v«
Издательства
"УНИСЕРВ*; |
20( 3' j
Индекс g
Э 7\bW)f

рсбятл и зверята
Саша Чёрный
•И'#-*'
Ну-ка, дети!
Кто храбрее всех на свете?
Так и знал — в ответ все хором
нараспев:
...!
Лев? Ха-ха... Легко быть храбрым,
Если лапы шире швабры.
Нет, не лев, не слон...
КРУГЛЫ
м/

В. В. Бианки
леса быстрые зарницы.
Последний раз летом луга меняют наряд: теперь
он пёстрый, цветы по нему всё больше тёмные —
синие, лиловые. Начинает слабеть солнце-Ярило,
надо собирать, хранить его прощальные лучи.
Поспевают крупные плоды: овощи, фрукты. Пос-
певают и поздние ягоды: брусника, зреет клюква на
болоте, на дереве — рябина.
Нарождаются старички — те, что не любят жар-
кого солнца, те, что прячутся от него в прохладной
тени, — грибы.
А деревья перестают расти и толстеть.
ЗАд^'ШбВНОб СЛОВО
2
ЦЕНА УПРЯМСТВА
В. С. Голышкин
fih жили на даче. Днём сын гонял где хотел —
обедать, бывало, не докличешься, но к ужину всегда
приходил вовремя. А тут вдруг изменил правилу. На
часах восемь, а его нет. Бьёт девять — нет! Десять —
нет...
Мы — родители и прародители — молча перегля-
дываемся и, тая друг от друга, расходимся по посёл-
ку на все четыре стороны.
— Ми-тя! — Это мама.
— Ми-тя! — Это бабушка.
Я, как и дедушка, голоса не подаю, неприлично
вроде. Чертыхаюсь про себя и, продравшись сквозь
заросли чего-то колючего, выхожу к поселковой
школе.
— Пареньков, ты? — Настороженный мальчише-
ский голос.
Да, я Пареньков. Но вряд ли этот оклик адресован
мне. Есть некто помоложе, носящий ту же фамилию.
Подхожу к школьному крыльцу. На крыльце — силу-
эты ребят. Тот же голос:
- -I .	У??'
— Не он... — В голосе разочарование. Ясно, жда-
ли сына. Значит, знают, где он.
— Митю не видели?
Молчат.
— Не видели? — я спросил строже.
Ясно, не хотят отвечать. Не хотят и не надо. Я спо-
коен: Митя цел, а это главное. И его, несомненно,
здесь ждут. Что ж, подожду и я. Поодаль от всех. Ра-
но или поздно, а он придет сюда, раз его здесь ждут.
...Я взмок от росы и продрог до костей, ожидая
Митю. Он появился... нет, он проявился, как чёрный
негатив на бледном фоне утра. Подошёл к крыльцу,
на котором давным-давно уже никого не было, и
вслух удивился:
— Никого!
Я весь в росе вышел из кустов.
— Ты забыл сосчитать меня.
Он обернулся:
— А... Это ты их прогнал? — в голосе сына оби-
да. — Они ведь ждать обещали.
Нетрудно было догадаться, кого он имеет в виду.
— Нет, — сказал я, — они сами ушли.
— Из-за тебя? — с надеждой спросил он, всё ещё
не веря в коварство товарищей.
— Я им не показывался, — сказал я, — они там, на
крыльце, я здесь, в кустах, как невидимка. Их... Сей-
час вспомню... Их было...
— Трое, — подска-
зал он.
— Верно,—
сказал я, —
втроём и ушли.
Сперва одному
показалось, ма-
ма зовёт. Потом
второму то же
послышалось, за вто-
рым — третьему...
— Зачем же было спо-
рить? — высек сын.

— ? — высек сын.
— Ну, если по пустяку
спор... — начал я.
— Марьина баня
пустяк? — взвился он и
осёкся, поняв, что про-
говорился. Но я не стал
ловить его на слове,
сел на крыльцо и
стал ждать. Я знал
своего сына. Начав
говорить, он, как часы, останавливался только тогда,
когда выходил весь завод.
...Теперь он знает — самый храбрый тот, кто ещё
не испытал страха.
Они сидели на крылечке вечером, и кто-то похва-
стался, что дружит с мальчиком, который переноче-
вал в Марьиной бане. Все с уважением посмотрели на
говорившего: такой дружбе всякий позавидует.
Вот она, баня, за огородами, — чёрный скелет без
окон, без дверей — выгорели. Когда лунно, баня на-
сквозь просвечивает. В посёлке многие помнят, как
она горела. И Марью-хозяйку помнят, которая сгоре-
ла вместе с баней.
Вдруг у моего сына вырвалось:
— Я бы тоже смог.
Ребята стали отговаривать:
— Страшно!
Но он ещё не знал, что такое страх, и тянул своё:
— Мог бы...
Тогда они разозлились и решили его проучить:
— Мог бы?.. Мог бы?! А ты попробуй! — Думали,
что он под каким-нибудь предлогом откажется.

А он встал и пошёл, взяв с них слово ждать до рас-
света.
Шёл, не боясь, потому что не знал, чего бояться,
Сгоревшей Марьи-хозяйки?
Но если она сгорела, откуда ей взяться? Из ничего
ничего не бывает. Разбойники, дикие звери, ядовитые
змеи? Он их никогда не встречал и всегда подозревал,
что это выдумки взрослых — пугать маленьких. Но он
не маленький, его не запугаешь.
Вот и баня. Светится изнутри, как фонарь. От лу-
ны. Баня между ним и луной, что висит по другую
сторону.
Вдруг набежала туча и проглотила луну. Баня погас-
ла. Он остановился. Ждать, когда снова загорится? А,
чего там!.. Он баню наизусть знает. Каждый день
здесь играют. Вчера сена натаскали — лежать. Он во-
шёл и ослеп от темноты. Протянул руку и нащупал
что-то мягкое, мохнатое, рогатое... Чёрт!!! Он нико-
гда в него не верил. И тут вдруг сказ-
ки ожили, и он поверил. У него под-
косились ноги, и он упал на колени
Хотел крикнуть, но крика не бы-
ло. От страха перехватило дыха-
ние. Вот когда он трижды пожа-
лел, что сюда сунулся. Бежать...
Скорей...
На улице послышался мамин го-
лос. Ага, и предлог есть: домой (1у,
зовут. Но он представил себе
тех, на крылечке. Как они бу-
дут над ним потешаться!
Пусть лучше к чёрту на
рога, чем туда, к ним. А
чёрт странный какой-то:
хватать не хватает, а в
ноги тычется.
Ме-е , — сказал вдруг "чёрт".
Коза! Он упал ничком на сено и засмеялся долгим,
' беззвучным смехом. Никогда потом он так не смеял-
ся, как в ту ночь в Марьиной бане.
Над посёлком птицей летал мамин голос — ищу-
' щий, требующий, плачущий...
Ему до слёз было жаль маму, но он не смел изме-
£ нить слову. Ночь в Марьиной бане была за ним.
Он вышел, когда рассвело. На крылечке, где он ос-
тавил ребят, никого не было. Что ж, он выдержал ха-
рактер. Но пусть узнает, какой ценой.
Я взял его за руку и, как маленького, повёл домой.
Дома, уронив головы на обеденный стол, одетые по-
походному, спали мама, дедушка и бабушка. На сто-
ле коптила "летучая мышь". На лице у мамы то вспы-
хивала, то гасла улыбка. Наверное, находила и тут же
теряла его во сне. Но не это — не улыбка — поразила
его, а седая прядь в чёрных, как смоль, молодых ма-
миных волосах. Что это, откуда? Вчера ещё не было...
Он смотрел на меня и не нашёл во мне сочувствия.
Я подошёл к двери и тихонько постучал. Спящие,
как по волшебству, очнулись и в не-
мом изумлении уставились на сы-
на: нашёлся! А он один из всех не
испытывал радости от свидания...
В конце прошедше-
го учебного года он
пришёл из школы и
сказал, что у них был
урок литературы. И
учитель спросил, как он
понимает поговорку:
"Не давши слово —
крепись, а давши —
держись"? Он сказал,
что понимает её так: "Не
можешь — не обещай, а коль обещал — сделай". "А
если не подумав обещал?" — спросил учитель. "Всё
равно сделай", — сказал он. "Даже если это во вред
другим и самому себе?" — спросил учитель. "Да", —
сказал он. "Нет, — сказал учитель, — если благоразу-
мие велит, можно отказаться от обещанного". Но он
и тут не согласился с учителем. Продолжал стоять на
своём: обещал — выполни, и неважно, чего это будет
стоить.
Я тогда сказал ему, что не согласен с ним. "А я с то-
бой", — сказал он, гордясь своим упрямством.
И вот эта белая прядь в молодых и чёрных, как
смоль, маминых волосах...
Я видел, как у него на глаза навернулись слёзы и он,
жалея маму, уткнулся носом в подушку, на которой
до того покоилась мамина голова. А мама, жалея его,
сердито посмотрела на меня.
— Что ты ему сказал? — спросила она.
— Ничего, — ответил я. На этот раз обстоятельст-
ва были сильнее слов. И он, кажется, кое-что понял.

А гуси и утки — сухие всегда.
Заметили люди: "Как с гуся вода".
Случалось с тобою: ты правил не знал,
Молчал при опросе? "Воды в рот набрал!
Лентяй отдыхает, а время идёт —
"Под камень лежачий вода не течёт".
Сказать болтуну мы порою не прочь:
Довольно, мол, "воду-то в ступе толочь!"
Не прочь и другому сказать невзначай:
"Довольно лить воду! Ты дело давай!"
Работать впустую!.. Что скажут потом?
Не дело, мол, "воду носить решетом!"
Стихи я пишу, не жалея труда,
Чтоб вы не сказали: "В стихах-то вода..."
Примеры тут можно найти без труда,
Возьмём хоть короткое слово "вода".
Вот был я мальчишкой, да детство прошло.
С тех пор уж немало "воды утекло",
О смелом мы вправе сказать наперёд:
Такой "сквозь огонь и сквозь воду пройдёт!"
кроме шуток

ИСТОРИЯ из ИСТОРИИ
10
РЯЗГОеОР 0 НЯШНАЯ! И
Е. И. Осетров
fi Кремле всё привлекает: и златоверхие соборы,
блещущие маковками на солнце, и древние камни,
превращённые в былые времена мастерами-волшеб-
никами в белопенное кружево... И, обходя Кремль,
мы конечно, любуемся стенами и башнями, защищав-
шими москвичей от врагов. И невольно хочется пого-
ворить с ними, спросить их:
— Скажите, стены, кто вас построил, давно ли вы
глядите на белый свет?
И вдруг они мне ответят:
— Мы ещё молоды. Годков по полтыщи будет нам
через пятнадцать-двадцать лет. А вот когда любопыт-
ные люди заглядывают в землю да копают поглубже,
то видят, как там спят-почивают наши предки, служив-
шие при Даниле Александровиче, сыне Александра
Невского.
— Какая же из вас, башен, самая старейшая?
— Я, — гордо ответит Тайницкая башня, — меня
мастера первой руки построили. В 1485 году.
— А самая молодая?
— Конечно же, я — Царская башня, мне ещё и трёх
сотен лет нет.
— А самая высокая?
— Я — Троицкая башня, я — башня-великан. Рост
мой — восемьдесят метров.
— А самая маленькая?
— Мал да удал — это про меня, про Кутафью баш-
ню, сказано. Я впереди всех стен стою. Пусть во мне
и четырнадцати метров нет, зато я предмостная сто-
рожевая башня. Я храбрее всех своих сестёр...
— Сколько же всего вас, башен?
— Нас двадцать сестёр. Хоть и есть между нами
сходство, но у каждой своё лицо.
Но стройный гул будет нарушен возгласами:
— А мы — совсем особенные...
Сначала и не разберёшь, кто это говорит, но потом
станет ясно.
— Это мы, проездные кремлёвские башни. Числом
нас — пять: Спасская, Боровицкая, Троицкая, Николь-
ская, Константино-Еленинская... Все дороги ведут в
Москву, а в Москве все улицы сходятся к Кремлю. В
Кремль же люди идут через наши ворота...
— А моя слава в прошлом, — заметит Кон-
стантино-Еленинская башня, что стоит между
Спасской и Москворецкой и смотрит на Красную
площадь. — Теперь через меня люди не ходят.
— Почему же?
— Давно заложены мои проездные
ворота. Отдыхают мои старые камни
не первое столетие. Многое
промелькнуло передо мной,
многое забылось, но одно
всегда помню. Через широ-
ко распахнутые ворота дви-
жется войско Дмитрия Дон-
ского. От меня начался путь к полю Куликову, где бы-
ла разбита орда хана Мамая.
— У меня тоже заслуги есть. И немалые, — про-
молвит Москворецкая башня.
— Какие же?
— В былые времена Москва-река текла почти под-
ле меня. И возле меня река соединялась со рвом, за-
полняя длинную и глубокую канаву водой. Голубая
лента опоясывала Кремль, и мы, башни, считали се-
бя жительницами острова...
— А как же насчёт заслуг?
— О заслугах моих многие знают. Я, Москворец-
кая башня, первой встречала врагов, приходивших из-
за реки. Возле меня начинались первые схватки. И
дольше всех глядела в след убегавшим за Москву-ре-
ку вражеским полчищам.
— Да, много видела схваток ты, Москворецкая
башня.
— Но я ещё не всё сказала... Посмотрите, как я
стройна. Такой красивой и статной башни, как я, боль-
ше нет в Кремле.
— Но с этим я буду спорить! — скажет Набатная
башня, что возвышается напротив храма Ва-
силия Блаженного. — Посмотрите, какая я
нарядная и пригожая, как сверкают на мне
белокаменные украшения. Ах,

13 6
если 6 только вы слышали, каким громким и пронзи-
тельным голосом я пела. Недаром и имя мне дали —
Набатная башня. Под моим шатром висел колокол,
отлитый из гулкой бронзы с примесью серебра. Как
только с вышки подавали сигнал тревоги, мои лихие ка-
раульщики ударяли в колокол, и по всей Москве раз-
носились звуки набата — тревоги. Любили меня все,
холили и украшали... А потом случилось несчастье...
— Что же случилось?
— Приключился в Москве в 1771 году чумной бунт.
Восставшие горожане ударили в мой колокол, и по
гулкому звуку вся столица сбежалась в Кремль. Вос-
ставших разогнали, но зачинщиков, ударивших в на-
батный колокол, найти не удалось — утекли они за
Дон, в вольные казацкие степи. Тогда императрица
Екатерина II рассердилась и приказала у моего коло-
кола язык вырвать. Так и осталась я без голоса. Стою
нарядная, а петь не могу.
— Совсем не понимаю, — вмешается в разговор
предмостная Кутафья башня, — как можно столько о
своей красоте говорить? Разве нас строили для того,
чтобы мы красовались? Мы, башни, первейшие защит-
ницы Кремля. Меня в старину
люди прозвали — "Ку-
тафья", теперь, прав-
да, редко кто и сло-
во такое понимает.
Кутафьей в былое
время шутливо на-
зывали неуклюже
одетую женщи-
ну. Даже была
загадка: "Ма-
ленькая кутафь-
ишка в тесном
месте сидит?"
14
Сообразительный человек сразу отвечал: "Пуговица",
и я на пуговицу похожа, нарядом не отличаюсь,
а стою на самом первом месте, впереди кремлёвских
стен. Не красоту надо ценить, а сипу и мощь.
— Разумное слово, — подтвердит угловая Арсе-
нальная башня. — Что может быть дороже мощи и не-
приступности? Мои стены уходят глубоко в землю, а
толщина их достигает четырёх метров. Посмотрите,
какая я высокая. И в нынешние времена — шестьдесят
метров немалая высота, а в старину меня почитали, как
башню-исполина, равной которой не было в окрестных
землях. И до сих пор в моём подземелье бьёт тайник-
колодец. Сотни лет не иссякает струя, сотни лет пою я
людей вкусной и чистой водой. Потому и сложили ме-
ня такой высокой, крепкой и непреступной, чтобы все-
гда вода под надёжной защитой находилась.
— У меня тоже тайник был, — заметит Тайницкая
башня, обращённая к Москве-реке. — И даже не
один, а два. Тайник-колодец и тайник-подземный ход
к речному берегу. Только давным-давно это было...
Тогда её ближайшие соседи — безымянные баш-
ни перемолвятся между собой:
— У каждой из нас своя история.
Что же, скажешь ты, читатель, Спасская башня
молчит?
Да с ней мы встретимся отдельно, как говаривали в
старину, "на особицу", особо. Она с давних пор глав-
ной стала.
поэзия детям
•и?
: летучий ковер
Ю Ч. Ким
По синему небу
Летучий ковёр:
Пушистые крылья,
Красивый узор.
Захочешь повыше,
Захочешь быстрей —
Командуй, не бойся,
Лети и глазей.
Далёко-далёко
Округа видна.
Вот это дорога —
Ни краю, ни дна!
Вон поле и роща,
Река и село —
Ну это же сколько
На свете всего!
А вон ещё сколько
У нас впереди!
Чего нам бояться
На вольном пути?
Подумаешь, дожд!
Подумаешь, снег!
Гроза — на минуту,
А солнце — навек!
РАССКАЗ ЗА РАССКАЗОМ
16
Для меня бабушка Околь всегда была загадочной.
Она много знала и всегда старалась всех понять. Для
неё всё в природе было живое: с кем-то она могла по-
говорить, кого-то похвалить, а кого и пожурить.
Встретится порой с буйным ветром и начнёт увеще-
вать его:
— Ветер, ну что, что беснуешься? Что наугад хле-
щешь деревья? Ты посмотри, как напугались тебя гиб-
кие рябины. Гнутся бедные до самой земли. Бегут уго-
рело, не зная куда, машут гроздьями огнистых ягод,
как олени языками, устав от быстрого бега.
Ветер, точно услышав бабушкины слова, замедлял
своё буйство.
Увидит бабушка стрекочущую сороку, остановит-
ся, заговорит:
— Пася, здравствуй, длиннохвостка! Что тут нетер-
пеливо вертишься? Что-то рассказать хочешь? Ну-ка,
расскажи, где побывала, что повидала? С добрыми
вестями посиди, с плохими —
полетай! Знай, что моё ухо —
для доброго слуха.
Снимется с ветки соро-
ка, улетит, бабушка про-
водит её долгим взгля-
дом, скажет спасибо и пой-
дёт по своим делам.
— Скажи, бабушка, что сорока рассказала?
— Говорила, что мне со своей внучкой надо сходить
на болото, собрать красно-золотистой морошки.
Увидит в росное утро паука на ажурной паути-
не, остановит меня:
— Аннэ, осторожно, не порви паутину,
обойди её, не обижай лесного умельца, вели-
кого мастера.
Паук ползёт ловко по сетке-паутине,
стряхивает изумрудные бисеринки росинок.
Бабушка похвалит его:
— Молодец, любишь работать! Не
ждёшь, когда слетят Лучики, дочери Солн-
ца, и высушат твою снасть, а сам сушишь
ловчие сети. — Отойдёт и добавит —
кто он — этот паук, маленькое насе-
комое, а тоже помогает нам, лю-
дям, жить с весны до осени —
ловит комаров да мух.
Бабушка Околь всегда меня
брала в сохруп — коптиль-
ню. Коптильня — ЭТО	ф
большой сарай, постро-
енный из тонких брёвен, <
со щелями между ними, (—<
для выхода дыма. В сере-
дине сарая был сделан 0/
простенький деревянный
ли РЬ|бу, а ночью, когда спадала жара и затихал ветер,
’’ cJL- начинали копчение.
6 п
станок для горячего копчения рыбы. Под станком раз-
водили костёр из валёжки и хвороста. Днём потроши-
Вечером мы с бабушкой надевали халаты из грубо-
го конопляного полотна, потому что ситцевые мог-
ли быстро воспламениться от жаркого кост-
ра. Бабушка брала свой кисет, вытряхнув из
него коробок серянок-спичек, убирала
его на полку:
— Они пригодятся ещё дома, — за-
ботливо говорила она. В кисет складыва-
ла сизый кремешок от кремневого ру-
жья, мягкий бархатистый трут и метал-
лическое кресало, а я забирала сухие
пластики — лучину для растопки дров, и
мы уходили на всю ночь коптить рыбу.
В коптилке бабушка Околь на креме-
шок клала трут, ударяла по нему кре-
салом, и высыпались золотистые то-
-Х-, чёные искорки. Они падали на трут,
л который начинал дымиться. Бабуш-
ка складывала трубочкой губы и стара-
тельно дула на дымящийся трут, и он
загорался огнём. Я удивлялась, думала,
как и где прячутся искры огня в таком
прохладном и гладком, плотном кремеш-
ке? Бабушка объяснила мне, что
везде есть искры огня, только
нужно умение человека, чтобы
добыть их.
Ветер начинал раздуваться, шур-
шали на крыше береста и дранки,
огонь под станком вспыхивал, коле-
бались языки пламени, бабушка начи-
нала сердиться на ветер:
— Ну, что суёшь бестелесные паль-
цы в щели? Что дразнишь огонь? Меша-
ешь ему работать?
— Бабушка, а как ветер дразнит
огонь?
— Он говорит:	;
Эй, ты, рыжий горячка!
Ты поневоле домосед,
Проел у бабушки кисет,
Червяком пролез едва,
А теперь грызёшь дрова!
— А что отвечает огонь? — спрашиваю.
— А огонь ветру говорит:
Я всегда всем людям нужен,
Грею их,
Варю обед и ужин,
Рождён бабушкою я,
Здесь родина моя.
А ты, ветер, мне ответь —
Есть у тебя дом или нет?
Ветер не унимался, сердито завывал,
проникал в щели. Огонь метался, пламя
обвивало столбики станка: вот-вот они
вспыхнут, возьмутся огнём.
— Ну, нечего делать, придётся вый-
ти, поймать гуляку, посадить под бере-
стяной чуман и придавить деревянным
молотком, — грозилась бабушка.
Она брала большой чуман, огром-
ный деревянный молоток и выходила
из коптилки. Я слышала разговор ба-
бушки с ветром, но слова её за сте-
ной были не разборчивы.
— Ну, вот не хотел по-добро-
му, а теперь посиди в темноте, —
вернувшись, говорила она.
м	20
Мне казалось, что ветер действительно затихал.
, потому, что я искренне верила умению ба-
бушки разговаривать и с огнём, и с ветром.
Однажды днём, когда мы потрошили рыбу, из-за
речки послышался голос мальчика Пролки:
— Бабушка Околь, здесь лежит мёртвая сорока!
Бабушка выронила рыбину, вскочила с нильсапом и
пошла вброд за речку, и я не отставала от неё.
На косогоре мы увидели мёртвую птицу, она лежа-
ла, раскинув крылья, вытянув шею, как будто готови-
лась взлететь, но не смогла.
— Это злая птица убила сороку. Видите, возле
мёртвой лежат перья совсем другой птицы. Навер-
ное, у них была ссора, но сорока не осилила ту, гад-
кую птицу.
Бабушка нильсапом сделала углубление в земле,
взяла мёртвую птицу за крылья, опустила в могилку и
сказала:
— Тебя нам земля дала, земля и взяла.
Мы с Пролкой нагребли высокую горку над моги-
лой птицы. Бабушка печально заговорила:
— Добрая птица, ты, как другие, не улетаешь в тё-
плые края, переживаешь морозы вместе с нами. Те-
перь другие птицы будут летать, выводить детей, а те-
бя среди них не будет. Нам не будет хватать тебя, и
лес обеднеет.
От таких бабушкиных слов мне стало жалко соро-
ку, даже хотелось расплакаться, но я удержалась и
всю жизнь с печалью большой потери вспоминаю этот
случай.
выкает и такое
Знакомьтесь: Петя. Мой сосед.
Ему уже двенадцать лет.
Но говорит он до сих пор
Не "коридор", а "колидор".
"Дилектор входит в кабинет..."
"Закрой магазин на обед.."
"Секёт свеклу..."
"Пекёт блины..."
Портфель он "портфелем" зовёт.
Но мне не зря "Родную речь"
Судьбой доверено беречь.
И я придумал не шутя:
Пусть и зовут его Петя.
— Петя — несётся со двора.— \
Тебе домой идти пора!	Д
— Не трогай малыша, Петя,
Ведь ты большой, а он дитя!
"Петя" обижен на ребят:
— Скажите, в чём я виноват?
Я не ругался, не грубил
И никого не оскорбил,
За что же среди бела дня
Отняли имя у меня?
л/гак быстро проходит лето! Вот уже и август — ти-
хий, ласковый, без обжигающих суховеев и грозовых
ливней. Воздух чистый, прозрачный, а в небе — ва-
сильковая синева.
У нас, в Среднем Поволжье, с первых чисел авгу-
ста томительная жара спадает. В тени становится све-
жо, и только на солнце чувствуется приятная теплынь.
В августе на полях идёт большая работа по уборке
урожая. Степными дорогами из далёких районов
мчатся на элеваторы автомашины с намолоченным
зерном. На огромных полосах дозревают рыжеголо-
вые подсолнухи, а на землях плодоовощных хозяйств
идут в рост картофельные клубни, капуста, морковь,
свёкла, розовеют помидоры. Август — самый щед-
рый, самый добрый месяц. Он радует человека не
только ровным бархатным теплом, но, главным обра-
зом, обилием разнообразных даров природы. В са-
дах — яблоки и ягоды; на бахчах — арбузы и дыни; на
пасеках — душистый мёд; в лесу — грибы, калина и
оранжевая с горчинкой рябина, любимое блюдо зим-
них пернатых гостей — свиристелей, а в дремучих кус-
тарниках — сизая ежевика.

24
Хорошо на исходе лета в на-
ших заволжских просторах!
Трава здесь высокая, пере-
мешанная с луговыми цве-
тами. Дышится легко, сво-
бодно. Смотришь вокруг и
никак не насмотришься. Ка-
жется, что нет нигде пре-
краснее нашей заволжской приро-
ды. В пойме правого берега Вол-
ги много рыбных озёр, и каждое
из них имеет своё название: Мя-
котное, Банное, Щучье, Пятипа-
лое.
Кто и когда придумал им такие
названия, никому не известно. Сюда час-
тенько наведываются лоси. Они важно, как хозяева
здешних мест, прохаживаются вдоль берегов озёр,
долго, не торопясь, пьют чистую воду, а в жаркие дни
купаются и отдыхают в тени деревьев, совершенно не
боясь рыболовов, неотрывно смотрящих на свои по-
плавки.
В непролазном разнолесье — грибной запах, а ко-
ренастые кусты колючего терновника густо усыпаны
кислыми вяжущими ягодами.
Мои родные заволжские места я
полюбил с детства. За несколько
десятилетий пейзаж здесь замет-
но изменился. Когда-то жидень-
кие, низкорослые, осокорьки и ве-
тёлки теперь "возмужали", под-
нялись высоко и величественно
шумят изумрудной листвой. А
старые, отжившие свой век де-
ревья или "убитые" грозой, уш-
ли, как говорится, в мир иной.
25
Вот два вяза-одногодки
стоят безжизненные. Хо-
чется поклониться им,
почтить их память — ведь
и они когда-то радовали
человека своей прохлад-
ной тенью в знойные дни,
и в их густых кронах пели
и вили гнёзда птицы.
Всё короче и короче становят-
ся дни. К концу августа день убавляется
более чем на три с половиной часа. Ночи тёмные, но
ещё тёплые. Во второй половине месяца, по утрам,
бывает ровно и прохладно. Чудесная пора для удиль-
щиков и грибников — ни жарко, ни холодно!
Под прощальными лучами солнца послед-
него летнего месяца продолжают цвести
ромашки, васильки, цикорий, татарник,
озёрные кувшинки. Над осокой кру-
жатся стрекозы, мелькают разноцвет-
ные бабочки, а по тихому гладкому зер-
калу озёрной воды, у берегов, сколь-
зят юркие клопы-водомеры. С
дерева на дерево изредка
перелетают певчие пта-
хи.-Они, ещё недавно
щебетавшие на
разные голоса,
теперь молча-
ливы, точно
немые. Си-
дят на ветвях,
ещё не тро-
нутых пер-
выми лёгкими за-
морозками, за-
думчиво — настроение у
них "чемоданное". Мно-
гие из них собираются
в стайки, а иные пе-
ред отлётом кочуют
в одиночку. J
Вон кукушка, умолк-
нувшая только перед нача-
лом жатвы, сидит на вершинке
осокоря-великана. Каким птичкам ей
 удалось подложить свои яички, чтобы оставить потом-
ство? Приёмными родителями кукушек бывают обыч-
но мелкие птички: трясогузки, зорянки, камышовки
и другие. Кукушку в народе называют "бездомницей"
и "вещуньей". Но птица эта полезная. Она, как и
иволга, спасает деревья от самых опасных и
прожорливых врагов — волосистых гусениц,
тогда как другие птицы избегают такого
блюда".
Давно уже не приглашает певчий дрозд:
"Чай пить, чай пить... Филипп, Филипп, чай
пить!.." Замолкла и приятная флейтовая
песенка красивой иволги. Перестала ог-
лашать своей звенящей бойкой песней
утренние и вечерние зори маленькая
беспокойная птичка зорянка, хотя и
улетает она на юг поздно — в октяб-
ре, а иногда и в ноябре.
За дальним Щучьим озе-
ром встречаю заядлого
грибника Степаныча. Ему
без трёх лет восемьдесят,
а он — конь конём! Креп-
кий старикан, большой
природолюб. "Мне, —
говорит он при слу-
ilfrf

чае, — стареть не полагается, потому что я кровный
брат природы, а природа — всегда молодая". Загля-
дываю в его корзину и говорю:
— Не густо, Степаныч, не густо.
Степаныч сокрушённо вздыхает:
— Плоховато в нынешнем году у нас с грибами, да
и ежевики маловато...
Немного постояв, мы попрощались. Степаныч по-
шёл к переправе, а я — к Выползовской воложке на
рыбалку.
Полдневная тишина. Полное безмолвие навевает
грусть близкого прощания с летом. В середине авгу-
ста первыми расстаются с нашим волжским летом и
улетают в тёплые края такие птицы, как соловьи, стри-
жи, кукушки, чибисы, коростели...
Обычно до третьей декады августа наблюдается те-
плынь, но краски природы заметно тускнеют. На бе-
рёзах появляются отдельные пожелтевшие листья.
Трава постепенно буреет. И невольно приходят на па-
мять строки стихов Пушкина:
Вянет, вянет лето красно,
Улетают ясны дни.
Лето на исходе. Мы прощаемся с ним, как с хоро-
шим, близким другом, и встретим его в будущем го-
ду более щедрым и радостным.
•-***1* хали к ней в деревню.
Приехали мы вечером, а уже наутро бабушка взя-
ла меня с собою на пруд.
— На-ка вот, понеси, — сказала она и дала мне кор-
зиночку с пареным горохом.
— А у тебя что? — спросил я, показывая на полот-
няный мешочек.
— А это, милый, пареная пшеничка и ржаные кор-
ки. Она, рыбка, тоже разное любит.
Мы пошли через густой сад и очутились на лугови-
не, поросшей розовым клевером. Сквозь ивы виднел-
ся пруд с плотиной.
Мы расположились на помосте, бабушка взяла у
меня корзинку, поставила корм в сторонку, а сама
достала из кармана небольшой колокольчик.
— Это зачем? — удивился я.
— А вот сейчас увидишь, — сказала она и стала зво-
нить над водой колокольчиком, приговаривая: — Кар-
пушки, выплывайте побыстрее, я вам корму принесла.
То, что я увидел, показалось мне чудом. Вода пе-
ред помостом забурлила. Бабушка взяла горсть горо-
ху, рассеяла его по воде, и тотчас из воды показалось
множество рыбьих ртов разной величины. Горсть за
горстью бабушка разбросала весь горох, пшеницу и
корки хлеба.
Я не знал, на кого мне смотреть, то ли на рыб, то ли
на бабушку.
— Чего этой мой Нептуша не кажет себя? — сказа-
ла бабушка.
— Это кто же такой? — поинтересовался я.
— Коновод рыбий, Нептуном звать. Нептуша, Неп-
туша! — позвала бабушка и снова позвонила в коло-
кольчик.
И тогда из воды, раздвигая малышей, показался ши-
рокий лоб, а затем и огромный раскрытый рот. Ба-
бушка бросила кусочек хлеба, и он быстро его про-
глотил. Вскоре корм кончился, а карпы ещё долго пла-
вали около помоста, ожидая подачки.
— Всё, милые, всё, — сказала бабушка. — Кому не
досталось, не обижайтесь, ещё вечером приду...
Не знаю, как рыбы, а я с нетерпением ждал вечера,
чтобы снова пойти с бабушкой на пруд. На этот раз мы
несли с собой варёный картофель и пшеничную кашу.
— Рыба, это не свинья, — говорила бабушка. — Её
кормить надо с разбором.
Е. В. Евкурова
Наша собралась гулять. Она взяла куклу, посади-
ла в коляску, укрыла ей ноги, а на одеяльце положила
котёнка.
— Не бери, Маша, котёнка, — сказала мама. — Он
ещё очень маленький.
Не послушала Маша маму. Оставила котёнка в ко-
ляске и поехала гулять. Она вышла в сад, потом в по-
ле. А там дети играли в мяч.
—	Иди, Маша, играть, — позвали они.
—	Ведите себя хорошо, — попросила Маша котён-
ка и куклу и побежала к детям.
Кукла вела себя хорошо. Она лежала спокойно и
смотрела в небо. А котёнок не мог сидеть на одном
месте, он двинулся сначала в одну, потом в другую
сторону. Придвинулся к краю, заглянул вниз. Захотел
вернуться назад, но лапки его соскользнули, и он упал
на землю, в траву.
В это время прибежала подружка Маши, взяла ко-
ляску, покатила на другое место. Она ничего не зна-
ла про котёнка и не стала его искать.
31 т
Так котенок остался
один в поле.
— Мама! — по-
звал он.
Никто не ответил.
— Ма-ма!
Зелёная стена без-
молвно окружала
его. Котёнок сде-
лал шаг и носиком ут-
кнулся е травинки.
Сделал другой шаг —
травинки расступи-
лись.
Шаг! Ещё шаг! Котёнок
двинулся вперёд. Лапки
скользили, разъезжались, но он шёл,
шёл.
Вдруг...
— Ой! Кто это?
Испуганные глаза остановили его.
— Ты кто? — спросили глаза.	-
— А ты кто?
— Я лягушонок...	|
— А я ищу маму...	J
— Как я испугался, — пробормотал лягушонок. —
Иди за мной...
— Постой! Постой! Не потеряйся!
Котёнок заторопился и чуть не
упал в воду. Большая лу-
жа поджидала его.
— Ма-ма! — крикнул
лягушонок.
— Я здесь.
Из воды показалась
лягушка.

— Наконец-то, — сказа-
ла она. — Обед готов.
— Вот! Это и есть мама.
— Не-ет! — Котёнок по-
качал головой. — Это не
моя мама.
—Тогда хоть пообедай
со мной...
— Спасибо... Не хочу...
— А жаль! — вздохнул
лягушонок и прыгнул в воду.
— Здесь сыро! — поёжился котёнок. — Холод-
но... — Он повернулся и пошёл назад. Раздвигать тра-
ву носиком весело. Он даже закрыл глаза. Травинки
касались, гладили. Но вот он сделал шаг, другой. Тра-
винки исчезли. Котёнок открыл глаза, трава отступи-
ла. Передними лапками он стоял на тропинке.
Прямо перед ним села птичка. Она щёлкнула языч-
ком.
— Я знаю, кто ты...
— Кто я? — двинулся котёнок. — Кто?
Птичка вспорхнула.
— Матушка гусыня! Матушка гусыня, — пропела
она.
Слева на котёнка надвигалась важная дама. Она пе-
Гусыня прошла мимо.
— Га! Га! Га! Ребятки, не отставать!
За гусыней семенили четыре гусёнка.
— Постойте! — обрадовался котёнок. — Постойте!
Гусята даже не взглянули на него. Но последний, са-
мый маленький, остановился.
— Что? — спросил он. — Говори скорей!
— Не могли бы вы сказать, где моя мама.
— Мама? Разве ты не видишь?
— Все ли на местах? — раздался громкий голос.
— Все! Все! — пропищал гусёнок и побежал даль-
ше. — Иди за мной... Я покажу тебе маму.
Котёнок пошёл следом.
— Скорей! Скорей! Не отставай.
Гусёнок пристроился в ряд.
— Иди за мной! — оглянулся он. — Как я! Видишь?
Смотри на мой хвостик.
Котёнок посмотрел на хвостик.
— Рядком! Рядком, детки! — громко говорила гу-
сыня. — Кто там последний, не отставай!
"А я и не отстаю", — подумал котёнок.
Тропинка кончилась, и все вышли на берег.
— Теперь в воду! — раздалась команда. — Спокой-
но! Один за другим...
— Где же мама? — шёпотом спросил котёнок и ос-
реваливалась из стороны в сторону и
всё время что-то говорила.
"С кем она разговаривает?" —
подумал котёнок и попятился назад,
уступая дорогу.
тановился.
Гусята уже были в воде.
— Эй! Плыви, — услышал он. — Чего же ты?
— Нет! Нет! Я не умею плавать...
Котёнок сел.
"Опять это не моя мама, — подумал он. — Я же ви-
жу... Это не моя мама".
I — Скорее возвращайтесь!
Гусята уплыли далеко и не слышали его.
— Иди! Иди! — пропел кто-то.
Котёнок оглянулся. Мягкая дорожка лежала перед
ним. Совсем близко на тонких ножках покачивалась
птичка.
— Иди же! Иди!
Бабочка пролетела и села на ромашку. Ветерок
качнул её. Светило солнышко. Котёнок вздохнул, по-
шёл по дорожке. Лёгкая тень последовала за ним. Ко-
тёнок протянул лапку потрогать её. Тень отодвину-
лась. Пошёл быстрее, и тень побежала за ним. Котё-
нок останавливался, оглядывался. Тень поступала так
же. Наконец он устал вертеть головой и остановился
возле деревянной ограды.
По двору, легко переступая с ноги на ногу, хо-
дила пёстрая курица. Вид у неё был озабоченный.
— Ко-ко-ко, — говорила она, цыплятки
мои! Цып! Цып! Цыплятки!
Вокруг неё, попискивая, двигались в раз-
ные стороны жёлтые комочки. Один цып-
лёнок подошёл к котёнку.
— Что ты тут делаешь? — спросил он.
— Смотрю.
— Идём... Я покажу тебе что-то.
Цыплёнок торопливо
побежал вперёд, котё-
нок двинулся следом.
Они пришли к раски-
дистому кустику.

— Видишь? — шёпотом спросил цы-
плёнок.
— Что?
— А это?
В середине песочной ямки
под кустом лежал червяк. Он
был облеплен песчинками и не
шевелился.
— А что это?
— Червячок... Я сам нашёл его.
— Ну и что же? — удивлённо
спросил котёнок.
— А ты бы мог найти червячка?
— Нет.
— Вот видишь... А я нашёл...
— Куд-куд-ах! — вдруг раздался громкий крик. —
Куд-кудах!
— Кто это?
— Это мама зовёт меня...
— Мама? И я с тобой...
Котёнок быстро переставлял лапки, торопясь за цы-
плёнком.
— Куд-кудах! Опасность! Все ко мне! — Цыплята
бежали к курице, а она стояла, распушив перья, по-
том опустилась, и цыплята стали прятаться под её кры-
лья. Всё произошло быстро. Цыплята спрятались, а ко-
тёнок растерянно остался стоять по-
среди полянки. Вдруг из-под крыла
выглянул цыплёнок.
— Иди же скорее сюда! Здесь
есть место.
— Нет! — нерешительно
сказал котёнок. — Я там не
помещусь.
Неожиданно ему
ужасно захотелось
36
Поспать. Забыв об опасности, он опустился на землю и
У j свернулся калачиком. Вдруг лёгкие руки подхватили
его и подняли над землёй.
— Так вот ты где? — Маша погладила котёнка. — А
t я-то ищу тебя всюду.
Через несколько минут Маша вернулась домой и
положила котёнка рядом с кошкой. Кошка наклони-
7^»' •' лась и облизала его.
 "Вот, — подумал котёнок. — Это и есть моя настоя-
щая мама".
Он хотел ещё что-то добавить. Но только теснее
прижался и сладко уснул.
Вечером, когда Маша укладывалась спать, мама
подошла к ней пожелать спокойной ночи.
— Знаешь, мама, — вдруг сказала Маша, — ведь
ты была совершенно права...
— Да? — удивилась мама. — Ав чём дело?
— Не надо было брать котёнка. Он у меня потерял-
ся... Но не бойся, — торопливо добавила Маша. — Я
нашла его и отнесла к кошке.
— Видишь? Он мог пропасть... Он очень маленький.
— Теперь, — Маша взяла и погладила мамину ру-
ку, — теперь я всегда, всегда буду слушаться тебя...
Ты всегда права...
— Да? — Мама улыбнулась и покачала головой. —
Может быть... Очень хотелось бы мне в это пове-
рить...
чудеса е решете
О. О. Дриз
На мирный сад оленя
Напал мороз трескучий — t
Кусачий-прекусачий,
Колючий-преколючий.
Напал — и заморозил,
Сгубил без сожаленья
Ветвистые деревья
В густом саду оленя.
Одно лишь уцелело
От этого разбоя.
С тех лор повсюду носит
Олень его с собою.
о
Хоть и босыми
Ни полотна.
Ш, ШИ
Нету ни воска,
Ни дратвы, ни шила.
Есть у меня
Лишь перо и чернила.
Я все же возьму
Золотую зарю,
Сошью башмачки,
Малышам подарю.
Им бегать не трудно,
Пусть обуваются
В доброе утро.

Нету ни ножниц,
Есть у меня
Бумага одна.
Все же возьму
И ребятам сегодня
Скрою рубашонки
Из ясного полдня.
Каждый малыш,
Рубашонку надень!
Вот какой синии,
Ситцевый день!
читаем всей семьёй
(Отрывок)
Нету ни спиц,
Ни шёрстки кручёной.
Есть у меня
Карандаш мой точёный.
Всё же возьму я
Алый закат
И навяжу
Колпачков для ребят!
Вот колпачки,
Колпачки из заката!..
Добрый мой вечер
Носите, ребята!


И. А. Бунин
D августе того года я уже носил синий картузик с
серебряным значком на околыше. Просто Алёши не
стало, — теперь был Арсеньев Алексей, ученик пер-
вого класса такой-то мужской гимназии...
Часто в то лето пугало предчувствие разлуки с ма-
терью, с Олей, с Баскаковым1 и со всем родным гнез-
дом, находил страх перед одинокой, неизвестной
жизнью у каких-то чужих, городских людей, перед
тем, что называется какой-то гимназией с её строги-
ми и беспощадными учителями в мундирах. То и дело
сжималось сердце при взгляде на мать и Баскакова, у
которых, конечно, тоже сжималось сердце при виде
меня. Но сейчас же я с радостью говорил себе: всё
это ещё так не скоро! И с радостью обращался к то-
му заманчивому, что ведь тоже таилось в моём буду-
щем. Я буду гимназист, буду ходить в форме, буду
1 Баскаков — домашний учитель Алёши.
42
жить в городе, у меня будут товарищи, из которых я
выберу себе верного друга...
В начале августа меня повезли наконец — на экза-
мены. Когда послышался под крыльцом шум таранта-
са2, у матери, у няньки, у Баскакова изменились лица,
Оля заплакала, отец и братья переглянулись с нелов-
кими улыбками. "Ну, присядем", — решительно ска-
зал отец, и все несмело сели. "Ну, с Богом, — через
мгновенье ещё решительнее сказал он, и все сразу
закрестились и встали. У меня от страха ослабели но-
ги, и я закрестился так усердно и торопливо, что мать
со слезами кинулась целовать и крестить меня. Но я
уже оправился3 — пока она, плача, целовала и крести-
ла меня, я уже думал: "А может, Бог даст, я ещё не
выдержу..."
Увы, я выдержал. Три года готовили меня к этому
знаменательному дню, а меня только заставили по-
множить пятьдесят пять на тридцать... Попросили
"чётко и красиво" написать: "Снег бел, но невкусен"
да прочесть наизусть: "Румяной зарёю покрылся вос-
2 Тарантас — крытая повозка.
Оправился — успокоился, пришёл в себя.
43 т
ток... Тут мне даже кончить не дали; едва я дошел до
пробужденья стад "на мягких лугах", как меня остано-
вили, — верно, учителю (рыжему, в золотых очках, с
широко открытыми ноздрями) слишком хорошо бы-
ло известно это пробужденье, и он поспешно сказал:
— Ну, прекрасно, — довольно, довольно, вижу,
что знаешь...
Всё вмшло гораздо проще, чем я ожидал, разре-
шилось с неожиданной быстротой, лёгкостью, незна-
чительностью. А меж тем ведь какую черту перешаг-
нул я!..
После экзамена нам с отцом тотчас же сказали, что
я принят и что мне даётся отпуск до первого сентября.
У отца точно гора с плеч свалилась, — он страшно со-
скучился сидеть в "учительской", где испытывали мои
знания, — у меня ещё более. Всё вышло отлично: и
выдержал, и целых три недели свободы впереди!..
— Ну-с, зайдём теперь поскорей к портному — и
обедать! — весело сказал отец, выходя из гимназии.
И мы зашли к какому-то маленькому человеку,
удивившему меня той ловкостью, с которой он снимал
с меня мерку. Потом в "шапочное заведение", хозя-
ин которого... выбрал мне... превосходный синий кар-
тузик, на околышке которого ярко белели две сереб-
ряных веточки. В этом картузике я и домой вернул-
ся, — на радость всем.
x HAG К ГОСТЯХ
французский поэт и сказочник
Шарль Перро
nODAPKU CPEU
31Сила когда-то на свете вдова, и были у неё две до-
чери. Старшая — вылитая мать: то же лицо, тот же ха-
рактер. Смотришь на дочку, а кажется, что видишь
перед собой матушку. Обе, и старшая дочь, и мать,
были до того грубы, спесивы, заносчивы, злы, что все
люди, и знакомые и незнакомые, старались держать-
ся от них подальше.
А младшая дочка была вся в покойного отца — до-
брая, приветливая, кроткая, да к тому же ещё краса-
вица, каких мало.
Обычно люди любят тех, кто на них похож. Поэто-
му-то мать без ума любила старшую дочку и терпеть
не могла младшую. Она заставляла её работать с ут-
ра до ночи, а кормила на кухне.
Кроме всех прочих дел, младшая дочка должна бы-
ла по два раза в день ходить к источнику, который был
по крайней мере в двух часах ходьбы, и приносить от-
туда большой, полный доверху кувшин воды.
45
Как-то раз, когда девушка брала воду, к ней подо-
шла какая-то бедная женщина и попросила напиться.
— Пейте на здоровье, тётушка, — сказала добрая
девушка.
Сполоснув поскорее свой кувшин, она зачерпнула
воды в самом глубоком и чистом месте и подала жен-
щине, придерживая кувшин так, чтоб удобнее было
пить.
Женщина отпила несколько глотков воды и сказала
девушке:
— Ты так хороша, так добра и приветлива, что мне
хочется подарить тебе что-нибудь на память. (Дело в
том, что это была фея, которая нарочно приняла вид
простой деревенской женщины, чтобы посмотреть,
так ли эта девушка мила и учтива, как про неё расска-
зывают). Вот что я подарю тебе: с нынешнего дня
каждое слово, которое ты промолвишь,
упадёт с твоих губ либо цветком, либо дра-
гоценным камнем. Прощай!
Когда девушка пришла домой, мать
стала бранить её за то, что она замеш-	7
калась у источника.	х
— Простите, матушка, — сказа-
ла бедная девушка. — Я нынче и
вправду запоздала.
Но едва только она
проронила эти слова,
как с губ её упали
несколько роз, две
жемчужины и два
крупных алмаза.
— Смотрите-ка! —
сказала мать, широ-
ко раскрыв глаза от
удивления. — Мне
кажется, вместо <


слов она роняет алмазы и жемчуга... Что это с тобой
приключилось, дочка? (Первый раз в жизни она назва-
? ла свою меньшую тоже дочкой).
Девушка попросту, не таясь и не хвалясь, рассказа-
ла матери обо всём, что с ней случилось у источника.
А цветы и алмазы так и сыпались при этом с её уст.
— Ну, если так, — сказала мать, — надо мне по-
слать к источнику и старшую дочку... А ну-ка, Фан-
шон, посмотри, что сыплется с губ твоей сестры, чуть
только она заговорит! Неужели тебе не хочется полу-
чить такой же удивительный дар? И ведь нужно для
этого всего-навсего сходить к источнику и, когда бед-
ная женщина попросит у тебя воды, вежливо подать
ей напиться.
— Ну вот ещё! Охота мне тащиться в этакую
даль! — отвечала злюка.
— А я хочу, чтобы ты пошла! — прикрикнула на нее
мать. — И сию же минуту, без
разговоров!
Девушка нехотя послушалась и
пошла, так и не переставая вор-
чать. На всякий случай она захва-
тила с собой серебряный кув-
шинчик, самый красивый, ка-
кой был у них в доме.
Едва успела она подойти к
источнику, как навстречу ей из
лесу вышла нарядно одетая
дама и попросила глоток
воды. (Это была та же
самая фея, но только на
этот раз она приняла об-
лик принцессы, чтобы
испытать, так ли груба и
зла старшая сестра, как о
ней рассказывают).
'ж не думаете ли вы, что я
притащилась сюда, чтобы
дать вам напиться? — сказа-
ла девушка дерзко. — Ну
конечно, только для это-
го! Я и серебряный кув-
шинчик нарочно захватила,
чтобы поднести воду ва-
шей милости!.. А впро-
чем, мне всё равно. Пей-
те, если хотите...
— Однако вы не
очень-то любезны, —
сказала спокойно фея. —
Ну что ж, какова услуга,
такова и награда. С
нынешнего дня каж-
дое слово, которое со-
рвётся с ва-
ших губ, превратится в змею или жабу.
Прощайте!
Как только девушка вернулась до-
мой, мать кинулась к ней навстречу:
— Это ты, доченька? Ну как?
— А вот так, матушка! — бурк-
нула в ответ дочка, и в то же
мгновение две гадюки и две
жабы плюхнулись на порог.
— Ах, боже мой! — вскрик-
нула мать. — Да что же это
такое? Откуда?.. А, знаю!
Это твоя сестра во всём ви-
новата. Ну, поплатится же
она у меня!.. — И она ки-
нулась на младшую дочку
с кулаками.

Бедняжка в страхе бросилась бежать и укрылась в
соседнем лесу.	\
Там и встретил её молодой принц, сын короля этой
страны
Возвращаясь с охоты, он нашёл в чаще прекрасную
девушку и, подивившись её красоте, спросил, что она
делает в лесу совсем одна и о чём так горько плачет.
— Ах, сударь, — ответила красавица, — матушка
прогнала меня из дому!..
Королевский сын заметил, что с каждым словом
девушка роняет с уст цветок, жемчужину или алмаз.
Он изумился и попросил объяснить, что это за чудо. И
тут девушка рассказала ему всю свою историю.
Королевский сын влюбился в неё. К тому же он рас-
судил, что дар, которым фея наделила красавицу,
стоит дороже любого приданого, какое могла бы при-
нести ему другая невеста. Он увёз девушку во дво-
рец, к своему отцу, и женился на ней.
Ну а старшая сестра с каждым днём становилась
всё противнее и несноснее. В конце концов даже соб-
ственная мать не выдержала и прогнала её из дому.
Несчастная нигде и ни у кого не могла найти пристани-
ща и умерла, отвергнутая всеми.
содержание
Ребята и зверята
Саша Чёрный. Ну-ка, дети!.. .......................2-я	обл.
Круглый год
В. В. Бианки. Август ................................. 1
Задушевное слово
В. С. Голышкин. Цена упрямства ...................... 2
Кроме шуток
В. В. Суслов. Как работает слово .................... 8
История из истории
Е. И. Осетров. Разговор с башнями ...................10
Поэзия детям
Ю. Ч. Ким. Летучий ковёр .............................15
Рассказ за рассказом
А. М. Конькова. Сорока................................16
Бывает и такое
Ю. С. Тимянский. Рассказ школьного портфеля ..........21
Чудные мгновения
В. Г. Алфёров. На исходе лета .......................23
Занятные истории
Н. С. Никольский. Рыбья хозяйка .....................28
Жила-была сказка
Е. В. Секурова. Путешествие котёнка ................  30
Чудеса в решете
О. О. Дриз. Сад оленя. Вам, люди .....................37
Читаем всей семьёй
И. А. Бунин. Экзамены в гимназию .....................41
У нас в гостях
Шарль Перро. Подарки феи .............................44
© ИФ “УНИСЕРВ”, ежемесячный литературный детский журнал для
домашнего чтения № 8 (80), 2003, издаётся с января 1997 года.
Журнал зарегистрирован в Комитете Российской Федерации по печати.
Учредители: Международный союз пионерских организаций — Федерация
детских организаций, Издательская фирма “УНИСЕРВ".
Издатель: Издательская фирма “УНИСЕРВ”. Свидетельство о регистрации
средства массовой информации № 015112 от 25.12.1997.
Главный редактор РОДИОНОВА Г. Р.
Компьютерная вёрстка — МИНАЕВ Д. Ю.
	© Рисунки — ЧЕРНЫХ А. И._
Телефакс редакции:________________________________________Телефоны:	Подписной индекс:
(095)284-56-45	(095)288-97-51,284-37-95	71689
Юр. адрес: 109377, г. Москва, ул. Зеленодольская, 11-355.
Подписано в печать 30.07.2003. Формат 60x90/16. Объём 3 п.л. Тираж 2890 экз.
Гарнитура Журнальная рубленная. Печать офсетная. Бумага офсетная № 1.
______________________________Зак. №2961.______________________________
Отпечатано в ФГУП “Производственно-Издательский комбинат ВИНИТИ".
140010, г. Люберцы Московской обл., Октябрьский пр-т, 403.
Телефон: 554-21-86