/
Автор: Гусева Н.Р.
Теги: фольклор фольклорист мифология легенды история индии этнос история древней индии
ISBN: 978-5-9533-2952-1
Год: 2008
Текст
Легенды и мифы Древней Индии Махабхарата. Рамаяна
Индийцы бережно хранят наследие своих предков. Сквозь тысячелетия от поколения к поколению они передают сокровища своей культуры. Известно, что мифы, легенды и народные сказки хранят память о реальных собы гиях глубокой древности. 11е являются исключением и два величайших эпоса Индии Рамаяна и Махабхарата. Когда же происходило все. что в них описывается? Какими знаменательными историческими событиями вдох- новлена Махабхарата? Когда и где жил великий Рама — герой Рамаяны — идеальный пример служения своему народу и неутомимый борец со всеми проявлениями зла на Земле? В пересказе крупнейшего российского индолога Н.Р. Гусевой, .эти поэмы и древние мифы составляют увлекательнейшее повествование о богах и героях, любви и преданности, чести и долге.
НАТАЛЬЯ ГУСЕВА егенды и мисэы евнеи Индии МОСКВА «ВЕЧЕ» 2008
ББК 82.3(5Ина) Г96 Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы 'Культура России» Гусева Н.Р. Г96 Легенды и мифы Древней Индии / Наталья Гусева. — М. : Вече, 2008. — 320 с. : ил. ISBN 978-5-9533-2952-1 Индийцы бережно хранят наследие своих предков. Сквозь тысячелетия от поколения к поколению они передают сокровища своей культуры. Известно, что мифы, легенды и народные сказки хранят память о реальных событиях глубокой древности. Не являются исключением и два величайших эпоса Индии — Рамаяна и Махабхарата. Когда же происходило все, что в них описывается? Какими знаменательными историческими событиями вдохновлена Махабхарата? Когда и где жил великий герой Рама — герой Рамаяны — идеальный пример служения своему народу и неутомимый бореи со всеми проявлениями зла на Земле? В пересказе крупнейшего российского индолога Н.Р. Гусевой эти поэмы и древние мифы составляют увлекательнейшее повествование о богах и героях, любви и преданности, чести и долге. ББК 82.3(5Инд) ISBN 978-5-9533-2952-1 © Гусева Н.Р., 2008 © ООО «Издательский дом «Вече», 2008
ПРЕДИСЛОВИЕ Когда житель Индии слышит слово «Махабхарата», перед его взором сразу встают кар- тины далекого прошлого родной страны. Они проходят в его памяти одна за другой, и каж- дая из них близка и дорога его сердцу. Он вспоминает, как в дни праздников в их маленький городок приходили странствую- щие артисты, чтобы представить предания Махабхараты. На плошади возводился невысо- кий помост, и сюда, на призывный рокот барабанов, стекались все окрестные жители. Герои поэмы боролись за правду и справедливость. Они переносили тяжкие страдания, терпели муки изгнания, встречались в битвах с могучими и страшными противниками, но не отступали и не сдавались и в конце концов побеждали Зло. Можно прочитать всю Махабхарату, но редко кто делает это, потому что на чтение этой поэмы надо истратить несколько месяцев: она содержит почти 200 тысяч стихотворных строк и состоит из 18 книг. По всей стране поют песни о героях этой поэмы. По деревням ходят артисты — кукольни- ки, певцы и танцоры — и представляют сиены из Махабхараты. На стенах домов можно видеть картины на темы этой поэмы. Каждый индиец знает Махабхарату с детства, для того чтобы ни- когда не забыть. Да и как можно ее забыть в стране, где ее знают и любят все — от маленьких детей до глубоких стариков, от полуграмотных крестьян до известных ученых? Как можно ее забыть, если в кинотеатрах идут фильмы на сюжеты отдельных ее сказаний, если городские и леревенские артисты по нескольку раз в год исполняют эти сюжеты перед зрителями, если во всех книгах упоминаются ее герои? А теперь создан и бесконечно длинный телесериал на ее сюжет. Индийцы бережно хранят наследие своих предков. Сквозь тысячелетия от поколения к по- колению они передают сокровиша своей культуры. Никто не знает, когда именно была сложе- на Махабхарата. Многие индийцы верят, что автором этой поэмы является великий мудрей Вьяса, но очень трудно предположить, что такое колоссальное произведение создано одним человеком. Да к тому же и разные части Махабхараты очень несхожи между собой. Вероятно, она создавалась постепенно, в течение нескольких веков до нашей эры. И с каждым новым по- колением, с каждым новым событием в истории страны к ней добавлялись все новые и новые части и эпизоды. Окончательно записана она была в первых веках нашей эры. В создании этого великого народного эпоса принимал участие весь индийский народ. Главными его героями являются воины (кшатрии). В те далекие времена воины состав- ляли особую группу населения, особое сословие. У них были свои представления о долге и чести, они готовы были отдать жизнь, чтобы не нарушить данного слова, и не прошали бесчестия. Поэтому в Махабхарате беспощадно осуждается каждый человек, который на- рушает долг, который живет по законам зла и коварства. В наши дни индийцы так же гордятся величием и красотой Махабхараты, как прежде гордились многие поколения их предков. Поэтому мы, российские граждане, искренние друзья индийского народа, должны знать эту поэму. В нашей стране ученые ведут большую работу над полным переводом Махабхараты. Но эта работа еше не завершена — она тре- бует внимания и усилий целого коллектива специалистов: ведь поэму не просто переводят с санскрита, ее еше снабжают широким и познавательным комментарием, который содержит много дополнительных сведений о жизни народов Аревней Индии, об их истории, обычаях и нравах, о вкусах и умении создавать и ценить прекрасное. Комментарий помогает чита-
Легенды и мис£»ы Древней ^ндии телю полнее представить себе города и села той далекой эпохи, дворцы и крепости, сады и храмы. И главное — людей, во всем сложнейшем переплетении разных жизненных ситуа- ций. Людей из разных сословий, разных общественных слоев, разных племен. Исследователи уже неоднократно отмечали, что мифы, легенды и народные сказки хранят в основе своих сюжетов зерна памяти о реальных событиях, которыми были отмечены те века глубокой древности. История человечества заняла, как известно, не один миллион лет, и каж- дое столетие вносило свою лепту в ход общего развития, иногда игравшую большую роль. Но бывали и такие события, о которых помнили, обсуждая их не веками, а тысячеле- тиями. И вот в холе таких обсуждений, в процессе обмена воспоминаниями накапливался фонд иногда сходных, а иногда и совсем далеких одно от другого мнений, выводов и заклю- чений. Один и тот же основной сюжет рассказывался одинаково, но опенки его эпизодов иногда могли звучать и по-разному. Важно то, что при этом всегда сохранялась точная оценка главных качеств героев. Поэма фокусировала в себе те основные о них данные, которые, постепенно утвердившись в обшем восприятии, передавались от поколения к по- колению как затверженные словесные формулы. Они рисовали основные черты образов героев — их характеры, действия и поступки. Знакомясь с ними с детства, каждый предста- витель того народа, чьи прапредки могли быть свидетелями главных событий легенды, век за веком дополняли их новыми описаниями и характеристиками. Собирая все это в своей памяти, он обретал способность узнавать их в условных изображениях на иконе, в рисунках на ткани, в песенном иносказании и в любом другом варианте. Такое сохранение памяти народа о давно минувших событиях стало исторической судь- бой обоих великих эпосов Индии — и Рамаяны и Махабхараты. Когда, в какие эпохи и в какие века происходило то, что в них описывается? Единого от- вета нет, хотя некоторые индийские мыслители утверждают, что описанная в Махабхарате великая 18-дневная историческая война имела место в 3102 г. до н.э. Кто-то в это верит, а кто-то не верит, но доскональных подтверждений этой даты не существует. Хотя следует сказать, что она может оказаться более точной, так как именно в ту эпоху стал протекать процесс захвата земель Древней Индии воинственными племенами кочевых скотоводов, вошедших в литературу пол названием арьев, или ариев. Они вливались в Индию волна за волной, приходя с северо-запада, и утверждали себя в этой стране, встав на путь то мир- ных, то боевых контактов. И некоторые местные племена, уже знавшие культуру городов- государств, или погибали, или отступали перед их натиском, тогда как другие вступали с арьями в отношения союзничества и сражались на их стороне. Поскольку эти процессы нашли свое отражение у сказителей, мы имеем право предполо- жить, что эта поэма, содержащая описания указанных событий, и лаже больше того — имена вождей и правителей племен как арийского, так и доарийского происхождения, носит в извест- ной мере документальный характер, будучи при этом насыщена множеством фантастических выдумок, домыслов и выводов. Все эти добавочные части и частицы насыщают поэму так густо, что каждый, кто с ней знакомится, должен решить для себя вопрос о доверии к ним, должен уметь — и желать! — отделять основную суть описываемых моментов от тех орнаментальных добавок и украшений, коллективным автором которых можно назвать весь индийский народ. С каждым новым веком к поэме добавлялись некие данные, которые могли отражать события, действительно происходившие в его пределах или созданные в это время фантазией сказите- лей. Да и не только народных сказителей — многие придворные поэты и драматурги создавали поэмы, повести и пьесы на темы тех или иных эпизодов, относящихся ко времени великой бит-
предисловие вы. Не исключено, что они и обогащали сюжеты описаниями, порожденными порывом своей творческой фантазии. Поэтому Махабхарате вполне закономерно присвоено в Индии тради- ционное хвалебное название «Лотоса о тысяче лепестков». И при углубленном знакомстве с ее текстом становится очевидным, что эти лепестки распускались далеко не одновременно, и, более того, многие из них не имеют лаже прямой смысловой связи с ее основными событиями. Видимо, именно из-за этого отрыва от главной темы многие включения в ее текст носят харак- тер эпизодов, имеющих совершенно самостоятельный сюжет, что характеризуется в поэме как рассказы, якобы услышанные ее героями (одним или несколькими) от встречных лии, духов или святых отшельников. И более того — даже не сами герои выслушивают эти повествования, а некие посторонние лииа рассказывают друг другу истории, которые якобы случались с героя- ми, к чему и присовокупляются морализованные выводы, носящие воспитательный характер. Отдельные эти эпизоды, всегда поэтичные и ярко расцвеченные, до нашего времени привлекают внимание не только слушателей любого возраста, но и многих литераторов, пересказывающих их сюжеты в форме повестей или пьес. Период создания этого беспре- дельно богатого по своему содержанию великого эпоса еше не окончен за те 5 с лишним тысяч лет, которые считаются временем его существования: народ Индии не только знает, любит и помнит свою, ставшую всемирно известной поэму — он продолжает ее творче- ски дополнять, описывая в виде новых устных рассказов многие события современной ему жизни и даже считая, что в Махабхарате было некогда предсказано и применение ядерного оружия, и устройство летательных аппаратов, и освоение космоса. Эти странные, на наш взгляд, утверждения находят подтверждение в поэме иногда в таких описаниях, что даже современные ученые не всегда могут с уверенностью доказать отсутствие прямой связи между древними событиями и нашим временем. Например, есть эпическое опи- сание оружия бога Шивы, которое управляется в полете мыслью пославшего его человека, и по его воле оно взрывается, выжигая обширные части земной поверхности, превращая в жгучий пар водные источники, а возникающим из этого пара облакам сообщая силу дождя, убиваю- щего все живое на земле. Не слишком ли это все похоже на гибель Хиросимы и Нагасаки и на другие факты применения ядерного оружия? Есть в поэме и описание обстрела с воздушной ко- лесницы вражеских укреплений, летающих «выше неба». И иногда невольно хочется спросить: что это — предвидение или пустая фантастика? Многие — если не почти все — индийцы верят в то, что Махабхарата извечна, и называют ее Пятой Ведой, данной народу богами, нам же при- ходится считаться с той оценкой великого эпоса, которая свойственна его создателям. Следует спросить: чему, каким великим историческим событиям обязан весь мир фак- том появления Махабхараты? Аа и самим названием этой поэмы? И такие вопросы задает себе каждый, услышавший в Индии, что ее столица Дели считается столицей семи империй. Каких? К каким географическим местам они относились? Какие страны охватывали грани- цы этих империй? Древнейшим ядром их складывания послужил один из городов Северной Индии, известный под названием Индрапрастх, которое доныне сохраняется как название одного из районов г. Дели. В ту далекую эпоху в стране было много сложившихся и формирующихся государственных образований, и мудрых правителей, понимавших, что все их взаимные столкновения и времен- ные захваты частей той или иной земли при непрерывной смене правящих династий только гу- бят и разоряют народ. И настал момент, когда правители самого крупного города Хастинапура, наследственно носившие родовое имя Куру, стали на путь поисков выхода из такого всеобщего многовластия на земле Индии. Зная, что они добились благоденствия для своего государства,
Легенды и ми^ы Древней |^ндии они стали вести политику объединения с соседями для укрепления своей власти. И успех сопро- вождал на этом пути парей Куру, неизменно передававших право на трон старшему из сыновей рода. Все их дела венчались успехом, пока не случилось непредвиденное — один молодой царь- наследник умер, не оставив мужского потомства своим двум прелестным супругам. Это грозило большой катастрофой — многих правителей других царств манила идея захва- та власти в Хастинапуре. Но положение было спасено тем, что мудреиы-советники призвали на их ложа сильного и многознаюшего человека. Он жил к югу от их границ и был по рождению более темнокожим, чем северные люди Индии тех времен. (Имя этого человека было Вьяса, и именно его считают автором Махабхараты). Намеченные свидания свершились, но обе царицы так испугались, увидев его на своем ложе, что одна, старшая, закрыла от страха глаза и в свой срок дала жизнь слепому сыну, а дру- гая побелела, испугавшись, и родила бледного ребенка. За эту бледность ему дали имя Панду, т.е. Бледный. По характеру своему он стал во всем преуспевать скорее и лучше, чем его сле- пой старший брат, и совет придворных решил отдать трон ему, понимая, что слепой не может успешно править царством. Они оба выросли, обрели жен и породили сыновей (у слепого царевича родилось 100 сыновей, а у Панду — 5). И вот, с детства, сыновья слепого стали люто завидовать своим двоюродным братьям, норовя устранить их от власти. В Махабхарате подробно повествуется о вражде, о попытках истребить сыновей Панду, которых по имени отца звали Пандавами, о многих бедах, которые пришлись на долю этих пяти братьев, и, наконец, о разгоревшейся войне и победе, одержанной Пандавами. Они утвердили свою власть в Индрапрастхе, объединили страну, погасив вражду между многими правителями окружающих государств, и заложили многие основы развития Индии, всех ее последующих шести империй, седьмой столицей которых стал город Дели. Один из царей древнейшей эпохи носил имя Бхарата, и поэтому в соответствии с давней традицией страна Индия носит и назва- ние Бхарат, которое широко применяется в индийской прессе и литературе. Источником неиссякаемого вдохновения служила (и служит) великая эпическая поэма Древней Индии Рамаяна — сказание о подвигах светлого героя Рамы, всегда и неизменно восстававшего против всяких проявлений зла и неправды и боровшегося с ними всеми си- лами, всем напряжением духа, готового всегда пожертвовать для победы своим счастьем и своей жизнью. Этот идеальный великий воин был в Индии признан воплощением бога на земле, его и сейчас почитают как бога, как образец высших качеств, как вечный пример жизни и поведения, которому должны следовать все. Поэма Рамаяна, созданная, согласно легенде, известным поэтом Древней Индии по имени Вальмики, написана на санскрите, переведена на многие языки и вошла в фонд мировой клас- сической литературы. Эта поэма была создана на основе одного из эпизодов Махабхараты, а вот когда возник сюжет этого эпизода, никто с уверенностью сказать не может. Одно ясно: он древнее поэмы Вальмики и порожден глубиной веков. Песню о Раме сложил народ, выразив в ней свою неумирающую мечту о непобедимом, идеальном, самоотверженном герое, о за- щитнике народа от всякого зла. Переливаясь, как река, из одного столетия в другое, эта песня расцвечивалась все новыми красками, новыми дополнениями и описаниями. И нет в Индии ни одного ребенка, который не знал бы, кто такой Рама и какие подвиги он совершал. А супруга Рамы, Сита, с которой вы встретитесь в этой повести, почитается всеми индийцами как Мать 6
ймисловие Индии. И в каждой семье женщины пересказывают детям легенды из Рамаяны и Махабхараты, стараясь воспитать в них чувство долга, ответственности и благородства. Знакомясь с обеими великими поэмами, хочется задать себе вопрос: а когда происходило все, что в них описывается? В отношении Махабхараты будет ниже предложена попытка най- ти ответ на этот вопрос, но сначала спросим себя: когда жил на земле великий герой Рама, представший перед всем миром в качестве носителя безоглядной преданности долгу — долгу служения своему народу, долгу чести, долгу сбережения семьи и долгу главному — не жалея своей жизни, вести неуклонную борьбу со всеми проявлениями зла на Земле, борьбу до обя- зательной победы, до полного истребления всех темных сил, терзаюших человечество? Когда он жил? И где? И каковы были его пути, которые не позволяли ему никогда и нигде отказаться от служения великому своему долгу? Поэма содержит в себе ответы на многие подобные вопросы, придавая им доказатель- ную силу непреложных обстоятельств. Но не сообщает, когда он жил. Главным ее внезапным секретом служит то, что Рама не только человек — он был избран богами как представитель их силы в мире людей, а поэтому ему предстояло поразить зло и утвердить Правду, живя ради свершения этой великой миссии. В его образе воплотился бог добра и справедливости, милосердный Вишну, но сам герой поэмы даже не догадывался об этом, но просто действо- вал, чувствовал и поступал так, как это было свойственно Вишну. Вот поэтому в религии индуизма Раму, этого человека-героя, почитают как проявителя высоких божественных сил, обожествив и его супругу Ситу, и даже союзника Рамы, представителя сил природы, могучую обезьяну Ханумана. Им посвящены храмы, где можно увидеть их изображения; здесь жреиы проводят «пуджи» — молятся им и приносят жертвы (но богам круга Вишну нельзя жертво- вать ничего плотского, только рис, сладости, цветы и ароматические вещества). Но вот вопрос «когда?» неизменно остается без ответа. Сюжет поэмы основан на том, что Рама истребил Равана, главу всех демонов (ракшасов), убив его на принадлежавшем тому острове Ланке, и освободил человечество от непрерывно порождаемого демонами зла, отравлявшего все отношения между людьми и все их поступки. Остановимся на этом моменте. Ведь известно, что Ланка — это название государства, расположенного на о. Ней- лон. А Нейлон близок к крайней части восточного побережья Южной Индии. Судя по поэ- ме, эти ракшасы широко селились не только на «золотой Ланке», но и по всему югу Индии, постоянно нападая на северные земли страны. Тут возникают исторические вопросы: кто жил в северных областях? И когда там родился Рама, став правителем одного из царств? Вернемся ненадолго снова к богу Вишну — в посвященных ему мифах говорится, что на всем протяжении жизни на Земле он воплощался 10 раз в разные живые существа и в соответствии со стадиями развития плотской жизни становился: рыбой — черепахой — вепрем — человекольвом, а затем — людьми, и седьмым его воплощением стал Рама. Мы не знаем, сколько тысяч лет длилось каждое из этих воплощений, но из поэмы известно, что цари из династии Рамы имели уже свою страну и хозяйство ее процветало. Но вот с южных краев налетали с боями полчища ракшасов и громили и грабили все вокруг. По- скольку следующим, восьмым, воплощением Вишну был обожествленный герой-царевич Кришна, участник войны Махабхараты, нам следует думать, что в свете редчайших случа- ев воплощения бога Вишну на Земле государство Рамы было сравнительно небольшим, и ему еще были не известны массовые войны между представителями царских родов вместе с многотысячными их союзниками, как это описывается в Махабхарате (выше указано, что эту войну иногда в Индии датируют 3102 г. до н.э.). Неизвестно, сколько веков за-
Легенды и ми^ы Древней [г|ндии легло между жизнью Рамы и временем участия Кришны в войне Махабхараты, но, судя по всему, не менее тысячи лет (это крайне предположительная цифра). Пари династии Рамы вели отягошаюшие их бюджет постоянные бои с ракшасами. А отсюда, надо полагать, воз- никла идея направлять на южных жителей сильную армию, обратившись за помошью и к какой-то части южан. Вот они и изображены в поэме в сказочно-фантастических образах могучих обезьян, а после победы Рамы и захвата им Ланки, влияние северных царств за- метно расширило свои границы в сторону юга, за пределы реки Ганга. Это все, что можно предположительно сказать о факте победы Рамы над зловредными демо- нами, а краткий сюжет всей этой истории развился с веками и расцвел в памяти народа, превра- тившись в чудесную поэму, широко известную во множестве переводов и переложений как на все языки Индии, так и на некоторые языки стран Запада. На всех языках многонациональной Индии существуют свои варианты этой поэмы, и более того, она стала широко известна в соседних с Индией странах — Непале, Бирме, Индонезии и в других. Это действительно памятник всемир- ной литературы. По всей Индии странствуют маленькие труппы народных артистов, сказителей, кукольников, певцов и танцоров, даюших свои представления на улицах, плошалях или во дворах домов и разыгрывающих отрывки из обеих великих поэм. Но в дни осеннего великого праздника, называемого Ласера, на площадях многих городов устанавливают огромные чучела злых демо- нов, носителей неправды, с которыми сражался Рама, и вечером поджигают их, показывая всему миру, что зло будет обязательно побеждено. Искренне желаем вам побывать в Индии и увидеть яркие, красочные представления групп народных артистов, содержание песен и танцев кото- рых вы теперь легко уловите, несмотря на незнание местных языков. Я кратко пересказала эти поэмы для вас, дорогие читатели, чтобы вы узнали не только их сюжеты, но и мифологию древних индийцев и их высокие представления о чести и долге. Я старалась также отбирать из огромного количества разных эпизодов те, которые наиболее широко известны в Индии и которые легли в основу многих произведений, создававшихся индийскими поэтами и художниками на протяжении нескольких тысячелетий. Стихи в этой книге не являются переводом строф памятника. Это просто стихотворное изложение мыслей, навеянных всем духом обеих поэм. Все герои поэм сохраняются в народной памяти в обра- зах носителей тех или иных характеров, определяющих как их образ мыслей, так и качество поступков. Имена многих из них традиционно стали нарицательными и даже в наше время могут встречаться в устной речи как своеобразная оценка кого-либо из знакомых лиц. Отраженную в материале память о событиях глубочайшей древности, описываемых в по- эмах, можно в Индии встретить на каждом шагу. Это изображения героев на иллюстрациях к книгам, на иконах, картинах и рисунках, это самопроизвольно воспроизводимые образы от- дельных персонажей и сиен, встречающиеся в росписях стен городских и сельских домов, и, наконец, это работы мастеров-камнерезов, украшающих тысячами скульптур храмы и города Индии. И этим еше не ограничивается изобразительная летопись воспроизведения образов обеих поэм — из века в век городские и деревенские мастера создают их фигуры из металла, глины или папье-маше, рисуют на храмовых и домашних завесах, наносят штампами на ткани, на серебряные и латунные сосуды, на ювелирные украшения, и т.д. т.п. На предметах народного изобразительного искусства можно видеть не только своеобраз- ные попытки создать иллюстрации к поэмам в виде изображений их главных героев, но и персо- нажей отдельных эпизодов, с основными сюжетами иногда и не связанных, а также множество разных животных и растений, как реально существующих, так и фантастических. Предлагаемые читателю в этой книге иллюстрации воспроизводят образцы, почерпнутые из безмерного фон- 8
предисловие да творчества народных художников Индии. Они являются ярким свидетельством того, что в этой стране жива память о великих эпических поэмах, об увлекательных сюжетах, о включен- ных в эпос мифах, эпизодах и повествованиях. Сюжеты мифов, их фантастические образы, действия их персонажей, да и сами эти образы и персонажи иногда кажутся постороннему человеку порождением неимоверных представлений древних жителей Индии об окружаюшей их природе. Например, я неодно- кратно ловила себя на том, что недоверчиво, стараясь не показать собеседникам своих явных сомнений, выслушивала рассказы о том, как во времена правления одного из древ- нейших парей рода Куру его жреиы-брахманы проводили массовое огненное жертвопри- ношение змей, стремясь сжечь особенно угрожавшего парю, самого ядовитого из змеев, по имени Такшака. Но от гибели его спас премудрый змей-брахман, остановив проведение жестокого ритуала. Начинаешь думать: как это змей мог стать брахманом? Почему парь прекратил по его слову истребление своих врагов? Да и кем были эти враги — змеями, имя которых было «наги», или враждебным племенем нагов? (Надо указать, что «наг» — это кобра, в отличие от других змей, которым имя «сап».) Эти наги, не то люди, не то кобры, непрерывно фигурируют в эпосе, проявляя себя в самых разнообразных действиях. Почти равным образом выступают в эпизодах поэмы многие лесные животные — напри- мер, обезьяны, — постоянно проявляя себя как люди: то в роли врагов, то в роли друзей. Такие же качества приписываются в обеих поэмах рекам, деревьям, горам, не говоря уже о древ- нейшей близости людей с такими представителями природы, как слоны, на которых в глубине времен умели охотиться, а впоследствии, приручив их, уже не могли обходиться без их помоши и участия. Словом, все персонажи легенд и мифов выступают как существа самобытные, при- влекательные, способные и содействовать человеку, и причинять ему вред. В Индии их помнят, знают и любят, что уже издревле было отражено в эпосе. Обе эти великие поэмы подобны богатой парчовой ткани — в них ведутся повествования о жизни иарей древней и древнейшей Индии, излагаемые или почти неправдиво, или же близко к отдельным моментам истории, и эти повествования переплетены, как цветными нитями, множеством рассказов, привлекающих до- ныне каждого читателя и слушателя своей неизмеримо богатой красочностью. Завершая все эти слова, следует выразить восхищение чудесным 94-серийным фильмом «Махабхарата», сравнительно недавно созданным в Индии и притягивающим к экранам ки- нозалов и телевизоров взоры зрителей разных стран (текст дается на разных языках, в том числе на английском и русском). Создатели этого фильма должны были провести глубокую, исторически изыскательскую работу, затратив много сил для воспроизведения на экране не только той обстановки, в условиях и окружении которой жили и действовали герои, но и для воссоздания самого облика всех действующих лиц. Зрителям предложена возможность реально представить себе не только архитектуру и убранство дворцов царей разных племен Северной Индии, колесниц воинов, оружие, одежду, доспехи и украшения, но, больше того, актеры точно воспроизводят все действия и движения, диктуемые этикетом и предписания- ми религии. Эти странно и ярко одетые воины высшего класса Древней Индии обучают нас с экрана многим навыкам повеления: обязательное уважение младших к старшим, любовь к родителям, обережение женщины, ее чести и достоинства, а также приверженность к дхарме, т.е. к древним нормам религиозной жизни, связанной с почитанием всех богов индусского пантеона. В этом фильме-поэме нашло широкое отражение поклонение Кришне (хотя по самому тексту эпоса нельзя определить начало развития этого поклонения), великим богам Вишну
Легенды и ми^ы Древней |^цдии и Шиве, равно как и проявлений приверженности к богиням как к наивысшей силе Матери- Земли. Сам факт выявления в фильме и подчеркнутости показа религиозных чувств героев говорит о том, что это является зеркальным отражением того уровня духовной жизни, кото- рый был характерен для индусов в течение десятков веков и продолжает сохраняться почти без изменений вплоть до нашего времени. Обе великие поэмы чаше всего определяются словом «бессмертные», и нет никаких оснований возражать против этого эпитета, ведь бессмертно то, что не умирает. И если в Индии во всех семьях неуклонно отмечают праздники, связанные с днями рождения Рамы или Кришны, если все главные моменты сюжетов этих поэм по нескольку раз в год (а то и в месяц, и в неделю) изображаются актерами всех форм народного театра, и если эти темы живут в течение столетий в творчестве мастеров художественных ремесел, живописцев, по- этов и писателей, jo другим словом, чем «бессмертие», нельзя определить обе эти поэмы. В завершение этого небольшого введения необходимо еше раз напомнить читателю, что обе великие эпические поэмы Индии высоко оцениваются представителями всех социальных групп населения. Так, кроме признаваемого всеми названия «Лотос о тысяче лепестков», о Ма- хабхарате говорят также, что это «лучшее из повествований, разнообразное по стихам и гла- вам, наделенным тонким смыслом. Это сказание богато благостными словами, божественными и мирскими предписаниями». Да, в этой поэме много и поучительно-воспитательных рассужде- ний и предписаний, на которые должны, по общему мнению, опираться и те, чьими трудами полнятся закрома, и те, кто решает судьбы каждого жителя страны. Бесценны, например, слова, относящиеся к сути паря и его власти, черты, необходимые для того, чтобы вершить мирские дела, суть: «Стойкость, сметливость, правильный выбор места и времени, а также мужество». Многие строки из обеих поэм служат и в наши дни призывами к тому, чтобы «не стре- миться преуспеть во всем, ибо это приводит к вероломству». Такие сентенции встречаются в устной и печатной речи, в поучениях мудрецов и в школьных учебниках, а поэтому повторим еше раз: эпические поэмы Индии действительно бессмертны! Бессмертна и педагогическая сущность обеих поэм — воспитательную суть не только их значения в целом, а и почти каж- дого из их отдельных эпизодов нельзя переоценить. Не известно, из каких источников, из какого именно произведения древней литературы были почерпнуты слова, ставшие как бы неотъемлемым лозунгом каждого религиозно-духовного учения Индии, а в условиях совре- менности занявшие место девиза герба Республики Индии: «сатьям эва джаятэ» — «побеж- дает только правда». Каждое слово, каждый знак на гербе страны — это самое почетное при- знание, самый звонкий призыв не только к гражданам страны, но и ко всему человечеству, а поэтому вспомним еше раз о том, что суть обеих эпических поэм, несущая в себе призыв именно к борьбе за правду, за преданность долгу, за чистоту духовных идеалов, отражает не только многотысячелетние попытки индийцев достигнуть победы на этих путях, но и говорит с каждым из нас, неустанно напоминая о том, что «побеждает только правда». У эпических поэм, особенно у таких обширных и всеохватных, как Рамаяна и Маха- бхарата, нет и не может быть авторов, хотя создателями считаются (что явно условно) вели- кие древние мудрены Вальмики и Вьяса. Этот эпос создан народом и принадлежит народу Индии, объединяя в той или иной мере каждого с каждым. И в немалой мере отразилась историческая роль обеих поэм в словах Индиры Ганди, определившей Индию как «цивили- зационное единство». Правдивость и точность этих слов подтверждают по меньшей мере последние пять тысячелетий сложения и развития сложнейшего, богатого и многогранного комплекса, именуемого культурой Индии.
МАХАБХАРАТА, ИЛИ СКАЗАНИЕ О ВЕЛИКОЙ БИТВЕ ПОТОМКОВ БХАРАТЫ НАЧАЛО Начинается сказание о древних героях, об их доблестях и добродетелях, о подвигах и победах. Начинается сказание о битве, которая разгорелась как пламя, пожирающее жертвы, и охватила все народы, жившие от края и до края океана. Кто побеждает в смертельном сраженьи? Истинным подвигом что назовется? В споре неравном кто правым бывает? В песнях кого прославляют на свете? Тот, кто себя для других не жалея, Бьется за чистую, светлую правду, Тот побеждает в смертельном сраженьи. Истинным подвигом люди считают Бой без сомнений и колебаний С темными силами зла и коварства. Правым останется в споре неравном Тот, кто, не ведая черной корысти, К благу людей всей душою стремится. Тех прославляют в легендах и песнях, Кто благороден, бесстрашен и честен, Святой мудрей проповедует Махабхарату Где бы ни жил он и кем бы он ни был. РАССКАЗ О БХАРАТЕ Некогда правил землей юный парь Душьянта. Он был наделен красотой и силой, щедро- стью и добротою и всеми достоинствами героя. Не было равных ему в стрельбе из лука, в
Легенды и ми^ы Древней ^ндии Шакунтала умение владеть мечом и в искусстве править боевыми слонами. Все называли его опорой закона и хранителем подданных. И вот однажды этот великий парь отправился на охоту. Его сопровождали воины на колесницах, конях и слонах. Они били в барабаны и трубили в раковины. От шума и топота сотрясалась земля, и все лесные звери метались в смертельном страхе, не зная, где искать спасения. Душьянта сразил своими стрелами сотни тигров и львов, тысячи антилоп и мно- жество дичи. В погоне за убегавшим зверем он оставил далеко позади всех охотников и углубился в самую чашу леса. Дес был страшным и диким, колючие растения оплетали стволы деревьев, воздушные корни баньянов непроходимой сетью висели до земли. Но внезапно Душьянта очутился в иветушей роше, где благоухал жасмин, лианы были усыпаны цветами и ни на одном расте- нии не было шипов. Все птииы здесь были сладкоголосы, а над ароматными полянами жуж- жали пчелы. На берегу прозрачной реки прыгали антилопы, а возле них мирно предавались отдыху львы, тигры и леопарды. Когда Душьянта попал в эту рошу, усталость, голод и жажда покинули его, и он ошутил в сердие великую радость. Бросая вокруг взоры, исполненные восхищения, он подошел к реке. У самой воды стояла хижина отшельника. Парь сошел с коня и, направившись к этому мирному жилишу, воскликнул: — Кто здесь обитает? На его зов из хижины вышла девуш- ка, прекрасная и нежная. Почтитель- но склонившись перед Душьянтой, она смиренно приветствовала его, затем подала ему воду для омовения ног и чашу с питьем. — Кто ты, блистающая скромно- стью? — спросил Душьянта. — И кто твой отец, скажи, одаренная юностью и красотой? Девушка поведала ему, что ее мате- рью была небесная нимфа, которая сле- тела на землю, чтобы дать ей жизнь, и, оставив ее, новорожденную, на берегу реки, снова поднялась в обитель богов. — Меня нашел отшельник, — расска- зала девушка, — назвал меня Шакунталой и вырастил в этой хижине как свою дочь. И я почитаю его как отца и во всем по- корна его воле. Сейчас он придет из леса, и ты убедишься, о достойный, в правде моих слов. Пока она так говорила, Душьянта не мог отвести глаз от ее дивного лица, и его сердце наполнилось любовью к ней. 14
— Будь моей женой, прекрасная, — сказал он, — и знай, что тебе принадлежит все, чем я владею: и царство, и дворцы, и сокровища. Глаза Шакунталы, длинные, как лепестки лотоса, вспыхнули любовью и радостью, но она потупилась в смушеньи и тихо проговорила: — Ты должен спросить об этом у моего отца, великий царь. И если он разрешит мне стать твоей супругой, то и я согласна. Но только помни: Если от брака с тобою Сын у меня родится, Он станет править царством — Другого паря не будет. Если ты согласен, то я выйду за тебя... Вот идет мой отец. Проси его, чтобы он отдал меня тебе в жены, соблюдая закон. Сочетавшись браком с Шакунталой, царь остался в лесу, наслаждаясь счастьем и покоем. Время текло незаметно, как река мимо своих берегов. Но однажды прискакали гонцы из столицы Душьянты и сказали, что дела царства зовут его, а все подданные скорбят о нем. Но он забыл их, и в стране воцаряется беззаконие. Душьянта нежно простился с Шакунталой и покинул лесную обитель со словами: — Жди, луноликая. Скоро ты услышишь громоподобный рев слонов и грохот колесниц — это придут за тобой мои советники. А с ними придут воины, пешие и конные, и воины, едушие на слонах. Тебя с почетом привезут в мою столицу, и все мои подданные окажут тебе знаки высшего уважения и преданности. Шакунтала стала проводить свои дни в мирной тишине, одиноко грустя о своем цар- ственном супруге. Она уходила далеко-далеко вдоль берега реки и прислушивалась, не до- несется ли до нее грохот колесниц или ржание боевых коней. Но дни пролетали за днями, и ничто не нарушало покоя тихой обители. Настал день, отмеченный счастливым сочетанием звезд, и у Шакунталы родился сын, пре- красный, как молодой месяц. Старый отшельник совершил все обряды, которые должен со- вершить отец при рождении сына в соответствии с древним обычаем, и мальчик стал расти в лесной хижине. Он рос так быстро, что к шести годам достиг силы великого богатыря. Ему ничего не стоило поймать льва или тигра и привязать их к дереву, как козлят. Он был наделен безмерной храбростью и несравненной красотою и радовал мать своими подвигами. Видя, что парь Душьянта слишком долго не присылает советников за своей супругой, отшельник дал совет Шакунтале вместе с сыном отправиться в столицу царства. И вот настал час, когда сияюшая радостью Шакунтала и подобный солнцу сын ее пред- стали перед взорами Душьянты. Душьянта восседал на золотом троне, окруженный толпами людей, как месяц, окружен- ный звездами. Шакунтала, почтительно склонившись перед ним, сказала: — О величайший из царей земли, я твоя супруга, с которой ты сочетался браком в лесной обители. Я пришла, чтобы занять в твоем дворне свое законное место, а это твой шестилетний сын, отпрыск царского рода. — Как это может быть?! — возмушались в толпе. — Кто эта женшина? Почему никто о ней раньше не слыхал? И чей это сын, которого она называет сыном нашего владыки?
JJereHAw и ми<£ы Древней ЭДнами Но Душьянта тотчас узнал Шакунталу, и в сердце его вновь вспыхнул угасший было пла- мень великой любви. Слыша возгласы в толпе, он понял, что народ не примет Шакунталу и не поверит, что она царица. Он мысленно воззвал к богам, умоляя их помочь его любимой, а сам воскликнул в притворном гневе: — Уйди отсюда, коварная женщина! Как я могу поверить тебе? Я не помню, чтобы я со- четался браком с отшельницей. И как этому мальчику может быть шесть лет от роду, когда он телом подобен стволу могучего дерева, а в глазах у него блешет отвага зрелого воина? Шакунтала оробела от неожиданного оскорбления и обиды, а затем проговорила с го- речью: — Если ты, знаюший правду, говоришь «не знаю», то не только обманываешь меня и своих подданных, но обкрадываешь самого себя, лишаясь такого сына. И не думай, что ни- кто не увидит зла, совершаемого тобою. Сказано ведь: Наши дурные поступки Не могут быть скрыты бесследно — Солнце, Земля и Небо, Месяц, Огонь и Ветер, И сердие в груди человека Правду видят и знают. С этими словами Шакунтала, скорбно закрыв лицо покрывалом, ушла вместе со своим сыном. И тогда все услышали чей-то незримый голос: — О лев среди царей! Не совершай греха. Прими с любовью эту женщину, твою супру- гу, и этого мальчика, наследника твоего престола. И сразу все заговорили: — Да-да. Не следует отвергать свою жену! Ведь сказано: Жена — украшение дома, Жена — опора хозяйства, Жена — самый верный спутник На трудной дороге жизни. — Парь, ты напрасно отверг эту скромную, эту достойную женщину. Ведь она твоя супруга. И Душьянта вскричал в великой радости, простирая руки вслед ушедшим: — Верните их, дорогих моему сердцу. Верните их, единственных и несравненных. Моя жизнь оборвется, если я не обниму своего сына. Гонцы царя устремились из дворца по всем улицам, и вскоре Шакунтала, счастливая и нежная, взошла на престол рядом с Душьянтой, а прекрасный сын ее был всенародно объ- явлен сыном царя и наследником престола. Парь дал ему имя Бхарата, и от этого достойного произошел род Бхараты, род мудрей- ших правителей и величайших героев. Пари из этого рода были опорой справедливости и хранителями чести. Каждый из них правил землей тысячу лет. Они следовали законам добрых и достигли высочайшей славы. Народ сложил о них самые прекрасные свои песни.
ОДа^об^ар ото РАССКАЗ О БХИШМЕ Шри из бросила сына в Гангу В этом великом роду был иарь по имени Шантану. Наделенный добродетелями, он пра- вил землей, не нарушая законов, и народ его был счастлив. Однажды этот парь встретил на берегу священной реки Ганги девушку с тонкой талией и огромными глазами, красотой подобную сердцевине цветущего лотоса. — Кто ты, похожая на лань в первый лень весны? Кто ты, чьи волосы струятся по земле, как вода, и чья поступь, как поступь лебедя? Будь моей женой, несравненная, молю тебя. Красавица, просияв улыбкой, ответила царю: — Я буду твоей женой, о лучший среди воинов земли. Но при одном условии: покля- нись, что никогда ни о чем меня не станешь спрашивать и позволишь мне делать все, что я пожелаю. — Я на все согласен, блистательная. Взойди на мою колесницу, и эти кони, что стреми- тельнее ветра, помчат нас в мой город. И вот жизнь этого царя превратилась в поток ра- дости и веселья, словно сама Лакшми, богиня красо- ты, стала царицей в его дворне. Счастье расцвело еше пышнее, когда у них родился сын — украшение земли и неба. Но царица неожиданно подняла на руки этого младенца, наделенного всеми достоинствами, и броси- ла его в волны Ганги. Пораженный скорбью, царь не знал, что и подумать об этом, но, помня свое обещание, ни о чем не спросил. Когда же по прошествии времени эта женщина, ода- ренная несравненной красотой, утопила семерых сыно- вей и у нее должен был родиться восьмой, царь вскричал: — Что ты делаешь, сыноубийца? Почему губишь безвинных детей моих? Почему не хочешь подарить мне хоть одного сына, продолжателя моего рода? — Ты забыл свое обещание, — ответила ему цари- ца, — прошай. И, сказав так, она исчезла. А царь много лет предавался тяжкой скорби и ни в чем не мог найти утешения. Он постоянно приходил на берег Ганги и бродил там в тоске, вспоминая своих детей. Однажды он заметил, что вода в священной реке об- мелела, и чем дальше он шел, тем больше обнажалось дно этой великой реки. Вскоре он увидел прекрасного
Легенды и мисры Древней |г|ндии юношу, который, стоя на берегу, посылал в вол- ны тысячи стрел, и мошные эти стрелы сдержи- вали могучий поток. Пораженный невиданным чудом, иарь пожелал узнать, откуда у юноши такая божественная сила. Но он не успел ни о чем спросить его. Воды Ганги расступились, и из волн появилась та, что убивала своих сыновей, та, о которой царь то- сковал столько лет. Сияя красотой, она прибли- зилась к царю и проговорила: — Пришло время тебе все узнать, о тигр среди мужей. Знай, я богиня этой реки, и мое имя Ганга. Блажен, кто оканчивает свою жизнь здесь, в волнах, — он обретает бессмертие и живет в обители богов. Семь моих сыновей ста- ли равны богам. А вот этот юноша, восхитив- ший тебя, — это восьмой наш сын. Возьми его во дворец. Он будет вершителем справедливо- сти и укротителем врагов. Проговорив так, она скрылась в волнах, а царь с сердцем, исполненным великой радости, направился со своим сыном в столицу. Этот юноша стал лучшим среди героев и изучил все науки, известные в трех мирах. Отец Юноша на берегу Ганги ему имя Бхишма и объявил его наслед- ником престола. Но душа царя все же не обрела покоя. Теперь его стал терзать страх за жизнь един- ственного сына. Недаром мудрены говорят, что человек, имеюший только одного сына, почти равен бездетному. После долгих раздумий царь решил, что дальше нельзя наслаждаться созерцанием свое- го сына. Надо взять жену для обретения нового потомства. И вот когда царь бродил однаж- ды в лесу, погруженный в мысли о женитьбе, он вдруг ошутил тончайший аромат, равный аромату многих тысяч голубых лотосов, и перед ним возникла девушка, бдежды которой источали нежнейший запах. — Отведи меня к твоему отцу, обладающая совершенством! — воскликнул царь, опья- ненный этим ароматом. — Я хочу просить у него твоей руки. Отец девушки был простым рыбаком. Услышав о желании царя, он очень обрадовался, но потребовал, чтобы сын царя от этого брака наследовал престол. Как же мог царь согласиться на это, уже назначив наследником Бхишму? Как мог он, преданный правде, совершить такое беззаконие? Ведь только Бхишма, а после него его старший сын и старший сын этого сына должны занять трон. И вот царь вернулся во дворец и стал проводить дни свои в великой грусти, вспоминая прелестную девушку, которую встретил в лесу. Услышав его стенания и узнав о причине его тоски, Бхишма решил отказаться от трона. Он дал также клятву никогда не жениться, чтобы не иметь детей, которые могли бы когда- нибудь претендовать на престол. Приняв этот тяжкий обет, благородный Бхишма сам со- 18
сватал дочь рыбака для своего отца и привез ее на колеснице во дворец. Ведь сказано мудрецами: Тот, кто отиу не перечит, Его почитает и любит, Кто служит отиу опорой, — Тот верным считается сыном. Тот, кто отиа жалеет, Себя для него забывает, В горе его поддержит, — Тот добрым считается сыном. Вскоре у царя родился новый наследник. Когда настала его пора, он стал править царством, а Бхишма, сведуший в науках и опытный в законе, помогал ему советом и делом, □арство их процветало. Когда пришел час, отмеченный благоприятным стоянием планет, Бхишма нашел для своего младшего брата жену, подобную светлой жемчужине, и они счастливо зажили в своем прекрасном дворне. И вот у молодого царя родился сын, одаренный всеми знаками царского рода. Ему дали имя Куру. Бхишма обу- чил и его великой науке управления царством, и в назна- ченный день молодой наследник взошел на престол своих предков. Бхишма дает клятву безбрачия РАССКАЗ О СЫНОВНЕЙ АЮБВИ Однажды этот молодой царь спросил у Бхишмы: — Скажи, мой почтенный дядя и наставник, как случилось, что ты одинок и бездетен? Отчего не сочетался ты браком по законам, которые соблюдают воины? — Оттого, что судьба моего отиа была мне дороже собственной судьбы, — ответил Бхишма. — Нея первый в нашем роду избираю несчастье во имя счастья отиа. — Кто же еше из наших предков поступал так? — спросил парь Куру. — Я расскажу тебе. Впусти мои слова в твою память и сохрани их для своих потомков. Был в нашем роду правитель по имени Яяти. Он имел пятерых сыновей, пятерых пре- красных мальчиков, подобных сыновьям богов. Он растил их с любовью, и всю нежность своего сердца отдавал он этим детям, которые весело играли вокруг него. И вот выросли из них славные воины, преуспевающие в подвигах, сияюшие силой и отвагой. А их отец по неведению совершил однажды тяжкий проступок и был за это проклят богами. Ему, еше далекому от конца своей жизни, была ниспослана преждевременная старость. И было ему
Легенды и глисты Дреаией ^мдии сказано, что только тогла сможет он вернуть себе силу, когда один из его сыновей согласит- ся взять его старость и отдать взамен свою юность. Горько рыдая, созвал Яяти своих сыновей и обратился к ним со словами, исполненными печали: — Дети мои, всю любовь моей души отдавал я вам. Каждая ваша улыбка радовала меня, как сияние утреннего солнца, и каждая слеза жгла мою душу, как яд многих сотен змей. Для счастья и радости вырастил я вас. Но вот нежданно постигла меня самого тяжкая беда. Не успев насладиться молодостью и силой, стал я старым и немошным. Не успев выполнить долг перед своими подданными, лишился я могущества и не смогу уже быть опорой царства и защитником людей. Горе, горе мне! Кто из вас, любимые дети, спасет меня, кто согласится взять мою старость в обмен на юность и мою немошь в обмен на здоровье? Не навсегда прошу я об этом, а всего на тысячу лет. По истечении этого срока вернутся к вам красота и сила, а я, успев свершить все земные дела, безропотно стану дряхлым и буду готовиться к смерти. Кто из вас, рожденных моим сердцем, согласен спасти меня? И тогда ответил старший сын: — Кто стар, тот красоты лишен и силы, Кто стар, того обидеть каждый может, Кто стар, морщинами обезображен, — Никто не хочет юности лишаться. И второй сын проговорил: — Погубит старость ловкость и отвагу И унесет блаженство и веселье, Ослабнет ум и одряхлеет тело, — Кто же захочет с юностью расстаться? И два других сына сказали: — О да, отец. Слова наших братьев — это наши слова. Мор- шины и седые волосы кому же нужны раньше времени? Мы все хотим насладиться своей молодостью. Позволь нам уйти. Нас ждут охотники, мы собрались на ловлю диких слонов. Но тут заговорил младший сын: — О нет, отен. Я не покину тебя в такой беде. Мое сердце разрывается при виде твоего горя. Ты, отдавший нам всю лю- бовь свою, ты был могучим защитником государства, мудрым правителем и знатоком закона, ты был отважным сокрушителем врагов. И вдруг ты перед нами — седой и согбенный, с бессиль- ным, дрожащим телом. Мои глаза не могут спокойно видеть не- счастье, которое тебя постигло. Я отдам тебе свою молодость! Наслаждайся ею тысячу лет, побеждай в битвах и охраняй честь рода. Я беру себе твою старость. Младший сын Яяти И не успел он договорить до конца, как стал дряхлым и слабым и был в кругу своих бра- тьев как высохшее дерево среди цветущих пальм.
[^а^аб^орото Увидев, что из всех его сыновей только один пожалел его, Яяти по прошествии тысячи лет вернул ему молодость и отдал ему царство в придачу. И молодой царь еше тысячу лет счастливо правил страной. Но и на других своих сыновей Яяти не обратил гнева. Он отдал им землю на границах царства, и они были счастливы, что отец в доброте своей простил их. Прошение выше, чем гнев и налменность, Милосердие выше осужденья и мести, Доброе слово выше дурного, Дружба и щедрость выше, чем грубость... Так закончил мудрый Бхишма свой рассказ, и молодой царь Куру почтительно склонил голову перед памятью своих великих предков. РАССКАЗ О НАЧАЛЕ РАЗДОРОВ Этот славный потомок Бхараты много лет счастливо правил землей. Бхишма зорко на- блюдал за всеми делами царства и всегда вовремя приходил на помошь своему племяннику. Народ восхвалял мудрость и стойкость своего правителя. Но нет в этом мире ничего неизменного. И однажды семя зла упало на чистую почву процветания великого рода Бхараты, и выросло дерево зла, налитое ядовитым соком. У до- стойного царя Куру родился сын. Какой великой радостью могло бы стать это появление наследника, каким несравненным счастьем для отца! Ведь сказано: Моли богов о рождении сына — В образе сына себя ты видишь, В жизни сына ты существуешь; Тот не умрет, кто имеет сына. Но злая судьба стерегла царского наследника у самых истоков его жизни. Несчастье притаилось у его колыбели: он родился слепым. Не было предела великому горю, которое охватило сердце царя. Утешились родители и все жители царства только тогда, когда на свет появился второй сын, отмеченный счастливыми знаками. Старшему сыну отец дал имя Дхритараштра, что значит «зашита царства», и растил его как будушего правителя страны. Младшего сына назвали Панду. Стойкий в обетах Бхишма обучал и старшего, и младшего царевичей всему, что должны были знать юноши царского рода. Слепому Дхритараштре было трудно постигать науки. Зато его брат Панду проявлял много ума в овладении знаниями и много искусства в умении командовать войском. Когда царь Куру состарился, он захотел передать власть в руки наследника.
Легенды и ми^ы Древней ^цдии По законам царей старший сын должен был унаследовать престол. Но разве может сле- пой управлять царством? Оно станет подобным стаду слонов без вожака, земле без дождя, лодке без весел. Рассудив так, царь решил нарушить древний закон и назначить наследни- ком младшего сына — Панду. • И вот Панду стал царем и много лег управлял страной согласно законам — мудро и справедливо. Его жена, добродетельная Кунти, родила ему пятерых сыновей. Все называли их Панлавы, что значит «потомки Панду». Природа одарила их всеми достоинствами воинов и героев: силой и красотой, ловко- стью и отвагой, умом и благородством. Старший из Пандавов, по имени Юдхиштхира, что означает «стойкий в битве», отли- чался мужеством и мудростью. Он был опорой братьев в любом испытании, и все они при- нимали его слова, как свои. Имя второго брата было Бхимасена, что означает «войско ужаса». В его теле таилась мошь молодого слона, и своими подвигами он вселял страх в сердца врагов. Он мог одной рукой вырвать из земли толстое дерево и насквозь пробить гору своей боевой палицей. Третий сын, которого назвали Арджуна, что означало «светлый», был искусен в речах и необыкновенно ловок во владении оружием. А в стрельбе из лука ему не было равного сре- ди воинов. Его тело своей гибкостью напоминало лиану, а сияние прекрасного лица было невыносимо для взоров людей, как сияние солнца. Два младших брата, Накула и Сахадива, были близнецами. Не только лицом, но и мысля- ми и делами они были похожи один на другого, как две звезды, и оба так искусно умели владеть мечом, что на всей земле не было воина, кото- рый мог бы сравниться с ними. Все пять братьев Пандавов преданно любили друг друга и были всегда неразлучны, как светила в одном созвездии, как пальцы на одной руке. А у слепого Дхритараштры и его жены Гандх- бри родились его сыновей. По имени деда их на- зывали Кауравами. Кауравы росли и обучались вместе с Пандавами под надзором своего прапрадеда — доблестного и мудрейшего Бхишмы. Пандавы преуспевали в учении и впитывали в себя знания, как сухая земля впитывает в себя влагу первых дождей. Кауравы же не были одарены такими очевидными достоинства- ми, и наука давалась им гораздо труднее. Так было, когда царством правил несравненный Панду; так продолжалось после его смерти, когда на престол в славном и богатом городе Хастинапуре взошел слепой царь Дхритараштра — отеи Кауравов. Старший из Кауравов, по имени Дурьодхана, что значит «злой воин», отличался жесто- ким сердцем, коварным умом и низкой душой. Он невзлюбил Пандавов. Ему не нравилось, что все жители царства восхищаются ими и прославляют их в песнях и речах. Он завидовал блеску их славы и не хотел, чтобы кто-нибудь из них стал наследником престола, ибо пра- щур их Куру завешал полцарства Пандавам и полцарства Кауравам. Дни и ночи думал он, как бы ему избавиться от своих двоюродных братьев. Зависть и страх поочередно одержи- вали победу в его сердце. Владение луком - достоинство воина
Но он боялся открыто поднять руку на Панлавов, и особенно сильно страшился Бхима- сены, этого молодого льва. «Вот если бы мне обманом и хитростью одолеть его, тогда бы я без труда победил остальных и стал бы иарем в нашей стране», — думал он, измышляя разные ловушки для Пандавов. Однажды ему с помошью братьев удалось связать спяшего Бхимасену лианами и стол- кнуть его в стремительный поток. Но этот сильнейший среди царевичей одним движением плеч разорвал крепкие путы и, невредимый, вышел на берег. В другой раз Дурьодхана забро- сал его ядовитыми змеями, но Бхимасена задавил всех змей, раньше чем они успели вонзить зубы в его тело. В третий раз он подмешал в пишу Бхимасены страшный яд, от которого гиб- нет все живое, но юный герой был так крепок и могуч, что яд не принес ему вреда. Когда на пути встречается такой человек, как Дурьодхана, следует помнить: Если ты должен выбрать Между змеей и злодеем, Бойся избрать злодея — Лучше змею избери ты. Змея только раз ужалит И прочь отползет бессильно, Злодей же с душою черной Жалить будет всечасно. С каждой неудачей все больше распалялось злое сердце Дурьодханы. Но он решил больше не покушаться на Пандавов, до тех пор пока он и его братья не возмужают. Он понял, что Кауравы смогут одолеть своих двоюродных братьев только тогда, когда в совершенстве изучат воинское искусство. И каждый день он стал напоминать отцу о том, что всем царевичам пришла пора овладеть наукой воинов. — Да-да, — соглашался царь, — пришло время искать наставника, опытного в обязан- ностях учителя и знатока оружия. — Но надо найти лучшего, — добавлял мудрый Бхишма, — достойного быть наставни- ком царевичей из рода Бхараты. — Как же узнать, кто в стране лучший из учителей, скажи, почтенный? — спросил царь. — Когда придет час, определенный судьбой, он сам появится, — отвечал Бхишма. И вот однажды царевичи играли в деревянный мяч и уронили его в колодец. Юноши прилагали все свое старание, чтобы достать мяч, но никак не могли. Горящими от нетерпе- ния глазами они смотрели на мяч, плавающий в воде, и кусали губы в досаде. — Какие же вы воины? — со смехом проговорил кто-то возле них. — Неужели вы не можете ничего придумать? Юноши оглянулись и увидели, что на них с улыбкой смотрит могучий человек с плечами слона и грудью льва. — Паревичи из рода Бхараты должны в совершенстве владеть оружием, — продолжал незнакомый воин. — Смотрите, что надо сделать. И он бросил в тот глубокий колодец один дротик и пронзил им мяч. Брошенным велел другим дротиком он пронзил первый, а третьим пронзил второй. Так он нанизал несколько дротиков, и они превратились в длинную цепь, которой он и извлек мяч.
Легенды и Древней |^цдии Изумленные иаревичи спросили его: — О, кто же ты, обладающий столь совершенными знаниями? — Пойдите к вашему прадеду Бхишме и расскажите, как я достал вам мяч. Он вам ска- жет, кто я. Когда Бхишма услышал о таком чудесном извлечении мяча, то воскликнул: — Это Аруна! Это безупречный воин, обладающий совершенным знанием всех видов оружия. Я давно наслышан о его воинской славе и ожидал его прихода. Именно он должен стать наставником царевичей. С этого дня Дрона, владеющий сокровенными тайнами военного искусства, стал обу- чать царевичей. Он научил их стрелять без промаха из лука, биться на мечах и палицах, метать копье и дротик, сражаться на конях, боевых слонах, колесницах и пешими. И снова Пандавы проявляли во всем больше искусства и умения, чем Кауравы. Видя это и не будучи в силах сдерживать свою злость, Дурьодхана стал просить своего слепого отиа придумать, как им избавиться от пятерых братьев. Но слепой Дхритараштра не хотел причинять Пандавам зла. Он старался успокоить своего сына и увести его с пути жестоких и несправедливых мыслей. — Всегда помни, сын мой, — говорил он ему, — слова мудрецов: Кто семя зла уронит в почву жизни, Тот снимет урожай лурных поступков. Они, как эхо, в людях отзовутся, И новое в ответ родится зло. «Нет-нет, — думал Дурьодхана, слушая эти речи, — отец мне не поможет. Он хочет, чтобы мы жили как равные, и не думает о том, что, когда он умрет, сыновья Панду ста- нут править нами, Кауравами. О, где бы мне найти сильного друга, который поддержал бы меня? Где бы отыскать героя, равного Пандавам по силе и отваге?» — Хорошо, мой почтенный отец, — ответил он, притворно смиряясь, — твои мудрые слова проникли мне в душу. Я понял, что мы должны любить своих братьев. И он ушел, затаив низкие мысли и скрывая от всех жестокость своего сердца. РАССКАЗ О ДРУЖБЕ ДУРЬОДХАНЫ И КАРНЫ И вот было так, что однажды в покой дворца зашел уставший с дороги великий стран- ствующий мудрец. Одна из царевен, по имени Кунти, пожалела его, предложила отдохнуть в прохладе. Он согласился, и она, сев около него, провела без сна день и ночь, овевая его ароматным опахалом. Когда миновала усталость, старей предложил ей за такое внимание и заботу особый лар, неведомый другим: он тихо-тихо прошептал ей на ухо слова магического заклинания, произнеся которые она сможет вызвать к себе любого бога с небесной высоты.
ЦфКДОМРС Кунти призывает бога Солниа для любовной встречи Проводив мудреца в его дальний путь, Кунти повторяла про себя эти слова, боясь их забыть, устав от жгучего летнего жара. Но вот стала при- ближаться осень, и как-то в один из прохладных дней Кунти зашла поглубже в отцветающий сад и решилась призвать к себе словами тайного закли- нания самого бога Солнца. Он мгновенно пред- стал перед нею, озарив весь сад своим сиянием, приветствовал ее и в мягком нежном разговоре пояснил, что неодолимая сила заклинания долж- на заставить ее подарить ему сына. Бог успокоил ее испуг, сказав, что, дав жизнь этому младенцу, она снова станет чиста и невинна. «Назови его Карна», — произнес бог, прощаясь с ней, и воз- несся в небесные плевелы. И тут же на свет появился младенец и поразил свою юную мать тем, что его тело было охвачено приросшими золотыми доспехами, а в ушах сверка- ли серьги, таящие в себе неодолимую силу победы в боях. Растерянная и испуганная Кунти положила но- ворожденного мальчика в ярко окрашенную кор- зинку и опустила се в струи близкой реки. Волны подхватили этого сына небес и понесли его мимо берегов, мимо рисовых полей и зарослей лиан. Когда этот ребенок проплывал мимо города в стране ядавов, один из царских колесни- чих поил у реки своих коней. Увидев, что волны влекут что-то сверкающее как огонь, он бросился в волу и вынес на берег младенца. Пораженный и обрадованный, он отнес это чудо своей жене и сказал ей: — Мы с тобой бездетны и каждый день молим богов о рождении сына. Поверь, этот необыкновенный ребенок послан нам бо- гами. Прими его как сына и отдай ему всю свою любовь. А я позабочусь о том, чтобы вырастить из него воина и героя и научить его управлять боевыми колесницами. Мальчику дали имя Карна, и он стал ра- сти в этом доме как сын колесничего. Он ни- чего не знал о своем истинном происхожде- нии, но больше всего на свете любил солнце и всегда играл с солнечными лучами, ловя их на траве и на цветах, на земляном полу дома и в волнах реки. Он полюбил искусство во- ждения колесниц. Проносясь по дорогам так быстро, что деревья по сторонам сливались Кунти опускает млалениа в реку
Л«гецды и ммс(зы Дре змей ^мдии в одну зеленую ленту, он думал: «Я подобен солнцу, которое мчится по небу в сверкающей колеснице». Когда солнце клонилось к закату, Карна провожал его низким поклоном, касаясь лбом земли, и не поднимался до тех пор, пока последние лучи не гасли на вершинах дальних гор. Так рос Карна и с каждым днем становился опытнее в обязанностях колесничего. Си- лою своих рук он создал себе славу воина, которая достигла других городов и других стран. О ней узнали и в Хастинапуре. Когда Дурьодхана услышал про Карну, он стал днем и ночью мечтать о дружбе с ним. Но время шло, а ему не представлялось случая встретиться с этим могучим воином. Но однажды колесо жизни повернулось к Дурьодхане своей благоприятной стороной. Ког- да Кауравы и Пандавы в совершенстве овладели всеми знаниями, их учитель Дрона сказал: — Настал час, когда юноши великого рода Бхараты должны показать свою ловкость и отвагу. Ведь сказано: Не должно скрывать от мира Плоды своего ученья. Кто знанья свои умножил, Тот должен служить примером И блеском своих познаний Другим осветить дорогу. А поэтому следует объявить день воинских состязаний и пригласить сыновей других царских родов на это зрелише. — Я рад слышать твои слова, могучий Дрона, — сказал Дхритараштра. — Как хотелось бы мне иметь зрение, чтобы наслаждаться видом воинской доблести наших сыновей! Но если меня судьба лишила этой радости, пусть другие вкусят ее. Надо устроить состязание как можно скорее. И когда настал назначенный день, на большом поле близ городской стены собрались толпы народа. Нарский двор и знатные воины, приглашенные из других городов и стран, взошли на помост, украшенный жемчугом, и сели на мраморные скамьи. От солнечного зноя их укрывал навес из ткани, на которой были вышиты яркие цветы и птицы. Заиграли трубы, забили барабаны, и царевичи из рода Бхараты в боевых доспехах и с оружием в ру- ках вышли на середину поля. Впереди шел Дрона в белых одеждах и с гордостью вел их за собою, подобный зрелому вожаку, выступающему впереди стада молодых слонов. Один за другим Кауравы и Пандавы стали показывать свое умение владеть оружием, управлять боевыми колесницами и сражаться верхом на конях и слонах. Своими палицами они чертили в воздухе сверкающие круги, тучами стрел затмили солнце, а ударами мечей о шиты заставляли вздрагивать землю. И лучше всех, сильнее всех и прекраснее всех были пять братьев Пандавов и, особенно, светлоликий Арджуна, подобный облаку, озаренному сиянием радуги. — Это лучший из воинов! — восклицали в толпе. — Это самый искусный из царевичей! Это лев среди людей! Но когда Арджуна двадцать один раз подряд попал, стреляя из лука, в отверстие коро- вьего рога, который был подвешен высоко в небе и сильно качался от ветра, такой восторг охватил собравшихся, что от их ликуюших криков заколебались горы.
Дурьодхана лишался дыхания, когда видел, как гордится народ победами Пандавов. Он и вполовину не постиг их искусства и не мог вы- нести блеска их воинской славы. Он жалел, что Карна не приехал на состязание и не мог помериться силой с Пандавами. «Эти мои двоюродные братья вообразят теперь, что нет в мире им равных, что все им должны подчиняться, — думал он, скрипя зуба- ми и хмуря брови. — Где же Карна? Почему он не пришел? Какой я глупей, что не послал гон- цов разыскать его!» И вдруг, как бы услышав его мысли, на поле появился Карна. Он узнал о состязании царе- вичей и пришел принять в нем участие. Блеск серег озарял его лицо, как солнце, а в гладком панцире, приросшем к его телу, отражались де- ревья, люди и небо, как в сияюшем зеркале. — Не довольно ли тебе, Арджуна, хвалиться здесь своей ловкостью? — вскричал он, направ- ляясь к Пандавам. — Не думай, что ты один уме- ешь владеть луком и палицей. Смотрите все — я равен ему в боевом искусстве! И он повторил все подвиги Арджуны и заслу- Арлжупа поразил иель жил похвалу всех, кто смотрел на него. Дурьод- хана радостно обнял его, прижимая к груди: — О герой с могучими руками, о владыка мужей, будь моим другом! Мы с тобой побе- дим всех врагов, и наши ноги прижмут их головы к земле. Говоря так, он с вызовом смотрел на Пандавов и презрительно смеялся им в лицо. Гнев охватил сердце Арджуны. — О Карна, — воскликнул он, — ты, убитый мною, скоро попадешь в тот мир, который предназначен для гостей, являющихся незваными и вступающих в разговор без приглашения. Карна ответил ему: — Слова — это опора слабых. Я буду разговаривать стрелами и сейчас снесу тебе голову. Оба юных героя были готовы начать бой, когда вмешался советник царя: — Остановитесь, воины. Мы все знаем Арджуну, сына царя Панду, но не знаем, кто ты, пришедший сразиться с ним. Если ты низкого рода, Арджуна не может вступать с тобой в поединок. Таков закон царей. Карна смутился и уже готов был отступить, но Дурьодхана закричал: — Если так, тогда я, старший среди Кауравов, дарю Карне часть нашего царства. Теперь он равен Арджуне. Пусть начнется бой! Но когда Карна снова двинулся на Арджуну, подобный туче, гонимой ветром, на поле вышел старый колесничий, приемный отец Карны. — О сын мой, — проговорил он, — как я рад за тебя — ты теперь царевич. Будь счаст- лив, мой дорогой сын.
Легеиды и ми<£ы Древней ^мдии И он обнял его со слезами на глазах. — Как же ты смеешь браться за оружие, сын возницы?! — воскликнул тогда Арджуна. — Пойди возьми лучше кнут. Ты недостоин смерти от руки Пандава. — Да-да! — закричали вокруг. — Сын возницы не может сражаться с царевичем. — Нет! — кричали другие. — Он истинный герой, и не следует спрашивать о его проис- хождении, как не следует искать истоки великих рек. Среди собравшихся поднялся шум, и никто уже не понимал, что говорят другие. Когда Дурьодхана увидел, что могучерукий Бхимасена направляется к Карне, подняв меч, он за руку увел своего друга к себе. А Пандавы, вознегодовав, покинули поле состязаний. Карна же был благодарен Дурьодхане за поддержку и дал клятву сражаться на его сто- роне всю жизнь против любых врагов и являться ему на помошь по первому зову. РАССКАЗ О СМОЛЯНОМ ДВОРЦЕ Ссора с Карной не затмила воинских подвигов Пандавов. Народ только и говорил о них, восхваляя достоинства сыновей Панду. И тогда Дурьодхана снова пришел к слепому Дхритараштре и стал изливать ему горькие жалобы: — О отец мой, чего ты ждешь? Отчего ты не думаешь, как нам уничтожить этих Пандавов? Ведь их отец, а твой младший брат стал царем только потому, что ты слеп от рождения. Если бы не поразило тебя такое несчастье, разве он смог бы занять престол? И может случиться, что Юдхиштхира станет царем в Хастинапуре и все Пандавы воз- величатся, а мы будем зависеть от них, как нишие. Мы будем выпрашивать милостыню, стоя на коленях у сверкающего подножия их трона... О нет, нет! Лучше смерть, чем такой позор! — Я думаю, что твои страхи напрасны, сын мой, — ответил ему отеи. — Юдхиштхира исполнен справедливости. Он никогда не сойдет с пути закона и никогда не обидит ни меня, своего слепого дядю, ни моих детей. К тому же все горожане и воины безмерно преданы ему и его братьям, и даже если бы мы захотели от них избавиться, мы были бы бессильны сделать это. — Да, конечно, отец, твои слова правильны: нельзя вызывать их на открытый бой. Надо действовать хитростью. Надо добиться того, чтобы Пандавы покинули страну хотя бы не- надолго, а потом просто не пускать их обратно. Помоги мне уговорить их отправиться на праздник в далекий город Варанавату. Никто не причинит им зла — твое сердце может быть спокойно. Они там останутся навсегда и будут счастливы не меньше, чем здесь. А зато мы, Кауравы, твои родные дети, станем правителями Хастинапура. И после нас будут править наши сыновья и сыновья наших сыновей — твои родные внуки и правнуки. Старый Дхритараштра не знал, на что решиться. Он любил своего покойного брата и пятерых его сыновей, но родные сыновья были ближе и дороже его сердцу. Хитрые слова 28
Дурьодханы вползали в его душу и сворачивались холодными кольцами, как змеи, поджи- дающие добычу. После долгого раздумья он решил, что нет ничего плохого в том, чтобы послать Пандавов на праздник, и согласился на уговоры Дурьодханы. И вот все его приближенные, да и он сам, стали каждый лень твердить Пандавам о том, какой прекрасный, какой богатый, какой великолепный праздник готовится в Варанавате. Все советовали им обязательно посетить этот город и обрадовать своим появлением на- род Варанаваты. Чистые сердцем Пандавы не заподозрили хитрости и, почтительно про- стившись со своим слепым дядей и всеми Кауравами, взошли на колесницы и тронулись в дальний путь. С ними отправилась их мать — царица Кунти. А между тем злобный Дурьодхана потихоньку от отиа и старого Бхишмы стал готовить ловушку, чтобы погубить своих двоюродных братьев. Он созвал слуг и повелел им выстро- ить в Варанавате дворец для Пандавов. Дворец не из мрамора, не из камня и даже не из гли- ны, а из того, что легко воспламеняется и жарко горит, — из бамбука и пальмовых циновок, из коры и ветвей лакового дерева. И повелел пропитать это все смолой и маслом и склеить воском. И повелел поджечь этот дворец темной ночью, когда Пандавы и их досточтимая мать будут покоиться в глубоком сне. Слуги Дурьодханы, сказав: «Мы покорны тебе, господин», спешно отправились в Вара- навату. Панлавы сильны и готовы к битве
Легенды и ми^ы Древней ДОндии Когда пять братьев, простившись со своими родными, дви- нулись в путь, многие знатные горожане, советники и воена- чальники пошли вслед за ними, чтобы с почетом проводить их. Среди них был и Видура, мудрый советник покойного паря Панду. Он догадался о заговоре против Пандавов и решил предостеречь старшего из них, Юдхиштхиру, сказав ему так: Кто умен, тот умного поймет И найдет дорогу для спасенья. Он того оружия избегнет, Что не из железа, но смертельно. Также вспомнит он, что дикобраз От огня скрывается под землю И что все живые существа Путь определить по звездам могут. Услышав эти слова, Юдхиштхира догадался, какая опас- ность подстерегает их впереди, и, ответив Видуре: «Я понял», простился со всеми, кто провожал их. Прибыв на праздник, Пандавы приветливо поздоровались с жителями Варанаваты и провели с ними день как ни в чем не бывало. Беспечные и веселые с виду, они отправились в по- строенный для них двореи, но в ту же ночь Юдхиштхира тайно позвал землекопа и начал рыть подземный ход. Каждую ночь кто-нибудь из братьев не спал и сторожил остальных. Землекоп Советик Видура работал все ночи напролет, и вскоре подземный ход был выведен далеко за стены юрода. Когда наступила темная половина месяца, Дурьодхана прислал приказ своим слугам поджечь дворец. И злые слуги злого господина исполнили страшный приказ. Пламя мгно- венно охватило все здание, и оно запылало, как факел. Пять братьев, готовые встретить опасность, быстро спустились вместе с матерью в по- тайной ход и вышли из горяшего дворца. Определив свой путь по звездам, они направились в далекий лес и долго, долго шли, не переводя дыхания и не останавливаясь. Когда могучий Бхимасена увидел, что его братья и мать изнемогают от усталости, он посадил их всех на плечи и устремился вперед, прорываясь сквозь заросли, как дикий слон, и попирая ногами тысячелетние деревья. К утру они были так далеко, что враги не смогли бы догнать их даже на самых быстрых скакунах. А злые слуги Дурьодханы сгорели в огне, потому что выпили на празднике слишком много вина и не смогли выскочить из пылающего дворца. Когда жители Варанаваты в тревоге сбежались на пожар, они увидели, как в вихре пла- мени и искр рухнули стены, и поняли, что им не удастся спасти дорогих гостей. Громкие рыдания и горькие стенания огласили ночной город. Никто не мог найти покоя, никто не мог уснуть в эту ужасную ночь. Люди в слезах стояли до утра вокруг страшной груды тлеющих углей, а утром послали гонца известить слепого Дхритараштру о страшной беде, которая постигла его юных пле- мянников.
Тяжким бывает горе, Когда погибают живые — Безвинно их смерть уносит, Даже лишенных достоинств. Но если гибнут герои, Богатые силой и славой, Исполненные отваги, Хранители чести и правды, — Тогда не иссякнут слезы И горе будет безмерным. Бедный Дхритараштра, ничего не знавший о злодейском заговоре своего сына, погру- -1ЛСЯ в глубокую скорбь. Он повелел совершить обряд почетного погребения и воздвигнуть зарские могильники над прахом погибших. РАССКАЗ ОБ УБИЙСТВЕ ЗАОГО РАКШАСА Много дней и ночей пробирались Пандавы через лес, желая найти город, где они могли бы жить спокойно вдали от жестокого Дурьодханы. В лесной чаше они встречали страшных модоедов-ракшасов, свирепых и кровожадных, как голодные тигры. Вступая с ними в битву, герои убивали этих ракшасов безо всякой пошады и очистили от них весь лес. Броля среди колючих лиан и густых зарослей бамбука, юные царевичи и их досточтимая мать растеряли все свои золотые украшения и порвали богатые наряды. Они сплели себе новые одежды из тонкой коры молодых деревьев и стали похожи на брахманов* отшельни- ков, которые много лет прожили в лесном уединении, вдали от шумной жизни. Однажды на вечерней заре они достигли края леса и увидели вдали большой город, который был окружен высокими каменными стенами. Вооруженные стражи, стоявшие в во- ротах, лаже не заподозрили, что эти смиренные люди, проходившие мимо них в платье из лыка, были на самом деле грозными воинами из блистательного рода Бхараты, одаренными несравненным могуществом и силой. Войля в город, Юлхиштхира попросил для всех приюта в доме одного благочести- вого брахмана, который жил здесь со своей женой и двумя детьми. Все дни, с утра до темноты, брахман ходил по городу, прославляя богов и собирая подаяние. Пандавы, поселившись у него, тоже начали ходить из дома в дом, прося милостыню. Все горожане принимали их за брахманов и почтительно подавали им вареный рис, кокосовые орехи, свежую простоквашу и сладкие плоды манго. Так они мирно и спокойно прожили не- которое время. Брахман — жрен, священнослужитель.
Легенды и ммс^ы Древней Ин"- Но однажды в вечерний час в доме их хозяина раздались громкие вопли и рыдания. Горько сетовал на свою судьбу престарелый брахман, стенала, заливаясь слезами, его жена,| плакали дети. Мать Пандавов, иарииа Кунти, поспешила узнать о причине такого горя. — Неподалеку от нашего города, — поведал брахман, — в лесной чаше живет великан- ракшас. Нет предела его жадности, нет границ его свирепости и силе. Много лет он соби- рает с нашего города дань. Повозку, полную риса, двух быков и одного человека должны мы постоянно посылать ему на сожрание. Раздобревший на человеческом мясе, он нетер- пеливо требует все новых и новых жертв. И вот сегодня ночью наступает очередь посылать в лес кого-нибудь из нашей семьи. О, где нам, смиренным, искать зашиту, кого просить о помоши?! И брахман снова залился слезами. Жена старалась утешить его, говоря, что она уже до- статочно пожила на свете и охотно пойдет в лес к людоеду. Дочь, громко рыдая, успокаивав ла родителей, уверяя, что без них она жить все равно не сможет, а поэтому именно ей надо идти на съедение к ракшасу. Маленький сын брахмана, обнимая каждого из них, говорил: — Не плачьте, не плачьте. Я пойду к этому злому ракшасу и убью его вот этой палкой. С этими словами он поднял с земли прут и с угрозой замахнулся. — Успокой свое сердце, почтенный, — обратилась тогда Кунти к брахману. — Ложи- тесь все спать и не думайте о ракшасе. Наступил час, когда мы, ваши гости, постараемся отблагодарить вас за вашу ласку. Кто-нибудь из моих сыновей пойдет в лес, и ваша семья будет спасена от гибели. Я прошу вас не отка- зываться от нашей помоши и принять ее как дар. Вспомните слова мудрецов: Дар, приносимый с любовью, Прими ты с открытой лушою. Принятием лара такого Гостям ты окажешь почтенье. — О нет, мать, что ты говоришь! — вос- кликнул брахман. — Это мы должны жертво- вать жизнью за вас, своих гостей, а не ждать, что вы спасете нас иеною своей жизни. — Никто из нас не погибнет. Мои сыно- вья убьют этого людоеда. — Да разве могут скромные и благо- честивые брахманы убить этого ракшаса с огромным телом и длинными зубами? Только величайшие среди воинов земли могли бы со- вершить такой подвиг. — Не тревожьтесь об этом. Идите на по- кой и отдыхайте с миром, — сказала им до- стойная Кунти и с поклоном ушла. Когда могучий Бхимасена услышал от ма- тери о том, что предстоит бой со страшным Бхимасена — сильнейший из Панлавов (театральная кукла)
{Jayj6^apaT<j ОИГ* людоедом, великая радость зажглась в его сердце. Он сразу же запряг быков в повозку с рисом и, усевшись наверху, направился к лесу, распевая песни. Голодный ракшас, исполненный злобы, сотрясая землю и оглушительно рыча, метался по лесу в ожидании добычи. Услышав громкую песню Бхимасены, он чуть не задохнулся от ярости и устремился к нему, топоча ногами, как бешеный слон. Распахнув пасть от земли до неба, он приготовился было проглотить долгожданный ужин, но оцепенел, увидев небывалое зрелише: Бхимасена спокойно сидел на повозке, с аппетитом ел рис, привезенный для ракшаса. — Ла как... да кто... да что ты делаешь, дерзкий? — заревел людоед, меча из глаз молнии. — Ты мне мешаешь своим писком, замолчи, — проговорил Бхимасена, даже не взглянув на него. Тогда ракшас вырвал из земли дерево и изо всех сил ударил героя по спине. Но тот и не дрогнул. Остолбеневший от возмущения людоед долго не мог прийти в себя. А Бхимасена съел всю повозку риса, вытер губы и, расправив плечи, двинулся на ракшаса, подобный грозовой туче. Ракшас бросил в него ствол огромного дерева, но могучий Пандава поймал этот ствол левой рукой и сокрушил им ребра своего врага. Обезумев от боли, великан бросился на Бхимасену, и они стали кататься по лесу, подминая под себя деревья и сдвигая горы. Земля стонала от этой битвы, и далеко вокруг разносился грохот, сотрясавший небо. Наконец могучий герой швырнул ракшаса на землю и, наступив ногой ему на спину, переломил его пополам. Издав оглушительный рев, чудовише рассталось с жизнью. А Бхимасена, взвалив его на плечи, принес к городским воротам и бросил там, чтобы все люди увидели, что больше некого бояться. Узнав об этом подвиге, жители города стали прославлять этого тигра среди мужей, это- го слона из слонов, одаренного истинной и несравненной силой. РАССКАЗ О СОСТЯЗАНИИ ЖЕНИХОВ Однажды до Пандавов дошел слух о том, что в далекой стране Панчале обьявлено вели- кое состязание женихов. Uapb Панчалы созвал на это состязание всех прославленных вои- нов, всех героев, одаренных мужеством и силой. Он обешал, что отдаст в жены победителю свою единственную дочь Драупади, красавицу с походкой лебедя, с бровями, как натянутый лук, с зубами белыми, как морские раковины, с косами, как струи водопада. — Не следует ли и нам пойти на состязание? — сказал мудрый Юдхиштхира своей ма- тери. — Ведь если один из нас одержит победу, могущественный царь Панчалы породнится с нами и станет нашим союзником. — Я думаю, что твои слова справедливы, — ответила Кунти. — Имея могущественных врагов, должно заботиться о приобретении могущественных друзей. И вот все пять братьев решили попытать счастья и вместе с матерью направились в Панчалу. 33
Легенды и ми^ы Древней ^кдин Чем ближе они подходили к столице этой страны, тем гуще становились толпы людей, которые стремились туда же. На повозках, запряженных белыми быками, ехали жители окрестных городов. Шли крестьяне, погружая босые ноги в горячую пыль. Спешили танцов- щицы, оглашая воздух мелодичным звоном браслетов. Торопились музыканты и фокусники, бежали продавцы фруктов и разносчики холодной волы. То и дело раздавались крики: «Отойдите в сторону, берегитесь!» Все расступались, ла- вая дорогу женихам. Одни из них проносились на золотых колесницах, озаряя все вокруг ослепительным сверканием. Другие ехали на слонах, в паланкинах, украшенных драгоцен- ными камнями. — Какое великолепие! — восклицали в толпе. — Какое богатство! Какие храбрецы и силачи — эти сыновья царей! О, это, наверное, лучшие из воинов земли! Все восхищенно провожали глазами колесницы и слонов, но никто ни разу не остановил взгляда на пятерых братьях, которые шли по пыльной дороге в скромных одеждах брахманов. Никому и в голову не могло прийти, что и они будут состязаться с этими блистательны- ми женихами. Если угли золой засыпать, Кто в них жар увидать сумеет? Кто сумеет увидеть жемчуг, Если раковина закрыта? Если тучи затянут небо, Кто ответит, взошел ли месяи? Кто узнает, какого ивета Лотос скрыт в глубине бутона? Так, мимо рисовых полей, мимо прудов, в которых лежали буйволы, спасаясь от жары, мимо хижин и хра- мов, все дальше и дальше шли Пандавы. Наконец вдали засверкали золотые крыши прекрасного города. Братья и их почтенная мать прошли мимо стражей, охранявших ворота, и вступили на улицы города, великолепного, как небесные чертоги. Блеск его дворцов наполнял простор, как сияние утреннего солнца. Все улицы были политы свежей водой и усыпаны цветами. На широкой плошали под богатым навесом из парчи собрались женихи. Это были первые из героев, сокруши- тели врагов и друзья побед. Одни из них восседали на скамьях, покрытых яркими тканями, другие ходили взад и вперед, звеня доспехами и ревниво оглядывая своих соперников. Их высокие шлемы были украшены жемчу- Драупади гом и рубинами, а глаза сверкали, как красные уголья. На могучих руках блестели золотые браслеты, а колчаны были набиты острыми стрелами. Среди этих воинов был и Карна, сын Солнца, были и сто братьев Кауравов во главе с жестоким Дурьодханой. Веря, что Пандавы сгорели в огне, он один наслаждался всей полнотой власти и всеми сокровищами своего царства. Одного только сокровища не хвата-
ло в его дворце — молодой царицы. Теперь он был . верен в том, что именно ему безупречная Драупа- ли поднесет гирлянду победителя, что на его колес- ницу взойдет она после состязания. Желая привлечь к себе взоры этой дивной красавицы, он надел до- спехи, усыпанные алмазами, и с гордостью огляды- вал себя. Поглощенный своими мечтами, он даже не зглянул на Пандавов, которые пришли на плошадь и незаметно смешались с толпой горожан. Пари, приехавшие на состязание, одаривали на- род деньгами и одеждой, украшениями и сластями. И многие из них дарили людям даже коров — самых прекрасных на свете животных с шелковистой шерс- тью и горделивой походкой. Над плошадью стоял неумолчный гул. Громкими криками привлекали внимание к своему товару про- давцы медовых лепешек. Другие предлагали кислое молоко, разбавленное холодной водой, третьи — сок сахарного тростника. Под звуки барабанов кружились танцовщицы, и их шелковые одежды отливали всеми цветами раду- ги. Певцы прославляли неземную красоту луноли- кой Драупади. Силачи поднимали огромные тяжести, гимнасты ходили по канату над головами зрителей. Фокусни- ки забрасывали веревку за облака и поднимались по Бхимасена как брахман ней, скрываясь в небе. Заклинатели змей играли на дудках, заставляя кобр, налитых ядом, выползать из корзинок и послушно танцевать под музыку. Как море, сверкающее под солнцем, волновалась и шумела толпа, ожидая начала со- стязания. Парь Панчалы велел изготовить золотую цель, которая могла сама подниматься высоко- высоко в небо. И повелел также сделать лук, такой большой и тугой, что натянуть его тетиву мог лишь истинный герой, одаренный нечеловеческой силой. И объявил, что только тот удостоится свадебной гирлянды, кто поразит стрелой из этого лука золотую цель, глядя при этом не на нее, а на ее отражение в воде. Пятнадцать дней длился праздник в столице. А на шестнадцатый день на высокий по- мост посреди плошали взошла та, ради кого собрались сюда со всех концов земли лучшие из мужей. Нежная, стыдливая, в уборе из цветов, поднялась Драупади на помост. Блеск украшений окружил ее сиянием, а глаза были подобны большим черным звездам. Все жени- хи поняли, что их взоры и сердца навеки прикованы к Драупади цепями ее достоинств. И вот они, один за другим, стали подходить к луку. Одни шли стремительно, как разъ- яренные быки, другие же выступали величаво, подобно слонам на торжественной процес- сии, третьи подходили осторожно, как тигры к добыче. И каждый, собрав всю свою силу, старался натянуть тетиву, чтобы поразить цель, сверкавшую высоко в небе, как золотое облако.
Легенды и ми<£ы Древней |^ндии Все это были воины, прославленные своими подвигами, и все они хотели, по закону парей и воинов, своей силой добыть в жены лотосоокую Драупади. Но тугой лук, распря- мившись, одних отбрасывал на край плошади, у других вырывался из рук, а третьи не могли даже сдвинуть его с места. Посрамленные, убитые стыдом и горем, обессиленные, возвра- щались они под навес, опустив глаза в землю. Дурьодхана подошел к луку, горделиво поворачиваясь во все стороны, чтобы все видели богатство его доспехов. У него хватило силы поднять лук, но натянуть он смог только на- половину. Карна, стремительный и пылкий, одним прыжком очутился возле лука, сверкнув над толпою, как солнечный луч. Он почти до конца натянул лук, но все же на один волосок ему тоже не хватило силы. Неужели никто не согнет этот лук? Неужели нет истинных героев среди всех, кто явился на состязание? Сверкала в небе золотая цель, доступная для взоров, но недоступная для стрел. Стояла на помосте Драупади, подобная драгоценному камню, но никто из воинов еше не был укра- шен гирляндой победы. Уныние охватило души всех собравшихся. И тогда из толпы горожан вышел Арджуна, самый прекрасный из Пандавов, самый опыт- ный во владении оружием. Его тело вместо сияюших царских доспехов было покрыто шку- рой антилопы, как подобает брахману-отшельнику. Почтительно сложив руки, он поклонился отцу Драупади, и всем брахманам, и всем воинам на плошади и направился к помосту. — Кто этот дерзкий? Куда он идет? — раздались крики в толпе женихов. — Как смеет этот ниший брахман состязаться с нами, героями среди героев? — громче всех кричал Дурьодхана. — Он должен протягивать руку за подаянием, а не за оружием. А брахманы, стоявшие там, говорили: — О, он опозорит всех брахманов земли. Наше дело — молитва и принесение жертвы богам. Зачем же этот юноша, не знаюший воинской науки, берется не за свое дело? Надо удержать его. Нельзя допускать его к этому луку. Так спорили все, а Арджуна, не слушая их слов, решительно подошел к луку, склонился над ним, как ветка молодого иветушего дерева, без труда натянул тетиву и поразил цель пятью стрелами, не знающими промаха. Земля вздрогнула от радостных криков, которые огласили плошадь. Даже облака, ис- полненные радости, пролили на землю дождь из цветов. Ликованию народа не было границ. Драупади украсила Арджуну гирляндой победы, и он направился к братьям и матери, уводя с собой эту несравненную красавицу, выигранную в честном воинском состязании. Оскорбленные воины вскочили в гневе, потрясая оружием: — Нас пригласили сюда, чтобы выказать пренебрежение! По закону царей и воинов брахман не мог состязаться с нами. Убьем этого старого царя, отдавшего ему свою дочь. Он нарушил древний закон. Он нанес нам смертельную обиду. Убьем его, убьем! А эту кра- савицу бросим в огонь, раз она не хочет выбрать никого из нас. Громко крича и потрясая оружием, женихи двинулись к трону старого царя. Испуган- ные придворные стали пятиться назад, прячась друг за друга. И некому было выйти на бой, чтобы остановить этих царевичей, яростных и неудержимых. Но вдруг, как разъяренные львы, бросились на них доблестные Арджуна и Бхимасена. Арджуна поднял свой лук, а Бхимасена вырвал из земли огромное дерево и, одной рукой обломав ветви, другой стал крутить его над головой, как булаву. Видя такую доблесть и силу, женихи остановились, озадаченные.
*jo^o6^opaTO — Нет, это не брахманы, это не отшельники! — вскричал один из них. — Да, надетые на них шкуры антилоп скрывают от наших взоров могучие тела вои- нов! — воскликнул другой. — Но кто же они, эти доблестные герои? — спросил третий. — Если они воины, то нет для нас обиды в том, что один из них победил нас, — про- говорил четвертый. И сыновья царей отступили и, уже восхищенные, восхваляли подвиг Арджуны. А пять братьев вместе со своей матерью направились во дворец, чтобы приветствовать царя Пан- чалы, отиа прекрасной Драупади. Из всех, кто был на этом состязании, только один сразу узнал в пятерых брахманах бра- тьев Пандавов. Кто же это был, чью проницательность не смогли обмануть ни их скромные одежды, ни чаши для сбора милостыни, которые они держали в руках? Это был Кришна, молодой правитель Двараки, прославленный воин и хранитель добра и закона. РАССКАЗ О КРИШНЕ Однажды в далеком и прекрасном городе Матхуре у царицы родился сын Канса, в котором воплотился злобный демон, носивший то же имя. Родители, не зная этого, рас- тили его как царского сына и связывали с ним все лучшие надежды своего сердца. Но на их любовь Канса отвечал грубостью и жестокостью. Еше будучи мальчиком, злоумный бил и мучил детей, игравших с ним, бросал камни в лица придворным и терзал все живое вокруг. Особенно горько было его сестре, Деваки, которая не имела сил защитить себя от обид. Когда Канса вырос и обрел большую силу, он бросил в глубокое подземелье своего отиа и захватил престол. Народ стонал под властью этого жестокого правителя. С утра до вечера совершались казни, на площадях городов не успевала высыхать кровь. Деваки тем временем выросла и стала невестой одного из знатных молодых воинов. По древнему обычаю старший брат должен выдавать замуж свою сестру, поэтому Канса сам возглавил свадебный пир. Но вдруг до его слуха донесся чей-то голос: — О безумеи, что ты делаешь? Знай, что восьмой ребенок от этого брака принесет тебе смерть. Страх, охвативший на мгновение душу Кансы, сменился яростью. Он выхватил кинжал и бросился на свою сестру, подобный черной змее, которая бросается на перепуганную птииу. Но муж Деваки упал к его ногам и стал молить о пошаде. — Я клянусь, всемогущий иарь, — сказал он, — что буду отдавать тебе всех наших но- ворожденных детей. Только пошади эту чистую, эту нежную женщину, которая никому не причиняет зла. Без нее и я не стану жить. Канса не хотел лишаться храброго и сильного воина и согласился подарить жизнь сестре.
Легенды и ми^ы Древней ^ндии И вот, обливаясь слезами, молодые родители стали отдавать ему сыновей, которые рож- дались у них. Без всякой пощады Канса своей рукой убивал младенцев, и его душа наполня- лась злой радостью при виде их крови и мучений. В живых была оставлена только девочка по имени Субхалра, которая служила единственным утешением матери в ее ужасном горе. Наконец муж Леваки придумал, как обмануть жестокого царя. При помоши хитрости ему удалось передать восьмого сына жене пастуха, и этот ребенок знатного рода стал расти в деревне, вдали от столицы. В образе этого мальчика, под именем Кришны, воплотился сам бог Вишну. Кришне на- значено было богами уничтожить злобного демона Кансу. Поэтому всемогущие боги на- делили его многими волшебными свойствами. Они подарили ему неимоверную силу, глубо- кую мудрость, несравненную красоту и способность менять по желанию свой вид. Канса скоро узнал, что Леваки утаила от него одного из своих детей. Не зная, где он и как его найти, Канса, исполненный бешенства, повелел убить всех маленьких мальчиков своей страны. Слуги Кансы, не смея ослушаться его приказа, стали отнимать мальчиков у рыдаюших матерей и предавать их смерти. Крики и стоны подданных Кансы огласили всю землю. Но он все еше боялся, что носитель его гибели скроется от посланных им слуг. И тогда он созвал демонов, приказал им разыскать Кришну и, употребив все свое зло и хитроумие, убить его. Кришне еше не было и года, когда к нему прокралась одна из демониц, желая накормить его своим ядовитым молоком. Приемная мать Кришны, пастушка Ясода, ушла в это время доить коров, и младенец лежал один в колыбели, сплетенной из бамбука, и играл погремуш- кой из маленькой высушенной тыквы. Демонииа склонилась над ним и, радостно оскалив длинные кривые зубы, взяла его на руки. Но Кришна, одаренный недетским умом, догадался о ее хитрости и укусил ее с такой силой, что она тут же рассталась с жизнью. Другой демон подстерег Кришну в лесу, когда мальчику было уже два года. Демон прыг- нул на него, хищно растопырив руки с когтистыми пальцами, но Кришна поймал его за ногу и, раскрутив в воздухе, разбил его голову о дерево. Построчное изображение эпизодов из жизни Кришны (живопись на храмовой завесе)
В третий раз демон принял вид огромной птицы и, черной тучей спустившись на Криш- ну, схватил его в клюв. Но тело мальчика сразу стало таким горячим, что птица не выдер- жала и выпустила его. Тогда Кришна разорвал ее пополам. А когда следующий демон явился в виде удава и проглотил Кришну, мальчик стал расти в животе этой змеи с такой быстротой, что разодрал ее с головы до хвоста. Такими подвигами этот необыкновенный сын Деваки прославился уже в раннем детстве. Его дни проходили в играх с детьми пастухов. Он вместе с ними пас стада, вместе с ними •родил по лесу и ходил к реке дразнить крокодилов. Он научился так играть на флейте, что, за- слышав ее звуки, со всех окрестных деревень сбегались пастушки, подобные пчелам, легяшим • цветущему дереву. От вечерней зари до утренней они танцевали под луной вокруг Кришны, а он, не зная усталости, извлекал из своей флейты все новые и новые волшебные мелодии. Когда Кришна достиг юности, никто не мог с ним сравниться в силе и геройстве. Однаж- ды разразился такой проливной дождь, что реки вышли из берегов и гибель грозила всему живому. Тогда Кришна поднял огромную гору и держал ее над землей, как гигантский зонт, пока не прекратился губительный ливень. Услышав о том, что доблесть молодого героя растет с каждым днем, Канса решил хитро- стью заманить его в столицу, чтобы наконец убить его. Он послал ему приглашение прибыть на воинские состязания, Кришна принял это приглашение и направился в Матхуру. Канса по- велел сильнейшим воинам своей страны напасть на Кришну и зарубить его мечами, а если они не одержат победы, то выпустить на Кришну бешеного слона, который растопчет его. Но жалкий Канса не знал истинной силы этого тигра среди мужей. Кришна убил не толь- ко воинов и бешеного слона, но лишил жизни и самого Кансу. Он вернул престол старому отцу Кансы, томившемуся много лет во мраке подземелья, а сам воцарился в соседнем городе, Двараке. Победив многих врагов, носителей зла, Кришна прославился на весь мир как первый среди хранителей правды и справедливости. Когда он услышал о состязании женихов, он тоже прибыл в столицу Панчалы. И только он, одаренный высочайшим умом, узнал в скромных брахманах братьев Пандавов. Подойдя к ним, он поклонился их матери и почтил приветствием каждого из них как лучшего среди героев. Он предложил им дружбу, этот сильнейший из воинов земли, и сказал: — Да сопутствует вам удача во всех подвигах ваших. Да разгорится ваша слава, подоб- но огню! Так Пандавы заключили союз с тем, кто не знал поражений, — с блистательным Криш- ной, исполненным преданности и отваги. РАССКАЗ О ВОЗВРАЩЕНИИ ПАНДАВОВ Когда настал час совершения свадебной церемонии для луноликой Драупади и Арджу- ны, придворный жрец царя Панчалы стал готовить торжественный обряд. Он возжег свя- щенный огонь и поставил возле него сосуд с маслом для возлияний и сосуд с красным
Легенды и мисры Древней ^кдии Юдхиштхира порошком, чтобы окрасить ноги невесте, и сосуд с зернами риса, чтобы посыпать головы новобрачных. Все колонны дворца были обвиты гирляндами жасмина, сладостный аромат благовонных курений и сандала наполнял воздух. В это время досточтимая Кунти сказала Арджуне: — Сын мой, надень лучшие одежды и приготовься обвести свою невесту вокруг священ- ного огня. Да сопутствует вам счастье. — Прости меня, мать, но я посмею возразить тебе, — ответил Арджуна, склоняясь к ее ногам, — есть древний закон, который повелевает старшему брату вступать в брак раньше младших. Не следует нам, сыновьям царя, нарушать законы и служить дурным примером для подданных. Пусть Юдхиштхира возьмет руку Драупади — она по праву принадлежит ему. — Слова твои исполнены мужества, мой благородный сын, — радостно проговорила Кун- ти. — Вы все пятеро как одно тело и одна душа, поэтому нет несправедливости в том, что ты завоевал невесту для своего брата. Пусть же свершится бракосочетание по закону предков. И вот Юдхиштхира, одаренный мудростью, стал мужем лото- соокой Драупади. Нежная и безупречная, эта большеглазая кра- савица взяла на себя обет безропотно делить со своим мужем все невзгоды, которые встретятся в жизни. А он и за ним все его бра- тья поклялись всегда охранять и беречь эту лучшую из женщин и жертвовать собою ради нее. Когда закончилась свадебная церемония, царь Панчалы бога- то одарил героев Пандавов. Прекрасные дары прислал им также Кришна, сокрушитель врагов. Все жители страны, восхищаясь, говорили друг другу: — Вы видели, в числе даров были одежды из тончайшей ткани! — Да. И колесницы, покрытые чистым золотом. — И слоны, подобные горам. — И рабы без числа. — И кони в золотых уборах. — Как хорошо, что у нашего царя появились такие непобеди- мые союзники. — Да. Теперь эти прославленные герои будут защищать нашу страну. Нам не страшны никакие враги! Так восклицали люди, радуясь браку Драупади и приветствуя могучих Пандавов. Когда весть об этом бракосочетании достигла слуха слепого Дхритараштры, он созвал советников и спросил их, что следует делать. — Ты, о владыка, должен искупить вину своего сына перед Пан- давами, — сказал великомудрый прадед царевичей Бхишма. — Мы оплакивали их гибель в огне, а теперь узнаем, что боги сохранили им жизнь. Призови их в столицу и прими с любовью, ведь это лети твоего покойного брата и правителя государства. — Следует вернуть им половину царства, ведь это их доля, — промолвил советник Видура. — Да, не следует с ними ссориться: их союзниками теперь выступят царь Панчалы со своей огромной армией и Кришна, всегда преуспевающий в сражениях, — сказал наставник Дрона. 3 40 >
Парь Дхритараштра решил послушаться разумных слов и послал Видуру за Пандавами. И вот этот мудрый советник, который умным советом помог пятерым братьям избежать смерти в огне, с великой радостью в сердие взошел на колесницу и направился в столицу Панчалы. Пандавы вернулись на свою родину и вместе с Драупади и своей почтенной матерью предстали перед лицом Дхритараштры. Все жители царства, кроме Дурьодханы и друзей его, таких же злоумных, как он, пели, смеялись, обнимались и плакали от счастья. Казалось, что празднику ликования не будет конца. Слепой Дхритараштра сказал, обращаясь к Юдхиштхире: — Внемли моим словам, о добродетельный сын Кунти. Царство наших предков принад- \ежит нам всем. Заботы наши должны быть направлены на благо наших подданных. Ради процветания царства должен быть мир между нами. Но мою душу печалят воспоминания о раздорах между вами и моими сыновьями. Слушая речи Дурьодханы и его братьев, я не вижу путей к вашему примирению. Поэтому не следует Пандавам жить в одном городе с Кауравами. Да принадлежит вам половина царства, и да будет столицей вашей древний го- род наших предков Индрапрастха. Благородный Юдхиштхира склонился к ногам своего дяди и поблагодарил его за спра- ведливое решение. Затем все герои Пандавы, взойдя на колесницы, направили бег своих коней в Индрапрастху. И вот на месте старого города, который лежал в руинах, они воздвигли новый, велико- лепием своим затмивший все столицы мира. Он был окружен толстыми стенами и рвом, глубоким, как море. Его белые дворцы были подобны утренним облакам, а сияюшие крыши храмов спорили с блеском радуг. Улицы этого города были всегда политы душистой водой, фонтаны, пруды и бассейны распространяли нежную прохладу. Базары были украшены все- возможными товарами, и со всех сторон земли спешили сюда купцы на слонах и на верблю- дах. Жители города, одетые в будни так, как в других городах одевались лишь в праздник, мирно трудились, умножая благополучие. Радуясь благоденствию и счастью, они складыва- ли песни о великой мудрости Пандавов. Юдхиштхира взошел на трон и стал правителем могучим и несравненным. Он был привет- лив в обращении, терпелив, как земля, и щедростью подобен небу. Парство его процветало. Через год у Драупади родился сын, а на следующий год — еше один, и так пятерых пре- красных сыновей родила эта лучшая из женшин, которая стремилась к счастью всей семьи и была предана своему супругу. РАССКАЗ О ЖЕНИТЬБЕ АРДЖУНЫ Однажды Арджуна направился в город Двараку, чтобы встретиться с достославным Кришной. Из всех Пандавов Арджуна стал самым близким его другом. Оба они были воинами, не знавшими поражений, и знатоками оружия. Оба сияли красотой и благо- родством и были истинным украшением земли.
Легенды и мисры Древней |^кдии Встретившись, они обняли друг друга, как любящие братья, и Кришна отдал своим слу- гам повеление украсить весь город в честь прибытия этого несравненного героя. Тысячи и тысячи жителей Двараки толпились на улицах, чтобы иметь счастье почтить приветствием этого прославленного героя. Арджуна и Кришна стали проводить дни свои в охоте и во всяческих наслаждениях. На конях, обгонявших ветер, они скакали по лесам за страшными вепрями, на слонах они пре- следовали тигров и пешими выходили на соколиную охоту. Их стрелы не знали промаха, а удары кинжалов были как удары молний. Вечерами, сопровождаемые музыкантами и танцовщицами, они ухолили на берег реки и наслаждались купанием. Жизнь в Двараке превратилась в сверкающую цепь праздников Субхадра и пиршеств. На одном из празднеств Арджуна увидел прелестную Субхадру, сестру Кришны. Аотосо- окая Субхадра, одаренная дивной красотой, приковала к себе взоры этого прекраснейшего из воинов. В толпе подруг она блистала совершенством, подобно голубому лотосу посреди тростника. И вот Арджуна стал забывать об охоте и других усладах и бродил один, тоскуя и думая только о Субхалре. — Как ты изменился, тур среди царей, — сказал ему Кришна. — Что является причиной твоих вздохов и волне- ний? Откройся мне, и я дам тебе совет, как устранить твою печаль. — О хранитель людей, разве ты не видишь всех совер- шенств твоей сестры? Ведь достаточно встретить один ее взор, чтобы навеки сковать себя красотой ее глаз. Как я могу теперь жить, не имея уверенности в том, что она станет моей супругой? — отвечал ему Арджуна, вздыхая. — Если такова причина, то горя нет больше у тебя. Моя сестра тоже бросает на тебя взгляды любви. А что до меня, то я буду счастлив соединиться с тобой узами родства. — Твоя речь для меня как второе рождение! — восклик- нул Арджуна. — Я буду просить ее руки. — Но только знай, — сказал Кришна, — что ее хотят выдать замуж на состязании женихов. Поэтому, если ты не желаешь больше ждать, тебе следует поступить, как по- ступают воины, — похитить девушку и увезти с собой на колеснице. — Да. Мое сердце охватывает невыносимая печаль, когда я вижу, что в Двараку стекаются женихи. Ты прав, пора мне вспомнить, что ожидание — это не занятие для воинов, — ре- шительно проговорил Арджуна. И вот, узнав, что Субхадра пошла со своими подругами и многочисленной стражей в рощу на горе, чтобы полюбо- ваться цветущими лианами, этот лев из рода Бхараты ринулся вслед за ними на своей золотой колеснице. — О подружки, не гроза ли приближается? — с вол- нением обратилась Субхадра к девушкам, окружавшим ее,
подобно рою золотистых пчел. — Вы слы- шите, милые, грохот, который сотрясает небо и землю? И не успела она, нежная и робкая, прого- ворить эти слова, как стража ее в ужасе раз- бежалась, бросив оружие, а к ней подлетела колесница Арджуны. Герой в сверкающих до- спехах, подобный огню, сдержал жарких ко- ней и мгновенно подхватил на руки Субхадру. Когда опомнились все, кто был с нею, быстро- летной колесницы не видно было и следа и только из-за дальних гор долетал замиравший грохот, подобный отзвуку уходящей грозы. Прибыв в свою столицу, Арджуна ввел во дворец эту стыдливую красавицу, и она почтительно приветствовала мать своего Беседа женщин в покоях дворца мужа, всех его братьев и царицу Драупади. Обрадованная Драупади сердечно обняла ее как дорогую сестру и сказала: — Пусть никогда не будет врагов у твоего мужа. Субхадра ответила ей: — Пусть и царя Юдхиштхира не коснется злая воля недоброжелателей. Подружившись со всеми, Субхадра стала счастливо жить во дворце Пандавов. Вскоре прибыл туда и Кришна и привез множество богатых свадебных подарков для своей сестры. Во время свадебного празднества все жители города были одарены неисчислимыми бо- гатствами и в радости прославляли щедрость Пандавов. В день, назначенный благоприятной судьбой, у Субхадры родился сын Абхиманью. И от великого счастья Арджуна роздал всем жителям своей страны золотые украшения и ткани, коней и коров. Кто следует всегда путем закона, Награду в этой жизни получает И радуется сердцем, пожиная Плоды хороших помыслов и дел. Кто отклонился от пути прямого Под властью заблуждений и ошибок. Но все же вновь душой вернулся к правде, Тот тоже будет в жизни награжден. Но кто, забыв закон и справедливость, Идет путем попрания добра, Упорно отвергая голос чести, Того проклятья и забвенье ждут. Дурьодхана все время посылал лазутчиков в Индрапрастху. Он наблюдал за каждым шагом Пандавов, узнавал про их встречи с правителями других стран, следил за их реча- ми, старался проникнуть взором даже в их мысли. Он не расставался с мечтой лишить их
J]ereкды и Дреаисй |г|ндии царства и вновь ощутить себя полновластным владыкой земли. От злой досады он до крови кусал себе губы, слыша, что жизнь в столице Пандавов прекрасна, как лесное озеро, покры- тое цветущими лотосами. Но он тут же старался успокоить себя: «Пусть будет так. Я знаю, что это ненадолго. Я найду пути к тому, чтобы лишить их счастья. Время подскажет, как мне надо поступить, чтобы достичь свершения своих надежд». РАССКАЗ О ПРИНЕСЕНИИ ВЕАИКОЙ ЖЕРТВЫ После многих лет счастливого правления Юдхиштхира достиг великой силы и подчинил себе многих царей, которые правили без знания закона и проводили годы свои в распрях и войнах. Слава о нем, подателе счастья и укротите- ле зла, гремела по всей земле. И однажды Кришна сказал ему: — О достойный, не настало ли время имено- вать тебя царем царей? Не пора ли тебе собрать к своему двору правителей всех стран, в их кругу принести торжественную жертву богам, которая означает, что ты будешь владыкой мира? Взгляни, сколько беззакония творится в чужих царствах, сколько людей гибнет во время ненужных войн, сколько городов лежит во прахе. Доброволь- но подчинившись тебе, все эти цари подчинятся правде, в их землях воцарится мир, и им будет со- путствовать процветание. — Эти слова исполнены мудрости, — сказал Арджуна, обращаясь к Юдхиштхире. — Если ты станешь царем царей, слава нашего рода умно- жится, а твои подданные по всей земле обретут мир и счастье. — А если кто-нибудь из царей не захочет тебе подчиниться, не желая блага для своего народа, мы убьем этого непокорного, — добавил могучий Бхимасена. — О да, такая участь, должно быть, постигнет Джарасандху, — согласился с ним Кришна. — Этот низкий духом и презренный царь, будучи одарен ве- ликой силой, захватил многие страны, а правителей убил или заточил в подземелье. Он похищает чужие богатства и увозит чужих жен. Если на земле не ста- Святой отшельник 44
Шрь-полуракшас был груб и зол нет этого злодея, всем подданным его будет казаться, что на- ступил великий праздник. — Тогда мы немедленно направимся в его столицу и .ишим его жизни, — с жаром воскликнул Бхимасена, по- трясая булавой. — Его не так легко убить, — промолвил Кришна, — он обладает чудесным даром избегать смерть. Поэтому никто из великосильных царей не смог победить его. — Расскажи нам о нем, — попросил Юдхиштхира. И Кришна поведал им историю Джарасандхи. — Отец этого низкого был долгое время бездетен. Ради того чтобы боги даровали ему потомство, он ушел со своими двумя женами в лес, в обитель святого отшельни- ка, и стал просить этого старца принести богам жертву. Во время принесения жертвы с дерева упал плод манго, зре- лый и сочный. Отшельник, исполненный глубокой мудро- сти и знаюший причины всех вешей, подал царю этот плод и повелел ему угостить обеих жен. И сказал при этом, что сына, который появится на свет, нельзя будет убить ника- ким оружием. Парь разделил плод манго на две равные части и отдал их этим двум царицам. По прошествии вре- мени обе царицы родили детей, но вместо радости царя обуяла великая печаль. Каждый из этих детей состоял лишь из одной половинки и был лишен дыхания, слуха, зрения и способности двигаться. Пораженные горем царицы при- звали рабыню и повелели ей завернуть эти половинки в куски ткани и выбросить на улицу. Рабыня сделала, как ей сказали, и вернулась во дворец. Но глубокой ночью по улицам этого города пробиралась голодная ракшаска, которая жаждала человечьего мяса. Она нашла одну половинку ребен- ка и, подумав: «Не буду его есть, пока не найду другую», стала жадно смотреть вокруг. Не- подалеку она заметила то, что искала, и, бросив на землю обе половинки вместе, пригото- вилась их съесть. Но вдруг у нее на глазах они соединились, и перед ней предстал ребенок, отмеченный знаками царского рода. «Какое великое чудо! — подумала ракшаска. — Но что же мне делать? Если я съем этого младенца, то его отец сожжет лес, где мы обитаем, и весь мой род погибнет в огне. Лучше я отведу его утром во дворец». Так она и сделала. Обрадованный царь богато одарил ракшаску и взял на руки своего сына, призывая на него благословение богов. И вот этот мальчик стал расти во дворне, питаясь молоком двух ма- терей и обретая от этого большую силу. Но в то же время, будучи как бы вторично рожден ракшаской, он обрел и злую душу. Когда он возмужал и стал править страной, он избрал путь беззакония и зла и поступал так, как я уже вам рассказал, почтенные, — закончил до- стославный Кришна свой рассказ. — К чему медлить, следует сейчас же сразить его! — воскликнул Арджуна. — О, уже не раз в битве его разрубали мечом, но части тела снова соединялись, как при его появлении на свет, и он оставался невредимым, — сказал Кришна. — Его нельзя убить при помоши оружия.
Легенды и ми^ы Древней ДОндим — Тогда я убью его голыми руками, — решил Бхимасена и сразу же направился к своей колеснице. Вместе с ним поскакали к Джарасандхе и неразлучные друзья — Кришна и Арджуна. Достигнув его царства, они вошли во дворец через боковые ворота и предстали перед глазами этого жестокого правителя. Джарасандха встретил этих львов царского рода как почетных гостей и предложил им угошение, но они отвергли его. Он обратился к ним со словами приветствия, но оба Пандава ответили ему молчанием, не желая осквернять свои уста ложным приветом. Видя, что Джарасандха выражает удивление, Кришна, искусный в речах, сказал ему: — О царь, эти двое соблюдают обет молчания до полуночи. Поэтому повели указать им покои, отведенные для гостей. Ровно в полночь Джарасандха пришел, чтобы спросить: «Кто вы?» Молчать дальше было нельзя, и они ответили: — Мы враги твои, и поэтому вошли через боковые ворота и не приняли твоего уго- щения. Мы пришли убить тебя за твое беззаконие, за то, что ты разоряешь чужие страны, а пленных царей приносишь в жертву богам. Готовься к борьбе и укажи, с кем из нас ты хочешь сразиться. Джарасандха, гордый и не знаюший страха, избрал могучерукого Бхимасену. Борьба началась без промедления. Как два слона в весенней битве, сошлись эти два воина, одарен- ные нечеловеческой силой. С грохотом они падали на землю, как огромные скалы, и снова шли друг на друга, как разъяренные львы. Тринадцать ночей и тринадцать дней бились они, и ни один из них не мог одолеть другого. На четырнадцатый лень Джарасандха стал являть знаки усталости. Кришна сказал тогда Бхимасене: — Теперь пора! И Бхимасена, собрав все силы, схватил Джарасандху за ноги, раскрутил его над голо- вой, бросил на землю и переломил его пополам. Так погиб владыка неправды, шедший по пути зла. Освобожденные из заточения цари, воины и простые люди в великой радости благо- словляли благородных героев, принесших им спасение, и обешали быть их друзьями в мир- ной жизни и союзниками в боях. Все на земле были охвачены счастьем, и один только царь опечалился гибелью этого злодушного. Это был Шишупала, друг Джарасандхи, имевший такой же нрав. Он затаил в глубине своего сердца ненависть к Пандавам и Кришне и решил, что дождется часа при- чинить им зло или опозорить их. Убив Джарасандху, эти герои, неистовые в сражениях, вернулись в город Индрапрастху. Там все готовились к принесению Великой Жертвы, после которой Юдхиштхира станет царем царей и к подножию его трона склонятся венцы других владык. Со всех концов земли стекались сюда правители разных стран и народов, чтобы выразить свою преданность царю справедливости, который дарует счастье своим подданным. Во дворец этого зашитника на- родов прибыли и все Кауравы вместе с почтенным старым Бхишмой, наставником Дроной и многими друзьями и соратниками. Прибыли и Карна, и злонравный Шишупала, и многие- многие другие. Пандавы приветствовали всякого, кто приходил, как гостя и оказывали всем знаки наи- высшего внимания. Каждому были поданы вода для омовения, свежие одежды, надушенные сандалом, и медовая еда для услаждения вкуса.
[^□^об^аратА Когда собрались все пари, Юдхиштхира обратился к Кришне со словами, прославляющими его величие, под- виги и силу. И все, кто был в этом собрании царей, согла- шались с тем, что Кришна подобен богам и озаряет весь мир сиянием своих достоинств. Один только парь Шишупала вскочил со своего места и прервал речь хранителя закона. — Почему это, — закричал он, — ты, неумный, стал первым славить этого пастуха? Разве нет здесь царей, которые выросли во дворцах, во всем блеске славы и царских подвигов? Почему, о цари, здесь оказывают ему предпочтение? Мы с детских лет скакали на конях и изу- чали законы, а он пас коров и играл на флейте. Что же вы молчите, разве не видите, что нас собрали сюда, чтобы подвергнуть оскорблению? И вот в этом собрании владык поднялся шум, подоб- ный шуму битвы. Все закричали, размахивая руками и по- трясая оружием. Одни возмущались словами Шишупалы и восхваляли Кришну, другие обвиняли Юдхиштхиру в непочтении к своим гостям. Видя это, Юдхиштхира обратился к Бхишме, старей- шему в роде: — Видишь, досточтимый, это море царей во гневе. Скажи, что я должен сделать, чтобы ничто не нарушило принесения Великой Жертвы? — Взгляни, Кришна спокоен, и вся величайшая мошь его как бы охвачена сном, — ответил Бхишма. — Поэтому и враги его смеют рычать, подобно собакам вблизи спя- щего тигра. И этот бездушный Шишупала до тех пор будет львом, пока Кришна не двинет хотя бы одним пальцем. Шишупала Поэтому будь тоже спокоен и не опасайся раздоров. Парь Шишупала был груб и заносчив. Он дерзко сказал почтенному Бхишме: — Эй ты, сгарик, ты же глуп! Ты позоришь свой род. Те, среди которых ты главный, по- хожи на слепых, бредуших за слепцом. Как ты смеешь восхвалять Кришну, жалкого пастуха? Что особенного он совершил? Ты много болтаешь, а дела твои далеки от твоих слов. Ты похож на гуся, о котором я слышал еше в детстве. Он учил морских птиц делать добро и та- скать для него рыбу из моря. А сам, когда они ныряли в волны, поедал их яйца, лежавшие на берегу. И знаешь, что птицы с ним сделали? Убили. Запомни это, нижайший среди живущих на земле, и никогда не болтай зря. Услышав эту речь, Бхимасена, лучший среди сильных, разгневался так, что глаза его стали красными, как угли, а между бровями залегли моршины, глубокие, как реки. Он в гневе замахнулся на дерзкого. Но старый Бхишма схватил его за руки, стараясь удержать, и проговорил: — Нет, Бхимасена, не ты убьешь этого волка среди людей. Другой сделает это. Ведь ког- да Шишупала появился на свет, у него было четыре руки и три глаза. Его мать горевала и
Легенды и мм^ы Древней ^ндии плакала, видя такое уродство. Но однажды она услышала чей-то волшебный голос, который говорил ей: «Не плачь. Ведь твоего сына никто не сможет убить. Во всем мире есть только один человек, способный его поразить». «О, как же мне узнать того, кто опечалит мое серд- це?» — спросила мать Шишупалы. «А вот как, — ответил голос. — Скоро в твой дворец со- берутся гости со всей земли. Ты должна посадить сына на колени каждому из них. И когда ты увидишь, что две его лишние руки упадут на землю, а третий глаз исчезнет с его липа, запомни того, кто будет держать его в это время на коленях, — он станет его убийцей». И неведомый голос умолк. А мать Шишупалы все так и сделала. И узнала, что ее сын падет от руки всесильного Кришны, над которым он сейчас смеялся, называя его жалким пастухом. Услышав этот рассказ, Шишупала вскочил, подобный яростной кобре, и закричал, глядя на Кришну горяшими глазами: — Вызываю на бой тебя и всех тех, кто здесь славит тебя, недостойного! Миг — и всех ослепило сверкание остро от- точенного диска в руке у Кришны. Еше миг — си- яющую линию прочертил в воздухе этот диск, и обезглавленный Шишупала рухнул на землю, как огромный утес, сраженный молнией. И все поняли, что свершилось дело справедли- вости. Почтив глубоким поклоном Юдхиштхиру, хранителя знаний, Бхишму, мудрейшего среди му- дрых, и Кришну, который очишает землю от зла и беззакония, цари успокоенно опустились на сиде- нья, украшенные золотом, и Великая Жертва была принесена в соответствии с древним законом. Чакра на пальце Вишну - знак солнца и оружие (рисунок С. Потабенко) РАССКАЗ О НОВОМ ЗАГОВОРЕ После совершения Великой Жертвы все цари покинули город Индрапрастху и разъеха- лись по своим странам. Уехали и Кауравы. Дурьодхана же, стремясь насытить свою зависть, остался на некоторое время во дворце Пандавов. Он рассматривал дивные картины, на- писанные на стенах и изображавшие великие и неподражаемые подвиги древних героев. Он любовался придворными танцовщицами, которые знали сто тысяч красивых движений рук и тысячу красивых поворотов головы. Он подсчитывал, сколько драгоценных камней украшают окна и балконы, сколько золотых светильников расставлено в покоях, сколько коней и слонов привязано в стойлах. Он думал: «Если бы все эти богатства принадлежали мне, мне одному, то цари всей земли пришли бы склониться к моим ногам, а не к ногам Юдхиштхиры. И эта гордая Драупади, которая сейчас приветствует меня только сложением ладоней и не произносит ни слова, услаждала бы мой слух нежным пением и была бы по- корна мне, как рабыня».
Такие недобрые мысли сопровождали каждый его шаг. Еше большая злоба обуяла его сердце, когда однажды он сделался посмешишем для Пандавов и всех, кто окружал их. Это было так. Бродя по всем покоям дворца, он увидел, что в одном из них вместо юла был бассейн с прозрачной водой, источавшей прохладу. Он приподнял края одежды и вступил в эту воду, желая охладить разгоряченные стопы своих ног. Но вместо воды он встретил твердую и скользкую поверхность хрустального пола и еле удержался от падения, изогнувшись, как удав. Все, кто был там, рассмеялись, видя, как извивается и машет руками этот спесивый царь, который всегда ходил важно, как верблюд. Дурьодхана, исполненный гнева и стыда, быстрою походкой ушел в сад, желая скрыться от всех. Стремительно пробегая по дорожкам, он снова увидел перед собою хрустальное озеро, возле которого лежал в траве Бхимасена, раскинув по сторонам могучие руки, по- добные ветвям огромного дерева. Там же предавались отдыху и другие Пандавы в тени та- мариндов. Желая показать им, что его обмануть невозможно, Дурьодхана уверенно ступил на сверкаюшую поверхность и тотчас же с громким плеском упал в воду, потому что это было настоящее озеро. От громоподобного хохота Бхимасены вздрогнули облака на небе, а смех Арджуны был подобен звону горного потока. Рассвирепевший Дурьодхана ринулся обратно во дворец и с размаху ударился головой о хрустальную дверь, которая была прозрачна, как воздух, и невидима для глаза. От этого улара лверь распахнулась, и парь Кауравов, пробежав по залу, снова увидел перед собой такую же лверь. Он вытянул вперед руки и попытался изо всех сил толкнуть ее, но тут же упал, растянувшись во весь рост, потому что лверь была широко открыта. Преследуемый смехом слуг и рабов, Дурьодхана, не помня себя от ярости и унижения, сразу же покинул Индрапрастху и направился в свою столицу. От ненависти к Пандавам душа его высохла, как мелкий пруд под солнцем. Он метался по своему дворцу, подобный тигру в бамбуковой клетке, и жаждал только одного — отомстить своим двоюродным бра- тьям, лишить их богатства, величия, славы, лишить всего, что они имеют. В эти дни гостем Кауравов был их дядя, Шакуни, нравом подобный Дурьолхане. Много раз уже он подучивал своего племянника совершать разные злые поступки и стал первым его советником во вражде с Пан- лавами. — О дядя, я не могу больше так жить, — стал жаловаться ему Ду- рьодхана, — я не могу этого вынести. Я брошусь в огонь или в воду или выпью яд. Какой же истинный муж сможет спокойно взирать на процветание своих врагов?! Кто может без страдания видеть их успе- хи и вспоминать о своих неудачах?! Что предпринять, чтобы победить Пандавов? — Не надо думать о победе, — ответил хитрый Шакуни, — ты уже много раз пытался их побелить, но судьба была всегда благоприятна к ним. Ты даже хотел перехитрить их, помнишь? Пытался поссорить их друг с другом, подкупить, убить по одному этих могучих героев. Но раз- ве увенчал успех эти твои намерения? Помнишь, как твой друг, пылкий
Легенды и ми^ы Древней ДОиДИи Карна, говорил тебе: «Не медли! Действуй скорее, пока нет у Пандавов многих друзей и не- победимого войска. Сокруши их силой, пока они не окрепли. Помни, что доблесть является законом воинов». Но ты не внял словам Карны, и это было правильно, потому что силой Пандавов не одолеть. — Но как, как я должен поступить теперь, чтобы завладеть всем царством? Ах, зачем отеи послушался советов старого Бхишмы и Видуры? Если бы мы не отдали Пандавам половины царства, разве смогли бы они обрести такое могущество? — горестно сетовал Дурьодхана. — Я знаю способ победить великославного Юдхиштхиру, не вступая с ним в битву, — проговорил Шакуни, наделенный хитростью старой лисицы. — Ты даруешь мне жизнь, о лучший среди живущих, — вскричал Дурьодхана. — Скажи, о, скажи скорее, что это за способ и что нам всем следует делать? Шакуни сказал: — Все вы забыли о том, что у царя Юдхиштхиры, мудрейшего и справедливейшего, есть одна слабость. Воспользовавшись ею, мы сможем заставить его покориться тебе. — О, не медли, говори скорее. Нетерпение разрывает мне сердце. В чем состоит эта слабость? — торопил его Дурьодхана. — В том, что он любит играть в кости. Эта игра из всех игр разрешена законом каждому воину, и нет худа в том, чтобы играть. Но царь справедливости играет честно, и в этом его слабость. Всему миру известно, что я всех обыгрываю в кости. Не спрашивай меня, как я это делаю, но нет мне равного ни среди людей, ни среди богов. Я могу обыграть и Юдхишт- хиру, уверься в этом без всякого сомнения. — Это великое счастье и радость, и надо сделать именно так! — вскричал Дурьодхана в безмерном восторге. — Но кто же призовет сюда Юдхиштхиру? Постоянно оскорбляемый мною, он не примет моего приглашения. — Следует упросить твоего отца сделать это. Юдхиштхира всегда отвечает почтением и согласием на каждую просьбу своего слепого дяди, — посоветовал Шакуни. И вот оба эти злоумные направились в покои старого царя Дхритараштры. — Вот перед тобой, о царь царей, твой старший сын, — начал Шакуни. — Лицо его по- крыто бледностью, как вершина Гималаев — снегами, взгляд его погас, как огонь, залитый водой, а грудь его разрывают вздохи и рыдания. — О, что же является причиной такого страшного горя? — в беспокойстве спросил ста- рый Дхритараштра. — Может быть, кто-нибудь обидел моего наследника или прогневил его? — Нет, владыка земли, не в этом таятся корни зла, которые губят жизнь твоего сына. Одно желание овладело его душою, и, если оно не исполнится, он не переживет этого, — продолжал Шакуни. — Да-да, отец, — подхватил Дурьодхана, — если ты не захочешь помочь, я лишу себя жизни. — Я все готов сделать, чтобы утешить тебя, сын мой, но скажи скорее, что может под- держать твою жизнь? — Я хочу сыграть в кости с великославным царем Юдхиштхирой. Вели гонцам скакать за ним не медля. — Если это принесет тебе радость, я даю свое согласие. Пусть сегодня же начнут стро- ить зал для игры. Это здание должно быть украшено резьбой, чтобы радовать сердце своим видом. И пусть будут отправлены гонцы к царям других стран, дабы выразить им почтение и пригласить посмотреть на эту игру.
Uв^вб^орота Не успел старый Дхритараштра докончить свою речь, как уже послышались удары мо- лотков каменотесов, а из ворот города вышла длинная вереница слонов. Погоншики, сиден- ие на их головах, направили слонов к лесу, чтобы привезти розового и черного дерева, душистого сандала и гибкого бамбука. Во все стороны поскакали гонцы, вздымая пыль на дорогах. По всему царству пошла молва о том, что скоро прибудет благородный Юлхишт- хира, чтобы принять участие в игре в кости. Дурьодхана был счастлив, что обратился к советнику, который умеет сплетать речи и мысли свои так хитро, как рыбак сплетает сети из волокна пальмы. Кто, извиваясь, ползет по жизни, Стремясь обманом насытить жадность, Тот хочет хитрость свою умножить На злые мысли себе подобных. Зимою змеи друг друга греют, Шакал с шакалом заводит дружбу, За ланью волки несутся стаей, И ворон с вороном мясо делит. РАССКАЗ ОБ ИГРЕ В КОСТИ Когда зал для игры был уже почти возведен, Дурьодхана пришел к царю, чтобы подгото- вить его к тому, что играть должен будет Шакуни. — О мой милый сын, — приветливо встретил его Дхритараштра, — радуется ли твоя душа? Ведь скоро ты сможешь показать свое искусство в игре в кости. — Меня радует, что выстроен такой красивый зал для этой игры, — уклончиво ответил ему Дурьодхана. — Но разве этого достаточно, чтобы унять неутихающую боль моего сердца? — Почему же ты снова жалуешься? Ты уже почти достиг свершения своих желаний. Скоро прибудет сюда Юдхиштхира, и вы порадуете мою душу своей братской встречей в этом зале. — Ах, отец мой, разве могу я встретить его по-братски? Братья должны быть равны друг другу, и между ними не должно быть зависти. А перед моим взором все время стоит необыкновенная роскошь, которую я видел в Инлрапрастхе. — Да зачем же тебе чужие богатства? Ведь ты имеешь все, что имею я, — пытался его уговорить слепой отец. — Нет, я не могу забыть, какие дары получил Юдхиштхира от царей, собравшихся на Великую Жертву. Я не могу забыть тысячи отборных слонов, каждый из которых был по- крыт сеткой из чистого золота! Я не могу забыть тысячи тысяч коней в сбруе, украшенной бирюзой! И стада быков с позолоченными рогами! И сосуды с благовонными маслами, и бесценные украшения! И оружие, о котором могут только мечтать лучшие из воинов! ЙЕГ и к
Легенды и мисры Древней ^ндим — Но где же пути к таким богатствам? — спросил старый слепой царь. — Может быть, нам тоже следует устроить для тебя торжественное жертвоприношение и призвать на него многих нарей из других стран? Тогда и твои богатства умножатся. — Нет, отен, — воскликнул Дурьодхана, — этого никогда не будет, потому что все ве- ликомошные цари уже выразили свою покорность Юдхиштхире. Как же они теперь придут склониться к нашему трону? Ты должен помочь мне. Ведь твоя жизнь привязана к моей, как одна лодка к другой. Моя гибель и ослабление Кауравов будут гибелью и для тебя, и для всего нашего рода. — Но что же надо делать, скажи мне, — печально проговорил Дхритараштра. — Ты должен разрешить Шакуни сыграть в кости с Юдхиштхирой. Он прославился сво- ей ловкостью в этой игре, и он победит моего брата и выиграет у него все его достояние. — О, если этим я помогу тебе, то я согласен. Скажи Шакуни, что я прошу его оказать нам честь и играть от нашего имени. Когда Юдхиштхира, этот лучший из знатоков закона, получил приглашение прибыть к Кауравам, он задумался. Сердце подсказывало ему, что не следует принимать это при- глашение, но, по обычаю воинов и парей, нельзя было отказаться от вызова на игру. После долгих колебаний он взошел на колесницу и вместе с братьями и Драупади направился во дворец Дхритараштры. Войдя в собрание царей, он с почтением приветствовал всех и сел на ковер в центре зала, где уже была приготовлена доска для игры. Шакуни сел против него и обратился к нему со словами предостережения, желая разжечь в нем страсть игрока: — О царь, ты являешься носителем мудрости и отваги, ты должен решить, что нам де- лать. Ведь не всякий игрок может спокойно вынести удары проигрышей и радость побед. Они сотрясают душу, как гроза сотрясает дерево. Может быть, ты не будешь играть? — Я не рассчитываю на победы и не опасаюсь поражений. Осуждение постигает только тех, кто играет бесчестно. Поэтому пусть начнется игра в соответствии с правилами. — Но готов ли ты играть до конца? Ты ведь знаешь, что стремление к победе может за- ставить нас продолжать игру до тех пор, пока один из нас не лишится всего, что имеет. — Да. Я приехал в это блестящее собрание царей не для того, чтобы отступать, не до- ведя игру до конца. Пусть она начнется. И игра началась. — Что ты ставишь, о царь земли? — спросил Шакуни. — Вот этот золотой убор, усыпанный отборным жемчугом, — ответил Юдхиштхира. Загремели кости, брошенные ловкой рукой Шакуни, и в первый раз раздалось его вос- клицание: — Я выиграл! — Я ставлю сосуды с драгоценностями, которые хранятся в моей сокровищнице, — ска- зал Юдхиштхира. И вскоре во второй раз раздался голос Шакуни: — Я выиграл! — Я ставлю мою колесницу, украшенную алмазами, и восемь коней с серебряными копытами.
И в третий раз все услы- шали тот же голос: — Я выиграл! — Я ставлю тысячу ты- сяч рабов, молодых и силь- ных и способных к любой работе. И снова: — Я выиграл! — Я ставлю тысячу сло- нов, которые обучены со- крушать стены вражеских городов и не боятся шума битвы. Они выносливы и непобедимы. „ , Роковая игра в кости — Я выиграл! — Я ставлю всех воинов моей армии и все колесницы, на которых они сражаются. — Я выиграл! — Я ставлю свой дворец и все сокровиша, которые хранятся в нем. — Я выиграл! И вот все, кто был в собрании, заволновались и зашумели и стали вскрикивать, видя, что Юдхиштхира, этот светоч правды, идет к своей гибели из-за хитрости Шакуни. А мудрый советник Вид ура обратился к слепому царю: — О владыка царей, почему же ты не повелишь прекратить эту игру, которая губит ве- личайшего из парей земли? Разве ты не постигаешь умом того, что это рано или поздно при- ведет к гибели всех Кауравов? Если бы ты мог видеть, как покраснели сейчас от гнева глаза Арджуны, непобедимого в сражениях, и как сжимает кулаки Бхимасена, который страшен всем живушим на земле! А младшие Пандавы, близнецы Накула и Сахалева, уже схватились за мечи. Пожалей собственных сыновей, повели прекратить игру. Услышавший эти слова Дурьодхана, который весь дрожал от радости и нетерпения, бы- стро заговорил: — Отец, отец, не слушай этого советника. Ведь он был другом царя Панду, а после его смерти всегда вступается за Пандавов. Давно бы следовало выслать его из нашей страны, а ты прислушиваешься к его речам. Как может грозить гибель тем, кто выигрываег такие огромные богатства? Сегодняшний день отмечен счастливым сочетанием звезд, он прине- сет нам успех и процветание, а не гибель. Не слушай Видуру, отец. Но Вид ура продолжал: — Вспомни, о царь: когда родился этот твой старший сын, он стал сразу кричать, как шакал. И все говорили, что он приведет весь свой род к упадку и истреблению. Это шакал в образе Дурьодханы живет в твоем дворце. Не слушай его, останови игру. — Нет-нет, отец, — вскричал Дурьодхана, — пусть игра продолжаегся! И игра продолжалась. — Что же ты еше поставишь, о царь? Не пора ли тебе признать свое поражение и уйти с позором? — спросил Шакуни. — Я ставлю свое царство со всеми его жителями и всеми богатствами.
Легенды и мн<£ы Древней [г|нд*- Все, кто созерцал игру, перестали лышать и глазами, исполненными ужаса, смотрели на Юдхиштхиру. В полной тишине ударились кости о доску. — Я выиграл! — раздался торжествующий голос Шакуни, Дурьодхана вскочил со своего места и затопал ногами от счастья. Он обводил всех сверкающими глазами и хвастливо поворачивался во все стороны. «Брат проиграл все, что мы имели, — подумал Бхимасена, — но я верну это в первом же бою». «Ничего, все это не так страшно, — подумал Арджуна. — Пока мы вместе, мы снова обретем свое счастье». — Что же теперь сможет поставить этот ниший? — вскричал Дурьодхана, показывая пальцем на Юдхиштхиру, у которого кровь отхлынула от лица. — В чем теперь его богат- ство? Все слышали — он сказал, что не отступит до конца игры. Что же он поставит? И тут раздались слова Юдхиштхиры, от которых дрогнуло сердце у всех собравшихся в этом зале: — Мое богатство — это мои братья. Я ставлю младшего из них, этого красавца Накулу, который обладает гневом льва и силой молодого буйвола. — Я выиграл! — вскричал Шакуни. — Отныне этот Накула — наш раб. Что ты еше имеешь? — Я имею еше одного младшего брата — Сахадеву. Он так же безупречно владеет ме- чом, как Накула, и обучен всем законам царей. Я ставлю его. Проиграв и второго брата, Юдхиштхира погрузился в глубокое раздумье. По обычаю воинов он не мог отказаться от игры, пока имел хоть какое-нибудь достояние. Страшная судьба, на которую он обрекал своих близких, нависла над ним как черная туча, и он не видел пути к спасению. — Ну, что же ты? — насмешливо спросил Шакуни. — Я уже начинаю сомневаться, от- дашь ли ты все проигранное. Ведь азарт опьяняет игроков, и часто они не отвечают за свои слова. Все ли ты уже проиграл, что имеешь? — Нет, не все, — с горьким достоинством ответил Юдхиштхира, всегда преданный правде. — Я ставлю теперь несравненного знатока оружия —Арджуну. Его, который подоб- но опытному лодочнику, всегда благополучно переправлял нас всех через бурные океаны битв. Нет ему равного по ловкости и отваге. Его я ставлю. И тут же Шакуни выиграл Арджуну. — Я ставлю последнее, что имею, — Бхимасену, этого сокрушителя врагов. Нет сре- ди живых никого сильнее этого слона из рода Бхараты. Его я должен теперь поставить. Бросай кости. — Я выиграл, — раздался голос Шакуни в мертвой тишине. — Что ты ставишь те- перь? — Я ничего больше не имею. Мне ничего больше не принадлежит. Только я сам принад- лежу себе. Я ставлю себя. Если ты и на этот раз выиграешь, я готов делать все, что должен делать тот, кого проиграли. Шакуни бросил кости, и кольцо несчастья замкнулось вокруг благородного царя Юд- хиштхиры. — О, какой великий грех ты совершил, — насмешливо сказал Шакуни, — ты проиграл самого себя. И зачем же ты избрал путь такого низкого падения, если у тебя еше имеется собственность?
ж — У меня ничего нет. Я никогда не осквернял ложью свои уста, верь мне — у меня ни- чего больше нет. — Как это — ничего нет? Разве ты забыл про Драупади, про эту гордую дочь царя Панча- лы, твою жену? Разве жена не является собственностью мужа? Может быть, она принесет тебе счастье, и, поставив ее, ты сможешь отыграть себя и своих братьев и все свое состояние? Стон ужаса пролетел по залу. Все ждали, что же ответит Юдхиштхира, всегда соблю- дающий закон. — Хорошо, — сказал Юдхиштхира, — я ставлю Драупади. Моей ставкой является эта женщина, глаза которой подобны лепесткам осеннего лотоса. Она одарена всеми совер- шенствами и всеми добродетелями женщин. Она подарила мне пятерых сыновей. Нет нико- го прекраснее ее на земле. Я ставлю ее, пусть совершится игра. — Я выиграл! — в последний раз вскричал Шакуни и отбросил в сторону уже ненужные кости. — Какое горе! Какой ужас! Какой позор! — стали восклицать цари, собравшиеся там. Советник Видура закрыл лицо руками и зарыдал, как будто охваченный безумием. Ста- рый ярадод! Бхишма низко опустил голову, точно позор этой игры пал и на его седины. Наставник Дрона готов был выколоть себе глаза, те глаза, которые видели, как его люби- мые ученики, его гордость, его непобедимые Пандавы, были проиграны, как рабы, и сами превратились в рабов. И только Дурьодхана и его друг Карна победно хохотали, обходя Пандавов кругами, точно хишные птицы. Так закончилась эта страшная игра в кости, которая принесла разорение Пандавам, этим лучшим среди лучших потомков Бхараты. Но ни благородный Юдхиштхира, ни его братья не выдохнули лаже слова сожаления о своих утратах. Лишь тот, кто душою мелкой К дарам богатства привязан, Будет безмерным горем Охвачен, его лишившись, Л тот, кто умом высоким Постигнет вешей причины, Спокойно встретит удары Изменчивой вечно судьбы. РАССКАЗ ОБ УНИЖЕНИИ ДРАУПАДИ Дурьолхане не терпелось унизить Лраупали, которая так долго им пренебрегала. — Пусть приведут сюда эту гордую жену Юлхиштхиры! — вскричал он. — Пусть она подметет здесь пол. Мудрый Видура не выдержал.
Цепенды и мис|>ы Древней ДОцдии — О низкий! — воскликнул он. — Разве ты не понимаешь, что грубыми своими слова- ми ты опутываешь сам себя, как веревками? Разве ты не видишь, что навлекаешь на свою голову гнев разъяренных тигров? Ты получил плоды этой игры подобно бамбуку, который плодоносит только перед своею смертью. Ни один истинный воин не станет оскорблять по- бежденного противника. Ты, как удав, заглотал богатство Пандавов, но оно разорвет тебе грудь, когда его будут извлекать обратно. Твое бесчестие является дорогой в ад, и на эту же дорогу ты увлекаешь всех Кауравов. Остановись хоть сейчас, не умножай своих злых дел. Но умные речи не задерживаются в памяти тех, кто не желает их слушать. — Ступай немедленно, — приказал Дурьодхана своему вознице, — и приведи сюда царицу Драупади! И вот этот возница предстал перед Драупади: — Ты должна сейчас же идти со мной, будешь прислуживать нашему владыке. Ты боль- ше не царица: твой муж проиграл тебя в кости. — Что за странные слова я слышу? — воскликнула эта гордая женшина. — Разве царь не мог сделать другую ставку? — Сначала он проиграл все, чем владел, затем всех своих братьев и самого себя, а затем уже и тебя. Так что не спорь, а ступай со мною. — Нет, возница, я не пойду. Иди один. Иди и спроси этого игрока, кого он проиграл раньше, меня или себя. Когда возница спросил об этом Юдхиштхиру, этот царь, душа которого погрузилась в скорбь, ничего ему не ответил. Зато Ду- рьодхана, спешивший насытить свою низость, закричал: — Пусть дочь царя Панчалы явится сюда и сама спросит об этом. А мы все послушаем, как и о чем будет она говорить со своим мужем. Неразумный по своей молодости Карна при этих словах за- лился смехом. — Да-да, иди скорей, приведи ее! — вскричал он. Возница вновь направился к Драупади и сказал, что ее ждут в собрании царей. — Меня ждут не цари — меня ждет моя судьба, — с горест- ной покорностью согласилась эта женшина, украшавшая собою землю. — Но прошу тебя, пойди туда еше раз без меня и скажи, что я хочу знать, будут ли Кауравы относиться ко мне с уваже- нием. — Ах, вот что она хочет знать, — расхохотался Дурьодхана и обратился к одному из своих братьев: — Я прошу тебя, Душ- шасана, приташи сюда эту нашу рабыню хоть за волосы. Увидев перед собою Душшасану, который без всякого по- чтения приказал ей идти следом за ним, Драупади, охваченная горем, громко рыдая, побежала в покои цариц. Бесчестный Душшасана догнал ее и схватил за волосы. Он намотал на руку дивные волосы, благоухавшие драгоценными ароматами, и, как Унижение Драупали рабыню, поташил за собой эту первую среди женшин земли.
'Jejjeb^epoTe Появившись перед собранием многих парей в разорванной одежде, Драупади гневно проговорила: — Вы, Кауравы, вероятно, уверены в полной своей безнаказанности, если так унижаете •еня. Не рвите моих волос и не терзайте моих одежд — ведь Пандавы никогда не простят этого, и ничто не спасет вас от гибели. Они покарают вас, даже если вы заключите союз с самими богами! Грубый хохот злосердечного Дурьодханы был ей ответом. Стал смеяться нал ней и \арна, который во всем поддерживал своего друга. А Душшасана начал срывать одежды с этой царицы, блистающей величием даже в таком унижении. И тогда Драупади, терзаемая безмерным стыдом, мысленно призвала на помощь далекого Кришну, одаренного чудодей- ственными свойствами. «Несчастные Пандавы, которые скованы законами чести воинов, не могут ни словом, ни движением помочь мне. Но ты, губитель многих демонов, ты, который очишаешь землю от зла, отчего ты не поддержишь меня в такой горестный час?» И сразу же силой волшебства блистательного Кришны на ней стали появляться новые одеж- ды, богато украшенные и благоухающие. И чем быстрее срывал их Душшасана, тем быстрее возникали вновь и вновь эти покровы, ласково обвивавшие тело опозоренной Драупади. В это время поднялся во весь свой могучий рост Бхимасена, этот лев с широкими пле- чами. Голосом глубоким, как рокот грома, он произнес страшную клятву: — Слушайте мои слова, все воины земли. Таких слов никто не произносил до этого и не произнесет в грядущие века. Да не достигнет душа моя посмертного блаженства, да не опадет она никогда в обитель душ моих предков, если я в открытом бою не разорву грудь этого злодея и не напьюсь его горячей крови! Все содрогнулись, услышав эту клятву. А Драупади обратилась к старому Бхишме, к Видуре и к царям, видевшим все, что произошло, и спросила: — Вы, царственные мудрены, вы, украшенные многими добродетелями, скажите мне, мог ли мой супруг проиграть меня после того, как проиграл себя? Ведь, будучи проигран- ным, он стал рабом и поэтому не мог проиграть царицу, не должен был дальше соблюдать обеты воинов. Я не могу считать себя проигранной. Я свободна и всегда буду свободной. — Нет, ты рабыня, рабыня! — закричал Дурьодхана. И все его друзья подхватили: — Рабыня ты, рабыня! — И всегда теперь будешь рабыней, если это будет угодно моему великому другу, — до- бавил Карна. Тогда поднялся Арджуна, светлый и прекрасный, и воскликнул: — А я клянусь, что от моих стрел не скроется этот Карна, который не умеет выбирать друзей и так легко предается злу. Он думает, что, родившись в панцире, он может никого не бояться. Но и он, и все друзья Дурьодханы, подвергавшие осмеянию эту безупречную жен- щину, падут, пронзенные моими стрелами. Гималаи могут сдвинуться с места, солнце может лишиться своего жара, а месяц — прохлады, но не сможет ослабнуть сила моей клятвы. Вслед за ним Сахадева поклялся убить хитроумного Шакуни, а Накула принес клятву отомстить всем братьям Кауравам. В это время во дворе завыл шакал, затем закричали ослы, а вослед пронеслись крики зловещих ночных птиц. Видура и Бхишма обратились к царю Дхритараштре, говоря:
Легенды и мифы Дреамей ДОндии — Это дурные знаки, предвещающие несчастье. Всех вас постигнет кара богов. Нет такого закона, чтобы считать эту иарииу рабыней. Большой грех совершает твой старший сын, насмехаясь над нею. Испуганный Дхритараштра внял словам советников и обратился к Драупади: — О иарииа, этот мой сын проявил непочтение к тебе. Никогда больше этого не будет, поверь мне. Чтобы искупить его вину перед тобою, я готов исполнить любую твою просьбу. — Я прошу, великий парь, вернуть свободу моему супругу. Нет и не может быть у меня других просьб к тебе, о податель счастья. — Твой супруг свободен. Проси еше что-нибудь, это будет счастьем для меня. — Тогда я прошу подарить свободу всем Пандавам. Кроме этого мне ничего не нужно. — Я согласен, — милостиво сказал Дхритараштра. — Все братья твоего супруга тоже обрели свободу. Я возвращаю вам вашу страну и все богатства. — Брат, слышишь ли ты безумные речи нашего старого отиа? — воскликнул Душшаса- на, обращаясь к Дурьодхане. — Он бросил на ветер все, что мы обрели путем этой игры воинов. Что же нам делать? — Да, Пандавы сразу же соберут огромное войско и нападут на нас. Мы все слышали их клятвы. Они не простят нам оскорбления Драупади. — Сейчас я вызову Юдхиштхиру на новую игру, — вмешался Шакуни. — Я спасу вас. И снова вызванный на игру Юдхиштхира не смог отказаться из уважения к обычаям. Один только раз сыграли противники, и иарь справедливости снова проиграл, обманутый бесчестным Шакуни. — Я играл от имени Дурьодханы. Пусть же он скажет, какой выигрыш ему угоден на этот раз, — молвил Шакуни. И Дурьодхана ответил: — Проигравший парь должен будет вместе со своими братьями подвергнуться изгна- нию на двенадцать лет. Пусть они все проживут эти двенадцать лет в глухом лесу, вдали от нашего царства. И еше один год, тринадцатый, пусть они проживут где-нибудь неузнанны- ми. Если же хоть кого-нибудь из них узнают, они снова удалятся в лес на двенадцать лет. Таково мое решение, о тигры среди людей, и я его не изменю. Ведь игра велась добровольно и у всех на глазах. И царь Юдхиштхира снова проиграл. Все опечалились сердцем, услышав эту речь. Все увидели, что Дурьодхана и Шакуни, лишенные добродетелей и достоинств, снова оплели великодушных Пандавов сетями своих хитрых уловок. Все поняли, что теперь ничто не может спасти этих героев от изгнания, и скорбно опустили головы в знак прощания на многие годы с этими носителями славы. РАССКАЗ ОБ УХОДЕ В ИЗГНАНИЕ В те дни, когда гроза несчастья разразилась над Пандавами, их преданный друг Кришна был занят войной. Огромное войско врагов разорило его сграну и окружило столицу, пока 68
и проводил свои дни в Индрапрастхе после свадьбы Арджуны. Возвратившись к себе, он двинул в битву всю свою армию и до тех пор не мог покинуть поля боя, пока не истребил з тех вражеских военачальников и не рассеял всех лучников и колесничих. Узнав о беде, постигшей его друзей, он, не медля, устремился снова в Индрапрастху. но все, чему назначено было свершиться, уже свершилось, и изменить ход событий было евозможно. Пандавы готовились к уходу в изгнание, и Арджуна обратился с просьбой к своему другу: — О Кришна, брат мой, об одном попрошу я тебя: возьми с собой Субхадру, мою бес- •нную супругу. Она сестра твоя, береги ее, как свою и мою жизнь. Поддержи ее в горе и 1 азвей ее печаль. Храни ее, нежную, как тычинка лотоса, до кониа моего изгнания. И Кришна свято обешал Арджуне исполнить его просьбу. Советник Видура тоже прибыл в Индрапрастху, чтобы проводить Пандавов в изгнание. Со слезами на глазах он обратился к Юдхиштхире и сказал: — Пусть не тревожит тебя судьба твоей почтенной матери. Та, что дала жизнь таким эблестным героям, будет окружена друзьями. Она поселится в женских покоях моего лома, и все будут оказывать ей зна- • и наивысшего внимания и заботы. Вы же, непобедимые в бою •• побежденные хитростью, должны невредимыми вернуться • нам, когда истечет срок, назначенный бесчестным. Мы все, зри и советники, брахманы и воины и все подданные, будем ждать вас. — О, не уходите, нет! — зарыдала царица Кунти. — За что боги так немилостивы к вам, всегда преданным правде и добру?! Если бы я знала, что нас ждет такое горе, я бы скрыла вас, когда вы были еше маленькими, и взрастила бы вас вдали от двора царя лритараштры. Он слеп не только глазами — он слеп душою, если не видит, какое беззаконие творят его сыновья. Лучше бы и я ослепла, чтобы не видеть, как эти блистательные герои ухо- дят сейчас из своей столицы в одежде ниших. О, не отнимайте у ченя моих детей! О, не отнимайте хотя бы всех сразу! Пусть хоть самый младший останется мне в утешение. Пусть уйдут старшие, :кованные долгом воинской чести, ноты, Сахадева, сжалься надо лной. О, останься хоть ты, не покидай меня! Так умоляла царица Кунти, разрывая на себе одежды и выти- : ая слезы распушенными волосами. Но все сыновья поочеред- но склонились к ее ногам, принеся ей прошальное приветствие, и медленно пошли друг за другом прочь от дворца по улицам, на которых стояли толпы рыдаюших людей. Вместе с ними ушла и Драупади, преданнейшая из жен. Эта женшина, всегда служив- шая украшением своих нарядов, шла сейчас в платье отшельни- цы, распустив по плечам волосы. Так, сопровождаемые скорбными вздохами и горькими сте- наниями всех горожан, Пандавы вместе с Драупади прошли го- родские ворота и направились по пыльной дороге к далекому лесу. Кунти орошается с сыновьями
Легенды и ми^ы Древней |^нд| Когда Видура возвратился в столицу Кауравов, слепой царь призвал его, чтобы расспро- сить обо всем. — Я все хочу услышать от тебя, — обратился он к своему советнику. — Расскажи мне о каждом из них, не утаив ничего. Как они покидали свой город? — Сейчас ты узнаешь, что я видел, — ответил Видура. — Юдхиштхира шел, закрыв лисю краем своей одежды. Это означает, о владыка, что он и сейчас относится к твоим сыно- вьям с добротой и любовью. Он боялся, что в его взоре может невольно вспыхнуть гнев и что этот огненный взор может упасть на кого-нибудь из твоих близких. Поэтому он шел, скрыв свои глаза. Бхимасена следовал за ним, глядя на свои могучие руки. И это означает что он думал о том часе, когда будет поражать этими руками своих врагов. Арджуна шел, вздымая ногами пыль и следя взглядом за тем, как она разлетается в стороны. Это означа- ет, о владыка, что он видел перед собой поле грядушей битвы и вместо тысяч пылинок ему представлялись тысячи стрел, которые он будет посылать в своих врагов. Последними шли Накула и Сахадева. Они густо посыпали свои тела пеплом в знак величайшей скорби. И это означает, о повелитель, что тяжко будут скорбеть жены тех воинов, которых эти герои за- рубят мечами, когда настанет неотвратимый час сражения. Услышав эту речь, Дхритараштра поник головой. А Бхишма, старейший из всех потом- ков Бхараты, сказал ему: — Ужасное дело совершил твой старший сын. Через тринадцать лет будет истреблен твой род, о царь. Поэтому пусть никто из вас больше не посягает на справедливость. Пусть все живут в согласии с правдой, чтобы не умножать свои грехи перед лицом всесильного бога смерти. Ты мой внук, в твоем дворце я живу и пользуюсь должным почетом. Тебе я стану помогать, когда наступит час битвы, но снова говорю: пусть твои сыновья не творят больше никаких беззаконий. Затем приблизился наставник Дрона и тоже сказал: — Много лет ты давал мне пишу и питье. Я не знал забот, живя в твоем дворце, и я не забуду этого. Я тоже буду биться на твоей стороне, хотя сердце мое знает, что правда на стороне Пандавов. Святой отшельник-брахман благосланляет Па плавов перед изгнанием
Душу старого паря охватила тревога, и он решил про себя, что будет следить за всеми поступками своего старшего сына, чтобы удержать его от свершения нового зла. ♦ * * И вот по прошествии некоторого времени Дурьодхана созвал своих друзей и обратился к ним со словами беспокойства: — Я неустанно думаю о том, что с нами будет, если Пандавы нарушат слово и вер- нутся из изгнания. Или если мой отеи вдруг призовет их обратно, послушавшись голоса злости. Они не пошалят нас, потому что никогда не видели пошады от нас. Что нам делать? Шакуни ответил: — О иарь земли, чего ты боишься? Пандавы никогда не изменят чести. А если твой отеи освободит их от данного слова и они вернутся, то нам же лучше. Мы будем ежечасно на- блюдать за ними и мешать им искать союзников. Живи спокойно и жди, что принесет тебе время. Душшасана сказал: — Да, Шакуни изрек истину. О, как он мудр! Нам с тобою, брат мой, следует всегда рислушиваться к его словам. — Нет! — с жаром вскричал Карна. — Не так надо жить и нечего ждать. Я обешал дружбу Дурьодхане, я буду оберегать его и служить ему до последнего дыхания. И я думаю, что вместо бесплодного ожидания мы должны взойти на колесницы и устремиться в лес, ле пребывают Пандавы. Мы должны найти их и убить всех до одного, пока они вновь не сбрели силы. Но не успели они направить бег своих коней вдаль, как были остановлены посланцами .аря Дхритараштры и возврашены обратно. Так в первый раз слепой иарь проявил волю и не дал своему недоброму сыну совершить злодеяние. Насколько больше плодов принесло бы его веление прекратить зловешую игру в кости! Как далеко мог бы он увести весь свой род от грядушего истребления! Но этот г есславный потомок Бхараты не прислушался к голосу разума и не внял своим советникам, одаренным мудростью. И теперь ему оставалось только отмечать в сердце своем годы, ко- торые Пандавы проведут в изгнании, и ожидать часа расплаты. РАССКАЗ О НАЧАЛЕ ЖИЗНИ В AECV Когда достославные Пандавы вступили в лес, Юдхиштхира обратился с мольбою к Солн- цу, прося его о помоши. Видя вокруг непроходимые заросли, слыша шипение ядовитых змей и рычание зверей, зная, что в чаше скрываются ракш асы-людоеды, этот мудрый царь воз- звал к отцу всех творений, прося его о зашите.
Легенды и гли^ы Древней Индии Согласно обычаю он вошел в струящуюся воду и, протянув к Солнцу цветы в открытых ладонях, обратил к нему свою мольбу: — О Солнце, око Вселенной, начало всех вещей, владыка людей и богов! О губитель мрака, повелитель лучей и податель жизни! Ты сильнее всех, самых сильных, ты светлее всех, самых светлых. Ты разгоняешь туманы, выпиваешь реки и моря, ты побеждаешь грозо- вые тучи и заставляешь их проливаться дождем. Ты питаешь все живое на земле, нет преде- ла твоему милосердию. Помоги нам, которые преклоняются перед тобой, поддержи нас. И Солнце, этот создатель дней, спустилось с неба и появилось перед Юдхиштхирой. — Ты прославил меня словами, которые достойны похвалы, и вот я перед тобою, — об- ратилось оно к царю, стоявшему со сложенными ладонями. — Ты получишь, что желаешь. Вот возьми этот медный сосуд и отдай его своей добродетельной супруге. По ее желанию он будет наполняться пищей, и этой пише не будет конца до тех пор, пока не насытятся все, кто голоден. Проговорив эти слова, Солнце, сияющее тысячами лучей, снова засверкало в небе. А Юдхиштхира, выйдя из потока, отнес волшебный сосуд Драупади, и он тотчас напол- нился пишей. Насытившись, все Пандавы еше раз прославили Солнце и, бодрые духом направились в глубину чаши. Они углубились далеко в лес, проходя через заросли бамбука, прорываясь сквозь сети лиан, переправляясь через болота, полные змей, и переплывая реки, где жили тысячи тысяч крокодилов. Достигнув солнечной поляны на берегу быстротекущей реки со светлой водой, они по- селились там и стали мирно проводить свои дни. О том, что в лесу живут величайшие из героев земли, скоро узнали все создания, на- селяющие дебри. Змея передавала этот слух другой змее, олень — оленю, птица — птице. Драупади старалась радостно переносить жизнь н лесу н годы изгнания Пандаоон
{^вб^арата И вот вскоре он дошел до ракшасов, которые давно хотели отомстить Пандавам за то, -•то Бхимасена убил самого сильного из них. Сверкая огненными глазами, наполняя рыча- нием землю, размахивая огромными руками, один из ракшасов появился ночью перед убе- жищем этих носителей славы. Когда все они вышли, удивляясь, ракшас принял форму горы, □том — форму потока, а потом стал поминутно менять свой вид для устрашения героев. Бхимасена, обладающий силою тысячи слонов, затянул потуже свою набедренную по- вязку и, потирая ладонь о ладонь, пошел прямо на ракшаса. - Не подходи, — зарычало это чудовище, — лучше не подходи близко. Я разгрызу тебя на части на глазах у твоих дерзких братьев. Услышав это, Бхимасена, могучерукий, вырвал из земли дерево и без промедления начал бой, ударив им ракшаса по голове. Тогда рассвирепевший ракшас силой волшебства зажег •.ругое дерево и бросил его в героя, но Бхимасена ударом ноги оттолкнул горящий ствол рямо на ракшаса. Затем оба противника стали швырять друг в друга деревья и опустошили оловину леса. Наконец Бхимасена схватил огромного ракшаса руками и стал сжимать его такой страшной силой, что тот задохнулся и рухнул на землю. Весть об этой победе облетела весь лес, подобно облаку, гонимому ветром. И все живые лшества стали славить героя, а другие ракшасы ушли подальше от путей Пандавов, чтобы ••збежать такой же страшной участи. Когда прошло тринадцать месяцев жизни в лесу, Бхимасена ошутил глубокую тоску. Лни, лишенные воинских подвигов, казались ему временем, потерянным без пользы. Он одошел к Юдхиштхире и обратил к нему речь, исполненную нетерпения: — О лучший из рода Бхараты, скажи, что приобретаем мы все, живя в этом лесу и со- б модая обеты правды и добра? Ведь не правдой и не добром отняли у нас царство наши 5раги. Из-за того что ты связал себя словом чести, они отняли у нас царство, подобно тому как отнимают плоды у безрукого или угоняют коров у безногого. Это убежише в лесу годит- ся для слабых людей, но не для нас. Только трусы любят уходить от опасностей, а для меня все это горше смерти. Наше бессильное существование навлечет позор на наши головы. Что пользы в соблюдении такой справедливости? Ведь главная справедливость, о податель даров, состоит в том, чтобы вести свое царство по пути процветания. А у нас нет теперь арства. Надо уйти отсюда и вернуть его силой. Юдхиштхира, исполненный величия, ответил ему: — Я не могу запретить тебе пронзать мою грудь словами, подобными стрелам. Но пом- ни всегда, что с тех пор, как стоит земля, и до тех пор, пока она будет стоять, слово воина нерушимо. В собрании царей я сказал, что любой проигрыш будет оплачен, и поэтому не южет быть даже мысли о том, чтобы нарушить слово. Этого позора с нас не смоют даже столетия. Наша жизнь здесь тоже жжет мое сердце, как яд, но я буду ждать окончания сро- * а, подобно тому, как сеятель ждет урожая. Никто из нас не должен становиться на путь бесчестия. — Битва не может быть путем бесчестия! — воскликнул Бхимасена. — Бесчестие в том, чтобы пропустить возможность убить своего врага. Если даже ты после его гибели попа- лешь в ад, ал покажется тебе раем. Взгляни на Арджуну, он тоже томится, как лев в западне. И его дивный лук, тетиву которого он умеет натягивать и правой, и левой рукой, валяется в хижине, как засохшая лиана. — Иногда следует и прощать своих врагов — так говорят мудрены, — задумчиво от- ветил Юдхиштхира.
Легенды и ми^ыДревней ^нд,- — Прошать?! — вскрикнул Бхимасена. — Ты из воина превратился в брахмана. К чему приведут твоя доброта и всепрощение? К нашей гибели и к гибели царства. И потом, как мы будем жить неузнанными? Кто может не узнать тебя, славу всей земли, или меня, подобно- го горе? Арджуна тоже виден издалека, как цветущее дерево в пустыне у колодца. И лаже младшие наши братья, подобные двум молодым львам, будут узнаны по их осанке. Чего же мы ждем? Нового изгнания на двенадцать лет? Давай лучше считать месяц за год. Тогда уже все тринадцать лет прошли, и нам надо готовиться к битве. Нет для воина большей правды, чем правда боя. — О могучерукий, эта речь справедлива. Но помни и другие слова мудрых: кто хочет побелить, полагаясь только на свою отвагу, часто встречается с поражением. Успешной бы- вает битва, хорошо подготовленная и имеющая разумный план. Полумай, как силен сейчас Дурьодхана. Нашим золотом он одарил всех своих воинов, наших боевых слонов и оружие забрал себе. Всех царей, правивших беззаконно, которых я покарал, он щедро одарил и привлек на свою сторону. Все они отдадут за него жизнь в бою. На их стороне будет сра- жаться также Карна, сильнейший в битве на колесницах, и наш наставник Дрона, который ест их хлеб и поэтому не предаст их, и многие другие непобедимые воины. Поэтому я говорю тебе: рано нам думать о битве. Кончится срок изгнания, и, не нарушив чести, мы соберем могучее войско и добьемся победы. Успокой свое сердце и помни, что: Слон, разъяренный и дикий, Чья сила грозе подобна, Один не может прорваться Сквозь стадо слонов домашних. Упорно и долго камни Шлифуют каменотесы — И вот расцветает город, Как лотос под синим небом. Ничто не дается сразу, Ничто нс приходит быстро — Плодом и труда и мысли Является дел свершенье. РАССКАЗ О ПРИОБРЕТЕНИИ ЧУДЕСНОГО ОРУЖИЯ Живя в лесу, Пандавы проводили свое время в охотах и в беседах. Часто посещали они и отшельников, которые ушли в лес из городов и сел для того, чтобы вести мирную, тихую жизнь вдали от всех земных забот. Эти старцы проводили долгие годы в размышлениях, и многие из них достигли глубоких знаний. Они постигали мыслью самые сокровенные 64
^глаб^арота Арджуна ухолит к Гималаям -vBcrea людей, знали далекое прошлое и могли даже проникать взором в будущее. От этих тшельников Пандавы услышали много преданий о великих делах богов и бессмертных ге- роев. Эти мудрецы рассказали Юдхиштхире и о том, что боги, живущие на неприступных вершинах Гималаев, хранят волшебное оружие, которое всегда приносит победу. Узнав об этом, Юдхиштхира решил, что надо добыть это оружие. Но кому из братьев сле- дует идти в такой дальний путь, чреватый многими опасностями? Если пойдет он сам, братья могут поддаться порыву нетерпения, вернуться в Индрапрастху и попасть в руки врагов. Если пойдет Бхимасена, все они надолго лишатся главного своего защитника, несокрушимая сила которого, подобно стене, ограждала их от нападений ракшасов и других чудовищ. Младшие ратья смелы и горячи, но недостаточно опытны. Оставался Арджуна, знаток оружия, отваж- ный и ловкий. «Он должен идти», — решил Юдхиштхира и обратился к нему: — Будь внимателен к моим словам, мой достославный брат. Ты должен оставить нас и направиться в сторону Гималаев, вершины • оторых скрыты в тучах и недоступны взорам смертных. Там, на вершине всех вершин, оби- тают боги. Один из них — великий Индра, бог- воитель и царь богов, тысячеглазый Индра, ко- эрый видит все, но сам невидим, — владеет айной оружия, не знающего поражений. Он милостив к тебе. Это он некогда подарил тебе твой лук, сделанный из радуги, и колчан, в ко- тором не иссякают стрелы. Найди путь к этому бессмертному и попроси у него оружие. Оно :пасет нас в грядущей битве. Но ты должен дать мне слово, что будешь всегда помнить о нас и сбережешь себя. Не отступай перед угрозами, но и не начинай боя ради самого боя. Будь ло- вок в обращении с людьми и никому из них не позволяй надолго задержать себя. Стремись к цели и к возвращению. Арджуна простился с братьями, склонился к ногам Драупади и без промедления отправился в путь. Выполняя все, что сказал ему Юдхишт- хира, он шел день и ночь, не зная усталости, и, преодолев тысячи тысяч преград, достиг Гима- лаев. Собрав всю свою ловкость и силу, этот герой несколькими прыжками достиг их высоты и вдруг увидел отшельника, сидящего под развесистым деревом. — Кто ты, юноша, одетый в панцирь? — обратился к нему этот старец. — Отчего ты с мечом и луком? Здесь никто не пользуется оружием, это обитель отшельников. Здесь нет споров и опасностей. Отбрось подальше свой лук и стрелы. — Нет, почтенный, я не могу это сделать, — низко поклонившись, ответил Арджуна. — О воитель, откажись от оружия; говорю тебе: оно излишне в этой тихой обители, — повторил отшельник.
Легенды и мис^ы Древней ^нд.- — Нет, никогда! — воскликнул Арджуна. — Воин не может расстаться с оружием Я могу отдать жизнь, но не лук и не меч. И вдруг вид отшельника изменился. Из дряхлого стариа он превратился в могучего ты- сячеокого бога Индру. Голосом, подобным рокоту грома, он сказал Арджуне с улыбкой: — Я доволен тобою, ты истинный воин. Я разрешаю тебе попросить у меня любой дар. Я исполню любое твое желание. — Молю тебя, дай мне чудесное оружие богов. Это единственное мое желание. — О нет, только этого не проси. Хочешь стать бессмертным и остаться навсегда в оби- тели богов? Или обладать вечным счастьем и несметными богатствами? — Нет-нет. Ни о чем не прошу, ни к чему не стремлюсь, кроме оружия богов. — Ну, тогда знай, что для этого ты должен узреть самого непобедимого из богов — могущественного Шиву, имеющего три глаза. Помни, что огнем своего третьего глаза он может испепелять людей и богов, поэтому бойся прогневить его. Прошай. И, проговорив это, бог-воитель исчез. А Арджуна отправился на поиски бога Шивы. Долго он не мог найти путей к нему и бродил по удивительному лесу, где все деревья вме- сто листьев были покрыты цветами, на озерах росли розовые и голубые лотосы, а по траве ходили павлины, распустившие хвосты, подобные радуге. Пенье птиц и журчанье горны* потоков наполняли воздух. Вдруг Арджуна услышал топот, сотрясавший горы, и прямо на него из чаши выбежал огромный вепрь, устрашающе оскалив клыки. Арджуна обрадовался нежданной охоте и вскинув лук, мгновенно поразил вепря стрелой, которая вонзилась в его тело, как молния вонзается в скалы. Но в тот же миг в сердце этого зверя впилась еше чья-то стрела, и из-за деревьев показался охотник, которого сопровождала толпа женщин, сияюших красотою. Айно этого охотника отливало золотым блеском, и он был так прекрасен, что вся земля рас- цвела, когда он появился. Арджуна принял бога Шиву за простого охотника — Кто ты, златоликий? — спросил его удивленный Арджуна. — Почему ты бродишь здесь, в глухом лесу, с этими божественны- ми красавицами? Если ты охотник, то должен знать правила охоты, но ты их не знаешь. За- чем ты стрелял в мою добычу? — Это добыча моя, — возразил охотник. — Мы, горцы, являемся извечными жителями это- го дивного леса и знаем, как надо охотиться. — Тогда я убью и тебя! — воскликнул Ар- джуна. — Я первый сразил этого вепря и не уступлю его никому. С этими словами он выпустил тысячу стрел в грудь охотника-горца, но тот стоя* недвижно, как гора, ни разу даже не вздрог- нув от смертоносного оружия. И с улыбкой смотрел в лицо Арджуне. «Против этого моего лука, сделанного из радуги, не может устоять ни один смертный. С кем же я сражаюсь и чем можно поразить 66
его?» — подумал герой. Схватив свой лук за коней, он стал бить им гориа, как дубиной, но тот без всякого усилия вырвал лук из рук Арджуны и отбросил далеко в сторону. Мечом и кулаками, деревьями и скалами бил гориа непобедимый Пандава, но не мог одолеть его. Тогда гореи сам вступил в борьбу с ним и мгновенно смял его, как пучок травы. Придя в чувство, Арджуна увидел, что во лбу гориа сверкнул третий глаз, и понял, что должен смириться. Он низко склонился перед своим бесподобным противником: — Прости меня. Я только теперь понял, что в образе гориа мне явился ты, бог, обладаю- щий тремя глазами. Я прибегаю к твоей защите. Будь милостив, о всесильный Шива. — Я доволен тобой, — ответил ему Шива. — Ты лучший среди воинов, нет тебе равного. Проси у меня что хочешь. — Только одно ишу я здесь — оружие. Дай мне твое оружие, которое устрашает людей и богов, духов и ракшасов. Дай мне то оружие, при помоши которого ты сжигаешь все живое на земле, когда завершается круг веков. Из него вырываются тысячи молний, и оно сверка- ет, как сотни раскаленных жезлов. Дай мне его. — Хорошо, я тебе дам его, могучий герой. Но только никогда не прибегай к нему без крайней нужды! Помни, что люди ничего о нем не знают. Если воспользоваться им неосто- рожно, оно может сжечь весь мир. Все, что живет в движении и без движения на этой зем- ле, будет истреблено. Его можно привести в действие не только руками, но лаже взором или мыслью. Будь с ним осторожен, Пандава. С этими словами триокий Шива вручил Арджуне свое страшное оружие и скрылся из его глаз, как солние на закате. И тогда небо озарилось лучами, и на освешенных вершинах гор перед взором Арджуны появились другие боги, величественные и могучие, сияюшие, как звезды. Премудрый Яма, бог смерти, обратился к потрясенному Арджуне, сказав: Ты беспощаден к неправде — Мне твои битвы угодны. Право карать злодеев Тебе я дарю, могучий, От мести твоей и гнева Отныне никто не уйдет. Затем заговорил бог океанов, властитель всех земных и небесных вод, Варуна: Я владею сетями. Это чудесные сети — Того, чьи мысли нечисты, Они без труда уловят. Тебе я дарю эти сети. Владей ими, храбрый, по праву. И последним обратился к Арджуне бог Кубера, хранитель сокровиш земли: Прими от меня доспехи Из тайных, чудесных металлов.
Легенды и ми^ы Древней Индии Ты будешь незримым в битве — И недруг тебя не сразит. Арджуна с сердцем, исполненным восхищения и благодарности, почтил этих бессмерт- ных, принеся им в жертву цветы и плоды. Произнося слова восхваления, он коснулся лбом земли, а когда поднял взор, на вершинах гор уже никого не было. Но вскоре раздался грохот, который сотряс небо и землю. Сверкание, подобное отбле- скам зарниц, залило весь небосклон, и перед Арджуной появилась воздушная колесница. — Я послан к тебе, о герой, тысячеоким Индрой, владыкой неба, — проговорил возни- чий. — Взойди на эту колесницу, и я умчу тебя в его чертоги. Так Арджуна очутился перед лицом бога Индры. — Я был при твоем рождении, — обратился к нему великий Индра. — Ты должен счи- тать меня своим вторым отцом. Я счастлив, что ты пришел ко мне, сын мой. Я счастлив ви- деть у тебя оружие, которым наградили тебя бессмертные. Но сначала ты должен научиться владеть им. Ради этого ты останешься в моих чертогах на пять лет и вернешься к братьям только после того, как познаешь все тайны. И Арджуна остался до времени в небесных пределах. РАССКАЗ О НААЕ И ДАМАЯНТИ Пандавы продолжали смиренно жить в лесу. Годы шли, а Арджуна не возвращался. Глу- бокая тоска закралась в душу Юдхиштхиры, и он не знал, в чем найти успокоение. Однаж- ды, когда он, погрузившись в печальное раздумье, сидел перед хижиной, к нему подошел старый отшельник и спросил, о чем его печаль. — Ужасная судьба постигла нас, отец, — ответил Юдхиштхира и рассказал старцу все, что с ними произошло. Поведав ему об игре в кости, об изгнании и об уходе Арджуны, он воскликнул со сле- зами на глазах: — О, скажи, был ли на земле хоть когда-нибудь такой же несчастный царь, как я?! Стра- дал ли хоть кто-нибудь так, как мы страдаем? — Если тебе, о великодушный, и твоим братьям будет угодно услышать повесть, ко- торую я хочу рассказать, вы узнаете, что был царь, который перенес более жестокие страдания. — Будь милостив, отец, расскажи нам о нем, — попросил Юдхиштхира. И они услышали от досточтимого мудрена такой рассказ: — Когда-то на земле жил царь по имени Надь. Он был одарен молодостью и красотой, силой и геройством. Он был великим воином, и царство его было богато. Но превыше всего восхваляли люди его несравненное умение управлять конями. Когда он всходил на колесни- цу, кони летели, как тучи, гонимые бурей, и почти не касались земли.
Лебедь-вестник А в соседнем царстве жила царевна по имени Дамаянти. О ней, красавице с дивны- ми глазами и тонким станом, о ней, которая блеском напоминала молнию, а красотой зат- мила всех красавиц на земле и на небе, пели и говорили повсюду. Однажды Наль, этот лучший из царей, поймал лебедя с золотыми перьями. Л лебедь вдруг проговорил: — Отпусти меня, царь, и я расскажу о тебе Дамаянти — я знаю, ты, не видя, полю- бил ее; я расскажу о твоей любви, и она, мо- жет быть, в ответ полюбит тебя. Отпущенный Налем лебедь сделал, как обешал. И Дамаянти, услышав о достоин- ствах Наля, полюбила его так, что перестала есть, пить и спать и только вздыхала, терза- ясь тоской. Тогда отец ее объявил великие смотрины женихов. И отовсюду устремились к его двор- цу владыки земли, наполняя все страны света топотом слонов и грохотом колесниц. Среди этих юных героев был и прекрасноликий Наль. Но не только на земле узнали все об этих смотринах. Услышали о них и боги. И вот первые среди них — Индра, владыка неба, Агни, бог огня, Варуна, повелитель вод, и Яма, владыка страны предков, — тоже направили свои небесные колесницы в царство отца Дамаянти. Спустившись на землю, они увидели Наля, который неудержимо мчался вперед, застав- ляя коней лететь над землею. Бессмертные обратились к нему: - — Ты славен своей верностью и стойкостью. Будь нашим посланцем. Скачи к Дамаянти и возвести о нашем приходе на землю ради ее лучезарной красоты. Мы поможем тебе про- никнуть в ее чертоги. Наль не посмел ослушаться всесильных богов и, скорбя душою, все рассказал Дамаянти. — Кого же из четырех бессмертных ты изберешь, лотосоокая? — спросил он ее. — Я изберу тебя. Перед лицом людей и богов я изберу только тебя, бесподобный, — с мобовью ответила ему Дамаянти. Вернувшись к богам, Наль, преданный истине, поведал им о словах царевны. И вот в день, когда перед женихами явилась ясноликая Дамаянти, желая в их толпе скорей увидеть своего избранника, ее взор внезапно упал на пятерых Налей. Все пять были так нераз- личимы, что горе охватило сердце этой безупречной красавицы. Пять одинаковых Налей взирали на нее с улыбкой, и не было ей никакого знака, кого же выбрать. Отчаявшись в душе, она прибегла тогда к зашите этих богов, пришедших искать ее руки. — О всесильные, я отдаюсь под вашу зашиту, помогите мне. Есть для меня только одна правда — я избрала в супруги Наля. А вы, хранители мира, приняв его образ, лишаете меня моей правды. Мой обет нерушим, помогите мне его исполнить, чтобы я не совершила греха. Молю вас, дайте мне различить среди вас моего любимого.
Легенды и мифы Древней ^нд< И тогда, сжалившись над ней, эти бессмертные явили царевне признаки своей боже- ственности, которые отличают их от людей. Она увидала, что из пяти одинаковых Налей четверо были в одеждах без единой пылинки и в гирляндах, где ни один цветок не завял. Все четверо смотрели немигаюшим взглядом, и на их лицах не было ни одной росинки пота. Они стояли, не касаясь земли, и не отбрасывали от себя тени. И Дамаянти, всем сердцем принеся им благодарность, смело избрала в супруги пятого, который был истинным Налем. Боги же, возврашаясь в свои небесные пределы, встретили демона по имени Кали, ко- торый возбуждал в людях страсть к игре в кости. Этот низкий, приняв облик прекрасного юноши, тоже хотел участвовать в смотринах женихов. Узнав от небожителей о том, что уже избран Наль, Кали в бешенстве поклялся лишить его счастья и отнять у него царство. И вот он поселился при дворе Наля и стал ждать, когда этот несравненный правитель совершит хоть какой-нибудь грех, потому что иначе демон не мог вселиться в его тело. Но Наль, обретя Дамаянти, эту жемчужину среди женшин, жил, наслаждаясь счастьем и не нарушая обетов. Чудесных детей подарила Дамаянти своему мужу — мальчика, подобного львенку, и девочку, как бутон лотоса. Только через двенадцать лет удалось демону овладеть Налем. Вселившись в этого носи теля совершенств, он внушил ему такую неодолимую страсть к игре в кости, что Наль играл, не прерывая игры, несколько месяцев и проиграл все, что имел. Видя, что ее супруг одержим безумием, Дамаянти отослала детей во дворец своего отиа и стала молить Наля прекратить эту ужасную игру. Но Кали терзал его изнутри, заставляя делать все новые и новые ставки. Лишившись всего, даже украшений и одежды, Наль покинул свое проигранное царство и удалился в глухой лес. Дамаянти, преданная мужу всей душой, последовала за ним, стре- мясь разделить все его невзгоды. Страдая при виде ее страданий, Наль стал отсылать ее от себя, говоря: — Слушай, безупречная, что я тебе скажу. Я лишен царства, голоден и ниш. Я виновен во всех несчастьях, которые нас постигли. Вот эта дорога ведет в город твоего отиа. Запом- ни ее — там ты обретешь все, чего я тебя лишил. — О, зачем мне это слушать и знать?! Я знаю, что жена служит лучшим помощником когда муж устанет, и лучшим лекарством, когда он болен. Без тебя я не вернусь во дворец моего отиа. Мучимый стыдом и горем, несчастный Наль решил сам покинуть свою верную супругу, надеясь, что, лишившись его, она вернется в дом отиа. И вот во время сна своей несравнен- ной жены он, увлекаемый демоном Кали, убежал, отрезав половину ее покрывала и накрыв себе плечи. Очнувшись, Дамаянти оказалась одна в глухом лесу, одна, без всякой зашиты, окруженная опасностями, робкая и скорбящая. Долго она звала мужа, терзаясь страхом и печалью, и потом пошла искать его по лесу. — Где ты, супруг мой, большеокий, прекрасный мой владыка? Почему не отзываешься не идешь спасать меня от ракшасов и змей, от вепрей и тигров? Я одна блуждаю в ужасной чашобе, как лань, потерявшая стадо. Я добыча для всех; почему ты не являешься защитить меня? Кого же мне спросить о тебе? Кто укажет, где ты? Без страха спрашиваю я о тебе всех — тигров и слонов, горы и потоки, цветы и деревья. Если ты здесь, отважный, велико- славный, пошали меня, явись мне в утешение. Но не донесся голос Наля, нигде не было видно даже его следов.
vK'^ Ж После долгого пути встретила эта лучшая среди женщин большой караван и пошла с ним. Увидев ее в растерзанной одежде, с растрепанными волосами и блуждающим взгля- дом, все поразились безмерно, но не прогнали Дамаянти от себя. Деля с ней пишу и питье, люди участливо расспрашивали ее обо всех злоключениях. Вскоре караван заночевал на берегу лесного озера. И ночью подошло туда к водопою стадо диких слонов. Увидев домашних слонов, несущих грузы, дикие слоны, охваченные яростью, растоптали весь караван. Те люди, которые спаслись, решили, что это несчастная Дамаянти навлекла на них такую беду, и вознамерились побить ее камнями. Скрывшись в лесу, она убежала от них, объятая ужасом и горем, боясь даже оглянуться назад. И снова начались ее одинокие скитания в поисках Наля. Однажды Дамаянти пришла к какому-то городу. Когда она брела мимо дворца, ее, ис- терзанную долгими страданиями, увидела царица и ощутила в сердце своем глубокую жа- лость. Она взяла в свой дворец эту безупречную женщину, красота которой не померкла ни от перенесенных лишений, ни от грязи, покрывавшей ее с ног до головы. Дамаянти по- ведала царице обо всех своих муках. — Живи у нас, ясноликая, будь подругой моей дочери, — сказала ей царица. — Мы все поможем тебе разыскать супруга. — Я останусь с вами, — сказала Дамаянти, — но в знак моей скорби лица умывать не буду, волос прибирать не стану и не надену дорогих уборов, пока не встречу мужа. А отец Дамаянти много лет искал свою дочь, ушедшую за мужем в изгнание. По всем дорогам его царства и по всем чужим дорогам днем и ночью скакали его посланцы, спра- шивая всех о Нале и Дамаянти. Но не приносили эти поиски никаких плодов. Однажды один из его придворных прибыл во дворец, где приютилась Дамаянти. Слу- чайно увидав ее, прикрытую лишь половиной покрывала, в пыли и неприбранную, он по- думал: «Без сомнения, это она. Но от горя она стала подобна реке без воды, луне, скрытой тучами». И, подойдя, он сказал: — О достойная, я прибыл по велению твоего отиа. Благоволи вернуться в его дом. И он и лети твои снедаемы печалью. Пожалей их. Охваченная любовью к детям, Дамаянти в тот же день направилась в свою родную страну. Ее отец в радости наградил своего посланца, подарив ему тысячу коров и множество разных богатств. А Дамаянти тотчас разослала по всему миру гонцов, приказав им повторять в деревнях и на дорогах, на базарах и во дворцах только такие слова: Бросив се, погруженную в сон, Тот удалился, кто все проиграл. Где же теперь он блуждает один, Часть покрывала с собой унеся? Та, что покинута, любит и ждет, Будь милосерден, скорее вернись. Ведь по закону супругу свою, Нежную, должен супруг охранять. — Если кто-нибудь откликнется на этот зов, разузнайте о нем все и возвращайтесь ско- рее сообщить это мне, — сказала Дамаянти своим посланцам и стала ждать от них вестей.
Легенды и ми<£ы Древней ^цдии А Наль, покинув Дамаянти в лесу, тоже блуждал, терзаемый тоскою, и не знал, в чем его спасенье. Внезапно он увидел в лесу пылающее пламя и услышал голос, доносившийся из огня: — Спаси меня, будь милосерд, герой. В силу проклятья сгораю я здесь уже давно. Я иарь змей и буду тебе верным другом. Спаси меня. Наль сразу же бросился в пламя и вынес оттуда повелителя змей. Тот немедленно ужа- лил царя, и весь облик Наля изменился. — Что ты сделал? — воскликнул он в ужасе. — Ведь я тебя спас! — Не ужасайся, властитель, тебе это принесет великую пользу. Яд мой в твоем теле будет мучить демона, который тобой владеет. А ты будешь жить неузнанным, изучишь игру в кости и вернешь свое царство, супругу и все, чем обладал. А когда захочешь вернуть себе прежний облик, накинь эту одежду, которую я тебе дарю. Сказав так и оставив Налю волшебное покрывало, царь змей исчез. Наль побрел по лесу, с печалью думая о том, что ему предстоят еше долгие годы раз- луки с любимой. Многие дни провел он в блужданиях по дикой чаше и наконец пришел в большой пре- красный город Айодхью, столицу царства Ко- шалы. Узнав, что царю нужен опытный вожак колесниц, он нанялся на это место и стал жить в царских конюшнях. Он скрыл свое имя и ска- зал, что его зовут Вахука. Так, обретя чужой облик и чужое имя, стал он как бы другим че- ловеком. Когда в этот город пришли посланцы Дамаянти и стали повсюду распевать строфы, которые она сложила, Наль услышал эти сло- ва, исполненные любви и прошения. Зарыдав, он стал расспрашивать гонцов о той, которая их послала, но не открылся им. Вернувшись, они поведали Дамаянти, что в стране Кошале царский колесничий по име- Символ всесилия царя змей ни Вахука, некрасивый и короткорукий, в слезах расспрашивал о ней и сказал при этом: «Пусть же не гневается эта добродетельная царица на своего несчастного мужа, снедаемо- го горем». «Это Наль, — решила в своем сердце Дамаянти. — Только он мог сказать такие слова. Не знаю, отчего он стал таким, как говорят эти люди, но это он. Как бы его привлечь сюда? Ведь сам он не явится ко мне после всего, что свершилось». И вот эта лучшая из женшин снова направила гонцов в тот далекий город, где жил Наль. — Скачите дни и ночи без отдыха, — попросила она их. — И когда увидите владыку этой страны, сообщите ему, что Дамаянти хочет вступить во второй брак. Но обязательно скажите, что выбор жениха будет происходить на следующее утро. Если этот властитель за- хочет взять меня в супруги, пусгь за одну ночь домчится сюда. Получив эту весть, царь Кошалы обратился к своему новому колесничему:
— Послушай, Вахука, сможешь ли ты домчать меня за одну ночь в столицу видарахов, в царство Бхимы, отиа прекрасной Дамаянти, куда надо скакать много дней и ночей? Я хочу поспеть на выбор женихов. «О, как жестоко карают боги меня, несчастного! — подумал Наль. — Дамаянти ишет нового супруга. Но можно ли верить этой страшной вести? Надо узнать все самому». — Хорошо, владыка, я согласен, — сказал он. — Не медля, взойди на колесницу. Отобрав четырех коней, Наль погнал их, применив все свое искусство. Первый раз кони одарили копытами о землю возле дворца, а второй раз — уже пролетев много деревень. Когда колесница проносилась мимо одинокого дерева, покрытого плодами, царь сказал: — Я успел сосчитать, сколько на этом дереве листьев и сколько плодов. Наль не мог поверить такому чуду. Остановив колесницу, он пересчитал все плоды и листья и был поражен, убедившись, что царь не ошибся. — Отчего же ты удивляешься? — спросил царь. — Ведь я лучший на земле игрок в ко- сти. Я должен владеть наукой счета. Научи меня искусству править конями, и я научу тебя искусству игры в кости. И вот тут же, на дороге, они обменялись знаниями. Как только знание игры в кости во- шло в Наля, демон Кали мгновенно покинул его душу и перестал его терзать. Наль с царем, взойдя на сверкающую колесницу, за одну ночь достигли дворца Дамаянти. Услышав грохот колесницы, подобный грому в весенних небесах, подобный звону тысяч колоколов, Дамаянти не могла унять волнения сердца. «Это он, — думала она. — Во всем мире он один может так вести колесницу. Только у него кони летят, как птицы». Она выбе- жала на плоскую крышу дворца, чтобы взглянуть на прибывших, но вместо долгожданного Наля увидела уродливого Вахуку с короткими руками. «Отчего же так замирает моя душа, когда я смотрю на него, безобразного видом?» — думала Дамаянти и не могла наглядеться на этого урода. Вспомнив о знаках высших достоинств, которыми обладал Наль, послала она к Вахуке свою служанку, сказав ей: — Следи за ним, подмечай все и приди расскажи мне. Служанка прибежала обратно, пораженная всем увиденным. — О госпожа! — закричала она. — Этот возничий являл на каждом шагу чудеса, пока я за ним наблюдала. Огонь из травы разгорался по одному его прикосновению, сосуды сами наполнялись водой, увядшие цветы вновь расцветали в его руках. Тогда послала Дамаянти к Вахуке сына и дочь. Увидав своих дорогих детей, колесничий разрыдался и стал обнимать и ласкать их. Дамаянти, не медля, призвала его в тронный зал и спросила, не видал ли он Наля, по- кинувшего безвинную жену свою в страшном лесу. — Нея тебя покинул! — воскликнул колесничий. — Демон меня увлек, терзая. Но те- перь я его изгнал из своей души и могу вновь тебя обнять, любимая. С этими словами он накинул на плечи покрывало царя змей и обрел свой прежний об- лик, засияв красотой, как солнце на восходе. Вернувшись в свой город, Наль явился к тому, кто выиграл его царство, и сказал: — Вот я вновь перед тобою. Пришла пора опять сыграть в кости. По закону воинов, надо давать отыграться. Прими мой вызов на игру. И с первого раза он вернул все, что утратил по велению злобного демона. Вновь воца- рившись в стране нишадов, Наль и Дамаянти долгое время правили ею счастливо...
Легенды и ми^ы Древней ^ндии — Поэтому ты, о Юдхиштхира, обладающий знанием закона и мудростью, не дол- жен так сокрушаться, — закончив свой рассказ, сказал мудрей. — Ты тоже вернешь свое царство, и счастье снова будет сопутствовать вам. А чтобы ты не мог ничего больше проиграть в кости, я дарю тебе великое знание этой игры, которым я владею. Прими от меня этот дар и побеждай всех, с кем будешь играть в трех мирах — на земле, под землей и на небе. С этими словами мудрый отшельник удалился, а Юдхиштхира проводил его низким по- клоном. РАССКАЗ О ХАНУМАНЕ Много рассказов и преданий, подобных повести о Нале и Дамаянти, услышали Пандавы от стариев-отшельников. Но мудрые слова этих преданий не могли заглушить в их сердцах тоску и тревогу, порожденную таким долгим отсутствием Арджуны. В конце концов они тоже направились в сторону Гималаев в надежде отыскать его. Сотни дней провели они в странствиях по лесу, стремясь к вершинам Гималаев, которые скрыты от взоров смертных. Они совершали омовения во всех реках, охраняемых богами, и во всех источниках, возле которых жили лесные духи. Многих ракшасов встретили они по дороге и заставили их подчиниться себе. После долгого пути они достигли подножия гор и вступили в густой и непроходимый лес на их склонах. Не успели они углубиться в эти дебри, как Драупади, подобная большеглазой и неж- ной газели, стала являть признаки усталости и вдруг упала, будучи не в силах идти дальше. Тогда Бхимасена, заметив, что и братья его обессилены, приказал побежденным ракшасам явиться без промедления и нести всех путников на руках. Послушные его слову, появились усмиренные ракшасы. Одни из них стали ломать деревья, расчишая путь, другие отгоняли диких зверей и убивали змей, а третьи бережно подняли на руки Драупади и всех Пандавов и понесли их в горы легко и осторожно, словно сосуды с ароматными маслами. Однажды, когда Пандавы предавались отдыху на берегу прозрачного озера, окружен- ного иветушими деревьями, порыв ветра принес к ногам Драупади лепесток золотого лото- са. Этот лепесток был так прекрасен и ароматен, что в сердце луноликой царицы родилось желание иметь много таких цветов. Не успела она проговорить со вздохом: « Ах, где же растут такие дивные лотосы?» — как Бхимасена ринулся в чашу, чтобы отыскать их. Раздвигая плечами заросли, он двигался по лесу, как молодой слон, стремящийся к реке. Ломая деревья и топча ногами кусты, он сотрясал землю и поднимал такой шум, что не только стада оленей и обезьян, но даже львы и тигры разбегались в разные стороны, боясь оглянуться. Веселясь душой, Бхимасена взял большую раковину, привязанную к его поясу, и стал дуть в нее. Трубные звуки раковины, отразившись от горных пещер, заполнили все пространство.
А в это время в лес за сладкими плодами пришел мудрейший из вождей обезьяньего племени — Хануман. Это была огромная обезьяна с сильными руками и с длинным хвостом, ^слышав звук раковины, Хануман понял, что к нему приближается Бхимасена, и разлегся поперек тропы. Он лежал и бил землю хвостом с такой силой, что гром раздавался в горах. \огла эти удары достигли слуха Бхимасены, он устремился в ту сторону, откуда они до- носились, чтобы узнать их причину. И вот он увидел Ханумана, хвост которого напоминал древко поднятого знамени, лицо сверкало, как медь, уши и глаза были красные, а зубы острые и белые. Угрожающе вскрикнув, Бхимасена направился к обезьяне, требуя, чтобы она уступила дорогу. Но Хануман, взглянув на него из-под прикрытых век, проговорил: — Ты зачем меня будишь? Я болен и лег поспать. Откуда ты здесь взялся и куда стре- мишься? Если ты хочешь пройти по этой тропе, то я не пушу тебя. Она не для людей, а для богов. Можешь остаться здесь, питаться плодами и вести жизнь отшельника. А меня больше не тревожь, если нс хочешь отправиться в царство бога смерти. — Вставай сейчас же, — возразил ему Бхимасена, — и дай мне пройти. А не то тебе самому придется вспомнить, где это царство. — Я не могу встать, я болен и стар. Пожалуйста, обойди вокруг моего хвоста, если тебе очень нужно идти по этой дороге. Встреча Бхимы с Хануманом (рисунок С. Потабенко) «Ну, — подумал Бхимасена, — сей- час я возьму тебя за хвост, раскручу над головой и разобью о дерево или скалу». С этой мыслью он схватил левой рукой хвост Ханумана, но увидел, что не мо- жет ни на палеи лаже приподнять его. Тогда он ухватил хвост обеими руками, но ни на волос не смог сдвинуть его. «О, это не простая обезьяна, — решил он. — Лучше я окажу ей почтение». По- клонившись Хануману, Бхимасена, ода- ренный чрезмерной силой, спросил: — Кто же ты, величайшая из обе- зьян? Твоя сила во много раз превос- ходит мою. Я склоняюсь пред тобою, будь милостив. И тогда Хануман назвал себя. Он открыл ему, что он сын Ветра и может летать, как птица. И что можег стано- виться маленьким, как мышь, и огром- ным, как гора. Тогда Бхимасена стал умолять эту волшебную обезьяну показать ему чу- десное умение изменять свой вил и форму. И Хануман стал расти на глазах. Сначала он стал, как дерево, потом, как горы, а затем достиг головою туч.
*>*^0 Легенды и ми^ы Древней ^мдин — О, подожди, подожди! — закричал Пандава, закинув голову. — Я уже не вижу твоего сияющего липа, стань опять таким, как был. И сразу же Хануман принял свой прежний вид. Видя, что этот могучий воин потрясен безмерно, Хануман обнял его и сказал: — Я знаю все про тебя и твоих братьев. Вы пострадали безвинно, и я не оставлю вас. Я ждал тебя здесь, чтобы предложить свою помощь. Когда начнется бой с Кауравами, я проникну в их армию и буду пугать воинов громоподобным ревом. Это поможет вам победить. Теперь иди своей дорогой. Она ведет в иарство бога Куберы, хранителя земных сокровищ. Там ты найдешь лотосы для блистательной Драупади. Прощай. И полубог-полуобезьяна исчез из глаз Бхимасены. А этот тигр среди мужей бесстрашно двинулся дальше в поисках цветов. И вот вдали он увидел реку, подобную голубому ожере- лью на груди горы, и озеро, в которое вливались ее воды. Это озеро было покрыто золотыми лотосами, и ветер разносил повсюду их неземной аромат. Но когда Бхимасена приблизился к озеру, его окружили ракшасы, которые стерегли эти лотосы. — Кто ты, явившийся сюда в одежде отшельника, но с оружием? И что тебе надо? — спросили они. — Мне нужны эти лотосы для несравненной Драупади, — ответил Бхимасена. — Ты должен попросить их у нас. Ты должен умолять нас, чтобы мы тебе дали хоть один цветок! — Прочь отсюда! — воскликнул этот неодолимый герой. — Воины не просят, а берут. С этими словами он нырнул в озеро и вдруг ощутил, что к нему возвращаются силы, утраченные за время пути. Он стал радостно срывать золотые лотосы, свежие и упру- гие, с нежными тычинками. Ракшасы, придя в ярость, принялись метать в него камни, и стрелы, и копья, и булавы, пытаясь утопить его. Тогда Бхимасена, выйдя на берег, начал избивать их сотнями, а оставшихся разогнал и снова стал плавать в волшебной воде озера. Гром сражения со злобными ракшасами достиг слуха остальных Пандавов, и они устре- мились в ту же сторону по широкой дороге, которую Бхимасена оставил, ломая лес. Дойдя до озера, они все совершили омовение в нем и ощутили, что жизненные силы их удесяте- рились. Драупади украсила себя золотыми лотосами и была подобна небу в сверкающих звездах или реке, в которой отражается солнце. У этого озера они стали ожидать Арджуну, потому что посланец тысячеокого Индры из- вестил их, что этот герой, неистовый в битве, скоро вернется из небесной обители. И вот раздался звенящий рокот, который разнесся далеко по горам, и на сияющей колеснице Индры с неба спустился Арджуна. Увидев Драупади в уборе из лотосов, он сказал ей: — Ты, о прекраснейшая из женшин, не будешь больше украшать себя только лесными цветами. Вот возьми, бог неба Индра прислал тебе украшения из лучших камней, которые он отколол от радуги ударами молний. И с этими словами он подал Драупади ожерелья и серьги, кольца и запястья, браслеты для рук и ног, усыпанные камнями, которые излучали все цвета неба. Вновь сойдясь все вместе, Пандавы направились в свое прежнее убежише в лесу. Ору- жие богов, которое добыл Арджуна, этот несравненный герой, вселяло радость в их сердца и заставляло без страха думать о грядущей битве.
РАССКАЗ О ПОТОПЕ Возвратившись в свое лесное убежите, Пандавы предались отдыху. И вновь к их хижи- не стали приходить мудреиы-отшельники и вести с ними долгие беседы обо всем, что было на земле раньше и что принесут грядущие годы. Однажды Бхимасена, стремившийся познать все причины вешей, попросил одного из них: — О мудрейший среди мудрых, много раз я слышал, как люди с почтением произносят имя великого Ману. Я хочу, чтобы ты рассказал мне и моим братьям, этим вершителям под- вигов, о его несравненных делах. Почему, скажи нам, все в этом мире до сих пор помнят его? Поведай нам все, что знаешь о нем. И вот, когда все Пандавы, отложив оружие в сторону, расселись вокруг старца на шку- рах черных оленей, брахман начал свою повесть: — Когда-то, в очень давние времена, жил на этой земле величайший из людей по имени Ману. Всю свою жизнь он стремился к тому, чтобы дела его принесли благие плоды для человеческого рода. Желая добиться милости всесильных богов и попросить у них какой- нибудь бесценный дар для жителей земли, он отказался от всех радостей земной жизни. Десять тысяч лет он простоял на берегу реки на одной ноге с поднятыми к небу руками, не принимая еды и питья. Единственной его мольбой было: «О боги, лайте совершить подвиг, который нужен людям». И вот к берегу подплыла маленькая рыбка, блестящая, как молодой месяц, и обратилась к Ману: — Спаси меня, лучший среди смертных. За мной охотится много больших рыб, и я не вижу путей к избавлению от них. Пожалей меня, слабосильную, молю. Я отблагодарю тебя в трудный час. Ману, с сердцем, исполненным жалости, сразу же извлек эту рыбку из реки и пустил ее в глиняный сосуд с водой. Он кормил ее и заботился о ней, как о ребенке. По прошествии времени рыба выросла и сосуд стал ей тесен. — О великий, — обратилась она к Ману, — мне здесь тесно и плохо. Найди для меня лучшее жилише. Тогда Ману извлек ее, отливающую золотым блеском, и перенес в пруд. Но вскоре и пруд стал тесен для этой необыкновенной рыбы, и она попросила Ману перенести ее в воды Ганги. Но и в этой несравненной реке она скоро перестала помешаться и снова воззвала к Ману: — О ты, не имеющий грехов и свободный от всяких желаний, я не могу больше жить в этой реке. Перенеси меня в океан. Когда Ману выполнил ее просьбу, она сказала ему: — Теперь слушай со вниманием мои слова. Ты был терпелив и добр ко мне, и за это я открою тебе тайну будущего. Скоро весь этот мир постигнет ужасное бедствие. Вся вода небес обрушится на горы и долины, переполнит реки, океаны и погребет под собой все жи- О)
Легенды и ми^ы Древней ДОкдии вое. Поэтому ты должен заранее построить огромный и прочный корабль и взять на него семена всех растений, и взять по паре всех животных, всех зверей — от слона до бу- кашки, от тигра до мыши, чтобы могла вновь возродиться жизнь на земле. И когда вода начнет низвергаться на землю, взойди сам на этот корабль и жди меня. Я приплыву к тебе в назначенный час, приняв образ большой ро- гатой рыбы. Так ты меня узнаешь. Проговорив это, рыба скрылась в вол- нах. А Ману сделал все, как она ему велела. И когда небо смешалось с землей и в реву- щей воде стало гибнуть все живое, он взо- шел на свой корабль. Тотчас к нему подплы- ла рыба с рогами на голове. Ману набросил веревку на ее рога, и она повлекла за собой корабль со всеми, кто был на нем, по кипяшей пучине. Много лет она плыла все вперед и вперед, и нигде не было видно ни одного островка земли. Наконец вдали показалась из-под воды вершина горы. Это была высочайшая верши- на Гималаев. Ману привязал свой корабль к скале и отпустил рыбу. — Сойдите все на землю, — сказала рыба, — и положите начало новой жизни. А меня больше не увидите, прощайте. И бездонная пучина поглотила эту чудесную рыбу. Когда вода спала, от живых существ и от семян, которые сохранил Ману, вновь расцвела жизнь на всей земле... — Ты нам повествуешь о необыкновенных вешах, которые наполняют душу глубоким знанием, — промолвил Юдхиштхира, выслушав этот поразительный рассказ. — Расскажи нам еше что-нибудь в назидание. — Хорошо, я вам поведаю историю одного царя, который правил землей, не нарушая закона, до тех пор пока не заблудился во время охоты. — О том, что с ним произошло на охоте и что было после этого, расскажи, почтен- ный, — попросил Юдхиштхира. РАССКАЗ О ЦАРЕВНЕ^АЯГУШКЕ Этот царь был молод и очень любил охоту, он мог один блуждать по лесам и горам в погоне за дикими животными. Однажды он углубился далеко в лесные дебри и заблудился. Усталый, он прилег на берегу небольшого озера, в тени деревьев. Когда сон уже почти за- владел им, до него донеслось нежное, мелодичное пение. «Как это удивительно! — подумал
Цсцаб^орота арь. — Я нигде не видел здесь даже следов человека, кто же это может петь?» Отогнав сон, эн встал и пошел вдоль берега на этот голос. Вскоре навстречу ему из зарослей тростника вышла девушка, одаренная безупречной красотой. Залюбовавшись сиянием ее глаз, царь не мог двинуться с места. — Будь моей женой, прекрасноликая, — воскликнул он. — Если ты не согласна, я умру ат горя. — Я согласна, о сокрушитель врагов, — ответила эта дивная девушка. — Но ты должен дать мне одно обешание. — Какое? Говори скорее и считай, что я уже дал его тебе, — молвил иарь. — Ты должен обешать мне, что никогда больше я не увижу воды — ни реки, ни озера, ни пруда, ни колодиа. — Ты немногого от меня потребовала. Я сделаю все для того, чтобы было исполнено твое желание. И вот этот парь привез свою жену в город и зажил с ней счастливо. Она радовала его своей красотой, которая расцветала день ото дня, подобно волшебному цветку. Любуясь ею, этот правитель совсем забыл про дела царства. Он не хотел видеть ни своих советни- ков, ни военачальников, ни просителей. Постепенно дела в государстве стали приходить в упадок. Придворные ломали головы, изыскивая способ отвлечь царя от жены, но все их по- пытки не приносили успеха. Тогда старший среди советников спросил служанок этой ца- рицы о просьбах, с которыми она обращается к царю. И служанки ему рассказали, что она просит только об одном — не показывать ей водоемов. «Как это странно! — подумал советник. — Нет ли в этом опасности для нее? Может быть, именно таким путем можно ат нее избавиться». И он тут же повелел тайно выкопать пруд в лесу и скрыть его воду под сеткой иветуших растений. Его приказ был выполнен без промедления. И вот, когда царь со своей женой гуляли в лесу, они незаметно пришли на берег этого пруда и сели отдохнуть в прохладе. — Как бы хорошо сейчас окунуться в холодную воду, — проговорил царь со вздохом, жалея, что нигде вокруг не осталось водоемов. — Вот вода перед тобою, — сказала ему царица. — Разве ты не слышишь ее божествен- ного аромата? И с этими словами она отодвинула растения, покрывавшие пруд, и, прыгнув в воду, по- грузилась на дно. Парь в ужасе и отчаянии стал звать ее. Он плавал и нырял, иша ее в воде, но нигде не мог обнаружить. Тогда он повелел спустить воду. На дне пруда царь увидел только лягушку, которая тотчас ускакала прочь. Решив, что это она повинна в гибели царицы, царь повелел перебить всех лягушек в своем государстве. И вот однажды к нему во дворец пришел вождь лягушек и стал умолять его прекратить избиение безвинных тварей. — Никто из нас не причинил зла твоей супруге, о владыка, — обратился он к власти- телю страны. — Она сама была лягушкой, принявшей вид девушки. Это моя дочь, и я все про нее расскажу тебе. Она хотела стать твоей женой и жить с тобою счастливо, а поэтому боялась подходить к воде, чтобы вновь не превратиться в лягушку. Если хочешь, я верну ее тебе, но повели больше не истреблять мой народ.
Легенды и ми^ы Древней ^мди* Обрадованный царь согласился, и прекрасная его жена снова озарила дворец сиянием своей красоты. Но одна красота не может принести добрые плоды. Дети, которые рожда- лись у нее, обладали холодными и неблагодарными сердцами. Они не уважали мудрых и смеялись нал старыми. Они были дерзкими и заносчивыми. Поэтому людей, подобных им, везде называют детьми лягушек... Закончив свой рассказ, мудрый старей покинул обитель Пандавов и снова ушел в чашу леса. А пять братьев и Драупади, сидя под развесистым деревом, до глубокой ночи вспомина- ли повести, которые они услышали от этого мудрена. И Юдхиштхира проговорил: — Поистине кокосовые орехи не вырастут на лиане, а стручки перца не появятся на пальме. Из семени риса лишь рис вырастает, Из лотоса — лотос, жасмин — из жасмина, Осленка ж на свет производит ослица, И злого змееныша кобра выводит. РАССКАЗ О ПРИХОДЕ КАУРАВОВ Многие странники, которые бродили по дорогам всех царств, приходили и в столицу Кауравов, Хастинапур. Через них до слепого паря Дхритараштры доходили слухи о жизни Пандавов в лесу. Увы, увы! — со вздохом обрашался старый царь к своим советникам. — Есть и моя вина в том, что жизнь этих славных героев неудержимо увлекаема рекой страданий. Я как бы вижу их перед собой... Вот Юдхиштхира, всегда преданный правде, устало спит на голой земле. Бхимасена сжимает руки в бессильной ярости и повторяет про себя свою страшную клятву. Арджуна не может уснуть от негодования, которое сжигает его сердце. А Накула и Сахадева отсчитывают не только дни, но даже минуты до конца своего изгнания. Я вижу, что нам всем не избежать их мести. Кто же может сопротивляться им? Все мои сыновья по- гибнут из-за злых и глупых поступков Дурьодханы. О горе нам, горе! Шакуни, в чьей душе злоба сплеталась с коварством, услышал эти слова и пришел к Ду- рьодхане. — О царь царей, о величайший из владык земли, нет предела твоим богатствам и силе. Ты достиг всего, к чему стремился. Ты среди нас похож на месяц среди звезд. Недавно еше ты смотрел с печалью на богатства Пандавов, неужели теперь тебе не хочется с весельем в душе посмотреть на их убожество? — О да, да, конечно, — ответил Дурьодхана. — Но как это сделать? — Ты должен отправиться к ним в лес и ослепить их блеском своей славы, — подхватил Карна. — Появись перед ними со свитой воинов, в сверкающих доспехах — пусть залох-
.‘J|ex>fl б^арвтв нутся от зависти. И твоя жена, эта блиста- тельная царица, пусть наденет самые луч- шие наряды и украшения и покажется этой нишей Драупади. Пусть! — Я сам к этому стремлюсь! — вос- кликнул Дурьодхана. — Но отец не даст своего согласия на мою встречу с Пандава- ми. Страх перед ними сжимает его сердце. — Я знаю, что надо сказать велико- му царю, твоему отцу, — продолжал Кар- на. — Ведь там, в лесу, и возле него, на пастбищах, пасутся стада, принадлежащие царскому роду. Ты, о повелитель трех ми- ров, должен выразить желание проверить свои богатства. И, сказав так твоему отцу, мы все поедем в этот лес. Радостно засмеявшись, Дурьодхана на- правился к царю Дхритараштре, и тот раз- решил им ехать посмотреть стада. — Только не приближайтесь к Панда- Карна против гандхарвов вам — они вас всех лишат жизни без про- медления, — добавил он. Проверив стала, одарив пастухов и полюбовавшись танцами пастушек, низкодушный Дурьодхана со своими злоумными друзьями поскакал в глубину леса в сопровождении мно- гочисленного войска разыскивать Пандавов. Но внезапно на их пути встало войско волшебных воителей-гандхарвов. Под предводи- тельством своего вождя, божественного Читрасены, гандхарвы спустились на землю, чтобы предаться охоте, играм и музыке в лесу, где жили Пандавы. Увидев их и досадуя на задерж- ку, Дурьодхана послал своих воинов отогнать этих молодых и прекрасных жителей небес. Когда воины Дурьодханы приблизились к гандхарвам и приказали им уйти с дороги, не- бесные воители рассмеялись им в лицо. А их вождь Читрасена сказал: — Ваш царь лишен разума. Кому он хочет приказывать — войску небес? Разве мы его слуги? Вернитесь к нему и скажите, что всех вас ждет бог смерти, если вы сейчас же не по- кинете этот лес. Неумный и чванливый Дурьодхана вместе с горячим и порывистым Карной во главе своей армии бросился на гандхарвов. И все его воины были сразу же убиты или разогнаны, а он со всеми своими близкими был закован в цепи и приведен к Читрасене. Один только сын Солнца, Карна, чей панцирь ограждал его от стрел гандхарвов, продолжал отважно биться, пока его не удержал сам Дурьодхана. Побежденные и израненные воины Дурьодханы побежали к хижине Пандавов, оглашая лес жалобными криками. Узнав причину их беды, Бхимасена воскликнул: — Их постигла справедливая кара. Они явились сюда показать свое великолепие нам, которые лишены царства и всего достояния. У них были низкие намерения, пусть же стра- дают по заслугам. Но Юдхиштхира, носитель справедливости и милосердия, остановил его, сказав:
Л«гекды и ми^ы Древней |^мдим — Твоя грубая речь, о мой могучий брат, унизительна для тебя и для всех нас. Гандхар- вы нанесли нам всем оскорбление, заковав в цепи членов нашего рода. Поэтому нам не следует радоваться этому, а следует немедленно пойти и потребовать, чтобы эти небесные воители освободили всех своих пленников. К тому же наши братья пришли к нам как гости, и не годится вникать в их тайные намерения. Я прошу тебя, Арджуна, и тебя, Бхимасена, и вас, младшие братья, добейтесь освобождения Дурьодханы и всех, кто с ним. Если ганлхар- вы не согласятся с вами, вступите с ними в бой. Идите. И немедленно эти непобедимые герои направились к месту битвы. Бой с гандхарвами разгорелся, как пламя в сухой чаше. Тучи стрел покрыли небо. Ар- джуна, умевший владеть луком лучше всех на земле, посылал стрелы с такой быстротой, что из них образовалась как бы сеть, которая висела в воздухе. Бхимасена и младшие Пандавы бились булавами и мечами и оттеснили войско гандхарвов за пределы леса. Тогда появился их юный вождь Читрасена и замахнулся на Арджуну палицей, но Арджуна, этот лев среди воинов, раздробил палицу своими стрелами на части. Видя, что им не одолеть этих героев, блистающих мужеством и силой, гандхарвы взви- лись в небеса. А Читрасена, сказав Пандавам: «Я ваш друг», повелел освободить всех плен- ников и отвести их к Юдхиштхире. Увидев перед собой своих опозоренных врагов, этот царь, преданный правде и добру, проговорил, обращаясь к Дурьодхане: — Никогда больше не совершай таких необдуманных деяний. А теперь можешь возвра- титься в свою столицу. И Дурьодхана, униженный и посрамленный, покинул лес, уводя за собой свое раз- битое войско. «Лучше бы мне было погибнуть в этой битве от стрел волшебных воителей, чем сохранить жизнь, которую мне подарили страдающие от меня братья», — думал он, кусая губы. — О царь, — обратился к нему его друг Карна, видя такое горе. — Не отдавайся во власть мрачных мыслей. Тебе не о чем грустить. Ведь Пандавы только исполнили свой долг, защищая тебя. Они живут в твоей стране, они твои подданные и зависят от твоего милосер- дия, поэтому они должны везде и всегда выступать в твою защиту. Пусть твое сердце будет спокойно, а я, чтобы подарить тебе радость, возьму с собою сильное войско и завоюю для тебя много новых стран. Вскоре Карна, горячий в битве, исполнил свое обещание и покорил многих царей земли, заставив их склонить головы перед престолом Дурьодханы. После этого Дурьодхана стал готовиться к принесению Великой Жертвы, для того чтобы снискать себе имя царя царей. Но не мог он и дня прожить без мысли о том, как бы оскорбить Пандавов. И вот когда в его столицу стали стекаться правители всех стран, осыпая его дарами и окружая почестями, и когда все улицы города заполнили музыканты, танцовщицы, торговцы и толпы гостей из других городов, он послал вестника к своим двоюродным братьям, чтобы позвать их на день принесения Великой Жертвы. «Когда Юдхиштхира приносил эту жертву, я был в его столице среди блистательных царей, — думал Дурьодхана злорадно. — Пусть же теперь он придет в мою столицу и будет стоять в толпе нищих, когда меня все будут прославлять и одаривать». Но царь справедливости, с лаской приняв вестника Дурьодханы, повелел передать, что не может нарушить слова чести и покинуть лес до прошествия двенадцати лет изгнания. А Бхимасена, охваченный негодованием, сказал посланцу:
— А я приду в тот день, когда этот злодушный иарь будет сожжен дотла гневом спра- ведливости. Так Дурьодхана, стремившийся унизить других, был снова унижен сам. РАССКАЗ О ПОХИЩЕНИИ ДРАУПАДИ Однажды все Пандавы отправились на охоту в разные стороны леса и ушли очень дале- ко от своей хижины, оставив Драупади одну. А в это время через лес проезжал иарь Джая- дратха, сильный, жадный и жестокий правитель чужой далекой страны. Он прибыл сюда на тяжелой колеснице, которую влекли могучие кони. Его сопровождали многие друзья на слонах и колесницах, вооруженные луками и мечами и одетые в воинские доспехи» С шумом и грохотом мчались они через лес, распугивая птиц и оленей. Услышав этот гром, Драупади вышла, чтобы взглянуть, кто же посетил их тихое убежите. И вот Джаядрат- * а увидел эту несравненную красавицу, которая стояла на пороге бедной хижины, убранная гверкаюшими украшениями бога Индры. Сияние ее красоты озаряло деревья, кусты и зем- лю, подобно тому как блеск молнии озаряет облака. Пораженный Джаядратха сразу сдержал стремительный бег коней и не мог отвести широко раскрытых глаз от прекрасного лица царицы. Наконец он проговорил, обращаясь к одному из своих друзей: — Подойди, не медля, к этой светлой жемчужине и спроси ее, кто она. Откуда в этой дикой чаше могло взяться такое украшение земли? Может быть, она дочь богов или небес- ная дева? Может быть, здесь обитают гандхарвы, которые ее охраняют? Подойди к ней и все разузнай подробно. Я не уеду отсюда без нее. Воин соскочил со своей колесницы и направился к Драупади. — О кто ты, безупречная? — обратился он к ней. — Ты подобна пламени, блеск которого всегда виден издалека. Может быть, ты жена какого-нибудь бога, который, приняв образ человека, странствует в этом лесу? Ты не спрашиваешь нас, кто мы, и не являешь признаков страха. Скажи, кто охраняет тебя? Чья ты дочь и есть ли у тебя муж? И где он? — Я не должна говорить с посторонним мужчиной, кто бы он ни был, — ответила Дра- упади. — Ноя здесь одна, и поэтому никто больше не сможет ответить на твои вопросы. Я жена величайшего из царей земли, знатока закона и хранителя правды — непобедимого Юдхиштхиры. Я живу здесь с ним и его братьями. Но сейчас они все отправились на охоту и поэтому не могут приветствовать вас как своих гостей. Мой великодушный супруг ушел в сторону солнечного восхода; Бхимасена, неодолимый в бою, ушел далеко на юг; Арджу- на, друг побед, — на запад, а оба младших брата направились к северу. Услышав речь этой достойнейшей женщины, Джаядратха сказал: — Мое сердце покорено этой красавицей навек. Все женшины земли по сравнению с ней подобны стаду обезьян. Я хочу увезти ее с собой.
Легенды и ти^ы Древней ^ндм** И, сойдя с колесницы, он вошел в хижину Пандавов, как волк входит в логово отсут- ствующего тигра. А чистая сердцем Драупади предложила ему воды для омовения ног и взяла свой волшебный сосуд — подарок Солнца, — чтобы накормить всех, кто был с Джая- дратхой. Но этот царь, исполненный злых умыслов, сказал ей: — Не нужно нам предлагать еду, мы насытились созерцанием твоей красоты. Взойди на мою колесницу. Я увезу тебя в свое царство, и ты разделишь со мною трон. Такая не- сравненная женщина, подобная драгоценному камню, не должна связывать свою жизнь с нищим. Она должна следовать за мужем, пока он властен и богат. Я дам тебе все, чего ты заслуживаешь. Идем со мной. Гнев охватил душу Драупади. Нахмурив брови, она строго ответила дерзкому: — Что ты говоришь? Неужели стыд покинул тебя? Как ты не боишься оскорблять своими подлыми речами этих героев, каждый из которых подобен тысяче слонов! Неужели ты наде- ешься избежать их кары? Только глупые дети могут будить спящего льва. Только сумасшед- шие могут нарочно наступать на хвост кобры. Беги отсюда, беги от собственной гибели. — Не пугай меня, большеокая. Я тоже царь и тоже воин и владею всеми знаниями, ко- торые предписаны царям. Я знаю, как вести войну и заключать мир, умею бросить войско в бой и остановить его, умею сеять раздоры и находить союзников. Не пугай меня. Лучше подари мне улыбку и взойди на колесницу или в паланкин на спине этого могучего слона. Нам пора двигаться в обратный путь. — Нет, я не пойду с тобой. Если ты не боишься могучих Пандавов, то вспомни, что и всесильный Кришна вступится за меня. Он сражается, стоя в одной колеснице с Арджуной. От них никто не уходил живым. Злодей похищает Драупади 84
Махабхарата — Мне не страшны враги, — со смехом сказал Джаядратха. — Не медли больше, моя божественная красавица. Идем. С этими словами он схватил Драупади на руки, вскочил в свою колесницу и погнал ко- ней. За ним помчалась вся его свита, и лес огласился топотом слонов и звоном оружия. А Пандавы, закончив охоту и встретившись в лесу, обеспокоенно заметили, что птицы мечутся в небе и не садятся на свои гнезда. — Это дурной знак, — сказал Юдхиштхира. — Кто-то чужой появился в этих местах. Мое сердце неспокойно. Не случилось ли что-нибудь с Драупади? Поспешим домой. Когда они достигли своей хижины и увидели, что она пуста, а повсюду вокруг видны следы слонов, людей и колесниц, им сразу стало ясно, что произошло. Через мгновение они уже мчались вдогонку, опережая ветер и держа наготове луки с натянутой тетивой. Услышав шум погони и оглянувшись, Джаядратха увидел воочию этих укротителей вра- гов, этих воинов, неотвратимых в битве. Видя, что они стремятся за ним, сметая лес на своем пути, подобно горному потоку, он содрогнулся. — Эти, там вдали, что бегут за нами, это Пандавы, вероятно? — спросил он у Драупади, запинаясь. А затем закричал: — Эй вы все, готовьтесь к битве! — Тебе следует не о битве думать, а спешить, сложив ладони, навстречу этим героям и молить их о пошаде, — сказала Драупади. Но она не успела и договорить, как Пандавы, словно смерч, обрушились на войско Лжаядратхи. Поражаемые стрелами этих лучших среди воинов земли, друзья злонамерен- ного царя стали падать на землю со слонов и колесниц, как птенцы из гнезд. Кони и слоны, никем не управляемые, носились по всему полю боя, давя и топча воинов. Когда погибли почти все, кто сопровождал его, Джаядратха, оставив Драупади, пустился в бегство. Арджуна заметил это и сказал Бхимасене, который каждым ударом булавы убивал сразу по сто врагов: — Остановись, брат. К чему избивать непричастных к делу, когда избег кары сам по- хититель? Ведь эти его друзья шли за ним, как шакалы идут за тигром. И тогда Бхимасена обратился к Юдхиштхире, сказав ему: — О брат, возврашайся в нашу хижину вместе с твоей супругой, которая утомлена. Пусть она успокоится и отдохнет, а я клянусь, что догоню и убью этого мерзкого оскор- бителя. Потому что нет прошения тому, кто похищает чужую жену, даже если он молит о пошаде. С этими словами он вместе с Арджуной бросился за Джаядратхой. Арджуна, не видя врага, который был далеко впереди, послал ему вслед волшебную стрелу и убил его коней. Бхимасена, как разъяренный буйвол, налетел на Джаядратху и уже занес булаву над его головой, как услышал голос Арджуны: — Не убивай его, брат. Надо проучить его так, чтобы все запомнили, что нельзя совер- шать такие неправедные поступки. И тогда Бхимасена острием стрелы обрил голову Джаядратхи, оставив в разных местах пять пучков волос, и сказал ему: — Если ты хочешь сохранить свою низкую жизнь, слушай внимательно. Ты должен хо- дить по всем странам и возглашать на плошадях и базарах: «Я — раб Пандавов». Если я узнаю, что ты не следуешь моему велению, я убью тебя. И они бросили этого своекорыстного царя в колесницу и привезли к своей хижине. — Я — раб Пандавов, — покорно возгласил он, когда увидел Юдхиштхиру и Драупади.
Легенды и мис£ы Древней Индии Злолею обрили голову — Отпусти его, Бхимасена, — сказал добросердый Юдхиштхира. — Я сегодня счастлив и не хочу видеть несчастных и уни- женных. Пусть идет куда хочет. Он уже до- статочно наказан. — Да, отпусти его, — добавила Драупа- ди. — Ведь до тех пор, пока вновь не отра- стут его волосы, он каждый день и каждый час будет вспоминать о том, что злые дела влекут за собою кару. И Пандавы, сказав: «Иди, ты больше не раб», отпустили злодушного Джаядратху. Но он не понял урока, который ему дали благородные герои. Запомнив только то, что у него отняли похишенную им красави- цу и что его опозорили, он вернулся в свою страну и стал ждать часа, чтобы отомстить Пандавам. Он знал про их распрю с Каура- вами и решил в своем сердце, что станет на сторону Кауравов, если между этими двоюрод- ными братьями когда-нибудь разгорится открытая битва. РАССКАЗ О РАМЕ Снова по прошествии времени Юдхиштхира стал предаваться недоумению, не понимая, за что они все должны терпеть такие лишения. — Почему эта лотосоокая Драупади, — спросил он у одного отшельника, — почему эта женшина, лишенная недостатков, подвергается изгнанию и влачит такую жалкую жизнь в лесу? Почему у всех нас, которые никогда не совершали дурных поступков, отнято то, чем мы владели по праву? Почему мы так несчастны, за что? И за что была оскорблена похишением эта лучшая из жен? И старик, умудренный жизнью, ответил ему: — Не спрашивай об этом. Значит, такова ваша судьба. Многие из величайших людей земли проводили свои дни в изгнании. Ты уже слышал повесть о Нале, который проиграл свое царство. Мне же известна еше одна повесть о герое, пострадавшем безвинно, и о его жене, которая тоже подверглась похишению. И что же? На всей земле люди славят их имена и будут славить вечно. При этих словах все Пандавы подсели поближе к отшельнику, и Юдхиштхира спросил: — Кто же это, расскажи нам. Что с ними произошло? И какие враги ввергли их в бездну ^градаций?
— В давнее время на далеком острове Ланка жили три брата-ракшаса. Одного звали :>аваном, другого — Кумбхакарной и третьего — Вибхишаном. Раван имел десять голов. Он был самым старшим и самым свирепым из всех братьев. Кумбхакарна отличался невероят- ной силой. Вибхишан же был совершенно не похож на весь рол ракшасов — он был добр, правдив и никогда не творил беззаконий. И все три брата захотели получить от богов дар исполнения своих желаний. Для этого они предались тяжким подвигам. Десятиголовый Раван тысячу лет простоял на одной ноге между пятью кострами, а затем срезал свои головы и принес их в жертву, бросив в огонь. Кумбхакарна много столетий простоял с опушенной головой, а Вибхишан питался одними сухими листьями. Боги, довольные ими, вернули Равану его головы и обешали исполнить любые желания этих ракшасов за исключением просьбы о бессмертии. И тогда Раван захотел, чтобы ни- кто не мог убить его: ни боги, ни богини, ни небесные воители-гандхарвы, ни ракшасы, ни тигры, ни слоны, ни змеи, ни крокодилы. Про людей он даже не упомянул, потому что юлоеды-ракшасы никогда не имели страха перед ними. Могучий Кумбхакарна пожелал себе долгого сна. Вибхишан же захотел, чтобы ему хватило силы даже в опасности не по- кинуть пути добродетели. Как только их желания были исполнены, Раван сразу же ограбил бога сокровиш Куберу и отнял у него воздушную колеснину. Затем он стал летать на ней на вершины Гималаев и нападать на всех других богов, не давая им наслаждаться покоем. Среди людей он тоже сеял зло, и все на земле начали ненавидеть друг друга. Все боги собрались и стали думать, как им теперь избавиться от этого врага, которого никто не может убить. И вспомнили, что Раван в своей просьбе не упомянул людей, а значит, только рукою человека могла быть отнята его жизнь. И тогда в них зародилось желание спу- ститься из заоблачных высот и воплотиться в жителей земли, чтобы победить этого необо- римого ракшаса. Бог Вишну всегда стоял на страже закона и справедливости. Когда люди начинали по- гружаться в зло и творить беззакония, он спускался на землю, принимая разные облики — то вепря, то льва, то черепахи, и истреблял тех, кто забыл о добродетели. И теперь, видя, что настала пора поддержать в людях стремление к добру и уничтожить зло, он воплотился в ма- >енького мальчика по имени Рама, сына иаря Дашаратхи. Llapb Лашаратха имел трех прекрасных жен. Рама был сыном старшей иарины. Он рос во дворне своего отна, радуя взоры людей несравненной красотой и силой. Уже в детстве он познал все науки и стал искусным воином, грозою для врагов. Он был наделен высокими мыслями и чувствами и был правдив в речах. По древним законам он должен был стать на- следником престола. Все подданные произносили его имя с любовью и ждали того счастли- вого часа, когда он станет правителем. Достигнув юности, он побелил иаревичей всех стран на состязании женихов и взял себе в жены Ситу, красота которой озаряла каждый уголок земли, подобно свету тысячи солнц. Счастьем и радостью наполнилась жизнь Рамы и всех, кто окружал его. Но вскоре река бедствий затопила всю страну, и люди надолго лишились этого светлого царевича. Это горе навлекла на всех младшая жена царя, гордая красавица Кайкейи. — О великодушный царь, пусть твой старший сын, твой наследник, будет изгнан из на- шей страны, а младший из твоих сыновей, мой Бхарата, пусть будет возведен на престол.
J]ereкды и ми^ы Древней Индии Дашаратха, пораженный ужасными ее словами, словно огненными стрелами, от горя лишился дара речи. Но когда Рама, одаренный благород- ством, узнал о том, что иарь обешал испол- нить любое желание Кайкейи, он сказал: — Да не будет ложным слово моего отиа. Я удаляюсь в изгнание. Пусть Бхарата счаст- ливо правит страной. И этот праведный иаревич, надев одежду отшельника, покинул свою страну и свой на- род. Преданная жена его Сита, сказав: «Ни в том, ни в этом мире я не разлучусь с то- бою», последовала за ним. Не покинул Раму и средний его брат, молодой воин Лакшман. который безмерно любил Раму и всегда ра- достно стремился к подвигам. И вот эти трое поселились далеко от своей иветушей страны, в глухом лесу. Ис- требляя тысячи ракшасов, охраняли они от- шельников. Обо всем этом узнал десятиго- ловый Раван. Взвившись в воздух на своей колеснице, он устремился в далекий лес, чтобы погубить несравненных героев, кото- рые убивали его кровожадных подданных. Опустившись на землю недалеко от убе- жища Рамы, он повелел одному из ракшасов превратиться в дивного золоторогого оленя, усыпанного драгоценными камнями. — Бегай вокруг их хижины, то появля- ясь, то исчезая, пока за тобой не погонятся оба брата. А тогда я сделаю то, что хочу, — сказал он ему. Когда ракшас, покорный воле своего же- стокого повелителя, заманил далеко в лес Рама (бронза, XVI век) Раму и Лакшмана, коварный Раван увез Ситу на воздушной колеснице в свое царство. Ярость охватила сердце Рамы, этого льва среди людей. Вместе со своим верным братом бросился он к далекой Ланке, сокрушая все на своем пути, подобно стаду диких слонов. С такой скоростью бежали они, что горы в одно мгновение оставались позади, а деревья, реки и озера мелькали мимо, как облака, гонимые бурей. И в этом безудержном стремлении вперед они достигли царства Сугривы, повелителя лесного народа обезьян. Советником Сугривы был Хануман, эта обезьяна, наделенная божественными свойства- ми. Он, способный менять свой облик и знающий тайны полета, поднявшись в воздух, пере-
Весела Рамы и Ханумана летел через океан и достиг острова Ланки, плавающего среди бездонной пучины. Он один смог найти Ситу. Увидев ее в саду Равана, исполненную горькой печали, обессиленную, с . аспушенной косой, Хануман подкрался к ней и утешил ее сердце, проговорив: — Не скорби, достохвальная царица. Я вестник пресветлого Рамы. С несметной армией он вскоре появится на Ланке и принесет тебе свободу. Вернувшись к Раме, этот могучий советник Сугривы сказал, что видел Ситу. Он поведал Раме, что его бесподобная супруга ждет свое- го повелителя, жестоко страдая в окружении иакшасок, косматых, красноглазых, трехгла- зых, одноногих и разных других, безобразных и злобных. Тогда Рама, разгневанный и безудержный, попросил Сугриву и Ханумана созвать войско из •есных племен. И когда собрались тысячи мил- лионов подданных Сугривы, а также тысячи ты- сяч могучих медведей и других жителей лесов, Рама двинул всю эту огромную армию к океану, сторону Ланки. Достигнув берега, омываемого кипучими валами, они все остановились, не зная, как же им переправиться через эту пучину. Тогда Океан сказал: — Хорошо, я помогу тебе. Пусть те, кто пришел сюда с тобою, бросают в мои бурные воды скалы, камни, камыш или деревья. Силою моих волн я буду удерживать все это на ме- сте, и вскоре ты увидишь перед собою мост до самой Ланки. Очнувшись с первыми лучами солнца, Рама, исполненный нетерпения, повелел войскам немедленно начать возводить этот чудесный мост. И вскоре вся его армия переправилась через океан на далекий остров, в царство Равана. И тогда десятиголовый Раван, который устрашал самих богов, ринулся в бой, сгоя в грохочущей колеснице. Силою волшебных чар он породил сотни тысяч новых ракшасов, и, окруженный ими, косматыми и зубастыми, он двинулся прямо на Раму, сиявшего золотым блеском. Без страха и колебания встретил могучий Рама этого повелителя зла. Все оружие, что метал в него Раван, он на лету разбивал калеными, далеко летящими стрелами. И наконец самую необоримую стрелу, оперенную огнем, он послал в сердце этого владыки ракшасов, и Раван мгновенно был охвачен всепожирающим пламенем. Убив Равана, ненавистного для всех живых существ, Рама вместе с Ситой, исполненной безмерного счастья, и с Лакшманом, стойким в битве, вернулся в свою родную страну. Так земля была освобождена от великого зла, и снова на ней воцарилась правда. Пока стоят нерушимые горы, И волны рек в океан стремятся, О полвиге Рамы хвалебная песня Среди живых на земле нс смолкнет.
Легенды и ммсры Древней (^цдим РАССКАЗ О ПРЕДАННОЙ ЖЕНЕ Когда старый отшельник закончил повесть о Раме, он сказал: — Поэтому ты, о Юдхиштхира, не должен сокрушаться духом. Ведь великому Раме, ког- да он остался только вдвоем с Аакшманом, стали помогать даже птицы и звери, а ты имеешь четверых могучих братьев и таких неодолимо сильных друзей, как Кришна. Почему же ты грустишь? — Меня не так печалит мое горе и даже горе братьев, близких моему сердцу, — ответил Юдхиштхира, — как мне больно видеть страдания моей достойной супруги, этой женшины, исполненной чистоты и благородства. Ведь она сама последовала за мной в изгнание и теперь подвергается великим лишениям. Слышал ли ты, почтенный, о какой-нибудь другой женшине, которая страдала бы только за то, что избрала путь добродетели? — Да. Я слышал историю о Савитри, которая выдержала тяжелые удары судьбы только по причине своей преданности мужу. — Расскажи нам о ней, досточтимый, — обратилась к нему Драупади. И они все услышали такой рассказ: — В одной стране был парь, который до преклонных лет оставался бездетным. Стремясь к приобретению потомства, он принес сто тысяч жертв богине Савитри, и она сама явилась к нему, выйдя из жертвенного пламени. — Что ты просишь у меня, являя такую стойкость в обетах? — обратилась она к царю, который смиренно склонился перед нею. — Я хочу иметь много сыновей — продолжателей моего рода, — ответил он богине. — Нет, сыновей у тебя не будет, но дочь, прекрасная, как заря, скоро украсит твой род, — сказала богиня. И действительно, у этого царя скоро появилась дочь. Он дал ей имя Савитри в честь богини, которая подарила ей жизнь. Эта девочка выросла и стала так дивно красива, что люди не знали, кто она — земная женшина или жительница небес. Стройная и безупречная, она была подобна золотому из- ваянию. Пораженные ее сияюшей красотой, женихи не решались просить у царя ее руки. Время шло, а никто не брал ее в жены. Удрученный отец ее не знал, что делать. — Дочь моя любимая, — обратился он к ней однажды. — Поиши себе сама достойного супруга. Я не могу больше видеть тебя незамужней, ведь это и моя вина, что ты одинока. Мудрены говорят: Тот отеи, что для дочери взрослой мужа не ишет. Тот мужчина, что с женщиной брак заключить не стремится, И сын, что хранителем матери вдовой нс служит, — Эти три в нашем мире земном пориианья достойны.
Савитри, склонившись к ногам отца, взошла на колесницу и направилась сначала в оби- тель мирных отшельников, чтобы обрести покой и душевные силы в беседах с ними. И вот в глухом лесу встретила она юношу по имени Сатьяван и полюбила его всем сердцем. Отеи Сатьявана некогда был могущественным правителем. Но нежданное несчастье поразило его — он лишился зрения. Воспользовавшись этим, враги отняли у него царство и подвергли его тяжким гонениям. Он укрылся в лесу, в тихой обители, и мирно жил здесь со своей женой и сыном, кото- рый служил ему утешением в скорби. Сатьяван был великодушен, силен и красив. Но одно страшное заклятие лежало на его жизни — через год он должен был умереть. От одного великого мудреца узнал об этом отец Савитри и сказал ей: — Нет, этот юноша не может стать твоим супругом. Все его совершенства излишни, так как через год он расстанется с жизнью. Ты должна выбрать себе другого жениха. Но Савитри возразила отцу: — Лишь раз выпадает жребий счастливый, Лишь раз выходит девушка замуж, Лишь раз отеи обещает: «Я выдам» — Эти три веши лишь раз происходят, А поэтому я не буду думать о его коротком веке. Мое сердце сделало выбор, и я не знаю колебаний. Только Сатьяван станет моим супругом. — Да будет так, — ответил ей отеи и стал думать о свадьбе. В скором времени он привез свою дочь в лесную обитель и отдал ее мужу, совершив должный обряд. Став женой отшельника, Савитри сняла все украшения и надела платье, сплетенное из лесных трав. Забыв про свое высокое происхождение и про жизнь во дворце, она всем услуживала и проявляла всегда только смирение, ласку и любовь. Но время шло, и близился страшный срок. Никому об этом не говорила Савитри, но сердце ее горело в огне непрестанной муки. И когда настал день гибели Сатьявана, она ни на шаг не покидала мужа. Увидев, что он собирается в лес, чтобы поискать плодов и кореньев, Савитри устре- милась за ним. Подсекая деревья и бродя в поисках пиши, Сатьяван вдруг стал слабеть и сказал своей большеокой супруге: — Боль внезапно охватила все мое тело, и мне кажется, будто голова моя пробита копьем. С этими словами он лег на землю и смежил глаза. И тут Савитри, объятая ужасом, уви- дела, что нал ним стоит кто-то устрашающий, с серым лицом и огненными глазами, одетый в сверкающие одежды. — О, кто ты? — трепетным голосом обратилась к нему эта женшина, отмеченная не- счастьем. — Узнай во мне Яму, всесильного бога смерти, — ответил он. — Жизнь твоего мужа, исполненного добродетелей, я сейчас унесу в свое царство. Сказав так, этот величественный бог извлек из тела Сатьявана его душу и направился в южную сторону, где было царство мертвых. Савитри без колебаний последовала за ним, верная обету не разлучаться со своим мужем.
Легенды и ми<£ы Древней |^ндии Яма, могучий владыка смерти, стремился вперед огромными шагами, без усилий пере- шагивая кусты и деревья, взлетая на горы и скользя над водою рек. Савитри спешила за ним, сбивая ноги о камни, цепляясь одеждой за колючие ветви, спотыкаясь и падая, но не отставая. Наконец неодолимый бог оглянулся и стал отсылать ее от себя, говоря: — Зачем ты следуешь за мной? Твой долг — жить среди живых. Но она ответила ему: — Долг супружества превыше всего. Поэтому не преграждай мне дороги. Я не разлу- чусь с мужем. — Слишком далека эта дорога, — сказал Яма. — Ты не пройдешь ее, лучше вернись домой. Но Савитри возразила: — Ничто нс далеко тому, кто долгу предан неизменно, На иелом свете ничего нет выше преданности долгу. И, сказав так, она продолжала следовать за Ямой. — Я доволен тобою, — проговорил тогда этот грозный бог. — Проси у меня дар какой пожелаешь, но только не проси вернуть жизнь твоему супругу. Этого я не сделаю. — Тогда верни зрение слепому отиу моего мужа, — попросила Савитри. — Он стар и несчастен. — Да будет так, — произнес Яма. И снова они пошли друг за другом по бесконечному пути смерти. — Вернись, женшина, — опять попросил ее бог, устрашающий своим видом. — Ты уста- ла от этой трудной дороги. — Не может быть для меня усталости возле мужа. Его путь — это мой путь: Был добрым мой муж, а общение с добрыми — благо, Поэтому все на земле должны только к добрым стремиться. — Я доволен твоими разумными словами, — промолвил Яма. — Проси у меня еше дар, но только не жизнь Сатьявана. — Тогда, о всесильный, верни отиу моего мужа иарство, отнятое врагами, — сказала Савитри. — Да будет так, — согласился Яма. Видя, что Савитри продолжает идти за ним, оставляя за собой кровавые следы, он опять остановился. — Отчего ты снова идешь по моим стопам? Не терзай себя напрасно. Вернись. — Позволь мне не подчиниться тебе, хотя ты и считаешься всевластным укротителем всех живуших. Я всегда стремлюсь идти путем правды. — Ав чем правда? — спросил он. — В чем правда? В том, чтоб ни словом, ни делом не нанести вреда тем, кто живет на свете. Бог смерти проговорил: — О женщина, твои речи сладостны. Ты снова угодила мне. Я дарю тебе еше одно жела- ние. Но не требуй у меня жизни твоего супруга.
— Тогда подари отцу моему сто сыновей для продления рода. Ведь он имеет только одну дочь, а это значит, что он почти бездетен. — Да будет так, — сказал Яма в третий раз. — Но теперь ты должна вернуться. Слишком далек наш путь для тех, кого еше не покинула жизнь. — Нет, — ответила Савитри. — Никакой путь не далек рядом с мужем. Я стремлюсь туда же, куда направляется он. У нас с тобою, о всесильный, один и тот же путь, одна и та же правда. А правда от добра неотделима: В душах людей доверие лишь доброта рождает, Лишь добротою можно зло победить земное. — Я никогда не слышал таких слов, — сказал грозный Яма. — Четвертый раз дарю я тебе право просить о чем хочешь. Бог Яма возвращает Савитри душу ее погибшего мужа — Жизнь Сатьявана прошу я у тебя, о неодоли- мый бог. Пусть вернется он на землю, и пусть бу- дет у нас сто прекрасных сыновей. Иного желания у меня быть не может. Нет мне без супруга радости, не нужно мне без него и собственной жизни. Пода- ри ему жизнь во исполне- ние своего слова. И тогда отпустил Яма душу Сатьявана, сказав: — Иди и будь счастли- ва. Твоя любовь победила мою силу. Вы проживете четыреста лет и будете иметь сто сыновей, и род ваш расцветет на земле. Получив душу Сатьява- на, Савитри бегом устре- милась к бездыханному телу мужа. Вложив в него душу, она села возле мужа, положив его голову себе на колени, и стала ждать. И вот он очнулся, открыл глаза и сказал: — Почему ты меня не будила так долго? Ведь уже вечер, надо спешить в обитель. — Да, вставай, уже пора. Надвигается ночь, просыпаются хишные звери, шакалы воют; поспешим обратно, — ответила Савитри, ничего не сказав ему о своем трудном подвиге. Глубокой ночью достигли они тихой обители отшельников, и сердце Сатьявана исполни- лось радости, когда он увидел, что отеи его вновь обрел зрение. А потом Савитри поведала им обо всем, и они узнали, как была спасена жизнь Сатьява- на и каким путем страшное горе обернулось радостью. 93
Легенды и «и^ы Древней — С тех пор люди неустанно славят имя Савитри, лучшей из женшин. — Так закончил отшельник свой рассказ. И добавил: — Подобно тому как Савитри избавила всех родных от безысходных мучений, так и Драупади, стойкая сердцем и благонравная, поможет всему вашему роду выйти вновь на дорогу процветания. РАССКАЗ О КОНЦЕ ИЗГНАНИЯ Чем ближе был конец изгнания, тем чаше думали Пандавы о том, как же им вернуть себе царство. Не было надежды на то, что Дурьодхана, всегда помышляюший только о низмен- ных делах, добровольно уступит им половину страны и отдаст войско и все их богатства. — Битва, только битва сможет спасти нас, — говорил всегда Бхимасена, гневно сверкая глазами. — Да, это так, — соглашался Юдхиштхира. — Но у нас еше мало союзников, а друзья Кауравов очень сильны. И он замолкал, вспоминая прежде всего непобедимого Карну, всегда готового к бою и неуязвимо зашишенного своим природным панцирем. Он часто думал о том, как им трудно будет одолеть этого героя, который в подвигах равнялся Арджуне и был быстр и дерзок в речах и поступках. И вот тысячеокий бог Индра, всегда даривший Пандавам свою любовь, услышал мысли, которые мучили Юдхиштхиру. Индра знал о Карне даже то, чего не знал никто из людей. Ему было ведомо, что в при- рожденных серьгах Карны хранится его бессмертие и что убить его невозможно, пока он не лишится этих серег. Этот всесильный бог видел, что победить Карну силой невозможно, а на хитрость Пан- давы не способны. Тогда он вознамерился сам отнять у него и панцирь, и серьги, чтобы помочь этим героям, попавшим в белу. Но как сделать это? И Индра после долгого раздумья решил явиться к Карне в виде брахмана и попросить у него панцирь и серьги как подаяние. Ведь никто из живуших не может отказать брахману в милостыне, потому что нет на свете греха тяжелее этого. Но об этих помыслах Индры узнал отеи Карны — всесветлое Солние. Оно явилось своему сыну во сне и проговорило, желая остеречь его: — Ни богатому, ни нишему, ни воину, ни брахману не отдавай серег и панциря, с кото- рыми ты родился. В них твоя сила, в них твоя жизнь, береги их. Особенно опасайся брах- манов. Один из них скоро придет к тебе. Но Карна возразил: — О ты, изливаюший тысячи лучей на землю, как я могу поступать так? Честь воина состоит в том, чтобы охранять брахманов и отдавать им все, что они попросят. Я могу по- ступиться всем чем угодно, но только не честью.
’’^аб^арата И как ни умоляло его Солние не расставаться с серьгами и паниирем, он стоял на своем: — Пусть я погибну, но не нарушу древнего обычая и не откажу брахману в подаянии. Тогда Солние сказало Карне: — Если ты так непреклонен и так шедр, то попроси у этого брахмана, который к тебе придет, его копье. Ведь это не брахман будет, а Индра, неодолимый бог грома и битвы. Пусть отдаст тебе свое копье. Оно обладает свойством не падать на землю и не возвра- щаться в руку, которая его послала, до тех пор, пока не поразит тысячу врагов. Попроси его, не забудь. На этом сон Карны прервался. Утром он с глубоким почтением приветствовал первые лучи солниа, упавшие на землю, и стал спокойно ожидать прихода брахмана. И вот перед ним предстал могучий Индра в обличье брахмана, живущего подаянием. — Что я должен пожертвовать тебе, почтенный? — обратился к нему Карна. — В виде милостыни прошу у тебя твои серьги, сверкающие, как солние, и паниирь, облегающий твое тело. — Нет, не проси того, что я не должен отдавать. Хо- чешь, я дам тебе золотые ожерелья или тысячу коров? Или завоюю для тебя иарство, которое ты пожелаешь? — Я хочу твои серьги и паниирь, — продолжал на- стаивать Индра. — Больше мне ничего не надо. — Ну, хорошо. Я отдам тебе то, что ты просишь, — согласился Карна. — Но тогда мне нечем будет защитить мою жизнь. Дай мне взамен твое копье, чтобы мне не встретить безоружным моих врагов. — Я согласен, ты получишь мое копье. Но в моих руках оно убивает сотни и тысячи врагов, в твоих же оно убьет только одного. Раньше чем метнуть его, выбе- ри, кого ты хочешь поразить. И пошли его в этого врага только тогда, когда прочтешь вслух заклинание. Слушай его и запоминай. И великий Индра сказал Карне волшебные слова и отдал ему свое волшебное копье, а Карна отрезал от своих ушей серьги, наполненные солнечным светом, и отодрал от тела сверкающий паниирь. Истекая кровью, он отдал их тысячеокому богу. Великий Индра одним взглядом исиелил все его раны и покинул землю, воз- несясь на вершины Гималаев. Теперь он знал, что избавил Пандавов от очень сильного врага. Это все случилось уже к кониу двенадиатого года изгнания. Индра и облике брахмана Пандавы готовились к тому, чтобы покинуть лес, который так долго давал им приют. Они обошли все хижины отшельников и простились с ними, принеся им благодарность за участливые слова и мудрые беседы. Драупади в последний раз накормила и приласкала 95
Легенды и мис^ы Древней (^цдии лесных зверей, которые с любовью приходили к ней каждый день, принесла воды из реки и в последний раз полила все иветы вокруг хижины. Двенадиать лет провели Пандавы без битв и подвигов, без славных дел и побед. Двенад- цать лет прошло вдали от их города, от войска, от всех плодов их дел. Низкие, злодушные враги своими хищными, нечистыми руками похитили двенадиать лет справедливой и разумной жизни этих мужей, преданных правде. Двенадиать долгих лет страдали подданные их страны, с нетерпением ожидая их возвращения. И вот срок изгнания истек. И теперь им всем предстояло прожить еше один год не- узнанными, чтобы до кониа выполнить условие игры, на которое согласился правдивый Юдхиштхира. Покинув свою хижину, великославные Пандавы вместе с верной и стойкой Драупади вновь пошли через лес, с каждым днем удаляясь от своей страны, чтобы найти себе новое прибежище. Много дней и ночей провели они в этом странствии. Много раз встречали они утреннее солние и провожали вечернее. Много раз видали они восход луны, ночуя под густыми дере- вьями. И все шли и шли, не зная отдыха. В один из дней своего пути они все ошутили сильную жажду, но нигде вокруг не было воды. — О младший брат мой, — обратился Юдхиштхира к Накуле, — влезь на дерево и по- смотри, нет ли где-нибудь источника. Накула, исполнив это, вскричал: — Я вижу вдали деревья, которые растут у воды, и слышу крики журавлей. — Пойди туда, — сказал Юдхиштхира, — и принеси нам воду в колчане. Накула ушел и не вернулся. После долгого ожидания обратился Юдхиштхира к другому брату, Сахадеве: — Сахадева, ты младше всех нас, помоги нам. Возьми свой колчан и пойди за водой. И посмотри, где Накула и почему он не возвращается. Сахадева послушно ушел. И тоже не вернулся. — Что же произошло с этими юношами, которые всегда с такой радостью стремятся помочь нам? — спросил Юдхиштхира у третьего брата, Арджуны. — Пойди следом за ними, может быть, они сами нуждаются сейчас в помоши. И Арджуна безотказно пошел за братьями. Прошло много времени, но и он не возвра- щался. — Иди ты, истребитель врагов, — сказал Юдхиштхира Бхимасене. — Приведи обратно братьев и принеси волы. Драупади совсем ослабела от жажды. Бхимасена устремился в гущу леса по следам своих братьев. Солние стало клониться к закату, но они не возвращались. Не зная, что и подумать, сам Юдхиштхира, оставив Драупади в тени цветущего дерева, пошел вслед за братьями, обуреваемый тревогой. И что же его ожидало? На берегу озера с холодной прозрачной водой лежали все его братья как бы в глубоком сне. Он подбежал к Бхимасене и увидел, что этот могучий герой мертв. В ужасе он бро- сился к Арджуне, но и этот непобедимый воин не являл никаких признаков жизни. И оба младших брата лежали бездыханными на прибрежной траве. Охваченный неизмеримым горем, остановился над их телами Юдхиштхира. «Кто же мог убить их в этом тихом месте? — думал он. — Нигде не видно следов людей, и на теле 96
^о^аб^арата Дух леса этих погибших нет ран и крови. Может быть, вода напоена ядом? Надо мне самому ее по- пробовать». Решив так, он спустился к озеру и только склонился к воде, как услышал чей-то голос: — Это моя вода. Не подходи к ней, пока не ответишь на мои вопросы. Твои братья не мотели сделать это, и я отдал их под власть того, кто уносит жизнь. Сначала дай мне ответы без ошибок, а потом пей сколько пожелаешь. — Но кто ты? — спросил Юдхиштхира, не видя никого вокруг. — Я журавль, — последовал ответ. — Нет, не птиией убиты эти герои. Кто ты? — Я лесной дух в образе журавля. Но перестань меня спрашивать. Здесь я залаю вопро- ы. Отвечай, если хочешь сохранить жизнь. Юдхиштхира пошел на этот голос и вдруг увидел в густой листве деревьев духа леса. Он был ростом с пальму, тело его блестело, как огонь, а глаза были круглыми и смотрели не мигая. Голосом, который напоминал грохот водопада, он спросил: — Ты будешь отвечать? Или тоже хочешь здесь остаться навсегда? — Спрашивай, — сказал Юдхиштхира. И не успевал дух леса задать вопрос, как слышал уже готовый ответ. — Как приобрести разум? — В беседах с мудрецами. — Что пеннее всего для воина? — Оружие. — Что важнее всего для пахаря? — Дождь. — А для сеятеля? — Семена. — Что выше неба? — Отец. — Что быстрее ветра? — Мысль. — Кто спит, не закрывая глаз? — Рыба. — Кто не двигается после рождения? — Яйцо. — Кто лечит от холода? — Огонь. — Кто является душой отиа? — Сын. — Кто самый близкий друг? — Жена. — Что является лучшим богатством? — Знания. — Чем окутан мир? — Мраком. — Что является истинным покоем? — Сердечный покой. 9?
Легенды и ми^ыДреаней [^ндим — Какая болезнь неизлечима? — Жадность. — О самый разумный среди смертных, ты дал правильные ответы на все мои вопросы. Поэтому я говорю тебе: иди и пей воду из моего озера и набери ее в колчан и не бойся ничего. А братьям твоим я возвращаю жизнь. С этими словами лесной дух исчез, а все Пандавы тотчас воскресли. Напившись прозрач- ной воды, они отнесли Драупади полные колчаны воды и спокойно предались ночному отдыху. РАССКАЗ О ПРЕВРАЩЕНИИ ПАНДАВОВ Долгий путь Пандавов окончился на краю леса. И здесь Юдхиштхира обратился к братьям: — Вот перед нами лежит страна, которой правит могущественный царь Вирата. Здесь никто нас не знает, и мы должны прожить здесь целый год, скрывая, кто мы. Покинем же этот лес и направимся в столицу Вираты. — А куда же мы должны девать свое оружие, скажи, мой мудрый брат? — спросил его Бхимасена. — Ведь лук Арджуны известен всему миру. Так же, как моя булава и мечи наших младших братьев. — Видите, там вдали растет огромное старое дерево, — сказал Арджуна. — В его ветвях мы спрячем оружие на целый год. Никто его здесь не найдет. Ловкий и гибкий Накула влез на это дерево и привязал к толстой ветке все луки и кол- чаны, мечи и копья. После этого они вошли в город и, смешавшись с толпой, дошли до дворца. Юдхиштхира, умелый в поступках, прошел прямо в тронный зал царя Вираты. Приблизившись к этому славному правителю, Юдхиштхира сказал: — О великий царь, узнай во мне брахмана, который хочет жить под твоим покровитель- ством. Я владею искусством игры в кости и буду верно служить тебе. — Я готов отдать тебе все, что ты пожелаешь, почтенный, — ответил царь, довольный словами Юдхиштхиры. — Ты будешь моим другом и советником, мы будем ездить в одной колеснице... А вы все, — обратился Вирата к своим придворным, — оказывайте ему такие же знаки уважения, как мне. Так Юдхиштхира поселился во дворце. Спустя некоторое время перед лицом царя появился Бхимасена. Держа в могучих руках сосуд для приготовления пиши и ложку, он сказал: — О пресветлый царь, вот я, повар, стою перед тобой. Позволь мне жить у тебя на кухне. — Ты не похож на повара. У тебя плечи буйвола и руки, как хобот слона, — с сомнени- ем сказал Вирата. — Да, я не только повар, но и бореи. Для того чтобы развлечь тебя, я, безоружный, буду бороться с львами и слонами. Возьми меня к себе на службу.
— Тогда будь главным над моими поварами и моим любимым слугой, — обрадованно проговорил иарь. И Бхимасена быстро прошел на царскую кухню и остался там. Драупади же, скрыв под черным покрывалом свои прославленные косы, стала ходить взад и вперед по улицам мимо окон дворца. Когда люди спрашивали ее, кто она, Драупади отвечала: «Я служанка. Возьмите меня в свой дом...» Но никто, видя ее, озаренную красо- той и нежностью, не мог поверить этому и не брал ее в услужение. Но однажды эту женшину, бродяшую под террасами дворца, увидела царица, любимая жена Вираты, и, призвав к себе, спросила: — Кто ты, безупречная? Это черное покрывало не может скрыть твою красоту. — Я служанка, — ответила Драупади со смирением. — Я умею делать красивые приче- ски, готовить ароматные притиранья и сплетать гирлянды из разных цветов — из лотосов и жасмина и из голубых лилий. Возьми меня к себе, царица, ты будешь довольна мною. — О совершенная, я сделаю все, чтобы ты счастливо жила в женских покоях дворца! — воскликнула царица. — Будь старшей над всеми моими служанками и рабынями. Я дарю тебе мое покровительство. Так Драупади стала жить под той же кровлей, под которой поселился ее достославный супруг. Следующим во дворце появился Сахадева. Надев одежду пастуха, он сказал, что когда- то раньше пас стада Пандавов. — А теперь, — добавил он, — эти герои скрылись из людских глаз, и я хочу найти новую работу. — Как странно! — сказал царь. — Ты больше похож на воина, знатока оружия и вожака колесниц, чем на пастуха. — Нег-нет, досточтимый владыка, я простой пастух и знаток всех ролов стад. Я умею как никто исцелять коров от разных болезней. Возьми меня к себе на службу. — Ну хорошо, — согласился Вирата. — Я сделаю тебя главным среди всех охранителей моих бесчисленных стад. Так, никем не узнанный, Сахадева стал служить у этого царя, владевшего несметными богатствами. Вскоре в тронный зал дворца вошел Арджуна. Он был одет как странствующий артист, чье искусство состоит в том, чтобы веселить женшин городов и деревень песнями и тан- цами. Чтобы никто не догадался о силе его рук, он надел на них множество сверкающих браслетов. Следы от тетивы на пальцах он скрыл под перстнями. Из-под вьюшихся волос, которые закрывали шею, были видны большие серьги, а широкую грудь воина скрывали бле- стящие ожерелья. Его могучее тело было одето в женский наряд, как предписывал обычай странствующим актерам, которые должны были развлекать женщин. — Кто это? — спросил удивленный царь. — Я впервые вижу здесь этого человека. Он красив, как житель небес, и взгляд его блещет отвагой. Ему больше пошли бы доспехи вои- на, чем это платье. Кто он? Услышав эти слова, Арджуна почтительно приблизился, сложив ладони, и сказал: — О несравненный владыка, я умею петь, танцевать и играть на сладкозвучных инстру- ментах. Не спрашивай меня, кто я, чтобы не причинять мне страданий. Я брожу по стране, не зная, где мой дом и не имея ни отца, ни матери. Если хочешь, великий царь, я буду учить твою дочь и ее подруг музыке и танцам.
^егенды и ми^ы Древней ^ндии — О ла, ла. Музыка украшает жизнь, я очень хочу, чтобы моя дочь изучила искусство таниа и научилась петь. Я рад, что ты при- шел ко мне. Оставайся с нами. Таким образом, и Арджуна поселился в этом же дворне. Через несколько дней последний из Пандавов, Накула, вошел во двор, где стояли иарские лошади, и стал взглядом знатока огля- дывать их. — Кто это там осматривает моих коней? — спросил Вирата. — Откуда он пришел? Приведите его ко мне. Когда Накула вошел во дворец, парь сказал: — О ты, одаренный красотой молодого бога и силой воина, что ты делал возле моих коней? Что тебе в них? — Да сопутствуют тебе победы, славный иарь, — ответил На- кула. — Я конюший и умею обучать боевых коней. Поэтому обо мне знают правители многих стран и всегда радостно встречают меня. Если ты хочешь, о могучий, я буду твоим конюшим. — Останься, мне нужен знаток лошадей, — согласился Ви- рата. — Я подарю тебе золотую колесницу. Будь старшим среди моих колесничих. Накула согласился и стал жить там же, где его братья. Каждый из них был искусен в деле, за которое взялся, и все они жили в довольстве. Так прошло несколько месяцев. И вот наступил большой праздник. В столицу Вираты прибыли отовсюду стрелки из лука и метатели копий, вожаки колесниц и борцы, чтобы показать свою силу и ловкость. На большой арене состязались они друг с другом, радуя взоры зрителей. Борцы, подобные утесам, вызывали помериться силами всех жителей страны. Особен- но огромен и могуч был один, внушавший страх своим видом. Никто не решался не только вступить с ним в единоборство, но даже подойти к нему близко. Он ходил по арене и вы- зывающе оглядывал всех, и смеялся, гордый от того, что нет ему равного в этой стране. И тогда царь Вирата повелел Бхимасене принять вызов этого необоримого силача. Бхимасена, безмерно обрадованный, согласился, и на арене перед взорами тысяч лю- дей сошлись два непобедимо-могучих героя, подобных двум горам, двум темным тучам, двум яростным слонам. Они начали борьбу, толкая друг друга плечами и боками, сжимая друг друга руками и бросая на землю. Когда их тела сталкивались с непомерной силой, дрожала земля и вали- лись деревья, а когда они ударяли друг друга ладонями, раздавался грохот, подобный гро- му. Они кружили по арене, как два буйвола в весенней битве, и никто не мог бы сказать, за кем останется победа. Наконец могучерукий Бхимасена захватил своего противника, поднял над землей и стал крутить его над головой, как палицу. Сто раз повернул он его тело в воздухе, а затем бросил на землю и наступил на него коленом. Все, кто смотрел на этот поединок, были очень довольны видом такой моши, и Вирата щедро одарил Бхимасену, радуясь, что приобрел слугу, наделенного такой несравненной силой. 188
Так жили Пандавы, не узнанные никем, и с нетерпением ожидали окончания этого гола, а с ним и окончания своих невзгод и унижений. РАССКАЗ ОБ УБИЙСТВЕ КИЧАКИ Когда миновало одиннадцать месяцев жизни в столице славного царя Вираты, судьба чуть было не перестала благоприятствовать Пандавам. Однажды, когда Драупади была в покоях царицы, ее увидел брат царицы по имени Кичака. Он был дерзким и могучим вои- ном, не знавшим преград на пути своих желаний. Его ослепила красота Драупади. Прибли- зившись к ней, он проговорил: — О ты, чьи волосы вьются так красиво, лицо сияет, как луна, руки подобны почкам лотоса, а поступь, как поступь лебедя, будь моей женой. Зачем тебе быть служанкой царицы, когда ты сама можешь стать царицей? Соглашайся и пойдем в мой дворец, где я подарю тебе золотые ожерелья и серьги, драгоценные камни и шелко- вые одежды всех цветов. — Я служанка и хочу остаться слу- жанкой, — скромно ответила Драупади, не поднимая на него глаз. — Я всем до- вольна и не стремлюсь к иной жизни. — Ты болтаешь глупости. Твое по- \ожение не соответствует твоей красоте. Каждая женщина должна иметь мужа, ко- торый будет о ней заботиться и защищать ее. Не медли больше, пойдем со мною. Красота Драупади пленила злодея Что могла сделать Драупади, чьи уста были скованы обетом не выдавать себя? Она не могла воззвать к покровительству супруга, не могла обратиться и к его братьям. Никто во всем мире не мог бы сейчас открыто вступиться за нее. — Оставьте меня, милостивый царь, — сказала она. — Я никогда не стану вашей женой. Но Кичака, опьяненный ее красотой, схватил ее за руку и поташил за собою. — Отчего ты упрямишься? — говорил он. — Служанка должна быть счастлива таким даром судьбы. Идем, я обьявлю всем, чтобы готовили свадьбу. Обезумев от страха, чистая сердцем Драупади вырвалась из рук этого злодея и побежа- ла к царю Вирате. Кичака, не терпевший протестов и не знающий милосердия, бросился за ней и схватил за одежду. Она толкнула этого дерзкого так сильно, что он упал. Тогда он, ис- полнившись бешенства, швырнул на землю эту беззащитную женщину и ударил ее ногой.
Легецды и ми^ы Древней Индии Кичака — Да зачем я тебя прошу, словно царицу?! — вскричал он. — Сегодня ночью я приду похитить тебя, знай это. Зарыдав, Драупади пошла к Бхимасене и рассказала ему о словах и угрозах Кичаки. Пламя гнева зажгло кровь этого сильнейшего из Пандавов, этого слона среди людей. — Я убью его, клянусь тебе! — воскликнул он. — Я не стерплю ни одного оскор- бления, которое тебе кто-нибудь нанесет, будь то воин или брахман, иарь или сам бог. Я убью его. — Только не дай никому себя узнать, будь осторожен, — стала умолять его Драупади. — Ведь нам остался один месяи изгнания. Не погуби нас всех. Бхимасена успокоил ее, обешав, что не забудет об этом. — Но никто из нас не найдет счастья и покоя до тех пор, пока земля будет слышать шаги Кичаки, — сказал он. — Я уже решил, что мне делать. И ты должна мне помочь. — Но как? Чем может помочь тебе женшина, которая даже не имеет сил зашитить себя? — Сегодня ночью ты должна спать не на своем ложе, а на моем. А я, не замеченный никем, лягу вместо тебя и подожду, пока Кичака явится меня похишать. О том, что будет дальше, ты, прекрасная, не должна думать. И вот с наступлением ночи Бхимасена встретил Дра- упади в двориовом саду. Под прикрытием темноты она провела его в свою комнату и уложила на своем ложе, накинув на него шелковое покрывало. А сама проскольз- нула в его жилье при царской кухне и притаилась там. Кичака, который не знал колебаний в достижении своих целей, глубокой ночью направился прямо в жен- ские покои. Прокравшись в комнату Драупади подобно волку, который жаждет добычи, он стал прислушиваться, бо- ясь, что после его угроз красавица покинула свое ложе. Но, услышав в тишине сонное дыхание и с трудом найдя во мраке, откуда оно доносилось, он бросился к ложу с желанием подхватить на руки спяшую Драупади и бе- жать с ней к себе. И вдруг его руки вместо тела тонкой и нежной кра- савицы ошутили железное тело Бхимасены. Разбуженный Бхимасена, подобный взбешенному вепрю, одним движением смял Кичаку, как пучок трост- ника, и голыми руками переломал ему все кости. Затем он отнес в сад то, что осталось от злодея, и бросил там эти жалкие останки. Когда утром было найдено тело Кичаки, никто не мог понять, кем же был убит этот сильный воин и каким страшным оружием все его кости были раздроблены на мелкие кусочки. Все жители дворца говорили об этом, спрашивая один у другого: — Уж не гандхарвы ли погубили храброго Кичаку?
— Кто же из смертных мог сделать это? — Кто обладает такой нечеловеческой силой? Парь Вирата обратил этот вопрос даже к своему придворному поэту, и тот ответил ему ’экими строфами: Из жителей неба лишь Индра великий Да светлых гандхарвов небесное войско Могли с такой силой Кичаку сразить. Но здесь, на земле, среди смертных созданий, По силе безмерной, могучей и грозной Лишь средний из Пандавов равен богам. — Да, только средний брат великого Юдхиштхиры мог бы так проявить свой гнев! — гтали восклицать все. — Но ведь Пандавы скрылись неизвестно куда и их следы давно за- верялись. Кто же убил Кичаку? Так выражали свое удивление не только придворные, но и горожане, рассказывая друг •.ругу о страшном событии в дворцовом саду. Эти речи услышали многочисленные слуги Дурьодханы, которых он разослал во все страны, чтобы узнать, куда скрылись Пандавы на тринадцатый год изгнания. Вернувшись в столицу Кауравов, они предстали перед Дурьодханой и рассказали ему обо всем, что произошло в столице царя Вираты. Но боги затмили их разум, и они ничего че сказали о том, что все там говорят о Бхимасене. — Так мы и не смогли нигде обнаружить Пандавов, — закончили они свой рассказ. — Покорные твоему велению, о царь царей, мы искали их следы в лесах и полях, на склонах гор и на вершинах. Мы спрашивали о них в городах и деревнях, у воинов и ниших, у отшель- ников и придворных. Нет нигде на земле этих твоих врагов, о величайший среди великих. Мы узнали только о том, что гандхарвы убили Кичаку, военачальника царя Вираты, и что войско его теперь ослабело. Других новостей нет в чужих странах. Выслушав эти речи, Дурьодхана, чьи мысли всегда были направлены на низкие дела, решил вместе со своим другом Карной и всеми своими братьями напасть на страну Вираты и разграбить ее. Но и ему в голову не пришло, что Кичаку поразил гнев Бхимасены. Кауравы собрали сильное войско и повели его с великим и устрашающим шумом прямо к столице Вираты. Там они разделили войско на две части, и одна из них должна была вызвать на бой ар- лию Вираты, а другая в это время направилась на пастбища, чтобы окружить и угнать стала, составлявшие богатство царя. Вирата, этот справедливый правитель и владыка мужей, узнав о приближении врага, сказал Юлхиштхире: — Что же мне делать? Мой военачальник убит гандхарвами, и некому вести мое войско в бой. Это удручает мое сердце. Услышавший эти слова Бхимасена обратился к нему: — Если ты дашь свое согласие, о защитник народа, я помогу твоему войску сражаться. Ты уже знаешь, что я умею побеждать в борьбе. И когда разгорелась битва, Бхимасена, неистовый в бою и исполненный силы и му- жества, смял ряды вражеской армии, разбил сотни колесниц и сокрушил тысячи воинов. /УУ-Л/Ч 103
Jjeremw и ми^ы Древней ^нди* Армия, которую возглавил сам благородный Вирата, мчалась за ним и сокрушала врагов, подобно лавине. Когда победа была уже близка, в столицу Вираты прибежали обезумевшие от страха пастухи и стали призывать на помошь, крича, что враги угоняют стада. Но кто мог отразить удар этих жадных пришельцев? Только юный сын царя Вираты, но и у него не было даже колесничего, чтобы везти его в бой. — О кто, кто поведет мою колесницу в битву? — восклицал царевич. — Горе мне! Я, сын царя, не могу защитить свой народ и свои богатства. Кто остался в столице, способ- ный править боевыми конями? Но никто не отзывался на этот призыв, потому что всех воинов увел Вирата на бой. Когда слух об этом дошел до женских покоев дворца, Арджуна, лучший среди вожаков колесниц, устремился к царевичу, не успев даже снять «украшения и женское платье, и сказал: — Я целый год живу во дворце твоего отца, благосклонного подателя ларов, великого Вираты. Дни мои протекали в мирных занятиях танцами и музыкой. Но сейчас настал час, когда я должен помочь вам всем. В моих руках хватит силы сдержать твоих коней. Идем, покажи мне, где твоя боевая колесница. И они, взойдя на колесницу, вдвоем поскакали прямо на поля, где раньше мирно пас- лись стада, а сейчас бесчинствовали враги. Эти поля простирались вокруг старого дерева, в ветках которого было спрятано оружие Пандавов. Арджуна безмерно обрадовался, взяв в руки свой лук. Обильные стада, которыми владел царь Вирата, были отогнаны далеко от пастбиш и окружены войском Кауравов. Сам Дурьодхана вместе с Карной был во главе этого войска. Подобный кровожадному тигру, он кружил вокруг чужого скота, радуясь своей добыче. Сотни и сотни колесниц и воины на конях и слонах стояли там, сверкая оружием, как стена, увенчанная остриями. Стада иаря Вираты были бесчисленны
Сердце юного сына Вираты, не искушенного в боях, дрогнуло. Увидев, что их всего двое против такого могучего войска, царевич, охваченный страхом, выскочил из колесницы и побежал обратно, не помня себя. — Стой! — вскричал Арджуна. — Какой же воин бежит с поля боя? Лучше смерть, чем позорное бегство. Вернись! С этими словами он тоже спрыгнул с колесницы и бросился до- гонять убегавшего царевича. Его, покинувшего укрытие колесницы и стремительно бегущего по полю, увидали тогда все враги. — Кто это? Кто? — стали восклицать военачальники Кауравов. — Он бежит в развевающейся женской одежде, но прискакал на боевой колеснице. На нем много сверкающих украшений, но его широкие пле- чи и могучая шея напоминают Арджуну. Уж не он ли это перед нами? — Кто же, кроме непобедимого Арджуны, может один выступить против тысяч врагов? — сказал Дурьодхана. — Если только это он, неустрашимый в битве, тогда я нашел здесь мое счастье. Мне думает- ся, что до конца последнего года изгнания Пандавов осталось еше не- сколько лней. И теперь они, узнанные нами, снова должны будут уйти на двенадиать лет в леса. — Нет, — сказал Карна, — ты ошибся, повелитель. Срок их из- гнания кончился. И теперь вам придется решать ваши споры только в открытом бою. В это время Арджуна догнал сына Вираты и стал стыдить его, го- воря: — О сокрушитель врагов, о тигр среди людей, если ты не можешь биться, возьми вожжи и веди колесницу, а я буду вести бой. Направляй бег коней прямо в гущу врагов. — С этими словами Арджуна поднял над головой свой могучий лук. Когда юный царевич вгляделся в этот лук, равного которому нет в трех мирах, он по- разился и спросил: — Чье это оружие, подобное оружию богов? Он похож на лук несравненного героя Арджуны, рассказы о подвигах которого я слышал с колыбели. — Это оружие Арджуны, сына царя Панду. — Но где же этот светлый герой? Ведь говорят, что все сыновья Панду исчезли с лица земли. — Узнай во мне Арджуну и не бойся ничего. Я и все мои братья жили целый год не- узнанными в вашем дворце. Мы защитим ваше царство от этих злобных врагов. Сегодня я могу открыть себя. Сегодня кончился тринадцатый год изгнания. Услышав эти слова, сын царя Вираты возрадовался сердцем и ощутил, что его покинул страх. Он склонился перед Арджуной и сказал: — Я боялся иметь своим другом в бою того, кто учит девушек петь и танцевать. Но нет счастья выше, чем счастье биться плечом к плечу с Арджуной, слава которого гремит по всей земле. Говори, что надо делать, — я покорен тебе. Тогда Арджуна сбросил со своих рук золотые браслеты и кольца, и они со звоном рас- катились по земле. Он надел на руки чехлы, сделанные из кожи яшерицы, чтобы тугая те- тива не сорвала мяса с пальцев. Затем он рванул тетиву своего божественного лука, и ее Юный царевич
Легецды и мифы Древней ^мд> звук, подобный реву урагана в горах, облетел всю землю и заставил замереть души врагов и возликовать сердиа друзей. Долго никто не слыхал этого звука, а теперь все узнали, что Арджуна, это украшение битвы, снова встал в ряды воинов. — Сдержи коней, — сказал он царевичу, — чтобы они не понесли, я буду трубить в раковину. И вот могучий звук боевой раковины этого величайшего из героев заполнил все про- странство, и сотряс землю, и расколол горы, и поднял волны в океане. Сердиа всех воинов Дурьодханы сжались от страха. А угнанный ими скот, испугавшись этого звука, ринулся бежать, топча пеших воинов и мешая построению войска. И вот снова запела тетива, натянутая рукой Арджуны, и тысячи тысяч его стрел закрыли небо. Военачальники Дурьодханы падали на землю, пронзенные десятками стрел. Мертвые воины покрыли все поле, как колосья сжатого риса. Карна, пораженный, бежал, боясь оглянуться. А Дурьодхана, пытавшийся вступить в поединок с этим лучшим среди знатоков оружия, был мгновенно изранен, не успев даже поднять свой лук. Он повернул вспять всех воинов, оставшихся в живых, и вскачь помчался к границам царства Вираты, чтобы скорее покинуть эту страну. РАССКАЗ О КОНЦЕ ИЗГНАНИЯ По прошествии тринадцати лет своего изгнания все Пандавы совершили торжественное омовение, умастили свои тела сандалом, надели белые одежды и золотые головные уборы и, придя в тронный зал царя Вираты, сели на сиденья из слоновой кости, украшенные дра- гоценными каменьями. Увидев их, сидевших на царских тронах и сиявших красотой и величием, Вирата был поражен: — Эти троны предназначены для сыновей царей. Отчего же ты, мой придворный игрок в кости, и ты, мой повар, и вы, все остальные, силите здесь в царских нарядах? — Не гневайся, о достохвальный царь, — ответил Юдхиштхира. — Сегодня эти места принадлежат нам по праву. Исчезнувшие из глаз людей год тому назад Пандавы — это мы. Узнай в нас сыновей царя Панду, которые почтительно приветствуют тебя. Ты дал нам при- ют на этот год, и мы всегда будем твоими друзьями. Исполнившись радости, благородный Вирата предложил Пандавам все свое царство и все свои богатства, но блистательный Юдхиштхира избрал только один из его городов, что- бы созвать туда всех царей, связанных с ним узами дружбы. И вот в этот город собрались владыки всех народов, правители всех стран земли. И это блестящее собрание царей было подобно звездному небу или вершинам Гималаев. И все они узнали от Пандавов повесть их страданий и всего, что произошло с ними за эти тринадцать лет. И все восклицали: 186
— Только войной вы вернете утраченное. Только силой оружия вы сможете заставить Лурьодхану склонить свою надменную голову. Объединитесь с нами, и мы разобьем армию Кауравов, раскидаем ее, как муравейник, по лииу земли. Согласившись с этими мудрыми советами, Юдхиштхира послал Арджуну в город Двара- ку, столицу пресветлого Кришны. — Скачи на колеснице, стремись вперед, не сдерживая коней, и заключи союз с этим лучшим из мужей земли, — повелел он своему брату. — Нам пора готовиться к битве с на- шими притеснителями. И Арджуна помчался к Кришне, к этому защитнику народа. Но, прискакав в Двараку и войдя в покои дворца, он узнал, что незадолго до него сюда же прибыл Дурьодхана. И вот оба они предстали перед Кришной, который озарял весь мир своим блеском, подобно тому, как солнце озаряет облака. И оба стали просить этого героя, одаренного истинной силой, помочь им в предстоящей битве. — Ты должен оказать помошь мне первому, — сказал Дурьодхана, — потому что я достиг твоего дворца раньше этого сына Панду. Люди справедливые и знаюшие обычаи всегда исполняют раньше просьбу того, кто пришел первым. — Хорошо, — ответил великославный Кришна. — Проси о чем хочешь, тебе не будет отказа. — Я прошу, чтобы ты мне помог одолеть Панда- вов. Больше мне ничего не нужно, — сказал Дурьод- хана. — Но я еше не слышал, чего хочет сын Панду, прискакавший сюда на золотой колеснице, — про- говорил Кришна. — Я прошу, чтобы ты нам помог одолеть Кауравов. Больше нам ничего не нужно, — ответил Арджуна. — Как я могу исполнить столь разные просьбы? — спросил Кришна. — Для этого я должен разделить на две части все пригодное к битве, что я имею. А это мое войско, искушенное в сражениях, и я сам. Какую же часть выберет каждый из вас? — Я, я должен выбирать первым! — вскричал Дурьодхана. — О великий, не нарушай обычая. По- зволь мне произвести выбор. — Выбирай, — благосклонно согласился Кришна. — Я выбираю твое могучее войско, не знаюшее по- ражений. Пусть все твои воины явятся в мою страну. — А ты, сын Панду, что выбираешь ты? Будешь ли ты спорить с Дурьодханой из-за моего войска? — Нет, сокрушитель врагов, не буду, — ответил Арджуна. — Я избираю тебя, стойкого в подвигах, тебя, украшение земли. — Выбор сделан! — сказал Кришна. — Да будет так. Дурьодхана сделал свой выбор
Легенды и ми^ыДреаней ^мдии Обрадованный Дурьодхана, полагая, что его выбор наилучший, отправился в свою сто- лицу, чтобы поделиться этой счастливой вестью со своими друзьями. А Кришна, оставшись наедине с Арджуной, спросил его: — Почему, о лучший из рода Бхараты, ты остановил свой выбор на мне и пренебрег моим войском, которое так искусно в бою? — Я отвечу тебе, о владыка мужей, словами, которыми воспевают тебя в этом мире: Из всего, что обильно рождает земля, — Из творений живых и из мертвых вешей — Все живое является высшим. Из великого множества тварей живых, Что летают, мелькают, кружат по земле, Человек почитается высшим. Из всего необьятного рода людей — Из парей, полководпев, рабов, мудрепов — Ты, о Кришна, являешься высшим. А поэтому я хочу, чтобы ты не отказал мне в милости стать моим колесничим и руково- дить мною на трудных дорогах битвы. — Я согласен, о непобедимый, — сказал Кришна. Затем они оба, взойдя на колесницу, направились к Юдхиштхире и другим Пандавам. Дурьодхана же, стремясь в свою страну, встретил по дороге огромную армию. Сотря- сая землю, шли воины, мчались колесницы, вышагивали слоны. Оружие всех видов и форм сверкало на солнце, пестрели разноцветные флажки над колесницами, блестели доспехи. Во главе этого неисчислимого войска был великий царь Шалья, родной дядя Пандавов, ко- торый спешил повидать их и порадоваться их освобождению. Тогда Дурьодхана, мысль которого всегда успешно текла по пути коварства, не заме- ченный никем, свернул с дороги. Он повелел всем жителям страны готовить лучшие яства и питье, воздвигнуть обширные навесы для тени и принять эту армию с почетом и любовью. Все так и было сделано, как он сказал. И вот достославный царь Шалья, видя, как наслаждаются его воины таким гостепри- имством, пожелал узнать, кто же их принял с таким радушием. Тогда перед ним предстал Дурьодхана. Шалья, исполненный благодарности, обнял его и сказал: — Ты, о шедрый, поддержал моих воинов во время далекого и долгого пути. Проси у меня что пожелаешь, тебе не будет отказа. И, осчастливленный этим обешанием, Дурьодхана проговорил: — О могучий царь, о лучший среди лучших, я прошу только об одном: стань во главе одного из моих войск. Нет на свете военачальника, подобного тебе. Я хочу, чтобы ты сра- жался на моей стороне. — Но с кем же ты хочешь биться, о герой? — спросил Шалья. — Ведь никто тебе не угрожает. — Судьба изменчива, — сказал Дурьодхана. — Никто не знает, что нас ждет впереди. Ты дал мне слово, теперь исполни его. — Хорошо, я согласен. И мое войско тоже сольется с твоим. Я не изменю данному сло- ву, — проговорил Шалья и направился дальше по своему пути.
{^аб^орвто Встретившись с Юдхиштхирой, он рассказал ему обо всем, что произошло, и был очень опечален, узнав у этого лучшего из царей земли о том, что Пандавы готовятся к битве с <ауравами. — Я, твой родной дядя, я, который является твоим вторым отцом, так опрометчиво дал слово поддерживать твоего врага, — с горечью говорил он. — И это в то время, когда вы все сами так нуждаетесь в помоши. О горе мне, горе! Что же теперь делать? — Нет сомнения в том, что ты должен сдержать слово, данное Дурьодхане, — ска- зал ему справедливый Юдхиштхира. — Но и мне ты можешь помочь. Из всех, кто будет биться на стороне Кауравов, опаснее всего Карна, сын Солнца. Искусный в подвигах и дерзкий, он будет нападать на Арджуну. Надо обезопасить моего брата от его стрел. Ты, о дядя, должен стать колесничим Карны и править его колесницей так, чтобы он не мог поразить Арджуну. Большей помоши нам не надо, поэтому не печалься из-за содеянного тобой. — Пусть будет так, — согласился Шалья. — Я рал, что хоть чем-нибудь смогу поддер- жать вас в битве. Вскоре привел свое могучее войско брат Драупади, бесстрашный герой Дришта- льюмна, и со всех концов земли стали стекаться армии разных государств. Эти армии, исполненные моши, были подобны грозовым облакам, плывушим по небу. Воины в свер- кающих доспехах были, как золотые изваяния, а боевые слоны походили на несокру- шимые горы. Колесницы летели так быстро, что казалось: кони не касались копытами земли. И каждая из армий, вливаясь в неис- числимое войско Юдхиштхиры, тонула в нем, как тонкий ручеек тонет в океане. Но все новые и новые друзья этого царя спра- ведливости оставляли свои страны и при- водили войска под его стяги. И когда собрались тысячи тысяч вои- нов, Кришна, приблизившись к Юдхиштхи- ре, сказал: — Пока не натянут лук Арджуны, пока булава Бхимасены не засверкала в его мо- гучих руках, пока спят в ножнах мечи твоих младших братьев, о украшение рола Бхараты, следует сделать все, чтобы избежать битвы. Я направлюсь к Дурьодхане и попробую при- мирить вас. Сказав так, он взошел на колесницу и вскоре прибыл ко двору слепого царя Дхритараш- тры. Обращаясь к нему и к его советникам, и к царям, которые собрались там, и к самому Дурьодхане, он старался лучшими словами убедить их вернуть Панлавам их царство и все их достояние. Но хотя великомудрый прашур Бхишма, и советник Видура, исполненный честности, и старый Дхритараштра просили Дурьодхану стать наконец на путь правды и закона, этот злоумный не хотел и слышать о возврашении захваченного. И Кришна, не преуспев в задуманном, вернулся к Пандавам. — Теперь, — сказал он, — когда мы выполнили долг благородства, нам не остается ничего, кроме битвы. Традиционное индийское вооружение
Легенды и ми^эы Древней ДОнди* РАССКАЗ О СБЛИЖЕНИИ АРМИЙ После того как Кришна, этот светоч земли и небес, покинул двор слепого Дхритараш- тры, Дурьодхана обратился к своим друзьям и приближенным, сказав: — Теперь, когда Кришна увидел, что мы неколебимы, битва начнется скоро. Мы знаем, что Пандавы готовятся к ней, пора и нам подумать о том, чтобы наше войско было готово к бою. — Мои воины уже проверили свои колесницы и вычистили коней, — проговорил один из военачальников. — Мои воины накормили и выкупали слонов и укрепили паланкины на их спинах, — сказал другой. — Мои воины приготовили все оружие и ждут начала боя, — промолвил третий. И так, один за другим, все начальники войска сообщили о том, что все готово к битве. И тогда Дурьодхана оглядел всю свою армию и увидел ее, огромную и сверкающую, по- добную океану при восходе луны. Он повелел разделить всех воинов на лучших, хороших и средних, а после этого построить войско так, чтобы лучшие были впереди, хорошие — по- средине и по краям, а средние — позади. И на много других частей делилась эта армия. Во главе одной из них Дурьодхана поставил своего брата Душшасану, который так оскорблял Драупади, когда она была проиграна в кости; во главе другой стал Шакуни, коварный игрок, обыгравший Юдхиштхиру. Третью возглавил наставник Дрона, который обещал свою по- мощь Кауравам за то, что много лет жил в их дворце, не зная забот. Еше одну часть повел за собой дядя Пандавов, Шалья, который не переставал печалиться о том, что так неосто- рожно обещал Дурьодхане стать его военачальником. И во главе неисчислимого своего войска, которое тоже слилось с армией Дурьодханы, стал дерзкий Джаядратха, похититель Драупади. Пандавы стрелой обрили ему голову в лесу, и теперь его сжигала жажда мести. И другие части этого великого войска возглавили братья Дурьодханы и его друзья. «Но кого же сделать самым главным военачальником? — подумал Дурьодхана. — Кто славен больше других своей мудростью и отвагой, знанием оружия и опытом жизни?> После раздумий он избрал прадеда Бхишму, который до старости сохранил зоркость глаза, меткость руки и умение воевать и добиваться побед. Дурьодхана пришел к этому величайшему из воинов земли и обратился к нему, почти- тельно сложив ладони: — О могущественный, армия без главного военачальника подобна куче муравьев, кото- рые снуют по земле взад и вперед. Ты среди нас подобен месяцу среди созвездий и Инлре среди богов. Иди впереди нас, как сильный бык впереди стада. — О воин, пусть будет так, как ты хочешь, — ответил благородный Бхишма. — Но ты ведь знаешь, что я люблю Пандавов и не стану убивать их. Я обешал твоему отцу свою помощь, и я буду сражаться за вас, но их я убивать не стану. Поэтому я буду уничтожать каждый день по десять тысяч других воинов их армии. По прошествии месяца я истреблю все их войско.
ОДа^аб^арота Тогда Дурьодхана спросил наставника Дрону: — О сильнейший, сколько дней и ночей пройдет, пока ты уничтожишь армию врагов? — Я тоже уже стар, и сила моих рук упала. Не меньше месяца пройдет, раньше чем я смогу сделать это. И все другие военачальники ответили, что такое же время, и даже больше, пройдет до того, как они победят врага. Один Карна воскликнул с жаром: — А я, о повелитель земли, истреблю всю армию Пандавов за пять дней. Я поведу твое войско, если захочешь. Услышав это, старый Бхишма улыбнулся и сказал: — Так можно говорить до тех пор, пока не увидишь войска Пандавов воочию. И Дурьодхана, согласившись с этими словами, обратился к Бхишме: — Веди нашу армию за собой, подобный опытному вожаку слонов. Мы все будем по- корны тебе в этом бою. И тогда Карна, вскочив со своего места, в гневе закричал: — О, если Бхишма возглавит твое войско, пресветлый царь, тогда я не буду сражаться. Он всегда был против меня. И против тебя. Он всегда был за Пандавов. Зачем ты даешь ему право вести твое войско? Я не буду сражаться до тех пор, пока его не убьют. Знай это. Или повели мне вести твое войско. Но Дурьодхана не мог решиться доверить армию своему пылкому другу, заносчивому и самонадеянному. Поэтому он решил, что Бхишма возглавит поход, и известил об этом всех. И воины в знак приветствия и радости стали трубить в раковины и бить в барабаны и с великим шумом двинулись вперед, стремясь поскорее встретиться с врагом. И вот эта огромная армия пришла к полю боя и остановилась на Курукшетре’ на ночной отдых, закрыв собою всю землю, подобно тому как черная туча перед грозой покрывает небо, как саранча покрывает поле. А в армии Пандавов тоже собрались все военачальники, эти могучие среди могучих, эти воины, одаренные величием и силой. И Юдхиштхира спросил Арджуну, лучшего из но- сителей оружия: — Скажи, о тигр из рода Бхараты, сколько времени потребно тебе для того, чтобы сме- сти армию Кауравов с лица земли? — Во мгновение ока их всех поглотит тайное оружие всесильного бога Шивы, которое я получил от него на вершинах Гималаев. Но мы победим их и без этого страшно разяшего оружия. Взгляни, какие воины тебя окружают, какие львы среди людей, какие несокруши- мые горы силы и мужества. — Да, — согласился Юдхиштхира. — Верховным вождем всего войска, всех армий я прошу стать брата несравненной Драупади — многоопытного воина. Не будем думать о длительности битвы, будем думать о самой битве. Тебя, Бхимасена, не знаюший поражений, я прошу стать во главе главного отряда. Ты, подобный грозе, как бы родившийся в бою, будешь сражаться впереди всех, сокрушая врагов. А эти младшие наши братья, Накула и Сахадева, будут охранять тебя с двух сторон от вражеских стрел и копий. А я буду в центре армии, чтобы хорошо видеть все, что происходит. И Арджуна, стоя в колеснице, которую поведет Кришна, будет недалеко от меня. • Курукшстра («поле Куру>) — равнина километрах в ста к северо-западу от современного города Дели — столицы Индии.
Легенды и ми^ы Древней ^ндии И вот эта армия двинулась вперед, подобная Ганге, которая стремится в океан. В се- редине ее шли слоны, каждый из которых нес на себе семь воинов. По сторонам и впереди летели колесницы, обшитые шкурами тигров и леопардов. К колесницам были прикреплены колчаны, полные стрел. В них лежали также острые дротики, палицы и разное другое ору- жие. Кони, которые влекли колесницы, были украшены жемчугом и колокольцами, а воины в колесницах были искусны во владении оружием и в управлении конями. Шли пешие воины, вооруженные луками, и копьями, и мечами. А другие пешие воины несли за спиной кувшины, полные ядовитых змей. А третьи имели длинные трубки, чтобы пускать во врага струи горячей патоки и горяшую смолу. И за ними быки влекли большие чаны, где кипела патока и разогревалась смола. Эта устрашающая армия пришла на поле боя и остановилась там против вражеского войска. И были эти обе армии, как два бурлящих океана, разделенных узкой полосой земли, на которой еше царили мир и покой. Спустилась ночь, и оба войска затихли, чтобы предаться отдыху. И для многих воинов это была последняя ночь, которую они должны были провести в числе живых. В эту ночь, последнюю перед решающим сражением, Карна не мог уснуть. Он отошел в сторону от спящих воинов, опустился на теплый песок и задумался, глядя на блеск далеких- далеких звезд. Он пытался мысленно представить себе завтрашние бои, эти кипучие стычки воинов и свой поединок с Арджуной. Он мечтал о том, что убьет его, именно его, этого гордого царевича, чьи победы на воинских состязаниях всегда все превозносили, называя его лучшим из тех, кто носит оружие. Да, он был прекрасным метким стрелком, но и стре- лы Карны безошибочно достигали той же цели, но этого как бы никто и не замечал; зачем обращать внимание на успехи какого-то молодого колесничего, чьи руки должны уметь дер- жать вожжи, а не луки, и кто должен уметь направлять колес- ницу воина туда, где нужно нанести удар. Но вдруг тишину этой звездной ночи нарушил легкий звук чьих-то шагов, а затем чья-то ласковая рука коснулась волос Карны. Вскочив, он увидел перед собой Кунти, окутанную тонким белым покрывалом. Молитвенно сложив ладони, она обращала к нему лицо, залитое слезами. Карна приветственно склонился к ее стопам и сказал: — Благослови меня перед боем, великая царица. — Да будет счастье сопутствовать тебе, дорогой мой сын. — О ты, высокородная, не смогла увидеть в этом мраке, что это перед тобою я, Карна, сын простого колесничего, а не твой сын. — Нет-нет! Я никогда не ошибусь, называя тебя сыном. Ведь это ты был первым, подарившим мне радость материнства. Мои сыновья Пандавы — это твои младшие братья. Ты — мой первый сын в этой земной жизни. Верь мне! Карна припал головой к ее стопам: — Не могу, не смею не верить тебе, великославная! Но не откажи в ответе на мой вопрос: кто подарил мне жизнь? И Кунти поведала ему все о его рождении, все без утайки. И тогда боль и гнев охватили душу Карны. Кунти пришла к Карне
арата — Ты дала мне великое счастье узнать, что я не безродное дитя, выросшее в семье члена невысокой касты. Ты подтвердила мое право на владение оружием, наследственное право истинного воина. Ведь я стал другом Дурьодханы только потому, что он одарил меня частью своего царства и я обрел великое святое звание воина. И я всегда буду сражаться на его стороне, как положено другу. Но — против кого? Против моих родных братьев? Против твоих сыновей, достославная царица? Но воины не изменяют долгу лружбы, и теперь, бу- дучи прикованным к Дурьолхане этим долгом, я без колебаний буду завтра убивать твоих сыновей. Так будет, мне нет выхода, и не может быть другого решения! Кунти, заливаясь слезами, стала умолять его о сожалении, прося пошалить жизнь ее до- стославных сыновей, это украшение рода Куру, древнего рода воинов и царей. Каждое ее слово было налито страхом за жизнь своих детей: — Ты говоришь, почтенная, что ты моя мать, и я верю тебе. Но скажи, почему же ты раньше об этом не вспоминала? Ты же видела, что меня как низкорожденного изгоняли с плошадки для воинских соревнований? Когда видела, как меня, сына бога Солнца и высо- кородной царицы, унижали на глазах у всех собравшихся. Где ты была, моя мать, когда я, отвергнутый всеми, рыдал и молил бога смерти, темного Яму, изъять мою душу из тела? Жизнь твоих сыновей была сплошным праздником чести и побед, а моя была полна не- заслуженных обид. Ты только теперь вспомнила обо мне, когда твоим сыновьям грозит смерть от моей руки, и молишь меня пожалеть тебя и не лишать тебя ни одного сына. Прошу тебя стойко выслушать мой ответ, достойнейшая царица: я клянусь тебе, что лишу жизни только одного из Пандавов, а против других я оружия не подниму. И ты, и все помнили, что ты обладаешь пятью сыновьями, так знай же, что и после этой битвы у тебя снова будет их пять, и пятым стану я, твой первенец, твой сын от бога Солнца. Я займу то место, которое предназначено мне от рождения. А теперь прошу тебя покинуть наш стан. Уже близится рассвет, и я хочу в одиночестве встретить первые лучи пресветлого Солнца, моего отца. Приняв от Карны последний глубокий поклон, Кунти удалилась, снова и снова опла- кивая и проступок своей ранней юности, и услышанную от Карны горестную повесть его жизни, и заранее в ужасе ожидая страшных вестей с поля предстоящей битвы. Когда вершины Гималаев окрасились первыми лучами утреннего солнца, Арджуна об- ратился к Кришне, сказав этому несравненному: — Скоро начнется великая битва. Взойдем на колесницу и окинем взглядом армии, стоящие здесь. И Кришна погнал коней и остановил колесницу между двумя ратями, чтобы Арджуна смог увидеть всех, кто был готов к бою. И вот взор этого славного воина упал на оба неис- числимо огромных войска, исполненных жажды битвы. И среди вражеских воинов Арджуна увидел прадеда Бхишму, который когда-то впервые показал ему, как надо держать лук в руках. И наставника Дрону, который с такой любовью учил всех Пандавов владеть оружием и так гордился их успехами. И всех своих двоюродных братьев, вместе с которыми он рос во дворце слепого Лхритараштры. Увидел он также своего дядю, царя Шалью, который стал военачальником у Кауравов, и много, много других родных. И когда Арджуна охватил взором всех этих членов своего рола, готовых к тому, чтобы убивать или быть убитыми на поле брани, в великой скорби сжалось его сердце. — О скажи, несравненный, — обратился он к Кришне, — разве нет другого пути, кроме кровопролитной битвы, чтобы вернуть нам незаконно отнятое царство? Неужели никаким
Л«Г€НДЫ И ми^ы Древней другим путем нельзя спасти наш народ от притеснений Дурьодханы? Неужели нельзя пре- кратить распри в нашей стране, не убивая всех, кто близок мне по крови? — Словами мудрых отвечу я тебе, о лучший из потомков Бхараты, — сказал Кришна. — Ведь тот, кто родился на свет, Обрел себе смертную долю. Путь свой пройдя по земле, Канет он в смерть неизбежно. Что же за польза скорбеть О том, что нельзя отвратить? — Нет, не в силах я убивать своих родных. Не желаю я по- беды, купленной иеною их кро- ви. Не нужны мне царство и все блага, не нужна радость битвы и упоение победой — ничего этого я не желаю, если земля пропитается кровью моих близ- ких. Это злодейство погубит наш род, прославленный в трех мирах. Руки мои слабеют, я не в силах поднять лук. Я не буду сражаться. Пусть меня убьют, я даже защищаться не стану. — И, проговорив эти слова, Арджу- на, охваченный тоской, опустил- ся на дно колесницы и выронил из рук свой дивный лук и остро отточенные стрелы. Видя эту скорбь своего друга Кришна зовет к победе, проявляя свою божественную сущность (рисунок С. Потабенко) и зная, что битва неизбежна, Кришна, одаренный высшей мудростью, сказал: — О лучший из Пандавов, заблуждается твой ум и не находит верного пути. Во имя прав- ды ты должен сражаться. Великим злодейством Дурьодхана подверг вас неисчислимым му- чениям. Все это знают, и, если не будет ему кары, многие станут поступать так же, насаждая беззаконие. Твой достохвальный брат, Юдхиштхира, который дарил счастье народу, отрешен от дел царства, и страну терзают враги, подобные хищным птицам. Погруженные в страдания люди ждут, когда же они снова обретут мир и покой; слабые народы и страны хотят объеди- ниться вокруг справедливого и мудрого вождя, каким считают они Юдхиштхиру. — Скажи мне, что делать, ты, одаренный совершенным знанием. Мой ум мутится от горя, и я не знаю своего долга, — ответил ему Арджуна. — Ты воин, ты родился воином и воином умрешь. И не может быть для тебя на свете ничего выше битвы за справедливость, — сказал ему Кришна. — Мысль нерешительного человека подобна дереву со многими ветвями, мысль решительного пряма, как дротик. От- гони все сомнения и будь готов к бою. Всегда помни, что:
Воин живет, чтобы следовать долгу И в битве за честь не щадить своей жизни. С этими словами Кришна вложил лук в руки Арджуны, помог ему подняться на ноги и погнал коней обратно, чтобы этот непобедимый воин занял свое место в рядах войска, которое он поведет за собой. РАССКАЗ О НАЧААЕ БИТВЫ Слова мудрого Кришны проникли в сердце Арджуны, и он укрепился духом и снова стал стойким и необоримым, как прежде, когда взошло солнце и над миром расцвело гро, раздался звук боевых раковин и загремели барабаны. Заржали кони, затрубили сло- ны. С грохотом двинулись вперед колесницы, весь мир огласился звоном оружия. И дрогнула земля, и застонали горы, когда сшиблись грудью бойцы двух огромных ар- мий, стремившихся к победе. Тучи стрел заволокли небо, и за ними не стало видно солнца. Мечи с оглушительным гро- мом ударялись о шиты и доспехи, дротики проносились над головами, как струи косого дождя. Слоны сталкивались друг с другом, подобно скалам в горном обвале. Они топтали нога- ми воинов и вспарывали бивнями бока коней. Сверкали на солнце шлемы воинов, булавы и мечи оставляли в воздухе блестящие следы, словно вспышки молний. Каждая часть обеих армий, ведомая опытным военачальником, билась в предназначен- ном месте и с предназначенным врагом. Каждый воин забыл о своей жизни и безопасности и, исполнившись ярости боя, думал только о том, чтобы сразить того, кто наносил ему удары. Впереди войска Пандавов сражались два несравненных властелина битв — неисто- щимый в подвигах Арджуна и Бхимасена, неистовый в бою. Звон тетивы дивного лука Ар- джуны наполнял души врагов страхом и смятением. Радуга вспыхивала в небе, когда этот герой поднимал его, поражая неотвратимыми стрелами во- еначальников, воинов, коней и слонов. Сверкающая колесница Арджуны, подобная метео- ру, пролетала по полю битвы Битва началась
Легенды и ми^ыДреаней ДОнди» с такой быстротой, что казалось: она видна повсюду в одно и то же время. Кришна направ- лял ее в самую гушу боя и всегда успевал увести от опасности. Своей грудью он прикрывал Арджуну и принял на себя много стрел и ударов, направленных в этого славного героя. И Арджуна охранял его, создавая вокруг колеснииы неодолимую преграду из стрел. Он по- сылал стрелы так часто, что между ними не было просвета. Когда смыкались вокруг неисчислимые толпы врагов, Арджуна накидывал на себя чу- десные доспехи, которые ему подарил на вершинах Гималаев бог сокровиш Кубера. В этих доспехах он становился невидимым для глаз. Тогда, потеряв его в битве, расступались вра- жеские воины, и Кришна умело выводил колеснииу, чтобы устремить ее туда, где сражались военачальники. А Бхимасена, наделенный устрашающей силой, опустошал ряды войска Дурьодханы, по- добно самому богу смерти. Он крушил колесницы и вбивал в землю оружие врагов. Словно пыль из-под копыт буйволов, разлетались во все стороны поверженные враги. Стремясь направить свои удары против военачальников Дурьодханы, Бхимасена ловил взглядом золотой блеск их колесниц. Увидев перед собою колесницу старого Бхишмы, он метнул в нее булаву и раздробил колеснииу на мелкие куски. Но Бхишма успел соскочить на землю и, оставшись невредимым, продолжал возглавлять войско Кауравов. Толпы воинов бросившись к Бхимасене, отделили его от Бхишмы стеной живых тел. Видя, что Бхишма умело руководит армией Дурьодханы и что каждый успех войска Пан- давов сразу же тонет в новом нападении этой армии, Кришна, в свою очередь, направил бег коней Арджуны прямо на колеснииу Бхишмы. — Не забывай о своем долге, — напомнил он ему, — армия без главного военачальника будет подобна телу без головы. И вот колеснииы этих двух величайших героев сблизились и стали кружить одна воз- ле другой, словно два орла под солнцем. Арджуна поднял свой чудесный лук, и мгновенно сотни стрел осыпали коней Бхишмы, вонзились в его колеснииу и поразили колесничего, но ни одна не коснулась самого Бхишмы. Много раз Арджуна целился в сердце своего прадеда и каждый раз отводил лук в сторо- ну, не находя в себе силы поразить его. Видя это, сам Кришна соскочил на землю и замахнулся своим острым, неотвратимым диском, который принес смерть стольким врагам. Но Арджуна, бросившись ему вслед, удержал его руку, сказав: — Нет, не сейчас. Я молю тебя пошалить его. Пусть хоть несколько раз еше встретит он восход солнца. И Кришна опустил сверкающий диск, и оба носителя славы, взойдя на колеснииу, по- неслись в другое место боя. Так целых пять дней продолжалась битва. Тысячи воинов были поражены стрелами и копьями, десятки тысяч были изрублены мечами и истоптаны слонами. Земля пропиталась кровью, и вола рек покраснела, и солние вставало в кровавых тучах. Но не было перевеса ни на одной стороне, и никто не мог бы сказать, чем кончится это сражение. На шестой день Дурьодхана спросил у старого Бхишмы: — Скажи, почтеннейший среди воинов, почему наше войско, ведомое в бой такими ве- ликими и прославленными военачальниками, как ты и Дрона, Шалья и мои братья, не может одержать победу? 116
— Не раз я говорил тебе, что нас ждет поражение, — сказал Бхишма. — Много раз я повторял, что нет и не может быть победы там, где парит зло. Победит тот, кто сражается за правое дело. Но ты не слушал меня. Еше не поздно опомниться. Еше живы почти все члены нашего рода. Прекрати бой и не нарушай больше законов правды. Страх закрался в сердце Дурьодханы, но он ничего не ответил и покинул великомудрого Бхишму, так и не отказавшись от своих злых дел и мыслей. И на следующий день битва вспыхнула с новой силой. Каждый из военачальников, не думая о спасении, вел свое войско в бой и старался следить за врагом, чтобы уберечь своих близких от гибели. Снова и снова вступали в поединки герои обеих армий, и сражение пре- вращалось только с наступлением темноты, чтобы с утра вновь разгореться на целый день. В один из дней Бхимасена, увидев многих Кауравов вместе, покинул укрытие колесницы и пеший ринулся на них с булавой в руках. Когда Арджуна увидел, что колесница Бхимасе- ны пуста, он в тревоге спросил у ее вожака: — Где мой брат, который мне дороже жизни? — Этот сильнейший среди живущих повелел мне ждать его здесь и врезался в ряды вра- гов, — ответил колесничий. Арджуна со страхом бросился за Бхимасеной и увидел его, отражающего нападение сот- ни врагов, подобно льву, который сражается со слонами. Тогда Арджуна оградил брата тучей стрел и вывез его на своей колеснице, чтобы упоение битвой не привело его к гибели. Всхолило и садилось солние, много раз проплывала по небу луна и скрывалась за вер- шинами гор, но не было видно конца битве. Уже погибли многие цари, союзники Пандавов и Кауравов, была разбита колесница Накулы, и он, еле избегнув смерти, сражался вместе с Сахалевой. Стоны раненых и победные крики разносились по всей земле. Реки приносили в океан столько крови, что его волны стали багровыми. Сотни тысяч воинов отдали свои жизни, но победа была по-прежнему далека от обеих армий. И вот на десятый день ве- ликой битвы пал Бхишма, прон- зенный сотнями стрел. Упав с колесницы, он не мог даже кос- нуться телом земли и лежал на этих стрелах, как на ложе. И вот Пандавы и все Кау- равы, прекратив на время бой, собрались вокруг умирающего прадеда и в великой скорби сто- яли там, низко опустив головы. И вот старый Бхишма про- говорил: — Тело мое опирается на острия сотен стрел, но голова моя не имеет опоры. Все стоявшие вокруг сразу же бросились, чтобы принести большие удобные подушки, рас- шитые золотом и шелком. Но Боевой слон схватил хоботом вражеского воина
Легенды и мисры Древней [/|нди. Бхишма, исполненный величия даже в свой смертный час, сказал, взглянув на Арджуну, самого любимого из правнуков: — О непобедимый, о светоч рода Бхараты, сделай мне изголовье, подобаюшее воину, который прощается с жизнью. И Арджуна, сдерживая рыдания, выпустил из своего лука три стрелы, и, скрестившись они стали подушкой для седой головы Бхишмы. Через некоторое время, когда солнце под- нялось высоко, Бхишма, чтимый во всех мирах, проговорил со стоном: — О Арджуна, всегда дорогой моему сердцу, подойди, напои меня водой, у меня горит все тело, и мне трудно дышать. Тогда Арджуна натянул свой звеняший лук и пробил стрелой землю у самой головы Бхишмы. И из глубины земли забил прозрачный холодный ключ и оросил лицо умирающего воина и его потрескавшиеся губы. И вот когда солнце прошло половину своего небесного пути, старый Бхишма отдал свою душу в руки необоримого бога смерти, проговорив с последним вздохом: — Пусть эта война окончится вместе с моею жизнью. Так простился с землей этот величайший из людей, который никогда не совершал не- справедливых деяний и не произносил неправедных слов. Но никто из Кауравов не хотел прекратить войну. И тогда Карна, сын Солнца, верный своему обету не сражаться до тех пор, пока жив Бхишма, взошел на колесницу и устремился на войско Пандавов. И все воины бросились за ним, и снова запылала битва, пожирающая жизни людей, как пламя пожирает сухую траву. РАССКАЗ О ЗАВЕРШЕНИИ БИТВЫ Карна не захотел стать во главе всего войска Кауравов. И он, и Дурьодхана обратились к наставнику Дроне с мольбою вести в бой армию. И Дрона, одаренный знанием всех видов оружия, дал свое согласие. Это был одиннадцатый день великой битвы, и Дурьодхана ис- полнился надежды, что теперь его армия, вдохновляемая Дроной, приблизится к победе. И каждый день, от первых до последних лучей, бой не прекращался ни на один миг. Оба великомошных военачальника — и Дрона, и Юдхиштхира — располагали свои войска то в форме кольца или креста, то в виде лотоса или орла с раскинутыми крыльями. Ярость битвы не ослабевала, но никто не знал, на чьей стороне будет победа. Много раз рука Арджуны тянулась к страшному, всеистребляюшему оружию, которое дал ему бог Шива, но Кришна всегда останавливал его, говоря: — Подожди, о герой. Еше не время. Подожди до последнего мига. Если мы увидим, что враги побеждают и нет надежды на спасение, ты прибегнешь к этому ужасному оружию. Помни, что говорил тебе всесильный Шива: оно может истребить весь мир. И Арджуна, удержанный мудрым другом, снова брался за лук и сражал стрелами тысячи врагов.
И вот Кришна сказал ему: — Избегая оружия Шивы, не забывай о том, что другой владыка мира, тысячеокий бог Индра, научил тебя владеть стрелами молний. Тогда Арджуна прочитал заклинание, которое придало ему силу подчинить себе мошь ебесного огня, и в гневе поднял руку, повелевая грозным копьям богов обрушиться на вражеское войско. И мгновенно все небо озарилось нестерпимым блеском, оглушительный грохот сотряс вселенную, и на армию Кауравов стали падать копья и стрелы, оперенные огнем. Это оружие, вселяющее ужас в души врагов, пробивало железные и золотые доспехи, дробило шиты и шлемы. И в это время все войско Кауравов оглушил страшный рев Хану- мана, который пробрался в их ряды, чтобы сдержать слово, данное Бхимасене. В страхе заметались ослепленные и израненные воины Дурьодханы, прячась под слонов и забиваясь под колеснииы. С ревом кидались во все стороны испуганные слоны, носились по полю боя кони, лишенные всадников. И когда кончился этот день битвы, от армии осталась лишь небольшая часть. Скорбное предчувствие сжало сердие Дурьодханы, но он снова отогнал мрачные мысли и решил на рассвете продолжить бой. Видя, что силы войска падают, а конца сражению не видно, он замыслил хитрый план. И утром следующего дня он повелел всем своим воинам не посылать с грел в Юдхиштхиру, но взять его живым. Наставник Дрона, одаренный честностью и прямотой, обрадовался, полагая, что Ду- рьодхана избрал этот путь, чтобы скорее окончить битву и примириться с Пандавами. Но не этого добивался старший среди Кауравов. Он думал, что, пленив Юдхиштхиру, он обез- главит армию врагов и она рассеется, как стадо антилоп, которое лишилось вожака. Если же убьют этого иаря справедливости, любимого всеми людьми, армия Пандавов исполнит- ся такой ярости, что побелить ее будет невозможно. Поэтому Дурьодхана обьявил всему войску, что жаждет видеть Юдхиштхиру своим пленником. И вот все воины Дурьодханы устремились, чтобы захватить Юдхиштхиру в плен, но этого лучшего из смертных охраняли его непобедимые братья. И Арджуна, и Бхимасена не подпускали к нему врагов даже на расстояние полета стрелы. Тогда против Арджуны двинулось войско, каждый воин которого поклялся перед свя- щенным огнем, что не отступит перед стрелами этого тигра среди мужей. И все они ороси- ли землю своей кровью, и ни один из них не остался в числе живых. Вслед за ними на Арджуну стало наступать войско Джаядратхи, того дерзкого, который лесу изгнания пытался похитить Драупади. Арджуна сам поскакал ему навстречу, повелев младшим братьям охранять Юдхиштхиру, не сводя глаз с врага. Кришна направил колеснииу прямо в глубь вражеской армии, и вот Арджуна и Джая- дратха очутились лииом к лииу, как два разьяренных тигра. Джаядратха был силен и ис- кусен в сражении, и бой длился до самого заката солниа. И когда уже сгущался ночной мрак и Кауравы стали издавать крики радости, думая, что Арджуна не успеет поразить своего врага, Кришна сказал ему: — Теперь пора. Рази его. И Арджуна послал в Джаядратху стрелу такой силы, что голова этого неправедного была срезана с плеч и отлетела высоко в небо, залив кровью облака. Так погиб этот осквернитель покоя Пандавов в тяжкие годы их изгнания. Вместе с Пандавами сражались и ракшасы, подвластные Бхимасене.
Легенды и ми^ыДьеаней (^ндии Когда спустилась ночь и густой мрак окутал землю, один из них, свирепый и необоримый, как гора, двинулся на Карну. В лунном свете он казался особенно громадным и страшным. Он приближался, сверкая огромными зубами и врашая глазами, и вил его был так ужасен, что даже бесстрашный Карна содрогнулся. Земля сотрясалась при каждом шаге ракшаса, со спин слонов падали на землю паланкины, и ни люди, ни кони не могли устоять на ногах. Издав громоподобный рев, ракшас швырнул в Карну обломок скалы и раздавил всю упряжку его коней, словно жуков. Карна послал в него дождь стрел, но все они только ца- рапали кожу ракшаса, не принося ему вреда. В ночной темноте было трудно поражать врага из лука, и тогда Карна вспомнил о чудесном копье, которое дал ему тысячеокий бог Индра в обмен на его серьги и панцирь. «Но ведь я хотел сразить этим копьем Арджуну, — подумал он в смятении. — Ведь я могу только один раз прибегнуть к этому оружию. Что же мне делать?» Но тут ракшас стал метать в Карну каменные глыбы, и они ливнем обрушивались на колесницу этого отважного воина. Тогда он перестал колебаться и, прошептав заклинание, послал копье Индры в своего ужасного врага. Чудесное копье, со звоном промелькнув во мраке, само нашло сердце ракшаса и пронзило его так стремительно, что этот чудовищный людоед был отброшен на другой край земли. А на следующий лень Карна встретился в схватке с могучим Бхимасеной. Их колесни- цы сталкивались с великим громом, а белые кони Карны и черные Бхимасены кружили по полю, словно тучи дня и ночи, гонимые смерчем. Карна, этот отважный воин, уверенный в победе, нападал на Бхимасену, улыбаясь и по- вторяя все время: — О, не трусь, не вздумай повернуть спину. Если даже ты захочешь убежать, мое копье догонит тебя. Эти слова жалили сердце Бхимасены, как пчелы, и он рычал от ярости и швырял во врага одну булаву за другой с такой силой, что мог бы сокрушить горы. Уже пять, семь, восемь раз должен был Карна оставлять разбитую вдребезги колесницу и всходить на новую; уже почти все его оружие было поломано; уже улыбка сошла с его лица, но схватка этих героев не сла- бела. Бхимасена был изранен так, что походил на дерево ашока, покрытое красными цветами, но и его ярость не становилась меньше. Видя это, Дурьодхана стал посылать своих братьев, чтобы поддержать Карну в битве. Но все они, один за другим, были убиты и изранены Бхимасеной и корчились на земле, как раздавленные змеи. Увидев гибель столь многих Кауравов, Душ- шасана, следующий по старшинству брат Ду- рьодханы, решил сам идти на помошь Карне. Но как только он приблизился и его увидел Бхима- сена, вся кровь бросилась в голову этому несо- крушимому воину. Вот наконец перед ним этот ничтожный, который осмелился за волосы при- ташить Драупади в зал для игры в кости! Бхимасена сразу вспомнил слова своей клятвы: «Да не достигнет душа моя посмертного 120
'J оборота блаженства, если я не разорву грудь этого злодея...» Охваченный неизмеримой яростью, он спрыгнул с колесницы, как тигр, и, отбросив в сторону оружие, ринулся на Аушшасану. Никто из воинов не успел и вскрикнуть, как этот могучий одной рукой опрокинул ко- •еснииу врага, а другой швырнул его на землю, словно жалкого шакала. Наступив на Ауш- шасану, Бхимасена мгновенно разорвал его пополам. В это время Кришна привел к месту кровавой схватки колесницу Арджуны. Ему навстре- чу устремился Карна, горя желанием побелить наконец того, кто был его соперником во всех подвигах. И тогда закипел такой бой, что взгляд человека не в силах был уследить за мельканием стрел и копий, за движениями обоих воинов и поворотами их колесниц. Шалья, дядя Пандавов, стал колесничим Карны, сдержав слово, данное Юлхиштхире. Стремясь помочь Арджуне и оградить его от ударов врага, Шалья направлял колесницу так, чтобы Карне нелегко было сразить своего противника. Тогда Карна послал в Арджуну стрелу, которая обладала силой тысячи змей. Острие ее г ыло подобно змеиной голове, и она излучала блеск, похожий на блеск чешуи змеи. С ши- пением взвилась эта стрела в воздух и стремительно понеслась прямо к горлу Арджуны. Кришна, одаренный высочайшим умом, сразу повернул колесницу так, что она погрузи- лась в песок до половины колес. Поэтому ужасная стрела вонзилась в золотой шлем Арджу- ны, не принеся гибели этому украшению рода Бхараты. И в этот миг Арджуна, натянув свой лук, сверкаюший, как радуга, неотвратимой стре- лой лишил Карну жизни. Так исполнилась клятва еше одного Пандава, произнесенная тринадцать лет назад в зале для игры в кости. Проносясь по полю битвы, Сахадева, лучший из владеющих мечом, увидел перед со- бою злодея среди злодеев — хитроумного Шакуни, этого тигра с душой шакала. Они стали сражаться на луках и копьях, на кривых мечах и булавах, разя друг друга без пошады. Но вероломный Шакуни не мог одержать победу в открытом воинском поединке и трусливо обратился в бегство. Сахадева, этот лев среди воинов, устремился за ним на своей колеснице, украшенной золотом. Поразив стрелами всех коней Шакуни, он положил на лук тяжелую железную стре- лу с широким, остро отточенным наконечником и, послав ее во врага, сбил с плеч его голо- ву, как палкой сбивают с ветки тяжелый плод. И эта голова, порождавшая столько хитрых мыслей и коварных планов, покатилась по пыльной земле под ноги победителя. Смерть главных военачальников, которые были надеждой войска и украшением битвы, поселила горе в душах Кауравов. Был убит и наставник Арона, учивший их владеть оружи- ем. Сраженный братом Араупади, он упал на землю, подобно могучему дереву, обрушен- ному ураганом. Вскоре под стрелами союзников Пандавов упал и Шалья, словно пораженное молнией древко знамени. И тогда Аурьодхана понял, что это сражение не принесло ему победы. Погибли все, кого он вовлек в эту кровопролитную битву. Погибли Бхишма и Арона. Погиб Шакуни, чьи измыш- ления и поступки породили столько зла. Погибли все сыновья слепого царя Ахритараштры. И только он один, упорный в своей ненависти, остался в живых, чтобы созерцать это море крови, залившее всю страну. Думая об этом, Аурьодхана поник головой и опустил оружие. И тогда перед ним появились все пять Пандавов. Они были покрыты ранами и истерза- ны битвой, но живы и готовы до конца стоять за правду.
Легенды и мисры Древней |^кдии — Выбирай любого из нас и бейся, — сказал ему Юлхиштхира. — Зачем? — спросил Дурьодхана. — Я не хочу больше править царством, я уступаю его тебе. — Не за царство сейчас будет бой, а за справедливость, — ответил ему этот носитель прав- ды. — Слишком много зла ты совершил, чтобы не понести кары. Выбирай любого и бейся. Дурьодхана, душа которого уже устремилась к смерти, выбрал Бхимасену и начал с ним бой на палицах. Страшные удары высекали огонь, озарявший небо и землю. Вихри вздымались, ког- да эти могучие воины сталкивались друг с другом и били палицами о шиты. Но вот последним страшным уларом Бхимасена сразил своего врага, и этот неразумный царь, шедший всегда по пути заблуждений, выронил из рук оружие и, пошатнувшись, опустился на землю. Вокруг него, погрузившись в молчание, собрались те, кого он вверг в океан неизмери- мых бед и страданий. Обведя их гаснушими глазами и увидев Кришну, стоявшего рядом с Арджуной, Дурьодхана обратил к нему слова гнева: — Ты виновен в моем поражении. Ты хитростями спасал Арджуну от гибели. Ты учил Пан- лавов, как надо поступать, чтобы победить мое войско. Из-за тебя я погибаю теперь, заливая своей кровью эту пыльную горячую землю. Ты один виновен в гибели всего моего рода. — О воин, — сказал ему великославный Кришна, — не умножай ненужным гневом своих смертных мук. Ты следовал путем греха и беззаконий, и эта кара заслужена тобой. Среди этих благородных Пандавов нет виноватых перед тобою. Не о гневе думай, а о том, что перед тобой открыто небо воинов. — Да, — подхватил эти слова Юдхиштхира, желая добрым словом облегчить своему врагу последний путь, — ты бился честно и бесстрашно. Небо воинов готово принять тебя. Прошай. С этими словами он удалился, и за ним последовали его братья. А над умирающим Ду- рьодханой спустилась ночь, и тысячи тысяч звезд пролили свой прохладный свет на его пылаюшее жаром тело. РАССКАЗ О СМЕРТИ ДУРЬОДХАНЫ В глубоком мраке к Дурьодхане прокрался один из юных воинов его армии, сын настав- ника Дроны. Увидев этого царя, который недавно еше был так могуч и властен, а теперь бессильно лежал на окровавленной земле, он разрыдался и приник головой к ногам своего поверженного владыки. — О величайший из великих, — воскликнул воин, — неужели на земле нет ничего не- изменного? Ты, который был властелином полумира, погибаешь здесь один, окруженный гиенами и шакалами. Где твое войско? Где непобедимые военачальники? Где братья и со- ратники? Все, все ушли по пути бога смерти. Никого нет возле тебя. Некому оказать тебе подобающие почести, некому отомстить за тебя. Рыдания юного воина вызвали душу Дурьодханы из предсмертного забытья. Обратив- шись к этому юноше, который так горестно оплакивал его поражение, Дурьодхана сказал:
— Я не скорблю о жизни. Рано или поздно смерть приходит ко всем живушим на земле. Я счастлив, что принимаю смерть, достойную воина. Я счастлив, что вижу тебя невреди- мым. Ты всегда был храбрым и стойким. Не горюй и теперь. Мне горько думать только о эм, что моя армия разбита, а в армии врагов сохранилось так много невредимых. — О повелитель, пусть не печалят тебя эти мысли! Я клянусь тебе всем, что имею, •лянусь своей душой и своей правдой, что скоро вражеского войска не станет. Жди меня. - сам принесу тебе весть об этом. Проговорив так, этот воин, одаренный горячностью и отвагой, устремился в стан Пан- звов, жаждая боя. Это была первая ночь после завершения великой битвы. Измученные воины спали тяже- 5ым крепким сном. Нигде не было видно зажженного огня, нигде не было слышно ни слова. Подкравшись к лагерю врага, мститель притаился под большим развесистым баньяном ’ стал думать о том, как же он сможет одолеть всех этих воинов. Он пришел сюда, гонимый неизмеримой скорбью и неутолимой жаждой мести, но ведь он был один. Что, кроме смер- ти, могло ждать его в этом бою? Погруженный в эти безрадостные мысли, сидел он под деревом, не зная, на что решить- ся. Вдруг что-то упало во мраке к его ногам, как будто плод, сбитый порывом ветра. Потом те и еше. И все чаше и чаше стали слышны удары о землю вокруг него. Он протянул руку • нашупал возле себя птицу, которая билась в предсмертных судорогах и вскоре затихла. Возле нее лежала другая, дальше еше одна и много, много других птиц. Одни из них были с •торванными головами, другие с разбитой грудью, третьи без перьев. Юноша стал всматриваться в густые листья баньяна, не понимая, что же могло убить этих птиц в ночной тишине. И вдруг огромная сова пролетела над самой его головой, скрыв от его глаз звезды своими распластанными крыльями. И тогда его внезапно осенила мысль, мто не в открытом бою должен он сразить этих врагов, а сейчас, ночью, не медля ни ми- нуты. Только пока они охвачены сном, подобно этим птицам, сможет он один одолеть их всех. Когда загорится рассвет, будет уже поздно. Он вскочил, исполненный решимости, и стал красться во мраке, пригибаясь к земле, подобно леопарду. И вот его взору открылись, словно тени на земле, воины Пандавов, устало раскинувшиеся в глубоком сне. «А могу ли я убивать спяших? — вдруг подумал он. — Не нарушу ли я древних законов воинской чести?» И, охваченный колебаниями, он остановился, не решаясь поднять руку на врага. Но потом отогнал сомнения, вспомнив слова, которые он часто слышал от военачаль- ников своей армии: Враг должен быть убит без колебаний, Не глядя на его усталость или раны, На то, что спит он, или убегает, Иль утоляет жажду, или ест, Или разбит, или охвачен страхом» Все это не причины для сомнений — Враг должен быть убит без колебаний. Разбив шит своей чести на тысячи кусков, он выхватил кинжал и бесшумно бросился на спяших воинов, как кобра, наносяшая смертоносный удар. Разя их без пошады и сожаления,
Легенды и мифы Древней Инди.- он истреблял всех, кто остался в живых после битвы. А те воины, которые проснулись от стонов умирающих, в страхе убивали друг друга, не видя врага и не пони- мая, откуда пришла опасность. Спаслись от страшной гибели только сами Пандавы, которых в эту ночь не было в лагере. Завершив избиение войска, он поджег навесы и шат- ры в чужом стане и скользнул во мрак так же бесшумно, как появился. Он поспешил к умирающему Дурьодхане и, склонившись над ним, спросил в тревоге: — О тигр среди мужей, слышишь ли ты меня? Если душа еше не покинула твоего тела, прислушайся к моим словам, которые принесут тебе радость. Вся армия вра- гов уничтожена моей рукой. Среди живущих остались только братья Пандавы и Кришна, а из нашего числа только я и еше двое благородных воинов. Когда на небе ты увидишь моего отиа и всех, кто погиб в этой битве, скажи им, что я отомстил за них. И знай, что я отомстил и за тебя, о величайший из парей земли. Дурьодхана, собрав последние силы, проговорил: — Ты совершил то, чего не могли сделать все воины моей армии. Благо тебе. Теперь я умираю с легкой ду- шой. Одиночный воин — друг Дурьодханы И жизнь покинула этого паря, который до конца своих дней так и не смог стать на путь добра и правды. Когда Юдхиштхира узнал о гибели всего своего войска, он, одаренный мудростью, сказал: — Как часто побежденные оказываются победителями, а те, кто побеждает, бывают по- беждены. Это по нашей вине ночью были убиты все воины. Наша беспечность привела их к смерти. Мы не должны были покидать лагерь. Поистине мы подобны кораблю, который, переплыв океан, утонул в реке. Но нет пользы в том, чтобы скорбеть о свершившемся. Мы должны теперь думать о спасении страны и о благе своего народа. И, сказав так, этот парь справедливости направился в сопровождении своих братьев в город слепого паря Дхритараштры. РАССКАЗ О ПРИМИРЕНИИ Души всех жителей столицы Кауравов были погружены в глубокую печаль. Слезами горя были омыты лица жен и матерей погибших воинов. Старый Дхритараштра, лишивший- ся всех сыновей, был подобен дереву с обрубленными ветвями, птице без крыльев.
арата — Зачем, зачем я не последовал мудрым советам Бхишмы и Видуры?! — горестно вое- • лииал он. — Для чего мне теперь жизнь? Я потерял весь свой род. Мера моего горя пре- вышает мои силы. Как мне выдержать такие страдания? Как мне жить теперь, одинокому, с\епому, утратившему всех, кто был дорог моему сердиу? Советник Видура, который никогда не покидал старого царя, обратился к нему со сло- вами утешения и поддержки: — Встань, о величайший из царей, не поддавайся горю. Слезы живых жгут души умер- □их, как искры огня. Твои сыновья не единственные, кого избрал бог смерти. Битва являет- ся законом жизни воинов, смерть в битве почетна для них. Да и как могут живые избежать смерти? Ведь сказано: Нет для смерти желанных и нет нежеланных, Жизнь кончается смертью, как встреча — разлукой. И герои, и трусы, и святые, и плуты — Все уносятся смертью, как вихрем пылинки. Ниоткуда приходят на землю живые, Неизвестно куда исчезая со смертью. Все окончится — юность, и жизнь, и богатство, И родство, что людей сочетает друг с другом. Только время бескрайне, только время всесильно, Только время бессонно, бесстрастно, бессмертно. А поэтому не предавайся скорби и помни, что лучшим путем на небо является для воина битва. Отдаваясь волнам горя, ты погрузишься на дно, а сопротивляясь им, ты переплывешь •.юре мучений. Поэтому встань, о иарь, и погаси водой мудрости огонь своих страданий. Тебя ждет народ, чтобы воздать последние почести погибшим воинам. Поддержанный разумной речью, слепой царь поднялся на ноги и, опираясь о плечо Видуры, проговорил: — Мой верный советник, ты напомнил мне о моем долге. Пусть облачат меня в траур- ные одежды, я проследую на берег Ганги. И вот, взойля вместе с Видурой на колесницу, старый Дхритараштра направился к свя- щенной реке. Когда гонцы известили об этом Юдхиштхиру, он вместе с братьями и Кришной устре- мился навстречу своему дяде, чтобы вымолить у него прошение за все горе, которое он вы- нужден был причинить ему. Приблизившись к старому царю, Юдхиштхира упал к его ногам. \ажлый из Пандавов назвал себя по имени, чтобы слепой брат их отца мог узнать их всех, смиренно склонившихся перед ним. «Как и за что мне гневаться на них? — подумал Дхритараштра. — Ведь я знаю, что мой неразумный сын был всему виною. А эти дети моего брата по закону наших предков счита- ются также и моими детьми. Хорошо, что хоть они остались в живых и не прервется великий род Бхараты». Смирив этой мыслью свое сердце, слепой царь обнял Юдхиштхиру, затем простер руки и к другим Пандавам. Но когда он услышал шаги Бхимасены, от которых загудела земля, не- измеримый гнев охватил его душу. Ведь к нему сейчас подходил тот, кто своей рукой убил стольких его сыновей, тот, кто лишил жизни и Дурьодхану. От этой мысли все тело Дхри-
Легенды и мм^ы Древней Индии тараштры налилось страшной силой, и он стал подобен скале. Руки его, как два гигантских удава, протянулись навстречу Бхимасене. Увидев эту перемену в старом царе и понимая, что сейчас он способен сокрушить силь- нейшего из живуших на земле, Кришна мгновенно отстранил Бхимасену. Благодаря своим божественным свойствам Кришна заранее знал, что Дхритараштра, встретив Бхимасену, не сможет совладать с порывом ярости, а поэтому взял с собой железную фигуру человека. Теперь он быстро толкнул ее в обьятия разгневанного царя. Дхритараштра сжал эту фигуру руками с такой непомерной мошью, что она сплющи- лась, как мягкая глина. И тут же гнев его погас, и он раскаялся в содеянном и стал со сле- зами взывать к богам, моля их вернуть жизнь Бхимасене, этому сильнейшему из потомков Бхараты. Тогда Кришна, поняв, что яростная сила покинула старого царя, сказал: — Не горюй, царь царей. Второй сын твоего брата жив и ждет твоего благословения. Ты разбил не его тело, а железную статую, И обрадованный Дхритараштра обнял Бхимасену, одаренного мошью тысячи слонов, и прижал его к своей груди. — Мое счастье и счастье народа зависит теперь от вас, о могучие герои, — сказал он. — Теперь вы должны править страной и охранять подданных. Я благословляю вас. С этими словами царь оставил Пандавов и направился к воде, чтобы совершить обряды омовения. Берега Ганги были покрыты толпами вдов, пришедших сюда, чтобы оплакивать погиб- ших. Распустив волосы и сняв все драгоценные украшения и золотые пояса, эти женщины, вошедшие в волу, были подобны стае белых журавлей, которые лишились птенцов. Их го- рестные вопли наполняли воздух и долетали до сияющего неба. От их слез переполнились воды Ганги и стали солеными, как волны океана. Раскачиваясь от горя из стороны в сторону, эти прекрасные женщины напоминали ты- чинки лотоса, колеблемые ветром. И больше всех горевала супруга слепого Дхритараштры, луноликая Гандхари, подарившая ему сто сыновей. Все сто погибли в битве, и не было меры душевной муке этой матери, которая лишилась всех детей. — О мой первенец, о Дурьодхана! — рыдала она. — Каждый раз, когда ты просил меня благословить тебя на победу, я отвечала: «Победа там, где правда». И вот ты повержен во прах, и все твои братья погибли, и я обездолена. О, какой страшной ценой ты заплатил за познание правды! О, как страшно мне, одинокой, доживать свои дни! Слезные крики Гандхари звучали, словно вопли израненной птицы. И тогда к ней подошел Юлхиштхира, этот носитель справедливости, претерпевший так много от Дурьодханы и его братьев. Склонившись к ногам рыдаюшей Гандхари, он сказал смиренно: — О мать, вот я перед тобою, убийца твоих сыновей. Можешь проклясть меня. Я сам больше не радуюсь жизни, которая оплачена пеною гибели стольких героев. Но Гандхари, взглянув на него, измученного битвой и покрытого шрамами многих ран. поняла, что нет его вины в том, что произошло. Ведь она сама говорила, что победа там, где правда, — так за что же ей теперь было винить этого паря, который сражался за правду? Ведь поистине не его вина была в том. что столь многие славные воины и цари лежали на земле. Не его вина была в том, что все поле боя, подобно россыпи драгоценных камней, сверкало обломками золотых шлемов и
^.эспехов. И не его вина в том, что, как слоны, убитые львами, уснули навек все сто братьев кауравов. И Гандхари тоже обняла и благословила Пандавов, этих носителей доблести и правды, этих львов среди людей. И только после этого они приблизились к своей матери, иариие Кунти. РАССКАЗ О ВОЦАРЕНИИ ЮДХИШТХИРЫ По прошествии месяца Юдхиштхира вступил в столицу. Его должны были короновать а царство, но он не мог найти радость ни в своей безграничной власти, ни в прекло- нении народа, ни во владении неисчислимыми богатствами. Печальный и задумчивый, идел он на сверкающем троне под белым царским зонтом, и в его глазах отражалась \убокая скорбь. Перед его взором неотступно стояли кровавые видения битвы, он не •ог забыть погибших воинов и всех членов славного рода Бхараты, навсегда простив- шихся с жизнью. И вот он призвал к себе всех братьев, этих ти- эов среди мужей, и Кришну, который украшал со- дою мир, и сказал им: — Все враги покорены мною при помоши вашей □блести и силы. Нет на земле властителя, подобно- э мне по моши и богатству. Но душа моя окутана •раком, и мысль моя блуждает в поисках правды. Нет для меня счастья в том, что я стану правителем мира иеною таких безмерных утрат. Радость моей □беды утонула в море пролившейся крови. Я не ‘ эчу царствовать. Я решил стать отшельником, жить лесу среди зверей и питаться плодами и кореньями. Большего мне не надо... Что вы скажете об этом, о достойные герои? После долгого молчания первым заговорил Бхи- масена: — Мой досточтимый брат, ты сейчас подобен ^епому, который среди ровного поля потерял до- огу. Перед тобою расстилается весь мир, где так нужна твоя праведная власть, а ты хочешь избрать уть бездеятельности. Зачем тогда погибло столько славных воинов? Разве человек, который роет коло- дец, должен стремиться не к воде, а только к тому, Llapb Юдхиштхира
Легенды и мис£ы Древней Индии чтобы выпачкаться землей? Или тот, кто прошел долгий путь, должен повернуть обратно у самой иели? Или голодный, который наконец добыл пишу, должен отказаться вкусить ее? Что же будет с родной землей? Только тот может уйти в леса, кто не в силах поддерживать других. Помни, что Для паря путь царей уготован, Путь смиренья назначен монахам, Жизнь лесная указана ланям, Путь сражений для воинов создан. Поэтому я говорю, что каждый должен следовать своим путем. Тогда Юдхиштхира перевел свой взор на Арджуну, этого лучшего из знатоков оружия. И Арджуна проговорил: — Аа. Я могу только повторить слова брата. Ты воин и иарь, и на поле твоей жизни должны взрасти успехи правды и добра. Ты должен безропотно нести тяжкую ношу управ ления государством, зашитая его границы, и направлять жизнь своих подданных по руслу правды. Ведь сказано: Кто долгу предан безмерно, Кто речью славен правдивой, Кто верен слову и делу, Того почитают люди. А поэтому ты, одаренный величием и благородством, ты, владыка мужей и знаток за- кона, должен править миром, в котором нет теперь твоих врагов. После Арджуны заговорил Накула, герой с грудью льва и горячностью молодого коня: — Знай, о иарь, что не только люди, но даже боги не властны в своих делах. Обязанно- сти каждого человека сильнее его самого. Если на одну чашу весов положить обязанности а на другую все соблазны и порывы жизни, то первая чаша перетянет. Мудрецы говорят: Правитель, который оставил царство И предал народ на страданья и гибель, Будет людьми и богами проклят И будет навеки предан забвенью. Поэтому знай, что царь без народа подобен облачку, которое оторвалось от тучи и бу- дет развеяно ветром. Пусть горе оставит тебя — ты должен думать о своем долге. И последний из Пандавов, искусный в бою Сахадева, промолвил: — Неправильна жизнь того правителя, который, владея всей землей, забывает о за- конах, предписанных предками. Только тот, кто отдает себя целиком заботе о живых существах, населяющих подвластный ему мир, будет всегда жить в душах людей. Ведь сказано: Никто не отделен глухой стеной от прочих тварей — Все, кто живет вокруг тебя, с тобою слиты неразрывно.
Творя добро для них, себе ты обретешь добра частииу, И, зашитая их от зла, свою ты душу защищаешь. После этого великий Кришна поднял на Юдхиштхиру взор, подобный солнечному лучу. Он взял руку этого опечаленного паря и мягко заговорил с ним, успокаивая души людей :воим голосом, который напоминал плеск прозрачных волн. — О иарь, о тигр среди мужей, — сказал он, — к чему поддаваться горю? Ведь этим не вернешь тех, кого нет в живых. Все павшие воины были украшением битвы и добыли себе великую славу. Их постигла смерть, завидная для каждого героя. Воины рождаются для зкой смерти, и скорбеть о них не следует, как не следует печалиться о том, что брахманы риносят жертвы, а пастухи пасут скот. Так жили и умирали пари и воины до нас, так они будут жить и умирать после нас. Думай о живых, которые ждут от тебя помоши и готовы следовать за тобой, как лети за отцом. Думай о них — в этом твой долг. При этих словах Юдхиштхира ошутил, что горе оставило его сердце. Он выпрямился на своем золотом троне и со светлым лицом обратился к своим близким, к советникам и к придворным, приглашая их занять места в зале совета. После этого он призвал своих под- данных, и во дворец устремились толпы людей. Каждый хотел взглянуть на прекрасное лицо ;аря справедливости, каждый хотел принести ему дары. На берегу Бенгальского залива, на юго-восточном краю штата Тамилнаду, стоят высеченные из скал храмы в память Пандавов и Драупади (VII век н.э.)
Легенды и мисры Древней ^нд.' А затем был воздвигнут алтарь и зажжен священный огонь. И брахман стал лить в этот огонь растопленное масло и читать гимны, призывая на Юлхиштхиру благословение богов. Потом он возлил на голову царя воду из белоснежной океанской раковины. Юдхиштхира принял дары от своих подданных и со светлой улыбкой выслушал все слова привета и восхваления. Щедро одарив всех жителей столицы, он сказал: — Я прошу вас всех помнить о том, что царь Дхритараштра, брат моего отца, явля- ется для меня вторым отцом. И вы все должны неизменно оказывать ему знаки высо- чайшего внимания и почтения, подобно тому, как я сам буду преданно служить ему до конца дней. А его верный и мудрый советник Видура станет теперь старшим среди моих советников. Затем Юдхиштхира обратился к Кришне, почтительно сложив ладони: — Только благодаря тебе, о величайший из великих, выиграна эта битва. Только с твоег помощью, о сокрушитель неправды, я вновь обрел престол и объединил землю своих прел ков. Слава тебе, непобедимый, озаряющий мир своим блеском, слава тебе! И тогда Кришна, чьи желания исполнились и чьи взоры насытились видом величия Пан- давов, взошел на свою золотую колесницу, украшенную драгоценными камнями, и покину • столицу своих друзей. РАССКАЗ О ПОСЛЕДНЕМ ПУТИ Вскоре после воцарения Юдхиштхиры, этого владыки правды и добра, Пандавы решили что пришла пора совершить Великое Жертвоприношение Коня. Только тот царь, равного которому не было на земле, мог решиться на принесение такой жертвы, потому что после нее все властители мира должны были склониться к подножию его трона. И вот был избран конь сверкающей белизны. По красоте и силе он превосходил всех других коней царства, как месяц превосходит звезды, как солнце превосходит все планеты В присутствии придворных, и всех дружественных царей, и всех горожан этот конь бы* украшен золотом и бесценными камнями и отпущен на волю. Помедлив у ворот города, он устремился вскачь туда, куда вело его собственное же- лание. За ним последовало войско, состоявшее из лучших стрелков из лука, лучших колес- ничих и лучших меченосцев. Золотые тучи пыли затмили небеса, и это войско с велики^ звоном и громом промчалось по полям и скрылось вдали. Куда бы ни направлял царственный конь свой свободный бег, повсюду следовали за ним воины. Они ревностно следили за тем, чтобы правители всех стран, в пределы которых вступал этот конь, изъявляли знаки покорности великому царю Юдхиштхире. Горе было тому из властителей, который дерзал остановить коня и возмутиться вторжением войска. В решительной и жаркой битве его армия встречала поражение, а сам он, лишившись всего что имел, признавал себя покоренным. Так проносился по земле этот великолепный всепобеждающий конь, и все владыки скло- няли свои венцы к ногам Юдхиштхиры, одаренного несравненным величием. 130
Став правителем мира, этот сильнейший из иарей много лет спокойно правил землей, праведливость процветала, и подданные не знали меры счастью. По прошествии времени старый Дхритараштра изъявил желание удалиться в лес и, став тшельником, отдохнуть от всех тягот жизни. Как ни молил его Юдхиштхира не покидать * слепой царь был непреклонен. С ним вместе в лесную обитель ушла и его супруга Ганд- <ари, которая пережила так много горя. Мать доблестных Пандавов, царица Кунти, не же- •ая оставлять старейших членов семьи в одиночестве лесного уединения, тоже последовала а ними, и все они стали мирно проводить свои последние дни среди медоносных цветов и тенистых деревьев. Прошло много лег. Старость простерла свои мирные крылья нал жизнью великих Пан- \авов. И вот Юдхиштхира решил, что настало время и для них покинуть этот мир. Коро- новав на царство внука Арджуны — Парикшита, он вместе с Драупади и всеми братьями оправил стопы свои к Гималаям, обители богов. Сняв царские одежды и украшения, все они облачились в платье отшельников и поки- нули свою столицу. Мирным и ровным был их неторопливый путь. Веля тихие беседы, собирая лесные плоды и отдыхая на берегу рек, они день за днем неуклонно приближались к своей последней, высшей цели. Они свершили все, что было им азначено в жизни, и души их были спокойны, как течение великой Ганги. Ничто не связы- вало их больше с делами земли. Каждый из них был готов устремиться на небо тысячеокого Индры. Когда они достигли подножия Гималаев, престола бессмертных, и стали подниматься на их склоны, Драупади, нежная, как тычинка лотоса, опусгилась на землю и, издав последний зздох, простилась с жизнью. Вскоре и Сахадева бессильно склонился к подножию дерева и больше не встал. За ним □следовал и Накула, который никогда не расставался с ним. Все выше и выше поднимались трое оставшихся в живых, и, не отставая, шла за ними □бака — последний преданный друг. Увидев невдалеке сияние неба, светлый красавец Ар- джуна опустился на колени и приник к земле, отпустив свою душу на волю. Могучий Бхимасена продолжал еше следовать за старшим братом, который все •скорял свои шаги, стремясь к вершинам, но вскоре и ему изменили последние силы. Протянув руки к солнцу, он рухнул на склон горы, в последний раз заставив вздрогнуть землю. И только один Юдхиштхира, которого влекла к небу сила его правды, неуклонно под- нимался вверх. И вот перед ним появилась сверкающая колесница сильнейшего из богов — Индры, владыки грома. — Твоя нежная и чистая супруга и твои братья, достойные восхищения, раньше тебя до- с гигли неба, — сказал он царю. — Тебя же задержала тяжкая ноша твоей телесной оболоч- • и. Но так велики твои заслуги перед людьми и богами, что я живым возьму тебя с собою. Поистине ты был и остаешься царем справедливости, — сказал тысячеокий бог. — Взойди на колесницу. Юдхиштхира взошел на колесницу Индры и очутился на небе воинов, где в блаженстве пребывали все его братья, и чистая его супруга, и все члены прославленного рода Бхараты, и все воины, погибшие в великой битве.
Цепенды и мифы Древней ^иди.- И пока будет стоять мир, эти величайшие из героев земли будут наслаждаться плодами своих дел и взирать из глубин веков на жизнь потомков, которые свято хранят в своих серд- цах память об их несравненных подвигах. В назидание живущим создана Махабхарата премудрым Вьясой. Несравненный Вьяса создал ее, чтобы все на земле узнали о добродетелях потомков Бхараты. Вьяса, обладавший справедливой душой, создал Махабхарату, чтобы все, кто читает или слушает ее, поучались добру и правде, величию и красоте. Воины из рода Бхараты слушали слова мудрейшего Вьясы, и сердца их наполнялись мужеством и благородством. Так пусть же мужеством и благородством наполнятся сердца всех, кто узнал эти древние предания, славу которых не смогли затмить тысячелетия.
РАМАЯНА, ИЛИ СКАЗАНИЕ О ЖИЗНИ ГЕРОЯ РАМЫ О ЦАРСТВЕ И ЦАРЕ Много-много веков тому назад в далекой Индии, отделенной от всего мира грядой ги- гантских гор, которую люди называли подножием небосклона, и синими водами трех океа- нов, расивело, как лотос под солнцем, царство Кошала. Было оно обильно всем, что только могли подарить шедрые боги. По густым зарослям бродили могучие слоны, владыки лесов, и когда они шли на водопой, земля дрожала под их тяжелым шагом, и все живые твари почтительно уступали им дорогу. Олени и антилопы мелькали меж стволов и кустов, лег- ко пробегали по иветушим полянам и нежились на солнечных берегах озер. Круторогие буйволы, пресытившись сочными травами, медленно забредали в воду и долго лежали в ней, наслаждаясь прохладой и покоем. По утрам к водопоям подкрадывались в поисках добычи полосатые гибкие тигры, а затем скрывались в зарослях тростников и спали в их густой тени, невидимые для глаз. В пышных кронах деревьев, обвитых цветущими лианами, прыгали и раскачивались озорные обезьяны, которым щедрый лес ларил круглый год свои сочные плоды. Царство проиветало Плодами, орехами и семенами питались бесчисленные яркие птицы, чье пение от зари ло зари звенело во славу солнца и жизни. Всеми красками мира украшали лес цветы, и весь день жужжали под лучами пчелы и кружились бабочки, подобные летающим цветам. Не было предела земному изобилию. Полноводные реки были богаты рыбой и давали влагу полям, возделанным тру- долюбивыми земледельцами. Едва только начинало светлеть небо на востоке, предвещая восход солнца, крестьяне вы- холили на поля, неся на плечах орудия своего труда. С людь- ми шел и рабочий скот — волы со светлой шерстью и черные крутобокие буйволы. Это были верные помощники человека в его работе на земле, и люли мобили и берегли их, всегда задавая им корм раньше, чем
Легенды и ми^ы Древней ДОмдии сами садились за еду. На полях Кошалы вызревало три урожая в год, и ее жители не знали недостатка ни в чем. В деревнях рядом с крестьянами жили и искусные ремесленники, изготовители вешей полезных и красивых. Прядильшики, красильщики и ткачи пряли тонкие нити, красили их в радостные цвета и ткали яркие, веселые ткани. Звенели в мастерских молоточки масте- ров, делавших металлические сосуды, а плетельщики плели узорные циновки, подобные коврам. И во всех деревнях работали умелые ювелиры, знавшие, что женщины очень любят украшения и не снимают их даже во время своих хозяйственных хлопот. Женщины Кошалы славились красотой и своей преданностью семье и дому. И умели не только готовить сто восемь блюд из пшеницы, риса и проса, приправляя их самыми разны- ми пряностями, но и рисовать на стенах домов картины о подвигах героев, о делах всесиль- ных богов и о жизни людей на земле. Да: В прекрасной Индии, жемчужине земли Когда-то в древности была страна Кошала. Счастливо жил народ. На нивах и полях Звенели смех и песни от зари до ночи, Скользили лодки по сияющим рекам, И рыбаки домой уловы приносили, В лугах стада коров, обильных молоком, Паслись на радость молодым и старым, Ковру стоцветному подобен был базар, Все были веселы, нарядны и богаты. В ту пору, о которой здесь ведем рассказ, Страною правил царь, чье имя не забылось, Был Дашаратхой он. Владыкой Колесниц, Был воином, защитником народа. Ведь от царя светил, от Солнца самого, Происходил тот род правителей чудесных. Царь-Солнце, корона вселенной, огненный ее глаз, владыка дня, несущийся по небу на золотой колеснице, прародитель жизни на земле, дал некогда жизнь далекому предку царя Дашаратхи. И этот род прославился на весь мир своей мудростью, верностью законам и за- ботой о благе своих подданных. О чистой, праведной жизни царей Солнечного рода люди складывали песни и легенды. Все знали, как счастливо живет в Кошале народ, как его тру- долюбием украшено это царство. Знали о непобедимом войске этой страны, о страшных боевых слонах, покрытых же- лезной броней с шипами, об огненных стрелах воинов, об их умении владеть мечами, дву- лезвийными кинжалами и тугими луками. И поэтому правители других стран стремились к дружбе с Дашаратхой. Сказано: У сильного и мудрого царя Учись страною править и народом И содержи в готовности войска
Для устрашения тех, кто жаждет власти, Буль это чужестранеи или свой, Вель только страх его смирить поможет. Богатые товары из Кошалы растекались по земле с торговыми караванами. Шли гру- женые слоны, шли верблюды, волы, запряженные в крытые повозки; все они развозили по разным странам ткани, украшения, ковры, богатые сосуды, статуэтки из слоновой кости, самоцветы, золото и серебро. А в царство Дашаратхи текли встречные караваны, везушие в обмен все, чем владели народы других стран. И оно богатело год от года. Прекрасный дворец царя был украшен башнями, фигурными колоннами, узорными мраморными решетками на окнах и яркой росписью на стенах покоев. Но Дашаратха не знал полного счастья. Долго-долго не имел он потомства. Многие голы молил он богов о рождении сына. Были у Дашаратхы три жены, три царственных супруги, но ни одна не осчастливила царя, ни одна не подарила ему наследника. И тосковал могучий правитель богатого иар- ггва. Не оживлялись покои его великолепного дворца лепетом и смехом детей. И когда 5новь обратился царь со слезной мольбой к повелителям небес, послал ему милосердный бог Вишну, бог добра и справедливости, великий дар — в один и тот же день родились сы- новья у его жен. Старшая из них, царица Каушалья, подарила ему первенца, которому дали имя Рама. Он рос, даря радость всем вокруг. Этот отпрыск Солнечного рода был отмечен всеми юстоинствами — щедростью и благородством, силой и отвагой, преданностью роди- телям и любовью ко всем людям. Он был прекрасен, как весна, и добрый взгляд его больших удлиненных глаз зажигал счастье в сердцах каждого, на кого он смотрел и к кому обращал свою мягкую речь. Другая жена Аашаратхи, краса- вица, которую сваты избрали в цар- ском роду далекого горного народа и имя которой было Кайкейи, тоже подарила своему мужу сына. Этого царевича назвали Бхарата. И он тоже был наделен многими достоинствами и радовал семью царя. От третьей жены, царицы Су- митры, родились два сына. Один из них, по имени Лакшман, был луч- шим другом Рамы. Рама стал его ку- миром, владыкой его души, повели- телем всех помыслов и стремлений. Не было для Лакшмана большего счастья, чем угадывать и исполнять малейшие желания старшего брата, даже не высказанные, лаже при- Торжественный выезд на слоне
Легенды и Древней Инд*» Рама снившиеся. Он с детства ни на шаг не от- ходил от Рамы, деля с ним игры, радости и огорчения. Все четыре мальчика росли во дворне, не зная забот и печалей. Их сердца были всегда согреты лучами родительской люб- ви, и сами они были горячо привязаны к своему достойнейшему отцу и к иарииам- матерям. В мире и согласии протекали дни царской семьи. Всех царевичей с наступлением семи- летнего возраста опытные наставники стали обучать тем наукам, которые необходимы царским сыновьям и воинам. Их научили стрельбе из лука и умению биться мечами и кинжалами, править боевыми конями и сра- жаться на колесницах. А Раме, как старшему из них, кого царь объявил наследником пре- стола и будушим правителем царства, наи- более широко преподавали знание тайной и явной политики, науку об устройстве горо- дов и крепостей, охране границ, искусство возглавлять армию и вести битвы. Ко всем сыновьям был привязан Дашаратха, но душа его была прикована к старшему сыну неразрывными цепями любви и надежды. Сказано мудрыми: Своих сынов равно любить велели боги, Тому подав пример неоднократный, Но все ж земное сердие человека Привязано к тому, кто нас заменит, Продолжив наши мысли и дела, И тем наградою для нас послужит За все, что в жизни вынести пришлось, За все, чего мы на земле добились, За все, чему мы в жертву принесли Столь многое, о чем не скажешь в слове. Да, отеи любил Раму больше жизни. И чем старее становился он сам, тем сильнее его сердце привязывалось к наследнику. Среди братьев-царевичей, достойных преклонения, Рама был самым достойным, среди смельчаков — самым смелым. Как юный месяи среди чистых звезд, Как лотос голубой в саду двориовом, Как среди птии сапфировый павлин. Сиял среди людей иаревич Рама.
О ВРАГАХ Никто не оиенит добра, если оно не борется со злом. Никто не назовет смелым того, кто не стремится к битве. И никто не скажет «он силач» о том, кто не побеждает в поединках. Но для этих битв, для этих поединков должны жить на земле злые враги, непримиримые к тем, кто добр и справедлив. И были такие враги в Кошале и в других иарствах, лежащих и у □дножия великих гор, и на берегах океана. Страшные враги, не знавшие чести и правды. Это были ракшасы-демоны. В их черные души не проникал свет любви и благочестия. Они ненавидели все живое, пожирали людей и разоряли хижины мирных отшельников, оди- ноко живших в лесу и возносивших молитвы к богам. Ракшасы не ведали пощады, и их пол- ита постоянно врывались в деревни и города, топтали поля, разоряли людей и сеяли в их душах зло, мрак и ненависть. Их армии возглавлял самый злобный, самый мстительный и самый жадный из них — десятиголовый Раван. Не было предела его власти над силами зла, и не было Гранин его властолюбию. Когда-то, давно-давно, он решил покорить богов силой своего духа. Став йогом, он со- ершал подвиги самоистязания, на сотни лет погружался в раздумье, стоя на одной ноге и не принимая ни пиши, ни питья, целыми днями смотрел на пылающее солние, в узлы завя- ывал члены своего тела и добился наконец того, что боги испугались, признав его заслуги и обретенную им неимоверную силу. — Он снискал такое могущество духа, что может одолеть и нас, — сказал один из них. — Да, — согласился другой. — Скоро он станет бессмертным и будет сильнее нас. — И станет нашим повелителем, — добавил третий. — Нам следует подумать, как из- бавиться от его возможной власти. Собрались великие боги на самой высокой, самой сияюшей вершине горы и, соединив :вои мысли, стали искать решение. И нашли его. Они призвали Равана к себе и возвестили му, что довольны его долгими и тяжкими подвигами и желают одарить его. — Чего хочет твоя душа? О чем ты попросишь нас? Ради чего ты совершал эти подвиги? — Бессмертия хочет моя душа. О даре бессмертия прошу я вас, — ответил десятиглавый ракшас. Это был дерзкий ответ, но боги, давши слово, отказаться от него не могут. После раз- думья сказали они Равану: — Смерть связана с источником смерти. Возвести нам, от кого ты не желаешь принять смерть. И Раван стал радостно перечислять все живые существа земли. Он вспомнил львов и тигров, слонов и леопардов, змей и крокодилов, птиц и рыб, а также насекомых. Он пере- числил богов, и демонов, и духов. Обо всех он сказал, кроме людей. Людей он так презирал, что не думал о них, считая их столь ничтожными, что их-то бояться уж никак не стоит. Выслушали его всесильные повелители трех миров и согласились одарить его бессмертием таким, о каком он их просил. Раван низринулся с небес на землю, а они сказали друг другу:
Легенды и ми^ыДреамей |^мди» — Все живое он вспомнил, все твари назвал он нам, но главного своего недруга, чело- века, он не вспомнил. Что же нам делать теперь? — О великие, как это — что делать? Пусть человек и разлучит этого ракшаса с подарен- ным ему бессмертием. — Но какой человек? Кто из людей? Кто из них сможет одолеть этого могучего владыку зла? — Да, обыкновенный человек этого не совершит. Это подвиг, требующий нечеловече- ских сил. Одному из нас следует вселиться в человека и влить в него силу божественной непобедимости. Все бессмертные согласились с этими мудрыми словами. И всесильный, всемилости- вый, светлый Вишну, всегда стремящийся помогать людям в их белах, сошел на землю, при- няв форму души человека. Он вселился в зародившееся тело мальчика, старшего сына паря Дашаратхи, мальчика, рожденного царицей Каушальей, мальчика, нареченного Рамой. Так появился на земле герой, судьбой которого стала борьба с повелителем зла и мрака, с са- мым могучим из ракшасов. Но не знал об этой своей судьбе Рама и рос среди своих братьев как земной царевич, жадно поглощая знания и готовясь к тому, чтобы когда-нибудь стать правителем Кошалы. И было так: Ведь окружали иарство дебри и леса, Гле тысячи гнездились ракшасов ужасных, Угроза вечная для всех живых существ, Исчадье подлости, жестокости, коварства. И на Кошалу вдруг, подобно саранче. Напала их орда в слепой безумной злобе. В озера крови превращались города, Огонь испепелял нветушие селенья, Враги напали на Кошалу
И иарь-отси тогда, и юные сыны Возглавили войска в горячей тяжкой битве. Но Рама молод был, и не тогда еше Сбылся его удел, начертанный богами. Равана не было в этой битве. Он поставил во главе войска своего сына, веря в его побе- ду, а сам предавался отдыху в покоях своего золотого дворца, стоявшего в центре богатого орода, столицы его царства — Ланки. Сто десять жен окружали его ложе, тридцать лучших эниовшии плясали для него, надев наряды, расшитые золотом, и музыканты услаждали его слух дивными мелодиями. На далеком острове лежало его царство, и рокот океана вливался в высокие окна двор- ца, прохлада овевала тела ракшасов, наслаждавшихся покоем. А в Кошале кипела страшная битва. В этой битве, как и всегда и всюду, ракшасы сражались хитро и коварно. То делали вид, что испугались и бегут от врага, но это была ловушка для тех, кто бросался их преследо- вать. Заманив преследователей в дебри, они убивали и терзали их по одному и жадно пили их горячую кровь, набираясь сил для новых схваток. Обладая ларом менять свой вид, они вдруг становились маленькими, как мыши, а когда воины рассыпались по полю в поисках врагов, ракшасы внезапно принимали огромные размеры и кидались на бойцов, оскалив :вои острые клыки и сотрясая воздух оглушительным ревом. И вот случилось, что кони, впряженные в боевую колеснииу Аашаратхи, испугались это- го рева и понеслись, не слушаясь вожжей и не разбирая дороги. Не смог воин-колесничий их сдержать, не смог повернуть обратно, и паря окружили враги. Со всех сторон мелькали косматые головы ракшасов, сверкало их оружие и неслись победные крики: «Он наш, он лопался, убьем, изрежем на куски!> И только сгрудились они возле царя, подняв кривые ножи, как задрожала под ними земля, и колесница Рамы врезалась в их черную груду. Рубя их мечом, пронзая копьем, он мгновенно рассеял врагов и бросился к отцу. А его братья бесстрашно настигали убегавших и беспошадно убивали их. Стрелы царевичей догоняли тех, кто пытался скрыться, и без промаха пронзали их тела. Визг, вопли, стоны, проклятья наполняли воздух. Рама бросился к отцу и вдруг увидел, что он лежит недвижно и кровь течет из его груди. Подумав, что иарь убит, он издал крик отчаяния, но Дашаратха открыл глаза и сказал: — Не надо скорбеть, мой сын. Я только ранен. Скажи, где враги. — Мы рассеяли их злобное войско, — ответил Рама. — Они больше не посмеют вры- ваться в пределы твоего царства. — Перенеси меня в свою колеснииу, — слабым голосом попросил сына иарь. Рама поднял отиа своими могучими руками и, удобно поместив его, ослабевшего от раны, в свою колеснииу, сам занял место возничего и направил бег коней в столицу, ко дворцу. Столица царства носила название Айодхья. Прекрасен был этот город, украшенный фонтанами, широкими плошадями и множеством вечноиветуших деревьев. Прекрасен был он раньше и радостен. Сейчас же, когда царевичи с войском вступили на его улицы, они увидели много разрушений, и многие раненые жители Айодхьи встречали их со слезами. — Неужели же снова накинутся на нас эти мерзкие твари? — горестно восклицали они. — Нет, успокойте ваши сердца, — отвечал Рама. — Мы изгнали врагов из нашей родной страны. Идите и возвестите это вашим семьям. И пусть страх оставит ваши души.
Легенды и мифы Древней |^мдим — О боги! — вскрикивали многие, увидев раненого Дашаратху. — Мы не хотим верить, что иарь убит. — Он ранен, тяжко ранен, — скорбно говорил Рама. — Но мы принесем сейчас Вели- кую Жертву богам, и я верю, что они явят нам свою милость. Не печальтесь раньше време- ни. Глашатаи вам будут объявлять каждый час о жизни и здоровье нашего повелителя. Успокоив горожан, Рама направил колесницу к воротам дворца. О ЦАРСКОМ ДАРЕ Казалось, что угасло солнце, и вся природа затихла в ожидании исхода. В храмах не- прерывно приносили жертвы богам, моля о спасении жизни царя. Горожане не могли при- няться за привычные дела и, оставив все свои занятия, толпой стояли у стен дворца и ждали вестей. Ждали, не отходя ни для приема пиши, ни для отдыха. Темные покровы печали опустились на всех обитателей дворца. К ложу, на котором воз- лежал ослабевший от тяжкой раны Дашаратха, Рама подвел обессилевшую от слез царицу Каушалью. Она опустилась на ковер, приникла к изголовью ложа и не отрывала взгляда от бледного липа своего супруга. Обе младшие царицы света не видели из-за слез, и царевичи пытались поддержать их души ласковыми словами, хотя сами замирали от страха за жизнь своего отца. — Повелитель, великий царь, озари нас солнцем твоего взгляда, — умоляла Каушалья. Ты слышишь, твои жены и сыновья зовут тебя? — Горе нам, горе! — восклицала Сумитра, опираясь на руку Лакшмана. — Мать моя, сдержи свою боль, отец встанет и окрепнет, я верю в это, — утешал ее Лакшман. — О небо! — взывала к богам Каушалья. — За что ты караешь нас так жестоко? — Как мы несчастны! — ры- дала Кайкейи. — Неужели же мы останемся вдовами? Бхарата, сын мой, неужели ты останешься без отца? — Всесильная смерть, — взы- вала Сумитра, — не отнимай отца у этих чистых сыновей. Сжалься над ними! □арина Каушалья вгляделась в глаза Дашаратхи и увидела, что в них меркнет свет. Горе иарииы
— Горе нам! Жизнь нашего супруга угасает. Закатывается солнце древнего рода царей! Вскричав так, она лишилась чувств, и Рама повелел отнести царицу в ее покои и дать ей целебные снадобья. Кайкейи, склонившись над телом царя, увидела, что он слабеет и смерть уже готовится взять его душу. — Да, я тоже вижу, что гаснут очи нашего повелителя, гаснут очи вселенной. Я низ- ко склоняюсь перед всеми и прошу оставить царскую опочивальню. Боги при моем рож- дении влили в мои руки силу жизни. Я разотру руками голову и грудь царя, я перелью в его эту силу. И пусть я сама лишусь жизни, но супруг наш должен жить. Оставьте нас, прошу. И когда все удалились, царица стала совершать то, о чем говорила. Шли часы, кончился лень, зашло дневное светило, и звезды осыпали небо, но она не прекращала своих стараний оживить царя. И к утру его грудь стала теплеть, веки затрепетали и разомкнулись, и он нова увидел свет, золотой балдахин над кроватью и встревоженное, побледневшее лицо кайкейи, склоненное над ним. — Вернись, вернись к жизни, мой владыка, — шептала царица, гладя горячими руками голову своего супруга. — Кто это? — спросил Дашаратха. — Я вижу все словно сквозь тяжкий туман. — Сейчас смертная мгла отступит, сейчас, — повторяла Кайкейи. — И ты увидишь и меня, твою преданную жену, и всех твоих близких. Соберись с силами, сядь на ложе. Обо- прись на мои руки. И царь ошутил прилив жизни, сел и увидел, что в узорные решетки окон вливается свет греннего солнца и что возле его ложа склонилась на ковер обессилевшая Кайкейи. — Сюда! Скорее! — вскричал он. — Llapnua лишилась чувств. Скорее! И все его родные, без сна ожидавшие в соседнем покое всю ночь, вбежали на этот зов. Их сердца охватила безмерная радость, когда они увидели, что царь здоров и его лицо нова озарено светом жизни. Но и тревога омрачила их души при виде Кайкейи, недвижно лежащей возле ложа. К ней сразу бросилась ее старая нянька, горбунья Мантхара, которая приехала с ней из •.ома ее отиа. Была она холодна сердцем и жестока и не любила никого на свете. Но свою госпожу она холила и берегла, потому что за каждую услугу Кайкейи щедро одаривала ее золотом. А блеск золота был для Мантхары дороже блеска солнца и луны, дороже всего, что существует на свете. Увидев госпожу, бледную и слабую, лежащую без сил на ковре, она кинулась к ней, достала завязанную в пояс склянку с волшебным настоем тридцати трех горных цветов и стала натирать ей ноги и руки. И вот Кайкейи открыла глаза, встала на ноги и с улыбкой приветствовала всех собравшихся там. — Что было со мной? — спросил царь. — Ты умирал от тяжкой раны, — сказала Каушалья. — Младшая царица вырвала твою жизнь из рук самой смерти. И все, сложив ладони, низко склонились перед Кайкейи, говоря: — Слава тебе и вечная наша благодарность, прекрасная царица. А Дашаратха, услышав это, встал с ложа и направился в тронный зал. И все последовали за ним. Взойдя на трон, он позвал своих советников и придворных и, обведя всех приветли- вым взором, торжественно возгласил:
Легенды и Древней |^нд1 — Перед богами, перед родными своими, перед всем народом я возглашаю, что в знак моей высокой благодарности своей младшей супруге, царице Кайкейи, я дарю ей обещание испол- нить два любых ее желания. Любых. Всем известно, что я своих слов не меняю. Так будет! Кайкейи была поражена таким щедрым даром. Поклонившись парю, она сказала: — Но ведь я совершила только то, что мне велел мой долг. Нет в этом никакой заслуги. Тут Мантхара, не отходившая от нее ни на шаг и делавшая вид, что ей надо все время оправлять наряд царицы и иветы в ее прическе, шепнула ей на ухо: — Ах, госпожа моя, не надо спешить с отказом. Ведь лар иаря — это лар иаря! — Так чего желает твое сердце, царица? — обратился к супруге Дашаратха. — Я никогда не забуду твоей помоши, никогда. — Ах, как это хорошо, — снова пробормотала Мантхара. Смутившись таким вниманием своего царственного супруга, Кайкейи сказала ему: — Я не в силах выразить словами тот поток благодарности, который готов излиться из моего сердца, повелитель. Но я не могу принять такой лар. — Не спешите, госпожа, — зашептала Мантхара. — Вы еше не знаете, где протекает река вашего счастья. Возможно, когда-нибудь этот дар спасет вас и вашего сына. И тогда Кайкейи ответила так: — О величайший из царей земли, сейчас я счастлива и всем довольна. Живите тысячу лет, и если прилет миг обратиться к вам, я осмелюсь тогда попросить вас о чем-нибудь. Дашаратха с любовью посмотрел на нее и на своего сына Бхарату, стоявшего рядом с братьями, и промолвил: — Не забывай, царица, о моем слове. Помни, что сказано мудрецами: Олин раз говорят пари, И олин раз говорят воины, И только женщины меняют свои слова. Так перед всем миром великий и справедливый правитель одарил своим высоким сло- вом младшую царицу, и это слово с любовью и одобрением было встречено и царицами, и их сыновьями, и всеми подданными, живущими в цветущей его стране. О РЕШЕНИИ ЦАРЯ Летели дни, пролетали месяцы. Занимаясь науками и постигая воинское искусство, ца- ревичи не замечали, как сменяют друг друга на высоком небосводе солнце и луна, как приходит и проходит сезон жары, а за ним неизменный сезон муссонных ливней. С годами достигли они возраста цветущей юности и окрепли телом и духом. И Рама среди них стал как первый среди равных в любом собрании воинов, как могучий слон-вожак во главе стада слонов.
К иарю же незаметно, день за днем, крадучись, как гиена, стала приближаться ста- рость. Неудержимы и неотвратимы для смертных ее бесшумные шаги, и никому, кроме светлых богов, не дано миновать конец своих дней. И вот однажды, предаваясь отдыху в иветушем и благоуханном своем саду, он подошел к бассейну и заглянул в зеркально чистую воду. Грусть охватила его душу, когда он увидел свое отражение. На его лине отпечатались все следы прожитой жизни. Усталость от бесчисленных битв, боль от пере- несенных ран, тоска о сыне, осевшая в сердце за те долгие годы, когда он был бездетен, заботы о делах царства. Но недолгим был миг огорчения, ибо он вспомнил справедливые слова: Охотник всю жизнь стремится К плодам охоты — к добыче; Рыбак до скончания жизни О щедром улове мечтает; А иарь и богов служитель К кониу своей долгой жизни Покой познает и мудрость, Что служат плодами деяний, Свершенных во имя блага. Вспомнив эти мудрые слова, Аашаратха ошутил, что мир воцарился в его сердце. И он подумал: «Да, я старею, но жизнь моя принадлежит не мне, а всем, ради кого она была мне подарена богами. И прежде всего она принадлежит моему народу. Возможно, смерть моя недалека, а ведь страна без сильного правителя будет захвачена врагами и приведена к разорению. Пора, пора возвести наследника на престол. Пора. Не следует колебаться». Погрузившись в эти мысли, он еше долгое время провел в саду, бродя в одиночестве под пышными ветвями деревьев и меж кустами, листья которых были не видны из-за обилия душистых цветов. Войдя же во дворец, он призвал в тронный зал всех своих близких и своих советников и обратился к ним с такими словами: — Прислушайтесь к моим речам и подавите в душах желание не согласиться с ними. Я боюсь, что мне уже недолго осталось идти по дороге моих дней. И хотя я знаю, что наследник должен взойти на трон только после смерти царя, я решил возвести Раму на престол при своей жизни. Мои глаза должны увидеть, чего достиг он в науках и могу ли я спокойно уйти в обитель смерти, зная, что царство передано мною в сильные и благород- ные руки. Жизнь моего народа должна быть ограждена от всякой опасности, и мой покой в старости зависит от того, каким правителем станет Рама и достоин ли он моих надежд. Таково мое решение. Затем Дашаратха спросил старого советника, который всю свою долгую жизнь посвятил служению царям Солнечного рода: — Скажи, мудрейший, прав ли я? И согласуются ли мои мысли с волей богов, которые внемлют мне сейчас? И советник, поникнув седой головой, сказал: — О царь царей, мне горько это слышать. Но тебе подарена власть решать судьбы цар- ства. Рама достиг расцвета своей силы и обрел много знаний. Он достоин выполнить твою великую волю. И правитель обратил свой взор к царице Каушалье:
Лепекды и Древней ^мдиш — А ты, мать Рамы, веришь ди в своего сына и в его предназначенье на земле? — Я верю, великий. Я знаю, что все твои слова отмечены сияньем справедливости. Но моему сердцу больно узнать твои печальные мысли. Ты будешь, ты должен долго жить. Ради нас, любяших тебя беспредельно. — Да, ради нас, — в один голос подхватили эти слова младшие царицы. — Не приноси нам горя такими речами. И Сумитра добавила с поклоном: — Решение моего супруга будет и моим. А Кайкейи сказала: — Да, ведь Рама — старший среди братьев. Закон на его стороне. Тогда иарь-отец обратился к Раме: — Расскажи мне о битве против ракшасов, которую ты завершил, когда родилась новая луна. Как сражались твои братья? Сильное ли войско прислал Раван? — Мне не следует преувеличивать или преуменьшать силу врагов. Я помню только, как кипела эта битва. Ракшасы ревели, как бешеные буйволы, вырывали деревья из земли и сра- жали ими наших воинов. Да, битва была горячей. Правда, Лакшман? И Лакшман подхватил: — Они бросали в нас камни величиной с гору. Земля дрожала от топота наших боевых слонов и грохота колесниц. Братья усеяли своими стрелами все небо. — Да, — добавил Рама. — Лучи солнца не могли пробиться сквозь тучи наших стрел. — А враги бежали при одном виде сияюшей колесницы Рамы. Мы их победили! — вос- кликнул Бхарата. — Да, — молвил Рама, — мы дале- ко отогнали врага от нашего царства. Не скоро ракшасы посмеют теперь тре- вожить покой твоих подданных, пове- литель земли. Мы совершили то, что ты велел нам. И он низко поклонился отцу, почти- тельно коснувшись руками его стоп. Дашаратха благодарным жестом по- ложил руку на его голову и сказал: — Стань рядом с моим троном, Рама. И смелым, открытым взглядом огляди всех, кто тебя здесь окружает. И посмо- три мне в глаза. И скажи, чувствуешь ли ты в своей душе готовность стать моим воспреемником еше при моей жизни? Го- тов ли ты стать царем? Рама сложил ладони и, склонив голо- ву, ответил своему благородному отцу: — Я внимал каждому твоему слову, государь, я готов снять с твоих плеч тяж- кое бремя правления царством. Но го- товность — это еше не есть желание. Рама (дерево, XX иск)
— Тогда в чем же твое желание? — удивился Дашаратха. — В том, — с мольбой в голосе проговорил Рама, — чтобы ты еше много-много лет правил в Кошале. Чтобы дворец и столица каждый день озарялись солнцем твоего взгляда. Вот в чем мое желание. — Да, отеи, да, великий царь, — перебивая друг друга, стали восклицать царевичи, — твой земной путь должен быть долгим-долгим. Л мы, твои покорные сыновья, будем ис- полнять каждое твое намерение, даже невысказанное тобой, даже скрытое. В этом наш долг. — Я горжусь вами, сыновья мои. Вы доблестные воины и истинные царевичи. И тобою я горжусь превыше всего, Рама. Но я объявил свое решение и менять его не могу и не буду. Ибо: Когда душа созревает, Как плод тяжелый на ветке, Когда она чует кончину, Как плод, готовый сорваться, Когда утомляет старость, А рядом сияет юность, Тогда разрешают боги Уйти, уступив дорогу Тому, кто исполнен жизни, Кто будет служить опорой И мне, и народу, и иарству. Проговорив это, Дашаратха встал с трона и, положив руку на сильное плечо Рамы, сказал: — Объявляю всем, что скоро наступит день, когда мой старший сын взойдет на престол. И мое слово неизменно! Все склонились перед царем и покорно оставили тронный зал. О КОЛЕБАНИЯХ В РЕШЕНИИ По прошествии времени к царю обратился главный советник, знаток законов и блюсти- тель права. Он дождался дня, когда Дашаратха собрал в тронном зале своих придворных, чтобы провести великое торжество возведения Рамы на престол, и сказал: — Ты принял великое решение, царь царей, но мне боги повелели напомнить тебе, что предками нашими, предками царей и мудрецов, был изречен закон, который не следует пре- ступать тому, для кого честь есть высшее благо земли. — Я никогда не нарушал законов, — ответил Дашаратха. — В чем же ты, почтенный, можешь упрекнуть меня?
Легенды и ми^ы Древней Индии И все собравшиеся зашептались и с удивлением посмотрели на советника. Более других были поражены его упреком царицы и сыновья царя, ведь честь супруга и отца — это и их честь, а его достоинство — это их достоинство. — Продолжай, мудрейший, я жду твоих слов. Ведь никогда еше они не были напрас- ными. Проясни мою память, хотя я и не вижу за собою греха, — так с почтением сказал Аашаратха. — Аа, я напоминаю тебе, владыка, и всем, кто слышит меня, о нашем древнем законе. Он гласит, что наследник не может взойти на трон, если он не имеет супруги. Ибо тому, кто не явил своим подданным примера супружеской верности и любви, нельзя давать в руки кормило верховной власти. Многие тысячи глаз устремлены на него со всех концов страны, и каждый ее житель готов подражать его делам и поступкам. Все видят, что ты всегда был преданным супругом и добрым отцом, но кто это может сказать о Раме? — Припадаю к твоим стопам, почтенный, — сказала с низким поклоном Каушалья, — и прости мне мою дерзкую речь, но Рама известен всем в нашем царстве. Народ знает его душу, его дела и подвиги. — Аа, дела и подвиги он знает, но душа человека открывается до конца только в лоне своей семьи. Не мною сказано, что: Украшенный победами в сражениях, Сумевший избежать позора плена. Не убоявшийся и ракшасов ужасных, Тот воин камня самоиветного иеннее И служит ливным украшеньем иарству. Но ведь бывает, что герой храбрейший — Буль то наревич или полководеи — Слабеет перед женской красотою И долг супружеский всечасно нарушает, Семью свою позоря пред народом, А вслед за ним весь круг его придворных И сотни подданных, увидев злое дело, На путь порока тут же обратятся. Ложь воиарится, распадутся семьи, И иарство в беззаконии погибнет. Вот почему я говорю, что следует подумать о том, чтобы Рама вступил в брак. Мы долж- ны подумать о том, где найти невесту, достойную нашего доблестного царевича. Услышав эти слова, Аашаратха погрузился в глубокое молчание. Он склонил на ладо- ни голову, убранную короной, сверкающей, как солние, от сотен бесценных камней, и на- долго задумался. Все поняли, что он всем сердцем обращается к богам, моля открыть ему свою волю. И никто не нарушал ни шепотом, ни движением его молчаливой молитвы. Все ждали, сидя в тихой неподвижности на парчовых подушках, словно окованные чарами. Наконец Аашаратха поднял голову, взглянул с любовью на Раму и сказал: — Аа, мой наследник, да, мой сын, слова советника мудры и справедливы. Дошли ли они до твоего сердца? Решаешься ли ты вступить в брак? — Я готов исполнить твою волю, отеи. Как ты велишь, так я и поступлю. И тогда вступила в их беседу мать Каушалья: 148
— Я думаю, повелитель, что нам следует направить близких нам людей гонцами в раз- ные страны. Пусть принесут они вести о самых прекрасных и достойных царевнах, среди которых мы изберем супругу для нашего сына. — Меня, меня направьте, — вскричал пылкий Лакшман. — И нас тоже, — попросили другие братья. — Нас трое, и мы поскачем на колесницах 8 страны, цари которых славны своей справедливостью. У них должны быть дочери, достой- ные Рамы. Мы, мы все поедем на поиски. И в этот миг за окнами дворца послышались топот коней и звуки труб и барабанов. — Что там? Кто там? Что случилось? — стали вскрикивать все. А Дашаратха жестом послал сторожевых воинов узнать причину шума. Вернувшись, они привели с собой глашатаев, прибывших из соседнего царства Митхи- \ы. Упав ниц перед троном, глашатаи вручили царю пластину из слоновой кости, на кото- рой было начертано послание. В нем говорилось, что правитель Джанака, царствующий в Митхиле, объявляет всем сы- новьям царей, всем высокородным юношам разных стран, что в его царстве будет проведен сваямвар — состязание достойных, на котором его единственная дочь, прекрасная Сита, изберет победителя своим мужем. — Сита превосходит своими добродетелями всех земных дев, — возгласил глашатай. — Ведь она не обычная женшина, она дочь Матери-Земли. — Как? Что? Почему? — заговорили вокруг. — Что значит эти слова? Это правда? И тогда снова выступил вперед старший советник и сказал: — Да, это правда. Послушайте меня: Когда-то поразил Митхилу голод, И в горе зарыдала вся страна — Косила смерть и молодых, и старых, И сам иарь Джанака не мог помочь беде. Но посетил его однажды старей, Глубоким знаньем жизни умудренный, И предсказал, что голод прекратится, Когда сам Джанака с сохой пойдет пахать. Лишь только иарь земли сохой коснулся, Вся борозда сверканьем озарилась, И красотой и нежностью сияя, Внезапно девочка явилась перед ним. В Митхиле тотчас прекратился голод, А девочку, рожденную Землей, Царь возрастил с любовью и заботой, И красотой своей она пленила мир. — Вот кто такая эта царевна, — про- должал советник. — И вот почему она по справедливости носит имя Ситы, в честь бо- розды, проведенной царем Джанакой. Вот отчего ее зовут Дочерью Земли. Да, все это истинная правда, — закончил он свою речь. Царь Джанака пошел пахать и нашел Ситу в борозде
Легенды и ми^ы Древней И тогда заволновались и зашумели все в тронном зале. — Это воля богов, — вскрикивали одни. — Это странный случай, — говорили другие. — Ах, Рама, это твоя судьба, твоя судьба, — повторяла Каушалья. — Да кто же угадает, чем кончится это состязание? — спрашивал еше кто-то. — Победит Рама, и только он! — решительно отвечал Лакшман. — Мы решили, — молвил Дашаратха. — Ты поедешь, Рама, на этот сваямвар. Ты при- мешь участие в состязании героев. Мы слышали о несравненных достоинствах Ситы и на- деемся, что ты завоюешь ее руку. — Отеи, — обратился к иарю Лакшман, — позволь мне сопровождать брата. Позволь, молю тебя. — И нам позволь, — бросились в ноги иарю младшие иаревичи. — Лакшман, ты поедешь с братом, а вы останетесь оба со мной, — ответил иарь, при- влекая к себе двух других сыновей. — Я верю в твою победу, Рама. Собирайся в путь. Да хранят тебя боги. — Покоряюсь, владыка, — с поклоном ответил Рама. О СОСТЯЗАНИИ ЖЕНИХОВ Столииа Митхилы готовилась встретить сотни гостей. Чуть только золото зари окрасило восточный свод небес, тысячи водоносов с бурдюками были посланы на главную плошадь, чтобы омыть покрывавшие ее мраморные плиты и охладить их. Все фонтаны города рас- сеивали по улииам ароматную влагу, и во все каналы была пушена самая чистая вода. Дома были убраны флагами и гирляндами иветов. Дорогими яркими коврами были покрыты рез- ные сиденья для иаревичей, стоявшие под иветными навесами, а также скамьи для гостей. Горожане еше с ночи толпами собирались вокруг плошали, чтобы своими глазами уви- деть все торжество состязания женихов и узнать, кто же окажется победителем. Нетерпе- ние владело всеми. И вот по всем улииам понеслись колеснииы великославных воинов, и они горделиво заняли приготовленные для них места, ревниво оглядывая друг друга. Сиянье их золотых шлемов и блеск доспехов затмевали свет солниа. Добронравные женшины и девушки разглядывали их, скрываясь за резными решетками балконов. — Взгляни, подружка, какой красотой блистает иаревич, что сидит впереди всех, — шептала одна девушка другой. — Ах нет, — отвечала ее подруга, — ведь его убор беднее того, что надет на юном воине рядом с ним. — А рядом с тем, посмотрите на него, его шлем так сверкает от множества алмазов, что слепит глаза, — восклииала еше одна.
— О, как прекрасны они все! — говорили другие. Зрители в толпе старались угадать, кто и из каких стран приехал на состязание, какие великомошные пари прислали сюда своих сыновей, чтобы завоевать руку несравненной Ситы, этой светлой Дочери Земли. — Кто этот, сидяший впереди, и чем он прославлен? — Это царевич из самой северной страны. Я мало слышал о его подвигах. Но он очень богат и знатен. — А те, что не хотят лаже сесть, а стоят, положив руки на мечи, эти откуда? — Они с западных краев. Да, вид у них такой, как будто здесь скоро начнется битва. — А где же сын царя Дашаратхи, о доблести которого говорят все в мире? — Я не вижу его в первых рядах царевичей. А вы, друзья? — Да, где Рама? И мы его не видим. Так переговаривались горожане, иша глазами среди женихов прославленного героя. А он был там, но не старался стоять на виду, не хотел, отмеченный скромностью и досто- инством, привлекать к себе всеобщее внимание. И верный Лакшман стоял с ним плечом к плечу, и оба спокойно ждали начала состязания. Никто из собравшихся не знал, чего потребует от них иарь Джанака. Каких подвигов, каких свершений во имя того, чтобы обрести величайшую из наград — руку божественной Ситы. А задание, которое подготовил для них всех царь Джанака, было труднейшим. Ему пред- шествовали удивительные события, связанные с волей бессмертных богов, которым видно и ведомо все — и прошлое, и грядущее. И было так: Некогда повелитель рождений и гибели всего живого, всемогущий бог Шива, чья милость желанна, а гнев ужасен, одарил далекого предка царя Джанаки таким мошным и прочным луком, что никто из людей не мог согнуть его, чтобы натянуть его тети- ву. Из поколения в поколение в роду этих славных царей передавался заколдованный лук, но кто бы ни пытался выпустить из него хотя бы одну стрелу, отступал бессильно, смирившись перед заклятием всевластного Шивы, созидателя и разрушителя вселенной. И было сказано этим богом, что только тот из смертных осилит лук, в ком скрыта тайная сила божества. Но не являлся такой на землю, и лежал лук сотни лет нетронутый и почти забытый. Вот и решил царь Джанака, что отдаст свою дочь, обладающую божественным проис- хождением, тому герою, который, согнув лук, проявит эту скрытую тайную силу. Только ему и никому другому. Никому и никогда. Настал час, которого так ждали все на плошади. Из дворца вышли торжественной про- цессией придворные и военачальники царя, а за ними, царственно ступая, проследовал к своему трону, осененному золотым царским зонтом, сам Джанака. Рядом с ним шла Сита в драгоценных сверкающих уборах. — О, несравненная! — воскликнули все как один и до земли склонились перед ней. Затем двадцать самых могучих воинов царства вынесли на своих сильных плечах вол- шебный лук и опустили его на парчовое покрывало посередине плошади. — Глашатай, — возгласил царь, — объяви всем условия состязания. Забили барабаны, призывая людей к почтительному вниманию, а затем глашатай за- говорил таким громким и звучным голосом, что каждое его слово было слышно на самых отдаленных улицах:
Легенды и — Повелитель царств и покровитель народов, великодержавный Джанака, приказал со- общить всем достославным царевичам и юным военачальникам, что начинается великое состязание женихов. Рука его дочери, о добродетелях и красоте которой знают все жители земли, будет отдана тому, кто победит. И условие победы одно, только одно. Слушайте и запоминайте. Тот станет супругом несравненной Ситы, кто поднимет и согнет этот лук, лежаший перед вами. Тот победит, чья сила одолеет сопротивление этого лука, искусно из- готовленного неземными мастерами в незапамятные времена. Приступайте к состязанию’ Приступайте, не колеблясь! Подходите к луку! Явите миру вашу силу! После этих слов глашатая в толпе женихов поднялось волнение. Гул голосов взлетел над ними, как грозовое облако: — И это все, что требуется сделать? — Да нас позвали, чтобы посмеяться нал нашим достоинством! Согнуть лук сможет каждый боец моей армии. Зачем же я сам прискакал сюда? — Нет, вы слышали, сыновья царей? Согнуть лук! Лучше сразу уйти, чтоб не унижаться этой игрой для солдат. Одни смеялись, другие спорили, а иные уже направлялись к своим колесницам. Один только Рама продолжал стоять спо- койно и неподвижно и смотрел, как зачарованный, на дивное лицо Ситы, не смея поверить в то, что перед ним земная де- вушка, а не волшебное создание, опустившееся с небес. И, словно ошутив силу его взгляда, Сита подняла глаза и взглянула на него. Когда их взоры встретились, небо оза- рилось внезапной вспышкой света, и мгновенно раскрылись все цветы, скрывавшиеся в бутонах. Так вспыхнула в этот миг их любовь. — О боги, — прошептала она, — молю вас даровать по- беду ему. Только ему! «Если я не добьюсь победы, — подумал Рама, — я убью себя. Без этой дивной царевны моя жизнь мне больше не бу- дет нужна». А женихи продолжали волноваться и спорить. Тот, кто был по виду сильнее других, заколебался и отступил подаль- ше. А тот, кто был совсем юным, сказал ему: — Ну иди, достойнейший. Ведь ты первым вступил на эту плошадь. Силач же ответил, стараясь скрыть свою нерешительность: — Я могу уступить свое право тебе. Поэты говорят, что молодые побеги бамбука первыми встречают восходящее солнце. Третий суетливо поошрял других: — Ну конечно же, конечно, кто-то должен выйти первым. Решайтесь, решайтесь. И был среди этих сильных толстяк, чье обширное тело не могли скрыть золотые доспехи. И тогда еше один обратился к нему с усмешкой. Юный жених 152
— Вот ты, выходи первым. Ты сможешь заслонить собой нас всех перед взором боже- ственной Ситы. Другие одернули насмешника: — Не следует указывать человеку на несовершенства его тела. Твои слова позорят тебя, а не его. Наконец решился выйти вперед высокий и стройный царевич, сын правителя горной страны. Почтив царя Джанаку и его дочь низким поклоном, он приблизился к луку, скло- нился над ним и, напрягая все свои силы, попытался поднять его. Но ему не удалось даже на волосок сдвинуть с места этот заговоренный лук. Со стыдом он закрыл лицо руками и отбежал к своей колеснице. Затем выступил тот, кто отличался первым расцветом юности. Но и его ожидала та же неудача. Раздался смех силача: — Ай да воин! Может быть, ты девушка? Запомни: бутоны лотоса не могут затмить рас- крывшиеся цветы. Ты еше слишком молод. Юноша ответил ему на эти слова: — Да, вероятно, ты прав. Но зато я не прятался за чужие спины, как другие. Силач возмутился: — Кто эти другие? Это ты не обо мне ли? И, расправляя могучие плечи, он тотчас двинулся к луку. Но не принесли и ему успеха его силия, и, устыдившись, он мигом вскочил на колесницу, и ее грохот вскоре замер вдали. Толстый воин нерешительно вышел на середину плошади, обошел вокруг лука, присма- триваясь к нему, а затем, поклонившись царю, молвил: — Страшно лаже подумать, что можно сразу убить свою надежду... Нет! Пусть уже луч- ше вообше не будет царицы в моем дворце. Прошай, великодержавный. И ушел. И никто больше не решался на новые попытки. Тогда советник Джанаки обра- тился к царю: — Великий правитель, этот лук слишком тяжел для смертных. Не изменишь ли ты усло- вие состязания? — Ничто не тяжело для обладателя истинной силы, — ответил Джанака. — А мне, царю, не пристало менять свое слово. Как я сказал, так и будет. Прошу достойных воинов про- должать состязание. Нетерпеливый Лакшман не мог больше молчать, видя неподвижность Рамы: — Брат, где твоя сила? Где мужество? Чего ты ждешь? И Рама сказал ему в ответ: — Я знаю, чего надо ждать. Прислушайся. Сейчас мы с ним встретимся. Сейчас. — Да с кем? О ком ты говоришь? Но старший брат не успел ответить младшему. Все вокруг внезапно затмилось мраком, точно солние стало угасать. Раздался свист плетей, и рабы-носилыиики бегом внесли на пло- щадь паланкин из золота, затянутый узорной парчой. Рядом бежали ракшасы, скаля клыки и потрясая оружием. Всех охватил ужас. Женихи отступили в сторону, а горожане в страхе стали разбегаться, крича: «Спасайтесь! Скрывайтесь! Ракшасы в городе! Запирайте дома!» Откинулась занавеска паланкина, и перед потрясенными людьми предстал сам владыка ракшасов, десятиголовый Раван. Роскошь его одежд была неописуема. Шлемы, украшавшие его головы, слепили всех блеском невиданных драгоценных камней.
Легенды и ми^ы Древней Раван в образе жениха — Как он великолепен! — прошептал один из женихов. — Не сули по платью, — сказал другой, — птииы иногда бывают очень яркими, но питаются червями. Надменно оглядев собравшихся на плошади, Раван напра- вился к луку. — Это что? — спросил он Джанаку. — Надо согнуть эту детскую игрушку? Сита в ужасе приникла к царю: — Отеи, отеи, кто это? И Джанака ответил с тревогой: — Это сам Раван. Владыка Зла. Я очень озабочен его появ- лением, но ведь на состязание были званы все. Теперь и он мой гость. Мне надо быть учтивым. А Раван уже склонился над луком, но, не дотрагиваясь до него, взглянул в сторону женихов. Обведя их насмешливым взором, он остановил взгляд на Раме и воскликнул, издеваясь: — Кого я вижу? И пресвстлого Раму, и его брата. Кто же из вас двоих хочет завоевать руку Ситы? Идите к луку, пробуйте, я могу уступить эту попытку вам, а потом сам подниму его без труда. Лакшману было невыносимо слушать эти наглые слова. Он выхватил меч и вскричал, не в силах сдержать досаду: — Рама! Почему ты молчишь? Сейчас я его проучу. — Нет, брат, нет, — остановил Рама его горячий порыв. — Вспомни мудрые слова: Олин скажет, но не сделает, Другой попытается, но без успеха, А третий молча подойдет к преграде И одолеет без ненужных слов. Проговорив это и собрав всю силу своего высокого духа, Рама выступил вперед; почти- тельно приветствовал иаря и его блистательную дочь и молча подошел к луку. Тихо прошеп- тав: «О всесильные боги, поддержите меня ради победы над силами мрака», он медленно наклонился над луком. Все замерли в ожидании, а Раван расхохотался. — Дерзай, дерзай, — вскричал он. — Сейчас мы все нал тобой посмеемся. Но случилось то, чего никто не ожидал. Рама левой рукой высоко поднял лук, а правой натянул тетиву с такой силой, что лук не только согнулся, но разлетелся на куски, которые рассыпались по плошади. — Будь ты проклят! — прорычал Раван, ошерив клыки. — Слава герою! Слава великому Раме! Слава непобедимому! — стали восклииать все, кто видел это чудо. — Подойди ко мне, сын мой, дай мне обнять тебя, — сказал Джанака. Сердечно обняв Раму, иарь подвел к нему Ситу. И она украсила героя иветочной гир- ляндой, которую еше на рассвете этого дня сама сплела своими пальцами, гибкими, как стебли лотоса. Затем отеи вложил ее нежную руку в сильную руку Рамы, совершая древний обряд «отдания дочери» и торжественно провозгласил:
— Отныне жизнь моей дочери сольет- ся с жизнью этого героя, как сливаются на земле священные реки. Сита, сложив ладони, склонила голову и проговорила: — Приветствую тебя, солнце силы. При- ветствую тебя, мой супруг и повелитель. Но тут раздался резкий голос Равана: — Это еше что такое? Эй, Джанака, да как ты смеешь отдавать дочь кому-то дру- гому, если перед тобой стою я? Я, владыка всех ракшасов земли?! Парь Джанака, помня заветы гостепри- имства, мягко ответил: — Ты здесь равный среди равных. По- чему же ты не пожелал поднять лук, явив нам свою мошь? На это Раван дерзко возразил: Рама ломает лук (рисунок С. Потабенко) — Вы недостойны того, чтобы я уча- ствовал в ваших детских состязаниях. Сейчас же прикажи дочери войти в мой паланкин. Немедленно! Рама, будучи уже не в силах сдерживать свой гнев, схватился за меч, но Джанака удер- жал его, сказав: — Подожди, юноша. Здесь я правитель царства. А тебя, повелитель черных ракшасов, я прошу сейчас же покинуть его пределы. И отныне мы все будем говорить с тобою только на языке мечей и стрел. Раван чванливо усмехнулся и с угрозой обратился к молодой чете: — Ну хорошо же! Я ухожу. Но мы еше встретимся. Я вас найду, где бы вы ни были, и ничто не спасет вас от мести Равана. Ничто! Запомните это! И, бросившись в свой паланкин, он стал хлестать плетью спины носильшиков, крича: «Шевелитесь, шакалы! Живей!» Когда его унесли, солнне праздника залило плошадь. О РАДОСТИ И ГОРЕ □арь Джанака послал гонцов на легких колесницах в Кошалу сообщить отцу Рамы ра- достную весть и пригласить всех на свадебное торжество. По древним законам родные и близкие жениха должны были прибыть в дом отиа невесты, чтобы разделить со всеми лико- вание по случаю богоугодного бракосочетания. Не мог быть счастливым брак без согласия родителей и их благословения. А затем следовало привезти молодую жену в лом ее мужа в
Легенды и мифы Древней |г|кд. сопровождении торжественной процессии, в которой шли бы пешие воины и гарцевали бы конные, медленно шагали бы слоны под раззолоченными покрывалами, сотни музыкантов оглашали бы музыкой города и села на пути, и танцевали бы лучшие плясуньи страны. И на белом слоне, в паланкине, осыпанном алмазами и рубинами, сапфирами и жемчугом, вое седала бы новобрачная, сияя скромностью и красотой. К такому празднику стали готовиться в Кошале. Сотня ювелиров гранила луч- шие камни и готовила золотые украшения, тысячи умелых мастеров ткали парчовые ---------- одежды, кузнецы ковали серебряные под- х! ковы для свадебных коней, все были заня- X. ты изготовлением дорогих подарков для родных и приближенных иаря Джанаки. Праздничные украшения И вот настал блаженный час, когда процессия, возвращавшаяся после свадьбы в Митхиле, приблизилась к столице Кошалы к благословенному и богохранимому городу Айодхье. Она миновала городские ворота и, пройдя по улицам, которые собравшиеся для встречи горожане усыпали цветами, останови- лась возле дворца. По тканым узорным коврам, расстеленным по мрамору, провела царица Каушалья Ситу во дворец. Все любовались юной женой и осыпали ее лепестками роз. — Рады ли вы, мои царицы? — обратился Дашаратха к своим трем супругам. — У меня сердце переполнено восхищением, — ответила Каушалья. — Я буду любить эту бесценную невестку, как родную дочь. Каждый ее взгляд озаряет покои дворца, подобно свету солнца. — Твое решение, владыка, послать Раму в Митхалу было мудрым, как и все твои сло- ва, — сказала Сумитра, мать Лакшмана. — Нет на земле женщины, прекраснее Ситы. — Люди правильно говорят, — молвила красавица Кайкейи, — невестка в дом — сча- стье в дом. Ее приход одарил радостью нас всех. И придворные в восторге стали переговариваться, хваля красоту и нежность Ситы. Молчала только нянька Кайкейи, горбунья Мантхара. Как всегда, она стояла возле своей госпожи, следя, чтобы не расстегнулось ожерелье царицы или не соскользнула бы с ее пре- красных плеч златотканая шаль. Стояла и молчала, погрузившись в какие-то свои тайные мысли. Но кто будет наблюдать за прислугой царицы и кому есть дело до ее мыслей, если торжество охватило все сердца и каждый не отводил взора от счастливой юной четы. Дивный дворец повелел Дашаратха построить для своего любимого сына к дню его бракосочетания. Из всех стран везли а Айодхью самый чистый мрамор и порфир. Каме- нотесы, движимые любовью к Раме, старательно работали тонкими резцами, создавая на стенах покоев узоры из трав и цветов, изображая оленей в лесах и птиц, поющих на ветвях деревьев. В стенах были искусно проложены водотоки, и струи прозрачной воды перетекали по ним, наполняя бассейны в залах для игр и отдыха, источая прохладу и даря покой. Балконы и окна были украшены тонкими резными решетками, и ни одна из них не повторяла узора другой. Для лож и сидений были изготовлены точеные золотые ножки и подставки в виде фигур сидящих зверей и гибко изогнувшихся рыбок. И все это было убрано яркими самоцветами, от затейливых сочетаний которых нельзя было отвести глаз. Дворец был подобен небесному чертогу, и все жители Айодхьи гордились этим творением своих мастеров.
Светом и радостью наполнились дни Рамы. Когда новобрачные гуляли в дворцовом саду, лианы расцветали им навстречу, и павлины, распустив сапфировые хвосты, начина- ли танцевать перед ними. Плеск фонтанов становился звонкой песней, и лебеди в прудах склоняли перед Ситой свои головки. Все вокруг пело о счастье, и оно казалось безмерным и бесконечным. Бежали дни и приближался час, когда стареющий царь Даша- ратха должен был, по сказанному мм слову, возвести наследника на трон. Все во дворце знали это и готовились к великому дню коро- нации Рамы. Но не бывает света без тени, не бывает дня без ночи, неба без об- лаков. Узнав, что день восшествия Рамы на престол уже назначен ца- рем, Мантхара помрачнела и стала подобна грозовой туче. Накануне великой праздничной церемонии она забрела в далекий, густо за- росший кустами угол сада и стала бить себя в грудь, рыдать и в от- чаянии кататься по земле. — Нет! Не бывать этому! — бормотала она. — Не Рама, а сын моей госпожи, Бхарата, будет цар- ствовать в Кошале. Этого хочу я, к этому я всегда стремилась. Госпожа с детства привыкла слушаться меня, а ее сыночек привык слушаться ее. Так кто же будет самым важным че- ловеком при дворе Бхараты, если он станет царем? Я! Я, горбунья Мантхара! Власть нал всеми слу- гами будет в моих руках. И власть, и золото. О, как я его люблю, этот Сита ни на миг нс расставалась с мужем (рисунок С. Потабенко) дивный металл, даюший такую силу. Я жажду богатства, и оно будет моим! Да, я помешаю Раме занять престол. Только я могу сделать это. И сделаю! Клянусь! Клянусь владыкой зла, великим Раваном! Клянусь! Произнеся эти страшные слова, Мантхара вернулась во дворец царя и, сделав заботли- вое лицо, вошла в покои Кайкейи. Да, не зря люди говорят, что: Лобро и зло стучатся в сердие человека, Но только для добра спеши его открыть, И сам служи примером добрых дел, И даже если ты не блешешь красотою, 1*?
Легенды и ми^ы Древней ДОид. И скованы твои неловкостью слова, Прекрасным будешь ты всегда в глазах людей. А если злу свое откроешь сердце, То вырастут в нем черные цветы, И опьянит тебя их тяжкий аромат. И ты забудешь долг, любовь и верность, Предашься темным мыслям и делам. И друга своего ты назовешь врагом. И после этого ничем — ни красотою, Ни блеском глаз, ни нежностью лииа, Ни смехом звонким, ни искусными [>счами — Не сможешь скрыть, что зло В твоем гнездится сердие, Что злобой кровь отравлена твоя. Войдя к царице, нянька стала перебирать ее дра- гоценности и осматривать наряды. — Приготовь все самое лучшее, моя нянюшка, — попросила ее Кайкейи. — Ведь завтра такой торже- ственный лень, такой праздник! Нашего пресветлого Раму возведут на трон. — Да-да, — поддакнула Мантхара, — конечно, праздник. Какую диадему вы наденете? С рубинами? Выбрав диадему, Кайкейи подошла к окну и ста- ла любоваться небом, усеянным яркими звездами. Месяц плыл среди них, как белый парус по сверкаю- щей воде. — Взгляни, нянюшка, — обратилась госпожа к горбунье. — Этот светлый месяц затмевает звезды, как Рама своей славой затмил всех воинов земли. Правда? Мантхара не ответила. Она опустилась на пол и, пригорюнившись, закрыла лицо руками. Кайкейи подошла к ней и, положив ей руку на голову, спро- сила встревожено: — Что с тобой? Ты заболела? Кайкейи перед праздником — Нет, госпожа, нет. У меня на душе неспокойно. — Да почему же? Чем ты озабочена? Мантхара помолчала, качая головой, а затем, притворившись беспечной, сказала: — Ах, о чем мне заботиться, кроме вашего счастья, прекрасная царица? — Ну тогда утешь свою душу. Я счастлива, — радостно ответила Кайкейи. — Ведь Рама взойдет на трон, как восходит на небо утреннее солнце. Тут Мантхара снова опечалилась: — О, как вы любите Раму, госпожа. Но ведь если он — утреннее солнне, то ваш Бха- рата — юный месяц. А чем же месяц хуже солнца? Они оба прекрасны.
— Ла, в Бхарате все мое счастье. Как он будет радоваться завтра! — Все, все будут радостны и счастливы, — задумчиво проговорила Мантхара. — А вот вы будете? — Ла что это ты говоришь? Что значат эти тени на твоем лине? Отвечай сейчас же, о чем ты думаешь? — встревожилась Кайкейи. — Ну хорошо, хорошо. Как я смею скрывать от вас свои мысли? Я отвечу, отвечу. Я думаю о том, что вас могут обидеть. Очень горько обидеть. — Меня?! Кто же это посмеет обидеть любимую жену иаря? Ты глупости болтаешь, смешные глупости, — сказав это, Кайкейи рассмеялась. — Твои шутки бывают смешными. Мантхара увидела, что в этот смех иарииы закралась тревога, и решила не отступать, пока не добьется того, к чему стремится так упорно. — Мне не до шуток, госпожа моя. Конечно, вас никто не посмеет обидеть, пока иарь ♦ ивет и здравствует. Но ведь... ведь он не молол... Кто из живущих знает пути бога смерти? Ни я, ни вы, моя прекрасная. Вы радуетесь за Раму, а я... я печалюсь о Бхарате, о вашем единственном сыне. Я слепну от слез, когда думаю, что ему грозит беда. Эти слова сильно встревожили иарииу. — Говори немедленно, — закричала она на няньку. — Какая беда? Откуда беда? — Успокойтесь, успокойтесь, молю вас, — заговорила горбунья быстро. — Это просго глупые мысли вашей слуги, верной слуги. — Нет, я требую, чтобы ты все сказала, не таясь от меня. Какая беда? Тут Мантхара поняла, что судьба больше может не подарить ей такой удачной минуты, как эта, и заговорила решительно и твердо: — Я всего только ваша раба, раба до погребального костра. Но вспомните, что бы- вает с братьями молодого иаря. И что такое брат иаря, как не угроза трону? Ведь всем известно... — Что? Что всем известно? Почему ты вдруг замолчала? — Да, всем-всем известно, что правитель всегда старается держать братьев подальше от своей столииы. Все знают, что наследник, овладев престолом, ссылает братьев куда- нибудь... Или к диким лесным племенам. Или в пустыню. Да, в пустыню, где только змеи и яшерииы. Услышав эти слова, Кайкейи ужасну- лась. Обессилив от страха, она опустилась возле Мантхары на ковер и, сжав ее руки, тревожно заговорила: — Ах я глупая, доверчивая! Как же сама-то я об этом не подумала? Скажи, что нам делать. Как мне спасти моего Бхарату? — Вам следует только вспомнить, го- спожа, только вспомнить. — Что, что вспомнить? — Всего один день из многих лет своего замужества. Разве вы забыли, как вылечи- \и паря от тяжкой раны? И как настал тот Мантхара была коллуньсй 169
Легенды и глисты Древней |^нд»*- день, когда в тронном зале при всех он подарил вам обещание исполнить два любых ваших желания? Любых! Ну, вспоминаете этот миг? — Да, вспоминаю, но не пойму, при чем тут Рама и его коронаиия. И при чем Бхарата? Хитрость Мантхары помогла ей сразу так опутать иарииу, что та готова была исполнить любой совет, любое настояние. Теперь горбунья уже не старалась скрыть свои тайные за- мыслы и быстро ст ала учить Кайкейи что и как следует делать: — Послушайтесь меня, действуйте твердо и не допускайте в свое сердне ни колеба- ний, ни жалости. Прежде всего удалитесь из своих покоев в Дом Гнева. Снимите скорее все свои украшения, распустите волосы и запритесь в этом Доме, что стоит в саду у стены дворца. — Да зачем все это? — недоумевала царица. — А вот зачем, — продолжала Мантхара. — Парь, услышав об этом, поспешит к вам чтобы узнать причину вашей скорби. Далеко будут разноситься из окон Дома ваши жалобы и рыдания, и все посмотрят на нашего великого повелителя с осуждением, обвиняя его в душе за то, что он довел вас до такого отчаяния. Ведь каждый знает, что без явной его вины ни одна из цариц в Дом Гнева удаляться не станет. И добейтесь от него, чтобы он короновал Бхарату, а не Раму. Нет другого пути к спасению вашего сына. Так что решайтесь и дей- ствуйте, госпожа, действуйте! Проговорив все это, Мантхара льстиво припала к ногам Кайкейи и тихо скрылась, по- добная змее, которая, нанеся укус, быстро заползает в свою нору. — О-о-о, я несчастная! — громко закричала царица, срывая с себя драгоценные уборы и бросая их на пол. С криком и плачем она выбежала из дворца и побежала, растрепав во- лосы, по дорожкам сала к Дому Гнева. Все придворные в тревоге выглядывали из окон, не видя причины такого проявления ее недовольства своим безупречным мужем. — Что могло случиться? — спрашивали они друг друга. — Ведь царь Дашаратха просла- вился своей преданностью семье и большой любовью ко всем трем супругам. — Да, от него никто не видел обиды. Что же произошло? Отчего так гневается на него царица? Ведь в Дом Гнева можно идти только при очень тяжком оскорблении. Кто может сказать, что случилось? Но никто этого не знал, и никто не мог дать ответ. Старший советник поспешил к Даша ратхе, чтобы сообщить ему странную весть. Парь сначала не мог поверить его словам, не зная за собой ни малейшей вины. Но не желая позора, он поспешил к Кайкейи. Увидев, что в Доме Гнева царица сидит на каменном полу, горько рыдает и рвет на себе волосы, он просто остолбенел от удивления. — Кайкейи, любимая, что с тобой? — вскричал он, бросаясь перед ней на колени. — Покиньте меня, повелитель! Оставьте меня наедине с моим горем! — сквозь слезы ответила царица. — О чем ты говоришь? Какое у тебя горе? Может быть, кто-нибудь тебя обидел? — Да! — резко ответила Кайкейи. — Но кто посмел? Кто?! — Вы, мой повелитель. Вы обидели и меня, и нашего сына Бхарату. Удивление Дашаратхы не знало границ. Услышав о Бхарате, он очень встревожился, по- думав, что с ним произошло несчастье: — Что случилось с Бхаратой? Отвечай скорее, не терзай моего сердца. И Кайкейи ответила:
— Он пока еше жив и здоров. И даже не знает, какая черная туча восходит на небо его жизни. — Что ему грозит? — воскликнул иарь. — Я готов защитить его от всякой беды. Я нико- му не позволю его обидеть. — Ах, вы уже позволили, владыка. И нас с ним ничто не спасет и никто не утешит. Растерянный Дашаратха не знал, что и подумать после таких слов супруги. — Я не пожалею жизни, чтобы успокоить твою душу. Скажи, что я должен сделать? — О, если ваши слова правдивы, то немедленно прикажите объявить всем, что Рама больше не наследник. Бхарата не менее Рамы достоин звания паря. — О боги! Ты говоришь, как безумная. Я дал слово Раме, и от своих слов я еше никогда не отступал и не отступлю. — Ах вот как! — быстро сказала Кайкейи. — Не отступали? А вы помните, что я вернула вас к жизни после тяжкой раны? — Помню, как можно это забыть?! — А помните ли свое обещание, что вы тогда мне дали в присутствии всех придворных? Помните? — Да... да... помню, — отвечал ей царь, в сердие которого закралась страшная догадка. — Так вот, я прошу вас назначить наследником Бхарату. Это мое первое желание. А вто- рое... Я прошу, нет, требую, чтобы вы завтра же отослали Раму в изгнание. Пусть живет где-нибудь подальше. В лесу или в пусты- не, где только змеи и яшерииы... Ну, что же? Я жду вашего реше- ния. Вы согласны, мой господин? — Нет! Никогда! — вскричал иарь. — Ах, значит, слова иаря все же расходятся с его делами, да? А что говорят мудреиы? Вы мне повторяли тогда, что только женщины меняют свои слова. — Да, иарииа. Да, прекрасная женщина с черным сердцем. Ты права. Пари своих слов не меняют... И я тоже не могу от- казаться от своих слов. Но я могу умолять тебя вернуть мне мое обещание. — Ис этими словами иарь припал головой к стопам Кайкейи. — Ия молю тебя об этом. Сжалься! Пошали мои седи- ны. Нс унижай мою честь. Верни, верни мне данное тебе слово! — Нет, нет и нет! — непреклонно отвечала иарииа. — Нет! Никогда! — Пожалей меня. Ты же всегда видела от меня только лю- бовь и заботу. Чем вызвано теперь твое ужасное требование? В чем моя вина перед тобою? — Я думаю, что не только вы виновны. Наверное, старшая иарииа решила избавиться от Бхараты и заставила вас объявить Раму наследником еше при вашей жизни. Пораженный такими нечистыми словами своей красавииы- жены, Дашаратха стал убеждать ее в обратном: — Да никогда Каушалья ни делом, ни мыслью меня к этому не подталкивала. Верь мне, она любит царевичей всем сердием. Кайкейи в Доме Гиена Всех одинаково любит.
Легенды и глисты Древней |^ha*w — Нет, я уверена, что это ее злые козни. А вы, как слепец, следуете за ней, ставя ее сына выше других. И главное — выше моего. — Да ведь Рама — старший среди братьев. И его растили в моем лворне как будущего правителя. Как покровителя и защитника своего народа. — Бхарата ничем не хуже Рамы. Он тоже добр и храбр и благороден. Только он будет царем! Только он! Я требую этого! Говорите сейчас же, вы согласны? — Ну что же, царица... У меня нет выхода. Я не могу отказаться от своего обещания и подать людям пример бесчестия. Я... да... я согласен.... Проговорив это, Дашаратха без чувств упал на пол у ног Кайкейи. Сбежавшиеся по зову царицы телохранители унесли его из Дома Гнева во дворец, за ботливо уложили на ложе и послали за астрологом и придворным врачом. Дав царю лекарственное снадобье и растерев его тело теплыми целительными соками, врач привел его в себя. А астролог, знавший гороскоп Дашаратхи и читавший судьбу лю- дей по движениям светил и звезд, сказал, что еше не настал час его расставания с жизнью Встревоженная Каушалья, поспешившая в спальню супруга, отпустила всех, а сама села возле его ложа, чтобы ночью подавать ему целительное питье и беречь его покой и сон. ОБ УХОДЕ В ИЗГНАНИЕ На рассвете Дашаратха послал гонцов во дворец Рамы, чтобы призвать его к себе. По- думав, что царь хочет побеседовать с ним до начала торжественной церемонии коронации, Рама, всегда готовый без промедления исполнять любое веление отца, приказал немедлен* но вывезти свою золотую колесницу и запрячь в нее белых коней. Сита, поспешно совершив омовение и надев свои лучшие наряды, тоже выразила желание направиться к царю вместе с супругом. Беспредельно опечаленный, Дашаратха встретил их в покоях Кайкейи. Он призвал к себе всех близких. Встревоженная горестным видом своего супруга, Каушалья не отходила от него ни на шаг, но ни на шаг не отходила и Кайкейи, опасаясь, что старшая царица смо- жет отговорить царя от выполнения его решения. Быстро сошлась вместе вся царская семья. Лакшман был и огорчен видом отца, как бы постаревшего за одну ночь, и горячо обрадован встречей со старшим братом. Его взгляд то обращался с недоуменным вопросом на иаря, то с любовью сиял при виде Рамы. Не было здесь только Бхараты, из-за которого и разгорелось в сердце Кайкейи такое злое пламя. Он гостил в далеких горных краях у родителей своей матери и проводил дни в охотах, забавах и развлечениях, не зная, не подозревая, что во дворце его любимого отца созрел такой ядовитый плод зависти и черных замыслов. Молчал Дашаратха, горестно опустив голову на грудь, подобный подрубленному де- реву, и молча стояли перед ним все его родные, недоумевая и не смея нарушить его за- думчивость.
Наконец Рама решился обратиться к отцу: — Ты звал меня, повелитель. Я здесь, перед тобою. Приказывай. Что я должен сделать? И ответ прозвучал, но слова слетели с уст Кайкейи, а не Дашаратхи: — Это не отеи призвал тебя сюда, а я велела тебе явиться. — Я готов исполнить твою волю, великославная царица, — поклонился ей Рама. — Го- вори, я буду покорен. — Покорен? Этого-то я и желаю. Слушайте все, — обратилась она к собравшимся, — мой супруг и господин отказался от своего намерения возвести сегодня Раму на престол. Праздника коронации не будет. Ни сегодня, ни завтра. Никогда не будет, потому что Рама больше не наследник. Это решение иаря царей, великого нашего владыки. Вот он перед вами, и вот я перед ним говорю то, что вы все сейчас слышите. Нет в человеческом языке слов, чтобы описать чувства, охватившие душу каждого из стоявших здесь при этих странных и дерзких словах Кайкейи. — Как? Что? — Почему не наследник? — Да за что же отеи так разгневался на него? — Этого не может быть! — Мы просто не поняли слов царицы Кайкейи, да? — Да, не поняли. Пусть повторит. — О боги! Что за горе! — За что? За что такая напасть? — Почему иарь молчит? Эти возгласы боли, непонимания и тревоги доноси- лись до слуха Дашаратхи, но он все еше не находил в себе сил ответить на них, объяснить всем, что же прои- зошло за одну эту ночь. Тогда Каушалья сказала: — Мы все не так поняли речи Кайкейи. Парь все- народно объявил Раму наследником. Таково было его решение, и он своих решений не меняет. Это знают все люди земли. Успокойте свои сердца. Рама взойдет на престол. — Нет, не взойдет, — возразила Кайкейи. — Вы за- были, что царь еше раньше принял решение, что испол- нит два моих желания? Вот это решение он и не меняет. Он делает то, о чем я попросила. — Да о чем же, о чем? Скажи нам, царица, не скры- вай, молим тебя. — До том, чтобы мой сын стал наследником. Мой Бхарата будет царем. Он, и только он. А не Рама. Это мое первое решение. Тут вскрикнул Лакшман: — Бхарата?! О Рама, почему ты молчишь? Рама стоял безмолвно, не сводя глаз с отца, по лицу которого катились слезы. — А второе желание? — спросила Сумитра. Лакшман 163
Легенды и мис£ы Древней ^ндии — Второе? Вот оно: повелитель должен отослать Раму из нашего царства. В изгнание. На семь... нет, лучше на четырнадцать лет. И царь обешал, что сделает это. А он своему слову всегда верен, не так ли? И Кайкейи победно оглядела всех. — Да, это так, — промолвил тогда Рама. — Ия принимаю его волю как веление богов. Я уйду из Кошалы. — Нет, Рама, нет, — решительно заговорил Лакшман. — Ты нарушаешь свой долг. Ты должен служить своему народу. Такова воля всех наших подданных. — Твой уход убьет отиа, — горестно добавила Каушалья. — Он не переживет разлуки с тобой. Твой первый долг велит тебе остаться здесь с ним и утешать его. — О нет, мать, не в этом первый долг сына, а в том, чтобы не лишить отиа чести. Если он нарушит слово, которое дал царице Кайкейи, его будут презирать во всех странах. Мой долг велит мне сдержать данное им слово. Я ухожу. — Рама, где твоя сила, где храбрость? — снова воскликнул Лакшман. — Нельзя сдавать- ся без боя! — Без боя? — переспросил его Рама. — С кем? С отцом? Опомнись, Лакшман! И, пристыженный этими словами брата, Лакшман умолк, стараясь сдержать порыв сво- его негодования. Но все же снова спросил: — Но почему отеи так жесток? Почему он так несправедлив к тебе? — Нет, брат, отец добр и справедлив. И я прошу вас, мои братья, охранять его покой и жизнь, когда меня здесь не будет. — О нет! — решительно отрезал Лакшман. — Вернется Бхарата, займет трон и будет заботиться об отце вместе с нашим младшим братом. Но только не я! Я ухожу с тобой. И меня ничто не остановит! Мы не разлучались с детства, не расстанемся и теперь. — Лакшман, ты останешься здесь, — сказал Рама. — И пошлешь гонцов за Бхаратой. Тогда Лакшман кинулся в ноги своей матери, царице Сумитре: — Молю тебя, мать, скажи, должен ли я следовать в изгнание за братом? — Должен, сын, должен, — ответила справедливая Сумитра. — Нельзя покидать брата в беде. Но Рама снова попытался остановить его: — Кто же будет помогать родным? Кто поддержит цариц-матерей в их горе? — Наши братья! А я всегда буду рядом с тобой. Мы уходим вместе. Тогда Рама подошел к Каушалье, которая тихо повторяла сквозь слезы: — Какое горе! О какое невыносимое горе! — Нет, мать, нет. Это не горе. Это великая радость для сына сдержать слово, данное отцом. Осуши слезы. Меня изгнание не страшит. Гораздо страшнее для меня лишить своего отца чести. Даже твоя любовь тогда не поможет мне пережить позор, который падет на мою голову. — Но я... я умру от горя, — продолжала рыдать Каушалья. — Моя любовь сохранит твою жизнь, — утешал ее Рама. — Ты же всегда была мне опо- рой, так будь же сильной и сейчас. Это поддержит меня в изгнании. И Каушалья, овладев своими чувствами, ответила ему: — Да, пусть так будет. Иди со спокойной душой. Я верю, что океан твоей доблести будет всегда полноводным. Я поддержу царя в его печали. И мы будем ждать тебя. Иди. Припав к ногам матери и отиа в знак прошания, Рама обернулся к Сите, к своей юной супруге, которая безмолвно стояла в стороне, охваченная ужасом и горем. Перед ней вне-
запно разверзлась самая страшная бездна, черная бездна разлуки с мужем, со своим зем- ным богом, с тем единственным, кто был всей ее жизнью, всем светом, всей радостью в этом земном существовании. О нет! На это она согласиться не могла. — Прощай, моя любимая, — обратился к ней Рама. — Не грусти. Дни, месяцы и голы •ашей жизни пролетают стремительнее, чем облака над землей, чем стрелы над полем боя. Мы опять будем вместе, когда кончится срок изгнания, и уже не расстанемся до самой смерти. Сита, сложив ладони, с мольбой упала к его ногам: — Прошу тебя, не оставляй меня здесь. Я умру в разлуке с тобой. Ты — солнце и луна моей жизни. Нет большего счастья, чем видеть сиянье твоего лица. Возьми и меня с собой. Рама ужаснулся: — Нет, любовь моя, не проси об этом. Меня ждут тяжкие испытания. Останься здесь, где все к тебе так добры. Но Сита была непреклонна: — Я не боюсь испытаний. Я и дня не проживу без тебя. Позволь мне уйти с тобой, по- зволь, молю тебя. Каушалья подошла к ней и попыталась отвести ее от Рамы, сердце которого, казалось, уже не выдерживает этого прощания. — Дочь моя, — сказала она, — не проси об этом Раму. Ты будешь ему там только в тягость. — О нет, мать, нет. Что ты говоришь? Как может любящая жена быть в тягость своему мужу? Отпусти меня с ним. Но старшая иарииа продолжала настаивать на своем: — Подумай, ведь у тебя в изгнании не будет слуг. Твои пальцы, нежные, как роса на лепестках цветов, почернеют от грубой работы. Ты утратишь свою красоту. — Ах, к чему мне красота, если со мной не будет моего супруга? — горестно отвечала ей Сита. — Но Раме придется спать на подушке из колючей травы. — Не придется! — твердо возражала Сита. — Я подложу ему под голову свои руки. — Путь далек, — убеждала ее Каушалья. — Рама будет задыхаться в пустыне от зноя. — Не будет, я стану обмахивать его краем своего покрывала. Тогда в этот спор вмешался Рама. — На меня могут напасть хищные звери. Или ракшасы, что хуже зверей. Сита снова бросилась к нему и продолжала умолять, обнимая его колени: — Я закрою тебя своим телом. О, не отказывай мне. Я должна делить с тобой все тяготы, все горе. Ведь я жена твоя. Ты дыханье моего дыханья. Мне страшна только разлука с тобой. Рама молчал, отвернув лицо и стараясь скрыть боль своего сердца. Тогда Сита снова протянула руки к Каушалье: — О мать, помоги же мне умолить моего супруга. Ведь ты сама никогда не расставалась со своим мужем. Так за что, за что вы все обрекаете меня на такое страшное горе? Видя, что Сита забилась на полу в тяжких рыданиях, Каушалья подошла, помогла ей встать на ноги и, подведя к Раме, сказала: — Сын мой, слова Сизы справедливы. Не должна она покидать тебя в беде. Возьми ее с собой. Пусть весь мир узнает, какой должна быть преданная жена. Пусть все это узнают и запомнят навсегда, навеки.
Легенды и ми^ы Дреемей Индии — Мать, что ты говоришь?! — вос- кликнул Рама. — Ведь она погибнет в лесу. — Значит, такова моя судьба, — решительно проговорила Сита. — Но ты, ты будешь рядом, а тогда и смерть мне не страшна. Я иду с тобой. Рама склонился перед своей пре- данной супругой, перед непоколеби- мой, стойкой ее любовью: — Идем, идем вместе. Я клянусь бе- речь тебя больше собственной жизни. Тогда Каушалья обратилась к одно- му из воинов Рамы: — Повели принести для изгнанни- ков одежды лесных отшельников, спле- тенные из древесных волокон. И про- води их до гранимы нашего царства. И когда горожане, собравшиеся на праздник коронации, увидели, что из дворца вышли трое в желтых одеж- дах отшельников, они сначала не узна- ли их и не поняли, что это царствен- ный герой Рама, его дивная супруга и юный воинственный брат Лакшман. Боги кРишна и Ралха ~супружеской любви Но слух об изгнании мгновенно рас- пространился по столице, и все жители ее предались отчаянию. Толпы людей побежали за колесницей, увозившей изгнанников, провожая их горькими стенаниями и слезами. Мужчи- ны кричали, что будут ждать их возвращения и охранять город, а женшины срывали с себя украшения, восклицая, что не следует их носить в годины горя и что они наденут их снова в тот день, когда изгнанники вернутся на родину. Так свершалось изгнание. Бывает так, что в час перед рассветом, Когда откроются глаза земли И улыбнутся в ожиданьи солниа, И все живое тянется к нему И в нетерпении спешит навстречу, Бывает так, что в этот светлый час, Как стая черных птиц, сомкнутся тучи, Зарю покроют темной пеленою, Погасят радость золотого утра, И тени мрачные на землю бросят, Как будто снова в мире царство тьмы, И ночь холодные простерла руки. Вот так в Кошале все ожидали радость,
А вместо радости нагрянуло несчастье, И ураган беды пронесся над страной. Сердиа людей наполнились слезами, В пучину скорби погрузились души, Для всех погасло ликованье дня. Непосильная, невыносимая тяжесть легла на душу царя Дашаратхи. Не видел он теперь радости ни в чем и ни днем ни ночью не находил себе покоя. И неотступными сделались его мысли о смерти. Каждый миг он стал ждать эту гостью, не ведающую пощады и сожаления, и с каждым часом ощущал ее приближение. «Рама, о Рама, — шептал он одинокими ночами. — Где ты, сын мой, какие опасности под- стерегают тебя, какие невзгоды? Жив ли ты, мой первенец, надежда всей моей жизни?» Его тяжкие вздохи и этот горький шепот слышали только ветви деревьев под окнами опочивальни, а в его бессильных слезах отражался лишь свет далеких, всегда таких спокой- ных вечных звезд. И однажды пришло к нему воспоминание о давнем-давнем дне. Дне, когда он был молод и исполнен гордой отваги, когда сутками он мог не уставая скакать на боевом коне и когда охота в лесах Кошалы веселила его сердце больше всех других наслаждений, которые шедро дарила ему жизнь. Да, был такой день, уже почти забытый, давний день. С утра началась в этот день цар- ская охота. Многих зверей загнали охотники, многих леопардов поймали живыми, чтобы приручать их и обучать при дворне искусству охотиться на ланей и косуль. Но Дашаратхе, молодому и сильному, все казалось мало, все хотелось еше и еше скакать, догоняя убегаю- щую дичь. Углубившись в чашу леса, его конь приблизился к ручью, и сквозь густые заросли дикого жасмина заметил царевич какое-то животное, пьюшее воду. «Это лань», — подумал он, хотя смутно видел сквозь листву лишь чью-то рыжеватую тень, склонившуюся над ру- чьем. Не колеблясь, натянул он свой тугой лук, и тонко свистнула в воздухе стрела, несущая смерть. Подбежав к своей добыче, Дашаратха остановился, пораженный ужасом. Не лань, сра- женная им, лежала на берегу, не олень и не дикая коза, а лежал, раскинув руки, юноша в коричневой одежде из грубых волокон пальмы, в одежде отшельника. Стрела поразила его, когда он наполнял свой кувшин водой, и вот теперь эта вода вытекала на землю, смешива- ясь с его кровью. — Боги, всесильные, великие боги, спасите его, — взмолился царевич. — И мой грех, страшный грех, простите мне. — Нет мне спасенья, — слабеющим голосом проговорил юноша. — Здесь недалеко хи- жина моих родителей, их лесной приют... скажи им... расскажи им... И он умер на руках Дашаратхи, не промолвив больше ни слова. Потрясенный царевич поведал отцу и матери юноши о страшной своей ошибке и о гибели их сына. Напрасными были слова его сожаления и попытки утешить их в том горе, в котором не может быть утешения. Возле их бедной хижины был сложен погребальный костер, заготовленный ими еше при жизни, по обычаю отшельников. И оба они взошли на него, чтобы предать себя огню. Отец юноши, охваченный беспредельным отчаянием, проклял перед смертью Да- шаратху:
Легенды и ми<£ы Древней |^ндки — Подобно тому, как я ухожу из жизни, не будучи в силах жить, потеряв сына, так и ты уйдешь в царство смерти, не перенеся разлуки со своим сыном. Тоска по нему убьет тебя, так сбудется мое проклятье... Горький стон вырвался из груди царя, когда он вспомнил этот страшный день своей мо- лодости. Тяжкие рыдания сотрясли его тело, и душа его отлетела в обитель вечности. На рассвете эта новая горестная весть облетела город Айодхыо, и все ее жители облек- лись в белые траурные одежды. О БХАРАТЕ Не ведая об этой беде, уносились на колесницах все дальше и дальше от столицы цар- ства Рама, Аакшман и Сита. Управляемые искусным колесничим кони несли их легко по до- рогам, пересекавшим леса и поля, мимо городов и селений, и с каждым днем приближалась граница Кошалы, проходившая по берегу полноводной священной реки Ганги. Мать-Ганга дарила влагу полям земледельцев, рыбу дарила рыбакам, и покой дарила она всему, что рождалось, жило и цвело на ее берегах. Жизнь и покой несла она всем тварям земным, каждому дереву и каждой травинке. Остановилась колесница на берегу великой реки, и остановились, столпившись вокруг изгнанников, провожавшие их жители деревень. Разведя огонь, приготовили деревенские женщины еду и поднесли всем троим свои скромные кушанья — лепешки, топленое масло и просяную кашу с пряностями. И хотя высокородным потомкам царских семей не полага- лось, по древним заветам, принимать пишу из рук низкорожденных, благородные царевичи не хотели обидеть отказом добрых крестьян и в каждой деревне принимали еду от всех, кто проявлял о них заботу. Проведя ночь на берегу, они простились на заре со всеми, кто пришел сюда, отпустили колесничего и вошли в лодку перевозчика. Заструились, засверкали вокруг воды Ганги, и родная земля Кошалы стала отдаляться, меркнуть и исчезать из глаз путников. Впереди же их ждал берег, покрытый непроходимыми дебрями. Там им предстояло теперь переносить все дальнейшие превратности судьбы. А Бхарата, весело проводивший все эти дни в кругу родных и беззаботно предавав- шийся развлечениям с друзьями, которых он знал с детства, вдруг увидел в одну из ночей странный и страшный сон. Привиделось ему, будто поздней ночью бродит в одиночестве возле запущенного, гряз- ного пруда его отеи. И нет на нем царских уборов, нечесаными космами свисают на плечи его волосы, а тело прикрыто каким-то рваным тряпьем, подобно телу прокаженного нище- го. Внезапно он рассмеялся, как безумный, покачнулся и упал в зловонную воду. И тут же сорвалась луна с небесной своей высоты, упала на землю, и погас ее свет, погрузив все в непроглядный мрак. Задрожала земная твердь, разверзлись в ней бездонные пропасти, и в эти зияющие провалы стали рушиться горы, разламываясь на огромные куски. И во всем
этом хаосе, мелькая среди деревьев с опаленными, иссохшими листьями, двигалась куда-то колесница, несушая на себе иаря Дашаратху, но был он странен и недвижим, а вместо мо- гучих его белых коней в колесницу были запряжены грязные презренные ослы. Заметался Бхарата на своем ложе и очнулся в страхе. Душу его охватила глухая тревога. Что мог значить этот сон, наполненный дурными знаками? Он мог быть вестью о беде, он звал царевича обратно в дом отца. И скорей, скорей! Да, там случилось несчастье, Бхара- та ошутил это всем сердцем. Но какое? Откуда могло нагрянуть бедствие? Ведь отеи был здоров и счастлив, и все во дворце, ожидая дня коронации Рамы, были заняты радостными хлопотами. Наутро он простился со своими родственниками, не будучи в силах объяснить им при- чины своей тревоги, и его колесница, словно стрела, спущенная с лука рукой умелого во- ина, понеслась в Айодхью. Она летела так стремительно, что мелькавшие селенья на пути казались не различимыми глазом пятнышками. Быстрей, быстрей! Мимо, мимо! Ну когда же, когда откроются земли Кошалы? И вот он достиг своей страны, своей столицы и, вбежав во дворец, проследовал скоры- ми шагами в покои матери, царицы Кайкейи. Она сидела на ложе, опустив голову, и волосы ее были распушены в знак горя, а тело прикрыто белыми одеждами. Не было на ней ни свер- кающих золотых браслетов, ни колеи, ни серег — ничего, чем она всегда украшала себя. Склонившись к ее ногам в почтительном приветствии, Бхарата обратился к ней со страхом: — О мать, что значат все эти знаки скорби, эта траурная твоя одежда, эти неприбран- ные волосы? — Они обозначают горе, мой сын. Нас посетило горе. — Неужели бог смерти призвал к себе кого-нибудь из нашей семьи? Кого, кого? Где отеи? Он здоров? — Скрепи свое сердце, Бхарата, и выслушай меня. Нет больше среди живых великого царя, твоего отиа. Его тело сейчас умащают сандалом и душистыми маслами, а погребаль- шики складывают костер для предания его всеочишаюшему огню. И сегодня ты, мой сын, перед всем народом должен будешь обойти с молитвой этот костер. Не забудь в горести своей, что обойти его следует так, чтобы держаться к нему правым плечом, не забудь об этом древнем велении. А затем ты подожжешь костер, и мы все вместе со жреиами будем молиться об отлетающей в обитель праведных душе твоего отца. Это будет сегодня, сын, сегодня. И Кайкейи, проговорив это, залилась слезами. Потрясенный этой ужасной вестью, Бха- рата стоял перед ней недвижный, как изваянье. — Я не верю своим ушам, — воскликнул он. — Когда я уезжал, все были живы, и отеи был здоров и полон счастья. Веселье царило в стране, а сейчас вокруг пустота, боль и слезы. Почему? Как это могло случиться? Кайкейи вместо ответа разрыдалась еше сильнее, и Мантхара, вбежав, стала ее ласкать и успокаивать: — Пожалейте свое сердце, моя добрая госпожа, оно разорвется от горя. А тебе, царе- вич, — обратилась она к Бхарате, — не следует терзать расспросами свою бедную мать. Ты должен шадить ее душу. — Да, нянюшка, да, — сказал Бхарата, — ты правильно говоришь. Но пусть матушка обьяснит мне только одно: почему именно я должен свершить обряд поджигания костра? 169
Л«гецды и Древней ДОчди/ Ведь это против закона. Здесь есть старший сын, и это его священный долг. Его, а не мой. Рама сделает это перед лицом народа. — Нет, ты это сделаешь, — сдержав слезы, сказала Кайкейи. — Рамы здесь нет. — Как нет? Где он? Что с ним? Он жив? — засыпал ее тревожными вопросами Бха- рата. — Почему его нет? — Потому что отец отослал его в изгнание, — уже более твердым голосом отвечала иарииа. — В изгнание? Раму? За что? Что он сделал? — Не за то, что он провинился перед отцом. Просто царь пожелал, чтобы не он, а ты стал наследником. Пораженный царевич не знал, что и подумать. — Я?! Как отцу могла прийти в голову такая странная мысль? Он же назначил лень ко- ронации Рамы. Нет, его решения всегда были справедливыми, и он их не менял. Не было причины так нарушать закон. Тут Кайкейи подумала, что не следует ей скрывать от сына свой поступок, который она считала подвигом. — Это не царю пришла в голову такая мысль. Это я потребовала, чтобы он короновал тебя, а не Раму. — Нет, не могу поверить, — возразил Бхарата. — Отиа нельзя было заставить отступить от данного им слова. — Но он и мне тоже дал свое нерушимое слово. Еше раньше. Ты же знаешь. Ты же пом- нишь тот день, когда он обешал исполнить любые мои желания. — И ты... ты пожелала? — Да. Ты будешь не менее достойным наследником престола. Да, я этого пожелала. Сын смотрел на свою мать и не узнавал ее. Вместо убитой горем вдовы перед ним стоя- ла женщина с гордо поднятой головой, и голос ее стал звучать уверенно и твердо. — Ты? Ты, моя мать, могла так опозорить меня? И принести столько горя моему отцу? — Да почему ты говоришь о позоре? — возразила иарииа. — Я хотела осчастливить тебя. Осчастливить на всю жизнь. Рама, Лакшман и Сита о дни изгнания навешали лесных отшельников
— Осчастливить? — вскричал в негодовании Бхарата. — Да ты сделала меня самым не- счастным человеком на свете! — Мне странно слышать твои слова, — сказала Кайкейи. Она была так околдована мечтой о том, что ее любимый сын станет царем, что просто не понимала его возражений. — Неужели ты считаешь меня таким низким? Как ты могла подумать, что я соглашусь отнять законное право на престол у моего любимого брата?! — Ах, об этом ли мне надо было думать! — воскликнула с досадой царица. — Вот стоит Мантхара. Она обо всем позаботилась. Благодари ее, поклонись ей в ноги. Это она мне от- крыла, какая горькая участь нас ожидала бы, если бы Рама взошел на трон. — Мать, о чем ты говоришь? Ведь ты же знаешь, какая у Рамы высокая и чистая душа! Что, что тебе сказала Мантхара? — Она объяснила мне, как царица Каушалья и ее сын станут преследовать нас после коронации Рамы. Жестоко преследовать. — Да как же ты могла поверить таким злобным наветам? Откажись от своих решений, молю тебя. — Her! — решительно молвила Кайкейи. — Нет, не откажусь, ты станешь царем, так будет лучше. Тебе следует поблагодарить мою добрую нянюшку за ее заботу о нас. — Добрую? — воскликнул Бхарата, в сердце которого вспыхнул горячий гнев. — За за- боту? Да я ее сейчас в куски разрублю. И, выхватив меч, он занес его над Мантхарой, которая мигом юркнула за спину своей госпожи. Кайкейи удержала руку сына, сказав ему, что позорно совершать казнь в покоях своей матери. Но душа ее уже заколебалась между правдой и неправдой, и она оттолкнула от себя горбунью. И тогда Бхарата сказал этой злобной старухе неотвратимые слова: — Ты, исчадие ада и скопише грехов, убирайся навеки из нашего царства. Каждому жителю своей страны я прикажу убить тебя, как бешеную гиену, если ты когда-нибудь поя- вишься здесь снова! Испуганная нянька опять попыталась было обратиться за поддержкой к царице, но та уже поняла ее зловешую роль, так как знала ее корыстную натуру, и отвернула от нее свое лицо. Мантхаре ничего не оставалось, как выбежать из покоев царицы и быстрее-быстрее бежать от гнева Бхараты, бежать из царства, скрыться навсегда. Совершив горестный ритуал сожжения праха отца, Бхарата простился с царицами- матерями и объявил всем, что уходит и не вернется во дворец, если не найдет Раму. Созвав свою боевую дружину, в тот же день поскакал он на поиски изгнанников. Расспрашивая по пути жителей городов и сел, он нашел, куда ведут следы братьев. Погоняя коней денно и ношно, он скакал к югу и в каждом селении узнавал свой дальнейший путь. Так пересек он со своим войском земли Кошалы, и примчались воины к границе цар- ства. На берегу Ганги было много рыбачьих деревень, и повсюду были развешаны для просушки сети. Здесь текла мирная трудовая жизнь рыбаков. Когда они услыхали сотря- сающий землю топот коней и грохот боевых колесниц, их охватил страх. С криками: «Спа- сайтесь, бегите в лес, идут враги!», они стали покидать свои дома. Но приветливые слова Бхараты успокоили всех, и люди указали ему нужную дорогу. Достигнув той деревни, где Рама, Сита и Лакшман провели свою последнюю ночь на родной земле, Бхарата обратил- ся к рыбакам: — Кто перевез их на южный берег? Укажите мне его, — попросил он их.
Легенды и Древней ДОнд** И его подвели к хижине одного из лодочников. Тот вышел на зов и упал в ноги царевичу. — Это ты осмелился переправить несчастных изгнанников на берег, где бродят дикие звери и ракшасы? — Я, господин, я. Да и как я смел ослушаться нашего светлого Раму? Это было его ве- ление. А меня избрали для этого старшины деревни, они считают, что я самый сильный из наших лодочников. Нет на мне вины, господин, видят боги. Ведь Мать-Ганга беспредельно широка, южного берега отсюда и не видно, а стремнина реки неодолимо сильна. Я их довез благополучно. Это была воля богов, не гневайся на меня. И Бхарата смирил свой гнев и обратился к этому лодочнику с просьбой: — Знай, я иду на поиски Рамы. И не вернусь в Кошалу без него. О нем тоскуют все жи- тели страны, и опустел трон нашего царства. Прошу тебя, собери всех рыбаков окрестных деревень и будь главным среди них. Вы перевезете меня и всех воинов, что со мной, туда где мои братья. И ты укажешь место, где они вышли из твоей лодки. Эта просьба царевича была охотно исполнена всеми, кто умел грести и править тяже- лыми лодками. Все войско Бхараты взошло на лодки, погрузив на них и колеснииы, и коней. Звонкие всплески весел по глубокой воле стали доноситься с Ганги все тише и тише, пока не замолкли вдали. Оставшиеся на берегу жители деревни направились в свой небольшой храм, чтобы при- нести рис, цветы и сладости в жертву всесильным богам, моля их не отврашать своих лиц от неправедно осужденных на изгнание и от благородного царевича, спешившего найти брата чтобы вернуть ему законный трон. О ЛЕСНЫХ ПУТЯХ Выйдя на южный берег Ганги, Рама, Сита и Лакшман очутились в густых дебрях, сом- кнувшихся вокруг них, как стены. Дианы оплетали стволы и ветви деревьев, как тугие верев- ки, и были так перепутаны одна с /фугой, что казались неодолимой сетью. И думалось, что не пройти сквозь нее человеку, а кто пройдет, тому уже не суждено будет вернуться. Под деревьями росли кусты с корявыми ветвями, на которых вместо мягких, ласковых листьев виднелись длинные острые шипы. Оглядевшись вокруг, Сита в испуге сжала руку Рамы и сказала: — Здесь нет пути. Что с нами будет? Мы погибнем. — О нет, любимая. Это нас пугают злые лесные духи. Не страшись ни колючих кустов, ни лиан, ни лесного сумрака. А Лакшман добавил: — Да, сестра, не робей. Укрепи свое сердце. Что это за преграда для воинов — кусты ла эти сетки на деревьях? Вот смотри, сейчас перед нами будет чистая дорога. И, выхватив меч, он в несколько взмахов рассек густые заросли, и перед ними открылся путь в лесную глубину. Когда Рама и Сита вступили на эту тропу, лианы сразу покрылись
£ амарна цветами, с кустов исчезли колючки, и их ветви заблистали листьями в свежих каплях росы. Запели вокруг птицы, и воздух наполнился жужжанием пчел. Чем дальше они шли, тем ра- достнее становилось все вокруг, и страх покинул нежную душу Ситы. Да, недаром говорят, что Лес — украшение земли, Веней бесценный на ее челе, Здесь гроздья спелых ягод и плодов Камнями самоцветными горят, Окрашены здесь травы и цветы В коралловые отблески зари, Струятся светлые ручьи среди корней, Ларуя влагу жизни всем вокруг, И, заколдованный лесною красотой, В восторге замирает человек. Одна светлая поляна сменяла другую на пути изгнанников, одни цветы казались пре- краснее других, и не было конца радости в их сердцах. Питались они душистыми сочными плодами и шли неустанно все дальше и дальше в сторону полуденного солнца, потому что Рама помнил о словах Кайкейи, пожелавшей, чтобы он ушел далеко от Кошалы. Набрели они однажды на хижину лесного отшельника, мирно проводившего свои дни в цветущем лесу. Он предложил им погостить у него хоть несколько дней, отдохнуть на ложе из циновок, отведать пиши, приготовленной на его очаге. От старца они узнали, что в лесу бродят ракшасы, нападают на отшельников и разбивают вдребезги их святые алтари, чтобы лишить их возможности возжигать священный огонь и приносить богам в жертву ивегы, и душистые порошки из сухих корней и коры деревьев. — Мы перебьем их, как стаю шакалов, — воскликнул Лакшман. — Да, мы защитим вас всех от этих злобных тварей, — заверил старца Рама. Взяв луки и каленые свои стрелы, они оба углубились в чашу в поисках врагов. Вско- ре до их слуха долетел злобный визг ракшасов, которые, наверное, делили добычу. Выйдя из-за кустов, они увидели нескольких людей из лесного племени, привязанных к деревьям крепкими веревками из пальмового волокна, а перед ними ракшаска вырывала из рук кос- матого ракшаса молодую девушку, обессилевшую от страха и слез. Ракшас щелкал клыками и, впившись когтями в плечи девушки, старался ее удержать, а ракшаска, вцепившись в ее волосы, ташила ее к себе. Привязанные люди со стонами боли и отчаяния тщетно старались освободиться от пут и спасти несчастную. — Отпустите ее, будьте вы прокляты тысячекратно! — закричал Лакшман и поднял лук. Рама опередил этот порыв — его стрела уже трепетала в груди ракшаса, который падал на землю, обливаясь кровью. Тогда Лакшман стал целиться в убегавшую в страхе ракшаску, но старший брат остано- вил его: — Бесчестно стрелять в женщину, оставь ее, путь убегает. Спасенные лесные люди омыли слезами благодарности ноги своих освободителей и поднесли им лучшие плоды. Они рассказали, сколько горя и обид они терпят от ракшасов и как неодолима эта чер- ная сила. Они сказали, что эти косматые демоны пожирают пойманного оленя, живьем разрывая его на куски, что они разоряют человеческие селенья и похищают девушек и
Легенды и ми^ы Древней |г|мд.*. детей, которых уносят в дар Равану. Вот какая тяжкая картина жизни открылась перед братьями. Да: Здесь, в лесу, царило зло — Кто был силен, тот подавлял Всех тех, кто слаб. Кто был жесток — Тот беззащитных убивал. Кто жаден был — Тот отнимал чужой кусок, Чужую честь, чужую жизнь. иарило зло в лесной глуши. Хотя казалось, что в густых лесах Все жители зеленых этих царств Должны миролюбиво и без ссор Делить друг с другом все дары земли, Должны быть справедливы и добры, Прекрасны, словно травы и цветы, Казалось бы... Но было все не так, И мерзких тварей жадная орда Стремилась жизнь свою Питать чужою кровью. Перебив и разогнав ракшасов вокруг обители, братья двинулись дальше, стараясь охра- нять Ситу еше зорче, еше тщательнее. Протекло много дней их странствий, и нигде они не находили такого места, где захоте- лось бы им поселиться на долгие годы предстоящей им жизни в изгнании. Но однажды набре- ли они на поляну, полную такой освежающей неги и такой красоты, что Сига сказала мужу: — Ах, как мне хочется отдохнуть здесь и не идти больше никуда. Взгляни вокруг, здесь самые душистые цветы, самая чистая вода в источнике и самые пышные деревья. — Аакшман, — сразу же обратился Рама к брату, — Сите здесь нравится, а значит, нравится и мне. Начинаем строить хижину. Вот под этим деревом, где свет солнца спле- тается с тенями ветвей, как узорная парча. Начинаем работать, не теряя времени. Аакшман, всегда стремительный в своих действиях, стал сразу ставить жерди для стен, искусно переплетая их гибкими прутьями, по- том они вдвоем сделали крышу из широких пальмовых листьев, и к вечеру был готов их чистый приют, манящий к отдыху и покою. Не прошло и нескольких дней, как к Сите стали без боязни подходить газели и олени и Лесная хижина
рать траву из ее рук. Все живые существа леса сбегались и слетались на ее ласковый зов. А умные попугаи срывали с высоких веток красные цветы граната и приносили ей, чтобы на украшала ими свои волосы, как гроздьями рубинов. У людей из лесных племен изгнанники еше в пути своем научились складывать очаг, и Лакшман слепил его из глины, выведя на нем палочкой красивые узоры для Ситы. В пода- ренных людьми простых сосудах она готовила еду из побегов бамбука, съедобных зерен, орехов и плодов, и жизнь никому из них не казалась тяжкой. Для них счастьем было видеть друг друга, беседовать, вспоминать своих родных, привечать доверчиво подходивших к ним лесных животных и радостно встречать по утрам восходяшее светлое солние. Однажды, взойдя на ближний холм, Лакшман увидал в песчаной долине, у дальнего ее края, движущееся облако пыли. Он всегда настороженно всматривался во все, что их окружало, ожидая появления любой опасности. Быстрым движением пальиев он проверил стрелы в колчане и сорвал лук с плеча. — Посмотри, Рама, — позвал он брата, — что это там такое? Видишь, с северной сто- роны движется чье-то войско? Они идут сюда. Рама стал встревоженно вглядываться вдаль. — Да, вижу. Но не надо сразу думать, что это враги. Какой-нибудь правитель царства здешних земель мог заехать в наши края со своей охотой. — Охотой? Посмотри еше раз, не уходи. Это же воины на боевых конях. Их мечи и копья сверкают на солние. — Не тревожься, брат. Разве воинам опасны мирные отшельники? Если они прискачут сюда, мы предложим им плодов и чистой воды. Идем к Сите, она приготовила еду. Когда они сели близ очага, вкушая пишу, деревья вокруг закачались от напора многих сильных коней, и на поляну первым въехал Бхарата. Он соскочил на землю и бросился в ноги Раме. — Брат, царь мой и повелитель, я глазам своим не верю, счастью своему не верю. Я на- шел тебя, нашел! Затем он горячо обнял Лакшмана и приветствовал Ситу, припав головой к ее стопам. И снова обратился к Раме: — Вот взгляни на это войско. Мы все пришли к тебе с одной мольбой. — Зачем ты здесь? — недоуменно спросил его Рама. — К чему эти воины? О какой мольбе ты говоришь? — Храбрые мои воины! — обернулся Бхарата к своей армии. — Сложите ладони, скло- нитесь перед властительным Рамой, молите его всей душой, всеми мыслями! — Да о чем, о боги?! Скажи наконец, почему ты здесь? Как ты нас отыскал? — Меня направляли жители Кошалы, и рыбаки, и отшельники, и люди из лесных племен. И без ошибки вело меня сюда мое сердце. Исполни, повелитель, нашу мольбу! — Бхарата, если ты не безумен, то скажи, как ты осмеливаешься меня называть пове- лителем и даже царем? С такими словами ты должен обращаться только к отцу, истинному правителю нашего царства. — Ах, Рама, узнай горькую весть. Я не должен ничего скрывать. Узнай тяжкую правду. И с этими словами Бхарата разрыдался, закрыв лицо руками. Сердце Рамы похолодело. Он понял, что не случай и не юношеский каприз привели сюда его младшего брата. — Что случилось? — в страхе вскрикнул он. — Отеи здоров?
Легенды и ммс^ы Древней [^мди* — Нет его больше на этой земле, нет. Наш великославный отеи не вынес разлуки с тобой И это я... я совершил обряд сожжения, ты даже этого горького долга выполнить не смог. — Успокойся, брат! Говори все, ничего не скрывая. Я выдержу. Я должен выдержать всю боль, что обрушилась на нас, как скала. — Да, как скала. И раздробила, разрушила нашу семью, нашу жизнь. И Бхарата рассказал без утайки все, что произошло после ухода Рамы. Узнали изгнан- ники о горе, охватившем страну, о том, что ее жители не в силах вершить свои дела, что все приходит в запустение, потому что не может иарство жить без правителя. — Да что это ты говоришь? — поразился Рама. — Без правителя? А ты, ты?! После смерш отиа ты был обязан принять на себя все заботы о народе. И о наших близких. Как ты смел оста- вить Кошалу и идти разыскивать меня? И зачем? О какой мольбе ты твердишь все время? — Одна мольба у меня, у этих воинов, у всех наших подданных, только одна. — Скажи о ней наконеи! Отвечай, не молчи! — Вернись, Рама, вернись! Все ждут тебя. Вот с этим войском и со мной вы все должны покинуть этот лес и вернуться во двореи. Страна погибнет без тебя. Вернись! Рама овладел своими чувствами и заговорил ровным и твердым голосом: — Выслушай меня, брат, и запомни каждое мое слово. Отеи дал клятву, что отошлет меня в изгнание. А я поклялся сдержать его слово. И уж если я этого слова не нарушил при его жизни то какая же иена будет моей чести, если я изменю ему после того, как он навеки нас покинул? Он поверил мне, и я не обману его душу. Я останусь здесь до кониа назначенного срока, а ты немедленно покинешь нас. Поспеши во двореи, займи трон, от которого я отрекся, и будь спра- ведливым правителем. Таким, каким был наш отеи, великий иарь Дашаратха. Не опозорь его памяти. Такова моя воля, таково мое решение, и это мое последнее слово к тебе. Иди! И Бхарата понял, что никакие мольбы и слезы не заставят его брата преступить закон чести. Никакие и никогда. Тогда он склонился к ногам Рамы и попросил его снять сандалии, деревянные сандалии отшельника. — Для чего? — удивился Рама. — Я поставлю их на наш золотой трон. Это будут святые для всех нас следы твоих стоп. Я никогда не соглашусь взойти на престол. Я объявляю себя твоим наместником и буду правителем добрым и праведным, как отеи и ты. Правителем-наместником. И никем дру- гим! Такое мое решение тоже будет неизменным! Прошай. Прошайте все. Сохраните свою жизнь, а мы сохраним верность тебе, Рама. И будем ждать тебя, считая дни. Прошай. И благородный иаревич, бережно прижав к груди сандалии Рамы, вскочил на коня и вихрем понесся со своим войском обратно в Кошалу. О ЗНАКАХ НОВОЙ БЕДЫ К югу от хижины изгнанников простирались земли, где лежали селенья ракшасов. И чем дальше в сторону полуденного солниа, тем больше этих гнездовий лепилось к холмам, озе-
зам и рекам. Отсюда эти хишные твари налетали, как ночные нетопыри, на мирных жителей разных царств и на обители отшельников. Сюда они ташили свою добычу и пригоняли рабов. Накопленные сокровища, захваченные в грабежах, они отсюда переправляли через океан в столицу Равана, в золотой город Ланку. Веками не знали они преград своим набегам, и не •мела пределов их жестокость и коварство. Они свободно бродили по лесу, терзая все живое, и требовали от всех полной покорно- сти и подчинения. И давно привыкли к тому, что все склоняют перед ними головы и готовы откупиться от них любой данью. Ни в чем ракшасы не ведали отказа, зная, что каждый пре- клонится перед ними ради того, чтобы они пощадили его жизнь и не трогали его близких. Стоном стонала земля от этого разгула темных сил. К обиталищу Рамы они еще не приближались, не ведая о том, что здесь скрываются царственные изгнанники. Но все же настал день, определенный злой судьбою, и началась длинная череда бед и несчастий. Как-то ранним утром Аакшман, обходя, как всегда, с луком наготове лес вокруг хижины, услышал булькающие звуки возле источника. Незаметно подойдя, он вы- глянул из-за дерева и увидал, что какое-то странное существо, стоя на берегу на четве- реньках, жадно лакает воду, высовывая длинный острый язык. Оно не было зверем, но и на человека оно не было похоже, хотя было видно, что у него не лапы, а руки и ноги, как человеческие. Но все пальцы имели длинные кри- вые когти, подобные двадцати острым кинжалам. Воло- сы черными космами спадали с головы, закрывая лицо, из-под волос торчали в обе стороны огромные, как у слона, оттопыренные уши; и было невозможно понять, кто это такой или что это такое. «Нет, это существо не зверь — подумал Аакшман, — да к тому же оно, кажется, носит одежду, не увиденную мной в густой траве. Что же это за чудо?» Он быстро подбежал к источнику и резко окликнул пьюшее созда- ние, прицелившись в него из лука: — Кто ты и откуда? Отвечай немедленно! И говори только правду! Неописуемым было его удивление, когда из травы поднялась женщина. — Отпусти лук, герой? — насмешливо сказала она. — Или ты хочешь воевать с женщиной? Тебе следует привет- ствовать меня. Пристыженный Аакшман, закинув лук на плечо, сложил ладони в сдержанном приветствии и молча стал разглядывать нежданную гостью. Он сразу понял, что встретился с женшиной-ракшаской. Ее красные глаза хищно сверкали на черном лице, толстые губы не при- крывали торчащих клыков, а нос свисал, как перезрелый банан. Но зато на ней были яркоцветная шелковая одеж- да и такое количество драгоценных украшений, что их Шурпанакха притворяется невестой блеск слепил глаза.
Легенды и ми^ы Древней — Кто ты, госпожа, — спросил он, — и зачем пожаловала в эти края? — Как? Ты не знаешь, кто я? — воскликнула она. — Да это знает весь мир. Обо мне говорят во всех странах земли. А уж в этом-то лесу я известна каждому зверю и каждс» бабочке. Ах, вот одна летит! Какая красивая! И мгновенным движением руки она поймала когтями прелестную бабочку и сразу же оборвала ей крылья. Аакшман, стараясь не показать, что возмущен ее глупой жестокостью, стал все же на- стаивать, чтобы она ответила ему: — Я спросил тебя, кто ты, но вижу, что ты не хочешь назвать себя. Видно, боишься, да? Тут ракшаска залилась громким визгливым смехом, при звуке которого птииы испуган- но разлетелись во все стороны. — Это я боюсь? Кого? Да уж не тебя ли? — И, хохоча, она била в ладоши, громко шелкая когтями, подпрыгивала на месте и трясла ушами. — Говори лучше, кто ты и как сюда попал Я слушаю! Учтивый Лакшман спокойно ответил ей, рассказав о себе и Раме. — Ах, вот это чудесно, что ты сын иаря. Это очень-очень хорошо! А мое имя Шурпа- накха. Знаешь, что это значит? «Имеющая когти, как веер». Нравится тебе? Не правда ли красивое имя? — Да, чудесное, — вежливо согласился иаревич, — но все-таки кто же ты? — Ты все еше не догадался? Да у какой женщины могут быть такие драгоценные убо- ры, как мои? Ни у какой. Только у меня, родной сестры великого Равана, владыки золотой Ланки. Да, мой брат — повелитель всех ракшасов земли! Вот кто я! — надменно вздернув голову, проговорила ракшаска. «О боги! — взмолился Лакшман в душе. — Оградите нас от несчастья. Зачем она здесь?» Вслух же он произнес: — Я рад встрече с тобой, уважаемая, но ты не сказала о цели твоего прихода. — У меня великая цель, — гордо ответила Шурпанакха. — Я незамужняя и хочу осчаст- ливить какого-нибудь героя браком со мной. Хожу и ишу жениха, достойного моей красоты и богатства. Теперь ты понял, кто я? Юный иаревич сказал, с трудом сдержав смех: — Да, почтенная, я понял. И желаю тебе удачи в твоих поисках. — А они уже закончились, — заявила ракшаска, обходя его кругом и внимательно раз- глядывая со всех сторон. — У тебя широкие плечи, могучая грудь и светлое лицо. Ты мне. пожалуй, подойдешь. А эту твою грубую одежду мы сожжем, и ты будешь носить только парчу. Парчу и золотые доспехи. Ну как, ты согласен? Лакшман поклонился ей: — Я благодарен тебе за такую высокую честь, но я боюсь. — Почему это вы, люди, так боитесь нас? Тебя никто не осмелится даже пальцем тро- нуть. Чего ты боишься? — Я боюсь, что недостаточно красив для тебя. Рядом с тобой я буду выглядеть, как про- стой тростник рядом с лотосом. Да, я недостаточно красив. — Достаточно, достаточно! — стала прыгать вокруг него Шурпанакха. — Мы сейчас же отправимся к моему брату. Илем! — У меня тоже есть брат. Старший брат. Я должен попросить его благословения. Сна- чала пойдем к нему.
Когда они подошли к хижине, Рама срывал для Ситы душистый жасмин, а она сплетала •з него браслеты и гирлянды, которые в изгнании заменяли ей драгоценные украшения. Увидев его, Шурпанакха пришла в восторг и заявила Лакшману: — А ведь он красивее тебя. И выше. И руки его сильнее. Ты больше можешь не мечтать эбраке со мной. Я выбираю его, а не тебя. Сита, увидев, что это страшное создание бегом направилось к ним, в ужасе спряталась j спину мужа. А Шурпанакха, бесстыдно схватив Раму за руку, вскричала: — Наконец-то! Наконеи-то я встретила того, кто воистину достоин меня! Я называю 'ебя своим мужем. Радуйся! Ликуй! Встречай свое счастье! Рама высвободил руку, поклонился ракшаске и спросил брата, кого это он привел к их гжине. Выслушав рассказ Лакшмана, он решительно сказал Шурпанакхе: — Ты не должна сама звать кого-нибудь в мужья. Следует скромно обратиться к свату, и он отышет тебе достойную пару. Прошу тебя покинуть наш приют. Ракшаска затрясла головой, захлопала ушами и заявила: — Ни за что! За триста лет своей молодой жизни я не слышала слова «нет». И не желаю :лышать! Если я сказала, что выйду за тебя, значит, выйду. Я тебя полюбила! Вот и все! Со- бирайся, идем! — Снова прошу тебя оставить нас. Я всего только изгнанник и не могу стать мужем акой знатной госпожи, как ты. К тому же у меня есть супруга. — И Рама указал на биту. — Вот с этой царевной из Митхилы я связан браком навеки. И брачной клятве я не изменю. Тут Шурпанакха выказала неимоверное удивление. Оглядев Ситу с головы до ног, она всплеснула руками и заговорила дерзко и насмешливо: — Это с ней ты связан навеки? С этой простой земной женщиной? Да где были твои ааза, когда ты ее выбирал? Что тебя к ней притянуло? Ее светлая кожа! Но мы, ракшасы, ложем менять свой облик по желанию. Мы всегда это делаем для обмана, но я это сделаю мз любви к тебе. Я тоже стану светлоликой, как луна. Что, светлая кожа — это все ее богат- тъо? А где ее сила? Отвечай, в чем сила этой хилой человеческой женшины? — Ее сила — это я, — ответил Рама. — Ия всегда буду с ней. Уходи! — Ах, вот как ты разговариваешь с сестрой самого Равана! Ты меня оскорбляешь из-за этой ничтожной? Я убью ее! И клацнув когтями, Шурпанакха бросилась на Ситу. Рама прикрыл собой жену и силь- ной рукой отшвырнул ракшаску на край поляны. Здесь ее схватил Лакшман, с трудом сдер- гивавший свой гнев, и в одно мгновение, в один взмах меча, отрубил ей нос и уши. — Какая бойкая невеста! — вскричал он. — Убирайся, рожденная мраком! И бойся -стретиться с нами опять! Невыносимый для слуха визгливый вой Шурпанакхи огласил лес. И даже когда она остигла отдаленных чаш, этот мерзкий для слуха звук продолжал разноситься по земле. И звери прятались в норы, а птицы забивались в дупла. Все ракшасы исполнились желанием отомстить оскорбителям Шурпанакхи. Ее родные mi близкие участливо расспрашивали ее о перенесенном позоре, и на своем ночном совете ешили жестоко наказать царевичей. Несколько раз подкрадывались они к их обиталищу, о оба брата были настороже и отражали нападения и на заходе солнца, и в ночной темно- те, и на рассвете. А Шурпанакха несла свою обиду все дальше и дальше, жалуясь и рыдая в • аждом гнездовье ракшасов, и вопила о мести.
Легенды и ми^ы Древней Весть о том, как была унижена сестра, достигла слуха Равана раньше, чем перед ни^ предстала сама безносая и безухая царевна, считавшаяся раньше украшением его дворца — Кто? Кто осмелился?! — в страшном гневе зарычал он и так затопал ногами, что об- рушились скалы за стенами Ланки и вспенился океан. — Они имели вид отшельников и этим обманули меня, — рыдала Шурпанакха. — Kocii я увидела их ближе, я поняла, что они царские сыновья, сильные и гордые воины. — Аа кто они? Ты даже имен не знаешь? Как это можно, не знать имени обидчика?! Ъ» что, забыла, из какого ты высокого рода? — рассердился Раван на сестру. — Все вокр\ твердят, что тебе нанесли оскорбление, а я лаже не знаю, на кого должен обрушить во: мездие. Это позор для меня. Кто они? — Ах, великомошный мой брат, не гневайся на меня, несчастную. Я все-все тебе рас скажу, ничего не утаю. Я же говорю тебе, что они царевичи. — Что ты твердишь одно и то же? Какие царевичи? Откуда? Почему живут в лесу? Tbcw речи бессвязны, как у безумной. — Они в лесу потому, что их выгнал из столицы и из страны их родной отеи. Видно, эт» негодные сыновья заслужили такой кары. Они, наверное, и отца оскорбляли. Вот Аашара~ ха и рассердился и прогнал их от себя, — Кто?! Какое имя ты назвала?! — вскочил с золотого трона Раван, не веря свои ушам. — Какой царь их изгнал? — Парь Аашаратха. Это его сыновья. Один старше и сильнее, а другой... — Имя того, кто старше! Имя! — зарычал Раван, тряс» сестру за плечи. — Скорее! Имя его! — Да он мне зла не сделал, — оттолкнула брата Шурпана* ха. — Это младший брат во всем виноват. — Я убью тебя, если сейчас же на назовешь имя старшего?. Слышишь? Старшего!! — Младший называл его Рама. Аа это и не важно. Вот младшего надо... младшему... — Рама?! Наконец-то! Вот это удача! — заметался Рава** по своему тронному залу. — Как мне повезло! — Потом о опять бросился к сестре. — А жена? Где жена? — Чья жена? О ком ты? — Его, Рамы, жена тоже там? — Там, с ними. Такая ничтожная, все за него прячется всего боится. Презренная, — фыркнула Шурпанакха. — Всем! Всем отомшу! За свой позор! И за твой! Всем от- плачу! Они узнают, что такое месть владыки владык. В лесу? Втроем? Без войска? Олни? — снова засыпал он сестру вопро сами. — Одни. Аа, без войска. А разве тебя устрашит их войско? Ведь у тебя двадцать рук, и в каждой — острейшие кинжалы тяжкие булавы. — Нет! Меня ничто не устрашит. И никто теперь не удер- жит. Теперь я знаю, что мне делать. О-о, как сладка месть Жена Равана Она вливает в сердце больше сил, чем напиток бессмертия.
Aa! Теперь я знаю как надо действовать. Ни люди, ни боги мне не помешают. Теперь я буду юбедителем на этом состязании женихов! Я! И никто другой! Да, на этот раз моим рукам эулет работа. Резать! Колоть! Дробить! Терзать! Я! И никто другой! Уходи отсюда. Я буду думать о мести. Иши ее и ты в своем сердие. Иди. И Раван, этот носитель злой воли, сев на свой драгоценный трон, застыл в страшной ♦еподвижности, устремив взгляд сквозь окно, сделанное из тонкой пластины светлого сап- пира. Он смотрел на валы океана, неустанно набегавшие на берег, и в душе его теснились и прокатывались волны черных мыслей о том, как отомстить царевичам, как причинить им акое неслыханное зло, чтобы никто из живых никогда не забыл об этом. Да, всегда должны люди помнить слова древних мудрецов: Кто зародился в черных недрах мрака, Тот по земле идет путями тьмы, Кривыми и колючими путями, Таясь от солниа, света и добра. И не выносит темная душа Ни красоты, ни радости, ни счастья, В ней, словно пузыри в гнилой воде, Вскипает зависть и стремленье к мести: Как алчет крови вражеский кинжал, Как иарь жестокий вечно казней жаждет Как ворон к телу мертвому стремится, Так зависть властно к мести призывает. О ПОХИЩЕНИИ СИТЫ Шурпанакха выбежала в дворцовый сад и, упав на цветы, обернулась в комок. Черный комок среди ярких нарядных цветов. «Что Рама в ней видит? Чем она хороша? Кожа, ко- нечно, у нее светлая, но рот маленький и не растягивается, как у меня. А зубы мелкие, как белые ракушки на берегу океана, — разве это красиво? И совсем не видны за губами, как будто подпиленные. Волосы тоже никуда не годятся — просто стянуты в пучок на затылке, но разве это лучше моей пышной черной гривы? Хотя они и обвиты веночком из жасмина, но этот жалкий жасмин, как у нишенки, не сравнить с алмазной сеткой на моей голове. Ну что, что он в ней находит? Почему все ее считают прекрасной? Почему ее, а не меня?!» Так терзалась Шурпанакха, катаясь по цветам, ломая их и вырывая с корнем из земли. В ее распаленном воображении вспыхивали картины мести. Она видела себя с мечом и падаюшую под ее ударами Ситу, изрубленную, окровавленную. Или себя, рвущую когтями нежное лицо Ситы, которое после этого уже не будет привлекать Раму. Или... или... «Но ни один из этих братьев все равно на меня не взглянет, даже если я ее изрублю, изорву, изуродую, —думала она со злостью. — Ни один... Нет, такая месть не годится. Ведь I 181
Легенды и ми^ы Древней убитая мной Сита страдать уже не будет, а изуродованная не будет унижена. Унизить их надо, унизить! Превратить в ничтожество! Да! Только так! Этим и оба героя будут ввергну- ты в жалкое состояние. Хуже нищих у храма, хуже прокаженных. Моя победа кроется в их унижении». И вот Шурпанакха снова направилась в покои своего злодушного брата. Она знала том, как он проиграл на состязании женихов в Митхиле, знала, что он не расстается с меч той ввести Ситу в свой золотой двореи и назвать ее лучшей среди многих сотен своих жен, знала также, что он ненавидит Раму, но не может разыскать его тайного прибежища. Все она знала, и пока медленно шла по обширному саду и по залам двориа, решила, что надо хитростью заставить Равана обратить на иаревичей-отшельников всю силу гнева, всю неот вратимую ярость мести. Только хитростью. «Он должен обрушиться на них, как неудержимый океанский вал, как каменная гора, и стереть в порошок их спесь, а эту заносчивую Ситу отнять у них. Вот что ему надлежит сде- лать. И водворить ее в свои покои, и заставить ее покориться» — так зрели в ее душе планы мести. Она была уверена, эта черная сестра черного владыки ракшасов, что нет на свете силы, способной противостоять ее великомошному брату. А он, непобедимый, он, старший брат, обязан охранять свою сестру, заботиться о ее чести, беречь ее красоту и гордость жестоко мстить за каждую нанесенную ей обиду, за каждое поругание. «Эти, другие члены нашего рода, не смогли там, в лесу, расплатиться за меня, —думала она, — а великий Ра- ван не отступит, этот пожиратель правды добьется своего, я знаю. Пусть похитит Ситу, и тогда Рама умрет от горя, а за ним и этот мой обидчик тоже. Или сам умрет, или его убьют ракшасы. Его одного-то им легко будет одолеть». — Я знаю, что тебе следует сделать, — обратилась она к Равану. — Тебя глубоко оскор- били на состязании женихов, а за обиды нужно мстить. И мстить беспощадно! Что же это ты, великомошный, не решаешься мстить? Мне странно видеть твои колебания. — Как я могу им отомстить, как?! — О, это не так трудно. Смерть им, смерть! — Аа если я убью этого презренного Раму, войска людей истребят половину моего на- рода, моих верных защитников, опору зла и ненависти. Я должен оберегать своих поддан- ных, это мой долг. Нельзя мне его убивать. — Да нет, зачем убивать? Пусть они сами умрут. Их надо ввергнуть в позор, смертную тоску и отчаяние. Тебе следует нестерпимо уязвить их гордость. Особенно Раму надо уни- зить. Он не перенесет этого. В этом будет его гибель. Его убьет собственная гордыня. Уж слишком он спесив! — Твои слова правильны. Говори, говори, — стал вдумываться Раван. И Шурпанакха открыла ему свои надежды на успех хитрой мести: — Ты должен похитить Ситу. Ведь тебе нравится эта несравненная, этот алмаз среди женщин, эта стройная и нежная красавииа, да? О-о, как она украсит твой двореи, эта лу- ноликая. Она ведь воистину прекрасна, эта дочь земли, все покои будут озарены ею, как солнием. Решайся, брат, решайся! Никто перед тобой не может устоять, а уж где ей-то, смертной женщине! Решайся и действуй! Она будет счастлива стать твоей женой! И с этими словами Шурпанакха оставила брата, увидев, что его глаза загорелись, как факелы, и он уже весь во власти ее низких планов и стремлений. Раван ошутил не только острую жажду мести, но и невыносимое, нестерпимое стремле- ние немедленно захватить Ситу. Налететь вихрем, схватить ее, блистающую добродетелью,
тивести сюда, в золотой дворец, и назвать лучшей среди своих жен и дев, окружающих и услаждающих его. — Колесницу! — взревел он. — Мою колесницу! Не- ^дленно! Непростая у него была колесница. Давным-давно, в незапамятные времена, когда Раван □мжался с верховными богами, требуя у них напиток бес- смерггия, в одном из боев победил он бога богатств Куберу. Голсгый, тяжелый Кубера не смог одолеть могучего ракшаса 4 будучи прижат многими его руками к земле, стал молить о пошаде, обешая любые дары за свою свободу. И Раван не вахотел ничего из всей роскоши земной, кроме одной веши — Воздушной колесницы, на которой летал Кубера, преодолевая любые пространства трех миров. И он получил ее, эту волшебную, эту прекрасную колес- ницу, и, взлетев на ней в первый раз, огласил землю и небо *зким радостным громовым хохотом, что в Гималаях утесы брушились в бездонные пропасти, а южный океан поднял волны до облаков и залил все окраинные царства. Дивная это была колесница. Все драгоценные камни, гожденные в глубоких недрах земли, осыпали ее, образуя на •ей пестрые узоры, а края ее были покрыты лучшим океан- ким жемчугом — и белым, и розовым, и цвета кокосового масла, и черным. И когда летела она по небу, стремительно ронизывая облака, все вокруг озарялось ее блеском — ка- залось, что тучи вспыхивают огнем, ночной небосвод нали- Таниовшииа по дворис Равана =ается светом солнца, а на земле все источники вод загораются, как будто на дне их внезапно а жглись костры. Дивная была колесница, и Раван не уставал любоваться и восхищаться ею. И вот теперь, в миг своей ярости и предчувствия близкой победы, он топал ногами и ры- чал на весь двореи, требуя, чтобы колесница была немедленно подана к золотой лестнице. Ракшасы-прислужники кинулись исполнять его приказ, и вскоре на стенах зала заигра- ви заискрились цветными огнями отражения солнца от алмазов и яхонтов, ладов и изумру- дов, украшавших колесницу. Быстрыми прыжками Раван пересек покои дворца и кликнул к себе одного из самых реданных и ловких ракшасов, Марича. Они оба взошли на колесницу, и через мгновение эго сверкающее чудо скрылось за краем неба. — Обрати ко мне свой слух, — повелительно сказал Раван Маричу, — и постарайся не ропустить ни одного слова из всего приказания. — Я готов повиноваться, ты же знаешь, великий, что я никогда не проявлял ослушания. — Не вздумай проявить сейчас, ибо нет ничего страшнее той казни, которой я подвер- ну тебя, если не исполнишь моего веления. — Исполню, все исполню, владыка, — отвечал Марич, опускаясь к ногам Равана. — Тогда слушай. Мы летим, чтобы похитить Ситу. Но мне не хочется сражаться с этим : амой, он может нанести мне раны, лаже изуродовать меня в бою, а я должен предстать вред дивной его женой во всем блеске своей красоты и могущества. 183
Легенды и мифы Древней — Ах, не делай этого, повелитель, молю тебя, — вскричал Марич. — Мне сердце гово- рит, что такое злое дело приведет тебя к гибели. Опомнись, вернись на Ланку, где тебя жл\- все богатства и все красавицы мира. — Замолчи! — взревел Раван. — Я не советуюсь с тобой, а приказываю. Твое дело — молча все исполнять. Я уже сказал, что в битву вступать не желаю. Поэтому мы пойле* на хитрость. На земле ты изменишь свой облик, ты станешь волшебным оленем с золото^ шерстью. Ты заманишь этих братьев в лес и будешь уводить их все дальше и дальше, чтоб * я успел сделать все, что задумал. Понял? Уводить все дальше и дальше! Маричу оставалось только покорно склонить голову. А внизу, на земле, уже показалась1 светлая поляна и на ней хижина трех отшельников. Когда Сита вышла к источнику, в кустах за ним что-то засверкало, и к другому берегу поле- шел олень небывалой красоты. Он изгибал свою шею, точно лебедь, и ласково смотрел на Сит> то скрываясь в зелени, то появляясь вновь. Она никогда не видела такого дивного животного * не знала, что на свете есть олени с золотой шерстью, сияюшей, как солние на закате. «А ведь уже истерлась старая шкура оленя, на которой спит мой супруг, — подумала Сита. — Как хорошо было бы застелить его ложе такой новой, такой нарядной шкурой. 3i напоминало бы ему парчовое покрывало на его ложе во дворне». И она окликнула Раму и показала ему это странное заманчивое животное. — О да, его шкура прекрасна, — сказал Рама. — Я застелю ею твое ложе. — Нет-нет, твое, мой господин. — Нет, твое, любимая. С этими словами Рама схватил лук и бросился в лес, крикнув Лакшману, чтобы он ни на | шаг не отходил от Ситы. — Слышишь? Ни на шаг! Будучи уверен в твердом послушании брата, он увлекся погоней за дичью. Он знал, что его лук не знает промаха. Ведь это была награда, которой его одарил оди* из достойнейших отшельников за то, что он отогнал от его святого алтаря ракшасов, темнь * мучителей жизни. Дав Раме лук, этот носитель мудрости сказал: — Стрела, спущенная с твоего лука, будет оперена огнем. Она без ошибки порази’ каждого носителя зла и всех, кто заслужил смерти. Не расставайся с этим заговоренны*. оружием, оно спасет тебя от гибели, и пусть будет твоя жизнь опорой слабых и угрозой д/ в неправедных. И теперь, погнавшись за оленем, он не смог отделаться от мысли, что преследует не- простое животное, что эта золотая шерсть манит с какой-то странной неодолимой сило^ которую трудно превозмочь. «Не оборотень ли это?» — думал он, стремясь настигнут: небывалую дичь. Но тут же и успокаивал себя, зная, что Лакшман оберегает Ситу, а заман- чиво сияюшая шкура скоро покроет грубое лесное ложе его дивноликой супруги. И мчался все дальше и дальше за убегавшим оленем. Мелькая среди деревьев, то пропадая, то появляясь вновь, Марич заводил Раму в дебр^ а сам беспокойно думал о том, что ведь с Ситой остался Лакшман, и приказ Равана не выпо'- нен. Что же сделать, чтоб не прогневить всесильного своего владыку? И ему в голову пришли новая хитрость: заманить сюда и другого брата. Он громко закричал голосом Рамы: — Скорее! На помошь! Сюда! Услыхав этот зов, Лакшман бросился к лесу, но, вспомнив наказ брата, остановился и нерешительно вернулся к хижине. Встревоженная Сита стала вслушиваться в звуки леса.
yk't — Что это? Мне послышался голос Рамы. Ты слыхал? — Нет-нет, — торопливо ответил Лакшман, — это был плеск дальнего водопада. И в это время до них явственно донеслось: — Брат, скорее! Погибаю! — Беги! — крикнула Сита. — Беги скорее! — Ах, не могу я тебя оставить. Рама велел не отходить от тебя ни на шаг. — Беги! Я приказываю тебе! — Нет, сестра. Не гони меня. Приказ брата для меня важнее. — Трус! Шакал! Ты за себя боишься, — стала гневно упрекать его Сита. — Рама гибнет в лесу, а ты... ты... Я презираю тебя. Слышишь? Презираю. Дай мне твой лук, я сама побегу иа помошь мужу. Не выдержав этих горьких упреков, Лакшман устремился в чашу, откуда продолжал до- оситься слабеющий голос Рамы. Раван же, поглядывавший из-за деревьев и слышавший каждое слово, мигом принял □блик странствующего брахмана-отшельника, прикрылся грубой оранжевой накидкой и на- правился к Сите. Она, поглощенная тревогой, вглядывалась в лес и шептала: — О боги, великие и светлые, вы все видите и все можете, молю вас спасти Раму. Я себя •ринесу в жертву, но только сохраните ему жизнь. Сжальтесь! Ведь он и так лишился всего, «то имел, подарите ему жизнь, не дайте погибнуть. Погруженная в молитву, она не сразу заметила старого отшельника, тихо стоявшего -«вдалеке. Увидев же его, согбенного и молчаливо ожидавшего кониа ее молитвы, она сло- жила ладони и низко поклонилась ему: — Приветствуя тебя, святой отеи. — Будь благословенна, дочь моя, — смиренно ответил ей Раван. — Что ты делаешь лесь, одна в глухом лесу? Как ты сюда попала? Тебе не страшно? — Я не одна здесь. Со мной мой супруг, непобедимый Рама, и его младший брат, от- важный воин. Мне нечего бояться, пока они со мной. Рама и Лакшман догоняют золотого оленя
Легенды и мисры Древней Цндв — Да-да, конечно, нечего. Но подходит ли тебе эта жизнь, эта хижина из листьев и во- ней, этот жалкий очаг? Для такой ли жизни ты создана? — Я создана для такой жизни, которую судьба предназначила моему мужу и повелите лю, — смиренно ответила ему Сита. — Да какой же муж обречет такую жемчужину, как ты, на жизнь в глухом лесу? Что же эт за муж, если по его воле погребена здесь твоя красота, достойная сиять во дворцах вельмо* ных владык? Тебя должны славить все певцы мира, а кто тебя здесь видит? Слоны да олени. — Мне странны твои речи, почтенный. Ты высокородный брахман и служишь бога*, смиряя свою плоть, а говоришь дерзко, как низкорожденный. — О, я говорю только правду, в моих речах истина. — Куда лежал твой путь? — спросила его Сита. — Хочешь, я принесу тебе чистой хо- лодной воды? — Нет. Мою жажду утоляет возможность видеть тебя, любоваться твоими глазами, по- добными лепесткам лотоса, твоими бровями, изогнутыми, как тугой лук, твоими губам** яркими, как созревший плод граната, твоим дивным гибким станом, пальцами твоих но подобными бутонам жасмина... — Остановись, почтенный, — воскликнула Сита. — Твои речи греховны, и не подобаг мне слушать их. Ступай своим путем. И с этими словами она хотела укрыться в хижине, но Раван, отбросив покрывало, вдр\ предстал перед ней в своем истинном, в своем страшном облике, от которого замирал»* сердца всех живых сушеств. Обессилев от страха, Сита смогла только прошептать: — Зачем ты здесь? Что тебе нужно? — Ты мне нужна, прекрасная, только ты, несравненная. Я за тобой пришел. — Оставь меня, нечестивый. Уходи, а не то Рама сейчас тебя истребит. — О, не пугай. Он далеко, он гоняется за моим золотым оленем и не скоро вернето сюда. Идем! — За твоим? — в ужасе пробормотала Сита, теряя чувства от страха. И тут Раван подхватил ее на руки и повлек к своей колеснице, которая через миг ул- взвилась в воздух, залив своим сияньем небо и землю. Очнувшись, Сита увидела, что она стремительно проносится в облаках, а над ней скло- нились десять голов Равана и сквозь свист ветра доносится его резкий тяжелый голос: — Не бойся, дивная, не бойся меня. Мы несемся в сторону полуденного солнца, и скор ты войдешь в мой дворец. Взойдешь по золотым ступеням в прекрасно убранные залы, все склонятся перед твоими совершенствами. Ты будешь первой, будешь главной, будешь; царицей цариц. Не бойся меня, несравненная, не бойся, богиня зари. Взглянув вниз, она увидела лишь мелькающие деревья, быстро исчезавшие за краем земли сверкающие [зеки. Сняв с шеи душистую гирлянду белых цветов, которой Рама утро украсил ее, как жемчужным ожерельем, она незаметно бросила ее вниз. А за ней браслеть красиво сплетенные из душистых трав, и покрывало со своей головы, хранящее аромат е волос. «Если по этим знакам Рама не найдет меня, значит, мне суждена эта страшная о бель?» — подумала она, все же надеясь в душе, что ее супруг обойдет вместе со своим ве| ным братом все леса вокруг, осмотрит каждую пальму, каждый куст и обнаружит, и узнает эти ее скромные лесные уборы. А злонамеренный царь мрака продолжал направлять колесницу к своему золотом» острову и глаз не отводил от поверженной пленницы, от ее бессильных нежных рук, от
устало опушенных ресниц, прикрывших глаза, еше недавно радостно сиявшие, как черные алмазы. Весь ее облик говорил теперь о безмерной печали, об утрате былого счастья, о го- товности проститься с самой жизнью. Раван же ликовал и оглашал пространство криками торжества и победы. Дикая песня рвалась из его груди, разносясь от края до края небосвода. Он пел о своем бессмертии, о том, что ему никто не страшен, что он вырвал у богов это великое право не бояться никаких .гроз и что перед многими его могучими руками бессильно все, что живет и движется по земле. Не были ему страшны ни звери, ни птицы, ни хишные морские твари. Никого он не боялся, этот носитель безумия, и в его песне гремело торжество злых бел. И снова не вспомнил о человеке, ла и не знал он, что в смертного царевича Раму из Солнеч- ного рода вселился сам бог Вишну, носитель высшей справедливости и необоримой правды. Услышал песню низкодушного владыки ракшасов повелитель ястребов, могучекрылый Лжатаю. Выше всех туч кружил он в поднебесье, купаясь в струях ветра и озирая землю. Видел он всех, кто жил в лесах и полях, от самой малой полевой мыши ло тяжелого слона, владыки лесов. Строго следил он за тем, чтобы его подданные не занимались разбоем, а брали лишь столько добычи, чтобы не ослабли от голода крылья и чтобы жили и возрастали их птенцы в гнездах. Кружась в высоте, он увидел сверкающую неземным блеском колесни- иу Равана, проносившуюся в облаках, и от зорких его глаз не укрылся ни сам похититель, ни бедная Сита, недвижимая, сраженная немыслимым страданием. Не колеблясь, он ринулся на это летаю шее чудо, подобного которому он никогда не видел. Страха не было в его душе, и тень его широких крыльев нависла над Раваном, как грозовая туча. — С дороги! — крикнул грозно ракшас. Вместо ответа Лжатаю ударил колеснииу гру- дью, и она закачалась от этого сильного толчка. — Назад! — воскликнул он. — Не добавляй нового греха к своим бесчисленным зло- деяниям! И он стал хлестать Равана крыльями, стараясь сбить его на землю. Но не ракшас упал вниз, а отрубленные его острым мечом могучие крылья великославного царя ястребов. Кровь храброй птицы оросила колеснииу и дождем пролилась на пальмовые роши. — Не пушу! Не полетишь дальше, мучитель жизни! — кричал ястреб и вцепился в жем- чужные края колеснииы острыми когтями. — Полечу, полечу! — победно отвечал Раван и отрубил ему ноги. Бессильно крутясь в воздухе, упало в лес изрубленное тело великолепной птицы, а злодушный ракшас унесся на колеснице вдаль. О ПУТИ БЕЗ КОЛЕБАНИЙ Услышав, что Лакшман бежит по лесу в поисках брата, Марич перестал скрываться и полставил грудь пол огненную стрелу Рамы. Сраженный ею, он утратил облик оленя и обрел в смерти свой истинный ужасный вид. Подошедший к нему Рама сразу понял, что не зря НВ 18?
Легенды и мифы Древней он сомневался, не зря колебания одолевали его во время погони. Охваченный тревогой, он бросился обратно, но когда достиг хижины, не увидел там ни Ситы, ни брата. На его гро\ кий зов выбежал из леса Лакшман и горячо обнял Раму, восклицая: — Какое счастье! Ты жив! Благодарение богам! Какая радость! — Где Сита? — в страхе спросил его Рама. — Сита? — И Лакшман осмотрелся вокруг. — Н-не знаю... Она оставалась здесь. — Как оставалась? Что это значит?! А ты где был? — Я побежал в лес, когда услышал твой зов, твой крик о помоши. — Это не я, это ракшас тебя звал. Да как ты смел меня ослушаться?! Как ты мог оставить ее одну без зашиты?! Где она теперь, где?! Что с ней случилось? И Рама, поддавшись горькому порыву горя, закрыл лицо руками и без сил опустился на траву. — Брат, прости меня, — обнял его ноги Лакшман. — Лучше убей меня, я этого заслу- жил. Но не горюй так, утешь свою душу. Надо искать Ситу. Идем немедленно! Скрепи свое сердие. Идем скорее. Мы найдем ее. Я сейчас осмотрю здесь лес. Рама же протянул руки ко всему, что видел вокруг, обращаясь с мольбой к самой жиз- ни, которую он так любил и всегда оберегал: — Ветер, ты играл ее покрывалом, скажи, что с ней, где она? Иветы граната, вы украша- ли ее волосы, она любила вас, покажите, куда она ушла... Птицы, дети ветра, где она? Пчела лети к ней, и я последую за твоим золотым звоном... Сжальтесь надо мной... Земля, святая Земля, открой мне, где твоя дочь... Нет, я не достоин твоего ответа, и не будет мне проше- ния, пока я не найду ее... Куда, куда мне идти на поиски? Где она? Что с ней? Все вокруг молчало. Поникли ветви деревьев, и закрылись цветы. И это молчание как бы говорило Раме: «Иди скорее. Иши ее. Иди. Мы тоже горюем без нее и будем ждать». Но Рама заметил, что пчела, покружившись вокруг его головы, полетела в южную сто- рону, и туда же устремились все птицы, как бы маня его за собой. И он одолел отчаяние, встал, вознес молитву богам и окликнул Лакшмана. — Не теряй времени, брат. Пополним колчаны стрелами и в путь без промедления! Покинув поляну, они быстрым шагом направились через лес и шли, не останавливаясь, день за днем, от ранней до поздней зари, переплывая реки и одолевая горы, встававшие на пути. Внезапно они увидели следы крови. Она была на широких листьях пальм, на траве и кустах, на земле и вершинах деревьев. — О боги! Что здесь произошло? Это ракшасы кого-то растерзали, — воскликнул Лак- шман. — Неужели это святая кровь Ситы? — произнес Рама, холодея от ужаса. И в этот миг до них донесся стон, и что-то затрепетало в гуще кустов. Бросившись туда, они увидели скомканную, окровавленную кучу изломанных перьев, прикрывавших тело большой птицы. Голова ее была бессильно откинута в сторону, глаза смотрели на Раму, и этот взор уже угасал. Братья узнали его, смелого царя ястребов, который был их другом все дни их лесной жизни. — Джатаю, что с тобой? — вскричал Рама. Он опустился возле израненного ястреба и заботливо положил его голову себе на колени. — Скажи, друг, кто обагрил кровью твои гордые крылья? — обратился к нему Лакшман. выхватывая меч. — Он живым от меня не уйдет!
— Ax, он уже ушел, — еле слышно проговорил /кжатаю. — Это Раван. Он увозил по воздуху на колеснице твою супругу, Рама. Она и в бессилье своем блистала величием. По- чеши, светоч правды... — Она жива? — Она была бледна, как луна перед рассветом, но видела наш бой... Да, она жива... — Куда? Кула лежал путь этого оскорбителя слабых? — К южному океану... К золотой Ланке... Поспеши... Оставь меня... Пришла моя смерть... Прошай... И чистая душа могучей птипы отлетела в обитель вечности. Рама и Аакшман сложили погребальный костер и предали прошальному огню изранен- -ого иаря вольных ястребов, который погиб в неравной битве, как храбрый воин и истин- ~ый герой. Да, не зря люди до сих пор помнят о тех далеких днях: А после завершения обряда К далекой Ланке Рама устремился, Как дикий слон стремится к водопою, Как лев стремится за своей добычей. Преград не видя, удержу не зная, Сквозь дебри страшные неукротимо, Он рвался, целью праведной ведомый, Освободить весь мир от власти зла. Не зная, что рожден для этой цели, Был с детства справедливостью отмечен, Нося в душе пресветлый образ Вишну, Хранителя и правды, и добра. Пройдя с боями через многие земли ракшасов, достигли братья чистой опушки леса и усталые, легли у костра, чтобы предаться ночному покою. Когда луна стала склоняться я краю небес, они проснулись от чьих-то тихих голосов, раздававшихся вблизи. Сквозь прищуренные веки Аакшман разглядел крупных обезьян, сидевших неподалеку и с любо- пытством разглядывавших их. Он стал прислушиваться к их разговору, удивившись, что •ххимаег их язык, близкий к языку людей. — Кто это? — спросила одна. — Это люди, — ответила другая. — Нет, это обезьяны. Из другого племени, — пояснила третья. — Да ведь у них луки! — вскричала первая. — Это охотники! — Тогда их надо убить, — раздался шепот еше одной. — Ишите камни. Расколем им эловы, как орехи. При этих словах Аакшман вскочил на ноги и поднял лук, но Рама сразу удержал его руку. — Не губи невинных, брат, — сказал он и обратился к нерешительно топтавшимся во- круг них обезьянам: — Кто вы и что вы хотите? — Хотим вас убить! — ответила одна из них. — Да за что же? — спросил Рама. — Вы охотники! — воскликнули они все вместе. ГЛ 189
>x%pD Легенды и мисры Древней — Вы ошибаетесь, мы не причиним вам зла. — И Рама протянул к ним руки с открыты*.», ладонями. — Мы просим позволения пройти сквозь ваши земли на юг. — Надо спросить, — ответили обезьяны. — Кого? — Нашего иаря. Его зовут Сугрива. — А где же он, иарь Сугрива? — Он прячется. Он боится. — Кого боится? — пытался выяснить Рама. И тут он услышал повесть о бедах обезьяньего правителя. Без утайки обезьяны расска- зали о том, что у Сугривы есть брат по имени Балин, жестокий и алчный, который много лг старался захватить его трон и недавно достиг успеха в своем злом намерении. Больше топ: он не только отнял власть у Сугривы, но и увел в свою пешсру любимую жену брата, лишм его семейного счастья. И теперь изгнанный из своих владений повелитель обезьяньего нар< да влачит жалкое существование нищего, бесприютно скитаясь по окраинам своих лесов. — Не терплю несправедливости! — гневно воскликнул Рама. — И не прощаю неправдь Где он, этот злонравный брат? Ведите меня к нему. И он взбросил лук на плечо и решительно направился в чашу за обезьянами, радости поверившими каждому его слову. Лакшман следовал за ними, преданный своему долгу быть всегда на страже возле Рамы но не понимая, зачем брат решил прервать их путь и так надолго задержаться в этом иа[ стве обезьян. Вскоре до них долетел страшный шум — трешали ломаемые деревья, словно под удара- ми бури, раздавались громкие удары о землю и чьи-то злобные вскрики. Обезьяны замедли ли свой шаг и стали прокрадываться вперед, прячась за кусты и стволы пальм. — Что там происходит? — спросил Рама. — Бой! — ответили его спутники. — Смертный поединок Сугривы и Балина. Нам стран- но! Мы не хотим победы Балина. Он замучает весь наш народ. Мы боимся его. Тогда Рама устремился к месту боя и в предрассветном сумраке увидел двух огромны • обезьян, плотно охвативших друг друга руками и в смертельной схватке клубками катае шихся по лесу, сокрушая кусты и деревья. — Кто из них ваш иарь, а кто враг? — спросил он сопровождавших его подданных Су- гривы. — Я не знаю, в кого стрелять. — Вот он сверху, нет, теперь уже снизу, а теперь слева, а вот снова сверху... Наконец объятия врагов разжались, и оба враждующих брата разошлись, готовясь • новой схватке. — Вот он, Балин, тот, что у пальмы, скорей, скорей! — зашептали обезьяны. И закипело гневом сердие Рамы, Он поднял лук, разяший без пошады, И стрелы, словно огненные змеи, И встал перед обидчиком жестоким. Лишь только свет зари ветвей коснулся, И лес стал праздновать победу утра, Стрела без промаха пронзила злое сердне, И снова вонарилась справедливость.
Хануман Когда так неожиданно был повержен Балин, захватчик чужого царства и дерзкий похи- титель чужой жены, потрясенный Сугрива упал в ноги Раме и, обхватив его колени, залился слезами радости. Не будучи в силах говорить, он знаками подозвал своего советника, в чотором Рама с удивлением узнал прославленного лаже среди людей Ханумана, мудрейшую из обезьян земли, наделенную многими божественными свойствами. После взаимных почтительных приветствий и речей, выражавших восхищение и уважение, царь Сугри- ва и его советник осведомились о цели появления в их царстве обоих царевичей. И Рама поведал им горь- кую повесть своей жизни, рассказал о похищении Ситы и о том, что они оба стремятся к южному океану, на вол- нах которого покоится остров, а на нем сияет золотыми стенами столица могучего Равана. — Великославный наш друг, — об- ратился к нему Хануман, — я как со- ветник царя должен исполнять свой долг и не допускать, чтобы мысль моя текла лишь по одному руслу, как не- широкий поток. Позволь мне спросить тебя: неколебима ли твоя уверенность в том, что Раван увлек Ситу именно на Ланку? — Такой путь указали мне все живые существа леса, и об этом же сказал умиравший на моих руках Джатаю, иарь вольного племени ястребов. Л ты, премудрый, сомневаешься в пом? — спросил Рама. — В моем сердие нет места недоверию к ним. Но ведь злоумный ракшас исполнен ко- варства. Он мог повернуть колесницу в сторону восхода и захода солнца и в сторону по- лночи. — Да-да, ты прав, советник, — подтвердил Сугрива и добавил, обращаясь к Раме: — Он всегда прав, всегда-всегда. — Что же ты посоветуешь нам, носитель знания? — обернулся Рама к Хануману. — Сейчас надо созвать сюда весь обезьяний народ и послать их на поиски во все страны света. Они найдут Ситу. — Да-да, ты говоришь верно, — поддержал его Сугрива. И когда вестники передали всем повеление собраться к главной пещере, где стоял трон Сугривы, Рама был поражен огромным числом могучих обезьян, рассевшихся вокруг в ожи- дании приказаний своего повелителя. — Советник, —сказал Сугрива, — вели им делать все, что следует, а мы с моими гостя- ми предадимся отдыху. И пока он водил царевичей по своим пещерам, убранным так богато, что они были истинными царскими чертогами, Хануман разделил обезьянье войско на четыре части и 191
Легенды и ми^ы Древней направил их в разные стороны, повелев вызнать и выспросить все о путях дерзкого пох» тителя Ситы. — Но когда же они вернутся? — в нетерпении спросил Рама. — Я не выдержу столь долгого ожидания. — Скрепи свое сердие, друг, они придут сюда к концу сезона дождей. Видишь, ка» клубятся на небе тучи и какой стеной воды отделен мой пешерный дворец от всей землг Поживите с нами, в моем царстве ветвей и пешер, мы будем угождать вам во всем, вы от- дохнете и наберетесь сил. Да, не было другого выбора, надо было оставаться и ждать-ждать... Прошел месяц, за ним другой. Сугрива и Хануман не расставались с царевичами, со- гревая их души горячим сочувствием и окружая их вниманием и заботой. Когда ветер с океана стал гнать с неба дождевые тучи, как пастух гонит с поля стаде коров, Рама все нетерпеливее начал поглядывать в южную сторону и наконец сказал: — Примите слова нашей самой глубокой признательности за ваше гостеприимство, за дружбу и ласку. Но мы не можем больше задерживаться здесь, мы уходим. Прошайте. И в это время вбежала жена Сугривы и стала пританцовывать перед ними, играя оран- жевым покрывалом, то накидывая его на голову, то обертывая им плечи. — Откуда это у тебя, откуда? — вскричал Рама, узнав покрывало Ситы. — О боги, это же ее покрывало! Отдай его мне. — Чье? Что значит «ее»? Оно мое, я нашла его в кустах. Не отдам. Рама сказал умоляюше: — Это покрывало Ситы, моей похищенной жены. Отдай его мне, прошу тебя. — Надо отдать его человеку сейчас же, — непререкаемо обратился к Сугриве Хануман. —, Вели жене отдать эту дорогую для его сердца вешь. — Отдай! — приказал Сугрива. И его жена покорно сделала, что он велел. Рама прижал покрывало к лицу и ощутил родной незабываемый аромат жасмина, koto-i рым Сита всегда украшала свои волосы. Он разрыдался от горя и тоски, не в силах сдержать нахлынувшие на него воспоминания о супруге. — Не плачь, носитель славы, взгляни лучше на вернувшиеся отряды моих воинов, — старался утешить его Сугрива. Когда они вышли наружу, царевичи были крайне удивлены открывшимся им зрелишек- Все вокруг было заполнено воинами-обезьянами, которые гневно потрясали толстыми д\ ' бинами и обломками скал. А впереди стояли, грозно рыча и вздыбив на загривках черную шерсть, тяжелые медведи. Перед этим страшным войском ходил Хануман, отдавая воинам какие-то приказания и выравнивая их ряды. — Вот, иаревич, мои воины, — обратился к нему Сугрива. — Ты помог мне, а я теперь буду помогать тебе. Ты, сокрушитель врагов, должен знать, что я твой союзник в битвах и мой народ не предаст и не оставит тебя в беде. Клянусь тебе в верности! А вы, воины? И все войско дружно вскричало: — Клянемся! Клянемся! Клянемся! — Благодарю, друзья, я верю вам. Но нашли ли вы мою супругу? Я так долго ждал вестей от вас. — Нашли, — ответил воин, возглавлявший отряд, вернувшийся с юга. — Твой путь был правильным, она в плену у Рована на золотой Аанке. 192
Подошедший Хануман преклонил колено перед Рамой и в знак преданности прижал ко лбу край его одежды. — Мы знаем теперь, где она. Пора выступать. — Но медведи откуда? — спросил его Рама. — Воины, ушедшие на север, привели их с далеких гор. Они тоже хотят сражаться с владыкой ракшасов, с этим носителем погибели. Сражаться за правду, за жизнь. — Вперед, на Ланку, на Равана! — вскричал обрадованный Аакшман и кинулся обни- мать вождя медведей и полководцев обезьян. — На Равана! — взревело войско так грозно, что вздрогнул весь лес, как от внезапного порыва бури. О СИТЕ И ХАНУМАНЕ Увидев с высоты небес золотое свечение крыш своего дворца над далеким краем океа- на, Раван победно воскликнул: — Ну вот, моя несравненная, наступит миг, когда твои ноги, украшенные ноготками, подобными лучшим жемчужинам, ступят на землю моего царства. Перестань печалиться, головы моих подданных склонятся до земли перед твоим величием. Когда колесница опустилась на главную плошадь столицы, Раван подхватил на руки без- молвную, обессилевшую от страха Ситу и, поставив ее на золотой помост, оказал: — Подними свой взор, прекрасная, огляди свои владения и свой народ. Здесь все отны- не принадлежит тебе. Требуй, приказывай, казни или милуй по своей воле, никто не посме- ет возразить или не подчиниться. Оглянись же вокруг, твои подданные приветствуют тебя. Когда Сита, собравшись с духом, подняла глаза, ее охватил такой ужас, что она сразу же их закрыла. Ей почудилось, что она попала в царство бредовых снов. На плошади толпи- лись, жадно разглядывая ее, тысячи ракшасов. Никого и ничего страшнее она в своей жизни не встречала. Они не были одинаковыми, но отличались один от другого только разными уродствами. Каждый был исковеркан злобой собственной души, каждый носил печать своих нечистых помыслов, коварных намерений и жестоких поступков. Возле златоколонных зданий с хрустальными окнами, перед фонтанами, изливающими струи благовонной воды, толпилась эта нечисть. Косматые, клыкастые, то огромные, то ма- ленькие, то однорукие, то косоплечие, кривые, красноглазые и вислогубые, толкались они вокруг Ситы, громко цокая языками и резко вскрикивая в знак того, что одобряют выбор своего владыки. Виля, что Сита готова от страха лишиться чувств, Раван прогнал всех с плошали и, ука- зав потрясенной женщине на вход в свой дворец, сказал, стараясь смягчить свой резкий голос: — Взойди по этим ступеням, достохвальная царица. Освяти их прикосновением своих нежнейших стоп. Отныне ты станешь владычицей этого дворца.
5K Легенды и ми^ы Древней |^цц Но Сита увидела, что рядом с дворцом раскинулся огромный сад, все деревья которого были усыпаны цветами и стояли под синим небом, как пышные разноцветные букеты. Ока молча сошла с помоста, молча прошла мимо входа во двореи Равана и скрылась в саду, с каждым шагом углубляясь все дальше под сень благоухаюших ветвей. Раван бросился за ней, но она властным движением руки остановила его и ушла в глу- бину сада. Увидев раскидистое дерево ашока, покрытое ярко-красными цветами, она бес- сильно села на землю, прислонившись к его стволу, и погрузилась в горькое раздумье. Глядя на красные цветы, которые падали на землю и устилали все вокруг, как прекрасный ковер она думала, что этот цвет говорит о горячей любви, о бессмертной, безмерной любви, ко- торой ее сердце связано с избранным ею гордым и благородным супругом, единственны^ ее господином, вершителем ее судьбы. Устремив взор на сверкаюшую вдали гладь океана, она сказала себе, что будет здесь под этим деревом, ждать Раму и смотреть вдаль, пока не ослепнет, пока не умрет. И будет до конца своих дней верить, что он найдет ее и придет, чтобы покарать злого похитителя освободить ее из этого страшного плена. Ветер с океана играл ветвями ашоки, срывал с них яркие цветы, и они падали на по- никшие плечи Ситы, на бессильно лежашие на коленях ее руки, на горестно распушенные неприбранные волосы. И ей казалось, что это повелитель ее души заботливо украшает ее. присылая ей с ветром знаки своей любви. «Пока не ослепну, пока не умру», — шептала она и смотрела-смотрела на мерно бегущие к острову волны. Ани и ночи сменяли друг друга, к застывшей, словно мраморное изваяние, Сите прихо- дил Раван, не терявший надежды пробудить в ней желание стать его женой. Он клялся ей е своей любви, в своей преданности, которая будет бессмертной, ибо он сам бессмертен, он приносил ей драгоценные дары и не мог понять, как это обычная женшина не желает даже взглянуть ни на него, ни на его подарки. — Не печалься, иарииа, — говорил он ей, — доверься мне. Пока я с тобой, никто не причинит тебе зла. Войди во двореи, взгляни на покои, которые я велел для тебя пригото- вить, на их богатое убранство. Сита вместо ответа протянула руки к небу и взмолилась: — Великое Солнце, сожги меня, как пламя погребального костра, чтобы даже голос этого низкого не осквернял моего слуха. — О, не гневайся на меня, ясноликая, — продолжал умолять ее владыка ракшасов. - Посмотри, какими невиданными украшениями и нарядами хочу я тебя одарить. Вот парча, взгляни на ее узоры, их ткали небесные девы из красок зари и блеска молний. А это по- крывало для волос, ты видишь? Оно, как утренняя роза на траве, как сонное дыхание бога ветра. Ну кто из женшин земли видел такие узоры? Подними глаза, посмотри. Видя, что Сита молча отворачивает свое лицо, он зашел с другой стороны и высыпал к ее ногам небывалые драгоценности, приговаривая при этом: — А такие запястья и ожерелья ты видела? Вот эти я отнял у богини рек. Они подобны сверканию струй в ночь полнолуния. А эти рубиновые цветы? Их когда-то носила богиня леса. Они как красные лотосы на озере в час рассвета. Бери, наряжайся, украшай свою дивную шею и нежные руки. Бери! Почему ты ни на что не смотришь? Невыносимы были для Ситы эти речи, исполненные ненужных ей соблазнов. — Вот златокованные венцы с моих голов кладу я перед тобой, покоренный твоим вели- чием. Я буду твоим рабом. Я, непобедимый, самовласт ный, беспощадный царь всесильного
Сзма? на •рака, склоняюсь перед тобой, смертной женщиной, дочерью земли. Чего еше ты хочешь, чего ты ждешь? — Супруга своего, светлого, чистого сына Солнечного рода, я жду. И буду ждать до смерти. И не приближайся ко мне больше никогда! Чтобы даже твоя тень не появлялась возле этого иветушего дерева! Слышишь? Никогда! — гневно ответила ему Сита. И ветер, проносясь над ней, как бы прошептал слова из древних сказаний мудреиов: Гора не может раздавить алмаз, И золото в грязи не потускнеет. Засыпьте жемчуг грудами песка — Он сохранит свой блеск, и цвет, и форму. И раковина будет белизну Хранить в костре пылаюшем и жарком. И даже океанские валы, О тонкий риф разбившись, отступают: Не может сила одолеть того, Кто по природе чист и непреклонен. — Ну хорошо же! — вскричал, разгневавшись, Раван. — Я по-другому украшу твое оди- ночество. Тебе больше не будет тоскливо сидеть здесь в пустом ожидании! И, придя во дворец, он позвал Шурпанакху и велел ей окружить Ситу ракшасками, са- мыми уродливыми и самыми злобными. Его отвратительная сестра, ошутив радость прибли- жающейся мести, отобрала наиболее мерзких из числа своих приближенных и послала их в сад, приказав оскорблять Ситу и издеваться над ней, как им только подскажут их жестокие сердца. Утомленная Сита забылась сном, прислонившись к стволу ашоки. Но скоро ее покой был нарушен визгом и бранью собравшихся в салу ракшасок. С содроганием и ужасом она видела возле себя окруживших ее уродок, терзавших какую-то кровавую добычу и драв- шихся из-за каждого куска. Заметив, что она открыла глаза, ракшаски стали подступать все ближе и ближе, драз- ня ее страшными гримасами и пугая угрожающими жестами. Наконец, осмелев, они стали лергать ее за волосы, тормошить ее обветшавшую одежду и тыкать пальцами то в ноги, то в бока. Несчастная женщина тесно прижалась к дереву и взмолилась к богам, прося или зашиты от этого кошмара, или немедленной своей смерти. И ее молитва оттолкнула нечи- стую силу. Черные косматые прислужницы Шурпанакхи стали отодвигаться все дальше и дальше и убежали, пригрозив, что будут каждый вечер приходить к ней, чтобы причинять ей новые мучения. Истерзанная страхом и болью, Сита приникла к земле и проплакала всю ночь до утра. В дни ее горького плена Рама не находил себе покоя ни на один миг. «Где эта Ланка? Правилен ли наш путь? А если правилен, то жива ли моя любимая? Не разорвали ли ракшасы в клочья ее нежное тело? Как узнать об этом? Кого спросить?» Думая так, он метался ноча- ми без сна на ложе из листьев в окружении спяших воинов своей могучей армии. И в одну из таких мучительных для него ночей он услышал тихий голос Ханумана: — Я вижу твои мысли, герой, и знаю, как болит твоя душа. Я помогу тебе узнать, где твоя беспорочная супруга и что с ней. — Ты? — удивился Рама. — Но как, как?
Легенды и глисты Древней Весела Ханумана и Рамы — Ты ведь знаешь, что я не | просто обезьяна. Я ношу этот об- лик, чтобы быть с этим народов сильным, но беззашитным. Я со-] ветник их паря и их полководеь я им помогаю во всем, так велел» мне боги. Но многое скрыто от этих моих собратьев. Ведь я сы^ Ветра. Мой божественный отеи одарил меня двумя бесиенным>- свойствами. Он дал мне способ- ность менять по желанию свой вид, а еше сообщил мне дар по- лета, волшебного полета, стреми- тельного, как ураган, нет, даже более быстрого, — как поле* молнии или мысли. Теперь, узнав обо мне все, поверь, что я помо- гу тебе найти Ситу. Отпусти меня на рассвете, я полечу на Ланку. Но только дай мне свой перстень чтобы эта страдалииа не испуга- лась меня. Я найду ее, верь мне. Пораженный этим рассказов Рама отдал Хануману перстень со своим именем, и не успело солние окрасить вершины пальм, как эта божественная обезьяна взмыла в небо и исчезла из глаз в одно мгновение. Пролетая нал океаном, Хануман встретился с большой опасностью. В глубинах вод жило жадное чудовище, которое ловило тень того, кто летел над волнами, и этим лишало его сил. А когда носитель тени падал в волу, оно сразу проглатывало его. Так оно питалось живыми существами и пожрало множество легкокрылых птии. Увидав на волнах отражение летя шей обезьяны, эта алчная тварь радостно поймала скользящую тень, и Хануман попал в ее пасть. Но с этой добычей справиться было труднее, чем с птицами. Обладатель волшебных свойств, попав в утробу чудовища, не погиб там, а разорвал его чрево и, предав его такой смерти, снова взлетел в воздух и вскоре опусгился возле золотых стен Ланки. Не желая, чтобы ракшасы, охранявшие город, заметили его, он превратился в кро- хотное существо, подобное мыши, и незаметно проник во дворец Равана. Обойдя все бесчисленные покои и залы дворца, заглянув в помещения для слуг, в спальни жен и в опочивальню самого повелителя мрака, он нигде не обнаружил Ситы. Сначала он по ошибке принял за нее главную жену Равана, которая нежилась на раззолоченном ложе, перебирая пальцами бесчисленные драгоценности, но сразу же понял, что чистая су- пруга Рамы не могла так наслаждаться жизнью в доме другого мужчины. Он выскольз- нул из дворца и пробрался в сад, где до его слуха долетели злобные голоса каких-то женщин, дразнивших Ситу.
£ амо^ма И вот он увидел ее, бессильно сидевшую под иветушим деревом ашокой в окружении визгливых ракшасок, щипавших и толкавших ее. Вскочив на это дерево, он принял свой обыч- ный вид огромной обезьяны и так страшно зарычал на них, что они в ужасе разбежались. Спрыгнув вниз, он поклонился в ноги смертельно испуганной Сите и, отдав ей перстень Рамы, сказал, что ее великославный супруг ведет на остров огромную армию и скоро осво- бодит ее из этого позорного плена. Успокоив сердце Ситы, он стал бушевать в нветушем саду, вырывая из земли деревья и ломая их на куски. Узнав от прибежавших ракшасок о какой-то огромной обезьяне, ломаюшей его сад, Раван велел поймать ее и привести к нему. И вот Хануман предстал перед грозным царем Ланки и стал поносить и бранить его как самого низкого из низкорожденных. Да кто ты такой, — в бешенстве взревел Раван, — чтобы сметь так обращаться ко мне, величайшему из великих, повелителю всех сил зла? С величайшим из великих ты скоро встретишься, — отвечал Хануман. — Пресветлый Рама послал меня сюда, чтобы сказать тебе, что он ведет на бой свою могучую армию. Го- товься защищать свою низкую жизнь. — Ах, вот как, — рассмеялся Раван. — Рама идет на бой? Как ты меня испугал, бедного. А ну-ка! — крикнул он ракшасам. — Зажжем светильник в честь посланца самого Рамы. Привязать ему паклю к хвосту! И поджечь! — Поджечь! Поджечь! — закричали ракшасы все как один и, толкаясь в дверях, кину- лись исполнять повеление своего властителя. — Ну как? Боишься? — спросил Раван. — Очень боюсь! Огонь для меня страшнее всего на свете, — притворно дрожа, ответил ему Хануман. — Пожалей меня, я ведь тебе зла не сделал. — Пожалеть? Я не знаю, что значит это глупое слово. А зла ты мне и не можешь сделать, ничтожная обезьяна. Вбежавшие ракшасы, ликующе визжа, привязали к хвосту Ханумана пучок пылающей пакли и закружились вокруг него в радостной пляске. — Да, я тебе зла еше не делал, — вскричал он, -— но сейчас сделаю! И с этими словами великий полководец обезьян проявил свою божественную мошь. Прочитав про себя заговор против вреда, наносимого огнем, он взлетел, как птица, выбил сапфировое окно и поскакал по крышам ломов, поджигая каждый из них. Великий Ветер, породивший его, мгновенно раздул такое пламя, что вся столица черного владыки превра- тилась в один огромный костер. Крики ужаса наполнили воздух. Невольницы, выбежав из дворца, бросились к океану и укрылись в прибрежных волнах. Ракшасы метались, выскаки- вали из домов, ташили свое имущество и тоже все стремились на берег. От огня оплавились лаже золотые стены и кровли дворца, а Раван, охваченный яростью, направился к своим войскам, чтобы подготовить их к битве. С воинами были его родичи — безгранично преданные ему братья и старший сын, силой и яростью подобный своему отцу. — Готовьтесь к бою! — прогремел приказ Равана. — На нас скоро нападет армия Рамы, надо их разбить и уничтожить всех до одного! Всех до одного! Один из братьев этого владыки зла, Вибхишан, был, в отличие от всех ракшасов, наде- лен справедливой душой и большим умом. Услышав такой приказ, он сказал Равану: — Выслушай меня со спокойным сердцем. Ты совершил страшное дело, похитив чистую жену благородного мужа. Ты навлечешь беду на весь наш народ. Отошли к нему Ситу, про-
Легенды и шу тебя. У тебя тысяча жен, и среди них есть истинные алмазы красоты. Верни ему Ситу, • он уйдет. — Никогда! Ни за что! — прорычал Раван. — Я добьюсь ее любви, и если она потребует я изгоню всю тысячу красавиц из своего дворца. Я должен унизить Раму, и весь мой народ будет знать, что я отомстил за свое поражение на состязании женихов. И я отомщу так, что весь мир содрогнется. А ты мне больше не брат, если это мое стремление тебе чуждо. Я от- рекаюсь от тебя! Уходи! И Вибхишан ушел и укрылся в лесу, не желая участвовать в битве, порожденной бес- честием. Другой же брат Равана, огромный, как гора, Кумбхакарна, выпив целое озеро крови за- резанных для него людей и зверей, спал непробудным сном на берегу и не видел ни пожара в столице, ни мечущихся в страхе ее жителей, ни взволнованных воинов, готовящихся воз- ле него к бою. Спал, сотрясая землю тяжким храпом, и видел во сне новые жертвы своего кровавого пиршества. О ПЕРЕПРАВЕ ЧЕРЕЗ ОКЕАН Вернувшись к Раме, могучий советник Сугривы поведал ему всю правду о том, что тво- рится в царстве ракшасов, и рассказал, как Сита, преданная ему, неотступно ждет или его прихода, или своей смерти. Разгневанный герой безудержно двинулся во главе армии к берегу океана. Тысячи ты- сяч мошных обезьян и широкогрудых медведей ломились сквозь чаши, оставляя за собой широкий лесной проход, покрытый вывороченными из земли деревьями и кустами. Рама узнал главное, что хотел узнать, — Сита жива. Сита ждет его, а воины тьмы со своим кри- водушным правителем заслужили небывалой кары. И он их должен покарать, он должен избавить землю от их злодейств и низкой лжи. Достигнув к ночи берега, омываемого кипучими валами, катившимися от самого края небес, все остановились, не зная, как же им переправиться через эту беспредельную пучи- ну. И тогда Рама сказал: — Я выжгу всю эту воду своими огненными стрелами, которые страшны всему живому и неживому на земле. Предадимся отдыху до рассвета, а затем пройдем по сухому дну на остров. Но когда звезды густо осыпали небо, перед неустрашимым царевичем предстал сам Океан в облачении из жемчуга и сотен бесценных камней. Почтительно сложив ладони, он промолвил: — Скажи мне, о воин, преданный правде, к чему ты произнес такую страшную угрозу? Что ты хочешь от меня? — Я хочу найти путь для моего войска через твои воды. И поэтому я их выжгу до дна.
ио — О, не делай этого, прошу тебя. Бесчисленное множество жизней, поддерживаемых только моими водами, погубишь ты безвинно. И этот грех навсегда отяготит свою душу. — Но как же найти другой путь на остров? Вот ты, стоящий передо мной в своем мер- иаюшем драгоценном одеянии, можешь ли за этот жемчуг купить здесь на безлюдной земле миллионы лодок для моей армии? Чем ты мне можешь помочь? И Океан ответил: — Да, я могу тебе помочь. Но лодки тебе не понадобятся. Пусть все, кто пришел сюда с тобою, бросают в мои воды скалы, камни, кусты, деревья и даже пучки камыша. Я обешаю тебе, что все это будет прочно лежать на моих волнах, силою которых я удержу все, что будет брошено. Солние еше не успеет уйти на покой, как ты увидишь перед собою широкий мост до самой Ланки. А теперь прошай и усни под плеск прибоя. И Океан исчез, растворившись в сиянии луны и блеске волн. А Рама погрузился в глу- бокий сон, и наутро, откинув все сомнения, приказал своим могучим воинам делать то, что сказал ему Океан. Грохот ломаемых скал сотряс берег, стволы огромных деревьев летели в воду, как шеп- ки, и — о чудо! — ничто не тонуло, и мост вырастал на глазах с такой небывалой скоростью, словно его строили сами боги. Ураганы проносились над океаном, темные валы вздымались до небес, но здесь, где созидался этот чудесный мост, вода была тихой и такой нерушимой и твердой, словно отлитая из серебра. Передавая друг другу камни и бревна, воины про- двигались от берега все дальше и дальше, и вскоре передние их отряды увидели, как вдали нал кипучими волнами засверкали золотые кровли столицы Равана. И первым их увидел Рама. — Лакшман, Сугрива! — позвал он. — Оставьте работу, бегите ко мне. Я вижу остров. Наша цель близка. Все, кто услышал его зов, приблизились к нему и в восторге обнимали друг друга, благо- дарно кланялись застывшей тихой воде и радовались тому, что скоро вступят в бой. И когда мост был завершен, Рама первым вступил на землю врага, и готовность к жар- кой неотвратимой схватке охватила всю его душу. Рядом с ним стал брат, преданный и стойкий, к ним подошли Сугрива и Хануман, а за этими военачальниками грозным спло- ченным строем стали полководцы яростных медведей и мошных обезьян. По мосту же шли и шли бесчисленные отряды воинов, и скоро вся земля острова вокруг столицы покрылась этой могучей армией, словно тучами, насыщенными молниями и громом. Город Равана был окружен высокими стенами с коваными воротами. Стены высились в четыре ряда, а между ними были вырыты глубокие рвы, где в воде кишели крокодилы и огромные хищные рыбы. Неприступной казалась эта столица, но истинных смельчаков ни- что не устрашало. Надо было любой иеной избавить землю от черной нечисти. Как звери, ракшасы свирепые бродили В своей неукротимой страшной злобе И жадно пили человечью кровь. А их владыка, беспощадный Раван, Как сгусток яда, ненависти, мрака, Всю землю отравлял своим дыханьем, И в океане зла тонули люди, И ждали долгие века героя,
Легенды и ми^ы Древней ДОнд- Что мог бы эту силу одолеть. Но вот на Ланке появился Рама, Как острый меч, карающий и гневный, Как ослепительно сверкающее пламя. И силы жизни встали против смерти, Скрестятся светлые и черные мечи, Кто победит — грядущий бой покажет. О БИТВЕ Осмотрев все укрепления столицы Равана, полководцы армии Рамы решили разделить часть ее на четыре отряда и каждую из них направить на взятие ворот, а всех остальных воинов подготовить к открытой битве с выступившими для обороны ракшасами и для штур- ма стен. В груди каждого из нападающих кипели неукротимая жажда битвы и воля к победе. Раз- махивая булавами, сделанными из целых деревьев, и потрясая тяжкими камнями, воины- обезьяны возбужденно прыгали, ощущая в сердце жгучее стремление скорее начать сраже- ние, а медведи с натопорщенной шерстью казались громадными, как скалы, и видно было, что сила их необорима, а клыки сверкают, как двулезвийные кинжалы. — Трубите вызов! — повелел Рама, и тотчас звуки боевых раковин разнеслись нал зем- лей и морем. Но никто из столицы Равана сначала не принял этого грозного вызова. Вдруг Дакшману пришла в голову страшная мысль: а что если Раван убьет Ситу, когда Рама побелит в этом бою? Он подошел к брату и сказал: — Повремени немного! Я подумал, что... — Сейчас время битвы, а не дум, — перебил его Рама. — Берись за лук. — Подожди, выслушай меня. Можно попробовать перехитрить ракшасов. — О чем ты? В мире никому не удавалось их перехитрить! Где твой меч? — Но если... но если они погасят светильник жизни Ситы, что с тобой будет тогда? Эти слова сдержали боевой порыв Рамы, но через миг он собрал все силы своей души и ответил брату: — Не за себя и не за Ситу я пришел на эту битву. Надо погасить это страшное пламя зла, выжигающее в душах людей правду и добро. Судьба, которая нас привела сюла, сильнее нашей воли, наших чувств и лаже нашей жизни. Отбрось все колебания, иди к воинам. Вы- зывай врага на бой! И Лакшман закричал звучно и грозно: — Эй, Раван, влалыка тьмы! Где ты там прячешься? Великий Рама вызывает тебя на бой! Выходи! По этому сигналу все войско бросилось на осажденный город. Обезьяны карабкались на стены, перепрыгивали рвы и дробили булавами головы оборонявшиеся ракшасов. Медведи 290
взломали ворота и ворвались на улииы столицы. Толпы ракшасов бросились им навстречу, выбежали на берег, и в страшной кровавой битве сплелись тела сражающихся противников. Прибрежный песок вздымался до небес, реки крови стекали в океан, воздух наполнился тучами стрел, и до облаков долетали отблески сверкающих мечей. Но Раван не показывался. Он надеялся на то, что его воины истребят и войско, и воена- чальников нападавших. Непрерывно прибегали во дворец вестники, сообщая о ходе битвы, и он ждал того мига, когда придется самому взяться за оружие. И тут до его слуха долетел голос Лакшмана: — Где ты, повелитель шакалов? Одолей свой страх, тебя ждет преславный Рама. Тогда Раван приказал разбудить кровожадного Кумбхакарну. Тот появился, зевая и по- тягиваясь, и спросил лениво: — Зачем я тебе, брат? Я еше не выспался, а меня беспокоят твои гонцы. — Сейчас не время спать! — закричал на него Раван. — Рама напал на Ланку. — Ну и что? Отдай ему Ситу, и он уйдет. Обозленный этим ответом, Раван взревел, как взбесившийся слон: — Сита должна быть моей по всем законам зла! И от законов я не отступаю, это знают все. Иди на бой! — Пошли сначала своего сына, — лениво ответил Кумбхакарна. — А уж затем пойду и я, если он не справится с врагом. — Позвать сына! — вскричал Раван и отослал Кумбхакарну, который сразу же снова завалился спать. Сын же Равана был не только хитрым и подлым, как все ракшасы, но обладал колдов- ским уменьем превращать одни веши в другие. Получив приказ отиа немедленно убить Раму и Лакшмана, он сразу превратил свои стрелы в смертельно ядовитых змей и, явившись на поле боя, стал посылать их одну за другой в обезьян и медведей, сражая их насмерть, а сам приближался постепенно к центру схватки, где бились братья-царевичи. И вот невдале- ке, в гуще рубки он увидел Лакшмана и, приняв его за Раму, осыпал градом змеиных стрел. Они впились в тело юного героя и напоили его ялом, страшным ядом, который сразу убивал и львов, и слонов, а затем приняли свой обычный вил змей и незаметно уползли, извиваясь под ногами воинов. Аакшман не ошутил боли, не нашел ран на своем теле, но почувствовал внезапно смер- тельную слабость, свет померк в его глазах, и он упал на землю, не слыша и не видя больше ничего вокруг. Когда Рама увидел его, бездыханно лежащего на окровавленной земле, ему показалось, что это его собственное сердце пронзено стрелой и его покидает жизнь. Припав к телу брата, он стал в слезах звать его и восклицал: — Лучше бы меня унесла смерть, а не этого юношу, еше жизни не видевшего и не изве- давшего счастья, юношу чистого и лишенного грехов. За что, за что нас так нешално карает судьба? За что мне это горе? Я не переживу смерти моего любимого, такого преданного мне брата. Смерть, возьми мою душу, она мне больше не нужна. Услышав эти горькие слова, к Раме поспешил Хануман. — Друг мой, — сказал он, — это еше не смерть. Твой брат отравлен. Но смерть не за- медлит прийти за ним, если ему не помочь. — Кто же может здесь помочь? И как? Вокруг кипит страшный бой, и помощи ждать не- откуда. Мне не избыть моего горя! 201
Легенды и мисры Древней ДОнд*» — А я, сын Ветра, говорю тебе, что не пройдет и минуты, как он встанет с земли. В дале- ких северных горах растет трава, дар богов. Она вернет его к жизни. Жди меня и не печаль своего сердца. Жди! И, не дожидаясь ответа Рамы, Хануман взвился в небо и быстрее мысли полетел в сто- рону полуночи. Не успел Рама снова обнять тело брата, как о землю возле них ударилос- что-то тяжелое и раздался голос Ханумана: — Вот, я не имел времени искать траву, я сорвал и принес тебе всю вершину горы. Вот они, эти целебные лепестки, вот эти. И он растер траву в ладонях и быстро смазал тело Лакшмана ее свежим соком. Веки лежащего воина вздрогнули, поднялись, и в следующий миг он уже вскочил на ноги и спросил: — Где мой лук? Мой меч? Где враги? Рама, потрясенный этим невиданным чудом, прижал Ханумана к своей груди и мог толь- ко промолвить: — Тебя люди никогда не забудут. Никогда! Они будут поклоняться тебе, как божеству. Теперь же — в бой! А сын Равана, будучи уверен, что сразил стрелами-змеями самого Раму, вбежал в трон- ный зал и торжествующе закричал: Рама благодарит Ханумана за спасение Лакшмана
— Ну все, мой всесильный отеи, победа за тобой! Я убил Раму! — Раму? Ты не ошибаешься? Где же его голова? Почему не отсек? Почему не принес? Надо показать ее Сите. — Вели подать мне золотое блюдо и большой стеклянный шар. — О, мы это легко сделаем. Принесенный шар тут же путем колдовства он превратил в голову Рамы и подал отиу. Раван радостно понес это блюдо со страшной окровавленной головой в сад, чтобы по- казать Сите и сказать ей, что она теперь наконеи-то свободна от своих супружеских уз. Но, зная о лживости и коварстве низкодушного иаря ракшасов, Сита вновь с гневом от- вернулась от него, так как больше всего она верила своему сердиу, а оно не давало ей вести о таком несчастье. Она знала, что ее бесиенный супруг жив, и ждала, ждала мига его победы. — Уйди и унеси подальше этот обманный ужас, — сказала она с отвращением. — Я не верю тебе. Иди и встречай свою смерть от руки моего всеславного супруга! Он ждет тебя там, где кипит битва. Иди, трус! Почему ты здесь, когда все воины сражаются? Твоя гибель уже неотвратима. Ступай! Но Раван опять не вышел на поединок со своим главным противником, подумав, что ведь никакое существо из живущих на земле не может принести ему смерть. И снова не вспомнил о возможной гибели от руки человека. Он был озабочен только тем, чтобы по- скорее очистить остров от всех напавших врагов, и на этот раз послал в бой кровеядного Кумбхакарну. И когда прозвучал еше раз звонкий голос Лакшмана, вызывавший на бой са- мого темнодушного иаря ракшасов, перед армией Рамы появился раздутый, как огромный бурдюк, мохнатый, как гора, поросшая лесом, Кумбхакарна. — Что вы пишите здесь, крысы? — кичливо спросил он. — Слишком много чести для вас — вызывать на бой самого Равана. Сразитесь сначала со мной, ничтожные. Где этот Рама? Я буду биться с ним. Из рядов нападавших выступил вперед не знавший страха Лакшман. — Нет, — сказал он, — с тобою мой солниеподобный брат биться не станет. Я прини- маю этот бой. Тогда униженный этими словами Кумбхакарна взревел, как раненый тигр: — Сейчас ты, наглей, первым падешь от моей всесильной руки, а уж затем и твоего хваленого брата постигнет та же участь. — Смельчаки не хвастают, а сражаются, — ответил ему Лакшман. — Тогда берись за копье, — заорал его противник. — На копье я опирался, когда учился ходить, — с усмешкой молвил юный храбрей и сильным ударом выбил копье из руки Кумбхакарны. — А меча моего ты не боишься? Бери в руки меч! — потребовал ракшас. — Ну мечом-то я играл еше в колыбели, — продолжал смеяться нал ним Лакшман. И они сшиблись в поединке. Могучий, но неповоротливый Кумбхакарна бросался на царевича, как скала, летящая с горы, но тот легко увертывался от его ударов, а сам наносил ему бесчисленные раны. Истекший кровью, гигантский ракшас обессилел и упал на землю, испустив дух. Вылетевший снова на битву сын Равана был тут же, на месте, сражен огнеперой стрелой Лакшмана, и иарю ракшасов не оставалось теперь уже ничего другого, как самому идти принимать бой с врагом, пришедшим расплатиться с ним за неслыханное оскорбление.
Цепенды и ми^ы Древней |^мдм* Когда он явился на поле битвы, величественный и ужасный, излучая мрак и держа в сво- их руках разнообразные мечи, булавы, кинжалы и луки, сердиа многих воинов армии PaMi* дрогнули. Они перестали терзать побеждаемых ими ракшасов и расступились, очищая ме- сто для главного, решающего поединка. И Рама бестрепетно выступил навстречу Равану, властным жестом отослав в сторону всех своих военачальников. Началось великое противостояние двух могучих воинов — но- сителя Добра и владыки Зла, и все вокруг замерло в ожидании исхода этого боя. Поединок был долгим и беспощадным. Искусно владея небесным луком, Рама успевал своими стрелами отражать и разбивать в воздухе летящие в него копья, стрелы и булавь Равана. Казалось, что небо покрылось сплошной тучей из этих смертоносных орудий, но движения Рамы были столь стремительны, что его стрелы, оперенные огнем, как бы слива- лись в тканую сверкающую завесу, ограждавшую его от смертельной угрозы. Он не только отбивался от оружия Равана, но и разил врага своими меткими ударами. Первое тяжкое ранение он нанес, вонзив ему копье в грудь и поранив несколькими стрелами его головы, а затем бессчетное число стрел посылал он в могучее тело всезлобного противника, но тот не погибал от них, а с еше боль- шей яростью метал в Раму секи- ры, боевые молоты и дубины с острыми шипами. И тогда бого- нравный герой как бы услышал в своей душе голос самого Вишну, светлейшего из светлых богов: «Пора!». И вспомнил, что среди его стрел есть одна, всего лишь одна, дарованная ему на тот миг, когда честь и правда должны бу- дут решающим уларом поразить неправду и бесчестье. Выхватив из колчана эту рас- каленную стрелу, напоенную та- кой силой, которая несла гибель самому великому злу на земле, Рама бестрепетной рукой послал ее в серлие Равана. Затмилось небо, и черными валами покрылся океан, когда рухнуло на землю безжизненное тело властителя тьмы, праздно- вавшего много веков в своей душе черное торжество побед над све- том и жизнью. И засияло вновь на небе солн- це, и заиграли его отблески на утихших волнах, запели птицы в Рама убивает Равана оживших деревьях, и радостным
кличем победителей огласилась земля. Он пронесся над горами и лесами по всем царствам мира, и все живые существа узнали, что сражен владыка мрака и победила справедливость. Оставшийся в живых брат Равана, Вибхишан, которого боги в отличие от всех ракшасов наделили справедливой душой, припал к ногам Рамы и промолвил, рыдая: — Я не могу не горевать, не гневайся на меня, даритель света, ведь я лишился всех своих родных. Но не могу я и не видеть, что постигла их кара по тяжким их грехам. По- зволь мне призвать сюда людей, жителей острова, загнанных в далекие пешеры жесгокими воинами моего брата. Пусть помогут они мне сложить погребальные костры, чтобы предать всеочишаюшему огню останки всех погибших в этой страшной битве. И Рама благословил Вибхишана, разрешив ему совершить погребальный обряд, и сказал: — Тебя, одаренного знанием правды, я оставляю здесь как правителя Ланки. Буль добр к своим подданным, и пусть они навсегда забудут черное время, которое провели под вла- стью темнодушных ракшасов. А теперь прошу тебя проводить меня туда, где укрывалась все это время моя многострадальная жена. Вибхишан, который знал все тайные ходы и выходы столицы, провел Раму ко входу в дворцовый сад. Затем он вернулся на поле битвы, а за Рамой последовали не покидавший его ни на миг Лакшман и охранявший их обоих Хануман. О СИТЕ И РАМЕ Ракшаски, терзавшие Ситу, разбежались, напуганные грохотом битвы, доносившимся с берега в тишину сада. Вздрагивала земля и сотрясались деревья, осыпая на траву плоды и листья. Но Сита не испытывала страха, не думала больше о своих мучителях, не призы- вала смерти. Она ждала Раму. Она знала, что темные силы не устоят перед могуществом его света и правды. Она ждала. Забыв об отдыхе, ни на миг не предаваясь сну и забвению, она вслушивалась днем и ночью в долетавшие к ней боевые крики, свист стрел и тяжкие удары палиц. Слышала она и звучный голос Лакшмана, вызывавшего Равана на битву, визг ракшасов, рычание медведей и воинственные вскрики обезьян. И вдруг — тишина. Долгая немая тишина. О боги, что она могла означать? Неужели?.. Нет-нет! Не могли победить эти нечистые коварные твари, порожденные тьмой и сеюшие тьму в душах людей. Нет! Не мог- ли! Значит, их одолела армия Рамы? А если... все-таки? Her! Всесветлые боги не допустят победы зла, ведь тогда на земле никогда не воскреснет вера в силу добра и правды. Как же жить, если наступит такой мрак?.. Но почему, почему так тихо, и никто не шлет к ней вест- ника победы? Она то металась между деревьями, замирая от страха, то обнимала ствол ашоки, так долго дарившей ей приют и успокоение, но сердие ее трепетало в груди, не нахоля себе по- коя и не зная ответа ни на один из терзавших ее вопросов. И внезапно она ясно расслышала чьи-то шаги. Сюда кто-то шагал уверенно и твердо, прямо к ней.
Легенды и ми^ы Древней Инд- И не успел еше он показаться в гуше кустов и деревьев, как она уже узнала его. По зву- ку таких знакомых шагов, по донесенному к ней ветром родному его дыханию. — Будь навеки благословен этот миг! Благодарение небу! — вскрикнула Сита и припала к груди супруга, смеясь и плача в порыве безмерного счастья. И заплясали, закружились над ними ветви дерева ашоки и осыпали встретившихся су- пругов дождем своих красных иветов, словно набросили на них свадебное покрывало. Лак- шман и Хануман преклонили колени, сложив ладони в знак приветствия, радости и глубоко- го уважения к этим любяшим, стойко претерпевшим все муки такой долгой разлуки, но не предавших своего чувства и нерушимой верности. Но что это? Почему Рама стоит недвижно, как каменное изваяние? Почему его сильные руки не охватывают, не прижимают к сердцу эту супругу, рыдаюшую от радости? Почемч он отвернул лицо и не смотрит в ее глаза, наполненные слезами и светящиеся безграничной любовью? Приблизившись к нему, Лакшман и Хануман, недоуменно взглянув друг на друга, реши- лись обратиться к нему: — Брат, — неуверенно произнес Лакшман, — я не вижу радости в твоем взоре. Ведь ты достиг пели, к которой стремился, и вот с тобою снова твоя безупречная супруга. Что же ты молчишь? Почему отворачиваешься от ее дивного лица? Отчего не хочешь успокоить ее исстрадавшуюся душу? — Да, и я не верю тому, что видят мои глаза, — добавил Хануман. — Супруг должен быть первой опорой для своей верной жены, а ты, великославный, по-моему, нарушаешь этот древний завет. — Нет, не нарушаю, — твердо ответил Рама. — Моя жена провела много дней во вла- дениях другого мужчины. Он осквернял ее нечистыми помыслами и взглядами. Я не могу принять ее как свою супругу после этого. — Опомнись, Рама! — не выдержал этих слов Лакшман. — Сита ждала тебя, не приняв ни одного дара от другого. Вот она перед нами, взгляни же на ее рваную, ветхую одежду, на ее руки без единого браслета, на пальцы без единого кольца. Как ты можешь так унижать ее? Как ты смеешь сомневаться в ее верности? Прости меня за эту дерзкую речь, но ты со- шел с дороги правды. — Ла, в уголок ее накидки завязан только перстень с твоим именем, что я принес ей от тебя, прилетев на Ланку, — сказал Хануман. — Я не понимаю тебя, человек. Ведь я видел, как она гнала прочь домогавшегося ее ракшаса. Она была верна тебе, эта безупречная жена. — Я знаю это, — ответил Рама. — Это знаем мы четверо, стоящие здесь. И знает каждый листик каждого дерева этого сада. Но люди не знают. И как я могу заставить их поверить? Какой пример я им подам, взяв в дом жену, пробывшую столь долго с другим мужчиной? Что они скажут? И как будут сами после этого верить в устои собственных семей? Об этом вы подумали, укоряя меня сейчас? И тут Сита отошла от мужа и сказала голосом окрепшим и твердым: — Ты прав, господин моей жизни. Прав, как всегда и во всем. Идем на плошадь. Созо- вите всю армию и всех жителей Ланки. Пусть все увидят, виновна ли я перед тобой. Проговорив это, Сита молча прошла садом и направилась мимо разрушенного дворца Равана на берег, где догорали тысячи погребальных костров. Остановившись перед собравшейся толпой и стоявшей в стороне армией Рамы во главе с Сугривой, она обратилась ко всем со словами, исполненными неколебимой воли:
— Я провела много дней с чужим мужчиной, с повелителем ракшасов, который низ- ким обманом выманил и выкрал меня из дома моего благонравного супруга. Ничем я не могу доказать свою чистоту и свою верность супружескому долгу. Люди не поверят моим словам, и во многих семьях сможет воцариться нечестивость. Поэтому прошу я вас разложить самый большой и высокий костер. Еше один, последний. Я взойду на него. И если я нечиста, мои истлевшие в огне останки вы сможете выбросить, куда захотите. Я сказала! Все в изумлении обернулись к Раме. Но он стоял, глядя перед собой все так же твердо и неподвижно, и не произнес ни слова. Тогда Хануман принес и положил в основание костра первое бревно, а за ним стали ледовать и многие люди и обезьяны. Когда костер был сложен,. Сита велела Лакшману под- жечь его со всех сторон и бестрепетно вошла в охватившее ее пламя. Стон пронесся по толпе, и все в ужасе закрыли глаза. Но вдруг раздался чей-то голос, звучавший нездешней силой: — О вы, живушие на земле, взгляните без страха и сомнения. И все увидели, что в костре стоит кто-то неведомый и огромный в одеждах, сияюших как блеск молний, и имеюший на голове своей языки пламени вместо волос. Это был сам великий Агни, бог земного огня. Он держал на руках Сигу, которой не повредил смертель- ный жар костра, и, поставив ее на землю, сказал: — Вот перед вами самая чистая и непорочная из всех женшин мира, самая верная и преданная жена. Нет на ней ни малейшего греха, она невинна перед супругом, людьми и богами. Прими ее, доблестный герой, носитель правды, и боги благословят вас потом- ством. Сита подарит тебе двух дивных ясноликих сыновей, которым суждено продлить великославный Солнечный род. О ней будут вечно помнить все живушие на земле. Она прошла самое страшное из испытаний — испытание огнем, и ее беспорочность несо- мненна. Проговорив это, великий Агни исчез, растаяв в воздухе, а костер рассыпался пеплом. Рама протянул руки к Сите, и она припала к его груди, эта праведная и чистая женшина. И откуда ни возьмись, все вокруг озарилось разноцветными отблесками, и перед Рамой опустилась воздушная колесница Равана. Взойдя на нее вместе с Ситой и Лакшманом, Рама почтительным жестом предложил в ней место и Хануману, а затем обратился ко всем со- бравшимся: — Нет у меня слов, способных выразить чувство безмерной моей благодарности до- блестным воинам армии Сугривы, и ему, великому полководцу, и всем его военачальникам. Мы избавили мир от страшного зла, и пусть царит покой в ваших сердцах и мир между мольми. Протайте все, и да сопутствует вам счастье. Срок моего изгнания кончился, и мы возвращаемся к Айодхью, в свою родную столицу. Вы все навсегда мои желанные гости, и я ваш друг до конца своих дней. В низком поклоне склонилась перед ним толпа, а когда подняли они глаза, то увидели, что в синей небесной высоте летит сияюшая чудесная колесница, уменьшаясь с каждым мигом и как бы растворясь в свете солнца. Слух о победе Рамы достиг обитателей его царства за один день. Каждый житель лесов, будь то слон, тигр или муравей, передавал эту новость друг другу, прося поскорее сообшить ее другим. Через Гангу этот слух перенесли рыбы, и вся Кошала узнала, что возвращается законный наследник престола.
Легенды и мифы Древней |^«д* Летящие на колеснице к ночи достигли Гранин своей страны. Взглянув вниз, они увидели море огней, как будто их царство, все его города и деревни охватило пламя. Но не пожары это были, не о беде, а о великой радости вешали эти огни. На всех оградах дворов, на кры- шах всех домов, на террасах и окнах стояли тысячи тысяч зажженных светильников, пылали воткнутые в землю факелы, и даже по рекам плыли огоньки в спущенных на воду глиняных плошках. Все светилось, все сверкало, и счастьем сияли глаза людей, встречавших своего справедливого правителя после столь многих лет разлуки с ним. В далекой Индии, жемчужине земли, И в наши дни все прославляют Раму, И время справедливости и мира Зовут с тех пор словами Царство Рамы,
li
ОТ АВТОРА Слово «индуизм» определяет в научной литературе и публицистике наиболее древние традиционные формы религиозной системы индийцев в отличие от других этических и религиозных учений — буддизма, джайнизма и ислама. В русской литературе это назва- ние укоренилось в XIX веке. Оно возникло не в среде коренных жителей Индии, а в среде тех военачальников и правителей соседних стран, которые исповедовали ислам и начиная с X века приводили на земли Индии свои захватнические армии. Первой областью, где стало распространяться их влияние, были северо-западные земли этой страны. От назва- ния главной водной артерии этих земель — реки Синдху-Хинд-Инд — и произошли слова Индия и хинду (индуизм). Сами индийцы именуют свою страну Бхарат, а индуизм определяют как дхарму, или санатана-дхарму, т.е. религиозный закон. Дхарма охватывает собою всю сложную систему религиозных, этических и социально-правовых установлений, которые постепенно склады- вались в среде населения страны за последние 5 тысяч лет. Со времени Средневековья • твердилось название «хинду» применительно к приверженцам дхармы, а от этого слова произошло и русское их название «индус». Это название не следует путать со словом «индиец», которое относится ко всем без ис- ключения коренным жителям Индии, где бы они ни находились. Индус — это приверженец индуизма (дхармы), а индиец — это гражданин Индии вне зависимости от его этнической, религиозной или партийной принадлежности, лаже если он живет вне своей страны, но не принял гражданства какой-либо другой страны. В среде населения Индии, численность которого уже превысила I млрд чел., индуизм исповедуют 80%, мусульмане составляют 12%, и нечетко определяется число членов дру- гих конфессий — буддистов и необуддистов, джайнов, христиан и др. Переписи выделя- ют иногда в отдельную конфессию приверженцев так называемой религии племен, но по своему исконному содержанию эти верования настолько плотно сближаются с индуизмом, что всех членов этих «отсталых» племен следует включать в число индусов: в этой среде распространено почитание тех божеств, которые во многом уже стали и продолжают ста- новиться объектами почитания и в среде индусов. Попытки выявления корней индуизма приводят исследователей к вопросу о происхо- ждении и истории двух главных этнических массивов, ставших задолго до нашей эры осно- вой сложения населения Индии. В конце прошлого века была открыта на северо-западе страны древнейшая археологическая культура, получившая в науке название Цивилизации долины Инда, или иивилизаиии Хараппы (по названию одного из ее городов). Начало этой цивилизации датируют V—IV тыс. до н.э., а упадок — II тысячелетием. Возможно, это была культура городов-государств, подобных современным ей городам Шумера и других стран Передней Азии. Создавшее ее население знало орошаемое земледелие, скотоводство, стро- ительное дело, многие ремесла и искусства. Больше того — оно создало письменность, знаки которой, явленные на многих печатях и таблицах, еше не расшифрованы. Эта циви- лизация охватывала обширную область, вплоть до верхнего течения Ганга и до побережья Аравийского моря. Судя по найденным изображениям, а также по более поздним описаниям в памятни- ках литературы, ее создателями были люди, отличавшиеся чертами негро-австралоидного расового типа. По всей видимости, их предки населяли земли Индии с древнейших вре- 211
мен — некоторые ученые связывают их происхождение с жителями тех островов, которые остались над поверхностью воды в незапамятные годы погружения в океан континентов Лемурии и Гондваны. К таким остаточным территориям относят Австралию, острова Океа- нии и Индонезии, юг Индии, Нейлон, Мадагаскар и юго-восточные районы Африки. Эти утверждения подтверждаются сходными чертами в антропологическом типе жителей этих земель и в целом ряде элементов их материальной и духовной культуры. Те черты их религии, которые удалось выявить по изображениям на таблицах и печатям Хараппы, говорят о том, что люди тех давних времен уже знали многие культы, вошедшие впоследствии в индуизм. Другой, более поздний вклад в процесс формирования этой религии внесли племена арьев, приходившие в Индию волна за волной с конца III и до завершения II тыс. до н.э. В на- уке признается, что они стали приходить с земель Восточной Европы. Более того — поиски исходного их очага привели многих ученых (как западных, так и индийских) к мысли, что это должны были быть области Приполярья. Это подтверждается наличием в самых древних памятниках литературы на санскрите — языке, который лингвисты единодушно отнесли к индоевропейской языковой семье, — целого ряда указаний на природные реалии Крайнего Севера: на белую землю, белый (молочный) океан, долгую ночь и беззакатный день, на По- лярную звезду, северное созвездие Большой Медведицы и т.п. Вхождение санскрита в одну семью с европейскими языками не могло быть случайным, а оно было твердо установлено учеными. Всем ясно, что из Индии, куда пришли арьи за- долго до н.э., их язык к европейцам никак проникнуть не мог. Гле же мог выработаться уровень установленного сходства? В XIX веке родилась мысль, что по ряду выявляемых по- казателей их следует связать с Арктикой. Долго не могли прийти к согласию в вопросе о ледниковом периоде, но в XX веке было доказано, что последний ледник сполз в Ледовитый океан в XIII—XII тыс. до н.э. Доказано, что Гольфстрим повернул в ту эпоху к северу, и установилось там теплое вре- мя. Палеоботаники определили, что земли севера были тогда покрыты лесами и травами так что создались условия, при которых дошедшие туда люди могли развивать новые формы хозяйства. Там начались процессы постепенного складывания их родовых групп в племена и возникали племенные союзы, налаживались взаимные контакты между укрупнявшимися человеческими коллективами, а это неизбежно приводило к появлению сходных слов и по- нятий. Сюда и восходят корни сложения индоевропейской языковой семьи, равно как и сохраняющееся до наших дней сходство тех форм религиозно-магических представлений, которые выявляются при исследовании язычества у всех индоевропейцев. Лингвисты и религиеведы определили также, что наибольшее число элементов сходства прослеживается в языках и религиозных представлениях арьев и славян — почти забытые после эпохи язычества славянские божества и связанная с ними терминология, как и по- верия, обнаруживаются в индуизме, а сотни слов санскрита могут быть безошибочно сопо- ставлены со славянскими языками в большей степени, чем с другими европейскими. Пройдя постепенно по землям Восточной Европы (т.е. по землям будущей России) и продолжая контакты с переселяющимися группами протославян, арьи по достижении Чер- ного моря двинулись в III—II тыс. в сторону Индии. Их подтолкнуло к новым перекочевкам наступившее длительное время засухи, несовместимое с их кочевым хозяйством. О дли- тельном их пребывании на славянских землях говорит множество сохранившихся до наших дней названий рек от Русского Севера до Черного моря.
После прихода в Индию арьи стали оседать на землю и осваивать новые жизненные условия, заимствуя многие навыки у местного населения и при этом физически с ним мешиваясь. Век за веком арьи соединяли свои религиозные представления с теми, что ' ыли известны доарийскому населению, равно как и свои правовые институты с мест- ными. Арьи, исконно сформировавшиеся в более северных областях, отличались европеоид- ыми чертами внешности — светло окрашенной кожей, светлыми или каштановыми волоса- •и и чисто-голубыми или серыми глазами. Местные же жители обладали, в соответствии со своей расовой принадлежностью, довольно темной кожей, темными же, а часто и черными волосами и очень темными глазами. Наличие в среде населения Индии людей, отличаю- щихся признаками обеих рас с разной степенью их выраженности, является прямым ре- > чьтатом многовекового процесса физического смешения потомков представителей двух основных этнических массивов далекой древности. В процесс формирования здесь индуизма при участии и тех, и других этносов вошли ерты, порой противоречащие одна другой, но многовековое совместное проживание в лной стране привело к их постепенному согласованию и объединению в одну систему. Арьи внесли в нее такие элементы, как: 1) представления о сотворении мира верховным богом Брахмой, веру во многих богов, связанных с ним своим происхождением и предна- значенными им деяниями, а также утверждения о существовании полубогов; 2) принеся Индию сложившийся в их среде патриархальный строй, они внесли в общество новые семейные устои; 3) наличие деления на три основные социальные группы: а) брахманов- креиов, б) кшатриев-воинов и охотников и в) вайшьев — всех прочих, занимавшихся раз- ными вилами хозяйственной деятельности. Доарийское же общество Индии характеризовалось тем, что, во-первых, очень действен- ны еше были матриархальные отношения (в пантеоне было множество властных богинь); во-вторых, занятием населения было в основном земледелие, а не кочевое и полукочевое скотоводство, как у арьев; в-третьих, в религиозных воззрениях видное место занимал то- темизм, а также поклонение божествам рек, гор, камней и растений. В новое формирующееся религиозное мировоззрение, постепенно становившееся об- щим для всех жителей страны, как и в складывавшиеся правовые отношения, комплексно вошли эти разные составные части. И если военачальники арьев, их кшатрии, проводи- ли частые захватнические войны, обретая новые территории проживания, то их духовные наставники, брахманы, придерживались политики сближения законов, принятых у разных групп, и постепенного приведения местного общества к почитанию главных святынь арьев. Среди этих святынь важнейшее место занимали Веды — сборники гимнов и молитв, по- священных богам арьев. Эти книги носили характер запомненных текстов, передававшихся многие века от поколения к поколению без права вносить в них хоть малейшие изменения. Первая из четырех Вед — самая священная и непререкаемая — Ригведа была завершена уже после прихода арьев в Индию, к концу II тыс. до н.э., а записаны были эти тексты уже в первые века н.э. Брахманы стали также постепенно вводить в свое сословие и местных жреиов, игравших в обществе заметную роль, и вместе с ними вырабатывали приемлемые для всех формы богопочитания. Так формировались сливавшиеся из двух источников нормы индуизма. Результатом этого процесса явилось сходное, а часто и единое для всех отношение ко всем богам и святыням, но при отсутствии в индуизме объединяющей и возглавляющей церковной ор-
Легенды и глифы Древней |г|нд- ганизаиии — каждый храм имеет свою группу независимых жреиов, молящиеся могут по- сещать любой храм, посвященный любому из богов или группе богов. Всеми принимаются без отчуждения любые изображения божеств, и все в ходе веков приняли мифы и сказани- касающиеся богов, их деяний и проявлений. Всеми признано, что Веды являются основе' представлений о величии богов и о необходимости ежеминутно сверять с ними свою жизнь И почти всеми были приняты указания на великую роль брахманов, обладающих исключи- тельным правом чтения и преподавания Вед. Из культов обеих этнических основных массивов в индуизм вошли и обязательные жертвоприношения — некоторым божествам приносят кровавые жертвы (вместо коров постоянно упоминаемых в Ведах, в Индии жертвой стали буйволы, а коровы заняли месте священных животных), а другим — бескровные (иветы, плоды, сладости, рис и т.п.); прг вержениы доарийских культов сохранили (главным образом на юге) самоистязание как при- несение своей плоти в жертву; стало распространенным и пронесение идолов из храма в храм или к водным источникам, что всегда сопровождается многолюдными процессиями новым для пришедших на эти земли арьев стало поклонение идолам и само искусство и\ высекания из камня: в своих перекочевках арьи ранее таких идолов не изготовляли — есть указания в источниках, что они, видимо, перевозили в своих кибитках небольшие деревян- ные фигурки богов. Можно перечислить еше много крупных и мелких черт, вошедших в рамки индуизма из культов разных народов Индии, равно как и черт, связанных с формированием кастового строя, с правовыми отношениями, семейными структурами, обычаями и т.д., — все это будет относиться к характеристике индуизма как крайне многообразной и разветвленной системе, включившей в себя и религиозные воззрения, и нормы социальных отношений (до сих пор во многом направляемые и регулируемые этой системой). Разделение нижеследующего текста на три части чисто условно и отражает попытка разделения богов индуизма на тех, что воспеваются в Ведах и связаны с доиндийским периодом жизни арьев, — они описываются как обладающие светлым обликом, и на тех, что вошли в пантеон индуизма из числа божеств, которые почитались доарийскими на- родами и которых они представляли себе как обладателей черт внешности, свойствен- ной им самим. Старания мудрых авторов религиозных законоуложений и проповедников, направляе- мые в течение ряда столетий на то, чтобы сблизить и возвести на равную высоту всех богов, вне зависимости от разнящихся внешних их черт, способствовали тому, что в представле- нии верующих сложились образы, в которых часто сочетаются и светлый, и темный облик. Так возникло, например, убеждение, что бог арьев Вишну мог перевоплотиться в Кришну, само имя которого означает «Черный». Равно как и темный обликом Шива стал в иконо- графии индуизма представать и в черном, и в белом цвете, слившись с ведическим богом Рудрой и обретя имя Шива-Рудра. Вторая же и третья части текста посвящены рассказу о тех многих, обычно невидимых, но занимающих прочное место в религиозном мировоззрении индусов, существах, которые встречаются во всех мифах индуизма Это небесные гении, волшебные девы, полубоги, дру- зья и недруги богов (сочетающие в своем облике черты людей, птиц и животных) и демоны. В верованиях индусов им отводится немалая роль, равно как и тем пророкам и отшельни- кам, которые своими духовными подвигами могли заслужить уровень божественности и даже влиять на волю и деяния богов.
Автор руководствовался желанием показать богов индуизма такими, какими их видят и любят индусы. Несмотря на то что за последние полторы тысячи лет в Индии сложилось иного религиозно-философских школ и течений, боги индуизма, вне зависимости от их происхождения и исторических корней, равно царят в мироощущении всех верующих, аб- солютному большинству которых и в голову не придет мысль, что значение, величие и сила богов могли некогда определяться отношением к ним той или иной группы людей, той или «ной общности. Все множество богов индуизма обладает надмирной сутью и заслуживает внимания, почитания и послушания. И главное — нетребовательной любви. Таковы основы индуизма. Каждый человек, родившийся в семье индусов, по самому факту своего рождения счи- тается принадлежащим к индусской обшине. И каждый с детства узнает и запоминает мно- жество мифов и преданий, касающихся богов и богинь, добрых и злых гениев и духов. Эти знания прежде всего вводятся в сознание ребенка женщинами семьи, а затем, подрастая, он услышит их от странствующих сказителей, узнает их в игре артистов народных театров и • видит изображения самых разных персонажей мифов в храмах, где они представлены и в »иде обьемных скульптурных фигур, и в резьбе, и в рельефах на стенах, колоннах и высоких •:рышах. Во всех лавках стены украшены яркими картинами на бумаге, несущими те же изо- бражения, и такие же картины во множестве продаются на каждом углу и на рынках в селах и городах. Так что все узнанное в детстве постоянно закрепляется в памяти и поддерживает религиозный настрой души. Читатель встретит ниже краткое изложение тех мифов, которые наиболее широко из- вестны жителям Индии. И поскольку и персонажи мифов, и их сюжеты часто трактуются крайне разветвленно и неоднозначно, здесь приводятся наиболее популярные их варианты. Автор пытается отразить образы богов в том виде, в каком они наиболее часто встречаются в храмах, на домашних алтарях и на иконах. Неисчерпаемое количество сюжетов и описаний, содержащееся в Махабхарате и Ра- маяне, издревле служило источником вдохновения для творцов прекрасных произведений искусства — скульпторов, резчиков по камню, живописцев и мастеров художественных ремесел. И на тканях и на храмах видны фигуры богов, богинь, небесных гениев, великих мудрецов, людей, животных, сиен из мифов и т.п. Это иллюстрации к существующим из- древле «устным книгам», это непрерывно созидаемая летопись индуизма в самых разных его аспектах и проявлениях, это длящаяся веками эстафета передачи духовной культуры от поколения к поколению. Каждое храмовое или бытовое изображение несло и продолжает нести информативную функцию, служа также поводом для того, чтобы лишний раз вспом- нить или рассказать эпизод, сюжетно связанный с данным изображением. Особенно широкого размаха строительство храмов и искусство их декоративного убранства достигло в эпоху Средневековья — с середины I тыс. н.э. по XVII век. Возводи- лись не только отдельные храмы, становившиеся с каждым веком все более обширными и богатыми, но и огромные комплексы храмовых зданий и даже целые города храмов. Индию по справедливости называют музеем под открытым небом, и, хотя многие храмы уже не функционируют, к ним все время тянется цепь паломников — приходят то семьями, то группами, а то и процессиями, отдавая дань интереса и любви как прекрасным произведе- ниям национального искусства, так и неисчерпаемому многообразию изображаемых сюже- тов индуизма и тому удивляющему европейцев отзвуку, который эти сюжеты порождают в душе каждого индуса.
ЧАСТЬ I СВЕТЛОЛИКИЕ И ТЕМНОЛИКИЕ БОГИ Люди не помнят, но мудрецы помнят. Люди не знают, но знают мудрецы. Те, кто удо- стоился высокого дара божественного знания. Те, кто заслужил этот дар, неуклонно пройдя путь тягчайших испытаний. Те, кто, живя среди людей, презрев все земные соблазны и не шадя своей плоти, молча выносил голод и жажду и не боялся страданий. Те, кто проводи1 сотни лет в неустанном почитании богов. Те, кто преклонялся перед ними, нетленными и вечными, существующими и несуществующими, перед ними, что есть вся вселенная. Великим этим мудрецам даровано зрение, которым они могли проникать в прошлое и будущее. И только они передавали людям знание, только они сообщали его другим смерт- ным. Только они могли поведать о деяниях великих богов, научить людей истинному почи- танию этих владык вселенной и предостеречь смертных от грехов, влекущих за собой гнев бессмертных. СОТВОРЕНИЕ ЖИЗНИ Некогда мир был окутан мраком без блеска и света. И всюду простиралась! олько вода без пределов. Океан владел землей, и лежала она на дне его, в глубинах глубин. Он облада* необоримыми силами, был грозен и скрывал в себе огонь и свет и множество даров для грядущих жизней. И возникло в пространстве Золотое Яйцо. Бог Брахма (Южная Индия. Камень, VI век) В сокровенной его сердцевине таило Зародыш. Его силы возрастали в медленном ходе сотен веков. И вот он разбил скорлуп\ яйца и разделил ее надвое. И вышел. И стал первобогом, стал Брахмой. Одной половине скорлупы он повеле- сделаться небом, а другой указал путь вниз чтобы стала она в токе времен земной твер- дью. Чистым воздухом заполнил он простор от неба до земли, а затем посвятил мысль свою и дух свой великому делу творения. Он создал все, что должно существовать на зем- ле, в воде и в небесных сферах. Он создал год и стал Прародителем времени и меры времени. Необоримой силой своего духа он по- родил сыновей, назначив им стать владыка- ми существ, богов, демонов и всех добрых и злых сил. Из своего чела он произвел мо- гучего и властного бога, принявшего имя Рудра.
Из пальиев правой своей и левой ноги Брахма тогда же произвел бога света и богиню -очи. Они сочетались нерушимым браком, и поэтому не бывает света без тьмы. По его велению засветились в небе солние и луна, а с ними и мириады звезд. От многих потомков Брахмы стали возникать и многие боги, а всего их явилось числом в тридцать три •ысячи, тридцать три сотни и еше тридцать три. Но тогда же народились и враги богов — многие асуры и демоны, чем обозначились и все грядушие битвы между силами света и мрака. Но тогда, появившись в образе вепря, бог ошутил, сколь тяжело земле лежать на дне океана, этого безмерного пространства, заполненного сумраком. В сердце бога вспыхнула мобовь к будушим существам, которым предназначено жить на земле, и он погрузился в пучину и поднял на мощных своих клыках всю землю из водных глубин. И украсилась она горами и реками, травами и лесами. Появилось на земле великое множество существ — ро- дились и сильнейшие гиганты, и слабые человеческие детеныши, и те, кто живет в реках, и те, кто летает в небе, и те, что ползают, и те, что селятся в древесных кронах. И тогда самого белого из пернатых, дивного северного гуся, избрал Брахма для себя как своего неразлучного друга, а также возницу. И с тех пор они всегда и всюду видны вместе — Брахма в светлых одеждах и белоснежный сильный гусь, несущий бога на себе. Так создал мир всесильный Брахма. Так возникла и утвердилась жизнь. ОБРЕТЕНИЕ БЕССМЕРТИЯ На краю земли простирался далекий океан. В его волах хранилась великая тай- на напитка бессмертия — амриты. И боги, и враждебные асуры жаждали бессмертия как высочайшего из благ. Того бессмер- тия, что избавляет от недугов и старости и от ухода во тьму. Всесветлый бог Вишну сказал: — Все вы, и боги, и асуры, перестаньте враждовать. Направляйтесь к тому океану и начинайте вместе сбивать мутовкой его воды. Так вы добудете амриту, скрытую в его недрах. Вняв его словам, устремились все к океану. Но тут же сомнение одолело асу- ров: если они соединят свои силы с силами богов, то кому потом достанется амрита? Боги успокоили их, пообешав отдать по- ловину волшебного напитка. Стали они все вместе думать: где же достать такую огромную мутовку? И снова дал им со- вет всемилостивый Вишну, пояснив, что нет мутовки лучшей, чем большая тяжелая Сиена пахтанья молочного океана
Легенды и ми^ы Древней |^нд- гора, и нет для такой мутовки лучшего шнура, чем великодлинный змей, известный всем ка* Шеша. Общими усилиями оторвали они от земных корней огромную гору и обернули ее змег ным телом. Но побоялись, что воспротивится океан и изольет на землю свои обильные воды. Испросив его разрешения, узнали, что не будет он гневаться, если и ему уделят ча- стицу амриты. Так с общего согласия взялись боги и асуры за хвост и голову змея и стали поочередно тянуть его, врашая гору, погруженную в океан. Вращали они гору дни и ночи, сотни лет вращали непрестанно. Кипел океан, змей Шеша извергал из пасти огонь и дым, клубились тучи над водой, изливаясь обильными дождям» на этот огонь. После прошествия срока побелели воды океана и стали молоком. А затем и этого молока сбилось масло. Из новых молочных вод вознесся в небо ясный месяц, сия* холодным светом. Вслед за ним возникла богиня Лакшми в белоснежных одеждах. А затем — белый конь и много разных волшебных существ. И тут, где только белое возникало из белого появился внезапно и сверкающий, как радуга, драгоценный камень. Вишну украсил им сво* грудь, чтобы все узнавали его по этому знаку. И наконец из вод возник бог-целитель, вознося в поднятых руках белый сосуд, наполненный амритой. Сразу же поднялся крик и разразились споры. Все тянулись к сосуду, стремясь захва- тить желанный напиток. Но Вишну, видя этот спор, взял владычной рукой сосуд и дал богам выпить амриту. Не смогли перенести этого разгневанные асуры. Они ринулись на богов, и вспыхнула у океана невиданная битва. Сверкали в небе отблески золотого оружия, остры • стрел и мечей, искры взлетали к тучам, и все вокруг казалось охваченным небывалым све- том. Боги, одаренные доблестью и величием, являли себя в облике огня. Тогда Вишну, вла- дыка солнечного диска, бросил его во врагов, и они отступили, скрывшись под землю. В наступившей тишине пресветлая богиня Лакшми направила свои стопы к Вишну. Эта богиня счастья и красоты склонилась перед ним, сложив ладони в знак избрания его своим супругом. Проходят века за веками, но эта божественная пара, дарующая радость и помощь во всех добрых усилиях, неизменно предстает перед теми, кто верит и молится. Так стали бессмертными боги. Так обрели они силу всегда, во все времена миловать праведных и карать грешников. А люди и демоны могли отныне обрести бессмертие, только вымолив его у богов как высшую милость. ИНДРА — СИЛА И ВЛАСТЬ Далеко за северными горами лежит царство одного из могущественнейших богов, чье прекрасное имя — Индра — славят все на земле. Он повелевает грозами, раскатывает гром над землей, мечет огненные молнии и про- ливает дожди над долами и горами. Он всегда сжимает в правой руке смертоносное свое оружие — ваджру, подобную двуглавой палице, и всегда готов метнуть ее во врага. По силе своей он взял себе в спутники огромного белого слона, явившегося из океана, когда добы- вали амриту. Это он, Индра, стал своей могучей рукой вращать вокруг Полярной звезды все светила небес, подобно колесу гончара. И это ему, великому, известны все дела людей и, видимо, все, что происходит в мире, как будто у него множество глаз. Его, и никого другого, зовут Тысячеглазым и славят за готовность всегда явиться на призыв о помощи: он видит, он знает, и он поможег. 21в
Был некогда Индра не только могуч, но и неукротим нравом. Был он также прекра- щен видом, и к его ногам склонялись в по- слушании многие земные и небесные краса- зины. Не могли противиться ему ни чистые левы, ни верные жены и ни одна из женшин, которые, как известно, грешны по своей природе. Не останавливался Индра перед .бийством мужей и даже отшельников, если ему не хотели подчиняться и не почитали его, как должны были почитать все смерт- ные. Бог-воитель не терпел отказов и воз- ражений. Но однажды прогневил он бога ма- стеров Тваштара. Он разжег его гнев тем, что безрассудно убил его сына. И Тваштар возжаждал мести и решил создать нечто невиданно ужасное, нечто непобедимое. Плодом его стараний оказался огромный и непомерно сильный змей Вритра, извергаю- щий из пасти всепожирающее пламя. Этот Вритра сразу же направился в земные пре- делы и стал вершить зло. Он заковал реки, превратив их воды в камень, ломал и сжигал деревья на их берегах. Затем он ринулся в небо, сорвал солнне с его пути и скрылся с ним во мраке глубочайшей бездны. Весь мир охватила непроглядная тьма. Погасли зори, и перестали сиять рассветные созвез- Бог Инлра на мифическом белом слоне (индийский рисунок) дия — божественные братья-близнецы Ашвины. Те Ашвины, что всегда встречали восход солнца. Те Ашвины, что самим появлением своим на утреннем небе приносили исцеление богам и людям от страха, таяшегося в ночной темноте. Их все почитали как волшебных врачей, спасителей страждущих. Их ждали перед наступлением каждого угра. Им молились с любовью и надеждой. Но вот и они исчезли. Ужас охватил людей, и даже боги в страхе смотрели на мерцающую высоко в небе оди- нокую Полярную звезду и на слабые светочи созвездий, что кругами ходили вокруг нее. Аа, испугались все, но только не Индра. Он решил вступиться за своего любимого дру- га, за светлое солнце, за Сурью, умеющего непрерывно лить на землю тепло и ласку. И без колебаний ринулся он в темную бездну, чтобы вызвать на смертный бой неправедного Ври- тру. В этой битве Индра не шадил себя, не думал о тяжких своих ранах и ожогах, не знал страха. Текло время, проходили дни за днями, но бой не стихал. Люди на земле поддерживали его пением молитв и гимнов, славили его силу и муже- ство, надеялись на его победу. И не отводили глаз от неба, ожидая первого проблеска рас- света. Но наступившая ночь все длилась и длилась. А они пели, не переставая, замирая от страха и молясь:
Легенды и ми^ы Древней Ла достигнем мы благополучно другого края ночи... Того края, которого даже не видно... Так пели жрецы, и так вторили им все вокруг, не умолкая: О Индра, я хочу достигнуть широкого света, Исключающего страх! Ла не погубит нас долгий мрак... Как ты раньше храбро убивал, Так убей нашего врага, о Индра! Индра убивает Притру (рисунок С. Потабенко) Эти слова, эти мольбы вливали} в сердце сражающегося бога но- вые силы, и бой кипел, не стиха* ни на миг. Наконец Индра раско- лол голову врага своей смертонос ной ваджрой, и Вритра испусти* дух. Солнце взлетело на небеса и все озарилось светом долгогс дня. Охваченные радостью люди встретили ликованием коней та- кой долгой ночи, и всюду зазвене ли песни-хвалы богу-победителю. Звучные слова новых песнопении разносились над берегами океана над водами и горами: Этот бог Индра, восхваленный, Лля смертного освободил солние.. Индра поднял солние на небо, Чтобы долго можно было видеть его... Аа, надолго воцарился светлый день. Счастливые жители земли приносили любимом*» богу щедрые жертвы, возлагая на костры «кравью» — всегда только свежее мясо. Они го- товили в изобилии для Индры любимый им напиток сому, дарящий бодрость и силу этом\ богу, божественному вождю истинных мужей. Ублаготворив бога, напитав и напоив его, они обращались к нему, прося о помоши в исполнении желаний, мечтая о победах, о до- быче, о рождении многих сыновей. И исполнял он их мечты и просьбы. Так велик Индра, что все другие боги признали его своим царем и владыкой воздушных пространств. И так прекрасно его царство, что назвали его раем Индры, Сваргой. Этот рай насыщен красотой и населен дивными созданиями небес. И в Сваргу приходят все храбрые воины, снискавшие славную смерть в честном бою. Они наслаждаются пением небесных красавиц и вкушением неземных яств. Славен Индра, бог-воитель, покровитель истинных мужей.
£}*- M-fr*oy'' СУРЬЯ — ДАРИТЕЛЬ СВЕТА Пресветлый Сурья, владыка тысячи лучей, сотворенный в дни начала мирозданья и освобожденный могучим Индрой от черного змее-дракона, неустанно ларит свет и тепло. Он — небесный огонь, он — соратник богов, он — друг всего, что произрастает и дышит на земле. Он — Адитья, властелин солнечных месяцев, носяших его имя. Сурья явился в первые дни творения. Из пальца своей правой ноги произвел первобог Брахма светлого сына Дакшу. а тот в числе многих дочерей своих первой породил прекрасную Адити. Она затем дала жизнь и Сурье и его брату Вишну, во всем ему помогавшему. Прекрасен был Сурья, подобно своей ма- тери, но одиноко ходил он по небу — никто не желал разделить с ним ложе, опасаясь паляще- го его жара. По прошествии времени один из отцов добродетельных дочерей решил, что надо умерить этот жар. Это был бог, именуемый «Вседелатель». Не существовало во вселенной тех веществ, которыми не мог бы он овладеть, пересоздать их или сотворить нечто еше не бывшее. Он смело отделил от тела Сурьи части- цу его раскаленности, подрезав его лучи. А за- тем без опасений отдал ему в жены свою лочь. Из обрезков же лучей, упавших вниз, он сделал оружие для богов — мечи, стрелы, тре- зубец для Рудры и сверкающий острейший диск для Вишну. Счастливый в браке Сурья породил дочь. Она носила имя Тапати — «Теплота». Своей неземной красотой Тапати восхищала всех. Безукоризненным было сочетание членов ее тела и несравненна добродетель. Когда насту- пила пора ее зрелости, Сурья, озабоченный поисками подходящего ей мужа, остановил свой выбор на одном земном царе, прославив- шемся блеском своих полвигов. От ее брака с этим царем произошел на земле род благород- нейших правителей, именуемый Солнечным. Сто пятьдесят поколений этого славного рода безупречно правили царством, озаряемые с небес сиянием своего предка Сурьи. Рано утром восхол Сурьи возвещают два его сына-близнеца — светлые Ашвины. Их лю- бят все жители земли и радостно славят, прино- ся им жертвы в ожидании рассвета, восхищаясь блеском этих утренних созвездий: Сурья, бог Солнца (камень, XIII пек) 221
Легенды и мифы Дрееней И'*- А ведь правда же, о Ашвины, Вас называют утешителями... К нам летите, о два прозорливиа, На птицах-конях, как два сокола... Рано утром приносите жертву, Торопите Ашвинов... Привезите вы двое нам богатство И все дары, приносящие счастье. Но не только мать Ашвинов была супру- гой Сурьи. Любимой спутницей его жизни стала и Ушас, богиня зари с розовой гру- дью и светлыми пальцами. Он дарил свою страсть и небесным девам, и даже земным красавицам. Так, одна из них, царевна Кунти, узнала однажды от мудрейшего отшельника тай- ное заклинание, которым можно призвать к себе любого бога. И вот по ее призыву к ней приблизился Сурья и овладел этой чистой девственницей, вернув ей в виде своего дара нетронутость, но лишь после того, как она даст жизнь его сыну. В долж- ное время она родила преславного Карну, Бог солниа Сурья в небесной колеснице который появился на свет в золотом пан- цире, приросшем к его телу, и с золотыми серьгами в ушах. Он стал в жизни своей превосходным воителем и непобедимым храбре- цом. Не знал он имени своего отца, так как скрыла царевна свой проступок, но всей душой он безотчетно любил солнце и каждый вечер долго шел за ним, провожая взглядом великое светило, уходяшее на закат. Великосветлый Сурья проносится по небу на золотой колеснице, влекомой семью крас- ными конями. Но Сурья же и сам колесо солниа, катяшееся нал землей. Злобный змее- дракон Вритра захватил в те времена это сияюшее колесо и надолго скрыл его в глубочай- шем мраке. Каким бы его ни видели люди, всегда и для всех светил и будет светить Сурья желанный, Сурья любимый, Сурья прославляемый. Взошел яркий лик богов... Он заполнил собой небо и землю, воздушное пространство. Сурья — дыхание жизни.,. Сегодня, о боги, на восходе солниа Переправьте нас через узость, через бесчестье. Свет Сурьи разгоняет ночные страхи, отражает нападения демонов на богов и на людей. Его всегда страшатся злые и всегда славят и будут славить праведные.
АГНИ — ВМЕСТИЛИЩЕ ЖАРА Владыками земли стали изначально три великих бога — Сурья, Индра и Агни. Саму сущ- ность огня представляет собою Агни — в небесах он является жаром солнца, меж небом и землей вспыхивает он молнией, а на земле горит кострами и пожарами. Семь языков Агни — это и семь лучей Сурьи, и семь его алых коней, это свет и жизнь. И немыслима жизнь без жаркой силы Агни. Он — это и рождение, и смерть. По моши своей он равен Индре, и он так же теплоносен, как Сурья. Подобно Сурье, пересекает он вселенную по своей воле и, подобно ему, скрывается во мраке океана и вновь рождается как дитя вод. Сурья насыщается его теплом и дарит ему свой свет. А Индра насыщает по- сылаемые на землю грозовые молнии той силой, которую отделяет от себя Агни. Пылкая его сила ограждает человека от многих угроз и способствует излечению болезней, обо- гревает жилье и дает жар для приготовления пищи. И великое дело издревле совершает Агни, сжигая на кострах плоть жертвенных животных, вознося богам их пишу, приноси- мую смертными. Поэтому назван он устами богов и их кормильцем. И сам он слизывает своими многими языками жир, растопляемый на жертвенном костре, и кровь, изливае- мую плотью. За это носит он и имя Кравьяд — Кровеядуший. Плоть людей, расставшихся с жизнью, превращает бог Агни в дым погребальных костров, и называют его за это Носитель знамени из дыма. С этим его дымом возносятся души усопших в небо, в ту обитель, где пребывают питри — души пред- ков. Из этой дальней сферы видят питри все дела земные, ожидая ис- полнения потомками искупитель- ных молитв и принесения жертв. Люди воспевают этого владыку огня, ошушая, как сердца их напол- няются восхищением и страхом. Страхом перед необоримой силой Агни. Глядя в пылающее пламя, видят они множество его ярких и жадный языков, то считая, что их семь, а то прозревая лишь три, а иногда и два. Редкое иконописное изображение бога Агни: семь его рук - это семь языков пламени, три ноги - это три сферы проявления его энергии, а два липа - это всеохватностъ огня Чаше всего предстает Агни перед ними трехглавым, имеющим три жарких рта и держащим в го- рячих своих руках три повода, ко- торые направляют бег коней Сурьи в небе. Видится он иногда и двуглавым, несущим знамя дыма. И поют люди гимны Агни, богу юному, нестареющему, вечному. От самой глубокой и глубочайшей древности, с того мига, как люди укрепились на зем- ной тверди, стали они восхвалять Агни — опору жизни, защитника и карателя, яркого, как 223
Легенды и гимены Древней солнце, и отмеченного дивным сиянием. Непрестанно славят они его, любуясь его чисты сверканием и боясь его гнева, мошь которого неодолима. Агни не знает препятствий во вселенной и всегда находит для себя жертву. Любимо. своей пищей полагает он тело ягненка или зрелого барана, неотделимое от жертвенного кс стра. Желая добра этому богу, люди даже в изображениях Агни придают ему эю животнек располагая его у ног бога, как бы даря ему эту плоть, что быстро насыщает. И молятся ему, всегда скрытому в быстром потоке жизней, но всегда готовому вырвал ся из укрытия. Молятся, призывая его запылать лишь по воле и желанию человека. И на деляют его множеством имен, отражающих все его великие качества, все его проявления трех мирах, все его облики. Молятся, стараясь молитвой снискать его помощь и направил его гнев против своих врагов. В каждой мельчайшей частице всего сущего скрыта сила Агни — в тучах и водах, в ж» вотных и растениях, в живущих и умирающих, во всем свободном и во всем плененном. Слава вечномогучим богам. Слава Сурье, слава Индре и слава Агни, непрестанно жи вушему. И ВОЗНИКЛО ВРЕМЯ Не было Времени до начала творения, как не было верха и низа, как не было того, чт существует, и того, что не существует. Только первобог Брахма мог мыслью своей охватил все, что будет. Зная, что на земле зародится жизнь, а с нею появятся и люди, всесильны, твореи прозрел величины и отмерил ими и малое, и великое, и величайшее. Этими величи- нами предстояло людям измерять Время. Двум женщинам назначил он неустанно заниматься прядением: одна будет всегда, вс всех грядущих веках, выпрядать белые нити, а другая — черные. Ведь сын и дочь Брахмы созданные им из пальцев его правой и левой ноги, породили свет и тьму, а значит, наступят в мире дни и ночи для всех существ, что зародятся на земле. И начало катиться колесо с двенадцатью спицами — перед взором бога явились гряду- щие месяцы года, а в году должны будут неизменно чередоваться три сотни и еше шесть- десят белых дней и черных ночей. Подобно тому, как триста шестьдесят коров рождаю7 одного теленка, так будет рождаться один год. И это будет год людей. И не износится вовеки это колесо Времени, обладая бесконечной окружностью. Этому ко- лесу привержены и боги, ибо в нем — амрита. Безостановочен его ход, и бессмертны боги. Безмерное время будет состоять из мельчайших частиц, из мгновений — кшан. Но него же войдут и величайшие — кальпы. И это будут дни Брахмы. Каждый его лень — это одна кальпа. Только один его день. А люди земли будут всегда проходить и проходить долгий-долгий путь во Времени, от- меряемый годами. Им не дано охватить взглядом своим весь этот путь их жизней, его смо- гут прозреть лишь мудрейшие из них. И назовут они этот путь Великой югой — Махаюгой. В каждой из земных Махаюг придется людям прожить четыре человеческих юги, ибо из четырех юг состоит Махаюга. О каждой из юг будут узнавать люди по делам своим и по плодам этих дел. И дела их, и плоды дел станут являть им правоту и неправоту, верность и неверность их путей. Неправота и неверность приведут их к тому, что наступившая кара не- избежно прекратит их бытие. И завершится их век, их Махаюга. А будет она состоять всего из двенадцати тысяч человеческих лет, лет людей.
Но иной будет мера Времени для богов. В каждый их год войдут триста шестьдесят лет молей. И Махаюга богов станет длиться четыре миллиона и триста двадцать тысяч лет. Для Брахмы же один день, всего один день, составят двести тысяч таких Махаюг. И это будет день Брахмы, олин-единственный его день. И составят его восемь миллиардов и шестьсот сорок миллионов лет богов. Познав мысли великого первотвориа, боги проникли взором в будущую жизнь людей. Тех, кому предстоит жить в пределах четырех своих юг. Тех людей, кто должен будет почи- тать их, богов, и приносить им жертвы для снискания их милости и поддержки. В первой из юг, в Критаюге, познают люди счастье. Будут они чисты, как доверчивые ч’ладениы, не ведаюшие зла и не творяшие дурных дел. И природа будет шедро одаривать их хадчайшими ларами, не требуя от них ни труда, ни усилий. Это будет золотым их веком, и продлится он четыре тысячи и восемьсот человеческих лет. И на всем течении Критаюги бу- дет парить справедливость. В сердиах людей не родится ни злоба, ни алчность, ни зависть, и для всех живущих утвердится один закон — закон лобра и правды. Когда наступит вторая юга — Третаюга, люди начнут приносить богам жертвы, они станут молить о помоши в борьбе против нарождающейся несправедливости. Они впервые ощутят, что боги должны вознаграждать их, одаривая их милостью своей за их молитвы и совершение ритуалов. Люди увидят, что утрачивается их вера в незыблемость законов правды. И длиться будет эта юга три тысячи и шестьсот человеческих лет. Затем начнется Двапараюга. В жизни людей наполовину погаснет справедливость, вы- тесняемая нарождающейся неправдой. В душах останется лишь небольшая доля прежней веры. Каждый будет думать, что он один знает правильный путь и лишь его одного услышат боги. Споры и озлобление начнут овладевать сердиами смертных, и это станет порождать утомление духа и болезни тела. Эта юга придет к своему концу через две тысячи и четыре- ста лет. И тогда вступит человечество в последнюю и гибельную югу — Калиюгу. За все от- ступления от правды, за безверие, пороки и зло поразят людей тяжкие беды и страшные болезни. Ненависть будет править миром, и низкие станут повелевать теми, кто в душах своих попытается сберечь отблески былой веры в добро. Это царство жестокости и неспра- ведливости займет одну тысячу и двести человеческих лет. Так Махаюгу людей составят двенадцать тысяч лет. Так будущность людей была увидена великой мыслью Брахмы. Так возникло Время для людей и богов, смертных людей и бессмертных богов. ВАРУНА — ВААДЫКА ВОД И НЕБА Когда был сотворен мир и отделилось небо от земли с ее реками и океанами, ни боги, ни планеты, ни живые существа не знали своих путей. Многие бродили во мраке неведения и не видели исгинной цели своих помыслов и дел. То Сурья направлял свои лучи не в должную сторону, то светлый Сома-Месяц останавливался надолго среди неба, то реки начинали течь к вершинам гор. А земные твари не могли понять, что есть праведность, а что есть грех. И дуги их тоже терялись во тьме неверных деяний. И первые в мире змеи тоже жалили всех, не отличая правых от виновных. В океане малые рыбы проглатывали китов. В водах плескались и плодили своих детей могучие макары — полурыбы-полуяшеры, а сам океан был страшен и сотрясался от рева своих многих обитателей. И пространство вод было безмерно, обширно и неизмеримо.
Легенды и мисры Древней Миры зиждутся на воде, и сам мир создан из волы, вола поглотает жар гнева Агни всех других богов, и утишает гнев праведников, достигших своими подвигами близости • богам. Сила вод необорима, и в них хранится зачаток тепла и лучей, как хранятся и зароды ши жизни. Океан стал обиталишем бога Варуны. Он сразу погрузился в океан, в прибежише могучих сил, и, вобрав в себя великую мошь стал он владыкой вол, пребывающих во всех мирах. В дни творения воды небесные смешивались с земными, и все пространство внезап- но наполнялось ливневыми дождями, кипевшими вокруг всех, кто смертен и бессмер- тен. И негде было укрыться от всепроникающих струй. Тогда Варуна выбрал среди змей самую сильную из них — огромную кобру, и повелев он ей служить богам, прикрывая их головы, как зонтом, раздутой своей шеей. Великой чс стью для змеи стало это повеление владыки вод, и нал ним первым развернула кобра такой зонт, оберегая бога от беспросветного ливня. И во всех грядущих югах, во все века и годы стали подчиняться этому велению потом* той первой кобры, охраняя всех, кто был божествен или заслуживал своими подвигам великой милости богов. Волей своей повернул Варуна реки земли на правильный путь, и стали они течь вниз с гор, направляясь в океан, который по желанию богов никогда не смел переполняться Солниу-Сурье указал Варуна верхний путь на небе и помог Месяцу-Соме плыть без преград и остановок. Сельский алтарь — кобры По воле Варуны океан стал прекращать свое бурное волнение и начал становиться в начале каждой ночи совсем тихим, чтобы не нарушать кипением волн покоя пресветлого бога Вишну, который в эти дни стал предаваться долгому сну, возлежа на гибком теле зме? Шеши на поверхности вод. Потекли века за веками и стал со временем Варуна и владетелем небесного свода и другом Индры, повелителя гроз. Со своей небесной вы- соты оба бога озирали мир смертных и следили за их праведными или неправедны- ми путями. Грешников Индра поражал ударами своей вал- жры — громовой стрелы, а Варуна улавливал их петлей и предавал в руки Ямы — бога смерти. Видя же множество грешников, собравшихся вме- сте, он и теперь набрасывает на них уловляюшую их сеть. Все нарушители божеских и человеческих законов без- мерно боялись и боятся этой петли и этой сети, и многие
стремятся искупить свои грехи, становясь на путь добродетельных деяний. Грехи, кружа- щиеся вокруг людей, Варуна тоже стягивает петлей. Так силой своей и непреклонностью прославился Варуна среди богов и смертных — ве- ликий покровитель мира и хранитель закона. Варуне известны пути всех, кто передвигается в воздухе, в воде и по земле, и все при- знают его господство. Он же властвует и над ночью, ибо прозревал ее появление в буду- щем, когда сам он и другие боги еше пребывали в извечном свете. Он передвигается над миром, восседая на спине покорной ему могучей макары, ро- дившейся в первичных водах. Боятся ее крокодилы, ибо имеет она зубастую пасть более сильную, чем у них. И боятся змеи, так как закрученный кольиом хвост макары сильнее, чем вся мошь их тел. Так владычествует в небе бог Варуна, близкий друг Индры. ЯМА — ПОВЕЛИТЕЛЬ УСОПШИХ Великое солние дало жизнь двум близнецам, брату и сестре. Брата звали Яма, а его се- стру — Ями. Не расставались они ни на миг с момента рождения, а достигнув юности, стали мужем и женой. И нерасторжимым был их брак в дни сотворения мира. Безмерным было их счастье, и все боги радовались, видя их любовь и неразлучность. Но в эти же дни, когда супружество стало высокой целью богов и создавали они в браке подобное себе потомство, один из них вдруг отказался от великого закона праведности и обрел за это недоброе имя Беззаконный — Адхарма. И в браке своем породил он сыно- вей, воспринявших от него грешные свойства. Этими его сыновьями были Великий Страх, то есть Ужас, и Мритью — Смерть, Погубитель всего живого. Вооружившись секирой с осгрейшим лезвием, изготовился Мритью истреблять всех, кто дышит и двигается. И было так, что Яма и Ями хоть и родились от Сурьи, но богами, подобными всем другим, то есть бессмертными навеки, они не стали. Отеи создал в их образе первых людей, как и в образе третьего своего сына по имени Ману, который стал прародителем человечества. И вот Мритью похитил жизнь Ямы, дорогого мужа прелестной Ями. Похитил жизнь первого из людей, показав им на тысячи поколений вперед путь обязательного прекраще- ния земной жизни. И Яма, навеки покинувший обитель бессмертных, лишил человечество права на вечную жизнь, способствуя расставанию души с телом в назначенные сроки. Любящая своего брата-мужа Ями предалась такой тоске, что ее горькие слезы залили небесные пределы. Рыдая, обходила она все пространства, по тщетны были ее поиски — бессмертие было отнято у этого первочеловека. Видя безмерное горе Ями, утешали ее все боги, умоляя забыть Яму, но она отвечала, что ведь вокруг ничего не изменилось с его смертью, — все тот же негасимый свет в небесах, все так же безостановочно вершатся дела богов, и нет ничего, что могло бы отвлечь ее от бескрайней боли души. Тогда один из богов, брат Дьяуса, бога неба и небесного света, подумал, что следует хоть на время прекратить это непрерывно льющееся вокруг них сияние, чтобы помочь Ями успокоиться. И породил он ночь, пресекающую сверканье дня. И утихло сердечное горе Ями, удивленной таким небывалым явлением — наступлением тьмы после каждого дня. С тех пор стала ночь приходить и на землю, успокаивая смертных, умаляя их тревоги и даруя им сон до нового пробуждения света.
Легенды и ми^ы Древней ^мд. Яма же вновь обрел бессмертие, но уже не в небесной обители, а в глубинах подземного мира. Он стал царем в этом обиталище, куда являются души мертвых. В глубоком этом мире под земной твердью восседает Яма на троне в своем дворце посреди Ямапура — столицы смерти. В его власти стали и души живых, тех живых, кто достигает рубежа своей жизни, влекомый к нему или старостью, или болезнями, или жаркой битвой. Покорно стали являться к нему по безвозвратной дороге все души, расставшиеся с пло- тью, и подвергаться его суду, который он вершит, следя за земными их делами. И дела эти вычитывает ему по книге записей его помощник, писец Читрагупта — Мастер Тайнописи. Смиренно сложив ладони, стоят души перед Ямой, и он, охранитель закона, избирает меру хвалы или кары для них. Достойные хвалы взлетают в высший мир, где навеки остаются как питри — духи предков, почитаемые земными потомками. Грешные же души обрекает Яма на муки, претерпеваемые ими в двадцати одном пределе подземного царства этого бога. Подданные Ямы терзают их, не зная милосердия, — так караются неправедные дела, свер- шенные в земной жизни. По земле непрестанно бродят помощники Ямы — четырехглазые пятнистые собаки, надзирающие за людьми. Своими широкими ноздрями улавливают они запахи грехов и по- Бог Яма (рисунок С. Потабенко) хишают жизни неправедных. Но и сам Яма проносится по земле на колеснице, имея сво- им возничим Мритью, сеюще- го смерть, держа в одной руке жезл, извергающий гибельный огонь, а в другой — петлю для уловления душ, дарованную ему Варуной, владельцем такой же петли. Является Яма на черном буйволе, устрашая всех своим красным одеянием и огненным взором всевидящих глаз. И ни- кому не дано возможности из- бежать его петли, которая без промаха охватывает душу, обре- ченную смерти. Велик и страшен Яма, а по- этому многими молитвами и жертвоприношениями стараются ублажить его смертные. Это он единственный завладевает душа- ми тех, кто лишается жизни. Это и люди, плоть которых сжигает Агни на погребальных кострах, и те животные, которыми Агни питает богов и питается сам, ис- требляя их огнем погребальных и жертвенных костров.
Неразлучны стали два эти бога — Агни, пожиратель плоти, и блюститель закона Яма, . ловитель и неуклонный судья душ. В стародавние времена, наступившие после того, как боги создали Время, жизнь чело- века длилась и должна была бы длиться долго-долго, до ста лет. Но Мритью настигал его неотвратимо не только при достижении им такой глубины возраста, а могло быть это и раньше, и даже в дни юности. И одних из жертв Мритью люди предавали земле, а других — погребальному костру. Добросерлые боги разрешали людям провожать тела своих мертвых и в земные укрытия, и во владение Агни. Тела ушедших омывали живые перед погребением водою или кислым молоком — чи- стейшим веществом, ибо молоко священно, это дар коровы — всеобщей матери-кормилины. Они облекали эти тела в ткань и давали им украшения и оружие, зная, что и в посмертной жизни обретут усопшие ту же плоть, и все, что дано им с собой, будет им дорого и нужно. Опуская тела в темное земное пристанище, пели люди гимны и молитвы, обращаясь к великим богам с просьбой продлить годы тем, кто остается в живых, а землю обрызгивали жертвенным маслом и молили о гостеприимстве для того, кого ей отдавали: Расступись, земля, Не дави его! Лай ему легко и быстро погрузиться! Укрой его краем своей одежды. Как мать укрывает своего сына. Готовя же усопших к возложению на костер, обильно смазывали их тела жиром, помня, что Агни будет благодарно слизывать его как вещество, приятное для многих его языков, и быстро отделит душу от неживой плоти. Так расставались и расстаются в истечении времен живые с теми, кого призвал в свое царство неумолимый Яма. СОМА — БОГ И НАПИТОК Когда ночь стала сменять день и утихло горе прелестной Ями, а Варуна сильной рукой установил порядок в движении небесных светил, тогда мрак каждой ночи начал озарять свет месяца. Месяц родился так давно, что ни боги, ни люди не могут сказать, как и когда он стал плавать в небе, сливая свой бледный свет с ярким блеском солнца. Одни говорят, что его породил великосильный Брахма в первые дни творения. Другие утверждают, что он взмыл в небо из волн молочного океана, когда боги пахтали его волы, добывая амриту. А третьи полагают, что он родился от жены одного древнего пророка, знавшего дела богов и людей. Он был брахманом и таким великим проповедником, жрецом и знатоком жертвоприношений, что мог силой своего подвижничества дать жизнь необыч- ному сыну, который и стал известен на небе и на земле как Месяц и бог Месяца, обретший имя Сома. Когда этот юный светоч небес достиг зрелости, он взял в жены двадцать семь дочерей бога Дакши, небожителя, порожденного самим Брахмой. Были эти красавицы внучками Брахмы, и засветились они в темных небесах как двадцать семь созвездий, носящих дивные имена. Лучшей среди своих юных жен Сома считал Рохини, льющую алый свет, ту, которой
Легенды и мифы Древней |^нд.. Бог луны — Чандра люди дали имя Альлебаран. Ей, самой прекрасной, уделял Сома столько любви и ласки, что вызвал ревность в сердцах других своих супруг, и они обратились к отцу своему Дакше с горькими слезными жалобами. Закон богов гласил, что не должен муж дарить любовь лишь одной из нескольких своих жен, и возмущенный Дакша стал укорять Сому, требуя, чтобы он уделял должную заботу всем супругам поровну. Но Сома не обратил внимания на слова старшего бога и продолжал любоваться лишь одной Рохини, не входя в покои других жен. Тогда, поддавшись порыву сильного гнева, проклял Дакша своего молодого зятя и об- рек его на мужскую слабость. Но такой тяжкой кары нс пожелала супругу ни одна из юных его жен, и все они стали просить смягчить жестокий приговор. Дакша заколебался, зная, что никто из богов не смеет отказываться от проклятия, наложенного на кого-либо из бес- смертных или смертных. Он долго искал и наконец нашел новое решение — Сома должен был с этого мига и навсегда подвергаться тринадцать раз в году постепенной потере своей силы, гаснуть, а затем снова возрождаться, но, достигнув расцвета, каждый месяц гаснуть опять. Пришлось Соме покориться этому решению. Однажды, в дни своего расцвета, когда сила его лучей становилась неодолимой, он при- влек к себе любовные взгляды юной Тары, супруги жреца всех богов Брихаспати, которого все в небесах почитали как отиа. Пренебрегая обязательством уважать мудрого Брихаспа- ти, Сома похитил Тару, скрыл в своей обители и отказался вернуть ее мужу, не подчинив- шись даже приказанию самого Брахмы. Это привело к вспышке великой ссоры между всеми небожителями. Недруги богов, тоже витаюшие в высоких сферах, встали на сторону Сомы, тогда как Индра возглавил тех,
кто возмущался и протестовал. И Индра ударил Сому своей страшной ваджрой, а Рудра пронзил его тело трезубцем. Увидев, что между богами разгорается битва, Брахма одним владычным словом обо- рвал все споры и повелел Соме немедленно вернуть Тару мужу. И пришлось Соме на этот раз подчиниться. Но с тех пор носит месяц на своем светлом теле темные следы от ударов, нанесенных оружием богов. Тара же, имея в своем чреве его плод, родила в ломе мужа сына, который стал родо- начальником долгой линии земных династических царей, гордо именующих себя Лунным родом. И дал этот род стране более ста сорока благородных правителей, многими веками сменявших друг друга на троне. И один из них, уподобляясь Соме, покровителю рода, даже обрел сто жен и равно радовал их всех своими посещениями, твердо помня веление перво- бога Брахмы. Сома, ясный светильник ночи, волнующий женщин и воды океанов, пребывал всегда и пребывает в ряду богов, которым люди беззаветно дарят свою любовь. Они с нежностью бросают взоры на ночное небо, когда пересекает его Сома на колеснице, влекомой десятью конями цвета жасмина. Они грустят и предаются страху в темные ночи, когда гаснет месяц, и радостно приносят ему приветственные жертвы, когда он рождается, почитая молитвами каждый день его нарастания. Сома любит принимать жертвы и с наслаждением вдыхает дым костров, особенно если в огонь бросают душистые или целительные растения. Он — покровитель трав, и это он придает им силу одолевать недуги. Сила Сомы нарастает в светлую половину месяца, становится необоримой при полнолунии, а затем ослабевает при угасании. Этот великий и чистый светильник ночей наполнен волшебным, божественным напит- ком, который люди тоже стали называть со- мой. Когда питри —души праведников, души дорогих предков — возносятся на небо, они обретают вечную жизнь в обители Сомы. И тут щедро поит их этот бог напитком- сомой, поддерживая их силы для долгого пребывания в потустороннем мире. Видя уга- сание лунного лиска в темную половину ме- сяца, люди говорят, что, видимо, питри выпи- ли слишком много сомы и поэтому тело бога худеет. Они стараются готовить как можно больше свежего сомы, чтобы приносить его в жертву светлому богу, укрепляя его. Сила Агни, питателя богов, возносит и эти, и все другие жертвы к небесам, чтобы насыщались бессмертные, но в испивании сомы больше других нуждаются Сома и Ин- дра. Силу благого воздействия имеют не только жертвы, но и слова молитв и гимнов. Традиционное изображение одиннадиатого дня лунного месяца
Легенды и Индии Слова людей подкрепляют богов в их деяниях. И не мог бы воитель Индра освободить солн- ие из долгого мрака, если бы не помогали ему брахманы пением гимнов и принесениями сомы. Собирая сому, стекающего капля за каплей, люди называют его усладой богов, лучшим из всех опьяняющих напитков и владыкой стран света. Этот всесильный и всепокоряюший сок изливает Сома на землю как животворное семя, дарящее потомство всему, что движет- ся и произрастает на земле. Пресветлый Сома изливает его и как великого иелителя, одо- левающего телесные и душевные страдания смертных. Вечен и бессмертен плывущий в небе Сома, озаряющий в ночи все земные пределы, как вечен и бессмертен сома — напиток богов и людей, этот прославляемый всеми владыка чувств и помыслов. рудрд _ ГНЕВ И МИЛОСТЬ В первые дни творения Брахма возжелал иметь возросшего сына. И появился из его лба юноша, который, будучи только что рожден, не знал, что он уже юн, а не дитя. Стал он так громко плакать, что всемилостивый Брахма дал ему имя Рудра — Рыдающий. Возрастающий с каждым мигом, стал этот сын требовать новых и новых имен. Он возрастал семикратно, и семь имен подарил ему отеи. Достигнув должного возраста, стал Рудра часто проявлять гнев, выражая его, подобно Индре, в порождении гроз, ветров и ураганов. Рождались от него, как и от Индры, Маруты — повелители ветров и бурь. Самым грозным из них сделался ветер севера и запада, реву- щий ужасными штормами и губящий все на своем пути. И стал Рудра известен как грозный, рычаший бог. Сотворяя его, Брахма определил ему двойственную природу, вложив в него мужское и женское естество, дабы мог он порождать нечто новое. И Рудра породил одиннадцать состояний всех живых существ, одиннадцать проявлений их сути. Некоторые из них были добры, а другие злы и черны. Всех их боги назвали рудрами, детьми Рудры. Своей обителью избрал этот бог далекие северные горы и предался там охоте на диких зверей. Никому не было спасения от его черных стрел, но это не утоляло его часто вспыхи- вавшего гнева. Он начал обращать внимание и на людей, поражая их болезнями, несущими гибель. Взмолились смертные и стали приносить ему жертвы и богатые возлияния, обращая к нему жаркие просьбы о ниспослании милости: «Ни детям нашим или внукам, ни нашему сроку жизни, ни нашим коровам, ни коням не причини вреда». Когда достигли слуха Рудры эти молитвы, он смягчился, видя покорность людей, и своей же волей стал он дарить страдальцам исцеление и новые силы для продления жизни. И тогда люди начали восхвалять его, как великого милостивца и иелителя, и лаже стали уподоблять его по доброте его деяний светлому Соме, владыке целебных трав, и возносить молитвы к ним обоим, прося о защите от всяких бед: «О Сома-Рудра, вырвите и рассейте в разные стороны ту болезнь, которая проникла в наш дом!» В страхе и трепете люди дали ему имя Великий бог, и с дрожью ожидали они каждого проявления его сути, не зная, как он захочет оказать себя в их жизни, в наступающих днях и ночах, о которых ничего не известно смертным заранее. Гнев Рудры настигал не только людей, но и богов. И вот настал день, когда он в ссо- ре отрубил голову другому сыну Брахмы — богу Дакше. Стремясь утешить пострадавшего 232 >
UH Дакшу, боги долго искали во вселенной его голову, но так и не смогли найти ее, и тогда им пришлось воссоздать ее в виде головы козла. От страха перед его жестокими деяниями все стали приносить Рулре жертвы — все, кто возникал в мире: и люди, и асуры, и боги. Все стали стремиться оградить себя от его гнева... Но когда он не гневался, его милосердие тоже не знало предела. И помошь, которую он оказывал, была шедра. Порожденные же им светлые и черные рулры продолжают проявлять свою суть в мыс- лях, чувствах и поступках всех обитателей земли и небес. ВИШНУ — БОГ ПРАВДЫ И ЕДИНЕНИЯ Бог Вишну, неразлучный с солнием, освещает мир милостивым своим взором и равно одаривает всех людей своим бла- говолением. И нет той частицы, самой малой частицы во всем сушем на земле, в которую не проникала бы сила Вишну, его свет, его воля. Он — охранитель всех и податель даров для всех. Капля воды — это Вишну, и вся вселенная — это тоже Вишну. Слава ему! Когда зарождался мир по воле Брах- мы, был Вишну неотделим от бога солн- иа, Сурьи, был он сам этим светилом и нес в себе его сияние. И тремя великими шагами измерял он год, протекавший тогда на берегах молочного океана. Двумя из этих шагов измерял он небо, и видели это люди, ис- полняясь радости. А третьего шага видеть они не могли — захватывал солнце чер- ный змее-дракон Вритра и скрывал его во мраке подземного, подводного мира. И длилось это до свершения срока года. Затем же солнце, освобожденное воите- лем Индрой с помощью Вишну, вновь по- являлось над землей и поило ее светом и теплом. И было это светом солниа и свет- лым взором Вишну. Так знали, так вери- ли, ожидая, что Вишну не оставит людей в долгой тьме и вернет им радость дня. Да, в начале всех начал был Вишну равным Индре, был его другом, и вме- сте бились они за освобождение света из дальнего мрака, из тех глубин, откуда Бог Вишну с супругой, богиней Лакшми (прорисонка скульпгуры)
Легенды и ми^ы Древней |^кдим сиянье не могло проникнуть к земле. Знали о его подвиге и воспевали его земнорожденные смертные люди: Оттуда пусть помогут нам боги, Откуда зашагал Вишну Через семь местностей земли... Три шага прошагал Вишну — Страж, не поддающийся обману... Взгляните на деяния Вишну, Откуда он следит за обетами, Близкий друг Индры... Гимны разносились над землей, и передавали их люди друг другу, чтобы все грялушие поколения помнили о подвигах и отваге богов, но не могли люди видеть третий шаг Вишну, свершаемый им во мраке бездны: Бог Вишну в образе человекольва Видя только два шага того, Кто выглядит, как солние, мечется смертный — На его третий шаг никто не отважится взглянуть, Даже крылатые птииы в полете... Эти гимны, эти славословия поддерживали сражав- шихся во тьме богов и пополняли их силы. А затем, в ходе новых веков, свет стал литься с небес день за днем и сменялся лишь недолгой ночью. Забыты были те зем- ли, где устрашаюше длившаяся тьма поглошала солние и где смертные молили богов о помоши. Но не забыты эти боги, видевшие страх и страдания людей и спешившие им на помошь. И не следует забывать о том, что боги ви- дят всегда из своих небесных обителей каждый помысел человека и каждое его деяние. Вишну, которым исполне- но все сушее, прозревает все дела мирские, и не следует людям забывать об этом хотя бы на миг. Когда воиаряется в мире несправедливость, этот воитель правды является среди смертных, чтобы пока- рать зло. Уже не раз он так являлся и снова явится, что- бы утвердить праведность в мыслях, чувствах и делах людей. Вишну обладает великой силой перевоплошения, превращая себя своей волей в разные живые существа. В самых различных новых обликах-аватарах рождался он, в мире был рыбой, был черепахой, а в третьей своей аватаре, приняв облик вепря, вознес он землю со дна океана, с глубочайшего дна, куда опустилась она, не вы- неся тяжести мириадов народившихся на ней жизней.
Но вот пришло время воплошения в четвертую аватару, и стал он не только зверем на этот раз. Принял он облик не зверя и не человека, а человекозверя, человекольва — На- расинхи. Тело его было, как у истинного мужа — у нары, а голова и когти, как у льва — у синхи. И когда явился он на землю, содрогнулись грешники, увидев в нем воплощение сво- ей гибели. Разгневан он был нарастанием зла на земле и стал получеловеком, чтобы узнали в нем люди того, кто покажет им, как можно быть грозой для всех неправедных. В те годы грешил безмерно один несправедливый и жестокий царь. И великим его гре- хом было то, что ненавидел он своего сына, мальчика Прахлада. Отеи считал, что большой провинностью сына было его преклонение перед пресветлым Вишну, нетленная любовь мальчика к этому богу. И однажды задумав погубить сына, повелел он преданной ему де- мониие, которая была заклята от силы всепожирающего огня, внести Прахлада в огромный костер. Увидев это истребительно пылающее пламя, взмолился юный Прахлад, воззвав всей душой к Вишну и моля о спасении. Разгневался бог, увидев злое дело, совершаемое на земле. Своей небесной волей он мгновенно снял с лемонииы заклятие, оберегавшее ее от огня, а тело мальчика сделал про- хладным. Облеченному в холод юноше не был теперь страшен жар пламени. И погибла в огне злобная демонииа, и невредимым остался Прахлад. Но неправедный царь не должен был оставаться ненаказанным. И предстал перед ним бог в грозном образе Нарасинхи и в клочья растерзал плоть этого грешника страшными своими львиными когтями. А затем вознесся Вишну в свои пределы. И убоялись такой тяж- кой кары все гонители справедливости, и на земле надолго воцарилась правда. Мудрые помнят, что в древнейшие времена жили наряду с богами и людьми могучие титаны- лайтьи. У них была натура демонов, и угрожали они даже богам. Они лаже теснили богов и за- хватили часть их власти над тремя мирами — небесным, земным и подземным. Возвеличив- шись над всеми, стали они все сильнее теснить смертных и бессмертных. Безмерно заносчивы были дайтьи и с гордостью восклицали, что их правитель, сильнейший Бали, был порожден в дни сотворения мира, и матерью его была одна из дочерей преславного бога Дакши. Того Дак- ши, который был сыном самого Брахмы. Могу- черукий Бали не знал страха и требовал от всех почтения и поклонения. Непокорных он пода- влял и изгонял. Стремясь к разрастанию своей власти, он стал возлагать на себя тяжкие обе- ты и неуклонно выполнял их в надежде обрести святость и сравняться с богами. Теснимые боги воззвали к Вишну, к тому, кто не отказывал просящим. И снова ощутил гнев в своем сердце этот податель помощи, решив, что следует явиться в мир земли и остановить на- растание зла. Он вошел в облик своей новой, второй шаг бога вишну
Легенды и мифы Древней своей пятой аватары, приняв на этот раз образ карлика. Малого и слабого на вил карлике по имени Вамана. И предстал он перед могучим Бали, смиренно сложив руки. Он показал- ся этому титану таким жалким и таким ничтожным, что тот решил оказать ему милостивое гостеприимство и позволил обратиться с просьбой. Он попросил немногого — разрешить ему сделать три шага по земле лайтьев. Бали, за- хвативший власть над тремя мирами, решил, что в этих трех шагах карлика нет покушение на его владения, и дал ему разрешение. Но тот попросил его пообешать также при всех собравшихся, что Бали отдаст ему во владение все, куда ступит его нога в этих трех шагах. Повелитель дайтьев пообешал карлику и это, желая проявить перед всеми свою щедрость. И вот тогда Вишну, на котором зиждутся миры, внезапно расправил плечи и мгновенно принял свой настоящий облик. Не зная преград пространства, он возрос беспредельно, и первым же своим шагом охватил небесный свод, а вторым — всю землю. Но третьего шага он не сделал, милостиво оставив подземный мир Бали. И навсегда остался этот дайтья во мраке третьего мира. Так Вишну снова утвердил правду на земле. ВСЕ БОГИ ИЗВЕЧНЫ И РАВНЫ Текли и истекали века. И расходи- лись люди по лицу земли, отыскивая, подобно рекам, свои новые пути. Из тех мест, где исчезал с неба луче- зарный Сурья, похищаемый черным змее-драконом Вритрой, и где надол- го воцарялся мрак, тяжкий и пугаю- щий, привели боги людей в земли, не знавшие такой потери света. Не было здесь ни молочного океана, ни белой земли — Шветадвипы, ни сверкающе- го в темных небесах многоцветного оружия богов, сражающихся над оке- аном с асурами. И лишь в памяти лю- дей сохранился образ неба, где неког- да Индра заставлял планеты и звезды неизменно кружить возле недвижно сияющей их царицы Ахрувы — По- лярной звезды. Прошло все это, миновало. Люди, встретившие пришельцев на новых землях, были темнолики, но щедры сердцем и молили своих богов оказать милость тем, кто доверчиво приходил к ним издалека. Беспредельны небесные просто- ры, и не может быть споров между 6о- Описанис в мифах битв в небесах - это память арьев о северных сияниях
гами о разделе места и времени. Едино время, и неделимо оно в жизни всех бессмертных, как всем им подвластны безмерные пространства. И равно подвластны все существа земли. Боги, парившие в небесах над землями новыми для пришедших издалека, были так же велики и всезнающи, и так же могли они карать и миловать смертных, как и те, кому эти пришедшие возносили раньше свои молитвы и кого славили во множестве гимнов. Были и они всевластны и так же могли становиться то гневливыми, то милостивыми. И все жители небес стали для людей равны при вознесении молитв — ведь от каждого из них зависел и час, и день, и гол жизни земнорожленных. Память о первобоге Брахме и о всех созданных им и его детьми небожителях навеки со- хранили для людей в своих словах Веды — величайшие книги веденья, самое святое из всего святого, чем обладали смертные. Сотворены были гимны Вед мудреиами-риши, высокими духом и знавшими все, что пребывало во вселенной до рождения Золотого Яйиа и после появления первобога Брахмы, сотворившего мир. По великому имени Брахмы называются брахманами и преданные богам и их воле жре- ны, знающие Веды и поучающие людей. Ведь в Законах Ману, прародителя человечества, сказано: «Из двух отнов — дающего рождение и даюшего знание Веды — почтеннее отеи, лающий знание Веды». И еше: «Десятилетнего брахмана и столетнего иаря следует считать отиом и сыном, но из них двоих отеи — брахман». Брахманы, знатоки праведных законов, первыми преклонились перед богами но- вых земель, ибо ничего из деяний этих богов не отвращало души людей от святых слов Вед. И жители новых земель, чьи предки жили здесь уже в те давние времена, что были древнее древности, тоже приняли мудрость святых Вед и не уклонились от почитания воспеваемых в гимнах небожителей. Велением богов были погашены ссоры, вспыхивавшие иногда между темноликими хо- зяевами новых земель и светлоликими пришельиами от северных гор. Боги предписали при- мирение, и все склонились перед их высочайшей волей. Равно стали люди посвящать свои молитвы и жертвоприношения всем бессмертным. И самая первая, самая великая, самая святая из Вед — Ригведа — завершается словами, призывающими к единению смертных перед ликом богов: Елиным ла булст наш замысел, Елиными — ваши серлна! Елиной ла булет ваша мысль, Чтобы было у вас лоброе согласие! НО ПРОБУДИЛОСЬ зло С истечением веков многое изменилось в мире людей. Одни ослабели, а другие усили- лись. Одни искали битв, а другие жаждали мирной жизни. Одни хотели проводить дни свои в размышлениях и молитвах, а другие теснили их и изгоняли из тихих убежищ. Нарастала рознь, накапливались обиды. Стремление к утверждению своего главенства, своей власти и силы овладело воинами настолько, что начали они подавлять даже жреиов-брахманов, знавших все предписания богов и помогавших людям правильно совершать жертвоприно- шения. А ведь без возжигания жертвенного костра и без должного возложения на него мяса и зерен, иветов и плодов, без возлияния на него топленого масла, получаемого людьми из
Легенды и ми^ы Древней |^цдим молока коровы — самого прекрасного в мире животного, без соблюдения и других древних предписаний не воспримут боги жертв и не одарят молящихся тем, о чем они просят. Но вот этих мудреное, тех, кто изучил Веды, древнейшие книги знаний, этих хранителей веры и знатоков молитв, стали воины земли преследовать и даже изгонять. И тогда явилась миру шестая аватара. Вишну в своем величавом спокойствии услыхал жалобы теснимых и ошутил в сердце своем праведный гнев. Снова звали его в земные пределы те, кого обижали, кому причиняли страдания. И когда разожгли верующие костер великого жертвоприношения, этот светлый бог явился из высокого огня костра и снова предстал перед теми, кто молил о помоши. В этот, шестой, раз своего появления на земле принял Вишну форму и образ человека. Грозного человека по имени Парашурама, вооруженного остросекущим топором. И боги и люди видели, как Парашурама, исполнившись гнева, иссек топором тех, кто неправедно старался утвердить свою власть, кто сеял на земле боль и обиды. Множество воинов, тех, что были жестоки по натуре, пали под ударами топора, но сохранились те, кто не ведал зла, те из них, что были охранителями невинных, не могли угнетать других. И надолго затихло зло, на многие-многие века. Но текло время, текло без- остановочно. И в ночных тенях снова стала нарождаться и ко- питься вражда. Умножались ее носители, усиливались демоны, начиная опять поднимать го- ловы. По делам их и по их об- личью стали люди называть их ракшасами — носителями вре- да. Расцветали бутоны зла, дол- го таившиеся в черных сердцах ракшасов. И снова эти демоны кинулись на всех, кто чтит волю небожителей. Ракшасы нападали на го- рода и селенья, убивали не- винных, похищали лев и жен, отнимали скот и богатства. Ни цари, ни войска царей не мог- ли прекратить их набеги, и эти злобные разоряли даже алтари молящихся брахманов. Повелителем ракшасов был могущественный и беспощад- ный Раван, вместилище жесто- кости и низменных страстей. Имел он двадцать рук, и сила их была так велика, что не раз вступал он в поединок с бога- Двалиатирукий Раван сотрясает гору богов (скульптура храма Элдора, V—VII вв.)
ми, и тело его носило многие следы от уда- ров их оружия. Огромен он был, как гора, и рукой своей мог останавливать полет алых коней Сурьи и задерживать плавный ход Сомы-луны. Ум его был необозрим, и знания свои, как и дурные наклонности и мысли, хранил он в десяти своих головах. Этот чу- довищный вождь ракшасов был неодолим и дерзко подавлял всех на земле, ибо все были слабее его. Далеко на водах южного океана, на острове Ланка возведена была его золотая столица, и томились у него во дворце сотни красавиц, похищенных из жилищ их отцов и мужей. За эти вот грехи ему было предска- зано, что гибель настигнет его из-за женщи- ны. Смехом ответил он на эти пророческие слова, не думая о том, что они сбудутся в должное время. Тяжкие стоны угнетаемых ракшасами модей долетели до небесных пределов, и в душе великоправедного Вишну снова вспых- нуло негодование. И опять появился он на земле, родившись в образе седьмой своей аватары. На этот раз воплощением своим он избрал благородного царевича Раму. Этот достойный царевич с детства пости- гал все науки и искусства боя. Достигнув же должного возраста, завоевал он в честном соревновании женихов руку несравненной красавицы, царевны Ситы. Родившаяся от матери-земли, Сита была . л r ' Лакшми — богиня счастья не просто земной женщиной. В ее облике жила среди смертных сама богиня Лакшми, та, что появилась из вод молочного океана, ког- да боги и асуры добывали из него амриту. Тогда же она избрала Вишну своим супругом. Эта ливная богиня навеки воплотила в себе все качества, которыми должна обладать каждая жена, каждая истинная спутница своего мужа. Она явила миру знание того, что подлинная супруга лишь та, которая дарит мужу потомство, которая верна и предана ему навеки, не- разлучна с ним в радости и беде, всегда сладкоречива и утешительна, подобна свежей воде, если муж страдает от жажды, и сходна с тенистой рощей в дни жары. С тех пор жену, идущую по следам Лакшми, люди уподобляют этой богине, дарящей счастье и процветание. Обретя Ситу, эту Лакшми во плоти, Рама обрел и лучшую среди людей земную участь. Но злое воздействие ракшасов разожгло вражду среди обитательниц дворца, среди жен царя. И привело это к тому горькому изменению участи Рамы, которое бросило его в долгое
Легенды и мифы Древней ^кд, Рама: воплощение бога Вишну, непобедимый герой «Рамаяны» (рисунок С. Потабенко) изгнание из иарства. За ним последовал, с любовью безмерно преданная ему Сита, и вместе с ним ушел в изгнание также и преклонявшийся перед ним младший его брат Лакшман. Долго бродили они в лесных дебрях пока не нашли тихую поляну, окружен- ную цветущими деревьями. Здесь постро- или братья хижину из листьев пальмы и стали вести скромную жизнь лесных or шельников. Все эти события были предопределены мыслью Вишну — так следовало вызвать на бой самого Равана. И Раван без замедле- ния устремился навстречу своей гибели. Он прокрался к лесному убежищу и похи- тил добродетельную супругу Рамы, безу- пречную Ситу. Поместив ее в свою воздуш- ную колеснииу, он взвился в небо и исчез, устремившись в золотую свою столицу. Сита гневно отвергла все домогания демона и стала проводить горькие дни свои, сидя под деревом в саду Раваны и в тоске считая дни и часы до прихода Рамы, до своего освобождения. И тогда Рама вызвал на поединок Равана. И сразил его, срубив десять его голов и прон- зив его сердие неотвратимой огненной стрелой, посланной из божественного лука, целив- шего без промаха. Так погиб этот носитель неправды, поплатившись за все свои грехи. И за то, что в низо- сти своей похитил беспорочную супругу светлого героя, не знавшего дурных мыслей и дел. Погиб из-за женщины, как и было ему некогда предсказано. Соблюдая древнее предписание, повелевающее каждому мужу на земле возродить себя через жену, создав сына, подарил и Рама миру двух несравненных сыновей. А затем пре- дался в руки бога смерти. Освобожденный от земного своего воплощения, всеправедный Вишну снова дости! высшего покоя среди других бессмертных богов. Пока по земле текут реки и стоят на ней незыблемо горы, будут люди славить победите- ля Раму, вместившего в себя силу духа необозримо великого, пресветлого Вишну. Помнят обо всем этом мудрецы и несут свои знания людям. ЭТО ПОМНЯТ И МУДРЕЦЫ, и люди Реки берут начало в вечности. С высоких святых гор стремится на равнину светлая целебная для всех жизней Ганга, и сливает с ней свои воды Джамна, родившаяся в тех же вознесенных к небу горах. Реки вспаивают и оберегают людей, и люди поклоняются этим источникам жизни и добра, этим носителям святости.
И было так, что на берегах Джамны воиарился много веков тому назад и жил в городе Матхуре, что стоит на берегу Джамны, правитель Канса, враг справедливости. И был он исполнен гордости безмерной, считая себя величайшим среди великих и чиня жестокую расправу над непокорными и неугодными. Так правил Канса в Матхуре. Но знали люди, что неправедными путями добился он такой власти: учинил он злое на- силие над своим царственным отцом, свергнув его с престола и предав опале. Опасались подданные гнева Кансы и не смели роптать. Видели они, что демоны владели душой их пра- вителя и что был он асурой во плоти. Он мог по желанию своему придавать послушным ему асурам образы разных животных и заставлять их творить зло в таком облике. Род его был многочислен, но асурой стал он один. В кругу его родных жила при дворне и его двоюродная сестра Деваки. И посватался к ней один из подданных Кансы, храбрый воитель Васудева. Как и сам Канса, происходил он из темнокожего народа и был подобен юной Деваки и видом своим, и чистотой своей души. Не видя преград к этому браку двух равных, назначил Канса день их свадьбы в соответствии с указаниями придворных астро- логов. И не ведал он о том, что в этом браке таилась угроза его процветанию. Но вскоре провидцы, знатоки науки о воздействии звезд и планет на дела людей, предсказали Кансе, что за свершаемое им зло отомстит ему сын его новобрачной сестры, лишив его и трона, и самой жизни. Васулева переносит ребенка за реку 241
Легенды и ми^ы Дре имей (г|нд. Страх охватил душу недоброго царя, и этот страх породил новое его злодеяние — по- велел он убивать всех новорожденных мальчиков, а сестру свою заключил в темницу над рекой. И явилась тогда восьмая аватара Вишну. Когда настал должный день, родила Аеваки в темнице сына, дивного мальчика, темноко- жего, как и она, и с такими же огромными глазами и чистой душой. Родившийся от земной женщины, не был он просто человеком — в его облике вновь появился на земле велико- светлый Вишну, не прошаюший зла. Вскоре в одну из грозовых ночей стражи тюрьмы были заворожены его волшебством и предались глубокому сну. И тогда отец новорожденного мальчика, воин Васудева, схватил его и бросился вплавь через Джамну. Добрая река сразу обмелела, и без страха прошел он на другой ее берег. С первого же мига бегства явился к нему на помощь и змей Шеша, по- могавший некогда богам при пахтанье океана. Эта могучая семиглавая кобра раздула свою шею и подняла ее над Васудевой, как обширный зонт, охраняющий от молний и ливня. Достиг Васудева земли Вриндавана, где жило племя пастухов. И там отдал отеи своего сына бездетным супругам из этого племени, поручив им растить и охранять мальчика. При- няли они его с радостью и дали ему имя Кришна, что значит Черный. Они окружили его любовью и заботой, и с таким же сердечным теплом стали относиться к дивному ребенку все жители Вриндавана. Среди пастухов жил и старший брат Кришны, родившийся в другом, отличающемся от Кришны обличьи — он был светлокожим, и мудрецы гово- рили, что родила его не Деваки, а дру- гая жена Васудевы и что сам Вишну направил в их лоно, вместе с семенем отца, и две мельчайшие частицы своих волосков — черного и белого, отчего и были подарены миру такие разные младенцы. И убийцы, посланные Кансой, не могли найти младенцев — охраняла их жизнь великая сила Вишну, сила, не имеющая ни пределов, ни начала, ни конца. Возрастая среди пастухов, вто- рой мальчик получил имя Баладева, что значит Светлый. Его же стали звать и Могучим, так как был он очень силен, не по-детски силен. Были оба брата счастливы и имели много друзей. Учились они пасти коров, бродили по лугам со стадами и питались чистым молоком. Но проведал Канса о том, что остался в живых младший мальчик, сын Деваки. Узнав, где он скрывается, стал он насылать на него подвластных ему асуров в разных образах. Так, однажды, когда Кришна еше и ходить не начал, явилась к нему демонииа и приложила к
его устам сосок своей груди, наполненной «дом. Но понял опасность божественный младенец и так сильно прикусил грудь де- монииы, что она тут же испустила дух. В другой раз, когда мальчик стал под- растать, на него внезапно бросился взбе- сившийся бык, но был он мгновенно убит юным богом. А затем огромный журавль с зубастым клювом хотел проглотить его, но Кришна так раскалил свое тело, что по- гиб этот асура, сожженный нестерпимым жаром. Совершал он и другие подвиги. Однаж- ды в водах реки возле селений появился черный змей. Он отравлял воды страшным ядом, извергая его из трех своих пастей. И гибли от яда кроткие коровы, любими- цы Кришны. И никто из пастухов не имел сил изгнать трехглавого змея. Тогда этот мальчик смело вспрыгнул ему на спину и плясал на ней, топча тело змея до тех пор, пока тот не сдался и не покинул водопоя коров. А еше случилось однажды так, что раз- гневался на племя пастухов могучий бог к побсжлает змея-лемона Индра, владыка гроз и молнии. И наслал на их землю такой ливень, что стали в потоках этой небесной воды задыхаться люди и слабые телята. И никто не мог найти спасительное укрытие. Тогда Кришна одним рывком сорвал с земли гору Говбардан, поднял ее на мизинце и укрыл народ Вриндавана, как зонтом. Такие подвиги совершал Кришна, будучи еше мальчиком. Когда же он достиг юности, девушки из семей пастухов стали украшать его цветами и восхвалять в песнях его красоту, вовлекая его в свои игры и танцы. Со многими прелестными пастушками дружил он, отве- чая на их улыбки, но была среди них только одна, которая стала для него прекраснее всех на свете. К ней одной влеклось его сердие, ей единственной дарил он свою любовь, и с ней делил он радость встреч в тенистых рошах Вриндавана. Эту лучшую среди красавиц звали Радха, и обладала она самыми совершенными окру- глыми формами тела, одаренного всеми прелестями без изьяна. Ее дивные глаза, подобные чепесткам цветущего лотоса, посылали взоры любви только Кришне, этому богу-иаревичу- пастуху, темному обликом, но светлому душой и сердцем. И была Радха не просто дочерью пастухов — родилась в мире в ее образе сама бо- гиня Лакшми. Явилась, чтобы снова встретиться с Вишну, со своим извечным супругом. Ведь он появился на земле в образе Кришны — своей аватары, и не могла Лакшми пере- нести долгую разлуку с ним. И вот теперь эта божественная пара, родившаяся на земле как люди, душами своими тянулась друг к другу, не имея сил противиться зову небесного супружества.
Легенды и Древней ^мди» Левушки-гопи несут бога Кришну и его полружек Текла река Джамна мимо Вриндавана, мимо Матхуры и уносила на своих волнах к свет- лой Ганге цветы, выпавшие из гирлянд, сплетенных Радхой для Кришны, и жаркие слова любви, которые могла подслушать только река. С годами возросли и окрепли среди пастухов оба брата и стали мужественными воина- ми, не терпяшими зла и неправды. КРИШНА-* ЦАРЕВИЧ Услышав о преступлениях Кансы, Кришна ошутил, что пришло время покарать этого тирана. И оба брата направились в Матхуру. По царственному их облику и благородному поведению были они узнаны жителями страны, и мирные люди приветствовали их, а воины давали им клятву верности и готовились к ратному делу. Канса увидел, что надвигается час расплаты за злые дела, и задумал погубить царевича- мстителя, о подвигах которого он уже многое слышал. И вот он повелел вожакам слонов опоить самого сильного из них, доведя его до бешенства, и сразу впустить его в пределы ограды дворца, как только здесь появится Кришна. В бою с братьями пали воины, охранявшие вход в ограду, и сразу же бросился на Криш- ну бешеный слон. Но не успел он даже коснуться его тела остро заточенными клыками, как
Кришна схватил его за хобот, раскрутил в воздухе, как прашу, и ударил о землю с такой силой, что слон в один миг лишился жизни. Ворвавшись в царские покои, сбросил Кришна с престола испуганного Кансу и предал его смерти. И благодарно склонились тогда перед ним все живущие во дворце и все жители Матхуры. Свершив суд, Кришна возвел на трон царя, свергнутого Кансой, и в стране снова воцарилась мирная, спокойная жизнь. Перед Кришной же открылись новые земные пути и новые цели, о которых повествует великая поэма Махабхарата. У земного его отиа, у благородного воина Васудевы, была сестра по имени Кунти. Рож- денная темнокожими родителями из народа ядавов, была она, как и Васудева и Кришна, так же темнокожа, но, как и они, обладала чистым сердцем и благородством. Это та Кунти, ко- торая в дни своей ранней юности призвала к себе особым заклинанием бога солнца Сурью и родила от него сына в золотых доспехах — Карну. Была она впоследствии отдана отцом своим в жены одному юному царю, носившему имя Панду, что значит Бледный, ибо был он от рождения охвачен бледностью. Достигнув возраста зрелости, убил он однажды на охоте оленя, игравшего в лесу со своей парой, и за такое грешное убийство наказали его боги слабостью бесплодия. Кунти же, став его женой, решила подарить ему сыновей, зарожден- ных от богов. Вспомнив то же заклинание, она призвала к себе лучших из бессмертных, желавших иметь земнорожденное потомство. Так обрела она от бога закона Дхармы сына по имени Юдхиштхира, что значит Воинственно Стойкий, от бога ветра Ваю родила она Бхимасену, что значит Войско Ужаса, а от Индры, бога гроз, явился на свет ее третий сын по имени Арджуна, то есть Светлый. По имени своего земного отиа — Панду — стали они зваться Пандавами. Они скоро прославились своей неподкупностью и силой, чем вызывали постоянную зависть в сердцах царевичей из близкого им рода, носивших имя Кауравов. Невзлюбили их Кауравы и стали поддерживать с ними отношения вражды. Но Кришна-то был двоюродным братом Пандавов — ведь это их мать и его отеи были сестрой и братом. При встречах с Пандавами он, как и они, проявлял всегда дружелюбие и готовность прийти на помошь друг другу. Многие годы разрасталась вражда между Кауравами и Пандавами. Многократно Кау- равы унижали Пандавов, то осыпая их насмешками, то обманывая их, то изгоняя в леса и захватывая их богатства. И наконец неизбежной стала война, ибо без открытого боя нельзя было одолеть эту вражду. Не раз пытался Кришна примирить их, уговаривая Кауравов не притеснять его братьев, вернуть им захваченные владения и завершить тяжкую ссору миром. Но эти его старания пропадали втуне — не желали Кауравы отказаться от подавления Пандавов. Завершилась подготовка к войне, и выстроились армии. Двинулись в бой колесницы, и полетели первые стрелы. Взошел Арджуна на колесницу, и разгорелся бой. Восемнадцать дней длилась эти битва. Такого долгого сражения не было на земле. По истечении восемнадцати дней полегло столь много воинов, что некому было продолжать бой. И победили Пандавы, обретя власть в измученной враждою стране. Тогда, учредив справедливость на земле, вознесся Вишну в небесное свое царство, где встретила его вечная его супруга, богиня Лакшми, тоже покинувшая свой земной облик пастушки Радхи.
Легенды и ми^ы Древней Калки с супругой (XIX век) Люди же стали почитать темнокожего царевича Кришну как высшее из воплошени;* Вишну, как самую превосходную изо всех его аватар. Они воздвигли ему храмы по все»- земле и поклоняются его изображениям, как и изображениям любяшей его Радхи, в чьем облике предстала пресветлая Лакшми. Проходили века, и настало время появления девятой аватары. В последнем своем появлении перед смертными избрал Вишну для себя облик Будды. Это был облик проповедника и учителя, указавшего людям путь отказа от принесения жерт? и от храмовых богослужений. Это был путь отказа от страстей и желаний, которые сковы- вают волю человека и не дают ему сил порвать связи с земными ценностями, мешая душе обрести нирвану — успокоение без горечи и тоски, вечное успокоение. Многие стали учениками Будды, не видя в нем воплошения Вишну. Путем его привер- женцев стал отход от стремлений и порывов. Они становились на путь поисков истины ведущий к нирване. Изготовляемые людьми изображения Будды уже не несут в себе черт Вишну, воителя со злом и неправдой, — поверившие в учение Будды не ишут битв, но жаждут обрести нирван. путем отказа от всякой борьбы. В храмах Будды царит покой, и не просят его люди в своих молитвах оказать им помошь в бою и привести к победе. Полузакрыв глаза, взирает на молящихся Будда, и нет в обей * его руках никакого оружия. Его спокойный лик призывает к тихому размышлению, к сосре- доточению духа и к подавлению желаний. Такова девятая аватара. А десятой аватары люди еше не знают. Им известно только предска- зание о том, что явится Вишну в об- разе Калки, всадника на белом коне. Другие же говорят, что не будет он всадником, а появится, воплотив- шись в белого коня в образе солнца и света, света справедливости. И бу- дет это тот конь, что появился из вод молочного океана в дни, когда боги добывали амриту. И в ожидании де- сятого прихода Вишну стараются люди избегать греха, чтобы не пока- рал он их, когда вновь сойдет на зем- лю, отягощенную злом и неправдой. В храмах Вишну, куда прихо- дят сотни и сотни верующих, видят они его изображения, он предстает перед молящимися в своих разных аватарах. Здесь он и рыба, царив- шая в извечном океане, и черепаха, впервые вышедшая из вод на сушу, и могучий вепрь, вынесший со дна морского затонувшую землю. Здесь
Бог Вишну-Нараяна покоится на спине извечного змея Шсши (камень, XI век) он и Нарасинха — человеколев, и карлик, и Рама — царевич и храбрый воин. Во множестве храмов люди поклоняются и темному обликом светоносному Кришне, богу, умевшему лю- бить, бороться и побеждать. Четыре руки имеют изваяния Вишну, и держит он в этих руках великие знаки его боже- ственности и силы. Это чакра — солнечный диск, которым он некогда поразил асуров, отни- мавших амриту у богов. Это раковина — символ извечного океана, где зародилась жизнь. Это падина, устрашаюшая врагов, и это лотос, любимый цветок Лакшми, знак любви и красоты. Время Вишну другое, нежели время людей, сотворенное Брахмой. Его время измеряется периодами покоя, его тихого сна, в который он погружается в начале каждой юги. Возлежит он в этом тихом сне на кольцах свернувшегося змея Шсши, который покоит бога, пребывая на водах вселенского океана. Обширны кольца змеиного тела, и на них неизменно сидит у ног своего божественного супруга богиня Лакшми, оберегая его сон. И возлежащему на вечном змее богу даровано новое имя — Нараяна, что значит Тот, кто на воле. Тысячу имен Вишну знают люди, и повторение этих имен служит им лучшей молитвой, ограждающей их от зла и погибели. Почитают еше и того, кого избрал Вишну как своего друга. Это могучесильный орел по имени Гарула. Родился этот орел из яйца и стал хранителем правды, а также истребителем злых существ, первыми среди которых обозначились змеи, несущие яд. Его, губителя змей, определил Вишну себе в соратники, и на его спине совершает он перелеты через небесные и земные пространства. Силой своей Гаруда равен Индре, и является он поэтому богом всех пернатых на земле. Часто у алтарей пребывает и фигура Ханумана, полководца обезьян, помощника Рамы в боях со злобными ракшасами. И течет, безостановочно течет время. ШИВА ПОРОЖДАЕТ И РАЗРУШАЕТ Бессмертны боги и бессмертны горы — подножие небосвода. Нет на земле ничего, что было бы ближе к небу, чем горы. Они священны как извечное прибежище богов. Поднимаясь в горы, люди приближаются к небесам. На высоких склонах
Легенды и ми^ы Древней |^н&м гор и на их вершинах встречаются с богами те, кто земными своими подвигами, молитва- ми и послушанием заслужил милость небожителей. Горами взнесена к небу жизнь земно тверди — они слышат и видят дела и помыслы людей. И по воле богов, обитаюших на их вь сотах, они могут карать всех земнорожденных за их грехи. Но они же изливают на равнины и благие лары божеств — реки, источники земного процветания и самой жизни. В потаенных местах рождаются на горах реки, и их истоки достойны восхваления • почитания. Сюда поднимаются верующие, чтобы поклониться ключам и озерам, принеси* Богин» Ганга (Северная Индия, XII век) им в дар земные плоды, иветы и ароматы. Здесь воздвигнуты храмы, и каждый из них облечен великой силой помогать моляшимся и дарить г душам свет на долгие годы жизни. На чистых вы- сотах гор бог ближе к людям, чем на грешны» земных низинах. И самая святая из всех гор, из всех вершин — это гора Кайласа. На ней, одетой серебряным све том, обитает бог грозный и милостивый — Шив? вместивший в себя все силы мироздания, порох дающий жизнь земных тварей и истребляющий их. Люди в своих молитвах восславляют его под многими именами: он — Шива, но он же и Шива- Рудра и Рудра-Шива, ибо не только сходны в сво- ем грозном величии эти боги, но и едины, един», во всем. В его обители на Кайласе обитают и ст рудр — порождение Рудры, и отсюда посылают их боги к земнорожденным. Здесь находят себе прибежище и другие божества: яростный Агни, пожиратель жертвенной плоти, и Маруты, владь ки ветров, и Кубера, покровитель богатств и дра- гоценных камней. Но не могут подняться сюда смертные, не будучи призваны богами. Шива, как и первотворец Брахма, как и блю- ститель правды Вишну, владычествует нал миром с незапамятных времен. И от тех же исходных ве- ков простирается над землей троекратная слава этих могучих властителей. И люди в душах своих и в молитвах соединяют эти три пресветлых име- ни в одно имя Махадэвы — Великого Бога. С серебряных высот Кайласы взирает Маха- дэва на мир, и здесь привечает он призванные им души праведников. Навеки велик и пресла- вен Шива-Рудра. Навеки преславен Махадэва - Брахма-Вишну-Шива. На восходе веков, когда добывали боги амри- ту из молочного океана, увидал Шива, что на дне белого сосуда затаился страшный ял. И когда боги
поглотили почти весь напиток, выхватил Шива сосул из их рук и влил этот ял себе в горло. Не проглотил он его, чтобы не по- гибнуть, и не изверг, дабы никто не погиб, а остановил губительный глоток в сво- ей гортани. Молча он вынес нетерпимое жжение яла, но горло его с тех пор наве- ки посинело, и в память об этом самопо- жертвенном деянии носит он также и имя Синегордый. Зовут его и Вечным Време- нем и считают, что он Пашупати — Отеи всех животных, ибо он простер руку нал всеми существами в знак того, что всегда будет он оберегать коров и коней, слонов и оленей, змей и тигров. Таково величие Шивы. Он же и первый йог-отшельник, по- знавший всю мудрость самоотречения. В своем высоком горном пристанище одиноко сидел он, погруженный в са- моуглубление, спокойно прикрыв свои всепроникающие глаза и надолго сковав себя полной неподвижностью. Шкурой тигра были прикрыты его бедра, и хо- бот Шина в образе Махайога (индийская икона) лодные кобры обвили его тело, руки и горло, то горло, которое вечно жаждет прохлады. И никто не смел нарушить его покой в тихой пустоте поднебесья. Но внезапно этот покой был нарушен. Величественного йога увидела дочь Химавата — владыки гор, светлая девушка Парвати — Горная. Она ощутила в своем сердие такую жгучую любовь к прекрасному отшельнику, что пренебрегла всеми запретами и осмелилась прибли- зиться к нему. А подтолкнул ее на этот дерзкий шаг бог желания и любви — Кама. Тот Кама, что появился из небытия в дни творения и остался навсегда среди богов и людей, приневоли- вая всех к неизбежной любви и к желанию. А ведь стремление к любимому — это самое властное желание. И когда Кама поразил стрелой из своего волшебного лука сердие Парвати, она осмелилась подойти к Шиве. По- тревоженный отшельник направил в гневе огненный луч своего третьего глаза на Каму и тут же испепелил его. Но пожалел Парвати, молитвенно склонившуюся к его ногам, и потушил смертельный луч, жара которого не могли вынести даже камни. И она осталась возле него, каждым движением своим, каждым взглядом выражая выс- шую покорность тому, кого она избрала своим власгителем. Шива принял ее любовь, и в небесах свершился светлый брак. Через нее, первую и вечную супругу свою, Шива понял, что его сила стала теперь сто- кратно нарастать. Все проявления этой силы, выражавшиеся в стремлении к порождению жизни, вызывались ею, ее энергией, ее шакти. И с той поры, с того начала всех начал, без воздействия шакти, без ее призыва не может и среди земнорожденных носителей семени проявляться желание возрождать жизнь. Все поклоняются фаллосу Шивы — шивалингаму. 249
Легенды и мис£>ы Древней * Шивалингам - фаллос бога Шивы (храмовая скульптура) И стали на земле возносить славу властной силе шакти Богини Женшины, без которой мертва мужская энергия богов и людей И стали люди славить порождающее начало Шивы и поклоняться моши его детородности. С молитвами осыпают они красным по рошком и цветами изображения этой могучей силы — ведь бе- ее проявления исчезла бы жизнь на земле, иссяк бы источник по- рождения новых существ. Велика сила жизнетворения Шивы, но страшен и неодолим его гнев. При завершении Времени направляет он на всех живуши* изнемогающих под бременем своих несовершенств и грехов, от ненный луч из третьего глаза. И никому не дано избежать смер тоносного жара этого луча — в огне погибают весь мир и все жи- вое, выжигаются леса и выкипают источники вод. Завершаются все жизненные циклы, и надолго воцаряется владыка смерти Яма В гневе своем Шива терзает плоть врагов и грешников страшным оружием, с которым он не расстается, — жестоким трезубцем Грешные люди, умоляя его о пошаде, именуют его Владыкой тре зубца, тщетно стараясь избежать смертельных ударов трех остры неотвратимых зубьев. Так Шива очищает вселенную от накопившихся пороков и не знает при этом пошады. Он завершает избывшее себя Время. Проходит множество веков, и возрождается мир. И снова на чинает властвовать над душами людей и богов воскресший из пепла бог любви Кама, помогающий возрождению новых живых существ. И появляются они, вызываемые из недр вечнодвижушихся части вещества, сотворяемые мужественной силой Шивы и неиссякае- мой женской энергией — шакти. Шива правит всем сушим, зная и чувствуя, что нет и не будет движения во вселенной, если утихнет в дни гибели мира и не воз- родится биение каждой мельчайшей частицы сушего, такой мель- чайшей, которую не дано увидеть или услышать человеку. И это: великий бог, владыка и укротитель вселенского огня, предается танцу в кольце жгучих языков пламени, вызывая эти частицы к жизни, заставляя их биться непрерывно и ровно. Танцует, рас- пустив по вселенной пряди своих волос и ударами маленького ба- рабанчика призывая всех к движению тела и души, и в этом танис созидания он украшен гирляндами, он радостен, и звенит вокруг него музыка планет. В память об этом великом танце люди земли, преклоняясь перед могуществом и красотой бога и стремясь рас- сказать о нем, самозабвенно танцуют перед его алтарями, стараясь движениями передать его деяния и порывы, все, что знают о нем, все, что дано им свыше в их восприятии и по- нимании. И верят, что их танец — это молитва, возносимая к богу, и он услышит, оградит и защитит их от покушений недобрых сил. С чувством горячей благодарности повествуют на земле и о том, что некогда Махадэва, спустившись с высоты Кайласы и пребывая у подножия гор, услышал небывалый рев водо- 210
пала под небесами. И этот бог, всег- да мгновенно приходящий на помощь в беде, увидел, что сверху устремля- ется к земле огромный поток воды. И тогда он принял эту волную массу на свою голову, сразу разделив ее на ручьи и реки, чем спас земную твердь от страшного удара, который мог сбить землю с ее пути. Самой светлой, самой полно- водной реке поклонились люди с любовью. И тогда явилась им в бла- гом и чистом облике богиня Ганга и всех благословила, лав каждому ис- пить целебной влаги из этой реки. С той поры и ее река стала известна миру как Ганга. Она поддерживает жизнь, вспаивая землю, выращивая урожаи и одаривая водой всех жаж- дущих. Великая Ганга — это не только источник влаги, это и путь на небо для тех, кто расстался с жизнью. В ее волны погружают люди останки усоп- ших, молясь о верном для них успо- коении в той небесной обители, где пребывают души предков. Люди, обращаясь во словами бла- годарности к великомошному Шиве, который спас землю от затопления и даровал им Гангу, готовят красивые его изображения для своих алтарей и помещают маленькие нежные фигурки богини Ганги на его голову — это память о великом деянии бога. Прекрасный лик Шивы предстает перед людьми и украшенный тонким полумесяцем надо лбом, над третьим глазом бога. Это знак того, что Махадэва владычествует и над пла- нетами, и от тихого света полумесяца льются на землю умиротворение и покой. Л рядом с богом, у его ног возлежит мощный бык Нанли, смиренно и покорно ожидаю- щий велений своего властителя. Его назначил Шива быть покровителем всех земных тварей, имеющих четыре ноги, и из века в век несет Нанли свою службу, охраняя их и карая за на- рушения законов жизни. И те благословенные коровы, которые некогда вспоили своим мо- локом дивного Кришну, верили в силу Нанли, как верят в нее и их многотысячные потомки, спокойно броляшие по земным пастбищам. Изваянные из камня изображения Нанди всегда лежат у входа в храмы Шивы, напоминая людям о том, что он никогда не покидает великого бога и что его преданность Шиве безгранична. Гюг Шива в космическом танис
Легенды и ми^ы Древней Этот великосильный бог так бли- зок солнечному Вишну в своем по- стоянном стремлении к справедли- вости, что первобог и творен Брахма подарил им обоим обшее имя Хари- Хара — оба этих бога как бы слива- ются в порывах и деяниях своих. Имя Хари вызывает в душах смертных об- раз Вишну, окрашенный золотистым сиянием солнца, светлый образ чи- стого в своих чувствах наставника и покровителя. А услышав имя Хара, они ошушают в сердие силу этого со- крушителя врагов, неодолимую мошь Шивы-победителя. И прославляя в молитвах имя Хари-Хара, обращают- ся они к обоим повелителям мира и обретают их любовь и поддержку. Хари-Хара — это единство милосердия и моши, и ничто не угрожает тем, кто не преступает законов прав- ды. Эти законы извечны и незыблемы, и земнорожденные должны всегда помнить о том, что неизбежна кара за их нарушение. Бык Нанли - символ силы оплолотворения. Животное бога Шивы
МАХАДЭВА И МАХАДЭВИ Парвати была одним из воплощений Махадэви — Великой Богини. И стала она супругой Махалэвы-Шивы по предписанию высшего закона о порядке событий во вселенной. В этом своем воплощении избрала Махадэви своим мужем Шиву именно потому, что этот брак был изначально предназначен, был извечным, как извечна была эта супружеская пара. И какое бы имя ни носил Махадэва, неотделимой частью его существа, всей его сущности должна была становиться и становилась Махадэви, под каким бы именем ни славили ее люди. Некогда Махадэва излил оплодотворяющее семя и на лоно Земли, и породила она в лар смертным и бессмертным его сыновей — Марутов, ветров, которые с тех пор то проносят- ся нал землей ураганами, то овевают ее и всех живущих на ней теплыми легкими струями своих ласковых дуновений. Люди часто обращаются к Марутам, прося то о помощи, то о пошаде. Семя Махадэвы — это семя всего живого, готового порождать себе подобных, это свет- лейшее семя жизни. Махадэви извечно ждет и принимает его. На рассвете времени эту великую Богиню знали как Сати. И была она одной из многих дочерей бога Дакши и внучкой первобога Брахмы. И уже тогда, в дни зарождения мира и всего сушего в нем, стала она любящей и верной женой Рудры. Он тогда не носил еше имени Шива, но знали уже всевидящие мудрены-пророки, что настанет час, когда оба этих имени сольются воедино, и узнают тогда люди бога Рудру-Шиву, обладателя гнева и справедливости, достойного прославления в трех мирах. И вот стала Сати супругой Рудры. И все небожители приветствовали юную чету, ра- дуясь их счастью. Да, все, но не отеи Сати — не Дакша. Не по его воле был заключен этот брак, и он не хотел смириться с выбором этой своей дочери. Ведь другие рожденные им бо- жественные красавииы стали супругами не таких гневных, как Рудра, богов — так, двад- цать семь из них вышли за бога луны Сому и стали дивными созвездиями в небесах, а Сати не пожелала подчиниться воле отиа. Вскоре после того, как был заключен этот брак, Дакша созвал богов на праздник великого жертвоприношения, но не проявил при этом должного уважения к Рудре и не пригласил его. И когда собравшиеся боги завершили все ритуальные действия и стали вкушать жертвенную пишу, явился к Дакше его зять, охваченный пламенным гневом, и стал не только нарушать все правила жерт- воприношения, но и пронзил трезубцем все, что было возложено на костер. А затем всту- Шива и Сати
Легенды и ми^ы Древней пил в бой с собравшимися богами. Он не только избил многих, но и одному оторвал голову другому выбил зубы, а третьему глаза. Это сражение было таким ужасным, что задрожала вся земля, и стали разрушаться горы Испуганные небожители обратились к разгневанному Рудре со словами почтения и прое- ли его вкусить вместе с ними жертвенной пиши. Но Рудра не внимал им до тех пор, пока н вмешался пресветлый Вишну и не уговорил его погасить гнев и пошалить избиваемых. Битва в небесах утихла, но Сати не смогла примириться с тем, что ее мужу было нанесе- но тяжкое оскорбление. Погрузившись в глубокую скорбь, она сбросила с себя все золотые украшения и стала с громкими рыданиями рвать на себе волосы, а затем она убила себя — ее душа, не выдержав такой великой скорби, покинула светлое тело богини. Богиня Парвати, супруга Шивы (прорисовка скульптуры, бронза, XVII век) Потрясенный Рудра подхватил ее бездыханное теле положил его себе на голову и понес его по всем преде- лам земли, оглашая пространство горькими стенаниями И те, кто видел это, прозрели в нем все черты Шивы » с тех пор стали называть его этим именем, сочувству- всей душой горю бога Рудры-Шивы, всевластного Шивы Но не было у них таких слов, которыми можно было бы призвать спокойствие в его сердие, и он ходил и ходил рыдая, и падали на землю капли крови Сати. С тех давни* пор стали люди приходить на поклонение в те места, ко- торые были орошены кровью богини, этой величайшей и женшин, не примирившейся с тем, что ее мужу было на несено оскорбление, и заплатившей своей жизнью за ег унижение. И сколь долго будут жить на земле люди, ctoal же долго жены будут оберегать честь мужей, и многие из них даже станут добровольно покидать мир живых, если сама смерть похитит жизнь их супругов. Таким истинны^- женам поднесут люди как высокий дар имя Сати — имя самой безупречной из всех женшин вселенной. Двенадиать лет бродил Шива повсюду, иша и не на- ходя успокоения, и пришел наконец к светлым и всеисце- ляющим водам Ганга. Омывшись в этой реке и испив ее умиротворяющей воды, вернулся он в небесные пределы А на берегу Ганги люди тогда же основали святой город Шивы. Название его менялось с течением многих-многих веков — был он известен как Каши, как Бенарес, а теперь и как Варанаси, но постоянным остается его священное воздействие на всех, кто приходит в его храмы и кто при- никает на его берегах к струям Ганги. Это город Шивы, бога, который с высоты своего неба ви- дит все и всех и главенствует среди богов, властвуя над ми- ром, над богами, людьми и всеми живыми тварями земли. Но Махалэви не знает такой смерти, какой подвер жены земнорожденные. И уход Сати из жизни не означал того расставания навек, которое повергает в постоянную
скорбь слабых недолговечных людей. Все видимые людям отношения между богами, их ссо- ры и примирения указывают простым жителям земли те пути, по которым им следует или не следует идти. Многие деяния богов говорят людям о том, чему им разрешено или не раз- решено подражать в короткие дни прохождения земной жизни. Махадэви бессмертна. Она — вечная праматерь всего сушего. Она — та шакти, та сила женской энергии, что вызывает рост жизнетворения. И когда бы ни обращались люди к Махадэви, они неколебимо верят, что их молитва будет ею услышана, и Богиня-мать от- кликнется на их призывы. Супруга Шивы неизменно пребывает рядом с ним, и она, подобно ему, может быть и милостивой и гневной. И ее гнев бывает лаже страшнее, чем его немилость. Имена Маха- лэви говорят о сути ее проявлений, и в числе этих имен много тех, что связаны с ее гневом и насылаемыми ею карами. Махадэви — это всеобщая мать, это любовь и поддержка, это земля. А гнев земли стра- шен безмерно. И страшно не увидеть в богине опоры и не услышать ее отклика на молитвы. Поэтому надо любить Богиню-Мать и не вводить ее во гнев. И люди, взывая к доброте ее и милосердию, называют в молитвах разные ее имена, такие, как: мать, оберегающая своих детей, или Парвати — добрая дочь владыки гор, или Швета — Светлая и дарящая свет. Но никто при этом не должен забывать, что многие ее имена означают и воплощения в гневные образы, такие, как Аурга или Кали. Незнание таких имен может привести к выбору невер- ного пути, тогда как верный путь — это глубокое почтение к богине во всех ее образах и преклонение перед ее подвигами в битвах с демонами. Молитвы и посильные жертвоприношения будут восприняты ею, если обращаются к ней с чистым сердцем и истинной верой. Ведь и в гневе своем она проявляет милосердие и помога- ет живущим, неустанно истребляя зло и поддерживая всех идущих по стезе праведности. МАХАДЭВИ ДУРГА И КААИ Богиня Дурга — Недостижимая — одерживала бес- численные победы нал носителями зла. В разных обли- ках нападали на нее демоны, но всегда она разгадывала их хитрости и замыслы, и не было у них возможности ни обмануть, ни победить ее. Богиня-воительница всегда хранит на светлом прекрасном лике выражение приветливости к людям, но десять ее рук сжимают ору- жие, несущее смерть тем, кто заслужил кару. Когда она решила, что пора вступить в бой с не- добрыми силами, многие боги дали ей свои орудия борьбы, и первым из них был Шива, вручивший ей трижды пронзающий трезубец. За ним Вишну отдал свой остро отточенный диск-чакру, мгновенно от- секающий головы врагов, потом Индра вложил в ее руки громовую ваджру, удар которой может пробить даже землю, Варуна уступил свою петлю для уловле- ния грешников, и все другие небожители отдали то, что сами употребляли в битвах. Махишасура
Легенды и Древней Дурга — это истинная мать, встающая на защиту каждого человека, от царя до раб- и ей могут молиться и приносить жертвы все живущие. Она готова биться и против тех асуров, которые стремятся вредить знатным людям, и против тех, кто сбивает с праведное пути бедных и низкокастовых. Дурга — это вечная угроза для всех, обладающих демонич< скими силами. Неоднократно она уже сражалась с полчищами асуров, но долго не выходил на бой нею их предводитель, хитрый и жестокий Махишасура, опасаясь всесожигающего огня « гнева. Но наконец этот решающий бой свершился в один из дней наступившей осени. Аюдг убравшие на полях созревшие злаки и посеявшие зерна весеннего урожая, начинали празд новать и веселиться, радуясь тому, что будут сыты все зимние месяцы. И в эти дни асур*> всегда старались похитить их радость и лишить их веры в богов, взрастивших своей мило- стью щедрые урожаи на земле. Они сеяли в душах людей страх, разжигали вражду межд . ними и оскорбляли небожителей. Долготерпеливые боги не смог- ли это вынести — ведь Махишасура уже не раз вступал с ними в сраже- ния и однажды даже одержал побе- ду над Индрой, героем небес. Не- божители передали Дурге не только свое оружие, но и жгучее пламя своего гнева. И увидели, что на этот раз не спасется вождь асуров от ее ударов. Сойдя на земное поле битвы, Дурга призвала к себе царя зверей, могучего льва, и повелела ему не- сти ее в бой на спине, как грозную всадницу. Радостно распростерся перед нею лев, но тут же явился и не менее сильный тигр и тоже лег к ее ногам. И сказала им Дурга, что они оба равновелики по своей моши и ярости и равно преданы божествен- ной воле, а поэтому в образе льва люди будут видеть и тигра, а в обли- ке тигра — льва. И, утешив обоих, устремилась она на битву. Появившийся перед нею Махи- шасура в страхе увидел, что в каж- дой руке разгневанной богини свер- кают орудия убийства, которым нет равных на земле. И тогда он проник в тело темного огромного буйвола, превратил его в демона и заставил Дурга убивает демона Махишасуру
броситься на Дургу. Закипел ужасный бой, и всех ослепило сверкание оружия, стре- мительно вонзаемого в буйвола многими ее руками. Когти льва тоже рвали тело вра- га в кровавые клочья. Наконец тяжелая го- лова буйвола была отсечена неотвратимым уларом лиска-чакры, и из его окровавлен- ной шеи выскочил асура, пытаясь спастись бегством. Но не успел он лаже коснуться земли, как его сразило огненное копье бо- гини, и он навсегда простился с жизнью. Так было побеждено великое зло, и все жители трех миров были избавлены от на- падений низких демонов. Самый радостный, самый светлый и самый шедрый праздник посвяшают с тех пор люди при наступлении осени восхва- лению великой богини. Пышно и богато наряжают они ее статуи, изготовленные с великой любовью лучшими мастерами земли. На дни этого праздника Дурга ми- лостиво сходит с небес в земные пределы и каждому своему изображению уделяет частицу своего естества. И люди видят, как глаза статуй начинают излучать свет любви и прошения. Все смертные стараются ублажить и отблагодарить великую богиню своими дарами и подношениями и радуют ее взор танцами, которые длятся непрерывно пе- ред ее священными статуями. Десять дней Богиня Кали всегда жаждет крови 1 (сельский рисунок на стене дома) и девять залегающих между ними ночей неустанно славят люди пресветлую Дургу, вознося ей хвалу за ее великие подвиги. И боги, и люди знают, что каждую осень повторяется этот праздник, которому дали имя Наваратра — Девять ночей и Дасера — Десять дней. Повторяют его и весной, после снятия весеннего урожая, но все главные торжества разгораются только осенью. А по окончании десяти дней собираются все в процессии и несут статуи богини от ее храмов и алтарей к рекам. И реки, этот путь к небесам, принимают в свои волны прекрасную богиню и уносят ее в прибежище богов, в лом ее вечного супруга — в обитель Шивы. Вот так этот праздник соединяет души земнорожденных и небожителей. Океан грехов окружает человека, и они всегда стремятся найти лазейку и проникнуть в глубину души смертного. Кто из небожителей неустанно истребляет на земле невежество, ненависть, низменные страсти и зависть? Кто помогает праведнику одолеть страх смерти и достичь конца своего пути, избегнув греховных дел и побуждений? Это она, устрашаю- щая всех и всеми прославляемая Махадэви Кали. Неусыпно наблюдает за каждым живущим
Легенды и мисры Дреаней и неколебимо истребляет всякое зло в трех мирах Кали-разрушаюшая, Кали-кровеядушая Кали-Черная. Она вершит танец смерти, повергнув под ноги даже своего супруга. Ее черное тело украшено ожерельем из черепов и гирляндой из отрезанных человеческих рук, глаза горят красным огнем, и высунутый изо рта язык жаждет крови. В таком своем образе она устра- шает даже богов. И кем бы ты ни был на земле, брахманом или неприкасаемым, господином или слугой, — не греши, всегда помни о неодолимой силе Кали и ублаготворяй ее молитвами и жертвами. В те неоглядно далекие века, когда возникший из небытия Агни начинал лизать своими языками первожертвы и сверкали эти семь его языков разными оттенками, был среди них и один черный, самый беспощадный. Отделившись от Агни, стал этот язык одним из вопло- щений Махадэви — богиней Кали, и с тех пор и доныне язык ее всегда протянут навстреч. жертве, навстречу крови, которая питает ее и охлаждает ее внутренний жар. Страшатся ее все земные существа, и без жертвы не приближаются к ней и у домаш- них алтарей, и в храмах. И жрены, издревле служащие ей и знающие все ее желания Одно из воплощений женской энергии Шакти, богиня Камакши (икона, Южная Индия) принимают из рук верующи* эти жертвы — черных козлят и ягнят, петухов, а иногда и буйволов — и отсекают им го- ловы перед алтарями, орошая кровью землю и спеша сма- зать ею язык богини, чтобы утишить ее вечную жажду. И в каждом селении, у каждого дома или под дере- вом славят люди изображения Кали — черную ее фигуру или черный столб, или черный камень, и приносят им в жерт- ву кровь. Если же бедна семья настолько, что нет у них жерт- венных тварей, то женщины надсекают кожу свою и брыз- гают на Кали каплями крови, прося ее отогнать злых духов, приносящих беду. Молящиеся верят, что насытившаяся жерт- вой богиня окажет милость и отторгнет от них болезни и неудачи, голод и смерть. Стоя перед ее фигурами, с надеждой складывают они ла- дони перед грудью и всматри- ваются в черное лицо богини: озарятся ли ее глаза светом
милосердия? Увидев в них отблеск доброты, уходят они от алтарей успокоенные и обрадо- ванные, веря, что зло отступит от порогов их жилищ. Ведь она — Богиня-Мать, Амма, — она охраняет, и надо быть покорными и любящими ее детьми, всеми силами избегая ее гнева. Она — Махадэви, и даже боги почитают ее, любовно повторяя многие ее имена и всегда помня, что она — это воплощение щакти, той великой энергии, что извечно существует во вселенной вне связи с временем или пространством. Шакти — это Женщина всех богов — не только Шивы, воплотившего в себе высшую энергию лингама, но и Брахмы, и Вишну, и других. Она — это и богиня знания Сарасвати — для Брахмы, и Лакшми — /иля Вишну, и Варуни — для Варуны, и Индрани — для Индры. И Парвати-Дурга-Кали — для Шивы. А на земле все звери, люди и даже цветы безоговорочно подчиняются зову шакти и порождают потомство, зная, что без него их жизнь бесплодна. Во множестве имен превоз- носят люди Махадэви, веря, что миг оплодотворения, миг высшего слияния богов и богинь, а равно и всех земнорожденных, должен быть особо почитаем. И призывают милость Ма- хадэви, произнося посвященные ей слова мантр и нанося на стены и полы жилиш и храмов и на землю перед входом дивные магические узоры, смысл которых знает богиня и откли- кается на все эти призывы. Свою веру в силу Богини-матери люди называют шактизмом — почитанием шакти. И нет, и не должно быть человека на земле, который не был бы в душе своей шактистом, приверженцем шакти, даже если он и следует за словами проповедников самых разных веропредставлений. Все знают, что каждый есть поклонник шакти, ибо жизнь должна быть возрождаема непрестанно, как бы смертные себя ни называли и в каких бы земных преде- лах ни находились их пристанища. Гнев черной Кали неизбежно настигнет тех, кто не следует закону продления жизни, отклоняясь от него из-за своей многогрешности, из-за ухода с чистого пути праведных чувств и дел. Потомство живущих — это радость богов и ублаготворение бессмертных питри, душ почивших предков. И если их живые потомки отказываются от порождения новых жизней, то беззащитных питри могут постичь горькие беды. Великая помогающая и карающая сила Богини-Матери рассеяна, подобно зернам, и воплощена во многие другие ее образы. Они неотделимы от всей жизни людей, от колы- бели до кончины. Злаки, выращиваемые на полях, и плоды на деревьях созревают по ее милости; благодаря ей не пересыхают реки, пруды и колодцы; она отгоняет беды, голод и бесплодие — неизмерима ее поддержка всем живущим. Но воплощается она и в жестокие образы, подобные разгневанной Кали, — это они насылают болезни, похищающие жизнь; засухи, сжигающие землю; нашествие на деревни диких зверей, пожирающих все живое; полчища саранчи, которые люди не в силах отогнать от своих полей. И только смирением, принесением жертв и молитвами можно умилостивить этих карающих богинь и призвать на помощь охраняющих и добрых. Всегда, каждый день и каждую ночь, каждый час и миг должны люди помнить о величай- шей силе всевидящей Махадэви во всех ее воплощениях и выполнять ее заветы. СЫН ШЕСТИ МАТЕРЕЙ В краю далеких северных гор и молочного океана жили семь пророков-риши, создате- лей святых гимнов Вед, в которых сохранились величайшие знания и древнейшая мудрость. Они были высоко почитаемы богами и людьми. Так высоко, что жизнь этих риши не должна М9
Легецды и ми^ы Древней была прекращаться на земле, и когда настал предел их пути, они вместе со своими чистым.* супругами были вознесены на небесный свод. С тех пор сияет в небе пресветлое созвездие, которому люди дали два имени — Семь Риши и Большая Медведица. Это дивное созвездие блестит ярче всех других звезд и планет в темноте северных небес и указывает смертны».* их пути по земле и воде. Те же, кто рожден под жаркими лучами Сурьи вдалеке от холодного сияния созвездие Семь Риши, поклоняются ему, обратившись липом к северу, и любуются им, глядя на даль- ний низкий склон небосвода. В их краях горячего солнца горит в небе другое созвездие, тоже высоко почитаемое ими. Оно также носит два имени, известных на земле — Криттика Бог Сканда (Южная Индия, камень) и Плеяды, ибо великое множество людей рассе- лено повсюду, и от многих их наречий рождаются имена светил. Это святое созвездие вмешает в свой круг множество звезд, но взору смертных дано видеть только шесть из них, самых чистых, самых ярких. Засветились они в небесах в те начала Времени, когда на севере вознеслись в высоту души семи прославленных риши и загорелось там созвездие семи звезд. Это вызвало в сердцах других супруг риши волнение и обиду — ведь и сами они были не менее достойны почестей и всей своей правед- ной жизнью тоже заслужили такой награды, как вознесение на небосвод. Боги признали их правоту, и шесть самых безупречных супруг были обращены в яркое со- звездие Криттика, а другие, кто хоть единожды уступил греховным побуждениям, были помеше- ны богами в отдаленные пределы этого созвездия и светят столь слабо, что их бледное сияние поч- ти неуловимо взорами людей. И вот высшие силы предопределили так, что эти шесть чистейших жен породили пресветлого сына, одного на всех. Они приняли в свое лоно семя Шивы-Махадэвы, который приблизился к ним в облике своего огня — всесожигаюшего Агни, а тот в этом семени передал и милость, и гнев Владыки мира. И это жаркое семя, сияющее золотым блеском, приняли жены и поместили в озеро в горах — вот с тех пор в недрах гор стало родиться золото. Там созрел зародыш, сын шести матерей, и был он вспоен их молоком. И быстро стал возрастать мальчик, воплотивший в себе блеск небесных све- тил, воинскую доблесть своего отца и жар огня. Ему нарекли имя Карттикея в честь его звездных
Ми#ь. матерей и другое имя — Сканда — Красный, гово- рящее о его родстве с Агни и о склонности к гневу и битвам. От стремления к бою не только глаза его краснеют, но и все тело становится как раскаленный металл, как кровавое пламя конца мира. Приблизились к нему боги во главе с Махалэ- вой и совершили нал ним обряд посвящения в сан полководца всех воинов неба и земли. Они оросили его голову водой из семи священных рек и одарили его оружием, дав ему при этом и еше одно имя — Сканла-Излитое семя. Этот молодой ярый бог, одним ударом копья раз- бивающий гору, стал предводителем всех, кто рвется в бой, чтобы повести их на битву с асурами. При рождении своем Карггикея обрел шесть го- лов, чтобы шестью ртами сосать молоко звездных матерей. Двенадцать глаз было у него, чтобы видеть все дела в трех мирах, и двенадцать рук, чтобы на- правлять оружие на врагов. Этот старший сын Маха- дэвы воплотил в себе могучий дух отца, и все помнят, что надо склоняться в безмерном почитании перед этим отпрыском Шивы, не знающим снисхождения к грешным и неправедным. И Парвати, чистейшая Н ряду декоративных фигурок видное место занимает павлин. Он объявлен государственной итиией Индии супруга Шивы, его Махадэви, стала признана богами как первая и истинная мать Сканды, ибо она одна является всеблагой владычицей семени великого бога и матерью всех, кто им порожден, где бы ни началась его жизнь. Счастливый и пылкий юный бог радостно принимает обожание своих приверженцев. Он наслаждается звуками громкой музыки, рокотом барабанов и воинственными танцами у его храмов и алтарей. Он люби г кровавую плоть, и перед ним убивают врагов и буйволов, поднося ему кровь, смешанную с рисом, ароматами и цветами. Истинно любящие его при- носят ему в жертву и свою кровь, нанося себе раны ножами и крючьями и даже подвеши- вая себя за ребра к богато убранным рамам, которые с криками восхваления проносят на своих плечах верующие. Это умножает силы Сканды и торопит его к началу битвы со всеми врагами богов. Из числа всех живых существ мира возлюбил Сканда-Карттикея больше других дивную птицу — павлина. Душа этого прекрасного создания озаряется пламенем гнева при виде змей, этих носителей зла. Павлин рвет их в клочья своими сильными жестокими когтями и разбивает железным клювом злые головы, пожирая их тела без остатка. Павлин носит бога на своей спине над лесами и горами и прилетает с ним в небесные пределы. А боги не раз просили его победить асуров, которые наполняются все большей мошью и угрожают не- божителям. Но трепет охватывал асуров, когда они слышали гром колесниц и звон оружия воинов Сканды. Много раз в таких боях они терпели поражение или убегали, спасаясь, но снова усиливались и вступали в дерзкие схватки с богами. Наконец Сканда собрал такое войско, что не было у асуров ни путей к побегу, ни на- дежды на победу. И когда наконец армии сошлись для боя, то неба не стало видно из-за
Легенды и ми^ы Древней ^мд. - множества стрел, тучами летевших нал землей, гром сражения сотрясал горы, и реки вышли из берегов. И были отправлены в обиталище Ямы многие тысячи асуров, и рукою Сканды была отсечена голова их самовластного вождя, считавшего себя повелителем мира. Боги обрели покой, и прославился навеки старший сын Шивы, подобный луне в полно- луние, юный Карттикея-Сканда. И с любовью и гордостью глядят на него с неба сияюшие очи шести звезд Светлого созвездия Криттика, шести его небесных матерей. БОГ С ГОЛОВОЙ СЛОНА Незнание обуревает мир смертных. Из незнания проистекают потоки грехов, незнание рождает ненависть и вражду. Светлая река Сарасвати, изливавшая- ся с горных высот, долго дарила ясность чувствам и мыслям людей, и на ее святых берегах многие находили прибежище для спокойных раздумий и вознесения молитв. Но не погибла она, а вознеслась на небо, приняв облик вечно юной богини Сарас- вати. На небесах она стала супругой пер- вобога Брахмы и дарительницей знаний. Оттуда, с высоты, наделяет она смертных высоким знанием чистой речи, духовным проникновением в звуки и умением по- гружаться в глубины искусств. Но многолик род людей, и широко вет- вятся пути их поисков в жажде знаний. И всегда они стараются удалить с дороги своей жизни преграды, задерживающие их в стремлении к совершенству, к обре- тению мудрости. Первым их помощником на этом пути, их поддержкой и наставни- ком стал добрый носитель знаний, бог по имени Ганеша, сын вседержителя Шивы и его чистой супруги Парвати. Парвати мечтала о сыне О Ганеше пророки запомнили разное: одни называют его старшим братом Сканды, дру- гие — младшим, а есть и такие, что не говорят об этом, а просто повествуют о его рожде- нии, жизни и деяниях, воспевая его мудрость и заботу о смертных. Махадэви Парвати мечтала о сыне, которого она могла бы вскормить молоком своей груди. Но долго-долго не даровал ей Шива этого счастья, и она предавалась тоске. Он на- поминал ей, что приблизилась она к нему, когда он погружался в медитацию на вершине Кайласы, и лукавый бог страсти Кама поразил его стрелой любви. И хотя он тогда же сжег Каму огнем из своего третьего глаза, но уже нарушено было его отшельничество, и долго не мог он вернуться к спокойствию самопогружения. Если же Парвати снова начинала молить его о сыне, он отвечал, что его светлое и жаркое семя уже не раз он дарил всему миру, и рождались детеныши у всех тварей земли, передвигавшихся в ее пределах.
IM Бог Ганеша (индийская икона) И вот одни говорят, что Парвати силой своего желания отделила от своей кожи крохот- ного ребенка и стала любовно вспаивать его своим молоком. А другие вспоминают, будто слепила она дитя из глины и оживила его жаром материнской своей любви. А еше рассказы- вают, что Шива, жалея ее, сжал в комок край ее светлой одежды и назвал его сыном. И что ожил этот ребенок от тепла ее груди. Не дано людям знать об этом. Но дитя явилось. И Махадэви испивала сладость полной чаши материнства. И любовалась красотой подрастающего сына, видя в нем себя и своего всевластного супруга. Но вдруг случилось нежданное: этот дивный сын лишился головы. И об этом снова по-разному повествуют мудрены. То говорят, что Парвати, гордясь красотой ребенка, просила всех любоваться им и с этой же просьбой обратилась к богу Шани, который был жестоким божеством планеты Сатурн и мог уничтожить все, на что только ни бросит взгляд. Неразумная мать настояла на том, чтобы Шани взглянул на маль- чика, и от первого же его взгляда голова ребенка исчезла. Другие же рассказывают, что Парвати совершала омовение и пове- лела сыну никого не впускать в ее по- кои. Но пришел сам Шива и, встретив сопротивление ребенка, тут же отсек ему голову. Горе Парвати, потерявшей свое долгожданное дитя, было так безу- тешно, что никто на небесах не мог ее успокоить и помочь ей. И тогда Шива повелел своим подчиненным идти на поиски и отсечь голову первому же встреченному на пути живому суще- ству. И принести эту голову сразу же на Кайласу. Отправившись в путь, они вскоре встретили слоненка, бро- дившего по лесу, мигом отсекли его голову от тела и дост авили ее своему повелителю. Силой своих божествен- ных чар Шива укрепил эту голову на плечах ребенка, и сын Парвати ожил, доставив ей безмерную радость. Тяжесть слоновьей головы меша- ла мальчику вырасти стройным и вы- соким, но в его коротком широком теле билось теплое, доброе сердце, и все его любили. Он рос умным и спо- койным, а когда повзрослел, то Шива возвел его в сан повелителя всех под- чиненных ему полубогов и духов, всех их групп и полков, именуемых ганы. Каждая гана имела своего пред-
Легенды и глисты Древней водителя, но отныне все они стали подчиняться слоноголовому юноше. И стал он поэтом. именоваться Ганеша, т.е. Желанный для ган. Ему теперь были покорны все, кто окружал царства богов, и настал в этих царствах покой и порядок. Но вдруг Ганеша снова подвергся нападению — он преградил прть самому Парашураме, в гневный образ которого воплотился в шестой раз пресветлый Вишну, стремясь изрубить топором всех грешников. Не сдержал Парашурама гнева, увидев, что ему препятствует на пути этот юноша, и одним взмахом топора отрубил ему бивень, прекрасный его бивень, сверкающий лунной белизной. Никто не посмел нарушить волю Парашурамы и исправить содеянное им, а поэтому Ганеша навеки остался с одним бивнем. Он постиг пытливым сво- им умом при помоши и участии богини Сарасвати многие науки и проник в тайны глубоких знаний. И всем сердцем возлюбил он людей, стремящихся к познанию. Хотя с дней его юности протекло уже неисчислимо долгое время, но все ученики, сидяшие у ног учителя, знают и сейчас, что в каждом затруднении поможет им Ганеша, если призвать его с долж- ной молитвой. Во множестве храмов земли поклоняются люди его изображениям и приносят бескров- ные жертвы этому милому богу, веря и зная, что он устранит все препятствия на их пути, где бы ни встретили они эти преграды — на караванных ли дорогах торговцев, на морских ли просторах, в изучении ли книг и молитв или в занятиях музыкой и танцами. Ганеша и сам любит танцы, как и его владычный отеи, и танцует, познав незыблемое единство движений тела и ритмов вселенной. А потому на земле над многими школами ис- кусств и наук помешают люди изображение Ганеши, как и в лавках, наполненных товарами, где хозяева жаждут поддержки этого бога в трудных делах торговли. Множество животных, больших и сильных, создано на земле волей богов, но из всех зверей и зверушек избрал Ганеша себе в постоянные спутники крысу — мудрое и хитрое су- щество, умеющее с самого первого мига своего появления в мире живых успешно преодо- левать все препятствия и бесконечно продлевать жизнь своего рода на земле. И где бы ни появился этот слоноголовый знаток всего тайного и явного, крыса неизмен- но сопровождает его и даже умеет превращаться в мошное ездовое животное, когда следует переносить бога-повелителя сквозь неизмеримые пространства трех миров.
ЧАСТЬ II ПОЛУБОГИ, ДУХИ И СВЯТЫЕ ПРАРОДИТЕЛЬ МАНУ Когда самосуший Брахма, бог богов, был занят сотворением мира, и возникали боги, и враги их, и водные существа, и птииы, и разные земные твари, не был тогда создан чело- век. Но текли и протекали века, и владыка солнца бог Сурья восхотел иметь сына. Был он внуком Дакши, бога света, и правнуком самого Брахмы, и когда родил он сына, лав ему имя Ману — Обладатель разума, то сын этот был призван всеми небожителями к исполнению величайшего долга — к созданию человеческого рода. И вот одни мудрецы говорят, что Ману дал жизнь девяти сыновьям и только одной дочери, имя которой Ила прославилось в веках: от нее великий Ману, послушный воле бо- гов, породил пятьдесят сыновей, ставших властителями земной тверди и многих островов в океане. И в числе этих сыновей был им рожден и тот славный царь, от которого произошла известная на земле Солнечная династия царей, давшая миру сто шестьдесят одного слав- нейшего из владык царств. А те из сыновей Ману, кто не чтил воли богов и не подчинялся дхарме, закону веры и правды, погибли, стремясь захватить чужое, или нарушая клятвы, или оскорбляя брахманов — знатоков Вед, или же унижая своих праведных супруг. Другие же мудрецы повествуют о том, что великославный Брахма создал Ману из себя самого, разделившись на мужскую и женскую половины и породив от себя предков всех людей. А еше некоторые утверждают, что был не один Ману, а четырнадцать и что именно от них произошло человечество. Ману возник некогда как небожитель и был богоподобен. Он установил для своих бес- численных потомков непререкаемые законы’, соблюдая которые можно избежать тяжкого осуждения на суде бога Ямы и вознестись после прекращения жизни в то лунное чистое царство, где в мире и покое пребывают питри — души предков. Ману, этот сын Сурьи, был блеском своих знаний и совершенств подобен солнцу, вла- дыке всех живущих. Был он и таким стойким в подвижничестве, что превзошел и отца свое- го, и деда, — десять тысяч лет провел он в отшельничестве, стоя недвижно на одной ноге, подняв руки к небесам и глядя в землю не мигая. И это видели все, кто населял лес вокруг святого места его подвига, — и звери, и птицы, и рыбы. Но вот исполнился срок его отшельничества, и он пришел на берег реки, чтобы совер- шить омовение. И тут к нему подплыла небольшая рыбка и стала молить его о спасении, по- тому что опасалась она преследования больших голодных рыб. Сердце Ману исполнилось жалости, и он выхватил из реки это слабое маленькое создание и опустил рыбку в глиняный кувшин с чистой водой. Многие годы кормил мудрен эту рыбку и заботился о ней. Но настал срок, и она вырос- ла и не могла больше жить в кувшине. Сдавленная его твердыми стенками, взмолилась она Законы Ману. М. 1960 (1-е изд.).
Цепенды и ми^ы Древней И**-** к Ману, прося выпустить ее хотя бы в пруд возле его лесной хижины. И он отнес ее в этот пруд и снова кормил ее там долгое время. Через годы вновь услыхал он ее жалобы, потом что так выросла она в пруду, что голова ее и хвост выплескивались из воды на сухой берег и она жестоко страдала от этого. На этот раз попросила рыбка святого отшельника перене сти ее в светлые воды Ганги, величайшей из рек мира, супруги самого океана. Но опять по прошествии времени она так увеличилась, что не могла даже поворачиваться в этой реке. И тогда снова стала она умолять Ману отнести ее в океан. Добросердный мудрен с любовью взял ее на руки и перенес на далекий берег, а там выпустил в безбрежные воды. И тогда эта рыба, прозревающая будущее, сказала на прошание своему спасителю, что скоро на землю хлынет вода без удержу и затопит ее пределы, погубив на ней все живые существа, кем бы они ни были. Чтобы спастись от надвигающейся беды, которой никому не дано избежать, должен Ману построить большую лодку, положить на ее дно все семена и войти в нее, позвав с собою семь святых мудрецов. Уплывая в океан, рыба особенно наказала, чтобы не забыл Ману привязать к лодке прочную веревку из волокон пальмы. Она обещала, что всплывет нал поверхностью раз- бушевавшейся воды и будет иметь рог на голове, и тогда Ману должен будет накинуть вере- вочную петлю на этот рог и довериться тому, что настанет. Когда Ману подготовил все, как она велела, с неба на землю обрушилось столько воды, что все вокруг сразу превратилось в бушуюший океан, и пропали лесные деревья, и холмы и все, что было раньше. Лодку носило и швыряло по волнам, и никто не видел берегов этой водной бездны, как вдруг перед взором Ману всплыла огромная рыба, и возвысился нал водой ее рог. Великий мудрец вспомнил ее прощальные указания и советы и сразу накинул петлю на этот рог. И тогда рыба стремительно повлекла лодку к северу и тянула ее за собою год за годом, пока наконец не привела ее к вершине горы, возвышающейся над необозримыми волами. Привязав лодку к горе, склонился Ману перед великой рыбой и просил сказать ему, кто из небожителей воплощен в ее огромном теле. «Те из бессмертных, кто жаждет воз- рождения жизни на земле, — ответила рыба. — Я — это и Брахма, и Вишну, и повелеваем мы тебе воссоздать то, что погубила на земле безмерная вода. Ты милосерд, так и прояви милосердие». Вслед за этими словами рыба скрылась в глубине, а Ману погрузился в суровое подвиж- ничество, дожидаясь, пока очистится от воды земная твердь. А затем он, обладатель высо- кой души и великих знаний, посвятил себя возрождению всего живого. И тогда он сотворил людей, которые затем век за веком стали вступать на пути своего расселения по земле. Вручил он им знание строгих его законов, и взяли они с собой это знание, и с тех пор живут они, стараясь соблюдать предписания Ману. ХАНУМАН, СЫН ВЕТРА Жители лесов одарены душой, и их чувства подобны тем, что повергают в волнение и сотрясают луши людей. Эти лесные существа могут и уподобляться богам по величию своих дел и чистоте порывов, по гневу своему и милосердию. И тогда смертные преклоняются перед их достоинствами и сохраняют в своей памяти их дела. И особенно велики деяния тех из них, кто был порожден самими богами, которые одаривали землю своим пресветлым семенем.
Некогда, в глубинах Времени, проносился нал землей и по всей вселенной бог ветра Ваю, веюший во всех пространствах и вдуваюший дыхание в живые существа. Был он силен, стремителен и прекрасен, и его колесница могла в мгновение ока пересекать любые рас- стояния. Его дуновение давало силу и стойкость смертным созданиям и исцеляло их тела и души. Это он исторгал из груди человека звуки молитв и крики, и призывы, обращенные к богам. И он раздувал пламя жертвенных костров, помогая жаркому Агни вершить его вели- кие дела. Он был и другом Индры, владыки гроз, и гонял по небу его громовые тучи. От семени Ваю родился среди людей необоримо мошный герой Бхима, который, как по- вествует Махабхарата, был сыном царя Панду — Бледного. Но зачала его прекрасная тем- ноликая царица Кунти от могучего бога ветра Ваю, призвав его к себе тайным заклинанием. Этот сьн Ваю воспринял от отца-небожителя такую силу, которой не мог противостоять никто из смертных, и поэтому по всей земле славили подвиги и победы Бхимы. Другим же сыном стремитель- ного Ваю стал Хануман, полково- дец племени обезьян. Подобно брату своему, царевичу Бхиме, обладал он великой силой, но отеи одарил его и еше одним знаком божественности — Хануман мог по желанию своему летать, пере- секая любые расстояния быстрее молнии, быстрее мысли, а также менять свой облик, превращаясь в любое существо. И в те далекие дни, когда пре- светлый царевич Рама шел вой- ной на Равану, владыку черных демонов-ракшасов, чтобы осво- бодить из его когтей похищенную им дивную свою супругу Ситу, войско Рамы, состоявшее из могу- чих обезьян, возглавлял сын ветра Хануман. И когда брат Рамы, без- заветно храбрый юный Лакшмана, был смертельно ранен ракшасами, стремительный Хануман в один миг достиг далеких северных гор и сразу же появился снова, неся вершину горы, покрытую целебной травой. Подобно своему отцу, был он прославленным целителем, знал Пятиликий Хануман (индийская икона) все дыхания и движения крови в теле земнорожденных и умел спасать погибающих. И он вернул тогда Лакшману к жизни, снискав вечную благодарность героя Рамы и всех людей. И продолжают славить его земнорожденные, призывая на помощь при тяжких недугах и при нападении злых духов, рассеивающих повсюду горести без числа, слабость и отчаяние.
Цепенды и ми^ы Древней ДОнди» Любые формы может принимать Хануман — то становиться огромным каменным уте- сом, то горой или тучей, а то делаться и совсем маленьким, как мышь, чтобы, войдя неза- метно в тайные собрания врагов, узнавать все их замыслы и козни. Неизменно приходил он всегда на помошь тем, кто без колебаний выходил на бой с неправдой, и молится емч множество людей перед его образами в храмах и на алтарях. Он всегда являлся перед земными существами в облике сильной обезьяны с широкой грудью и мощными руками. Шерсть его отливает золотистым цветом, а лик красный от не- изменной готовности к гневной борьбе с неправедностью. Иногда он мелькает ярким проблеском света по краю туч, и видящие это знают, что над ними совершился стремительный полет Ханумана, несущегося на бой или к кому-нибудь на помошь. Иногда он играет скалами, бросая их, как мячи, и те, кто слышит этот грохот, говорят что Хануман забавляется где-то в горах, желая насытить свою силу, всегда жаждущую мо- гучих деяний. А когда он в горах ударяет о землю своим тяжелым хвостом, то срываются с вершин камни и с громом летят вниз по склонам, сокрушая все на своем пути. Прошли сотни и тысячи веков, и многое изменилось в мире смертных, но и сейчас люди возносят молитвы Хануману, приходя в его храмы и моля о помоши в одолении трудностей, так часто встречающихся на жизненных путях. ПТИЦА ТАРУ ДА И ЗМЕИ^НАГИ Когда-то в давние времена всемудрый знаток праведности Кашьяпа, достигший великим подвижничеством близости к богам, решил одарить двух своих добродетельных жен испол- нением самого заветного из их желаний. Видя, что на земле еше нет столь многих тварей, чтобы всю ее заполнить, одна из супруг по имени Кадру попросила себе в дар тысячу сыно- вей в образе сильных змей. Другая же, Вината, сказала, что мечтает лишь о двух сыновьях, но таких, чтобы по силе своей они превосходили всех змей на свете. Их желания были одобрены Кашьяпой, после чего он, будучи строгим отшельником, удалился в лес для совершения подвижничества и молитв. И через тысячу лет появилось это желанное потомство. Кадру снесла тысячу яиц, из которых вылупились змеи и расползлись по земле. Они были нагими, не имея на себе ни единого волоска, и имя им было наги. Ког- да на земной тверди появились люди и многих стали кусать и убивать наги, человечество разделилось на две части: одни утверждали, что всех змей следует истреблять без пошады, рассекать оружием и жечь огнем, а другие настаивали на том, что лучше будет почитать их, подносить им молоко, которое они очень любят, и с молитвой просить их о милосердии. Так с тех пор люди и делают: одни убивают змей и зовут на помошь Агни, чтобы вы- жигать места, где они плодятся, а другие с молитвой кормят их и верят, что змеи отгоняют зло и охраняют дом. И имя нагов дают только кобрам, умеющим раздувать шею, угрожая каждому, но сами никогда не нападают на невинных. Были среди змей и чуловиша, нарушавшие порядок и покой в мире. Так когда-то змее- лракон Вритра похищал солнце, и если бы неодолимо могучий Индра не побеждал его каж- дый год, то земля могла бы и не увидеть больше сияния этого светила. Но были и покорные богам — на кольцах такого великого нага по имени Шеша спит ясноликий Вишну в периоды между ночами. И тихо носит его Шеша на своем теле по поверхности мирового океана.
Uapu нагов несет бога Кришну на голове. Женшины-кобры — нагини почитают Кришну (роспись потолка в форте Лунллор, Раджастхан, XVII век) Многие наги искренне старались помочь богам и ограждали их от ливней и жгучих лучей солнца, раскрывая над их головами свои раздутые шеи и уподобляясь зонтам. В память таких нагов люди не забывают изображать их над головами богов, да ведь эти благородные наги своей волей и умножали свои головы и шеи до пяти и семи, чтобы шире был спаси- тельный зонт, укрываюший бога. А когда всемилостивый и грозный Шива удалялся в от- шельничество и погружался на вершине святой горы Кайласы в глубокую медитацию, кобры обвивали его синее горло, обожженное страшным ядом, и дарили холод этому пылающему горлу. И они же обвивали его руки, подобно драгоценным браслетам. Наги по велению бессмертных богов были названы жителями подземного царства — Па- талы, и оттуда направляет их деяния на земле их царь, обладающий большим могуществом и всегда готовый помогать богу Яме в деле переселения душ из живых тел в царство смерти. Другая же супруга Кашьяпы, которая звалась Вината, снесла только два яйца. Одно из них она по неосторожности разбила, и несозревший зародыш, еше не имевший крови, раз- лился в небе розовым светом. Но зато из второго появилась на свет птица, самая необычай- ная изо всех пернатых, такая, о которой до тех пор никто и не слыхал. Она стала быстро расти, и вскоре ее тело сделалось огромным и сверкающим, как сам Агни. И даже Агни, увидев ее, признал, что птица эта будет равна ему по своей моши. Боги же, услышав такие слова, приветствовали волшебную птицу и одарили ее именем Гарула — Большекрылый, и все стали с почтением повторять это имя.
Легенды и мисры Древней ИмА- Когда свершалось пахтанье молочного океана и была с немалыми усилиями добыта а*- рита из воды, кишевшей разными чудовищными существами и множеством макар, подоб- ных драконам и крокодилам, боги во главе с Индрой спрятали этот бесценный напиток - горной пешере. Но Вината, мать могучей птицы Гаруды, попросила сына добыть амриты и для нее. Не смог он, наилучший из сильных, отказать матери в ее просьбе и направил свой полет к потаенному хранилищу божественного напитка. Узнав об этом, боги испугались, схватили все свое грозное оружие и собрались возле того места, чтобы отразить нападение небывало мощного царя пернатых. Но налетевший Гаруда распахнул огромные крылья, закрыв все небо, и поднял их взма- хами такую тучу густой пыли со всей земли, что окутал ею богов, и стал нешадно наносит ь им множество ран когтями и клювом, подобным камню. Охваченные страхом боги обрати- лись в бегство, но амриту все-таки невозможно было сразу захватить — ее окружало кольи жгучего огня. Тогда Гаруда, создав себе много клювов, выпил ими несколько глубоких рек и залил тот огонь потоком воды. Но путь к сосуду заградило быстроврашаюшееся колесо со многими спицами. Не колеблясь, Гаруда превратил себя в мельчайшее создание и проник сквозь эти мелькающие перед его взором спицы. Но тут его встретили две змеи, наполнен- ные таким ядом, что даже их глаза извергали его. Бесстрашный Гаруда убил их, разорвав на куски, захватил амриту, снова распластал в небе свои могучие крылья и улетел. В полете он встретил всес- ветлого Вишну, подателя даров и борца с неправдой. Этот бог приветствовал Гаруду и, лю- буясь его мошью, предложил ему высказать любое жела- ние. Без колебаний царь птиц ответил, что жаждет одного дара — бессмертия, и если Вишну сделав! его равным бо- гам, то он станет служить ему вечно и беспрекословно. Милостивый бог справед- ливости одарил его бессмер- тием и попросил только об одном: чтобы Гаруда навсегда стал как бы его колесницей и носил бы его на себе по всем пределам трех миров. Достиг- нув взаимного согласия, они хотели уже двинуться в пер- вый свой совместный путь, но тут настигли Гаруду оскорбленные им боги. Индра сразу же нанес ему страшный удар своей громовой ваджрой, но только смял перья на его груди, ибо нельзя убить того, кому Вишну даровал бессмертие. Гаруда отдал Индре сосуд с амритой, и все согласились тогда, что следует поддерживать вечную дружбу. Стал Гаруда равным солнцу и обрел навеки великое могущество. Люди, видя всегда вме- сте Вишну и Гаруду, поняли, что и их жизнь и счастье связаны с волей этого мошнокрылого,
и начали почитать его как бога, дарящего свет и помошь и пожирающего без числа змей, носителей вечной угрозы. В храмах и на своих алтарях ставят они изображения Гаруды и поклоняются ему. Одни говорят, что видели его и что у него тело могучего человека, окрашенное золотом, крылья красны, как пламя, а лик белый и грозный. Другие же утверждают, что у этого иаря птии все тело покрыто золотыми перьями, ибо он — солние, он — это сам Вишну, он — это свет и сияние. Перед Гарудой трепещут не только змеи, но и каждый из живущих, знающий, что он не прав или виновен в чем-либо недобром. Ведь Вишну карает за зло, и Гаруда, столь близкий к этому богу, тоже не прощает носителей темных грехов. МАТЬ-КОРОВА Когда-то, в глубине веков, люди очень полюбили корову и стали почитать ее как мать — дарительницу молока, питающего и исцеляющего. Она, благословенная богами, одним дыха- нием своим отгоняла злые силы. И даже в наши дни верят, что пыль из-под ее копыт исцеляет болезни. Из молока щедрой коровы изготовляли не только пишу для других людей, но и свя- тые вещества, приносимые в дар на алтари богов. А масло, растопленное в должном сосуде на жарком очаге, было излюбленной пищей Агни, который жадно слизывал его с жертвенного костра и исполнял просьбы тех, кто возливал для него эту жертву. Многие-многие племена расселялись по земной тверди, но где бы ни жили смертные, всюду с небес доносятся к ним строгие слова прародителя Ману, указавшего в своих Законах, что никогда нельзя причинять вред коровам, и великим грехом является убиение коровы, а жертвующий жизнью ради коровы или спасающий жизнь корове освобождается от вины, рав- ной вине убийства человека. И сказано также великим Ману, что в жару, в дождь или в холод, или когда сильно дует ветер, нельзя укрывать себя, не создав убежища для коровы. Корова — это воплощение земли, дающей людям питание и силы жизни. Каждый должен любить землю и бережно работать на ней, не причиняя ей боли и страданий, как не следует, боясь тяжкого греха, причинять их матери-женщине и матери-корове. Те, кто стремится уберечь своих детей от болезней и желает им долгого благоденствия, должен провести их между передними ногами коровы, а затем между задними, как бы по- казывая злым духам, что эти дети рождены святой коровой и она не позволит любым бедам нарушить их жизнь. Люди дают много имен коровам, этим благостным питательнииам, и следует помнить, что имена эти должны быть благоприятны и ласкать слух, подобно именам женщин и брах- манов. И нет на земле более святых животных, чем корова, а также порождаемый ею теле- нок; свят и бык, дарящий ей семя вечной жизни. Всемогущий Шива, создающий мир и истребляющий его огнем, избрал быка как своего верного и неизменного спутника — быка, мощного носителя ярого семени, означающего безмерность продления жизни. И тем, кто умоляет Шиву о рождении сына, следует пода- рить ему быка, отпуская его на волю со своего двора. Бродит такой бык, где хочет, и никто не смеет согнать его с того места, где он лег на отдых, или отказать ему в пише. Даже по прошествии стольких юг, когда маленькие селения стали большими городами, быки Шивы спокойно бродят по улицам, не боясь окружающей их шумной суеты, и пользуются почетом и заботой людей. ж
Легенды и мисры П ревмей ДОмд< Кришна-пастушок пасет корой (узор на парче) Нет никого на свете прекраснее коровы. И каждая красавица радуется, если услышит, что ее глаза такие же кроткие и добрые, как у коровы. Все почитают в корове свою вторую мать, зная, что ее святое молоко вспоило тысячи поколений. Ведь она будет до конца Вре- мени питать и нарождающихся, и возрастающих, и тех, кто достиг зрелости или уже скло- няется под тяжестью многих лет. И все знают те дни возрастающей или убывающей луны, в которые Сома набирает силу или теряет ее, когда следует склониться перед коровой, поднеся ей должные лакомства и чистую воду, чтобы помогла она молитве вознестись к небесам и достигнуть слуха Сомы или могучего Шивы, надо лбом которого сияет острый серп молодого месяца. В дни же праздников коровам оказывают особую любовь и почет, украшая их гирляндами свежих цветов, окрашивая рога и нанося им на лоб красный знак, уподобляющий их женщинам, чьи мужья не похищены богом Ямой и здравствуют в мире. Но если вдруг по воле богов свершится затмение солнца и страшная черная тень укро- ет землю и всех живущих на ней, то следует подойти к корове и прикоснуться к ее хвосту, одним взмахом которого она отбросит все злые силы, старающиеся в эти часы проникнуть в душу человека. Один век сменяется другим, а люди по-прежнему помнят, что преклонение перед ко- ровой — это преклонение перед богами, перед их милостивой волей. И все знают, что на заре веков дивный темноликий Кришна провел свое чистое детство и юность среди пасту- хов Вриндавана и совершил многие подвиги во имя спасения людей и коров, тех коров, чье молоко дарило ему силы и радость. Сказано мудрецами, что лучшим даром является корова для того отиа, который отдает по закону жениху свою дочь, украшенную всеми добродетелями. Корова — это и лучший дар тому брахману, знатоку Вед, который посвящает годы своей жизни обучению ученика, сообщая ему знание святых текстов и молитвенных гимнов. И бесконечно давно отказались живущие от принесения коров в жертву богам, что де- лали они в далекой древности, в голы миновавших юг. Некогда было гак, что пресветлый Брахма возжелал совершить жертвоприношение, но нельзя к такому священному ритуалу приступать тому мужу, рядом с которым нет его жены.
А его супруга, одаренная многими знаниями Сарасвати, проводила эти дни вдали от лома мужа, предаваясь отдыху. И тогда Брахма, послушный закону богов, повелел Индре пре- рвать воинские занятия и привести к нему с земли первую же встреченную там девушку, лабы не сидеть в одиночестве у алтаря. Индра же встретил девушку, которая не была доче- рью праведного брахмана, и не следовало ей поэтому появляться у алтаря, подобно супруге бога. И тогда быстрый в деяниях Индра провел ее между передними и задними ногами коровы и, очищенную таким путем от всех нечистых качеств, доставил к Брахме, который сочетался с ней браком и мог после этого совершить весь обрял по предписаниям законов дхармы. Пресвятые мудреиы-риши, создатели гимнов Вед, несли в своих душах особо высокую мобовь к коровам и с молитвой наслаждались их молоком. Один из них, наимудрейший Васиштха, владел самой дивной из коров, носившей благое имя Исполнительница желаний, Все, о чем мечтал Васиштха, и все, чем он хотел обладать, сразу появлялось перед ним по воле той волшебной коровы. От этой же коровы обрел он и силу, и молодость. Была эта корова порождена не земной матерью, а прелестной богиней, дочерью бога Аакши, того, которому дал жизнь сам Брахма при начале сотворения вселенной. Этой боги- не подарил свое семя тот мудрен Кашьяпа, который породил и народ змей-нагов и превели- кого иаря птии Гаруду. От соединения Кашьяпы с богиней и произошла та Исполнительница желаний, слава которой разнеслась по всем пределам земли. Божественная эта корова, родственная богам, мирно паслась в лесу возле хижины подвижника Васиштхи, поедая соч- ные травы и приходя к чистейшим водам. И все отшельники, посещавшие тот лес, восхищались этой небывалой коровой и низко склонялись перед Васиштхой, одаренным всеми добродетелями земли, истинным брахма- ном, знатоком законов дхармы. И самые могучие и властные пари тоже приходили к нему, жаждая услышать его мудрые советы и указания. Но и у этого святого мудреца был враг. И врагом этим стал царь и воин по имени Вишвамитра, открывший свое сердие черному духу зависти. Он все время стремился срав- няться с пречистым Васиштхой, но не было у него равных с этим брахманом достоинств, и темные силы терзали его душу. Но больше всего мучило его ненасытное желание завладеть божественной коровой, молоко которой было подобно амрите, а сила ее была такова, что любое желание владельца сразу же исполнялось. Однажды он даже униженно попросил Васиштху отдать ему корову, но мудрей ответил отказом. Тогда он обратился к богине Ган- ге, прося ее похитить этого отшельника и принести его на волнах своей великой реки ко дворцу Вишвамитры. Богиня не сразу поняла, что он хочет проявить страшное насилие, но, увидев в глазах царя блеск жестокости, повернула течение Ганги в обратную сторону и спасла мудреца. И тогда Вишвамитра собрал сильное войско и повел его к обители отшельника, решив отнять у него корову силой. И вот его войско набросилось на корову и пыталось угнать ее, избивая палками. На ее жалобные стоны и просьбы о спасении Васиштха повторял, что он, будучи брахманом, не может применять силу и должен прошать своих обидчиков. И тогда корова внезапно стала страшной на вид, ее глаза покраснели от гнева, она воз- росла в размерах, а ее стоны перешли в грозный рев. А затем она осыпала врагов дождем раскаленных углей и породила множество воинов, обладающих всеми видами оружия. Смертельно перепуганное войско Вишвамитры бросилось в бегство и рассеялось по земле. Сам же этот царь, будучи воином-кшатрием, увидел, что могущество истинных брах-
Легенды и ми^ы Древней Корона -мать, Исполнительница желаний манов несравненно выше грубел* воинской силы и что не без воли Васиштхи стала корова столь гроз- ной. Он отказался от своей цар- ской власти и многие годы провел затем у ног наставников, изуча« святые законы дхармы и приобща- ясь к мудрости. Удостоившись на- конец той награды, которую всег да получали все, покорные во богов, он был признан брахмана ми достойным стать одним из них Предавшись подвигам служение богам, он стал таким же великим риши, как и те, что вознеслись в северное небо, обратившись в со- звездие Семи пророков. А от той великой святой коровы, дарительницы жизни, восприняли все коровы земное мира свою щедрость, доброту и силу, за что и почитаемы они доныне всеми смертными изливающими на них свою любовь и окружающими их теплой заботой, помня, что каждая их них равна матери человека. ГАНДХАРВЫ Когда изначальный мрак окутывал землю и Брахма посвятил все силы своего духа делу сотворения мира, стали возникать боги, свет и лучи. Месяц-Сома начал изливать бледное чистое сияние, а сверкающий Сурья искал свой путь на небе, беспрестанно озаряя все во- круг жаркими лучами, ибо не было тогда еше создано дня и ночи. Вода пронизывала небо и землю и разделяла себя между облаками и океаном. Тогда же во вселенной рядом с богами зародились и полубоги, подобные духам. Из сплетения лучей, влаги и теней возникли, по воле бога Варуны, гандхарвы, и из ветра соз- дались их волосы, разлетающиеся по небу, как облака. Варуна полюбил их, и они почитаю^ его как своего покровителя и бывают покорны его воле, но редко следуют указаниям других богов. Гандхарвы были рассеяны повсюду, и не знали боги, как велико их число. И лишь по прошествии долгих веков появившиеся в земных пределах мудрецы стали говорить, что в пространстве некогда зародилось двадцать семь гандхарвов, но другие полагают, что их число превышает шесть тысяч и что все они одинаково одарены несравненной красотой. Они были и близки к богам, и далеки он них. Прикасаясь к тайнам богов, они даже не знали, что не следует кому-либо сообщать об этом, и разглашали их на всю вселенную, вы- зывая справедливый гнев небожителей, но совсем не ошушая себя виновными. Они приникали к Соме, возлюбив его прохладный свет, и старались помочь ему найти свой путь в небе, которое стало темным после того, как боги создали ночь. Ведь ночь была создана для того, чтобы бедная Ями могла отвлечься от своего горя после утраты возлю- бленного брата Ямы, ее близнеца. Ночь теперь стала наступать после завершения каждого
Ми#ы дня, и гандхарвы радовались вместе со всеми окружающими Ями богами, видя, что ее ры- дания стихают и она ждет то появления в небе тихого Сомы, то огненного рождения Сурьи, дневного светила. Алые кони, влекущие колеснииу Сурьи, тоже вызывали восхищение гандхарвов, и они часто брались за вожжи, чтобы направлять бег этих сияющих коней от утренней зари к вечерней. Помогали гандхарвы также планетам и созвездиям, указывая им направление их плавания в просторах вселенной. Когда среди людей стали рождаться мудрены, многие гандхарвы делились с ними своими знаниями о жизни небесных тел. Мудреиы же, создавая Веды, рассказали, что гандхарвы питаются молоком неба и земли и что они очень любят святой напиток сому, который люди щедро приносят в жертву Индре, воителю небес. Один из гандхарвов даже овладел всей сомой, и тогда Индра разгневался на него, с боем отнял напиток и отдал гандхарвам лишь часть этого питья. Но и этому они обрадова- лись, так как преисполнились жалости ко всем, кто жаждет или поражен недугом и молит об исиелении. Увидев, что сила этого напитка может одолевать боль тела и души, гандхарвы много раз помогали и людям, и небожителям, поднося им сому, и все стали называть их не- бесными целителями. Своим участием и заботой, подобными подкрепляющей силе сомы, они так поддерживали плакавшую Ями, что некоторые мудреиы земли думали даже, что один из них был, вероятно, от- иом этих близнеиов, Ямы и Ями. И даже называли его имя — Об- ладатель красочной колеснииы. Не все соглашались, что он поро- дил этих небесных близнеиов, но даже боги стали считать его во- ждем гандхарвов, хотя он ничем не отличался от них, ибо каждый был подобен всем. Все они были равны по своей красоте, по воз- можности свободно перелетать из одного пространства в другое и по способности появляться сре- ди смертных жителей земли в их образе. А поэтому, говоря о них, мудреиы привыкли называть их всех одним именем — Гандхарва. Спускаясь к смертным людям, они приносят им излучения силы богов, пропитавшей их тела. Именно гандхарвов избирают, словно посланиев, боги Агни и Сома, передавая через них излияния своего божественного могущества. Поэтому каждая земнорожденная юнииа подпадает с момента созревания своей плоти под власть этих божеств. И верят люди, видя это, что на всех свадьбах невидимо присутствуют гандхарвы, дарящие невестам жар Агни и притяжение Сомы, которого на земле называют владыкой женщин и океанов. Ганлхариа — небесный музыкант (храмоная скульптура)
Легенды и глиозы Древней |^нд Неустойчива природа гандхарвов, сотканных из первых проблесков света и теней мра ка, уловивших в извивы своих волос зарождавшийся ветер. Они могут поспешать на по- мощь тем, кого терзают злые духи, но могут и увлечься недобрыми замыслами темных си • и свершать вместе с ними тяжкие деяния. Так было, что однажды низринулись они с небес в подземное царство, где обитал народ змей, и, вступив с ними в сражение, победили их и захватили накопленные ими сокровища. Много раз просили змеи вернуть их богатства, н гандхарвы прогоняли их, не внимая их мольбам. И вернули эти сокровища только по веле- нию бога справедливости Вишну, к которому змеи прибегли за помощью. Некоторые из мудреиов полагают даже, что гандхарвы были первыми, кто уловил в пространстве рождавшиеся гимны Вед и передал эти святые слова поэтам-риши. А поэтом\ гандхарвов многие считают наставниками риши, авторов Вед. Эти небесные существа привержены высоким и чистым искусствам, и особенно тяготе- ют их сердиа к музыке и пению. Божественные их мелодии приносят такую радость и богам и людям, что на земле навсегда осталось название Гандхарва для строя лучших и чистей- ших звуков. Такое же название дал великий Ману одному особому брачному соединению влюбленных. Он сказал, что такой брак соответствует лхарме воинов-кшатриев... и что это должен быть добровольный союз девушки и ее избранника, происходящий из желания, и что при вступлении в такой брак, именуемый Гандхарва, не должна дочь испрашивать раз- решения или благословения у своего отиа, и не должен отеи стремиться к тому, чтобы вру- чить жениху свою дочь в торжественном обряде, именуемом «отдание девушки». И многие смелые воины, иаревичи и иари обретали дивных жен, избирая для себя такой брак как лучший для кшатриев, завоевателей земель, богатств и красавии. Иногда земнорожденные подолгу всматриваются в небо, ожидая, что в недосягаемой выси проплывет над ними город гандхарвов, и некоторые утверждают, что видели его свер- кание в глубине небес и даже слышали звуки дивной музыки, пробуждающей в сердие са- мые чистые и высокие чувства. Не всем дано это увидеть, но кто видел, тот счастлив, и жизнь его украшена этим благостным воспоминанием. АПСАРЫ — НЕБЕСНЫЕ ДЕВЫ Прекрасные собой и сладостно поющие гандхарвы не были обречены на одиночество. В те времена, когда и Времени еше не было, в глубинах вечных вод зародились апсары — девы струй. Легкие, почти прозрачные, играли они с волнами, разбрасывая по ним свои волосы, и прятались друг от друга в водных тенях. Когда же боги и асуры стали пахтать мо- лочный океан, всплыли они на поверхность и, пленившись прозрачностью небесных струй, перенеслись во влагу облаков и стали жительницами неба. От тех глубин, которые их породили, и от прихотливой игры водных токов и течений, то стремительных, то плавных, научились апсары движениям и изгибам и стали переда- вать их в тание. Увидев этих дивных, несравненных дев, ощутили гандхарвы в сердие не- выносимый жар и приблизились к ним, чтобы усладить их слух музыкой, пением и слова- ми желаний. И те браки, которые затем на земле стали именоваться браками гандхарвов, были впервые заключены в надземном мире между прелестными апсарами и красавиами- гандхарвами. Девы небес, как и их супруги, были одарены не только волшебной красотой, но и веч- ной юностью. Боги пожаловали им и еше один дар — умение принимать любые формы и
превращаться в любые существа по своему желанию. Так были открыты им пути в любой из трех миров. Бессмертные небожители тоже возлюбили апсар, радующих всех вокруг блеском своей красоты и услаждающих взоры дивными танцами. Потекли века за веками, разрасталось Время, и не могли боги отказаться от наслаждения музыкой и танцами, предаваясь отдыху по завершении славных и многотрудных своих деяний. Они проводили долгие годы в окру- жении гандхарвов и апсар, и все небо наполнялось звуками чистых мелодий и отблесками украшений небесных танцовщиц. Но вот среди земнорожденных стали некоторые праведники предаваться таким тяже- лейшим испытаниям подвижничества, что почти достигали состояния божественности и были даже близки к тому, чтобы превзойти и самих богов. Они удалялись в леса, отказы- ваясь от всех услад и соблазнов жизни, погружались в медитацию на сотни и тысячи лет, предавались истязанию плоти, не вкушая ни пиши, ни влаги, и сосредоточивали всю свою волю на достижение силы духа, равной богам. Они даже не боялись Агни и подолгу стояли между огнями пяти костров, обжигающих тело. Когда же некоторые из них почти достигли своей высокой пели, богов охватила тревога — ведь такие великие аскеты смогут даже из- менять мир по своему усмотрению, или отвращать помыслы людей от воли богов, или даже совершать деяния, подобные божеским. Аскеты, аыполняюшие обеты самоистязания (рисунок английского художника, XVIII иск)
Легенды и мифы Древней Ц-д*- Собравшись на свой высокий совет, стали говорить небожители о том, что не могут он»- да и не должны, подвергать каре этих подвижников, достигших такого совершенства и про- славившихся в мире людей, воспевающих чистоту их слов и стремлений, их благожелателе ность и жалость ко всему, что населяет землю, а также водные и облачные пределы. Долго сообщали боги друг другу имена таких великих аскетов и не могли назвать тоге кто больше всех других угрожает их могуществу. Наконец они вспомнили, что среди мно- гих прославился шире всего и достиг особенной духовной моши Вишвамитра. Тот, которь» некогда, еше будучи воином-кшатрием, пытался отнять волшебную корову у святейшее аскета Васиштхи. Тот, кто узрел затем величие кротости и праведности этого лучшего сре- ди брахманов, отказался от мира и сам погрузился в строжайшую аскезу, достигнув такр высот своих подвигов, что был признан не кшатрием, а брахманом и возвысился как одр из них. Этот Вишвамитра, сжигаемый раскаянием и стремящийся укрепить свой дух стрс- жайшим подвижничеством, достиг такого совершенства, что почти уже сравнялся с не- божителями, и боги погрузились в размышления о том, что и как они могут сделать, чтоб * Их долгие раздумья не приводили ни к чему до тех пор, пока не вспомнил 6о< воитель Индра о том, что он жарче други- всегда восхищался прекрасным искусством и неодолимой привлекательностью апсар И тут Индра подумал, что ведь эти прелеа ные девы могут превращаться в кого тольк пожелают и что, возможно, великий под- вижник сможет хоть на миг забыть о свое.* строгой аскезе, увидев перед собой такое воплощение неземной красоты. И он обра тился к лучшей из апсар по имени Менака со словами просьбы, с такими небывалыми что, узнав их впоследствии, мудреиы-риш. записали, не изменив ни звука, в величай шую поэму мира, в Махабхарату, котору» люди чтут как пятую Веду: «Ты, о Менака, отличаешься среди апса; дивными достоинствами, окажи мне услугу о прекрасная!.. О Менака, тебе дается такое поручение: Вишвамитра — муж с твердо, душой и неприступный для всех — о краси- вая в талии, занят совершением сурового, аскетического подвига. Как бы он не сбро- сил меня с моего места. Пойди к нему и со- блазни его, и создай помеху для его подвига, а для меня — высочайшее благо. Соблазнив его красотой и молодостью, нежностью и жестами, улыбкой и речами, о прекраснобе- драя, отврати его от подвига».
Шаловливая Менака готова была исполнить просьбу могучего бога, по испугалась, что Вишвамитра разгневается и сожжет ее своим дыханием, поскольку сила его стала неодо- лимой. Она попросила Индру научить ее, как избежать гнева отшельника, который может даже заставить горы обрушиться на нее, нарушившую его покой. И сказала ему, чтобы он повелел ветрам-Марутам сопровождать ее и сдувать с нее одно покрывало за другим, когда она станет танцевать перед аскетом, погруженным в глубины духовного поиска и в самосо- зерцание. Получив согласие Индры, она воплотилась в земную красавицу и направилась к убежишу Вишвамитры. Об этом так повествует Махабхарата: «И вот прекраснобедрая в страхе увидела в обители Вишвамитру, который сжег свои грехи умерщвлением плоти и был занят совершением подвигов. Приветствовав его, она стала затем играть вблизи отшельника, а Марута сорвал с нее одежду, подобную луне. А красавица та торопливо бросилась на землю, чтобы поймать одежду, как бы стыдливо смеясь перед Марутой. И лучший из отшельников увидел тогда Менаку, которая стре- милась поймать одежду, смушенную и обнаженную, одаренную неописуемой красой и юностью. Увидев ее красоту и достоинства, тот бык среди брахманов, подпавший под власть любви, возымел желание сочетаться с нею, и он позвал ее. Безупречная, она также изьявила желание. И оба они провели очень долгое время в лесу, наслаждаясь вволю, как будто это был лишь один-единственный лень». Так об этой победе богов над аскетом повествует Махабхарата, вобравшая в свои строки всю красоту и правду, известную богам и людям. И из святых этих строк узнали все, что, про- ведя в хижине отшельника положенное для земных женшин время, дала Менака жизнь див- ной дочери и вознеслась затем на небо, а Вишвамитра, утративший в силу совершенного им греха все заслуги своего тяжкого подвижничества, стал любяшим отцом этой девочки, дав ей благозвучное имя Шакунтала. Когда она возросла и стала по красоте своей подобна апсаре, сочеталась она браком гандхарвов с юным царем и подарила ему сына Бхарату, от семени которого произошел и великий народ бхаратов. И о ней, и о судьбе ее достославных мужа и сына во многих строках повествует праведнейшая из поэм трех миров Махабхарата. Об этой лочери небесной девы, о ее несравненных достоинствах узнала вся земля, и земнорожденные поэты не раз воспели ее в своих творениях, превознося ее красоту и добродетель. Апсары же, оставаясь жительницами небес, продолжают услаждать несравненными танцами и своих мужей-гандхарвов, и всех богов, желаюших предаться отдохновению от великих своих деяний. МУДРЕЦ, ПОЭТ, ПРАРОДИТЕЛЬ ГЕРОЕВ Потомки царевича Бхараты, которому дала жизнь Шакунтала, дочь апсары, были ве- личайшими героями земли, и славу их не смогли затмить тысячелетия. Об их подвигах и славных делах повествует великая и несравненная поэма Махабхарата, с которой люди не расстанутся до скончания Времени. И каждый узнаюший ее наполняет свое сердие чисто- той и гордостью, а ум свой — мудростью. От одного поколения людей к другому, из уст в уста передается это бессмертное пове- ствование, и высоко звенит оно над миром смертных, ибо нет в нем неправды, нет ушерба. Юные часто спрашивают, кто же создал эту поэму, кем он был, и не боги ли дарили ему знание этих строк, те боги, что извечно видят все и знают все.
Легенды и мифы П ревней |^цд< Да, был он боговдохновенным поэтом и величайшим святым мудреном, дух которого мог охватить и вместить в себя все, что происходит в земных и небесных пределах. И рас- сказанные им предания слушали и будут слушать боги, брахманы, странники и пастухи, а также женшины и дети. И все верят и будут верить каждому слову, обогашая свою душу истинными знаниями. Этот величайший из мудрецов, создатель дивных слов поэмы, носил имя Вьяса, то есть Составитель (великих текстов). Но издревле известно и полное его имя, повествующее о его рождении, — Кришна Двайпаяна Вьяса. Что значит это слово — Двайпаяна? Оно значит Рожденный на острове. Почему же следует так его называть? Потому что впервые увидел он свет в глубине леса на острове, где дала ему жизнь одна из дивных апсар. Она приняла облик рыбы и жила в водах реки Джамны, сестры пресветлой Ганги. Эта божественная рыба была столь прекрасна, что пленила сердце одного из великих мудрецов, и от их любовного союза зародился Вьяса. Да, но ведь он зовется и Кришна, а это значит Черный — почему? Оттого, что он ро- дился темнокожим, как и бог Кришна, аватара Вишну, пресветлого подателя милостей. Не- которые вокруг него, кто был светлокожим, увидев новорожденного Вьясу, стали говорить о нем как о «кришне» — черном мальчике, но не для того, чтобы унизить его, нет, совсем не для того. А для того лишь, чтобы указать, что он, столь непохожий на них, стал с самого рождения проявлять свои богоданные свойства. И все поняли, что из этого младенца вырас- тет тот, кто обладает высочайшими достоинствами. Создав самую святую и праведную поэму мира, он стал подобен богам и навеки остался в памяти людей как один из бессмертных. Он знал и Веды так глубоко и совершенно, что многие мудрецы почитали его как воплощение бога Брахмы и полагали даже, что многие гимны святых Вел были созданы Вьясой, черным Вьясой-Рожденным-на-Острове. И если спросят ученики, сидящие у ног наставника, как мог Вьяса так точно передать в своей поэме все, что происходило с ее героями, с этими воинами, вступившими незапа- мятно давно в великую битву, ответит им наставник, знающий истину, что эти герои были внуками Вьясы. Они были порождены двумя его царственными сыновьями. И было так. что у одного из них появилось на свет сто сыновей, рожденных в браке с добродетельной царицей, а другой, по имени Панду, не мог иметь детей в силу наложенного на него прокля- тия. И он тогда признал своими сыновьями тех, кто был рожден его супругой, прекрасной темноликой царицей Куши, от богов, призванных ею на ложе. И это были братья Пандавы, кшатрии, прославившиеся в трех мирах своими небывалыми воинскими подвигами, знатоки всех видов оружия и всех приемов боя, а также строгие приверженцы законов дхармы. Вся созданная Вьясой поэма посвящена описаниям и восхвалениям деяний богов и ге- роев — тех царевичей, что были детьми его сыновей и каждый шаг которых был ему изве- стен. Он знал все их помыслы и надежды, все молитвы, возносимые ими к небесам, и все жертвы, которые они приносили богам. Когда завершилась великая битва Махабхараты и наступил на земле покой, Вьяса был обрадован появлением многих своих внуков. Он с любовью посещал их, лелея и их детей, продлевающих его род. О том, как встретил мудрена один из его праправнуков, так ска- зано в поэме: «И когда уселся там податель даров, чтимый сонмами божественных риши, владыка царей почтил его, согласно правилам, предусмотренным шастрами. И предложил он прапрадеду Кришне, согласно законам, воды для омовения ног и полоскания рта, по- четное питье и коров, чего тот вполне заслуживал... Вьяса тогда остался весьма доволен.
Тогда царь, воздав со старанием почести тому прапрадеду и усевшись с радостной душою, спросил его о здоровье». Мудрый Вьяса, прославленный в трех мирах, был одарен неизмеримой силой плоти и духа, и его, безупречного, лишенного коварсгва, почитали все живущие, склоняясь перед ним, как перед богом. И прекрасное потомство, произведенное этим правдоречивым и смиренным подвижником, который все грехи сжег своей чистотой, надолго воцарилось в земных пределах, радуя подданных справедливостью и бессчетными милостями, порождае- мыми великодушием и благородством. О ЯКШАХ И ИХ ВЛАДЫКЕ «Якши — ведь это те духи, которые исполнены жизненных сил и всегда пребывают в дея- тельности, часто устремляясь при этом то на помошь живушим, а то и на бои с ними. Ведь их природа двойственна, и от них можно ожидать или поддержки, или нападения», — так размышлял самый могучий из братьев Пандавов, одно имя которого — Бхимасена — Войско ужаса — повергало в трепет всех врагов. Он направлялся в горы, вспоминая о якшах, жи- телях гор, утесов и деревьев. Шел он сюда, чтобы найти для своей супруги волшебные золотые лото- сы, которые цвели только здесь, на скрытом от взоров людей озе- ре, освежавшем прохладой дворец бога Куберы. Этот бог был владыкой и храни- телем несметных богатств — ему принадлежали золото и серебро, залегаюшие в земле, драгоцен- ные алмазы, которые он подносил богиням для их дивных сияющих украшений, огненные рубины и другие камни, отливающие всеми цветами неба и зари. Мало кто из живущих видел это- го бога, а поэтому одни говорили, что у него не то один, не то восемь глаз и много ног, а другие уверяли, что у него, как и у Шивы, три глаза, а ног всего две и не больше. Кубера был безмерно богат и никогда никому не завидовал, ибо имел все, чего могут пожелать небо- жители или земнорожденные цари. И был он также владыкой тысяч як- шей, которые были его преданными слугам и воинами, мгновенно испол- Бог Кубера в летающей колеснице (рисунок С. Потабенко)
Легенды и ми^ы Древней ДОид- Супруга бога Куберы нявшими все его пожелания и веления. У якшей были огромные всевидящие глаза цвета светлой меди, и они могли сразу заметить врага, появившегося в самой дальней дали. Они сторожили дво- реи и озеро Куберы, который очень благоволил к ним. Давным-давно было так, что в одной из семей якшей роди- лась несравненная красавииа, затмившая своей прелестью всех земных дев и иаревен, о чьих достоинствах и очаровании гово- рили все в трех мирах. Но эта юная якшини была отмечена все- ми знаками совершенства — тонкой талией, крутыми бедрами такими большими глазами, что, казалось, их уголки достигают золотых серег, и улыбкой, при свете которой расцветали бутоны Небывалые достоинства этой якшини прельстили бога Куберу, и его обуяла такая жгучая любовь, что он сделал ее своей супру- гой и радозал ее сердие тем, что каждый лень дарил ей новые украшения. Она убирала ими свои пышные волосы, черным во- допадом ниспадавшие на ее стан, свои гибкие руки, унизывая их алмазными браслетами выше локтей, и свою юную грудь, подоб- ную спелым плодам и всегда умашенную лучшими ароматами. Дивная якшиня не раз заступалась перед божественным су- пругом за тех ее ролственников-якшей, которые вызывали его гнев, и он прошал виноватых, за что их служение ему было ис- полнено радостной готовности. Они любили Куберу — этого своего господина и вечного повелителя. Но вечным бессмертным он был не всегда. Сначала было так, что он родился как получеловек и полудемон, а его старшие братом был тот ужасный ракшас по имени Раван, который осме- лился похитить светлую супругу великодостойного героя Рамы и увлечь ее на свой золотой остров. Был Раван жесток и внезапно изгнал Куберу, младшего брата, навсегда из царства. Бедный изгнанник решил снискать ми- лость богов и предался жесточайшему подвижничеству, и в течение тысячи лет, год за голом он подвергал себя мукам и самоистязаниям. Небожители заметили его подвиги и услышали его молитвы. Сжалившись над ним, всевластный Брахма одарил его бессмертием. Исполненный радости и счастливый в браке, Кубера жил на святой горе Кайласе, вбли- зи всемогущего бога Шивы; и были его чертоги украшены всеми сокровищами земли и сия- ли, словно лучи самого Сурьи. Окружавшие его дворец сады, обильные плодами, излучали такой аромат, что привлекали сотни гандхарвов и апсар, и они непрерывно услаждали здесь всех чудной музыкой, пением и танцами. И вот тут, перед этими чертогами, было озеро, подобное чистому небу над горами. Его вода была обильна, всегда прохладна и сладка, как амрита, и к нему спускалась супруга Куберы, чтобы совершить омовение и насладиться видом золотых лотосов, которые расцве- тали при ее приближении, как при восходе солнца. В том саду под лианами и под ветвями цветущих деревьев ходили павлины, распуская свои яркие хвосты, подобные сокровищам Куберы, а в листве нал ними звенело пение птиц, рождавшее радость в сердие. Сильные якши, преданные Кубере, охраняли там все горные пути, ведущие к озеру, и бессонно пребывали на страже и днем и ночью, то бродя по берету озера, то укрываясь в
густой листве деревьев и в зарослях цвегуших лиан. И вдруг они услышали тяжелые шаги Бхимасены, а затем и увидели на склоне горы этого сокрушителя врагов, который стремил- ся вперед, как дикий слон стремится к водопою, сокрушая все на своем пути. Увидев этого грозного в своей отваге героя-Пандава, они ошутили, что их обуяла ярость, но все же сна- чала они сдержали свой гнев и подошли к нему с вопросом: — Зачем ты явился сюда, о мошнорукий? И кто ты? Отвечай немедленно! Бхимасена, наделенный великим мужеством, не знал страха и не испугался якшей, под- ступавших к нему с оружием, и сказал им: — Ветер принес с этой горы к ногам моей добродетельной супруги душистые лепестки золотого лотоса, и мне сказали, что здесь я смогу найти эти цветы, которые она пожелала. Я и явился за ними. Глаза якшей засверкали от гнева, и они схватились за мечи: — Сюда приходит наш царь Кубера со своей супругой, чтобы наслаждаться отдыхом. Здесь не место смертным! Ты выказал неуважение к богу, дерзко проникнув в этот сад, и теперь должен умереть! Вместо ответа Бхимасена ударил рукой по звонкой тетиве своего лука, и она издала звеняший угрожающий звук, разнесшийся далеко по горам. И тут, откуда ни возьмись, к этим нескольким якшам-сторожам, грозившим герою своими мечами, подбежало множе- ство ракшасов. Они тоже были подчиненными у Куберы, поскольку он ведь был родным братом царя Равана, их верховного повелителя. И вот все это собравшееся войско двинулось на Бхимасену, издавая угрожающий рев и размахивая мечами и булавами. Но не дрогнул перед ними доблестный воин с могучими плечами. Стремительно пускаемые им стрелы жарким дождем покрыли наступавших, на- неся им тысячи ран. И тогда все оставшиеся в живых ракшасы устремились вдаль, спасаясь от гнева грозного кшатрия, не знавшего поражения в битвах. Прибежав во дворец Куберы, стали они горько жаловаться ему на смертного мужа, перебившего стольких демонов и якшей: — Погибли лучшие изо всех обуянных яростью наших воинов и лежат там бездыханные в твоем ивегушем саду! Что нам делать? Решай, повелитель. Глаза Куберы налились кровью от необоримого гнева. По его приказу была немедлен- но подана воздушная колесница, украшенная всеми драгоценными камнями, и он ринулся к месту битвы. За ним сразу же устремилось и войско безмерно преданных ему якшей. Но, увидев Бхимасену, он узнал в нем одного из прославленных братьев Пандавов, из- вестных непревзойденной доблестью и нерушимым благородством. И тогда этот даритель богатств смягчил свое сердце и велел своей летающей колеснице опуститься на землю. Бхи- масена почтил приветствием Куберу, как должно приветствовать бога, но не явил его взору ни страха перед готовыми к бою его якшами, ни слабости от нанесенных ему ран. И Кубера выразил ему свою милость, промолвив мягким голосом: — Ты достиг искомой тобою пели, великий Пандава, возьми эти лотосы. А убитые то- бою якши и ракшасы достигли конца своих дней в силу веления их судьбы. Ты же был только орудием, исполнившим ее волю. Знай, что все это было мне давно предсказано. Удивленный Бхимасена спросил этого владыку сокровищ: — Как и когда могла быть тебе предсказана гибель преданного войска и этого полковод- ца ракшасов? Кто мог предугадать, что они падут тут от моей руки? Ведь совсем неожидан- но я услыхал, что моей супруге желанны эти лотосы, и явился сюда нежданным.
Легенды и ми<£ы Древней И Кубера рассказал ему, что однажды он отправился на совет богов: — И со мной вместе на воздушную колесницу вошел и этот могучий ракшас, что осме- лился начать здесь с тобой поединок. Во время того полета к богам этот мой спутник уви- дел на земле одного из великих святых отшельников, занятого подвижничеством, и дерзко плюнул ему на голову И тот аскет гневно проклял его, предсказав, что его убьет в поединке доблестный воин, стойкий в бою и не знающий страха. И вот это сбылось! А ты, — про- должал свой рассказ Кубера, — как я и сказал, явился лишь орудием в руках его судьбы исполнителем проклятия того мудрена. За твою храбрость и за верность воинским законам кшатриев я хочу наградить тебя. Я велю всем якшам, что подвластны мне, исполнять лю- бое твое желание. Они будут покорны тебе, как покорны мне, их владыке. Сокрушай же и впредь гордыню всех врагов и увеличивай радость друзей! С этим прощальным пожеланием Кубера взошел на свою колесницу, и она взвилась в небо так стремительно, словно пила ветер и глотала облака. И за ним устремились предан ные ему якши и ракшасы и скрылись в высоте, подобно стае больших и сильных птиц. ДЕВУШКА СТАЛА ЮНОШЕЙ Однажды случилось то, что могло стать непоправимым, но было исправлено. И не слу- чайно, а благодаря вмешательству одного великого якши. А было так, что царь по имени Дру- пада обрел верную и благочестивую супругу, которая за долгие годы супружества не могла породить должного потомства. Но ведь даже самые низкие рабы продолжают себя в своих потомках, что же говорить о царе! Горе супругов было столь велико, что изнуряло их души И этот повелитель подданных стал постоянно взывать ко всепорождаюшему богу Шиве, умо- ляя его о появлении наследника трона. После принесения бессчетных жертв и совершение многих молитвенных ритуалов явился царю этот неодолимый бог, подобный пламени, сказав, что мольба Друпады будет им исполнена, но только родится у него не сын, о котором он молил, а девочка. Шива, чье слово нерушимо, утешил царя, пообешав, что эта девочка будет столь необычна, что с течением времени станет мужчиной, достойным восхваления. Промолвив эти слова, Махадэва добавил: «Это предопределено судьбой и должно слу- читься, и не может быть иначе!» Когда всемогущий бог покинул Друпаду, внеся в его мысли смятение, тот отправился к мудрецам-отшельникам, прося истолковать и разъяснить столь странное предсказание этого величайшего из богов. И он узнал, что в жизни его потомка, кем бы он ни был в первые голы после появления на свет, найдут отражение те события, которые совершились на земле в давние-давние времена. И что связь всех событий нерушима — все. что происходит сейчас, повлияет на то, что произойдет когда-то в будущем. На просьбу иаря поведать ему о том, что же случилось некогда и отразится теперь в жизни его ребенка, он услышал такое сказание. Некогда у одного царя, у предка Друпады, было три дочери. Эти безупречные царевны отличались дивной красотой. И старшая из них, Амба, обещала втайне от отиа свою рукх молодому правителю соседнего царства, где жил народ дашарнов. И оба любящих с нетер- пением ожидали дня своей свадьбы. Но не знающий об этом отеи царевны объявил на весь мир, что в его столице будет проведен обряд соревнования женихов, где три победителя получат в награду трех его дочерей и будет проведен торжественный свадебный обряд. И вот на это воинское состязание, предписываемое обычаем всем кшатриям, собрались сыновья многих царей. Они сошлись на площадь, богато убранную флагами и цветами, и
вошли под парчовые навесы, готовясь к соревнованию в силе и ловкости и бросая пла- менные взоры на восхитительных царевен, сидевших возле трона отна в ожидании своих будущих мужей. Но не успели еше глашатаи объявить условия состязаний, как на плошадь влетела ко- лесница одного из величайших воинов земли, непобедимого Бхишмы, снискавшего своими подвигами славу в трех мирах. В Махабхарате сказано, что он не был простым человеком — его родила сама богиня Ганга, одарившая его высокой участью и безмерной отвагой. И вот он повелел вознице придержать коней у самого царского трона, подхватил на свои могучие руки всех трех невест, а затем вскочил на колесницу и скрылся вдали так стремительно, что другие воины не успели лаже добежать до своих колесниц. Бхишма похитил невест для своего юного брата, которому он заменял отца, и он по- лучил согласие на брак от двух царевен. Старшая же, Амба, предалась неодолимой тоске и стала заклинать своего похитителя лучшими словами, умоляя отпустить ее к тому, с кем она хотела соединить свою жизнь, кого она избрала в мужья по обычаю гандхарвов, не ис- прашивая разрешения отца. Благородный Бхишма согласился и отослал ее к избранному ею жениху. Но там ожи- дало ее великое горе: тот царевич отказался принять ее как обесчешенную пребыванием в доме другого мужчины и изгнал из своего дворца, не веря ее слезным клятвам о своей чистоте, нетронутости и целомудрии. Несчастная Амба, убитая сердечной мукой, отвергнутая женихом и не смеюшая вер- нуться в дом отца, побрела в лесные обители отшельников. Она стала умолять их приобщить ее к святым подвигам умерщвления плоти, ибо не видела для себя иного жизненного пути на земле. Она хотела подвижни- чеством обрести силу мужчины и отомстить Бхишме, который вверг ее в такое незаслуженное страдание. Она провела много дней в попытках достичь желаемого. Но не обрела она должной силы всеми муками аскетических подвигов — ни изнурением пло- ти голодом и жаждой, ни долгим сгоянием под жгучим солнцем. И тогда она направила свои сто- пы по местам священных омо- вений, проводя год за годом в тяжких странствиях по рекам, пересекая леса, пустыни и горы. Так она достигла светлых струй великой Ганги, бегущей к океану. И из вод вышла к ней сама богиня Ганга и спросила о цели ее подвижничества. Услы- хав от Амбы, что она хочет об- Пророчество Ганти: Амба станет мужчиной
Легеццы и мм^ы Древней |^ндии рести великую силу воина, чтобы убить Бхишму, богиня сказала ей, что ничего она не до- бьется в этой своей жизни, в этом своем рождении, но что после смерти она снова будет возрождена в образе дочери иаря. Богиня пояснила, что эта будущая дочь иаря воспримет лишь половину женской природы Амбы, а другая ее половина обретет сущность мужчины, готового к любым сражениям и воинским схваткам. И богиня Ганга, эта мать Бхишмы, уверила Амбу, что тогда, в этом новом рождении, она станет воином и сможет принять с ним бой. «Ты же, — завершила богиня свою речь, — пре- вратишься в реку, которая перенесет в будущее две новых половины твоей сути, мужскую и женскую. Полгода ты будешь полноводна и станешь вспаивать людей, а затем будешь терять волу и обретать жар сухого песка». — И вот теперь, по прошествии должного времени после смерти Амбы, у тебя, правед- ного иаря, родится девочка, которая станет мальчиком, — так завершили свое повествова- ние мудреиы-отшельники. Друпала понял, что слова Шивы сбываются. Он передал все эти речи своей супруге, и они стали ожидать появления на свет свое- го ребенка, не зная, кто из возможного их потомства примет обещанную судьбу. Когда в должный срок родилась девочка, супруга сообщила Друпаде, что уже родился мальчик, и они устроили торжества, которыми должно сопровождаться появление на свет наследника. Царь пребывал в таком заблуждении и тогда, когда его дочь выросла. И, любуясь красотой мнимого сына, он объявил всем, что ищет невесту для наследника из числа иарских доче- рей. Он свято верил в слова всеведущего Шивы и не видел в своем ребенке женского пола, а всем сердием верил в то, что уже в утробе матери девочка превратилась в мальчика. На призыв Друпады откликнулось много справедливых правителей других иарств, но он избрал дочь соседнего иаря из страны дашарнов. Когда настал день, определяемый счастли- вым стоянием планет, была совершена свадебная иеремония, и дочь Друпады обвенчали с дочерью паря дашарнов. И вдруг эта юная иаревна из другого иарства узнала после свадь- бы, что ее повенчали с девушкой, такой же, как и она сама. Пораженная такой неожиданно- стью, она сообщила об этом своим родным. И ее отеи, охваченный горем и гневом, послал к Друпаде вестника, который передал ему слова оскорбленного иаря: «Ты унизил меня, о иарь. Ты выпросил у меня мою дочь для дочери своей. Я уничтожу тебя и весь твой род. Ты пожнешь плоды своего обмана! Готовься к битве!» Тогда Друпала спросил у своей супруги, где тут правда, а где ложь. Услышав от нее всю ист ину, он повелел ей открыть правду всему их иарству и всем вокруг, ибо уже двигается к их столиие войско врага. Друпала принес много жертв богам, моля их о покровительстве, и стал готовиться к бою и укреплять город для обороны своих подданных. В безмерном своем горе стали родители этой иаревны обсуждать свое горькое положение и сетовать на судьбу, ожилая поражения от разгневанного иаря дашарнов, а также боясь всеобщего осуждения. И вы- шло так, что их дочь услышала их сетования и жалобы. Видя в себе виноонииу таких не- счастий, она решила покончить с собой и убежала тайком из двориа в поисках смерти. Желая, чтобы ее разорвали дикие звери, она направилась к далекому мрачному лесу, чтобы найти там свою гибель. Но в лесу, бродя среди колючих кустов и спутанных лиан, она вдруг увидела чье-то жилище. Робко войдя в него, она встретила там поджидающего ее якшу, который был хра- нителем этого леса, оберегая всех и все, что в нем жило и росло. 286
Якша расспросил убитую своими неудачами царевну обо всем, что с ней произошло, и, узнав, что она жаждет смерти как высшего избавления от бесчисленных бед, он долго смотрел на нее своими глазами цвета сверкающей меди, а потом решил, что ему следует сделать. Пожалев всем сердцем эту юную, ни в чем не повинную девушку, якша обешал, что сможет исполнить любое ее желание, чтобы помочь ей. — Ах нет, это невозможно исполнить! — в слезах отвечала ему царевна. — Ведь ни у кого нет сил изменить то, что мне предопределено. — Вот именно у меня-то и хватит на это сил, — возразил ей якша. — Ты забыла или не знала, что я же не человек и обладаю даром менять свой облик по желанию. Я могу спасти тебя. — О спаси скорее, но не меня, а моих бедных родителей, которым грозят позор и разо- рение царства. Моя мать говорила, что, по словам великого Шивы, я должна стать мужчи- ной, а я все еше девушка и не вижу конца своему пребыванию в этой женской сущности. — Сбудутся слова всесильного бога, они всегда сбываются, и я сейчас исполню их, — промолвил якша. — Вот я отдаю тебе свой пол, а сам стану женщиной. Ты можешь носить мой мужской образ, как одежду, а когда настанет срок, вернешь его мне, совершив все, что должен совершать мужчина. Согласна ли ты так обменяться со мной? — Я согласна, согласна! О великодушный, я так благодарна тебе, что готова припасть к твоим ногам. О да, я согласна! — Под каким именем тебя знают во дворце? — спросил ее якша. — Мое имя Шикхандини, так звали меня родные. — Ты должна теперь забыть это женское имя. У тебя с этой минуты есть мужское имя Шикхандин, и никто больше не сможет обратиться к тебе как к женшине. Так я хочу спасти тебя, твоего отиа и всех членов его царского рода, ничем не опороченного. И мгновенно девушка превратилась в юного воина в золотых доспехах, а якша у нее на глазах обрел вид женщины в ярких покрывалах и блестящих украшениях. Созданный таким волшебством молодой Шикхандин поспешил во двореи и предстал перед своим удрученным отцом в новом, мужественном, облике. Узнав обо всем, что произошло, обрадованный Дру- пада тотчас же послал гонца к царю дашарнов, чтобы тот узнал, что не было обмана и никто перед ним не виноват и что во дворце сияет, словно утреннее солнце, его сын, готовый к битве, если она не будет остановлена. Но тут, чуть только отбыл его гонец, прибыл вестник от врага, почтенный брахман, с известием, что пора начать бой. Друпада и Шикхандин встретили его с должным уважением, подарили ему самую луч- шую корову своего стада и предложили угошение. А их гонец в этот самый миг вошел в лагерь дашарнов и все поведал их царю, исполненному негодования. Не будучи в силах поверить в такие слова, этот царь отправил во двореи Друпады десять наилучших женщин, чтобы они проверили, нет ли тут нового обмана и не девушка ли все-таки этот сын Друпады. Увидев, что сын на деле настоящий сын и что обмана нет, эти женщины принесли радостную весть дашарнам. И тогда их царь, наделенный великой справедливостью, прибыл к Друпаде как гость и друг, поднеся ему множество даров и отдав его наследнику свою дочь, ибо сва- дебная церемония уже была проведена, согласно всем предписаниям закона дхармы. Юный царевич вступил в новую счастливую жизнь, и его счастью не было бы границ, если не терзала бы его мысль о том, что он должен будет вернуть доброму якше его муж- ской пол и снова стать всего лишь женщиной. Но судьба снова сжалилась над ним.
Легенды и мм^ы Древней Индии В эти дни случилось так, что даритель богатств, бог Ку- бера, повелевавший всеми якшами, решил проверить, как охраняется тот далекий лес. Он прилетел туда на своей зо- лотой колеснице и увидел, что жилише якши, назначенного охранителем этих мест, украшено флагами и гирляндами, и из него струятся ароматы воскурений и цветочных притира- ний, которыми любят пользоваться женщины. Кубера был удивлен и тем, что якша, живущий здесь, не встречает его, своего господина, как должно, и что все эти ароматы и убранство жилья не отвечают обычаям тех якш, которые ведут строгий образ жизни мужчин. Он велел як- шам из своей свиты привести к нему этого скрывающегося в жилише, украшенном цветами. Когда же перед ним предста- ла женшина, робеюшая и смущенная, он узнал в ней якшу только по глазам, имеющим цвет меди. — Что это? Ты почему без моего разрешения стал жен- щиной? — грозно спросил его Кубера. Выслушав же всю историю этого превращения в женщи- ну, бог — повелитель якшей страшно разгневался и проклял своего подданного, повелев ему оставаться теперь навсегда женщиной. Вскоре Шикхандин, верный слову чести, явился к нему, чтобы вернуть ему мужской облик, но якша сказал, что он не сердится на свою долю и не страдает от своего превра- щения, ибо никто не может по желанию менять течение своей судьбы. И царевич вернулся во дворец, исполненный счастья, и погрузился, как и положено царским сыновьям, в изучение многих наук, и прежде всего — воинской. Великий же кшатрий Бхишма, некогда похитивший ца- ревну Амбу, узнав о судьбе Шикхандина, обьявил всем, что никогда он не встретится с ним в боевом поединке, ибо ни один истинный муж не должен и не может поднять руку на женщину, а ведь этот иаревич был рожден как девочка. Он сказал, что «страдания этого царевича-царевны истерзали мое сердце воина, и я считаю, что Амба так осуществила свою месть». Загадочная Якшини (камень, II век н.э.)
ЧАСТЬ III ВРАГИ БОГОВ И ЛЮДЕЙ ОШИБКА БОГОВ Когда над миром восходило Время, змее-дракон похитил солние, и возникли долгие сумерки. Не были они ни днем, ни ночью, но длились и длились, и богам было тяжко без света. Увидев, что за этими нескончаемыми сумерками наступает такая же бесконечная ючь, Индра устремился на бой с Вритрой и убил его, возвратив солние на небо. Все страны освободились от мрака, и радость земли была безгранична. Индра стал признанным иарем 5огов и земнорожденных и обитал в праведности и довольстве в своем раю, который все Гали звать Рай Индры. Но внезапно его охватила тоска. Он вспомнил, что убил змея Вритру, который был у,ыном брахмана, а такой грех не может быть прошен ни богами, ни самим собой. Его охва- тило уныние, настолько глубокое, что он покинул небо и скрылся в воде озера на одиноком лстрове посреди северного океана. * Воиарилось безвластие в небе и на земле. Оно так пагубно отразилось на земной твер- Аи, что она вся опустела, увяли иветы, засохли деревья и иссякли все реки. * Небожителей охватило великое беспокойство — ведь в отсутствие иаря все события Впадают в великий беспорядок и жизнь погружается в море невзгод. Они собрались на со- 1^ет и долго не могли решить, что же им теперь делать. Хотели было другого бога возвести ia царский трон, но никто из них не решался стать во главе царства. Призванные на совет величайшие мудрецы, наивысшие из достойных, посоветовали призвать на царство зем- ного правителя. Всем им был известен царь по имени Нахуша, происходящий из древней прославленной Лунной династии. Все знали, что правители из этого рода всегда славились Праведностью и умением вести царство к процветанию. Достигнув общего согласия, боги приблизились к Нахуше и стали просить его взойти а небесный трон и обрести высочайшую власть над небом и землей. Но этот земной царь ^начала очень испугался и стал говорить, что у него нет такой силы, чтобы управлять тремя мирами. Боги же стали его упрашивать, указывая на самих себя как на источник его силы, а также на стойких в обетах мудрецов и на умелых во всем гандхарвов. После долгих колебаний и сомнений Нахуша согласился и был объявлен царем. Он обе- щал при чтении святых гимнов Вед, что будет беспорочно и неуклонно охранять от зла все небесные и земные пределы и беречь все сушее. Но, взойдя на трон, сразу же начал с того, что стал алчно вкушать сладость своей безмерной власти. Окружив себя прелестными апса- рами, он погрузился в море наслаждений и пировал в роскошных небесных садах, питаясь молоком от лучших коров, вкушая плоды небывалого аромата и вкуса и слушая дивную музыку и пение гандхарвов, увлекающие слух и завораживающие душу. И вот однажды он увидел Индрани, божественную супругу Индры. Потрясенный ее красотой, Нахуша не смог сдержать своей дерзостной страсти и потребовал, чтобы она стала его покорной служанкой. Испуганная богиня обратилась с горькими жалобами к до- стойному жрецу и наставнику богов, мудрейшему Брихаспати, прося защитить ее, верную
Легецды и ми^ы Древней и благочестивую жену бога-воителя, от домогательств Нахуши который забыл о законах чести, обязательных для иаря и дл* каждого воина. Мудрей утешил ее, сказав, что Индра скоро вернется на иарство, и посоветовал не попадаться на глаза но- вому правителю. Узнав о ее жалобных речах, обрашенных к Брихаспати, На- хуша впал в такой ужасный гнев, что стал даже страшен видо* • и испугал всех вокруг, а земля вся задрожала от страха. Он грозно напомнил богам, что теперь он иарствует, а потому им следует почитать его веления и немедленно привести к нем\ эту чужую супругу. Смутившиеся боги направились к Индрани, которая укры- лась в обители Брихаспати, и передали ей ужасные слова На- хуши. Они все пришли в смятение и не видели выхода, ибо он был теперь их владыкой и требовал неукоснительного под- чинения. Но Брихаспати твердо сказал, что он не предаст эту богиню, прибегнувшую к его покровительству, так как тот, кто отдает врагу просящего зашиты, сам не найдет ее в нужный миг. Но он посоветовал Индрани обмануть дерзкого, испросив у него времени для размышления, — ведь не сможет она вдруг превратиться в его супругу, не узнав сначала, что случилось с ее первым мужем. Обрадованный ее мнимым согласием, Нахуша разрешил ей повременить, поверив, что эта богиня, отмеченная всеми зна- ками красоты, скоро будет принадлежать ему. Он продолжал свои бесчинства и пренебрегал обязанностями иаря, погружа- ясь все глубже в пучину неправды и проводя дни и ночи в по- исках удовольствий и радостей. Видя все это, боги направились за советом к самому Виш- Индрани ' г ну, перворожденному и многовластному блюстителю правед- ности. Выслушав их жалобы, этот пресветлый стал скорбно размышлять о том, как вернуть на иарство Индру, как очистить его душу от сознания греховности его поступка — этого содеянного им некогда убийства Вритры. Наконеи Вишну пояснил пришедшим, что к этому только один путь: бог-воитель должен совершить великое жертвоприношение коня, что яв- ляется искуплением даже такого великого греха, как убийство брахмана. Боги, возглавляемые жарким Агни, явились к скрытому убежишу Индры и провели вме- сте с ним этот величайший ритуал — ведь не следует его проводить в одиночестве, ибо не будет в этом должной заслуги. Такое жертвоприношение снимает грех с души и делит его тяжесть между деревьями и реками, между горами и землей. Но даже при этом избавлении от греха слабость духа не покинула Индру, и он продолжал скрываться в водах того озера на острове. Обьятая тоской Индрани призвала к себе прорииательнииу, умоляя указать место, где можно найти супруга. И эта всевидящая привела ее к океану, и к острову, и к озеру на нем. Встретившись с мужем, Индрани излила ему все свои горькие жалобы, рассказав о домога- тельствах бесстыдного Нахуши и о том, как трудно ей одной вести борьбу с его нечистыми
|йи#ы желаниями. Она слезно умоляла Индру вернуться или хотя бы дать ей совет, что делать, как спасти свою честь. И тот бог, бывший еше недавно столь неодолимо мошным, а теперь погруженный в одоле- ние своей слабости, просил ее ждать его возврашения, а пока еше раз прибегнуть к хитрости и постараться так унизить злодея, чтобы отняли у него боги свой ошибочный лар — избрание его на царство. — Заставь его совершить такую низость, — сказал он, — которая уже никем не сможет быть прошена. Обешай ему, что станешь его женой только тогда, когда принесут его к тебе самые избранные мудреиы-риши в паланкине на своих плечах. Согласившись с мужем, вернувшаяся в верхний мир Индрани передала Нахуше свое требо- вание. Этот низколушный поторопился его исполнить и повелел впрячь в свой паланкин лучших из аскетов, заслуживших своим подвижничеством пребывание на небесах вместе с небожителя- ми. Увидев это невероятное шествие, боги содрогнулись. А изнуряемые усталостью и горестью те великие и непорочные мудрены, которые несли Нахушу, спросили его, помнит ли он и при- знает ли те гимны и слова, что изрекал он при обряде восшествия на трон. И он ответил, что ни- чего этого он не помнит и не знает. Тогда все обвинили его в том, что он склонен к беззаконию и порочит Веды. Но этот погрязший в грехах и отступничестве осмелился еше и толкнуть но- гой голову высшего среди мудрецов, совершив непростительный поступок. И вот всеми этими низкими деяниями он отбросил от себя и силу, и власть, и право повелевать. И оскорбленный им мудрец воскликнул в гневе: «Низвергнись же ты, лишенный величия, стремглав на землю! В течение десяти тысяч лет будешь ты ползать теперь по миру под видом громадного змея!» Нахуша унижает мудренов-риши (рисунок С. Потабенко)
Легенды и ми^эы Древней И Нахуша вмиг скатился с небес, как сгусток тьмы. А Брихаспати направился к при- бежищу Индры и повел с ним беседу о том, что кончилось беззаконие на царстве и это означает возврат к Индре его великой силы. Узнав, что наставник встретился с этим царем небес, пришли туда и другие боги. Восхвалив должными словами все подвиги этого не- бесного владыки гроз, они напомнили ему, что ведь Нахуша был избран на царство лишь потому, что сам Индра отказался от власти, и призвали его вернуться на трон. Тогда Индра, вновь обретший свою неодолимую силу, вскочил на своего белого слона, избранного им в дни добывания амриты из молочного океана, и направился в свои небесные пределы. Его радостно сопровождали все пришедшие за ним небожители, ликуюшие в ожидании нового воцарения праведности на небесах и на земле. АСУРЫ Когда по воле первотворца Брахмы создавался мир, возникая из вод и мрака вселенной, им были порождены и первые асуры, почти во всем подобные богам. И так же, как и боги, они еше не знали бессмертия, но, будучи почти равными богам, они тоже уже жаждали его. Стремление к бессмертию терзало с самых изначальных начал души тех, кто еше не знал вечной жизни, а не знали ее ни боги, ни демоны, ни люди, появлявшиеся одни за другими во вселенной. Амрита, напиток бессмертия, таившаяся на дне молочного океана, притягивала к себе волю и помыслы и небожителей, и духов. И если люди, возникшие на земле в долгом ходе веков, познали свою смертную долю и примирились с нею, ожидая, что по завершении земной жизни их души воссоздадутся в иных существах, то демоны земли не находили себе покоя, потому что зависть к богам, познавшим бессмертие, застилала темной пеленой их разум. И не на земле родилось это черное чувство — первыми, кто поддался зависти, были предки демонов асуры, жившие тогда еше на небесах. В святых гимнах Ригвелы, сохранивших память о том, что существовало еше до созда- ния Времени, равно воспеваются сила и слава богов и асуров. И асурами даже именуются многие боги — и Варуна, и Индра, и Сурья, и само небо. И говорится также, что и Агни, сжигающий все, как сухую траву, был равен асурам, и они могли тоже метать молнии с неба. И месяцу Соме были они подобны, и светлым Ашвинам, провозвестникам зари. Но они отличались от богов тем, что обладали магической силой, и с ее помощью могли они создавать невидимое из видимого и слышимое из того, что не могло звучать, а также подчинять себе то, что было подвластно другим богам. Даже когда у владыки вод, у само- го Варуны, не хватало сил собрать тучи и заставить их излиться дождем, он просил асуров помочь ему своим волшебством. И хотя это тайное искусство и не было известно богам, все небожители были все же едины и неделимы и во времени, и в пространстве. И так было до того мига, когда все они возжаждали вечного продления жизни и вечной юности и по- желали добыть амриту. Спустившись в пределы молочного океана, они взбили его волы огромной горой, как мутовкой, и когда со дна его поднялся белоснежный сосуд с амритой, асуры первые за- хватили его. Им помогла тогда та магическая сила, которой не было у многих богов, и это могло стать их великой победой. И если бы в завязавшейся между ними и богами битве за амриту не поразил их тогда владыка солнца Вишну своим сверкающим острым диском, то они, а не боги стали бы бессмертными.
Но побежденные в том бою униженные асуры были низвергнуты с небес и навсегда стали врагами богов, найдя новые прибежища в пределах земного и подземного миров и на дне океана. Так было. Люди же, зародившиеся на земле через века после этого, не могли помнить о такой надмирной борьбе. Они ошушали, что их души вздрагивают и трепешут от прикосновения силы, выдыхаемой богами или асурами, но сначала продолжали почитать равно и тех, и других. Они называли асуров богами, а богов — асурами и обращались к Сурье, именуя его златоруким асурой, а Варуну просили как великого асура о зашите, полагая его всевелушим асурой, знающим все земные пределы. Многие стали даже призывать только асуров для по- мощи в достижении целей и забывали упоминать богов в своих молитвах. Сила асуров и их волшебство стали так широко известны смертным, что часто вытесняли из сердца и разума людей стремление к светлым богам. Низвергнутые с небес асуры утверждали свою власть над миром. Они стали возводить дивные города под землей, на земле и в воздухе, и эти города могли то исчезать из глаз смотрящих на них, то возникать совсем в другом месте, а воздушные города свободно пере- мешались в пространстве, а иногда и скрывались пол водой. Асуры старались установить свою власть, вступая в дружбу с прославленными царями и воинами земли. Так узнали они однажды, что праведным кшатриям, братьям Пандавам, помогают боги в их героических деяниях и битвах, и стали все чаше обращаться к ним за помощью. И было даже так, что Пандавы однажды спасли одного из них, попавшего в беду, и в благодарность за это асуры возвели для них силой волшебства дворец, украшенный дра- гоценными камнями всех цветов и оттенков, о чем стали говорить восхищенные люди. Люди видели, что асуры бывают совсем разными и могут появляться чаше всего как гиганты, но могут и становиться совсем маленькими, но ничего они не знали об их природе и не могли сказать, откуда и когда появились они на земле. ДАЙТЬИ Но боги помнили, что Брахма, сотворяя мир и все сушее в нем, породил и сына — бога Дакшу. А у Дакши в числе многих-многих его дочерей родились те две, по имени Дити и Дану, которые с течением времени дали жизнь могучим асурам. Выдавая своих дочерей за владычных богов, отдал Дакша этих двух в жены великому мудрецу Кашьяпе, что было им сделано после протекания многих и многих веков. Отданы были Дити и Дану тому Кашьяпе, который от других своих жен породил змеев-нагов и всесильную птицу Гаруду, имя которой с тех пор повторяли все. Эти две дочери Дакши родили в браке с Кашьяпой асуров, ставших самыми властными асурами на земле. Они разделились на два рода, именовавшихся в па- мять о породивших их матерях дайтьями и данавами. Оба рода произвели затем множество себе подобных потомков, тоже отличавшихся искусством волшебных деяний, силой и недобрым нравом. И зависть к бессмертию богов всегда точила их сердца. И дайтьи, и данавы жаждали потомства для успешной борьбы с богами. Не находя до- статочно места на земле для великого множества своих детей, начали они, одаренные без- мерной хитростью, порождать себе подобных среди смертных жителей земного мира. Та- кой путь они избрали для утверждения своего господства над всеми живущими.
Легенды и ми^ыДреамей Цнд— Отшельник, предающийся тяжким испытаниям (рисунок С. Потабенко) И вот стали нарождаться существа, подобные асурам, в семьях разных людей — от па- рей до пахарей, а затем появлялись они даже в образах существ, порожденных коровами и буйволицами, слонихами и ланями и даже тигрицами. Земля наполнилась этими жестокими врагами всего светлого и доброго. «Принимая различные облики, они, сильные и наглые, способные сокрушать врагов, на- воднили эту землю до самых границ океана. При помощи своей силы они стали притеснять брахманов, вайшьев и шудр, а также угнетали и другие существа. Приводя в трепет и убивая тех и других, они сотнями и тысячами распространялись всюду по земле. Безбожные, гор- дые своей силой и опьяненные великой спесью, они оскорбляли всюду даже великих риши, находившихся в своих обителях». Так гласят слова вечной поэмы Махабхараты, созданной всевидя- щим и всезнающим риши Кришной Двайпаяной Вьясой. И дальше он повествует о том, что сама земля, не выдержав гнета дайтьев и дана- вов, обратилась за зашитой к Брах- ме. Узнав о всех черных деяниях асуров, повелел владыка небес многим богам сойти на землю во главе с Индрой и подавить их. Тог- да и Вишну сошел вместе с ними, приняв образ карлика — одной из своих десяти аватар. Тогда было, что одним из мощ- ных вождей дайтьев почитался Бали, воцарившийся над обшир- ной частью земли. И это перед ним предстал Вишну в облике карлика и попросил разрешения сделать три шага, третьим из ко- торых он и вдавил злобного Бали под землю. Боги тогда одержали много по- бед над асурами, и некоторые из дайтьев и данавов даже отошли от злых деяний и начали следовать за- конам дхармы, повторяя великие слова заветов Ману — прародителя человечества. Тех же, кто не сошел с путей неправды, поражали боги по-прежнему беспощадно, а на земле с ними вели борьбу сыновья небожителей, порожденные ими от апсар или земных женщин. Так и стала длиться эта битва века за веками — ведь бесчисленно потомство асуров, и непрерывно возрож- даются они в разных обликах среди людей, направляя их волю и помыслы на нечистоту и жестокость.
IW“ Эта борьба светлых небожителей со злобными и бесчестными асурами не смогла ис- коренить в душах этих демонов стремление к обретению бессмертия, и они не переставали искать путей к этому. И вот было так, что двое из лайтьев, сыновья сильного паря, обладая могучей волей и не боясь никаких испытаний, решили предаться тяжелейшему подвижни- честву, чтобы заслужить высшую милость богов. Они удалились в густой лес и погрузились там в совершение подвигов аскезы. И не только отказались они от всего земного, от пиши и воды, но даже приносили в жертву куски своего тела и стояли сотни лет недвижно, подняв к небу руки и не мигая. Когда боги увидели это великое покаяние, они стали испытывать их всякими соблазна- ми, пытаясь сокрушить их дух и заставить их прервать аскетические подвиги. Но дайтьи вы- держали все испытания. И тогда сам Брахма, создатель вселенной, спросил их о пели такой непомерной тяжкой аскезы. Видя такую милость к ним всевластного владыки богов, они оба ответили, что жаждут для себя бессмертия как лучшего дара в награду за свои подвиги. Великий Брахма согласился, что они достойны лара, сказал, что все их желания будут ис- полняться и это будет им наградой, но бессмертия они не получат. Вместо этого он обешал, что их постигнет только та смерть, которую они сами для себя выберут среди неизмеримо обширной жатвы бога Ямы. И еше сказал им пресветлый Брахма, что такая смерть настоль- ко редко дарится тем, кто не вечен, что она приравняет их к богам. Получив дар исполнения любых желаний, оба асура прервали свою аскезу, возвратились в город лайтьев и предались всем земным услаждениям, пирам и радостям, забыв о своих обязанностях правителей царства. Их подданные стали следовать такому примеру, и вскоре вся страна погрузилась во мрак упадка и опустошения. Но не забыли эти негодные о том, что боги все же бессмертны, а они этого лишены. Собрав огромное войско, они послали одну его часть терзать праведников, а с другой направились на небо для битвы с богами, обладая спо- собностью свободно передвигаться по вселенной. Они напали на небожителей, и в небесах разгорелась жаркая битва, такая, что от сверкания мечей и шитов и от блеска стрел с огнен- ными остриями пламенными отблесками озарялось все вокруг, а люди в страхе прятались в своих жилишах, думая, что настал час, когда всемогущий Шива начал разрушать мир. Те же, кто отправился унижать и убивать праведников, стали без колебаний разбивать алтари молящихся, предавать смерти всех брахманов, мудрецов и отшельников, тех, кто поддерживал богов своими молитвами. Эти дайтьи, владевшие искусством принимать лю- бые формы, бросались на аскетов в устрашающих обликах взбесившихся слонов, а также львов и тигров, то появляясь перед ними, то внезапно становясь невидимыми. Они убивали земледельцев, пастухов и горожан, превращая землю в огромное кладбище. Тогда и боги, и люди воззвали к Брахме, сотворителю мира, моля защитить их от такого ужасного бедствия. И Брахма, охватив мыслью своей все истоки такого зла, сотрясавшего вселенную, решил, что пришел миг, когда оба эти нечистые иари-асуры должны обрести обещанную им смерть, которая должна будет прийти по их воле и выбору. Силой своего духа великий Брахма сотворил волшебную деву, сочетав в ее образе свер- кание миллионов драгоценных камней и вложив в нее столько сияния небывалой красоты, что даже ярчайшие созвездия стали казаться рядом с ней лишенными блеска. Сотворив ее, одаренную столь неодолимой привлекательностью, первобог подарил ей имя Тилоттама — Совершеннейшая во всем и направил к тем двум злодеям, породившим во вселенной такую бурю зла. Он повелел ей пленить сердца обоих, а затем прибегнуть к хитростям искусной игры согласий и отказов, чтобы поссорить их друг с другом.
Легенды и глисры Древней ^идим Выразив покорность и почтительно поклонившись всем собравшимся здесь небожите- лям, которые глаз не могли отвести от такой невиданно прелестной девы, Тилоттама напра- вилась к этим злобным асурам, сеятелям всяческого зла. Приблизившись к их земле, она увидела, что оба брата предаются отдыху после свер- шения столь многих неправедных деяний. Они наслаждались обильным угошением, вином и танцами нарядных танцовщиц, восседая на золотых тронах, поставленных под деревьями прохладной роши. Тут Тилоттама, прикрыв свою дивную наготу лишь небольшим красным покрывалом, прозрачным, как струи источника, стала срывать цветы с ветвей деревьев, из- гибая свой стан, подобно цветущей лиане. Он одного взора, брошенного на нее, оба асура опьянели от вила ее красоты и бросились к ней в порыве безудержной страсти. Схватив ее за руки, каждый стал тянуть ее к себе, громко крича: «Она моя супруга, только моя!» Тилоттама же, бросая зовущие взоры то на одного, то на другого, довела их до исступления. Каждому из этих дайтьев казалось, что именно он привлекает сердце боже- ственной красавицы, и, не вынеся огня вспыхнувшей взаимной ревности и соперничества, они нанесли один другому смертельные удары тяжелыми медными булавами и упали мерт- выми на землю, обагренную их кровью. Зрелище их ужасной гибели так напугало всех дайтьев, что они скрылись под землю, надолго затаившись в своем царстве тьмы, а люди ошутили великую радость освобождения от этого тяжкого гнета, пресекавшего их дыхание и саму жизнь.
Когда Брахма спросил возвратившуюся на небо Тилоттаму, каким ларом он может ее порадовать за оказанную богам и людям помошь, она попросила одарить ее всеобщей лю- бовью. И тогда этот первый среди небожителей обешал ей, что всегда она будет юной и прекрасной и, странствуя в трех мирах, станет пробуждать в серлиах всех смертных и бес- смертных это святое и чистое чувство. ДАНАВЫ Многие данавы, потомки праматери Дану, тоже обременили землю своими неправедны- ми делами. Повсюду разносилась молва о том, как эти губители законов нападали на всех, кто почитал богов и соблюдал предписания прародителя Ману. И не могли люди понять, почему некоторые из них, как иногда и лайтьи, становились тоже достославными царями, одаренными высокой участью, а другие сокрушали алтари и селения и убивали праведни- ков, не боясь гнева всевидящего Брахмы. Великий риши Вьяса поведал в своей безбрежной поэме о том, что все асуры были на- делены разноликой долей, и среди них рождались и те, кто был носителем великодушия, и те, от злых дел которых стонала земля. Первых люди славили, а перед вторыми трепетали и молили небожителей о защите и помоши. И бесконечно длилась взаимная вражда и борьба между богами и асурами за власть в трех мирах, за господство надо всем, что в них существует, что движется и не движется. И бывало даже так, что асуры избирали своими наставниками величайших мудрецов и прибегали к их знаниям, когда возникала у них нужда в высокой поддержке. Так возвыси- ли они своим поклонением одного из брахманов по имени Ушанас, обладавшего многими знаниями. Он владел даже величайшей из самых тайных наук — знал пути к оживлению тех, кто стал жертвой бога Ямы, и данавы не раз прибегали к его искусству, когда им хотелось воскресить своих убитых в бою родичей. У богов в эти же века был близкий им наставник Брихаспати, который стал их домаш- ним жрецом и проводил жертвоприношения, не ошибаясь ни в одном правиле и предписа- нии. Был он великомудр и высокодушен, но, на горе всем, не владел наукой воскрешения. И даже гандхарвам, которые выступали в битвах на стороне богов, не мог он вернуть жизнь, когда они лишались ее, сраженные ужасным оружием асуров. Небожители так жаждали проникнуть в тайну Ушанаса, что однажды призвали к себе сына своего жреца Брихаспати, одного из самых преданных им молодых брахманов, но- сившего имя Кача. Милостиво ответив на его почтительнейшие приветствия, они обрати- лись к нему, призывая его внимание к каждому своему слову. Тут Кача узнал, что боги ре- шили избрать его для овладения тайными знаниями Ушанаса. Обещав ему немалую долю из приносимых им жертв, они послали его на землю и повелели сблизиться с любимой дочерью мудрена, заслужив ее приязнь добрым поведением, обходительностью и ласко- востью. И выразили надежду, что в случае зарождения любви девушки к юному брахману ее отеи может поделиться с ним своими тайными познаниями. Покорный воле богов, Кача без промедления отправился на землю в город данавов, где обитал великий мудрен. Склонившись перед ним до земли и посыпав свою голову пылью из-под его стоп, он почтительно попросил принять его в ученики на тысячу лет и получил согласие великого. 29?
Легенды и глисты Древней ^НДИИ Потекли годы и века пребывания Качи в обители Ушанаса. Вскоре он снискал располо- жение дочери мудрена, нежной юной Деваяни, являя своим поведением истинное цело- мудрие, часто услаждая ее слух дивной музыкой и пением и постоянно поднося ей лучшие цветы и плоды. Так протекла половина тысячелетнего срока, и в сердце девушки расцвела горячая лю- бовь к прекрасному собой и воздержанному в чувствах ученику ее отца. Но внезапно данавы узнали о том, что Кача может перенять науку их великознаюшего советника и добивается этого. Они подстерегли юношу вдали от дома учителя, где Кача пас его коров, убили его и бросили куски его тела волкам. Когда Деваяни увидела коров, возврашавшихся без пастуха, она догадалась обо всем и в слезах стала просить отца вос- кресить Качу. И мудрец, сосредоточив всю силу своего духа, произнес только одно слово «Явись!», и юноша тут же предстал перед ними. Но и в другой раз дождались его данавы на том же дальнем выпасе в лесу и убили снова. Но на этот раз они сожгли его тело, смешали пепел с вином и обманно упросили Ушанаса выпить это как свежий напиток из лучших трав леса. Когда же Деваяни, не дождавшись любимого, разрыдалась и сказала отцу, что баз Качи она умрет, мулрец снова воскликнул «Явись!», но Кача не явился. Вместо этого из желудка Ушанаса раздался голос юноши, и было рассказано обо всем, что случилось. И тогда наставник решил во что бы то ни стало вернуть живого Качу своей горююшей дочери. Он повелел ему, пребывающему в образе пепла в желудке, выслушать вниматель- но и запомнить каждое слово, что ему сейчас будет сказано, и поведал ему все тайны науки оживления. А затем попросил юношу разорвать ему живот и выйти оттуда живым на волю. Воскресший Кача сделал все, как было сказано, и появился перед обрадованной Девая- ни в своем обычном образе. Но отеи ее бездыханным упал на землю. И тогда его ученик, запомнивший всю науку оживления, применил обретенные им только что знания и вос- кресил Ушанаса. После этого мудрен, восстав ог смерти, благословил на брак свою дочь и лучшего своего ученика, а затем горестно воскликнул, что не следовало ему, брахману, пить этот предложенный хитростью напиток, и указал, что ни один брахман впредь и навеки не должен вкушать вино и другие опьяняющие вещества, приводящие к забвению долга и ко многим бедам. Кача и его юная супруга посвятили свою жизнь преданному служению богам, и он в те- чение сотен лет возвращал к дыханию те существа, что погибали в битвах с асурами, борясь за правду. Асуры же были столь долговечны, что небожителям и праведным героям земли все вре- мя приходилось отражать их нападения и искоренять те ростки зла, которые появлялись всюду вместе с демонами. Вдохновляемые просьбами богов, многие истинные кшатрии, преданные законам дхармы, вступали с ними в кровопролитные сражения, то побеждая их, то отступая перед их силой и коварством. Города демонов расцветали не только в земных пределах, и не только здесь они совра- щали с истинного пути всех живущих, оскверняли алтари и наносили тяжкие оскорбления чистым девам и женам. Возносясь за пределы небесного свода, они плавали в пространстве в своих воздушных городах и наносили ушерб не только обителям богов, но и прибежищу питри, душ предков, чистые слезы которых проливались на землю жгучими дождями, и каж- дая капля ранила грудь воинов, как острие стрелы.
Великие препятствия приходилось преодолевать кшатриям в этих боях с данавами и дайтьями. Ведь оружие этих нечистых было заклято особыми магическими словами, и они владели также волшебными колесницами, которые управлялись мыслью и двигались без коней по всем направлениям земли и неба, а также могли останавливаться в воздухе нал чужим войском, чтобы асуры могли с высоты осыпать его стрелами. Против них не раз вы- ступал лучший цвет воинских родов, и многие из этих благородных пали от рук асуров, но демоны нападали все вновь и вновь, продолжая чинить повсюду злодейства. И это разжига- ло в сердце каждого кшатрия отважное стремление к бою с ними. Тяжелейшие сражения закипали в разных местах земли. В разоренных городах уже не звучали гимны Вед, не дымились очаги, и женщины не носили украшения в знак скорби по убитым мужьям, ибо от оружия демонов пало столь много героев, что сама красота женшин увядала и гасла. Но и у многих воинов земли было немало оружия, дарованного богами. Это были колча- ны, стрелы из которых сами взлетали на лук, мгновенно сменяя одна другую, были и такие стрелы и дротики, что поворачивали в полете и сами находили летящее оружие врагов, раз- бивая его в воздухе, были и те, что, попадая во врага, разрывали его на куски. Владели во- ины и стрелами, порождавшими в полете устрашающий звук и пламенеющими на лету. Это небесное оружие помогало отражать нападения асуров. Враги особенно опасались того оружия, которое могло сразу убивать сотнями и тысячами, и того, что могло испускать же- лезные шары, излучающие жар солнца и сразу сжигающие целые армии, «как огонь сжигает сухую траву на исходе холодной поры> — так сказано в бессмертной Махабхарате. Бог-воитель Индра дал ге- роям Пандавам, оказывая им покровительство, и такое ору- жие, которое можно и пустить в ход, и заставить мыслью сно- ва вернуться к воину, а затем опять привести в действие. Оно могло поражать асуров, даже одетых в непробивае- мые панцири, где бы враги ни находились, ибо даже в глуби- не океана это оружие найдет и истребит их. Асуры спасались, возно- сясь за небосвод в своих воз- душных городах, сверкающих многими яркими огнями. Но среди кшатриев были и та- кие герои, вскакивающие на колесницы, в которые была впряжена тысяча коней, чья сила возносила колеснииы высоко в воздух, и сражение разгоралось в небесах. Свои Борьба с иными мирами (рисунок С. Потабенко)
Цепенды и мисры Древней ^нд.- летающие города асуры направляли то к звездам, то вдоль всего неба, то под землю, а то и под толщу океанских вод. Но подаренное богами оружие находило их всюду. Боги знали, что демоны столь многолики по своей сущности, что могут обращаться в самые невероятные и устрашающие существа, а поэтому дали воинам и такое оружие, которое могло порождать неведомые создания, еше более страшные, чем сами асуры. У этих созданий, нападавших на врагов, могли быть обличья, как у зверей или у зуба- стых макар, рты у них были на плечах, а у других на животе и на спине, где появлялись внезапно, и их липа, глаза были желтые, а волосы зеленые и красные. Многие асуры впускали их в свои ряды, принимая за свое подобие, и погибали от их ядовитых зубов и когтей. Так шли непрекрашаюшиеся бои с демонами, отвращавшими людей от чистых желаний, высоких помыслов, от служения богам и почитания законов. И до тех пор не оставят людей в покое эти сеятели зла, пока сами жители земли, все до одного, не перестанут прислуши- ваться к их призывам, наветам и шепотам, уводящим живущих в глубины бесчестия, мрака и гибели. РАКШАСЫ Когда самосуший Брахма был занят сотворением мира, он создал небожителей. Но, провидя будущее, он познал духом своим, что не может быть так, чтобы соответствовали друг другу лишь одни светлые сущности. Ведь их сияние и сила должны быть нацелены на борьбу с теми, кто всегда будет пытаться подавить их доброе воздействие на мир. И всеви- дящий Брахма, охватив взором все, что уже создано, и увидев, что свет разливается беспре- пятственно по всем пределам вселенной, выделил из своих стоп темную силу. Сгустившись, стала она принимать постепенно вид комков, а из них образовались ракшасы —демонские существа, охваченные тьмой и снаружи, и изнутри. Черна была их кожа, черны волосы и когти, чернотой были заполнены их души. И тогда сотворивший их бог богов отправил все это темное племя подальше от гор- ных обиталищ божественных созданий, повелев им жить и плодиться на острове в южном океане. Там и образовалось царство этих демонов. Каждый из них разжигал в себе и в других злость и недобрые чувства по отношению к богам и людям. Расселяясь оттуда по земле, они стали рушить алтари богопочитателей, разбрасывать жертвоприношения, оскорблять святых мудрецов и пугать всех, вселяясь в тела мертвецов и заставляя их со- вершать разные ужасные деяния. Места сожжения трупов и кладбища были ими избраны для развлечений и танцев, и они полюбили украшать себя ожерельями из мертвых голов. Вот на этот остров, где ракшасы хранили похищенные сокровища, и поместил их царь Раван похищенную у героя Рамы его светлую супругу. И когда полководец мощ- ных обезьян, сын бога ветра, обладавший многими божественными дарами Хануман, прилетел сюда, он увидел великое множество ракшасов. Его поразило необыкновенное многообразие их обликов: одни были карликами, а другие — гигантами, одни выглядели уродливыми, а другие — прекрасными, кто-то имел лишь один глаз, а другой — множе- ство глаз на голове и даже на теле, у одних было много рук и ног, а у других — лишь одна рука и нога. И почти у всех торчали изо рта острые клыки, как бы говорящие о неутолимой жажде крови. Были среди них и такие, которые состояли из разных частей тел людей и животных. 306
В золотом дворне на этом острове и обитал владыка ракшасов Раван, каждое слово и веление которого его подданные незамедлительно выполняли, какими бы ужасными ни были его желания и указания. Кем же был этот иарь тьмы, посмевший на свою беду похитить у благородного нареви- ча Рамы его ясноликую Ситу? И как он стал повелителем ракшасов, подобно тому, как его младший брат Кубера стал иарем якшей, будучи сам лишь наполовину ракшасом? Как это было? Обо всем этом мудреиы и наставники говорят по-разному. Рассказывают, что жил некогда великий подвижник, удалившийся от мира на склон свяшенной горы для погружения в глубокую аскезу. В одиночестве и тишине молился он там, безмерно почитая великих богов, и достиг святости. Земным девам, которые прихо- дили туда собирать цветы, он сказал, что каждая приблизившаяся к этим местам обретет плод только от звуков его голоса. Испуганные, они не подходили близко, но одна совер- шила эту ошибку, и случилось так, что она услышала его молитвы, возносимые к небесам. Поскорее убежав оттуда, она все же вскоре ошутила, что этот голос породил в ней новую жизнь, и в страхе сказала об этом своему отиу. Этот почтенный отец, знающий законы, отвел ее в ту обитель, и по его строгой воле она стала женой этого отшельника. Рожден- ный ею сын стал возрастать возле своего отца и, проникнувшись его святыми устремле- ниями, тоже сделался аскетом. Но не суждено ему было сверше- ние таких же великих подвигов. И он не смог снискать милость богов. В его серд- це внезапно закралась любовь к некоей ракшаске, пришедшей на эту гору для прогулки и отдыха. Была она столь пре- красна видом, что походила на богиню и неодолимо привлекла к себе сердце это- го смертного. Он забыл обо всех обетах и посвятил себя лишь любви к своей из- браннице. И вот от этого союза стали появляться странные и страшные дети. И первенцем этих родителей был Раван. Родившись, он привел всех в ужас своими десятью голо- вами и двадцатью руками, но отцу и ма- тери следовало примириться с этой стран- ной внешностью и вырастить своего сына. Когда он достиг зрелости, родители угово- рили его погрузиться в аскезу и совершать самые тяжкие ее подвиги, чтобы добиться милосердия бессмертных. Он послушался и ушел в отшельничество, где и провел в строжайших аскетических подвигах це- лую тысячу лет, терзая и умершвляя свою плоть и стараясь возвысить свой дух. Маска ракшаса в театре Катхакали (штат Керала)
Боги заметили с высоты небес его строгое аскетическое служение, и сам первобог Брахма обратился к нему, спрашивая о пели его подвижничества и о желаемой им на- граде. И тогда этот сын ракшаски явил истинную цель своих стремлений — он попросил у бога богов высшего дара, к которому стремятся все, но обладают им только небожители. Этот дар был самым желанным для него — бессмертие. Брахма отказал ему в его просьбе. Но, смягчая свою строгость, спросил, чем он хочет заменить бессмертие. И Раван попросил Брахму осенить его великой щедростью, сделав его неподвластным смерти, если ее попытаются причинить боги или асуры, якши или ракша- сы, а также огонь, змеи или животные. Но забыл он в своей гордыне упомянуть о человеке, считая людей до того бессильными и ничтожными, что уж они-то никогда не смогут его убить. Вот почему так и случилось некогда, что пресветлый Вишну, стремясь к установлению справедливости, избрал для своей седьмой аватары имя и облик человека — царевича Рамы — для того, чтобы его рукой нанести Равану смертельное поражение, завершив темный путь жизни этого демона. Но до того смертного часа было еше очень далеко, и этот царь ракшасов с каждым днем все ниже погружался в бездну грехов. Охотясь за чужими чистыми женами, убивая правед- ников и направляя подвластных ему ракшасов на свершение жестоких и страшных дел, он каждый день бросал вызов богам. Земля рыдала и стонала под тяжестью его злых деяний, но управы на него не могли найти ни боги, ни святые наставники, ни люди. Однажды он напал на обиталише бессмертных в далеких северных горах, и на подсту- пах туда его воины бились с якшами, войском Куберы, заливая кровью скалы и долины и заполняя ею реки, бегущие с гор. В воздухе мелькали бросаемые камни и утесы, стволы де- ревьев и тяжелые дротики, дождь стрел скрывал небо, а от ударов булавами слетали головы и скатывались вниз по склонам. Зашитники-якши содрогались при виде неожиданно меняю- щихся разных обликов врагов и их чудовищных форм, и они впадали иногда в замешатель- ство, видя все это. А затем ракшасы победили войско защитников гор, ворвались в сады Куберы, и Раван захватил его сверкающий дворец. Он жестоко избил этого своего брата и ограбил его прославленную сокровищницу, нагрузив мешками с драгоценными камнями целый отряд своих воинов. И тогда же главной его добычей стала дивная воздушная колес- ница, которую Кубера получил некогда в дар от самых высоких богов. Преисполнившись великой радости, Раван взошел на нее и взвился нал горами, с гордостью озирая землю и чувствуя себя почти равным богам. Он направлял ее все выше и выше, стремясь достигнуть вершины святейшей из гор, Кайласы, где обитал Махалэва Шива, этот всепорождаюший и всекараюший бог, со своей пресветлой супругой Махадэви. Но вдруг колесница натолкнулась на благоухающий склон Кайласы, и этот толчок вызвал страшный гнев Равана. Он сорвал гору с ее места и стал сотрясать ее всю от земли до верха. Когда гора закачалась и задрожала в могучих руках демона, испуганная Махадэви обратилась к своему великомошному супругу, прося водрузить Кайласу на место. Шива наступил концом стопы на вершину горы, и она сразу же встала на место, как и была. Но дерзкий владыка рак- шасов заслужил наказания, и гора, послушная воле Шивы, прищемила ему руку. Страшный вой и рев Равана разнесся над всей землей, и он стал молить Шиву о прошении. Владыка трех миров смилостивился над ним и велел горе освободить придавленную ею руку злодея. Шедро оказывая свою милость, Шива подарил этому ракшасу и волшебное ору- жие — всепобеждающий меч и неотразимую стрелу, сжигающую любого противника.
o^jf^ Но, забыв очень скоро о милостивом прошении Шивы, владыка ракшасов многократно затем приносил горе и слезы обитателям земли, истребляя на ней все живое и снова дерзая вступать в битвы с богами. Тешась своими победами нал земными царями и войсками кшатриев, он решил однажды, что ему удастся покорить и подземное царство бога Ямы, где были сулимы души мертвых. Схватив подаренное Шивой оружие, Раван влетел на своей колеснице в пределы третьего мира и бросил своих страшных воинов в сражение со слугами Смерти. От грома неимовер- ного боя, завязавшегося под землей, затряслась вся вселенная. Огнем сжигала все вокруг волшебная стрела, а его новый меч сносил одним ударом головы сотням воинов. Оскорбленный творимым в его царстве бесчинством, Яма взошел на свою колесницу, где возничим у него была Смерть — Мритью, и появился перед нападающими. Один вил этого всеустрашаюшего бога и его ужасного возничего обратил ракшасов в бегство. Но сам Раван не дрогнул, ибо знал, что ни один бог не может причинить ему смерть, — таков был дар Брахмы. И Яма тоже ведь знал об этом, а поэтому повелел он Мритью опустить свой всеубиваюший жезл смерти и повернуть колесницу вспять. Сочтя это своей великой победой, вернулся Раван на землю и был горл тем, что все рак- шасы стали пышно праздновать его победу над одним из самых грозных богов — влалыкой царства мертвых. Страх перед ракшасами подавлял сердца живущих — ведь людоедство было любимым способом насыщения этих существ сумрака и ночи. И самыми истинными словами расска- зал об одном из таких ракшасов великий знаток правды Вьяса в поэме Махабхарата: «С красными глазами, с длинными руками, со всклокоченными волосами и огромной па- стью, с телом, подобным куче облаков, с острыми зубами и пылаюшим лицом он был могуч». Но эти пожиратели людей, чьи острые зубы непреодолимо жаждут человеческого горла и свежей пенистой крови, одарены способностью принимать даже облик людей. И ведь не раз было так, что ракшаски превращались в прекрасных дев с лицом, подобным луне, с красивыми глазами и нежной кожей. Приняв такой вид, они по своему желанию вызывали любовное стремление в сердцах смертных, как и было это с тем юным сыном отшельника, аскетом, который породил Равана. Не раз появлялось смешанное потомство на земле, но многим таким сыновьям сама судьба мешала стать на путь кровавых злодеяний ракшасов. Воины, отны таких сыновей, знали об опасности, подстерегающей их детей из-за того, что их матери принадлежали к злому и безбожному племени демонов, и эти отцы прививали летям высокое чувство долга и стремление защищать все живое от нападения темных сил. Мудрены повествуют и о том, что некая часть ракшасов даже обращалась к покаянию. После принесения многих искупительных жертв и совершения долгих молитвенных ритуа- лов они освобождались от своей темной сущности и начинали служить богам, уподобляясь более высоким существам. Так, многие из них стали воинами Куберы и вместе с подвласт- ными ему якшами охраняли его владения, как и обиталища других небожителей, и отважно вступали в битву со всеми, кто дерзал покушаться на их власть и покой богов. ПИШАЧИ Но сеятелями зерен зла были издревле и еше более низкие, чем многие ракшасы, духи тьмы, которых люди называли пишачи, то есть плотоядные. Главным сгремлением этих де- монов было разрушение плоти людей, истребление самой их сущности, хранящей в себе
Легенды и ми^ы Древней |г|чд~ жизнь. И даже погибшую плоть человека, которого взял бог Яма, стремятся пишачи со- жрать. Вот почему все живушие спешат до наступления ночи обязательно предать огню погребального костра тела усопших. Когда светоносный Сурья завершает свой небесный путь и клонится к закату, пиша- чи уже присматриваются к живым существам, готовясь найти к ним кратчайший путь, как только погаснут в небе последние отблески золотой колесницы солнца. И выходят из мрака в наступивший на земле мрак и впиваются в тела живуших, принося им тяжкие болезни и гибель. Пишача требует ребенка (рисунок С. Нотабен ко) 304
Когда великий первотворец Брахма создавал из своих стоп ракшасов, то из капель воды, омывающей его ноги после появления темных комков, возникли первые пишачи. Упав на землю, они слились с мраком, а затем, в ходе тысячелетий, стали множиться и множиться и заполнять ночную тьму. Любили они пожирать детей, жадно глотая их нежную плоть и свежую кровь. И тогда взмолились люди к сильному полководцу земных воинов, богу Сканле. Ведь это он имел шесть матерей, выкормивших его своим молоком, а затем превратившихся в небесное созвездие Плеяд. Земные матери стали молить его о спасении детей, заклиная его именем светлых шести матерей, оказавших ему столько любви. И он внял их горестным слезам, согла- сившись, что не должны пишачи столь алчно истреблять всех живуших, ведь и у юных воинов, как и у зрелых мужей, есть породившие их матери, безутешно оплакивающие их гибель. Но тогда и матери пишачей припали к его ногам с просьбой не запрещать им питаться людьми, ибо и им нужно поддерживать свою жизнь той пишей, которая извечно им достава- лась. Они жаловались на то, что светлые богини, эти матери мира, слишком охраняют всех, кто рожден земными женщинами, а ведь это ими рождено все человечество. — Как нам быть? Как мы сможем жить? — горестно восклицали они, не видя, чем теперь смогут они питать себя и многие свои поколения, которым предстояло быть. И с ними согласился бог, этот покровитель всех, кто готовится к войнам и ведет войны на земле. И дал матерям-пишачам просимое, но не позволил их племени безгранично ис- треблять всех, кого пожелают, а лишь детенышей людей, не достигших зрелого возраста шестнадцати лет. — Тех же, кто одолеет ваши нападения и станет взрослым, вы тронуть не посмеете, опасаясь моего гнева, ибо, узнав об этом, я истреблю все ваше племя, — грозно сказал им Сканда. — Можете принимать любые облики и рассеивать любые болезни, но не при- ближайтесь к созревшим, помните, что это мое достояние. Мне нужны и воины, и их жены, лающие жизнь новым воинам. И так будет всегда! Так стали пишачи пожирателями детей и лишь редко насылали болезни на тех, кто нужен богу Сканле. Бродя по земле, они любят принимать облики женщин и называют и себя ма- терями, но не матерями людей, а матерями болезней и смертей человеческих. И стараются услужить владыке царства мертвых, богу Яме. Все земнорожденные стали искать средства и пути зашиты от их нападений. Мудрейшие старцы, видя страдания живуших, услышали от богов и указали людям пути ограждения от этих демонов. Пишачей отпугивают многие заклинания, магические изображения на стенах домов и над очагами, а также и на земле перед входом в жилиша. И одежда должна носить на себе такие знаки, и амулеты должны отталкивать темную силу. Знающие это не попадают в жадные пасти демонов, вечно щелкающих зубами. И продолжают рождаться детеныши смертных и достигают зрелости, стойко обороняе- мые своими родителями от темных угроз, и живут, славя богов и принося должные жертвы, до того часа, который определяется неотвратимой волей бога Ямы. ВЕЧНАЯ БИТВА Так и протекают века за веками в вечной битве богов, мудрецов и светлых разумом людей с демонами зла и мрака, со всей силой тьмы, с теми ее посланцами, которые не отступают от стремления подчинить себе всех, кто следует заветам веры и чести. 386
Легенды и ми^ы Древней |^ндим И они, эти светлые и высокие, были и будут победителями в сражениях с наступающим мраком. И при таких победах боги осыпают с небесной высоты всех, кто стоек в боях, аро- матным дождем из распустившихся цветов, уносящих тревоги и дарящих радость жизни и света. Все небожители, сиддхи — светлые духи, живущие между солнцем и землей, другие духи, а также питри всегда окружают жизнь и дела земнорожденных, зная все, что было, и видя все, что будет. Ссоры и примирения, завоевания и поражения, бесчисленные сраже- ния царей — все это не проходило и не проходит без их участия. Они покровительствуют правящим воинам и уже в глубочайшей древности одаривали их волшебным и многосиль- ным оружием. Разное запомнили мудрены об удивительных проявлениях, действиях и моши этого ору- жия, полученного от богов. Но все, что говорится об этом в Махабхарате, является исти- ной. В ней повествуется как о том, что уже было в давние века, так и о том, что еше будет в жизни людей. Преблагой и всемудрый Вьяса, тот Кришна Двайпаяна Вьяса — Черный-с-Острова- Вьяса, кого почитают святым составителем этой бессмертной поэмы, этого неисчерпае- мого источника знаний и поучений, много раз рассказывает о сражениях, во все времена вспыхивавших на земле. Он правдиво повествует о нерасторжимой связи воли бессмерт- ных с делами смертных. «Тогда в воздухе предстали боги и гандхарвы тысячами, мудрены и сонмы сиддхов из желания посмотреть на поединок. Заполненное также апсарами, якшами и ракшасами небо стало выглядеть, словно было затянуто тучами... и десять стран света, казалось, ярко пылали, когда выпускалось всевозможное оружие с обеих сторон... Эта битва не свойственна ни людям, ни асурам и ни ракшасам, ни богам и ни гандхарвам. Несомнен- но, это высочайшее сражение присуще Брахме... Вслед затем задрожала земля вместе с горами, лесами и деревьями. Начали дуть резкие, свирепые ветры, и взбушевались моря...» Горько будут жалеть о своем незнании древних сказаний те, кто не услышит истины и пророчества во многих словах великого Вьясы. Следует обострить слух и зрение, ибо окрашивает он правду в разные цвета, наслаивая одни тона на другие, чтобы уяснили себе смертные суть вешей и увидали глубины зла, которое в своем разгуле может вызвать к дей- ствию самое мощное оружие богов. И грознее грозного, страшнее зрелища погребального костра, ужаснее всего, что может явиться взору живущего на земле, было — или будет? — действие огня небесного оружия, о котором говорится, что, как только оно было приведено в свое проявление: «Земля задрожала вместе с деревьями, взволновались реки и великий хранитель вод, океан, раскололись скалы. Подул больше ветер, померкло светило, льющее тысячи лучей, погас огонь... Семь пылающих солнц выпивают всю воду морей и потоков... И дерево, и тра- вы, и сухое, и влажное — все обращается в пепел... Затем на мир, иссушенный солнцами, с вихрем обрушивается пламя конца света... Сжигая все, что есть на земле... Безжалостный ветер и это пламя конца света разом уничтожают пространства... Затем появляются в небе удивительные, расцвеченные гирляндами молний тучи, огромные, как стада слонов... Тучи сгущаются, прорезаемые пучками молний, мрачные, с ужасающим грохотом заволакивают они свод небес...»
Мифы Но всем, кто охвачен страхом, следует верить без колебаний в то, что беспредельна ми- лость небожителей к людям. Вручая такое страшное, всеистребляюшее оружие смертным, они неустанно говорят с героями, настораживая их мудрыми словами, подобными тем, что услышал один из воинов от всевлалычного Шивы: «Пусть никогда не будет оно направлено против людей! Используй его лишь в крайней нужде, когда все остальное твое оружие будет отбито!» Следует сохранять в живуших веру в то, что и бессмертные боги, и мудрые смертные люди не дадут свершиться непоправимому злу, и жизнь на земле не подвергается всепожи- рающей силе последнего огня. Жизнь вечна, как вечна вселенная и вечна мудрость!
Легенды и ми^ы Дреаней ^нд*» ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ Восточное побережье Индии — это беспредельно долгая линия белопесчаного пляжа. И шелест волн, набегаюших с чистого синего раздолья Бенгальского залива. Они набегают, омывают песок, откатываются, набегают снова, и снова, и снова... Идем вдоль кромки воды. Под босыми стопами упруго пружинит ровная гладь светлого песка. Если взглянуть со стороны берега, то все идушие здесь отражаются в этой глади, как в зеркале. Отражения на миг размываются волной, а затем появляются вновь. Мелкие про- зрачные крабики щекочут ноги. А иногда можно найти раковину, большую перламутровую вестницу глубин. Но редко. До восхода солнца местные мальчишки собирают все, что мо- жет пригодиться на продажу. Бредем, смотрим на синие воды. Тишина. И легкий ветерок Вдруг видим впереди группу людей. Они стоят неподвижно и внимательно разглядыва- ют что-то. Ярко цветут под солнцем женские сари, и белеют одежды мужчин. На что это они смотрят? Да и не просто смотрят, а как будто и молятся — подносят к лицу сложенные ладони и не то шепчут, не то тихо произносят что-то. Мы подошли, заглянули и останови- лись, пораженные. На песке лежало пятиметровое изваяние бога. На песке и — из песка. Изваяние из пе- ска. Этот мокрый песок, плотный, как глина, давал возможность создавать из него любые формы. И мастер, создавший этот шедевр, сидел тут же на корточках, подправляя и загла- живая свое изделие. В это утро им был создан здесь бог Вишну. Тонко вылепленному лицу бога было придано выражение покоя и доброты, и его огром- ные глаза были устремлены к небесам, к его вечной обители. Голову его венчал шлем, а на груди был обозначен отличительный знак Вишну — большой драгоценный камень в оправе. Четыре его руки, мягко согнутые в локтях, держали известные всем в Индии отличительные его атрибуты: диск-чакру, палицу, раковину и цветок лотоса. С плеч как бы ниспадал шарф, а бедра и ноги были задрапированы искусно изображенными складками дхоти — традици- онной набедренной повязки. И настолько четко и точно было все это воспроизведено, что казалось, будто тут пред- стала перед людьми выплывшая из неведомых глубин земли дивная скульптура. Старинная скульптура, истинное произведение древнего ваятеля. И пришедшие сюда молились своему богу. Потом мы узнали, что такие изваяния из песка делают в Индии с незапамятных времен. Это одна из форм богослужения и богопочитания. Мастер с молитвой приступает к рабо- те при первых проблесках рассвета. Его руки двигаются уверенно и быстро — ведь такие художники с детства усваивают приемы своего творчества, воспринимая их от отцов и де- дов, поколение за поколением. В течение дня приходят верующие, желающие поклониться этому изображению бога и поднести скульптору посильные дары, как это делают в каждом храме, вручая жрецу свои пожертвования богу. Но вот надвигается вечер, солние склоняется к дальнему горизонту, и автор собствен- норучно разрушает свое творение. Прилив во тьме ночи разравнивает песок, и от дивной работы художника не остается и следа. Но перед утром мастер снова появится на берегу, чтобы воссоздать живой образ бога во всей его красоте и святости. Здесь опять возникнет из песка бог Вишну, потому что семья этого скульптора любит его более горячо, чем других богов индуизма. А в других местах могут возникнуть изображения бога Шивы или любого
другого божества, как и богинь, и милостивых, и гневливых. И все изваяния призывают веруюших к поклонению и молитве. Эти удивительные творения из песка возникают каждое утро, из гола в год, из века в век. И лишь месяцы летних муссонных дождей прерывают на время этот непрерывный твор- ческий процесс, заливая все на земле потоками небесной воды. Скульптуры из песка... Эти недолговечные однодневки таят в себе вечность. Их суще- ствование в столетиях может быть изображено графически как нескончаемый пунктир, тогда как жизнь каменных фигур богов — это сплошная линия, тянушаяся сквозь века. Мастера издревле знают все приемы изображения каждого божества — от рубежа новой эры дошли до нас описания и указания, строго определяющие все размеры и соответствия частей липа и тела фигур, не говоря уже о соотношении размеров и поз каждой из фигур, входящих в групповую композицию. Тонко разработанные правила камнерезной работы содержат иногда поразительные предписания. Так, в число единиц измерения деталей изваяния божества входили и такие, как несколько пылинок, видимых глазом, или определенное количество зерен горчицы или ячменя и т.п., ведь от правильного изображения облика божества зависела его милость к молящимся. И — что гораздо важнее для мастера — гнев бога могли вызвать искажения, допущенные скульптором по небрежности. Текут и утекают столетия, а изображения богов продолжают жить и возрождаться. Их высекают из камня, вырезают из дерева и слоновой кости, рисуют на стенах, тканях, бума- ге, досках и сосудах, лепят из глины и из песка. И те, кто верит, обращаются к ним в храмах и у домашних алтарей, и всюду, где увидят эти изображения, чтобы через них передать не- бесам свои тревоги, просьбы и надежды.
СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ МАХАБХАРАТА, ИЛИ СКАЗАНИЕ О ВЕЛИКОЙ БИТВЕ ПОТОМКОВ БХАРАТЫ НАЧАЛО _______________1 ? РАССКАЗ О БХАРАТЕ.____________________________1 5 РАССКАЗ О БХИШМЕ.____________________________17 РАССКАЗ О СЫНОВНЕЙ ЛЮБВИ_____________________19 РАССКАЗ О НАЧАЛЕ РАЗДОРОВ____________________21 РАССКАЗ О ДРУЖБЕ ДУРЬОДХАНЫ И КАРНЫ__________24 РАССКАЗ О СМОЛЯНОМ ДВОРЦЕ____________________28 РАССКАЗ ОБ УБИЙСТВЕ ЗЛОГО РАКШАСА.............51 РАССКАЗ О СОСТЯЗАНИИ ЖЕНИХОВ__________________5 5 РАССКАЗ О КРИШНЕ.____________________________57 РАССКАЗ О ВОЗВРАЩЕНИИ ПАНДАВОВ_______________59 РАССКАЗ О ЖЕНИТЬБЕ АРДЖУНЫ__________________.41 РАССКАЗ О ПРИНЕСЕНИИ ВЕЛИКОЙ ЖЕРТВЫ..„._____.44 РАССКАЗ О НОВОМ ЗАГОВОРЕ............ „..48
РАССКАЗ ОБ ИГРЕ В КОСТИ________________________„„.51 РАССКАЗ ОБ УНИЖЕНИИ ДРАУПАДИ___________________55 РАССКАЗ ОБ УХОДЕ В ИЗГНАНИЕ„_________„__________58 РАССКАЗ О НАЧАЛЕ ЖИЗНИ В ЛЕСУ...... „....... 61 РАССКАЗ О ПРИОБРЕТЕНИИ ЧУДЕСНОГО ОРУЖИЯ________64 РАССКАЗ О НАЛЕ И ДАМАЯНТИ_____________________ 68 РАССКАЗ О ХАНУМАНЕ___________________________ 74 РАССКАЗ О ПОТОПЕ_____________________ .......77 РАССКАЗ О ЦАРЕВНЕ-ЛЯГУШКЕ.____________________ 78 РАССКАЗ О ПРИХОДЕ КАУРАВОВ................... 80 РАССКАЗ О ПОХИЩЕНИИ ДРАУПАДИ__________________ 85 РАССКАЗ О РАМЕ................„...„............86 РАССКАЗ О ПРЕДАННОЙ ЖЕНЕ.................... 90 РАССКАЗ О КОНЦЕ ИЗГНАНИЯ................ „....94 РАССКАЗ О ПРЕВРАЩЕНИИ ПАНДАВОВ_________________98 РАССКАЗ ОБ УБИЙСТВЕ КИЧАКИ................ 101 РАССКАЗ О КОНЦЕ ИЗГНАНИЯ_______________________106 РАССКАЗ О СБЛИЖЕНИИ АРМИЙ______________________1 10 РАССКАЗ О НАЧАЛЕ БИТВЫ_________________________11 5 РАССКАЗ О ЗАВЕРШЕНИИ БИТВЫ.....................1 18 РАССКАЗ О СМЕРТИ ДУРЬОДХАНЫ____________________122 РАССКАЗ О ПРИМИРЕНИИ ...................1 24
РАССКАЗ О ВОЦАРЕНИИ ЮДХИШТХИРЫ___________127 РАССКАЗ О ПОСЛЕДНЕМ ПУТИ.............. 1 50 РАМАЯНА, ИЛИ СКАЗАНИЕ О ЖИЗНИ ГЕРОЯ РАМЫ О ЦАРСТВЕ И ЦАРЕ____________________1 55 О ВРАГАХ159 О ЦАРСКОМ ДАРЕ______________________142 О РЕШЕНИИ ЦАРЯ______________________144 О КОЛЕБАНИЯХ В РЕШЕНИИ......... 147 О СОСТЯЗАНИИ ЖЕНИХОВ..............„.1 50 О РАДОСТИ И ГОРЕ 1 55 ОБ УХОДЕ В ИЗГНАНИЕ_________________162 О БХАРАТЕ___________________________168 О ЛЕСНЫХ ПУТЯХ______________________J 72 О ЗНАКАХ НОВОЙ БЕДЫ_________________1 76 О ПОХИЩЕНИИ СИТЫ________________ 181 О ПУТИ БЕЗ КОЛЕБАНИЙ______________187 О СИТЕ И ХАНУМАНЕ_________________195 О ПЕРЕПРАВЕ ЧЕРЕЗ ОКЕАН___________198 О БИТВЕ 200 О СИТЕ И РАМЕ 205
МИФЫ ОТ АВТОРА 211 ЧАСТЬ I СВЕТЛОЛИКИЕ И ТЕМНОЛИКИЕ БОГИ СОТВОРЕНИЕ ЖИЗНИ......._________________216 ОБРЕТЕНИЕ БЕССМЕРТИЯ___________________217 ИНДРА — СИАА И ВААСТЬ.__________________218 СУРЬЯ — ДАРИТЕЛЬ СВЕТА____________ 221 АГНИ — ВМЕСТИЛИЩЕ ЖАРА________________ 225 И ВОЗНИКЛО ВРЕМЯ___________________ 224 ВАРУНА — ВЛАДЫКА ВОД И НЕБА.225 ЯМА — ПОВЕЛИТЕЛЬ УСОПШИХ_______________227 СОМА — БОГ И НАПИТОК 229 рудрд _ ГНЕВ И МИЛОСТЬ_________________252 ВИШНУ — БОГ ПРАВДЫ И ЕДИНЕНИЯ............25 5 ВСЕ БОГИ ИЗВЕЧНЫ И РАВНЫ............. 256 НО ПРОБУДИЛОСЬ ЗЛО_____________________257 ЭТО ПОМНЯТ И МУДРЕЦЫ, И ЛЮДИ___________240 КРИШНАхЦАРЕВИЧ_________________________244 ШИВА ПОРОЖДАЕТ И РАЗРУШАЕТ............ 247 МАХАДЭВА И МАХАДЭВИ____________________255
МАХАДЭВИ ДУРГА И КААИ___________________________255 СЫН ШЕСТИ МАТЕРЕЙ_______________________________259 БОГ С ГОАОВОЙ СЛОНА......_______________________262 ЧАСТЬ II ПОЛУБОГИ, ДУХИ И СВЯТЫЕ ПРАРОДИТЕЛЬ МАНУ............................ 265 ХАНУМАН, СЫН ВЕТРА___________________________ 266 ПТИЦА ГАРУДА И ЗМЕИ-НАГИ____..._______________ 268 МАТЬ-КОРОВА....................................271 ГАНДХАРВЫ..................................... 274 АПСАРЫ — НЕБЕСНЫЕ ДЕВЫ_________________________276 МУДРЕЦ, ПОЭТ, ПРАРОДИТЕЛЬ ГЕРОЕВ..____________ 279 О ЯКШАХ И ИХ ВЛАДЫКЕ..................... „„281 ДЕВУШКА СТАЛА ЮНОШЕЙ_______________________ 284 ЧАСТЬ III ВРАГИ БОГОВ И ЛЮДЕЙ ОШИБКА БОГОВ.__________________________________289 АСУРЫ__________________________________________292 ДАЙТЬИ_________________________________________295 ДАН АВЫ_______________________________________ 297
РАКШАСЫ 500 ПИШАЧИ 505 ВЕЧНАЯ БИТВА 505 ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ 508
Научно-художественное издание Гусева Наталья Романовна ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ ДРЕВНЕЙ ИНДИИ Генеральный директор Л.Л. Палько Ответственный за выпуск В.П. Еленский Главный редактор С.Н. Дмитриев Редактор М.К. Залесская Корректор Л.Г. Сафарян Дизайн обложки Е.А. Бессонова Верстка Н.В. Гришина ООО «Издательство «Вече 2000» ЗАО «Издательство «Вече» ООО «Издательский дом «Вече» 129348, Москва, ул. Красной Сосны, 24. Санитарно-эпидемиологическое заключение № 77.99.60.953.Д.000129.01.08 от 16.01.2008 г. E-mail: veche@veche.ru http://www.veche.ru Подписано в печать 01.09.2008. Формат 70х100’/16. Гарнитура «BalticaC». Печать офсетная. Бумага офсетная. Печ л. 20. Тираж 3000 экз. Заказ № 8812. Отпечатано с предоставленных диапозитивов в ОАО «Тульская типография». 300600, г. Тула, пр. Ленина, 109.