/
Автор: Шлихтинг А. Малеин А.И.
Теги: история россии политическая история иван грозный опричнина
Год: 1935
Текст
HOFOE
изьесгпиеО России
ИМНП ГРОЗНОГО
академия
НАУК
СССР
НОВОЕ
ИЗВЕСТИЕ О РОССИИ
ВРЕМЕНИ
ИВАНА ГРОЗНОГО
„СКАЗАНИЕ"
АЛЬБЕРТА ШЛИХТИНГА
ПЕРЕВОД, РЕДАКЦИЯ И ПРИМЕЧАНИЯ
А. И. МАЛЕИНА
4-е илданив, дополненное и
исправленное
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
ЛЕНИНГРАД • IMS
Напечатано по распоряжению Академии Наук СССР
Декабрь 1934 г.
Непременный секретарь академик В. Волшм
Редактор издана я А. И. Малеин
Технический редактор Г. А. Стратановский — Ученый корректор
Г. Н. Фелейзен
Сдано в набор 16 ноября 1934 г. — Подписано к печати 27 декабря 1934 г.
97 стр.
Формат бум. 62 X 94 см. — б1/^ печ. л. — 37120 тип. зн. —Тираж 1175
Ленгорлит № 35442. — АНИ № 622. — Заказ №752
Типография Академии Наук СССР. В. О., 9 линия, 12
ГОС. ПУБЛИЧНАЯ
БИБЛИОТЕКА
Происхождение издаваемого впервые целиком „Сказания**
•обстоятельно выяснено проф. Е. Ф. Шмурло в сборнике
„Россия и ИталияВ 1570 г. папа Пий V и Венецианская
республика вознамерились привлечь московского царя к анти-
турецкой лиге. Посредником между папой и республикой,
с одной стороны, и Иваном IV, с другой, был избран польский
нунций Портико. И вот, когда он собирался уже ехать в Мо-
сковию для переговоров с царем и для обращения его в като-
личество, в Польшу явился бежавший из московского плена
некий Альберт Шлихтинг и насказал сперва устно, а потом
и письменно таких ужасов про жестокость Ивана, что у нунция
пропала всякая охота к поездке. Он немедленно послал доклад
Шлихтинга, написанный им для Сигизмунда Августа, в Рим,
и там вто сообщение произвело также сильное впечатлени .
Пий V написал Портико следующее:® „Мы ознакомились с тем,
что вы сообщали нам о московском государе; не хлопочите
более и прекратите сборы. Если бы сам король польский стал
теперь одобрять вашу поездку в Москву и содействовать ей,
даже и в втом случае мы не хотим вступать в общение с та-
кими варварами и дикарями**. Таким образом, всякая мысль
о переговорах с Московией была оставлена.
Поразившее католический мир сообщение Шлихтинга сохра-
нилось в Ватиканском архиве среди бумаг Портико.® Довольно
обстоятельный обзор его содержания дал Е. Ф. Шмурло/
1 Т. II. вып. 2, СПб., 1913, стр. 227 ел.
* За отсутствием оригинала цитую по переводу Шмурло, о. с., стр. 236.
8 Из статьи Г. В. Форстенп „Архивные занятия в Берлине, Дрездене
и Мюнхене" (Жури. мин. нар. проев., 1886, № 5, стр. 38) видно, что „Сказа-
ние" имелось и на немецком языке (Eine kurtze Erzelung von des Moskowi-
tischcn Tyrannen Basilij sc 1 ten und grausamen Tyranischen Regiments — в Мюн-
хенском архиве).
* О. с., стр. 249—257.
1
3
который привел также несколько выдержек в латинском ори-
гинале.
В настоящее время Историко -археографический иститут
получил из Рима фотографические снимки всего доклада Шлих-
тинга. На основании их и выполнен настоящий перевод его.
Рукопись помещена на 23 листах, помеченных цифрами 10—33.
Настоящие размеры ее неизвестны. Величина фотографий,
несомненно уменьшенных, — 17Х11.1 Рукопись не является
' оригиналом, а представляет четкую современную ее написа-
нию канцелярскую копию, исполненную в начале весьма тща-
тельно, а в конце несколько небрежнее. Что это не оригинал,
можно судить по тому, что она помещена не отдельно; затем
в ней имеется несколько неисправленных описок; особенно
характерен для переписчика пропуск на л. 14 об., где две
фразы должны были начинаться с одних и тех же слов inter
alios, и первая из этих фраз пропущена на своем месте и вста-
влена на полях.
Сведения об авторе „Сказания" почерпаются только из него
самого. Сообщению предпослано краткое предисловие, которое,
повидимому, не может принадлежать самому Шлихтингу. Об
этом можно судить по тому, что в дальнейшем повествовании
автор всюду обращается к королю и говорит про себя в первом
лице, здесь же об авторе идет речь в третьем лице и в таких
выражениях, которые вряд ли можно приписать его собствен-
ному перу.
Этот Шлихтинг, „померанский уроженец", „человек воен-
ный и честный", попал в плен к русским при взятии литовской
крепости Озерище, что Карамзин1 2 3 относит к 6 ноября 1564 г.
Как уроженец Померании, Шлихтинг знал, кроме немецкого,
и „русский" (славянский) язык, а потому в Москве попал,
„в качестве слуги и переводчика", к „итальянскому врачу",
бывшему на службе у царя. Врача итальянца у Грозного не
было, а, вероятно, здесь разумеется бельгиец Арнольф Лензэй.*
1 Пирлинг (La Russie et le Saint Siege, I, Paris, 1896, pp. 394—395) назы-
вает записку Шлнхтннга „prolixe memoire de soixante-cinq grandes pages".
Если это именно наш текст, то его счет страниц (65) ошибочен, так как текст
Шлнхтннга на- ннается только с 10-го листа и кончается на 33-м.
2 Т. IX, стр. 45 (издательство „Север").
3 Ср. Карамзин, т. IX, прим. 300, со ссылкой на В. М. Рихтера, История
медицины в России, I, стр. 285.
4
Семь лет служил этому врачу Альберт, а затем, увидев, что
и его жизни грозит опасность, с согласия своего господина
убежал в Польшу, где и составил „Сказание".
Кроме того, в издании Scriptores rerum Polonicarum1 имеется
краткое сообщение, на немецком языке, под заглавием: Nova
ex Moscovia per nobilem Albertum Schlichting allata de Principis
Iwani vita et tyrannise („Новости из Московии, сообщенные
дворянином Альбертом Шлихтинг о жизни и тирании государя
Ивана").
Таким образом, отсюда можно почерпнуть новый факт для
биографии Шлихтинга, именно его дворянское происхождение,
которое и заставляет его, как увидим ниже, относиться с осо-
бой симпатией к боярскому классу, преследуемому Грозным.
Наконец, латинский текст повествования позволяет предпо-
лагать, что составитель получил хорошее по тому времени
-образование и был начитан в класссических писателях. Цитаты
из трех из них (Виргилия, Ювенала и Теренция) он приводит
в своем рассказе, хотя и не называет авторов по имени.
Какие именно семь лет Шлихтинг провел в Московии, опре-
делить довольно легко. Если, как сказано выше, он был взят
в плен в ноябре 1564 г., то бегство его должно быть отнесено
к 1570—1571 гг. Эта вторая дата может быть точнее определена
следующим образом. На стр. 82—83 Шлихтинг упоминает вое-
воду Ивана Петровича (Яковлева), „который ныне отправился
с Магнусом для осады Ревеля". Эта осада Ревеля началась
21 августа 1570 г? и продолжалась до 16 марта 1571 г. Во вто-
рой половине 1571 г. этот Яковлев был забит батогами до смерти,
как заподозренный в порче царской невесты Собакиной?
Во всяком случае Шлихтинг упоминает про страшный голод,
охвативший страну во второй половине 1570 г. Соответственно
-с этим в предисловии к немецкой записке Шлихтинга издатели
отнесли ее к осени 1570 г.1 * 3 4
Шлихтинг заключает свое латинское сказание торжествен-
ным заверением: „То, что я пишу вашему королевскому вели-
честву, я видел сам собственными глазами содеянным в городе
Москве. А то, что происходит в других больших и малых го-
1 Tomus primus. Cracoviac. 1872, рр. 145—147.
8 Шмурло, о. с., стр. 251.
3 Русский биографический словарь. Яблоновский Фомии. СПб.,1913, стр.89.
4 Script, rer. Polonicar., I, стр. 144.
5
родах, едва могло бы уместиться в (целых) томах**. В немецкой
записи тон несколько менее решителен: „То, что я только что
описал вашему королевскому величеству..., не выдумано, бог
тому свидетель, что я все это отчасти сам видел и слышал “.
Какие же моменты царствования Грозного привлекали осо-
бое внимание Шлихтинга? Перечислю их кратко. Стремление
Ивана IV к уничтожению наиболее родовитых бояр. Гибель
Димитрия Овчины и других лиц. Просьба бояр и митрополита
о прекращении кровопролития. Введение опричнины. Бесчинства
опричников. Убийство князя Ростовского. Гибель князя Ивана
Петровича (Челяднина-Федорова). Истребление его имущества.
Гибель казначея Хозяина Дубровского. Отношение царя
к своему зятю Михаилу Темрюковичу. Гибель думного дьяка
Казарина-Дубровского. Казни в Александровском дворце.
Характер старшего сына царя. Гибель Федора Умного. Рели-
гиозность и мнимо монашеский образ жизни царя. Подробное
описание похода на Новгород и более краткое на Псков. При-
бытие королевских послов. Гибель князя Афанасия Вяземского.
Опустошение Торжка и Твери. Истребление пленных поляков.
Гибель шести человек из-за кольчуги Челяднина-Федорова.
Казнь начальника над воинскими орудиями. Наказание одного
дьяка и его гостей за неуместное любопытство. Казнь князя
Горенского и его слуг и опричника Петра Зайцева. Тиранство
царя над женщинами. „Тиран толкователь сновидений". Изде-
вательство над Борисом Титовым. Казнь воеводы Владимира
(Морозова). Мучение в 1566 г. трехсот бояр, просивших тирана
прекратить казни. Травля людей медведями. Сожжение людей
живыми за то, что ели телятину. Утопление одного дьяка по
наговорам монаха. Расстрел из лука воеводы и двух бояр,
взятых в плен поляками при взятии Изборска. Уничтожение
татар, служивших царю. Издевательство над князем Борятинским.
Казнь Третьяка, брата Висковатого, и его жены. Сожжение
живым Башкина за склонность к лютеранству. Убийство шута
Гвоздева. Издевательство князя Прозоровского-Оболенского
над братом. Избиение польских пленных 20 июля 1570 г. Убий-
ство князя Петра Серебряного. Тиранство над боярами 25 июля
1570 г. Предчувствие тирана или предзнаменование. Надруга-
тельство над знатными женщинами.1
1 Ср. Шмурло, о. с., стр. 252—253, у которого есть некоторые пропуски
и неточности, как, напр. смешение казначея Хозяина Тютина н думного дьяка.
6
В общем, видимо, автор придерживался хронологического
порядка, но часто отвлекался от него, руководимый скорее
всего опасением пропустить что-нибудь более важное. Этим
объясняются и неоднократные повторения.
Остановимся на некоторых более крупных фактах повество-
вания Шлихтинга с целью показать их историческую досто-
верность. Прежде всего, с этой точки зрения, привлекает вни-
мание рассказ об учреждении опричнины. Шлихтинг имеет
о цели учреждения ее очень смутное представление, именно
он понимает ее как уничтожение царем „своих приближенных,
а особенно тех из них, кто отличался знатностью и древностью
рода". Но причины для такого уничтожения заключались, по
его мнению, в ненависти к этим лицам за их советы „править,
как подобает справедливому государю, не жаждать в такой
степени христианской крови" и т. д. Рассказав затем о гибели
князя Овчины, Шлихтинг сообщает, что царь под влиянием новых
увещаний бояр и митрополита почувствовал якобы угрызения
совести и почти шесть месяцев воздерживался от казней, а сам
обдумывал за это время проект устройства опричнины. О зна-
менитом отъезде в Александровскую слободу Шлихтинг не
упоминает вовсе, а представляет дело так: царь призвал к себе
знатнейших вельмож и заявил им о своем пресыщении властью
и желании жить в отдалении и уединении, вместо же себя,
в качестве правителей, рекомендовал своих сыновей, прибавляя,
что во всяком трудном деле готов помочь им своим советом,
так как будет жить поблизости. И действительно, он выстраи-
вает себе в Москве особый дворец. „По соседству с этим
дворцом он соединил особый лагерь, начал собирать опрични-
ков, то есть убийц, и присоединил их к себе самыми тесными
узами повиновения". Про слободу же Шлихтинг упоминает
впервые значительно позже, говоря, что когда народ начинает
волноваться от постоянных казней, то тиран покидает Москву
и обычно часто уезжает в Александровский дворец.1
К рассказу Шлихтинга отчасти примыкают Таубе и Крузе,
которые также говорят об обращении царя перед отъездом
Казарина-Дубровского или рассказ о „ гибели “ двух братьев Оболенского-
Прозоровского, тогда как на самом деле нс погиб ни один из них.
1 Почему он называет ее так почетно, объясняет Гваньини (стр. 47): „Когда
великий князь обычно приеажаст не отдых в свой Александровский дворец,
некогда, раньше, чем он был прекрасно выстроен, называвшийся слободой".
в слободу, но не к одним боярам, а ко всем чинам, с заявлением
о том, что они не хотят терпеть ни его, ни его наследников,
а потому он и решил передать созванным свое правление. На
другой день после этого последовал отъезд в слободу. Шта-
ден рассказывает обо всем этом очень кратко: „Великий князь
из-за мятежа выехал из Москвы в Александрову слободу".
Из всего этого можно, кажется, сделать тот вывод, что без-
молвность и таинственность, которыми облекает наша летопись
отъезд царя в слободу, вряд ли соответствуют действительно-
сти. Летописи, вытекавшие из клерикальных и боярских кругов,
в то время явно оппозиционных царю, всячески старались
затушевать эту оппозицию и потому стремились представить
дело так, как будто это было произволом или капризом царя.
Может быть, отъезд не был обставлен даже такой таинствен-
ностью, как это изображается обычно.
Сказание Шлихтинга занимает одно из центральных мест
по разъяснению грандиозного заговора против Ивана IV, воз-
никшего в 1567 г.1 Из русских источников про вторую часть
этого заговора упоминается только в Переписной Книге По-
со.ч^ского Приказа 1626 г.: „Столп, а в нем статейной список
из сыскного из изменного дела 78(1570) году на Ноугородцкого
Архиепископа на Пимина и на Новгородцких Диаков, и на
Подьячих, и на гостей, и на Владычных Приказных, и на Детей
Боярских, и на Подьячих, как они ссылалися к Москве с Бояры,
с Олексеем Басмановым и с сыном его Федором, и с Казна-
чеем с Микитою Фуниковым, и с Печатником с Ив. с Михай-
ловым Висковатого и с Семеном Васильевым сыном Яковля,
да с Дьяком с Васильем Степановым, да с Ондреем Василье-
вым, да со князем Офонасием Вяземским, о сдаче Вел. Нова-
города и Пскова, что Архиепископ Пимин хотел с ними Новго-
род и Псков огдати Литов. Королю" и т. д.* Подлинник этого
дела бояре постарались уничтожить. Поэтому сведения о заго-
воре сохранились только у иностранных писателей, а именно 1 2
1 Сведения об «том заговоре разработаны ясно и убедительно а нена-
печатанной, к сожалению, работе Рейжевского, хранящейся в Историко-архео-
графическом институте.
2 Карамзин, т. IX, прим. 299. Соловьеву (II, ст. 176, прим. 1) этот источ-
ник был также иавесген, но в текста он выражается очень осторожно: „Это
сыскное изменное дело до нас не дошло, а потому историк не имеет права
произнести свое суждение о событии".
8
у польского хрониста Мартина Бельского, лифляндских исто-
риков Кельха и Геннинга, недавно изданного Штадена1 и, нако-
нец, у нашего Шлихтинга. Из новых историков существование
этого заговора предполагали с большей или меньшей катего-
ричностью Щербатов и Арцыбашев.1 2
Суть дела заключается в следующем. Осенью 1567 г.
царь задумал большой поход в глубь Ливонии, 21 сентября он
выехал на литовскую границу, & 12 ноября, после совещания
со своим двоюродным братом князем Владимиром Андреевичем
и боярами, решил немедленно вернуться обратно. Причина
этого крылась в том, что польский король Сигизмунд-Август
через некоего Козлова стакнулся с московскими боярами, и те
-обещали выдать ему царя. Когда это намерение было раскрыто
и царь уехал домой, то и Сигизмунду не оставалось ничего
иного, как распустить войско и вернуться в Гродно. Шлихтинг
с некоторой неточностью представляет дело так (стр. 62):
„И если бы польский король не вернулся из Радошковиц и не
прекратил войны, то с жизнью и властью тирана все было бы
покончено, потому что все его подданные были в сильной сте-
пени преданы польскому королю". Эго показание его особ нно
красочно потому, что наряду с этим прямым признанием вины
бояр (их, конечно, прежде всего следует разуметь под „всеми
его подданными"), Шлихтинг, как равный им по происхождению,
при описании каждой казни изменников старательно подчерки-
вает их невиновность.
Роль князя Владимира Андреевича в этой истории предста-
вляется так. Повидимому, он сам принимал участие в заговоре,
но увидел, что успеха на его осуществление мало. Тогда он,
вместе с князьями Бельским и Мстиславским, отправился
к Ивану Петровичу Челяднину-Федорову, стоявшему во главе
всего предприятия, взял у него список участников, якобы под
тем предлогом, что к заговору хотят примкнуть новые лица,
и, заметя таким образом свои следы, открыл все дело царю.
Но впоследствии, когда его участие выяснилось, он был умерщ-
влен3 по приказу ца^я. Началось следствие, которое, конечно,
производилось с утонченной жестокостью того времени
1 Вее эти свидетельства приведены в указанной работе Рейжсвского.
2 Цитаты приведены в указанной работе Рейжевского.
3 Подробности гибели князя Владимира известны только из иностранных
источников и противоречат друг другу. Ср. Соловьев, II, ст. 172—173, прим. 3.
9
и прежде всего с применением арсенала всевозможных пыток.
Особенно жестоко пострадал глава заговора Челяднин-Федо-
ров. Он погиб не только сам с семейством, но все его
поместья с их обитателями и хранившимся там имуществом
подверглись полному уничтожению. Описание этих подробно-
стей у Шлихтинга имеет особое‘значение, как вероятное пока-
зание очевидца. В результате расследования измены оказалось,
что она пустила свои корни очень глубоко и захватила высшие
власти Новгорода, как светские, так и духовные, в союзе
с наиболее близкими к царю лицами, как, например, князем
Вяземским, которому царь особенно доверял.1
Это и вызвало знаменитый разгром Новгорода, которому
Шлихтинг в своем „Сказании" уделяет очень много места.
Но можно думать, что он не был при этом лично. Этим легче
всего объясняются некоторые неточности рассказа. Так, прежде
всего Шлихтинг относит Новгородский поход к 1569 г., тогда
как он начался только в декабре 1569 г., а к Новгороду царь
подступил уже 2 января 1570 г. (ст. ст.). Далее, вопреки нашей
летописи, Шлихтинг представляет дело так, будто из слободы
царь прямо двинулся на Новгород, а потом уже опустошил
Тверь и Торжок. Но участники похода, Таубе и Крузе и Шта-
ден, воспроизводят летописный порядок.
Рассказ о походе Грозного на Псков передан у Шлихтинга
очень кратко. Так, у него нет ни малейшего упоминания про
того юродивого, который удержал царя от разгрома города,
хотя про этого юродивого говорят все другие иностранцы, не
только современники, как Таубе и Крузе и Штаден, но и более
поздние, как Горсей и Флетчер. Интересно свидетельство
Шлихтинга, что во Пскове всю ярость и жестокость царь
обратил против монахов. Между тем Карамзин,1 2 со слов наших
летописей, говорит, что Грозный как раз не велел трогать
иноков и священников. Можно думать, что прав скорее ино-
странец, так как в заговоре против царя духовенство принимало
деятельное участие, за что и пострадало сильно в Новгороде;
этого не отрицают и наши летописи. „Церковь, как феодальная
сила, всегда была теснее связана с боярством, нежели с демо-
кратическими слоями**.3
1 Ср. вышеприведенное место из Карамзина (т. IX, прим. 299).
2 Карамзин, т. IX, стр. 98.
* М. Н. Покровский. Русская история F, стр. 276.
В описании Новгородского погрома обращает на себя вни-
мание рассказ о массовом уничтожении товаров, накоплявшихся
я течение 20 лет. В этом нельзя не видеть стремления уронить
торговое значение этого города, соперничавшего с Москвой.
В итоге открытия этой новой измены и были страшные
казни, произведенные 25 июля 1570 г. и описанные, судя по
всему, Шлихтингом, как очевидцем.
Наконец, „Сказание** Шлихтинга поднимает значение, как
исторического источника, 5-й главы сочинения Гваньини „Опи-
сание всех стран Московии" (Alexandri Guagnini Veronensis
omnium regionum Moscoviae descriptio). Давно уже было
известно,1 что для первой (географической) части своего труда
он нашел удобный источник в Герберштейне, известия которого
изложил в ином порядке и с некоторыми незначительными
дополнениями. Но откуда он взял сведения для второй, значи-
тельно более важной части своего труда, оставалось неизвест-
ным. Между тем сведения эти неоднократно цитовались нашими
историками, начиная с Карамзина, и с точки зрения своей
исторической достоверности, так сказать, висели в воздухе.
Чересчур мрачные краски повествования вызывали естествен-
ное недоверие к нему, тем более, что это недоверие подкре-
плялось показанием современника. Именно, в одном, правда
очень мало известном, рассказе о России того времени, соста-
вленном итальянским купцом Тедальди, имеется прямая поле-
мика с Гваньини: „О тех фактах, что написал против Московита
и поныне еще живущий веронец Гваньини, он, Тедальди, во
время пребывания своего в Московии ничего не видал и не
слышал, что им своевременно и было поставлено на вид
названному писателю".2 Теперь, при наличии полного текста
Шлихтинга, можно с достоверностью утверждать, что Гваньини
имел в виду главным образом его разсказ, который, как упомя-
нуто было раньше, произвел такой эффект при своем появлении.
Эта зависимость особенно видна из того, что Гваньини сохранил
общий характер повествования Шлихтинга, распадающегося
на ряд отдельных, почти не связанных друг с другом эпизодов,
для которых уже немецкий писатель давал иногда частичные
1 Ключевский. Сказания иностранцев о московском государстве. П., 1918,
стр. 22.
8 Е. Ф. Шмурло. Известия Джиованни Тедальди о России времени Иоанн»
Грозного. Жури. мин. нар. пр., 1891, № 5, стр. 132.
11
заглавия, а итальянец снабдил ими каждый отрывок, но разме-
стил эти рассказы совершенно в ином порядке. На это заим-
ствование Гваньини у Шлихтинга первый обратил внимание
Е. Ф. Шмурло,’ который и произвел сличение обоих повество-
ваний.
Внимательнее вглядываясь в оба повествования, нельзя не
заметить, что Гваньини подвергает рассказ Шлихтинга
частичным изменениям, дополнениям и исправлениям. Эти
главнейшие расхождения оговорены в примечаниях. Если
Гваньини, как сказано выше, для первой части своего труда
усиленно пользовался Герберштейном и подвергал его рас-
сказ перестановкам и частичным дополнениям, то причина та-
кого отношения к своему источнику вполне понятна: Гваньини
хотел скрыть свою зависимость от Герберштейна. Но возникает
вопрос, почему итальянец в такой мере изменял порядок Шлих-
тинга, записка которого не была напечатана. „Сказание"
Шлихтинга даже и для того времени представлялось чересчур
эффектным и потому мало вероятным. Поэтому Гваньини,
состоявший, как известно, на польской военной службе, мог
подвергнуть показания немца проверке, дополнениям и испра-
влениям и в порядке этой проверки заносил их в свой рассказ.
Этим могут быть объяснены и пропуски и умолчания, сравни-
тельно со Шлихтингом,о которых частично упоминает Шмурло,
именно итальянец не вносил в свой рассказ всего того, подтвер-
ждения чему он не нашел в других источниках. В силу этого же
Гваньини мог спокойно отнестись и к приведенному выше обви-
нению Тедальди.
В общем „Сказание" Шлихтинга дает сравнительно мало
новых фактов, но освещает их по-своему, что дает нам повод
пересмотреть ряд положений, как занесенных на страницы
летописей и других источников, так и выдвинутых нашей исто-
рической наукой, обслуживавшей классовые интересы общества
и неспособной понять насыщенного событиями времени Гроз-
ного.
Остается сказать несколько слов о характере издания
памятника. В переводе прежде всего имелась в виду возможная
близость к оригиналу. Немногие слова, которые пришлось до-
бавить, сверх оригинала, для связи речи заключены в круглые
1 Е. Ф. Шмурло. Россия и Италия, о. с., стр. 253—255.
12
скобки. Оригинал написан довольно правильной латынью, но
беден с точки зрения разнообразия языка. Особенно заметно
это в неоднократном повторении одних и тех же слов, преиму-
щественно глагола iubere (приказывать). Все эти повторения
сохранены и в переводе. С другой стороны в оригинале заме-
чается много плеоназмов, которые также по возможности
воспроизведены в русской передаче. Искаженные собственные
имена переведены правильно.
В заключение приятным долгом считаю выразить искреннюю
благодарность Редакционно-издательскому совету Академии
Наук, в частности академикам В. П. Волгину и А. С. Орлову,
за лестное для меня принятие настоящей работы в серию
академических изданий, а также ученому секретарю Историко-
археографического института, проф. Б. Д. Грекову, за предо-
ставление рукописи Шлихтинга для перевода.
В приложении помещен исполненный библиотекарем Ака-
демии Наук Г. Г. Гельдом перевод немецкой записки Шлихтинга,
напечатанной в неоднократно цитованном выше издании
Scriptores rerum Polonicarum, т. 1, стр. 145—147. Сразу же при
первом чтении ее видно, что она составлена Шлихтингом
раньше латинского „Сказания”, на которое, как на еще не
написанное, он ссылается дважды: при упоминании о смерти
И. П. Челяднина-Федорова и в самом конце записки. Боярский
заговор изложен здесь гораздо более четко, чем в „Сказании”.
Дата составления записки видна из конца ее, где говорится
„совсем еще недавно в июле” (1570 г.).
Отрывки, изданные Е. Ф. Шмурло, отмечены звездочками.
В текст перевода и примечаний внесено несколько незначитель-
ных исправлений корректурного характера.
26 XII 34
А. Мале ин.
13
DE MOR1BUS ET IMPERAND1 CRUDELITATE BAS1L1I
MOSCHOV1AE TYRANNI BREVIS ENARRAT1O
Mores et ingenium Basilii Ducis Moschoviae quale fuerit,
quae imperandi licentia, quae in subditos crudelitas, nemo ante
scire poterat. Qui enim in Moschoviam aliquando commcabant,
solis mercaturae negotiis intenti, Ducem ipsum non videbant, aut
si quando vidissent, nihil scrutari et indagare audebant, propter
metum tyranni, qui extraneos levissima etiam suspicione inculpa-
tes, miris ac inauditis cruciatib(us) torquere solebat. Ipsius
actiones turn demum illustres esse coeperunt, cum Poloczkum
cepisset, a quo tempore bellis continuo durantib(us), partim ex
captivis refugientib(us) partim ex Moschis, qui tyranni imperium
nullo modo ferre potuerunt, ac ad Regis castra transierunt, ipsius
crudelitas et plus q(uam) Neroniana tyrannis, quam ante hominu(m)
ignorantia contexerat enituit. Inde effectum est ut Albertus
Schlichting Pomeranus vir alioqui militaris et probus, cum esset
। apud lesieriska castellum a Moschis captus, et septennio isthic in
aula Moschi dete(n)tus pauca quaedam illius tyranni gesta notaret,
ut notus esset orbi universo tyrannus, non tain ipso nomine, quam
actionib(us) suis alioqui sceleratissimis et crudelissimis. Non erat
aute(m) difficile Alberto ea cognoscere, nam ob ingenii cultum et
linguae |j Germanicae Ruthenicaeq(ue) peritiam a Medico Italo F. 11
qui tyranno serviebat impetratus est, ut eo uteretur servo et
interprete. Is ig(itu)r medico septennium serviens cum vitae
quoq(ue) suae insidias parari videt, connivente D(omi)no profugit
in Poloniam paululumq(ue) otii nactus haee de morib(us) et domi-
natu tyranni pauca annotavit.
Poloczko capto ut fit in secundis reb(us) for tun ae successu
insolentior effectus tyrannus, animo cogitare coepit, quomodo
suos et eos maxime qui nobilitate et vetustate familiae praecel-
lebant extirparet, quod sibi inimicos putaret, saepe suadentes, ut
iusti principis imperium sequeretur. neq(ue) sanguine(m) Christia-
15
num tantopere sitiret, supersederetq(ue) a bellis iniustis et illicitis,
contentus suis vitam viveret Christiano principe dignam. Si gene-
rosus et magnanimus bellorumq(ue) sludiosus esset, converteret
potius animu(m) armaq(ua) sua in hostes Chri(sti) crucis Tartaros
et Turcas, a quib(us) vicinam Moschoviam infestari saepe vidaret
Haec invisa consilia, ut pote ingenio suo contraria suspectaq(ue)
dum ille putat, audacia furens et scelus animo iam pridem conceptum
anhelans, in delendis magnis viris et vetustate generis illustrib(us)
ut pro libito tyrannide(m) exerceret his artib(us) et dolis utitur.
Demetrius Owczina Comes sive Dux ut illi vocare solent vir
summa autoritate in Moscovia, cuius pater ad Starodubum captus
et in Lithuania ad extremum vitae diem usq(ue) asservatus, eo
bello quo Sigismundus Rex Poloniae magnam in Moschis stragem
ediderat Starodubumq(ue) et multas alias civitates interceperat, ac
ducem Owczinam exercituum Moschi eo bello imperatore'm)
captivum in Lithwaniam abduxerat. Hie igitur a tyranno co(n)vivio
exceptus erat, ac inter epulas apprime rogatus, ut craterem mellis
pro more et consuetudine patriae cocti, uno haustu et spiritu
ebiberet, eoq(ue) poculo declararet quam charam salutem et inco-
lumitatem principis sui haberet, pro qua si non dubitaret vita(m)
effundere, hoc poculo dulci et suavi in viscera effuso maxime ||
F. 12 testaretur. Erat autem crater ille mellis plenus continens in se
mensuram quartariorum quasi sedecim. Demetrius tametsi videret
rem factu impossibilem, tamen libens assumit negotium bibendi,
ita’ existimans, si forte quod certo futurum sciebat no(n) ebibisset,
non laturum aegre principem quin potius collaudatur(um) eius
animum promptum et alacrem in obsequendo. Bibit igitur inflatis
buccis et distento gutture, sic avide, ut potum repleta viscera
evomerent, vix tamen poculi dimidiam partem exhausit. Tyrannus
fovens atroces in pectore iras, rabiem tamen statim no(n) evomuit,
sed blandientis more canis, leviter viri erga se bensvolentiam
accusavit, dicaens1 se cognoscere utiq(ue) quam coutatur non
usq(ue) adeo benevolo servo. Etquia turn biberenon posset, eu(rn)
rogavit ut ad vinarias cellas, ubi potus tyranni asservatur iret,
ibiq(ue) quod liberet et quantum vellet, quodve genus potus
placeret, pro salute et incolumitate tyranni biberet. Facit ille non
invitus quod mandat tyrannus, existimans ilium syncere locutum
et bene iam poto facile fuit persuadere. Ingreditur in cellas vina-
1 Sic codex.
16
rias, cum his qui cum iussu tyranni tarn lauto excepturi erant
convivio, ubi eum expectabant canum custodes, praeparati et
instruct! a tyranno, quam primum Dux Owczina ingrederetur, ut
eum stranguiarent, quod consecutum est, non multum iussa tyranni
detrectan ib(us) illis, et ita periit.
Causa vero eius secreto perdendi ea fuit, quod inter iurgia et
contentiones cum Fiedoro Bosmani filio, exprobrasset eidem scelus
nefandum, quod patrare consuevisset cum tyranno. Huius enim
Fiedori tyrannus abutebatur amore. Is vero Fiedorus omnes fere
in odium tyranni solebat adducere, quae causa fuit, ut Owczina
Dux cum propterea increpasset, enumerans coram eo sua maioru(m}
q(ue) suorurn merita in principes et p(at)riam. Fiedorus ira accen-
sus ad tyrannum lacrymans abiit, Owczinamq(ue) accusavit, a quo-
tempore iam ille de Owczina delendo cogitare coepit. Patrata
nece eo uti || dictum est modo, postridie misso in domum eius F. 12 v.
apparitore iubet eum ad se venire, simulans se nihil prorsus deeo
scire. Uxor Owczinae respondit se ab hesterno die maritum non
vidisse, profectu(m) ad magni Ducis palatium, necdum adhuc redi-
isse. Sic eo modo Owczinam necavit et innumeros alios quorum
aliq(ua)n(do) sanguinem sitisset.
Huius rei crudelitate permoti nobiles quidam, simulq(ue) sum-
m(us) sacerdos eum sibi monendum statuerunt, ut a sanguine
subditorum suorurn innoxio sine causa et merito ullo tam atreciter
effu(n)dendo abstineret. Non convenire Chri(sti)ano principi
peraeque in homines ac in pecules saevire, timeret iustum Dei
supplicium, qui sanguinem innocentem in tertia etiam generatione
vindicare solet. Нас admonitione non nihil percitus, et verecundia
inprimis summi sacerdotis perfusus cum nullas .excusandi causas
inveniret, spem emendandae vitae dedit, ac sex fere mensib(us)
quietus fuit. Interim cogitabat in illo novo genere vitae quo(modo)
Opricinam compararet, hoc est Celeres sive milites corporis sui
custodes, vel potius fautores tyrannidis suae quasi siccarios,
quorum satellitio munitus liberius debaccharetur in песет omnium.
Simulavit aute(m) quasi dominationis pertaesus, velle se principa-
tum dep nere, in recessu ct solitudine vivere, vitam sanctam et
monasticam agere. Vocatis igitur ad se primorib(us), quod facien-
dum deliberarit illis exponit filios duos ostendit rectoresq(ue)
imperii nominavit. Jam, inquit, satietas imperandi coepit1 animum, 1 2
1 Sic codex.
2 А. И. Малеин
17
imperare mihimet ipsi placet, ac abducere se a cun’s et illecebris
mundi huius, fugereq(ue) occasiones peccandi. I’ilios habetis et
ingenio et aetate ad imperium aptos, his ducibfus) utamini, his
dominis et imperatorib(us). Si quid unquam praeclarum, si
quod laude dig-num feci, hoc totum in eorum utilitatem
redundet, quos vobis et mearum virtutum et imperii haeredes
facio constituo. Hi vobiscum habitent, hi dominentur, hi iudi-
cent, hi bella gerant. Si quod arduum et viribus humerisq(ue)
F. 13 vestris || grave negotium ingruerit, me consulterem in eo non longe
a vobis hibitantem habueritis. His ita dictis et ordinatis reb(us)
mox aliquot millib(us) tectorum disiectis locu(m) palatio designat,
in recessu prope flumen Nehlinna, q(uo)d alluit Kittay castrum,
influens etiam in celebre flumen Moscham, a quo Moschovia urbs
ampla dicitur, quae Moschovitis hoc nomen dedit, alio modo enim
Russi sive Rutheni dicuntur. In eo loco igitur palatium amplum
extruit altoque muro circumducit, ubi habitaret solitarius. Castra
etiam praecipue curiae illi vicina adiunxit Opricinam, hoc est sic-
carios aggregare coepit, hosq(ue) arctissimo obedientiae vinculo
sibi adiunxit.
Rex noster, ubi quern accersitum iubet, dictu minim est, quam
cor gestiat, quam exultet animus, quam fortunatum ille se putat,
quern vult princeps esse conve(n)tum proptereaq(ue) spe plenus
abit, ut gra(ti)am in conspectu domini obtineat. Quemadmodum
vero sol a luna sic virtue et dementia Regis nostri differt a tyran-
nide Ducis Moschoviae. Qui dum senatorem nobilem sive militem
ad se venire iubet: turn is eum conventurus valedicit uxori, natis,
amicis quasi nunq(uam) eos visurus esset: sperat enim certo vel
a fustib(us), vel. a securi sibi esse pereundum, tametsi nullius
culpae conscium se esse intelligat. Est enim insita quaedam malitia
Moscovitis ut tacite soleant se invice(m) accusare et invice(m)
calumniari apud tyrannu(m), ac alter alterius odio flagrare, ita ut
calumniis invicem se ipsi confodiant. Tyranno autem haec o(mn)ia
allubescunt, nullosque libentius audit quam ddatores et calumnia-
tores: falsi an veri sint, nihil curat, dummodo occasionem habeat
F. 13 v. hominu(m) perdendorum, tametsi multi de insimula || tis crimini-
b(us) ne cogitarint quidem. In eius aula tutum non est alioqui
quemvis, clare an demisse dixerit quis, sive mussitaverit, riserit,
aut rinxerit, hilaris vel tristis sit. mox interrogatur a tyranno,
quamobrem rideat, gaudeat, ringatur, hilaris, tristis sit. Insimulans
mox te sentire cum hostib(us) suis aut aliquid contra eum scele-
18
ratum moliri. Nemo vero factum suum excusare potest: statim enim
ciamat Opricinas siccarios suos ut talem capiant, et mox in
conspectu vel in frusta secent vel capite plectant vel submergant,
sive canib(us) aut ursis discerpendum obijciant.
Extructa eum in modum curia, ibi habitare coepit, cum nume-
roso Opricinar(um) siccarioru(m)que suoru(m) grege que(m) соё-
gerat ex fecc latronum: cum enim quern audacissimu(m) et scele-
ratiss(imum) alicubi subodorarat mox in consortiu(m) allexit
ministrumq(ue) fecit suae tyrannidis, et crudelitatis. Ubi satis se
firmum tali p(rae)sidio animadvertit, iter(um) cogitare coepit, quod
suadentib(us) nonnullis monente vero sacerdote summo simulata
religione intermiserat, de claris viris et vetustate familiae cum
primis illustrib(us) delendis. Quos enim in castris Palatinos habet,
ad eos ablegat equites Opricinas sive siccarios, ut simulata ami-
citia cum eo maneant et vivant, tempusq(ue) observent, si quando
pauciorib(us) servis stipatum viderent in templo, sive domi aut
ubicunq(ue) commodum putarent, ut eum captivarent, ac deinde
trucidarent et dissecarent. Eo necato si quos affines arnicos et
propi(n)quos habe(re)t, sive in Curia tyranni habitent, illi sive non,
eos omnes necari iubet, subordinatis siccariis du(m) in curiam pro-
ficiscuntur, ut interim impetu facto publice in via eos adoriantur
ac occidant. Quaerit dein || caedis autores quasi nihil conscius, ne- F. 14
ininem tainen indagare neq(u)e punire solet. Hoc genere caedis
pluriinos ex illustrib(us) familiis delevit atq(u)e etiamnum delet
virtutis humanitatisq(u)e prorsus oblitus.
Ducem Rostovium qui habitabat in Novo castro inferiori, eodem
fere modo necari iussit. Hie quod benignius captivos tractare sole-
ret nec immanis et ferus adversus eos diceretur, insimulatus est
propterea, quasi ad Regem Poloniae transfuga esse vellet, eidem-
q(u)e salvum conductu(m) Palatinus Polocen(sis) curaturum pro-
misisset. Ad eum misit 30 milites Opricinas, uti eius caput absci-
sum portarent ad sese, quod et factum est. Cum enim Rostovius
in templum descendisset ut oraret, mox accurrunt in templum
siccarii ad eumq(u)e dicunt, О Dux Rostovi captivus es iussu
Magni Ducis. Miser autem proiecto baculo, quo utebatur pro insigni
magistratus eius quern gerebat, quasi ingratum deponens. Est enim
ea coDSuetudo ut qui sint in magistratu baculum gestare soleant,
quern dat princeps in signum autoritatis et gubemationis. Capto
eum in modum misero mox eum spoliarunt habitu quern ferebat,
ita ut nudus restiterit: servos etiam illius plus quadraginta similiter
2* . 19
captivatos in carcerem coniecerunt, Rostovium vero ligatum ac in'
rhedam impositum squalide coopertum secum abduxerunt. Cum
autem a Novo castro quasi trium millium iter absolvissent, substi-
terunt illi qui currum agebant ac glaciem in flumine securib(us)
discindere incipiunt, ut foramen facerent. Quasi ex somno Rosto-
vius experrectus, erat enim ligatus ad rhedam, in eiusque corpore
duo desuper sedebant, rogat quid facturi essent, respondent, se
adaquaturos equos esse. Non, inquit ille equis haec paratur aqua
14 v. sed capiti||meo. Nec fefellit eum divinatio. Desiliens enim ex eq(u)o
unus ex siccariis mox illi caput amputavit, et truncatum corpus
eius in flumen proijci iussit, caput secum abstulit illudq(ue) ad
tyrannu(m) usq(ue) portavit. Quo viso tyrannus, quasi minatus illi
et digito attingens haec verba protulit: О caput, caput satis su-
perq(ue) sanguinis effudisti cum vivebas, hoc etiam adhuc facies et
nunc cum nasum aduncum geras! Calcato deinde capite et pede
amoto iussit illud in profluentem proijci. Quo facto omne mox ge-
nus ipsius, hominum plus 50, necavit. Ubicu(m)q(ue) expiscari
poterat vel affinem vel consanguincum perquisitum diligentissime
trucidari mandavit. Ex familia enim Rostoviorum erant quasi ho-
minum sexaginta quos omnes ad intemetionem usq(ue) delevit.
In reditu suo Moscham urbem eo tempore cum Rex Poloniae
cum exercitu persequi eum volebat ad Radoscovium castris meta-
tis, cum putasset nonnullos sibi suspectos esse ex militib(us) inter
alios vero loanne(m) Petri Ducem Palatinum Moscoviae quern
inter alios habcbat prude(n)tiorem et supremum gubernatorem
omnium, quern etiam in loco suo relinquere solitus erat in urbe
Moscha, ubi eum abesse propter bella contingebat. Huie igitur
loanni omnia quaecunq(ue) habuit eripuit, auri argenti, unionum
vestium totiusque supellectilis it rei domesticae ingentem magni-
tudinem, idq(ue) non semel, sed quater fecit, ita >ut eum ex divite
et locuplete pauperrimu(m) effecerit. Quo facto iussit eum in bellum
contra Tartaros proficisci non habentem quo se vestiat aut in quo
equitet. Ille emendicato apud quendam Monachu(m) equo profectus
est in bellurn. Reversus postea ad tyrannum accersitur, ubi etiam
convocati erant omnes fere quos turn habebat milites. loannes cum sibi
P- 15 ad supplicium eundum esse intelligeret, salute data uxori|| filiisq(ue)
omnib(us)q(ue) amicis et longo valedicto quasi nunqua(m) eos vi-
surus fuisset ad tyrannum properavit. Cum aute(m) venisset in
1 Verba: 'inter alios vero — quern' addita sunt in margine.
20
Palatium eumq(ue) tyrannus aspexisset, mox illi vestes dari, quib(us)
ipse utebatur, iisque eum vestiri iussit, sceptrum in manus dedit,
quod principes gestare consueverunt mandavit deinde ut in solium
maiestatis ascenderet in eoq(ue) locum caperet ubi solebat Dux
Magnus ipse sedere. Hoc ubi loannes frustra se excusans (neq(ue)
enim licet se excusare tyranno) fecisset in solioq(ue) maiestatis
habitu Ducis consedisset, mox ipse tyrannus exurgens stetit ante
eum, et capite aperto honorem illi exhibuit, inclinatis ge-iib(us),
eumq(ue) sic allocutus est: Habes, inquit, quod ambiebas, et pete-
bas ut esses Dux tnagnus Moscoviae, et occupares locum meum,
ecce Dux magnus es nunc, gaude nunc et fruere principatu quern
sitisti. Parvo deinde tempore interposito rursus incipit: Caeterum,
inquit, quemadmodum est in mea potestate te in eo solio collocare,
ita etiam in eadem est positum te deponere. Et arreptum cultrum
confestim in illius praecordia iecit aliquoties et omnes qui turn
erant milites cogebant1 eum fodere cultellis, ita ut pectus et re-
liqua p(rae)cordia ex illo, aspiciente tyranno, cecidissent. Turn
deinceps pedib(us) tractum undiq(ue) per castellum et civitatem
in medio foro crudele spectaculum omnib(us) proiectus est. Mox
deinde servos illius primaries ac deinceps reliquos alios omnes, in
profluentem proijci iussit.
In Colomno castro quod paulo ante dederat loanni Palatino
erant multi peregrini cives quos omnes et eor(um)2 autem erant
plus q(uam) trecenti in profluente submergi iussit existimans eos
esse conscios Joannis Palatini cogitationum, cum tamen iile ne
suspicione quidem 1 mala 1 iboraverat, fidelemq(ue) se patriae civem F. 15 v.
et tyranno servum praebuit.
Eum in modum Joanne Palatino familia civibusq(ue) omnibus-
q(ue) trucidatis conscensis equis cum siccariorum comitatu eius
villas pagos et castella uno fere anno obequitabat omnia consu-
mers), vastan(s), trucidan(s). Nonnullos etiam milites et scudata-
rios captivatos (erat enim iste Joannes Palatinus praedives homo)
denudatos in caveam sive domunculam includi sulfureq(ue) et pul-
vere submisso accendi, ita ut miserorum cadavera vi pulveris sublata
in aere volare visa fuerint. Qua re tyrannus valde delectabatur ac
trophaei triumphiq(ue) simulacrum nece hominum hac fecisse sibi
videbatur. lumenta, pecudes, equos omnes unum in locum adunatos
1 Sic codex. An cogebat?
- teo(rum)— codex.
21
in frusta secari iussit, nonnullos sagittis configi, ita ut ne bestioia(m)
quidem vivam restare ullo in loco voluerit. Villas et frumentorum
acervos succendebat acin cinerem convertebat. Uxorib(us) et filiis
eor(um) quos trucidabat in conspectu suo siccariis vim inferre illis-
q(ue) pro libito uti ac deinde trucidare iubebat. Uxores vero agre-
stium denudatas in sylvas quasi pecudes abigi iussit, positis in oc-
culto insidiis siccariorum qui palantes foeminas per sylvas fugientes-
q(ue) necarent trucidarent et dissecarent. Hoc genere crudelitatis
usus est in vastandis pagis et villis Joannis Palatini Moschoviae.
Uxorem vero eius capillis abscisis in monasterium detrusit, ibiq(ue)
mortua est, atque ita genus et familiam universam ta(n)ti viri de-
levit, nullum penitus affinem sive consanguineum eius superstitem
relinquens. Quae causa e(st) ut ille in gratia habeat Ducem Biels-
cen(sem) et comitem Mscislavien(scm), tametsi veneno fr(atr)em
F. 16 eius et uxore(m)jjuno eodemq(ue) die sustulisset..
Et si quis duos hosce coram tyranno accusat vel calumniari
intendit eum tyrannus mox iubet tacere nec con(tra) eos verbum
ullum proloqui ita dicens: Ego et duo illi tres columnae Moscho-
viticae sumus. In nobis trib(us) imperium universum stat. Hacr(ati)-
one multos alios primaries viros et milites trucidat eorumq(ue)
villas devastat.
Quid etiam fecerit tyrannus thesaurario suo Chosaino Dubro-
vio non intermittendum videtur. Iussit enim ille genero suo Comiti
Michaeli Themunkovio ut in eius domum impetu facto vi eum ra-
peret cum uxore et filiis metseptimum, quod ille fecit, eumque
raptum deduxit in forum atque caput amputari iussit cum uxore
et trib(us) filiis et filia quindeci(m) annos agente. Et opes eius in
praedam dedit genero suo. In ilia vero domestica incursione cum
forte filia se subduxisset atq(ue) clam latitasset quaesita dilige(n)-
tissime et adducta simul cum parentib(us) et f(rat)rib(us) securi
percussa est. F(rat)rem praeterea thesaurarii huius simul necavit.
Quantum vero amat generum suum Michaele(m) Temuncoviu(m)
adscribendum est. Is enim nullum plane intermittit officium illi
gr(ati)ae suae declarandae id e(st) viginti vel 30 diebus quib(us)
no(n) furit. Caeterum ubi fomes crudelitatis vel iracundiae animum
accendit, ligari ad portas singulas jubet tres aut quatuor ursos
indomitos, quo facit ut miser non ipse modo s(ed) nemo etiam
egredi audeat, idq(ue) necesse est ut edat et bibat quod habet
domi suae, aliunde enim quaerere difficile est, cum p(rae) timore
ursorum nemo audet domum illam ingredi, nec ex ea egredi. Hunc
22
etia(m) ubi persentisset1 pecunias habere iubet adduci in eum F. 16 v.
locum in quo debitores cedunlur fuste ob debita non p(er)soluta:
atque similiter fuste percuti, usq(ue) quod habet det. Et si nihil
est quod det turn illi numerare iubet aliquot aureos/quos deinde
postea intercipit q(ua)n(do) vult. Si autem a caedendo genero super-
sedere vult, turn rapere iubet servum eius nobiliorem et tamdiu
percutere fuste, quoad commiseratione ductus solvat illud et det
quod iubet tyrannus. Magnam autem gratiam se declarasse iactat
ubi in cedendo servo parcit genero.
Semel accidit, ut auriga Magni Ducis Moscoviae vehens aquam
obvium habuerit aurigsm Michaelis Temuncovii generi tyranni.
Forte inter eos contentio exorta est, et Michaelis auriga verbera-
vit Magni Ducis Moschoviae aurigam, qui gravatus iniuria ad su-
periore(m) curiae magistrum ivit eumq(ue) accusavit. Resq(ue) eo
deducta est, ut Magister Curiae factum hoc referret ad ipsum
Ducem Moschoviae. Qua re audita ille mox Opricinas siccarios
mittit in curiam generi, eisq(ue) ma(n)dat ut primaries servitores
tres illius in porta curiae suspe(n)derent quod factum est. Cogeba-
turq(ue) ille domo quotidie egrediens quasi sub furcam servitorum
suor(um) se submittere, pendebant autem eo in loco quatuordecim
fere diebus.
Eodem fere anno reversus ex Magnis Lucis, iussit Opricinis
siccariis suis ut cancellarium Cosarinum Dubrovium in frusta disse-
carent. Qui in domum eius impetu facto metu omni vacuum cum
duob(us) filiis sedentem dissecarunt, una cum filiis, frustaq(ue)
cadaverum in puteum domesticum iniecerunt. Causa | vero tam F. 17
atrocis crudelisq(ue) necis non alia fuit quam quod accusatus es-
se t a Rhedariis et subvectorib(us) dona capere solitum esse, fe-
cisse item ut vectores ipsius Ducis Magni tormenta ipsi veherent,
non aut(em) militum et comitum.
Habebat unicum filium is Cancellarius qui mane eius diei quo
pater est hora quarta noctis occisus profectus erat ad nuptias no-
vam sponsam accepturus. Hie dum patrem et fratres necatos re-
scisset domum reverti ausus no(n) est. Sed more palantis ovis Line
inde vagabatur unum fere annum. Narratum est tyranno supersti-
tem adhuc esse filium unum Cancellarii, vagariq(ue) per provinciam,
quo nuncio audito excanduit eumq(ue) ubiq(ue) quaeri iussit, inven-
tum adductumq(ue) in quatuor partes tendiculis discerpi mandavit
1 Sic codex.
23
manib(us) et pedib(us) singulis fune alligatis ac deinde per vim
tractis. Funem autein quemlib(et) quindecim tortores trahunt, fer-
reum etiam si corpus sit facile ut discerpi possit. О crudelitatem
plus quam barbaricam! Est autem usitatum tyranno ut oculis ipse
suis spectet omnes, qui tormentis cruciantur, et supplicio alficiun-
tur, accidat ut pleru(m)q(ue) quod sanguis in faciem stillet nec ta-
men commoveatur. Quinimo gaudeat et voce acclamet gestientis
et gaudentis more. Hoida, hoida, quern universa siccariorum et
militum fex imitata clamat etiam Hoida, hoida. Si quern taciturn
conspicatur conscium existimans, interrogatum prius qui tristis
no(n) hilaris sit mox in frustra1 secari iubet.
* Quotidiana vero illi est homicidii exercendi consuetudo,
F. 17 v. quamprimum enim illucescit, apparent per omnes || vicos et plateas
civitatis apparitores Opricinae sive siccarii et quemcunq(ue) de-
prehendunt iussutn a tyranno occidi mox in frusta dissecant, ita ut
videas in plateis fere singulis tres quatuor plurcs etiam aliquan(do)
dissecatos homines et cadaveribfus) copiosissime civitatem opple-
tam. Ubi autem animadvertit populum tanta crudelitate commotum,
alio se transfer! ut absentia leniat hominum dolorem, soletq(ue)
ex Moscha urbe ad Alexandrinam curiam frequens commeare quo
in loco modum alium pcrdendorum hominum habere solet, quos
sc(i)l(icet) necandos constituit. Hos ad se simulate benevole(n)tia
invitat: ita fit ut singulis dieb(us) viginti, triginta et q(ua)draginta
aliq(ua)n(do) homines partim in frusta dissecari partim submergi
partim tendiculis discerpi iubeat, p(rae)! nimio foetore cadaverum
ut in Curiam aliq(ua)ndo proficisci vix possit. *
Filium natu maiorem habet non dissimilem paternis virtutib(us).
Etenim ubi corpora trucidatoru(m) sive capita decollatorum obam-
bulat sitientem animum maioris vindictae prae se ferens dentib(us)
canis more frendens oblatrat cadaverib(us) maledicit, baculo etiam
confodens ac percutiens omnia exprobrans animos mobiles occi-
sorum erga p(at)rem suum Magnum Ducem Moschoviae. Ubi
cxpleverit oculos crudelitate ad eum tandem revertitur. Quoties
autem aliquis invitatur a tyranno ut veniat ad se ad Alexandrinam
curiam, turn vadit q(ua)si ad extremum iudicium, nemo enim inde
revertitur. Et cui haec felicitas contingit ut superstes inde evadat
turn Opricinas mittit qui itinera obsideant, redeuntes ut spolient
1 Sic codex — frusta?
1 pro — Schmurlo, male.
24
et nudos domum diinittant, quod Fiedoro Humnio quern orato-
rem ad Regem Poloniae miserat fecit. Hunc enim paucis interiec-
tis diebus ad se venire iubet orna || turn et vestitum quasi ad F. IB
epulum et convivium invitaretur. Venit ille comptus et elegans
comitatus 40 viris amicis et familiarib(us) ita ornatus ut voluntati
principis satisfaceret ab eoq(ue) gr(ati)am acquireret. In itinere
tamen ille tristis „spem vultu simulat, premit alto corde dolorem",1
non enim sperabat se vivum inde rediturum. Cum venisset ad
Alexandrinam curiam cum aliis quos secum adduxerat legationis
suae sociis benigne a tyranno exceptus est atq(ue) comiter tracta-
tus. Eum eni(m) tyrannus laute exceptum vino ad crapulam usq(ue)
ingurgitavit pellibusq(ue) et vestimentis maximi pretii donavit, ac
humanissime dimisit, Moscae urbis cura illi demandata una cum
reliquis militib(us). Prius autem quam abire eum iussisset, Oprici-
nas siccarios tacite praemisit qui in itinere venientem capere(nt)
rebusq(ue) omnib(us) spoliatum nudum domum dimitterent, quod
factum est. Impetu enim in eos facto et res et equos illis abstu-
ler(un)t, omnib(us) nudis relictis, adeo ut prae frigore (bruma
enim turn erat) nonnulli pedes aliqui manus aliqui etiam vitam
amiserint. Ipse Humnius nactus palliolum satis sordidum pedes
Moscham urbem iter usq(ue) fecit. Distat autem urbs Moscha ab
Alexandrina curia triginta sex miliarib(us) Germanicis. Ea vero
spolia sic abrepta ad tyrannum detulerunt, qui ea thesauro inferri
iussit.
De religione vero et pietate eius in Deu(m) haec sunt animad-
vertenda. Habitans in Alexandrina ilia curia quasi aliqua camifi-
cina induere solet cuculam vestem monachale(m), nigram et atram
qual?m deferunt Basiliani f(rat)res eo modo tamen differt a mona-
choru(m) cucula, qnod subducta sit pellibus hedinis. Eius exemplo
coguntur senatores etiam et omnes alii cuculas induere ac monachi
effici, cuculatiq(ue) incedere, exceptis Opricinis siccariis, qui
custodum et vigilum officio funguntur. Omni igitur die ad matuti-
nas preces Dux magnus consurgit atq(ue) in templum cuculatus se
confert || gerens in manu lantemam cochlear et catinum. Hoc idem F. 18 v.
reliqui omnes faciunt; qui non facit, fustib(us) percutitur. Vocantur
autem omnes f(rat)rcs ab eo, illi etiam magnum Ducem non alio
qua(m) f(rat)ris appellant nomine. Victus interea r(ati)onem obser-
vare sqlet p(er)aeque ac Monachus. Prioris loco occupato, mandu-
1 Vcrg. Acn. I, 209.
25
cat solus obsonium in catino quod secum fert continue, idem
faciunt omnes. Cibo sumpto abdit se in cellam sive camera(m)
solitariam. Et alii similiter quisq(ue) suam ingreditur, sublato
secum catino cultello lanterna, quae omnia religio est non aspor-
tare. Hoc ubi per aliquot dies facit, ac Deo reddit pietatis quasi
debitum, egreditur ex coenobio ad ingeniumq(ue) reversus iubet
in forum duci hominu(m) greges et alios decollari, alios suspe(n)di
alios fustib(us) percuti, nonnullos in frusta secari mandat, nullus
dies ut sit quo no(n) aliquot decena ho(m)i(nu)m min's et inaudi-
tis cruciatib(us) depereant.
Sed quib(us) suppliciis qua crudelitate saevierit in Comitatum
Novogroden(sem) et Pskovien(sem) tempus est ut describamus.
Sanguinis humani siti adhuc laborans severe imprimis edixit, poena
securis et fustis publicata, ne ex urbe Moscha q(ui)svia publica
qua itur Novogrodum auderet proficisci, nemj neq(ue) vir neq(ue)
mulier ad extremum ne canis quidem, aut iume(n)tum aliquod.
Proficiscens autem ex Alexandrine Curia Novogrodum, sexcentos
praemittebat equites, totidemq(ue) post se currendo relinq(ue)bat:
similiter etiam a latere dextro et sinistro circumquaq(ue) dimitte-
bat ne quis Novogrodum iret. Si quern illi equites offendebant,
servus etiam et familiaris fuerit tyranni: sive etiam ipse proficiscens
habuisset aliquos, omnes occidebat, ne fama adventu(m) suu(m)
praeverteret, atque ita Novogroden(ses) inopinan(tes) et nihil de
illo cogitantes facilius opprimeret. Idem faciebant qui dextra et
sinistra cornua tenebant, ita ut nc canis quidem praenuntius esse
potuisset adventus sui. lubebat autem omnes obvios occidere
F. 19 quasi parum etiam fidens suis quos Regi Pdoniae bene affectos
sciebat. Et nisi Rex Poloniae reversus fuisset ex Radoskowicze
bellumq(ue) intermisisset, omnino actum erat de eius vita et im-
perio, subditis eius omnibus tantopere Regi Poloniae addictis.
Haec vero profectio ita secreta fuit, ut neq(ue) in urbe Moscha
neque Novogrodi neq(ue) alibi sciretur ubi terrarum esset quidve
faceret Dux Moschoviae: multo minus sciebat praecursor eius
Basilius Husin qui cum 300 equitib(us) agmen praecedebat, sta-
tiva parans. Hie quotidie mane accepta de manu ipsius tyranni
chartula in qua scriptus erat locus ubi pernoctare debebat, inter-
minatus ne quo abiret cuiq(ue) vel ostenderet vel diceret. Durabat
aut(em) ea profectio hebdomadas fere decern, ita ut nemo scire
potuisset, vivusne esset an alicubi captivus deb'neretur: neq(ue)
Novogroden(ses) scieba(n)t priusq(uam) mille passib(us) ab urbe
26
abcsset, tunc enim iudicium extremum sibi adventare clamabant.
Solebat autem qualibct statione, sive oppido, sive villa egressus
homines et pecudes omnes occidere, villas et tecta exurere. Idem
faciebant reliqui omnes, quib(us) ut dixi ante et retro ac ab
utroq(ue) latere circumseptus erat.
Ingressus in Novogroden(sem) provinciam praemittebat mille
et amplius equites ex castris, quib(us) imperabat, ut milites illius
provinciae omnes trucidarent, alios item in civitate(m) ablegabat
praedatum. Ipse mille passib(us) a civitate in castris se contine-
bat, aliquan(do) excurrens in civitatem ad occiden(dos) homines
mirisq(ue) cruciatib(us) torquendos, dum alios secabat, alios lan-
cea transverberabat, alios sagittis confodiebat. Usitatum vero sup-
plicii genus turn habuit: locum amplum sepibus circumdari iussit,
in eum hominu(m) nobilium et mercatorum q(uo)s praecellere
sciebat ingentem catervam induci mandavit, equu(m) conscendit
.hastam in manib(us) gerens admotisq(ue) equo calcarib(us) [) hasta F. 19 v
singulos confodiebat, filio suo ludicrum hccce aspectante ludumq(ue)
similiter exercente. Equo lassato uno, alium sibi dari iubebat, ipse
lassatus no(n) autem satiates1 ad Opricinas sicarios voce sublata
clamabat, ut passim necarent omnes in frustaq(ue) secarent, frusta
inde corporum ablata in profluentem proijeiebant. Excogitatus
alius supplied modus, in aquam glacie constrictam multitudine
ho(m)i(nu)m deduci iussa glaciem omnem in dircum securib(us)
frangi iussit, quae deinde gravitate hominum pressa omnes in
profundum demittebat. Nullum genus crud?litatis in necandis
hominib(us) intermisit, eorumq(ue) in Civitate Novogrod, ex nobi-
liorib(us) et ditiorib(us) 2770 miris cruciatib(us) et tormentis occi-
sos necavit exceptis minorum gentium populis plebeq(ue) infinita
qua(m) omnem ad internecione(m) usq(ue) delevit. Erant in provin-
cia Novogroden(si) citra vel ultra centum septuaginta monasteria
q(uae) omnia spoliavit et depraedatus est, monachosq(ue) et
sacerdotes omnes in his trucidavit.
Cum iam tyrannus Moscoviae Novogradum introijsset exceptus
prandio ab Ep(iscop)o illius urbis, nulla excusatione usus est.
Vocati sunt quoq(ue) ad epulas easdem pleriq(ue) Abbates ex
diversis Monasteriis. Peracto prandio et sublatis iam mensis
vocatis ad se satellitib(us) iubet eos diripere et expilare templum
S. Sophiae quod erat in media urbe situm. Episcopo praeterea
1 Cf. luv. Sat. VI130 (de Messalina); et hissats viris need uni satiata recessit.
27
volens referre gra(tia)in pro eius liberalitate, de capitc ipsius
tyarain quam gestabat detrahi iubet, simulq(ue) omni ornatu ponti-
ficio exutum dignitate quoq(ue) spoliat: Dicens, Non convenit te
esse Episcopum, sed potius aulaedum. Volo itaq(ue) tibi dare in
matrimonium uxorem. Ad alios vero Monachos conversus in haec
verba prorupit: Rogo velitis mihi adesse convivae: Sed volo ut
faciat quisq(ue) symbolum pro apparatu nuptiar(um) har(um). 1
F. 20 Adegitq(ue) ut pro modulo suarum quisq(ue) facultatum summam
pecuniae certam numeraret: abbatum quilibet 2000 aureoru(m), •
praepositi 1000. Reliqua turba Monachorum alii 500, alii 300 coro-
natos numerarunt. Omnes itaq(ue) convivas argento misere spolia-
vit. Dato et facto symbolo adduci equam ad nuptias iubet, inquiens
ad e(pisco)pum: Eccam uxorem habeto, conscende iam, inequita
et proficiscere in Moscoviam, tuumq(ue) nomen ibi fac inscribi in
albo aulaedorum. Porro cum conscendisset equa(m) iubet alligari
pedes insidentis ad terga iumenti: sicq(ue) exclusuin urbe
epi(scop)atuq(ue) pul sum destinatam viam inire iubet. lamq(ue)
euntem iterum ad se revocari iubet datq(ue) illi in manus gestanda
utres instrumentum musicum, lyram cum fidib(us). Hanc artem
exerce, inquit, nihil enim restat aliud quod agas ducta praesertim
uxore. Ille ep(iscop)us equa vectus antehac indoctus lyrae, lyram
pulsans et utres inflans iUssu tyranni Moscham abiit. Reliquos
monachos partim ^poliavit omnib(us) bonis, partim misere enectos
trucidavit.
His peractis excedens Novogrodia tentoria fixit dimidio miliari
ab urbe. Interca temporis iubet comp(re)hendi quendam nobilem
ac illustrein virum Theodorum Sircowa Archigrammateum Novo-
grodens(em), quern adductum ad se longissimi funis extremitate
alligari medium et constringi fortiter iubet et abijci in profluentem
dictum Volhova, alteram extremitatem funis retentam manib(us)
prehendere satellitib(us) iubet, ne submersus in imum subito prae-
focaretur. Cumq(ue) iam ille Theodoras aliquandiu innatasset aquis,
miserum iterum extrahi iubet percent sturq(ue) numnam aliquid
forte viderit in aq(ui)s. Ille vero respondit se vidisse sp(irit)us
malignos qui degunt in aquarum profundo Volhova fluvij, et in
stagnis dictis Vladodogie et Vsladogie, iam iamq(ue) brevi affutu-
ros hie et erepturos anirnam tuo e corpora. Ille pro tali response
F. 20 v. eum re || duci in castra, et pedes ad genua usq(ue) in ahenum
impositos aqua bulliente excoqui mandat volens extorquere per
tormenta ab eo pecuniam si habuisset alicubi locorum recondita(m),
28
Erat enim vir dives adeoutXH inonasteria proprio eius aere extructa
et fundata conspiciantur. Extorsitq(ue) ab misero illo 12000 argen-
teae monetae, cuius solius no(n) alius apud eos usus est.
Post ilia tormenta inaudita quib(us) saeviebat in Theodoru(m),
extortam pecuniae magnam vim et possessiones in fiscum suum
retulit, corpus vero eius mortui in partes concidi et sic concisum
in prolluentem abijci mandavit. Eundem exitum habuit et frater
germanus ciusdem Alexius nomine. Porro tantum damnum et
iacturam rerum suaru(m) acceperunt cives niiseri Novogroden(ses)
ut iuste aestimatam vix aliquis hominum persolvere ac resarcire
possit. Erat enim urbs antiquitus opulenta, mercatores in ea prae-
potentes ac divites, in quorum aedib(us) omnia loca referta erant
ac plena variis mercibus. Praeterea orbes caerarum ingentes, adi-
pum et pinguedim (rn) ex variis animantib(us) copia, globi prae-
grandes serici et preciosae vestes. Quae o(mn)ia a 20 annis con-
gesta asservabantur. Caeterum* 1 sericum omne suis satellitib(us)
distribuit argentum et auru(rn)in fiscum principis illatu(m) est.
Reliquum mercium igni succensi2 oppidanorum aedib(us) absumtum
est. Sic ilia urbs antiqua Sclavorum, Principum Novogrodensiu(m)
sedes, diruta ac solo aequata conspicitur.
Haec omnia egregia facinora patravit anno 1569 ante adven-
tum legator(um) S. R. M. quorum nomina haec sunt Palatinus
Innovladislavien (sis) D. Talwos Castellanus Minskj D. Capitaneus
Radzicovien(sis) et D. Andreas secretarius S. R. M. ||
Excisa urbe Novogroden(si) misit 5C0 equites in Narvam empo- F. 21
rium celebre, illuc enim suas merces Novogrodenses comportarant
iussitque per praecones inclamari ubiq(ue) ne aliquis commisceat
suas merces cum N wogroden(sibus). Quod ubi factum est, omnes
igni mandari p(rae)cepit. Si qui contractus clancularii habiti
convicti fuerunt, eos quoq(ue) vivos secari iussit et sectos in aquas
abijci mercib(us) similiter exustis.
Tempore huius tyrannidis quam exercuit in civitatem Novogro-
den(sem), omnes mendicos extra urbem eijci mandavit eiectosq(ue)
sub dio, dum omnia canent nivib(us) et frigorib(us) rigent, degere
coegit. Cives quoq(ue) volentes effugere cladem urbi imminentem,
habitu mendicorum plerique induti, una cum mendicis passi sunt
sese expelli, quorum plurimi fame et frigore enecti interierunt,
1 Caterum — codex.
1 An succensis? •
29
pleriq(ue) furtiru in civitatem cadaverib(us) oppletam noctu ibaiit,
furabanturq(ue) corpora interfectorum, quib(us) furtim ablatis ves-
cebantur. Reliqua corpora quae absumere non poterant sale con-
dita in doliis asscrvabant. Hoc cum accepisset Moschus, percon-
tatur causam, quamobrem corpora mortuor(um) condita in doliis
servarent. Illi responderunt se fame adactos fecisse. At ille omnes
comp(re)hensos in aquis submergi p(rae)cepit.
Post excidium Novogrodi proficiscitur in Pskow oppidum. Cives
rniseri animum eius crudelem hospitalitate et liberalitate sua a pro-
posito abducere volen(tes) mensas ante domu(m) quisque suam
instructas mappisq(ue) tectas proferunt: quib(us) sup(er)ponunt
panem et sal. Singuli autem ex oppido effusi salutant et rogant,
ne aspernaretur eorum tenuitatem, sed potius panem et sal quern
offerunt, ut suscipiat aequo a(n)i(in)o suaq(ue) illi omnia et seipsos
permittunt, ius illi esse affirmantes in vitas et fortunas omnium.
F. 21 v. Tyrannus victus eorum humilitate et submissione pepercit quidem
vitae, bona tamen eorum aurum s(cilicet) et argentum diripuit. In
monachos vero furorem omne(m) et crudelitatein convertit quor(um)
alios partim in frusta secari, partim in aquis suffocari templis
expilatis, et campanis omnib(us) sublatis, iussit.
Fuit in aula tyranni Nobilis quidam Dux Ofanasci Wiasemskj
qui erat tyranno intimus consiliarius. Hie Ofanasci, cum esset
magnae autoritatis vir tyrannoq(ue) percharus, Gregorium quen-
dam Lowcik no(m)i(n)e commendavit, et ut gratiosus esset principi
effecit. Ille immemor beneficiorum accusavit falso Ofanascium apud
tyrannu(m), quasi ille secreta sibi co(mmun)icata proderet: Deque
Novogroden(sium) excisione consilium initum protulisset. Nulli enim
co(mmun)icaveratexcidium hoc, nisi praefato Duci. Tanta ingra(ti)a
et delitiis habebatur apud tyrannu(m), ut et medicinam si quando
accepturus esset, non a medico homine Italo quern charum habet
maxime, sed ab Offanascio per manus traditam sumeret. Credidit
tamen falsa(e) crimination!, iussitq(ue) omnes servos eius per insi-
dias interficere satellitib(us) suis. Illi vero singulis diebus dum
consultaret Ofanasci cum tyranno, servos aliquot trucidarunt neque
destiterunt iussa exequi quoad omnes interfecissent. Ofanasci
rediens a consiliis in area palatii occisorum corpora humi misera-
biliter laniata conspicit quidem, sed dissimulate dolore ne verbo
quidem indicium doloris significare audet. At tyrannus no(n)
satiat(us) sanguine servorum ipsius, verum fr(atre)s et totam fami-
liam ex insidiis adortus interficit et omnib(us) bonis spoliat.
* ’ SO
Videns Ofanasci exitium iam sibi iinminere conspectum fugiens
tyranni, apud Doctorem Medicum Ducis Magni Arnolpho cui no-
men, latitans quinque dies exegit. Quern ac || cersi iubens ad se, F. 22
dixit: Vides tuos omnes [omnes!]J inimicos conspirasse in tuam
pemitiem. Sed tu si sapis, fuge in Moscham iussitq(ue) Ducem
Ofanascy: ibiq(ue) meum adventum expectato. Qui paruin fidens
tyranno ingressus iter versus Moscham obvios quosq(ue) insidias
aliquas timens sternebat. Rediit quoq(ue) tyrannus parvo interiecto
tempore in Moscham, iussitq(ue) Ducem Offanascium deduci in
locu(in) ubi solent debitores caedi, praecepitq(ue) eum fustib(us)
caedere continuis diebus, extorquens ab eo quotidie 1000 aut 500
aut 300 argenteos. Cumq(ue) iam caederetur continue, coepit
tuberib(us) intumescere corpus. Nec habens amplius quod daret
avaro tyranno prae timore miser calumniari cives ditissimos
quosq(ue) coepit, illos sibi debere certas pecuniae summas confin-
gens. Miseri cives debita indebita persolvere coguntur. Ille autem
miser sine intermissione caeditur hucusq(ue). Virgines 40 quae in
gynecaeo uxoris eius habeba(n)tur quarum quaelibet auro laboratas
vestes acu pingere edocta consueverat, omnes in aulam suam ra-
puit. Hoc praemium post summa(m) illam gra(tia)m vir ille gravis
dcmi forisq(ue) retulit, dum alienissimu(m) principis animum in
dies a se experitur.
TORSK ET TWERRA
In his oppidis eandem tyrannidem exercuit, quam Novogrodi.
Captivos Polonos qui post captam Poloczko abducti erant 500
fere dissecuit. Tartaros captivos 19 iussit quoq(ue) produci, qui
auditis, quae acta essent cum Polonis occultarunt cultros in mani-
cis dumq(ue) ordine positis frameas ad eos secandos stringunt,
illorum quisq(ue) dato signo corripit suum cultrum satellitesq(ue)
adortos confodiv(i)t || praecipue vero tyrannidis huius magistrum F. 22
tam atrociter confoderunt ut viscera ex eo profluerent. Qui iam
saucius, videns se in magno discrimine positum nunciari iubet
tyranno quid egerint Tartari. At ille accepto nuncio mittit sclopet-
tarios e vestigio iubens eos pilis sclopettorum confici, ac inde
confectos dissecari. Sic ulti sunt Tartari interfectores suos.
Quando capta est Zborsko a Polonis, iussit omnes captivos
qui ante asservabantur in carcerib(us) in aquis submergi. Dux
1 Omnes bis scriptum in codice.
31
autem Ofanasci de quo supra dictum est, ne fieret dissuasit, ne
hoc immane facinus et tanta crudelitas divulgaretur in toto orbe.
Acquievit illi tyrannus destititque a proposito. Paulo post tamen
deleti sunt. Per alias quoq(ue) arces misit satellites, videlicet in
laroslawck, Pereslawck, Rostow, Kostron, Lasinc, ut in aquas
praecipitarcnt omnes captivos. In ea castra ubi veniunt satellites,
ex carcere eductis captivis, compedes primu(m) detrahunt, dicen-
tes, oporte1 omnes vinctos ire et sistere se ante tribunal nobiliu(m),
qui eosdem libere dimissuri essent in Poloniam, permutaturi
captivos pro captivis. Rogant illi cur viros tantum ipsos relictis in
carcere uxoribus et liberis, abducerent. Satellites respondent
uxores quoq(ue) subsequi statim cum liberis debere. Abductos
tandem viros e conspectu mulierum manib(us) singulorum post
terga revincti's, in plaustra imponunt, impositosq(ue) in glaciem
adducunt, adductos per glaciei foramina, quae iam resecarant, in
aquas p(rae)cipitant.
Tertio post die quidam Moschus in carcerem veniens ad uxo-
res et liberos submersorum significat quid actum esset cum man-
tis hortatus simul, ut sese morti praeparent. Miserae cum iam vi-
dent aliter fieri non posse rogant obsecrant uti liceat illis coram
sacerdote confiteri peccata. Concessum esteis per satellites || orandi
spacium duarum horarum. Post orationes quaelibet liberos suos
alligat ad humeros sicq(ue) cum alligatis eunt ad supplicium. Cum
in glaciem ventum est, satellites iubent ut seipsas praecipitent in
aquas, ipsae vero noleba(n)t sibi consciscere mortem. Quas arrep-
tas nihil cunctati satellites binas aut ternas simul in aquas proij-
ciunt, una cum liberis sic alligatis. Populus commiseratione ductus
iamentis et lacrymis prosequutus est eor(um) vicem quib(us)
satellites interminati ne eiulatus facerent, temperarentq(ue) a lacry-
mis, nisi similes poenas effugere nolint.
Timotheus Masalski capta Polocen(si) civitate a Moscho captus
erat, detinebaturq(ue) vinctus eo tempore cum Iwani Piotrowicz
bona diriperentur. Dum haec fiunt unus servorum Petrovitii, videns
dominu(m) spoliari omnib(us) abstulit quoq(ue) pro se loricam
inauratam quam occultavit aliq(ua)ndiu, nec ausus est aiicui ven-
dere. Interiecto tempore accedens ad carcerem in quem coniectus
erat Dux Timotheus tradit asservandam loricam illam uni Moscho
captivo in eodem carcere nomine Michaeli Dimow, et alteri tam-
1 Sic codex. An oportcrc?
32
q(uam) testi huius deposit! Cosmae Cosow. Qui duo exploratores
paulo ante fuerunt in Lithuania. Earn istam loricam Michael op-
pignorat Duci Timotheo in p(rae)cio trium argenteoru(m). Timotheus
timens ne aliquis furetur loricam, tradit auferendam domurn servo
quern nuper ab Anglis captum redemerat, frequens enim visebat
herum in carcere detentum. Accepta lorica iam abibat, quo tem-
pore rescivit factum praefectus carceris, et revocato servo illo in
carceremq(ue) coniecto, ereptam loricam retinuit apud se. Asser-
vabantur quoq(ue) duo in carcere sclopettarij Moschi || qui inire F. 23 v.
gra(tia)m cupientes apud tyrannum rem produnt Nobilib(us)
quibusdam dicentes carceris p(rae)fcctum loricam Ivani Petrowicz
furto sublatam ab Timotheo Masalskj ereptam, ocultasse. Nobiles
vero emissis sclopettariis ex carcere, mittunt ad tyrannum in
Alexandrina(m) curiam cum illis caeteris vinctis, quos eo nomine,
statim in quaestione(m) rapit tyrannus, scire cupiens num aliquid
Ivani Petrovicz rerum amplius absconderint. Sed illos co(n)fessos
nihil amplius se habere iubet suffocari in aquis cum Duce Thimo-
theo sabbato ante sacru(m) Pascha. Praefectum vero carceris
remissum Moscha'm securi percussit. Sagittariorum misertus eos
e carcere dimittit. Pro una lorica 6 hominum periere.
Demetrius Basilii qui praefectus erat tormentis bellicis, hie
iniuriam faciebat sclopettariis, stipendia illorum no(n) persolvebat.
Fuerunt quoq(ue) aliqui abducti e Poloczko Poloni sclopettarii,
quos tyrannus adhibuit suis tormentis, hi quoq(ue) ob iniuriam
acceptain profugiunt, profugi iterum capti, in quaestionem rapti
causam afferent fugae, quod sc(ilice)t Basilius eos in Lithuanian)
ablegarit. Quo accepto vocat eu(m) ad se tyrannus, et torq(ue)ri
iubet, ille impatiens torturae crimen admissum confitetur. Quem
statim tyrannus imponi iubet in vehiculum atq(ue) eo allegari1
vehiq(ue) ab equo effossis equo inprimis oculis, coecumq(ue) agi
in stagnu(m) cum Basilio alligato, in q(uo)d cum equo praecipita-
tus est. Quem tyrannus aspiciens innatantem in aquaru(m) super-
ficie, iam proficiscere, inquit, ad Regem Poloniae ad quem pro-
fecturus eras: en habes equum et vehiculum. Innatansq(ue) ali-
q(ua)ndiu aquis submerses est.
Quodam tempore Notarius tyranni apparat convivium vocat- F. 24
q(ue) multos amicos et socios ad coenam. Inter epulas veritus ne
obsequium aliquod neglectum per se stetisset, mittit puerum in
1 Sic codex. An alligari?
3 А. И. Максим 33
palatium tyranni percunctatum, quidnam ageret. Puer accurrit in
arcem, interim vero tyrartnus cum Ofanascio secreto laquebatur,
conspectoque puerо tyrannus abdidit se ipsum, iubetq(ue) puerum
rogare quid vellet. Puer responded se missum ab hero suo percunc-
tatu(m) quid agat Dux magnus. Auditis his tyrannus iubet reti-
neri puerum, Dominum vero ipsius cum omnibus convivis ad se
adduci mandat. Cumq(ue) adducti essent, rapi iubet in quaestione(m)
omnes, rogans cur miserit puerum per(cun)ctatu(m) de se. Quae
causa fuerit huius convivii: Numnam aliquem sermonem de se
habuerint. Ita vero crudeliter eos torqueri iussit ut pleriq(ue) eorum
expirari(n)t prae tormcntis, caeteros omnib(us) facultatib(us) spolia-
vit. Ex eo tempore, nemo audet percunctatum mittere, quid agat
tyrannus. Sed si cui negocium est, ipse immediate veniat.
Ducem Horinsky qui hue proficisci decreverat gr(ati)am et
fidem imploraturus S. R. M., in finib(us) Lithuaniae iam eu(n)tcm
comprehendi iubet, et palo affigi. Servitores quoq(ue) eius 50 fere
in crucem egit. Elapsus erat unus servorum, hunc accepit pro suo
Petrus Zaiaeczew satelies tyranni. Ut rescivit superesse adhuc
unum servitoru(m) eundem captum suspend! quoq(ue) iubet, cum
aliis duobus servitorib(us) Petri Zaiaeczew. Suspensiq(ue) sunt pro
forib(us) domus heri sui, pendebantq(ue) hebdomad, aliquot, ut si
q(ua)n(do) vellet intrare vel exire domum sub cadavera mortuorfum)
eundum illi esset.
Ducis Sziczkij servitores ulcisci volens ipsu(m) Duce(m) (cui
succe(n)sebat) in atrio domus eiusdem suspendi iubet, qui tamdiu
pendebant, donee eos tolli tyrannus praecepit. ||
F. 24 v. TYRANNIS EIUS IN MUL1ERES
Multos habet Tyrannus iste clancularios delatores, qui deferunt
si quae mulierum de Magno Duce Tyranno male loquitur. Statim-
q(ue) omnes abripi et adduci ad se, etiam e cubiculo maritorum
iubet, adductas si placet retinet apud se quamdiu vult: sin minus,
constuprare earn iubet sclopettariis suis in conspectu suo,
sicq(ue) constuprata(m) reddere marito. Si autem constitutum
habet occidere maritu(m) mulieris, statim cam iubet in aquis suf-
focari. Quod fecit ante annum cuidam scribae suo, rapta enim
uxore eius cum pedissequa ipsius retinuit earn per longum tempus,
stupratamq(ue) utramq(ue) post iubet suspendi pro forib(us)
mariti. Tamdiuq(ue) pendebant donee praecidi iussisset. Similiter
34
fecit cuidam aulicorum suorum, acceptam enim uxorem eius apud
se asservavit, iamq(ue) ad satietatem potitus ea, viro remittit, et
remissam super mensam e trabe suspend! iubct, ubi vir eius cum
familia cibum sumere consueverat. Tamdiu aut(em) pendebat
quamdiu tyranno placuit.
Cum vastaret possessiones Ivani Petrovicz Palatini, in castris
habuit mulieres lectissimas praestantis formae 50 fere, quae in
lecticis vehebantur. Quarum in custodiam adhibuit 300 equites.
Quib(us) ille pro libidine sua abutebatur, quae placuit illi earn re-
thiuit, quae aute(m) displicere coepit, in profluentem conijci iussit
INTERPRES SOMN1ORUM TYRANNUS
Detinebatur in carcere unus filius nobilis cuiusdam viri. Cum-
q(ue) iam miserum tacderet carcerum, gratiam inire tyranni cupi ns,
finxit se somniasse somnium, quasi capti || vum Regem Polonum F. 25
et ad tyrannu(m) adductum. Vocatu(m)q(ue) e carcere rogat, quid-
nam somniasset ille. Respondit se per somnium vidisse Regem Po-
loniae captum et ad te adductum in compedibfus) stetisse. Quo
audito in quaestionem rapit miserum expiscari causam volens dlius
somnii conficti. Adeoq(ue) tortus est utvixvivus remanserit p(rae)
tormentisq(ue) fateri coactus comme(n)t(um) fuisse, ut beneficio
eius posset liberari. Sed miserum fefellit spes. Nam iterum in car-
cerem eum intrudi iubet, dicens, tarn diu detinendum fore, quoad
adducatur ad se Rex Polo(niae) captivus et somnium verificetur.
Quodam tempore venit ad tyrannum quidarn senex Boris Titi
vocitatus, offenditq(ue) sedentem tyrannum post mensam suffultum
cubito. !(n)travit ille salutatq(ue) tyrannum, ille quoq(ue) amice
resalutat dicens: о salve plurimu(m) serve fidelis. Ego te pro tua
fide munere aliquo remunerabo. Heus accede propius, et asside
mihi. Titus ille accessit propius tyrannum, quern iubet inflectere
caput deorsum, arreptoq(ue) cultro quern gestabat prehensam auri-
culam abscidit misero seni. Ille suspiria ducens dolore dissimu-
late gr(ati)as egit tyranno: Gratias ago tibi Domine mi quod castigas
tuum fidelem subditum: Respondit tyrannus, gr to animo accipe id
quicq(ui)d est muneris, posthac te maiori afficiam.
Wloditnirum quoq(u)e Palatinum qui in carcerem coniectus
asservabatur diu multumq(u)e cum Polonis captivis. Hunc iubet ad
se adduci in Alexandrina(m) curiam; adductum torqueri iubet Au-
diebat enim, quod servum ducis Krupskj || in aquis submersum F. 25 v.
5*
35
iussu tyranni, misericordia motus sepeliri fecit, putabatq(u)e cum
Krupski aliquam conspirationem fecisse, l(ite)ras deniq(u)e scrip-
titasse falso criminatus est Qui miser p(rae) dolore in tormentis
obiit, corpus mortui in aquas abijcit.
Anno 1566 convenerunt insimul multi nobiles aulici etiam ipsius
tyranni, quorum numerus erat plus q(uam) 300 virorum, ut eum
alloquerentur taliaq(u)e verba ad eum habuerunt. lll(ustrissi)me
D(omi)ne n(oste)r. Quare f(rat)res nostros innocentes interfici
iubes? Nos omnes fideliter tibi servimus, sanguinem nostrum pro
te fundimus. Tu vero pro meritis hanc nobis refers gr(ati)am?
Instituisti in cervices nostras satellites tuos, qui e medio nostrum
f(rat)res et consangulnitatem nostram rapiunt, iniuriis afficiunt,
pulsant, caedunt, opprimunt ad extremum et interficiunt. Tyrannus
iratus omnes in carcerem conijcit detinenturq(ue) ibi quinque
dicbus. Postea educere iubet quorum aliis linguas, aliis pedes
et manus simul deprecidit,1 alios fustib(us) <;edit, alios vero
dimittit. Sed qui fuerant dimissi paulo post recordatus et
indigne ferens admonitione(m) iubet comp(re)hendi at(que) in frusta
concidi.
Accipe quoq(u)e venationem tyranni. Hiberno tempore, ubi
aliqua frequentia hominum solet convenire in forum ad comparan-
das res necessarias, Tyrannus statim iubet ursos indomitos in
mediam turbam hominu(m) clam emittere. Homines ex improviso
nihil tale suspicantes visis ursis diffugiunt, ursi vero insequi
fugien(tes) arreptosq(ue) homines prosternunt, ac dilaceratos ad
песет interficiunt. ||
F. 26 Uxores mortuorum si iniuriam acceptam ab ursis queru(n)tur
apud tyrannum, iubet eis numerare precium capitis tres argenteos.
Si aliquis flagitiu(m) esse dicat homines sic misere proteri et dila-
cerari a bestiis: respondent gnatones Nihil esse flagitii, sed potius
delitias principis et filioru(m) eius, qui cupide perfruuntur talib(us)
spectaculis.
In Alexandrine curia si venatione oblectari animum lib(et),
iubet aliquem Nobilium in pellern ursi insuere, insutum quadrupe-
dem manib(us) et pedib(us) incedere. Tandem canes monstrosae
magnitudinis emittit, qui miserum putantes esse feram discerpunt
et laniant in oculis ipsius tyranni et filiorum. Haec sunt ipsius
spectacula et venationes.
1 deprecidit — codex, sed de— deletum.
36
Moschi omnes abhorrent acarne vitulina grandeq(ue) flagitiu(m)
existimant, si quis ea vescatur. Accidit cum eius rustici villani ad
extruendam arcem Volohdam missi essent, miseri ob magnam fa-
mem et comeatus penuria(m), nihil haben(tes), quod manducarent
emptis vitulis vescebantur. Quod cum accepisset tyrannus, iubet
aliquos vivos amburi, quod vescerentur carnib(us), ingens piacul(um)
esse carnib(us) vitulinis vesci, minus vero camib(us) equinis, quas
omnib(us) praeferunt.
Ibidem in Alexandrina Curia venit quidam rusticus ad notarium
tyranni dono ferens illi piscem lucium. Quod cum vidisset quidam
Monachus qui illic forte aderat, notarii acerrimus inimicus, acces-
sit ad tyrannu(m) his verbis: lli.'ustrissijme princeps. Hie tuvs no-
tarius comedit magnos pisces, minutis abstinet, quos ille piscari
solet ex tuis piscinis.
Tyrannus audita accusatione, ut est facilis ad credendum accer-
sit notarium. Ipse vero venit et salutavit principe(m) suu(m) capite
procidens pro more gentis. Tyrannus obiurgans eu(m), inquit. Tu
sceleste comedis pisces magnos ex meis piscinis, cum ibi re || pe-
riri possunt etminuti: Vade itaq(ue), etcomedas utrosq(ue) magnos
et parvos, iubetq(ue) miserum ob unum piscem credulus falso cri-
minanti Monacho in stagno suffocari.
In cadem Alexandri Curia, cum redemptu(m) Palatinum
Moschovitam, quern Poloni expugnata Zborsko ceperant,1 ad se
revertisse ex Polonia accepisset, iubet palum in medio areae
arcis illius in terram infigi, eumq(ue) Palatinum cu(m) duob(us)
nobilib(us) alligari ad palum. Conscensisq(ue) equis cum filiis
suis tyrannus cursitans circum circa palum hostiliter exprobrans
dicebat, Nescivistis tueri arcem et vosmetipsos Polonis et Lithua-
nis oppugnantib(us), nunc itaq(ue) vos docebo, coepitq(ue) sagittis
configere miseros una cum omnib(us) satellitib(us) arciferis, et ita
sagittis confixi sunt, ut no(n) poterant corpora dignosci prae mul-
titudine sagittar(um) inhaerentiu(m). Sic confectos iubet alligato
fune ad pedes extrahere ex arce. Hanc mercedem Palatinus retulit,
quern p(rae)stiterat in Polonia exulare, quam in p(at)riam reversum
turpiter interire.
* Tartaros qui tyranno militabant, erant aut(em) numero aliquot
centena equitum, hoc quoq(ue) dolo aggressus est. Iubet omnes
per arces divisim hibematum ire, cumq(ue) in arces assignatas per-
F. 26 v
1 coeperant — m1
venissent, e vestigio iussu tyranni in aquis submersi sunt, quorum
F. 27 maiore parte sublata, pauci admodum supersunt.* Dux Osif Scerbatoi
et Georgius Boratinskj, qui in Polonia pro Haraburda et Ostrovicio
permutati sunt, cum venisse(n)t in Moscoviam alacri animo eos
excepit, rogavitq(ue) ut secum pranderent. Dumq(ue) sederent
apud mensam donavit utriq(ue) vestem auratam, subductam cebel-
linis et pileos mardurinos, praebibitq(ue) illis gratulans reditum
pateris argenteis percontans de reb(us) Polonicis. Osif Scerbatoi
quae vera et ad rem illius tempons accom(m)odata videbantur, re-
ferebat. Dux vero Georgius Boratinskj, videri volens cui res Polo-
nicae magis notiores essent, quicquid in buccam venit, impudenter
pro veris affirmabat. Inter caetera dixit, adeo timere trepidum
Regem Polonu(m) arma Ducis Moscoviae, ut iam quo se vertat
no(n) habeat, et id genus alia. A prandio surgit tyrannus a mensa.
Uli vero reduces Palatini, qua transiturus erat tyrannus constite-
runt. Quib(us) visis substitit quoq(ue) et falsum fictumq(ue) esse
cognoscens vocat Boratinski: Ehodum dicas iam mihi, quam terri-
bilis sim Regi Polono. Ille respondit Non tantum Ill(ustrissi)me
Caesar tuam personam pertimescit, sed si quis Palatinoru(m) tuo-
rum cum signis tuis conspectus in finibus Lithuaniae fuerit, trepi-
dus dat terga: imparem enim agnoscit se, qui tecum armis conten-
dat. Cumq(ue) iam multa incredibilia supra modum referret, mox
tyrannus adulatione cognita respondet, Miseret me Regis Poloni
quod adeo timidus sit, nec moratus converso sermone ad Borati-
niu(m), incessit eum maledictis. Perfide, inquiens, agnosco tuas
versutias et dolos, arreptoq(ue) fuste dedolavit caput et terga
ipsius, vestem illam donatam excutiens pulverib(us). Qui supplex
procidit ad genua ipsius gratias agens pro castigatione, dicens se
nolluisse1 deserere tyrannum, sed semper cupidum fuisse eius cui
etia(m) vellet operam suam navare perpetuo. Tyrannus respondit,
scio quod iam me no(n) deseres, non enim te patiar a me abre
iterumq(ue) verba ilia repetens fuste pulsavit terga ipsius, Perfide,
inquiens, novi tuas technas et dolos. Alter prudentius consuluit et
vitae et existimationi suae, nam interrogatus parce de reb(us)
Polonicis respondebat, ut omnia possent auditorib(us) probari. О
praeclara munera. |J
F. 27 v. Post discessum legatorum S. R. M(aiesta)tis principio Trzecziak
f(rat)rem Wiscovati extorta ab eo pecunia securi percussit.
1 Sic codex.
Uxoreq(ue) eius comp(re)hensa iubet adduci ad se. Quae procidit
ad genua tyranni, iussitq(ue) earn elevari, dicens, surge intuere
me, pileumq(ue) quem capiti superposuerat scutica deiecit, quae-
rens cuius esset filia, ex qua familia oriunda. Illa indicavit cuius
esset. Audiens haec manu sublata innuit in satellites, illi nihil cun-
ctati miseram vestib(us) detractis denuda(n)t, alius vero fune liga-
tam insidens equo pertrahit ad profluentem et suffocat in aquis.
* Theodoras Baskin nobilis vir in carcerem coniectus erat pro
Evangelio Christi. Cumq(ue) rescivit tyrannus iubet eum sisti,
obiurgat eum Lutheranismi, promittens multo illi se daturu(m) si
abnegare vellet professam Evangelii doctrina(m). Ille respondens
ait: Dux magne. Ego non euro bona isthaec temporanea, gr(ati)-
amq(ue) tibi habeo pro ea liberalitate et munificentia. Magis enim
curare nos oportet vitam illam sempiterna(m) quam praeparavit
Filius Dei in se credentib(us). Haec debet merito esse praecipua
curar(um). Ego quoq(ue) millies emori malim quam propter bona
ista transitoria amittere aetema. Tyrannus instinctu sathanae iubet
eum abripi, dicens: quandoq(ui)de(m) Evangelicam doctrinam am-
plecteris, ibis in igne(m), eductumq(ue) extra arcem in caveam lig-
neam impositum ustulare iubet.*
Porro ad mensam tyranni, ut quisq(ue) obscoenissimus et impu-
dentiss(imus) est, ita quoq(ue) hoc nomine acceptissimus et gra-
tiss(imus) aulicus existit. Fuerunt apud tyrannu(m) duo f(rat)res
germani Duces Hwozdzowie, alter egit magistru(m) curiae, sed iam
pestilentia extinctus est, post discessu(m) legatoru(m) S. R. M.,
alter vero agebat cubicularium Ducis Moschi, frequensq(ue) ad
me(n) |] sam ludere et iocari solitus erat adeo illiberaliter et impu-
de(n)ter, ut prae obscoenitate et rei turpitudine scribere no(n) de-
ceat. Quodam tempore, cum supra modurn iocandi genere turpi et
obscoeno admodum uteretur, iubet eum a mensa tyrannus recedere.
Qui cum declinavit a mensa, interea allatum est olus fervens, iterum
eum revocari1 ad seq(ue) propius tyrannu(s) accedere iubet. Qui
ut accessit inclinavit caput in terram, tyrannus olere illo ferventi
caput eius perfundit. At ille p(rae) dolore exclamins Proh Deum,
Caesar maxitne, vultq(ue) secederc a mensa. Tyrannus cultro cor-
repto app(re)hendit brachiu(m) ipsius cultroq(ue) confodit. Accep-
toq(ue) vulnere saucius labitur in terra(m) quem astantes sublatu(m)
eHerant in atrium. Coepit poenitere facti tyrannu(m), sed sero,
F. 28
1 revocare mj.
39
quod miseru(m) confodisset, accersitoq(ue) medico curam eius ha-
beri p(rae)cipit. Medicus dum vult mcdicari, offendit eum iam mor-
tuu(m). Reditq(ue) ad duce(m) tyrannu(m). Orat iteru(m) tyrannus,
ut illi medeatur. Medicus respondit, Deum animam semel infudisse
homini, se vero cu(m) iam corpus reliquerit revocare in co pus nulla
r(ati)one posse. Tyrannus manu innuens dicit, Auferat itaq(ue) eum
Diabolus, quandoquidem noluit reviviscere.
Amor fratrum apud eos nullus, charitas et mutua benevolentia
extincta. Fratres enim sese invicem infensis odiis petant, calum-
niantur, falsocriminanturapudtyrannu(m). Insurgit filius inp(at)rem,
patres vicissim in filios. Raro videas aliquos familiariter loqui, ita
aversantur sodalitates et convictus amicos, omnes. Erant quoq(ue)
in aula tyranni duo fratres germani, quorum alter paulo impuden-
tior histrione(m) egit, alter habitus est in numero nobiliu(m). Forte
fortuna in colloquiis habitis frater maior natu iocans appellavit
F. 28 v. histrionem ilium nomine eius patrio Obolinskj. Ille indigne || ferens
id nominis (nam posteaq(uam) ascriptus est in aulam tyranni, mu-
tate et spreto nomine avito et patemo vocari se iussit Prozorowskj)
questus est iniuriam coram tyranno, quasi fama(m) eius prosciderit,
dum eum appellat nomine patrio. Tyrannus utrumq(ue) remittit ad
tribunal nobilium iuris reddundi causa. Morio ut solitus erat ducit
secum ursum, ibiq(ue) in iudicio apud iudices emittit ursum in
f(rat)rem. Ursus efferus pro innata feritate coepit homine(m) lace-
rare et laniare unguib(us), illi iudices pugnis et fustib(us) cedere,
donee ursus eum dimitteret. Interim vero rccedente- urso, accurrens
morio et suram pedis fratris prostrati cultro aperit, sanguineq(ue)
qui ex vulnere emanavit copiosus, fauces ursi tingit. Ursus gustato
sanguine humano irritatus, iterum adorit(ur) hominem, arripit, pro-
sternit, lacerat. Tandem misericordia p(er)motus morio f(rat)rem
eripere e faucib(us) ursi conatus est, sed iam furibundu(m) repellere
no(n) poterat, traxitq(ue) miserum ille ursus in Palatium aliud ubi
nuncij principum solent excipi. Hanc insignem contumeliam com-
pensate ac resarcire volens f(rate)r morio, commendat germanu(m)
laniatu(m) ac laceratu(m) tyranno, adscriptusq(ue) est in numeru(m)
aulicorum tyranni.
Erga captivos Polonos post discessum legatoru(m) S. R. M. in
die S. Eliae prophetae, quos asservabat in Moscha urbe tribus
turrib(us) inclusos, quo modo sesegessit. Prandio iam incepto post
secundas epulas, prosilit a mensa tyrannus acclamansq(ue) Eia Eia,
omnes se sequi iubet. Proripiunt se omnes satellites et aulici, et
40
alii mille et quingenti hipposclopettarii ex aula effusi certatim
tyrannum insequu(n)tur. Perventum est ante curiam Petri Serebrni,
imperatoris Moscoviticor(um) exercituu(m), jnittit Malutam, ut extra-
ctum ex aedib(us) educat, id quod fecit impiger, produxitq(ue) mise-
ru(m) in area(m) || Curiae ibiq(ue) amputavit caput ipsius et pueri
captivi Lithuani herum subsequentis.Quo occiso bona omnia in fiscum
tyranni relata sunt. In aliam plateam urbis misit praefectum equo-
rum Bulath nomine, ad quendam nobilem vitum, cuius uxorem ante
annum pro forib(us) suspend! fecerat. Hunc quoq(ue) capite trun-
cat, necis artifices caput utriusq(ue) ad tyrannum adferunt dicentes,
Dux maxime, factum est ut imperasti. Ille ovans exclamat Hoyda,
Hoyda, acclamante eidem rcliqua turba carnificum.
Ex eo loco profectus ad ergastula ubi detinebantur captiui
Poloni, cumq(ue) no(n) procul abesset a carcere, occurrit illi mer-
cator quidam, visoq(ue) tyranno retulit gradum, quern prosequi
miseru(m) tyrannus iubet p(re)hensumq(ue) secari in partes. Pro-
gressus ulterius sub ipsis turrib(us) obviam factus est custos car-
ceris qui conspecto tyranno similiter refugit, iussit eum quoq(ue)
capi, quaerens causam fugae, ille respondit prae timore fecisse.
Ne timeas amplius, dixit, efficiam, iubetq(ue) eum dissecari ante
oculos.
Ubi venture est ad carceres in quib(us) erant capti Poloni,
custodes iubet ocyus reserare carcere(m). Ille tremulis manib(us)
vix reserare p(rae) metu potest, iterum inclamat, aperi, aperi ocyus.
Apertis forib(us) accedunt nobiles qui custodiebant vinctos.
Dicitq(ue) ad eos: Hue hue educite vinctos, illi vero corripiu(n)t
quicumq(ue) se offert citra delectum, producuntq(ue) Paulum
Bykowskj. Tyrannus e vestigio lanceam intorsit in pectus eius. Ille
miser manibus adactam lanceam conabatur eripere multum iucta-
tus e manu tyranni. Tyrannus vocat (ilium in auxilium, qui lancea
alia quam gestabat transfixit pectus ipsius, qui in terram concidens
moritur.
Deinde a I terum educunt Albertum Boguczkj, hunc quoq(ue)
lancea || transfigit tyrannus. Tertio educunt Bezare Bohemum, hunc
quoq(ue) lancea perforavit. Hisce trib(us) interfectis exclamat
Hoyda, Hoyda, acclamantib(us) quoq(ue) circumstantib(us) satelli-
tib(us) similiter.
Intromissis satellitib(us) in carcerem secari iubet omnes qui
supererant captivi. Sectiq(ue) sunt 55. Dum illi satellites occupan-
tur interficiendis iliis, tyrannus proficiscitur ad alteram turrire,
F. 2»
F. 29 ».
41
ibiq(ue) principio tres ipse manu propria confodit. Primum Racu-
sam nobilem virum, et generum ipsius lacobum Molscium alterum,
tertium vero quendam ignobilem. Reliquos satellites dissecarunt,
quorum erant numero quoq(ue) 55 cum uxorib(us) et liberis: nam
et infantib(us) vix ante triduu(m) aeditis’ in lucem no(n) pe-
percit.
Ad tertiam turrim venit et ex ea omnes captivos similiter inter-
ficit numero 55.
Post patratam buiusmodi crudelitatem recipit se in arcem ac
ibi usq(ue) ad vesperam totum diem laetus peragit, in tubis et tym-
panis canere'" iubens. Corpora interfectorum sole occiduo sub pri-
ma(m) facem, missis rusticis in plaustra imponi, et ad cemiteria ubi
peregrinoru(m) sepultura fit deduci et sepeliri iubet. Mulier quae-
dam latitans inter cadavera viva remanserat, rogavitq(ue) rusticos
illos, ut earn paterentur libere abire, sed precib(us) irritis ipsam
quoq(ue) vivam inter cadavera mortuor(um) iniectam sepeliunt.
Superfuerunt adbuc duo captivi Poloni, alter servitor Capitanei
Ciecierskj, no(m)i(n)e Andreas Moczarzewskj. Alter vero servus
Domini Stabrowskj. Quam primum eos superesse rescivit, postero
die capite eos plecti iussit. [|
F. 30 TYRANNIS IN NOBILES
Die festo S. Jacobi Ap(osto)li mittit speculatores in forum
urbis Moschae. Qui iussi infodere palos in terram plus minus
20 praegrandes, illis palis alligabant tigna transversum extremita-
tibus utrinq(ue) vicinum palum contingentib{us). Populus Civitatis
rei novitate perrterritus abscondere se coepit. Carnifices pone
palos ignem accendunt ahenumq(ue) pensile seu lebetem aqua
repletum super igne appendunt, bullitq(ue) aqua horis aliquot.
Ponunt quoq(ue) e regione lebetis hydriam aquae frigidae. Praepa-
ratis his venit tyrrannus cum suis aulicis et satellitibus in forum
urbis armatus, lorica indutus, galea super caput posita cum arcu
et pharetra atq(ue) securi. Satellites quoque ipsius similiter arma(n)-
tur. Quos subsequeba(n)tu(r) 1000 et quingenti Hipposclopettarii
equites, steteruntq(ue) omnes circumcirca in circuitu. Ipse vero
tyrannus in corona illoru(m) in parte ilia stetit, ubi pendebat ahe-
1 Sic codex.
* Cade cancre cod., sed cade deletum.
42
num cum aqua. Continue adducunt 300 Moschos vinctos viros
nobiles, ex antiquis familiis progenitos, plerosque, miserabile visu,
ita debilitatos ас репе enectos, ut vix spirare potuerint, aliis
pedes, aliis manus p(rae)fractas in tortura videres. Quos omnes
sistunt cora(m) tyranno. Qui populum videns trepidum aversan-
temq(ue) ta(n)tam crudelitatem, discurrebat in equo populum
adhortans ne timeret, iubet ut accedant propius spectatum. in
animo constituisse quidem omnes civitatis incolas perdere: sed
iram iam ab eis recessisse suam. Auditis his populus propius
accedit, alii vero tecta aedium ascendunt. Iterum redit ad plebetn,
stansq(ue) in medio plebis rogat, num recte faciat, quod suos
proditores sit s puniturus. Populus acclamat voce magna. Vive
Caesar optime. Bene facis qui secundu(m) opera in prodi||tores F. 30 v.
animadvertis. ille reversus in loco suo constitit lubetq(ue) produci
in medium 184 viros dixitq(ue) ad suos nobiles, qui remotius
stabant ab ilia corona satellitu(m): En habetis, hos dono vobis.
accipite, abducite vobiscum, nihil iuris habeo in ipsos. Dimissiq(ue)
sunt ex corona ilia circumstantium ad cohortem nobilium.
Statim prodiit in medium Basilius Scolcanow notarius tyranni,
cum catalogo bene longo, recensens ex ordine inscriptos. Produ-
ciq(ue) in conspectum iubet ioannem Michalovicz secretarium
Tyranni ac vicethesaurariu(m), obijciens illi iux(ta) seriem catalogi
perfidiam et fraudem, quaerens occasionem et causam mortis, in
hunc modum: loannus secretarius Magni Ducis perfidus perfide
egit. Scripsit enim ad Regem Poloniae, tradere promittens illi
arces Novogroden(sem), et Pscovien(sem). Haec est prima tuae
fraudis et perfidiae nota, perculsitq(ue) illius caput scutica, vocans
eum perfidu(m) et infidelem. Altera nota perfidiae et fraudis:
Scripsisti ad Cacsarem Turcarum monens, ut mitteret exercitus
ad Casan et ad Chaystarochan, haec est altera fraus et perfidia
tua. Tertio scripsisti ad Caesarem Praecopen(sem) seu Tauricum,
ut vastaret igni et ferro ditiones Ducis Magni, ille cum exercitu
ir(ru)ptione facta magnum damnum dedit incolis terrae Moscoviae.
Tuq(ue) cum sis autor tanti inali convictus es perfidiae et fraudis
factae in principem tuu(m) tertioq(ue) caecidit eum flagello.
Respondit Joannes Michalowicz: Deum testor, Maxime Caesar,
me huius criminis cuius accuser no(n) esse reum, neq(ue) conscium.
Sed semper fideliter ut decet fidelem subditum tibi servivi. Deo ego
committo cui peccavi causam meam, illi iudicium permitto, qui
meam causam et tuam iudicabit in fu||turo seculo. Tu vero quo- F. 31
43
niam sitis meu(m) sanguine(m), effunde hunc licet innocente(m),
ede et bibe ad satietatefm). Satellites accedu(n)t hortantur, con-
fiteri potius velit delictum, improretq(ue)1 potius gratia(m) et
misericordiam principis, Ille responded In rem malam vos abite,
cum vestro tyranno, vos qui estis p(er)nities hominu(m) et potato-
res sanguinis humani. Vestrum est mendacium dicere et criminari
innocentes; sed et vos iudicabit Deus, proq(ue) vestris opcrib(us)
luetis poenas condignas in futuro seculo.
Dat manu signum tyrannus, dicens: p(re)hendite eum, illi accep-
tum exuunt vestib(us) alligantq(ue) sub alas, ad contignationes
sicq(ue) pendulum relinquunt. Accedit ad tyrannu(m) Maluta2
rogans: Quinam de eo deberet sumere supplicium. Tyrannus res-
ponded Perfidus quisq(ue) perfidum occidat. Accurrensq(ue) Ma-
luta pendcnti abscidit nasum conscenditq(ue) equu(m). Alter acur-
rit et abscidit auriculam eius, itaq(ue) ordine singuli procedentes
membratim ilium proscindunt. Postremo accurrens quidarn scriba
Tyranni Ivan Renuth praecidit illi virilia subitoq(ue) miser expiravit.
Quo viso inclamavit tyrannus videns eum absciso membro emori,
dicens: Tu quoq(ue) brevi bibiturus es eundem calicem, quem
ipse bibit. Coniectura enim colligebat Renutam misertum illius,
virilia pr(ae)cidisse, ut eo citius moreretur. Periturusq(ue) erat
ipse eodem mortis genere nisi ante tempus peste mortuus fuisset.
Corpore itaq(ue) illo religato depositoq(ue) caput eius mutilatu(m)
aurib(us) et naso praecidit(ur), corpus reliquu(m) satellites conci-
dunt in frusta.
Nicolaus Funicow Vicethesaurarius ipsius tyranni alter collega
huius interfecti, ex antiqua familia ortus, qui loco et dignitate
anteibat caeteros. Hunc produci iubet notarius p(rae)dictus, reci-
tatq(ue) eius malefacta, perfidiae similiter accusans. Ille miser
re(spo)nd(e)t breviter, se quidem deliquisse in Deum, sed in
principem nullum unq(uam) crimen admisisse, nec conscium esse
F. 31 v. ullius criminis cuius ac||cusatur. Animam tyranni passuram esse,
quod se occidat innocentem. Respondit tyrannus inquiens, Non
mea manu p(er)ibis neq(ue) meo instinctu aut potius auctore, sed
collegae tui, illi enim audiens fuisti, ex illo pendebas totus. Etiamsi
nihil deliqueris, nihilo minus gessisti illi morem, pereundum est
itaq(ue) utriq(ue). Signo dato carnifices eum abreptu(m) ad sup-
1 Sic codex pro imploret
Malututa — priu» fuit in Cod.
44
plicium alligant similiter, sicut et ante eius coliegam, acceptoq(ue)
cantaro aquae satelies frigidae perfundit eum, alter vero aqua
bullienti, tamq(ue) atrociter perfundunt nunc frigida nunc calida,
quousq(ue) expiravit.
Produci tertium iubet cocu(m) suum eodemq(ue) mortis genere
multat calumniatus eum quod accepisset 50 argenteos a Wlodi-
miro f(rat)re ut tyrannum veneno necaret. Cuius in animu(m) miseri
nu(n)q(uam) id subierat, imo ipse tyrannus veneno dato interficit
f(rat)rem patruelem Wlodimirum suo crimine in cocum reiecto,
quem occidi quoque iussit.
Quartum producunt Gregorium Sabkinu(m) notarium cu(m)
uxore et duob(us) filiis, descenditq(ue) ex equo Dux Basilius
Temkin, q(ui) permutatus erat pro captivo Palatino Polocen(si)
Dowoyna frameaq(ue) districts abscidit caput Gregorii et uxoris
cum duobus filiis, ordineq(ue) truncatos reposuit ante pedes
tyranni.
Quintum producunt Joannem Bolhakowa notarium cum uxore,
quem loannes Petrovicz, qui nunc profectus est ad obsiden(dam)
Revaliam cum Magno, capite truncavit cum uxore, nudatumq(ue)
utrumq(ue) ad talos usq(ue) ante tyrannu(m) reposuit.
Sextum producu(n)t nobilem notarium tyranni Basilium Stephani
Descendit quoq(ue) alius ex equo et caput eius abscidit. ||
Sic ex ordine iuxta seriem catalog! producebantur interfici- F. 32
endi vincti, quorum ceciderunt 116. Quilibet autem satellitum
capite absciso viri ibat triumphans ad tyrannum extensa fratnea
sanguinolenta.
Novissime vero adducunt quendam senem semimortuu(m) prae
timore, quem in manib(us) satellitum haerentem, no(n) poterat
enim subsistere pedib(us), tyrannus hasta transegit. No(n) conten-
tus uno ictu, qui letalis illi seni fuit, sedecim ictus ingeminavit.
Post iussit caput abscidi. Hanc autem tyannidem intra 4 horarum
spacium patravit. His confectis, proficiscitur in curiam suam. Cor-
pora aut(em) interfectorum spoliata ac nudata iaceba(n)t humi in
medio foro ad vesperam, quae postea iussit extra civitatem aspor-
tari, in unamq(ue) foveam abijci sepelienda.
Tert io die post crudelitatem istam, iubet adduci in eandem
aream novem filios nobilium iuvenes admodu(m), quib(us) Maluta
cum aliis aulicis caput p(rar)cidit. Corpora eorum iacebant in
septimum usq(ue) diem no(n) sepulta, praedaq(ue) fuere canibus,
nam dilaniata ac discerpta passim inter canes inveniebantur.
45
Paulo post comp(re)hendi quoq(ue) iubet uxores et filias inter-
fector(um), 80 fere, quas in aquas p(rae)cipitari mandavit. Reliqua
pars captivorum quoquo se verterit cum aula ducitur. Suntq(ue)
numero fere 500, quorum singulis dieb(us) pro arbitratu suo ali-
quan(do) viginti aliquandoq(ue) triginta interfici iubet, vario ge-
nere mortis miseros excrucians.
Breviter Moscham civitatem ita depopulatus est igni et ferro,
ut aliquot millia aedium desertarum conspiciantur cum in eis no(n)
sit qui inhabitet. Homines quoq(ue) p(rae) fame invadunt noctu
habitatas, et alter alterum occidens eius cadavere vescitur. Fluvius
F. 32 v. qui alluit urbem plenus cadaveribus, aquam insipi||dam et no(n)
salubrem omnib(us) reddit. Verumq(ue) illud est quod dicitur
Deum’ quando punire vult aliquam gentem ob scelera eius no(n)
una clade et poena, sed multis simul et variis afficere solet. Tanta
autem vastitas est in urbe, ut vix Hierosolyma(m) talem expertam
fuisse crediderim.
Accidit quoq(ue) interea temporis dum opprimit filiosnobiliu(m)
et alios innocentes homines habuit quendam accusatum que(m)
asservandum dedit et custodiendu(m) aulico uni suo. Dumq(ue) sub
custodia esset, coepit ille vinctus conqueri coram aulico de hac
ista impietate et tyrannide principis quod effundat sanguinem
innocentem adfuturam brevi ultione(m) divinam p(rae)dicans,
neq(ue) abiturum hoc scelus impunitum. Aulicus ille nihil respon-
dens tacuit. At ille vinctus veritus ne forte ob illud silentium ab
aulico accusaretur apud tyrannu(m), antevertit ilium, scriptaq(ue)
ep(isto)la ad tyrannum dat illi aulico custodi suo perferendam,
quam reddidit. Scriptum aut(em) erat, velle se aliquid dicere
secretions principi, ideoq(ue) admitti ut possit orat Tyrannus
pellecta ep(isto)la iubet admitti ad se ilium vinctum, qui verborum
suorurn querelam in aulicum innoxium reiecit criminaturq(ue)
talia verba contra principem locutum fuisse. Tyrannus quaerit num
ita res se habeat At ille aulicus confessus est metu, se quidem
dixisse, sed nulla malevolentia, imo misericordia permotu(m)
innocentis sanguinis qui singulis diebus effunditur copiosus.
Statimq(ue) iubet eum in partes dissecari et sectum in aquas
inijci, ilium autem vinctum et caeteros in vinculis retentos libere
dimisit-
1 An deus?
4b
DIVINATIO TYRANNI SEU AUGURIU(M)
Eadem hieme cum proficisceretur in Novogradiamextenninandam,
cum iam itineri se committere deberent, Ofanasii Wiasemskj famu-
lus habuit equum Thracium admodum generosu(m) ornatum gem-
mis et auro, qui forte freno p(rae)fracto erupit, discurrentemq(ue)
inter agmina tyranni ille servus insequitur.
Tyrannus interea temporis egrediebatur e forib(us) curiae.
Quern ubi conspexit cursu currentem viamq(ue) transeu(n)tem,
iubet capi equum et servu(m) ilium dissectoqfue) utroq(ue) servo
et equo in paliylem abijci, existimans id sinistrum omen esse si
aliq(ui)s ante profectionem Ducis viam transient. Quod iam multis
accidit quos similiter male multavit.
Ludibrio et dedecori afficit quoq(ue) mulieres, si forte quas in
via obvias habet. Si enim mulier aliqua nobilis, seu Palatini uxor
aut alicuius alterius conditionis et status proficiscitur, conspecta
est, statim p(rae)mittit rogatum ab ea quae sit. Si dicit se uxorem
eius esse, cui ille infensus est, statim earn descendere e lectica
iubet, et sic sublata veste pudenda exhibere omnibus spectanda.
Quam no(n) licet loco se movere quoad viderit tyrannus cum omni
suo comitatu nudatam.
Ea quae scribo M. V. R. ipse meis oculis vidi in Moscha civi-
tate acta. Quae autem alias per urbes, oppida, arces geruntur,
ea vix volumina eapere possint.
47
КРАТКОЕ СКАЗАНИЕ О ХАРАКТЕРЕ И ЖЕСТОКОМ
ПРАВЛЕНИИ МОСКОВСКОГО ТИРАНА ВАСИЛЬЕВИЧА
Никто не мог знать ранее, каким характером и умственными
способностями обладал Московский князь Васильевич, какой
у него был произвол власти и какая жестокость по отношению
к подданным. Посещавшие иногда Московию иностранцы были
заняты исключительно торговыми делами и не видали самого
князя, а если когда и видали, тоне дерзали ничего расследовать
и разузнавать из-за страха пред тираном, который о ычно тер-
зал удивительными и неслыханными муками иностранцев, обви-
ненных даже по самому легкому подозрению. Деяния его стали
известными только с тех пор, как он взял Полоцк. С этого
времени, при непрерывном продолжении войн, приобрели
огласку, отчасти от бежавших пленников, отчасти от моско-
витов, не имевших никакой возможности переносить власть
тирана и перешедших на сторону короля, жестокость князя
и его тирания, превосходившая Неронову и сокрытая раньше
в силу человеческого неведения. Таким именно образом чело-
век военный и честный, Альберт Шлдхтинг, померанский уро-
женец, взятый в плен московитами у крепости Озерище и за-
держанный там при московском дворе, на семь лет, отметил
несколько деяний этого тирана с тою целью, чтобы он стал
известным всему миру, как тиран, не столько по имени, но
и по своим посгупкам, превышающим всякую меру злодейства
и жестокости. Узнать это Альберту было не трудно, так как
его, в силу образованности I и знания немецкого и русского л. 11
языков, выпросил себе в качестве слуги и переводчика итальян-
ский врач, бывший на службе у тирана. После семилегней
службы у врача Альберт увидел, что и его жизни грозит опас-
ность, и с согласия своего господина убежал в Польшу, где,
улучив немного свободного времени, сделал следующую крат-
кую запись о характере и владычестве тирана.
4 А. И. М*лекп
49
После взятия Полоцка, как это обычно бывает в счастли-
вую пору, тиран обнаглел от удач судьбы и начал замышлять,
как ему уничтожить своих приближенных, а особенно тех из
них, кто отличался знатностью и древностью рода. Он считал
таких лиц себе врагами за то, что они часто советовали ему
править, как подобает справедливому государю, не жаждать
в такой степени христианской крови, воздерживаться от не-
справедливых и недозволенных войн, а, довольствуясь своими
владениями, жить жизнью, достойною христианского государя;
если же он хотел быть благородным и великодушным и стре-
мился к войне, то должен был обратить свои замыслы и оружие
против врагов креста христова, татар и турок, которые, как
он видел, часто опустошали соседнюю с ними Московию. Счи-
тая эти ненавистные советы за противные своим намерениям
и подозрительные, он, обезумев от дерзости и задыхаясь от
давно уже задуманного злодеяния, пользуется следующими
уловками и коварствами при гибели великих и знаменитых древ-
ностью рода мужей, чтобы проявлять по своему произволу свое
тиранство.
Был некто Димитрий Овчина, граф или, как они обычно на-
зывают, князь, пользовавшийся огромным влиянием в Моско-
вии; отец его был взят в плен под Стародубом и до последнего
дня жизни находился под стражей в Литве во время той войны,
когда польский король Сигизмунд произвел большое кровопро-
литие среди московитов и захватил Стародуб и многие другие
города, а князя Овчину, начальствовавшего в ту войну над
войсками московского владыки, увел пленником в Литву. Так вот
этого Димитрия Овчину тиран пригласил на пир и за обедом
усердно просил выпить за один глоток и дух кубок меда, сва-
ренного согласно с нравами и обычаями страны, и этой чашей
показать, как дороги для него здоровье и благополучие госу-
даря; влип эту сладкую и приятную чашу в свои внутренности,
12 он может скорее всего || засвидетельствовать, что готов без ко-
лебания пролить за это свою кровь. Наполненный медом этот
кубок доходил своими размерами приблизительно до шестна-
дцати кварт. Хотя Димитрий видел, что это дело неосуществ 't-
моё, однако охотно принимает обязательство выпить. Он рас-
считывал так: если он случайно не выпьет кубка до конца
(а он наверное знал, что это будет так), то государь не будет
негодовать, а скорее похвалит его готовность и быстроту
в повиновении. Итак, надув щеки и расширив горло, он пьет
с такою жадностью, что переполненные внутренности изрыгнули
мед обратно, и все же при этом он проглотил едва только
половину чаши. Тиран, питая жестокий гнев в душе, все же не
проявил немедленно своей ярости, но, на подобие ласкающейся
собаки, слегка упрекнул князя за нерасположение к себе,
говоря, что во всяком случае он знает, как ему надлежит обхо-
диться с не очень то расположенным рабом. И так как Овчина
не мог тогда пить, то тиран предложил ему пойти к винным
погребам, где хранятся принадлежащие тирану напитки и там
выпить за его здоровье и благополучие что ему угодно
и сколько хочет и ка ого рода напиток ему понравится. Овчина
исполняет поручение тирана не без охоты, полагая, что тот
сказал это чистосердечно. К тому же, когда он хорошо выпил,
его легко было убедить. Итак Овчина входит в винные погреба
с теми, кто по приказу тирана собирался угостить его таким
роскошным пиршеством, а там ожидали его псари, подготовлен-
н е и наученные тираном, чтобы, как только войдет князь
Овчина, задушить его. Это и было исполнено, так как те отнюдь
не отказывались от приказов тирана. Так погиб Овчина.
Причиной же его тайной гибели было то, что среди ссор
и брани с Федором, сыном Басмана, Овчина попрекнул его
нечестным деянием, которое тот обычно творил с тираном.
Именно, тиран злоупотреблял любовью в того Федора, а он
обычно подводил всех под гнев тирана. Это и было причиною
того, что, когда князь Овчина выругал его за это, перечислив
в лицо ему заслуги свои и предков пред государями и отече-
ством, Федор, распалясь гневом, с плачем пошел к тирану
и обвинил Овчину. С этого уже времени тиран и начал по-
мышлять о гибели Овчины. Совершив его убийство тем спо-
собом, о котором было сказано, тиран на следующий день л. 12 об.
послал к нему на дом слугу с приказом явиться во дворец,
притворяясь, что совершенно ничего о нем не знает. Жена
Овчины ответила, что со вчерашнего дня не видела мужа,
который отправился во дворец великого князя и еще не воз-
вращался. Так этим способом он умертвил Овчину и бес-
численное количество других, крови которых когда-либо
жаждал.
Пораженные жестокостью этого поступка, некоторые знат-
ные лица и вместе верховный священнослужитель сочли иуж-
4*
51
ным для себя вразумить тирана воздерживаться от столь жесто-
кого пролития крови своих подданных невинно без всякой
причины и проступка. Они говорили, что христианскому госу-
дарю не подобает свирепствовать против людей так, как про-
тив скотов: пусть он побоится справедливой кары бога, который
обычно наказует за невинную кровь даже в третьем поколении.
Несколько пораженный этим внушением и особенно тревожи-
мый стыдом пред верховным священнослужителем, он, не на-
ходя никаких причин к оправданию, подал надежду на испра-
вление жизни и в продолжение почти шести месяцев оставался
в спокойствии. Между тем среди этого нового образа жизни он
помышлял, как устроить Опричнину, т. е. проворных или вои-
нов, стражей своего тела, или скорее покровителей своей ти-
рании, как бы убийц, чтобы под защитой их охраны явиться на
всеобщее избиение. Он притворился, будто тяготится своим
владычеством, хочет сложить государеву власть, жить в отда-
лении и уединении, вести жизнь святую н монашескую. По-
этому, позвав к себе знатнейших вельмож, он излагает им, что
замыслил сделать, показав им двух сыновей и назвал их пра-
вителями державы. „Душой моей", сказал он, „овладело пре-
сыщение властью, мне угодно повелевать только себе самому,
отвлечь себя от забот и соблазнов мира сего и бежать от слу-
чаев к греху. У вас есть мои сыновья и по способностям и по
возрасту пригодные к власти, их возьмите за вождей, за вла-
дык и повелителей. Если я когда-нибудь сделал что-либо вы-
дающееся, что-либо достойное похвалы, то пусть все это рас-
пространится на пользу им, кого я делаю, ставлю вам в наслед-
ники своих доблестей и власти. Пусть они живут с вами, пусть
властвуют, пусть судят, пусть ведут войны. Если будет грозить
.13 вам какое-либо трудное и тяжкое для сил и плеч ваших || дело,
то вы будете иметь меня в нем советником, недалеко от вас
живущим". Сказав это таким образом и упорядочив дела, он
снес затем несколько тысяч строений и назначает место для
дворца в отдалении возле реки Неглинной, омывающей Китай-
город И впадающей также в знаменитую реку Москву, от кото-
рой называется обширный город Москва; она дала это имя
Московитам, так как иначе они называются Руссами или Рутс-
нами. Так вот в этом месте он выстраивает обширный дворец
и окружает его высокой стеною, чтобы жить там пустынником.
По соседству с этим дворцом он соединил особый лагерь,
начал собирать Опричнину, т. е. убийц, и связал их с собой са-
мыми тесными узами повиновения.
Когда наш король прикажет позвать к себе кого-нибудь, то
достойно удивления отметить, как у этого человека ликует
сердце, восхищен дух, каким счастливцем считает себя тот,
с кем хочет встретиться государь, и потому такое лицо уходит
полное надежды получить милость в лицезрении государя.
Но как солнце отличается от луны, так добродетель и милость
нашего короля от тирании князя Московии. Если он прикажет
притти к себе какому-либо знатному сенатору или воину, тот,
собираясь пойти к тирану, прощается с женой, детьми, друзьями,
как бы не рассчитывая их никогда видеть. Он питает уверен-
ность, что ему придется погибнуть или от палок, или от се-
киры, хотя бы он и сознавал, что за ним нет никакой вины.
Именно, Московитам врождено какое-то зложелательство,
л силу которого у них вошло в обычай взаимно обвинять и кле-
ветать друг на друга перед тираном и пылать ненавистью один
к другому, так что они убивают себя взаимной клеветой.
А тирану все это любо, и он никого не слушает охотнее, как
доносчиков и клеветников, не заботясь, лживы они, или прав-
дивы, лишь бы только иметь удобный случай для погибели
людей, хотя бы многим | и в голову не приходило о взведенных
на них обвинениях.-При дворе тирана не безопасно заговорить
с кем нибудь. Скажет ли кто-нибудь громко или тихо, буркнет
что нибудь, посмеется или поморщится, станет веселым или
печальным, сейчас же возникает обвинение, что ты заодно
с его врагами или замышляешь против него что-либо преступ-
ное. Но оправдать своего поступка никто не может: тиран
немедленно зовет убийц, своих Опричников, чтобы они взяли
такого-то и вслед затем на глазах у владыки либо рассекли
на куски, либо отрубили голову, либо утопили, либо бросили
на растерзание собакам или медведям.
Выстроив таким образом дворец, он начал там жить с мно-
гочисленной стаей своих Опричников или убийц, которую на-
брал из подонков разбойников. Именно, если он пргмечал где-
нибудь человека особо дерзкого и преступного, то скоро при-
влекал его к сообществу и делал слугою своего тиранства
и жестокости. Как только он почувствовал свою достаточную
крепость от такой охраны, он снова стал подумывать о том,
что прекратил якобы под предлогом религии по совету некото-
1.13 об.
53
рых лиц и по внушению священнослужителя, а именно об истре-
блении знаменитых мужей и особенно славных древностью
своего рода. Ко всем воеводам, которые были у него в лагере,,
он посылает конных Опричников или убийц, чтобы они под
предлогом дружбы остав ;лись и жили с воеводами, улучая
время, когда увидят их в сопровождении меныиего числа рабов
или в храме, или дома, или где только найдут удобным*, чтобы
захватить их там, затем убить и рассечь на куски. После убий-
ства такого человека, если у него есть родственники, друзья и
близкие, то, живут ли они во дворце или нет, тиран приказы-
вает всех их умертвить, поручая убийцам произвести на них
натиск въянь, по дороге, в то время, когда они направляются
14 во дворец, напасть и зарезать. Затем он разыскивает | виновни-
ков убийства, как-будто ему ничего не известно, но обычно
никого не открывает и не наказывает. Через убийство такога
рода он уничтожил очень многих из знатных семейств и уни-
чтожает и поныне, совершенно забыв о добродетели и чело-
вечности.
Приблизительно таким же образом он повелел умертвить
князя Ростовского, который жил в Нижнем-Новгороде. Так как
этот князь обычно обращался с пленными слишком милостиво
и не слыл в отношении их св репым и жестоким, то в силу
этого он был заподозрен в желании якобы Перебежать к королю
польскому, и воевода полоцкий обещал ему озаботиться о до-
ставке его невредимым. К этому князю тиран послал 30 воинов
из Опричнины с поручением отрубить ему голову и доставить
к себе, что и было исполнено. Именно, когда Ро товский вошел
в храм помолиться, вскоре в храм вбегают убийцы и говорят
ему: „ Князь Ростовский, ты пленник велением великого князя “.
Несчастный, бросив палку, которой он пользовался в качестве
отличительного признака занимаемой им должности, этим
как бы сложил с себя должность. Именно, существует такой
обычай, что те, кто находятся в должности, обычно носят
палку, которую дает государь в знак власти и управления. За-
хватив такчм образом несчастного, они вслед затем сняли с него
платье, которое он носил, так что он осiалея голым; также
и его рабов, в количестве более сорока, захваченных таким же
образом, они бросили в тюрьму, и Ростовского, связанного,
положенного на повозку и одетого в грязное платье, увезли
с собою. Отъехав от Новгорода на расстояние приблизительно-
54
трех миль, подводчики остановились и начинают топорами раз-
бивать лед на реке, чтобы образовать прорубь. Ростовский,
как бы пробудившись ото сна а он был привязан к повозке
и на его теле сверху сидели двое, спрашивает, что они хотят
делать. Те отвечают, что собираются напоить коней. „Не ко-
ням", сказал Ростовский, „готовится эта вода, а голове' моей".
И он не обманулся в этой догадке. Именно, один из убийц,
слезши с коня, отрубил ему вслед затем голову, а обезобра-
женное тело его в.лел бросить в реку, голову же взял с собою
и отвес ее к самому тирану. Увидев ее, тиран как бы погрозил
ей и, коснувшись пальцем, произнес следующие слова: „О, го-
лова, голова, достаточно и с избытком пролила ты крови, пока
была жива; это же сделаешь ты и теперь, раз имеешь крючко-
ватый нос!" Затем, наступив на голову и оттолкнув ее ногою,
он велел бросить ее в реку. Вслед за тем он умертвил весь род
Ростовского, более 50 человек. Везде, где только он мог вы-
ловить или свойственника или родственника его, он тотчас
после самого тщательного розыска приказывал убить их. Из
семейства Ростовских было приблизительно шестьдесят чело-
век, которых всех он уничтожил до полного истребления.
При возвращении своем в Москву, в то время, когда поль-
ский король, разбив лагерь у Радошковиц, желал преследовать
его с войском, тиран счел подозрительными для себя некоторых
из воинов и среди других князя Иоанна Петровича, воеводу
Московского, которого признавал боаее благоразумным среди
других и высшим правителем всех и которого обычно даже
оставлял вместо себя в городе Москве, всякий раз как ему при-
ходилось отлучаться из-за военных действий. Так вот у этого
Иоанна он отнял все, что у тог о было, огромное количество
золота, серебра, жемчуга, платья, всей посуды и домашней
утвари, и поступил так не один раз, а четыре, так что из бога-
того и состоятельного сделал его крайне бедным. Совершив
это, тиран приказал ему отправиться на войну против татар,
хотя у того не было во что одеться и на чем ехать. Иоанн, как
нищий, выпросил у одного монаха коня и отправился на войну.
По возвращении тиран требует его к себе, куда созваны были
также почти все, бывшие у него тогда воины. Иоанн понял,
что ему надо итти на казнь, и потому приветствовал жену, |(
детей и всех друзей, и после продолжительного прощания
с ними, как бы не рассчитывая никогда их увидеть, поспешил
л. 14 об.
. 15
55
к тирану. Когда он прибыл во дворец и тиран его увидел, го
тотчас приказал дать ему одеяния, которые носил сам, и облечь
его в них, дал ему в руки скипетр, который обычно носят госу-
дари, препоручил ему взойти на царственный трон и занять место
там, где обычно сидел сам великий князь. Как только Иоанн
исполнил это с тщетными оправданиями (нельзя ведь оправды-
ваться перед тираном) и воссел на царственном троне в княже-
ском одеянии, тотчас сам тиран поднялся, стал перед ним и,
обнажив голову, оказал ему почет, преклонив колена, и сказал
ему так: „Ты имеешь то, чего искал, к чему стремился, чтобы
быть великим князем Московии и занять мое место; вот ты
ныне великий князь, радуйся теперь и наслаждайся владыче-
ством, которого жаждал'1. Затем после короткого промежутка
он снова начинает так: „Впрочем", сказал он, „как в моей
власти лежит поместить тебя на этом троне, так в той же самой
власти лежит и снять тебя ". И, схватив нож, он тотчас несколько
раз бросал его ему в грудь и заставлял всех воинов, которые
тогда были, пронзать его ножами, так что грудные кости
и прочие внутренности выпали из него на глазах тирана.
Непосредственно затем Иоанна протащили за ноги по всему
Кремлю к городу, и он брошен был на середине площади, являя
жестокое зрелище для всех. Вслед затем тиран приказал бро-
сить в реку главных слуг его, а потом и всех остальных.
В крепости Коломна, которую несколько ранее тиран дал
воеводе Иоанну, было много чужеземных граждан; всех их,
а их было более трехсот, тиран приказал утопить в реке, счи-
тая их участниками замысла воеводы Иоанна, между тем как
. 15 об. тот не повинен был даже в дурном подозрении, || а явил себя
и верным гражданином отечеству и слугою тирану.
Умертвив таким образом воеводу Иоанна, его семейство
. и всех граждан, тиран, сев на коня, почти год объезжал с тол-
пой убийц его поместья, деревни и крепости, производя по-
всюду истребление, опустошение и убийства. Захватив в плен
некоторых воинов и данников (а этот воевода Иоанн был очень
богатый человек), тиран велел обнажить их, запереть в клетку
или маленький домик и, насыпав туда серы и пороху, зажечь,
так что трупы несчастных, поднятые силой пороха, казались
I летающими в воздухе. Тиран очень забавлялся этим обстоя-
тельством и воображал, что таким убийством людей он устроил
себе подобие трофея и триумфа. Весь крупный и мелкий скот
56
и лошадей, собра> нях в одном месте, тиран приказал рассечь
на куски, а некоторых и пронзить стрелами, так что он не по-
желал оставить живым в каком-либо месте даже и маленького
зверька. Поместья и кучи хлеба он зажигал и обращал в пепел.
Он приказывал убийцам насиловать у него на .глазах жен
и детей тех, кого он убивал, и обращаться с ними по своему
произволу, а затем умерщвлять. Чго же касается жен поселян,
то он приказал обнажать их и угонять в леса, как скот, причем
тайно были расположены засады из убийц, чтобы мучить, уби-
вать и рассекать этих женщин, бродивших и бегавших по лесам.
Такого рода жестокость проявил тиран при опустошении дере-
вень и поместий Иоанна, воеводы Московского, а жену его
приказал постричь и удалить в монастырь, где она и умерла.
Таким образом уничтожил он род и все семейство столь вели-
кого мужа, не оставляя в живых совершенно ни одного его
свойственника или родственника. По этой причине он держит
в своей милости князя Бельского и графа Мстиславского, || хотя л. 16
в один и тот же день отравил его брата и жену. И если кто
обвиняет пред тираном этих двух лиц, Бельского и Мстислав-
ского, или намеревается клеветать на них, то тиран тотчас
велит такому человеку замолчать и не произносить против них
ни одного слова, говоря так: „Я и эти двое составляем три
Московские столпа. На нас троих стоит вся держава". Таким
образом умерщвляет он многих других первенствующих мужей
и воинов и опустошает их имения.
Не следует, кажется, пропускать и того, что сделал тиран
с казначеем своим Хозяином Дубровским. Именно, он приказал
своему зятю, графу Михаилу Темрюковичу, сделать нападение
на его дом и похитить его, сам сём, с женою и детьми, что тот
и исполнил и отвел его после похищения на плошадь. И тиран
приказал отрубить ему голову, с женою, тремя сыновьями и до-
черью в возрасте пятнадцати лет, а имущество его отдал в до-,
бычу своему зятю. Но при этом нападении на дом случайно
ускользнула дочь и спряталась в укромном месте, но после
самых тщательных поисков ее привели вместе с родителями
и братьями и поразили секирой. Кроме того, одновременно
тиран убил брата этого казначея.
Надо еще написать о том, как сильно любит тиран своего
зятя Михаила Темрюковича. Тиран не пропускает никакого
случая оказать ему свое расположение, понятно, в течение тех
57
двадцати или тридцати дней, когда он не свирепствует. Но как
только душа его воспламенится чем-либо возбуждающим жесто-
кость и вспыльчивость, он приказывает привязать к каждым
воротам (его дома) пару или две диких медведей, в силу чего
несчастный не может выйти не только сам, но и никто вообще,
и при этом по необходимости ест и пьет, что есть у него дома,
так как достать из другого места трудно: от страха пред мед-
ведями никто не смеет ни входить в этот дом, ни выходить из
л. 16 ©б. него. Также коль скоро ||тиран заметит, что у того есть деньги,
то велит привести его на то место, где должников бьют палкою
за неуплаченные долги, и наравне с ними подвергнуть палоч-
ным ударам, пока тот не отдаст, что у него есть. А если ему
дать нечего, тиран велит отсчитать ему несколько золотых,
которые впоследствии отбирает, когда захочет. Если же он
хочет воздержаться от избиения зятя, то велит схватить более
именитого его раба и подвергнуть его палочным у :арам сюлько
времени, пока зять из чувства сожаления не заплатит этого
и не отдаст то, что велит тиран. Он хвастает, что проявил
большую милость в том, что, избивая раба, щадит зятя.
Раз вышло так, что кучер великого князя Московского, везя
воду, встретился с кучером зятя тирана, Михаила Темрюковича.
Случайно между ними возникла ссора, и кучер Михаила побил
кучера великого князя Московского. Этот второй кучер в него-
довании на обиду пошел к главному начальнику двора и обви-
нил своего противника. Дело дошло до того, что заведующий
двором доложил об этом происшествии самому князю Москов-
скому. Выслушав это, тот тотчас посылает убийц из Опричнины
на двор зятя и поручает им повесить на воротах двора трех
главных служителей его, что и было исполнено, и зять, выходя
ежедневно из дому, принужден был, так сказать, нагибаться
под виселицей своих служителей, а висели они на том месте
' • приблизительно четырнадцать дней.
Примерно в том же году, вернувшись из Великих Лук, тиран
приказал своим убийцам из Опричнины рассечь на куски канц-
лера Казарина Дубровского. Те, вторгшись в его дом, рассекли
его, сидевшего совершенно безбоязненно с двумя сыновьями,
как самого, так и сыновей, а куски трупов бросили в находив-
л. 17 шийся при доме колодец. Причиной же столь свирепого и же-
стокого убийства было не что иное, как обвинение Казарина
обозниками и подводчиками в том, что он обычно брал подарки
58
и равным образом устраивал так, что перевозка пушек выпа-
дала на долю возчиков самого великого князя, а не воинов
или графов.
У этого канцлера оставался единственный сын, который
рано утром того дня, когда в четвертом часу ночи был убит
отец, отправился на свадьбу с намерением жениться. Узнав
про убийство огца и братьев, он не посмел вернуться домой,
но, как бродячая овца, скитался повсюду почти в течение од-
ного года. Тирану рассказали, что до сих пор еще остается
в живых один сын канцлера и скитается по стране. Услышав
это известие, он распалился гневом и приказал искать его
повсюду, а когда его нашли и привели, препоручил растерзать
его петлями на четыре части. Именно, каждая рука и нога была
привязана веревкою и затем растащена силою, а всякую веревку
тащат пятнадцать палачей, так что, будь тело даже железным,
его легко можно растерзать. О, жестокость более чем варвар-
ская! Но у тирана в обычае самому собственными глазами
смотреть на тех, кого терзают пытками и подвергают казни.
При этом случается, что кровь нередко брызжет ему в лицо,
но он все же не волнуется, а наоборот радуется и громко кри-
чит, изображая человека, ликующего и радующегося: „Гойда,
гойда". И все подонки убийц и солдат, подражая ему, также
кричат: „Гойда, гойда". Но если тиран замечает, что кто-ни-
будь молчит, то, считая его соучастником, он прежде спраши-
вает, почему тот печален, а не весел, а затем велит разрубить
его на куски.
Но привычка к человекоубийствам является у него повсе-
дневной. Именно, как только рассветает, на всех кварталах | *. 17 об.
и улицах города появляются прислужники Опричнины или убийцы
и всех, кого они поймают из тех, кого тиран приказал им убить,
тотчас рассекают на куски, так что почти на каждой улице можно
видеть трех, четырех, а иногда даже больше рассеченных людей,
и город весьма обильно наполнен трупами. А стоит тирану заме-
тить, что народ взволнован столь силь ioS жестокостью, он пере-
селяется в другое место, чтобы своим отсутствием успокоить
скорбь людей. Обычно он часто уезжает из города Москвы
в Александровский дворец, в каковом месте он обычно приме-
няет другой способ губить людей, именно тех, кого он решил
убить. Он приглашал их к себе под предлогом расположения:
в результате каждый день двадцать, тридцать, а иногда и сорок
59
человек он велит отчасти рассечь на куски, отчасти утопить,
отчасти растерзать петлями, так что от чрезмерной трупной
вони во дворец иногда с трудом можно проехать.
Старший сын его не непохож на отца по своим добродетелям.
Именно, когда он проходит мимо трупов убитых или снятых
с шеи голов, то являет дух, жаждущий еще большей кары,
скрежещет зубами, на подобие собаки, ругается над трупами,
поносит их, а также протыкает и бьет палкой всех их, укоряя
убитых за неверность в отношении к его отцу, великому князю
Московскому. А коль скоро насытит он глаза жестокостью, то
в конце-концов возвращается к отцу. Всякий раз как тиран
приглашает кого-нибудь явиться к нему в Александровский
дворец, тот идет как на страшный суд, откуда ведь никто не воз-
вращается. А если кому выпадет такое счастье выбраться оттуда
живым, то тиран посылает Опричников устроить засаду по пути,
ограбить возвращающихся и отпустить их домой голыми. Так
поступил он с Федором Умным, которого отправил послом
к Польскому королю. По прошествии нескольких дней тиран
л. 18 велит Умному явиться к нему в убранстве || и наряде, как будто
приглашенному на торжество и на пир. Тот является прикра-
шенным и изящным в сопровождении 40 друзей и челядинцев,
нарядившись так, чтобы угодить желанию государя и снискать
у него милость. Во время пути, однако, он, печальный, „ликом
притворно надежду являет, в сердце глубоко скорбь сокрывает",1
так как не надеялся вернуться оттуда живым. Когда он явился
в Александровский дворец с другими товарищами своего посоль-
ства, которых привел с собой, то тиран принял его благосклонно
и обошелся ласково. После роскошного приема тиран напоил
его до опьянения, одарил мехами и платьями огромной ценно-
сти и отпустил весьма милостиво, поручив ему вместе с осталь-
ными воинами заботу о городе Москве. Но, прежде чем велеть
ему удалиться, он тайно послал вперед убийц из Опричнины с тем,
чтобы перехватить его на дороге, отнять у него все имущество
и пустить домой голым, что и было сделано. Именно, произведя
нападение, те отняли у них и имущество и лошадей и оставили
всех нагими, так что от холода (тогда была зима) некоторые
потеряли ноги, другие — руки, а третьи — даже жизнь. Сам
Умный, заполучив довольно грязный плащ, проделал пешим
1 Виргилнй, Энеида, I, ст. 213.
61)
и* * ।i i
путь вплоть до города Москвы. А город Москва отстоит от
Александровского дворца на тридцать шесть немецких миль.
Что же касается добычи, то похитители доставили ее тирану,
и он велел положить ее в казну.
По отношению к религиозности тирана и его богопочита-
нию надлежит заметить следующее. Живя в упомянутом Але-
ксандровском дворце, словно в каком-нибудь застенке, он обычно
надевает куколь, черное и мрачное монашеское одеяние, какое
носят братья Базилиане, но оно все же отличается от монаше-
ского куколя тем, что подбито козьими мехами. По примеру
тирана также старейшины и все другие принуждены надевать
куколи, становиться монахами и выступать в куколях, за исклю-
чением убийц из Опричнины, которые исполняют обязанность
караульных стражей. И так великий князь каждый день встает
к утренним молитвам и в куколе отправляется в церковь, || держа
в руке фонарь, ложку и блюдо. Это же самое делают все осталь-
ные, а кто не делает, того бьют палками. Всех их он называет
братией, также и они называют великого князя не иным име-
нем, как брат. Между тем он соблюдает образ жизни, вполне
одинаковый с монахами. Заняв место игумена, он ест один
кушанье на блюде, которое постоянно носит с собою; то же
делают все. По принятии пищи он удаляется в келью, или уеди-
ненную комнату. Равным образом и каждый из остальных ухо-
дит в свою, взяв с собою блюдо, ножик и фонарь; не уносить
всего этого считается грехом. Как только он проделает это
в течение нескольких дней 'и, так сказать, воздаст богу долг
благочестия, он выходит из обители и, вернувшись к своему
нраву, велит привести на площадь толпы людей и одних обез-
главить, других повесить, третьих побить палками, иных пору-
чает рассечь на куски, так что не проходит ни одного дня,
в который бы не погибло от удивительных и неслыханных мук
несколько десятков человек.
Но пора нам описать, с какими муками и с какой жестокостью
свирепствовал он против Новгородской и Псковской области.
Все еще страдая жаждой человеческой крови, он особенно
сурово заказал, под угрозы кары секирой и палками, чтобы из
города Москвы никто не смел отправляться по проезжей дороге,
которая ведет на Новгород, ни мужчина, ни женщина, напосле-
док даже ни собака или какая-нибудь скотина. Отправлясь же
из Александровского дворца в Новгород, он посылал вперед
шестьсот всадников и столько же оставлял на ходу сзади себя;
равным образом он рассылал также людей вокруг, с правого
и с левого боку, чтобы никто не прошел в Новгород. Если упо-
мянутые всадники натыкались на кого-либо, будь то даже раб
или челядинец тирана, или также сам он на пути заставал кого-
нибудь, то всех убивал, чтобы молва об его прибытии не опе-
редила и он мог тем легче застичь новгородцев, не ожидавших
его и нисколько не думавших о нем. Также поступали те, кто
занимал правое и левое крыло; поэтому да е и собака не могла
быть предвестницей его приближения. А всех встречных он при-
. 19 казывал убивать, ] так как мало доверял и своим, про которых
знал, что очи хорошо расположены к польскому королю. И если
бы польский король не вернулся из Радошковиц и не прекратил
войны, то с жизнью и властью тирана все было бы покончено,
потому что все его подданные были в сильной степени преданы
польскому королю. Но это выступление тирана было до такой
степени таинственным, что ни в городе Москве, ни в Новгороде,
ни в другом месте не знали, где именно находится и что делает
князь Московский; еще менее знал об этом его передовой
Василий Хузин, который с 300 всадников пред ествовал отряду,
приготовляя место для остановки. Он ежедневно поутру полу-
чал из рук самого тирана записку с указанием места, где тот
должен был переночевать, под угрозой никуда не удаляться
и никому не показывать и не говорить. Этот поход продолжался
почти семь недель, так что никто не мог знать, ж ib ли тиран
или где нибудь задержан пленником. И новгородцы не узнали
об этом раньше, чем он находился на расстоянии мили от города;
тогда то они стали кричать, что для них наступает страшный
суд. При всякой остановке, или в городе, или в поместье, он
обычно выходил и избивал всех людей и скот, сожигал
поместья и избы. Так ж поступали и все остальные, которыми,
как я сказал, он был окружен сзади и спереди и с того и дру-
гого бока.
Вступив в Новгородскую область, он посылал из лагеря
вперед тысячу и более всадников с приказанием перебить всех
воинсв этой области, а других он точно так же отправлял в город
с поручением грабить. Сам он держался в лагере в миле от
города, делая по временам набеги на город с целью избиения
людей и терзания их удивительными муками, именно одних он
рассекал, других прокалывал копьем, пронзал стрелами. Обыч-
62
ным родом казни у него был тогда следующий: он приказывал
оградить частоколом обширное место, поручал приьести туда
огромную толпу знатн х лиц и купцор, ко горых знал за выдаю-
щихся, садился на коня с копьем в руке и, пришпорив коня, л. 19 об.
пронзал копь м отдельных лиц, а сын его смотрел на эту забаву
и одинаково занимался тою же игрой. Когда конь уставал, тиран
сам, „усталый, но не насыщенный",1 возвысив голос, кричал убий-
цам из опричнины, чтобы убивали без разбора всех и рассекали
на куски. Те, унося оттуда куски, бросали их в реку. Был при-
думан и другой способ казни: множество людей получало при-
каз выйти на воду, скованную льдом, и тиран приказывал обру-
бать топорами весь л^д кругом; и затем этот лед, придавлен-
ный тяжестью людей, опускал их всех в глубину. Тиран не
пропускал ни одного рода жестокости при умерщвлении людей
и в городе Новгороде он убил их, после предания удивитель-
ным терзаниям и мукам, 2770 из более знатных и богатых, не
считая лиц низкопоставленных и беспредельного количества
черни, которую он уничтожил всю до полного истребления.
В Новгородской области было приблизительно сто семьдесят
монастырей, все их он ограбил и опустошил, а всех монахов
и священников перебил.
Когда же тиран Московии вступил в Новгород, епископ
этого города пригласил его к обеду, от чего тот отнюдь не
отговаривался. На это же пиршество было приглашено также
большинство настоятелей из различных монастырей. Когда
обед кончился и были уже убраны столы, тиран зовет к себе
телохранителей и велит им разграбить и разгромить храм
св. Софии, расположенный среди города. Кроме того, желая воз-
дать епископу благодарность за его щедрость, он велит стащить
с его головы тиару, которую тот носил, а вместе с тем снимает
с него все епископское облачение и лишает его также сана,
говоря: „ Гебе не подобает быть епископом, а скорее скоморо-
хом. Поэтому я хочу дать тебе в супружество жену". Обратив-
шись далее к другим монахам, он произнес следующие слова:
„Прошу вас пожаловать ко мне в гости. Но я хочу, чтобы всякий
отметил свое участие в устройстве этой свадьбы". || И он заста- л. 20
вил каждого из них выплатить по размерам своих средств опре-
деленную сумму денег, именно всех архимандритов по 2000 зо-
1 Ювенал, сат. VI, ст. 130.
63
лотых, настоятелей по 1000, а из остального количества мона-
хов одни заплатили по 500, другие по 300 червонцев. Когда
участие было таким образом отмечено и выполнено, тиран велит
привести кобылу и обращается к епископу: „Получи вот эту
жену, влезай на нее сейчас, оседлай и отправляйся в Московию
и запиши свое имя в списке скоморохов*'. Далее, когда тот
взобрался на кобылу, тиран пелит привязать ноги сидевшего
к спине скотины и, удалив его таким образом из города и про-
гнав с епископства, велит ему отправляться по назначенной до-
роге. И когда тот уже удалился, он опять велит позвать его к себе
и дает ему взять в руки музыкальный инструмент, мехи (и) лиру
со струнами. „Упражняйся в этом искусстве**, сказал тиран,
„тебе ведь не остается делать ничего другого, в особенности
после того, как ты взял жену**. И вот этот епископ, не умевший
до того играть на лире, верхом на кобыле по приказу тирана
удалился в Москву, бряцая на лире и надувая мехи. Что касается
остальных монахов, то у одних из них тиран отнял все имуще-
ство, а других после жестоких мучений умертвил.
Свершив это, он удалился из Новгорода и разбил палатки
в полумиле от города. Тем временем он велит схватить одного
знатного и именитого челов ка, главного секретаря Новгород-
ского, Федора Ширкова. Велев привести его к себе, он прика-
зывает привязать его посредине (туловища) к краю очень длин-
ной веревки, крепко опутать и бросить в реку, по имени Волхов,
а другой конец веревки он велит схватить и держать телохра-
нителям, чтобы тот, погрузившись на дно, неожиданно не задохся.
И когда этот Федор уже проплавал некоторое время в воде,
он велит опять вытащить несчастного и спрашивает, не видал
ли он чего-нибудь случайно в воде. Тогда тот ответил, что
видел злых духов, которые живут в глубине вод реки Волхова
и в озерах, по имени Владодоги (?) и Усладоги (?), и они вот-
вот скоро будут здесь и возьмут душу из твоего тела. За подоб-
. 20 об. ный ответ || тиран велит вернуть его п лагерь, поставить ему
ноги до колен в котел и поручает обварить их кипятком, желая
выпытать у него муками, нет ли где у него спрятанных денег.
Именно этот человек был богат до такой степени, что можно
видеть 12 монастырей, выстроенных и основанных им на свой
счет. И тиран выпытал у этого несчастного двенадцать тысяч
серебряной монеты, которой только одной, а не другой, они
пользуются.
(4
После этих неслыханных истязаний, которые в свирепости
своей тиран проявил к Федору, вымученную большую сумму
денег и имущество он положил в свою казну, а тело этого мерт-
веца препоручил разрубить на части и разрубленное таким
образом бросить в реку. Тот же конец имел и родной брат
Федора, по имени Алексей. Вообще несчастные граждане нов-
городские получили такой урон и ущерб для своего имущества,
что едва ли кто-либо из людей мог выплатить и восстановить
им это по справедливой оценке. Этот город был зажиточен
издревле, и купцы в нем были очень влиятельные и богатые;
в их домах все помещения были загромождены и наполнены
разнообразными товарами. Кроме того, там были огромные
круги воска, запас сала и жира от разных животных, очень
большие кучи шелка и дорогого платья. Все это хранилось
собранное 20 лет тому назад. Впрочем, весь шелк он распре-
делил своим телохранителям, а серебро и золото было положено
в государеву казну. Остальные товары были уничтожены, так
как дома горожан были спалены огнем. Таким образом этот
старый город славян, местопребывание князей новгородских,
можно видеть уничтоженным и сравненным с землей.
Все эти отменные поступки тиран совершил в 1569 г. до
прибытия послов его королевского величества. Имена их сле-
дующие: Воевода Инновлодиславский г. Тальвос Каштелян
Минский, г. Капитан Радзиковленский и г. Андрей секретарь
его королевского величества. ||
По разрушении города Новгорода тиран отправил 500 всад-
ников в знаменитый торговый город Нарву, так как туда нов-
городцы ранее отвезли свои товары, и приказал через бирю-
чей объявить повсюду, чтобы никто не смешивал своих товаров
с новгородскими. Лишь только это было исполнено, он повелел
все (товары) предать огню. Если кто был уличен в заключении
тайного соглашения, то их также он приказывал рассечь живыми
и рассеченных бросить в воду, а товары были равным образом
сожжены.
Во время той тирании, которую он проявил к новгород-
ским гражданам, он препоручил выгнать всех нищих за город
и выгнанных заставил пребывать под открытым небом, в то
время как все было бело от снега и замерзло от холода.
Граждане, также желая избежать гибели, грозящей городу,
в большинстве облеклись в одеяние нищих и дали себя выгнать
5 А. И. Мыса*
65
вместе с ними. Огромное большинство из них, изнуренное го-
лодом и холодом, погибло, а многие украдкой отправлялись
ночью в город, полный трупов, крали тела убитых и питались
ими, похищенными тайно. Остальные тела, которые они не
могли потребить, они хранили посоленными в бочках. Когда
Московит узнал это, он осведомляется о причине, почему они
хранят тела умерших впрок в бочках. Те отвечали, что сделали
это вынужденные голодом. А он повелел всех схватить и по-
топить в воде.
После разрушения Новгорода он отправляется в город
Псков. Несчастные граждане, желая отвратить его жестокую
душу от намеченного плана своим гостеприимством и обходи-
тельностью, выносят, каждый пред своим домом, установленные
и крытые скатертями столы, на которые кладут хлеб и соль.
Отдельные лица, высыпав из города, кланяются ему и просят
не побрезговать их убожеством, а лучше принять благосклонно
хлеб и соль, которые они подносят, и препоручают ему все
свое и себя самих, подтверждая его право распоряжаться их
•21 об- жизнью и имуществом. Тиран, побежденный || их унижением
и покорностью, пощадил, правда, их жизнь, но разграбил все же
их имущество, т. е. золото и серебро. Всю же ярость и же-
стокость он обратил против монахов, из которых одних он
отчасти приказал рассечь на куски, отчасти задушить в воде,
а храмы были опустошены, и все колокола уничтожены.
При дворе тирана был один знатный князь Афанасий Вязем-
ский, который был ближайшим советником тирана. Этот Афа-
насий, будучи человеком большого влияния и очень любимым
тираном, рекомендовал ему некоего Григория, по прозвищу
Ловчик, и добился того, что тот вошел в милость к государю.
Этот Ловчик, забыв о благодеяниях, ложно обвинил Афанасия
пред тираном, якобы тот выдавал вверенные ему тайны и открыл
принятое решение о разрушении Новгорода. Именно об этом
разрушении тиран не поведал никому, кроме вышеупомянутого
князя. Он пользовался у тирана таким влиянием и расположе-
нием, что даже когда тот собирался принимать лекарство, то
брал его не от врача, итальянского уроженца, которого очень
ценит, а в передаче из рук Афанасия. Все же тиран поверил
ложному обвинению и приказал своим телохранителям убить
путем засады всех рабов князя. Телохранители каждый день,
в то время как Афанасий совещался с тираном, умерщвляла
66
несколько рабов и не прекращали исполнять приказание, пока
не убили всех. Возвращаясь после совещаний, Афанасий, конечно,
видит на дворе палат тела убитых, жалобно растерзанных на
земле, но, скрыв свою скорбь, не смеет даже ни одним словом
обнаружить проявление ее. Но тиран не насытился кровью его
рабов, а нападением из засады убивает братьев князя и всю
челядь и лишает всего имущества.
Афанасий, видя, что ему уже грозит гибель, стал удаляться
с глаз тирана и провел пять дней, прячась у доктора, врача
великого князя, по имени Арнольфа. Тиран || приказал позвать л. 22
князя к себе и сказал: „Ты видишь, что все тйои враги соста-
вили заговор на твою погибель. Но если ты благоразумен, то
беги в Москву" и приказал князю Афанасию: „И жди там мо-
его прихода". Тот, мало доверяя тирану, пустился в путь в на-
правлении к Москве и, опасаясь какой-либо засады, губил всех
встречных. Спустя немного времени вернулся в Москву и ти-
ран и приказал отвести князя Афанасия на место, где обычно
бьют должников, и повелел бить его палками по целым дням
подряд, вымогая от него ежедневно 1000 или 500 или 300 се-
ребреников. И во время этого непрерывного избиения тело его
начало вздуваться желваками. Не имея более чего дать алч-
ному тирану, несчастный со страху начал клеветать на всех
наиболее богатых граждан, вымышляя, что те ему должны опре-
деленные суммы денег. Несчастные граждане принуждаются
платить недолжные долги. Но и тот несчастный до сих пор
подвергается непрерывному избиению. Тиран забрал в свой
дворец всех 40 девушек, которые были на женской половине
супруги князя и каждая из которых обычно умела вышивать
приготовленные из золота одежды. Такую награду после упо-
мянутого величайшего расположения получил этот муж, влия-
тельный на родине и в чужих землях, испытывая с каждым
днем самое сильное отчуждение от себя государя.
ТОРЖОК И ТВЕРЬ
В этих городах он проявил то же самое тиранство, как и
в Новгороде. Пленных поляков, которые после взятия Полоцка
были уведены сюда, он рассек на куски приблизительно в ко-
личестве 500. Он приказал также вывести 19 пленных татар,
которые, услышав, что произошло с поляками, спрятали у себя
5*
67
в рукавах ножи. В то время как против них, поставленных под»
ряд, обнажали мечи, каждый из татар по данному знаку схва-
22 об. тывает нож и пронзает напавших телохранителей, || в особен-
ности же вождя этого тиранства они пронзили так жестоко,
что из него выпали внутренности. Он уже раненый, видя себя
попавшим в великую опасность, велит сообщить тирану, что
сделали татары. Тот, получив известие, немедленно посылает
стрельцов с приказом прикончить татар ружейными пулями,
а затем рассечь на куски. Так отмстили татары своим убийцам.
Когда Изборск был отобран от поляков, тиран приказал
всех пленников,* которые до этого содержались в тюрьмах,
потопить в реке. Но князь Афанасий, о котором сказано выше,
не советовал делать это, чтобы этот бесчеловечный поступок
и такая сильная жестокость не распространились во всем мире.
Тиран согласился с ним и отступился от своего намерения. Но
немного спустя они все же были уничтожены. Тиран разослал
своих телохранителей и по другим крепостям, а именно в Яро-
славль, Переяславль, Ростов, Кострому, Лазннк (?), чтобы по-
бросать в воду всех пленных. Как только телохранители явля-
ются в эти замки, они выводят из тюрьмы пленных и прежде
всего снимают с них оковы, говоря, что им надлежит всем итти
только связанными и предстать пред трибуналом знатных лиц,
которые хотят отпустить их на свободу в Польшу с целью
обмена одних пленных на других. Те спрашивают, почему они
уводят только одних мужчин, а оставляют в тюрьме женщин
и детей. Телохранители отвечают, что жены также должны по-
следовать непосредственно вместе с детьми. Когда мужчины
были наконец уведены из глаз женщин, каждому из них завя-
зывают руки за спину, затем сажают на повозки и привозят
на лед, а там через отверстия во льду, прорубленные уже за-
ранее, свергают их в воду. На третий день спустя приходит
в тюрьму к женам и детям потопленных один московит и объ-
ясняет, как поступили с мужьями, а вместе советует пригото-
виться к смерти. Несчастные, видя неизбежность этого, просят
и умоляют, чтобы им позволено было исповедать свои грехи
пред священником. Телохранители предоставили им время для
л. 23 молитвы в течение двух часов. || После молитв каждая из них
привязывает детей себе на плечи, и в таком виде они идут на
казнь. Когда они сошли на лед, телохранители приказывают*
им самим броситься в воду, но те не желали сами причинять
68
себе смерть. Телохранители схватывают их без’всякого про-
медления по две или по три вместе и сбрасывают в воду вместе
с детьми, которые были у них привязаны. Народ по чувству
сожаления сопровождал их участь плачем и слезами, но тело-
хранители пригрозили нм не поднимать воплей и воздержаться
от слез, если хотят избежать подобной кары.
Тимофей Масальский при взятии Полоцка был взят в плен
тираном московским и содержался под стражей, в то время
как имущество Ивана Петровича подвергалось разграблению.
Среди этих событий один из рабов Петровича, видя, что у его
господина отнимают все, унес также лично для себя позоло-
ченную кольчугу, которую прятал некоторое время и не смел
никому продать. По прошествии времени он пришел в тюрьму,
куда ввергнут был князь Тимофей, и передал упомянутую коль-
чугу на хранение одному московиту, узнику той же тюрьмы,
по имени Михайлу Димову, и другому, как свидетелю этого за-
лога, Козьме Козову. Эти два лица немного ранее были ла-
зутчиками в Литве. Михаил закладывает эту самую кольчугу
князю Тимсфею за три серебреника. Тимофей, опасаясь, что
кто-нибудь украдет кольчугу, передает ее отнести домой рабу,
которого недавно выкупил из английского плена; этот раб
часто посещал господина, когда тот сидел в тюрьме. Раб, по-
лучив кольчугу, собирался уже уходить, когда об этом деле
узнал начальник тюрьмы. Он вернул раба, бросил в тюрьму,
отнял кольчугу и удержал у себя. В тюрьме содержались также
два московские стрельца, || которые, желая войти в милость
у тирана, открывают дело некиим боярам, говоря, что началь-
ник тюрьмы спрятал кольчугу Ивана Петровича, воровски
утаенную и отнятую Тимофеем Масальским. Бояре же выпу-
стили стрельцов из тюрьмы и посылают их скованными к ти-
рану в Александровский дворец с прочими упомянутыми лицами.
Тиран тотчас привлекает их к допросу по этому делу, желая
знать, не спрятали ли они еще что-нибудь из имущества Ивана
Петровича. Но когда те заявили, что у них более ничего нет, он
велит их утопить с князем Тимофеем в субботу перед праздником
Пасхи. А начальника тюрьмы, отосланного обратно в Москву,
он зарубил топором, над стрельцами же сжалился и выпускает
их из тюрьмы. Из-за одной кольчуги погибли 6 человек.
Димитрий Васильевич, который был начальником над воин-
скими орудиями, чинил обиды стрельцам, не выплачивая им
. 23 об.
69
жалованья. Выло также несколько польских стрельцов, уведен-
ных из Полоцка, которых тиран приставил к своим орудиям.
Они также из-за полученных обид убегают, во время бегства
снова были схвачены и, привлеченные к допросу, объясняют
причину бегства, что мол Василий отправил их в Литву. Узнав это,
тиран зовет его к себе и велит пытать. Тот, не стерпев пытки, со-
знается в совершенном проступке. Тиран тотчас велит посадить
его на телегу, привязать его к ней и ехать на лошади, у кото-
рой предварительно выкололи глаза, и гнать слепую лошадь
с привязанным Василием в пруд, куда он и свалился вместе
с лошадью. Тиран, видя, что он плавает на поверхности вод,
воскликнул: „Отправляйся же к польскому королю, к которому
ты собирался отправиться, вот у тебя есть лошадь и телега“.
л. 24 А тот, поплавав некоторое время, был поглощен водой. ||
Однажды дьяк тирана устраивает пиршество и зовет к обеду
многих друзей и товарищей. Во время стола, опасаясь, не
оставил ли он без исполнения какое-либо служебное поручение,
он посылает слугу во дворец тирана узнать, что тот делает.
Слуга прибегает в Кремль. А тиран в то время говорил на-
едине с Афанасием. Увидев слугу, тиран спрятался и велит
спросить его, чего он хочет. Слуга отвечает, что послан своим
господином узнать, что делает великий князь. Услышав это,
тиран велит задержать слугу, а хозяина его со всеми гостями
препоручает привести к себе. Когда они были приведены, он
велит тащить их всех на допрос, спрашивая, зачем был послан
слуга узнавать о нем, что послужило причиной к этому пиршеству,,
не вели ли они какого-либо разговора о нем, тиране. Он при-
казал пытать их с такою жестокостью, что большинство их от
пыток испустило дыхание, а прочих он лишил всего имущества.
С тех пор никто не смеет посылать узнавать, что делает тиран,
но если кому это нужно, то приходит сам непосредственно.
Князя Горинского, который решил отправиться сюда с тем,
чтобы просить ваше королевское величество о милости и покро-
вительстве, тиран велит схватит уже на пути в пределах
Литвы и посадить на кол. Служителей его, приблизительно
в количестве 50, он также отправил на виселицу. Один ив
рабов ускользнул, его выдал за своего телохранитель тирана
Петр Зайцев. Как только тиран узнал, что один служитель
остается еще в живых, он велит и его схватить и повесить,
вместе с двумя другими служителями Петра Зайцева. Они
70
были повешены пред дверьми дома их господина и висели
несколько недель, так что всякий раз, как тот хотел войти
в дом или выйти, ему приходилось проходить под телами по-
койников.
Служителей князя Сицкого, желая отомстить самому князю,
на которого он гневался, тиран велел повесить в передней его
дома. Они висели так долго, пока тиран не приказал их снять. 1| л. 24 об.
ТИРАНСТВО ЕГО НАД ЖЕНЩИНАМИ
У этого тирана есть много тайных доносчиков, которые
доносят, если какая женщина худо говорит о великом князе
тиране. Он тотчас велит всех хватать и приводить к себе даже
из спальни мужей; приведенных, если понравится, он удержи-
вает у себя, пока хочет; если же не понравится, то велит своим
стрельцам насиловать ее у себя на глазах и таким образом
изнасилованную вернуть мужу. Если же у него есть решение
убить мужа этой женщины, то он тотчас велит утопить ее
в реке. Так поступил он год тому назад -с одним из своих
секретарей. Именно, похитив его жену с ее служанкой, он дер-
жал ее долгое время. Затем обеих, изнасилованных, он велит
повесить пред дверьми мужа, и они висели так долго, пока
тиран не приказал перерезать (петлю). Так же поступил он
с одним из своих придворных. Именно, захватив его жену, он
хранил ее у себя и после обладания ею до пресыщения отсы-
лает обратно мужу, а потом велит повесить на балке над столом,
где муж ее с семейством обычно принимал пищу. Висела она
там так долго, пока это было угодно тирану.
Когда он опустошал владения воеводы Ивана Петровича,
то в лагере у него были отборнейшие женщины, выдающейся кра-
соты, приблизительно в количестве 50, которые передвигались на
носилках. Для охраны их он приставил 500 всадников. Этими жен-
щинами он злоупотреблял для своей похоти. Которая ему нра-
вилась, ту он удерживал, а которая переставала нравиться, ту
приказывал бросить в реку.
ТИРАН ТОЛКОВАТЕЛЬ СНОВИДЕНИЙ
В тюрьме содержался один сын некоего знатного человека.
Так как тюрьма уже надоела несчастному, то, желая войти
71
в милость к тирану, он выдумал, что видел сон, якобы польский
король попал в плен и приведен к тирану. Тот велел вызвать
узника из тюрьмы и спрашивает, что за сон он видел. Тот отве-
тил, что видел во сне, будто польский король взят в плен
и, приведенный к тебе, стоял в оковах. Выслушав его, тиран
тащит несчастного к допросу, желая выудить причину этого
выдуманного сна. Он подвергался пыткам до такой степени,
что едва остался в живых, и под пытками вынужден был со-
знаться, что выдумал сон, чтобы благодаря ему мог получить
свободу. Но несчастный обманулся в своей надежде. Именно,
тиран велит его опять втолкнуть в тюрьму, говоря, что его надо
держать до тех пор, пока к нему, тирану, не приведут пленником
польского короля и сон не оправдается.
Однажды пришел к тирану некий старец, по имени Борис
Титов, и застал тирана сидящим за столом, опершимся на локоть.
Тот вошел и приветствует тирана; он также дружески отвечает
на приветствие, говоря: „Здравствуй, о премного верный раб.
За твою верность я отплачу тебе некиим даром. Ну, подойди
поближе и сядь со-мною**. Упомянутый Титов подошел ближе
к тирану, который велит ему наклонить голову вниз и, схватив
ножик, который носил, взял несчастного старика за ухо и от-
резал его. Тот, тяжко вздыхая и подавив боль, воздает благо-
дарность тирану: „Воздаю благодарность тебе, господин, зато,
что караешь меня, твоего верного подданного". Тиран ответил:
„С благодарным настроением прими этот дар, каков бы он ни
был. Впоследствии я дам тебе больший".
Также и воеводу Владимира, который был ввергнут в тюрьму
и долго и строго содержался с польскими пленниками, тиран
велит привести к себе в Александровский дворец и там под-
25 об. вергнуть пыткам. Он слышал, что тот по чувству сострадания
велел похоронить утопленного в реке по приказу тирана слугу
князя Курбского. Тиран думал, что Владимир устроил какой-то
заговор с Курбским и ложно обвинил его, наконец, в том, будто
он неоднократно переписывался с Курбским. Этот несчастный
умер от боли среди пыток; тело покойного тиран бросает вводу.
В 1566 году сошлись вместе многие знатные лица, даже
придворные самого тирана, число которых превышало 300 чело-
век, для переговоров с ним и держали к нему такую речь:
„Пресветлейший царь, господин наш. Зачем велишь ты убивать
наших невинных братьев? Все мы верно тебе служим, проливаем
72
кровь нашу за тебя. Ты же за заслуги воздаешь кам такую
благодарность. Ты приставил к шеям нашим своих телохрани-
телей, которые из среды нашей вырывают братьев и кровных
наших, чинят обиды, бьют, режут, давят, под конец и убивают'*.
Тиран в гневе ввергает всех в тюрьму; там их держат пять
дней. После этого он велит их вывести и одним из них отре-
зал языки, другим вместе ноги и руки, третьих бьет палками,
а четвертых отпускает. Но немного спустя он вспомнил о тех,
кто был отпущен, и, негодуя на увещание, велит схватить их
и разрубить на куски.
Узнай также про охоту тирана. В зимнее время, как только
какая-нибудь кучка людей соберется по обычаю на площадь
для покупки необходимых предметов, тиран тотчас велит тайком
выпустить в средину толпы диких медведей. Люди, при виде
медведей, от неожиданности и не подозревая ничего подобного,
разбегаются, а медведи преследуют бегущих и, поймав людей,
валят их и, растерзав, забивают на смерть.
Если жены умерших жалуются тирану на обиду, полученную
от медведей, || то он велит отсчитать им три серебреника, как л. 26
плату с головы. Если кто-нибудь скажет, что это позор таким
жалким образом уничтожать и терзать людей зверями, то при-
хлебатели отвечают: „Нет никакого позора, а скорее утеха
для государя и сыновей его, которые страстно наслаждаются
такими зрелищами".
Если тирану любо усладить свою душу охотой в Алексан-
дровском дворце, то он приказывает зашить кого-нибуь из
знатных лиц в шкуру медведя и зашитому выступать на четве-
реньках, на руках и на ногах. Наконец он выпускает собак
чудовищной величины, которые, принимая несчастного за зверя,
разрывают и терзают его на глазах самого тирана и сыновей
его. Таковы его зрелища и охоты.
Все московиты чуждаются телятины и считают большим
позором, если кто ею питается. Вышло так, что когда крепост-
ные крестьяне тирана были посланы в Вологду для постройки
крепости, то несчастные из-за сильного голода и недостатка
в продовольствии, не имея ничего для еды, купили телят и пи-
тались ими. Когда тиран узнал это, он приказывает некоторых
сжечь живыми за то, что они питались (этим) мясом, (говоря),
что великий грех — есть телятину, меньший — конину, которую
они предпочитают всему.
73
Там же в Александровском дворце один крестьянин пришел
к дьяку тирана и принес ему в подарок рыбу щуку. Это увидел
бывший там случайно один монах, злейший враг дьяка. Монах
пошел к тирану и обвиняет дьяка в таких словах: „Пресветлей-
ший государь. Вот этот твой дьяк, воздерживаясь от малых рыб,
пожирает большие, которые обычно ловит из твоих садков".
Тиран, выслушав обвинение, по своему легковерию посылает
за дьяком. Тот пришел сам и приветствовал государя, кланяясь
земно, согласно обычаю этого народа. Тиран, осыпая его
бранью, сказал: „Ты, злодей, ешь больших рыб из моих садков,
. 26 об. хотя там || могут оказаться и малые. Так ступай же ешь и тех
и других, больших и малых". И, поверив лживому обвинению
монаха, он велит утопить несчастного в пруде из-за одной
рыбы.
В том же Александровском дворце, когда тиран узнал, что
к нему вернулся из Польши выкупленный московский воевода,
которого поляки взяли в плен при завоевании Изборска, то велит
вбить в землю кол посредине площади этого дворца и привязать
к упомянутому колу воеводу с двумя боярами. Сев на коней,
тиран со своими сыновьями стал разъезжать вокруг и около
кола и говорил со злыми упреками: „Вы не умели защищать
крепость и себя самих, когда вас осаждали поляки и литовцы,
так я научу вас теперь". И вместе со всеми телохранителями
лучниками он начал пронзать несчастных стрелами, и они были
пронзены стрелами до такой степени, что от множества стрел,
в них вонзившихся, нельзя было различить их тел. Так заму-
ченных он велит вытащить из дворца за веревку, привязанную
к ногам. Вот какую награду получил воевода, для которого
лучше было быть изгнанником в Польше, чем позорно погиб-
нуть, вернувшись на родину.
На татар, бывших у тирана на военной службе, в числе
нескольких сотен всадников, он также напал с таким ковар-
ством. Он велит всем им отправиться в розницу по крепостям
на зимовку. А когда они прибыли в назначенные крепости, то
по приказу тирана были немедленно потоплены в реках. Боль-
шая часть их была уничтожена, остаются очень немногие.
Князь Осип Щербатой и Георгий Борятинский, которые были
обменены в Польше на Гарабурду и Островича, по своем при-
бытии в Московию были радостно встречены тираном, и он
просил их к себе обедать. Пока они сидели за столом, он по-
74
дарил обоим по шитому золотом платью, подбитому собольим
мехом, и куньи шапки и пил за их здоровье из серебряных чаш,
поздравлял с возвращением и расспрашивал о польских делах.
Осип Щербатой излагал то, )| что ему казалось истинным и под-
ходящим к обстоятельствам того времени. А князь Борятин-
ский, желая выдать себя за челочека, которому польские дела
были еще более известны, бесстыдно уверял в правдивости
всего того, что ему приходило на язык. Между прочим он
сказал, будто оробевший король польский до такой степени
боится оружия князя Московского, что у него нет выхода, куда
ему обратиться, и другое в том же роде. После обеда тиран
встает из-за стола, а эти вернувшиеся воеводы стали там, где
должен был пройти тиран. При виде их он также остановился
и, зная, что это ложь и выдумки, зовет Борятинского: „Ну-ка
скажи же мне, насколько страшен я польскому королю". Тот
ответил: „Пресветлейший царь, он сильно боится не только
твоей особы, но если кто из твоих воевод будет замечен
с твоими знаменами в пределах Литвы, то польский король
в страхе обращает тыл, ибо признает себя неравным, чтобы
состязаться с тобою оружием". И когда он дальше стал рас-
сказывать много невероятного превыше меры, то тирай, заме-
тив лесть, вскоре ответил: „Жаль мне польского короля, что
он до такой степени труслив" и без замедления, обратив речь
к Борятинскому, осыпал его ругательствами, говоря: „Веро-
ломный, узнаю твои лукавства и коварства" и, схватив палку,
стал колотить его по голове и по спине, выбивая пыль из упо-
мянутой пожалованной одежды. Тот покорно упал в ноги тирану,
благодаря его за наказание и говоря, что не желал покидать
его, но всегда стремился к нему и хотел бы даже всецело тру-
диться для него навеки. Тиран ответил: „Знаю, что ты меня
не покинешь, ибо я не позволю тебе уйти от меня" и вторично,
при повторении этих слов, стал бить его палкою по спине,
говоря: „Вероломный, я знаю твои плутни и коварства". Дру-
гой воевода более благоразумно позаботился и о своей жизни
и о своем добром имени. Именно, на вопросы о польских делах
он отвечал сдержанно, так что для слушателей все представля-
лось вероятным. О, славные дары! ||
После отъезда послов вашего королевского величества
прежде всего тиран поразил секирою Третьяка, брата Вискова-
того, вымучив у него деньги. Жена его также была схвачена,
.. 27
27 об.
75
и тиран приказывает привести ее к себе. Она пала ему в ноги;
он велел поднять ее, говоря: „Встань, взгляни на меня", при
этом он сбросил плеткой шапку, которую та надела на голову,
и спросил женщину, чья она дочь, из какого семейства родом.
Та указала, чья она (дочь). Выслушав это, он поднял руку
и дал знак телохранителям. Те без всякого промедления
совлекли с несчастной одежды и обнажили ее, а один, привязав
веревкой и сев верхом, волочит ее к реке и топит там.
Знатный муж Федор Башкин был брошен в тюрьму за
Евангелие христово. Когда тиран узнал это, то велит привести
его к себе, упрекает за лютеранство и обещает дать ему мно-
гое, если тот пожелает отказаться от исповедания евангель-
ского учения. Тот сказал в ответ: „Великий князь, я не забо-
чусь об этих временных благах и приношу тебе благодарность
за эту щедрость и милость. Но нам надлежит больше забо-
титься о той вечной жизни, которую уготовил сын божий
верующим в него. Это заслуженно должна быть главная из
забот. Я также предпочел бы тысячу раз умерет, чем из-за
этих преходящих благ потерять вечные". По внушению сатаны
тиран велит убрать его и говорит: „Раз ты приемлешь учение
евангельское, то пойдешь в огонь". Его велено было вывести
из Кремля, посадить в деревянную клетку и сжечь.
Далее, чем грязнее и бесстыднее ведет себя кто-нибудь за
столом тирана, тем является он за это ему более угодным
и приятным. У тирана были два родных брата Гвоздевы. Один
занимал должность начальника двора, но уже скончался от
моровой язвы после отъезда послов вашего королевского вели-
чества. Другой же исполнял обязанности спальника князя
28 Московского и часто имел обычай || потешаться и шутить за. сто-
лом до такой степени неблагородно и бесстыдно, что от этой
грязи и срама непристойно и писать об этом. Однажды,
когда он особенно прибегал к шуткам чрезмерно постыдного
и грязного рода, тиран велит ему отойти от стола. Когда он
удалился от стола, тем временем принесли кипящую капусту.
Тиран снова велит позвать его обратной подойти ближе к себе.
Как только тот подошел и наклонил голову к земле, тиран
обливает ему голову этой кипящей капустой. Тот кричит от
боли: „Помилуй ради бога, величайший царь" и хочет удалиться
от стола. Но тиран, вытащив ножик, хватает Гвоздева за руку
и пронзает ножом. Тот, уязвленный полученной раной, падает
76
на землю. Стоящие рядом поднимают его и выносят на двор.
Тиран, правда поздно, начал раскаиваться в свогм поступке,
что он пронзил несчастного, позвал врача и велит ему забо-
титься о нем. Врач, желая лечить, находит его уже мертвым.
Он возвращается к князю тирану, и тот ®нова просит полечить
несчастного. Врач ответил: бог на один раз вложил душу чело-
веку, а он лично, раз душа покинула тело, никоим образом не
может призвать ее обратно в тело. Тиран, махнув рукою, гово-
рит: „Так пусть убирает его дьявол, раз он не пожелал ожить".
Братской любви у них нет никакой; взаимная привязанность
и расположение пропали. Именно, братья преследуют друг
друга взаимно с озлобленной ненавистью, клевещут, возводят
ложные обвинения пред тираном. Сын восстает на отца, отцы
в свою очередь на сыновей. Редко можно слышать у них прия-
тельский разговор, до такой степени чуждаются они товарище-
ства, общения, друзей, всех. И при дворе тирана были два
брата, один из которых, несколько более бесстыдный, играл
роль шута, другой считался в числе знати. По чистой случай-
ности среди завязавшихся разговоров старший брат в шутку
назвал упомянутого шута его отцовским именем Оболенский.
Тот в негодовании || на это имя (именно, с тех пор как он был л. 28 об.
приписан ко двору тирана, он изменил и презрел дедовское и
отцовское имя и велел называть себя Прозоровским) пожало-
вался на обиду тирану, что брат якобы поносит его честь, на-
зывая его отцовским именем. Тиран отсылает обоих к суду *
бояр для разбора дела. Шут, как это было у него в обычае,
приводит с собою медведя и там же, на суде, пред судьями вы-
пускает медведя на брата. Дикий медведь с врожденной ему
свирепостью стал рвать и терзать человека когтями. Упомяну-
тые судьи начали бить медведя кулаками и палками, пока тот
не отпустил его. Меж тем, когда медведь отходил, прибегает
шут и взрезает ножом икру ноги поверженного брата, а кровью,
которая обильно хлынула из раны, мажет пасть зверя. Медведь,
отведав человеческой крови, приходит в ярость, снова нападает
на человека, схватывает его, валит, терзает. Наконец, шут, по
чувству сострадания, попытался вырвать брата из пасти мед-
ведя, но уже не мог оттолкнуть бешеного зверя, и этот медведь
протащил несчастного в другие палаты, где обычно принимают ’
посланцев государей. Желая вознаградить и поправить это ив
ряду вон выходящее бесчестие, брат шут препоручает растерзан-
77
ного и измученного вниманию тирана, и пострадавший записан
был в число придворных тирана.
Как вел себя тиран в день св. пророка Илии, после отъезда
послов вашего королевского величества, в отношении к поль-
ским пленным, которыф держал заключенными в городе Москве,
в трех башнях. Когда уже начался обед, после второй перемены,
тиран вскакивает из-за стола с криком: „Эйя, эйя" и велит
всем следовать за ним. Устремляются из дворца в рассыпную
все телохранители и придворные и еще 1500 конных стрельцов
и наперерыв следуют за тираном. Достигают они двора Петра
Серебряного, предводителя московских войск. Тиран посылает
Малюту, чтобы силком вытащить Серебряного из хором.
Малюта неукоснительно исполнил это и вывел несчастного на
29 двор || палат и там отрубил голову самому Серебряному и его
слуге, пленному литовцу, последовавшему за господином. На
другую улицу города тиран послал конюшего, по имени Булата,
к одному знатному мужу, жену которого год тому назад он
велел повесить пред дверьми. Ему также отрубают голову.
Виновники убийства приносят головы обоих к тирану со словами:
„Великий князь, исполнено, как ты приказал". Тот, ликуя вос-
клицает: „Гойда, гойда!“, и остальная толпа палачей вторит
его возгласу.
От этого места тиран отправился к тюрьмам, где содержались
пленные поляки. Когда он был не в дальнем расстоянии от
темницы, с ним встретился один купец и при виде тирана по-
вернул вспять. Тиран велит преследовать несчастного и захва-
ченного разрубить на части. При дальнейшем продвижении,
у самых башен, навстречу попался сторож темницы, который
равным образом, заметив тирана, побежал назад. Тиран также
велел схватить его, спрашивая о причине бегства. Тот ответил,
что сделал (это) от страха. Тиран сказал: „Постараюсь, чтобы
ты больше не страшился “ и велит рассечь его у себя на глазах.
Как только добрались до темниц, где были пленные поляки,
тиран велит сторожу скорее отпереть темницу. Тот дрожащими
руками едва может отпереть от страху. Тиран снова кричит: „От-
крывай, открывай!" Когда двери были отворены, приходят бояре,
которые сторожили заключенных. Тиран говорит боярам: „Сюда,
-сюда выводите заключенных!" Те хватают, кто им только по-
пался без разбора, и выводят Павла Быковского. Тиран неме-
дленно вонзил копье в его грудь. Тот несчастный с усиленной
78
борьбой пытался вырвать своими руками вогнанное копье из
руки тирана. Тиран зовет на помощь сына, который другим
копьем, которое держал, пробил грудь Быковского; тот, упав
на землю, умирает.
Затем выводят другого, Альберта Богуцкого. И его также ||
тйран пронзает копьем. На третьем месте выводят чеха Безу,и его
также он проколол копьем. После убийства этих трех лиц он вос-
клицает: „Гойда, гойда 1“ и стоящие вокруг телохранители по-
вторяют то же восклицание. Когда телохранители были впущены
в темницу, тиран велит рассекать всех пленных, которые оста-
вались, и порезано было 55 человек. Пока упомянутые тело-
хранители были заняты этим избиением, тиран отправляется
к другой башне и там вначале собственноручно пронзает троих:
первым—знатного мужа Ракузу, вторым — его зятя Якова
Мольского, а третьим — одного незнатного. Телохранители рас-
секли остальных, число которых было также 55, с их женами
и детьми, ибо тиран не пощадил даже младенцев, едва три дня
тому назад появившихся на свет.
Приехал он к третьей башне и из нее равным образом уби-
вает всех пленников, числом 55.
Пр свершении подобной жестокости тиран возвращается
в Кремль и там проводит в веселии весь день до вечера, при-
казывая играть на трубах и бубнах. При закате солнца, с пер-
выми огнями, он отправляет крестьян, велит им наложить тела
убитых на телеги, отвезти их на кладбище, где происходит
погребение иностранцев, и предать земл$. Одна женщина, спря-
тавшись среди трупов, осталась живою. Она просила упомяну-
тых крестьян позволить ей свободно уйти оттуда, но просьбы
ее были напрасны, и ее также бросают среди тел убитых и
хоронят заживо.
Остались еще два польских пленника: один служитель ка-
питана Чичирского, по имени Андрей Мочаржевский, другой
раб господина Стабровского. Как только тиран узнал, что они
живы, на следующий день велел их казнить смертию. ||
ТИРАНСТВО НАД БОЯРАМИ
•
В праздник св. апостола Иакова тиран посылает телохра-
нителей на площадь города Москвы. Они получили приказ вбить
в землю приблизительно 20 очень больших кольев; к этим
л. 29 о*
л. 30
79
кольям они привязывали поперек бревна, края которых сопри-
касались с обеих сторон с соседним колом. Население города,
устрашенное таким небывалым делом, начало прятаться. Сзади
кольев палачи разводят огонь и над ними помещают висячий
котел или рукомойник, наполненный водой, и она кипит там
несколько часов. Напротив рукомойника они ставят также
кувшин с холодной водой. После этих приготовлений на площадь
города является со своими придворными и телохранителями
тиран в вооружении, облеченный в кольчугу, со шлемом на
голове, с луком, колчаном и секирой. И телохранители его
имели одинаковое вооружение. За ними следовали 1500 конных
стрельцов верхами, и все стали кругом в обхват. А сам тиран
стал в их сборище в той части, где висел котел с водою. Вслед
затем приводят связанных 300 знатных московских мужей,
происходивших из старинных семейств; большинство их —
о жалкое зрелище! — было так ослаблено и заморено, что они
едва могли дышать; у одних можно было видеть сломанные
при пытке ноги, у других руки. Всех этих лиц ставят пред ти-
раном. Он, видя, что народ оробел и отворачивается от подоб-
ной жестокости, разъезжал верхом, увещевая народ не бояться.
Тиран велит народу подойти посмотреть поближе, говоря, что,
правда, в душе у него было намерение погубить всех жителей
города, но он сложил уже с них свой гнев. Услышав это, народ
подходит ближе, а другие влезают на крыши домов. Тиран
снова возвращается к черни и, стоя в середине ее, спрашивает,
правильно ли он делает, что хочет карать своих изменников.
Народ восклицает гремким голосом: „Живи, преблагиЙ царь.
30 об. Ты хорошо делаешь, что наказуешь изменников по делам их“. ||
Тиран, вернувшись, остановился на своем месте. Он велит вы-
вести на средину 184 человека и говорит своим боярам, которые
стояли в некотором отдалении от упомянутой толпы телохра-
нителей: „Вот возьмите, дарю их вам, принимайте, уводите
с собою; не имею никого суда над ними*1, и они были отпу-
щены из упомянутой толпы стоявших кругом к свите бояр.
Тотчас вслед затем выходит на средину дьяк тирана Василий
Щелкалов с очень длинным списком, перечисляя подряд туда
внесенных. Ои велит вывести на средину Ивана Михайловича,
секретаря тирана и заместителя казначея, и упрекает его в по-
рядке списка в вероломстве и обмане, ища случая и причины
для его смерти следующим образом: „Иван, секретарь великого
80
князя, вероломный вероломно поступил. Именно он написал
королю Польскому, обещая ему предать крепость Новгородскую
и Псковскую. Это—первый знак твоего вероломства и обмана"..
При этом он ударил его по голове плетью, называя вероломным
и неверным. „Второй знак вероломства и обмана: ты писал
к царю Турецкому, увещевая его послать войска к Казани
и Астрахани. Это второй твой обман и вероломство. В третьих
ты писал царю перекопскому или таврическому, чтобы он
опустошил огнем и мечом владения великого князя. Тот, учинив
набег с войском, причинил большой урон жителям Московской
земли. И раз ты виновник столь великого бедствия, ты уличен
в вероломстве и обмане, учиненном против твоего государя".
При этом он ударил его бичом в третий раз.
Иван Михайлович ответил: „Великий царь, бог свидетель,
что я не виновен и не сознаю за собою того преступления, ко-
торое на меня взводят. Но я всегда верно служил тебе, как
подобает верному подданному. Дело мое я поручаю богу, пред
которым согрешил. Ему я предоставляю суд, он рассудит мое
и твое дело в будущем || мире. Но раз ты жаждешь моей крови, л. 31
пролей ее, хотя и невинную, ешь и пей до насыщения". Тело-
хранители подходят, убеждают его лучше сознаться в своей
вине и умолять государя о милости и сострадании. Тот отве-
чает: „Будьте прокляты с вашим тираном, вы, которые являетесь
гибелью людей и питухами крови человеческой. Ваше дело —
говорить ложь и клеветать на невинных, но и вас будет судить
бог, и за ваши дела вы получите соответственные кары в бу-
дущем мире".
Тиран подает знак рукою, говоря: „возьмите его". Те схва-
тывают его; снимают одежду, подвязывают под мышки к по-
перечным бревнам и оставляют так висеть. К тирану подходит
Малюта с вопросом: „Кто же должен казнить его". Тиран
отвечает: „Пусть каждый особенно верный казнит веролом-
ного". Малюта подбегает к висящему, отрезает ему нос и са-
дится на коня; подбегает другой и отрезает ему ухо, и таким
образом каждый подходит поочередно, и разрезают его на
части. Наконец подбегает один подьячий государев Иван Ре-
нут и отрезает ему половые части, и несчастный внезапно
испустил дух. Заметив это и видя, что тот, после отрезания
члена, умирает, тиран воскликнул следующее: „Ты также скоро
должен выпить ту же чашу, которую выпил он". Именно, он
6 А. И. Ми»>.
81
предполагал, что Ренут из жалости отрезал половые части,
чтобы тот тем скорее умер. И Ренут сам должен был бы по-
гибнуть смертью такого же рода, если бы преждевременно не
погиб от чумы. Итак тело его, Ивана Михайловича, было от-
вязано и положено (на землю); голова, лишенная ушей и носа,
была отрезана, а остальное туловище телохранители рассекают
на куски.
Николай Фуников, заместитель казначея самого тирана,
второй товарищ этого убитого, происходивший из старинного
семейства, который своим саном и достоинством превосходил
прочих. Упомянутый выше дьяк велит вывести его и пере-
числяет его злодеяния, обвиняя равным образом в вероломстве.
Этот несчастный кротко отвечает, что он, конечно, прегрешил
пред богом, но в отношении государя не совершал никакого
преступления и не сознает за собою того преступления, в ко-
31 об. тором его обвиняют. || Воля тирана допустить, чтобы его уби-
вали безвинно. Тиран ответил в следующих словах: „Ты по-
гибнешь не от моей руки, не по моему внушению или, скорее,
не по моей вине, а твоего товарища, его ведь ты слушался, от
него всецело зависел. Даже если ты и ни в чем не прегрешил,
тем не менее ты ему угождал, поэтому надлежит погибнуть
обоим". По данному знаку палачи влекут его на казнь, при-
вязывают точно так же, как раньше его товарища, и (один)
телохранитель, схватив чашу холодной воды, обливает его,
а другой водой кипящей, и с сильной яростью они поливают
его то холодной, то теплой водой, пока он не испустил дух.
Третьим тиран велит вывести своего повара и присуждает
его к тому же роду смерти, оклеветав его, что он получил
50 серебреников от брата Владимира, чтобы извести тирана
ядом. Но у этого несчастного никогда нс было в душе ничего
подобного; наоборот, сам тиран погубил ядом своего двоюрод-
ного брата Владимира, перекинув свою вину на повара, кото-
рого он также приказал казнить.
Четвертым выводят дьяка Григория Шапкина с женою
и двумя сыновьями. Тут соскочил с коня князь Василий Темкин,
который был обменен на пленного воеводу полоцкого Довойну,
и, обнажив меч, отрубил голову Григорию, его жене и двум сы-
новьям; обезглавленных он положил подряд пред ногами тирана.
Пятым выводят с женою дьяка Ивана Булгакова. Его, вместе
с женою, обезглавил Иван Петрович, который ныне отправился
82
с Магнусом для осады Ревеля, и обоих, обнаженных до самых
пят, положил пред тираном.
Шестым выводят знатного дьяка тирана Василия Степанова.
(Тут) также один слез с коня и отрубил ему голову. || Так в по- *. 32
рядке, согласно перечню списка, выводили скованных на убий-
ство. Их умертвили 116. И всякий из телохранителей, отрубив
человеку голову, шел к тирану, протягивая окровавленный меч.
Напоследок же приводят одного старика, полумертвого от
страха. Он виснул на руках телохранителей, ибо не мог стоять
на ногах. Тиран пронзил его копьем. Не довольствуясь одним
ударом, который был смертельным для этого старика, он по-
вторил удар шестнадцать раз. После этого он приказал отрубить
старику голову. Это тиранство он проявил в течение 4 часов.
По совершении этого он отправляется в свой дворец. Тела же
убитых, ограбленные и обнаженные, лежали на земле, на сере-
дине площади, до вечера. Впоследствии тиран приказал вынести
их за город и свалить в одну яму для погребения.
На третий день после этой жестокости он велит привести
на ту же площадь девять сыновей бояр, еще юношей. Малюта
с другими придворными отрубили им головы. Тела их лежали
непогребенными семь дней и были добычей собак, ибо их на-
ходили повсюду среди собак растерзанными и разорванными.
Немного спустя он приказывает схватить также жен и до-
черей убитых, приблизительно 80, и препоручил бросить их
в воду. Остальная часть пленных, куда бы они ни обратились,
приводится во дворец. Число их достигает приблизительно 500.
Из них каждый день по своему усмотрению тиран велит уби-
вать иногда двадцать, иногда тридцать, мучая несчастных раз-
ного рода смертью.
Говоря вкратце, он так опустошал город Москву огнем
и мечом, что (там) можно было видеть несколько тысяч опу-
стелых домов, так как в них не было никаких обитателей.
Люди от голода нападают ночью также и на жилые дома
и, убивая один другого, питаются трупами. Река, которая
омывает город, полная трупов, делает для всех воДу невкус-
ной || и нездоровой. И то, что творится (здесь), истинно. Когда л. 32 об.
бог хочет наказать какой-нибудь народ за его злодеяния, он
обычно поражает его не одной гибелью и наказанием, а вместе
многими и разнообразными. В городе же царит такая пустота,
что едва ли, по моему, подобную испытал и Иерусалим.
6*
83
Тем временем, пока тиран истреблял сыновей бояр и других
невинных людей, у него был один обвиненный, которого он
поручил охранять и сторожить одному своему придворному.
Находясь под стражей, этот узник начал жаловаться в при-
сутствии придворного на нечестие и тиранство государя, что он
проливает неповинную кровь, и заявлял, что скоро настанет
божественное возмездие и что это злодеяние не пройдет без-
наказанным. Упомянутый придворный ничего не отвечал на это,
а безмолвствовал. Узник же, опасаясь, что в силу этого молча-
ния придворный обвинит его пред тираном, предупредил при-
дворного и, составив письмо тирану, дает своему стражу отнести
его, что тот и исполнил. А написано было, что узник хочет
передать нечто государю тайно и потому просит иметь возмож-
ность доступа к нему. Тиран, прочитав письмо, велит допустить
к себе этого узника. Тот предмет своих жалоб перевел на не-
винного придворного и обвиняет его, якобы он говорил такие
слова против государя. Тиран спрашивает, так ли было дело.
А этот придворный от страха сознался, что он, правда, говорил
это, но без всякого зложелательства, а по чувству сострадания
к неповинной крови, которая каждый день проливается в изо-
билии. Тиран тотчас велит рассечь его на куски и в таком виде
бросить в воду, а упомянутого узника и прочих, содержавшихся
в оковах, отпустил на свободу.
S3 ПРЕДЧУВСТВИЕ ТИРАНА ИЛИ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ ||
В ту самую зиму, когда тиран отправлялся для истребления
Новгорода, когда уже должны были пуститься в путь, у служи-
теля Афанасия Вяземского был борзый конь, очень породистый,
украшенный жемчугом и золотом. Этот конь случайно порвал
удила и вырвался, а упомянутый раб стал его ловить, когда он
пробегал между полками тирана. Тиран тем временем выходил
из дверей дворца. Когда он увидел мчавшегося вскачь коня,
перебежавшего ему дорогу, то велит схватить его и упомяну-
того раба, рассечь обоих, раба и коня, и бросить в болото.
Именно,* он считал это зловещим предзнаменованием, если
кто-нибудь до отправления князя перейдет ему дорогу; а это
случилось уже со многими, которых он наказал с такой же
злобой.
Предметом поругания и бесчестья для тирана служат и жен-
щины, если с какой из них он встретится на пути. Именно, если
84
едет какая-нибудь знатная женщина, или супруга воеводы, или
лица какого-нибудь другого положения или состояния, то, за-
метив ее, тиран тотчас посылает спросить у нее, кто она. Если
та скажет, что она жена того, на кого он сердит, то он тотчас
велит ей сойти с носилок и в таком виде поднять платье и пре-
доставить срамные части для созерцания всех. Ей нельзя дви-
нуться с места, пока тиран со всею своей свитой не увидит ее
обнаженной.
То, что я пишу вашему королевскому величеству, я видел
сам собственными глазами содеянным в городе Москве. А то,
что происходит в других больших и малых городах и крепостях,
едва могло бы уместиться в (целых) томах.
Г . J I ИНК ' •?/>,
85
УКАЗАТЕЛЬ ПОСОБИЙ
Ссылки на иностранных писателей (Гваньини, Ульфельда, Одерборна.
Кобенцсля), ради удобства, приведены по старому плохому изданию Стар-
невского Historiae Ruthenicae scriptores exteri saeculi XVI. Volumina pritnum et
secundum. Bcrolini et PetropoS. MDCCCXLI — MDCCCXLII.
Соловьев. История России. Издание Товарищества „ Общественная
польза**.
Таубе и Крузе. Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе. Перевод
М. Г. Рогинского. Русский исторический журнал, кн. VIII, П., 1922, стр. 8—59.
Тупиков. Словарь древне-русских личных собственных имен. Труд Н.М.
Тупикова, СПб., 1903.
Штаден. Генрих Штаден. О Москве Ивана Грозного. Записки немца
опричника. Перевод и вступительная статья И. И. Полосина. Издание М. и С.
Сабашниковых, М., 1925.
86
ПРИМЕЧАНИЯ
Стр. 49.
Васильевича] В оригинале Basilii, что должно соответство-
вать формам Basiliades у Гваньини и Basilides у Одерборна.
Стр. 50.
Овчина] „Молчание Курбского о причине казни Овчинина
заподозривает приведенное известие (о ссоре Овчины с Басма-
новым); Курбский также противоречит его автору (Гваньини)
относительно того, как убит был Овчинин". Соловьев, II,
ст. 154.
Стр. 53.
узами повиновения] У Гваньини прибавлено (стр. 29): „Вы-
строив его (дворец), он присвоил исключительно себе (под
предлогом провождения монашеской жизни) более выдающиеся
крепости с богатыми ежегодными доходами, произведя отбор
их из всего государства".
Стр. 54.
Смерть кн. Ростовского рассказана у Гваньини, а по нему
у Карамзина.
30 воинов] Гваньини: „сорок".
Стр. 57.
По этой причине] Изложение несколько несвязно. Бельский
и Мстиславский открыли Ивану IV подробности заговора, во
главе которого стоял Челяднин-Федоров.
Хозяином Дубровским] У Гваньини этого рассказа нет, так
как, вероятно, он отожествил это лицо с Казариным-Дубров-
ским, о котором Шлихтинг говорит ниже (стр. 58). „Хозяин
Юрьевич Тютин, казначей московский 1547 г. А. Э. I 175, 218“,
Тупиков, стр. 416.
87
зятя] У Гваньини (стр. 33) он назван тестем (socer). С нашей
точки зрения'было бы правильнее шурин (брат жены царя), но
по-латыни, насколько мне известно, такого родственного тер-
мина не было. Отчество этого шурина у Гваньини передано
точнее: Temrucovicz.
Стр. 58.
Примерно в том же году] 1568. Здесь изложение Гваньини
гораздо более точно, чем у Шлихтинга. У этого последнего
даты нет нигде, тогда как у Гваньини она приведена пред рас-
сказом об убийстве Челяднина-Федорова, непосредственно за
которым следует изложение обстоятельств гибели Казарина-
Дубровского.
Стр. 59.
перевозка пушек] Она представляла огромные трудности.
Ульфельд, посетивший Россию в 1575 г. (Якова Ульфельда
Московитское посольство или Русский дорожник, стр. 24), рас-
сказывает, что видел, как одно орудие „надлежащей величины
Тащили 800 человек".
„Гойда, гойда"] Собственно „гайда" — тюркское слово для
выражения поощрения. Буквально „пойдем". Во всем „Сказа-
нии" заметно, при передаче русских слов, неоднократное пред-
почтение звука о пред а. Так, повсюду встречаем Ofanasci =
Офанасий, Козарин вместо Казарин и т. д.
Стр. 62.
шестьсот всадников] У Гваньини семьсот.
Стр. 63.
2770 из более знатных и богатых] Гваньини дает ту же
цифру. Вообще же число жертв новгородского погрома пере-
дается весьма различно. Таубе и Крузе определяют их в 27 000.
Псковская летопись — в 60000, Горсей даже в 700000 (Ср.
Русск. история, журнал, кн. 8, стр. 20). Духовник польского
посольства Джерио дает 18000 (Historica Russiae monumenta,
т. I, стр. 214).
сто семьдесят монастырей] У Гваньини 175.
Стр. 64.
кобылу] У Гваньини прибавлено „жеребую".
двенадцать тысяч] У Гваньини тридцать тысяч.
88
Стр. 66—67.
Афанасий Вяземский] У Гваньини (стр. 36) более правильно,
в соответствии со всем повествованием о Новгородском по-
громе, сказано, что царь доверял маршрут одному только Вя-
земскому, тогда как у Шлихтинга в этой роли является еще
некий Василий Хузин (?). Также и в рассказе о роде смерти
Вяземского имеется разногласие: по Гваньини он умер от по-
боев (стр. 37); Шлихтинг, не зная точно, выразился осторож-
нее: „несчастный до сих пор подвергается непрерывному из-
биению" (стр. 67); третья версия, что Вяземский умер в посаде
Городецком (нынешнем городе Бежецке) в оковах, принадлежит
Штадену (стр. 96). Следует заметить, кстати, что в издании
Штадена текст несколько противоречит указателю, где сказано
(стр. 156), что Вяземский „был казнен по связи с новгород-
ским делом".
Стр. 33.
Тиран приказал] Шмурло (Россия и Италия, о. с., стр. 254)
относит это приказание к доктору, но контекст говорит, ка-
жется, против этого.
Стр. 68.
вождя этого тиранства] Гваньини видит в нем Малюту Ску-
ратова (стр. 36).
Ярославль... Лазинк (?)] У Гваньнни (стр. 39) названы
только четыре города: Переяславль, Ростов, Углич, Кострома.
Стр. 69.
погибли 6 человек] Гваньини (стр. 37) в числе их считает
и двух стрельцов-доносчиков.
Димитрий Васильевич] Гваньини (стр. 38) более точно
называет его Василий Дмитриевич; дальше и сам Шлихтинг
два раза называет его Василием. Одерборн („Жизнь Иоанна
Васильевича, великого князя Московского", кн. II, стр. 215)
упоминает это лицо в числе полководцев, отправленных для
взятия Казани.
Стр. 70.
дьяк тирана] Гваньини прибавляет (стр. 37): „соединенный
с ним кровным родством". Одерборн (кн. II, стр. 233) называет
его Telatovius.
89
Стр. 71.
своих секретарей] Гваньини (стр. 32) называет его Мясо-
едовским.
сын некоего знатного человека] Одерборн (см. примем,
к стр. 69) называет его (стр. 234) Casarinus Vlodimirus.
Стр. 73.
третьих бьет палками] У Гваньини (стр. 33): „пятьдесят же
более выдающихся мужей приказал всенародно бить на пло-
щади палками и розгами**.
три серебреника] У Гваньини (стр. 38): „сто или двести
серебряных денег московитской монеты".
прихлебатели] В оригинале gnatones. Gnatho — имя паразита
в комедии Теренция „Евнух".
крепостные] В оригинале villani. Гваньини относит этот слу-
чай к 1569 г., когда царь сам был в Вологде.
Стр. 74.
воевода] Одерборн (кн. III, стр. 262) называет его Polu-
bensius.
Стр. 75.
Третьяка] У Гваньини (стр. 40) этот эпизод представлен
в совершенно искаженной форме. Именно, Третьяк оклеветал
пред царем родного брата, которого тот и велел казнить. Ска-
занное Шлихтингом про жену Третьяка отнесено у Гваньини
к жене упомянутого брата.
Стр. 76.
Башкин] Его неверное имя (Федор вместо Матвей), может
быть, дано ему потому, что Шлихтинг спутал его с его после-
дователем Феодосием Косым. В русских источниках про сож-
жение Башкина не упоминается. Вероятность этой кары может
быть подтверждена свидетельством посла Максимилиана II,
Кобенцеля (1577 г.), что Московиты ненавидят лютеран больше,
чем турок (стр. 14).
капусту] У Шлихтинга просто olus („зелень"), у Гваньини
(стр. 31) caulis.
90
Стр. 77.
два брата] У Гваньини (стр. 40) этот факт отнесен к 1570 году.
Прозоровским] У Гваньини (там же) Povrozowski, что он
объясняет как: „веревочник", „висельник",„человек, достой-
ный петли".
Стр. 78.
в день св. пророка Илии] 20 июля (ст. ст.) 1570 г. (ср.
Гваньини, стр. 41).
одному знатному мужу] Гваньини (стр. 42) здесь называет
его „Мясоедом". Ср. примеч. к стр. 71.
Стр. 79.
Ракузу] У Гваньини спутанно (стр. 42): „из которых один
был русский, зрелого возраста, полочанин, Яков Мольский".
Но так же назван и второй пленный.
Одна женщина] У Гваньини (там же) прибавлено: „жена
упомянутого Мольского".
В праздник св. апостола Иакова] 25 июля (ст. ст.) 1570 г.
Стр. 80.
184] У Гваньини (стр. 43) „сто восемьдесят".
Стр. 81.
„Пусть каждый особенно верный казнит вероломного"]
В оригинале: „Perfidus quisque perfidum occidat". Вероятно, игра
слов с perfidus, хотя оно, повидимому, никогда не имело в клас-
сической латыни значения „особенно верный". В этом смысле
употреблялось perfidelis.
Стр. 82.
а другой водой кипящей] По Гваньини (стр. 45) это был
Малюта Скуратов.
Темкин] У Гваньини (стр. 45) сказано про него следующее:
„Этот Темкин был изгнан из Литвы за убийство воеводы Плоц-
кого и убежал в Московию, как в неприкосновенное убежище,
и занимал первое и главное место среди придворных государя".
Иван Петрович] У Гваньини (там же) он назван Palatinus
Chirkoviensis.
Стр. 83.
жен и дочерей] Гваньини (там же) прибавляет подробность
о мучении жены и дочери Фуникова, а именно: жену Фуникова,
91
которая была сестрой князя Афанасия Вяземского, тиран „ве-
лит схватить и натянуть самую жесткую веревку, которая была
натянута с одной стороны стены до другой, и посадить ее
голым задом на эту веревку, которая срывала очень много мяса
и кожи, и женщина протаскивалась с одной стороны до другой
с величайшим мучением, чтобы она открыла сокровища мужа.
Дочь ее, пятнадцати лет отроду, видя жестокое мучение такого
рода, не могла удержаться, чтобы не выразить воплем свою
скорбь. Князь велит вытащить ее наружу, но старший сын
князя, движимый сожалением, подбегает и, держа ее за платье,
так говорит отцу: „Дорогой отец, подари мне эту девушку,
я ее запру в тюрьму". На это отец: „Получай, но потом мо-
жешь вернуть ее матери". Подвергнув эту благородную жен-
щину таким сильным мукам и такому великому бесчестию, он
отослал ее и ее дочь в монастырь, где первая из-за тяжелых
ран и мук, которые она претерпела, пока ее таскали по веревке,
прожила недолго".
приводится во дворец] Перевод приблизительный. В ориги-
нале: „Reliqua pars captivorum quoquo se verterit cum aula
ducitur".
Cmp. 84.
один обвиненный] Гваньини (стр. 41) прибавляет, что он был
из знатных новгородцев.
Стр. 85.
поднять платье] Ульфельд (см. прим, к стр. 25) рассказы-
вает из времени своего пребывания в Новгороде следующее
(стр. 9): „У нас бывали каждый день музыканты, которые пред-
ставляли по своему обычаю комедии и очень часто среди игры
обнажали задние части и показывали всем срамные члены тела,
падая на колени и поднимая вверх ягодицы, отбросив всякую
стыдливость и скромность. То же самое сделали раз и жен-
щины. Именно, когда мы однажды стояли пред нашим домом
на равнине, с очень многими из наших слуг, мы заметили по
соседству женщин, которые подняли платья вверх, показали
нам через окно срамные части, как передние, так и задние, про-
тягивали голые ноги из окна, то правую, то левую, то ягодицы,
то другое, не страшась присутствия приставов".
92
ПРИЛОЖЕНИЕ
НОВОСТИ ИЗ МОСКОВИИ, СООБЩЕННЫЕ ДВОРЯНИ-
НОМ АЛЬБЕРТОМ ШЛИХТИНГ О ЖИЗНИ И ТИРАНИИ
ГОСУДАРЯ ИВАНА
Московский' князь сам со своим двором удалился в Коломну,
лежащую в 20 милях от города Москвы на реке Оке, под
предлогом похода против крымских татар, причинивших минув-
шей весной Московии огромный вред; на самом же деле он
бежал от чумы, которая жестоко опустошает его страну. Он
всегда идет степями и лесами (welden), избегая большой до-
роги, и не заходит в города, замки или усадьбы; при нем толпа
(армия, hauffen) в 20 тысяч человек, но они неважны и плохо
вооружены; ими командуют князья Бельский и Мстиславский.
Послами он отправляет к вашему королевскому величеству
князя Григория Мещерского, князя Ивана Камбурова (Камба-
рова), крещеного татарина из казанского царства, князя Гри-
гория Путятина и Олифа (Осипа) Непея, дьяка или писца. Они
уже снаряжаются в путь, но так как во многих московских го-
родах мор, то они еще не успели собраться. Мрут сильно
в 28 городах, в особенности же в Москве, где ежедневно гибнет
600 человек, а то и тысяча.
Нынешние верховные правители в Москве следующие:
князь Василий Масальский, казначей, и его товарищ Борис
Сукин. Московский князь на все должности теперь назначает
по два человека; одному он не доверяет.
О герцоге Магнусе. Московский князь сделал его коро-
лем лифляндским и под страхом большого наказания велел
всем его величать и считать таковым. Так был общий говор,
будто Московский князь передал герцогу Магнусу все замки
в Лифляндии, но до сих пор тот не получил от него ничего осо-
бенного.
93
А также Московский князь обещал герцогу Магнусу в не-
весты дочь своего двоюродного брата князя Владимира, кото-
рого раньше умертвил вместе с его женой и матерью, но под
условием, что он, Магнус, получит Ревель. А герцог Магнус
не только хвастался перед московским князем, но и уверял,
что вступил в тайное соглашение с некоторыми жителями Ре-
веля, которые обещали передать ему город.
Когда герцог Магнус был у своей невесты Владимировны,
она ему подарила 3000 рублей хорошими деньгами, а также
несколько собольих шуб и куньих (marmurkowe) шапок и много
полотна. Невесте же он подарил всего одну большую золотую
цепь и 500 венгерских гульденов. Вскоре после этого он уехал
из Москвы со своими немцами, которых у него было 200 кон-
ных. В Пскове его ждал князь Юрий Токмаков с 3000 человек.
Потом Московский князь прислал к нему войска под началь-
ством Ивана Петровича Хиронова, так что он, Магнус, имел
всего 7000 человек. С этим войском он подступил к Ревелю,
чтобы его занять. К Московскому князю Он отправил одного за
другим двух скорых посланцев или гонцов, но тот не пожелал
принять их, он боялся, что они постоянно будут находиться под
угрозой смерти, в действительности же потому, что разгне-
вался, когда понял, что на деле будет не так, как хвастался
герцог Магнус, говоря о своем тайном соглашении с рижанами
(ревельцами?).
В Москве Московский князь обещал герцогу Магнусу, что
даст ему вдоволь войска и денег, лишь бы тот занял в Лиф-
ляндии города и замки, имеющие значение; он де будет оказы-
вать помощь до последнего воина. Московиты считают, что
раз герцог Магнус все, что взял, занимает при помощи моско-
витов, то он и не будет по своему распоряжаться (укреплен-
ными) местами и замками (которыми он овладел).
О трехлетием мире с вашим королевским величе-
ством. Бояре, или дворяне, и их сыновья недовольны, что
великий князь заключил мир с в. к. в.; они боятся, что пока
он живет в мире с в. к. в., он захочет их истребить, но на-
деются, что в. к. в. не примете этого мира или нарушите его,
потому что с послами в. к. в. обращались так тиранически.
Нынешние же послы, которых Московский князь посылает
к в. к. в., люди не очень ему угодные, и он отпускает их, словно
ему безразлично, если они погибнут; все они едут с великим
94
опасением, что с ними обойдутся так же, как их государь обо-
шелся в Москве с послами в. к. в. Московский князь запретил
также, под страхом смертной казни, своим купцам ехать
с послами со своими товарами в Литву или Польшу, но купцам
в. к. в. разрешается выезжать с различными товарами.
О пленных, которые еще имеются там. Остальные
пленные, около 500, которых московский князь еще не умер-
твил или велел умертвить и которые были в 2 замках, по его
приказу уведены в Смоленск, чтобы они там работали, пока их
не выкупят или обменяют. Но следует опасаться, — и я придер-
живаюсь того мнения, — что если их не освободят теперь, пока
неликие послы находятся у в. к. в., они все должны погибнуть
(подобно) тем, которые были взяты в плен в Изборске; все
они, количеством в 140 человек, в июле месяце были перебиты
в течение одного часа.
О после нынешнего короля шведского. Этот посол
терпит в Москве великую нужду. Ему на 57 человек дают всего
по три гульдена на день, так что их перемерло уже с голоду изряд-
ное количество; пить дают им только воду, изредка квасец, мед
или пиво никогда. Когда послы в. к. в. оставили Москву, туда
приехал гонец или скорый посланец короля шведского с 4 че-
ловеками. За ним послали несколько опричников (коих содер-
жит Московский князь около восьмисот) с дьяком или писцом.
Они заставили его спрятать свою шапку за пояс, поднять одной
рукой письмо своего государя, короля шведского, а другой
держаться за кожу седла дьяка и таким образом рысью добе-
жать до двора рядом с конем, что у него было мочи. Затем
его втолкнули в темницу к шведскому (?)1 послу. Он ловкий
красавец, высокого роста, с полуседой бородой.
Как настроены по отношению к нему его поддан-
ные. Кроме опричников, никто не расположен к тирану. Если бы
его подданные только знали, у кого они найдут безопасность,
они наверное бы отпали от него. Когда, три года тому назад,
в. к. в. были в походе, то много знатных лиц, приблизительно
30 человек, с князем Иваном Петровичем (Шуйским) во главе,
вместе со своими слугами и подвластными, письменно обяза-
лись, что передали бы великого князя вместе с его опрични-
ками в руки в. к. в., если бы только в. к. в. двинулись на
1 Знак вопроса имеется в оригинале.
95
страну. Но лишь только в Москве узнали, что в. к. в. только
отступали, то многие пали духом; один остерегался другого, и
все боялись, что кто-нибудь их предаст. Так и случилось. Три
князя, а именно: князь Владимир, двоюродный брат великого
князя, на дочери которого должен был жениться герцог Магнус,
князь Бельский и князь Мстиславский отправились к Ивану
Петровичу и взяли у него список заговорщиков (der vorbitnus)
под тем предлогом, якобы имелись еще другие, которые хотят
записаться. Как только они получили этот список, они послали
его великому князю с наказом, что если он не хочет быть пре-
дан и попасться в руки своих врагов, то должен немедленно
вернуться в город Москву. Туда он прибыл из лагеря, путе-
шествуя днем и ночью. Там ему показали перечень всех запи-
савшихся. По этому перечню он по сей день казнит всех запи-
савшихся или изъявивших свое согласие, равно как лиц из
псковской и новгородской областей. Ивана Петровича, самого
знатного из заговорщиков, Московский князь сам ножом, как я
в. к. в. в записке, где буду писать об его смерти.. ?
Об его тирании и как его увещевают. Его канцлер
Иван Михайлович Висковатый увещевал его, чтобы он подумал
о боге и не проливал столько невинной крови, в особенности же
не истреблял своего бэярства, и просил его подумать о том,
с кем же он будет впредь не то, что воевать, но и жить, если
он казнил столько храбрых людей. А великий князь на это
ответил: „Я вас еще не истребил, а едва только начал, но
я постараюсь всех вас искоренить, чтобы и памяти вашей не
осталось. Надеюсь, что смогу это сделать, а если дело дойдет
до крайности и бог меня накажет и я буду принужден упасть ниц
пред моим врагом, то я скорее уступил бы ему в чем-либо ве-
ликом, лишь не стать посмешищем для вас, моих холопов
(pawera) “. «
То, что я только что описал в. к. в. и что я еще опишу потом,
как великий князь за семь лет, которые я провел в Москве,
казнил своих бояр и горожан и еще совсем недавно в июле
своего канцлера и казначея, не выдумано, бог тому свидетель,
что я все это отчасти сам видел и слышал.
1 Пропуски в оригинале.
%
ОГЛАВЛЕНИЕ
СТР.
3
15
49
8b
87
93
Введение . . .
Латинский текст .
Русский перевод .
Указатель пособий
Примечания . . .
Приложение . . .
Цена 1 pj/2^50 коп.
3^-/о
4185;
ПРИЕМ ЗАКАЗОВ И ПОДПИСКИ
на все издания Академии Наук СССР производится: 1) Отделом распро-
страненна Издательства Академии Наук. Ленинград 53, В. О., Менделеев-
ская линия, 1, тел. 5-92-62, 2) Московским отделением Издательства.
Москва, ул. Горького, 20 2.