна танцевала мазурку с Дантесом...23

** На одном из вечеров (под новый, 1840 г.), на котором присутствовал Лермон-
тов, с Шуваловым случилось познакомиться И.С. Тургеневу. Как вспоминал Тургенев:
«Мне все-таки казалось, что графа Ш...а он любил как товарища»29.

с Ф.И. Паскевичем он является одним из участников проекта 1859 года
по крестьянскому вопросу.

С самого начала возникновения земских учреждений он становит-
ся приверженцем земского дела, одной из приметных фигур в земском
движении 60-х годов. По определению историков, это было «время
зенита оппозиционных выступлений земств»32, и одной из наиболее
крупных акций стали выступления Петербургского губернского зем-
ского собрания конца 1865 года. Широко образованный, с твердыми
убеждениями и инициативой, Шувалов, будучи гласным Петербург-
ского губернского собрания, отстаивал независимость городского са-
моуправления, принимал участие во многих комиссиях и комитетах.
С.Д. Шереметев по роду своей общественной деятельности часто встре-
чался с Шуваловым, и вот что он записал о том времени: «Раз в неде-
лю он собирал не только нас, но и многих других дворян на вечера в
его доме на Моховой... Вечера эти... имели целью соединить людей
различных направлений, но воодушевленных одной мыслью пользы и
добра»33.

В 1867 году А.П. Шувалов выступил в Петербургском земском со-
брании с резкой критикой одного из законов, ограничивавших права
земств. По предложению Шувалова принимается решение ходатайство-
вать перед правительством о более гласном обсуждении вопросов, за-
тронутых этим законом. Возмущение правительства вызвала не только
содержательная часть выступления, но и резкий по форме тон отче-
та управы34. Правительство ответило на выступление петербургских
земельных учреждений их закрытием и репрессиями, в числе коих
и была высылка графа Шувалова в Париж. Шувалову было приказано
в трехдневный срок покинуть Петербург в связи с «опасным либера-
лизмом». Произошло это в год замужества дочери, и, как сообщает об
этом близкий к дому невесты Э.С. Андреевский, пришлось ускорить
венчание, которое было «скоропалительным»35. По прошествии време-
ни Шувалов снова появляется в столице и возвращается к обществен-
но-политической деятельности, избирается Петербургским губернским
предводителем дворянства (1872—1876).

В связи со скоропостижной смертью А.П. Шувалова бывший его
единомышленник по «Кружку шестнадцати» министр внутренних дел
П.А. Валуев сделал следующую запись в дневнике: «Какая пестрая,
неровная, везде и во всем незаконченная жизнь!» «Оппозиционная
деятельность в дворянских, земских и городских собраниях, с разно-
образными эпизодами высылки на жительство в Париж, губернское
предводительство в Петербурге и пр. пр.»36 Однако более объектив-
ным представляется портрет Шувалова, воссозданный Шереметевым на

страницах его воспоминаний: «Гр. Шувалов являлся гостеприимным
хозяином, пламенным и горячим собеседником и спорщиком, рыцар-
ски благородным человеком, но несколько холодным в своем дворян-
ском пафосе. Его смешные и слабые стороны, конечно, служили бла-
годатной темой для враждебного лагеря, тогда торжествовавшего на
лаврах своей победы, но добрые и почтенные качества этого человека
с горячими и искренними убеждениями проходились молчанием»37.
Таков был тесть Воронцова-Дашкова.

Возвратившись в столицу, Воронцов-Дашков оказался в среде оп-
позиционно настроенной аристократии. Прежде всего это его ближай-
шие родственники: Ф.И. Паскевич, А.П. Шувалов и его брат Петр
Павлович Шувалов — один из активных участников подготовки ре-
форм. С сыновьями известного общественного деятеля В.П. Орлова-
Давыдова Воронцов служил на Кавказе — все они состояли адъютан-
тами князя Барятинского и встречались в доме А.М. Фадеева. Как мы
помним, именно там судьба свела Воронцова с Ростиславом Андрееви-
чем Фадеевым. Они были людьми разных поколений, но соединенными
общением и неизбежным в этом случае обсуждением животрепещу-
щих проблем своего времени. Представляемая возможность свободного
самовыражения способствовала формированию воззрений Воронцова-
Дашкова.

Богатая палитра общественно-политических настроений и взглядов,
поли вариантность выдвигаемых консервативными кругами требований
о необходимости перемен не могли оставить в стороне молодого и
энергичного графа. Это произошло в период идейных поисков консер-
ваторов, когда они пришли к пониманию необходимости модерниза-
ции сословно-социальных институтов, государственного переустрой-
ства38. Однако аристократическая часть дворянства позиционировала
себя в качестве противников тех положений реформ, которые в ка-
кой-то мере могли лишить дворянство его традиционного главенства
в обществе. Но при этом европейски образованной и просвещенной
русской аристократии казались абсолютно неприемлемыми такие ар-
хаические институты, как сельская община с ее круговой порукой.

Одной из задач аристократической оппозиции являлось привлече-
ние на свою сторону наследника — великого князя Александра Алек-
сандровича, и в этом можно было полагаться именно на Воронцо-
ва-Дашкова. Сближение последнего с цесаревичем усилилось в связи
с новыми назначениями графа: в 1873 году он поставлен командиром
2-й бригады 1-й Гвардейской Кавалерийской дивизии, а в следующем
году — начальником Штаба Гвардейского корпуса, командиром кото-
рого состоял цесаревич.

Воронцов оставляет лейб-гвардии Гусарский полк. На прощальном
обеде он обращается к однополчанам со следующими словами: «Яс
Вами прощаюсь не как полковой командир, но как гусар, как това-
рищ по мундиру, как человек, который в течение 7 лет выучился не
только Вас любить, но глубоко уважать, я надеюсь, что Вы всегда бу-
дете считать меня членом полковой семьи и всегда будете относиться
ко мне с тем доверием, которым я привык от Вас пользоваться... Что
касается до меня, то, где бы я ни был, что бы со мной ни случилось в
будущем, все лучшие мои воспоминания будут относиться к родному
Гусарскому полку. Да сохранится в нем то чувство, кто носит крас-
ный доломан»39.

Окружающие не оставили без внимания сближение Воронцова-
Дашкова с цесаревичем. В дневнике известного предпринимателя и об-
щественного деятеля Ф.В. Чижова читаем: «Воронцов теперь овладел
умом наследника и в газете* все введенное настоящим царствованием
отрицается... наследник вооружается против власти». Чижов записал
это со слов министра путей сообщения А.П. Бобринского, сторонни-
ка привлечения цесаревича на сторону «консервативной партии»40.

Упоминаемая газета — «Русский мир» — была учреждена консер-
ваторами в качестве печатного органа, столь необходимого для успеш-
ной реализации их программы. У истоков ее стоял Воронцов-Дашков,
наряду с другими финансировавший газету. Среди активных создателей
газеты — единомышленник Р. Фадеева генерал М.Г. Черняев. Можно,
пожалуй, говорить об «идеологическом триумвирате» тех лет: Фадеев,
Черняев и Воронцов-Дашков. В числе учредителей газеты состояли так-
же А.И. Барятинский, П.А. Шувалов. Но в обществе считали, что газета
«Русский мир» находилась под покровительством Воронцова-Дашкова,
близкого к наследнику престола41. На страницах «Русского мира» печа-
таются статьи Фадеева.

Р.А. Фадеев — одна из примечательных фигур первых пореформен-
ных десятилетий, обратившая на себя внимание своей военной публи-
цистикой и славянофильскими воззрениями. Витте писал, что он «не
встречал в своей жизни человека более образованного и талантливого».
В контексте определения исторического места России в объединении
славян Фадеев проанализировал внутреннее положение страны и обозна-
чил необходимые, с его точки зрения, векторы ее развития. Свои взгля-
ды он высказал в ряде статей под заглавием «Чем нам быть?», публико-
вавшихся в газете «Русский мир» и вышедших отдельной книгой под
названием «Русское общество в настоящем и будущем» (1874).

* «Русский мир».

Фадеев — апологет «дворянской идеи», а потому первым пунктом
его предложений являлось создание «связного культурного сословия»
в лице прежде всего дворянства — родовитого и служилого, с привле-
чением лишь крупных представителей купечества и наиболее дарови-
тых выходцев из разночинцев. Именно это «сословие» могло явить
собой единственную общественную силу, способную стать надежной
опорой для власти.

Фадеев стоит за сохранение земства и даже за расширение его фун-
кций, но только с тем, чтобы оно было исключительно дворянским.
Не возражая против крестьянского самоуправления, он тем не менее
настаивает на исключительно дворянском приоритете во главе волост-
ного управления — в лице так называемых попечителей. Уездное ру-
ководство также должно было быть отдано местному самоуправлению
(дворянскому), как инстанции государственного управления. Следстви-
ем такого подхода должны были стать передача земствам администра-
тивных функций и постепенное сокращение бюрократии «до необхо-
димых пределов». Таким образом, полагал Фадеев, русское дворянство,
тесно сплетенное с верховной властью, надолго обеспечило бы «пра-
вильное» развитие России и способствовало бы переходу к всесослов-
ности. Как мы убедимся далее, таких же позиций придерживался Во-
ронцов-Дашков.

Фадеев, получивший известность своими публикациями, попал в ор-
биту внимания Александра II — он сопровождал императора во время
путешествия по Закавказскому краю в 1861 году. Государь остался до-
волен и при отъезде собственноручно надел ему орден Св. Владимира
3-й степени за отличные действия против горцев. Фадеев почел необхо-
димым ознакомить цесаревича со своим сочинением «Чем нам быть?»
и обратился к Воронцову с просьбой оказать ему в этом содействие. Тот
с готовностью рекомендует брошюру Фадеева Александру Александро-
вичу, находя ее «мастерски» написанной, «отлично» рисующей положе-
ние дел и в своих выводах «очень близкой к истине». Сам Фадеев в со-
проводительной записке подчеркивает главную идею своей статьи —
невозможность «обойтись в настоящее время в гражданском быте, как
и в армии, без исторически зрелого слоя русских людей, сомкнутых по-
литически»42. Публикации Фадеева в газете «Русский мир» вызвали до-
вольно бурную реакцию, прежде всего со стороны либералов. По их мне-
нию, Фадеев как бы персонифицировал собой ту часть консерваторов, в
рекомендациях которой о методе и средствах реализации реформы про-
сматривалась некоторая революционность. Появляется новая дефини-
ция — «революционный консерватизм», объединявшая людей, которые
не одобряли методов реализации реформы43.

Русско-турецкая война 1877—1878 годов

На начало 70-х годов XIX века пришлось обострение восточного
вопроса. Балканский кризис усугубил противоречия между Россией и
европейскими державами, каждая из которых имела свои интересы в
Османских провинциях и черноморских проливах. Россия, с ее нарас-
тающим влиянием на Балканах, стремилась также занять ключевые
позиции в Константинополе: проливы традиционно являлись ареной
соперничества России и Англии.

Внутри самой России общественное сознание ответило на притес-
нение славян движением за освобождение братьев-славян, «братушек»,
от турецкого ига, всколыхнувшим самые различные слои общества.
Александр II даже разрешил офицерам выходить во временную отстав-
ку и в качестве волонтеров направляться на Балканы в состав действу-
ющей сербской армии44. Отношение цесаревича Александра к этому
тотальному стремлению русских к войне сильно отличалось от общих
настроений. В те дни он записал в своем дневнике: «Вся Россия гово-
рит о войне и желает ее и вряд ли обойдется без войны. Во всяком
случае, она будет одна из самых ненужных войн и вся Россия ей со-
чувствует»45. Однако, как писал великий князь Николай Михайлович
в своем историко-философском эссе «О подвигах Русского солдата в
XIX столетии и об его любви к родине»: «Вдруг после длительного мира
Россию захватил какой-то вихрь славянолюбия, перешедший в течение
двух лет (1875—1877) в такие формы, что, несмотря на миролюбие
Александра II, он был увлечен потоком, а война с Турцией была объяв-
лена манифестом 12 апреля 1877 года». Никто не хотел слышать ра-
зумные голоса об опасности вмешательства в чужие дела. Поэт князь
П.А. Вяземский писал графу С.Д. Шереметеву: «Народ не может же-
лать войны. Война может быть для нас теперь не только вред, но и
гибель». И главной погрешностью русского человека Вяземский и со-
лидарный с ним великий князь называл славянофильство: «Мы счита-
ем себя больше славянами, нежели русскими. Русская кровь у нас на
заднем плане, а спереди — славянолюбие. Единоверство тут ничего не
значит...» И, завершая свою мысль, Вяземский заключает: «Восточный
вопрос очень легок на подъеме, и мы любим подымать его, но не уме-
ем поставить на ноги и дать ему «правильный ход». Вяземский рас-
считывал на то, что в «немой России», быть может, когда-нибудь будет
услышан его «трезвый голос»46.

В какой степени Воронцов-Дашков был увлечен славянофильски-
ми идеями? По верному определению В.С. Кривенко: «Славянское
движение середины 70-х годов подхватило графа», и думается, что

произошло это не без влияния Р. Фадеева. Воронцов деятельно за-
нимается вербовкой добровольцев-офицеров, снабжением и отправ-
кой их в Сербию. Из своих личных средств он передает в распоря-
жение Черняева, этого «симпатичного Рудина славянофильства», как
характеризует его Кривенко, 10 тысяч рублей; вероятнее всего, это
было не единственное пожертвование. Однако славянофильство Во-
ронцова-Дашкова не имело глубинного характера, а было следстви-
ем порыва, не оставившего никакого следа в его миросознании.

А тем временем Россия стремилась модернизировать свой флот.

На Черном море предполагалось испытание прибора А.П. Давыдо-
ва — системы управления артиллерийским огнем, являвшегося ново-
введением в области морской артиллерии.

Воронцов-Дашков на посту начальника Главного штаба Гвардей-
ского корпуса чувствовал себя в столице в отрыве от происходящего.
Он прибегает к протекции цесаревича по поводу разрешения ему (Во-
ронцову-Дашкову) принять участие в испытаниях прибора Давыдова
и направиться в Ливадию, видя в этом для себя возможность стать уча-
стником освобождения славян4' .

Однако поехать ему не случилось, и причиной тому, скорее всего,
болезнь жены. Ему даже не удалось присутствовать на летних заняти-
ях Гвардейского корпуса в Красном Селе. Илларион Иванович был
столь обеспокоен состоянием здоровья жены, что даже не решался
сказать ей о внезапной кончине ее отца*48.

12 апреля 1877 года был подписан манифест о начале войны с Тур-
цией. Создаются две армии: Дунайская, под началом великого князя
Николая Николаевича старшего, и Кавказская, руководимая великим
князем Михаилом Николаевичем. Цесаревич Александр Александрович
получает в командование Рущукский отряд, который был сформиро-
ван в результате соединения XII и XIII армейских корпусов50. Целью
его являлся захват важного в стратегическом плане опорного пункта
на Дунае — крепости Рущук. Оставить турецкую рущукскую груп-
пировку у себя в тылу было невозможно. Отряд имел в своем составе
49 батальонов, 2 роты, 22 кавалерийских эскадрона, 19 казачьих со-
тен и 224 орудия51.

С самого начала войны Воронцову-Дашкову было поручено стать во
главе Гвардейского корпуса. Он провел мобилизацию гвардии, лич-
но участвовал в разведках, готовил войска к бою, как неожиданно из
главной квартиры последовало распоряжение о командировании его

* Елизавета Андреевна перенесла тяжелое легочное заболевание, о котором Ворон-
цов-Дашков сообщал цесаревне Марии Федоровне в многочисленных телеграммах49.

в Рущукский отряд. Исходя из поставленных перед отрядом страте-
гических задач, особая роль отводилась кавалерии: при продвижении
отряда ей предстояли самостоятельные военные действия. В данной
ситуации оптимальной кандидатурой на место начальника кавалерии
Рущукского отряда являлась фигура Воронцова-Дашкова. Приказом от
5 июля 1877 года генерал-адъютант Воронцов-Даш ков назначается на-
чальником всей кавалерии (за исключением казачьих войск)52, то есть
22 кавалерийских эскадронов. Так 40-летний Воронцов становится ак-
тивным участником боевых операций на Балканах, ставших для него
третьим театром военных действий.

С 17 ротами и двумя полками кавалерии он атакует 9 турецких
батальонов под начальством Азиз-паши и после упорного боя овла-
девает неприятельской позицией53. В 20-х числах июня 1877 года Во-
ронцов временно покидает отряд в связи с отъездом в Петербург по
случаю объявления мобилизации Гвардейского корпуса54. По причи-
не неудачи русской армии под Плевной цесаревич принимает реше-
ние приостановить движение Рущукского отряда. Наступившая пауза
дает возможность Воронцову заняться делами Гвардейского корпу-
са. Затем он вновь возвращается на театр военных действий, при-
нимает участие в ряде военных операций и доводит первые эшело-
ны гвардии до Плевны. После этого он должен был вернуться в Ру-
щукский отряд. За боевые заслуги Воронцов награждается орденом
Белого орла с мечами53. Однако вскоре он по болезни покидает мес-
то военных действий. Что же касается Рущукского отряда, то после
удачных операций осенью 1877 года (разгром армии Сулейман-паши
у села Мечки) отведенная ему роль практически была сыграна, и так-
тические задачи отряда в незаладившейся военной кампании остава-
лись неясными.

Тяжелейшие потери под Плевной обострили и без того сложные
взаимоотношения между главнокомандующим Дунайской армией ве-
ликим князем Николаем Николаевичем и командующим Рущукским
отрядом. Александр Александрович назвал действия Николая Никола-
евича и его штаба безрассудными и даже предательскими. Ход войны
требовал изменения стратегических решений, и в этой связи предпо-
лагалось назначение на должность начальника Рущукского отряда ге-
нерал-адъютанта Э.И. Тотлебена — об этом сообщает Воронцову сам
цесаревич. Но вероятнее всего, за этим стояло стремление цесаревича
вернуться в гвардию. Ему предстояло командовать отрядом (во главе
с великим князем Владимиром Александровичем), который, включая
гвардию, стоял на Берийском шоссе. Однако от этой мысли отказа-
лись56, цесаревич покинул армию и возвратился в Санкт-Петербург. Все

это происходило уже в отсутствие Воронцова-Дашкова, находившего-
ся на лечении в Вене.

Блестящая карьера Воронцова-Дашкова, его яркая самостоятель-
ность, близость к цесаревичу не всем пришлась по вкусу. Он принад-
лежал к партии цесаревича и должен был стать жертвой сложных от-
ношений последнего с главнокомандующим армией великим князем
Николаем Николаевичем. Перевод цесаревича с должности начальни-
ка Гвардейского корпуса, где Воронцов был начальником штаба, в Ру-
щукский отряд также рассматривался как понижение. Уже позже,
когда в Вене до Воронцова дошли слухи об упоминавшемся, но так и
не состоявшемся возвращении Александра Александровича в гвардию,
он написал цесаревичу: «Следовательно, Николай Николаевич востор-
жествовал и Ваше Высочество находится в том же неопределенном
положении, во главе отряда, с неопределенной и пассивной целью». И
далее: «Я смотрю на этот наружный успех Николая Николаевича, как
на нравственное поражение, после которого Главнокомандующий еще
более опустится в общественном мнении и в мнении здравомыслящих
военных людей»57.

Воронцов-Даш ков скрепя сердце препровождает цесаревичу свою
докладную записку об отчислении его от должности, номинально им
занимаемой58. Александр Александрович, получив докладную запис-
ку, ответил ему в тот же день, прося не давать ей хода. «Постара-
юсь на днях выехать к вам и переговорить об этом», — пишет он
Воронцову59. Само назначение на эту должность, в кавалерию Рущук-
ского отряда даже под начало цесаревича, рассматривалось Воронцо-
вым как несправедливое понижение в должности, укол его самолю-
бию. В.С. Кривенко, один из преданнейших людей из окружения
Воронцова, много знавший о нем от самого Воронцова, связывал его
болезнь именно с этим обстоятельством: «Искусно занесенный удар
больно отозвался на графе. Он вскоре действительно заболел и дол-
жен был уехать лечиться»60. Однако в письмах Воронцова-Дашкова
к цесаревичу есть многократное упоминание о ране.

Отголоски этого события мы находим в письмах Воронцова-Даш-
кова, адресованных цесаревичу. Лечение продвигается медленно, вен-
ские врачи настаивают на продолжении лечения. С ним жена, кото-
рая скрашивает его вынужденную бездеятельность. Главное — он
следит за ходом военных действий и ведет активную переписку с
Александром Александровичем, шлет наилучшие пожелания «от ста-
рого Гусара старому Шефу», поздравляет с Шипкой, наконец, с Плев-
ной: «Ура! Плевно взято. Душевно поздравляю Ваше Высочество и
воображаю, какой у Вас и во всей армии восторг. — Что за несча-

стие, что нога не позволяет быть около Вас! Много горя, слез и ра-
зочарований соединено с именем Плевна, и дай Бог этому горю за-
быться поскорее, но, не дай Бог, чтобы когда-нибудь были забы-
ты Плевенские уроки». За мужество, проявленное «при действиях
войск Рущукского отряда и в деле с турками при Есерджи 14 июля
1877 года Воронцов-Дашков был пожалован орденом Белого орла с
мечами. «Со скуки, — сообщает Воронцов из Ново-Томникова це-
саревичу, — начал писать записки о войне. Если Русская Старина
просуществует еще 50 лет, то я вероятно попаду в сотрудники, рань-
ше печатать едва ли будет возможно, как ни старайся избегнуть, а
все выходит руготня»61.

Желая как-то смягчить обиду, цесаревич представляет Воронцова-
Дашкова на должность начальника 2-й гвардейской пехотной дивизии.
Воронцов-Дашков отвечает ему из Ново-Томниковского имения: «По-
звольте мне Вас искренне благодарить за представление, я в нем вижу
Ваше доброе ко мне расположение и желание иметь около себя; вот
что особенно дорого. — Я, в этот год (1878. — Д.И.) сильно изме-
нился и многое мне послужило хорошим уроком, честолюбие во мне
убили, осталось только желание быть посильно полезным тем, кого
люблю, если смогу к чему-нибудь пригодиться Вашему Высочеству —
буду счастлив»62. Это заявление говорит о многом и является клю-
чом к пониманию личности Воронцова-Дашкова, в частности, его спо-
собности пересмотреть себя и захлопнуть дверь за своими прошлыми
убеждениями, ставшими, на его взгляд, ошибочными. Эта черта Во-
ронцова была опорной в его характере, делая его способным к эволю-
ции, умению оказаться не позади, а впереди своего времени. Он не
был опутан веригами каких-то отживших представлений, его миропо-
нимание менялось вместе с эволюцией его личности в контексте про-
исходивших перемен.

«Тамбовские рассказы» Воронцова-Дашкова

В 1878 — 1879 годах Воронцов-Дашков много времени проводит
в своем родовом тамбовском имении — Ново-Томниково, или Том-
ники, как с теплотой называли его в семье. Нужно сказать, что Но-
во-Томниково занимало особое место в жизни Воронцова-Дашкова.
Воронцов-Дашков стал владельцем имения после смерти отца. Распо-
лагалось оно в 35 верстах от Маршанска. Площадь имения к концу
1890-х годов составляла около 20 тысяч десятин. Высокоэффективная
экономика имения, способы хозяйствования в нем могли бы служить

образцом для наиболее развитых и капитализированных помещичьих
хозяйств того времени. Хозяйство имения было многоотраслевым: лес-
ное хозяйство, винокуренные и крахмальные заводы, скотоводство.
Одним из основных его направлений было льноводство, ставшее, как
известно, к 90-м годам весьма поощряемым со стороны правитель-
ства в сфере частного землевладения63. Но особой гордостью хозяина
был имевший известность конезавод, основанный в 1859 году для раз-
ведения рысистых орловских лошадей. Смолоду Илларион Иванович
принимал участие в скачках и держал известную скаковую конюшню.
Успехи в области коневодства были отмечены избранием Воронцова-
Дашкова президентом одного общества — Императорского Санкт-
Петербургского рысистого — и вице-президентом другого — Импе-
раторского скакового общества. Забегая вперед, следует сказать, что в
1881 году он будет назначен Главноуправляющим Государственным
коннозаводством*.

Воронцов-Дашков предпочитал Ново-Томниково всем другим сво-
им многочисленным имениям и поездкам за границу. При первой воз-
можности он уезжал туда, не изменив этой привязанности и тогда,
когда стал одним из видных государственных деятелей России. Посе-
тивший его однажды Кривенко в Гамбурге на вилле «Imperial», куда
он был послан по рекомендации врачей, услышал от Воронцова-Даш-
кова: «Лучше Томникова нет курорта». Он «любил здешнее приволье,
любил широкий простор русских нескончаемых полей, заливных лугов
и дремучих лесов. В представлении графа ни морские виды, ни швей-
царские ландшафты не могли выдержать сравнения с родной ему рус-
ской черноземно-степной стихией, навевающей неизъяснимую чарую-
щую прелесть»**65. Если к этому прибавить его страсть к охоте и лоша-
дям, то его привязанность станет еще более понятной. Ново-Томни-
ково — место досуга, излюбленного времяпрепровождения. Он много
занимается хозяйством, присматривается к окружавшей его «народ-
ной» жизни, следит за развитием политической ситуации в стране.

Многое из того, что пришлось наблюдать Воронцову-Дашкову в
деревне, он описывает в своих систематических корреспонденциях
Александру Александровичу, называя их своими «тамбовскими рас-
сказами»66.

Россия переживала тогда тяжелые времена. В конце 70-х годов в
стране резко обостряется политическая обстановка. Растет революци-

* Любопытный факт: Воронцов обращается к товарищу министра внутренних дел
В.К. Плеве с просьбой о разрешении тотализаторов, относя это к мере «первейшей
важности для частного кровного коннозаводства»64.

** В 1913 г. была издана серия почтовых открыток с видами Ново-Томникова.

онное движение, активизируется борьба народовольцев («Народной
воли»). Основным орудием их борьбы становится террор, что в свою
очередь приводит к консолидации сил внутри господствующих классов67.

В ряду совершенных террористических актов — убийство С.М. Степ-
няком-Кравчинским шефа жандармов Н.В. Мезенцева. Общество взбу-
доражено. Известие об этом застает Воронцова-Дашкова в Ново-Том-
никове. «Жаль Мезенцева, — пишет он Александру Александровичу, —
павшего жертвой слабости правительственных органов и вместе с тем
необузданности административного порядка... Что ужасно, это безнака-
занность убийства, совершенного днем на одной из главных улиц Петер-
бурга, безнаказанность, показывающая слабость и беспорядок в пра-
вительственных отправлениях». Убийство Мезенцева — повод, чтобы
высказать свои соображения по поводу положения в стране, и, быть
может, это первая для нас возможность как-то судить о политических
взглядах Воронцова-Дашкова. В их основе — впечатления от жизни в де-
ревне. «Эта слабость, этот беспорядок виден и здесь, внутри России. Не-
обузданность волости, своеволие судей, взяточничество, равнодушие зем-
ства — вот где настоящий корень революции, а не в нескольких тысячах
недоучившихся, у которых нет почвы под собой». Как видим, он пока
еще недооценивает революционную силу народников. Впрочем, он сам
же и объясняет причину этого: «Но, когда поживешь в провинции, в
деревне, эта революционная организация кажется смешной и едва ли
кто верит в ее силу».

Итак, казалось бы, названа основная причина революционного дви-
жения — волостное управление, «более всего требующее изменения».
«Полуграмотный писарь, ради штофа водки, заставляет пьяного и без-
грамотного старшину делать все, что ему вздумается. Волостное прав-
ление и крестьянское общество обыкновенно решают дела по числу
поставленных штофов или ведер, сам выбор в должности на водке...
основан». Далее в письме — описание ритуала выборов, в котором Во-
ронцов-Дашков рисует мрачную картину пьянства, самосуда мужиков
и т. п.68 Может создаться впечатление, что этот взгляд как бы изнутри
сужает политический кругозор мышления Воронцова-Дашкова, низводя
причины революционных настроений до масштабов одного лишь сег-
мента административно-политической системы.

Однако следом мы получаем свидетельство понимания Илларионом
Ивановичем коренных причин внутриполитического кризиса в России.

В 1881 году в Лейпциге, с высочайшего разрешения, в издательстве
Ф.А. Брокгауза выходят «Письма о современном состоянии России.
11-го апреля 1879 — 6-го апреля 1880». Хорошо известно, что их
автор — Р.А. Фадеев, хотя в этом первом издании «Писем» автор не

указан. Более того, в предисловии написано следующее: «Печатаемые
ныне двенадцать писем о современном состоянии России были пред-
ставлены... в смутный год с апреля 1879 по апрель 1880. Они писаны
двумя одномыслящими лицами вместе, хотя подписывались лишь од-
ним из них... Вероятно, письма эти остались бы еще долго под спу-
дом, если б недавние сокрушающие события не вынудили нас считать
делом совести — высказать наше мнение вслух». Таким образом, из
предисловия явствует, что авторов было двое. В статье о И.И. Ворон-
цове-Дашкове, опубликованной в седьмом томе «Энциклопедическо-
го словаря» того же издателя, сказано: «Перу гр. Илл. Ив. принадле-
жит X глава в «Письмах о современном состоянии России»69. О том
же толковали и в великосветских околоправительственных кругах,
но с долей сомнения относительно авторства Воронцова. Так, Богда-
нович записывает в своем дневнике по поводу фельетона Суворина в
«Новом времени» об указанных записках, созданных еще до события
1 марта 1881 года, но напечатанных Брокгаузом после; что Суворин
якобы не знал, что они написаны одним Фадеевым, а Воронцов-Даш-
ков их только, верно, прочел. Письма Фадеева удостоились похвалы
М.Т. Лорис-Меликова, оказывавшего публицисту протекцию70.

Оценивая значение «Писем» Фадеева и Воронцова-Дашкова, необ-
ходимо представить себе их место в том потоке записок, проектов
«спасения России», которые были вызваны разразившимся кризисом;
сильный импульс им был дан конечно же взрывом в Зимнем дворце
5 февраля 1880 года. И либеральные бюрократы, и консерваторы вы-
ступили с проектами реформ, сходившимися в одном: необходимости
определенных уступок. За небольшим исключением эти проекты ста-
вили вопрос об известном приоритете реформ перед полицейскими
мерами для «умиротворения страны».

Фадеев, человек вполне консервативных убеждений, в «Письмах»
выступал за незыблемость помещичьего землевладения. Но изложен-
ные им требования ряда уступок (в частности, отмена подушной пода-
ти, решение проблем общины, организация крестьянских переписей,
реформа волостной системы управления и др.) имели скорее буржу-
азную направленность71.

И.И. Воронцов-Дашков — во многом единомышленник Фадеева.
Сформулированные им в десятом письме рекомендации касаются глав-
ным образом деревни, положения крестьянства, хотя он походя дает
оценку и неоднозначному в социальном отношении дворянству, кото-
рое пока еще не занимает его особого внимания.

Уже первые фразы выдают тревогу Воронцова за судьбу страны:
«Государство, в котором земледелие в упадке, идет к окончательному

разорению и гибели. В особенности этот принцип приложим к тем
государствам, которые ввиду вообще низкой культуры являются почти
исключительно производителями сырья, а к такой категории имен-
но и принадлежит Россия». Крестьянское хозяйство, за очень редким
исключением, везде в упадке, «разоренные же миллионы крестьян —
это пролетариат, с которым государству придется считаться».

Воронцов-Дашков предлагает совокупность мер, среди которых
необходимо выделить следующие. По мнению Иллариона Ивановича,
необходимо пересмотреть выкупную операцию, приняв при этом во
внимание не фиктивную, а действительную стоимость земли и коли-
чество накопившихся у крестьян недоимок. Оставшихся еще в боль-
шой массе временнообязанных крестьян перевести на выкуп. Воронцов
высказывается против переделов, в связи с чем считает необходимым
обязать сельские общества утвердить передел, если не на все выкуп-
ное время, то, во всяком случае, не менее чем лет на двенадцать. Гро-
зящий же в будущем недостаток надела для разросшейся семьи попра-
вим и без передела такими мерами, как переселение и покупка земель.
В этой связи он специальным пунктом своей программы выделяет пе-
реселение крестьян «на незаселенные пространства наших общинных
юго-восточных окраин», для этой же цели рекомендует отводить и
находящиеся в ведении Министерства государственных имуществ зе-
мельные участки во внутренних губерниях. Правительство, по приме-
ру выкупной операции 1861 года, должно прийти на помощь кресть-
янству, выдавая ссуды для покупки земли.

Побывав на одном из уездных земских собраний в Шацке, он пи-
шет Александру Александровичу: «Должен сказать, что я вышел с со-
брания с хорошим впечатлением. Молодежь положительно хороша,
держит себя хорошо, говорит дело. — Но зато, что за типы между
стариками, между отставными поручиками Проторголовыми, как зо-
вет их Щедрин, это просто прелесть. Есть у них и свой Гамбетта, та-
кую же носит бороду, так же причесывается и становится, когда гово-
рит, в ту же позу, считает себя предводителем либеральной партии и
доказывает это, пьянствуя ежедневно с мужиками». Тут же замечает,
что всех волнует вопрос о мелком крестьянском кредите для покупки
земли: «Дай Бог, — пишет Воронцов, — чтобы это наладилось, —
вопрос первостепенной важности»72. Естественно, что ему, высказав-
шемуся за выдачу крестьянам ссуды, была близка идея организации
мелкого кредита для крестьян.

Кроме названных основных предложений Воронцов рекомендует
ряд мер по преобразованию волости во всесословные учреждения, со-
вершенствованию института мировых посредников, усилению функ-

ций земств, страхование посевов, скота, построек и др.73 Как видим,
программа Воронцова-Дашкова выявляет ее автора в целом как сто-
ронника буржуазной эволюции деревни, и в этом заключается пара-
докс как исторической эпохи, так и личности самого Воронцова —
одного из крупнейших помещиков России. В дальнейшем его взгля-
ды как государственного деятеля приобретут масштабы программного
значения, и он станет одной из выразительных фигур эпохи контр-
реформ.

1 Милютин ДА. Воспоминания. 1860—1862. М., 1999. С. 118, 121.

2 Русская Старина. СПб., 1880. Т. 29. № 9. С. 105-106.

3 Современная Россия в портретах и биографиях выдающихся деятелей. СПб.,
1904. С. 34.

4 Зиссерман А.А. Фельдмаршал кн. А.И. Барятинский. М., 1890. Т. 2. С. 222—
225, 264-266, 281-301.

5 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 8. Л. 3-3 об., 5-5 об.

6 Кривенко В.С. Памяти графа И.И. Воронцова-Дашкова // Вестник Красно-
го Креста. 1916. № 2. С. 479.

7 ГАРФ. Ф. 677 (Александр III). On. 1. Д. 741. Письма гр. И.И. Воронцова-
Дашкова к императору Александру III. Л. 83; Богданович А.В. Три последних са-
модержца. М., 1990. С. 14.

8 Витте С.Ю. Воспоминания. М., 1960. Т. 1. С. 6 — 12.

9 Исмаил-Заде Д. Настоящий кавказец // Родина. М., 2000. № 1 — 2. С. 82.

10 Зиссерман А.А. Фельдмаршал кн. А.И. Барятинский. М. 1890. Т. 2. С. 398,
412-414.

11 ОР РГБ. Ф. 58/1. Картон № 2. Д. 17-19, 21.

12 Там же. Д. 19. А. 3.

13 Милютин ДА. Воспоминания. М., 1999. С. 37—38.

14 Речи, сказанные на кавказских вечерах в С.-Петербурге. 1861 —1872. СПб.,
1873.

15 Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 1. С. 313; Татищев С.С. Детство и юность
великого князя Александра Александровича. М., 2002. С. 372.

16 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 184. Л. 3 об. 4; Д. 185. Л. 1, 2-4 об.

17 Там же. Л. 5 об. В личном архиве Воронцова-Дашкова сохранились различ-
ного рода документальные материалы о военном и гражданском управлении Тур-
кестаном. Д. 203.

18 Кривенко В.С. Указ. соч. С. 484—485.

19 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 1.

20 Список генерал-адъютантам свиты Его Величества, генерал-майорам, фли-
гель-адъютантам и генералам, состоявшим при особе Его Императорского Вели-
чества. Испр. по 1 августа 1870 г. СПб., 1870. С. 716.

21 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 8. Л. 33а об., 40 об.

22 Русский биографический словарь. Т. Романова-Рясовский. Петроград, 1918.
С. 17.

23 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 8. Л. 35а.

24 Андреевский Э.С. Записки. Из архива К.Э. Андреевского. Одесса, 1913. Т. 2.
С. 229.

25 Цявловская Т.Г. «Храни меня, мой талисман...» // Прометей. М., 1974. № 10.
С. 38-43.

26 Герштейн Э. Указ. соч. С. 302. После смерти И.А. Шувалова мать братьев
Шуваловых, Варвара Петровна, урожденная кн. Шаховская, провела несколько лет
за границей, где вышла замуж за швейцарца А. Полье. Ненадолго вернулась в
Россию с мужем, получившим русское подданство и должность церемониймей-
стера. Овдовев, вторично вышла замуж за неополитанского посланника кн. Буте-
ра-ди-Родали. Большую часть жизни прожила за границей // Вел. кн. Николай
Михайлович. Русские портреты. Т, IV. № 90.

27 Абрамович С.А. Пушкин в 1836 году. A. С. 13 —14.

28 Герштейн Э.Г. Лермонтов и «Кружок шестнадцати» // Жизнь и творчество
Лермонтова. С6. 1. М., 1941. См. также цит. соч.: Судьба Лермонтова.

29 Тургенев И.С. Собр. соч.: В 12 т. Т. X. С. 331.

30 Цит. по указ. соч. Герштейн Э. С. 296—297.

3J Шереме?нев С.Д. Указ. соч. С. 253.

32 Чернуха В.Г. Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала 80-х гг.
XIX в. Л., 1978. С. 66.

33 Шереметев С.Д Указ. соч. С. 253.

34 Христофоров И.А. Указ. соч. С. 194.

35 Андреевский Э.С. Указ. соч. Т. 2. С. 392.

36 Валуев П.А. Дневник. М., 1961. Т. 2. С. 354 — 355.

37 Шереметев С.Д Указ. соч. С. 254. См. также: Христофоров И.А. Указ. соч.
С. 195.

38 Гросул В.Я. В эпоху реформы 1861 года (1856 —1866 гг.) //В кн. Русский
консерватизм XIX столетия. С. 212—213.

39 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 99. Л. 2 с об.

40 ОР РГБ. Ф. 332. Картон № 3. Д. 3. 1874. Л. 2.

41 Чернуха В.Г. Правительственная политика в отношении печати в 60—70-е го-
ды XIX века. Л., 1989. С. 132; Христофоров И.А. Указ. соч. С. 261 — 262.

42 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 202-203, 206.

43 Гросул В.Я. Русское общество XVIII—XIX веков. Традиции и новации.
М., 2003. С. 288.

44 Барковец О., Крылов-Толстикович А. Неизвестный император Александр III.
М., 2002. С. 42-43.

45 Там же. С. 44.

46 Цит. по публикации: Исмаил-Заде Д.И. О подвигах Русского солдата в XIX сто-
летии и об его любви к родине // Родина. М., 1993. № 1. С. 106.

47 ГА РФ. Ф. 677. On. 1. Д.741. Л. 236 об.

48 Там же. Л. 45 об.—47.

49 Там же. Ф. 642. On. 1. Д. 1189. Л. 17, 18, 20, 23-25.

50 Описание Русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на Балканском полуост-
рове. СПб., 1901. Т. II. С. 169.

51 Барковец О., Крылов-Толстикович А. Указ. соч. С. 55.

52 Сборник материалов по Русско-турецкой войне 1877—1878 гг. на Балкан-
ском полуострове. СПб., 1900. Вып. 16. С. 121; Описание Русско-турецкой вой-
ны 1877-1878 гг. Т. II. С. 247.

53 Энциклопедический словарь. Ф.А. Брокгауз и И.А. Ефрон. СПб., 1892. Т. 7.
С. 219.

54 Сборник материалов по Русско-турецкой войне 1877—1878 гг. Вып. 16.
С. 139.

55 Современники. Т. II. С. 100.

56 ГА РФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 64, 68.

57 Там же. Л. 68 об.

56 Там же. Л. 70.

59 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 6. Л. 3.

60 Кривенко В.С. Указ. соч. С. 485.

61 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 61, 62.

62 Там же. Л. 76 об.

63 Пенькова О.П. Тамбовские имения графа И.И. Воронцова-Дашкова (конец
XIX — начало XX вв.) // Воронцовы — два века в истории России. Вып. 4. Пе-
тушки, 1999. С. 85-89.

64 ГАРФ. Ф. 586. On. 1. Д. 588. Л. 7.

65 Кривенко В.С. Указ соч. С. 483—484.

66 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 81.

67 См. более подробно: Зайончковский ПА. Кризис самодержавия на рубеже
1870—1880 годов. М., 1964. С. 58-66, 75.

68 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. А. 78 об.

69 Энциклопедический словарь. Брокгауз и Ефрон. Т. 7. С. 220.

70 Богданович А.В. Дневник. Три последних самодержца. М., 1990. С. 75.

71 Более подробно о Р.А. Фадееве см.: Ананъич Б.В., Ганелин Р.Ш. Р.А. Фадеев,
С.Ю. Витте и идеологические искания «охранителей» в 1881 —1883 гг. // Иссле-
дования по социально-политической истории России. Л., 1971. (Труды АОИИ
СССР. Вып. 12).

72 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 94 об.-95.

73 Письма о современном состоянии России. 11-го апреля 1879 — 6-го апре-
ля 1880. Лейпциг, 1881. С. 105, 106—107, 107-114.
Глава 3

НОВОЕ ЦАРСТВОВАНИЕ

1 марта 1881 года — убийство Александра II, возвестившее о наступ-
лении новой исторической эпохи, за которой закрепилось название эпо-
хи контрреформ. Общество пережило всеобщее потрясение. Реакция
лиц, близких к трону, правительственных кругов очевидна. Как впослед-
ствии вспоминал Витте: «Чувство преобладало над разумом»1. Через два
дня после покушения Воронцов-Дашков пишет встревоженное письмо
цесаревичу, умоляя его не рисковать и переехать в Зимний дворец, чтобы
не подвергать себя опасности во время ежедневных переездов из Анич-
кова дворца в Зимний. «Преступники идут напролом, — продолжает
Воронцов, — но именно эти последние судороги страшны»2. Революци-
онная организация уже не представляется ему, как прежде, смешной.

Государь временно переезжает в Гатчину, за что получает прозвище
«гатчинского затворника». Он поселяется в антресолях дворца — ком-
наты жуткие и мрачные, он везде касается потолка. Принимаются экс-
тренные меры по охране царя. По рукам ходит пародия на «Квартет»
И.А. Крылова, сатирически обыгрывавшая сложившуюся ситуацию:

Толстой и Воронцов,
Победоносцев и Катков,
А с ними и Банковский
Собравши в Гатчине совет,
Затеяли сыграть квинтет.

Толстой запасся древней лирой,
Катков Эола арфу взял,
Банковский взял тромбон,
Победоносцев взял тимпан*,
А Воронцов гобой и камертон.

*Т и м п а н — древний греческий ударный музыкальный инструмент, предше-
ственник литавр.

Уселись и поют:

Катков латинскую балладу,
Толстой Гомера — Илиаду,
Ванновский — «польский» марш,
Победоносцев — «Отче наш»,
А Воронцов гудит в гобой:
Не выезжай, голубчик мой,

Концерт сей Гатчину привел в такое восхищенье,
Что издан был приказ и царское веленье
Артистов сих за гениев считать,
А подданным под музыку сию — плясать, плясать, плясать*3.

«Священная дружина»

Под председательством градоначальника Петербурга Н.М. Барано-
ва создано особое совещание — «Совет 25-ти», получившее в обще-
стве название «парламента при полиции» и хуже того — «бараньего
парламента». Первым по числу полученных голосов в «Совет 25-ти»
попал генерал Ф.Ф. Трепов, вторым — И.И. Воронцов-Дашков4.

Воронцов-Дашков — особо доверенное лицо нового государя, и
вполне естественно то, что его назначают на пост главного начальника
охраны Александра III в Гатчине. Как вспоминал Витте: «Это был осо-
бый пост, созданный в то время». Воронцов-Дашков вообще как бы
берет лично на себя охрану своего венценосного друга.

П.А. Валуев в те дни записал в своем дневнике: «Гр. Воронцов
выступил в новой роли охранного «maire du palais» в Гатчине. Ему
подчинены по части охраны высочайших особ все власти»**5. Ворон-
цов необычайно деятелен. В салоне А.В. Богданович сплетничают, на-
ходя, что он «очень бесцеремонно обращается с царем, ходит козы-
рем, без всякого почтения, имеет вид настоящего временщика»7. Под

* Упомянутые лица — деятели эпохи контрреформ: Д.А. Толстой — министр внут-
ренних дел, П.С. Взнновский — военный министр, К.П. Победоносцев — обер-про-
курор Святейшего синода, М.Н. Катков — идеолог консерватизма. В уста Воронцова-
Дашкова вложена перефразированная строфа из популярного ]юманса «Не уезжай ты,
мой голубчик» — намек на гатчинское отшельничество Александра III.

** Известен следующий эпизод. За несколько дней до переезда Александра III в
Гатчину по распоряжению Воронцова-Дашкова были закрыты калитки прилегавших к
Приорскому парку Гатчинского дворца дач. Узнавший об этом Александр III разре-
шил пользоваться калитками по-прежнему, сказав, что не желает стеснять жителей и
дачников, при этом добавив: «Неужели же им удобнее будет лазать через забор»6.

его председательством образуется комиссия для устройства особой
почетной телохранительной стражи для государя. Как писал историк
революционного движения в России В.Я. Богучарский: «Таким обра-
зом, maire du palais в Гатчине, гр. Воронцов-Дашков стал главою орга-
низации, принявшей название «Добровольная Охрана»8.

История «Священной дружины» достаточно хорошо известна9.

Ее создание было попыткой правительственных кругов, высших
эшелонов бюрократии выработать новые средства для борьбы с ре-
волюционным движением, скрытой от общества организации кото-
рого нужно было противопоставить такое общество, которое также
было бы основано на конспиративных началах. У истоков подобной
организации и стал граф Воронцов-Дашков. Как впоследствии вспо-
минал Витте, Воронцов дал ход его письму, написанному в первом
порыве по получении известия об убийстве Александра II, в котором
были изложены методы борьбы с «анархистами» (а Витте был сто-
ронником самых крайних мер): «также предательски и также измен-
нически» убивать их. Письмо было адресовано Р.А. Фадееву10, сы-
гравшему для «Священной дружины» «роль повивальной бабки»11.
Тот в свою очередь не замедлил переправить письмо Воронцову, ко-
торый вызвал Витте и предложил ему принять участие в создании
организации по борьбе с революционным движением12. Так соеди-
нились личные усилия Воронцова и общественное стремление к ох-
ране особы государя со стороны его верноподданных.

Воронцов-Дашков становится фактически главой «Священной дру-
жины» (и примыкавшей к ней «Добровольной Охраны»), что логи-
чески вытекало из функций начальника охраны государя. Его конс-
пиративные номера среди «братьев» дружины — 6 и 106 (двойные
номера имели наиболее законспирированные дружинники), а псев-
доним — «Набольший». Контингент агентов вербовался из гвардей-
ских офицеров, золотой молодежи, отличившихся приказчиков и пр.
Приглашения рассылались в большом количестве за подписью само-
го Воронцова-Дашкова13.

В ряду мер «Священной дружины» — переговоры с Исполнитель-
ным комитетом партии «Народная воля». Воронцов — в центре этих
переговоров. Цель их — заключить перемирие с «Народной волей»,
предложив ей воздержаться до коронации Александра III от терро-
ристических актов. Прошло больше года с момента его воцарения, а
правительство все опасалось провести коронацию. Со своей стороны
оно обязалось дать при коронации политическую амнистию и «сво-
боду социалистической пропаганды». Ход этих переговоров обстоя-
тельно излагает в своем сочинении В.Я. Богучарский, о них подроб-

но говорится и в воспоминаниях Веры Фигнер, которая отрицатель-
но отнеслась к предложениям Воронцова, усмотрев в них явную про-
вокацию.

Как известно, переговоры были прерваны, о чем объявил на оче-
редной встрече сам И.И. Воронцов. В.Н. Фигнер писала по этому по-
воду в своих воспоминаниях: «Истинная причина перерыва перегово-
ров для непосредственных участников дела осталась в то время тайной,
и, как мне кажется, может считаться еще и теперь спорной»14.

При всей однонаправленности «Священной дружины» — ее за-
дач и программы — она не была явлением однозначным. В ней были
разные течения и, как считал Богучарский, «было бы несправедливо
возлагать на них всех... ответственность за все деяния «Охраны» и
«Дружины»15.

В «Дружине» состояли также люди либеральных воззрений, же-
лавшие для России «свободных учреждений» и думавшие бороться с
«крамолой» путем введения конституционных реформ. К «искренним
конституционалистам», которые предполагали обезоружить Исполни-
тельный комитет посредством переговоров, Богучарский относил и
Воронцова-Дашкова. Здесь сыграло роль и известное противопостав-
ление «Дружины», как организации совершенно обособленной, Ми-
нистерству внутренних дел. Соперничество и интриги Д.А. Толстого
и привели, по мнению Богучарского, к роспуску «Священной дружи-
ны». По словам К.П. Победоносцева, Д.А. Толстой действительно
желал уничтожить «Священную дружину», но не решался действо-
вать против Воронцова. Пошел он на это лишь после письма Победо-
носцева Александру III, в котором обер-прокурор Синода, страшив-
шийся всякого рода конспиративных организаций, обращал внимание
государя на опасность, таившуюся в существовании самой «Дружи-
ны». Государь переправил письмо Толстому, и тот распустил «Свя-
щенную дружину»16.

В.Н. Фигнер, пытавшаяся разобраться в причинах прекращения
переговоров с «Народной волей», а также роспуска самой «Священ-
ной дружины» в конце 1882 года, дала им свое толкование.

Истинной причиной прекращения переговоров, по ее мнению, был
не роспуск «Дружины», а измена народовольца Дегаева, в качестве
сотрудника политического сыска успешно выдававшего полиции своих
собратьев по революционной организации. За спинами графа Ворон-
цова-Дашкова и графа Шувалова шла игра министра внутренних дел
Д. Толстого, заполучившего провокатора Дегаева, что отнимало у них
всякую почву и «изменило положение дел в Петербурге настолько,
что всякие планы на успех их конституционных планов утрачивались».

Однако и в соображениях Фигнер подтверждалась противодействую-
щая роль Министерства внутренних дел, нейтрализовавшего попыт-
ки «Священной дружины» все решить путем переговоров. В оценке
Фигнер содержится известное признание за Воронцовым-Дашковым и
Шуваловым конституционалистско-либеральных стремлений, что еще
раз указывает на неоднозначный состав «Священной дружины».

Интересен взгляд на происшедшее П.А. Валуева, с конца 70-х го-
дов активно занимавшегося борьбой с революционным движением:
в 1878 году в качестве председателя Особого совещания «для изыс-
кания мер к лучшей охране спокойствия и безопасности», а в 1879—
1881 годах — на посту председателя Комитета министров. П.А. Ва-
луев всю ответственность за перерождение «Священной дружины»,
идею которой он первоначально считал единственно правильной в
сложившейся ситуации, возложил на ее «неумелых, легкомысленных
и тщеславных вожаков, гр. Воронцова, гр. «Вову» Шувалова и пр.,
Св. [ященная] дружина обратилась в соперника государственной по-
лиции и приняла тип II 1-го отделения по части разных доносов и
сплетен»17.

Заканчивая свои воспоминания о переговорах Воронцова-Дашкова
с «Народной волей», В.Н. Фигнер роняет слова об осторожной и ни к
чему не обязывающей в них роли вельможи: «Все эти загадки... загад-
ки придают всему эпизоду вид мистификации»18.

Министр императорского двора

Коронация Александра III состоялась 15 мая 1883 года, правда,
вопреки требованию обер-прокурора Святейшего синода К.П. Побе-
доносцева перенести празднование коронования на другой день, по-
скольку 15 мая поминали убиение царевича Дмитрия. Однако в связи
с тем, что коронация совершалась по воскресным дням, а следующее
воскресенье попадало на день смерти императрицы Марии Александ-
ровны, то И.И. Воронцову-Дашкову удалось настоять на первоначаль-
ной дате.

Растерянность властей после убийства Александра II постепенно
сменялась необходимостью выработки и принятия определенного по-
литического курса.

Хорошо известна судьба либерального курса, равно как и его глав-
ного выразителя министра внутренних дел М.Т. Лорис-Меликова.

Усиление консервативных настроений происходило в условиях ус-
ложнившегося с начала русско-турецкой войны социально-политичес-
кого состояния страны, тяжелого неурожая, поразившего внутренние
губернии, развития революционного движения в его самых экстре-
мальных проявлениях. Общество, различные его слои все более тяго-
тели к порядку, нормальной жизни, без потрясений, а это законо-
мерно упиралось в потребность в твердой власти. И царское слово,
импонировавшее многим и многим, было сказано им в «Манифес-
те», провозгласившем незыблемость самодержавия, победу консерва-
тивного политического курса.

Воронцов-Дашков принадлежал к ближайшему окружению нового
императора, которое сформировалось еще в 70-х годах и было объе-
динено тревогой за историческую судьбу России, хотя взгляды на век-
тор ее развития в этом кругу не отличались единством. Надо полагать,
что И.И. Воронцов-Даш ков и В.П. Мещерский составляли крайние
полюсы этого окружения.

Не занимавший пока еще никакого государственного поста, Ворон-
цов-Дашков был лишен возможности принимать официальное участие
в первом после убийстве Александра II обсуждении лорис-меликовской
конституции. Думается, окажись он на заседании 8 марта 1881 года,
решавшем судьбу лорис-меликовского, сиречь прежнего либерально-
го курса, его голос был бы на стороне консервативного меньшинства
во главе с К.П. Победоносцевым. В этом убеждают письма Воронцо-
ва к Александру III, в которых прямо говорится о неприятии реформ
60-х годов. Двадцатилетний пореформенный период назван им «экс-
периментальным», принесшим России много вреда, ее аграрному уст-
ройству, судебной системе, приведший наконец к падению престижа
самодержавной власти.

В какой мере состав правительства Александра III отражал четко оп-
ределившуюся дифференциацию высших правительственных сфер на две
противодействовавшие друг другу силы? Из правительства были удале-
ны лица, олицетворявшие прежнее либеральное направление. На поли-
тической авансцене появились новые и среди них — граф Н.П. Игнатьев
(также один из создателей «Священной дружины») и граф И.И. Ворон-
цов-Дашков.

Но если назначение первого на пост министра внутренних дел и
государственных имуществ можно расценивать как следствие соответ-
ствия взглядов нового министра и молодого царя, то выдвижение Во-
ронцова-Дашкова на пост министра императорского двора и уделов
следует считать более проявлением личных взаимоотношений. Мысль
о назначении на этот пост Воронцова-Дашкова была подана Алексан-
дру III гофмаршалом В.В. Зиновьевым. Став императором, Александр
Александрович предложил именно ему стать министром император-

ского двора. Однако тот, не видя у себя качеств, необходимых для дан-
ной должности, посоветовал назначить министром И.И. Воронцова-
Дашкова19. Зиновьев, в прошлом управляющий хозяйством Барятин-
ского, издавна знал адъютанта и командира конвоя кавказского наме-
стника и потому порекомендовал его императору. Австро-венгерский
посол граф Кальноки доносил своему правительству о положении дел
при дворе Воронцова-Дашкова: «Граф Воронцов пользуется большим
личным расположением царя, и это положение доверенного лица про-
лагает ему дорогу для замены гр. Адлерберга, однако это место он не
будет занимать долго. Гр. Воронцов будет у его величества таким вер-
ноподданным слугой, каким граф Адлерберг был для покойного импе-
ратора»20. Как мы сможем убедиться, Кальноки оказался провидцем.

Сравнивая Воронцова с Адлербергом, Витте считал, что Илларион
Иванович был во всех отношениях гораздо ниже и слабее своего пред-
шественника. Но тем не менее, это был русский барин с известными
принципами и по тогдашнему безлюдью он являлся «человеком вы-
дающимся по своему государственному и политическому поведению.
Граф Воронцов-Дашков был и остался... человеком довольно либераль-
ного направления; до некоторой степени он подбирал себе и таких
сотрудников».

Конечно, можно было бы интерпретировать назначение Воронцо-
ва-Дашкова на пост министра как проявленное царем стремление не-
которым образом сбалансировать в своем правительстве консерватив-
ное большинство и либеральное меньшинство. Однако Витте вспоми-
нал, что именно либерализм Воронцова «не вполне» нравился импе-
ратору, а потому он иногда «относился к нему, как и к некоторым
его мнениям и действиям, отрицательно. Но тем не менее, импера-
тор сохранил доверие и дружбу с Воронцовым-Дашковым до самой
своей смерти»21. Это подтверждает ту мысль, что в основе назначения
Воронцова лежали прежде всего личные отношения, предполагавшие
единомыслие по тем или иным проблемам. Александр III посылал ему
на заключение различного рода записки по вопросам, не входившим в
компетенцию министра двора, а Воронцов мог напрямую высказать по
тому или иному поводу свое мнение, достаточно авторитетное в гла-
зах императора.

1881 год можно считать началом второго этапа деятельности Во-
ронцова-Дашкова, продолжавшейся до 1897 года, то есть до ухода его
с поста министра. С назначением Воронцова-Дашкова на этот пост
связана реформация деятельности Министерства двора и уделов, ко-
торая до его прихода в целом зиждилась на принципах дореформен-
ных представлений о характере этого ведомства. Это была первая дол-

ясность, представившая ему возможность действовать самостоятельно
в качестве государственного деятеля и реализовать свои взгляды. Ми-
нистерство императорского двора, в силу своей специфичности, явля-
лось учреждением замкнутым и потому занимавшим особое положе-
ние в ряду прочих ведомств исполнительной власти. Хотя с началом
царствования Александра II и эпохи реформ уже были сделаны неко-
торые шаги в направлении модернизации министерства, преобразова-
ния нового министра начались с центрального органа министерства —
Канцелярии. Едва вступив в должность министра, Воронцов-Даш ков
составляет «Всеподданнейшую записку», в которой он излагал свои
основные принципы по реорганизации ведомства с целью экономии
его средств, сокращения штатов и расходов на управление. Меняется
структура министерства в сторону ее упрощения, с одной стороны, и
усиления контроля за деятельностью хозяйственных органов министер-
ства — с другой. Был изменен кадровый состав министерства, в том
числе за счет расширения социальной базы сотрудников — привлече-
ния молодых офицеров из неродовитых семей, а также улучшения их
материального довольствия.

Умение собирать вокруг себя единомышленников, людей опытных
и инициативных, способствовало успеху начинаний Воронцова. Он при-
глашает в министерство В.С. Кривенко. И.И. Воронцов-Дашков еще в
начале 70-х годов обратил внимание на этого способного молодого
журналиста и сделал его своим секретарем (1876). Кривенко, по су-
ществу, стал правой рукой министра, но не только в делах министер-
ских. Воронцов привлекал его при составлении тех или иных прави-
тельственных записок.

В 1885 году была учреждена Канцелярия министра, в ведение ко-
торой перешло исполнение служебных поручений министра, требо-
вавших скорейшего разрешения, личная переписка, сбор различной
информации и аналитических справок. Таким образом, Канцелярия
министра стала своего рода его личным секретариатом22. Во главе
Канцелярии был поставлен В.С. Кривенко. Впоследствии деятельность
министерства в бытность там Воронцова-Дашкова будет обстоятель-
но представлена им в книге: «Обзор деятельности Министерства Им-
ператорского Двора и уделов за время царствования в Бозе почив-
шего Императора Александра III (1881 — 1894)» (СПб., 1901). Кри-
венко пришел в министерство вместе с Воронцовым-Дашковым и
уйдет вместе с ним.

Пожалуй, самым радикальным преобразованием Воронцова в ми-
нистерстве станет реформа 1888 года. Смысл ее заключался в центра-
лизации административно-хозяйственного управления «императорским
=^L

ведомством». Упразднялась Канцелярия министерства. Органом, коор-
динирующим все полномочия министерства, отныне становился Каби-
нет Его Императорского Величества, исторически, традиционно зани-
мавшийся собственностью царствовавшего императора. В его ведение
теперь переходили дела и административно-хозяйственного, и финан-
сового значения, бывшие в компетенции ликвидированной Канцеля-
рии министерства23. Кабинет, обретший новый статус и получивший
название Главного управления, занял соответствующее место в государ-
ственной системе управления.

Однако созданные в Кабинете административные структуры по-
началу не справились с возложенными на них задачами. Одной из
причин этого было и недостаточно четкое распределение функций
между Кабинетом и Министерством императорского двора. Действия
тех и других нередко не координировались, а потому подчас и дуб-
лировались. Это не способствовало эффективному решению дел. Вок-
руг говорили о неразберихе, царившей в министерстве, и об этом
есть записи в дневниках Половцова и Ламздорфа. Очевидно, ошиб-
кой было решать рассматривавшийся вопрос о судьбе Кабинета в
пользу его сохранения за счет упразднения Канцелярии министерства.
Автор реформы 1888 года и сам понимал громоздкость созданной
бюрократической конструкции. Забегая вперед, следует отметить, что
Илларион Иванович за неделю до своей отставки подал докладную
записку о выведении из компетенции Кабинета общих администра-
тивно-хозяйственных дел, касавшихся в целом Министерства импе-
раторского двора24. Таким образом, реформа 1888 года потерпела
неудачу. Трудно представить себе результативность каких-либо сег-
ментарных изменений без преобразования всей могущественной бю-
рократической системы Российской империи в целом. А между тем
И.И. Воронцовым-Дашковым предлагалось — и частично осуществ-
лялось — немало полезных начинаний.

Одним из таких принципиальных преобразований было превраще-
ние удельных капиталов в земельную собственность. Только в 17 гу-
берниях, преимущественно средней полосы России, за первое деся-
тилетие деятельности Воронцова было приобретено 262 286 десятин
земли на сумму 15 407 021 рубля. Новые приобретения не столько
увеличивали земельный фонд ведомства, сколько способствовали воз-
никновению новых отраслей удельного хозяйства. Так, с покупкой
Тимашевского имения Самарской губернии, в котором существовал
сахарный завод, началось производство сахара и торговля им. При-
обретение владений на Кавказе (в Кахетии — имение кн. Чавчавад-
зе) и в Крыму приводит к развитию виноделия. В результате покуп-
ки у наследников кн. М.С. Воронцова имения Массандра и Айданиль
на Южном берегу Крыма Департамент уделов стал владельцем самых
больших в России виноградников и одним из самых крупных про-
давцов русских вин и др.25

Происходят изменения и в составе удельных имуществ. Так, к ним
из казны, посредством обмена поступила Беловежская пуща. На зем-
лях присоединенного к России Мервского оазиса образовано Мургаб-
ское имение. Еще император Александр II после занятия Закаспийской
области оставил за собой эти земли, на которых собирался культиви-
ровать хлопок и другие ценные сельскохозяйственные культуры. Ми-
нистерство двора принялось за реализацию задуманного. В этой связи
Департаменту уделов пришлось заниматься в крупных размерах оро-
сительными работами, засевать земли новыми сельскохозяйственными
культурами (хлопок) и пр.*

При Воронцове значительно продвинулся процесс группирования
удельных владений путем покупки или обмена крестьянских земель в
соответствии с правилами 1887 года, упрощавшими совершение кре-
постных актов на мелкие земельные участки27.

Уже в своей «Всеподданнейшей записке» он высказывался за про-
текционизм в отношении крестьянских обществ, арендующих удель-
ные земли, против «обременения усиленными арендными платами
крестьянских обществ, которым при найме земель, по моему распо-
ряжению, будет отдаваться предпочтение перед другими конкурен-
тами». Помета на полях — «Согласовано» — означала, видимо, что
его предложение было поддержано28.

Следует обратить особое внимание на такое начинание, как попыт-
ка создания фермерских хозяйств посредством сдачи в аренду земельных
участков на удельных землях юго-западного района. К числу положитель-
ных можно было бы отнести и меры по наиболее рациональной экс-
плуатации удельных лесов, изменение способов хранения капиталов (пе-
ревод в Государственный банк) и др.29

Рассматривая в целом преобразования в ведомстве императорского
двора и уделов, исключая реформу 1888 года, проведенные в бытность
Воронцова-Дашкова, необходимо оценить их как позитивные. Это был
первый — пусть небольшой, но самостоятельный — опыт Воронцова-
Дашкова как государственного деятеля, выявивший в нем черты ре-
форматора буржуазного типа.

* Витте в своих воспоминаниях иначе трактует значение и, главное, инженерную
обоснованность создания здесь оросительной системы, поскольку отвод воды из реки
Амударьи обезвоживал земли местного населения. После первого испытания шлюзы
не выдержали и система их сооружения была признана технически неверной26.

Круг его обязанностей был широк и достаточно пестр: рассмот-
рение устава Академии художеств и покупка коллекций, организация
царской охоты и контроль за соблюдением церемониала, а также
многое другое. Увы, ему приходилось отвечать за несвоевременно до-
ставленное приглашение на прием, выслушивать неудовольствие при-
дворных дам, претендующих на особое положение во время царских
выходов, и т. п. Адрес-календарь объявлял о приемных днях мини-
стра императорского двора: по средам от 11 до 1 часа дня, в Зим-
нем дворце (ход с министерского подъезда).

Воронцов-Дашков и охранители

Идеологически Воронцов-Дашков был приверженцем охранитель-
ных принципов, проповедуемых консерваторами. Взгляды их совпада-
ли по основным позициям. Так же, как и консерваторы, он был убеж-
ден в том, что опорной мерой в укреплении будущности России могло
быть прежде всего усиление самодержавной власти, незыблемость са-
модержавия, еще Карамзиным названного «Палладиумом» России. Как
писал Воронцов, обращаясь к Александру III, Россия «надеялась видеть
вновь Российского Самодержавного Царя, правящего в Совете с зем-
лею»30. Россия у Воронцова земля — это тоже из лексики консервато-
ров (к примеру, К.П. Победоносцева).

Воронцову-Дашкову близка позиция консерваторов в их борьбе за
более полную централизацию власти, предполагавшую безоговороч-
ное подчинение министров воле государя. Консервативная публицис-
тика тех лет активно критиковала самых именитых членов правительст-
ва. Воронцов также не скупится на выражения, называя большинство
из них «мерзавцами», пытающимися в своих докладах деформировать
реальную картину, исходя при этом лишь из собственных выгод. «По-
нятно, — писал он Александру III, — всякий министр старается осве-
тить вопрос в глазах Ваших так, как лично считает это правильным...
Трудно узнать истину там, где слышится один только голос, одно мне-
ние по данному вопросу». Он призывает освободиться от «чиновничь-
его гнета» и искать поддержки в той «силе» там, «где сила эта дей-
ствительно существует», «где еще не иссякла любовь и преданность
к Царю»31. Адрес, прямо скажем, весьма неконкретный, ясно лишь
одно — негативно оцененная им роль чиновничье-бюрократического
аппарата. Необходимо отметить полное совпадение на этот счет взгля-
дов Воронцова и главного идеолога консерватизма известного литера-
тора М.Н. Каткова, который почти одновременно с ним пишет Алек-

сандру III: «Россия имеет две политики, идущие врозь, — одну цар-
скую, другую — министерскую»32.

Воронцов-Дашков был сторонником строгого контроля над мини-
страми. В этой связи он вспоминает опыт из эпохи александровских
реформ начала XIX столетия, когда созданные министерства были не-
зависимы от Сената и обрели полную самостоятельность33. Позже, уже
в эпоху реформ Александра II, был ликвидирован орган, который, как
считал Воронцов, по-своему контролировал министров: это — детище
николаевского правления 3-е отделение. По мнению Воронцова, тогда
министры знали, что за их действиями надзирает око государево —
шеф жандармов, и при любом случае содеянное ими будет доведено
до верховной власти. Ликвидация этого органа Лорис-Меликовым в
угоду собственным властным соображениям освободила министров от
какой-либо ответственности. «Этим мастерским ходом, — писал Во-
ронцов, — он заставил прокричать в газетах о его либеральности и
сделался на законном и прочном основании первенствующим мини-
стром. На сколько такое положение не согласно с мыслью о самодер-
жавии, — для каждого ясно»34.

Цитируемое письмо к Александру III было написано 2 мая 1882 го-
да35. Инициировано оно было сложившейся критической, с точки зре-
ния Воронцова, ситуацией в государстве. Прошел год. Общество, с на-
деждой взиравшее на нового государя, полное готовности содействовать
ему в ключе, обозначенном «Манифестом», стало испытывать разоча-
рование в правительстве, хуже того — самодержавной власти в целом.
Новое правительство не только не оправдало надежд, на него возлагае-
мых, но, напротив, повело Россию по пути пагубному, ввергая его в хаос.
И, как ни казалось странным, положение после 1 марта 1881 года, за-
ключает Воронцов, было «несравненно лучше сегодняшнего». Письмо
это можно считать программным, поскольку в нем было выказано по-
нимание данной ситуации, представлен ее анализ и сформулированы
меры, на взгляд Воронцова, самого неотложного значения.

Острие критики Воронцова-Дашкова было направлено против но-
вого министра внутренних дел графа Н.П. Игнатьева — фигуры до-
статочно одиозной среди российских государственных деятелей конца
XIX века.

Прежде всего Воронцов-Дашков ополчился на любимое детище Иг-
натьева — Земский собор, приуроченный к его 200-летию и коронации
Александра III. В глазах славянофилов, под влиянием которых находился
новый министр, возврат к этому политическому раритету, созванному
на избирательной основе, не только свидетельствовал бы о всенародной
поддержке самодержавного правления, но и явил бы цивилизованному

миру образец невиданного либерализма. Консерваторы забили трево-
гу, обращая внимание Александра III на рискованность этой затеи, вы-
зывающей ассоциации с еще сравнительно недавними требованиями
«Народной воли» созвать Учредительное собрание36.

Воронцов-Дашков не отвергал саму идею совещательного Земско-
го собора, считая созыв его возможным в будущем в качестве орга-
на, соответствующего устоям российского самодержавного государ-
ства: «Я убежден в том, что ежели нашему самодержавию суждено
уцелеть, то конечным его выражением будет всероссийский совеща-
тельный Земский Собор, созываемый в особых случаях, для большего
единения самодержавного Царя с землею». Что же касается замыс-
ла министра внутренних дел «созвать тот театральный Собор, о ко-
тором ныне мечтает гр. Игнатьев, без твердо определенного, после-
довательного плана действий, без подготовления почвы, без упрочения
Правительственной власти на месте — значит свалить те последние
шаткие основания, на которых держится Русское самодержавие и
столкнуть в бездну, из которой уже не подняться». В литературе вы-
сказывалось мнение о том, что Воронцов, прежде исповедовавший
идею Земского собора, в данном случае решил использовать это дело
для дискредитации Игнатьева в глазах императора37. Однако Ворон-
цов прежде всего вновь подтвердил свою приверженность идее Зем-
ского собора, и предлагаемая им отсрочка созыва Собора объясня-
лась соображениями другого порядка. Нельзя не обратить внимание
и на высказанную Воронцовым мысль об упрочении правительствен-
ной власти на местах, то есть местного управления, — меры, по его
мнению, первейшей важности, опорной при созыве собора как орга-
на совещательного характера.

Молодой монарх прислушался к голосу консерваторов и не согла-
сился с созывом Земского собора. Произошло это на совещании 27 мая
1882 года, а цитируемые строки из письма Воронцова датированы
2 мая.

Необходимо отметить, что мнение Воронцова-Дашкова имело
для Александра III особое значение из-за доверительного отношения
императора к Иллариону Ивановичу, с которым он постоянно сове-
товался, держа его в курсе тех или иных шагов правительства. Во-
ронцов-Дашков в свою очередь доводил до сведения государя свое
мнение, особенно если это касалось персональных назначений. В ка-
честве весьма характерной в данном случае иллюстрации можно при-
вести эпизод предполагаемого создания Министерства полиции во
главе с Н.М. Барановым. «Ваше Величество, — пишет Воронцов Алек-
сандру III, — в городе идет слух, что Баранов назначается на долж-

ность Министра полиции. Я знаю, что Победоносцев его ставит очень
высоко и, вероятно, Вам его рекомендовали, но, Ваше Величество,
человек на этом месте прежде всего должен быть честным, а Ба-
ранов лгун, хуже Игнатьева, потому что он лгун систематический.
Это положительно было бы ужасное назначение. Я Баранова знаю
вдоль и поперек, прежде увлекался им, но пришел к положительно-
му убеждению, что он негодяй. Простите, но я не мог воздержаться
и не писать Вам...» Подобных примеров можно было бы привести
немало38.

Дворянская идея

Продворянская политика нового правительства уже определилась к
моменту коронации Александра III, на которой она была официально
декларирована. Рескрипт 1885 года, посвященный 100-летнему юби-
лею «Жалованной грамоты» Екатерины II, окончательно сформулиро-
вал назначение и сферы деятельности дворянства, которому отводилась
приоритетная роль в общем управлении страной.

Какова же была позиция Воронцова-Дашкова, представителя знат-
ного дворянства, одного из крупнейших русских помещиков в годы
контрреформ, отмеченных стремлением правительства укрепить эко-
номическое положение дворянства и усилить его политически корпо-
ративную власть?

Если в своей деятельности на посту министра Императорского дво-
ра и уделов он действовал в духе буржуазного предпринимательства,
приводя в движение земельную собственность и капитал удельного
ведомства, то его отношение к дворянству всецело отвечало требова-
ниям правительственного протекционизма. В одном ряду с К.П. По-
бедоносцевым, Р.А. Фадеевым, В.П. Мещерским он отстаивал значение
и место дворянства как основного связующего звена между самодер-
жавной властью и народом, что вполне соответствовало общественным
настроениям рубежа 70—80-х годов, с идеализацией дворянства. Бо-
лее того, Воронцов-Дашков как бы персонифицировал примыкавшее
к утверждавшемуся в правительственных сферах дворянскому направ-
лению, которое главную социальную опору видело прежде всего в ари-
стократической части дворянства.

Созданное в 1897 году Особое совещание по делам дворянского
сословия свидетельствовало о том, сколь остро стоял один из наиболее
спорных и вместе с тем чрезвычайно важных вопросов обществен-
но-политической жизни России. Среди членов Особого совещания
==ЭХ

И.И. Воронцов-Дашков был наиболее ярким выразителем аристо-
кратической направленности в дворянской политике.

Предлагаемые им меры не противоречили программе совещания
по изысканию способов укрепления положения дворянства во всех
аспектах: хозяйственно-экономическом, корпоративном и пр. Ворон-
цов выступал за создание майоратов в целях консервации дворян-
ского землевладения, усиление влияния поместного дворянства, вве-
дение в деревне единовластия в лице должности начальника уезда,
каковым мог быть предводитель дворянства, упоминавшееся учреж-
дение стипендий для молодых дворян в высших сельскохозяйствен-
ных школах с тем, чтобы окончившие их «сели на землю» и вы-
полняли «исконную дворянскую задачу»39 и т. п. Таким образом, в
вопросе сохранения дворянского землевладения Воронцов стоял на
позициях консервативного большинства, соответствовавших по духу
дореформенным представлениям.

Чиновничество

Однако, являясь ярым сторонником упрочения корпоративного
положения дворянства, Воронцов-Дашков одновременно выступал за
отмену гражданских чинов, что упиралось в существование институ-
та сословных ограничений.

В начале 80-х годов правительством поднимается вопрос об унич-
тожении чинов. Дело в том, что в пореформенные годы возрос удель-
ный вес лиц, переходящих с частной службы на государственную.
Среди них были люди, либо не имевшие чинов, либо находившиеся
в чинах, не соответствовавших их служебному положению. Так, на-
пример, случилось с С.Ю. Витте, когда он оставил занимаемую им
должность управляющего юго-западными дорогами в связи с назна-
чением директором Департамента железнодорожных дел.

Вопрос об отмене чинов неоднократно обсуждался на Особом со-
вещании, Государственном совете. Воронцов-Дашков высказался в
пользу уничтожения чинов40. Однако вопрос об отмене чинов так и
не был решен вплоть до 1917 года.

«Чиновничья проблема» являлась существенной составляющей
системы государственного управления. Правительство в разное время
пыталось решить ее посредством централизации управления. Создан-
ный в середине 50-х годов Инспекторский департамент о гражданс-
кой службе признан был «неудобным» и в конце концов упразднен.
По-прежнему судьбы чиновников решались либо в губерниях, либо в

центральных учреждениях. В начале 90-х годов вновь возник вопрос
об Инспекторском департаменте гражданского ведомства, и инициа-
тором его возрождения выступил И.И. Воронцов-Дашков.

В поданной Александру III «Записке» Воронцов предлагал сократить
табель о рангах, ужесточить чинопроизводство за счет отказа от вы-
слуги лет и т. п. В «Записке» отразилось не раз высказываемое им не-
довольство укоренившимися бюрократическими порядками41. Трудно
представить себе, чтобы изложенные в «Записке» требования могли
быть приняты в полном объеме. Император не был готов к столь ра-
дикальным изменениям в укоренившихся бюрократических традици-
ях. Но была принята позиция о создании специального Комитета по
высочайшим наградам (указ от 1892 г.). Позже, указом 1894 года,
Комитет был переименован в Комитет о службе чинов гражданского
ведомства и о наградах. Вместе с тем создавался Инспекторский от-
дел в составе Канцелярии Е. И. В., который должен был стать рабочей
частью Комитета. Во главе Комитета был поставлен Капитул россий-
ских императорских и царских орденов и министр императорского
двора граф И.И. Воронцов-Дашков, концентрировавший таким обра-
зом в своих руках основные рычаги как управления чиновничеством,
так и его награждения. Подобная централизация управления не при-
шлась по вкусу большинству министров, поскольку сильно ограничи-
вала их бюрократическую власть42. Вместе с тем эта административ-
ная реформа выдвигала Воронцова в число весьма влиятельных фигур
в правительстве Александра III.

Народное образование

Пересмотр реформ 60-х годов начался с университетской рефор-
мы 1863 года, предоставившей, как известно, университетам автоно-
мию. Именно тогда было введено выборное начало при назначении
ректора и декана из профессорской среды. Позже новый законопро-
ект университетского устава (1882) ликвидировал эти позиции. Этим
проектом вводились государственные экзамены, означавшие усиление
контроля не только над студентами, но и преподавателями. Универ-
ситет ставился на службу государства, а профессора отождествлялись
с должностными лицами, по существу, с чиновниками, подведом-
ственными Министерству просвещения. Однако среди консерваторов
мнения о новом проекте разделились. Победоносцев и левое кры-
ло консерваторов, в том числе Воронцов-Дашков, возражали против
привлечения чиновников к экзаменам. Что же касается ограничения
=^.

университетской автономии, то, по-видимому, эта мера была направ-
лена против проникновения нигилизма в студенческую среду. Один
из пунктов в перечне мер, которые представлены были И.И. Ворон-
цовым-Дашковым на усмотрение Александра III, заключался в поже-
лании правительству специально заняться вопросом народного про-
свещения, дабы прекратить «этот страшный прилив в нигилизм из
учащейся молодежи»43. Несмотря на отсутствие единой точки зрения
у охранителей, в 1884 году был принят устав, резко ограничивавший
автономию университетов и приведший к полному их огосударств-
лению.

Но вопреки ожиданиям консерваторов, контрреформа 1884 года
не предотвратила ни студенческого брожения, ни роста оппозицион-
ных настроений. Не найдя ничего лучшего, консерваторы пошли по
пути дальнейших ограничений в сфере народного образования. В ча-
стности, сужался социальный состав учащихся за счет запрещения
приема в высшие и средние учебные заведения детей кучеров, лаке-
ев, поваров, прачек и др. Это — циркуляр министра просвещения
И.Д. Делянова 1887 года, прозванный в обществе циркуляром «О
кухаркиных детях». Тогда же вышел утвержденный Комитетом ми-
нистров циркуляр Министерства народного просвещения, установив-
ший процентные нормы приема евреев в высшие учебные заведения.
Все эти меры еще более накалили общественную атмосферу. Но са-
мые правые среди консерваторов фигуры шли еще дальше, предла-
гая в виде экстренной меры закрытие Санкт-Петербургского универ-
ситета. На действия правительства студенчество ответило массовым
выступлением в обеих столицах и других университетских городах.
Наиболее крупные волнения произошли в конце 1887 года в Мос-
ковском университете, в связи с чем университет был закрыт. Не-
посредственным результатом событий в Московском университете
явились студенческие волнения в Петербурге, Казани, Харькове и
Одессе. Вслед за Московским власти закрыли на время Петербург-
ский, Казанский и Новороссийский университеты и некоторые дру-
гие высшие учебные заведения.

Воронцов-Дашков 4 января 1888 года садится за новое письмо го-
сударю44. Оно получилось взволнованным и прямолинейным, за что
в конце письма он просит прощения: «Простите, если написал лиш-
нее, но как думается, так и пишу». Александр III переслал Воронцо-
ву «записку» анонимного автора. По мнению Воронцова, это могло
быть лицо, либо занимавшее высокую должность в Министерстве на-
родного просвещения, либо это мог быть чиновник, желавший вы-
служиться перед министром. Смысл «записки» заключался в том,

что ее автор пытался всячески выгородить министерство и обвинить
в случившихся беспорядках «крамолу», распространявшуюся среди
большинства студентов и захватившую часть русского общества. «Ав-
тор, — пишет Воронцов, — желает совершенно обелить университет-
ское начальство, утверждает, что новый устав не повинен в раздра-
жении молодежи и что всякое изменение лиц или направления —
играть в руку крамолы». Однако, по убеждению Воронцова, вина в
случившемся должна быть возложена и на начальство, и на устав, и
на студентов — все это, сплетенное в один узел, затрудняло выясне-
ние истины. Он не склонен видеть в происшедшем исключитель-
но политический смысл, называя в этой связи «записку» зловред-
ной, искажающей подлинную картину. Главное — необходимо найти
средство, чтобы успокоить умы. По мнению Воронцова, созданная
по университетскому вопросу комиссия, которая предложила отсро-
чить открытие Санкт-Петербургского университета до начала марта
1888 года, приняла неверное решение — едва ли эту меру мож-
но было считать целесообразной. Прежде всего большинство студен-
тов не провинилось или не заслуживает подобного наказания. Кро-
ме того, должно было быть принято во внимание совпадение срока
открытия университета с прибытием в столицу императора и — как
следствие — возможность беспорядков.

Выявление причины беспорядков, а затем и их искоренение мо-
гут быть осуществлены лишь вследствие их добровольного и, главное,
беспристрастного исследования: «Хаос и туман, в котором витает уни-
верситетский вопрос, должен быть рассеян...» И.И. Воронцов-Даш ков
предлагает для доклада государю возложить «срочное расследование
всех происшедших в Москве беспорядков» на трех членов Государ-
ственного совета при том, что они «ни под каким видом» не долж-
ны быть назначены из числа министров, — и здесь Воронцов-Даш ков
вновь говорит о недоверии к министрам, дискредитирующим самодер-
жавную власть: «Они между собой в таких случаях всегда солидарны;
рука руку моет, а при неудаче с большим единодушием сваливают вину
на Вас. Желательно было бы, чтобы назначенные для этого дознания
люди были бы по положению и характеру самостоятельны, на сколь-
ко это в 19-ом столетии возможно». Виновные должны понести нака-
зание самым жесточайшим образом: «Как это бы подняло обаяние
Самодержавной власти, — заключает Воронцов, — и перестали бы
министры и сановники думать, что они неуязвимы за Вашей спиной,
а ответственны лишь одни Вы».

Студенческие волнения, ставшие величиной константной в об-
щественно-политической жизни университетских городов на рубеже

XIX—XX веков, свидетельствовали о необходимости скорейшей корен-
ной реформы в направлении либерализации университетских правил.
Выдвигаемые проекты мало чем отличались от уже принятых. По-пре-
жнему приоритетной задачей правительства оставались превращение
профессуры в чиновничество и предотвращение различными мерами
студенческих волнений. Университетская реформа, а также проблемы,
касавшиеся народного просвещения в целом, обсуждались на заседа-
нии специально созванного Особого совещания.

Свои соображения по этому поводу Воронцов-Даш ков представил
в виде специальной «Записки по вопросу среднего образования в Рос-
сии (о желательности отбытия воинской повинности до поступления
в Высшие учебные заведения, расширении промышленных и профес-
сиональных заведений)»45. Обращает на себя внимание позиция об
отбывании воинской повинности. Подобная мера предлагалась в каче-
стве карательной применительно к непокорным студентам. Однако
военное ведомство и некоторые члены Комитета министров высказы-
вали несогласие с этим положением, как противоречащим уставу о
воинской невинности, превращая службу в рядах армии в наказание46.
Воронцов-Дашков видит эту проблему в другом ракурсе — в ключе
высказанного им опасения о проникновении нигилизма в среду сту-
денческой молодежи. Допустимость подобной меры по отношению не
к провинившимся студентам, а к гимназистам 18—19 лет, более под-
верженным влиянию, нежели студенты 23 — 25 лет, не должна казать-
ся «драконовской». «В первом случае натура является очень воспри-
имчивой и склонной к обработке».

В «Записке» Воронцов коснулся также поощрительных мер по от-
ношению к молодежи из дворянства, учащихся в сельскохозяйствен-
ных школах, что являлось проявлением его позиции в вопросе роли
дворянства в современной России.

Земства

Одним из основных объектов критики либеральных реформ
60-х годов правительством Александра III стали земства и крестьян-
ское самоуправление. Последнее большинством консерваторов, в том
числе Воронцовым-Дашковым, отождествлялось с безначалием. В сфере
местного управления и земского устройства предполагалось искорене-
ние выборного начала, введение принципа сословности и подчинение
органов самоуправления государственной власти, создание института
земских начальников, соединяющих в своем лице административную

и судебную власть (проект Д.А. Толстого — А.Д. Пазухина). Подчи-
нение крестьянского самоуправления земским начальникам стало при
обсуждении проекта основным камнем преткновения. Несогласие с
ним высказал ряд консерваторов, опасавшихся усиления напряженно-
сти в деревне, роста недовольства среди крестьян.

Наиболее активную позицию в обсуждении проекта Толстого в
Государственном совете занимает Воронцов-Дашков, выдвинувший
свой проект о земских начальниках. Александр III обещает Ворон-
цову лично ознакомиться с его проектом, организационно поддерж-
ку берет на себя государственный секретарь А.А. Половцов: «На этот
раз, — записывает он в дневнике, — я поставлю себе главной зада-
чей по возможности склонить членов Совета, высказавших мнения
по проекту Толстого, склонить их к взаимным частным пожертвова-
ниям, часто столь тяжелым для самолюбия»47. Ему это удалось. Важ-
но было не только ограничиться критикой проекта Толстого, но и
выдвинуть контрпроект. Таковым явилась «Записка» Воронцова-Даш-
кова, представленная им 23 сентября 1888 года.

Отличительная особенность проекта Воронцова-Дашкова заключа-
лась в системном подходе к реформации местного управления, пре-
образовании его в целом, а не в отдельных отраслях. Критикуя про-
ект Толстого, Воронцов считал, что введение института земских на-
чальников не устранит многоначалия в уезде, а, напротив, усилит его.
«При осуществлении же представленного проекта, — говорилось в
«Записке», — еще более увеличится многоначалие учреждением в
уезде взамен одного коллективного крестьянского присутствия не-
скольких самостоятельных, обладающих обширной властью и нико-
му не подчиняющихся, кроме губернатора, земских начальников»48.
В противоположность проекту Толстого, Воронцов-Дашков предлагал
учредить институт уездных начальников, объединяющих в своих ру-
ках все отрасли административно-полицейского управления на под-
чиненной территории. Уездные начальники должны были назначаться
из числа дворян — помещиков. По этому проекту такой начальник,
в отличие от земского, концентрировал в своих руках все отрасли ад-
министративно-полицейского управления в уезде в отношении всех
сословий, за исключением судебной власти. Таким образом, инсти-
тут мирового суда оставался неприкосновенным. Нужно сказать, что
проект Воронцова-Дашкова положительно был принят большинством
Государственного совета, включая его самых радикальных членов49.
Однако Александр III присоединился к меньшинству, и в 1889 году
закон о земских начальниках был принят в редакции проекта Тол-
стого. Согласно резолюции императора, институт мировых судей

упразднялся. Предоставление земским начальникам судебных функ-
ций в действительности означало нарушение принципа отделения су-
дебной власти от административной, что было основным завоевани-
ем судебного устава 1864 года.

Столь же дискуссионным было обсуждение закона о земских уч-
реждениях. Одним из основных положений подготовленной контр-
реформы являлась отмена выборности исполнительных органов зем-
ских учреждений — они назначались административной властью.
Практически к нулю сводилась и самостоятельность земских собра-
ний. Вообще земские учреждения ставились под наблюдение мини-
стра внутренних дел и надзор местного губернатора. Представлен-
ный проект не встретил единодушной поддержки, и его отдельные
стороны были подвергнуты серьезной критике. Против ущемления
самостоятельности земских учреждений, основанных на выбор-
ных началах, выступили такие консерваторы, как К.П. Победоносцев,
А.А. Половцов, П.А. Валуев, М.Н. Островский. Но среди них не было
Воронцова-Дашкова. Выступивший против закона о земских началь-
никах, он поддержал в этом вопросе проект Толстого. Между тем
ключ к объяснению подобной позиции Воронцова-Дашкова лежит
в личном опыте Воронцова-помещика, изнутри наблюдавшего со-
циальную жизнь деревни в Тамбовской губернии. Описанная им в
одной из корреспонденций Александру III (см. письмо № 13) кар-
тина выборов не оставляла надежд на возможность сколько-нибудь
справедливых и объективных выборов, результатом которых стало бы
избрание достойного земского представительства либо волостного уп-
равления.

Критика земских учреждений и их деятельности с конца 70-х го-
дов неоднократно звучала в письмах Воронцова Александру III, ког-
да тот был еще цесаревичем. Став министром, Илларион Иванович
включил в ряд предлагаемых им неотложных мер решение земского
вопроса: развитие земских учрежденных, «воплощенных в админист-
ративный организм» (см. письмо № 20). Идея об инкорпорирова-
нии земских учреждений в общегосударственную систему была весь-
ма распространена тогда среди либералов и консерваторов.

Правительство не могло пренебречь общественным мнением, и
утвержденное в 1890 году «Положение о земских учреждениях» зна-
чительно отличалось от первоначального проекта. В «Положении»
признавались самостоятельность земств и принцип выборности зем-
ских управ. И хотя процент дворян в земстве вырос, социальные из-
менения в самом дворянстве свидетельствовали о наличии тенденций
к всесословности.

Крестьянский вопрос

Весьма остро стоял в это время и крестьянский вопрос. Уже
нельзя было более не замечать растущего крестьянского малоземелья,
непроизводительности крестьянского труда, бедности пореформенной
деревни. Ее тяжелое положение воспринималось и трактовалось в
консервативном правительстве по-разному. В качестве наиболее по-
пулярных причин выдвигались: косность крестьянской среды, пьян-
ство, безначалие — отсутствие управления в деревне, земские поряд-
ки. Предлагаемые меры поддержки деревни — прирезки казенной
земли к наделу, предоставление мелкого кредита, создание Кресть-
янского банка — носили в основном платонический характер, за
исключением, пожалуй, организации переселений из аграрно перена-
селенных внутренних губерний, и не касались коренных причин кре-
стьянского малоземелья. Однако консерваторы не могли не признать
наличия факторов, влиявших на неинициативность крестьян, невы-
сокую эффективность сельского труда. Являлись же они следствием
общинных пережитков — земельных переделов, круговой поруки,
системы общинной регламентации. Но рассматривались они боль-
шинством консерваторов в отрыве от отжившего института общин-
ной земельной собственности.

Начиная с конца 70-х годов Воронцов-Дашков проявляет интерес
к проблемам русской деревни. В корреспонденциях цесаревичу он
делится своими впечатлениями. Поначалу он также видит корень зла
лишь в пороках волостной жизни и управления. Среди этих зол —
своеволие судей, равнодушие земства и слабость правительства на
фоне поразившего крестьян пьянства. Жизнь русской деревни, наблю-
даемая им во время долгих пребываний в Ново-Томникове, удручает
Воронцова-Дашкова своей безысходностью. Эти впечатления сфор-
мируют систему его взглядов на аграрные отношения в деревне, по
его выражению, в «русской глубинке» и их базовую проблему —
общину. Напомним о цитированных уже письмах, написанных со-
вместно с Р.А. Фадеевым на рубеже 70—80-х годов, где была четко
обозначена его позиция о регрессивном значении общины и выска-
зана мысль по поводу неотчуждаемости подворного земельного на-
дела. Решение крестьянского вопроса он видел в создании крестья-
нина — собственника земли, укреплении в его сознании «права соб-
ственности»50.

Узнав о том, что на Петербургском рынке появилась американ-
ская мука и что Америка на российском рынке может конкурировать
с русской мукой, он вновь возвращается к мысли о вреде общины:

«Вот до чего дошла бывшая житница Европы. Оскудела она, бедная;
оскудела по вине либеральных теорий людей шестидесятых годов, ко-
торые ввели безначалие в крестьянской среде под названием само-
управления и систематически разорили землю общинным владением,
с присущими ему частыми переделами душевых наделов. Можно ли
безнаказанно, — спрашивает Воронцов, — в течение 1 /4 столетия
вкривь и вкось вспахивать землю, выжимая из нее все соки и ниче-
го ей не возвращая; а это делается на всей надельной русской земле,
с редким весьма исключением. Так и будет продолжаться, пока не
появится подворный земельный надел на семью, неделимый и пока
не подлежащий отчуждению... Земля увидит, наконец, хозяина, бла-
госостояние которого связано с ее обогащением, а не проходящую
душу, которая ее царапает кое-как, зная, что завтра она достанется
другому». Кроме того, с введением семейного надела Воронцов свя-
зывал возрождение крестьянской семьи, «ныне не существующей»51.

Итак, вновь ~ подворный земельный надел, не подлежащий от-
чуждению. Идея эта имела своих сторонников. Одним из ярких ее
выразителей в 80-х годах был известный представитель консервато-
ров К.Ф. Головин, занимавший в крестьянском вопросе более либе-
ральные позиции, в частности, по проблеме общины. Он был также
за ее ликвидацию и неотчуждаемость надела52.

Единомышленник Воронцова-Дашкова А.А. Половцов во время
своих аудиенций у Александра III пользовался возможностью гово-
рить с ним о проблемах деревни, положении крестьянского хозяй-
ства. Поводом одной из бесед послужил голод 1891 года. Половцов
излагает императору свое мнение по поводу общинного землевладе-
ния, в условиях которого ударная сила «климатического несчастья»
усугублялась. «В других странах, — говорил государственный секре-
тарь государю, — земледелие совершенствуется ежедневно, изобре-
таются новые способы культуры. А у нас — мужик ковыряет сквер-
ной сохой плохую землю, не возвращая извлекаемого из нее. Что же
угрожает в будущем? Обеднение, ухудшение экономического быта.
Как помочь этому? Переход от общинного владения к единоличной
собственности путем подворного, семейного владения». И однажды,
во время таких бесед в числе значимых для страны мер по ликвида-
ции архаических институтов, он назовет главные: «Если Вы, государь,
в царствование свое уничтожите чины, общинное владение да поло-
вину праздников, так оставите после себя совсем другую Россию»53.

Крестьянин — собственник земли, лично заинтересованный в про-
дуктивности своего хозяйствования, поставленный в прямую зависи-
мость от нее — только таким видел Воронцов-Даш ков основное на-

правление развития русской деревни. Вот что он пишет сыну Роману
из Ново-Томникова в дни голода 1891 года: «Поля здесь хорошие,
наши в особенности, крестьянские не блистают. Голод чувствуется, все
уже поели что было, теперь еще кой-кого поддерживает картофель;
уродился он не дурно, сравнительно. Я всем мужикам толкую, что
даром им хлеба не дадут, а лишь за деньги; а то ничего делать не хо-
тят, — «Царь прокормит». Лентяй народ!» — заключает Воронцов53,1.

Обращаясь к вопросу неотчуждаемости земельного надела, состав-
ляющего основу общинного землепользования, следует обратить спе-
циальное внимание на его интерпретацию. В условиях систематичес-
ких земельных переделов этот неотчуждаемый надел постоянно менял
своего пользователя, не только не успевавшего привыкнуть к мысли,
что он хозяин надела, но не допускавшего даже возможности возник-
новения подобной мысли. Именно на это неоднократно указывали и
Воронцов-Дашков, и Половцов, рассматривавшие принцип неотчужда-
емости надела прежде всего как пагубное последствие такого инстру-
мента общинного землепользования, как переделы. Закрепление же за
семьей неотчуждаемого и неделимого земельного надела делало кресть-
янина хозяином. Только в таком ключе и следует понимать выдвигае-
мый Воронцовым-Дашковым принцип неотчуждаемости надела, хотя
в современных исследованиях эта позиция приводится, в частности,
как пример приверженности к общине54.

Как в своих «Записках», так и в черновых заметках он неодно-
кратно высказывался об общине, вкладывая в этот институт совершен-
но другое содержание. И если он приравнивал ее к «административной
единице», то видел в ней сообщество землевладельцев, свободных в
своем выборе выйти из нее, имеющих право продажи надела, выделе-
ния на отруб при досрочном погашении выкупных платежей и без
земельных переделов55.

Сторонники принципа неотчуждаемости земельного надела не огра-
ничивались лишь кулуарным обсуждением, а достаточно широко аннон-
сировали свои взгляды — на страницах печати (К.Ф. Головин); главное
же, они пытались довести их до сведения императора: А.А. Половцов —
в личных беседах с ним, И.И. Воронцов-Дашков — в ряде своих кор-
респонденций. Естественно, требовалась дальнейшая разработка меха-
низмов реализации принципа неотчуждаемости земельного надела, про-
блема выкупа и юридически-правового оформления перехода земли в
собственность крестьянина. Тем не менее, данная мера могла бы иметь
то же значение, что и временное сохранение общинного землевладения
в результате реформы 1861 года: оно несколько облегчило тогда кресть-
янину трудности переходного периода.

Принятый в 1886 году закон ставил препятствия семейным раз-
делам. Воронцов-Дашков, прослышав о готовившемся законе, пи-
шет Александру III: «Я знаю, что в Министерстве Внутренних Дел
возбуждается вопрос о семейных разделах. Оно то, да не то; семей-
ный раздел есть результат земельного и всегда будет, пока земля де-
лится»56.

К 1891—1892 годам во внутренних губерниях России разразился
голод. Воронцов-Дашков оказался в центре его во время посещения
своих имений в Тамбовской и Саратовской губерниях летом 1891 года.
Его поразили не только масштабы бедствия, но и апатия крестьян,
брошенных на произвол судьбы и нуждавшихся, по мнению Воронцо-
ва, в «нравственной поддержке», которая должна была бы исходить
от государя, царской семьи. В этой связи он советует Александру III
создать под председательством государыни и цесаревича комитет для
призрения голодающих. Это помогло бы крестьянам поддерживать в
них «нравственную силу», ибо они увидели бы в этом проявление «лич-
ной заботы о них Царской семьи».

«А ежели бы при этом, Ваше Величество, — продолжает министр
Императорского двора, — объявили, что ввиду общего бедствия в на-
стоящем году при Высочайшем Дворе не будет балов, ни больших
обедов, а деньги, на это обыкновенно истрачиваемые, Вы жертвуете
как первую лепту в фонд капитала для продовольствия, то это, не-
сомненно, произвело бы на народ самое отрадное впечатление. Про-
стите меня, Ваше Величество, за это письмо, но верьте, что при со-
поставлении голодающего в темной избе мужика с петербургскими
франтами, роскошно ужинающими в освещенных «а giorno»* залах
Зимнего Дворца, как-то становится совестно и нехорошо на душе»57.

Такой комитет, получивший наименование Особого, был со-
здан под председательством цесаревича в составе К.П. Победонос-
цева, М.Н. Островского, И.Н. Дурново, И.И. Воронцова-Дашкова,
П.С. Строганова. Обязательства, взятые на себя Воронцовым, были
наиболее ответственными. Он занимается изысканием средств для за-
купки зерна и его транспортировки. Воронцов лично подбирает вли-
ятельных лиц для снабжения хлебом голодающих районов внутрен-
них губерний или же рабочих уральских заводов. Ему приходится
координировать закупку хлеба частными благотворительными коми-
тетами и попечительствами, решать вопросы финансирования губер-
наторов для закупки зерна, добиваться разрешения на беспошлинный
ввоз в Россию гуманитарной помощи — «даровой муки» из Амери-

*День (шп.).

ки. В его действиях просматривается недоверие к некоторым мест-
ным властям, деятельность которых он считал неудовлетворительной,
в связи с чем предложил послать от Особого комитета в голодающие
районы именитых и уважаемых людей. Опасаясь злоупотреблений
при транспортировке сена, он просит Министерство внутренних дел
выделить свидетелей и т. п.58

Община

Голод вновь заставил правительство вернуться к решению проблем
русской деревни.

В 1894 году в Женеве в издательстве М.К. Элпидина публикуется
«Записка министра двора и уделов графа Воронцова-Дашкова об унич-
тожении крестьянской общины и возражения на нее Министра Внут-
ренних Дел И.Н. Дурново». Выдержала она три издания: второе было
повторено в том же издательстве в 1900 году. Заметим, что соображе-
ния Воронцова-Дашкова по поводу общины, выраженные в эпистоляр-
ной форме (неоднократно упоминавшиеся «Письма» в соавторстве с
Р.А. Фадеевым), также впервые увидели свет не в России, а за гра-
ницей. Примечательно переиздание «Записки» уже в России (СПб.,
1907) — с началом столыпинской аграрной реформы она вновь ока-
залась востребованной.

Публикатор, пожелавший остаться неизвестным, сопроводил «Запис-
ку» введением и заключением, в которых выразил свой взгляд на об-
суждаемый предмет, а также объяснил цель ее публикации.

В связи с предстоящим обсуждением на Государственном совете,
Воронцов-Дашков в числе прочих министров получил подготовленный
министром внутренних дел И.Н. Дурново проект закона об ограниче-
нии крестьянских наделов 12-летним сроком и других мерах по «пре-
образованию» деревни.

Цель публикации «Записки» и ответа на нее И.Н. Дурново заклю-
чалась в том, чтобы придать гласности готовившийся проект, который
не должен был оставаться для «читающей публики» «административ-
ной тайной, неудобства от которой вообще не раз сказывались на рус-
ской жизни, принимая образ канцелярских реформ, выработанных под
давлением единичных взглядов и случайных административных влия-
ний — реформ, навязанных населению наперекор господствующим
общественным взглядам и потребностям».

В редакционной статье замечания Воронцова-Дашкова были ква-
лифицированы как контрпроект, поскольку Воронцов настаивал на

необходимости ликвидации крестьянской общины. «Принимая в со-
ображение влияние графа Воронцова-Дашкова и распространенность
его взглядов на общину в наиболее близких к правительству сфе-
рах, — говорилось далее в статье, — мы, пользуясь счастливой слу-
чайностью доставившего в наши руки обе записки, печатаем их до-
словную копию».

Оппонируя защитникам общины, Воронцов-Дашков излагает ее
историю, при этом дифференцируя ее на дореформенную и порефор-
менную. «Краеугольными камнями здания государственного строя
России, к которому стремились, — писал Воронцов-Дашков, — бы-
ли общинное землевладение и крестьянское самоуправление — по-
этому они так дороги защитникам общины. Положение 1861 г. при-
няло общину как готовое учреждение. Не видя возможности сразу
коренным образом изменить его, правительство воспринимало его
как явление временное, в надежде на то, что стремление крестьяни-
на к «самостоятельной собственности» должно взять верх над стро-
ем общины. В этой связи и была дана возможность выкупа крестья-
нином своего надела до того времени, когда правительственные меры
могли бы обеспечить независимость собственника от общины, одна-
ко эта статья закона была впоследствии отменена. Таким образом,
по убеждению Воронцова: «До 1861 г. крестьянин был в крепост-
ной зависимости от казны, удела, помещика, а теперь он в крепост-
ной зависимости от общины».

Основные соображения Воронцова-Дашкова касались прежде все-
го двух коренных проблем общины: круговой поруки и земельных
переделов.

Круговая порука, выработанная общиной как средство поступле-
ния податей и поддержки слабых сильными, этой задачи не выпол-
нила. Не были предотвращены ни обнищание, ни пролетаризация
сельского населения: «Никогда ни один сильный член общины не
заплатил за слабого ни копейки... На деле круговая порука — это
страшное орудие в руках богатого против бедного. И коль скоро
круговая порука не выполнила своей фискальной функции, а для на-
рода только вредна, то отпадает и это основание стремиться удер-
жать общину».

Касаясь переделов, Воронцов-Дашков считал, что будь одни только
надельные земли разумно заселены, составив необходимые для хозяй-
ства угодья, то поднялась бы доходность этих земель и благосостояние
их владельцев.

Если «строй народной жизни», который был создан общиной, и те
условия, в которые народ ею поставлен, испытывая их на себе в тече-

ние 32 лет и стараясь всей своей жизнью доказать, что это была ошиб-
ка, то стоит ли настаивать на этом, вопрошает Воронцов-Даш ков.

Напрасно, считает он, на переделы смотрят как на необходимое
последствие естественного прироста населения. Так же как первона-
чальный раздел земли на членов общества, с которого современная
община в качестве собственника начала свою деятельность, заменив-
шийся впоследствии переделами, так и неудержимое стремление к
переселению есть не что иное, как «протест против общины, против
тех условий жизни, где каждое отдельное лицо искусственно связано
с другим и без воли других ничего не может; где всякая частная ини-
циатива убита непониманием ее массой, массой необразованною, не-
развитою, завидующею всякому успеху... Никогда масса не ведет ини-
циаторов, а всегда они ее ведут».

В своей «Записке» Воронцов-Дашков обратил внимание на этико-
психологическую сторону общинной проблемы: гибель патриархальной
семьи. Появление в общине, с ее сложившимися устоями, молодого
собственника нарушало традиционную схему взаимоотношений в се-
мье: немощная старость, зиждившаяся прежде на авторитете отца,
становится злом. Все большую силу обретает рубль. Патриархальной
семьи не стало.

Одна из дурных сторон общины, по мнению Воронцова, заключа-
лась в том, что она сформировала у общинника самосознание, при
котором он уверовал в ненаказуемость «мира» как массы, в то, что
«мир силен, что супротив мира ничего не поделаешь». В этой связи
И.И. Воронцов-Дашков приводит распространенное среди крестьян
сравнение их со снопом, из которого можно выдернуть соломинку, но
нельзя его сломать.

Современная община, приведшая к пролетаризации крестьянства,
в своем настоящем виде опасна, настаивал Воронцов. В ней нашли
почву «социалистические инстинкты», и если России суждено будет
пережить «потрясения, вызванные стихийным движением народных
масс, то почин в этом деле... будет принадлежать массе аграрной... Как
община развила в себе пролетариат, так она немедленно разовьет и это
зло». Это суждение Воронцова, пожалуй, как никакое другое подчер-
кивает существующую полярность во взглядах на общину. Один из
самых крайних ее апологетов Н.А. Милютин еще в 60-х годах выска-
зался следующим образом: «Если мы разрушим общину, Россия не
продержится и 24 часов. Крестьянский мир — единственный консер-
вативный элемент у нас: все остальные классы исполнены революци-
онных начал, и если дать им власть в руки, черт знает, что из этого
выйдет»59.

Завершая оценку современной общины, Воронцов-Дашков вновь
обращает внимание на ее регрессивную роль, когда в результате по-
стоянных переделов была подорвана культура земледелия, а культур-
ные угодья были превращены в неудобные. Община «породила кула-
ков земельных, она породила земельный пролетариат... Она развила
преувеличенное стремление крестьян к переселению, ставя их в та-
кие условия, на которых нельзя не желать уйти; она содействовала
уничтожению семьи и тем сделала семейные разделы необходимос-
тью, бороться с которой бессильны всякие законы».

Касаясь проекта Дурново, Воронцов-Дашков прежде всего оспо-
рил положение о преимуществах общественного землевладения, в
данном случае — аналога крупной поземельной собственности —
перед частным, преимущественно мелким. В действительности, утвер-
ждал Воронцов, общественная земля представляет собой конгломерат
участков частного землевладения, не имеющих прав и преимуществ
такового. Подобное положение лишь в малой степени обеспечивает
стабильность земельного фонда, быт и платежную способность насе-
ления. Как писал автор «Записки», основываясь на личном опыте
хозяйствования в деревне средней и черноземной полосы, переделы
вызывают дальнейшее дробление земли, создают чересполосицу, а не
попавший в передел остается безземельным и прикрепленным к об-
щине. Предлагаемый в проекте Дурново в качестве минимального
12-летний срок, в течение которого переделы будут запрещены, про-
блемы не решал, а привел бы к тем самым явлениям, но лишь рас-
тянутым на 12 лет.

Выход из аграрного перенаселения Воронцов-Дашков видел в пе-
реселении «избытка» крестьян — при протекционистской постановке
дела — и разрешении перехода в другие сословия, но лишь по их ус-
мотрению.

Чрезвычайно важным является предлагаемый Воронцовым хуторской
принцип размещения переселенцев на новых местах, предполагавший
введение там подворного землевладения, что означало фермерский путь
аграрного развития.

Однако Воронцов-Дашков, прекрасно понимая, какое «зло причи-
няют переделы», тем не менее вынужден согласиться на ограничение
их 12-летним сроком, в надежде на то, что эта мера повлечет за со-
бой дальнейшие действия по постепенному уничтожению общинного
землевладения и круговой поруки60.

Министр внутренних дел И.Н. Дурново не согласился ни с одним
из доводов Воронцова-Дашкова. Против выступил и министр финан-
сов С.Ю. Витте.

В конце концов верх взяла позиция консервативного большинства,
и утвержденный Александром III закон 1893 года оставил все на сво-
их местах, усилив регулирующую роль государства в общине. Вступле-
ние на путь буржуазной эволюции в деревне было отложено в России
на несколько лет.

Этноконфессиональный вопрос

Эпоха контрреформ — это годы форсированного использования
«русской идеи», толкования ее в качестве идеологического подспорья
для обоснования самодержавного правления в России. Понимание
«русской идеи» эпохи контрреформ было иным, нежели в 60-х годах,
когда она представлялась неким синтезом славянофильства и запад-
ничества и была лишена радикализма. Предполагавшая неразрывную
связь с «почвой» и с традиционными национальными устремлениями,
«русская идея» должна была способствовать восприятию опыта и дру-
гих народов. В эпоху контрреформ национальные и религиозные прин-
ципы были отождествлены и приобрели исключительно политический
смысл61. Этноним «русский» трансформируется в политоним. В сово-
купности с тезисом о Божественном происхождении русского само-
державия возникла государственно-политическая концепция о прима-
те православия как государственной религии русской национальности.
И это — в государстве, отличавшемся полиэтническим составом насе-
ления и конфессиональным разнообразием.

80-е годы были отмечены ужесточением национально-религиозной
политики, ущемлением прав «инородцев» — на образование, обуче-
ние на родном языке, при поступлении на государственную службу,
насильственно проводимой русификацией и христианизацией.

Однако следует отметить наличие среди консерваторов различий в
подходе к национально-религиозной политике правительства. А.А. По-
ловцов, П.А. Валуев, И.И. Воронцов-Дашков и некоторые другие, кри-
тикуя правительство за методы и средства в решении национальных
проблем, в целом не выступали против курса на русификацию62. Быть
может, они понимали тщетность своих усилий в противостоянии воз-
зрениям, характеризующим царствование Александра III. Воззрениям,
которые ставили «идеалом русской политической жизни мнимую са-
мобытность, выражающуюся поклонением самовару, квасу, лаптям и
презрением ко всему, что выработала жизнь других народов» — это
запись из дневника Половцова. И далее он продолжает: «Идя по это-
му пути, разыгрывается травля против всего, что не имеет великорус-

ского образа; немцы, поляки, финны, евреи, мусульмане объявляются
врагами России, без всяких шансов на примирение и на совместный
труд. Лютая, кроющаяся в сердце всякого животного вражда обрека-
ет на смерть все иноверное и иноплеменное...» Наконец, Половцов
признается: «Облеченные властью представители подобных животных,
чуждых культурным влечениям, невежественные в оценке государст-
венных политических идеалов... видят во мне представителя совсем
иных взглядов и каждый день более и более на меня наступают. Я не
боюсь борьбы, но не безрассуден в такой степени, чтобы кулаками
драться против железа. Благоразумие требует удалиться»63. Не это ли
осознание тщетности своих усилий заставило Воронцова-Дашкова пой-
ти на компромисс при принятии законопроекта о введении 12-летне-
го срока при общинных земельных переделах?

Касаясь отношения Воронцова-Дашкова к проводимой правитель-
ством национально-религиозной политике, необходимо вернуться к
началу 70-х годов. В 1871 году некий барнаульский купец Мальков
обратился к Воронцову с просьбой оказать протекцию в получении
аудиенции у цесаревича. Просьба же заключалась в следующем: подать
записку об устройстве общества покровительства инородцев. Мальков
понравился Воронцову своей твердостью, с которой он на протяже-
нии нескольких лет боролся для достижения своей цели не ради лич-
ной выгоды, а исходя лишь из общественных интересов. Рекомендуя
его цесаревичу, Воронцов пишет: «Мысль его хороша, в этом, по-мое-
му, нет сомнения, только посредством школ можем мы действитель-
но образовать наших инородцев, с условием только, чтобы эти шко-
лы не занимались бы пропагандой православия»64. По этому частному
эпизоду мы можем составить определенное впечатление о понимании
Воронцовым национальной политики, национальных проблем. Дума-
ется, что на формирование взглядов И.И. Воронцова-Дашкова оказал
влияние опыт жизни на Кавказе и Туркестане, где он столкнулся с
иным, столь отличным от русского, мировосприятием и миропони-
манием.

С началом контрреформ основное острие критики Воронцовым-
Дашковым национальной политики было направлено против министра
внутренних дел Н.П. Игнатьева, прославившегося своим неуемным
враньем и безответственными заявлениями и поступками. Известна
была острота А.М. Дондукова-Корсакова об Игнатьеве: когда в про-
шедшей русско-турецкой войне ему пришлось проводить демаркаци-
онную линию, Игнатьев начал с местечка Вранье. На это Дондуков
заметил: «И тут Игнатьев с вранья начал»65. «Нельзя не удивляться той
беспечности, — писал Воронцов государю, — с которой граф Игнать-

ев растрачивает все, тому легкомыслию, с которым играл он челове-
ческими страстями, попирая ежедневно права личные и собственнос-
ти. Править против немцев и поддерживать крамолу в Остзейском
крае, громить евреев, преследовать поляков — вот основы его внут-
ренней политики относительно инородцев»66.

Воронцов-Дашков обозначил самые болевые точки национально-
религиозной политики.

При Александре III были усилены как административная интегра-
ция прибалтийских губерний, так и их русификация. Если в первом
случае политика распространения на прибалтийские земли общерос-
сийской административно-территориальной системы управления отве-
чала задачам «складывания» империи, с неизбежной для этого унифи-
цированной системой управления и обязательным введением русского
языка в качестве делопроизводственного, то во втором случае власти
еще более усугубляли национальные, социально-политические коллизии
в регионе, обусловленные рядом факторов. С середины XIX столетия
наблюдался рост национального самосознания народов Прибалтики,
которое естественным образом обрело антинемецкую направленность
и сомкнулось с германофобией в российской правительственной поли-
тике. Вытеснение немецкого языка из всех сфер его бытования, осо-
бенно образования, ограничение привилегий немецко-прибалтийской
элиты импонировали латышам и эстонцам. Поскольку же их нацио-
нальная идентичность была уже достаточно четко выраженной, то
ей не грозила никакая русификация67. Однако совершенно иначе вос-
принималась политика насильственной русификации, когда в качест-
ве одного из ее основных проявлений являлись гонения на католиков
и лютеран, насаждение православия, дискриминация национальных
культур и национальные ограничения. Правительство, унифицируя все
стороны общественно-политической жизни поляков, целенаправленно
стремилось преобразовать Царство Польское в Привислинский край —
одну из административно-территориальных единиц империи.

В середине апреля 1881 года в г. Елизаветграде вспыхнул еврейский
погром, положивший начало другим погромам. Поводом послужил слух
об участии евреев в убийстве Александра II.

Для правительства погромы 1881 года стали причиной ужесточения
политики по отношению к евреям. Реанимировались старые предрас-
судки о евреях как эксплуататорах славян. Величиной константной
оставалось довлеющее в русском самосознании евангельское предначер-
тание о евреях как о проклятом народе, распявшем Спасителя, что и
предопределило их участь. Так думал монарх, так думала основная
масса его подданных.

Последовавшие в 1882 году «Временные правила о евреях» вво-
дили для них ряд ограничительных мер: запрет селиться вне городов
и местечек, совершать покупку и аренду недвижимого имущества вне
городов и местечек, производить торговлю в воскресные дни и во
время больших христианских праздников68. Встревоженные услови-
ем законодательного акта влиятельные представители еврейской об-
щественности в лице наиболее известных предпринимателей обрати-
лись весной 1882 года к министру внутренних дел с просьбой об
отмене ограничительных мер. Игнатьев ответствовал им в духе гос-
подствовавших стереотипов: «сочувствуя» евреям, он возложил вину
на самих же евреев, навлекших на себя народную ненависть, а ему
лишь оставалось-де «напрягать все силы», чтобы охранить их. «Вре-
менные правила» определили вектор направления дальнейшей пра-
вительственной политики по отношению к евреям, что было подтвер-
ждено рядом последующих законодательных актов дискриминацион-
ного характера.

Правительство Александра III вернулось к закону 1870 года о го-
родовом положении с целью пересмотра его более либеральных ста-
тей, особенно тех, которые впервые предоставляли евреям возмож-
ность участия в органах городского управления, и, хотя отведенная им
квота, меньшая чем для христианского населения, по существу, узако-
нивала национальное неравенство, именно вопрос о допущении евре-
ев в органы городского управления вызвал наибольшие разногласия.
Новый проект 1892 года допускал участие евреев в органах управле-
ния лишь в западных губерниях, губернаторы коих должны были на-
значать гласных из числа наиболее благонадежных. Как записал Полов-
цов: «Дурново шепчет на ухо каждому... что такова воля государя».
Государственному секретарю удалось настоять на поправках, допускав-
ших евреев к участию в городском управлении не только в западных
губерниях, но и всех местностях, где им было дозволено селиться, а
также сохранить выборные начала при их назначении в органы город-
ского управления (мы еще вернемся к рассматриваемым городовым
положениям).

Императорский Дом

Александру III предстояло решить еще одну проблему хоть и не
общегосударственного значения, но достаточно болезненную для Им-
ператорского Дома — о правах членов Императорской фамилии и
их материальном содержании. В связи с неуклонным ростом дома Ро-
мановых необходимо было внести изменения в принятый еще при
Павле I в 1797 году закон о престолонаследии и внутридинастиче-
ской иерархии — «Учреждение об Императорской фамилии». Алек-
сандр III прекрасно представлял себе те трудности, с которыми пред-
стояло столкнуться при разработке новых правил: противодействие
со стороны многочисленной фамилии, члены которой страдали со-
ответствующими амбициями. Дело не терпело отлагательств — Им-
ператорская фамилия неуклонно разрасталась. Была создана особая
комиссия под началом великого князя Владимира Александровича
для разработки новых правил об Императорском Доме. Ее основ-
ными действующими лицами стали министр императорского двора
И.И. Воронцов-Дашков (рассматриваемый вопрос входил в его ком-
петенцию) и государственный секретарь Государственного совета
А.А. Половцов, собственно и выступивший инициатором пересмот-
ра прежнего закона.

В конце ноября 1883 года Половцов записал в своем дневнике:
«При свидании в клубе Воронцов сообщает, что государь одобрил
мысль, о коей я на днях говорил Воронцову, мысль о необходимости
изменить учреждение об Императорской фамилии». Назначение в ко-
миссию Воронцова-Дашкова, мягко говоря, не поощрявшего расточи-
тельность великих князей, вызвало недовольство большинства из них.
Воронцов напирал прежде всего именно на финансовую сторону во-
проса, поскольку со времени принятия закона 1797 года из уделов
было перебрано более 30 млн рублей сверх тогда установленных. По-
ловцов же придерживался того мнения, что нельзя разделять имуще-
ственный вопрос и вопрос о правах и преимуществах членов Импера-
торской фамилии. «Настаиваю на необходимости этой меры, — пи-
сал Половцов, — и скорейшего проведения ее, пока есть люди, как
Воронцов и я, равнодушные к злобе императорского семейства за
уменьшение значения его членов»69. Половцов представил императору
записку, определявшую принципы престолонаследия и титулы по стар-
шинству членов Императорского Дома. Александр III одобрил ее, на-
чертав на записке: «Не надо терять времени»70. Тем не менее разра-
ботка новых правил затянулась на несколько лет. Обсуждение проекта
закона старались держать в тайне, подальше от великокняжеских ушей
впредь до выработки окончательного варианта. Записка Половцова не-
однократно корректировалась, и он мог всегда рассчитывать на под-
держку Воронцова при ее обсуждении на заседаниях комиссии. По-
ловцов записал после одного из таких заседаний: «Воронцов молчит как
можно больше, а в случае разногласия примыкает ко мне, зная, что я
всегда буду держать его сторону, потому что его личные качества 6е-

зусловной честности, благородства мне давно известны, и я их высоко
ставлю, несмотря на все его недостатки, и прежде всего бесхарактер-
ность по отношению к государю»71.

Круг вопросов, касавшихся удельных земель и материального со-
держания членов Императорской фамилии, был представлен в запис-
ке Воронцова, которая была принята без значительных изменений72.
Наконец, 2 июля 1886 года закон об Учреждении Императорской
фамилии был утвержден. По новому закону устанавливались правила
наследования престола, иерархия Императорского Дома, в соответ-
ствии с которой назначалось материальное содержание и принятый
при крещении порядок награждения и пр.

Однако династические проблемы Романовых на этом не заканчи-
вались. Возрастала опасность морганатических браков. В связи с этим
стоял и вопрос вероисповедального характера. Это равно занимало
умы как министра императорского двора, так и государственного сек-
ретаря. «Захожу к Воронцову-Дашкову, — записывает Половцов, —
который лежит в подагре недвижим. Толкуем про великокняжеские
морганатические браки. Воронцов справедливо говорит, во-первых,
что подобные браки не должны иметь влияния на финансовое поло-
жение брачующегося и, во-вторых, что умножение такого рода бра-
ков уменьшает число лиц, имеющих права престолонаследия, и мо-
жет подвергнуть русский престол опасности достаться по женским
линиям каким-нибудь чужеземным принцам»73.

Нужно сказать, что проблемы, связанные с морганатическими
браками, возникали спонтанно, применительно к конкретным пре-
тендентам. Впервые вопрос о невозможности морганатических бра-
ков был поставлен при Николае I. Спровоцирован он был женить-
бой великого князя Константина Павловича на княгине Аович. Указ
1832 года формально запрещал морганатические браки лицу Импе-
раторского Дома, могущего иметь право на наследование престола.
В законе 1886 года эта статья была изменена, что открыло путь к
более гибкому ее толкованию. Член Императорского Дома мог с раз-
решения императора вступить в брак и с лицом неравнородным, то
есть не принадлежавшим ни к какому царствующему или владетель-
ному дому. Но в этом случае он не имел оснований передавать ему
соответствующие права, принадлежавшие членам Императорской фа-
милии. Однако последовавшие за этим морганатические браки вели-
ких князей и боязнь императрицы за собственных сыновей выну-
дили Александра III вернуться (1889) к первоначальной редакции за-
кона 1832 года. Тем не менее великие князья всячески пытались
обойти закон.

Особенное беспокойство вызывало поведение великого князя Ми-
хаила Михайловича, сына председателя Государственного совета великого
князя Михаила Николаевича. Двор был взбудоражен — Михаил Ми-
хайлович собирался жениться сперва на дочери графа Н.П. Игнатьева,
а затем на дочери принца Нассауского Софье Николаевне, внучке Пуш-
кина. И если в первом случае «беду» удалось отвести, то во втором ве-
ликий князь проявил невиданную настойчивость. Несмотря на госуда-
рев запрет, он женился, за что был сурово наказан — лишен мундира
русского офицера и вынужден был навсегда покинуть Россию74.

На стол Александру III ложится докладная записка Воронцова-Даш-
кова (см. письмо № 27), в которой он повторил сказанное Половцо-
ву по поводу вреда морганатических браков для династии Романовых.
При этом он сделал акцент на религиозной стороне вопроса, исходя
прежде всего из соображений охранительного порядка, видя в браках
великих князей с иноверками угрозу престижу царской семьи. «Ком-
промиссы тут невозможны, — заключал Воронцов, — или закон сле-
дует сохранить во всей его строгости, или его следует отменить вовсе.
В первом случае мы будем твердо стоять на принципе Православия и
через Православие соединения Царской семьи с народом. Во втором
мы станем на наклонную плоскость, по которой неизвестно куда до-
катимся»75.

В 1893 году последовал именной указ министру императорского
двора, как раз и явивший собой компромиссное решение этого болез-
ненного для Императорской фамилии вопроса. Впредь никто из ее
членов не мог вступать в брак с лицом, не принадлежащим ни к ка-
кому царствующему или владетельному дому. Однако они могли всту-
пать в брак и с иноверными, но при этом сохранялось прежнее условие
для лица, могущего претендовать на наследование престола. В этом
случае брак был возможен лишь при переходе претендентки в право-
славие. В дальнейшем жизнь Императорской фамилии вносила новые
коррективы в российское законодательство.

Как бы отнесся выступавший против морганатических браков ми-
нистр императорского двора к тому, что его внуки породнятся с Рома-
новыми ? Может быть, спасительным аргументом стал бы факт родствен-
ности его предков по материнской линии Нарышкиных к царствующему
дому Романовых?

Помимо министерского поста Воронцов-Дашков занимал долж-
ность Главноуправляющего государственным коннозаводством (1881 )76.
Это назначение особенно соответствовало склонностям графа Воронцо-
ва-Дашкова, владельца одного из известных конных заводов в России —
Ново-Томниковского. Он был вице-президентом Императорского ска-

кового общества и президентом Императорского С.-Петербургского ры-
систого общества. Коннозаводством он руководит с особенной энерги-
ей: улучшаются действующие заводы и открываются новые заводские ко-
нюшни, идет племенное улучшение рысистых и скаковых пород, по его
инициативе и на его личные средства учреждается школа наездников при
Хреновском конном заводе и т. п.77

Как уже упоминалось, одновременно с должностью министра им-
ператорского двора и уделов Воронцов-Дашков получил пост канцле-
ра Капитула российских императорских и царских орденов78.

С 1881 года граф Воронцов — член Государственного совета79.

Дом на Английской набережной

Положение Воронцова-Дашкова при дворе Александра III едва ли
не одно из самых привилегированных. Он — в числе наиболее до-
веренных и приближенных к трону лиц. Советчик царя, граф Во-
ронцов-Дашков — постоянный партнер государя и членов импера-
торской семьи в карточной игре («quinze»), неизменный участник
царской охоты. Дом Воронцовых-Дашковых на Английской набереж-
ной — один из самых открытых. Здесь собирается «весь Петербурп>.
В домовой церкви венчаются родственники, независимо от степени
родства, например, дочь Половцова Надежда Александровна и Алек-
сей Александрович Бобринский, приходившийся племянником Ели-
завете Андреевне Воронцовой-Дашковой (шафером на этой свадьбе
был великий князь Николай Михайлович)80; венчалась здесь и одна
из дочерей Куракиных, выходившая замуж за В.А. Шаховского. Се-
мейные торжества Воронцовых не обходятся без высочайшего по-
сещения. Постоянный гость дома на Английской набережной По-
ловцов описал некоторые из них. «8 (апреля 1890 г.). Воскресенье.
В 3 У2 часа свадьба старшей дочери Воронцова с сыном Павла Шува-
лова. Она не красива, но чрезвычайно мила во всех отношениях, он,
по слухам, черств и себе на уме. Торжество происходит с особенною
пышностью вследствие присутствия их величеств и всей царствующей
фамилии. Толпа приглашенных шатается по гостиным, громко бол-
тая во время свадебной церемонии, совершающейся в домовой цер-
кви Воронцовых в их доме на Английской набережной». Прошло
немногим более года, и в семье Воронцовых вновь свадьба. На этот
раз женится старший сын Воронцовых Иван. Невеста — урожден-
ная Орлова — приходилась ему троюродной сестрой. К несчастью, у
Воронцова-Дашкова случился очередной приступ подагры, и свадьбу

пришлось отложить на несколько дней в связи еще и с тем, что им-
ператрица находилась в это время в Крыму. «Воронцов, в гусарском
мундире (знак службы хозяина с императором в одном полку. —
Д.И.) на костылях, с видом мертвеца ожидает на лестнице их вели-
честв... Странный это обычай припутывать великих мира сего, —
морализирует Половцов, — к семейным событиям. На мои глаза это
отзывается лакейскою»81. Заявление удивительное, поскольку Полов-
цов не мог не быть осведомленным о давних коротких и искренних
взаимоотношениях Александра III и Воронцова, основанных в том
числе на традициях содружества однополчан.

В январе 1892 года в домовой церкви была отслужена литургия и
совершен молебен по случаю 25-летия свадьбы четы Воронцовых-
Дашковых. Дом на Англиийской набережной посетили царская се-
мья, петербургская знать. Журнал «Всемирная иллюстрация» помес-
тил на 1-й странице портреты Иллариона Ивановича и Елизаветы
Андреевны, сопроводив публикацию статьей, и конечно же автор не
поскупился на похвалы в адрес юбиляров.

С посещением дома Воронцова-Дашковых Александром III свя-
зано одно событие историко-литературного значения. В 1886 году
появилась драма Л.Н. Толстого «Власть тьмы», вызвавшая множест-
во толков. Реализм пьесы не соотносился с требованиями цензуры, и
театральная цензура не пропустила пьесу. Тогда друзья Толстого —
ВТ. Чертков и известный столичный актер-любитель А.А. Стахович —
организовали чтение пьесы в великосветских салонах Петербурга, где
она имела огромный успех. Стахович читал пьесу и в доме сестры Ил-
лариона Ивановича светлейшей княгини Паскевич — напомним, что
ей принадлежал первый французский перевод романа «Война и мир».
Как записала в своем дневнике С.А. Толстая, один граф Воронцов от-
казывал в разрешении играть драму на сцене Императорского театра.
«И слушать не могу, не трудитесь читать... и никак не разрешу для
сцены», — возражал он Стаховичу32. Быть может, Воронцов не хотел
вызывать неудовольствия государя, называвшего Толстого «нигилистом
и безбожником»83. Но чтение пьесы в доме Воронцовых-Дашковых
состоялось в присутствии Александра III, а Мария Федоровна ради
этого вечера пренебрегла танцевальным вечером у великой княгини
Ольги Федоровны в Ново-Михайловском дворце. Чтение в доме Ми-
нистра Императорского двора произошло 27 января 1887 года84. Пьеса
императору понравилась, он сам пожелал присутствовать на генераль-
ной репетиции85. Нам неизвестно собственное отношение Воронцова
к драме, ее нравственно-философским аспектам. Но думается, что он
не мог не воздать должного той художественной силе, с которой была

показана картина разрушения старых патриархальных отношений в
пореформенной деревне.

Молодое поколение Воронцовых — накоротке с цесаревичем Ни-
колаем Александровичем. Это был тесный кружок сверстников —
они назвали его между собой «Картофелем», — связанных светскими
забавами, вечеринками, розыгрышами. Что касается Воронцова, то
цесаревич воспринимал его как человека весьма близкого к семье, —
это очень чувствуется по их переписке тех лет. Так, например, в
ответ на какое-то поздравление Воронцова, цесаревич отвечает ему
телеграммой: «Душевно благодарю тебя любезный граф за поздравле-
ние и добрые пожелания как ты себя чувствуешь»86. Дети Воронцо-
вых породнились с известнейшими аристократическими фамилиями:
Шереметевыми, Орловыми, Демидовыми (Сан-Донато), Мусиными-
Пушкиными.

В 1893 году в семье Воронцовых случилась беда: проболев недолго,
умер самый младший из детей, всеобщий любимец Роман, Ромашка,
как его называли близкие. Скончался он в канун свадьбы Софьи Ил-
ларионовны с Елимом Павловичем Демидовым князем Сан-Донато.
Скоропостижная смерть 19-летнего юноши потрясла окружающих.
Одним из первых старался поддержать своего друга Александр III. Из-
вестие о смерти Романа застало дружившего с Воронцовыми великого
князя Александра Михайловича во время его кругосветного путеше-
ствия. Он пишет брату Сергею с острова Св. Фомы: «Меня страш-
но поразила смерть Романа. Я могу себе представить горе семейства,
это ужасно, так неожиданно. Мне просто не верится, полный силы
и здоровья. Бедный Ромашка, Царствие ему небесное, просто как-то
дико это говорить, так не хочется верить его кончине. Я послал депе-
шу родителям. Пожалуйста, по получении письма, скажи родителям и
всему Картофелю, насколько горячо я им сочувствую и как сам грущу.
Бедный Картофель, это их первое семейное горе»87.

Воронцов-Дашков и его жена Елизавета Андреевна, урожден-
ная Шувалова, относились к числу крупнейших помещиков России.
Иллариону Ивановичу принадлежало 13 имений общей площадью
168,8 тыс. дес. Что касается размеров земельных владений его жены,
то здесь необходимо отметить следующее. Согласно исследованиям
по истории помещичьего землевладения в России, они составляли пло-
щадь в 71,4 тыс. дес. Отсюда — общая площадь земельной собствен-
ности достигала 240,8 тыс. дес.88, по другим данным — 274 280 дес.89
Однако состояние Елизаветы Андреевны было преумножено: она, на-
равне со своей сестрой Екатериной Андреевной Балашовой, стала на-
следницей как майоратных владений св. князя М.С. Воронцова (по ма-

теринской линии), так и имущества братьев Шуваловых (по отцовской
линии). В 1903 году умирает последний из них — М.А. Шувалов, и
в 1904 году сестры утверждаются в правах наследования90. Но стати-
стика помещичьего землевладения 1905 года не успела этого учесть,
и М.А. Шувалов еще фигурировал как собственник 421 332 дес. зем-
ли. Следовательно, унаследованная Воронцовой-Дашковой половин-
ная доля составляла 210,7 тыс. дес. Таким образом, общая площадь
землевладения Воронцовых-Дашковых достигала в первом случае
484,9 тыс. дес. либо 451,5 тыс. дес. — во втором. Елизавета Андреев-
на владела также Юго-Камским железоделательным заводом, доходным
домом в Петербурге и знаменитым дворцом в Алупке.

Сколь масштабным было землевладение Воронцовых-Дашковых, ил-
люстрируют следующие данные (начало XX в.). Из общего числа при-
надлежавших им имений (21) площадь 7 превышала более 10 тыс. дес.,
8 были в диапазоне от 5 до 10 тыс. дес., 4 — от 1 до 5 тыс. дес. и т. д.
Они возглавляли список самых крупных землевладельцев91.

Экономика в имениях Воронцовых была многоотраслевой. Высо-
кая доходность имений достигалась рядом факторов. Наличием земель
высокого качества и лесных массивов, внедрением достижений пе-
редовой агрокультуры. Инфраструктура сельскохозяйственной и про-
мышленной экономики отвечала требованиям современного крупного
хозяйства буржуазного типа. В личном архиве Воронцова-Дашкова со-
хранились отчетные бумаги о состоянии всего обширного хозяйства
владельцев: по имениям — это обстоятельные так называемые недель-
ные записки управляющих на имя ее сиятельства Елизаветы Андреев-
ны; банковские счета, тщательно расписанные расходы и доходы се-
мьи, выплачиваемые пенсии и пособия, суммы на благотворительность
и т. п. В совокупности эти документы дают представление об ответ-
ственном ведении хозяйства и делопроизводства92.

Пунктуальность Воронцова как помещика-предпринимателя импо-
нировала Витте, и не случайно при создании Особого совещания по
дворянству Воронцов был введен в его состав.

Несмотря на устойчивое положение, которое достигалось преиму-
ществами крупного хозяйства, на нем не могли не отразиться эконо-
мические проблемы общего характера: аграрный кризис, падение цен
и т. п. Материальные затруднения заставляли Воронцова прибегать к
инвестициям, займам в Государственном Дворянском и Крестьянском
поземельных банках, закладывать и перекладывать части имений. По-
ложение Воронцова-Дашкова в российской бюрократической иерархии
не могли не влиять на размеры льгот при закладе земель — соответ-
ствующие ведомства исходили из повышенной оценки земли и более

щадящих процентов под выдаваемые ссуды. Один из полученных им
займов нанес вред его репутации: Крестьянским банком было выдано
Воронцову за имение Саратовское 4 млн руб. из 5 млн выделенных
царем для оказания помощи бедному дворянству93.

Воронцов-Дашков был последним, кому удалось получить 10 дес.
нефтеносных земельных участков на Апшеронском полуострове, остав-
шихся после нефтяного бума и объявленных «заповедными». При со-
действии товарищества «Бр. Нобель» Воронцов организует здесь свой
промысел94.

Успешно развивавшееся в крымских имениях виноделие имело
выход на российский рынок — в столице пользовался популярнос-
тью склад, в котором торговали винами из собственных садов Ворон-
цовых. Вина были отмечены медалями на международных выставках
в Санкт-Петербурге, Париже95.

Воронцовы-Дашковы имели прекрасную фамильную картинную
галерею — портреты из нее были отобраны С.П. Дягилевым для из-
вестной выставки портретов в Таврическом дворце в 1905 году96 —
коллекцию скульптуры, предметов прикладного искусства, фарфор и
стекло, серебро, ювелирные изделия и т. п., собиравшиеся несколь-
кими поколениями рода Воронцовых и Шуваловых. Один из рарите-
тов собрания — солид (золотая монета) времен византийского им-
ператора Льва III (VIII в.) — был подарен Воронцовым Эрмитажу.

В доме на Английской набережной* — большая библиотека. О кру-
ге чтения хозяев свидетельствует и перечень выписываемых хозяева-
ми в ту пору газет и журналов. Это — «Вестник Европы», «Отечест-
венные записки», «Новое время», «Санкт-Петербургские ведомости»,
«Стрекоза», «Illustrated London News», «Punch», «Figaro» и др.

Смерть императора. Ходынская катастрофа.
Отставка

К осени 1894 года здоровье Александра III стало ухудшаться, ре-
шено было переехать в Ливадию. Воронцов-Дашков также был при-
зван к императору. Александр III осознавал тяжесть своего заболе-
вания и потому торопился с женитьбой сына. Находившийся при
Воронцове-Дашкове В.С. Кривенко вспоминал: «Государь ежеминут-
но приглашал на совет Воронцова-Дашкова, видно было, что он нуж-
дался в близком советнике»98. В Ливадию была спешно вызвана прин-

* Стоимость дома оценивалась в 1911 г. до 1100 тыс. руб.97

цесса Алиса Гессенская. Состояние больного уже не оставляло сомне-
ний в возможном смертельном исходе. Воронцов-Дашков, находясь
при Александре III, также понимал, что дни государя сочтены. Не-
смотря на тяжесть минуты, Илларион Иванович дает Кривенко за-
дание: «Все в руках Божьих, быть может, государь и не поправится,
надо бы подумать о манифесте... Вы в Петербурге займитесь этим и
по телеграмме немедленно выезжайте сюда».

В.С. Кривенко предстояло выполнить трудную задачу, не только
с точки зрения протокола, но и с психологической стороны. Алек-
сандр III еще жив. «Сердце щемит и душа ноет», — пишет Кривенко
в своем секретном послании Воронцову-Дашкову. Предстояло соста-
вить манифест «О вводе в управление государством цесаревича» при
еще царствующем государе, а закон подобного прецедента не предус-
матривал. Рассматривались разные варианты манифестов, начиная с
Александра I, но они были признаны неприемлемыми. Кроме того,
надо было представить российскому народу наследника, потенциал ко-
торого в качестве императора, а тем более после такой фигуры, как
его отец, еще ни в чем не проявился. «Сама преданность А. III, — про-
должает Кривенко, — преданность самодержавию — заставляет нас
всех поддержать мало известного Обществу Наследника и первые же
проявления самостоятельной деятельности последнего сделать симпа-
тичными народу». Кривенко обозначил примерный церемониал въез-
да цесаревича в столицу. Повышение популярности нового императо-
ра в глазах народа он видит и в, казалось бы, неожиданной по тем
временам акции: «Снять и раздать во все учебные заведения на память
группу — «Николай Александрович у постели Отца». Судя по всему,
такую фотографию сделать не успели".

Кривенко узнал о смерти императора в пути, по дороге из столицы
в Крым. Манифест был составлен в Ливадии начальником Главного
управления уделов князем Л.Д. Вяземским100 и отредактирован Во-
ронцовым-Дашковым. Но министру предстояло выполнить еще одну
тягостную для себя обязанность — подписать протокол о вскрытии.
В манифесте Александр III был назван «миротворцем», и это опреде-
ление закрепилось за ним в российской истории. Но Николаю II оно
не понравилось, поскольку, по его мнению, не соответствовало фигуре
отца, сильной личности, не боявшейся войны. «Это Воронцов поднес
мне к подписанию манифест, — сказал новый государь Витте, — а я
находился в таком состоянии, что не обратил внимания на это не
вполне соответствующее название»101.

Теперь, уже без императора, предстояло решить вопрос о бракосо-
четании цесаревича, на котором настаивал нетерпеливый жених. Тра-

ур не давал возможности совершить обряд венчания по всем прави-
лам. Министр Императорского двора полагал, что свадьбу следует от-
ложить до окончания траура. Николай II был недоволен, и, вероятнее
всего, эта причина привела к возникшему осложнению в их взаимоот-
ношениях. Министру были не по сердцу не только охлаждение к нему
со стороны молодого императора, но и невозможность решать дело-
вые вопросы. Неопытный монарх откладывал решение некоторых дел,
отговариваясь, что «надо спросить Маман». Отношения все ухудшались,
Воронцов-Дашков все чаще говорил о ненормальных условиях, «кото-
рые создаются в силу вмешательства разных особ». И в самом начале
нового царствования он обратился с просьбой об отставке, но Нико-
лай II просил его повременить, во всяком случае, до коронования102.

Однако Воронцов не оставлял попыток покинуть пост министра,
и в 1896 году он опять просит об отставке. Но Николай II вновь не
принимает ее. Как оказалось, причина отказа крылась в ситуации,
сложившейся на Кавказе. Дело в том, что в это время, по-видимо-
му, обсуждалась возможность назначения Воронцова на должность
канцлера. Информация распространялась из кругов дипломатических.
В качестве источника назывался французский посол в России Монте-
белло. Эта версия всплыла и в беседе военного министра П.С. Бан-
ковского с В.Н. Ламздорфом, бывшего в ту пору директором кан-
целярии Министерства иностранных дел. Банковский рассказал об
ужасных беспорядках в администрации на Кавказе, где «безопасно-
сти меньше, чем до его покорения». Он предлагал назначить туда в
качестве генерал-губернатора начальника Закаспийской области гене-
рала А.Н. Куропаткина. «Но государь, — рассказывал Банковский, —
видимо, настойчиво придерживался кандидатуры графа Воронцова-
Дашкова. В связи с этим он не слишком склонен назначить послед-
него канцлером». И мы можем вслед за Ламздорфом повторить: «Все
это чрезвычайно интересно»103.

Узнав о желании Воронцова сложить с себя обязанности министра,
В.С. Кривенко просит освободить его от занимаемой должности. Он
посчитал для себя невозможным оставаться в министерстве без Ворон-
цова-Дашкова: «За двадцать четыре года своей службы, — говорилось
в заявлении, — я в течение двадцати лет беспрерывно состоял непос-
редственно при Вас»104. Но пока все было оставлено на своих местах.

Ходынская катастрофа 1896 года нанесла, казалось бы, сокруши-
тельный удар по карьере Воронцова-Дашкова. Стали искать винов-
ных. Одни считали, что за случившееся несет ответственность ми-
нистр двора, ведавший церемониальной частью коронации. Эта идея
особенно муссировалась в кругах великого князя Сергея Александро-

вича. Другие, напротив, возлагали вину на самого великого князя,
занимавшего пост московского генерал-губернатора и по своему по-
ложению причастного к обеспечению безопасности церемонии. Рас-
следование показало невиновность Воронцова-Дашкова: верховный
коронационный маршал, бывший министр юстиции граф К.И. Па-
лен не покривил душой и удостоверил преступную небрежность мос-
ковской полиции. Не считая себя виновным, Воронцов, тем не ме-
нее, принял вину на себя, пытаясь таким образом выгородить чинов-
ников своего ведомства.

Во время коронации произошел инцидент, который после Ходын-
ской катастрофы приобрел особый фатальный смысл. Невольным его
участником стал камергер императорского двора А.П. Извольский,
впоследствии описавший его в своих воспоминаниях. Назначенный
вместе с другими камергерами поддерживать императорскую мантию
во время ритуала вручения Николаю II скипетра, он стал свидете-
лем следующего факта. В самый торжественный момент церемонии,
когда император подходил к алтарю для совершения обряда помаза-
ния, бриллиантовая цепь, на которой крепился орден Андрея Перво-
званного, оторвалась от мантии и упала к его ногам. Один из камер-
геров поднял ее и передал министру двора Воронцову, положившему
ее в карман. После церемонии всем свидетелям инцидента было при-
казано молчать об этом. Случившееся произвело на императора тя-
желое впечатление и, по мнению Извольского, усилило его врожден-
ную склонность к фатализму105.

Ходынский конфликт завершился в 1897 году увольнением Ворон-
цова-Дашкова с поста министра двора и уделов. Воронцов был уязв-
лен той формой, в которой это было проделано. Николай II вызвал его
и объявил об освобождении от поста министра якобы в связи с не-
однократными просьбами самого Воронцова. Между тем до Ходынки
царь отвергал их. Все это поведал Витте сам Воронцов, немедленно
после царской аудиенции поехавший к нему на Елагинский остров.
Витте впоследствии вспоминал, что Воронцов «был весьма расстро-
ен»106. Чины министерства преподнесли графу Иллариону Ивановичу
памятную бронзовую гравированную медаль, выполненную известным
медальером А. Васютинским.

Необходимо отметить, что члены царской семьи весьма сочувствен-
но отнеслись к Воронцову и, можно сказать, с осуждением поступка
Николая II. Великая княгиня Ксения Александровна писала из Гатчи-
ны великому князю Николаю Михайловичу: «Я тебе телеграфировала
недавно, что написала об уходе Воронцова, как и что было, но пред-
ставь себе, что я подробностей почти не знаю и сегодня не могу по-
нять, отчего это произошло теперь именно! Ты помнишь, конечно, что
Воронцов просил Н. [ики] его отпустить в Москве в прошлом году
после Ходынки, но тогда его удержали. Затем летом вторично, и, на-
конец, зимой в третий раз. Ники его каждый раз просил остаться —
до весны. Вся беда в том, что теперь никто это не ожидал и меньше
всего сам В. [оронцов], и он сам говорил (не мне только, т. к. я с ним
об этом не говорила), что он был так удивлен, когда Ники ему это
объявил, после доклада и, как он выразился, ни к селу ни к городу, и
так далек от этой мысли, что в первую минуту он даже не понял и
переспросил Его! Мне ужасно его жалко, как и тебе и всем нам, впро-
чем, но главное больно за него, что его отпустили таким образом, и
это после 16-летней службы человека, которого Н. [ики] все-таки лю-
бит и знает с самого детства! Все-таки он ему [......] сказал, что он

(В) будет ему писать и т. д. и что его (Н) доверие к В. [оронцову]
нисколько не переменится и т. д.... Они оба (Воронцовы муж и жена)
провели здесь несколько дней и уехали...»*107.

Вначале стоявший близко к Александру III Воронцов пользовался
у молодого императора особым авторитетом, но со временем неза-
висимая позиция Воронцова, особенно проявлявшаяся по отношению
к великим князьям, не могла не вызывать раздражения у членов цар-
ской семьи. Кроме того, молодого императора и его августейшую суп-
ругу мог шокировать менторский тон Воронцова. Сказывалось и дав-
ление со стороны великого князя Сергея Александровича. «Сергей
Александрович, — записала в своем дневнике дочь Воронцова, Со-
фья Илларионовна Демидова, — все продолжал винить отца и инт-
риговал против него, сколько мог»108. Увольнение Воронцова-Дашко-
ва от должностей министра императорского двора и уделов, канцлера
российских орденов и Главноуправляющего государственного конно-
заводства произошло 6 мая 1897 года**, а 8 декабря, после непро-
должительной болезни, умирает первенец Воронцовых — Иван... Не
связанный путами государственной службы, Воронцов-Дашков полу-
чает право «отлучаться» по России и за границу без особого на то
разрешения. Его фигура, как никакая другая, подходит для предста-
вительства на похоронах королевы Виктории. При «оставлении дол-
жности» Воронцову была предоставлена и возможность пользоваться
придворной каретой и ложей в императорских театрах...

*В личном архиве Марии Федоровны хранились фотографии детей Воронцовых.

**29 мая 1897 г. Воронцовы-Дашковы поздравили императорскую чету с рожде-
нием дочери Татьяны. Николай П телеграфирует им: «Императрица и я искренне
благодарим вас и графиню за добрые пожелания. Мы оба невыразимо счастливы. Ни-
колай» ,09.

Воронцов-Дашков остается членом Государственного совета и Осо-
бого совещания по делам дворянского сословия. Позже (1902) он
становится членом Особого совещания о нуждах сельскохозяйствен-
ной промышленности. Воронцов участвует в различных обществен-
ных организациях, например, в обществе при церкви Божией Матери
Всех Скорбящих Радость; председательствует в Попечительстве импе-
ратрицы Марии Александровны о слепых и «за выдающиеся заслу-
ги» получает право пожизненного ношения золотого знака Попечи-
тельства и др.110

К этому в 1904 году прибавляется должность председателя Глав-
ного управления Российского общества Красного Креста. С именем
И.И. Воронцова-Дашкова тесно связана огромная помощь, которая
была оказана раненым в период Русско-японской войны*: открытие
новых местных комитетов Красного Креста и врачебно-питательных
пунктов на всем пути следования войск, создание лазаретов и госпита-
лей, организация собственных поездов для эвакуации раненых и т. п.
Доклады Воронцова-Дашкова императрице Марии Федоровне, патро-
нировавшей Красный Крест, свидетельствуют о подъеме патриотизма,
которым были охвачены все слои общества. Среди жертвователей на-
ходим крестьянские общества, собравшие где-то 19 руб. 20 коп., а где-
то более тысячи рублей; новобранцы, внесшие 27 руб. 00 коп., рос-
сийская миссия в Веймаре, приславшая 400 руб.; башкиры одной из
волостей Уральской области жертвовали 2 тыс. руб., а иноверцы из
Баргузинского уезда — 500 руб. Не говоря уже о таких пожертвова-
ниях, которые делали крупные промышленные предприятия (Товари-
щество Никольской Мануфактуры «Савва Морозов, сын и К°», Това-
рищество Свекло-Сахарных и Рафинадных заводов братьев Терещенко
и др.). Помещики предоставляли для размещения раненых свои име-
ния и квартиры112.

Работа на поприще благотворительности отвечала личным каче-
ствам графа Воронцова, способствовала росту его авторитета и попу-
лярности. Благотворительностью Илларион Иванович занимался на
протяжении всей своей жизни. Двадцатидвухлетний корнет лейб-
гвардии Конного полка граф Воронцов-Даш ков принимает на себя
обязательство платить в Николаевский Сиротский институт за дочь
некоего штабс-капитана ежегодно по 85 руб. 75 коп. серебром до
окончания курса наук. Позже он приносит в дар городу Мариенба-

* Как известно, Российское общество Красного Креста было распущено советским
правительством. Но оно было восстановлено за рубежом в 1920 г., и созданный в его
составе в 1931 г. Комитет помощи туберкулезным больным возглавила дочь Воронцова
Александра Илларионовна Шувалова111.

ду участок земли, на котором пожертвованиями русских прихожан
была построена церковь. Различные пенсии, пособия и стипендии
составляли значительную статью расходов семьи Воронцовых-Дашко-
вых. К примеру, в 1906 году на это уходило более 11 тыс., что со-
ставляло примерно 4% всех расходов на тот год, причем в эту сум-
му не входили различного рода пожертвования, в том числе обществу
по оздоровлению Южного берега Крыма и т. п. При разделе родо-
вых имений между сестрами Елизаветой и Екатериной Андреевнами
была оговорена сумма на благотворительность в 9300 руб.113 Когда
Воронцову пришлось оставить пост министра, то старшие чины ве-
домства собрали около 25 тыс. руб. в его распоряжение. Воронцов
употребил проценты с этого капитала на выдачу пособий для обуче-
ния детей служащих Министерства двора, преимущественно в про-
фессиональных и технических учебных заведениях. Кроме того, он
ежегодно из своих средств пополнял взносами этот капитал114.

Однако ни количество занимаемых им общественных постов, вклю-
чая Красный Крест, ни характер самой деятельности не могли отве-
чать масштабам такой фигуры, как И.И. Воронцов-Дашков. Со вре-
менем он, однако, приобретает репутацию государственного деятеля,
уже сошедшего с политической арены. Во всяком случае, в официаль-
ных изданиях той поры о нем пишут как о деятеле маститом, но на-
ходящемся в преклонном возрасте и как бы на покое. Хотя после убий-
ства В.Н. Плеве его имя фигурировало в качестве одного из возможных
кандидатов на должность министра внутренних дел115.

Особой теплотой пропитаны письма тех лет В.С. Кривенко к Во-
ронцову-Дашкову. «В вопросах чести, сердечно любимый граф, — пи-
сал Василий Силыч, — Вы для меня да и для многих судья непрелож-
ный». В 1901 году исполнилось четверть века, как Воронцов «благо-
словил» Кривенко «на новый жизненный путь». Кроме того, дата эта
совпала с серебряной свадьбой Кривенко, и он посылает Воронцову
замечательное письмо, среди слов любви, благодарности, уважения от
него самого и семьи высокая оценка личных качеств Иллариона Ива-
новича: «Цель Ваших действий всегда было искреннее желание добра,
пользы дела, а не преследование личных выгод или благоволения вы-
соких «ценных» особ. Никогда!.. Идеально честный начальник — это
наслаждение, а к этому надо прибавить: начальник большого ума, гу-
маннейший и совершенно чуждый мертвящего формализма»116. Не-
сколько смущенный его похвалами Воронцов отвечает Кривенко: «Уж
очень Вы меня расхвалили. Должен сознаться, что я хвалу терплю от
очень ограниченного числа лиц, только от тех, которых я вполне ува-
жаю, и Ваша хвала мне приятна, несмотря на уверенность увлечения

с Вашей стороны». В свою очередь он, поздравляя Кривенко, воздает
должное этому достойному человеку: «Двадцать пять лет быть верным
себе, своей подруге и своим друзьям — это не всякому удается, и Вы
со спокойной совестью и чувством довольствия можете оглянуться на
прожитое время»117.

Завершилась эпоха Александра III, а с ним, казалось, ушло и время
Воронцова-Дашкова — государственного деятеля. Как чеховский Гаев,
мог бы сказать о себе: «Я человек восьмидесятых годов... Не хвалят это
время, но все же могу сказать, за убеждения мне доставалось немало
в жизни». Но... судьба распорядилась иначе.

1 Витте С.Ю. Указ. соч. С. 128.

2 ГА РФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 96 об.

3 ОР РНБ им. М.Е. Салтыкова-Щедрина. Ф. 601. On. 1. Д. 1810. Л. 1 об.

4 Богучарский В.Я. Из истории политической борьбы 70—80-х годов XIX века.
Партия «Народной воли», ее происхождение, судьба и гибель. М., 1912. С. 297;
Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 304—311.

5 Валуев П.А. Дневник. 1877-1884. Пг., 1919. С. 160.

6 Епанчин Н.Л. На службе трех императоров. М., 1996. С. 175 —176.

7 Богданович А.В. Указ. соч. С. 71.

8 Богучарский В.Я. Указ. соч. С. 298.

9 Сенчакова А.Т. «Священная дружина» и ее состав // Вестник Московско-
го университета. История. Серия IX. 1967. № 2. С. 62—83; Смельский В.Н. Свя-
щенная дружина (из дневника ее члена) // Голос минувшего. 1916. N° 1—4;
Садиков П.А. Общество «Священной дружины». («Отчетная записка» за 1881 —
1882 гг.) // Красный Архив. 1927. N° 2 (21). С. 200—217; Ананъич Б.В., Гане-
лин Р.Ш. М.П. Драгоманов и П.Н. Милюков о самоуправлении и федерации //
Русская эмиграция до 1917 г. — лаборатория либеральной и революционной мыс-
ли. СПб., 1997. С. 70-72.

10 Витте С.Ю. Указ. соч. С. 128—129.

11 Давыдов Ю. Никто и никогда не узнает наших имен // Прометей. М., 1977.
Т. И. С. 340.

12 Витте С.Ю. Указ. соч. С. 128—129.

13 Богучарский В.Я. Указ. соч. С. 304.

14 Фигнер В.Н. Из политической жизни 80-х годов. Поли. собр. соч.: В 7 т.
М., 1932. Т. 5. С. 316, 333-342.

15 Богучарский В.Я. Указ. соч. С. 299, 369.

16 Половцов А.А. Дневник государственного секретаря А.А. Половцова. М., 1966.
Т. I. С. 411-412, 540.

17 Валуев П.А. Дневник. 1877—1884. С. 166.

18 Фигнер В.И. Указ. соч. С. 350.

19 Половцов А.А. Дневник. М., 1966. Т. II. С. 356—366.

20 Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880 годов. М.,
1964. С. 340.

21 Витте С.Ю. Указ. соч. Т. 1. С. 313.

22 Григорьев С.14. Канцелярия Министерства императорского двора как государ-
ственный институт // Серия «Источник. Историк. История». Вып. 3. История
повседневности. СПб., 2003. С. 163—164.

23 Общий очерк к обзору деятельности Министерства Императорского Двора
за время царствования в Бозе почившего Императора Александра III (1881 —
1894) / Сост. А.Н. Коковихин. СПб., 1901. С. 258—262.

24 Григорьев С. И. Указ. соч. С. 168.

25 История уделов за столетие их существования. 1797—1897. СПб., 1902. Т. 1.
С. 192—193, 148, 149, 150-153.

26 Ви?нте С.Ю. Указ. соч. Т. 1. С. 225—227.

27 История уделов за столетие их существования. 1791 —1897. Т. 1. С. 148—
153.

28 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 228. Л. 3-4.

29 История уделов. Т. 1. С. 154, 158—160, 171.

30 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д 741. Л. 109 об.

31 Там же. Л. 104 об.

32 Цит. по кн.: «Русский консерватизм XIX столетия. Идеология и практика».
М., 2000. С. 293.

33 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 202-203.

34 Там же. Л. 104 об.

35 Там же. Л. 104—109 об.

36 Твардовская В.А. Царствование Александра III // Русский консерватизм
XIX столетия. С. 313.

37 Ананьин Б.В., Ганелин Р.Ш. Указ. соч. С. 316—317; Чернуха В.Г. Внутренняя
политика царизма с середины 50-х до начала 80-х гг. XIX в. А., 1978. С. 132.

38 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. д. 1214. Л. 109 с об.-110.

39 Там же. Д. 239. Л. 4 об. — 5.

40 Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной России в
XIX в. М., 1978. С. 46-49.

41 бубенцов Б.Б. Вопрос об отмене гражданских чинов в правительственной
политике 80-х гг. XIX в. // Социально-политическая история СССР. М.; Л., 1974.
Ч. 1. С. 104—131.

42 Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавия. С. 61—62.

43 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 109 об.

44 Там же. Л. 113-114 об., 115.

45 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 239. Л. 1—5.

46 Зайончковский П.А. Российское самодержавие в конце XIX столетия. М., 1970.
С. 314-317.

47 Половцов А.А. Дневник. Т. 2. С. 104—105.

48 Замечания по проекту положения о земских начальниках... [Б. м.]. 188?;
Зайончковский П.А. Российское самодержавие в конце XIX столетия. С. 389.

49 Там же. С. 389-390; Половцов А.А. Дневник. Т. 2. С. 119-120, 481.

50 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 108.

51 Там же. Л. 111 об. —112.

52 Твардовская В.А. Указ. соч. С. 348.

53 Половцов А.А. Дневник. Т. 2. С. 402, 435.

53 а РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1182. Л. 2 с об.

54 Твардовская В.А. Указ. соч. С. 348—349.

55 Аукоянов И.В. Конец царствования Александра III: была ли альтернатива «кон-
трреволюции» ? / / Проблемы социально-экономической и политическо истории
России XIX-XX века. СПб., 1999. С. 251-253; РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 235, 4210.

56 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 119.

57 Там же. Л. 137 об. — 138.

58 Там же. Ф. 586. On. 1. Д. 588 (Письма гр. Воронцова-Дашкова И.И. Плеве
В.К., Л. 25 с об., 29 с об.-ЗО, 35 с об., 51 с об.-52.

59 Цит. по указ. соч. Христофорова И.А. С. 312.

60 Записка министра двора и уделов графа Воронцова-Дашкова об уничтожении
крестьянской общины и возражения на нее министра внутренних дел И.Н. Дурно-
во. Женева, 1894. С. 3, 5, 8-9, И, 12-14, 16-17, 21.

61 Твардовская В. А. Указ. соч. С. 336.

62 Там же. С. 338.

63 Половцов А.А. Дневник. Т. 2. С. 447.

64 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 4 об.

65 Богданович А.В. Указ. соч. С. 73.

66 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 109.

67 Каппелер А. Россия — многонациональная империя. М., 1996. С. 214.

68 Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880 годов.
С. 413—419.

69 Половцов А.А. Дневник. Т. 1. С. 147—148, 153.

70 Там же. С. 272, 275-277.

71 Там же. С. 393.

72 Там же. С. 394—397.

73 Там же. Т. 2. С. 79.

74 Более подробно см.: Исмаил-Заде Д.И. На меня смотрят как на преступни-
ка // Источник. 1992. № 2 (38). С. 3—27.

75 ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 143, 144 об.

76 Список высшим чинам государственного, губернского и епархиального уп-
равления. СПб., 1883. С. 7.

77 Энциклопедический словарь. Т. VII. С. 319.

78 Список высшим чинам... С. 7.

79 Государственный совет 1801 —1901. СПб., 1901. С. 29.

80 Половцов А.А. Дневник. Т. 1. С. 42; Дневник А.А. Бобринского (1910—
1911 гг.) //Красный Архив. 1928. Т. 1 (26). С. 128.

81 Там же. Т. 2. С. 273, 379.

82 Новый мир. М., 1978. № 8. С. 68.

83 Красный Архив. М., 1922. Т. 1. С. 27.

84 Половцов А.А. Дневник. Т. 2. С. 14.

85 Толстой Л.Н. Собр. соч.: В 20 т. М., 1982. Т. XI. С. 493.

86 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2468. Л. 19. Сохранились адресованные цесаревичу
написанные в шутливой форме коллективные письма Воронцовых, в которых со-
общалось о светских новостях, предстоящей помолвке дочери Воронцовых Ири-
ны с Дмитрием Шереметевым, также входившим в кружок, и т. п. ГАРФ. Ф. 601.
On. 1. Д. 1212. Л. 1 — 8.

87 ГАРФ. Ф. 684. On. 1. Д. 43. Л. 1-2.

88 Анфимов А.М. Крупное помещичье хозяйство Европейской России (конец
XIX - начало XX вв.). М., 1969. С. 30, 382-383.

89 Минарик Л.П. Статистика землевладения 1905 года, как источник по изуче-
нию крупного помещичьего землевладения в начале XX века // Малоисследован-
ные источники по истории СССР XIX—XX века. М., 1964. С. 65.

90 РГИА. Ф. 919. On. 1. Д. 3. Л. 15; Д. 53. Л. 1-5 об, 7-7 об.

91 Анфимов А.М. Указ. соч. С. 30.

92 РГИА. Ф. 919. On. 1. Д. 93, 96.

93 Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в конце XIX века. Л., 1973.
С. 275; См. также: Пенькова О.П. Указ. ст. С. 93 — 95.

94 Монополистический капитал в нефтяной промышленности России. 1883 —
1914. Документы и материалы. М.; Л., 1961. С. 317, 672; РГИА. Ф. 919. On. 1.
Д. 52. Л. 6.

93 РГИА. Ф. 919. On. 1. Д. 1025. Л. 8, 13-14.

96 Там же. Д. 94. Л. 3, 4 об.—6, 7; см. также: Галиченко А.А. и Царин А.П.
Алупка. Дворец и парк. Киев, 1992; Шлыкова М.Э. Указ. соч. // Воронцовы —
два века в истории России. СПб., 2002. Вып 7. С. 54—69.

97 РГИА. Ф. 919. On. 1. Д. 791. Л. 1 об., 2, 3; Оп. 2. Д. 27. Каталог библиотеки.

98 ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 2. Д. 672. Л. 203.

99 ОР РГБ. Ф. 58/1. Картон 47. Д. 12. Л. 14—15 с об., 16, 17-18 с об.

100 ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 2. Д. 672. Л. 202.

101 Витте С.Ю. Указ. соч. Т. 3. С. 255.

102 Ламздорф В.Н. Дневник 1894-1896. М., 1991. С. 94.

103 Там же. С. 402, 405.

104 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 262. Л. 1 с об,—2.

105 Извольский А.П. Воспоминания. М., 1989. С. 166.

106 Витте С.Ю. Указ. соч. Т. 2. С. 71, 113-114.

107 ГАРФ. Ф. 670. On. 1. Д. 171. Л. 70-71 с об., 72.

108 Из воспоминаний С.И.Демидовой // Голос минувшего. 1923. № 1. С. 163.

109 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2468. Л. 31.

110 Современная Россия в портретах и биографиях. С. 35; РГИА. Ф. 919. Оп. 2.
Д. 8. Л. 62а.

111 Ковалевский П.Е. Зарубежная Россия. Т. III. С. 223—224; Т. V. Дополни-
тельный выпуск. Париж. С. 46.

112 РГИА. Ф. 919. On. 1. Д. 6. Л. 1; Д. 85. Л. 1—2; Д. 93. Л. 44—45.

113 ГАРФ. Ф. 642. On. 1. Д. 374. Л. 19, 27 с об., 28, 29, 40; Д. 375. Л. 3, 4, 6,
9, 18, 19, 40.

114 Кривенко В.С. Указ. соч. С. 482.

113 Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в 1902—1907. Л., 1981. С. 113.

1,6 ОР РГБ. Ф. 58/1. Картон 47. Д. 12. Л. 45 с об.

1,7 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1194. Л. 1.

Глава 4
«КАВКАЗ — ЭТО ВЕЛИЧИНА
СОВЕРШЕННО ОСОБОГО РОДА»

Кавказ на рубеже XIX—XX столетий

Наступил 1905 год, отмеченный на календаре российской истории
красным цветом, ибо он стал началом революционных потрясений в
России XX столетия. Именно тогда в новейшей истории был создан
прецедент мирового значения. Он показал цивилизованному миру мас-
штабы того разрушительного потенциала, который мог накапливаться
в обществе в силу разных причин и, вырвавшись наружу, приводил
к далеко идущим последствиям. Знаковым событием стало известное
«кровавое воскресенье» — 9 января на улицах российской столицы
погибло 96 и было ранено 333 человека, но, быть может, и более1.

Россию охватило стачечное движение, в которое были вовлечены
основные экономические центры. Особенно широкий размах оно по-
лучило в Прибалтике, Польше и на Кавказе. По масштабам револю-
ционного движения последний по праву мог считаться первым среди
национальных окраин империи. Здесь уже прошли массовые выступ-
ления пролетариата Баку: в 1903-м (первая всеобщая политическая
стачка в Закавказье) и 1904 годах.

Не менее массовыми были на Кавказе крестьянские выступления,
причиной которых являлись запутанность аграрных отношений и ос-
трое малоземелье местных крестьян. Крестьянская реформа на Кав-
казе в силу субрегиональных особенностей аграрного строя не могла
быть одинаковой для разных его частей. Так, в пределах. Азербайд-
жана и Армении отсутствовало крепостное право, а землевладение и
землепользование осуществлялись на основе обычного права. В Гру-
зии, напротив, крепостнические отношения были кодифицированы в
специальном законодательстве и других памятниках грузинского пра-
ва. В Азербайджане же и Армении, где согласно мусульманскому
праву земли принадлежали Аллаху, превалировало казенное землевла-
дение. Оно концентрировалось в руках хана (дивана-казны) и раз-

давалось им на различных условиях землепользования привилегиро-
ванному сословию — аналогу российского дворянства. По этой при-
чине крестьянская реформа в Азербайджане и Армении практиче-
ски установила временнообязанные отношения, а не освободила от
них крестьян в частновладельческой деревне. Ход выкупных опера-
ций свидетельствовал о провале реформы2.

Число безземельных и малоземельных крестьян в казенной дерев-
не составило более половины: от 50,8% в Бакинской губернии до
62,5% в Эриванской. О преобладании этой социальной группы кре-
стьян говорили наиболее выразительные данные по Кутаисской гу-
бернии. В некоторых ее уездах удельный вес малоземельных и недо-
статочно обеспеченных землей крестьян доходил до 70—80%3.

С начала пореформенного периода Кавказ (Предкавказье) превра-
щается в один из основных районов миграций русского крестьянства
из внутренних губерний России. Борясь с аграрным перенаселением,
правительство вынуждено было специальными законодательными ак-
тами 80—90-х годов открыть «клапан» для переключения переселен-
ческого движения в пределы не только Северного Кавказа, но и За-
кавказья. Уже к началу XX века становится очевидным аграрное пе-
ренаселение прежде осваиваемых районов на самом Кавказе. В этой
связи правительство направляет переселенческие потоки из террито-
рий Предкавказья в Восточное Закавказье, его степные районы, где со-
здаются компактные массивы русских переселенцев. Однако в ходе
землеотводных работ по созданию переселенческих участков власти
пренебрегли правовой стороной принятого здесь землепользования,
зиждившегося на обычном праве. Так, в пределах Восточного Закав-
казья располагались пастбища, составлявшие кормовую базу для коче-
вого скотоводства и находившиеся в общественном пользовании крес-
тьян-кочевников. С присоединением края к России пастбища были
причислены к казне, оставаясь, тем не менее, в землепользовании кре-
стьян-кочевников. Отсутствие же в сфере кочевого хозяйства надель-
ного землепользования в глазах правительства не могло служить пре-
пятствием для отвода пастбищных земель в колонизационный фонд.
Таким образом, своей переселенческой политикой правительство втор-
галось в сферу земельных отношений местного крестьянства, создава-
ло путаницу и тем самым провоцировало конфликт между русскими
переселенцами и азербайджанскими крестьянами-кочевниками.

Наибольшую огласку получил случай в Бакинской губернии в связи
с размещением русских переселенцев на землях, принадлежавших ко-
чевому обществу «Алар». Крестьяне были выселены принудительным
образом без обеспечения землей, на произвол судьбы, что не могло не

вызвать столкновения между местными крестьянами и переселенцами.
Подобные случаи не были единичными4.

В контексте системного кризиса, поразившего Россию в начале
XX века, одной из его существенных составляющих стали межэтни-
ческие конфронтации. Накопившиеся проблемы социально-экономи-
ческого, политического порядка нередко являлись той почвой, кото-
рая порождала напряжение среди местного населения на окраинах,
выплескивавшееся в разного рода протесты, все более принимавшие
характер межэтнических конфликтов. Но если во внутренних губер-
ниях России они были единичны и локальны, то на территориях с
дисперсным расселением этносов образовывались ареалы хронической
конфликтности5. География их была достаточно обширной, и уровень
этнической конфликтности постоянно повышался.

Можно тогда догадываться, какими должны были быть масштабы
«этносамосознаний» в таком полиэтническом крае, как Кавказ, по-
скольку именно отсюда вытекало этнопротивопоставление себя другим.
Длительные же процессы сосуществования этносоциумов вырабатыва-
ли инстинктивные механизмы переноса «от себя — вне себя» всех
негативных причин, при этом весьма гипертрофированных.

Территория Кавказского края составляла 415 234 кв. верст и яв-
ляла собой ландшафтно-климатическое многообразие, сочетавшее
высокогорье и степные пространства, лесные массивы и равнины. По
численности населения этот край занимал второе место в Российской
империи, лишь незначительно уступая ее европейской части, — на
Кавказе проживало около 7,5% (9 289 364 человека) всего населения
России. Плотность населения равнялась 200 человекам, однако в усло-
виях субрегиональных особенностей она колебалась от 56 человек до
328 на кв. версту6.

Хозяйственно-экономическая карта Кавказа характеризовалась боль-
шим разнообразием и полярностью — от экстенсивного кочевого хо-
зяйства до высокоразвитого капиталистического, пестротой социальных
отношений и бытовых укладов.

Кавказ отличали полиэтничность и большая языковая дробность на-
селения — в его пределах проживало более 50 этносов. Этому способ-
ствовало и разнообразие религиозных верований. Здесь исповедовали все
основные конфессии и их разновидности: христианство (православие и
католицизм, протестантизм, армяно-грегорианская церковь, сектант-
ство), мусульманство и иудаизм.

Складывавшиеся веками историко-культурные традиции способ-
ствовали формированию соответствующего мировосприятия, миропо-
нимания у каждого из племен, населявших Кавказ.
В процессе инкорпорирования Кавказа в состав империи власть
стремилась унифицировать систему управления, распространяя на край
российские административно-правовые институты. Однако местные
особенности, в недостаточное понимание которых она неизменно упи-
ралась, приводили либо к их незавершенности, либо к непредсказуе-
мым последствиям.

Кавказ управлялся в соответствии со сложившейся имперской фор-
мулой — «полное слияние окраин с империей», в основе которой ле-
жал геополитический фактор, равно значимый как для самой России,
так и для Кавказа. Прецедент подобной модели взаимодействия Рос-
сии с присоединенными территориями был сформулирован примени-
тельно к Польше. После разгрома восстания 1831 года Николай I в
своем манифесте, апеллировавшем к общественному сознанию, выска-
зался за тесное, твердое соединение этого края с прочими областями
империи7.

Необходимо характеризовать политику в целом как лишенную эт-
ноцентристских приоритетов. Главным было укрепление общей для
империи государственности (этатизм).

Забегая вперед, отметим, что длительный процесс слияния Кавказа
с империей, включавший в себя совокупность хозяйственно-экономи-
ческих, социально-политических, этнодемографических, культурных и
прочих аспектов взаимодействия, по существу, так и не был завершен
к началу XX века. Не справилась с ним и советская власть.

Наибольшую опасность на Кавказе представляли набиравшие силу
сепаратистские тенденции и межэтнические конфликты, перманент-
но возникавшие в исторически сложившихся контактных зонах.

В начале февраля (6—10) 1905 года страна содрогнулась от крова-
вого межэтнического конфликта, получившего в истории известность
под названием «армяно-татарская резня»*.

Возникшая спонтанно, она, тем не менее, явилась следствием тех
процессов, которые происходили в регионе на рубеже XIX—XX сто-
летий.

Азербайджанцы и армяне относились к самым многочисленным
этносам на Кавказе: первые составляли 16,2% (1 509 785 человек),
вторые 12,04% (1 116 458 человек) всего населения. Численность ар-
мян возрастала на протяжении XIX века в связи с их репатриацией
в пределы Кавказа: Русско-турецких войн первой трети века и присо-
единением Карсской области после Русско-турецкой войны 1877 —
1878 годов.

* Татарами называли азербайджанцев, населявших Закавказье.
Расселялись эти народы по территории Кавказа как компактными
массами, так и дисперсно, при этом в большинстве случаев соседствуя
друг с другом.

В Закавказье расселялась их преобладающая часть: азербайджанцы
составляли около трети его населения, а армяне — менее четверти.
Азербайджанцы в численном отношении превалировали в губерниях
Бакинской и Елизаветпольской (около 60% жителей), а армяне — в
Эриванской (более 50%), но при этом удельный вес их в той же Ели-
заветпольской губернии был достаточно высоким — более трети насе-
ления губернии. Примерно таким же был удельный вес азербайджан-
цев (около 38%) среди жителей Эриванской губернии.

Статистика расселения азербайджанцев и армян чрезвычайно важ-
на, так так она помогает понять и объективно оценить те коллизии,
которыми были отмечены и надолго омрачены контакты этих двух
этносов. Следует обратить особое внимание на их сословно-этнодемог-
рафическую стратификацию.

К началу XX столетия азербайджанцы продолжали оставаться в
большинстве своем сельскими жителями. В Закавказье они состав-
ляли около четверти городского населения края (23,0%), но сре-
ди самих азербайджанцев удельный вес горожан достигал немногим
более 10% (11,4%). Наиболее ощутима была их численность в го-
родах Бакинской (17%), Елизаветпольской (9,3%) и Эриванской
(7,8%) губерниях. Армяне составляли треть (30,3%) всех город-
ских жителей края. В процентном отношении численность город-
ских жителей среди всего армянского населения была оптимальной
в Эриванской губернии (58,4%), затем в Карсской области (43,9%),
Елизаветпольской губернии (36,9%), Тифлисской (33,0%), Бакин-
ской (13,6%) и т. д.8

Перемены в социально-экономической жизни края на рубеже
XIX—XX веков, в значительной степени обусловленные нефтяным бу-
мом 70-х годов, и усилившаяся урбанизация внесли изменения в со-
циальную и этнодемографическую стратификацию населения края.
Национальная буржуазия и пролетариат — знамение нового време-
ни, проявление интенсивно совершавшейся поляризации общества.

В Бакинском нефтепромышленном районе возникли крупнейшие
нефтяные монополии, соперничество между которыми окрашивало
их взаимодействие в тона межэтнического недружелюбия. А укреп-
ление позиций армянских предпринимателей, издавна инкорпори-
рованных в купеческое сословие, усугубляло его. С изменением со-
циальной структуры азербайджанского общества связано развитие
национального самосознания, преломлявшегося сквозь призму идей
панисламизма и пантюркизма. В первом случае — вследствие тра-
диционной этноидентификации азербайджанцев с мусульманами, во
втором — этногенетической и языковой общностью с турками.

Бакинский нефтепромышленный район аккумулировал огромное
количество рабочего люда, устремлявшегося сюда не только из окрест-
ных мест, но и внутренних губерний России, соседнего Ирана. В ка-
нун первой русской революции численность бакинского пролетариа-
та, разнообразного по своему этническому составу и вероисповеданию,
достигала 80 тыс. человек. Здесь трудились представители 29 нацио-
нальностей, из которых без малого 50% составляли азербайджанцы,
более четверти — русские и немногим менее четверти — армяне9.
Поставленные в тяжелые экономические условия, социально-ущемлен-
ные, они оказались восприимчивыми к идеям социал-демократии, бы-
стро распространившимся в крае под воздействием российских социал-
демократических организаций.

Однако во всем спектре сложившихся в крае проблем важным сле-
дует считать и фактор политический.

Так, на города Закавказья были распространены городовые поло-
жения 1870-го и 1892 годов, определившие неравные избирательные
квоты при выборе гласных для христианского и нехристианского на-
селения. Число гласных от нехристиан ограничивалось квотой 1 /ъ от
общего количества гласных. И хотя это ограничение избирательных
прав касалось первоначально для регионов с еврейским населением,
впоследствии оно было распространено на магометан Закавказского
края. А это сказывалось на сословно-социальном представительстве
азербайджанцев, по существу узаконивая их национальное неравен-
ство в органах общественного управления. Ограничение числа глас-
ных в составе городской думы и членов городской управы из не-
христианского населения против христианского большинства в та-
ком этнически пестром крае, как Кавказ, уже само по себе создавало
обостренно-болезненную ситуацию при решении тех или иных во-
просов жизни горожан, придавая этому конфликту религиозно-наци-
ональную окраску. В городах участились столкновения на бытовом
уровне.

Необходимо отметить, что кавказская администрация заявила о не-
обходимости уравнения прав магометан и христиан-армян по участию
в образовании городских дум и городского общественного управления.
Совершенно неожиданно в 1888 году появляется указ, уравнивавший
в городах Закавказского края число гласных для органов городского
самоуправления для нехристиан и христиан. Однако этот выбивавший-
ся из общего политического контекста эпохи контрреформ законода-

тельный акт не мог действовать долго. Последовавшее в 1892 году го-
родовое положение ликвидировало квоту 1888 года, установив общий
для всех городов империи предел числа нехристиан — 1 /5 общего числа
гласных. Впредь избирательная квота для христианского и нехристи-
анского населения становится камнем преткновения при попытках
распространения городового положения 1892 года на городах Кавказ-
ского края10.

В ряду опасных тенденций, проявившихся на Кавказе в начале
XX столетия, прежде всего должна быть названа активизация дея-
тельности армянской националистической партии «Дашнакцутюн»
(«Союз»)11. Усилению влияния партии на население способствова-
ли два обстоятельства. Первое из них: изданный в 1901 году закон,
приписывавший до 75 тыс. беженцев армян из Турции к городам
Закавказского края. А это означало появление в крае социально неод-
нородных групп обездоленных людей, ожесточенных в силу сложив-
шихся обстоятельств, — как правило, эта категория потенциально
являлась носителем наиболее экстремистских проявлений социально-
го протеста. Как подчеркивал И.И. Воронцов-Дашков, не прошло и
года, как городское и сельское население стало подпадать под влия-
ние партии «Дашнакцутюн», основной ареал деятельности которой
находился в Турции, но с появлением беженцев из Турции идеи пар-
тии были транспортированы в пределы России. Второе обстоятель-
ство: принятый в 1903 году по инициативе кавказской администра-
ции (в лице ее главы князя Г.С. Голицына) в качестве ответной меры
на террористическую деятельность партии «Дашнакцутюн» закон о
конфискации имущества армяно-григорианской церкви и закрытии
армянских школ, который был воспринят как дискриминационный.
Следствием этих законов стало усиление позиций других партий, со-
зданных для освобождения армян (турецко подданных) из-под вла-
сти Турции и создания автономного государства.

В ходе революции 1905 года национально-освободительное движе-
ние среди грузин, по численности занимавших второе место среди
населения Кавказа (1 350 255 человек — 14,5% всего жителей),
было направлено на требовании восстановления автокефалии (само-
стоятельное управление) грузинской церкви. Толчком к выдвижению
этого требования, затрагивавшего сферу канонического права и от-
носившегося к компетенции Священного синода, послужили восста-
ния крестьян, отказавшихся платить духовенству «драмовый» налог.
Объявленный духовенству бойкот к 1905 году охватил почти все сель-
ское население Кутаисской и Тифлисской губерний. Экономическое
и правовое положение грузинской деревни инициировало также и ан-

тиклерикальные выступления крестьян, соответствовавшие, с одной
стороны, стремлению грузинской церкви к ее обособлению, с дру-
гой — наиболее характерным чертам революционного движения в
Грузии.

На окраины империи проникали также движения, распространяв-
шиеся во внутренней России: упоминавшееся уже социал-демократи-
ческое, русское националистическое, которые вовлекли в сферу своего
влияния различные слои русского населения.

Непосредственным поводом к бакинским событиям послужили
два убийства, породившие в городе слухи об их преднамеренности.
Об этом сообщала газета «Кавказ» уже 11 февраля 1905 года. Сти-
хийно возникшие беспорядки, убийства и поджоги быстро распро-
странялись по городу, вспыхивая в различных его частях и переки-
дываясь на нефтепромысловые пригородные районы Баку: Балаханы,
Сабунчи, Романы. Необходимо отметить, что в армяно-татарском
конфликте были и другие этнические компоненты: всколыхнулась вся
городская чернь. Об этом сообщали следовавшие одно за другим те-
леграфные обращения к правительству и местным властям: «Процес-
сия хулиганов русских татар сопровождаемое казаками городовыми
подожгла армянские дома... хулиганы совместно солдатами городо-
выми грабят, убивают...» и т. п.12 Прекратить беспорядки удалось
лишь в результате совместных усилий армянского и мусульманского
духовенства при участии влиятельных лиц города обеих националь-
ностей. Было устроено два шествия по городу, возглавляемые бакин-
ским губернатором М.А. Накашидзе (он будет убит террористом
через четыре месяца). 18 февраля Высочайшим повелением Баку и
Бакинская губерния были объявлены на военном положении. Во вре-
мя февральских событий было убито 269 человек (армян — 224,
азербайджанцев — 41 и русских — 4) и ранено 220 (армян —
95 человек, азербайджанцев — 87 и других национальностей —~ 38).
Однако цифры эти нельзя признать точными: многие из убитых и
раненых, особенно мусульмане, были унесены и скрыты родствен-
никами.

В Баку был командирован сенатор уголовного кассационного депар-
тамента А.М. Кузминский, «законник», как уважительно называл сво-
яка Л.Н. Толстой. В семье Толстых ужасались бакинскими события-
ми, о которых они узнали из газеты «Русское Слово». После отъезда
Кузминского в Баку особенно волновалась его жена Татьяна Андреевна:
именно после визита к Кузминскому был убит брошенной в него бом-
бой Накашидзе13. В беседе с корреспондентом газеты «Русское Слово»
Кузминский изложил свое понимание возложенной на него миссии —

дать всестороннюю оценку тех причин, в результате которых «раз-
разились кровавые февральские события, взволновавшие весь мир»14.
Основные итоги своей инспекции Кузминский изложил во «Всеподдан-
нейшей записке, содержащей главнейшие выводы отчета о произведен-
ной в 1905 году по Высочайшему повелению сенатором Кузминским
ревизии города Баку и Бакинской губернии» (СПб., 1906). Вывод се-
натора был однозначным: в основе конфликтов как в Баку, так и в
местности «Алар» лежали причины социально-экономического поряд-
ка, сложившейся в обществе социальной полярностью с неравными
позициями того или иного этноса в хозяйственно-экономической сфе-
ре. Посетив кочевое общество «Алар», Кузминский был поражен уви-
денным. «Положение их, — отмечал он в своем отчете, — произво-
дило удручающее впечатление»15. Его ревизия позволила сделать еще
один весьма важный вывод.

Кузминский отметил растерянность и бездействие властей, не толь-
ко не предотвративших назревавшие события, но и их неспособность
справиться с ситуацией. Но самое главное, он назвал «чудовищной»
версию о провокационной роли администрации — правительства, воз-
никшей и особенно популярной в революционно настроенных слоях
общества, поскольку это давало им повод к новым антиправительствен-
ным выступлениям. Против подобной версии существовал и весьма
веский аргумент: в результате февральских событий была парализо-
вана экономическая жизнь Бакинского нефтепромышленного района
и поставлены под угрозу интересы крупнейших российских и ино-
странных монополий, что нашло отражение в документальных мате-
риалах16.

Попутно отметим, что Толстому импонировал взгляд Кузминского
на февральские события, поскольку, по его убеждению, правительство
не могло желать истребить целый народ: «О Баку то же самое говори-
ли, что власти науськивают татар против армян. Мне было приятно
слышать от Кузминского, что ничего подобного не было... Он выслу-
шал 80 свидетелей, и ему хотелось узнать правду, в том я уверен, и он
не нашел ничего другого, кроме бездействия властей»17.

Наместник Е. И. В. на Кавказе

В 1905 году правительство вынуждено восстановить упраздненное
в 1892 году кавказское наместничество. 26 февраля 1905 года после-
довал именной указ «О восстановлении должности наместника». Как
и прежде, наместник наделялся особыми полномочиями как в граж-

данской, так и военно-полицейской сферах управления. Кавказский
наместник являлся членом Государственного совета, членом Совета и
Комитета министров; главнокомандующим войсками, расположенны-
ми в пределах наместничества, и войсковым начальным атаманом Кав-
казских казачьих войск. Однако вскоре, 3 мая 1905 года, полномочия
наместника в области гражданского управления были еще более рас-
ширены: ему предоставлялась большая независимость по отношению
к центральным органам власти, по гражданской части он подчинял-
ся непосредственно царю, а по своему положению приравнивался к
министрам. С созданием же так называемого «объединенного прави-
тельства» в лице Совета министров, в состав которого наместник не
был включен, глава кавказской администрации юридически оказался
вне сферы влияния Совета министров18. Столь значительные масшта-
бы функций кавказского наместника позволяли ему быть более само-
стоятельным при принятии решений. Это стало возможным благода-
ря личному доверию Николая II Воронцову-Дашкову.

Трудно сказать, кому первому пришла мысль о назначении на пост
главы кавказской администрации гр. И.И. Воронцова-Дашкова. Это
мог быть С.Ю. Витте: «Я советовал назначить графа Воронцова на
Кавказ после Шереметева, — вспоминал Витте, — когда назначили
Голицына. Если бы его назначили тогда, то не произошел бы весь
сумбур, который наделал Голицын, и теперь Кавказ был бы гораздо
спокойнее. Граф Воронцов человек немудреный, но благородный, че-
стный, благонамеренный»*. Но скорее всего, это был сам импера-
тор Николай II, который, как мы помним, еще в 1897 году обра-
щался к мысли назначить Воронцова во главе кавказской админист-
рации. Быть может, решение государя укрепилось и после настоятель-
ных рекомендаций со стороны генерал-адъютантов кн. 3. Чавчавадзе
и кн. И. Амилахвари — сослуживцев Воронцова-Дашкова еще по
Кавказской войне. По их мнению, Воронцов, более чем кто-либо
другой, обладал качествами, отвечавшими требованиям того време-
ни. Во главе управления Кавказом должен был стоять человек урав-
новешенный и недюжинного ума, смелый, с независимым характе-
ром, дальновидный и, наконец, волевой, с добрым сердцем, «легко
воспринимающий и понимающий душу Кавказа»19. Таков взгляд на

* В период ликвидации кавказского наместничества должность главноначальствую-
щего гражданской частью на Кавказе и командующего войсками Кавказского военно-
го округа попеременно занимали генерал-адъютант С.А. Шереметев (1890—1896) и
генерал кн. Г.С. Голицын (1897—1904). В салоне Богданович еще осенью 1889 г. по-
говаривали, что великий князь Владимир Александрович отказался от назначения на
Кавказ.

правителя Кавказа «изнутри»*. В царской семье считали, что 68-лет-
ний Воронцов-Дашков принял эту должность «из преданности». Су-
ществовала, кажется, альтернатива назначения его на пост главы ад-
министрации в другой части империи — в Царстве Польском**.

Родовитый сановник, выдвинувшийся в эпоху Александра III, зани-
мавший видные государственные посты, человек с большими мате-
риальными средствами, с заслуженной репутацией, в возрасте, когда
покончено с честолюбивыми помыслами, бросает все удобства своей
почтенной жизни и обрекает себя на деятельность в должности, быть
может, одной из труднейших во всей российской бюрократической
иерархии. И когда Воронцов-Дашков сдается и принимает назна-
чение, двигает им не только чувство преданности, но и понимание
им своего гражданского долга. Важны оказались масштабы его лич-
ности в целом. Весьма симптоматично, что на черновике одного из
своих писем к императору, в которых он испрашивает разрешения
явиться с докладом о предстоящем отъезде на Кавказ, Воронцов на-
писал поверх письма: «Самоотвержение?»22 Несомненно одно: в ус-
ловиях сложившейся к тому времени ситуации на Кавказе требова-
лась сильная административная власть, с широкими полномочиями,
способная действовать оперативно, но при этом с учетом особенно-
стей края.

1905 —1915 годы — последний период в государственной деятель-
ности Воронцова-Дашкова, и связан он был исключительно с Кавка-
зом, пребыванием Иллариона Ивановича на посту главы кавказской
администрации.

И.И. Воронцов-Дашков тщательнейшим образом готовится к сво-
ей новой службе: изучает разнообразные материалы, докладные запис-
ки, касающиеся положения на Кавказе. Все они рисуют одну и ту же
картину: сходки, забастовки на промышленных предприятиях, выступ-
ления почтовых чиновников и служащих на железных дорогах, захват
крестьянами помещичьих и казенных земель и лесов, вооруженные
нападения и т. д.23

У него на столе — письмо генерал-майора В.А. Альфтана, адре-
сованное начальнику штаба Кавказского военного округа Ф.Ф. Гряз-

* Начальник канцелярии министра двора (при В.Б. Фредериксе) А.А. Мосолов дал
следующую интерпретацию отставки Воронцова: «Перемещение графа Воронцова-Даш-
кова... наместником на Кавказ, происшедшее не без влияния Александры Федоровны,
оттолкнуло от нее многочисленных родственников и все окружение этой в высокой
степени великосветской семьи»20.

**Как явствует из письма генерал-адъютанта кн. А.И. Амилахвари Воронцову-Даш-
кову, назначению в Варшаву воспротивилась его жена21.

нову от 4 июня 1905 года* «О положении дел в Закавказье». Анали-
зируя сложившуюся ситуацию, Альфтан считает оценку движения в
Закавказье как исключительно аграрного ошибочной. По его убежде-
нию, оно должно быть определено как революционное. Недооценка
этого момента послужила причиной беспрепятственного расширения
движения по всему Закавказью, во всех слоях общества. Большое
значение имел и фактор революционной пропаганды. Требования по-
литических свобод, создание «Федерации» волновали многие умы.
Принятые военные меры не только не прекратили волнений, но,
напротив, усилили их. Ужесточение мер, вплоть до «войсковых экзе-
куций», аресты и высылка целых деревень — единственно возмож-
ные методы противодействия населению. Альфтан в императивной
форме мотивирует необходимость столь репрессивных действий со
стороны правительства: «Только перед сильным склоняется человек
вообще и только сильного слушается и уважает азият в частности»25.
Касаясь межэтнических контрфронтаций в Восточном Закавказье, вы-
лившихся во взаимную «кровавую и жесточайшую расправу» между
армянами и азербайджанцами, Альфтан признал подобную «смуту»
весьма «удачной» для власти, так как она меняла ее направленность
против правительства. Об этом он доносил в своей секретной запис-
ке Столыпину26, но импонировала ли подобная точка зрения главе
правительства?

Воронцов-Дашков проводит консультации с председателем Коми-
тета министров С.Ю. Витте. Он неоднократно является на доклад к
императору по «кавказским делам». Последний из них состоялся пе-
ред отъездом на Кавказ: «Согласно повелению Вашего Величества, —
пишет он Николаю II 19 апреля 1905 года, — прошу о назначении
дня для последнего доклада моего, перед отъездом на Кавказ»27. На
высочайшее рассмотрение представлена программа реформ на Кав-
казе в виде «Всеподданнейшей записки Генерал-Адъютанта графа Во-
ронцова-Дашкова предположений и мер по управлению Кавказским
краем»28.

Свою «Записку» он начал следующими словами: «Вашему Импера-
торскому Величеству благоутодно было возложить на меня в высшей
степени трудную задачу — умиротворения Кавказа... Призыв к ответ-
ственной работе я, в настоящую тяжелую годину, принимаю по долгу

* Вскоре Грязнов будет убит в Тифлисе бомбой, брошенной в него рабочим желез-
нодорожных мастерских. Воронцов-Дашков тяжело перенесет его гибель, как он на-
пишет Николаю II: «Лишился я честного, умного и энергичного помощника, которого
будет трудно заменить; смерть его произвела на Тифлисский гарнизон сильное впечат-
ление»24.

совести как повеление. Каждый верноподданный должен отложить
теперь в сторону соображения о личных и семейных вопросах и весь
отдаться общегосударственному делу...» Думается, что Николай II, ос-
танавливаясь на кандидатуре Воронцова, из всех его деловых качеств,
в свете задачи — умиротворения Кавказа, в данном случае отдавал
предпочтение его умению идти на разумные компромиссы, неприятие
им скороспелых и радикальных решений. Качества, без которых уп-
равлять таким регионом, как Кавказ, было бы невозможно.

«Ранее чем фактически принять Кавказский край в управление, —
продолжал Воронцов, — считаю решительно необходимым с полной
ответственностью установить те положения, которые по моему ра-
зумению должны лечь в основу умиротворительной политики. По
одобрению Вашим Величеством этой программы о ней должно быть
осведомлено кавказское население. Таким образом всем желающим
слушать станет известно, что Правительство открыто и с полным до-
верием к общественным силам идет навстречу наиболее назревшим
вопросам...»

Все народности Кавказа одинаково близки и дороги правительству.
Необходимы свобода вероисповедания и покровительство духовной
иерархии. Туземное происхождение само по себе ни в коем случае
не может служить препятствием к приему и успешному происхож-
дению государственной и общественной службы. Такова платформа
национально-религиозной политики Воронцова-Дашкова. Четко обо-
значив свою позицию по отношению к экстремизму — ни одно пра-
вительство в мире не удовлетворит «разрушительным началам край-
них элементов и стремлений анархических», — автор «Записки», тем
не менее, убежден, что «благожелательное отношение к целесообраз-
ным запросам народной массы придает ей громадные силы к само-
защите против анархии. В здоровой среде и вредоносные бациллы
безвредны».

Преобразовательная программа Воронцова-Дашкова охватывала
широкий спектр реформ — практически во всех основных сферах
жизнедеятельности народов Кавказа. Опорные пункты программы в
конечном счете консолидировались вокруг земельного и националь-
ного вопросов. Любой из аспектов жизни, будь то выборы в органы
городского общественного управления или образовательные програм-
мы, в таком полиэтническом крае, как Кавказ, с его конфессиональ-
ным разнообразием, неизменно упирался в вопрос национальный.

Приоритетным пунктом его программы были поставлены кресть-
янские реформы: прекращение еще существовавших на Кавказе за-
висимых отношений крестьян различных категорий с выкупом их по-

винностей за счет казны. Главное же — предоставление права земель-
ной собственности для государственных крестьян. Оценивая в целом
комплекс мер по земельно-правовому положению местных крестьян,
необходимо отметить в них черты столыпинской аграрной реформы.

В непосредственной связи с землеустройством местных крестьян
стоял вопрос о размещении на Кавказе (Восточное Закавказье) рус-
ских переселенцев.

Неверные действия администрации по размещению в крае рус-
ских переселенцев без учета малоземелья коренного крестьянства и
особенностей местных форм землевладения и землепользования вы-
звали уже упоминавшийся межэтнический конфликт на юге Бакин-
ской губернии.

В программе Воронцова-Дашкова вопрос об устройстве русских
переселенцев в крае ставился в прямую зависимость от решения зе-
мельного вопроса коренного крестьянства. И если раньше Воронцов
видел выход из аграрного перенаселения внутренних губерний Рос-
сии в переселении крестьян на «незаселенные пространства наших
обширных юго-восточных окраин», то теперь стал по-другому смот-
реть на эту проблему — в качестве главы администрации он радел
прежде всего за судьбу вверенного ему края.

Оценивая планы Воронцова-Дашкова относительно народного про-
свещения, обратим внимание на главную проблему — двуязычие, столь
необходимое для полиэтнического Кавказа. Решение ее он видел лишь
в одном: в сочетании обучения на родном, или, как он любил повторять,
«материнском языке» изучением государственного, русского языка.

Одной из больших трудностей вполне государственного значения
был состав чиновничье-бюрократического аппарата. Чиновник персо-
нифицировал собой власть, а его поведение идентифицировалось с по-
ведением власти. В связи с этим Воронцова-Дашкова заботит личный
состав кавказской администрации. Нужно отметить, что эта проблема
волновала его на протяжении всей его деятельности на Кавказе.

Воронцов обращается за помощью к своему верному соратнику
В.С. Кривенко с просьбой порекомендовать ему для администрации
честную молодежь, поскольку большинство старых чиновников мус-
сировали армяно-татарские конфликты и тем были вредны, а успо-
коение в крае он напрямую связывал с обновлением личного соста-
ва администрации29. Сохранились черновики выступлений Иллариона
Ивановича перед местной администрацией, особое внимание в них
обращается на равенство всех народов Кавказа: «...Я надеюсь, что все
проникнутся мыслью, что мы здесь, служа безразлично [без разли-
чий] интересам всех народностей Кавказа, исполняем долг перед Его

Императорским Величеством». Он обращает также внимание адми-
нистрации на меру ее ответственности в предотвращении и прекра-
щении межэтнических конфликтов: «Печальная, кровавая катастро-
фа бакинской резни омрачила всю Россию. Благодаря назначенной по
Высочайшему повелению сенаторской ревизии выясняется причина,
вызвавшая это проявление враждебности двух народов, столетиями
мирно живущих бок о бок. Выясняются также и упущения и не-
дочеты тех лиц, которые были призваны к предупреждению беспо-
рядков»30.

Местная кавказская пресса предваряет приезд Воронцова-Дашкова
приличествующими случаю публикациями, рекомендуя нового намес-
тника как «храброго воина, позднее прекрасного администратора, и
всегда высокосимпатичного, с большим тактом и добрым сердцем че-
ловека». Вспоминаются данные Воронцову в давние 50-е годы харак-
теристики, не лишенные сентиментализма и гипербол и более сма-
хивавшие на тост. Как сказал о нем тогда один из кавказских деяте-
лей: «Это такая личность, о которой, сколько бы я ни сказал хороше-
го, все будет мало: красив, умен и, что всего удивительнее, — при
таком страшном богатстве — скромен, как красная девушка»31.

Воронцова-Дашкова с надеждой ожидает местная знать. «...Но
кому же, — пишет ему генерал-адъютант князь И. Амилахвари, —
исправить прежние ошибки прежнего режима, как не тебе, с твоим
сердцем, любовью и умением? Никто другой не поймет нынешнего
Кавказа так, как должно его понять. Положительно все слои обще-
ства ожидают тебя с большой радостью и успокоением, ты внесешь
в нашу жизнь идею мира и любви со всеми силами нашей дорогой
общей родины»32.

Воронцов-Дашков прибывает на Кавказ, в административную сто-
лицу наместничества Тифлис, 5 мая 1905 года. Он въехал в город в
10 часов утра, сопровождаемый большой свитой и конвоем. Жители
города радостно приветствовали его.

Наместник принял край в разгар революционных событий. Через
несколько дней после его прибытия произошли армяно-татарские
столкновения в Нахичевани и Эривани. Это заставило наместника
объявить Эриванскую губернию на военном положении. Предшество-
вавшей администрацией уже приняты были санкции (охваченные ре-
волюционным движением территории края были объявлены на во-
енном положении), и из них самые репрессивные — карательные
экспедиции Алиханова-Аварского33. Николай II настаивает на самых
решительных мерах «для предотвращения мятежного движения и
беспорядков»34. Воронцов вынужден действовать в русле прежних во-

енных мер, параллельно с этим пытаясь разобраться в причинах про-
исходящего. Поставив перед собой задачу изучения коренных при-
чин дестабилизации, создавшейся на Кавказе, он прекрасно понимал,
сколь нелегкой была эта задача. Как он писал впоследствии: «Мне
приходилось немедленно же принимать меры против все более и
более развивавшихся беспорядков и в то же время самостоятельно
изучать истинную причину их. В таких условиях я не мог избежать...
некоторых ошибок»35. Тактически, считал Воронцов, «самовольные
расправы с населением, — как он сообщал императору, — действу-
ют лишь в обратном направлении»36.

Размах революционных событий в России таков, что правитель-
ство вынуждено пойти на конституционные уступки, и 17 октября
1905 года принимает Манифест «Об усовершенствовании порядка».
Гражданам России были дарованы гражданские свободы; неприкос-
новенность личности, свобода совести и слова, собраний и союзов,
расширение избирательных прав населения.

На следующий день, 18 октября, кавказский наместник обратился
с воззванием «К населению Кавказского края», которое было опуб-
ликовано на трех языках: русском, армянском и азербайджанском.
«Продолжительность беспорядков, — говорилось в воззвании, — вви-
ду разбросанности мест их возникновения и отдаленности от пунктов
расположения войск и, быть может, нераспорядительность в иных слу-
чаях местных властей дали повод, с одной стороны, неблагонамерен-
ным лицам распускать среди населения слухи о том, что будто беспо-
рядки эти обостряются Правительством, с другой же — верить этим
слухам. Не останавливаясь долго на этих злонамеренных измышле-
ниях, слишком противоречащих здравому рассудку, я долгом считаю
обратиться к населению... без различия религий и национальностей, с
призывом позабыть пагубную племенную рознь, ведущую к взаимно-
му истреблению и разорению, и соединиться в дружном труде на бла-
го нашей родины, на благо Кавказа, на благо жен и детей... В этом
призыве к успокоению страстей и к мирному труду я рассчитываю на
плодотворное содействие пользующегося уважением населения влия-
тельных лиц и в особенности местного духовенства всех религий»37.

В октябрьские дни Тифлис охватили митинги. Дарование свобод
кружило головы и воспринималось как призыв к вседозволенности.
Лишь один дворец наместника на Головинском проспекте сохранял
спокойствие. В подобных случаях наместник неизменно повторял:
«Больше спокойствия и хладнокровия». Только что созданная черно-
сотенная организация «Союз русского народа» провела одну из сво-
их первых акций в виде манифестации в Тифлисе. Усмотрев в дей-

ствиях кавказской администрации антирусскую направленность, она
вывела тысячную толпу на улицы города под своими ура-патриоти-
ческими лозунгами. Воронцов-Дашков попросил манифестантов ра-
зойтись, на что те ответили отказом. Раздавшиеся провокационные
выстрелы вызвали панику. Казаки открыли стрельбу, в результате ко-
торой погибли люди.

Необходимо отметить, что набиравшая силу массовая черносотен-
ная организация «Союз русского народа» играла провокационную роль
на Кавказе. Организация ее неразрывно связана с именем одного из
ее создателей и лидеров Пуришкевичем. Деятельность организации с
ее программой великодержавного шовинизма и религиозной нетерпи-
мости способствовала дестабилизации обстановки в многонациональ-
ном регионе. Как известно, в начале 1908 года от «Союза русского
народа» отпочковался возглавляемый Пуришкевичем «Союз Михаила
Архангела», настаивавший на полном лишении евреев избирательных
прав и ограничения представительства Польши и Кавказа. Черносотен-
цы систематически будоражили общество различного рода слухами,
сделав основной мишенью критики кавказскую администрацию. Ис-
пользуя правую печать, они всячески пытались подорвать авторитет
наместника, упрекая его за «бездействие» в борьбе с революционера-
ми, призывая к более решительным мерам против «крамольного Кав-
каза». Все это вылилось в прогремевшее на всю Россию обсуждение
т. н. «Кавказского запроса», автором которого был Пуришкевич, но об
этом далее.

Поведение власти после принятия «Манифеста 17 октября» вы-
звало беспокойство кавказского наместника, хотя касалось оно мест,
отдаленных от Кавказа — Польши и внутренних губерний России.
Воронцов считал, что созданный прецедент неизбежно должен был
сказаться на кавказской ситуации. Объявив о даровании свобод, пра-
вительство тут же лишило их Царство Польское. В три губернии —
Саратовскую, Тамбовскую и Черниговскую — были назначены ге-
нерал-адъютанты с чрезвычайными полномочиями. Воронцов-Даш-
ков негативно отреагировал на циркулярную телеграмму Дурново,
предписывавшего в числе прочих мер арестовывать «вредных людей».
И если аресты лиц, преступивших закон, были актом объективным,
то предоставление губернатору столь широких полномочий по опре-
делению меры вреда, приносимого тем или иным лицом, не согласо-
вывалось с заявленными в «Манифесте» принципами.

С этими соображениями Воронцов-Дашков обратился к инициато-
ру «Манифеста» С.Ю. Витте: «...Зачем же колебать доверие к Царско-
му слову указами лишения дарованных населению прав! Остальная
Россия может усомниться в прочности обещаний Государя чи относи-
тельно его. Этими угрозами сыграли в руку революционерам, которые
твердят, что верить Царским обещаниям нельзя и что доказательство
тому налицо»38.

Первый год наместничества тяжело дался Воронцову. Это было
трудное для него время. Сказывались годы, беспокоили недуги. К это-
му примешивались и обстоятельства личного характера. Революцион-
ные события не обошли стороной и семью Воронцовых. Их имения
также были охвачены волнениями: крестьяне жгли сено и хозяйствен-
ные постройки, грабили зерно, травили посевы, требовали прирезок
земли (в некоторых имениях — за счет земель немецких колонистов),
снижения арендной платы и т. п. Было совершено покушение на уп-
равляющего Юго-Камским заводом39. Трагедия коснулась дочери Ил-
лариона Ивановича, Александры. Во время приема посетителей был
убит ее муж, московский градоначальник граф П.П. Шувалов. Стрелял
в него П.А. Куликовский — один из участников несостоявшегося по-
кушения на великого князя Сергея Александровича, из-за неудачи по-
терявший уверенность в себе. Дабы доказать себе и другим обратное,
он открыто явился на прием к Шувалову и застрелил его. В.Ф. Джун-
ковский в своих воспоминаниях описал подробности убийства Шува-
лова. Во время приема посетителей, когда он углубился в чтение про-
шения, Шувалов был смертельно ранен Куликовским. На состоявшейся
панихиде вместе с членами семьи присутствовала недавно потерявшая
мужа великая княгиня Елизавета Федоровна40. В августе 1905 года в
Тифлисе было предотвращена покушение на самого Воронцова-Даш-
кова и его помощника, заведукицего полицией генерала Ширинкина.

Корреспонденции Воронцова-Дашкова тех лет нередко начинались
с фразы: «Переживаем, но не знаю переживем ли крайне безотрад-
ное время». И он обращается к царю с просьбой об отставке: «С при-
скорбием пишу это письмо, но прошу верить, что только преданность
Вам и России мною руководит... Дела кавказские требуют другого На-
местника, молодого, здорового и более предприимчивого, чем я. Мне
69-й год, и семь месяцев неустанной работы, с постоянным напряже-
нием нервной системы до того расшатали мои силы, что я не в состо-
янии исполнить свой долг и удовлетворить всем требованиям, событи-
ями мне представляемыми. Я готов умереть за Царя и родину — это
не хитро, — но жить здесь при убеждении, что мои силы не доста-
точны, тяжко и горестно... В таком состоянии дела не могут двигаться
41
успешно» .

Николай II получил письмо Воронцова-Дашкова в весьма «небла-
гоприятный» момент. «Каково же было мое глубокое удивление, —

отвечает государь Воронцову, — когда... я получил ваше письмо с
просьбой об увольнении от должности? Оно пришло в разгар Мос-
ковского мятежа». Николай II и вдовствующая императрица Мария
Федоровна обмениваются по этому поводу письмами. Он сообщает
матери: «Кавказ телеграфом отрезан от России. Бедный Воронцов со-
всем болен и писал мне, что не может управлять краем, и просит
настойчиво уйти, уже второй раз. Ужасно жаль». Мария Федоровна
также огорчена плохим самочувствием Воронцова и событиями на
Кавказе. «Так жаль, — отвечает она сыну, — что бедный Воронцов
не может продолжать по болезни, и ужасно грустно, что на Кавказе
так все плохо. Жалко, что Воронцов был назначен, когда положение
уже было так испорчено и напутано, ему, конечно, было не под силу
бороться с революцией. Он это тогда чувствовал и принял только из
преданности». Но уже 12 января 1906 года Николай II с удовле-
творением пишет матери о том, что Воронцов «к счастью... теперь
поправился и стал действовать энергично — сейчас же все там по-
шло лучше». И царь не принимает отставки кавказского наместни-
ка: «Знаю, как трудна ваша задача и как тяжело вам в ваши годы
оружием защищать путь к умиротворению... Но я верю вам и пола-
гаюсь на вашу служебную опытность и личные качества... Поэтому
не могу согласиться на вашу просьбу... о замене вас другим лицом.
Ради любви вашей к России и блага Кавказа и ради преданности
вашей мне, прошу вас, граф, остаться и продолжать работать на ва-
шем ответственном боевом посту»42.

Этноконфессиональная политика

И.И. Воронцовым было начато фронтальное решение всех насущ-
ных проблем Кавказа базисного значения.

Первые же кавказского наместника шаги были направлены на
скорейшее устранение ошибок, допущенных предшествующей адми-
нистрацией и способствовавших обострению социальных и межна-
циональных противоречий в крае. Нужно ли напоминать, что это
было время роста, в разной степени, национального самосознания у
отдельных народов края, возникновения националистических органи-
заций, партий. Поражает разнообразие партий, действовавших тогда
на Кавказе, и, соответственно, их программ: национальные и нацио-
налистические партии, объединяемые по конфессиональному при-
знаку (мусульман), социал-федералисты и автономисты. Кроме них,
партии российские: черносотенная, большевики и меньшевики, со-

циал-революционеры и анархисты, вполне интернациональные по
своему составу. Революционная пропаганда в армии разрушала ее из-
нутри. В то же время казаки, находившиеся в конфронтации к ре-
волюционерам, жестоким образом подавляли их выступления, под-
час выходя из-под контроля властей.

В этой ситуации обращает на себя внимание то, что задуманная
Воронцовым и по мере возможности реализуемая программа, явля-
ясь по своим установкам, казалось бы, общей для всего Кавказа, со-
вершенно очевидно была при этом адресно направленной в своих со-
ставляющих. Она учитывала болевые точки в «самочувствии» каждого
из народов подведомственного Воронцову-Дашкову края, а следова-
тельно, была направлена на их ликвидацию. Генеральной при этом
оставалась стратегическая задача — сохранение целостности Кавказа
в составе Российской империи, а значит, должны были быть устра-
нены причины, порождавшие сепаратистские стремления народов
края.

Сначала требовалось восстановить права армянской церкви. По
представлению Воронцова-Дашкова был отменен указ 1903 года о сек-
вестре имущества армяно-григорианской церкви и закрытии школ при
них. Далее, Воронцов осуждающе оценил задуманный «в недостаточ-
но осведомленном С.-Петербурге», вопреки его докладам, грандиозный
процесс над партией «Дашнакцутюн», который, по мнению его авто-
ров, должен был доказать революционность целого народа. Более того,
без ведома наместника была арестована почти тысяча армян, среди
коих значились видные капиталисты и общественные деятели. Процесс
окончился крахом — наказанием небольшой горстки людей, что мог-
ло быть достигнуто обычным судебным порядком43.

Воронцов-Дашков осознавал всю меру опасности экстраполяции на
целый народ образа революционера-террориста. В условиях межэтни-
ческих конфронтаций это усиливало неприязнь к нему, ставя в поло-
жение изоляции весь народ. Другой стороной так называемого армян-
ского вопроса являлся его международный аспект, и, памятуя об этом,
кавказский наместник должен был либеральными средствами погасить
сепаратистские тенденции армян внутри России. Воронцов-Дашков
решал эту проблему способами политическими, а Елизавета Андреев-
на всячески демонстрировала свое доверие к ним, за что чета Ворон-
цовых-Дашковых даже обвинялась в армянофильстве.

Исторически сложившиеся судьбы каждого из вовлеченных в меж-
этническую конфронтацию народов, несомненно, приводили к уко-
ренению в их этносамознании ощущения народа гонимого. Так было
и с армянами, не имевшими своей государственности и ущемлен-

ными акциями Голицына, и с азербайджанцами как мусульманами,
лишенными даже части своих социально-политических прав. В слож-
ном положении оказалось городское население, главным образом За-
кавказья.

В этих условиях Воронцов предпринимает усилия прежде всего по
защите гражданских прав мусульманского населения на Кавказе.

Кавказский наместник собственным решением снял ограничения
для мусульман при выборах в г. Елизаветполе со смешанным азер-
байджанским и армянским населением. В противном случае число
гласных среди азербайджанцев было бы непропорциональным их ко-
личеству в городе, что могло бы повлечь за собой новые беспорядки.

Поскольку городские положения распространялись постепенно на
всей территории Кавказа, при очередном введении городского поло-
жения 1892 года в г. Карсе Воронцов-Дашков пытался не допустить
применения его дискриминациональных статей. Он настаивал на со-
блюдении равных избирательных прав как для христианского, так и
нехристианского населения. Кроме того, он выступил противником
ведения городских выборов по двум самостоятельным куриям — од-
ной для лиц русского происхождения, другой — для прочих избира-
телей коренных народов (с этим предложением выступала Государ-
ственная дума). Кавказский наместник считал, что разделение на
курии — русскую и туземную — может быть понято коренными
жителями Кавказа как недоверие к ним со стороны правительства и
русской части населения и способно повлечь за собою национальную
рознь между русскими и коренными жителями, а кроме того, «вне-
сение в городское дело нового принципа национальности может обо-
стрить вместе с тем отношение туземцев между собою, наталкивая
их на мысль о неправильном фактическом распределении городских
гласных по их туземным национальностям в разных городах края»44.
В последнем случае кавказский наместник имел в виду прежде всего
конфликты между армянами и азербайджанцами, то и дело вспыхи-
вавшие в городах края.

В 1907 году Воронцовым-Дашковым был внесен в 3-ю Государ-
ственную думу новый законопроект. Однако этот проект о городском
самоуправлении Карса так и не был утвержден.

Конфессиональная политика оставалась одним из проблемных мо-
ментов в управлении краем. Как известно, в России она зиждилась
на стремлении к полному государственному контролю над всеми ре-
лигиозными институтами в пределах империи, что касалось преиму-
щественно российских мусульман. На Кавказе эта политика имела
свои субрегиональные особенности.

Система мусульманских духовных учреждений сложилась прежде
всего в Закавказье. В 1872 году было высочайше утверждено положение
об управлении Закавказского мусульманского духовенства, дифферен-
цированного по обоим толкам ислама: отдельно для духовенства ши-
итского и суннитского учений, но идентичное по своему содержанию.

Иная ситуация сложилась для мусульман Северного Кавказа. В ходе
Кавказской войны, а также по ее завершении, правительство пыталось
локализовать мусульманское влияние. Вопрос о создании здесь соответ-
ствующих институтов духовного управления для мусульман приняло за-
тяжной характер. В целом он сводился к идее ограничения числа му-
сульманского духовенства и подчинения его местной администрации.
В 1906 году по предложению председателя Особого совещания по де-
лам веры графа А.П. Игнатьева и по распоряжению И.И. Воронцова-
Дашкова состоялось Особое совещание представителей мусульман Тер-
ской и Кубанской областей, выработавшее положение об учреждении
самостоятельного духовного управления для мусульман Северного Кав-
каза. Однако ни тогда, ни позже попытки кавказской администрации
решить этот вопрос не увенчались успехом, и кавказскому наместни-
ку оставалось по возможности на практике корректировать действия
властей44’.

В 1905 году представители азербайджанской буржуазии и интелли-
генция обратились к правительству с петицией от имени всех мусуль-
ман края. В ней были перечислены все ограничения, которые вводило
в общественную, социально-политическую жизнь мусульман существу-
ющее законодательство. Кроме того, была направлена представитель-
ная депутация к находившемуся в Тифлисе сенатору А.М. Кузминеко-
му, выразившая пожелание, чтобы мусульманам были даны такие же
политические, гражданские, религиозные права, как и другим населя-
ющим империю народностям. Использовались и другие возможности
добиться справедливости. В 1905 году состоялся съезд депутатов от
«мусульман Кавказа», на котором была принята петиция в адрес кав-
казского наместника. Воронцов-Дашков, принимая одного из лидеров
движения, признал справедливыми изложенные в документе требова-
ния. Он обещал обратить особое внимание на открытие школ на род-
ном языке, женского учебного заведения и мусульманского духовно-
го учебного заведения, оказать содействие изданию книг и прессы на
родном языке и т. п. Однако решение ряда вопросов возможно было
исключительно в законодательном порядке45, что, увы, не являлось его
компетенцией.

Воронцов-Дашков принимает решение созвать своего рода широ-
кую конференцию — так называемый «примирительный» съезд. От-
крылся он 20 февраля 1906 года в Георгиевском зале дворца кавказ-
ского наместника. Съезд был весьма представительным: члены Совета
наместника, высшие чины, губернская администрация, духовные лица.
В Тифлис съехалась азербайджанская и армянская элита. Широко была
представлена местная пресса: «Кавказ», «Новое обозрение», «Тифлис-
ский листок», «Каспий», «Мшак», «Арач», «Иршад». Съезд продлился
до 6 марта, и это позволило участникам обстоятельно обсудить волно-
вавшие всех проблемы.

В своем выступлении кавказский наместник был вынужден сделать
следующее признание: «Целый год длится безумная резня мусульман
с армянами, целый год все мои старания прекратить беспорядки по-
вели лишь к некоторой локализации зла, к некоторому затишью... Те-
перь я вас созвал — выборных от мусульман и армян не только для
того, чтобы вы словом и влиянием вашим воздействовали на едино-
мышленников ваших в пользу мира, но для того, чтобы вы обсудили
те меры, которые могли бы оказать действенную пользу»46. По свиде-
тельству очевидца, речь наместника «на всех делегатов произвела по-
трясаюхцее впечатление... Все почувствовали, что граф искренно хочет
положить конец дикой взаимной распре двух народов, долженствую-
щих стать на путь мирного труда и преуспеяния»47.

Введение в крае всеобщего обязательного бесплатного обучения в
начальной школе с преподаванием на родном языке, создание по воз-
можности передвижных школ в селениях со смешанным населением,
фактическое уравнение правового положения всех слоев населения,
учреждение суда присяжных, выборность мировых судей, владеющих
местными языками, создание при наместнике особого совещания из
выборных от населения, что могло бы способствовать «умиротворе-
нию» населения, — таков в целом круг проблем, обсуждаемых на съез-
де. Сразу же по завершении работы съезда были созданы губернские
и уездные примирительные комиссии с правом совещательного голоса
по вопросам межнациональных отношений48.

Созыв подобного съезда был явлением беспрецедентным для Рос-
сии, только вступившей на путь парламентаризма, и потому по свое-
му значению выходил за пределы исключительно регионального мас-
штаба. Избранная Воронцовым-Дашковым форма непосредственного
общения двух конфликтующих сторон, консолидировавшихся в своих
требованиях, с участием администрации, по своему существу отвечала
мировым демократическим традициям. Съезд показал не только при-
чины межэтнической конфронтации, но прежде всего обнажил не-
гативные реалии социально-политической и культурной жизни края.
Важно также отметить, что основные позиции выработанной на съез-

де программы совпали с теми, которые были разработаны Воронцо-
вым-Дашковым в его программе по управлению Кавказом.

Как известно, фактором национального самосознания для грузин
стало лишение Грузинской церкви ее автокефалии, происшедшее в
начальный период присоединения Грузии к России. Необратимость
этого факта была очевидной, и спасительным для Воронцова-Дашкова
было умение лично ладить с экзархом Грузии, амортизируя возмож-
ные столкновения с представителями русского духовенства в Закав-
казье, а также по возможности корректировать действия Священно-
го синода.

Рассматривая проблемы народного просвещения на Кавказе, Во-
ронцов-Дашков видел их в масштабах более значительных, чем соб-
ственно образовательный фактор. Его позиция в развитии народного
просвещения должна оцениваться в контексте проводимой им этно-
конфессиональной политики.

В этой связи он считал необходимым введение на Кавказе обра-
зовательной системы Ильминского, особенности которой предпола-
гали «уважение» к национальным особенностям, «доверие к инород-
цам» и не приводили к их «насильственной» ассимиляции. При этом
Воронцов не соглашался с восприятием системы Ильминского как
миссионерской, поскольку она была чужда религиозного прозелитиз-
ма. Применение ее он считал возможным и среди мусульманского
населения, при этом призывая обратить особое внимание на прису-
щее ему и отличное от христиан миропонимание. Предлагая допол-
нительные механизмы применения системы Иьминского в мусуль-
манских школах, Воронцов-Дашков видел в этом путь к сближению
двух миров — мусульманского и христианского. Проблема эта в ус-
ловиях доктрины — полное слияние окраин с империей — была
чрезвычайно важной и, как выяснилось, с точки зрения ее истори-
ческой перспективы.

Борьба с революционным движением

Поставив перед собой задачу изучения коренных причин дестаби-
лизации, возникшей в таком многоликом крае, как Кавказ, Ворон-
цов оказался в критической ситуации, не оставлявшей ему времени
на немедленное принятие реформистских программ, сторонником
коих он являлся. Обстановка требовала незамедлительных действий,
и он подчас вынужден был идти на применение военных, чрезвычай-
ных мер, в глазах власти к тому же единственно правильных. Реши-

тельных действий от наместника требовали предприниматели, вла-
дельцы нефтяных промыслов в Бакинском нефтепромышленном рай-
оне, охваченном особенно активным революционным движением. На
состоявшемся осенью 1905 года в Петербурге совещании нефтепро-
мышленники настаивали на усилении Бакинского гарнизона и поли-
ции, учреждении градоначальства с частичным его финансированием
за счет Совета съезда нефтепромышленников. В районы, наиболее
пораженные революционным движением, стягивались дополнитель-
ные воинские силы49. Воронцов неоднократно обращается к царю
с просьбой выслать войска для охраны железной дороги и вынуж-
ден был возлагать на казаков полицейские функции. Он высказывает
неудовольствие по поводу распоряжения Николая II о переброске
33-й дивизии в Киев для замены ее другими частями, что могло при-
вести к усилению революционного движения до непредсказуемых
размеров. Ему приходилось также помнить о стратегическом значе-
нии пограничных районов, охваченных революционным движением.

Кавказский наместник оставался непреклонным в борьбе с глава-
рями отрядов, занимавшимися грабежами и разбоями, нападавшими
на правительственные войска. Принимавшие обличье социональной
войны гачагство в губерниях Закавказья (Дали-Али* и Юсуф) и.аб-
речество среди горцев Северного Кавказа (Зелим-хан) постоянно
дестабилизировали обстановку в крае, его сельских местностях. Эти
главари были трудноуловимыми, поскольку пользовались сочувствием
укрывавшего их местного населения. Особенно неуловимым был Зе-
лим-хан, его не удавалось поймать на протяжении более чем десяти
лет. Правительство было вынуждено пойти на репрессивные меры от-
носительно жителей тех аулов, которые предоставляли убежище Зелим-
хану. Все они были депортированы в Сибирь. Воронцов-Дашков со
своей стороны почел также невозможным удовлетворить множествен-
ные обращения жителей аулов с просьбой об отмене административ-
ной высылки в Сибирь. Как он сообщал П.А. Столыпину, проявление
в данном случае «снисходительности может подорвать престиж влас-
ти... если известная населению заранее угроза ее не будет приведена в
исполнение и начатая мера будет оставлена недоведенною до конца».
Единственно, чем могло быть облегчено их положение, считал Ворон-
цов, так это наделением их в Сибири земельными участками с посо-
биями от казны, о чем ему уже приходилось ходатайствовать перед
Столыпиным50.

* Собственно именем является Али, Дали — это прозвище, по-азербайджански
означающее « сумасшедш и й».

Одновременно с этим кавказский наместник идет на принятие
ряда компромиссных мер — так, как это было в истории с создани-
ем «Священной дружины». В частности, для восстановления доверия
населения к местной администрации он насыщает ее людьми, поль-
зовавшимися уважением местных жителей. Своим помощником по
гражданской части он назначает Султан-Крым-Гирея, человека «вы-
дающегося» по своей честности, образованного и хорошо знавшего
местное народное хозяйство. Однако опыт не удался, да и вызвал не-
удовольствие государя, и Воронцов-Дашков заменяет назначенного —
другим, тем не менее почитая справедливым, ежели бы Николай II
удостоил Крым-Гирея звания сенатора'51.

Но наиболее нашумевшим было назначение кутаисским губерна-
тором известного агронома В.А. Старосельского. Старосельский был
связан с социал-демократической организацией, и лично знавший его
Воронцов-Дашков надеялся использовать авторитет этого человека в
губернии, в которой крестьянское движение достигло наибольших
размеров. Однако деятельность «красного губернатора» шла настоль-
ко вразрез с представлениями властей о методах борьбы с револю-
цией, что Старосельский был вскоре смещен, судим, а впоследствии
вынужден был эмигрировать52. Реакция Николая II на оба назначе-
ния не замедлила сказаться. Государь пишет Воронцову: «Извините,
если я затрону щекотливый вопрос о Крым-Гирее. Я не думаю, что-
бы он был вам полезным советчиком и помощником. Но вот о ком
я считаю нужным сказать крепкое слово — это о Кутаисском губер-
наторе Старосельском. По всем полученным мною сведениям, он
настоящий революционер, поддерживающий с той партией откры-
тые отношения. Поистине место его... на хорошей иве!»53

Но Воронцов-Дашков вновь прибегает к непопулярным мерам.
В ноябре 1905 года назревало еще одно армяно-азербайджанское во-
оруженное столкновение. Вмешательство властей и мирные перегово-
ры ни к чему не привели. Представители администрации вступают в
переговоры с известным социал-демократом, учителем по профессии,
И.И. Рамишвили (вскоре он был избран депутатом 1-й Государствен-
ной думы). Социал-демократическая партия взяла на себя примире-
ние армян и азербайджанцев. Под личное поручительство Рамишви-
ли было выдано 500 винтовок, кои должны были быть возвращены
по ликвидации конфликта. Дело приняло неожиданный оборот. Тиф-
лисский гарнизон ответил митингом на решение главнокомандующе-
го. Вмешались казаки, пытавшиеся отобрать оружие у социал-демо-
кратов, сопровождавших мирных жителей. В результате погибли ни
в чем не повинные люди. Эпизод этот был подробно описан в вос-

поминаниях начальника конвоя наместника Бигаева (см. приложе-
ние № 7). История получила огласку, была доведена в искаженном
виде до сведения Николая II, вызвав его очередное неудовольствие.
«Министр юстиции доложил, — писал император наместнику, — что
вами была разрешена выдача пятисот винтовок революционерам, за-
нявшим вместо полиции охрану города, следствием чего была схватка
между армянами и татарами. Отказываюсь верить этому невероят-
ному известию»54. Различные политические силы по-своему интерпре-
тировали этот инцидент: власть обвиняла кавказского наместника в
слабости, большевики, а следом и советская историография рассмат-
ривали этот факт как пример политики царизма: «разделяй и вла-
ствуй» .

Наместник и центральная власть.
«Кавказский запрос»

Необходимо отметить, что уже первые действия кавказского наме-
стника по подавлению революционного движения вызывали ожесто-
ченные споры, а центральная правительственная администрация счи-
тала их недостаточно энергичными. Практически весь десятилетний
период пребывания Воронцова-Дашкова на посту кавказского намест-
ника его отношения с Советом министров находились в состоянии
перманентной конфронтации, при этом инициатива их урегулирова-
ния исходила от самого Воронцова55. Некоторые усматривали в поли-
тике Воронцова-Дашкова отсутствие последовательности, в то время
как он пытался использовать все возможные меры. Витте писал: «На
Кавказе целые уезды и города находились в полном восстании, проис-
ходили ежедневные убийства, наместник граф Воронцов-Дашков про-
водил политику «доброжелательства», выражающуюся в постоянной
смене либеральнейших и реакционных мер, то та, то другая местность
объявлялись на военном положении чрезвычайной охраны, то эта мера
опять отменялась. Вообще, граф хотя, несомненно, умный, благожела-
тельный и хороший человек, но всегда главный его недостаток заклю-
чается в самом невозможном подборе сотрудников»56. Он даже наста-
ивал на увольнении Воронцова-Дашкова с поста наместника57. Однако
со временем он пересмотрел свое отношение к деятельности Ворон-
цова-Дашкова на Кавказе, видя в ней продолжение традиций «лучших
правителей» края: М.С. Воронцова, А.И. Барятинского. Обвиняя кав-
казского наместника в непоследовательности, он, тем не менее, про-
тивопоставлял ее националистической и русификаторской политике его

предшественника, главноначальствующего гражданской части на Кав-
казе Г.С. Голицына и тому, как хотел управлять Кавказом «штык-юн-
кер П.А. Столыпин»58.

Отношения с центральной администрацией в оценке социально-по-
литической обстановки на Кавказе особенно обостряются в период
премьерства П.А. Столыпина. Он обратил внимание кавказского на-
местника на отступление местных властей от общей политики прави-
тельства, вступившего на «неуклонный путь твердых мероприятий» в
период межэтнических конфликтов и революционных столкновений в
1905 —1907 годах. Столыпин обвинил кавказскую администрацию в
бездействии: «Только отсутствием со стороны чинов областной и гу-
бернской администрации дружного, решительного, планомерного от-
пора всяким, даже малейшим, выступлениям преступных организа-
ций и отдельных лиц возможно объяснить наличность... отрицательных
явлений, внушающих самые самые тревожные опасения за дальней-
шую судьбу края»59.

Столыпин направляет Воронцову-Дашкову письмо (от 11 апреля
1908 г.), в котором высказывает ряд претензий по поводу деятель-
ности кавказского наместника. Ознакомившись с поступившими в
Министерство внутренних дел сведениями о развитии терроризма на
Кавказе, Столыпин посчитал действия наместника недостаточно ре-
прессивными, более того, либеральными. Основные претензии пре-
мьер-министра касались патерналистского, по его мнению, отноше-
ния к армянам, недооценки им партии «Дашнакцутюн», представ-
ляющей государственную опасность.

Воронцов-Дашков отвечает ему обстоятельным письмом (от 23 июля
1908 г.), обращая внимание премьер-министра на его недостаточную
осведомленность, следствием чего явились «неверное освещение отдель-
ных событий и совершенно неосновательное обвинение администрации
края в бездействии власти». В ряду приведенных Воронцовым аргумен-
тов против обвинений в адрес кавказской администрации он называет
объективные причины местного, регионального значения. Кроме того,
как полагал наместник, приведенные Столыпиным факты взяты без
«причинной связи с предшествовавшими событиями». Но основная его
мысль заключалась в том, что имели они системный характер, явля-
ясь частью общего. «Я уверен, — отвечал Воронцов-Даш ков Столыпи-
ну, — что если бы подобный упрек мог быть адресован администра-
ции обеих столиц, любого района внутренних губерний, по площади
соответствующих Кавказу, не говоря уже о губерниях прибалтийских
или привислинских... то, несомненно, картина получилась бы не ме-
нее печальная».
Далее наместник обращал внимание председателя Совета министров
на различия в уровне правосознания жителей Кавказа, с одной сторо-
ны, и перечисленных районов, с другой. Это означало, что при оценке
событий на Кавказе должен быть учтен фактор существования иной,
исторически сложившейся модели миропонимания и миропорядка.

Касаясь армянского вопроса, Воронцов отвечал в ключе его не-
однократно излагаемых взглядов, в частности, в переписке с Нико-
лаем II о значении этого вопроса в контексте международных отно-
шений, политики России в Турции и Персии, подготовки неизбежной,
с его точки зрения, войны с Турцией. В этой связи наместник на-
поминал о традиционной покровительственной политике России по от-
ношению к армянам: в случае войны лояльно настроенные армяне
гарантировали России поддержку в тылу Турции. Ход событий подтвер-
дил обоснованный прогноз Воронцова-Дашкова. В канун вступления
России в Первую мировую войну в России вновь заговорили о защите
угнетенных Турцией армян.

Однако Столыпина не удовлетворили эти объяснения, и он, в свя-
зи с приездом в Петербург Воронцова-Дашкова, затребовал от Депар-
тамента полиции записку, в которой надлежало «отметить все вопро-
сы, на которые в письме наместника ответов не заключается». Такая
записка была составлена, и в соответствии с распоряжением из нее
было исключено все то, что касалось лично наместника или его супру-
ги. Кроме того, директором Департамента полиции было приказано
тщательно избегать упоминания имени генерала Альфтана, дабы учас-
тие его «в доставлении материалов было замаскировано»60. Из чего сле-
дует, что Альфтан действовал за спиной наместника.

Воронцов-Дашков действительно подавал немало поводов к неудо-
вольствию, подвергаясь нападкам со стороны как правых, так и левых.

Имя кавказского наместника было у всех на устах. По убеждению
властей «в центральном управлении Кавказом создалась удушливая и
губительная для русского дела атмосфера». Пресса именует Воронцо-
ва-Дашкова красным. «Сомнительным» называет М.В. Родзянко управ-
ление Воронцова-Дашкова на Кавказе61. «Весь Кавказ, вся Россия кри-
чит уже лет 5 — 6 о ни к черту негодности наместника (Воронцова).
И государь его не смещает. Не решается, говорят, огорчить старого
слугу. Теперь, конечно, закричит Дума, опять скандал» — это запись
из дневника А.А. Тихомирова, сделанная в мае 1908 года62. И уже в
декабре последовал так называемый «кавказский запрос» в Государ-
ственную думу.

Дебаты по этому запросу приняли бурный характер. Практически
все аспекты деятельности кавказского наместника подверглись резкой

критике, но более всего — его либерализм в борьбе с революционным
движением. Были высказаны и компрометирующие кавказскую ад-
министрацию подозрения относительно коррумпированности некото-
рых ее руководителей, в частности, директора канцелярии наместника
Н.Л. Петерсона. Ораторы не выбирали выражений. Юродствующий
Пуришкевич позволил себе говорить о наместнике в оскорбительных
тонах (он-де «так стар и слаб, что иногда с конфеткой во рту засыпа-
ет за своими делами» ). Нападки на кавказскую администрацию отра-
жал представлявший наместника в Государственной думе статс-секре-
тарь барон Нольде: обязанность заменять кавказского наместника в
заседаниях высших государственных органов была законодательно воз-
ложена на барона Нольде одновременно с восстановлением намест-
ничества (ПСЗ. III. Т. 25. № 26089). В его петербургской канцелярии
было образовано особое кавказское отделение, где сосредоточивалась
вся переписка Воронцова с министерствами и представление важней-
ших кавказских дел на решение государя.

Выступая на заседаниях Думы, Нольде посчитал выступления де-
путатов клеветническими, а по отношению к наместнику — неува-
жительными. Нужно сказать, что обстановка на заседаниях Думы
накалялась настолько, что председательствовавшему приходилось не-
однократно прерывать заседания, а раздававшиеся с ее трибуны воз-
гласы вычеркнуть в стенограмме, ибо их совестно было пускать в
печать63.

Скандальное выступление Пуришкевича состоялось 10 декабря
1908 года на вечернем заседании Думы. Уже на следующий день Пе-
терсон из телеграфного отчета узнал о клеветнических обвинениях в
свой адрес. Он тут же обратился к Воронцову-Дашкову с просьбой
довести случившееся до сведения государя и ходатайствовать перед
ним о начале расследования. Находя просьбу директора своей кан-
целярии заслуживающей уважения, кавказский наместник в тот же
день телеграфировал Николаю II с просьбой удовлетворить жалобу
Петерсона. Однако согласно полученному от Председателя Совета
министров извещению, как писал Воронцов в своем всеподданней-
шем докладе: «Вам, Государь, не благоугодно было соизволить на ко-
мандирование для объясненной цели особого лица»64. Вследствие это-
го по поручению наместника было произведено подробное рассле-
дование. «Таким образом, — докладывал Воронцов Николаю II, —
обвинение во взяточничестве... по адресу действительного статского
советника Петерсона не подтверждается данными местного админи-
стративного расследования и, на основании их, должно быть призна-
но ложным, клеветническим»65.

Поскольку Пуришкевич бросил свои обвинения «с высоты трибу-
ны Государственной думы, к голосу членов которой прислушивается вся
Россия», — писал Петерсон в своем обращении к государю, то «дей-
ствия Пуришкевича подходили под соответствующую статью Уложе-
ния о наказаниях, и он ходатайствовал о привлечении Пуришкевича к
законной ответственности». «Его Императорское Величество, удосто-
ив жалобу Петерсона уважения, Высочайше повелел направить ее в
Первый Департамент Государственного совета вместе со всеподданней-
шим докладом Наместника».

Параллельно с этим в самом начале конфликта, 19 декабря 1908 го-
да, Воронцов-Дашков дал публичный ответ Пуришкевичу через «Пра-
вительственный Вестник» (№ 276), впоследствии перепечатанный в
газете «Кавказ» (приложение к № 295). Кавказский наместник отвел
обвинение по всем позициям, основанным на «неверных и ошибоч-
ных сведениях», постояв за честь ряда опытных администраторов края,
из прежней администрации в том числе. Однако Воронцов-Дашков, не
ограничиваясь этим, 11 февраля 1909 года пишет Николаю II про-
странную, достаточно резкую докладную записку, содержание которой
выходило за рамки разразившегося инцидента и позволяло судить о по-
ложении Кавказа в целом* *.

В семье Воронцовых возмущены поступком Пуришкевича, дочь Ири-
на называет его мерзавцем и пишет отцу, что Пуришкевич оклеветал
огульно всю кавказскую администрацию, и прав был Нольде, обвинив-
ший его в клевете. «На заседании было много кавказцев, — продолжа-
ет Ирина Илларионовна, — и они все были в ярости... По-моему, Пу-
ришкевич довольно ясно открыл свои карты, от себя не посмел бы так
говорить, ясно, что за спиной его кто-то скрывается»66. Пуришкевич —
одна из самых одиозных политических фигур того времени, и его вы-
ступление вполне могло быть продиктовано собственными воззрениями.
Однако стоит прислушаться к голосу члена семьи Воронцова-Дашкова,
хорошо информированной о его делах. Кого же имела в виду его дочь?
Уж не Столыпина ли?

Тогда же появляется любопытное сочинение «Феклуша из Белой
Арапии». Написанное в жанре сказания, оно в злой форме высмеива-
ло Пуришкевича и поверивший ему петербургский свет**.

Впоследствии Воронцов с долей известной горечи напишет, что на
протяжении нескольких лет своей деятельности на посту наместни-
ка он неоднократно подвергался жестокой критике как со стороны

* См. приложение № 4.

* См. приложение № 5.
=^.

представителей центрального правительства, так и со стороны обще-
ственного мнения — на страницах прессы и с кафедры Государствен-
ной думы. «В общем, все нападки на мое управление сводились к
указаниям на отличие моих приемов от практики, применяемой в
других частях Империи». Причина же тому лежала в своеобразии
местных особенностей, на чем и зиждилась сама идея учреждения
наместничества67.

Аграрная политика

В силу своего служебного положения Воронцов реальнее, чем орга-
ны центральной власти, оценивал всю сложность противоречий в этом
регионе империи. Самое главное из них — положение местного кре-
стьянства, его малоземелье. Незавершенность крестьянских реформ на
Кавказе усугублялась отсутствием в крае межевания. «Что крестьян-
ские волнения связаны с экономическим и правовым положением кре-
стьян, доказывается ясно тем, что наибольшее развитие они получили
там, где надел у крестьян наименьший, а повинности наибольшие» —
таков основной итог его размышлений о причинах крестьянского дви-
жения на Кавказе. Он выступает за «безотлагательное прекращение
в крае последних проявлений крепостной зависимости сельского на-
селения»68.

Аграрная программа Воронцова-Дашкова реализовывалась в годы
столыпинской аграрной реформы. Как известно, столыпинская рефор-
ма охватила главным образом те районы России, которые определя-
лись законодательными нормами для крестьянского землевладения,
основанного на земельно-правовых отношениях в общине, которые
были характерны для губерний России с преобладающим русским кре-
стьянским населением.

Что касается территорий России с нерусским населением, где земель-
ные отношения регулировались местными правовыми нормами, то есть
с отличными от русских аграрными отношениями (например, Средняя
Азия и Казахстан, Кавказ), то здесь столыпинская реформа должна была
проявиться главным образом другим своим аспектом. Если исходным
в ней было разрушение общины, насаждение крестьянской земельной
собственности, то другим своим концом — полученным крестьянами
правом свободного выхода из общины и возможностью легальной про-
дажи надела — она расширяла масштабы переселения на окраины.

Разнообразие форм крестьянского землепользования на Кавказе:
подворно-надельное, подворно-общинное, рудиментарные формы се-

мейно-родовой общины, кочевая община с уже появившимися тенден-
циями к разложению — диктовали необходимость других законода-
тельных установлений. А потому основные требования столыпинской
реформы были неприемлемы для края. В данном случае значение сто-
лыпинской реформы заключалось в том, что, давая выход из общины
крестьянам внутренних губерний России и всячески поощряя пересе-
ление их на окраины, она тем самым приобщала районы края к сфе-
ре действия столыпинской аграрной политики, делая переселенчество
одним из основных ее рычагов69.

Стало быть, одним из приоритетных пунктов переселенческой по-
литики правительства становилось создание колонизационного земель-
ного фонда, и создавать его нужно было в крае с острым крестьянским
малоземельем. Изначально этот процесс принял весьма болезненный
характер.

Если начиная с пореформенного времени основными районами за-
селения служили территории Северного Кавказа, особенно с приняти-
ем закона 1899 года, официально разрешавшего переселение русских
крестьян на Кавказ, то после столыпинской реформы основным райо-
ном колонизации становится Закавказье (степные районы Восточного
Закавказья).

Образование переселенческого фонда нередко происходило путем
нарушения земельных прав местного крестьянства: практически на-
сильственного отторжения земель под переселенческие участки, хотя
и с условием выдачи местным крестьянам компенсации, как правило,
плохо соблюдаемой, требованием освободить свои участки в ограни-
ченный срок, а то и без предоставления земли70. Нет надобности го-
ворить о том, что в подобной практике размещения переселенцев была
заложена причина антагонизма, который возникал между местными и
русскими крестьянами, волей властей также попадавшими в затрудни-
тельное положение. Коренные жители стремились всеми способами
сохранить за собой принадлежавшие им земли, русские же крестьяне
жаловались администрации на «стеснения, чинимые им со стороны
прежних пользователей»71.

Практикуемая система землеотводных работ для размещения пе-
реселенцев особенно сказывалась на положении кочевого крестьянст-
ва, что было обусловлено зыбкостью его земельных прав на пастбища,
испокон веков находившихся в общинном пользовании. С присоеди-
нением края к России эти земли отошли в ведение казны, что по-
родило несколько своеобразное к ним отношение со стороны ад-
министрации правительственных учреждений. Имел значение и факт
отсутствия надельного землевладения на пастбища в сфере кочевого

<^1

хозяйства. Эти земли считались как бы вненадельными и, следователь-
но, свободными. Как только заходила речь о создании колонизаци-
онного фонда, уже не возникало никаких сомнений по поводу того,
что именно эти земли должны были быть включены в колонизаци-
онный фонд в первую очередь. У правительства —• широкие колони-
зационные планы: создание в степных пространствах Восточного За-
кавказья — основного ареала кочевого хозяйства — хлопковой базы
на основе переселенческих хозяйств. Главным носителем этой идеи
выступал начальник Главного управления землеустройства и земледе-
лия А.В. Кривошеин.

Таким образом, аграрная программа на Кавказе имела две состав-
ляющих: одну — касавшуюся земельно-правового положения местно-
го крестьянства и другую — связанную с размещением в крае русских
переселенцев. Кавказскому наместнику предстояло решить одну из
труднейших региональных проблем.

Прежде всего вставал вопрос о категории временнообязанных кре-
стьян. И.И. Воронцов-Дашков обращал внимание Николая II на от-
сутствие со стороны правительства «заботливости» о нуждах кресть-
янского населения: за 35 лет (к 1907 г.) не было выработано ни
одного законоположения, которое изменило бы к лучшему кресть-
янский быт.

Ликвидация в крае временнообязанных и хизанских* отношений,
передача наделов в собственность крестьянам — таково основное со-
держание предложенных кавказским наместником законопроектов
1905-го и 1909 годов. Их примечательной особенностью являлись
следующие позиции: в первом случае речь шла о безвозмездной пе-
редаче в собственность крестьянам земель, находившихся в их пользо-
вании, во втором — ликвидация крепостничества в Закавказье дол-
жна была производиться за счет самих крестьян при содействии со
стороны правительства посредством выдачи ссуды, которая должна
была быть погашена выкупными платежами самих крестьян.

Параллельно продолжаются попытки решить вопрос землеустрой-
ства государственных крестьян, составлявших здесь преобладающую
часть крестьянских жителей. Воронцов-Дашков знакомится с существу-
ющими статистико-экономическими публикациями, обследованиями
государственной деревни**. В 1909 году он выдвигает законопроект
об изменении порядка землеустройства этой категории крестьян, со-

*Х и з а н е (в переводе — приютившиеся) — категория крестьян в Грузии.

** В РГБ находится экземпляр «Свода материалов по изучению экономического быта
государственных крестьян Закавказского края». Тифлис, 1887—1888. Т. I—V, из биб-
лиотеки Воронцова-Дашкова.

гласно которому отводимые наделы предоставлялись крестьянам в ча-
стную собственность, принцип которой приобретал решающее зна-
чение в условиях насаждения мелкого крестьянского землевладения.
Таким образом, в проекте нашли установки столыпинской аграрной
политики.

Значительно полнее они проявились в проекте и сопроводитель-
ной записке директора канцелярии кавказского наместника Н.Л. Пе-
терсона (1912) относительно поземельного устройства крестьян, вод-
воренных на казенных землях. Представлены они были на созванном
П.А. Столыпиным, по инициативе Воронцова-Дашкова, междуведом-
ственном совещании по поводу поземельного устройства крестьян
Кавказского края. Совещанию предстояло прежде всего обсудить про-
ект кавказского наместника относительно выкупа закавказскими кре-
стьянами своих земель.

В проекте прямо говорилось об образовании возможно большего
числа личных собственников и ослаблении вредного влияния общин-
ной формы. Однако реформа государственной деревни края, несмот-
ря на значительное количество проектов, так и не обретших силу за-
кона, не состоялась. И одна из основных причин заключалась в фак-
тическом отсутствии в крае межевания, принявшего затяжной харак-
тер. По данным, приводимым Воронцовым-Дашковым (1909), пона-
добилось бы еще примерно 87 лет, чтобы закончить размежевание и
отвести наделы сельским обществам. Кроме того, требовалось отделить
землеустроительные работы от межевых, разделив эти функции меж-
ду разными ведомствами. Кавказскому наместнику удалось добить-
ся этого, и в 1912 году работы по размежеванию земель края были
разделены на отграничительные, отнесенные к компетенции судебно-
межевого ведомства, и землеустроительные, отданные Главному управ-
лению землеустройства при Министерстве земледелия и государствен-
ных имуществ72.

Что же касается ликвидации временнообязанных отношений, то
усилиями междуведомственного совещания удалось продвинуть проект
наместника об обязательном выкупе крестьянами Закавказья своих
земель у владельцев: в 1912 году был утвержден Государственной ду-
мой закон, распространявшийся на основную массу частновладельчес-
ких крестьян 5 губерний края. Последовавшие в том же году законо-
дательные акты касались обязательного выкупа своих наделов другими
категориями частновладельческих крестьян остальных территорий За-
кавказья. Известие об этом Воронцов получил в Ново-Томниково, где
он находился в связи с перенесенной болезнью. Он срочно телеграфи -
ровал в Тифлис: незамедлительно принять меры к реализации закона

и объявить населению «с особою торжественностью с переводом на
местные языки»73.

Предстояло решить проблему землеустройства еще одной катего-
рии государственных крестьян края — кочевых, занимавших особое
место в аграрной политике в этом регионе, поскольку эта группа боль-
ше чем какая-либо другая отражала взаимосвязь двух основных ком-
понентов аграрного вопроса в крае: земельного положения местного
крестьянства и землеустройства русских переселенцев. Более того, она
продемонстрировала подчиненность первого второму.

Воронцов-Дашков оказался на самом острие ситуации, которая
выходила за региональные рамки, приобретая общегосударственное
значение.

Но если прежде Кавказ мог играть роль резервуара для принятия
переселенческого потока из внутренних губерний России, то уже к на-
чалу XX века здесь стало очевидным аграрное перенаселение края. Рус-
ские переселенцы Северного Кавказа — так называемые «иногород-
ние» — стали испытывать земельный голод. Воронцов-Дашков считал
неудавшимся предшествующий опыт колонизации Кавказа. Большин-
ство крестьян из внутренних губерний оказались неприспособленны-
ми к местным, совершенно иным климатическим и хозяйственным
условиям. Он принимает решение «закрыть» Северный Кавказ для кре-
стьян из внутренних губерний и «открыть» для «иногородних» пределы
Восточного Закавказья. Как писал Воронцов в своем Всеподданнейшем
отчете за пятилетие управления краем: «Этим я объяснял принятую
мною меру закрытия края для выходцев из внутренних губерний и
сосредоточения выбора колонизаторов исключительно из числа арен-
даторов — «иногородних» Северного Кавказа, как людей, уже знако-
мых с условиями кавказской обстановки, доказавших свою предпри-
имчивость переселением за свой собственный счет и страх и сумевших
при посредстве аренды скопить известные средства для заведения са-
мостоятельного хозяйства. Эта моя колонизационная программа под-
верглась жестоким нападениям с разных сторон до Государственной
думы включительно, причем в нередких случаях мне приписывалось
прямо враждебное отношение к русской колонизации Кавказа. Обсто-
ятельства показали, что я был прав. Колонизация «иногородними» идет
столь успешно, сколь это позволяют представляемые средства»74.

Однако оставалась нерешенной проблема землеустройства кресть-
ян-кочевников Восточного Закавказья. Широкие колонизационные за-
дачи относительно его степных районов (создание здесь хлопковой
базы) не допускали отлагательств, и правительство форсирует свои
действия в этом направлении.

А. В. Кривошеин в своем обращении к кавказскому наместнику в
1913 году изложил основные задачи программы по освоению основ-
ного степного района — Мугани: 1) принятие мер по ее орошению,
равно и по отношению ко всем степным пространствам Восточного За-
кавказья; 2) скорейшее поземельное устройство кочевников; 3) пре-
доставление орошенных земель под русское поселение. Однако в свя-
зи с тем, что конечным результатом должно было стать размещение
русских переселенцев, то поземельное устройство кочевников Бакин-
ской губернии рекомендовалось «подчинить доминирующей колониза-
ционной задаче», а передача всех работ по землеустройству кочевни-
ков в ведение Переселенческого управления определяла приоритетную
позицию в проекте Кривошеина. Но Главное управление землеустрой-
ства и земледелия, в ведении которого находилось Переселенческое
управление, не могло обойти Совет кавказского наместника. И если
обсуждение проекта Кривошеина в Переселенческом управлении про-
шло при полном одобрении, то Совет наместника занял исключитель-
но негативную позицию. Воронцов-Дашков указал на несоответствие
ряда положений проекта существующему законодательству и правилам
землеотводных работ в крае. Главное же, как и прежде, в качестве
приоритетной позиции он настаивал на землеустройстве местного кре-
стьянства, после чего оставшиеся свободными излишки земель долж-
ны были быть предоставлены для размещения русских переселенцев.

Далее кавказский наместник с нескрываемым раздражением отвер-
гал идею Кривошеина о передаче землеустроительных работ в отно-
шении кочевого крестьянства в ведение Переселенческого управления,
включая вопрос о землеустройстве кочевого крестьянства в общий кон-
текст решения земельного положения всего крестьянства края. Вслед-
ствие этого Воронцов-Дашков, «признавая за устройством земельного
быта кочевников большое государственное значение», связывал его ре-
шение с рассмотрением своего законопроекта о поземельном устрой-
стве государственных крестьян края в целом. В результате обсуждений
Совет кавказского наместника единогласно высказался против проек-
та Кривошеина.

Проект Воронцова-Дашкова был вынесен на обсуждение Государ-
ственной думы. Но... восторжествовала позиция центральных органов
власти. Сыграла свою роль и отставка Воронцова-Дашкова, в связи с
болезнью покинувшего пост кавказского наместника. Сменивший его
великий князь Николай Николаевич, не вникая в существо вопроса,
целиком принял установки Министерства земледелия75.

Рассматривая земельный вопрос, необходимо осветить еще один его
аспект — права народов на свои недра. В этом случае следует обра-
ю* 147

тить внимание на прецедент, который является наиболее презента-
тивным для характеристики Воронцова-Дашкова, поскольку он высве-
чивает понимание им национального вопроса в условиях кавказских
реалий.

В 1915 году штаб-ротмистр Чеченского конного полка Тапа Чер-
моев, состоявший в прошлом в Собственном Его Императорского Ве-
личества Конвое, а в будущем крупный нефтепромышленник (один
из персонажей повести А. Толстого «Эмигранты»), обратился к им-
ператору с ходатайством о подтверждении его прав на принадлежав-
шие ему земли.

Что же побудило Чермоева домогаться встречи с императором
Николаем II? Речь шла о подтверждении прав Чермоева на принад-
лежавшие ему земли. Однако эта, казалось бы, частная просьба, по
существу, касалась коренных вопросов земельных прав чеченского на-
рода, а потому инициировала внимание представителей высших зве-
ньев власти, самого императора, и могла быть решена лишь на уров-
не общезаконодательных установлений.

Земельные права горцев регулировались местными обычаями, при-
том дифференцированно для проживавших на плоскостной террито-
рии Терской области, включавшей основную часть Чечни, и на нагор-
ной. «Познавать» особенности чеченского социума России приходилось
в ходе Кавказской войны, а также в процессе приобщения Кавказского
региона к империи. Признание за горцами издавна принадлежавшего
им права собственности на земли или пользование ими было неодно-
кратно подтверждено правительственной властью. Это — проклама-
ции кавказского наместника князя М.С. Воронцова (1845), команду-
ющего войсками Кубанской области графа Н.И. Евдокимова (1862),
главное же, фельдмаршала А.И. Барятинского (1860). Все перечислен-
ные документы признавали право собственности горцев на земли, на-
ходившиеся в их фактическом владении. Однако в условиях отсутствия
специальных законодательных актов в правительственных кругах все
более укреплялось мнение о принадлежности казне, то есть государ-
ству, всех земель Терской области, жители коей лишь получили их в
постоянное пользование.

Смысл коллизии заключался в том, что в условиях начавшегося в
10-х годах XX столетия нефтяного бума сильно обострился интерес
правительства к нефтеносным землям. Горное ведомство торговли и
промышленности щедро выдавало свидетельства на разработку нефтя-
ных участков, как бы находившихся в ведении казны. Однако корен-
ные жители считали себя вправе распоряжаться принадлежавшими им
землями и, следовательно, сдавать их в аренду под нефтяные разработ-

ки. Подобная двойственность порождала противоречия между ведом-
ственными интересами и земельно-правовым статусом коренных жи-
телей Кавказа. И в «противостоянии» центра и кавказского населения
кавказский наместник принял сторону коренных жителей, коим пра-
вительство в лице генерал-фельдмаршала князя А.И. Барятинского вы-
дало соответствующий документ законодательного характера76.

В 1911 году кавказский наместник граф И.И. Воронцов-Дашков на-
правил на рассмотрение законодательных учреждений законопроект о
поземельном устройстве горского населения Терской области и Кара-
чая Кубанской области. Суть его состояла в закреплении за жителями
земель, состоявших в бесспорном владении как сельских обществ, так
и отдельных лиц. Воронцов-Дашков полагал решить земельно-право-
вой статус горцев также на основании частной (или общественной)
собственности. Через два года (1913) ареал законопроекта был рас-
ширен и включал поземельное устройство всего населения Кавказско-
го края, живущего на казенных землях, но не приобретшего до того
времени права земельной собственности.

Но законопроект Воронцова-Дашкова затерялся в дебрях Государ-
ственной думы.

Пограничные рубежи Кавказа и транспорт

В ряду выдвигаемых Воронцовым мер по экономическому разви-
тию края особенное значение он придавал железнодорожному стро-
ительству: ему принадлежала идея сооружения Перевальной желез-
ной дороги через Главный Кавказский хребет, которую он расценивал
как жизненно важную коммуникацию между Кавказом и остальной
Россией не только экономического, но политического и стратегиче-
ского значения. Отдавший в свое время дань идее строительства Ве-
ликого Индийского пути, он в вопросе сооружения Перевальной до-
роги оперирует доводами, мотивирующими связь между этими двумя
проектами. Высказанные Воронцовым соображения были поддержа-
ны Николаем II, и вопрос этот был пересмотрен Советом минист-
ров. Значение строительства Перевальной дороги возрастало в све-
те готовящейся войны. И.И. Воронцов-Дашков вновь возвращается
к проекту постройки нефтепровода из Баку до Индийского океана.
В 1884 году обсуждение проекта было приостановлено из-за опасе-
ний Министерства иностранных дел по поводу возможного разрыва
отношении с Англией, заявившей протест. В 1911 году Совет мини-
стров вновь вернулся к обсуждению нового варианта проекта77.

В сфере внимания наместника как главнокомандующего войсками
находились и вопросы внешнеполитической ситуации на южных ру-
бежах России. Его наблюдения, соображения по поводу подготовки
Турции и Ирана к войне полны тревоги за Россию, поскольку он ви-
дит слабые звенья в обороноспособности страны, состоянии сосредо-
точенных на Кавказе войск. В многочисленных донесениях он с бес-
покойством сообщает об этом царю. В то время как турки принимают
энергичные меры для своего усиления, пишет Воронцов-Дашков, «с
нашей стороны, по-видимому, ничего не делается в этом направлении
и в боевой подготовке войск округа имеют место недостатки, которые
существовали десятки лет тому назад, и в случае наступательного дви-
жения со стороны Турции мы окажемся на Кавказском театре войны,
еще менее подготовленными, чем были на Дальнем Востоке». Записка
эта датирована 1908 годом78.

Местное управление. Земства

Известно, что российской власти, по мере утверждения на Кав-
казе, приходилось сталкиваться с проблемами управления краем, от-
личавшимся разнообразием моделей местных общественных структур,
государственных образований. Адаптация сложившихся систем к рос-
сийскому управлению либо их коренная ломка — такова была ди-
лемма, изначально встававшая перед правительством. Необходимо
подчеркнуть, что поиски путей оптимального управления краем ха-
рактеризуют правительственную политику на протяжении всей дли-
тельной истории взаимодействия России и Кавказа.

В пору известного «кавказского запроса» Воронцов-Дашков в пись-
ме к Николаю II высказал выстраданную им мысль: «Кавказ — это
величина совершенно особого рода». Мысль эта легла в основу его де-
ятельности и политики на посту главы кавказской администрации.

Исполняя волю Николая II — выяснить, насколько необходимо
сохранение особого кавказского наместничества, — Воронцов отве-
чает утвердительно: «Я не допускаю возможности управления Кав-
казом из центра на основании общих формул, без напряженного
внимания к нуждам и потребностям местного населения, разнооб-
разного по вероисповеданиям, религиозным воззрениям и предани-
ям, по племенному составу и политическому прошлому».

Воронцов-Дашков — противник спрямленной централизованной
политики, безапелляционно нивелировавшей региональные особен-
ности.
^1.

В позиции Воронцова-Дашкова мы видим возврат к принципам
регионализма первого кавказского наместника М.С. Воронцова. От-
даленность Кавказа от имперской столицы, отсутствие должных зна-
ний о «далекой окраине» делали неконструктивным управление кра-
ем из чиновничьего Петербурга.

Развивая свою мысль, Воронцов приводил веские аргументы: цент-
рализация на таком обширном пространстве, как Российская империя,
не могла быть эффективной, ибо таила в себе опасность разобщения
частей государства. Лучшим подтверждением этого он считал потерю
Англией североамериканских Соединенных Штатов, побудившую Ве-
ликобританию в корне изменить свою колониальную политику и «вне-
сти в нее уважение к местному самоуправлению», сделав его более
поливариантным в зависимости от своеобразия отдельных колоний.

Необходима такая местная власть, полагал кавказский наместник,
которая, обладая в известной степени полномочиями министров, то
есть центральной правительственной власти, вместе с тем могла бы
корректировать начала общегосударственной политики с учетом осо-
бенностей и потребностей края. Такой властью мог обладать лишь
наместник императора. Низводить же власть наместника до уровня
генерал-губернатора означало «ничего не сделать для насущных по-
требностей края».

Именно в сохранении Кавказского наместничества как формы уп-
равления видел Воронцов-Дашков «залог прочнейшего объединения
Кавказа с остальной Империей». Знание Кавказа убедило Воронцо-
ва-Дашкова в том, что наибольшая опасность таилась в межэтниче-
ских противоречиях и единственно сдерживающим началом могла
быть только Россия, российская власть, без которой национальности
Кавказа «сейчас бы вступили в кровопролитное соперничество»79.

Интерес представляет его взгляд на прерогативы наместника, де-
ятельность которого должна была быть поставлена в более тесную
связь с центральным правительством, но оставляла бы возможность
для принятия наместником, в случае необходимости, самостоятель-
ного решения. В этой связи Илларион Иванович полагал, что кавказ-
ский наместник, по своему положению являвшийся членом Совета
министров, должен обладать правом замещать себя особым лицом.
Напомним, что этот шаг был сделан им сразу же по назначении на
должность наместника. Специальным указом в качестве представи-
теля наместника на заседаниях высших государственных учреждений
был назначен управляющий делами Комитета министров статс-сек-
ретарь барон Э.Ю. Нольде. Мотивировалось это тем, что непремен-
ное участие наместника в работе высших правительственных органов

требовало его постоянного присутствия в столице, представительст-
во же доверенного лица освобождало наместника от необходимости
покидать беспокойный Кавказ.

С другой стороны, для осуществления обратной связи Воронцов
полагал важным представительство чиновников всех правительственных
ведомств в Совете при кавказском наместнике. В качестве таковых
предлагались те чиновники, которые уже занимали достаточно высо-
кие должности заведующих подразделениями отдельных министерств.
Например, представитель Министерства народного просвещения мог
быть в то же время попечителем учебного округа и т. п.

В данном случае необходимо остановиться еще на одной весьма
важной идее Воронцова. Он считал целесообразным ввести в состав
Совета при наместнике «общественные силы», причем эта мера свя-
зывалась с учреждением на Кавказе земств. Каждое из уездных зем-
ских собраний, по его мнению, должно было делегировать по одному
представителю и по два-три представителя от окружного закавказско-
го земства.

Идея создания земств стала рассматриваться Воронцовым-Дашко-
вым сразу же по приезде на Кавказ. Уже летом 1905 года на заседа-
нии Совета наместника, к участию в котором были приглашены пред-
ставители местных землевладельцев, буржуазии, крупнейших газет, он
изложил основные принципы земской реформы в крае. Это было вре-
мя подъема национального самосознания, различные слои общества
испытывали потребность в создании всесословных представительных
учреждений, и введение в крае земств как раз отвечало их чаяниям.
Воронцов-Дашков вновь созывает Совет (16 июля 1905 г.) с предста-
вителями от всех сословий и городов и дает начало широкой земской
кампании в Закавказье. По распоряжению наместника «Земское по-
ложение» было опубликовано в местных газетах, переведено на мест-
ные языки.

За основу «Земского положения» было взято «Положение 1864 г.»,
но учитывающее региональные особенности. В отличие от внутренних
территорий России, где земские учреждения охватывали целые губер-
нии, в Закавказье предлагалось создать мелкую земскую единицу — в
составе небольшого числа сельских обществ. Соответствующим обра-
зом выстраивалась и вертикаль земского самоуправления. Высшей зем-
ской инстанцией в крае должно было стать окружное земство с ком-
петенцией губернских земских учреждений во внутренних губерниях
России, с представительством гласных от каждого уезда. Воронцов-
Дашков вводит в свой проект позицию, на которой он настаивал еще
при обсуждении земской реформы 80-х годов: необходимость строго-

го административного надзора за земскими учреждениями, и в Закав-
казье он должен был бы осуществляться на всех уровнях (уездный
начальник, губернатор, член Совета наместника). Помимо того, дол-
жны были быть созданы особые коллегиальные учреждения по земским
делам, а протесты на постановление земских учреждений подлежали
рассмотрению в Совете наместника. Однако революционные события
отодвинули реализацию земской реформы. Лишь в 1909 году Государ-
ственная дума приняла решение о введении на Кавказе земства, одна-
ко практически земское самоуправление на Кавказе так и не было
введено80. Позже преемник Воронцова-Дашкова на посту наместника
великий князь Николай Николаевич попробовал вернуться к вопросу
о введении земств на Кавказе.

26 апреля 1916 года было созвано краевое совещание. Однако в
ходе обсуждения между его участниками обозначились коренные раз-
ногласия сословно-корпоративного характера. На совещании образо-
вался блок между грузинами и азербайджанцами против армянского
меньшинства; к этим группам примкнули почти все русские члены
совещания81. Дело же заключалось в разных корпоративных статусах
грузинского, армянского и азербайджанского дворянства. Опорным
документом для кодификации сословных прав грузинского дворянства
служила одна из статей Георгиевского трактата 1783 года, и в после-
дующем утверждение в российском княжеско-дворянском достоинстве
производилось специальными комиссиями. Иным образом обстояло
дело с привилегированным сословием в пределах Северного Азербайд-
жана и Восточной Армении, корпоративные права которого не были
кодифицированы особым документом и в значительной степени регу-
лировались нормами обычного права. Признание сословных прав в
этих регионах решалось в связи с признанием прав тех или иных лиц
как землевладельцев, что, как уже упоминалось, диктовалось особенно-
стями отношений, зиждившихся на мусульманском праве. Отсутствие
должной документальной базы сильно затянуло решение вопроса82.
Между тем азербайджанский нобилитет, сословными правами которого
занимались так называемые бекские комиссии, надеялся получить в
ближайшее время признание их корпоративных прав. Следовательно,
в случае введения сословного земства армяне, удельный вес дворянства
среди которых не был столь значительным, лишились бы возможнос-
ти участия в земской деятельности. Ситуация таила в себе возможность
межэтнической конфронтации. Но дело близилось к 1917 году.

Оценивая задуманную Воронцовым модель управления, предусмат-
ривавшую централизацию административной системы, необходимо
отметить ее основную особенность: сочетание внутрирегиональной

централизации с ведомственной связью с правительственными учреж-
дениями через их представительство в составе Совета — высшего при
наместнике органа кавказской администрации.

Главное же, идея введения земского представительства на выбор-
ной основе в тот же Совет дает некоторые основания предположить
возможность последующей его трансформации в некий представитель-
ный орган наподобие сеймов. Ибо именно с привлечением местного
представительства связывал кавказский наместник усиление законода-
тельных функций Совета, а следовательно, управленческой вертикали
на Кавказе, что обеспечивало достаточную в условиях империи авто-
номию в управлении краем.

Воронцову принадлежало авторство еще ряда интересных предло-
жений по реорганизации некоторых механизмов системы управления.

В области организации местного управления Воронцов обращает
внимание на отсутствие единообразия в системе управления, сочета-
нии гражданской и военно-народной форм. Военно-народная систе-
ма, возникшая в период Кавказской войны и характеризующаяся
концентрацией административной власти в руках военного командо-
вания (внутренняя жизнь регулировалась нормами обычного права),
уже не отвечала требованиям мирного времени. Тем более, что из-
менилось и само содержание военно-народного управления, соответ-
ствовавшего по своим функциям обычным губернским и уездным
управлениям. Однако возникший сразу же по ликвидации кавказ-
ского наместничества (1883) вопрос об упразднении этой формы
управления так и остался в стадии разработок.

Между тем Воронцов-Даш ков настоятельно рекомендовал заменить
ее общей для России системой губернского управления. Точно так же
он считал необходимым сделать более унифицированной и схожей с
общим управлением внутренних губерний России административную
систему в остальных частях Кавказа.

Ликвидация военно-народного управления должна была повлечь за
собой реорганизацию судебной системы. Принципиальным для наме-
стничества было выведение суда из сферы влияния административ-
ной власти, а это связывалось с распространением на край указа от
12 декабря 1904 года, обязывавшего строго соблюдать в судоустрой-
стве внутренних губерний России принцип разделения администра-
тивной и судебной властей. В соответствии с проектируемым для
российского суда статуса мирового судьи в качестве первой судебной
инстанции Воронцов полагал необходимым введение подобной же
формы суда и на тех территориях, которые состояли еще в ведении
военно-народного управления.

В этом отчетливо просматривается стремление Воронцова при-
близить административно-судебную систему к европейским нормам.
В данном случае, учитывая местные особенности, Воронцов предла-
гает ввести при мировых судьях институт выборных от населения,
иначе говоря, присяжных поверенных. Подобная судебная реформа,
по мнению наместника, должна была быть проведена вообще на Кав-
казе начиная с низших звеньев — сельских судов и мировых судей.
«Участие в суде представителей населения, — писал Воронцов-Даш-
ков, — признано совершенно необходимым, как действительно обес-
печивающее правосудие».

Уроки межэтнических конфликтов

В кавказских реалиях константной величиной оставались межэт-
нические противоречия, могущие по любому поводу вылиться в кро-
вавые конфликты. Кавказскому наместнику приходилось быть наче-
ку. Опасность могла таиться не только в неверных действиях властей,
но и непродуманно брошенном слове. Российская пресса, местная
печать изобиловали разного рода сочинениями, пытавшимися отве-
тить на вопрос о причинах неурядиц на Кавказе.

Находясь летом 1913 года в Ново-Томникове, просматривая кав-
казскую прессу, Воронцов-Дашков наталкивается на статью в газете
«Голос Кавказа», с его точки зрения, «чисто провокационного харак-
тера». Он обращает внимание замещавшего его генерала Н.П. Ша-
тилова на недопустимость подобных публикаций. Случилось это, как
считал Воронцов, по вине исполняющего обязанность председателя
тифлисского комитета по делам печати коллежского асессора Гроз-
дова, который не привлек к ответственности редакцию газеты. Вме-
сте с тем Гроздов приказал наложить арест на газету «Закавказская
Речь» (№ 169) за статью, не содержавшую, на взгляд Воронцова,
ничего предосудительного.

В корреспонденции была изложена точка зрения директора народ-
ных училищ Кутаисской губернии и мнение ее бывшего губернатора
Ф.К. Гершельмана на действия дирекции и инспекторов народных
училищ, «которые с усердием проводили свои консервативные меры».
Как говорилось в корреспонденции, мнение Гершельмана еще раз
подтверждало, что «нередко скверны не законы, а исполнители пос-
ледних». Губернская администрация, вопреки кавказскому наместни-
ку, дважды утверждавшему учебный план 1881 года с учетом мест-
ных условий, не пожелала выполнить его предначертания, опираясь

только на общие правила и выступая тем самым против системы
управления краем с учетом специфики. «Зная же взгляды Е. И. В.
наместника на Кавказе, — отмечал корреспондент, — мы вправе
заявлять, что чиновники, не желающие знакомиться с условиями
окраинной нашей жизни, не уважающие то население, среди кото-
рого приходится им жить, и разжигающие здесь национальные стра-
сти, служат антигосударственным задачам, являясь, таким образом,
революционным элементом справа». Воронцов-Дашков делает помет-
ки на полях газеты: «Для меня совершенно непонятно, почему за эту
статью арестован № газеты. Мне необходимо знать, как админист-
рация относится к моим предначертаниям, а знать это по официаль-
ным донесениям я не могу. Вопрос школы в Кутаисской губернии
требует выяснения, и я полагаю... при первом удобном случае под-
робно расследовать этот вопрос»83.

Уроки межэтнических конфликтов требовали учета национального
представительства в тех учреждениях, которые являлись аванпостом в
экстремальных обстоятельствах. Так, по поручению кавказского наме-
стника были доставлены сведения о числе стражников полицейской
стражи Бакинской губернии, главное же — «о числе стражников по
каждой национальности в отдельности». Полученные данные — весьма
примечательны, так как отражали палитру размещения этносов в Ба-
кинской губернии. Общее число стражников (1911) достигало 733 че-
ловек. В полицейской страже служили русские, азербайджанцы, ар-
мяне, грузины, немцы, поляки, горские евреи, лезгины, осетины, ин-
гуши. Превалирующую часть составляли русские — более половины
стражников, далее следовали азербайджанцы — менее четверти, армя-
не — менее '/ю части стражников84.

Воронцов-Дашко в придавал огромное значение личному общению
с населением, что должно было, по его замыслу, способствовать вос-
становлению доверия к власти, ее обещаниям. Он совершает поездки*
по Кавказу, и его обращения к жителям всегда имели адресную на-
правленность. Административные чины готовили ему справки с опи-
санием мест, которые ему предстояло посетить. В них содержались
характеристики членов депутаций от того или иного народа, встречав-
ших его по пути следования, «состояния умов». Например, в донесе-
нии генерал-майора Колюбакина содержались следующие дефиниции:
«Городской голова Фролков не вполне твердый» (Терская область),

* В архиве Воронцова-Дашкова сохранились любопытные документы: план распо-
ложения вагонов поезда наместника, список бригад, сопровождавших состав, и при-
слуги, подробные денежные отчеты о суммах, израсходованных на билеты графини,
гувернантки, горничной и других сопровождающих лиц, на продукты и т. п.

«Пронин купец, надежный правый» (Владикавказ), «Огромное боль-
шинство станиц высказало большую твердость во время революцион-
ной смуты» (Сунженский отдел) либо: «В декабре 1905 г. станицы
(Пятигорский отдел), провинившиеся в большей или меньшей степе-
ни, в конце 1905 г. раскаялись и теперь настроены твердо», «Слабо-
жане (Терская область) в большинстве монархисты, во главе депута-
ции будут очень твердые и влиятельные «серьезные люди»...» и т. п.85
Подобная осведомленность позволяла наместнику выбрать нужное на-
правление в беседе.

В обращениях Воронцова-Дашкова к населению неизменно вы-
сказывалась мысль о том, что ему равно дороги все национальности
Кавказа. В одном из черновиков, набросанных в первые месяцы его
наместничества, были сформулированы приоритетные на тот момент
задачи: «Представители многих частей населения Кавказа выразили
уже свои пожелания, которые в общем весьма симпатичны. Для раз-
работки отдельных вопросов края будут организованы воз/иожно ши-
рокие подготовительные совещания, и общественные силы должны
будут откликнуться на призыв к участию в предстоящих трудах и
дать людей совета, обладающих знанием края и деловитостью. Не-
обходимое условие успеха работ и вообще мирного и спокойного
преуспеяния общественной жизни составляет, однако, законный по-
рядок, охранение полной силы закона, причем всякая частная соб-
ственность должна быть ограждена от незаконного посягательства,
тем более от населения, нарушенное же право должно быть восста-
новлено. К сожалению, в последнее время на Кавказе произошли
нежелательные осложнения, которые возможно скорее должны быть
исправлены. Охранение и восстановление порядка при участии самого
населения свидетельствует о культурности населения — и вот пер-
вая задача общественным силам Кавказа: восстановить спокойствие,
чтобы приступить к созидательной работе»86.

В разгар крестьянских выступлений И.И. Воронцов-Дашков пригла-
шает к себе в Тифлис представителей от каждого из народов, дабы в
неофициальной обстановке, в личной беседе ознакомиться с их требо-
ваниями. Князю Амилахвари, человеку авторитетному и широко изве-
стному в Закавказье, было поручено совершить поездку по Грузии,
наиболее охваченной крестьянским движением, чтобы уговорить кре-
стьян выделить делегатов. Встреча депутаций во дворце кавказского
наместника была организована с необычайной пышностью, ее «цере-
мониал» должен был свидетельствовать об уважении власти к чаяни-
ям народа. Делегатов встречали хлебом-солью и бокалом вина. Были
учтены национальные особенности каждой из депутаций, и по указа-

нию наместника подавались соответствующие их традициям блюда и
напитки. Наместник вышел в сопровождении свиты, и, как вспоми-
нал мемуарист: «Одна внешность графа — царственная и импониру-
ющая, уже приковывала к себе сердца делегатов. Все вместе взятое
производило такое впечатление, что они совершенно забывали заучен-
ные заблаговременно на местах революционные фразы и отдавались во
власть бесхитростных крестьянских порывов». Если учесть, что делега-
ты были одеты в свои национальные костюмы, то все это вместе яв-
ляло собой зрелище весьма красочное.

Воронцовым-Дашковым были установлены приемные дни, когда он
лично принимал посетителей, и эта доступность главы администрации,
олицетворявшего верховную власть, внушала надежду на то, что чело-
битная будет услышана.

Касаясь личного поведения кавказского наместника, необходимо
отметить, что он отказался от своего жалованья (около 45 тыс. руб.),
и оно шло в пользу бедных.

Последние годы

В 1908 году с невероятной помпезностью отмечалось 50-летие слу-
жебной деятельности кавказского наместника графа И.И. Воронцова-
Дашкова. В Высочайшем рескрипте на его имя было сказано: «Я об-
ратился к вашей испытанной верности, назначив вас, как одного из
деятельных участников покорения Кавказа, на... должность Моего На-
местника в этом крае. Я уверен, что прямодушный образ ваших дей-
ствий, имеющий единственною целью благо Отечества, по достоин-
ству оценен Кавказским населением». И в конце — приписка рукой
Николая II: «искренне уважающий вас». Воронцову-Дашкову пожа-
лованы «для ношения на груди» осыпанные бриллиантами портреты
Александра III и Николая II87.

В следующем, 1909 году Воронцов вновь — в центре юбилейных
событий*: отмечается 50-летие взятия Гуниба и к нему, как участни-
ку Кавказской войны, вновь обращены многочисленные посвящения,
адреса. В его честь слагаются гимны, сочиняются марши, посвящен-
ные «Кавказскому герою»: «Гуниб», «Рысь», «Скорый марш» и др.89

25 августа на высотах Гуниба собрались войсковые части Кавказ-
ского военного округа, в том числе участвовавшие в штурме. Здесь же

*В связи с поездкой Воронцова-Дашкова в Гуниб была подготовлена «Историчес-
кая записка» с описанием тех мест по пути следования наместника, которые заслужи-
вали его особого внимания88.

присутствовали почетные представители мусульманских обществ от
Дагестана и Чечни. Кавказский наместник обратился к ним с привет-
ствием, в котором подчеркнул их преданность России, чем они «за-
служили полное к себе доверие нашего могущественного ЦАРЯ. Вели-
кий ГОСУДАРЬ наш, равно заботящийся о всех подданных, уверен, что
население Чечни и Дагестана впредь и всегда будет Ему служить чест-
но и преданно, как служили уже в минувшие 50 лет. Желаю всем ва-
шим обществам дальнейшего мирного процветания и благоденствия на
пользу вашу и во славу всем нам дорогой России».

В адресованной государю императору телеграмме кавказского на-
местника говорилось о знаменательности 50-летнего юбилея покоре-
ния Восточного Кавказа, «положившего начало мирному преуспеянию
населения Чечни и Дагестана». Собравшиеся участники этого собы-
тия «всеподданнейше повергают, — доносил Воронцов-Дашков, —
вместе со мною перед ВАШИМ ИМПЕРАТОРСКИМ ВЕЛИЧЕСТВОМ чув-
ства беспредельной любви и той беззаветной преданности, с кото-
рыми служили их отцы и деды в доблестных рядах Кавказской ар-
мии и которые они завещали своим сынам и внукам. Могучее «ура»
войск, которому вторят находящиеся здесь многочисленные предста-
вители населения Чечни и Дагестана, разносится с Гуниба по ущель-
ям гор во славу ВАШУ, ГОСУДАРЬ, НАСЛЕДНИКА ЦЕСАРЕВИЧА и всего
АВГУСТЕЙШЕГО ДОМА». Кавказский наместник счел необходимым
поздравить еще одного участника этого события — великого князя
Михаила Николаевича как «своего старого любимого Главнокоманду-
ющего и как завершителя всей кровавой и долгой Кавказской вой-
ны». Но наиболее высокие слова Воронцова были обращены в при-
казе войскам Кавказского военного округа (см. приложение № 6)
об исторической роли русского солдата, несущего «духовные блага
мира, спокойствие жизни, преуспеяния и процветания народов», о
его самопожертвовании и мощи90.

Произнесены все слова, приличествующие юбилею, трагический
смысл Кавказской войны постигнут в свете подвига русского солда-
та, исполнившего свою историческую миссию. Для народов Чечни и
Дагестана главным итогом войны должна была стать полученная воз-
можность для мирного развития под эгидой России. Мысль эта бу-
дет еще раз высказана Воронцовым-Дашковым во «Всеподданнейшем
отчете» 1913 года.

В 1913 году, в связи с трехсотлетием дома Романовых, Воронцов-
Дашков получает царский рескрипт с воздаянием всех его заслуг и
осыпанный бриллиантами тройной портрет: деда, отца и самого Ни-
колая II91.

Увы, ему еще придется стать свидетелем самой страшной войны,
из всех им виденных, — Первой мировой. Начало войны застало Во-
ронцова-Дашкова в Ново-Томникове. Лето 1914 года принесло мно-
го тревог, на Кавказе ухудшалась политическая обстановка, в Баку и
Тифлисе — всплеск стачечного движения. Телеграммы сообщают о
забастовке на нефтяных промыслах, принадлежавших самому Ворон-
цову-Дашкову. В Баку с особыми полномочиями прибывает помощ-
ник министра внутренних дел генерал свиты Е. И. В. генерал-майор
В.Ф. Джунковский. Он телеграфирует в Ново-Томниково, что управ-
ляющий промыслами Воронцова не подчинился приказу Джунков-
ского, призвавшего рабочих восстановить работы на прежних услови-
ях зарплаты. Воронцов рекомендует Джунковскому «рассматривать»
его управляющего «как всякого нарушителя Ваших распоряжений»92.

С начала войны Воронцов-Дашков назначается главнокомандую-
щим Кавказской армией. Однако его физическое состояние ухудша-
ется, хотя он еще хорошо держится в седле (об этом свидетельству-
ет фотография тех лет). Его приглашает погостить в свой дворец в
Боржоми (Айканы) великий князь Николай Михайлович, симпати-
зировавший графу. Воронцов-Дашков с признательностью принима-
ет это приглашение93.

В ноябре 1914 года Николай II совершает путешествие по Кавказу.
Кавказский наместник серьезно болен, и он не смог принять участие
в официальной встрече императора во время его приезда в Тифлис.
На вокзале собрались все тифлисские власти, представители сословий
и городские дамы во главе с графиней Воронцовой-Дашковой. Ввиду
плохого самочувствия Воронцов-Дашков не смог даже встретить Ни-
колая II во дворце кавказского наместника. Государя принимала гра-
финя. Она пригласила его осмотреть устроенный ею во дворце склад
имени императрицы для помощи раненым*. Как вспоминал дворцо-
вый комендант Николая II В.Н. Воейков, сопровождавший его во вре-
мя поездки по Кавказу: «Считая себя как бы в гостях у графа Ворон-
цова-Дашкова, Его Величество не приглашал никого из местных властей
к завтракам и обедам, носившим совершенно неофициальный харак-
тер. Государь чувствовал себя весьма непринужденно в этой семье, в
которой в детстве бывал запросто, будучи сверстником детей графа
Воронцова-Дашкова»94. Именно в качестве друга Александра III и его
семьи Илларион Иванович присутствовал на открытии и освящении

* Сопровождавший Николая II в его поездке на Кавказ заместитель министра внут-
ренних дел В.Ф. Джунковский оставил чрезвычайно интересное описание пребывания
императора на Кавказе. Воспоминания: В 2 т. М., 1997. Т. 2. С. 456—468.

памятника покойному императору в 1912 году в Кремле. Перед от-
бытием с Кавказа Николай II послал наместнику телеграмму: «Поки-
дая пределы Кавказа, я уношу самые добрые впечатления о войсках
и светлые воспоминания о горячем проявлении преданности и люб-
ви всеми слоями населения. Сердечно благодарю Вас, граф Илларион
Иванович, и прошу передать мою благодарность доблестной Кавказ-
ской армии, начальствующим лицам и разноплеменным народностям
вверенного Вам округа»95.

Уход

Война приобретает все более неблагоприятный для России оборот.
Отступление на фронтах не прекращается. Тем временем на Кавказе
развивалась наступательная операция. Войска продвигались на терри-
торию, заселенную армянами. Члены правительства видят в этом про-
явление проармянских симпатий кавказского наместника, желание со-
здать Великую Армению. Используя трибуну Государственной думы —
традиционное место шельмования кавказского наместника, — глава
меньшевистской фракции депутат от Тифлисской губернии Н.С. Чхе-
идзе с особенным усердием раздувает эту историю. Вопрос обсужда-
ется на секретной части заседаний Совета министров. По установив-
шемуся обыкновению заседание 4 августа также открывается сооб-
щением военного министра А.А. Поливанова о положении на театре
военных действий. Начало его выступления по-прежнему не предвеща-
ло ничего хорошего: «Уповаю, — говорил министр, — на пространст-
ва непроходимые, на грязь непролазную и на милость угодника Нико-
лая Мирликийского, покровителя Святой Руси». «Спасительной» темой
обсуждения вновь становится продвижение Кавказской армии внутрь
Турции. Выступавшие ссылаются на Чхеидзе, который «впадает чуть ли
не в истерику и грозит непоправимыми несчастиями». Во время пе-
рерыва в Думе он кричит, что «Кавказской армией командует не Вер-
ховный Главнокомандующий и не Наместник, а графиня Воронцова-
Дашкова, опутанная армянскими сетями». В ответ Поливанов сообща-
ет присутствующим, что накануне имел случай говорить с государем
«о кавказском движении и возможных печальных его последствиях,
причем отметил, что собирание Земли Армянской составляет, по-ви-
димому, основное стремление графа Воронцова-Дашкова. На этих сло-
вах Государь Император, ласково улыбнувшись, соизволил поправить
меня — не графа, а графини»96.У коренившийся стереотип не мог быть
преодолен элементарным желанием вникнуть в суть дела. Опасность

сепаратизма на Кавказе в России могла быть купирована восстановле-
нием исторически сложившейся русской ориентации армянского на-
рода. Если участие России в Русско-турецкой войне 1877 —1878 годов
было продиктовано соображениями исключительного славянофильского
характера, вне которых оставались собственно национальные интере-
сы, то в данном случае Воронцовым-Дашковым руководили интересы
сугубо государственного значения. Другое дело, что ход событий, по-
ражение России в мировой войне не подкрепили возможность реа-
лизации задуманного при том, что речь не шла о создании Великой Ар-
мении. После успешно проведенной Сарыкамышской операции Кав-
казская армия получила приказ перейти в наступление в районе озер
Ван и Урмия, чтобы обеспечить усилия русской дипломатии, направ-
ленные на сохранение российского влияния в Иране и Афганиста-
не, — Германия всячески побуждала эти страны к выступлению про-
тив России и Англии. В результате Алашкертской операции в июле—
августе 1915 года, проведенной основными силами Кавказской армии,
турецкие войска вынуждены были отступить, чем был сорван план
турок прорвать фронт Кавказской армии в направлении на Карс97.

В условиях создавшейся ситуации Николай II принимает решение
стать во главе российских войск, о чем он немедленно уведомляет
кавказского наместника. 10 августа 1915 года он направляет в Бор-
жоми, где тогда находился Воронцов-Дашков, шифрованную теле-
грамму: «Послал вам Дмитрия Шереметева с письмом. Считаю нуж-
ным предупредить вас, что я решил взять руководство действиями
наших армий на себя. Поэтому в. [еликий] к. [нязь] Николай Нико-
лаевич будет освобожден от командования армиями с назначением
на ваше место. Уверен, что вы поймете серьезность причин, кото-
рые заставляют меня прибегнуть к столь важной перемене. Нико-
лаи»98. Одной из причин являлось также стремление отстранить ве-
ликого князя Николая Николаевича от руководства войсками и от-
править на «окраину» — традиционная черта поведения власти — в
связи со слухами о желании великого князя свергнуть царя и занять
престол.

Удалось обнаружить черновик упоминавшегося в шифровке пись-
ма, которое доставил Воронцову-Дашкову его зять, флигель-адъютант
граф Д.С. Шереметев. Содержание письма таково: «Граф Илларион
Иванович. Незабвенной памяти Державный Родитель Мой в свое вре-
мя оценил Ваши выдающиеся душевные качества, и Вы были Им при-
званы к занятию положения близкого и доверенного лица. Вы достой-
но оправдали Его Монаршее доверие, служа Престолу и Отечеству с
неукоснительной прямотой, честностью и усердием, столь необходи-
мыми Государям, в деле Их трудного Служения. Я лично глубоко и
сердечно признателен Вам, как за Вашу прошлую, так и за настоящую
деятельность, проявляющуюся в неустанной отзывчивости ко всему
тому, что может быть полезным для возлюбленного Нами Отечества.
Считаю наиприятнейшей обязанностью Вам это высказать, равно как
и искреннее пожелание и надежду — о сохранении Вас еще на мно-
гие лета, как одного из вернейших и надежнейших слуг Царю и Оте-
честву»99.

Воронцов-Дашков тут же отвечает ему: «С чувством глубокой бла-
годарности прочел я... письмо дорогого моего государя, оно дает мне
право со спокойною совестью прожить остаток дней моих. Не могу
при этом не повторить много раз мною сказанное, что без поддер-
жки и доверия ко мне Вашего Величества я бы не смог быть Вам
полезным». Письмо не выявляет истинного настроения Воронцова,
достаточно болезненно перенесшего известие об отставке. Как и в
случае с отстранением от должности министра двора, решение госу-
даря было принято неожиданно для Воронцова, хотя Воронцов сам
неоднократно, в связи с ухудшением здоровья, просил об отставке.

Тем не менее Воронцов просит у государя разрешения поделиться
своими размышлениями, возникшими в связи с полученной шифров-
кой, то есть о желании Николая II стать во главе армии. В интересах
управления обширным Российским государством необходимо, чтобы
армия под начальством государя была бы победоносной, полагает Во-
ронцов. И далее он произносит воистину пророческие слова: «Неус-
пех отразился бы пагубно на дальнейшем царствовании». Вряд ли воз-
можно было скорое исправление ошибок, допущенных существующим
командованием. Вместе с тем Воронцов-Дашков высказал сомнение —
примет ли Николай Николаевич новое место: «разжалование из попов
в дьяконы» могло сильно затронуть его самолюбие. Здесь Воронцов-
Дашков ошибся, великий князь принял это назначение, а Воронцов-
Дашков получил разрешение Николая II встретить Николая Николае-
вича не в Тифлисе, а у границ Кавказа в Ростове-на-Дону100. Воронцов
всячески рекомендовал великого князя какавказской администрации*.

Это было последнее письмо Воронцова-Дашкова Николаю II, рав-
но как и данный ему совет умудренного опытом сановника, кото-

* Н.Л. Петерсон сообщает Воронцову-Дашкову о приеме, устроенном кавказца-
ми Николаю Николаевичу: «Великий князь, по-видимому, очень доволен радушной
встречей, а кавказцы — любезными словами... и особенно приказом, в общем повто-
ряющем Ваши заветы... Словом, кавказцы сделали все, чтобы выполнить Ваш совет
встретить Великого Князя с доверием и уже, по-видимому, убедились в рекомендуе-
мой Вами отзывчивости»101.

рый знал государя императора с младенческих лет. Но он еще успе-
ет послать ему телеграмму в связи с наступающим новым 1916 го-
дом: «Не с обычным новогодним пожеланием счастья и благополу-
чия подхожу я сегодня к Вашему Величеству, а молитвенно желаю,
чтобы в шестнадцатом году Вы, стоящий во главе Русского народа,
беззаветно сражающегося за правду, увидали бы исполнение Ваших
задушевных пожеланий. Да хранит Вас Господь на счастье Родины и
во славу Вашего победоносного воинства»102.

Кавалер всех российских орденов, и в их числе — орден Святого
Андрея Первозванного, 78-летний Воронцов-Дашков получает свой
последний, вероятно, самый дорогой для него орден Георгия 3-й сте-
пени. Но он убежден, что должен разделить эту награду со своими
соратниками по Кавказской армии. Он обращается к ним со слова-
ми благодарности: «Горячее и сердечное спасибо Вам, заслужившим
мне высокую воинскую награду своими подвигами в борьбе с вра-
гом и самой природой» (приказ главнокомандующего Кавказской
армией № 644 23 августа 1915 г.)103.

16 сентября 1915 года был отдан последний приказ кавказского
наместника, в котором он как бы подводил итоги своей деятельности
на оставляемом посту. «Свыше десяти лет назад, — говорилось в при-
казе, — вступая в управление Кавказским краем в смутное время об-
щественных настроений, я... выразил уверенность в верноподданности
кавказцев... Эта надежда меня не обманула. На мое доверие к населе-
нию Кавказа оно откликнулось доверием ко мне. Благодаря этому мне
удалось довольно скоро достигнуть полного успокоения края». Пере-
числяя задачи, им поставленные, он с сожалением вынужден был от-
метить, что не все труды его были выполнены, главным образом вслед-
ствие начавшейся тяжелой войны. Теперь же, «...покидая с душевным
сожалением дорогой мне Кавказ, я чувствую потребность обратиться
ко всем народностям и всем слоям разноплеменного его населения с
моим прощальным приветом»104.

Его отъезд с Кавказа был поистине триумфальным. Служили мо-
лебны, на всем пути следования его встречали многочисленные депу-
тации.

16 сентября экстренным поездом из Боржоми граф И.И. Ворон-
цов-Дашков с графиней прибывают в Тифлис. На вокзале их встре-
чают военные власти во главе с командующим Кавказской армией ге-
нералом Н.Н. Юденичем. Во дворце кавказского наместника состо-
ялся прощальный прием чинов армии — Воронцов-Дашков вышел к
ним в сопровождении сына, войскового старшины флигель-адъютан-
та А.И. Воронцова-Дашкова. Генерал Юденич поднес от имени Кав-

казской армии складень Иверской Богородицы с надписью: «Кавказ-
ская армия своему Главнокомандующему».

О церемонии проводов кавказского наместника сообщали круп-
ные российские и местные газеты: «Новое время», «Русское слово»,
«Кавказ», «Каспий», «Тифлисский листок» и др. Как отмечали газе-
ты, особенное впечатление на Кавказе произвели прощальные слова
Воронцова-Дашкова о том, что основой здоровой политики на Кав-
казе он полагает безусловное доверие к общественным силам и доб-
рожелательное отношение ко всем народностям края, без различия
национальностей и религии. И если в системе управления Воронцо-
ва-Дашкова, несомненно, были недостатки, как писал корреспондент
газеты «Русское слово», то это были «недостатки скорее выполнения,
чем замысла. Но нельзя не вспомнить без глубокой благодарности эту
10-летнюю эпоху культурности и доброжелательства в управлении
Кавказом»105.

Но, увы, конец его наместничества и жизни практически совпали.
В последних числах ноября у него случился удар*. В Алупку съезжа-
ются дети. Из Мисхора привозят внуков — детей Иллариона Иллари-
оновича. 15 января 1916 года в час ночи Воронцов-Дашков тихо скон-
чался в Алупке. Как вспоминал Александр Илларионович: «Войдя в
большую переднюю, где горел камин, к нам быстро подбежали разде-
вать сидящие лакеи. Вся прислуга казалась расстроенной. Не говоря ни
слова, нас повели и втиснули в комнату, где сидела хозяйка замка.
Строгая моя бабушка сидела у круглого стола, облокотившись, и пла-
кала как ребенок. Мой бедный брат Лари, которому было не более
6 лет, подбежал и стоял перед ней в растерянном недоумении. Бабуш-
ка повернулась к нему. Выражение лица ее медленно начало меняться.
Он подошел к ней. Молодая любившая жизнь начала медленно ее успо-
каивать. Она начала овладевать собой»107. А императрица Александра
Федоровна телеграфировала Николаю II 15 января о кончине Ворон-
цова: «Грустно, что старый Воронцов умер», и напишет в тот же день:
«Бедная графиня Воронцова. Она будет тосковать по своему милому
старому мужу...»108 В домовой церкви на Английской набережной была
отслужена заупокойная литургия. Тело его было перевезено в люби-
мое Ново-Томниково, где и состоялось погребение. Для похорон был
приглашен протодьякон Исаакиевского собора.

И возложенные на могилу многочисленные венки, и круг лиц их
пославших — своеобразные свидетельства всей его жизни. Венки в

* Николай II записал в своем дневнике 29 ноября 1915 г.: «Узнал, что у графа
Воронцова случился легкий удар в Алупке»106.

виде креста из подснежников от родных и близких, царской семьи;
от преданных слуг Павла и Ефима, служащих и «искренне благодар-
ных» крестьян имений, от воспитанника И. Сохрякова, благотвори-
тельных обществ и Красного Креста, от лейб-гусаров — «своему ста-
рому командиру», членов Государственного совета, чинов Главного
управления уделов и коннозаводства, частных лиц, от членов Свиты
кавказского наместника — «глубокоуважаемому и любимому намес-
тнику», от кавказской администрации и четы Петерсон, «Кавказская
Армия — своему почившему вождю, носителю славных боевых тра-
диций седого Кавказа», от духовенства, армянских, татарских и ев-
рейских обществ, «от преданного В.С. Кривенко», серебряная лам-
пада от вдовствующей императрицы Марии Федоровны...

В газетах появились сообщения о смерти Воронцова-Дашкова.
В одной из них отмечалось, что «лучшим венком на гробе Воронцо-
ва-Дашкова» является то «патриотическое единение, которым про-
никнуты все народы Кавказа, геройски защищая общую Родину —
Россию не только на турецком, но и на австро-германском фронтах
в войне 1914—1915 гг.».

Память его была почтена в некрологах, панихидах и литургиях.
В память о нем графиня Елизавета Андреевна Воронцова-Дашкова со-
здает в Тифлисе детский приют и бесплатную больницу для бедных,
а общество поселка Илларионовского Терской области для увекове-
чения памяти графа приступит к закладке двухклассного училища.
Именоваться оно должно было «Илларионовское двухклассное име-
ни графа Воронцова-Дашкова училище». Как значилось в приговоре
общества, «в классах этого училища вывесить его портрет, на что и
испросить разрешение у жены покойного графа». Нужно сказать, что
история этого поселка была связана с кавказским наместником. Воз-
никший при станции Минеральные Воды поселок сильно разросся «в
мудрое и плодотворное управление Кавказом Воронцова-Дашкова, и
по ходатайству поселка он был переименован в «Илларионовский»109.

Но быть может, наиболее поразительные слова в адрес кавказского
наместника были сказаны начальником его конвоя, назвавшего Ворон-
цова-Дашкова «красивой легендой нашей жизни...».

...8 февраля 1917 года состоялась последняя встреча графини Ели-
заветы Андреевны Воронцовой-Дашковой с царской семьей. Как гла-
сила лапидарно-бесстрастная запись в камер-фурьерском журнале:
«От 12 час. 50 мин Ее Величество изволила принимать Статс-Даму
графиню Воронцову-Дашкову. В 1 час Их Величества завтракали с Ав-
густейшими Дочерьми и Статс-Дамой графиней Воронцовой-Дашко-
вой в 7 персон»110. Больше они не увидятся.

1 Петров Ю.А. 1905 год: пролог Гражданской войны // Россия в начале XX ве-
ка. М., 2002. С. 362.

2 Более подробно см.: Исмаил-Заде Д.И. Русское крестьянство в Закавказье.
30-е годы XIX — начало XX веков. М., 1982. С. 156 — 157.

3 Там же. С. 172-173.

4 Там же. С. 178 — 180.

5 Гатагова Л.С. Межэтнические отношения // Россия в начале XX века. С. 143.

6 Исчисления произведены по данным «Общего свода по Империи резуль-
татов разработки данных Первой Всеобщей переписи населения, произведенной
28 января 1897 г.». СПб., 1905. Т. II. С. 42-43, 48-49, 55.

7 Цит. по кн.: Николай I и его время. Документы, письма, дневники, мему-
ары, свидетельства современников и труды историков. М., 2000. Т. 1. С. 318.

8 Более подробно см.: Исмаил-Заде Д.И. Население городов Закавказья в XIX —
начале XX в. М., 1991. С. 220—224.

9 Казнев М.А. Из истории революционной борьбы бакинского пролетариата
(1895-1910). Баку, 1956. С. 16, 144—145.

10 Более подробно см.: Исмаил-Заде Д.И. Население городов Закавказья. С. 192—
196.

11 Более подробно см.: Кирокосян Н.Б., Оганесян Э.В. // Энциклопедия Отече-
ственной истории. М., 1994. Т. 1. С. 676 — 677.

12 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Л. 10, 17.

13 Яснополянские записки Д.П. Маковицкого. М., 1979. Кн. 1. С. 232, 287;
газета «Русское Слово». 1905. 12 (25) мая. № 126.

14 Газета «Русское Слово». 1905. 5 (18) мая. № 120.

15 РГИА. Ф. 1535. (Ревизия сенатора А.М. Кузминского г. Баку и Бакинской
губернии. 1905 г.). On. 1. Д. 1. Л. 512. Отчет более пространен, чем «Всеподдан-
нейшая записка».

16 Источник. 1995. № 5. С. 48 — 65.

17 Яснополянские записки Д.П. Маковицкого. Кн. 1. С. 350 — 351.

18 Полное собрание законов Российской Империи. (III). СПб., 1908. Т. 25.
№ 25891; № 26166. См. также: Флоринский М.Ф. Совет министров и кавказское
наместничество в 1905—1914 гг. // Вестник ЛГУ. 1984. Серия: История—язык —
литература. Вып 1. №2. С. 25.

19 ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 247. Л. 11-12.

20 Мосолов А.А. При дворе последнего императора. Записки начальника кан-
целярии министра двора. СПб., 1992. С. 92.

21 ГАРФ. Ф. 677. Оп. 2. Д. 862. Л. 1-2.

22 ОР РГБ. Ф. 5811. К. 2. № 19. Л. 7.

23 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 874. Докладная записка заведующего полицией на
Кавказе генерал-майора Ширинкина о революционных событиях на Кавказе. Л. 1 —
4 об.

24 Письма И.И. Воронцова-Дашкова Николаю Романову (1905 — 1915) // Крас-
ный Архив. М.; Л., 1928. Т. 1 (26). С. 102.

25 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 866. Л. 1—8.

26 Борьба с революционным движением на Кавказе в эпоху столыпинщины
(Из переписки П.А. Столыпина с гр. И.И. Воронцовым-Дашковым) // Красный
Архив. М.; Л., 1929. Т. 3 (34). С. 221.

27 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1218. Л. 21, 23, 27.

28 Там же. Д. 862. Л. 1—2 об.

29 ОР РГБ. Ф. 58/1. К. 96. Д. 27. Л. 1-2.

30 Там же. К. 97. Д. 12. Л. 45.

31 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Л. 938. Л. 1-2.

32 ОР РГБ. Ф. 58/1. К. 2. № 19. Л. 7.

33 Мирцхулава И.И. Аграрно-крестьянский вопрос в Грузии в 1900—1921 гг.
Тбилиси, 1978. С. 124—128, 132.

34 Константинов В. Николай II в 1905 году // Красный Архив. 1925. Т. 4—5.
С. 437.

35 Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем генерал-адъю-
танта графа Воронцова-Дашкова. Государственная типография. 1907. С. 7.

36 Красный Архив. Т. 26. С. 102.

37 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 863. Л. 1-2 об.

38 Там же. Д. 1175. Л. 1-2 об.

39 Там же. On. 1. Д. 106. Л. 1-9, 13 об., 15-18.

40 Савинков Б. Воспоминания террориста. Л., 1990. С. 99; Джунковский. Вос-
поминания. М., 1997. Т. 1. С. 61.

41 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1218. Л. 64 об.

42 Там же. Д. 2469. Л. 2; Константинов В. Указ. соч. С. 437; Переписка Ни-
колая II и Марии Федоровны // Красный Архив. М., 1927. Т. 3. С. 184 —186.

43 Всеподданнейший отчет за восемь лет управления Кавказом Генерал-Адъю-
танта графа Воронцова-Дашкова. СПб., 1913. С. 7.

44 РГИА. Ф. 1288. Оп. 5. Д. 75. - 1905 г. Л. 38.

44 а Ислам в Российской империи (законодательные акты, описания, статисти-
ка). Составитель и автор вводной статьи, комментариев и примечаний Д.Ю. Ара-
пов. М., 2001. С. 287-288.

45 Сеидзаде Д.Б. Азербайджанские депутаты в Государственной думе России.
Баку, 1991. С. 12-16.

46 ОР РГБ. Ф. 58/i. Картон 97. Д. 12. А. 323.

47 ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 247. Л. 34.

48 Сеидзаде Д.Б. Указ. соч. С. 22—29.

49 Милъман А.Ш. Политический строй Азербайджана в XIX — начале XX ве-
ков. Баку, 1966. С. 250—251.

50 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1231. Л. 2 с об.

51 Красный Архив. Т. 26. С. 103 — 106.

52 Маглакелидзе С.В. Старосельский: (Документы и материалы).Тбилиси, 1969.
С. 21, 179; Борьба с революционным движением на Кавказе в эпоху столыпин-
щины (Из переписки П.А. Столыпина с гр. И.И. Воронцовым-Дашковым) //
Красный Архив. 1929. Т. 4 (35). С. 142.

53 Маглакелидзе С.В. Указ. соч. С. 115.

54 Красный Архив. 1925. Т. 11-12. С. 437.

55 Флоринский М.В. Указ. соч. С. 26.

56 Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 2. С. 548.

57 Флоринский М.В. Указ. соч. С. 25.

58 Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 2. С. 207—208; Т. 3. С. 464.

>9 Борьба с революционным движением на Кавказе // Красный Архив. 1929.
Т. 3 (34). С. 187-227; Т. 4 (35). С. 128-150.

60 Там же. Т. 4 (35). С. 141.

61 Родзянко М.В. Крушение империи. А., 1927. С. 44.

62 Из дневника А.А. Тихомирова. 1907—1912 // Красный Архив. 1935. Т. 5
(72). С. 150.

63 Кавказский запрос в Государственной Думе. Полные речи всех ораторов по
официальным стенограммам. Тифлис, 1909. С. 5—7, 33 — 39, 41, 56.

64 Всеподданнейший доклад государю императору от 20 февраля 1909 г. о при-
влечении к судебной ответственности члена Государственной Думы В. Пуришке-

вича по обвинению его в оклеветании Н.Петерсона и всеподданнейшая просьба
Н. Петерсона на оклеветании его Пуришкевичем. Тифлис, 1909. С. 3.

65 Там же. С. 4.

66 ОР РГБ. Ф. 58/1. К. 85. Л- 12 (1). Л. 32-33 об.

67 ПСЗ (III). СПб., 1915. Т. 32. Отд. 1. № 38539.

68 Всеподданнейшая записка. 1907. С. 41; Богданова Н.Г. Аграрные отношения
в Азербайджане в 1870—1917 гг. // Исторические записки. М., 1941. Т. 12. С. 224.

69 Более подробно см.: Исмаил-Заде ДИ. Русское крестьянство. С. 188 — 208.

70 Более подробно см.: там же. С. 179—180.

71 Там же. С. 178.

72 Там же. С. 191, 193-194.

73 ОР РГБ. Ф. 58/П. Картон 58. Л- 1. Л. 5.

74 Всеподданнейший отчет за пятилетие управления Кавказом Генерал-Адъю-
танта Графа Воронцова-Дашкова. СПб., 1910. С. 35—36. См. также: Записка Глав-
ноуправляющего землеустройством и земледелием о поездке в Муганскую степь в
1913 г. Приложение к Всеподданнейшему докладу. СПб., 1913. С. 28 — 29.

75 Исмаил-Заде ДИ. Русское крестьянство. С. 195—200.

76 Более подробно см.: Исмаил-Заде ДИ. «Земли... будут отданы вам в вечное
владение...» // Россия и Кавказ сквозь два столетия. СПб., 2001. С. 257—268.

77 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 623. Л. 1.

78 ГАРФ. Ф. 601. On. 1. Д. 1210. Л. 38-41, 42-43 об., 20-24.

79 Всеподданнейший отчет за восемь лет управления Кавказом Генерал-Адъю-
танта Графа Воронцова-Дашкова. СПб., 1913. С. 14.

80 Милъман А. Указ. соч. С. 276—279.

81 Николай II и великие князья. Родственные письма к последнему царю.
М.; Л., 1925. С. 135-137.

82 Более подробно см.: Исмаил-Заде ДИ. Население городов Закавказья. С. 99—
107.

83 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 753. Л. 1 об.

84 ЦГА Азербайджана, ф. 45. On. 1. Д. 127. Л. 1 об., 8'—30 об.

85 ОР РГБ. Ф. 58/П. Картон 104. Д. 2. Л. 23 с об., 24, 27 об.

86 Там же. Картон 97. Д. 12. Л. 2, 45, 115; Картон 57. Д. 2. Л. 3 с об.—4.

87 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 8. Л. 66а.

88 ОР РГБ. Ф. 58/П. Картон 57. Д. 3. Л. 47-49 с об.

89 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 14. Л. 1-4, 24, 30, 36; ОР РГБ. Ф. 58/П. Картон
136. Д. 2. Л. 1; Д. 24. Л. 1.

90 ОР РГБ. Ф. 58/П. Картон 57. Д. 3. Л. 38, 39, 41 об., 46.

91 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 14. Л. 65.

92 ОР РГБ. Ф. 58/1. Картон 32. Д. 40. Л. 2-3, 5-6, 13, 15.

93 Там же. Д. 2474. Л. 1-2.

94 Воейков В.Н. С царем и без царя. Воспоминания последнего дворцового ко-
менданта государя императора Николая II. М., 1995. С. 144. См. также: Дневники
императора Николая II. М., 1991. С. 499—500.

95 Воейков В.Н. Указ. соч. С. 146.

96 Архив русской революции. М., 1993. Т. 18. С. 30, 37.

97 Советская историческая энциклопедия. М., 1967. Т. 10. С. 984; М., 1961.
Т. 1. С. 333-334.

98 ГАРФ. Ф. 601. Д. 1113. А. 1, 2 об., 3.

99 Там же. Л. 4 об.

100 Красный Архив. Т. 26. С. 124.

101 ОР РГБ. Ф. 58/1. Картон 64. Д. 17. Л. 4-5 с об.

102 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2465. С. 68.

103 Там же. Д. 877. Л. 1.

104 Газета «Новое время». 1915. 18 сентября.

105 Газета «Русское Слово». 1915. 19 сентября.

106 Дневники императора Николая II. С. 560.

107 Внук Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова Александр Илларионович
передал ксерокопию своих воспоминаний автору настоящей публикации при по-
сещении Москвы в 1992 г.

108 Переписка Николая и Александры Романовых. 1914—1915 гг. // Красный
Архив. М.; Пг., 1923. Т. 3. С. 475, 476; Т. 4. С. 59, 60.

109 РГИА. Ф. 919. On. 1. Д. 118. Л. 51-55 об., 131 об.; Оп. 2. Д. 4250. Л. 39.

110 Николай II накануне отречения. Камер-фурьерские журналы (декабрь 1916 —
февраль 1917 гг.). СПб., 2001. С. 69.
ГРАФ И.И. ВОРОНЦОВ-ДАШКОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ
И СВИДЕТЕЛЬСТВАХ СОВРЕМЕННИКОВ

Воронцовы, занимавшие высокие государственные посты и приви-
легированное положение в обществе, не были обойдены вниманием
современников. Их именами пестрят страницы воспоминаний и днев-
ников, письма и разного рода свидетельства. Круг их общения был
чрезвычайно широк.

Уже цитировались некоторые высказывания, касавшиеся Ворон-
цовых. Особый интерес представляют для нас те из них, которые
принадлежали к линии Воронцовых-Дашковых, в частности ее родо-
начальника Ивана Илларионовича, или Ваниша, как называли его в
свете. Благодаря «Запискам» Е.Р. Дашковой, письмам сестер Виль-
монт, воспоминаниям М.Д. Бутурлина, В.А. Соллогуба мы узнаем о
чертах личности Иллариона Ивановича, месте, им занимаемом в сто-
личном Петербурге. На виду оказывалась любая частная подробность
из жизни четы Воронцовых-Дашковых. Так, из дневниковой записи
А.А. Олениной (салон Олениных был одним из самых известных в
столице) выясняется, что тесть будущего декабриста князя С.П. Тру-
бецкого И.С. Лаваль «почти насильно навязывал» свою дочь Ванишу
Воронцову1.

В салоне Карамзиных скрещивались судьбы выдающихся людей
того времени. Его частым посетителем, как известно, был Пушкин.
Семейная переписка Карамзиных — один из замечательных тому
памятников. Естественно, что в письмах фигурирует и имя Ворон-
цовой-Дашковой. Александра Кирилловна — неизменная посети-
тельница знаменитых так называемых «аничковых балов», даваемых
царской семьей. На одном из них контрдансы с ней танцевал сын
Н.М. Карамзина — Александр. Но несравненно более значимым, фа-
тальным является факт, связанный с личной драмой Пушкина, о чем
также поведали Карамзины в своей переписке. Посетители бала у Во-
ронцовых в злополучный вечер 23 января 1837 года стали свиде-

телями состояния Пушкина, раздраженного «до предела» при виде
жены, «которая беседовала, смеялась и вальсировала с Дантесом»2, а
27 января Воронцова-Дашкова встретила на Невском проспекте еду-
щих на дуэль Пушкина и Дантеса с секундантами3.

Сын Воронцовых сразу же попадает в сферу внимания родитель-
ского окружения. Его крестным отцом стал сам император Нико-
лай I. Много лет спустя великий князь Николай Михайлович пошлет
Воронцову автограф Николая I: «Не знаю, — ответит ему Воронцов-
Дашков, — как Вас благодарить за любезную присылку автографа
Императора Николая I — моего крестного, память которого я глу-
боко чту за его прямой и честный характер»4.

Воронцов-Дашков прожил долгую жизнь, она протекала на фоне
четырех царствований. Через его биографию прошли узловые события
российской истории второй половины XIX — начала XX столетий, и в
ряде их он оказывался в эпицентре.

Он познал и монаршую милость, и опалу. Был корреспондентом
императоров Александра III и Николая II. Конфиденциальные отно-
шения с Александром III раздражали как завистливый свет, так и ли-
беральную среду. Вспомним появившееся в самом начале царствова-
ния Александра III анонимное сатирическое стихотворение «Квартет».
Аристократическое происхождение, близость к трону, занимаемые по-
сты и неординарность личности делали его и адресатом панегириков,
и мишенью для беспощадной критики. О нем судачили в столичных
салонах.

Имя его встречается в корреспонденциях и дневниках членов им-
ператорской фамилии, мемуарах и дневниковых записях крупнейших
государственных деятелей России, его современников. Значительное
внимание уделено Воронцову-Дашкову в воспоминаниях С.Ю. Вит-
те, дневниках А.А. Половцова, В.Н. Ламздорфа и А.С. Суворина, а
также в воспоминаниях П.А. Валуева, Д.А. Милютина, А.В. Богдано-
вич, В.Н. Фигнер, С.А. Толстой, дочери Воронцова С.И. Демидовой
и др. Его имя перманентно возникало на страницах газет, самых
разных политических направлений.

Дневниковые записи А.А. Половцова и воспоминания С.Ю. Витте
не только воссоздают образ Воронцова-Дашкова — государственного
деятеля, но и характеризуют его в личностном плане. Как видно, их
взгляды совпадали по многим позициям.

С Половцовым Воронцова связывали не только «корпоративные»
отношения. Породнившись, они сблизились еще больше. Были на
«ты». Их беседы носили откровенно-доверительный характер. Мно-
жественные записи в дневнике Половцова позволяют судить об их

позициях по поводу правительственной политики при Александре III.
Мы узнаем подноготную прохождения того или иного проекта Во-
ронцова.

Однако Половцов не раз критически оценивал некоторые поступ-
ки Воронцова-Дашкова и прежде всего его излишнюю приверженность
императору. Но и он неоднократно противопоставлял отношение Во-
ронцова к Александру III и к великокняжеской семье. По роду своей
службы Воронцову приходилось вникать в различные мелочи, связан-
ные с дворцовым церемониалом, и Половцов не раз упоминает о свет-
ских «конфликтах», нарушавших иерархический этикет, что происхо-
дило, по его мнению, из-за неразберихи, царившей в Министерстве
императорского двора. Манера поведения Воронцова-Дашкова на за-
седаниях, лениво теребящего ус, и некоторая как бы отрешенность
вводила Половцова, да и некоторых других в заблуждение. Постоянно
недовольная министром императорского двора обер-гофмейстерина
княгиня Е.П. Кочубей, называла это «припадками сомнамбулизма».
Между тем это была всего-навсего лишь манера поведения. Вернувшись
домой, он садился за письмо либо в беседе с тем же Половцовым рез-
ко и прямолинейно, без утайки, высказывал свое мнение по поводу
происходящего. Об отношении Половцова к Воронцову свидетельствует
следующая дневниковая запись: «По приезде в Петергоф отправляюсь
к Воронцову-Дашкову, которого застаю за чтением какой-то немец-
кой книги. При всех недостатках, проистекающих от его слабохарак-
терности, я его очень люблю»5. Но насколько не соотносится эта ка-
жущаяся «слабохарактерность» с его деятельностью на посту
кавказского наместника!

С.Ю. Витте знавал Воронцова-Дашкова с детских лет, еще с Тиф-
лиса. Когда молодой граф адъютант князя Барятинского появился в
доме его деда А.М. Фадеева, будущему премьер-министру России было
около 8 лет. Витте хорошо помнил то время и описал его в своих «Вос-
поминаниях». Они продолжали встречаться и позже, их дружествен-
ные отношения, невзирая на размолвки, продолжались многие годы.
Они встречались у Р.А. Фадеева: «Как-то раз, будучи еще молодым че-
ловеком (я тогда служил на Одесской железной дороге), — вспоми-
нал Витте, — я приехал в Петербург и был у моего дяди генерала Фа-
деева, который жил в гостинице «Франция» на Малой Морской улице.
У моего дяди вечером собирались его приятели, были: Черняев, граф
Воронцов-Дашков (будущий министр двора и теперешний наместник
на Кавказе)...»6 Витте и Воронцов-Дашков, что называется, дружили
домами, не говоря уже о том, что сотрудничали по долгу государствен-
ной службы.

Витте имел возможность наблюдать Воронцова-Дашкова в разные
периоды его жизни. Время первого пребывания Воронцова на Кав-
казе отложилось в памяти Витте гусарскими забавами: «Вообще на
Кавказе, — вспоминал Витте, — все молодые люди, окружавшие Ба-
рятинского, вели довольно оригинальную, полную самых удивитель-
ных приключений жизнь... На Кавказе все мы очень часто ездили
верхом, и я, будучи мальчиком, также часто катался верхом и по-
мню, например, что я часто встречал конвой наместника (которым...
командовал тот же самый Воронцов-Дашков, так как он был адъю-
тантом Барятинского); конвойные, нисколько не стесняясь, занима-
лись на улице следующим: бросали на землю яйцо и затем скакали
по улице, стреляя в него; кто попадал в это яйцо, тот получал изве-
стный приз. Или же, собираясь у Воронцова, нередко вкусив спирт-
ного, сажали адъютанта Барятинского Позена на стул около стены и
обстреливали его контур по стене»7.

Начало активного сотрудничества Воронцова-Дашкова и Витте от-
носится к 1881 году — их сблизила «Священная Дружина», и Витте
вспоминает обстоятельства ее создания, участие в этом Воронцова.

Витте достаточно точно охарактеризовал взаимоотношения Алек-
сандра III и Воронцова-Дашкова как дружеские по своей сути, даже
при возникавших разногласиях ввиду либеральной направленности
взглядов министра императорского двора. Витте описывает эпизод,
связанный с появлением указа об императорском наградном коми-
тете, вызвавшим негодование министров. Как уже упоминалось, ини-
циатором его выступил Воронцов-Дашков. По мнению Витте, Ворон-
цов «этим путем имел в виду несколько усилить свое влияние на
персонал государственных чиновников». Противником указа был и
сам Витте, доложивший государю о своем мнении на сей счет. Алек-
сандр III, соглашаясь с выдвинутыми замечаниями, тем не менее,
посчитал для себя невозможным отменить указ, поскольку Ворон-
цов-Дашков уехал к себе в деревню. При этом последний не хотел
уезжать до опубликования указа, но «император сказал ему, что он
может ехать и может быть покоен, что указ будет опубликован»8.

Витте был первым человеком, к которому приехал уязвленный Во-
ронцов-Дашков после получения отставки с поста министра двора*.
«Это увольнение для всех, понимавших психологию дворцовых сфер,
не было неожиданным», — писал Витте. Воронцов-Дашков знал мо-
лодого императора с колыбели и был одним из приближенных к его

*У В.Н. Ламздорфа в дневнике есть запись о том, что после смерти Александра III
Воронцов-Дашков заболел и попробовал подать в отставку, «но государь просил его
повременить, во всяком случае, до коронования»9.

августейшему отцу лиц, а потому, заключает Витте, отставка должна
была производить на Николая II «гнетущее впечатление». «Это психо-
логия отношений современного понятия, — продолжает Витте, — тем
более что министры августейшего батюшки молодого императора, ве-
роятно, также не вполне свыклись с новым своим положением и не
могли сразу стать на ту точку зрения, что этот молодой царевич, ко-
торого они знали еще мальчиком или юношей, волею всевышнего сде-
лался неограниченным монархом величайшей империи, а потому они
(это касается и меня, я должен в этом признаться) часто говорили с
молодым императором не так, как они должны были бы говорить с
самодержавным государем великой империи»10.

Опыт деятельности Воронцова-Дашкова на посту кавказского наме-
стника позволил Витте высказать весьма важные соображения, выте-
кавшие из его собственного понимания этноконфессиональной поли-
тики в Российской империи. Он оценивает Воронцова как государ-
ственного деятеля, единственно приемлемого в качестве главы местной
администрации. Представить И.И. Воронцова-Дашкова как кавказско-
го наместника помогают отведенные страницы «Воспоминаний» Вит-
те: «Служа на Кавказе с молодых лет, будучи там офицером, зная Кав-
каз того времени и то значение, которое имели в покорении Кавказа
туземцы, он, конечно, не мог проводить ту узконациональную поли-
тику, которая теперь в моде. Теперь на Кавказе происходит такое уди-
вительное явление: Воронцов-Дашков состоит кавказским наместни-
ком... во время его наместничества пришла так называемая наша ре-
волюция. Смуты, которым подвержена ныне Россия, все происходили
и происходят в то время, когда он был наместником, и я не могу не
сказать, что, быть может, он единственный из сановников на всю Рос-
сию, который и в настоящее время находится в том крае, в котором
управлял и который пользуется всеобщим уважением и всеобщей сим-
патией. Смею думать, что тот начальник, который пользуется общим
уважением всего населения, населения столь разнородного и многооб-
разного, какое существует на Кавказе, несомненно, имеет такие дос-
тоинства, которые отличают его от других... Это, может быть, един-
ственный из начальников края, который в течение всей революции, в
то время когда в Тифлисе ежедневно кого-нибудь убивали или в кого-
нибудь кидали бомбу, спокойно ездил по городу как в коляске, так и
верхом, и в течение всего этого времени на него не только не было
сделано покушения, но даже никто никогда его не оскорбил ни сло-
вом, ни жестом. Граф Воронцов-Дашков, как и вообще все жители
Кавказа, а в том числе и я, зная Кавказ с юности, или, вернее сказать,
с детства, понимает дух этого края и никогда не сможет забыть, что

хотя Кавказ и покорен русскими солдатами, но громадное количество
офицеров и начальников этих солдат были туземцы. Я отлично помню
то время, когда в каждом полку большая половина офицеров или на-
чальников были местные туземцы, и эти туземцы — грузины, армяне,
татары — в русских офицерских формах вели русского солдата на те
бои, которые так прославили кавказскую армию». Вписавшие «блестя-
щие страницы в военной русской истории», по прошествии нескольких
десятков лет, оказались ненужными ни на военной, ни на государ-
ственной службе, и подобную политику Витте назвал крайне близору-
кой, «если не употребить более жесткое слово»11.

В министерском кабинете С.Ю. Витте на Мойке на стене висели
два портрета. Один из них — графа Воронцова-Дашкова. Показывая
на него, Витте говорил: «С молодых лет питаю к нему особую симпа-
тию, а с годами еще более стал очарован его рыцарской натурой».

Представляется также весьма важным взгляд на Воронцова-Дашко-
ва — кавказского наместника крупного государственного чиновника
И.И. Тхоржевского из Переселенческого управления Министерства
землеустройства и земледелия, по роду своей службы встречавшегося
с Воронцовым-Дашковым, как и Витте. Тхоржевский провел свое дет-
ство, отрочество и первые юношеские годы на Кавказе в отцовском
имении. Он принадлежал в той категории российских бюрократов,
которые уверовали в возможность реформ в рамках монархически-са-
модержавной системы. Его деловые качества были замечены Витте и
Столыпиным. Тхоржевский несколько лет состоял помощником Вит-
те в бытность того председателем Совета министров. Позже Столы-
пин назначил его на должность начальника Переселенческого управ-
ления, и Тхоржевский стал деятельным сторонником столыпинской
аграрной реформы. В этом качестве он посетил Кавказ для изучения
состояния колонизационного земельного фонда в Восточном Закавка-
зье и возможности направления туда переселенческих потоков. Резуль-
татом обследования стал его «Отчет о служебной поездке на Кавказ»
(СПб., 1909), не потерявший своего значения и поныне. Его мемуа-
ры, написанные в эмиграции, в полном виде были изданы племянни-
ком И.И. Тхоржевского в СПб. в 1999 году: «Последний Петербург.
Воспоминания камергера». Учитывая значение той информации, ко-
торая касалась Воронцова-Дашкова и шире — восприятия Кавказа,
оценки правительственной политики, к работе прилагаются выдерж-
ки из этих воспоминаний.

Лучшим свидетельством кавказского периода деятельности Во-
ронцова-Дашкова являются воспоминания начальника его конвоя
Н.А. Бигаева. В 20-х годах русские эмигрантские организации об-

ращались с просьбой к эмигрантам написать воспоминания об их
прошлом, событиях, ими пережитых, о лицах, с которыми довелось
встречаться, словом, о всем том, что могло навсегда исчезнуть из
памяти потомков. Бигаев был одним из тех, кому была адресована
эта просьба, и, нужно сказать, выполнил он ее с честью, достой-
ной офицера. Ценность его воспоминаний заключается не только в
представлении малоизвестных, а подчас и новых фактов, но и содер-
жавшемся в них анализе событий на Кавказе в период с 1902-го по
1917 год. Таким образом, в воспоминаниях охвачено время как на-
местничества Воронцова-Дашкова, так и управление краем его пред-
шественника Г.С. Голицына, а также сменившего Воронцова велико-
го князя Николая Николаевича.

Голоса эмиграции донесли до нас образ Воронцова-Дашкова, так
резко отличавшийся от созданного крикливой братией во главе с
Пуришкевичем. Современники Воронцова высказывали совершенно
иную, объективную оценку сделанного им, и особенно на Кавказе.
Последний дворцовый комендант В.Н. Воейков вспоминал: «Работая
под руководством графа в Красном Кресте во время японской войны,
я сохранил о нем воспоминание как о настоящем русском вельможе
в лучшем смысле этого слова, притом искренно преданном царю и
Родине. Этот мудрый государственный человек сумел установить самые
добрые отношения с разнописьменными народами Кавказа, распри и
столкновения которых значительно сгладились за время его пребыва-
ния у власти»12.

Напротив, свидетельства, исходившие из оппозиционного лагеря,
были далеко не идиллическими. Особенно это должно быть отнесено
к публицистике. Ареной клеветнических выступлений в адрес намест-
ника стала преимущественно центральная пресса. В личном архиве
Воронцова сохранилась карикатура на него, сопровождавшаяся эпиг-
раммой на французском языке. Происхождение этой сатиры, к сожа-
лению, установить не удалось; быть может, и карикатурист и автор
эпиграммы — одно лицо. Смысл ее таков:

Вот образ — старец Воронцов.
Он приложил усилье
Быть славным малым, Молодцом —
Неплохо для России!13

В последний год своей жизни Воронцов-Дашков подвергался напад-
кам со всех сторон: правые, левые, Государственная дума, Совет ми-
нистров, царская семья. На фоне неудач России на театрах военных
действий на Кавказе козлом отпущения был избран больной кавказ-

ский наместник. Великий князь Андрей Владимирович сделал в своем
дневнике записи, коробящие своей неблагожелательностью, предвзя-
тостью и необъективным освещением фактов: «А вот на Кавказе, —
записывает 17 января 1915 года, — дела творятся. Прямо чудеса, что
такое. Бедный Гр. Воронцов рамолен*, что перед приездом Государя
ему вспрыснули камфору и он мог три минуты говорить с Государем,
после чего впал снова в полный рамолимент. Он и доклады больше не
принимает. Графиня к нему никого не пускает, принимает лично все
доклады и управляет всем Кавказом лично, как гражданской частью,
так и военною. Вообразите, что даже штаба Армии нет. Нет команду-
ющего, ничего нет. И это прямо чудом Ген. Юденич спас положение.
Так нельзя это было оставлять. Теперь туда послан Сашка Воронцов.
Мы его одели Кавказцем и поручили (я вел с ним эти переговоры),
чтобы он убедил своего отца поручить Мышлаевскому командование
Армией и сформировал бы ему штаб, а он пусть остается Главноко-
мандующим. Сашка был у Воронцова и теперь уехал на Кавказ». Да-
лее он пересказывает свой разговор с генерал-адъютантом П.Н. Енга-
лычевым, якобы подтвержденный Николаем II, о том, что в результате
халатности Воронцова-Дашкова государь рисковал быть обстрелянным
турками в своем поезде в Саракамыше14.

Между тем в действительности все обстояло иначе. Во-первых, ге-
нерал А.З. Мышлаевский уже фактически исполнял обязанности ко-
мандующего Кавказской армией, во-вторых, наступление турок под
Саракамышем было начато 9 декабря 1914 года. Николай II покинул
Саракамыш 1 декабря, в котором пробыл всего полдня, 5 декабря
покинул Кавказ, а 8 декабря он прибыл в Рязань15. Наконец, Сарыка-
мышская операция Кавказской армии осталась в военной истории как
редкий пример успешной борьбы против окружения16.

Вкусивший сполна общественного непонимания, Илларион Ивано-
вич, вероятно, не раз мысленно возвращался к годам, когда праздно-
валось 50-летие его службы и в его честь слагались стихи. Его окружа-
ли памятные свидетельства того события — адреса, разные подноше-
ния. Среди них — от его свиты: фотографии всей его многочисленной
семьи, оформленные в раму работы Фаберже, на оборотной стороне
которой расписались члены свиты. Из адресованных ему в дни юби-
лейных торжеств многочисленных стихов, в большинстве своем весь-
ма бесхитростных, но с заявкой на традиционную оду, следует проци-
тировать строки из посвящения «Орел Кавказа», весьма значимые по
своей сути:

*Рамоли — старческая расслабленность (фр-).

Ты славный путь свершил в течение полвека,
Твоих заслуг не перечесть,
И в каждом ближнем видя человека,
Ты презирал лишь ложь и лесть.

Всегда, как рыцарь, был великодушен,
И за коварство злобой не платил.

Велению души своей прямой послушен
Ты только побеждал и... победил17.

В ряду воспоминаний о Воронцове-Дашкове совершенно особое
место занимают мемуары Василия Силовича Кривенко18. Как уже от-
мечалось, он на протяжении длительного времени находился рядом с
Воронцовым — более 40 лет, их отношения из служебных переросли
в дружеские, и вряд ли в окружении Воронцова был человек более
надежный.

В воспоминаниях Кривенко нашли отражение узловые события
биографии Воронцова-Дашкова, а личные наблюдения мемуариста
позволяют судить о характерологических особенностях графа. Руко-
пись мемуаров Кривенко датирована условно — «после 1917 г.». Но
еще раньше, в 1916 году, он одним из первых откликнулся на смерть
Воронцова-Дашкова, посвятив его памяти пространный некролог, на-
печатанный в «Вестнике Красного Креста» (Птгр. № 2). (См. при-
ложение 9).

Обратимся к мемуарам Кривенко.

«Несколько слов о графе Илларионе Ивановиче, — начинает ме-
муарист. — Сын очень богатого помещика, обер-церемонийместера
николаевского времени и жены его, знаменитой красавицы, воспетой
великим поэтом, молодой Воронцов получил основательное общее об-
разование за границей, вернувшись оттуда, поступил в Московский
университет, где, впрочем, оставался недолго, — его потянуло на во-
енную службу. На двадцать первом году от рождения он поступил
юнкером в Л.Гв. Конный полк и только в возрасте двадцати двух лет
был произведен в корнеты, что считалось большим запозданием в
смысле служебной карьеры, но... он быстро обскакал своих сверстни-
ков, в течение восьми лет успел достигнуть генеральского чина».

Юнкерский период жизни Воронцова был отмечен «разными про-
казами». Так, Кривенко приводит следующий эпизод. На Масленицу
Воронцов собрал компанию из «товарищей» юнкеров и отправился с
ними на Адмиралтейскую площадь в большой балаган, где была постав-
лена «кровавая пьеса» из жизни американских переселенцев. Юнкера
заняли ложи подле сцены, и, как только появились «краснокожие»,
которые по ходу пьесы должны были ограбить спящий лагерь, моло-
дые люди, предводительствуемые Воронцовым, обнажив палаши, бро-

сились на «разбойников». «Краснокожие» актеры постыдно бежали,
публика неистово аплодировала, кричала «ура», а юнкера попали под
арест.

Касаясь первого кавказского периода деятельности Воронцова, Кри-
венко пишет: «Воронцов с молодых лет проявил особо присущий ему
такт и безукоризненную корректность в сношениях с людьми, что вме-
сте с большой аду мчи костью давало ему возможность выходить с че-
стью из затруднительного положения при выполнении поручений на-
местника. Храбрый в боевых стычках, приветливо-задушевный, простой
в обращении, тароватый, готовый всегда помочь, и помочь широко,
Илларион Иванович скоро успел завоевать себе на Кавказе прочную
популярность, которая среди старожилов держалась потом долгие годы.
Во время моих путешествий по Кавказу в 80—90-х годах прошлого
столетия мне не раз приходилось слышать от туземцев пожелания о
назначении к ним наместником «кн. Дашков-Воронцов», как велича-
ли его «старики грузины и татары».

«Старые гусары с особенным удовольствием вспоминают то вре-
мя, — продолжает мемуарист, — когда во главе их появился Иллари-
он Иванович, истый джентльмен, страстный спортсмен, благородный
начальник, смело принимавший на себя ответственность за все, что
происходило у него в полку, не сваливавший вины на подчиненных,
не мелочный, не придирчивый, стоявший горой за своих, готовый все-
гда откликнуться и помочь своим заступничеством, своим влиянием в
высших кругах и своим, наконец, кредитом». Эта черта — брать на
себя ответственность — была продемонстрирована им во время Хо-
дынской катастрофы, когда Воронцов принял вину на себя, хотя в
действительности таковым себя не считал и пытался выгородить чинов-
ников своего ведомства.

Интересны и следующие наблюдения Кривенко, подметившего не
только характерологические особенности личности Воронцова, но и его
слабости: «Плотный, выше среднего роста, смуглый брюнет с вьющи-
мися легкой волной волосами, с чарующими черными глазами, он сразу
заставлял забыть иерархическую разницу между прапорщиком и гене-
рал-адъютантом. Воронцов обладал редким даром располагать к себе
людей, умел душевно близко-близко подходить к собеседнику, знал
секрет своим участливым отношением смягчить самые угрюмые нату-
ры... Работать с ним было приятно, легко. Очень внимательно редак-
тировал составленные по его указанию письма и записки; поправки
делал деликатно. Сам писал связно, красивым оригинальным почер-
ком. К сожалению, русская лень сказывалась в личной его перепис-
ке, начатые им письма нередко по неделям ждали его окончания». Он

был равнодушен к внешней стороне переписки, «его натуре был со-
вершенно чужд канцелярский бюрократизм. Преуспевшие за пись-
менным столом опытные чиновники приходили в смятение от неува-
жительного отношения министра к бумажно-канцелярскому укладу,
многими годами закрепленному, требовавшему неустанной затяжной
переписки».

Чрезвычайно важны те сведения Кривенко, которые позволяют су-
дить о мировоззрении Воронцова. Уже цитировались строки, характе-
ризовавшие его отношение к славянофильству, не оставившему следа
в миропонимании графа.

Кривенко сообщает о подробностях участия Воронцова в Русско-
турецкой войне 1877—1878 годов и показывает мобилизацию гвар-
дейских частей, руководстве первыми их продвижениями в районе
военный действий и т. п., главное же, рассказывает о разногласиях с
великим князем Николаем Николаевичем старшим в вопросе кавале-
рийского дела. На Воронцове-Дашкове не могли не отразиться проти-
воречия командующего армией с цесаревичем — Воронцову предло-
жили должность генерал-губернатора Туркестана. «Думали, — писал
Кривенко, — одним выстрелом убить двух зайцев; заменить больного
Кауфмана туркестанским же боевым деятелем и в то же время спла-
вить Воронцова подальше от Петербурга и Наследника». Но Воронцов
отказался от назначения.

Кривенко возвращает нас к событиям 1 марта 1881 года: «В Гат-
чине замечались растерянность, боязнь новых революционных выступ-
лений. Слухам самым невероятным не было конца, меры охраны при-
нимались разрозненно, каждый из отдельных начальников действовал
на свой лад». Занимавшиеся охраной буквально атаковали Воронцова-
Дашкова, обладавшего, по мнению Кривенко, редкой уравновешенно-
стью, спокойствием духа: «Горячиться, спешить, комкать дело он про-
сто не мог по своему существу».

Отмечая роль Воронцова в создании «Священной Дружины», Кри-
венко излагает свою версию роспуска «Дружины». «Деятельность чле-
нов «Священной Дружины» встревожила министра внутренних дел гр.
Н.П. Игнатьева, бооявшегося усиления влияния гр. Воронцова-Даш-
кова на дела вне дворцовой сферы. Игнатьеву, вероятно, немного ста-
ло усилий доказать Александру III всю нелепость существования какой-
то сверхтайной полиции. По приказу свыше организация «Священной
Дружины» быстро прекратила свое существование. Принудительная
ликвидация добровольческой охраны, по мнению многих, должна была
отразиться неблагоприятно на карьере гр. Воронцова. Однако действи-
тельность не оправдала надежду».

Когда Воронцов-Даш ков пригласил Кривенко на работу в Министер-
ство двора, Кривенко ответил согласием: «За пять лет секретарской ра-
боты я полюбил его, мне жалко было расстаться с ним, с симпатичным,
благородным человеком. Я охотно согласился».

Касаясь своей службы под началом Воронцова, Кривенко пишет:
«Воспоминания о служебных трениях во всяком случае не могут зату-
шевать рыцарского, истинно благородного министра, как ко мне, так
и к другим сослуживцам. Я шел к нему с докладом, всегда твердо убеж-
денный, что у него предвзятых мыслей нет, кумовства он не призна-
ет, к сильным мира сего не подлаживается... Вмешательство в какое-
либо ходатайство какой-либо особы могло скорее испортить дело, чем
помочь благоприятному решению. В этом отношении Воронцов не-
сколько подчеркивал свою самостоятельность по отношению к магна-
там, а в особенности к старшим великим князьям. Прежде в доми-
нистерское, вернее, довоенное время, приятельски расположенные к
нему, они перешли во враждебный лагерь, но выбить министра из
седла при Александре III не могли, не хватило сил».

Управление коннозаводством соответствовало личным пристрасти-
ям Воронцова. Как вспоминает Кривенко, «он непосредственно вел
дело своего знаменитого новотомниковского конного завода и входил
в детали управления и всего Государственного коннозаводства. Страсть
спортсмена, понятно, спортсмена культурного не остывала в нем, а
бурлила, как у юноши». В министерской приемной Воронцова появи-
лись лица, которых резкий на язык статс-секретарь Рихтер именовал
«кобылятниками», — они шли на прием к Воронцову как Главноуп-
равляющему Государственным коннозаводством.

Не мог Кривенко обойти молчанием эпизоды биографии Воронцо-
ва-Дашкова, связанные с болезнью и кончиной Александра III, женить-
бой цесаревича и первыми годами царствования Николая II.

Находившегося в Ливадии Воронцова государь «ежеминутно» при-
глашал к себе, видно было, что он нуждался в близком советнике.
Поскольку Александр III хотел при своей жизни женить цесаревича,
принцесса Гессен-Дармштадтская была спешно вызвана в Ливадию.
Однако желанию императора не суждено было сбыться. Казалось бы,
свадьбу надо было бы отложить до конца траура, но жених и не-
веста торопили со свадьбой. Воронцов пробовал возражать, но Ни-
колай II «закинулся, остался недоволен. Весьма возможно, что это
выступление министра послужило первопричиной охлаждения к не-
му графа. Он почувствовал в нем опекуна, человека, знавшего его с
пеленок, относившегося к нему как бы по-отечески, покровитель-
ственно» .

«В новое царствование, — вспоминает Кривенко, — после обыч-
ных докладов императору гр. Воронцов-Дашков возвращался домой
не в духе. Решения по некоторым делам стали откладываться под
предлогом: «надо спросить Маман»... Вдовствующая Императрица
всегда была в самых лучших отношениях с воронцовской семьей... но
она, не привыкшая при жизни мужа к такого рода деятельности,
надо полагать, руководствовалась советами... тех, кто был поближе в
данный момент... С течением времени обращения к «Маман» почти
прекратились, но трещина, показавшаяся при протесте министра от-
носительно неуместности торопливой свадьбы... стала все увеличивать-
ся. Главная же причина такого расхождения заключалась в той стес-
нительности, которую ощущал Николай II от выявления своей слабой
воли по адресу человека, так близко стоявшего к отцу, пользовавше-
муся полным его доверием, больше того, дружбой. Николаю II каза-
лось, будто его собираются водить на помочах, как маленького, ког-
да он считал себя большим. Приблизительно так объяснял Воронцов
натянутость отношений. Эта боязнь оказаться в положении школь-
ника замечена не одним министром двора». В частности, это, как мы
убедились, подтверждается личными наблюдениями Витте. Вероятно,
несколько менторский тон, проскальзывавший иногда в речах Ворон-
цова, который знал цесаревича еще мальчиком, шокировал молодого
императора и его августейшую супругу. После Ходынской катастрофы
создавалось впечатление, что императрица и ее сестра Елизавета Фе-
доровна были «сильно возбуждены против министра». И в 1897 году,
перед переездом Двора из Царского Села в Петергоф, Николай II
вспомнил, что в октябре 1894 года Воронцов-Дашков просил об от-
ставке, и «милостиво разрешил».

Свои впечатления от Ходынской катастрофы описала дочь Ворон-
цова-Дашкова София Илларионовна, которая была не просто свиде-
тельницей этого события, но знала изнутри все закулисные подробно-
сти последствий. Как записала в своем дневнике Софья Илларионовна,
московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович
узнал о случившемся на следующий день — его рано утром разбудил
звонок Воронцова-Дашкова. По ее мнению, Сергей Александрович ока-
зал дурное влияние как на ход следствия, так и на мнение молодого
государя относительно истинных виновников бедствия: «Сергей Алек-
сандрович все продолжал винить отца и интриговал против него, сколь-
ко мор>. Узнав об этом, Воронцов пошел к государю с просьбой про-
извести настоящее следствие. «Просьбу отца, — продолжает Софья
Илларионовна, — государь принял во внимание и назначил для след-
ствия графа Палена, который был в Москве Церковным Маршалом

коронации». И далее: «...в тот же день государь послал Палена к отцу
с поручением от имени государя успокоить отца...» Отрывки из вос-
поминаний С.И. Демидовой были опубликованы С.П. Мельгуновым в
его журнале «Голос минувшего» (№ 1, 1923). К сожалению, найти
полный текст воспоминаний, основанных на дневниковых записях, не
удалось.

Последние по времени, уже цитированные воспоминания о Ворон-
цове-Дашкове принадлежат внуку Воронцова-Дашкова. Написаны они
были под впечатлением посещения Алупки в 1991 году. Они — крат-
ки и в них описаны детские впечатления о смерти деда, наступившей
в Алупке 15 января 1916 года.

Полные драматизма предстают перед нами события преследова-
ния семьи Воронцовых-Дашковых и их бегства из России в 1918 году.
Они воскрешены на страницах воспоминаний невестки Иллариона
Ивановича Анны Ильиничны, урожденной Чавчавадзе, вскоре после
смерти Иллариона Ивановича вышедшей замуж за его сына Алексан-
дра. Осенью 1918 года, в то время как Александр Илларионович
сражался в рядах Добровольческой армии, она жила на их даче «Кап-
ри» в Ессентуках. С ними же находилась Ирина Илларионовна с
детьми. Дважды чудом — и однажды с помощью прислуги — им
удалось избежать расстрела. Приходилось скрываться и под чужими
именами. Несколько раз удалось спрятаться у живущей в Ессентуках
Елизаветы Андреевны Воронцовой-Дашковой, пока и они не были
арестованы и увезены в Пятигорск. Их поместили вместе с другими
заложниками, состоявшими из офицеров русской армии. Н.А. Бига-
ев в своих воспоминаниях воздал должное мужеству и стойкости,
проявленными Елизаветой Андреевной в тюрьме. 73-летней графи-
не пришлось пережить невероятное: большевики вывезли ее из тюрь-
мы, дабы, прикрываясь ее именем, войти в Добровольческую армию!
Ничего не подозревавшая Елизавета Андреевна узнала об этом толь-
ко тогда, когда эти люди были схвачены. Во время наступления Доб-
ровольческой армии семье Воронцовых-Дашковых разными путями
удалось выехать в Алупку, а затем навсегда покинуть Россию... Анне
Ильиничне приходилось не раз прерывать повествование, настолько
невыносимым было пережитое: «Подробно обо всех ужасах писать
невозможно, столько крови, столько слез и горя кругом». Воспоми-
нания Анны Ильиничны частично были восстановлены на основе пи-
сем тех лет, ее дочь передала их правнуку Иллариона Ивановича
Воронцова-Дашкова Александру Илларионовичу, профессору русско-
го языка и литературы в Смит-Колледже штата Массачусетс, США,
который опубликовал их в 2002 г.19

1 Дневник Annette. А.А. Оленина. М., 1994. С. 132.

2 Пушкин в письмах Карамзиных 1836 —1837 годов. М.; Л., 1960. С. 146, 167,
388.

3 Щеголев П.Н. Дуэль и смерть Пушкина. Исследование и материалы. Изд. 3-е,
дополненное. М.; Л., 1928. С. 262, 448.

4 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1214. Л. 236.

5 Половг^ов А.А. Дневник. Т. 1. С. 79, 243.

6 Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 2. С. 31—32.

7 Там же. Т. 1. С. 37.

8 Там же. С. 314—316.

9 Аамздорф В.Н. Дневник. 1894—1896. С. 94.

10 Там же. Т. 2. С. 113 — 114.

11 Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 1. С. 43—44.

12 Воейков В.Н. Указ соч. С. 146.

13 ОРРГБ. Ф. 58/П. Картон 136. Д. 2. Л. 1.

14 ГАРФ. Ф. 650. On. 1. Д. 9. Дневник А.В. Романова. 1914—1915 гг. Л. 40, 80.

15 Дневник императора Николая II. М., 1991. С. 501, 502.

16 Советская историческая энциклопедия. М., 1969. Т. 12. С. 563.

г Юбилей пятидесятилетней службы в офицерских чинах графа И.И. Ворон-
цова-Дашкова. 1858—1908. Тифлис, 1908. С. 7.

18 Кривенко В.С. Мемуары. «В Министерстве двора». Ч. 1—5. 1876—1896.
ОРРНБ. Ф. 1000. Оп. 2. Д. 672. Л. 3—55, 107, 199-213, 230-233.

19 Под колесами красного террора // Родина. М., 2002. № 7. С. 83—87.

Глава 6

ИЗ СЕМЕЙНОЙ ПЕРЕПИСКИ
И.И. ВОРОНЦОВА-ДАШКОВА

По мнению близко знавших Воронцова-Дашкова, Илларион Ива-
нович не «страдал» особой любовью к письму. Однако сохранившееся
эпистолярное наследие графа не вполне подтверждает сказанное. И это
прежде всего относится к семейной переписке Воронцова-Дашкова, в
частности, со своими детьми.

Традиция семейных переписок как нельзя лучше иллюстрируется на
примере обширной семьи Воронцовых-Дашковых. Как только дети
выучивались писать, они брались за перо и адресовали родителям тро-
гательные и шутливые письма, которые позже приобретали содержа-
тельную значимость. Дети закалялись не только физически (им разре-
шали купаться в 14-градусной воде, они занимались верховой ездой,
увлекались охотой и т. п.), но им прививались твердые нравствен-
ные принципы. Родители, желая предотвратить расточительность, оп-
ределяли каждому из детей пансион, но при этом воспитывали в них
стремление к благотворительности, общественно полезной деятельно-
сти. Переписка велась на протяжении всей жизни Воронцова-Дашко-
ва, и на ее страницах перед нами встает образ удивительного отца —
чуткого и доброго, мудрого и взыскательного, разделявшего со своими
детьми все их радости, успехи и беды. Он бережно хранил их письма
начиная с самых первых, написанных детским почерком, и кончая
теми, когда они уже сами стали родителями.

Дети Воронцова-Дашкова занимали придворные должности, сдела-
ли отличные партии. Они породнились с известнейшими российски-
ми родами: Шереметевыми, Шуваловыми, Орловыми, Мусиными-Пуш-
киными, Демидовыми (Сан-Донато). Их имена то и дело встречаются
в переписке двух поколений императорской семьи — Александра III
и Николая II, они — рядом в фокусе фотообъективов, запечатлевших
царскую семью.

Вчитываясь в строки писем дочерей Воронцовых, ощущаешь,
сколь доверительными были их отношения. В своих корреспонден-
циях отцу они сообщали не только о вещах обыденных, но в них мы
находим доказательства их единомыслия с отцом в вопросах обще-
ственно-политического значения. Благодаря месту, занимаемому в об-
ществе, близости к царской семье, они были свидетелями событий,
подчас сокрытых от внешнего мира. Поэтому в переписке Воронцо-
вых нашли отражение не только семейная хроника, но и то, что было
связано с положением отца в государственно-политической иерар-
хии России. По письмам Воронцова-Дашкова к детям можно судить
об интересах каждого из них, их привязанностях и ошибках, их
судьбах.

Говоря о семейной переписке, хотелось бы предварить ее одним
весьма примечательным письмом Иллариона Ивановича к няне де-
тей — Александре Ивановне. Письмо было написано в связи с ее
просьбой об оставлении места по причине обиды, нанесенной со
стороны воспитателя детей Воронцовых Николая Ивановича. Обида
же заключалась в том, что тот, обеспокоенный болезнью Софки —•
так называли в семье Софью, — настаивал на необходимости пере-
воза ее из имения Ново-Томниково в Петербург, к врачу Лесгафту,
пользовавшему Воронцовских детей. Илларион Иванович терпеливо
разъяснял няне позицию воспитателя, «поставленного старшим над
всеми детьми» и проявлявшего искреннюю заботу об их здоровье.
«Вы, Александра Ивановна, — писал Воронцов, — отличная женщи-
на, и я Вас очень люблю, — более того, я Вам очень благодарен за
Ваше без устали попечение о Ване, во время его болезни, но пора
бы Вам перестать каждые шесть месяцев грозить уходом и вечно
ссориться с кем-нибудь». Завершающие строки письма свидетельству-
ют о его педагогическом такте и, увещевая няню, он прежде все-
го печется о том, как отразится ее поступок на воспитании детей.
А адресат получил урок того, что значит уважение к человеку, неза-
висимо от занимаемого им положения, являвшееся нормой поведе-
ния в семье столь высокого ранга: «Бросьте Вы вопросы мелкого са-
молюбия, ни к чему не ведущие, а только нарушающие правильность
и спокойствие нашей и Вашей жизни; да главным образом могущие
дурно отозваться на детях, уча их дурным отношениям между собою
и неправильным к старшим. Надеюсь, что Вы примете это письмо
так же дружелюбно и просто, как оно написано. Жму руку И. Во-
ронцов»1.

Ново-Томниково занимало особое место в жизни Воронцовых.
Любовь к нему главы семьи унаследовали и дети. Рачительные хозя-

ева — они много занимались большим хозяйством, главное же, здесь
располагалось любимое детище Воронцова-Дашкова — конный завод.

В Ново-Томникове выросли его дети. Ново-Томниково было мес-
том досуга и раздумий Воронцова, здесь он «отходил» от неприятнос-
тей и нанесенных ему обид. Из Ново-Томникова послано множество
корреспонденций как им самим, так и членами семьи. В Ново-Том-
никове собирались близкие и друзья, женихи его дочерей, семьи по-
взрослевших детей.

Дети постоянно в курсе жизни влиятельного отца: будь то путе-
шествие с Александром III («Завтра идем в море на мало испытан-
ной яхте «Штандарт», сообщает Илларион Иванович сыну Ивану)
или царская охота, и он хвастается своими охотничьими успехами —
в семье все были заражены страстью к охоте, а любовь к лошадям
составляла фамильную черту Воронцовых. Много места в письмах
Воронцова-Дашкова занимали темы сельскохозяйственные: советы
Ивану в связи с желанием последнего прикупить хутор, собственные
хозяйственные дела — прибытие баржи с локомобилями, успехи в
ирригационных работах и льняном деле. В голодные девяностые годы
тема засухи и связанных с ней бедствий, тяжелое положение крес-
тьян становится главной в его корреспонденциях детям. При этом
он сетует на нерадивость крестьян, неизменно отвечавших ему —
«царь прокормит»2.

Однажды между родителями и сыном Илларионом произошла
большая размолвка в связи с женитьбой его на известной петербург-
ской красавице фрейлине И.В. Нарышкиной. Письмо отца заслужи-
вает того, чтобы быть полностью воспроизведенным: «Любезный друг
Ларька. Сегодня я получил письмо от мама, в котором она меня
извещает о том, что ты просил руки Ирины Нарышкиной. Не могу
от тебя скрыть, что твой поступок меня крайне огорчил. Кажется,
ни я, ни твоя мать не заслужили такого бесцеремонного и бессер-
дечного с твоей стороны обращения. Ты бы мог предупредить нас о
твоем намерении, посоветоваться с нами, наконец, испросить наше-
го благословения на такой важный шаг. Но ты счел более упрощен-
но этого не делать, тебе было так удобнее, а будет ли это нам при-
ятно или прискорбно, об этом ты не подумал. Кроме счастия, мой
милый Ларька, ни мама, ни я тебе ничего не желаем, даже если с
выбором твоим не вполне согласны, верь же нам немного, верь на-
шей любви к тебе и верь нашему житейскому опыту, всецело для вас,
детей, приобретенному».

Сын искренне раскаивался, объясняя, что сделал это, поддавшись'
чувству, «невзначай для самого себя», не желая делать этого без согла-
==21

сия родителей3. Брак их впоследствии распался, но Воронцов-Дашков
продолжал относиться к невестке с должным уважением, любя и опе-
кая своих внуков. Они ему отвечали тем же. Имя свекра постоянно
фигурирует в переписке Ирины Васильевны с великим князем Нико-
лаем Михайловичем, к примеру: «Очень рада, что вы приятно провели
вечер у Воронцовых. Как нашли бопера?* Он постарел за эту зиму
(1910 г. — ДИ.) и похудел, но все такой же славный и милый». Или
же из письма 27 мая 1911 года: «Мой бопер приехал утомленный
длинным путешествием и продолжительными приступами подагры, но
здесь быстро оправился и на третий, четвертый день по приезде был
неузнаваем. На юбилейном параде он пожелал быть дежурным гене-
рал-адъютантом и весь парад проделал верхом. Сегодны день его рож-
дения, ему минуло 74 года»4.

Последним родившимся у Воронцовых ребенком был сын. Из
письма Иллариона Ивановича сестре мы узнаем, что родители сто-
яли перед выбором: назвать ли его родовым Воронцовским именем
Роман или же Андреем, в честь Шуваловых, по материнской линии.
Он стал Романом, или, как его любовно называли — Ромашкой. Он
рано пошел служить на флот, и в периоды частых разлук отец ре-
гулярно переписывался с ним. Находившийся вдали от родителей,
Роман получал подробную информацию о жизни большой Ворон-
цовской семьи, житье-бытье в Ново-Томникове, отцовской службе.
Пользуясь случаем, отец наставлял сына: «Будь молодцом на службе
и хорошим товарищем, но вместе с этим советую тебе быть разбор-
чивым и не дружиться слишком легко и слишком скоро»5. Но слу-
чилось непоправимое — Роман заболевает. Скоропостижная смерть
настигла его в девятнадцать лет. Это было первым, самым страшным
потрясением в семье Воронцовых.

«Сегодня сороковой день милого нашего дорогого Романа, — пи-
шет Софья отцу из Италии, — я думала и думаю много о вас всех, и
грустно и неприятно мне, что я не с вами вместе. У нас тут была
панихида... В это же время вы все были в Лавре. Не хочу распростра-
няться, не хочу говорить, как грустно и даже подчас тягостно мне быть
в разлуке с тобой, Мама, братьями и сестрами, так неприятно чувство-
вать себя как бы отрезанной на время. Ты, мой милый, дорогой Папа,
поймешь меня... От тебя я не могу ждать ответа и прошу даже тебя
не писать мне, там в Москве ты будешь завален разными делами, а
тебе не надо утомляться слишком... Напишу тебе опять на днях, ког-
да буду в более подходящем настроении, а то сегодня письмо мое

*Бопер — свекор (фр-}-

выходит какое-то унылое и грустное. Мысли мои все идут назад на
сорок дней, я все не могу еще хорошенько понять, не могу привык-
нуть, да что я говорю, ты ведь точнее это чувствуешь. Крепко, крепко
целую моего милого дорогого. Твоя Софка»6,

Дети остро реагировали на любую несправедливость, допущенную
по отношению к отцу, равно как и радовались его деятельности на том
или ином поприще7.

Так было, когда в результате Ходынской катастрофы он был сме-
щен с поста министра императорского двора. Находясь при дворе,
они прекрасно понимали, кто был истинным виновником происшед-
шего8.

Назначение Воронцова-Дашкова на пост председателя Красного
Креста отвечало фамильным благотворительным традициям, и дочери
старались донести до отца общественное мнение, дававшее высокую
оценку его работы на этом посту9. Дочери — Софья, Мария — торо-
пятся в своих корреспонденциях отцу сообщить, что в Петербурге с
восторгом пишут о том, как он в период Русско-японской войны «уди-
вительно энергично и прекрасно действует в Красном Кресте». «Я, так
же как и Marie*, спешу написать тебе, — пишет Софья, — зная, как
ты, милый Папа, горячо принял к сердцу все, касающееся Красного
Креста, и доказать тебе, что в России, везде, в Петербурге и на месте
войны твоя деятельность уже принесла громадную пользу и большое
доверие»10.

Необходимо отметить, что работа в Красном Кресте, госпиталях
стала семейной традицией: Сандра, Софка, Ира активно участвовали в
благотворительной деятельности Красного Креста сперва на родине, а
затем в эмиграции. С началом Первой мировой войны Ирина создает
на фронте лазарет при 2-й Гвардейской Кавалерийской дивизии. Лю-
бопытно, что в Чрезвычайной следственной комиссии для расследо-
вания противозаконных по должности действий бывших министров
и прочих высших должностных лиц сохранилось донесение о работе
Ирины Илларионовны Шереметевой: «Она много лично работает на
фронте, и лазарет ее поставлен образцово. Благодаря своей самоотвер-
женной работе графиня Шереметева очень популярна в среде офице-
ров». Тут же давалась оценка ее убеждениям: «По своим политическим
взглядам она всегда считалась «либеральной дамой», имевшей своими
противниками представителей «старого режима». Ее увлекала мысль
создать у себя влиятельный либерально-аристократический салон»11.
Сандра стала «кавалером» георгиевской медали «За храбрость» всех

*Дочь Иллариона Ивановича.

четырех степеней, которой во время войны награждались медицин-
ские сестры. Императрица Александра Федоровна писала Николаю II:
«У нее (Сандры. — Д.И.) четыре георгиевские медали, и так странно
видеть их на нарядном платье!»12

Испытанием для семьи явилось назначение Воронцова-Дашкова в
1905 году на пост кавказского наместника. Это был тяжелый год в
жизни Воронцовых. Воронцов-Дашков попадает на Кавказ в разгар
охвативших его революционных волнений и межэтнических конфлик-
тов. Совершено покушение на грузинского экзарха — человека, осо-
бо почитаемого наместником. Крестьянские беспорядки коснулись и
Воронцовских имений в Тамбовской губернии. Главное же, в резуль-
тате террористического акта был убит московский градоначальник
П.П. Шувалов, муж дочери Иллариона Ивановича Сандры. Она пи-
шет отцу отчаянные письма, скорбя о собственной беде и волнуясь за
отца. «Мой милый старик», «мой милый и дорогой Пуська» — так на-
чинаются ее письма к отцу, который, находясь вдали от нее, пытается
смягчить ее горе. «Спасибо тебе за дорогие твои строки, — отвечает
она отцу, — сердце мое хочет твоей ласки, душа просится к тебе и
Мама, но, видно, Богу угодно дать мне сразу почувствовать всю тяжесть
моего креста... Нет того, с которым жизнь моя была светла и ясна.
Ты скажешь, что он невидимо со мной и молится за меня и детей; я
не только знаю это, но и постоянно чувствую. Но ведь, милый, люби-
мый — я никогда его не увижу в этой жизни... Молитесь за меня, и я
же ежедневно молю Господа сохранить и благословить Тебя и Мама»13.
Этот год открыл череду потерь Сандры: в 1914 году погибнет сын
Николай, в 1919 году — ее первенец Павлик, а в 1917 году — зять
Дмитрий Вяземский. Но еще задолго до того она уедет в Одессу, на
место службы П. Шувалова, и Воронцов-Дашков на несколько дней
приедет к своей любимице. Фотограф из ателье «Rembrandt», что на
Дерибасовской, запечатлит отца и дочь, их нежное рукопожатие, за ко-
торым огромный мир чувств, привязанностей и дружбы...

Практически за все время управления Кавказом имя Воронцова-
Дашкова не сходит со страниц прессы. Грандиозный скандал разра-
зился в 1908 году в связи с так называемым «кавказским запросом»
в Государственной думе. Крайние политические силы сомкнулись в
своей критике действий кавказской администрации и более всего —
наместника. Ирина Илларионовна отправила в Тифлис взволнован-
ное, полное негодования письмо отцу, называя Пуришкевича «мер-
завцем» и считая его обвинения бездоказательными и клеветниче-
скими. «По-моему, — писала Ирина, — Пуришкевич довольно ясно
открыл свои карты...» «Такую гадину следует задушить, — вторит ей

сестра Майя. — И как смеет он трогать Папа... А какой взрыв не-
годования вызвала на Кавказе выходка Пуришкевича..,»1'1

Возраст, служебные тяготы сделали свое дело — в 1913 году у Во-
ронцова-Дашкова случился удар. Вся семья собралась в Ново-Томни-
кове — сохранился фотоальбом, запечатлевший Иллариона Иванови-
ча в окружении близких. Оправившись, он, вопреки желанию семьи,
возвращается на Кавказ. «Относительно того, что ты мне пишешь о
твоем решении вернуться на Кавказ, — пишет отцу Софья, — я... эго-
истично надеялась, что ты покинешь этот край и трудную тяжелую
твою работу, но ты сам лучше знаешь, тебе лучше видно, что ты дол-
жен делать. Только не работай слишком много, отдыхай побольше,
береги свое здоровье, если не для себя самого, то для нас всех, поду-
май о тревогах, через которые Мама и мы прошли этой весной»15.
Воронцов-Дашков продолжает возглавлять кавказское наместничество
и в нелегкие годы Первой мировой войны и оставит свой пост неза-
долго до смерти. Он покинет Кавказ, сопровождаемый женой — Ели-
заветой Андреевной, с которой он прожил без малого пятьдесят лет,
и сыном — войсковым старшиной, флигель-адъютантом Александром,
Сашкой.

Однажды, незадолго до болезни отца, Софья Илларионовна, нахо-
дясь в Афинах по долгу дипломатической службы своего мужа — Ели-
ма Демидова, услышала, что в кинематографе появился фильм, в ко-
тором показывают отца. «На другой же день, — сообщает она от-
цу, — мы с Елимом пошли, и, действительно, ты там фигурируешь.
Сначала ты приезжаешь верхом... Затем ты стоишь пешком и разда-
ешь что-то солдатам, я предположила, что это призы... медали... Было
очень приятно тебя видеть, есть момент, когда ты киваешь кому-то
головой, я взяла этот кивок себе»16. Известие о кончине отца застало
ее в Афинах, и, как она писала Сандре, ей приходилось «нести горе
среди чужих», что, по ее словам, было особенно тяжело.

Семья Воронцовых-Дашковых разделила судьбу большинства россий-
ских родов, после 1917 года вынужденных покинуть Россию, которой
верно служили многие поколения17. Вчитываясь в строки семейной пе-
реписки Воронцовых, постигаешь, какие нравственные нормы, фамиль-
ные традиции были насильственно расторгнуты и попраны.

1 РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1169. Л. 1-2 с об.

2 Там же. Д. 1180. Л. 2-6 с об., 7, 12, 13 с об.; Д. 1182. Л. 2 с об.

3 Там же. Д. 1181. Л. 1-2; Д. 1559. Л. 8.

4 ГАРФ. Ф. 670. On. 1. Д. 265. Л. 37 об.; Д. 264. Л. 2 с об.

5 Там же. Д. 1182. Л. 7—8 с об.
И.И. Воронцов-Дашков наместник кавказский. Тифлис. 1905г.
Придворная фотография Мищенко Фотограф Б. Козак

Воронцов Иван
Илларионович.

II х, вторая чет-
вер гь XVIII в.

Воронцова Ма-
рия Артемьевна,
урожд. Волын-
ская. Худ. Ф. Ро-
котов (?)
t

Воронцов Ми-
хаил Илларио-
нович. I I х (с
оригинала
Ф. Рокотова)

Воронцова Анна
Карловна,
урожд. Скав-
ропская. 11 х
Дашкова
Екатерина
Романовна. Их

Воронцов Александр Романович
Худ. И.Г. Шмидт. 1784 г.

Воронцов Семен Романович
Худ. Т. Лоуренс. 1805—1806 гг.
Воронцова Ири-
на Ивановна,
урожд. Измай-
лова. Хул. Э. Ви-
жс-Лебрен

Воронцов-Даш-
ков Иван Илла-
рионович. Худ.
Э. Робертсон.
1787 г.
Герб графов Воронцовых

Герб князей Дашковых

Герб графов Воронцовых-Дашковых

Нарышкин
Кирилл
Александрович

Воронцова-
Дашкова Алек-
сандра Кирил-
ловна в костюме
амазонки.

Литография
С.Ф. Мюллера с
гравюры Л. Ваг-
нера. Карлсруэ.
1843 г.
Нарышкина Мария Яковлевна, урожд. Лобанова-Ростовская, с детьми:
слева стоит Лев Кириллович, на руках Кирилл Кириллович, справа
стоит Александра Кирилловна. Худ. Дж. Доу. Нач. 1820-х гг.
Воронцов-Дашков Иван Илларионович. Худ. III. Штойбен. 1840-е гг.
Воронцова-Дашкова Александра Кирилловна. Худ. Ш. Штойбен.
1840-е гг.
Воронцов-Дашков Илларион
Иванович. Худ. Г. Бона. Аква-
рель. 1840-е гг.
Воронцова-Дашкова Александра Кирилловна. Худ. К. Лаш. 1851г.
Пасксвич Ири-
на Ивановна,
урожд. Ворон-
цова-Дашкова.
Худ. И. Робийяр

Пасксвич Фечор Иванович

Воронцова Елизавета Ксаверьев-
на. Худ. Дж. Хей rep. 1832 г.
Юный граф II.PL Вороннов-Дашков
Воронцова Со-
фья Михайлов-
на. Худ. К. Ро-
бер геон.
1840-е гг.

Шувалов Анд-
рей Павлович.
Худ. М. Зичи.
1860-е гг.

6 РГИА. Ф. 919. Д. 1704. Л. 32 с об., 34 об.

7 Журнал «Коммерсант». 1998. № 28 (280). 28 июля. С. 24.

8 ГАРФ. Ф. 684. Он. 1. Д. 56. Л. 1 с об.-2.

9 Клиентская М. Воспоминания. М., 1992. С. 228.

10 РГИА. Ф. 919. Д. 1704. Л. 55 с об., 56 с об.

11 ГАРФ. Ф. 1467. Следственная часть. Д. 578. Л. 67.

'• Переписка Николая и Александры Романовых. 1914—1915 гг. М.; Пг. 1923.
Т. III. С. 476.

13 РГИА. Ф 919. Д. 2227. Л. 146-147 с об.

14 ОР ГРБ. Ф. 58. Кн. 1. Картон 85. Д. 12/1—2. Л. 47 об.-48; РГИА. Ф. 919.
Оп. 2. Д. 3479. Л. 117.

15 РГИА. Ф. 919. Д. 1704. Л. 90 с об.

16 Там же. Л. 83 с об.

17 О потомках И.И. Воронцова-Дашкова более подробно см.: Боронцов-^гш-
ков А.И. Указ, публикация // Родина. 2002. № 7. С. 83 — 87; Журавина Т. Указ,
соч. С. 128-193, 233-237.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Судьба отмерила Воронцову-Дашкову долгий век. Он знавал четырех
императоров: Николай I крестил его, Александр II привечал способно-
го военачальника, сделал его свитским генералом и назначил команди-
ром лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, Александр III — ми-
нистром императорского двора и уделов, Главноуправляющим государ-
ственным коннозаводством, канцлером Капитула российских импера-
торских и царских орденов, Николай II сперва обидел, сместив с поста
министра, но затем вновь призвал на службу. Однажды Воронцов-Даш-
ков написал Александру III: «Ваша судьба, чтобы никогда и нигде не
давала бы Вам покоя». Сказанное можно считать формулой собственной
жизни Воронцова-Дашкова.

Он был востребован в переломные моменты российской истории.
В качестве государственного деятеля И.И. Воронцов-Дашков выдвинул-
ся в эпоху контрреформ, являясь одной из ее выразительных фигур.
Однако его консерватизм был более либерального толка, нежели у ор-
тодоксальных охранителей, и являлся, скорее, проявлением мировосп-
риятия и мышления. Консерватизм Воронцова-Дашкова был также
категорией этической. «Вполне левый, до нахальства» — так он выра-
зился по поводу одного деятеля. Он был человеком, не приемлющим
радикализм и умевшим проявить разумный компромисс. Вместе с тем
он умел объективно оценить сложные общественно-политические и
социально-экономические реалии своего времени, решительно и по-
следовательно отстаивая свои принципы и решения. Более трети века
он настаивал на разрушении сельской общины — наболевшей россий-
ской проблемы, ибо лишь в преобразовании русской деревни на бур-
жуазных началах видел он важный вектор развития России.

Принято соотносить либерализм эпохи Александра II с западниче-
ством, а консерватизм времени правления Александра III — со славя-

нофильством. Воронцов-Дашков не соотносим ни с одним из этих ми-
ровоззренческих пристрастий. Знание Кавказа — еще одного цивили-
зационного мира в Российской империи — не могло не повлиять на
миропонимание Воронцова-Дашкова, сделав его полицентричным. Он
принадлежал к той категории российских государственных деятелей, ко-
торые считали, что власть должна нести ответственность в равной сте-
пени за каждый из народов, в пределах Российской империи прожива-
ющих. Рост национального самосознания у так называемых инородцев
таил в себе опасность как межэтнических конфликтов, так и сепарати-
стских тенденций, а потому требовалась продуманная этноконфессио-
нальная политика. Пожалуй, лучше всего это высказал С.Ю. Витте в сво-
их «Воспоминаниях»: «Вся ошибка нашей многодесятилетней полити-
ки — это то, что мы до сих пор еще не сознали, что со времени Петра
Великого и Екатерины Великой нет России, а есть Российская империя.
Когда около 35% населения — инородцы, а русские разделяются на ве-
ликороссов, малороссов и белороссов, то невозможно в XIX и XX веках
вести политику, игнорируя этот исторический капитальной важности
факт, игнорируя национальные свойства других национальностей, во-
шедших в Российскую империю — их религию, их язык и проч.»1.

Масштабность задуманной Воронцовым-Дашковым программы по
преобразованию Кавказа, твердость и энергичные действия на посту
кавказского наместника свидетельствовали о ясности его государствен-
ного ума, главное же, о понимании требований новой исторической
эпохи. Нам не раз приходилось обращаться к наследию Витте, создав-
шему своего рода литературный портрет Воронцова-Дашкова. Они дав-
но знали друг друга, отношения их не были однозначными, но было
бы правильным причислить Витте к доброжелателям Воронцова. «Быть
может, — писал С.Ю. Витте, — он единственный из сановников на
всю Россию, который и в настоящее время находится в том крае, в
котором управлял, и который пользуется всеобщим уважением и все-
общей симпатией...»2

Жизнь Воронцова-Дашкова своими корнями восходила к жизненно-
му укладу русской аристократии рубежа XVIII и XIX веков. Его бабка
Ирина Ивановна, современница Е.Р. Дашковой, доживала свой век в
доме Воронцовых-Дашковых. Он хорошо помнил ее. И эта органиче-
ская связь с екатерининской эпохой не могла не сказаться на формиро-
вании его личности. Он пережил несколько исторических эпох: его от-
рочество и юность пришлись на крепостническое время, жизнь его была
обогащена опытом либеральных реформ 60—70-х годов XIX века. Ари-
стократ, помещик, крупный сановник, он присутствовал при рождении
в России первых буржуазно-демократических институтов, а по своему

мироощущению и мировоззрению принадлежал к числу реформаторов
XX века.

Воронцов-Дашков умер за год до Февральской революции, и ему не
пришлось стать свидетелем падения монархии. Тут тоже заложен боль-
шой философский смысл, ибо И.И. Воронцов-Дашков принадлежал ей
и логически не должен был пережить этот уклад жизни.

Как напишет о Воронцове-Дашкове историк А. Кизеветтер, отклик-
нувшийся на его смерть своеобразным некрологом: «Он был настоя-
щим «восьмидесятником» по отличительным чертам своего админист-
ративного облика», не вносившим никакого диссонанса в «симфонию
тогдашней реакционной политики». Вместе с тем Кизеветтер выделял
его из сановных бюрократов, руководивших реакционным курсом 80—
90-х годов, противопоставляя таким «беспощадным и прямолиней-
ным» фигурам, как Толстой и Победоносцев, «доктринерская, охра-
нительная и гнетущая политика» которых, по мнению историка, на-
несла стране огромный, трудно определяемый по своим последствиям
вред.

Поседевший в доконституционных порядках сановник не прибе-
гал к охранительным действиям, которые отличали появившихся на
политической сцене «сановников-дилетантов» типа Н.А. Маклакова.
Воронцов-Дашков не объявлял управляемый им край скопищем госу-
дарственных преступников, а действовал просто «в качестве делового
администратора, отдающего себе отчет в той границе, за которой слу-
жение старому порядку переходит уже в сеяние всяческого беспоряд-
ка, хаоса и общего недовольства». И этого оказалось достаточно, что-
бы Воронцов-Дашков получил и глазах общества «ореол незаурядного
либерала»1 2 3.

...Опустел дом на Английской набережной, его владельцы оказались
вне пределов родины. Дом заняли новые хозяева — 1-й Военно-Сани-
тарный Конный Транспорт. Убранство дома, его уникальные коллекции
в 1919 году по распоряжению Отдела по делам музеев и охраны памят-
ников искусства и старины были взяты под охрану. После экспертизы
были изъяты для помещения в Государственный Эрмитаж и в сопровож-
дении вахтера Митрюхина на подводах вывезены из особняка...

1 Витте С.Ю.Воспоминания. Т. 3. С. 273—274.

2 Там же. Т. 1. С. 43.

3 Кизеветтер А. Воронцов-Дашков и сановники конституционной поры //
Русские ведомости. 1916. 19 января. С. 2.
ПРИЛОЖЕНИЯ

№ 1. РОДОСЛОВНЫЙ СПИСОК ВОРОНЦОВЫХ,
СОСТАВЛЕННЫЙ Р. ФАДЕЕВЫМ

Зная об интересе графа И.И. Воронцова-Дашкова к родословной
Воронцовых, Р.А. Фадеев составил для него список «некоторых лиц
из рода Воронцовых», попавшихся ему на глаза при чтении собрания
летописей. Речь идет об издании — «Полное Собрание Русских Ле-
тописей», публиковавшихся с 1841 года. Приводимый список Р. Фа-
деева был подготовлен предположительно на рубеже 70—80-х годов
XVIII века. Хранится он в личном архиве И.И. Воронцова-Дашкова
(РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1. Л. 27а об.).

ИЗ СОБРАНИЯ ЛЕТОПИСЕЙ — НЕКОТОРЫЕ ЛИЦА РОДА
ВОРОНЦОВЫХ, ПОПАВШИЕСЯ МНЕ НА ГЛАЗА

1. Когда знаменитый полководец князь Даниил Холмский, поссо-
рившись с Царем, хотел отъехать в Литву и был пойман, то Иван III
отдал его на поруки боярину Ивану Никитичу Воронцову — 1474 г.

2. В 1499 г. боярин Семен Воронцов с воеводою князем Ростов-
ским одержал над поляками и литовцами победу при Мстиславе, по-
ложив на месте 7000 неприятелей.

3. Василий III, умирая, призвал к себе для составления духовной о
регентстве 8 первых лиц в государстве и в том числе боярина Михаи-
ла Семеновича Воронцова (как имена сохраняются в роде!). Этот же
Михаил Семенович не давал постригать Вел. [икого] Князя.

4. Федор Семенович Воронцов взят силой 9 сентября 1543 г. из
покоев несовершеннолетнего Иоанна IV боярами и сослан. Через год
юный Царь, убив регента Кн. Андрея Шуйского, воротил Воронцова,

ставшего первым при нем лицом, но заподозрил его скоро в жела-
нии властвовать над собой и сослал, а через 3 месяца снова воротил.
В 1546-м любимец был обвинен (полагают несправедливо) по извест-
ному делу возмущения Пищальников1 и казнен с братом Василием2.

5. Боярин Воронцов (Семен Михайлович) отправлен великим по-
слом в Польшу в 1556 г.

6. В государственном соборе 1566 г. участвовал боярин Иван Ми-
хайлович Воронцов.

7. По поводу новогородского разгрома в 1571 г.3 был казнен боя-
рин Иван Федорович Воронцов.

Замечательно число людей боярского звания, выставляемых родом
Воронцовых под династией Рюриковичей; а между тем число бояр было
очень ограничено, никогда не более 15—18 лиц. В этом отношении (чис-
лом бояр) равнялись с Воронцовыми только Шуйские (всегда считавши-
еся младшею ветвью царствующего дома) и Мстиславские.

Годунов и за ними первые Романовы невзлюбили Воронцовых (мо-
жет быть, из-за прежнего родового соперничества) и не давали им
ходу. В продолжение полутора века Воронцовы не производились выше
звания воеводы.

Часть Белого города в Москве между Яузскими и Покровскими во-
ротами называлась Воронцовским полем.

Написано рукою Ростислава А. Фадеева.

1 Пищальник-воин, вооруженный пищалью (небольшая пушка).

2 Воронцова Василия Семеновича обнаружить не удалось (см.: Веселовский С.Б.
Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969).

3 Имеется в виду военный поход Ивана IV в Новгород с целью ограбления
церкви для изыскания средств на продолжение Ливонской войны (см.: Хорошке-
вич А.А. Россия в системе международных отношений середины XVI в. М., 2003.
С. 522-534).

№ 2. ПЕРЕПИСКА И.И. ВОРОНЦОВА-ДАШКОВА
И ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III

Они переписывались на протяжении без малого тридцати лет —
ровно столько, сколько длилась их дружба. Она началась в 1866 году,
в бытность Александра Александровича цесаревичем, и закончилась
лишь с его смертью в 1894 году.

Эта переписка сохранилась в личном архиве императора (ГАРФ.
Ф. 677. On. 1. Д. 741) и в бумагах графа (РГИА. Ф. 919. Оп. 2.
Д. 1214). Вниманию читателя предлагаются письма, две докладные
записки Воронцова-Дашкова, черновая копия приказа об его отстав-
ке, подготовленная для цесаревича. Письма Александра III выделены
в отдельный блок, хотя некоторые из них и являются ответом на
корреспонденции Воронцова-Дашкова, поскольку в этом случае ойи
сохраняют свою целостность.

Для публикации отобраны прежде всего письма, в которых нашли
отражение узловые события российской истории, а также обстоятель-
ства личного характера: покушение на Александра II и покорение
Средней Азии, русско-турецкая война и противоречия цесаревича с
великим князем Николаем Николаевичем старшим, непосредствен-
но коснувшиеся и Воронцова-Дашкова; русская деревня и община;
смерть сына Воронцова-Дашкова Романа и замужество великой кня-
гини Ксении Александровны, убийство Александра II — первое пись-
мо Воронцова-Дашкова Александру Александровичу с обращением
«Ваше Величество» и др.

Они частенько обменивались записками как личного, так и служеб-
ного характера, и иногда трудно было отличить одно от другого. Не-
редко записки Воронцова-Дашкова возвращались с пометками Алек-
сандра III. У Воронцова приступ подагры, и он вынужден оставаться

дома — на записке следует ответ государя: «Как досадно, что вы не
можете все еще встать. Надеюсь, что лечитесь серьезно и послушно* 1»
Министр двора уведомляет Александра III, что в связи со скарлатиной
у двух дочерей он переезжает во Дворец, дабы «не усложнять дела».

Он докладывает императору о том, что великий князь Николай Ни-
колаевич младший ищет имение для своей пассии г-жи Бурениной1, и
о том «дурном впечатлении, которое несомненно произойдет от этого
в стране». Николай Николаевич был в Моршанске, не стесняясь разъ-
езжал и осматривал имение гр. Н.А. Адлерберга»2. Весь Моршанск и
окрестности говорят об этом.

Они обмениваются записками на Прощеное воскресенье: «Прости-
те меня, Ваше Величество, все мои, в отношении к Вам, грехи и про-
винности», государь ответствует ему: «Милостивый Бог простит, прошу
и я простить меня за ненамеренные мои грехи...»

Основное значение переписки, и в данном случае — писем Ворон-
цова-Дашкова, заключается в том, что они позволяют проследить эво-
люцию его воззрений сквозь призму воспринимаемых им событий, их
оценки. Они предоставляют возможность судить о его взглядах на са-
мые актуальные проблемы российской жизни, особенно в эпоху контр-
реформ.

РГИА. Ф. 919. On. 2. Д. 1214. Л. 73, 95, 234 с об.

1 Речь идет о связи великого князя Николая Николаевича с дочерью петер-
бургского купца С.И. Бурениной. Александр III категорически воспротивился бра-
ку Николая Николаевича на Бурениной, и великий князь был вынужден подчи-
ниться.

2 Граф Адлерберг Николай Александрович (1844 — 1904).

Письма И.И. Воронцова-Дашкова Александру III

№ 1

Ваше Высочество,

Недавно приехал в Ташкент А.П. Литвинов и привез мне от Вас
поклон, — очень и очень обрадовался я, узнавши, что Вы не совсем
меня забыли и иногда вспоминаете о человеке, искренне любящем Вас,
от всей души Вам преданном.

Вам пришлось недавно пережить тяжкую минуту. Кто из нас ду-
мал о возможности в России покушения на жизнь Государя!1 Но зато
насколько тяжело было для всех это событие, насколько радостно было

видеть обнаруженные по этому поводу любовь и преданность Русско-
го народа к своему Царю.

Не посчастливилось мне, Ваше Высочество, в Туркестанской облас-
ти, сейчас же после первой встречи с Бухарскими халатниками сломал
я ногу, и вот уже четвертый месяц я без костылей ходить не могу,
пролежал я Ир-Джар и Ходжент, и не удалось мне посему видеть как
60 000 армия улепетывала, от первого натиска двенадцати микроско-
пических рот; любопытное зрелище, — в особенности странно то, что
Бухарцы под артиллерийским огнем стояли отлично, исправно отвеча-
ли нашим из своих 20-ти орудий и, казалось, хотят серьезно драться,
но когда, не дойдя сажен двести от укрепленной позиции, наши сол-
датики бросилась «на ура!», то вся эта 60 000 масса, с необыкновен-
ным единодушием, повернула от лева кругом и более их тут не видали.

Успех большой, но цель наша еще не достигнута. Кто знает, мо-
жет быть, теперь уже именно вследствие поражения на Ир-Джаре,
Эмир вступил в переговоры с Англией и разрешил ей строить парохо-
ды и плыть по Аму-Дарье, что она добивается уже двенадцать лет, —
тогда пропало наше влияние на Среднюю Азию, пропала и наша сред-
неазиатская торговля. Следовало бы еще нынешний год покончить с
Бухарским вопросом, что было бы так легко: в августе месяце в Об-
ласть будет 11 батальонов. Незначительная сила, чтобы пройти в Ин-
дию, а Самарканд порешит с Бухарой; России не нужно, даже вредно
покорение Бухары, нам необходимо занять один только пункт, именно
г. Джюзак, к которому ходил Черняев2 зимою. Джюзак стоит впереди
горного ущелья единственного пути к Самарканду и к столице Эмира3;
это ущелье укрепить и защищать от них весьма легко, зато как скоро
оно будет в наших руках, Бухара [станет] в совершенной зависимости
от России, мы будем в одном переходе от Самарканда, центра Бухар-
ских владений, война с Эмиром уже неизбежна, разве этого пожелает
сама Россия, доступ Англичан в Бухару делается совершенно невозмож-
ным, мы слишком близко будем к Эмиру, чтобы не иметь его совер-
шенно в наших руках и прекратить все его сношения с Англией.

Мнения здесь очень (разные), большинство хотят идти и занять
Самарканд и Бухару: но мне это кажется совершенно нерассудитель-
ным растрачивать нашу уже так растянутую границу, достигнуть того
же, что можно достигнуть занятием одного Джюзака, нажить себе
новых среднеазиатских соседей, т. е. новых врагов; тратить деньги и
силы — все это кажется мне весьма нелогичным.

Занятие Джюзака имеет еще ту выгоду, что заканчивается то, что
начато ваятелем Ходжента. Кокан в военном отношении совершенно
отделяется от Бухары и даже от остальной Азии, в Кошкар из Кокана

ведет только одна горная дорога совершенно негодная для прохода
войск; после взятия Джюзака Кокандцы слабо будут защищать свою
независимость.

На днях будет здесь Г. [енерал] А. [дъютант] Крыжановский* 1 * 3 4 с ог-
ромной свитой с тем, чтобы решить Кокандский вопрос, для публи-
ки эта тайна и все ожидают, что он пойдет на (Бухару); я его встре-
чу в Ходженте, где я некоторым образом представляю Бека, но к
несчастию, не с такими обширными правами, как эти азиатские на-
местники.

В газетах читал я, что Вы были в Ильинском, а потом с Владими-
ром Александровичем поехали в Копенгаген. Дай Бог Вам во всех от-
ношениях счастливо совершить это путешествие. Прощайте, Ваше
Высочество, не знаю, скоро ли придется увидеть Вас, но надеюсь, что
никак не позднее ноября, а пока прошу Вас, не забывайте.

От всей души Вам преданный

И. Воронцов.

Передайте, прошу Вас, Владимиру Александровичу мой нижайший
поклон и благодарность за папироски, они явились очень кстати, мы
уже месяца два кроме какой-то махорки ничего не видели.

Г. Ходжент.

28 Июля 1866 г.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. А. 1-3 с об.

1 Письмо, датированное 20 июлем 1868 г., является первым по времени среди
корреспонденции Воронцова-Дашкова Александру III — тогда еще наследнику
российского престола. Письмо написано в разгар военной кампании в Туркестане,
в Ходженте, только что отвоеванному у бухарского эмира, где Воронцов-Дашков
поправлялся в связи с переломом ноги. После побед русского оружия наступила
временная передышка. Отношение к этому в военных кругах было различным.
Раздавались голоса в пользу немедленного выступления против Бухары и Коканда.
Генерал-губернатор Туркестанской области и командующий войсками Д.И. Рома-
новский придерживался иной позиции, вызвавшей несогласие со стороны гене-
рал-губернатора и командующего войсками Оренбургского округа Н.А. Крыжа-
новского. Воронцов-Дашков излагает в письме свое видение событий, больше со-
впадавшее с мнением Романовского.

1 Черняев Михаил Григорьевич (1826—1898) — первый генерал-губернатор
вновь образованной Туркестанской области, в 1856 г. был отозван.

3 Музаффар-Ад-Дин-эмир Бухарский (1860—1885). После поражения эмир-
ской армии в 1868 г. по заключенному в 1868 г. договору и дополнительным
договором 1873 г. Бухарское ханство признало протекторат России.

1 Крыжановский Николай Андреевич (1818 —1888) — генерал-адъютант, ге-
нерал от артиллерии, оренбургский генерал-губернатор и командующий войсками
округа.

№ 2

Ваше Высочество,

Ваша судьба чтобы никогда и нигде не давала бы Вам покоя. Маль-
ков, податель сего письма, тот самый Барнаульский купец, который был
у Вашего Высочества зимою, хочет подать Вам записку об устройстве
общества покровительства инородцев. Мне нравится в этом человеке
твердость, с которой он в продолжение нескольких лет борется для до-
стижения не личной выгоды, а общественной цели; что мысль его хо-
роша в этом, по-моему, нет сомнения, только посредством школ мо-
жем мы действительно образить наших инородцев, с условием только,
чтобы эти школы не занимались бы пропагандой православия. Про-
стите, Ваше Высочество, что я решился потревожить Вас в Гапсале, но
Мальков у Вас отнимет полчаса времени, а польза может быть боль-
ше. Дай Вам Бог всего лучшего.

Душою преданный Вашему Высочеству

И. Воронцов.
Ц.С. 23 Июня.

1871

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д 741. А. 4 с об.

№ 3

Высочайшим приказом от 1874 г. я назначен Командиром Гвардей-
ского корпуса.

Как ни лестно мне это новое доказательство Монаршего ко мне
доверия, но не могу без сожаления думать, что я более не начальник
первой гв. [ардейской] Дивизии; утешаюсь тем, что Вы находитесь в
рядах вверенного мне корпуса.

Со дня рождения считаюсь я в первой Дивизии, в рядах Ваших я
начал служебное поприще и горжусь тем, что навсегда останусь счи-
таться товарищем Вашим.

Отдельных благодарностей я никому в этом приказе не отдаю, —
мне пришлось бы упомянуть о всех Генералах, Штаб- и Обер-офи-
церах, в Дивизии находящихся. Заодно и от всей души благодарю
Вас, — начиная от моего помощника и до последнего рядового род-
ной мне Дивизии. Это за добросовестность, с которой каждый из Вас
относился к своему делу, за то верное и глубокое понимание долга,

составляющее лучшее доказательство высокого морального уровня чи-
нов первой Дивизии.

Сдаю Вас брату* 1, не сомневаюсь, что, сойдясь с Вами ближе, так
же как и я, будет он Вас любить и уважать.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 245 об.

Черновик приказа об оставлении цесаревичем поста начальника 1-й Гвардей-
ской дивизии, подготовленный Воронцовым-Дашковым.

1 Великий князь Владимир Александрович.

№4

Ваше Высочество,

Все, что человек может пожелать другому, хотящему такого серь-
езного дела, как серьезен для России Восточный вопрос, — я Вам
желаю. Желаю не только как человеку, которого я глубоко ува-
жаю, но как лицу, олицетворяющему тот принцип, которому я
служу, — т. е. Наследнику Российского престола. Про любовь и
преданность я говорить не буду, это детские чувства, которые тут не
у места.

Но в силу этих принципов и желания всеми данными мне сред-
ствами послужить делу, мне чрезвычайно тяжело оставаться здесь.

Я знаю, что всякому военному нужно стоять, не рассуждая, на
том посту, где ему приказано быть, и, ежели такая будет воля Госу-
даря, я постараюсь добросовестно исполнить мои Красносельские
обязанности; Государю лучше знать, на что я способен, чем мне; но
я не могу не напомнить Вам о себе; я все-таки убежден, что я ни-
как не хуже Татищева1, Маньелова2, Лошкарева3 и даже Дризена4; Вы
подумаете, что это самоуверенность, но плох тот солдат, в котором
нет известной доли самоуверенности. Не выходит из моих слов, что
я не хочу оставаться Начальником Штаба Гвардейского Корпуса5, я
этим местом дорожу — да, я думаю, Вы это знаете, но позвольте
надеяться, что Ваше Высочество на днях вспомнит обо мне.

Теперь о другом. Я верю, что прибор Давыдова6 сделает переворот
во всех Европейских флотах и что благодаря ему Черное море через

2 — 3 месяца будет Русским. Лучшим доказательством моей веры слу-

жит тот факт, что я занял 30 т. на осуществление этого дела. Но дело

новое, врагов много, поэтому, Ваше Высочество, не откажите Вашим

ходатайством у Его Величества, дать мне разрешение идти на Ливадию,

на испытание этого прибора. Мое присутствие, хотя и лица неофици-

ального, помирит многих и наверное будет тем полезно. Я думаю, что
недели через 3 все будет готово,

Вашему Высочеству душой преданный

И.И. Воронцов.

21 мая

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д 741. А. 236 с об.

Письмо без даты, по описываемым событиям относится, по-видимому, к

1876 г.

Татищев

сослуживцы графа

Маньелов

Лошкарев

Дризен Александр Федорович — барон, генерал-лейтенант, в дальнейшем

участник Русско-турецкой войны 1877 —1878 гг., командовал 2-й бригадой 1-й
пехотной дивизии в составе Рущукского отряда.

л Начальником Штаба Гвардейского корпуса Воронцов-Дашков был назначен
в 1874 г. (до 1878 г.).

6 Давыдов А.П. изобрел прибор управления артиллерийским огнем для воен-
но-морского флота. После поражения в Крымской войне власти придавали боль-
шое значение модернизации своего флота; Воронцов-Дашков проявил большую
заинтересованность в изобретении Давыдова, пожертвовав на это собственные

средства.

№ 5

12 июня 1876

Ваше Высочество,

Я одно время думал, что около 10-го июня буду в состоянии уехать
из Рамнов в Красное Село; но, к несчастию, мои ожидания не оправ-
дались.

На первых днях нашего пребывания здесь, перемена к лучшему в
состоянии жены, была до того заметна, что доктор Алышевский1 ду-
мал, что ему через три недели можно будет уехать; но с понедельника
опять стала по вечерам подниматься температура и раз дошла до 39.1,
начали мы думать о перемене климата и решили, ежели лихорадка не
убавится, ехать в Крым; благодаря Бога, вчера жену не лихорадило,
«maximum», температура за целый день была 37.7, следовательно, и
мечта о переезде в Крым, хотя на время, оставлена. При этих колеба-
ниях, в состоянии здоровья жены мне решительно не мыслимо оста-
вить ее одну; тем более, что она еще не знает про смерть отца2, сказать
про это теперь нет возможности, а уехать не сказав и предоставить
сказать другим тоже не приходится.

14 июня

Простите, Ваше Высочество, что пишу урывками но, с уходом за
больной, так много уходит времени, что положительно ничего не ус-
певаешь сделать. 12-тое, 13-тое и сегодня утро прошли благополучно;
к вечеру опять температура была 38.3, но Алышевский не придает
этому важности, так как дурных явлений в легких нет.

Остались ли Вы довольны проектом приказа летних занятий? Ка-
жется, он вышел довольно полный. Шмидт3 очень старался при состав-
лении, и нужно ему отдать справедливость, что он очень добросовест-
ный работник. Мы узнали из газет о смерти Принца Мекленбургско-
го4, жаль Великой Княгини, она была так к нам добра, все время бо-
лезни жены, что я этого не забуду. Что теперь будет с инспекцией
стрелковых батальонов? Пора бы ее уничтожить, да, вероятно, оно так
и будет.

Жена, несмотря на запрещение доктора, пишет предлинное пись-
мо Ее Высочеству, чуть ли не на 14-ти страницах. Будьте добры, Ваше
Высочество, передайте Цесаревне мой нижайший поклон и пожелание
также хорошо провести это лето, как прошлое. Жму руку самой ма-
ленькой графине и прошу Вас не забывать,

от души Вам преданного

И. Воронцова.

ГАРФ. Ф. 677. Оп. 1.Д. 741. Л. 45-46 с об.

1 Алышевский Владимир Ясонович — лейб-медик, лечащий врач семьи Ворон-
цовых-Дашковых.

2 Граф Шувалов Андрей Павлович.

3 Шмидт Петр Петрович (1828—1889) — контр-адмирал, участник Крым-
ской войны, герой Севастополя, где был тяжело ранен.

4 Георг (-Август-Эрнст-Адольф-Карл-Людвиг) — герцог Мекленбург-Стрелиц-
кий (род. в 1824 г.), был женат на дочери великого князя Михаила Павловича
великой княгине Екатерине Михайловне (1827—1891).

№ 6

Ваше Высочество, сегодня получил я Вашу депешу из Брестовца, в
которой говорится о назначении Г. [енерала] Тотлебена* 1 начальником
Рущукского отряда на место Вас и о том, что Ваше Высочество воз-
вращаетесь в Гвардию. Я понял это так, что Вас назначают командо-
вать всем отрядом, стоящим на /Берийском/ шоссе, в состав кото-
рого входит и Гвардия, — вероятно, под начальством Его Высочества
Владимира Александровича.

Ежели мое предположение верно, то на долю Вашего Высочества
выпадет задача не легкая, требующая, в исполнителях, большой энер-
гии, много осторожности, военных способностей. Вам необходим по-
мощник, то есть Начальник Штаба, на ряд выходящий, в котором все
эти качества были бы соединены. Я знаю только одного человека в
России, который бы отвечал этим требованиям, насколько можно су-
дить по его характеру, прошлым занятиям и по тем несомненным
услугам, которые он оказал теперь в Малой Азии, — это Г. [енерал]
Обручев2.

Не мое это личное и единичное мнение, я думаю не ошибусь, еже-
ли скажу, что это мнение всей нашей военной интеллигенции, начи-
ная с Военного Министра3. Потребуйте, Ваше Высочество, чтобы Вам
его дали! Он в полевом Штабе, наверное, не нужен никому, он слиш-
ком способный и самостоятельный человек, чтобы ужиться в этой гни-
лой и нравственно низко стоящей среде.

Без боя полевой Штаб Обручева не даст, им нет расчета, чтобы
действия вверенного Вам отряда отличались умом, тогда как их рас-
поряжения отличаются глупостью и от расчета, чтобы около Вас сто-
яла личность с военным авторитетом.

Будь Драгомиров здоров4, я бы его назвал рядом с Обручевым, но
все-таки после, по двум причинам. Первая та, что Обручев всю жизнь
специально занимался изучением Европейской Турции; вторая та, что
он менее дипломат, чем Михаил Иванович, который все-таки немного
да ухаживал бы за Главнокомандующим.

Я решился Вам написать это только, потому что смотрю на это как
на дело первостепенной важности для Вашего Высочества и для благо-
получного исхода войны, с которым связано столько жизненных во-
просов и — вопрос столкновений.

Про себя могу сказать только, что доктора мной довольны и обе-
щают через три недели отправить на Дунай. Буду счастлив быть опять
с Вами и дай Бог на что-нибудь да пригожусь.

Душой Вам преданный

И. Воронцов.

9 декабря 1877.
/ Вена/

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 64 об.—65.

Письмо написано во время лечения после полученной раны.

1 Тотлебен Эдуард Иванович (1818—1884) — граф, знаменитый военный
инженер. В связи с затянувшейся осадой Плевны в начале сентября 1877 г. был
=^1

вызван на театр военных действий, где руководил осадными работами под Плев-
ной. После взятия его был назначен ненадолго начальником восточного отря-
да. Начальником штаба Рущукского отряда был назначен генерал П.С. Банков-
ский.

2 Обручев Николай Николаевич (1830—1904) — генерал-адъютант, гене-
рал от инфантерии, профессор Николаевской академии Генерального штаба. Во
время русско-турецкой войны отличился при поражении турецкой армии на
Аладжинских высотах (см. письмо цесаревича Воронцову-Дашкову от 21 декабря
1877 г.).

3 Милютин Д.А.

4 Драгомиров Михаил Иванович (1830—1905) — генерал-адъютант, генерал
от инфантерии. В русско-турецкой войне командовал 14-й пехотной дивизией,
которая первой переправилась через Дунай. Во время обороны Шипки был опас-
но ранен в ногу и был вынужден оставить армию.

№ 7

Получил 10 января, 1878 г. в Селе Брестовец в Болгарии.

/ Пометка цесаревича/

Ваше Высочество,

Сегодня получил я через Вацлика письмо и спешу ответить с Тол-
стым1, который завтра утром отправляется в Рущукский отряд. Ежели
Вы бы знали, как я обрадовался Вашему почерку, а еще более содер-
жанию письма. Я лежу здесь столько времени без прямых от Вас све-
дений, не зная, ни что Вы думаете, ни что Вы чувствуете, что я себе
казался каким-то отрезанным ломтем, где-то далеко прозябающим
растительной жизнью.

Очень бы хотелось, чтобы желания Вашего Высочества исполнились,
и убежден, что так будет отменно. Я Обручева как человека не знаю,
но держусь того мнения, что следует человечество вообще делить на
две категории. Первая, это собственно люди; вторая это лимон. Пер-
вые необходимы для того, чтобы сохранить в Вас человеческую струн-
ку, теплое сердце, чистые стремления для того, чтобы поддержать в
Вас веру в человечество, чтобы оградить от горчайшего из чувств, —
презрения к ближним. Вторые, лимоны, созданы для того, чтобы из
них выжимать сок, выжимать его следует беспощадно, после чего су-
хая корка, разукрашенная всеми условными знаками почета, ставится
на видное место, в какую-нибудь приемную комнату для назидания и
подражания молодым лимонам. Конечно, нет субъекта, принадлежа-
щего чисто, к одной из этих категорий, но во всяком человеке свой-
ства одно из них берет верх. К которой из этих категорий принадле-
жит Обручев, я не знаю, но что в нем много сока, это несомненно,

ergo*, — вызнать его следует. Мое мнение о Гурко2 Вашему Высо-
честву известно. Он человек громадной энергии и отличный началь-
ник Кавалерийской дивизии, или вообще кавалерии; но быть хорошим
Начальником Штаба он положительно неспособен, и я уверен, зная и
его, и Нагловского3, что вся мелкая, но весьма важная часть генерали-
тета, как в диспозициях, так и ежедневных неоднозначных распоря-
жениях в западном отряде, должна быть дурно ведена.

Кроме того, у Гурко порок большой для всякого начальника, он о
солдате не печется и их жизни не знает.

С ужасом я думаю все эти дни о положении Вашего отряда в от-
ношении продовольствия, с прекращением сообщения через Дунай.
Какого добра не сумел гениальный полевой Штаб! и паровые паромы
и мосты на цилиндрах и железную дорогу от Систова в Трнов и их
тягла в Плевел. Что же из всего этого вышло? даже железную дорогу
из Фрамешти в Зимницу не могли окончить, и не догадались умные
люди провести через Дунай подводный телеграф. А положись, Ваше
Высочество, на [...] Компанию и Ваш отряд был бы целиком на том

свете.

Чертков4, слава Богу, хорош, он посещает меня каждый день.

До скорого свидания, Ваше Высочество, будьте здоровы. Поздрав-
ляю с Шипкой!!!

Душой преданный

И. Воронцов.
29 декабря Вена
1877

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. А. 63-37 с об.

Письмо интересно тем, что позволяет судить о взгляде Воронцова-Дашкова на
положение Рущукского отряда, о критической оценке интендантской службы.

1 Толстой Михаил Павлович (род. в 1845 г.) — граф, георгиевский кавалер
(за оборону Шипки).

2 Гурко Иосиф Владимирович (1828 —1901) — генерал-адъютант, генерал
от кавалерии, затем генерал-фельдмаршал (1894). С его именем связаны самые
крупные победы в русско-турецкой войне (г. Тырнов, занятие балканских про-
ходов, Казанлык и др.).

3 Нагловский Дмитрий Станиславович (1838—1890) — генерал-лейтенант Ге-
нерального штаба, героический участник русско-турецкой войны, начальник шта-
ба отряда, возглавляемого Гурко.

4 Чертков Григорий Иванович (1828 —1884) — генерал-адъютант, генерал от
инфантерии. Находился на лечении в Вене одновременно с Воронцовым-Дашко-
вым. В связи с развившейся гангреной у Черткова была ампутирована нога.

* Следовательно (лат.).

№ 8

Получил в С. Брестовец. 26 января. 1878 г.

Ваше Высочество,

Сейчас узнал через Гр. [игория] Ив. [ановича] Черткова, что Вы ос-
таетесь в Ру щу кеком отряде и что Обручев, уже откланившийся Госу-
дарю, остался в Петербурге. Следовательно, Николай Николаевич вос-
торжествовал и Ваше Высочество находится в том же неопределенном
положении, во главе отряда, с неопределенной и пассивной целью.

Я смотрю на этот наружный успех Николая Николаевича, как на
нравственное поражение, после которого Главнокомандующий еще
больше опустится в общественном мнении и в мнении здравомыс-
лящих военных.

Масса ему не простит то положение, в которое он ставит Вас, а
военные авторитеты не простят отстранение от дела генерала Обру-
чева. Кроме того, есть еще причина, которая заставляет меня быть
довольным этим оборотом дела. Нашлись бы люди и даже многие,
которые бы воспользовались назначением Вашего Высочества на ме-
сто Гурко, начальником Западного отряда, чтобы кричать о неспра-
ведливости и говорить, что Цесаревич пожелает пожинать плоды чу-
жих трудов. Теперь и этот укор не имеет места, и Ваше Высочество
стоит в общественном мнении высоко и неуязвимо, как человек до
конца и во всем исполнивший свой долг. Это лучше и кроме всех
лавр, растущих за Балканами.

Двое суток после отъезда Толстого я получил, через Гришку1, пись-
мо Вашего Высочества, за которое искренне благодарен. Мнение, вы-
сказанное Вами о Гурко, совершенно схоже с тем, что я за два дня
писал Вашему Высочеству.

Я просил Толстого передать, что я извиняюсь за порученное ему
послание; оно писано утром перед отъездом знаменитого Попеля2,
который мог опоздать на железную дорогу, меня торопил до того,
что я не успел прочесть написанное.

Григорий Иванович медленно поправляется; рана его совершенно
зажила, но по временам сильно ноет; вероятно, кровообращение в
новых сосудах не совершенно еще установилось и последствием этого
является боль <...>. На костылях он ходит мало и неохотно, зато мы
с ним уже третий день выезжаем в колясках.

Я надеялся ехать к Вашему Высочеству на днях, но доктора отказа-
ли наотрез, пока рана не совсем заживет. Все говорят, через пять,
шесть дней, но дни проходят и является надобность в новой отсроч-
ке. Скука, но что же делать!

Вацлик показал мне прилагаемое письмо Американского Генераль-
ного Консула в Петербурге. Вот в чем дело. Летом несколько амери-
канцев выразили при Вацлике убеждение в том, что Русский заем от
50 млн долларов и выше легко покроется в Америке. Вацлик просил
Американского Консула узнать, насколько серьезны эти предположе-
ния, и получил в ответ прилагаемое письмо. Посылаю его Вашему
Высочеству, может быть, в данную минуту оно пригодится, а во вся-
ком случае думаю, что не мешает Вам об этом знать.

Всей душой Вам преданный

И. Воронцов.
7 января 1878

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д.741. Л. 68-69 с об.

В этом письме Воронцова-Дашкова, как и во всех, написанных в пору русско-
турецкой войны, отражены сложные взаимоотношения цесаревича с великим кня-
зем Николаем Николаевичем.

1 Гришка — неустановленное лицо.

2 Попель Маркелл — протоиерей Холмского кафедрального собора, с 1875 г.
униатский архиепископ Люблинский.

№ 9

Ваше Высочество,

Барон Зедделер* 1 просит разрешения Вам представиться; но так как
его рана опять открылась, то он иначе, как в сюртуке, не может быть.

При сем прилагаю свод всех полевых занятий со строевыми офи-
церами. Книжка прислана Ген. [ералом] Леонтьевым2, который по
болезни сам ее представить Вашему Высочеству не в состоянии.

Скрепя сердце препровождаю Вашему Высочеству и свою доклад-
ную записку3 об отчислении меня от должности, номинально мною
занимаемой. Ежели причина Вам будет найдена недостаточной, то
переменю ее по приказанию.

Верьте в мою к Вам преданность.

И. Воронцов.
18 февраля 1878 г.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 70.

1 Зедделер Логгин Логгинович (1831 —1899) — барон, генерал от инфанте-
рии, участник русско-турецкой войны, командуя 1-й бригадой 2-й Гвардейской
пехотной дивизии был тяжело ранен при штурме Горного Дубняка.

2 Леонтьев Александр Николаевич — генерал-лейтенант, скончался через два

месяца — в мае 1878 г. Родился в 1827 г., был начальником Николаевской акаде-
мии Генерального штаба (1862). Занимался военным образованием в войсках, им

были выработаны учебные программы для офицеров, составлены проекты и инст-
рукции для полевых занятий в соответствии с требованиями современной науки.

3 «Докладная записка Воронцова-Дашкова на имя великого князя Александра
Александровича с просьбой об отчислении его с должности». 18 февраля 1878 г.

«Начальник Штаба Гвардейского Корпуса Генерад-Адъютант Граф Воронцов-
Дашков, не имея возможности вследствие домашних обстоятельств исполнять
занимаемую им должность, всеподданнейше испрашивает ходатайства Его Импе-
раторского Высочества Командира Гвардейского Корпуса об отчислении его от
должности Начальника Штаба Гвардейского Корпуса».

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 6. А. 1.

18 февр. 1878.

До окончательного разрешения этого вопроса я очень прошу вас не давать хода
вашей докладной записке. Постараюсь на днях заехать к вам и переговорить об
этом. А пока жму вам крепко руку. Ваш от души А.

Там же. Л. 3.

№ 10

Ваше Высочество,

Баранов сейчас был у меня и передал следующее, им случайно
узнанное в Морском Министерстве. К будущему понедельнику гото-
вится доклад Государю о командировке капитана Семячкина в Аме-
рику, для устройства каперов* 1, т. е. нажиться и, вероятно, испортить
дело. Кроме того, будет проситься разрешение Его Величества о назна-
чении Баранова2, опять в Черное море, для могущей встретиться на-
добности, при войне с Англией, а в сущности для удаления из Петер-
бурга, где он для многих неудотерпим.

Душой преданный

И. Воронцов.
24 февр.[аля] 1878 г.

ГАРФ. ф. 677. On. 1. Д. 741. А. 73.

1 Капер — частное лицо, снаряжавшее с разрешения государства судно за свой
счет. По окончании русско-турецкой войны в русском обществе возникло движе-
ние в пользу восстановления каперства (история его восходит к XII в.), означав-
шего создание добровольного флота.

2 Баранов Эдуард Трофимович (1811 —1884) — граф, генерал-адъютант, ге-
нерал от инфантерии, член Государственного совета. Участник Кавказской войны,
временноуправляющий Министерства двора и уделов (1871-й и 1874 гг.), пред-
седатель Департамента государственной экономии (1881 —1884).

№ 11

Ваше Высочество,

Прошу Вас принять личные мои пожелания на наступающий год.
Прошла тяжелая для Вас година. Молю Бога от всей души, чтобы для

Вас и для России эта година не прошла бесследно. Вы, быть может,
мне скажете, что я как сорока все твержу то же самое, это правда, но
это не без причины; нет ничего страшнее для будущего нашей роди-
ны, как это «все обойдется благополучно», которое уже слышится во
всех чиновничьих центрах, тогда как в народе идет подпольная про-
паганда, доказывающая и, в большинстве случаев, не без основания, что
все у нас гниль и бездарность.

Дай Вам Бог счастливый и спокойный год.

Душою преданный

14. Воронцов.

26 фев[раля]. /1878 г./

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д 741. А. 254.

Письмо датировано по ответному письму Александра Александровича от
26 февраля 1878 г. Воронцов-Дашков поздравляет цесаревича с днем рождения;
прошедшая же «година» — начало русско-турецкой войны. См. письмо Алексан-
дра Александровича Воронцову-Дашкову.

№ 12

Все более и более занимает всех вопрос о крейсерах, а в особенно-
сти о том, будете ли Вы распоряжаться сборами на это дело. Все по-
нимают, все убеждены, что в этом вся суть вопроса, что только ежели
Ваше Высочество будет полным хозяином дела — то станут стекаться
к Вам частные капиталы; только Ваше имя внушает доверие, Морско-
му же Министерству, или Константину Николаевичу* 1 не дадут гроша.
Но именно потому, что вера в Вас, единственная причина успеха под-
писки, я начинаю бояться желания Морского Министерства этим зав-
лечь частные капиталы, но распоряжаться капиталами не позволить
никому. Это значило бы не только погубить дело, но, хуже того, зло-
употребить доверием частных людей, желающих вверить свои деньги
Вам, но никому другому.

Лучше, мне кажется, бросить это дело в самом зародыше, нежели
Вашему Высочеству собрать средства для улучшения материального быта
Поповых, Семячкиных и других.

Душой преданный

14. Воронцов.

11 апреля 1878 г.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. А. 75 с об.

1 Великий князь Константин Николаевич был главноуправляющим флотом и

Морским ведомством (1853 —1881), председателем Адмиралтейств-совета (1860).

№ 13

Ваше Высочество,

Долго собирался я Вам писать, но собственно законной причины:
Вам надоесть, — не было. Последние недели я все ждал известие от
Розенбаха1 о моем назначении и думал тотчас же ехать в Петербург,
писать, следовательно, опять незачем; но теперь, что мне до 1 декабря
не придется видеть Ваше Высочество, мое представление в Начальни-
ки 2-ой Гв. [ардейской] Пех. [отной] Дивизии мне дает право Вам
писать. Не знаю, угодно ли будет Государю назначить меня на эту
должность, — но, во всяком случае, позвольте мне Вас искренно бла-
годарить за представление; я в нем вижу Ваше доброе ко мне распо-
ложение и желание иметь около себя; вот это мне особенно дорого.
Я, в этот год, сильно изменился и многое мне послужило хорошим
уроком, честолюбие во мне убили, осталось желание быть посильно
полезным тем, кого люблю; ежели могу к чему-нибудь пригодиться
Вашему Высочеству, буду счастлив.

Я получил письмо от Волконского2, на которое до сих пор не отве-
тил и отвечать не буду, но, передумывая все то, что было, мне кажет-
ся, что нельзя же оставить это дело так. Должны же мы, составляющие
общество, или отнестись сочувственно к Волконскому, считать его жер-
твой интриг и тогда быть с ним в тех же дружественных отношениях, в
каких были; или признать его человеком, по меньшей мере, не совер-
шенно честным и с ним не знаться. Игнорировать все происшедшее мы
не можем, так как история эта наделала слишком много шума. Ежели
бы Волконский, как всякому жившемуся грешнику подобает, уехал в
Тамбовскую Губ. [ернию] и там сажал картофель или занимался бы дру-
гим, в этом роде душеспасительным делом, то можно было бы всю эту
трагикомедию и его самого предать забвению. Но оказывается, Волкон-
ский нахал, и нахал не по росту, можно теперь быть уверенным, что не
сегодня завтра он явится в Петербург и захочет опять стать в то соци-
альное положение, в котором стоял до катастрофы.

Я уверен, что все общество, сначала оглядываясь, как знатные люди,
входящие к какой-нибудь Емме Карловне, а потом и совершенно сме-
ло, будут посещать дом у Певческого моста3, кормиться обильной пи-
щей, пить дорогие вина, восхваливать милую скромную хозяйку и по-
рицать тех, которые поставили было доброго Петьку в такое неловкое
положение. Конечный результат всего и будет, что Ваше Высочество
кругом виноват перед Волконским, а в скобках, что туп тот, кто не
крадет. Надеюсь, что, по крайней мере, адъютанты Вашего Высочест-
ва и люди, близко к Вам стоящие, не будут ездить к этим милым,
но падшим созданиям; таким образом образуется кружок, хоть молча
протестующий против поведения Волконского; все порядочные и трус-
ловатые люди к нему пристанут и будет хоть какое-нибудь выжива-
ние общественного мнения. Ежели же адъютантишки будут по-преж-
нему туда таскаться, то и общество будет поставлено в тупик и иметь
полное право думать, что Волконский рыцарь без упрека, а его поло-
вина — идеал всех Русских жен и матерей.

Однообразно, но спокойно и хорошо проходит время в Тамбовской
глуши, только известия из Петербурга, обыкновенно, по меньшей мере,
неприятные нарушают здешнюю тишину. Жаль Мезенцева4, павшего
жертвой слабости правительственных органов и вместе с тем необуздан-
ности административного порядка; но право, когда поживешь немного
в деревне, видишь, что не так страшно то, чем пугают в Петербурге,
здесь в провинции эта революционная организация кажется смешной и
едва ли кто верит в ее силу. Что ужасно, это безнаказанность убийства,
совершенного днем на одной из главных улиц Петербурга, безнаказан-
ность, показавшая слабость и беспорядки в правительственных отправ-
лениях. Эта слабость, этот беспорядок виден и здесь внутри России. Не-
обузданность волости, своеволие судей, взяточничество, равнодушие зем-
ства, вот где настоящий корень революции, а не в нескольких тысячах
недоучившихся мальчишек, у которых нет почвы под собой. Более все-
го, требующее изменения — это волостное правление, полуграмотный
писарь, ради штофа водки заставляет пьяного и безграмотного старши-
ну делать все, что ему вздумается. Волостное правление и крестьянское
Общество обыкновенно решают дела по числу поставленных штофов или
ведер, сам выбор в должность на водке же основан. Сначала выбирают
самых богатых мужиков, — они просят мир уволить их от чести, мир
настаивает и начинается торг, кончающийся к общему удовольствию
известным количеством излюбленного напитка; пошло пьянство, потом
опять выборы богатого, опять торг, опять выкуп и пьянство. Так оно и
идет, пока не переберут всех состоятельных мужиков или не допьются
до полусмерти; тут выборы кончаются, или тем, что проскочит идущий
на грабеж, или же ничего не имеющий, не в состоянии откупиться са-
мый последний мужик. Здесь, дай Бог, чтобы рабочих дней набралось бы
5 в неделю, что пахитить*, через которые никогда не переходит. Каж-
дое порядочное село имеет свой базар; в известный день недели на этот
базар стекаются со всех окрестных деревень и вечером по всем дорогам
вереницей тянутся повозки, везущие домой мертвые тела посетителей.
В базарный день рабочих в этой местности не достать или, по крайней

* Пахать.

мере, с большим затруднением, а так как в нашей окрестности, кроме
Ново-Томникова, в расстоянии 20-ти с чем-то верст еще три базара, то
Вы можете себе вообразить, какое тут идет пьянство.

Крестьяне, имея большинство голосов, обыкновенно выбирают в су-
дьи таких, которые, судя по убеждению, всегда убеждены, несмотря
на свидетелей, что вор не украл, всякое дело приходится доводить до
мирового съезда, где суд более правый. Для некоторых случаев, мужи-
ки завели самосуд, как на американских окраинах, закон «Lynch,а» и
преспокойно убивают поджигателей и конокрадов. Они мне сами рас-
сказывали несколько таких случаев, между прочим, бывших здесь в
Старо-Томникове несколько лет тому назад. Жило тут два мужика, из-
вестные воры и искатели красных петухов, вся деревня, страха ради,
их угощала, кто чем богат; житье им было привычное, но не выдер-
жали молодцы, обворовали кого-то; на счастие, в это время проезжал
через Ново-Томниково помощник исправника, мужики к нему, так и
так, что посоветуете? Тот, должно быть человек рассудительный, при-
знающий делом только самоуправство, и присоветовал им: выждать
базарного дня, воров напоить как следует, а потом увести куда-нибудь,
да и распорядиться так, чтобы они бы не возвращались. Так и сдела-
ли, но неизвестно, почему порешили, что надо ворам предварительно
выколоть глаза, вероятно, чтобы они не знали, кто их будет убивать;
взяли гвоздь и одному благополучно проткнули оба зрачка, потом уби-
ли и тело бросили в прорубь. Другой, видно, очень пьяный все отво-
рачивался от гвоздя, так что старатели над ним изрезали ему всю фи-
зиономию, да в глаза-то норовили» а тут на грех приди староста и
выручи вора. Староста с вором в свойстве, Старостина сестра у вора в
полюбовницах. Так спасся другой, но побыл в Старо-Томникове недо-
лго, видно, ему надоело это тыкание гвоздем мимо глаз, он и ушел
куда-то, говорят, на новые места, в Уфимскую Губер [нию]. Что же, я
спрашивал, судили их? Приезжал следователь, похоронили тело, тем
все и кончилось.

Случаев таких много и, пожалуй, с этим помириться можно, пока
они убивают только конокрадов и поджигателей; но кто поручится за
то, что самоуправство не пойдет дальше? К несчастию, это самоуправ-
ство есть результат безнаказанности воров и мошенников.

11 окт.[ября] 1878

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д 741. А. 73-80 с об.

1 Розенбах Николай Оттонович (1836 —1901), генерал-адъютант.

2 В письме описывается инцидент, связанный с посещением адъютантом це-
саревича Волконским увеселительного заведения.

3 Предположительно, увеселительное заведение.

4 Мезенцев Николай Владимирович (1827 —1878) — генерал-адъютант, шеф
жандармов и начальник III отделения (1876—1878), член Государственного со-
вета, был убит народовольцем С.М. Кравчинским.

№ 14

11 сентября 1880

Ваше Высочество,

Чрезвычайно Вам благодарен за письмо и обрадован его содер-
жанием.

Вам теперь приходится заниматься Геркулесовой работой, очисткой
Авгиевых конюшен, работа не легкая и не веселая, но, как видно, идет
успешно. Нельзя не порадоваться этому успеху, когда подумаешь, что это
и есть та работа, которая Вам главным образом в жизни предстоит, —
вымести сор из Русской избы; изба-то хороша, но уж больно засорилась* 1.

Я был на днях в Шацке на уездном земском собрании, и с большим
интересом прожил там несколько дней. Собрание было большое, собра-
лось до 40 гласных, и должен сказать, что я вышел из собрания с хоро-
шим впечатлением. Молодежь положительно хороша, образована, дер-
жит себя хорошо, говорит дело. Но зато что за типы между стариками,
между отставными поручиками Прогореловыми, как зовет их Щедрин,
это просто прелесть. Есть у нас и свой Гамбетта2, такую же носит боро-
ду, так же причесывается и становится, когда говорит, в ту же позу, счи-
тает себя предводителем либеральной партии и доказывает это, пьян-
ствуя ежедневно с мужиками. Всех очень занимает поднятый в Москве
вопрос о мелком крестьянском кредите для покупки земли. Дай Бог,
чтобы это наладилось, — вопрос первостепенной важности.

Не откажите, Ваше Высочество, передать мой нижайший поклон
Государыне Цесаревне. Надеюсь, что нога Николая Александровича
совершенно поправилась.

Душой преданный

И. Воронцов.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 94-95 с об.

1 В этой фразе содержится намек на ликвидацию возглавляемой Лорис-Ме-
ликовым Временной распорядительной комиссии, членом которой состоял и Алек-
сандр Александрович. Подготовленные и принятые в результате работы комиссии
либеральные изменения вряд ли импонировали взглядам Воронцова-Дашкова (см.
письмо Воронцова-Дашкова Александру III от 2 мая 1882 г.).

2 Известный французский государственный и политический деятель Гамбетта
Л.М. (1838—1882) приобрел известность своим ораторским искусством, програм-
мой радикально-демократических реформ демагогического характера.

№ 15

(1880 г.)

Ваше Высочество,

Со всех сторон в данную минуту к Вам летят записки спасатель-
ного свойства. Позвольте к этой массе бумаг прибавить одну брошю-
ру и XV-ый том Воронцовского Архива. Брошюра Фадеева мастер-
ски написана, отлично рисующая положение дел, и в своих выводах
очень близкая к истине, насколько мне кажется* 1. Архив содержит в
высшей степени интересное письмо Семена Романовича к Кочубею.
В этом письме Семен Романович как будто ясновидящий предска-
зывает все, что действительно случилось с той минуты, как минист-
ры стали совершенно самостоятельными и вышли из-под контроля
Сената2.

Душою преданный

И. Воронцов.

Р. S. Сейчас узнал, что Архив у Вашего Высочества имеется. Пись-
мо это на 443 стр. XV-ro тома.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д 741. Л. 202-203.

1 Письмо Воронцова-Дашкова сопровождалось запиской Р. Фадеева с просьбой
к цесаревичу ознакомиться с первой статьей его труда «Чем нам быть?». Его ре-
комендации мотивировались невозможностью «обойтись в настоящее время в
гражданском быте, как и в армии, без исторически зрелого слоя русских людей,
сомкнутых политически».

Там же. Л. 6.

2 XV том «Архива Воронцовых» вышел в 1880 г., что позволяет датировать
письмо 1880 г.

№ 16

Ваше Императорское Величество,

Не желая в эти тяжелые минуты утруждать Вас лично, реша-
юсь писать. Последние дни показали, что преступники напрягают ос-
таток сил и энергии, они идут напролом, убивают и других и себя;
как будто ликвидируют дело; но именно эти последние судороги
страшны.

Вы не имеете право рисковать более чем необходимо Вашей жиз-
нью; Ваши ежедневные приезды из Аничкова дворца в Зимний все
по той же дороге — это слишком большое искушение для этих мер-

завцев. Ради Бога, Ваше Величество, как бы Вам это не было непри-
ятно, переезжайте в Зимний Дворец, хоть бы до похорон покойного
государя.

Всей душой Вам преданный

И. Воронцов.

3 марта /1881/

Я знаю, что Гр. [аф] Лорис-Меликов собирается Вас просить о
том же.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 96 с об.

№ 17

Ваше Величество,

Вчера утром до разговора с Вами ко мне зашел г. Банковский. Я счи-
таю долгом Вам передать то, что он говорил, ежели не слово в слово, то
хоть общий смысл сказанного.

«Конечно, есть невыгоды от централизации всего в руках Военного
Министра, но все же, в особенности при нынешнем положении, это
представляет громадную выгоду и нет сомнения, что старое положе-
ние гораздо хуже идет существующего. Мобилизацию при теперешнем
порядке вещей можно сделать гораздо скорее /?!/. Обручев честный
человек, он его знает. Обручев учился в том же заведении, где Бан-
ковский был директором, и никогда Обручев не старался совратить
Банковского (sic!). Обручев единственный человек, который может
быть Начальником Главного Штаба».

Следовательно, Банковский заменит Милютина, а Обручев Гр. Гей-
дена, т. е. Обручев будет вертеть всем и будет это продолжение ста-
рого, но только второе будет горшее первого.

Неужели, Ваше Величество, это так и будет? Теперь уже ясно, что
Банковский к старому вернуться не хочет, а хочет быть тем полновла-
стным министром, которым был Милютин. Ежели он по Вашему при-
казанию и будет делить, то без охоты и ничего хорошего из этого не
выйдет; выйдет громадная путаница.

Ваше Величество, Коцебу еще не умер, это все-таки единственный
представитель старой организации, взятый от нас и бережно храни-
мый Пруссией.

Как бы он ни был стар, но всего этого он не забыл, Отче Наш не
забывается. Найдет он и людей, которые ему помогут и облегчат дело,

но, во всяком случае, назначение его специально только для разграни-
чения Военного Министра от Нач. [альника] Главного Штаба будет
всеми встречено с благоговением.

Душою преданный

И. Воронцов
(1881)

ГАРФ. Ф. 677. Д. 741. Л. 230—231 с об.

Письмо отражает ситуацию, сложившуюся в военном ведомстве с началом
правления Александра III. От должности военного министра был отстранен Д.А. Ми-
лютин, и с 1882 г. ее занял П.С. Банковский. Воронцов-Дашков отвел кандидату-
ру Н.Н. Обручева, преподававшего в Николаевской академии Генерального штаба
и бывшего управляющим делами Военного-ученого комитета. Упоминаемый граф
Ф.А. Гейден, известный военный деятель, генерал от инфантерии был ближайшим
соратником Милютина по проведению военных реформ 1860—1870-х гг., началь-
ником Главного штаба (с 1866 г.). Рекомендуемый на пост начальника Главного
штаба известный военный и государственный деятель граф П.Е. Коцебу в 1881 г.
был поставлен во главе Особой комиссии для пересмотра системы военного уп-
равления, введенной Милютиным. Однако назначение 80-летнего Коцебу в Глав-
ный штаб не состоялось.

№ 18

Недаром я поехал на бега. В вагоне я прямо наткнулся на Скобе-
лева* 1 2 3 4, который пристал ко мне и всю дорогу объяснял мне свои по-
хождения за границей. Вот в коротких словах то, что он мне передавал.

1. После его речи на Геок-Тапинском обеде никто ему не заявлял,
что эта речь неуместна и может Вашему Величеству быть неприятной.

2. Что, сказавши речь сербским студентам, он никак не думал, что
его слова будут печатать и произведут такое впечатление.

3. Он сознает, что его поступок не согласен со строгим смыслом
военной дисциплины, но что он преданный слуга Вашего Величества и
не думал этим уронить, а поднять самодержавие.

4. Он говорит: «Пусть Государь меня покарает, но не отвернется
от меня, я готов сидеть безвыездно хоть два года в Минске, но только
бы не отняли у меня Корпуса, этого позора мне не снести».

Позвольте высказать мое мнение: — Я думаю, что самое лучшее
было бы, ежели Ваше Величество лично ему дали бы строгий нагоняй
за нарушенную им дисциплину и потом поменяли бы гнев на милость
и приказали бы ему ехать командовать Корпусом и не сметь от Корпу-
са отлучаться. Дать ему занятия в Петербурге, едва ли приведет к же-
лаемому результату. К кабинетной работе он не способен; репортеры

всех возможных иностранных и русских газет постоянно будут стучать-
ся в его дверь. Всякая агитация будет сосредоточена вокруг Скобеле-
ва, и поневоле он сделается политическим центром, что Боже избави.

Ежели Ваше Величество ему прикажет помнить, что он только кор-
пусный командир и отнюдь политикой в своем корпусе заниматься не
должен, но что Вы на него возлагаете большие надежды как на воен-
ного человека, я уверен, что он хоть на время успокоится.

Я думаю, что выговор, данный Скобелеву лично Вашим Величе-
ством, в какой бы строгой форме он не был, его к Вам приблизит.
Но выговор, данный через другого, отдалит, — а это не желательно.

Я его вообще нашел очень взволнованным и думаю, что чем скорее
это будет сделано, тем результаты будут больше.

На станции его встретили репортеры разных газет и человек 50 ино-
странной публики, которые его провожали крикам «Ура».

Душой преданный

И. Воронцов.
21 фев. 1882

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. А- 101-102 с об., 103.

1 Скобелев Михаил Дмитриевич (род. в 1843 г.) — генерал-адъютант, гене-
рал от инфантерии. С его именем связаны победы русского оружия в Русско-ту-
рецкой войне 1877 —1878 гг., завоевание Средней Азии 1878—1880-х гг. В пись-
ме речь идет о его вызвавших международные осложнения выступлениях в защиту
балканских народов против политики Германии и Австро-Венгрии. В Париже та-
мошние студенты-сербы устроили ему овацию. В таком же духе было его выступ-
ление перед офицерами на обеде в честь празднования годовщины взятия Геок-
Тепе. Александр III отозвал его из-за границы. В ночь на 26 июня 1882 г. Скобелев
скоропостижно скончался в Москве, не достигнув 40-летнего возраста.

№ 19

(1882)

Ваше Величество,

Желал себе дать отчет в том, что происходит во внешнем мире и
анализировать совершающиеся факты. Ваше Величество, в данное ис-
торическое мгновение стоите на перепутье; от Вас зависит продолжать
идти по пути мирного развития или броситься в проповедуемую Ген.
Скобелевым политику военных случайностей, в которую, очевидно, он
и другие с ним одномыслящие хотят Вас вовлечь для личных своих
интересов. Ваше Величество не может себе представить, какое потря-
сающее впечатление произведено в Петербурге и за границей этим

вызовом к войне, сделанным австрийцам и пруссакам генерал-адъю-
тантом Русского Царя бывшим корпусным командиром. Курс сильно
упал, дипломаты все в унынии и является у всех зачаток убеждения,
что мы идем к войне скорыми шагами; и действительно на это похо-
же. Похоже по тому, что, не видя со стороны правительства желания
войны, оно не в силах справиться с русским шовинизмом. Это пред-
положение оправдается, ежели на первых порах эта пропаганда шо-
винизма не будет приостановлена.

Положение усугубляется тем, что у нас и за границей «Новое Вре-
мя»1 считается органом Графа Игнатьева, и никого Вы в противном
не разуверите. Это мнение подтверждается частыми посещениями Су-
вориным Гр. Игнатьева. Последние же две статьи «Нового Времени»
совершенно в духе Скобелева, и на нескольких столбцах поют ему
хвалебный гимн.

Чему же верить нашей публике и иностранным правительствам?
Им слышится, с одной стороны, что Ваше Величество желает мира, с
другой, Ваш Генерал-адъютант и Министр Внутренних Дел через свой
официозный орган проповедуют войну, а все другие органы печати, в
том числе газета «Русь»2 безнаказанно следуют этому примеру. Мне
кажется, что будь или не будь «Новое Время» официозным органом
Игнатьева, это все равно, раз она за таковой всеми признается, — а
это факт несомненный, — то на ее статьи более, чем на чьи-нибудь
другие следует обратить внимание.

Французский Военный Министр недавно издал такого рода приказ:
всякий офицер, в каком чине он бы ни был, будет исключен из служ-
бы, ежели он позволит себе принимать участие в политической де-
монстрации, говорить политические речи. Галифе3 отказался на этом
основании в участии на обеде в честь Гамбетта. Это происходит в рес-
публиканской Франции; у нас, в Самодержавном Государстве, Гене-
рал-Адъютант Царя произносит безнаказанно речи, идущие вразрез с
политикой Государя. Вот, мне кажется, самая опасная сторона дела от-
сутствие дисциплины, — вот почему я в начале этого письма говорю,
что Ваше Величество в данный момент стоит на перепутье. По тому,
как Ваше Величество порешите со Скобелевым, так и порешится участь
России, ежели не навсегда, то надолго.

Или мы пойдем, согласно Вашей воле, по мирному пути развития,
или, против воли Вашего Величества, на буксире личных страстей Ско-
белева и компании. Все зависит в этом деле от первых шагов, если не
удержать вовремя разгар страстей, то, пожалуй, с ними и не справить-
ся, я слышал от некоторых лиц такого рода заявления, — Скобелева
трогать нельзя, это слишком популярная личность. Что это значит? Что
Скобелев сильнее правительства? До этого мы еще не дожили, но луч-
ший путь, чтобы до этого дожить, это сквозь пальцы смотреть на его
проказы.

Простите за эти семь страниц, но я до того убежден в важности
настоящей минуты, что не могу молчать.

Душою Вам преданный

Н. Воронцов.

10 (1882)

ГАРФ. Ф. 677. Од. 1. Д. 741. Л. 257-259 с об., 260.

1 Газета «Новое Время» издавалась (с 1876 г.) известным русским публици-
стом Сувориным Алексеем Сергеевичем (1834—1912). Газета имела консерватив-
ное направление.

2 Газета «Русь», основанная И.С. Аксаковым (с 1880 г.), служила выразитель-
ницей его славянофильских воззрений.

3 Галифе Гастон (1830—1909) — французский генерал консервативных воз-
зрений.

№ 20

Ваше Величество,

Вы стоите слишком высоко, слишком вне круговорота общественной
жизни, чтобы Вам было возможно представить себе картину настояще-
го положения дел, — увеличивающейся распущенности и повсеместно-
го неудовольствия.

О настоящем положении России Ваше Величество составляет себе
понятие из единоличных докладов Ваших министров и получаемых
Вами анонимных писем; другого контроля у Вас нет, другого средства
узнать истину Вы не имеете. Но, — Государь, — Ваши министры,
люди, — а пишущие анонимные письма, за редкими исключениями,
мерзавцы. Понятно, что всякий министр старается осветить вопрос в
глазах Ваших так, как лично считает это правильным, или, ежели он
человек не совершенно честный, то так как для него более полезно или
даже выгодно. Трудно узнать истину там, где слышится один только
голос, одно мнение по данному вопросу.

В былое время, при существовании 3-го Отделения, был еще над
министрами какой-нибудь контроль, они знали, что их действия мог-
ли быть доведены Шефом Жандармов до Высочайшего сведения. Граф
Лорис-Меликов, зная, что оставаться вечно Начальником Верховной
Комиссии нельзя и вместе с тем, не желая отказаться от малейшей
доли власти, придумал, сделавшись Министром Внутренних дел, «de

jure» уничтожить 3-е Отделение, «de facto» же присоединить его к
министерству под названием Департамента Государственной Полиции,
а жандармов подчинить министру.

Этим шахматным ходом он заставил прокричать в газетах о его ли-
беральности и сделался на законном и прочном основании первенству-
ющим министром. Насколько такое положение не согласно с мыслью
о самодержавии, — для каждого ясно.

Граф Игнатьев унаследовал права Лориса, целый год он ими пользу-
ется и что же совершилось в течение этого года?

После страшного дня 1-го марта много людей, рукоплескавших по-
литике Графа Лориса, разом отрезвело, и все, что мыслило здраво, об-
ратило свой взор на Вас, Государь, и готово было всеми силами содей-
ствовать Вам, в исполнении, предначертанной в Царском Манифесте,
Высочайшей Вашей воли. С назначением Гр. Игнатьева началась лихо-
радочная деятельность, к сожалению, без всякой определенной про-
граммы. Обязательный выкуп, прощение всех недоимок, уменьшение
выкупных платежей, вопрос Еврейский, крестьянских земельных бан-
ков, уменьшение пьянства, переселения чиновников, — все эти во-
просы, в калейдоскопическом виде, явились в Комитет Министров и в
Государственный Совет, вырванные из общего Государственного строя,
обсуждались они самостоятельно и отдельно, как будто не составляю-
щие части одного и того же целого, как изменение системы государ-
ственных налогов и местного крестьянского управления. Собрали све-
дующих людей, много было пообещано; поговаривали о расширении
земского самоуправления и в туманном будущем указывалось на Зем-
ский Собор. Какой же результат всей этой лихорадки? Общее разоча-
рование, какой-то маразм и полное недоверие к Графу Игнатьеву.

Сведущие люди по питейному вопросу, узнав о том, что Игнатьев
подписал проект Бунге и Островского1, послали к нему своих предста-
вителей; они высказали ему следующее. «Они никак не могут быть
в претензии на то, что их проект министром не принят, но чего они
решительно не понимают, это поведение относительно их Гр. Игнать-
ева, который в продолжение их долгих совещаний все время высказы-
вал полное сочувствие к их мнениям, руководил, так сказать, их заня-
тиями, а подписал проект диаметрально противуполярный. Они могут
себе объяснить это только двояко; или Граф их все время морочил, или
он подписал проект тех министров, его не читая. На это Граф Игна-
тьев, припертый к стенке, сознался, что он действительно подписал не
читая. Сведущие люди потом заявили, что несмотря на то, что Ваше
Величество им выразили надежду на их проект вновь, ежели их рабо-
та Правительству понадобится, они приехать положительно отказы-

ваются, после такого с ними обращения Министра Внутренних Дел.
Вот образчик нравственного обаяния Гр. Игнатьева, день ото дня те-
рявший свой престиж, а в данную минуту окончательно его утратив-
ший. Для возвращения этого престижа он берется теперь за последние,
в запасе оставшиеся средства, за средство, которое может воскресить
или окончательно отправить назад историческую самодержавную Рос-
сию. Это созыв всероссийского Земского Собора.

Не стану я говорить против этой идеи в принципе. Я убежден в
том, что ежели нашему самодержавию суждено уцелеть, то конечным
его выражением будет всероссийский совещательный Земский Собор,
созываемый в особых случаях, для большего единения самодержавно-
го Царя с землею. Правительству оставаться в том положении, в ко-
тором оно теперь, немыслимо, оно должно освободиться от чиновни-
чьего гнета, оно должно искать себе поддержки и силы там, где эта
сила действительно существует, где интересы с Государем одни, где еще
не иссякла любовь и преданность к Царю, — оно должно обратиться
к земле. Но созвать тот театральный Собор, о котором ныне мечта-
ет Гр. Игнатьев, без твердо определенного, последовательного плана
действия, без подготовления почвы, без упрочения Правительственной
власти на месте — значит свалить те последние шаткие основания, на
которых еще держится Русское самодержавие, и столкнуть в бездну,
из которой уже не подняться. Театральными представлениями Граф
Игнатьев никого больше не надует, Россия в нем изверилась совер-
шенно. Вопрос, что вызвало во всех такое враждебное отношение к
Министру Внутренних Дел. Ответ на это простой; политика Гр. Игна-
тьева основана на изворотах и на лжи, на этих основаниях управлять
Государством нельзя и прямым последствием этой лживой политики
есть недоверие сперва к лицу, а в конце концов и к правительству,
терпящему его. Таким образом, на Вас, Государь, на человека, всеми
признаваемого за честного, ложится тень от непроницаемой и бес-
толковой лжи Гр. Игнатьева. Ложь относительно Еврейского вопроса,
ложь депутациям, присланным от земства, ложь в сношениях со все-
ми нами, ложь относительно сведущих людей, ложь в каждом данном
случае бесцельная, непонятная, совершенно дискредитирующая прави-
тельство, переживающее такую тяжкую минуту, где без доверия к нему
нет спасения...

Нельзя себя убаюкивать грезами и думать, что без помощи не об-
щественных сил можно инициативой одного, никем не уважаемого
человека водворить в России порядок, уже тысячу лет не существую-
щий и отсутствие которого дошло до таких острых и невыносимых
форм.

Нельзя не удивляться той беспечности, с которой Граф Игнатьев
растачивает все, тому легкомыслию, с которым играет он человечес-
кими страстями, попирая ежедневно права личные и права собствен-
ности.

Травить против немцев и поддерживать крамолу в Остзейском
крае, громить евреев, преследовать поляков — вот основы его внут-
ренней политики относительно инородцев; ухаживать за крестьяна-
ми, делать из них какое-то привилегированное сословие и совершен-
но уничтожить в них понятие о всяком праве, а в особенности о
праве собственности — вот, как будто, цель его стараний в корен-
ных Русских Губерниях. Чем же это все кончится — не нужно быть
особенно дальновидным, чтобы на этот вопрос ответить. Это кончит-
ся общим хаосом и потоками крови, а спасется ли из хаоса само-
державная Русь, — этого не решить человеческому предвидению.
Двадцать дет над несчастной Россией делались всякие эксперимен-
ты, гнули ее во все стороны и старались ее довести до революции;
но здравый смысл народа и крепость организма до сих пор брали
верх. На все есть предел. Таких экспериментов, как Граф Игнатьев,
еще не делал никто, и нет человека, близко к этому стоящего, кото-
рый бы этого не сознавал и не признал бы, что острый период рево-
люции уже начался.

Год тому назад, как бы ни страшно казалось положение, но оно
было несравненно лучше сегодняшнего. Люди порядка надеялись на
правительство, а нигилисты всех оттенков составляли отдельные не
сплотившиеся группы, после первого марта, всей России ненавистные.
Ждала Россия главным образом деятельности правительства по следу-
ющим вопросам.

1. Надеялась она, что правительство выступит с выработанной про-
граммой, в духе развития земских учреждений, воплощая их в адми-
нистративный организм, водворяя везде принцип правительственной
власти и действуя, привлекая к себе все в России, к сохранению по-
рядка заинтересованного.

2. Надеялась, что будут приняты против нигилистов самые строгие
меры.

3. Надеялась, что правительство займется специально вопросом
народного просвещения и прекратит этот страшный прилив в ниги-
лизм из учащейся молодежи.

4. Надеялась, что наши судебные уставы 64 г., годные, может быть,
для другой, на несколько тысячелетий опередившей нас планеты, —
будут пересмотрены, а главным образом сейчас, в некоторых частно-
стях изменены, чтобы и тут воскресить принцип верховной власти.
5. Надеялась Россия видеть вновь Русского Самодержавного Царя,
правящего в Совете с землею и не имеющего около себя первого, не
ответственного, но всевластного министра.

Это письмо, Государь, знают Вы да я; не гневайтесь на меня ни за
мысли, ни за слова, по чести и по совести говорю я.

От всей души Вам преданный

И. Воронцов,
2 мая 1882

ГА РФ. Ф. 677. On. 1. Д 741. Л. 104-109 с об.

1 С целью пополнения казны министр финансов Н.Х. Бунге, при поддержке
министра государственных имуществ М.Н. Островского, повышал питейный ак-
циз. Кроме того, Бунге поднял вопрос о пересмотре действовавших правил о роз-
ничной торговле спиртными напитками, однако принятие проекта было отложе-
но. (Более подробно см.: Степанов В.Н. Н.Х. Бунге. Судьба реформатора. М., 1998.
С. 153).

№21

Ваше Величество,

Генерал-адъютанту Гурко я написал и послал письмо Петрову* 1 для
вложения чека в 25/т.2

Честь и слава Николаю Николаевичу за охоты под Ропшей, какая для
Петербурга масса дичи; это напоминает Валдайские результаты в пре-
жнее время. Здесь мы также два раза поохотились хорошо; на шесть
ружей убили 127 штук; одну лисицу, 24 пера и 102 зайца. Ваня3 и я с
нетерпением ждем снега, чтобы заняться волками и лосями, которых
много.

Пока занимаюсь увольнением двух управляющих и переменой сис-
темы хозяйства в двух имениях Тамбовской и Саратовской губ. Боль-
шие собственные запашки и работы наемным трудом нужно бросить и
довести до minimum’а. Главная причина, это неисполнение рабочими
условий и договоров. Когда из двух договаривающихся сторон одна —
наниматель, договором связан, а другая, нанимаемый же, договором ни-
чем и ни перед кем не связан, как это de facto и существует, то никакие
договоры немыслимы.

Мне говорили здешние купцы, что на Петербургском рынке яви-
лась американская мука. Что уже несколько лет в портах Балтийского
моря появилась американская кукуруза, это я знал, — она шла даже
на некоторые винокуренные заводы средней полосы России, — но что
в самой России Америка может конкурировать с нами мукой, это уже

совсем плохо. Вот до чего дошла бывшая житница Европы. Оскудела
она, бедная; оскудела по вине либеральных теорий людей шестидеся-
тых годов, которые ввели безначалие в крестьянской среде под назва-
нием самоуправления и систематически разорили землю общинным
владением, с присущими ему частыми переделами душевых наделов.
Можно ли безнаказанно, в течение * 1 2 3 /4 столетия вкривь и вкось выпа-
хивать землю, выжимая из нее все соки и ничего ей не возвращая; а
это делается на всей надельной русской земле, с редким весьма исклю-
чением.

Так и будет продолжаться, пока не появится подворный земельный
надел на семью, не делимый и пока не подлежащий отчуждению.

Первым результатом подворного владения будет появление вновь
крестьянской семьи, ныне не существующей. На сход пойдет все се-
мейство, а не каждая душа; дела на сходе будут решать старики, а не
пьяная и недисциплинированная молодежь. Земля увидит, наконец,
хозяина, благосостояние которого связано с ее обогащением, а не про-
ходящую душу, которая ее царапает кое-как, зная, что завтра она до-
станется другому.

Я знаю, что в Министерстве Внутренних Дел возбуждается вопрос
о семейных разделах. Оно то, да не то; семейный раздел есть резуль-
тат земельного и всегда будет, пока земля делима.

Возвращаю Вашему Величеству результаты охоты; очень рад был
увидать по ним, что Николай Александрович охотился с Вами.

Душою преданный

И. Воронцов,

26 октября 1884 г.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д 741. А. 110—111 с об., 112.

1 Петров Николай Степанович (1833 —1913) — статс-секретарь, главный
контролер Министерства двора (1883), управляющий Кабинетом Его Император-
ского Величества.

2 Прокомментировать эпизод не удалось.

3 Старший сын Иллариона Ивановича — Иван (1868—1897).

№23

Ваше Величество,

Прочел я записку, которую Ваше Величество были так добры мне
прислать. Вот впечатление, которое она на меня произвела.

Не знаю я имени автора, но готов биться об заклад, что писал ее
или человек имеющий крупное значение в Министерстве Народного

просвещения, или служащий там чиновник, надеющийся к праздни-
кам получить от Делянова1 награду; во всяком случае писатель, не-
сомненно, классик, ибо только классику позволительно так безбожно
коверкать родную речь. Во всей записке проглядывает одно желание
доказать, что существующие порядки и деятели по Министерству На-
родного просвещения ни душой, ни телом в случившемся не вино-
ваты, а виновата крамола, к которой принадлежит и большинство сту-
дентов и часть русского общества. Во всей записке не встречается ни
одного факта; это не очерк случившегося, со строгим соблюдением ис-
тины и точности в изложении фактов, со странным логическим выво-
дом, — это просто туманная картина; но туман, в который закутана
вся эта записка, зловредная, искажает истину и придает всему делу
политический колорит. Автор желает совершенно обелить универси-
тетское начальство, утверждает, что новый устав не повинен в раздра-
жении молодежи и что всякое изменение лиц или направления —
играть в руку крамолы.

Мне думается, что виноваты все; виновато начальство, виноват ус-
тав, виноваты студенты. Но все эти виновности до того перепутаны
между собой, это все в данную минуту представляет такой хаос, стра-
сти так сильно разгорелись, что добиться истины трудно и прежде
всего нужно искать средство успокоить умы. Я знаю, что с этой целью
комиссия, собиравшаяся по университетскому вопросу, предполагала
отсрочить открытие университета до начала марта, но едва ли эта мера
удобна по следующим причинам. Большинство студентов не провини-
лось, или, по крайней мере, не настолько, чтобы заслуживать такое
наказание. Совпадение этого срока с пребыванием в Петербурге Ва-
шего Величества по меньшей мере неудобно. Нет оснований думать,
что беспорядки, подобные бывшим, не повторятся, ежели причина их
не будет устранена. Но чтобы устранить причину беспорядков, нужно
ее знать и добросовестно исследовать. Мне кажется, что это самый
важный и даже единственно важный вопрос. Хаос и туман, в котором
витает университетский вопрос, должен быть рассеян; но при страст-
ности, с которой к этому делу все к нему причастные относятся, им
нельзя верить и нельзя им поручить их исследование. Думается, что
ежели возложить, немедля, строгое расследование всех происшедших
в Москве беспорядков и определении причин, их вызвавших, на трех
членов Государственного Совета, для доклада Вашему Величеству, то Вы
будете иметь картину о всем случившемся более верную и в этом ха-
осе можно будет разобраться. Такая мера, несомненно, успокоит умы.
Но позвольте оговориться; эти три члена ни под каким видом не дол-
жны быть назначены из числа министров; они между собой в таких

случаях всегда солидарны; рука руку моет, а при неудаче с большим
единодушием сваливает вину на Вас. Желательно было бы, чтобы на-
значенные для этого дознания люди были бы по положению и харак-
теру самостоятельны, насколько это в 19-ом столетии возможно.

Но тогда, Ваше Величество, ежели одно или несколько из выдаю-
щихся, в иерархическом смысле, лиц окажутся но этому исследованию
виноватыми, то бейте их беспощадно; как это бы подняло обаяние
Самодержавной власти и перестали бы министры и сановники думать,
что они неуязвимы за Вашей спиной, а ответственны лишь одни Вы.
Простите, если написал лишнее, но как думается, так и пишу.

Душой Вам преданный

И. Воронцов.
4 янв. 1888 г.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. А. 113-114 с об., 115.

1 Делянов Иван Давидович (1818—1897) — граф, статс-секретарь, министр
народного просвещения в 1882—1897 гг.

№ 23

Ваше Императорское Величество,

Ни одна корреспонденция не может быть напечатана в правитель-
ственном Вестнике, не просмотренная и не разрешенная Министром
Двора. Все Спалинские корреспонденции мною просмотрены, и я один
за них отвечаю.

Очень сожалею о причиненной мною Вам неприятности и прошу
Вас меня извинить.

Верьте мне, что я дал бы многое, чтобы этого не случилось; но
Министр Двора, способный пропустить и разрешить статью, о кото-
рой Ваше Величество отозвались в таких выражениях, не должен бо-
лее занимать этого поста. Разрешите мне, Ваше Величество, на два
месяца уехать в деревню и оттуда подать прошение об отчислении
меня, по болезни, от занимаемых должностей.

Душою Вам преданный

И. Воронцов* 1.
3 октября 1890 г.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 117.

1 См. также письмо Александра III Воронцову-Дашкову от 3 октября 1890 г.
и комментарии к нему (с. 254—255).

№ 24

Ваше Величество,

Прошу разрешить мне поделиться с Вами семейной радостью. Дмит-
рий Шереметев помолвлен на Ире. Все мы очень счастливы.

Сергей Дмитриевич* 1 желает не объявлять о помолвке до производ-
ства Дмитрия в офицеры.

Душою преданный

14.14. Воронцов.

11 июня 1891 г.

ГАРФ. Ф. 677. Оп. 2. Д. 741. А. 131.

1 Граф Шереметев Сергей Дмитриевич, отец Дмитрия, в то время егермей-
стер Высочайшего Двора, историк, видный научно-общественный деятель. Брак
Дмитрия Сергеевича и Ирины Илларионовны состоялся в 1892 г. Их дочь Прас-
ковья Дмитриевна в 1921 г. вышла замуж за сына великого князя Петра Никола-
евича Романа. Ныне здравствующий князь Николай Романович Романов прихо-
дится Иллариону Ивановичу Воронцову-Дашкову правнуком.

№ 25

Ваше Величество,

Перед отъездом из Петербурга видел я по несколько раз Олсуфьева1
и Алышевского и прошу распоряжения передать суть моих разговоров
с ними. Как базис всему последующему, кладу высказанное Алышевским
мнение. Он питает лучшую надежду к полному выздоровлению Георгия
Александровича, но лишь с условием самой деятельной борьбы с неду-
гом, имея все время в виду исключительно одну пользу пациента. Борь-
ба с болезнью состоит не только в том, чтобы в данное время было пред-
принято известного рода мероприятие, но и в том, чтобы исполнение
еще данное в подробностях было бы всецело по рецепту власть имею-
щего врача. Для ясности указываю на примеры. В распоряжении Геор-
гия Александровича дается морское судно на все время путешествия.
Выбор этого судна должен быть предоставлен врачу. На первый взгляд
такое требование кажется совершенно безрассудным, но ежели выслу-
шать Алышевского, то нельзя с ним не согласиться. Есть суда здоровые,
есть больные. Новое судно, несомненно, здоровее старого. В нем во-
обще люди мало болели и, в частности, вовсе не болели той болезнью,
которой страдает Георгий Александрович. Болезнь эта, несомненно, до
некоторой степени передается, и Алышевский не задумывается считать
возможным заболевание Великого Князя во время плавания в Мадеру на

«Донском», называя «Донского» (кажется, я не путаю имен) судном
больным на том основании, что, по его сведениям, на нем плавали од-
новременно с Георгием Александровичем люди, больные грудью. Дру-
гой пример. На нравственное состояние больного следует обращать боль-
шое внимание. На его настроение несомненно действует окружающая
его людская среда; поэтому должно дозволить врачу высказаться и от-
носительно выбора сопутствующих Георгию Александровичу. Те люди,
которые ему были приятны на «Корнилове» и которые по заявлению
Олсуфьева и Алышевского были в высшей степени полезны с точки зре-
ния лечебной, должны быть сохранены. В этих двух примерах решаю-
щий голос должен принадлежать не Морскому Министерству, а поль-
зующему больного врачу. Алышевский человек Вам лично преданный,
хороший врач и, что для Вас в данную минуту должно быть весьма цен-
но, он никогда не будет около правды и ни на какие компромиссы не
пойдет, когда задеты интересы его пациента. Но ежели, Ваше Величе-
ство, ему не вполне доверяете и вследствие этого не будете в точности
соблюдать все его предписания относительно лечения, гигиены и всей
жизненной обстановки Георгия Александровича, лучше поручить Вели-
кого Князя другому врачу.

Во всяком случае Алышевский полагал бы полезным созвать конси-
лиум из заграничных знаменитостей и более выдающихся русских вра-
чей для определения болезни и способа лечения ее; он не сомневается
в том, что по первому вопросу, т. е. по определению болезни, у них
разногласия не будет, что же касается до второго, то, вероятно, в об-
щих чертах их мнения не разойдутся, но в частностях каждый будет
предлагать свое; относительно этих подробностей следовало бы предо-
ставить решающий голос лечащему врачу. Этот консилиум нужен для
Ваших Величеств, ежели Вы не совершенно доверяете Алышевскому,
он нужен ему для того, чтобы стоять на твердой почве относительно
Вас, против всех доходящих до Вас инсинуаций в неверности опреде-
ления и лечения болезни.

Эти инсинуации были, есть и будут, несомненно, каждый подходя-
щий к Вам будет стараться на эту тему доказывать Вам свою предан-
ность и любовь.

Я только что перед этим сказал, что Алышевский человек, который
на компромисс не пойдет; на это мне могут ответить, что пошел же он
на компромисс, согласившись на приезд Георгия Александровича в Пе-
тергоф; это мнение я уже слышал, но убежден, что Алышевский тут не
покривил душой; он уверен, что для здоровья Георгия Александровича
необходимо было окунуть его на некоторое время в родную, любящую
среду. Может быть, соглашаясь на это, Алышевский думал, что в Петер-

гофе он будет продолжать не только наблюдение за Великим Князем, но,
насколько возможно, и руководить всей его жизненной обстановкой.
Так как ни Ваше Величество, ни Императрица с ним не говорили о ре-
жиме в Петергофе, ни о дальнейших предположениях, то он думает,
не предпочтете ли Вы поручить Георгия Александровича другому врачу.
В таком случае он предупреждает о негодности для этого дела Айкано-
ва2 по слабости характера и желании угодить пациенту. В данном слу-
чае, имея дело с сыном Государя, желание угодить еще усиливается. Если
Ваше Величество колеблется относительно выбора врача, то консультация
с иностранными докторами, может быть, познакомит Вас с внушающим
доверие человеком. Во всяком случае, кто бы Вашим Величеством ни был
избран, необходимо теперь же переговорить с ним и определить марш-
рут осеннего и зимнего заграничного пребывания Великого Князя.

Многое требует заблаговременного подготовления, для чего и Ол-
суфьев необходим. Кстати, позвольте сказать об Олсуфьеве. Его денеж-
ные обстоятельства так плохи, что для него весьма труден всякий из-
лишний расход, путешествие с Великим Князем некоторую излишнюю
трату вызывает; по этому случаю, может быть, Ваше Величество, най-
дете правильным назначить Олсуфьеву содержание на время команди-
ровки? Было бы, я думаю, справедливым назначить около 1000 р. в
месяц. Весьма желательно, чтобы одному Олсуфьеву были поручены все
приготовления и распоряжения по этому путешествию, согласно по-
лученным им от Вашего Величества приказаниям. Буде, Ваше Величе-
ство, одобрите, то разрешите снабдить Олсуфьева предписанием.

Здесь мы собираемся голодать. Озимые хлеба у крестьян погибли
совершенно, а яровые, которые обещали некоторую поддержку для
прокормления, последние дни выжигаются беспощадно. Жара свыше
40°, а что хуже — мгла, от которой все сохнет без налива. Только на
посев маленький Шацкий уезд просит ассигнований 300/т. р., Тамбов-
ский просит 1700/т., что же будет просить вся губерния? Запасов
местных нет, а через месяц нужно сеять. Положение в высшей степе-
ни серьезное и требует скорой помощи.

Прошу разрешения поцеловать руку Императрице.

Душою Вам преданный

И. Воронцов.
3 июля 1891 г.

ГАРФ. Д 677. On. 1. Д 741. А. 126—129 с об., 130.

В письме речь идет о заболевании великого князя Георгия Александровича, у
которого был диагностирован туберкулез.

1 Олсуфьев — состоял при великом князе Георгии Александровиче.

2 Айканов — врач.

№ 26

Ваше Величество,

Русскому народу приходится переживать страшно тяжелый год. Са-
мые плодородные губернии начинают уже чувствовать приближение
голода и нет надежды на отстранение этого ужасного бедствия.

Недавно прожил я по несколько дней в трех принадлежащих нам
саратовских имениях и застал там то же, замеченное мною в Тамбов-
ской губернии, явление, т. е. — полную апатию крестьян к наступаю-
щей беде, — отсутствие всякого воздействия против угрожающего не-
счастья. Жалко на них смотреть. На пути моем из одного имения в
другое меня в нескольких местах останавливали крестьяне со словами:
«Нам есть нечего, помогите». И действительно, в некоторых местнос-
тях уже теперь есть нечего и люди голодают, а впроголодь живут уже
многие. После выпавших, почти повсеместно, дождей, — народ, или,
по крайней мере, та часть его, которая успела отсеяться, заметно по-
веселела. Но все-таки нуждается он в нравственной поддержке, кото-
рая только может исходить от Вас, Ваше Величество. Ежели они узна-
ли бы, что по повелению Вашему под председательством Государыни
и Цесаревича устраивается комитет для призрения голодающих, они
бы спокойнее перенесли беду; одно это известие поддержало бы их
нравственную силу, убитую безвыходностью положения, в которое их
ставит голодный год. К каждому слову Вашего Величества народ от-
зывчив в высшей степени и, несомненно, до глубины души был бы бла-
годарен, видя личную о нем заботу Царской семьи. А ежели бы при
этом, Ваше Величество, объявили, что ввиду общего бедствия в насто-
ящем году при Высочайшем Дворе не будет ни балов, ни больших
обедов, а деньги, на это обыкновенно истрачиваемые, Вы жертвуете
как первую лепту в фонд комитета для продовольствия, то это несом-
ненно произвело бы на народ самое отрадное впечатление. Простите
меня, Ваше Величество, за это письмо, но верьте, что при сопостав-
лении голодающего в темной избе мужика с петербургскими франта-
ми, роскошно ужинающими в освещенных «а giomo»* 1 залах Зимнего
Дворца, как-то становится совестно и нехорошо на душе.

Душою преданный

14. Воронцов.
Новотомниково 27 августа
1891 г.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741, А. 137 с об.-138.

1 Днем (ит.).

№ 27

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА* 1

Ежели строго держаться закона, запрещающего браки Великих Кня-
зей с принцессами не православного исповедания, — ежели и Великие
Князья и родители принцесс будут знать, что этот закон ни в каком слу-
чае нарушен не будет, — то, несомненно, Великие Князья приложат
большие старания к розыску невест, а родители иностранных принцесс
не будут торопиться конфирмацею своих дочерей. Но ежели допустить
хотя одно изъятие из существующего закона, никаких браков Великих
Князей с православными принцессами не будет, — разве с православ-
ными от рождения.

Полагаю ошибочным то мнение, что немецкие принцессы теперь
менее охотно согласятся переменить религию и выйти за Великого
Князя, чем в былое время.

Потеряв большую часть своего престижа, не принадлежа более к
самостоятельно царствующей фамилии, Германские принцессы не ме-
нее охотно прежнего выйдут за Русского Великого Князя ввиду как
нравственного, так и материального положения Великих Князей, сто-
ящих, несомненно, выше всех принцев Германской Империи, за ис-
ключением, быть может, членов Прусской Королевской фамилии.

Ежели браки с иноверками будут разрешены, то недалеко то вре-
мя, когда сильно пошатнется связь между народом и Царской семьей.
Какие от этого могут быть последствия, представить трудно, но во
всяком случае последствия будут нежелательные.

Великие Князья, говоря о том затруднительном положении, в кото-
ром их ставит закон, запрещающий браки с иноверками, забывают, что
они, как Великие Князья, пользуясь значительными привилегиями, обя-
заны иногда и жертвовать личным удобством и прихотями для пользы
Г осударственной.

Компромиссы тут невозможны; или закон следует сохранить во всей
его строгости, или его следует отменить вовсе.

В первом случае мы будем твердо стоять на принципе Правосла-
вия и через Православие единения Царской семьи с народом. Во вто-
ром — мы станем на наклонную плоскость, по которой неизвестно
куда докатимся.

И. Воронцов.
7 мая 1892 г.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Л 741. Л. 143, 144 с об.

1 См. стр. 95 текста гл. 3.

№ 28

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА

Ваше Величество,

Доклад о преобразовании Императорской Академии Художеств
удостоился Высочайшего Вашего одобрения.

Приступая к осуществлению намеченных в нем предположений,
необходимо иметь твердую уверенность в том, что проектированные
основы реформ останутся без изменения и не подвергнутся новому
обсуждению. Важно это потому, что вопросы эти достаточно уже раз-
работаны и всякий дальнейший пересмотр проекта повлечет за собою
нежелательное замедление; а затем, ввиду свойства всех повторных
комиссий, дело может свестись к борьбе самолюбий и возникновению
страстных контрпроектов. Если даже не брать в расчет вышеприведен-
ные опасения, то и тогда неуверенность в бесповоротном решении,
относительно принципиальных вопросов, может повлечь за собой вред-
ную неустойчивость в мнениях тех людей, к совету которых придется
обратиться: для окончательной кодификации устава, для приглашения
персонала Академии и Высшего училища и вообще для приведения в
действие начальных правил.

Поэтому я позволяю себе испросить у Вашего Величества указания
относительно степени непреложности ниже переименованных главней-
ших основ реформы.

1) Императорская Академия Художеств представляет собой выбор-
ное (согласно, однако, известным ограничительным правилам) колле-
гиальное и лишь совещательное учреждение.

2) Высшее Художественное Академическое Училище — совершен-
но отдельное от Академии, учебное лишь заведение.

3) Оба эти учреждения по всем частям управления непосредствен-
но подчинены Министру Императорского Двора.

4) Президент Академии административной власти не имеет.

5) Перемена персонала как преподавательского, так и админист-
ративного современной Академии.

6) Окончательное художественное образование зиждется на заня-
тиях в отдельных мастерских профессоров.

7) Звание «художника» не дает права на производство в классный
чин, даже при занятии должностей профессора или ректора Высшего
Художественного Училища.

8) Высшая и единственная почетная степень для художника — это
звание «Члена Академии Художеств».

9) Воспитанники Архитектурного Отделения Высшего Художе-
ственного Училища выпускаются со званием «архитектора», которое
не может быть приобретено в другом учебном заведении. Ввиду осо-
бых условий деятельности архитекторов, за ними остается право на
чинопроизводство (X кл.) при занятии классной должности.

Буде, Ваше Величество, утвердите переименованные пункты, то, —
по объявлении Вашей воли Августейшему Президенту, — надлежит
приступить к составлению персонала Академии и Высшего Художе-
ственного Училища, а также к кодификации устава.

Выбор в состав Общего Собрания Академии желательно сделать че-
рез посредство некоторых избранных людей. Самыми подходящими
были бы. — Художники: Г.Г. Боголюбов, Репин, Поленов, Куинджи,
Владимир Маковский, Лемох, Брюллов, Виллие, Чистяков. — Архитек-
торы: Г.Г. Гримм, Бенуа, Жибер, Быковский, Сабанеев, Померанцев и
Козов и секретарь Общества Поощрения Художеств Собко.

Составленное с помощью этих лиц и утвержденное Вашим Величе-
ством «Общее Собрание Академии» приступит к выбору «непременных
членов Совета Академии», которым немедленно придется приступить к
кодификации устава Академии и Высшего Художественного Училища, а
также к составлению штатов и к другим делам по моему предложению.

До окончательного введения в действие нового устава из ныне су-
ществующей Академии выделить собственно учебное заведение с при-
своением ему наименования «Высшего Художественного Училища» и
временно оставить за ним прежние учебные права.

Членов Совета современной Академии, профессоров, преподавате-
лей и конференц-секретаря оставить за штатом и обновить учебный
персонал.

И. Воронцов.
1 января 1895 г.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 149—150 с об., 151.

В 1890 г. была создана комиссия для составления нового устава Император-
ской Академии художеств, президентом которой был великий князь Владимир
Александрович (с 1876 г.). Участие Воронцова-Дашкова объясняется тем, что по
должности министра императорского двора он назначался начальником академии.

№ 29

Дорогой Государь,

Сегодня десятый день со смерти Романа. Большую скорбь внесла
потеря этого любимого мальчика в нашу семью. Но Бог дал нам силу
не роптать и сознать, что все к лучшему. Не коснется теперь житей-

ская грязь чистой души Романа, а память о нем будет для всей семьи
новым связующим нас и очищающим началом. Спасибо Вам, Государь,
Императрице и милым Вашим детям за сердечное сочувствие в нашем
горе. Вы много нас утешили. Вообще, нам оказали много сочувствия,
даже совершенно чужие люди; все были очень к нам добры.

Душою преданный

И. Воронцов.

10 апр.[еля] 1893

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. Л. 152 с об.

См. письмо Александра III Воронцову-Дашкову от 15 апреля 1893 г.

№ 30

Ваше Величество,

Жена и я очень бы желали 1-го октября отслужить заупокойную
литургию на могиле Романа; да, кроме того, я еще настолько слаб,
что несколько лишних дней, проведенных в деревне, без занятий,
имеют большое значение для моего здоровья, поэтому я решаюсь, в
виду отсутствия Бар. Фредерикса* 1 * * * * * * 8, просить Вашего позволения при-
ехать в Петербург между 6-ым и 8-ым октября.

Надеюсь, что Ваше Величество совершенно оправились и окрепли
после бывшего у Вас кровотечения. На моей памяти ничего подобно-
го у Вас не было.

Прошу разрешения поцеловать руку Императрице.

Душою преданный

И. Воронцов.
20 сентября 1893

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д. 741. А. 157 с об.

1 Фредерикс Владимир Борисович (1838—1927) — барон, затем граф; в 1893—

1897 гг. состоял в должности помощника министра императорского двора.

№ 31

Ваше Величество,

В городе начинают распространяться преувеличенные слухи о Вашем

нездоровье. Не разрешите ли напечатать в Правительственном Вестни-
ке о настоящем состоянии здоровья Вашего Величества.

Воронцов.

8 дек[абря]. (1893 г.)

Сверху рукой Александра III карандашная помета: «Можно».

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д 741.

См. письмо от 20 сентября 1893 г.

№ 32

Ваше Величество,

Крепко мы все обрадовались, узнав, что Ксения Александровна1
невеста. От всего сердца поздравляю Вас и Императрицу и от всей
души желаю, чтобы будущая молодая чета жила бы и процветала на
радость Вам.

Душой преданный

И. Воронцов.
12 янв[аря] 1894

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д 741. А. 158.

1 Великая княжна Ксения Александровна была помолвлена с великим князем
Александром Михайловичем, обвенчались они в августе того же года. У них роди-
лось шестеро детей. В эмиграции этот брак распался. Их сын, внук императора
Александра III, Никита в 1922 г. в Париже сочетался браком с внучкой Иллари-
она Ивановича Воронцова-Дашкова Марией.

№ 33

Дорогой мой Государь,

Как ребенок плакал я сегодня утром, получив Ваше письмо. Спа-
сибо Вам за него; но не думайте, что был обижен на Вас, на себя я
сердился за неряшливость, тем более что Вы несколько раз обращали
внимание на корреспонденции.

Простите, я постараюсь все это исправить. Вы мне Вашим письмом
придали энергии на несколько лет. Мне это нужно было. Я уже не тот,
что был несколько дет тому назад, состарился, напор нужен. Но те-
перь, как и прежде, я безответно Ваш.

Душой преданный

И. Воронцов.
Без даты.

ГАРФ. Ф. 677. On. 1. Д 741. А. 169 с об.

Письма и телеграммы Александра III
И.И. Воронцову-Дашкову

№ 1

Из Аничкова Дворца. 22 янв. 1867. Тел[еграмма]

в Ц[арское] Село.

Графу Илариону Ивановичу Воронцову.

Жена и я поздравляем Вас и Вашу супругу от души с днем свадьбы
и желаем Вам продолженье счастья. Александр.

РГИА. Ф. 919. Д. 2454. А. 126.

№ 2

Посылаю Вам, милейший Иларион Иванович, письмо Черняева, ко-
торое я передал Государю с объяснениями. Государь мне сказал, что
теперь решительно ничего нельзя сделать для Черняева, т. е. чтобы воз-
вратить его в Туркестанскую область. Почему это так, я решительно
не знаю, так как Государь мне никаких объяснений не давал. Я, впро-
чем, надеюсь что-нибудь узнать поподробнее об этом деле или у само-
го Государя, или у Милютина. Мне кажется, что Милютин имеет вли-
яние в этом деле на Государя, и это очень жаль.

Если узнаю поподробнее причины, почему не желают возвращения
Черняева в Ташкент, то напишу Вам непременно. Я, впрочем, почти
уверен, что спустя несколько времени Черняева пошлют туда или дадут
хорошее место, потому что Государь лично расположен к Черняеву.

Итак, до свидания, милейший Иларион Иванович.

Душевно Вас любящий и уважающий

Александр.
дО-го марта.

С.П. 1867 года

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. 4 2454. А. 1 с об.

Воронцов-Дашков принимал участие в судьбе генерала М.Г. Черняева, с име-
нем которого связано продвижение России в Среднюю Азию; так, ему удалось
малыми силами взять хорошо укрепленный Ташкент (1865). Однако Черняев,
будучи еще м< .одым, был отстранен от должности военного губернатора вновь
образованной . уркестанской области и очутился в отставке (см. письмо И.И. Во-
ронцова-Дашкова Александру III от 28 июля 1866 г.).

№ 3

Милейший Илларион Иванович, прошу Вас очень передать эти кар-
точки Вашей жене. Я обещал ей вчера на балу, и она тоже обещала
прислать мне Вашу карточку вместе.

Ваш Александр.

Москва, 1-го мая 1867 г.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. А. За.

№4

Если Вы можете, то прошу Вас, Любезный Илларион Иванович,
заехать ко мне завтра в V2 И утра и показать мне то, что Вы желали.
Вместе с тем приглашаю Вас на охоту верховую, если Вы свободны и
желаете ехать. Лошадь пошлите по Гатчинскому шоссе, где будут наши
собаки. Приезжайте ко мне уже прямо в охотничьем платье, и после
Вашего доклада мы отправимся полевать.

Искренне Вас любящий

Александр.
17-го октября 1869 г.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. А. 7.

№ 5

26-го февраля 1871 года

От души благодарю Вас, милейший Иларион Иванович, за ваш
подарок. Простите, что только теперь отвечаю вам, но я решитель-
но не знал, откуда эта картина и от кого. Графиня была у нас и
объяснила, что это от Вас.

Эта картина останется всегда воспоминанием мне о Лейб-Гусарах
и о том времени, когда мне приходилось о ними служить. Еще раз
благодарю от души.

Искренне любящий Вас

Александр.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. Л. 10а.

Речь идет о картине немецкого художника Р.ф.-К. Зурландта: «Унтер-офицер
Лейб-Гвардии Гусарского полка со штандартом», подаренной Воронцовым-Даш-
ковым в связи с днем рождения цесаревича.

В каталоге его коллекции, в графе «Откуда и когда приобретена» Александр
Александрович собственной рукой вписал: «Подарена графом И.И. Воронцовым-
Дашковым в 1871 году, 26 февраля». См. «Каталог картин, принадлежащих Его
Императорскому Высочеству, Государю, Наследнику, Цесаревичу» в указ. соч.
С.С. Татищева. С. 611. Настоящее местонахождение картины неизвестно.

№ 6

Я собирался заехать к Вам, милейший Иларион Иванович, но уз-
нал, что Вы уже свободны и выезжаете, и, кроме того, я боюсь Вам
надоесть, потому что я уверен, что Вам страшно надоели все с визита-
ми и расспросами об этом несчастном деле и я не желаю быть в чис-
ле их.

К сожалению, я в этом деле помочь Вам не могу, так к чему буду
Вас мучить снова [и] расспрашивать.

С нетерпением буду ждать конца этого несчастного дела. Если я
хоть в чем-нибудь могу быть Вам полезен, то я всегда с радостью го-
тов хлопотать для тех, которых я люблю и уважаю, и поэтому все-таки
желал бы очень Вас видеть.Что Вам удобнее, заехать ко мне завтра
около 1 /2 3 или я к Вам заеду в это же время?

Сегодня не поехал к Вам, потому что думал, что не застану Вас дома
после того, что Вы просидели целых двое суток дома. Конечно, мы Вас
и Графиню не увидим сегодня у нас на балу!

От души жму Вам руку.

Ваш Александр.
14-го января 1872 г.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д 2454. Л. И с об,-12.

Речь идет о конфликте Воронцова-Дашкова с генерал-майором Сенявиным,
едва не приведшем к дуэли. В его основе лежало обращение в суд командира лейб-
гвардии Гусарского полка Воронцова-Дашкова по поводу неблаговидных поступ-
ков Сенявина. По просьбе офицеров полка был составлен список претензий к
Сенявину. В своей объяснительной записке Воронцов сообщал, что Сенявин изве-
стен в полку главным образом «своей репутацией, весьма печальной, и по слухам
о новых историях, постоянно до полка доходящих. Характер этих историй всегда
тот же самый: денежные или карточные и весьма неблаговидные». Факты эти были
известны еще при предшественнике Воронцова-Дашкова, и Сенявин хорошо знал,
что «общество офицеров Л.-Гв. Гус. п. с ним знаться не хочет, это не подлежит
сомнению». Сенявин, посчитав себя оскорбленным, вызвал Воронцова-Дашкова на
дуэль. Для урегулирования конфликта по высочайшему повелению была создана
весьма представительная комиссия, в дело вмешался цесаревич. Воронцов подчи-
нился решению посредников: обе стороны «должны считать себя удовлетворен-
ными и дело затем считать окончательно прекращенным» (РГИА. Ф. 919. Оп. 2.
Д. 16. А. 1 с об., 6 с об., 7, 14-15, 16 с об.).

[Записка без обращения]

Так как Графиня уверяет, что Вы ей не поверите на слово, то я сам
сел вам написать и просить вас, милейший Илларион Иванович, не-
пременно быть к нам на бал. Мы с женой будем очень рады Вас ви-
деть у нас, и я нахожу, что Вам гораздо лучше именно приехать и
показать всем, что вам нечего стыдиться никого.

Итак, до свидания.

Ваш А.

1872. 14-го января

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. А. 13а с об.

№ 7

Посылаю Вам продолжение моего долга 5000 р. Пожалуйста, при-
шлите мне записку, что еще я Вам должен, я окончательно сбился с
толку, и что должен Балашову* 1.

От души Ваш

Александр.

10 января 1873 г.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. А. 15а.

1 Балашов Николай Петрович (род. в 1840 г.) — егермейстер, крупный по-
мещик, свояк Воронцова-Дашкова.

№ 8

19 декабря 1875 г.

На что это похоже? Скарлатина! Даже нельзя с вами видеться ради
детей? Теперь до свидания на 6 недель, это, право, несносно, а что
скажет графиня, когда узнает, что с Вами?! Надеюсь, что Вы будете
хотя теперь благоразумны и покорны судьбе и скорее поправитесь.

От души Ваш

Александр.

на обороте

Вы, наверно, поручите Гудиме1 приезжать ко мне с докладами, так
скажите ему приезжать к 12 ч., когда у него что будет.

Жена вам кланяется, а я жму вам крепко руку.

А.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. 4 2454. А. 26а с об.

1 Гудима Василий Васильевич (род. в 1826 г.) — полковник, командир 1-й ба-
тареи ЗО-й артиллерийской бригады, участник русско-турецкой войны, в сражении
под Плевной был убит ядром (1877).

№ 9

3 февраля 1876 г.

Надеюсь, любезный Иларион Иванович, что Вам лучше. Вчера и
сегодня никак не удавалось заехать к Вам. Графини очень недостает у
нас на балу, который, кажется, удался хорошо и танцевали до 4 ч.

Посылаю бумагу, полученную сегодня от Милютина о пенсии док-
тора [...]. Когда надеетесь выехать? Очень досадно!

От души Ваш

Александр.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. 4 2454. А. 32а.

№ 10

9 февраля 1876 г.

Из письма

Как Ваше здоровье? Скоро ли думаете выехать и как чувствует себя
Графиня. Опять не успел побывать у Вас эти дни, суета порядочная.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. 4 2454. Л. 34а.

№ 11

16 апреля 1876 г.

Я опять должен Вам надоедать. Вот в чем дело: В [еликий] К [нязь]
Николай Николаевич сегодня утром, после заседания, которое было у
него, показывает мне 2 бумаги: одну об назначении Левицкого1 помощ-
ником к Шувалову2, а другую об назначении Струкова3 командующим
Конно-Гренадерским полком и при этом спрашивает меня моего согла-
сия, на что я ему отвечал, что не могу ничего сказать, так как не перего-
ворил еще ни с кем из Начальствующих, на что Ник [олай] Н [иколае-

вич] мне сказал, что все это уже сделано и ОНИ согласны. Я решитель-
но ничего больше не мог сказать, так как это было в присутствии про-
чих членов Комиссии и не место было мне спорить, а Шувалов в это
время подошел и предложил Николаю Ник [олаевичу] подписать бума-
ги, что он и сделал! Вот как устраиваются дела у Главнокомандующего!4

Я, впрочем, при докладе об этом Государю еще постараюсь устро-
ить иначе, и если не ошибаюсь, кажется, Вы мне говорили, что Гурко5
желал бы Ламздорфа6, не правда ли? Об назначении Гершельмана7 ни
слуха; на докладах Милютина не было ничего, а мне самому спраши-
вать Государя неловко; тем более что я об этом не должен знать, а Вас
компрометировать не хотел!

Уж, видно, судьба такая счастливая у Гершельмана! Досадно, что
теперь как будто нарочно с Вами не удается переговорить обо всем, а
лично Вас тревожить этими делами мне теперь совестно. Я не реша-
юсь ездить к Вам, так как теперь вам надо покой, а не принимать
визиты и болтать, а жена мне говорила, что у Вас все время много
народу. Дай Бог, чтобы Графине было положительно лучше; жена на-
шла ее гораздо бодрее, чем вчера.

Дело Московских офицеров я отдал Государю прочесть, но предуп-
редил, что формальное следствие еще не произведено, — и будет потом.

Альбединского записка8 была подробно рассмотрена, и мы проси-
дели 3 часа и все одобрили единогласно.

Ваш от души Александр.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д 2454. Л. 35—36 с об.

Производимые великим князем Николаем Николаевичем (старшим) назна-
чения делались без ведома цесаревича, занимавшего пост командира Гвардейско-
го корпуса. В описываемом эпизоде уже просматриваются противоречия между
ними, особенно усилившиеся с началом Русско-турецкой войны 1877—1878 гг.

1 Левицкий Казимир Васильевич — генерал, участник Русско-турецкой вой-
ны 1877-1878 гг.

2 Шувалов Павел Андреевич (1830—1908) — граф, генерал-адъютант, гене-
рал от инфантерии, занимал пост начальника штаба войск гвардии и Петербург-
ского военного округа.

3 Струков Александр Петрович (1840—1912) — генерал-адъютант, генерал
от кавалерии, командир лейб-гвардии Уланского полка.

4 Великий князь Николай Николаевич занимал должность главнокомандую-
щего войсками гвардии и Петербургского военного округа.

5 Гурко Иосиф Владимирович ко/иандовал 2-й Гвардейской кавалерийской ди-
визией.

6 Ламздорф-Галаган Константин Николаевич (1841 —1900) — граф, генерал-
лейтенант.

7 Гершельман Роман (Роберт) Иванович (1815—1887) — генерал-лейтенант,
инженер, начальник строительной части Петербургского порта (1860) и произ-
водитель работ по сооружению новых доков в Кронштадте (1870—1882).

8 Альбединский Петр Павлович (1825—1883) — генерал от кавалерии, ге-
нерал-адъютант, виленский генерал-губернатор (1874—1880). Речь идет о записке
по поводу так называемого прибалтийского вопроса, заключавшегося в выработке
мер по окончательному объединению Прибалтийского края с Россией. (Более
подробно см.: Дневник Валуева. Т. II. С. 430—432).

№ 12

19 апр.[еля] 1876 г.

Насчет сохранения мундиров бывшим полковым командирам я
совершенно согласен.

Признаюсь, другая бумага мне не нравится, потому что: во-1) я на-
деюсь, мои адъютанты не нуждаются особенно в деньгах, а во-2) мож-
но было бы употребить эти деньги с большей пользой, как напр [имер],
правда нуждающимся офицерам по заявлению Начальника] Диви-
зии? Впрочем, я не знаю, можно ли это сделать или уже это дело ре-
шенное.

Я не понял хорошенько, кому заявить о Дамсдорфе, Никол [аю]
Ник [олаевичу] или Государю? Как о том просят Гурко и Левицкий. Я
надеюсь, что Вы не думали ехать завтра на репетицию парада; пожа-
луйста, оставайтесь дома.

Я очень желал бы Вас видеть и бывать у Вас, но правда мне совест-
но Вас беспокоить в эти дни. Бог даст, когда будет полегче Графине,
заеду к Вам.

Часто думаем об Вас и Графине с женой и без фраз могу сказать,
что чувствуем через все, что Вы должны проходить теперь.

От души Ваш

Александр.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. А 2454. Л. 38 с об.-39.

№ 13

ПРИКАЗ ПО ВОЙСКАМ ГВАРДИИ
И ПЕТЕРБУРГСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

Апреля 26 дня 1876 г.

О назначении высочайшим приказом 17 апр. состоящего при шта-
бе вверенных Ник [олаю] Ник [олаевичу] войск генерал-лейт [енанта]
Гершельмана генерал-ад [ъютантом] к Его Импер [аторскому] Вел [и-
чест] ву (с перечислением его заслуг).

(На приказе карандашные пометки цесаревича: «Браво! браво!
браво! Я подобной прелести не ожидал». Кроме того, два рисунка с
подписями.)

Гершельман до

Генер [ал] -Адъютантства

Герш [ельман]

Генер [ал] Адъютантом

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. Л. 43.

24 июня 1876. Красное Село. Из письма.

«Наша поездка в Финляндию на яхте «Царевна» удалась как нельзя
лучше, но вас очень недоставало, и мы с женой очень сожалели ваше
отсутствие».

«Вернувшись с прогулки, мы с женой и детьми поселились в на-
шем милом домике в Петергофе, где все так напоминало прошло-
годнее веселое время, когда вы с Графиней жили у нас».

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. А. 45 об., 46 об.

№ 14

Брестовец. 1877 г. 8 ноября

Весьма сожалею, что Вы расстаетесь с нами и в особенности в та-
кие минуты, но что же делать. Буду надеяться, что здоровье Ваше на-
столько поправится, что всем можно будет вернуться к нам через 4—
5 недель, а до этого не думаю, чтобы мы покончили с кампанией
и так Вы еще успеете вернуться, и, может быть, мы оба попадем
к тому времени на наши прежние места. Главное здоровье, без не-
го человек никуда не годится. От души желаю Вам поправиться и
скорее.

Мой сердечный поклон Графине. Жму Вам крепко руку. Ваш от
души

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. Л. 60а с об.

№ 15

Село Брестовец. 21 декабря 1877 г.

Благодарю вас, добрейший Иларион Иванович, за ваши письма из
Вены. Только теперь представляется случай вам ответить.

Сколько уже событий прошло с тех пор, что вы уехали от нас и
главная запруда всех действий прорвалась, Плевны нет и кошмар про-
шел, но что дальше будет! Этот вопрос нас всех здесь мучает, будет ли
лучше, будут ли, наконец, толковые распоряжения!

Просто руки опускаются и падаешь духом при одной мысли, что
во главе нашей армии тот же Главнокомандующий и тот же бестол-
ковый полевой Штаб! Не весело и не отрадно идти на такое великое
событие с такими людьми и знать, что весь успех кампании зависит
от этих людей.

Теперь перехожу к вашему предложению насчет Генер [ала] Обру-
чева. Я не прочь от этого и тем более, что он человек умный, энергич-
ный и самостоятельный, а это весьма важно иметь подобного человека
при себе. Как человека я его не особенно уважаю, но для пользы дела
возьму его с большой охотой и надеюсь, что он оправдает наше доверие.

Буду просить разрешение Государя и присылку Обручева ко мне.

Никол [ай] Ник [олаевич] уже писал мне, что желает назначить
меня начальником западного отряда, который до сих пор состоит
из Гвард [ейского] Корпуса, Корпуса Генер. Крюднера1 и дивизии Ге-
нер [ала] Карцева2. Кажется, присоединится еще к нам Генер [ал] Га-
нецкий3 с Гренадерским Корпусом. Я полагаю назначить Владимира
Командующим Гвард [ейским] Корпусом. Вы останетесь тогда на ва-
шем месте начальника Штаба, а Генер [ала] Гурко я полагаю назна-
чить начальником всей кавалерии, хотя Ник[олай] Ник [олаевич]
мне писал уже, что он назначает Гурко ко мне начальником Штаба,
но теперь с приездом Обручева оно само собой изменится. Я ничего
не писал о моем желании иметь Обручева Главнок [омандующему],
а напишу ему, когда получу ответ от Государя. Теперь я сижу здесь
в ожидании, когда прикажут сдать мой Рущукский отряд Генер [ал] -
Адъют[анту] Тотлебену и ехать к Гвардии. Тотлебен и кн. Имере-
тинский4 живут у нас уже с 5 декабря и тоже ждут, когда им при-
нять отряд.

До свидания, добрейший Иларион Иванович, надеюсь, что нога
ваша не задержит вас теперь долго в Вене. Мой сердечный поклон
Графине. Напишу вам еще с Гришкой, который здесь.

Жму вам крепко руку.

Ваш Александр.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д 2454. А. 61-62 с об., 63а.

1 Крюднер (Криденер) Николай Павлович (умер в 1891 г.), генерал от ин-
фантерии. Во время войны взял Никополь, но потерпел поражение под Плевной.

2 Карцев (Карцев) Павел Петрович (умер в 1892 г.) — генерал от инфанте-
рии, под его руководством без боя был взят один из главных балканских перева-
лов и ряд городов.

3 Ганецкий Иван Степанович (1810—1887) — генерал-адъютант. Во время
войны командовал Гренадерским корпусом, стоял во главе отряда, стоявшего под
Плевной. Перейдя в наступление, принудил Осман-пашу сдаться.

4 Имеретинский Александр Константинович (1837 —1900) — светлейший
князь, генерал-адъютант, генерал от инфантерии. В 1877 г. был назначен коман-
диром 2-й пехотной дивизии.

№ 16

Брестовец 1877 г. 27 декабря.

Пишу Вам, добрейший Иларион Иванович, как обещал с каналией
Гришкой, которого только что Владимир увидел, начал ругать, но, к
счастию, Гришка был далеко и не слыхал всех любезностей брата.

Из-за Обручева началась настоящая кампания. Главнокоманд [ую-
щий] и слышать не хочет о назначении его ко мне начальником
Штаба, я же со своей стороны настаиваю и, получивши разрешение
Государя, действую смелее. Но Ник [олай] Ник [олаевич] телеграфи-
ровал Государю, что он не соглашается. Я же телеграфировал Госу-
дарю, что несмотря на то, что Ник [олай] Ник [олаевич] ни за что
не соглашается на назначение Обручева, я без этого назначения при-
нять командование отрядом не могу. Теперь все зависит от решения
Государя, кого из нас он поддержит, и тот и возьмет свое.

Какие интересные вещи рассказывают Тотлебен и Имеретинский
про Плевну, Главнок [омандующ] его, Штаб, Скобелева и вообще про
все, что там делалось. Просто не верится и становится еще более
противно и глупо служить под начальством подобных лиц и от них
зависеть.

Да, поучительна во многом нам эта кампания, и не дай Господи нам
забывать всего того, что было и что происходит. К сожалению, многие
забудут все это умышленно, если не забыли уже теперь!

Вы, конечно, слышали про молодецкие подвиги наших войск за
Балканами, но, к сожалению, что мы потеряли людей, больными, об-
мороженными и даже совершенно замерзшими! Где только Гурко ни
командует, везде или странные потери от неприятеля, или от тяже-
лых походов. Ужасно легко смотрит Гурко на все эти вещи и не жа-

леет ни солдат, ни кавалерию, и теперь я уверен, что Гвардия пред-
ставляет жалкий остаток корпуса и Бог знает, когда этот недостаток
пополнится, так как наши запасные батальоны в плачевном виде и
людьми из запаса не пополняются, что видно из месячных рапортов,
которые я получаю. Что ваша нога, когда думаете выехать из Вены?
Дай Бог поскорее вам поправиться. Ник [олай] Ник [олаевич] с глав-
ной квартирой переходит сегодня из Богота в Севлиево и Ловчу. Что-
то будет дальше; одна надежда на Бога!

Чепуха и бестолковщина продолжается, распоряжений никаких;
подвоз провианта страшно затруднителен, фуража почти вовсе нет!

Мой сердечный привет Графине, жму вам крепко руку.

Ваш от души Александр.

РГИА. Ф. 919. Chi. 2. Д. 2454. А. 65-65 с об.

№ 17

26 февраля 1878.

Благодарю вас, добрейший Иларион Иванович, за ваше доброе и
теплое приветствие ко дню моего рождения. Да, не легкий и не весе-
лый год прошел для меня, но я не жалуюсь на судьбу, а, напротив того,
очень рад, что прошел через тяжелую и полезную школу. Скоро ли
кончится у вас карантин, просто несносно! Крепко жму вам руку. Мой
сердечный поклон Графине. Ваш Александр.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. А. 70.

№ 18

Тел[еграмма]. 12 (?) 1878. Из СПб. Моршанск.

На днях послал представление о назначении Вас Начальником вто-
рой гвардейской пехотной дивизии. Надеюсь, что скоро назначение
состоится. Рад буду Вас снова увидать. Сердечный поклон Графине. До
свидания, цесаревич Александр.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д 2454. А. 150.

№ 19

12,/X. 1878. Из СПб. Моршанск. Тел[еграмма].

Получил уведомление, что Ваше назначенье Начальником 2 Гвард. -
[ейской] пехотной дивизии окончательно состоялось. Радуюсь и жду
Вас сюда с нетерпением. Цесаревич Александр.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д 2454. А. 152.

№ 20

28 окт. 1881 г. Из письма.

«Сегодня из разговора с Владимиром я увидел, что братья очень
смущены и огорчены слухами об прекращении содержания их от боль-
шого Двора; поэтому приостановите все распоряжения, если таковые
были уже сделаны, по этому предмету. Об этом я еще переговорю с
вами при личном свидании».

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. А. 86.

Речь идет о подготовившемся пересмотре «Учреждения об императорской
фамилии». (Более подробно см. с. 92—96).

№ 21

Гатчина 1882. 22 ноября.

Сегодня приезжал ко мне Николай Николаевич и привез ко мне
письмо по поводу нашего вчерашнего разговора. Вообще, кажется, он
доволен и успокоен исходом дела, но при этом случае со слезами на
глазах умолял меня дать его детям дворянское достоинство и, между
прочим, заикнулся о баронском титуле, говоря, что, впрочем, на этом
он не настаивает, а главное что просит, это дворянство.

О баронстве я промолчал, нахожу это лишним; о дворянском же
звании я ему ответил, что подумаю и переговорю еще с вами, каким
образом устраивают это и вообще возможна ли его просьба.

В письме же на мое имя, со свойственным ему легкомыслием, он
уже говорит как о деле решенном и благодарит меня. Письмо это он
мне сунул в самый последний момент, прощаясь со мной, и прочел я
его по отъезде Ник. [олая] Ник. [олаевича], так что ничего не успел

ему сказать. Письмо, видимо, написано им самим, и странно написа-
но! Прилагаю при сем и письмо Ник [олая] Ник [олаевича].

Нам надо переговорить с вами обо всем этом и решить как можно
скорее, а то он еще начнет объявлять всем, что это дело решенное,
тем более что я не подозревал сущности письма и ни слова об этом
не сказал ему сегодня. Если можете приехать завтра в Гатчину, тогда
мы решим, что делать.

Александр.

Речь идет о детях великого князя Николая Николаевича старшего от балери-
ны Екатерины Гавриловны Числовой, получивших дворянство и право носить фа-
милию «Николаевы» 8 декабря 1882 г.

Я все-таки желал бы дать подарок завтра Императрице. Кажется,
был мною выбран еще в Гатчине браслет с сапфиром, который дол-
жен быть в Кабинете.

Прикажите его прислать ко мне завтра. А. 16 июля 1882 г.

РГИА. Ф. 919. аг. 2. Д 2254. А. 88 с об., 193.

№ 22

Каким образом могли подать подобные корреспонденции в
Прав, [ительственный] Вестник? Кто их писал и кто просматривал?
Я ничего глупее, и обиднее и не верного не читал в газетах, что за
дурацкие подробности. Если был корреспондент в Спале, то сожалею,
что я этого не знал, потому что приказал бы ему немедленно убрать-
ся. Мы все грустно поражены подобным фактом, что что-либо подоб-
ное могло попасть в печать и в особенности в Прав, [ительственный]
Вест, [ник].

(Конец сентября — начало октября 1890 г.)

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д 1166. А. 2.

Возмутившие Александра III своими подробностями корреспонден-
ции были опубликованы в № 212, 214 и 215 «Правительственного Ве-
стника» за 1890 г. В них сообщалось о пребывании в Спале импера-
торской семьи с родственниками и придворными, в числе которых

находился и министр императорского двора. Как обычно, охотились,
и корреспондент описал эпизод охоты, не совсем «благоприятный» для
самолюбия императора. Но скорее императору показались оскорби-
тельными подробности сцены с фотографированием. По приказу Алек-
сандра 111 был вызван варшавский фотограф Мечковский. Как говори-
лось в корреспонденции: «Государь Император предложил сняться, и
первый, сев на складной табурет против аппарата, торопил скорейшим
составлением группы...» После того как все расселись, «Государь Импе-
ратор сказал: «Смирно»; все успокоились и было сделано 2 снимка».

Получив записку Александра III, Воронцов-Дашков выразил свое со-
жаление по поводу случившегося, поскольку ни одна из корреспонден-
ций в «Правительственном Вестнике» не могла быть напечатана без
разрешения министра двора. Поэтому он несет ответственность за слу-
чившееся и просит об отставке: «Министр Двора, способный пропус-
тить и разрешить статью, о которой Ваше Величество отозвалось в та-
ких выражениях, не должен более занимать этого поста» (см. письмо
Воронцова-Дашкова Александру III от 3 октября 1890 г.).

3 октября 1890 г.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1166. Л. 4 с об.

№23

5 октября 1890 г.

Любезный Иларион Иванович, неужели из таких пустяков мы с
вами разойдемся? Если вы были огорчены выражениями, употреблен-
ными мною в письме к вам об этих злосчастных корреспонденциях
из Спалы, то простите, но мог ли я думать, что подобные корреспон-
денции действительно вами прочитаны и одобрены. Я и до сих пор
отказываюсь верить этому. Неужели такой ничтожный повод мог дать
вам мысль просить об отставке, зная, как я ценю вашу службу при мне
и как мне трудно, если даже невозможно, заменить вас на таком до-
веренном и ответственном посту, поэтому я уверен, что вы откаже-
тесь от вашего намерения и останетесь по-прежнему на вашем высо-
ком месте моим помощником и другом.

Приписка: «Кроме меня и жены никто об вашем письме не знает».

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1214. А. 253 с об.—254.

№ 24

Ливадия. 15 апреля 1893 г.

Дорогой Иларион Иванович, не хотел я вас беспокоить моим пись-
мом, но теперь, получив ваше, не могу не написать вам несколько
строк, чтобы еще раз высказать вам и Графине наше сердечное учас-
тие в вашем тяжелом горе. Как я вам писал, мы всей душой скорбели
за вас обоих. Конечно это великое утешение, как вы пишете, что чи-
стая душа Романа взята Господом с греховной и грязной земли! Но
терять сына в эти годы, когда все трудное было пройдено, все ему
улыбалось и он должен был начать новую жизнь свободную, службу,
которую он любил, и был бы, я уверен, блестящим офицером и слу-
жакой, все это страшно грустно по житейским понятиям!

И у нас здесь невесело; бедный В. Г. Басаргин* 1 умирает и так уже
слаб, что не говорит и ничего не ест и не пьет.

Д.Б. Рихтер2 тоже заболел, и весьма серьезно, воспалением легких,
и сегодня температура дошла до 40°. Дай Бог, чтобы он поправился,
но вообще за последнее время здоровье его сильно пошатнулось. —
Погода несносная, все холодно, и бывают ясные дни, но только на
солнце немного сносные, а ветер, откуда бы ни дул, постоянно холод-
ный и сильный.

Мой сердечный поклон бедной Графине.

От души обнимаю вас и жму вам крепко руку.

Ваш

Александр.

Всем детям мой искренний поклон.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2454. Л. 107 с об.-108.

1 Басаргин Владимир Григорьевич — контр-адмирал, флаг-капитан императора.

2 Рихтер Оттон Борисович (1830—1908) — генерал-адъютант, генерал от ин-
фантерии, заведовал делами Комиссии прошений на высочайшее имя, член Госу-
дарственного совета.

№ 25

Б/д

Посылаю еще 3000 р.

Осталось заплатить 24 875 р., которые пришлю перед отъездом за
границу.

А.

Пожалуйста, напишите мне о получении денег.
11.И. Воронцов-Даш ков Конец 60-х гг. Х1Хв.

Воронцов Михаил Семенович. Худ. Т. Лоуренс. 1821г.

I LIL Воронцов-Дашков в мундире командира
лейб-гвардии Гусарского полка. 70-е гг. XIX в.

IIIутливая фотография ИЛ. Во-
ронцова-Дашкова с неустановлен-
ными лицами. Вена, конец 70-х гг.

И Л. Воронцов-Дашков

с неустановленным лицом

Шутливая фотография ИЛ. Воронцова-Дашкова с неустановленны-
ми лицами. Вена, конец 70-х гг.
И.И. Воронцов-Дашков. 80-е гг. XIX в.
У реки. Ново-Томниково. 1913 г.
На берегу. Ново-Томниково. 1913 г.

Табун лошадей Иово-Томниковского конного завода Н.П. Воронцова-
Дашкова. Худ. Н.С. Самокиш. 1890г.
Иово-Томниково. До 1893 г. Слева направо: неустановленное лицо,
Софья, Ирина, вел. кн. Сергей Михайлович, Александра, Илларион
Иванович, Д.С. Шереметев, Мария, неус танов 1енные лица, Роман

Иово-Томниково. Начало 90-х гг. XIX в. Слева направо: в первом ря-
ду— Иван, воспитанник (?); во втором ряду: Варвара Давыдовна (же-
на Ивана), Александра, Илларион Иванович, Елизавета Андреевна,
неустановленные лица; стоят: Софья, П.П. Шувалов, вел. кн. Сергей
Михайлович, Д.С. Шеремет св, Ирина, Мария
Ново-Томниково. Начало 90-х гг. XIX в. Слева направо: сидят
воспитанник (?), Д.С. Шереметев, вел. кн. Сергей Михайлович, Софья,
Илларион Иванович, Александра; с гоя г - Ирина, Мария

-J
Императрица Мария Федоровна.
Худ. I Т.Н. Крамской. 1880-егг.

Цесаревич Александр Александ-
рович. Худ. В. Худояров. Конец
1870-х гг.

Гатчина
Ливадия. В центре император Алексан хрШ с вед. кн. Михаилом Алек-
сандровичем, справа - вел. кн. Ксения Александровна и императрица
Мария Федоровна, слева - Ел и заве га Андреевна и И.И. Воронцовы-
Дашковы. Сер. 80-х гг. XIX в.

Спала. Охота ранней осенью 1894г. Сидят в 1-м ряду слева направо:
вел. кн. Георгин Александрович, цесаревич 11икопай Александрович,
неустановленное лицо. вел. кн. Ольга Александровна, вел. кн. Михаил
Александрович, во 2-м ряду в центре: Мария Федоровна и Алек-
сандр III. Стоит 6-й слева 11.14. Воронцов-Дашков
Во хворе Аничкова хворца. Нач. 90-хгг. XIXв. Сцдя-r слева направо:
вел. кн. Александр Михайлович, цесаревич Николай Ллексан хрович,
вел. кп. Сергей Михайлович, Д.С.Шереметев; стоят: вел. кн. Ксения
Александровна, Прина, Софья и Александра Воронцовы-Дашковы

Во дворе Аничкова дворца. Нач. 90-хгг. Х1Хв. Александр 1П с вел. кн.
и детьми И.И. Воронцова-Дашкова. На первом плане слева направо:
Софья, Ксения Александровна, Александра, Ирина Сергей Михайло-
вич, Александр 111: на втором плане: второй слева Александр Михай-
лович, третий — Михаил Александрович, четвертый — Георгий Алек-
сандрович
№ 3. ВСЕПОДДАННЕЙШАЯ записка по управлению
КАВКАЗСКИМ КРАЕМ ГЕНЕРАЛ-АДЪЮТАНТА

ГРАФА ВОРОНЦОВА-ДАШКОВА

«Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем» Во-
ронцова-Дашкова была подготовлена к началу работы Государствен-
ной думы третьего созыва. Подписана она была 10 февраля 1907 г.,
1-я сессия начала свои заседания 1 ноября 1907 г. По мнению авто-
ра «Записки», Государственной думе надлежало «направить свои за-
конодательные работы в плодотворную сторону проведения в жизнь
начал правового порядка, провозглашенных с высоты Престола». Од-
нако слова, предварявшие это мнение, — «хотелось бы верить», вы-
ражали его неуверенность в способности Думы сделать это.

Лишь спустя два года после вступления в должность главы кав-
казской администрации Воронцов-Даш ков почел возможным изло-
жить свое видение происходившего на Кавказе. Трудно представить
себе какой-либо другой документ, содержавший бы столь скрупу-
лезный анализ всех аспектов жизнедеятельности народов Кавказа, с
одной стороны, и поведения власти — с другой. «Всеподданнейшая
записка» может быть названа энциклопедией Кавказа и противопо-
ставлена любому исследованию как по своей информативности, так
и степени обобщения, выводам и конкретно поставленным задачам
программного значения по устройству Кавказского края.

Не случайно «Записка» начинается с характеристики охватившего
регион революционного движения. По убеждению Воронцова-Дашко-
ва, оно должно было рассматриваться прежде всего в ключе первопри-
чин его вызвавших, как результат тех социально-экономических и по-
литических процессов, которые предшествовали ему. Действительные
масштабы деструктивного состояния региона были столь опасны, что

в верхах делались серьезные заявления о необходимости вторичного за-
воевания Кавказа. И в этом случае, по мнению Воронцова-Дашкова,
достаточно было бы одного неверного шага, чтобы «вызвать народное
восстание в крае». Отсюда его задача как кавказского наместника за-
ключалась в том, чтобы, опираясь на закон, противодействовать «яв-
лениям, угрожающим общественной безопасности и государственно-
му порядку», и в то же время не допускать «излишних репрессивных
мер» применительно к действиям, «не представляющимся опасными
для общества и государства».

Предлагаемая вниманию читателя «Всеподданнейшая записка по
управлению Кавказским краем» является документом не только реги-
онального значения. В условиях российской государственности, пред-
ставлявшей собой отличную от европейских имперскую модель, доку-
мент подобного рода должен был привлечь внимание власти с точки
зрения определения типологии ее поведения по отношению к окра-
инным территориям.

ОГЛАВЛЕНИЕ

I. Революционное движение

Общее положение края. — Возвращение армяно-григорианской церкви ее
имущества. — Армяно-татарские беспорядки. — Современное положение
партии «Дашнакцутюн». — Характер революционного движения. — Вопрос
об автокефалии грузинской церкви. — Волнения сельского грузинского насе-
ления.

II. Прекращение зависимых отношений крестьян

Положение бывших крепостных крестьян. — Положение хизан. — За-
висимые отношения в Дагестане и Закатальском округе. — Необходимость
прекращения зависимых отношений. — Проект главных оснований прекра-
щения зависимых отношений.

III. Поземельное устройство

Деятельность крестьянского банка. — Поземельно-устроительные рабо-
ты. — Необходимость надлежащей постановки межевых работ. — Земельный
вопрос в областях военно-народного управления. — Деятельность бывшего
ведомства государственных имуществ на Кавказе. — Необходимость мер к
урегулированию кочевого скотоводческого хозяйства. — Предоставление прав
собственности на земли всем землевладельцам края.

IV. Русская колонизация края

Опоздание в деле русской колонизации на Кавказе. — Числовые результа-
ты работ по образованию участков. — Причины слабого заселения участков. —
Устройство «иногородних» на Северном Кавказе. — Меры к обеспечению
более успешной колонизации. — Необходимость обеспечения колонизации
кредитами.

V. Податное обложение

Оброчная подать и государственный поземельный сбор. — Земский сбор. —
Воинский налог.

VI. Народное просвещение

Начальное образование. — Низшее, среднее и высшее образование. —
Кавказский музей.

VII. Организация местного управления

Военно-на родное управление. — Судебное устройство. — Сельское управ-
ление. — Земские учреждения. — Необходимость надлежащего обеспечения
службы на Кавказе. — Высшее управление Кавказом.

26-го февраля исполняется два года, как Вашему Императорскому
Величеству благоугодно было восстановить Наместничество Кавказское
и призвать меня на должность Наместника, с возложением заботы
о водворении на Кавказе спокойствия, «дабы приобщить и этот край
к внутренней созидательной работе, предпринимаемой ныне в госу-
дарстве» .

Особые обстоятельства времени, побуждавшие меня сосредоточить
все внимание на борьбе с проявлением анархии и принимать меры к
поддержанию хотя бы относительного спокойствия в данный момент,
не позволили мне приступить к осуществлению необходимых, в видах
дальнейшего мирного развития Высочайше вверенного управлению мо-
ему края, преобразований. Но в то же время чрезвычайное волнение,
в котором находилась Кавказская окраина за эти два года, наилучшим
образом выяснило мне коренные несовершенства кавказских порядков.

Ныне, перед созывом Государственной Думы, которая, — хотелось
бы верить, — направит свои законодательные работы в плодотворную
сторону проведения в жизнь начал правового порядка, провозглашен-
ных с высоты Престола, мне представляется своевременным доложить
Вашему Величеству свои соображения об основаниях предстоящей де-
ятельности по устройству Кавказского края.

I. РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ

Общее положение края

Ко времени вступления моего в отправление обязанностей Намес-
тника с Кавказа ежегодно получались вести о нарушениях благополу-
чия, о смутах, разбоях, грабежах и вообще всякого рода насилиях.
Всего за несколько дней до моего назначения на Кавказ в Баку про-

изошло кровавое столкновение между армянами и татарами, — стол-
кновение, которому суждено было дать толчок к упорной, жестокой
и бессмысленной резне между двумя, наиболее многочисленными,
населяющими край, народностями. В то же время часть Тифлисской
губернии и вся Кутаисская были охвачены волнением сельского на-
селения, сопровождавшимся погромами помещичьих усадеб, отказом
крестьян платить повинности, непризнаванием своих сельских властей,
насильственным захватом частных земель, массовыми порубками в ка-
зенных и частновладельческих дачах и тому подобными посягательства-
ми на сельскохозяйственную собственность. В Елисаветпольской губер-
нии, Закатальском округе, приморской части Дагестана и Бакинской
губернии беспрепятственно хозяйничали многочисленные разбойничьи
шайки, под предводительством успевших прославиться на весь Кавказ
за много лет своей деятельности атаманов, как, например, Дали-Али1
или Юсуф2. В Тифлисе, Баку и других городах края чуть не ежедневно
происходили забастовки рабочих всех профессий, до домашней при-
слуги включительно, отражавшиеся пагубным образом на местной не
только торгово-промышленной, но и всей общественной жизни. Так,
Батум из оживленного богатого портового пункта превратился в совер-
шенно мертвый город. Местные городские самоуправления, увлекшись
несвойственными им вопросами общеполитического характера, почти
не оставляли себе времени для присущей им, по закону, деятельнос-
ти. Местные дворянские собрания Кутаисской и Тифлисской губерний
возбудили петиции об автономии Грузии, и умы поместного дворян-
ства были, казалось, исключительно заняты мыслью о совершенно обо-
собленном от Империи управлении. Грузинское духовенство подня-
ло вопрос о восстановлении автокефалии грузинской церкви, а ар-
мянское — настойчиво домогалось возвращения ему отобранных в
1903 году в казну церковных имуществ. В связи с общим недоволь-
ством и беспорядком совершались в более крупных центрах края по-
чти беспрерывно различные террористические акты, в виде вооружен-
ных нападений, бомбометания и т. п., с убийствами или поранениями
административных и полицейских чинов.

Местная администрация, неприспособленная к вдумчивой, самосто-
ятельной деятельности, привыкшая в течение долгих лет только к бес-
прекословному, чисто внешнему исполнению приказаний начальства и
к предупреждению его желаний, в смысле представления положения
вещей в благоприятном для него свете, с тщательным скрыванием всего
того, что нарушает картину общего благополучия, оказывалась не в со-
стоянии разобраться в причинах совершающегося, так как, будучи ото-
рванной от местных интересов, видела зло исключительно в противо-
=^1

действии своим неудачным начинаниям, сгущала краски этого проти-
водействия и, не справляясь с анализом явлений действительной жиз-
ни, объясняла их только в том смысле, какой придан им был началь-
ством в прежних официальных переписках.

При таком положении вещей моя первоначальная деятельность по
приезде на Кавказ была затруднительна. Мне приходилось немедлен-
но же принимать меры против все более и более развивавшихся бес-
порядков и в то же время самостоятельно изучать истинную причину
их. В таких условиях я не мог избегнуть, само собою разумеется, не-
которых ошибок, но я счастлив тем, Государь, что в настоящее время
могу смело заявить перед Вами об общем стремлении населения Кав-
казской окраины к возможно тесному сближению с коренною Росси-
ей; между тем недалеко еще то время, когда высказывались серьезные
заявления о необходимости вторичного завоевания Кавказа, — настоль-
ко общее положение его представлялось опасным, — и когда, быть
может, действительно, один неверный шаг мог бы вызвать народное
восстание в крае.

В основу деятельности мною было положено всемерное, опираясь
на закон, противодействие явлениям, угрожающим общественной бе-
зопасности и государственному порядку, и в то же время устранение
излишних репрессивных мер по отношению к действиям, не представ-
ляющимся действительно опасными для общества и государства.

Возвращение армяно-григорианской церкви ее имуществ

Почти вслед за моим приездом на Кавказ я испросил Высочайшее
соизволение Вашего Величества на возвращение армяно-григорианской
церкви ее имуществ и на разрешение армянскому духовенству откры-
вать школы. Эта милость, оказанная Вами, Государь, армянам, имела,
как подтвердили последующие обстоятельства, в высокой степени важ-
ное политическое значение.

Армянский народ, не знающий духовенства как сословия, и выби-
рающий духовных лиц из своей же среды, тесно связан, по причинам чи-
сто исторического значения, с интересами своего духовенства, даже по-
мимо религиозных воззрений. Поэтому отобрание в казенное управле-
ние церковных имуществ задело нравственное чувство народа и бросило
его в революционное движение, почти поголовно, без различия классов
и положений. В террористических актах против представителей прави-
тельственной власти, прикосновенных так или иначе к отобранию иму-
ществ, участвовали косвенно, если не деньгами, то сочувствием, все кав-

казские, а быть может, и многие российские армяне. Революционное
армянское сообщество «Дашнакцутюн», образовавшееся в свое время
для освобождения армян — турецких подданных из-под власти Турции
и проявлявшее себя в России лишь сбором денег, закупкою оружия и
формированием добровольцев для посылки в Турцию, получило после
отобрания церковных имуществ благоприятную почву для пропаганды
своих освободительных идей и по отношению русских армян. Идея со-
здания самостоятельной Армении с введением в ее состав всех вообще
армян, ранее возникавшая, быть может, в умах отдельных лиц, получи-
ла значительное распространение на Кавказе. По сведениям администра-
ции, не было пункта с армянским населением, i \е не действовал бы осо-
бый местный комитет «Дашнакцутюна», а сочувствие армян всякому
террористическому акту было настолько для всех очевидно, что даже
волнения в Кутаисской губернии, где армян вовсе нет, приписывались
козням их, не говоря уже об отдельных случаях политических убийств,
с участием грузин, где еще можно было бы так или иначе допустить под-
куп. Под влиянием ложной посылки о революционности армян, вызвав-
шей отобрание у их духовенства церковных имуществ, создалось дей-
ствительно революционное настроение армянских масс. Однако мест-
ная администрация не хотела видеть основной причины зла и только
принимала репрессивные меры, в виде арестов и высылок из края всех
армян, выражавших открыто свое несочувствие отобранию имуществ, и
тем все более пополняла кадры недовольных.

Возвращение отобранных у армянской церкви имений и капиталов
немедленно обратило сердца вынужденно бросившегося в революцию
армянского народа, по природе консерватора и практика, к Русскому
Монарху, показав ясно, где скрывалось истинное зло. Участие армян в
террористических актах сразу заметно уменьшается. Влияние «Даш-
накцутюна» хотя и не сразу, но все же непрерывно, падает, и Вы, Ваше
Величество, в массе армянского народа имеете теперь подданных, го-
товых служить интересам Российской Империи, как когда-то служи-
ли при движении русских войск в Азиатскую Турцию предки нынеш-
них закавказских армян.

Армяно-татарские беспорядки

Террористические акты армян против лиц администрации, прини-
мавших участие в отобрании в казну имений и капиталов армянской
церкви, и явное сочувствие этим актам со стороны вообще армянско-
го населения возбудили против последнего всю местную админист-

рацию, что немедленно же отразилось на отношении ее и особенно,
конечно, низших ее агентов к представителям этой народности. Это
отношение нельзя иначе охарактеризовать, как назвав его враждебным
и явно пристрастным.

Само собою разумеется, что это настроение администрации не
могло пройти не замеченным представителями других кавказских на-
родностей, никогда особенно не симпатизировавших армянам, как
нации, экономически преобладающей и дающей постоянно, в мело-
чах повседневной соседской жизни, чувствовать свое превосходство,
а особенно — местными мусульманами, которые не могли при этом
случае не вспомнить исторической вражды своих предков с армянс-
кой народностью.

Только совокупностью этих враждебных настроений против армян
и возможно объяснить себе происходившую в феврале 1905 года в гор.
Баку в течение нескольких дней резню армян с татарами, при почти
полном бездействии местных властей, лишь отчасти оправдываемом
растерянностью ввиду неожиданности событий.

Обвинения со стороны армян чинов местной администрации в про-
воцировании этих событий совершенно бездоказательны, равно как и
все подобные жалобы в других эпизодах армяно-татарских столкнове-
ний, происходивших уже во время моего управления Кавказом. Однако
нельзя в отдельных случаях армяно-мусульманской распри не усматри-
вать в действиях отдельных чинов полиции по защите армянского насе-
ления от татарских погромов известной вялости, объясняемой вполне,
мне кажется, указанным выше настроением и некоторою осторожно-
стью, как бы не прийти на помощь стороне особенно виноватой в про-
исходящих событиях и в то же время враждебной по существу прави-
тельству. То же самое происходило, можно думать, и в Баку.

Бакинские события, при которых армяне, по-видимому, были во-
оружены не более, чем вооружены в мирное время все обыватели кав-
казских городов вообще, дали толчок к особой деятельности армян-
ского «Дашнакцутюна» по всемерному вооружению своих единопле-
менников. Призывы «Дашнакцутюна» к самоохранению армянской
национальности против якобы грядущего панисламистского движения,
почти открыто совершаемые им сборы на приобретение вооружения,
появление последнего, в виде оружия усовершенствованных систем, в
руках простого сельского армянского населения, не могли не смущать,
в свою очередь, и мусульман. Под влиянием отдельных татарских «бе-
ков», имеющих до сих пор выдающееся значение среди мусульман,
началось вооружение и у татарского населения, хотя и не столь замет-
ное, как у армян.

При таком положении вещей достаточно было малейшего пово-
да, чтобы произошло столкновение. Оно и произошло в Нахичевани
и Эривани всего через несколько дней после моего прибытия в край,
что заставило меня немедленно же объявить Эриванскую губернию
на военном положении. В событиях по этой губернии виновниками
массового первоначального нападения были татары. Вслед за этими
событиями армяно-татарские беспорядки перенеслись в соседнюю
Елисаветпольскую губернию, которая также была объявлена мною на
военном положении. Которая из сторон являлась в отдельных слу-
чаях виновницею начала резни, установить точно нет возможнос-
ти. В Шуше начали массовую стрельбу, по-видимому, армяне, в Баку
при вторичных беспорядках (в августе 1905 года) — татары, полу-
чившие отпор от охранявших город войск и бросившиеся на разгром-
ление нефтяных промыслов, в Елисаветполе — татары, в Тифлисе —
армяне.

Для существа дела, конечно, и безразлично, кто, собственно, давал
толчок к столкновению. Важно то, что было допущено образование
легко воспламеняющегося горючего материала, готового вспыхнуть при
первой же искре. Трудно было бороться с начавшимся еще до меня
подпочвенным пожаром и предупреждать на громадной площади его
неожиданные наружные вспышки.

Однако с лета прошлого года армяно-татарские беспорядки уже
не возобновлялись, и следует верить, что обе народности значитель-
но утомились взаимной враждой, поняли ее пагубность для себя и
бессмысленность той роли, которую приходилось им играть под дик-
товку ищущих только своих личных выгод руководителей. В частно-
сти, для армянского населения ныне уже не тайна, что «Дашнакцу-
тюн», имевший выдающееся значение в армяно-татарской распре и
навлекавший тем на армян враждебное отношение к ним админис-
трации, нередко прибегал для доказательства своей необходимости,
в которую после возвращения церковных имуществ более не верили
обираемые им народные массы, к чисто провокаторским действиям,
вроде якобы тактических нападений банд «фидаев» (вооруженных
охранников, по преимуществу из числа армян-беженцев из Турции)
на соседнее татарское население, конечно, не остававшееся, в свою
очередь, в долгу перед армянами. Эта деятельность «Дашнакцутю-
на» объяснялась им обыкновенно стремлением образовать более или
менее значительные территории с одним сплошным армянским на-
селением, в целях подготовки лучшей почвы для создания в буду-
щем автономной Армении. Так как, с одной стороны, подобные по-
пытки успеха не имели и тяжело отражались на самих же армянах,

а с другой — армянская народная масса совершенно не заражена
автономистическими стремлениями и ничего другого не желает от
правительства, как только того благожелательного к ней отношения,
которым она пользовалась ранее, при прежних Наместниках, и бла-
годаря которому она окрепла экономически даже в ущерб другим
кавказским народностям, то сказанная деятельность «Дашнакцутю-
на» только дискредитировала его самого в глазах народных.

Не могу, кстати, не отметить, что подобные приемы деятельности
армянских политиков, живущих в Западной Европе и оттуда диктую-
щих тактику «Дашнакцутюну», в свое время уже были наблюдаемы в
Турции, где производились армянские погромы с целью привлечь вни-
мание Европы и вызвать международное вмешательство для освобож-
дения армян из-под турецкого ига; однако и в Турции, кроме вреда
самих армян, от такой политики ничего не получилось, и турецкие
армяне ныне уже не так легко, как прежде, идут на призывы к вос-
станию. Можно с уверенностью утверждать, что в Закавказье пропо-
ведь «Дашнакцутюна» о вооруженном восстании не может рассчиты-
вать ни на малейшие результаты.

К сожалению, нельзя также решительно поручиться, ввиду прису-
щего всем кавказским народностям чувства кровной мести, что в бу-
дущем не повторится вспышек армяно-татарской вражды. Но следует
думать, что такого упорства, какое наблюдалось в ней за истекшее
время, уже ожидать нельзя, и отдельные попытки к распре будут не-
медленно же пресекаться в корне подготовленною теперь к этому ад-
министрацией, научившейся, надеюсь, исполнять свой служебный долг,
не занимаясь политиканством.

Современное положение партии «Дашнакцутюн»

Ввиду выдающейся роли, которую суждено было играть в послед-
ние годы армянской революционной партии «Дашнакцутюн», я счи-
таю себя обязанным отметить падение ее значения в глазах армян-
ской народности. Эта партия, преследовавшая доселе исключительно
национальные цели, очевидно, увлекшись общерусским революцион-
ным движением и стараясь казаться наиболее прогрессивною, задума-
ла вмешаться в дела армяно-григорианской церкви и, путем влияния
на Католикоса3, перестроить церковное управление в народное — на
социалистических началах.

Под давлением «Дашнакцутюна», действовавшего на некоторых
членов Эчмиадзинского синода даже террором, Патриарх издал летом

этого года кондак4 о созыве центрального собрания из выборных на
началах всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права
депутатов всего армянского народа, живущего в России, — «для об-
суждения и урегулирования не терпящих отлагательства вопросов, ка-
сающихся учебных заведений, церковных и монастырских имений и
епархиальных собраний».

Я был извещен о созыве собрания всего за десять дней и предпо-
чел не вмешиваться в это распоряжение Католикоса, дабы запреще-
нием съезда не создавать лишнего повода для противоправительствен-
ной агитации среди темной массы на почве якобы стеснения высшей
духовной власти армян, ожидая, чтобы все благоразумные элементы
сами воочию убедились в революционном направлении учредителей
съезда, не совпадающим с интересами как армянской церкви, так и
населения.

Ожидания мои оправдались в полной мере. На состоявшемся со-
брании произошел раскол, причем наиболее благоразумные депута-
ты удалились. Остальная же часть депутатов, объявив себя армянским
национальным собранием, признала необходимым разорвать всякую
связь с церковью, самостоятельно разрешить все вопросы, касающие-
ся доселе деятельности церкви, но имеющие общественное значение.
В развитие этого собрание постановило: 1) считать желательным все-
общее бесплатное обучение, с обращением на этот предмет всех цер-
ковных капиталов и с введением для сего на началах прогрессивности
особого подоходного налога; оставляя обязательным изучение русско-
го языка, как государственного, и введя для желающих уроки татарс-
кого и грузинского языков, исключить из программы низших школ
преподавание Закона Божия, а в средних школах считать его предме-
том необязательным; 2) считать церковно-монастырские имения со-
циализированною национальною собственностью, с обеспечением для
земледельческих общин возможности пользоваться теми участками,
коими они пользуются, и с определением права их на дополнительное
наделение землею, согласно потребительной норме; 3) требовать из
государственного бюджета на культурные нужды армянского народа
часть, пропорциональную его численности по отношению к остально-
му населению Империи; 4) для управления всеми школьными и про-
чими национальными делами организовать, под главенством делегат-
ского собрания русскоподданных армян, избираемых по четырехчлен-
ной формуле, особые общинные органы, избираемые тем же поряд-
ком, самостоятельные в местных делах, но связанные между собою на
началах федерации, и 5) церкви и духовенству оставить только дела
догматические.

Пользуясь тем, что собрание вышло из рамок заявленной мне про-
граммы, я сделал распоряжение о закрытии его, что было радостно
приветствовано Католикосом, духовенством и всеми благонамеренны-
ми армянами.

Выступление «Дашнакцутюна» с приведенной социалистической
программою, оскорбившее церковь, столь ценимую армянским на-
селением, вызвало бурю негодования в армянской прессе, как за-
кавказской, так и заграничной. В настоящее время все органы ар-
мянской печати прямо травят эту недавно еще руководившую всеми
армянами партию, обвиняя ее в непонимании действительных народ-
ных интересов, в увлечении чуждыми армянам социал-демократиче-
скими идеями и даже в преследовании главарями ее своекорыстных
целей.

В среде самой партии происходит, по-видимому, раскол, так как
националисты не могут примириться с социал-демократическим на-
правлением наиболее кричащей части ее членов. Если к этому доба-
вить, что партийные сборы совершаются среди армян ныне уже только
исключительно под давлением террора, причем наблюдаются частые
случаи противодействия последнему, чего прежде никогда не было, что
коренное закавказское армянское население начинает тяготиться со-
стоящими, по требованию «Дашнакцутюна», на его полном иждиве-
нии армянами-беженцами из Турции, то все сказанное, казалось бы,
позволяет надеяться, что свое прежнее массовое влияние партия эта
потеряла безвозвратно.

Правда, что с падением значения «Дашнакцутюна» среди наибо-
лее увлекающегося радикальными идеями армянского общества на-
чинает приобретать влияние партия «Гнчак» (социал-демократиче-
ская, но с некоторой неуловимою окраскою национализма, не по-
зволяющей ей слиться с социал-демократами других народностей),
имевшая доселе совершенно ничтожное значение, но все же пред-
стоящая кавказской администрации борьба с нею будет более легкою,
чем с прежним, всесильным среди армян, «Дашнакцутюном». Дело
в том, что увлечение армян социалистическими идеями стоит в тес-
ной связи с общерусским революционным движением, объясняется
в значительной степени желанием не только не отстать, но даже пре-
взойти по возможности русских, и с успокоением Центральной Рос-
сии должно окончиться, и тем скорее, что оно даже теперь отнюдь
не грозит охватить большие армянские массы, так как, по природе
своей, армянин трудолюбив, стремится к накоплению капитала, до-
рожит собственностью и совершенно не склонен к восприятию со-
циалистических идей.

Характер революционного движения

Все вышеизложенное о деятельности армянской партии «Дашнак-
цутюн» характеризует революционное движение на Кавказе только
отчасти, так как в действительности это движение представляется
крайне сложным и охватывающим отнюдь не одну названную народ-
ность.

Все более или менее крупные центры промышленной жизни Кав-
каза, как то: Тифлис, Баку, Батум и пр., притягивающие к себе значи-
тельное число рабочих, ищущих заработка и принадлежащих к самым
разнообразным народностям Империи, являются вместе с тем и цен-
трами распространения по краю разного рода социальных и револю-
ционных учений.

Насадителями этих учений были, по преимуществу, выходцы из
Европейской России, прибывавшие в край или добровольно для при-
искания занятий, или даже принудительно, по административным
распоряжениям, в порядке охраны внутренних губерний. На местах
кадр этих агитаторов пополнялся лицами, не окончившими средних
школ, сельскими учителями, слушателями различных курсов в загра-
ничных учебных заведениях, воспитывающихся там в так называемых
«русских учащихся колониях» в революционном направлении, и во-
обще людьми, принадлежащими к полуобразованному классу. Все эти
учителя находили в указанных городах, ничем в данном отношении
не отличающихся вообще от прочих крупных центров Империи, бла-
гоприятную почву неудовлетворенных интересов экономического или
правового характера.

Способы противодействия революционному движению, принимав-
шиеся местной администрацией, были совершенно те же, как и в
других местах Империи, отличаясь разве особою неумелостью при-
менения репрессивных мер в отдельных случаях, и, как всюду в Им-
перии, не только не ослабляли этого движения, но даже нимало не
препятствовали ему все более и более разрастаться.

К моему приезду в край революционное движение в нем, очевид-
но, в связи с общеимперским, приняло уже размеры, опасные для
государственного порядка. Мною незамедлительно был объявлен гор.
Тифлис на военном положении, вместо действовавшей в нем усилен-
ной охраны (города Баку и Батум были объявлены на военном по-
ложении еще ранее). Мера эта имела только известное психологи-
ческое последствие, действуя на мирное, но взбудораженное целым
рядом террористических актов население успокоительным образом,
пробуждая в нем сознание, что об охране его заботятся и что не

следует поэтому беспрекословно подчиняться террору, но развития
революционного движения при массе поощряющих его причин, ле-
жащих вне Кавказа, она остановить не могла.

После манифеста 17 октября 1905 года и объединения централь-
ного правительства, в виде Совета Министров, мне приходилось в
принятии тех или иных мер против революционного движения чут-
ко прислушиваться к принимаемому вообще в Империи направле-
нию внутренней политики, и тем более что само революционное дви-
жение, почти потеряв красную окраску, слилось с общеимперским.
По этим соображениям, я, хотя и с некоторым колебанием, отме-
нил военное положение и усиленную охрану в тех местностях, где
не имелось налицо совершенно местных причин, требовавших чрез-
вычайных мер, как это требовалось в Бакинской, Елисаветпольской
и Эриванской губерниях, ввиду армян о-татарских беспорядков. Од-
нако уже через месяц с небольшим, ввиду начавшейся в Европейс-
кой России всеобщей почтово-телеграфной и железнодорожной заба-
стовки, перешедшей на Кавказ, причем рельсовые пути оказались в
руках революционеров, выяснилась невозможность обойтись без чрез-
вычайных мер по охране общественной безопасности и государствен-
ного порядка. С тех пор и по настоящее время весь Кавказский край,
кроме части Батумской области, Дагестана, Закатальского округа и
Карсской области, состоит на военном положении или положении
чрезвычайной охраны.

Принятые репрессивные меры способствовали и способствуют по-
давлению отдельных проявлений недовольства, выражаемого в фор-
мах, угрожающих общественному и государственному правопорядку,
но самого недовольства, порождающего революционное движение,
они не устраняют. Более того, благодаря неумелому иногда пользо-
ванию администрацией предоставленными ей исключительными пол-
номочиями, с некоторым уклонением в сторону произвола, это не-
довольство даже расширяется.

Впрочем, за последнее время, благодаря непрестанно даваемым
мною указаниям, порядок действий кавказских административных
органов в этом отношении можно признать удовлетворительным: все
штрафы, аресты, а тем более запрещения жительства в некоторых
местностях и высылки из края производятся по собрании возможно
более полных сведений и с соблюдением законом предусмотренных
форм; обязательные постановления издаются также в соображении
с требованиями закона и возможно меньшим стеснением мирного
населения. Однако, принимая во внимание, что исключительные пол-
номочия многое предоставляют личному административному усмот-

рению начальника, призванного к чрезвычайной деятельности по
охране правопорядка, я не могу считать себя ответственным перед
Вами, Государь, за каждое распоряжение этих начальников, тем более
что непрестанное вмешательство мое в их отдельные распоряжения
вряд ли не вело бы к умалению их престижа в глазах населения.

За всем тем я считаю своим долгом свидетельствовать, что в под-
ведомственном мне крае приняты все допускаемые и предписанные
законом меры к предупреждению вспышек революционного движе-
ния. Этим я, конечно, не хочу, да и не могу сказать, что названное
движение прекращается. Оно подавлено только чисто внешне, что-
бы не прорываться, или, вернее, прорываться лишь в отдельных слу-
чаях наружу.

Наоборот, в данное время различных политических партий имеет-
ся ничуть не менее, чем прежде, но все они держатся выжидательной
политики. Кроме помянутых армянских партий «Дашнакцутюна» и
«Гнчака», имеются: 1) особая армянская народная партия, близкая,
по-видимому, к общерусской партии народной свободы; 2) последне-
названная партия из армян и русских; 3) Общеимперские партии:
социал-демократы, с делением на большевиков и меньшевиков, соци-
ал-революционеры, анархисты, в которые входят представители всех
народностей; 4) исключительно грузинские: социал-федералисты и ав-
тономисты и, наконец, 5) недавно возникшая мусульманская револю-
ционная партия, образовавшаяся якобы для защиты магометан, без
различия их народностей.

Следует надеяться, что последнеуказанная партия особого разви-
тия не получит, ввиду принимаемых мер к открытию ее руководи-
телей и вообще присущей мусульманам инертности, но нельзя не
отметить, что, под влиянием общеимперского революционного дви-
жения, в последнее время замечаются последствия социал-демокра-
тической пропаганды и среди мусульман; так, в отдельных местнос-
тях крестьяне отказываются отбывать повинности в пользу беков, а
равно, по некоторым сведениям, в состав разных революционных
кружков ныне входят и татары, чего еще недавно почти вовсе не
наблюдалось. Наряду с социал-демократическим течением среди му-
сульманской интеллигенции наблюдается и некоторая склонность к
панисламистским тенденциям, пропагандируемым преимущественно
мусульманской заграничной прессой, а отчасти и магометанами из
восточных губерний Европейской России.

Заканчивая обзор кавказских политических партий, я почитаю дол-
гом засвидетельствовать перед Вами, Государь, что сколько-нибудь се-
рьезного сепаратистского движения на Кавказе не существует не толь-

ко в массе населения, но даже и среди революционных кружков. Так,
кроме националистической фракции неоднократно упомянутого выше
«Дашнакцутюна», мечтающей о создании армянской республики, свя-
занной с Российской Империей на федеральных началах, тенденции
сепаратизма наблюдаются еще у грузинских социалистов-федералистов,
не имеющих, однако, большого успеха в сельском населении, ввиду
открыто проповедуемой ими социализации всех земель в проектируе-
мой ими грузинской республике, а также у грузинских автономистов,
кстати сказать, не успевших еще выработать определенной програм-
мы и столковаться о самом понятии автономии, которую они желали
бы навязать Грузии. Вообще об автономных объединениях или, вер-
нее, разъединениях по народностям серьезно говорить относительно
Кавказа нельзя, настолько чересполосно расселены по краю все народ-
ности, причем, конечно, ни одна из них не предпочтет подчиняться,
вместо русского управления, автономному управлению другой нацио-
нальности.

Наиболее однородным является население Кутаисской губернии,
так как входящие в состав ее, бывшие самостоятельные Грузия, Мин-
грелия, Имеретия и Сванетия принадлежат к одному картвельскому
племени, но эти отдельные части отличаются весьма характерно друг
от друга и по наречию, и по нравам и относятся друг к другу далеко
не дружелюбно, причем Гурия и Мингрелия экономически тяготеют
вовсе не к Кутаиси, а к Батуму (первая) и Сухуму (вторая), входя-
щим в состав территорий Аджарской и Абхазской. К сожалению, тяго-
тение мингрельцев к Сухумскому округу сопровождается стремлением
грузинского духовенства к огрузиниванию православной части абхазцев
через совершение церковных служб на грузинском языке и ведение на
нем же преподавания в церковных школах. Так как для абхазцев гру-
зинский язык является столь же чужим, как и русский, но особой
потребности в последнем, за малым соприкосновением с русскими,
сами абхазцы пока не ощущают, то необходимы известные усилия
со стороны для остановки замечаемого огрузинивания и надлежащего
введения в школьное и церковное дело государственного языка.

Вопрос об автокефалии грузинской церкви

Грузинский сепаратизм, поскольку таковой имеется, ярче всего
выразился возбуждением вопроса о восстановлении автокефалии гру-
зинской церкви5, но опять-таки, по моему мнению, это движение в
пользу автокефалии представляется явлением неглубоким, интерес-

ным только для духовенства, да и то скорее всего для одних лиц
высшей иерархии его; простой же народ участия в нем не принима-
ет, относясь к интересам своего духовенства крайне индифферентно,
в чем, может быть, кроется даже самая главная причина, подвинув-
шая духовенство к поднятию этого вопроса.

Так как означенный вопрос относится всецело к области канони-
ческого права и подлежит обсуждению предстоящего Всероссийского
церковного собора, то я и не считаю возможным для себя сколько-
нибудь предрешать его, хотя не могу не высказать своего мнения, что
возник он в острой форме, выразившейся, напр., в попытке бойкота
вновь назначенного прошлою осенью на кафедру Экзарха Грузии Вы-
сокопреосвященного Никона6, сумевшего, после тяжелых испытаний
и трудов, привлечь к себе враждебно встретившее его грузинское ду-
ховенство, — исключительно под влиянием общего революционного
движения и может отпасть сам собою, если будут удовлетворены не-
которые нужды грузинского духовенства, признаваемые как мною, так
и вслед за сим предсоборным присутствием.

Не смея более утруждать внимание Вашего Императорского Ве-
личества этим специальным вопросом тем более, что подготовкою к
благоприятному его разрешению занять ныне Святейший Синод, ко-
торому сообщены мои соображения по устроительству дел Грузин-
ского Экзархата, я считаю необходимым лишь засвидетельствовать
перед Вами, Государь, что в настоящее время грузинское духовенство
уже само не придает этому вопросу об автокефалии того жгучего зна-
чения, которое придавалось ему ранее, и готово на многие уступки
против прежних своих заявлений.

Волнения сельского грузинского населения

Толчок к возбужденному состоянию грузинского духовенства
был дан, по-видимому, из среды сельского населения. А именно с лета
1902 года среди крестьян началось движение против платежа духовен-
ству «драмовых»7 денег (по два рубля с дыма). Отказ отдельных сель-
ских обществ в уплате «драмы» наблюдался сначала лишь в Озургетс-
ком уезде Кутаисской губернии (бывшая Гурия), но к 1905 году уже
почти все сельское население Кутаисской и Тифлисской губерний пе-
рестало уплачивать «драму», мотивируя этот свой отказ тем, что духо-
венство получает вполне достаточное казенное жалованье и взыски-
вает еще за каждую требу отдельное вознаграждение. Вместе с тем
крестьяне отказались от окарауливания церквей, требуя, чтобы в этой

повинности принимали участие и местные дворяне, настаивали, что-
бы священники отказывались от исполнения возложенных на них не-
которых побочных обязанностей, наир., вроде участия в составлении
призывных списков по воинской повинности, в отдельных случаях,
отбирая церковные ключи, сами производили свечную продажу, на-
сильственно отбирали у духовенства его хлебные запасы, поджигали его
имущество, протестующих священников избивали, изгоняли из селе-
ний, а некоторых даже убивали. В настоящее время бойкот духовен-
ства, в сущности, еще не совсем прекратился, так как «драма» упла-
чивается только под влиянием принимаемых репрессивных мер.

Объясняя отчасти движение среди грузинского духовенства стрем-
лением его улучшить свое материальное положение, потрясенное бой-
котом, нельзя не отметить, однако, что духовенство это вряд ли ос-
талось бы вообще в стороне от движения, охватившего грузинское
сельское население, хотя бы этого бойкота и не было, так как сель-
ские пастыри, несомненно, живут в той же жизненной обстановке,
как и их прихожане, и интересы последних близко соприкасаются и
с интересами духовенства. Между тем бойкот духовенства представ-
ляется лишь частичным проявлением крестьянского волнения, на-
правленного преимущественно против поместного дворянства. В этом
отношении это движение выразилось в отказе временнообязанных
сельчан от уплаты помещикам «галы», т. е. оброка за надельные зем-
ли, в требовании понижения установившихся издавна арендных пла-
тежей за арендуемые угодья, в отказе от аренды земель на каких бы
то ни было условиях, в требовании даровой пастьбы скота и рубки
леса в помещичьих угодьях и вообще в бойкотировании собственни-
ков земель. Некоторые из помещиков, под влиянием крайней необ-
ходимости в деньгах и сознания неизбежности как-нибудь ладить со
своими крестьянами, пошли на крайне невыгодные и даже разори-
тельные уступки, но большинство владельцев воспротивилось предъяв-
ляемым требованиям, принуждено было выехать из своих имений и
лишилось всяких доходов с них.

Меры, принимаемые администрациею по защите интересов поме-
щиков преимущественно через посредство местных сельских властей,
привели прежде всего к преследованию последних со стороны крес-
тьян. Должностные лица сельского управления стали уклоняться от
исполнения своих обязанностей, так как в противном случае они под-
вергались различным угрозам, оскорблениям и насилиям до убийства
включительно. Немногочисленная сельская полиция, состоящая из
пристава, иногда с помощником, и нескольких стражников на отдель-
ный сельский участок, не могла противодействовать этому общему

движению населения, тем более что сама находилась под влиянием
террора. При малейшем противодействии сельские управления с их
делами подвергались разгрому и сжигались толпами крестьян. Всюду
в деревнях происходили митинги, манифестации с открытою пропа-
гандою идей всесословного равенства, уничтожения капитализма и
изменения существующего порядка управления, в смысле перехода
власти в руки самого народа. Изгнав законных сельских властей, кре-
стьянское население перестало вовсе обращаться к содействию мес-
тных правительственных агентов: полиции, мировых посредников,
мировых судей и т. п. Появились в деревнях самовольно действую-
щие сотские и десятские, неизвестно кем и как избранные, которые
стали творить, именем народа, суд и расправу, собирать с населения
сборы в пользу каких-то «народных» организаций, взявших власть в
свои руки, и вообще распоряжаться с полным игнорированием за-
коннопоставленных властей.

Началось все это движение, как я уже упомянул выше, с лета
1902 года в Гурии и, постепенно расширяясь, охватило к моему приез-
ду в край всю Кутаисскую губернию и Душетский и Горийский уезды
Тифлисской губернии, отзываясь отчасти и на остальных грузинских
уездах последненазванной губернии. Несомненно, что все движение
имело явно революционный характер с ярко определенною социал-
демократическою окраскою. Действовали среди вообще революцио-
низированных масс населения, конечно, всевозможные организации
крайних партий, но серьезный успех имели по преимуществу социал-
демократы, что доказывается между прочим и двухкратными выбора-
ми в Государственную Думу, где все депутаты-грузины, кроме одного
автономиста, объявили себя социал-демократами.

Громадный успех социал-демократических идей среди грузин воз-
можно объяснить себе только крайним невежеством сельского, креп-
кого к земле, населения и обширнейшим числом пропагандистов, вы-
шедших из среды этого же населения. Дело в том, что почти все
сельское население рабочего возраста в Гурии, Имеретии и Мингре-
лии занимается отхожими промыслами, отнюдь не порывая связи с
родиною. Гурийцы и мингрельцы составляют главный контингент все-
возможных рабочих во всех Черноморских портах, начиная с Бату-
ма, Поти и Сухума и кончая Одессою и Константинополем. Имере-
тины также охотно занимаются всевозможными профессиями при
своих отходах с родины, дают почти исключительно контингент до-
машней прислуги во всех городах Кавказа и появляются в качестве
той же прислуги, а равно содержателей буфетов и харчевен, во мно-
гих городах Российской Империи вплоть до Владивостока.

Рабочее движение, с которым пришлось столкнуться выходцам
из грузинских провинций в портовых и других торговых пунктах, не
могло, при их крайне впечатлительном, восприимчивом и нервном
от природы характере, не поразить внешнею легкостью возможно-
сти победы пролетариата над капиталом. Хотя все эти рабочие — вы-
ходцы из Грузии, в действительности, далеко не пролетарии, так как
большинство их имеет на родине, хотя бы в малых размерах, сель-
ское хозяйство и некоторый достаток, но привычка работать толь-
ко в меру крайней необходимости и с тем, чтобы, при периодиче-
ских возвращениях на родину, легкомысленно и весело прожить все
накопленное вне дома, делает из них как бы пролетариев, — по на-
правлению мыслей. Конечно, ни один из них не согласится на об-
ращение в социализированное государственное имущество своего на-
дела. Кстати сказать, в Гурии, давшей толчок всему движению, боль-
шинство крестьянских наделов выкуплено уже у помещиков по доб-
ровольному соглашению, без участия казны, по хорошим ценам, и
там же, кроме того, более, чем где-нибудь на Кавказе, имеется у
крестьян купленной собственной земли.

Однако пока проповедь социализма касается отобрания земель у
одних помещиков в пользу крестьян, она производит на население
сильное впечатление. В то же время идея разделения государственных
земель по трудовой норме не может не нравиться и бывшим крепос-
тным грузинским крестьянам, владеющим в Кутаисской губернии всего
2-мя десятинами на двор, и значительному числу грузинского дворян-
ства, владеющего там же, в среднем, 4-мя десятинами на хозяйство,
причем из 9,240 всех кутаисских дворянских владений только 25%
превышают по величине 19 десятин, а имения не свыше 8 десятин
составляют 53% всех дворянских владений. Те же мелкие землевла-
дельцы-дворяне не могут не приветствовать идеи всеобщего участия в
управлении, так как ныне из всех кутаисских дворян лишь 5% имеют
право участвовать в дворянских выборах, 20% участвуют только через
уполномоченных, а 75% лишены права участия в каких бы то ни было
общественных делах, т. е. не пользуются даже тем правом, которое
имеют их бывшие крестьяне. Эти бесправные представители привиле-
гированного сословия, в массе своей не считающие для себя возмож-
ным работать ни на своей земле, ни в отхожих промыслах, в сущности
беднее крестьян и дают обширный контингент как для революцион-
ных, так и вообще для разбойных организаций.

г Экономическое положение грузинского дворянства Тифлисской гу-
бернии в общем несравненно выше, так как владения здесь крупные,
а владельцев меньше, но все же и здесь имеется значительное число
is1-

совершенно необеспеченного мелкого дворянства, легко поддающе-
гося смуте. Тифлисский грузин-крестьянин в среднем имеет земли
больше кутаисского, но так как производительность тифлисских зе-
мель в общем гораздо ниже кутаисских, то и кахетинцы и, в осо-
бенности, карталинцы ощущают также недостаток в земельном обес-
печении. В Горийском уезде земли приходится на крестьянский двор
3,8 дес., считая и бывших государственных крестьян, земельное обес-
печение которых в общем выше бывших помещичьих.

Не могут не иметь успеха агитаторы и в своих указаниях на не-
справедливость несения одними крестьянами дорожной и подводной
натуральных повинностей, когда эта неравномерность резко бросает-
ся в глаза, особенно в грузинских селениях, в которых часто дворян
больше, чем крестьян.

Говоря выше об отсутствии у мелкого дворянства права участия в
общественных делах, я указал, что в этом отношении оно поставле-
но в худшее положение, чем крестьяне. Но это только юридически,
в действительности же и крестьянское население правами самоуправ-
ления не пользуется. Дело в том, что организация сельского общест-
венного управления на Кавказе, как она сложилась на практике, со-
вершенно не соответствует идее самоуправления. Образованное по
образцу крестьянского управления во внутренней России кавказское
сельское управление совмещает в себе функции как волостного, так
и сельского управления. Как во внутренних губерниях волостное уп-
равление всюду превратилось в фискально-полицейскую канцелярию,
занятую предметами, прямого отношения к крестьянскому обще-
ственному хозяйству не имеющими, так та же судьба постигла и кав-
казские сельские управления. При этом во внутренней России жиз-
неспособными остались сельские сходы, на Кавказе же — сельские
канцелярии, наделенные широкими полномочиями и поддерживае-
мые администрациею, совершенно подавили своею властью всякую
самодеятельность сельских обществ. Этому в значительной степени
способствовало то обстоятельство, что, при преобладающем вообще
на Кавказе, в грузинских же провинциях исключительном существо-
вании подворно-наследственного пользования землею, общность хо-
зяйственных задач и интересов у отдельных крестьянских дворов еще
менее ощутима, чем в Европейской России, и требует, быть может,
даже известной поддержки со стороны для вызова общественной са-
модеятельности. При отсутствии же таковой поддержки и при на-
личности, наоборот, стремления сельских канцелярий забрать в свои
руки все общественные дела, хозяйственная самодеятельность кавказ-
ских сельских обществ замерла и почти атрофировалась. Усилению

влияния сельских старшин и писарей над общественной жизнью не-
мало способствовало на Кавказе часто практиковавшееся здесь назна-
чение правительственных старшин, вместо выборных, при малейшем
неудовольствии на сельское общество. Все указанные обстоятельства
превратили старшин и писарей в начальников, бесконтрольных и не-
зависимых от сельских обществ, а в сельском управлении беспрепят-
ственно развились беззаконие, произвол, лихоимство и т. п. в еще
более широких размерах, чем в волостных управлениях Европейской
России. Сельские суды также оказались всецело в руках полиции, при
посредстве сельских властей, и перестали удовлетворять действитель-
ным потребностям населения.

Вкратце очерченное мною, плохо обеспеченное экономическое и
правовое, положение грузинской деревни не могло, очевидно, не со-
здать в высокой степени благоприятной почвы для успеха революци-
онной пропаганды, даже если бы она велась извне, лицами, чуждыми
сельскому населению, как она ведется в сельских местностях других
частей Кавказского края и Европейской России. В Грузии же социал-
демократическая пропаганда распространяется, ввиду особых обстоя-
тельств, о которых я уже говорил выше, лицами, которые для сельских
местностей являются своими людьми. При таких условиях успех про-
паганды не мог не быть обеспечен.

Против описанного движения среди грузинских сельских масс кав-
казскою администрацией принимались различные репрессивные меры.
В Гурию, начиная с 1902 года, неоднократно посылались войска, на
сельские общества налагались экзекуции, агитаторы арестовывались и
высылались из края. Оценка движению производилась двоякая. Одни
считали его исключительно плодом деятельности революционеров и
потому предлагали только одни репрессивные меры против агитаторов;
другие, совершенно игнорируя пропаганду, объясняли все движение
результатом неудовлетворительного экономического положения в осо-
бенности временнообязанных крестьян и настаивали на возможно бы-
стром проведении реформ по улучшению быта крестьян. Обстоятель-
ства показали, что на деле существовали оба отмечаемых фактора.

Когда я приехал в Тифлис, то Кутаисская губерния уже состояла на
военном положении, на что мною в Петербурге было испрошено Вы-
сочайшее Вашего Императорского Величества соизволение, согласно
ходатайству управлявшего тогда краем генерала Маламы8. Результа-
ты принятых репрессивных мер были те же, что и ранее принимае-
мых. В селениях, где стояли войска, все требования властей исполня-
лись, агитаторы выдавались и выдворялись из края; как только войска
меняли место пребывания, в оставленных ими селениях начинались
прежние беспорядки, туда снова проникали агитаторы, так как арес-
тованные обыкновенно оказывались третьестепенными деятелями; пас-
сивные же отказы от обращения к властям за помощью, в суды с жа-
лобами, к помещикам за арендованием угодий повсюду продолжались.
Казалось, было необходимо принять какую-либо меру, еще неиспы-
танную.

Я решился ходатайствовать перед Вашим Императорским Величе-
ством о снятии военного положения с Кутаисской губернии и о на-
значении кутаисским губернатором старшего агронома, заведовавше-
го питомниками американских лоз на Кавказе, коллежского советника
Старосельского9, по бывшей многолетней своей деятельности близко
соприкасавшегося с волнующимся населением и хорошо знающего
нужды его. Лица, рекомендовавшие мне Старосельского, указывали на
него, как на человека, пользующегося в Кутаисской губернии всеобщим
уважением в населении и имеющим большое нравственное влияние на
последнее. Старосельский лично вполне рассчитывал на свое влияние,
и действительно в первое время его управления губернией его беседы
на сельских сходах, казалось, имели отрезвляющее значение.

К сожалению, как показали дальнейшие обстоятельства, револю-
ционное движение в Кутаисской губернии к осени 1905 года, когда
был назначен новый губернатор, охватило, под влиянием общеимпер-
ских революционных событий, настолько сильно умы населения, что
вряд ли последнее, без воздействия со стороны, было бы в состоя-
нии спокойно принимать меры по улучшению его быта, если бы даже
удалось провести таковые. Действующие среди населения агитаторы,
вероятно, сумели бы использовать все предпринимаемое для населе-
ния в интересах увеличения собственного влияния, объясняя всякую
принятую меру лишь своими требованиями, которым власть принуж-
дена уступать.

Сам Старосельский, как обнаружило впоследствии произведенное
о его действиях нынешним помощником моим по гражданской части
сенатором Мицкевичем10 расследование, оказался не обладающим во-
все служебным тактом, подпавшим незаметно для себя под влияние
лиц крайних убеждений, причем он являлся влиятельным лишь в
тех случаях, когда это было выгодно для революционных организаций,
был настолько доверчив, что, при насильственном массовом отобрании
революционными шайками оружия от лиц, имеющих его по обязан-
ностям службы, не замечал явного приготовления к вооруженному
восстанию на случай предвидимой революционерами победы пролета-
риата во внутренней России и всеми своими действиями, или, вернее,
бездействием только возмутил против себя всю мирную часть общеУ

ства, причислившую, наконец, в своих мнениях его самого к револю-
ционерам.

Под влиянием общей почтово-телеграфной и железнодорожной
забастовки Кутаисская губерния оказалась совершенно оторванной от
Тифлиса; все железнодорожные станции в пределах ее были захваче-
ны вооруженными революционерами; Сурамский туннель был забит
двумя пущенными в него навстречу друг другу паровозами, с целью
задержать движение войск из Тифлиса. При таких обстоятельствах я
снова объявил названную губернию на военном положении и отозвал
Старосельского, которого Вашему Императорскому Величеству благо-
угодно было вслед затем уволить от службы без прошения, что яви-
лось для него, как показало расследование, вполне справедливой карой
за обнаруженное бездействие власти, только отчасти оправдываемое
чрезвычайными обстоятельствами.

С января 1906 года Кутаисская губерния состоит, таким образом,
на военном положении, и я считаю, что продолжающееся в ней рево-
люционное движение не скоро еще позволит отказаться от примене-
ния к ней исключительных мер. Вместе с тем, однако, требуется прове-
дение энергичных и спешных мероприятий к устранению причин, под-
держивающих в населении возбужденное состояние. То же самое надо
сказать и о Горийском и Душетском уездах Тифлисской губернии, где
происходят волнения крестьян против помещиков. Тем скорее необ-
ходимо принятие мер противодействия социал-демократической про-
паганды, что порождаемая ею, прежде всего, классовая вражда может
распространиться и на другие местности края, где ныне замечаются
только отдельные проявления этой вражды, в виде отказа в отбыва-
нии крестьянами повинностей в пользу помещиков. Среди этих мер
на первый план я ставлю немедленное прекращение обязательных от-
ношений сельских обывателей к их бывшим крепостным владельцам.

II. ПРЕКРАЩЕНИЕ ЗАВИСИМЫХ ОТНОШЕНИЙ КРЕСТЬЯН

Положение бывших крепостных крестьян

; С момента освобождения крестьян Закавказья от крепостной за-
висимости и до настоящего времени местные крестьяне и поселяне
остаются на положении временнообязанных, за исключением неболь-
шой группы сельского населения Тифлисской губернии, перешедших
на выкуп при помощи правительства, и части крестьян Кутаисской
губернии, выкупивших свои наделы на собственные средства.
Неопределенность размера повинностей в пользу помещика, ис-
числяемых в долях урожая разного рода земных произведений в на-
туре, является причиной бесконечных споров между помещиками и
крестьянами, так как первые стремятся увеличить размер повиннос-
тей показанием урожая в высшем размере, а вторые — уменьшить
этот размер. Особые затруднения возникают там, где владельцами
имений являются несколько лиц, между которыми, в свою очередь,
возникают споры о праве на известную часть крестьянских повин-
ностей. Помещики до учета причитающейся им доли произведенно-
го [урожая], который, ввиду разбросанности угодий, очень затяги-
вается, не позволяют обычно крестьянам свозить с поля снопы хлеба
и сено; хлеб высыпается или загнивает, сено портится, крестьяне
стараются тайно увезти их в свои дворы, и дело нередко доходит до
перестрелок.

В грузинских провинциях бесправное положение крестьян в смыс-
ле выбора наиболее удобного времени пользования трудами своих
рук усугубляется еще малым наделом при несоразмерно высоких по-
винностях. Коренной надел в Тифлисской губернии определен был
на дым в 5 дес. неполивной земли и 2!/2 дес. поливной, а в Кутаис-
ской — в 172 дес.; оборок, в среднем, при переводе на деньги, по
ценам хлеба в 60-х годах, определялся в 9 рублей с десятины, т. е.
был в момент установления в три раза более самого высокого обро-
ка в Европейской России (в Симферопольском и Феодосийском уез-
дах Таврической губернии). Здесь экономическое положение боль-
шинства крестьян с прекращением крепостной зависимости прямо
ухудшилось: повинность определена в 1/4 долю урожая, а в Кутаис-
ской губернии для некоторых земель — в х /v тогда как при крепо-
стном праве, по свидетельству всеподданнейшей записки Его Им-
ператорского Высочества Великого Князя Михаила Николаевича от
1-го июля 1865 года, она не составляла «вообще более чем от г/5 до
Vlo и даже ]/20 части урожая как с вина, так и с других земных про-
изведений». Вместе с тем, ввиду предоставления помещикам права
оставлять в своем распоряжении половину имения, а малоземельным
дворянам, имеющим в Тифлисской губернии менее 30 дес. и в Ку-
таисской — менее 30 кцев (11*/4 дес.), и вовсе не наделять кресть-
ян землею, бывшие крепостные, пользовавшиеся обычно всем име-
нием помещика, так как собственного хозяйства у последнего не
было, или получили в надел земли менее, чем пользовались, или ос-
тались вовсе без надела.

Все так называемые «занадельные» земли, конечно, фактически ос-
тались большею частью в пользовании тех же крестьян, но уже по

повышенным арендным платежам, исчисляемым так же, как повин-
ность за надел, в виде 1 /3 или 1 /'г доли урожая в натуре. Кстати ска-
зать, все эти платежи натурою были необременительны для кресть-
ян лишь в первое время по освобождении, так как урожайность зе-
мель тогда была высока; так, десятина в Кутаисской губернии давала в
70-х годах 180—200 пудов кукурузы, и крестьянин легко выплачивал
1 / помещику, оставляя себе 135 —150 пудов. Ныне же, при получе-
нии с десятины всего 60—80 пудов кукурузы, ему трудно выделять по-
мещику 1 /4 часть, так как самому себе не хватает для пропитания
остающихся 45—60 пудов. Это понижение урожайности земель в гру-
зинских провинциях отмечено всеми местными земельными банками,
которые в свое время выдавали за заложенные имения такие суммы,
коих теперь эти имения не стоят.

Понижение урожайности земель всецело объясняется тем, что зем-
ли обрабатываются кое-как, самыми примитивными орудиями, никог-
да не удобряются и вообще эксплуатируются хищнически. С одной
стороны, высокая арендная цена, ввиду острого малоземелья, соблаз-
няет землевладельцев предпочитать сдавать имения в аренду, а не ве-
сти свое рациональное хозяйство, с другой — крестьянин ни на своем
ничтожном и обремененном повинностями наделе, ни тем менее на
арендованной земле не в силах вводить в хозяйство какие-либо улуч-
шения, ввиду полной зависимости от помещика, без согласия которо-
го нельзя даже собрать, как уже указано выше, урожая.

В мусульманских местностях Закавказья положение временнообя-
занных поселян значительно лучше, чем в бывшей Грузии, так как
повинность за надел определена здесь ниже, а именно всего в 1 /ю
урожая; затем местным владельцам, вместо права оставления за собою
половины полевых угодий, было предоставлено право лишь требовать
отрезки в свою пользу в том случае, если крестьяне имели в своем
пользовании надел больший, нежели установленный в 5 дес. на душу,
и если в пользовании землевладельцев находится менее 1 /3 земель по-
левых и пахотных. В отношении пользования помещичьими пастбища-
ми право поселянам мусульманских местностей было предоставлено
право распашки, тогда как в Грузии это право предоставлено только
помещику. Однако все неудобства взимания причитающейся повинно-
сти натурою здесь те же, что и в грузинских провинциях, и также они
тормозят всякое улучшение хозяйства на надельных землях. Малозе-
мелье здесь ощущается только в отдельных пунктах, что сказывается и
на арендных ценах, которые здесь значительно ниже цен в Грузии,
хотя, напр., эриванские садовые земли, по качеству, не уступают ку-
таисским.

При переводе крестьян в состояние временнообязанных предпо-
лагалось, что реформа закончится выкупом, но он не был установлен
принудительно. В грузинских провинциях выкуп был допущен, при
добровольном согласии помещика или по условиям, определяемым по
взаимному соглашению сторон, — без участия казны или по предус-
мотренным в законе ценам, — с пособием от правительства. В му-
сульманских местностях края выкуп мог быть произведен по добро-
вольному соглашению сторон или по требованию поселян, но в обоих
случаях без содействия со стороны казны.

Так как тифлисские помещики вовсе не стремились порывать вы-
годных для них обязательных отношений, а местные крестьяне не об-
ладали лишними деньгами, то выкуп надельных земель в Тифлисской
губернии совершился в очень ограниченном числе селений и притом
исключительно с содействием казны. Ныне по этим селениям не толь-
ко прекращены обязательные отношения, но крестьяне с 1-го января
этого года, согласно манифесту Вашего Императорского Величества, от
3-го ноября 1905 года, освобождены от взноса выкупных платежей.
В Кутаисской губернии, где мелкое дворянство ощущало недостаток в
денежных средствах, а у крестьян, благодаря развитию отхожих про-
мыслов, имелись запасные деньги, временнообязанные сельчане выку-
пили свыше 144 000 десятин, выплатив за них 7 200 000 рублей из
собственных средств, без помощи правительства. Наконец, в мусуль-
манских провинциях почти все попытки поселян по выкупу оканчи-
вались отказом от своего намерения, ввиду затруднительности пере-
ложения натуральной повинности в денежную, причем практиковав-
шиеся способы исчисления давали слишком высокие цены, а также
вследствие тяжелого требования закона, чтобы весь расчет с помещи-
ком был окончен в течение одного года.

Таким образом к данному времени в Закавказье имеется свыше
462 000 десятин не выкупленной у помещиков земли, состоящей в на-
дельном пользовании временнообязанных крестьян. Кроме того, в пре-
делах Тифлисской и Кутаисской губерний имеется около 120 000 деся-
тин помещичьей земли, состоящей в пользовании крестьян на хизан-
ском праве.

Положение хизан

Хизанство составляет совершенно своеобразный вид отношений,
лиц, не состоящих ни в крепостных, ни в обязательных отношениях
к помещику, и подходящий более всего к вечночиншевому владению^
известному в западных губерниях Европейской России. Сущность хи-г

занства заключалась в том, что безземельный крестьянин, с согласия
землевладельца, селился в его имении на вечные времена, получая на
определенных раз навсегда условиях определенный участок земли, с
известными льготами на первое время, необходимое для раскульти-
вирования участка. При ликвидации отношений виновник разрыва
обязывался возместить противной стороне ущерб.

При крепостном праве и малочисленности в грузинских имениях
крепостных людей (в Кутаисской губернии, напр., в среднем на одно-
го помещика приходилось не более 5 крепостных семейств) помещи-
ки охотно отдавали свои пустующие земли на хизанском праве, так как
наемных рабочих или свободных арендаторов почти не находилось.

С отменою крепостного права положение изменилось. Много по-
мещичьей культурной земли отошло в надел крестьянам, и потому
пустопорожняя земля приобрела сразу ценность. Вместе с тем сама
реформа, как уже было указано, дала значительный контингент мало-
земельных и даже безземельных, устремившихся на арендование по-
мещичьих земель. Сдача земель за 1 /20 и !/10 урожая скоро прекрати-
лась, так как находились охотники платить 1 /3 или даже 1 /' урожая.
Хизанство стало невыгодным для помещиков, и последние, пользуясь
русскими законами, не допускающими бессрочной аренды, начали вы-
селять хизан из своих имений по суду.

Происходившие на этой почве беспорядки вынудили Наместника
Великого Князя своею властью приостановить выдворение хизан и воз-
будить вопрос об устройстве их быта. В 1891 году, после продолжи-
тельной переписки, был издан, наконец, закон о хизанах. По этому
закону все крестьяне-земледельцы, водворившиеся в частновладельчес-
ких имениях до дня издания закона и не состоящие в срочных дого-
ворных отношениях с владельцами, были признаны хизанами; за ними
сохранялись участки их пользования за прежние повинности, причем
в случае ликвидации хизанских отношений, по требованию помещи-
ка, последний обязан выплатить хизану вознаграждение за все его по-
стройки, хозяйственные обзаведения и пр.

Так как повинности хизан, уплачиваемые натурою, были часто ус-
тановлены после отмены крепостного права, то размеры их подходят
под размеры повинностей временнообязанных крестьян. Кроме того,
хизаны платят за эксплуатируемые земли все государственные и зем-
ские сборы, чем также не отличаются от временнообязанных. Словом,
единственное их отличие от положения временнообязанных, это пра-
во помещика на указанном выше условии прекратить договор с вы-
дворением хизан из имения. Таким образом, экономическое состоя-
ние хизан не лучше бывших крепостных крестьян.

Зависимые отношения
в Дагестане и Закатальском округе

Независимо от описанных категорий сельского населения, в неко-
торых частях Закавказья, а именно в Дагестане и Закатальском округе
существуют особые зависимые отношения одной части населения от
другой.

В Дагестане основанием для возникновения зависимых отноше-
ний послужило установленное при мусульманском владычестве учас-
тие «беков» — правителей в доходах управляемых — «раят». На-
следственность в управлении и затем, по присоединении Дагестана
к Империи, влияние форм русской жизни создали среди беков взгляд
на земли раят как на собственные, а подати и повинности раят ста-
ли пониматься в смысле платы не за управление, а за пользование
бекскою землею. Сложился целый ряд повинностей, которые, по ада-
там, должны уплачиваться раятами беку, в виде, напр., отбывания во
время жатвы, молотьбы, сенокоса определенного числа дней в бекс-
ких имениях, рытья и очистки в них канав, исполнения отдельных
работ по возведению бекских хозяйственных построек, поставки ло-
шадей и арб для домашних надобностей беков, несения нукерских
обязанностей, уделения в пользу бека части скота, ульев, соломы, сена
и прочих продуктов хозяйства, доходов от торговли, уступки беку вы-
морочных имуществ и т. п.; в некоторых случаях натуральные повин-
ности были переложены в денежные.

В Закатальском округе существуют два типа зависимых поселян:
одни состоят в подчинении беков, другие —• целых лезгинских об-
ществ. Зависимость бекам в общем выражается так же, как и в Да-
гестане, в различных услугах, но вместе с тем здесь раяты уплачива-
ют и определенную земельную повинность в размере от J/10 до */7
урожая. Зависимость от лезгинских обществ так называемых «кеш-
келевладельцев» со стороны поселян «кешкельных» селений выража-
ется в уплате за вечное потомственное пользование землею опреде-
ленного натурального оброка или «кешкельной» подати и основана
на праве победителей-лезгин над покоренными грузинами-ингилой-
цами. В 60-х годах земли части ингилойцев, принявших вновь пра-
вославие, были выкуплены от мусульманских владельцев путем пере-
дачи им взамен сего ненаселенных казенных земель, а равно имений,
населенных выходцами из соседних мусульманских провинций —
«му галами».

Как в Дагестане, так и в Закатальском округе зависимые отноше-
ния служат постоянными причинами проявления неудовольствия ;и
.£2^

вызывают бесконечные судебные споры. На почве сказанных отно-
шений в 90-х годах в Дагестане было даже два бунта, к счастью,
быстро подавленных.

Необходимость прекращения
зависимых отношений

Продолжение в настоящее время зависимых отношений одного
разряда населения от другого, как противоречащее основам Высочай-
ших: указа 12 декабря 1904 года, манифеста 17 октября 1905 года и
в особенности указа 5 октября 1906 года, объявивших равноправность
крестьян, не может быть долее терпимо. Вместе с тем только немед-
ленная отмена этих отношений может создать почву успокоения в
местностях, охваченных крестьянскими волнениями, и предупредить
возможность возникновения таких же волнений в прочих частях Кав-
каза. Хотя в крестьянском движении, как уже упомянуто, играют роль
весьма различные факторы, но среди них не последнее место занима-
ет зависимое и экономически тяжелое положение временнообязанных
крестьян и хизан.

Что крестьянские волнения связаны с экономическим и правовым
положением крестьян, доказывается ясно тем, что наибольшее разви-
тие они получили там, где надел у крестьян наименьший, а повинно-
сти наибольшие. Командированный мною в Кахетию для успокоения
населения, ныне уже покойный, генерал-адъютант князь З.Г. Чавча-
вадзе11, сам кахетинский помещик, в своем отчете отмечает, что аг-
рарное волнение охватило здесь исключительно селения временнообя-
занных крестьян, не коснувшись поселян, водворенных на казенных
землях, и объясняет это «аграрным неустройством, бедственным эко-
номическим положением и нуждою бывших помещичьих крестьян».

Действительно, перенесение крестьянской вражды против помещи-
ков на административных властей и недовольство государственным
строем, даже без содействия революционной пропаганды, могло само
собою возникнуть в представлении населения, видевшего только пол-
ное отсутствие заботливости о его нуждах со стороны правительства,
не издавшего за 35 лет ни одного законоположения (кроме закона о
хизанах), которое изменило бы к лучшему крестьянский быт. Все же
подготовительные работы по выработке оснований прекращения обя-
зательных отношений, производившиеся на Кавказе с 1873 года, были,
конечно, даже неизвестны крестьянам, как не получившие реального
значения.

Проект главных оснований прекращения
независимых отношений

Немедленно же по ознакомлении с положением вопроса о прекра-
щении зависимых отношений крестьян к помещикам и владельцам я
выработал проект оснований для разрешения этого вопроса и предста-
вил его в Совете Министров осенью 1905 года. Проект мой сводился,
в общих чертах, к предложению немедленной ликвидации сказанных
отношений с выкупом их у помещиков за счет казны.

Возлагать выкуп на самих крестьян я находил несправедливым, так
как не по их вине обязательные отношения затянулись на долгие
годы, в течение коих они оплачивали свои наделы натуральными по-
винностями, непрерывно возраставшими в их стоимости, в связи с
общим ростом цен на сельскохозяйственные произведения. В то же
время я не мог не принять во внимание, что крестьяне, переведен-
ные на выкуп и платившие его в казну, манифестом 3-го ноября
1905 года были освобождены в 1906 году наполовину, а с 1-го янва-
ря 1907 года и вовсе от дальнейших взносов выкупных платежей, по
соображению, что они уже оплатили казне всю стоимость своих на-
делов своими ежегодными взносами, меньшими — кстати сказать,
чем платимые натурою помещикам кавказскими крестьянами.

С другой стороны, я не признаю возможным прекратить зависи-
мые отношения крестьян к помещикам без соответственного выкупа,
так как последний был обещан помещикам законом еще в 60-х годах,
собственники всегда его ожидали, и дело о выкупе затянулось до на-
стоящего времени также не по их вине. Экономическое положение
кавказских владельцев вообще весьма плачевно, так как они всегда
были обеспечены только обязательными отношениями; многие из них,
помимо крестьянских наделов, уже не имеют никаких других источ-
ников для поддержания своего существования.

Что касается до вознаграждения беков и кешкелевладельцев за по-
винности, имеющие, по историческому происхождению, характер не
столько поземельный, сколько платы за труды по управлению или
дани завоевателю, то я считаю выплату его безусловно необходимой,
как потому, что невыплата этого вознаграждения повела бы к серь-
езным неудовольствиям среди беков и кешкелевладельцев, могущим
вызвать даже восстание, так и потому, что на Кавказе всюду отмена
подобной зависимости была оплачена или путем денежных выдач,
как, напр., у горских племен, или путем перевода крестьян на полог
жение временнообязанных, что было сделано во всех, состоящих в
гражданском управлении, мусульманских местностях края. Даже груг

зинские помещики за личную зависимость бывших крепостных по-
лучили от 25 до 50 руб. за каждую душу мужского пола.

Наконец, входя в бедственное положение хизан, фактически ничем
не отличающихся от временнообязанных крестьян и не могущих ос-
таваться, ввиду объявленного равноправия, в дальнейшей зависимости
от произвола владельцев их участков, я нахожу возможным и необхо-
димым немедленно применить к ним правила о выкупе обязательных
отношений.

Проект мой дважды обсуждался в Совете Министров, при двух его
разных составах, но оба раза Совет, признавая совершенную необхо-
димость прекращений зависимых отношений, останавливался перед
затруднительностью принять требующиеся расходы на счет казны без
рассмотрения всего дела в Государственной Думе и Государственном
Совете. Ныне мною заготовлен детальный проект правил о прекра-
щении обязательных и зависимых отношений кавказских крестьян и
поселян к помещикам и владельцам на изъясненных выше основани-
ях. Я предлагаю внести его в Государственную Думу в ближайшее вре-
мя, так как считаю все это дело требующим неотложного разрешения.

III. ПОЗЕМЕЛЬНОЕ УСТРОЙСТВО

Прекращением одних зависимых отношений бывших владельчес-
ких крестьян не может ограничиться деятельность правительства по
отношению этих лиц. Надельный земельный фонд, даже предостав-
ленный крестьянам на праве собственности, не может удовлетворить
нужду этих крестьян в земле. Необходимо поэтому, войдя в деталь-
ное рассмотрение земельного положения каждого отдельного селения,
определить те условия, на основании которых, при недостаточности
находящейся в распоряжении крестьян земли, возможно было бы
расширить площадь их землевладения.

Деятельность крестьянского банка

4 В первую очередь для устройства бывших крепостных крестьян я
ставлю приобретение частновладельческих земель за счет крестьянско-
го» поземельного банка, отделение которого, по моему ходатайству,
ныне уже открыто в Тифлисе, с районом деятельности на все губер-
нии Закавказья. На первых порах деятельность отделения весьма за-
трудняется отсутствием нормальных оценок и плановых данных, край-

ним разнообразием доходности имений, лежащих по соседству, ввиду
разнообразия почвенных и топографических местных условий, малым
составом оценщиков, еще присматривающихся к новому делу, и глав-
ное, весьма малым, ввиду революционных влияний, проявлением же-
лания со стороны крестьян покупать земли, хотя бы и при содействии
банка. С течением времени все эти тормозы, надо надеяться, потеря-
ют свое значение, и, когда деятельность крестьянского банка окреп-
нет, земельный фонд его легко будет усилить с помощью многих име-
ний, оставшихся окончательно за местным отделением дворянского
земельного банка и требующих ныне большого напряжения наличных
сил по управлению ими. Необходимо отметить, что понижение про-
центов с контрагентов крестьянского банка, установленное истекшею
осенью, уже отразилось до известной степени на расширении опера-
ций местного отделения: крестьяне стали охотнее идти на сделки. Так
как ввиду местных особенностей отделению, вероятно, долго еще при-
дется производить по всем сделкам специальные оценки, то непрерыв-
но будет требоваться усиление числа оценщиков и вообще личного
состава отделения.

Само собою разумеется, что в своей деятельности, согласуемой все-
цело с интересами землеустройства малоземельных и безземельных кре-
стьян, банк не может делать различие между категориями их чисто ис-
торического происхождения, и услугами его, вероятно, будут пользовать-
ся и бывшие государственные поселяне. До последнего времени не было,
за небольшими исключениями, производимо наделение этих крестьян
землею; поселения их образовались в разное время при различных об-
стоятельствах, обусловленных историческими причинами, а потому и
размеры их землепользования представляют большое разнообразие, ко-
леблясь в отдельных селениях от 1 /г до 60 десятин на двор.

Поземельно-устроительные работы

Согласно Высочайшему указу 1-го мая 1900 года, это крайне пест-
рое фактическое владение имеет быть закреплено производящимися
ныне поземельными работами. Последние, по закону, сводятся к вы-
яснению в натуре границ существующего крестьянского пользования
и к зачислению такового за населением с выдачею так называемых
отводных записей. Этот характер производящихся в Закавказье работ
не соответствует их наименованию «поземельно-устроительными», так
как землеустройство предполагает непременно сообразование отводи-
мых наделов с потребностями населения, чего в закавказских работах

вовсе не имеется. Когда эти работы проектировались, то в них пред-
полагалось внести помянутое начало нормировки наделов. Государ-
ственный Совет отверг, однако, возможность нарушения фактическо-
го владения крестьян, путем отрезки излишних против потребности
земель, и в основание закавказского землеустройства положил закреп-
ление за населением его существующего землепользования. Но издан-
ные затем детальные правила по землеустройству в Закавказье были
снова построены на сибирских приемах, приноровленных к нормиров-
ке наделов и потому не соответствующих сущности дела.

До настоящего времени сказанные поземельно-устроительные ра-
боты производились в трех губерниях: Тифлисской, Елисаветпольской
и Эриванской, коснулись землепользования 329 селений с населением
в 131 720 душ мужского пола и охватили площадь в 475 921 дес. Но
из этого числа к концу 1906 года отграничены наделы менее чем для
1 /5 селений, а именно — в 65 селениях, с числом жителей мужского
пола 23 082 души и площадью наделов в 84 537 дес. Этот результат
пятилетних работ угрожает окончанием их не ранее 30 лет. Между тем
современные условия жизни края требуют возможно скорого завер-
шения землеустройства.

Крайняя медленность хода поземельно-устроительных работ объяс-
няется тем, что в основу их были положены, как уже сказано, слож-
ные правила сибирского землеустройства, рассчитанные на нормиров-
ку надела согласно хозяйственным потребностям населения, между тем
как закавказский поземельно-устроительный закон предусматривает
возможность отвода наделов из свободных казенных земель края от-
дельным малоземельным обществам и безземельным крестьянам толь-
ко в особо уважительных случаях. Эти случаи, ввиду отсутствия боль-
шого запаса казенных свободных земель, не могут не быть редкими, а
потому отнюдь, казалось бы, не должны служить тормозом для про-
изводства нормальных межевых работ. Между тем, при соблюдении
упомянутых правил, устанавливающих целый ряд не вызываемых сущ-
ностью дела формальностей, землеустроительными чинами производят-
ся не только излишние съемки, но нередко обходятся вновь уже су-
ществующие границы, установленные бесспорно судебно-межевым по-
рядком. Помимо безусловного вреда для самого дела землеустройства,
производство сказанных повторных и ненужных работ, исполняющих-
ся при обязательной поставке от устраиваемого населения рабочих
натурою, ложится тяжким бременем на это население, в особенно-
сти в горячий период сельских полевых работ. Все это справедливо
вызывает ропот и недовольство поселян и, кроме того, представля-
ет целый ряд чисто технических неудобств для землеустроительных и

съемочных работ, еще более замедляющих и без того, в сущности, из-
лишние съемки.

Повторные, вопреки действующим межевым законам, обходы гра-
ниц судебного межевания, включительно до приема новых заявлений
о границах, естественно, породили массу неосновательных споров по-
селян о землепользовании. Принимаемые споры обходятся каждый раз
в натуре инструментально и наносятся на планшеты подробной хозяй-
ственной съемки. При этом новый состав уполномоченных от поселян
обычно заявляет новые споры. В результате на названных планшетах
отлично исполненной съемки, между одними и теми же пунктами,
наносятся две, три и более спорных границ, заявленных в разных на-
правлениях и принятых различными исполнителями. Превосходные
съемки испорчены, испещрены спорными отводами до такой степени,
что на них трудно что-либо разобрать, но дело землеустройства от
этого к благоприятному разрешению не подвигается.

Наглядный пример медленности землеустройства представляют ра-
боты в Дорийском участке Борчалинского уезда Тифлисской губернии.
Из 17-ти сельских обществ этого участка большая часть селений русских
и туземных (за исключением 2—3) обмежеваны уже судебным поряд-
ком. Работы по землеустройству в этом участке начались с 1904 года и
не окончены до сего времени. Из 17-ти обществ только в немногих се-
лениях предъявлены пока проекты наделов, а между тем, при правиль-
ной постановке работ, их можно было бы окончить в один год. Пример
подобной же медленности и излишних работ представляет землеустрой-
ство в Триалетском участке того же уезда. Общая площадь этого участ-
ка — до 68 000 десятин. Окружная межа участка установлена судеб-
но-межевым порядком. Первоначальный проект наделения поселян, а
также проекты как общей границы, так и отдельных селений были со-
ставлены особой комиссией, с участием агронома, в 70-х годах прошлого
столетия. Тогда же в натуре были проведены все границы и поставлены
межевые признаки. Съемка ситуации была произведена рекогносциро-
вочно — полуинструментальным способом. Проект был одобрен и ут-
вержден бывшим Наместником Кавказским Великим Князем Михаилом
Николаевичем. Затем работы по землеустройству были начаты здесь в
1903 году, но до сего времени не окончены. В действительности же ра-
боты эти так же, как и в Дорийском участке, могли быть исполнены в
продолжение одного года.

В пространстве землепользования казенных поселян между р.р. Ала-
занью и Порою в Сигнахском уезде Тифлисской губернии, обмежеван-
ном судебным порядком в общей окружной границе, остаются до сего
времени не разрешенными в местных судебных учреждениях многие

споры. Обострение последних вызвало в последнее время вооружен-
ные столкновения и жалобы. По моему указанию сюда были направ-
лены в минувшем году работы землеустроительных чинов. Но, вместо
разрешения недоразумений и споров, землеустроительная партия за-
нялась ненужными обходами с уполномоченными (выборными) от
поселян бесспорных границ; к разрешению же споров ни в одном
месте не было приступлено.

Столь слабая продуктивность землеустроительных работ и медлен-
ность их побудили меня поручить особой комиссии произвести пере-
смотр регулирующих работы правил с целью упрощения и ускорения
землеустройства.

Необходимость надлежащей постановки межевых работ

Думаю, однако, что без коренного изменения всей постановки зем-
леустройства все меры по его ускорению окажутся паллиативными. Дело
заключается в том, что землеустроительные работы в Закавказье постав-
лены на совершенно неверные начала. Если Государственным Советом
в свое время был отринут для них принцип нормировки наделов в за-
висимости от хозяйственных потребностей населения, а краеугольным
камнем было положено фактическое владение, причем это мнение Со-
вета получило Высочайшую санкцию в указе 1-го мая 1900 года, то этим
самым определился и характер всех работ: они не землеустроительные,
а просто межевые. Между тем детальная разработка правил была пору-
чена не Министерству юстиции, где сосредоточены все чисто межевые
работы, а ведомству земледелия и государственных имуществ, не заме-
тившему изменения характера проектированных им работ, произведен-
ного Государственным Советом, и применившему в выработанных пра-
вилах привычные землеустроительные начала, сопряженные с излиш-
ней в данном случае, крайне сложной, процедурой составления проек-
тов надела, предъявления их населению, утверждения их, составления,
предъявления и утверждения затем в том же сложном порядке отвод-
ных записей.

Словом, было бы целесообразнее отказаться от дорогих поземельно-
устроительных чинов, труд которых является здесь излишнею роскошью,
только тормозящей дело, но не дающей никаких практических резуль-
татов, и заменить так называемые «поземельно-устроительные» работы
простым юридическим судебным межеванием по фактическому пользо-
ванию, так как, в сущности, только к этому межеванию и сводятся в
конце концов, после производства целого ряда сложных и ненужных
действий, производящиеся ныне в Закавказье работы по землеустрой-
ству. Я уже указывал выше примеры последних в селениях, где земле-
пользование уже отграничено судебным межеванием; здесь работы, пос-
ле крайне сложных землеустроительных манипуляций, выражаются в
выдаче селению плана, который был давно составлен в межевом присут-
ствии Тифлисской судебной палаты.

Учрежденное с 1862 года для пяти губерний Закавказья судебное
межевание в первые тридцать с лишком лет могло служить и потреб-
ностям закрепления за бывшими государственными крестьянами фак-
тического их владения, так как межевые обходы границ охватывали в
то время, в некоторых местностях, землепользование отдельных селе-
ний бывших казенных крестьян. Таким порядком обмежеваны были,
напр., Борчалинский, Тифлисский, Сигнахский и Телавский уезды Тиф-
лисской губернии, к землеустройству которых, т. е. к простому при-
знанию за надел обмежеванных владений отдельных селений, чинами
ведомства земледелия почти даже не приступлено. В конце 90-х годов
обходы границ селений казенных крестьян, с целью ускорения меже-
вания, были прекращены, и теперь эти селения включаются в общие
окружные межи дач «единственного владения казны», т. е. не выме-
жевываются из остальных казенных земель.

По мнению моему, желательно вернуться к старому порядку. К со-
жалению, представляющее, по своей юридической и технической по-
становке, исключительно надежный способ ограждения фактического
владения судебное межевание из-за возникающих при нем многочис-
ленных тяжебных дел очень затягивается. В помощь чинам Минис-
терства юстиции с 1885 года командируются партии ведомства го-
сударственных имуществ для обмежевания казенных угодий, но это
усиление незначительно. Судебным межеванием к настоящему году об-
межевано в Закавказье до 11 266 000 дес. казенных имуществ и пред-
стоит обмежевать около 390 000 дес. От владений казны отмежевы-
ваются все частные владения, на которые владельцам выдаются планы.
Желательно только приравнять все населенные пункты к «частным
владениям», и указ 1-го мая 1900 года будет в сущности выполнен.
Затем, когда обмежевание существующего землепользования селений
будет закончено, возможно будет приступить к прирезке дополнитель-
ных угодий из свободных казенных земель особенно малоземельным
обществам и безземельным крестьянам, как это предусмотрено для
исключительных случаев тем же указом. Однако я думаю, что ника-
ких дополнительных прирезок делать не следует, иначе все общества
будут их требовать, а надлежит разрешить расселение части жителей
многолюдных селений на особых участках, образованных для того из

свободных казенных земель. Подобные последующие работы, как име-
ющие уже землеустроительный характер, должны вестись и ведом-
ством, созданным для работ этого характера. Что же касается работ
по указу 1-го мая 1900 года, то их, повторяю, целесообразнее всего
сосредоточить специально в руках судебно-межевого ведомства.

Само собою разумеется, что для успешного и возможно незамед-
лительного выполнения поручаемого дела последненазванному ведом-
ству необходимо передать те средства, которые ныне затрачиваются
на закавказское землеустройство, и даже с некоторым усилением их.
Дело в том, что, кроме недостатка в чисто технических силах межево-
го ведомства, нельзя не усматривать причину чрезвычайной медленно-
сти судебного межевания в слабом численном составе межевых чле-
нов местных судебных учреждений. Необходимо, очевидно, усилить и
состав межевых присутствий. Вместе с тем желательно внести неко-
торые упрощения в производство спорных межевых дел. Ныне значи-
тельное число их не разрешается по 10—15 лет, проходя три инстан-
ции, с Сенатом включительно. Медленность в разрешении спорных дел
вносить несогласованность и разъединение деятельности учреждений
одного и того же ведомства. Технические работы, исполняемые в оп-
ределенном очередном порядке, согласно плану, утверждаемому на
каждый год особо министром юстиции, не могут быть завершаемы
окончательно, так как разрешение возникающих при межевании спо-
ров откладывается в местных судебных установлениях на неопределен-
но долгое время, ввиду множества нерассмотренных дел прежних лет.
Эти неудобства должны быть устранены. С усилением состава судеб-
ных учреждений желательно отделить рассмотрение старых межевых
дел от разбирательства споров вновь заявляемых при производящемся
межевании. Для последнего рода дел необходимо организовать выезд-
ные сессии межевых отделений судов на самые места производства
межевания с целью немедленного рассмотрения заявляемых споров.
При такой постановке дела множество споров прекращалось бы на
месте, не переходя в высшие инстанции, и самое межевание велось
бы без тормозящих его на долгое время остановок.

Земельный вопрос в областях
военно-народного управления

Далее, осмеливаюсь остановить внимание Вашего Императорского
Величества на крайне неудовлетворительной постановке землеустрой-
ства и межевания в местностях военно-народного управления. Эти

работы ведутся особым межевым отделом, состоящим ныне при кан-
целярии моей по военно-народному управлению, и с 70-х годов были
сосредоточены преимущественно на отводе наделов коренному насе-
лению Сухумского округа. Дорогостоящие работы эти, состоящие в
отводе отдельных подворных участков в частную собственность, пред-
ставляются неудовлетворительными с чисто технической стороны, и к
настоящему времени, когда они считались почти оканчиваемыми, в
результате оказалось, что населению не может быть выдано ни одного
плана на подворный участок без риска вызвать в нем волнения по
поводу несоответствия определенных лишь приблизительно плановых
границ действительному положению владения. С целью хотя сколь-
ко-нибудь использовать сделанное истекшим летом были произведены
триангуляционные работы для установления правильной тригономет-
рической сети, которая, быть может, позволит в дальнейшем испра-
вить недочеты планов. Если же опыт задуманного исправления не уда-
стся, то придется признать все исполненное до настоящего времени
непригодным и приступить к переделке, на правильных основаниях,
произведенных работ.

Так как в ближайшем будущем предстоят большие межевые рабо-
ты по земельному устройству населения Карсской, Батумской и Даге-
станской областей, для которых наличных сил межевого отдела ока-
жется и без того недостаточно, то, естественно, возникает вопрос, не
следует ли этот отдел вовсе упразднить, сосредоточив все дело меже-
вания в руках одного, специально призванного для этого, ведомства,
по смете которого отпускаются и ныне средства на содержание ска-
занного отдела. Необходимо при этом оговориться, что межевание
каждого отдельного двора с выдачею особого плана, как намечено за-
коном 1870 года для коренного населения Сухумского округа, пред-
ставляется в сущности роскошью, которой почти не знают внутрен-
ние губернии России. Что же касается отвода надела целым обществам,
то таковой в Сухумском округе закончен, с некоторыми, быть может,
дефектами в планах, и в этом отношении названный округ представ-
ляет собою из всего края счастливое исключение.

Части населения Сухумского округа, изменившей нам в турецкую
кампанию 1877—1878 годов, наделы отводятся не в собственность, а
на праве потомственного владения. В настоящее время мною возбуж-
ден вопрос о сравнении в земельных правах так называемых «винов-
ных» общин с остальным населением округа12.

Межевые работы, производившиеся в остальных местностях воен-
но-народного управления, кроме названного выше округа, до насто-
ящего времени имели значение или подготовительных действий, или

частичных отграничений по тому или другому поводу. Сам же земель-
но-правовой вопрос, несмотря на постоянную его разработку в те-
чение многих десятков лет, до сих пор не получил окончательного
разрешения. Объяснение этому кроется в чисто исторических при-
чинах.

Необходимо иметь в виду, что, по мусульманским воззрениям, вся
земля принадлежит исключительно Главе государства; так, в Турции
она принадлежит Султану, в Персии — Шаху, в мелких самостоя-
тельных ханствах Закавказья она принадлежала местным владетель-
ным особам: ханам, султанам, шамхалам и т. п. Глава государства,
поручая управление известной частью подвластной ему территории
определенному лицу, давал обычно ему и право на взимание с жи-
телей определенной части их доходов с земель. Иногда жаловались
на известные заслуги и прямо земли с выдачею особых грамот. Со
смертью прежнего Главы государства все его распоряжения по зе-
мельным делам считались как бы ничтожными, и требовалось утвер-
ждение нового Главы. Часто это утверждение совершалось молчали-
во без выдачи подтвердительных грамот: по смерти отца имение или
право по управлению в известной местности просто переходило к
сыну, как бы по наследству. Однако властелин всегда мог отобрать и
имение, и право управления. Таким образом в мусульманских мест-
ностях юридически не было собственников земли, — в европейском
смысле, не было и крепостного права; вопрос о собственности мог
возникнуть разве только по отношению к представителям владетель-
ных домов.

Однако, фактически, с присоединением мусульманских провин-
ций к России, мы получили массу беков, агаларов, меликов из армян
и т. п., бывших разными правителями или потомками их, имевших
особые владения или получавших известные подати с населения. Не-
минуемо приходилось разрешить вопрос, как отнестись к этому фак-
тическому положению вещей. Для губерний Закавказья, состоящих
ныне в гражданском управлении, вопрос был разрешен Высочайшим
рескриптом 6-го декабря 1846 года на имя князя Воронцова в смыс-
ле признания за означенными владельцами земель прав собственнос-
ти с обязанностью устроить в поземельном отношении проживаю-
щих на их землях поселян. В 70-х годах, в развитие этого рескрипта,
поселянам были отведены наделы по уставным грамотам, а сами они
были поставлены в положение временнообязанных; в каком состоя-
нии они находятся ныне, об этом я говорил уже выше.

В момент издания рескрипта Закатальский округ и значительная
часть Дагестана были еще в полузависимом положении от России, и

даже еще в конце 60-х годов, после окончательного присоединения,
эти местности находились в столь тревожном состоянии, что кавказс-
кой администрации не было возможности заниматься решением мес-
тных поземельных вопросов. В 70-х годах начались работы по позе-
мельному устройству населения сказанных местностей, но эти проекты
были оставлены, так как турецкая кампания снова всколыхнула мест-
ное население. Затем Кавказское Наместничество было упразднено, а
поземельный вопрос в областях военно-народного управления ослож-
нился присоединением в их число от Турции Карсской и Батумской
областей с населением, также не имевшим строго юридического пра-
ва собственности на земли, но обладавшим в значительном количестве
разнообразными владельческими документами.

Это время совпало с развитием в ведомстве государственных иму-
ществ преимущественного стремления к ограждению интересов фис-
ка, хотя бы даже в ущерб порученному ведению этого министерства
населению. Под влиянием такого направления поземельный вопрос в
Батумской и Карсской областях получил даже принципиальное разре-
шение в смысле признания всех земель собственностью казны, — по
праву завоевателя и ввиду юридических соображений о принадлежно-
сти земель в Турции только одному Султану. Та же точка зрения ста-
ла отражаться отчасти и на проектах по землеустройству Дагестана и
Закатальского округа. Однако применение сказанного принципа на
практике вызывало столько вопросов, осложнений, недовольства у на-
селения и сомнений у администрации, что невольно затягивалось не
только рассмотрение общего вопроса, но даже и отдельных случаев,
требовавших решения. В конце 80-х годов для Карсской области был
даже составлен проект наделения землею сельских обществ, который
местная администрация пробовала приводить в исполнение, при по-
мощи землемеров, но проект, изготовленный кабинетно, оказался на
практи ке неудовлетворительным.

Особенно тормозило все дело то обстоятельство, что землеустрой-
ство в местностях военно-народного управления тесно переплеталось
с сословным устройством. Ныне вопрос этот, по-моему, не должен
вызывать никаких осложнений. Всех отдельных землевладельцев необ-
ходимо признать за собственников земель их фактического владения.
В данном случае в таком направлении вопроса я вижу лишь развитие
помянутого выше Высочайшего рескрипта князю Воронцову, признав-
шего, как сказано, подобных лиц собственниками.

Нет возможности допустить, чтобы в настоящее время, покорив
себе и присоединив к своим владениям известную территорию с ци-
вилизованным населением, победитель пренебрег бы поземельными
правами местных жителей, основанными на письменных законных
актах. Но насколько несправедливо было бы лишать права собствен-
ности покоренного европейца, доказывающего свое право на землю
документом своего бывшего государства, настолько же несправедливо
требовать актов, устанавливающих собственность, от бывших под-
данных таких государств, где таких актов нет и где все землевладе-
ние зиждется на обычном праве, фактически, однако, строго соблю-
даемом.

Право собственности на землю составляет краеугольный камень
экономического развития населения, и нарушать его, хотя бы в инте-
ресах фиска, невозможно. Добросовестное продолжительное владение,
по нашим законам, приравнивается к собственности и подлежит ох-
ране. Заставлять ныне беков Дагестана и землевладельцев Карсской и
Батумской областей доказывать право собственности на их земли, когда
вперед известно, что они не в состоянии это сделать, было бы недо-
стойным русского правительства. Во всей тысячелетней истории Рос-
сии едва ли можно найти пример, когда бы ею были нарушены иму-
щественные права покоренных народов. На Кавказе за мусульмански-
ми владельцами права землевладения укреплены в собственность во
всех губерниях гражданского управления, а также в Сухумском окру-
ге. Когда в последнем часть населения изменила России в войну 1877—
1878 годов, она была лишена этих прав собственности, но в виде на-
казания.

Так смотрело правительство на незыблемость землевладения у по-
коренных народов до 80-х годов. Затем в земельной политике нашей
стало преобладать стремление образовывать, для обеспечения удовлет-
ворения будущих нужд государства, возможно больший земельный
казенный фонд, хотя бы и с ущербом для благосостояния отдельных
частных лиц, пользовавшихся ранее зачисляемыми в этот фонд зем-
лями, в отводе крестьянских наделов в Сибири и на Кавказе лишь в
пользование, с сохранением прав собственности на эти наделы за каз-
ною, в нормировании в Сибири этих наделов с отрезами от владе-
ний, превышающих потребность, и т. п. Я полагаю, что эта полити-
ка в общем не оправдала возлагавшихся на нее надежд и в то же
время развращала сельское население, отучая его уважать право чу-
жой собственности.

Поэтому я думаю, что предстоящее поземельное устройство Даге-
стана, Закатальского округа, Батумской и Карсской областей должно
быть основано на охранении давностного добросовестного владения,
путем признания за владельцами права собственности, причем все ото-
бранные в казну в пределах Карсской и Батумской областей угодья, до

лесных включительно, должны быть по возможности, если они не за-
няты другими группами населения, возвращены прежним владельцам,
протестующим против этих захватов. Эти начала мною и преподаны,
в качестве указаний, для разрабатываемых в настоящее время проек-
тов землеустройства названных выше местностей.

Деятельность бывшего ведомства
государственных имуществ на Кавказе

Тенденция к вящему ограждению интересов фиска даже с ущер-
бом для населения проникала за последнее двадцатипятилетие во всю
деятельность на Кавказе ведомства государственных имуществ. Очень
много говорится обычно о захватах частными лицами казенных цен-
ных земель на Кавказе. Все это в общем вполне справедливо, и луч-
шим примером таких захватов может служить Апшеронский полу-
остров с его нефтяными землями. Конечно, в этих захватах не послед-
нюю роль играет во многих случаях и недобросовестное отношение к
своим обязанностям отдельных чинов ведомства государственных иму-
ществ. Однако в смысле общегосударственных интересов, я думаю, что
эти преступления отдельных чинов принесли в итоге меньше вреда, чем
общая деятельность этого ведомства, направленная почти исключитель-
но на преследование фискальных целей.

При производящемся в губерниях Закавказья судебном межевании
чины названного ведомства, боясь упустить казенный интерес даже
там, где его, видимо, нет, заявляют нередко, без сколько-нибудь осно-
вательных данных, напрасные претензии казны на пространства, при-
надлежащие частным лицам. Это сильно затягивает межевание, создает
предвзятый взгляд у чинов судебного ведомства, что казна всегда не
права, против которого приходится бороться особыми циркулярами о
льготном отношении к казенным защитникам, и в результате большин-
ство исков казны все же проигрывается, создавая справедливый ропот
в населении на незаконные действия органов правительства.

Казенно-оброчные статьи отыскиваются всеми правдами и неправ-
дами. Умрет бывший государственный крестьянин, передав свой на-
дел зятю из бывших помещичьих крестьян или из привилегирован-
ного сословия, надел отбирается в казну, в качестве оброчной статьи,
впрочем, обычно с отдачею его на первое время в аренду хозяину.
Брошенная в залежь пахоть зачисляется в казенные пастбища. Зара-
стет часть крестьянского надела лесом, она обращается в казенную
лесную оброчную статью; покроется другая часть надела водою, при

перемене русла реки, она становится казенною рыболовною стать-
ей. Дело доходит до того, что ореховые деревья, взращенные соб-
ственными руками поселян на их же дворовых землях, обращаются
в казенно-оброчные статьи. За отобранные в казну угодья население
обычно в течение многих лет продолжает платить подати, как за на-
дельные, и только после многочисленных ходатайств и продолжитель-
ной переписи оно освобождается от этого двойного обложения. На-
ряду с описанным образованием оброчных статей происходит осо-
бенно тягостное для населения штрафование за порубку леса, лов
рыбы в пределах своего же надела и т. п., доставляющее ежегодный
доход казне по Закавказью в несколько сот тысяч и разорительное
для отдельных хозяев.

Все более или менее крупные оброчные статьи сдаются в аренду с
торгов целиком, без разбивки на мелкие участки, т. е. в таком виде, в
каком лично снять их не могут действительные будущие арендаторы
их; поэтому они снимаются обычно наиболее зажиточными людьми,
которые, оставляя иногда часть статьи в своем пользовании, пересда-
ют остальную часть, нередко при посредстве еще промежуточных по-
средников, соседним крестьянам по такой цене, что арендная плата в
казну иногда составляет всего 10% ее.

В настоящее время ведомство, деятельность которого я описываю,
преобразовано в Главное управление землеустройства и земледелия, и
главнейшею задачею ему поставлены Вашим Императорским Величе-
ством заботы о земельном благосостоянии населения. С целью напра-
вить в эту сторону деятельность кавказских чинов названного ведомства
мной уже намечена, по соглашению с главноуправляющим, ревизия
местных управлений государственных имуществ, к которой и будет
приступлено немедленно по собрании всех необходимых материалов.
Какие результаты даст эта ревизия, ныне, конечно, сказать трудно, но
думаю, что ею могут быть обнаружены даже более яркие примеры
пренебрежения интересов населения, чем дошедшие ныне до моего
сведения по отдельным делам.

Во всяком случае, я решаюсь всеподданнейше заявить перед Вами,
Государь, что практиковавшееся до последнего времени отношение к
кавказскому населению в его земельных делах долее терпимо быть не
может и уже потому только, что оно, несомненно, играет довольно
видную роль в революционном настроении сельского населения. Дей-
ствительно, мы довольно потрудились над более прочной колонизаци-
ей грузинских провинций немецкими колонистами, анатолийскими
греками, турецкими армянами и пользовавшимися в последнее время
не особенным расположением местной администрации русскими сек-
тантами, но для коренного населения этих местностей мы в земель-
ном отношении не только почти ничего не сделали, но даже так запу-
гали его разными отрезками от его землепользования, что при приступе
к землеустройству некоторые селения вначале упорно отказывались от
него, опасаясь новых отрезок.

Необходимо серьезно подумать о способах увеличения размеров
крестьянского землепользования во многих местностях края. В каче-
стве подсобной для сего меры мной испрошено в прошлом году Вы-
сочайшее Вашего Императорского Величества соизволение на распро-
странение на Закавказье закона об отдаче оброчных статей в арендное
содержание сельских обществ без торгов. Но требуются мероприя-
тия более серьезные. В этом смысле, быть может, могли бы оказать
известную пользу образуемые во внутренних губерниях России позе-
мельно-устроительные комиссии по закону 4-го марта 1906 года, но
учреждение их на Кавказе в настоящее время затрудняется отсутстви-
ем земства и объединяющего в крае их деятельность органа, а главное
неассигнованием денежных средств, на отпуск которых для Кавказс-
кой окраины я вряд ли мог бы рассчитывать теперь, ввиду стесненно-
го положения государственного казначейства.

Если в настоящее время казенный фонд свободных земель, кото-
рый можно было бы обратить на нужды населения, представляется
незначительным, то впоследствии при закончании судебного межева-
ния, которое требует возможного ускорения, с введением для этого в
самую постановку судебно-межевого дела некоторых частичных изме-
нений, при расширении межевых работ по закону 1-го мая 1900 года,
при пересмотре лесных дач, числящихся таковыми лишь на бумаге, и,
наконец, при принятии мер к устройству быта кочевого населения,
этот фонд может значительно увеличиться.

Необходимость мер к урегулированию кочевого
скотоводческого хозяйства

Чтобы оценить значение кочевок для местного населения, необхо-
димо иметь в виду деление Закавказья по климатическим полосам,
зависящим от высоты местности над уровнем моря. К первой, очень
холодной, так называемой «эйлажной» полосе относятся самые высо-
кие местности, без лесной растительности, с 8 — 9-месячными зимами,
без всяких удобств для культуры хлебных злаков, имеющие исключи-
тельно пастбищный характер в течение 3—4 месяцев их обитаемости.
Вторая — горная, полоса, не спускающаяся ниже 5000 футов над уров-

нем моря, с трудно проводимой границей от первой, отличается от нее
только тем, что в ней при господствующем у жителей занятии — ско-
товодстве уже встречается, однако, в виде подсобного занятия и хле-
бопашество, терпящее, конечно, всевозможные невзгоды от короткого
лета, суровых зим, резких колебаний температуры, ранних морозов,
частых градобитий и т. п. За горною полосою следует третья — уме-
ренная, на высоте от 5 до 3-х тысяч футов; в этой местности как зем-
леделие, так и скотоводство развиты в одинаковой степени. Четвертая
полоса — низменная, жаркая, лежащая ниже 3000 футов над уровнем
моря; здесь зима короткая, малоснежная, лето же настолько знойное,
что без орошения никакая культура не мыслима; главное занятие жи-
телей земледелие, до самых высоких культур включительно, и садовод-
ство. Наконец, из четвертой полосы должна быть выделена пятая —
степная, безводная и потому не пригодная ни для какой культуры;
летом здесь выгорает вся растительность, осенью подрастающая и да-
ющая зимою, при обычной малоснежности, хороший подножный корм
скоту.

Эта «кишлажная» полоса вместе с первою «эйлажной» служат насе-
лению исключительно для пастьбы скота: летом оно кочует на «эйлагах»,
зимою спускается на «кишлаги». Пространство тех и других определя-
ется приблизительно по 1 500 000 дес. или вместе в 3 000 000 дес., при-
чем из этого числа около 1 400 000 дес. «эйлагов» и 1 100 000 дес. «киш-
лагов» уже приведено в известность исследованием, производимым с
1886 года в целях распределения пастбищ между населением.

Значение «эйлагов» и «кишлагов» для закавказского скотоводства
громадно, но, к сожалению, система последнего, ведущаяся на них,
представляется крайне примитивною, связанною с большими неудоб-
ствами как для самих скотоводов, так и для остального населения и
требующею серьезных мероприятий со стороны правительства для
урегулирования кочевок. Из вышеизложенного видно, что кочевни-
кам дважды в год приходится проходить через полосы, занятые сельс-
кохозяйственными культурами. Перегоны скота совершаются нередко
за 100, 150 и даже 400 верст, причем часто эти перегоны вызывают-
ся неправильным распределением пастбищ, при котором крестьяне
определенного селения должны гонять свой скот на более отдален-
ные пастбища, так как ближайшими пользуются поселяне других, бо-
лее далеких селений. На устранение собственно последнеуказанного
неудобства и направлены ныне производящиеся работы чинов паст-
бищных партий. Но мне представляется, что надо употребить все уси-
лия к коренному переустройству, в мере возможности, быта кочев-
ников.

Трудно перечислить все неудобства, которые ныне терпят скотово-
ды-кочевники и их скот при дальних кочевках, ввиду главным обра-
зом необеспеченности последнего кормами в пути: приходится или
снимать по дороге пастбища у частных владельцев за дорогую плату,
или пользоваться ими самовольно, что, конечно, практикуется гораздо
чаще первого. Но иногда по пути вовсе отсутствуют пастбищные мес-
та; тогда скоту приходится переходить громадные пространства совер-
шенно голодным, и его много пропадает в дороге.

Если тяжела такая кочевка для скотовода, то еще более страда-
ет от нее то оседлое население, через земли которого лежат пути
кочевников, так как редко последние воздерживаются от самоволь-
ных действий, в виде потрав посевов, отгонов домашнего скота в
свои стада и т. п. На почве именно перекочевок всего чаще вспы-
хивала распря между армянами-земледельцами, занимающими пред-
горья, и татарами-скотоводами, прогоняющими свой скот через ар-
мянские земли из степей в горы, хотя в истекшем году были, по
моему распоряжению, приняты меры к возможному предупрежде-
нию столкновений, в виде сопровождения кочевников особыми чи-
нами, установления путей кочевок и правильных по дорогам пунк-
тов, подготовления на последних необходимых для пастьбы скота
мест и т. п.

Известный успех среди простого армянского населения пропаган-
ды «Дашнакцутюна» об образовании раздельных национальных терри-
торий, о котором я упоминал выше, до некоторой степени объясняется
теми неисчислимыми бедами, которые наносит кочевка земледельцам.
Представители армян на бывшем в Тифлисе год тому назад армяно-
татарском съезде13 прямо ставили вопрос о прекращении кочевок хотя
бы на один год. Конечно, эта мера, как гибельная для скотоводов, не
могла быть принята, почему и пришлось установить лишь упомянутые
предосторожности.

Однако нельзя не признать, что мысль о прикреплении скотоводов
к определенной территории является, в сущности, вполне целесообраз-
ною и потому заслуживающей внимания, хотя до осуществления ее,
вероятно, пройдет еще немало времени. Дело в том, что «эйлажная»
полоса в Закавказье, а равно и соседняя с нею горная как бы пред-
назначены самою природою для скотоводства. Если принять меры к
обеспечению здесь зимнего содержания скота, то надобность в «киш-
лагах» не будет ощущаться скотоводами.

Что касается возможности обходиться без «кишлагов» при промыш-
ленном скотоводстве, то она уже доказана опытами ведения скотовод-
ческого хозяйства на горах немецкими колонистами, русскими моло-

канами и даже армянами. Исследованиями бактериологов-ветерина-
ров установлен вред для скотоводства кочевок на «кишлагах», которым
свойственны особые виды сосущих насекомых, являющихся причина-
ми различных губительных эпизоотий. С укреплением на горах кавказ-
ское скотоводство избавится от громадного ущерба, наносимого ему
ныне эпизоотиями. «Кишлаги» по освобождении от кочевников дадут
около 1 500 000 дес. пригодных для высоких культур и совершенно
свободных от населения земель, но, чтобы использовать их, надлежит
прежде всего сделать их вполне способными к культуре, что возможно
лишь при посредстве искусственного орошения этих безводных ныне
степей.

Само собой разумеется, что для осуществления намеченного плана
потребуется много работы по обеспечению нового быта кочевников и
производство больших затрат на орошение степей, но несомненно, что
рано или поздно придется обратиться к этому средству, так как ны-
нешние кочевки представляют пережиток пастушеской эпохи, нетер-
пимый в культурной стране, а обширные степи не должны пропадать
почти без пользы для государства.

Сколь ни сложным представляется изъясненное мероприятие, но
оно настоятельно для будущего культурного преуспевания края, а по-
тому я и решаюсь остановить на нем Высочайшее внимание Вашего
Величества тем более, что до настоящего времени самая мысль о та-
ковой постановке дела вовсе игнорировалась при производстве иссле-
дования пастбищных условий, а в будущем мне представляется крайне
важным направить работы именно в этом направлении. При проек-
тах обводнения степей, несомненно, всегда имелось в виду заселение
их культурным элементом, но исполнение этих проектов, конечно,
встретило бы препятствие в том смысле, что степи нужны для зимних
кочевок местных скотоводов. Очевидно, необходимо, параллельно с
обводнением степей, позаботиться и об устройстве быта их нынешних
обитателей.

Представление прав собственности на земли
всем землевладельцам края

В заключение этого отдела я почитаю долгом свидетельствовать
перед Вашим Величеством, что землеустроительные цели будут дос-
тигнуты только в том случае, если в результате их население получит
свои наделы на праве собственности. Для этого необходимо заменить
выдаваемые ныне населению «отводные» записи «владенными». Выше

я говорил о необходимости предоставления прав собственности на-
селению областей военно-народного управления. Если это меропри-
ятие осуществится, то на всем пространстве Закавказья, с переходом
бывших крепостных крестьян в разряд собственников, останутся вла-
деющими землею на праве потомственного пользования лишь одни
бывшие государственные поселяне и переселенцы. Очевидно, нельзя
не предоставить права собственности на наделы и им, так как нет
разумных оснований лишать их такового. Широкое развитие среди
кавказского населения подворно-участкового пользования землею сви-
детельствует, что кавказцам далеко не чуждо понятие о праве соб-
ственности. Но даже если бы они и не ощущали потребности в нем,
то все же, в интересах объединения кавказской окраины с центром
Империи, важно распространение на нее русской гражданственнос-
ти, а не поощрение начал, ей не свойственных. Необходимо отме-
тить, что присвоение закавказским поселянам права собственности на
отводимые им наделы должно считаться желательным и в видах ко-
лонизации края русским элементом. При невозможности обратить на
эту цель сколько-нибудь значительные пространства свободных казен-
ных земель водворение в Закавказье выходцев из внутренней России
могло бы совершаться путем приобретения ими надельных земель у
коренного населения.

IV. РУССКАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ КРАЯ

Опоздание в деле русской колонизации на Кавказе

Одною из первостепенных задач в деле прочного государственного
устроения на отдаленных окраинах Империи Вашего Императорско-
го Величества считается их колонизация русским элементом. Всякая
колонизация, конечно, прежде всего предполагает наличность земель-
ного фонда, предназначаемого для нее. К сожалению, что касается
Кавказа, то возможность колонизации его в широких размерах упу-
щена. Только Черноморье располагает безлюдными, пригодными для
культуры, пространствами, остальное же Закавказье, в местностях, спо-
собных к культуре, заселено довольно плотно, и имеющийся запас сво-
бодных казенных земель, вероятно, в значительной степени понадо-
бится для устройства испытывающего земельную нужду коренного
населения. Словом, на колонизацию Кавказа, когда здесь еще были
пустопорожние земли, обращалось мало внимания, и поэтому теперь
для нее надлежит напрягать особые усилия.

Широкая и правильно задуманная постановка русской колонизации
Кавказа была только в период управления князя Воронцова (1844—
1854). Возникшие еще до него русские военные колонии при штаб-
квартирах войск14, постепенно развиваясь, достигли полного расцве-
та благодаря его личным заботам. С самого начала своего управления
князь Воронцов намечает и потом последовательно проводит привле-
чение в край русских людей. По особым условиям тогдашней русской
жизни, контингент их почти исключительно составляют ссылаемые
раскольники и сектанты. Наделение землей новых русских поселков
требовало предварительных исследований и встречало в то время уже
некоторые затруднения в недостатке свободных казенных земель, так
как из небольшого запаса их свыше 200 000 дес. при графе Паскевиче
было обращено под переселение в наши пределы свыше 40 000 душ
персидских и до 84 000 турецких армян15. Но недостаток подготов-
ленных казенных участков и технических для того сил не останавли-
вал исполнения намеченного плана, и некоторые группы новых рус-
ских переселенцев князь Воронцов устраивал в частновладельческих
имениях с правом выкупа.

С оставлением князем Воронцовым управления краем в деле уст-
ройства русских колоний утратилась система. Необходимость разре-
шения его, соответственно государственным потребностям, время от
времени признавалась в теории, но все меры, принимавшиеся в этом
направлении, не составляли уже стройного целого и были случайны.
Одной из таких мер было, между прочим, и предпринятое, вскоре
по оставлении Черноморского побережья горскими племенами, за-
селение его русскими людьми. Переселенные без всякого предвари-
тельного выбора, непредприимчивые, малоспособные к трудной ра-
боте, случайные люди эти разошлись при первых же встреченных
неудачах, а вместо них были водворены иностранные выходцы —
преимущественно армяне, греки и чехи. В 1880 году Великий Князь
Михаил Николаевич возбудил ходатайство об отпуске 400 000 р. для
переселения в Карсскую область 1000 семей переселенцев из внут-
ренних губерний, но оно было отклонено в Петербурге. Этот отказ
повел к заселению Карсской области нерусским элементом. Первый
Карсский губернатор Франкини16 большую часть пустующих местных
земель роздал турецким армянам и малоазийским грекам. С упразд-
нением Наместничества и почти до конца столетия развитие и ук-
репление на Кавказе русских колоний совершенно остановилось, не
пользуясь должным вниманием главного кавказского начальства, до-
пустившего даже выселение в Америку 8000 душ образцовых русских
колонистов-духоборов, предприимчивых, промышленных, достигших

высокой степени благосостояния в затруднительных для земледелия
высокогорных местностях Кавказа.

Только массовое водворение в край в 90-х годах армян — турец-
ких подданных обратило внимание правительства на возможность
окончательной потери его для русской колонизации и побудило при-
нять меры к развитию ее. С этою целью с 1897-го по 1904 год в
отношении переселений на Кавказе был предпринят ряд мер зако-
нодательного характера17. С 1897 года было приступлено к обследо-
ванию свободных земель и образованию переселенческих участков, но
слабыми силами, и только с 1904 года был сформирован особый от-
ряд по отводу переселенческих участков. Работы его, за исключени-
ем Кутаисской губернии и Закатальского округа, производились во
всех губерниях и областях края.

Числовые результаты работ по образованию участков

Всего по 1906 год включительно обследовано в переселенческих
целях свыше 1 700 000 десятин, из которых оказалось пригодных для
образования переселенческих участков только около 835 000 десятин.
На этом пространстве образовано до 150 отдельных переселенческих
участков, в которых может быть поселено до 28 000 душ мужского
пола. Из приведенного числа долей около 13 500 заняты уже пере-
селенцами, около 2500 зачислены за ходоками и остается свободных
до 12 000 долей.

Наибольшее число участков образовано в Бакинской губернии: все-
го до 60 участков, занимающих свыше 266 000 десятин. Из них поло-
вина (30) участков в Муганской степи, пригодные для ценных культур,
не могут пока быть обращены под заселение до устройства орошения,
сопряженного с значительными расходами.

Следующее место по количеству участков занимают Черномор-
ская губерния и Сухумский округ. В первой отведено под участки до
60 000 десятин, а в последнем для устройства различных групп при-
шлого населения свыше 33 500 десятин.

В областях Северного Кавказа: Кубанской и Терской, а также в Да-
гестанской, все переселенческие участки, заключающие в общей слож-
ности свыше 40 000 десятин, заселены почти полностью, из 16 обра-
зованных на них поселков 5 находятся в Дагестанской, 1 — в Терской
и 10 — в Кубанской области. /

В Елисаветпольской губернии отведено до 43 участков с общей пло-
щадью около 71 000 десятин. Из них занято до сего времени новымй

русскими поселками почти полностью только 12 участков. Все осталь-
ные участки, в общем до 30 000 десятин, выделенные преимущест-
венно в неземледельческих высокогорных пастбищах, находящихся в
пользовании коренного населения, не могут быть предоставлены пе-
реселенцам впредь до перераспределения пастбищ в губернии и выяс-
нения правовых и хозяйственных к ним отношений различных групп
местных коренных жителей.

В таких же условиях находятся все 20 участков, образованных в
Эриванской губернии, площадью до 40 000 десятин, рассчитанные на
1700 душевых долей, почему здесь и не было образовано новых по-
селков.

В Карсской области из 16 образованных участков, охватывающих в
общем площадь свыше 31 000 десятин, более 1700 душевых долей, за-
нято русскими поселками только 6 участков. Седьмой (Мустафа-ага)
представлен, по моим указаниям, двум старожильческим русским се-
лениям Хорошему и Гренадерскому ввиду крайней ограниченности их
наделов и групп безземельных армян из селения Шиштана Тифлисской
губернии, водворенных много лет тому назад местной администра-
цией временно (впредь до отвода казенных земель) на частновладель-
ческих землях в качестве арендаторов. Остальные участки Карсской
области, расположенные преимущественно в высокогорной полосе и
пригодные главным образом для скотоводческого хозяйства, могут быть
заняты соответственным контингентом переселенцев лишь по выясне-
нии условий землеустройства коренного населения.

В Батумской области могло быть выделено для новых поселений
только около 3500 десятин в прибрежной полосе, возле русского по-
селка Смекаловки.

Наконец, что касается Тифлисской губернии, то в ней выделено
около 29 000 десятин, заключающих свыше 2700 душевых долей. Здесь
образовано 8 поселков, коими занято до 1000 долей.

Остальные участки отведены в высокогорных пастбищных про-
странствах, мало пригодных к земледелию. Значительная часть по-
следних мною предназначена для устройства некоторых групп за-
кавказских духоборов и молокан, давно акклиматизировавшихся,
освоившихся с условиями высокогорных мест и способных вести в
них промысловое хозяйство. Вследствие естественного прироста, в
последнее время среди этих русских старожилов Кавказа образовал-
ся значительный контингент безземельных семей, нуждающихся в
устройстве их быта.

с Таким образом к 1907 году с помощью правительства всего на
Кавказе образовано 89 русских поселков, из которых 46 заселены по-

чти полностью, причем в некоторых, как, напр., Марухо-Русском,
Ермоловском и Пантелеймоновском Кубанской области, необходи-
мо, ввиду их переполнения, произвести даже расселение на другие
участки.

Причины слабого заселения участков

Если вышеприведенные численные результаты работ по образова-
нию переселенческих участков и можно в общем признать удовлет-
ворительными, то в отношении заселения новых поселков нельзя не
отметить, что при данной постановке оно по многим причинам не
могло быть успешным.

Главным основанием неудачного заселения следует считать полное
отсутствие должного подбора предприимчивых переселенцев, устой-
чивых в новых непривычных условиях жизни, способных к занятию,
кроме обычного хлебопашества, ценными культурами или промыш-
ленным скотоводством. В крае пребывают преимущественно слабые
экономически и духом семьи, не имеющие понятия ни о каком дру-
гом хозяйстве, кроме зернового, с которым свыклись на родине, и
вовсе не проявляющие стремления к приспособлению в новой обста-
новке. Словом, кавказское переселение пока привлекало лишь такой
контингент выходцев из внутренних губерний, который и в других
местах, напр. в Сибири, плохо осваивается и долго бродит прежде,
чем крепко осесть в более подходящих к родным условиях.

С другой стороны, при образовании переселенческих участков на
Кавказе, большею частью совершенно не выяснились правовые и хо-
зяйственные отношения к включаемым в них землям соседнего ко-
ренного, а местами и старожилого русского населения. Между тем
во многих случаях земли эти оказываются, по заселении, необходи-
мыми для поддержания хозяйства прежних пользователей. Отсюда,
как ближайшее следствие, возникали сразу неприязненные отноше-
ния к новым поселениям аборигенов края, легко переходящие в от-
крытые столкновения и препятствующие прочному устройству ново-
селов. В эту же категорию надо отнести случаи неудачного обра-
зования участков в хозяйственном отношении: без пахотных угодий,
без удобных под усадьбы мест, из разных чересполосных участков
и т. п.

Помимо этого, почти все заботы о водворении переселенцев до
последнего времени возлагались здесь на чинов местной полиции, ко-
торые, при многообразии своих прямых обязанностей, не могли, ко-

нечно, уделять должного внимания даже неотложным нуждам ново-
селов на первых порах их устройства. Вследствие этого страдало самое
главное условие успешной колонизации — своевременность выдачи
ссуд переселенцам на домообзаведение.

Хронические грабежи со стороны местного мусульманского населе-
ния, конокрадство, угоны скота, разбои и убийства, в свою очередь,
усугубляют неблагоприятные условия устройства новых русских посе-
лений в соседстве с татарами.

Недостаток водоснабжения и орошения переселенческих участков
преимущественно в восточных местностях Закавказья является одною
из главных причин обратного выселения уже осевших там пересе-
ленцев.

Из Черноморья новоселы бегут из-за отсутствия путей, пригодных
для колесного сообщения, не только между отдельными населенными
пунктами, но в пределах самих переселенческих участков.

К этому следует добавить, что неблагоприятные и непривычные для
переселенцев климатические условия, сопровождающиеся во многих
местностях Кавказа малярийными заболеваниями, губящими не толь-
ко людей, но и скот, в свою очередь, не менее бездорожья и вражды
соседей, способствуют бегству из края менее устойчивых и сильных
духом новоселов.

Под влиянием изъясненных причин непрестанно наблюдается вы-
селение из губерний: Елисаветпольской и Бакинской и Дагестанской
областей, а также из Тифлисской и Черноморской губерний. Так, в
Елисаветпольской губернии почти полностью выселился поселок Орло-
во-Денисовский после ряда разбоев татар, убийства последними посел-
кового священника и под влиянием слухов об общем переделе земли
в Курской губернии, откуда были родом новоселы. Несмотря на бога-
тую почву, в названном поселке к середине минувшего года оставалось
лишь 8 семей. В несколько меньшем размере, но также ввиду необес-
печенности от вражды соседних татар и трудности обработки надела,
заросшего кустарником-колючкою, выселились переселенцы из сосед-
него поселка Мингрельского той же губернии, причем пять семей из
них осели в сел. Караязы Тифлисского уезда, куда привлекает пересе-
ленцев хорошее качество земель, но оттуда многие бегут из-за маля-
рии. Значительное выселение (до 70 семей) было из поселка Фрезев-
;ского Елисаветпольского уезда, вследствие столкновений с соседними
мусульманами селения Юхары-Айплы из-за пользования оросительною
<водою и отвода переселенцам земель, бывших ранее в пользовании
мусульман. Подобные же выселения происходили из поселков той же
тубернии: Скобелевского, Куропатки некого и Николаевского. Помимо
=^.

главной причины — разбоев со стороны татар, выселение здесь было
вызвано еще гибелью хлебных полей от саранчи. Столкновения с ко-
ренным населением края на почве недостаточно выясненных хозяй-
ственных отношений последнего к некоторым земельным участкам,
нарезавшимся в наделе переселенцам, а также недостаток в питьевой
воде вызвали обратное выселение из поселков: Покровского и Григо-
рьевского Бакинской губернии. Неудачное в хозяйственном отноше-
нии образование границ надела обусловило, в свою очередь, выселе-
ние из поселка Ермоловского той же губернии. Разоряемые грабежа-
ми лезгин и страдающие от отсутствия необходимого орошения и даже
чистой питьевой воды выселились переселенцы поселка Преображен-
ского Дагестанской области. В Тифлисской губернии из поселков Ми-
хайловского и Алексеевского выселение обусловливалось развитием ма-
лярийных заболеваний и полной неприспособленностью переселенцев
к ведению хозяйства в непривычных условиях. Вследствие отсутствия
дорог внутри участка и затруднительности потому хозяйства на нем, в
минувшем году началось выселение из основанного несколько лет на-
зад в Черноморье поселка Аибги. Из-за непригодности участков для
зернового хозяйства происходит выселение из поселков Ермоловского
и Пантелеймоновского Кубанской области.

Приведенный перечень поселков, из которых наблюдается обрат-
ное выселение, далеко не исчерпывающий. Можно смело сказать, что,
за малыми исключениями, почти все кавказские переселенческие по-
селки находятся в брожении, и чинам переселенческой организации
приходится употреблять много энергии для удержания новоселов от
выдворения. Состав переселенцев на некоторых участках в течение
нескольких лет почти обновился, но и новые обитатели также стре-
мятся покинуть их.

Устройство «иногородних» на Северном Кавказе

Это неустройство уже образованных в крае русских селений-побу-
дило меня с первого же момента вступления в должность Наместника
ходатайствовать о приостановке переселений на Кавказ из внутренних
губерний Империи, так как мне представлялось, что прежде всего над-
лежит сосредоточиться на укреплении уже образовавшихся русских
колоний. Вместе с тем я не мог не обратить внимания на наличность,
обширного контингента безземельных крестьян — так называемых:
«иногородних» в областях Кубанской и Терской, переселившихся в раз-
ное время из местностей внутренней России. Общая численность ука-у

занного пришлого населения в названных областях достигает в насто-
ящее время до 1 500 000 душ. Проживая на правах арендаторов (до
1 000 000 душ) и в качестве сельских работников (до 500 000 душ),
эти выходцы из русских губерний успели развить на севере Кавказа об-
ширное земледелие и способствовали распространению среди казачьего
населения ценных культур плодоводства, виноградарства и табаковод-
ства, а равно развитию промышленных пчеловодства и скотоводства,
в связи с маслоделием и сыроварением. В низменных западных отде-
лах Кубанской области это пришлое население давно освоилось с не-
благоприятными климатическими условиями, порождающими посто-
янные лихорадки. С открытием деятельности крестьянского банка на
Северном Кавказе возникло свыше 310 отдельных крестьянских това-
риществ преимущественно из разряда «иногородних», образовавших
столько же самостоятельных селений на купленных землях. В этих
поселках более или менее прочно осело около 30 000 душ обоего пола.
За всем этим остается еще обширный контингент лиц, нуждающихся
в земельном устройстве и прочном хозяйственном обеспечении.

Из среды этой группы, как уже приспособившейся к местным
климатическим и хозяйственным особенностям, при должном под-
боре предприимчивых и устойчивых хозяев, представляется больше
вероятности, чем среди малоземельных крестьян внутренних губер-
ний, подобрать соответственных энергичных колонистов и для неко-
торых местностей Закавказья.

Меры к обеспечению более успешной колонизации

Поэтому я думаю, что в будущем придется направить колонизаци-
онную деятельность прежде всего на привлечение на имеющиеся уже
переселенческие участки в закавказских губерниях плохо обеспеченных
землею «иногородних» Северного Кавказа.

Затем, для обеспечения прочного водворения, представилось це-
лесообразным объединить деятельность чинов переселенческого уп-
равления и партий по отводу участков, что удалось провести лишь к
настоящему году. Благодаря объединению получилась возможность,
без увеличения расходов на содержание личного состава, возложить
большую часть обязанностей по водворению и устройству быта пе-
реселенцев непосредственно на чинов переселенческого управления,
освободив от них местную администрацию и полицию.

Ряд случаев обостренных отношений новых поселков с соседни-
ми аборигенами и русскими старожилами ясно указывал, что земель-

ные нужды последних, при отграничении переселенческих участков,
не везде должным образом исследовались. Поэтому в тех местнос-
тях, где оказывается возможным образование переселенческих учас-
тков и вообще выделение в том или ином размере колонизационных
площадей, — необходимо было поставить эти работы в связи с по-
земельным устройством сопредельных групп местного населения, с
возложением таковых работ, не ожидая в этих случаях поземельного
устройства в общем порядке, на чинов переселенческого управления.
Такая связь работ, отвечая настоятельным хозяйственным потребно-
стям земледельческого населения в крае, получила уже на практике,
по моим указаниям, осуществление в Сигнахском уезде Тифлисской
губернии, — при устройстве новых поселений в районе Чиаурской
лесной дачи, отвод земель которым производится в зависимости от
наделения и поземельного устройства двух старожильческих русских
селений: Ново-Михайловки и Лагодех, а также группы туземного на-
селения, до 80 дымов безземельных грузин — Шромцев. Равным об-
разом в Бакинской губернии отграничение переселенческих степных
Му ганских участков под №№ 4 и 6 в Джеватском уезде может быть
произведено лишь совместно с отводом наделов не устроенным в по-
земельном отношении смежным коренным селениям. Окончательный
отвод надела переселенческому поселку Алексеевскому на Муганском
участке № 3 (в том же уезде) тесно связан с поземельным устрой-
ством мусульманских селений Нижне-Караларского общества: Кюр-
кенды, Мамышты и Сугоушан. В Ленкоранском уезде той же губер-
нии устройство поселка Покровского возможно было произвести со-
вместно с наделением смежных татар Аларского общества, что, по
моему приказанию, в минувшем году и приведено было в испол-
нение. Окончательный земельный отвод переселенческому поселку
Ново-Полтавскому в Шемахинском уезде той же губернии необхо-
димо произвести совместно с отграничением не получившему до сего
времени поземельного устройства старожильческому молоканскому
селению Астраханке. В Кубинском уезде для устройства переселен-
ческого поселка Ших-Наур, при ближайшем исследовании, выясни-
лась потребность одновременного восстановления границ прежнего,
нарушенного землепользования мусульманского селения Мельгам.

Ввиду значительного запоздания в деле поземельного устройства в
крае все перечисленные и другие подобные же работы поземельно-
устроительного характера, при выделении колонизационных площа-
дей в местностях, где не приступлено еще к общему поземельному
устройству, будут производиться, по моим указаниям, объясненным
порядком.

Необходимость обеспечения колонизации кредитами

Однако меры по подбору переселенцев, обеспечению правиль-
ной правительственной помощи им на первое время водворения и по
устранению недоразумений с соседями из-за земельных угодий не мо-
гут одни обеспечить успех колонизации Кавказа русскими людьми. На
многочисленные нужды колонизационного дела необходимы и зна-
чительные средства. Так, по составленным со всемерной экономией
сметным исчислениям на текущий год, сообщенным мною главноуп-
равляющему землеустройством и земледелием, только на совершенно
неотложные расходы первой очереди требовалось 1 115 000 рублей.
Общий же итог учета других важных потребностей колонизации, не
внесенных в смету по соображениям бюджетного характера, превос-
ходит исчисленную сумму более чем в три раза.

В ряду совершенно неотложных потребностей, по степени важно-
сти их, на первом плане стоят расходы по таким подготовительным
работам, как проведение дорог и гидротехнические сооружения: по
орошению и обводнению участков и осушению некоторых местнос-
тей. Все прочие подготовительные работы санитарного и земельно-улуч-
шительного характера, а также различные виды воспособления пере-
селенцам при водворении, несмотря на весьма важное значение их в
деле устройства быта новых колоний, могут быть отнесены, по срав-
нению с первыми, на второй план.

Так, устройство барачных помещений переселенцам, прибывающим
на участки, для временного приюта до возведения ими собственных
жилищ, будет почти бесполезно, если участки недоступны по бездоро-
жью или когда на них нет здоровой питьевой воды и необходимого
орошения. В таких случаях всякое устройство санитарных приспособ-
лений, в виде поселковых покоев, и даже самая врачебная помощь
мало принесут пользы, если не устранен основной санитарный недо-
чет и участки не снабжены здоровой питьевой водой путем устройства
кягризов и водопроводов или артезианских колодцев. В подобных слу-
чаях мало окажет пользы даже такая существенная мера, как денеж-
ная или материальная помощь переселенцам на возведение здоровых
жилищ. Такие земельно-улучшительные работы, как раскорчевки не-
которых лесных участков, также не могут дать надлежащих результа-
тов при бездорожье. Выкорчеванный, иногда весьма ценный, лесной
материал нельзя вывезти для сбыта, равно как невозможен и вывоз
^продуктов земледельческого и иных сельскохозяйственных промыслов.
/ Переселенческие поселки Черноморского побережья в этом отноше-
нии встречают множество серьезных затруднений. Применение в не-

которых из них улучшенных способов садовых культур совершенно
невозможно и бесполезно вследствие бездорожья. Разведенные ценные
сорта: груш, слив и др., требующие бережной перевозки и не выдер-
живающие вьючных дорог, не могут служить предметом сбыта и, за
невозможностью вывоза, частью потребляются самими переселенцами,
частью идут на корм скоту.

По ограниченности денежных отпусков устройство дорог и гидро-
технических приспособлений в переселенческих поселках, в преобла-
дающем большинстве случаев, до сего времени не могло исполняться
своевременно. Работы эти вообще опаздывают и часто настолько, что
осевшие переселенцы успевают разойтись, за невозможностью жить на
участках без производства этих работ, в поисках за новыми местами.

В сметных предположениях, представленных, по моему указанию,
в Главное управление землеустройства и земледелия, все расходы на
дорожные потребности переселенческих поселков первой необходи-
мости были исчислены, с обоснованием техническими расчетами, до
274 000 рублей. В этой сумме свыше 242 000, или около 89%, со-
ставляли дорожные расходы исключительно по Черноморской губер-
нии, в которой дорожные нужды переселенческих участков испыты-
ваются с особенною остротою. В проекте государственной росписи
внесено центральным ведомством на дорожные потребности в счет
моих предположений всего-навсего 90 000 рублей. Условия прове-
дения дорог на Черноморском побережье совершенно иные, чем в
степных или лесных местностях Сибири. Топографический характер
переселенческих участков, расположенных по преимуществу в сред-
ней и частью высокогорной полосах склонов Кавказского хребта, та-
ков, что каждая проводимая дорога может обслуживать ограничен-
ный район, и иногда к одному участку требуется несколько линий.
В то же время, благодаря горному характеру местности и непрочно-
сти грунтов, сооружение дорог и ремонт их стоят дорого. Между тем
центральные учреждения в Петербурге приравнивают при рассмот-
рении смет стоимость этих дорог к сибирским.

В указанной выше цифре переселенческих участков Черноморского
побережья (до 94 000 десятин вместе с Сухумским округом) каждая
площадь удобной земли, каждая пядь, занятая способным и устойчи-
вым русским населением, представляет колонизационный оплот рус-
ского государственного дела в крае.

Около 32,5% переселенческих участков Черноморской губернии,
заселились уже почти полностью, до 21% заселены лишь наполовину,;
около 18% едва начали заселяться, ввиду трудности доступа к ним, и >
до 28% пустуют по бездорожью. Эти не заселенные до сего времени >

площади тем не менее должны быть заняты русскими людьми, чтобы
предупредить неизбежный в противном случае захват их малоземель-
ными элементами из числа коренного населения Кавказа или даже
выходцами из иностранных государств. Для открытия доступа к этим
землям необходим отпуск средств в указанных выше размерах. Между
тем крайнее сокращение их неизбежно остановить на неопределенно
долгое время как проведение дорог, значение которых столь серьез-
но для края, так и самое заселение побережья. Участки же, с боль-
шим трудом занятые переселенцами, надеющимися до сего времени
на проведение дорог, снова запустеют, ибо переселенцы, обманувши-
еся в своих надеждах, начинают уже расходиться.

Расходы по другому отделу подготовительных работ — гидротех-
ническим сооружениям — исчислялись мною на 1907 год в сумме до
206 000 рублей. Значение этих работ столь же серьезно в деле устрой-
ства новых колоний, как и проведение дорог. Большая часть гидротех-
нических работ, внесенных в смету, вследствие крайней ограниченно-
сти денежных отпусков, не могла быть выполнена в прежнее время
до водворения переселенцев. Поэтому свыше 50% исчисленного кре-
дита предназначались мною на удовлетворение неотложных потреб-
ностей водворенных уже переселенцев, преимущественно на снабже-
ние их оросительной и питьевой водой. В некоторых поселках Бакин-
ской губернии питьевая вода доставляется за 20 верст в бочках, или
же переселенцы пьют грязную воду из оросительных канав, отчего
хронически болеют малярией. Работы эти необходимы в губерниях:
Бакинской, Елисаветпольской и Тифлисской и в Карсской областях.
Но за сокращением центральными ведомствами моих сметных исчис-
лений почти в четыре раза на отпускаемую в текущем году сумму в
55 000 рублей возможно будет выполнить лишь половину неотложных
гидротехнических приспособлений в существующих уже поселках. За-
тем, на подготовку под заселение новых, нуждающихся в орошении
участков ничего не остается.

Придавая особую важность подготовительным работам на пере-
селенческих участках, я предложил представить в Главное управление
землеустройства и земледелия технически обоснованные предположе-
ния сооружений по орошению 8000 десятин пограничной с Персией
части Муганской степи. Заселение этого пространства предприим-
чивыми русскими людьми представляется делом особенной государ-
ственной важности. При условии орошения в этой пограничной ме-
стности может быть водворено до 4000 душ обоего пола. Стоимость
орошения исчислена в 285 000 рублей. Еще более настоятельным
является урегулирование течения нового Аракса, образовавшегося от

прорыва его в 1896 году. Устройство плотины-регулятора потребует
до 100 000 рублей. Все означенные работы за сделанными сокра-
щениями вовсе исключены из проекта государственной росписи на
1907 год. А между тем, по произведенным в последнее время на-
блюдениям, Араке угрожает предстоящею весною усиленным проры-
вом, который затопит на своем пути 6 русских поселков.

В отношении работ по орошению на Кавказе считаю своим верно-
подданническим долгом свидетельствовать перед Вашим Императорс-
ким Величеством, что в деле поднятия местной производительности и
приобщения к культуре диких в настоящее время и даже бесплодных
пространств, — объясненным работам предстоит широкое будущее.
Обширные пространства вдоль левого берега реки Куры, к востоку от
устья реки Алазани в северной части Елисаветпольской губернии и в
Геокчайском уезде Бакинской губернии, заключают значительные пло-
щади безводных и бездоходных частновладельческих и казенных зе-
мель. Только в местностях, пригодных для зимних пастбищ, доходность
этих земель достигает одного рубля с десятины. При орошении свы-
ше 250 000 десятин указанных земель будут использованы для культу-
ры, и доходность их, при самых неблагоприятных условиях, возрастет
до 50 рублей с десятины. Пустующие ныне пространства будут да-
вать ежегодно более 10 миллионов. Частные собственники, не име-
ющие средств для орошения, охотно уступают часть земель казне за
воду, которую она доставит им. Полученные таким путем участки по-
служат земельно-устроительным фондом для колонизации. Новые, про-
ектируемые частными лицами для этой местности, рельсовые пути,
если бы таковые получили осуществление, не в состоянии призвать к
жизни указанный район. Цветущую промышленную деятельность со-
здадут здесь только гидротехнические работы, а уже существующая ли-
ния железной дороги заранее обеспечивает сбыт будущей промышлен-
ности.

Применение работ земельно-улучшительного характера, имеющих
столь важное значение в устройстве быта русских колоний на казен-
ных землях, необходимо в не меньшей мере на участках, приобретае-
мых переселенческими товариществами при содействии крестьянско-
го поземельного банка. По мере развития деятельности последнего
на Северном Кавказе и роста новых поселков на покупаемых землях,
кроме земельно-улучшительных работ, на многих из них испытывает-
ся настоятельная потребность и в организации хозяйства. При совре-
менном личном составе отделений банка деятельность их ограничивав
ется, по принятому порядку, чисто финансовой стороной операций по*
покупке земель. Между тем многие участки, предоставляемые банком!

переселенцам, требуют, как и все казенные земли на Кавказе, соот-
ветственного промышленного контингента, известных хозяйственных
навыков и приемов и целого ряда земельных улучшений. Для руковод-
ства этим делом, подбора промышленных предприимчивых хозяев и
вообще постановки деятельности крестьянского банка в связи с коло-
низационной политикой надлежит усилить личный состав кавказских
отделений банка чинами переселенческого управления. Потребность в
объединении деятельности банка и переселенческой организации свя-
зывается уже и ныне. Так, в минувшем году на землях одного из пе-
реселенческих товариществ Кубанской области, купившего с содейст-
вием банка свыше 10 000 десятин, представилось настоятельным и це-
лесообразным, в целях упрочения быта переселенцев, открыть через
чинов переселенческого управления осушительные и другие земельно-
улучшительные работы с отпуском 12 000 рублей из переселенческого
кредита.

Поставив себе одной из задач изыскание правильного пути и наи-
более отвечающей условиям края системы его колонизации, я не могу,
в заключение изложенных соображений о столь важном государствен-
ном деле, не подчеркнуть необходимость отпуска на кавказское пере-
селение значительных средств. Если смотреть на это дело серьезно, то
не следует жалеть и денег для него. Без обеспечения денежными сред-
ствами в надлежащих размерах, чего до сих пор не было, нельзя наде-
яться не только на развитие колонизации Кавказского края, но даже
и на сохранение тех начатков водворения здесь русского элемента,
которые были сделаны в последние годы по многим причинам, объяс-
ненным выше, не особенно удачно. Пользуясь правильно поставленною
деятельностью крестьянского банка, можно, при известных затратах
на хозяйственное устройство русских переселенцев, еще исправить упу-
щения прежнего времени, заключающиеся в раздаче свободных казен-
ных земель лицам нерусского происхождения, и направить русскую
колонизацию на предлагаемые банку владельческие земли, пока по-
следние еще не разошлись в собственность коренного населения Кавка-
за. Через несколько же лет и эта мера будет уже опоздавшею, так что
придется, пожалуй, в отношении колонизации края русским элемен-
том возлагать надежды только на перепродажу ему своего землевладе-
ния местным сельским населением, что будет идти крайне медленно
и стоит очень дорого. Во всяком случае надо помнить, что обширных
площадей для русской колонизации Кавказ дать уже не может, и по-
тому надлежит всемерно спешить, хотя бы и с затратами больших
средств, использовать в ее интересах то, что теперь можно взять без
ущерба для местных жителей.

V. ПОДАТНОЕ ОБЛОЖЕНИЕ

Оброчная подать и государственный поземельный налог

Одним из важных условий правильного развития сельского хозяй-
ства и возможности введения в эту область улучшений является соот-
ветствие земельных налогов с доходностью земель.

До 1901 года вся тяжесть прямых налогов и земских повинностей,
падающих на доходы с земель, на Кавказе ложилась исключительно на
сельское крестьянское население, которое уплачивало подымной подати
и разных сборов других наименований 2 730 000 рублей и земского
подымного сбора 2 840 000 рублей, а всего 5 570 000 рублей с пло-
щади приблизительно в 10 000 000 десятин. Частные владельцы, имев-
шие в своем распоряжении около 5 000 000 десятин земли, вовсе не
платили казенных сборов, за исключением Терской области — в раз-
мере 7000 рублей, а земский сбор уплачивали лишь на содержание
судебных мировых и крестьянских учреждений в размере 267 000 руб-
лей. Таким образом крестьяне, при площади земли, вдвое большей, чем
площадь земель частного владения, уплачивали в 20 раз более част-
ных владельцев только одних денежных повинностей, неся на себе всю
тягость натуральных земских повинностей и платя, кроме того, свои
мирские сборы.

Такое неравномерное распределение податного бремени, уплачива-
емого из земельных доходов и взимаемого подымно, т. е. без всякого
соотношения с ценностью и доходностью имущества, существовало в
Кавказском крае с 1843 года и не могло в течение почти 60-ти лет не
отразиться пагубно на экономическом состоянии кавказского кресть-
янства, а в особенности на крестьянах временнообязанных. Хотя по-
дымный сбор с крестьян помещичьих и владельческих (от 1 рубля до
3 рублей 50 коп.) был ниже, чем с крестьян, поселенных на казенных
землях (от 1 рубля 50 коп. до 7 рублей), но помещичьи и владельчес-
кие крестьяне несли, кроме того, повинности за надельные земли в
пользу помещиков, ежегодная стоимость таковых повинностей прибли-
зительно определяется около 3 000 000 рублей.

При таких условиях для кавказского крестьянства создалась полная
невозможность внесения каких-либо улучшений в культуру земли, тре-
бующих затрат. Малочисленность рабочего скота, примитивные зем-
ледельческие орудия, отсутствие удобрения и, как результат всего это-
го, — все прогрессирующее уменьшение урожайности земель, — вот
что явилось последствием той экономической политики, которая воз-
лагала всю тяжесть податного бремени на кавказское крестьянство.

Упадок крестьянского хозяйства отразился и на доходности частновла-
дельческих земель. Как уже было упомянуто выше, частные владельцы
Закавказья и до настоящего времени почти не ведут собственного хо-
зяйства, и преобладающей системой является у них испольное хозяй-
ство, большею частью из 1 /г урожая; таким образом частновладельчес-
кая земля обрабатывается теми же примитивными способами, крайне
плохо, без системы и отдыха, и урожайность этих земель также пада-
ет, а доходность уменьшается.

До 1900 года главная забота правительства по отношению к Кав-
казу сосредоточилась почти исключительно на поддержке привиле-
гированных сословий и, преимущественно, грузинского дворянства,
оказавшего нам, правда, много услуг при покорении Кавказа. Отмена
крепостного права в пределах Закавказья, а особенно в Грузии, была
проведена на условиях, особенно льготных для помещиков и невыгод-
ных для крестьян, причем правительство, в отступление от принятого
в коренной России принципа, за прекращение личной зависимости
уплатило от 25 до 50 рублей за душу бывших помещичьих крестьян
дворянству Тифлисской и Кутаисской губерний, что составило сумму
в 7 000 000 рублей и увеличило земельные повинности крестьян в
пользу помещиков выше существовавшей в крепостное время нормы.
Кроме того, как было только что сказано, высшие сословия за свои
земли до 1901 года не несли казенных и земских повинностей. Все эти
общие льготы, равно как и льготы отдельным лицам за их заслуги,
выражавшиеся в пожаловании земель, в том числе нефтеносных, вы-
даче аренд, уплате разных долгов и т. п., не дали, однако, осязатель-
ных результатов в смысле подъема производительности в крае. Мест-
ные помещики не внесли улучшений в приемы обработки земель, не
создали образцовых хозяйств и, продолжая вести дело по испольной
системе, конечно, не могли влиять в культурном отношении и на хо-
зяйство крестьян. Если льготы помещикам не привели ни к каким
результатам, то, наоборот, немногочисленные разряды крестьян, кото-
рые получили разные льготы главным образом в платеже повинностей,
как, напр., немецкие колонисты, русские сектанты и т. п., сумели ими
воспользоваться, почему и резко выделяются своим благосостоянием и
культурными приемами земледелия среди крестьян Закавказья.

В 1901 году была произведена реформа земельного обложения на
Кавказе, имевшая целью распределить более равномерно земельные
платежи между владениями крестьян и частных собственников. По-
дымная подать была отменена вместе с другими сборами разных по-
винностей и установлены: для земель казенных, состоящих в посто-
янном пользовании крестьян — государственная оброчная подать, а

для всех прочих земель — государственный поземельный налог. Кро-
ме того, земский сбор был распространен на все земли, состоящие
в пользовании как крестьян, так и частных владельцев. В настоя-
щее время, на основании этой реформы, крестьяне Кавказского края
уплачивают государственной оброчной подати 3 426 000 рублей, го-
сударственного поземельного налога — 83 000 руб. и земского сбо-
ра — 1 970 000 руб., а всего с площади около 10 000 000 дес., —
5 479 000 руб. Частные владельцы уплачивают государственного по-
земельного налога 228 000 руб. и земского сбора 769 000 руб., а
всего с площади около 5 000 000 дес. — 997 000 руб.

Из сопоставления этих данных с данными до податной реформы
видно, что сумма оброчной подати и поземельного налога, уплачива-
емая крестьянами, увеличилась на 779 000 руб.; что же касается зем-
ских сборов, то они уменьшились на 870 000 руб.; таким образом,
общая цифра платежей крестьян уменьшилась всего на сумму около
100 000 руб., или на 2%. Поземельные сборы с частных владельцев
увеличились, по сравнению с прежде платимыми, на 723 000 руб.,
причем дворянству Тифлисской и Кутаисской губерний, при введе-
нии реформы, была дана льгота: они были избавлены от платежа го-
сударственного поземельного налога на три года. Впоследствии эта
льгота была еще продолжена на три года; кроме того, все недоимки
и пеня по земскому сбору с частных владельцев были сложены. Со-
отношение платежей крестьян и частных владельцев после рефор-
мы стало сравнительно более равномерным. Крестьяне, при площа-
ди земли, вдвое большей, чем у частных владельцев, платят уже не в
20 раз больше последних, а только в 6 раз. Таким образом подат-
ная реформа 1901 года весьма незначительно отозвалась на умень-
шении земельных платежей с крестьян, но главной ее целью и не
было уменьшение податного бремени, а лишь более равномерное его
распределение.

Законом 12 июня 1900 года с этой целью была установлена рас-
кладочная форма обложения, при которой общие суммы налога на
целые губернии и области определяются законодательным порядком,
сообразно с общей доходностью земель, а затем раскладываются меж-
ду уездами, округами и отдельными платежными единицами в соот-
ветствии с их доходностью. Хотя раскладочная форма и представляет-
ся простейшей для поземельного обложения, но применение ее на
Кавказе надо признать весьма неудовлетворительным, так как одни ме-
стности и платежные единицы являются переобложенными, другие,
наоборот, польгоченными, а иногда и вовсе пропущенными при обло-
жении. Происходит это оттого, что за неокончанием межевания не-

возможно установить правильного учета количества десятин отдельных
платежных единиц. Учет доходности, при полном отсутствии мате-
риалов, также весьма затруднителен.

Вся работа по учету земель и определению их доходности возложе-
на на казенные палаты, которые могут осуществлять их лишь через
податных инспекторов. При полном отсутствии каких-либо местных
исследований и оценочных материалов податные инспектора, являясь
в целом уезде или округе единоличными работниками, принуждены
пользоваться исключительно заявлениями самих плательщиков, и при
рассмотрении оценок в раскладочных присутствиях вносить в них лишь
случайные поправки — по заявлению членов присутствия или на ос-
новании поданных возражений. При разнообразии доходности земель-
ных угодий на Кавказе, в зависимости от высоты склона, количества
воды, качества почвы и пр., весьма трудно отнести те или другие уго-
дья отдельных платежных единиц к тому или другому разряду по до-
ходности. Помимо этого, в разных губерниях и областях и даже в
пределах одной и той же губернии нет общих основных методов по
разделению угодий на разряды и определению доходности каждого
разряда. Поэтому и встречается, что доходность земель совершенно
одинакового качества и расположенных рядом, но в разных уездах или
разных губерниях, определена совершенно различно, а из рассмотре-
ния раскладок оказывается, что средняя доходность земель малоуро-
жайных и малокультурных некоторых уездов часто значительно выше
местностей урожайных и с высокой культурой.

Убедившись из приносимых мне во время объездов моих по краю
жалоб местного населения, напр. Карсской области, что, помимо во-
обще высокого обложения крестьянских земель, случаи переобложе-
ния часто зависят от неправильностей в раскладке, я счел необходи-
мым поручить состоящему при мне совету выяснить вопрос о способах
раскладок на предстоящее трехлетие. При рассмотрении этого вопро-
са совет пришел к заключению, что так как события последнего вре-
мени чрезвычайно резко отразились на изменении доходности отдель-
ных местностей, то необходимо, предварительно производства новой
раскладки, привести происшедшие изменения в известность и, одно-
временно с этим, выработать общие методы учета и оценки доходно-
сти земель, чтобы уничтожить то разнообразие в работах этого рода,
которое отражается на правильности обложения. Вполне согласившись
с советом, я вошел, в установленном порядке, с представлением о про-
длении ныне действующей раскладки еще на два года, причем за это
время особо образованною комиссией будут выработаны основные ме-
тоды учета земель и определения их доходности.

Не могу, однако, не предвидеть, что принятие более однообраз-
ного метода оценок далеко не разрешит еще вопроса о правильном
обложении. Собирание и разработка оценочных данных, приведение
в известность всех платежных единиц, распределение земель на уго-
дья и разряды не могут быть выполнены единоличными силами ад-
министративных органов в данном случае Министерства финансов, на
которых, помимо оценочных работ, лежит много других обязаннос-
тей. Специальных органов для этой цели не имеется. Закавказские
губернские и областные статистические комитеты, уже по своей орга-
низации и недостатку средств, как и во внутренних губерниях Рос-
сии, лишены возможности самостоятельно производить какие-либо
исследования, почему и ограничиваются бессистемной обработкой
разного рода официальных материалов чисто канцелярским путем.
Оценочно-статистические работы во внутренних губерниях России
производятся земскими учреждениями при субсидии от министерства
финансов, и я полагаю, что систематические материалы по исследо-
ванию Кавказского края, отсутствие которых столь ощутительно при
разработке каких-либо вопросов, могут быть собраны лишь при ус-
ловии введения в крае земского самоуправления.

Выше я уже говорил о необходимости перевода крестьян, посе-
ленных на казенных землях, в разряд собственников — с точки зре-
ния правовой и экономической. Так как вопрос этот тесно связан с
вопросом о взимаемой с этого разряда крестьян оброчной подати, то
я считаю необходимым выяснить, что должна повлечь за собой эта
реформа в податном отношении. В губерниях Европейской России
земли бывших государственных крестьян после отмены с 1-го янва-
ря 1907 года выкупных платежей в податном отношении уравнены
с землями частновладельческими, т. е. уплачивают государственный
поземельный сбор. С кавказских же бывших государственных крес-
тьян до сих пор взимается государственная оброчная подать.

Немедленно после манифеста 3-го ноября 1905 года, поставившего
бывших государственных крестьян внутренних губерний в положение
частных собственников, я возбудил вопрос о таком же приравнении
кавказских крестьян, поселенных на казенных землях, но встретил
возражения Министерства финансов и Главного управления землеуст-
ройства и земледелия, что оброчное состояние кавказских казенных
поселян предрешено законом 1-го мая 1900 года.

Подобную ссылку на помянутый закон я не могу признать правиль-
ной, так как, при рассмотрении его в Государственном Совете, мне-
ние последнего заключалось именно в том, что, во исполнение Высо-
чайшего указа Императора Александра II, от 5-го марта 1861 года,
право собственности на земли во всей Империи должно быть предос-
тавлено всем крестьянам как бывшим государственным, так и вообще
водворенным на казенных землях, почему и на Кавказе право собствен-
ности на надельные земли должно быть безусловно предоставлено этим
разрядам поселян. Государственный Совет признавал, что мера эта
должна бы быть проведена одновременно с разрешением основных
начал землеустройства и, только ввиду недостаточной выясненности
этого вопроса ведомствами, поручить министру земледелия представить
свои соображения по нему отдельно.

Таково было мнение Государственного Совета еще в 1889 году, в
настоящее же время применение, по отношению к крестьянам, посе-
ленным на казенных землях на Кавказе, другого принципа земельной
политики, чем во внутренней России, является прямо немыслимым.
Помимо разницы в юридическом основании владения, теперь с отме-
ной выкупных платежей является полное несоответствие податного
обложения крестьянских земель на Кавказе и во внутренних губерни-
ях. С прекращением обязательных отношений бывших помещичьих и
владельческих крестьян на Кавказе эта разница в юридическом и по-
датном отношении явится и на месте. Бок о бок будут жить крестья-
не, имеющие — одни право собственности и платящие лишь сборы
наравне с частными владельцами, т. е. поземельный налог, а другие —
казенные крестьяне, не имея владельческих прав на землю, будут уп-
лачивать оброчную подать, в 6 раз превышающую эти сборы. Такая
неравномерность, не имеющая под собой никакой реальной почвы, так
как исторически процесс владения крестьян землями складывался всю-
ду по одинаковой схеме, и только в одном случае первоначальные вла-
дельцы заменились казной, в другом же — наоборот, вызовет среди
бывших государственных крестьян серьезные волнения. Уже и в на-
стоящее время, ввиду неправильного зачисления многих земель, иско-
ни составлявших частную собственность свободных горских племен, в
разряд казенных, ко мне поступают многочисленные жалобы на не-
правильное обложение этих земель, в качестве казенных, оброчною
податью, и я считаю, что общее разрешение этого вопроса является
безусловно неотложным.

Перевод крестьян, поселенных на казенных землях, на выкуп с за-
меною оброчных платежей выкупными, как это было в свое время
произведено во внутренних губерниях, является в настоящее время
несправедливым по запоздалости этой реформы, так как, будь это сде-
лано своевременно, кавказские крестьяне были бы уже освобождены
указом 3-го ноября 1905 года от выкупных платежей. Между тем все
время, как крестьяне внутренней России вносили выкупные платежи,

кавказцы платили сначала подымную, а затем оброчную подать в раз-
мерах, не соображенных с доходностью их зе/мель. Ввиду этого необ-
ходимо признать право собственности крестьян на состоящие в их
постоянном пользовании казенные земли, освободить их от обложе-
ния оброчною податью, с одновременным привлечением их к пла-
тежу государственного поземельного налога. С отменой повинностей
временнообязанных крестьян и поселян в пользу помещиков и оброч-
ной подати у казенных крестьян повышение подесятинных окладов по-
земельного налога на Кавказе было бы вполне последовательно и воз-
можно. При правильном учете земель и их доходности оно могло бы
быть доведено до размеров, значительно покрывающих потери казны
от отмены оброчной подати.

Земский сбор

В общей сумме денежных повинностей, уплачиваемых населением
Кавказа, после оброчной подати, главное место занимают земские сбо-
ры, составляющие 44% общей суммы всех сборов, причем на кресть-
янские земли падает 66% всех земских сборов, а на земли частных
владельцев 34%. До податной реформы 1901 года крестьянское насе-
ление Кавказского края уплачивало, в виде подымного земского сбо-
ра, почти всю сумму земских расходов, в размере 2 850 000 рублей, а
частные владельцы вносили всего лишь 267 000 рублей, что составляло
только 0,8% земских сборов. В то время, когда в Европейской России,
начиная с 1864 года, во всех земских, а затем с 1865 года и в боль-
шинстве остальных губерний подушный земский сбор был отменен
и земские расходы равномерно легли на крестьянские и частновла-
дельческие земли, на Кавказе тягота земского обложения лежала до
1901 года исключительно на крестьянах. Даже при реформе 1901 года
тяжесть земского обложения не была распределена вполне равномер-
но по землям разного разряда владельцев.

Вследствие сильного протеста со стороны местных помещиков За-
кавказья против обложения их земель государственным поземельным
налогом и привлечения их земель к платежу земских сборов на рав-
ных основаниях с крестьянами, при рассмотрении в Государственном
Совете проектов главноначальствующего, помимо понижения с 2%
до 1,8% исчисления с доходности земель для государственного позе-
мельного налога, земский сбор, подлежащий раскладке, не был рас-
пределен пропорционально доходности земель разных разрядов вла-
дений, а была дана льгота в пользу земель частной собственности.
При пропорциональности обложения приходилось в среднем с одной
десятины частновладельческой земли земского сбора и государствен-
ного поземельного налога 24,07 коп., а так как до 1901 года они
платили только 8 коп. с десятины, то было признано невозможным
увеличивать сразу платеж их в три раза, и определено взимать позе-
мельного налога и земского сбора не более 20 коп. с десятины, что
составило, по расчету земского сбора, около 4 рублей 50 коп. с каж-
дого рубля поземельного налога. При этом, однако, Министерство
финансов и Государственный Совет не сочли возможным не распро-
странить этого же расчета исчисления земского сбора на земли быв-
ших помещичьих крестьян, приняв во внимание, что они платят по-
чти 30% с доходности своих земель своим бывшим владельцам. Та-
ким образом, земский сбор с 1901 года и до настоящего времени
с земель, обложенных поземельным налогом (частновладельческих
и временнообязанных крестьян), фиксирован в размере 4 рублей
50 коп. с одного рубля поземельного налога, а весь излишек причи-
тавшегося с этих земель, по пропорциональной раскладке, земского
сбора разложен на земли казенных крестьян, обложенных оброчной
податью. Иначе сказать, этот разряд крестьян оказался переобложен-
ным земским сбором на 30% более по сравнению с частными вла-
дельцами и временнообязанными крестьянами. В данном случае было
принято едва ли правильное основание — уменьшить обложение тех,
кто раньше платил меньше, и увеличить податное бремя тех, кто и
ранее платил больше.

Хотя, в теории, обложение государственным поземельным нало-
гом и земским сбором земель частновладельческих и крестьян вре-
меннообязанных оказывалось как бы сравненным, но на практике
получилось иначе; у частных владельцев в среднем с одной десятины
земли платеж государственного поземельного налога и земского сбо-
ра составляет 20,4 коп., а у крестьян временнообязанных эти же
сборы составляют 42,5 коп., что зависит от того, что доходность кре-
стьянских земель была определена огулом вдвое выше владельческих.
Выяснить, насколько это исчисление соответствует действительности,
возможно будет лишь при установлении более правильного учета до-
ходности земель, но нельзя не сомневаться, чтобы оно было для всех
земель правильно. В отношении распределения земского сбора следу-
ет еще отметить, что на Кавказе казенные земли и рыбные промыслы
к платежу земского сбора привлекаются в размере только 7% вало-
вого дохода, причем весь сбор, считая и с рыбных ловель, составляет
в среднем на одну десятину казенной земли около 3 коп., что, по
сравнению с земским обложением казенных земель и рыбных ловель

во внутренних губерниях, даже тех, где нет земского самоуправле-
ния, весьма незначительно и много ниже обложения других разря-
дов земель на Кавказе.

До 1894 года общая сумма земских сборов составлялась из госу-
дарственных и губернских земских сборов, причем государственный
сбор определялся в 2 084 000 руб., или 64%, а губернский — в
1 174 000 руб., или 36% общей суммы 3 259 000 рублей всех зем-
ских сборов. В 1894 году, т. е. на двадцать лет позже, чем во внут-
ренних губерниях России, расходы, покрывавшиеся из государствен-
ного земского сбора, были приняты на счет казны и отнесены в сме-
ты соответствующих ведомств, но между тем, как во внутренних
губерниях России принятие этих расходов на счет казны дало воз-
можность расширить смету губернских земских расходов на чисто
местные надобности, на Кавказе в сумму губернских земских рас-
ходов была включена новая статья — ежегодное пособие государ-
ственному казначейству в размере 1 646 000 рублей, что составляло
54% всей земской сметы, и, кроме того, часть земских доходов была
обращена в казну. Таким образом, расширение каких-либо местных
земских потребностей для целей культурных, напр., проведения но-
вых дорог, улучшения медицинской части, школьного и агрономиче-
ского дела было невозможным, и реформа земских сборов 1894 го-
да никакого культурного влияния на край оказать не могла и в то
же время не облегчила и податного бремени населения. По сметам
1894—1900 годов, расходовалось на дорожную часть около 16%, на
медицинскую помощь и местные хозяйственные нужды — 13% и
на народное образование — 4%, итого 33%; остальные 67%, или
2/3 всех земских расходов, составили, считая в том числе пособие
государственному казначейству в 54%, издержки на содержание мест
заключения, разъезды чиновников и прочие административные рас-
ходы.

Податная реформа 1901 года коснулась предметов земских расхо-
дов и доходов: ежегодное пособие государственному казначейству было
отменено, все статьи земских доходов, которые поступают в земскую
кассу во внутренних губерниях, были обращены и на Кавказе в пользу
земства. Казалось, что, с увеличением земских доходов и ввиду исклю-
чения крупного отчисления в пользу казны, предметы земских расхо-
дов могут быть, наконец, приведены в соответствие с местными нуж-
дами, но с того же 1901 года на земский счет был возложен новый
крупный расход, превышавший прежнее пособие государственному
казначейству на 1 000 000 рублей, расход на содержание на Кавказе
полицейской стражи, определенный в 2 500 000 рублей.

При таких условиях и реформа 1901 года не поставила земские
средства в лучшие условия. Из 4 670 000 общих земских расходов
на содержание одной полицейской стражи тратится 57%, на дру-
гие обязательные административные расходы — 4%, а на местные
культурные нужды только — 39%; из них 20% составляют дорожные
расходы, 4% — народное образование, 13% — медицинская часть и
2% — прочие расходы.

Главною целью учреждения полицейской стражи было уничтоже-
ние разбоев на Кавказе, но нельзя не обратить внимания, что разбои
стоят в тесной связи с культурностью края. Земские учреждения во
внутренних губерниях, где, по сравнению с Кавказом, обязательные
административные расходы составляют в среднем, начиная с 1876 года,
только 39%, а необязательные — на медицину, народное образование,
воспособление сельскому хозяйству и другие местные нужды — 61%,
многое сделали для улучшения обстановки жизни в сельских местно-
стях. На Кавказе, где задачи земского хозяйства, ввиду природных ус-
ловий края, еще сложнее, чем во внутренней России, не было возмож-
ности удовлетворять самые насущные потребности за недостатком зем-
ских средств. Так, напр., сумма расходов на народное образование с
1891 года по 1906 год, т. е. за 15 лет, с 125 000 рублей поднялась
только до 154 000 руб.; что же касается сельскохозяйственных учреж-
дений, продажи улучшенных семян, орудий и т. п., то на эти потреб-
ности до настоящего времени не отпускается ни копейки.

С одной стороны, как было упомянуто выше, вся тягота податного
бремени, в том числе и земских сборов, падала в течение ряда десяти-
летий на одно крестьянство, с другой — средства земства не позволя-
ли производить почти вовсе расходов на его специальные нужды.

Воинский налог

Мусульманское населения края, кроме всех перечисленных выше
налогов, несет особый воинский налог, взамен отбывания натурой во-
инской повинности. Налог этот, введенный с 1887 года, распростра-
няется на всех мусульман Закавказья, Терской и Кубанской областей,
Ставропольской губернии и христиан-абхазцев Сухумского округа.
Определен он был в размере 542 940 рублей, распределен законо-
дательным порядком по отдельным губерниям и областям и с того
времени остается неизменным. Исчислен он был по расчету, что с
тысячи человек бралось по два новобранца, и средняя продолжи-
тельность службы каждого равнялась трем годам. Приняв среднюю

производительность работника в 60 рублей, а двух — в 120 рублей,
при службе в три года, ежегодная производительность этих двух лиц,
призванных на военную службу, исчислялась в 360 рублей.. По это-
му расчету и была определена общая сумма налога по каждой губер-
нии и области в зависимости от численности в них мусульманского
населения. Оклады этого налога с отдельных плательщиков-крестьян
исчислялись пропорционально подымному сбору, платимому на об-
щие в крае повинности; что же касается привилегированных сосло-
вий, то налог взимался сообразно ценности недвижимых имений и
доходов от торговли.

Этот способ обложения существует и в настоящее время, что на
практике представляет целый ряд затруднений, так как с отменой в
1901 году подымной подати правильного подымного счета уже не ве-
дется, и, кроме того, за двадцать лет произошло немало перемен в
подымном составе селений и городов. Прежние дымы вымерли, а на-
лог с них исчисляется и взыскивается с целого селения, новые же
дымы в расчет не принимаются. Последние раскладки были сделаны
в 1895 году; за это время произошло еще более изменений в соста-
ве дымов, и сделать теперь правильную раскладку, пропорционально
прежнему подымному сбору, не представляется возможным. Поми-
мо технических трудностей, раскладка, по этой системе, в городах
является прямо несправедливой, что видно из примера города Баку.
По последней раскладке воинского налога по этому городу стоимость
имуществ бывших плательщиков подымного сбора была определена
в 3 100 000 рублей, а воинского налога с этих лиц причиталось все-
го 1434 рубля, что составило только 43 копейки с дыма, между тем
как для лиц привилегированных сословий, с которых налог исчислял-
ся по ценности имущества или доходов с торговли, налог составил
36 рублей с дыма. Такого же рода неравномерность встречается по-
всюду при взыскании воинского мусульманского налога.

Помимо полной устарелости способа обложения воинским нало-
гом мусульман и вытекающей отсюда несправедливости обложения
отдельных плательщиков, вызывающей постоянные жалобы, самое
определение всей суммы налога в настоящее время уже не правиль-
но. Если применить прежний способ исчисления и считать по-пре-
жнему производительность работника в 60 рублей, что, несомненно,
по современной стоимости рабочих рук, низко, то, принимая во вни-
мание, что в настоящее время с тысячи человек берется в военную
службу не 2, а 4 человека, необходимо определить налог с тысячи
жителей не в 360 рублей, а в 720 рублей. Приняв же численность
мусульманского населения Кавказа, по данным последней переписи,

в 1 711 000 душ, воинский налог только для мусульман, без христи-
ан-абхазцев, следует определить в 1 200 000 рублей, т. е. в два с
лишним раза более существующего. Но увеличение суммы воинско-
го налога с мусульман могло бы иметь место лишь при полной ре-
форме системы обложения этим налогом и строгом согласовании с
доходами отдельных плательщиков.

Воинский налог с мусульман введен, как выше указано, взамен от-
бывания ими воинской повинности натурою, привлечь к которой кав-
казских магометан признавалось в свое время нецелесообразным, по
политическим соображениям. Однако я думаю, что опасение встретить
в войсках Турции или Персии наших мусульман, обученных строю,
должно бы отпасть, если принять во внимание, что пребывание в ря-
дах нашей армии, несомненно, содействовало бы развитию в кавказс-
ких мусульманах чувства преданности Царю и отечеству, ослабляя в то
же время религиозно-магометанские связи. Между тем в мусульманах
мы имели бы кадр лиц, от природы проникнутых воинским духом,
отважных наездников и отличных стрелков. На первое время я пред-
полагал бы возможным формирование из мусульман-добровольцев осо-
бых частей, по образцу дагестанского конного полка, а затем, быть
может, явилось бы достаточно оснований для распространения на му-
сульман и всеобщей воинской повинности, при условии отбывания ее
в особых мусульманских частях. С образованием добровольческих час-
тей из мусульман сельское население края избавилось бы от самого
беспокойного элемента, находящего ныне исход своей отваге в разбоях.

Таким образом для урегулирования податного обложения на Кав-
казе я, сводя воедино все изложенные выше предположения, считаю
необходимым: 1) отмену повинностей, платимых ^помещикам и вла-
дельцам, с выкупом их за счет казны, 2) замену оброчной подати
государственным поземельным налогом с повышением размера его,
3) обложение земским сбором всех земель края: казенных, частно-
владельческих и крестьянских, на равных основаниях, 4) принятие
содержания полицейской стражи на счет казны наравне с внутрен-
ними губерниями и 5) изменение системы обложения мусульман
края воинским налогом, с повышением его размера, если Вашему
Императорскому Величеству не будет благоугодно призвать и мусуль-
манское население Кавказского края к несению повинности, на ука-
занных мною основаниях, в рядах армии Вашего Величества.

Я глубоко убежден, Государь, что если перечисленные мною по-
датные реформы и вызовут временно известные затраты со стороны
казны, то правильная постановка податного дела на Кавказе поведет
к упрочению экономического благосостояния местного населения и

разовьет этим всю производительность Кавказского края, столь бога-
того по естественным условиям, использовать которую, при современ-
ном обездоленном положении сельских жителей, усилиями отдельных
лиц невозможно.

VI. НАРОДНОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ

Начальное образование

В 1906 году в пределах Кавказского Наместничества имелось
1853 начальных училища, не считая церковно-приходских школ.
В этих училищах обучалось 148 000 детей обоего пола. Одна началь-
ная школа приходилась в среднем на 5000 душ, с колебаниями: в
Черноморской губернии — на 1500 душ, в Дагестанской области —
на 20 000 душ. По переписи 1897 года, грамотных в Закавказье на-
считывалось в сельских местностях всего лишь 9,6% мужчин и 3,3%
женщин, причем надо иметь в виду, что по этой переписи указыва-
лась грамотность на каком-либо языке, а не только русском. Так, в
Дагестане, по переписи, числится 14% грамотных мужчин, тогда как
местное сельское население почти вовсе даже не говорит по-русски.
Из приведенных цифровых данных видно, как плохо и как неравно-
мерно обеспечен Кавказ средствами распространения грамотности и
как последняя слаба в нем.

Задачею народных школ во внутренней России является поднятие
умственного развития населения. Кроме этой задачи, кавказская на-
родная школа имеет перед собою еще другую цель — насадить в
иноязычном населении русскую речь, которая является, без сомне-
ния, главнейшим фактором объединения разноплеменного коренно-
го населения края с Империей. Сочетание этих двух задач — уме-
ние изыскать способ насаждения русского языка не в ущерб общему
умственному развитию, и поднятие последнего в связи с распрост-
ранением государственного языка — должно быть положено в осно-
ву всех образовательных школ края.

К сожалению, современная постановка народной школы на Кавка-
зе отнюдь не может быть признана удовлетворительною. Языком пре-
подавания в помянутых начальных училищах служил русский, и лишь
в 157 школах Тифлисской губернии и 12 школах Кубанской области
преподавание велось на местных языках с участием русского. Это об-
стоятельство является чрезвычайно важным. Дело в том, что русский
язык среди сельского коренного населения распространен весьма мало,

а детей, знающих по-русски, почти не встречается; таким образом,
ребенок впервые слышит звуки русского языка в школе. Так как учи-
телями большею частью являются тоже местные уроженцы, не впол-
не свободно владеющие русским языком, то пять лет неумелого пре-
подавания в двухклассных школах, а тем более три года в одноклас-
сных — почти не достигают цели. Вместо знания русского языка и
умения сколько-нибудь правильно писать и читать, получается зазуб-
ривание побасенок, сплошь и рядом совершенно непонимаемых. При
этом незнание преподавательского языка не позволяет детям получать
и другие школьные знания.

Не давая таким образом ни общего развития, ни сносного знания
русского языка, ни грамотности на родном языке, народная школа в
Закавказье признается среди населения бесполезною и даже вредною,
так как только отрывает от домашних работ детские руки, не при-
выкающие поэтому к ведению сельского хозяйства. Это постепенно
складывавшееся годами в населении убеждение за последнее время,
под влиянием пропаганды, выразилось уменьшением числа учащих-
ся, закрытием отдельных школ и противодействием открытию новых.
Трудно распространявшаяся до сих пор среди мусульманского населе-
ния, боящегося в училище религиозных воздействий, русская школа,
при современной постановке, не может и в будущем рассчитывать на
значительный успех, несмотря на пробуждающееся среди мусульман
стремление к образованию.

Мною с 1905—1906 года предложено руководствоваться начальным
училищам в среде коренного населения Кавказа, впредь до выработки
нового учебного плана, «учебным планом начальной школы», одобрен-
ном бывшим Наместником Кавказским Великим Князем Михаилом
Николаевичем в 1881 году, по которому преподавание в первом учеб-
ном году ведется на родном для учащихся языке. Вместе с тем мною
через попечителя округа разъяснено, что местный язык должен пре-
подаваться на местном же языке и что вовсе не следует на уроках
местного языка заниматься только переводами на русский. Ввиду Вы-
сочайше утвержденного, 18 июня 1905 года, положения Комитета Ми-
нистров о допущении в начальных училищах при обучении арифме-
тике родного языка учащихся, мною даны указания о предъявлении
к учительскому персоналу инородческих школ требования о достаточ-
ном знании местных языков. Однако в будущем потребуется серьез-
ная реформа народной школы для того, чтобы она действительно мог-
ла давать детям нужные познания и научала в то же время население
русскому языку, столь необходимому ввиду все большего и большего
общения Кавказа с остальной Россией.

Практикуемый ныне в начальных школах Кавказа метод препода-
вания русского языка, так называемый «натуральный» американский,
требует особо талантливых учителей и массы учебных пособий и при-
способлений. При настоящих же условиях положения народной шко-
лы, с плохими учителями и недостаточными пособиями, он только
притупляет умственные способности и любознательность учащихся и,
вращаясь в круге бедной школьной обстановки с одними и теми же
вопросами: «это что?», «что делает?» и т. п., вовсе не способствует
приобретению полезных знаний и нравственному развитию. Необхо-
димо для преподавания русского языка в начальных школах перей-
ти к рекомендуемому известной системой Ильминского переводно-
разговорному методу, пользующемуся услугами родного языка учени-
ков, дающему материал, способствующий умственному и нравственно-
му развитию их, и знакомящему скорее натурального метода с внут-
ренним духовным содержанием русского языка или, лучше сказать, с
богатством русской народной души. Желательно вообще переформи-
рование кавказской народной школы по упомянутой системе Ильмин-
ского, основанной на почве уважения к национальности ученика и ве-
дущей первоначальное обучение на родном его языке.

Смело, с полным доверием давая инородцу в руки букварь и нрав-
ственные книжки на его родном языке, эта система не боится созда-
ния инородческих литератур, укрепления и развития национальных
особенностей и инородческого сепаратизма. Будучи проникнута гума-
низмом и доверием к инородцам, она за 40 лет своей практики снис-
кала большие народные симпатии. Инородцы, среди которых она при-
менялась, не чувствуя над собою никаких стеснений и ограничений
своим национальным особенностям, постепенно воспитывают в себе
чувства любви, благодарности и уважения к русским деятелям, русско-
му правительству и русскому народу. В результате является ничем не
вынуждаемая ассимиляция народностей. Обратны результаты системы,
действовавшей на Кавказе, направленной на исключение из школы
родного языка учеников, на принуждение последних пользоваться рус-
ским языком, в видах скорейшего его усвоения, даже в разговорах
между собою и с учителями вне классов. Эта система порождает не-
удовольствие не только в учениках, но особенно в их родителях, видя-
щих в ней недоверие к себе, преследование родного их языка, обиду
национальному чувству, которое на Кавказе, в силу особых историчес-
ких причин, у всех крайне повышено, угнетение своей национально-
сти и насильственное обрусение.

Во времена прежнего Наместничества существовало обучение род-
ному языку не только в низших, но и средних школах. Это, по об-

щему объяснению уроженцев Кавказа, способствовало не только пра-
вильному умственному развитию, но давало возможность сознатель-
ного изучения государственного языка, которое хотя и медленно, но
твердыми шагами завоевывало себе подобающее место в крае. Насе-
ление ощущало пользу знания русского языка и само к нему стреми-
лось. Многие грузины и армяне, не встречая надобности в своем язы-
ке, даже разучились говорить на нем; таких лиц, по крайней мере
в Тифлисе, множество. В 70-х годах армянский священник при
1-й Тифлисской гимназии был принужден преподавать Закон Божий
на русском языке, так как ученики-армяне не понимали родного
языка. Грузины же, благодаря общности религии, ассимилировались
с русскими еще скорее; их литературные произведения того време-
ни не только написаны под влиянием русских писателей, но и про-
думаны на русском языке.

В 80-х годах школьная политика на Кавказе резко направилась на
борьбу с местными языками. Отразившись понижением умственно-
го развития обучаемых в низшей школе, она в то же время дала
новую силу местным языкам, не обращавшим на себя ранее ничьего
внимания, сделав знание их вопросом национальной чести и само-
любия. Незнание родного языка, которое никому не ставилось преж-
де в вину, теперь явилось как бы унизительным отречением от сво-
ей народности из-за материальных выгод. Отцы, не знающие родного
языка, стали стремиться научить ему своих детей. Грузинские фами-
лии, оканчивающиеся на «дзе» и «швили», а армянские — на «ян»
и «янц», русифицированные во времена Наместничества переделкой
этих окончаний на русское «ов», стали снова переделываться по-ста-
рому. Появились требования об обязательном изучении родных язы-
ков не только в низшей, но и в средней школе, туземных литератур,
истории отдельных народностей и т. п. Та же школьная политика,
проводимая в учебных заведениях духовного ведомства, вызвала на-
циональное течение в грузинском духовенстве и выдвинула, между
прочим, вместе с другими причинами, вопрос об автокефалии гру-
зинской церкви.

Система Ильминского, удостоившаяся внимания Вашего Импера-
торского Величества, была признана совещанием педагогов при Ми-
нистерстве народного просвещения в 1905 году исключительно от-
вечающей задачам просвещения инородцев вообще. Вполне отвечает
она и потребностям коренных обитателей Кавказа. По отношению
к православным кавказцам, как то: грузинам, грекам, айсорам, уди-
нам и т. п. может быть с успехом применена та, до известной сте-
пени миссионерская, школа системы Ильминского, которая действует

ныне в Поволжье и отчасти в Сибири, имея задачею укрепить в пра-
вославии эти народности и сблизить их с русскою на началах взаим-
ного уважения и доверия. Та же школа и с тем же успехом может
быть применена и к армянам, нисколько не касаясь сущности уче-
ния армяно-григорианской церкви, которая по нравственному уче-
нию не отличается от православной. Так как школа Ильминского,
только по недоразумению, считается неизбежно миссионерскою, а в
действительности чужда всякого религиозного прозелитизма, предос-
тавляя каждой народности свободно исповедовать свою веру, то в ней
возможно преподавание и закона Магомета. Но, принимая во вни-
мание, что мусульманское учение о нравственности во многом рас-
ходится с христианской моралью, необходима особая организация
частных бесед с учениками-магометанами на темы общечеловеческо-
го нравственного характера. Само собою разумеется, что эти беседы
должны вестись так, чтобы отнюдь не задевать религиозного чувства
мусульман.

Таким образом школа по системе Ильминского приспособляется
к каждой национальности и ее бытовым условиям. Следовательно,
могут быть школы: русско-грузинские, русско-армянские, русско-та-
тарские и пр. Язык преподавания в течение первого года обучения в
этих школах должен быть родной для учеников; начиная со второго
года обучения можно постепенно вводить и русский язык, и только
в третьем отделении можно вести обучение уже на русском языке.
Для наилучших успехов курс одноклассной школы должен быть про-
должен на один год. Двухклассное училище должно иметь 6 лет обу-
чения. Программы школ должны вырабатываться применительно к
местным условиям данной народности, по образцу программы Иль-
минского. Желательно поставить эти школы в связь с общей систе-
мой будущих учебных заведений Империи, чтобы дать возможность
наиболее даровитым ученикам переходить без особых затруднений в
школы высшего типа.

Особые нравственные задачи проектируемых школ требуют и осо-
бых учителей. Прежде всего, учителем подобной школы, несомнен-
но, должен быть человек, или принадлежащий к одному племени с
учениками, хорошо знающий русский язык и уважающий русскую
культуру, или русский, свободно владеющий языком своих учеников
и понимающий дух их народности. Необходимо, следовательно, в
первую очередь озаботиться устройством подготовительных для учи-
телей педагогических учебных заведений, по тину или центрального
инородческого училища в Казани, или обычных учительских школ и
семинарий, с особым направлением их в сторону нравственного вое?

питания и основательного изучения языка какой-либо отдельной
народности, на педагогическую деятельность среди которой готовит
себя воспитанник. В виде временной меры, впредь до открытия но-
вых учебно-педагогических заведений или преобразования старых,
возможно было бы учреждение учительских одногодичных классов
при двухклассных училищах системы Ильминского.

Ныне в пределах Наместничества имеется 5 подготовляющих учи-
телей учебных заведений, в том числе 1 учительский институт и 4 се-
минарии; в среднем эти заведения имели по 1906 год 27,4 выпус-
ка воспитанников, давая по 73 учителя в выпуск, и в общем дали
2000 учителей, из коих 1120 состоят на службе в Кавказском учеб-
ном округе. В 1905 году было учащихся в этих заведениях 438, а вы-
пущенных — 79. Учащиеся по национальностям распределялись так:
235 было русских, 79 грузин, 28 армян, 43 татарина и 56 разных
других народностей, т. е. учащиеся трех главных кавказских нацио-
нальностей составляли всего 25%. Туземных языков в кавказских пе-
дагогических заведениях вовсе не преподавалось. Очевидно, эти за-
ведения требуют коренной реформы в указанном выше смысле.

Для школ, ведущих обучение на местных языках, кроме надле-
жащих учителей, необходима подготовка учебников и пособий на ме-
стных языках. Эта подготовка очень трудна и требует хорошей орга-
низации переводческого дела. Многие литературные переводы совер-
шенно не понятны населению, так как книжный язык часто очень
отличается от народного. Так, у армян имеется особый классический
язык, чуждый народной массе. У мусульман существует особый книж-
ный язык, представляющий смесь арабских, персидских и татарских
слов, который совершенно не понятен обыкновенному закавказскому
татарину, не говоря уже о дагестанцах, имеющих 14 разных самосто-
ятельных языков, не считая наречий. Между тем школьные книги дол-
жны быть выдержаны в духе живого народного языка, так как только
при этом условии они будут понятны детям и принесут пользу.

На надлежащую постановку народной школы необходимы денеж-
ные затраты, и в первое время на оборудование нескольких педа-
гогических заведений — из средств казны. Со временем же, когда
местное население воочию убедится в пользе намечаемых мною школ,
Очевидно, явятся и местные средства, особливо если в крае откроются
земские учреждения. Только с переформированием народной кавказ-
ской школы в направлении, мною описанном, и возможно, по моему
глубокому убеждению, вернуть к ней то доверие, которым она пользо-
валась в прежнее время на Кавказе. Начала к этой реформе мною по-
ложены введением помянутого выше учебного плана 1881 года, но

сама реформа находится в зависимости от надлежащей подготовки до-
статочного состава учителей.

Если результаты современной народной школы во внутренних гу-
берниях России признаются недостаточными, если в Центральной Рос-
сии ученики народных училищ, возвращаясь домой по окончании курса
их, очень быстро утрачивают все приобретенные познания и превра-
щаются в полуграмотных, то все эти недостатки народного образова-
ния в еще большей степени дают себя знать на Кавказе, как ввиду
указанных выше недочетов в постановке преподавания, так и потому,
что кавказец еще менее, чем русский сельчанин, обеспечен средства-
ми после школьного образования. В видах как укрепления, так и по-
полнения в населении сведений, приобретенных в школе, равно как и
для наилучшего усвоения не только государственного языка, но и духа
русской культуры, необходимо возможно широкое развитие внешколь-
ного образования народа. Желательно открытие в селениях бесплат-
ных библиотек и читален с подбором книг не только общеобразова-
тельного характера, но и специальных, имеющих отношение к местной
промышленности и сельскохозяйственным нуждам. Необходима орга-
низация повторных курсов, вечерних классов, воскресных курсов для
взрослых и народных чтений. Само собою разумеется, что все это не
может рассчитывать на средства государственного казначейства; жела-
тельно привлечение общественной и частной инициативы, а для это-
го прежде всего необходимо уничтожение различных формальностей,
стесняющих деятельность общественных организаций и частных лиц
в указанном направлении. Конечно, настоящее время, ввиду револю-
ционного движения, неблагоприятно для осуществления этих мер, но,
когда оно будет пережито, необходимо будет обратить особое внима-
ние на эту сторону дела. Нельзя не отметить, что и в данном случае
особенно серьезную пользу могли бы принести земские учреждения.
В частности, я считаю своим долгом указать на необходимость подня-
тия женского образования, особенно среди мусульманского населения,
ибо, научив грамоте мать семьи, тем самым легче всего просветить
целую семью.

На фоне поднятия общего умственного уровня населения при
посредстве грамоты будет легче достижимо крайне необходимое
на Кавказе распространение сельскохозяйственных знаний и умения.
Конечно, желательно насаждение специальных сельскохозяйственных
учебных заведений, устройство опытных ферм, полей и пр. Ныне в
пределах Наместничества для надобностей сельскохозяйственной про-
мышленности служат: Тифлисский ботанический сад, шелководствен-
ная станция в Тифлисе, две опытные станции в Сухуме и Сочи, семь

опытных и показательных полей по полеводству, хлопководству и дру-
гим культурам, девять плодовых и виноградных питомников, шесть
низших школ садоводства, плодоводства, виноградарства и виноделия,
одно низшее сельскохозяйственное училище и три школы учеников-
рабочих по садоводству и виноградарству. Конечно, все это для Кавка-
за — капля в море. Необходимо открытие новых учреждений и, в
первую очередь, хотя бы одного среднего сельскохозяйственного учеб-
ного заведения. Однако все подобные учреждения требуют громадных
затрат, и потому долго еще Кавказ будет нуждаться в распростране-
нии сельскохозяйственных знаний. Между тем это достигается до из-
вестной степени развитием внешкольного обучения на сельскохозяй-
ственные темы с лекторами и показателями-специалистами. Поэтому
я придаю внешкольному обучению особо важное значение. Кавказское
население, благодаря разнообразию сельскохозяйственных культур, мо-
гущих получить здесь широкое развитие, особенно нуждается в практи-
ческих указаниях в этой сфере и, с получением их, сможет повысить
свою сельскохозяйственную деятельность на общее благо Империи.

Низшее, среднее и высшее образование

К 1906 году имелось в пределах Наместничества 13 мужских гим-
назий, 6 прогимназий, 12 реальных училищ, 1 среднетехническое учи-
лище (и одно низшее) и 33 женских средних учебных заведения, счи-
тая в том числе Закавказский институт и пять заведений Св. Нины
(4 с курсом гимназии и 1 с курсом прогимназии). В гимназиях и про-
гимназиях училось 9124 человека, в реальных училищах — 5513 уче-
ников; в женских средних учебных заведениях — 14 086 учениц, не
считая института. Кроме того, было, не считая военно-учебных заве-
дений и упомянутых выше сельскохозяйственных школ, 63 городских
училища (по положению 1872 года), 17 ремесленных учебных заведе-
ний (4 училища, 3 школы ремесленных учеников и 10 низших школ),
одно землемерное училище, 11 железнодорожных общеобразователь-
ных училищ разного типа, одно техническое железнодорожное учили-
ще, три коммерческих училища, одна торговая школа, одно морское
училище дальнего плавания, две духовных семинарии, 7 духовных учи-
лищ, 3 епархиальных женских училища, 8 Мариинских женских учи-
лищ, 5 женских профессиональных школ и 116 частных учебных заве-
дений (4 первого разряда, 10 — второго и 102 — третьего).

Хотя как в низших, так и в средних учебных заведениях края за-
мечается почти всюду переполнение учащимися, но в общем все же
22 - 924 337

надо признать, что города Кавказа обеспечены учебными заведениями
этого рода не менее, чем некоторые внутренние губернии Империи.
Нельзя не отметить, впрочем, что многие учебные заведения не име-
ют вовсе собственных помещений, а некоторые не могут обойтись
последними, ввиду наплыва учащихся.

Общее политическое состояние Империи за последнее время очень
печально отразилось на учебном деле. С начала 1905 года в различных
учебных заведениях появились волнения, выражавшиеся в проявлении
недовольства то отдельными лицами учебно-воспитательного персонала,
то вообще строем и порядками школы. Занятия в некоторых школах
пришлось прекращать. В марте учащиеся вновь приступили к занятиям,
и последние сравнительно правильно протекали до роспуска на летние
каникулы. В осеннее полугодие того же года правильный ход учебных
занятий был почти все время нарушаем. Учащиеся периодически пре-
кращали занятия, примыкая к разным требованиям общего политиче-
ского характера, предъявляемым различными партиями. К сожалению,
в этом брожении школ принимал участие и учебно-воспитательный пер-
сонал. С января 1906 года и до летних каникул занятия в общем шли
правильно, так как учащимся приходилось напрячь усилия, чтобы пройти
пропущенные курсы первого полугодия. С начала настоящего учебного
года были попытки снова к нарушению занятий в отдельных учебных за-
ведениях, но под влиянием принимаемых мер ученические волнения
быстро прекращались. Однако, несмотря на то что внешне занятия как
бы и происходят нормально, я не могу скрыть от Вашего Императорс-
кого Величества, что общее поведение учащихся оставляет желать очень
многого, так как школьная дисциплина беспорядками предшествующе-
го времени как бы подорвана, и учебно-воспитательный персонал до сих
пор не может взять школы в руки и найти верный тон в своих отноше-
ниях с воспитанниками. Несомненно, что общее состояние страны от-
ражается на школе крайне неудовлетворительно.

Считаю своим долгом отметить, что, при растерянности учительс-
кого персонала, известную пользу принесло, для урегулирования школь-
ных занятий, привлечение родителей к участию в жизни школы, в виде
организации при средних учебных заведениях родительских кружков,
положение о коих было утверждено мною. В первое время замечались
некоторые шероховатости в отношениях родителей и педагогического
персонала, но в общем привлечение первых к содействию школьно-
му делу повлияло отрезвляющим образом как на учащихся, так и на
самих преподавателей, не всегда твердо стоявших, при волновавших
школу событиях, на почве строгого соблюдения своих педагогических
обязанностей.
Среди местного кавказского общества, под влиянием общих наци-
оналистических влияний, пробудилось стремление к введению в курс
средних учебных заведений обязательного преподавания учащимся ко-
ренного кавказского происхождения родных языков. О причинах это-
го явления я говорил уже выше. Само собою разумеется, что вопрос
об обязательности местных языков может быть разрешен только в за-
конодательном порядке и притом в связи с общею государственною
политикою в этом отношении. Этот вопрос, кроме его существенно
важного принципиального значения, вызывает еще новый вопрос о
служебных правах и образовательном цензе преподавателей местных
языков. Что касается обучения этим языкам желающих, то ввиду того,
что в округе как бы были забыты не отмененные установленным по-
рядком законоположения, по моему распоряжению, начальникам учеб-
ных заведений было разъяснено, что во всех гимназиях и реальных
училищах, по закону 22 ноября 1873 года, местные языки препода-
ются для всех желающих в приготовительном и первых четырех клас-
сах, на что бывшим Наместником Великим Князем Михаилом Нико-
лаевичем назначено 10 недельных уроков, что для городских училищ
отведено по утвержденной в 1879 году программе два недельных уро-
ка для каждого отделения училища, что там, где позволяют средства и
время, местные языки могут преподаваться и в старших классах, а в
младших число уроков может быть увеличиваемо против указанного
выше, что, наконец, местный язык должен преподаваться не на рус-
ском, а на местном же языке. Параллельно с этим мною рекомендо-
вано преподавателям стремиться к тому, чтобы на окончательных ис-
пытаниях по русскому языку давались такие темы, при которых ученик
мог бы проявить владение русскою речью, и самостоятельное мышле-
ние по-русски же с выводами из разученного материала.

Кавказцы давно уже стремились иметь в крае свое высшее учебное
заведение, но это желание их не встречало сочувствия ни у главного
кавказского начальства, ни у центрального правительства, главным об-
разом вследствие опасений, что это учреждение будет способствовать
развитию в местном обществе сепаратистских идей. Насколько подоб-
ные соображения неосновательны, лучше всего показывает история
Томского университета, открытие которого тормозилось десятки лет,
ввиду таких же опасений относительно Сибири. Ныне, когда назван-
ный университет давно уже действует, в его деятельности пропове-
ди сепаратизма нет места. Я беру на себя смелость утверждать перед
Вами, Государь, что высшее учебное заведение не только не будет спо-
собствовать развитию сепаратистских тенденций, но, наоборот, послу-
жит теснейшему объединению Кавказа с остальною Империей. Выше

я уже говорил об отсутствии на Кавказской окраине почвы для осу-
ществления национальных автономий; объединение же всех кавказских
народностей под знаменем русской науки должно служить только к
большей связи кавказцев с русским народом.

Надлежит иметь в виду, что ныне множество молодых армян, а так-
же в отдельных случаях грузины и татары получают высшее и особен-
но специальное образование за границею. Объясняется это обстоятель-
ство тем, что климат средней, а тем более северной России вреден для
кавказцев, что проезд через Батум до соблазнительных центров ум-
ственной жизни Западной Европы стоит не дороже проезда до Петер-
бурга и Москвы и что жизнь за границею обходится дешевле жизни в
России. Когда на Кавказе будет свое высшее учебное заведение, все эти
отъезды за границу, с учебною целью, местных жителей окончатся.
Между тем ныне они вредно влияют в политическом отношении на
молодежь, которая по возвращении домой является распропагандиро-
ванною и дома, в свою очередь, принимается за революционную, во
многих случаях на националистической почве, пропаганду среди мест-
ного населения. Ныне все кавказцы для приобретения высшего обра-
зования отрываются от семей и, естественно, подпадают под влияние
разных землячеств при наших высших учебных заведениях или загра-
ничных «русских учащихся колоний», в большинстве случаев — влия-
ние революционного характера. С открытием высшего учебного заве-
дения в крае ослабнет значение и этого обстоятельства для всех тех,
которые останутся в своих семействах.

С другой стороны, Кавказ давно признается достойным детального
изучения; между тем ныне оно ведется бессистемно и в общем слу-
чайно при отдельных научных экскурсиях в край. Надлежащее науч-
ное исследование его будет обеспечено только тогда, когда на месте
будут свои научные силы, которых может привлечь только открытие
на Кавказе высшего учебного заведения.

Во время армяно-татарского съезда, созванного мною год тому на-
зад для выработки мер против междоусобной кровавой распри, участ-
никами его было сделано единогласное заявление о пользе открытия,
в целях наибольшего объединения кавказских народностей между
собою и с русским народом, высшего учебного заведения, причем
указан был и тип его, как наиболее отвечающий местным нуждам, а
именно — политехникум. Для разработки этого вопроса мною был
образован, под председательством моего помощника по гражданской
части, сенатора Мицкевича, особый комитет из представителей отдель-
ных ведомств и с участием местных общественных деятелей. Комитет
этот остановился на мысли о желательности открытия в Тифлисе по-

литехникума, на первое время с четырьмя отделениями: горным, сель-
скохозяйственным, механическим и экономическим, — по образцу
такого же отделения в С.-Петербургском политехникуме. Как главное
основание, выставлено сооружение и оборудование помещений этого
заведения без помощи казны, на местные средства, собранные добро-
вольными пожертвованиями. С этою целью мною разрешена подписка
по краю. Город Тифлис жертвует участок земли, другие города, мест-
ные банки и промышленные общества — некоторые денежные сум-
мы. Для сбора пожертвований между частными лицами повсюду от-
крыты местные комитеты, стоящие под контролем помянутого выше
главного. Как бы скоро ни шел сбор пожертвований, но даже самое
сооружение зданий будущего высшего заведения должно затянуться на
несколько лет, к каковому сроку нынешнее тревожное состояние Им-
перии должно улечься, и тогда не будет уже никаких причин к отказу
Кавказскому краю в учреждении в нем высшего учебного заведения18.
Между тем польза последнего для края несомненна: горное богатство
Кавказа до сих пор нуждается не только в эксплуатации, но и в иссле-
довании, местная сельскохозяйственная промышленность нуждается в
руководителях, причем последних, ввиду особых природных условий
Кавказа, не могут дать сельскохозяйственные учебные заведения внут-
ренней России.

Ныне наблюдается стремление молодежи к высшему образованию
известных специальностей нередко только под влиянием тех прав,
которые дает образование, по нашим законам. Весьма понятно, что
такой контингент молодежи почти вовсе не занимается наукою, в об-
щем представляет собою в учебном заведении кадр лиц, легко подда-
ющихся смуте, волнующих серьезно занимающихся товарищей, и лишь
мешает последним работать. События жизни учебных заведений за
последние годы вполне подтверждают, что в наших школах имеется
масса юношества, для которых занятия стоят далеко не на первом
плане. Что же может подобных лиц привлекать в школы, как не пра-
ва, даваемые ими? Желательно поэтому для обеспечения в будущем
нормального течения школьной жизни отказаться от того, чтобы школа
давала, кроме познаний, какие бы то ни было права. Другим факто-
ром, влекущим в школы лиц, иногда даже не чувствующих призвания
к той специальности, к которой готовит школа, являются стипендии.
Для кавказцев существует много казенных стипендий в разных учеб-
ных заведениях, учрежденных в свое время с целью привлечения в
край людей образованных. Ныне эта потребность миновала. Стипен-
диаты обыкновенно уклоняются от обязательной за стипендии служ-
бы, и привлекать их к ней насильно, когда наказанием за плохое ис-

полнение служебных обязанностей является увольнение от службы, не
представляется возможности, так как иначе мы бы имели плохих учи-
телей, непрактикующих докторов и т. п. Мне представляется целесо-
образным отказаться от системы казенных стипендий, которая влечет
в учебные заведения лиц, кои оказались бы более полезными в других
сферах деятельности, не связанных с высшим образованием. Это со-
ображение мое, впрочем, касается не только кавказских стипендий, но
и общей постановки учебно-воспитательного дела в России.

Кавказский музей

Возвращаясь к чисто кавказским нуждам в сфере просветительной,
я считаю своим верноподданническим долгом обратить Высочайшее
внимание Вашего Величества на положение Кавказского музея. Этот
музей, основанный в Тифлисе при Великом Князе Михаиле Николае-
виче, существует в нынешнем помещении с 1870 года. Под покрови-
тельством Его Императорского Высочества и под управлением покой-
ного Г.И. Радде19 он непрерывно развивался в течение почти сорока
лет и сделался теперь крупным научным учреждением, в котором со-
браны богатейшие коллекции по зоологии, ботанике, геологии, этно-
графии и археологии Кавказа. Материальная стоимость этих коллек-
ций не может быть вполне точно исчислена, но, несомненно, далеко
превышает 500 000 рублей. Если же принять в соображение всю труд-
ность собирания этого материала, затраты на путешествия по Кавказу
в течение почти сорока лет, редкость многих предметов и невозмож-
ность их теперь достать, то ценностей коллекции музея определится
очень высоко. Учреждение это, как музей, заключающий в себе мате-
риал для изучения целого края, не имеет себе ничего подобного во
внутренней России; но обширная задача его еще далеко не выполне-
на, так как всестороннее изучение природы Кавказа потребует еще
очень много времени и труда.

В истекшем году мною была назначена особая комиссия для рас-
смотрения вопроса об изыскании средств для постройки нового зда-
ния музея, в котором предположено поместить также и тифлисскую
публичную библиотеку кавказоведения и соединения с музеем со дня
его основания.

Из доклада комиссии явствует, что здание, ныне занимаемое музе-
ем, настолько тесно, непрочно и опасно в пожарном отношении, что
совершенно непригодно для своего назначения. Неизбежность обвала
здания, особенно ввиду нередких в Тифлисе землетрясений, несомнен-

на, и, если не прийти на помощь музею своевременно, можно опа-
саться, что все его коллекции громадной материальной и неоценимой
научной ценности могут в один день быть погребены под развалина-
ми или сделаться жертвой огня. Таким образом, результат сорокалет-
них трудов по изучению края погибнет безвозвратно. Единственным
средством обеспечить судьбу Кавказского музея и предоставить ему воз-
можность дальнейшего развития его работ по изучению края явилась
бы постройка для него нового здания значительно больших размеров,
проектированного в соответствии специальным требованиям, предъяв-
ляемым современной строительной техникой к подобного рода здани-
ям. Для постройки такого здания потребуется сумма в 300 000 руб-
лей. Ввиду того что в настоящее время было бы, может быть, трудно
ассигновать эту сумму на постройку, лучшим способом решения во-
проса о новом здании была бы продажа помещений, занимаемых ныне
музеем и библиотекой, имеющих, вместе с участками земли под ними,
стоимость свыше 300 000 рублей, с тем, чтобы сумма, вырученная от
этой продажи, не поступала в ресурсы казны, а была целиком обра-
щена на предмет постройки нового здания. Но так как продажа не-
движимости может затянуться на несколько лет, и, с другой стороны,
покупатель сможет воспользоваться зданиями только после перево-
да музея в новое помещение, то комиссия пришла к заключению, что,
одновременно с продажею означенной недвижимости, необходимо
ассигнование временной ссуды, в размере действительной стоимости
участков земли и зданий, т. е. 300 000 рублей, единовременно или в
двухлетний срок, впредь до продажи недвижимости.

Докладывая вышеизложенное, я не берусь предрешать вопроса о
способе помощи, которая могла бы быть оказана названному учреж-
дению, но находил бы свою обязанность неисполненною, если бы не
заявил перед Вашим Императорским Величеством об угрожающей
опасности важному для края научному учреждению и о необходи-
мости оказания помощи ему правительством своевременно.

VII. ОРГАНИЗАЦИЯ МЕСТНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Военно-народное управление

Не говоря уже об областях Терской и Кубанской, управление ко-
торыми сосредоточено в военном ведомстве по Главному управлению
казачьих войск, что едва ли не отражается на месте ущербом интере-
сов неказачьего населения этих областей, из коих в первой численность

гражданского населения не уступает численности казачьего, а во вто-
рой — даже превышает последнюю, все остальные местности Кавказ-
ского края резко различаются по системе управления: гражданской или
военно-народной. Губернии: Тифлисская, Кутаисская, Бакинская, Ели-
саветпольская, Эриванская и Черноморская управляются по системе
общего губернского учреждения, с некоторыми изъятиями, особенно
значительными только в последненазванной губернии, где нет обще-
принятых коллегиальных губернских учреждений. Области: Дагестан-
ская, Карсская и Батумская, а равно особые округа Сухумский и За-
катальский состоят в военно-народном управлении.

Система военно-народного управления, создавшаяся на Кавказе в
период борьбы русских войск с местными горцами, основанная на
сосредоточении административной власти на месте в руках отдельных
офицеров, под высшим руководством главнокомандующего Кавказской
армией и на предоставлении населению во внутренних своих делах
права ведаться по своим адатам, в настоящее время совершенно не
отвечает ни общим государственным задачам, ни потребностям насе-
ления. Прежде всего, военные губернаторы и окружные начальники с
их помощниками, состоя на службе по военному ведомству, ныне уже
являются представителями не армии, а чисто гражданского управле-
ния, и функции их не заключают в себе ничего военного, а представ-
ляются только объединенными в руках этих должностных лиц функ-
циями обычных губернского и уездного управлений. Словом, по духу
своему, в военно-народном управлении — специально военного ныне
ничего не имеется. Что касается признаков народного управления, то
с постепенным распространением на население названных выше мес-
тностей распоряжениями главного кавказского начальства, хотя и с
некоторыми отступлениями, общих начал сельского управления, и они
сохранялись лишь в сфере чисто судебных отношений. Таким обра-
зом самое наименование управления военно-народным совершенно не
отвечает сущности дела.

Вопрос об упразднении военно-народного управления в поимено-
ванных местностях возник в 1883 году, сейчас же вслед за упраздне-
нием Кавказского Наместничества, по предоставлению военного ми-
нистра, основанному на ходатайстве главноначальствующего. Однако,
ввиду недостаточной разработки деталей проектировавшейся реформы
и отказа поэтому Министерства внутренних дел от принятия управле-
ния в свое ведение, Государственный Совет, предоставив главноначаль-
ствующему разработать и представить проект окончательного устрой-
ства управления в тех местностях, где действовала военно-народная
система, с таким расчетом, чтобы будущий закон мог быть приведен в

действие с 1885 года, упразднить чисто военное устройство управле-
ния областей и центральное военно-народное управление в Тифлисе и
подчинить местные управления главноначальствующему через особо
образованную военно-народную канцелярию его, во главе с директо-
ром общей гражданской канцелярии главноначальствующего, с целью
«общности направления дел», как указывалось в представлении воен-
ного министра. Выработанный своевременно главноначальствующим,
во исполнение поручения Государственного Совета, проект был сооб-
щен на заключение ведомств, высказавших принципиальные и несо-
гласуемые замечания по деталям его, почему он и был взят главнона-
чальствующим в 1888 году обратно. Предпринятые затем на Кавказе
работы по данному вопросу не дали никаких практических резуль-
татов, и в настоящее время устройство управления в перечисленных
выше местностях нуждается в реформе, так как временное положе-
ние, введенное в 1883 году, представляется лишь началом распростра-
нения на эти местности форм гражданского управления и настоятель-
но требует своего закончания.

При разработке изъясненного вопроса защитниками системы во-
енно-народного управления указывалось всегда, что польза этой сис-
темы заключается: 1) в существовании на местах единоличной ад-
министративной власти в руках окружных начальников, облеченных
широкими полномочиями, при которых эта власть имеет в глазах на-
селения действительное значение; 2) в содействии военной силы, по
требованию даже второстепенных административных деятелей, что
дает возможность сдерживать всякое противоправительственное дви-
жение в самом его начале, и 3) в суде, с наиболее упрощенными
формами производства, составленном из выборных от народа и ре-
шающем дела в духе народных восстаний.

Оставляя пока в стороне вопрос о народном суде, в сущности вов-
се не связанный с названной системой управления, я, прежде всего,
не могу не указать, что быстрое содействие военной силы вовсе не
обеспечивается какой-либо определенною системою управления, а за-
висит от общих условий расположения войсковых частей в данной
местности и правил по призыву их для содействия административным
властям. В этом отношении, при современной постановке военного
дела и общей ответственности начальника губернии за порядок в ней,
условия вызова войск не могут быть для местностей военно-народно-
го управления другими, чем на остальном пространстве Империи, и
поэтому соображение о более быстрой военной помощи в областях
военно-народного управления совершенно отпадает. В прежнее время,
действительно, когда, напр., во главе управления Дагестана стояло лицо,

бывшее одновременно и командующим войсками в области, и когда
начальники отделов были в то же время строевыми офицерами, толь-
ко откомандированными для управления частями области, указанное
соображение имело известное значение, но ныне оно в пользу систе-
мы военно-народного управления не может быть приводимо.

Что касается до соображения о сосредоточении на месте всей ад-
министративной власти в руках одного лица, то этот принцип хорош
только в теории, на практике же совершенно неосуществим. В пре-
жнее время, когда все функции окружного начальника сводились по-
чти только к поддержанию на месте порядка, конечно, о разделении
их не могло быть и речи. Но ныне, при развитии крестьянского дела,
сложности податного обложения, расширении торговых сношений,
привлекших в сельские местности лиц, не подлежащих ведению сель-
ских учреждений, при распространении горного дела и фабрично-за-
водской промышленности, при возникновении потребностей в про-
ложении новых путей сообщения, в устройстве почтово-телеграфных
сношений, в распространении народного образования, в урегулирова-
нии условий сельского хозяйства и т. п., одно административное лицо
уже не в состоянии совмещать в себе все функции административной
деятельности государства по благоустройству сельских местностей. Раз-
вивающиеся постепенно потребности вызвали к настоящему времени
присутствие, хотя бы временное, в сельских местностях стольких раз-
личных должностных лиц, что понятие об «единоначалии» ныне уже
нельзя восстановить в глазах населения.

Вместе с тем оставление еще многих функций в руках одного на-
чальника, как это существует в местностях военно-народного управле-
ния, ведет лишь к отсталости последних в культурном отношении, так
как одно лицо не может удовлетворительно исполнять все обязанно-
сти, которые в губерниях гражданского управления распределяются
между целым рядом должностных лиц разных ведомств. Поэтому ини-
циатива всех культурных начинаний в местностях военно-народного
управления до сих пор исходила всегда от высших органов управления,
а не от местных властей, приводивших при этом, наоборот, только
возражения о невозможности применения данной меры к подведом-
ственному им населению из-за косности его. Поэтому, напр., в Даге-
стане и Закатальском округе нет никакого действительного наблюде-
ния за деятельностью сельского управления, нет возможности даже
производства ревизий, так как все делопроизводство и книги ведутся
на арабском языке, которого не знает и само население. Отсюда про-
исходят такие явления, что предпринимаемые правительством рефор-
мы на месте тормозятся, вроде, напр., сохранения на практике подым-

ного обложения, выгодного для наиболее зажиточных лиц, до настоя-
щего времени, хотя по закону подымная подать заменена оброчною
земельною, и земский сбор переведен с дыма на землю уже шесть лет
тому назад. Только указанным отрицательным отношением местных
властей вообще к реформам, создающим им новые обязанности, —
отношением, опирающимся на инертность самого местного населения,
и можно объяснить себе, напр., поголовный двукратный отказ сельс-
кого населения в нескольких округах Дагестана от участия в выборах
в Государственную Думу под предлогом предосторожности, как бы
избежать новых налогов. Те же округа Дагестана высказались на сове-
щаниях, созванных, по моему распоряжению, местными властями для
обсуждения вопроса о введении земских учреждений против последних
из опасения учреждения в Дагестане земской полицейской стражи
вместо существующей милиции. Инертность местных органов военно-
народного управления и стремление только отписаться от запросов
начальства проникает во все дела, которые поэтому и не разрешают-
ся не только годами, но некоторые — десятками лет, как, напр., все
дела земельные. Если ныне недостаток специальных органов по разным
отраслям государственного управления в поименованных местностях
дает себя знать, то в будущем, с еще большим осложнением вопро-
сов управления, сохранению принципа «единоначалия» не может быть
места.

По всем этим основаниям я почитаю своим всеподданнейшим дол-
гом заявить перед Вашим Императорским Величеством, что к местно-
стям Закавказья ныне военно-народного управления должна быть при-
менена та же система губернского управления, которая имеет быть
выработана для внутренней России. Только при этих условиях возмож-
но надеяться на скорейшее объединение их с Империей. Иначе инер-
тная, недоверчиво относящаяся к власти масса сельского населения
долго еще будет заключаться в свои узкоместные интересы и отвра-
щаться от всего привходящего извне.

Ту же реформу следует незамедлительно ввести и в остальных гу-
берниях Закавказья, состоящих уже ныне в гражданском управлении
и отличающихся от системы общего управления внутренних губерний
России лишь неполнотою губернских учреждений, вызванной в свое
время исключительно финансовыми соображениями.

Не могу не отметить совершенно ненормального положения управ-
ления без губернских инстанций в самостоятельных Сухумском и За-
катальском округах, из которых первый было бы целесообразно, при
предстоящей реформе, присоединить, как по удобству управления, так
и по политическим соображениям, к соседней Черноморской губер-

ним, а второй — к Тифлисской губернии или еще лучше — к Дагеста-
ну, с которым он уже ранее был связан по управлению и к которому
он тяготеет по однородности населения и экономическим интересам.

Быть может, при намечаемом переустройстве губернского управле-
ния в Закавказье придется несколько изменить границы некоторых
губерний и образовать дополнительно одну новую для наилучшего обес-
печения интересов управления южными уездами нынешних Елисавет-
польской и Бакинской губерний, так как необходимость приближения
к местному населению власти сказалась в полной мере в настоящее
смутное время настолько, что Елисаветпольскую губернию приходилось
делить на два временных генерал-губернаторства с назначением места
пребывания одного из них в Шуше, как более значительном местном
центре.

Судебное устройство

Выше я упомянул, что защитники системы военно-народного уп-
равления видят ее достоинство в существовании народных судов. Не-
сомненно, что народный суд, близко отвечая во многих случаях на-
родным мировоззрениям на правосудие, имеет много достоинств, но
сухцествование его вовсе не связано с названной системой управле-
ния. Более того, обязательное участие в ныне существующих народ-
ных судах административных чинов часто нарушает понятие не толь-
ко о народном, но и вообще о суде, так как дела в них решаются
под давлением сказанных чинов. В данном случае я имею в виду
вовсе даже не злоупотребления властью, которые, конечно, также
случаются, но обычный порядок, установленный по приказанию выс-
шего кавказского начальства и обязавший председательствующих в
судах чинов не ограничиваться адатами, а руководствоваться, при
назначении мер наказания, русским уложением о наказаниях.

Между тем суд для того, чтобы быть им не только по названию,
должен быть поставлен вне сферы влияния на его решения админис-
тративных властей. Административная власть, снабженная правом по-
становлять судебные приговоры, не всегда может точно и строго оп-
ределить характер действий, признаваемых наказуемыми, вследствие
невольного субъективного отношения к известному явлению, кажуще-
муся ей опасным или безопасным по преходящим административным
соображениям. Наоборот, чисто судебная власть, имея перед собою
точно очерченное законом понятие преступности и обладая специаль-
ною подготовкою для выяснения всех оттенков деяния, коими уста-

навливается преступность, поставлена в более выгодные условия для
избежания ошибочного применения кары. Ныне, согласно указу Ва-
шего Величества от 12 декабря 1904 года, принцип разделения адми-
нистративной и судебной властей, провозглашенный с высоты Престола
еще Императором Александром II в его Судебных Уставах, предпола-
гается строго провести в судоустройстве внутренних губерний России.
Нет ни малейшего основания отказываться от него и для отдельных
местностей Закавказья.

Первой инстанцией суда в России для всего населения намечается
в проекте Министерства юстиции, одобренном Советом Министров
для внесения на обсуждения Государственной Думы, мировой судья с
определенной для него компетенцией дел. Такую же форму суда же-
лательно было бы установить и для местностей Закавказья, состоящих
ныне в военно-народном управлении, но с допущением к участию при
мировом судье выборных от населения, в виде шеффенов германских
судов, или лавников при тминном суде Привислянских губерний, а
быть может, даже в качестве присяжных — для разрешения только
вопроса факта, сообразно местным обычаям. По гражданским делам
те же выборные от населения должны были бы устанавливать отно-
сящиеся к рассматриваемому делу обычаи. В качестве доказательств
могла бы быть сохранена, где она существует по обычаю, очиститель-
ная присяга и даже с участием соприсягателей для подтверждения
факта. Компетенция такого суда могла бы быть несколько расширен-
ною компетенциею мирового судьи за счет дел так называемой «об-
щей подсудности».

Затем, для последнеуказанных дел должно быть распространено и
на местности ныне военно-народного управления действие общих су-
дебных учреждений, так как невозможно допустить, напр., чтобы пре-
ступления государственные или против порядка управления разбира-
лись мировыми судами. Впрочем, надо сказать, что уголовная компе-
тенция нынешних народных судов в разных местностях различна. Так,
всего уже она в Карсской и Батумской областях, где народным судам
предоставлено разрешение довольно ограниченного числа дел, в общем
соответствующих по характеру тем деяниям, которые признано воз-
можным отдать на разбирательство подобных судов и в других мест-
ностях Империи, как то: в Туркестане, Степных областях и Забайка-
лье. Всего же шире эта компетенция в Дагестане, где все дела горцев
между собою, какого бы характера они ни были, подлежат ведению
народных судов. В Закатальском округе имеется своя особенность: не-
которые особо важные дела подлежат суждению по военно-уголовным
законам.

Само собой разумеется, что нет надобности, при проектируемой
реформе суда, сохранять различия в его компетенции, а наоборот —
следует установить ее совершенно однообразно. Нельзя не отметить,
что мусульмане закавказских губерний гражданского управления были
вряд ли более подготовлены к восприятию общих форм судопроизвод-
ства и русских уголовных и гражданских законов в момент введения
на Кавказе судебных учреждений, чем ныне коренные жители Даге-
стана, Закатальского округа и областей Батумской и Карсской, на ко-
торых постепенно, хотя и административным путем, было распростра-
нено уложение о наказаниях, а иногда и начала русского гражданского
права. В Сухумском округе народные суды были упразднены еще в
1880 году, потому что они преимущественно применяли общие зако-
ны Империи. Что касается Карсской и Батумской областей, то надле-
жит иметь в виду, что здесь и под властью Турции никогда не имелось
адатов, из-за которых стоило бы создавать народные суды, и последние
были введены только по инерции, ввиду подчинения этих областей
военно-народному управлению.

Если будет принято мое предположение об обеспечении за населе-
нием Кавказа, а в том числе и местностей военно-народного управле-
ния прав земельной собственности, то, очевидно, разбирательство во-
просов этого права нельзя будет ни в каком случае поручить нынеш-
ним народным судам. Предоставление сельскому населению указом
5-го октября 1906 года права обязываться векселями создает для ко-
ренных жителей местностей военно-народного управления новую сфе-
ру гражданских правоотношений, которую также нельзя поручить ве-
дению современных народных судов. Невозможно, казалось бы, без
ущерба для правосудия долее сохранять для населения одних только
местностей военно-народного управления на Кавказе административ-
ную высылку во внутренние губернии за такие преступные деяния, за
которые все остальные подданные Вашего Величества привлекаются к
тяжелым уголовным наказаниям. По всем указанным соображениям
я и считаю вполне целесообразным переформирование народных су-
дов на изъясненных выше началах.

Рекомендуя в качестве низшего суда мирового судью с шеффенами
или присяжными для населения военно-народного управления, я в то
же время полагаю, что в том же направлении следует провести судеб-
ную реформу вообще на Кавказе, так как местные низшие суды, т. е.
сельские суды и единоличные мировые судьи, не могут быть призна-
ны удовлетворительными. Бывший министр юстиции статс-секретарь
Муравьев20 проектировал для Кавказа введение суда шеффенов21. Я не
считаю себя компетентным предрешать вопрос о форме привлечения

к судебной деятельности представителей населения и понимаю, что, по
сложности своей, вопрос этот требует детальной разработки, но учас-
тие в суде представителей населения признаю совершенно необходи-
мым, как действительно обеспечивающее правосудие.

Сельские суды, подлежащие ныне, согласно одобренному Советом
Министров принципу, упразднению, наравне со всеми волостными
сословными судами Империи, имеют крайне ограниченную компе-
тенцию — по образцу старых волостных судов Европейской России
до реформы их в 1889 году. Однако их ведению подлежат все хотя
и мелкие, но чувствительные для населения правонарушения про-
тив сельскохозяйственной собственности, как то: запашки, потравы,
порча изгородей и водных источников, мелкие кражи и в том числе
скота и т. п. В общем, они функционируют крайне слабо, не дают
населению желаемой защиты от злоумышленников, нередко допус-
кают в безапелляционных решениях своих произвол и пристрастие
и фактически находятся под давлением сельских старшин, хотя, по
закону, последние не имеют права вмешиваться в дела и даже при-
сутствовать на суде, если не состоят судьями.

Что же касается мировых судей, то сенатор Кузминский22, ревизо-
вавший в 1905 году Бакинскую губернию, пришел к выводам, мало бла-
гоприятным по отношению мировых установлений этой губернии, «не
успевших, по его свидетельству, несмотря на свыше 35-летнее суще-
ствование свое, снискать себе доверие и расположение местного насе-
ления». То же самое замечание можно, по-видимому, отнести вообще
к мировым установлениям прочих местностей края. Я не могу объяс-
нять, как это делает сенатор Кузминский, все недостатки мирового
суда преимущественно личной неудовлетворительной деятельностью
отдельных чинов, призванных к отправлению правосудия, так как, не
отрицая этого, усматриваю главную причину нерасположения населе-
ния к мировым судьям в самой постановке суда. Прежде всего, одним
из существенных недостатков мировых установлений являются мало-
численность состава кавказских мировых судей и их помощников и,
как последствие этой малочисленности, — отдаленность от населения,
малодоступность для него и медленность в разборе дел. Затем, судо-
производство их сопряжено с недоступными для простого сельского
жителя формальностями и юридическими тонкостями, затрудняющи-
ми даже подачу простой просьбы без дорогостоящего и большею ча-
стью ненадежного содействия особых составителей прошений. Нако-
нец, отсутствие знания местных условий и языка тяжущихся ставит
большинство мировых судей в зависимость от вряд ли всегда добросо-
вестных переводчиков. Конечно, немало влияет на правосудие и под-

бор судебных деятелей, ныне затрудненный ничтожностью окладов со-
держания их при дороговизне жизни в малокультурных местностях.
Все эти недостатки должны быть приняты во внимание при переуст-
ройстве суда на проектируемых мною началах, причем участие в су-
дах представителей населения уже само по себе будет обеспечивать
лучшее отправление правосудия.

Ныне закавказский мировой судья, равно как и высшие общие
суды (окружные и палата) принуждены очень часто оправдывать
заведомо виновных по отсутствию прямых улик и недостаточнос-
ти косвенных, всегда легко опровергаемых при посредстве ложных
свидетелей — этого широко распространенного в крае явления, по-
коящегося на полном неуважении коренного населения к сущест-
вующему суду. С введением в состав суда представителей населения
отношение к нему должно измениться коренным образом. Лица, хо-
рошо знающие местные условия и ближе даже, чем коронные судьи,
заинтересованные в ограждении местной жизни от злоумышлений,
будут легче разбираться в лжесвидетельстве, и, следует надеяться, суд
получит доверие населения, а лжесвидетельство сократится. Не могу,
говоря об общих судах, не указать на недостатки следственного дела.
В Закавказье последним ведают не специальные следователи, коих
имеется всего несколько человек для наиболее важных дел, а миро-
вые судьи, их помощники и кандидаты на судебные должности (с
окладом жалованья в 1000 рублей, заведующие самостоятельными
следственными участками). Ввиду недостаточности этих должностных
лиц даже для дел мировой юстиции, многообразия их обязанностей,
затруднительности подбора опытных лиц, следствия ведутся крайне
медленно, с перерывами, оканчиваются часто уже тогда, когда к делу
теряется общественный интерес, так как его уже забыли, и весь-
ма часто процессы, поставленные на суд, оканчиваются оправданием
только из-за небрежности следствия. Необходимо для поднятия пре-
стижа уголовного суда на Кавказе прежде всего озаботиться надлежа-
щей постановкой следственной части. Так, нужно учредить для про-
изводства следствий должности таких же следователей, какие будут
действовать во внутренних губерниях, обеспечить их, равно как и
прокурорский надзор, и судебный состав достаточным жалованьем.
Если мы хотим, чтобы коренное кавказское население относилось с
уважением к нашему суду, произносящему свои приговоры по пра-
вомочию Верховной Власти, мы должны обставить эти суды деяте-
лями, обеспеченными хорошо в материальном отношении и стоя-
щими высоко в нравственном смысле. Посылка на окраину худших
элементов, которым нет места в Центральной России, должна быть

прекращена, так как она ведет лишь к падению значения в глазах
окраинного населения государственной власти.

В связи с реформою низших судов, я находил бы полезным, по
указанным выше основаниям, распространить на весь Кавказский край
действие суда присяжных, введенного с конца прошлого года в Кубан-
ской области и Черноморской губернии. Я считаю, что среди местно-
го населения найдется вполне достаточно лиц, могущих с достоинством
и на пользу правосудию отправлять обязанности присяжных заседате-
лей по делам общеуголовного характера. Не могу не отметить, что при
введении этого суда в любой местности Империи всегда высказывались
опасения в недостатке готовых к участию в суде лиц, и нигде они не
оправдывались. Не вижу я никаких затруднений ко введению этой
формы суда и в Кавказском крае, причем думаю, что она послужит,
несомненно, к укреплению в местном населении начал общерусского
правосознания и таким образом будет содействовать теснейшему объе-
динению Кавказа с Центральной Россией. Опасаться же влияния на
некоторые решения судов местных своеобразных точек зрения, напр.,
в делах, основанных на чувстве кровной мести, присущем местным
народным массам, нет достаточных оснований, так как местные жи-
тели, не имеющие нравственных сил бороться с народными традици-
ями в своей частной жизни, сознают уже, однако, хорошо все зло и
некультурность этого своеобразного мировоззрения и, в качестве су-
дей, напр. в народных судах, не становятся на защиту преступников
этого рода.

Сельское управление

Говоря выше о беспорядках в сельских местностях грузинских
провинций, я указывал уже, что в Закавказье объединены функции
сельского и волостного управлений. В силу этого выборные сельские
должностные лица превратились исключительно в служебное орудие
полиции, а едва зарождавшаяся в момент сельской реформы обще-
ственно-хозяйственная самодеятельность населения была парализо-
вана. В местностях мусульманских прямо поразительно отсутствие
каких-либо признаков самоуправления: нет во многих сельских об-
ществах ни сельских писарей, ни делопроизводства, ни даже поме-
щений, в которых сельские должностные лица и поселяне могли бы
собираться для суждения о делах.

Сельские должностные лица, пользуясь поддержкой администрации
и своим независимым от избравшего их общества положением, неред-

ко преследуют свои личные и партийные интересы, внося в обществен-
ные дела запутанность и злоупотребления, выражающиеся, главным об-
разом, в производстве неправильных внутренних раскладок денежных
и натуральных повинностей и разных взысканий. Последствием этих
злоупотреблений, ставших как бы нормальным порядком вещей, яви-
лось то, что вся тяжесть сборов казенных и общественных, а равно
натуральных повинностей упадает почти исключительно на наименее
состоятельную часть населения, тогда как для более богатых изобрета-
ются поводы к уклонению от платежа налогов и выполнения натураль-
ных повинностей. Все жалобы за подобные действия сельских властей,
приносимые полиции, обычно остаются без последствий, так как она
поддерживает своих агентов, особенно же энергичных по преследова-
нию разных воров, разбойников и подозрительных лиц. Эта поддерж-
ка, по объяснению ревизовавшего Баку сенатора Кузминского, часто
вызывается тем обстоятельством, что выборы должностных лиц сель-
ского управления составляют доходную статью для чинов уездной по-
лиции.

Со стороны обиженных подобный произвол вызывает озлобление
и чувство мести, проявляемое в грабежах, поджогах и убийствах. Та-
кое положение, по свидетельству названного сенатора, «могло досе-
ле переносить только население, стоящее на самой низкой ступени
развития», и, действительно, оно привело в грузинских местностях к
успешному распространению социал-демократической пропаганды, а
в мусульманских провинциях породило образование разбойничьих
шаек, пользующихся обычно сочувствием населения известной мест-
ности, которого они не трогают. Эти шайки обыкновенно состоят
из людей, скрывающихся от суда и следствия или просто имеющих
целью мстить своим недоброжелателям; руководителями их большею
частью бывают беглецы из ссылки или с каторги, которых в крае
немало.

Причин к развитию в мусульманском населении преступности очень
много и помимо обид, наносимых сельским начальством, и невозмож-
ности найти защиту против них, но все они покоятся на полном от-
сутствии самоуправления и вообще самодеятельности сельского обще-
ства. Прежде всего, неуважение к чужому имуществу и чужой жизни
поддерживается в значительной степени кочевым бытом, без забот и
мысли о завтрашнем дне, без запасов пропитания и почти без средств
к существованию, благодаря чему люди, как бы невольно, прибегают
к воровству и грабежам. При недостаточности воды, без которой вся-
кий урожай на низменности погибает, в населении развивается, ввиду
отсутствия солидарности интересов и умения регулировать их, стрем-

ление к краже ее и тайным поливкам, из-за которых происходят не-
редко побоища между целыми селениями. Отсутствие у мусульман об-
щественной опеки над малолетними сиротами и их имуществом ведет
обычно к расхищению последнего даже родственниками малолетнего,
который оказывается к своему совершеннолетию нищим. Семейная
замкнутая жизнь мусульман вызывает, со своей стороны, немало по-
водов, разжигающих преступные инстинкты. Каждое преступление,
при господстве обычая мести, роковым образом влечет за собою це-
лый ряд новых преступлений. Всякий преступник, из боязни не толь-
ко властей, но и своих врагов, начинает скрываться от преследований,
попадает обыкновенно в разбойничью шайку и совершает с нею но-
вые преступления.

Для преследования разбойников в Закавказье учреждена особая по-
лицейская стража, но она редко оправдывает свое назначение. Спосо-
бы комплектования ее различны, но все, по-видимому, одинаково не-
удовлетворительны. Русские запасные нижние чины, если они не из
числа старожилого кавказского населения, обыкновенно малополезны
по незнанию местных языков и могут быть употребляемы с известным
успехом только целыми отрядами в соединении с людьми, понимаю-
щими язык населения. Кавказские горцы — ингуши и осетины также
малопригодны по незнанию не только местных языков, но и русско-
го — командного. Местные жители-стражники в общем относятся к
разбойникам сочувственно, не особенно склонны подставлять свои го-
ловы под их пули и комплектуются большею частью из людей с раз-
бойничьими же наклонностями, действующих среди населения край-
не произвольно и потому часто только увеличивающих разбойничьи
шайки недовольными их насилиями лицами.

Помимо указанной затруднительности соответственного комплек-
тования стражи, возникает сомнение вообще в пригодности последней
для ловли разбойников. Каждая бесплодная погоня или перестрелка
только увеличивает в глазах населения престиж последних, вызывает
к ним сочувствие у жителей и желание помочь им скрыться. Наобо-
рот, действительными для ловли разбойников за время моего управле-
ния Кавказом оказывались исключительно приемы сыска, при которых
само население приходит на помощь полиции. Так, эти приемы, пос-
ле тщательных попыток преследования разбойников отрядами страж-
ников, давали нередко в результате даже добровольные явки преступ-
ников к властям, ввиду сознания, что все равно, так или иначе, их
выдаст население. Таким образом удалось: уничтожить шайку знаме-
нитого Юсуфа, около шести лет безнаказанно действовавшего в Зака-
тальском округе и соседних с ним уездах Тифлисской и Елисаветполь-

ской губерний, переловить несколько шаек в Нухинском уезде и дове-
сти известного Дали-Али до желания принести повинную. Конечно,
случайно в перестрелке удается иногда стражникам убить и главаря
шайки, но переловить или уничтожить ее всю вооруженною силою до
сих пор не удавалось ни в одном случае.

Поэтому я очень сомневаюсь в целесообразности полицейской стра-
жи, содержание которой ложится тяжелым бременем на земский бюд-
жет края. Только лишь при подавлении крестьянских волнений эта
стража, в виде целых отрядов, приносила известную пользу, заменяя
собою отсутствие в некоторых пунктах воинских частей. Что же каса-
ется нормального времени, то все свои остальные функции, сверх ловли
разбойников, в виде охраны дорожных постов, сопровождения почты
и т. п., особенно при разбитии ее на небольшие группы в несколько
человек, не говоря уже об одиночных командировках, эта стража ис-
полняет крайне неудовлетворительно. Поэтому устройство полиции в
сельских местностях должно быть организовано на новых основаниях.

Я думаю, что с переустройством сельского управления на началах
действительного самоуправления и с пробуждением самодеятельности
населения последнее само сумеет бороться с причинами, порождаю-
щими разбойничество, а равно и с разбойниками. Начала, на которых
должно быть перестроено управление в сельских местностях, не могут
быть иными, чем в остальной Империи.

Вне связи с управлением должны быть поставлены хозяйственные
союзы крестьян — земельные общества на так называемых надельных
(хотя бы еще и не отведенных окончательно в надел) землях. В зави-
симости от общности владения этими землями земельное общество
может состоять из крестьян одного селения, части его или нескольких
селений. В качестве распорядительного органа должен являться земель-
ный сход этих крестьян, а в качестве исполнительного — может быть
особый земельный староста, иногда и с помощниками. Так как, по
Высочайшему указу 5-го октября 1906 года, сельские обыватели мо-
гут остаться владельцами надельных земель, если бы они даже состоя-
ли на государственной службе и, стало быть, могли приобрести права
привилегированных сословий, то, принципиально, земельные общества
представляются бессословными, хотя, конечно, особенно в первое вре-
мя, крестьяне в них будут преобладать. Несмотря на то что на Кавка-
зе господствует форма пользования землею подворно-наследственная,
и поэтому у большинства кавказских земельных обществ будет менее
общих интересов, чем у тех, где имеется общинное владение, но тем
не менее существование их будет поддерживаться общностью пастбищ,
леса, некоторых арендных статей, вроде, напр., рыболовных, и пр.

Земельные общества, таким образом, должны являться юридическими
лицами и вовсе не входить в общую систему местного управления.
Последняя, по моему мнению, должна быть основана на принципе бес-
сословности и заключать в себе сельские, участковые, уездные и губер-
нские учреждения.

Самой низшей единицей управления, по этой системе, было бы
каждое отдельное поселение с обычными органами общественного са-
моуправления — сходом и старостою в простейших случаях и особым
представительным собранием выборных от жителей селений и упра-
вою в пунктах многолюдных. В состав сельского схода должны были
бы входить все проживающие в селении лица, независимо от их со-
словия. Учреждение такой единицы на Кавказе крайне настоятельно.
Во многих грузинских селениях, кроме обычных для русской дерев-
ни торговцев и промышленников, проживает мелкое дворянство, зем-
ли которого лежат если не чересполосно, то рядом с крестьянскими;
в Кубанской области в селениях находится многочисленный класс
арендаторов казачьих земель под названием «иногородних», имеющих
иногда особые поселки без всякого управления; наконец, в местнос-
тях военно-народного управления уже и ныне входят в состав корен-
ных сельских общин лица других сословий, кроме крестьянского: в
Карсской и Батумской областях и Сухумском округе — обязательно,
в Дагестане и Закатальском округе — по собственному желанию. Сель-
ское общество должно иметь определенную территорию, состоящую
из смежных земельных владений лиц, в селениях проживающих. В со-
став ее могут быть вводимы населенные пункты небольшого размера,
как, напр., отдельные выселки или даже усадьбы некрупных частных
собственников. Компетенция такого сельского управления должна оп-
ределяться общностью хозяйственных интересов лиц, совместно про-
живающих, в сфере благоустройства их места жительства и благочи-
ния в нем. Ввиду возможности возникновения совокупных хозяйствен-
ных интересов нескольких сельских обществ желательно обеспечить им
возможность объединяться в союзы для преследования известных це-
лей, напр., содержания пожарного обоза и т. п. В эти союзы могли
бы, при желании, входить и крупные земельные собственники, земли
коих не включаются в состав территории сельских обществ. Как сель-
ские общества, так и союзы их должны иметь право складки денеж-
ных средств, необходимых для удовлетворения их нужд.

Следующей административно-территориальной и в то же время об-
щественно-хозяйственной единицей управления мог бы быть особый
участок, в котором, между прочим, должен бы иметь судебную каме-
ру мировой судья, в качестве председателя проектированного мною

выше низшего коллегиального суда. В лице этого судьи мог бы осуще-
ствляться и правительственный надзор за законностью действий зе-
мельных обществ. Участок должен был бы представлять собою часть
уезда, причем нынешние границы последнего в Закавказье могли бы
быть несколько раздвинуты; число участков в уезде должно определять-
ся соразмерно количеству населения и площади уезда, с тем, чтобы
в общем размеры участка равнялись не более как двум волостям во
внутренней России. Распорядительным органом участкового управле-
ния имеет быть участковое представительное собрание из выборных
от сельских обществ и от частных владельцев, имения коих находятся
в пределах участка и не входят в состав сельских обществ, кроме осо-
бенно крупных, и из представителей казны и уделов, если в участке
имеются их владения. В качестве исполнительного органа участкового
управления должна быть участковая управа с участковым старшиною
во главе. Сверх того, участковые управления могли бы иметь различ-
ных агентов, в виде сборщиков податей, смотрителей разных заведе-
ний, лесных и полевых сторожей, сельской полиции, а равно и иных
лиц для разных хозяйственных надобностей.

Участковое управление должно соединить в себе функции земского
самоуправления, какие представится возможным выделить из компе-
тенции нынешних уездных земств внутренних губерний, и обязанности
административно-полицейского характера, лежащие ныне на волост-
ных управлениях Центральной России и тминных управлениях Царст-
ва Польского. Участковое управление, соответственно двойственности
характера его деятельности, должно исполнять все поручения админи-
стративных и земских учреждений. Так, участковый старшина может
ведать делами воинской повинности, взиманием государственных сбо-
ров, принимать полицейские меры к предупреждению преступлений
и общественных бедствий, надзирать за общественным порядком и
т. п., под руководством следующей административно-полицейской ин-
станции — уездного начальника, в лице которого желательно иметь в
уезде представителя общей правительственной власти, каким является
губернатор — в губернии. С другой стороны, участковый старшина и
вообще все участковое управление должны являться агентами более
высоких земских учреждений, т. е. ведать взиманием земских сборов
в пределах участка, наблюдать за работами, производящимися на сред-
ства высшей земской единицы, и т. п.

В уездном управлении, а равно и в губернском, функции админис-
тративно-полицейские и хозяйственно-земские должны быть уже стро-
го разграничены между разными учреждениями. Как следует органи-
зовать административное уездное и губернское управление, я не считаю

ныне возможным в этом отношении ничего проектировать, так как
полагаю, что особых отступлений для Кавказа от установлений, кото-
рые будут созданы для внутренних губерний, не потребуется. Что же
касается земских учреждений, то их, может быть, придется организо-
вать несколько иначе, чем они поставлены в Центральной России.

Земские учреждения

Я уже наметил выше две общественно-хозяйственные единицы, в
виде сельского общества и участкового управления, причем в них я
вижу низшую ступень земских учреждений, которую обычно принято
называть мелкой земской единицей. Хотя сельское общество и долж-
но иметь, по моему проекту, самостоятельный характер, скорее по
образцу современного упрощенного городского управления, но оно,
очевидно, будет как бы еще более приближенною к населению зем-
скою единицею, чем участковое управление, так как в некоторых хо-
зяйственных делах последнее, вероятно, будет прибегать к содействию
сельского управления, особливо при известном развитии его органов в
многолюдных селениях, чему, казалось бы, и не следует противодей-
ствовать. Что же касается участкового управления, то оно должно уже
прямо входить в систему земского самоуправления, являясь ближай-
шею к населению ячейкою его.

Экономические, топографические и этнографические условия Кав-
казского края позволяют думать, что вряд ли есть еще другая часть
Империи, где мелкая земская единица была бы более соответствен-
ною общему укладу жизни населения. Я уже выше говорил, что в гру-
зинских селениях проживает мелкое дворянство, которое, находясь
почти в одинаковом имущественном положении с крестьянами, жи-
вет в общем той же жизнью. Привилегированные сословия мусуль-
ман хотя и обладают большим обеспечением, чем сельчане, но по
условиям жизни от них не отличаются. У армян, если не считать
нескольких княжеских фамилий, пожалованных этим титулом при
грузинском владычестве и признанных после русским правительством,
а равно лиц, получивших права русского дворянства за службу, со-
словий, в сущности, нет. В областях военно-народного управления
уже и ныне нередко лица высших мусульманских сословий занима-
ют должности по сельскому управлению. С другой же стороны, от-
резанность некоторых местностей горными хребтами от соседних
долин влияет на все условия жизни в них и создает совершенно свое-
образный уклад ее. Маловодность других местностей, требующая

значительных усилий по проведению воды из далеких источников,
уже ныне служит объединению жителей разных селений на почве
водного хозяйства. Словом, всесословное земское участковое управ-
ление не может не иметь успеха на Кавказе.

Следующей единицей земского самоуправления должно быть уез-
дное земство. Район его деятельности, по-видимому, может быть не-
сколько расширен против размеров нынешних уездов в Закавказье.
Компетенцию этого земства, казалось бы, надлежит несколько уве-
личить против ныне существующей, по действующему положению о
земских учреждениях, поручив ему, по-прежнему, дела народного
продовольствия, наделив его правами издавать обязательные постанов-
ления по предметам, ныне предоставленным губернскому земству,
заключать займы, устанавливать натуральные повинности, учреждать
выставки местных произведений, переводить в другие места и изме-
нять сроки ярмарок и базаров, устанавливать таксу вознаграждения
за потравы, порубки и т. п.

Расширяя таким образом компетенцию уездных земств за счет
земства губернского, я полагал бы возможным в то же время не уч-
реждать в Закавказье вовсе губернских земств, заменив их одним ок-
ружным земством, с районом действия на все Закавказье и с общей
компетенцией ныне действующих губернских земских учреждений.
С одной стороны, разделение Закавказья на уезды, с количеством на-
селения от 200 000 до 350 000 чел., позволит объединить все мест-
ности, так или иначе отличающиеся своеобразными условиями жиз-
ни и хозяйства, вследствие чего еще дальнейшее объединение их, по
чисто административному признаку — губернии, представится из-
лишним, так как важнейшие нужды их, которые были бы не под
силу уездным земствам, как, напр., проведение так называемых «гу-
бернских» путей сообщения, имеют быть удовлетворяемы окружным
закавказским земством. С другой стороны, без учреждения особого
окружного земства, по-видимому, обойтись нельзя.

Дело в том, что такое, общее закавказское, земское хозяйство су-
ществует уже давно, хотя распределением сборов и расходованием зем-
ских средств по сметам, утверждаемым на трехлетие законодательным
порядком, заведует администрация. Существуют общекраевые учреж-
дения, вроде Тифлисской Михайловской больницы, передача которой
в ведение отдельного Тифлисского губернского земства неблагоприят-
ным образом отразилась бы на обращающихся в нее за помощью из
других местностей. Благодаря разнообразным топографическим усло-
виям края одни местности нуждаются в проложении дорогостоящих
путей сообщения, другие — нет, а между тем исключительно на соб-
ственные средства вряд ли первые будут в состоянии выполнить
все нужное им, в смысле даже самых примитивных культурных задач.
Ныне земские расходы по отдельным местностям совершенно не со-
ответствуют получаемым с них земским доходам, и нужда в подобно-
го рода распределении земских средств края будет ощущаться еще
долгое время, так велико различие между отдельными частями его в
экономическом и культурном отношениях.

Затем, надо иметь в виду, что не все местности края одинаково под-
готовлены к самодеятельности. В этом отношении все Восточное За-
кавказье очень отстало от западного, и в особенности, напр., Дагестан,
где население живет своей замкнутой жизнью и, по-видимому, не ощу-
щает вовсе надобности даже в самых примитивных удобствах, вроде,
напр., колесных дорог. Подобное положение вещей ведет к печаль-
ным результатам, задерживая промышленное развитие края. Малокуль-
турное население, при возникновении в районе его жительства про-
мышленной деятельности, вовсе не умеет приспособиться к последней,
враждебно относится к ней и видит в возникающих предприятиях
лишь средство для удовлетворения самых примитивных своих потреб-
ностей посредством воровства, грабежа и разбоев. Это наблюдается в
нефтепромышленном Бакинском районе, этим же объясняется непре-
станное, вслед за уничтожением одних, комплектование других разбой-
ничьих шаек в нижнем приморском Дагестане, где развивающаяся
горная промышленность, а равно богатые рыбные промыслы только
пробуждают в местном населении разбойничьи инстинкты, но не мо-
гут заставить его приспособиться к вновь открывающимся заработкам.
Если предоставить такие местности исключительно их собственному
самоуправлению, то они долго еще не смогут сравняться с прочими
губерниями края. Во внутренней России также встречаются губернии,
где одни уезды в культурном отношении очень отстали от других; в
этом случае на помощь первым обычно приходит губернское земст-
во, по возможности нивелируя общий культурный уровень губернии.
Ту же задачу на Кавказе и должно исполнять окружное закавказское
земство.

Предполагая ввести новое деление края на более обширные, чем
ныне существующие, уезды, причем приблизительно их придется об-
разовать около 25, считая в том числе Бакинское градоначальство и гор.
Тифлис как бы за самостоятельные уездные земские единицы, я думаю,
что состав окружного собрания определится около 50 гласных, т. е. по
два от каждого уездного земства.

Уездные земские собрания должны состоять из гласных, избира-
емых: 1) на участковых собраниях и 2) на особых избирательных со-

браниях наиболее крупных плательщиков земских сборов. Так как
земельный ценз на Кавказе установить, ввиду разнообразия местных
условий, нельзя, почему и для выборов в Государственную Думу для
определения признаков местного крупного землевладения пришлось
прибегнуть к установлению особого ценза по платежу земских сбо-
ров в размере 15 рублей и выше, то и для организации земских уч-
реждений придется обратиться к тому же способу, взяв тот же раз-
мер платежа для владельцев, которые не должны входить в сельские
общества, и повысить указанный размер платежа, по крайней мере,
до 100 рублей для владельцев, не входящих в состав участкового со-
брания.

Число гласных уездного собрания, которое могло бы быть опреде-
лено в среднем в 50 человек, должно распределяться пропорциональ-
но суммам земских сборов, платимых участниками участковых собра-
ний и участниками особых избирательных собраний, причем причи-
тающееся на отдельные участковые собрания число уездных гласных
могло бы быть разделено между ними поровну. Тот же принцип со-
отношения между крупными землевладельцами и сельскими общества-
ми следует применить и к выборам в участковые собрания, число глас-
ных в которых не должно, однако, превышать 25—30 человек.

Ныне во внутренних губерниях для выбора уездных гласных суще-
ствуют два избирательных собрания: 1) землевладельцев-дворян потом-
ственных и личных и 2) остальных лиц, имеющих право участия в
земских выборах. Отказываясь принципиально от сословных начал,
которые на Кавказе могут иметь известное значение разве только по
отношению к Тифлисской и Кутаисской губерниям, я признавал бы
возможным ограничиться для выбора уездных гласных, сверх даваемых
участковыми собраниями, одним избирательным собранием всех круп-
ных плательщиков земских сборов, без различия, с чего этот сбор они
уплачивают: с земли, фабрики, промысла и т. д.

Основным принципом правильно действующего земского самоуп-
равления должна быть признана самостоятельность земских учрежде-
ний. Поэтому придется во многих случаях отказаться от особого ут-
верждения постановлений земских собраний и от административного
разрешения проектируемых ими мер. Однако невозможно не устано-
вить известного контроля правительственной власти в смысле надзора
за законностью, но отнюдь не целесообразностью постановлений и дей-
ствий земских органов. Такой надзор, в смысле протеста в известный
срок против постановлений земских собраний, надлежит возложить
для участковых собраний на уездных начальников, для уездных собра-
ний — на губернаторов, а для окружного собрания — на члена сове-

та Наместника от Министерства внутренних дел. Тем же должност-
ным лицам должно быть предоставлено право ревизий соответствен-
ных исполнительных органов земства, содержимых им заведений и
производимых им хозяйственных операций для поставления на вид за-
меченных упущений, а в случае неустранения последних и для доведе-
ния до сведения подлежащего земского собрания; при обнаружении
преступлений по службе эти лица должны иметь право возбуждать
вопрос о привлечении виновных к законной ответственности. Для рас-
смотрения протестов при уездных начальниках должны быть созданы
особые коллегиальные учреждения, по образцу губернских присутствий
по земским делам, при губернаторах — образованы эти последние
присутствия, а протесты на постановления окружного земского собра-
ния могли бы направляться в совет Наместника.

Я позволил себе остановить внимание Вашего Императорского
Величества на деталях признаваемой мною желательной организации
сельского и земского управления потому, что придаю намечаемой ре-
форме особо важное значение. Обойтись в управлении в будущем без
помощи местных общественных сил невозможно. Принцип привлече-
ния последних Вам благоугодно было, Государь, одобрить вообще для
управления губерний еще в манифесте 26-го февраля 1903 года и ука-
зе 12-го декабря 1904 года. Необходимо применение его и к Кавказу.
Только со введением земства возможно рассчитывать на надлежащую
постановку дела народного просвещения, агрономической помощи на-
селению, народного здравия, народного продовольствия и т. п.

До последнего времени введение в крае земских учреждений счи-
талось невозможным из опасения развития при посредстве их сепа-
ратистических тенденций. Я указывал уже выше на неосновательность
предположений о революционном движении на Кавказе в этом смыс-
ле. Остерегаясь сепаратизма, кавказская администрация упустила из
виду развитие в крае сильного социал-демократического движения,
которое ныне уже не может подлежать никакому сомнению, давая
о себе знать непрестанно тем или иным путем и, между прочим, дву-
кратными выборами по Тифлисской и Кутаисской губерниям в Го-
сударственную Думу именно социал-демократов. Распространяют-
ся постепенно идеи социал-демократизма и в Восточном Закавказье.
Действительную помощь администрации в борьбе ее с последнеука-
занным движением, по моему мнению, могут оказать собственные
общественные силы окраины, соорганизованные в земском самоуп-
равлении. Что же касается сепаратизма отдельных народностей, то
ограждать от него будет, несомненно, проектируемое мною общее
закавказское земство, имеющее состоять из представителей всех кав-

казских национальностей, даваемых посредством выборов гласных
этого собрания в уездных земствах. В этом, между прочим, я вижу
и большое политическое значение будущего окружного закавказско-
го земства.

Земская реформа связывается мною с административным переус-
тройством края. Думаю, что для намечаемого мною переустройства
не потребуется особенно больших дополнительных ассигнований, так
как освободится много средств, ныне расходуемых непроизводитель-
но, напр., на содержание крестьянских учреждений, которые, дей-
ствуя в крае на началах, признанных для Европейской России еще в
1889 году неудовлетворительными, являются в общем малополезны-
ми. Деятельность мировых посредников по отношению бывших кре-
постных и владельческих крестьян сводится, главным образом, к рас-
смотрению недоразумений между ними и их бывшими помещиками
по поводу обязательных отношений и по отношению к бывшим го-
сударственным крестьянам в губерниях Тифлисской, Эриванской и
Елисаветпольской — преимущественно к участию в их поземельном
устройстве. Так как в нормальное время недоразумения чисто земель-
ные на почве обязательных отношений возникают редко, а споры из-
за размеров сбора хлебов разрешаются преимущественно полицией,
то у мировых посредников почти нет дела. Деятельность некоторых
мировых посредников произвела на ревизовавшего Бакинскую губер-
нию сенатора Кузминского «впечатление, что они как бы призваны
для обременения населения, а не для удовлетворения его нужд». Это
замечание, может быть, и резко, но довольно верно характеризует
нецелесообразность этого института в данное время. У мировых по-
средников, ведающих бывших государственных поселян, прямого дела
еще меньше, почему губернаторы и пользуются ими довольно часто
в помощь уездным начальникам, возлагая на них, в сущности, обя-
занности полицейских приставов. В губерниях Бакинской и Кутаис-
ской крестьянским делом у бывших государственных крестьян ве-
дает общая администрация и полиция. Губернские правления ведут
это дело «как бы побочно», согласно определению того же сенатора
Кузминского, а в уездах обращает на себя внимание «многочислен-
ность жалоб на побои, насилия и истязания чинами полиции Насе-
ления, грубого с ним обращения, незаконно предъявляемых к нему
требований».

С прекращением зависимых отношений крестьян к помещикам
и владельцам, с постановкою землеустроительного дела бывших го-
сударственных крестьян на проектированных мною основаниях, с уч-
реждением сельского управления на выборных началах, в мировых

посредниках и полицейских приставах не будет вовсе надобности. В
помощь уездным начальникам, служебное положение и материальное
вознаграждение которых придется повысить, необходимо будет дать
также хорошо обставленных помощников для надзора за законнос-
тью действий новых сельских общин и участковых управлений. Если
затем будет признано возможным надзор за законностью распоря-
жений земельных обществ, поставленных в положение юридических
лиц, возложить, как я проектирую, на мировых судей, то учрежде-
ния специальных органов для так называемого «крестьянского» дела
не потребуется, а средств, освобождающихся от упразднения миро-
вых посредников и полицейских приставов, по всей вероятности, ока-
жется достаточно для проведения всей реформы местного управле-
ния на указанных мною основаниях.

Необходимость надлежащего обеспечения службы
на Кавказе

Я уже неоднократно во всеподданнейших донесениях моих Ва-
шему Величеству докладывал о затруднениях, встречаемых мною по
подбору лиц администрации и полиции. Скудные оклады содержа-
ния совместно с дороговизною кавказской жизни в малокультурных
условиях не могут привлекать в край лучших деятелей. Внимание нео-
днократно уже упомянутого сенатора Кузминского остановило на
себе, между прочим, то обстоятельство, что личный состав полиции
комплектуется губернскими властями из одних и тех же лиц, при-
чем признанные непригодными в одном месте, по заведомой своей
порочности, нередко только перемещаются в другие местности. Это
явление существует всюду на Кавказе и объясняется трудностью при-
влечения свежих сил.

Выше я коснулся необеспеченного положения должностных лиц
судебного ведомства, но следует иметь в виду, что эти замечания мои
еще более касаются службы по большинству административных ве-
домств. До тех пор, пока служба на окраине не будет оплачиваться
лучше, чем во внутренней России, сюда будут попадать только худшие
элементы, не могущие рассчитывать на служебное движение в центре
Империи. Ныне действующие привилегии службы в отдаленных мес-
тностях в общем вовсе не соблазнительны, так как в момент назначе-
ния, кроме усиленных прогонов и подъемных, лишь обещают разные
выгоды за службу более или менее продолжительную, но притом не-
пременно в этих местностях. С течением времени большинство слу-

жащих в крае все же стремится перейти на службу во внутренние
губернии, отказываясь от привилегий, и остаются в нем лишь такие
лица, которым по каким-либо особым причинам тяжело терять мате-
риальные преимущества службы на окраине.

Хотя с привлечением общественных элементов к участию по уп-
равлению число должностей, замещаемых ныне чиновниками, приез-
жими из Центральной России, несколько сократится, но все же приезд
в край этих должностных лиц по разным отраслям управления будет
необходим, почему и желательно обеспечить возможность выбора луч-
ших служащих. Для этого всего целесообразнее было бы установить для
всех служащих на Кавказе определенное в известном проценте повы-
шение всех окладов против существующих во внутренних губерниях.
Полагаю, что в общем результате государственное казначейство, при
отмене, наряду с этим увеличением окладов, некоторых привилегий,
ничего не потеряло бы, а престиж русской государственной власти на
окраине, несомненно, много выиграл бы.

К сказанному нельзя не добавить, что если кратковременное пре-
бывание в крае не позволяет достаточно изучить все местные особен-
ности, то, с другой стороны, и слишком продолжительная вынужден-
ная служба на окраине ведет к недовольству своей оторванностью от
родных условий жизни, к отчужденности от живого общения с окру-
жающим коренным населением, к образованию узких и предвзятых
взглядов, не освежаемых соприкосновением с более культурными ме-
стностями Империи, и вообще к рутинерству, которое вредно отзы-
вается и на характере служебной деятельности. Желательно установить
живой обмен окраины с центром должностными лицами, чему теперь
препятствуют недостаточная материальная обеспеченность окраинной
службы и установленные добавки к жалованью по прослужении изве-
стных сроков, которые заставляют иногда вполне достойных лиц от-
казываться от перевода в центр даже при повышении по службе и
ожидать его на окраине. Ныне от службы на Кавказе многих удержи-
вает неуверенность в возможности последующего возвращения в центр,
ввиду основательного соображения, что берут туда снова с большими
затруднениями.

Если все вышеизложенное давало себя знать по всем ведомствам
в последнее время, когда большинство кавказских учреждений было
тесно связано с центральными установлениями в Петербурге, то при
отдельном Наместничестве все затруднения по привлечению лучших
элементов чувствуются и будут ощущаться еще острее. Поэтому уве-
личение материального обеспечения кавказских служащих (не мест-
ных уроженцев) я считаю вопросом особой важности.

Помимо этого общего вопроса, я не могу не обратить внимание
Вашего Императорского Величества на крайне низкие штатные окла-
ды некоторых учреждений и, главным образом, низших полицейских
чинов — городовых, получающих, напр., в Тифлисе, Батуме и других
губернских городах 10 —12 рублей в месяц, а в уездных городах 7—
8 рублей, т. е. такое жалованье, на которое нельзя существовать,
почему и идут на него только малонадежные элементы. Считая, что,
при настоящих тяжелых условиях полицейской службы вообще и
на Кавказе в особенности, служба эта должна обеспечивать хотя бы
возможность существования на зарабатываемые ею средства, я уже
возбудил вопрос о пересмотре штатов некоторых городских полиций
и принужден буду ходатайствовать об увеличении окладов полиции
во всех городах Кавказа.

Высшее управление Кавказом

Опыт централизации управления Кавказом из С.-Петербурга, с уч-
реждением на месте должности главноначальствующего гражданской
частью с расширенной несколько властью обычного генерал-губерна-
тора, длившийся свыше двадцати лет, дал довольно печальные резуль-
таты. Кавказ, вместо того чтобы идти по пути развития за центром
Империи, отстал от него, и вина в этом лежит не на местной кав-
казской власти, а на центральных учреждениях. Главноначальствую-
щие, снабженные усиленными правами, преимущественно в сфере
предупреждения и пресечения нарушений общественного и государ-
ственного правопорядка, имели возможность только возбуждать во-
просы перед подлежащими ведомствами, вести с последними длин-
ную и почти всегда бесплодную переписку и отказываться от своих
проектов, встречая в ведомстве явное несочувствие своим начинани-
ям. Только благодаря личной настойчивости некоторым главноначаль-
ствующим удавалось доводить свои предположения до высших зако-
нодательных учреждений и то, по преимуществу, в сфере усиления
той же власти их по общему надзору и охранению порядка. Проек-
ты же всех существенных для края реформ, намечаемых главнона-
чальствующими, как то: упразднение военно-народного управления,
прекращение обязательных и зависимых отношений крестьян, пере-
устройство сельского управления и т. п., не получали в Петербурге
дальнейшего движения и под тем или иным предлогом возвращались
обратно. Все мелкие даже вопросы, как, напр., об увеличении штатов
полиции, не встречали в центре ни малейшего сочувствия местным

интересам и если получали разрешение, то под углом зрения обще-
государственных задач, вроде ограждения средств государственного
казначейства от излишних расходов, в явный ущерб действительным
потребностям. Деятельность ведомств, не поставленных в прямую
связь с деятельностью главноначальствующих, как, напр., народного
просвещения и земледелия и государственных имуществ, совершен-
но отклонилась от соображений с местными условиями. Почти един-
ственные крупные за указанное двадцатилетие реформы, коснувши-
еся Кавказа в столь важном, как податное обложение, деле, оказались
не соображенными с действительными нуждами кавказского насе-
ления. Подобное отношение центрального правительства привело к
возникновению в крае некоторых сепаратистских тенденций; бороть-
ся с последними главноначальствующим приходилось исключитель-
но мерами полицейского характера, создававшими, без параллельных
надлежащих реформ, лишь увеличение недовольства, которое и вы-
разилось в конце концов развитием революционного движения на
социал-демократической подкладке.

Два года тому назад Ваше Императорской Величество соизволили
обратить внимание на ненормальное положение Кавказа и восстано-
вили Кавказское Наместничество, призвав на пост Наместника меня.
Для руководства в первое время, впредь до выработки положения, по
которому должна быть, согласно предуказаниям Вашим, Государь, вос-
становлена власть прежнего Кавказского Наместника «в полном ее
объеме», были преподаны некоторые статьи прежнего положения о
правах Наместника Кавказского с указанием, что, кроме этого, Наме-
стнику временно предоставляются права главноначальствующего. Вме-
сте с тем мне было Высочайше поручено выработать новое положение
об управлении Кавказским краем. Во исполнение этой Высочайшей
воли мне прежде всего предстояло выяснить, насколько необходимо
действительно сохранение особого Кавказского Наместничества и в
пределах каких правомочий должно быть установлено отдельное уп-
равление Кавказом.

Что касается вопроса о необходимости и в будущем сохранять для
кавказского управления форму Наместничества, то я не могу иначе
разрешить этого вопроса, как в положительном смысле, вне всякой
зависимости от одного моего положения Наместника. Я не допускаю
возможности управления Кавказом из центра, на основании общих
формул, без напряженного внимания к нуждам и потребностям мес-
тного населения, разнообразного по вероисповеданиям, религиозным
воззрениям и преданиям, по племенному составу и по политическому
прошлому.

Централизация допустима только тогда, когда она в силах внима-
тельно следить за всеми проявлениями жизни населения на определен-
ной территории и регулировать их в известном направлении; иначе она
опасна, так как ведет к разобщению частей государства. Наилучшим в
этом отношении примером может служить отпадение от Англии се-
вероамериканских Соединенных Штатов, побудившее Великобританию
в корне изменить свою колониальную политику и внести в нее уваже-
ние к местному самоуправлению и начала разнообразия, в соответствии
с потребностями отдельных колоний.

Все те основания, по которым Вашему Величеству благоугодно было
восстановить должность Наместника, приобрели ныне в моих глазах,
по ближайшем ознакомлении на месте с делом управления Кавказс-
ким краем, значение неопровержимых доказательств невозможности
управления далекою окраиною из Петербурга. Необходима именно на
месте такая власть, которая, сосредоточивая в себе до известной сте-
пени полномочия министров, была бы способна согласовать в своих
решениях начала общегосударственной политики с местными потреб-
ностями, могла бы удовлетворять последние быстро, по возможности
в момент их возникновения, и имела бы право возбуждать перед за-
конодательными учреждениями Империи вопросы о местных нуждах,
вне зависимости от личных взглядов на них представителей централь-
ного правительства. Такой властью может быть только Наместник Ва-
шего Императорского Величества. Заменять эту власть властью гене-
рал-губернатора, одного или нескольких — безразлично, когда генерал-
губернатор, по нашим законам, а еще более — по выработанной го-
дами административной практике, как бы ни усиливать его права в
сфере охраны порядка, является, в сущности, хотя и высоким, но все
же только чиновником Министерства внутренних дел, — значит ни-
чего не сделать для насущнейших потребностей края.

Общественная жизнь в последнем имеет своеобразные черты и не
может не создавать совершенно особых задач управлению окраиной,
отличающихся от общих норм управления Империей. Эти местные
особенности жизни нельзя игнорировать, насильно подгоняя их под об-
щеимперские рамки, но необходимо их использовать, организуя в на-
правлении, отвечающем целям единства государства. Это достижимо
лишь при допущении к участию в управлении общественной самодея-
тельности под руководством лица, объединяющего в себе все функции
государственной административной власти, т. е. только Наместника, а
отнюдь не генерал-губернатора, который для большинства насущных
вопросов окажется некомпетентным, так как они могут выходить из
сферы ведения Министерства внутренних дел. По всем указанным при-

чинам, я признаю сохранение Кавказского Наместничества настоятель-
ным, так как только в этой форме управления вижу залог прочнейше-
го объединения Кавказа с остальной Империей.

По отношению пределов компетенции Наместничества я обязу-
юсь доложить Вашему Императорскому Величеству, что ныне наста-
ивать на сохранении за должностью Кавказского Наместника всей
полноты власти, присвоенной в свое время прежним Наместникам,
уже невозможно, как вследствие давно происшедшего слияния до-
ходов и расходов края с общим бюджетом Империи, так и ввиду
последовавшего, уже после восстановления Наместничества, установ-
ления у нас того важного начала, по которому вся административ-
ная государственная власть в Империи, под верховным руководством
Вашего Императорского Величества, сосредоточена в Совете Мини-
стров.

Сообразно сему, ныне деятельность Наместника Кавказского не
может быть поставлена особняком от деятельности центрального пра-
вительства, только под исключительное Монаршее руководство, как это
было при прежних Наместниках, а должна, наоборот, быть приведе-
на в тесную связь с общей деятельностью центрального правительства
и строго с нею согласована. В этих видах я полагаю, что, с одной сто-
роны, Наместник (с правом замещать себя особым лицом) должен
входить в состав Совета Министров, а с другой — что при его управ-
лении должны находиться представители всех ведомств, получающие
от подлежащих министров общие указания и являющиеся докладчи-
ками у Наместника по делам своих ведомств, входя в то же время в
состав совета Наместника. Должности таких представителей ведомств
в некоторых случаях могут совпадать с должностями заведующих все-
ми учреждениями отдельных министерств в крае, как, напр., предста-
витель министра народного просвещения мог бы быть в то же время
попечителем учебного округа и т. п.

Состав совета Наместника и компетенция его должны подлежать
некоторому изменению, дабы учреждение это было работоспособно и
действительно могло помогать Наместнику в его деятельности своими
советами. Для этого, прежде всего, я признаю целесообразным ввести
в состав совета общественные силы. С учреждением на Кавказе зем-
ства провести это будет незатруднительно; так, напр., возможно будет
допустить по одному представителю от каждого из уездных земских
собраний и двух-трех от окружного закавказского земства.

При таком усилении местными деятелями состава Наместническо-
го совета получит особо благотворное значение то правило действую-
щего закона, по которому через этот совет проходят все законода-

тельные проекты Наместника перед направлением их в установлен-
ном порядке на рассмотрение законодательных учреждений.

Далее, если сохранить за Наместником право, принадлежавшее
главноначальствующему, протестовать в течение известного срока про-
тив применения к краю меры, о распространении которой на Кавка-
зе в законодательном акте не оговорено специально, то желательно
иметь в подобных случаях соображения местных деятелей. Дело в том,
что участие в законодательных учреждениях представителей окраины
не всегда еще может обеспечивать местные интересы; поэтому следу-
ет предвидеть случаи, когда принятая вообще для Империи мера мо-
жет оказаться трудноприменимой к краю, и представится полезным
дать для суждения законодательных учреждений материал, основанный
на местных соображениях.

С другой же стороны, участие местных людей потребуется не по
всем категориям отнесенных ныне к компетенции совета Наместни-
ка дел; таковое представлялось бы, напр., совершенно излишним по
вопросам о предании суду должностных лиц. Соответственно этому,
заседания совета должны разделяться на общие, — в полном его
составе, и частные — в составе только представителей правитель-
ственной власти.

Власть Наместника по административным ведомствам должна за-
ключать в себе, по существу, совокупность властей подлежащих ми-
нистров, как бы передвинутых в край, за исключением таких функ-
ций последних, которые неотделимы от общеимперских задач, напр.,
в сфере таможенной, железнодорожного тарифа, выдачи привилегий
на изобретения и т. п. Есть целая серия такого рода дел, по которым
требуется по закону согласие разных ведомств; эти дела на Кавказе,
благодаря сочетанию в лице Наместника представительства от разных
ведомств, будут решаться единолично им по выслушании заключений
представителей заинтересованных министерств. По некоторым вопро-
сам Наместнику придется входить в сношения с подлежащими ми-
нистрами, когда, напр., требуется мнение специалистов, имеющихся
только при центральном управлении, или когда понадобятся кредиты
из сумм, отпущенных в распоряжение министра для всей Империи.
Наместнику казалось бы возможным предоставить право расходовать
остатки ассигнуемых на Кавказский край по сметам разных ведомств
кредитов на другие надобности, хотя бы и совершенно иного ведом-
ства, по соглашению с министром финансов и государственным конт-
ролером. В отсутствие Наместника из Петербурга поднесение его все-
подданнейших докладов, сношения с ведомствами и личное участие в
заседаниях Государственной Думы и Государственного Совета должно

принадлежать тому же лицу, которое призвано заменять Наместника
в Совете Министров.

Перечисленные выше главные начала преподаны мною для произ-
водящейся в моем управлении разработки положения о Кавказском
Наместничестве, по окончании которой, в непродолжительном време-
ни, я предполагаю внести соответственный проект, в установленном
порядке, на законодательное рассмотрение, если Вашему Император-
скому Величеству благоугодно будет одобрить изъясненные мои пред-
положения.

Не могу скрыть от Вас, Государь, что в форме Наместничества
есть, несомненно, признак известной обособленности края, но я
убежден, что в началах, на которых я предлагаю построить управле-
ние Кавказом, не может быть ничего опасного для целости государ-
ства. Наоборот, эта форма удовлетворит всех кавказцев, в сущности
отлично сознающих невозможность образования национальных авто-
номий и только пытающихся в суждениях о них отыскать выход для
проявления своей самодеятельности, сознание в необходимости ко-
торой пробудилось в них невольно под влиянием отсутствия за по-
следнее двадцатипятилетие со стороны правительства продуктивных
забот об удовлетворении насущнейших нужд их родной окраины.
Дабы пояснить мысль мою историческим примером, позволю себе
привести на память то обстоятельство, что, по присоединении к Гер-
мании Эльзаса и Лотарингии, присвоение им несравненно более обо-
собленного, чем проектируемый мною, строя управления имело са-
мые благодетельные в смысле слияния этих провинций с Империей
последствия.

Заканчивая изложение своих соображений по устроительству Кав-
казской окраины, я почитаю долгом объяснить, что в этом изложе-
нии я коснулся только самых больных мест кавказского нестроения
и насущнейших нужд преимущественно местного коренного населе-
ния. Но, кроме последнего, на Кавказе проживает немало русских
людей — выходцев из внутренних губерний. Смутное время за по-
следние два года в общем очень тяжело отражалось на нравственном
состоянии этих людей. Конечно, и среди них были лица, которых за-
тронуло революционное движение, особливо из числа рабочего клас-
са, но в общем принадлежащие к русской народности люди, забро-
шенные на далекую окраину, твердо стояли вне смуты, исполняя
свято свой долг перед Вами, Государь, и родиною.

Русских православных людей на Кавказе, в частности, очень трево-
жит вопрос об автокефалии грузинской церкви, и религиозные чувства
этих лиц, обычаи и заветы, в которых они воспитались, отнюдь не
должны быть упущены из внимания при разрешении этого вопроса.
С другой стороны, русские сектанты, сумевшие доселе в течение дол-
гих лет стойко сохранить на чуждой им окраине отличительные черты
своей народности, нравы и предания родины, неоднократно, при моих
поездках по краю, просили меня повергнуть к стопам Вашего Импе-
раторского Величества верноподданнические чувства глубокой благодар-
ности за предоставление им права открыто исповедовать их религиоз-
ные учения.

Близко принимая к сердцу интересы русской по происхождению
части кавказского населения, я проникнут убеждением, что намечен-
ные мною мероприятия в сфере вопросов переселенческого, земле-
устроительного, податного обложения, сельского самоуправления и
земства благотворно отразятся и на положении здесь русских людей.
Если переживаемое революционное время в отдельных случаях и по-
селило в душах их тревогу, то в будущем, при успокоении края, с
введением в нем намеченных мною реформ, это чувство уляжется, и
они снова обратятся к своей мирной задаче — незаметно, но неук-
лонно, посредством постоянного общения с местными аборигенами,
проводить на Кавказе русскую культуру и русские государственные
начала.

С помощью этих людей Кавказское Наместничество, без особых
приемов русифицирования края, практиковавшихся в последние два-
дцать пять лет и давших противоположные их цели результаты, а по-
средством предоставления краю свободно развивать свои экономиче-
ские и духовные силы на началах самодеятельности, быстро пойдет по
пути теснейшего слияния с центром Империи Вашего Императорско-
го Величества.

Генерал-Адъютант Гр. Воронцов-Дашков.
Гор. Тифлис,

10 февраля 1907 года.

1 Дали-Али — «гачар>, буквально «беглец» (азерб.), занимался грабежами и
поджогами имений, захватывая имущество помещиков, порой раздавал его бед-
някам. Гачаги пользовались поддержкой крестьян.

2 Юсуф — «гачап>, действовал в Закатальском округе.

3 Католикос — титул верховных иерархов автокафальной церкви грузинской
(V в.), когда же она вошла в состав церкви русской, высший иерарх с 1811 г.
стал называться экзархом. Со второй половины VI в. титул католикоса присваи-
вался также верховному иерарху церкви армянской. Резиденция католикоса всех
армян находится в Эчмиадзине. Мкртич (Хримян Хайрик) (1820—1907) — ка-
толикос всех армян (1893).

4 Кондак (греч.) — собственно пергаментный лист или свиток, в данном слу-
чае последнее.

5 Автокефалия (греч.) — так в греческой церкви назывались епископы, управ-
лявшие самостоятельно и не подчинявшиеся патриарху. В данном случае речь шла
о борьбе за восстановление автокефалии грузинской церкви (экзархата).

6 Никон — экзарх Грузии с 1906 г., бойкотировался всем грузинским духо-
венством за свою борьбу против автокефалии грузинской церкви. Убит брошен-
ной в него бомбой 28 мая 1908 г.

7 «Драма» — подворная подать, взимавшаяся в Грузии в пользу духовенства.

8 Малама Яков Дмитриевич (1841 —1912) — начальник Кубанской области
(1892—1904), генерал-лейтенант, генерал-адъютант, помощник кавказского на-
местника И.И. Воронцова-Дашкова по полицейской части.

9 Старосельский Владимир Александрович — агроном, коллежский советник,
кутаисский губернатор (1905).

10 Мицкевич — сенатор, тайный советник, елисаветпольский вице-губернатор,
начальник канцелярии главноначальствующего гражданской частью на Кавказе
А.М. Дондукова-Корсакова (1882—1890) и помощника главноначальствующего
гражданской частью на Кавказе С.А. Шереметева (1890—1896), член Совета кав-
казского наместника И.И. Воронцова-Дашкова (1905).

11 Чавчавадзе Захарий Гульбатович (Пантелеймонович) (1825—1905) — князь,
происходил из известного грузинского рода, генерал от кавалерии, генерал-адъютант,
участник Кавказской и Русско-турецкой войн, начальник Кавказской кавалерийской
дивизии (1879), Кавказского армейского корпуса (1885).

12 Решение земельного вопроса в Сухумском округе является разительным при-
мером политики Воронцова-Дашкова на Кавказе, придававшего равное значение
как генеральным, так и локальным проблемам региона. Он ходатайствует перед
правительством об уравнении земельных прав т. н. «провинившихся» крестьян с
остальным населением округа.

13 Речь идет о примирительном съезде между азербайджанцами и армянами в
связи с бакинской резней. Съезд происходил во дворце кавказского наместника в
Тифлисе с 20 февраля по 6 марта 1906 г.

14 В 1821 г. по инициативе главнокомандующего на Кавказе генерала А.П. Ер-
молова был принят указ о создании штаб-квартир на присоединенных территори-
ях и рассредоточении при них военных подразделений на семейных солдат, т. н.
женатых рот. Их называли «пионерами русской колонизации», и впоследствии, на
основе подобных штаб-квартир, разрастались русские поселения за счет прибывав-
ших в край крестьян.

15 Переселение армян в пределы Российской империи стало возможным благо-
даря двум мирным договорам: Туркманчайскому 1828 г., завершившему Русско-
иранскую войну и Адрианопольскому 1829 г., заключенному после Русско-турецкой
войны.

16 Франкини Виктор Анатольевич — генерал-лейтенант, военный губернатор
Карсской области в 1878—1881 гг.

17 Закон 1897 г. — о переселении в Черноморскую губернию крестьян, при-
надлежавших к коренному населению губерний и областей Европейской России
и Кавказа; «Положение» Комитета министров о разрешении переселений в Став-
ропольскую губернию и местности Северного Кавказа (за исключением Черномор-
ской губернии) 1899 г.; «Временные правила о добровольном переселении сель-
ских обывателей и мещан-землевладельцев» 1904 г. (Более подробно см.: Ис-
маил-заде Ь\Л. Русское крестьянство в Закавказье. 30-е годы XIX — начало XX в.
С. 94—112, 136-145.)

18 В результате настоятельных ходатайств Воронцова-Дашкова Совет министров
принял решение об учреждении в Тифлисе (1913) Политехнического института
(см.: Всеподданейший отчет за восемь лет управления Кавказом генерал-адъютанта
графа Воронцова-Дашкова. СПб., 1913. С. 32). Воронцов-Дашков не дожил до
открытия Политехнического института — он был открыт лишь весной 1917 г.

19 Радде Густав Иванович (1831 —1903) — специалист в области естественных
наук. Уроженец Данцига, с начала 60-х гг. служил на Кавказе. Основал в 1866 г.
Кавказский музей и Публичную библиотеку в Тифлисе. Сопровождал великих
князей Александра и Сергея Михайловичей в их путешествии в Юго-Восточную
Азию, где были собраны ценные коллекции. Сотрудничал с великим князем Ни-
колаем Михайловичем. По просьбе Радде великий князь похоронил его в Лика-
нах (Боржоми) близ своего имения. Эпитафия гласит: «Здесь покоится усталый
Густав Иванович Радде. Смерть мне не страшна: она сестра родная сна».

20 Муравьев Николай Валерьянович (1850—1908) — действительный тайный
советник, участвовал в разработке проектов о преобразовании органов городско-
го и полицейского управления, прокурор Петербургской (1882) и Московской
(1884) судебных палат, министр юстиции (1894), председатель Комиссии для
пересмотра законов по судебной части (1894), член Особого совещания при Го-
сударственном совете по рассмотрению нового Уголовного положения (1903),
посол в Риме (1905).

21 Шеффены — термин из германского права, так именовались заседатели су-
дов по уголовным делам.

22 Кузминский Александр Михайлович (1843—1917) — судебный деятель, с
1900 г. сенатор Уголовного кассационного департамента; женат на Татьяне Андре-
евне, урожденной Берс (1846—1925), младшей сестре Толстой Софьи Андреевны.
№ 4. ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА И.И. ВОРОНЦОВА-ДАШКОВА
ИМПЕРАТОРУ НИКОЛАЮ II

«Записка» является ответом Воронцова-Дашкова на дебаты в Госу-
дарственной Думе по поводу «Кавказского вопроса», написанная сра-
зу же по их завершении. Автор с плохо скрываемым негодованием
излагает свои соображения, опровергая по всем позициям выдвинутые
в адрес кавказской администрации клеветнические обвинения, веро-
ятно, слишком резкие для царского уха. «Записка» также достаточно
полно отражает поиски Воронцовым-Дашковым реформистских путей,
сторонником которых он выступал всегда и в которых он видел един-
ственную возможность для искоренения причин, лежавших в основе
социальных и межнациональных противоречий на Кавказе.

Публикуемую «Записку» следует рассматривать в ряду переписки
Воронцова-Дашкова и Николая II на протяжении всего периода его
наместничества*, и в своей совокупности они реконструируют общую
картину положения на Кавказе в 1905 —1915 гг.

ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО,

5-го февраля в Государственной Думе закончился суждением за-
прос о терроре на Кавказе, ответом на который я предполагал восполь-
зоваться для того, чтобы выяснить перед Думой общее политическое
положение вещей в крае и необходимые реформы для развития его и
тесного приобщения к Империи. Этот ответ, предъявленный мною
Государственной Думе через Барона Нольде и представленный Ваше-
му Величеству на Высочайшее благовоззрение еще в апреле прошлого

* Красный архив. М.; Л., 1928. Т. 26. С. 101 —126.

года, категорически отрицая основу запроса — утеснение мирных рус-
ских обывателей Кавказа инородческим его населением и значитель-
но расширяя рамки возможных суждений, позволяя Государственной
Думе высказать определенный взгляд на политику, которой следует
держаться по отношению Кавказа с общегосударственной точки зре-
ния. К сожалению, предположения мои совершенно не оправдались,
так как оказалось, что Государственная Дума совсем неосведомлена с
положением кавказских дел. Собственно кавказские представители в
Думе по своей партийной тенденциозности не могли, конечно, дать
настоящую картину положения вещей на Кавказе. Авторы же запро-
са, видя, что последний не имеет под собою никакой почвы, стали
нагромождать перед Думой целые кучи сочиненных о Кавказе и его
управлении анекдотов, для опровержения которых мне пришлось ко-
мандировать в помощь Барону Нольде вполне осведомленного в делах
управления краем Помощника моего по гражданской части Сенатора
Мицкевича. Однако и последний нередко оказывался в затруднении
давать быстрый ответ на неожиданно сыпавшиеся басни. Поэтому, в
сущности, я нисколько не удивлен тем, что большинство Думы нашло
возможным, отказавшись даже от баллотировки явно необоснованно-
го запроса, отметить в то же время в своей формуле перехода к оче-
редным делам, что находит «объяснения представителей Наместника
неудовлетворительными».

Наоборот, судя по ходу прений в Государственной Думе, вращавших-
ся преимущественно около мелких эпизодов, часто измышленных и не
отвечающих действительности, а формуле перехода довольно неожидан-
но, если не считать речи Графа Вл. Бобринского, указываются те меры,
которые следовало бы предпринять для улучшения положения края. Эти
меры: обновление в нужных случаях администрации и полиции, упоря-
дочение земельных отношений, суда, народного просвещения и пересе-
ленческого дела и проведение положительных реформ на началах само-
управления. Все эти меры были намечены мною во Всеподданнейшей
записке по управлению Кавказским краем, представленной Вашему Ве-
личеству еще в 1907 году. Они были одобрены Вами, Государь, тогда же,
по рассмотрении этой записки в Совете Министров, на журнале кото-
рого Вашему Величеству благоугодно было положить Всемилостивейшую
Монаршую резолюцию: «Надеюсь, что возбужденные Наместником во-
просы получают скорое разрешение». К сожалению, это Высочайшее
предуказание Вашего Величества остается до сих пор неисполненным.

Обновление администрации и полиции мною производится неукос-
нительно во всех нужных случаях, послужило, вызывая недовольство
среди Кавказского чиновничества, ближайшим поводом к предъявле-

нию мне запроса о терроре на Кавказе и отразилось в речах депутатов
под видом «изгнания из края лучших русских людей». Однако обнов-
ление это не может происходить особенно успешно, так как лучшие
люди требуют и лучшего вознаграждения, а штаты Кавказских учреж-
дений очень устарели и отстают иногда по нормам вознаграждения
даже от штатов внутренних губерний, так что не представляют в себе
ничего заманчивого для привлечения в край чинов из центра Импе-
рии. Между тем от улучшения личного состава администрации зави-
сит, несомненно, в значительной степени успех всех остальных проек-
тированных мною реформ, так как если исполнители окажутся плохи,
то и реформа ими может быть если не сведена к нулю, то искалечена.
Поэтому я в скором времени предполагаю войти в Совет Министров
с представлением об увеличении вообще штатного содержания Кав-
казских чиновников, хотя и опасаюсь отказа по финансовым сообра-
жениям.

Мои представления по упорядочению земельных отношений на Кав-
казе с предоставлением владельцам земель прав собственности закан-
чиваются ныне разработкою и будут в ближайшем времени внесены в
Совет Министров.

Предположения мои о судебной реформе сообщены по принадлеж-
ности Министру Юстиции, от которого ныне и зависит дальнейшее их
направление.

Упорядочение народного просвещения, насколько это находится в
моей компетенции, производится быстрыми шагами: народная школа,
насколько это в средствах учебного персонала, неуклонно приспособля-
ется к потребностям туземного населения, привлекая местных детей к
учению на материнском языке, давая им в то же время знание государ-
ственного языка и прививая им любовь к общему Отечеству России и ее
Верховному Обладателю; средняя школа, почти совершенно оправив-
шись от разразившейся и над ней революционной бури, вошла в нор-
мальную колею, причем, благодаря старанию нынешнего Попечителя
округа, учебно-воспитательные требования в ней повышены так, как
этого не было никогда ранее даже до несчастных 1904—1906 годов;
наконец, несмотря на сомнения, разрешит ли правительство открытие
на Кавказе в скором времени высшего учебного заведения, кавказцы
неустанно приносят пожертвования на это заведение.

Что касается упорядочения переселенческого дела, то все его улуч-
шение должно заключаться лишь в его развитии, которое зависит от
отпускаемых на него кредитов; в этом отношении я надеюсь на ус-
пех, так как теперь нашел столь тщетно искомую доселе мною под-
держку в нынешнем Главноуправляющем Землеустройством и Земле-

делием Гофмейстере Кривошеине, который внес мои кредитные пред-
положения в Государственную Думу в связи с общим моим планом
колонизации Кавказских степей и Черноморского побережья.

Наконец, по отношению реформ, основанных на началах самоуправ-
ления, я обязуюсь доложить Вам, Государь, что до настоящего времени
я воздержался от ближайшей их разработки исключительно по той при-
чине, что попытка моя относительно городского самоуправления, в виде
представления об организации городского хозяйства на этом начале в
гор. Карсе, натолкнулась в Государственной Думе на некоторые прин-
ципиальные соображения о национальном составе гласных, которые до
сего времени не получили еще окончательного разрешения, являясь меж-
ду тем важными для общего вопроса об устройстве городов на Кавказе,
а по отношению земской реформы я встретился с сомнением в свое-
временности немедленного введения ее со стороны Совета Министров.
Ныне, с признанием желательности этих реформ и Государственной Ду-
мой, я, имея в виду Высочайшее Вашего Императорского Величества
одобрение моих предположений, приму меры к детальной разработке
их для представления Совету Министров.

В упомянутой выше формуле перехода к очередным делам имеются
два пожелания, которые являются главнейшей целью настоящего моего
письма к Вам, Государь, а именно: 1) производство сенаторской реви-
зии и 2) подчинение управления Кавказом Совету Министров.

Если понимать второе пожелание в буквальном его смысле, то я не
могу не протестовать против него самым решительным образом, вне
всякой связи от личного моего положения. Наместник Вашего Импе-
раторского Величества на Кавказе может быть подчинен, как и вся-
кий отдельный Министр, только Верховной власти Монарха. В своих
исполнительных действиях он должен быть свободен от воли всякого
другого лица, кроме Особы Вашего Величества, неся ответственность
за эти действия исключительно перед Вами, Государь; его мнения дол-
жны доходить до Вашего Императорского Величества непосредствен-
но и параллельно с мнениями Совета Министров в случаях разногла-
сия, чтобы Ваше Величество имели возможность ближе оценить и ме-
стную точку зрения на данный вопрос. При всяком ином положении
Наместник будет таковым лишь по названию, превратись в простого
Генерал-Губернатора, подчиненного Министру Внутренних Дел пре-
имущественно, а при нынешнем объединенном Правительстве — и
всем остальным Министрам, причем, очевидно, центр власти передви-
нется с окраины в С.-Петербург. Между тем на вопрос о том, можно
ли управлять Кавказом из столицы, я могу ответить теперь, подкреп-
ленный опытом, только так же, как и прежде, — отрицательно. Рас-

смотрение Кавказского запроса в Думе приводит к печальному заклю-
чению, что у нас в России, а в том числе и в Петербурге, имеется до-
вольно слабое понятие о Кавказе. Большинство, отказываясь мерить его
шаблоном внутренних губерний, все же пытается приложить к нему
мерку, взятую из Польши, Финляндии, Сибири и Прибалтийского
края, и только очень немногие имеют представление о нем как о ве-
личине совершенно особого рода. В Государственной Думе один из
ораторов, выдававший себя за особо осведомленного в Кавказских де-
лах, после двухчасовой речи обмолвился удачно заявлением: «Мы, гос-
пода, понятия не имеем, что делается на Кавказе». Между тем этот
оратор, судя по его заявлению, был щедро снабжен сведениями из
Петербургских центральных учреждений. У меня уходит совершенно
бесцельно масса времени на поверку и отписывание опровержений
разных сведений, доставляемых мне Министерством Внутренних Дел
с просьбою дать объяснения по вопросам о забастовке на сельдяных
промыслах (?) под Тифлисом, объединения лезгин (?) с молоканами
в Эриванской губернии, о движении среди армян (?) в Кутаисской
губернии, о бесте1 (?) среди персидскоподданных в Баку, о готовящем-
ся объединении Дагестана с Азербайджаном, как будто единоверцев,
единоплеменников и соседей, и тому подобным. При такой осведом-
ленности центральных учреждений, упорно при этом не желающих
верить донесениям с мест, а стремящихся, наоборот, продиктовать
последним свою точку зрения, как, например, диктуется жандармско-
му надзору своя петербургская окраска местных событий, и он вы-
нужден для доставления удовольствия Департаменту полиции заведомо
доносить о событиях в неверном освещении, которое мне впоследствии
по запросам приходится опровергать, — очевидно, серьезно говорить
о возможности управления краем из Петербурга не приходится.

Но, возражая против подчинения Наместника Совету Министров,
я в то же время не только не против более тесного их объединения,
но даже нахожу это совершенно необходимым, так как не допускаю
мысли о возможности управления окраиной вне связи с общегосудар-
ственной политикой. В упомянутой Всеподданнейшей записке своей я
подробно рассматривал этот вопрос и определенно высказал, что «де-
ятельность Наместника должна быть приведена в тесную связь с об-
щею деятельностью центрального Правительства и строго с нею согла-
сована». С этой целью я проектировал введение Наместника (с правом
замещать себя особым лицом) в состав Совета Министров и включе-
ние в местный Совет Наместника представителей «отдельных ведомств,
которые получали бы от Министерств общие указания и являлись бы
у Наместника докладчиками по делам своих ведомств». Это мое пред-

положение возражений в Совете Министров не встретило, хотя по-
следний оговорил в своем журнале введение в Совет Министров На-
местника или его Заместителя условием «рассмотрения относящихся
до Кавказа дел». Однако ни я лично, ни мой заместитель ни разу не
были приглашены для обсуждения вопросов общей политики для Кав-
каза, и мне приходилось делиться своей точкой зрения на положение
вещей в крае лишь с одним Председателем Совета Министров. С дру-
гой стороны, члены моего Совета от различных ведомств не получали
вовсе общих указаний, чего им держаться при рассмотрении дел, а, на-
пример, представитель Министерства Внутренних Дел, по-видимому,
не получал от своего ведомства ровно никаких поручений и принуж-
ден исполнять мои, не зная даже, как к ним относится его ведомство.
Я считаю долгом обратить Высочайшее внимание Вашего Император-
ского Величества на изложенное мое предположение, которое могло
бы получить осуществление в порядке ст. II Основных Законов, как
не затрагивающее ни штатных, ни кредитных вопросов и всецело от-
носящееся до Верховного управления. При этом введении Наместни-
ка и его заместителя в состав Совета Министров не должно быть ого-
ворки, подобной указанной выше, так как Наместнику необходимо
быть всегда в курсе общей политики Правительства, а это не может
быть достигнуто при присутствии лишь по Кавказским делам.

С вопросом об установлении тесной связи Наместника с Советом
Министров соединяю я и другое пожелание Государственной Думы —
о производстве сенаторской ревизии на Кавказе. Выдвигая это поже-
лание, Дума, по-видимому, имела в виду лишь тщательное расследова-
ние случаев злоупотреблений со стороны местных властей, разумея при
этом случаи, о которых заявлялось в Думе. По поводу такового за-
явления о деятельности Директора моей Канцелярии в д [олжности]
Гофмейстера Петерсона в двух отдельных делах я уже обращался, по
просьбе Петерсона, с всеподданнейшим ходатайством к Вашему Им-
ператорскому Величеству о командировании особого облеченного до-
верием Вашим лица, но Вашему Величеству не было благоугодно на сие
соизволить. Ныне я позволяю себе повторить свою просьбу о произ-
водстве расследования действий Кавказских учреждений при помощи
сенаторских ревизий, причем побуждает меня к этому не задетое са-
молюбие отдельных чинов управления, но интересы целого края. При
отмеченной мною выше неосведомленности центрального Правитель-
ства и Государственной Думы о положении вещей на Кавказе только
сенаторские ревизии, надлежаще поставленные, могут выяснить исти-
ну о крае и его управлении и отринуть ту массу ложных слухов, на
основании которых строить отношение Правительства к далекой ок-

раине, очевидно, нельзя. Было бы желательно захватить этими ревизи-
ями не только время моего управления, но и более раннее для того,
чтобы воочию выяснить причины бывших непорядков на Кавказе и
разрешить раз навсегда спор, можно ли оставить край без Наместни-
чества и управлять им, в его настоящем виде без проведения проме-
жуточных реформ, из С.-Петербурга. Сенаторские ревизии должны
помочь мне как в деле обновления администрации, почему я и испра-
шивал их у Вашего Величества еще в 1905 году при самом приезде на
Кавказ, отчего пришлось отказаться впоследствии ввиду разгоревшей-
ся революции, когда было не до ревизий, так и в деле проведения
некоторых реформ, например земской, для которой известные условия
могут быть установлены лучшим образом только после тщательного
исследования всех местных условий. Я все время говорю о ревизии во
множественном числе потому, что не вижу возможности производства
ее одним лицом на всем Кавказе. По-моему, для скорейшего и одно-
временного обревизивания края необходимо командировать по край-
ней мере пять Сенаторов, конечно, объединенных между собою, счи-
тая четырех для Закавказья и одного для Северного Кавказа.

Обращаясь к Вам, Государь, с своею всеподданнейшею просьбою о
назначении сенаторской ревизии, я льщу себя надеждою, что эта ре-
визия подтвердит, как я оправдал то Высокое доверие к себе со сто-
роны Вашего Императорского Величества, которым я всегда пользовал-
ся и которое еще недавно Вам, Государь, благоугодно было выразить
мне в Высочайшем рескрипте по поводу моего пятидесятилетнего юби-
лея службы в офицерских чинах словами: «Я уверен, что прямодушный
образ ваших действий, имеющий единственною целью благо Отечества,
по достоинству оценен Кавказским населением». В то же время я по-
лон сознанием, что все, что мною делалось на Кавказе, было направ-
лено исключительно на возвеличение среди местного населения Свя-
щенной Особы Вашего Императорского Величества и России.

Вашего Императорского Величества

верноподданный Гр. Воронцов-Дашко в

Гор. Тифлис, И февраля 1909 г.

Публикуемая «Записка» хранится в личном архиве И.И. Воронцова-Дашкова
в РГИА. ф. 919. Оп. 2. Д 619. А. 1 — 7.

1 Бест (перс7} — право неприкосновенности некоторых мест в качестве убе-
жищ в Иране (мечеть, гробница, дома высших духовных лиц).

№ 5. «ФЕКЛУША ИЗ БЕЛОЙ АРАПИИ»

Своеобразным ответом на «кавказский запрос», но в сатирической
форме, явилось сочинение «Феклуша из Белой Арапии». Написанное в
жанре сказания, оно по всем позициям в ернической форме развен-
чивало все позиции выступления Пуришкевича на заседании Государ-
ственной думы. Феклуша — это Пуришкевич, а обыватель, поверивший
«легендам» и названный тарасконцем, — это весь Петербург. Сочине-
ние анонимно, но ясно, что оно родилось в ближайшем окружении
кавказского наместника. В архиве Воронцова-Дашкова сохранился эк-
земпляр с его пометками (РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 949. Л. 6 — 9).

Для публикации выбраны те отрывки, которые касаются выпадов,
сделанных лично в адрес Воронцова-Дашкова.

«Третья и самая жалкая легенда говорит «о дряхлом наместнике,
дремлющем в делах и потворствующем развалу Кавказа». Личность
нынешнего Кавказского Наместника имеет слишком высокую и проч-
ную репутацию, чтобы нуждаться в освещении газетных статей. Но
нелепая легенда, настойчиво в течение пяти лет распространяемая,
может заручаться в мало осведомленных кругах давностью «неоспорен-
ной». Все прекрасно сознают нелепость вымысла, но никто не желает
выступить с возражением. Пора же наконец правильно осветить эту
легенду.

Поезжайте на Кавказ, и там солидные, добросовестные и хорошо
осведомленные люди скажут вам так: «Вы о почтенном возрасте На-
местника? Видите ли... всякому человеку столько лет, сколько показы-
вает его внешность и силы. А в этом отношении за Наместником, в
добрый час сказать, не всякий молодой угонится: до сих пор пятачки

в пальцах гнет! Прошлой зимой, на охоте, в декабре, верхом на коне,
Куру переплыл, оставив своих спутников на суше с разинутыми рта-
ми». Ежедневно с 9 часов утра и до 8 вечера Наместник кипит в теку-
щих делах, а вечером работает в своем кабинете над разными запис-
ками и проектами, ни один из которых не остается без его прочтения
и отметок. Посмотрите, в одну из суббот, прием Наместником всех
тех, кто желает лично изложить ему свою просьбу и дело. Двери при-
емных зал дворца открыты для всех. На приеме вы встретите: гру-
зинского князя, русского отставного офицера, девушку-курсистку,
горца татарина, инвалида унтера, армянина купца, барыню в аршин-
ной шляпе и, наконец, простую русскую бабу в платочке. Всех обой-
дет Наместник, каждого расспросит, просмотрит прошение и положит
резолюцию. До полутораста человек собираются еженедельно на эти
приемы. Немало сил нужно, чтобы выдержать на ногах долгие часы
приема, немалое и терпение — чтобы спокойно и добродушно выслу-
шивать всякие, подчас бестолковые, объяснения просителей. Нечего и
говорить о значении такой доступности и мелочной внимательности
высокого лица к интересам населения. Достаточно взглянуть во время
приема на полные слез умиленные глаза какого-нибудь дикого горно-
го чабана, полуголого, прикрытого лишь козьей шкурой, который ло-
вит каждую черту лица, каждый звук слов Наместника, чтобы оценить
то впечатление, которое вынесет чабан из аудиенции и передаст затем
на долгий восторг родного аула. Как далека таким образом действи-
тельность от того портрета: засыпающего в делах, с леденцом во рту,
старца, который рисует легенда! Наивность вымысла Феклушиной ле-
генды очевидна.

Но помимо наивности, легенда еще и недоброкачественна в своей
тенденции набросить тень на объект достойный полного уважения.
Только гармоничный союз злобы и невежества способен кидать обви-
нением в потворстве разрушительным началам и упреком — тому, что
представляет собою далеко не заурядное явление служебной доблести
и самоотвержения.

Действительно, если вникнуть беспристрастно в положение дела, —
какая картина получится? В критическое тревожное время внутренней
государственной жизни, в момент возникновения Кавказского междо-
усобия, по первому слову Царя, верный его слуга отправляется в самое
пекло. Окруженный почетом, достигший высших ступеней государствен-
ного служебного положения, родовитый сановник, человек с большими
материальными средствами, приобретший своей долголетней почтенной
деятельностью основание и право отдохнуть от дел, ни минуты не заду-
мываясь, бросает удобства спокойной жизни и двигается со всей семьей

за тысячи верст на указанное ему тревожное место, — идет на тяжкий
подвиг! В разгаре жестокой армяно-татарской распри въезжает он в по-
рученный ему Край. Далее, под свистом пуль и взрывами бомб револю-
ционного времени, на первое время почти одинокий среди антиподов
своего служебного миросозерцания, изучает он раскрывшиеся в катак-
лизм застарелые язвы Кавказа и его насущнейшие нужды. Отделенный
от всего мира общей железнодорожной и почтовой забастовкой, с заку-
поренным Сурамским тоннелем, переживает Наместник великую Кав-
казскую разруху. Со спокойным видом, энергично, не без неизбежных,
конечно, на всяком пожаре ошибок и распорядителей и исполнителей,
избегая излишнего кровопролития и жестокостей, успокаивает он сму-
ту и волнение в Крае. Мало того: под звуками безобразной какофонии,
так называемой революции, Наместник находит в себе силы и энергию
готовить известную всеподданнейшую записку о положении и нуждах
Кавказа, записку, которая по своей обстоятельности, объективности и
глубине государственной мысли займет почетное место в истории уст-
роения Русского государства.

Что же побуждало Наместника идти на такой подвиг? Тут только
один ответ: чувство долга. Это чувство: унаследованное от предков, взра-
щенное честным воспитанием и окрепшее в благородной среде, созна-
ние своей обязанности, по первому призыву Великого Вождя Русского
Народа, положить и имущество, и силу, и самую жизнь на благо Роди-
ны. Очевидно, то же чувство долга заставляет Кавказского Наместника
оставаться на своем посту и теперь, несмотря на потоки всякой дряни,
выливаемой на него из Феклушиной помойки».

«...И вот припертая к стенке Феклуша ляпает (кидает*) в главную
Кавказскую власть обвинением в потворстве разрушению государствен-
ных основ. Но выстрел — в поле! — мимо мишени. Ври, Феклуша, да
меру знай! Такое обвинение по адресу кого же? По адресу Кавказско-
го Наместника — ближайшего сотрудника, единомышленника, можно
сказать, друга покойного Государя, — того Царя Миротворца, кото-
рый явился великим, работником на закреплении русской государствен-
ной мощи и нераздельности России! Нелепость очевидная, но... опять-
таки — все упорно молчат... по поводу этого абсурда. Почему молчат?
Почему... лучше не объяснять. Пусть это молчание останется на сове-
сти имеющих уши и интерес слушать Феклушины рассказы о Белой
Арапии».

[1909 г.]

* Пометки рукой Воронцова-Дашкова.

№ 6. ПРИКАЗ ПО ВОЙСКАМ КАВКАЗСКОГО ВОЕННОГО
ОКРУГА

25 августа 1909 года Укр.[епление] Гуниб.

Доблестные кавказские войска,

Поздравляю Вас с знаменательным днем пятидесятилетнего юбилея
взятия Гуниба, закончившего собою многовековую Кавказскую войну
и внесшего умиротворение в народы Чечни и Дагестана. Не губитель-
ный меч завоевателя, а духовные блага мира, спокойствие жизни, пре-
успеяния и процветания народов вносили с собою русские войска в
трущобы недоступных гор, в дебри вековых дремучих лесов. Неисчис-
лимых жертв стоила эта война русскому государству, но, верные сво-
ей исторической задаче, войска наши настойчиво и неудержимо шли
к намеченной цели, — и наконец 25-го августа 1859 года пал Гуниб,
последний оплот последнего кавказского имама Шамиля.

Такую войну, как Кавказская, долгую, кровавую, геройскую, —
беспримерную в истории, — не могло покончить одно поколение и
преемственно сдавало ее поколениям последующим; отсюда и разви-
лись те особенности старого кавказского солдата, в беспредельном
мужестве и святости исполнения долга, не имевшего себе равного в
свете.

Кавказский солдат черпал свою несокрушимую мощь только в са-
мом себе, в своей нравственной силе, а не искал ее в численном, а тем
более в материальном превосходстве над неприятелем. Выбора между
победой или смертью у него не было, а если вражеская сила превы-
шала его во много раз, то он безропотно по завету отцов своих скла-
дывал голову, оставляя на память потомству имена, которые не должны
забывать мы, наследники славы наших отцов и дедов. Этою духовною
мощью проникнуты были не единицы, а вся масса Кавказских войск.

Есть тысячи примеров, когда ложились целые части, не уступая непри-
ятелю ни единого шага, и которыми полны истории наших Кавказс-
ких полков.

Прошло уже полвека, когда в горах Дагестана прогремел последний
выстрел, и мы, празднуя сегодня этот день, воздадим должное павшим
героям, кои из поколения в поколение совершали великое дело и запе-
чатлевали свою беззаветную верность Царю и Родине кровью и самою
жизнию. Помянем же ныне и наших доблестных вождей, окружен-
ных лучезарной славой и во главе их фельдмаршала князя Барятин-
ского, завершившего Кавказскую войну бессмертным подвигом — взя-
тием Гуниба в 1859 году.

Счастлив и я, выпавшим на мою долю жребием, во главе родных
мне Кавказских войск, праздновать день пятидесятилетней годовщи-
ны великого исторического события. За минувшие 50 лет в рядах Кав-
казских войск менялись люди, менялись формы, строи и оружие, но
несокрушимыми остались в них внутренние устои духа, славные пре-
дания и боевые традиции старой Кавказской армии.

И Вы, достойные преемники старых Кавказских войск, оставайтесь
истинными носителями заветов ваших дедов и отцов.

Да послужит прошлое Кавказской армии залогом ее будущего.

Главнокомандующий, Генерал-от-кавалерии

Генерал-Адъютант Граф Воронцов-Дашков.

ОР РГБ. Ф. 58/П. Картон 57. Д. 3. Л. 41 с об.

Н.А. Бигаев

№ 7. ПОСЛЕДНИЕ НАМЕСТНИКИ КАВКАЗА
(в свете личных воспоминаний) (1902—1917)

От публикатора

В начале 20-х годов российское эмигрантское землячество обра-
тилось к эмигрантам с просьбой восстановить в памяти страницы
их прошлого, дабы сохранить для потомков события отечественной
истории, участниками которых им довелось быть, оставить свиде-
тельства о наиболее ярких фигурах своего времени. Одним из тех,
к кому был обращен этот призыв, стал полковник Н.А. Бигаев. Чем
же, в данном случае, была привлекательна его личность? Дело в том,
что ему выпало служить в конвое при последних кавказских наме-
стниках.

Н.А. Бигаев приехал в столицу кавказского наместничества в
1902 году и был зачислен в конвой главноначальствующего граждан-
ской частью на Кавказе кн. Г.С. Голицына. Оставался он в конвое
и при гр. И.И. Воронцове-Дашкове, но с 1908 года уже в качест-
ве командира конвоя. С назначением наместником великого князя
Николая Николаевича его служба на этом посту продолжалась вплоть
до отъезда великого князя с Кавказа — последний кавказский наме-
стник покинул Тифлис 7 марта 1917 года. Однако, в связи с якобы
возвращением его на должность Верховного главнокомандующего, он
предполагал сохранить при себе кавказский конвой в полном составе.
Они должны были оставаться в Тифлисе и ждать вызова от великого
князя. Но последний был обманут в своих ожиданиях — последо-
вавшее от председателя Совета министров кн. Львова приглашение
в Ставку на переговоры он принял за предложение занять должность

Верховного главнокомандующего. 11 марта 1917 года Николай Ни-
колаевич был вовсе уволен от службы.

Как же дальше сложилась судьба командира кавказского конвоя
полковника Н.А. Бигаева? Он сам упоминает о своем пребывании в
декабре 1919 года в Екатеринодаре, в период кратковременного прав-
ления Кубанского правительства. Далее — эмиграция. Как и многие
российские офицеры, он оказался в Праге. Сведения о нем чрезвычай-
но скупы, и их приходилось собирать по крупицам в ГАРФ, в коллек-
циях документов белоэмигрантов в фондах Пражского архива.

Его имя фигурирует в качестве одного из активных участников Бе-
лого движения.

В 1917 году Бигаев оказался на Дальнем Востоке (Харбин) в ка-
честве командира 2-го Заамурского железнодорожного полка. Здесь
он пробыл до 1919 года. Затем он переезжает на юго-запад: состоит
полковником Штаба Западной армии. С назначением Д.И. Деникина
главнокомандующим вооруженными силами Юга России он переходит
в распоряжение Штаба Верховного главнокомандующего и занимает
должность начальника эксплуатационного отдела Управления началь-
ника военных сообщений при Верховном главнокомандующем. Ареа-
лом его деятельности становятся территории Юга России, Северного
Кавказа, занятые Добровольческой армией. Он устанавливает связи с
правительствами Осетии, Кубанским, Верховным Кругом Дона. Свои
впечатления об этом, пронизанном драматизмом периоде жизни рос-
сийского офицера и шире — судьбе региона впоследствии он поведа-
ет в очерке и воспоминаниях: «Кавказские горцы в революции», «За-
нятие Северного Кавказа Добровольческой армией», «Горско-азербай-
джанский отряд и участие осетин в отряде освобождения Кубани и
Терека», «Делегация Верховного Круга Дона, Кубани и Терека в рес-
публике Грузии, Армении и Азербайджане».

После поражения Белого движения Бигаев разделил судьбу боль-
шинства его участников и навсегда покинул родину. Первоначально он
оказался в Болгарии, в г. Тырново-Сеймен: он — хорунжий Кубанс-
кого генерала Алексеева военного училища (1923).

С переходом в Чехословакию Бигаев становится у истоков форми-
рования первых организаций белой эмиграции.

Прежде всего он старший, а вскоре председатель созданного в
1925 году в Праге «Русского Патриотического объединения» (впослед-
ствии переименован в «Русский Воинский Союз» — РВС), включен-
ного в самую крупную белоэмигрантскую организацию — «Русский
Общевоинский Союз» (РОВС). В 1934 году, после происшедшего в
РВС раскола, 64 человека создали новую организацию «Русский Воин-

ский Союз в Праге» во главе с Н.А. Бигаевым; он также начальник
Группы РОВС. После начала Второй мировой войны Бигаев продолжа-
ет работу в РОВСе по линии Высших военных курсов Юго-Восточного
отдела РОВСа, переименованного в Объединение Русских воинских
союзов» (ОРВС). На всем протяжении войны он являлся начальни-
ком курсов, а также Резервного фонда Юго-Восточного отдела ОРВС в
Праге.

В 30-х годах в среде эмиграции пришло осознание того, что в ар-
сенале современного и будущего офицера должно быть и знание во-
енной психологии, и одним из активных проводников этой идеи стал
полковник Бигаев. В качестве преподавателя Русского Свободного Уни-
верситета он приглашается Галлиполийским Землячеством прочесть
лекции о «химической войне», главное же — о «Природе Красной
Армии».

Его деятельность в эмиграции поражает своей насыщенностью. Он
инициатор создания Общеобразовательных женских медицинских кур-
сов в Праге, член Союза русских военных инвалидов в Чехословакии,
представитель Русского Общества Красного Креста в Праге, член прав-
ления объединения русских эмигрантских организаций, член братства
для погребения православных русских граждан и для охраны их мо-
гил в Чехословакии.

В 1939 году, в связи с оккупацией Чехословакии войсками Третье-
го рейха, характер деятельности русских эмигрантских организаций
меняется, они стараются консолидировать силы антикоммунистов. Так,
Бигаев пытается наладить отправку добровольцев в Русский корпус на
Балканах; в Праге создается русский комитет для социальной помо-
щи, и Бигаев входит в его состав.

Человек непримиримых антибольшевистских позиций, Бигаев уез-
жает на Запад. Скончался он, предположительно, в 1951 году в Мюн-
хене в возрасте 86 лет. Большую часть из них он прожил в России.
Человек долга и чести, однажды присягнув России, он всю жизнь сле-
довал данной им присяге.

Читатель должен по достоинству оценить воспоминания полков-
ника Н.А. Бигаева, насыщенные фактами и аналитическими умоза-
ключениями, показавшими значение персонификации власти в слож-
нейших условиях межэтнических взаимодействий в полиэтнических
социумах. И взгляд изнутри на управление Кавказом каждого из на-
местников в сравнительном плане позволил автору быть объективным
при оценке их деятельности. На страницах его воспоминаний воссоз-
дан образ правления наместника И.И. Воронцова-Дашкова как уни-
кальный опыт во всей российской бюрократической системе, опыт, в

основе которого лежало стремление адаптировать требования имперс-
кой власти к местным особенностям, сделав это возможно менее бо-
лезненными способами.

Воспоминания Н.А. Бигаева хранятся в Пражском архиве ГАРФА.
Ф. 5881. Оп. 2. Д. 247. Впервые они были изданы в «Российском Архи-
ве». М., 2003. Т. XII. В данной публикации предлагается откомменти-
рованный вариант автографа. Воспоминания были широко использо-
ваны в тексте самого исследования в качестве яркого иллюстративного
материала, характеризующего тот или иной сюжет.

Примечания Бигаева отмечены звездочкой, комментарии публика-
тора — цифрами.

От автора

Мне поставлена задача — дать характеристику той части жизне-
деятельности последних наместников Кавказа графа Воронцова-Даш-
кова и Великого Князя Николая Николаевича и отчасти их непосред-
ственного предшественника главноначальствующего князя Голицына,
которая остается покрытой полной неизвестностью для печати и ши-
роких слоев общества.

Взявшись за разрешение этой весьма щекотливой и трудной, в ус-
ловиях эмиграции задачи, автор считает необходимым предупредить,
что все, что будет сказано в настоящей работе, — есть результат лич-
ных наблюдений и воспоминаний автора, имевшего, по характеру сво-
ей службы*, случай почти ежедневно видеть указанных выше началь-
ников Края в разнообразной обстановке их жизни и деятельности.

Автору приходится пользоваться исключительно услугами архива
своей памяти. Поэтому, ручаясь за достоверность излагаемого, он, од-
нако, не ручается за точность дат.

На периоде до возрождения на Кавказе наместничества в 1905 г.
я, в силу характера задания, остановлюсь лишь слегка, обратив все свое
внимание на эпоху двух русских революций и великой войны (1905—
1917 гг.).

К сожалению, я многое вынужден выпустить из моей настоящей
повести по причинам вне моей воли лежащим. Должен опустить и не-
которые красочные моменты из Кавказской действительности, представ-
ляющие известный интерес, ввиду того, что я не могу вспомнить фами-
лий некоторых действующих лиц героев, виновников этих моментов.
Прага 1928 г.

* Автор служил в конвое Нам[естника] Кавказа и командовал им.
=^Х

I. Главноначальствующий на Кавказе
и Командующий войсками Кавказского военного округа
ген [ерал]-адъют [ант] князь Голицын

Мой приезд в Тифлис во второй половине августа месяца 1902 года
ознаменовался известным покушением на жизнь Главноначальствую-
щего на Кавказе кн. Голицына.

Насколько я помню, некоторые характерные черты этого покуше-
ния остались совершенно неизвестными. О них никто не писал и пи-
сать не мог. Поэтому я попытаюсь в общих чертах их восстановить.

Князь Голицын с женою возвращался с обычной прогулки из бота-
нического сада. На Коджорском шоссе, близ Тифлиса, экипаж Главно-
начальствующего был остановлен тремя «просителями» с протянутым
прошением в руках. Просители, в скромных крестьянских одеждах, не
внушали подозрения. Голицын взял прошение. Тем временем один из
нападавших стал перед лошадьми, а двое других заскочили с двух сторон
экипажа. Ординарец-казак, сидевший на козлах, и кучер сообразили
недоброе. Первый соскочил с козел, но упал, а второй дал кнута. В этот
промежуток времени два ставших у подножек экипажа злоумышленни-
ка стали наносить острыми кинжалами раны в голову князя. Голицын и
его жена1 не растерялись. Они палкой и зонтиком ловко отбивали уда-
ры. Прежде чем казак успел оправиться, а кучер дать полный ход, на-
падавшие успели, однако, нанести тяжелую рану своей жертве в голову.

Нападавшие бросились бежать, а князь, обливаясь кровью, приска-
кал во дворец.

Через час злоумышленники были захвачены стражниками и каза-
ками конвоя, выскочившими по тревоге, имея в ружейных чехлах пал-
ки вместо ружей. Это странное обстоятельство в жизни войсковой
части, когда палка для видимости должна была изображать винтовку,
имеет свое объяснение в следующем: около того времени по Кавказс-
кому военному округу последовал приказ, в силу которого ротные,
сотенные и эскадронные командиры и пр., у которых пропадала вин-
товка, отрешались от должностей.

Командир Конвоя подполковник Драгомиров2, старший сын знаме-
нитого генерала, для своего душевного спокойствия хранил ружья под
замком у себя. Когда дали знать в Конвой — спешить на помощь,
казакам ничего не оставалось, как скакать без ружей, а некоторые с
палками в чехлах.

Стражники подоспели раньше и, захватив злоумышленников жи-
выми, убили их, несмотря на то что один из них умолял дать ему воз-
можность попрощаться с матерью-старухой.

Они оказались армянами революционной партии «Дашнакцутюн»,
действовавшими по постановлению этой партии. Молва упорно гово-
рила, что в их задачу входило снять голову с кн. Голицына и водрузить
ее на Эриванской площади.

Убитые армяне были туго затянуты длинными полотенцами, что-
бы «легче было бежать», — как мне объяснили. После постигшей
дашнакцутюн неудачи в открытом «бою» армяне, как гласила мол-
ва, хотели взорвать Тифлисский дворец и таким путем покончить с
кн. Голицыным.

Инженерному ведомству пришлось устроить крутом дворца подзем-
ные ходы и постоянно их наблюдать, чтобы предупредить подвод под
дворец мин.

Покушение на жизнь Голицына было вызвано, как известно, «бли-
зорукой политикой последнего на Кавказе вообще и в отношении ар-
мянского народа в частности и в особенности».

Однако такая общая трактовка вопроса, без объяснений причин,
мне кажется не совсем правильной. А между тем широкие слои рус-
ского общества именно питаются этой общей, уму и сердцу ничего не
говорящей, постановкой политики Голицына в плоскость подчеркнуто
недоброжелательного отношения и личных антипатий к армянскому
народу, как к таковому.

Я не буду входить в гущу этого интересного и до сих пор честно и
правдиво не освещенного вопроса, скажу только, что кн. Голицын ви-
новат постольку, поскольку вообще виновата политика России в отно-
шении Кавказа и многочисленных народов, его населяющих. И только.

Голицын, так же как его предшественники, вносил мир и согласие
между основными тремя народностями Закавказья, постоянно враждо-
вавшими между собою. Армяно-татарские «резни» известны миру. Еще
до наложения рук на церковное и школьное имущество и доход Арме-
нии в 1897-м и 1902 гг. казачьи части по распоряжению кн. Голицы-
на несли охранительную (летние жилища — пастбища Эйлаги) служ-
бу, чтобы не допускать армяно-татарских столкновений и т. д. Словом,
Кавказское начальство всегда стремилось охранять мирный труд кавказ-
ского населения, способствовать поднятию его благосостояния.

В девяностых годах мы замечаем громадный рост культурно-эконо-
мической производительности края. На почве этого благосостояния и в
связи с общим революционным движением внутри России в русской
Армении зарождается острое националистическое чувство, вылившееся
в определенную программу-минимум: добиться для Армении республи-
канского строя в Российской федерации, как этапа к возрождению Ве-
ликой Армении.

Осуществление этой задачи взяла на себя партия сепаратистов ар-
мян «Дашнакцутюн», комплектовавшаяся из революционной интелли-
генции.

Острие национальной борьбы дашнаков сначала было направлено
против Турции, где эта борьба текла в русле освобождения армян от
власти турок. Когда же дашнаки свою революционную деятельность
перенесли в пределы русской Армении и в партийную их казну по-
текли широкой рекой средства из церковных, школьных и др. источ-
ников, кн. Голицын распорядился в грубой, свойственной его натуре
форме конфисковать эти источники.

Армянский народ поднял шум на весь мир. Наша радикальная пе-
чать, в свою очередь, старалась сгустить краски. В итоге — родилась
печать «реакционной, антигосударственной и т. д. политики Голицы-
на на Кавказе».

Во второй половине 1904 года (в начале июля) кн. Голицын уехал
в Россию и больше не возвращался. А в начале* 1905 года на Кавказе
было восстановлено Наместничество. Первым Наместником был на-
значен граф Воронцов-Дашков, прибывший в Тифлис и вступивший в
управление Наместничеством 5 мая того же года.

Прежде чем обратиться к жизнедеятельности графа Воронцова-
Дашкова, необходимо сказать несколько слов о кн. Голицыне для его
личной характеристики.

Начну с поступления моего младшим офицером в Конвой, тогда
именовавшийся «Конвоем Командующего войсками Кавказского Воен-
ного Округа».

Прежде чем зачислить меня в Конвой согласно ходатайству его ко-
мандира, кн. Голицын приказал меня ему представить. На приеме он
меня спросил, «знаю ли я строевую службу достаточно твердо»? По-
лучив удовлетворяющий его ответ, он поставил мне другой вопрос: «а
каков ваш (т. е. мой) клинок шашки»? Я молниеносно выхватил из
ножен знаменитый волчок («заколдованный Терс-маймун» со стили-
зованным бегущим волком)3 и показал князю. Похвалив за оружие,
князь Голицын приказал мне представиться княгине, его супруге, в ее
приемный день.

Когда я прошел весь этот показ, тогда только состоялся приказ о
моем назначении в Конвой.

Надо заметить, что Голицын не любил многолюдных штатов. Со-
став Конвоя очерчивался тремя офицерами и 200 казаками. Личная его
«свита» состояла: из одного адъютанта — ротмистра Романовского4

* В феврале.

(впоследствии батумский губернатор), одного штаб-офицера для по-
ручений (подполковник Тарановский) и одного чиновника (Н.М. Про-
коне), — вот и все.

Особенно интересны были дни приема представляющихся и про-
сителей. В эти дни недели (среда) к 21 /2 час. дня собирались: в белом
зале (Георгиевском) все начальники управлений и учреждений, нахо-
дившихся в гор. Тифлисе, и представляющиеся чины армии, и пр. Од-
новременно в другом зале, так называемом портретном, — строились
просители, преимущественно из «народа».

Нужно заметить, что этих последних всегда было очень мало (2—
5 чел.), а иногда и совершенно не было. Объясняется это обстоятель-
ство страхом, который наводил князь своим криком на просителей.
И действительно, он наводил ужас не только на просителей, но и на
сановных представляющихся.

Сопровождая князя при его выходе к ожидавшим его в обоих за-
лах, я был всегда свидетелем, как люди бледнели, как дрожали у них
колена. Случалось часто, когда князь вместо намеченной очередной
жертвы разноса нападал по ошибке на совершенно невинного че-
ловека.

Особенно туго приходилось докладчикам, в том числе начальнику
Штаба округа Генерал-лейтенанту Белявскому, человеку весьма несим-
патичному и суровому.

После разносов и криков Кн. Голицын обыкновенно говорил нам,
сопровождавшим его во внутренние покои офицерам, что «по челове-
ческой психологии и логике надо нагонять холод и страх на людей и
что в этом кроется залог преуспеяния».

Вне рамок службы Голицын был добродушным русским «бояри-
ном», большим хлебосолом и приятным собеседником. Когда у него
бывали большие вечера, он всегда обходил лично гостей и угощал их.

Во время завтраков и обедов Князь всегда приказывал молоде-
жи повторять вкусные блюда, чему, конечно, молодежь была очень
рада. Касаясь широкого гостеприимства Голицына, надо сказать, что
у него всегда был расчет по одной бутылке шампанского на челове-
ка за столом.

У князя Голицына была привычка появляться неожиданно на база-
рах Тифлиса и наводить порядок, а в неприемные часы он переоде-
вался в штатское платье и отправлялся в дворцовый сад заниматься
«заморскими» розами и др. цветами, которые он любил разводить и
показывать гостям.

Характерно, что он не раз признавался, что единственно, кого боит-
ся, — это жены начальника Штаба М.И. Белявской, мужа которой он

весьма часто разносил, привлекая внимание улицы своими криками на
своего ближайшего помощника.

Во время русско-японской войны кн. Голицын разрешил одному
офицеру (старшему) идти на войну. При этом Князь и Княгиня лю-
бовно снарядили офицера своего Конвоя, подъесаула Золотарева, вер-
нувшегося с войны штаб-офицером и убитого вскоре татарами-разбой-
никами недалеко от Агдама, Елизаветпольской губ., благословив его
по-родительски на ратный подвиг и снабдив богато всем необходимым
офицеру на войне.

И. Наместник Кавказа и Главнокомандующий войсками
Кавказского военного округа ген[ерал] адъ[ютант]
граф Воронцов-Дашков (1905—1915)

Перехожу к графу Воронцову-Дашкову. Назначение этого выдаю-
щегося государственного человека, чье имя, несомненно, займет луч-
шие страницы в летописи Кавказа, последовало в момент, когда рево-
люционные зарницы уже осветили небосклон далекой окраины России.

В мою задачу не входит освещение настроения умов того сложного
предреволюционного времени. Я укажу только, что политические стру-
ны на Кавказе были натянуты до отказа. Во главе Кавказа должен был
стать человек уравновешенного и недюжинного ума, человек с смелым,
независимым характером и дальновидным взором, и, наконец, чело-
век с волей и добрым сердцем, легко воспринимающим и понимаю-
щим душу Кавказа.

Таковым человеком голос закаленных (старших) воинов Кавказа
назвал графа Воронцова-Дашкова, а голос этот был доведен до сведе-
ния Государя генерал-адъютантами князьями — Захарием Чавчавадзе
и Иван Гивичем Амилахвари5.

Граф Воронцов-Дашков с Кавказом познакомился еще во время
борьбы с горцами Западного Кавказа. Его имя здесь связано со стани-
цей Троицкой*, казаком которой он числился. Затем он состоял в дол-
жностях — адъютанта Наместника Кавказа фельдмаршала кн. Баря-
тинского и Командира Конвоя (1859—1861).

Вот в эти-то юные еще года его исключительные душевные и мо-
ральные качества стали известны его соратникам и друзьям, знаме-
нитым кавказским великанам — кн. Захарию Чавчавадзе и И.Г. Ами-
лахвари, настоявшими перед Государем на его назначении на Кавказ.

* На Кубани.

Граф Воронцов-Дашков получил хорошее образование — он вос-
питанник Московского Университета и офицер Генерального Штаба.

Около 10 час. утра 5 мая 1905 года Тифлис торжественно встречал
своего Наместника. Граф ехал по улицам Тифлиса на громадном бе-
лом англо-арабе с огромной свитой, сопровождаемый Конвоем. Все
население его искренно и радостно приветствовало.

Командир Конвоя, под [полковник] Драгомиров, которому ниже
отведу надлежащее место, как из ряда вон выходящему типу челове-
ка, вытащил из сорного ящика, попавшего на чердак, фотографию гра-
фа Воронцова-Дашкова, снятую в годы, когда он командовал Конвоем*.
После очистки ее от сора и грязи портрет был вложен в золоченую
раму, и мы ее торжественно, всем составом офицеров, преподнесли ее
оригиналу, нашему Главнокомандующему и патрону.

Эффект был полный. Оказалось, что граф не имел этой фотографии,
долгое время валявшейся на чердаке, среди всякого хлама и мусора.
Картина — достойная внимания.

Наступили октябрьские дни первой революции. Последовал Мани-
фест о свободах, Государственной Думе и т. д.

Тифлис превратился в митингующую толпу. Растерянность верхов
была полная. Один дворец хранил полное спокойствие и выдержку.
Войска оставались верными долгу и присяге. На Головинском про-
спекте с утра до самого вечера происходили митинги. Выкрикива-
лись призывы к свержению престола и т. д. В эти дни помощник по
полицейской части Наместника жандармский генерал Ширинкин6,
человек весьма симпатичный и достойный, привел во дворец к На-
местнику, прямо с митинга около 6 — 7 человек, из числа главных
вождей революционного населения. Один из приведенных, худоща-
вый и носатый грузин, очень молодой на вид, держал демагогичес-
кую, в повышенных тонах, речь. Размахивая перед самым носом гра-
фа Наместника грязною кистью своей руки, лихой джигит-оратор
требовал свобод Кавказу и рабочему классу, угрожая народным гне-
вом и т. д.

Поведение сего молодого человека перед престарелым и замечатель-
ной сердечности и обаятельности человеком — графом мне, кавказ-
ском] горцу, воспитанному в адатах предков, показалось кощунством,
непозволительным актом нарушения всякого приличия. Видя, что граф
Наместник спокойно, ни одним мускулом лица не шевелясь, слушает
дерзкого оратора, а солидная свита хранит невозмутимый вид, точно
ей нет никакого дела до того, что на ее глазах творится, я, подав гла-

*С 1859-го по 1861 г. включительно.

зами знак выездному уряднику, здесь находившемуся, сделал энергич-
ный шаг в сторону оратора, чтобы схватить его за шиворот и призвать
к кавказскому приличию и адату, к соблюдению священного завета —
преклонения и уважения перед сединою, или же убраться вон. Гене-
рал Ширинкин схватил меня за руку и, отведя, пригрозил арестовать
и проч.

Аудиенция эта, конечно, никаких положительных результатов иметь
не могла. Митинги перед дворцом процветали. Свита Наместника из
окна дворца на них любовалась. Выведенный из терпения этим посто-
янным и непрекращающимся зрелищем граф как-то приказал дежур-
ному адъютанту кн. Гуриели7 попросить толпу разойтись.

Немощный и болезненный князь не решился идти выполнить ще-
котливый приказ, попросив меня за него это сделать. Огромная и на-
каленная толпа без всякого сопротивления спокойно разошлась, когда
я обратился к ней с просьбой от имени Наместника очистить про-
спект. В случае, если бы митинг не разошелся, было приказано каза-
чьей сотне атаковать толпу. Митинги больше не повторялись.

Хотя революция на Кавказе в то время протекала по руслу стихий-
ного социального протеста, но не национального возмущения, тем не
менее правая русская общественность и русские рабочие из «Союза
Михаила Архангела»8 усмотрели в Кавказской действительности анти-
русский элемент.

Русские решили устроить грандиозную манифестацию, придав ей
чисто узконациональный и патриотический характер. Манифестация
была назначена на 22 октября 1905 г.

Огромная тысячная толпа, в сопровождении взвода нижегородских
драгун, двинулась с Александровской площади по направлению к двор-
цу. Толпа шла с иконами, портретом Государя и с пением гимна и
«Спаси Господи Люди Твоя».

Граф Воронцов-Дашков, узнав об этой манифестации, приказал сво-
ему адъютанту кн. Чавчавадзе вместе со мною немедленно скакать на
место сбора манифестантов и просить от его имени воздержаться от
демонстрации и разойтись.

На наш призыв толпа ответила отказом, двинувшись к дворцу по
намеченному маршруту. Около общественного Собрания, вблизи двор-
ца, по толпе раздались провокаторские выстрелы. Получилось нечто
ужасное. Начался разгром Собрания, расстрел невинных людей. Осо-
бенные в этом отношении зверства проявили казаки 2-го Полтавско-
го полка и запасные Тифлисского пех [отного] полка; те и другие были
мобилизованы летом 1905 г. по случаю народных волнений, охватив-
ших всю Россию. Казак конвоя Клад самолично расстрелял 14 чело-

век, спрятавшихся во время общей паники в машинном отделении
общественного Собрания.

На мой вопрос: за что такое безумство он совершил над невин-
ными людьми, казак Клад ответил: «Они, эти революционеры, убили
моего друга казака Михлева и др. станичников, тоже невинных людей.
Убитые мною — революционеры потому, что у них были красные
банты».

Нужно заметить, что пропаганда велась среди войсковых частей
против казаков вообще и, таким образом, революционеры созданием
вражды и розни в одной и той же армии сыграли на руку власти,
которая легко парализовала вспышки в войсковых частях, призывая для
усмирения «армейской» части казаков и наоборот.

Казак Михлев (кубанец), о котором я упомянул выше, был убит
террористической группой грузинской социал-демократии при следу-
ющих обстоятельствах: 24 августа 1905 г. я получил приказание* на-
значить двух расторопных казаков для отвозки по Военно-Грузинской
дороге орденов Наместника, пожалованных ему Шахом9. Последний
в это время проезжал через Минеральные Воды, где в то время пре-
бывал на даче граф Воронцов-Дашков, который должен был встретить
Шаха10.

В тот же день поздно вечером назначенные мною казаки Михлев
и Ширяев двинулись в путь на перекладных, вооруженные берданка-
ми**. На 14-ой версте от Тифлиса на казаков было совершено напа-
дение четырех грузин злоумышленников, открывших одновременно
огонь из глубокого кустарника. Первым же залпом был убит напо-
вал казак Михлев. Ширяев не растерялся. Быстро соскочив с пере-
кладной, он залег за кучу щебня и стал отстреливаться. Одного раз-
бойника он убил, а другому размозжил ногу. После этого нападавшие
разбежались.

Ширяев, сдав перекладную с трупом казака в духан, сам добежал
до Мцхетского вокзала и оттуда дал знать о случившемся. Сейчас же я
по тревоге выехал с сотней казаков на место происшествия, где захва-
тил раненного Ширяевым имеретина, а у полотна дороги нашел труп
убитого им же человека. Из документов, найденных при них, выясни-
лось, что они люди социал-демократической партии, напавшие на ка-
заков с целью захватить ордена, осыпанные драгоценными камнями,
или же по ошибке принявшие перекладную казаков за почту.

* Под [полковник] Драгомиров был в отпуску в Киеве, у отца, я же вр[еменно]
командовал Конвоем.

** 3-линейные винтовки Драгомиров запретил выдавать в командировки.

Поразительно, что Ширяев, которого я вернул из Мцхета на рас-
свете, указал точно, откуда в него стреляли. В указанных им местах
оказались гильзы и другие следы от нападавших. Генерал Драгоми-
ров, которому сын сообщил о Высочайшей резолюции на рапорт об
этом происшествии («молодец»), между прочим, сказал: «На черта
ему «молодец», Ширяеву надо дать георгиевский крест».

Ширяев был действительно необыкновенной храбрости и находчи-
вости казак. Когда получилось известие об убийстве одного из казаков,
без указания его фамилии, весь Конвой назвал убитым Михлева. «Ши-
ряева никакая пуля и бомба не возьмут», — говорили казаки.

Когда казак Клад расстреливал свои 14 жертв, другой казак Кон-
воя Калбаса спасал женщин и детей, вытаскивая их из огненного ада.
Одна из спасенных, красавица курсистка, выражала после свое возму-
щение поведением казаков, ее же спасших.

Казаки мстили и за «30 августа» 1905 года, когда одновременно
во все казачьи части, расположенные в Тифлисе, были брошены «Ав-
чальские бомбы» страшной разрушительной силы. От одной бомбы,
брошенной к подъезду Конвоя, был убит один казак и тяжело ра-
нено 19.

Лично я со взводом казаков совершенно случайно избег этой бом-
бы, свернув по дороге в Конвой в другую улицу, по которой я никогда
не ездил.

Вообще казаки безжалостно в таких случаях избивали «кудлатых»,
как они выражались. Человек с большой шевелюрой волос, «кудлатый»
по их убеждению, был социалистом, следовательно, «врагом народа»
и порядка, подлежащим уничтожению.

Из войсковых частей Тифлисского гарнизона особенно революци-
онно были настроены саперные батальоны и всякого рода отдельные
команды. Прочие части не были тронуты революционными идеями.
Однако внутренняя охрана дворца была возложена исключительно на
казаков Конвоя и на пластунов.

Граф Наместник на постоянные настойчивые просьбы начальников
частей — разрешить силою оружия обуздать революционные прояв-
ления, тормозившие правильное течение жизни, всегда отвечал одно и
то же: «Больше спокойствия и хладнокровия».

Это «философское» поведение графа выводило из терпения офицер-
ство, громко выражавшее свое крайнее неудовольствие поведением
своего Главнокомандующего, и некоторых высших начальников, кото-
рых молодежь заподозрила в «революционности и трусости».

Наместник часто созывал совещания старших начальников. На этих
совещаниях я присутствовал за командира Конвоя, т. к. последний был

глухой. И нужно сказать, что граф и его помощник по военной части
генерал-лейтенант Малама11, бывший до этого Кубанским атаманом, на
этих совещаниях поражали своим здравым, хладнокровным спокой-
ствием и оценкой обстановки и момента.

Граф Наместник, которого я ежедневно в те дни наблюдал, среди
общей растерянности мужественно и спокойно относился к событи-
ям, не выходя из обычных рамок повседневной, раз установленной
жизни и порядка. Это обстоятельство умиряло пыл ретивых, внося
всюду уверенность в свои силы и спокойствие.

Когда же обстановка требовала решительных действий, то он ни
перед чем не останавливался. Раз по телефону дали знать во дворец,
что первый Кавказский Саперный батальон идет с оружием громить
дворец.

Главнокомандующий через дежурного адъютанта отдает приказ
Командиру Конвоя Драгомирову остановить сапер силами Конвоя.
Последний, оставаясь во дворце и любуясь с окна на улицу, в свою
очередь, приказал мне в конном строю атаковать Саперный баталь-
он. На это я ответил, что буду действовать по обстановке, т. к. за
успех задачи и за жизнь казаков отвечаю я. На это я получил вто-
ричный приказ — «атаковать в конном строю взбунтовавшийся ба-
тальон на Головинском проспекте»!

Выслав разъезды по всем улицам, я решил не прибегать к конной
атаке, а внезапно охватить батальон с двух засад огнем, а затем полу-
сотней в конном строю рассеять остатки. На наше счастье, батальон
и не думал идти на дворец, а Драгомиров, наблюдавший с окна за
моими действиями, пригрозил мне судом за неисполнение приказа
начальника в «боевой» обстановке.

В те же революционные дни поднялась армяно-татарская тради-
ционная резня. Татары ордами шли на армянские села, вооружен-
ные допотопным оружием. Армяне их встречали организованно и ма-
узерами. Вмешательство властей и мирные переговоры ни к чему не
привели. Тогда было решено вооружить армянские села берданками
из артиллерийских складов. Уже шла во дворце разверстка ружей под
руководством директора Канцелярии Петерсона12. Мне показалось,
что здесь что-то совершается нехорошее. Если вооружать, думаю я,
то вооружить обе режущиеся стороны. Пусть себе режутся, — если
им это так нравится. Эту мысль я тут же громко высказал.

Ружья не были выданы армянам, раздумали, а были даны социал-
демократической партии под расписку Рамишвили13. Эта партия взя-
ла на свою ответственность усмирить армян и татар и по ликвидации
резни вернуть оружие. На это распоряжение Тифлисский гарнизон
ответил митингом, на котором было постановлено — «отобрать силою
оружие от социалистов».

Когда накануне митинга подполковнику Драгомирову доложили о
том, что на этот митинг протеста против распоряжения Главнокоман-
дующего приглашают представителей Конвоя, он позвал на совещание
сначала вахмистров, потом младшего офицера, а потом напоследок
пригласил и меня.

Сообщив мне суть дела, Драгомиров заявил: «Мы должны принять
участие на митинге; не можем же мы идти против целого гарнизона».
Затем он спросил: как я смотрю на этот вопрос? Я был крайне сму-
щен и удивлен его взглядом на вопрос такой важности и не без вол-
нения заявил буквально: «Митинг устраивается против Наместника.
Конвой по присяге есть ближайший страж Его Сиятельства и защит-
ник его жизни, а следовательно, и его доброго имени. Наш долг уме-
реть за своего Главнокомандующего. Пусть через наши трупы пересту-
пает «революционный гарнизон» во дворец. Если завтра будут судить
наши казаки своего Главнокомандующего, то послезавтра они будут
судить Вас и меня. Не к лицу Конвою митинговать».

Драгомиров согласился со мною, заявив, что на митинг казаков не
пошлет. Однако своего слова он не сдержал. Два казака-делегата были
на митинг посланы.

Результаты митинга сказались на другой же день; мимо Конвоя на
двух фаэтонах под охраной социал-демократической молодежи прово-
зили домой несколько армян. Охрана была вооружена казенными бер-
данками. Несколько казаков выскочило и отобрало берданки, причем
одного сопротивлявшегося грузина убили, а другому разбили прикла-
дом голову.

Это случилось после обеда у самого дворца. Взволнованный Намес-
тник позвал подполковника Драгомирова узнать, в чем дело и кто убил
невинного человека. Драгомиров, не подозревая, что виновниками яв-
ляются его казаки и прежде всего он сам, ничего не мог объяснить.

Послали за мною. Я уже знал фамилии убийц и причину, о кото-
рой я сейчас же сам догадался. Граф, приняв меня, спросил: «Кто убил
и за что». Так как Драгомиров отрицал вину казаков, то я ответил: «Ве-
роятно, убили наши казаки. Гарнизон взволнован выдачей социал-де-
мократической партии берданок». Наместник глубоко вздохнул, ни-
чего не сказав. В этот момент вошел генерал Ширинкин и доложил
фамилии казаков-убийц. Но истинную причину ни он, ни граф Наме-
стник не узнали. Нельзя было предавать своего командира, виновника
происшедшего и фактически выступившего против своего Главноко-
мандующего.

Но нет худа без добра. Этот случай дал нам козырь держать в ру-
ках Драгомирова и смягчать его ужасные тиранические действия в
отношении всех чинов Конвоя.

Конечно, выдача оружия революционерам в эпоху революционно-
го процесса не остроумно и легкомысленно. Но графа в данном слу-
чае подвели советчики. С другой стороны, социал-демократическая
партия старалась, как могла, служить интересам мира между двумя
враждовавшими народами, и кое-каких результатов достигла.

Берданки, конечно, не были возвращены по принадлежности. Вер-
нулась только часть их.

Особенно воинственно был настроен против крамольников-кавказ-
цев блестящий начальник Штаба округа генерал Грязнов14. Он слиш-
ком открыто рисовался идеей «сметать без остатка села и дома бун-
товщиков, вешать рабочих». На самом же деле генерал Грязнов был
человек весьма гуманный и доброго склада характера. За внешнее
проявление воинственного настроения Грязнов и поплатился жизнью.
Он был убит брошенной в него бомбой*. Убийство уважаемого ге-
нерала взволновало весь гарнизон. Состоялся многолюдный офицер-
ский «митинр> в Штабе округа. На этом собрании был избран но-
вый комитет, в состав которого входило по одному представителю от
каждой отдельной войсковой части. Комитет сыграл благотворную
роль в смысле объединенных действий частей гарнизона и регулиро-
вании помощи гражданской власти при принятии мер воздействия
посредством вызова войск.

Не будь опять-таки налицо монолитного спокойствия и философ-
ского хладнокровия графа Наместника, которого все любили и ува-
жали (исключая крайних русских черносотенцев, впоследствии ока-
завшихся в стане большевиков), в Тифлисе произошли бы большие,
чреватые кровью беспорядки. Так был возмущен убийством генерала
Грязнова гарнизон.

Тогдашние черносотенцы русские, а теперь усердные «советчики»
травили в печати графа (в «Новом Времени»), требуя решительных
мер против «крамольного Кавказа». Время показало, кто был прав.
Правым оказался Наместник, мудрым спокойствием сравнительно лег-
ко и без излишних жертв умиротворивший взволнованный Кавказ.
Любовь престарелого графа к Кавказу сделала свое хорошее дело.

Как известно, Воронцов-Дашков слывет за сгущенного армянофи-
ла, а его жена графиня Елизавета Андреевна, урожденная графиня Шу-

* Ген [ерал] Грязнов убит 16 янв[аря] 1906 г. бомбистом [Джомношвили], захва-
ченным на месте и повешенным.

валова, крещена «в армянки». Дело дошло до того, что в заседаниях
Совета Министров* от 30 июля и 4 августа 1915 г. под председатель-
ством. Горемыкина15 и с участием военного министра ген. Поливано-
ва16, Сазонова17 и др. обвинили графа Главнокомандующего чуть ли не
в государственной измене. Ему ставили в вину молниеносное движе-
ние Кавказской армии в глубь турецкой Армении, считая это победо-
носное шествие Кавказской армии вредным, преступным для интере-
сов России и общей экономии ведения войны. Министры указывали
(а ген. Поливанов подтверждал), что граф Воронцов-де интересуется
только армянским вопросом, — воссозданием Великой Армении, и что
ему чужды интересы общие.

Дело дошло до того, что на почтенном Совещании министров, и
притом секретном, было произнесено имя жены Наместника в роли
« Главнокомандующем» Кавказским фронтом.

Оказывается, не всегда хорошо и выгодно побеждать. В 1915 году
наши армии на Западном фронте, разбитые, отступали, а Кавказская
армия победоносно вторгалась все глубже и глубже в неприятельские
земли и именно в том направлении, где местное население было на
нашей стороне. В мою тему не входят вопросы стратегии, поэтому я
не буду останавливаться на действиях Графа Главнокомандующего, ко-
торый, кстати будет сказано, в это время совершенно не касался ар-
мии, ибо был тяжело болен, лежал в постели, не показываясь наружу
из дворца Великого Вел [икого] Кн [язя] Георгия Михайловича в Бор-
жоме18. Скажу только, что мне стыдно за Россию, что она имела во-
енного министра генерала Генерального Штаба Поливанова; стыдно за
Совет министров, который в такой серьезный момент руководствовал-
ся в своих суждениях сплетнями досужих кумушек и врагов русской
государственности и русских интересов на Кавказе. Однако я хочу по-
пытаться осветить светом правды легенду об армянофильстве четы Во-
ронцовых-Дашковых. С самого начала оговариваюсь, что ни о каком
исключительном армянофильстве с их стороны речи быть не может.
Граф Наместник был одинаково расположен ко всем народам Кавка-
за, и если угодно, то его симпатии, по моим наблюдениям, больше
склонялись на сторону тех, кто больше всего его в армянофильстве
обвиняет, т. е. грузин.

Что касается графини Елизаветы Андреевны, то она действительно
впоследствии открыто показывала свое особое расположение к армян-
скому духовенству и к армянской общественности вообще, но, одна-
ко, она никогда не вмешивалась в дела управления и в политику. Пе-»

* Арх [ив] рус[ской] революции. 1926. Т. XVIII. С. 30, 37.

релом же в ее настроении в пользу армян случился опять-таки благо-
даря, во-первых, тому, что грузинская аристократия держала себя за-
носчиво, считая в некоторых случаях себя чуть ли не выше «кровями»
и явно это показывая графине, обладавшей своенравным и решитель-
ным характером, и, во-вторых — армянское общество к ней подошло
иначе, оно нашло себе в ее сердце мягкий уголок. А ведь женщина
остается женщиной!

Наконец, не надо забывать того, всегда упускаемого, серьзного об-
стоятельства, что на Кавказе в те времена армян не любили. Спра-
ведливо это или нет — я касаться не намерен, но факта этого от-
рицать невозможно. И вот на общем фоне этого несимпатичного
отношения населения к армянам показались теплые и робкие лучи
доброжелательства к этому народу со стороны высшей власти. В доме
Воронцовых армянское общество нашло радушное гостеприимство
наравне с другими. Это обстоятельство, в связи с «изгнанием» ар-
мянского духа из дворца кн. Голицыных, резко бросилось в глаза
обществу.

Армяне имели право быть недовольными общей политикой власти,
отобравшей у них церковные и школьные имущества. Задача новой
власти, в данном случае графа Воронцова-Дашкова, заключалась в та-
кое тревожное время во внесении спокойствия в среду возмущенных
и взволнованных армянских масс с целью вернуть их традиционные,
веками освященные и скрепленные симпатии к России.

Граф Наместник этого достиг очень легко, вернув армянам конфис-
кованные имущества и показав, что он как носитель почти верховной
власти на Кавказе стоит на страже кровных интересов армянского
народа, не расходящихся с общегосударственными.

Но из этого не следует, конечно, что граф забывал интересы Гру-
зии, нет. Человек всегда остается человеком. Нет такой души, на ко-
торую не могли бы влиять окружающие. Посмотрим, кто же состоял
в ближайшей свите графа: два личных его адъютанта грузины — князь
Чавчавадзе19 и князь Амилахвари20 — сыновья его друзей; офицеры для
поручений: князь Цулукидзе — грузин, князь Андроников — грузин,
князь Андроников Ираклий21 — грузин и только штаб-офицер для
поручений подполковник Кетхудов — армянин. Далее — при графе
состоял чиновником для поручения и князь дагестанец Асельдербек
Казаналипов22, возведенный в шталмейстеры двора Его Величества. Ко-
мандиром Конвоя был автор этих строк — осетин. Прочие были рус-
ские, их было 4—5 человек.

Таким образом, при дворе Наместника служил лишь один армянин,
никакого влияния на графа не имевший.

В 1906/7 г. Наместник съездил в Эривань, где осмотрел войсковые
части, губернские учреждения и учебные заведения. В поездке графа
Воронцова-Дашкова сопровождала его жена; в числе сопровождавших
был и пишущий эти строки. Поездка совершена зимой.

Экстренный поезд Наместника прибыл в Эривань около 10 ч. утра.
Перед самым приходом поезда графу подали список лиц, которые под-
лежали приглашению на завтрак к Наместнику. В списке значился и
командир 1-го Полтавского полка Борчевский. Граф последнего вычер-
кнул, велев его не звать. На вокзале был выстроен почетный караул, а
на его фланге в одну шеренгу вытянулись старшие начальники Эри-
ванского гарнизона, в том числе полковник Борчевский, вычеркнутый
из списка к завтраку.

Главнокомандующий, обходя почетный караул и начальствующих
лиц, подавал руку каждому из последних, но когда он дошел до пол-
ковника Борчевского, то он демонстративно не подал ему руки. Зная
характер графа, его простоту и сердечность, я был удивлен его по-
ступком, на него совершенно не похожим и его характеру, доброму
и внимательному, не соответствующим. По наведенным мною справ-
кам оказалось, что Борчевский обворовывал полк, но так ловко, что
нельзя было его упечь под суд.

Наместник дал почувствовать Борчевскому, что он не достоин вы-
сокого звания командира части Кавказской армии. На другой день
утром Главнокомандующий с супругой в сопровождении свиты и Эри-
ванского губернатора графа Тизенгаузена23 выехали в Эчмиадзин, на-
вестить больного и престарелого Католикоса всех армян24.

Первопрестольный Эчмиадзин достойно и торжественно встретил
графа и графиню, завоевавших уже симпатии армянского народа. Я не
буду описывать того, что в свое время было отмечено в печати. Я от-
мечу то, что я подметил особенного в тот день и что никогда и никем
не зафиксировано.

Сам Католикос лежал больной в постели*. Прочее армянское ду-
ховенство и армянское население встретили поезд Наместника у са-
мого въезда в Эчмиадзин. Духовенство было в облачении, а трое из них
с кадилами в руках.

Когда граф и графиня сошли с экипажа, духовенство открыло ше-
ствие к Эчмиадзинскому монастырю, до которого было шагов 200—
300. И вот во время этого шествия мое внимание привлекло необы-
чайное зрелище: три священника почти все время шли задом наперед
и все время кадили в сторону под руку шедших за духовенством не-

* Католикосы почему-то в последнее время избирались из не русских армян.

посредственно графа и графини. Вот тут впервые я понял точный смысл
слова «кадить, покадил».

Само собою ясно, что с места эчмиадзинцы покорили сердце гра-
фини.

После прекрасного и обильного завтрака состоялся торжественный
акт в духовной Академии при Эчмиадзинском монастыре. В актовом
зале был устроен «трон» под балдахином, куда был приглашен Граф
Наместник. Взойдя на «трон», Воронцов-Дашков обратился с речью,
содержание которой, к сожалению, не имею, оно осталось на родине.
Хорошо помню, что граф говорил общие фразы и всякие пожелания
«трудолюбивому и честному армянскому народу». Академический хор
трижды и очень скверно спел «Боже, Царя Храни», очевидно только к
приезду Наместника приготовленный.

На этом акт был закончен. После этого нам были показаны досто-
примечательности монастыря, музей, типография и т. д. Расписавшись
в почетной книге посетителей, мы отправились на место раскопок ар-
хеологических древностей.

Графу и графине были поднесены какие-то подарки из армянской
старины. Вообще нужно сказать, что радушию и предупредительности
армян не было границ.

После Эчмиадзина мы выехали в Карс, где Главнокомандующий
осматривал форты нашей первоклассной Кавказской твердыни, ныне
по Брестскому миру отошедшей к Турции.

Карсский гарнизон приветствовал маститого Главнокомандующего
кавказским «хлебом-солью». За обедом присутствовала со стороны хо-
зяев только одна дама, жена начальника 1-й Кавказской казачьей ди-
визии Кусова. Остроумный и талантливый тамада артиллерии капитан
Мусхелов создал хорошее настроение, обратив на себя особое внима-
ние как Главнокомандующего, так равно и других высших начальни-
ков. Мне говорили, что в тот день Мусхелов заработал себе чин под-
полковника вне очереди.

Познакомившись с жизнью крепостных частей, житьем-бытьем
офицеров, квартировавших в крепостных «тюрьмах», поражаешься
подвигу, смирению и доблести русского офицера. Жизнь офицера и
солдата Карсской крепости воистину ничем не отличалась от «волчь-
ей жизни». Тем не менее эти люди не роптали на судьбу, самоот-
верженно отправляя службу по присяге за нищенское материальное
вознаграждение.

После Карса были осмотрены Александровское укрепление и войс-
ка гарнизона в их казармах. Всюду графа встречали с «ура», как царя.
В шикарном офицерском собрании Кабардинского пехотного полка

Главнокомандующему был дан обед. Здесь не было того повышенного
настроения, какое создал в Карсе капитан Мусхелов.

После этой поездки, по моим наблюдениям, армянское духовен-
ство стало в особом почете у графини Елизаветы Андреевны; оно
часто появлялось на завтраках во дворце, чего раньше не наблюда-
лось. При духовенстве зернистая икра подавалась к столу уже в боль-
ших дозах.

С целью внесения мира между армянами и татарами, не уставав-
шими резать друг друга, Наместник созвал «мирную армяно-татар-
скую конференцию» в Тифлисе. Заседания конференции происходили
в белом (Георгиевском) зале дворца под председательством г [енерал] -
л [ейтенанта] Маламы. Заседания были закрытые. Я присутствовал на
них в качестве дежурного офицера.

Конференцию открыл большой речью сам Наместник. Его речь на
всех делегатов произвела потрясающее впечатление, даже на Ахмеда
Агаева25, ныне одного из столпов Анкарского Национального собрания.
Все почувствовали, что граф искренно хочет положить конец дикой
взаимной расправе двух народов, долженствующих стать на путь мир-
ного труда и преуспеяния.

Армянский народ и татары на конференцию дали лучшее, чем эти
нации располагали и могли похвалиться. Армяне всегда были богаты
интеллигенцией, но я никогда не ожидал, чтобы татары так достой-
но были представлены на конференции. Интеллектуально татары ни
в каком отношении не уступали армянам. И что же — все они —
питомцы русских высших учебных заведений! Как конференция ни
старалась выяснить причины взаимной распри, она их указать не
могла. На протяжении 10 заседаний произносились блестящие речи
(ораторами обе стороны были более чем богаты), но в конечном
итоге конференция практических результатов не дала. Она дала толь-
ко уверенность, что Наместник искренно хочет покончить с этим по-
зорным явлением в Кавказской жизни, — как резня невинных ста-
риков, женщин, детей. И граф Воронцов-Дашков разумными мера-
ми и тактом, за которыми скрывались стальные штыки Кавказских
войск, сумел внести мир и согласие между враждовавшими двумя
народами.

Я не могу не отметить двух обаятельных личностей — делегатов,
которые в критические минуты как-то особенно умели вносить спо-
койствие и теплоту в разгоравшиеся страсти. Я говорю об инженере
Тагианосове (армянин) и члене бакинской городской Управы (или
гласный Думы), татарине, фамилию которого не могу вспомнить. Эти
две светлые личности были центром, душой Конференции, несмотря

на то, что последний не достаточно даже владел русским языком, хотя
это не мешало ему произносить блестящие речи.

Когда волна крестьянских восстаний прокатилась по всему Закав-
казью, Наместник разновременно пригласил к себе в Тифлис предста-
вителей от каждого народа, чтобы в личной, непосредственной беседе
познакомиться с чаяниями каждого народа.

В этом деле графу помогал генерал-адъютант кн. Амилахвари, ез-
дивший по всей Грузии, где, главным образом, происходили крестьян-
ские волнения, и вносивший своим авторитетом некоторый порядок
в чрезмерно бушевавшие умы населения древней Иверийской земли.
Особенные в этом отношении хлопоты и беспокойство вызывали гу-
рийцы. Возвеличенная самим великим А.Н. Толстым Гурия, — «аван-
гард русской революции», не знала рамок своему размаху.

И вот кн. Амилахвари, известный и уважаемый во всех даже мед-
вежьих углах Кавказа, что называется, «сгонял» со всех концов пред-
ставителей народностей (главным образом крестьян) по очереди в
Тифлисский дворец представиться Наместнику и лично высказать ему
о своих нуждах и о волнующих чаяниях кавказцев.

Тифлисский дворец, по кавказскому обычаю, встречал делегатов
хлебом-солью и бокалом вина. При этом для делегаций (а они были
многолюдны) по указанию кн. Амилахвари подавались блюда и на-
питки по национальному вкусу. Хорошо помню, что аджарцам (их
было до 50 человек, одетые в свои живописные костюмы) подали
плов, лепешки и другие закуски и коньяк. Вина не было*.

Депутации выстраивались в Георгиевском зале. Здесь же группи-
ровались и высшие чины управления Наместничества. У дверей зала
вытягивались парные часовые-конвойцы в красных черкесках, с за-
кинутыми за плечи белыми башлыками.

Выход Наместника в сопровождении блестящей свиты и гиганта
престарелого кн. Амилахвари. Одна внешность графа — царственная
и импонирующая, уже приковывала к себе сердца делегатов. Все вме-
сте взятое производило такое на них впечатление, что они совершен-
но забывали заученные заблаговременно на местах революционные
фразы и отдавались во власть бесхитростных крестьянских порывов.

С места же Наместник и бесхитростные дети земли находили об-
щий язык для правдивого, не планетарного, освещения вопросов мо-
мента. Под впечатлением обаятельной беседы с чарующим Графом
Наместником делегаты приглашались через желтую гостиную в пер-
сидский зал к завтраку.

* В Коране о коньяке ничего не говорится.

Обласканные и очарованные царственным Наместником, эти люди
ехали по местам и вносили мир и спокойствие в палящие умы. Ко-
нечно, дело не ограничивалось внешними знаками восточной полити-
ки; возможные уступки и реформы делались и проводились в жизнь и
благодарное население недаром выразило Воронцову-Дашкову непод-
дельные чувства признательности в дни празднования 50-летия в офи-
церских чинах Графа Наместника весною 1908 года. На этот юбилей
съехались со всех концов Кавказа. Эти торжества не могут изгладить-
ся из памяти участников и зрителей. Тысячи людей, депутаций, адре-
сов, подарков, угощение, расставленное не только в залах дворца, но
и по аллеям дворцового сада, национальные танцы, алла-верды — все
это создавало волшебную картину.

Я не могу забыть выезда Графа на парад Тифлисскому гарнизону,
устроенный по этому случаю на Головинском проспекте. Красавец ста-
рик-граф был одет в форму лейб-гусар, которыми он командовал. Он
был верхом на своем огромном белом англо-арабе. Красный доломан
и белый конь — сочетание замечательное. Юбиляра сопровождали на
серых в яблоках конях два его сына-гусара и два делегата лейб-гусар,
прибывшие на торжества поздравить графа как бывшего командира и
поднести ему золотую саблю от полка. Все четыре гусара ехали за На-
местником в ряд. Невольно срывались с языка слова: «Вот кому надо
быть действительно царем, а не наместником!»

Такие картинки рождают много хороших чувств.

Заговорив об «алла-верды», надо сказать о гостеприимстве Графа
Наместника. Я не буду касаться обычных завтраков, обедов, раутов и
т. д. Скажу несколько слов о традиционных новогодних и пасхальных
приемах, когда все залы дворца заполнялись гостями до отказа.

Нужно оговориться, что Наместник, гр. Воронцов-Дашков, своего
жалованья, если мне память не изменяет 17 тыс. (в месяц*), совер-
шенно не расходовал на себя. Он был очень богат, а его жена еще
богаче, потому он от казны на себя ничего не расходовал. Жалованье
Графа шло в пользу бедных.

В эти дни столы ломились от груды всякой еды. Чего, чего только
не бывало тут. Западные люди с ума сходили от «такого непроизводи-
тельного расхода». Вино и шампанское из собственных садов лились
рекой. Сотни людей никогда не могли одолеть и половины поданной
еды и питья.

Конечно, дело не обходилось без речей. Сама жизнь как-то устано-
вила традицию, которой твердо и неуклонно держались в эти дни; а

*С экстраординарными и проч. — 43 тысячи.

традиция эта заключалась в том, что от имени Кавказской армии, т. е.
от военной части гостей, тост говорил златоуст кн. Н.Н. Баратов26, а
от имени гражданской (штатской) — городской голова города Тиф-
лиса А.И. Хатисов27, известный на Кавказе оратор и лектор. К этому
как-то привыкли и всегда с нетерпением гости ожидали выступления
именно этих ораторов, а не других.

Дамы в этих случаях отсутствовали. Они бывали только на разгове-
нии, на которое приглашался более тесный и близкий к семье графа
круг. В пасхальный четверг во дворец приглашались воспитанницы
Заведения Св. Нины, состоявшие в ведении графини Воронцовой-
Дашковой, и кадеты Тифлисского корпуса. Молодежь этого дня все-
гда ждала с огромным интересом. Кроме угощения, для них устраи-
вались концерты знаменитого хора Конвоя и балалаечников, а также
танцы, игры и проч, увеселения.

Нужно заметить, что графиню Елизавету Андреевну все страшно
боялись. Задолго до ее приезда в Тифлис докатилась до нас молва,
что-де «графиня — это нечто страшное, что она иностранных цар-
ственных принцесс встречает кивком головы», часто не удостаивая их
подачей руки и т. д.

И действительно, ее гордый, суровый вид наводил холод на всех, и
мы ее очень боялись, избегая садиться за столом поблизости к ней, или
визави. Между тем она была доброй женщиной, к которой надо было
уметь «примениться». Армянское духовенство и армянские деятели это
умели делать.

Правда, она была своенравная и всегда резко выражала свое неудо-
вольствие. Как-то раз ее старший сын Илларион Илларионович, гусар
Его Величества, запоздал с своим гостем, тоже гусаром, минуты на 2—3
к завтраку. Графиня при всех сделала замечание сыну, следовательно, и
гостю, сказав в резкой форме: «Ларя, здесь тебе не ресторан».

Чтобы не возвращаться к графине Елизавете Андреевне, еще при-
веду два случая для ее характеристики. Как известно, в декабре меся-
це 1914 года дела наши под Сарыкамышем были скверны. Наша армия
была почти окружена турецким «Наполеоном» Энвер-Пашой28. Созда-
лась паника. Эту панику прежде всего создали высшие чины штаба
действующей Кавказской армии. Эти господа сообщили своим семьям
в Тифлис об опасности и о том, чтобы они готовились к эвакуации,
т. е. к бегству на Северный Кавказ.

Тифлис затрепетал от страха. Армяне бросились восвояси. Жены
штабистов упаковывали имущество, загрохотали по улицам грузовики.
Словом, получился встревоженный «муравейник». И вот среди этого
муравейника Тифлисский дворец хранил полное спокойствие — ни

одним штрихом не проявляя, что что-то могло случиться. Испуганное
население, видя, что во дворце жизнь течет спокойно, без всяких пе-
ребоев и признаков к бегству, понемногу успокаивалось. На вопросы,
обращенные к графине, — «Ваше Сиятельство, графиня Елизавета Ан-
дреевна! на фронте дела плохи, не лучше ли Вам выехать отсюда за-
благовременно?» — она ответила: «Только трусы убегают. Вместо того
чтобы организовывать защиту родной земли, родного города, часть на-
селения, особенно армяне, позорно бегут, не жалея на это средств.
Я никуда не уеду».

Мы видим, что графиня не пощадила «своих армян» и семей выс-
ших чиновников Штаба армии.

Грузинское население тоже заявило, что оно никуда не убежит,
останется у себя дома, готовое сложить кости в родной земле.

Мне приходилось наблюдать графиню в присутствии Государя и Ве-
ликих князей. Она оставалась всегда сама собой: суровой, неподдельно
важной и мало доступной. Я видел ее, как она очень ловко вязала какую-
то вещь в присутствии Царя, не обращая ни на кого внимания. Она была
бабушкой 38 внучек и внуков, которым иногда вязала подарки.

Я выше уже упоминал, что к графине Воронцовой-Дашковой надо
было уметь подойти. Мне пришлось как-то ее пригласить на призо-
вую джигитовку и рубку казаков (строевой сотни) Конвоя Наместни-
ка, а затем на завтрак на открытом воздухе.

Часть моих гостей по окончании джигитовки «бежала», отказавшись
идти на соблазнительный завтрак на берегу живописной реки, среди
цветущего весеннего поля. Они не могли преодолеть «страха», охва-
тывавшего их в присутствии величественной графини. Часть трусливо
бежавших принадлежала, как это ни странно, к военным, после страш-
но сожалевшим о своем малодушии.

Наместника не было. Графиня была самая высокая по положению
из гостей. Мне нужно было создать настроение, а это настроение могло
исходить только от графини. И вот я в своем тосте в ее честь задел
чувствительную струну ее души ~ гордой, независимой, всеобъемлю-
щей, православной, русской: я упомянул о днях тифлисской паники,
развив смысл, значение и величие ее поведения в эти дни неудач на
фронте.

Графиня стала неузнаваемой. Она много говорила, от души смея-
лась, дала тон застольной беседе и веселью. Завтрак сошел блестяще.
Все чувствовали себя непринужденно весело, в том числе младший ее
сын флигель-адъютант А.И. Воронцов-Дашков.

Мне рассказывали, как она стойко, мужественно и достойно пе-
ренесла издевательства большевиков, арестовавших ее в Ессентуках в

1918 г. и державших ее и тюрьме на арестантском пайке29. И эта
железная женщина никогда, насколько я знаю, не вмешивалась в слу-
жебные дела мужа. Она была строга и сурова прежде всего к себе, а
потом ко всем.

Спустя немного времени после своего назначения и прибытия на
Кавказ Наместник поставил на очередь два кардинальных вопроса —
вопрос о введении земского самоуправления на Кавказе и об откры-
тии высшего учебного заведения в Тифлисе.

Два этих вопроса не видели света не по вине Графа Наместника.
Я не буду касаться сути этих вопросов, достаточно полно очерчен-
ных в печати и знакомых широкой публике. Я отмечу только неко-
торые характерные черточки, которые так резко мне бросались в
глаза при обсуждении этих сложных задач в условиях Кавказской
многонациональной чересполосицы.

Хотя граф Воронцов-Дашков принял на свои «умные плечи» бремя
управления Кавказом в буйное время революции, когда трудно было
даже думать о каких бы то ни было реформах, но он тем не менее
был преисполнен решимости осуществить намеченный им план корен-
ных реформ в Кавказской жизни. И с этою целью он подбирал себе в
ближайшие сотрудники людей даровитых, опытных, честных, умных,
любящих Кавказ. Помощниками у него по гражданской части были
сенаторы: Крымсултанов* (крымский татарин, бывший ординарец Ге-
нерального Штаба)30, затем Мицкевич31, Ватаци и, наконец, Петер-
сон32, бывший (раньше, до 1914 г.) все время директором канцеля-
рии Наместника. Вице-директором канцелярии по военно-народному
управлению был наш Пражский профессор В.В. Стратонов33.

На многолюдных совещаниях по выработке положения о земском
самоуправлении на Кавказе мне приходилось присутствовать. Причем
споры принимали такой оборот и при этом между армянами и грузи-
нами, что мне казалось, что о земском самоуправлении мечтать нам,
кавказцам, не приходится вовсе, даже в отдаленном будущем.

На первый план победоносно выступал всегда национальный мо-
мент, непримиримый, жестокий и достаточно логический. Преодолеть
этот момент, конечно, никто и никогда не смог бы. Но почему земс-
кое самоуправление не было тогда введено на Кавказе — мне неизве-
стно. К этому вопросу впоследствии вернулся и новый Наместник,

* Или Крым-Гирей.

Великий Князь Николай Николаевич, но об этом расскажу в своем
месте.

Что касается высшего учебного заведения (Политехникума), то
судьба его была формально разрешена. Была освящена даже заклад-
ка здания в Навтлуге (восточная окраина Тифлиса). Нужно сказать,
что Политехникум в теории появился на свет после тяжелых родов.
Центр не хотел создавать на окраине революционного очага «150 ат-
мосфер давления» и всячески тормозил проведение этого важного для
края вопроса. Наступившая мировая война и последовавшие за нею
события похоронили это великое детище Воронцова-Дашкова. И в
этом вопросе грузины и армяне подняли очередной великий нацио-
нальный спор из-за места постройки здания Политехникума. Гру-
зины настаивали, чтобы Политехникум строили в Сабуртало (запад-
ная окраина Тифлиса)*, а армяне, т. е. городское самоуправление
(вторая Управа), состоявшее в подавляющем большинстве из армян,
требовали, чтобы строили в Навтлуге. Этот спор также способство-
вал затяжке вопроса.

Для характеристики поведения жандармской полиции в дни про-
хождения революционного процесса в столице Кавказа, на глазах На-
местника, следует показать некоторые картинки.

В июле 1905/6 года я через начальника Тифлисского губернского
жандармского Управления полковника Безгина34 получил приказание
(письменное) немедленно оцепить часть одного из кварталов города
Тифлиса в Артачалах, где якобы происходило тайное совещание во-
оруженных бомбами и проч, оружием революционеров. Моя задача
заключалась в оцеплении по данному мне Безгиным плану улиц ка-
заками и никого не выпускать за цепь впредь до особого распоря-
жения жандармской полиции; причем мне было предписано употре-
бить оружие в случае неповиновения или малейшего сопротивления
со стороны участников ли сборища или кого-либо других.

На переменных аллюрах я, маневрируя для скрытия направления
моего движения, прибыл к месту назначения и оцепил указанный мне
квартал. После этого прибыла жандармская полиция во главе полков-
ника Безгина, тщательно осмотревшая и обыскавшая все дома. Ника-
ких следов сборища и т. п. найдено не было. Получился конфуз, надо
было из положения как-то выйти. И вот Безгин приказывает: аресто-

* Населенная грузинами, на земле грузина Габаева. Навтлуг же — зона армян.

вать мирно стоявших на крыльце маленькой лавчонки людей и пере-
дать их в мое распоряжение для доставления их под конвоем казаков
в ближайшее полицейское управление для выяснения личностей арес-
тованных.

Приняв арестованных, я отправил их под усиленным конвоем в
участок. По дороге в участок арестованные бросились врассыпную по
разным улицам и дворам. Казаки, вместо того чтобы открыть огонь
по убегающим, бросились ловить их, причем один из казаков ружь-
ем нанес удары двум из арестованных такой силы, что у одного по-
шла кровь из разбитого носа, а у другого образовался на лице боль-
шой синяк.

Все арестованные были пойманы и доставлены к месту назначения.
Арестованные оказались невинными людьми, на вопрос — почему же
хотели убежать, заявили, что боялись, что по дороге их казаки убьют.

После всего этого полковник Безгин на глазах огромной толпы на-
чал кричать на меня, обвиняя меня чуть ли не в государственном пре-
ступлении за то, что мои казаки «избили невинных граждан». Сооб-
разив, в чем дело, и поняв — куда гнет трусливый полковник, ловко
хотевший использовать момент, чтобы выслужиться перед толпой и
революционерами, я спокойно заметил громким голосом, чтобы мои
слова были услышаны всеми: «Г-н полковник! по данной мне Вами
письменной инструкции я обязан был употреблять оружие в случае
неповиновения кого бы то ни было в оцепленной мною по Вашему
плану зоне. Эти несчастные люди были арестованы Вами и Вами же
вручены мне, как воинской силе, для доставления их в участок под
охраной соответствующего конвоя. По закону, всем здесь присутству-
ющим хорошо известному, по бегущему арестанту полагается стрелять.
Казаки не хотели воспользоваться своим правом убить убегавших, при-
менив другие средства, чтобы не дать арестованным возможность уйти.
Я думаю, что побитые арестованные благодарны казаку, который их
бил, но не убил». Не так ли, «кацо», — обращаясь к пострадавшим,
спросил я их — на это они ответили, что они счастливы, что остались
живыми, а побои пройдут. Затем я приказал казаку, применившему
по бегущему арестанту приклад, вместо пули, доложить г-ну полков-
нику Безгину, почему он так поступил, а не иначе. Сейчас же после-
довал такой бесхитростный и характерный доклад казака-кубанца, фа-
милию которого я забыл, но лицо которого хорошо помню: «Ваше
Высо-дие! Я гнался за тремя уходившими вместе. Мне жалко было
убивать их. Я шустрей их был, нагнал их, но трех задержать не могу,
тогда я двух из них ударил прикладом так, чтобы сделать метки, что-
бы они не пропали. Третьего же взял сам».

Доклад казака вызвал общее одобрение толпы, но не жандармско-
го начальства, которое на меня пожаловалось через генерала Ширин-
кина Наместнику, сообщив об этом и командиру Конвоя подполков-
нику Драгомирову, который по состоянию своего здоровья в таких
случаях никуда не выезжал.

Возмущенный такой несправедливостью Безгина, я отправился во
дворец и лично доложил графу об этом событии. Улыбнувшись, Наме-
стник нашел поступок казака остроумным и более соответствующим
обоюдным интересам и арестованных, и власти, чем то полагает п [ол-
ковник] Безгин.

Естественно, несправедливости Безгина я забыть не мог. Летом
1906 года в Тифлисского полицеймейстера подполковника] Марты-
нова35, человека изумительной храбрости, порядочности и доблести
и, скажу открыто, гордости корпуса русской жандармерии, была бро-
шена бомба из окна второго этажа грузинской дворянской школы со
стороны Лабораторной (после Петра Великого) улицы.

Мартынов был осколками разорвавшейся бомбы тяжело ранен,
изуродованный на всю жизнь. Но он, как всегда в таких случаях, не
растерялся. Изуродованный, обливаясь кровью и лежа на мостовой,
Мартынов нашел в себе силы, чтобы открыть сейчас же огонь по бом-
бометателям и предупредить вторую, готовую уже к метанию, бомбу.

Поднялась тревога. Казаки Конвоя сейчас же выскочили и оцепи-
ли грузинскую гимназию*. Через 5 мин и я прибыл на место проис-
шествия, где застал растерявшегося генерал-губернатора Тифлисско-
го района г [енерал] -л [ейтенанта] Тимофеева, человека безусловно
достойного и не боявшегося смерти. Но в этот момент в его голове
еще не созрел план, — что же делать. Я обратился к нему за разре-
шением позволить мне с конвойцами войти вовнутрь школы. Ген [е-
рал] Тимофеев ничего мне на это не ответил. Тогда я пригласил с
собою своего товарища сотника Лихачева, и мы с 2—3 казаками
Конвоя, выломав запертую дверь, вошли в гимназию. Я совершенно
случайно избег счерти тогда от пули своих же казаков, находивших-
ся во дворе гимназии. Шедший за мною казак нагнул мне голову,
когда мы вошли в открытую, застекленную галерею, выходившую
во двор. Заметив наши тени, казаки приняли нас за бомбистов и
открыли огонь. Пришлось дать знать кружным путем, кто мы. Мы
вошли в комнату, откуда была брошена бомба. Здесь на полу стояла
другая, вполне готовая к метанию, цилиндрическая бомба, графин
воды, куски хлеба, шкурки и т. д.

* Гимназия находилась в то время в 100 шагах от казармы Конвоя.
И .И. Воронцов-Дашков. Карс. 1913 г.
Бракосочетание цесаревича Николая и вел. кн. Александры Федоровны.
Худ. Л.Р.Туксен. 1895 г.

Аббас-Туман. 1897 г. В центре вдовствующая императрица Мария Фе-
доровна, слева И.И. Воронцов-Даш ков, справа: генера л от кавалерии
кн. И.Г. Амилахвари, вел. кн. Ксения Александровна, сиди г в центре
вел. кн. Георгий Александрович
Императрица Александра Федо- Император Николай II
ровна. Худ. Н.Бондаревский. 1907 г.

На коронационных торжествах. Сидят: вторая слева Е.Л. Воронцова-
Лашкова. далее А.Д. Строганова, М.А. Трубецкая; стоят (слева направо):
И.И. Воронцов-Дашков, К.И. Пален, П.С. Строганов
Столыпин Петр Аркадьевич

Игнатьев Николай Павлович
Торжественное заседание Государственного Совета 7 мая 1901г.
С картины И.Е. Репина

С.Ю. Витте А.А. Иоловцов

И.И. Воронцов-Дашков

Медаль в честь И.И. Воронцова-Дашкова Медальер А Васютинский.
1897 г.

Визи гныс карточки И.И. Воронцова-Дашкова
И.И. Воронцов-Дашков с дочерью Сандрой. Одесса.
Фотоателье «Rembrandt». Начало 1900-х гг.
6*

Иван Илларионович
Воронцов-Дашков

Александра, Иван и Софья
Воронцовы-Дашковы

Александра Иллариоповпа
Воронцова-Дашкова. 1888 г.

И ри на Илларионовна
Воронцова-Дашкова. 1889 г.
И рина И лларио! iobi ia

Воронцова-Дашкова. Иач. 1900-х п.

Софья Илларионовна
Воронцова-Дашкова. 1889 г.

Александр И ыарионович
Воронцов-Дашков

ft.

Мария Илларионовна
Воронцова-Дашкова
П.П. и А.П. Шуваловы в маскарадных костюмах.
Придворный бал 1903 г.

Д.С. и И.И. Шереметевы в маскарадных костюмах. •
Придворный бал 1903 г.
ИЛ. Воронцов-
Дашков в маска-
радном костю-
ме. Придворный
бал 1903 г

И. И. Воронцов-
Дашков (фото с
ав гографом
Иллариона
Ивановича).
Тифлис. 1905 г.
Дом главнокомандующего (впоследствии — Дворец кавказского наме-
стника). Тифлис. Литография А. Брауна. Середина XIX в.

Кабинет кавказского наместника. Тифлис
Карикатура на И.И. Воронцова-
Дашкова. 1909г. ♦ Вот образ ста-
рец Воронцов. Он приложил уси-
лье Быть славным малым, Молод-
цом - неплохо для России!»

И.И. Воронцов-Дат и ков Рисунок
ученика 3-й мужской гимназии
М Тер- \с гвацату рова. 1908 г.

///////л ///;

./7Jut ffn i'itl.ft •
tf • •' ' .Л

< ( Wtfb.itW'

ft cat ch • ' ttfi

/Н'/И'НН^!/ 'JIllllh' I .
• X to* W< * * r » /4/xr

’j', <4-. • I/.

Приветствие от «Русского Клу-
ба» в Тифлисе в связи с пятидеся-
тилетием служебной деятельнос-
ти И.И. Ворон нова-Дашкова.

I 25 марта 1908 г.

Приветствие от хора певчих кон-
воя кавказского наместника в
(ень пяги десятилетнего юбилея
И.И. Воронцова-Дашкова 25мар-
та 1908 г.
Семь командиров лейб-гв. Гусарского Его Величества полка с 1867-го
по 1912 г. Слева направо сидят: генерал-адъютант бар. Мейендорф,
генерал-адъютант гр. Воронцов-Дашков, вел. кн. Николай Николае-
вич, генерал-адъютант кн. Васильчиков; стоят: генерал-майор Воей-
ков, генерал-майор кн. Енгалычев, генерал-майор Соловой. Подписи
сделаны рукой Воронцова-Дашкова

В Ново-Томникове. И.И. Воронцов-Дашков в кругу близких. 1913 г.
И.И. Воронцов-Дашков.

Батум. Июнь 1913 г.

Е.А. Воронцова-Дашкова.

Батум. 1913 I.

Приезд Николая II и Александры Федоровны в Тифлис
в ноябре 1914 г.
Тхоржсвский Иван Иванович

Воронцов-Дашков Александр Ил-
ларионович, внук И.И. Воронцова-
Дашкова. Санаторий «Сосновый
бор». 1991г.

Алупка. Дворец св. кн. М.С. Воронцова

Тем временем за нами ворвались вместе с нашими казаками по-
лицейские, жандармы, отдельные солдаты. Начался погром гимназии,
особенно квартиры инспектора, находившейся в верхнем этаже и
выходившей на другую, институтскую улицу.

Оказалось, что в момент метания бомбы у инспектора Дворянской
школы*36 было совещание педагогического совета. Ворвавшиеся в по-
мещения школы казаки, полицейские и др. начали рыскать по всем
комнатам, ища злодеев-бомбистов. Один из весьма мирных, богобояз-
ливых казаков Конвоя, с ружьем на изготовку, открыл дверь в кварти-
ру инспектора школы г-на Читадзе. В этот момент последний, стояв-
ший, очевидно, у самой двери, инстинктивно схватил рукой за дуло
винтовки намеревавшегося войти в комнату казака. Последний тоже
в испуге машинально надавил спуск. Раздался выстрел, и Читадзе упал
мертвым, получив рану в голову.

Прочие учителя бросились прятаться, кто под тахты, кто в подвал и
т. д. Одного из них полицейские нашли и с криком и шумом выволокли
в коридор и здесь стали его избивать. На крики избиваемого прибежал
и я. Увидев зверскую расправу, я прикрикнул на толпу, схватив казака
за руку, направившую острый кинжал в живот жертвы, приемом «на-
отмашь». Все вытянулись и отступили от своей жертвы на шаг в сторо-
ну. Я не успел опомниться, как меня сдавил в своих объятиях огромного
роста человек, весь в крови, умоляя спасти его, невинного преподавате-
ля грузинской школы. Многих усилий мне стоило привести этого, от
страха потерявшего сознание, человека в нормальное состояние. Оказал-
ся он социал-демократом по фамилии, как сейчас помню, Глонти. Он
указал мне, что его товарищи тоже находятся в школьном помещении.
Поручив Глонти конвою казаков, я побежал спасать других учителей.
Войдя в квартиру инспектора, я наткнулся на труп Читадзе и недалеко
от него весьма расстроенного, со слезами на глазах стоявшего конвой-
ца, сообщившего мне по секрету о нечаянном убийстве этого человека.
В следующей комнате на мой зов из-под тахты вылез человек и бросил-
ся на колени, умоляя пощадить его — отца девяти душ детей. Сей муж
оказался учителем по фамилии Георгадзе или в этом роде, тоже социал-
демократ. Союз Михаила Архангела не мог мне простить спасение этих
социалистов, которые, быть может, и заседали для того, чтобы покон-
чить с неуязвимым Мартыновым.

Как же вся эта история была представлена расследованием жан-
дармской полиции? Полковник Безгин дело объяснил очень просто:

* Школа эта пользовалась правами средней школы. Ученики школы ходили в «ту-
ш инках».
инспектор Читадзе и др. бросили бомбу со второго этажа, а потом бро-
сились наверх, на 3-й этаж, в квартиру инспектора, причем Читадзе
был ранен пулей Мартынова.

Такой доклад делал в моем присутствии Наместнику полковник
Безгин. Я тут же возразил, пояснив, что с сквозной раной через мозг
люди не убегают, что убийца мне известен и о нем, и об обстоятельст-
вах, это убийство сопровождающих, я доложу Его Сиятельству. Я ото-
мстил начальнику жандармского управления.

Наместник одобрил мои действия в отношении спасения жизни
учителям. Я же просил графа простить казаку, невольному убийце
Читадзе, его вину.

Не могу не отметить характерную сценку из рассказанного эпизо-
да. Я говорю характерную потому, что она представляет собою две
крайности, вернее, характеристики двух полюсов русской души. Впро-
чем, два полюса психологии русского человека не знают границ, очер-
ченных наукой и философией пределов. Русский человек остается и,
может быть, останется навсегда, сфинксом, знаменующим или синте-
зирующим зло и добро в конечных их формах. Сценка происходит на
моих глазах: солдат с великим остервенением принялся в квартире
Читадзе разбивать прикладом ружья роскошный, очень ценный рояль.
Казак напал на солдата и отобрал у него ружье, приговаривая: «Зем-
ляк, побойся Бога, что ли, виновата эта дорогая вещь, зачем ты ее
портишь, что она тебе сделала и т. д.»

Перевальная дорога через Кавказский хребет всегда занимала вни-
мание Графа Наместника. Когда этот вопрос прошел в высших сферах
и Наместник об этом получил телеграмму, во дворце по этому радо-
стному случаю состоялся завтрак с широким кругом приглашенных.
В числе гостей был и знаменитый в Тифлисе черносотенец протоиерей
Городцов, состоявший в числе стаи черных ворон, критиковавших мяг-
кую, а не кровавую политику Воронцова.

За завтраком произносились речи, характеризовавшие великое зна-
чение перевальной дороги и подчеркивавшие громадную в этом деле
заслугу Наместника.

Поднимается городской голова гор. Тифлиса А.И. Хатисов. Все с
напряженным вниманием устремили взоры в сторону знаменитого
оратора. Хатисов красиво начал свою речь, но потом начал путать,
повторяться... «По небу в полуночи Ангелы летают...» И этот Ангел
никак не мог у него перелететь через Гут-гору. Я сейчас же начал

искать причину необычайного замешательства оратора; мое внима-
ние сейчас же привлек протоиерей Городцов, который впился свои-
ми змеиными глазами в Хатисова. В этом гипнотизирующем взгляде
было столько ненависти, что я не мог не обратить внимания сосе-
дей на эту сцену и на источник Хатисовской неудачи. Все были по-
ражены этой дьявольской ненависти и презрения, исходивших из
служителя церкви.

Г.г. Городцовы и К° всегда создавали на Кавказе сгущенную атмо-
сферу ненависти к кавказцам; они всегда травили благожелательную
кавказцам власть, духовную и светскую. Эти г.г. невзлюбили и Экзар-
ха Грузии Питирима37, который приобрел большую популярность сре-
ди всего грузинского и осетинского православных народов. Стоило ему
произнести во время богослужения несколько молитв по-грузински и
по-осетински, как симпатии этих народов были на его стороне. От
этого Россия ничего проиграть не могла.

Питирима помнит и Кавказская армия во время великой войны,
когда он во время боя под огнем, с крестом в руках, благословлял
войска. А много ли было таких старших иерархов на Руси? Мы, кав-
казцы, не ведаем, что было с ним в дни Распутина, поэтому счита-
ем нападки на Архиепископа Питирима, Экзарха Грузии, со стороны
«стаи черных ворон», сделавшихся в 1917 г. благоверными большеви-
ками, преступными и антигосударственными.

Выше я обещал дать характеристику подполковника Драгомирова,
командира Конвоя, сына знаменитого генерала. К сожалению, он умер,
поэтому мне неудобно говорить всю правду, и притом правду жесто-
кую и на первый взгляд фантастическую, о покойном. Эта личность,
внешне хорошо воспитанная и производившая впечатление на началь-
ство самое благоприятное, в отношении казаков и отчасти офицеров
Конвоя была тираном, восточным деспотом.

Драгомиров жил именем и авторитетом отца. Делом он совершен-
но не занимался, а Конвой держал страхом. С казаками делалось дур-
но, когда он их вызывал на квартиру (в Конвой он показывался в
год несколько раз). Офицеров вызывал почти ежедневно к себе пред-
писаниями «по службе», причем выдерживал в прихожей по часу-два,
прежде чем принять. Замечательно, что в предписаниях никогда не
было обозначено полного часа, а непременно с минутами; эти вызовы
часто совершались по самым пустым, выдуманным вопросам, подчас
не имевшим никакого отношения к службе, и притом часто в по-

зднюю ночь. Я очень долготерпелив, но, как старший офицер, решил
положить конец его издевательствам, доходившим до геркулесовых
столпов.

Получив предписание, я точно являлся к сроку. Если Драгомиров
меня не принимал в течение 10 мин, я уходил и доносил рапортом.
Так я делал всегда, и он после этого отучился от скверной привычки.
Затем у него была система — выдавать жалованье и офицерам, и ка-
закам в несколько приемов, т. е. частями, не сразу за месяц или за
два месяца (казакам), от этой привычки удалось его отучить угрозой
возмущения и жалобы.

Никаких инспекторских и иных смотров в его время командова-
ния Конвоем не было. Конвой подчинялся только номинально Штабу
округа, а Главнокомандующий не вмешивался в внутренние дела сво-
его Конвоя. Проверки сумм и делопроизводства никакого не было.
Ежемесячно к Драгомирову являлся некий чиновник из канцелярских
«крыс» и составлял отчетность задним числом для Контроля и требо-
вательской ведомости, причем приказы писались как бог на душу по-
ложит.

Бороться с ним было трудно. Он — сам Драгомиров, которому
было позволено самодурничать. Тем не менее нам удалось весной
1908 года его «уговорить» оставить Конвой для его же блага, ибо
казаки так были накалены против него, что за его жизнь нельзя было
ручаться. Ему подбрасывали подметные письма, чтобы «он убрался,
иначе будет убит».

Любя хорошо покушать и будучи человеком очень гостеприимным,
Драгомиров казаков кормил отвратительно. Раз казаки отказались обе-
дать, заявив, что не могут больше есть эту собачью еду «брандохлыст
из бураков». В конце концов Драгомиров остался ни при чем, а уряд-
ники были разжалованы. Дознание производил генерал Михайлов, че-
ловек многосемейный и постоянно нуждавшийся в займах, которые
охотно давал ему Драгомиров.

Драгомиров любил «рукоприкладство». Раз в моем присутствии он
бросился на огромного роста казака-кубанца Шатохина. Тот совер-
шенно неожиданно сделал шаг вперед и, приподняв свои кулачища,
во все горло гаркнул «ни с места!». Драгомиров так и остолбенел.
Мне удалось дело это затушить. О Драгомирове можно было бы на-
писать целую книгу «сверхъестественного содержания», но о покой-
никах говорят только хорошее или ничего не говорят. И если я все
же кое-что сказал, то для того, чтобы подчеркнуть те нелепости в
старых порядках, которые способствовали гибели России и нас вме-
сте с нею.

Но надо дать справедливость Драгомирову, — он был большой
психолог. Он как-то умел расположить к себе людей и казаков, ког-
да это ему почему-либо было нужно. Так, например, он при уходе
домой окончивших службу казаков призывал последних по очереди
к себе на квартиру и, пожимая каждому руку, крестил их на доро-
гу, вручая каждому булку и кусок самой дешевой колбасы. Этот крест
сразу снимал с него темную вуаль. Казаки уходили в станицы без
проклятий на устах «тирану и идолищу», как они его между собой
именовали.

При князе Чавчавадзе Конвой был реорганизован, превратившись
за короткое время в блестящую строевую часть.

Когда я был Графом Наместником призван командовать его Кон-
воем, «высшая сфера» — князья и графы подняли бурю. «Как, —
говорили они возмущенно, — Бигаев, простой смертный, не титуло-
ванный и командир Конвоя Наместника Его Величества! Это невоз-
можно!

И вот пошла травля. Начали уговаривать князя Давида Чавчавад-
зе38, подполковника Нижегородского драгунского полка, выставить
свою кандидатуру на Конвой, обещая действовать через графиню и
близких друзей Наместника. Однако граф остался тем, кем он был
всегда, — честным человеком. Князь же Давид Чавчавадзе мне сам
после заявил, что он решительно отказался выставлять свою канди-
датуру, находя, что право за Бигаевым и преимущества также. В дан-
ном случае мне было поставлено в вину мое не княжеско-графское
или «драгомировское» происхождение, якобы мешавшее мне быть
достойным командовать Конвоем. При Великом Князе Николае Ни-
колаевиче вопрос обо мне как командире Конвоя был поставлен в
другую плоскость, а именно в плоскость национальную. Об этом я
скажу несколько слов в своем месте.

У графа Воронцова-Дашкова приемные часы для представляющих-
ся были назначены по утрам. Доклады же у него происходили чуть ли
не целый день, причем некоторые г.г. так усердствовали в болтовне,
что затягивали иногда свои доклады на 2—2!/2 часа. Граф всегда тер-
пеливо и с вниманием выслушивал докладчиков, которые всегда выхо-
дили из его кабинета довольными и радостными, не считаясь совер-
шенно с силами человеческими, не говоря уже с годами графа.

А вот при князе Голицыне и особенно при Великом Князе Нико-
лае Николаевиче такого аппетита к сверхчеловеческим докладам не

было у г.г. сановников. Из кабинета Великого Князя обыкновенно
докладчики вылетали пулей через четверть часа, обливаясь потом.

Прием просителей у графа происходил по четвергам от 21 /'г час.
дня. Портретный зал не всегда вмещал просителей, до того их было
всегда много. При приеме присутствовали: помощник по гражданской
части Наместника, Директор и Вице-директор Канцелярии Наместни-
ка, Тифлисский губернатор, три переводчика туземных языков и де-
журство. В эти дни назначался от Конвоя наряд, выставлявший парных
часовых у Северного подъезда дворца, а также и внутренних часовых
у дверей, но последние без огнестрельного оружия. На приемах иног-
да бывал и начальник Штаба.

Наместник выходил к просителям, построенным в одну шеренгу,
и, вооружившись черепаховыми очками, принимал от каждого проше-
ние. После прочтения прошения граф, не говоря почти никогда ни
слова, передавал прошение директору Канцелярии или губернатору по
принадлежности. Последние обыкновенно назначали тут же время,
когда и куда надлежало явиться просителю.

В случае, если Наместник почему-либо не мог лично принимать
просителей, за него в этих случаях принимали его помощники по граж-
данской части. Эти последние почти всегда разрешали просьбы тут же.
Если утвердительно, то этим, конечно, вопрос разрешался окончатель-
но. Если же просьба отклонялась, то проситель являлся в следующий
раз, чтобы непременно свое прошение подать лично графу Воронцо-
ву-Дашкову.

Нужно заметить, что огромное большинство просителей было все-
гда из татар Тифлисской и Елизаветпольской губерний по преимуще-
ству. С Дагестана приезжали тоже изредка, но с Северного Кавказа
никогда никого не бывало. Конечно, это объясняется дальностью рас-
стояний и дороговизной поездки.

В 1909 г. Наместник с супругою совершает поездку в г. Баку, в
столицу Татарии39. Скрытая цель этой поездки заключалась в сборе
средств в богатом городе на постройку дома для престарелых кавказ-
ских инвалидов турецкой кампании и Кавказских войн. В городском
цирке был дан спектакль, едва оправдавший расходы, а затем в город-
ском собрании состоялся бал. Здесь богачи татары не жалели средств,
давая по 1000 рублей за бокал шампанского, которое продавала гра-
финя Воронцова-Дашкова. Знаменитый Тагиев40 все время подводил
богачей к буфету и сам назначал цену за бокал (от 100 до 1000 руб.).
За шампанское было собрано около 20 тыс. рублей.

Татары, во главе с Тагиевым — известным богачом и благотвори-
телем, сердечно и тепло приняли Наместника. Обычного завтрака или

обеда у графа для гостей-бакинцев не было. Не было и приглашения
высокого гостя и со стороны города. От таких приглашений граф обыч-
но уклонялся. Исключение он делал войскам, от хлеба-соли которых
он не отказывался.

Тагиеву по ходатайству графа был пожалован чин действительного
статского советника. Этот замечательный человек, — король кавказских
богачей, начал свою карьеру из «мушей» (носильщика) и закончил «ге-
нералом». Он с гордостью и заслуженно носил генеральское черное паль-
то с красной подкладкой. Генерал Баратов, благодетель тогдашних ин-
валидов, ежегодно умел получать от Тагиева десятки тысяч руб. для своих
инвалидов. Звание «генерала» и в этом случае играло роль.

Граф Наместник больше всего уделял времени и внимания прежде
всего умиротворению Кавказа, уничтожению там традиционной меж-
национальной вражды, проведению продиктованных жизнью граждан-
ских реформ ит. д., а затем уже и подготовке Кавказской армии к
ведению современной войны и поддержанию среди Кавказских пол-
ков старых традиций.

Конечно, у него не было достаточно времени, чтобы следить за учеб-
ною частью войск, редко посещая летние их занятия. Только один раз
Конвой имел случай его сопровождать на большие подвижные манев-
ры под гор. Гори Тифлисской губернии. Маневры эти состоялись в
августе 1911 года под руководством ко [мандира] 2-го Кав [казского]
арм [ейского] корпуса генерала от инфантерии Мышлаевского.

На эти маневры приехал из Петербурга начальник Генерального
Штаба Жилинский41. Разбор маневра состоялся в присутствии Намес-
тника, причем он никаких замечаний не сделал. После походного зав-
трака, предложенного графом начальствующим лицам, Наместник вме-
сте с генералом Жилинским выехал в Гори, провожаемый войсками с
криком «Ура». На другой день состоялся парад всем войскам, участво-
вавшим на маневрах, причем и здесь графа войска встречали, как царя,
с криком «Ура». После парада состоялся общий обед, предложенный
офицерским составом участвовавших в маневрах частей высоким гос-
тям. Генерал Жилинский, красивый и прекрасный наездник, верхом
на коне и в Кавказской чудной выделки бурке, произвел на всех хоро-
шее внешнее впечатление.

Но ничто и никто не могло сравниться с царственной фигурой гра-
фа Воронцова-Дашкова, возвышавшейся среди моря генералов и офи-
церов. К сожалению, «культура» вытесняет замечательный тип людей
старой эпохи, породистых, родовитых, дышащих таким благородством
души и щеголявших такими стройными линиями царственной внешно-
сти, каких мы уже не видим.

Полковые традиции граф понимал по-своему. В Потийском пех [от-
ном] полку в Кутаиси между командиром полка и офицером того же
полка ш [табс] -к [апитаном] Поповым вышел инцидент, раздутый в
семейную ссору общества офицеров. Дело дошло до самого Главноко-
мандующего. Начальник Штаба и помощник по военной части Наме-
стника после расследования этого дела представили доклад Главно-
командующему, в котором они в заключительной части просили: о на-
значении командира Потийского полка командиром какого-то дру-
гого полка Кав [казского] воен [ного] округа, а ш [табс]-к [апитана]
Попова временно прикомандировать к другой части впредь до пере-
вода.

На этом докладе граф положил резолюцию, смысл которой за-
ключался в следующем: «Командир, не сумевший внести в войсковую
семью согласие и дружбу одной части, может испортить и другую
войсковую часть славной Кавказской армии. Предложить полковни-
ку (фамилию его забыл) подать в отставку по телеграфу. Штабс-ка-
питана Попова перевести в другую часть».

Эта резолюция была выполнена точно в 24 часа времени. Таковы
у него были взгляды на роль и значение старшего начальника в об-
ласти воспитания воинской семьи и поддержании авторитета началь-
ника.

Из всех помощников Наместника по военной части г [енерал] -
л [ейтенант] Малама являлся самой яркой фигурой. Кубанский ата-
ман, пробывший на этом посту 10 лет, Малама был человек боль-
шого административного и государственного опыта. Он из любви к
России и к Кавказу, по-видимому, согласился занять бесцветную дол-
жность помощника наместника. Он попал из попов в диаконы. Два
других помощника графа Воронцова-Дашкова — генералы Шатилов42
и Мышлаевский честно несли службу. Генерал Мышлаевский был по-
пулярен в среде Кавказского офицерства до Сарыкамышской опера-
ции. После этой операции, в которой он себя выявил с отрицатель-
ной стороны, популярность эта побледнела.

Наступила великая война, застигшая графа Воронцова-Дашкова в
его имении Новотомниково, Тамбовской губернии. Обычно Намест-
ник ежегодно, начиная с 1908 года, выезжал летом в это имение на
отдых. Жаркие в Тифлисе лета (15 июня — 15 авг.) 1905 —1907 гг.
граф провел в Кисловодске, Коджорах и в Табахмелах (недалеко от
Тифлиса).

Тотчас же по объявлении войны Воронцов-Дашков выехал в Тиф-
лис. Кавказ готовился к войне. Главнокомандующий сделал распоря-
жение готовиться к выезду из Тифлиса Главной Квартире и Конвою
в другое место, поближе к фронту, но потом это распоряжение было
отменено. Главная Квартира Кавказского фронта осталась на месте.

В эти дни графа нельзя было узнать. Он вдвое помолодел, горел
огнем воинского подвига, постоянно заботясь, — в порядке ли поход-
ные палатки, его верховые кони и т. д. Однако война, всей тяжестью
надавившая на старые уже плечи маститого воина и Главнокомандую-
щего, чрез три-четыре месяца уложила его в постель, и с тех пор бо-
лезнь не выпускала старика из своих железных объятий, приковав его
к постели.

Сознавая, что ему не оправиться от недуга настолько, чтобы ру-
ководить операциями Кавказской армии и одновременно управлять
сложным, особенно в условиях войны с главенствующим в мусуль-
манском мире государством Турцией, Кавказом, граф Воронцов-Даш-
ков просил Его Величество освободить его от несения непосильных
состоянию его здоровья обязанностей и уволить на покой. Несмот-
ря на повторное ходатайство о том же, Государь не согласился на
увольнение графа Воронцова-.Дашкова с поста Главнокомандующего
и Наместника Кавказа. Его Величество писал, в ответ на настойчи-
вое ходатайство графа об увольнении: «Я не могу представить Кав-
каз без Вас...»

Однако в августе 1915 г. Государь, не спрашивая уже графа, в де-
ликатной форме уволил его от занимаемой должности, назначив его —
состоять при особе Его Величества.

Несмотря на то что увольнение это было обставлено со всею подо-
бающей корректностью и восточной тонкостью, однако ясно было вид-
но, что это неожиданное для графа увольнение его произвело на ста-
рика удручающее впечатление. Я внутренним слухом чувствовал, что
Граф Наместник тяжело этот момент переживает. Это чувство тягос-
ти отпечаталось и на прощании графа с Кавказом, которым он, подоб-
но деду князю Воронцову43, управлял 10 лет и который графа всей
душой любил и уважал. Собственно прощания, в широком значении
этого понятия, с Кавказом почти не было, ибо граф выехал из преде-
лов Кавказа чуть ли не «по тревоге» после того, как несколько опра-
вился от болезни.

Его прощальная речь, обращенная к старшим начальникам Кавказ-
ской армии, управлений и учреждений округа, была пронизана горе-
чью обиды, незаметной внешне, но чувствовавшейся нутром.

Конвой обожал своего Наместника, и, когда я перед фронтом Кон-
воя выразил графу в речи эти чувства офицеров и казаков, при проща-
нии с ним сказав, что «время службы при графе мы считали красивой
легендой нашей жизни», я видел, как Наместник был растроган. Он

долго не мог овладеть собою, чтобы произнести пару слов обычной
благодарности.

Да, я утверждаю, что граф Воронцов-Дашков был оскорблен в луч-
ших чувствах. Человек, посвятивший всего себя любимому краю, сде-
лавший для него столько хорошего в течение свыше десяти лет в эпоху
великих потрясений, оставил престол этого края, точно какой-то чи-
новник, переведенный по мобилизации в другое место.

Конвой при прощании поднес графу и графине вещественные зна-
ки — памятники службы его при них, но конвойцы сами никаких
подарков от графа не получили, и не потому йе получили, что они их
не заслужили или граф их не хотел давать, а потому, что в спешке
скорее улететь восвояси в голову не могла прийти мысль оставить по
себе вещественную память навсегда среди хотя бы офицеров своего
Конвоя в образе каких-либо хотя бы портсигаров и т. д. Это графу,
одному из богатейших людей России, ничего не стоило, принимая во
внимание его необыкновенную доброту и широту размаха.

Этими штрихами я хочу отметить ненормальную обстановку, ко-
торая была создана волею Государя «изгнанием» графа из Кавказа,
совершенно для последнего неожиданного и незаслуженного. Другое
дело, если бы Воронцов-Дашков был уволен тогда, когда он этого сам
добивался.

В 1914 году на Кавказ приезжали сначала Великий Князь Михаил
Александрович44, а потом Государь Император. Оба августейших бра-
та гостили у графа Воронцова-Дашкова.

Великий Князь Михаил Александрович был тогда назначен началь-
ником Кавказской туземной дивизии, прозванной «дикой». Форми-
рование этой дивизии, составившейся из: черкесского, кабардинско-
го*, ингушского, чеченского, 2-го Дагестанского и Татарского полков**
происходило на Кавказе. Великий Князь и приехал на место форми-
рования своей дивизии, чтобы лично наблюдать за этим формирова-
нием.

С ним вместе приехал и один из бригадных командиров князь
Багратион45. В числе командиров полков, кроме сына Наместника,
были и оба адъютанта Главнокомандующего князь Чавчавадзе46 (ко-
мандир Черкесского полка) и князь Амилахвари (командир Дагес-
танского полка).

* Кабардинским полком командовал старший сын Наместника полк. И.И. Ворон-
цов-Дашков.

** Осетины отбывали воинскую повинность на общем, с некоторыми исключения-
ми и особенностями, основании, поэтому они уже выставили в начале войны конный
дивизион в составе двух сотен, потом развернутый в полк и конную бригаду.

Великий князь жил в одном из флигелей дворца как обыкновенный
гость, без всяких внешних признаков и каких-либо нарядов караула и
проч., которые могли бы свидетельствовать о том, что здесь живет брат
царя могущественной державы.

Высокий, стройный, затянутый в хорошо сшитую черкеску, кото-
рая ему очень шла, Великий Князь разгуливал по дворцовому саду и
по дворцу, являлся к завтраку и к обеду, точно один из сыновей Во-
ронцова. Удивительно симпатичный человек, В [еликий] К [нязь] Ми-
хаил чаровал всех окружающих. Даже дети многочисленной дворцовой
челяди всегда бегали за ним, и он находил для них слово ласки, при-
водившее их в восторг.

Великий Князь обратился ко мне с просьбой, — не могу ли я поре-
комендовать ему хорошего, спокойного, походного коня-кабардинца.
Я предложил ему пару казачьих коней. Их подали в дворцовый сад на
осмотр поседланными. Началось испытание коней. Поочередно Великий
Князь и князь Багратион садились на коней и пробовали их по аллеям
сада на всех аллюрах. Долго спорили, — какая из лошадей лучше. На-
конец, и я вмешался в этот жаркий спор, заметив, что казачьи кони
привыкли к мягкому поводу, к казачьей, горской посадке и т. д., что
поэтому им обоим трудно судить сейчас об ездовых качествах испытуе-
мых лошадей. После этого я посоветовал Вел [икому] Князю остановить-
ся на коне урядника Гучунаева, за которого он уплатил 700 руб.

Опять-таки он здесь проявил удивительную простоту и естествен-
ность: только его высокая, царственная, породистая фигура говорила,
что он именно Великий Князь.

Великий Князь так же незаметно как приехал, так и уехал из Тиф-
лиса.

За две недели до Сарыкамышской катастрофы, когда наша армия
была окружена, приехал на Кавказский фронт Государь Император. То
было в конце ноября 1914 года. Тифлис устроил Его Величеству тор-
жественную встречу и радушный прием. Граф Наместник лежал боль-
ной. Государь остановился во дворце, сказав, что он гость дома Ворон-
цовых-Дашковых. На этом основании никаких завтраков и обедов у
царя не было, как то по обычаю было принято. Царь хотел этим ак-
том, как мне объяснили, подчеркнуть свое особое уважение и распо-
ложение к Воронцову. Хозяин земли русской стал гостем хозяина дома
своего наместника.

Кавказ всегда умел принять Венценосных гостей. Я не буду описы-
вать подробностей. Отмечу только несколько штрихов. Было устроено
два грандиозных банкета в честь Государя. Один грузинским дворян-
ством, а другой городом, короче говоря — армянским обществом.

Грузинский банкет состоялся в доме особняке Сараджева на Сер-
гиевской улице. Нижний этаж этого дома соединялся с верхним (вто-
рым) в центре дома особой винтовой лестницей. И вот на всех ступе-
нях этой лестницы были расставлены снизу до самого верха «парные
часовые» из грузинских красавиц, созванных со всех концов Грузии.

Государя повели наверх по этой лестнице. Я видел, как царь под
палящими взорами чернооких грузинских девиц-красавиц конфузился,
терялся, не знал куда руки деть, то хватался за ручку огромного и
безобразного кинжала в черной оправе, то за усы. Нужно сказать, что
Государь был одет в черкеску серую длиной «до пяток». Вообще кав-
казский костюм на нем был сшит безобразно. Я был удивлен, что рус-
ского Царя не могли шикарно нарядить в черкеску, подпоясанную
хорошим кавказским ремнем, при хорошем кавказском оружии!

Банкет и обстановка зала Сараджева, одного из богатейших гру-
зин, была выдержана в стиле строго древнегрузинском. Армяне так-
же подчеркнули свой стиль на своем банкете, состоявшемся в залах
Артистического общества на Головинском проспекте. Они козырну-
ли старинной музыкой на старинных восточных национальных ин-
струментах.

Как полагается в таких случаях, во дворце состоялся прием депу-
таций от основных национальностей Закавказья. Государь вышел к
депутатам, заполнившим белый зал дворца, в форме Нижегородско-
го Его имени драгунского полка. Я не могу забыть и не могу без
содрогания вспоминать, как одни и те же г.г. народные и классовые
«лидеры» говорили и пели соловьем, вознося Государя Николая II до
облаков и характеризуя русское владычество спасительным и благо-
творным для Кавказа и преуспеяния его народов, и как они мешали
с грязью имя несчастного царя, когда он отрекся от престола, поно-
ся Россию и русский народ, якобы душивший и угнетавший «куль-
турные» народы Кавказа.

Я не могу забыть также блестящую речь представителя русской
делегации священника, фамилию которого забыл, который называл
царя не только помазанником Божиим, но и самим Богом на земле.
В заключение сей поп скрепил свою речь печатью Иуды — поцелуем
в одежду Государя. Но тот же служитель церкви в моем же присут-
ствии говорил речь перед принятием присяги Временному правитель-
ству кн. Львова47 в марте 1917 г. в том же зале. И что же? Священ-
ник все помои, какие были в распоряжении его души, вылил на царя
и его семью!

Казаки-конвойцы, присутствовавшие на приеме русских делегаций
в ноябре 1914 г. и на принятии присяги в 1917 г., обратили внима-

ние на поведение духовного отца и не знали, не находили ответа на
вопрос: когда же батюшка говорил правду и когда врал?

Что же касается делегаций из народа, то они произвели удивитель-
но хорошее впечатление на всех. Один молоканин сказал такую речь,
которая вызвала слезы у присутствующих своею стройностью, просто-
тою, глубиной и правдой. Таким языком говорил «народ», а интелли-
генция говорила фальшь. А ведь никто за язык не тянул интеллигенцию
говорить то, что она внутренне не переживала!

Царь в доме Наместника и среди Его семьи тоже держал себя очень
просто, точно он член этой семьи. В один из вечеров (царь оставался
в Тифлисе дня 3—4) Государь пожелал послушать пение знаменитого
хора Конвоя. Во время антракта фотограф Козак48 (так звал себя фо-
тограф) просил меня по известному плану построить казаков с офи-
церами, чтобы ему удобно было снять группу с Его Величеством, на
что он имел разрешение.

Когда все было готово, фотограф навел аппарат, но я заметил, что
он от волнения делал не то, что надлежало делать. Я обратил на это
внимание царя. Царь добродушно, улыбаясь, заметил, что надо помочь
фотографу. Я подошел к нему и посоветовал, чтобы он передал аппа-
рат своему помощнику, тут же стоявшему. Так и было поступлено. Тот,
не волнуясь, снял при свете «магния» прекрасную группу.

По окончании операции фотограф Козак стал на оба колена и глу-
боко поклонился царю. Все снимавшиеся получили от царя по одной
группе в переплете из белого бархата.

Впоследствии мне говорили, что сей фотограф сделался ярко-крас-
ным.

Государь держал себя на этом «интимном» вечере удивительно про-
сто. Своей именно простотой манер держать себя и чисто человечес-
ким, слишком человеческим, а не «помазанническим», если так можно
выразиться, подходом к людям, в царе видевшим и трепетно ощущав-
шим в нем «земного Бога», он производил обаятельное впечатление.
Мы себя чувствовали при царе проще, чем, например, при той же
графине Воронцовой-Дашковой. Царь беседовал с нами, много вопро-
сов задал одному из казаков-кубанцев, который, совершенно не вол-
нуясь, ответил на все вопросы о военном напряжении Кубани, поразив
меня познаниями.

К середине 1915 года атмосфера вокруг имени Верховного Главно-
командующего Великого Князя Николая Николаевича сгустилась. Его
заподозрили в подготовке путей к Престолу для себя49.

10 августа 1915 г. еще не оправившийся от болезни Граф Намест-
ник в Боржоме получил телеграмму от Государя о назначении на его

место Великого Князя Николая Николаевича. Затем через несколько
дней прибыл туда же, в Боржом, зять графа Воронцова-Дашкова фли-
гель-адъютант полковник граф Дмитрий Шереметев, привезший соб-
ственноручное письмо Царя Наместнику по поводу его смены и т. д.
Письмо это внесло некоторое, как я заметил, успокоение в раненное
горькой обидой сердце Воронцова.

23 августа 1915 года последовал указ о назначении В [еликого]
К [нязя] Николая Николаевича Наместником Кавказа и Главнокоман-
дующим Кав. [казским] фронтом. По заранее условленному порядку
оба Наместника, бывший и вновь назначенный, встретились по пути
на границе Кавказа, в Ростове, где произошла «сдача» края новому
главе его.

Заканчивая на этом свою повесть о графе Воронцове-Дашкове, о
котором можно было бы сказать еще очень много, я в заключение еще
раз хочу подчеркнуть: престарелый граф, один из самых родовитых и
крупных представителей старой русской аристократии, обладавший
крупным государственным умом, был назначен Наместником в фев-
рале 1905 года в целях умиротворения многоплеменной окраины.

Это было время, когда Кавказ уже пылал революционным пожа-
ром. Первой задачей, ставшей перед царским наместником, было до-
стичь умиротворения Кавказа. Для разрешения этой задачи граф избрал
двоякую тактику: с одной стороны, наметить либеральные реформы,
продиктованные временем, с другой — сгладить острые зубцы меж-
национальных осложнений и вражды.

Уже одно это задание, осуществленное или нет, — этого касаться
не будем, внесло значительное успокоение в горячие мозги кавказских
идеалистов-фантазеров, из имеретин в особенности происходивших.
Графу поверило население, и он его не обманывал. Он боролся с цен-
тром, не желавшим идти по пути реформ, наоборот, сокращавшим и
подстригавшим хвост даже манифеста 17 октября. И не его вина, если
Кавказ не получил того, чего граф хотел дать в свое время.

Обвинение графа в «армянофильстве» в ущерб др. [угих] народ-
ностей и государственных интересов — есть плод фантазии глупых
и недобросовестных людей. Никакого исключения граф армянам не
делал. Он только не забывал силу и значение в истории развития
России ближневосточного вопроса, поставленного на заре 18 в. Пет-
ром России.

В связи с этим вопросом, с вопросом борьбы нашей с османским
миром, находился вопрос турецкой Армении. Само собою ясно, что
граф, как дальнозоркий политик, должен был считаться с армянским
вопросом в интересах России и ее великодержавного размаха.

III. Великий Князь Николай Николаевич

Переходя теперь к Be [дикому] Кн [язю] Николаю Николаевичу, я
предварительно хочу несколькими штрихами отметить действия одной
из загадочных впоследствии фигур, — фигуры начальника Штаба Глав-
нокомандующего Кавказским фронтом г [енерал] -л [ейтенанта] Болхо-
витинова50.

Сей генерал, до академии Ген [ерального] Штаба офицер 14-го Кав-
казского] , гренадерского Грузинского полка, явился на Кавказ в ка-
честве молодого генерал-квартирмейстера Штаба Кав [казской] армии.
Молодой, энергичный, умный, он зачаровал весь Штаб и высшее на-
чальство и вскоре стал во главе Штаба еще при графе Воронцове-Даш-
кове. В промежуток времени между отъездом из Тифлиса графа Во-
ронцова и приездом Великого Князя, ко мне, как к командиру Конвоя,
явился представиться представительный на вид бравый есаул, георги-
евский кавалер как вновь назначенный офицер Конвоя. Он отрекомен-
довался офицером 1-го линейного полка Кубанского казачьего войска
Тихоцким, и вместе с тем представил мне предписание о своем на-
значении во вверенный мне Конвой от начальника Штаба.

Я был так поражен, что в первый момент растерялся, ничего не
понимая в происшедшем. Овладев собою, я любезно принял есаула
Тихоцкого, предложив ему хлеб-соль, как новому офицеру Конвоя и
одному из первых георгиевских кавалеров великой войны.

Ни сам есаул Тихоцкий не спросил меня, как начальника части, —
не имею ли я препятствия к его переводу в Конвой, — ни начальник
Штаба, словом, никто об этом офицере ничего не слышал и не знал в
Конвое, что называется, свалился как снег на голову.

Я почувствовал, что такое нарушение моих прав и общеустановлен-
ных порядков и правил закона произошло неспроста, что здесь кроет-
ся какая-то задняя мысль, истекающая, несомненно, из национального
момента, ибо генерал Болховитинов тогда был ярким националистом
(а в дни революции стал сыном III Интернационала) и его «русское»
сердце болело от одного сознания, — как Конвоем, такой почетной
частью, призванной охранять «второй русский трон», командует не
русский, а «какой-то» кавказский горец.

Я так воспринял этот вызов внутренним слухом и вызов принял,
готовый дать достойный отпор зарвавшемуся генералу.

Прежде чем входить с формальным докладом по поводу наруше-
ния моих прав, я запросил Командира 1-го линейного полка об есау-
ле Тихоцком, о котором до меня дошли марающие его честь слухи.
Командир полка, генерального Штаба пол [ковник] Черный, сообщил

мне, что есаул Тихоцкий исключен судом чести из офицерской среды
и переведен в другой (второочередный) полк, что он за оставление
позиции на виду у неприятеля был предан военно-полевому суду и что
благодаря заступничеству пол [ковника] Черного Тихоцкий счастливо
избег сурового наказания (смертной казни) и т. д.

Получив такую «лестную» аттестацию на своего нового офицера, я
отправился во дворец и здесь ждал прихода Болховитинова, чтобы ему
предложить познакомиться с полученной мною аттестацией об есауле
Тихоцком.

Я еще не успел достать из портфеля бумагу, как ген [ерал] Болхо-
витинов обратился ко мне с следующими словами: «Правда, какого
шикарного офицера и георгиевского кавалера я Вам прислал? Почему
Вы не .поставили его при встрече Его Высочества во главе головного
взвода Конвоя, открывшего торжественное шествие поезда Великого
Князя? Это было бы гораздо почетнее — впереди всего шествия —
бравый офицер, георгиевский кавалер?»

В ответ на это я вручил генералу Болховитинову бумагу об этом
возлюбленном им офицере, а сам стал наблюдать за выражением его
лица. Прочитав сообщение командира полка об изгнанном им офи-
цере, он побледнел, сказав: «Что же это они меня подвели». Я не
понял, — кто они, которые его подвели, да это меня и не интересо-
вало. Я обратился к начальнику Штаба с просьбой откомандировать
есаула Тихоцкого, так как такому офицеру в Конвое не место, до-
бавив, что причину его откомандирования никто знать не будет, в
противном случае, доложил я, мне придется об этом офицере докла-
дывать Великому Князю.

Ген [ерал] Болховитинов, взяв бумагу с собою в Штаб, начал на-
водить справки и искать лазейки для спасения Тихоцкого. Ему при-
шел на помощь ген [ерал] Павлов51, известный кавалерист, который
хорошо отозвался об есауле Тихоцком. Болховитинов, руководству-
ясь отзывом генерала Павлова, хотел оставить в Конвое Тихоцкого.
Я запротестовал, заявив, что лично мне Тихоцкий симпатичен и ни-
чего бы не имел против него, как человека, но в Конвое он оставать-
ся не может, честь Конвоя этого не позволяет. Болховитинов нашел
такой выход из положения: Тихоцкий был назначен командиром по-
левого жандармского эскадрона, а Конвой его проводил, благословил
на дорогу бокалом кахетинского. Выход, как угодно, необычайный,
загадочный!..

Мне впоследствии передавали, что генерал Болховитинов прилагал
все усилия, чтобы как-нибудь скушать меня, но это ему не удалось.
Чтобы не возвращаться к Болховитинову, я для его характеристики

скажу о нем еще несколько слов. Ген [ерал] Болховитинов безусловно
был талантливым генералом ген [ерального] Штаба, он быстро подчи-
нил себе сердца чинов Штаба, и нужно сказать, совершенно заслужен-
но. Великий Князь тоже высоко ценил его работу и, когда он уезжал
в марте 1917 г. в Ставку, чтобы вновь вступить в верховное командо-
вание русскими армиями, расцеловался на вокзале с Болховитиновым,
и последний горько, как ребенок, расплакался, обливаясь слезами на
наших глазах.

Спустя некоторое время революционная организация Тифлиса хо-
тела арестовать Болховитинова, но он спасся бегством. После он стал
одним из рулевых генералов Троцкого52, попал в плен к добровольцам,
был приговорен к расстрелу, помилован генералом Деникиным53, бу-
дучи разжалован в рядовые, он в рядах добрармии54 заработал свой
генеральский чин.

В декабре 1919 года я его застал в Екатеринодаре в должности
военного министра Кубанского правительства. Он очень осунулся и
постарел. В прошлом 1927 г. советские источники сообщили, что Бол-
ховитинов, будучи военным министром на Кубани, был в связи с
большевиками. Надо полагать, что это обстоятельство послужило по-
водом к самоубийству генерала.

Такова хроника одного из видных представителей «мозга Импера-
торской русской армии» — русского Генерального Штаба.

Великий Князь прибыл в Тифлис осенью 1915 года. День был яс-
ный, солнечный. Весь Тифлис был на улицах и крышах домов тех
улиц, по которым должен был ехать августейший Наместник. Кон-
вой в конном строю встретил по установлению своего нового Глав-
нокомандующего у выхода с Тифлисского вокзала. Великий Князь был
одет в черкеску (парадную форму Кавказских казаков) при Андре-
евской ленте. Сев на белого в серых яблоках чистокровного араба,
Главнокомандующий подал знак рукой трубачам не играть встречу
(поход) и стал ждать, покуда из его вагона не принесли его значок
(знамя), унаследованный им от своего отца, и пока его не вручили
заранее приготовленному знаменосцу с двумя ассистентами.

Когда все было готово, Великий Князь подал знак мне к команде
для встречи. Поздоровавшись со своим Конвоем, Николай Николаевич
двинулся, в сопровождении Конвоя и огромной свиты, согласно уста-
новленного и им заранее в дороге одобренного церемониала, сначала
в древний Сионский груз [инский] собор, потом в Ванский армянский,
а затем в мечети шиитского и сунитского толков.

У входа в сунитскую мечеть Великий Князь, сойдя с коня, пока-
зал мне окровавленную левую руку, сказав с укоризной, но без зло-

бы: «Что же Вы не могли научить моего наездника, чтобы он зака-
зал уздечку из приличного ремня, чтобы не царапать до крови паль-
цы?» Мне только оставалось ответить: «Виноват Ваше Импер [аторс-
кое] Вы [сочест] во!» — хотя, в сущности, я ни в какой степени не
был виноват в негодности уздечки. Наездник Великого Князя, один
из учеников знаменитого Филлиса, в форме придворного ведомст-
ва, считал ниже своего достоинства с кем-либо советоваться в делах,
касающихся коня, езды и принадлежностей седла. Его на Армян-
ском базаре надули, поставив вместо мягкого, эластичного ремня —
«дерюгу». В данном случае был виноват и сам Великий Князь, хотя
он прекрасный наездник. С самого вокзала я заметил, что он очень
волнуется под влиянием необыкновенно торжественной и сердечной
встречи всего населения. Волнение это передавалось коню, который
горячился, с места начавший сильно потеть. Великий князь с силою
тянул повод, которым и порезал себе пальцы. В итоге виноватым
оказался я, получив первый нагоняй.

После объезда церквей и мечетей, во дворце, в час дня состоялся
завтрак, к которому были приглашены свита и некоторые старшие
начальники. Непосредственно за завтраком Великий Князь принял
представителей общественности и начальников гражданских управле-
ний и учреждений. В [еликий] К [нязь] Николай Николаевич свою
речь к представляющимся построил в выдержанных и спокойно-де-
ловых тонах. Но когда, вслед за штатскими, явились военные, от
старших начальников до командиров отдельных частей включитель-
но, то здесь новый Главнокомандующий заговорил на другом языке.

Обойдя фронт представляющихся, Николай Николаевич прежде
всего всем пожал руку, затем, лихо выйдя на средину зала и окинув
орлиным взором всех, начал говорить, обращаясь к фронту старших
начальников. Началась его речь тихо, спокойно, потом, повышая го-
лос, оратор начал кричать так, что у многих генералов колени за-
тряслись. Я невольно вспомнил завет кн. Голицына, который всегда
говорил, что надо иногда криком нагонять холод на подчиненных
и тем приносить пользу делу. Опальный Великий Князь приехал на
Кавказ, воодушевленный лучшими намерениями в деле продолжения
мудрой политики своего предшественника. Но эти намерения как-
то мало сочетались с личностями тех ближайших сотрудников Ни-
колая Николаевича, которые, собственно, должны были разрешать
возникшие задачи по гражданскому управлению краем.

Помощник по гражданской части Наместника сенатор Петерсон и
директор канцелярии действительный статский советник Никольский
были освобождены от занимаемых ими должностей55. На их места

были назначены: помощником по гражданской части Свиты Его Вели-
чества генерал князь Орлов56 и директором канцелярии сравнительно
молодой человек Истомин.

Конечно, никто из всех трех не был искушен в сложных и запу-
танных делах Кавказа. Никто из них на Кавказе раньше не был и по
характеру своей прежней службы не мог сталкиваться с течением кав-
казской жизни и его гражданского развития.

Тем не менее нужно сказать, что гражданское управление не вы-
зывало сколько-нибудь серьезных нареканий. Наверху стояли люди
чистые и строгие прежде всего к себе, а потом уже к другим. Губер-
наторы и пр. служащие знали, что в случае «неустойки» — пощады
не будет, и все старались быть достойными России и своего положе-
ния. В серьезных местах — старые спецы всегда выручали.

Великий Князь прежде всего и в первую голову был озабочен дела-
ми по руководству операциями Кавказской армии. Им он уделял боль-
ше внимания и времени. При нем был взят Эрзерум, Трапезонд и др.
крупные места в Турции. Он часто выезжал на фронт, совершая иног-
да по 900 верст на автомобиле.

Но среди военных забот Николай Николаевич не забывал и часть
гражданскую. Он так же, как его предшественник, прежде всего взялся
за проведение на Кавказе пресловутого земского самоуправления. Было
созвано со всех концов Кавказа в Тифлис 300 делегатов для обсужде-
ния этого вопроса, но земского самоуправления все же на Кавказе не
успели провести.

Великий Князь Наместник дал обед во дворце в честь делегатов
съезда по введении земского самоуправления на Кавказе. Накануне
этого обеда управляющий двором Его Высочества г [енерал]-л [ейте-
нант] Крупенской57 пригласил меня к себе и заявил мне следующее:
«Великий Князь не хочет, чтобы гостей его обслуживали за столом
чужие люди, — лакеи. Он бы очень хотел, если это возможно, чтобы
по Кавказскому обычаю казаки Конвоя угощали гостей за столом, по-
давая передаваемые им дворцовыми лакеями кушанья и напитки».

72 казака в красных черкесках, с закинутыми за плечи белыми баш-
лыками, в чувяках и с бритыми головами, показали за обедом чудеса
ловкости и умения угощать. Великий Князь пришел в восторг от каза-
ков, приказал мне их построить сейчас же после обеда. Когда казаки
были выстроены, Великий Князь вышел к ним и благодарил за лихость
и помощь Ему в деле кавказского гостеприимства. Тут же каждому ка-
заку было пожаловано по одному новенькому серебряному рублю.

Жизнь Наместника и его августейшего брата В [еликого] К [нязя]
Петра Николаевича58, жившего с семьей во флигеле дворца, проте-
28*

кала спокойно и без всяких официальных балов и вечеров. Великий
Князь до окончания войны не хотел видеть никаких увеселений и
строго держался этого порядка до конца. Однако он готовился к по-
бедоносному окончанию войны, чтобы задать «пир» на весь Кавказ.
Дворцовые погреба были до отказа переполнены дорогими винами
«допотопных» разливов. Этими винами покейфовала впоследствии ре-
волюционная демократия с В.А. Харламовым59 во главе.

Обыкновенно к завтраку по праздникам и воскресным дням, а так-
же в дни семейных праздников, приглашались: пишущий эти строки
и младшие офицеры Конвоя по очереди*. За завтраком собирались
всегда до 40—50 человек. Большинство гостей составляли: огромная
свита Великого Князя, случайные гости, представляющиеся, высшие
чины военного и гражданского управлений и другие.

Завтрак всегда был выдержанный, скромный, не бросающийся в
глаза обилием и богатством. Великий князь считался самым бедным в
доме Романовых. Вино подавалось обыкновенное белое кахетинское,
которое вы всегда могли получить в каждом среднего достатка доме в
Тифлисе.

Завтрак (или обед в таких случаях) накрывался в Персидском
зале, а стол с закусками и белой водкой ставился в желтой гости-
ной. Здесь Великий Князь выпивал рюмки 2 — 3 водки; гости, пью-
щие водку, конечно, поддерживали, но случалось так, что наиболее
застенчивые гости иногда оставались без водки, ибо у закусочного
стола каждый наливал себе сам; каждый сам себе был хозяином. Мне
часто случалось выручать робких, стеснявшихся подойти к бутыл-
кам водки, которая почти всегда стояла, как назло, около Великого
Князя.

Дисциплина и подтянутость в доме Николая Николаевича царство-
вали всегда и при всех случаях. Дамы не составляли в этом случае ис-
ключения. За закусочным столом Великий Князь всегда становился с
той стороны стола, которая была ближе к столовой (к двери в Пер-
сидский зал); Великая Княгиня60 занимала место визави, а около нее
группировались дамы.

Как только Николай Николаевич подавал сигнал (рукой, кивком
или поворотом головы), дамы, испуганно следившие и ловившие этот
сигнал, рысью бежали в столовую, чтобы не задержать лишнего мига
Его Высочество, пропускавшего дам вперед.

Великая Княгиня, супруга Николая Николаевича, Анастасия Ни-
колаевна очень зорко следила за тем, чтобы Ее супруга ничто не раз-

* К этому времени в Конвое было 5 офицеров кадровых и 2 прапорщика.

дрожало. Как-то после завтрака в 1916 году Великая Княгиня спра-
шивает меня: «Когда мы (т. е. их семья, Главная Квартира, Конвой)
переезжаем в Коджоры?»* Я ответил на вопрос и сейчас же задал себе
другой вопрос: «А почему Великая Княгиня спрашивает не мужа, ко-
торому больше известно, когда «мы» переезжаем в Коджоры, и от ко-
торого зависит время и час переезда?»

Оказывается, ответ на мой вопрос истекает из того порядка, в
силу которого не всегда можно беспокоить Великого Князя всякими
праздными вопросами и пустяками, которые его раздражали. Дру-
гой характерный пример: в день Ангела падчерицы Великого Князя
герцогини Лейхтенбергской Елены**61 меня посадили около именин-
ницы. Вообще за столом места распределялись заранее, причем то
или другое место имело свое значение, хотя на это обстоятельство
мало кто обращал внимание. Великий Князь, подняв бокал, крикнул:
«Элен! Алла-Верды, Твое здоровье!»

Герцогиня-именинница вскочила и вытянулась по-военному. Спус-
тя минут пять она спрашивает меня, своего кавалера — что ей делать,
отвечать на тост или нет? Я объяснил, что по нашим Кавказским обы-
чаям можно ответить. В течение истекших затем 15—20 минут она
меня переспросила раза четыре — можно ли ей ответить и как отне-
сется к этому Николай Николаевич? Я не на шутку сам струсил, ду-
мая, что если дочь боится сказать тост за отца, то как же я могу брать
на себя ответственность за последствия ее тоста? Я начал отвечать гер-
цогине уклончиво, а она, вся бледная, с дрожащими руками, не пере-
ставала со мною советоваться. Наконец, герцогиня решилась ответить
и спросила меня, что ей сказать отчиму. Как раз накануне этого дня
Кавказская армия одержала какую-то значительную победу. Эту побе-
ду я и использовал, научив именинницу сказать следующее: «Алла-Вер-
ды — за здоровие Вашего Императорского Высочества и за дальней-
ший успех Кавказского оружия».

Повторив эти слова и предупредив меня в случае чего подсказать,
герцогиня Елена подозвала одного из лакеев, которые тут же торчали
за спинами гостей с вытянутыми вперед рожами, хватая часто преж-
девременно тарелки, и приказала доложить Его Высочеству, что она
просит разрешения ей сказать тост.

Разрешение последовало. Герцогиня красавица вытянулась во весь
красивый рост и, обратившись лицом в сторону Великого Князя, гром-

* К о д ж о р ы — дачное место в 18 верстах от Тифлиса.

** Супруга В[еликого] К[нязя] Николая Николаевича Анастасия Николаевна была
замужем за герцогом Лейхтенбергским (первым браком). Елена — падчерица Нико-
лая Николаевича.

ким и симпатичным голосом сказала: «Алла-Верды, Князь, Тебе, за
Твое Здоровие и за дальнейший успех Кав [казского] оружия». Про-
изнеся эти слова, она круто повернулась ко мне, крикнула: «Ура!»
Я во всю глотку гаркнул «Ура», поддержанный всеми гостями.

Эффект получился необычайный. Великий Князь пришел в восторг
от дочери, похвалив ее за «блестящую» речь. Герцогиня не знала, как
меня и благодарить. Она, это очаровательное существо, молодая девуш-
ка лет 20—22, была безгранично счастлива и каждый раз при встрече
она меня благодарила за помощь в ее успехе.

Я сознательно коснулся этих, малоинтересных как будто бы, ме-
лочей, чтобы ближе подойти к характеристике личности В [еликого]
К [нязя] Николая Николаевича. Само собой ясно, что для этого же-
лезного человека были чужды всякого рода влияния со стороны как
близких родных, так и свиты и т. д. Мои наблюдения меня привели
к убеждению, что интриги и проч, были незнакомы при дворе Вели-
кого Князя. Он был грозой, которому не всякий решался и решить-
ся, как бы он ни был мужественен, высказывать не к делу относя-
щиеся мысли.

Великий князь и Княгиня были очень внимательны всегда и ко всем,
но они внушали какой-то «священный страх». Всегда нужно было быть
начеку, следить за собой. Как-то раз за завтраком мой адъютант под
влиянием лишне выпитого вина перешел на развязный тон в разгово-
ре со своим соседом. Великая Княгиня это заметила и велела об этом
довести до моего сведения после завтрака.

Другой раз с ним же случилась большая неприятность. Сирийс-
кому Патриарху62 был назначен торжественный прием у Наместни-
ка. Я получил предписание к известному часу выставить во дворце
почетный наряд и почетных часовых для встречи наследственного
Иерарха Сирии. Учитывая, что гость может явиться раньше назна-
ченного времени, я приказал наряду под командой адъютанта, сот-
ника Перекотия, быть на месте назначения на 10 мин раньше. В
назначенный Великим Князем час приема вся свита была уже в зале
дворца. Я тоже подъехал. К моему удивлению, наряда от Конвоя еще
не было.

Все бросились ко мне с вопросами: «где конвойцы, патриарх уже
выехал» и т. д.

Наряд конвойцев явился тогда, когда Сирийский патриарх уже был
во внутренних покоях Великого Князя. Он на 3 мин приехал раньше.

Я не забуду сердитого взгляда, который был брошен Его Высоче-
ством на меня. Я почувствовал грозу, которая скоро должна была раз-
разиться.
Патриарх был встречен почетным караулом* уже на обратном пути,
когда он уходил.

Через пять минут два взвода Конвоя проконвоировали Великого
Князя, отдававшего визит Патриарху.

На другой день Начальник Штаба фронта получил приказание Вели-
кого Князя: объявить в приказе по фронту мне выговор и предупреж-
дение; сотника Перекотия в 24 часа отчислить от Конвоя; вахмистра
строевой сотни и дежурного урядника разжаловать.

Мне стало обидно за Конвой, который действительно образцово нес
службу — не за страх, а за совесть. Великий Князь должен был знать,
что Конвой всегда поспевал, когда он неожиданно, минут за 10, при-
казывал Конвою в конном строю и в красных черкесках быть гото-
вым для сопровождения Его Высочества. В таких случаях казаки на
шестой минуте после сигнала выстраивались перед казармой. Они ус-
певали переодеться и оседлать коней, привязать к седлу бурки и взять
винтовки.

Я придрался к тому, что Патриарх приехал на 3 минуты раньше
назначенного Конвою времени, что наряд точно занял свои места в на-
значенный час. На этом основании я ходатайствовал об отмене нала-
гаемого на Перекотия и на вахмистра и урядника наказания. Великий
Князь два раза отклонил мое ходатайство, наконец, когда попросил за
нас князь Орлов, Великий Князь совершенно освободил нас от на-
казания.

Мне казалось, что после этих случаев моему адъютанту лучше и не
показываться на глаза высшему начальству. Однако я ошибся. Как-то,
возвращаясь с дальней прогулки в Коджоры, Великокняжеская чета
спешила с коня сотника Перекотия, выехавшего с казаками на охра-
ну дороги, и посадила к себе в автомобиль для доставки его домой.

Великий Князь выезжал на прогулки на автомобиле без охраны.
Часто он ездил через лес в Манглис, Белый Ключ и др. места, не по-
зволяя, чтобы его сопровождала охрана. Однако такие поездки были
небезопасны. Поэтому я приказал урядникам-ординарцам, состояв-
шим при Великом Князе, давать заблаговременно знать в Конвой,
куда Его Высочество собирается ехать. В этих случаях наряд казаков
(от 10 до 20 человек) попарно и разновременно выезжал незаметно
на ту дорогу, по которой должен был ехать августейший Главноко-
мандующий.

* Под именем почетного наряда надо понимать не обычный почетный караул, а
нечто смешанное: к подъезду выставлялись часовые, а по лестницам и у дверей зал
дворца ставились казаки попарно.

Казаки так применялись к обстановке, что долго никто не мог по-
нять, почему по дороге каждый раз встречаются парные казаки в раз-
ных местах?

Охранная полиция (тайная) под начальством подп [олковника]
корпуса жандармов Басова63 состояла, насколько мне известно, из
200 человек. Они были доставлены из России. Не доверяя сначала
Конвою, охранное начальство много раз подсылало сотрудников в
Конвой под видом торговцев и т. д.; подсылали и хорошеньких жен-
щин, чтобы нащупать, насколько можно доверять казакам.

И после того как одному из охранников, просившему продать ему
патроны, чуть не разбили железными вилами голову, охрана оставила
в покое Конвой. Я видел, что казна зря расходовала огромные сред-
ства на эту охрану, ничего, по-моему, не соображавшую в кавказских
политических зигзагах.

Я выше упоминал, что Великий Князь до окончания войны не по-
зволял устраивать никаких увеселений, концертов, вечеров и т. д.
Как-то Великая Княгиня и свитские дамы просили меня устроить
джигитовку казаков Конвоя.

Конвой готовился достойно принять высоких гостей, предложить
им походные шашлыки и пр. Великий Князь, узнав о приготовлени-
ях, запретил ехать на джигитовку, если там будут шашлыки, танцы,
пение и т. д.

Я дал слово, что ничего не будет, кроме джигитовки, однако заго-
товил букеты роз, гвоздики и т. д. для всех дам — гостей.

Автомобили и верховые кони доставили на поле, где должна была
состояться джигитовка, высоких гостей. Конвой по уставу встретил
Высочайших особ. Затем началась джигитовка по программе — доста-
ванием с земли предметов. Я отобрал лучших джигитов по числу гос-
тей — дам и пустил их справа по одному.

Сорвавшись с места полным ходом, всадники по очереди хватали с
земли замаскированные букеты цветов, круто заворачивали коней в
нашу сторону, осаживали их у ног дам и, соскочив с коня, подносили
букеты гостям.

Хитрость и ловкость казаков произвели большое впечатление на
двор.

Задолго до революции на дочери Великого Князя Петра Николаеви-
ча женился сын помощника Наместника по гражданской части кн. Ор-
лов. Княжна Надежда Петровна64 была очень красивая девушка, которая
могла бы составить завидную пару представителю любого коронованно-
го двора. Однако братья, русские Великие Князья, патриоты нашли за
благо выдать очаровательную дочь и племянницу за родовитого русско-

го князя. Свадьба в русском стиле состоялась в Тифлисе. Герцогиня же
Елена была выдана замуж за молодого офицера, графа Тышкевича.

Близко наблюдая две семьи дома Романовых, я видел, что в этих
домах царит дух русского патриотизма, русской гордости и русского
самосознания. Здесь я видел больше «русского», чем то было заметно
в т. н. аристократических семьях старых русских родов, фамилий.

Если Великий Князь Николай Николаевич служил предметом пре-
клонения и страха, то его августейший брат являлся образцом просто-
ты и полной доступности. В его обществе, в его семье человек как-то
чувствовал себя человеком, равным, свободным, без натяжки.

Из Петербурга часто наезжали гости в Тифлис. В числе этих гос-
тей, специально приехавших к Великому Князю Николаю Николаевичу,
были: граф Коковцев65, б. [ывший] премьер Трепов66, протопресвитеры
военного и морского духовенства, Шавельский67 и др. Из иностран-
цев — французский генерал По68 и английская делегация, состоявшая
из одного генерала и офицера морского генерального Штаба. Наконец,
на Кавказ пожаловал и походный атаман всех казачьих войск Вели-
кий Князь Борис Владимирович69 с своим начальником Штаба генерал-
майором Богаевским70, впоследствии ставшим Войсковым Атаманом
Войска Донского.

Все эти гости пользовались широким гостеприимством Великого
Князя Наместника. За столом Великий Князь был очень ласков с Ко-
ковцевым, Треповым, Шавельским.

Что касается Великого Князя Бориса Владимировича, то за завтра-
ком Николай Николаевич ни одним словом не обмолвился с ним. Мне
говорили, что до него дошли слухи, будто бы Борис Владимирович ве-
дет себя недостойно, не по-великокняжески, мне говорили также, что
в эту самую поездку к нему в поезд в Екатеринодаре привели на пьян-
ство институток и т. д. Конечно, всему этому мы не придали серьез-
ного значения. Но, к сожалению, всякие слухи, ходившие тогда про
него, имели под собой почву. Большевики опубликовали дневник Ве-
ликого Князя Андрея Владимировича (Красный Архив, кн. 26)71, из
которого усматривается, что «глас народа, глас божий».

В честь английской делегации Великий Князь дал обед, спустившись
для этого из Коджор в Тифлис, т. к. в Коджорах не было соответству-
ющего для сего обеда помещения.

За обедом В [еликий] К [нязь] сказал речь в честь английских гос-
тей, их армии, народа, Короля72 и т. д. Он говорил* долго и хорошо.
Хор Конвоя исполнил английский гимн.

*На французском языке.

После этого тоста, горячо воспринятого, мы ждали, что английский
генерал сейчас же поднимется и ответит. Не так-то было. Обед уже
подходил к концу, а англичане и не думали пошевелиться. Николай
Николаевич уже выходил из себя, его глаза наливались кровью, лицо
перекашивалось. Мы думали, что вот-вот разразится гроза над головой
англичан.

Наконец, генерал встал и пролепетал на английском языке не-
сколько слов. Как только он закончил свою речь и опустился в крес-
ло, Николай Николаевич шумно, подчеркнуто встал, показав, что обед
закончен. Этим он дал почувствовать англичанам их хамство.

К приезду Великого Князя на Кавказ части русской армии уже го-
товились проникнуть глубоко в пределы Персии. Как известно, там был
создан специальный отряд генерала Баратова (конный корпус). Что-
бы расположить к себе владетельных ханов-феодалов Персии, Великий
Князь повел для сего соответствующую политику с помощью генерала
Баратова, дальнозоркого и незаурядного политика.

В короткое время симпатии ханов, почти самодержцев, были на
нашей стороне. Хан Макинский вскоре через генерала Баратова при-
слал Николай Николаевичу четырех арабских коней в подарок. Их
доставили люди Макинского с переводчиком-офицером осетинского
конного полка.

Коней привели в дворцовый сад, и здесь состоялось вручение их
новому владельцу. При этом один из персов от имени хана сказал речь,
на которые персияне лучшие мастера, тут же особенно подчеркнуто
переведенную офицером-переводчиком.

Сопровождавшие лошадей персы были щедро награждены, а офи-
цер-переводчик был Великим Князем приглашен на завтрак. Хан Ма-
кинский не остался, конечно, в долгу.

В [еликий] К [нязь] Николай Николаевич известный кавалерист и
любитель лошадей. В Тифлисской конюшне у него стояло 18 верховых
коней высоких кровей и классов. Но я не видел ни разу, чтобы он
когда-нибудь выезжал на этих красавцах гигантах. Он любил ездить на
малюсеньких, низкорослых арабах, подаренных ханом и больше всего
на чалом (мышастом) казахе, купленном им у стражника в Елисавет-
польской губернии.

Великий Князь не обращал внимание на то, что эти кони ростом
не соответствуют его гигантскому росту; ноги у него свешивались до
земли, но он очень тонко понимал и ценил качества езды, хода, пово-
да, крепость ног коня и его нрав — спокойный и ровный.

Несмотря на свои тогда 59 лет, Николай Николаевич в прогулках
верхом на коне всегда втирал очки нам всем молодым, в том числе

казакам-конвойцам лет по 22—25. Часто свита выдыхалась, а Вел[и-
кий] Князь был свеж и бодр. Возвратясь с прогулки, он переодевался
в свежую черкеску и кавказские сапоги или чувяки и садился за рабо-
ту. Николай Николаевич любил Кавказский костюм (черкеску) и по-
нимал в ношении его толк. В его гардеробе насчитывалось до 10 ком-
плектов со вкусом выбранного оружия, до 15 комплектов черкесок
разного сукна и цветов. Оружие по комплектам было развешано по
стенам.

Нужно сознаться, что костюм кавказских горцев по красоте, изя-
ществу, удобству, простоте не имеет себе равного*. Недаром высшее
начальство из Петербургских верхов особенно любило щеголять чер-
кеской. Француз ген [ерал] По, терский казак, тоже любил пощеголять
в черкеске.

Часто мне приходится слышать, что Великий Князь много пьет;
между тем за время с осени 1915 г. по 7 марта 1917 года мне ни
разу не приходилось видеть, чтобы он когда-нибудь пил сверх нор-
мального. Он выпивал 2—3 рюмки водки и столько же вина. Он мо-
жет, вероятно, выпить много, но так, что этого никто по нем и не
заметит.

Я никогда в жизни не видел человека, который бы так красиво
подносил к устам бокал и так «художественно» его опрокидывал в
рот, как Вел. [икий] Кн. [язь] Николай Николаевич. Я всегда обра-
щал за столом внимание соседей на манеру пить вино В [еликого]
К[нязя] Николая Николаевича: как я ни старался схватить эту ма-
неру пить, мне этого не удалось достигнуть. Такую же красоту и
изящество я заметил и в манере его курить. Николай Николаевич
удивительно изящно курил. Мундштуки у него были тоже особенные,
при этом у него и руки точеные, редкой красоты. Но в смысле кра-
соты, напр. посадки на коня, он далеко уступал горским наездникам
старого закала.

6 декабря 1915 года Конвою был назначен парад по случаю его
годового праздника. В тот же день был праздник Астраханского дра-
гунского полка, шефом которого был Великий Князь. Парад состоялся
на площади Военного Собора после обедни. Николай Николаевич в
форме своего Астраханского полка принял парад. Когда он закончил
обход фронта Конвоя, то незаметно для других, на лету, спросил меня:
«Может ли Конвой пройти церемониальным маршем?» Я был одно-
временно удивлен, возмущен и огорчен, заявив решительно — «Так
точно, Ваше Им [ператорское] Высочество!»

*О вкусах, конечно, не спорят.

Скомандовав к церемониальному маршу удвоенной силы голосом,
Конвой, после совершения некоторых перестроений, блестяще про-
шел мимо своего Августейшего Главнокомандующего, многочислен-
ного начальства и на глазах тысячной толпы. Вел [икий] Кн [язь] ,
приятно пораженный неожиданным зрелищем, благодарил Конвой за
парад, за лихость, подтянутость. А Великий Князь Петр Николаевич
мне лично говорил, что «парад был удивительный, несмотря на то что
он состоялся в пешем строю». Генерал Болховитинов, видя, какое
впечатление Конвой произвел на начальство, подлетел ко мне и бук-
вально сказал: «Почему Вы до сих пор есаул?»*

Этот странный вопрос Начальника Штаба фронта, который яв-
лялся моим же непосредственным начальником, достаточно ярко
характеризует его лично и порядки, существовавшие в области по-
вышения офицеров в штаб-офицеры и генералы. Я не напоминал о
себе, как это делало 99% офицеров, и обо мне никто и не подумал,
меня забыли. С этого момента Болховитинов, вероятно, примирился
с мыслью, что Конвоем Августейшего Наместника может успешно
командовать и нерусский по происхождению офицер. После пара-
да все офицеры Конвоя были приглашены на завтрак к Великому
Князю.

Лето 1916 года Великий Князь, как я уже об этом выше упоминал,
провел в Коджорах. Первоначально было предположено провести лето
в Кикетах, недалеко от Коджор. Здесь уже была снята дача владельца
этого прекрасного уголка Л. К. Мамулаишвили, но потом почему-то
раздумали ехать туда.

Сообщение с Кикетами было отвратительное. Не было прилич-
ных дорог; в дождливую погоду нельзя было ездить на автомобиле
туда. Нужно было провести дорогу с Манглийского шоссе до самой
дачи (около 6 верст). По смете на постройку этой дороги требова-
лось 100 тыс. руб. Ведомство путей сообщения их не имело. Вели-
кий Князь не хотел тратить средства на эту надобность из военных
кредитов. Тогда генерал Болховитинов сумел доказать Великому Кня-
зю «стратегическую неотложность» постройки этой дороги. Деньги
были ассигнованы, и дорога была выстроена.

Население и дачники благословляли Великого Князя за построй-
ку этой дороги, в которой нуждалось несчастное окрестное насе-
ление.

На следующее лето дача для Великого Князя готовилась в м. Глданы,
у Авчал. Здесь уже шла перестройка дома одного армянина, камер-

*Т. е. не Войсковой Старшина.

юнкера, под летнее жилье великокняжеской семьи, когда неожидан-
но грянула революция, прервавшая все работы, в том числе и работы
по проложению туда из Тифлиса шоссе. Николаю Николаевичу так
понравилась местность, где ютились Глданы*, что он сделался здесь
«домовладельцем», купив у одного местного молоканина маленький
домик.

Мне часто передавали, что Великий Князь хочет остаться навсегда
на Кавказе, что он душевно полюбил Кавказ и Кавказцев, которые, в
свою очередь, ему отвечали сердечной любовью. Но Аллаху было угод-
но рассудить иначе: мечте Великого Князя не было суждено осуще-
ствиться.

Я уже несколько раз подчеркивал, что В[еликий] К[нязь] Нико-
лай Николаевич все увеселения, приемы и пр. отложил до окончания
войны. Поэтому у него не было таких пышных новогодних и Пасхаль-
ных приемов, какие были при князе Голицыне и графе Воронцове-
Дашкове. Последний, напр., на Пасху христосовался с Тифлисским
гарнизоном в лице фельдфебелей, вахмистров, взводных, юнкеров, всех
конвойцев, не говоря уже о начальниках. При христосовании граф
подносил каждому, с кем он христосовался, фарфоровое яйцо. Ниж-
ние чины (конвойцы) в свою очередь дарили Главнокомандующему
обыкновенные пасхальные яйца.

У Великого Князя этого не было. Конвой был построен на аллее у
дворца. Вышли Вел [икий] Князь и В [еликая] Княгиня. Ав [густейший]
Главнокомандующий, поздоровавшись, поздравил казаков с праздни-
ком; после этого казаки по очереди прикладывались к ручке Великой
Княгини!

Казаки были очень счастливы, что удостоились приложиться к руке
Высочайшей особы, а я был немало удивлен и порадован, увидя, как
казаки лихо подходили к Великой Княгине и умело, даже многие с
изяществом, целовали ручку В [еликой] Княгине.

Великий Князь приехал на Кавказ, когда он уже не знал ни бомб,
ни стрельбы на улицах, ни армяно-татарской резни и т. д. Край был
весь в военном напряжении, будучи патриотически настроенный. Му-
сульмане Кавказа, единоверцы Турции, были на Западном фронте,
украшая своими подвигами знамя русской армии. Словом, сердце
Кавказа горячо и в темп билось с сердцем России и русского на-
рода.

Граф Воронцов-Дашков удачно синтезировал (сочетал) эти два на-
чала в их единстве. Во главе всего Кавказа — престарелый, родовитый

*У подножия южных отрогов Кавказского хребта.

русский «боярин»; в его окружении: грузины, армяне, татары, горцы
и русские. Последних было по количеству меньше. Двор графа Ворон-
цова-Дашкова имел оттенок кавказский, и на этом кавказском фоне
лик России как-то ярче горел, возвышался.

Не то было при Великом Князе. Свита Его Высочества была огром-
ная, внушительная. Там вы могли встретить представителей каких угод-
но народов, до калмыков включительно*. Но среди этой свиты при
дворе В[еликого] К[нязя] не было ни одного кавказца. Это обстоя-
тельство как-то резко бросалось в глаза. Получалось такое впечатление,
точно на Кавказ нагрянули «иностранцы-оккупанты», изгнавшие из
Тифлисского дворца Кавказский дух. Странно было не видеть в Тиф-
лисском дворце обычных грузинских «рож», и не менее странно было
видеть там «косоглазого» офицера для поручения — калмыка! Мое
сознание с этим не мирилось.

В чем же дело? Почему это так случилось? Разве Кавказ не был
настроен патриотично? Разве он не показал свои чувства любви и во-
сторга к Великому Князю?

В том-то и дело, что на эти вопросы трудно ответить. Надо пола-
гать, что здесь никакого умысла со стороны Великого Князя не было.
Я думаю, что он над этим вопросом и не подумал. Но факт остается
фактом: около В[еликого] Кн[язя] не было кавказцев, исключая раз-
ве пишущего эти строки, которого генерал Болховитинов тоже хотел
слопать.

Наступила великая русская революция. Государь Император еще до
отречения назначил Великого Князя Верховным Главнокомандующим.
Затем последовало отречение Государя и В [еликого] К[нязя] Михаи-
ла Александровича от русского престола.

Хотя указа Сенату о назначении Н [иколая] Н [иколаевича] Верхов-
ным Главнокомандующим не было, но Великий Князь получил от за-
конного представителя Совета министров кн. Львова телеграмму, в
которой последний спрашивал, «когда он** может приехать в Ставку
переговорить».

Полагая, что эта телеграмма, в сущности, и есть признание и ут-
верждение Николая Николаевича в новой должности, а не наглый, как
оказалось, обман со стороны пресловутого Вр [еменного Правитель-
ства] , Великий Князь стал собираться в путь.

5 марта, после полудня, я получил извещение от дежурного адъю-
танта о том, что Великий Князь требует меня к себе. Тотчас же я

* Кн. Тундутов, ставший большевиком.

**Т. е. кн. Львов. Бигаев перепутал — подразумевался великий князь.

явился во дворец. В [еликий] К [нязь] Николай Николаевич, поздоро-
вавшись со мною, спросил меня: «Что Вы, т. е. я, предполагаете де-
лать — я уже послезавтра выезжаю в Ставку?» Я ответил: «Как
прикажете, Ваше Высочество».

«В таком случае я Вам приказываю, — отвечает Великий Князь, —
быть командиром моего Конвоя по должности Верховного Главноко-
мандующего и всему составу Кавказского Конвоя быть моим Конво-
ем!» — «Слушаюсь, покорнейше благодарю», — был мой ответ.

Далее В [еликий] К [нязь] мне повелел приготовить 10 казаков для
сопровождения Его Высочества в Ставку, а остальному Конвою, по-
степенно подготовляясь в путь, ждать распоряжения из Ставки. Я за-
метил, что Великий Князь был в хорошем, небывалом доселе, распо-
ложении духа. Он, горячий русский патриот, верил, что революция
принесет счастье России, что он, обожаемый русскими армиями, до-
ведет до победного конца войну.

В такое чудо он верил, поверил и Вр [еменному] Правительству, так
ловко его надувшему, чтобы Его извлечь из недр Кавказской армии, с
которой ее Вождь мог причинить неприятности революции.

Революционная демократия в те дни очень ухаживала в Тифлисе за
Николаем Николаевичем. Некоторые социалисты даже уверяли, что
России без царя пока не быть, густо намекая, что они бы не прочь воз-
вести самого Великого Князя, который пришелся Кавказу по вкусу, на
русский престол.

Когда я объявил Конвою о повелении Верховного Главнокоманду-
ющего — быть нам конвойцами Верховного, — казаки закричали
«ура» и, указывая на портрет Великого Князя Николая Николаеви-
ча, загалдели: «Вот кто наш царь! Да здравствует Его Императорское
Величество Император Николай III!» Ура-ра-ра!»

Об этой манифестации стало известно Великому Князю, поставив-
шему мне на вид неуместный порыв простых казачьих сердец.

7 марта 1917 года в 10 ч утра Тифлис торжественно провожал сво-
его последнего Наместника.

Весь Тифлисский гарнизон и тысячные толпы заполнили все улицы.
Порядок был образцовый. И войска, и народ кричал «ура» Великому
Князю при проезде на вокзал и при отходе поезда. На вокзале был
выставлен почетный караул от Тифлисского военного училища в составе
роты со знаменем.

На вокзале Николая Николаевича встретил Великий Князь Андрей
Владимирович, прибывший ночью из Кисловодска.

Ровно в 10 ч утра экстренный поезд Верховного Главнокомандую-
щего при криках «ура» плавно отошел в Могилев.

Через три дня телеграф сообщил о недопущении Великого Кня-
зя Николая Николаевича к Верховному Командованию вооружен-
ными силами России как члена свергнутого с престола дома Рома-
новых.

Этим актом звезда Романовых закатилась за кровавые тучи, покрыв-
шие русскую землю.

Поезд В [еликого] К[нязя] Николая Николаевича повернул в Крым.
Здесь он пережил прелести революционного режима. Караульные ре-
волюционные солдаты никогда не забывали своего любимого Верхов-
ного, не забываясь и держа себя корректно в отношении Августейшего
узника.

Татарская интеллигенция, в лице почтовых чиновников, делилась с
Великим Князем чем Бог послал.

1 Голицына (урожденная Орлова-Денисова) Мария Федоровна (1840—1913) —
княгиня, в первом браке за гр. Мусиным-Пушкиным (умер в 1880 г.), во вто-
ром — за кн. Голицыным Григорием Сергеевичем (1838 —1907).

2 Драгомиров Абрам Михайлович (1868—1955) — генерал от кавалерии, вы-
пускник Пажеского корпуса, Николаевской академии Генерального штаба (1893).
Командир конвоя командующего войсками Кавказского военного округа Г.С. Го-
лицына, с 1905-го по 1908 г. кавказского наместника И.И. Воронцова-Дашкова.
В начале Первой мировой войны командир Сводной кавалерийской дивизии, за-
тем Сводного кавалерийского корпуса, командующий 5-й армией (1916), главно-
командующий армиями Северного фронта (1917). Участник Белого движения: в
1918 г. — помощник главнокомандующего Добровольческой армией, председатель
Особого совещания при А.И. Деникине, генерал для поручений при П.Н. Вранге-
ле. В эмиграции — активный деятель Русского Общественного Союза, где мог
встречаться с Н.А. Бигаевым.

3 «Терс-маймун» — шашка, популярная на Кавказе в XIX в. На ее клинке
изображался волк, подражание клейму известной золингеновской стали.

4 Романовский-Романько Борис Степанович — полковник, состоял в свите глав-
нокомандующего гражданской частью на Кавказе Г.С. Голицына, военный губерна-
тор Батумской области (1909).

5 Амилахвари Иван Гивич (Егорович) (1829—1905) — князь, происходил из
старейшего грузинского княжеского рода, известный военачальник, генерал от
кавалерии, флигель-адъютант, участник Кавказской и Русско-турецкой (1877—
1878) войн, командующий Кавказским военным корпусом (1897).

6 Ширинкин Михаил Павлович (родился в 1873 г.) — генерал, в Корпусе
жандармов (1899), начальник Винницкого отделения жандармско-полицейского
управления железных дорог (1902), помощник кавказского наместника И.И. Во-
ронцова-Дашкова по полицейской части (1905).

7 Гуриели Василий Леванович (1861 —1919) — князь, полковник, проис-
ходил из старейшего грузинского рода. Числился при дворе пажом, окончил
Николаевское кавалерийское училище, назначен ординарцем к командующему
войсками Кавказского военного округа Г.С. Голицыну (1891), затем адъютант.
Штаб-офицер по военно-народному управлению (1907), исполняющий долж-
ность генерала для поручений при кавказском наместнике И.И. Воронцове-Даш-
кове (1914).

8 Н.А. Бигаев под «Союзом Михаила Архангела» подразумевал «Союз Рус-
ского народа» — «Союз Михаила Архангела» выделился из последнего позже, в
1908 г.

9 Н.А. Бигаев ошибся. Предположительно речь идет не об орденах, а о портре-
те Наср-эд-дин шаха Каджара (правил в Иране в 1848—1896 гг.), который был по-
жалован Воронцову-Дашкову в 1884 г.) (см. Шило0 Д.Н. Государственные деятели
Российской империи. 1802—1917. СПб., 2002. С. 143).

10 Музаффер-эд-дин Шах Каджар, правил в Иране в 1896 —1907 гг.

11 Малама Яков Дмитриевич (1841—1912) — начальник Кубанской области
(1892—1904), генерал-лейтенант, генерал-адъютант, помощник кавказского на-
местника И.И. Воронцова-Дашкова по полицейской части.

12 Петерсон Николай Леонтьевич — сенатор, директор канцелярии кавказс-
кого наместника гр. И.И. Воронцова-Дашкова в 1905—1915 гг., затем великого
князя Николая Николаевича (до 1917 г.).

13 Рамишвили Исидор Иванович (1859 —1937) — грузинский социал-демо-
крат, меньшевик. По профессии — учитель. Депутат 1-й Государственной думы.
Делегат IV съезда РСДРП (1906). В 1917 г. — член бюро Исполкома Петроград-
ского совета, был избран в Учредительное собрание. В 1918—1920 гг. — член
меньшевистского правительства Грузии.

14 Грязнов (Грязной) Федор Федорович (умер в 1906 г.) — генерал-лейтенант,
начальник Штаба Кавказского военного округа. Был смертельно ранен в г. Тиф-
лисе бомбой, брошенной в него рабочим железнодорожных мастерских.

15 Горемыкин Иван Логинович (1839 —1917) — статс-секретарь, сенатор, член
Государственного совета, министр внутренних дел (1895 —1899, председатель Со-
вета министров (1906, 1914 —1916).

16 Поливанов Алексей Андреевич (1855—1920) — генерал от инфантерии,
член Государственного совета, начальник Главного штаба (1905 —1906), помощ-
ник военного министра (1906—1912), военный министр (1915 —1916), эксперт
по военным вопросам советского правительства.

17 Сазонов Сергей Дмитриевич (1860—1927) — гофмейстер, член Государ-
ственного совета, помощник министра иностранных дел (1883), посланник в
Вашингтоне (1907), министр иностранных дел (1910—1916), посол в Лондоне
(1917—1918), член белогвардейского правительства А.И. Деникина и А.В. Кол-
чака (1918 — 1919). Эмигрировал.

18 Бигаеву изменила память — дворец в Боржоме (Айканы) принадлежал не
великому князю Георгию Михайловичу, а его старшему брату великому князю
Николаю Михайловичу, получившему дворец в наследство от отца — великого
князя Михаила Николаевича, кавказского наместника в 1862—1881 гг.

19 Чавчавадзе Александр Захарьевич (1870—1930) — князь, сын Чавчавадзе
Захария Гульбатовича (1825—1905), подполковник, окончил Пажеский корпус,
адъютант кавказского наместника. Расстрелян НКВД.

20 Амилахвари Гиви Иванович (1874 —1943) — князь, генерал-майор, сын
Амилахвари Ивана Гивича (1829 —1905), окончил Пажеский корпус, в бытность
камер-пажом присутствовал на коронационных торжествах в Москве (1896), со-
стоял при особе великой княгини Марии Александровны; во время Русско-япон-
ской войны сражался под Мукденом (1905), адъютант командующего Кавказс-
ким военным округом (с 1905), командир Дагестанского полка.

21 Андроников Ираклий Иванович (1878 —1931) — князь, происходил из
древнего грузинского рода, штабс-ротмистр, обер-офицер для особых поручений
при кавказском наместнике гр. И.И. Воронцове-Дашкове (1905 —1915) и ве-
ликом князе Николае Николаевиче (1916).

22 Казаналипов Асельдербек — князь, чиновник для поручений при кавказс-
ком наместнике гр. И.И. Воронцове-Дашкове, член Особого совещания при на-

местнике по урегулированию азербайджано-армянского конфликта, шталмейстер
двора Его Императорского Величества.

23 Тизенгаузен Владимир Федорович — действительный статский советник,
губернатор Эриванской губернии (1896).

24 Мкртич (Хримян Хайрик) (1820—1907) — католикос всех армян (1893).

25 Агаев Ахмед-бек (1868 — 1939) — видный общественный деятель Азербай-
джана в начале XX в., педагог, публицист, литератор, издатель газет («Каспий»,
«Хаят», «Иршад», «Тарагги»). В 1909 г. переехал в Турцию, где играл заметную
роль в общественно-политической и культурной жизни страны.

26 Баратов Николай Николаевич (1865—1932) — генерал от кавалерии, окон-
чил Николаевское инженерное училище и Николаевскую академию Генерального
штаба (1891). Участник Русско-японской войны. В Первой мировой войне —
начальник 1-й Кавказской казачьей дивизии и командующий группой войск на
Кавказском фронте, командующий отдельным экспедиционным корпусом в Пер-
сии (1916). Представитель Добровольческой армии и Вооруженных сил Юга Рос-
сии в Закавказье (1918). В эмиграции — председатель Зарубежного союза рус-
ских военных инвалидов и главный редактор газеты «Русский инвалид» (1930).

27 Хатисов Александр Иванович (1874 —1945) — известный на Кавказе город-
ской деятель. Выпускник медицинского факультета Харьковского университета,
гласный тифлисской городской думы (1902), участник революционного движения
1905 —1907 гг.; член партии «Дашнакцутюн», проходил как свидетель по делу
партии в СПб., городской голова Тифлиса (1910—1917). Председатель Кавказс-
кого Комитета Союза городов, член Государственной думы, был близок к велико-
му князю Николаю Николаевичу. Участвовал в созыве Армянского Национально-
го Совещания и создании Армянского Национального Совета. Министр финансов
и продовольствия в Закавказском демократическом сейме (1918). Выступал за ав-
тономию Армении в составе Турции. Министр иностранных дел, премьер-министр
Республики Армения (1919—1920). В эмиграции выступал за создание конфеде-
рации горских народов, входил от Армении в Международный совет лиги защи-
ты прав человека и гражданина. Масон.

28 Энвер-паша (1881 —1922) — турецкий военный и политический деятель;
активный участник Младотурецкой революции 1908 г. и один из лидеров партии
«Единение и прогресс», в 1913 г. осуществил государственный переворот; воен-
ный министр и начальник Генштаба (1914), член стоявшего у власти диктатор-
ского «триумвирата». Во время мировой войны заместитель главнокомандующе-
го, возглавлял операцию по окружению и уничтожению главных сил Кавказской
армии под Сарыкамышем (1914—1915) — операция закончилась поражением
турецких войск. По приказу Энвер-паши турецкие войска совершили интервен-
цию на Кавказе и захватили Баку (1918). После поражения Турции в войне
бежал в Германию, некоторое время находился в Советской России. Участвовал
в мятеже в Средней Азии (1921), где был убит.

29 См. об этом более подробно в гл. 5.

30 Крымсултанов (султан Крым-Гирей) — помощник кавказского наместника
гр. Ворон цова-Дашкова по гражданской части (1905), получил высшее военное
образование, занимал ответственные посты в Министерстве юстиции и финансов,
предводитель дворянства. По ходатайству Воронцова-Дашкова перед Николаем II
был удостоен звания сенатора.

31 См. с. 340, 377.

32 Петерсон Н.Л. оставался директором канцелярии наместника по просьбе
самого великого князя Николая Николаевича, о чем Петерсон сообщал Ворон-
цову-Дашкову в письме от 29 сентября 1915 г. (ОР РГБ. Ф. 58/1. Картон 64.
Д. 17. Л. 4).

33 Стратонов Всеволод Викторович (1869 —1938) — по образованию астро-
физик. Приехав на Кавказ, служил в администрации, вице-директор канцелярии
кавказского наместника И.И. Воронцова-Дашкова.

34 Безгин Александр Григорьевич (родился в 1849 г.) — полковник, окончил
Николаевское кавалерийское училище. Служил в Корпусе жандармов (1877), на-
чальник Тифлисского губернского жандармского управления (1903).

35 Мартынов Петр Иванович — полицмейстер г. Тифлиса (1905), бакинский
градоначальник (1910).

36 «Дворянская школа» — частная средняя школа, созданная для детей гру-
зинского дворянства. «Тушинка» — распространенный мужской головной убор
народности, проживающей в Западной Грузии.

37 Питирим (П.В. Окнов) (1858—1921) — петербургский митрополит, епис-
коп Новгородский, Тульский, Курский; архиепископ (1909); архиепископ Карта-
линский и Кахетинский, экзарх Грузии (1914), член Синода, митрополит Пет-
роградский и Ладожский; священный архиепископ Свято-Троицкой Александро-
Невской лавры. Сторонник реформы православной церкви.

38 Чавчавадзе Давид Захарьевич (1878—1920) — подполковник Николаевско-
го драгунского полка.

39 Под Татарией Бигаев подразумевал азербайджанские губернии: Бакинскую
и Елисаветпольскую.

40 Тагиев Гаджи-Зейнал-Абдин (1838—1924) — крупнейший нефтепромыш-
ленник, меценат, способствовал становлению и развитию в Азербайджане обра-
зования и искусства.

41 Жилинский Яков Григорьевич (родился в 1853 г.) — генерал от кавалерии
по Генеральному штабу, начальник Генерального штаба.

42 Шатилов Павел Николаевич (1881 —1962) — полковник. Окончил Пажес-
кий корпус и Николаевскую академию Генштаба (1908). По Генеральному шта-
бу служил в Кавказском военном округе, помощник старшего адъютанта штаба
округа (1910), командир Черноморского казачьего полка во 2-й Кавказской ка-
зачьей дивизии, генерал-квартирмейстер штаба Кавказской армии (1917). В Доб-
ровольческой армии с 1918 г., начальник штаба Кавказской армии у командую-
щего генерала Врангеля. После избрания Врангеля главнокомандующим назначен
его помощником (1920), начальник штаба Русской армии. Произведен Вранге-
лем в генералы от кавалерии. Оставил воспоминания.

43 М.С. Воронцов не был дедом И.И. Воронцова-Дашкова, его отец Иван Ил-
ларионович приходился Михаилу Семеновичу троюродным братом.

44 Михаил Александрович (1878—1918) — великий князь, цесаревич (1899 —
1904), генерал-адъютант (1914), генерал-инспектор кавалерии (1917). В его пользу
отрекся от престола Николай II, но Михаил Александрович отказался от принятия
власти до решения Учредительного собрания. Убит большевиками в Перми.

45 Багратион Дмитрий Петрович (1863 —1919) — князь, происходил из гру-
зинской царской династии, генерал-лейтенант, командовал 1-й бригадой Кавказ-
ской Туземной дивизии (1914—1916), 2-м Конным корпусом (1917), служил в
Красной армии.

46 Чавчавадзе Александр Захарьевич (см. выше).

47 Львов Георгий Евгеньевич (1861 —1925) — князь, политический деятель,
депутат 1-й Государственной думы, премьер-министр и председатель Совета ми-
нистров Временного правительства в 1917 г. В эмиграции.

48 Козак Б. — фотограф придворной фотографии Мищенко в Тифлисе.

49 Подробности этого якобы имевшего место заговора были описаны в статье
С.А. Смирнова «История одного заговора», напечатанной в милюковской газете
«Последние новости» (1928). Следы этой истории вели на Кавказ, где уже на-

ходился великий князь Николай Николаевич. В данном случае для нас интересен
факт участия в этой истории А.И. Хатисова, командированного из Петербурга «за-
говорщиками» для переговоров с великим князем, но последний уклонился от
участия в заговоре. Хатисов также узнал о том, что Николай II намеревался сме-
стить кавказского наместника и дать ему новый пост на Дальнем Востоке, чему
помешала Февральская революция. Н. Берберова в своей книге «Люди и ложи.
Русские масоны XX столетия» остановилась на подробностях указанной истории,
сославшись при этом на самого Хатисова.

50 Болховитинов Леонид Мирофанович (1871—1927) — генерал-лейтенант Ге-
нерального штаба. Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1898),
офицер 14-го Гренадерского Грузинского полка. Участвовал в Русско-японской вой-
не. Служил в отделе генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального
штаба (1906 —1910). Генерал-квартирмейстер Штаба Кавказской армии, испол-
нял должность начальника Штаба Кавказской армии (1915). Переведен на За-
падный фронт (1917). В 1918 г. принят на службу в Красную армию, находился
при штабе главкома Красной армии Северного Кавказа. При занятии Доброволь-
ческой армией Екатеринодара военно-полковой суд приговорил его к смертной
казни, но Деникин отменил приговор суда, и разжалованный Болховитинов слу-
жил в качестве рядового, затем был восстановлен в звании генерала. Военный
министр кубанского правительства (1920). В Русской армии генерала Врангеля
занимал должность инспектора Кубанского Алексеевского военного училища (в
Крыму, затем Болгарии — до 1924 г.). Покончил собой, возможно оклеветанный,
за сотрудничество с большевиками.

51 Павлов Александр Александрович (1867—1935) — генерал-лейтенант. Окон-
чил Николаевское кавалерийское училище, отличился в Русско-японской войне, ко-
мандир лейб-гвардии Уланского Е. И. В. полка. Командир 2-й Сводной кавалерий-
ской дивизии (1914), командир 6-го кавалерийского корпуса (1915). В Доброволь-
ческой армии участвовал в крупных военных операциях на Юге России. Поселился
в Сербии.

52 Троцкий (Бронштейн) Лев Давыдович (1879 —1940) — председатель Пет-
росовета (1917), нарком по иностранным делам (1917), военно-морским делам
(1918—1925), путей сообщения (1920), председатель Реввоенсовета (1918 —
1925), член Политбюро ЦК ВКП(б). Выслан из СССР в 1929 г., убит советским
агентом.

53 Деникин Антон Иванович (1872—1947) — генерал-лейтенант, военачаль-
ник, военный писатель. Окончил Академию Генерального штаба, участник Рус-
ско-японской войны. Во время Первой мировой войны генерал-квартирмейстер
8-й армии (1914), командир 4-й стрелковой бригады (1915), участник основных
сражений против австро-венгерской армии (1914 —1916), командир 8-го армей-
ского корпуса на Румынском фронте (1916—1917). Начальник Штаба Верховно-
го главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта (1917). После Октябрь-
ской революции один из руководителей Белого движения. Главнокомандующий
Добровольческой армией (1918—1919) и Вооруженными силами Юга России
(1919—1920), одновременно (1920) «Верховный правитель Российского государ-
ства». Эмигрировал, оставил воспоминания.

54 Добровольческая армия — белогвардейское соединение, главная ударная
сила Белого движения на Юге России, сформировалась на добровольных началах
из офицеров, юнкеров, учащихся (1917).

55 См. примеч. 32.

56 Орлов Владимир Николаевич (1869 —1927) — князь, флигель-адъютант,
генерал-лейтенант, начальник военно-походной канцелярии Николая II (1906—
1915), уволен с должности и отправлен в распоряжение кавказского наместника

великого князя Николая Николаевича (август 1915 г.), помощник его по граж-
данской части (16 ноября 1915 г.).

57 Крупенский Павел Николаевич — генерал, состоял при великом князе Ни-
колае Николаевиче.

58 Петр Николаевич (1864—1931) — великий князь, брат великого князя
Николая Николаевича, генерал-адъютант, генерал-инспектор по инженерной ча-
сти (1904—1908), член Совета Главного управления государственного конноза-
водства.

59 Харламов Василий Акимович (родился в 1875 г.) — казак, окончил Донс-
кую духовную семинарию, Московскую духовную академию и Московский уни-
верситет; депутат 1-й, 2-й, 3-й и 4-й Государственной думы (фракция кадетов).
Во время Гражданской войны — председатель Донского войскового округа. Эмиг-
рировал.

60 Анастасия Николаевна (1867—1935) — великая княгиня, принцесса Чер-
ногорская (Петрович-Негош) — в первом браке за герцогом Георгием Макси-
милиановичем Лейхтенбергским (1852 —1912), во втором (1907) — за великим
князем Николаем Николаевичем-младшим.

61 Елена Георгиевна (1892—1971) — принцесса, дочь герцога Георгия Мак-
симилиана Лейхтенбергского (1852—1912) и Анастасии Николаевны, принцес-
сы Черногорской (1867—1935), замужем (1917) за графом Тышкевичем Стефа-
ном (1894—1976).

62 Мар-Шимун Беньямин — глава несторианской ветви христиан Сирии, при-
соединившейся к российской православной церкви в 1898 г. Встречался с вели-
ким князем Николаем Николаевичем в Тифлисе, искал у России покровительст-
ва от притеснения турок (Элия Бар-Озар. Самое большое и непоправимое несча-
стье // Дружба народов. 2000. № 7).

63 Басов Алексей Александрович (родился в 1878 г.) — подполковник, в Кор-
пусе жандармов.

64 Надежда Петровна (1898—1988) — великая княжна, дочь великого князя
Петра Николаевича и великой княгини Анастасии Николаевны, замужем (1917)
за кн. Орловым Николаем Владимировичем (1891—1961), брак был расторгнут
в 1940 г.

65 Коковцев Владимир Николаевич (1853 —1943) — граф, статс-секретарь, член
Государственного совета, сенатор, министр финансов (1904, 1906—1914), предсе-
датель Совета министров (1911 —1914), председатель 2-го департамента Государ-
ственного совета (1915). Был арестован ЧК, покинул Россию (1918). Оставил вос-
поминания.

66 Трепов Александр Федорович (1864—1928) — егермейстер, статс-секре-
тарь, член Государственного совета, управляющий Министерством путей сообще-
ния (1915), председатель Совета министров (1916). Эмигрировал.

67 Шавельский Георгий Иванович (1871—1951) — протопресвитер военного
и морского духовенства, находился при Ставке во время Первой мировой войны,
в Гражданскую войну протопресвитер Добровольческой армии (1918—1920).
Эмигрировал, преподавал на богословском факультете Софийского университета.

68 По Поль Мари — генерал французской службы, во время Первой мировой
войны приехал в Россию, военный представитель французского Верховного коман-
дования при Ставке (1916).

69 Борис Владимирович (1877—1943) — великий князь, генерал-майор Свиты,
участник Русско-японской войны, служил по Донскому казачьему войску, командир
лейб-гвардии Атаманского полка (1914—1915), с 1915 г. походный атаман всеве-
ликого казачьего войска при Верховном главнокомандующем и при Е. И. В. (1915).
В отставке (1917). Арестован большевиками, покинул Россию (1919).

70 Богаевский Африкан Петрович (1872—1934) — генерал-лейтенант Гене-
рального штаба, донской атаман. Окончил Николаевскую академию Генерального
штаба (1900). Участник Первой мировой войны, начальник штаба походного
атамана всех казачьих войск великого князя Бориса Владимировича (1915 —1917),
начальник Забайкальской казачьей дивизии. С самого начала Гражданской войны
в Добровольческой армии. Председатель Южно-Русского правительства (1920).
Эмигрировал, активно сотрудничал с Русским Общевоинским Союзом. Оставил
воспоминания.

71 Андрей Владимирович (1879—1956) — великий князь, генерал-майор Свиты,
окончил Александровскую военно-юридическую академию, сенатор.

В упоминаемом Бигаевым дневнике Андрей Владимирович описал эпизод встре-
чи с великим князем Николаем Николаевичем. Находившийся в Кисловодске Анд-
рей Владимирович поспешил в Тифлис, чтобы повидаться с Николаем Николае-
вичем. Встреча произошла 7 марта 1917 г. в вагоне, поскольку кавказский намест-
ник покидал Кавказ. Они обменялись впечатлениями о происшедших в столице
событиях — отречении Николая II и великого князя Михаила Александровича, в том
числе о делах семейно-династических. Речь зашла о великом князе Борисе Владими-
ровиче. Очевидно, щадя брата, Андрей Владимирович зачеркнул его имя, таким об-
разом, воспоминания Бигаева являются подтверждением того, что в дневнике гово-
рилось о Борисе Владимировиче (Красный Архив. (26). М.; Л., 1928. Т. 1. С. 196 —
197).

72 Георг V (1865—1936) — английский король (1910—1936), последнему
самодержцу доводился кузеном.

№ 8. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ И.И. ТХОРЖЕВСКОГО
«ПОСЛЕДНИЙ ПЕТЕРБУРГ

Воспоминания камергера». СПб., 1999

Вырос я, провел детство, отрочество и первые годы юности на Кав-
казе (уже как петербургский студент я проводил немало месяцев дома,
в Тифлисе, или в небольшом имении моего отца в Горийском уезде).
Там русская власть переживала период «затмения». Годы вооруженной
борьбы с горцами Кавказа и первоначальное управление этим чудесным
краем (находилось оно в руках людей с широкими взглядами эпохи
Александра II: Воронцова, князя Барятинского, великого князя Михаи-
ла Николаевича, брата Государя) сменилось тусклыми буднями: чинов-
ники, приезжавшие служить на Кавказ, отбирались не из лучших. Гор-
цы Кавказа, как мне рассказывал видный чеченец Чермоев, постоянно
спрашивали: «Где же теперь те русские, которые нас покорили? Те были
замечательные люди, а эти, теперешние — совсем другие». Последний
же главноначальствующий на Кавказе, князь Г.С. Голицын, затеял поско-
рее обрусить край, потеснив туземцев; он внес в управление узость и
самодурство, со всеми ссорился и, как острили в Тифлисе люди судейс-
кие, управлял краем в состоянии запальчивости и раздражения, но «без
заранее обдуманного намерения». Все изменилось к лучшему с назначе-
нием его преемника, графа И.И. Воронцова-Дашкова, бывшего раньше
министром Двора при Александре III и получившего теперь звание На-
местника Его Императорского Величества на Кавказе.

Граф Воронцов, красавец и рыцарь, отличался нравственным благо-
родством и широтою политических взглядов. Мне сказывали люди зна-
ющие («злейший» петербуржец А.А. Половцев, свой человек для всей
русской аристократии, богач и дипломат, товарищ министра иностран-

ных дел), что именно Воронцова изобразил Толстой в «Анне Карени-
ной» под именем Вронского, как себя — под именем Левина. Но если
это так, в чем я не могу сомневаться, то Толстой был крайне неспра-
ведлив к Воронцову: у Вронского в романе нет и в помине того пат-
риотизма и той жизненной мудрости, какую проявил Воронцов, прав-
да, уже на склоне лет, умудренный знанием людей и неисчерпаемым
психологическим опытом.

Итак, кавказским наместником стал в 1903* году старый граф Во-
ронцов-Дашков, а представителем Воронцова в Петербурге, в Коми-
тете министров, в Государственном Совете (впоследствии и в Государ-
ственной Думе) был сделан не кто иной, как мой давний покровитель
барон Нольде, одновременно сменивший Куломзина и на посту управ-
ляющего делами Комитета министров. Куломзин же стал членом Го-
сударственного Совета.

Своим директором канцелярии Воронцов пригласил в Тифлис Пе-
терсона, хорошо меня уже знавшего по канцелярии Комитета мини-
стров. В составе же своей петербургской канцелярии Нольде, по со-
глашению с Петерсоном, образовал особое кавказское отделение, где
вскоре сосредоточилась вся переписка Воронцова с министерствами и
представление важнейших кавказских дел на решение Государя. Это
кавказское отделение поручили всецело мне. Помощником к себе я
устроил моего товарища по университету князя З.Д. Авалова, автора
книги «Присоединение Грузии к России», впоследствии видного гру-
зинского политического деятеля. Скажу в скобках, что чиновником
Авалов, человек одаренный, оказался небрежным и до того ленивым,
что помощи от него не было, а сослуживцы встретили его недруже-
любно, и часть их досады была перенесена на меня. Но это были уже
мелочи жизни, а самая деятельность стала давать мне полное удовлет-
ворение. Дела проходили серьезные. Воронцов сразу вернул армянс-
кой церкви несправедливо отобранное у нее его предшественником,
князем Г.С. Голицыным, церковное имущество. Мера эта тем более
ударила по армянам, всегда верным русской власти на Кавказе, что
армянский народ был, волею великих держав, разрезан на две час-
ти — между Россией и Турцией, и единственной носительницей ар-
мянского единства была церковь, возглавлявшаяся, в Эчмиадзине, ка-
толикосом всех армян — и турецких и российских.

Следующим шагом Воронцова было упразднение на Кавказе после-
дних остатков туземного крепостного права. Вообще Воронцов явился
в крае русским вельможей, который в полном созвучии с Государем

* Следует читать 1905.

вел там широкую, вполне либеральную, но и подлинно имперскую
политику. Он поднял на прежнюю высоту покорившее Кавказ при
Александре II русское имя.

Прекрасным шагом власти при Воронцове было еще орошение
бесплодной Муганской степи, быстро ставшей из недавней пустыни
лучшим районом русского заселения и русского хлопководства...

...Путь к примирению власти с интеллигенцией лежал не сквозь вза-
имные убийства, а сквозь реформы. К счастью, правящий Петербург
становился уже на этот реформаторский путь (к несчастью, поздно!).

Имя графа Воронцова-Дашкова должно быть с благодарностью на-
звано в самом начале этого реформаторского пути. И главною, исто-
рическою заслугой графа было даже не все то благодательное, что он
сделал на Кавказе, а то, что он, как министр Александра III, имевший
непререкаемый авторитет в глазах его сына, Николая II, первый ска-
зал молодому царю, что надо изменить крестьянскую политику его
отца, отказаться от сохранения крестьянской общины и позаботиться
о мелкой крестьянской собственности.

За общину всегда стояли русские интеллигенты-революционеры,
увлекавшиеся социализмом, — и это было понятно. Но почему ее обе-
регали, с нелегкой руки Победоносцева, русские консерваторы — это
можно понять и объяснить только как слепое пристрастие к старому,
косное желание сохранять все, что уже было в России, без внимания к
тому, было ли оно вредно или полезно. Интересы России и прямой ин-
терес русской власти требовали, наоборот, спешного развязывания уз-
лов крестьянского бесправия и общины. В России надо было поднимать
сельскохозяйственную культуру, увеличивать урожайность земель. Зе-
мельный же коммунизм в деревне плодил только всеобщую, равную, но
зато и явную нищету. В крестьянстве русском вечно жил, как в подпо-
лье, затаенный бунт нищих, бунт голодных, вечно зарившихся на чужие,
помещичьи земли. И замечательно, что в западной полосе России, где не
было общины, а подворное владение, урожайность земель была выше и
крестьянские голодовки — гораздо реже, хотя самые земли по качеству
были там хуже, чем на востоке России. Об этом при самом восшествии
на престол Николая II граф Воронцов, сам сельский хозяин, подал Госу-
дарю докладную записку. Но практически сдвинуть Государя на этот
новый путь суждено было другому министру Александра III, Витте, —
правда, при деятельной помощи и под прямым влиянием Воронцова...

...Политически узок и не прав бывал Столыпин (замечу от себя) и
в своих столкновениях с наместником, графом Воронцовым-Дашко-
вым, ладившим с кавказскими национальностями и тем поднявшим
снова на имперскую высоту русское имя...

В.С. Кривенко

№ 9. ПАМЯТИ ГРАФА И.И. ВОРОНЦОВА-ДАШКОВА

Ушел в вечность граф Иларион Иванович Воронцов-Дашков. В те-
чение двадцати с лишком лет мне пришлось находиться с ним по служ-
бе в близком общении, довелось совместно переживать и радость и
печаль. За эти долгие годы граф всегда оставался верен принципам
безукоризненного джентльмена, всегда относился с уважением к лич-
ности самых маленьких людей, безусловно никогда не подлаживался
под взгляды и вкусы влиятельных особ, всегда отличался чуткой отзыв-
чивостью к обездоленным, к нуждающимся в помощи.

Граф Воронцов-Дашков — родовитый аристократ, обладавший
огромным состоянием, министр двора, а впоследствии наместник Его
Величества на Кавказе — выделялся среди многих своей скромностью,
простотою в обращении. Люди разных направлений и настроений ухо-
дили из кабинета графа очарованные его обаятельной личностью, свет-
лым умом, восприимчивостью, редкой способностью схватывать суще-
ство предмета.

Докладчики по делам министерства и другим отраслям управления,
вверенного графу, могли все свои силы и способности сосредоточи-
вать на разрешении существа вопроса, не прикидывая для соображе-
ния разных сторонних влияний. Как взглянет на это то или другое
лицо — для графа было безразлично. Огромная армия служащих в го-
сударственных и общественных учреждениях поймет хорошо, сколь
благоприятна для деловой жизни такая здоровая нравственная атмо-
сфера. За долгие годы совместной службы мне, да, вероятно, и другим
сослуживцам, и в голову не могло прийти, чтобы в случае какой-либо
неудачи граф стал перекладывать вину на других. Это было так про-

тивно всему строю его благородной, рыцарской личности. Закономер-
но поступавшие служащие были за ним, как за каменной стеной.

Чутко деликатный, мягкий в обращении, но в то же время далекий
от заигрывания и распущенности, он внушал к себе особое почтение.
Вероятно, никто не слушал от него не только крика, но и сурово повы-
шенного тона, тем не менее провинившиеся боялись его проникновен-
ного взгляда больше, чем громогласной начальнической бури.

Граф Воронцов-Дашков принял Министерство Двора, застывшее
еще в дореформенных рамках. Много пришлось ему потрудиться над
преобразованием дворцовых учреждений и удалось достигнуть хоро-
ших результатов. При нем на службу в это ведомство пошли выдаю-
щиеся силы, причем граф неизменно ставил в непременное условие
совместной работы — нравственную чистоплотность. К самым ма-
лейшим проявлениям корыстных побуждений он относился резко
брезгливо и ни на какие компромиссы не шел. Все жаждавшие лич-
ных материальных выгод или обильных наград были по натуре ему
совершенно чужды, он отворачивался от них.

В Министерстве Двора и уделов, а также в Главном управлении
государственного коннозаводства графа любили и уважали. Когда он
оставил пост министра, то старшие чины ведомства собрали около
25 000 р. в его распоряжение. Он выразил желание, чтобы процен-
ты с этого капитала поступали на выдачу пособий на образование
детей служащих Министерства Двора и притом преимущественно на
плату за обучение в профессиональных и технических учебных за-
ведениях. До настоящего времени ежегодно граф из своих средств
пополнял новыми взносами этот культурный капитал, который теперь
вырос почти до 300 000 р.

В общем граф Иларион Иванович из своего кармана передал на
помощь нуждающимся, неимущим и обездоленным не менее мил-
лиона рублей. Мне лично известно много людей, вызволенных им из
тяжелого положения. От столичной бедноты к нему сыпались про-
шения тысячами, и пособия он раздавал широкой рукой.

Министерство Двора по своей специальной сфере стоит далеко от
политической жизни государства, но тем не менее к графу Илариону
Ивановичу беспрестанно обращались по разнообразным делам. В нем
жила русская душа, и он стремился всегда оказать содействие, поддер-
жать русское дело.

Во время Японской войны он стал во главе Главного управления Крас-
ного Креста. В короткое время успел сгруппировать общественных дея-
телей и влил в дело помощи больным и раненым воинам живую струю
своей искренней любви к ближним. С назначением на Кавказ круг дея-

тельности графа Воронцова-Дашкова еще более расширился. Полуден-
ный край он знал с молодых лет, здесь он служил при наместнике, кня-
зе Барятинском, и впоследствии всегда с особою любовью и вниманием
относился к Кавказу. Продуманная, широкая программа была опубли-
кована им вслед за вступлением в должность наместника. Этот документ,
проникнутый гуманностью ко всем народностям и стремлением к пра-
вильной организации местных общественных сил, навсегда останется
прекрасным заветом для управления Кавказом.

Последние годы тяжкая болезнь стала неудержимо подтачивать
силы графа и, наконец, окончательно его сломила.

Весть о смерти благородного вельможи, русского боярина в лучшем
смысле слова, больно затронула многие тысячи его сослуживцев и по-
читателей. Хорошие, возвышенные чувства будил он в них.

«Новое Время» 18 января 1916 г.

25 января похоронили останки графа Илариона Ивановича в запо-
ведном его тамбовском имении Ново-Томникове. Покойный любил
здешнее приволье, любил широкий простор русских нескончаемых по-
лей, заливных лугов и дремучих лесов, уходящих в сизоватую даль.
В представлении графа ни морские виды, ни швейцарские ландшафты
не могли выдержать сравнения с родной ему русской черноземно-степ-
ной стихией, навевающей неизъяснимо чарующую прелесть. В то вре-
мя, как большинство его знакомых стремилось в иностранные курор-
ты, он только по обязанностям службы выезжал за границу, да по
усиленному настоянию врачей принужден был провести один сезон в
Гамбурге. Я посетил графа здесь в вилле «Imperial» и слышал вполне
убежденное мнение — «лучше Томникова нет курорта».

Природу граф обожал. Любил заниматься сельским хозяйством, ввел
в широких размерах травосеяние на лугах, чем вначале весьма удивил
местных землеробов, привыкших жить по старине. Заботливо относил-
ся к культуре лесов, гордился богатейшими делянками своего строево-
го леса.

По работам в полях, в лесу, на конском заводе ему в течение мно-
гих лет приходилось входить в тесное общение с простым народом.
Русского крестьянина граф не поэтизировал и не принижал, понимал
и любил. Немало у него было приятелей, совершенно старых землеро-
бов, толковых и разумных. Умело он с ними говорил, умел и слушать.

В представлении графа крестьянин жадно тянулся к земле, рад бы
закупить хотя бы всю округу, но не любил своего надела, так как эти
раздробленные полоски — не его собственность. Свой взгляд на необ-
ходимость перехода от общины к частной собственности граф выска-
зал в 80-х годах в нашумевшей тогда печатной записке. Зная хорошо
местные условия, он относился скептически к проекту учреждения ин-
ститута земских начальников. В архиве Государственного Совета мож-
но ознакомиться с его обстоятельным по этому поводу отрицательным
отзывом.

Истинною страстью покойного были — охота и лошади. Много
уничтожил он на своем веку медведей, кабанов, рысей, волков, ли-
сиц и других хищников. Частенько по ранней зорьке уходил он и «на
перо»*. В молодости граф принимал участие на скачках и держал из-
вестную скаковую конюшню. Ликвидировал ее во время турецкой
войны и с тех пор сосредоточил в конской сфере усилия на разви-
тии своего рысистого завода, слава о котором гремела среди спорт-
сменов до последнего времени.

Богатырь душой и телом, он не мог сидеть спокойно и наслаждаться
комфортом столицы, когда шла война на Кавказе. Его потянуло туда в
1859 году. Довелось участвовать в экспедициях и на «Левом» и на
«Правом» флангах, а когда наступило замирение, он вернулся в Пе-
тербург, но ненадолго. Его, как флигель-адъютанта, командировали в
Туркестан, для инспекции войсковых частей. Он не удовольствовался
ролью контролера, принял участие в боевых делах, стал необходимым
генералу Романовскому, который и ходатайствовал об оставлении гра-
фа Вороцова-Дашкова его помощником.

Тридцати лет от роду граф Воронцов-Дашков, благодаря своим бо-
евым отличиям на Кавказе и в Туркестане, явился в столицу свитским
генералом, георгиевским кавалером. Немало еще есть стариков, кото-
рые помнят графа командиром лейб-гвардии Гусарского Его Величества
полка. При воспоминании об этом фееричном времени у старых слу-
живых разглаживаются морщины, играет хорошая, милая улыбка, —
«да, были люди в наше время»!..

Служба И.И. в Туркестане протекла под командою Романовского,
заменившего знаменитого завоевателя Ташкента М.Г. Черняева, кото-
рый, как известно, ушел ввиду враждебно настроенного против его
успехов ген.-ад. Крыжановского и всего начальнического сонма. Но с
гр. Воронцовым-Дашковым у Черняева отношения всегда были пре-
восходные. Они друг друга знали и ценили по достоинству. Граф не

* Охота на дичь.

раз силой своего влияния оказывал поддержку Михаилу Григорьевичу.
В организации сербской добровольческой экспедиции немалая доля
заслуги должна быть отнесена именно гр. Воронцову-Дашкову.

Сослуживцы по Кавказу и Туркестану, безразлично — чиновные или
самые маленькие люди вроде туземных милиционеров, ~ были всегда
у Воронцова особо желанными гостями. Они очень часто находили в
нем ходатая, заступника, а нередко — и материальную поддержку.
«Кунак» он был искренний, верный.

Но счастье не всегда улыбалось графу.

Блестящая карьера, его яркая самостоятельность, даже близость к
Цесаревичу Александру Александровичу не всем пришлись по вкусу.
И он испытал сильный укол недружелюбно настроенных лиц во вре-
мя войны 1877 года. Ему поручено было стать во главе гвардейского
корпуса. Он мобилизовал гвардию, затем лично делал разведки, при-
готовлялся вскоре вести войска в бой, как неожиданно из главной
квартиры последовало распоряжение о командировании графа в Ру-
щукский отряд. Искусно занесенный удар больно отозвался на гра-
фе. Он вскоре действительно заболел и должен был уехать лечиться.

В бытность графа Министром Двора положение его было исключи-
тельное. Тем не менее и при этом условии ему приходилось испытать
уколы. Некоторых представителей власти беспокоила близость его к
Императору. Склонные к интриге, они и в другом прежде всего виде-
ли конкурента, соперника и старались по-своему, свойственными им
неразборчивыми способами, обезвредить противника. Были деятели и
из другой сферы, привыкшие к тому, что с ними считаются, а многие
и заискивают. Они не могли выносить сдержанности, холодности, а
потом и явной брезгливости к ним. Зато и не щадили же черных кра-
сок для расписывания портрета графа в карикатурном виде! Сам граф
Воронцов сторонился рекламы, не любил показности и публичных вы-
ступлений, упорно не желал бороться с наветами. Ввиду этого весьма
возможно, что некоторым он представляется не тем, чем в действи-
тельности был, а как бы с перекошенным лицом. Граф Иларион Ива-
нович относился к такому подходу вполне равнодушно.

При вступлении в управление Министерством Двора он привел в
удрученное состояние местный бюрократический мирок. Установлен-
ные долгими годами формы делопроизводства, разраставшегося по не-
большим вопросам в огромные дела, приходилось резко изменить. Вы-
леживания докладов, отписок, переписки отделения с отделением в
одном здании — граф решительно не допускал. На внешнюю сторону
докладов он не обращал внимания, но неизменно просил представлять
сконцентрированные, нерасплывчатые разъяснения. Поседевшие в де-

лопроизводстве мастера бюрократического уклада приходили в уныние,
былая слава их быстро увядала...

Живая струя влила деловой характер в жизнь министерских учреж-
дений. Сам министр с 9 час. утра до 61 /' час. вечера, с небольшим
перерывом для завтрака, принимал докладчиков. Неоконченных дел не
могло быть.

Со многим множеством сослуживцев и сотрудников графа Ворон-
цова-Дашкова мне пришлось встречаться и беседовать о нем. Его бес-
спорно любили, уважали и ценили.

Как образчик отношений к почившему, привожу несколько строк
из письма, полученного мною на днях от выдающегося деятеля: «Со
смертью графа что-то близкое, симпатичное прервалось и улетело в
вечность. В моем воспоминании с его именем связываются самые луч-
шие страницы моей жизни, когда я стремился служить народу и в этом
находил поддержку в светлой личности графа. Я никогда не забуду
моих бесед с ним по поводу положения дел в нашем округе (одном
из сибирских). Сколько симпатии и активного участия проявил он к
переселенцам, желая как можно лучше устроить их, и это в то время,
когда переселенцы в глазах администрации являлись злом, требующим
искоренения (да, всякое бывало!..). Сколько любви проявлял он к делу
народного образования в округе! Вообще, все культурные начинания в
округе живо его интересовали и находили всегда поддержку».

Торжественные проводы при оставлении поста наместника и зна-
ки искреннего сожаления и чествование памяти его на Кавказе после
смерти показывают, что и там его полюбили, там его также по заслу-
гам оценили. После получения известия о смерти графа Тифлисская
городская дума постановила учредить стипендии его имени в Политех-
ническом институте, поместить портрет там же, назвать одну из улиц
именем графа и в знак траура закрыть заседание.

Среди многочисленных и верных почитателей графа сейчас мне
живо вспомнился граф Витте. В его министерском кабинете на Мойке
висело на стене всего два портрета, один из них графа Воронцова-Даш-
кова. Указывая мне на него, С.Ю. сказал: «С молодых лет питаю к
нему особую симпатию, а с годами еще более стал очарован его ры-
царской натурой».

Да, благородного рыцаря потеряли мы, знавшие его! Оторвалось,
унесено в вечность нечто обаятельное, дорогое, родное.

«Новое Время». 25 января 1916 г.

«Вестник Красного Креста» 1916. Петроград. № 2. С. 481 — 487.
e^l

№ 10. ПАМЯТИ ГРАФА И.И. ВОРОНЦОВА-ДАШКОВА

Посвятить несколько строк памяти покойного графа И.И. Ворон-
цова-Дашкова можно только с одной целью: отметить его смерть. Ибо
скончавшийся бывший наместник Кавказа, незадолго до смерти оста-
вивший пост, который он занимал в течение десяти лет, был слишком
большим государственным человеком, чтобы его характеристику воз-
можно было сделать в немногих словах.

Жизнь графа Воронцова-Дашкова, в общественном о ней пред-
ставлении, раскладывается на два периода: до и после его назначе-
ния наместником на Кавказе. В первом периоде он был известен
как офицер-аристократ, как молодой блестящий генерал и коман-
дир гвардейского гусарского полка, как начальник дивизии в войну
1877—1878 гг., как исключительно близкий ко двору человек, в те-
чение всего царствования Александра III занимавший должность ми-
нистра двора и уделов. Лишь недавно, сравнительно, стало известно,
что и в этот период он играл политическую роль, — после 1 марта
1881 года был основателем и главой «Священной дружины». Но за-
веса тайны, долго закрывавшая эту организацию, поднялась еще да-
леко не вся; а потому судить об этой поре деятельности покойного,
пожалуй, преждевременно.

Второй период поднял графа Воронцова-Дашкова на высоту по-
ложения администратора, который сумел внести если не мир, то
умиротворение, в край, уподоблявшийся, в момент вступления его в
управление, вулкану или пороховому погребу. На Кавказе все бурли-
ло и кипело, когда верховная власть вручила управление им царе-
дворцу. И этот царедворец сразу так себя поставил, что без всякого
конвоя пешком гулял по Тифлису в те долгие дни, когда министры
и губернаторы ездили на бронированных каретах и окольными ули-

цами. К графу Воронцову-Дашкову различные народности Кавказа и
люди разных политических воззрений относились различно. Но все
народности и все политические группы его уважали. Он сумел заста-
вить относиться к нему с уважением. В этом его главная заслуга.
В уважении населения была его главная сила. Народности Кавказа его
уважали, как человека самостоятельного, независимого, никогда ни
перед кем не оправдывавшегося.

«Вестник Европы». 1916. № 2. С. 371 — 372.

АННОТИРОВАННЫМ ИМЕННОМ УКАЗАТЕЛЬ

Авалов З.Д. — сотрудник кавказско-
го отделения петербургской кан-
целярии бар. Э.Ю. Нольде, пред-
ставлявшего интересы кавказского
наместника И.И. Воронцова-Даш-
кова. Кавказовед 456

Агаев Ахмед-бек (1868 —1939) —
видный общественный деятель
Азербайджана в начале XX в., пе-
дагог, публицист, литератор. Изда-
тель газет («Каспий», «Хаят», «Ир-
шад», «Тарагги»). В 1909 г. пере-
ехал в Турцию, где играл заметную
роль в общественно-политической
и культурной жизни страны 408,
450

Адлерберг Александр • Владимирович
(1818 —1888) — граф, генерал-
адъютант, министр императорско-
го двора и уделов (1872—1881),
член Государственного совета 66

Адлерберг Николай Александрович
(1844—1904) — граф, генерал-
майор 202

Азиз-паша — командир турецких ба-
тальонов, которые были атакованы
Рущукским отрядом в 1877 г. в хо-
де Русско-турецкой войны 1877—
1878 50

Айканов — врач 235

Аксаков Иван Сергеевич (1823 —
1886) — публицист и обществен-
ный деятель. Один из идеологов

славянофильства, редактор журна-
лов «День», «Москва», «Русская бе-
седа», «Русь» и др. 225

Александр I (1777 —1825) — рос-
сийский император (1801). Же-
на (1793) Елисавета (Луиза-Ма-
рия-Августа) Алексеевна (1779 —
1826), принцесса Баден-Дурлахс-
кая 8, 12, 16, 101

Александр II (1818 —1881) — рос-
сийский император (1855—1881).
Жена (1841) Мария (Максимили-
ана-Вильгельмина-Августа-София-
Мария) Александровна (1824—
1880), принцесса Гессенская и
Прирейнская 6, 9, 21, 22, 40, 41,
47, 48, 60, 62, 64, 65, 67, 69, 71,
91, 194, 201, 322, 455, 457

Александр III (1845—1894) — рос-
сийский император (1881 —1894).
Жена (1866) Мария (София-Фре-
дерика-Дагмар) Федоровна (1847—
1928), принцесса Датская. Умер-
ла в эмиграции 4, 24, 36, 40, 45,
47-51, 53, 54, 56, 61-67, 70-
73, 75, 76, 78-80, 82, 84, 89,
91—98, 100, 101, 104, 107, 121,
158, 160, 172-174, 181, 182, 186,
188, 194, 201, 202, 204, 215, 219,
222, 223, 241, 244, 254, 255, 455,
457, 462, 464

Александр Михайлович (1866 —

1933) — великий князь, генерал-

адъютант, главноуправляющий тор-
говым мореплаванием и портами
(1902—1905), полевой генерал-
инспектор военного воздушного
флага (1916-1917). Женат (1894)
на великой княгине Ксении Алек-
сандровне (1875—1960). Умер в
эмиграции. Оставил воспоминания
98, 241, 375

Александра Ивановна — няня детей
Воронцовых-Дашковых 187

Александра (Аликс-Виктория-Елена-
Бригитта-Луиза-Беатриса) Федо-
ровна (1872—1918) — принцес-
са Гессенская и Прирейнская, же-
на (1894) Николая II, императри-
ца (1 894—1918). Расстреляна вме-
сте с семьей большевиками 101,
121, 165, 182, 191

Алиханов-Аварский Максуд (1846—
1907) — генерал-лейтенант, со-
стоял для особых поручений при
главнокомандующем Кавказской
армией (1873), участвовал в штур-
ме Хивы (1873), Русско-турецкой
войне (1877—1878), Ахал-Текин-
ской экспедиции (1879). Началь-
ник Мервского отряда (1884—
1890). Возглавлял карательные
экспедиции в Мингрелию, Име-
ретию и Гурию (1905). Командир
2-й кавказской казачьей дивизии.
В 1907 г. был убит. Оставил «За-
каспийские воспоминания» 125

Алферов Семен — на его дочери Ан-
не был женат (1788) кн. Дашков
Павел Михайлович (1763—1807) 6

Алферова Анна Семеновна (1768—
1809) — дочь купца, замужем
(1788) за кн. Дашковым Павлом
Михайловичем (1763 —1807) 6

Алышевский Владимир Ясонович,
лейб-медик, лечащий врач семьи
Воронцовых-Дашковых 207, 208,
233-235

Альбединский Петр Павлович (1825—
1883), генерал от кавалерии, гене-
рал-майор Свиты, командир лейб-
гвардии Гусарского полка, генерал-
губернатор и командующий вой-

сками в Риге (1866—1870), Виль-
но (1874-1880), Варшаве (1880—
1883) 247, 248

Альфтан Владимир Алексеевич — ге-
нерал-майор, в распоряжении глав-
нокомандующего войсками окру-
га Воронцова-Дашкова для особых
поручений, военный губернатор
Дагестанской области 121, 122,
139

Амилахвари Гиви Иванович (1874 —
1943) — князь, генерал-майор,
сын Амилахвари Ивана Гивича
(1829—1905), окончил Пажеский
корпус, в бытность камер-пажем
присутствовал на коронационных
торжествах в Москве (1896), со-
стоял при особе великой княгини
Марии Александровны; во время
Русско-японской войны сражался
под Мукденом (1905), адъютант
командующего Кавказским воен-
ным округом (1905), командир
Дагестанского полка 125, 157, 404,
426, 449

Амилахвари Иван Гивич (Егорович)
(1829—1905) — князь, происхо-
дил из старейшего грузинского
княжеского рода, известный вое-
начальник, генерал от кавалерии,
флигель-адъютант, участник Кав-
казской и Русско-турецкой (1877—
1878) войн, командующий Кав-
казским армейским корпусом
(1897) 35, 120, 121, 396, 409,
448, 449

Анастасия Николаевна (1867—

1935) — великая княгиня, прин-
цесса Черногорская (Петрович-
Негош) — в первом браке за гер-
цогом Георгием Максимилиано-
вичем Лейхтенбергским (1852—
1912), во втором (1907) — за ве-
ликим князем Николаем Никола-
евичем младшим 436, 437, 453

Андреевский Эраст Степанович
(1809—1872) — врач, получил
образование в Берлине, утвержден
в степени доктора Киевским уни-
верситетом, в течение 20 лет со-
стоял врачом гр. М.С. Воронцо-
ва — в звании дивизионного вра-
ча, затем на Кавказе — в звании
гражданского генерал штаб-докто-
ра. Написал воспоминания 42, 44
Андрей Владимирович (1879 —

1956) — великий князь, генерал-
майор Свиты, окончил Александ-
ровскую военно-юридическую ака-
демию, сенатор. Участник Первой
мировой войны. С 1920 г. в эмиг-
рации. Жена (1921) Кшесинская
Матильда Феликсовна (1872—
1971) 178, 441, 447, 454

Андроников — князь, состоял в сви-
те кавказского наместника гр.
И.И. Воронцова-Дашкова 405

Андроников Ираклий Иванович
(1878—1931) — князь, происхо-
дил из древнего грузинского рода,
штабс-ротмистр, обер-офицер для
особых поручений при кавказских
наместниках гр. И.И. Воронцове-
Дашкове (1905—1915) и великом
князе Николае Николаевиче (1916)
405, 449

Анна I Иоанновна (1693—1740) —
императрица российская (1730—
1740) И

Анна Леопольдовна (Елизавета-Ека-
терина-Христина) (1718—1746) —
правительница России (1740—1741)
11

Багратион Дмитрий Петрович (1863—
1919) — князь, происходил из гру-
зинской царской династии, гене-
рал-лейтенант, командовал 1-й бри-
гадой Кавказской Туземной диви-
зии (1914—1916), 2-м Конным
корпусом (1917), служил в Крас-
ной армии 426, 427

Балашов Николай Петрович (род.
1840) — обер-егермейстер, муж
Екатерины Андреевны, урожд. гр.

Шуваловой 245

Балашова Екатерина Андреевна,
урожденная Шувалова (1848 —
1931) — графиня, жена егермей-
стера Балашова Николая Петрови-

ча (родился в 1840 г.). Родная се-
стра Воронцовой-Дашковой Елиза-
веты Андреевны 98

Баранов Николай Михайлович (1837—
1901) — генерал-лейтенант, уча-
стник Русско-турецкой войны,
после 1 марта 1881 г. петербург-
ский градоначальник и организа-
тор «парламента при полиции»
(«Совет 25-ти»), архангельский
губернатор (1882—1883), гене-
рал-губернатор Нижнего Новгоро-
да (1883—1897) 61, 72

Баранов Эдуард Трофимович (1811 —
1884) — граф, генерал-адъютант,
генерал от инфантерии. Участник
Кавказской войны, Лифляндский,
Эстляндский и Курляндский ге-
нерал-губернатор и командующий
войсками Рижского военного ок-
руга, Виленский, Ковенский, Грод-
ненский и Минский генерал-гу-
бернатор (1866—1868). Времен-
ноуправляющий Министерства дво-
ра и уделов (1871-й и 1874 г.),
председатель высшей комиссии для
исследования железнодорожного
дела в России, председатель Де-
партамента государственной эко-
номии (1881 — 1884), член Госу-
дарственного совета 214

Баратов Николай Николаевич (1865—
1932) — генерал от кавалерии,
окончил Николаевское инженер-
ное училище и Николаевскую ака-
демию Генерального штаба (1891).
Участник Русско-японской войны.
В Первой мировой войне началь-
ник 1-й Кавказской казачьей диви-
зии и командующий группой войск
на Кавказском фронте, командую-
щий отдельным экспедиционным
корпусом в Персии (1916). Пред-
ставитель Добровольческой армии
и Вооруженных сил Юга России в
Закавказье (1918). В эмиграции —
председатель Зарубежного союза
русских военных инвалидов и глав-
ный редактор газеты «Русский ин-
валид» (1930) 411, 425, 442, 450
Бартенев Петр Иванович (1829—
1912) — историк, археограф, биб-
лиограф; член Императорского
Русского Исторического общест-
ва и других, публикатор, извест-
ный издатель и составитель попу-
лярного журнала «Русский Архив»
(1873-1912) 9, 31

Барятинский Александр Иванович
(1814—1879) — князь, генерал-
фельдмаршал, кавказский намест-
ник (1856—1862). С его именем
связано завершение Кавказской
войны и пленение Шамиля 34 —
38, 40, 45, 46, 66, 137, 148, 149,
173, 174, 387, 396, 455, 460

Басаргин Владимир Григорьевич (умер
в 1893 г.) — контр-адмирал Сви-
ты Е. И. В., флаг-капитан импера-
тора Александра III 256

Басов Алексей Александрович (ро-
дился в 1878 г.) — подполковник,
в Корпусе жандармов 440, 453

Безгин Александр Григорьевич (ро-
дился в 1849 г.) — полковник,
окончил Николаевское кавалерий-
ское училище. Служил в Корпу-
се жандармов (1877), начальник
Тифлисского губернского жандар-
мского управления (1903) 414—
418, 451

Белявский — генерал-лейтенант, на-
чальник Штаба Кавказского воен-
ного округа (1902). Жена Белявс-
кая М.И. 395

Бенкендорф Александр Христофоро-
вич (1781/1783—1844) — граф,
генерал-адъютант, генерал от кава-
лерии, сенатор, член Государствен-
ного совета, шеф Корпуса жандар-
мов и главный начальник Третье-
го отделения (1826) 19

Бенуа Николай Леонтьевич (1813 —
1898) — русский архитектор 239

Берберова Нина Николаевна (1901 —
1993) — писательница, мемуари-
стка 452

Бибиков Дмитрий Сергеевич (умер в
1861 г.) — участник Кавказской
войны, знакомый Лермонтова 20

Бигаев Николай Александрович
(1865? —1951) — полковник, ко-
мандир конвоя у графа И.И. Во-
ронцова-Дашкова и вел. князя Ни-
колая Николаевича. Умер в эмигра-
ции в Мюнхене 137, 176, 177, 184,
388-391, 421, 448, 449, 451, 454

Блавацкая (Блаватская) Елена Пет-
ровна, урожденная Ган, псевдоним
Радда-Бай (1831 —1891), извест-
ная теософка, автор религиозных
сочинений 37

Бобринский Алексей Александрович
(1852—1927) — граф, гофмейс-
тер, председатель Археологической
комиссии (1886—1917), депутат
3-й Государственной думы и ми-
нистр земледелия в 1916 г. Прихо-
дился племянником Елизавете Анд-
реевне Воронцовой-Дашковой 46

Бобринский Алексей Павлович
(1826—1894) — граф, один из ос-
нователей Общества взаимного по-
земельного кредита, министр пу-
тей сообщения (1871 —1872) 46

Бобринский Владимир Алексеевич
(1867—1927) граф, депутат 2-й,
3-й и 4-й Государственной Думы
377, 431-433, 444, 452

Богаевский Африкан Петрович
(1872—1934) — генерал-лейте-
нант Генерального штаба, донской
атаман. Окончил Николаевскую
академию Генерального штаба
(1900). Участник Первой миро-
вой войны, начальник штаба по-
ходного атамана всех казачьих
войск великого князя Бориса Вла-
димировича (1915 —1917), на-
чальник Забайкальской казачьей
дивизии. С самого начала Граж-
данской войны в Добровольческой
армии. Председатель Южно-Рус-
ского правительства (1920). Эми-
грировал, активно сотрудничал с
Русским Общевоинским Союзом.
Оставил воспоминания 441, 454

Богданович Александра Викторовна
(урожденная Бутовская) — жена
генерала от инфантерии Богдано-
вича Евгения Васильевича (1829 —
1914). Хозяйка известного столич-
ного аристократического салона.
Оставила дневники 36, 55, 61,
120, 172

Боголюбов Алексей Петрович (1824—
1896) — русский живописец, пе-
редвижник, маринист, мастер пле-
нэрного пейзажа 239

Богучарский Василий Яковлевич, а
также Б. Базилевский (псевдоним
Яковлева Василия Яковлевича)
(1861 —1915) — историк револю-
ционного движения в России 62, 63

Болховитинов Леонид Митрофанович
(1871 — 1927) — генерал-лейте-
нант Генерального штаба. Окон-
чил Николаевскую академию Ге-
нерального штаба (1898), офицер
14-го Гренадерского полка. Уча-
ствовал в Русско-японской войне.
Служил в отделе генерал-квартир-
мейстера Главного управления Ге-
нерального штаба (1906 —1910).
Генерал-квартирмейстер Штаба
Кавказской армии, исполнял дол-
жность начальника Штаба Кавказ-
ской армии (1915). Переведен на
Западный фронт (1917). В 1918 г.
принят на службу в Красную ар-
мию, находился при штабе главко-
ма Красной армии Северного Кав-
каза. При занятии Добровольчес-
кой армией Екатеринодара воен-
но-полевой суд приговорил его к
смертной казни, но Деникин от-
менил приговор суда, и разжало-
ванный Болховитинов служил в
качестве рядового, затем был вос-
становлен в звании генерала. Во-
енный министр Кубанского пра-
вительства (1920). В Русской Ар-
мии генерала Врангеля занимал
должность инспектора Кубанско-
го Алексеевского военного учили-
ща (в Крыму, затем Болгарии —
до 1924 г.). Покончил собой, воз-
можно оклеветанный, за сотруд-
ничество с большевиками 431 —
433, 444, 452

Борис Владимирович (1877 — 1943 ) —
великий князь, генерал-майор Сви-
ты, участник Русско-японской вой-
ны, служил по Донскому казачье-
му войску, командир лейб-гвардии
Атаманского полка (1914—1915),
с 1915 г. походный атаман всеве-
ликого казачьего войска при Вер-
ховном главнокомандующем и при
Е. И. В. (1915). В отставке (1917).
Арестован большевиками, покинул
Россию (1919) 441, 453, 454

Борчевский — полковник, командир
1-го Полтавского полка 406

Брокгауз Фридрих А. — из семьи по-
томственных немецких издателей
(Лейпциг). Издательство Брокгау-
за и Ефрона было основано в Пе-
тербурге в 1889 г. Прекратило свое
существование в 1930 г. 54, 55

Брюллов Павел Александрович
(1840) — живописец, художник
по архитектуре 239

Бунге Николай Христофорович
(1823 —1895) — государствен-
ный деятель, ученый-экономист,
министр финансов (1881 —1886),
председатель Комитета министров
(1887-1895) 226, 228

Буренина Софья Игнатьевна — дочь
петербургского купца, на которой
намеревался жениться великий
князь Николай Николаевич млад-
ший. Однако ввиду запрета Алек-
сандра III брак не состоялся 202

Бутурлин Дмитрий Петрович (1763—
1829) — граф, сенатор, директор
Императорского Эрмитажа, изве-
стный библиофил, сын Бутурлина
Петра Александровича от брака с
Воронцовой Марией Романовной
(1737 —178?). Дмитрий Петро-
вич был женат на гр. Воронцовой
Анне Артемьевне (1777—1854) 7

Бутурлин Михаил Дмитриевич
(1807—1876) — граф, писатель,
автор ряда сочинений на истори-
ческие темы, оставил «Записки».
Женат на Нарышкиной Екатерине
Ивановне. Состоял в родстве с Во-
ронцовыми: его дед Петр Алексан-
дрович (1734—1787) был женат
на Воронцовой Марии Романовне
(родилась в 1738 г.) 16, 31, 171

Бутурлин Петр Дмитриевич (1794—
1853) — граф, был женат на По-
нятовской Авроре Осиповне 7

Быковский Константин Михайлович
(1841 —1906) — русский архи-
тектор известных общественных
сооружений, построил здание Гос-
банка на Неглинной ул. в Москве
239

Валуев Петр Александрович (1815 —
1890) — граф, член кружка
«16-ти», курляндский губернатор
(1854 —1858), управляющий де-
лами Комитета министров (1861),
министр внутренних дел (1861 —
1868), государственных имуществ
(1872 —1879), председатель Ко-
митета министров (1879—1881),
член Государственного совета 44,
61, 64, 80, 89, 172

Ванновский Петр Семенович (1822—
1904) — генерал-адъютант, воен-
ный министр (1881 —1898), ми-
нистр народного просвещения
(1901 — 1902), член Государствен-
ного совета 61, 102, 210, 221, 222

Василий III Иванович (1479—1533) —
великий князь Московский (с
1505 г.), боролся за централиза-
цию государства 199

Васютинский А.Ф. — известный рус-
ский медальер рубежа XIX—XX вв.
103

Ватаци Эммануил Александрович
(1856—1920) — сенатор, помощ-
ник кавказского наместника по
гражданской части (1905) 413

Вацлик 213

Виардо-Гарсиа Мишель Полина
(1821 —1910) — французская пе-
вица, композитор. Близкий друг
Тургенева И.С. 18

Вигель Филипп Филиппович (1786 —
1856) — литератор, мемуарист.
Служил в ведомствах министерств

иностранных дел, внутренних дел,
финансов. В 1805—1806 гг. при-
нимал участие в русском посоль-
стве в Китай. Член литературного
кружка Арзамас (1815). Служил
в Бессарабии. Директор департа-
мента духовных дел иностранных
вероисповеданий. Оставил «Запис-
ки» 13

Виже-Аебрен Элизабет (1755 —
1842) — французская художница-
портретистка 8

Виктория (1819 —1901) — королева
Великобритании с 1837 г. После-
дний представитель Ганноверской
династии (1714 —1901). Импе-
ратрица Александра Федоровна
приходилась внучкой королеве
Виктории 104

Виллие (Вилье) Михаил Яковлевич
(1838 —1910) — акварелист, ака-
демик Императорской Академии
художеств. Сын лейб-медика Алек-
сандра I Виллие Я.В. 239

Вильмонт Кэтрин и Марта — сестры,
ирландского происхождения, были
приглашены Е.Р. Дашковой к ней
в Россию. Кэтрин гостила у Даш-
ковой в 1805 —1807 гг. и в своих
письмах домой описывала окру-
жавшую ее среду. У сестер Виль-
монт хранилась копия «Записок»
Дашковой 6 — 8, 171

Витте Сергей Юльевич (1849 —
1915) — граф, министр путей со-
общения (1892) и министр фи-
нансов (1892—1903), председа-
тель Комитета министров (1903 —
1905), возглавлял Совет мини-
стров (октябрь 1905-го — апрель
1906 г.), член Государственного
совета 36, 37, 46, 60—62, 66, 74,
88, 99, 101, 103, 120, 122, 127,
137, 172-176, 183, 195, 457, 463

Владимир Александрович (1847—
1909) — великий князь, генерал-
адъютант, генерал от инфантерии,
в Русско-турецкой войне 1877—
1878 гг. занимал должность ко-
мандира 12-го Армейского корпу-
са, член Государственного совета,
Комитета министров, сенатор, глав-
нокомандующий войсками гвар-
дии и Петербургского военного
округа (1881 — 1905) 50, 93, 120,
204, 206, 208, 239, 251, 253

Воейков Владимир Николаевич (ро-
дился в 1868 г.) — генерал-майор
Свиты Е. И. В., командир лейб-
гвардии Гусарского полка (1907),
дворцовый комендант (1913), глав-
нонаблюдающий за физическим
развитием народонаселения Рос-
сийской империи (1915). Эмиг-
рировал. Оставил воспоминания
160, 177

Волконский, князь, адъютант Вел.
князя Александра Александровича
216-218

Волынский Артемий Петрович (1689—
1740) — генерал, обер-егермей-
стер, государственный деятель,
дипломат, происходил из старин-
ного русского род£ (XIV в.) Же-
нат на двоюродной сестре Петра I
Нарышкиной Александре Львов-
не. Участник Прутского похода
(1712), генерал-губернатор в Аст-
рахани (1719), губернатор в Каза-
ни (1725—1730). Резко критико-
вал правление Анны Иоанновны,
составил проект о внутренней по-
литике, в котором порицал само-
державную форму правления, за-
силье иностранцев при дворе, за-
щищал политические и сословные
привилегии дворянства. В резуль-
тате интриг был арестован и каз-
нен. И.И. Воронцову-Дашкову при-
ходился прадедом 11

Волынский-Боброк Дмитрий Михай-
лович — князь, родоначальник
рода Волынских, прославился в
Куликовской битве (1380), был
женат на сестре Дмитрия Донско-
го Анне 11

Вольтер Франсуа-Мари-Аруэ (1694—
1778) — знаменитый француз-
ский писатель, философ-просве-
титель, был знаком с Воронцовым

Александром Романовичем, пере-
ведшим на русский язык ряд его
сочинений 3, 12

Воронцов Александр Романович
(1741 —1805) — граф, государ-
ственный деятель и дипломат. По-
веренный в делах России в Вене
(1761), полномочный министр в
Лондоне (1762—1764) и в Гааге
(1764—1768), президент Коммерц-
коллегии (1773), сенатор (1779).
В отставке с 1794 г. Отличался не-
зависимым характером, поддер-
живал связи с деятелями француз-
ского просвещения, в том числе с
Вольтером, русской культуры и
науки, оказал влияние на А.Н. Ра-
дищева. Входил в масонскую ложу
«Урания». Был близок к Алек-
сандру I, государственный канц-
лер (1802—1804). Собрал боль-
шую библиотеку инкунабул и книг,
коллекцию живописи 10—12, 16

Воронцов Артемий Иванович (1748—
1813) — граф, действительный
тайный советник, сенатор, женат
на Квашниной-Самариной Прас-
ковье Федоровне 17

Воронцов Василий Семенович — каз-
нен в 1546 г. вместе с братом Фе-
дором 200

Воронцов Иван Илларионович
(1720—1789) — граф, генерал-по-
ручик (1761), сенатор (1761), пре-
зидент вотчинной коллегии в Мос-
кве, женат на Волынской Марии
Артемьевне (1725—1792) 10, 11

Воронцов Иван Михайлович — боя-
рин, участвовал в государственном
соборе 1566 г., выполнял ряд важ-
ных дипломатических поручений в
Литве (1557) и Швеции (1567—
1569) 200

Воронцов Иван Никитич — боярин
при царе Иване III (упоминание в
летописи 1474 г.) 199

Воронцов Иван Федорович — боя-
рин, участник Думы, утвердившей
договор с Великим княжеством
Литовским (1570), был казнен в
связи с походом Ивана IV на Нов-
город (1571) 8, 200

Воронцов Илларион Гаврилович
(1674 —1750) — женат на Мас-
ловой Анне Григорьевне (умерла в
1740 г.), отец Михаила (1714 —
1767), Романа (1717—1783),
Ивана (1720—1789), Прасковьи,
Дарьи (1713 —1765) и Пелагии
(1721-1757) 14

Воронцов Илларион Иванович
(1760—1790) — граф, камер-юн-
кер, жена Ирина Ивановна, урож-
денная Измайлова (1768—1848) 7

Воронцов Михаил Илларионович
(1714—1767) — граф (возведен
императором Карлом VII в 1744 г.
в графское достоинство Римской
империи и в 1760 г. император
Франц I возвел в графское досто-
инство Римской империи его бра-
тьев — Ивана Илларионовича и
Романа Илларионовича), государ-
ственный деятель и дипломат.
Принимал активное участие в
дворцовом перевороте 1741 г.,
возведшем на престол Елизавету
Петровну. Назначен вице-канцле-
ром, затем, пережив опалу, канц-
лером (1762). Ушел в отставку при
Петре III. Женат (1742) на Скав-
ронской Анне Карловне (1722—
1775); обер-гофмейстерина, двою-
родная сестра Императрицы Ели-
заветы Петровны 7, 9, 10, 14, 15

Воронцов Михаил Семенович (умер в
1539 г.) — боярин, участвовал в
Казанском походе (1524), один из
ближайших помощников М.Л. Глин-
ского в управлении государством,
вместе с ним был посажен в тем-
ницу, затем был прощен (1535),
начальник новгородских и псковс-
ких войск во время военных дей-
ствий в Литве, в 1537 г. участво-
вал в переговорах о мире с Литвой
и Швецией 199

Воронцов Михаил Семенович (1782—
1856) — граф, светл. князь, гене-
рал-фельдмаршал, участник Отече-

ственной войны 1812 г. и загра-
ничных походах русской армии
1813 —1814 гг., генерал-губерна-
тор Новороссии (1823) и намест-
ник (с 1828 г. генерал-губерна-
тор) Бессарабии, первый намест-
ник на Кавказе (1845 —1853).
Жена (1819) Елизавета Ксаверь-
евна, урожденная графиня Бра-
ницкая (1792—1880). Их внучка
Елизавета Андреевна Шувалова
стала женой графа Воронцова-
Дашкова Иллариона Ивановича 6,
12, 14, 16, 21, 42, 69, 98, 137, 148,
151, 425, 451

Воронцов Роман Илларионович
(1717—1783) — граф, генерал-
аншеф, камергер, сенатор, наме-
стник Владимирский и Костром-
ской, женат на Сурминой Марфе
Ивановне (1718—1745) 7, 10, 16

Воронцов Семен Иванович (умер в
1518 г.) — боярин, в 1499 г. вме-
сте с воеводой князем Ростовским
одержал победу над поляками и
литовцами при Мстиславле 199

Воронцов Семен Михайлович — бо-
ярин, отправлен послом в Польшу
в 1556 г. 200

Воронцов Семен Михайлович (1823—
1882) — светл. князь, генерал-
лейтенант, участвовал в Крым-
ской и Русско-турецкой войнах.
Сын св. кн. Воронцова Михаила
Семеновича, женат (1851) на
кн. Трубецкой Марии Васильевне
(1819—1895), в первом браке за
А.Г. Столыпиным. Брак был без-
детным. М.В. Трубецкая изобра-
жена Л.Н. Толстым в повести
«Хаджи-Мурат» 9, 21

Воронцов Семен Романович (1744—
1832) — граф, дипломат, государ-
ственный деятель. Полномочный
министр в Венеции (1782), в Лон-
доне (1784). Проводил полити-
ку укрепления экономических и
политических связей с Англией.
Ухудшение отношений с Англией
привело к отставке Воронцова
(1800) с последующей конфиска-
цией его имений. Александр I вос-
становил Воронцова в прежних
правах. Ушел в отставку (1806),
поселился в Лондоне. Был женат
на Сенявиной Екатерине Алексе-
евне (1744—1832), дочери адми-
рала А.Н. Сенявина 7, 10, 11, 220
Воронцов Федор (Демид) Семенович

(умер в 1546 г.) — боярин, пос-
ле свержения Шуйских (с конца
1543 г.) занял руководящее поло-
жение при малолетнем Иване IV,
угличский наместник (1544). По-
сле опалы (1545) возвращен к
власти, был оклеветан, обвинен в
измене и казнен (1546) 199

Воронцова Елизавета Алексеевна,
урожд. Сенявина 12

Воронцова Елизавета Ксаверьевна,
урожденная гр. Броницкая (1792—
1880), жена (1819) гр. Ворон-
цова М.С. (1782—1856). Одно
из больших увлечений Пушкина,
посвятившего ей цикл стихотво-
рений 13

Воронцова Мария Артемьевна, урож-
денная Волынская (1725—1793) —
дочь знаменитого кабинет-минист-
ра при императрице Анне Иоан-
новне Волынского Артемия Пет-
ровича 11, 31

Воронцова Елизавета Романовна
(1739—1792) — графиня, дочь
Романа Илларионовича Воронцова,
фаворитка Петра III, камер-фрей-
лина и кавалерственная дама орде-
на св. Екатерины 1-й степени, за-
мужем (1765) за статским совет-
ником Полянским Александром
Ивановичем 10

Воронцова Ирина Ивановна, урожден-
ная Измайлова (1768—1848) —
графиня, замужем за Воронцовым
Илларионом Ивановичем (1760—
1790) 7, 8, 15, 17, 24, 195

Воронцова Софья Михайловна, в заму-
жестве Шувалова (1825—1879) —
графиня, дочь св. кн. Воронцова
М.С. (1782-1856) 42

Воронцовы — древний дворянский
род, о происхождении которого
существует несколько версий: с
XI в., XIV—XVI вв. Первым гра-
фом рода Воронцовых стал Ми-
хаил Илларионович (см. Воронцов
Михаил Илларионович). Указом
1797 г. род графов Воронцовых вне-
сен в число графских родов Россий-
ской империи — по всей книге

Воронцов-Дашков Александр Илла-
рионович (1881 —1938) — граф,
сын И.И. Воронцова-Дашкова,
воспитанник Пажеского корпуса,
флигель-адъютант Е. И. В., поручик
лейб-гвардии Гусарского полка.
Женат (1916) на кн. Чавчавадзе
Анне Ильиничне (1891 —1941).
В эмиграции 164, 165, 178, 184,
192, 412

Воронцов-Дашков Александр Илла-
рионович (1905—2003), граф,
внук И.И. Воронцова-Дашкова
165, 170

Воронцов-Дашков Александр Илла-
рионович (родился в 1945 г.) —
профессор русского языка и ли-
тературы Смит-Колледжа (штат
Массачусетс, США). Жена (1968)
Дерюгина Екатерина (родилась
в 1944 г.). Сын Воронцова-Даш-
кова Александра Александровича
(1922—1952) и Маринович Марии
Николаевны (родилась в 1925 г.).
Правнук И.И. Воронцова-Дашко-
ва 5, 184

Воронцов-Дашков Иван Илларионо-
вич (1790—1854) — граф, дейст-
вительный тайный советник, дип-
ломат, обер-церемониймейстер,
член Государственного совета.
Юнкер Государственной коллегии
иностранных дел (1805), вице-
канцлер (1845). Состоял в рос-
сийских миссиях: Венской (1810),
Лондонской (1812), поверенный
в делах во Флоренции (1821), по-
сланник в Мюнхене (Бавария)
(1822—1827), прикомандирован
при туринском дворе (до 1831 г.).
Масон. Жена (1834) Нарышкина
Александра Кирилловна (1818 —
1856). Первый носитель фамилии
Воронцов-Дашков (1807) 6 — 8,
15-18, 25, 171, 451

Воронцов-Дашков Иван Илларио-
нович (1868 —1897) — граф, сын
И.И. Воронцова-Дашкова, полков-
ник, старший офицер лейб-гвар-
дии Гусарского полка, флигель-адъ-
ютант Е. И. В., флигель-адъютант
великого князя Михаила Алексан-
дровича. Женат (1891) на Орло-
вой В.Д. (1870-1915) 96, 104,
187, 188, 229, 230, 426

Воронцов-Дашков Илларион Ивано-
вич (1837—1916) — граф, гене-
рал от инфантерии, командир лейб-
гвардии Гусарского полка (1867),
участник Кавказской войны: на-
чальник конвоя главнокомандую-
щего Кавказской армией генерал-
фельдмаршала кн. А.И. Барятин-
ского, участвовал в боях в соста-
ве Чеченского, Дагестанского, Ада-
гумского, Шапсугского и Дахов-
ского отрядов (1859—1862); Тур-
кестанском походе (1865—1866)
и Русско-турецкой войне (в соста-
ве действующей армии, начальник
кавалерии Рущукского отряда),
свитский генерал, генерал-адъютант,
министр императорского двора и
уделов, канцлер Капитула россий-
ских орденов, главноуправляющий
коннозаводством (1881 —1897),
член Особого совещания по делам
дворянского сословия (1897), о
нуждах сельскохозяйственной про-
мышленности (1902), председа-
тель Главного управления Россий-
ского общества Красного Креста
(1904 ), кавказский наместник
(1905 —1915), член Государствен-
ного совета. Жена (1867) Елиза-
вета Андреевна, урожденная гра-
финя Шувалова (1845—1924) —
по всей книге

Воронцов-Дашков Илларион Иллари-
онович (Ларька) (1875—1933) —

граф, полковник, сын Воронцовых-
Дашковых. Окончил Пажеский кор-
пус (1898) с назначением в лейб-
гвардии Гусарский полк; командир
Кабардинского конного полка,
адъютант великого князя Михаила
Александровича (1909). Женат в
первом браке (1900) на Нарыш-
киной Ирине Васильевне (1879—
1917), во втором — на Ушковой
Людмиле Николаевне (урожден-
ной Зейдлер) (умерла в 1943 г.).
Разведены (1922) 165, 188, 411
Воронцов-Дашков Илларион Илла-
рионович (Лари) (1911 —1982),
граф 165

Воронцов-Дашков Роман Илларио-
нович (1874—1893) — граф, сын
И.И. Воронцова-Дашкова, гарде-
марин 83, 98, 189, 201, 239, 240,
256

Воронцова-Дашкова Александра
(Сандра) Илларионовна (1869 —
1959) — графиня, дочь И.И. Во-
ронцова-Дашкова, замужем (1890)
за гр. Шуваловым П.П. (1859—
1905). В эмиграции, возглавляла
Туберкулезный комитет Россий-
ского Красного Креста 5, 31, 105,
128, 190—192

Воронцова-Дашкова Александра Ки-
рилловна, урожденная Нарыш-
кина (1818—1856) — графиня,
в первом браке за Воронцовым-
Дашковым Иваном Илларионови-
чем (1834—1854), во втором —
за бароном де Пуальи. Умерла в
Париже 17-20, 25-29, 171

Воронцова-Дашкова Варвара Давы-
довна (Синь), урожденная Ор-
лова (1870—1915) — графиня,
замужем (18 90) за Воронцовым-
Дашковым Иваном Илларионови-
чем (1868 —1897) 96

Воронцова-Дашкова Елизавета Анд-
реевна, урожденная Шувалова
(1845—1924) — графиня, статс-
дама, жена (1867) Воронцова-
Дашкова Иллариона Ивановича
(1837—1916), дочь Шувалова Ан-
дрея Павловича (1816—1876) и
Софьи Михайловны, урожденной
Воронцовой (1825—1879) 42, 43,
49, 96-99, 106, 130, 160, 161,
166, 172, 184, 192, 403, 404, 408
Воронцова-Дашкова Ирина Иванов-
на (1835—1925) — дочь Ивана
Илларионовича Воронцова-Дашко-
ва и Александры Кирилловны, за-
мужем (1852) за кн. Паскевичем
Федором Ивановичем (1823 —
1903) 20, 21, 23, 25, 26

Воронцова-Дашкова Ирина Иллари-
оновна (1871 —1927), графиня.

Муж (1892) граф Д.С. Шереметев
141, 184, 190, 191, 233

Воронцова-Дашкова Мария Илларио-
новна (Майя) (1871 —1927) —
графиня, фрейлина, дочь И.И. Во-
ронцова-Дашкова. Замужем (1890)
за Мусиным-Пушкиным Владими-
ром Владимировичем (1870—
1923). В эмиграции 190, 192

Воронцова-Дашкова Мария Иллари-
оновна (1903 —1997), графиня.
Муж — князь Императорской
крови Никита Александрович 241
Воронцовы-Дашковы — по указу

Александра 1 (1807) к родовой
фамилии Воронцовых была при-
соединена фамилия Дашковых по
просьбе Е.Р. Дашковой, урожден-
ной Воронцовой — по всей книге
Врангель Петр Николаевич (1878 —

1928), барон, генерал, один из
вождей Белого движения в России
448, 451, 452

Вяземский Дмитрий Леонидович
(1884-1917), князь 191

Вяземский Леонид Дмитриевич
(1848—1909) — князь, генерал-
майор, начальник Главного управ-
ления уделов Министерства импе-
раторского двора и уделов 101

Вяземский Петр Андреевич (1792—
1878) — поэт, критик, мемуа-
рист, общественный деятель, сена-
тор, член Государственного совета,
действительный член Российской
академии наук 34, 48

Галифе Гастон (1830—1909) —
французский генерал, отличился
при подавлении Парижской ком-
муны 1871 г.; военный министр
(1899-1900) 224, 225

Гамбетта Леон Мишель (1838 —
1882) — французский политиче-
ский и государственный деятель,
министр внутренних дел (1870—
1871), председатель палаты депу-
татов (1879—1881), премьер-ми-
нистр и министр иностранных дел
(1881 — 1882) 56, 219, 224

Ганецкий Иван Степанович (1810—
1887) — генерал-адъютант, гене-
рал от инфантерии, во время Рус-
ско-турецкой войны (1877—1878)
командовал Гренадерским корпу-
сом, стоял во главе отряда, стояв-
шего под Плевной. Перейдя в на-
ступление, принудил Осман-пашу
сдаться. Член Военного совета и
комендант Санкт-Петербургской
крепости 250, 251

Ганнибал Мария Алексеевна, урожд.
Пушкина (1745 —1818) — же-
на Ганнибала Осипа Абрамовича
(1744—1806), сына «арапа Петра
Великого». Бабушка Пушкина 17

Гейден Федор Логгинович (1821 —
1900) — граф, начальник главно-
го штаба (1866—1881). Финлянд-
ский генерал-губернатор 221, 222,
454

Георг V (1865 —1936) — англий-
ский король (1910—1936), дово-
дился кузеном Николаю II 454

Георг (Август-Эрнст-Адольф-Карл-
Людвиг) — герцог Мекленбург-
Стрелицкий (1824—1876), же-
нат на дочери великого князя Ми-
хаила Павловича великой княгине
Екатерине Михайловне (1827—
1891) 208

Георгадзе — учитель дворянской шко-
лы, социал-демократ 417

Г еоргий Александрович (1871 —

1899) — вел. князь 235, 237

Георгий Михайлович (1863—1919) —
вел. князь 404, 449
Георгий Максимилианович, герцог
Лейхтенбергский, князь Романов-
ский (1852-1912) 443

Георгий, сын Симона Африканови-
ча — см. Симон Африканович 8

Гершельман Роман (Роберт) Ивано-
вич (1815—1887) — генерал-лей-
тенант, инженер, начальник стро-
ительной части Петербургского
порта (1860) и производитель ра-
бот по сооружению новых доков
в Кронштадте (1870—1882) 247,
249

Гершельман Федор Константинович —
генерал-майор, кутаисский губер-
натор (1898-1901) 155

Глинка Михаил Иванович (1804—
1857) — русский композитор 16

Глонти — грузинский социал-демо-
крат 417

Годунов Борис (ок. 1559—1605) —
царь, избранный Земским собором
200

Голицын Григорий Сергеевич (Гри-
Гри) (1838—1907) — князь, ге-
нерал-адъютант, генерал от инфан-
терии; наказной атаман уральско-
го войска и военный губернатор
Уральской области (1876 —1884),
главноначальствующий граждан-
ской частью и главнокомандую-
щий на Кавказе (1896—1904), се-
натор, член Государственного со-
вета 117, 120, 131, 138, 177, 388,
391-396, 421, 445, 448, 455, 456

Голицына (урожденная Орлова-Дени-
сова) Мария Федоровна (1840—
1913) — княгиня, в первом бра-
ке за гр. Мусиным-Пушкиным
(умер в 1880 г.), во втором — за
кн. Голицыным Григорием Серге-
евичем (1838—1907) 448

Голицына (урожденная Измайло-
ва) Евдокия Ивановна, княгиня
(«Princess Nocturne») (1780—
1850) — имела известный в Пе-
тербурге литературный и светский
салон, постоянным посетителем
которого был Пушкин. Сестра Во-
ронцовой Ирины Ивановны 7

Головин Константин Федорович
(1843 — 1913) — действительный
статский советник, чиновник Ми-
нистерства государственных иму-
ществ, ведущий беллетрист «Рус-
ского вестника», имел в Петербур-
ге известный салон «Элипсис». Раз-
делял консервативные идеи, был
близок с либералами 82, 83

Горемыкин Иван Логинович (1839 —
1917) — статс-секретарь, сена-
тор, член Государственного совета,
министр внутренних дел (1895—
1899), председатель Совета мини-
стров (1906, 1914-1916) 404, 449
Городцов — протоиерей православ-
ной церкви в Тифлисе, черносоте-
нец 418, 419

Горшельт Теодор (1829—1871) —
немецкий художник, член Санкт-
Петербургской академии худо-
жеств. Принимал участие в Кав-
казской войне, написал картины
«Плененный Шамиль перед кн.
Барятинским», «Штурм Гуниба»,
значительное количество рисунков,
эпизодов войны. Многие из них
были приобретены Александром II
и изданы 35, 36

Гримм Давид Иванович (1823—
1898) — известный русский архи-
тектор, профессор, ректор акаде-
мии архитектуры (1888 —1892),
главный архитектор Высочайшего
двора, автор ряда церковных по-
строек византийского стиля (Хер-
сонес, православный храм в Тиф-
лисе в память покорения Кавказа,
православные церкви за границей
и др.). Издал труд «Памятники
христианской архитектуры в Гру-
зии и Армении» (СПб., 1866) 239
Гроздов — коллежский асессор, ис-
полняющий обязанности предсе-
дателя тифлисского комитета по
делам печати (1913) 155

Грязнов (Грязной) Федор Федорович
(умер в 1906 г.) — генерал-лейте-
нант, начальник Штаба Кавказско-
го военного округа. Был смертель-
но ранен в г. Тифлисе бомбой,
брошенной в него рабочим желез-
нодорожных мастерских 121, 122,
403, 449

Гудима Василий Васильевич (1826 —
1877) — полковник, командир
1-й батареи 30-й артиллерийской
бригады, участник Русско-турец-
кой войны, в сражении под Плев-
ной был убит 245, 246

Гуриели Василий Леванович (1861 —
1919) — князь, полковник, про-
исходил из старейшего грузинско-
го рода. Числился при дворе па-
жом, окончил Николаевское кава-
лерийское училище, назначен ор-
динарцем к командующему войс-
ками Кавказского военного округа
Г.С. Голицыну (1891), затем адъ-
ютант. Штаб-офицер по военно-
народному управлению (1907),
исполняющий должность генерала
для поручений при кавказском на-
местнике И.И. Воронцове-Дашко-
ве (1914) 398, 448

Гурко (Ромейко-Гурко) Иосиф Влади-
мирович (1828—1901) — генерал-
фельдмаршал, генерал от кавалерии,
генерал-адъютант. С его именем
связаны самые крупные победы
в Русско-турецкой войне (1877—
1878). Помощник главнокоманду-
ющего войсками гвардии и Петер-
бургским военным округом (1879—
1880), временный одесский гене-
рал-губернатор (1882—1883), ге-
нерал-губернатор Привислинско-
го края и командующий войсками
Варшавского военного округа, член
Государственного совета 211, 212,
229, 247, 248, 250, 251

Гучунаев — урядник 427

Давыдов А.П. — изобретатель прибо-
ра управления артиллерийским ог-
нем на море (1876) 49, 206, 207

Дали-Али — «гачаг», буквально «бег-
лец» (азерб.), занимался грабежа-
ми и поджогами имений, захваты-
вая имущество помещиков, порой

раздавал его беднякам. Гачаги
пользовались поддержкой кресть-
ян 135, 260, 356, 347

Дантес Геккерн Жорж Карл (1812—
1895) — барон, приехал в Россию
в 1833 г., поручик Кавалергардско-
го полка (1836), быстро вошел
в петербургское великосветское
общество, сыграл роковую роль в
судьбе Пушкина. Убил его на дуэ-
ли в 1837 г. Был судим, разжало-
ван в солдаты и выслан из России.
Во Франции получил известность
как политический деятель, сенатор
23, 43, 172

Дашков (Михаил) Кондрата й Ивано-
вич (1736 —1764) — князь, же-
нат (1759) на графине Воронцо-
вой Екатерине Романовне (1744—
1810) 6

Дашков Павел Михайлович (1763 —
1807) — князь, генерал-лейте-
нант, московский губернский
предводитель дворянства, сын
Дашковой Екатерины Романов-
ны, урожденной Воронцовой, же-
нат (1788) на Алферовой Анне
Семеновне (1768 —1809). С его
смертью род Дашковых по муж-
ской линии пресекся 6

Дашкова, урожденная Воронцова,
Екатерина Романовна (1743/
1744—1810) — княгиня, статс-
дама, дочь Воронцова Романа Ил-
ларионовича, замужем (1759) за
князем Дашковым Михаилом Ива-
новичем. Проповедовала идеи про-
светительства, сторонница англий-
ской конституционной монархии.
В 1762 г. принимала участие в
дворцовом перевороте, возведении
на престол Екатерины II. Занима-
лась научно-просветительской и
издательской деятельностью на
посту директора Петербургской
Академии наук (1783 —1794), ру-
ководила журналом «Собеседник
любителей российского слова...»
(1783-1784), в 1783 г. назначе-
на президентом учрежденной по
ее докладу Российской академии.
Пережила опалу. Оставила литера-
турное наследство, «Записки» 3, 6,
7, 10, 15, 171, 195

Дашковы, князья 6, 7, 9

Дегаев Сергей Петрович — член во-
енной организации «Народная
воля», провокатор 63

Делянов Иван Давыдович (1818 —
1897) — граф, действительный
тайный советник, статс-секретарь,
сенатор, член Государственного со-
вета. Директор Императорской
публичной библиотеки (1861 —
1882), министр народного просве-
щения (1882—1897). Выступал за
ограничение университетской ав-
тономии, ужесточение дисципли-
нарных взысканий в средних учеб-
ных заведениях, провел циркуляр
о «кухаркиных детях» (1887). По-
четный член Петербургской акаде-
мии наук, библиофил 76, 231, 232
Демидов (кн. Сан-Донато) Анатолий

Николаевич (1812—1869) — дей-
ствительный статский советник,
состоял в русском посольстве в
Париже, Риме и Вене. Титул кня-
зя Сан-Донато был пожалован ему
итальянским королем. Был женат
(1841) на родной племяннице
Наполеона I, дочери принца Же-
рома Бонапарта графине де Мон-
фор (родилась в 1820 г.). Коллек-
ционер, меценат, издатель 26

Демидов Елим Павлович кн. Сан-До-
нато (1868—1943) — действи-
тельный статский советник, дип-
ломат, в должности посланника в
Афинах (1914). Женат (1893) на
Воронцовой-Дашковой Софье Ил-
ларионовне (1870—1953). В Рос-
сию не вернулись 98, 192

Демидова Софья Илларионовна,
урожденная Воронцова-Дашкова
(1870—1953) — дочь Илларио-
на Ивановича и Елизаветы Андре-
евны, замужем (1893) за Демидо-
вым Елимом Павловичем кн. Сан-
Донато (1868—1943). Остались

за границей 98, 104, 172, 183,
187, 189, 190, 192

Демидовы — дворянский и княже-
ский (с 1841 г.) род, основатели
которого были горнозаводчиками
(XVII в.) 98, 196

Деникин Антон Иванович (1872—
1947) — генерал-лейтенант, вое-
начальник, военный писатель.
Окончил Академию Генерального
штаба, участник Русско-японской
войны. Во время Первой миро-
вой войны генерал-квартирмей-
стер 8-й армии (1914), командир
4-й стрелковой бригады (1915),
участник основных сражений
против австро-венгерской армии
(1914—1916), командир 8-го ар-
мейского корпуса на Румынском
фронте (1916—1917). Начальник
Штаба Верховного главнокоманду-
ющего армиями Юго-Западного
фронта (1917). После Октябрь-
ской революции один из руково-
дителей Белого движения. Главно-
командующий Добровольческой ар-
мией (1918—1919) и Вооружен-
ными силами Юга России (1919—
1920), одновременно (1920) «Вер-
ховный правитель Российского го-
сударства». Эмигрировал, оставил
воспоминания 389, 433, 448, 452

Джунковский Владимир Федорович
(1865—1938) — генерал-адъютант,
генерал-майор, московский губер-
натор (1905), товарищ министра
внутренних дел и командир Кор-
пуса жандармов (1913), командир
бригады 8-й Сибирской стрел-
ковой дивизии, затем начальник
15-й Сибирской стрелковой диви-
зии. Был не раз арестован больше-
виками. Расстрелян 128, 160

Долгоруков Петр Владимирович
(1816—1868) — князь, генеалог,
историк, публицист 8, 9

Дондуков-Корсаков Александр Ми-
хайлович (1820—1893), князь, ге-
нерал от кавалерии, генерал-адъю-
тант 90, 374
Достоевский Федор Михайлович
(1821 —1881) — русский писа-
тель 29

Драгомиров Абрам Михайлович
(1868—1955) — генерал от кава-
лерии, выпускник Пажеского кор-
пуса, Николаевской академии Ге-
нерального штаба (1893). Коман-
дир конвоя командующего войска-
ми Кавказского военного округа
Г.С. Голицына, с 1905-го по 1908 г.
кавказского наместника И.И. Во-
ронцова-Дашкова. В начале Пер-
вой мировой войны командир
Сводной кавалерийской дивизии,
затем Сводного кавалерийского
корпуса, командующий 5-й ар-
мией (1916), главнокомандую-
щий армиями Северного фронта
(1917). Участник Белого движе-
ния: в 1918 г. — помощник глав-
нокомандующего Добровольческой
армией, председатель Особого сове-
щания при А. И. Деникине, гене-
рал для поручений при П.Н. Вран-
геле. В эмиграции — активный
деятель Русского Общественного
Союза, где мог встречаться с
Н.А. Бигаевым 392, 397, 399, 401-
403, 416, 419—421, 448

Драгомиров Михаил Иванович
(1830—1905) — военный деятель
и теоретик, историк, педагог, ге-
нерал-адъютант, генерал от инфан-
терии. Участник Русско-турецкой
войны (1877 —1878), начальник
Николаевской академии Гене-
рального штаба (1879—1889), ко-
мандующий Киевским военным
округом. Киевский, подольский
и волынский генерал-губернатор
(1898—1904) 209, 210, 400

Дризен Александр Федорович — ге-
нерал-лейтенант, участник Рус-
ско-турецкой войны, командовал
2-й бригадой 1-й пехотной диви-
зии в составе Рущукского отряда
206, 207

Дубельт Леонтий Васильевич (1792—
1862) — генерал-майор, началь-

ник Штаба корпуса жандармов,
впоследствии управляющий Треть-
им отделением (1839 —1856). Ос-
тавил «Записки» 19

Дурново Иван Николаевич (1830—
1903) — министр внутренних дел
(1889 —1895), председатель Ко-
митета министров (1895 —1903)
84—86, 92, 127

Дюма Александр (отец) (1803 —
1870) — французский писатель 29

Дягилев Сергей Павлович (1872—
1929) театральный и художест-
венный деятель 100

Евдокимов Николай Иванович
(1804—1873) — граф, генерал
от инфантерии, генерал-адъютант.
Участник Русско-персидской вой-
ны 1826 —1828 гг., отличился в
Кавказской войне: Валерик, Гим-
ры, Ведено и в других военных эк-
спедициях; с назначением кавказ-
ским наместником великого князя
Михаила Николаевича фактически
руководил военными действиями.
Под общим руководством Евдоки-
мова был подавлен последний очаг
сопротивления горцев Северо-За-
падного Кавказа, чем завершилась
Кавказская война 148

Екатерина II Великая (Софья-Фредери-
ка-Августа) (1729—1796) — прин-
цесса Ангальт-Цербстская, россий-
ская императрица (1762—1796),
замужем (1745) за Карлом-Пет-
ром-Ульрихом Гольштейн-Готтор-
пским, в будущем Петром III
(1728-1762) 10, 11, 12, 73,
195

Елена Георгиевна (1892—1971) —
принцесса, дочь герцога Георгия-
Максимилиана Лейхтенбергского
(1852—1912) и Анастасии Нико-
лаевны, принцессы Черногорской
(1867-1935), замужем (1917)
за графом Тышкевичем Стефаном
(1894—1976) 437, 441, 453

Елизавета Петровна (1709—1761) —
императрица всероссийская (с
1741 г.), дочь Петра I и Екатери-
ны I 9, 10-12, 15

Елизавета Федоровна (1864—1918) —
вел. княгиня 128, 183

Енгалычев Павел Николаевич (родился
в 1864 г.) — князь, генерал-адъю-
тант, генерал-лейтенант, командир
лейб-гвардии Гусарского полка,
дворцовый комендант (1905), на-
чальник Николаевской военной
академии, Варшавский генерал-гу-
бернатор, в 1917 г. в распоряже-
нии начальника Штаба Верховно-
го главнокомандующего 178

Ермолов Алексей Петрович (1777—
1861) — генерал от артиллерии,
русский военный и государствен-
ный деятель, участник Отечествен-
ной войны, командир Отдельно-
го Грузинского (позже Кавказско-
го) корпуса (1816), одновремен-
но чрезвычайный и полномочный
посол в Иране. Главнокомандую-
щий в Грузии, возглавлял военную
и гражданскую власть на Кавказе
(1819). Начал тотальное наступле-
ние на горцев Северного Кавказа.
С ним связано введение первых
административно-сословных инс-
титутов на Кавказе. Отличался не-
зависимостью суждений, покро-
вительствовал сосланным на Кав-
каз декабристам. В 1827 г. был вы-
нужден уйти в отставку 37, 374

Ефим — слуга Воронцовых-Дашко-
вых 166

Жибер Эрнст Иванович (1828—
1909) — архитектор и обществен-
ный деятель, профессор Академии
художеств 239

Жилинский Яков Григорьевич (ро-
дился в 1853 г.) — генерал от ка-
валерии, начальник Генерального
штаба 423, 451

Зедделер Логгин Логгинович (1831 —
1899) — барон, генерал от ин-
фантерии, участник Франко-прус-
ской войны 1870—1871 гг., герой

Русско-турецкой войны (1877—
1878). Кавалер ордена Св. Георгия
4-й степени 213

Зелим-Хан Гушмузукаев — абрек,
возглавлял абреческое движение в
Чечне и Ингушетии с 1901 г. Про-
исходил из селения Хорочой. Был
неуловим, за его голову власти пред-
лагали огромные деньги. В резуль-
тате предательства в 1913 г. Зелим-
хан был обнаружен и убит 138

Зиновьев Василий Васильевич (умер в
1891 г.) — генерал-майор, гене-
рал-адъютант, гофмейстер Двора
наследника Александра Александ-
ровича, заведующий конторой де-
тей Александра III 65, 66

Золотарев — подъесаул, офицер Кон-
воя главноначальствующего граж-
данской частью на Кавказе кн. Го-
лицына 396

Золотарев И.Ф. — статский совет-
ник, один из инициаторов кавказ-
ских вечеров в Санкт-Петербурге
(1861) 38

Зурландт Рудольф Фридрих Карл
(1781 —1862) — немецкий ху-
дожник, работал в России (1830—
1862) 243

Иван I Калита (до 1296—1340 гг.) —
великий князь Московский (с
1325 г.) и великий князь Влади-
мирский (с 1328) 8

Иван III Васильевич (1440—1505) —
великий князь Московский (с
1462 г.). При нем завершилось
складывание основных территорий
Русского централизованного госу-
дарства 199

Иван IV Васильевич Грозный (1530—
1584) — великий князь (с 1533 г.),
царь (с 1547 г.) 199, 200

Игнатьев Алексей Павлович (1842—
1906), граф, генерал от кавалерии
132

Игнатьев Николай Павлович (1832—
1908) — граф, генерал от инфан-
терии, генерал-адъютант, директор
Азиатского департамента Минис-
терства иностранных дел (1861 —
1864), с 1864-го по 1877 г. по-
сланник, затем посол в Турции,
главный уполномоченный России
при заключении Сан-Стефанского
мирного договора, министр внут-
ренних дел (1881 —1882), член
Государственного совета 65, 71,
72, 73, 90, 92, 95, 181, 224, 226-
228

Извольский Александр Петрович
(1856 —1919) — посол в Ватика-
не (1890—1895), министр иност-
ранных дел (1906—1910), посол
во Франции (1910—1917) 103

Измаил-Бей Атажукин (ок. 1750—
1811/1812) — кабардинский об-
щественный деятель, предполагае-
мый прототип главного героя по-
эмы М.Ю. Лермонтова «Измаил-
Бей» 37

Измайлов Иван Михайлович (умер в
1787 г.) — действительный тай-
ный советник, генерал-майор, на-
значен шефом Невского Кирасир-
ского полка (1762), но долго
удерживал свой полк от перехо-
да на сторону Екатерины II, за что
был уволен в отставку. Вновь при-
нят на службу, произведен в гене-
рал-лейтенанты (1773). Воронцо-
ву-Дашкову И.И. приходился пра-
дедом по отцовской линии. Его
дочь Ирина была замужем за Во-
ронцовым Илларионом Иванови-
чем (1760-1790) 7

Измайлов Михаил Михайлович
(1719 — 1800) — действительный
тайный советник, московский
главнокомандующий (1795) с
последующим переименованием в
главноначальствующего в Москве и
Московской губернии 7

Ильминский Николай Иванович
(1822—1891) — востоковед, пе-
дагог-миссионер, член-корреспон-
дент Петербургской Академии
наук. Автор системы школьного
образования для нерусских наро-
дов 134, 332-335

Имеретинский Александр Констан-
тинович (1837—1900) — свет-
лейший князь, генерал-адъютант,
генерал от инфантерии. Начальник
Штаба Варшавского военного ок-
руга (1873), участник Русско-ту-
рецкой войны, начальник Штаба
Санкт-Петербургского военного
округа (1879), начальник Глав-
ного военно-судного управления
и главный военный прокурор
(1881 —1891), Варшавский гене-
рал-губернатор (1897—1900), член
Государственного совета 250, 251
Инсарский Василий Антонович
(1814—1882) — начальник кан-
целярии кавказского наместника
кн. А.И. Барятинского (1857—
1862), московский почт-директор
(1866—1872) 33

Иордан Федор Иванович (1800—
1883) гравер 26

Истомин — сотрудник канцелярии
кавказского наместника великого
князя Николая Николаевича 435

Казаналипов Асельдербек — князь,
землевладелец (Темир-Хан-Шу-
ринский округ), чиновник для по-
ручений при кавказском намест-
нике гр. И.И. Воронцове-Дашко-
ве, член Особого совещания при
наместнике по урегулированию
азербайджано-армянского конф-
ликта, шталмейстер двора Его Им-
ператорского Величества 405, 449
Кальноки Густав (1832 —1898) —
граф, посол Австро-Венгрии в Рос-
сии, министр иностранных дел Ав-
стро-Венгрии (1881 —1898) 66

Карамзин Александр Николаевич
(1815—1888) — сын Карамзи-
на Н.М., прапорщик лейб-гвардии
Конной артиллерии, автор литера-
турных сочинений, входил в круг
общения Пушкина 171

Карамзин Николай Михайлович
(1766—1826) — писатель, исто-
рик, автор «Истории государства
Российского» 70, 171
Катков Михаил Никифорович (1818 —
1887) — публицист, издатель
журнала «Русский вестник» (с
1856 г.) и газеты «Московские ве-
домости» (1851 —1855, 1863 —
1887). Один из идеологов контр-
реформ 61

Карцев (Карцов) Павел Петрович
(умер в 1892 г.) — военный пи-
сатель, генерал от инфантерии,
во время Русско-турецкой войны
(1877 —1878) командовал отряда-
ми, благодаря его распорядитель-
ности были спасены сотни болгар-
ских семей, без боя был взят один
из главных балканских перевалов,
а также ряд городов 250, 251

Кетхудов — штаб-офицер для пору-
чений при И.И. Воронцове-Даш-
кове 405

Кизеветтер Александр Александрович
(1866 —1933) — историк, обще-
ственный и политический деятель
196

Клад — казак Конвоя кавказского
наместника гр. И.И. Воронцова-
Дашкова 398, 399, 400

Клушин Александр Иванович (1780—
1804) — писатель-драматург, поэт
24

Княжнин Яков Борисович (1740/
1742—1791) — драматург, поэт,
переводчик, член Российской ака-
демии 24

Козак Б. — фотограф придворной
фотографии Мищенко в Тифлисе
420

Коковцев Владимир Николаевич
(1853 —1943) — граф, статс-сек-
ретарь, член Государственного со-
вета, сенатор, министр финансов
(1904, 1906 —1914), председатель
Совета министров (1911 —1914),
председатель 2-го департамента
Государственного совета (1915).
Был арестован ЧК, покинул Рос-
сию (1918). Оставил воспомина-
ния 441, 453

Колчак Александр Васильевич (1873—
1920) Адмирал. Верховный пра-

витель России в 1918—1920 гг.
449

Константин Николаевич (1827—
1892) — великий князь, генерал-
адмирал (1831), член (1850) и
председатель Государственного со-
вета (1865 —1881), управляющий
Морским министерством (1853 —
1881), председатель Секретного
(Главного) комитета по крестьян-
скому делу (1860), председатель
Главного комитета об устройстве
сельского состояния (1861 —1881),
наместник в Царстве Польском
(1862—1864) 215

Константин Павлович (1779 —1831),
вел. князь 94

Котляревский Петр Степанович
(1782—1852) — генерал от ин-
фантерии, прославленный боевой
генерал. Принимал участие в Рус-
ско-персидской и Русско-турецких
войнах первой четверти XIX в.,
управлял Карабахской провинцией
(1809) 37

Коцебу Павел Евстафиевич (1768 —
1884) — граф, генерал-адъютант,
член Государственного совета, но-
вороссийский и бессарабский ге-
нерал-губернатор (1862—1874),
Варшавский генерал-губернатор
(1874-1880) 221, 222

Кочубей Елена Павловна, урожденная
Бибикова (1812—1888) — княги-
ня, обер-гофмейстерина, в первом
браке Белосельская- Белозерская,
во втором — за кн. Кочубеем Ва-
силием Викторовичем (1812—
1850) 173

Кочубей Виктор Павлович (1768—
1834) — князь, дипломат, госу-
дарственный деятель эпохи Алек-
сандра I, член «Негласного коми-
тета» (1801 — 1803), министр внут-
ренних дел (1802—1807 и 1819—
1823), председатель Государствен-
ного совета и Комитета министров
(1827) 220

Кривенко Василий Силович (1854—
1931) — тайный советник, жур-
налист, мемуарист, общественный
деятель. Уроженец Кавказа, из
дворянской семьи. Окончил Пет-
ровско-Полтавскую военную гим-
назию (1871), 1-е военное Пав-
ловское училище (1873), Военно-
юридическую академию (1881).
Начальник канцелярии министра
императорского двора и уделов
(1889), член Совета при минист-
ре (1897—1917), Гласный Думы
(1907 —1916) и Петербургского
губернского земского собрания
(1912—1916). В своей публицис-
тике, как и в общественной дея-
тельности, занимался проблемами
школы, женского образования.
Председатель Совета Русского те-
атрального общества (90-е гг.),
выступал в качестве театрального
критика. После 1917 г. работал
экспертом городского благоуст-
ройства в Петроградском Совете
коммунального хозяйства, состоял
членом Совета общества взаимо-
помощи ученых и литераторов 36,
48, 49, 51, 53, 67, 100-102, 106,
107, 124, 166, 179—183

Кривошеин Александр Васильевич
(1858 —1923) — ближайший со-
трудник П.А. Столыпина по реали-
зации аграрной реформы. Помощ-
ник начальника Переселенческого
управления Министерства внутрен-
них дел (1896), исполняющий дол-
жность начальника Переселенче-
ского управления (1902—1905),
главноуправляющий землеустрой-
ством и земледелием (1908—1915),
товарищ министра финансов, уп-
равляющий Дворянским и Кресть-
янским поземельными банками.
Член Государственного совета. В
1920 г. возглавлял в Крыму вран-
гелевское правительство. Эмигри-
ровал во Францию 144, 147, 379
Крупенский Павел Николаевич — ге-
нерал, состоял при великом князе
Николае Николаевиче младшем
435, 453

Крылов Иван Андреевич (1769 —
1844) — русский писатель, басно-
писец 60

Крымсултанов (Султан Крым-Ги-
рей) — помощник кавказского
наместника гр. Воронцова-Дашко-
ва по гражданской части (1905),
получил высшее военное образова-
ние, занимал ответственные посты
в Министерстве юстиции и финан-
сов, предводитель дворянства. По
ходатайству Воронцова-Дашкова
перед Николаем II был удостоен
звания сенатора 136, 413, 450

Крюднер (Криденер) Николай Пав-
лович (умер в 1891 г.) — генерал
от инфантерии, участник Русско-
турецкой войны (1877—1878)
250, 251

Ксения Александровна (1875 —
1960) — великая княгиня, дочь
Александра III и Марии Федоров-
ны, сестра Николая II, замужем
(1894) за великим князем Алек-
сандром Михайловичем. Умерла в
эмиграции 103, 201, 241

Крыжановский Николай Андреевич
(1818 —1888) — генерал-адъю-
тант, генерал от артиллерии, вар-
шавский военный губернатор
(1861), помощник командующе-
го Виленским военным округом,
оренбургский генерал-губернатор
и командующий войсками округа
(1865-1881) 204, 461

Кузминский Александр Михайлович
(1843 —1917) — судебный дея-
тель, с 1900 г. сенатор Уголовного
кассационного департамента. Же-
нат на Татьяне Андреевне, урож-
денной Берс (1846 —1925), млад-
шей сестре Толстой Софьи Андре-
евны 118, 119, 132, 351, 364, 365,
375

Куинджи Архип Иванович (1841 —
1910) — русский живописец, пе-
редвижник, мастер пейзажа 239

Куликовский Петр Александрович —
террорист, слушатель Петербург-
ского учительского института, бе-

жал из Пречистенского полицейс-
кого дома в Москве, где содержал-
ся по обвинению в политическом
преступлении. Застрелил московс-
кого градоначальника П.П. Шува-
лова (1905). Приговорен к смер-
тной казни, которая была замене-
на ему бессрочной каторгой 128

Куломзин Анатолий Николаевич
(1838—1924) — гофмейстер, уп-
равляющий делами Комитета ми-
нистров (1883 —1902), предсе-
датель Государственного совета
(1915-1916) 456

Куракина Мария Анатольевна — кня-
гиня, замужем за Шаховским В.А.
96

Куропаткин Алексей Николаевич
(1848—1925) — генерал-адъютант,
генерал от инфантерии, начальник
Закаспийской области (1890—
1898), военный министр (1898 —
1904), главнокомандующий сила-
ми, участвовавшими в войне с
Японией, позже командующий
Маньчжурской армией. Главно-
командующий армиями Северного
фронта (1916). Туркестанский ге-
нерал-губернатор. Был арестован в
1917 г., но затем освобожден 102
Кусов — начальник 1-й Кавказской
казачьей дивизии, входившей в
Карсский гарнизон 407

Лаваль Иван Степанович (1761 —
1846) — граф, французский эмиг-
рант на русской службе, камергер,
тайный советник, имел литератур-
ный салон, в котором бывал Пуш-
кин 171

Ламздорф Владимир Николаевич
(1844 —1907), граф, министр ино-
странных дел в 1900—1906 гг. 68,
102, 172, 174

Ламздорф-Галаган Константин Ни-
колаевич (1841 —1900) — граф,
генерал-лейтенант, двоюродный
брат министра иностранных дел
В.Н. Ламздорфа 247, 248

Лари — см. И.И. Воронцов-Дашков

Левицкий Казимир Васильевич —
помощник начальника полевого
штаба в Русско-турецкой войне
1877-1878 гг. 246—248

Лемох Кирилл Викентьевич (1841 —
1910), живописец 239

Леонтьев Александр Николаевич
(1827—1878) — генерал-лейте-
нант, начальник Николаевской ака-
демии Генерального штаба (1862),
занимался военным образованием
в войсках 213

Лермонтов Михаил Юрьевич (1814—
1841) — русский поэт 3, 18—20,
29, 37, 38, 43

Лесгафт Петр Францевич (Петрович)
(1837—1909) — известный рос-
сийский врач-анатом, специалист
по вопросам физического воспита-
ния детей 187

Лесток Иоганн-Герман (1692—
1767) — граф. По происхожде-
нию — французский дворянин,
в звании лекаря прибыл в Россию
(1713), лейб-хирург при Екате-
рине I. Сыграл ведущую роль при
возведении на престол Елизаве-
ты Петровны. Пользовался боль-
шим влиянием на императрицу.
Его тайная переписка стоила ему
карьеры, был арестован и сослан.
Освобожден при Петре III 9

Литвинов А.П. 202

Лихачев — сотник 416

Лобанов-Ростовский Михаил Бори-
сович (1819—1858) — князь,
знакомый Лермонтова по кружку
16-ти, участвовал в кавказских во-
енных экспедициях, автор «Запи-
сок» 19, 20, 43

Лобанова-Ростовская Мария Яковлев-
на (1789—1854) — графиня, за-
мужем за Нарышкиным Кириллом
Александровичем (1786 —1836).
Иллариону Ивановичу Воронцову-
Дашкову приходилась бабкой по
материнской линии 17

Ломоносов Михаил Васильевич
(1711 —1765) — ученый-есте-
ствоиспытатель, поэт, художник,
историк, поборник отечественного
просвещения 3, 10, 23

Лорис-Меликов Михаил Тариэлович
(1825 —1888) — граф, генерал
от кавалерии, генерал-адъютант,
офицер для особых поручений при
кавказском наместнике М.С. Во-
ронцове, участвовал в Кавказской
и Крымской войнах, начальник
Южного Дагестана и дербентский
градоначальник (1859 —1863), на-
чальник Терской области (1863—
1875), участник Русско-турецкой
войны (1877 —1878) (Закавказ-
ский театр военных действий),
Харьковский генерал-губернатор
(1879). Глава Верховной распоря-
дительной комиссии по охране го-
сударственного порядка и обще-
ственного спокойствия с неогра-
ниченными полномочиями (1880),
министр внутренних дел и шеф
жандармов (1880—1881), член
Государственного совета 55, 64,
71, 219, 221, 225, 226

Лошкарев 206, 207

Львов Алексей Федорович (1798 —
1870) — директор придворной
певческой капеллы, флигель-адъю-
тант Николая I, инженер по обра-
зованию. Автор российского гим-
на, написанного по поручению
царя, текст которого сочинил
В.А. Жуковский: «Боже, Царя хра-
ни» (1833) 25

Львов Георгий Евгеньевич (1861 —
1925) — князь, политический
деятель, депутат 1-й Государст-
венной думы, премьер-министр
и председатель Совета минист-
ров Временного правительства в
1917 г. В эмиграции 388, 428, 446,
451

Макинский — хан из азербайджанс-
кой провинции Маку (в прошлом
ханство) на севере Ирана 442

Маклаков Николай Алексеевич
(1871 —1918), министр внутрен-
них дел в 1913 —1915 гг. 196

Маковский Владимир Егорович
(1846 —1920) — русский живо-
писец-передвижник, писал полот-
на жанрового характера 239

Малама Яков Дмитриевич (1841 —
1912) — начальник Кубанской
области (1892—1904), генерал-
лейтенант, генерал-адъютант, по-
мощник кавказского наместника
И.И. Воронцова-Дашкова по по-
лицейской части 277, 374, 401,
424, 449

Мальков— барнаульский купец 90, 205

Мамулашвили Л.К. — домовладелец в
Тифлисе 444

Маньелов 206, 207

Мар-Шимун Беньямин — глава нес-
торианской ветви христиан Сирии,
присоединившейся к российской
православной церкви в 1898 г.
Встречался с великим князем Ни-
колаем Николаевичем в Тифлисе,
искал у России покровительства от
притеснения турок 453

Мартынов Петр Иванович — полиц-
мейстер г. Тифлиса (1905), ба-
кинский градоначальник (1910)
416-418, 451

Мария Александровна (1824—1880),
императрица, жена императора
Александра II 449

Мария Федоровна (1847—1928) —
принцесса Датская (София-Фре-
дерика-Дагмар), жена (1866) це-
саревича Александра Александ-
ровича, российская императрица
(1881 —1917). Умерла в Дании
49, 97, 104, 105, 129, 166

Мезенцев Николай Владимирович
(1827—1878) — генерал-адъю-
тант, шеф жандармов и начальник
Третьего отделения (1876—1878),
член Государственного совета. Убит
народовольцем С.М. Кравчинским
54, 217, 219

Мельгунов Сергей Петрович (1879/
1880—1956), историк, издатель 184

Меттерних (Меттерних-Виннебург)
Клеменс (1773 —1859) — князь,
министр иностранных дел и фак-
«^1
тический глава австрийского пра-
вительства в 1809 — 1821 гг., кан-
цлер (1821 —1848), один из орга-
низаторов Священного союза 19

Мечковский, варшавский фотограф 255
Мещерский Владимир Петрович
(1839—1914) — князь, камергер,
публицист, писатель, чиновник
особых поручений при министре
внутренних дел, редактор-издатель
газеты «Гражданин», хозяин лите-
ратурного салона 65, 73

Милютин Дмитрий Алексеевич
(1816—1912) — граф, государ-
ственный и военный деятель, уче-
ный, генерал-фельдмаршал, гене-
рал-адъютант, почетный член Пе-
тербургской академии наук. На-
чальник штаба Отдельного Кавказ-
ского корпуса (1856, с 1857-го —
Кавказской армии). Участвовал
в штурме аула Гуниб и плене-
нии Шамиля. Военный министр
(1861 —1881), член Государствен-
ного совета. Выступил с проектом
военных реформ (1862). Подал в
отставку из-за несогласия с поли-
тическим курсом Александра III.
Почетный президент Николаев-
ской и Александровской военно-
юридических академий. Оставил
«Дневники» и «Воспоминания»
34, 36-38, 40—41, 172, 210, 221,
222, 242, 246, 247

Милютин Николай Алексеевич
(1818 —1872) — сенатор, член
Государственного совета, исполня-
ющий должность товарища мини-
стра внутренних дел (1859 —
1861), деятель земельных и адми-
нистративных реформ 60-х гг., в том
числе в Царстве Польском, глав-
ный начальник по делам Царст-
ва Польского (1866—1867), член
Главного комитета об устройстве
сельского состояния (1864) 87

Михаил Александрович (1878—
1918) — великий князь, цесаре-
вич (1899 — 1904), генерал-адъю-
тант (1914), генерал-инспектор

кавалерии (1917). В его пользу
отрекся от престола Николай II,
но Михаил Александрович отка-
зался от принятия власти до ре-
шения Учредительного собрания.
Убит большевиками в Перми 426,
427, 446, 451, 454

Михаил Михайлович (1861 —1929) —
великий князь, флигель-адъю-
тант, полковник. Женат (1891)
на Софье Николаевне Меренберг
(1868 —1927), внучке Пушкина.
Брак не был признан Александ-
ром III. Умер в Лондоне 95

Михаил Николаевич (1832—1909) —
великий князь, генерал-фельдцейх-
мейстер, кавказский наместник
(1863 —1881). Во время Русско-
турецкой войны 1877 —1878 гг.
главнокомандующий Кавказской
армией. Председатель Государ-
ственного совета (1881 —1905)
40, 49, 95, 159, 280, 290, 305, 331,
339, 342, 449, 455

Михаил Павлович (1798—1849) —
великий князь, брат Николая I,
женат (1824) на принцессе Вюр-
тембергской Фредерике-Шарлотте-
Марии (Елене Павловне), встре-
чался в салоне Воронцовой-Даш-
ковой с Пушкиным и Лермонто-
вым 19, 208

Михайлов, генерал 420

Михлев — казак Конвоя кавказско-
го наместника гр. И.И. Воронцо-
ва-Дашкова, убит революционера-
ми (1905) 399, 400

Мицкевич Юстиниан Васильевич —
тайный советник, сенатор, Ели-
саветпольский вице-губернатор,
начальник канцелярии главнона-
чальствующего гражданской час-
тью на Кавказе А.М. Дондукова-
Корсакова (1882—1890) и по-
мощника главноначальствующего
гражданской частью на Кавказе
С.А. Шереметева (1890—1896),
член Совета кавказского намест-
ника И.И. Воронцова-Дашкова
(1905) 340, 377, 413
Мищенко Б., владелец придворной
фотографии в Тифлисе 5, 420

Мкртич (Хримян Хайрик) (1820—
1907) — католикос всех армян
(1892). Его просветительская и
благотворительная деятельность
снискала любовь народа, давше-
го ему прозвище «Хайрик» (отец).
Автор богословских, поэтических
и педагогических сочинений 450

Монтебелло Луи-Густав (1838 —

1907) — маркиз, французский по-
сол в России 102

Мосолов Александр Александрович
(1854—1939) — генерал-лейте-
нант, начальник Канцелярии Ми-
нистерства императорского двора
и уделов (1900—1917). В эмигра-
ции. Оставил воспоминания 121

Мстиславские — княжеский и бояр-
ский род, сыгравший заметную
роль в истории Русского государ-
ства XVI-XVII вв. 200

Музаффар-ад-Дин — эмир Бухарский
(1860—1885) 204

Музаффар-эд-Дин — шах из динас-
тии Каджаров, правил в Иране в
1896-1907 гг. 449

Муравьев Николай Валерьянович
(1850—1908) — действительный
тайный советник, участвовал в раз-
работке проектов о преобразова-
нии органов государственного и
полицейского управления, проку-
рор Петербургской (1882) и Мос-
ковской (1884) судебных палат,
министр юстиции (1894), предсе-
датель Комиссии для пересмотра
залогов по судебной части (1894),
член Особого совещания при Госу-
дарственном совете по рассмотре-
нию нового Уголовного положения
(1903), посол в Риме (1905) 350,
375

Мусин-Пушкин Владимир Владими-
рович (1870—1923) — действи-
тельный статский советник, цере-
мониймейстер (1914), граф, пред-
водитель дворянства Рузского уез-
да Московской губернии. Женат

(1890) на Воронцовой-Дашковой
М.И. (1871 —1927). В э.чиграции
190, 192

Мусины-Пушкины — графский и
дворянский род древнего проис-
хождения. Родоначальником счи-
тается Пушкин Михайло Тимофе-
евич по прозванию Муса (XV в.)
98, 186

Мусхелов — капитан артиллерии,
служил в гарнизоне Карсской кре-
пости 407, 408

Мышлаевский Александр Захарович
(1856 —1920) — генерал-лейте-
нант, генерал от инфантерии, про-
фессор истории, начальник Воен-
но-ученого архива Генерального
штаба (1899—1904), начальник
Главного управления Генштаба
(1909), затем командир 2-го Кав-
казской армии корпуса, помощ-
ник по военной части наместни-
ка на Кавказе (1914), назначен в
распоряжение военного министра
(1915) 178, 423, 424

Нагловский Дмитрий Станиславович
(1838 —1890) — генерал-лейте-
нант Генерального штаба, герои-
ческий участник Русско-турецкой
войны, начальник штаба отряда,
возглавляемого И.В. Гурко 211

Надежда Петровна (1898 —1988) —
княжна Императорской крови,
дочь князя Петра Николаевича
и великой княгини Анастасии Ни-
колаевны, замужем (1917) за кн.
Орловым Николаем Владимирови-
чем (1891 —1961), брак был рас-
торгнут в 1940 г. 440, 453

Накашидзе Михаил Александрович
(убит в 1905 г.) — действитель-
ный статский советник, бакинский
губернатор (1904—1905) 118

Наполеон III (Луи-Наполеон Бона-
парт) (1808—1873) — француз-
ский император (1852—1870) 19

Нарышкин Кирилл Александрович
(1786—1836) — граф, обер-гоф-
маршал, член Государственного со-
вета, женат на Лобановой-Ростов-
ской Марии Яковлевне (1789 —
1854). Дед Иллариона Ивановича
Воронцова-Дашкова по материнс-
кой линии 17

Нарышкин Эммануил Дмитриевич
(1813 —1902) — обер-гсфмар-
шал, известен крупными пожерт-
вованиями в деле народного про-
свещения 33

Нарышкина Александра Львовна —
двоюродная сестра Петра I, заму-
жем за Волынским Артемием Пет-
ровичем (1689—1740) 11

Нарышкина Ирина Васильевна
(1879 —1917) — в первом бра-
ке (1900) за Воронцовым-Даш-
ковым Илларионом Илларионо-
вичем (1877—1932), во втором
(1914) — за кн. Долгоруким Сер-
геем Александровичем (1875—
1933) 188, 189

Нарышкины — дворянский род,
происходивший, по сказаниям, от
крымского татарина Нарышка,
приехавшего в Москву в 1763 г.
Возвышение рода произошло в
XVII в. благодаря браку царя
Алексея Михайловича с дочерью
Нарышкина Кирилла Полуекто-
вича Натальей, впоследствии ма-
терью Петра I 17, 95

Наср-эд-Дин — шах из династии
Каджаров, правил в Иране в
1848-1896 гг. 449

Некрасов Николай Алексеевич
(1821-1877/1878) - русский
поэт, литератор, сотрудничал в
журналах «Современник» и «Оте-
чественные записки» 19, 28, 29

Нессельроде Карл (Карл-Роберт) Ва-
сильевич (1780—1862) — граф,
действительный тайный советник,
министр иностранных дел России
(1815 —1856), государственный
канцлер (1845) 15, 25

Никита Александрович (1900—
1974) — князь Императорской
крови, сын великой княжны Ксе-
нии Александровны и великого

князя Александра Михайловича,
внук Александра III, жена (1922)
Мария Илларионовна, урожденная
Воронцова-Дашкова (1903—1997),
внучка И.И. Воронцова-Дашкова
241

Николай I (1796 —1855) — россий-
ский император (1825 —1855) 6,
12-14, 21, 25, 27, 94, 114, 172,
194

Николай II (1868—1918) — россий-
ский император (1894—1918) 4,
98, 101-103, 120-129, 135—
141, 144, 148 — 150, 158 — 165,
172, 175, 178, 182-186, 191, 194,
219, 230, 376, 428, 450—457

Николай Иванович — воспитатель
детей Воронцовых-Дашковых 187

Николай Михайлович (1859 —
1919) — великий князь, генерал-
адъютант, генерал от инфантерии,
командующий Кавказской Грена-
дерской дивизией (1897). Энто-
молог, историк, председатель Им-
ператорского Русского Историче-
ского общества и Императорско-
го Русского Географического об-
щества. Расстрелян большевика-
ми 7-9, 31, 48, 96, 103, 160, 172,
189, 375, 440

Николай Николаевич (старший)
(1831 —1891) — великий князь,
генерал-фельдмаршал, генерал-адъ-
ютант, член Государственного со-
вета, главнокомандующий войска-
ми гвардии и Петербургским во-
енным округом (1864—1880), ге-
нерал-инспектор кавалерии (1864),
главнокомандующий Дунайской
армией в Русско-турецкой войне
1877-1878 гг. 49-51, 181, 201,
246-254

Николай Николаевич (младший)
(1856—1929) — великий князь,
генерал-адъютант, генерал от кава-
лерии, генерал-инспектор кавале-
рии (1895—1905), председатель
Совета государственной обороны
(1905—1908), главнокомандую-
щий войсками гвардии и Петер-
бургского военного округа (1905—
1914), Верховный главнокоман-
дующий русской армией (1914 —
1915). Наместник на Кавказе,
главнокомандующий Кавказской
армией и войсковой наказной ата-
ман Кавказских казачьих войск
(1915-1917). Жена (1907) Анас-
тасия Николаевна, принцесса Чер-
ногорская (1867—1935). В эмиг-
рации 147, 153, 162, 163, 177, 202,
388-391, 414, 421, 429-454
Никольский — статский советник,
вице-директор канцелярии кавказ-
ского наместника И.И. Воронцо-
ва-Дашкова 434

Никон — экзарх Грузии с 1906 г.,
бойкотировался всем грузинским
духовенством за свою борьбу про-
тив автокефалии грузинской церк-
ви. Убит брошенной в него бом-
бой 28 мая 1908 г. 272, 374

Нольде Эммануил Юлиевич — барон,
управляющий делами Комитета
министров (1902 —1906), пред-
ставитель кавказского наместника
Воронцова-Дашкова в Санкт-Пе-
тербурге (с 1905 г.) 140, 141, 151,
376, 377, 456

Нолькен Иван — барон, романист,
писал на исторические темы 22

Обручев Николай Николаевич (1830—
1904) — генерал-адъютант, ге-
нерал от инфантерии. Участник
Русско-турецкой войны 1877—
1878 гг. Профессор Николаевской
академии Генерального штаба
(1881 —1897), член Государствен-
ного совета, почетный член Ака-
демии наук 209—212, 221, 222,
250, 251

Оленина Анна Алексеевна (1808—
1888) — фрейлина, дочь прези-
дента Академии художеств Оле-
нина А.Н. (1817). Оленины были
связаны с Пушкиным 171

Олсуфьев — граф, состоял при вели-
ком князе Георгии Александрови-
че 233-235

Ольга Федоровна (1839 —1891), ве-
ликая княгиня 97

Орлов Владимир Николаевич (1869—
1927) — князь, флигель-адъютант,
генерал-лейтенант, начальник во-
енно-походной канцелярии Нико-
лая II (1906 —1915), уволен с дол-
жности и отправлен в распоряже-
ние кавказского наместника вели-
кого князя Николая Николаеви-
ча (август 1915 г.), помощник его
по гражданской части (16 ноября
1915 г.) 435, 452

Орлов-Давыдов Анатолий Владими-
рович (1837—1905) — граф,
генерал-лейтенант, адъютант кн.
А.И. Барятинского (1862—1864),
обер-шталмейстер (1881), заведу-
ющий московской дворцовой час-
тью 37

Орлов-Давыдов Владимир Владими-
рович (1837 —1870) — граф, ге-
нерал-майор Свиты Е. И. В., адъ-
ютант кн. Барятинского (1861 —
1864), командир Кабардинского
пехотного полка, симбирский гу-
бернатор (1866 —1868) 37

Орловы — графский род, ведущий
свое начало с XVI в. 98, 186

Орлов-Давыдов Владимир Петрович
(1809 —1882) — граф, тайный
советник, общественный деятель,
обер-церемониймейстер, член Со-
вета министров внутренних дел
(1855 —1861), Симбирского гу-
бернского комитета по крестьян-
скому делу, предводитель дворян-
ства С.-Петербургской губернии
(1866—1869), член комиссии по
реорганизации местного управле-
ния дворянского собрания Петер-
бургской губернии, член Академии
наук 45

Осман Нури-паша (1832—1900) —
турецкий маршал. В Русско-турец-
кой войне 1877—1878 гг. коман-
дующий войсками, в Плевне отра-
зил три штурма, но после осады
сдался. Военный министр (1878 —
1885) 251
Островский Михаил Николаевич
(1827 —1901) — министр госу-
дарственных имуществ (1881—-
1893), председатель Департамен-
та законов Государственного сове-
та 226, 229

Павел I (1754—1801) — российс-
кий император (1796 —1801) 10,
15, 93

Павел — слуга Воронцовых-Дашко-
вых 166

Павлов Александр Александрович
(1867 —1935) — генерал-лейте-
нант. Окончил Николаевское ка-
валерийское училище, отличился в
Русско-японской войне, командир
лейб-гвардии Уланского Е. И. В.
полка. Командир 2-й Сводной ка-
валерийской дивизии (1914), ко-
мандир 6-го кавалерийского кор-
пуса (1915). В Добровольческой
армии участвовал в крупных во-
енных операциях на юге России.
Поселился в Сербии 432

Пазухин Александр Дмитриевич
(1841 — 1891) — деятель реформ
60—70-х гг. XIX в. 79

Пален Константин Иванович (1833—
1912) — граф, министр юстиции
(1867 —1878), председатель Ко-
миссии для пересмотра закона о
евреях (1883), член Государствен-
ного совета 103, 184

Панаева Авдотья Яковлевна, урож-
денная Головачева (1819/1820—
1893) — писательница, жена пи-
сателя И.И. Панаева, гражданская
жена Н.А. Некрасова. Оставила
«Воспоминания» 18, 28

Панчулидзев (Панчулидзе) Сергей
Алексеевич (1855—1917) — окон-
чил Академию Генерального шта-
ба, служил в Кавалергардском пол-
ку, управляющий архивом Госу-
дарственного совета, член Импера-
торского Русского Исторического
общества, член совета Император-
ского Военно-Исторического об-
щества, составитель «Истории ка-

валергардов» и «Сборника биогра-
фий кавалергардов» 31

Паскевич Иван Федорович (1782—
1856) — граф Эриванский

(1828), светлейший князь Варшав-
ский (1831), генерал-фельдмар-
шал (1829). Главнокомандующий
на Кавказе (1827—1830), намес-
тник Царства Польского (1831).
Руководил подавлением Польского
восстания 1830—1831 гг. и Вен-
герской революции 1848 —1849 гг.
В Крымскую войну командующий
войсками на Дунае (1853 —1854)
20, 22, 305

Паскевич-Эриванский Федор Ивано-
вич (1823—1903) — светлейший
князь, генерал-адъютант, участник
кружка «16-ти», член-эксперт Ре-
дакционных комиссий (1859—
1860), один из активных деятелей
«аристократической оппозиции»
50—70-х гг. Сын Ивана Федо-
ровича Паскевича, генерал-фельд-
маршала. Женат (1852) на Ворон-
цовой-Дашковой Ирине Ивановне
20-23, 44, 45

Паскевичи — княжеский и дворянс-
кий род (XVII в.) 22, 23

Перекотий — сотник 438, 439

Перовский Лев Алексеевич (1792—
1856) — граф, министр внутрен-
них дел (1839—1852), министр
уделов (1852-1856) 25

Перфильев — адъютант кавказского
наместника кн. А.И. Барятинско-
го 37

Петерсон Николай Леонтьевич — се-
натор, директор канцелярии кав-
казского наместника гр. И.И. Во-
ронцова-Дашкова в 1905—1915 гг.,
затем великого князя Николая
Николаевича (до 1917) 140, 141,
145, 163, 166, 381, 401, 413, 434,
449, 456

Петр I Великий (1672—1725) —
русский царь с 1682 г. (правил са-
мостоятельно с 1689 г.), первый
российский император (1721) 10,
11, 195
Петр III Федорович (1728—1762) —
российский император (1761 —
1762) 10

Петр Николаевич (1864—1931) —
великий князь, генерал-адъютант,
генерал-инспектор по инженерной
части (1904—1908), член совета
Главного управления государствен-
ного коннозаводства. Брат вели-
кого князя Николая Николаевича.
Женат (1889) на Милице Нико-
лаевне, принцессе Черногорской,
приходилась сестрой жене вели-
кого князя Николая Николаеви-
ча (младшего). В эмиграции 435,
440, 444, 453

Петров Николай Степанович
(1833 —1913) — статс-секретарь,
главный контролер Министерства
императорского двора и уделов
(1883), управляющий Кабинетом
Его Императорского Величества
(1884-1893) 229, 231

Питирим (П.В. Окнов) (1858—
1921) — епископ Новгородский,
Тульский, Курский; архиепископ
(1909); архиепископ Карталин-
ский и Кахетинский, экзарх Гру-
зии (1914), член Синода. Митро-
полит Петроградский и Ладож-
ский. Сторонник реформы право-
славной церкви 419, 451

Плеве Вячеслав Константинович
(1846 —1904) —директор депар-
тамента полиции (1881), сенатор
и товарищ министра внутренних
дел (1884—1894), государствен-
ный секретарь и главноуправляю-
щий кодификационной частью при
Государственном совете (1894),
министр, статс-секретарь Финлян-
дии (1899), министр внутренних
дел и шеф жандармов (1902). Убит
эсерами 53, 106

По Поль Мари — генерал француз-
ской службы, во время Первой
мировой войны приехал в Россию,
военный представитель француз-
ского Верховного командования
при Ставке (1916) 441, 443, 453

Победоносцев Константин Петрович
(1826—1907) — юрист, статс-
секретарь, обер-прокурор Святей-
шего синода (1880—1905), член
Государственного совета 61, 63,
65, 70, 73, 80, 84, 196, 457

Позен В.М. — адъютант кавказского
наместника кн. А.И. Барятинско-
го 174

Пойли де (Пуалли, Пуальи) — фран-
цузский барон, за ним вторым
браком была замужем А.К. Ворон-
цова-Дашкова 28, 29

Поленов Василий Дмитриевич (1844—
1927) — русский живописец-пе-
редвижник, мастер пленэрного
пейзажа и исторического жанра
239

Поливанов Алексей Андреевич
(1855—1920) — генерал от ин-
фантерии, член Государственного
совета, начальник Главного штаба
(1905—1906), помощник военно-
го министра (1906 —1912), воен-
ный министр (1915 —1916), экс-
перт по военным вопросам совет-
ского правительства 161, 404, 449
Половцов Александр Александрович
(1832—1909) — обер-прокурор
1-го департамента Сената (1867—
1873), сенатор (1873), государст-
венный секретарь (1883 —1892),
член Государственного совета. Ор-
ганизатор (1866), затем предсе-
датель (1879—1909) Император-
ского Российского Исторического
общества 24, 68, 79, 80—83, 89—
97, 172—173, 455

Половцова Надежда Александровна
(1865—1920) — графиня, аст-
роном, дочь Половцова А.А., заму-
жем за Бобринским А.А. (1852 —
1927) 96

Померанцев Александр Никандро-
вич (1848/1849—1918) — рус-
ский архитектор, характерное для
его стиля здание Верхних торговых
рядов в Москве (ныне ГУМ) 239

Попов — штаб-капитан, офицер По-
тийского пехотного полка 424
Попель Маркелл — протоиерей Хол-
мского кафедрального собора, уни-
атский архиепископ Люблинский
(1875) 212, 213

Проконе Н.М. — чиновник, состо-
ял в свите главноначальствующе-
го гражданской частью на Кавка-
зе кн. Г.С. Голицына 395

Протасий Федорович — боярин при
великом князе Иване Калите
(примерно в начале XIV в.) — по
существующей в генеалогии вер-
сии родоначальник Воронцовых 8
Пуришкевич Владимир Митрофано-
вич (1870—1920) — один из ос-
нователей «Союза русского наро-
да» и «Союза Михаила Архангела»;
депутат 2-1, 3-й и 4-й Государст-
венной думы, выразитель крайне
правых настроений. Принимал уча-
стие в убийстве Распутина. Умер
в Новороссийске 127, 140—141,
177, 191, 383

Пушкин Александр Сергеевич (1799—
1837) — русский поэт, писатель
3, 13, 17, 23, 37, 42, 43, 95, 171,
172

Пыляев Михаил Иванович (1842—
1899) — писатель, знаток русской
старины, сотрудничал в газетах
«Новое время», «Сыны отечества»,
«Петербургской газете», «Иллюст-
рации» и др. Автор книг «Старый
Петербурп> (1887), «Забытое про-
шлое окрестностей Петербурга»
(1889) и «Старая Москва» (1891)
17

Радде Густав Иванович (1831 —1903),
специалист в области естественных
наук. Уроженец Данцига, с нача-
ла 60-х гг. служил на Кавказе. Ос-
новал в 1866 г. Кавказский музей
и Публичную библиотеку в Тифли-
се. Сопровождал великих князей
Александра и Сергея Михайлови-
чей в их путешествии в Юго-Вос-
точную Азию, во время которых бы-
ли собраны ценные коллекции. Со-
трудничал с великим князем Ни-

колаем Михайловичем. По просьбе
Радде великий князь похоронил его
в Айканах (Боржоми) близ своего
имения. Эпитафия гласила: «Здесь
покоится усталый Густав Иванович
Радде. Смерть мне не страшна:
она сестра родная сна» 342, 375

Радищев Александр Николаевич
(1749 —1802) — русский мысли-
тель, писатель. Автор сочинения
«Путешествие из Петербурга в
Москву», в котором он апелли-
ровал к высшей власти, при этом
обосновывая необходимость на-
родной революции. Был сослан.
Александр I вернул его в Петер-
бург и зачислил в Комиссию со-
ставления законов. Пережил кри-
зис своих революционных концеп-
ций. Покончил с собой 3, 11

Рамишвили Исидор Иванович (1859—
1937) — грузинский социал-демо-
крат, меньшевик. По профессии —
учитель. Депутат 1-й Государст-
венной думы. Делегат IV съезда
РСДРП (1906). В 1917 г. - член
бюро Исполкома Петроградского
Совета, был избран в Учредитель-
ное собрание. В 1918—1920 гг. —
член меньшевистского правитель-
ства Грузии 136, 401, 449

Распутин (с 1906 г. Распутин-Но-
вых) Григорий Ефимович (1869—
1916) — крестьянин из села По-
кровского Тюменского уезда То-
больской губернии, старец, был
близок царской семье. Убит 419

Репин Илья Ефимович (1844—
1930) — русский живописец, ма-
стер портрета, полотен историчес-
кого жанра 239

Рихтер Оттон Борисович (1830—
1908) — генерал-адъютант, гене-
рал от инфантерии, заведовал де-
лами Комиссии прошений на вы-
сочайшее имя, член Государствен-
ного совета 182, 256

Родзянко Михаил Владимирович
(1859—1924), политический дея-
тель 139
Розенбах Николай Оттонович (1836 —
1901) — генерал-адъютант, на-
чальник Штаба Петербургского
военного округа (1881 —1884),
туркестанский военный губерна-
тор (1884 — 1889), член Государ-
ственного совета 216, 218

Романов Николай Романович (родил-
ся в 1922 г.) — историк, внук вел.
князя Петра Николаевича, жена —
графиня Свева делла Герардеска
(родилась в 1930 г.). Правнук
И.И. Воронцова-Дашкова 233

Романовский Дмитрий Ильич
(1825 —1881) — генерал-лейте-
нант, писатель. Участник Кавказ-
ской войны, заведующий военно-
походной канцелярией кавказско-
го наместника кн. А.И. Барятин-
ского, генерал-губернатор Турке-
станской области и командующий
войсками (1865 —1867), началь-
ник Штаба Казанского военного
округа (1867). Редактор «Русско-
го Инвалида» (1862—1865), член
Императорского Русского Геогра-
фического общества 37, 38, 41, 42,
204, 464

Романовский-Романько Борис Степа-
нович — полковник, состоял в сви-
те главноначальствующего граждан-
ской частью на Кавказе Г.Ю. Голи-
цына, военный губернатор Батум-
ской области (1909) 394, 448

Романовы — боярский род, с 1613 г. —
царская, 1721 г. — императорская
династии в России 9, 92 — 95, 159,
200, 436, 441, 448

Ростовский Александр Владимирович
(умер в 1523) — князь, боярин 199

Ростовцев Яков Иванович (1802—
1860) — генерал-адъютант, член
Государственного совета, началь-
ник штаба главного начальника
учебных заведений (1835), член
Секретного комитета по крестьян-
скому делу, председатель Редакци-
онных комиссий 21

Руммель Владимир Владиславович
(1854—1902), генеалог 8

Рылеев Кондратий Федорович (1795 —
1826) — русский поэт, один из
руководителей движения декабри-
стов (Северное общество декабри-
стов), издавал альманах «Поляр-
ная звезда», возглавил подготовку
восстания 14 декабря 1825 г. Был
казнен 11

Рюриковичи — династия, правившая
с 862-го по 1598-й и в 1606 —
1610 гг. 200

Сабанеев Евгений Алесандрович
(1847—1913) — архитектор, ака-
демик (1879), служил при Глав-
ном артиллерийском управле-
нии (1872—1880), преподаватель
(1878), затем директор рисоваль-
ной школы Общества поощрения
художников (1881) 239

Сазонов Сергей Дмитриевич (1860—
1927) — гофмейстер, член Го-
сударственного совета, помощ-
ник министра иностранных дел
(1883), посланник в Вашингтоне
(1907), министр иностранных дел
(1910 —1916), посол в Лондоне
(1917—1918), член белогвардей-
ского правительства А.И. Деники-
на и А.В. Колчака (1918-1919).
Эмигрировал 404, 449

Салтыков-Щедрин Михаил Евграфо-
вич (1826 —1889) — русский пи-
сатель 56, 219

Самойлова Юлия Павловна — графи-
ня, урожденная Пален, по мате-
ринской линии из рода Скаврон-
ских 25

Сверчков Николай Егорович (1818 —
1898) — художник и скульптор
40

Семячкин, капитан 214

Сенявин Алексей Наумович (1716 —
1797) — адмирал, участник Рус-
ско-турецкой войны 1735—1739,
1768—1774 гг. Один из создателей
Черноморского флота. Его дочь
Екатерина Алексеевна была заму-
жем за Воронцовым Семеном Ро-
мановичем 12
Сенявин — генерал-майор, служил
в Лейб-гвардии Гусарском пол-
ку. Обращение командира полка
И.И. Воронцова-Дашкова в воен-
но-окружной суд по поводу небла-
говидных поступков Сенявина ед-
ва не привело к дуэли (1872) 244
Сергей Александрович (1857 —

1905) — великий князь, сын Алек-
сандра II, московский генерал-гу-
бернатор и командующий войс-
ками военного округа (1891 —
1905). Убит террористами. Же-
на (1884) Елизавета (Александра-
Луиза-Алиса) Федоровна (1864—
1918), принцесса Гессенская и
Прирейнская, сестра императри-
цы Александры Федоровны. Сбро-
шена в шахту под Алапаевском 98,
102, 104, 128, 183

Сергей Михайлович (1869—1918) —
великий князь, генерал-адъютант,
генерал-лейтенант, генерал-инс-
пектор (1905) артиллерии, гене-
рал от артиллерии (1914), поле-
вой генерал-инспектор артиллерии
при Верховном главнокомандую-
щем (1916). Убит большевиками
и сброшен в шахту под Алапаевс-
ком в 1918 г. 375

Симон Африканович — выходец из
Германии (по другой версии, ска-
зочный князь Шимон Африкано-
вич из Норвегии), в 1027 г. при-
был вместе со своим сыном Геор-
гием в Киев и поступил на службу
к великому князю Ярославу. Пред-
положительно, родоначальник Во-
ронцовых 8

Скобелев Михаил Дмитриевич (1843—
1882) — генерал-адъютант, ге-
нерал от инфантерии. Участвовал
в Хивинском походе (1873) и по-
давлении Кокандского ханства
(1874 —1876), военный губер-
натор и командующий войска-
ми Ферганской области. Участник
Русско-турецкой войны: в блокаде
Плевны, сыграл решающую роль в
бою при Шипке-Шейнове (1877),

занял Сан-Стефано, что принесло
ему популярность. Талантливый
военачальник, принадлежал к чис-
лу передовых генералов в военном
деле 222-225, 251

Смирнов С.А. 451

Соллогуб Владимир Александрович
(1813 —1882) — писатель, чинов-
ник особых поручений при Мини-
стерстве внутренних дел (1835).
Состоял в родстве с А.К. Воронцо-
вой-Дашковой. Встречался с Пуш-
киным. Автор «Воспоминаний» 18,
19, 39, 40, 171

Собко Николай Петрович (1851 —
1906) — русский искусствовед и
библиограф, составитель «Словаря
русских художников», секретарь
Общества Поощрения Художеств
239

Соловьев Сергей Михайлович (1820—
1879) — крупнейший российский
историк, автор 29-томной «Исто-
рии России с древнейших времен»
10

Софья Николаевна Меренберг (1868—
1927) — дочь принца Николая-
Вильгельма Нассауского от мор-
ганатического брака с Пушкиной
Натальей Александровной. Заму-
жем (1891) за великим князем
Михаилом Михайловичем. Брак
не был признан Александром III,
и супруги остались в Англии. В
1899 г. великий князь Михаил Ми-
хайлович был прощен Николаем И
95

Сохряков И. — воспитанник Ворон-
цовых-Дашковых 166

Старосельский Владимир Александ-
рович — агроном, коллежский со-
ветник, Кутаисский губернатор
(1905), сотрудничал с социал-
демократами. В 1918 —1921 гг.
был вторично назначен кутаис-
ским губернатором. Эмигрировал
136, 278, 279, 374

Стахович Александр Александрович
(1830—1913) — орловский поме-
щик, актер-любитель 97
Степняк-Кравчинский Сергей Ми-
хайлович (1851 —1895) — наро-
доволец, писатель 54, 219

Столыпин Алексей Аркадьевич
(«Монго») (1816—1858) — офи-
цер лейб-гвардии Гусарского пол-
ка, член кружка «16-ти», двоюрод-
ный дядя Лермонтова 19, 20

Столыпин Петр Аркадьевич (1862 —
1911) — статс-секретарь, саратов-
ский губернатор (1903—1906),
гофмейстер, министр внутренних
дел, председатель Совета мини-
стров и шеф Корпуса жандармов
(1906 —1911), член Государствен-
ного совета. Погиб от рук терро-
риста 122, 135, 138, 139, 141, 145,
176, 457

Стратонов Всеволод Викторович
(1869—1838) — по образованию
астрофизик. Приехав на Кавказ,
служил в администрации, вице-
директор канцелярии кавказского
наместника И.И. Воронцова-Даш-
кова 413, 451

Строганов П.С. 84

Струков Александр Петрович (1840—
1912), генерал-адъютант, генерал
от кавалерии лейб-гвардии Улан-
ского полка, под его командова-
нием был взят Адрианополь в
1878 г., член Государственного
совета (1906). Кавалер ордена
Св. Георгия 4-й степени 246, 247

Сулейман-паша (1838 —1883) — ту-
рецкий генерал, в Русско-турецкой
войне 1877 —1878 гг. главноко-
мандующий в Боснии и Герцегови-
не, командовал балканской арми-
ей, командующий Восточной ар-
мией, главнокомандующий всеми
войсками в Европейской Турции.
Потерпел поражение под Шипкой
осенью 1877 г. 50

Суворин Алексей Сергеевич (1834 —
1912) — журналист и издатель.
Издавал газету «Новое время»
(с 1876 г.), журнал «Историче-
ский вестник» (с 1880 г.). Оста-
вил дневники 33, 55, 172, 224, 225

Тагианосов — инженер, делегат кон-
ференции по урегулированию ар-
мяно-азерба йджан ского конфлик-
та в 1906 г. 408

Тагиев Гаджи-Зейнал-Абдин (1838 —
1924) — крупнейший нефтепро-
мышленник, меценат, способст-
вовал становлению и развитию в
Азербайджане образования и ис-
кусства 422, 423, 451

Тарановский — подполковник, штаб-
офицер, состоял в свите главно-
начальствующего гражданской ча-
стью на Кавказе кн. Г.С. Голицы-
на 395

Татищев Сергей Спиридонович
(1846—1906) — русский дипло-
мат, историк, публицист 40

Татищев 206, 207

Татьяна Николаевна (1897—1918) —
великая княжна, дочь Николая II
104

Тизенгаузен Владимир Федорович —
действительный статский совет-
ник, губернатор Эриванской гу-
бернии (1896) 406, 450

Тимофеев — генерал-лейтенант, ге-
нерал-губернатор Тифлисского рай-
она 416

Тихомиров Лев Александрович
(1852—1923), народоволец, став-
ший убежденным монархистом 139

Тихоцкий — есаул, офицер 1-го ли-
нейного полка Кубанского казачь-
его войска, командир полевого
жандармского конвоя, георгиев-
ский кавалер 4316 432

Толстая Софья Андреевна, урожден-
ная Берс (1844 —1919) — жена
Л.Н. Толстого. Автор «Дневников»
97, 172, 375

Толстой Алексей Николаевич (1882/
1883 —1945), «Красный граф»,
советский писатель 148, 409

Толстой Дмитрий Андреевич (1823—
1889) — граф, сенатор, директор
канцелярии Морского министер-
ства, обер-прокурор Святейшего
синода (1865—1880), министр
просвещения (1866—1880), ми-
нистр внутренних дел (1882),
президент Академии наук 61, 63,
79, 80, 196

Толстой Лев Николаевич (1828 —
1910) — русский писатель 21, 97,
118, 119, 456

Толстой Михаил Павлович (родился в
1845 г.) — граф, георгиевский ка-
валер за оборону Шипки 210, 212

Тотлебен Эдуард Иванович (1818—
1884) — граф, знаменитый воен-
ный инженер 50, 208, 209, 250,
251

Трепов Александр Федорович (1864—
1928) — егермейстер, статс-сек-
ретарь, член Государственного со-
вета, управляющий Министерства
путей сообщения (1915), предсе-
датель Совета министров (1916).
Эмигрировал 441, 453

Трепов Федор Федорович (старший)
(1812—1889) — генерал-адъю-
тант, петербургский обер-полиц-
мейстер (1866 —1873), петер-
бургский градоначальник (1873 —
1878) 61

Троцкий (Бронштейн) Лев Давыдо-
вич (1879—1940) — председатель
Петросовета (1917), нарком по
иностранным делам (1917), воен-
но-морским делам (1918—1925),
путей сообщения (1920), предсе-
датель Реввоенсовета (1918—1925),
член Политбюро ЦК ВКП(б). Вы-
слан из СССР в 1929 г. Убит со-
ветским агентом 433, 452

Трубецкой Сергей Петрович (1790—
1860) — князь, полковник, уча-
стник Отечественной войны, де-
кабрист 171

Тундутов — князь, состоял в свите
кавказского наместника великого
князя Николая Николаевича 446

Тургенев Иван Сергеевич (1818—
1883) — русский писатель 19, 20,
23, 43

Тургенев Николай Иванович (1789 —
1871) — государственный и обще-
ственный деятель, декабрист, эко-
номист, помощник статс-секрета-

ря Государственного совета (1816),
служил в Министерстве финансов
(1819). Один из идеологов Союза
благоденствия и видный член Се-
верного общества. Впоследствии
отказался от политических рево-
люционных целей декабристов.
Автор книги «Россия и русские»
(1847) 13, 16

Тхоржевский Иван Иванович (1878—
1951) — действительный стат-
ский советник, участник реформ
С.Ю. Витте и П.А. Столыпина, по-
мощник начальника Переселенче-
ского управления, управляющий кан-
целярией ведомства (с 1915 г. —
министерства) землеустройства и
земледелия (1913), председатель
Совета акционеров Нидерландского
банка для русской торговли в Пет-
рограде (1916), член правления
Русского Торгово-Промышленно-
го банка. С 1905 г. возглавлял кав-
казское отделение петербургской
канцелярии представителя кав-
казского наместника в столице
Э.Ю. Нольде. В 1919 г. эмигриро-
вал. Оставил воспоминания 176, 455

Тышкевич Стефан (1894—1976) —
граф, муж (1917) принцессы Еле-
ны Георгиевны Лейхтенбергской
(1892—1971), падчерицы вели-
кого князя Николая Николаевича
(младшего) 441, 453

Фадеев Андрей Михайлович (1789 —
1867) — тайный советник, пред-
седатель екатеринославской кон-
торы иностранных переселенцев
(1818), главный попечитель над
калмыцким народом (1835), сара-
товский гражданский губернатор
(1841), член Совета Главного уп-
равления на Кавказе (1846), фли-
гель-адъютант (старший) при кав-
казском наместнике кн. А.И. Ба-
рятинском. Оставил воспоминания
36, 37, 45, 173

Фадеев Ростислав Андреевич (1824—
1883) — генерал-майор, известный
военный писатель и публицист,
служил волонтером на Кавказе
(1844 —1850), состоял при кав-
казском наместнике кн. А.И. Ба-
рятинском (1859), по поручению
которого написал официальную ис-
торию Кавказской войны («Шесть-
десят лет Кавказской войны» ), один
из руководителей газеты «Русский
мир», свои политические взгляды
излагал в серии публикаций. В
1875 г. уехал в Египет для преоб-
разования египетской армии, за-
тем (1876) отправился в Сербию,
откуда был отозван русским пра-
вительством, в 1877—1878 гг. — в
Черногории 36, 37, 45—47, 49, 54,
55, 62, 81, 85, 173, 199, 220

Фигнер Вера Николаевна (1852—
1942) — революционерка, член
исполкома «Народной воли», уча-
стница подготовки покушений на
Александра И, приговорена к веч-
ной каторге, 20 лет провела в
Шлиссельбургской крепости. Ос-
тавила воспоминания 63, 64, 172

Филлис — учитель верховой езды 434
Фонвизин Денис Иванович (1744/
1745—1792) — русский писатель,
просветитель 23

Франкини Виктор Анатольевич — ге-
нерал-лейтенант, военный губер-
натор Карсской области в 1878 —
1881 гг. 305, 374 '

Фредерикс Владимир Борисович
(1838 —1927) — барон, затем
граф, генерал-адъютант, генерал от
кавалерии, Министр императорс-
кого двора (1897—1917) 121, 240

Харламов Василий Акимович (родил-
ся в 1875 г.) — казак, окончил
Донскую духовную семинарию,
Московскую духовную академию
и Московский университет; депу-
тат 1, 2, 3 и 4 Государственной ду-
мы (фракция кадетов). Во время
Гражданской войны председатель
Донского войскового округа. Эми-
грировал 436, 453

Хатисов Александр Иванович (1874 —
1945) — известный на Кавказе го-
родской деятель. Выпускник меди-
цинского факультета Харьковского
университета, гласный Тифлисской
городской думы (1902), участник
революционного движения 1905—
1907 гг.; член партии «Дашнакцу-
тюн», проходил как свидетель по
делу партии в СПб., городской го-
лова Тифлиса (1910—1917). Пред-
седатель Кавказского Комитета
Союза городов, член Государствен-
ной думы, был близок к велико-
му князю Николаю Николаеви-
чу. Участвовал в созыве Армянско-
го Национального совещания и со-
здании Армянского Националь-
ного Совета. Министр финансов
и продовольствия в Закавказском
демократическом сейме (1918).
Выступал за автономию Армении
в составе Турции. Министр ино-
странных дел, премьер-министр
Республики Армения (1919—
1920). В эмиграции выступал за
создание конфедерации горских
народов, входил от Армении в
Международный совет лиг защи-
ты прав человека и гражданина.
Масон 411, 418, 419, 450, 452

Холмский Даниил Дмитриевич —
князь, боярин, воевода. Приоб-
рел известность победами над
крымскими (1468) и казанскими
(1469) татарами, совершил опус-
тошительный поход в Новгород-
скую землю (1471), заключил
мирное соглашение с ливонски-
ми рыцарями (1473). Однако был
оклеветан перед великим князем
Иваном III, отдан на поруки боя-
рину Ивану Никитичу Воронцову
(1474) 199

Цулукидзе Владимир Григорьевич —
князь, чиновник особых поруче-
ний при наместнике Воронцове-
Дашкове по военно-народному уп-
равлению 405
Чавчавадзе Александр Гериванович
(1786 —1846), князь, генерал-
майор. Начал разведение чая 68

Чавчавадзе Александр Захарьевич
(1870—1930) — князь, сын
Чавчавадзе Захария Гульбатови-
ча (1825 —1905), подполковник,
окончил Пажеский корпус, адъю-
тант кавказского наместника. Рас-
стрелян НКВД 398, 405, 426, 449

Чавчавадзе Анна Ильинична (1891 —
1941) — жена Воронцова-Даш-
кова Александра Илларионовича
(1881 —1938). Эмигрировала. Ос-
тавила мемуары 184

Чавчавадзе Давид Захарьевич (1878—
1920) — подполковник Ниже-
городского драгунского полка 421,
451

Чавчавадзе Захарий Гульбатович (Пан-
телеймонович) (1825—1905) —
князь, происходил из известного
грузинского княжеского рода, ге-
нерал от кавалерии, генерал-адъю-
тант, участник Кавказской и Рус-
ско-турецкой войн, начальник
Кавказской кавалерийской диви-
зии (1879), Кавказского армей-
ского корпуса (1885) 120, 285,
374, 396, 421, 449

Чермоев Тапа (Абдул Меджид) Ор-
цуевич (188?—1936) — чеченский
нефтепромышленник, один из ор-
ганизаторов «Союза объединен-
ных горцев» и руководитель «Тер-
ско-Дагестанского правительства»
(1917). Убит в эмиграции 148, 455

Черняев Михаил Григорьевич (1826 —
1898) — генерал-майор, генерал-
губернатор Туркестанской облас-
ти, в 1866 г. вышел в отставку 41,
46, 49, 173, 203, 204, 242, 461,
462

Черный — командир 1-го линейного
полка казачьего войска, полковник
Генерального штаба 431, 432

Чертков Владимир Григорьевич
(1854—1936) — близкий друг и
последователь Л.Н. Толстого, изда-
тель его сочинений 97

Чертков Григорий Иванович (1828—
1884) — генерал-адъютант, гене-
рал от инфантерии 211, 212

Чижов Федор Васильевич (1811 —
1877) — крупный предпринима-
тель, общественный деятель, писа-
тель. Был близок к славянофилам
46

Числова Екатерина Гавриловна (1846—
1889) — фаворитка великого кня-
зя Николая Николаевича (старше-
го). По указу 1882 г. ей и детям
были присвоены дворянский титул
и фамилия Николаевы 254

Чистяков Павел Петрович (1832—
1919) — русский живописец, пе-
дагог по классу живописи 239

Читадзе — инспектор дворянской
школы в Тифлисе, случайно убит
казаками в дни революционных
выступлений 1905 —1906 гг. 417,
418

Чхеидзе Николай Семенович (1864—
1926) — один из лидеров мень-
шевизма, социал-демократ. Депу-
тат 3-й и 4-й Государственной ду-
мы. Председатель Петроградского
Совета, председатель ВЦИК 1-го со-
зыва (1917). Председатель Учре-
дительного собрания Грузии. В эми-
грации с 1921 г. Покончил жизнь
самоубийством 161

Шавельский Георгий Иванович
(1871 —1951) — протопресвитер
военного и морского духовенства,
находился при Ставке во время
Первой мировой войны, в Граж-
данскую войну протопресвитер
Добровольческой армии (1918 —
1920). Эмигрировал, преподавал
на богословском факультете Со-
фийского университета 441, 453

Шамиль (1799 —1871) — возглавлял
борьбу горцев Дагестана и Чечни
против России, создал военно-те-
ократическое государство имамат.
В результате осады в ауле Гуниб в
1859 г. вынужден был сдаться в
плен на почетных условиях. Был
поселен с семьей в Калуге. Умер
по пути в Мекку, в Медине 34—
36, 386

Шатилов Николай Павлович (родил-
ся в 1849 г.) — генерал от инфан-
терии, член Государственного со-
вета, начальник Штаба Кавказско-
го военного округа (1906), по-
мощник по военной части кав-
казского наместника (1913) 155

Шатилов Павел Николаевич (1881 —
1962) — полковник. Окончил Па-
жеский корпус и Николаевскую
академию Генштаба (1908). По
Генеральному штабу служил в
Кавказском военном округе, по-
мощник старшего адъютанта Шта-
ба округа (1910), командир Чер-
номорского казачьего полка во
2-й Кавказской казачьей дивизии,
генерал-квартирмейстер Штаба
Кавказской армии (1917). В Доб-
ровольческой армии с 1918 г., на-
чальник Штаба Кавказской армии
у командующего генерала Вран-
геля. После избрания Врангеля
главнокомандующим назначен его
помощником (1920), начальник
штаба Русской армии. Произве-
ден Врангелем в генералы от ка-
валерии. Оставил воспоминания
424, 451

Шатохин — казак-кубанец 420

Шаховской Владимир Алексеевич —
князь, поручик лейб-гвардии Кава-
лергардского полка 96

Шереметев Дмитрий Сергеевич
(1869 —1943) — граф, флигель-
адъютант, полковник Кавалергард-
ского полка. Жена (1892) Ирина
Илларионовна, урожденная Во-
ронцова-Дашкова (1871 —1927).
В эмиграции 162, 223, 430

Шереметев Сергей Алексеевич
(1836 —1896) — генерал-адъю-
тант, помощник Главноначальст-
вующего гражданской частью на
Кавказе и командующего войска-
ми военного округа (1890—1896)
38, 120, 374

Шереметев Сергей Дмитриевич
(1844—1918) — граф, обер-егер-
мейстер, член Государственного
совета, археолог и историк, по-
четный член Академии наук, пред-
седатель Императорской Русской
Археографической комиссии, дей-
ствительный член Академии ху-
дожеств, председатель Общества
ревнителей русского историче-
ского просвещения 22, 43, 44, 48,
233

Шереметева Прасковья Дмитриевна
(1901 —1980) — графиня, дочь
Шереметева Дмитрия Сергеевича
и Воронцовой-Дашковой Ирины
Илларионовны, замужем (1921)
за князем Императорской кро-
ви Романом Петровичем (1896—
1978) 233

Шереметевы — древний боярский
род, с начала XVIII в. — графский
98, 186

Шимон Африканович — см. Симон
Африканович.

Ширинкин Михаил Павлович (ро-
дился в 1873 г.) — генерал, в Кор-
пусе жандармов (1899), началь-
ник Винницкого отделения жан-
дармско-полицейского управле-
ния железных дорог (1902), по-
мощник кавказского наместника
И.И. Воронцова-Дашкова по по-
лицейской части (1905) 128, 397,
398, 402, 416, 448

Ширяев — казак Конвоя кавказско-
го наместника гр. И.И. Воронцо-
ва-Дашкова 399, 400

Шмидт Петр Петрович (1828—
1889) — контр-адмирал, участник
Крымской войны, герой Севасто-
поля, где был тяжело ранен 208

Шувалов Андрей Павлович (1816 —
1876) — граф, полковник, дей-
ствительный статский советник,
флигель-адъютант, входил в кру-
жок «16-ти» (1838—1840), глас-
ный Петербургского губернского
земского собрания (1865—1867),
за оппозиционное выступление на
земской сессии выслан за границу
(1867), предводитель дворянст-
ва С.-Петербургской губернии
(1872-й и 1875 гг.). Жена Софья
Михайловна урожденная Ворон-
цова (1825 —1879), дочь св. кн.
М.С. Воронцова 21, 22, 43—45,
208

Шувалов Михаил Андреевич (1850—
1903) — граф, в 1888 г. по вы-
сочайшему повелению ему, как
наследнику майоратного имения
в роде князей Воронцовых, разре-
шено присоединить к своей фами-
лии титул, герб и фамилию Ворон-
цова 99

Шувалов Павел Андреевич (1777 —
1823), граф, генерал-адъютант 43,
58

Шувалов Павел Андреевич (1830—
1908) — граф, генерал-адъютант,
генерал от инфантерии, участник
Крымской и Русско-турецкой войн,
начальник Штаба войск гвардии и
Петербургского военного округа,
посол в Берлине (1885 —1894),
варшавский генерал-губернатор,
член Государственного совета 46,
96, 246, 247

Шувалов Павел Петрович («Вову»)
(1847—1902) — граф, генерал-
майор, флигель-адъютант, коман-
дир л.-гв. Егерского полка, один из
основателей «Священной Дружи-
ны» (1882), адъютант великого
князя Владимира Александровича
63, 64

Шувалов Павел Павлович (1858 —
1905) — граф, адъютант велико-
го князя Сергея Александровича
(1891), Одесский градоначальник
(1898—1903), Московский градо-
начальник (1905). Убит террори-
стом. Был женат на Воронцовой-
Дашковой Александре Илларио-
новне (1869-1959) 96, 128, 191

Шувалов Петр Павлович (1819 —
1900) — граф, действительный
статский советник, камергер, пред-
водитель дворянства С.-Петербург-

ской губернии (1854—1863), пред-
седатель Петербургского губерн-
ского комитета по крестьянскому
делу, член-эксперт Редакционных
комиссий (1859—1860), предсе-
датель Петербургского дворянско-
го собрания по разработке проек-
тов земских учреждений (1862—
1863) 45

Шуваловы — старинный дворянский
и графский род, восходивший к
XVI в. 42, 43, 98, 100, 186, 189

Шуйские — княжеский и боярский
род XV—XVII вв., ветвь нижегород-
ско-суздальских князей (потомков
брата Александра Невского — Ан-
дрея) 200

Шуйский Андрей Михайлович (каз-
нен в 1543 г.) — князь, намест-
ник Пскова (1539—1540). Глава
партии Шуйских при Иване Гроз-
ном 199

Щербинина, урожденная Дашкова,
Анастасия Михайловна (родилась
в 1760 г.) — княжна, дочь Екате-
рины Романовны Дашковой, заму-
жем за бригадиром А.Е. Щербини-
ным 7

Элпидин Михаил Константинович
(1835—1908), революционер-ше-
стидесятник 85

Энвер-паша (1881 — 1922) —турец-
кий военный и политический дея-
тель, активный участник Младоту-
рецкой революции 1908 г. и один
из лидеров партии «Единение и
прогресс», в 1913 г. осуществил
государственный переворот, воен-
ный министр и начальник Геншта-
ба (1914), член стоявшего у влас-
ти диктаторского «триумвирата».
Во время мировой войны замес-
титель главнокомандующего, воз-
главлял операцию по окружению
и уничтожению главных сил Кав-
казской армии под Сарыкамы-
шем (1914 —1915) — операция
закончилась поражением турецких
войск. По приказу Энвер-паши ту-
рецкие войска совершили интер-
венцию на Кавказ и захватили
Баку (1918). После поражения
Турции в войне бежал в Герма-
нию, некоторое время находился
в Советской России. Участвовал в
мятеже в Средней Азии (1921),
где был убит 411, 450

Эсадзе Семен Спиридонович (1870—
1927) — подполковник, член Кав-
казского Отдела Императорского
Русского Географического обще-
ства, директор Кавказского Воен-
но-Исторического музея в Тифли-
се (1912), начальник военно-исто-
рического отдела Кавказского во-
енного округа (1913). Заведую-
щий военной секцией Государ-
ственного архивного управления
(1921), заведующий Военно-Ис-
торическим архивом, один из
пионеров документального кино.
Автор фундаментальных работ по
истории Кавказа 35

Юсуф — «гачап>, действовал в Зака-
тальском округе 135, 260, 355, 373
Юденич Николай Николаевич (1862—

1933) — генерал от инфантерии,
командовал стрелковым полком
в Русско-японской войне 1904—
1905 гг., генерал-квартирмейстер
штаба (1907), а с 1912 г. — на-
чальник Штаба Казанского во-
енного округа. Начальник Шта-
ба Кавказского военного округа
(1913), начальник Штаба Кав-
казской армии (1914—1918), ко-
мандующий Кавказской армией
(1915). Главнокомандующий вой-
сками Кавказского фронта. В
эмиграции стал во главе белогвар-
дейской Северо-Западной армии и
вошел в состав Северо-Западного
правительства. После поражения
под Петроградом (1919) Юденич
покинул Россию 164, 178

Ярослав Мудрый (ок. 978—1054) —
великий князь Киевский 8

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ)

№ фондов:

586 (В.К. Плеве)

601 (Николай II)

642 (Мария Федоровна)

650 (Андрей Владимирович)

670 (Николай Михайлович)

677 (Александр III)

684 (Сергей Михайлович)

1467 (Чрезвычайная следственная комиссия)

Фонды Русского заграничного исторического архива в Праге (РЗИА):

№№ 135, 139, 222, 253, 275, 297, 1447, 5759, 5796, 5797, 5826, 5845,
5857, 5881, 5888, 5945, 5968, 6038, 7441.

Российский государственный исторический архив (РГИА)

№ фондов:

919 (И.И. Воронцов-Даш ков)

1100 (Фадеевы)

1162 (Государственная канцелярия)

Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (ОРРГБ)

58 (И.И. Воронцов-Дашков)

332 (Ф.В. Чижов)

Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ)

601 (Половцовы)

1000 (Собрание отдельных поступлений)

Центральный государственный архив Азербайджана (ЦГА Азербайджана)

45 Канцелярия Бакинского губернатора

Российский государственный!, архив кино фотодоку ментов (РГА КФД)

Архив государственного Эрмитажа.

Ф. 1. Документы госудаственного Эрмитажа.

Ф. 4. Государственный музейный фонд.

Научно-художественный Музей коневодства

Абрамович С.А. Пушкин в 1836 году. Л., 1985.

Адрес-Календарь. Общая роспись всех чиновных особ в государстве. СПб.,
1853. Ч. 1.

Ананьич Б.В., Ганелин Р.Ш. Р.А. Фадеев, С.Ю. Витте и идеологические ис-
кания «охранителей» в 1881 —1883 гг. // Исследования по социально-поли-
тической истории России. А., 1971.

Андреевский Э.С. Записки. Из архива К.Э. Андреевского. Одесса, 1913. Т. 2.

Анфимов А.М. Крупное помещичье хозяйство Европейской России (конец
XIX — начало XX). М., 1909.

Архив князя Воронцова. М., 1876—1881. Кн. 8, 12, 16—18, 22.

Архив русской революции. М., 1993. Т. 18.

Баркове!!, О., Крылов-Толстикович А. Неизвестный император Александр III.
М., 2002.

Бобров Е.А. Из истории русской литературы XVIII и XIX столетий. СПб.,
1910.

Богданова Н.Г. Аграрные отношения в Азербайджане в 1870—1917 гг. //
Исторические записки. М., 1941.

Богданович А.Б. Дневник. Три последних самодержца. М.; Птгр., 1924.

Богучарский В.Я. Из истории политической борьбы 70-х — 80-х гг. XIX
века. Партия «Народной воли», ее происхождение, судьба и гибель. М., 1912.

Борьба с революционным движением на Кавказе в эпоху столыпинщины.
(Из переписки П.А. Столыпина с гр. И.И. Воронцовым-Дашковым) // Крас-
ный Архив. М.; А., 1929. Т. 3 (34).

Брикнер А.Г. Письма гр. С.Р. Воронцова к сыну // Вестник Европы. 1888.
Кн. 3.

Бройтман А.И. В стенах старого дома // Дома рассказывают. Л., 1991.

Бутурлин М.А Записки // Русский Архив. М., 1897. № 2; 1901. Кн. 3. № И.

Бутурлин М.Д. Обращение в католичество гр. М.А. Воронцовой // Русский
Архив. 1869. № 10.

Валуев П.А. Дневник. М., 1961. Т. 2.

Васильевич С. Титулованные роды Российской Империи. СПб., 1910. Т. 1—2.

Вигель Ф.Ф. Записки. М., 2000.

Витте С.Ю. Воспоминания. В 3 т. М., 1960.

Воейков В.Н. С царем и без царя. Воспоминания последнего дворцового ко-
менданта государя-императора Николая II. М., 1995.

Воронцов С.Р. Автобиография // Русский Архив. 1876. Кн. 1. № 1.

Воронцов С.Р. О внутреннем управлении в России // Русский Архив. 1881.
Кн. 2. № 3.

Воронцов-Дашков И.И. Всеподданнейший доклад государю императору от
20 февраля 1909 г. о привлечении к судебной ответственности члена Государ-
ственной Думы В. Пуришкевича по обвинению его в оклеветании Н. Петер-
=^.

сона и всеподданнейшая жалоба Н. Петерсона на оклеветание его Пуришке-
вичем. Тифлис, 1909.

Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем генерал-адъ-
ютанта графа Воронцова-Дашкова. Государственная типография. 1907.

Всеподданнейшая записка, содержащая главнейшие выводы отчета о про-
изведенной в 1905 году, по Высочайшему повелению сенатором Кузминским
ревизии города Баку и Бакинской губернии. СПб., 1906.

Всеподданейший отчет за восемь лет управления Кавказом генерал-адъю-
танта графа Воронцова-Дашкова. СПб., 1913.

Всеподданнейший отчет за пятилетие управления Кавказом генерал-адъ-
ютанта графа Воронцова-Дашкова. СПб., 1910.

Галиченко А.А. Реликвии А.Р. Воронцова в собрании Алупкинского госу-
дарственного заповедника // Воронцовы — два века в истории России. Вла-
димир, 1992.

Галиченко А.А. и Царин А.П. Алупка. Дворец и парк. Киев, 1992.

Гатагова А.С. Межэтнические отношения // Россия в начале XX века. М.,
2002.

Гербовник А. Г. Князева. [1765]. СПб., 1912.

Герштейн Э.Г. «Кружок шестнадцати» («16») // Лермонтовская энцик-
лопедия. М., 1981.

Герштейн Э.Г. Лермонтов и «Кружок шестнадцати» // Жизнь и творче-
ство Лермонтова. М., 1941. Сб. 1.

Герштейн Э.Г. Судьба Лермонтова. М., 1964.

Григорьев С. И. Канцелярия Министерства императорского двора как госу-
дарственный институт // Серия «Источник. Историк. История». Вып 3. Ис-
тория повседневности. СПб., 2003.

Гросу л В.Я. Русское общество XVIII—XIX веков. Традиции и новации. М.,
2003.

Гросул В.Я. В эпоху реформы 1861 (1856 —1866) // Русский консерва-
тизм XIX столетия. Идеология и практика. М., 2000.

Давыдов Ю. Никто и никогда не узнает наших имен // Прометей. М.,
1977. Т. II.

Дашкова Е.Р. Записки. Письма сестер М. и К. Вильмонт из России. М., 1987.

Демидова С. И. Из воспоминаний // Голос минувшего. 1923. № 1.

.Джинчарадзе В.З. Обзор фонда Воронцовых, хранящегося в ЦГАДА // Ис-
торические записки. Т. 32.

Дуалнчарадзе В.З. и Остапович Ф.А. Обзор хозяйственно-имущественных
материалов фонда Воронцовых, хранящегося в ЦГАДА // Исторические за-
писки. Т. 37.

Дневник Annette. А.А. Оленина. М., 1994.

Дневник А.А. Бобринского (1910—1911) // Красный Архив. 1928. Т. 1 (26).

Дневники императора Николая II. М., 1991.

Долгоруков П.В. Российская родословная книга. СПб., 1854—1857. Ч. 1—4.

Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч. В 30 т. М.; Л., 1976. Т. 16.

Дубенцов Б. Б. Вопрос об отмене гражданских чинов в правительственной
политике 80-х гг. XIX в. // Социально-политическая история СССР. М.; Л.,
1974. Ч. 1.

Епанчин Н.А. На службе трех императоров. М., 1996.

Журавина А. Дворянское гнездо. СПб., 2002.

Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880 годов.
М., 1964.

Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной России в
XIX в. М., 1978.

Зайончковский П.А. Российское самодержавие в конце XIX столетия. М.,
1970.

Замечания министра императорского двора и уделов по Проекту положе-
ния о земских начальниках, съездах их начальников и губернским по сельс-
ким делам присутствиях. [Б.м.]. 188?.

Заметки и дневники А.В. Дубельта // Российский Архив. М., 1995. Т. VI.

Записка Главноуправляющего землеустройством и земледелием о поездке
в Муганскую степь в 1913 г. Приложение к Всеподданнейшему докладу. СПб.,
1913.

Записка министра двора и уделов графа Воронцова-Дашкова об уничтоже-
нии крестьянской общины и возражение на нее министра внутренних дел
И.Н. Дурново. Женева, 1894.

Записки гр. А.Р. Воронцова // Русский Архив. 1883. Кн. 1. № 2.

Захарова Л.Г. Самодержавие и отмена крепостного права. М., 1984.

Зиссерман А.А. Фельдмаршал кн. А.И. Барятинский. 1890. Т. 2.

Зиссерман А.А. Двадцать пять лет на Кавказе (1842—1867). СПб.

Извольский А.П. Воспоминания. М., 1989.

Из дневника А.А. Тихомирова. 1907—1912 гг. // Красный Архив. 1935.
Т. 5 (72).

Ikonnikov N. Annuarie de la Nobles de Russie. St.P. 1889.

«Иллюстрация». СПб., 1845.

Индова Е.И. Крестьянство центрально-промышленных вотчин Воронцовых в
первой половине XIX в. // Исторические записки. М., 1951. Т. 38. С. 176—207.

Исмаил-Заде Д.И. «Земли... будут отданы вам в вечное владение...» // Рос-
сия и Кавказ сквозь два столетия. СПб., 2001.

Исмаил-Заде Д.И. На меня смотрят как на преступника // Источник.
1992. № 2 (38).

Исмаил-Заде Д.И. Население городов Закавказья в XIX — начале XX в. М.,
1991.

Исмаил-Заде ДИ. Русское крестьянство в Закавказье 30-е годы XIX — на-
чало XX века. М., 1982.

История уделов за столетие их существования. 1797—1897 гг. СПб., 1902.
Т. 1.

Источник М., 1995. № 5.

Иордан Ф.И. Записки ректора и профессора Академии художеств Федора
Ивановича Иордана. М., 1918.

Кавказский запрос в Государственной думе. Полные речи по официальным
стенограммам. Тифлис, 1909.

Казиев М.А. Из истории революционной борьбы бакинского пролетариата
(1895-1910). Баку, 1956.

Каппелер А. Россия — многонациональная империя. М., 1996.

Карабанов П.Ф. Гофмейстерины, статс-дамы и фрейлины русского двора
XVIII и XIX вв. СПб.

Карнович Е.П. Замечательные богатства частных лиц в России. СПб., 1874.

Кизеветтер А. Воронцов-Дашков и сановники конституционной поры //
Русские ведомости. 1916. 19 января.

Кирокосян Н.Б., Оганесян Э.В. / / Энциклопедия Отечественной истории.
М., 1994. Т. 1.

Ковалевский П.Е. Зарубежная Россия. Дополнительный выпуск. Париж.
Т. III, V.

Колмаков Н.М. Очерки и воспоминания с 1816 года // Русская Старина.
1885. Т. 12. С. 663; 1891. Т. 5. С. 449-469.

Колмаков Н.М. Современные известия. 1863. № 18.

«Коммерсант». Журнал. 1998. № 28 (280). 28 июля.

Кшесинская М. Воспоминания. М., 1992.

Аамздорф В.Н. Дневник 1894—1896. М., 1991.

Аакиер А. Русская геральдика. СПб., 1855. Кн. 1 — 2.

Аонгинов М.Н. Последние дни жизни и кончина А.С. Пушкина // Цяв-
ловский М.А. Книга воспоминаний о Пушкине. М., 1931.

Аукоянов И.В. Конец царствования Александра III: была ли альтернатива
«контрреволюции»? // Проблемы социально-экономической истории России
XIX—XX века. СПб., 1999.

Маглакелидзе С.В. Старосельский: (Документы и материалы). Тбилиси,
1969.

Мемуары графа С.Д. Шереметева. М., 2004. Т. 1.

Мещерский А.В. Из моей старины. Воспоминания // Русский Архив. 1901.
№ 1.

Мильман А.Ш. Политический строй Азербайджана в XIX — начале XX ве-
ка. Баку, 1966.

Милютин А-А. Воспоминания. М., 1999.

Минарик А.П. «Статистика землевладения 1905 года» как источник по изу-
чению крупного помещичьего землевладения в начале XX века // Малоиссле-
дованные источники по истории СССР XIX—XX веков. М., 1964.

Мироненко С.В. Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России
в начале XIX в. М., 1989.

Мирцхулава И.И. Аграрно-крестьянский вопрос в Грузии в 1900—1921 гг.
Тбилиси, 1978.

Моисеева Г.Н. Экземпляр «Путешествия из Петербурга в Москву» Ради-
щева в архиве Воронцовых // Сборник XVII век. А.Н. Радищев и литература
его времени. Л., 1977.

Монополистический капитал в нефтяной промышленности России. 1883 —
1914. Документы и материалы. М.; Л., 1961.

Мосолов А.А. При дворе последнего императора. Записки начальника кан-
целярии министра двора. СПб., 1992.

Некрасов Н.А. Поли. собр. соч. В 5 т. М., 1981. Т. 2.

Николай Михайлович, великий князь. О подвигах русского солдата в XIX
столетии и об его любви к родине. Публикация Д.И. Исмаил-Заде // Роди-
на. М., 1993. № 1.

«Новое Время». Газета. 1915. 18 сентября.

Нолькен Й. Строптивый Генерал-Адъютант. Из прошлого. Рига, 1929.

Николай II в 1905 г // Красный Архив. М.; А., 1925. Т. 4 — 5.

Николай II и великие князья. Родственные письма к последнему царю. М.;
Л., 1925.

Николай II накануне отречения. Камер-фурьерские журналы (декабрь
1916 — февраль 1917 гг.). СПб., 2001.

Общий очерк к обзору деятельности Министерства Императорского Дво-
ра за время царствования в Бозе почившего Императора Александра III
(1881 —1894)7 Сост. А.Н. Коковихин. СПб., 1901.

Описание Русско-турецкой войны в 1877—1878 гг. на Балканском полу-
острове. СПб. Т. II.

Панаева А.Я. Воспоминания. Academia. 1933.

Пенькова О.П. Тамбовские имения графа И.И. Воронцова-Дашкова (ко-
нец XIX — начало XX в.) // Воронцовы — два века в истории России. Пе-
тушки, 1999. Вып. 4.

Переписка Николая и Александры Романовых. 1914—1915 // Красный
Архив. М.; Птгр., 1923. Т. 3.

Переписка Николая II и Марии Федоровны // Красный Архив. М., 1927.
Т. 3.

Петров Ю.А. 1905 год: пролог гражданской войны // Россия в начале
XX века. М., 2002.

Под колесами красного террора // Родина. М., 2002. № 7.

Половг^ов А.А. Дневник государственного секретаря А.А. Половцова. В 2 т.
М., 1966.

Примечания на некоторые статьи, касающиеся до России, гр. А.Р. Ворон-
цова, императору Александру I представленные // Чтения в Обществе исто-
рии и древностей российских. 1859. Кн. 1. № 2.

Письма И.И. Воронцова-Дашкова Николаю Романову (1905 —1915) //
Красный Архив. М.; Л., 1928. Т. 26.

Письма о современном состоянии России. 11 апреля 1879 — 6 апреля
1880. Лейпциг, 1881. .

Полное собрание законов Российской Империи (III). СПб., 1908. Т. 25.
№ 25891, № 26166.

Полное собрание законов Российской Империи (III). Отд. 1. СПб., 1915.
Т. 32. № 38539.

Пушкин А.С. Собр. соч.: В 10 т. М.; Л., 1951. Т. X.

Пушкин в письмах Карамзиных 1836 —1837 годов. М.; Л., 1960.

Пыляев М.И. Старая Москва: Рассказы из былой жизни первопрестольной
столицы. М., 1990.

Речи, сказанные на кавказских вечерах в С.-Петербурге. 1861 —1872. СПб.,
1873.

Родзянко М.В. Крушение империи. Л., 1927.

Русские портреты XVIII и XIX столетий. СПб., 1905—1909. Т. I—VI.

Русский консерватизм XIX столетия. Идеология и практика. М., 2000.

«Русское слово». Газета. 1905. 5 (18) мая № 120; 12 (25) мая; 1915.
19 сентября.

Савинков Б. Воспоминания террориста. Л., 1990.

Садиков П.А. Общество «Священной дружины» («Отчетная записка» за
1881 —1882 гг.) // Красный Архив. 1927. № 2 (21).

Сборник материалов по Русско-турецкой войне 1877—1878 на Балканском
полуострове. СПб., 1900. Вып. 16.

Сеидзаде ДБ. Азербайджанские депутаты в Государственной Думе России.
Баку, 1991.

Сенчакова Л.Т. «Священная дружина» и ее состав // Вестник Московско-
го Университета. История. Серия IX. 1967. № 2.

Сиятельные жены. Биографии и родословные статс-дам и фрейлин русского
Двора. СПб., 1992.

Смельский В.Н. Священная дружина (из дневника ее члена) // Голос ми-
нувшего. 1926. № 1—4.

Современники. Альбом биографий Н.И. Афанасьева. СПб., 1910.

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1963. Кн. XI.

Соллогуб В.И. Повести. Воспоминания. Л., 1988.

Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в конце XIX века. Л., 1973.

Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в 1902—1907 гг. Л., 1981.

Список высшим чинам государственного, губернского и епархиального
управления. СПб., 1883.

Список генерал-адъютантам свиты Его Величества, генерал-майорам, фли-
гель-адъютантам и генералам, состоявшим при особе Его Императорского
Величества. Испр. по 1 августа 1870 г. СПб., 1870.

Столица и усадьба. СПб., 1915. № 35.

Суворин Алексей Сергеевич. Дневник. М.; П., 1923.

Татищев С.С. Детство и юность великого князя Александра Александро-
вича. М., 2002.

Терещенко А. Опыт обозрения жизни сановников, управляющих иностран-
ными делами в России. Ч. 2. Канцлеры. СПб., 1837.

Твардовская В.А. Царствование Александра III // Русский консерватизм
XIX столетия. М., 2000.

Тиховкина Т.А. Графиня Ирина Ивановна Паскевич-Эриванская, светлей-
шая княгиня Варшавская, рожденная Воронцова-Дашкова. Гомель, 2002.

Толстой Л.Н. в воспоминаниях современников: В 2 т. М., 1955. Т. I.; М.,
1982. Т. II.

Толстая С.А. Моя жизнь. (Воспоминания) // Новый мир. 1978. № 8.

Туманов Г.М. Из записок гр. И.И. Воронцова-Дашкова // Голос минув-
шего. 1916. № 9.

Тургенев И.С. Переписка. М., 1908.

Тургенев Н.И. Россия и русские. М., 1907. Т. 2.

Удовик В.А. Р.И. Воронцов и Вольное экономическое общество // Ворон-
цовы — два века в истории России. Петушки, 1996. Вып. 2.

Фигнер В.Н. Из политической жизни 80-х годов. ПСС в 7 тт. Изд. 2-е. М.,
1932. Т. 5.

Флоринский М.Ф. Совет министров и кавказское наместничество в 1905 —
1914 гг. // Вестник АГу. 1984. Серия: История-язык-литература. Вып. 1.
№ 2.

Хорошкевич А.А. Россия в системе международных отношений середины
XVI в. М., 2003.

Христофоров И.А. «Аристократическая» оппозиция Великим реформам:
конец 1850 — середина 1870-х гг. М., 2002.

Цявловская Т.Г. «Храни меня, мой талисман...» // Прометей. М., 1974.
№ 10.

Черейский А.А. Пушкин и его окружение. А., 1976.

Чернуха В.Г. Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала
80-х гг. XIX в. Л., 1978.

Чернуха В.Г. Правительственная политика в отношении печати в 60—
70-е годы XIX века. А., 1989.

Чижова И. К портрету А.К. Воронцовой-Дашковой // Белые ночи. Л., 1985.

Шлыкова М.Э. История создания портретной галереи из имения Ворон-
цовых Андреевское // Воронцовы — два века в истории России. СПб., 2002.
Вып. 7.

Щеголев П.Н. Дуэль и смерть Пушкина. Исследование и материалы. Изд.
3-е, дополненное. М.; Л., 1928.

Щербинин М.П. Биография генерал-фельдмаршала князя Михаила Семено-
вича Воронцова. СПб., 1858.

Элия Бар-Озар. Самое большое и непоправимое несчастье // Дружба на-
родов. 2000. № 7.

Юбилей пятидесятилетней службы в офицерских чинах графа И.И. Ворон-
цова-Дашкова. Тифлис, 1908. Типография Канцелярии Наместника Е. И. В.
на Кавказе.

Яснополянские записки Д.П. Маковицкого. М., 1979. Кн. 1.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение....................................................3

Глава 1. «ВЕРНОСТЬ НИКОГДА НЕ ПОКОЛЕБИМА»...................6

Глава 2. НА ТЕАТРЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ.
НАЧАЛО ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.............34

Глава 3. НОВОЕ ЦАРСТВОВАНИЕ................................60

Глава 4. «КАВКАЗ — ЭТО ВЕЛИЧИНА СОВЕРШЕННО ОСОБОГО РОДА».......111

Глава 5. ГРАФ И.И. ВОРОНЦОВ-ДАШ КОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ
И СВИДЕТЕЛЬСТВАХ СОВРЕМЕННИКОВ..........................171

Глава 6. ИЗ СЕМЕЙНОЙ ПЕРЕПИСКИ И.И. ВОРОНЦОВА-ДАШКОВА.....186

Заключение................................................194

Приложения

№ 1. Родословный список Воронцовых, составленный Р.А. Фадеевым.199

№ 2. Переписка И.И. Воронцова-Дашкова и императора
Александра III .........................................201

№ 3. «Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем
генерал-адъютанта графа Воронцова-Дашкова» .............257

№ 4. Докладная записка И.И. Воронцова-Дашкова императору
Николаю II..............................................376

№ 5. «Феклуша из Белой Арапии»............................383

№ 6. Приказ по войскам Кавказского Военного округа
от 25 августа 1909 г....................................386

№ 7. Багаев Н.А. Последние наместники Кавказа
(в свете личных воспоминаний) (1902—1917)...............388

№ 8. Из воспоминаний И.И. Тхоржевского «Последний Петербург.
Воспоминания камергера»...................................455

№ 9. Кривенко В.С. Памяти графа И.И. Воронцова-Дашкова..458

№ 10. Памяти графа И.И. Воронцова-Дашкова...............464

Аннотированный именной указатель..........................466

Источники и литература....................................501