...Вперед идти нельзя, не идя к социализму.
В. И. ЛЕНИН


П.  В. Волобуев
ВЫБОР ПУТЕЙ ОБЩЕСТВЕННОГО развития: теория история современность
Москва
Издательство политической литературы
1987


ББК 66.017 В68
В68
Волобуев Павел Васильевич. Выбор путей общественного развития: теория, история, современность.  — М.: Политиздат, 1987.  — 312 с.
История — это всегда движение через решение сложных противоречий и альтернатив, это всегда выбор ее различных вариантов, за которыми стоят определенные общественные классы, социальные группы, партии. Это и определяет актуальность книги, автор которой, известный советский историк, исследует опыт борьбы народов нашей страны, а также других стран за социалистический путь развития. В книге раскрывается марксистско-ленинская концепция выбора путей общественно-политического развития, показано, как ставится и решается этот вопрос в современном мире. Это одно из первых комплексных исследований проблемы.
Рассчитана на научных работников, преподавателей общественных наук, лекторов и пропагандистов.
0302030100—062
В  079(02)—87 88—87
ББК 66.017
Заведующий редакцией Л. И. Греков
Редакторы В. Ф. Клоков, Т. С. Хажилова
Младший редактор О. П. Осипова
Художник В. А. Бондарев
Художественный редактор П. В. Меркулов
Технический редактор Ю. А. Мухин
ИБ № 5557
Сдано в набор 04.10.86. Подписано в печать 07.01.87.  А00002. Формат 84X108  1/32. Бумага типографская № 1. Гарнитура «Литературная». Печать высокая. Усл. печ. л. 16,38. Усл. кр.-отт. 16,38. Уч.-изд. л. 17,82. Тираж 23 000 экэ. Заказ 2256. Цена 1 р. 40 к.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Фрдена Ленина типография «Красный пролетарий». 103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.
© ПОЛИТИЗДАТ. 1987 г.


ПРЕДИСЛОВИЕ
XX век войдет в историю как век, когда на арену широкого, самостоятельного и сознательного исторического творчества вышли народные массы. Если в прошлом историю творили, говоря словами В. И. Ленина, «горстки дворян и кучки буржуазных интеллигентов при сонных и спящих массах рабочих и крестьян»  1, то теперь именно трудящиеся выступают в качестве подлинных героев и творцов истории. Может быть, ни в чем так ярко и масштабно не проявляется эта новая роль народных масс, как в их возросшей способности определять ход и направление истории. Народные массы, руководимые революционными авангардами, сами теперь выбирают и прокладывают новые, прогрессивные пути общественного развития. Именно в связи с этой революционно-преобразующей деятельностью масс стал возможен в XX в. коренной перелом в исторических судьбах человечества — началось освобождение людей от, казалось бы, извечных оков их социального бытия: от эксплуатации человека человеком, от классового и национального угнетения.
Как известно, исходным пунктом этого всемирно-исторического процесса освобождения людей труда явилась Великая Октябрьская социалистическая революция в России. Она, открыв новую эпоху — эпоху перехода от капитализма к социализму, показала, что только на пути социалистического развития могут быть практически осуществлены вековые устремления трудящихся к подлинному социальному, политическому и национальному освобождению. Вслед за Советским Союзом на новый, социалистический путь общественно-политического развития перешли и другие страны Европы, Азии, а на Американском континенте  —  Куба. В результате социалисти-
1  Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 81.
5


ческий путь развития стал мировым процессом закономерной смены старой, капиталистической общественноэкономической формации новой, более прогрессивной, коммунистической формацией.
Наша эпоха перехода от капитализма к социализму императивно поставила перед народами несоциалистической зоны мира историческую альтернативу; либо решительная ликвидация изживших себя капиталистических и всех других частнособственнических отношений и крутой поворот на путь социалистического развития, либо сохранение капитализма, чреватое возрастающими опасностями и для этих народов, и для судеб всего человечества.
Ныне по вине империализма человечество подошло к переломному моменту в своей истории: либо дальнейшее сползание к грани ядерной войны, грозящей гибелью мировой цивилизации и самой жизни на Земле, либо выживание и сохранение цивилизации, достижимое совместными усилиями всех государств и народов. Таков метавыбор нашей эпохи.
Социальные сдвиги XX в. и научно-технический прогресс существенно видоизменили условия дальнейшего общественного развития. На первый план выдвинулась коренная общечеловеческая задача — обеспечение выживания человечества, предотвращение ядерной катастрофы. Эту задачу приходится решать в мире, полном острейших противоречий и конфликтов, пронизанном противоборством двух общественных систем, обремененном грузом других глобальных проблем (сырьевая, энергетическая, экологическая).
В таком новом контексте и следует подходить к проблеме выбора путей общественно-политического развития. Марксизм-ленинизм, как известно, всегда неразрывно связывал борьбу за мир с борьбой за социальный прогресс, а последний — с глубокими преобразованиями всей системы общественных отношений. В наши дни эта взаимосвязь борьбы за мир с социальным прогрессом стала еще более органичной. Отныне сохранение мира является первейшей и необходимейшей предпосылкой социального прогресса. По сути, без решения такой фундаментальной задачи, как устранение угрозы ядерной войны и сохранение человеческой цивилизации, стал бы беспредметным и вопрос о выборе народами любых путей развития. Но новая акцентировка приоритетов в общественном развитии и политике коммунистов не умаляет значения и актуальности проблемы выбора путей


общественного развития как в практически-политическом, так и теоретическом отношениях. Ибо, по твердому убеждению советских коммунистов, выраженному в Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии, сделанном Генеральным секретарем ЦК КПСС М. С. Горбачевым, «общественный прогресс, жизнь цивилизации должны и будут продолжаться» 1. Поэтому поиск и выбор народами и их революционными авангардами новых, прогрессивных путей развития, ведущих к социализму, остается осью борьбы за социальный прогресс. «Все новые и новые народы,  — говорится в Программе партии,  — отказывают капитализму в доверии, не хотят связывать с ним перспективы своего развития, настойчиво ищут и находят пути к социалистическому преобразованию своих стран»2. И каждый новый шаг по пути социального прогресса и обновления укрепляет силы мира, умножает политические и материальные возможности борцов за предотвращение ракетно-ядерного апокалипсиса.
Актуальна эта проблема и для внутренней жизни мира социализма. Во многих социалистических странах происходят глубокие качественные изменения, связанные с правильным выбором коммунистическими партиями этих стран новых путей и форм совершенствования и развития социалистических отношений. Именно такая стратегическая цель — обеспечить достижение нового качественного состояния социалистического общества в СССР — поставлена в Программе КПСС3.
Проблема выбора путей развития принадлежит к числу тех социально-философских и общеисторических проблем, которые требуют новой всесторонней и углубленной разработки. В теоретическом отношении особую важность этой проблеме придает то, что ее исследование позволяет раскрыть те стороны марксистско-ленинского учения о диалектике общественного развития, которые наиболее полно свидетельствуют о возрастании его методологической и мировоззренческой значимости в современную эпоху крупнейших революционных сдвигов во всех областях общественной жизни и одновременно громадных опасностей для судеб человечества. Во-первых, всякий социально значимый выбор пути — это не только
1 Материалы XXVII съезда КПСС. М., 1986, с. 20.
2 Там же, с. 128.
3 См. там же, с. 139—140.


исходный пункт, но и своего рода «пусковой механизм» движения по новому направлению исторического развития. Но, как известно, проблема возникновения нового составляет сердцевину диалектико-материалистического учения о развитии. Во-вторых, выбор нового пути развития невозможен без массовых действий людей, передовых общественных сил, т. е. вне сознательного творчества ими истории. А марксистско-ленинская теория развития как раз и включает историческое творчество масс как свою высшую форму1. Именно из творческих возможностей масс исходит Коммунистическая партия, ориентируясь на всемерную активизацию человеческого фактора в целях ускорения социально-экономического развития нашей страны.
Велика и эвристическая ценность проблемы выбора пути. Она состоит в том, что открывается возможность более глубокого познания закономерностей общественного развития, механизма их действия и использования. В этом направлении в советском обществознании за последние десятилетия проделана значительная работа, увенчавшаяся серьезным продвижением вперед в изучении действия законов общества, их специфики на разных этапах социальной эволюции, способов и перспектив их использования людьми. Однако исследовательская мысль должна идти в глубь процессов, выявляя в них новые грани и новые возможности прогресса. В частности, нуждается в дальнейшей разработке вопрос о взаимодействии и взаимопереходе объективного и субъективного, о причинах их несоответствия в историческом процессе.
Проблема выбора пути важна и в том отношении, что она непосредственно соединяет исторический материализм с политической теорией и через нее дает выход в политическую практику. Как мы уже сказали, она решается ныне в резко усложнившейся обстановке, в мире, сотрясаемом яростными классовыми, межгосударственными и межнациональными конфликтами и борьбой, в мире, обладающем богатейшими возможностями для дальнейшего развития цивилизации, и вместе с тем перегруженном такими грозными опасностями, каких еще не знала история человечества. Перед передовыми общественными силами встают кардинальные вопросы: как при-
1 Подробнее см.: Материалистическая диалектика как общая теория развития. Кн. 1. Философские основы теории развития. М., 1982, с. 11—36.
8


дать мирную направленность историческому процессу в условиях раскола мира на две противоборствующие системы (т. е. при сохранении капитализма в обозримом будущем), как двигать вперед социальный и научно-технический прогресс, не ставя под угрозу его основу— жизнь общества, каковы в связи с этим должны быть формы и методы выбора путей развития, наиболее благоприятные для народных масс.
Мы являемся свидетелями небывалого массового интереса к будущему. Но это будущее не предопределено, не задано заранее и не придет само собой, хотя коммунисты, исходя из знания законов истории, убеждены, как эго вновь подчеркнуто в Программе КПСС, что будущее принадлежит социализму  1. Но как ни важно знание ведущих тенденций развития для оценки перспектив будущего развития, их недостаточно, поскольку будущее не является простым и прямым продолжением тенденций настоящего. Дело в том, что в его формировании участвует такой неподдающийся предварительному, точному во всех деталях расчету решающий компонент, как деятельность людей, созидающих будущее. Поэтому оно сложится из исторически необходимого и исторически возможного. Будущее, ожидающее человечество, явится результатом того, какой социально значимый выбор будет сделан людьми, народами мира, в какой мере они проявят себя сознательными творцами своего будущего. Необходимую ориентировку народам в борьбе за выбор верного пути в будущее может дать и дает марксистско-ленинская теория, а маяком служат страны реального социализма 2.
В более узком смысле эта связь концепции выбора путей и практики видится в том, что, например, руководство политической борьбой пролетариата в капиталистических странах со стороны революционной марксистской партии немыслимо без теоретического взвешивания тех или иных возможных вариантов развития, без попыток предугадать хотя бы в общих чертах его ход. В социалистическом обществе, где впервые создаются условия для сознательного управления социальными процессами, т. е. для управления высшего типа, многократно возрастают роль и значение научного подхода как к определе-
1 См.: Материалы XXVII съезда КПСС, с. 176.
2 Подробнее см: Шахназаров Г. X. Социализм и будущее. М., 1983.
9


нию очередных задач развития общества, так и к выбору тех или иных путей и методов их решения.
Необходимость исследования проблемы выбора путей развития диктуется и состоянием ее разработки. Достаточно сказать, что категориальный статут «выбора пути» в марксистском обществознании еще не вполне определен; некоторые исследователи склонны считать его условным 1. Поскольку в нашей обществоведческой литературе нет определения понятия «выбор пути», необходимо было прежде всего восполнить этот пробел и попытаться дать такое определение. Под выбором пути общественного развития мы имеем в виду выбор каждой данной страной принципиально нового направления или типа ее социальной эволюции, а также существенно различных путей в уже определившемся направлении (или вариантов, форм или стадий одного и того же порядка). В таком контексте выбор качественно нового пути общественного развития означает смену типа исторического движения, «исторической деятельности людей» (В. И. Ленин) 2. Что касается собственно понятия «тип или путь развития», то мы принимаем определение, имеющееся в нашей литературе: эта историко-методологическая категория фиксирует основные общие черты, характерные для развертывания определенного исторического процесса в тех или иных странах3.
В нашей обществоведческой литературе проблема выбора новых путей общественного развития рассматривается почти исключительно через призму перспектив стран так называемого «третьего мира». В этом аспекте она довольно активно и основательно, хотя нередко чисто эмпирически, разрабатывается советскими востоковедами, главным образом экономистами и историками — специалистами по развивающимся странам. Однако, как ни плодотворно изучение вариантности процессов политической и социальной эволюции в развивающихся странах Азии, Африки и Латинской Америки, оно недостаточно. В этой связи подчеркнем, что марксистско-ленинская концепция выбора путей развития свободна от региональной узости, напротив, она охватывает все страны и регио-
1 См.: Митра С., Мирский Г., Пахад Э. Государство и проблема выбора пути в развивающихся странах.  — Проблемы мира и социализма, 1982, № 3, с. 55.
2 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 26, с. 57.
3 См.: Персов М. С. Обобщение и использование исторического опыта в работах В. И. Ленина. Саратов, 1970, с. 33—34.
10


ны мира, по сути, весь исторический процесс. Но, на наш взгляд, ее познавательные возможности до сих пор используются не в полной мере для оценки как исторического опыта стран, избравших ранее других путь нового, социалистического развития, так и современного этапа борьбы за выбор прогрессивных путей, ведущих к социализму, в странах капитала.
Отстает от требований времени и освоение наследия классиков марксизма-ленинизма о путях исторического развития, о его многовариантности. Так, анализ взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса по этому вопросу, как правило, не выходит за пределы оценки их идей о возможности некапиталистического пути развития России и Индии. В нашей обществоведческой литературе до сих пор нет также работ, в которых были бы глубоко и всесторонне исследованы взгляды В. И. Ленина о выборе путей политического и социального развития. Исключение составляют, пожалуй, лишь работы историков о ленинском учении о двух путях аграрно-капиталистической эволюции России. Между тем именно в трудах В. И. Ленина, жившего в эпоху, когда линейный, однонаправленный процесс капиталистической эволюции сменился альтернативным и впервые в истории открылась реальная возможность социалистического выбора, концепция выбора путей получила глубокую разработку и обоснование. Вот почему в настоящей монографии мы стремились как можно полнее представить громадный вклад В. И. Ленина в разработку данной марксистской концепции, показать неразрывную связь его теоретического поиска в этой области с решением конкретных задач революционно-освободительного движения как России, так и всего мира. И пусть читатель не посетует на нас за, может быть, в иных случаях излишне щедрое цитирование ленинских текстов.
Мы сочли необходимым обратиться также к творчеству домарксистских предшественников В. И. Ленина — русских революционно-демократических мыслителей, поиски которых в области революционной теории и социальной философии питали русская действительность и сопоставление ее с опытом ушедших вперед стран Запада. Проблема выбора путей общественного развития занимала важное или даже ведущее место в научном творчестве В. Г. Белинского, А. И. Герцена, Н. П. Огарева, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, а затем их последователей — народнических идеологов и стала одной


из центральных теоретических проблем в русской общественной мысли XIX в. В исследовании постановки и решения этой проблемы революционными демократами уже немало сделано советскими философами и историками, но, как нам представляется, главная работа еще впереди.
Неотложность углубленного исследования проблемы выбора путей развития вызывается и потребностями современной идеологической борьбы. Вот уже почти 70 лет вопрос о социализме уже не как об учении или идеале, а как о социальной реальности стоит в центре идейной и теоретической борьбы между марксистами и их противниками. Известно, что в первые десятилетия после рождения нового общественного строя в нашей стране буржуазные и реформистские идеологи трактовали социализм как историческую случайность, «ошибку истории», отказав ему в какой-либо правомерности. В послевоенный период буржуазная социология и историография, вынужденные под давлением неопровержимых свидетельств жизненности социализма, его превращения в мировую систему признать его как неприятную реальность, попытались вместе с тем ограничить его пределами отсталых стран. Для этой группы стран, включая сюда в первую очередь дореволюционную Россию, социализм был признан одним из возможных, хотя и не лучших путей модернизации общества. Параллельно в буржуазной социологии рождались одна за другой теории, призванные лишить социализм будущего. Этой цели отвечали, в частности, концепции конвергенции двух общественно-политических систем, теории индустриального, постиндустриального, технотронного общества. В последнее время в русле теории постиндустриального общества активно пропагандируется новая концепция «информационного общества». Согласно этой концепции, в условиях современной научно-технической революции на базе резкого возрастания роли знаний, информации произойдет коренное преобразование социальной структуры и общественных отношений капитализма, в результате чего возникнет «новое», «информационное общество».
Что можно сказать об этих теориях? Уловив тенденцию возрастания роли науки и техники в современную эпоху, а также усиления интернационализации экономической и культурной жизни, сходство некоторых черт в развитии производительных сил в капиталистическом и социалистическом обществах, буржуазные ученые сде-
12


лали из них неверные, односторонние выводы в духе технократической апологетики науки и новой технологии. Па такой основе были сконструированы соответствующие модели будущего «нового общества». В построениях некоторых буржуазных и реформистских теоретиков эти модели будущего общества преподносились даже как альтернативные по отношению и к социализму и к капитализму. Но это ложные, надуманные альтернативы. В настоящее время буржуазная общественная мысль в лице ее неоконсервативного течения возвращается на «круги своя», вновь объявляя социализм случайностью, неким историческим наваждением, которое в один прекрасный миг можно будет сдать в архив истории. Перспективы общественного прогресса человечества это откровенно апологетическое течение связывает исключительно с капитализмом, с присущей ему свободой частной инициативы и предприимчивости.
Одновременно буржуазная социология, стремясь опровергнуть марксистско-ленинскую теорию общественного развития, противопоставляет ей помимо старых идей модернизации и «осовременивания вдогонку» «теорию альтернатив». Объективный смысл этой теории, исходящей из равновероятности разных альтернатив, имеющихся у человечества, состоит в том, чтобы «освободить людей от жестоких оков детерминизма» 1. Иными словами, «освободить» историю, общественное развитие от закономерности. Поэтому сторонники «теории альтернатив», отталкиваясь от бесспорного факта многовариантности мирового развития, подходят к исторически возникшим альтернативам чисто формально, выхолащивая из них как ведущие тенденции развития, так и связь каждой из альтернатив с определенным общественным классом.
Если указанная теория, по сути, проповедует произвол в выборе людьми тех или иных возможностей развития, то идея «множества детерминизмов», выдвигая целый набор разных факторов и условий развития (географическую среду, экономическое положение, политический строй, религию и т. д. и т. п.), призвана умалить определяющую роль материального, экономического фактора. Вместе с тем влиятельные направления буржуазной
1  Hawken P., Ogilvy J., Schwartz P. Seven Tomorraws. Toward a Voluntary History. Toronto — New York — London — Sydney, 1982, p. 13.
13


общественной мысли по-прежнему пронизывает идея о полном бессилии людей перед стихийным ходом исторического процесса.
Как и прежде, марксизм трактуется как учение о предуготованности, предопределенности пути развития. Но еще 100 лет назад первый русский марксист Г. В. Плеханов, полемизируя с идеологами либерального народничества, показал несостоятельность подобных обвинений в адрес философии марксизма. Он справедливо отметил, что «диалектический материализм никаких стран ни к чему не приговаривает, что он не указывает пути, общего и «обязательного» для всех народов во всякое данное время» 1. Напротив, согласно марксизму, народы сами выбирают и прокладывают те или иные пути своего исторического развития, когда для этого созревают необходимые объективные и субъективные условия.
Огромные усилия прилагаются ныне буржуазной наукой и пропагандой, чтобы дискредитировать социалистический путь развития, доказать его неприемлемость для развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. Отвергая путь социалистической ориентации, им в духе самой изощренной апологетики предлагается как наилучший и «испытанный» все тот же капиталистический путь и модель «догоняющего развития».
Наконец, следует учитывать и международно-правовой аспект проблемы выбора путей развития. Он, этот аспект, явственно обозначился в последние годы и стал весьма актуальным ввиду посягательств мирового империализма, прежде всего империализма США, на неотъемлемое право народов самим определять свою судьбу, самостоятельно выбирать пути своего политического и социального развития. Мировое сообщество отвергает эти реставраторские поползновения реакционных сил. Как известно, по предложению Советского Союза Генеральная Ассамблея ООН на своей 39-й сессии (1984 г.) в резолюции «О недопустимости политики государственного терроризма и любых действий государств, направленных на подрыв общественно-политического строя в других суверенных государствах» подтвердила право всех народов «самостоятельно определять пути своего развития», «без вмешательства извне избирать свой общественно-политический строй, осуществлять самостоя-
1  См.: Плеханов Г. В. Избр. философ, произв. М., 1956, т. I, с. 707.
14


тельно свое политическое, экономическое, социальное и культурное развитие» 1.
В предлагаемой вниманию читателей монографии проблема выбора путей общественного развития, учитывая ее комплексный характер, рассматривается в двух срезах: социально-философском и историческом. Необходимость в таком двояком подходе очевидна. Достаточно сказать, что в нашей литературе по историческому материализму фактически нет работ, в которых были бы в теоретическом плане подробно освещены вопросы соотношения общественных закономерностей и выбора пути развития, механизма выбора и т. п. С другой стороны, социологические обобщения самого высокого порядка мало чего стоят, если они не опираются на конкретно-исторический материал. Именно исторический срез позволяет теоретически обобщить опыт выбора новых, прогрессивных путей социального и политического развития на примере стран, ранее других избравших социалистический путь и далеко продвинувшихся по нему. Естественно, преимущественное внимание уделено России, так как ее опыт в этом отношении не имеет, по-видимому, аналогов в мировой истории.
Особый интерес представляет современный этап борьбы народов несоциалистической зоны мира (страны развитого капитализма, среднеразвитые капиталистические и освободившиеся страны) за выбор прогрессивных путей, ведущих к социализму. Без рассмотрения этого вопроса через призму современности и оценки перспектив борьбы исследование было бы незавершенным, неполным. Современный этап, характеризующийся разновариантностью и многообразием путей социальной эволюции, изменением и обогащением форм борьбы за социальный прогресс, преподносит подчас такие новации, какие не укладываются в привычные теоретические схемы. Поэтому он исследуется как в теоретико-социологическом, так и конкретно-историческом аспектах.
Основное внимание в монографии уделено выбору социалистического пути развития, т. е. проблеме межформационного перехода, ставшей поистине центральной в революционной теории и практике XX в. Вопрос же о путях развития самого социализма, заслуживающий ввиду его первостепенной важности самостоятельного исследования, затрагивается в меру необходимости, ибо мы
1 Правда, 1984, 30 сентября.
15


учитывали актуальность исследования вопроса о выборе разных, в т. ч. более совершенных путей в русле данного формационного развития. Если применительно к капитализму в марксистском обществоведении накоплен большой опыт изучения его разных форм и типов, как в национально-государственных рамках, так и в различных регионах, то этого, к сожалению, нельзя сказать о социализме. Между тем известно, что социализм создал новые, присущие только ему механизмы общественного развития. Соответственно он видоизменил формы и методы выбора пути совершенствования своих общественно-политических, социальных, экономических отношений. Эта сторона социалистического развития, связанная с появлением в нем на известном этапе различных альтернатив, как нам представляется, изучена весьма слабо.
Словом, мы стремились полнее раскрыть познавательные возможности категории «выбор путей развития».
Исследование проблемы выбора путей общественно- политического развития такого характера предпринято в нашей обществоведческой литературе, по сути, впервые. Отсюда трудности решения ряда важных вопросов. По той же причине не все вопросы, поставленные или намеченные в этой работе, могли быть решены с одинаковой полнотой и убедительностью.
В 1917 г., в самый канун Великого Октября, В. И. Ленин писал: «Мы не претендуем на то, что Маркс или марксисты знают путь к социализму во всей его конкретности. Это вздор. Мы знаем направление этого пути, мы знаем, какие классовые силы ведут по нему, а конкретно, практически, это покажет лишь опыт миллионов, когда они возьмутся за дело» 1. Теперь, когда общественноисторическая практика миллионов проложила магистральный путь к социализму, а марксистско-ленинская теория многократно обогатилась знанием о социализме, нет важнее задачи, как с высоты сегодняшней социально-философской и исторической науки исследовать пройденный, осмыслить нынешний и взглянуть на предстоящий путь. В ее решение и автор данной монографии пытался внести свой посильный вклад.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 116.


Глава I
ОБЩЕСТВЕННЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ И ВЫБОР ПУТИ РАЗВИТИЯ
Возникает вопрос: совместима ли идея выбора людьми путей развития с общеизвестным положением исторического материализма о детерминированности процессов общественного развития, о естественноисторическом характере формационного движения общества, в силу чего люди не могут произвольно выбирать пути своего развития и не могут «перескочить через естественные фазы развития»? 1 Марксистская теория и историческая практика дают на этот вопрос положительный ответ.
Как известно, марксизм-ленинизм решил труднейшую проблему социологии, преодолев в своей социальной теории разрыв между закономерностью общественного развития и социальной активностью людей — одной из форм их целесообразной деятельности. Напомним общеизвестное высказывание В. И. Ленина: «Марксизм отличается от всех других социалистических теорий замечательным соединением полной научной трезвости в анализе объективного положения вещей и объективного хода эволюции, с самым решительным признанием значения революционной энергии, революционного творчества, революционной инициативы масс,  — а также, конечно, отдельных личностей, групп, организаций, партий, умеющих нащупать и реализовать связь с теми или иными классами»2. Здесь, следовательно, подчеркнуто, что в марксизме органически слито признание как объективного характера закономерностей развития общества, так и первостепенного значения революционно-преобразующей деятельности народных масс в истории.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 10.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 16, с. 23.
17


Именно марксизм, открыв законы общественного развития, тем самым впервые дал научное обоснование возможности сознательного изменения хода и направления этого развития действиями народных масс. Если прежние социальные теории не охватывали как раз действий этих масс населения и носили, так сказать, элитарно-аристократический характер, то марксизм верно уловил возрастание роли масс в истории. Более того, он установил объективную природу этой тенденции как выражение естественноисторического характера всего развития общества. Это дало возможность оценить возрастание роли народных масс как важнейшую общественную закономерность. Исходя из этой общей закономерности, марксизм положил в основу своей социологической теории фундаментальный тезис о необходимости активного воздействия людей, передовых классов на исторический процесс с целью изменения стихийного, слепого хода событий и перевода развития в новое социальное русло.
Противники марксизма-ленинизма как раз не понимают или не хотят понять этой его революционно-творческой стороны и отождествляют ее с волюнтаризмом. Они противопоставляют объективную закономерность сознательной деятельности людей или, наоборот, находят неразрешимое противоречие между исторической необходимостью и этой деятельностью. В связи с этим В. И. Ленину предъявляют нелепое обвинение, будто он отошел от строгой детерминистской концепции развития К. Маркса и, отведя решающую роль в истории субъективному, революционному фактору, перешел на позиции волюнтаризма 1. Между тем В. И. Ленин был решительным противником как фатализма и пассивности, так и субъективизма и волюнтаризма в истории. Но он воспринимал историю, весь процесс общественного развития не как нечто абстрактное, не как результат действия каких-то надысторических сил, а как результат действия масс, многих миллионов людей, общественных классов, делающих историю в соответствии со своими интересами и устремлениями. Ему было чуждо представление об автоматической самореализации законов истории. В частности, В. И. Ленин критиковал меньшевиков именно за доктринерский подход к марксизму, за то, что они принижали <материалистическое понимание истории своим игно-
1 Подробно см.: Ленинизм и диалектика общественного развития. М., 1970, с. 395—408.
18


рированием действенной, руководящей и направляющей роли, которую могут и должны играть в истории партии, сознавшие материальные условия переворота и ставшие во главе передовых классов» 1.
§ 1.  Диалектика необходимости, возможности и действительности
В жизни общества ничто не делается «само собой», без участия людей. Люди сами творят свою историю: они строят фабрики и заводы, обрабатывают поля, развивают науку и технику, создают художественные ценности, сражаются в войнах, совершают революции, изменяют природу и меняют сложившиеся формы общественной жизни. Все происшедшее и происходящее в истории — результат их деятельности. В этом смысле деятельность людей — единственный источник и самодвижущаяся пружина развития общества. «...История,  — подчеркивал В. И. Ленин,  — вся слагается именно из действий личностей, представляющих из себя несомненно деятелей»2.
Однако эта деятельность людей не носит произвольного характера, а детерминирована объективными законами общественного развития. Последние, в свою очередь, не есть некая трансцендентная по отношению к человеческому обществу сила. Общественные закономерности собственно и возникают в ходе деятельности людей, по независимо от их воли, сознания и намерений. Люди, по словам К. Маркса, в одно и то же время предстают как авторы и как действующие лица их собственной драмы3. Специфика действия социальных законов такова, что они проявляются только в действиях людей и никак иначе. При этом имеются в виду большие массы людей — социальные группы, классы, нации, народы. «...Ни один великий шаг в историческом движении человечества,  —
отмечал в связи с этим Г. В. Плеханов,  — не может совершиться не только без участия людей, но и без участия великого множества людей, т. е. масс» 4.
Люди наделены разумом, волей, чувствами, стремлением к определенным целям. Главным побудительным мотивом целесообразной деятельности людей являются
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 11, с. 31.
2 Там же, т. 1, с. 159.
3 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 138.
4 Плеханов Г. В. Избр. философ, проиэв. М., 1956, т. II, с. 214.
19


их непосредственные нужды. На это обратил внимание еще Г. В. Плеханов, когда писал: «Люди делают свою историю вовсе не затем, чтобы шествовать по заранее начертанному пути прогресса, и ие потому, что они должны повиноваться законам какой-то... отвлеченной эволюции. Они делают ее, стремясь удовлетворить свои нужды» 1.
В реальной жизни нужды и потребности людей предстают прежде всего как экономические, социальные и политические интересы классов. Дело в том, что в классовом обществе основным субъектом социальной активности людей являются классы (а также крупные межклассовые и внутриклассовые группы и слои). Именно они объединяют действия многих индивидуумов и превращают индивидуальное в социальное. Помимо классовой, социально-групповой принадлежности на процесс социализации индивида оказывает влияние также этническая и культурно-религиозная среда. Социальные общности, прежде всего классы, объективизируют субъективное поведение отдельных индивидуумов, придают их действиям массовидность, повторяемость и общую направленность. А главное, эти общности являются носителями определенных материально обусловленных интересов и общественно значимых целей. Эти интересы и приводят в движение классы, заставляют действовать их так, а не иначе. Вот почему В. И. Ленин придавал решающее значение «самостоятельным тенденциям отдельных общественных классов, творящих историю сообразно с их интересами»2. С познавательной точки зрения важен тезис о том, что только при детерминистском взгляде на действия людей, как подчеркивал В. И. Ленин, возможна правильная и строгая оценка человеческих поступков, мотивов и направленности деятельности людей, а не сваливание чего угодно на свободную волю3.
Следовательно, закономерный характер общественной деятельности людей обнаруживается лишь в действиях социально организованных масс. Законы развития общества — это законы деятельности масс людей.
В свою очередь деятельность людей является закономерной в силу того, что она носит объективно необходимый характер, т. е. имеет своей основой историческую
1 Плеханов Г. В. Избр. философ, произв., т. II, с. 243.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 2, с. 539.
3 См. там же, т. 1, с. 159.
20


необходимость. Историческая необходимость, охватывая и связывая воедино все формы и проявления жизнедеятельности людей от ее первоосновы — материального производства и до вершин духовного творчества, выражает внутреннюю потребность общества в развитии и определяет его общую направленность. Именно поэтому в пей заложена способность общества к самодетерминации путей своего развития.
Материальное производство, развитие производительных сил и соответствующих им производственных отношений составляет открытую К. Марксом материалистическую основу исторического движения, всей исторической деятельности людей. Суть ее состоит в том, что историческая необходимость первоначально выкристаллизовывается как экономическая необходимость, которая и пробивает, прокладывает себе дорогу в качестве ведущей тенденции развития в сложной системе общественных отношений той или иной общественно-экономической формации. Материальное производство является, таким образом, главной и конечной детерминантой общественного развития, всех сфер и сторон общественной жизни.
Историческая необходимость, хотя и включает в себя неизбежность в смысле обязательности деятельности людей, того или иного протекания данных общественных процессов, не есть фатальная неизбежность. Марксизм вообще отрицает концепцию железной, непреложной необходимости в истории, приписываемую ему ревизионистами, отождествление необходимости с принудительным безвыходным положением людей.
Историческая необходимость, как и вытекающее из нее все историческое движение общества, взятые в целом и в составляющих их процессах, явлениях и ситуациях, в каждый данный момент содержат в себе различные возможности, тенденции развития. Это многообразие возможностей порождено расколом общества на классы, а в конечном счете восходит к общественному разделению труда. За каждой возможностью, тенденцией развития стоят их адекватные идейные и материальные носители  — разные классы и социальные слои, которые и борются между собой, чтобы направить его соответственно своим интересам. Их противоречивые тенденции и стремления определяются тем, что разные классы занимают неодинаковое положение в системе общественного производства и в условиях жизни, преследуют различные цели, имеют разные, а в классово-антагонистическом
21


обществе — противоположные интересы. Важно и то, что различные классы обладают неодинаковой силой. Поэтому в общественно-политической жизни одни возможности выражают ведущие, прогрессивные, революционные тенденции развития, другие — либерально-реформистские, третьи — охранительно-консервативные, четвертые — реакционно-ретроградные и т. п.
Отсюда ясно, почему В. И. Ленин специально подчеркивал, что историческая необходимость, вопреки превратным представлениям антимарксистов, не есть нечто независимое от людей, а тем более противоположное им1. Напротив, согласно марксизму она не осуществляется автоматически, без массовых и целенаправленных действий людей. Необходимость в истории реализуется в деятельности масс, классов и конкретно-исторических личностей и в реальной жизни предстает в виде конкретных процессов, явлений, ситуаций2.
Марксизм-ленинизм установил — и  в этом его бесспорная заслуга, что необходимость по-разному обнаруживает себя в деятельности различных классов. Ибо каждый класс по-своему и в соответствии со своими интересами стремится осуществить историческую необходимость. При этом в определенную эпоху ее наиболее полно выражает определенный класс, выступая орудием исторической необходимости. «Это тоже сторона необходимости»3. Так, в нашу эпоху ее выражает и своей борьбой (деятельностью) прокладывает ей дорогу пролетариат. Напротив, интересы буржуазии пришли в противоречие с требованиями исторической необходимости. Как видим, вопрос о том, под эгидой какого класса она может и должна осуществиться в ту или иную эпоху, имеет не только теоретическое значение. В конечном итоге тот или иной путь (тип) общественного развития определяется тем, какой класс является носителем соответствующей тенденции и насколько он способен обеспечить ее преобладание в историческом процессе.
Следовательно, историческая необходимость реализуется как вероятностный процесс.
Отметим здесь же еще одну ее особенность. Ввиду исторически сложившейся «расчлененности» человечества
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 1, с. 158—159.
2 Подробнее см.: Келле В. Ж-, Ковальзон М. Я. Теория и история. М., 1981, с. 118—149.
3 Плеханов Г. В. Избр. философ. произв., т. II, с. 307.
22


на национальные и национально-государственные общности историческая необходимость проявляется только в национально-локальном контексте. Так происходит и с необходимостью перехода к новому, более высокому общественному строю — социализму.
Как известно, всякое развитие, как в природе, так и в обществе, происходит путем превращения возможности в действительность. Напомним также, что внутренние импульсы к развитию даются противоречием, столкновением различных сил и тенденций, действующих в пределах данного явления или внутри данного общества 1. Противоречия, борьба противоположностей, выступая как основная внутренняя причина общественного развития, порождают разные возможности. Диалектика социальноисторического развития и состоит в реализации постоянно возникающих возможностей. Это происходит потому, что в общественной жизни людей в повседневной деятельности исходят из существующей действительности. Но в то же время, воздействуя на нее, тем самым создают новые возможности как предпосылку для будущей деятельности и, продолжая ее, превращают возможности в действительность. Стало быть, социальная действительность в каждый данный момент слагается из уже осуществленного, действительного и возможного, находящегося в становлении.
Основой закономерного возникновения и существования возможности является соответствие ее какой-либо необходимости. В этом смысле любая возможность обусловлена и порождена определенной необходимостью, и можно поэтому сказать, что «возможность выступает как особая, специфическая форма проявления необходимости»2. А это значит, что новая необходимость, прежде чем стать действительностью, существует вначале в виде возможности3. В развивающейся действительности ввиду ее сложности, динамичности, противоречивости и многосторонности имеются не одна, а несколько возможностей (поле возможностей). Каждая из них представляет собой потенциальную возможность или тенденцию развития (явлений, процессов), а потому, в отличие от событийного
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 26, с. 55.
2 Смирнов Л. В., Штофф В. А. Соотношение возможности, вероятности и необходимости.  — Проблемы возможности и действительности. М., 1964, с. 65.
3 См.: Пилипенко Н. В. Необходимость и случайность. М., 1965, с. 59.
23


факта, не лежит на поверхности и не так легко поддается выявлению.
Превращение каждой из возможностей в действительность является лишь вероятным, причем вероятность не бывает постоянной величиной, в зависимости от обстоятельств она может возрастать или уменьшаться. Вероятность осуществления какой-либо из возможностей, превращения ее в действительность находится в прямой зависимости от степени содержащейся в ней необходимости. Поэтому сами возможности не равновелики, не равновероятны, не равноценны. Из множества возможностей приоритет в смысле вероятности реализации история (как, впрочем, и природа) отдает главным, ведущим тенденциям, неизбежно порождающим новое и ускоряющим ход событий, весь процесс общественного развития. Хотя в общественной жизни при наличии определенных объективных условий «могут осуществиться менее вероятные и могут не осуществиться более вероятные возможности» 1. Как частная и кратковременная случайность может осуществиться и возможность, противоречащая исторической необходимости, поступательной направленности общественного развития. Реализация одной из возможностей исключает, уничтожает реализацию всех других возможностей.
Верно оценить степень вероятности реализации различных тенденций развития, выявить основную, наиболее реальную возможность — одна из главных и вместе с тем наиболее трудных задач обществознания и политического руководства. С другой стороны, и в теории и в практике марксизм, как подчеркивал В. И. Ленин, «стоит на почве фактов, а не возможностей», и поэтому «марксист в учете момента должен исходить не из возможного, а из действительного», опираться «на идущее в действительности развитие»2. Методология марксизма требует строго отличать возможное от действительного, не допускать смешивания возможного с реальным, действительным (ибо формально «возможны всякие превращения») 3. Такова диалектика возможного и действительного, в которой примат принадлежит реальной действи-
1 Герц Г. Закон, развитие, случайность.  — Вопросы философии, 1978, № 8, с. 63.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 49, с. 319; т. 31, с. 135; т. 27, с. 98.
3 См. там же, т. 49, с. 319—320.
24


тельности как исходному пункту всякой политической практики.
Действительность как объект и в то же время результат человеческой деятельности — всегда в движении, преобразовании. «...По мере развития, все, бывшее прежде действительным, становится недействительным, утрачивает свою необходимость, свое право на существование, свою разумность,  — писал Ф. Энгельс.  — Место отмирающей действительности занимает новая, жизнеспособная действительность, занимает мирно, если старое достаточно рассудительно, чтобы умереть без сопротивления,  — насильственно, если оно противится этой необходимости» 1.
Вообще говоря, человечество всегда действует в пределах объективно возможного. «Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления»2. Приведенные знаменитые слова К. Маркса относятся к глобальным социальным задачам  — смене общественно-экономических формаций. Но перед человечеством в целом и составляющими его народами в отдельности постоянно в ходе общественного развития встают различные задачи. На их решение и направлена деятельность людей. Исторические задачи, которые можно разрешить в интересах социального прогресса, неравноценны по своей значимости и неодинаковы по степени объективности, а возможность их решения всегда ограничена определенными историческими рамками3. Отсюда важность правильной оценки реальности этих задач, в противном случае они не будут решены или будут решены лишь частично. Марксизм, ориентируясь в своей общественной практике на активное отношение к действительности, вместе с тем требует постановки таких задач, которые, при всей их сложности и даже необычности, оставались бы в пределах исторической реальности. Решенные задачи порождают новые проблемы и одновременно новые возможности, тенденции развития.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 274.
2 Там же, т. 13, с. 7.
3 См.: Сухов А. Д. Прогресс и история. М., 1983, с. 77.
25


В общественной жизни возможность превращается в действительность только благодаря деятельности людей. Но возможность необходимо осуществляется, т. е. становится социальной действительностью, лишь при наличии соответствующих объективных и субъективных условий. В прямой зависимости от этих условий находится и степень вероятности реализации возможностей в каждой фазе развития. Определяющую роль играют объективные условия, поскольку они создают возможность решения задач, поставленных развитием общества, и нацеливают на это деятельность людей 1. Но как и в какие исторические сроки, в какой степени эти назревшие задачи будут решены, зависит от субъективных условий — от активности, сознательности, организованности и энергии людей. Иными словами, при наличии объективных условий реализация возможностей всецело определяется субъективным фактором.
Наличие многих различных возможностей в общественной жизни, в каждом закономерно развивающемся процессе и в каждой исторической ситуации служит объективной основой для их свободного выбора. Свободным этот выбор является в том смысле, что люди из спектра возможностей при соответствующих условиях могут выбрать любую из имеющихся и интересующих их возможностей. Без определения предпочтительности одной из возможностей ее реализации в этом плане просто не может состояться. Выбор в данном случае предстает как наиболее полное воплощение и реализация свободы коллективной воли людей.
Но этот выбор имманентно включает в себя и выбор возможных способов действий, направленных на превращение данной возможности в действительность. Ибо любая возможность, какой бы вероятностью она ни обладала, может стать действительностью только в результате борьбы людей за ее реализацию. В связи с этим выбор той или иной возможности дальнейшего развития, а также форм, методов, средств ее реализации следует
1 Следует подчеркнуть эту взаимосвязь деятельности и ее объективных условий, недопустимость отрыва условий от деятельности. «Вне деятельности они перестают играть роль условий. Кроме того, деятельность не только зависит от условий, но и видоизменяет их...» (Келле В. Ж., Ковальзон М. Я. Теория и история, с. 174). Действительно, в ходе истории возрастает воздействие людей иа Условия, последние все больше создаются деятельностью людей, ем не менее люди не могут произвольно выбирать их сами, на что указывал еще К. Маркс (см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 8, с. 119).
26


рассматривать как необходимое звено в механизме действия социальных законов  1. Добавим к этому, что любая, даже самая благоприятная возможность имеет свои ограниченные временные рамки для реализации, которые могут и не повториться дважды. Нереализованная в этих рамках возможность вследствие изменения условий может быть упущена, на худой конец, ее реализация будет сопряжена с большими трудностями. Поэтому выбор момента играет огромную роль в реализации возможностей, он требует трезвого учета объективных условий и состояния субъективного фактора.
И здесь мы вплотную подходим к вопросу о роли субъективного фактора в историческом процессе, поскольку он теснейшим образом связан с проблемой выбора возможностей2. В широком смысле всякое сознательное социальное действие «обеспечивается» субъективным фактором. Конкретно же «роль субъективного фактора в механизме действия законов общества проявляется, в частности (лучше сказать: прежде всего.  —
П. В.), в выборе определенной возможности и в организации людей по осуществлению этой возможности»3. Отсюда важность вопроса о его социальной природе, о социальных последствиях его влияния на ход истории. Если действие субъективного фактора совпадает с объективной логикой общественного развития, т. е. выражает прогрессивную тенденцию, то его вмешательство в исторический процесс приводит к тому, что стихийный ход истории сменяется в известный момент и в известном месте сознательным выбором нового пути ее развития.
В реальной общественной жизни субъективный фактор, будучи сам порождением объективного процесса развития (и детерминирован им), выступает как главная двигательная сила в механизме использования соци-
1 См.: Приписнов В. И. Механизм действия социальных законов и субъективный фактор. Душанбе, 1972, с. 72.
2 Вопрос о субъективном факторе активно разрабатывается в нашей научной литературе. См., например: Чагин Б. А. Субъективный фактор, структура и закономерность. М., 1968; Плетников Ю. К. О природе социальной формы движения. М., 1971; Приписнов В. И. Указ. соч.; Арефьева Г. С. Социальная активность. М., 1974; Глезерман Г. Е. Законы общественного развития: их характер и использование. М., 1979; Келле В. Ж., Ковальзон М. Я. Указ. соч.; Марксистско-ленинская теория исторического процесса. М., 1981; Жуков Е. М. Очерки методологии истории. М., 1980.
3 Приписнов В. И. Указ. соч., с. 73.
27


альных законов  1. Поэтому можно было бы сказать, что выбор пути развития происходит в результате «сцепления» или «пересечения» объективного и субъективного в историческом процессе2. В момент выбора субъективное не только «сливается» с объективным, но и переходит в объективное — кладется начало движению по новому, исторически необходимому пути развития. Поэтому в таком ракурсе выбор пути как способ превращения субъективного в объективное представляет собой использование общественных законов. Выбор пути развития, как нам представляется, следовало бы рассматривать как одну из важных форм и проявлений социально-преобразующей деятельности людей. Отметим также, что субъективный фактор, вырастая, как уже говорилось, на основе объективных условий деятельности людей и отражая их, может в своем развитии опережать объективную действительность. Он приобретает относительную самостоятельность, развиваясь по свойственной ему внутренней логике. Активность субъективного фактора усиливается, когда развитие общества ставит новые задачи и тем порождает новые возможности. В особенности возросло его значение в нашу эпоху — в эпоху перехода от капитализма к социализму и построения коммунистического общества.
Как известно, в марксистской философии исторический процесс рассматривается через призму пеобходи-
1 Как известно, вопрос о соотношении объективного и субъективного моментов в механизме действия и использования социальных законов, о правомерности включения субъективного фактора в
механизм действия этих законов оживленно дискутируется в среде философов и, по-видимому, не может считаться окончательно решенным (см.: Плетников Ю. К. Специфика законов развития социалистического общества.  — Вопросы философии, 1980, № 2; Греков Л. И. К вопросу о механизме действия и использования социальных законов.  — Вопросы философин, 1982, № 3; Приписнов В. И. О методологических проблемах познания законов общества.  — Вопросы философии, 1983, № 6, а также статьи и заметки в подборке «Из редакционной почты».  — Вопросы философии, 1983, № 6). Авторы авторитетного труда по теории исторического процесса считают, что в механизм действия общественных законов наряду с моментом объективного фактора надо включать также момент субъективного фактора. «Общественный закон,  — пишут они,  — формируется и действует в единстве объективного и субъективного факторов». А «механизм использования общественных законов становится своеобразной формой их действия» (Марксистско-ленинская теория исторического процесса, с. 136—137).
2 См.: Греков Л. И. К вопросу о механизме действия и использования социальных законов.  — Вопросы философии, 1982, № 3, с. 89.
28


мости и свободы, а также необходимости и случайности. Марксизм, чуждый в теории и иа практике фатализму и волюнтаризму, отрицает ввиду этого абсолютизацию как необходимости, так и свободы. Его идеал — подчинение необходимости свободе. Это становится возможным лишь тогда, когда познаны собственные внутренние законы необходимости 1.
Но как ни широка свобода воли и действий людей в истории, она относительна, поскольку ограничена объективными условиями. Так, свобода выбора возможностей, формально осуществимая в любой момент, предполагает наличие определенного объективного условия, которое можно (и вернее всего) назвать переломной ситуацией2. Переломная ситуация — это такое состояние общества, когда противоборство альтернативных тенденций достигло большой остроты и назрел, стал необходимым выбор такой возможности, которая, превратившись в действительность, позволяет осуществить крутой поворот (перелом) в развитии общества и радикально решить основные задачи, поставленные перед людьми историей.
Обычно переломная ситуация в классово-антагонистическом обществе порождается критическими фазами в его развитии, всеобщим кризисом его социально-экономических и политических структур, их несоответствием новым общественным потребностям. Словом, это такая стадия кризиса общества, на которой его дальнейший прогресс по старому пути развития вследствие разрушительного характера действия антагонистических противоречий и конфликтов оказывается невозможным, а социальное и политическое терпение масс достигло своего «порога».
Иной характер и происхождение переломной ситуации в социалистическом обществе, которое функционирует в условиях преобладания сознательного управления общественными процессами, когда основные цели и задачи развития общества на каждом из этапов определя-
1 См.: Плеханов Г. В. Избр. философ. произв., т. I, с. 692, 703; т. II, с. 307, 308.
2 Понятие «переломная ситуация» автором заимствовано из Политического доклада ЦК КПСС XXVII съезду КПСС (см.: Материалы XXVII съезда КПСС, с. 4), в котором оно впервые введено в научно-политический лексикон. Ранее мы использовали понятие «проблемная ситуация» (см. нашу статью в «Вопросах философии», 1984, № 1, с. 81). О проблемной ситуации см. также: Марксистско-ленинская теория исторического процесса, с. 171—172.
29


ются государством. Вместе с тем его продвижение вперед может приводить к отставанию тех или иных элементов действительности от новых требований, порождать все более сложные проблемы и объективные противоречия, в связи с чем на известной ступени также назревает необходимость коренных изменений в механизме функционирования социалистического общества и перехода к его качественно новому состоянию. Это предполагает своевременное осознание руководящей силой общества — коммунистической партией — назревшей необходимости отказа от устаревших форм и методов деятельности, выбора новых действенных мер, а главное, мобилизацию масс на более активное и сознательное участие в решении новых задач. Такой новаторский подход к переломной ситуации служит источником обновления и ускорения общественно-политического развития социализма. Его и продемонстрировала наша партия на своем XXVII съезде.
Выбор в нашу эпоху нового, социалистического пути развития и есть проявление познанной необходимости и одновременно начало перехода из царства необходимости в царство свободы. Необходимость, следовательно, не только не исключает, а наоборот, предполагает социально значимый выбор.
Наряду с необходимостью в историческом процессе действуют и случайности, как форма проявления и дополнения той же необходимости. Необходимость в истории пробивает себе дорогу через толщу случайностей и, более того, реализуется через них. Случайность, как единичное явление, порождается либо внешними, либо внутренними причинами, либо представляет синтез того и другого. «Она является лишь в точке пересечения необходимых процессов»  1. В свое время Г. В. Плеханов убедительно показал, что появление тех или иных исторических деятелей (великих личностей) случайно, но если эти деятели выражают назревшие потребности развития данного общества, то их индивидуальные, а потому неповторимые качества накладывают заметный отпечаток на ход истории2.
Что касается самих социальных законов, то они в реальной действительности действуют и проявляются как господствующие тенденции, возникающие в процессе
1 Плеханов Г. В. Избр. философ, произв., т. II, с. 323.
2 См. там же, с. 322—323.
30


противоборства многих возможностей1. Общественная закономерность является такой закономерностью, которая содержит в себе не одну, а несколько возможностей развития и внешне проявляется в столкновении и борьбе классов за их реализацию. Социальные законы охватывают массовые явления, относятся к многочисленным коллективам людей и проявляются через их массовые действия. Лежащая в их основе взаимосвязь массовых общественных явлений и процессов носит вероятностный характер2. Ввиду этого общественные закономерности могут и должны рассматриваться как преимущественно статистические закономерности. На наш взгляд, выбор путей развития потому и возможен, что он связан со статистической природой общественных закономерностей, а не с динамическими, жестко детерминированными закономерностями. Действие социального закона предполагает выбор возможностей и борьбу за их реализацию. Его статистичность проявляется в том, что из множества возможностей в зависимости от степени вероятности осуществляется лишь одна.
О вероятностном характере социальных законов свидетельствует и форма их действия. К. Маркс отмечал, что в антагонистическом обществе общие законы осуществляются «весьма запутанным и приблизительным образом, лишь как господствующая тенденция, как
1 Вопрос о характере общественных законов — являются ли они законами-тенденциями или часть из них действует как абсолютные законы, равно как и вопрос о соотношении статических и динамических законов, давно обсуждается в научной литературе (см.: Варга Е. С. Очерки по проблемам политэкономии капитализма. М., 1964; Бовин А. Социалистический идеал и историческая перспектива.  — Коммунист, 1965, № 1; Хотякова В. А. Человек и история. М., 1970; Куликов Л. А. Понятие детерминизма в марксистско-ленинской философии. Л., 1973; Уледов А. К. Социологические законы. М., 1975; Караваев Г. Г., Белова Л. В. О специфике социального закона.  — Проблема закона и закономерностей в обществознании. Л., 1975; Шляхтенко С. Г., Шляхтенко Г. П. Статистическая природа законов общественного развития.  — Проблема закона и закономерностей в обществознании. Л., 1975; Гончарук С. И. Законы развития и функционирования общества. М., 1977; Косолапов Р. И. Социализм. К вопросам теории. М., 1979; Попов Стойко. Общественные законы. Сущность и классификация. М., 1980; Келле В. Ж., Ковальэон М. Я. Теория и история. М., 1981; Марксистско-ленинская теория исторического процесса. М., 1981).
2 См.: Бовин А. Указ. соч., с. 88—89; Уледов А. К. Указ. соч., с. 157—158; Куликов Л. А. Указ. соч., с. 81; Караваев Г. Г., Белова Л. В. Указ. соч., с. 8; Бунге Марио. Причинность. Место принципа причинности в современной науке. М., 1962, с. 306.
31


некоторая никогда твердо не устанавливающаяся средняя постоянных колебаний» 1. Ту же мысль развивал и В. И. Ленин (на примере сведения общественной стоимости товаров к индивидуальным ценам): «...закономерность не может проявляться иначе как в средней, общественной, массовой закономерности при взаимопогашении индивидуальных уклонений в ту или другую сторону» 2.
Отсюда следует, что в имеющемся поле возможностей закон осуществляется через отклонения в ту или другую сторону, с некоторой степенью вероятности и приближенности к оси, прочерчиваемой объективной логикой действия самого закона. Величина этих отклонений от оси, т. е. расхождений между законами и порожденной им реальностью, носит, следовательно, вероятностный характер. Столь часто наблюдаемая в истории зигзагообразность развития, вероятно, отражает эту форму проявления социальной закономерности.
В конечном счете в живой жизни социальный закон выступает как вероятностная, но доминирующая тенденция среди многих разнонаправленных общественных сил, разнообразных исторических факторов. При этом совокупность конкретно-исторических условий может либо ускорять, либо замедлять выражаемую законом главенствующую тенденцию, или даже временно противостоять ей3.
Итак, мы приходим к выводу, что, согласно материалистическому пониманию истории, исторический процесс во всех трех его составных частях и параметрах (прошлое, настоящее, будущее) не предопределен и не запрограммирован; он вероятностен. Его вероятностная природа проявляется и в многовариантности развития. Иначе он и не может протекать, так как общественные закономерности реализуются людьми в ходе их деятельности неоднозначно, а во множестве различных форм и видов («многих историй») в зависимости от конкретно- исторических условий, которые весьма разнообразны в каждую эпоху в разных странах и даже в каждой отдельной стране. Для современного мира как раз характерно возрастание многовариантности развития, хотя действуют и нивелирующие тенденции. Такое многообра-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 176.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 26, с. 68.
3 См.: Жуков Е. М. Указ. соч., с. 80.
32


зие присуще и мировой социалистической системе, и странам капитала, и особенно «третьему миру».
Таким образом, законы, «управляющие» развитием общества, открывают достаточный простор для свободной деятельности людей, в т. ч. широкие возможности для выбора разных вариантов своего социального бытия. Вместе с тем те же законы вводят деятельность людей, включая свободу выбора возможностей, в определенные рамки, рамки исторической необходимости.
§ 2.  Aut —aut. Tertium non datur*
Как уже было сказано, общественная жизнь представляет процесс постоянного рождения многих возможностей, сознательного или стихийного их выбора людьми и превращения в действительность. Однако множественность возможностей в общественном развитии с точки зрения их фактического «набора» проявляется неодинаково в историческом процессе в целом, с характерным для него формационным движением общества, и в сфере исторически единичного, через которое происходит каждый акт реализации возможностей 1. В первом случае, когда назрел переход общества на новую, более высокую ступень его социальной организации, противоборствуют, как это особенно хорошо видно на примере капитализма, только две реальные взаимоисключающие возможности: одна представляет будущую линию развития, другая — исторически уже обреченную, но еще господствующую в реальной действительности. Социалистическая альтернатива капитализму вызревает в его недрах в виде материально-экономических и политических предпосылок нового типа общественного развития. Здесь уместно подчеркнуть эту общесоциологическую сторону социально-исторического процесса: выбор на уровне базиса жестко сведен к двум возможным путям общественного развития и третьего не дано.
В самом деле. В зрелом буржуазном обществе классовая борьба в конечном счете ведется вокруг выбора одной из двух возможностей развития — новой, социалистической и существующей капиталистической (за ее репродуцирование, а также видоизменение формы или
* Или — или. Третьего не дано (лат.).
1 См.: Хотякова В. А. Указ. соч., с. 31—32, 37—38, 100.
2
П. В. Волобуев
33


стадии). Поле возможностей, как видим, сужено до двух и представлено крайними точками, реально выражающими главные альтернативы развития. Теория и предусматривает именно такую закономерность: «Альтернативами развития являются граничные точки объективно существующего поля возможностей» 1. Выбор между ними в пользу новой, социалистической возможности является главным, решающим социальным выбором нашей эпохи. А то обстоятельство, что борьба на уровне базиса идет между двумя возможностями — капитализмом и социализмом, исключает социальную многовариантность исторического процесса в современную эпоху, взятого, так сказать, по горизонтали. В вертикальном разрезе и в пространственном аспекте он, напротив, со времени становления классового общества в силу неравномерности развития отдельных стран и народов представлен разными вариантами и ступенями общественного развития 2. Все это в конечном счете и придает мозаичность современному миру, глубоко к тому же расколотому на две общественные системы.
Каким бы сложным по своей классовой и политической структуре ни было буржуазное общество, третьего пути, третьего, срединного варианта развития история не знает. И понятно почему. «Исторический рост капитализма представляет собой двусторонний процесс, причем на каждой из его сторон группируется соответствующий общественный класс»3.
Капитал и труд, буржуазия и пролетариат — таковы два полюса буржуазного общества. Капиталистический способ производства, утверждая частную собственность как основу производственных отношений, порождает и ее антагониста — пролетариат. При этом пролетариат представляет прогрессивную, революционную сторону основного противоречия капитализма — противоречия между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения его результатов, а буржуазия — консервативную (в эпоху империализма — и реакционную).
Подойдем к этой же дилемме «aut — aut. Tertium non datur» со стороны производительных сил. Социализм и
1 Герц Г. Указ. соч.  — Вопросы философии, 1978, № 8, с. 63.
2 См.: Бородай 10. М., Келле В. Ж., Плимак Е. Г. Наследие К. Маркса и проблемы теории общественно-экономической формации. М., 1974, с. 73—74.
3 Плеханов Г. В. Избр. философ, произв., т. I, с. 353.
34


капитализм — это два альтернативных типа социально- экономического развития и общественно-политического устройства, соответствующие современной системе производительных сил. Поэтому-то ничего третьего выработать и придумать нельзя, как бы ни было многовариантным современное общественное развитие.
Только пролетариат и буржуазия, если брать всемирно-исторический масштаб нашей эпохи, являются носителями системообразующих начал. Другие классы и социальные слои никакого «своего» общественного строя сотворить не могут и поэтому в вопросе о выборе пути развития вынуждены становиться на сторону пролетариата или буржуазии. «Экономика капиталистического общества такова, что господствующей силой может быть только капитал или свергающий его пролетариат. Иных сил нет в экономике этого общества» 1. Поэтому формирование направления развития в «час выбора» происходит в форме перевеса, доминирования в зависимости от исторических условий — быстрого или постепенного — одной из классовых противоположностей, представленной пролетариатом или буржуазией.
Рассмотрим теперь, как обстоит дело с полем возможностей во втором случае — в конкретной исторической ситуации, в рамках которой совершается выбор определенного пути развития. Как единичному, такой ситуации действительно свойственно многообразие возможностей развития событий, и в ее границах люди обладают особенно широкой свободой выбора. Это позволяет народам, классам, партиям и их вождям активно и сознательно воздействовать на ход событий и тем придавать им ту или иную конкретную историческую форму, темпы и направленность. Выбирая одну из многих возможностей, а также формы и средства ее реализации, люди тем самым в наиболее полной мере осуществляют присущую им свободу действия. Но и в этом случае их действия не являются актом произвола, а напротив, они исторически обусловлены, так как в конечном счете связаны с решением определенных задач, выдвинутых процессом общественного развития.
Вообще особенность исторического процесса такова, что по мере удаления от базиса и перехода в сферу политической и особенно идеологической надстройки возрастает и вариантность развития, а следовательно, и
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 363.
35


спектр возможностей выбора. Так, например, в том же буржуазном обществе история знает различные формы государственной надстройки: обычную парламентарную республику, республику президентского типа, конституционную монархию, военно-диктаторские режимы и т. п. Причем в отдельных странах смена этих форм происходит в течение жизни одного поколения, а то и чаще. Если взять конкретное событие — социальную революцию, посредством которой осуществляется акт выбора нового пути развития, то мыслимы разные варианты ее хода и исхода: полная победа, полупобеда, поражение и т. п. Равным образом и реформы бывают радикальными, половинчатыми, урезанными и т. д. Любой из этих вариантов — результат деятельности людей, их политического выбора.
Итак, во втором случае, в отличие от естественноисторического формационного процесса, конкретная историческая ситуация, как единичное, не может не содержать в себе множественности возможностей выбора, а следовательно, потенциальной многовариантности хода событий.
Здесь уместно подчеркнуть, что в том и другом случае определяющее воздействие на выбор пути оказывают внутренние детерминанты исторического процесса. Но велика роль, как мы увидим ниже, и внешних детерминант  — исторической среды, причем ее роль — чем дальше, тем больше — возрастает. В частности, влияние опыта передовых, ушедших вперед народов, преломляясь через социальную и политическую действительность стран, которые ищут свой путь развития, становится для последних моментом и фактором выбора нового пути 1.
В наше время международные условия оказывают огромное влияние на социальный прогресс, его формы и темпы. Так, утверждение принципов мирного сосуществования и стабильного мира, устранение угрозы агрессивных войн открыло бы новые перспективы перед всеми народами, борющимися за социальное и национальное освобождение, и оказало бы ускоряющее воздействие на ход и содержание социального прогресса. Напротив, политика гонки вооружений и конфронтации, проводимая империализмом, воздвигает дополнительные преграды на его пути, осложняет выбор наиболее выгодных для народных масс форм социальной эволюции.
1 См.: Проблемы истории докапиталистических обществ. М., 1968, кн.1, с. 14.
36


Таким образом, согласно материалистическому пониманию истории, люди сами могут изменять общественные отношения, а следовательно, выбирать и пролагать новые пути развития общества. Законы истории не только не препятствуют им в этом, но, напротив, включают в себя акт выбора пути как важнейший компонент. Историческая необходимость и есть та широкая колея, по которой люди своей деятельностью прокладывают маршрут истории. Без свободы выбора разных возможностей развития история действительно выглядела бы фатально предопределенной, изначально кем-то «запрограммированной», а люди — ее сторонними зрителями или в лучшем случае бессильными пассажирами «поезда истории».
Если поставить вопрос, что же определяет в конечном счете выбор пути развития — законы или свободная воля людей, то ответ можно сформулировать однозначно: воля и действия людей, направляемые законами.
Люди всегда в меру своих сил стремились к сознательному выбору более прогрессивных путей развития общества. Тем не менее в течение многих веков общество развивалось стихийно, вслепую, методом проб и ошибок, нападая, говоря словами К. Маркса, «на след естественного закона своего развития» 1. Стихийность процесса исторического развития выражалась в том, что общественный результат как конечный итог деятельности людей далеко расходился, не совпадал с преследуемой ими целью. Сам процесс и его результат складывались независимо от сознания и воли людей 2. Но было бы неверным полагать, что такое развитие лишено своей внутренней логики и направленности. Стихийность есть одна из форм саморегулирования системы, а значит, и форма реализации объективной необходимости в условиях неосознанности и неуправляемости процесса 3.
Существенно расширились возможности сознательного воздействия людей на общий ход развития и на определение его путей в эпоху буржуазных революций, кото-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 10.
2 См.: Келле В. Ж., Ковальзон М. Я. Указ. соч., с. 150. Говоря о стихийности развития общества в досоциалистическую эпоху, мы имеем в виду исторический процесс, общественную жизнь в целом, так как люди и прежде сознательно воздействовали на развитие отдельных их элементов и сфер. Например, при капитализме фактор сознательности в управлении материальным производством при сохранении общей анархии капиталистического хозяйства играет значительную и все возрастающую роль.
3 См.: Гончарук С. И. Указ. соч., с. 127, 129.
37


рые совершались с участием широких масс, вдохновленных известными идеалами и лозунгами. Но эти «всплески» сознательной деятельности людей в революционные эпохи, в периоды массовых народных движений, разрешив стоявшие на очереди задачи общественного развития (перехода от феодализма к капитализму), не привели к совпадению целей, которые двигали массами, и результатов. Если для масс результаты их усилий, жертв и борьбы оказались разочаровывающими, то буржуазия, став господствующим классом, вполне удовлетворилась ими. Такой исход буржуазных революций XVII — XVIII вв. определялся, во-первых, материальными условиями общественной жизни, во-вторых, ведущей ролью буржуазии в общественном движении. Поэтому буржуазии принадлежала решающая роль в реализации исторической необходимости, т. е. в данном случае в выборе направления общественного развития, в формировании и утверждении капиталистического пути. На примере рождения капиталистического общества мы видим, что необходимость, в торжество которой массы внесли весомый вклад, обернулась для них враждебной, порабощающей силой.
Качественный сдвиг в исторической деятельности людей произошел в связи с выходом на историческую арену как ведущей силы общественного прогресса пролетариата и возникновением его научной идеологии — марксизма. Марксизм впервые вооружил пролетариат знанием путей переустройства общественной жизни в интересах народных масс. Роль народных масс коренным образом изменилась: во главе с пролетариатом они становятся подлинными творцами истории — сознательно выбирают и прокладывают новые, прогрессивные пути развития общества.
Надо, однако, иметь в виду, что в истории весьма нередки случаи несовпадения призвания народных масс как ее творцов и их действительной роли в те или иные периоды. Во-первых, массы под гнетом феодальной и капиталистической эксплуатации могут пребывать в состоянии «долгого сна», «политического рабства» 1 и не проявлять себя активно в политической жизни общества. В частности, В. И. Ленин не раз отмечал, что в России «самодержавие держалось вековым угнетением трудящегося народа, темнотой, забитостью его, застоем экономи-
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 87; т. 6, с. 337.
38


ческой и всякой другой культуры» 1. Во-вторых, массы при определенных условиях становятся жертвами реакционных политиков, ловких демагогов, религиозных фанатиков и т. п., которые посредством обмана, лжи, разнузданной демагогии, террора вовлекают значительную часть людей в различные реакционные движения, противоположные их коренным интересам. Особенно изощренную систему манипулирования политическим сознанием и поведением народа, в частности с помощью средств массовой информации, практикуют современные буржуазные государства. Это позволяет им на известное время навязывать трудящимся свою идеологию и отвлекать от самостоятельной борьбы за переустройство общества. Поэтому недопустима какая-либо идеализация масс, а необходим конкретно-исторический подход к оценке их роли. По общему правилу лишь те массы выступают двигателями социального прогресса, которые осознали свои коренные интересы и под руководством революционного авангарда способны стать хозяевами своей судьбы.
Итак, сознательное творчество истории начинается только тогда, когда люди целенаправленно, активно и организованно воздействуют на общий ход событий, исходя из знания законов общественного развития и наличия объективных условий. При этом они в своей деятельности заранее стремятся к тому, чтобы конечный результат ее не разошелся с научно сформулированной целью. «Главная особенность этого типа развития состоит в совпадении социальных целей и общественных результатов совокупной деятельности людей»2. Впервые это было достигнуто в победоносных социалистических революциях XX в., и прежде всего в первой из них — Октябрьской революции в России.
Соответственно в историческом движении изменяется соотношение сознательности и стихийности. Последняя не исчезает, и историческое развитие не становится полностью сознательно направляемым процессом, но в поворотные, решающие периоды истории верх берет созна-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 11, с. 180—181; см. также т. 6, с. 363, 279.
2 Келле В. Ж, Ковальэон М. Я. Указ. соч., т. 153; см. также: Хотякова В. А. Указ. соч., с. 54—55. Конечно, при конкретно-историческом анализе необходимо учитывать относительность соответствия, совпадения логического и исторического, идеала и действительности в любом процессе или явлении.
39


тельное начало, носителем которого выступает революционный пролетариат и его марксистская партия.
Таким образом, еще при капитализме зарождается новый тип развития, хотя его временные рамки весьма ограниченны. Тем не менее расширение возможностей сознательного выбора и осуществления исторически более прогрессивных путей развития равнозначно расширению возможностей управления людьми своей историей. Скачок в этом направлении происходит, как известно, при социализме. XX век оказался переломным в исторической деятельности людей. Выбор новых путей развития и сознательное создание принципиально иных, коллективистских отношений как проявление исторического творчества масс стали важнейшей чертой общественного развития в XX в.
Исторический выбор в пользу социалистического пути развития открылся перед человечеством лишь тогда, когда в недрах капиталистического общества созрели материальные предпосылки для перехода к новому устройству социальной жизни, а в лице пролетариата выросла и окрепла та общественная сила, классовая борьба которой неминуемо ведет к социализму. Развитие производительных сил капитализма и нереализованное в буржуазных революциях неодолимое стремление народных масс к социальному освобождению породило, как видим, новую историческую необходимость — необходимость ликвидации эксплуататорской формы организации общественной жизни.
С перерастанием капитализма в империализм старый, частнособственнический путь развития стал тесен для выросших производительных сил, превратился в преграду для общественного прогресса, пришел в острое несоответствие с возросшими материальными, социальными и духовными потребностями и запросами трудящихся масс. Умножив противоречия капитализма и создав новые, империализм придал всему развитию крайне неравномерный, остроконфликтный характер, породил чудовище — милитаризм, который стал виновником развязывания двух мировых войн, а ныне поставил под угрозу будущее человеческой цивилизации. В связи с этим социализм предстал как единственно реальный альтернативный путь общественного развития, который позволяет решить проблемы, отягощающие развитие общества вследствие сохранения господства системы частной собственности и прибылей. Будучи высшей формой общественной органи-
40


зации, в полной мере отвечающей объективной потребности нашей эпохи и гуманистическим идеалам рабочего класса, социализм впервые в истории человечества сделал «возможным осуществление давних чаяний народов и всех угнетенных: создать строй, в котором царят мир, справедливость, свобода, независимость, сотрудничество, в котором каждый человек сможет жить достойно и полнокровно» 1.
Переломная ситуация, поставившая в порядок дня практический переход к социализму, впервые возникла в годы первой мировой войны. Эта война, ввергнув человечество в тяжелейшие испытания и кризис, породила вместе с тем новые возможности и варианты развития. Она, во-первых, сделала то, чего не смог сделать «нормальный» процесс капиталистической эволюции: необыкновенно ускорила экономическое, социальное и политическое развитие во всех воюющих странах. Война дала толчок перерастанию монополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм и тем приблизила весь капиталистический мир к социализму. Во-вторых, война, обрушив на народы воюющих стран невероятные страдания и бедствия, потребовав колоссального напряжения всех народных сил, резко обострила все общественные противоречия капитализма и породила всеобъемлющий революционный кризис. Нанеся тяжелые удары по хозяйственной основе жизни народов и расшатав всю общественную организацию капитализма, война поставила народы «перед немедленным выбором: гибель или тотчас решительные шаги к социализму»2. Следует подчеркнуть, что эта альтернатива стала общемировой, а не локально российской. Выход из кризиса буржуазного общества в интересах народных масс был равнозначен тогда революционному разрыву с капитализмом и крутому повороту общественного развития на новый, социалистический путь.
В современных условиях угроза самому существованию человечества со стороны империализма, вынашивающего зловещие планы третьей мировой войны, многократно возросла. Социализм же, напротив, предстает как сила, не только заинтересованная в сохранении мира, но и способная возвести прочный заслон политике милита-
1 Совместное заявление Коммунистической партии Советского Союза и Французской коммунистической партии.  — Правда, 1985, 4 сентября.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 112.
41


ризма и войны, реакции и насилия. Он по праву рассматривает спасение человечества от этой угрозы как свое историческое призвание.
Но в наши дни, в отличие, скажем, от периода первой мировой войны, марксисты-ленинцы решение проблем войны и мира не связывают с предварительным революционным свержением капитализма, а исходят из перспективы длительного разноформационного эволюционирования мира. Центральное место в их политике заняла задача сохранения мира как непременного условия и обязательной предпосылки всякого социального прогресса. Ныне «сложились объективные... условия, в которых противоборство между капитализмом и социализмом может протекать только и исключительно в формах мирного соревнования и мирного соперничества» 1. Ибо реальная диалектика мирового развития, как отмечается в Резолюции XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза по Политическому докладу Центрального Комитета КПСС, состоит в сочетании соревнования, исторического противоборства двух систем и нарастающей тенденции к взаимозависимости государств мирового сообщества 2.
В условиях такого противоречивого, разноликого, но взаимозависимого и во многом целостного мира, объективно заинтересованного в утверждении принципов мирного сосуществования, может и будет решаться поставленная XX в. альтернатива: социализм или капитализм.
Что касается социалистического общества, то возникающие в процессе развития новые задачи, а также дилеммы и коллизии ставят его в известный момент перед выбором: или — или, и третьего не дано. Так, на XXVII съезде КПСС подчеркивалось, что в последние годы в нашей стране, в ее внутренних делах, сложилась переломная ситуация3.
Однако, в отличие от капитализма, переломная ситуация при социализме не требует изменения избранного направления общественно-политического развития, а диктует необходимость изменения типа дальнейшего развития в его рамках. Исходя из этого, партия еще на апрельском (1985 г.) Пленуме ЦК КПСС в качестве альтернативы тенденции замедления выдвинула концепцию
1 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 65—66.
2 См. там же, с. 100.
3 См. там же, с. 4.
42


ускорения социально-экономического развития страны на основе научно-технического прогресса. XXVII съезд КПСС, взвесив все возможные варианты развития страны, со всей определенностью подтвердил правильность выбора этой концепции и заявил: «Другого пути нет» 1.
Наша партия в данном случае показала, что она верна ленинскому завету «быстро и резко менять свою тактику, учитывая изменившиеся объективные условия, выбирая другой путь к нашей цели, если прежний путь оказался на данный период времени нецелесообразным, невозможным»2.
Усложнение, противоречивость и динамизм исторического процесса в нашу эпоху, возрастание в нем разных тенденций и вариантов развития привлекают внимание и буржуазных обществоведов. Они пытаются понять и объяснить со своих позиций, куда же идет наш мир, каково его будущее, каковы возможности людей воздействовать на ход истории. Характерно, что их мысль вращается вокруг ставшей уже традиционной дихотомии выбора между капитализмом и социализмом и попыток ее преодоления. Марксистско-ленинской концепции выбора путей общественного развития буржуазные и реформистские теоретики противопоставляют односторонне толкуемую ими идею многовариантности исторического процесса. Исходя из той посылки, что каждая страна представляет собой (в прошлом и настоящем) конкретный и неповторимый вариант или путь развития, они отказываются видеть за этим многообразием в истории проявление каких- либо общих закономерностей.
Иными словами, ссылками на множественность возможностей и вариантов в общественном развитии доказывается отсутствие в нем ведущей, главной исторической тенденции, а следовательно, и объективной закономерности. Развиваемая на этой теоретической основе буржуазными и реформистскими социологами концепция «равновеликих возможностей» прямо направлена против марксистско-ленинского учения о неизбежности социализма. Согласно этой концепции, социализм является не исторической необходимостью, а всего лишь одной из возможностей и в смысле перспектив ее осуществления должен быть поставлен «на равных» в один ряд с другими возможностями развития, имеющимися у человечества.
1  Материалы XXVII съезда КПСС, с. 24.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 151.
43


В таких построениях социализм в лучшем случае признается одним из возможных параллельных с капитализмом путей к современному индустриальному обществу, но никак не единственной реальной альтернативой капитализму.
Но подобный антинаучный подход не соответствует законам общественной эволюции, так как социализм вырастает из капитализма и является новой и более высокой стадией социального развития всего человечества, а не одним из возможных путей модернизации старого общества. Марксисты-ленинцы правы в этом вопросе также и потому, что в наши дни переход от капитализма к социализму — вполне определившееся генеральное направление мирового исторического процесса.
В буржуазных и реформистских кругах не прекращаются, а наоборот, усиливаются поиски возможных альтернатив социализму. Их находят либо в улучшенном варианте капитализма (например, «демократическом»), либо в многочисленных абстрактных схемах будущего «нового общества». Таково, в сущности, назначение и теорий «единого индустриального общества», «постиндустриального общества» и им подобных. Будущее «единое индустриальное общество» конструируется его творцами по буржуазным моделям, хотя оно провозглашается ими как синтез капитализма и социализма, как высший тип современного общества, якобы заменяющий их обоих. Причем главным рычагом создания такого «нового общества» буржуазные идеологи считают научно-технический прогресс, социальную роль которого они в этом плане непомерно преувеличивают.
Новейшим вариантом, сконструированным в последнее время буржуазными экономистами и социологами в русле теории «постиндустриального общества», является «информационное общество». Они заявляют, что в нем знания, информация будут главным средством преобразования капиталистических отношений в нечто новое, отличное и от капитализма и от социализма 1. Выбор же возможных путей развития людьми творцы «теории альтернатив» переводят в плоскость желательности, выхолащивая их классовую сущность и содержание.
Но ни потускневшие ныне расчеты на конвергенцию двух систем — капитализма и социализма, ни различные
1  См.: Гаузнер Н. Теория «информационного общества» и реальности капитализма.  — Мировая экономика и международные отношения, 1985, № 10, с. 51—52.
44


варианты утопии «постиндустриального общества», ни идеи социал-капитализма и экосоциализма, ни другие подобные «измы» не могут заслонить или отодвинуть необходимость социалистического выбора как императива нашего времени.
Выбор нового пути, по сути, представляет выбор между настоящим и будущим развитием, и потому ему противопоказано повторение прошлого. Хотя история знает не только поступательное развитие как преобладающую форму движения общества, но и полосы застоя, всевозможных зигзагов и временных откатов. «...Представлять себе всемирную историю идущей гладко и аккуратно вперед, без гигантских иногда скачков назад, недиалектично, ненаучно, теоретически неверно» 1. Но эти зигзаги и попятные движения имеют свои пределы. Например, в наши дни невозможно возвращение к феодализму или — применительно к империалистическим странам — к капитализму свободной конкуренции, о чем, к слову сказать, мечтают некоторые реформистские идеологи. Законы истории, утверждая необратимость исторического процесса, «запрещают» возврат к уже пройденным ступеням общественного развития; здесь нет свободы выбора: он снят в ходе совершенствования социального организма. Поэтому не будет преувеличением сказать, что, хотя пути социального прогресса сложны и противоречивы, история в общем и целом — это дорога с односторонним движением.
Таким образом, когда марксисты ставят вопрос о выборе нового, прогрессивного пути развития, то они исходят не столько из его желательности, т. е. субъективной предпочтительности, а прежде всего из объективной детерминированности такого выбора, его назревшей необходимости. В рамках этой необходимости главное в механизме выбора — человеческий фактор, т. е. решительные и массовые действия людей, их сознательное историческое творчество. Как показывает опыт истории, каждый шаг человечества вперед по пути социального прогресса, и в особенности переход от одной формации к другой, требовал и требует, чтобы передовые общественные силы сделали исторический выбор.
Следует особо отметить, что решение вопроса о выборе пути дальнейшего развития той или иной конкретной
1  Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 30, с. 6. Так же смотрел на историю и Ф. Энгельс. Он писал: «История часто идет скачками и зигзагами...» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 497).
45


страны невозможно без участия каждого отдельного человека. Человек, как известно, главная сила и двигатель социального прогресса, и он же — высшая цель этого прогресса. В наше время, полное надежд и блестящих возможностей развития, грозных опасностей и тревог, человек чаще, чем прежде, сталкивается с проблемой — определить свое место в реализации общечеловеческих и национальных (страновых) задач и сделать решающий морально-политический выбор между имеющимися альтернативами. И от того, каков будет выбор каждого «простого» человека, каждого мужчины и женщины, а не только государственных и политических деятелей зависит ход дальнейшего развития общества, в т. ч. социалистического общества. Так проблема: или — или в отношении социально значимого выбора замыкается в конечном счете на человеке, на его способности верно определить свое место в «общем строю» и действовать, действовать...
§ 3.  Классовая борьба и выбор новых путей развития
Каким же образом люди в ходе общественно-исторической практики осуществляют выбор пути политического и социального развития общества? Главная роль в этом процессе принадлежит классам и их противоборству. Классы — это главная историческая действующая сила как в прошлом, так и в настоящем. А классовая борьба является, как известно, законом и движущей пружиной развития классово-антагонистических обществ. Поэтому классовая борьба — основной рычаг всех общественных перемен, в т. ч. изменений направления развития.
Ввиду важности этого вопроса, остановимся на нем подробнее.
Теоретически «идеальная» схема борьбы людей за выбор пути выглядит примерно так. Свое отношение к той или иной возможности развития люди по общему правилу устанавливают, исходя из своей классовой принадлежности. Классы же действуют в направлении, определяемом условиями их жизни и местом в общественном производстве. Поэтому их борьбу, столкновение противоречивых интересов и стремлений, указывал В. И. Ленин, нельзя понять как закономерное общественное явление, если не видеть ее корни в объективных тенден-
46


циях экономического развития данной капиталистической страны
При этом действия классов осуществляются через действия индивидов, групп и организаций, прежде всего политических.
Сначала выбор возможностей осуществляется на уровне теории. Идеологи классов первоначально идейно и теоретически выясняют предпочтительность одной из них, определяют ее как исторически необходимую для данного класса и оценивают перспективы ее осуществления. Сказанное относится прежде всего к идеологам передового, восходящего класса, заинтересованного в выборе нового, прогрессивного пути развития общества. Дело в том, что в конечном счете суть проблемы выбора пути сводится к утверждению новых экономических отношений или к сохранению (с некоторым видоизменением) старых.
Затем теоретическая концепция, выработанная идеологами, осознается передовыми представителями класса  — его политической партией — объективно как выражение назревшей общественной потребности, а субъективно — как обоснование желательного направления предстоящего развития данной страны. Партия (у рабочего класса — марксистско-ленинская революционная партия) разрабатывает программные цели, стратегические установки для каждого этапа борьбы, намечает тактические способы и формы действий для самой себя и идущих за нею масс.
После этого в борьбе за выбор нового пути наступает второй этап — этап политического выбора, когда в порядок дня ставится вопрос о политической борьбе, о переходе к практическим действиям. Формирование переломной ситуации кладет начало третьему этапу — революционной борьбе, охватывающей все стороны жизни общества, за практический выбор нового пути. На этом этапе решающее значение приобретает организация и мобилизация поднявшихся на борьбу масс. В связи с этим возрастают роль руководства массами со стороны революционной партии, ставшей во главе передового класса, мобилизующая сила ее революционной идеологии, вносимой ею в массы. Долг и обязанность партии «ясно и определенно указать массам их путь. Надо, чтобы массы знали, куда и зачем идти»2. Как показывает
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 16, с. 223.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 27, с. 290.
47


исторический опыт, народные массы идут за тем авангардом, который сам твердо знает путь и умеет вести за собой массу. С другой стороны, тот же опыт показывает гибельность каких-либо колебаний при выборе пути. Страна может оказаться на историческом перепутье, а передовые силы либо не различают дороги, по которой следует идти и вести массы, либо проявляют нерешительность в выборе форм и способов действий.
На третьем этапе вопрос о выборе того или иного пути решается в ходе открытой борьбы, прямого столкновения классов — передового, революционного с реакционным. В зависимости от соотношения их сил, от степени активности, сознательности и организованности, от способности к политическому маневрированию и умению опереться на союзников — постоянных и временных — определяется исход борьбы, т. е. какая из возможностей развития, в какой форме и с какой полнотой осуществится, станет действительностью, а какие из них не осуществятся и отпадут. Так в процессе борьбы классов созидается новая действительность. При этом каждый класс своей борьбой стремится создать новую действительность в соответствии со своими интересами и идеалами вопреки враждебным классам. Вот почему в социально-политической практике так важен вопрос о классовых силах, способных осуществить ту или иную возможность, решить те или иные задачи, а также об использовании ими наиболее действенных методов и форм борьбы.
В. И. Ленин, рассматривая в период между двумя революциями в России вопрос о завершении буржуазно-демократических преобразований, показал, что «классы, имеющие различные интересы, по-разному строят новую Россию» 1. Рабочему классу он отводил решающую роль в построении новой, демократической России в противоположность меньшевикам, ориентировавшимся на подчинение рабочего класса либеральной буржуазии. Если меньшевики теоретически в оценке действительности брали «за критерий наиболее заметное или имеющее временный успех буржуазное направление», то В. И. Ленин с позиций «объективизма классовой борьбы», т. е. марксизма, в той же действительности в лице рабочего класса указал на «самые глубокие... источники и силы ее преобразования» 2.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 22, с. 100.
2 Там же, с. 101.
48


Итак, если историческое развитие предстает как процесс реализации различных, прежде всего противоположных возможностей, то только потому, что основой его является борьба классов за превращение этих, отвечающих их интересам возможностей в действительность.
Результирующая борьбы классов представляет собой равнодействующую различных социальных сил и тенденций 1. Основоположники научного коммунизма, вырабатывая материалистическое понимание истории и теорию классовой борьбы, впервые показали, что движение истории представляет собой равнодействующую многих противоположных, разнонаправленных общественных сил, конечный результат усилий разных классов и социальных слоев, преследующих свои цели и защищающих свои интересы 2. В. И. Ленин считал исторические сочинения К. Маркса блестящими образцами материалистической диалектики именно потому, что в них учитывалась вся равнодействующая исторического развития3.
Глубокая и всесторонняя разработка этой проблемы применительно к выбору путей развития принадлежит В. И. Ленину. Обобщая опыт мировой и русской истории, он сформулировал общесоциологический вывод, согласно которому путь развития той или иной страны, его характер и быстрота определяются соотношением общественных сил, равнодействующей классовой борьбы4. При этом Ленин не рассматривал равнодействующую как нечто механически усредненное и фатально предопределенное. Напротив, отмечая ее объективный характер, поскольку она складывается как объективный результат борьбы общественных сил, он подчеркивал, что от степени сознательности и организованности самих классов зависит, в каком направлении пойдет эта равнодействующая борющихся сил. Поэтому передовой революционный класс должен стремиться к тому, чтобы своими действиями внести в равнодействующую «самые крупные сла-
1 Равнодействующая эта образуется, так сказать, на двух уровнях. На микроуровне — она наиболее общий результат столкновений и перекрещивающихся действий и воль множества людей, составляющих социальные группы и классы. На макроуровне, т. е. на уровне общества в целом, равнодействующая предстает как наиболее общий результат борьбы классов и социальных слоев.
2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 259; т. 37, с. 395—396. Ф. Энгельс, как известно, ввел понятие «параллелограммов сил», или «равнодействующей» (см. там же, т. 37, с. 395).
3 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 26, с. 60.
4 См. там же, т. 25, с. 163—164.
49


гающие» 1, Или, говоря конкретнее, своей активностью, энергией и сознательностью он может и должен оказать определяющее воздействие на вектор этой равнодействующей. Если революционные и демократические классы окажутся в известный момент сильнее, чем реакционные, то равнодействующая пройдет ближе к линии их интересов, в обратном случае она пройдет по линии интересов реакционных сил. Соответственно в первом случае (разумеется, при наличии объективных условий) выбор пути общественно-политического развития будет осуществлен массами в своих интересах, во втором — в интересах их классового противника — господствующих классов.
«Ту или иную равнодействующую вполне раскроет только окончательный исход борьбы» 2.
Итак, мы видим, что в ленинском понимании общественной закономерности, механизма ее действия активность революционного класса и его авангарда — важнейший атрибут исторического процесса. В известные моменты эта активность может оказывать и действительно оказывает решающее влияние на ход и формы всего исторического развития.
Осуществить выбор и проложить новый путь общественного развития может лишь передовой, революционный класс, выступающий носителем восходящей тенденции исторического процесса. Ибо господствующие классы антагонистического общества стремятся отстоять любой ценой старый путь развития и в лучшем случае, под давлением обстоятельств, главным образом напора снизу, вынуждаются к смене вариантов, форм и стадий в рамках данного пути. Таким классом, представляющим в широком историческом масштабе «развитие вперед», в нашу эпоху стал пролетариат. Именно он находится в центре современной эпохи, эпохи перехода от капитализма к социализму, определяя, говоря словами В. И. Ленина, «главное ее содержание, главное направление ее развития»3.
В лице пролетариата, нового, поднимающегося к историческому творчеству класса, основоположники марксизма-ленинизма и нашли ту общественную силу, которая способна решить назревшую задачу выбора социалистического пути развития. Пролетариат выступает как ис-
1  Воровский В. В. Избр. произв. о первой русской революции. М., 1955. с. 73.
2  Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 25, с. 165.
3  Там же, т. 26, с. 142; т. 30, с. 6.
50


полнитель исторической необходимости социализма, сознательно выбирая себе путь разрушения старых, капиталистических отношений и построения нового, социалистического общества. Его субъективные классовые устремления и интересы исторически полностью оправданы, так как они совпадают с коренными интересами большинства трудящихся и соответствуют объективной логике общественного развития. Это обстоятельство дает пролетариату право на представительство интересов всех трудящихся, т. е., по сути, всей нации. Становясь выразителем национальной воли, он тем самым утверждает себя в качестве ведущей, руководящей силы в обществе. Отметим здесь же, что от уровня политической сознательности, организованности, активности и революционной энергии пролетариата в решающей степени зависит состояние субъективного фактора в той или иной стране.
Своей классовой борьбой пролетариат, если он представляет самостоятельную политическую силу и возглавляется подлинно революционной партией, способен еще в условиях капитализма оказывать существенное и многостороннее позитивное влияние на общий ход национального развития. И общий облик политической надстройки, и степень демократизации общественной жизни, и формы социальной организации, не говоря уже об уровне капиталистической эксплуатации и правовом положении рабочих на производстве,  — на всем этом лежит ясный отпечаток пролетарской борьбы. Своими конкретными классовыми акциями, в зависимости от их масштаба и значимости, пролетариат воздействует на динамику и характер исторических событий, а через них — на направленность и темпы социального развития. В капиталистическом обществе ничто не может быть сделано в интересах трудящихся, а следовательно, и социального прогресса без их борьбы, без их решительных и самостоятельных действий.
Как видим, классовая борьба трудящихся в буржуазном обществе, если даже она не поднимается до высших, революционных форм, способствует закреплению частичных прогрессивных изменений в его развитии.
Но только в революционные эпохи по-настоящему проявляются скрытые, придавленные гнетом капитала и буржуазного политического режима силы и способности пролетариата и всех трудящихся и впервые открывается простор для их непосредственного участия в создании
61


новых форм социальной жизни, т. е. для сознательного исторического творчества. Логикой классовой борьбы, по мере осознания своих интересов, пролетариат неизбежно подводится к революционному вмешательству в стихийный ход общественного развития и посредством «резкого перелома данной исторической обстановки» 1 направляет его в новое социальное русло. Такое вмешательство не может не сопровождаться отстранением господствующей буржуазии от всех рычагов политической власти и экономического господства, с помощью которых она поддерживает социальную эволюцию в рамках капитализма. Это значит, что для поворота общественного развития на новый, социалистический путь нужна пролетарская революция.
Решающее значение имеет при этом вопрос о государственной власти, ибо в зависимости от того, в чьих руках  — пролетариата или буржуазии — она окажется, определится дальнейшее направление развития данного общества. Этот вопрос решается в ходе политической революции, являющейся первым шагом и составной частью социальной революции. Социалистическая революция свергает старую и создает новую политическую надстройку и, опираясь на нее, кладет начало движению по иному, чем прежде, историческому пути «на базисе обновленных производственных отношений»2. Поэтому для пролетариата социалистическая революция независимо от того, в какой бы форме — мирной, немирной или смешанной  — она ни совершилась, была и остается единственным средством выбора нового, социалистического пути развития. Важно лишь одно, чтобы пролетарская, социалистическая революция стала для данной страны назревшей общенациональной необходимостью. Революция, будучи высшей точкой борьбы классов, и решает вопрос о победе того или иного класса как материального носителя определенной социальной тенденции и тем самым вопрос о пути дальнейшего развития общества. Именно под таким углом зрения оценивал значение революций в истории отдельных стран В. И. Ленин. «А революционные периоды,  — писал В. И. Ленин,  — являются по преимуществу как раз такими периодами истории, когда в сравнительно короткие промежутки времени столкновение борющихся общественных сил решает вопрос о вы-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 19, с. 135.
2 Там же, т. 16, с. 24.
52


боре страной прямого или зигзагообразного пути развития на сравнительно очень продолжительное время» 1.
В. И. Ленин дал блестящие образцы теоретического и конкретно-исторического анализа проблемы соотношения революционного пути и пути нереволюционного, реформистского. Первый — путь непосредственной революционной борьбы масс, их активного революционного творчества «действительного свержения старого порядка»2. Это, по В. И. Ленину, «самый прямой путь, самый выгодный для народа, но зато требующий и наибольшей силы»3. Чтобы он состоялся в действительности, необходимо, чтобы большинство трудящихся пошло за революционным авангардом и поддержало его в решающий момент в борьбе за государственную власть. Другой путь развития  — реформистский, нереволюционный — более длинный, зигзагообразный. Он становится возможным и даже неизбежным в условиях, когда у революционного движения не хватает сил, чтобы сломить сопротивление господствующего класса и завоевать власть. Отсюда и возникает зигзагообразный, реформистский поворот истории как отражение компромисса «между старым, уже недостаточно сильным для полного отрицания нового, и между новым, еще недостаточно сильным для полного свержения старого»4. Только окончательный исход борьбы классов показывает, по какой линии — революции или реформы — прошла равнодействующая социальных сил и тенденций и, следовательно, по какому пути — новому или реформированному старому — пойдет дальнейшее развитие страны5.
Марксисты должны считаться с тем, что «история обыкновенно идет зигзагообразным путем» (революция  — не каждодневная форма исторического прогресса). Но их долг как революционеров «бороться за прямой революционный путь развития». Они обязаны разъяснять массам в моменты, когда «история ставит на решение борющихся сил вопрос о выборе прямого или зигзагообразного пути», «предпочтительность прямого пути... помогать массам в борьбе за выбор прямого пути» 6. Выбор последнего равнозначен крутому повороту
1 Ленин В. И. Пол. собр. соч., т. 16, с. 8—9.
2 Там же, т. 16, с. 407.
3 Там же, с. 8.
4 Там же, с. 9.
5 См. там же, т. 25, с. 164—165.
6 Там же, т. 16, с. 8, 9, 20.
53


общественно-политического развития страны на новый, прогрессивный путь. Реформистский же путь означает сохранение власти в руках старого господствующего класса посредством проведения частичных изменений в базисе и в политической надстройке с целью их приспособления к новым условиям. Это путь, направленный на предотвращение революции.
Следует подчеркнуть, что прямой революционный путь развития выбирается марксистами не по произволу, а «предписывается» объективными историческими условиями, соотношением классовых сил. Марксисты должны знать, при каких обстоятельствах и в какой области надо действовать по-революционному, и уметь при изменении этих обстоятельств перейти к действию реформистскому. В периоды обычного, мирного развития коммунисты, как известно, наиболее последовательные борцы за реформы, особенно за глубокие структурные преобразования.
В. И. Ленин указывал также, что высокая оценка революционных периодов в развитии человечества К. Марксом связана с тем, что именно в такие периоды разрешаются те многочисленные противоречия, которые накапливаются в периоды так называемого мирного развития. Вслед за Марксом и Энгельсом он рассматривал такие периоды не как уклонение от «нормального» пути, а, напротив, как «самые жизненные, самые важные, существенные, решающие моменты в истории человеческих обществ»
Революции являются могучими ускорителями истории, ибо они включают в общественном процессе на полную мощность человеческий фактор. Во время революции к основательному и самостоятельному историческому творчеству от обычной пассивности и спячки поднимаются миллионные народные массы, массы трудящихся и эксплуатируемых. Объем этой массы, активно участвующей в политической жизни, многократно и скачкообразно возрастает. Революция открывает перед народными массами возможность самостоятельного вмешательства в исторические судьбы своих стран. «...Революцию осуществляют,  — писал В. И. Ленин,  — в моменты особого подъема и напряжения всех человеческих способностей, сознание, воля, страсть, фантазия десятков миллионов, подхлестываемых самой острой борьбой классов»2.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 16, с. 24.
2 Там же, т. 41, с. 81.
54


Революционная энергия, решимость, инициатива и самодеятельность масс ломают отжившие формы и творят новые формы общественной жизни, прокладывают новые пути развития.
Принципиально важный ленинский вывод о том, что «в революционные времена пределы возможного тысячекратно расширяются» 1, базируется на подтвержденном практикой факте взлета творческой активности масс.
Победившая народная революция вызывает к жизни новые ускорители, двигатели исторического прогресса. Ими являются созданная на основе народовластия более совершенная политическая организация общества и утвердившиеся в качестве господствующих новые производственные отношения. История, став на новый путь, начинает двигаться со скоростью локомотива. И не случайно «локомотивами истории» называл революции К. Маркс2.
В революционные периоды резко возрастает роль марксистско-ленинской партии, возглавляющей пролетариат. Дело в том, что рабочий класс, хотя и выступает субъектом социалистической революции, может выполнить эту роль лишь под руководством партии. Она обязана не только определить верное направление борьбы масс, выдвинуть соответствующие лозунги, но и, трезво оценивая быстро меняющуюся ситуацию, вовремя указать способы действий и мобилизовать самые широкие народные силы в решающий момент и в решающем пункте для достижения победы. Именно партия сплачивает и организует массы, направляя их творческую энергию и инициативу на разрушение старого и строительство нового общества. Без руководства партии массы могут сбиться с избранного пути или стать на ложный путь.
В связи с этим огромный интерес представляет соотношение сознательного и стихийного в революционном процессе, поскольку оно отражает диалектику исторического творчества масс. Стихийность нередко трактуется как нечто предосудительное, чуть ли не недостойное рабочего движения. Между тем марксизм-ленинизм категорически отвергает одностороннее противопоставление объективного субъективному, стихийного сознательному3. Не касаясь здесь проблемы исторического генезиса
3 См.: Красин Ю. А. Ленин, революция, современность. М., 1967, с. 228.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 37.
2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 86.
55


стихийности и различного ее содержания на разных ступенях рабочего движения, эволюции последнего в направлении от стихийных порывов к планомерной борьбе, отметим, что умаление или отрицание значения стихийного начала в движении масс равнозначно отрицанию глубинных корней и широкой основы этого движения в массах. Так, в самый канун Великого Октября В. И. Ленин писал: «...стихийность движения есть признак его глубины в массах, прочности его корней, его неустранимости...» 1.
Революционная борьба масс невозможна без стихийных взрывов народного недовольства. Многие революции, особенно демократические, вообще начинались со стихийных революционных взрывов. «Стихийные взрывы при нарастании революции неизбежны. Ни одной революции без этого не было и быть не может»2. Отрицание же стихийности массового движения в контексте бурного, экспоненциального взлета недовольства и возмущения самых широких слоев населения, с одной стороны, не оставляет места для исторической инициативы и революционного творчества масс, а с другой — льет воду на мельницу тех, кто считает, что революцию можно сделать в любое время усилиями активного меньшинства, одной революционной партии или даже бравого прогрессивного генерала.
Вместе с тем недопустимо какое-либо умаление роли сознательности в революционном процессе, носителем которого является марксистская революционная партия. Прав исследователь: «Стихийный взрыв народного возмущения сам по себе не способен давать прочных исторических результатов»3. Отсюда первостепенная роль авангардной классовой партии в революции. Не останавливаясь на значении ее деятельности по идейно-политической подготовке масс к революционным битвам в обычный, «спокойный» период развития, отметим ее решающую роль в критические, переломные моменты, когда история ребром ставит вопрос о крутом повороте на новый путь. «...Тогда «обслуживание стихии» есть высшая политическая задача партии»4,  — подчеркивал В. И. Ле-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 217.
2 Там же, т. 38, с. 393.
3 Пантин И. К. Социалистическая мысль в России: переход от утопии к науке. М., 1973, с. 232.
4 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 14, с. 162.
56


нин. Она, как революционный авангард класса, придает сознательность, целенаправленность и организованность народному, прежде всего рабочему движению, ибо на ее стороне «выгода положения партии, твердо знающей свой путь» 1. Твердая линия партии, ее решимость, ее способность вести за собой массы — вот тот едва ли не самый важный компонент субъективного фактора, который обеспечивает победу революции в условиях общенационального политического кризиса. Обобщая опыт революций, В. И. Ленин писал: «Все великие политические перевороты решались энтузиазмом передовых отрядов, за которыми стихийно, полусознательно шла масса. Иначе развитие и не могло идти в том обществе, которое было придавлено царями, помещиками,  капиталистами»2. Не следует забывать также, что во время революции массы учатся на собственном политическом опыте «в каждую неделю большему, чем в год обычной, сонной жизни»3.
Следовательно, только соединение массового народного движения с политической организацией рабочего класса превращает его, как подтвердил XX в., в творческую силу истории.
Избранный в ходе классовой борьбы и революции первоначально одним или несколькими народами новый, прогрессивный путь общественного развития и есть тот искомый, исторически необходимый путь, на который затем постепенно вступают остальные страны и народы.
Как видим, чтобы перейти к новому, более высокому типу общественного развития, начать надо с низвержения старой политической надстройки и завоевания передовым классом политической власти. Таков вообще закон исторического движения человечества. Г. В. Плеханов выразил его так: «Чтобы перейти от точки А до точки В, от точки В до точки С и т. д. (точками А, В, С он обозначал великие поворотные пункты в мировой истории, знаменовавшие переход от одного социально-экономического строя к другому.  — П. В.), нужно каждый раз подняться в «надстройку» и совершить там некоторые переделки. Только совершив эти переделки, можно достигнуть желанной точки. Путь от одной точки поворота
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 244.
2 Там же, т. 44, с. 326.
3 Там же, т. 34, с. 55.
57


к другой всегда лежит через «надстройку» 1. Эти «точки поворота» и есть «точки» революционного выбора нового пути исторического развития.
Общеисторическая роль социальных революций как главного способа выбора нового пути общественного развития выявилась уже в эпоху ранних буржуазных революций (нидерландской XVI в. и английской XVII в.). В ту эпоху, положившую начало восходящей линии буржуазии и буржуазных революций, главной пружиной исторического прогресса стало движение буржуазии против феодально-абсолютистских сил. Народные массы, хотя и были основными борцами в этих революциях, являлись вместе с тем орудием в руках буржуазии в ее борьбе за утверждение своего политического и экономического господства. Великая французская революция XVIII в. была, как известно, классической буржуазной революцией. Но благодаря творческому и активному участию народных масс, решительности наиболее последовательных буржуазных революционеров того времени — якобинцев, она вплоть до термидорианского контрреволюционного переворота (июль 1794 г.) развивалась по восходящей линии и становилась все более демократической. Сокрушив абсолютистско-феодальный строй, революция расчистила путь для капиталистического развития Франции. Это составляет объективное содержание результатов этой буржуазной революции, заковавшей народ в новые цепи — цепи капиталистического рабства.
Таким образом, в буржуазных революциях прошлого плоды их победы неизбежно доставались буржуазии. Последняя создала «чрезвычайно искусные шлюзы и плотины»2 — систему политических и экономических учреждений, которые загоняли трудящихся в русло капиталистической эксплуатации и удерживали их там.
Только в буржуазно-демократических революциях эпохи империализма, если гегемония в них принадлежала пролетариату, и особенно в социалистических революциях народные массы, возглавляемые пролетариатом, становились самостоятельной творческой силой, добивавшейся более или менее адекватных результатов.
В эпоху перехода от капитализма к социализму обычные буржуазно-демократические революции в общем и
1 Плеханов Г. В. Избр. философ, пронзв., т. II, с. 216.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 1, с. 416.
58


целом отошли в область прошлого. Ныне в капиталистических странах возможны и происходят антиимпериалистические, антифашистские, демократические революции с заложенной в них явной тенденцией к перерастанию в социалистическую революцию. В развивающихся странах современные национально-освободительные революции уже не ограничиваются рамками обычной буржуазно-демократической революции, а выступают как особая форма мирового революционного процесса 1. Их характерная черта: решая основную задачу национального освобождения, они содержат в себе и тенденцию выхода за эти общедемократические рамки, т. е. возможность осуществления задачи более высокого порядка — социального освобождения.
В зависимости от конкретного типа революций (народно-демократических во главе с пролетариатом, народно-освободительных во главе с буржуазией, народно-освободительных или национально-демократических с антикапиталистической направленностью, руководимых революционно-демократическими силами) ими по-разному решается и вопрос о выборе пути общественного развития  — социалистического, буржуазного, социалистической ориентации как формы некапиталистического пути к социализму. Социалистическая ориентация ряда развивающихся стран, хотя и предстает как выбор желательного направления предстоящего социально-экономического развития, одновременно является стартовым, начальным этапом избранного пути. Поэтому она вливается как один из революционных потоков в общее русло движения к социализму.
В революционные эпохи с особой ясностью раскрывается альтернативность исторического развития, обнажаются классовое содержание и направленность различных альтернатив.
Кризис общественных отношений в рамках старого пути развития, как результат обострения объективных противоречий, проявляется прежде всего в кристаллизации новых возможностей, альтернативных тенденций и их обостряющемся противоборстве. Ибо альтернативы, ожидающие своего решения, являются альтернативами противостоящих друг другу классов. При этом четкость
1  Подробнее см.: Симония Н. А. Об особенностях национально-освободительных революций. М., 1968; Брутенц К. Н. Современные национально-освободительные революции. М., 1974.
59


и определенность альтернатив являются непременным условием их возможного выбора и решения. Средства выражения той или иной альтернативы могут быть в зависимости от конкретно-исторических условий различными, но важно, чтобы они соответствовали ее содержанию и направленности. Переломная ситуация, как фокус различных альтернативных путей развития, облегчает борющимся общественным силам такой выбор. При этом для передового, революционного класса важен выбор и решение главной альтернативы, соответствующей прогрессивному направлению общественного развития. Такая исторически возникшая альтернатива старому пути, как проявление новой назревшей необходимости, всегда устремлена вперед, в будущее. Как указывал В. И. Ленин, альтернатива, если она жизненна, намечает главные и основные линии предстоящего развития 1. В зависимости от того, как и в интересах какого класса в ходе борьбы будет решена та или иная альтернатива, определится дальнейший путь развития.
Альтернативность развития присуща и социалистическому обществу. Его развитие также идет через объективные противоречия, внутреннюю потребность в постоянном обновлении, что и порождает те или иные альтернативы. Но при социализме (за пределами переходного периода) эти альтернативы не носят классового, а следовательно, антагонистического характера.
Таким образом, выбор нового пути общественного развития неотделим от классовой борьбы и революции.
При социализме в связи с закономерным отмиранием классовой борьбы возникают свойственные только ему механизм и источники движения, отражающие его новую коллективистскую и трудовую природу. В связи с этим коренным образом изменяется и механизм выбора новых путей развития на базе господствующих социалистических отношений. Основным звеном в этом механизме, как нам представляется, является государство. Оно, будучи одним из главных двигателей общественного развития, учитывает интересы дружественных классов и, исходя из этого, корректирует его курс, а в необходимые моменты (переломная ситуация) осуществляет выбор такого пути, который обеспечивает ускорение развития и одновременно качественное обновление всех сторон общественной жизни.
1  См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 12, с. 300—301.
60


Что касается необратимости нового пути развития, то общая закономерность, подтвержденная всем опытом истории, здесь такова: чем решительнее и глубже революционное преобразование, тем менее вероятен возврат к старому. Применительно к социалистическому пути это следует конкретизировать так: он может считаться необратимым только тогда, когда сломлено сопротивление старого господствующего класса, создана и упрочена новая, социалистическая государственность и адекватная ей социально-экономическая система, социализм достиг известной ступени зрелости, а в международном плане имеются надежные гарантии от реставрации буржуазных порядков.
Как и подлинно народная революция, выбор нового пути в силу неравномерности развития мировой истории невозможен в любое время и в любом месте. Непосредственной базой выбора нового пути служит кризис старого типа развития. Социалистическая революция генетически связана с критическими фазами в развитии капитализма, порождаемыми острым кризисом его социально-экономических и политических структур, напором классовых противоречий. Как показывает исторический опыт, в развитии капиталистической формации в мировом и национальном масштабе периодически, на каждом новом восходящем витке исторической спирали, наблюдаются кризисные фазы. На эти полосы, как правило, и приходится наибольшая вероятность революционных потрясений и взрывов. Революции, подчеркивал В. И. Ленин, не делаются по заказу, а вырастают из объективных, независимо от воли партий и классов назревших кризисов и переломов истории  1.
Капитализм переживает такие критические, кризисные фазы обычно при переходе от одной стадии к другой, когда выросшие производительные силы стремятся взорвать или раздвинуть рамки его производственных отношений. Так было в период промышленной революции и «классической» капиталистической индустриализации, в эпоху становления монополистического капитализма, а затем и его государственно-монополистической перестройки. То же самое происходит и сейчас, когда государственно-монополистический капитализм в развитых капиталистических странах перерос национальные рамки и в условиях нового скачка в концентрации и интерна-
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 26, с. 246; т. 37, с. 64.
61


ционализации производства, кредита и торговли, олицетворяемого транснациональными корпорациями, международными банками и учреждениями, проявляет тенденцию к превращению в транснациональный монополистический капитализм.
На каждой из этих переходных стадий вследствие очередного переворота в технологическом способе производства, его структурной перестройки и смены моделей хозяйствования (хозяйственного механизма) происходят существенные сбои в функционировании системы «производительные силы — производственные отношения», сбои, ложащиеся тяжелым бременем на трудящиеся массы. При этом первоначально наиболее губительное воздействие кризиса системы мирового капитализма испытывают, как свидетельствует история, не столько его центры, обладающие известным резервом прочности, сколько страны «второго и третьего эшелонов» капиталистического развития, т. е. страны периферийного и зависимого капитализма. Здесь в силу незавершенности буржуазно-демократического преобразования, напластования старых традиционных структур и особой болезненности их синтеза с современными структурами, противоречия буржуазного общества дополняются и обостряются противоречиями предшествующей докапиталистической эпохи.
И когда противоречия и кризис приобретают в той или иной стране острый, глубокий и особенно разрушительный характер, подрывая самые основы жизнедеятельности народных масс, они в поисках выхода из такой ситуации логикой классовой борьбы подводятся к революции. На собственном опыте массы убеждаются, что иного выхода нет, что жить дальше по-старому нельзя. Революция практически оказывается тем единственным путем, каким страны и народы выбираются из тупиков, в которые их заводят правящие классы. Вот почему подлинный выход из кризиса общества, т. е. выход в интересах народных масс, равнозначен революционному переходу на новый путь социального развития. В частности, социалистическая революция наступает лишь тогда, когда действительный прогресс общества в условиях капитализма оказывается не вообще невозможным экономически, в силу, например, исчерпания адаптивных возможностей этой системы, а «невыгодным» с точки зрения большинства нации. Плата за капиталистический путь развития переходит все пределы и становится непомер-
62


ной для трудящихся масс. На них возлагаются непосильные тяготы и лишения, что сопровождается также ограничением или лишением завоеванных демократических прав, варварскими репрессиями и т. п.
Но в реальной жизни в зависимости от соотношения общественных сил возможны помимо указанного революционного и другие, временные выходы из кризиса общества: реформистский — во главе с буржуазными или мелкобуржуазными деятелями реформистского толка и реакционный — во главе с консерваторами. Наконец, говоря о революции как о прямом и наиболее выгодном для масс пути выхода из кризиса, следует иметь в виду и то, что она может потерпеть поражение, разбившись о сопротивление реакции, о предательство ненадежных союзников, о темноту массы 1.
Исторический опыт показывает, что революционный путь может быть успешно реализован лишь при наличии зрелого субъективного фактора. От подготовленности революционных сил во главе с пролетариатом зависит, сумеют ли они использовать открывшиеся благоприятные возможности для перевода развития общества на социалистические рельсы или буржуазии удастся посредством террористического подавления масс или реформистских маневров отсрочить развязку, пережить критическую фазу. Отсюда видна несостоятельность идеи так называемого «пропущенного автобуса», согласно которой капиталистическая страна или страны, избежавшие в свое время на более ранних ступенях капитализма революционного переворота и достигшие его зрелых форм, будто бы навсегда застрахованы от социалистической революции2. Эта идея «пропущенного автобуса» используется буржуазными идеологами, в частности, для доказательства «невосприимчивости» развитых капиталистических стран к социализму. В действительности надежды миновать социализм в условиях зрелого и перезрелого капитализма на том основании, что развитые страны ранее избежали революции, являются в конечном счете иллюзорными. Ибо законы истории «работают» против капитализма, подрывая его вековые устои. Поэтому борьба за переход к социализму рано или поздно возобновится и в этих странах, но уже на ином уровне развития общества, в иной обстановке. Конечно, потребуются новые
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 11, с. 103.
2 См.: Хотякоеа В. А. Указ. соч., с. 30.
63


средства борьбы, иная степень подготовки революционных сил для того, чтобы сломить усовершенствованную систему обороны классового противника 1.
Основоположники научного коммунизма не только отдавали себе трезвый отчет в трудностях становления социализма, но и прямо указывали, что иначе быть не может. Как отмечал В. И. Ленин, само «рождение» революции сопряжено с большими трудностями и фактически невозможно без революционной ситуации2. Прежде всего это связано с особенностями вовлечения в революционный процесс широких народных масс. Диалектика этого процесса такова, что народные массы — главные его участники и двигатели — втягиваются в борьбу и поднимаются на революцию с огромным трудом, как правило, в силу крайней необходимости, подхлестываемые, говоря словами В. И. Ленина, самой острой борьбой классов3. В свое время К. Маркс подметил, что безвыходность положения толкнула парижских рабочих в июне 1848 г. и в марте 1871 г. на революцию4. Как показывает исторический опыт, массы становятся на путь социалистической революции с целью решения назревших общественных противоречий и проблем чаще всего под угрозой национальной катастрофы, в условиях безвыходности положения, когда они практически убеждаются в невозможности жить дальше по-старому. Такая ситуация безвыходности положения страны и народа непосредственно отражается на экономическом положении трудящихся. Оно резко ухудшается и тем самым поднимает их на решительную борьбу. «Революцию,  — писал Ленин,  —
могут делать только массы, двигаемые глубокими экономическими нуждами»5. (И здесь мы воочию видим, как «выстраиваются» звенья механизма закономерности исторического процесса: историей движут массы, массы в свою очередь движимы глубокими экономическими нуждами и интересами, эти нужды и интересы коренятся в известных общественных отношениях, а последние определяются развитием производительных сил.)
1  См.: Красин Ю. А. Диалектика революционного процесса. М., 1972, с. 99.
2  См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 32, с. 186—187; т. 34, с. 321; т. 36, с. 457; т. 41, с. 69—70.
3  См. там же, т. 41, с. 81.
4  См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 29; т. 8, с. 123; т. 17, с. 353.
5 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 14, с. 238.
64


Осознание безвыходности положения, его катастрофичности пробуждает в народных массах отчаянную решимость и удесятеряет их силы в поисках выхода из кризиса. Революционный авангард указывает этот выход и обращает растущее отчаяние народа в фактор спасения и возрождения родины. Иначе возможен другой исход: растерянность и панические настроения масс, таяние их энергии, анархистские вспышки. Подмечено также, что в периоды обострения социальных противоречий и ухудшения положения масс последние, особенно их мелкобуржуазные слои, оказываются восприимчивыми к демагогическим призывам реакционных, шовинистических и профашистских элементов.
На революционный путь борьбы сознательно, руководствуясь научными идеалами, становится лишь меньшинство трудящихся масс — их авангард. Но твердая и непреклонная решимость этого сознательного авангарда биться до конца способна увлечь широкие массы. А те в свою очередь поднимаются на смелую борьбу, движимые веками накопившейся злобой к угнетателям, настроениями ненависти к капиталистам и правительству, стремлением к обновлению своей жизни, к социальной справедливости. Именно это сочетание твердой решимости авангарда сознательных борцов и решимости отчаяния широчайших масс, доведенных до этого долгими страданиями и крайним обострением кризиса, подводит народ к рубежу решающей схватки 1. В обстановке революционной ситуации эта сила способна «сломить... старое правительство, которое никогда, даже и в эпоху кризисов, не «упадет», если его не «уронят»2. Правильность этого вывода В. И. Ленина подтверждена опытом всех революций прошлого и настоящего.
Итак, классовая, революционная борьба играет решающую роль в выборе народами пути своего социального развития. Сегодня, как и вчера, для всех революционеров сохраняют свою актуальность слова В. И. Ленина, сказанные им более 80 лет назад: «Пусть сначала беспощадная борьба решит вопрос о выборе пути»3. И тот, кто хочет проложить своей стране путь к социализму помимо и в обход суровой классовой борьбы, либо безнадежный утопист, либо неисправимый реформист.
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 412—413; т. 41, с. 70.
2 Там же, т. 26, с. 219.
3 Там же, т. 11, с. 103.
3
П. В. Волобуев
65


§ 4.  Реформистский путь: его возможности и пределы
Революция — естественный и наиболее результативный способ разрешения противоречий общественного развития и его перевода на новый путь в классово-антагонистическом обществе. Но история знает и другую столь же инвариантную форму общественных преобразований  — реформы. Социальная реформа — это способ постепенного, медленного и частичного решения назревших общественных задач, направленный на те или иные перемены к лучшему, внесение в общественную жизнь известных частичных изменений и исправлений. Не давая подлинного выхода из кризиса общества, она, однако, может на известное время разряжать обстановку, снимать напряженность, сглаживать наиболее «острые углы», а в иных случаях осуществлять крупные социальные перемены.
Мы не будем здесь специально рассматривать важный научно-исторический вопрос о соотношении революции и реформы. Однако отметим, во-первых, что реформистская тенденция заложена в самой действительности капиталистического общества. Ее глубокой экономической основой является возможность двоякого приспособления производственных отношений к изменяющимся производительным силам — «не только в форме революционных взрывов, отделяющих одну формацию от другой, но и в виде ряда промежуточных подвижек в пределах одной и той же формации» 1. Все эти «подвижки» в рамках капитализма — от одной стадии к другой, а также видоизменение его конкретных форм (от реакционного к более прогрессивному капитализму, от буржуазно-либерального варианта государственного регулирования экономики к консервативному и т. д. и т. п.) — осуществляются в основном посредством реформ. Классовая и политическая структура буржуазного общества такова, что в нем всегда есть силы, выступающие за реформистский путь развития. Да и сам рабочий класс, как отметил В. И. Ленин, проявляет при капитализме две тенденции в своей политической и экономической деятельности: революционную и реформистскую. Последняя означает не что иное, как
1  Шишков Ю. В. О некоторых концепциях экономического развития («Длинные волны»: поиски объяснения).  — Рабочий класс и современный мир, 1986, № 1, с. 71.
66


стремление верхних его слоев «удобно и сносно устроиться при капитализме»  1, т. е. интегрироваться в эту систему.
Во-вторых, марксизм «рассматривает реформы и использует реформы, как побочный продукт революционной классовой борьбы пролетариата»2. По общему правилу, реформы порождаются натиском снизу, силой революционного, массового народного движения, заставляющего правящие верхи становиться на путь реформ.
Если на начальном этапе восходящей линии движения масс основное назначение реформ — предупредить выступление масс, сорвать их, не допустить перерастания классовой борьбы в революцию, то в период мощного напора снизу реформы — это вынужденная уступка, используемая верхами для того, чтобы внести раскол в ряды борющихся масс, ослабить и задержать их борьбу. После поражения революции в той или иной стране верхи посредством реформ пытаются устранить ее причины, решая с этой целью так или иначе объективные задачи революции.
В-третьих, благодаря освободительным революциям XX в. историческое пространство для реформистского действия, для разного рода компромиссных, промежуточных решений и «комбинированных типов» развития существенно расширилось. В частности, качественно новым его приращением являются мир социализма и страны социалистической ориентации.
Революционный и реформистский методы — это два разных подхода к «деланию» истории. Люди сами творят свою историю, но творят ее по-разному. Революционеры, писал В. И. Ленин, «творят ее своей головой и своим сердцем»3. Он дал высокую оценку этой их творческой роли: «...революционеры играли величайшую историческую роль в общественной борьбе и во всех социальных кризисах даже тогда, когда эти кризисы непосредственно вели только к половинчатым реформам. Революционеры — вожди тех общественных сил, которые творят все преобразования, реформы — побочный продукт революционной борьбы»4. А реформисты, отодвигая своей политикой проведение коренных общественных преобразований, тоже «творят историю» тем, что своеоб-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 161.
2 Там же, т. 15, с. 108.
3 Там же, т. 45, с. 176.
4 Там же, т. 20, с. 179.
67


разным образом подготавливают почву для деятельности новых поколений революционеров.
В наследии классиков марксизма-ленинизма содержится немало сопоставительных оценок революционных и реформистских действий, их причин и исторических последствий. Так, например, К. Маркс отмечал, что правительство Пруссии после разгрома ее Наполеоном (Тильзитский мир 1807 г.) почувствовало, что «оно сможет спасти себя и страну только посредством великого социального возрождения», и оно провело «смелые социальные реформы» (освобождение крестьян и т. д.) 1. На тот же путь после поражения в Крымской войне вынуждено было вступить, как мы подробнее покажем ниже, и правительство России. И хотя и в Пруссии и в России социальные реформы были скованы и ограничены по своему характеру, поскольку были дарованы троном, а не завоеваны народом, они все же привели к огромным социальным переменам, уничтожив худшие привилегии правящих классов и изменив экономическую основу старого общества2.
Сопоставление исторических результатов развития разных стран соответственно по революционному и по реформистскому пути показывает громадные преимущества первого перед вторым. Так, В. И. Ленин, сравнивая последствия освобождения крестьян в России в 1861 г. и негров в США после гражданской войны 1861—1865 гг., отмечал, что Америка, революционно разбив рабовладельческие латифундии, создала условия для наиболее быстрого и наиболее свободного развития капитализма, в то время как Россия, освободив своих рабов — крепостных крестьян — путем реформы, развивалась капиталистически более медленно  3.
Реформы, как способ решения назревших общественных проблем, имеют свои пределы. Исторический опыт свидетельствует, что переход к социализму невозможен посредством реформ. Не случайно нигде и никому не удалось прийти к социализму реформистским путем. И понятно почему. Переход к социализму требует, как известно, в качестве предварительного условия радикальных «переделок» в политической надстройке, т. е. завое-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 520, 521.
2 См. там же, с. 520—527.
3 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 16, с. 270; т. 22, с. 345; т. 23, с. 20—21.
68


вания государственной власти пролетариатом. Пустыми являются и расчеты на то, будто можно в области базиса без революции или, по крайней мере, революционных реформ преобразовать антагонистические производственные отношения в новые, коллективистские.
Политика реформ «не срабатывает» также, когда революционный кризис в той или иной стране достиг крайней остроты, а поляризация классовых и политических сил вылилась в открытую конфронтацию двух враждебных лагерей: революции и контрреволюции. Каждая из противоборствующих сторон стремится к победе, не оставляя никаких шансов на примирение для сторонников «среднего», реформистского пути.
В то же время очевидно, что социальные реформы были тем способом общественного преобразования, который обеспечил в прошлом переход ряда стран Европы и Азии от докапиталистической формации к капитализму, а в наши дни довольно эффективно используется для достижения той же цели в странах капиталистической ориентации в «третьем мире». Но именно революции возвысили реформы в мировой истории до роли одного из рычагов межформационного перехода в досоциалистических формациях, ибо «диалектика исторического процесса в том и заключается, что реформы сами по себе, взятые вне связи с революцией, не способны обеспечить формационный прогресс»1. Поэтому представляется едва ли верным, даже с учетом возросших возможностей реформистского действия в нашу эпоху, мнение, будто революция и реформа уже стали принципиально равноправными способами преобразования действительности2.
В современную эпоху реформизм как средство предупреждения политических потрясений и революционных взрывов, а также приспособления капитализма к новым историческим условиям противоборства двух мировых общественных систем занимает большое место в политике капиталистических государств Западной Европы и США. Реформистские направления здесь представлены двумя основными видами — буржуазным и социал-демократическим. При этом если в Западной Европе действуют оба эти направления, конкурируя друг с другом, то в США до последнего времени преобладал буржуазный реформизм рузвельтовско-кейнсианского толка. «Буржу-
1 Революция и реформа в национальном развитии стран Востока  — Азия и Африка сегодня, 1985, № 9, с. 26.
2 См. там же.
69


азный реформизм исходит из того, что нормальное функционирование государственно-монополистического капитализма требует не только простой отладки, но и постоянной модернизации сложных и быстро устаревающих «рабочих механизмов»1. Поэтому в последние десятилетия этот вид реформизма институционизировался, ввиду чего эпизодические приступы вынужденного реформаторства сменились своеобразной стратегией реформ2. Но с конца 70 —  начала 80-х гг. существенные ограничения буржуазному реформизму ставит правоконсервативный поворот в политике буржуазии в США и в ряде стран Западной Европы (прежде всего в Англии, ФРГ). Этот поворот свидетельствует о разочаровании влиятельных монополистических кругов в реформистской политике, о их нежелании считаться впредь с интересами и запросами трудящихся масс.
Социал-реформизм, по сути, выполняет функцию «управляющего делами капитализма», стремясь, не затрагивая основ государственно-монополистической системы, обеспечить частичное «перераспределение власти и богатства» и тем удовлетворить текущие интересы и потребности трудящихся. В последние годы в связи с полевением широких трудящихся масс Запада в социал-демократии наметилась другая тенденция — теоретически был поставлен вопрос об использовании политики реформ для решения «проблемы перехода» к новому обществу «демократического социализма». Признав, что капиталистическая система находится в состоянии кризиса и что социал-демократия не должна быть «врачом у постели больного капитализма», лидеры и теоретики социал-демократии занялись выработкой социал-демократической «модели» будущего общества3.
Наиболее активно поисками социалистической альтернативы капитализму занимаются представители левого течения в социал-демократическом движении Западной Европы, стоящие, как правило, ближе к массам трудящихся. Они, провозгласив необходимость «разрыва с капитализмом», делают ставку на такие реформы, которые позволили бы внести изменения в отношения собственности, коренным образом демократизировать полити-
1 Социал-демократический и буржуазный реформизм в системе государственно-монополистического капитализма. М., 1980, с. 13.
2 См. там же, с. 14.
3 См. там же, с. 17—19, 25—26.
70


ческую систему и т. п.1 Но, сузив свой горизонт видения пределами реформ, левые социал-демократы обрекают на неудачу как теоретические, так и практические поиски возможных новых путей к социализму. Между тем история последнего 70-летия, не говоря уже о более продолжительной реформистской традиции в социал-демократии, убедительно показала «ограниченность возможностей реформизма, его несостоятельность как метода и пути коренного преобразования капиталистических общественных отношений»2. Действительно, на реформистском пути без новых, решающих сдвигов в соотношении мировых сил не просматривается в обозримом будущем ни подход, ни тем более переход к подлинному социалистическому обществу. Миражи же «демократического социализма» способны лишь вводить в заблуждение массы, идущие за социал-демократами.
В заключение рассмотрим такой социально-политический феномен, как революция сверху. По мнению одних исследователей, революцию сверху надо отнести к наиболее радикальному типу реформ, другие полагают, что она находится иа грани двух общесоциологических понятий: революции и реформы3. Как известно, это понятие было введено в политическую науку К. Марксом и Ф. Энгельсом. Изучая процессы буржуазно-демократического преобразования в странах Центральной и Восточной Европы после поражения буржуазных революций 1848— 1849 гг., они подметили, что объективные задачи этих революций, нерешенные ввиду слабости революционных классов, были в последующие два-три десятилетия решены победителями — правящими кругами ряда стран путем проведения крупных политических и социальных реформ4. Ф. Энгельс, в частности, указывал, что вслед за периодом революций снизу последовал период революций сверху5. Классическим примером революции сверху считаются реформы О. Бисмарка, осуществленные в 60—
1 См.: Размежевания и сдвиги в социал-реформизме. М., 1983, с. 14.
2 Там же, с. 10.
3 См.: Драбкин Я. С. Нерешенные проблемы изучения социальных революций.  — Историческая наука и некоторые проблемы современности. М., 1969, с. 222; Агаев С. Л. «Революция сверху»: генезис и пути развития.  — Вопросы философии, 1976, № 11, с. 74.
4 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 520—521; т. 21, с. 448—449; т. 22, с. 335, 451, 536—537; т. 35, с. 219—220.
5 См. там же, т. 22, с. 536.
71


начале 70-х гг. XIX в. и позволившие решить задачи национального объединения Германии и антифеодального социального переворота. Объективно возможными в середине XIX века и в последующие два десятилетия были два пути национального объединения Германии (это была главная задача буржуазной революции и основная предпосылка буржуазного развития этой страны): первый  — революционный, созидающий великогерманскую демократическую республику, и второй — объединение ее под эгидой реакционных монархий Пруссии или Австрии. К. Маркс и Ф. Энгельс поддерживали лидеров германской социал-демократии А. Бебеля и В. Либкнехта в их борьбе за революционный и демократический путь объединения страны. Но ввиду слабости немецкого пролетариата равнодействующая борющихся революционных и контрреволюционных сил оказалась такова, что объединение Германии было осуществлено Бисмарком на прусско-милитаристской основе. Он использовал при этом радикальные, по сути революционные, средства для реформистского в целом решения этих задач. Не случайно «королевски-прусским революционером» называл Бисмарка Ф. Энгельс  1.
В отличие от обычных реформ революции сверху 60— 70-х гг. XIX в. позволили ряду стран «второго эшелона» капитализма реформистским путем решить назревшие задачи буржуазно-демократического преобразования (в Германии задачу национального объединения, в России  — ликвидации крепостного права и перехода к капитализму). Тем самым они сделали исторически прогрессивное дело и явились своеобразной формой поступательного движения истории.
Почему же стали возможны эти революции сверху?
Во-первых, потому, что в широком историческом контексте они производное от восходящей полосы буржуазных революций XVII — первой половины XIX в., обеспечивших утверждение капитализма в Европе. Во-вторых, историческая необходимость буржуазно-демократических преобразований настолько назрела, что дальнейшее развитие этих стран становилось с точки зрения и внешних и внутренних условий невозможным без их проведения. В-третьих, удержавшись у власти, контрреволюционные силы использовали в своих интересах несоответствие между исторической необходимостью в буржуазно-демо-
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 536.
72


критическом преобразовании и слабостью передовых, революционных классов, призванных осуществить его. Выступив душеприказчиками революции, они по-своему, в уродливой форме решили назревшие задачи этой революции.
Было бы неверным считать, что революции сверху — дело исторического прошлого. Их современные варианты, известные под именем так называемых «белых революций», использовались в ряде стран Азии для ликвидации отживших полуфеодальных отношений и политической модернизации общества. Такие революции были осуществлены в 60—70-х гг., в частности, в Иране и на Филиппинах1. Но «белая революция» в Иране, как известно, не предотвратила взрыва антишахской, антиимпериалистической народной революции в 1978—1979 гг., хотя эта революция, возглавленная шиитским духовенством, была затем направлена им по ложному пути.
Таким образом, как показал исторический опыт, революция сверху может быть средством реформистского перевода развития со старого, феодального на новый, капиталистический путь. При всем различии феодализма и капитализма между ними есть внутреннее родство, заключающееся в их эксплуататорской природе. Это делает возможным при определенных условиях безреволюционный переход от одного общества к другому, подобному ему типу общества.
Кроме того, необходимо отметить, что капитализму вообще присущи два пути его становления как формации. Первый путь — при спонтанном зарождении и развитии (страны «первого эшелона», или первичной модели), он утверждается в результате буржуазной революции. Во втором случае его медленное вызревание в недрах разлагающейся феодальной системы под нарастающим воздействием капиталистически развитых стран Западной Европы завершается по инициативе старой власти реформистским переходом к новой формации (страны «второго эшелона» капитализма, или вторичной модели) 2.
Между капитализмом и социализмом такого родства нет: каждый из них представляет не только разные стадии социальной эволюции, но и противоположные разнотипные общественно-экономические системы. Поэтому
1 См.: Агаев С. Л. Указ. соч., с. 81.
2 Подробнее см.: Шевченко В. Н. Социально-философский анализ развития общества. М., 1984, с. 60—72.
73


ссылки реформистов на революции сверху не дают оснований для утверждений, будто «проблема перехода» от капитализма к социализму может быть осуществлена без «революционных потрясений».
Социалистическое общество, возникнув революционным путем из старого общества, в ходе своего естественноисторического развития не нуждается в базисных преобразованиях революционного типа. Его прогресс обеспечивается посредством наиболее полного использования всех преимуществ и возможностей, заложенных в социализме. А реформы, осуществляемые государственной властью при активном участии и поддержке народных масс, служат достижению этой цели. Причем познание форм движения общественных противоречий социалистического общества, своевременное разрешение последних позволяют предотвратить возникновение конфликтных форм их проявления. В переломные моменты развития социалистического общества реформы могут носить радикальный характер и по степени своего воздействия на все стороны действительности, по сути, равнозначны революционным преобразованиям. Вопрос о необходимости такого рода революционных преобразований иа базе социализма в нашей стране был однозначно поставлен в документах XXVII съезда КПСС.
Отметим также, что реформы становятся главным способом общественных преобразований и для тех развивающихся стран, которые стали на путь социалистической ориентации.
Как видим, социализм, вопреки примитивным представлениям, не только не выбросил за борт реформы, а, напротив, открыл им новую, «вторую жизнь» как одному из основных способов общественного преобразования, проводимого в интересах народных масс.
§ 5.  О многообразии путей к социализму
Разнообразие путей к социализму находит свое теоретическое обоснование в диалектике единства и многообразия исторического процесса. Открытие К. Марксом и Ф. Энгельсом материалистического понимания истории позволило по-новому понять и объяснить единство исторического процесса как единство его многообразия. Дело в том, что внешне это единство и в истории, и в живой, развивающейся действительности оказывается скрытым
74


за множественностью и многообразием конкретных, локально-исторических обществ и регионов как носителей различных, а следовательно, многих вариантов развития.
Вопрос единства и многообразия исторического процесса применительно к выбору нового, социалистического пути развития важен в теоретическом и практически-по- литическом отношениях прежде всего в связи с постановкой и решением проблемы общего и особенного при переходе различных стран к социализму и их соотношении в ходе движения по социалистическому пути.
В основе единого, целостного естественноисторического процесса развития человечества лежат историческая необходимость, общие законы истории. В наиболее общем виде это единство истории реализуется в ее поступательном движении, в развитии и смене общественноэкономических формаций. Более конкретно оно проявляется в том, что все народы идут к высотам современной цивилизации одной исторической дорогой. Но в силу многообразия и многовариантности всемирно-исторического процесса разные страны и народы идут по этой дороге разными путями, а следовательно, и неодинаковым темпом.
Как известно, впервые единство истории создается при капитализме, когда оно «начинает выступать зримо, наглядно — как мировой рынок, как мировое разделение труда, как всесторонняя связь наций и их зависимость друг от друга, как втягивание всех народов в общее русло капиталистического развития» 1. История человечества становится единой, т. е. всемирной. Буржуазия Западной Европы, ставшей очагом капиталистической цивилизации, формировала это единство развития человечества насильственными методами, заставляя другие отставшие народы склониться перед силой капитала. Многие из них приняли капиталистический способ производства. Присущая капитализму интернационализация всех сторон жизни углубляется и усиливается при империализме. Причем тон задает экономика, поскольку именно здесь возникают мощные интеграционные механизмы (международные монополии и банки, международные пути сообщения и связи и т. п.).
Всемирность истории является необходимой предпосылкой для перехода от капиталистического к коммуни-
1 Келле В. Ж., Ковальзон М. Я. Указ. соч., с. 264—265.
75


стическому пути развития. «...Вся хозяйственная, политическая и духовная жизнь человечества,  — писал В. И. Ленин,  — все более интернационализируется уже при капитализме. Социализм целиком интернационализирует ее» 1.
Нельзя, однако, преувеличивать ни уровень, ни качественное содержание единства мирового развития при капитализме. Не случайно к началу эпохи перехода от капитализма к социализму предпосылки социализма созрели лишь в сравнительно ограниченном регионе развитых и среднеразвитых капиталистических стран, т. е. в Европе, США и Японии. Большинство же стран и народов периферии капитализма оказалось на докапиталистической стадии развития (причем на разных ее ступенях), продолжая идти своим качественно особым историческим путем, спонтанно не выводившим их к капитализму.
Однако капитализм не только создает всемирность исторического процесса, но одновременно и усиливает социально-экономическую мозаичность мира, доставшегося ему от предшествующей эпохи. Это связано прежде всего с тем, что факторы, порождающие многообразие, действуют при капитализме сильнее, чем прежде. Так, обычное в истории взаимодействие народов с момента перехода человечества от первичной, бесклассовой формации к классовому обществу приняло форму в основном межформационного взаимодействия. Последнее при капитализме усилилось, так как оказались задействованы слишком неравные по величине экономические и политические силы — капитал и буржуазное государство, с одной стороны, и отсталые и зависимые страны и народы, часто лишенные своей государственности,  — с другой. Капитализм, вторгаясь в жизнь этих стран и народов (особенно в эпоху колониализма), прививая современное производство к традиционным формам и структурам, тем самым деформировал их развитие, не выводя в то же время на новый путь.
Но, пожалуй, главной причиной многообразия является неравномерность общественно-политического развития. Верно подмечено, что «на каждом формационном этапе развития общества неравномерность принимает свойственные этому этапу конкретные очертания»2. При-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 23, с. 318.
2 Шевченко В. Н. Социально-философский анализ развития общества, с. 40.
76


чем при капитализме она усиливается, а на его высшей, монополистической стадии возрастает многократно. Эта неравномерность — одна из основных причин многообразия в рамках одной и той же формации, в частности капиталистической.
Многообразие в истории выражается в том, что в каждый данный момент сосуществует множество локальноисторических обществ, каждое из которых обладает свойственными только ему историческими особенностями. Эти локально-исторические общества являются носителями определенных возможностей развития. Многообразие выступает поэтому как разнообразие вариантов и тенденций развития.
Обычно локально-исторические общества отождествляются с отдельными странами или группой стран. Действительно, и теоретический и эмпирический анализ показывает, что странам, находящимся на одной формационной стадии, присущи национальные и исторические особенности, которые позволяют отличать одну страну от другой. При таком подходе к многообразию истории оно предстает как множество конкретных форм, видов, типов реализации общих законов.
Разнообразие национальных форм или типов капитализма  — естественный результат его зарождения и развития в неодинаковых, конкретно-исторических условиях различных стран (или группы стран). Громадный, а подчас (до определенного времени) решающий отпечаток на облик капитализма в той или иной стране накладывают особенности путей его становления. Речь идет о том, каким путем — революционным или реформистским — утвердился капитализм в данной стране. Так, В. И. Ленин, рассматривая в сравнительно историческом аспекте вопрос о преобразовании капитализмом старых форм землевладения в капиталистические, писал: «В Германии пересоздание средневековых форм землевладения шло, так сказать, реформаторски... В Англии это пересоздание шло революционно, насильственно, но насилия производились в пользу помещиков... над крестьянскими массами... В Америке это пересоздание шло насильственно по отношению к рабовладельческим экономиям южных Штатов» 1.
В данном случае В. И. Ленин явственно выделил страны «первого эшелона» капитализма (Англия и
1  Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 16, с. 252.
77


США как их дочерний филиал) и страну «второго эшелона» (Германия). И действительно, в зависимости от того, к какому «эшелону» капитализма — первому, второму, а в наше время и третьему — относится та или иная страна, во многом определяется и способ утверждения национального пути капитализма: революционный или реформистский.
Соответственно при общности основных черт капитализма как формации он отличается в каждой стране своими особенностями или, как писал В. И. Ленин, принимает «весьма разнообразные формы в «Англии», Германии, Америке, Франции и т. д.» 1. Ленин подчеркивал, что монополистическому капитализму в разных империалистических странах также присущи свои черты, свои особенности. «Даже тресты, даже банки... неодинаковы в их конкретном виде в разных странах»2. Разнообразие возрастает еще больше на уровне политической, государственной надстройки. На эту неодинаковость политических форм в тех же странах не раз обращал внимание В. И. Ленин3. Именно из этого разнообразия форм капитализма в каждой стране он непосредственно выводил разнообразие путей перехода последних от империализма к социализму4.
Общественно-политическая практика XX в. подтвердила научную обоснованность главного вывода марксизма-ленинизма, что капитализм в силу достигнутого им высокого уровня развития производительных сил и их обобществления, свойственных ему антагонистических противоречий необходимо и неизбежно сойдет с исторической арены, уступив место более передовому общественному строю — социализму. Социализм первоначально выступает как реальная возможность, вырастая на почве объективных потребностей общественного развития каждой данной страны. Общий закон — верх берет та возможность, тенденция развития, которая не только соответствует восходящей линии исторического процесса, но и на стороне которой выступают мощные и организованные общественные силы,  — распространяется и на становление социализма. Поэтому исторически необходимый переход к социализму в реальном жизненном
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 101.
2 Там же, т. 30, с. 122.
3 Там же, т. 30, с. 122; т. 33, с. 35.
4 См. там же, т. 30, с. 123; т. 36, с. 49; т. 38, с. 155—156, 184, 306—307; т. 40, с. 209; т. 43, с. 57—58, 78.
78


процессе зависит от того, где, в каких странах или стране, когда и какие сложатся возможности для его осуществления, включая сюда и субъективный момент  —
желание и готовность народа стать на новый путь развития.
Разнообразие конкретно-исторических условий, неодинаковость уровней социально-экономической и политической эволюции отдельных капиталистических стран как результат неравномерности их развития, а отсюда различная степень зрелости материальных и в особенности субъективно-политических предпосылок социализма  — такова объективная основа как множественности путей к социализму, так и разновременности его победы в отдельных странах. Эту диалектику В. И. Ленин гениально уловил в годы первой мировой войны и тогда же сформулировал принципиально новое положение о возможности и неизбежности различных путей к социализму. «Все нации придут к социализму, это неизбежно,  — писал В. И. Ленин,  — но все придут не совсем одинаково, каждая внесет своеобразие в ту или иную форму демократии, в ту или иную разновидность диктатуры пролетариата, в тот или иной темп социалистических преобразований разных сторон общественной жизни»1. Это означает, что все народы рано или поздно придут к социализму, но каждый придет своим путем, используя соответствующие условиям данной страны формы и сроки демократических и социалистических преобразований. Иными словами, реализация исторической необходимости перехода к социализму для каждой отдельно взятой страны — это вопрос выбора времени и формы. Одновременно он тогда же пришел к выводу, что путь к социализму первоначально могут проложить одна или несколько стран. Прочерчивая общий маршрут движения человечества к социализму, В. И. Ленин рассматривал разные национальные пути к нему как проявление диалектического единства общего и национально-особенного.
Итак, дороги к социализму весьма разнообразны, и главная трудность состоит в нахождении соответствующей условиям той или иной страны конкретной формы и момента выбора пути и в твердом следовании по избранному пути. Такой путь позволяет максимально использовать возможности, заложенные в национальной специ-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 30, с. 123.
79


фике и исторических традициях отдельных стран. В нем проявляется то своеобразие в общем закономерном движении к социализму, которое «свойственно каждой отдельной стране и которое надо уметь изучить, найти, угадать» 1. В то же самое время марксисты решительно отвергают претензии на изобретение каких-либо «особых» национальных путей к социализму, равно как и различных национальных, а по сути националистических, «моделей» социализма. Смысл подобных «поисков» заключается в отрицании всеобщей значимости марксизма-ленинизма и открытых им общих закономерностей перехода от капитализма к социализму.
Разработка вопроса о разнообразии путей к социализму имеет давние традиции в марксистской мысли. Так, он ставился и глубоко решался в программных документах Коммунистического Интернационала в период между двумя мировыми войнами. В принятой в 1928 г. Программе Коминтерна, явившейся плодом коллективной работы представителей многих партий, отмечалась разнородность революционных процессов, ведущих к победе над мировым капитализмом, и в связи с этим подчеркивалась историческая неизбежность разнообразия путей и темпов прихода пролетариата к власти, а также разнообразие форм строящегося социализма в отдельных странах2.
В последние десятилетия в документах КПСС и братских партий этот вопрос получил дальнейшую всестороннюю разработку и обоснование. В них обобщен богатейший опыт выбора социалистического пути и социалистического развития. На этой основе сформулированы общие законы социализма и подчеркнута необходимость их творческого применения в революционной практике стран, вставших на путь социализма. Своеобразным итогом разработки данного вопроса являются программные материалы XXVII съезда КПСС. На съезде отмечалось, что социалистические страны в силу присущих им различий в укладах, исторических и национальных традициях шли к новой формации каждая своим путем. Отсюда многообразие мира социализма, как свидетельство его универсальности и неодолимости3.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 74.
2 См.: Коммунистический Интернационал в документах. 1919— 1932. М., 1933, с. 29.
3 См.: Материалы XXVII съезда КПСС, с. 7.
80


Марксизм-ленинизм отвергает приписываемые ему примитивные представления об одном-единственном пути к социализму. Ему вообще чуждо игнорирование всей сложности и противоречивости путей социального прогресса и, в частности, понимание прогресса как движения всех народов по одному и тому же заданному историческому пути. Разнообразие путей к социализму является имманентно присущей чертой мирового исторического процесса, проявлением его многовариантности. Оно не возникло, как иногда представляется, в последние десятилетия в результате коренных революционных сдвигов на мировой арене. Эти сдвиги — переход многих новых стран на социалистический и некапиталистический путь развития — лишь позволили теоретически раскрыть и глубже осмыслить объективную природу множественности путей к социализму. Как и прежде, народы сами, опираясь на собственный опыт, нащупывают свой путь, ищут соответствующие конкретно-историческим условиям своих стран пути перехода к социализму. Очевидно также, что уже проложенные пути к социализму облегчают самостоятельный поиск революционными авангардами новых путей, ибо позволяют теоретически проверить и «примерить» разные варианты еще до того, как революционная практика вынесет окончательное суждение о сделанном выборе. Важно, чтобы этот поиск велся с позиций марксизма-ленинизма, с учетом опыта международного рабочего движения. Или, говоря прямее, новые пути к социализму должны рассматриваться как альтернативные по отношению к капитализму, а не к путям, уже осуществленным ранее социалистическими странами.
Как бы внешне привлекательно ни выглядели «третий» и иные конструируемые пути к социализму, революционерам непозволительно забывать, что критерием истины является практика. А она убедительно свидетельствует о том, что даже самые лучшие теоретические «модели» национальных путей не выводят к социализму. Этому служат только реально осуществленные революционные преобразования социалистической направленности. Только троцкисты и другие левоэкстремистские элементы могут тешить себя иллюзиями, будто «настоящие» пролетарские революции еще предстоит совершить, будто построение «настоящего» социалистического общества — дело будущего.
81


Вместе с тем диалектика всемирно-исторического процесса наглядно показывает, что возможна такая «аномалия», как минование отдельными странами капиталистической фазы и сознательный перевод развития сразу на более высокий и прогрессивный социалистический путь. Если при «классическом» варианте социализм естественноисторическим путем вырастает из капитализма, являясь результатом обострения его противоречий и действия общественной силы, им же порожденной, то во втором случае мы имеем дело с вариантом «сокращенного развития» — перескакиванием через целый этап «нормальной» формационной эволюции 1. Возможность такого развития теоретически была предсказана К. Марксом и Ф. Энгельсом (на примере Индии и России) и после Великой Октябрьской социалистической революции всесторонне обоснована В. И. Лениным. Общественно-историческая практика нашей эпохи подтвердила эти научные прогнозы.
Возможность пропуска отдельных фаз, стадий заложена в формационной структуре самого исторического процесса. Он развертывается так, что «движение всемирно-исторической эпохи (общественно-экономической формации) опережает движение тех или иных отдельных принадлежащих к ней регионов»2, а также и отдельных локально-исторических обществ (стран). Это значит, в частности, что социализм как ступень новой формации, определяющей облик нашей эпохи, идейно вовлекает в орбиту своего воздействия и те страны, которые формально-экономически не готовы к такому скачку. В то же время капитализм представляет собой формацию вчерашнего дня, находящуюся на нисходящей линии своего развития. Это во-первых.
Во-вторых, в последнее время в нашем обществоведении утверждается более глубокое понимание проблемы минования (пропуска) отдельных фаз социальной эволюции. Исследование восточных обществ позволило установить, что многие страны Азии и Африки представляют качественно особое направление этой эволюции. Взятое само по себе, оно не выводит их к капитализму
1 Г. В. Плеханов в свое время верно отметил, что «полное устранение данного исторического периода (в другом месте — «одной из фаз общественного развития».  — П. В.) есть лишь частный случай его сокращения». (Избр. философ. пронзв., т. I, с. 352.)
2 Барг М. А. Категории и методы исторической науки. М., 1984, с. 58.
82


как «обязательной» фазе развития. Вместе с тем его нельзя рассматривать как какой-то ущербный, тупиковый вариант исторического процесса. На самом деле мы имеем дело с особым типом исторического прогресса, представляющим один из вариантов реализации общей закономерности общественного развития, и столь же правомерный, как и европейский тип эволюции 1. И если развитие стран этой группы не вело их к капитализму, то у них тем больше оснований миновать его.
Всемирность исторического процесса в нашу эпоху поставила их три-четыре десятилетия назад перед альтернативой: куда идти — к социализму или капитализму. Минование последнего для стран, неразвитых капиталистически,  — не отступление от требований исторической необходимости, а напротив, прямо вытекает из нее, поскольку такой необходимостью в мировом масштабе стал социализм.
Наконец, мировой социализм делает некапиталистическое развитие возможным и материально. Его материальная и политическая поддержка становится при наличии достаточно зрелого субъективного фактора в той или иной стране или группе стран внутренним компонентом не только выбора некапиталистического пути, но и уверенного движения по этому пути к социализму. В ходе некапиталистического развития в таких странах создаются материальные предпосылки для выхода к рубежам современной цивилизации.
Можно считать доказанным, что выбор нового, социалистического пути развития немыслим без революции. Но нередко вся многогранная проблема выбора социалистического пути сводится к проблеме выбора путей революции, т. е. к выбору одной из двух возможностей: мирного прихода пролетариата к власти или немирного, через вооруженное восстание. Между тем проблема выбора нового пути шире и богаче по содержанию, так как включает в себя не только акт политической революции — завоевание пролетариатом государственной власти, но и весь комплекс революционных — демократических и социалистических — преобразований в политике и экономике, обеспечивающих в своей совокуп-
1 См.: Развивающиеся страны: экономический рост и социальный прогресс. М., 1983; Теоретические проблемы перехода к социализму стран с неразвитой экономикой. М., 1983; Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного. М., 1984.
83


ности поворот — быстрый или постепенный — развития данной страны на социалистический путь. Да и вообще, такое противопоставление мирного и немирного путей революции (и соответственно путей к социализму) не абсолютно и вряд ли правомерно. Как показывает исторический опыт, необходимо учитывать возможность и смешанных вариантов революционного процесса. В реальной действительности нередки решения именно смешанные 1.
Общеизвестно, что новый, социалистический путь развития первыми избрали и проложили не развитые капиталистические страны, а среднеразвитые, к которым относилась дореволюционная Россия и большинство стран социалистического содружества.
Что это — историческая аномалия или закономерность?
В марксистской литературе еще в 20-х гг. была выдвинута идея «слабого звена» в цепи империализма. Эта идея получила права гражданства в нашей обществоведческой литературе, поскольку объясняла, почему очагом первой победоносной социалистической революции стала Россия. В последние годы была предпринята попытка более широкого подхода к той же идее. В связи с этим был сделан вывод, что формационный переход посредством «слабого звена» является общемировой закономерностью 2. Не оспаривая плодотворности такого решения, мы полагаем, что возможны и другие подходы.
Согласно законам материалистической диалектики, возникновение нового из старого происходит таким образом, что оно, новое, должно пройти все стадии — зарождения, становления и развития, а не появиться сразу, так сказать, в готовом виде. И действительно, новое общество не появляется сразу с высокоразвитыми производительными силами, культурой, техникой, т. е. не отвоевывая себе места под солнцем. Ни один общественный строй подобным образом не возникал. Любое общество выходит на «готовую», зрелую фазу своего формационного развития лишь постепенно, завершив процесс сложного и противоречивого общественного синтеза традиционных и современных структур, антагонистичных друг другу. Это во-первых.
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 12, с. 301.
2 См.: Симония И. А. Страны Востока: пути развития. М., 1975, с. 122—158.
84


Во-вторых, новое общество зарождается в старом, но в таком старом, которое, с одной стороны, имеет необходимые предпосылки для возникновения нового, а с другой — как на уровне базисных отношений, так и надстройки — не должно быть так сильно, чтобы подавлять элементы нового. И действительно, в цитаделях капитализма рождение социализма оказалось стеснено высокой сопротивляемостью «надстроечных институтов, формирующихся на базисе высокоразвитого общественного организма» 1. Элементы социализма не могли возникнуть и в отсталых, капиталистически неразвитых странах, так как там не было для этого ни материально-экономических, ни политических предпосылок. Всем требованиям закона возникновения нового отвечают среднеразвитые капиталистические страны. Они имели необходимый минимум материальных предпосылок для социализма и вместе с тем общественную силу для его утверждения.
К. Маркс справедливо отметил: «В конечностях буржуазного организма насильственные потрясения естественно должны происходить раньше, чем в его сердце, где возможностей компенсирования больше»2. В мировой системе капитализма среднеразвитые страны как раз и составляют конечность «буржуазного организма». Поэтому именно они могли стать и действительно стали очагами первых социалистических революций, положив начало переходу всего человечества на новый, социалистический путь развития. Здесь, в среднеразвитых странах (конкретнее: в России), социализм прошел через фазу тяжелых мук родов нового общественного организма, окреп в процессе становления вопреки яростному сопротивлению сил старого общества и утвердился наконец на адекватной ему материальной основе. Представляется, что иной порядок рождения и становления социализма был бы отступлением от законов диалектики.
В-третьих, надо принять во внимание давно подмеченное периодическое изменение роли разных народов в историческом прогрессе. В самом деле. История не знает постоянно лидирующих в ней народов, равным образом и вечно отстающих. В одну эпоху впереди идут, прокладывая путь всему человечеству, одни народы, в другую
1 Симония Н. А. Указ. соч., с. 153.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 100.
85


эта роль первопроходцев по неизведанным путям истории переходит к другим, зачастую в прошлом отсталым народам.
Каким же образом происходит эта смена лидерства? История знает только одно чудесное средство — революцию. Отставшие народы, став посредством революционного выбора на путь обновленных общественных отношений, на их основе обретают могучие ускорители развития и получают возможность зажить новой жизнью и вырваться вперед. А ранее передовые народы, которые не сумели вовремя сбросить с себя «кожу» устаревшего общественного уклада, рано или поздно оказываются в арьергарде истории.
Как видим, авангардная роль тех или иных народов в историческом прогрессе — производное от их революционной дееспособности и инициативы. Первыми став на путь социальной революции своей эпохи, они выдвигаются вперед сначала в социально-политическом, а затем и экономическом отношении, увлекая за собой своим примером (точнее, превосходством новых общественных порядков) другие народы. Так, Англия благодаря буржуазной социальной (XVII в.) и промышленной (конец XVIII — начало XIX в.) революциям стала первой промышленной мастерской мира и очагом мощного (чартистского) рабочего движения. Великая буржуазная революция во Франции вывела эту страну в авангард мирового социального прогресса вплоть до 70-х гг. XIX в. и дала мощный толчок развитию ее культуры, науки, экономики. Германия выдвинулась (70-е гг. и до конца XIX в.) в ряд ведущих индустриальных держав и была центром мирового революционного движения; ее рабочее движение задавало тон в международном рабочем движении. В XX в. лидирующая роль в социальном прогрессе перешла в результате победы Великой Октябрьской социалистической революции к России.
В этой связи уместным кажется короткое замечание о европейском пути общественного развития, который по сей день в буржуазной социологии и историографии представляется эталонным и общеисторическим. Действительно, народы Западной Европы первыми встали на путь буржуазной, промышленной цивилизации и, идя по этому пути, добились исторических достижений в области материальной и духовной культуры и подготовили, в том числе идейно, переход к социализму. В этом, бесспорно, прогрессивность этого пути и непреходящая
86


универсальная ценность опыта европейских народов. И все же с точки зрения всемирной истории европейский путь — это лишь один из исторически осуществившихся вариантов общественного развития, т. е. вариант, непригодный в новых условиях. Степень всеобщности в нем такая, как и в историческом пути других стран и народов.
Итак, исторический опыт показывает, что каждый народ заново и самостоятельно ищет и в конечном счете находит свой путь к социализму, выбирает из множества возможностей те или иные формы перехода к новому общественному устройству. В этом многообразии путей к социализму при всей неравномерности, сложности и противоречивости движения человечества к социализму и коммунизму заключена неодолимость сил исторического прогресса в нашу эпоху.


Глава II
РОССИЯ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ ВЫБОРА ПРОГРЕССИВНЫХ ПУТЕЙ РАЗВИТИЯ (дооктябрьский период)
Не боясь впасть в преувеличение, можно утверждать, что по богатству содержания, интенсивности и продолжительности теоретических поисков и практической революционной борьбы за выбор новых, прогрессивных путей общественно-политического развития в XIX и начале XX в. опыт России не имеет себе равных в мировой истории. Несколько поколений русских революционеров на всех трех этапах революционно-освободительного движения (дворянском, революционно-демократическом и пролетарском) бились над решением задачи, как изменить ход и направление исторического развития страны, с тем чтобы круто повернуть ее на новый, прогрессивный путь. Эту задачу удалось решить, как известно, лишь российскому пролетариату, возглавляемому партией большевиков.
Между тем не все аспекты большой и сложной проблемы выбора народами нашей страны социалистического пути развития можно считать исследованными именно под таким углом зрения — выбор нового пути. В частности, особый интерес представляет дальнейшее изучение напряженных и трудных поисков передовой общественной мыслью России возможности выбора социалистического пути развития еще в XIX в., до выхода на историческую арену пролетариата как единственной социалистической силы. Выработанная тогда социалистическая теория была утопией, которая была устремлена в будущее. Изучение этих поисков высвечивает еще одну сторону проблемы выбора пути — значение тех длительных и устойчивых революционных и социалистических традиций, заложенных на первых двух этапах освободительного движения, как составной части духовных предпосылок социалистического переворота, осуществ-
88


ленного на марксистской теоретической основе пролетариатом в XX в.
Ключом к более глубокому пониманию русского исторического процесса XIX — начала XX в., его крайней противоречивости, повышенной конфликтности, противоборства различных альтернатив является концепция запоздалости, вторичности российского капитализма. Именно в XIX в., особенно во второй его половине, завязались и с особой ясностью предстали все дилеммы вторичного, догоняющего развития страны. Они, в свою очередь, стали источником своеобразия русского освободительного движения, в т. ч. его «социалистической» окраски на втором, революционно-демократическом этапе.
§ 1.  Теоретические поиски и борьба за социальный прогресс в XIX в.
Вопрос о возможных путях социального развития России в его сознательной, идеологически обоснованной форме впервые был поставлен в русской общественной мысли во второй половине XVIII в., хотя попытки сформулировать его наблюдались и раньше1. И поставлен он был в связи с оценкой политики Петра I, предпринявшего, как известно, смелую попытку преодоления отсталости страны и с этой целью широко использовавшего в процессе своих преобразований опыт и достижения передовых стран Западной Европы. Поэтому в центре внимания оказался, как бы предваряя позднейшую антитезу «Россия — Запад», вопрос об отношении России к Западу. Уже во второй половине XVIII в. вопрос этот «становился у нас вопросом о вероятном направлении и о возможных шансах прогрессивного развития нашей страны. Это был самый важный, самый мучительный из всех вопросов, когда-либо возникавших перед русской интеллигенцией»2. Подспудной основой обостренного интереса к нему были начавшийся кризис феодально-крепостнической системы и формирование капиталистического уклада во второй половине XVIII в., а также влияние идей европейского Просвещения, а затем Великой фран-
1 См.: Ключевский В. О. Соч. М., 1957, т. III, с. 253; Плеханов Г. В. Соч. М.—Л., 1925, т. XX, с. 355.
2 Плеханов Г. В. Соч. М.—Л., 1925, т. XXII, с. 174.
89


цузской буржуазной революции на русскую общественность.
Кризис феодально-крепостнического строя сопровождался развитием внутри страны двух параллельных процессов, прямо противоположных по своей социальной направленности: с одной стороны, крепостничество продолжало укрепляться и ужесточаться, достигнув своего апогея к началу XIX в., с другой — буржуазные отношения и в промышленности, и в сельском хозяйстве, и в области культуры пробивали себе дорогу сквозь толщу крепостничества, подтачивая его устои. В европейском масштабе это выглядело так: передовые страны Западной Европы — страны «первого эшелона» капитализма и великая восточноевропейская держава — феодально-абсолютистская Россия двигались по разным, притом расходящимся историческим путям. То была эпоха, когда капитализм шел в гору, а буржуазия стояла во главе социального прогресса. И Россия не могла уклониться от вызова времени.
Ликвидация крепостничества объективно выдвинулась как назревшая историческая необходимость, как коренная задача национального развития. Историческая заслуга А. Н. Радищева и состоит в том, что он первым в истории нашей Родины не только понял, что крепостной строй и самодержавие являются основной причиной отставания России от Запада, ведут Россию в тупик,  но и обосновал необходимость их устранения революционным путем. Говоря же его словами, он стремился «дорогу проложить, где не было следу» 1. В 80—90-е гг. XVIII в. А. Н. Радищев, рассмотрев разные варианты освобождения народа от крепостного рабства — освобождение сверху или снизу,  — отдал предпочтение восстанию народа, т. е. революции. Эта революция в силу объективных условий того времени могла быть только буржуазной (буржуазно-демократической), и она вывела бы страну на путь капиталистического, тогда прогрессивного развития. Открытие же им революционного пути как назревшей исторической потребности общенационального развития России стало ценным приобретением передовой русской общественной мысли.
Пробуждению интереса к историческим судьбам России, ее народа, путям ее развития среди передовой дво-
1  Цит. по: Карякин Ю. Ф., Плимак Е. Г. Запретная мысль обретает свободу: 175 лет борьбы вокруг идейного наследия Радищева. М., 1966, с. 139.
90


рянской молодежи — будущих декабристов — способствовала в огромной степени Отечественная война 1812 г.
Первую практическую попытку изменить ход и направление развития русского общества предприняли более 160 лет тому назад дворянские революционеры — декабристы. Будучи революционерами, они считали, что для уничтожения самодержавия и крепостного строя необходима революция, и первыми поставили вопрос о ее подготовке, а в декабре 1825 г. совершили первую атаку на самодержавно-крепостнический строй  1. Декабристы, судя по их программным документам, хотели преобразовать русское общество и государство в соответствии с духом эпохи и потребностями исторического развития страны, направив ее по новому, тогда буржуазному пути. Именно в революционном вмешательстве в исторический процесс с целью открыть перед Россией путь более прогрессивного капиталистического развития состоял исторический смысл их выступления. Любопытно, однако, что декабристы (П. И. Пестель в его «Русской правде»), разрабатывая принципы будущего устройства русского общества, не копировали буржуазных порядков, установившихся на Западе, в Европе и Америке, а относились к ним критически. Они уже видели ряд пороков современного им буржуазного строя и буржуазной демократии на Западе (власть богатых, нищета масс, формальность буржуазного равенства, рабство и расизм в Америке и т. п.).
Итак, вопрос о революции как способе воздействия на историю с целью изменения ее направления был и теоретически, и частично практически поставлен в конце XVIII и первой четверти XIX в., став неотъемлемым элементом российского освободительного движения. Восстание декабристов, несмотря на поражение, отбросившее страну на десятилетия назад, укрепило в нем революционную традицию, оттеснив реформистскую на задний план.
После поражения декабристов вопрос о дальнейшем пути общественного развития России, о способах решения ее жгучих социальных проблем, о роли народа как движущей силы исторического прогресса на долгие десятилетия был перенесен в теоретическую плоскость и
1  См.: Нечкина М. В. Движение декабристов. М., 1955, т. 1, с. 48; Восстание 1825 г., хотя и было вынужденным в отношении срока и повода, отнюдь не было фатально обречено иа неудачу. Нельзя исключать и другой вариант исхода — его победу.
91


стал главным стержнем идейных исканий и споров в среде русской интеллигенции. Первым, хотя и с откровенно пессимистических позиций, высказался по этим проблемам П. Я. Чаадаев, опубликовав в 1836 г. свое знаменитое «Философическое письмо». Оно, по словам А. И. Герцена, «потрясло всю мыслящую Россию»: после десятилетнего молчания, воцарившегося в русском обществе с 1825 г., это письмо было подобно «выстрелу, раздавшемуся в темную ночь» 1. В первом и в других «Философических письмах» Чаадаев сурово осудил не только действительность николаевской России, но и весь пройденный страной исторический путь, который, согласно его односторонне мрачной оценке, пролегал в стороне от «мирового потока» и особенно от европейской истории. Выход П. Я. Чаадаев видел в приобщении России к общеевропейскому прогрессу, поскольку двигателем его являлся идеализированный им католицизм. Чтобы не погрязнуть в «мертвом застое», Россия должна (сама или под давлением извне) «перейти на новые пути»2. Он был уверен, что Россия имеет «полную свободу выбора» путей своего развития, поскольку она позже других европейских народов приобщилась к цивилизации.
Так, под пером П. Я. Чаадаева отсталость России впервые в русской общественной мысли из минуса, недостатка развития превратилась в ее преимущество. «Мы (русский народ.  — П. В.) пришли после других для того, чтобы делать лучше их, чтобы не впадать в их ошибки, их заблуждения и суеверия»3 — так обосновал П. Я. Чаадаев, как бы предваряя последующих мыслителей, право России на самостоятельный выбор путей развития. И захватываемый то ли мессианским вдохновением, то ли пророческим прозрением, П. Я. Чаадаев в одной из своих последних статей писал: «У меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество» 4.
Однако следует заметить, что его историческая концепция была несостоятельной, ибо построена на проти-
1 Герцен А. И. Собр. соч. В 30 т. М., 1957, т. IX, с. 139.
2 См.: Чаадаев П. Я. Философические письма. М., 1906, с. 14— 15, 68; Шкуринов П. С. П. Я. Чаадаев. Жизнь, деятельность, мировоззрение. М., 1960, с. 41.
3 Чаадаев П. Я. Указ. соч., с. 86.
4 Там же.
92


вопоставлении идеализированного католического Запада православно-христианской России, погрязшей в рабстве и отсталости. Утопичным был и его религиозно-этический идеал. Не оправдан также отказ от революционных форм борьбы за изменение общественных порядков.
В 40-х гг. XIX в. огромный общественный резонанс получили, по образному выражению В. О. Ключевского, «богатырские битвы» между славянофилами и западниками 1, оставившие крупный след в истории русской общественной мысли. Именно тогда в выступлениях славянофилов была выдвинута и теоретически обоснована концепция самобытного пути исторического развития России, будто бы принципиально отличного от пути Западной Европы. Основу исторической концепции и всей системы взглядов славянофилов составили отрицание общей исторической закономерности, неприятие западноевропейского прогресса, вера в «особые начала» и исключительность России. Эти «особые начала», обеспечивавшие России преимущество перед Западом, они видели в общинном землепользовании и самоуправлении, в приверженности русского народа к православию как истинному христианству, в его высоких нравственно-религиозных качествах и т. п. Особые надежды возлагались славянофилами на сельскую общину — она должна была предотвратить появление в России пролетариата, борьбы между трудом и капиталом и революции.
Итак, самобытность России трактовалась славянофилами крайне узко — как религиозно-национальная самобытность. Свой идеал славянофилы искали не в будущем, а в прошлом России. Поэтому, отвергнув западноевропейский путь развития, они заявили себя сторонниками национального общественного прогресса, но хотели «идти вперед прежним путем», имея в виду путь допетровской России2. Это была реакционно-патриархальная утопия, политический смысл которой состоял в стремлении избежать повторения западноевропейского, буржуазного развития с его антагонизмами, классовой борьбой, социалистическим движением и революциями.
1 Ключевский В. О. Неопубликованные произведения. М., 1983, с. 186.
2 См.: Янковский Ю. Патриархально-дворянская утопия (страницы русской общественно-литературной мысли 1840—1850 годов). М., 1981, с. 59, 150—155; Дудзинская Е. А. Славянофилы в общественной борьбе. М., 1983, с. 26, 83.
93


Самобытный путь России оказывался на деле равнозначным нереволюционному пути.
В противоположность славянофилам их оппоненты — западники, в рядах которых объединились либеральные интеллигенты и будущие революционные демократы (В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. П. Огарев), сопоставляя русский и западноевропейский исторический процесс, пришли к выводу об их общности. Исходя из этого, они считали, что Россия, будучи европейской страной, должна идти путем, ранее пройденным более культурными народами Европы, опираясь на их опыт и не пытаясь дорасти до цивилизации, как того хотели славянофилы, путем собственного развития. Общность исторического развития России и Европы трактовалась ими зачастую как необходимость и неизбежность повторения Россией во всех деталях пути, пройденного ранее передовыми странами Запада. Следует отметить, что наиболее решительными противниками и критиками славянофильских идей среди западников были представители зарождавшейся тогда революционно-демократической идеологии (в первую очередь В. Г. Белинский).
Идейная борьба между славянофилами и западниками о соотношении путей развития России и Европы способствовала окончательной кристаллизации в 40-х гг. XIX в. антитезы «Россия — Европа», «Россия — Запад». Так, давным-давно в славянофильских и консервативных кругах русского общества получила хождение антитеза «Россия — Запад», охотно используемая в наши дни в антисоветских целях реакционными буржуазными историками, философами и публицистами.
Но начиная с 40-х и до 60-х гг. прошлого века все общественные вопросы, как отметил В. И. Ленин, сводились к борьбе с крепостным правом и его остатками 1. В зависимости от подхода к нему представителей разных течений общественного движения и общественной мысли решался тогда и вопрос о выборе путей развития для России. Правящие дворянско-бюрократические круги во главе с Николаем I, несмотря на робкие попытки «безболезненного» решения крестьянского вопроса в 40-х гг., упорно вели страну по изжившему себя феодально-крепостническому пути, силой загоняя внутрь недуги прогнившего строя. В этих условиях и славянофилы, будучи консервативно-помещичьим крылом русского
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 2, с. 520.
94


либерализма, и западники, как представители более передового буржуазного либерализма, отстаивали буржуазное направление предстоящего развития, т. е. наиболее общие интересы либеральных помещиков и зарождавшейся буржуазии, но разные его тенденции: первые—более консервативную (хотя субъективно они выступали за некапиталистический путь), вторые — более «европеизированную». И те и другие были сторонниками мирного преобразования аграрного строя России посредством реформы сверху. Революционные демократы, по мере их размежевания с либерализмом западников, все определеннее отражали устремления и чаяния крепостного крестьянства, также носившие объективно-буржуазный характер. Но то была буржуазно-демократическая революционность, шедшая на смену дворянской революционности.
Революционный демократизм, как идеология крестьянства, едва зародившись, слился в России с социализмом. Восприняв в начале 30-х гг. XIX в. идеи утопического социализма, А. И. Герцен и Н. П. Огарев попытались в дальнейшем применить их к российской действительности, связав социализм с потребностями общественного преобразования России, с практикой революционно-освободительного движения.
Почему же русские революционеры-демократы в поисках социального идеала обратились к идеям социализма, хотя Россия находилась еще в преддверии капитализма?
Обращение передовых русских людей к социализму как антикапиталистическому учению в 30—40-х гг. XIX в. не вытекало из внутреннего социального опыта России и было, бесспорно, одним из проявлений опережающего развития общественной мысли. Интерес к социалистическим идеям вызывался прежде всего тем, что они становились передовыми, ведущими идеями новой эпохи, выразившими необходимость ликвидации эксплуатации трудящихся масс и утверждения социальной справедливости. Передовая мысль России, особенно чувствительная в условиях гнета деспотизма к идеям социальной справедливости, жадно изучавшая в поисках правильной революционной теории все достижения западной мысли в этой области, уловила в социалистических идеях главное — протест против всякого угнетения и социального неравенства и возможность переорганизовать жизнь общества на новых, справедливых началах.
95


Другой причиной было то, что русские мыслители, изучая западную действительность, сумели разглядеть эксплуататорскую сущность развивавшегося в Западной Европе и США капитализма, ограниченность и формальность буржуазной демократии, враждебность капитализма как социальной системы людям труда. Жажда антибуржуазного мировоззрения, столь сильная среди русских просветителей, разочарование в буржуазно-демократических идеалах выводили их в поисках новых путей к утопическому социализму 1. В итоге реальный протест против феодально-крепостнического гнета у русских революционеров-демократов и социалистов дополнился теоретическим протестом против социальных последствий возможного капиталистического развития России.
Наконец, обращение к идеям социализма было следствием осознания ими факта отсталости своей страны, что порождало стремление найти пути ее быстрейшего преодоления. Так, обращение к социализму А. И. Герцена  — «еще одно свидетельство неизменно повторяющейся первоначальной реакции революционно-демократической интеллигенции на осознание факта отсталости своей страны»2. Казалось естественным попытаться, используя опыт ушедших вперед народов Западной Европы, перевести развитие России на новые социальные рельсы и тем ускорить его, миновав некоторые тяжелые и мучительные стадии обычного исторического развития, пройденные другими, передовыми странами. В идее социализма А. И. Герцен и Н. П. Огарев нашли основу для решения вопроса о путях развития России. Тем самым они попытались придать ей действенный характер. Это существенно отличает утопический социализм в России от социалистических учений на их родине — в Западной Европе, характерной чертой которых была созерцательность.
Таким образом, с проникновением в Россию социалистических идей и началом с 40-х гг. XIX в. поисков русскими революционерами правильной революционной теории вопрос об отношении России к Западу, Европе, о
1 Исследователь данной проблемы отмечает, что поворот передовой общественной мысли России к утопическому социализму был ускорен также кризисом русской антифеодальной мысли после поражения декабристов, поисками «иных способов борьбы» (Володин А. И. Начало социалистической мысли в России. М., 1956, с. 43, 49).
2 Симония И. А. Страны Востока: пути развития, с. 127.
96


возможных путях ее общественной эволюции был поставлен ими как вопрос о выборе Россией социалистического пути развития. Конечно, это была теоретическая постановка вопроса о желательном направлении развития страны. Объективно она выражала вовсе не социалистическую возможность, а наиболее демократический, радикальный вариант капиталистического развития. Тем не менее важно знать, что идеи социализма, социалистического выбора уходят глубоко в нашу национальную историю, составляя одну из ее славных традиций. И если от А. Н. Радищева берет начало революционнореспубликанская традиция в освободительном движении нашей страны, то и с А. И. Герцена и Н. П. Огарева  — социалистическая традиция.
Учение об особом, отличном от западноевропейского пути России к социализму известно как теория «русского крестьянского социализма». Основоположником ее является А. И. Герцен, который первым попытался обосновать возможность национального «русского пути» к социализму. Крупный вклад в разработку этой теории внес также Н. П. Огарев — оригинальный мыслитель, соратник и единомышленник А. И. Герцена 1.
А. И. Герцен выводил особый, отличный от западноевропейского путь России к социализму из ее экономической самобытности, из аграрного, крестьянского характера и прежде всего из наличия сельской общины2. В связи с этим он в 40—50-х гг. XIX в. пересматривает свои западнические взгляды и вслед за славянофилами обращается к идее об особом значении в русской жизни общинных начал, наполнив эту идею, в отличие от консерваторов-славянофилов, революционным, общинно-социалистическим содержанием. То обстоятельство, что общинная организация, хотя и сильно потрясенная, дожила в России до эпохи «развития социализма в Европе» и гибели «противообщинной цивилизации», т. е. капитализма, он считал «бесконечно важным для России»3. Сбросив крепостной гнет и абсолютизм, опираясь на общину, русский народ, по мысли А. И. Герцена, может развить заложенные в ней коллективистские
1 См.: Рудницкая Е. Л. Н. П. Огарев в русском революционном движении. М., 1969, с. 76—85, 132.
2 См.: Смирнова З. В. Социальная философия А. И. Герцена. М. 1973 с. 155, 199—205
3 Герцен А. И. Собр. соч. в 30-ти т. М., 1956, т. VII, с. 323, 262.
4
П. В. Волобуев
97


начала и, минуя капиталистическую фазу, сразу стать на социалистический путь. «Разве освобождение крестьян с землею — не социальный переворот? Разве общинное владение и право на землю — не социализм?» — так в форме вопросов выразил А. И. Герцен квинтэссенцию «русского социализма», идущего, по его же определению, «от земли и крестьянского быта... от общинного владения и общинного управления» 1. И далее он рисовал следующий путь торжества социализма в России: «Сохранить общину и освободить личность, распространить сельское и волостное самоуправление на города, на государство в целом, поддерживая при этом национальное единство, развить частные права и сохранить неделимость земли — вот основной вопрос русской революции»2. Более того, А. И. Герцен был убежден, что именно Россия благодаря своей самобытности, и прежде всего крестьянской общине, может быстрее и раньше стран Западной Европы перейти к социализму.
Нетрудно видеть, что социальный смысл и практическое назначение теории «русского социализма» А. И. Герцена и Н. П. Огарева субъективно заключались в том, чтобы избавить Россию от капиталистического пути развития и тем одновременно решить две великие задачи: освободить русское крестьянство от крепостного рабства и предупредить его разорение, пролетаризацию, неизбежные при переходе к капитализму. Революционные демократы отвергали капитализм по принципиальным соображениям: они уже предчувствовали особую тяжесть и мучительность для народных масс становления капитализма в странах его запоздалого развития. А. И. Герцен и после крестьянской реформы 1861 г. пребывал в уверенности, что Россия не утратила возможности развития по пути «русского социализма». Ошибочно считая предстоящую русскую революцию социалистической, он, естественно, не мог понять ее буржуазную природу. При этом предпочтение он отдавал мирному пути революции.
Здесь же отметим, что примерно в те же годы, когда А. И. Герцен приступил к разработке своей социалистической теории, другой великий революционер-демократ, В. Г. Белинский, вернее и глубже, чем А. И. Герцен, хотя и в виде догадки, решал проблему пути предстоящего развития России и освобождения народа. Он поставил их в
1 Герцен А. И. Собр. соч. в 30-ти т., т. XVIII, с. 359; т. XIX, с. 193.
2 Там же, т. XII, с. 189—190.
98


непосредственную связь с перспективой ее буржуазного развития 1.
В философско-историческом обосновании А. И. Герценом возможности для России прийти к социализму, минуя стадию капитализма, важное место помимо приверженности русского народа к общине занимают две другие идеи. А. И. Герцен считал, что, несмотря на особенности России, ее исторический путь вливается в общий поток развития европейских народов в направлении социализма. Отсюда следовал его первый вывод: в эпоху, когда Западная Европа доросла до социалистических идей и социалистического движения, Россия в своем дальнейшем развитии необязательно должна повторить ее путь, проходя через все те фазы, через которые прошли передовые народы. Более того, он вообще справедливо полагал, что «европейский путь развития» не является единственно возможным, необходимым и обязательным для каждого народа, где бы и в каких бы условиях он ни жил2. Эта идея вполне соответствовала закономерностям мировой истории. Другой же вывод свидетельствовал об историческом идеализме А. И. Герцена, о преувеличении им роли идей. Россия, оказывается, могла миновать определенную фазу европейского развития, по его мнению, потому, что она пройдена ею по-особому, «так сказать, идеально, мысленно, в сознании своих передовых представителей»3. Но исторический опыт показывает, что идеальные представления мыслителей не заменяют необходимости соответствующего конкретного материального развития той или другой страны как до, так и после выбора социалистического пути.
К решению вопроса о повороте общественного развития России на социалистический путь А. И. Герцен подходил как к сознательному выбору русскими революционерами нового направления. «В отношении к идее ближнего будущего мы,  — писал А. И. Герцен,  — поставлены свободнее Запада — воспользуемся этим»4. Среди доводов, выдвинутых им в пользу более легкого перехода России к социализму, некоторые и по сей день заслуживают внимания. Такова, например, мысль об отсутствии в России, в отличие от стран Западной Европы,
1 См.: Плеханов Г. В. Соч., т. XXII, с. 144—145; Смирнова З. В. Указ. соч., т. 94.
2 См.: Герцен А. И. Собр. соч., т. X, с. 170.
3 Смирнова З. В. Указ. соч., с. 161.
4 Герцен А. И. Собр. соч., т. V, с. 12.
99


сковывающих волю, сознание и психологию народа многовекового груза правовых норм, мещанских (буржуазных) традиций и обычаев1.
Таким образом, А. И. Герцен, по сути, первым в русской общественной мысли обосновал идею о выборе народами путей своего развития, имея в виду прежде всего социалистический выбор. Правда, он не смог придать ей вполне научное, материалистическое содержание. С этого времени проблема выбора путей общественного развития стала одной из центральных теоретических проблем в русском обществознании XIX в. Над ней бились В. Г. Белинский и Н. П. Огарев, Н. Г. Чернышевский и Д. И. Писарев, а в дальнейшем идеологи народничества.
Равным образом новаторский характер носила и герценовская идея «особого», некапиталистического пути развития России в направлении социализма, хотя и была составной частью утопической в своей основе теории «русского социализма». Она также должна быть отнесена к ценным приобретениям отечественной общественной мысли. Это был первый в мировой науке набросок идеи о возможности «сокращенного», некапиталистического пути развития отставших народов к социализму.
Более глубокое решение той же проблемы выбора социалистического пути Россией дал Н. Г. Чернышевский. Он также «мечтал о переходе к социализму через старую, полуфеодальную, крестьянскую общину»2. Но в отличие от А. И. Герцена, концепция Н. Г. Чернышевского свободна от налета национальной самобытности. Он вообще не склонен считать общинное владение землей предметом национальной гордости россиян или их особым счастьем3. Далек он и от мысли, ставшей позднее расхожей у народников, будто современная крестьянская община уже является готовой социалистической формой хозяйства. Для Н. Г. Чернышевского как социалиста ценность сохранившегося в России общинного владения землей заключена в его близости к социали-
1 См.: Смирнова З. В. Указ. соч., с. 253. Так, А. И. Герцен не без оснований прибегал к такой аналогии между поведением отдельного человека и целых народов: «Человек, живущий en garni (в меблированных комнатах.  — П. В.), гораздо легче переезжает, нежели тот, кто обзавелся домом» (Герцен А. И. Собр. соч., т. V, с. 13).
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 175.
3 См.: Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. М., 1950, т. V, с. 362.
100


стическому идеалу. «Мы защищаем факт, у нас существующий  — государственную собственность с общинным владением именно потому, что она ближе всех других форм собственности подходит к идеалу поземельной собственности» 1.
Н. Г. Чернышевский отверг как антиисторический один из постулатов А. И. Герцена: его противопоставление «молодой» России «старой» Европе, будто бы навсегда утратившей способность к революционной инициативе. Но, как и А. И. Герцен, он справедливо полагал, что России нет необходимости слепо повторять все стадии общественной эволюции, пройденные ранее другими народами Европы. Отставшие страны, используя опыт передовых стран, могут «развиваться очень быстро, подниматься с низшей стадии прямо на высшую, минуя средние логические моменты»2. Россия потому и может ускорить свое общественное развитие, миновать некоторые его мучительные фазы, что она опирается па опыт Европы, на завоевания ее цивилизации. Исходя из этих общетеоретических посылок, Н. Г. Чернышевский еще в работах конца 50-х гг. XIX в. четко формулирует положение о возможности для России миновать стадию частной земельной собственности, т. е. капитализма. Если материальную основу для некапиталистического пути России к социализму он видел в крестьянской общине, то главную общественную силу для движения по этому пути — в крестьянстве, руководимом передовой интеллигенцией. В странах Западной Европы, идущих к социализму через капитализм, такую силу он видел в пролетариате3. Углубленный поиск Н. Г. Чернышевским материальных предпосылок и общественных сил для перехода на путь социализма свидетельствовал, что он продолжил начатое А. И. Герценом активное применение учения утопического социализма к российским условиям.
Как глубокий исследователь, Н. Г. Чернышевский — первым среди русских мыслителей — разглядел в российской действительности своего времени тенденцию капиталистического развития. Но он надеялся, что при неразвитости капитализма в России крестьянская революция сможет парализовать эту тенденцию и открыть путь
1 Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч., т. IV, с. 436.
2 Там же, т. V, с. 389.
3 См.: Хессин Н. В. Н. Г. Чернышевский в борьбе за социалистическое будущее России. М., 1982, с. 101, 121, 133.
101


к социализму. Будучи последовательным революционером и идеологом крестьянской социалистической революции, Н. Г. Чернышевский связывал возможность перехода к социализму с революционным преобразованием, с водворением в стране «хорошей администрации», по его собственному подцензурному выражению. А осуществление революции зависит от «человеческой воли», которая и выведет Россию на новый путь общественного развития 1. Наряду с правильной мыслью о революции как главном рычаге переустройства русского общества на социалистических началах в работах Н. Г. Чернышевского явно сквозит тенденция к преувеличению роли «человеческой воли» и идей при решении вопроса о выборе пути общественного развития. В дальнейшем эта тенденция получит крайнее, гипертрофированное толкование в концепциях народников.
Твердую веру в то, что путь России, усвоившей опыт и знания Западной Европы, «будет лучше», а ее развитие более быстрым, выражал и Н. А. Добролюбов. Будучи единомышленником Н. Г. Чернышевского, он вместе с тем считал, что на пути к социализму как желанной цели России едва ли удастся миновать капиталистическую стадию, но сократить этот путь она может и должна. Вступление России на новый, прогрессивный, по существу буржуазно-демократический, путь развития он связывал, как и другие русские социалисты-утописты, с крестьянской революцией.
Для марксистов очевидно, что конкретная форма некапиталистического пути России к социализму (через общину и крестьянскую социалистическую революцию), предложенная Н. Г. Чернышевским, оказалась утопической. Тем не менее теория «русского крестьянского социализма» А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского заслуживает высокой оценки, ибо это была блестящая попытка найти оригинальный, «сокращенный» исторический путь развития страны, отставшей в социально-экономическом отношении, путь, соответствующий интересам народных масс. Благодаря их теоретическим поискам впервые в мировой общественной мысли именно в России была поставлена проблема некапиталистического пути развития отсталых стран к социализму2.
1 См.: Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч., т. IV, с. 436; т. V, с. 710.
2 См.: Смирнова З. В. Указ. соч., с. 190; Хессин Н. В. Указ. соч., с. 187, 239.
102


Отметим также, что А. И. Герцен и Н. Г. Чернышевский не только теоретически разрабатывали учение о «русском социализме», но и самоотверженно боролись за его практическое осуществление, надеясь направить развитие России по некапиталистическому пути. Неудача, постигшая их, была предопределена не только ошибочностью самой теории, слабостью общественных сил, поддерживавших вождей революционной демократии, но и историческими рамками той эпохи — отсутствием объективных условий для социалистического выбора.
В середине XIX в. переход России к новой, капиталистической формации стал для нее поистине исторической необходимостью как в силу экзогенных, так и эндогенных факторов развития. К 60-м гг. XIX в. капитализм внутри страны, особенно в торгово-промышленном секторе, пустил глубокие корни, он превращался в ведущую тенденцию экономического развития. В. И. Ленин, отвечая позже на вопрос, какая же сила заставила крепостников-помещиков взяться за проведение буржуазной реформы, писал: «Сила экономического развития, втягивавшего Россию на путь капитализма» 1.
Воздействие внешнего фактора было двояким. Во- первых, существование в Европе группы капиталистически развитых государств не только оттеняло отставание России на целую эпоху, но и создавало прямую угрозу ей, как и любой отсталой стране. Во-вторых, эта внешняя угроза была ие просто потенциальной, она реализовалась в ходе Крымской войны 1853—1856 гг., когда феодально-абсолютистская Россия потерпела поражение от передовых буржуазных держав Запада.
Пример и опыт этих стран показывал, в каком направлении надо идти, чтобы ускорить экономическое развитие и преодолеть отсталость России. Поражение в Крымской войне, вскрыв гнилость и бессилие феодально-крепостнической системы, пробудило в правящих кругах классовый инстинкт самосохранения и подтолкнуло к поискам выхода из кризиса.
Вопреки мечтаниям русских революционеров, в России тогда не было альтернативы капиталистическому пути развития (как, впрочем, не было ее реально и в ми-
1  Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 173. К. Маркс и Ф. Энгельс еще в «Коммунистическом манифесте» отметили, что буржуазия Запада «вовлекает в цивилизацию все, даже самые варварские, нации» и «под страхом гибели заставляет... все нации принять буржуазный способ производства» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 428).
103


ровом масштабе). Однако было два возможных пути перехода страны от старого, изжившего себя феодального строя к новому строю — капитализму: революционный (крестьянская революция) и постепенный, реформистский.  Реформе 1861 г. предшествовала острая борьба общественных сил страны за выбор одного из двух возможных путей перехода к капитализму. Правящие круги, в особенности влиятельная либерально-бюрократическая группировка, поддерживаемые буржуазно-либеральной оппозицией, испытывая страх перед низами, выступили за постепенную ликвидацию крепостного права, с тем чтобы максимально оградить в процессе этого преобразования и в ходе дальнейшего развития интересы помещиков, феодального государства и монархии. Один из активных участников разработки крестьянской реформы князь В. А. Черкасский, отражая общее мнение ее творцов, писал в 1859 г.: «Россия стоит на пороге новой жизни. От правительства зависит выбор того пути, по которому должны отныне двигаться в неразрывной связи судьбы народа и благополучие в нем царствующего дома»  1. Подготавливая реформу, правящие круги стремились избежать повторения негативного, с их точки зрения, опыта европейского пути развития: пролетаризации крестьянства, обострения общественных антагонизмов и революционных потрясений. Крестьянские массы и выражавшая их интересы горстка революционеров-демократов объективно боролись за более прогрессивный, буржуазно-демократический путь того же капиталистического развития (хотя А. И. Герцен и Н. Г. Чернышевский, как говорилось ранее, субъективно стремились направить развитие России по некапиталистическому пути). В свою очередь либералы 50—60-х гг. выступали за отмену крепостного права (спор между ними и консерваторами шел лишь за меру уступок крестьянству), за капиталистическое развитие России и ее европеизацию. Но достигнуть этих целей они хотели посредством реформ и соглашения с царизмом.
В этой связи необходимо заметить, что в странах «второго эшелона» капитализма (Германия, Россия, Япония, Италия) инициатива радикальных перемен, открывающих полосу буржуазной социальной революции, ввиду неразвитости капиталистического базиса и соот-
1  Цит. по: Захарова Л. Г. Правительственная программа отмены крепостного права в России.  — История СССР, 1975, № 2, с. 33.
104


ветствующих ему классовых сил, исходила сверху — от старой политической надстройки. В основе сознательного выбора правящими кругами России нового, капиталистического пути лежали не их субъективные устремления или дальновидность отдельных личностей, а объективные процессы социально-экономического развития той эпохи. В Западной Европе и Северной Америке завершалась полоса буржуазных революций, обеспечивших здесь окончательное утверждение капитализма и положивших начало складыванию мировой капиталистической системы. Россия все более включалась в эту систему.
Демократический подъем, опиравшийся на глубокое брожение крестьянских масс, на участившиеся «бунты» крестьян и антиправительственное движение революционно-разночинной интеллигенции, а также возросшая активность либеральной оппозиции поставили правящие круги перед выбором: либо реформа сверху, либо революция снизу.
Сложившаяся в стране на рубеже 50—60-х гг. XIX в. революционная ситуация — первая в истории России  — отразила не только глубокий кризис феодального строя и его политических структур, но и противоборство этих двух возможностей, двух тенденций. Царизм вынужден был в 1861 г. стать на путь буржуазных реформ  — отменить крепостное право и тем устранить главную преграду на пути развития капитализма в стране. 1861 год стал поворотным пунктом в русской истории.
Таким образом, соотношение общественных сил на рубеже 50—60-х гг. XIX в. было таково, что исход борьбы за выбор одного из двух возможных вариантов перехода на путь капиталистического развития был решен в пользу господствующего класса — крепостников-помещиков, в ущерб интересам освобождаемого крестьянства. Это более чем на пять десятилетий предопределило путь медленного и уродливого, мучительного для крестьянских масс аграрно-капиталистического развития России, который В. И. Ленин позднее назовет «прусским». Вместе с тем к 1861 г. восходит и другая тенденция развития в рамках капитализма — более прогрессивного, буржуазно-демократического типа. Как видим, в момент исторического выбора различных альтернативных путей развития капитализма помещичьим государством был избран его реакционный вариант. Как показали
105


последующие события, вероятность революции, несмотря на революционную ситуацию, была весьма мала, что и обусловило реакционно-крепостническую форму буржуазных реформ.
Стало быть, Россия реформистским, а не революционным путем перешла от феодализма к капитализму. Реформа 1861 г. была своеобразной революцией сверху, которая реализовала одну из возможностей, заложенных в исторической необходимости, другая — революционная  — из-за крайней слабости революционных элементов осталась нереализованной/
Следовательно, реформистский переход России на путь капиталистического развития как исторический феномен находит свое объяснение в контексте мировой истории. Он стал возможен на гребне последней волны буржуазно-демократических преобразований 1840— 1870 гг. в Европе и восходящей линии развития капитализма как формации. Социальные горизонты выбора в Европе были тогда ограничены капиталистической формацией. На внутренней необходимости, поставившей капитализм в порядок дня национального развития России, явственно сказалось влияние исторической среды. В таком аспекте крестьянская реформа 1861 г. в России является частным случаем, одним из вариантов формационного становления мирового капитализма.
После реформы 60-х гг. развитие экономики России пошло по общему с Западной Европой капиталистическому направлению. Капитализм утвердился в промышленности, торговле, транспорте и банках, т. е. охватил «вершины» народного хозяйства. Однако главное состояло в том, что его первые всходы были весьма скудными в основной отрасли экономики страны — сельском хозяйстве. «Русская деревня не смогла пойти путем быстрого обновления и экономического расцвета; скованная остатками феодального строя, она пошла по дороге постепенного упадка и раскрестьянивания» 1. Сказалась свойственная странам вторичной модели закономерность: становление капитализма как формации с самого начала сопровождалось глубокими кризисными явлениями.
Все это в сочетании с традиционно антибуржуазными настроениями демократической интеллигенции и породило в русской общественной мысли новый вопрос: каким путем пойдет Россия?
1 Дружинин Н. М. Русская деревня на переломе 1861—1880 гг. М., 1978, с. 274.
106


С теоретической деятельностью народников связан следующий, пожалуй, наиболее продолжительный этап разработки идеи выбора путей общественного развития в домарксистской социологии. Новое поколение революционеров мучительно раздумывало о характере и перспективах общественного развития страны в пореформенный период и прежде всего о том, как направить его в интересах трудового народа. В центр теоретических споров и размышлений выдвинулся вопрос о «судьбах капитализма в России». Народнические идеологи, отвергнув капитализм как общественную систему, показавшую уже на Западе свои социальные язвы, бились над главным вопросом: может ли Россия миновать капитализм или должна с фатальной неизбежностью полностью повторить все те стадии, которые прошли страны Западной Европы. Вновь всплыли и более общие вопросы: об объективности исторического процесса, о закономерностях перехода от одной стадии к другой, о возможности сознательного воздействия на стихийный ход общественного развития.
Решая эти вопросы и опираясь на наследие А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского, народники попытались в новых исторических условиях обосновать, по остроумному выражению Г. В. Плеханова, «возможность отклонить от уст России чашу капитализма»1 и, минуя его, выйти на прямую дорогу к социализму. «Народники,  —
писал В. И. Ленин,  — проповедовали всегда в своих теориях, начиная с 1861 года (а их предшественники еще раньше, до 1861 года) и затем в течение более полувека, иной, т. е. некапиталистический, путь для России»2.
Наиболее развернутое обоснование этой идеи дал в 70-х гг. виднейший публицист и идеолог народничества Н. К. Михайловский. «Общинное землевладение и крупная промышленность по образцу английской (народники, как известно, носителем и очагом капитализма считали крупную промышленность.  — П. В.) рядом долго существовать не могут. Кто-нибудь должен уступить»,  —
утверждал он. В связи с этим, по его мнению, были возможны две диаметрально противоположные программы и соответственно два пути развития. «Можно требовать для России буквального повторения истории Европы в экономическом отношении: расторгнуть общину, отнять
1 Плеханов Г. В. Избр. философ, произв., т. I, с. 135.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 168.
107


у мужика землю и отправить его на фабрики, свезти всю обрабатывающую промышленность в города, а сельскую предоставить мелким или крупным землевладельцам — неземледельцам»  — так карикатурно характеризовал Н. К. Михайловский суть первой программы — программы буржуазного развития. Спасение России он видел, как истый народник, естественно, в общине и потому выдвигал вторую программу, рассчитанную на «поступательное развитие тех самых экономических начал, какие и теперь имеют место на громадном пространстве империи» 1. Это была, бесспорно, программа некапиталистического развития, хотя она и не имела оснований в объективных условиях жизни страны. Ее фундаментом была пресловутая философия «русской самобытности», исповедовавшаяся народниками, а также представление о капитализме как об упадке и регрессе. Н. К. Михайловский, как и другие народники, был убежден, что «Россия может проложить себе новый исторический путь, особливый от европейского»2. «Особливость» этого пути та же, что у А. И. Герцена,  — помимо капитализма, минуя его или перескакивая через него, опираясь на крестьянскую общину как объективную основу социализма.
Ошибка народников состояла в том, что они поставили вопрос о возможности для России миновать капитализм, избрав социалистический путь, без учета объективных условий — внутренних и внешних, при которых могла реализоваться эта возможность. К тому же если А. И. Герцен и Н. Г. Чернышевский стремились доказать возможность миновать капиталистическую стадию ссылками на закономерности мировой истории, то их наследники — народники поставили вопрос о некапиталистическом пути как вопрос о желательности или нежелательности развития капитализма в России. Обе программы Михайловского — яркое свидетельство именно такого волюнтаристского подхода.
Правда, народнические идеологи также искали теоретические аргументы в пользу своей концепции минования Россией стадии капитализма в законах социального развития. Этой цели служили их теории и «формулы прогресса». Так, П. Л. Лавров считал, что обусловленная законами социальной эволюции последовательность смены фазисов общественного развития, хотя и пред-
1 Михайловский Н. К. Соч. Спб., 1888, т. 2, с. 104, 230.
2 Последние сочинения Н. К. Михайловского. Спб., 1905, т. 1, с. 471.
108


ставляет нормальный порядок, может в отдельных случаях нарушаться, и тогда определенные страны (например, Россия) могут миновать некоторые фазы (конкретно  — капитализм). Нужно было лишь найти общественные силы, способные «нарушить» этот порядок и повести страну по иному, чем прежде, пути.
Какие же силы могли, по мнению идеологов народничества, свернуть Россию с пути капитализма? Такой силой они считали передовую интеллигенцию, те «критически мыслящие личности», которые желали блага своему народу и готовы были решительно бороться с несправедливым общественным устройством. Русская интеллигенция, руководствуясь научными знаниями и высокими нравственными идеалами, могла и должна была, по их мнению, сознательно повлиять на стихийный ход исторического развития, выбрав для России, по выражению того же Н. К. Михайловского, «хороший путь» 1. К слову сказать, эти взгляды на интеллигенцию и присущую будто бы ей способность «выбирать более или менее благоприятные пути для отечества»2 восприняли их эпигоны — эсеры.
Г. В. Плеханов, критикуя народнические взгляды на интеллигенцию, справедливо писал, что у народников интеллигенция играла роль «благодетельного провидения русского народа, провидения, от воли которого зависит повернуть историческое колесо в ту или иную сторону»3. Выбор нового пути исторического развития представлялся народникам неким простым волевым актом, чуть ли не обычным проявлением свободы человеческой воли. Отсюда заявление Н. К. Михайловского, что «мы... можем вести свою собственную (историю.  —
П. В.) вполне сознательно»4. У некоторых представителей революционного народничества волюнтаризм в этом вопросе не знал пределов. П. Н. Ткачев, например, писал в 1875 г.: «Теперь мы держим в руках судьбу русской истории. Мы можем ее изменить, если только захотим. А чтобы захотеть, нам нужно немножко энергии, единства в действиях»5. Деятелям «Народной воли», в свою очередь, представлялось, что при живости в народе традиционных коллективистских принципов захват
1 Последние сочинения Н. К. Михайловского, т. 1, с. 471.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 9, с. 192.
3 Плеханов Г. В. Избр. философ, произв., т. 1, с. 154.
4 Михайловский Н. К. Соч., т. 2, с. 230.
5 Ткачев П. Н. Избр. соч. М., 1933, т. 3, с. 238.
109


власти революционерами и уничтожение самодержавия  — этого «государственно-буржуазного нароста» — позволило бы дать «совершенно новое направление, в народном духе, всей нашей истории» 1.
И действительно, народники с позиций «субъективной социологии» полагали, что для перевода развития страны в нужном направлении достаточно группе людей  — разумеется, интеллигенции — «осознать» и «захотеть» этого. Они верили, что совершенный ею «насильственный переворот» будет поддержан инстинктивно коммунистическим крестьянством в ходе народной революции.
Проблема взаимосвязи народа и интеллигенции вообще оказалась камнем преткновения для народников, которую они не смогли решить даже теоретически. Известно, что убежденность в коммунистических инстинктах русского крестьянства, составляя один из постулатов как анархистско-бунтарского (М. И. Бакунин), так и бланкистского (П. Н. Ткачев) течений народничества, лежала в основе веры в легкость социалистической революции в России. Именно по этой причине Россия, утверждал П. Н. Ткачев, «стоит гораздо ближе к социализму, чем народы Западной Европы»2. Но опыт самих народников («хождения в народ») показал, что эта народническая вера была не чем иным, как анархистской иллюзией. Поэтому в конце 70-х гг. в народнических представлениях произошел решительный сдвиг в пользу признания решающей роли за революционной интеллигенцией при формальной верности прежнему постулату о крестьянстве как главной революционной силе.
В итоге, как видим, вся проблема выбора нового пути общественного развития получила идеалистическое толкование. «Субъективный метод» в социологии, собственно, мог лишь теоретически оправдывать веру народников в возможность поворачивать колесо русской истории в ту или другую сторону.
Добавим к этому, что волюнтаризм в вопросе выбора путей развития обычно идет рука об руку со своеобразным «революционным нетерпением». В таком именно направлении эволюционировали мысли и дела народников. Если вначале они в большинстве своем, включая землевольцев, почитали за главный принцип «освобож-
1 Революционное народничество 70-х гг. XIX в. Сб. док. и м-лов. М.  —Л., 1965, т. 2, с. 171.
2 Ткачев П. Н. Указ. соч., т. 3, с. 90—91.


дение народа — дело самого народа», то позднее народовольцы признали необходимым «подтолкнуть историю».
Народники 70-х гг. выбор социалистического пути связывали с социальной революцией, и это делает им честь. Но они были далеки от понимания ее объективных материальных предпосылок, движущих сил и буржуазного (а не социалистического) характера и потому не различали демократических и социалистических задач и этапов. А главное, испытывая страх перед капитализмом, они и революцию рассматривали не как результат обострения его противоречий, а как средство упреждения капитализма. Согласно их ошибочному убеждению, освобождение крестьян с землей было залогом успешного развития якобы чуждого капитализму «народного производства». Народникам, как видим, была присуща ностальгия по докапиталистическим формам собственности и организации производства.
И тем не менее нельзя не видеть несомненных заслуг народников 70-х гг. в теоретической разработке проблемы некапиталистического пути России к социализму. В частности, в 70-е гг. Михайловский активно пропагандировал в легальной печати идеи Герцена и Чернышевского о переходе России через общину к социализму, минуя капитализм. Поиск «сокращенной» дороги к социализму не был бесплоден и в том отношении, что он стимулировал революционную мысль и революционную практику. Бесспорно, заслуживает положительной оценки и народническая идея вовлечения крестьянских масс в борьбу за социализм. Народническая концепция некапиталистического развития России — и это, пожалуй, самое главное — выражала, несмотря на ее иллюзорность и ошибочность, интересы народных масс, прежде всего антифеодальные устремления многомиллионного крестьянства. Народники были правы, выступая против фатальной предопределенности исторического процесса и отстаивая право людей на сознательное воздействие на ход истории с целью его изменения (хотя и не видели реальных общественных сил, способных к такому изменению). В период от Чернышевского до Плеханова именно их усилиями поддерживалась непрерывная нить демократической и социалистической традиции в русской общественной мысли. Все это составляет «лучшие стороны» старого русского народничества 1.
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 1, с. 353.
111


Революционные народники стремились и практически осуществить свои концепции, перейдя к прямому наступлению на царизм. В начале 80-х гг. им удалось поставить царское правительство перед альтернативой: или революционная борьба, или отречение от самодержавия 1.
Однако эта неравная, героическая, полная высокого самопожертвования борьба народников за то, чтобы вырвать страну из тисков феодальной реакции и, минуя капитализм или прерывая его развитие, повернуть ее на социалистические рельсы, закончилась поражением. Ошибочная социалистическая теория, построенная на игнорировании реального капиталистического характера экономического развития России и уверенности в возможность прийти к социализму через все ту же крестьянскую общину, а также неправильные методы борьбы (в основном индивидуальный террор), при отсутствии народной поддержки, не могли вывести страну ни на буржуазнодемократический, ни, тем более, на социалистический путь. Народнический социализм, ложный как и весь утопический социализм в формально-экономическом смысле, оказался истиной во всемирно-историческом смысле, верно угадав направленность социального прогресса и отразив демократические устремления крестьянских масс.
Подводя итог, следует сказать, что в целом теория и практика русского народничества весьма поучительны, поскольку они показали, что любые попытки навязать истории свои произвольные схемы неизбежно оборачиваются провалом.
Научное решение вопроса о возможности некапиталистического пути России к социализму дали К. Маркс и Ф. Энгельс, знакомые со взглядами Н. Г. Чернышевского и вовлеченные самими народниками в полемику о судьбе общины2. В ряде работ, касающихся России, К. Маркс рассмотрел различные варианты развития общинной формы хозяйства в зависимости от исторических условий. Один из них состоял в том, что если Россия будет следовать по пути, на который вступила в 1861 г., то она погубит свою общину и «испытает все роковые злоключения
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 5, с. 56.
2 См.: Конюшая Р. П. Карл Маркс и революционная Россия. М., 1985, с. 246—258, 280—285; Волобуев П. В. Ф. Энгельс о русской революции.  — Из истории экономической и общественной жизни России. М., 1976, с. 197, 201—203.
112


капиталистического строя» 1. Считался возможным и другой вариант. В первом «Наброске ответа на письмо В. И. Засулич» К. Маркс пишет: «Чтобы спасти русскую общину, нужна русская революция». По сути та же идея, хотя и в более общей форме, выражена и в самом «Письме В. И. Засулич» (1881 г.). Община, отвечал К. Маркс на ее вопрос о судьбах русской общины, могла бы стать «точкой опоры социального возрождения России», если бы были устранены «тлетворные влияния, которым она подвергается со всех сторон» и обеспечены «нормальные условия свободного развития»2. Связав судьбу общины с революционным преобразованием, К. Маркс и Ф. Энгельс в конечном счете пришли к выводу: «Если русская революция послужит сигналом пролетарской революции на Западе, так что обе они дополнят друг друга, то современная русская общинная собственность на землю может явиться исходным пунктом коммунистического развития»3.
В начале 80-х гг. у основоположников марксизма окрепло убеждение в буржуазном направлении развития России после 1861 г., и они не видели ему внутри и вне страны реальной антикапиталистической альтернативы. А в 90-х гг. Энгельс окончательно пересматривает вопрос о возможности для России миновать капиталистическую стадию развития. В переписке с одним из видных идеологов либерального народничества, Н. Ф. Даниельсоном, он настойчиво внушал тому мысль о беспочвенности народнических надежд на общину в условиях развивающегося капитализма и призывал «считаться в будущем с капиталистической Россией»4.
Итак, К. Маркс и Ф. Энгельс в принципе допускали возможность некапиталистического пути развития России на основе общины. Однако этот вопрос решался ими весьма условно, ибо сама возможность некапиталистического развития ставилась в прямую зависимость от победы русской (буржуазно-демократической) и западноевропейской (пролетарской) революций.
Не подлежит сомнению, что общий теоретический вывод о возможности при определенных условиях некапиталистического развития отсталых стран к социализму был
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 119.
2 Там же, с. 410.
3 Там же, с. 305.
4 К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. М., 1967, с. 78, 599, 626, 646.
113


сделан К. Марксом и Ф. Энгельсом в связи с изучением России и с учетом теоретических исканий русских революционных демократов.
В связи с Россией отметим еще два момента во взглядах К. Маркса, имеющие общетеоретическое значение. Во-первых, К. Маркс решительно протестовал (в 1877 г. в письме в редакцию «Отечественных записок») против попытки Н. К. Михайловского представить его концепцию возникновения капитализма в Западной Европе как теорию о роковой предопределенности пути капиталистического развития для всех стран и народов, независимо от исторических условий 1. Иначе говоря, К. Маркс выступал против абсолютизации западного пути развития как единственно возможного и универсального. К. Маркс и Ф. Энгельс постоянно исходили из того, что установленные ими закономерности общественного развития отнюдь не означают, будто все страны, независимо от конкретноисторических условий, должны обязательно пройти одинаковый путь развития, притом в строгой последовательности.
Во-вторых, иа примере России, вступившей на путь капитализма позднее стран Запада и сохранившей аграрный облик своей экономики, К. Маркс формулирует новую проблему — о возможности принципиально иного (по сравнению с западноевропейским) типа социального развития, оставляя при этом вопрос об «особом типе русского буржуазного развития» открытым для дальнейшего изучения 2.
В 80—90-х гг. вопрос о некапиталистическом пути развития России продолжали ставить либеральные народники, пытавшиеся обосновать возможность его осуществления. И если такая постановка вопроса отчасти может быть признана извинительной для революционных народников 70-х гг., когда не было еще полной ясности относительно капиталистического характера эволюции страны, то она непростительна либеральным народникам 80—90-х гг., пропагандировавшим свои взгляды в условиях определившегося господства капитализма. Либеральные народники, по сути, отказались от революционных идеалов своих героических предшественников, превратившись в заурядных мелкобуржуазных, мещанских социалистов. Идеологи либерального народничества, счи-
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 120.
2 См.: Водолазов Г. Г. Диалектика и революция. М., 1975. с. 72, 115.
114


тая капиталистическое развитие очень слабым, утверждали, что еще не поздно повернуть назад, к освященному веками «народному строю». Они стали доказывать, что русский капитализм — плод случайного и временного уклонения России с «правильного пути», что его дальнейшее развитие невозможно якобы из-за сокращения внутреннего рынка. Считая, что реформа 1861 г. открывала дорогу некапиталистическому пути развития, они предлагали в области практической политики заменить капитализм в промышленности «настоящей народной промышленностью», в сельском хозяйстве — общиной и артелями. Они закрывали глаза на то, что капиталистические отношения развивались и внутри излюбленной ими общины. Либеральные народники пытались даже сконструировать своеобразную модель «народно-социалистического строя» из «хороших» элементов и буржуазного и феодального общества. Свои надежды на осуществление реакционно-утопической теории о некапиталистическом развитии России они возлагали на государственную власть и «общество», призывая их позаботиться... об интересах народных масс. Народники, чем дальше, тем больше игнорировали фактический, т. е. буржуазный, путь развития, каким шла страна после 1861 г., а в области теории предались, по меткому определению В. И. Ленина, бесплодным упованиям на иной путь развития 1. При этом свою правоту они пытались доказать ссылками на авторитет К. Маркса. Н. К. Михайловский уже в начале 80-х гг. видел, что экономическое развитие страны размывало почву под народническими догмами. Он вынужден был признать, что возможность некапиталистического пути «убывает, можно сказать, с каждым днем», но настаивал на том, что «теоретической возможностью она остается в наших глазах и до сих пор»2.
Своими оторванными от жизни реакционно-утопическими доктринами и отказом от революционных методов борьбы либеральное народничество, по сути дела, завело общественную мысль и революционное движение России в тупик. С идейным разгромом народничества марксистами было покончено с верой в самобытность развития России и утверждена идея о применимости к ней общих исторических законов. Тем самым передовая общественная мысль и революционное движение были спасены от тупи-
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 1, с. 422—423.
2 См.: Последние сочинения Н. К. Михайловского, т. 1, с, 471.
115


ковой ориентации на выбор нереального (некапиталистического) пути развития.
Критика Г. В. Плехановым народничества как теории «крестьянского социализма» раскрыла ее научную несостоятельность и несоответствие экономическим условиям пореформенного развития России. Г. В. Плеханов показал, что капитализм после 1861 г. превратился в определяющий фактор всего общественно-экономического развития страны. В связи с этим стал беспредметным и сам вопрос, «должна» или «не должна» она идти по пути капитализма 1. Он доказал также, что как с точки зрения экономической эволюции, так и порождаемых ею классовых сил в России конца XIX в. не может быть решения ее назревших социальных задач иа ином пути, кроме пути развития самого капитализма. Этот вывод стал общим достоянием всех русских марксистов.
Заслуживают внимания глубокие мысли о перспективах русского капитализма, высказанные Г. В. Плехановым в его ранних марксистских работах. В книге «Наши разногласия» (1884 г.) Г. В. Плеханов, выявив такую черту развития мирового капитализма, как постоянно возрастающее ускорение при движении его с Запада иа Восток, отметил неизбежность более быстрого развития русского капитализма. Он пришел к выводу: «Само существование его не может иметь такой продолжительности, какая выпала на его долю в «западноевропейских странах». Наш капитализм отцветет, не успевши окончательно расцвесть»2. Возможность ускорения исторического развития страны он прямо связывал с деятельностью и борьбой передовых классов. И наконец, Г. В. Плеханов высказал ту верную мысль, что развитие капитализма в России ие будет простым повторением того же пути, прохождения тех же ступеней и фаз, которые прошли ранее передовые страны Европы3.
Но глубоко и умело критикуя утопизм и романтизм
1 См.: Плеханов Г. В. Избр. философ, произв., т. I, с. 244, 288— 289, 548, 710, 772.
2 Плеханов Г. В. Избр. философ, произв., т. I, с. 353. Ииую, по сути апологетическую, оценку давали в 90-х гг. XIX в. «легальные марксисты». Так, М. И. Тугаи-Бараиовский писал: «Наш прогноз таков: успехи русской капиталистической индустрии за последнее время являются только слабыми зачатками того мощного развития русского капитализма, которое предстоит в будущем» (Туган- Барановский М. И. Русская фабрика в прошлом и настоящем. М., 1922, с. 295).
3 См.: Ленинизм и диалектика общественного развития. М., 1970, с. 16.
116


теоретических воззрений народничества, Г. В. Плеханов не увидел рационального зерна в идее выбора путей общественного развития. Вероятно, эта ошибка была связана или порождена другой: непониманием, что, утопическая по форме, по субъективным устремлениям, народническая теория и практика отразили реальную демократическую борьбу крестьянских масс страны против остатков крепостничества, т. е. борьбу за другой, более прогрессивный путь капиталистического развития. Он даже не ставил вопроса о различных типах развития капитализма вообще и аграрно-капиталистической эволюции в частности  1. Неудивительно, что ленинская идея о двух возможных путях аграрно-капиталистического развития — «прусском» и «американском» — Г. В. Плехановым не была понята.
В начале XX в., когда народные массы России поднялись на открытую борьбу за выбор нового пути развития, Г. В. Плеханов отошел от своих более ранних предположений относительно своеобразия русского капитализма и сравнительной краткости его исторической жизни. Напротив, он пришел к выводу, что России суждено в общих чертах повторить западноевропейский путь развития, включая путь буржуазно-демократических революций, опыт которых им явно канонизировался. Создается впечатление, что западная модель развития принималась им за проявление общей закономерности. Преувеличивая цивилизаторскую функцию русского капитализма, Г. В. Плеханов отделил значительным промежутком времени падение царизма и социальное освобождение пролетариата. Во всем этом сказались слабые стороны Г. В. Плеханова как теоретика марксизма — абстрактное понимание закономерностей общественного развития (т. е. понимание их как общеформационных закономерностей) и творческой роли народных масс в историческом процессе, неумение применить на практике один из основных принципов диалектики о соотношении общего и особенного. В эпоху, когда резко возросла роль субъективного фактора, он принижал его значение и продолжал догматически повторять старую истину марксизма об определяющем значении объективной стороны общественного процесса 2.
1 См.: Тютюкин С. В. Первая российская революция и Г. В. Плеханов. М., 1981, с. 97.
2 См.: Тарнавский К. Н. Революционная мысль, революционное дело. М., 1983, с. 152—153; Тютюкин С. В. Указ. соч., с. 317.
117


В пореформенный период с каждым десятилетием Россия все увереннее продвигалась по капиталистическому пути. Но этот путь с самого начала отличался заметными особенностями в формах и порядке развития, характерными для стран «второго эшелона» капитализма. Во-первых, наблюдалась иная, чем в Западной Европе, последовательность прохождения фаз, стадий социально- экономического развития. Не говоря уже о том, что генезис русского капитализма пришелся в основном на фабричную (а не мануфактурную) стадию, последующее становление всех стадий — раннекапиталистических отношений, «свободного» капитализма, а затем и монополистического — происходило почти одновременно, а не последовательно. В результате они наложились одна на другую, а во временном измерении некоторые стадии (например, «свободного» промышленного капитализма) оказались сокращенными. Для России стали характерны переплетенность капиталистических и докапиталистических отношений, неразвитость и придавленность первых вторыми в сельском хозяйстве, высокий, хотя и очаговый, уровень развития крупнопромышленного производства, занявшего господствующие позиции в экономике страны. Экономика в связи с этим приобрела отчетливо выраженные очертания многоукладности.
Во-вторых, в России, как и в других странах запоздалого капиталистического развития, огромная роль в экономической жизни, в становлении базисных элементов новой формации принадлежала политической надстройке. Царизм, вынужденный перевести развитие страны на капиталистический путь, не только не ограничился ролью стороннего наблюдателя мощного роста капитализма «снизу», а, напротив, своей экономической политикой форсировал развитие крупной промышленности и железных дорог. Этой же цели было подчинено и широкое привлечение иностранного капитала, который активно начал внедряться в экономику молодой капиталистической страны. Крупномасштабное и целенаправленное вмешательство государства в экономическую жизнь, насаждение капитализма «сверху» в несельскохозяйственной сфере позволило ускорить и как бы «спрямить» путь капиталистического развития России, сократив фазу «свободного» промышленного капитализма. Не подлежит сомнению, что без такого вмешательства государства саморазвитие капиталистического уклада в капиталистический способ производства растянулось бы на многие де-
118


сятилетия, а разрыв в уровнях развития по сравнению с передовыми странами Запада был бы катастрофическим.
С другой стороны, своей общей политикой, и в особенности политикой в аграрном вопросе, царизм сохранял и поддерживал такие сильнейшие остатки крепостничества, как крупнейшие в Европе помещичьи латифундии, полуфеодальные формы эксплуатации крестьянства, общинное землевладение крестьян (наиболее консервативная часть правящих кругов усматривала в общине гарантию от пролетаризации крестьянства, а в целом и от социальной революции). Тем самым аграрно-капиталистическое развитие сознательно направлялось по наихудшему, «прусскому» пути. Как видим, буржуазная стратегия общественно-экономического развития, проводившаяся царизмом в интересах собственного самосохранения, приспособления полуфеодального дворянства к новым условиям и с учетом интересов крупной буржуазии, не отвечала коренным, широко понятным задачам капиталистического преобразования страны. Страна тем самым обрекалась на отсталость, а за нее приходилось расплачиваться зависимостью от передовых стран Запада.
В-третьих, в условиях многоукладности экономики, массовидности и укорененности старых, традиционных структур общественный синтез этих структур с современными капиталистическими проходил особенно мучительно для масс 1.
В пореформенный период существенные сдвиги произошли и в области социально-классовой структуры общества. Шел бурный процесс не только количественного роста рядов пролетариата, но и его превращения в новую динамичную социальную силу, уже в 80-х гг. громко заявившую о своих революционных потенциях. Крупный шаг в направлении укрепления экономического господства и социальной консолидации сделала русская буржуазия. Одновременно проявились и ее основные социальные и политические черты — дряблость, консерватизм и общественная пассивность. Сказались запоздалость развития и слабость политического формирования русской буржуазии, переплетенность ее интересов с интересами
1  Подробнее об особенностях синтеза в первичной и вторичной моделях капитализма см.: Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного. М., 1984, с. 195—263.
119


полуфеодального дворянства, сильная зависимость от государственной власти, т. е. качества, характерные для буржуазных классов «второго эшелона» капиталистического развития. Стало очевидным, что она была неспособна «ни к какому существенному, самостоятельному, творческому, решающему прогрессивному историческому действию»1.
Разложение крестьянства, усилившись в 80—90-х гг. XIX в., вело к формированию в деревне социальных слоев буржуазного типа: зажиточного, богатого крестьянства, незначительного по численности, и беднейшего крестьянства, составлявшего основную массу сельского населения. Но гнет помещичьих латифундий и государства по- прежнему сдерживал превращение крестьянства как сословия феодального общества в классы буржуазного общества. В политическом отношении страна, несмотря на сделанный в 60-х гг. шаг в сторону буржуазной монархии, оставалась абсолютной монархией, представлявшей собой диктатуру крепостников-помещиков.
Любопытно, что правящие круги пребывали вплоть до конца века в «приятном» неведении относительно социальной направленности экономического развития страны, веруя в мнимую самобытность и исключительность России. Лишь отдельные деятели отчетливо сознавали закономерность становления и развития в России капиталистического строя, однотипного с общественным устройством Западной Европы. Среди них был и С. Ю. Витте — тогда министр финансов царского правительства. «Многие,  — отмечал он,  — склонны смотреть неблагоприятно на переход к капиталистическому строю, но устранить фактов нельзя. Они — мировой закон». Витте считал, что Россия должна продвигаться, как по рельсам, вслед за Западной Европой, не отступая ни на шаг в сторону: сойти с капиталистического пути — значит потерпеть крушение2.
По мере развития капиталистических отношений страна все более превращалась в очаг многочисленных острых
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 152.
2 Цпт. по: Соловьев Ю. Б. Самодержавие и дворянство в конце XIX века. Л., 1973, с. 291—294. Возражавший С. Ю. Витте на одном из совещаний высших царских сановников (ноябрь 1897 г.) государственный секретарь В. К. Плеве — представитель наиболее реакционной части правящей бюрократии — заявил: «Россия имеет свою отдельную историю и специальный строй»; «имеется полное основание надеяться, что Россия будет избавлена от гнета капитала и буржуазии и борьбы сословий» (там же, с. 295).
120


противоречий, порожденных и развитием капитализма, и недостатком его развития, и засильем остатков крепостничества. К началу XX в. Россия стала капиталистической страной. Причем в 80—90-е гг. XIX в. для нее были характерны довольно высокие темпы индустриального развития. Тогда же появились первые симптомы перехода к монополистическому капитализму.
Таким образом, XIX в. показал, что героические усилия нескольких поколений российских революционеров не смогли повернуть страну на необходимый и возможный тогда путь буржуазно-демократического развития. Огромная сила царского абсолютизма и его военно-бюрократического аппарата, застарелость крепостничества, а затем его остатков, с одной стороны, малочисленность революционеров и отсутствие у них прочной связи с народными массами, пассивность последних, их темнота и забитость — с другой, вот что стояло, казалось, непреодолимой преградой на пути социального прогресса. Но уже в конце XIX в. на историческую арену в лице российского пролетариата вышла новая, мощная, подлинно революционная сила, которая действительно была способна воплотить в жизнь народные мечты о лучшем пути в будущее. А обращение к научному социализму К. Маркса и Ф. Энгельса положило конец мучительным исканиям русскими революционерами правильной революционной теории и позволило им увидеть в самой российской действительности материальные условия и общественную силу, необходимые для успешной борьбы за социализм.
§  2. XX век: начало массовой народной борьбы за прогрессивный путь развития
С началом в середине 90-х гг. прошлого века пролетарского этапа освободительного движения в России н революционной деятельности В. И. Ленина борьба передовых сил страны за выбор прогрессивного пути ее развития впервые была поставлена на реальную почву. Отныне она была увязана не только теоретически, но и практически с логикой развития капитализма. В. И. Ленин, завершая борьбу с народничеством, доказал, что «Россия развивается капиталистически и что иного пути ее развития быть не может» 1. Иначе говоря,
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 168.
121


вопрос о развитии страны по капиталистическому пути был решен историей необратимо и окончательно. Заслуга марксизма состояла в том, что он «бесповоротно порвал с бреднями народников и анархистов, будто можно, например, России миновать капиталистическое развитие, выскочить из капитализма или перескочить через него каким-нибудь путем кроме пути классовой борьбы на почве и в пределах этого самого капитализма» 1.
Однако, борясь с народничеством, В. И. Ленин не отбросил, подобно Г. В. Плеханову, саму идею выбора пути общественного развития. Более того, опираясь на общетеоретические и методологические положения К. Маркса и Ф. Энгельса, а также на их положения о разнообразии исторических путей разных стран и народов, он разработал подлинно научную концепцию выбора путей развития. В своих трудах применительно к России конца XIX и начала XX в. он указал на реальные возможности социалистического выбора, создаваемые развитием самого капитализма, подчеркнув при этом невозможность произвольного выбора того или иного пути. В. И. Ленин призвал русских революционеров «искать опоры в действительном, а не желательном развитии России», смотреть не назад, а вперед, в направлении собственного развития капиталистического общества, ибо только оно и создает материальные предпосылки и общественную силу для перехода к социализму 2.
Ленинский анализ проблем русского капитализма в 90-х гг. XIX в. позволил, во-первых, верно установить основное направление социально-экономического развития страны в пореформенный период, определив его как капиталистическое; во-вторых, доказать, что пролетариат является тем классом, который становится главным двигателем общественного прогресса в направлении демократии и социализма; в-третьих, раскрыть существенные особенности капиталистической экономики России. Учитывать эти особенности следовало в первую очередь, так как война объявлялась не капитализму вообще, а русскому капитализму.
По-марксистски исследуя становление и развитие капитализма в России, В. И. Ленин пришел к выводу о его значительном историческом своеобразии по сравнению с западноевропейским. В сущности, на примере России он
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 11, с. 37.
2 См. там же, т. 1, с. 307; см. также с. 159, 200, 296, 304; т. 12, с. 45.
122


установил то, что в свое время сделал К. Маркс, сопоставляя отсталую Германию первой половины XIX в. с Англией и Францией, а именно: «количество отсталости начинает переходить в качество — в особый тип развития» 1. Для этого типа характерно, как уже отмечалось выше, переплетение и взаимосвязь передовых и отсталых форм капитализма между собой и с докапиталистическими отношениями, борьба передовых укладов со «шлейфом» отсталых укладов, а отсюда противоречивость и конфликтность всего общественного развития. В результате было убедительно показано, что развитие русского капитализма не было повторением «западного пути», а представляло особый тип буржуазного развития. Как видим, исследовательская задача, в свое время поставленная К. Марксом относительно России, была блестяще решена В. И. Лениным, раскрывшим общее и особенное в ее капиталистической эволюции.
С конца XIX в. историю России и направление ее развития формировало — и чем дальше, тем больше,  — развернувшееся в стране рабочее движение. Тем не менее вплоть до 1917 г. социализм как возможный путь развития страны оставался лишь перспективой, т. е. конечной целью рабочего движения. Ибо в России, хотя она и была капиталистической страной, процесс создания зрелого капиталистического базиса (особенно в сельском хозяйстве) и, главное, возведение адекватной ему политической надстройки не были еще завершены. На очереди стояла основная общенациональная и общедемократическая задача: довести до конца начатое в 1861 г. буржуазное преобразование, т. е. очистить Россию от всех остатков крепостничества как главной помехи быстрому, свободному и широкому развитию капитализма и основной причины ее отсталости. «Преобразование экономического и политического строя России в буржуазно-демократическом направлении неизбежно и неустранимо. Нет такой силы на земле, которая могла бы помешать такому преобразованию»2,  — указывал В. И. Ленин.
В. И. Ленин вообще считал, что процесс освобождения России от остатков средневековья слишком затянулся. Это освобождение являлось экономической необходимостью также в силу внешних, международных условий. «...Условия мирового рынка ставят перед Россией одно
1 Водолазов Г. Г. Указ. соч., с. 33—34.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 11, с. 43.
123


из двух: либо быть раздавленной конкурентами, у которых капитализм идет вперед иным темпом и на действительно широкой основе, либо избавиться от всех остатков крепостничества» 1. Столь же назревшим являлось и политическое преобразование — переход к буржуазноконституционному устройству.
Как известно, средоточием всех феодальных пережитков и материальным оплотом политического господства царского самодержавия — диктатуры полуфеодального дворянства — был аграрный строй. Поэтому центральным звеном буржуазно-демократического преобразования и залогом дальнейшего обновленного, по выражению В. И. Ленина2, капиталистического развития страны было решение аграрного вопроса как вопроса о коренном изменении жизни крестьянства — наиболее многочисленного класса российского общества, занятого в основной отрасли народного хозяйства. К аграрному вопросу как главному в общественной жизни сводились все остальные: и экономические, и социальные, и политические. И прежде всего без радикального решения аграрного вопроса невозможны были рывок вперед в индустриальном развитии, общая модернизация России и преодоление ее отсталости. «...Без пересоздания аграрных отношений, без полной ломки старого земельного строя Россия жить не может, а жить она будет»3 — так охарактеризовал В. И. Ленин определяющее значение аграрно-крестьянского вопроса для исторических судеб страны.
Но решить аграрный вопрос или, иначе, разрушить старый, полуфеодальный аграрный строй, пересоздать на новой, чисто капиталистической основе земельные отношения можно было двояким способом: революционным или реформистским. Оба эти способа имели глубокие корни в экономической действительности и соответствовали двум различным путям развития капитализма в сельском хозяйстве России. Дело в том, что противоречие между крестьянством и помещиками из-за земли в реальной жизни предстало не только как противоречие между основными классами старого феодального общества, но и как конфликт внутри самого развивающегося капитализма, вылившись в столкновение и борьбу двух различных тенденций или путей развития капитализма: демократического, прогрессивного и отсталого, реакционного.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 23, с. 21.
2 См. там же, т. 16, с. 260.
3 Там же, т. 17, с. 144.
124


В. И. Ленин специально подчеркивал, что в России «борьба идет не между социализмом и капитализмом, а между двумя формами капитализма, двумя путями его развития» 1. Он, первым в марксистской мысли открыл в реальной российской действительности два пути развития аграрного капитализма, назвав их «прусским» и «американским».
Различие двух путей капиталистического развития состояло, по В. И. Ленину, в том, что «американский» — буржуазно-крестьянский, демократический путь, ликвидируя помещичьи латифундии, обеспечивал полнейший простор развитию производительных сил, более краткое и более быстрое развитие капитализма, наибольшее мыслимое при капитализме благосостояние масс крестьянства и пролетариата, т. е. он был более выгоден с точки зрения интересов народных масс и перспектив движения страны к социализму; «прусский» же — помещичье- буржуазный, феодально-капиталистический, реакционный, напротив, сохраняя эти громадные латифундии, вел к более медленному и наименее свободному развитию капитализма, к постепенной перестройке помещичьего хозяйства и всей экономики исключительно в интересах господствующих классов и являлся более мучительным и тяжелым для крестьянских и пролетарских масс2.
Отметим общеметодологическое значение этой ленинской типологии капитализма. Как и К. Маркс, В. И. Ленин считал, что на почве фундаментальных буржуазных начал — господства частной собственности, порабощения труда капиталом и т. п.  — возможны различные формы или типы капитализма, отличающиеся той или иной быстротой развития, уровнем благосостояния народных масс, степенью демократизации общественной жизни нт. п. Возможен капитализм типа а или капитализм типа р3.
К началу XX в. вопрос стоял так: «Либо эволюция прусского типа... Либо эволюция американского типа... Такова на деле историческая альтернатива»4. Все остальные промежуточные возможности относились к области призраков5. Оба пути — и «прусский» и «американ-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 17, с. 167.
2 См. там же, т. 16, с. 216, 220, 351; т. 17, с. 29—31; т. 24, с. 6; т. 47, с. 229; т. 48, с. 13.
3 См. там же, т. 47, с. 228.
4 Там же, т. 15, с. 227; см. также т. 17, с. 70—71.
5 См. там же, т. 16, с. 310.
125


ский» — это два пути объективно возможного буржуазного развития России. За каждым из них стояли определенные социальные силы, заинтересованные в их торжестве. Как видим, В. И. Ленин подчеркнул классовый характер указанной альтернативы, отразившей противоборство двух классов русского общества. Тем самым была раскрыта и природа альтернативности всего исторического развития страны на этапе буржуазно-демократической революции. То была альтернативность в пределах данного формационного, т. е. капиталистического развития.
Экономической основой и ведущей силой перехода к зрелому капитализму в сельском хозяйстве на основе «прусского» пути было помещичье хозяйство, «американского» — мелкое крестьянское хозяйство. Борьба крестьян и помещиков за землю, красной нитью проходящая через всю пореформенную историю России, была борьбой за тот или другой тип (путь) буржуазной аграрной эволюции. В свете исторической ретроспективы стало особенно ясно, что реальное значение народнических «облеченных в ошибочную идеологию полувековых стремлений осуществить «иной» путь для отечества»1 состояло в борьбе крестьянства за «американский» путь.
Таким образом, теоретическая зоркость В. И. Ленина позволила ему за основными тенденциями развития русского капитализма разглядеть и открыть две разные возможности реализации исторической необходимости. А постановка им вопросов о двух альтернативных путях развития аграрного капитализма, по сути, означала постановку вопроса о вероятном направлении всего дальнейшего общественного развития России. В результате победы одной из двух буржуазных тенденций получится, считал В. И. Ленин, вполне буржуазная Россия, окрашенная сплошь или преимущественно в один из двух «цветов» — юнкерско-буржуазный или крестьянско-демократический 2.
Открытая массовая борьба разных классов русского общества за выбор «прусского» или «американского» пути развернулась в годы первой русской революции. Именно тогда эти два пути буржуазного развития страны предстали как «направления, намеченные враждебными классами»3. На исторической арене выступали три политических лагеря: правительственный (царизм и полуфео-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 168.
2 См. там же, т. 21, с. 241; т. 19, с. 363.
3 Там же, т. 17, с. 171.
126


дальное дворянство), либерально-монархический (буржуазия и обуржуазившиеся помещики) и демократический (пролетариат, крестьянство, демократическая интеллигенция). От исхода борьбы этих сил и зависел фундаментальный политический выбор: каким путем дальше пойдет Россия — революционным или реформистским.
Наиболее политически зрелым и организованным классом в стране был пролетариат (только в годы первой мировой войны в силу особых условий военного времени буржуазия временно превзошла его по организованности и сознательности). Несмотря на свою сравнительную малочисленность (10% в общей массе населения к 1917 г.), он обладал высокой революционностью и боеспособностью. Революционность российского пролетариата была порождена не только его естественным недовольством варварскими формами капиталистической эксплуатации, но и политическим бесправием, гнетом военно-полицейского режима царизма. Будучи исторически молодым классом (в силу молодости русского капитализма), он был свободен от груза сословных, узкоцеховых, тред- юнионистских и других предрассудков и традиций. Сама обстановка полицейско-абсолютистского режима затрудняла распространение в рядах пролетариата реформистских и легалистских иллюзий. За короткий исторический срок в огне революционных битв он накопил богатейший опыт борьбы, превзойдя в этом отношении пролетариат передовых стран Европы. Социалистическая идеология была господствующей в рабочем движении России. Главным источником политической силы российского пролетариата было то, что во главе его стояла обладавшая большим опытом и высокими идейно-политическими качествами марксистско-ленинская партия — партия большевиков, последовательно и бескомпромиссно боровшаяся с меньшевизмом как носителем реформизма и ревизионизма. Это предопределило (кроме объективных причин) и сравнительную слабость оппортунизма и реформизма в рабочем движении России, и политическое единство, и интернационалистскую сплоченность многонационального рабочего класса.
В противоположность пролетариату русская буржуазия была относительно плохо организованным, с низким уровнем политической сознательности, глубоко консервативным, а после 1905 г. и реакционным классом, неспособным к борьбе за завершение буржуазно-демократического преобразования страны.
127


Более того, после первой русской революции она ввиду осознания собственной слабости на политической арене вступает в союз с крепостниками-помещиками, фактически в качестве их младшего партнера. Сотрудничество с реакционными помещиками, остававшимися вплоть до февраля 1917 г. политически господствующим и лидирующим классом, усугубляло политический консерватизм буржуазии и придавало се борьбе односторонний уклон к насильственным методам отстаивания своих привилегий. Русская буржуазия никогда не имела того морально-политического авторитета в глазах народа, каким располагала, например, западноевропейская буржуазия. Последняя приобрела его в свое время либо как руководитель буржуазно-демократических революций, либо как организатор мощного индустриального подъема своих стран, либо как создатель мировых империй. Отсутствие у русской буржуазии массовой базы и авторитета в народе обрекало ее на политическое бессилие, лишало перспектив все реформистские попытки модернизировать общественный строй.
Наиболее многочисленным и обездоленным классом было российское крестьянство. В начале XX в. оно еще не завершило своей эволюции из класса-сословия предшествующей феодальной эпохи в классы буржуазного общества, хотя процесс классового расслоения на крестьянскую буржуазию, среднее и беднейшее крестьянство и сельский пролетариат значительно продвинулся вперед. Задавленное остатками крепостничества, страдая от наиболее примитивных и жестоких форм капиталистической эксплуатации, обреченное на нищету и бесправие, крестьянство за века угнетения накопило громадный потенциал стихийной революционности и было естественным союзником рабочего класса в борьбе за радикальное обновление страны.
Политически активной силой продолжала быть русская интеллигенция, численность и роль которой в обществе по мере развития капитализма росли. Однако ее творческая деятельность сковывалась гнетом абсолютизма. Отсюда широко распространенные в ее среде революционные и демократические настроения. Интеллигенция поставляла идеологов и функционеров во все борющиеся классы и партии и пользовалась большим идейно-политическим влиянием в обществе. Передовая интеллигенция, став на позиции марксизма, активно рас-
128


пространяла идеи научного социализма в рядах рабочего класса.
Следует также иметь в виду, что крупной составной частью революционного движения в России было национально-освободительное движение угнетенных царизмом и русской буржуазией народов национальных районов.
В то же время одной из особенностей социальной структуры страны, отразившей недоразвитость частнохозяйственного капитализма, было то, что так называемый «средний класс» (обеспеченные собственники города и деревни, средние служащие, лица свободных профессий и т. п.) являлся относительно немногочисленным. Между тем эти промежуточные слои не только служат массовой базой буржуазии в капиталистических странах, но и, будучи проводниками ее идейного влияния на народные массы, заражают их собственническим духом и тем как бы смягчают остроту социальных антагонизмов.
Таков, в самом общем виде, был общественно-политический облик основных участников борьбы за выбор нового направления развития России.
В годы первой русской революции, а потом обобщая ее опыт, В. И. Ленин всесторонне разрабатывает марксистскую идею выбора путей общественного развития. Подходя к русскому историческому процессу как борьбе двух возможностей, двух тенденций капиталистического развития, В. И. Ленин поставил вопрос о выборе одной из них. «...Марксизм,  — указывал В. И. Ленин,  — должен считаться с обеими возможностями капиталистической эволюции земледелия в России и ясно показать народу условия и значение каждой возможности...» 1. Поскольку «американский» тип развития капитализма являлся прогрессивным с точки зрения быстроты всего общественного развития и роста производительных сил, а также был более выгоден для народных масс, передовые общественные силы должны были решительно бороться за перевод «поезда» на «американские рельсы». И пролетариат в первую очередь обязан был направить все силы на поддержку этого пути, борясь за его победу. Критикуя догматические представления меньшевиков о буржуазной революции и ее движущих силах, В. И. Ленин неустанно разъяснял, что решительная победа буржуаз-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 16, с. 326.
5
П. В. Волобуев
129


но-демократической революции, равнозначная в социально-экономическом смысле переводу капиталистического развития на «американский» путь, «в высшей степени выгодна» пролетариату и крестьянству. Она хотя и не приведет к подрыву капитализма и господства буржуазии, но освободит страну от остатков феодализма, демократизирует политическую жизнь и расчистит почву для непосредственной борьбы пролетариата за социализм. В. И. Ленин вместе с тем подверг резкой критике концепцию «перманентной революции» Троцкого за «перепрыгивание» через этап буржуазно-демократической революции и игнорирование роли крестьянства как союзника пролетариата.
Но как мог пролетариат осуществить этот исторический выбор, добиться реализации потенциальной возможности «американского» пути развития? Только посредством революционного вмешательства в стихийный ход экономического развития, блокирования «прусской» тенденции развития и резкого поворота всей капиталистической эволюции на «американский» путь. С этой целью пролетариат должен был «поднять массы народа, массы трудящихся и эксплуатируемых на самостоятельное вмешательство в исторические судьбы страны» 1.
Соотношение той и другой возможности было таково, что «прусский» путь развития, хотя он еще и не утвердился и вокруг него шла борьба реальных общественных сил, имел на своей стороне явные преимущества. В пореформенный период и особенно после поражения первой русской революции на него «работала» не только сила экономического развития, но и политика царизма и господствующих классов, и он в общем и целом находился в процессе реализации. Направленность аграрно-буржуазной эволюции в сторону «прусского» пути предопределила и общий, так сказать, пропрусский характер развития капитализма в стране в целом. «Американский» же путь, как выражение радикального аграрного преобразования, мог утвердиться только в результате победоносной буржуазно-демократической революции. По этой причине В. И. Ленин политически отождествлял «американский» путь с победой крестьянской революции, руководимой пролетариатом, с установлением в стране республиканско-демократического строя («республики фермеров»); «прусский», напротив,  — с незавершенно-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 315.
130


стью или поражением буржуазно-демократической революции, с сохранением всевластия помещиков и царской монархии 1.
В 1905—1907 гг. пролетариат и крестьянство, став на революционный путь, боролись соответственно их классовым интересам за ликвидацию помещичьего землевладения и свержение царизма, т. е. за полную победу буржуазно-демократической революции. Сделала свой выбор и русская буржуазия: ее идеологи недвусмысленно высказались против победоносной буржуазной революции, за реформистский путь. Известный кадетский историк профессор П. Г. Виноградов в своих «Политических письмах» так выразил эти устремления: «Я не знаю, удастся ли еще России пройти к новому строю дорогой, близкой к тому пути, которым прошла Германия в 1848 г., но не сомневаюсь, что надо употребить все усилия, чтобы выйти на эту дорогу, а не на путь, избранный Францией в 1789 г.»2. Разбирая это высказывание, В. И. Ленин показал, что идеолог буржуазии, сопоставляя два пути (типа) буржуазной революции — французский и немецкий, испытывает страх в отношении «французского», ибо он равнозначен победе народа, и призывает повторить «немецкий», желательный как образец незавершенной, половинчатой революции3.
Боясь революции больше, чем реакции, русская буржуазия в 1905—1907 гг. стремилась увести народное движение на рельсы монархической конституции, ограничиться реформой существующего строя, реформой, постепенно устраняющей лишь наиболее вопиющие пережитки крепостничества. Это был курс на развитие по реакционному, буржуазно-помещичьему пути.
Возможен был двоякий ход и исход революции: или она окончится решительной победой, или, если сил у революционных классов не хватит, дело кончится ее поражением, сделкой царизма с буржуазией. Наблюдая мощный революционный подъем осенью 1905 г., В. И. Ленин выражал надежду на победу революции. В те дни
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 16, с. 327, 407.
2 Цит. по: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 11, с. 226; На «французском» пути Россию, по мнению Виноградова, ждали бы «неслыханные опасности, если не гибель», и для ее «спасения» он готов был принять помощь «прусского вахмистра», т. е. интервенцию (Русские ведомости, 1905, 5 августа).
3 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 11, с. 226—227, 297; т. 13, с. 21; т. 25, с. 336—337.
131


одну из своих статей он оптимистически закончил стихотворной строкой Н. А. Добролюбова: «Пойдет наш поезд, как не шел немецкий» 1.
Итак, вопрос, каким из двух возможных путей капиталистического развития пойдет Россия, определялся равнодействующей классовой борьбы. В зависимости от соотношения классовых сил, сознательности, организованности и активности участников борьбы равнодействующая «пройдет ближе к одной из двух наиболее простых, ясных и сразу для всех видных линий»2. Это две, и только две линии: реформы и революция.
Задачу партии большевиков Ленин видел в том, чтобы помочь массам выбрать прямой, революционный путь — путь хотя и более трудный, но в случае успеха полностью удовлетворяющий их интересы, а потому и наиболее выгодный для народа. Другой путь — реформистский — более длинный и зигзагообразный. В. И. Ленин не сбрасывал со счетов и такую возможность, но постоянно подчеркивал предпочтительность революционного пути развития как непосредственной борьбы масс, их живого исторического творчества3.
Показательна в этой связи полемика между В. И. Лениным и Г. В. Плехановым, развернувшаяся на IV (Объединительном) съезде РСДРП, формально — по аграрному вопросу, а по существу — о роли народных масс в революции. Г. В. Плеханов считал употреблявшееся В. И. Лениным понятие «народное творчество» (не постеснявшись назвать его «пресловутым народным творчеством») данью народничеству, народовольческой идее захвата власти. Отвечая Г. В. Плеханову, В. И. Ленин разъяснил, что народное творчество масс, проявившееся с особой яркостью в период наивысшего подъема революции (октябрь — декабрь 1905 г.), означает решительную ломку органов старой власти и самочинное создание органов новой, народной власти, использование этой революционной власти против врагов революции4. Только так, революционизируя массы и весь процесс общественного развития, можно было двигать революцию вперед, к победе.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 12, с. 15.
2 Там же, т. 25, с. 164.
3 См. там же, т. 16, с. 8—9, 20.
4 См.: Четвертый (Объединительный) съезд РСДРП (апрель — май), 1906 г. Протоколы. М., 1959, с. 59, 109, 139; Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 12, с. 317, 322, 366; т. 13, с. 10, 23.
132


Исход борьбы в революции в огромной степени зависел от роли рабочего класса, от его способности возглавить борьбу крестьянских масс и руководить ею. Отсюда то принципиальное значение, какое придавал В. И. Ленин гегемонии пролетариата в крестьянской революции, а именно таковой была первая русская революция. Крестьянство было той «переменной величиной», которая определяла, в чью пользу склонится равнодействующая борьбы. Если крестьяне пойдут за либералами, указывал В. И. Ленин, путь будет из наихудших, наименее выгодный для рабочих и эксплуатируемых, если за рабочими — получится обратное: необходимое буржуазно-демократическое преобразование пойдет по революционному пути  1. Своей неустанной борьбой за массы, в частности, проводя тактику «левого блока», пролетариат «заставлял» демократические массы, прежде всего крестьянство, «делать выбор между кадетами и марксистами» 2.
Большевики, возглавляя революционный пролетариат, приложили максимум усилий, чтобы он выполнил роль вождя революции и тем внес решающий вклад в определение не только объема, но и типа буржуазного преобразования. Ибо для исторических судеб страны первостепенное значение имел вопрос, кто и как осуществит это преобразование (повторим еще раз: пролетариат в интересах революционного народа или буржуазия в своих узкокорыстных интересах, посредством сделки с царизмом).
Особый интерес представляет вопрос о перспективах социалистического выбора в 1905—1907 гг. Указывая на главную особенность движения по пути к социализму — его поэтапность, В. И. Ленин писал: «Сознательный пролетариат знает, что нет и быть не может иного пути к социализму, как через буржуазно-демократический переворот»3. Большевики отдавали себе трезвый отчет в том, что страна в начале XX в. не могла выйти за рамки буржуазного строя, ибо непосредственной альтернативы буржуазному содержанию революции тогда еще не было. Но в случае победы демократической революции пролетариат мог максимально раздвинуть эти рамки, создав наиболее благоприятные экономические
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 25, с. 165.
2 Там же, т. 21, с. 89.
3 Там же, т. 15, с. 340.
133


и политические условия для последующей борьбы за социализм.
Как и во всякой народной революции, в революции 1905—1907 гг. переплетались демократические и социалистические тенденции. Социалистическая тенденция как отражение второй социальной войны (между трудом и капиталом) наиболее ярко проявилась в гегемонии пролетариата в ходе буржуазно-демократической революции, в зарождении Советов рабочих депутатов, в решающей роли пролетарских форм борьбы в революционном процессе. Уже в ходе самой борьбы пролетариат и его партия стремились, говоря словами В. И. Ленина, «гораздо дальше самого далекого конца демократической революции» 1. Ленин, большевики, возглавляя революционные массы, смотрели дальше ближайших целей этой революции: «...мы посмотрим, каковы будут дальнейшие перспективы; мы посмотрим, окажется ли такой переворот лишь основой для американски быстрого развития производительных сил при капитализме, или же он станет прологом социалистической революции на Западе» 2. Вопрос о перерастании буржуазно-демократической революции в социалистическую был поставлен Лениным в годы первой русской революции лишь теоретически, как перспективная цель пролетариата и его партии, а не как вопрос непосредственной политической практики.
Первым встав во главе масс на непосредственно революционный путь борьбы, пролетариат последним его покинул, исчерпав в ходе борьбы все возможности, все шансы победы. В итоге он, сплотившись как социалистическая сила, «завоевал себе роль гегемона в борьбе за свободу, за демократию, как условие для борьбы за социализм»3. Практикой революционной борьбы было доказано, что единственным средством проверки правильности избранного пути было, как теоретически предвидел В. И. Ленин, «пойти по этому пути и испытать его на деле»4. Все, что было завоевано в ходе революции 1905—1907 гг.  — и известное улучшение экономического положения пролетарских масс, и некоторые демократические свободы, и введение представительных учреждений,  — все это было завоевано решительной революци-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 11, с. 115.
2 Там же, т. 17, с. 172.
3 Там же, т. 19, с. 371.
4 Там же, т. 7, с. 268.
134


онной борьбой народа, а не реформистскими маневрами буржуазии.
Меньшевики толкали массы на реформистский путь. Оппортунизм меньшевиков теоретически питался их непониманием особенностей русской буржуазно-демократической революции, порожденных новой исторической эпохой, их игнорированием борьбы двух путей аграрно-капиталистического развития, и гносеологически восходил к представлению об универсальности пути буржуазного развития и буржуазных революций Запада. Заглядевшись на европейские буржуазные революции XVIII— XIX вв., меньшевики ошибочно считали, что и в русской революции XX в. движущей силой должна быть буржуазия, а ее историческое назначение состоит в расчистке пути для длительного буржуазно-демократического развития и европеизации России 1. Уже тогда сказался главный дефект меньшевистского теоретического мышления: европоцентристское видение мирового исторического процесса.
Общественный подъем в начале XX в. принес «неожиданное» оживление народнических идей. Партия социалистов-революционеров (эсеров), эклектически соединив их с модным европейским ревизионизмом и обрывками марксистских положений, выработала свою теорию революции и своеобразного «национального» пути к социализму. Эсеры вновь обратились к обветшалым народническим взглядам о социалистической природе крестьянской общины и провозгласили крестьянское движение истинно социалистическим и непосредственно социалистическим движением, а знаменитую «социализацию земли» — началом водворения социализма в России. Но само крестьянское движение в 1905—1907 гг., его буржуазно-демократический характер показали несостоятельность эсеровских представлений о непосредственно социалистическом характере крестьянского движения, о том, что победа крестьянской революции означала бы торжество народнического пути к социализму. Ввиду этого после революции 1905—1907 гг. внеклассовые и надклассовые неонароднические иллюзии насчет
1 Один из видных меньшевистских теоретиков утверждал в 1907 г., что «события у нас развиваются хотя и в других, гораздо более запутанных формах, ио по тому же шаблону... как в свое время в Западной Европе» (цит. по: Волобуев О. В. Идейно-теоретическая борьба по вопросам истории революции 1905—1907 гг. М., 1984, с. 69).
135


возможности избегнуть капитализма, по выражению В. И. Ленина, разлетелись в прах 1.
Итак, революция 1905—1907 гг. была первой и последней попыткой со стороны пролетариата и крестьянства направить развитие страны по наиболее прогрессивному для того времени «американскому» пути развития.
Отметим историческую особенность борьбы вокруг выбора путей развития в России. Ввиду запоздалости формирования, политической слабости и консерватизма российской буржуазии борцами за буржуазно-демократическое преобразование как теоретически, так и практически выступали не буржуазные элементы, а вначале передовые представители дворянства — декабристы, затем революционные демократы-разночинцы, причем последние вели борьбу под «социалистическим» флагом, т. е. субъективно цель своих усилий видели в социализме. Буржуазные по своему общественному содержанию реформы 60—70-х гг. XIX в. осуществили, как известно, не представители буржуазии, а крепостники-помещики. После перехода к капитализму борьбу за выбор более прогрессивного национального пути капиталистического развития вела не буржуазия, занятая оргией обогащения, а народные массы — рабочие и крестьяне. Инициаторами и проводниками нового курса в аграрной политике после революции 1905—1907 гг.  — столыпинской реформы — были правящие, отнюдь не буржуазные круги. Забегая вперед, скажем, что довести до конца буржуазно-демократические преобразования довелось опять-таки не буржуазным либералам или мелкобуржуазным демократам, а пролетарским революционерам, но уже попутно, в ходе своей основной социалистической работы2.
Как нередко бывало в мировой истории, после поражения революции уцелевшая старая власть и в России выступила в качестве душеприказчика революции. Царизм попытался решить задачи, завещанные ею и диктуемые всем объективным ходом экономического и политического развития. Распростившись с иллюзией о самобытности экономического строя России, правящие дво-
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 10. Возрождение и прочность отсталых учений социализма в России В. И. Ленин объяснял ее отсталостью (см. там же, т. 12, с. 40).
2 О возможности такой аномалии см.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 152—153; т. 44, с. 144—147.
136


рянско-бюрократические круги не только окончательно стали на почву капитализма, но и принялись всячески ускорять его развитие. Революция, в частности, открыла им глаза на смысл их тупоумной ориентации на сохранение общины как одной из основ этой самобытности и на все крестьянство как якобы опору монархического режима. Они поняли суть дилеммы: или погибнуть под ударами народной революции, или ликвидировать в лице общины остатки крепостничества и превратить помещичью монархию в буржуазную.
Аграрная реформа, предпринятая царским правительством, преследовала, как известно, цель решить аграрный вопрос сверху, разрушив общинное землевладение крестьян и насадив буржуазно-кулацкое землевладение при сохранении помещичьих латифундий. Проведением столыпинской реформы государство еще раз властно направило ход аграрно-капиталистической эволюции по «прусскому» пути. Тем самым царизм, открыв последний клапан, попытался создать в лице кулачества массовую социальную опору в деревне и тем предупредить новую революцию.
С той же целью «обновления» России по «прусскому» образцу было задумано и частично проведено преобразование ее государственного строя — создание представительных учреждений (Государственного совета и Государственной думы как российской разновидности парламента). Буржуазия жаждала прихода «русского Бисмарка», надеясь, что он путем революции сверху завершит буржуазное преобразование страны. Но «нового Бисмарка» в России не нашлось. Кандидат на эту роль, глава царского правительства П. А. Столыпин не оправдал надежд буржуазии.
Если царизм политически и экономически стремился предупредить новую революцию, то идеологи контрреволюционной буржуазии вознамерились поставить идейный заслон новому повороту страны на революционный путь. Этой цели служила развязанная буржуазией кампания дискредитации революции, революционных и демократических традиций, всего освободительного движения. Развернув идеологическую борьбу против революционного и демократического движения народных масс, показавших свою силу в период первой русской революции, буржуазные круги сосредоточили основной огонь против передовой русской интеллигенции как духовного вождя и выразителя всего этого движения. Ярким образ-
137


чиком этой борьбы явился изданный в 1909 г. группой видных кадетских деятелей и публицистов (некоторые из них — П. Б. Струве, А. С. Изгоев и другие — были в недавнем прошлом «легальными марксистами») сборник статей «Вехи». Главная идея «Вех»: путь революции — это ошибочный путь 1. С точки зрения авторов «Вех», господствующее революционное и демократическое течение русской интеллигенции, выросшее на идеях Белинского, Герцена, Лаврова, Михайловского и марксизма, пошло по «неверному и гибельному» революционному пути и увлекло за собой народные массы. «Вехи» открывали перед интеллигенцией другой путь — отречься от народнических и марксистских идей, от «ложной любви», народнической — к крестьянству и марксистской — к пролетариату, идейно вернуться к идеалистическим учениям русской общественной мысли (это будто был бы возврат к глубоким корням русской истории), к христианскому покаянию и смирению, а на практике к компромиссу с «исторической властью»2. Это был недвусмысленный призыв к отказу от всякого обновления России, к отказу даже от того европейского пути развития, за который еще недавно ратовали идеологи буржуазии. В. И. Ленин имел все основания оценить «Вехи» как «энциклопедию либерального ренегатства»3. Демократическая и революционная общественность сурово осудила нападки «Вех» на демократию и революцию, оставшись верной демократическим и социалистическим традициям 4.
Царизм, сделав после 1905—1907 гг. второй шаг по пути превращения в буржуазную монархию, не смог, однако, в период между двумя революциями проделать, говоря современным языком, «белую революцию» и вывести страну на путь ускоренной капиталистической модернизации в рамках самостоятельного национального
1 Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. М., 1910, с. 170. Суть дела не в том, утверждал П. Б. Струве, «как делали революцию, а в том, что вообще делали» (там же).
2 См.: Вехи, с. 7—9, 17, 26, 53, 162—163, 171, 173, 188.
3 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 19, с. 168.
4 Спустя более 10 лет, уже после Октябрьской революции, бывшие веховцы в изданном в 1921 г. в Москве и переизданном в 1967 г. в Париже сборнике «Из глубины» вынуждены были признать «единодушное осуждение» идей «Вех» большинством русской интеллигенции. Они горько сетовали, что народ и интеллигенция не послушались советов авторов «Вех» и пошли по пути революции, ведущему-де Россию «к бездне и гибели» (см.: Из глубины. Сборник статей о русской революции, с. 251—252, 259).
138


развития. Сравнительно высокие темпы индустриального прогресса, монополистическая перестройка крупной промышленности, транспорта и кредита, поставившая Россию по уровню капиталистического обобществления этих отраслей в один ряд с передовыми странами Запада, и ускорившаяся капиталистическая трансформация деревни в годы, предшествующие первой мировой войне, продвинули страну вперед. Но основные проблемы ее национального развития не были решены. Оно шло в направлении «прусского» пути со всеми вытекающими отсюда последствиями: сохранением устойчивых черт среднеразвитого, периферийного, многоукладного и зависимого капитализма.
В самом деле. Капиталистическая индустриализация не была завершена, она прошла лишь первые фазы. При этом пришлось и в первое десятилетие XX в. прибегать к массированному импорту средств производства и капиталов. Как и в других странах «второго эшелона» капитализма, развитие господствующего капиталистического уклада происходило в России быстрее и в более высоких организационных формах, чем в странах первичной модели. Поэтому российский капитализм перерос в монополистический «до окончательного утверждения национального пути капитализма» 1, достигнув лишь среднего уровня развития. Иными словами, Россия, не завершив еще стадии «свободного» промышленного капитализма, перешла к империализму. При этом процесс монополизации был ускорен соучастием в нем политической надстройки — царизма.
Такое ускоренное прохождение и наложение друг на друга разных стадий капиталистической эволюции имело глубокие социальные и экономические последствия. Во-первых, появление монополистического уклада в качестве завершающего итога процесса капиталистического обобществления производства означало нарушение естественноисторической последовательности развития форм капитала от низших к высшим, так как общественно-производственный организм в целом, за исключением отдельных его звеньев, еще не дорос до монополистических форм организации предпринимательства и не был органически связан со всей остальной структурой общества2. Империализм, господствуя через монополии
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 47, с. 232.
2 См.: Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного, с. 255.
139


и банки в экономике страны, оказался без солидного капиталистического фундамента, поскольку старый, промышленный капитализм, как его основа, сам был окружен массой раннекапиталистических и докапиталистических форм производства, составляющих его подпочву.
Во-вторых, стало возможным как бы «досрочное» формирование очаговой зрелости в наиболее развитых отраслях экономики. В результате при общей недоразвитости капиталистического базиса отдельные «вершины» экономики вышли на общий с передовыми странами Запада уровень зрелости к социализму.
В-третьих, капитализм, хотя и утвердился на национальной почве, не преобразовал еще до конца докапиталистические структуры и потому, в отличие от развитых капиталистических стран, не стал единственным экономическим базисом общества и, следовательно, не обрел прочной опоры во всех районах и сферах хозяйства. В частности, в сельском хозяйстве капиталистическая трансформация не завершилась, так как частная собственность на землю как господствующая форма землевладения окончательно не утвердилась, общинное землепользование продолжало преобладать, класс сельских наемных рабочих был немногочислен, а главной фигурой в деревне оставался полупролетарий — беднейший крестьянин (т. е. рабочий с наделом, а не чистый пролетарий). Это означало, что русская деревня осталась еще «на стадии примитивного капитализма» 1.
Среднеразвитый капитализм, ввиду узости внутренней базы расширенного капиталистического воспроизводства, подрываемой засильем остатков докапиталистических отношений в экономике, зависимостью от иностранного капитала и узкоклассовой политикой царизма, показал свои ограниченные возможности как двигатель производительных сил. За «средним уровнем» капитализма скрывалась необычайная пестрота как в уровне развития отдельных составных элементов социально-экономической структуры, так и социально-качественные различия между ними. В экономике страны причудливо сочетались и переплетались самые передовые и отсталые формы капитализма, полуфеодальные и иные докапиталистические отношения. Наиболее разительным проявлением многоукладности было «сосуществование» самого передового промышленного и финансового капи-
1  Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 164.
140


тализма и самой дикой деревни, олицетворявшей отсталость аграрного строя. Добавим к этому, что миогоук- ладность сочеталась с неравномерностью развития капиталистических отношений как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. Ускоренный переход от одной стадии капитализма к другой в условиях многоукладной экономики, быстрая ломка старых докапиталистических укладов в процессе преодоления многоукладности сопровождались особенно мучительным для масс кризисом перестройки общественных структур. Все это создавало огромные социальные перегрузки в обществе. В конечном счете многоукладность экономики не только деформировала и осложняла развитие капитализма, но и порождала такую сумму социальных и экономических противоречий, которые могли найти разрешение лишь посредством коренного общественного переустройства.
Многоукладность экономики была материальной основой той исторической ситуации, которая в современной обществоведческой литературе получила название «наложение исторических эпох». Россия еще в начале эпохи империализма осуществила и тем самым предвосхитила эту ситуацию 1. Высокий уровень зрелости классовых противоречий капитализма, достигнутый в наиболее развитых сферах общественной жизни, наложился на острейшие противоречия, унаследованные от докапиталистической стадии, и осложнился тяжелым гнетом абсолютизма.
Но «наложение исторических эпох» неизбежно порождает и «наложение» различных революционных движений. И Россия первой явила миру соединение в едином революционном потоке социалистического движения пролетариата, антифеодальной революционно-демократической борьбы крестьянства, общенародной борьбы за демократию, национально-освободительного движения. Этот новый, характерный для эпохи империализма тип революционно-освободительного движения объективно требовал для достижения как общедемократической, так и социалистической целей осуществления в нем руководящей роли пролетариата.
В силу сложившегося международного разделения труда, более позднего вступления страны на путь капитализма, невысокого уровня развития ее производитель-
1  См.: Симония Н. А. Указ. соч., с. 121, 126, 141; Шевченко В. Н. Указ. соч., с. 77—79.
141


ных сил, незавершенного характера аграрной эволюции, крупной роли иностранных капиталов в национальной экономике Россия и в начале XX в. оставалась страной «периферийного» капитализма. Ее интеграция в мировую капиталистическую систему привела к сохранению технико-экономической отсталости, к превращению в аграрно-сырьевой придаток развитых стран Запада. В годы, предшествовавшие первой мировой войне, несмотря на рост внутренних источников капиталонакоплений, возросла зависимость России от Запада (по линии займов, экспорта капиталов, внешней торговли, технологии и т. п.).
В предвоенные годы Россия не только не догоняла передовые страны Запада, но, напротив, все больше отставала от них в экономическом отношении. Отсталость России была двоякой: она заметно уступала передовым капиталистическим странам Запада в технико-экономическом, социальном и культурном отношении и, главное, все больше сказывалось ее отставание от темпов и требований, «заданных» начавшимся XX в. с его ускорившимся индустриальным, научно-техническим и культурным развитием.
Именно тогда с чувством тревоги за судьбу родины В. И. Ленин писал об усиливающейся отсталости России и подчеркивал, что исключительно быстрое и решительное движение вперед «под угрозой всяческих минусов и поражений» является для нее объективной необходимостью. В противном случае ее ждет «судьба Турции» — долгое, мучительное падение и разложение, особенно мучительное для народных масс 1. При этом он решительно боролся с эсеровскими, неонародническими представлениями об отсталости как проявлении самобытности России. Методологический подход к этой проблеме, выработанный В. И. Лениным, состоял в том, чтобы оценивать ее как отсталость российского капитализма 2.
Господство в экономике консервативного, «октябристского» капитала (наряду с неспособностью либеральной буржуазии не только возглавить, но и поддержать буржуазно-демократический переворот) также являлось одной из причин сохранения отсталости страны. Уже первая русская революция показала, что страну
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 23, с. 361; т. 24, с. 138; т. 10, с. 313.
2 См. там же, т. 9, с. 192; т. 15, с. 47.
142


нельзя очистить от остатков крепостничества и вывести ее из тупика отсталости, не замахиваясь на сросшийся с ним капитал.
И хотя российский капитализм был крупной величиной в мировом хозяйстве и обладал большими резервами для развития как вширь, так и вглубь (за счет освоения новых территорий внутри страны в первом случае и разрушения обширных пластов старых, докапиталистических укладов — во втором), он не смог решить задачу ликвидации вековой отсталости страны. Он явно запоздал с ее решением. Идя по «прусскому» пути, в условиях зависимого капитализма эту задачу (в отличие от Германии второй половины XIX в.) нельзя было решить вообще. Достигнутые страной сравнительно высокие темпы индустриального развития не обеспечивали преодоления отсталости, ибо эпоха, когда капитализм был единственной общественно-исторической формой быстрого развития производительных сил, подходила к концу. Догоняющая форма капиталистического прогресса, следование западноевропейской «модели» лишили Россию возможности максимально ускорить, сжать сроки своего исторического развития и преодолеть вековой разрыв со странами Запада.
Находясь на периферии мирового капитализма, занимая промежуточное, «серединное» положение между цитаделями капитализма на Западе и колониальным и полуколониальным Востоком, Россия стала местом пересечения всех общественных противоречий, которые были свойственны мировой капиталистической системе в целом в эпоху империализма. Сюда, на периферию мирового капитализма, как показала первая русская революция, переместился центр революционных взрывов и потрясений. Переплетение свойственных России трех групп противоречий — феодальных (между крестьянами и помещиками), переходных от феодализма к капитализму (между классами и слоями буржуазного общества и остатками феодализма и абсолютизмом) и чисто капиталистических (между трудом и капиталом), усиленных противоречиями новой империалистической эпохи, означало. что в России имело место не обычное противостояние классов обычного буржуазного общества, а сложнейший узел социальных, политических, экономических и национальных отношений и конфликтов, характерный для стран «второго эшелона» капитализма. Отсюда крайняя острота и перманентность революционного кризиса,
143


делающая эти страны «кандидатами» в слабые звенья капиталистической цепи.
Провал столыпинской аграрной реформы и попыток модернизации государственного строя, оплакиваемый современной буржуазной историографией как последний упущенный шанс мирной трансформации России, привел к катастрофическому сужению возможности «прусского» развития. Назревание нового революционного кризиса накануне первой мировой войны показало, что вопрос об изменении типа капиталистического развития страны, о переводе его на буржуазно-крестьянский, «американский» путь вновь стал на повестку дня. Оценивая сложившуюся ситуацию, В. И. Ленин в самый канун войны подчеркивал, что «реформистских возможностей в современной России нет»  1. Дело в том, что реформистский выход из кризиса натолкнулся на объективные и субъективные препятствия, в том числе на откровенно реакционный курс политики царизма. Это, в свою очередь, вновь открывало революционную альтернативу.
Вместе с тем В. И. Ленин считал неверным недооценивать возможности реформистского перехода к буржуазному обществу «прусского» образца. Но даже для перевода развития страны на «немецкие рельсы» необходим был новый общедемократический натиск на царизм 2. Революция оставалась единственно надежным выходом из глухого тупика, в который завели перед войной правящие круги страну, средством «спасения для задыхающейся и гниющей заживо России» 3. В возможности мирной эволюции России разуверились в те же годы и наиболее дальновидные представители русской буржуазии 4.
Процесс перерастания революционного кризиса в революцию прервала первая мировая война, развязанная империалистами Европы.
В.  И. Ленин был единственным среди теоретиков марксизма, кто по достоинству оценил и раскрыл значение новых возможностей, порожденных войной, и наметил пути их революционного использования. Прежде всего он показал, что новая историческая эпоха, насту-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 23, с. 57.
2 См. там же, т. 47, с. 224.
3 Там же. т. 23, с. 305.
4 См.: Кризис самодержавия в России, 1895—1917. Л., 1984, с. 508, 540.
144


пившая в связи с переходом к империализму, коренным образом изменила характер и социальную природу ведущих тенденций общественного развития и классов, стоящих во главе его. Если раньше, в предшествующую эпоху, буржуазия выражала общее направление исторического развития, определяла его тип, то теперь такой силой становится пролетариат. К нему перешла роль главного двигателя и ведущей силы исторического прогресса. Отсюда следовал вывод, что пролетариат должен был присущими ему методами открыть простор социалистической тенденции и тем вывести все человечество на новый путь общественного развития. Исходя из такой оценки объективного содержания новой эпохи, В. И. Ленин определял и революционные задачи российского пролетариата, и международное значение русской революции.
Что касается путей, методов выхода из войны, то В. И. Ленин указывал, что вся обстановка мировой войны объективно ставит вопросы «не реформистски, а революционно» 1. Интересам пролетариата и всех трудящихся отвечал революционный выход из войны. «Разруха, кризис, ужасы войны, безвыходность положения — вот куда завели капиталисты все народы. Выхода, действительно, нет — кроме перехода власти к революционному классу, к революционному пролетариату, который один только, при условии поддержки его большинством населения, способен помочь успеху революции во всех воюющих странах и повести человечество к прочному миру, к освобождению от ига капитала»2. В таком контексте социалистическая революция становилась средством решения социальных и общедемократических задач как в мировом, так и национальном масштабе.
Революционный кризис, прерванный на время войной, развернулся в России раньше, глубже и острее, чем в других воюющих странах, альтернативно поставив перед народом вопрос о выборе нового исторического пути развития.
Как и почему это произошло со страной, не завершившей еще буржуазно-демократического преобразования и не исчерпавшей потенциальных возможностей капиталистического развития?
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 32, с. 386.
2 Там же, т. 31, с. 316.
145


Научно обоснованный ответ на этот вопрос нельзя дать, не рассмотрев влияния внешних, международных условий на Россию и их соотношение с внутренними общественно-экономическими и политическими условиями и факторами развития. Начать с того, что наступление эпохи империализма, свидетельствовавшее о зрелости мировой капиталистической системы для перехода к социализму, открыло иные, более благоприятные возможности и для тех ее периферийных звеньев, где капитализм был менее развит. В России, где острота противоречий была наибольшей, а пролетариат, хотя и был ослаблен войной, оставался самым революционным, сила и размах революционно-освободительного движения были таковы, что давали основания считать, что именно она может первой осуществить социалистический выбор.
Далее. Война резко ускорила течение всемирной и российской истории. В. И. Ленин, оценивая ее ускоряющее влияние на Россию, писал, что она за три года подтащила нас вперед лет на тридцать и что, не будь такого могучего ускорителя, Россия могла бы годы и даже десятилетия прожить без революции против капиталистов; война сделала это невозможным: либо гибель, либо революция против капиталистов 1. Отечественный капитализм сделал значительный шаг вперед, и к 1917 г. его развитие достигло максимального уровня, исторически возможного при данных условиях места и времени. Правда, это по-прежнему был уровень среднеразвитого капитализма, но с очагами высших, монополистических и государственно-монополистических форм капиталистического обобществления и организации производства. Соответственно более зрелыми стали материальные предпосылки социализма в «командных высотах» экономики страны.
С другой стороны, война усилила и углубила кризис общественного и государственного строя России, сделав его труднопреодолимым в рамках капитализма. Как и следовало ожидать, напряжение большой войны оказалось непосильным для отсталой экономической системы и реликтового политического строя. В результате страна была ввергнута в жесточайшую хозяйственную разруху, которая и явилась наиболее видимым проявлением глубокого кризиса капиталистических структур. Спустя
1  См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 32, с. 31; т. 34, с. ИЗ.
146


год после ее начала рухнула та политическая система, которая почти десятилетие держалась на союзе реакционного поместного дворянства и крупной буржуазии (третьеиюньский блок) и служила одной из опор самодержавной власти. Русская буржуазия и часть дворянства вынуждены были из-за страха перед новой революцией стать в оппозицию к царизму, не выдвинув, однако, никакой другой альтернативы прогнившему режиму, кроме соглашения и раздела власти с ним же 1. Такой политический курс не имел будущего.
Война сняла вопрос о борьбе двух путей развития капитализма в сельском хозяйстве2. При этом он был именно снят, а не изжит в ходе исторического развития, поскольку обе тенденции — и «прусская» и «американская»  — оказались нереализованными. Выдвинув на первое место в общественно-политической жизни страны вопрос о войне и мире, она породила (после Февральской революции) качественно новую альтернативу: социализм или капитализм.
В годы войны еще более возросла зависимость России от империалистических держав, прежде всего Англии, Франции и США, возросла угроза удушения ее гигантами империализма.
Путь к социализму пролегал через победоносное завершение буржуазно-демократической революции и ее перерастание в социалистическую. В условиях порожденной войной общеевропейской революционной ситуации эта неумолимо нараставшая в России революция сближалась с социалистической революцией.
Таким образом, выход на историческую арену рабочего класса России — материального носителя социалистической тенденции, наличие у него самостоятельной политической партии впервые сделали реальной перспективу ее перехода к социализму. Борьба за выбор более прогрессивного пути развития в рамках капитализма в начале XX в. не дала результатов. Руководящая роль пролетариата в буржуазно-демократической революции была залогом того, что она не остановится на полпути: возможно и вероятно было ее перерастание в социалистическую революцию. В то же время реформистский
1 См.: Аврех А. Я. Распад третьеиюньской системы. М., 1985, с. 51—58, 148—149.
2 См.: Ковальченко И. Д., Милов Л. В. Всероссийский аграрный рынок. М., 1974, с. 378.
147


путь развития в силу слабости классов, заинтересованных в нем (крупная и средняя буржуазия, верхи мелкой буржуазии), с одной стороны, и застарелости государственной надстройки и социальных структур, неспособности правящих кругов к маневрированию и компромиссам — с другой, оказался маловероятным. В условиях крайней остроты противоречий и повышенной конфликтности соотношение борющихся общественных сил, а следовательно, и равнодействующая классовой борьбы, несмотря на временное поражение трудящихся масс в 1905—1907 гг. и отлив революционной волны в начале первой мировой войны, все больше смещались влево, в сторону революционного пролетариата и его союзников. Потребовался, однако, такой «всесильный режиссер» и «могучий ускоритель» (В. И. Ленин), как мировая война, чтобы вплотную подвести весь капиталистический мир, и в том числе Россию, к социализму.


Глава III
КОРЕННОЙ ПОВОРОТ: РОССИЯ НА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ ПУТИ
В 1917 г. Россия подошла к поворотному рубежу в своей истории. Альтернатива — социализм или капитализм — выдвинулась на первый план в общественно-политической жизни страны, сняв прежнюю: «американский» или «прусский» варианты капитализма. Это был именно тот конкретно-исторический момент, когда «акт выбора (между двумя альтернативами.  — П. В.) заменяется созданием третьей альтернативы» 1. При этом такой альтернативы, которая содержала в себе отрицание обоих вариантов капитализма — и прогрессивного и реакционного — и выводила к новой, коммунистической формации.
Судьбу страны, ее будущее решали теперь сами пришедшие в движение в ходе Февральской буржуазно-демократической революции многомиллионные народные массы. Именно им предстояло сделать выбор одного из двух возможных путей общественно-политического развития. И народным массам потребовалось всего восемь месяцев, чтобы решить этот фундаментальный вопрос в своих интересах. Это стало возможным потому, что страна за восемь месяцев 1917 г., от Февраля к Октябрю, прошла огромный путь, вместивший десятилетия обычного, «мирного» развития. «Русский народ,  — говорил В. И. Ленин, имея в виду этот период,  — в силу того, что у нас война, неслыханная разруха, голод, опасность гибели, прямой физической гибели миллионов народа — в силу этого он скорее пережил на опыте все и составил решение за несколько месяцев»2.
1 См.: Бунге М. Указ. соч., с. 379.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 35, с. 299.
149


§ 1. На историческом перепутье (март — октябрь 1917 г.)
Февральская буржуазно-демократическая революция, свергнув царизм, открыла перед Россией различные, в т. ч. альтернативные, возможности политического и социально-экономического развития. Вопрос встал так: пойдет ли она буржуазно-реформистским путем к капитализму, свободному от остатков феодализма, или пролетарски-революционным путем — к социализму?
Три основные общественные силы действовали тогда на политической арене: пролетариат, буржуазия и поддерживавшие ее помещики и мелкая буржуазия (крестьянство и средние слои города). Основным содержанием борьбы этих классов и социальных слоев и стала борьба за выбор того или иного пути общественного развития. Это обусловливалось, во-первых, тем, что разные классы имели, сообразно их коренным интересам, различные представления как о ближайших, так и об отдаленных перспективах страны. А такой крутой поворот в истории России, каким было свержение царской монархии, естественно, породил споры и разногласия относительно возможных путей дальнейшего развития страны. Это, несомненно, было отражением того, что страна после Февральской революции действительно оказалась на развилке исторических путей.
Во-вторых, объективное положение и весь ход событий настоятельно требовали от классов, их политических партий и лидеров новых, смелых стратегических решений многочисленных острых и запутанных проблем страны. Дело в том, что Февральская революция, хотя одним ударом и превратила Россию по политическому строю в одну из передовых стран мира, не разрешила тех основных общеполитических, социальных, экономических и межнациональных противоречий, которые, переплетясь в один тугой узел, лежали в основе кризиса российского общества. Перед страной стояли задачи необычайной трудности, гигантской важности, мирового размаха: о выходе из войны, о борьбе с разрухой и голодом, о демократическом устройстве государства, аграрный, национальный и рабочий вопросы. Ввиду этого вопрос о методах, способах решения этих задач объективно встал в 1917 г. как вопрос о выборе направления дальнейшего исторического развития России.
В-третьих, Февральская буржуазно-демократическая революция своеобразно решила вопрос о власти, породив
150


двоевластие в лице Временного правительства — органа буржуазии и Советов как органов революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Создав Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, она тем самым продвинулась дальше обычной буржуазной революции, т. е. сразу же вступила на путь перерастания в социалистическую революцию. Проблемы двоевластия и судьбы Советов были тесно взаимосвязаны. Обстановка двоевластия создала возможность двух различных политических решений, двух политических альтернатив: либо дальнейшее развитие Советов и превращение их в единственных носителей власти, либо их бесславная политическая смерть и переход всей полноты власти к буржуазии. Но, как известно, до возвращения В. И. Ленина в Россию эти альтернативы и особенно наличие тенденции к полновластию Советов не были еще никем осознаны.
Идейным и материальным носителем социалистической тенденции развития был революционный пролетариат. Только он мог вывести трудящиеся массы из капитализма к социализму. Но пролетариат на первых порах нуждался в быстрейшем высвобождении из охватившего его и народные массы мелкобуржуазного угара и, главное, в ясной социалистической ориентации. В кратчайшие исторические сроки эту задачу сумела выполнить возглавлявшая его партия большевиков.
Буржуазия и сомкнувшиеся с ней помещики были, естественно, заинтересованы в дальнейшем развитии страны по капиталистическому пути. На их стороне была сила богатства, культуры и организации, а также сила инерции и привычки. К моменту Февральской революции по известным причинам буржуазия оказалась более организованной и сознательной, чем пролетариат 1. Однако прочной массовой социальной базы в стране она не имела. Буржуазия держалась главным образом на бессознательном доверии масс, причем это доверие было опосредованным — через эсеро-меньшевистские Советы, которые поддерживали буржуазное Временное правительство.
Поразительна классовая ограниченность русской буржуазии. Став у власти и ведя страну по капиталистическому пути, весь немалый набор средств политического
1  См.: История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1966, т. 2, с. 690—691.
151


маневрирования она свела к одному варианту — проведению старой обанкротившейся политики: продолжению ненавистной народу войны до «победного конца» (в союзе с «доблестными союзниками»), саботажу социальных реформ (в первую очередь аграрной), а затем отказу от них (поступая по принципу своих свергнутых предшественников: «сначала успокоение, а потом реформы»), бездействию в борьбе с разрухой и голодом. Поэтому буржуазное Временное правительство стремилось либо оттянуть разрешение стоявших перед страной назревших задач, либо решить их буржуазными средствами. Это был буржуазный путь выхода из кризиса, путь, шедший вразрез с лозунгами и идеалами Февральской революции, с интересами народных масс. Он был равнозначен взваливанию всех тягот войны, разрухи и послевоенного восстановления на плечи трудящихся, усилению помимо обычной капиталистической эксплуатации их бедствий и гибели новых миллионов от войны, голода и нищеты, подавлению борьбы народных масс посредством контрреволюционного террора. «Буржуазия хочет сохранить свои привилегии,  — писал В. И. Ленин,  — свалить все последствия войны на рабочего, а это значит уморить рабочих голодом» 1. Понятно, что такой антинародный путь обернулся бы задержкой социального, экономического и политического развития страны, усилением ее отсталости. Короче говоря, это был путь, ведущий в тупик.
Мелкобуржуазные партии — меньшевики и эсеры — пытались осуществить «среднюю линию» в революции и реформистскими методами обеспечить дальнейшее развитие страны по обычному буржуазно-демократическому пути. Они хотели по соглашению с отечественной и англофранцузской буржуазией окончить войну, постепенно восстановить хозяйство, через Учредительное собрание «справедливо» решить земельный, национальный и рабочий вопросы и законодательно закрепить буржуазно-демократические порядки. Путь этот был, однако, нереален в тех конкретно-исторических условиях, ибо он предполагал не только готовность народных масс безропотно терпеть величайшие лишения от продолжения войны и сохранения господства капиталистов и помещиков, но и «согласие» русской буржуазии на добровольный отказ от части своих прибылей и богатств, а также от империалистических целей войны. Менее всего на подобные
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 395.
152


классовые жертвы была способна русская буржуазия — политически незрелая, консервативная, экономически исключительно узкокорыстная, лишенная какого-либо социального престижа в глазах народных масс, предрасположенная не к уступкам народу, а к авторитарным методам правления.
Выход за пределы капитализма, крутой, революционный поворот общественно-политического развития на новый, социалистический путь стал для задыхавшейся в тисках империалистической войны и хозяйственной разрухи страны жизненной необходимостью. Кризис — политический, социальный, экономический — был так глубок, что его невозможно было преодолеть обычными буржуазными и реформистскими средствами. Большевики имели все основания утверждать: «Пути реформ, выводящего из кризиса — из войны, из разрухи — нет» 1.
Обосновывая позднее объективный, закономерный характер социалистического выбора, В. И. Ленин писал: «Но в 1917 году, с апреля месяца, задолго до Октябрьской революции, до взятия власти нами, мы говорили открыто и разъясняли народу: остановиться на этом (буржуазно-демократическом этапе.  — П. В.) революция теперь не сможет, ибо ушла вперед страна, шагнул вперед капитализм, дошло до невиданных размеров разорение, которое потребует (хочет ли этого кто-нибудь или нет), потребует шагов вперед, к социализму. Ибо иначе идти вперед, иначе спасать страну, истерзанную войной, иначе облегчать муки трудящихся и эксплуатируемых нельзя»2.
Итак, историческая альтернатива — социализм или капитализм — окончательно сложилась в российской действительности в 1917 г. и отразила две возможности общественного развития, прямо противоположные по своему классовому содержанию и направленности. Но возможность перехода России на социалистический путь затушевывалась такими реальными фактами, как материально-техническая и культурная отсталость страны, хозяйственная дезорганизация, недостаточная численность пролетариата при явном преобладании мелкобуржуазных, крестьянских масс, не говоря уже о бытовавших тогда среди большей части социалистов догматических представлениях, будто только Западу уготовано открыть двери в социализм.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т 32, с. 407.
2 Там же, т. 37, с. 311.
153


Поистине нужны были гениальность и смелость В. И. Ленина, чтобы, во-первых, разглядеть, что социализм стал для России назревшей исторической потребностью, практическим выходом из крайне тяжелого, кризисного положения, и, во-вторых, призвать пролетариат и весь народ к безбоязненному движению вперед, к социализму. В. И. Ленин был полон веры в то, что российский пролетариат способен своими революционными действиями коренным образом преобразовать национальную историю, изменить ее ход и направление развития.
Историческое значение Апрельских тезисов В. И. Ленина и состоит в том, что в них была гениально схвачена эта назревшая альтернатива и в точных научных формулах определена задача перехода от первого, буржуазно-демократического этапа революции ко второму, социалистическому этапу. В них перед партией большевиков была поставлена задача борьбы за такое государственное устройство, которое наилучшим образом обеспечивает «как экономическое развитие и права народа вообще, так и возможность наиболее безболезненного перехода к социализму в особенности» 1. Благодаря Апрельским тезисам партия большевиков придала развернувшемуся в стране революционному процессу четкую социалистическую направленность. Русская революция тем самым была избавлена от трагической участи многих революций, погибших из-за отсутствия ясной перспективы. Одновременно Апрельские тезисы были программой решения общенациональных, общедемократических задач и главной из них — спасения родины от грозившей ей национальной катастрофы.
Постановка В. И. Лениным вопроса о социализме как необходимом и ближайшем для России шаге вперед положила начало общенациональной дискуссии о возможных путях ее развития. Идейная борьба развернулась вокруг главной проблемы — о возможности социализма в России. В полемике приняли участие идеологи всех партий и классов, продолжалась она вплоть до Октябрьской революции, велась и в годы гражданской войны. Отзвуки ее мы слышим и сегодня в «изысканиях» современных буржуазных историков и социологов, стремящихся задним числом «подправить» историю, уверить в ошибочности вступления России на социалистический путь 2.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 32, с. 141.
2 См. об этом: Соболев Г. Л. Октябрьская революция в американской историографии. 1917—1970 годы. Л., 1979, с. 172, 175—178.
154


Первыми ринулись в бой меньшевики. Рядясь в тогу ревнителей марксистской ортодоксии, а на самом деле догматически толкуя марксизм, они пытались доказать, что Россия не может помышлять о переходе к социализму, поскольку в стране нет-де для этого «объективных предпосылок», т. е. высокоразвитых производительных сил и многочисленного пролетариата. Именно с таких позиций доказывал ошибочность Апрельских тезисов один из лидеров меньшевиков, И. Г. Церетели, выступив 4 апреля 1917 г. на совместном собрании большевиков и меньшевиков сразу же после речи В. И. Ленина. Он откровенно заявил, что «пределом возможных завоеваний для революции является полная демократизация страны на базе буржуазно-хозяйственных отношений» 1. С резкими нападками на ленинские тезисы выступил Г. В. Плеханов, стоявший тогда на крайнем правом фланге меньшевизма. На страницах своей газеты «Единство» он, вульгаризируя марксизм, доказывал, что «толковать об организации социалистического общества в нынешней России — значит вдаваться в несомненную и крайне вредную утопию» 2. «Русская история,  — по его мнению,  — еще не смолола той муки, из которой будет испечен пшеничный пирог социализма», а потому социалистическая революция в России может только «совершиться в более или менее отдаленном будущем» 3. Пытаясь дискредитировать идеи В. И. Ленина, Г. В. Плеханов апеллировал даже к истории борьбы марксистов с народниками, отождествив ленинскую постановку вопроса о необходимости перехода России к социализму с давними народовольческими взглядами, действительно игнорировавшими степень экономической зрелости России для социализма. В свою очередь меньшевик-интернационалист А. Мартынов, назвав революционную программу Апрельских тезисов «революционным авантюризмом», утверждал, что переход власти в руки пролетариата в России недопустим до победы социалистической революции на Западе (а там нет «никаких признаков социальной революции»); предлагать же переход к социализму отсталой, истерзанной войной и стоящей накануне экономического краха стране
1 Суханов Н. Записки о революции. Берлин, 1922, кн. 3, с. 40; Церетели И. Г. Воспоминания о Февральской революции. Париж, 1968, кн. 1, с. 22.
2 Единство, 1917, 20 мая.
3 Единство, 1917, 12 апреля; Плеханов Г. В. Год на Родине. Париж, 1921, т. 1, с. 218.
155


мог, по его словам, только «отчаянный утопист» 1. А центральный орган меньшевиков — «Рабочая газета» в серии статей повторила обычные доводы ревизионистов о преждевременности социалистической революции в России и сверх того обвинила В. И. Ленина в приверженности к анархизму и бланкизму2.
На меньшевистские позиции перешли и эсеры. Никогда не имевшие цельной и последовательной теории революции, всегда грешившие преувеличением субъективного фактора революции в ущерб ее материальным предпосылкам, они теперь отбросили свои идеи о самобытном, национальном пути России к социализму и стали доказывать почти «по-марксистски» незрелость страны и ее демократических сил.
Меньшевики и эсеры, объявив ленинскую идею перехода к социализму «революционным авантюризмом», стремились внушить народным массам, что социализм является для России недостижимой в обозримом будущем целью и что он должен раньше победить на Западе. Запугивая народные массы, они доказывали, что вступление России на социалистический путь равнозначно прыжку в пропасть и приведет к гибели родины и революции. Видный меньшевистский теоретик П. П. Маслов, например, договорился до утверждения: «Россия может существовать или как европеизированное капиталистическое государство или совсем не существовать»3. Со своей стороны правоэсеровская газета «Воля народа» после известных июльских событий в Петрограде, нагоняя страх, писала: «Русская революция становится на опасный путь, ведущий нас к пропасти. На наших глазах ее выталкивают из исторических рамок, задавшись нелепой идеей о немедленном введении в России социализма»4.
В преддверии Октябрьской революции меньшевики и эсеры все чаще и чаще пытались запугать народные массы ужасами гражданской войны, «потоками крови», если они пойдут за большевиками на новую революцию.
Неудивительно, что, исходя из таких теоретических посылок, меньшевиками и эсерами делались соответствующие политические выводы: не идти дальше буржуаз-
1 Летучий листок меньшевнков-интернационалистов, май 1917, № 1, с. 11—12.
2 См.: Октябрьское вооруженное восстание. Л., 1967, кн. 1, с. 192—193.
3 День, 1917, 3 сентября.
4 Воля народа, 1917, 14 июля.
156


ной революции и капитализма, сотрудничать с «живыми силами» буржуазии как хозяином — распорядителем буржуазного строя.
Как известно, ошибочные, полуменьшевистские взгляды на перспективы социализма в России, на возможность ее вступления на социалистический путь имели хождение и в рядах большевистской партии1. Они не раз были глубинной причиной обострения внутрипартийной борьбы на крутых поворотах истории.
Во время обсуждения Апрельских тезисов в партийных организациях, на страницах партийной печати и на VII Всероссийской (Апрельской) конференции РСДРП (б) В. И. Ленин, вскрывая несостоятельность идеи о преждевременности социалистической революции в России, настойчиво добивался, чтобы вся партия ясно осознала новую историческую альтернативу и необходимость решительной борьбы за переход к социализму. Сплочение большевистской партии на основе ленинских стратегических и тактических установок имело решающее значение для осуществления ее руководящей роли в эпоху, когда социалистический выбор превращался в вопрос непосредственной революционной практики масс.
Яростную кампанию против ленинской идеи перехода России к социализму развернула буржуазия, ее идеологи. Буржуазия не только стремилась сыграть на обычном страхе обывателя перед неизведанностью новых путей развития, но и всячески раздувала эти страхи. Буржуазная печать, грубо извращая подлинные взгляды и лозунги большевиков, подняла крик о недопустимости и гибельности немедленного «введения» социализма в России. Орган финансовых магнатов «Финансовая газета» запугивала читателей призраком экспроприации миллионов частных собственников (преднамеренно увеличивая их число до десятков миллионов вместо нескольких тысяч крупных капиталистов и помещиков) и утверждала, что социалистическая революция в России является «абсурдом в настоящее время» и «немыслима в близком будущем», измеряемом десятками, а может, и сотнями лет2.
Буржуазия, естественно, исходила из уверенности в незыблемости капиталистического строя в России. «При
1 См.: История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1967, т. 3, кн.1, с. 58—63.
2 См.: Финансовая газета, 1917, 17 мая, 9 сентября.
157


существующих условиях мирового хозяйства никакой иной экономический строй, кроме капиталистического, в России невозможен» 1, — говорилось в резолюции конференции представителей торгово-промышленных организаций, состоявшейся 1—2 июня 1917 г. Но в условиях того времени защита капитализма требовала не голословных утверждений, а определенных теоретических аргументов. Сомнительная честь поставщиков таких аргументов принадлежала меньшевикам. Буржуазные деятели и идеологи охотно и на все лады повторяли главный тезис меньшевиков о том, что Россия в силу ее отсталости «не доросла» до социализма. Так, в одном из докладов штаба южных монополий — Совета съездов горнопромышленников юга России — говорилось: «Нет ничего ошибочнее предположения о социалистическом характере русской революции и социалистических настроениях народных масс. Русский народ, народ хлеборобов... лишь в малой степени затронутый процессами индустриализации, еще ждет капиталистического периода своей истории... Россию ожидает не социализм, а процесс капиталистического развития, можно сказать от первой его ступени»2. Из этого же меньшевистского арсенала был почерпнут и другой довод против замены капитализма социализмом. Орган южных монополий журнал «Горнозаводское дело» доказывал, что, согласно «посылкам научного социализма» (!), переход к социализму возможен «лишь при условии его одновременного осуществления по крайней мере во всех культурных государствах»3. Ссылки на экономическую разруху также фигурировали среди доказательств невозможности перехода России к социализму.
Но буржуазии приходилось считаться с популярностью социалистических идей в народных массах. Поэтому кадетами были предприняты попытки выдать себя чуть ли не за сторонников социализма, извратив его суть. С этой целью летом 1917 г. кадетскими деятелями и буржуазной профессурой был даже учрежден «Союз эво-
1 Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции. М.—Л., 1957, ч. 1, с. 181.
2 Цнт. по: Волобуев П. В. Экономическая политика Временного правительства. М., 1962, с. 28.
3 См.: Горнозаводское дело, 1917, № 38—39, с. 16, 369. Правда, при этом рупор монополий выразил сомнение «в научной правильности этих посылок».
158


люционного социализма», который провозгласил весьма характерный лозунг: «Через Народную Великую Россию к социализму».
В ходе острой идейно-теоретической борьбы В. И. Ленин, большевики не оставили камня на камне от меньшевистско-эсеровской и буржуазной антисоциалистической аргументации, раскрыли перед народом необходимость и неотложность выбора социалистического пути развития. Основная тяжесть в этой борьбе легла на плечи В. И. Ленина. В своих работах он с позиций творческого марксизма показал несостоятельность доводов противников социализма и определил конкретный путь нашей страны к социализму.
Неотложность перехода к социализму диктовалась не теоретическими соображениями, а всем объективным положением страны, и прежде всего угрозой национальной катастрофы. И сильнейшая хозяйственная разруха, и ухудшение военного положения, и возросшая зависимость России от главных империалистических держав, и прогрессирующий распад государственного единства — таковы были уже весной 1917 г. зримые признаки надвигавшейся катастрофы.
Обосновывая необходимость перехода к социализму, В. И. Ленин в полемике с меньшевиками показал, что ни один коренной вопрос жизни страны не мог быть решен без революции против буржуазии. Так, В. И. Ленин установил: «Нельзя выскочить из империалистской войны, нельзя добиться демократического, не насильнического, мира без свержения власти капитала, без перехода государственной власти к другому классу, к пролетариату»
Как видим, В. И. Ленин конкретизировал применительно к России впервые выдвинутый им же в годы первой мировой войны тезис о неразрывной связи борьбы за мир с борьбой за социалистическое преобразование общества. Забегая вперед, скажем, что такой стратегический подход, верный для того времени, блестяще оправдал себя в 1917 г.
Хозяйственная разруха, представлявшаяся меньшевикам и эсерам непреодолимым препятствием для социалистического преобразования, напротив, повелительно требовала смелых, революционных мер против капитала, хозяйственного обновления страны путем быстрого и ре-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 161.
159


шительного подъема на более высокую ступень экономической и политической организации.
Разруха показала, что российский капитализм был не в состоянии сохранить им же созданные производительные силы, современную организацию общественного производства и удовлетворить элементарные жизненные потребности людей. Поэтому социализм, подчеркивал В. И. Ленин, ставился большевиками не как прыжок в неведомое, а как практический выход из создавшейся разрухи 1.
Что касается отсталости России, на которой спекулировали меньшевики как на главной преграде для перехода к социализму, то В. И. Ленин, подходя диалектически к ней как данной исторической реальности, делал прямо противоположные выводы. Во-первых, он глубже всех понял, что война беспощадно вскрыла величайшую опасность отсталости страны для исторических судеб ее народов. И военные поражения, и хозяйственная разруха, и непомерные бедствия и страдания народных масс, и ослабление роли России в мировом сообществе, и угроза утраты ею статуса великой державы и превращения в сателлита передовых стран Запада, а в худшем случае — перспектива территориального расчленения — вот что несла отсталость русского капитализма в динамичном мире XX в. История, ускоренная войной, неумолимо поставила перед Россией альтернативу: «...либо погибнуть, либо догнать передовые страны и перегнать их также и экономически»2.
Во-вторых, В. И. Ленин, в отличие от меньшевиков, не преувеличивал степени отсталости страны, не оценивал ее односторонне. Россия, считал В. И. Ленин, достигла к 1917 г. «известной высоты» капиталистического развития 3. Но «чистого» капитализма, переходящего в «чистый» социализм, в стране не было и не могло быть (как не бывают они нигде в мире). Поэтому при оценке зрелости материальных предпосылок социализма следовало исходить, не впадая ни в их преувеличение, ни в их умаление, из конкретных особенностей российской действительности. А она соединила на практике капиталистические монополии в промышленности и мелкокрестьянское хозяйство в деревне и создала тем самым материальные основы для движения к социализму в индустриальном
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 445.
2 Там же, т. 34, с. 198.
3 См. там же, т. 40, с. 14.
160


секторе экономики и по-новому поставила вопрос о национализации земли как о шаге в том же направлении в аграрном секторе1. Перерастание монополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм в годы первой мировой войны свидетельствовало о нарастании экономических предпосылок социализма и в России. И в России, подчеркивал Ленин, «социализм теперь смотрит на нас через все окна современного капитализма»2. Вместе с тем он отверг экономический детерминизм меньшевиков (поддержанных позднее К. Каутским), прямо выводивших социализм из экономической зрелости каждой отдельной капиталистической страны и под видом марксистского анализа материальных предпосылок тщившихся доказать полное отсутствие последних в России.
В-третьих, в ленинской аргументации отсталость страны стала одним из весомых доводов в пользу неотложности социалистического выбора. Только революционное свержение капитала и переход к более высокому, социалистическому способу производства, освобождающие производительные силы от сковывающих их развитие устаревших производственных отношений и раскрепощающие могучие народные силы, открывали возможность в кратчайшие исторические сроки вывести страну из отсталости. Преодоление вековой отсталости родной страны  — эта великая национальная цель многих поколений россиян — совпадало с социалистическим интересом русского пролетариата.
Наконец, В. И. Ленин раскрыл воздействие отсталости на течение революционного процесса в стране. В тех конкретно-исторических условиях она послужила катализатором социальных, политических и экономических процессов, резко обострив все противоречия капиталистической системы и борьбу классов. В этом, к слову сказать, проявилась интегрирующая и ускоряющая роль нерешенных общенациональных задач в переломные, революционные эпохи по отношению к социальным задачам. В. И. Ленин отметил и другую сторону роли отсталости как фактора, облегчавшего революционный штурм российского капитализма. Из-за нерешенности аграрного вопроса нараставшая пролетарская революция могла опереться на крестьянскую революцию, своим острием
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 418, 444—445; т. 32, с. 293.
2 Там же, т. 34, с. 193.
6
П. В. Волобуев
161


направленную против помещиков и защищавшего их буржуазного государства
В. И. Ленин установил также, что такие общедемократические вопросы, как аграрный и национальный — первостепенные по важности в условиях крестьянской и многонациональной страны,  — не могут быть решены в отрыве от других антибуржуазных задач революции2. Напротив, их решение становилось возможным только в ходе революции против буржуазии — главного врага глубоких демократических преобразований.
Итак, новаторский подход В. И. Ленина к задаче перевода развития страны на новый, социалистический путь состоял в том, что переход к социализму рассматривался им не как нечто необычное, сверхъестественное, а как практический выход из кризиса буржуазно-помещичьего строя, из того тупика, в котором оказалась страна в 1917 г., т. е. как конкретный ответ на конкретные проблемы общественного развития страны. В ленинской постановке социализм, являющийся целью и идеалом рабочего движения, предстал как общенациональная потребность, а переход к нему  —  как общенациональная задача. Иначе говоря, В. И. Ленин впервые в марксистской мысли и практике соединил социализм с национальными условиями и интересами конкретной страны — России и тем самым сделал его делом всего народа. Громадное практическое значение имел и его вывод о том, что решение общедемократических задач — а их объем в русской революции был особенно велик — может быть обеспечено на пути движения к социализму, а не на пути буржуазно-демократического развития. Этот вывод открыл перед пролетариатом реальную возможность опереться в борьбе за социализм на громадный революционно-демократический потенциал народных движений за мир, за землю, против разрухи и голода.
В обосновании возможности и необходимости поворота страны на социалистический путь решающее значение В. И. Ленин придавал наличию зрелых политических предпосылок для социализма. В стране имелся развитый городской пролетариат, твердо вставший на революционный путь. Основным источником силы российского пролетариата было руководство его революционной борьбой
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 306.
2 См. там же, т, 31, с. 20—21, 166; т. 32, с. 28, 50, 432; т. 34, с. 35, 55—57, 110, 114—115, 229.
162


со стороны боевой марксистской партии — партии большевиков. А главное, вся обстановка демократической революции, когда била ключом самодеятельность, инициатива и энергия народных масс, а пролетариат играл ведущую роль, рассматривалась В. И. Лениным как могучий двигатель в направлении социализма. «Нельзя идти вперед... не идя к социализму» 1 — этот фундаментальный вывод, сделанный в 1917 г., сохраняет свое действенное значение и в наши дни. С учетом новой эпохи он конкретизирован в Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии в следующей лаконичной формуле: «Социализм — это реальная возможность, открытая всему человечеству, пример, устремленный в будущее»2.
Применительно к России сложившуюся ситуацию В. И. Ленин оценивал так: «Надо идти либо вперед, либо назад. Идти вперед, в России XX века, завоевавшей республику и демократизм революционным путем, нельзя, не идя к социализму, не делая шагов к нему...»3.
В ряду политических предпосылок перехода к социализму особое место отводилось В. И. Лениным, партией большевиков Советам. Вторая буржуазно-демократическая революция, создав Советы как органы революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, тем самым политически продвинула страну вперед, сделав крупный шаг в направлении социализма и подлинного народовластия. Именно Советы, аккумулируя как органы самочинной революционной власти творческую энергию и инициативу народных масс, были главной двигательной пружиной революционного процесса.
В сущности, в оценке значения демократической революции и Советов сказалось различное понимание большевиками и меньшевиками роли народных масс в истории. В этом вопросе их поистине разделяла пропасть. Меньшевики всегда грешили массобоязнью и недооценкой ведущей организующей роли передовых, революционных авангардов, а в 1917 г. они испытывали неподдельный страх перед движением низов, разбушевавшейся народной «стихией» и стремились поскорее ввести их в русло обычного «добропорядочного» буржуазного развития. Большевики, напротив, отводили массам решающую роль в определении исторических судеб страны. И то, что
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 373.
2 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 7.
3 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 192.
163


революция привела в движение, подняла к самостоятельному историческому творчеству многомиллионные массы трудящихся, обучила и обогатила их опытом борьбы, они считали величайшим благом для России.
Что касается эсеро-меньшевистских ссылок на ужасы гражданской войны как на довод против перехода власти к пролетариату, то В. И. Ленин не отрицал неизбежности известных жертв в ходе революционного переворота. Однако он указывал, что дальнейшее оставление Временного правительства у власти и продолжение империалистической войны обрекает страну на неисчислимые жертвы. Практическим же путем избавления страны от гражданской войны он считал мирный переход государственной власти к Советам. В случае же утраты этой возможности только быстрые и решительные действия революционных сил с целью свержения буржуазной власти свели бы к минимуму материальные и людские «издержки» революции 1. Поэтому абсолютно беспочвенны утверждения противников марксизма, будто В. И. Ленин возводил во всеобщий, обязательный принцип насилие и гражданскую войну.
В свете сказанного находит свое решение и муссируемая антикоммунистами проблема «цены революции». В силу своей гуманистической идеологии пролетариат заинтересован в бескровной революции или в революции с минимальными жертвами. Лишь яростное сопротивление свергаемых эксплуататорских классов, собственно, и порождает вопрос о «цене революции», а соотношение борющихся сил — внутренних и внешних — и ожесточенность борьбы определяют ее «величину». И если выбор революционного пути сопряжен с известными, подчас тяжелыми жертвами, то повинны в этом прежде всего контрреволюционные силы, не желающие смириться с приговором истории.
Бесспорно, В. И. Ленин ясно, может быть, яснее и глубже других, в особенности противников революции, видел объективные и субъективные трудности перехода России к социализму. Он, в частности, отмечал, что Россия, ввиду недостаточного уровня развития производительных сил и культуры, не готова к непосредственному осуществлению социализма. Более того, в написанной им и принятой VII (Апрельской) Всероссийской конферен-
1  См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 81, 146, 201, 205, 222—223, 225, 341.
164


циеп РСДРП (б) «Резолюции о текущем моменте» было совершенно определенно заявлено: «Пролетариат России, действующий в одной из самых отсталых стран в Европе, среди массы мелкокрестьянского населения, не может задаваться целью немедленного осуществления социалистического преобразования» 1.
В. И. Ленин вскрыл лживость обвинения в адрес большевиков о планах немедленного «введения» в России социализма. Он и партийная печать постоянно разъясняли, что «никаких преобразований, не назревших абсолютно и в экономической действительности и в сознании подавляющего большинства народа, Коммуна, т. е. Советы рабочих и крестьянских депутатов, не «вводит», не предполагает «вводить» и не должна вводить» 2. Но В. И. Ленин, большевики утверждали, что достигнутая «известная высота» капитализма дает возможность осуществить постепенный переход к социализму посредством глубоких структурных преобразований переходного характера, таких, как национализация банков и синдикатов, национализация земли, установление рабочего контроля над производством и т. п.
Главная трудность борьбы за социализм в России состояла в том, что она была тогда одной из самых мелкобуржуазных стран в Европе. Крестьянское большинство ее населения как массовый представитель мелкой буржуазии о социализме не могло и думать, несмотря на то что переход к нему объективно отвечал коренным интересам трудящегося крестьянства3. «Мелкая буржуазия в жизни зависит от буржуазии, живя сама по-хозяйски, а не по-пролетарски (в смысле места в общественном производстве), и в образе мыслей она идет за буржуазией»4. Но в условиях незавершенной буржуазно-демократической революции крестьянство оставалось огромной революционно-демократической силой. При всех неизбежных колебаниях между пролетариатом и буржуазией его естественная в обстановке революции политизация и радикализация в борьбе за общедемократические требования (мира, земли, полной свободы и т. п.)
1 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1970, т. 1, с. 454.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 163—164; см. также: Правда, 1917, 21 апреля, 3 июня; Рабочий, 1917, 1 сентября.
3 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 272, 301, 357; т. 35, с. 102.
4 Там же, т. 31, с. 156.
165


превращали беднейшую часть крестьянства, т. е. большинство народа, в союзника социалистического пролетариата.
В. И. Ленин подверг тщательному анализу международные условия русской революции и пришел к выводу, что они благоприятствуют ее развитию в социалистическом направлении. В Западной Европе, особенно в странах австро-германского блока, революционное брожение на почве тягот войны все чаще прорывалось стихийными взрывами военных восстаний. Были все основания ожидать, что западноевропейский пролетариат рано или поздно также встанет на революционный путь. Россия поэтому могла опереться если не на прямую поддержку, то на сочувствие и солидарность пролетариата этих стран. Во всяком случае, огромное значение для России, для хода и исхода революционного процесса имело то, что она соседствовала в Европе с передовыми государствами. Отсюда вытекала, в частности, и возможность при переходе страны к социализму использовать готовый опыт передовых стран, готовые результаты их техники и культуры 1.
С другой стороны, смертельная схватка двух империалистических коалиций, одинаково враждебных русской революции (между австро-германским блоком и державами Антанты и США), на время как бы прикрыла ее от прямой военной интервенции.
Идейная борьба по вопросу о возможности социализма в России имела огромное политическое значение. Она не только прояснила действительное отношение всех классов и партий к перспективе перехода страны на социалистический путь, сорвав, в частности, маску социалистов с эсеров и меньшевиков, но и дала мощный импульс необычайному росту всеобщего интереса к идеям социализма. Кадетский еженедельник вынужден был признать: «Главное внимание в современной жизни привлекает безусловно социализм»2.
В. И. Ленин не только открыл объективную необходимость перехода России к социализму, но и впервые в истории определил основные вехи и раскрыл конкретное содержание пути к социализму применительно к условиям нашей страны. Он писал: «...мы пойдем безбоязненно к социализму и... вот какой дорогой лежит наш
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 198, 332.
2 Народоправство, 1917, № 1, с. 20.
166


путь: через республику Советов, через национализацию банков и синдикатов, рабочий контроль, всеобщую трудовую повинность, национализацию земли, конфискацию помещичьего инвентаря и проч. и проч.» 1 Осуществление таких мер и шагов, по образному ленинскому выражению, сразу бы поставило Россию одной ногой в социализм 2.
Ленинская программа предусматривала, следовательно, не немедленное «введение» социализма, а переходные меры и шаги к нему, обусловленные и определяемые наличным уровнем производительных сил и культуры, а также сознательности масс. На первое место в ней, как видим, ставилось установление Советской власти как формы диктатуры пролетариата и главного рычага всех демократических и социалистических преобразований.
Выбор объективно возможных путей развития страны в 1917 г. в решающей степени зависел от того, в каком направлении будет развиваться революция, как будет решен основной вопрос всякой революции — вопрос о власти. От того, в чьих руках в конечном счете окажется государственная власть, и определится дальнейший путь общественно-политического развития страны. Поэтому спор о власти, в сущности, был отражением борьбы классов вокруг выбора пути исторического развития и закономерно приобрел наибольшую остроту в 1917—1920 гг.
После победы Февральской революции у революционного пролетариата не было другой более неотложной задачи, чем «найти верный путь для революции»3. Эту задачу блестяще решили партия большевиков и ее вождь В. И. Ленин. Переход всей государственной власти к Советам — вначале как полновластным органам революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, а затем, после их большевизации, как органам диктатуры пролетариата — таков был указанный в Апрельских тезисах путь развития революции, отвечавший коренным интересам народа. Вот почему со времени Апрельских тезисов борьба за переход власти к Советам составила сердцевину политического курса партии большевиков в период двоевластия (март — июнь) и общенационального кризиса (сентябрь — октябрь 1917 г.).
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 373.
2 См. там же, т. 31, с. 445, 446.
3 Там же, с. 455.
167


В условиях, когда повсеместно в стране возникли Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов как параллельные и более авторитетные в глазах трудящихся, чем Временное правительство, органы власти, возврат к обычной парламентарной буржуазной республике был бы шагом назад. Ибо Советы, будучи органами подлинного народовластия, представляли собой высший тип государства, начало рождению которого положила еще Парижская коммуна. И В. И. Ленин был полон уверенности в том, что народ, поставленный перед выбором: республика Советов или обычная парламентарная буржуазная республика, сделает выбор в пользу республики Советов и социализма. Обязанность партии большевиков он видел в том, чтобы помогать народу строить Советы и «брать в их руки всю жизнь» и тем облегчить ему «сделать... выбор в пользу Республики Советов рабочих и крестьянских депутатов» 1. При этом наличие Советов как органов революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства позволяло «начать направляемый (добавим от себя — сверху.  — П. В.) процесс перерастания демократической революции в социалистическую» 2.
Разрабатывая вопрос о путях России к социализму, В. И. Ленин во главу угла ставил интересы народных масс, а посему искал в реальной действительности самый безболезненный и самый выгодный для них путь (но не какой-то «облегченный», ибо легких путей к социализму не бывает!) перехода к новому общественному строю. Общеизвестна его идея о возможности мирного пути развития революции в социалистическом направлении. Она как реальная тенденция существовала в первые четыре месяца революции — в период двоевластия. Тогда Советы, пользуясь отсутствием у Временного правительства вооруженной силы, могли мирно взять власть, а внутри Советов руководящая роль также мирно могла перейти к большевикам. Еще раз подобная возможность на несколько дней открылась в начале сентября, после разгрома корниловского мятежа, резкого ослабления буржуазного фронта и временного полевения эсеров и меньшевиков. В. И. Ленин считал возможность мирного развития революции и ее перерастания в социалистическую исторически чрезвычайно редкой и крайне ценной.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т 31, с. 164.
2 Старцев В. И. Революция и власть. М., 1978, с. 12.
168


Но поскольку такое развитие было возможно и даже вероятно, призывал все революционные силы ухватиться за нее и превратить эту возможность в действительность  1. Подобная творческая постановка вопроса о мирном завоевании власти пролетариатом ярко высвечивает присущий В. И. Ленину стиль политического мышления: всякое революционное преобразование он рассматривал в контексте деятельности исторического субъекта, практики борьбы классов.
Отметим и другой момент в ленинском подходе к выбору мирного пути к социализму. В. И. Ленин, делая акцент на его объективной возможности, вместе с тем подчеркивал и его желательность. Желательным он был потому, что был бы — повторим еще раз — наиболее безболезненным и потому крайне выгодным для народа2. Реализация этой возможности зависела не только от большевиков и возглавляемого ими пролетариата, а также от позиции мелкобуржуазных партий эсеров и меньшевиков. В конечном итоге по вине лидеров эсеров и меньшевиков в обоих случаях эта возможность была упущена. Отпадение возможности мирного перехода власти к Советам после корниловщины, естественно, выдвинуло на первый план другую возможность — вооруженное восстание. «Начался немирный, наиболее болезненный путь»3. Но идея мирного развития революции оказалась жизненной, воплотившись на новом историческом этапе в революционной практике других стран и народов.
В. И. Ленин — последовательный реалист в политике — учил марксистов при оценке политического момента исходить не из возможного, а прежде всего из действительного (ибо «возможно разное») 4. Вместе с тем он мастерски применял «вариантный анализ» исторического процесса. В частности, ему принадлежит замечательный и поучительный в методологическом отношении анализ вероятного хода событий при условии правильного и своевременного выбора возможностей в апреле 1917 г. Так, он неоднократно задавался вопросом, как бы могла пойти история страны, если бы в дни апрельского кризиса возможность мирного перехода власти к Советам не была упущена. И дал на него следующий ответ5. Если
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 135, 222, 237—238.
2 См. там же, с. И—12, 207, 230.
3 Там же, с. 12.
4 См. там же, т. 31, с. 136.
5 См. там же, т. 34, с. 11—12, 195, 225.
169


бы события 20—21 апреля 1917 г. окончились переходом власти к Советам (а внутри их победой большевиков), то это, во-первых, предотвратило бы наступление русской армии 18 июня и тем спасло жизнь полумиллиону солдат. Во-вторых, в ходе мирной политической борьбы партий внутри Советов был бы сделан крупный шаг к отрыву крестьянства от буржуазии, к изживанию иллюзий мелкобуржуазного соглашательства с нею, к укреплению союза крестьянства с рабочим классом. В-третьих, благодаря образованию революционно-демократического Советского правительства (вместо коалиционного, как было на самом деле) Россия была бы страной глубоких экономических преобразований — с землей у крестьян, национализированными банками, т. е. она стояла бы выше всех остальных капиталистических стран, в т. ч. по военной мощи. Такова была, по В. И. Ленину, цена упущенной по вине меньшевиков и эсеров возможности мирного развития революции.
В том же аспекте поиска В. И. Лениным наиболее безболезненного для народа пути перехода к новому общественному строю первостепенный интерес представляет ленинская концепция революционно-демократического пути к социализму, особенно детально разработанная им осенью 1917 г. В контексте ленинских работ эта концепция связана с обоснованием возможности мирного развития революции. Но, конечно, она выходит за эти рамки и имеет общетеоретическое значение. По мысли В. И. Ленина, переход государственной власти к Советам как органам революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства политически означал бы вступление на революционно-демократический путь к социализму. Созданное на базе Советов революционно-демократическое правительство в области экономики должно было осуществить систему смелых структурных преобразований (национализация банков и страхового дела, национализация важнейших монополизированных отраслей промышленности, отмена коммерческой тайны, ликвидация помещичьего землевладения и национализация всей земли, введение рабочего контроля, переход от реакционно-бюрократического к революционно-демократическому регулированию экономической жизни для борьбы с разрухой и голодом и т. д. и т. п.). Эти преобразования по своему характеру были бы революционно-демократическими, а не социалистическими, но вместе с тем переходными к социализму, так как они подорвали
170


бы господство крупного капитала и усилили бы роль и значение пролетариата в жизни общества. Вот почему В. И. Ленин называл их переходными мерами и шагами к социализму 1. «В XX веке, в капиталистической стране нельзя быть революционным демократом, ежели бояться идти к социализму» 2 —таков важнейший теоретический вывод В. И. Ленина, верный в нашу эпоху и для демократии слаборазвитых стран.
Именно постепенное перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую в политике и решительное осуществление системы переходных шагов и мер в экономике, составляя в своем целостном единстве внутреннее содержание революционного процесса, обеспечило бы продвижение России к социализму по революционно-демократическому пути в соответствии с достигнутым уровнем развития производительных сил и культуры, а также сознательности масс. В 1917 г. события приняли другой оборот и не позволили России испытать этот более желательный путь к социализму на практике. Весь комплекс переходных мер и шагов пришлось решать с «другого конца», уже в ходе самой социалистической революции.
Под тем же углом зрения поиска переходных ступеней к социализму следует оценивать ленинскую идею «комбинированных типов» развития, например временного сочетания Советской власти с Учредительным собранием3. Такие смешанные, комбинированные типы развития в экономике и политике ходом событий все больше выдвигаются на первый план в современной революционной практике. Таковы, например, поиски сочетания элементов парламентских форм и прямой демократии масс в капиталистических странах.
Было бы неверным представлять себе, что русская буржуазия, при всей ее политической малоопытности, не принимала мер для выхода из затянувшегося кризиса. Не полагаясь на организаторские способности лучших представителей своего класса и используя богатый опыт своих западноевропейских «братьев по классу», она в дни апрельского кризиса совершила искусный политический маневр — пошла на создание коалиционного Вре-
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 115—116, 166—169, 301—303, 451, 452; т. 32, с. 195—196; т. 34, с. 160—161, 190—199, 231—237, 305—309, 373—376.
2 Там же, т. 34, с. 190.
3 См. там же, с. 375.
171


менного правительства с участием представителей эсеров и меньшевиков 1. Но и этот вынужденный шаг дал лишь кратковременную отсрочку. Он не привел ни к ослаблению роли Советов, ни к ликвидации двоевластия, ни к укреплению буржуазной диктатуры. Коалиционные буржуазно-соглашательские правительства всех трех составов последовательно избирали наихудший из возможных вариантов деятельности: пытаясь вывести страну из кризиса, они продолжали ту же политику, которая его породила и усилила. В итоге за 8 месяцев правления буржуазии ухудшилось военное положение страны, резко ослабли ее международные позиции, ей стала угрожать перспектива империалистического раздела, усилились хозяйственная разруха и бедствия народных масс, а Россия оказалась на грани национальной катастрофы.
Это означало, что находившаяся у власти буржуазия не смогла, как и предвидел В. И. Ленин, решить ни одной из великих задач, стоявших перед страной. Вступление же мелкобуржуазных партий эсеров и меньшевиков в «законный брак» с буржуазией оказалось в конечном счете гибельным для них. Они опозорили себя как пособники буржуазии в глазах народа и лишились доверия масс. Возможности политического маневра у эсеро-меньшевистского блока оказались суженными до предела: в угоду буржуазии пришлось отложить свою программу умеренных буржуазно-демократических реформ и впрячься в империалистическую колесницу. Кратковременное же полевение эсеров и меньшевиков в дни корниловского мятежа, заставившее их даже заговорить о «власти демократии» взамен обанкротившейся коалиции с буржуазией, выглядит лишь эпизодом в истории эсеро-меньшевистской политики в 1917 г. В целом же политический крах меньшевиков и эсеров, явственно обозначившийся уже к осени 1917 г., был крахом их реформистской политики, «средней линии» в революции.
Конкретно-историческая ситуация марта — октября 1917 г. с ее необычайной сложностью, динамичностью, крутыми поворотами содержала разные, часто сменявшиеся возможности политического развития. В. И. Ленин, как никто другой веривший в возможность победы социалистической революции, вместе с тем отвергал примитивные представления о предопределенности только
1  См.: Ленин В. И. Полн. собр, соч., т. 32, с. 310—311; т. 34, с. 63.
172


такого исхода борьбы и видел в реальной действительности и другие тенденции. «Что даст завтра наша революция:  — возврат к монархии, укрепление буржуазии, переход власти к более передовым классам — мы не знаем, и никто не знает»1,  — писал он в июне 1917 г. Действительно, революция могла либо остановиться на буржуазно-демократическом этапе, либо идти вперед, к социалистическому этапу. Теоретически, учитывая громадный объем буржуазно-демократических задач и мелкобуржуазность большинства населения страны, нельзя было исключать возможности первого исхода.
С точки зрения многообразия политических вариантов развития заслуживает внимания ленинский анализ классового смысла путей выхода из первого, апрельского кризиса власти. «Три пути предлагаются теперь русскому народу, чтобы разрешить «кризис власти»,  — отмечает В. И. Ленин и перечисляет их. Первый путь — оставить все по-старому и предоставить всю полноту власти Временному правительству; второй — создать коалиционное министерство из представителей буржуазии и мелкобуржуазных партий и третий — переход всей власти к Советам и изменение классового содержания всей политики правительства2. Перед нами — консервативный, реформистский и революционно-пролетарский пути развития. На несколько месяцев, как известно, взял верх второй путь.
Ход революции постоянно изменял соотношение имевшихся возможностей, снимал одни из них и рождал новые. Так, в условиях напряженной, наэлектризованной обстановки в Петрограде, как показали апрельский и июльский кризисы, в поле возможностей появилась и угроза бланкистских попыток кратковременного захвата власти левыми экстремистами. Именно на такой путь подталкивали солдат и рабочих столицы анархисты.
Осенью 1917 г. в связи с ростом контрреволюционности буржуазии и опасности повторения контрреволюционного военного переворота вероятным стал и возврат к монархии. Тогда же в условиях крайнего озлобления масс продолжением войны, бедствиями разрухи и голода в стране неудержимо нарастала волна анархии, угрожая полным социальным распадом общества или взрывом мелкобуржуазно-анархической контрреволюции.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 32, с. 252.
2 См. там же, с. 2—3.
173


Это тоже был один из возможных, хотя и попятных, вариантов развития.
Однако эти и другие возможности, отражая многоцветие действительности, не были равновероятны и равноценны. С каждым месяцем революции соотношение общественных сил, а следовательно, и равнодействующая борьбы смещались влево, в пользу революционного пролетариата.
Как обычно в критических ситуациях, буржуазия первой стремится перевести классовую борьбу в русло насилия и тем навязать свою волю большинству народа. Так, рупор крупной московской буржуазии — газета «Утро России» писала сразу после июльских дней: «Нечего бояться слова «диктатура». Она необходима»  1. Заговор генерала Л. Г. Корнилова, организованный контрреволюционной военщиной и буржуазными кругами, и должен был привести к установлению в стране военнотеррористической диктатуры, к разгрому партии большевиков, Советов и народного движения. Иначе говоря, была предпринята попытка силой столкнуть страну с революционного пути на путь буржуазно-монархической реставрации.
После поражения корниловщины под ударами возглавляемого пролетариатом единого революционно-демократического фронта на почве недовольства масс антинародной политикой Временного правительства, их возмущения заговором контрреволюционных генералов и резкого обострения классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией, крестьянством и помещиками, отношений между угнетенными нациями и русской буржуазией осенью 1917 г. в стране с огромной силой развернулись рабочее движение, крестьянские восстания, антивоенное движение, национально-освободительная борьба. «Срабатывало» то «наложение исторических эпох», которое, по более позднему определению В. И. Ленина, своеобразно слило пролетарскую революцию против буржуазии с крестьянской революцией против помещиков2.
В самый канун Октября, в условиях кульминации кризиса, произошла резкая поляризация классовых и политических сил и их размежевание на два противостоящих друг другу фронта: революции и контрреволюции. Отражением этих объективных процессов стало сужение
1 Утро России, 1917, 15 июля.
2 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 306.
174


спектра возможностей политического развития до двух: или победа пролетарской революции, или торжество буржуазной контрреволюции. Такова, как показывает опыт истории, логика революционных кризисов в буржуазном обществе — они подводят все классы и партии к классической альтернативной формуле: либо диктатура пролетариата, либо диктатура контрреволюционной военщины и страшная реакция. Вообще говоря, такое сужение альтернатив имеет свои плюсы: оно вносит ясность в общественно-политическую динамику и вынуждает борющиеся классы напрягать все свои силы, чтобы повернуть ход событий в свою пользу.
Остроту сложившейся осенью 1917 г. в стране ситуации В. И. Ленин выразил так: «Выхода нет, объективно нет, не может быть, кроме диктатуры корниловцев или диктатуры пролетариата»  1. Изо дня в день эту истину разъясняла народным массам в канун Октября большевистская печать, призывая их сделать выбор между переходом власти к Советам и установлением контрреволюционной буржуазной диктатуры2.
Столь же альтернативно со своих классовых позиций оценивали ситуацию и кадеты. Их орган — газета «Русские ведомости» в канун выборов в Учредительное собрание писала: «Перед страной два пути... Первый путь ярче всего представляют большевики, второй — партия Народной свободы. Выбор между этими путями ясен. Нужно лишь, чтобы выбор был сделан вполне решительно и определенно». Большевистский путь газета в присущей ей терминологии преподносила как путь «углубленной классовой борьбы и разрушения государства», буржуазно-кадетский — как путь «собирания России и установления в ней твердого государственного порядка»3.
Осенью 1917 г. буржуазно-демократический строй и его институты лишились поддержки как со стороны буржуазии, так и народных масс. Сам лидер кадетов П. Н. Милюков позднее вынужден был признать, что осенью 1917 г. русская буржуазия отказалась от буржуазной демократии; буржуазная республика утратила «последнюю поддержку буржуазии» и защищалась только «умеренными» социалистами — эсерами и меньшевика-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 406.
2 Рабочий путь, 1917, 18, 20, 25 октября.
3 Русские ведомости, 1917, 19 ноября. Цит. по: Знаменский О. И. Всероссийское Учредительное собрание. М., 1976, с. 256—257.
175


ми 1. В свою очередь трудящиеся массы, видя в Советах органы подлинного народовластия, разочаровались в буржуазной демократии.
Система буржуазной демократии, и прежде всего буржуазного парламентаризма, исчерпала себя в России сначала в карикатуре на парламент в предвоенные годы на примере деятельности третьеиюньской Государственной думы, затем между февралем и октябрем 1917 г., когда она не оправдала ожиданий масс (бесконечно откладывались даже выборы в обещанное Учредительное собрание), и полностью дискредитировала себя после того, как Учредительное собрание попыталось в январе 1918 г. выступить против Советской власти.
В то время как народные массы — пролетариат и трудящееся крестьянство, не желая жить по-старому, неудержимо стремились к радикальным переменам, к спасению завоеваний революции, буржуазия, круто повернув вправо, сделала ставку на разгром революционного движения военной силой. Буржуазная контрреволюция открыто взяла курс на установление военно-террористической диктатуры и возврат к монархии. Как известно, в канун Октября спешно подготовлялась вторая корниловщина2. Одновременно влиятельные круги русской буржуазии стали на путь контрреволюционного пораженчества, надеясь руками недавнего врага — кайзеровской Германии — разгромить революцию.
Таким образом, угроза демократии исходила не слева, как то облыжно утверждали эсеровские и меньшевистские лидеры, а ныне эти домыслы повторяют буржуазные фальсификаторы истории, а справа, со стороны контрреволюционной буржуазии и экстремистских кругов военщины.
Объективной основой резко обострявшейся классовой борьбы, подошедшей к грани гражданской войны, была угроза национальной катастрофы, до которой довело страну своей бездарной политикой буржуазно-соглашательское Временное правительство. Еще в начале августа VI съезд РСДРП (б) в своем Манифесте, обращенном к народу, прямо указал на масштабы этой угрозы: «В стране, извивавшейся в тисках трехлетней войны, как лавина, нарастал небывалый экономический и финансо-
1 См.: Милюков П. Н. История второй русской революции, т. 1, вып. 3. София, 1931, с. 7.
2 См.: Минц И. И. История Великого Октября. М., 1968, т. 2, с. 790—793, 798.
176


вый кризис... Бездонная пропасть гибели разверзлась перед страной. Капитал сознательно толкает народ в эту пропасть»1. Налицо были все признаки переломной ситуации: «Погибнуть или на всех парах устремиться вперед. Так поставлен вопрос историей»2. В таких экстремальных условиях спасти Россию, зажатую в железные тиски отечественного и мирового империализма, от гибели и вывести ее из тупика могла только социалистическая революция. Иначе говоря, Россия, чтобы остаться Россией, должна была стать социалистической.
Вопрос о выборе нового, социалистического пути решался в 1917 г. в конечном счете самими народными массами, причем не в ходе изучения преимуществ социализма перед капитализмом по книжкам, а практической борьбой за удовлетворение своих непосредственных нужд и интересов. Массами двигало неодолимое стремление к переменам, к социальной справедливости, к улучшению и обновлению всей своей жизни, к закреплению и развитию демократических завоеваний. В первые месяцы революции они, однако, в своем большинстве (особенно солдаты и крестьяне), еще верили, будто можно все вопросы разрешить ко всеобщему благу посредством реформ и соглашения с буржуазией, как в том убеждали их меньшевики и эсеры, и добиться выхода страны из острейшего кризиса, оставаясь в пределах капитализма. «Массы пробуют пока поискать выхода «полегче»: через блок кадетов с блоком эсеров и меньшевиков»3,  — писал тогда В. И. Ленин.
В таком политическом поведении масс отразилось извечное стремление мелкобуржуазных слоев притупить классовую борьбу и найти какой-то «третий путь» преодоления кризиса буржуазного общества. Но на реформистском пути, как и предупреждали народные массы большевики, выхода из экономического и политического кризиса не оказалось.
Потребовался тяжелый собственный политический опыт масс, их самостоятельное участие в общественно-
1 КПСС в резолюциях..., т. 1, с. 504. Безвыходность положения страны вынужден был признать и меньшевистско-эсеровский официоз: «у нас все находится на волоске от смерти: на волоске висит продовольствие, транспорт, финансы, промышленность, армия, флот, Петроград, Временное правительство и Учредительное собрание  — все решительно» (Известия ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов, 1917, 14 октября).
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 198.
3 Там же, т. 32, с. 383.
177


политической жизни и борьбе, в частности, сравнение программ и политики различных борющихся партий, чтобы массы убедились,  — выхода «полегче» нет: только решительная борьба за власть Советов может дать стране мир и подлинное народовластие, крестьянам землю, а всему народу спасение от разрухи и голода. Но выбирать массам осенью 1917 г. пришлось уже не между буржуазной демократией и властью Советов, а между угрозой контрреволюционной диктатуры и Советами, как органами диктатуры пролетариата. Фактически же в самый канун Октября соотношение классовых и политических сил в стране было таково, что реальной альтернативы Советам уже не было 1.
Огромную роль в политической ориентации пришедших в движение и жаждавших перемен, обновления своей жизни рабочих, солдатских и крестьянских масс сыграла правильная политика большевистской партии. Партия на конкретных уроках классовой борьбы убеждала трудящихся, прежде всего беднейших крестьян, «делать выбор между рабочими и капиталистами, становясь на сторону рабочих»2. Призывая массы бороться за развитие и углубление демократических завоеваний, партия добивалась расширения фронта революционной борьбы за пределы антифеодальной революции. Она направляла творческую энергию и инициативу масс на самочинное преобразование всех сфер общественного устройства, установление новых демократических порядков на производстве, демократизацию армии, создание демократических органов на местах для борьбы с разрухой и голодом и т. д. и т. п.
По мере возрастания роли пролетариата как вождя всех трудящихся России борьба непролетарских масс за демократические требования все теснее переплеталась и сливалась с борьбой за социализм, т. е. становилась составной частью нарастающей пролетарской революции.
В итоге накануне Октября большинство народа, поставленное перед решающим выбором — власть Советов или диктатура контрреволюционной буржуазии — вполне сознательно, по своему собственному выбору стало на сторону Советов. Этот выбор был сделан не только практически (так, крестьяне, восстав против помещиков и Временного правительства, тем самым объективно
1 См.: Старцев В. И. Крах керенщины. Л., 1982, с. 265.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 471.
178


становились на сторону большевиков), но значительной частью и идейно. Осенью 1917 г. в стране, по сути, состоялся всенародный референдум по вопросу о власти Советов. Широкие народные массы — рабочие, солдаты, крестьяне, приняв активное участие в перевыборах Советов, в выборах в местные органы самоуправления (городские и районные думы, а также земства), в ходе открытого голосования высказались в поддержку большевистского лозунга «Вся власть Советам!». Лозунги же меньшевиков и эсеров о коалиционной власти и доверии Временному правительству были массами решительно отвергнуты. Это голосование было симптомом глубочайшего поворота в общенародном настроении в пользу власти Советов и выражением доверия масс к большевикам. И хотя в тех конкретно-исторических условиях вопрос о власти решался не голосованием (в т. ч. и в Учредительное собрание), а вооруженной борьбой масс, эти формы прямой демократии сыграли крупную социально-психологическую роль в подготовке масс к социалистическому выбору.
Однако было бы большим упрощением думать, что массы, а особенно крестьянство, с самого начала сознательно воспринимали этот выбор как выбор между социализмом и капитализмом. Как известно, наперед и вполне сознательно такой выбор большинство трудящихся даже в условиях кризиса капитализма сделать не может 1. Для подавляющей массы трудящихся первоначально это был выбор в пользу демократии, народовластия, против социальной несправедливости, бедствий войны и угрозы контрреволюции. Только передовая часть рабочего класса действовала в революции, руководствуясь социалистическим идеалом. Остальная часть пролетариата и большинство крестьянства пришли к осознанию необходимости социалистической революции — а без этого базового субъективного условия она вообще невозможна — на основе своего собственного политического опыта. Сама жизнь, ход событий вынуждали большинство трудящихся становиться на сторону революционного пролетариата и доверить ему судьбу2.
К борьбе за социализм широкие народные массы, как свидетельствует опыт XX в., подходят через борьбу за демократические требования и удовлетворение их непо-
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 40, с. 15—16, 23,
2 См. там же, т, 31, с. 22; т. 34, с. 52; т. 36, с. 4—5.
179


средственных экономических нужд. Это впервые было показано в России. Через борьбу за демократические, близкие и понятные народу, лозунги мира, земли, хлеба, полной свободы подошло большинство трудящихся, прежде всего крестьянство, к борьбе за власть Советов, за социализм. Опыт Октябрьской революции вместе с тем подтвердил ту истину, что народные массы в революционные эпохи делают «пробные шаги», сами нащупывают путь1, сбиваясь вначале на путь «полегче», и становятся на решительный и бескомпромиссный путь революционной борьбы лишь в силу крайней необходимости.
Историческая заслуга партии большевиков состоит в том, что она не только дала народу на поворотном рубеже его истории четкую социалистическую ориентировку, но и возглавила его борьбу за мир, землю, хлеб, подлинное народовластие, неразрывно связав ее с лозунгом социалистического переворота. Таков был, следовательно, механизм политического выбора самими массами нового, социалистического пути развития.
Что касается подготовленности к революционному выбору сознательной части народных масс, то оно объясняется ее знакомством или усвоением идей социализма. Благодаря демократическим свободам и громадной агитационно-пропагандистской деятельности большевиков идеи социализма получили в предоктябрьский период 1917 г. широчайшее распространение в народных массах, в первую очередь в среде рабочего класса. Они стали теперь достоянием не только его передовых слоев, но и широкой рабочей массы. Даже К. Каутский вынужден был признать, что марксизм преобладал перед Октябрьской революцией среди рабочих России и «как социалистическая теория он нигде не получил такого признания, как именно там»2.
К социалистическим идеям потянулись передовые представители солдатских масс, демократической интеллигенции, особенно революционная молодежь. Джон Рид, близко наблюдавший революционную Россию в 1917 г., оставил достоверное свидетельство огромной тяги масс к политическим знаниям, к революционным и социалистическим идеям. Он писал: «Вся Россия училась читать и действительно читала книги по политике,
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 9, с. 208.
2 Каутский К. Терроризм и коммунизм. Берлин, 1919, с. 161.
180


экономике, истории — читала потому, что люди хотели знать... В каждом городе, в большинстве прифронтовых городов каждая политическая партия выпускала свою газету, а иногда и несколько газет. Тысячи организаций печатали сотни тысяч политических брошюр, затопляя ими города и деревни, заводы и городские улицы...
Россия поглощала печатный материал с такой же ненасытностью, с какой сухой песок впитывает воду... Затем  — слово. Россию затоплял... поток живого слова... лекции, дискуссии, речи в театрах, цирках, школах, клубах, казармах... Митинги в окопах на фронте, на деревенских лужайках, на фабричных дворах...» Правомерным представляется его вывод: «Во всем мире, вероятно, нет народа, который столь хорошо изучил бы социалистическую теорию и ее практическое применение»  1.
Предметом живейшего, страстного обсуждения на народных собраниях и в печати были самые жгучие вопросы жизни страны: о власти, политике правительства и различных политических партий, о войне, земле, хлебе и т. п. Но эти вопросы и возможные методы их решения теснейшим образом увязывались в народном сознании с поисками выхода из кризиса и пути к лучшему будущему. Их передовая, сознательная часть народа увидела в социализме.
Кадетский публицист, бывший веховец Н. А. Бердяев вину за это широчайшее распространение идей социализма возлагал на интеллигенцию. Корень «всех наших несчастий...  — писал он,  — в ложном направлении духа, в ложных идеях, которыми в течение многих десятилетий жила русская интеллигенция и которыми она отравила народные массы»2. В этом обвинении налицо, несомненно, изрядная доля преувеличения, так как именно в преддверии социалистической революции и особенно после ее победы большая часть некогда передовой, демократической интеллигенции отвернулась от нее. Не случайно именно тогда прозвучал страстный призыв А. Блока к интеллигенции: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию». Тем не менее заслуги революционной интеллигенции в пропаганде идей социализма и их широком распространении в стране бесспорны.
1 Рид Джон. 10 дней, которые потрясли мир. М., 1957, с. 11, 35—36.
2 Русская свобода, 1917, № 18—19, с. 4.
181


Партия большевиков, исчерпав в ходе борьбы другие возможности развития революции, организовала и возглавила вооруженное восстание в Петрограде, которое в конкретно-исторических условиях России явилось единственным средством спасения революции и установления власти Советов как формы диктатуры пролетариата. Выбору момента и места вооруженного восстания В. И. Ленин придавал первостепенное значение, ибо учитывал, что быстротечность событий, непрерывные подвижки и крутые переломы в соотношении борющихся сил делают самые благоприятные возможности для завоевания власти пролетариатом преходящими. В ряду этих благоприятных возможностей немаловажным компонентом был кризис верхов: колебания и противоречия в правящем буржуазно-соглашательском блоке, разложение партий эсеров и меньшевиков, утрата правящими кругами способности управлять страной по-старому. В. И. Ленину было ясно, что если будет упущено время, то социалистический выбор станет сделать труднее, а то и вовсе невозможно. Нельзя было допустить, чтобы какая-либо непредвиденная случайность стала помехой на пути к великой цели. Подчеркивая, что «успех и русской и всемирной революции зависит от двух-трех дней борьбы», что можно «опоздать с взятием власти» и пропустить подходящий момент, он добивался быстрейшего нанесения решающего удара по колеблющемуся противнику 1.
В этой связи следует упомянуть о последней попытке эсеро-меньшевистских лидеров сорвать начавшееся вооруженное восстание и удержать общественно-политическое развитие в буржуазно-демократических рамках, спекулируя на украденных у большевиков популярных лозунгах о мире и земле. С этой целью 24 октября Временный Совет республики (Предпарламент) по инициативе эсеровской и меньшевистской фракций призвал Временное правительство заявить о немедленной передаче земли в руки местных земельных комитетов и о начале мирных переговоров2. Это была, так сказать, «демократическая альтернатива» социалистической революции с весьма гипотетическими шансами на успех.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 281, 374, 384, 386— 387, 435.
2 См.: Минц И. И. Указ. соч., т. 2, с. 1055—1058. По вине А. Ф. Керенского этот «последний шанс» не был использован.
182


В. И. Ленин и ЦК РСДРП (б) мастерски определили выбор момента и места наибольшей вероятности реализации возможности победоносного восстания. Имея в решающий момент и в решающем пункте (обе столицы и близкие к ним фронты) подавляющий перевес сил на стороне революции, партия большевиков обеспечила свержение Временного правительства и переход государственной власти в руки Советов.
Октябрьское вооруженное восстание является, следовательно, исходным пунктом советского пути к социализму.
Как видим, Великая Октябрьская социалистическая революция предстает как образец умелого использования возглавлявшей ее партией большевиков благоприятных  — внутренних и внешних — возможностей для завоевания власти пролетариатом. Вопреки утверждениям меньшевиков о «преждевременности» социалистической революции в России, она совершилась в исторически необходимый момент и в той форме, которая наиболее соответствовала условиям места и времени 1.
Но в любой революции, а в особенности в условиях отсталой, истерзанной войной мелкокрестьянской страны, нельзя было исключать опасность ее поражения. На наличие такой возможности неоднократно и до и после Октябрьской революции указывал не кто иной, как В. И. Ленин. Отсюда его напоминания о необходимости построить «тройную линию окопов» против этой возможности2. Вождь революции был решительным противником представлений о «запрограммированности» и чуть ли не о предрешенности победы социалистической революции в нашей стране.
Выбор Россией социалистического пути общественного развития имел ту историческую особенность, что политически он означал скачок от абсолютизма через буржуазную демократию к диктатуре пролетариата как новой и высшей форме демократии. «Русский народ,  —
1 По поводу опровергнутых самой жизнью домыслов о «преждевременности» Октябрьской революции приведем суждение известного советского философа М. А. Лифшица, который справедливо заметил: «С известной точки зрения можно сказать, что каждый революционный порыв начинается слишком рано и заходит слишком далеко, нарушая таким образом расписание истории. По-видимому, это единственный способ для революции совершиться вовремя» (Лифшиц М. Собр. соч., в 3-х т., т. 1, с. 292).
2 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с, 363; т, 34, с. 374; т. 36, с. 203.
183


писал В. И. Ленин,  — совершил гигантский скачок — прыжок от царизма к Советам»1. Скачок в том смысле, что Россия, не пройдя через длительную полосу буржуазной демократии, сразу перешла к высшей форме демократии — социалистической демократии. Отвечая оппортунистам и филистерам II Интернационала, усмотревшим в этом обстоятельстве очередное «нарушение» Россией законов истории, В. И. Ленин указывал: «Удивительно было бы, если бы осуществление новой формы демократии история подарила нам без ряда противоречий»2 (в данном случае имелось в виду противоречие между отсталостью страны и ее «скачком» к высшей форме демократизма). Однако этот переход к социалистической демократии стал возможен, напомним еще раз, благодаря поучительному опыту, полученному самими массами в период между Февралем и Октябрем в борьбе за завоевание, сохранение и углубление демократических требований, с одной стороны, и их разочарованию в буржуазной демократии — с другой. Короче говоря, благодаря стремительности исторического развития в условиях революции этап буржуазной демократии был пройден и исчерпан в кратчайшие сроки.
А самое главное, Советы, рожденные революционным творчеством пролетарских масс, были подлинно демократическими по «социальному происхождению», широте представительства в них демократических масс, по методам, характеру и направленности своей деятельности. Они по демократизму превосходили любые институты буржуазной демократии. Поэтому советский социалистический путь развития стал для народных масс России воплощением их вековых стремлений найти отвечающий их интересам, а не интересам меньшинства нации путь демократического прогресса.
Опыт России подтвердил верность теоретического положения марксизма-ленинизма, что вне борьбы за демократию нет иного пути к социализму, что только в ходе этой борьбы пролетариат воспитывается и закаляется как социалистическая сила и как вождь всех трудящихся. Как уже говорилось ранее, огромный объем и роль общедемократических задач в Октябрьской революции, их переплетение с социальными задачами было одним из источников ее силы и жизненности.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 35, с. 239.
2 Там же, т. 38, с. 304.
184


Итак, после 8-месячной острейшей классовой и политической борьбы пролетариат России, став во главе трудящихся масс, сумел в ходе Великой Октябрьской социалистической революции разрешить в свою пользу историческую альтернативу: социализм или капитализм. Это был подлинно революционный прорыв на более высокую ступень социального прогресса в интересах всего человечества, прорыв в будущее, который положил начало становлению на земле новой общественно-экономической формации-—коммунизма. Подчеркнем еще раз, что выбор власти Советов взамен обанкротившейся власти буржуазии и мелкобуржуазных реформистов был актом сознательного исторического действия большинства народа, а не его меньшинства или «политической элиты», как то пытаются доказать зарубежные советологи.
Как всякий решающий выбор в жизни отдельного человека, так и стратегический выбор нашего народа в октябре 1917 г. потребовал от него непреклонной решимости, мужества, железной воли, мобилизации всех политических и духовных сил. И то, что он сумел подняться на уровень великих задач, поставленных перед ним историей, свидетельствует прежде всего о высоких революционных качествах его авангарда — российского пролетариата.
§ 2.  По новому пути
После победы Октябрьской революции выбор социалистического пути развития предстояло наполнить реальным содержанием и превратить в необратимый. В одном из набросков плана статьи (начало 1918 г.) В. И. Ленин образно сформулировал эту главную задачу так: «Революции — локомотивы истории. Разогнать локомотив и удержать его на рельсах»1. Разогнать и удержать локомотив на социалистических рельсах оказалось делом значительно более трудным, чем его поставить. Для этого необходимо было прежде всего осуществить намеченную большевистской партией программу социалистических и демократических преобразований и тем заложить экономические предпосылки для строительства социализма. Сразу же обнаружились трудности объективного порядка, связанные с недостаточным уровнем
1 Ленин В. И. Полн. собр, соч., т. 35, с. 189.
185


экономического развития старой России. В докладе на VII экстренном съезде РКП(б) (март 1918 г.) В. И. Ленин говорил: «Чем более отсталой является страна, которой пришлось, в силу зигзагов истории, начать социалистическую революцию, тем труднее для нее переход от старых капиталистических отношений к социалистическим» 1. Эти трудности усугубились невероятной разрухой как следствием войны и преступного хозяйничанья царизма и буржуазии.
Другая трудность также не была неожиданной. Свергнутые эксплуататорские классы — буржуазия и помещики — оказали яростное сопротивление новому строю и отказались принять предпринятую господствующим классом — пролетариатом — попытку осуществить переход к новым общественным отношениям по возможности постепенно и безболезненно. По словам В. И. Ленина, ответ буржуазии на эту попытку был однозначен: «Никакого перехода, и ни к какому новому!»2
Наконец, главная трудность состояла в решении «задачи внутренней организации, стоящей перед всякой социалистической революцией»3. Необходимо было организовать учет и контроль со стороны пролетарского государства над крупной промышленностью, а затем и основными звеньями народного хозяйства, национализировать его ключевые отрасли — монополизированную промышленность и банки и в конечном счете превратить весь государственный экономический механизм в единый и планомерно работающий хозяйственный организм. Уже сама грандиозность этой задачи, ее новизна показывали, какими неизведанными путями предстояло идти к социализму трудящимся России.
Опираясь на государственную власть, пролетариат России за короткий срок осуществил уникальные по радикализму, последовательности и бескомпромиссности революционные преобразования, такие, как установление власти Советов по всей стране, введение рабочего контроля за производством и распределением, национализация банков, крупной промышленности и транспорта, конфискация помещичьего землевладения и национализация всей земли, создание органов централизованного управления экономикой. Они, взятые в целом, ликвидирова-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 5—6.
2 Там же, т. 44, с. 203.
3 Там же, т. 36, с. 6.
186


ли политическую и экономическую основы капиталистического строя, очистили страну от всех остатков феодализма и заложили базу для ее движения в социалистическом направлении.
Триумфальное шествие Советской власти по громадной стране в течение 3—3,5 месяцев после победы Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде превратило старую, буржуазно-помещичью Россию в Советское социалистическое государство. В ходе установления Советской власти были силой подавлены первые очаги военного сопротивления свергнутых классов. Красногвардейская «атака на капитал», вызванная сопротивлением капиталистов, позволила сломить экономический саботаж капиталистов.
Ценой тяжелых жертв (территориальных, материальных, морально-политических и т. п.) Советская Россия в результате Брестского мира с Германией (март 1918 г.) вырвалась из империалистической войны и тем обеспечила, как оказалось на короткое время, условия для мирного социалистического строительства. Посредством национализации промышленности и кредита, составляющих стержень капиталистической экономики, и превращения их в общегосударственную собственность (в июне 1918 г. была национализирована вся крупная промышленность) в экономике страны был создан социалистический уклад как основа для ее последующей социалистической перестройки. Огромное значение для перевода развития страны на новый, социалистический путь имело создание (в конце 1917 г.) Высшего совета народного хозяйства и его местных органов. Они призваны были осуществить не только социалистическое преобразование экономики страны, но и планомерное управление ею в масштабе всего государства.
В интересах быстрейшего введения мелкобуржуазной стихии — миллионов разрозненных мелких хозяйств — в рамки государственного контроля и учета В. И. Ленин поставил вопрос об использовании диктатурой пролетариата государственного капитализма. Однако из-за начавшейся гражданской войны широко использовать госкапиталистические методы не удалось.
Неотложным было преобразование аграрного строя. Эту общедемократическую задачу пришлось решать пролетариату попутно, в ходе социалистической революции, причем решена она была наиболее полно и последовательно.
187


Реализация Декрета о земле привела к ликвидации помещичьих латифундий и, по сути, к национализации всей земли, а заодно смела все последствия столыпинской аграрной реформы. Все это расчистило почву для последующего перехода деревни на путь социалистического развития.
Коммунистическая партия показала при этом образец умелого решения столь сложной задачи, затрагивавшей жизненные интересы большинства населения страны. Она, положив по инициативе В. И. Ленина в основу знаменитого Декрета о земле крестьянские требования, выраженные в 242 наказах местных Советов крестьянских депутатов, отказалась тем самым от более прямого пути к социализму, намеченного аграрной программой Апрельской конференции. С целью укрепления союза с беднейшим крестьянством и ввиду недостаточного уровня развития капиталистических отношений в сельском хозяйстве был избран более длительный, обходной путь к крупному социалистическому производству в сельском хозяйстве — через «черный передел» и парцелляцию земли. Отсюда следует, что партия не хотела и не стала навязывать крестьянству, т. е. большинству народа, свой путь к социализму, хотя бы этот путь с точки зрения марксизма и представлялся ей наилучшим 1. Партия исходила из того, что жизнь — лучший учитель — покажет в конечном счете крестьянам правоту большевиков и выведет их на верную дорогу к социализму. Она учитывала также, что в стране «с мелким крестьянским хозяйством переход к социализму невозможен без целого ряда постепенных предварительных ступеней»2. Одной из них послужило, в частности, уравнительное землепользование.
Так, в течение нескольких месяцев до начала гражданской войны пролетариат России, поддержанный большинством народа, осуществил тот исторический поворот в общественном развитии страны, который вывел ее на новый, социалистический путь. Тем самым была решена и общенациональная задача — снята угроза национальной катастрофы. Одновременно Россия, разорвав путы политической и экономической зависимости от своих империалистических союзников, избавилась от угрозы эко-
1 См.: Гинев В. Н. Аграрный вопрос и мелкобуржуазные партии в России в 1917 году. Л., 1977, с. 199, 203—204.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 37, с. 356.
188


комического закабаления международным империализмом.
В этот переломный период, как и в дальнейшем, громадное значение имела уверенность масс в правильном выборе пути. Она окрылила массы, во сто крат усилила их революционную энергию и инициативу, творившие чудеса.
Октябрьская революция приобщила к участию в сознательном историческом творчестве новые миллионы трудящихся — пролетариев и крестьян, впервые почувствовавших себя хозяевами своей судьбы. Народные массы в ходе социалистической революции, как и предвидели К. Маркс и В. И. Ленин, превращались из объекта истории в ее субъект. Забила ключом самодеятельность и инициатива широких масс. Участие в экспроприации экспроприаторов — капиталистов и помещиков, отвечая вековым устремлениям трудящихся масс к социальной справедливости, вовлекло миллионы простых людей в активное разрушение старого и в строительство нового общества. А демократическая основа новых органов власти  — Советов (они в ходе страстных обсуждений и настойчивых поисков принимали решения и сами же проводили их в жизнь) позволила сразу же вовлечь в управление государственными делами как в центре, так и на местах широчайшие народные массы. Новые формы жизни созидались самими массами, и в этом был источник их силы и действенности. В. И. Ленин, призывая трудящихся России по-хозяйски браться за дела страны, напоминал: «Социализм не создается по указам сверху... социализм живой, творческий, есть создание самих народных масс» 1.
Нельзя вместе с тем закрывать глаза на обнаружившиеся огромные трудности перехода неподготовленных к общественному строительству масс «от исторической спячки к новому историческому творчеству»2. Сказались не только темнота масс, их недостаточная культурность и элементарная неграмотность, но и специфические последствия развращающего влияния первой мировой войны. Это — деморализация, одичание части народа, склонность к анархизму, желание урвать для себя. В таких условиях огромное значение приобрел моральный авторитет рабочего класса.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 35, с. 57.
2 Там же, т. 36, с. 154.
189


Как видим, революционный путь России к социализму был одновременно и самым демократическим путем, поскольку его творцами были широчайшие народные массы. Именно тогда на практике подтвердился важнейший вывод марксизма, своего рода социологический закон: «По мере расширения и углубления исторического творчества людей должен возрастать и размер той массы населения, которая является сознательным историческим деятелем»  1.
Опыт Октябрьской революции впервые раскрыл значение еще одного нового могучего фактора ускорения истории вообще и движения общества по пути к социализму в частности. А именно: соединения, синтеза первоклассной политической организации авангарда (такой была большевистская партия) с революционной самодеятельностью и активностью самых широких народных масс. Оно создало ту преобразующую силу, которая была способна творить и творила чудеса.
Важно отметить, что в этот революционный период сказалось такое преимущество российского пролетариата, как его «необремененность» предрассудками и традициями буржуазного реформизма и буржуазной демократии. Благодаря этому его социальная и политическая энергия не растрачивалась на их преодоление, а непосредственно и сразу направлялась на создание новых, высших форм общественного устройства.
И, наконец, еще одна знаменательная черта того неповторимого времени — времени вступления России на социалистический путь развития. В массах, видевших, как в результате их революционных действий на глазах меняется действительность, пробудилось чувство прямой сопричастности к движению самой истории. Это подымало их революционный энтузиазм и боевой дух и по закону «обратной связи» отражалось на глубине и радикальности исторического творчества2.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 2, с. 539—540; т. 42, с. 140; см. также: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 90.
2 С другой стороны, этот социально-психологическнй климат был источником революционного романтизма и максимализма. В эпоху революции ничто не казалось трудным и недостижимым как в области политики, так и экономики. Революционные идеалы, требовавшие для своего претворения в жизнь многолетнего труда и целенаправленных усилий, представлялись легко осуществимыми. Не только среди членов партии, но и в народных массах, особенно в среде революционной молодежи, широкое распространение полу-
190


В центре этой гигантской революционно-преобразую- щей деятельности масс стояла Коммунистическая партия. Став правящей партией, она всячески развивала инициативу и самодеятельность народных масс, направляя их в организованное и созидательное русло.
Громадное теоретическое и практическое значение приобрела деятельность В. И. Ленина. Как вождь революционной партии и руководитель Советского государства, он получил неизмеримо большие возможности для воздействия на ход истории, чем прежде. В труднейших условиях, когда рушился старый мир и на его обломках предстояло строить новое общество, ленинская мысль смело прокладывала маршрут движения, находя всякий раз наилучший вариант пути к социализму. Обобщая практический опыт первых месяцев Советской власти, В. И. Ленин не только развивает дальше предоктябрьскую экономическую программу переходных шагов и мер, но и в соответствии с изменившимися условиями разрабатывает план перехода к социалистическому строительству. Центр тяжести политики партии и всей деятельности рабочего класса должен был быть перенесен на осуществление строжайшего учета и контроля производства и распределение продуктов, на повышение производительности труда, обобществление производства на деле, плановое ведение хозяйства 1. Иначе говоря, В. И. Ленин добивался внедрения новых принципов хозяйствования, отвечающих принципам социализма. Он раскрыл особенности перехода Советской России к социализму, связанные с таким наследством, как многоукладность экономики. В. И. Ленин показал, что социалистический уклад — ведущая сила развития по новому, социалистическому пути — вынужден будет известный период времени, до полного преодоления этой многоукладности, взаимодействовать с другими, досоциалистическими укладами. Главная трудность состояла в нахождении правильных отношений между крупной социалистической промышленностью и мелкотоварным укладом, т. е. миллионами крестьянских хозяйств. Тогда эта
чили идеи мировой революции, мировой коммуны, всемирного братства трудящихся и т. п. Через призму этих категорий рассматривались события внутренней жизни, поведение и потребности классов и отдельных лиц, а также вопросы международной политики (см.: Ципко А. С. Некоторые философские аспекты теории социализма. М., 1983, с. 122—125).
1  См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 177; т. 44, с. 198.
191


проблема была поставлена В. И. Лениным в общей форме, связь между ними намечалась поначалу в виде прямого продуктообмена, а не через рынок 1.
В то время как массы были охвачены пафосом революционного творчества новой жизни, меньшевики и эсеры поспешили осудить Октябрьскую революцию как незаконную и преждевременную, обреченную поэтому на поражение. Для них пролетарская революция означала сход России с «нормального» пути развития, погружение в хаос, ее гибель и чуть ли не исчезновение с политической карты мира. Так, правый меньшевик А. Н. Потресов утверждал, что трудящиеся России должны сделать выбор между прыжком в пропасть — «немедленным построением социализма» и возвратом к капиталистическому развитию. И он предлагал немедленно свергнуть большевиков2. Ю. Мартов —  лидер «левого» крыла меньшевизма — обвинил большевиков в «утопических иллюзиях» и считал необходимым «исправить» Октябрьскую революцию, вернувшись на прежний буржуазный путь развития (через «однородносоциалистическое правительство»3, т. е. правительство, сформированное из меньшевиков, эсеров и большевиков, что было явно нереально).
По мнению эсеров, русская революция пошла по неправильному пути из-за большевиков и кадетов, не понимавших важности примирения классовых противоречий и ограничения классовых интересов4. Они (за исключением левых эсеров, выступавших, как известно, в ноябре 1917 г.  — марте 1918 г. в блоке с большевиками) также осудили Октябрьскую революцию.
Меньшевики и эсеры не ограничились политическим и теоретическим осуждением Октябрьской революции, а выступили (под лозунгом «Вся власть Учредительному собранию!») инициаторами первых атак на Советскую власть. Эти атаки были отбиты с позором для их застрельщиков.
1 См.: От капитализма к социализму. М., 1981, т. 1, с. 193—194; Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 198—199.
2 См.: Спирин Л. М. Классы и партии в гражданской войне в России (1917—1920). М., 1968, с. 88; Новый день, 1918, 21(8) февраля.
3 Новый луч, 1917, 1 декабря.
4 См.: Алексеева Г. Д. Крах эсеровской концепции революции.  —
Непролетарские партии России в 1917 г. и в годы гражданской войны. М., 1980, с. 95.
192


Но закон перехода от капитализма к социализму таков, что народ, вступающий на этот путь, неизбежно сталкивается с попыткой реставрации старого. Поэтому свой социалистический выбор народным массам России пришлось отстаивать с оружием в руках в ходе гражданской войны 1918—1920 гг. В развернувшейся на громадных просторах страны вооруженной борьбе участвовали те же главные общественные силы, что и в Октябрьской революции: пролетариат, мелкая буржуазия, представленная главным образом крестьянством, буржуазия и помещики. Рабочий класс, став господствующим классом, твердо, последовательно и беззаветно отстаивал Советскую власть и показал себя в труднейших испытаниях подлинным вождем трудящихся масс. Лишенные политической и экономической власти, русская буржуазия и помещики, оправившись от понесенных ими в схватках с Советской властью первых поражений и все еще не веря в возможность своего окончательного свержения, весной 1918 г. развязали гражданскую войну против своего народа. Белогвардейцы и пришедший нм на помощь мировой империализм попытались силой ликвидировать очаг социализма и повернуть развитие России в прежнее капиталистическое русло. Они решили, что Россию нельзя без боя отдать большевикам, т. е. народу, и считали, что у них есть шансы на победу 1. Но, как обычно бывает со свергнутыми старыми классами, последние недооценили жизненность нового строя и чрезмерно завысили свои шансы2.
Для исхода гражданской войны решающее значение имела позиция крестьянства, склонного по причине своей мелкобуржуазности к колебаниям между пролетариатом и буржуазией. Оно и заколебалось по коренному вопросу — о выборе пути дальнейшего развития. Сказалась его слабая политическая сознательность, предрасположенность к абстрактным демократическим лозун-
1 См.: Деникин А. И. Путь русского офицера. Нью-Йорк, 1953, с. 301.
2 Спустя пять лет после Октябрьской революции наиболее трезвомыслящие деятели белогвардейской эмиграции («сменовеховцы») вынуждены были признать, что «шли неверным путем». Руководящим же деятелям кадетского крыла эмиграции (П. Н. Милюкову, В. А. Маклакову) для такого вывода (к тому же не столь определенного) потребовались четверть века и такое событие, как всемирно-историческая победа Советского Союза во второй мировой войне (см.: Шкаренков Л. К. Агония белой эмиграции. М., 1986, с. 76, 222—223, 237—238).
7
П. В. Волобуев
193


гам, непонимание того, что только социалистическое устройство общества отвечает коренным интересам трудящегося крестьянства. Крестьянство, поддержав сначала Октябрьскую революцию, поскольку она дала ему землю и мир, весной и летом 1918 г. в своей значительной части разошлось с большевиками и колебнулось в сторону буржуазии. Оно «обиделось» на Советскую власть за Брестский мир с кайзеровской Германией, оскорбивший его патриотические чувства, и продовольственную политику, основанную на единственно возможном тогда принципе сдачи излишков хлеба государству по твердым ценам 1. Эти колебания громадной массы населения между Советской властью и контрреволюционной буржуазией, по сути, поставили вопрос о своего рода перепроверке правильности выбора социалистического пути развития.
Колебаниями крестьянства в сторону буржуазии воспользовались эсеры и меньшевики и увлекли часть трудового крестьянства, в особенности его средние слои, на путь антисоветских мятежей. Эсеры и меньшевики, в отличие от буржуазии, защищали капитализм против социализма «идейно», т. е., говоря словами В. И. Ленина, бескорыстно, без прямой личной заинтересованности, из предрассудка и боязни нового2. Начатое ими антисоветское движение они прикрывали лозунгами «чистой» демократии, всенародного Учредительного собрания и т. п. и пытались представить его как «третий путь», промежуточный между диктатурой пролетариата и диктатурой буржуазии, а себя как «третью силу» в борьбе между ними. В социальном отношении этот «третий путь» был тем же капитализмом, которому меньшевики грозились лишь «подстричь ногти», т. е. сделать его более демократизированным и приемлемым для народа3.
Эсеро-меньшевистские правительства, созданные летом 1918 г. в Поволжье, на Урале и Сибири, рассматривались их творцами как демократическая альтернатива
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 40, с. 16—17.
2 См. там же, т. 39, с. 169.
3 В декабре 1918 г. эсеры провозгласили новую тактику, объявив борьбу одновременно и против большевиков, как реакции слева, и против Колчака и Деникина, как реакции справа (см.: Спирин Л. М. Указ. соч., с. 298, 255). А в июне 1919 г. IX Совет партии эсеров в своем постановлении официально заявил, что эта партия делает ставку на «третью силу, равно чуждую и большевизму и реставрации» (В. И. Ленин и история классов и политических партий в России. М., 1970, с. 349).
194


диктатуре пролетариата. На деле она оказалась «демократической контрреволюцией», все назначение которой свелось к расчистке почвы для торжества открытой белогвардейской диктатуры. Попытка эсеров и меньшевиков сыграть роль «третьей силы», найти «третий путь» в условиях гражданской войны не могла не закончиться провалом. Буржуазии, сделавшей ставку на белогвардейских генералов и интервентов, он, естественно, был не надобен. В свою очередь и народные массы, поняв, что имеют дело со слегка приукрашенной контрреволюцией, отвергли «третий путь».
В гражданскую войну крестьянство и другие мелкобуржуазные слои населения страны вновь оказались, по словам В. И. Ленина, перед той же единственной альтернативой: либо диктатура пролетариата, либо диктатура крайних реакционеров — белогвардейских генералов 1. Сравнивая эти две диктатуры, два типа политического руководства, крестьянство на собственном тяжелом опыте убедилось, что политика Колчака и Деникина  — это политика восстановления власти помещиков и капиталистов, а эсеро-меньшевистские фразы о демократии и «учредилке» служат лишь прикрытием капиталистической реставрации и что только Советская власть является подлинной защитницей интересов народа. И крестьянство, поддержав в конечном счете Советскую власть, тем самым подтвердило свой октябрьский выбор в пользу социализма и против капитализма.
Так, в результате победы в гражданской войне был окончательно решен вопрос о выборе социалистического пути развития и тем предопределено будущее России. Ибо в годы гражданской войны народные массы России, в особенности крестьянство, глубоко осознали общенародный характер Октябрьской революции, в полной мере оценили смысл ее демократических и социалистических преобразований, их соответствие интересам парода. Для окончательного политического самоопределения народных масс огромное значение имело и то, что они воочию убедились в том, что белогвардейщина является антинациональной силой, продающей родину оптом и в розницу иностранным империалистам, а Советская власть и партия коммунистов, напротив, способны отстоять свободу и независимость России.
1  См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 157—158; т. 40, с. 16—17; т. 41, с. 78.
195


В ходе жестокой борьбы с интервентами и внутренней контрреволюцией окрепли единство и союз народов нашей страны, так как они убедились в справедливости слов В. И. Ленина, что «государственное отделение не может быть выгодным в обстановке борьбы против империализма...» 1.
Следовательно, новый общественный строй, едва сделав первые шаги, придал Советской республике такую мощь, которую не смогли преодолеть объединенные силы внутренней контрреволюции и иностранных интервентов. Опытом нашей страны было подтверждено: «Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться...»2 Победа советского народа в гражданской войне показала, что первая попытка мирового империализма повернуть вспять исторический процесс закончилась провалом.
Необходимо видеть объективную диалектику воздействия гражданской войны на становление социалистического пути развития России. С одной стороны, эта война на десяток лет, если не больше, прервала или неслыханно затруднила «нормальный» процесс становления и развития новой формации. Она вместе с тем наложила решающий отпечаток на конкретно-исторические формы начального этапа советского пути к социализму. Как отметил В. И. Ленин, России, первой прорвавшей фронт империализма, пришлось пережить особенно тяжелый случай родов нового, социалистического общества, и ее путь к социализму оказался более мучительным, более затяжным, сопряженным с крутой ломкой старых общественных порядков, с большими жертвами и лишениями. Другие страны, предвидел он, пойдут к социализму «другим путем, более человеческим», «без того насилия, без того кровавого пути, который нам навязали господа Керенские и империалисты»3.
С другой стороны, в годы гражданской войны страна сделала новый шаг вперед по социалистическому пути. Опираясь на теоретические разработки В. И. Ленина и отталкиваясь от накопленного опыта, Коммунистическая партия искала и находила конкретные формы и методы социалистического строительства, ибо готовых образцов не было и не могло быть. Доведена была до кон-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 40, с. 99.
2 Там же, т. 37, с. 122.
3 Там же, т. 38, с. 261—262; см. также т. 36, с. 476—477.
196


ца экспроприация буржуазии, в результате чего буржуазная собственность на средства производства превратилась в общественную. Это укрепило социалистический уклад и его ведущую роль в экономике страны. На расчищенной от остатков феодализма почве началось социалистическое строительство и в деревне, где были созданы первые коммуны и совхозы.
Борьба не на жизнь, а на смерть с внутренней контрреволюцией и иностранными интервентами вынудила Советское государство встать на путь форсирования социалистических преобразований, прямого и непосредственного перехода от капитализма к социализму, минуя ранее намеченные переходные ступени и подготовительные стадии. Такой метод (путь) ускоренного, непосредственного перехода к организации производства и распределения на коммунистических началах, насаждения коммунистических отношений во всех сферах общественной жизни известен как политика «военного коммунизма». О ее назначении В. И. Ленин позднее, в 1921 г., писал: «Мы рассчитывали — или, может быть, вернее будет сказать: мы предполагали без достаточного расчета — непосредственными велениями пролетарского государства наладить государственное производство и государственное распределение продуктов по-коммунистически в мелкокрестьянской стране»1. Вынужденная милитаризация всей экономической жизни сопровождалась почти полной национализацией промышленности и торговли, ликвидацией легального торгового оборота, свертыванием товарно-денежных отношений, переходом к продразверстке, введением распределения на основе прямого социалистического продуктообмена между городом и деревней. В ряде случаев не обошлось и без неоправданного забегания вперед. «Военный коммунизм» был попыткой сокрушить капитализм в городе и деревне «лобовой атакой», осуществить переход к социализму кратчайшим путем»2. Объективно это означало стремление возможно больше сократить или даже миновать переходный период между капитализмом и социализмом, необходимость которого теоретически признавалась всеми марксистами. В этой связи, говоря об историческом обосновании — объективном и субъективном — «военного коммунизма» как политики прямого штурма
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 151.
2 История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1970, т. 4, кн. 1, с. 43.
197


капитализма, следует иметь в виду ту подтвержденную российским опытом 1918—1920 гг. истину, что «каждая великая народная революция пытается сразу же в минимальные сроки достичь максимальных результатов» 1.
Оправданная в условиях ожесточенной гражданской войны, эта политика «военного коммунизма» оказалась экономически несостоятельной, а в послевоенных мирных условиях — и ошибочной, так как отсталая, разоренная двумя войнами мелкокрестьянская страна в материальном отношении не была готова к непосредственному переходу от капитализма к социализму. Но политика «военного коммунизма», резко противопоставив новый, социалистический путь развития старому, способствовала консолидации нового пути и продвинула страну вперед в социалистическом направлении дальше, чем это было бы возможно в «нормальных» условиях при наличном экономическом базисе (утвердив, в частности, ведущую роль государственного социалистического сектора) 2. Тем самым «военный коммунизм» подготовил условия для последующего стратегического маневра  — возможности временного отступления в начале нэпа и перехода на «реформистский» путь к социализму.
После победоносного окончания гражданской войны перед Коммунистической партией во весь рост встала задача воплотить социалистический выбор народа в историческую реальность, т. е. увенчать его построением социализма. Следовательно, надо было найти конкретные, отвечающие условиям места и времени формы и методы строительства нового, социалистического общества, или, короче говоря, выработать новую стратегию развития. Предстояло, по образному выражению В. И. Ленина, «перевести поезд на другие рельсы, а этот поезд должен тащить десятки миллионов людей», причем трудность перевода состояла в том, что «местами и рельс нет»3.
Убедившись в непригодности «военно-коммунистического» пути и столкнувшись в начале 1921 г. с серьезным политическим и экономическим кризисом в стране, партия совершила крутой поворот в своей политике. Как известно, X съезд РКП(б) (март 1921 г.) по инициативе
1 Амбарцумов Е. Вверх, к вершине. М., 1974, с. 123.
2 «Есть, по-видимому, закон, требующий от революции продвинуться дальше, чем она может осилить» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 53, с. 206). И в то же время: «Мы зашли дальше, чем это теоретически и политически было необходимо» (там же, т. 43, с. 64).
3 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 42, с. 32.
198


В. И. Ленина провозгласил переход к новой экономической политике (нэп). Поворот от «военного коммунизма» к нэпу представлял собой политический выбор пролетарским государством и правящей Коммунистической партией принципиально нового пути к социализму.
На этом вопросе следует остановиться подробнее, поскольку впервые в истории делался выбор в рамках социалистического направления развития и стали действовать иные, чем в буржуазном обществе, механизмы выбора. Как известно, Страна Советов находилась тогда в самом начале пути к социализму. Путь развития как социалистический уже определился, но формы этого развития могли быть двоякие: военно-коммунистические и нэповские. Пролетарское государство как центральное звено и главный рычаг общественного развития и осуществило выбор, направив страну по второму, нэповскому пути к социализму. Что касается классовой борьбы, то последняя, как известно, в переходный период, особенно в его начальной фазе, имела место, но путь страны уже не определялся более ее равнодействующей. И хотя обстановка в 1921 г.  — внутренняя и международная — была сложной, угроза возврата к капитализму не только не была снята, но даже одно время возросла, классовая борьба в этом смысле утратила в определенной мере свое первостепенное значение. Решающее слово при выборе нового пути к социализму принадлежало Советскому государству, борьба же классов лишь ускорила переход к нэпу.
Разрабатывая основы нэпа, В. И. Ленин вернулся к основополагающим принципам экономической политики, проводившейся Советским государством в начале 1918 г. и предвосхитившей многие основные черты нэпа. Его при этом живо занимал общетеоретический вопрос о двух возможных путях движения страны к социализму  — непосредственный переход от капитализма к социализму и опосредованное движение к нему через ряд переходных мер и промежуточных ступеней. Не будь Россия отсталой, мелкокрестьянской страной, она могла бы прийти к социализму наиболее прямым путем, осуществив социалистические преобразования более или менее одновременно в обоих секторах экономики — в промышленности и в сельском хозяйстве. Но опыт «военного коммунизма» показал неподготовленность страны для такого непосредственного перехода. Движения «по прямой линии» к социализму не получилось
199


и не могло получиться. Потребовался нэп как путь к социализму более опосредованный и медленный 1.
Новая экономическая политика основывалась на трезвом учете состояния страны: весьма невысокого уровня развития производительных сил и их фактического обобществления, господства доиндустриальных форм труда, многоукладности экономики, преобладания мелкокрестьянского населения в классовой структуре общества, неизжитости тенденций буржуазного развития. Нельзя забывать, что социализму досталась в наследство от капитализма не только отсталая и бедная, но и разоренная двумя войнами — империалистической и гражданской  — страна. Новому общественному строю пришлось поэтому начинать не с мощного рывка вперед в развитии производительных сил и не со значительного повышения материального и духовного уровня народа, как это теоретически представлялось раньше, а с реше-
1  В нашей обществоведческой литературе нет ясности и единства мнений по вопросу о соотношении опосредованного и непосредственного перехода к социализму в политике и теоретических представлениях Коммунистической партии в донэповский период. Так, А. С. Ципко, несмотря на ряд оговорок, полагает, что в первые послереволюционные годы, вплоть до весны 1921 г., в партии во главу угла ставился так называемый метод «непосредственного перехода к социализму» (Ципко А. С. Указ. соч., с. 120). В. Н. Шевченко склоняется, на наш взгляд, к более правильной мысли, что партия, ввиду отсутствия достаточных материальных предпосылок, держала курс в тот период на опосредованный переход к социализму (См.: Шевченко В. Н. Указ. соч., с. 85—89). Это разномыслие объясняется двумя причинами. Во-первых, ленинские высказывания по этому вопросу не всегда берутся в их логическом единстве и развитии. Во-вторых, не вполне учитывается, что партия была свободна от доктринерства при оценке возможного развития и выбора путей перехода к социализму. Возможен был и более быстрый, и более медленный, обходной путь, ибо живая революционная практика выдвигала на первый план то методы непосредственной революционной ломки старых укладов, то их постепенного преобразования. Нам представляется, что партия, начиная с решений VII (Апрельской) конференции и до работ В. И. Ленина весны 1918 г. («Очередные задачи Советской власти» и др.) включительно, исходила из концепции опосредованного, более медленного и постепенного перехода к социализму. Эти идеи не были отброшены или забыты в период «красногвардейской атаки на капитал» (ноябрь 1917 г.  — февраль 1918 г.) и в период гражданской войны, когда на практике вынужденно проводилась иная политика — политика «военного коммунизма». Как только чрезвычайные обстоятельства гражданской войны отпали, В. И. Ленин, партия вернулись вновь к прежним теоретическим представлениям (с учетом нового исторического опыта) о необходимости более постепенного движения страны к социализму и о неизбежности более или менее длительного переходного периода от капитализма к социализму.
200


пия элементарнейшей задачи — спасения трудящихся масс от голодной смерти, а экономики страны от окончательного развала.
Итак, вместо прямого и непосредственного движения к социализму был избран более медленный, более длинный, через ряд переходных мер и ступеней, «реформистский», по определению В. И. Ленина, путь1. Это был путь постепенного создания основ социалистической экономики. Идя на уступку крестьянству, Советская власть отказалась от продразверстки и перешла к натуральному (а затем денежному) продналогу, разрешила торговлю, открыла клапан для товарно-денежных отношений, т. е. отказалась от дальнейшей силовой ломки старого общественно-экономического уклада. Торговля, товарно-денежные отношения стали найденной наконец нормальной формой связей между крупной социалистической промышленностью и мелкокрестьянским хозяйством. Более того, в целях быстрейшего восстановления и развития производительных сил Советская власть стала оживлять и капитализм, канализируя его развитие в русло госкапитализма. Все это дало выход коренившимся в мелкотоварном и частнокапиталистическом укладах неизжитым тенденциям капиталистического развития. На повой экономической основе была решена важнейшая политическая задача — укреплен союз рабочего класса и крестьянства. Успешно восстанавливалось народное хозяйство.
Может быть, самой замечательной стороной нэпа является именно то, что пролетарское государство сумело заставить «работать» на социализм не только мелкотоварный уклад, но и частнокапиталистический. Ограниченное строгими экономическими и политическими рамками, известное развитие капиталистических отношений в первые годы нэпа исключало, вопреки надеждам «сменовеховцев», меньшевиков и эсеров, возможность внутренней эрозии социалистического пути и возврата к капитализму. Тем не менее нэп, особенно на первом этапе, вновь воспроизвел на новой, советской основе, казалось бы, уже решенную альтернативу: кто кого — социализм нлп капитализм? «Весь вопрос,  — подчеркивал В. И. Ленин,  — за кем пойдет крестьянство — за пролетариатом, стремящимся построить социалистическое общество, или за капиталистом, который говорит: «Повернем назад,
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 221, 223, 475.
201


так оно безопаснее, а то еще какой-то социализм выдумали» 1. Поэтому любое решение этого вопроса сводилось тогда, по В. И. Ленину, к выбору между двумя альтернативами: «10—20 лет правильных соотношений с крестьянством и обеспеченная победа в всемирном масштабе (даже при затяжке пролетарских революций, кои растут), иначе 20—40 лет мучений белогвардейского террора. Aut — aut. Tertium поп datur»2. Действительно, если нэп вел к социализму, то другой путь мог привести только к возрождению капитализма на базе развития мелкотоварного производства и стихии свободной торговли. Однако пролетарское государство, используя экономические и политические рычаги, обеспечило преимущественное развитие социалистического уклада, а через систему кооперации приобщало мелкокрестьянское хозяйство к социалистическим отношениям и тем самым подготавливало экономическую победу социалистических элементов над капиталистическими.
Таким образом, нэп, как путь к социализму, стал объективной необходимостью в условиях переходного периода от капитализма к социализму. Основанный на использовании рыночных связей, товарно-денежных отношений, материальных стимулов и т. п., он в наибольшей степени отвечал общественным потребностям того времени. А ведущая роль социалистического уклада в экономике переходного периода и политическое господство рабочего класса предопределили тип развития страны именно как социалистический. Капиталистические элементы и формы хозяйствования, допущенные в определенных пределах в период нэпа, не могли изменить общий процесс становления того нового системного качества, которое было социалистическим3.
Нэп входит важной и неотъемлемой частью в понятие советского пути к социализму, ибо он заложил фундамент социализма и подготовил условия для победы последнего. Как показал последующий исторический опыт, некоторые основные элементы нэпа нашли применение и в других странах, ставших на социалистический путь.
В связи с проблемой нэпа и ролью в нем капитализма представляется целесообразным остановиться на
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 160.
2 Там же, т. 43, с. 383.
3 См.: Кузьмин В. П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. М., 1980, с. 110.
202


вопросе о судьбе несостоявшихся возможностей развития. В свое время А. Лабрпола справедливо заметил: «У нас имеется только одна-единственная история, и мы не можем сопоставить эту реальную, действительно существовавшую историю с другой, лишь возможной» 1. Но отсюда вовсе не следует, что история фатально предопределена, т. е. все могло идти только так, как происходило, и что несостоявшиеся, снятые возможности исчезают бесследно и не дают о себе знать в реальном историческом процессе. «Осуществившийся вариант исторического развития часто несет на себе следы тенденций, не сумевших взять верх в политическом столкновении или победивших лишь частично»2. Так, первая мировая война и Октябрьская революция сняли вопрос о борьбе двух путей аграрно-капиталистической эволюции России. Но в самом «черном переделе» в 1917—1918 гг., в факте решительной ликвидации помещичьих латифундий проявились черты «американского» несостоявшегося пути развития. В свою очередь, нэп дал выход коренившейся в мелкотоварном и частнокапиталистическом укладах неизжитой тенденции капиталистического развития. Опа, подавленная революцией возможность капиталистического развития, была своеобразно исчерпана в новых исторических условиях переходного периода от капитализма к социализму.
А проблема «отката» революций? Эти «откаты» можно и должно рассматривать как своего рода реванш одной из нереализованных возможностей другого варианта развития.
В послеоктябрьский период, в 1918—1923 гг., В. И. Ленин продолжил разработку концепции выбора социалистического пути развития, опираясь на опыт не только русских революций 1917 г., но и революций в других странах Европы, а также национально-освободительных движений в странах Востока. Из относящихся к нашей теме можно выделить три группы больших вопросов, разработкой которых наиболее интенсивно занимался В. И. Ленин.
Во-первых, это вопрос о многообразии путей к социализму. «...Переход от капитализма к социализму,  —
подчеркивал В. И. Ленин,  — мыслим в различных
1 Лабриола А. Очерки материалистического понимания истории. М., 1960, с. 66.
2 Пантин И. К. Указ. соч., с. 256.
203


формах...» 1. В частности, он не мог быть одинаковым в странах высокоразвитого капитализма и в странах с преобладанием мелкокрестьянского хозяйства. Обобщая российский и мировой опыт, В. И. Ленин четко формулирует вывод: «...конкретные условия и формы этого перехода неизбежно являются и должны быть разнообразными в зависимости от тех условий, при которых начинается движение, направленное к созданию социализма. И местные отличия, и особенности экономического уклада, и бытовые формы, и степень подготовленности населения, и попытки осуществлять тот или иной план — все это должно отразиться на своеобразии пути к социализму» 2.
Он обращает также внимание на различие форм и темпов революционного процесса в разных странах, на неизбежность своеобразия отдельных социалистических революций как составных частей мировой революции. «...В каждой стране,  — читаем у В. И. Ленина,  — революция идет особым путем, и настолько различны эти пути, что она может и на год и на два запоздать. Мировая революция не устроена так гладко, чтобы везде, во всех странах идти одним путем...»3 Известно, что В. И. Ленин отметил такую особенность социалистической революции в Венгрии (1919 г.), как мирный переход власти в руки рабочего класса.
В. И. Ленин отчетливо видел трудности «рождения» революций в развитых странах Запада — в цитаделях капитализма, но вместе с тем указывал, что в случае победы пролетариата дальнейший путь этих стран к социализму будет более легким, чем путь России. Что касается стран Востока, то он предвидел неизбежность усиления своеобразия революций в этих странах по сравнению с русской революцией и вытекающее отсюда своеобразие путей к социализму4.
Но это многообразие путей является проявлением единства мирового революционного процесса, общности его основных закономерностей. Поэтому В. И. Ленин настойчиво писал о необходимости для коммунистов капиталистических стран учитывать в своей революционной деятельности не только общие интернациональные зада-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 43, с. 78.
2 Там же, т. 36, с. 152.
3 Там же, т. 37, с. 121.
4 См. там же, т. 36, с. 252, 367; т. 41, с. 47—48; т. 45, с. 381.
204


чп рабочего движения — необходимость свержения буржуазии, установления диктатуры пролетариата и строительства социализма, но и национальные и национально-государственные особенности своих стран. Его знаменитый наказ «Исследовать, изучить, отыскать, угадать, схватить национально-особенное, национально-специфическое в конкретных подходах каждой страны к разрешению единой интернациональной задачи»  1, по сути дела, означал призыв к коммунистическим партиям разных стран найти свой национальный путь к социализму.
В эти же годы В. И. Ленин разрабатывает идею о возможности некапиталистического пути развития к социализму. В новых исторических условиях, созданных существованием республики Советов и подъемом национально-освободительного движения на Востоке, отставшие в своем развитии народы могут, по мысли В. И. Ленина, прийти к социализму, минуя капитализм, с помощью победоносного пролетариата передовых стран2. В связи с этим важно было изучить, «какие посредствующие пути, приемы, средства, пособия нужны для перехода докапиталистических отношений к социализму»3. В беседе с делегацией Монгольской Народной Республики в ноябре 1921 г. В. И. Ленин, в частности, широко развил идею возможности и необходимости некапиталистического развития МНР 4.
Таким образом, В. И. Ленин установил, что пути к социализму могут быть различны как в тех странах, которые идут к нему «классическим» путем, через капиталистическое развитие, так и по самому типу исторического движения, т. е. различны в том смысле, что страны Востока, не прошедшие через капиталистическую стадию, могут вообще миновать ее.
Во-вторых, В. И. Ленин в своих послеоктябрьских трудах вновь возвращается к общетеоретическому вопросу о закономерности Октябрьской революции и выбора Россией социалистического пути, дополняя и углубляя прежнюю аргументацию. Это диктовалось потребностями идейной борьбы с меньшевиками и деятелями II Интернационала и необходимостью укрепить уверенность советских людей в правильности избранного пути.
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 77.
2 См. там же, с. 245, 246.
3 Там же, т. 43, с. 228.
4 См. там же, т. 44, с. 233.
205


Меньшевики, будучи уже в эмиграции, продолжали, вопреки очевидным фактам, доктринерски твердить о преждевременности Октябрьской революции и о том, что ей не дано выйти за буржуазные пределы, пока до социалистического преобразования не дозреют передовые страны Запада1. По их мнению, Россия в октябре 1917 г. свернула с «нормального», «европейского» пути развития, а большевики, вопреки Марксу, начали «не с того конца», совершив политический и социальный переворот раньше, чем страна экономически и культурно созрела для социализма. Меньшевики, пытаясь доказать этот постулат, проявили крайний догматизм и рабскую подражательность прошлому в понимании и трактовке закономерностей мировой истории, путей ее развития. По сути, меньшевики скатились к идее предуготованности пути развития человечества. Они придали нормативный характер европейской модели исторического развития, забыв о ее относительной прогрессивности (в эпоху зарождения и становления капитализма). Согласно меньшевистским взглядам, основное направление и формы развития мировой истории следуют только западной модели как универсальной, а история других стран и народов — это продолжение и повторение европейского развития. Поэтому каждая страна, попав в орбиту капитализма, должна пройти тот же путь, что и страны Запада, повторив его не только в общих чертах, но в деталях и в той же последовательности2.
Россия с точки зрения данной концепции была обречена на механическое копирование западных, немецких образцов капиталистического развития, следуя в фарватере передовых стран, и не должна была помышлять о какой-либо революционной инициативе, а терпеливо ждать своей исторической очереди где-то позади стран Западной Европы. По поводу этих взглядов меньшевиков В. И. Ленин писал: «Но даже и чисто теоретически у всех них бросается в глаза полная неспособность понять следующие соображения марксизма: они видели до сих пор определенный путь развития капитализма и буржуазной демократии в Западной Европе. И вот, они не могут себе представить, что этот путь может быть считаем образцом mutatis mutandis *,
1 См.: Шкаренков Л. К. Указ. соч., с. 200.
2 См.: Гусев К. В., Минаев Л. М. Октябрьская революция — великий подвиг партии и народа.  — История СССР, 1977, № 15, с. 26.
* с соответствующими изменениями.
206


не иначе, как с некоторыми поправками (совершенно незначительными с точки зрения общего хода всемирной истории)»  1.
Как видим, расхождения между большевиками и меньшевиками по вопросу об Октябрьской революции имели глубокие философские и социологические, а не только политические корни и, по сути, сводились к различному пониманию исторической закономерности2. Если большевики, будучи новаторами, действовали, исходя из трезвой оценки революционных возможностей новой исторической эпохи, то меньшевики повернулись к ней спиной, заглядевшись на прошлое Европы. Им и в голову не приходило, что у России может быть иной исторический маршрут движения к социализму.
Но Россия не стала соблюдать установленной меньшевиками «очереди» (благо в истории нет никакого расписания для тех или иных событий в разных странах) и первой в мировой истории стала на социалистический путь. В. И. Ленин вновь с особой силой указал на объективную необходимость и неизбежность такого выбора. Отметив, что Россия действительно не достигла такой высоты производительных сил, при которой сразу возможен социализм, и что «нам... не хватает цивилизации для того, чтобы перейти непосредственно к социализму»3, он показал, что благодаря огромному революционному потенциалу, т. е. зрелости политических предпосылок революции, Россия смогла избрать другую возможность перехода к созданию основ цивилизации, чем в свое время передовые страны Западной Европы. О ней В. И. Ленин писал, полемизируя с меньшевиками, так: «А почему мы не могли сначала создать такие предпосылки цивилизованности у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, а потом уже начать движение к социализму? В каких книжках прочитали вы, что подобные видоизменения обычного исторического порядка недопустимы или невозможны?» 4
На примере России и Германии он предметно раскрыл то, чего не могли понять «меньшевистские тупицы первого ранга»,  — мировая история пошла так своеобразно, что «родила к 1918 году две разрозненные половин-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 379.
2 См.: Ленинизм и диалектика общественного развития, с. 216.
3 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 404.
4 Там же, с. 381.
207


ки социализма, друг подле друга, точно два будущих цыпленка под одной скорлупой международного империализма. Германия и Россия воплотили в себе в 1918 году всего нагляднее материальное осуществление экономических, производственных, общественно-хозяйственных, с одной стороны, и политических условий социализма, с другой стороны»1. Германия, несмотря на зрелость материальных предпосылок, осталась, однако, капиталистической страной, Россия же, намного уступая ей в этом отношении, превзошла ее по готовности политических предпосылок и потому смогла стать на путь социализма.
Прежняя его идея о безвыходности положения, о революции как единственном средстве национального спасения получает новое звучание в работах 1918—1923 гг. и особенно в последних статьях В. И. Ленина. «Что если полная безвыходность положения, удесятеряя тем силы рабочих и крестьян, открывала нам возможность иного перехода к созданию основных посылок цивилизации, чем во всех остальных западноевропейских государствах?»2 Этот вывод В. И. Ленин дополнил на основе опыта русской и венгерской революций идеей о банкротстве буржуазии в экстремальных исторических условиях. «...Когда наступает тяжелый кризис, когда нация в опасности, буржуазия управлять не может»3,  — писал он. Напротив, в роли той силы, которая может спасти страну от национальной катастрофы, выступают народные массы. Надо, чтобы они не только почувствовали, но и осознали безвыходность положения родины и с удесятеренной энергией и решительностью, по-революционному взялись за ее спасение и возрождение. Здесь мы вновь видим характерную черту ленинского политического мышления — его безграничную веру в народные массы, их коллективный разум, их творческую силу.
В 1917 г. безвыходность положения наряду с внутренними условиями (тяготы войны, разруха, голод) усугублялась внешними — угрозой удушения независимости и свободы России, ее территориального расчленения империалистами. В. И. Ленин имел все основания утверждать: «...факты мировой истории показали, что превращение нашей, русской, революции в социалистическую
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 300.
2 Там же, т. 45, с. 380.
3 Там же, т. 38, с. 233; см. также т. 31, с. 446.
208


было не авантюрой, а необходимостью, ибо иного выбора не оказалось» 1.
Все эти факторы внутреннего и внешнего порядка, с одной стороны, придали Октябрьской революции характер общенациональной революции нового, социалистического типа, а с другой — показали, что революция становится необходимой только тогда, когда иного пути для прогрессивного развития той или иной страны не оказывается. Суммируя высказывания В. И. Ленина на сей счет, можно было бы сказать, что «вынужденность» выбора нового пути общественного развития в критической ситуации — это своего рода закон истории.
Новые грани видны и в подходе В. И. Ленина к проблеме отсталости России. Если меньшевики носились с отсталостью России, по его остроумному замечанию, как с писаной торбой2, то ленинский анализ показал, что в конкретно-исторических условиях 1917 г. «наша отсталость двинула нас вперед»3. Основной вывод В. И. Ленина состоял в том, что нам легче было начать социалистическую революцию, но труднее будет ее продолжить в ходе строительства социализма4, так как здание социализма придется возводить в условиях незавершенной индустриализации, преобладания мелкого, раздробленного производства в сельском хозяйстве и неграмотности большинства населения.
«...Отсталая страна может легко начать (революцию.  — П. В.), потому что гнил ее противник, потому что неорганизована ее буржуазия...»5. И действительно, отсталый, среднеразвитый капитализм и его материальный носитель — буржуазия на крутом повороте истории оказались более слабым и уязвимым противником пролетариата и были опрокинуты одним могучим ударом. Кроме того, отсталость России способствовала осуществлению той перспективы, которую К. Маркс в свое время намечал для Германии,  — соединения крестьянской войны с рабочим движением. «...Отсталость России,  — указывал в связи с этим В. И. Ленин,  — своеобразно слила пролетарскую революцию против буржуазии с крестьянской революцией против помещиков»6.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 37, с. 191.
2 См. там же, т. 45, с. 380.
3 Там же, т. 36, с. 235.
4 См.: там же, с. 10, 252, 366—367; т. 37, с. 67, 364; т. 41, с. 47—48.
5 Там же, т. 36, с. 252.
6 Там же, т. 38, с. 306.
209


Непреходящий интерес представляют мысли В. И. Ленина о проделанном Россией опыте революционного изменения порядка и формы (типа) общественного развития, благодаря чему она раньше передовых стран Запада стала на социалистический путь. И в самом деле, Россия начала движение к социализму, не имея развитых производительных сил и культуры, необходимых для непосредственного перехода к социализму. Но зато она имела, как уже говорилось ранее, готовые политические предпосылки для социалистического преобразования. Налицо, следовательно, было несоответствие между экономическими и политическими предпосылками социализма.
Каков же был выход из этого несоответствия? Он мог быть двояким. По поводу одного из них, теоретически сформулированного меньшевиками, В. И. Ленин писал, что они рассуждают, как «человеки в футлярах», допуская непоправимую ошибку: «раз признано несоответствие наших экономических «сил» и силы политической, то, «следовательно», не надо было брать власть» 1. Большевики, будучи настоящими марксистами и революционерами, нашли другой выход, другую возможность перехода к созданию основ цивилизации, чем более передовые страны Западной Европы. О ней В. И. Ленин писал, полемизируя с меньшевиками, так: «...Почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путем предпосылок для этого определенного уровня (культуры.  — П. В.), а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы»2.
Отметим в связи с этим принципиально важное соображение В. И. Ленина о природе несоответствий вообще и их преодолении при социализме в особенности. Он писал, что «соответствия» не будет никогда, что его не может быть в развитии природы, как и в развитии общества, что только путем ряда попыток,  — из которых каждая, отдельно взятая, будет одностороння, будет страдать известным несоответствием,  — создастся цельный социализм из революционного сотрудничества пролетариев всех стран»3.
Таким образом, ход ленинской мысли был таков: поскольку Россия отстала от передовых стран и, более того,
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 306.
2 Там же, т. 45, с. 381.
3 Там же, т. 36, с. 306.
210


в 1917 г. зашла в тупик, следовало революционным путем видоизменить обычную историческую последовательность, порядок ее развития, т. е. не ждать «полного» созревания материальных предпосылок социализма, а сначала завоевать политическую власть, а затем на основе рабоче-крестьянской власти и новых экономических отношений двинуть вперед производительные силы и догнать другие народы. Эта «обратная» модель развития и была осуществлена в СССР. Но такая инверсия (перестановка: сначала революция, а потом на ее основе подъем производительных сил и культуры до уровня передовых стран) нисколько не нарушает исторической закономерности, а, напротив, лежит на общей линии мирового развития.
Будучи составной частью мирового революционного процесса, Великий Октябрь решающим образом изменил «маршрут» человечества к социализму: его начали прокладывать и проложили не передовые страны Запада, как ранее теоретически предполагалось, а такие страны, как Россия. При этом наша страна не только не уклонилась от «нормального» пути, а, напротив, положила начало естественноисторическому процессу рождения повой общественно-экономической формации из старой.
И, наконец, третью группу в ленинском наследии составляют вопросы социалистического строительства. Если в дооктябрьских работах, особенно написанных в 1917 г., был обоснован общий маршрут пути России к социализму и намечены его основные вехи, то теперь в центре внимания В. И. Ленина оказались теоретические и практические вопросы строительства нового, социалистического общества. Его прежние теоретические представления о социалистической революции, о пути к социализму, наконец, о самом социализме предстают перед нами как бы в новом качестве, обогащенные пятилетним опытом всемирно-исторического значения. Они значительно углублены и конкретизированы, дополнены новыми идеями и аргументами. Им придана цельность и завершенность, свидетельствующие о новом творческом взлете ленинской мысли. В. И. Ленин, в частности, указал, что отныне реформаторская деятельность, политика смелых и глубоких конструктивных реформ стала главным способом проведения общественных преобразований при социализме.
Нэп, избранный Коммунистической партией в качестве единственно правильного пути к социализму, в пер-
211


вые же годы показал свою эффективность. Необходимо было, однако, конкретизировать этот выбор применительно к условиям нового этапа развития страны. Эту задачу и решил В. И. Ленин в своих последних работах, которые принято называть его политическим завещанием. Фактически суть этого завещания — выработка конкретного пути нашей страны к социализму.
Как известно, В. И. Ленин считал, что для построения социализма необходимо осуществить индустриализацию страны, кооперировать ее сельское хозяйство, переведя его на рельсы крупного производства, провести культурную революцию. В области государственно-политического строительства намечалось объединение всех советских республик в одно союзное многонациональное государство и всемерное укрепление этого государства как государства диктатуры пролетариата. В ходе социалистического строительства необходимо было ликвидировать унаследованную от прошлого отсталость — социальную, хозяйственную и культурную — национальных окраин России и обеспечить выравнивание уровней развития всех народов нашей страны.
Наиболее трудным делом был перевод миллионов трудящихся крестьян — мелких собственников на путь социализма. Он усугублялся тем, что в результате передачи земли крестьянству численность крестьянских хозяйств заметно увеличилась, что расширило базу мелкой собственности. А переход к нэпу, обеспечив подъем крестьянского хозяйства на путях товарного производства и обращения, усилил стихийно-капиталистическую тенденцию развития в деревне. Ей противостояла социалистическая тенденция, исходящая от рабочего класса и советского государства, опиравшихся на передовые элементы деревни. Без победы социалистической тенденции над стихийно-капиталистической, т. е. без превращения ее в набравший силу процесс, ни о каком социалистическом преобразовании деревни, естественно, не могло быть и речи. Однако «победивший пролетариат и его партия не могут решить эту задачу за крестьян. Но они обязаны сделать все зависящее от них для того, чтобы помочь крестьянам на их собственном практическом опыте сделать неизбежный выбор между капитализмом и социализмом»1. Такую возможность перейти более
1 История Коммунистической партии Советского Союза, т. 3, кн. 2, с. 40.
212


простым, легким и понятным для крестьянина путем к новым, коллективистским формам хозяйственной деятельности открыл перед крестьянством ленинский кооперативный план.
В начале нэпа В. И. Ленина особенно тревожил «разрыв между всемирно-историческим величием задач, поставленных и начатых и нищетой материальной и культурной»1. Отсталость, которая, по его словам, на первом этапе революционного процесса двинула нас вперед, теперь стала источником серьезной опасности и дополнительных трудностей на пути социалистического строительства. С точки зрения внутренних условий развития советский строй нельзя было долго политически базировать на отсталой социально-экономической основе. Экономически социализм, как строй, имманентный высокоразвитым производительным силам, не мог утвердиться без быстрейшего преодоления отсталости страны. Не подлежит сомнению, что противоречие между отсталостью страны и передовым общественным строем было одной из движущих сил нашего развития до тех пор, пока ие была решена эта общенациональная задача, причем присущими только социализму методами и средствами. В этой связи необходимо еще раз подчеркнуть, что, вопреки утверждениям некоторых буржуазных историков (например, А. Тойнби), исторический смысл Октябрьской революции состоял в повороте общественного развития страны на новый, социалистический путь, а не в преодолении отсталости2.
Отсталость страны придала движению нашей страны к социализму особую остроту и драматизм также вследствие неблагоприятных международных условий — наличия капиталистического окружения. На рубеже 20—30-х гг. история вновь  поставила перед нашей страной грозную альтернативу, суть которой состояла в том, что либо мы за десятилетие ликвидируем вековое отставание от передовых стран, либо они нас сомнут.
Выведя Россию на социалистический путь, Октябрьская революция как бы переключила скорости в ее общественном развитии, резко ускорив его темпы. В годы предвоенных пятилеток Страна Советов быстро устремилась вперед, показывая невиданные ранее темпы раз-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 414.
2 См.: Ленинская теория социалистической революции и современность. М., 1975, с. 234.
213


вития и демонстрируя преимущества новой, социалистической формы исторического прогресса. Новому общественному строю, помимо своих собственных задач, пришлось сделать то, что не мог сделать капитализм,  — осуществить индустриализацию страны, создать крупное производство в сельском хозяйстве, поднять культурный уровень народа. Вот почему создание в СССР материально-производственной, технической и культурной базы, адекватной социализму, было одновременно и процессом ликвидации ее былой отсталости. Это был, по сути, революционный скачок в развитии советского общества, скачок, ставший хрестоматийным примером возможностей социализма по преодолению отсталости и ускорению социального прогресса.
Как отметил XVII съезд партии, уже к концу первой пятилетки был построен фундамент социалистической экономики и «СССР окончательно укрепился на социалистическом пути» 1. А к середине 30-х гг. социализм в СССР был в основном построен. В частности, была решена труднейшая задача социалистической революции: завершена коллективизация сельского хозяйства, что означало глубокий переворот в экономических отношениях, во всем укладе жизни крестьянства. «На прочный социально-экономический фундамент был поставлен союз рабочего класса и крестьянства»2. В результате социализм охватил все сферы общественной жизни, стал повседневной реальностью, пустив глубокие корни в национальную почву. С завершением переходного периода заканчивается историческая полоса зарождения и становления новой, коммунистической формации, начинается функционирование и развитие ее первой фазы.
Образно говоря, локомотив истории был прочно поставлен на социалистические рельсы. С точки зрения внутренних условий путь социалистического развития стал необратимым.
Но движение по избранному социалистическому пути, хотя бы только в силу его новизны, не было простым и обычным делом. Его нельзя рассматривать также как простое и гладкое, так сказать, однолинейное развертывание нового направления общественного развития. Вот почему вопросы о возможности, формах, методах и темпах социалистического развития не раз становились  объ-
1 КПСС в резолюциях... М., 1971, т. 5, с. 129.
2 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 125.
214


ектом острых дискуссий и внутрипартийной борьбы. Так, сразу же после победы Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде и сформирования Советского правительства часть членов ЦК партии и Совнаркома (Л. Б. Каменев, Г. Е. Зиновьев, А. И. Рыков, В. П. Милютин, В. П. Ногин и другие), придерживаясь немарксистских взглядов о невозможности социализма в России, выступили за отказ от Советской власти и за создание так называемого «однородного социалистического правительства» (с участием меньшевиков и эсеров) 1. Образовавшаяся в партии в конце 1917 — начале 1918 г. оппозиционная группа «левых коммунистов» повела ожесточенную борьбу внутри партии и Советов против заключения мирного договора с Германией, а в области внутренней политики — против использования госкапитализма и буржуазных специалистов, обвинив партию в том, что она сошла «с международного революционного пути» и делает уступки «отечественному капиталу»2. Взамен предлагалась гибельная для страны альтернатива: революционная война против превосходящих сил империалистической Германии и отказ от переходных, подготовительных шагов и мер к социализму.
При переходе к нэпу в партии нашлись носители «военно-коммунистической» идеологии. Так, Л. Д. Троцкий и его сторонники, будучи приверженцами административно-принудительных методов в хозяйственном и государственном строительстве, в отношениях с массами, рассматривали «военный коммунизм» и в будущем как единственно возможную экономическую политику пролетарского государства3. В сущности, уже внутрипартийная дискуссия о профсоюзах (осень 1920 — февраль 1921 г.) показала, что спор шел о различных типах социализма. Троцкий, выступив за милитаризацию страны, за превращение ее в военный лагерь, за резкое ограничение демократии, предстал как сторонник «казарменного коммунизма» и военно-административного государства. В. И. Ленин, всегда боровшийся с обывательскими наветами на социализм как «массовую казарму», «массовое чиновничество»4, сразу же разглядел опасность троцкист-
1 См.: История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1967, т. 3, кн. 1, с. 344—347.
2 Коммунист. 1918, № 1; цнт. по: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 289.
3 См.: История Коммунистической партии Советского Союза, т. 4, кн. 1, с. 44.
4 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 446.
215


ских взглядов и отстоял марксистское понимание социализма как общества, в котором наиболее полно обеспечиваются социально-экономические потребности и политические права трудящихся масс. Известно также, что Троцкий и троцкисты не верили в самую возможность построения социализма в СССР до победы мировой социалистической революции. По сути, альтернативные варианты по отношению к ленинскому плану построения социализма в СССР представляли и платформы «новой оппозиции» и правого уклона. Эти разногласия и споры внутри партии разрешались путем острой критики антиленинских взглядов, показа их несостоятельности и ошибочности. Вместе с тем они способствовали кристаллизации генеральной линии партии и завершались поражением фракций, сплочением вокруг этой линии абсолютного большинства коммунистов. Ибо партия ясно сознавала, что малейший отход от взятого ленинского курса грозил стране уклонением с избранного пути.
В ходе социалистического строительства, как и во всяком процессе созидания нового, были — как в силу объективных, так и субъективных причин — и трудности, и недостатки, и просчеты, и ошибки, принимавшие порой драматический характер. Естественным было известное несовпадение логического и исторического, теоретической модели и результата.
Рассмотрим подробнее вопрос о соотношении логического и исторического в переходе от капитализма к социализму и в ходе социалистического строительства. Он является одним из сложных и лишь сравнительно недавно заинтересовал исследователей 1. В то же время вопрос этот стал одним из основных в современной идеологической борьбе, поскольку антикоммунисты, рядясь в тогу радетелей социализма, настойчиво и демагогически противопоставляют реальный социализм учению Маркса — Энгельса — Ленина о социалистическом обществе.
При его решении единственно верной может быть одна методологическая посылка, а именно: история в общем и целом подтвердила марксистско-ленинское учение о социализме как обществе, фундаментальными началами которого являются общественная собственность на средства производства, плановое ведение хозяйства, народо-
1 См.: Косолапов Р. И. Социализм. К вопросам теории. М., 1979; Печенев В. А. Социалистический идеал и реальный социализм. М., 1984.
216


властпе, социальная справедливость. Вместе с тем конкретно-историческая картина становления и развития социализма, говоря словами В. И. Ленина по поводу осуществления одной из большевистских формул, сложилась иначе, чем можно было ожидать, — оригинальнее, своеобразнее, пестрее 1.
В этом нет ничего неожиданного для марксистов, ибо такова диалектика соотношения логического и исторического. Жизнь всегда богаче, содержательнее, «хитрее», чем любая теория, которая, как известно, «в лучшем случае лишь намечает основное, общее, лишь приближается к охватыванию сложности жизни» 2. Именно поэтому, согласно материалистическому пониманию истории, критерием идеала служит действительность, а не привлекательность самого идеала.
Проследим это на примере СССР как первой страны социализма. Во-первых, Октябрьская революция, хотя и скорректировала теоретические представления марксизма о месте первоначальной победы социалистической революции (победила в среднеразвитой, а не высокоразвитых капиталистических странах), была выражением общей закономерности общественного развития, поставившего в эпоху империализма переход от капитализма к социализму в порядок дня. Благодаря же тому, что этой революцией руководила партия, владевшая научной теорией, ее результаты (установление подлинно народной власти и поворот на новый, социалистический путь развития) — впервые в истории революций — не разошлись ни с программными целями, ни с устремлениями революционных масс.
Во-вторых, видоизменение «обычного исторического порядка» привело к тому, что в исторической практике социализма оказались такие моменты, которые не могли быть заранее предусмотрены теорией, т. е. не вытекали из логического подхода (таковы, например, продолжительное существование только одной страны социализма, отказ в связи с этим от всеобщего вооружения народа в пользу кадровой армии, необходимость доделывать то, что не сделал русский капитализм, и т. п.). В. И. Ленин к числу таких деталей с точки зрения мировой истории относил Брестский мир и даже нэп3.
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 133—134.
2 Там же, с. 134.
3 См. там же, т. 45, с. 381.
217


В-третьих, логика мирового развития обычно наиболее полно проявляет себя в масштабах всемирности и не может полностью проявить себя в истории какого-либо одного народа или государства 1. Напомним также о ленинском указании, что цельный социализм создастся из революционного сотрудничества пролетариев всех стран, на что потребуется, вероятно, немалый срок. А до того каждая, отдельно взятая попытка будет односторонняя, будет страдать известным несоответствием2. Поэтому ждать «полного» совпадения социалистического идеала и социалистической действительности в одной стране, находящейся к тому же на одной из промежуточных ступеней к конечной цели — коммунизму, теоретически неверно. Напротив, известное несоответствие социалистического идеала и социалистической действительности есть противоречие подлинно диалектическое и, будучи правильно понято, должно побуждать к активной деятельности по их сближению. Стратегическая установка нашей партии на всестороннее совершенствование социализма, закрепленная в решениях исторического XXVII съезда КПСС, как раз и направлена на максимально возможное приближение его к социалистическому идеалу. С другой стороны, вероятно, со временем исторический опыт развития нового общества может поставить вопрос об уточнении некоторых аспектов самого идеала.
Как и в первые годы революции, так и в период социалистического строительства огромную, мобилизующую роль сыграла уверенность народных масс в правильности избранного пути. Построенный в кратчайшие исторические сроки, ценой величайших усилий и немалых жертв советского народа, социализм стал источником такой непреоборимой силы и устойчивости нашей страны, о которую разбилась вторая попытка наиболее реакционных сил мирового империализма — гитлеровской Германии — взять социальный реванш и повернуть колесо истории назад.
В послевоенные годы советский народ продолжал уверенное движение по социалистическому пути. Залечив тяжелые раны войны, Советский Союз добился больших
1 См.: Келле В. Ж., Ковальзон М. Я. Указ. соч., с. 112.
2 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 306. «Новое общество опять-таки есть абстракция, которая воплотиться в жизнь не может иначе, как через ряд разнообразных, несовершенных конкретных попыток создать то или иное социалистическое государство» (там же, с. 301—302).
218


успехов в развитии производительных сил, экономических и социальных отношений, культуры и науки, социалистической демократии, в укреплении оборонного потенциала. Упрочились его международные позиции и возросла его роль как могучего фактора борьбы против империализма, за мир, демократию и социальный прогресс. «Социализм в нашей стране победил полностью и окончательно» 1. Качественные сдвиги в системе социалистических общественных отношений и производительных сил по сравнению с предшествующим периодом, их более высокий уровень означали, что «страна вступила в этап развитого социализма»2. Необратимость социалистического развития как в СССР, так и в других странах социалистического содружества определяется теперь как глубокими корнями и зрелостью социализма в каждой, отдельно взятой социалистической стране, так и их объединенной мощью.
Как мы показали, Россия осуществила выбор социалистического пути развития в соответствии с классической марксистской формулой: на основе капитализма, посредством его революционного преодоления.
Но советский путь к социализму включает в себя не только движение через капитализм, но и первый в мировой истории опыт некапиталистического развития. Как известно, в первые годы Советской власти В. И. Ленин разработал идею о возможности некапиталистического пути развития к социализму. В новых исторических условиях, созданных существованием республики Советов и подъемом национально-освободительного движения на Востоке, отставшие в своем развитии народы могли прийти к социализму, минуя капитализм, с помощью победоносного пролетариата передовых стран. Это ленинское учение и стало путеводной нитью в первом в мировой истории опыте некапиталистического пути к социализму.
Примерно одна шестая часть населения нашей страны пришла к социализму, минуя капитализм. Это — народы и народности Средней Азии и Казахстана, Поволжья, Сибири, Крайнего Севера, отдельных районов Кавказа. К моменту Октябрьской революции народы этих регионов находились на докапиталистической стадии развития, у большинства из них господствующими были (при
1 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 126.
2 Там же, с. 122.
219


наличии зачатков или очагов капитализма) феодальные или даже дофеодальные отношения.
Разбив царскую тюрьму народов, Октябрьская революция предоставила всем народам России право самим определять свою судьбу. Вовлеченные в общий могучий поток революционного обновления страны, ранее отсталые народы получили возможность строить свою жизнь на новых общественных началах, ориентированных на социализм. Они и использовали эту возможность приобщения к передовым формам социального устройства, к достижениям цивилизации, не повторяя ранее пройденные другими народами ступени развития. Выбор некапиталистического пути был осуществлен ими в рамках единого Советского многонационального государства под руководством Коммунистической партии. А независимые Бухарская и Хорезмская Народные Советские Республики были, по сути, первыми государствами социалистической ориентации, вступившими на некапиталистический путь (завершили они его уже в составе Союза ССР) 1.
По мере роста сознательности трудящихся масс, прежде всего крестьянства, их сплочения вокруг власти Советов, развития и укрепления национальной государственности осуществлялся постепенный, более медленный, чем в центре страны, с широким использованием переходных форм перевод общественного развития отставших народов на социалистический путь. В частности, с учетом местных национальных и исторических особенностей были проведены революционно-демократические мероприятия (например, земельно-водная реформа в республиках Советского Востока), которые подорвали, а затем и ликвидировали феодальные отношения и заблокировали каналы роста капиталистических отношений. Общедемократические преобразования сочетались с социалистическими (при главенстве последних), и это составляет особенность некапиталистического пути развития ряда национальных районов СССР.
Успех их некапиталистического развития нельзя себе представить без огромной и разносторонней материальной, политической и культурной помощи в становлении и подъеме новых производительных сил и культуры, в пе-
1  См.: Касымов Ф. X. Минуя капитализм. Советская историография перехода народов Средней Азии к социализму. М., 1980, с. 200.
220


ресоздании докапиталистических общественных структур со стороны более передовых народов Советского Союза. Опираясь на эту помощь — а ее масштабы постоянно возрастали,  — ранее отсталые народы в конце 20 — начале 30-х гг. активно включились в общий процесс социалистического строительства и одновременно или почти одновременно с русским, украинским и другими народами осуществили переход к социализму.
Социализм и в национальных районах созидался руками самих народов, а не был привнесен им извне. В итоге эти народы избежали мучительных последствий капиталистического развития и в течение жизни одного поколения совершили скачок от феодализма к социализму. Некапиталистический путь развития, благодаря победе социалистической революции и социализма в СССР, впервые из теоретической возможности превратился в действительность и стал одной из новых закономерностей мирового общественного развития.
На современном этапе развития советского общества перед партией и народом во весь рост встал вопрос о выборе пути дальнейшего социалистического развития. Это связано с тем, что в последние годы в стране сложилась переломная ситуация как ситуация выбора разных альтернативных решений, предопределяющих на десятилетия характер и темпы нашего движения вперед. Объективные противоречия развития социалистического общества, и прежде всего обнаружившееся отставание производственных отношений от достигнутого высокого уровня производительных сил, несоответствие устаревшей модели хозяйственного механизма новым условиям — таковы объективные причины этой переломной ситуации. В реальной действительности утрата производственными отношениями и хозяйственным механизмом прежней двигательной силы проявилась в ослаблении присущего социалистическому обществу динамизма, в заметном отставании в экономическом развитии, в замедлении научно- технического прогресса, в застойных и других негативных явлениях в общественной жизни. Стало очевидным, что старый путь экстенсивного экономического роста и медленного освоения достижений научно-технической революции исчерпал себя и стал сдерживать общественный прогресс. Альтернативой этому старому пути мог быть только путь обновленного социалистического развития и достижение качественно нового состояния советского социалистического общества, что предполагает ускоре-
221


ние социально-экономического развития на основе научно-технического прогресса.
XXVII съезд партии подтвердил и всесторонне обосновал концепцию ускорения социально-экономического развития нашей страны, выдвинутую апрельским (1985 г.) Пленумом ЦК КПСС, и положил ее в основу генеральной линии КПСС. Именно поэтому он стал съездом стратегических решений.
Как известно, марксизм-ленинизм связывает социальный прогресс с глубокой перестройкой общественных отношений. Такой подход верен и для социалистического общества. Стратегия ускорения не только распространяется на все сферы жизни общества, но и прямо требует их преобразования, поскольку материальная, политическая, социальная и духовная сферы находятся в диалектической взаимосвязи и взаимодействии. «Стратегия ускорения,  — говорится в Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии,  — предполагает совершенствование общественных отношений, обновление форм и методов работы политических и идеологических институтов, углубление социалистической демократии, решительное преодоление инерции, застойности и консерватизма  — всего, что сдерживает общественный прогресс» 1. Поэтому для осуществления выработанной партией стратегии ускорения требуются радикальные реформы в области экономики, хозяйственного управления и политической надстройки.
Крутой перелом в жизни, в развитии советского общества, как подчеркивается в документах XXVII съезда КПСС, неосуществим без мобилизации творческого потенциала всего народа. Отсюда курс на повышение роли человеческого фактора. А это предполагает развитие инициативы, самодеятельности, творческой энергии рабочего класса, крестьянства и интеллигенции, а в качестве необходимой предпосылки — повышение активности и
личной ответственности каждого труженика в деле выполнения намеченных партией планов. Ибо, как и прежде, главным двигателем и душой прогресса был и остается человек труда. Ключом же к активизации человеческого фактора, бесспорно, является повышение заинтересованности людей в общественных делах, в развитии самоуправленческих начал в деятельности государственных органов и общественных организаций. Другим
1 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 21.
222


стимулирующим фактором, действующим в том же направлении, является удовлетворение возрастающих материальных и духовных потребностей и нужд людей.
В этой связи большой теоретический интерес представляет выяснение механизма выбора нового пути развития на базе господствующих социалистических отношений, ибо оно позволяет расширить наши представления о диалектике необходимого, возможного и действительного в обществе, давно не знающем классовой борьбы. Общеизвестно, что политику Советского государства разрабатывает и направляет Коммунистическая партия, руководствуясь теорией марксизма-ленинизма. Но этой констатации недостаточно для понимания специфики выбора путей развития в условиях социализма.
Представляется, что переломная ситуация, сложившаяся в стране к началу 80-х гг., объективно потребовала коренных, поистине революционных преобразований как для быстрейшего преодоления отставания, так и для решения новых, сложных и масштабных задач социалистического строительства. Субъективную сторону процесса выбора нового, революционного курса политики составили нараставшие сверху и снизу — в руководстве партии и в народных массах — настроения в пользу перемен в общественной жизни, понимание ими недопустимости и опасности дальнейшего замедления социально-экономического развития. «В партии, в народе,  — говорил Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев на встрече с трудящимися г. Тольятти 8 апреля 1986 г.,  — зрело понимание необходимости крутого поворота, перемен к лучшему, энергичных практических действий»  1. Эти народные настроения и чаяния аккумулировала и синтезировала Коммунистическая партия как руководящая сила советского общества, выразитель общенародных интересов и устремлений. Она генерализировала их в научную концепцию ускорения и через Советское государство осуществила стратегический выбор нового пути социалистического развития, ускоряющего движение общества к коммунизму.
Вряд ли можно сомневаться, что на выборе этой новой стратегии сказалось и то, что в Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии было названо вызовом времени2. В самом деле. Обострившееся экономическое
1 Горбачев М. С. Быстрее перестраиваться, действовать по-новому. М., 1986, с. 6.
2 См.: Материалы XXVII съезда КПСС, с. 71.
223


и научно-техническое соперничество с развитыми капиталистическими странами, с мировой системой капитализма, с одной стороны, возросшая ответственность Советского Союза за судьбы мирового социализма и мировой цивилизации — с другой, повелительно диктуют необходимость ускорения нашего общественного развития. Классовая борьба на мировой арене, как видим, оказала свое опосредованное влияние на стратегический выбор пути развития нашей страны.
Есть все основания ожидать, что дальнейшее продвижение советского общества по пути всестороннего совершенствования социализма выведет нашу страну на новые, невиданные прежде рубежи материального и духовного подъема.
Итак, что же дал новый, социалистический путь развития народам России? Каково историческое значение социалистического выбора, осуществленного нашей страной 70 лет назад?
Народные массы оценивают избранный путь по конкретным завоеваниям, по тем плодам — материальным, политическим и духовным, какие он им дает. Благодаря социалистической революции наша Родина была спасена от национальной катастрофы, на пути социализма она с успехом решила задачи национального и социального возрождения, стала могучей социалистической державой с современными производительными силами, наукой и культурой. Социалистический путь развития, открытый Великим Октябрем, оказался единственно возможным и реальным путем народов нашей Родины в будущее. Советские люди на практике убедились, что, несмотря на пережитые трудности и лишения, неизбежные при строительстве новой жизни, избранный ими путь дал им такие материальные и духовные блага, какие не в состоянии был обеспечить никакой другой строй. Органическая приверженность советского народа своему социалистическому выбору покоится на ясном понимании того, чем была буржуазно-помещичья Россия и чем ныне является социалистический Советский Союз. Поколения советских людей на собственном опыте убедились в правильности избранного социалистического пути.


Глава IV
ВЫБОР СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПУТИ В НАШУ ЭПОХУ
«Существенно то, что лед сломан, что путь открыт, дорога показана»1 — так оценивал В. И. Ленин значение социалистического почина российского пролетариата. Действительно, Великая Октябрьская социалистическая революция — главное событие XX века,  — переведя развитие России, одной из крупнейших стран мира, на новый, социалистический путь, положила начало коренному изменению направления общественного развития всего человечества. Если до октября 1917 г. социализм как историческая альтернатива капитализму пребывал еще в его недрах в виде реальных предпосылок, то теперь он стал повой исторической реальностью. Если до Октябрьской революции историческое развитие при всей его стадиально-региональной пестроте знало как доминирующее лишь линейное, однонаправленное движение к капитализму, то теперь мировая история превратилась в перекресток, в развилку различных объективно возможных путей развития. Капитализм перестал быть основным путем или тенденцией мирового развития. Буржуазия навсегда утратила роль ведущей силы исторического прогресса, отныне эта роль перешла к пролетариату.
Началась новая эпоха: социализм не только потенциально, но и практически стал альтернативой капитализму. Выбор пути общественного развития замкнулся па двух главных альтернативах, представленных в реальной исторической действительности двумя социально-экономическими полюсами: рождающимся миром социализма и прошедшей точку зенита, но все еще сильной мировой капиталистической системой.
Но эта же эпоха уже на своей начальной стадии показала, что конкретные исторические пути становления
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 150.
1/28 П. В. Волобуев
225


социализма пролегли не во всем так, как предполагали основоположники нашей революционной теории. Первоначально он зародился и победил в одной, к тому же экономически отсталой стране. После Великого Октября мировой революционный процесс, основным содержанием которого является окончательное и полное утверждение социалистической системы, пошел такими зигзагообразными, запутанными и сложными путями, какие не могла предусмотреть никакая теория. В. И. Ленин в одном из своих последних выступлений в декабре 1921 г. говорил о перипетиях и извилистых путях мировой революции так: «Нам казалось тогда,  — и не могло казаться иначе,  — что эта дорога (к выходу из империалистической войны и к социализму.  — Л. В.) является ясной, прямой и наиболее легкой. Оказалось, что на эту прямую дорогу... по крайней мере так быстро, как мы рассчитывали, на эту дорогу другим народам вступить не удалось» 1.
Марксизм-ленинизм, однако, никогда не претендовал и не претендует ныне па то, чтобы наперед предусмотреть пути к социализму во всей их исторической конкретности и своеобразии. Он указывает лишь общее направление этого пути и, следовательно, направление борьбы, призывая своих последователей к активному вмешательству в ход событий, с тем чтобы в каждый данный момент исчерпать все шансы на победу в борьбе за социалистический выбор.
Современный мировой революционный процесс неодинаков по составу социально-политических сил. Он включает в себя наиболее мощную и ведущую силу — мировую систему социализма, международный рабочий класс, народы освободившихся государств, а также массовые демократические движения. Их взаимодействие и определяет как глубину, так и темпы революционных преобразований, формы и сроки перехода к социализму. Им противостоит мировой империализм как оплот развития по старому, капиталистическому пути.
Главной особенностью борьбы за выбор новых, прогрессивных путей развития на современном этапе является то, что она происходит в условиях сосуществования и противоборства двух общественных систем — социалистической и капиталистической, олицетворяющих два пути, два типа общественного развития.
1  Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 292; см. также т. 37, с. 121.
226


Социализм придал могучее ускорение мировому историческому процессу. И вполне справедливо, что прогресс нашего времени отождествляется с социализмом. В отличие от мирового империализма, прибегающего к прямым формам насильственного удерживания народов в рамках старого, буржуазного пути или подталкивания их на этот путь, мировой социализм воздействует на внутренние процессы общественного развития несоциалистической зоны мира силой своего созидательного примера 1.
Возрастание роли мирового социализма, международного рабочего движения, других передовых общественных сил в общественном развитии неизмеримо расширило возможности социального прогресса, способствовало обогащению его форм и проявлений. Стремительные перемены в мире — социальные, экономические, политические, культурные, научно-технические — лучшее тому свидетельство. Вместе с тем возросли трудности — объективные и искусственные, создаваемые миром капитализма, а главное — опасности на пути социального прогресса.
Перспективы социального прогресса, в том числе социалистического выбора, ныне оказались в прямой зависимости от сохранения мира, от способности человечества объединенными усилиями предотвратить термоядерную катастрофу. Но борьба за мир не заменяет борьбу за социальный прогресс и наоборот. Диалектика их соотношения такова, что они взаимно дополняют, обогащают и, следовательно, усиливают одна другую.
На характере и ходе современного общественного развития все больше сказываются и другие глобальные проблемы (экологическая, сырьевая, энергетическая и т. п.), ставшие его неотъемлемым компонентом. Эти глобальные проблемы, будучи общечеловеческими, вместе с тем связаны с социальными противоречиями нашей эпохи и в свою очередь стимулируют борьбу за общественный прогресс.
Таковы объективные условия, в которых ведется в пашу эпоху народами несоциалистнческой зоны мира поиск и выбор — теоретический и практический — новых, прогрессивных путей развития, ведущих к социализму.
1  «Мы говорили и говорим: «Социализм имеет силу примера» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 42, с. 75).
227


§ 1. Борьба трудящихся стран Европы и Азии за социалистический выбор в 20—40-х гг.
Революционный кризис, порожденный первой мировой войной, могучее влияние Великой Октябрьской социалистической революции стали исходной базой революционного подъема, развернувшегося в странах Европы в 1918—1923 гг. Вслед за Октябрьской революцией почти по всему Европейскому континенту в эти годы прокатилась волна пролетарских и буржуазно-демократических революций и локальных пролетарских восстаний. Наибольшей высоты эта революционная волна достигла в 1918—1921 гг., когда европейский пролетариат в ряде стран предпринял решительный натиск на буржуазию с целью ее свержения, завоевания власти и поворота общественного развития на новый, социалистический путь. Первой такой попыткой была рабочая революция в Финляндии (январь — апрель 1918 г.), хотя у революционного финского пролетариата в начале борьбы не было четкой социалистической программы 1. Но вмешательство интервенционистских войск Германии и общее соотношение сил не позволили финским рабочим достичь поставленной цели и двинуть вперед, говоря ленинскими словами, «по-своему... учреждение социалистической республики»2.
Большие надежды вселила в международный пролетариат и особенно в рабочий класс России ноябрьская (1918 г.) революция в Германии. Но она застряла на буржуазно-демократическом этапе и не переросла в социалистическую. Оказалось, что одна из самых зрелых для социализма в экономическом отношении стран мира не имела к «часу выбора» соответствующих политических предпосылок. Неоднократные попытки передовых отрядов немецкого пролетариата в 1920—1923 гг. прервать нисходящую линию политического развития и перевести его на пролетарски-революционный путь не удались.
Огромный международный резонанс имела социалистическая революция в Венгрии (1919 г.), завершившаяся учреждением Советской республики. Эта революция, победив в результате перерастания буржуазно-демокра-
1 См.: Международное рабочее движение. Вопросы истории и теории, т. 4. М., 1980, с. 140—144.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 46.
228


тической революции в социалистическую, отличалась заметным своеобразием по сравнению с Октябрьской революцией в России. В частности, она победила мирным путем, так как венгерская буржуазия, будучи дезорганизованной, не смогла оказать вооруженного сопротивления революционному пролетариату. В ходе революции было достигнуто, хотя и на короткое время, единство рабочего класса — коммунистическая и социал-демократическая партии объединились на предложенных коммунистами принципиальных условиях в единую Социалистическую партию Венгрии (но при этом была допущена крупная ошибка: партия не была очищена от правых элементов социал-демократии) 1. Под ударами международной и внутренней реакции Венгерская Советская республика — первая вне пределов России — пала, но она оставила глубокий след в истории революций и рабочего движения Европы.
Авангардная роль принадлежала рабочему классу в буржуазно-демократической революции в Австрии (1918 г.), хотя и он не смог стать ее гегемоном. Революционным движением в те годы были охвачены Италия, Чехословакия, Польша, Болгария, Румыния, Югославия и другие страны. При этом в Италии и Болгарии- рабочий класс дал первые встречные бои поднимавшему тогда голову фашизму. На развитии революционного движения во Франции, Англии и США сказались не только более устойчивое положение этих стран как держав- победительниц, но и большая политическая опытность и сила буржуазии.
Рабочий класс Западной, Центральной и Юго-Восточной Европы, сыграв авангардную роль в революционных битвах в период послеоктябрьского революционного подъема, тем самым внес свой весомый вклад в коренное изменение политической карты Европы. Достаточно сказать, что на месте двух монархических империй — германской и австрийской (габсбургской) — образовалось несколько новых независимых государств буржуазно-парламентского типа.
Однако в период мирового революционного подъема в 1918—1923 гг., несмотря на могучее воздействие «русского примера», немалые возможности для социалистического поворота в странах Запада не были использованы. Поражение западноевропейского пролетариата в
1 См.: Международное рабочее движение, т. 4, с. 210—217.
8 П. В. Волобуев  229


1918—1919 гг., несмотря на ряд его слабостей, не было фатально предопределено. В. И. Ленин обоснованно считал, что в ряде стран в конце войны, когда массы были вооружены, «революция могла бы произойти быстро, и тогда исход был бы иным» 1. Возвращаясь к этой мысли еще раз, он подчеркивал: «Как раз в этот момент пролетариат мог бы решить дело против капиталистов одним ударом»2.
Одна из причин неудач была понята марксистами еще в то время: в большинстве стран были слабы или отсутствовали вовсе революционные марксистские партии, способные повести массы на социалистическую революцию. Напротив, старые, реформистские социал-демократические партии пользовались еще большим влиянием в рабочем движении, внося в его ряды раскол и деморализацию. Другая причина стала ясной сегодня в свете исторической ретроспективы — молодые коммунистические партии Запада не сумели, говоря словами В. И. Ленина, «найти, нащупать, верно определить конкретный путь»3 своих стран к социалистическому преобразованию.
Таким образом, мировой буржуазии удалось на четверть века локализовать социалистическое развитие пределами одной страны — Советского Союза. В Западной Европе, где «господствует умный и расчетливый капитализм, где он обладает мощной и стройной организацией», а пролетариату противостоит «наиболее культурный и объединенный капиталистический класс»4, революционные силы оказались не в состоянии использовать порожденные первой мировой войной возможности  — революционный кризис и ослабление капитализма, чтобы направить ход истории в новое русло. В силу этого здесь сохранился старый, капиталистический тип развития.
Новый мощный толчок подъему рабочего и демократического движения дали мировой экономический кризис 1929—1933 гг. и развернувшаяся в те же годы борьба народных масс Европы против наступления фашизма. Как известно, этот кризис являлся самым глубоким и разрушительным за всю историю капитализма. Поэто-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 40, с. 204.
2 Там же, т. 42, с. 311.
3 Там же, т. 41, с. 82.
4 Там же, т. 37, с. 67, 363.
230


му он оказал сильное влияние на все стороны социальной, экономической и политической жизни капиталистического мира. Потряся его основы, он в огромной степени способствовал резкому обострению классовых противоречий, поляризации общества, политизации борьбы рабочего класса и всех трудящихся против капитала.
Стачечное движение рабочего класса, несмотря на его оборонительный характер, массовая борьба многомиллионных армий безработных стали важнейшим политическим фактором назревавшего революционного кризиса. Революционизирование масс до смерти напугало буржуазию Запада и заставило ее искать выход из кризиса. И она его нашла. Как и послеоктябрьский революционный кризис, так и взрывоопасную ситуацию, созданную мировым экономическим кризисом 1929— 1933 гг., буржуазия Запада сумела преодолеть в основном двумя одинаково свойственными ей методами. В одних странах (Англия, Франция, США) политическая и социальная напряженность была снята или ослаблена посредством социальных реформ, уступок трудящимся при сохранении традиционных институтов буржуазной демократии, в других (Венгрия, Германия, Австрия, Испания)  — посредством установления фашистской диктатуры, террористического подавления народного движения и всякой, в том числе буржуазной, оппозиции, разгрома коммунистических авангардов.
Обращает на себя внимание, что к отказу от буржуазной демократии и фашизации политической надстройки буржуазия прибегла в тех странах, где революционное движение пролетариата создало реальную угрозу ее господству. Поражение народных революций (пролетарской или виртуально перерастающих в нее) обернулось для этой группы стран социальной трагедией — установлением фашизма. Любопытно также, что с типологической точки зрения это — страны преимущественно «прусского» пути капиталистического развития. В них, как в свое время в России, противоречия капиталистического строя, отягощенного остатками докапиталистических структур, и слабость буржуазной демократии проявились в фазе кризиса глубже, сильнее и острее, чем в странах старого капиталистического развития и США, т. е. собственно в цитаделях капитализма, и заблокировали реформистский выход из кризиса общества.
231


Итак, фашизм оказался политической альтернативой народной революции, но одновременно непосредственно и буржуазной демократии. В предвоенные годы именно пролетариату и демократическим силам капиталистических стран Запада пришлось вместо революционного свержения буржуазной демократии вступить в бой за ее защиту против наступавшего фашизма. И только самостоятельное выступление народных масс, вдохновляемых коммунистами, позволило сохранить буржуазнодемократический строй в ряде стран Европы вопреки авторитарно-фашистским устремлениям буржуазии.
В широком историко-социологическом смысле фашизм 30-х гг.  — это временное торжество реакционной тенденции общественного развития, которая заложена в самой природе монополистического капитализма и носителем которой являлись наиболее консервативные, агрессивно-империалистические круги крупной буржуазии. Это именно тот случай попятного движения истории, который, хотя и не является исторической необходимостью, представляет собой конечный результат определенного соотношения классовых сил и их борьбы в той или иной стране и в мировом масштабе.
В ходе борьбы с политическими последствиями мирового экономического кризиса и прежде всего с наступлением фашизма родились новые способы и методы массовой борьбы, ее организационно-политические формы. Главной из них стали антифашистские народные фронты, ведущую роль в которых играл рабочий класс. Вдохновителями и инициаторами их создания выступили коммунистические партии Франции, Испании и других стран.
И как концепция, и как конкретная организационнополитическая форма массового движения, народный фронт прошел суровую проверку практикой в ходе национально-революционной войны в Испании в 1936— 1939 гг. Эта война испанского народа против фашистских мятежников и итало-германских интервентов явилась кульминацией подъема рабочего и демократического движения в капиталистических странах во второй половине 30-х гг. Как и ранее во Франции, Народный фронт в Испании показал свою жизнеспособность, а опыт антифашистской национально-революционной войны испанского народа обогатил международное рабочее движение и марксистскую теорию, в частности, идеей демократической антифашистской революции.
232


Каково же было значение народного фронта как блока пролетарских и демократических сил с точки зрения перспектив борьбы за социализм в странах Запада? Не отдалял ли он, перенося центр тяжести на антифашистскую, общедемократическую борьбу, достижение конечной цели рабочего движения?
В предвоенные годы в условиях, когда фашизм стал главной преградой на пути к социализму и возросло значение общедемократических задач, марксистская теоретическая мысль напряженно искала новые пути революционной борьбы пролетариата. Она дала ответы и на эти поставленные самой историей вопросы. Коммунистические партии капиталистических стран пришли к обоснованному выводу, что лозунг непосредственной борьбы за пролетарскую власть и социализм не отвечал условиям, сложившимся в большинстве стран. Обстановка потребовала сосредоточить усилия пролетарских авангардов и масс на главном — защите демократических прав и завоеваний народа против фашизма и угрозы войны. Отсюда стремление многих коммунистических партий придать единому пролетарскому фронту как ядру широкого народного фронта не социалистический, а антифашистский, общедемократический характер. Коммунистические партии капиталистических стран учились на новом этапе исторического развития соединять борьбу за демократию с борьбой за социализм. Ибо марксистско-ленинская теория установила, а революционная практика подтвердила, что борьба за демократию не отдаляет, а приближает переход к социализму. Обобщив опыт народных фронтов, марксистская мысль в середине 30-х гг. подошла к идее народной антифашистской революции и особой формы демократической диктатуры пролетариата и крестьянства как переходных к социалистической революции и диктатуре пролетариата.
Как известно, VII конгресс Коминтерна (1935 г.) потому и сыграл поворотную роль в политике международного коммунистического движения, что выдвинул в качестве его главной задачи борьбу против фашизма, за сохранение и расширение демократических свобод, за жизненные интересы трудящихся, против подготавливаемой империалистической реакцией новой мировой войны 1. Установка на борьбу в защиту и за расширение
1  См.: Лейбзон Б. М., Шириня К. К. Поворот в политике Коминтерна. Историческое значение VII конгресса Коминтерна. М., 1975, с. 143—144, 181—182, 200—202, 206—208, 210, 371.
233


демократии, на отпор фашизму означала, что конгресс по-новому, по-ленински поставил вопрос о соотношении борьбы за демократию и социализм. В ходе борьбы за демократию пролетариат готовит свои силы, укрепляет связи со своими союзниками в целях завоевания «действительной демократии трудящихся». Центральным звеном в политике коммунистических партий отныне являлось осуществление единого фронта рабочего класса и обеспечение его ведущей роли в народном антифашистском фронте. Идеи VII конгресса Коминтерна получили дальнейшее развитие в работах Г. Димитрова, П. Тольятти и других деятелей международного коммунистического движения. Так, П. Тольятти выдвигает концепцию «демократии нового типа» как промежуточной, переходной формы власти на пути к социализму 1.
Как видим, ориентация Коминтерна на антифашистскую, демократическую борьбу имела огромное значение и с точки зрения перспектив борьбы за социализм. В преддверии военных схваток с фашизмом стратегия и тактика коммунистических партий капиталистических стран получила солидное теоретическое обоснование. Они были приведены в соответствие с новыми условиями революционной борьбы.
Развязанная фашистскими державами вторая мировая война, порабощение ими почти всех стран континентальной Европы, утрата многими народами своей национальной независимости и государственности, прямая угроза их физическому существованию создали принципиально новую обстановку. Народы Европы были поставлены перед выбором: либо прозябать и гибнуть под железной пятой гитлеровских оккупантов и их сателлитов, либо подняться на решительную борьбу с фашизмом. На первый план выдвинулась задача национального освобождения, общедемократическая по своему характеру.
Казалось, что социалистическая перспектива отодвинулась в отдаленное будущее. В действительности же произошло обратное: в ходе антифашистской борьбы и движения Сопротивления открылись новые революционные возможности. Диалектика истории оказалась такова, что задачу национального спасения и возрождения можно было решить лишь на путях смелой революционной борьбы и глубокого общественного переустройства.
1 См.: Комолова Н. П., Филатов Г. С. Пальмиро Тольятти. М., 1983, с. 84, 89.
234


Национальная катастрофа, постигшая по вине правящих кругов ряд буржуазных государств Европы, коллаборационизм большей или влиятельной части буржуазии в этих или формально независимых странах дискредитировали в глазах народных масс буржуазные режимы и поддерживавшие их партии. В таких условиях национально-освободительную борьбу могли вести и возглавить новые социальные и политические силы: рабочий класс, трудовое крестьянство, демократическая интеллигенция, коммунистические партии и другие революционно-патриотические организации. Но эти трудовые классы и слои не могли не придать национально-освободительной борьбе революционное содержание, не могли не стремиться к осуществлению своих классовых интересов и целей. Этот социальный аспект антифашистской борьбы был выражен тем сильнее, чем полнее проявлялась гегемония рабочего класса в национально-освободительном движении.
Следовательно, перерастание антифашистской борьбы в народную революцию было исторически возможным процессом.
Вполне закономерно, что коммунистические партии Европы — наиболее стойкие борцы и организаторы антифашистского Сопротивления — сплачивали под знаменем национального освобождения все демократические и патриотические силы — от рабочего класса до антифашистских кругов буржуазии включительно. Политической формой широкого объединения этих социально разнородных сил стали народные или национальные фронты, в которых на завершающем этапе второй мировой войны ведущую роль стал играть рабочий класс.
Коммунистические партии стран Центральной и Юго- Восточной Европы, будучи инициаторами и организаторами антифашистской борьбы и ее самой активной силой, выдвинули программу демократических и социальных преобразований, отразившую интересы народных масс и объективно выходившую за пределы капитализма. У коммунистов капиталистических стран Европы борьба за национальное освобождение неразрывно соединялась с борьбой пролетариата за социальное освобождение. Отсюда курс коммунистических партий ряда стран на перерастание народно-освободительных движений в народные революции, в перспективе открывающие путь к социализму.
235


Участие Советского Союза во второй мировой войне, придавшее ей антифашистско-освободительный и справедливый характер, решающая роль Советской Армии в разгроме гитлеровской Германии еще более усилили социальную, антибуржуазную направленность национально-освободительных устремлений народов Европы. Особое значение имело то, что Советская Армия, освобождая страны Юго-Восточной и Центральной Европы, разбила в одних из них гитлеровский оккупационный аппарат, а в других — административно-политический аппарат местных буржуазно-профашистских кругов, сотрудничавших с оккупантами. Это обстоятельство существенно изменило соотношение сил в пользу народных масс, подорвав позиции их врагов.
Освободительный поход Советской Армии в Европу в 1944—1945 гг. оказал, следовательно, революционизирующее воздействие на ход политических и социальных процессов на этом континенте. Он облегчил во многих странах действия сил социального прогресса и ускорил их победу над силами буржуазно-помещичьей реставрации. Но Советская Армия, вопреки утверждениям буржуазных политиков и историков, не насаждала здесь сама новые социалистические порядки, не покушалась на суверенное право народов выбирать пути своего дальнейшего развития. Если провести историческую аналогию (разумеется, с учетом относительности подобных аналогий), то ее роль сравнима с тем, что сделали за 150 лет до этого войны Великой французской революции, а затем буржуазной наполеоновской Франции. Они, как известно, нанесли смертельный удар по феодализму в Европе (вплоть до границ Российской империи) и тем существенно ускорили переход к капитализму в странах Центральной и Южной Европы. История как бы повторилась с той лишь разницей, что в конце XVIII — начале XIX в. революционные импульсы исходили с запада, в 40-х гг. XX в.  — с востока Европы.
И Советский Союз, и коммунистические партии капиталистических стран Европы добивались того, чтобы народные массы получили возможность после завоевания победы над фашизмом самим определять свою дальнейшую судьбу, т. е. получили свободу выбора будущего политического и социального устройства своих стран. В то же время не только местная буржуазия и другие реакционные силы оккупированных фашистской Германией стран и стран-сателлитов, но и буржуазные участники
236


антигитлеровской коалиции — США и Англия стремились не допустить революционных преобразований в этих странах, помешать народным массам стать хозяевами в своем доме, восстановить довоенные политические и социальные порядки.
Однако нежелание возврата к прошлому, к старым порядкам, стремление к переменам, к обновлению всей общественной жизни глубоко овладело радикально настроенными массами на исходе войны как в Западной, так и в Восточной Европе. Народные массы тем самым ясно показали, по какому пути они хотели бы идти. Поэтому объективным содержанием революционного процесса, развернувшегося в ходе и на основе антифашистского, национально-освободительного движения, была именно борьба за выбор нового пути общественного развития. Либо возврат к старому обанкротившемуся общественному строю, либо движение вперед, к демократии и социализму — такова была на деле историческая альтернатива того времени.
Так на основе антифашистской, национально-освободительной борьбы в порабощенной гитлеровцами и их сателлитами Европе складывались социальные и политические предпосылки для ее перерастания в народные, народно-демократические и социалистические революции. Но в странах Западной Европы тенденция развития общенационального, антифашистского движения в социальную революцию проявлялась слабее, чем на востоке Европы. В основном вследствие присутствия здесь военных сил США и Англии рабочему классу и его союзникам не удалось перевести развитие на революционные, антикапиталистические рельсы 1.
По-иному сложились дела в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. Здесь внешние условия были более благоприятны (присутствие Советской Армии исключало экспорт контрреволюции), а внутри этих стран политический противник — буржуазия и ее союзники — был ослаблен и дезорганизован. Поэтому в этой группе стран в ходе национально-освободительной борьбы и выросших на ее базе народно-демократических или социалистических революций народные массы, руководимые
1  П. Тольятти писал, что сразу после окончания второй мировой войны коммунисты Италии могли бы «сравнительно легко взять власть» и вступить на путь строительства социализма, но помешала американо-английская оккупация (см.: Тольятти Пальмиро. Избранные статьи и речи. М., 1965, т. II, с. 101).
237


коммунистическими и рабочими партиями, к концу войны свободно сделали выбор в пользу новой, народной демократии. Это был революционный выбор, и его логика неизбежно вела в направлении социализма, хотя первоначально часть участников борьбы, особенно мелкобуржуазные слои, не связывала еще сделанный ими политический выбор с социализмом. В тех странах (классический пример — Югославия), где рабочий класс с самого начала возглавил народно-освободительное движение, борьба за национальное освобождение и социалистическая революция неразрывно переплелись друг с другом «в специфическом историческом движении», в одном непрерывном революционном процессе. Национально-освободительная борьба, вылившись в народно-освободительное восстание и общенародную войну, стала, по сути дела, формой социалистической революции, а следовательно, и формой выбора социалистического пути развития. В Болгарии народное антифашистское восстание в сентябре 1944 г. положило начало социалистической революции и, соответственно, постепенному повороту развития страны на социалистический путь.
В других странах (Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния) окончательный выбор нового, социалистического пути общественного развития определился после завершения перерастания народно-демократической революции в социалистическую. В ходе этого революционного процесса по вопросу о характере и путях дальнейшего развития своих стран, т. е., по сути, о выборе социалистического пути, произошло размежевание и перегруппировка классовых и политических сил в национально- освободительном движении. Некоторые из его участников (буржуазные элементы и верхи мелкой буржуазии) оказали яростное сопротивление повороту на социалистический путь, перейдя в лагерь контрреволюции. Если коммунисты в этих странах действовали демократическими методами, вовлекая в строительство новой жизни все более широкие массы трудящихся и тем двигая революцию вперед, то буржуазная оппозиция, наоборот, поступала антидемократически. Она плела реакционные заговоры, чинила саботаж мероприятиям народной власти и предпринимала отчаянные попытки добиться прямого вмешательства во внутренние дела своих стран США и Англии. Что касается широких народных масс, то они, как это обычно бывает в истории, к сознательной поддержке социалистического выбора пришли позже, чем
238


рабочий класс, на основе собственного жизненного опыта убедившись в материальных и политических преимуществах новой, народной власти. Социальные революции в восьми странах Центральной и Юго-Восточной Европы (в Албании, Болгарии, Венгрии, ГДР, Польше, Румынии, Чехословакии и Югославии) были революциями большинства, а не меньшинства народа, как нередко пытаются представить их буржуазные противники.
Народно-демократическое государство, начав выполнять во всех этих странах Центральной и Юго-Восточной Европы функции диктатуры пролетариата, стало важнейшим рычагом исторического поворота и движения по социалистическому пути. При этом в ряде стран (Болгарии, ГДР, Польше, Чехословакии) сохранилась и функционирует многопартийная система.
Выбор нового, социалистического пути общественного развития целой группой европейских стран в конце или после второй мировой войны был в первую очередь обусловлен внутренними причинами, хотя, как отмечалось выше, большую роль играли и внешние, международные условия.
За исключением Чехословакии и Восточной Германии (позже ГДР), все другие страны Центральной и Юго- Восточной Европы, ставшие на путь социализма, по уровню и характеру развития капитализма относились к отсталым, зависимым и среднеразвитым. Народы этих стран прозябали в тисках материальной и культурной отсталости и бедности, а в политической жизни главенствовали далекие от народных масс буржуазные и помещичьи аристократические элиты авторитарного или фашистского толка. Возможности развития по старому, капиталистическому пути здесь были либо ограничены, либо, скорее всего, исчерпаны. Только революции 40-х гг. открыли перед их народами реальную возможность вырваться из порочного круга отсталости и застоя. Добавим к этому, что послевоенное экономическое восстановление на буржуазных основах стало бы для них непосильным и, главное, мучительным для большинства народа. Социализм, что бы ни утверждали тогда и утверждают сегодня его противники, являлся наиболее эффективным и, по существу, единственным средством всестороннего национального возрождения, быстрого преодоления отсталости и выхода на рубежи современного индустриального общества. Не говоря уже о том, что социализм впервые подвел прочную базу и под вновь обретенную ценой
239


тяжелых жертв национальную независимость этих государств.
И что характерно. В то время, пожалуй, впервые в столь широких масштабах в революционной практике против буржуазии были использованы некоторые буржуазно-демократические институты и традиции (всеобщее избирательное право, парламент и т. п.) 1. Причем результаты первых послевоенных, вполне свободных и демократических парламентских выборов во всех этих странах стали «очевидным вотумом доверия тому пути, которым до сих пор шли революции, и одновременно наказом избирателей законодательным собраниям, правительствам и партиям развивать ее дальше»2. Можно поэтому сказать, что вопрос о выборе социалистического пути здесь решался массовой революционной борьбой, а закреплялся голосованиями на парламентских выборах.
Таким образом, сочетание внепарламентской, массовой и парламентской борьбы составляет одну из характерных черт перехода стран народной демократии к социализму.
Громадное значение имело то, что переход к социализму произошел более или менее мирно, без гражданской войны (элементы ее были в Польше), а демократические и социалистические преобразования (аграрная реформа, национализация основных отраслей промышленности, банков и т. п.) проводились с большей постепенностью. В связи с этим открылась возможность сократить неизбежные общественные «издержки» перехода к новому социальному типу исторического движения. По сути, эти страны осуществили переход к социализму революционно-демократическим путем, т. е. таким путем, который В. И. Ленин еще в 1917 г. считал возможным и желательным для России. Тем самым социальные революции 40-х гг. еще раз подтвердили марксистскую теорию общественного развития, воочию показав, что каждая революция содержит в себе широкий спектр возможностей, и какая из них превратится в действитель-
1 См.: Шмераль Я. Б. Некоторые общие вопросы народно-демократических и социалистических революций в странах Центральной и Юго-Восточной Европы.  — Из истории народно-демократических и социалистических революций в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1977, с. 33.
2 Социальные революции 40-х годов XX века.  — Проблемы мира и социализма, 1984, № 7, с. 49.
240


ность, зависит прежде всего от умения и подготовленности сил, доминирующих в революции, от размаха и глубины революционного творчества масс.
Как видим, страны народной демократии явили собой новый, по сравнению с советским, путь к социализму, причем в каждой из них он отличался своей спецификой. При всей схожести основных характеристик по-своему, вследствие страновых различий, прокладывали путь к социализму Болгария, Польша, Чехословакия, Югославия и другие. Революционный процесс в каждой из этих стран отличался разным соотношением борющихся общественных сил, неодинаковостью классового и политического состава национальных фронтов и народно-освободительного движения, разной степенью представительства классов и партий в органах государственной власти, формами и темпами революционных социально-экономических преобразований, степенью влияния коммунистических партий на разных этапах (в Албании, Болгарии и Югославии они с самого начала были признанными руководителями антифашистской борьбы, в остальных странах завоевали это признание позже, только в ходе самой борьбы). Народно-демократический путь к социализму показал, что в нашу эпоху пути к социализму стали более многообразными, а способы выбора путей развития, оставаясь революционными,  — более демократическими и сравнительно более мирными.
В ходе социальных революций 40-х гг. в Европе народные массы и их коммунистические авангарды открыли так много нового в содержании, формах и способах революционной борьбы за демократию и социализм, что тем самым существенно обогатили не только революционную практику, но и революционную теорию. Это касается прежде всего таких вопросов, как возможность расширения состава классовых сил и политических союзов пролетариата в борьбе за социалистический выбор, использование переходных ступеней и мер при завоевании государственной власти и проведении глубоких революционных социально-экономических преобразований, открытие новых государственных форм и политических систем социализма и т. д.1
Эти народные революции еще раз высветили творчески активную сторону марксизма, который, как писал В. И. Ленин, «отличается от всех примитивных форм
1 См.: Проблемы мира b социализма, 1984, № 7, с. 51—52.
241


социализма тем, что он не связывает движения с какой- либо... определенной формою борьбы. Он признает самые различные формы борьбы, причем не «выдумывает» их, а лишь обобщает, организует, придает сознательность тем формам борьбы революционных классов, которые возникают сами собою в ходе движения» 1.
Разгром японского милитаризма в Азии создал благоприятные условия для победы народно-демократических революций в Китае, Северной Корее и Вьетнаме и последующего перехода этих стран на путь социалистического развития. Особенно большое международное значение имела победа китайской народной революции, завершившаяся в 1949 г. образованием Китайской Народной Республики.
Переходу Китая к социализму предшествовала длительная борьба его передовых общественных сил за ликвидацию феодальных отношений, демократизацию страны, против порабощения иностранным, прежде всего японским, империализмом. Подъему национально-освободительного движения в Китае на новую ступень антиимпериалистической и антифеодальной борьбы решающим образом способствовала Великая Октябрьская социалистическая революция. Именно она принесла в Китай идеи научного коммунизма и «побудила китайских революционеров пересмотреть прежние представления об исторических судьбах Китая, по-новому поставила вопрос о путях социального и национального обновления страны»2. Пройдя через горнило национальной революции 1925—1927 гг., советского движения 1928—1937 гг. и антияпонской национально-освободительной войны 1937—1945 гг., китайский народ в ходе народно-демократической революции сверг реакционный гоминьдановский режим и оказался перед выбором: капитализм и порабощение американским империализмом или социализм и социальное и национальное возрождение? Установив народно-демократическую власть, китайский народ получил возможность избрать социалистический путь общественного развития. Еще в преддверии победы революции Коммунистическая партия Китая приняла на II пленуме Центрального Комитета (март 1949 г.) установку на социалистический путь как перспективу развития страны3. Завершив решение задач антифеодальной,
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 14, с. 1.
2 См.: Новейшая история Китая. 1917—1970. М., 1972, с. 56.
3 См. там же, с. 237.
242


антиимпериалистической революции, ликвидировав господство крупного капитала в промышленности и торговле и создав на этой основе государственный сектор, КНР в 1953—1955 гг. приступила к социалистическим преобразованиям.
Таким образом, вторая мировая война, развязанная наиболее реакционной и агрессивной частью империалистической буржуазии, обернулась новым сильнейшим ударом по капитализму, расшатавшим его структуры и высвободившим могучие революционные силы. В результате большая группа стран Европы и Азии, сделав социалистический выбор, вступила на новый путь исторического развития и составила вместе с Советским Союзом мировую социалистическую систему. В нее вошла и Монгольская Народная Республика, которая к концу 50-х гг. завершила — впервые в мировой истории в рамках отдельного государства — переход от феодализма к социализму, миновав капитализм.
Итак, расширившийся социализм обрел новую структурную организацию: он стал мировой системой. В связи с этим становление новой, коммунистической общественно-экономической формации стало представлять собой двуединый процесс развития реального социализма как общественного строя (в национально-государственных рамках) и как мировой системы (интернационализация процесса социалистического производства в международном масштабе) 1. «Образование мировой системы социализма, формирование и укрепление социалистического содружества привели к коренному изменению соотношения сил на международной арене в пользу народов, борющихся за социальный прогресс, демократию, национальную свободу и мир» 2.
Избрав социалистический путь развития, страны Центральной и Юго-Восточной Европы за послевоенные десятилетия, несмотря на трудности и субъективистские отклонения, далеко продвинулись по этому пути; ныне они решают задачу строительства развитого социалистического общества. Однако свергнутые реакционные силы в этих странах не смирились с социалистическим выбором своих народов и, не желая признать его окончательным, не раз предпринимали попытки, при поддержке мирового империализма, столкнуть некоторые из них
1 См.: Бутенко А. П. Социализм как мировая система. М., 1984, с. 75, 79.
2 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 129—130.
; 243


(ГДР  — 1953 г., Венгрия  — 1956 г., Чехословакия — 1968 г., Польша  — 1956, 1980 г.) с избранного социалистического пути. Но каждый раз эти атаки на социализм терпели поражения, свидетельствуя о том, что он успешно учится предупреждать или находить достойный выход из кризисных ситуаций, создаваемых классовым противником.
Несмотря на все трудности и преграды, новый, социалистический путь исторического движения ширится и набирает темп. Огромен созидательный опыт, накопленный социализмом за столь короткий исторический срок. «Он превратился в могучую моральную и материальную силу, показал, какие возможности раскрываются перед современной цивилизацией»  1.
§  2. Альтернатива: социализм или капитализм в странах капитала в наше время
«Молодому, устремленному в будущее миру социализма противостоит все еще сильный и опасный, но уже прошедший точку своего зенита эксплуататорский мир капитализма. Общий кризис капитализма углубляется. Неотвратимо сужается сфера его господства, становится все более очевидной его историческая обреченность»2. Мир капитализма вступил в полосу исторических испытаний, связанных как с коренными изменениями в современном мировом развитии, так и с новыми требованиями, предъявляемыми внутренними процессами экономического и социально-политического развития к его адаптивным возможностям. В зависимости от того, насколько мировому капитализму удастся дать ответы на вызов времени, определится и то, как долго он сумеет удержаться в седле истории.
Как известно, центральным вопросом современного мирового развития стало предотвращение ядерной катастрофы, сохранение самой жизни на Земле. Основным источником угрозы миру, существованию цивилизации является империализм. Он не отказался от агрессивного международного поведения и пока не желает сотрудничать с социалистическими государствами и другими миролюбивыми силами в решении проблемы мира. Но им-
1 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 8.
2 Там же, с. 130.
244


периализм в наше время не может уже решать один проблему войны (точно так же, как социализм один еще не может решить проблему мира). Для предотвращения ядерной катастрофы и выживания цивилизации необходимо налаживание «конструктивного, созидательного взаимодействия государств и народов в масштабах всей планеты» 1. И народы мира, и прежде всего народы самих капиталистических стран, будут — и чем дальше, тем больше,  — оценивать противоборствующие общественные системы и их политику по реальному вкладу в решение этой главной общечеловеческой задачи.
Дальнейший прогресс человечества теснейшим образом связан с научно-технической революцией. Новый ее этап, связанный с переходом к электронно-информационной технике и развивающейся на ее основе комплексной автоматизации производства, т. е., по сути, к новому технологическому способу производства, не имеет аналога в истории XX в. Качественный скачок в производительных силах, порожденный современной научно-технической революцией, может быть использован как в созидательных, так и в разрушительных целях. Научно-техническая революция ввиду ограниченной способности капитализма использовать ее достижения исключительно в созидательных целях требует перехода к более совершенной организации общественной жизни.
Переломная ситуация подвела мир капитализма к альтернативным решениям в социально-политической сфере. Хотя проблема смены типа общественного развития и выбора нового, социалистического пути с разной степенью остроты стоит перед народами капиталистических и развивающихся стран, она актуальна и для тех, и для других. Даже буржуазные идеологи вынуждены иногда признавать это. Так, в статье под симптоматичным названием «Капитализм: успешно ли он функционирует?» американский журнал «Тайм» писал: «По мере того как индустриальные и развивающиеся страны попытаются решить проблемы новой экономической эпохи (НТР, дорогой энергии и т. п. — П. В.), они должны сделать выбор между двумя принципиально разными экономическими системами — между рыночной и плановой экономикой»2.
1 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 20.
2 Time, 1980, April 21, р. 40. Буржуазные идеологи плановую экономику обычно отождествляют с социализмом.
245


И поставлена эта проблема обострением противоречий капитализма, новым этапом его общего, формационного кризиса. Базой, источником и генератором общего кризиса являются страны империализма. Кризис после экономических потрясений середины 70-х гг., несмотря на очередной циклический подъем в развитых и частично среднеразвитых капиталистических странах в 1983— 1985 гг., стал как бы нормальным состоянием капиталистической системы. С общесоциологической точки зрения его следует рассматривать прежде всего как кризис старого, капиталистического типа развития, а не только как очередное проявление нисходящей фазы «длинной волны» (пли «больших циклов») в развитии капиталистической экономики 1.
Кризис капитализма охватил не только его базис — экономику капиталистических стран, но и все стороны общественной жизни — политику, идеологию, культуру. Как показали последние десятилетия, капиталистическая организация производственных отношений в новых исторических условиях борьбы двух систем и научно-технической революции все чаще дает «сбои» как двигатель производительных сил. Капитализму, несмотря на его громадные материально-интеллектуальные ресурсы, опыт и отлаженные в течение веков воспроизводственные механизмы, становится все труднее и труднее справляться с социальными и экономическими проблемами последней трети XX в. Это и необходимость в условиях высокоорганизованной и по-капиталистически обобществленной экономики обеспечить ее более планомерное и эффективное функционирование, и потребность в форсировании научно-технического прогресса как главного фактора ускорения развития материального и духовного производства, и тенденция к поддержанию присущих современным производительным силам высоких темпов роста, и возрастание роли социальных задач в общественной жизни. Особенно трудными предстают социальные последствия научно-технической революции, очередной виток которой развертывается в наши дни. К этим внут-
1  Согласно концепции «длинных волн», или «больших циклов», конъюнктуры, авторство которой связывают с именем русского экономиста Н. Д. Кондратьева, развитию мировой капиталистической экономики свойственны не только обычные, но и более длительные (в 40—60 лет) циклические колебания. Подробнее см.: Шишков Ю. В. О некоторых концепциях экономического развития («Длинные волны»: поиски объяснения).  — Рабочий класс и современный мир, 1986, № 1.
246


ренним проблемам добавились, как мы уже отмечали, глобальные, связанные с интернационализацией хозяйственной жизни, сохранением окружающей среды, энергетическим и сырьевым кризисами и т. п.
И все же капитализму в послевоенное время удалось в известной мере раздвинуть рамки производственных отношений, существенно видоизменив, модернизировав их форму, и тем ускорить развитие производительных сил. Период с конца 40-х до начала 70-х гг. для мирового капиталистического хозяйства, несмотря на циклические и иные колебания, был наиболее длительным за всю историю империализма периодом ускоренного экономического роста  1.
Следует учитывать, что буржуазия также извлекает уроки из истории, особенно истории революций. Она отдает себе отчет в альтернативности развития современного мира и потому стремится, не меняя основ социальной системы, маневрировать, обновляя устаревшие экономические структуры и политические институты, если они мешают движению по капиталистическому пути. Иначе говоря, уже неспособная проложить новые пути развития, она тем не менее по-своему решает проблему выбора пути: ищет новые варианты капиталистической трансформации.
Сердцевину новейших изменений в производственных отношениях составил ускоренный переход к современной фазе капитализма — государственно-монополистическому капитализму. Начатое как стихийный процесс на базе высокого уровня обобществления производства развитие государственно-монополистического капитализма стало затем направляться сознательными усилиями монополистической верхушки и правящих кругов империалистических стран. Так называемая «кейнсианская революция» в буржуазной экономической науке подвела под его развитие теоретическую базу.
Д. Кейнс считал, что обычный стихийно-рыночный механизм регулирования производства в условиях монополизированной, так называемой «смешанной экономики» недостаточен для обеспечения бесперебойного
1 См.: Рымалов В. В. Подрыв вековых устоев. М., 1984, с. 37. Среднегодовые темпы роста физического объема промышленного производства в мировом капиталистическом хозяйстве составляли в 1948—1960 гг. 4,8%, в 1960—1973 гг.  — 6,1%, за период 1948—1983 гг. они втрое превышали соответствующие показатели предшествующего тридцатипятилетия (там же, с. 35—36).
247


процесса капиталистического воспроизводства и должен быть дополнен государственным вмешательством в экономику 1. Государственно-монополистическое регулирование, инструментарий которого охватывает прямые и косвенные средства воздействия на ход и темпы капиталистического производства, получило после кризиса 1929—1933 гг. и особенно после второй мировой войны широкое развитие в странах Запада. Здесь и воздействие государства через кредитно-бюджетные рычаги на совокупный спрос (с целью обеспечения высокой и постоянно растущей емкости рынка), и непосредственное участие его как предпринимателя и владельца крупной государственной собственности в процессе материального производства, и финансирование научно-технических исследований, и переход к программированию экономического развития, и даже введение элементов планирования производства.
Таким образом, государственно-монополистическая форма капитализма стала основной пружиной движения его высокоразвитых производительных сил, способом приспособления к новым изменившимся и усложнившимся историческим условиям. Не подлежит сомнению, что государственно-монополистическое регулирование дало возможность капитализму временно притупить и ослабить некоторые из его противоречий, чреватых в новых условиях грозными социальными потрясениями, деформировать и сгладить присущую капиталистическому производству цикличность развития, предупредить или смягчить разрушительную силу экономических кризисов. Во всяком случае, «меры государственно-монополистического регулирования вели к относительно быстрой ликвидации опасности разрастания этих кризисов вширь и вглубь»2. Развитые капиталистические страны, используя достижения научно-технической революции, сумели также обеспечить в 1950—1960-х гг. сравнительно высокую занятость рабочей силы, значительно ускорить свое экономическое развитие и перестроить структуру производства на новой технологической базе.
А главное, государственное вмешательство в экономическую жизнь позволило отвести давление процессов обобществления производства, перехлестывающих через капиталистические рамки и объективно требующих пе-
1 См.: Критика буржуазных теорий ГМК. М., 1984, с. 21—25.
2 Там же, с. 26.
248


рехода к более высокому типу производственных отношений, в русло государственно-монополистического капитализма. «Определяя историческое место ГМК, следует отметить, что он нацелен всем существом, всеми институтами и формами на создание длительно действующей альтернативы социалистическому способу производства и социалистическому общественному устройству»1.
С этим связано и расширение социальной деятельности буржуазного государства, хотя в основе его лежит стремление к повышению производственной активности трудящихся, их квалификации и укреплению социальных тылов. Благодаря возросшим темпам и объему производства монополистическая буржуазия получила возможность создать руками государства разветвленную социальную инфраструктуру и, опираясь на нее, проводить более гибкую политику социального маневрирования, ориентированную на смягчение классовой борьбы и достижение «сотрудничества» классов (так называемого «социального партнерства»).
Вместе с тем на социальной политике монополистической буржуазии сказался и напор рабочего класса и других трудящихся. В послевоенные годы борьба рабочего класса индустриальных капиталистических стран привела к значительным завоеваниям: известному повышению жизненного уровня, улучшению системы образования, введению социального страхования, повышению роли профсоюзов на производстве и т. д. и т. п.
Однако развитие государственно-монополистического капитализма могло дать лишь временную отсрочку капитализму, ибо оно в сильнейшей степени обостряет и углубляет его противоречия. В самом деле, огосударствление экономической жизни, деперсонификация капитала, деформируя его частнокапиталистическую основу и дополняя коллективнокапиталистической, доводит обобществление производства до высшей точки, причем в общегосударственном масштабе. В том же направлении повышения уровня обобществления производства действует — и чем дальше, тем сильнее,  — современная научно- техническая революция. Показав, что капитализм в своих центрах еще способен двигать вперед научно-технический прогресс, она вместе с тем вскрыла однобокость и уродливость капиталистического использования дости-
1 Сивачев Н. В. О некоторых проблемах государственно-монополистического капитализма.  — Новая и новейшая история, 1980, № 3. с. 101.
9  11. В. Волобуев
249


жении науки и техники, преимущественную направленность его на военные цели. В то же время структурная и технологическая перестройка капиталистического производства, вызванная научно-технической революцией и сопровождающаяся преимущественным развитием автоматизированных производств, энерго- и материалосберегающих и наукоемких отраслей, ведет к гигантской экономии живого труда и тем самым к обострению проблемы занятости рабочей силы. Прав был известный английский ученый Д. Бернал, когда более тридцати лет тому назад писал: «Если капитализм сделал науку возможной, то наука в свою очередь делает капитализм ненужным» 1.
В результате всего этого резко обострилось основное противоречие капитализма — между общественным характером производства подавляющей части материальных и духовных благ (а по сути, нарастающим обобществлением всех сфер социальной жизни) и частнокапиталистическим присвоением.
Следовательно, государственно-монополистический капитализм является порождением противоречий капитализма и одновременно новой, современной формой движения этих противоречий. Он — свидетельство того, что капитализм в развитых странах созрел и «перезрел» для социалистического преобразования, ибо создал мощный материально-производственный и организационно-регулирующий аппарат, адекватный социализму.
Одновременно с развитием национальных систем государственно-монополистического капитализма в послевоенные годы резко усилились процессы интернационализации производства и капитала в мировом капиталистическом хозяйстве. Это проявилось в резко возросшем объеме международной торговли (показатели роста ее физического объема в 1948—1983 гг. примерно в 13 раз превышали те же показатели за предшествующие 35 лет — 1913—1948 гг.) 2, в многократном увеличении количества и, главное, роли международных монополий, в усилении международной специализации и кооперирования производства и т. п. Транснациональный монополистический капитал «подминает и монополизирует целые отрасли производства или сферы как в масштабе отдельных стран, так и мирового хозяйства в целом»3.
1 Бернал Дж. Д. Наука в истории общества. М., 1954, с. 204.
2 См.: Рымалов В. В. Указ. соч., с. 35.
3 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 15.
250


О резком возрастании роли международных монополий, главным образом транснациональных корпораций (ТНК), в экономической жизни свидетельствуют такие данные: объем производимой ими и их зарубежными филиалами продукции в 60—70-х гг. возрос более чем в 10 раз, а ее доля в валовом производстве всех капиталистических государств к концу 70-х гг. превысила 1/3. Деятельность ТНК наряду с функционированием наднациональных органов монополистического капитала, таких, как, например, Международный валютный фонд, Международный банк реконструкции и развития, Организация экономического сотрудничества и развития и другие, — один из очевидных показателей перерастания монополистического капитализма в его современную транснациональную форму. Несмотря на явные трудности создания системы межгосударственного и надгосударственного регулирования мировой капиталистической экономики и противоречивое сочетание в ней центробежных и центростремительных сил, объективный ход интернационализации экономической жизни в странах капитала, региональные интеграционные процессы питают тенденцию к формированию транснациональной ступени государственно-монополистического капитализма. А это значит, что противоречия капитализма все больше сдвигаются в глобальную плоскость.
Как известно, еще на заре зарождения государственно-монополистического капитализма В. И. Ленин выдвинул положение о нем как о полнейшей материальной подготовке социализма, подчеркнув экономическую легкость перехода от него к социализму. «Ибо социализм есть не что иное, как ближайший шаг вперед от государственно-капиталистической монополии»1, — писал он.
Вместе с тем развитие этой современной фазы капитализма усиливает и созревание социальных предпосылок социализма. В условиях ГМК, сливающего силу государства с силой монополии в один чудовищный механизм угнетения, резко возрастает, несмотря на все модификации, эксплуататорский характер буржуазного строя. Переход к более утонченным, но столь же жестоким методам эксплуатации рабочего класса с целью увеличения капиталистического накопления, хотя и сочетается с уступками трудящимся в области оплаты их труда, привел к общему усилению тяжести эксплуатации.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 192.
251


За последние десятилетия степень эксплуатации трудящихся в США, Великобритании и ФРГ возросла минимум в полтора-два раза 1.
Одной из самых острых антагонистических проблем современного капиталистического производства является нарастание процесса отчуждения труда. Государственно-монополистический капитал всячески ограничивает участие рабочего класса в решении производственных вопросов, затрагивающих как его интересы, так и интересы всего общества. Возросший культурный и образовательный уровень рабочих, более сложный, связанный с новой технологией характер выполняемой ими работы находятся в вопиющем противоречии с сохранением социального бесправия рабочего класса как наемной силы капитала.
Одной из едва ли разрешимых в условиях современного капитализма социальных проблем является несоответствие между возрастающими общественными потребностями рабочего класса, обусловленными социально- экономическим, научно-техническим и культурным развитием, и их фактическим удовлетворением. Более того, переход монополистической буржуазии в начале 80-х гг. в контрнаступление на рабочий класс, на его социальные завоевания привел к утрате некоторых из них, а в области оплаты труда — к снижению, или стагнации. Все это в конечном счете означает, что основное классовое противоречие буржуазного общества — между трудом и капиталом — обострилось.
В отличие от предшествующей стадии государственно-монополистический капитализм породил и новое, присущее только ему противоречие — между подавляющим большинством народа и горсткой монополистов. Гнет монополий, финансовой олигархии распространяется теперь не только на рабочий класс, но и на весь народ. Реальная власть, право принимать основополагающие решения, затрагивающие интересы всей нации, нити контроля за всей общественной жизнью все более сосредоточиваются в руках узкого круга монополистических воротил, высших менеджеров и буржуазных политиков. За фасадом буржуазной демократии эти невидимые центры подлинной власти правящего класса и осуществляют ее от имени и во имя частной собственности и максимальной прибыли. В их распоряжении — непомерно разбух-
1 См.: Тимофеев Т. Т. Империализм и пролетариат. М., 1985, с. 303.
252


ший бюрократически-чиновничий аппарат, превратившийся в паразитический нарост на теле общества. Напротив, роль парламента, а частично и буржуазных партий падает. Обнаженнее выступает плутократическая природа государственных институтов. Все это — бесспорный показатель авторитарно-централистских реакционных тенденций, свойственных империализму. Во многих странах Запада в режиме буржуазной демократии обнаружились признаки кризиса: усиливается политическая нестабильность, возрождаются неофашистские движения, набирает силу правый экстремизм, влиятельные круги буржуазии разочаровываются в реформистской политике и, круто поворачивая вправо, переходят в наступление на социальные и политические завоевания трудящихся. Политика «социального реванша» стала знаменем всех правоконсервативных кругов господствующего класса не только внутри своих стран, но и вовне, на международной арене. В результате под угрозой оказываются демократические свободы и гражданские права народа.
Как и предвидели марксисты, государственно-монополистическое регулирование могло лишь временно сдерживать раздирающие капиталистическое общество противоречия. И они прорвались наружу с огромной силой в 70-х гг. в виде экономического кризиса и валютно-финансовых потрясений, охвативших весь капиталистический мир. При этом само буржуазное государство, его аппарат экономического регулирования оказались в системе ГМК важнейшим источником экономической неустойчивости.
Кризис 1974—1975 гг. стал переломным пунктом в послевоенном развитии капитализма. И хотя он не был столь разрушительным, как в свое время мировой экономический кризис 1929—1933 гг., фактически оказал не меньшее влияние на последующую динамику производительных сил капитализма, чем первый. После этого кризиса капитализм вступил в полосу длительного ухудшения условий воспроизводственного процесса и усиливающейся нестабильности.
Едва и не полностью оправившись от ударов этого кризиса, мировой капитализм в начале 80-х гг. вошел в полосу нового опустошительного кризиса. Причем если кризис середины 70-х гг. сильнее поразил США, то следующий кризис, 80-х гг., с особой силой ударил по капиталистическим странам Западной Европы. Оба эти кризиса наглядно показали, что капитализм не излечился
253


от Присущей ему циклической лихорадки, а следовательно, не нашел и не может найти от нее надежного противоядия.
Циклические кризисы 1974—1975 гг. и 1980—1983 гг.  —
по сути, впервые в истории капиталистических кризисов — переплелись с инфляцией, что усугубило их разрушительный характер. Вышедшая из-под контроля буржуазных правительств и достигшая непомерно высокого уровня инфляция не только ударила по жизненному уровню трудящихся, но и внесла дезорганизацию в процесс внутреннего капиталистического воспроизводства и в международные экономические отношения. Сопровождая развитие капитализма в условиях падения производства, она справедливо получила в 70-х гг. наименование стагфляции 1. В то же самое время крах послевоенной политики «полной занятости» привел к возрождению массовой хронической безработицы, которая резко увеличивается при ухудшении экономической конъюнктуры и сохраняется даже в условиях ее временного повышения. Отсюда рост неуверенности трудящихся в завтрашнем дне, в прочности своего экономического положения.
Особую тяжесть кризисам перепроизводства середины 70-х и начала 80-х гг. придало то, что они переплелись со структурным, а также с энергетическим и сырьевым, с кредитно-финансовым и валютным кризисами. Такое сплетение разнородных кризисов стало типичным для современного этапа общего кризиса капитализма.
Итак, государственно-монополистическое регулирование экономики в той форме и теми методами, какие сложились в 50—60-х гг., перестало «срабатывать».
80-е годы не принесли, несмотря на начавшийся в 1983 г. новый циклический подъем, перемен к лучшему. Темпы экономического роста существенно уступают темпам прежних времен (до середины 70-х гг.), а с 1985 г. начали резко снижаться. Экономическая неустойчивость в мире капитализма возросла, а социальные и экономические противоречия обострились, в том числе между самими империалистическими странами, а также между ними, с одной стороны, и развивающимися странами — с другой. Рекордной для послевоенного времени остается безработица. Заметно ухудшилось положение крестьян и фермеров. Сохраняется напряженность в финансовом положении капиталистического мира.
1  См.: Меньшиков С. М. Инфляция и кризис регулирования экономики. М., 1979, с. 288—297.
254


Глубокой основой нынешнего структурного кризиса капиталистической формации является обострившееся противоречие между новым уровнем производительных сил, формирующимся на базе научно-технической революции, и существующей системой (национальных и международных) производственных отношений, в том числе устаревшего способа хозяйствования 1. Все это затрудняет «ремонт» капиталистической машины. И поэтому вполне реальна перспектива, что сравнительно замедленная динамика производства будет превалировать в развитых странах капитализма в последующие одно-два десятилетия, т. е. до конца XX века2.
В капиталистических странах нарастает классовая и политическая борьба за выход из этого кризиса капиталистического общества. Буржуазия не может вывести капитализм из этого кризиса, так как подлинный выход невозможен без коренных изменений в системе «производительные силы — производственные отношения» и ломки старой политической надстройки, т. е. без революционного перехода на новый путь общественного развития. Но она не желает считаться с императивами истории. Буржуазия пытается приспособиться к кризису капиталистической системы, найти способы «управления» этим кризисом в интересах сохранения господства капитала, переложив, как обычно, все его тяготы на трудящиеся массы. На помощь ей приходит правая социал-демократия, которая, чураясь социалистической альтернативы, стремится методами буржуазного реформизма добиться изживания или ослабления кризиса в рамках старого пути развития.
Империализм стремится подстегнуть экономику раздуванием военного производства. В связи с этим милитаризм в политике и в экономике империалистических государств, прежде всего США, приобрел невиданные прежде масштабы, отбрасывая зловещую тень и на внутреннюю жизнь этих стран и на международные отношения.
Но в первую очередь капитализм ищет выход из кризиса на путях перестройки своей экономической организации и хозяйственного механизма. На глобальном уровне предпринимаются попытки сгладить межимпериалистические противоречия между тремя центрами капитализма (США, Западная Европа и Япония) и создать ту или иную систему межгосударственного регулирования мировой капиталистической экономики.
1 См.: Шишков Ю. В. Указ. соч., с. 81.
2 См.: Рымалов В. В. Указ. соч., с. 258.
255


На национальном уровне в одних странах правящие империалистические круги (администрация Рейгана в США, правительство Тэтчер в Англии, правое правительство в ФРГ) пытаются навязать реакционно-консервативный путь выхода из кризиса, ограничив государственное вмешательство в экономику, предоставив большую свободу деятельности монополиям, т. е. частному капиталу, и развернув открытое наступление на социальные завоевания трудящихся. С этой целью, во имя «свободы предпринимательства», ограничивается государственная регламентация деятельности частного капитала, сокращается государственный аппарат экономического регулирования, осуществляется демонтаж части социальной инфраструктуры и т. п.
В других странах (Франция, Италия, Швеция) либерально-умеренная часть господствующего класса, при активном участии правых лидеров социал-демократических партий, надеется выйти из кризиса посредством проведения политики так называемого дирижизма — сохранения и даже расширения государственно-монополистического регулирования и социального маневрирования1. Так, социалистическое правительство Франции (в котором, как известно, в первые годы участвовали и коммунисты), действуя в 1981—1982 гг. в духе радикального варианта этой политики, провело ряд серьезных социально-экономических реформ (национализацию почти всей банковской системы, повышение прогрессивности налогообложения, увеличение финансирования социальной инфраструктуры и т. п.)2. Но, натолкнувшись на сопротивление крупного капитала и в силу присущей реформистам робости и непоследовательности, оно повернуло руль политики вправо, не отказываясь, впрочем, от использования рычагов государственного регулирования экономики.
Пришедшее ему на смену в 1986 г. после победы правых на парламентских выборах правительство начало свою деятельность с ревизии наиболее позитивных результатов политики социалистического правительства. Приход правых к власти во Франции как бы оттеняет ту серьезную опасность существенного поправения полити-
1 См.: Кузнецов В. О двух тенденциях в сфере государственного регулирования экономики стран Западной Европы.  — Мировая экономика и международные отношения, 1983, № 11, с. 47—50; Волобуев В. П. Проблемы перестройки государственно-монополистического регулирования стран Запада.  — Известия Академии наук СССР. Серия экономическая, 1984, № 5, с. 122—126.
2 См.: Критика буржуазных теорий ГМК, с. 159—165.
256


ки, которая проявилась в мире капитализма на рубеже 70—80-х гг. Буржуазия рассчитывает, что правая кривая в политике выведет ее к социальному реваншу как во внутриполитической, так и во внешнеполитической сферах. Но народные массы еще не сказали своего последнего слова.
Следует отметить, что в развитых капиталистических странах внутри самого класса буржуазии идет борьба между неоконсервативной и либерально-реформистской фракциями буржуазии за выбор того или иного варианта капиталистического развития.
Из всего этого вытекает, что социализм был и остается для развитых капиталистических стран практическим путем выхода из кризиса буржуазного общества, конкретным историческим ответом на назревшие потребности их национального развития. Причем перспективы перехода к социализму и здесь определяются законами общественного развития, ходом самой капиталистической эволюции. «Реакционна мысль,  — указывал В. И. Ленин,  — искать спасения рабочему классу в чем бы то ни было, кроме дальнейшего развития капитализма»1. Решающее значение будет иметь исход борьбы двух основных тенденций, действующих в недрах охваченного глубоким кризисом современного капитализма: одной — усиление конфликта между производительными силами и производственными отношениями, обострение социальной напряженности и классовой борьбы; и другой — временное преодоление кризиса системы посредством использования достижений нового витка научно-технической революции, форсирования капиталистической интеграции, сглаживания общественных противоречий и ослабления социальной напряженности реформистскими методами или путем насильственного подавления классовой борьбы масс. Современный капитализм, приспосабливаясь к новым условиям, все больше заимствует чисто социалистические черты (планирование, социальная инфраструктура и т. п.).
Силой, способной открыть путь к социализму в цитаделях капитализма, является рабочий класс, численность которого за послевоенные годы в развитых капиталистических странах почти удвоилась, и он стал составлять большинство населения в своих странах. Известно, что под влиянием научно-технической революции произошли
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 11, с. 37.
257


существенные изменения в его составе и структуре. Если до середины XX в. в нем большинство составляли работники физического труда и полуквалифицированные рабочие, то ныне (особенно в рядах промышленного пролетариата) резко выросла доля квалифицированных и высококвалифицированных рабочих, а за счет пролетаризации части инженерно-технического персонала и служащих — и доля работников умственного труда.
Усложнился профессиональный и социальный состав современного рабочего класса. Он стал «многослойным», увеличилась численность примыкающих к нему полупролетарских и непролетарских слоев трудящихся.
Одновременно происходит существенная передвижка в отраслевой структуре рабочего класса. В связи с «угасанием» таких традиционных отраслей промышленности, как металлургическая, каменноугольная, судостроение, текстильная и т. д., численность занятых в них отрядов рабочего класса сокращается. Между тем именно эти отрасли, главным образом тяжелая промышленность, были в течение десятилетий основной базой промышленного пролетариата и опорой рабочего движения в капиталистических странах. В противоположность этому растет численность работников в новейших и перспективных отраслях (электроника, химия и биотехнология, аэрокосмическая промышленность и т.п.), в связи с чем численность промышленного пролетариата заметно уменьшается. Но научно-технический прогресс как бы «компенсирует» это тем, что пополняет ряды рабочего класса более образованными и профессионально подготовленными работниками. Соответственно современный рабочий класс отличается более высоким образовательным, квалификационным, культурным, а в сумме и интеллектуальным уровнем, более высокими социальными потребностями и запросами.
За послевоенные годы возросла, хотя и неодинаково в разных странах, организованность рабочего класса, прежде всего по линии профсоюзного движения. Сознательная часть рабочих активно участвует в деятельности таких политических организаций, как коммунистические и социалистические (социал-демократические) партии, причем передовые элементы пролетариата составляют, как правило, ядро коммунистических партий.
Таким образом, существенно окрепли внутренние основы для значительного повышения общественной силы, роли и активности рабочего класса, возможности его воз-
258


действия на ход событий. Рабочий класс, кроме того, имеет более широкий круг демократических союзников в средних слоях народа (а они в последнее время значительно увеличились за счет интеллигенции и других так называемых «новых средних слоев»). В частности, опыт классовых и политических битв на рубеже 60—70-х гг. показал возможность и эффективность совместных действий рабочих масс со студенчеством и широкими кругами интеллигенции.
В связи с новейшими сдвигами в социальной структуре капиталистического общества произошли изменения и в стане классового противника пролетариата — буржуазии. Ее экономическая мощь, сосредоточенная в руках горстки монополистов и финансовых магнатов, неимоверно возросла, буржуазия еще более консолидировалась, причем верхние ее слои превратились в узкую и замкнутую касту воротил монополистического капитала — как национального, так и международного.
Одной из характерных черт капиталистического развития является также то, что научно-техническая революция, с одной стороны, ведет к разорению и ликвидации многих средних и мелких предприятий, а с другой — порождает их вновь и вновь—причем в нарастающей степени  — как субподрядчиков и контрагентов крупных корпораций. Поэтому слои средней и мелкой торгово-предпринимательской буржуазии остаются в странах развитого капитализма довольно многочисленными. Они-то и составляют здесь массовую социальную базу неоконсервативного поворота.
Современный капитализм, видоизменяясь сам, видоизменяет условия и характер конкретных задач борьбы за выбор социалистического пути. С одной стороны, как мы видели, возросли мощь и организованность общественных сил, стоящих (в потенции илн в реальной практике) за переход к социализму. Это прежде всего рабочее движение, заметно усилившее в последние десятилетия свой натиск на государственно-монополистический капитал. Как никогда ранее, в широких народных массах многих стран Запада назрел кризис доверия к буржуазным политическим институтам, к буржуазным партиям, резко усилилось разочарование в их политике. В то же время среди них окрепла приверженность к демократическим ценностям и институтам. В ряде развитых капиталистических стран имеются влиятельные и массовые коммунистические партии.
259


С другой стороны, монополистическая буржуазия располагает громадными материальными ресурсами, разветвленным государственным аппаратом принуждения, мощными рычагами идеологического воздействия на массы и манипулирования их общественным сознанием. Западноевропейская буржуазия, всегда отличавшаяся высокой организованностью и политической изворотливостью, извлекла уроки из опыта прошлых революций и, естественно, принимает превентивные меры, чтобы не допустить перерастания народного недовольства и классовой борьбы в массовое революционное движение, в общенациональный политический кризис на уровне «низов». Надо признать, что ей удалось локализовать или нейтрализовать радикализирующее воздействие таких крупных политических потрясений последнего времени, как португальская революция, «крах» франкизма в Испании, приход к власти левых сил во Франции и Греции.
Как видим, в развитых капиталистических странах объективные предпосылки для социализма достигли высокой степени зрелости. Но для социалистического выбора здесь нет необходимых политических предпосылок, так как широкие народные массы не готовы еще к непосредственной борьбе за социализм. Рабочий класс этих стран еще не полностью осознал свою общественную силу, необходимость повышения своей роли в политической жизни, в решении не только материальных, но и важных национальных задач. А в таких странах, как США, в силу ряда исторических причин пролетариат вообще пребывает под преобладающим влиянием буржуазной идеологии 1.
Даже в тех странах Запада, где есть мощное, организованное и политизированное рабочее движение, оно еще не подошло к постановке коренного вопроса — о власти. Судя по всему, народные массы в этих странах хотели бы выйти из кризиса и избавиться от капитализма «полегче» — без крутой и болезненной ломки привычного уклада общественной жизни, по возможности без потерь приобретенного в длительной и суровой борьбе. Рабочие в своем большинстве не осознали еще необходимости и возможности коренного общественного преобразования, еще не понимают, что социалистическое переустройство общества открыло бы перед ними новые социальные
1 См.: Международное рабочее движение, т. 6. М., 1981, с. 296, 453—454.
260


горизонты коренного обновления и улучшения их жизни. Более того. В условиях затянувшейся экономической депрессии, хронической массовой безработицы и мощного давления государственно-монополистического капитала боеспособность рабочего класса в отдельных странах временно даже несколько понизилась.
Чем же объясняется «отставание» цитаделей капитализма в процессе революционного обновления мира?
Во-первых, неравномерностью самого революционного процесса, его циклическим, волнообразным характером. В истории не было и нет прямого соответствия между зрелостью политических и материально-экономических предпосылок социализма. Напомним ленинское высказывание на сей счет: «Ошибочно было бы думать, что революционные классы всегда обладают достаточной силой для совершения переворота, когда этот переворот вполне назрел в силу условий общественно-экономического развития. Нет, общество человеческое устроено не так разумно и не так «удобно» для передовых элементов. Переворот может назреть, а силы у революционных творцов этого переворота может оказаться недостаточно для его совершения,  — тогда общество гниет, и это гниение затягивается иногда на целые десятилетия»1. И как показывает исторический опыт, именно в процессе замедленного гниения капитализма совершенствуется механизм искусственного продления его существования.
Во-вторых, следует принимать во внимание, что развитые социальные системы (а о западном капитализме В. И. Ленин говорил, что он обладает «мощной и стройной организацией») 2 обладают повышенными адаптивными резервами и способны поэтому выдерживать длительную «нагрузку» кризиса, т. е. серьезных сбоев в функционировании системы, и до поры до времени приспосабливаться к нему, не допуская перерастания кризисной ситуации в революционный кризис. Глубокие соображения о причинах большей устойчивости капитализма в западных странах высказал А. Грамши. Он писал, что в этих странах есть помимо государства «гражданское общество». Последнее превратилось в очень сложную структуру, способную выдерживать «катастрофические «вторжения» непосредственно экономического элемента (кризисов, депрессий и т. д.)». И когда «государство начинало
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 11, с. 366—367.
2 Там же, т. 37, с. 67.
261


шататься (под ударами революционных сил.  — П. В.), тотчас же выступала наружу прочная структура гражданского общества», выполнявшая «роль как бы системы траншей в современной войне» 1. На Востоке же, где государство было всем, такого развитого буржуазного «гражданского общества» не было.
В-третьих, тот или иной кризис общества, вызывая народное недовольство, далеко не сразу ведет к перерастанию этого недовольства и брожения в открытую политическую борьбу масс. В. И. Ленин, отмечая, что без общей почвы национального кризиса (аграрного, экономического и т. п.) невозможны глубокие политические кризисы, вместе с тем указывал: «Никакие данные о кризисе, даже идеально точные, не могут по сути дела решить вопрос за или против близкого революционного подъема, ибо подъем этот зависит еще от тысячи факторов, учесть которые наперед невозможно»2.
Как показывает исторический опыт, тяготы кризиса неравномерно распределяются между разными категориями и слоями трудящихся. Поэтому политическое и социальное недовольство последствиями кризиса современного капитализма не сразу и не непосредственно преломляется в антикапиталистические устремления, а тем более выливается в революционные выступления3. Чаще всего народные массы выражают его в легальных формах протеста и обычной профсоюзной борьбы. Лишь крайняя степень социально-экономического кризиса — переход его разрушительной тенденции в полное расстройство хозяйственной жизни, сопровождаемое резким ухудшением материального положения трудящихся масс, урезыванием и лишением их демократических прав и свобод — порождает острый политический кризис и приводит широкие массы в движение, толкает их в водоворот самой острой открытой классовой и революционной борьбы. Тяготы кризиса воспринимаются участниками борьбы уже не как личная драма, а как угроза жизненным интересам класса, всего народа. По общему правилу, чем сильнее опасность, грозящая жизненному уровню и демократическим правам рабочих, тем выше их классовая активность, перерастающая на известной стадии в политическую активность и формирующая их революционное сознание.
1 Грамши Антонио. Избр. произв. М., 1959, т. 3, с. 198, 200.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 17, с. 282.
3 Подробнее см.: Революционный процесс: общее и особенное. М., 1981, с. 55—74.
262


К общим условиям, затрудняющим переход рабочего класса развитых капиталистических стран к открытому наступлению на монополистический капитал, относится сохраняющийся здесь раскол рабочего движения, сильное влияние в большинстве стран идеологии социал-реформизма. За исключением США, во всех остальных странах действуют массовые социал-демократические или социалистические партии и реформистские профсоюзы (в США вообще нет классовых профсоюзов), вожди которых занимают в важнейших вопросах внутренней политики антикоммунистические позиции, проводят линию на классовое сотрудничество с буржуазией. По сути, они являются ее орудием по «социальной интеграции» рабочего класса в капиталистическую систему. Правда, под влиянием полевения трудящихся масс в 60-х гг., а в последние годы подъема массовых демократических движений произошел левый сдвиг и в рядах западноевропейской социал-демократии, что привело к росту активности левого течения в этих партиях  1. Но на официальной политике социал-демократических партий, определяемой приверженцами центра и правыми, влияние левых социалистов сказывается все еще недостаточно2.
Наконец, надо учитывать и то, что гибнущие общественные системы оказывают особенно яростное, возрастающее сопротивление, стремясь любой ценой продлить свое существование.
Подтверждается, таким образом, ленинское предвидение, что Западной Европе труднее начать социалистическую революцию, чем в свое время России3. Ключевой проблемой по-прежнему является недостаточная зрелость субъективного фактора. Особенность современного мирового революционного процесса такова, что «требования» к зрелости материальных предпосылок социалистическо-
1 См.: Международное рабочее движение, т. 6, с. 591—598.
2 «Строптивые дети социал-демократии, подстегиваемые укорами ее больной совести, они (левые.  — П. В.) порываются иной раз быть решительными преобразователями своих партий (добавим от себя: и капиталистического общества.  — П. В.), когда те переживают кризисные спады, однако скорее слывут таковыми, имея другое назначение — служить оздоровителями реформистского отряда рабочего движения» (Размежевания и сдвиги в социал-реформизме, с. 94).
3 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 252, 336—337. «Может быть... в каких-то отношениях борьба за социализм сегодня является делом более трудным, чем вчера» (Загладин В. В. Историческая миссия социалистического общества. М., 1981, с. 11—12).
263


го политического переворота понизились, а к зрелости субъективного фактора, напротив, резко возросли.
Тем не менее мы должны считаться с вероятностью пробуждения новых слоев трудящихся к политической жизни и борьбе, возможностью революционного подъема. История никому не выдает страховку от революций, и даже длительная задержка их неравнозначна снятию с повестки дня в обозримом будущем. Нестабильность капиталистического развития, порожденная научно-технической революцией и обострением его противоречий, вызывает глухое брожение и рост недовольства в массах. Наступление на рабочий класс и всех трудящихся, на их жизненный уровень и демократические завоевания, развернутое в последние годы консервативными кругами монополистической буржуазии, хотя ей и удалось кое-где потеснить рабочее движение, тем не менее натолкнулось, как в свое время, в 30-х гг., наступление фашизма, на растущий отпор масс. В 70—80-х гг. в целом преобладает тенденция усиления накала классовых боев и отпора экспансии капитала 1.
Действие порождает противодействие. Этот закон механики действует и в политике. В связи с переходом крупного капитала в наступление на трудящихся неизбежны социальная поляризация общественных сил и политизация народного движения. Противоречие между демократическими устремлениями масс, борьбой рабочего класса за политическую демократию и антидемократической политикой империализма будет неизбежно обостряться. Как видим, сами «верхи» все больше втягивают массы в политику, способствуя их радикализации. Наконец, надо считаться со скачкообразным характером роста политической активности и самодеятельности масс и с «хитростями» истории, которая способна преподносить сюрпризы, одинаково неожиданные и для революционеров и для консерваторов. Вот почему старые и новые антагонизмы, очаги социальных конфликтов грозят неожиданными стихийными взрывами и революционными потрясениями. Об этом свидетельствуют, в частности, те социально-политические кризисы рубежа 60—70-х гг., которые вылились в негритянские восстания и студенческие выступления в США (вторая половина 60-х гг.), в «майские события» во Франции (1968 г.), в «жаркую осень» в Италии (1969 г.).
1 См.: Тимофеев Т. Т. Указ. соч., с. 327, 353.
264


Антагонизм между всем обществом и господством монополий послужил почвой для возникновения и подъема в странах капитала общедемократического, антимонополистического движения. В него включаются помимо рабочего класса как его главной и ведущей силы другие слои народа, страдающие от гнета монополий: крестьянство, мелкая городская буржуазия, интеллигенция, служащие, молодежь и студенчество. Новые массовые демократические движения, весьма разнообразные по своему характеру (в защиту мира, «зеленые», молодежное и женское движение и т. п.), стали важным фактором общественно- политической жизни стран Запада, одной из движущих сил современного общественного развития. Среди них по своему значению и массовости на первый план выдвинулось движение в защиту мира, против угрозы ядерной войны. Мощное антивоенное движение является естественной реакцией народных масс на милитаристскую тенденцию империализма и носит ярко выраженный антиимпериалистический характер.
По-иному, чем сознательный пролетариат (через моральные и этические оценки), подходят к отрицанию капитализма как системы, унижающей достоинство человека, лишающей его подлинной свободы, насаждающей расизм, ущемляющей права женщин и молодежи, обостряющей экологические проблемы и т. п., участники различных новых социальных движений. Антимонополистические настроения у значительной части участников этих демократических движений нередко уживаются с укоренившимися антикоммунистическими и антисоветскими предрассудками. Однако последние постепенно изживаются в ходе совместной борьбы.
Главное в решении задачи социалистического выбора в странах развитого капитализма состоит в нахождении форм и способов революционного преобразования, в наибольшей степени соответствующих этим новым условиям кризиса государственно-монополистического капитализма, соотношению классовых и политических сил и приемлемых для большинства трудящихся. Теоретические поиски и практическая борьба коммунистических партий в этой группе стран направлены на то, чтобы обеспечить более безболезненное, постепенное, по возможности мирное продвижение к социализму, широко используя промежуточные ступени и фазы развития, а также демократические традиции и институты. Будучи революционными партиями, «они твердо отстаивают права и жизненные
265


устремления трудового народа, указывают пути выхода из кризисного состояния буржуазного общества, выдвигают реальную альтернативу эксплуататорскому строю, дают проникнутые социальным оптимизмом ответы на коренные вопросы современности»  1.
Основная трудность состоит в том, чтобы, твердо опираясь на теорию марксизма-ленинизма и творчески применяя ее, предложить соответствующий национальноисторическим условиям каждой данной страны путь революционного преобразования в направлении социализма. «Революции не копируют. Готовых моделей революции нет. Поэтому революцию нельзя повторить, и в западноевропейских странах нельзя найти правильного пути, механически копируя уже осуществленные социалистические революции. Поэтому не существует ни общего рецепта, ни обязательного для всех западноевропейских стран пути к социализму. Их нет и никогда не будет»2,  — справедливо пишет А. Куньял.
Коммунистические партии в противовес укреплению государственно-монополистического капитализма выдвигают демократическую и социалистическую альтернативу. Борьба за сохранение, расширение и обогащение демократии рассматривается ими как один из основных путей подвода масс к социалистической революции. В качестве вполне возможного, а в некоторых случаях и необходимого переходного этапа к социализму многие коммунистические партии Западной Европы рассматривают этап антимонополистической демократии  3. Антимонополистическая, демократическая государственная власть, опирающаяся на рабочий класс и другие демократические силы, на демократический потенциал массового антимонополистического движения, на стихийное стремление народных масс к радикальным переменам, должна осуществить глубокие революционно-демократические преобразования в экономической области (национализация монополий и банков, обеспечение полной занятости и т. п.), подрывающие силу и влияние монополистического капитала. Это были бы по своему объективному содержанию переходные шаги к социализму.
Таким образом, единый революционный процесс мыслится как состоящий из двух этапов: первый — антимо-
1  Материалы XXVII съезда КПСС, с. 134.
2  Куньял Алваро. Страницы борьбы. М., 1977, с. 351.
3  См.: Мировое коммунистическое движение. М., 1984, изд. 2, с. 144.
266


нополистический, второй — социалистический. В частности, из концепции двух этапов революции исходит Германская коммунистическая партия и некоторые другие партии Западной Европы 1.
Материальной силой, способной осуществить антимонополистические, а затем и социалистические преобразования, по мнению западноевропейских компартий, станет широкая демократическая антимонополистическая коалиция, в которой рабочий класс призван сыграть ведущую роль. Такова стратегическая ориентация коммунистических партий Запада в вопросе о классовых и политических союзах в борьбе за передовую демократию и социализм2.
Итальянская коммунистическая партия на своем VIII съезде (декабрь 1956 г.) по докладу П. Тольятти выдвинула концепцию итальянского пути к социализму как демократического, мирного пути и структурных реформ на основе упорной классовой борьбы рабочего класса и всех трудящихся3. Концепция демократического пути к социализму является стратегической установкой и Французской коммунистической партии, которая рассматривает его как путь классовой борьбы во всех ее формах, как процесс упорных массовых боев, направленный на изменение соотношения социальных и политических сил в пользу пролетариата4. Разумеется, теоретически вполне мыслим демократический путь к социализму, если он органически связывается с классовой борьбой рабочего класса и его союзников за ближайшие и перспективные цели5.
Как видим, судя по теоретическим разработкам коммунистических партий Запада, путь к социализму будет в этих странах более растянутым во времени, многоэтапным и потому более постепенным. Но как ни важен политический выбор правильного пути, он сам по себе еще не решает проблемы. Главное состоит в том, чтобы мобилизовать и организовать массы на реализацию избранной революционной альтернативы существующему режиму. Сложность реализации этой стратегии на практике
1 См.: Мировое коммунистическое движение, с. 240—241.
2 См. там же, с. 22.
3 См.: Тольятти Пальмиро. Избранные статьи и речи. М., 1965, т. II, с. 35—55.
4 См.: Мировое коммунистическое движение, с. 243.
5 См.: Зародов К. И. Экономика и политика в революции. М., 1980, с. 191 — 192.
267


состоит в том, чтобы в условиях роста народного недовольства существующими буржуазными порядками и полевения масс добиться превращения их стихийного движения, их стремления к радикальным переменам в сознательную массовую борьбу за выбор нового, социалистического пути развития. Одновременно необходимо нейтрализовать влияние реформистских иллюзий, порождаемых известным повышением жизненного уровня, социальной демагогией и идеологическим нажимом правящих кругов и правой социал-демократии. Вот почему в современных условиях роль революционной партии рабочего класса еще более возрастает. Она призвана не только раскрывать перед борющимися массами социалистическую перспективу, но и мобилизовать их на борьбу, вести массы вперед, а не приспосабливаться к хвостистским настроениям.
Национально-исторические различия в деятельности коммунистических партий Запада накладывают свой отпечаток на теоретические поиски собственных путей к социализму. Вместе с тем вполне естественный поиск в области теоретических основ решения данной проблемы выявил и некоторые негативные моменты. Налицо прежде всего попытка при выработке концепции особого, национального пути к социализму игнорировать предшествующий международный опыт, прежде всего опыт стран, осуществивших в свое время социалистический выбор и далеко продвинувшихся по социалистическому пути. Делается это под тем предлогом, что всякое копирование чужого опыта вредно и что, чем многообразнее пути, тем лучше. В понятие «собственный путь» вкладывается национально-ограничительный смысл — «свой», «особый», ни в чем ни на какой другой не похожий.
Между тем современная марксистская мысль не связывает переход к социализму с каким-либо одним, даже весьма успешным путем, а исходит из признания их многообразия. Более чем очевидно, что игнорирование международного опыта, абсолютизация национального пути одинаково опасны: они могут лишить практическое движение масс верных ориентиров, а теоретическую мысль увести в дебри утопических абстракций. Вызывает тревогу и то, что такие концепции грешат отходом от материалистического понимания истории, от законов классовой борьбы, исключающих безреволюционное приспособление производственных отношений капитализма к новым производительным силам нашей переходной эпохи.
268


Такова в первую очередь концепция «третьего пути». Отвергая как революционный путь к социализму, так и социал-реформистский (хотя известно, что социал-демократия нигде не проложила пути к социализму, а лишь следовала по старому, капиталистическому пути, пытаясь улучшить его), творцы концепции «третьего пути» преподносят его как единственно возможный, желательный и даже будто бы наиболее вероятный для Западной Европы. По их мнению, только он обеспечивает подлинное соединение демократии с социализмом, плюрализм в организации всех сфер общественной жизни, развязывание инициативы масс, т. е. построение «настоящего» социализма.
Несомненно, теоретические и практические поиски собственных путей развитых капиталистических стран к социализму будут и должны продолжаться. Но их плодотворность находится в прямой зависимости от творческого овладения марксистской теорией классовой борьбы, учета международного опыта и реалий современной эпохи.
* * *
Едва ли не самой болевой зоной современного капитализма, очагом наибольшего накала классовой борьбы являются среднеразвитые страны  1. Здесь в последние десятилетия развертываются наиболее драматичные битвы за выбор нового, социалистического пути развития. Достаточно напомнить о кубинской, чилийской и португальской революциях, о мощных революционных и антиимпериалистических выступлениях в Перу, Боливии, Панаме и ряде других латиноамериканских стран.
Кубинская народная, антиимпериалистическая и антифеодальная революция (победила 1 января 1959 г.), радикально разрешив на первом, антиимпериалистическом и демократическом этапе основные общедемократи-
1  В нашей научной литературе к странам среднего уровня развития капитализма обычно относят страны Южной Европы (Испанию, Португалию, Грецию, Мальту, Кипр), Ирландию и наиболее капиталистически развитую группу стран Латинской Америки (Аргентину, Чили, Мексику, Бразилию, Уругвай, Венесуэлу, Коста-Рику, Колумбию) (см.: Шейнис В. Страны среднеразвитого капитализма.  —
Мировая экономика и международные отношения, 1977, № 9, с. 108— 109). Большинство латиноамериканских стран можно считать буржуазными обществами «среднего уровня развития» (см.: Арисменди Родней. Ленин, революция и Латинская Америка. М., 1975, с. 299).
269


ческие (аграрный вопрос) и антиимпериалистические задачи, в кратчайшие сроки переросла в социалистическую. Фидель Кастро в докладе на I съезде Коммунистической партии Кубы (декабрь 1975 г.) указывал, что революция в условиях Кубы не могла ограничиться одной лишь задачей национального освобождения, сохраняя капиталистический эксплуататорский строй и не идя вперед по пути окончательного социального освобождения 1. Смертельная опасность со стороны империализма США, нависшая над Кубой, ускорила переход от первого этапа революции ко второму, социалистическому в начале 60-х гг. Социалистические преобразования капиталистических структур вывели Кубу — первой на Американском континенте — на новый, социалистический путь развития, по которому она уверенно идет вот уже более 25 лет. Социалистический выбор был осуществлен большинством народа под руководством революционного авангарда во главе с Фиделем Кастро самостоятельно, свободно и в форме, соответствовавшей конкретным условиям и традициям Кубы.
Чилийская революция 1970—1973 гг., антиимпериалистическая, антиолигархическая и аграрная по своему характеру, имела целью проложить мирный путь к социализму. Как известно, правительство Народного единства, придя в результате победы на парламентских выборах к власти, провело ряд важных революционно-демократических преобразований (национализация основных природных богатств, частных банков, крупнейших промышленных монополий, внешней торговли, ликвидация латифундий и т. п.), означавших шаги в направлении социализма. Однако мирное развитие чилийской революции, возглавляемой рабочим классом, было прервано еще на ее демократическом этапе контрреволюционным переворотом, который был подготовлен внутренней реакцией и империализмом США и привел к установлению фашистской диктатуры. Сказались также ошибки, допущенные правительством Народного единства в экономической политике, разногласия между составлявшими правительственную коалицию партиями, сектантские позиции отдельных партий в отношении средних слоев, что оттолкнуло их от революции. В результате всех этих внешних и внутренних причин первая на Западе попытка осуществить социалистический выбор мирным путем не удалась. Кровавый
1 См.: I съезд Коммунистической партии Кубы. М., 1976, с. 41.
270


фашистский режим в Чили — это обычная расплата народа за поражение революции. Однако в условиях мрачной реакции свободолюбивый народ вновь развернул борьбу за возвращение страны на демократический путь.
Португальская народная, антифашистская революция 1974 г. одним ударом свергла фашистский режим и осуществила ряд глубоких демократических преобразований (аграрная реформа, национализация частных банков и монополий, установление рабочего контроля и т.п.). Тем самым она «ликвидировала государственно-монополистический капитализм и нанесла тяжелый удар по монополистическому капитализму» 1, привела к созданию демократического строя. Эти преобразования подготовили материальную базу для последующего движения к социализму. Но и в Португалии революционный процесс соединенными усилиями местной буржуазии, ее политических союзников и международного империализма был приостановлен. Этому способствовали также сектантские, левоэкстремистские ошибки части революционных офицеров в Движении вооруженных сил и раскольническая политика лидеров социалистической партии. Вполне возможное постепенное развитие страны в сторону социализма было сорвано. В стране продолжается острая борьба между демократическими и реакционными силами за решение главного вопроса: в каком направлении пойдет дальнейшее развитие страны — консолидации пути, открытого Апрельской (1974 г.) революцией, или капиталистическо-помещичьей реставрации. Португальская коммунистическая партия предложила народу демократическую альтернативу политике капиталистической реставрации и сплачивает вокруг нее трудящиеся массы2.
И чилийская и португальская революции не смогли перевести развитие своих стран на новый, социалистический путь помимо указанных причин еще и потому, что революционные силы не обладали всей полнотой государственной власти и не сумели преобразовать или разбить старый государственный аппарат. Тем не менее эти революции вплотную поставили вопрос о самом существовании капитализма, показав, что социализм врывает-
1 См.: Куньял Алваро. Указ. соч., с. 350—351.
2 См.: IX съезд Португальской коммунистической партии (31 мая — 3 июня 1979 г.). М., 1980, с. 40.
271


ся как неотвратимая обновляющая сила в социальную действительность этой группы стран.
Особенно внушителен и широк был революционный натиск на Латиноамериканском континенте в 70-х гг. По сути, это целый этап в общественном развитии данного региона, в котором проявились новые тенденции и формы классовой борьбы. Значительно повысилась боеспособность рабочего класса ( в Чили он выступил гегемоном революции), а в ряде стран на авансцену вышла и сыграла крупную позитивную роль мелкобуржуазная революционная демократия. Опыт 70-х гг. показал, что массы чрезвычайно быстро втягивались в революционный процесс и их революционное творчество нередко обгоняло деятельность политических партий 1. В конечном счете революционная и демократическая борьба трудящихся масс, а также средних слоев, интеллигенции, студенчества и оппозиция части буржуазии с скомпрометировавшими себя режимами изменили в 70— начале 80-х гг. политическую карту в зоне среднеразвитого капитализма. С нее были стерты военно-диктаторские и фашистские режимы (в Греции, Испании, Аргентине, Бразилии, Уругвае и т. д.). Это означало существенный шаг вперед по пути социального прогресса.
Таким образом, отмеченное еще В. И. Лениным смещение эпицентра революционных бурь и взрывов на капиталистическую периферию и усиление своеобразия революций в этой зоне подтверждаются ходом событий и в наши дни. Равным образом исторический опыт показал, что тип капиталистического развития и соответствующая ему политическая надстройка имеют громадное значение с точки зрения прочности или уязвимости капитализма как системы и, следовательно, перспектив социалистического выбора. Характерная для среднеразвитых стран незавершенность буржуазно-демократического преобразования, уродливое, деформированное капиталистическое развитие, зависимость от иностранного империализма — таковы главные объективные факторы, которые придают социально-экономическому и политическому развитию этой группы стран остроконфликтное выражение, порождают почти перманентную социальную напряженность, нередко переходящую в общенациональные кризисы. Главная причина этого состоит в том, что в этих странах, как некогда в России, а затем и в других странах Восточ-
1  Коваль Б. И. Революция продолжается. М., 1984, с. 10, 58, 85.
272


ной Европы, со всей очевидностью проявились узкие рамки капиталистического прогресса в XX в.
С одной стороны, капитализм здесь достиг сравнительно высокого уровня развития в промышленно-транспортном секторе и в области кредита. Он господствует в национальной экономике. Преобладающей формой его производительных сил является крупное машинное производство, хотя значительную роль играют и доиндустриальные способы производства. В большинстве среднеразвитых стран капитализм стал монополистическим: национальные и иностранные монополии (как правило, транснациональные корпорации) играют доминирующую роль на внутреннем рынке. Более того, в странах этой группы монополистический капитализм перерос или перерастает в государственно-монополистический. В связи с этим экономическая власть все более сосредоточивается в руках финансово-монополистической олигархии. Объективные последствия такого хода развития очевидны: в среднеразвитых странах как по уровню производительных сил, так и по их капиталистической организации создана материальная основа для социализма. В ряде крупных стран Латинской Америки складывается, по сути, местный империализм, и не исключено, что они могут превратиться в новые «центры силы» на карте мирового капитализма.
С другой стороны, и в этом заключена одна из главных особенностей исторического развития этого типа стран, капитализм не смог решить задачи преодоления отсталости своих стран и создания собственной независимой материально-производственной и технической базы. Так, индустриальный рост большинства среднеразвитых стран в 60—70-х гг. был до кризисных потрясений 70-х годов впечатляющим. Но он был, особенно в странах Латинской Америки, достигнут в значительной мере благодаря производственной деятельности транснациональных корпораций и непомерному увеличению внешней задолженности. Промышленное производство, насаждаемое ТНК на их филиалах в этих странах, было ориентировано преимущественно на экспорт, а не на внутренний рынок. «Промышленность, созданная на этой основе... далеко не отвечает главным требованиям их подлинного экономического развития»
1  Кастро Фидель. Экономический и социальный кризис мира. Доклад, представленный VII конференции глав государств и правительств неприсоедннившихся стран. М., 1983, с. 158.
273


Фашистские и военно-диктаторские режимы, господствовавшие до последнего времени во многих странах этой группы, не оправдали надежд господствующих классов — посредством сверхэксплуатации трудящихся и удушения демократии обеспечить ускоренное и вместе с тем стабильное капиталистическое развитие. Напротив, они довели экономику своих стран до развала и вынуждены были в результате борьбы масс уступить власть гражданским правительствам (кроме Чили).
Экономика среднеразвитых стран остается многоукладной, хотя, как говорилось выше, в ней господствует капиталистический уклад. А это означает, что капитализм, несмотря на свой солидный исторический «возраст» (100—150 лет), не завершил в этих странах перестройку всех отраслей и сфер экономики на чисто капиталистической основе, а следовательно, и не укрепился здесь прочно на национальной почве. Так, в экономике, особенно в сельском хозяйстве, значительную роль играют докапиталистические формы собственности и хозяйствования. В сельском хозяйстве, несмотря на проведенные в ряде стран аграрные реформы, сохраняются более или менее значительные феодальные пережитки. Латифундизм, сохраняя и закрепляя монополию традиционной земельной аристократии, а также иностранных компаний на землю, обрекая на безземелье и нищету большинство сельского населения, тем самым в огромной степени способствует сохранению отсталости сельского хозяйства и всей экономики этих стран в целом.
Среднеразвитые страны — это, как правило, общества зависимого капиталистического развития. Сохранению, а то и усилению зависимости от империалистических государств способствуют недостаточность внутреннего фонда накопления капитала, слабость научно-технической базы, политика местной крупной буржуазии, заинтересованной в союзе с империализмом. Особенно сильна она в Латинской Америке, где хозяйничает жестокий и грабительский империализм США, беспощадно эксплуатирующий материально-сырьевые и людские ресурсы этого региона.
Одним из бьющих в глаза проявлений возросшей зависимости среднеразвитых стран стала их громадная внешняя задолженность империалистическим государствам, международным валютно-финансовым институтам и частным коммерческим банкам, прежде всего американским. Она резко возросла в течение 70-х гг. и превысила в
274


1985 г. по всем развивающимся странам Азии, Африки и Латинской Америки один триллион долларов. При этом основная часть ее приходится на страны Латинской Америки, а среди них на крупнейшие — Мексику, Бразилию, Венесуэлу 1. Бремя этой задолженности стало в 80-х гг. одним из основных факторов ограничения, а то и задержки экономического роста, поскольку платежи по кредитам (выплаты процентов) поднялись с 10 до 40 и более процентов к доходам от экспорта.
Империалистическая эксплуатация среднеразвитых стран губительно сказывается на их экономическом развитии. Она деформирует его, консервирует традиционные социальные и экономические структуры, навязывает однобокую аграрно-сырьевую специализацию хозяйственной деятельности, обескровливает жизненные силы народов. Поэтому кризис капитализма в среднеразвитых странах порожден целым комплексом причин: и кризисом собственно капиталистических отношений, и воздействием многоукладности, особенно деградирующих докапиталистических укладов, и империалистическим грабежом.
Закономерно, что экономические кризисы середины 70-х и начала 80-х гг. и в особенности их последствия приобрели здесь наиболее пагубный характер. Экономическое развитие ряда стран замедлилось, а затем пошло вспять, резко ухудшились условия внешнеторгового обмена, рухнули надежды завершить индустриализацию. А политика ведущих империалистических государств по перекладыванию тягот общего кризиса и депрессии на среднеразвитые и развивающиеся страны подорвала экономику последних и сильно ухудшила экономическое положение трудящихся.
Резкое обострение социальных противоречий связано с тем, что процесс монополистической и государственно- монополистической перестройки экономики в условиях ее многоукладности и внешней зависимости протекает особенно болезненно. С мучительными последствиями для широких народных масс сопряжено также разрушение докапиталистических укладов и их синтез с современными структурами. Растущая пролетаризация населения
1 Внешний долг одной Бразилии составил в 1983 г. 100 млрд. долларов. Наряду с миллионами безработных это один из итогов бразильского «чуда» (Проблемы мира и социализма, 1984, № 5, с. 54).
275


сопровождается не только ростом численности пролетариата и других категорий наемного труда в городе, классовой дифференциацией крестьянства в деревне, но и увеличением так называемых маргинальных слоев, пауперов и люмпенов, не ассимилируемых капиталистическим производством. К тому же урбанизация, особенно в странах Латинской Америки, набирает стремительные темпы и грозит стать одной из главных предпосылок социальных взрывов.
Капиталистическая эксплуатация рабочего класса сочетает в себе современные, интенсивные и старые, экстенсивные методы и в целом непомерно тяжела. Рабочие страдают не только от обычной безработицы, но и от давления аграрного перенаселения. Несмотря на социальные завоевания и частичные реформы в рабочем вопросе в последние десятилетия, жизненный уровень пролетариата среднеразвитых стран намного ниже, чем в развитых странах. Крестьянство, составляющее значительную долю в составе населения этих стран (например, в Латинской Америке до 40% самодеятельного населения) 1, несет на себе тяжесть и капиталистической и докапиталистической эксплуатации, подвергается беззастенчивому грабежу со стороны латифундистов, иностранных монополий, ростовщиков, торговцев и государства. Капитализм не сулит ему никакой иной участи, кроме как превратиться в наемного рабочего или нищего паупера. Отсталый и зависимый капитализм гнетет также многочисленные мелкобуржуазные слои города и так называемые «новые средние слои». И им он сулит безотрадные перспективы: разорение мелких предпринимателей, ремесленников и торговцев, безработицу и необеспеченность существования. Отсюда рост в этих промежуточных слоях разочарования в капиталистической системе и резкое повышение их общественной активности.
Следовательно, капитализм в среднеразвитых странах по мере своего развития усиливает не только свойственное ему противоречие между трудом и капиталом, но и расширяет общий фронт антикапиталистической борьбы. Широкие народные массы справедливо отождествляют капитализм с жестоким гнетом, разорением, ограблением империалистическими монополиями, нищетой и бесправием. Социализм объективно выступает как реальный
1 См.: Развивающиеся страны: закономерности, тенденции, перспективы. М., 1974, с. 244.
276


путь к избавлению от нужды и социальной бесперспективности.
Одним из факторов радикализации масс является кризис буржуазной демократии, проявляющийся в неустойчивости буржуазно-парламентских систем власти, в приверженности крупной торгово-промышленной буржуазии и латифундистов к диктаторским и откровенно фашистским формам правления. Долгое время слабость буржуазно-демократических институтов в этих странах отражала сравнительную политическую и экономическую слабость самой буржуазии, привилегированное положение других фракций господствующего класса (чаще всего земельной аристократии), традиционно крупную роль в общественной жизни государства, в первую очередь армии. Но, став господствующей политической силой, она во многих странах периодически отказывается от парламентской демократии, завоеванной героической борьбой народа, в пользу военно-диктаторских режимов.
Основные классы среднеразвитых капиталистических стран настойчиво ищут пути выхода из охватившего общество кризиса, что и объясняет накал классовой борьбы. Объективно перед ними открыты две возможности, два диаметрально противоположных варианта общественного развития. Один из них — буржуазный, ведущий по пути дальнейшего развития монополистического капитализма и завершающийся созданием разветвленной системы государственно-монополистического капитализма и адекватной системы политического господства. Достигнутый уровень экономического развития не исключает подобной направленности эволюции этих стран, ибо на капиталистическом пути, не выходя за его пределы, никакой иной альтернативы нет.
Буржуазия не может, в силу своей классовой природы, выйти прогрессивным, демократическим путем из кризиса капиталистического общества. Она стремится разрешить кризис за счет народных масс — либо посредством насильственного подавления их социальных, демократических и национальных устремлений, либо реформистских маневров. Но путь буржуазных реформ пока оказывается малоэффективным, ибо не обеспечивает устойчивой и политически стабильной капиталистической эволюции. Тем не менее буржуазия и социал-реформисты, несмотря на общий консервативный сдвиг в мире капитала, вынуждены становиться в последние годы в ряде среднеразвитых стран более смело на реформистский
277


путь. Это — отражение силы демократического и революционного движения, развернувшегося в этих странах.
Другой путь — революционный, отвечающий коренным интересам народов, путь глубоких демократических, антиимпериалистических и антикапиталистических преобразований, нацеленных на переход к социализму. И действительно, революция здесь воспринимается народными массами как долгожданный и единственно надежный путь выхода из бедности, отсталости, кабальной зависимости и избавления от тирании военных хунт.
Несмотря на зрелость материальных предпосылок, среднеразвитые страны непосредственно не стоят перед социалистической революцией. На очереди задачи народной, демократической и антиимпериалистической революции, порожденные старыми и новыми проблемами — аграрной, империалистическим угнетением, господством монополистической олигархии и военно-деспотических или фашистских режимов. Это придает назревающим здесь революциям передовой, народный характер, наполняет их антикапиталистическим содержанием и создает условия для сравнительно быстрого перехода от первого, демократического этапа ко второму, социалистическому этапу революции. Перефразируя удачное определение Роднея Арисменди, можно было бы сказать, что именно социализм, социалистический выбор являются здесь осью демократической и антиимпериалистической борьбы 1. Выбор социалистического пути развития возможен и неизбежен в этих странах в результате перерастания демократической революции в социалистическую.
Во главе сил, борющихся за демократическую и социалистическую альтернативу капиталистическому пути развития и против реакционного сдвига в политической жизни, в целом ряде стран стоит (или становится) рабочий класс. Он является одним из самых многочисленных классов среднеразвитых капиталистических стран, обладает в большинстве из них высокой классовой активностью, организованностью, опытом борьбы, богатыми революционными традициями. Политическая активность и рост сознательности рабочего класса находят свое выражение в укреплении коммунистических партий, росте их влияния и авторитета в массах. Благодаря неустанной деятельности коммунистов идеи социализма пользуются все большей популярностью в этих странах. Но узловой
1 См.: Арисменди Родней. Указ. соч., с. 518.
278


проблемой самого рабочего движения является борьба за политическое единство рабочего класса. От ее исхода зависят в решающей степени перспективы борьбы за демократию и социализм.
Потенциально огромной революционной силой является крестьянство, среди которого большинство составляют беднейшее крестьянство и сельскохозяйственные рабочие  —  наиболее боевая часть сельского населения. Крестьянское движение при всех его нынешних слабостях, порожденных влиянием буржуазии, латифундистов и левых экстремистов, набирает силу, становясь важной составной частью общедемократической и антиимпериалистической борьбы. Крупную и все возрастающую роль в политических схватках играют средние слои города, значительная часть которых все активнее переходит на революционные позиции. Более того, в Латинской Америке представители радикальной мелкой буржуазии или передовой интеллигенции во многих случаях выступают в авангарде революционно-освободительной борьбы и даже стремятся стать во главе движения. Отмечен рост демократических прогрессивных тенденций и в военных кругах.
Таким образом, союз рабочего класса, трудового крестьянства и городских средних слоев — классовая основа демократической, антиимпериалистической и антикапиталистической борьбы — представляет в этих странах могучую общественную силу. В связи с этим коммунистические партии среднеразвитых капиталистических стран настойчиво добиваются создания широкого антиимпериалистического фронта всех левых, прогрессивных и демократических сил. Революционное вмешательство этих народных сил, если их сумеет возглавить рабочий класс, в ход общественного развития может придать ему новое, социалистическое направление.
Как видим, социализм стучится в двери капиталистических стран, став и для них назревшей исторической необходимостью, реальным путем выхода из затянувшегося формационного кризиса. Но в силу неравномерности политического и экономического развития, непреодоленного еще несоответствия между материальными и политическими предпосылками социализма переход на рельсы нового, социалистического развития не стал еще в этой группе стран делом непосредственной революционной практики масс. Он остается для одних стран более, а для других менее близкой перспективой.
279


§ 3. Развивающиеся страны: новый этап борьбы за выбор путей развития
Применительно к капиталистически неразвитым, развивающимся странам (а это, как правило, страны Азии, Африки и частично Латинской Америки) главная альтернатива нашего времени — социализм или капитализм и третьего пути не дано — «работает» несколько иначе, чем в развитых и среднеразвитых капиталистических странах. Объективные условия здесь, в «третьем мире», существенно иные, чем в капиталистических странах первого и второго «эшелонов». Иной уровень и тип развития капиталистических отношений, удельный вес и значение других укладов, иная социально-классовая структура населения, степень влияния внешних факторов развития. Нулевой или низкий уровень развития капитализма и его слабость, свидетельствующие о его запоздалости и ограниченности внутренних потенций, открывают перед многими странами благоприятную возможность миновать или резко сократить капиталистическую фазу развития, прервав его и став на путь, ведущий к социализму. Историческая бесперспективность капитализма видится не в том, что на капиталистическом пути они фатально обречены чуть ли не вечно пребывать в тисках слаборазвитости, а в том, что в мире есть другой, более прогрессивный, а именно социалистический путь общественного развития. Последний за сравнительно короткое историческое время показал свои преимущества и как наиболее динамичная форма социального прогресса, и как надежный способ решения наиболее сложных, острых и запутанных проблем, волнующих страны «третьего мира», таких, как экономическая и культурная отсталость, многоукладность экономики, межнациональные отношения и т. п.
Судя по всему, в последние годы народы развивающихся стран вступили в новый этап борьбы за выбор путей развития, ведущих в конечном счете к социализму. Позади остался первый этап (50-е — первая половина 70-х гг.), когда после краха колониальной системы империализма освободившиеся страны оказались на перекрестке исторических дорог. Развернувшиеся в них национально-освободительные революции и движения, решая главную задачу национального освобождения, вместе с тем содержали в себе и возможность выхода за эти общедемократические рамки. Это означало бы практический приступ к осуществлению задачи более высокого
280


порядка — социального освобождения. Иначе говоря, перед народами бывшей колониальной периферии империализма впервые открылась благоприятная возможность выбора новых, прогрессивных путей социального развития.
Свои помыслы политические руководители многих молодых освободившихся государств Азии и Африки, естественно, обратили к социализму. Капиталистический путь развития отождествлялся народными массами этих стран с недавним колониализмом и отвергался ими. Авторитет социализма, прежде всего СССР, был высок, как никогда раньше, а притягательная сила социалистических идей была такова, что с ней вынуждены были считаться и те деятели афро-азиатских стран, которые о социализме в действительности и не помышляли. Поэтому еще в середине 60-х гг. только в Африке 43 партии провозгласили своей программной целью переход к социализму
Особые надежды возлагались на общину как преобладающую форму социальной организации крестьянства и главную опору преобразования неразвитой экономики стран этих регионов в социалистическом направлении. Так вновь в иную эпоху как бы возродились старые народнические утопии о возможности перехода к социализму через общину (в рамках концепции «африканского социализма»), Более того, были предприняты и конкретные попытки на основе спонтанного развития общины, так сказать, эволюционным путем перейти непосредственно к социализму.
С этой целью к началу 60-х гг. в 32 странах Азии и Северной Африки были приняты общинные проекты. Но не потребовалось много времени, чтобы практика показала несостоятельность этих проектов. Для марксистов в подобном исходе не было ничего неожиданного: подмена действительно радикальных социальных преобразований, осуществляемых в интересах народных масс, сохранением и развитием общинного примитивного производства не могла дать иных результатов (а в более развитых странах, например Индии, программа общинного развития привела, наоборот, к внедрению в деревне капиталистических элементов) 2.
1 См.: Авсенев М. М. Выбор пути развития и современный антикоммунизм. М., 1984, с. 22.
2 См.: Данилова Л. В. и Данилов В. П. Проблемы теории и истории общины.  — Община в Африке. Проблемы типологии. М., 1978, с. 56.
10
П. В. Волобуев
281


Крах общинных проектов был обусловлен не только их утопизмом и ошибочностью представлений о легкости пути к социализму отсталых стран (чем, как известно, тоже грешили русские народники), но и характером и формами перехода большинства развивающихся стран к национальной независимости.
Напомним, каким образом рухнула колониальная система империализма в послевоенные годы.
Разгром, при решающей роли Советского Союза, главных оплотов империалистической реакции в Европе и Азии, образование мировой социалистической системы, ослабление главных колониальных держав — Англии и Франции — изменили соотношение мировых сил в пользу социализма и демократии. Победа китайской народной революции 1949 г. явилась сильным ударом по системе колониального господства. Революции во Вьетнаме, Индонезии, Египте, Алжире, мощный подъем национально- освободительного движения в Индии, Бирме, Малайе, на Филиппинах и в других афро-азиатских странах потрясли самые основы колониального господства.
Но империализм не сдал своих позиций без боя. Народы Вьетнама, Индонезии, Алжира завоевали национальную независимость революционным вооруженным путем. Национально-освободительные революции вынудили империалистов Англии и Франции в 40—60-х гг. «добровольно» согласиться на предоставление независимости большинству других своих бывших колоний. В результате большая часть народов Азии и Африки получила независимость в основном реформистским путем. По сути, это была сделка (классовый компромисс) между бывшими метрополиями и правящими элитами большинства освободившихся стран. Но в целом это было историческим завоеванием, хотя большинству освободившихся стран не удалось реализовать тогда возможность перехода к новому типу общественно-политического развития.
Как видим, мирное завоевание национальной независимости многими народами — производное от победоносных национально-освободительных и национально-демократических революций на колониальной периферии империализма (португальский колониализм, как известно, держался за свои колонии до последнего, пока не пал под ударами национально-демократических революций в Анголе и Мозамбике и демократической революции в самой Португалии).
282


Но, уходя, империалисты позаботились о главном — об удержании освободившихся (как реформистским, так и революционным путем) стран в орбите мирового капиталистического хозяйства и развития. Поэтому когда в научной литературе говорят, что в 50—60-х гг. многие освободившиеся страны избрали капиталистический путь развития, то это в общем верное, отвечающее характеру социальной эволюции утверждение нуждается в уточнении. Вероятно, лишь о немногих странах этой группы можно было бы сказать, что они (в лице своих правящих элит) сознательно сделали капиталистический выбор. Большинству народов афро-азиатских стран он был навязан бывшими империалистическими метрополиями или неоколониалистскими режимами. В результате они либо продолжили начатое еще ранее движение по капиталистическому пути, либо впервые стали на этот путь. Слабость передовых, революционных и демократических сил — носителей социалистических идей, распространение в рядах национальной и революционной демократии идеологии немарксистского социализма оказались одной из главных внутренних субъективных причин такого исхода событий. Лишь небольшая часть азиатских стран (Северная Корея, Китай, Вьетнам, позднее Лаос и Кампучия) избрали в ходе народных революций новый, социалистический путь развития. Другая часть стран (или около 20 1, но их состав постоянно изменяется) провозгласила социалистическую ориентацию как альтернативу неоколониализму и капитализму.
Таковы итоги закончившегося к исходу 70-х гг. первого этапа борьбы народов развивающихся стран за выбор пути дальнейшего развития. Сейчас, по мнению советских и зарубежных ученых-марксистов, в общей форме можно говорить, что в мире развивающихся стран определились три направления движения: социалистическое, социалистическая ориентация и капиталистическое2.
Новый этап борьбы за выбор путей развития, начавшийся примерно во второй половине 70-х гг., характеризуется двумя основными чертами. Первая состоит в том, что борьба за национальное освобождение во многих
1 См.: Зарубежный Восток и современность. М., 1980, т. 1, с. 425.
2 См.: Примаков Е. М. Восток после краха колониальной системы. М., 1982, с. 5, 29, 54—55; Митра С., Мирский Г., Пахад Э. Государство и проблема выбора пути в развивающихся странах.  — Проблемы мира и социализма, 1982, № 3, с. 55.
283


странах стала практически перерастать в борьбу против эксплуататорских отношений, как феодальных, так и капиталистических. Вторая черта, вытекающая из первой, заключается в том, что выбор нового, прогрессивного, ведущего к социализму пути в развивающихся странах капиталистической ориентации может быть лишь результатом столкновения классовых сил, выступающих за тот или иной путь развития, и победы прогрессивных, революционных сил. Или, как справедливо пишет Е. М. Примаков, «теперь изменение ситуации в той или иной стране может произойти лишь в результате революционного или контрреволюционного сдвига, который прервет ее движение по выбранному пути» 1. Иными словами, страны капиталистической ориентации все более подпадают под действие закона истории, согласно которому выбор как непосредственного (прямого), так и переходных путей к социализму невозможен вне классовой борьбы и социальной революции.
Наиболее зримо о наступлении нового этапа свидетельствуют победы национально-демократических революций в Анголе, Мозамбике, Эфиопии, Афганистане, народной, антифеодальной и антиимпериалистической сандинистской революции в Никарагуа, мощный подъем революционного и национально-освободительного движения в странах Центральной Америки.
Почему же проблема выбора пути дальнейшего развития встала, причем с большей остротой, перед народами развивающихся стран, идущих по капиталистическому пути? Нельзя сказать, что она, в смысле предопределенности победы социализма, окончательно решена и в странах социалистической ориентации.
Это обострение борьбы вокруг выбора пути порождено сложным сочетанием и взаимодействием факторов внешнего и внутреннего порядка. Во-первых, бесспорно усилилась включенность стран «третьего мира» в мировое общественное развитие, в бурный водоворот идейной, политической и классовой борьбы, идущей на мировой арене. А отсюда и большая подверженность этих стран всем ветрам и течениям нашей эпохи. Здесь в первую очередь следует иметь в виду возросшее революционизирующее воздействие мировой социалистической системы. «На нас смотрит огромный, разноликий мир развивающихся стран. Он ищет свой выбор, свой путь, и от успехов социа-
1  Примаков Е. М. Указ. соч., с. 55.
284


лизма, от убедительности его ответов на вызовы времени во многом зависит, каков будет этот выбор» 1.
С другой стороны, усилилось давление империализма на развивающиеся страны, его стремление удержать их в системе мирового капиталистического хозяйства, насадить и укрепить в них буржуазные порядки, С этой целью империализм, в первую очередь американский, стал более открыто, нагло и широко прибегать к силовым приемам, вплоть до демонстрации военной мощи и интервенции (Гренада). Одновременно вовсю используются средства экономического давления, особенно в отношении стран, оказавшихся в трудном хозяйственном положении, в том числе через международные банки.
Развивающиеся страны сегодня — поле идейно-политического сражения между двумя общественными системами. Их борьба «форсирует процесс социально-экономического расслоения массива развивающихся стран»2.
Во-вторых, было бы ошибочным не видеть, а тем более игнорировать внутренние условия, внутренние факторы, порождающие социалистическую тенденцию в этих странах. Начать с того, что, несмотря на достигнутые рядом стран за десятилетия независимости успехи в экономическом и культурном развитии, несколько сократившийся разрыв между развитыми капиталистическими странами и «третьим миром», пропасть, разделяющая их, не преодолена. Так, в 60—70-х гг. развивающиеся страны Азии и Африки показали довольно высокие темпы роста материального производства, особенно промышленности (Азия в 60-х гг.  — 5,6%, в 70-х гг.  —5,4%, Африка соответственно: 6,7 и 3,2%), и в результате по темпам прироста душевого производства промышленной продукции заметно превзошли индустриальные центры капитализма3. В связи с этим возросла и продолжает расти доля развивающихся стран в мировой капиталистической экономике. К началу 80-х гг. некоторые из стран Азии и Северной Африки перестали быть аграрно-крестьянскими; в связи с интенсивными процессами урбаниза-
1 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 71.
2 Развивающиеся страны в современном мире. Новая сила в мировой политике. М., 1984, с. 4.
3 См.: Рымалов В. В. Указ соч., с. 126—127; Развивающиеся страны: экономический рост и социальный прогресс. М., 1983, с. 26. Тем не менее по абсолютным размерам душевого производства развивающиеся страны, в т. ч. индустриально развитые из них, наиболее сильно отстают от центров капитализма.
285


ции ныне в сельском хозяйстве этих стран занято уже меньше половины самодеятельного населения.
Тем не менее развивающиеся страны все еще сильно отстают от передовых стран, оставаясь их зависимой хозяйственно-сырьевой периферией. В силу догоняющей формы капиталистического развития им по-прежнему трудно шагать в ногу со временем. Если многие из них сумели за последние десятилетия создать и развить местное промышленное производство, т. е. осуществить в тех или иных масштабах индустриализацию (опираясь при этом на национальный рынок) , то переход к высшей, наукоемкой стадии индустриального развития, диктуемой эпохой НТР, из-за слабости собственной научно-технической базы и общего низкого уровня производительных сил представляется для большинства стран делом исключительно трудным. Не случайно новая волна НТР лишь в малой степени затронула большинство развивающихся стран Азии и Африки, хотя именно они для быстрейшего преодоления отсталости остро нуждаются в ускорении темпов технического прогресса. Новый этап НТР грозит им усилением технологического разрыва с развитыми странами и путами так называемого «технологического неоколониализма».
Остается, следовательно, в силе вывод, сделанный еще в 1969 г. международным Совещанием коммунистических и рабочих партий: «Страны, вставшие на капиталистический путь, не сумели разрешить ни одной из основных возникших перед ними проблем» 1. И среди них главную задачу — ликвидации вековой отсталости, создания независимой, жизнеспособной и эффективной национальной экономики и повышения на этой основе жизненного уровня народа. И сегодня развивающиеся страны  — это сплошной регион бедности. «На сей раз правые должны согласиться с левыми и признать, что за сохраняющуюся бедность «третьего мира» в 80-е годы несет вину капитализм»,  — признавалось в августе 1982 г. на страницах одной из известных американских газет2.
Экономические кризисы середины 70-х и начала 80-х гг., начавшиеся в центрах капитализма, неоколониалистская политика ограбления развивающихся стран не только приостановили экономический рост последних, но и отбросили многие из ннх назад. Как сказано в докладе
1 Международное Совещание коммунистических и рабочих партий. Прага, 1969, с. 30.
2 Цит. по: Проблемы мира и социализма, 1984, № 7, с. 22.
286


Фиделя Кастро на VII конференции глав государств и правительств неприсоединившихся стран, «для народов стран «третьего мира» нынешний кризис (начала 80-х гг.  — П. В.) означает почти полный развал их экономики» 1. Вот почему преодоление кризиса и переход к новому экономическому росту во многих странах наталкивается на большие трудности. А главное, народные массы мало что выиграли от экономического роста 60— 70-х гг. В новейшей научной литературе справедливо пишут о колоссальном разрыве между экономическим и социальным развитием, характерным именно для освободившихся стран2. И действительно, социальная отдача экономического роста для широких народных масс оказалась непомерно мала, она распространилась лишь на верхи общества, усилив тем самым социальное неравенство. Словом, капитализм, как обычно, умножил социальные бедствия народных масс, сделав их еще более мучительными.
В результате общенациональная задача ликвидации отсталости и повышения жизненного уровня обездоленного большинства народа по-прежнему остается жизненно важной. Поэтому борьба классов за тот или иной путь выхода из отсталости и затянувшегося кризиса в развивающихся странах предстает как борьба за выбор того или иного пути общественного развития. Опыт показал, что борьба за ликвидацию экономической отсталости и зависимости на пути капиталистического развития становится для подавляющего большинства развивающихся стран все более трудной и едва ли может увенчаться успехом в обозримом будущем.
Особенно сложной оказалась проблема финансирования ускоренного экономического роста и перестройки производительных сил на современной индустриальной и технической основе. Из-за ограниченности внутренних источников накопления развивающиеся страны пошли по пути привлечения необходимых финансовых средств извне и в итоге оказались в сильнейшей зависимости от своих бывших метрополий и империализма США. Ростовщическая политика империализма привела к громадному росту их внешней задолженности, достигшей в 1985 г. по всем развивающимся странам Азии, Африки и Латинской Америки более одного триллиона долларов. Необходимость брать новые займы для погашения ста-
1 Кастро Фидель. Указ. соч., с. 33.
2 Развивающиеся страны: экономический рост и социальный прогресс, с. 572.
287


рой задолженности и процентов по ней создала «парадоксальный механизм самовозрастания внешнего долга» 1, который все туже затягивает долговую петлю на шее развивающихся стран. Выплаты процентов достигли таких размеров, что буквально обескровливают их экономику. Кредиты из фактора ускорения экономического роста превратились в его тормоз, сводя вместе с тем на нет всякие надежды на изменение к лучшему бедственного положения народных масс.
Непомерная  задолженность империалистическим государствам и международным финансовым институтам является новейшей и изощренной формой неоколониальнои зависимости и эксплуатации развивающихся стран. Она ставит ребром перед ними вопрос: либо освобождение от неоколониального гнета империализма, либо дальнейшее сохранение зависимости. Решение его потребует  — объективно потребует — радикальных действий как в области внутренней, так и внешней политики.
За прошедшие десятилетия в достаточной мере выявились основные тенденции и противоречия капиталистического развития в странах запоздалого капитализма, порожденные закономерностями функционирования капитализма в эпоху его исторического умирания. С одной стороны, мировой империализм не может не воспроизводить отношений неравноправности и зависимости в международном разделении труда и обмена. Он прибегает к новым формам экспансии, приспосабливаясь к изменившимся условиям, но в конечном счете в своих корыстных интересах эксплуатирует материальные и людские ресурсы развивающихся стран. В особенности такой характер хозяйственной деятельности практикуют в странах Азии, Африки и Латинской Америки транснациональные корпорации. Именно они являются ударной силой неоколониализма, ставя вместе с тем под свой контроль наиболее современные отрасли промышленности. Последствия такого империалистического хозяйничанья очевидны: если главные страны капитализма поддерживают свою экономику и политическую стабильность за счет бесстыдного ограбления развивающихся стран, то последние обрекаются на сохранение отсталости (хотя и на новом уровне) и зависимости. Причем появились новые формы этой зависимости: технологическая, финансовая, продовольственная.
1  Кастро Фидель. Указ. соч., с. 99.
288


Не менее важна и другая сторона, связанная с особенностями становления и развития национального капитализма в развивающихся странах. Как известно, эти страны находятся на разных уровнях общественного развития. Действие закона неравномерности развития привело к усилению дифференциации среди развивающихся стран. Одни из них (Турция, Египет, Южная Корея, Индия, Пакистан, Малайзия, Филиппины и некоторые другие) существенно продвинулись по капиталистическому пути (Индия вошла даже в первую десятку промышленных держав мира; она и несколько других стран причисляются ныне к так называемым «новым индустриальным государствам»). Подавляющее же большинство находится лишь в начале этого пути (преимущественно это страны Тропической Африки). Если в первой, относительно небольшой группе стран капиталистический уклад (национальный и иностранный) стал преобладающим в городе, расширяет свои позиции в деревне и превратился или превращается в господствующий способ производства, то остальные страны находятся на ранних ступенях капиталистической эволюции (и даже в преддверии ее); в них преобладают еще докапиталистические (не только феодальные, но нередко и дофеодальные) отношения. Попутно заметим, что происшедший в ряде наиболее развитых стран Азии и Африки «диалектический перелом» (выражение В. И. Ленина) 1, т. е. переход к капитализму, ставит перед марксистской мыслью новые проблемы. Во-первых, о своеобразии этого перехода, осуществленного мирно, реформистским путем или посредством революций сверху. Как это контрастирует с яростными революционными битвами народов против старого, феодального общества в XVII—XVIII вв. в Западной Европе! Во-вторых, по-иному встает вопрос о социалистической перспективе, так как ход исторического развития ведет, по сути, к снятию возможности минования капитализма.
Общей и наиболее характерной чертой всех развивающихся стран является многоукладность их экономики, причем «набор» укладов настолько велик, что в отдельных странах простирается от местного монополистического капитала до примитивных патриархальнообщинных форм хозяйства. Эта многоукладность — зримый результат колониального наследия, поскольку она была порождена деформирующим воздействием мировой
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 47, с. 227.
289


капиталистической системы на эволюцию внутренней социально-экономической структуры ее колониальной и полуколониальной периферии. Она — яркое проявление социальной отсталости развивающихся стран, сильнейший тормоз на пути их капиталистической модернизации. В большинстве стран национальный капитал слабо проявляет свои системообразующие свойства, вследствие чего он оказывается неспособным трансформировать огромный массив докапиталистических укладов, в которых по-прежнему заняты громадные массы населения и которые все еще покоятся на допромышленных формах труда. В то же время феодальный и дофеодальный уклады, давно превратившись в исторический анахронизм, не могут в наше время формировать свое направление дальнейшего развития какой бы то ни было страны «третьего мира». Поэтому многоукладность, отражая затянувшееся переходное состояние общества, приобрела во многих странах застойный характер и стала источником тупиковых черт всего их общественного развития» 1. Она придала особо мучительные для масс формы общественного синтеза традиционных и современных структур.
Ключевая причина того, что капитализм, особенно в его частнопредпринимательской форме, не способен решить в преобладающем большинстве развивающихся стран стоящие перед ними сложные социальные и экономические проблемы, состоит в том, что он исторически запоздал. Развиваться здесь капитализм стал тогда, когда во всемирном масштабе он оказался исторически пройденной и превзойденной ступенью общественной эволюции, а капиталистический путь перестал быть одной-единственной формой развития современных производительных сил. Запоздалость капитализма в освободившихся странах предопределила его хроническую слабость, хилость, неустойчивость, зависимый характер. Как и следовало ожидать, повторение классического западного пути развития просто-напросто заказано афро-азиатскому капитализму объективной действительностью нашей эпохи.
Как известно, капитализм в странах Азии, Африки и частично Латинской Америки вырос на национальной почве не спонтанно, а в значительной мере был привне-
1  См.: Левковский А. И. Социальная структура развивающихся стран. М., 1978, с. 9—10, 20—21; Противоречия эволюции.  — Проблемы мира и социализма, 1981, № 12, с. 64—65.
290


сен сюда извне в ходе развития западного капитализма «вширь». Перестройка промышленного сектора национального производства на индустриальной основе и создание очагов современного производства в сельском хозяйстве были осуществлены в большинстве стран в основном силами государственного сектора и иностранного капитала. Зарубежные монополии в большинстве стран сохраняют фактический контроль над важнейшими сферами хозяйства, являясь собственниками основной части производственного аппарата.
В конечном счете капитализм в развивающихся странах (как в его частной, так и государственной форме), хотя и двинул вперед материальное производство, не смог коренным образом преобразовать уродливую и отсталую систему национальных производительных сил, общественные отношения и связи, культуру и государство в соответствии с общенациональной потребностью достижения экономической независимости. Равным образом ему не удалось, несмотря на отдельные успехи, добиться более или менее равноправного и взаимовыгодного включения национальных хозяйств в международную систему разделения труда и обмена. Отсюда следует, что его ограниченные возможности как движущей силы общественного развития выявились, так сказать, на всех фронтах.
«Догоняющая модель» капиталистического развития в нашу эпоху в общем и целом не «срабатывает», хотя именно ее буржуазные идеологи Запада настойчиво рекламируют и навязывают как надежный путь выхода из отсталости. Той узкой группе стран, которая в силу разных причин (богатства природных ресурсов, например нефти, выгодного географического положения и т. п.) более или менее преуспела на капиталистическом пути, приходится дорого платить за свой быстрый экономический рост. Расплачиваться не только громадной внешней задолженностью и расхищением ТНК их материальных и людских ресурсов, но и социальной и политической напряженностью в обществе, конфликтами, стихийными взрывами народного недовольства, подавлением демократии.
Некоторые из развивающихся стран, оказавшись под властью военно-диктаторских режимов, не способных решать экономические задачи, двигаются прямо навстречу национальной катастрофе. А это, как показывает опыт истории, именно та грань, которая ставит перед народа-
291


ми вопрос ребром о выборе нового пути политического и социального развития.
Известно, что главным рычагом и генератором капиталистического развития в развивающихся странах стало государство и находящийся в его распоряжении государственный сектор. Резкое возрастание экономической роли государства — поистине острая необходимость. Она достаточно отчетливо проявилась в свое время в странах «второго эшелона» капитализма (Германия, Россия, Япония). Государственное вмешательство в экономику призвано восполнить слабость и пассивность частного капитала и, мобилизуя материальные и финансовые ресурсы страны, ускорить ее экономическое развитие. Государство в слаборазвитых странах выступает, следовательно, как «государство развития» 1. И действительно, оно взяло на себя разработку и осуществление планов национального строительства, нацеленных на форсированное создание современного крупного производства и его инфраструктуры, техническую модернизацию производства, устранение неравномерности и диспропорций в развитии отдельных отраслей и районов и т. п. Государство выполняет обширные регулирующие функции, огосударствляя в ряде случаев производство и обмен, ставя под свой контроль производственную и коммерческую деятельность местного частного, а нередко и иностранного капитала, внешнеторговые операции, а также вмешиваясь в отношения между трудом и капиталом. Учитывая техническую отсталость своих стран, острый недостаток капитала и научно-технических кадров, государство берет на себя основные расходы по созданию национального научно-технического потенциала и концентрирует его в государственном секторе. Оно выступает также представителем местного (частного или государственного) капитала, добиваясь для него более равноправного партнерства с зарубежным капиталом, прежде всего ТНК.
Такая роль государства и особенно огосударствление тех или иных ключевых сфер экономики — один из показателей кризиса частнособственнических отношений и на периферии капитализма. Во многих странах государство в общенациональных целях возглавляет борьбу за экономическую независимость, вступая тем самым в коллизию с империализмом. С помощью государства буржуазия некоторых продвинувшихся вперед по пути ка-
1 См.: Митра С., Мирский Г., Пахад Э. Указ. соч., с. 57.
292


питализма стран стремится, по удачному выражению одного из исследователей, «дотянуть» до капиталистической формации 1. И хотя это удалось пока небольшой группе вырвавшихся вперед в экономическом отношении стран, нельзя исключать такой перспективы для других. Мы согласны, однако, с теми, кто в целом невысоко оценивает шансы такой политики2. Саморазвитие капиталистического уклада в капиталистический способ производства, несмотря на содействие государства, наталкивается здесь на многочисленные как внутренние, так и внешние преграды. Не забудем также, что на счету государства, особенно если оно возглавляется реакционными военными кликами, и разрушительное вмешательство в экономическую жизнь, и деспотическое подавление народа.
Остается, однако, фактом, что правящие буржуазные и пробуржуазные круги большой группы стран намерены и впредь идти по капиталистическому пути, надеясь таким образом вырваться из слаборазвитости и занять достойное место в мировой системе капитализма (вспомним в связи с этим о недавних честолюбивых помыслах бывшего иранского шаха). Такой курс находит одобрение и поддержку у империалистических держав, рассчитывающих на «омоложение» мирового капитализма за счет приобщения новой группы стран. По поводу этих надежд можно уже сейчас сказать лишь одно: развитие капиталистических отношений в ряде развивающихся стран не ведет и не приведет к «омоложению» мирового капитализма, а тем более к его укреплению. Наоборот, неодолимое стремление народов к экономической самостоятельности, к ликвидации неоколониализма, к равноправию в международных экономических отношениях, с одной стороны, и кризис капиталистического развития в развивающихся странах — с другой, выступают как новый фактор усиления и углубления противоречий империализма, подрыва его мировых позиций. К тому же сам империализм, как мы видели, постоянно воздвигает всяческие рогатки на пути независимого экономического развития стран «третьего мира». Он — решительный противник курса на независимое капиталистическое
1 См.: Левковский А. И. Указ. соч., с. 207.
2 См.: Проблемы мира и социализма, 1981, № 12, с. 67; О перспективах капитализма в развивающемся мире (Круглый стол).  — Народы Азии и Африки, 1986, № 1, с. 81—87.
293


развитие, взятого значительной частью освободившихся стран.
Однако ни в чем, пожалуй, так осязаемо не проявляется социальная бесперспективность капитализма в развивающихся странах, как в кризисе того деформированного капиталистического пути развития, по которому они идут. В решающей степени кризис этот является производным от общего кризиса капитализма, поразившего, как обычно, сильнее всего периферийные и зависимые звенья мировой капиталистической системы 1. Неоколониалистская эксплуатация развивающихся стран, хотя она и сочетается со стратегией империализма на стабилизацию капиталистического развития, усугубляет неустойчивость и кризисность этого развития.
Вместе с тем в этих странах имеются и свои внутренние источники кризиса, поскольку развитие капитализма здесь, как и повсюду, происходит на антагонистической основе. Кризис капиталистического пути развития возник на базе конфликта между частнособственническими отношениями и объективной потребностью скорейшего преодоления слаборазвитости и многоукладности. Не получив еще своего преобладающего и тем более завершенного развития, «перезрев» в своих «верхних этажах», капитализм в большинстве слаборазвитых стран вяло выполняет функцию двигателя экономического прогресса, а нередко является помехой ему. В экономике и политике национальный капитал проявляет зачастую деструктивные, реакционные и консервативные тенденции (в отличие от западноевропейского капитализма в эпоху его молодости).
Особую остроту кризису капиталистических структур в развивающихся странах придало то, что он слился с затяжным кризисом старых, докапиталистических укладов. В то же время возможности для преодоления кризиса здесь ввиду крайней узости внутреннего рынка и слабой способности национального капитала к саморазвитию весьма ограниченны. Значение этого кризиса капитализма в развивающихся странах состоит прежде всего в том, что он, обострив основное противоречие (между отсталостью и зависимостью и неотложной потребностью их быстрейшего преодоления), породил новые, свойственные капиталистическому развитию социально-классо-
1  См.: Развивающиеся страны: закономерности, тенденции, перспективы, с. 318—319; Ульяновский Р. А. Современные проблемы Азии и Африки. М., 1978, с. 190—191.
294


вые противоречия и конфликты и выдвинул на первое место в общественной жизни социальные проблемы 1.
Выявились и международные последствия кризиса капитализма в развивающихся странах. Впервые, начиная с 80-х гг., экономическая депрессия в этих странах стала оказывать обратное негативное воздействие на экономику империалистических держав.
В то же самое время рост местного капитализма (национального и иностранного предпринимательства) сопровождается существенными социальными сдвигами, хотя социальная структура развивающихся стран по- прежнему несет на себе все признаки многоукладного общества. При сохранении многоклассовости и многослойности общества быстрее всего развиваются современные классы — пролетариат и буржуазия, а из социальных слоев — интеллигенция. При этом рабочий класс растет быстрее, чем национальная буржуазия (в него входят и рабочие, занятые на предприятиях иностранных монополий и государственного сектора). Трудно переоценить значение этого процесса для исторических судеб развивающихся стран — в лице пролетариата и здесь формируется главный носитель социалистической тенденции развития.
Особенно заметно увеличилась численность наемных работников (рабочих и служащих) в странах, наиболее продвинувшихся по капиталистическому пути. В социальном облике рабочего класса все сильнее проступают типично пролетарские черты, хотя он еще тысячами нитей связан и с деревней, и с мелкой буржуазией города, откуда он пополняется. Это накладывает свой отпечаток на образ мыслей, социальное поведение и психологию рабочего класса. Он подвергается жесточайшей эксплуатации со стороны иностранных монополистов и местных предпринимателей.
Рабочий класс развивающихся стран, хотя его численность еще невелика, уже сейчас играет заметную и все возрастающую роль в общественно-политической жизни, в национально-освободительной борьбе. Все в большем числе стран растут ряды и влияние коммунистических партий — наиболее последовательных борцов за общенациональные интересы и социальный прогресс. Тем не менее рабочий класс в большинстве стран этой
1  См.: Ким Г. Ф. От национального освобождения к социальному. М., 1982, с. 7, 62.
295


группы еще не стал ведущей силой в революционно-освободительном движении, в борьбе за выбор нового пути развития  1.
Как и прежде, в общей массе трудящихся классов в слаборазвитых странах, в отличие от стран Запада, преобладают непролетарские — крестьянские и мелкобуржуазные  — слои, связанные, как правило, с докапиталистическими укладами. Их социальное положение является еще более тяжелым, чем рабочего класса. Их удел — самые уродливые формы эксплуатации и безысходная нужда. Эти непролетарские классы и слои во многих странах до сих пор, пожалуй, все еще больше страдают от недостатка развития капитализма, чем от самого капитализма. И наконец, нищета и пауперизм миллионных масс, вытолкнутых из традиционных укладов и сфер труда в города, дополняют общую бедственную картину социального положения широких народных масс. Отсюда и рост социальной напряженности в странах «третьего мира».
Стихийная урбанизация, темпы которой нарастают с каждым десятилетием, характерна прежде всего для капиталистически развивающихся стран Востока. Многомиллионные города здесь — очаг вопиющих социальных контрастов и потенциально и фактически мощных народных выступлений с далеко идущими последствиями.
Крупную политическую роль играет мелкая буржуазия города и неразрывно связанные с ней средние слои. В большинстве стран Востока ей предоставилась уникальная историческая возможность — временно занять относительно самостоятельную позицию в национальном и международном масштабе. Более того, она выступает в лице своих передовых элементов инициатором и организатором таких общественных преобразований, какие в других странах выполнили в свое время буржуазия, пролетариат или другие классы. И в этом нет ничего исключительного. Опыт Европы, России в том числе, показал, в частности, что исторически назревшие преобразования осуществлялись иными классами, если передовые классы, заинтересованные в таких преобразованиях, для них еще не созрели.
Особую политическую активность (как в свое время в странах «второго эшелона» капитализма) проявляет
1  См.: Развивающиеся страны: закономерности, тенденции, перспективы, с. 268—271; Зарубежный Восток и современность, т. 1, с. 355—361, 378—379, 400—401.
296


интеллигенция (включая студенчество), передовая часть которой выступает за антиимпериалистический путь развития. Более быстрое политическое созревание интеллигенции и других средних слоев привело к тому, что руководство революционной борьбой в большинстве развивающихся стран взяла в свои руки национальная или революционная демократия. Она оказала и способна еще оказывать доминирующее влияние на решение общедемократических задач. Иными словами, своим политическим лидерством она заменила здесь слабые в количественном и политическом отношении пролетариат и буржуазию, которые оказались не в состоянии возглавить национально-освободительное движение и тем решить вопрос о выборе пути развития.
Эта сложная, в высшей степени мозаичная социальная структура, в которой классы буржуазного общества еще только заявляют о себе, структура, так разительно отличающаяся от привычных европейских образцов (в том 'числе стран «второго эшелона» капитализма), сказывается и на равнодействующей классовой борьбы в странах Азии и Африки. Неудивительно, что эта равнодействующая в реальной действительности выглядит весьма извилистой, зигзагообразной, запутанной.
Политическое положение трудящихся масс, несмотря на завоевание государственной независимости, характеризуется бесправием. Буржуазные парламентские институты, сформировавшиеся на Западе в иных исторических условиях и на иной социальной почве, перенесенные в страны Азии и Африки, не прижились здесь. Только в небольшой группе стран они трансформировались в авторитарный парламентаризм — своеобразный азиатский вариант буржуазно-парламентарного строя. В большинстве стран их сменили необонапартистские, военно-бюрократические, диктаторские и деспотические режимы, жестоко подавляющие демократические устремления масс. Этот реакционный сдвиг в политической системе — не что иное, как проявление кризиса того же капиталистического пути развития.
Переплетение капиталистических и докапиталистических форм эксплуатации и жестокого политического угнетения масс ведет к накоплению в развивающихся странах огромного революционного потенциала, превращает их в базу постоянного брожения и внезапных могучих взрывов народного недовольства. Массы на собственном опыте убеждаются, что капитализм не вывел и не может
297


вывести их из бездны отсталости, ужасающей нищеты, темноты и бесправия. В народных массах нарастают стихийные антикапиталистические настроения. В последние годы, когда определялись социальные плоды капиталистической ориентации, народные массы в ряде стран Северной Африки и Латинской Америки активно выразили свое негативное отношение к ним. Сбываются слова В. И. Ленина: «...гигантское большинство населения земли в конце концов обучается и воспитывается к борьбе самим капитализмом» 1.
Нынешний этап классовой и политической борьбы в развивающихся странах можно правильно попять, лишь увидев в нем главное: стремление народных масс пересмотреть сделанный за них и помимо них 20—30 лет назад выбор капиталистического пути развития. Именно отсюда проистекает углубление и обогащение социального содержания национально-освободительного движения, повышение роли и места развивающихся стран в мировом революционном процессе и мировой политике. Революционное движение более радикального и более высокого социального типа (национально-демократические или даже народно-демократические революции) будет неизбежно вырастать и вырастает на почве незавершенности задач национально-освободительной борьбы (ввиду реформистского перехода от колониального порабощения к национальному освобождению) и обострения противоречий на почве местного капитализма.
Как видим, постановка вопроса о судьбах капитализма в этих странах и о выборе новых путей развития существенно изменилась по сравнению с периодом 50— 70-х гг. Если тогда речь шла, по сути дела, об упреждении капиталистического развития, а альтернатива — к социализму или к капитализму — привносилась сюда извне, поскольку не имела адекватной внутренней материальной и классовой базы, то теперь необходимо принимать во внимание опыт и последствия капиталистической эволюции, глубину порожденных ею общественных противоречий, соотношение революционных и контрреволюционных сил в каждой отдельной стране. Если тогда капитализм отрицался как носитель недавнего колониализма, то теперь он отвергается во многих странах как объективная основа и спутник неоколониализма, как виновник социальных бедствий и бесправия.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 404.
298


Сознание исторической ограниченности путей капитализма все глубже проникает в широкие круги общественности развивающихся стран1. Становится все очевиднее, что преодоление порога отсталости при сохранении зависимости и примирении с неоколониализмом остается трудноразрешимой проблемой для большинства стран афро-азиатского региона. Все это объективно ставит вопрос о необходимости революционного разрыва с путами неоколониализма и тесно связанным с ним капиталистическим развитием, переориентации всего общественного развития на новые социальные рельсы.
В связи с этим для ряда стран Азии и Африки, существенно продвинувшихся по капиталистическому пути и подошедших к середине 80-х гг. к уровню среднеразвитых стран капитализма, выбор нового, социалистического пути развития, вероятно, будет сближаться и по форме и по существу с социальным выбором, характерным для стран этого типа. То есть он возможен через демократическую и антиимпериалистическую революцию, перерастающую в социалистическую, и через переходные шаги и меры к социализму в экономике. Для большинства же стран этого региона реальной непосредственной альтернативой развивающемуся здесь капитализму является некапиталистический путь, путь социалистической ориентации. Как отмечается в Программе КПСС, опыт стран, избравших этот путь, «подтверждает, что в современных условиях, при существующем в мире соотношении сил расширились возможности ранее порабощенных народов отвергнуть капитализм, строить свое будущее без эксплуататоров, в интересах трудящихся». Этот путь отражает стремление народных масс к справедливому общественному строю и «совпадает с магистральным направлением исторического развития»2.
Некапиталистическое развитие, как уже говорилось ранее, выступает как закономерный процесс в рамках современной эпохи. С другой стороны, «сокращенный» путь к социализму, в обход капитализма, труден, так как ие избавляет каждую данную страну (или группу стран) от необходимости иметь адекватную социализму материально-производственную и духовно-культурную базу. Без этого социализм немыслим. Отсюда следует, что необходим более или меиее продолжительный, в зависи-
1 Что знаменуют новые социальные бури в «третьем мире».  —
Проблемы мира и социализма, 1984, № 7, с. 22.
2 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 135—136.
299


мости от конкретно-исторических условий, период создания материальных и культурных предпосылок социализма, т. е. выполнение той «работы», которая в странах капитала с большей или меньшей полнотой была проделана капитализмом. В ходе такой «работы» закладываются основы для ликвидации экономической и культурной отсталости.
Главное историческое назначение некапиталистического пути как целой и особой полосы развития состоит, следовательно, в том, чтобы в ходе революционных преобразований и национально-демократического строительства заложить материальную и социальную базу для последующего постепенного продвижения к социализму. Путь некапиталистического развития к социализму позволяет миновать стадию зрелого капитализма и является реально возможным для всех развивающихся стран, избирающих социалистическую перспективу.
При недостаточности или отсутствии внутренних материальных и социальных предпосылок для социализма эта возможность связана внутри страны с многократным и решающим возрастанием роли субъективного фактора, т. е. сознательного воздействия передовых общественных сил и прогрессивной политической надстройки на определение характера и форм общественного преобразования. Поэтому главным рычагом поворота на новый, некапиталистический путь, проведения революционных преобразований и целенаправленного прогрессивного развития является государство, социальная природа которого должна отвечать интересам народных масс. Для того чтобы такое государство могло родиться, необходима национально-демократическая революция, которая отстраняет от кормила власти реакционные, буржуазные и пробуржуазные круги и ставит у государственного руля преданных народу революционеров. Решающим условием победы этой революции является активное участие в ней широких народных масс. Следует подчеркнуть, что революционная активность масс, их антикапиталистические устремления, постоянное и непосредственное участие в общественной жизни являются главным субъективным фактором выбора некапиталистического пути развития.
В ходе «предсоциалистических преобразований»1 государственный и кооперативный секторы экономики
1 См.: Симония Н. А. Указ. соч., с. 358.
300


превращаются в общественный — переходного, полу- социалистического характера — и становятся ведущей силой и базой социально-экономического развития. Другие уклады — частнокапиталистический и докапиталистический — ставятся под жесткий государственный контроль и затем постепенно преобразуются в социалистическом направлении. Причем их производственные возможности должны максимально использоваться, а негативные тенденции пресекаться. Господство иностранного капитала ограничивается, а потом и ликвидируется. В области социальной политики принимаются меры к удовлетворению первостепенных нужд трудящихся (путем борьбы с безработицей, неграмотностью и т. п.). На базе преобразований социальной структуры общества и подъема жизненного уровня трудящихся преодолевается былое социальное неравенство. Учитывая наличие в странах «третьего мира» отсталых, патриархальных укладов и традиций, «здесь необходимо не только устранить экономические основы патриархальщины и средневековья, но и разрушить ряд социально-психологических механизмов, активно препятствующих прогрессу»1 (кастовость, этнические барьеры и т. п.). Вне таких мероприятий нельзя расчистить путь для строительства социализма.
Непременным условием и гарантией успеха движения по некапиталистическому пути является тесное и всестороннее сотрудничество со странами социализма.
Подводя итог, можно сказать, что некапиталистический путь развития — это путь материальной, политической и идейно-духовной подготовки перехода к социализму.
Руководящую роль в национально-демократических революциях играет революционная демократия, испытавшая идейное влияние марксизма или постепенно переходящая на его теоретические и политические позиции. Именно с ее деятельностью связан выбор в 50—70-х гг. сравнительно большой группой развивающихся стран социалистической ориентации. Последняя — не что иное, как результат политического выбора новой революционной властью желательного направления предстоящего социально-политического развития.
Не входя здесь в подробное рассмотрение большой и самостоятельной проблемы социалистической ориента-
1 Теоретические проблемы перехода к социализму стран с неразвитой экономикой, с. 79—80.
301


ции, ее возможностей и места в мировом революционном процессе современности, отметим, что в конкретно-исторических условиях этих стран социалистическая ориентация равнозначна курсу на некапиталистический путь развития. Исследователи справедливо отмечают многообразие социалистической ориентации и в историческом аспекте, и в современной действительности 1. Одновременно отмечается, что социалистическая ориентация афро-азиатских стран не является каким-то «третьим путем» к социализму2.
Среди развивающихся стран, избравших социалистическую ориентацию, ныне явственно определились две группы, различающиеся не по «стажу», а по степени глубины общественных преобразований и участия в революционном процессе широких народных масс. В одной из них социалистическая ориентация была провозглашена, так сказать, «сверху»: либо после победы национально-освободительной революции и прихода к власти национальной или революционной демократии, либо в результате верхушечного военно-государственного переворота, совершенного прогрессивными офицерами при сочувствии или поддержке народа. В таких странах общественные преобразования, вытекающие из социалистической ориентации, проводятся нередко непоследовательно и медленными темпами, с оглядкой на местные влиятельные имущие классы. Они ограничиваются в основном общедемократическими рамками, а главное, осуществляются без участия народных масс. Идеологической основой социалистической ориентации служат здесь ошибочные представления о возможности внеклассового пути к социализму, облекаемые в форму различных самобытных форм социализма. Однако это не расширяет, а, напротив, порождает слабость народной массовой базы и шаткость всего курса социалистической ориентации, несмотря на стихийные антикапиталистические настроения и сочувствие масс.
Во второй группе стран (Эфиопия, Ангола, НДРЙ и другие), относимых к радикальному флангу государств некапиталистического пути развития, социалистическая ориентация утвердилась в результате победы подлинно
1 См.: Зарубежный Восток и современность, т. 1, с. 427—435; Ли Вл. Ф. Социальная революция и власть в странах Востока. М., 1984, с. 148, 254.
2 См.: Развивающиеся страны: закономерности, тенденции, перспективы, с. 428.
302


народных, национально-демократических революций. В этих странах революционный процесс направляется авангардными партиями, ориентирующимися на научный социализм; к активнейшему, сознательному и постоянному участию в нем привлекаются широкие народные массы. Их отличают масштабность, радикализм и глубина социально-экономических и политических преобразований, антикапиталистическая направленность этих преобразований, решимость революционного руководства двигаться по некапиталистическому пути, не теряя из виду социалистическую перспективу. Эти преобразования по своему характеру приближаются к преобразованиям народно-демократического типа  1.
Таким образом, исторический опыт еще раз подтвердил, что подлинный выбор нового пути неотделим от революции, применительно к зоне национального освобождения, от победы национально-демократической революции.
Но при всем различии государств социалистической ориентации общей для них является задача слома старых полуколониальных и докапиталистических структур, блокирования развития капиталистических элементов, ликвидации отсталости и зависимости и создания новых, передовых социально-экономических структур, эффективной и независимой промышленно развитой национальной экономики, а также ускорения темпов экономического роста в интересах повышения жизненного уровня народа. В ходе решения этой задачи в одних случаях социалистическая ориентация прерывает капиталистическое развитие, в других — позволяет миновать его. И как зачастую бывает в отсталых странах, взять власть революционерам оказывается намного легче, чем решать задачи национального возрождения.
Следует иметь в виду, что движение по пути социалистической ориентации избравшие ее страны начинают с той же отсталой экономической и социальной базы, что и большинство стран капиталистической ориентации, и поэтому в процессе экономической и социальной реконструкции сталкиваются со сходными трудностями и проблемами. Но в том-то и состоит принципиальное различие избранных теми и другими путей развития, что страны социалистической ориентации подходят к их решению революционно-демократически, а страны капи-
1  См.: Восток. Рубеж 80-х годов. М., 1983, с. 179.
303


талистического пути — по-реформистски, а нередко и с консервативных позиций (в странах, где у власти стоят военно-диктаторские режимы). В странах, избравших некапиталистический путь развития, главным методом политических, социальных и экономических преобразований становятся реформы, которые постепенно реализуют и закрепляют плоды революций.
Как показывает опыт, некапиталистическое развитие, создание современной экономической базы и передовой политической надстройки сталкивается с еще большими трудностями внешнего и внутреннего порядка, чем развитие по капиталистическому пути. Так, страны социалистической ориентации не вырвались еще из орбиты мирового капиталистического хозяйства, испытывают сильное давление (экономическое и политическое) империализма. Более того, в последние годы участились прямые подрывные акции против них со стороны империализма, в первую очередь США. Это заставляет многие молодые государства отвлекать и без того ограниченные ресурсы для защиты прогрессивного и независимого развития от посягательств империализма и внутренней реакции.
«Каждый общественный строй,  — писал В. И. Ленин,  — возникает лишь при финансовой поддержке определенного класса. Нечего напоминать о тех сотнях и сотнях миллионов рублей, которых стоило рождение «свободного» капитализма» 1. Ограниченность же финансовых ресурсов сдерживает продвижение по некапиталистическому пути. Существенным подспорьем в переустройстве общественно-экономической жизни на новых социальных началах является сотрудничество с социалистическими странами, та разносторонняя помощь, которую они в меру своих возможностей оказывают странам социалистической ориентации.
Немалые трудности у этих стран имеются и в политической сфере. Разнородность социального состава правящей революционной демократии, порой непоследовательность ее политики, нечеткость и эклектизм идеологических установок, опасность буржуазно-бюрократического перерождения революционных режимов, идеологическая рыхлость авангардных партий, замедленность усвоения ими марксизма-ленинизма (только в немногих странах есть или находятся в процессе строительства партии, ставшие на платформу марксизма-ленинизма),
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 371.
304


авторитарные тенденции отдельных деятелей — все это замедляет процесс общественных преобразований, порождает нередко политические кризисы, искривляет движение по некапиталистическому пути. Ни в одной стране социалистической ориентации процесс некапиталистического развития еще не завершен. Вероятно, это связано и с тем, что движение по пути некапиталистического развития вообще существенно растянуто во времени.
Вместе с тем отнюдь не редки случаи схода с избранного прогрессивного пути, возврата на пробуржуазный путь (Египет, Сомали и т. п.). В связи с этим проблема необратимости выбора социалистической ориентации стоит очень остро. А провозглашенная лишь в результате «верхушечного» переворота, не переросшего в народную революцию,  — такая ориентация содержит в себе тенденцию к попятному движению, возможность обратимого хода событий. Гарантией успешного продвижения по некапиталистическому пути могут быть только радикальные политические и социально-экономические преобразования, подъем производительных сил и благосостояния масс при непременном развязывании революционной инициативы и энергии народа, при переходе авангардной партии на позиции научного коммунизма.
Следует иметь в виду, что острая классовая и политическая борьба за окончательный выбор социалистического пути развития в этих странах продолжается и сейчас, временами вспыхивая с новой силой. Так было, например, в Алжире в 1976 г., накануне обсуждения и принятия Национальной хартии, в которой был подтвержден социалистический выбор. Борьба за то, чтобы отстоять этот прогрессивный выбор, против частнокапиталистических кругов, пытающихся при поддержке империалистов столкнуть эту страну с пути социалистической ориентации, в последние годы даже обострилась  1. В этой борьбе находит свое выражение обострившееся противоборство социалистической и капиталистической тенденций развития. Борьба, и только борьба решит в конечном счете судьбу социалистической ориентации.
Этап некапиталистического развития в странах социалистической ориентации может успешно завершить-
1  См.: Малки Али. Алжир — нарастание антиимпериалистической борьбы.  — Проблемы мира и социализма, 1978, № 4, с. 47; Махмуд Бен Талеб. Отстоять прогрессивный выбор (там же, 1984, № 12, с. 72—76).
305


ся, а социалистический выбор станет бесповоротным лишь с переходом к непосредственному социалистическому развитию. А это предполагает перерастание национально-демократической (или народно-демократической) революции в социалистическую. Во главе государства должны стать революционные силы, твердо опирающиеся на рабочий класс и всех трудящихся, руководствующиеся в политике и идеологии теорией марксизма-ленинизма. Предварительными условиями такого, вполне вероятно, мирного хода событий должны быть возрастание роли рабочего класса в общественно-политической жизни, эволюция самой революционной демократии в социалистическом направлении, создание и укрепление авангардных партий на базе марксизма-ленинизма, сознательная готовность большинства народа строить новое, социалистическое общество.
Подводя итоги, можно сказать, что социалистическая ориентация, несмотря на все трудности и препятствия объективного и субъективного порядка, утвердилась в общественной жизни целой группы стран Азии и Африки как новый путь социального развития, ведущий к социализму.
Таким образом, ход общественного развития в последние десятилетия в освободившихся странах Азии и Африки внес новые моменты в постановку и решение проблемы выбора их народами новых, прогрессивных его путей. С одной стороны, остаются в силе старые факторы, позволяющие миновать капитализм или прервать его развитие, став на некапиталистический путь. С другой — развитие капитализма в странах капиталистической ориентации порождает новые возможности выбора путей на базе зреющего кризиса общественных отношений, сформировавшихся в результате причудливого синтеза современных и традиционных структур. Исторически беспрецедентная отсталость этих стран, модифицируясь, по-прежнему служит мощным катализатором всех внутренних процессов развития и обострения общественных противоречий. Подмеченное еще В. И. Лениным своеобразие революционного процесса в странах Востока, ввиду значительно большего, чем в Европе, разнообразия социальных условий 1, не сглаживается, а нарастает и накладывает свой отпечаток на формы, методы и темпы выбора путей продвижения к социализму.
1  См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 381.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Постановка проблемы выбора новых, прогрессивных путей общественного развития в качестве предмета исследования показала, как нам представляется, во-первых, ее научную и политическую общезначимость в нашу эпоху перехода от капитализма к социализму, во-вторых, большие, еще не использованные познавательные возможности марксистско-ленинской концепции выбора путей, в-третьих, перспективность подхода к историческому процессу не как однолинейному, а, напротив, как необычайно богатому, многогранному, противоречивому процессу, в котором социальный прогресс «идет далеко не гладкими, не простыми, не прямыми путями» 1.
Диалектика выбора нового, прогрессивного (в нашу эпоху — социалистического) пути отражает эту сложность, противоречивость и неравномерность мирового исторического процесса. Развитие общественного производства, производительных сил и производственных отношений, будучи основой самодетерминации общественной эволюции, в конечном счете является и материальной основой выбора путей.
Но выбор нового пути, как бы он ни был детерминирован материальными предпосылками, не осуществляется автоматически, без участия людей. Напротив, он предстает как вершина социально-исторического творчества широких народных масс, как проявление их возросшей способности сознательного воздействия на ход и направление развития современного общества.
Выбор новых путей развития всегда был нелегким делом для людей. Как показывает опыт всего человечества, требуются громадные усилия, чтобы поворачивать тяжелое колесо истории. Вдвойне, если не втройне, тру-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 305.
307


ден его поворот на социалистический путь. И не только потому, что новому строю противостоит наиболее высокоорганизованная из всех старых социальных систем — капитализм, а прежде всего потому, что впервые в истории происходит разрыв с многовековым господством частнособственнических отношений и всеми формами социального и национального порабощения людей.
Однако опыт истории показывает, что зарождение и эволюция каждой данной общественно-экономической формации происходит в более короткие сроки, чем предшествующей. И это ярче всего прослеживается на примере капитализма. А теперь, когда освободительные революции XX в. и мировой социализм придали могучее ускорение мировому историческому процессу, когда «задействованы» и другие движущие силы общественного развития, такие, как рабочее и коммунистическое движение, народы освободившихся государств и массовые демократические движения, судьба капитализма в историческом смысле предрешена. Однако мировой капитализм, какой бы степени «самоотрицания» он ни достигал, сам по себе не сойдет с исторической сцены. Он еще силен и опасен. «Но капитализм, не располагая позитивными целями и ориентирами, выражающими интересы трудящихся масс, сталкивается ныне с небывалым переплетением, взаимоусилением всех групп его противоречий. С таким количеством социальных и прочих тупиков, какого он не знавал за все века своего развития» 1. Вот почему в наше время так упали шансы в очередной раз подремонтировать эту «машину» изрядно устаревшей конструкции, хотя, разумеется, и такую возможность нельзя исключать.
Марксистский прогноз оказался теоретически и фактически верным в главном: социалистическое обновление мира началось и происходит с крутого, революционного поворота общественного развития с капиталистического пути на социалистический. Реформистский путь, годный в иных случаях, непригоден для преобразования капитализма в социализм.
Классовая борьба и социальная революция, какие бы формы она ни принимала, являются главным рычагом поворота общественного развития на новый, социалистический путь. Революция приходит как возмездие за века бесправия, эксплуатации и гнета. В эпоху социальных
1 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 13.
308


революций народные массы выступают как подлинные творцы истории. Эта их роль закрепляется в результате победы социалистической революции и становится «нормой» в условиях нового, социалистического общества. «Объективные, чуждые силы, господствовавшие до сих пор над историей, поступают под контроль самих людей,  — писал Ф. Энгельс.  — И только с этого момента люди начнут вполне сознательно сами творить свою историю, только тогда приводимые ими в движение общественные причины будут иметь в преобладающей и все возрастающей мере и те следствия, которых они желают. Это есть скачок человечества из царства необходимости в царство свободы» 1.
Первыми социалистический выбор, как известно, осуществили народы России. Напряженная работа русской общественной мысли, героическая борьба нескольких поколений революционеров, весь ход исторического развития готовили почву для социализма в России. Октябрьская революция вывела нашу страну на социалистический путь развития и тем самым положила начало новой эпохе перехода от капитализма к социализму.
И хотя историческое становление и развитие социализма оказалось в чем-то иным, чем предполагала наша революционная теория, оно показало жизненность нового общественного строя, его громадные созидательные возможности. Ныне по социалистическому пути идет более трети человечества, десятки стран и народов.
Социализм вызвал к жизни новые механизмы и способы движения. Главной движущей силой, источником и стимулом его поступательного развития служат объективные противоречия. Именно на творческом использовании и правильном разрешении противоречий социалистического общества зиждется выбор XXVII съездом КПСС нового стратегического курса на обновление и ускорение социально-экономического развития страны.
С разной степенью интенсивности борьба за выбор социалистического пути ведется в странах капитала, переживающих очередной этап общего кризиса капитализма, и в развивающихся странах, вставших на капиталистический путь развития. Но эта борьба за социалистический выбор развертывается в существенно иных исторических условиях, что бросает новый свет на всю проблему поиска и выбора новых путей развития. Неразрывная
1  Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 227—228.
309


связь борьбы за мир с борьбой за социальный прогресс — одна из главных особенностей современного мирового развития. Другой является то, что социалистические идеи, пример реального социализма оказывают возрастающее воздействие на решение народами капиталистических и развивающихся стран вопроса выбора социалистического пути развития — кардинального вопроса их будущего. Но история не знает автоматизма, механического копирования и простого повторения предшествующих образцов, какими бы они эффективными ни были. Как и прежде, каждый народ самостоятельно и заново нащупывает свой путь к социализму, выбирает те или иные формы перехода к новому общественному устройству.
Сорок лет назад, когда целая группа стран Европы и Азии стала на социалистический путь развития, родилась мировая система социализма. В последние годы расширились ее границы и, наоборот, значительно сократилась зона империалистического господства. По пути социалистической ориентации, ведущей некапиталистическим путем к социализму, идут многие развивающиеся страны Азии и Африки. Каждый крупный поворот в мировой истории рождает все новые и новые формы революционного перехода к новому, наиболее прогрессивному и справедливому общественному устройству. Вот почему у марксистов-ленинцев есть все основания утверждать, что в последние десятилетия «русло социалистического переустройства мира значительно расширилось, число вливающихся в него потоков растет» 1.
Однако империализм не только не смирился с необратимостью процессов социального обновления мира, но в последние годы в лице американского империализма стремится перейти в контрнаступление, чтобы взять социальный реванш, силой остановить и повернуть вспять ход истории. Он пытается любыми способами, вплоть до «экспорта контрреволюции», столкнуть отдельные страны с избранного ими социалистического пути, вернув их к буржуазным порядкам, не допустить самостоятельного и свободного развития стран социалистической ориентации, помешать другим народам осуществить антикапиталистический выбор. Сорвать эти реставраторские поползновения ультрареакционных кругов империализма,
1 Развивающиеся страны: закономерности, тенденции, перспективы, с. 423.
310


отстоять суверенное право народов — больших и малых — на свободное определение пути своего общественного развития и самостоятельное движение по избранному новому, прогрессивному пути — одна из неотложных задач всех революционных и демократических сил.
Принципиальная позиция советского народа по данной проблеме предельно четко и кратко выражена в Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии: «Наш идеал — мир без оружия и насилия, мир, в котором каждый народ свободно избирает путь развития, свой образ жизни» 1.
В нашем мире, где идет соревнование и противоборство двух общественных систем и в конечном счете решается коренной вопрос современности — какой же путь развития лучше? — от стран реального социализма, от способности их народов и партий полнее и быстрее раскрыть преимущества социалистического пути развития в громадной степени зависит, как будет в обозримом будущем решен этот вопрос.
1 Материалы XXVII съезда КПСС, с. 63


ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ 5
Глава I. ОБЩЕСТВЕННЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ И ВЫБОР ПУТИ РАЗВИТИЯ 17
§ 1.  Диалектика необходимости, возможности и действительности 19
§ 2.  Aut  — aut. Tertium non datur 33
§ 3.  Классовая борьба и выбор новых путей развития 46
§ 4.  Реформистский  путь:  его  возможности и пределы 66
§ 5.  О многообразии путей к социализму 74
Глава II. РОССИЯ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ ВЫБОРА ПРОГРЕССИВНЫХ ПУТЕЙ РАЗВИТИЯ (ДООКТЯБРЬСКИЙ ПЕРИОД) 88
§ 1. Теоретические поиски и борьба за социальный прогресс в XIX в. 89
§ 2. XX век: начало массовой народной борьбы за прогрессивный путь развития 121
Глава III. КОРЕННОЙ ПОВОРОТ: РОССИЯ НА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ ПУТИ 149
§ 1.  На историческом перепутье (март — октябрь 1917 г.) 150
§ 2.  По новому пути 185
Глава IV. ВЫБОР СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПУТИ В НАШУ ЭПОХУ 	225
§ 1.  Борьба трудящихся стран Европы и Азии за социалистический выбор в 20—40-х гг. 228
§ 2.  Альтернатива: социализм или капитализм в странах капитала в наше время 244
§ 3.  Развивающиеся страны: новый этап борьбы за выбор путей развития 280
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 307